Эдди пишет письма заключённому, потому что суд обязал её общественными работами. Она уверена: между ними сотни миль, решётка и пожизненный срок — идеальная безопасность для чужого внимания, которого ей так не хватает. Саша отвечает, потому что тюремный психолог мешает строить империю внутри стен. Он привык манипулировать, привык контролировать, но не привык, чтобы кто-то спорил с ним в открытую и смеялся над собственными катастрофами.

Письма перерастают в зависимость: она впервые не фильтрует себя, он впервые не может позволить кому-то уйти. Когда Саша заказывает досье на неё, дело уже не в любопытстве — в том, что одинокую женщину проще вписать в планы, из которых нет выхода. Эдди всё ещё повторяет себе, что это безопасно. Саша уже знает, что она будет его.