От автора

Дорогие друзья! Я приветствую всех в моей новинке. Да, вот такая Мари непредсказуемая. Сама не ожидала, что так скоро появится новая книга.

Вот эту чудесную обложку я выиграла, представляете? И, конечно, сразу в моей голове родилась история Светы. Именно Светланой мне захотелось назвать нашу героиню. Потому, что она излучает свет. Вам не кажется? :)

История будет сложной, местами драматичной, местами романтичной. В ней будет множество неожиданных поворотов и острых углов. Я надеюсь, что скучно вам не будет! Главы ежедневно в 7 утра. Буду ждать ваших комментариев и эмоций.

Также не забывайте добавлять книгу в библиотеку. И нажимать на кнопочку «Нравится ». Это очень и очень важно для рейтинга книги. А рейтинг в свою очередь вдохновляет нас с Музой для новых глав.

Итак, начнём...

Пролог

Наша годовщина. Нашему идеальному браку сегодня исполняется двадцать один год. А мне скоро сорок один! Но, невзирая на двух детей, моя фигура вполне сексуально выглядит в новом кружевном боди. Я купила его специально для этого дня. Я готовилась...

Конечно, ужин в ресторане никто не отменял. Мы с Димкой договорились встретиться именно там. Насколько я его знаю, он приедет туда заблаговременно. И ужин будет шикарным! Бутылка вина, свечи, скрипач, играющий для нас двоих. На столе в огромной вазе с трудом поместится букет алых роз. Так идеально подходящих к моему платью.

Вот только в этом году я решила его удивить. Сделать сюрприз своему благоверному, который, даже в этот день до упора сидит на работе. Домой, с его же слов, он заскочить не успеет. Так что отправится из офиса прямиком в ресторан. А я из дома направляюсь к нему, в офис.

Для этого беру такси. Плотнее завязываю поясок на лёгкой шубке. Платье в чехле, я везу его с собой. И намереваюсь надеть прямо там, в кабинете Черкасова. Ведь сейчас, под этой шубкой, на мне только кружевное боди, чулки и больше ничего.

Сердце замирает, когда думаю о том, что намерена сделать! Когда представляю себе, как он удивится. Закрываю глаза и фантазирую...

Как застыну на пороге. Затем, поймав его удивлённый взгляд, войду и закрою дверь в его кабинет. А затем распахну шубку, чтобы продемонстрировать скрытый под ней сюрприз.

Как давно мы не занимались сексом в его кабинете? Никогда! Я никогда не позволяла себе подобных вольностей. Я не сторонник таких отчаянных экспериментов. Секс на парковке, в машине, в людных местах. Всё это осталось в прошлом. В нашей горячей, исполненной страстью и самопознанием юности.

Но сейчас, и я чувствую это, у меня начинается вторая молодость. Не зря же говорят, что в сорок пять женщина опять становится ягодкой?

Улыбаюсь своим же собственным фантазиям. Настроение игривое и хулиганское! Расплатившись с водителем, выхожу. На проходной никого. Нужно будет сказать Димке, что охрана у них так себе...

Но мне это только на руку! Проскальзываю незамеченной и торопливо иду в кабинет. Знаю только, что он на третьем этаже. Помню по памяти.

Совершенно забыла, что у мужа секретарша. Чёрт! Но и тут мне везёт. Сегодня точно мой день. Так как секретарский стол тоже пустует. Экран компьютера горит, повествуя о том, что секретарша где-то неподалёку. Так что медлить нельзя.

Я выдыхаю и на цыпочках, стараясь не стучать каблучками сапог, приближаюсь к двери. Уже собираюсь взяться за ручку и потянуть на себя. Как вдруг вижу, что дверь приоткрыта...

Изнутри слышится приглушённый разговор. Два голоса. Женский и мужской. В одном я безошибочно узнаю голос своего мужа.

- А ты можешь просто притвориться больным? - с лёгкой обидой произносит женский манерный голосок.

Мужчина вздыхает:

- Сладость моя! Знала бы ты, как я хочу этого. Точнее, как я не хочу идти туда, в этот чёртов ресторан. Сидеть там, и делать вид, что всё в порядке. И есть этот чёртов ужин.

- Ну, так разведись с ней! - предлагает женский.

- Детка, я говорил тебе, что сейчас это невозможно. Сейчас полным ходом идёт ротация кадров. Я ждал этого несколько лет. Мне надоело быть замом, пойми! Ведь я же о нас думаю. О нашем с тобой будущем.

- Если папа узнает..., - вздыхает девица.

- То он будет счастлив, поверь! Но всему своё время, Лизонька. Просто сейчас мне нельзя делать никаких резких движений. Я разведусь, как только меня назначат. А после мы с тобой непременно поженимся.

- Ты обещаешь?

- Ну, конечно! Я сам этого хочу не меньше тебя.

- Ты хочешь меня?

- Ну, конечно, - его голос становится приглушённым. И судя по звукам, они целуются...

Я рискую заглянуть в прорезь дверного проёма. И открывшаяся мне картина, потрясает. Закусываю губу до крови, чтобы не вскрикнуть!

Мой муж в своём кресле, откинувшись на спинку, страстно целуется с рыжеволосой девушкой. Та примостилась у него на коленях и погрузила пальцы в его волосы. А его руки тем временем блуждают у неё по спине. И так по-хозяйски блуждают...

Я перестаю дышать и почти не чувствую опоры под ногами. Боясь, что могу упасть, прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза.

Это какое-то наваждение! Так не бывает. Ведь это же Димка! Мой муж...

- Ох, пусик! - вздыхает девица, - А хочешь, по-быстрому?

- Зай, мне пора, - с таким нескрываемым сожалением, говорит супруг.

- Ну, по-быстрому! - клянчит она капризным голоском, - Или ты с ней хочешь? Фу!

- Я не сплю с ней, ты же знаешь, - насмешливо произносит он.

- Ну, а вдруг? В честь праздника! - смеётся она.

- Слишком щедрый подарок с моей стороны, - издевается он, - Я не хочу растрачивать свою энергию на ту, кого давно не люблю. Я лучше приберегу её для той, кого...

- Что? - щебечет женский голос, - Договаривай! Скажи это, ну же!

- Что сказать? - с усмешкой в голосе, отвечает мужской.

- Скажи, что ты меня любишь! - просит она.

- Ты ведь итак это знаешь, - стонет он.

- А ты скажи! - она требует.

- Я люблю тебя! Люблю! Люблю до безумия просто!

Он рычит, стонет, скрипит стулом. Вероятно, они опять сливаются в страстном поцелуе? А я, кажется, начинаю понемногу приходить в себя.

В голове крутится множество вариантов развития событий. Вот я врываюсь в его кабинет. Хватаю её за рыжие волосы и бью головой о стол. Ещё и ещё раз...

Вот я кричу на него и объявляю о том, что подаю на развод. После всего услышанного жить с ним я больше не стану.

Вот мы разводимся. Я остаюсь при деньгах! Собственно, я бы итак не бедствовала. Вот только, он тоже.

Его в любом случае повышают в должности. Разве развод — это препятствие? Сомневаюсь, что он боится со мной разводиться лишь поэтому. Наверняка, просто пудрит мозги этой дуре!

Ну, а дальше что? Он живёт себе припеваючи, с этой рыжеволосой дрянью. А я? Я доживаю свой одинокий век в четырёх стенах, наблюдая за его личным счастьем? За его триумфом? За его достижениями?

Закусываю губу, изо всех сил стараясь удержать себя от того, чтобы ворваться туда и навести шороху. Разбить всё к чёртовой матери и уйти, громко хлопнув дверью. Будет приятно! Но лишь на короткое время.

Это как с выпивкой. Когда напиваешься, то тебе весело, и ты кажешься себе неуязвимым. Но потом приходит чёткое осознанием произошедшего. Похмелье, отчаяние, боль...

Также тихо, как и пришла сюда, я покидаю приёмную заместителя генерального директора ГК «ХимЭкспо», Черкасова Дмитрия Валерьевича.

По пути, даже в столь поздний час, ещё встречаю пару его сослуживцев. Те, слава богу, не знают меня!

Охранник, который теперь вернулся на пост, удивлённо смотрит на меня. Я, не поднимая глаз, выхожу в прозрачный, застывший февраль. Подмышкой в чехле моё нарядное платье.

Вынимаю смартфон. Вызываю такси. И, отъезжая от здания офиса, провожаю глазами теплеющий светом квадратик окна.

«Интересно, они всё же занялись сексом?», - думаю я. И эта мысль почему-то в моей голове звучит равнодушно, не причиняя боли. Словно речь не о муже, с которым я прожила двадцать один год. Которому я родила двух прекрасных детей. И ни разу за все эти годы ему не изменяла! А о каком-то другом, постороннем мужчине.

«Милая, я опоздаю минут на пятнадцать», - пишет он.

«Не торопись», - пишу ему в ответ. И про себя добавляю, с усмешкой: «Дай Лизоньке кончить».

От автора

Вот такое жаркое начало у нашей истории...

А я не постесняюсь напомнить вам, дорогие читатели: добавить книгу в библиотеку, если вам интересно, что будет дальше. Нажать на кнопочку "нравится", чтобы Муз не расслаблялся! И, конечно, оставить свой комментарий под книгой.

Спасибо всем, кто присоединился к чтению!

Ваша Мари 💜

Глава 1

В ресторан я приезжаю примерно за полчаса. Так что, у меня достаточно времени, чтобы облачиться в платье. Делаю это в уборной. Там же поправляю макияж, который немного размазался, пока я плакала в такси.

Трудно будет сохранить самообладание теперь, зная всё. Но мне придётся это сделать, ведь столик заказан! Я вижу этот столик даже от входа. Вон он! Тот, на котором уже красуется огромный букет алых роз. Скрипач на сцене настраивает инструмент. Народу немного.

Я выхожу на воздух. Там, в свете фонаря, у высокой изящной пепельницы, курят двое мужчин. И я хотя я не курила со времён всё той же юности, но рискую спросить у них.

- Прошу прощения, сигареткой не угостите?

Мужчины, остановив свою неспешную беседу и переглянувшись, одновременно достают из карманов свои сигареты. У одного они в пачке, а у другого портсигар.

Я, чтобы не обидеть никого из них, угощаюсь и тем, и другим.

- Благодарю, - киваю. И взяв в рот ту, что была в портсигаре, прикуриваю от зажигалки. Тяжёлой, с гравировкой, которую ощущаю под пальцами.

Улыбнувшись им бегло, я отхожу на несколько шагов...

Дым пьянит. К тому же, я голодная! Специально ничего не стала есть перед походом в ресторан.

Неужели, всё это правда? То, что я слышала, видела. Не верится! Как будто сон. Он признавался в любви другой женщине, он целовал её, говоря обо мне, как о товаре, срок годности которого вышел.

Когда у нас в последний раз был полноценный супружеский секс? Да вот, буквально на прошлой неделе! Или на позапрошлой...

В целом, секс стал обыденным. Да! Но ведь это норма? Для пар с таким стажем, как у нас? Шестнадцать лет сыну и двадцать дочери. Хорошо, моя девочка взрослая. А что будет с Максом? Как он воспримет развод...

- Простите, а... вы кого-то ждёте? - слышу голос и от неожиданности чуть не роняю сигарету, которую ещё не докурила.

- А? - оборачиваюсь и вижу мужчину. Одного из тех, что угостили меня сигаретами.

Он на голову выше меня. Темноволосый и с лёгкой щетиной на жёстком лице. Взгляд у него ястребиный, но мягкий. Словно во мне он не видит добычу. А жаль...

- Вы что-то спросили? - уточняю растеряно.

- Н-да, - вальяжно произносит он, держа руки в карманах, - На улице не лето, а вы по всему видно, замёрзли. Мы с приятелем здесь отдыхаем. Возможно, вы согласитесь составить нам компанию?

Неожиданно я понимаю, о чём он...

Они с приятелем... Они что? Приняли меня за ночную бабочку? Я как бы со стороны смотрю на себя в отражении ресторанного окна. Стройная женщина в шубке, в сапогах на каблуке. С непокрытой головой и растрёпанной ветром причёской. Курит и нервно меряет шагами тротуар у ночного заведения.

- Компанию? Вам? - выплёвываю слова в его сторону.

- Ну, - пожимает он плечами и быстро окидывает меня взглядом с головы до ног, - Вино, угощения, приятная беседа. Отчего бы не скрасить вечер друг другу? Мой друг проездом в городе. Завтра он, к сожалению, уезжает.

- Скатертью дорога! - говорю громко и, обойдя его, гашу окурок в высокой пепельнице.

Мужчина открывает мне дверь. Я нервно вхожу.

- Если передумаете, наш столик вооон там, - говорит он мне в самое ухо.

Я вздрагиваю и замираю с пылающими щеками.

Вижу такси, что паркуется неподалёку. Оттуда выходит Черкасов. Высокую фигуру мужа невозможно не узнать. Мне кажется, он почти не изменился! По крайней мере, не в худшую сторону точно...

Он заходит, принося с собой приятный запах парфюма. У гардеробной наши взгляды встречаются. Задумчивая улыбка у него на лице сменяется удивлением.

- О! Милая! А ты только пришла?

Я беру себя в руки. Позволяю губам расплыться в улыбке.

- Да, немного задержалась. Наводила марафет!

- Мммм, - он скользит по мне взглядом, намеренно делая мне комплимент, - У тебя получилось! Выглядишь просто потрясающе. Я не видел у тебя это платье!

- Я собиралась надеть его на корпоратив. Но решила не ждать, - пожимаю плечами.

- Ну-ка, давай сюда, - берёт он мою шубу. И, вместе со своим пальто, протягивает гардеробщице, - Что ж, идём?

Я ощущаю, как дрожат ноги. Вцепляюсь мёртвой хваткой в клатч. По пути к столику вижу тех двоих. Один из них, тот, что делал мне непристойное предложение, так и смотрит. Сперва на меня, а затем на мужа. Видимо, счёл, что это — клиент?

Неожиданно, у себя за спиной я слышу фамилию мужа.

- Черкасов? Димка?

Застываю, так и не дойдя до столика. Один из двоих. На сей раз второй, тот, что «гость» в нашем городе. И вечер, которого я должна была «скрасить», обращается к моему мужу так, словно знал его тысячу лет.

- Огарёв! Витька! Чёрт! Какими судьбами? - отвечает с такой же преисполненной радостью интонацией, мой благоверный. Неверный супруг.

Мужчина из-за столика поднимается ему навстречу. Они жмут руки друг другу.

- А я вот, проездом!

- Ты куда пропал?

- Да я же уехал в северную столицу. Теперь вот налаживаю мосты!

- Ну, ясно! А я вот с женой отмечаю годовщину. У нас сегодня, дай бог памяти... Двадцать один год совместной жизни.

- Ох! Столько люди не живут!

- И не говори! - взгляды всех троих теперь устремлены на меня.

Я неловко поправляю декольте на платье. И угораздило же меня облачиться в такое! Правда, оно мне идёт. Глубокий дымчатый цвет оттеняет цвет кожи. Да и волосы у меня от природы блонд, до сих пор свой натуральный, не крашеный.

- Милая, подойди! Я похвастаюсь другу! - тянет руку Димка.

Я сглатываю, и неохотно приближаюсь к нему.

Обхватив меня за талию, он представляет мужчинам:

- Светлана, Светочка. Моя любимая женщина! А это...

Я не запоминаю имён. «Любимая женщина», - думаю. И вспоминаю его слова, сказанные другой. «Я не хочу растрачивать свою энергию на ту, кого давно не люблю». Неужели, это он говорил? Неужели возможно вот так притворяться?

- О-чень приятно, - слегка заикаясь, я пытаюсь улыбнуться.

- Что ж! А теперь прошу простить нас, - улыбается муж, - Пойдём отмечать наш супружеский праздник.

- Конечно, конечно, - произносит мужчина, имени которого я так и не запомнила.

- Давай встретимся, поболтаем? - предлагает Димка.

- Да я завтра уезжаю, - говорит его старый знакомый.

- Эх, жаль!

- В следующий приезд обязательно тебя наберу.

- Кстати, номер! - вынимает Черкасов визитку.

Они снова обмениваются рукопожатиями. И я успеваю поймать на себе его взгляд. Того мужчины. Серые глаза едва касаются моего лица, а тонкие губы застывают в учтивой улыбке.

Я тоже ему улыбаюсь. И, ведомая мужем под локоть, иду к нашему столику.

- Одноклассник мой, в детстве дружили, - поясняет он вполголоса, - Так себе тип, если честно.

Я одёргиваю руку и невольно радуюсь тому, что наконец-то могу, не касаясь его, сидеть через стол.

Димка делает знак официанту. На столе уже стоят два коктейля из морепродуктов, нарезка, хлебная тарелка и бокалы для вина.

Официант возвращается с бутылкой и разливает вино по бокалам.

- Горячее сейчас будет! - произносит, кивнув. И покидает нас.

Димка берёт бокал, наблюдая, как поигрывает жидкость в нём. Втягивает носом аромат вина, как будто что-то понимает! Сомелье чёртов!

- Милая, - говорит, обращаясь ко мне, - Прошло столько лет, а ты всё такая же.

Я усмехаюсь и опускаю глаза. Пальцами чувствую ножку бокала, но мыслями я как будто не здесь...

- Я благодарен тебе за все эти годы, - продолжает он тост, - За детей, за любовь и за поддержку. Лучшей жены, чем ты, я и представить не мог.

- Ты говоришь так, как будто прощаешься, - вырывается у меня нервный смешок.

- Что..., - озадаченно хмурится муж, - Нет! Ты о чём?

Я скрываю за улыбкой боль. И очень надеюсь, что не посмею расплакаться...

- Может, нашёл себе другую? - щурюсь игриво.

Замечаю, как Димкино лицо на мгновение становится другим. Как по нему пробегает волна, а затем оседает. Он сглатывает:

- Ну, у тебя и фантазия! Может быть, ты кого-то нашла?

Я верчу в руках ножку бокала:

- Всё может быть.

- Что? - с притворной ревностью, он касается моей руки, - Черкасова! Ты изменяешь мне?

Подаюсь вперёд. Наши пальцы сплетаются. Я изо всех сил стараюсь не думать о том, где были эти пальцы всего лишь каких-нибудь полчаса назад. Всё же, он помыл руки перед едой! Он всегда так делает...

- Никогда за все эти годы мне и в голову не приходило тебе изменять. А знаешь, почему? - поднимаю бокал, - Потому, что лучшего мужа, чем ты, я и представить себе не могла!

- Тогда за нас? - поигрывает он бровями и подносит свой бокал к моему.

Раздаётся лёгкий звон. Мы пьём. Нам приносят горячее. Дальше всё, как в тумане. Розы, мясо, скрипач...

Только танцуя под музыку скрипки, я чуть не плачу. Пальцы сжимают рукав его рубашки, а ноздри чувствуют запах его тела. Знала бы я, что мой мир обрушится сегодня, то не теряла бы времени даром. В неведении сила! Зачем я узнала об этом сегодня? В наш день. Ведь я же теперь даже лечь с ним в постель не смогу... А должна бы!

В какой-то момент, когда наше неспешное кружение вынуждает меня повернуться лицом к тому столику... Я ловлю на себе взгляд мужчины. Брюнета, который меня оценил. Приценялся! И мой мозг, уже чуть подкормленный вином, умудряется развить эту мысль.

Интересно, а сколько я стою?

Взгляд незнакомца блуждает по залу, то и дело, возвращаясь к нашей танцующей парочке. Мы, вероятно, смотримся очень красиво! Я это знаю. Я всегда это знала. Мы дополняем друг друга.

А с той? Рыжеволосой Лизонькой. Как он будет смотреться? Но, как ни пытаюсь я представить их вместе, не могу. Я ведь даже не помню её лица. Только волосы. Голос. Достаточно юный. Произносящий: «Ну, так разведись!».

- Что с тобой, Светик? - шепчет муж на ухо.

- А? - я поднимаю глаза и встречаю его обеспокоенный взгляд.

- Голова слегка кружится, - хватаюсь за лоб.

- Ну, вот! Напоил на свою голову, - ведёт он меня обратно к столу, - А у меня на тебя, между прочим, сегодня ещё планы.

Скрипач продолжает играть. Но уже не для нас. Другие две парочки движутся в медленном танце.

«Планы», - растерянно думаю я. У него на меня? Интересно, какие?

Он находит мою руку и жаркой ладонью накрывает её, повелительно мнёт.

«О, господи, только не это!», - я опускаю глаза. И то, что буквально недавно заставляло моё сердце биться учащённо, теперь представляется пыткой. Напиться, что ли? Или сознание потерять? Не станет же он брать меня пьяную?

И я, как только Черкасов отлучается в туалет, подливаю вина и почти залпом его выпиваю. И снова отчётливо чувствую взгляд на себе! Чужой, заинтересованный, надменный...

Каков нахал! И чего он пялится?

Подняв глаза, я вижу, что мужчины уходят. И мне становится капельку жаль! Подливаю вина. И, уже никем не замеченная, пью, пока муж не вернулся. Измена в подарок на двадцатиоднолетие свадьбы. Если это не повод напиться, то что?

От автора

Не выдержали нервы у Светы! Выпила лишку. Ну и что такого? Тут у кого угодно нервы сдадут. Подозрительные эти двое знакомцев, вам не кажется?

Глава 2

Вместе с утром в мои мысли врывается стон. Это мой собственный стон. Стон сожаления. Всё же, в моём возрасте любая лишняя капля алкоголя активно сказывается на самочувствии. Представляю, как я выгляжу сейчас... Если также, как и чувствую себя, то беда!

Свет в комнате приглушён шторами. На полу стоят розы в большой вазе. Это не я их поставила...

Последнее, что я помню вчера, это суровое лицо мужа и то, как я не могла попасть рукой в рукав своей шубы. И при этом мне лично было дико смешно! А ему, видимо, не до смеха?

Вздыхаю и тру лоб, припомнив вчерашний день. Весь, целиком! И то, что предшествовало ресторану.

Чёртово боди на мне. Значит, он видел его? Интересно, что подумал при этом? Промелькнула ли в его голове хотя бы искра желания? Или теперь он «бережёт свою энергию для другой»...

В мой маленький мир вторгается звук открываемой двери. На пороге вижу Димку. Его фигура с этого ракурса кажется очень большой. Он надвигается, и мне на секунду становится страшно.

Однако Черкасов вовсе не намерен меня пугать. Он выдвигает из-под зеркала мой пуфик и садится на него. Постукивает пальцами по моему туалетному столику.

- Итак, я жду объяснений, - произносит деловым тоном. Но в нём отчётливо слышится с трудом сдерживаемая ярость.

- Каких? О чём ты? - выдавливаю вслух. А про себя тоже думаю, что мне очень не хватает объяснений. Хотя, разве? И так всё ясно вроде...

- Света! Ты напилась. И я хочу знать, почему, - произносит он.

Я умудряюсь усмехнуться:

- От радости!

Слышу тяжёлый вздох. Он подаётся вперёд, опираясь на локти.

- Свет, ты меня опозорила, знаешь? Мне было неловко. То, как ты чуть не опрокинула стол, помнишь? Как заигрывала с официантом. Как в туалет мне пришлось вести тебя под ручку, чтобы ты не намахнулась!

Его голос ближе к концу каменеет. Я сглатываю нервно. Это всё я? А я способная, оказывается. Мне бы стыдиться! Но я тихонечко ликую. Хотя бы этот великолепный вечер я ему испортила.

- Если так дело пойдёт, то один пойду на корпоратив! И буду вынужден сказать всем, что моя жена заболела! - приглушённо рявкает он.

Корпоратив, ну конечно! Уже совсем скоро. В конце марта, кажется? Так что времени у меня не так много. Тот план, который я намерена осуществить, потребует усилий...

- Дим, ты преувеличиваешь, - пытаюсь остудить его пыл, - Я просто не ела. И... немного недомогала. Вот вино и легло неудачно.

- Легло? Неудачно? - хмыкает он, - Да я отлучился в туалет, а ты вылакала половину бутылки. Зачем, Света? Что на тебя нашло?

- Я не знаю, - растерянно моргаю глазами, - Не помню...

Он снова громко вздыхает. Трёт ощетиненный волосками подбородок.

- Ладно! - с шумом встаёт и прохаживается по комнате.

Я вижу своё платье, висящее на плечиках. Это он его повесил? Или я?

- Хоть ты и плохо себя вела, но я всё равно поздравляю тебя с годовщиной, - Черкасов вынимает из ящичка что-то и кидает мне на кровать.

Небольшая продолговатая коробочка приземляется возле меня на постели. Она бархатная и с бантиком. Сердце сжимается. Я беру её и со щелчком открываю.

Внутри на подушке красуется ожерелье. Тёмные камни в нём чередуются со светлыми. С ума сойти можно! Они сияют даже в полутьме...

- Очень подойдёт к твоему платью, - кивает он на платье, продолжая стоять в недовольной позе.

- Дим, - мой голос дрожит, - Оно великолепно! Спасибо.

- На здоровье, - бросает Черкасов.

- А я... Мой подарок..., - припоминаю своё намерение устроить мужу сюрприз. То, как планировала безудержный секс у него на столе в кабинете. Да уж, сюрприз удался! Вот только не тот, о котором мечталось.

Но кроме этого, я всегда дарю мужу что-нибудь нужное. На сей раз это был новый фитнес-браслет. Он в последнее время следит за фигурой.

Но не успеваю я сказать, что его сюрприз в тумбочке. Как он произносит:

- А я свой подарок уже взял вчера, пока ты пребывала в отключке.

- Как? - удивляюсь, - Ты нашёл?

Он усмехается, почёсывая кончик носа. И взгляд его даже немного смягчается.

- Прости, не удержался. Ты была так соблазнительна в этом... купальнике? Что это на тебе надето?

Я моргаю и растерянно поправляю его:

- Это... боди.

- Ммм, - многозначительно мычит Черкасов, - Твоё боди в этом боди выглядит просто сногсшибательно. Почему ты раньше не надевала подобных вещей?

- И... что? Что ты сделал? - непонимающе смотрю на него.

- Нуу, - тянет он, опираясь спиной о шкаф-купе, - Я немного поразвлёкся с собственной женой.

- Я ведь была в отключке? - мои губы невольно кривятся, - Ты сам сказал.

- Да, - следит он за мной взглядом, - Ты была в отключке, упала на кровать, стоило нам дойти до спальни. И мне пришлось самому раздевать тебя. Представляешь моё удивление, когда я раздел, а там такое?

Я сглатываю нервно и откладываю в сторону его подарок.

- Но я ничего не помню.

- Нуу, это и не удивительно, - хмыкает Димка и смотрит в окно, - Ты уснула в процессе! Нет, ну ты представляешь? Хорошо, что не захрапела! Так что у меня был первый в жизни секс со спящей красавицей.

Он уже не сдерживается и смеётся в полный голос.

А я, кажется, краснею до кончиков волос. И почему-то испытываю крайнюю степень брезгливости. Господи! Я же надеюсь, что вчера он с этой... не спал?

Меня так и порывает сказать всё прямо сейчас. Сказать, что я была там! Что я знаю! Что я видела и слышала всё!

В комнату стучится сын.

- Вы чего тут? - интересуется он.

Я моментально прикрываю себя одеялом. Боди кружевное, так что...

- Ой, мам! Привет! Извини, - опускает Максимка глаза.

- Да вот, мамка твоя учудила. Вчера напилась, представляешь? - сдаёт меня с потрохами отец.

Сын не верит ему:

- Мама?! Напилась? Мам, он серьёзно?

Димка уводит его, осторожно выталкивая в коридор.

- Ага, не то слово! Я сам в шоке! - он подмигивает мне напоследок, - Ждём тебя на кухне.

Я выпрастываю ноги из-под одеяла. Отбрасываю его в сторону. И вижу отчётливый след на однотонной простыни. Застёжка боди внизу неприятно царапает кожу. Ластовица съехала в сторону. И когда я снимаю его, то вижу... следы спермы на ткани.

Морщусь и с брезгливостью отбрасываю в сторону дорогую вещь. Закрываю ладонями глаза. Господи! Как же это? Почему? И за что?

Вспоминаю, как он говорил, что не спит с женой. Как бы ни так! Знала бы его Лизонька, как он вешает ей лапшу на уши. И я уверена, что не только об этом. Но и многом другом, он ей врёт. Как и мне!

На кухне слышится смех моих мальчиков... Я не могу больше так говорить! Называть его так, как любила. И от непримиримости с этой новой реальностью, сердце стучит как шальное. И злость нарастает в груди.

Я свыкнусь. Я научусь жить с этой болью. И я отомщу ему так, как он даже представить не может.

От автора

Всё-таки воспользовался, гад! Но теперь у Светы к нему исключительно брезгливость.

Глава 3

С Танюшкой мы познакомились семь лет назад. Она тогда ещё работала массажисткой в спорткомплексе. В основном «разминала» застарелые травмы у тренеров. Ну, и меня заодно!

Слово за слово. Я узнала, что она в разводе. Одна воспитывала сына. Павлику на тот момент было уже двадцать лет. Я стала ходить к ней на массаж. Сдружились.

И вот с тех самых пор и дружим. Мои старые подруги детства рассыпались, разъехались. Оторвались мы друг от друга! А дружба на расстоянии – это не про меня.

Для меня дружба – это видеться постоянно. Это вот так сидеть, за столом, курить и делиться наболевшим. К слову, я пристрастилась…

- Ой, ну надо же, какая жизнь штука! А я ведь завидовала тебе поначалу. Думала, какая Светка везучая баба. И муж у неё работящий и любящий. Мне бы такого, - задумчиво тянет Танюшка.

Я знаю, что она никогда не желала мне зла. И её «завидовала» воспринимаю с усмешкой.

- А я ещё спорила с тобой! Помнишь? – выдыхаю табачный дым в пространство Танькиной кухоньки, - Когда ты утверждала, что все мужики сволочи.

- А теперь? – усмехается подруга.

- А теперь подтверждаю! Все, как один! – говорю.

Во мне, кроме чая, уже плещется пара бокалов вина. Так и спиться недолго! Хорошо, что бутылка у Таньки одна оказалась…

- А вот теперь я спорю с тобой! – шутливо ударяет она по столу кулачком, - То, что не все!

- Это ещё почему? – щурюсь на дым.

Неужели, Танька нашла кого-то и не сказала мне? Ну, нет! Она бы точно рассказала. Всегда рассказывала.

- Мой Павлик не сволочь, - машет она головой.

- Ой, твой Павлуша ещё не мужик! – смеюсь.

- Ну, а кто же он? Мужик, ещё какой! Вон, продукты домой покупает. Говорит мне вчера: «Мам, теперь я беру на себя закуп продуктов. Ты пиши список, а я буду в магазин ходить. Нехорошо, говорит, тебе сумки тяжёлые таскать». Нет, ну ты представляешь? – хвастается подруга.

- Вот женится, тогда я на тебя погляжу! Как будешь его делить с невесткой?

- Павлик? Женится? – хмыкает Танька, - Да скорее я замуж выйду!

Мы смеёмся. А потом возвращаемся к нашим «баранам». Точнее, к одному барану. К Черкасову.

- И что думаешь делать? На развод когда подавать? – уточняет Таня.

Я хмурюсь:

- Подам. Как только, так сразу.

- Знаешь, что? – чуть наклонившись к столу, говорит Танюшка, - Вот, у меня мысль такая шальная созрела. Ты выслушай сначала, а потом осуждай, хорошо?

- Ну, выкладывай, - интересуюсь.

- Ну, мой Павлик, он же у них типа главного по компьютерам, - произносит она.

Это так! Черкасов по моей просьбе устроил к себе её сына. Павлик очень сообразительный. Как говорит мой Максим, «прошаренный» в вопросах IT, интернета и всяких там современных технологий. Танька даже не знает и половины, чем он там занимается в компьютере по вечерам.

- Это админ называется, - умничаю я.

- Да пофиг! – машет нетерпеливо, - Я главное знаю, что он вхож во все кабинеты. Включая гендиректорский. И уж точно кабинетик твоего козлодоя!

- Ты на что намекаешь? – застываю я в догадке.

Неужели, Танюшка намерена озвучить мой собственный план? Ведь я же за этим пришла! Нет, конечно, поплакаться ей в жилетку. Ибо, кому ещё?

Но потом - попросить, чтобы Павлик помог мне с одним крайне важным дельцем. Правда, я всё не знала, как подобраться к этому вопросу? Ведь я не хочу подвергать её Пашку какой бы то ни было опасности! Рисковать его карьерой и репутацией…

- Я о том, Свет очей моих, что мы живём с тобой в век компьютерных технологий. Вон, недавно! Когда я с Барановым любовь мутила, мне сынуля какую-то проду поставил на смартфон. Так он знал, где я и с кем, представляешь?

- Не проду, а прогу, - поправляю несведущую в компьютерной теме Танюху.

Это мой Макс вечно бросается терминами. Так что и я немного разбираться стала. А Павлик молчун по природе.

- Ой, да один хрен! Помню, высадил меня Баранов посреди трассы, когда мы посрались после того случая. Так я даже набрать не успела сына, как он уже такси вызывал. Нет, ну ты представляешь? Под колпаком я у него!

Её голос звучит возмущённо. Но в нём слышится и ещё кое-что! Гордость за сына. И за то, что ему не наплевать, с кем его мать «мутит любовь». А мутит она с кем попало, если честно…

- Ну, и что ты предлагаешь? – подвожу ближе к делу.

- А я предлагаю, Светусик, - покачивает она зажатой в пальцах сигареткой, - Проследить за твоим говнюком.

- Как? – трепеща от нетерпения, я тискаю в ладони салфетку.

- Ну…, - Таня теряется в догадках, - Это уже Павлик пускай решает, как! Это он разбирается.

- А что потом? – вопрошаю в пространство.

Изначально мой план был таков. Чтобы собрать на него достаточный компромат. А затем… Отправить всё это добро гендиректору.

Черкасов как-то говорил, что, мол, у них на предприятии служебные романы не приветствуются. Руководство не любит! Что даже те, кто женат за пределами офиса, в его пределах ведут себя скромно.

Думаю, этому самому руководству не слишком понравится то, что себе позволяет будущий директор головного филиала. Хорошо, если замом оставят! А то и с этой должности сместят…

- Ну, по ситуации, - пожимает Танька плечами, - Тебе самой разве не интересно, что он там вытворяет? Это же ты только кусочек айсберга застала! А сколько там всего творится за закрытыми дверьми?

Мне интересно! Мне так интересно, что я начинаю ёрзать на стуле.

- Я не знаю, Тань, - мучаюсь сомнениями, - Просто не хочу подвергать твоего Павлика риску. Мало ли что!

- Что? – недоумевает подруга, - Мой Пашка, он знаешь, какой осторожный? Я вот не удивлюсь, если он у меня на секретной службе состоит у государства. А я ни сном, ни духом!

- Ну, всё равно, - вздыхаю я, - Если вдруг откроется…

- Не откроется! – убеждает подруга.

Мы обсуждаем возможные варианты использования такого компромата. Танюхиной фантазии нет предела! Вплоть до того, чтобы отправить это видео путешествовать по просторам всемирной сети.

Но такой вариант мне точно не подходит. Я не собираюсь пачкать себя и детей этой дрянью…

Павлик приходит домой. Шумит в коридоре.

- Мам! Я дома. У нас гости? – он заходит на кухню, - О! Тёть Свет! Здрасте!

Павлик огромный. Танюха говорит, что он – вылитый отец. Ну, я не знала отца Павлика. Не довелось! Так что верю ей на слово.

Широченный в плечах и тяжёлый, как буйвол. Хотя, сроду не посещал спортзал! И вечно просиживает у компьютера.

- Павлуша, - заискивающе произносит Таня.

- М? – мычит он, наливая в стакан воды из кувшина.

- Павлуш, как твой день прошёл? – интересуется она.

Он удивлённо поворачивается к нам. И мы с Танюхой «надеваем» улыбки. Судя по всему, настолько же неестественные, насколько странным звучит её тон.

- Да… нормально, - пожимает парень плечами, - А что?

- Павлуш, у нас к тебе дело, - Танька смотрит на меня. А я не решаюсь поддакнуть.

- Чего? За вином сгонять? – он видит пустую бутылку вина, которую Танюха припрятала за холодильником.

- Ды нет! Хотя…, - Таня вопросительно смотрит на меня.

Я отрицательно машу головой.

- У нас к тебе такое дело… Такое дело…, - кусает Танька губы.

- Паш, это по твоему профилю, - решаюсь вставить.

Заинтересованный этим, Павлик внимательно смотрит на меня.

- Чё, тёть Свет? За соседями последить? – говорит.

Танюха тут же принимается рассказывать, как у них кто-то повадился «ссать возле лифта». Они думали, это бомж, который вечно ошивается возле магазина. А это оказалась собака одного из жильцов.

- Ну, вот и вывели его на чистую воду! Кобеля этого, - заключает подруга.

- Ну, одного кобеля вывели…, - говорю сквозь улыбку.

- Да, точно! – подхватывает подруга, - И второго выведем. Да, Павлуш?

Она смотрит на сына. А тот непонимающе взирает на нас обеих, с высоты своих метр восемьдесят. Ему бы спортсменом быть с такими габаритами. Борцом, например! А он в программисты подался.

Выложив свою идею Павлику, мы с надеждой замираем и ждём его вердикта.

Он молчит какое-то время и хмурится.

- Не, ну теоретически можно. Просто… Блин! Мам, тёть Свет, вы серьёзно? Шпионить за мужем? Зачем?

Я сглатываю и борюсь со стыдом, который вынуждает краснеть мои щёки.

- Ну, надо! – давит Танюха.

- Ладно, я понял, - вздыхает Павлик, - Пойду.

- Куда? – спохватывается мать.

- Твой сериал поставлю на закачку! – объявляет он и уходит из кухни.

Я не решаюсь спросить. Это «да», или «нет»? Стоит ли мне надеяться? Или Пашка просто счёл нас сумасшедшими? Точнее, меня! Одержимой желанием слежки за собственным мужем.

Однако когда я уже собираюсь уходить. И обуваюсь в коридоре. Он снова выходит. Но не чтобы меня проводить.

- Короче, если ставить айпишку, то будет заметно. Но там вывод идёт прямиком на экран. Можно в обход сделать, по зашифрованному каналу. Я бы минюшку поставил, её легче спрятать. Жучок ставить будем?

Он опирается о стену плечом и лениво взирает на нас с Татьяной.

- Это… в смысле…

- Прослушка? Или видюха без звука нужна?

За меня отвечает Татьяна:

- А как же мы будем кино без звука смотреть? Конечно, звук нужен!

- Ну, понял, - лениво кивает Павлик. И, подавив зевок, снимает с вешалки мою шубку.

Я, повинуясь порыву, чуть не бросаюсь его обнимать. Но целомудренно сую руки в рукава. На сей раз попадаю с первого раза! Надеваю шапку и шарф.

- Только, Паш…, - вспоминаю, - Это же… Ну… Конфиденциально чтобы? Чтобы никто не узнал, да?

- Ну, само собой, - подтверждает он, - Как поставлю, дам знать.

- Ты ж мой компьютерный гений! – всплёскивает руками Танюша.

Я улыбаюсь. И понимаю, что никому она своего гения не отдаст. И сама его ни на кого не променяет. И будут они жить вдвоём. Мать и сын. Разве что с кем-то «мутить любовь», да и то за кадром.

Дома все, кроме отца. Дочь готовится к курсовой в своей спальне. Сын на кухне, доедает остатки вчерашнего ужина.

- Максюш, ты хоть погрел? Или холодное ешь? – интересуюсь, входя на кухню.

- Да итак вкусно, ма! – не отвлекается он от экрана смартфона.

- Макс! – окликаю его, - Ну когда ешь, хоть бы не пялился в этот экран, а?

Он поднимает глаза на меня. Ведёт носом.

- Ма, - хмурит брови, - Ты чё, курила?

Я осекаюсь. Зря пренебрегла жвачкой по пути домой!

- Да это тёть Таня курила! А я просто провонялась вся её сигаретами, вот и всё! – мой ответ так похож на сыновий. Он тоже так говорит, когда возвращается с улицы.

И, кажется, он уловил, что я вру?

- Ма, у тебя всё нормально?

- В смысле? – настороженно интересуюсь.

- Да так, - пожимает сын плечами, - Какая-то ты странная стала.

Я хмыкаю:

- Климакс наверное!

- Фу, ма! Вы достали с Машкой. У той «эти дни», блин! Скажи ей, чтоб свои приблуды держала в спальне своей!

Я улыбаюсь, закатив глаза к потолку. Дети растут, а ничего не меняется. Всё так же, как в детстве, они спорят и вечно жалуются друг на друга! Только раньше речь шла об игрушках и мультиках.

А теперь Машка жалуется, что Макс моет голову её шампунем, и бросает свои «грязные трусы вместе с её трусиками в машинку». А Максима не устраивает «вонь» от её дезодоранта и то, как громко она болтает с подружками по видеосвязи.

Слышу, как открывается входная дверь. Черкасов старший встречает меня в коридоре. Я умудряюсь избежать поцелуя, ныряю в туалет.

Когда выхожу из туалета, то он уже скрылся на кухне.

- Как Татьяна? – интересуется.

- Нормально. Тебе передавала привет! Сам разогреешь? Мне нужно позвонить. К отцу пациент записался. А то он спать ляжет, потом будет поздно звонить, - вру на ходу. Лишь бы только не оставаться с ним один на один.

- Да, конечно, - чуть растерянно произносит Черкасов.

- Посуду оставь, я помою потом, - ухожу.

- Светик! – не даёт он уйти.

Я оборачиваюсь и ловлю на себе его взгляд. Он шлёт поцелуй. Я притворно ему отвечаю.

- Приятного аппетита, любимый!

- Спасибо, родная! – дежурный фразы даются ему легче лёгкого.

Быть может, так и живут большинство семей? Держа внутри себя настоящие чувства, и притворяясь друг перед другом, изображая любовь? Вот только я так не умею! Я, если люблю, то и притворяться не нужно. А если внутри всё кипит от негодования и обиды, то изобразить эту самую любовь становится всё труднее.

От автора

Вот и план созрел. Раздобыть доказательства, а там видно будет...

Девочки! Сегодня у меня для вас сюрприз от а. Это промокод на скидку на все мои книги. Применяйте его при покупке и получайте скидку 10%.

AVTOR10

Приятного чтения

Глава 4

Когда умерла мама, папа очень сильно переживал. Ему было одиноко, и я даже предлагала ему переехать к нам. Но он не захотел «нас стеснять».

Я отучилась на доктора. Правда, врачом никогда не работала, но первую помощь оказать сумею. Затем, уже чуть позже, окончила курсы ведения бизнеса.

Черкасов помог выбрать место и дал денег на аренду помещения, рекламу и оборудование. Это была его идея, открыть салон оптики.

Таким образом, отцовские навыки, мой энтузиазм и Димкины деньги позволили нам основать свой маленький бизнес. «Свежий взгляд» процветает поныне. Нам скоро исполнится пять лет!

Папа ведёт приём. Теперь у него свой личный кабинет. Постепенно закупили оборудование для диагностики зрения. Линзы и оправы закупаем у одного поставщика, проверенного временем. Стоит дорого, но и качество на высоте!

Со временем наш салон обрёл популярность в городе. Обзавёлся красивым фойе. Я заказала аквариум. Теперь и сама любуюсь рыбками, они умиротворяют.

- Светлана Борисовна! – обращается ко мне наш администратор Людмила, когда я возвращаюсь с обеда, - Тут линзы пришли для Конькова.

- Это который уже пятый раз? – интересуюсь. Не всем нашим клиентам получается угодить с первого.

- Да, он! Уж сколько можно? Если опять не подойдёт, то я честное слово, не сдержусь по поводу его непропорциональной физиономии! – возмущается Людочка.

- Ты уж сдержись, - прошу её шутливо, - Не всем же так везёт, как нам с тобой.

- Ага! Это точно! – соглашается Люда.

Персонала у нас немного. Я, да папа! Вот ещё Людмила, моя бессменная сменщица. Бухгалтерию веду сама, с поставщиками тоже беседую лично. Уборщицу наняли недавно. Она, плюс к нашему офису, убирается ещё и в соседнем с нами ПВЗ.

В кабинете я снимаю пальто и зеваю. В последнее время никак не удаётся выспаться. И немудрено! Рядом с Димкой не спится. Я уже измучилась придумывать отговорки, лишь бы не трогал…

А он, как назло, стал излишне настойчив! Как будто чувствует что-то…

Смартфон жужжит. И я вижу странное уведомление в «шторке». Опускаю её и понимаю, что мне на почту пришло письмо.

«Noname», - значится в строке «от кого». Странно! Разве такое бывает?

Открыв его, я читаю текст сообщения.

«Фильм, дата, время».

К сообщению прикреплён архив. Распаковав его, я вижу файл. Очевидно, это видео? Сжатое до невозможности. И качество так себе, если честно. Но я даже по заставке уже понимаю, о чём будет это кино…

Включив его, вижу кабинет мужа. Под странным ракурсом! Откуда-то из угла на него направлена камера. Он понятия не имеет, как я полагаю, о том, что за ним ведётся слежка? И преспокойно работает.

Видео проходит в ускоренном режиме. Он перебирает бумаги. Выходит, затем возвращается, работает на компьютере. К нему заходит другой мужчина. Затем он опять остаётся один.

Я выдыхаю! Возможно, мне всё это приснилось? Я уже, если честно, начинаю сомневаться, в том, что видела и слышала. Бывают же галлюцинации у людей? Правда, с чем связаны мои? Я ведь никаких антидепрессантов не принимаю. Пока…

Однако, ближе к концу дня. Если судить по времени… Происходит нечто, что вынуждает меня остановить перемотку и вставить наушник.

Я делаю звук громче. Он немного шипит и фальшивит. Но слова вполне можно разобрать.

- Пупсик, я так соскучилась! – говорит женский голос.

Девушка с рыжими волосами на экране подходит к рабочему столу моего мужа. Он откидывается на спинку кресла и ждёт.

- Как сильно соскучилась? – говорит, когда она останавливается в двух шагах от него.

- Показать? – предлагает она.

- Ну, покажи, - лениво командует.

Девушка подходит ещё ближе. Максимально близко. Так, что его колени теперь раздвинуты в стороны. Она опускается между его колен на пол. Я вижу, как копна её рыжих волос замирает у него между ног.

С этого ракурса я вижу всё! Ну, или почти всё. Изображение слегка расфокусировано. Но даже дураку понятно, чем они там занимаются…

Муж закидывает голову назад, рука его ложится на рыжую голову девицы. И та начинает ритмично двигаться.

- Ссс, ух, - слышу приглушённый мужской вздох.

Ощущения странные! У меня в голове не вяжется, что на экране мой муж с любовницей. Кажется, что это подстава. Кто-то просто притворяется Димкой! Но рыжие волосы, голос и…

Я перематываю до момента, где он кончает и она встаёт в полный рост.

- Зачем дала кончить? Я бы взял тебя на столе, - поглаживает он её бедро.

Рыжая стерва уселась ему на стол, сдвинув бумаги в сторонку. И, опираясь рукой, произносит:

- Я хотела доставить тебе удовольствие, пупсик. Тебе же хорошо?

- Ммм, - стонет он и кладёт голову ей на колени, - Ты даже не представляешь, насколько.

- Корпорат скоро, - задумчиво говорит она, погружая ладонь в его волосы.

Я, насколько могла, увеличила. Но всё равно не могу чётко разглядеть её лицо…

- Было бы круто пойти вместе. Я платье классное нашла. Представь! Мы с тобой, под ручку, вдвоём?

- Представляю, - лениво произносит мой муж. Его ладони смыкаются вокруг её задницы. Он по-хозяйски поглаживает её, - У нас впереди ещё столько корпоратов будет этих. Не торопи события, сладость моя.

- Будет? – игриво спрашивает она, - Точно?

- А то, - он поднимает голову и смотрит на неё.

- Как там твоя? Платье выбрала? – интересуется рыжая стерва. Видимо, речь обо мне?

- Ей не затмить тебя, не бойся! – усмехается Черкасов, - Тебя никому не затмить.

- Посмотрю на неё хоть, - хмыкает дрянь.

- Хватит о ней, - просит Черкасов, - Мне её и дома хватает.

- Я так устала, пупсик! Я не могу себе представлять, как ты возвращаешься домой, к ней, каждый вечер. Как ужинаешь с ней за одним столом, как спишь…

- В другой спальне, - вставляет супруг.

«Серьёзно?», - думаю я. Значит, в другой спальне? Интересно!

- Ну, всё равно! Под одной крышей, - продолжает девица, - А я тоскую по тебе, одна. И постоянно представляю, как ты с ней…

- Ну, малыш! Прекрати глупости всякие думать. Я же тебе сказал, что не сплю с ней? Тебе моего слова не достаточно?

Ладони Черкасова ныряют ей под кофточку и продолжают поглаживать спину.

Слышится долгий вздох. Затем они целуются. Она аккуратно выглядывает из кабинета. Он говорит, что секретарша ушла…

Значит, она не его секретарша?

Они прощаются. И рыжая любительница оральных ласк исчезает за дверью. Черкасов долго и с наслаждением тянется, разминается и громко зевает, глядя в окно.

Мне так и хочется крикнуть! Как будто он может услышать меня?

Дальше ничего интересного.

Вынимаю наушники, оставляю их вместе с гаджетом лежать на столе. Подперев руками лоб, пытаюсь наладить дыхание. Я ведь могу прямо сейчас ткнуть ему этим видео в морду и подать на развод. Так стоит ли тянуть с этим?

Приходит ещё одно письмо. Я хватаю смартфон. Отправитель тот же, неизвестный.

«Видео будут приходить ежедневно в одно и то же время. Если что-то пойдёт не так, я дам знать».

Я узнаю почерк Павлика. И отвечаю: «Спасибо».

Ну, вот и всё! Сама же хотела получить вещественные доказательства его измены? Получай!

В дверь стучат. Я вскидываю голову и вижу папу на пороге своего кабинета.

- Дочь? – интересуется он, - У меня сегодня уже никого. Я пойду?

- Отпрашиваешься у меня? – пытаюсь улыбнуться ему.

- Ну! Ты же моё начальство, - шутливо напоминает.

Белый халат оттеняет его седину. Он никогда не пытался скрыть возраст. Мама была его младше, но ушла первой. И он почему-то никак не мог простить себя за это.

- Что-то случилось? – подходит он ближе.

- Нет, - пытаюсь я выглядеть беззаботной. Выходит не очень…

- А я вижу, что случилось, - говорит отец.

Он всегда с лёгкостью меня разоблачал. Вот и сейчас, я боюсь, что не сумею скрыть от него того, что творится в душе. А ему и своих проблем достаточно!

- Просто устала, наверное, - вздыхаю я и поворачиваю смартфон экраном вниз. На всякий случай.

Папа подходит ко мне вплотную. Гладит по голове большой и тёплой ладонью.

- Ты же знаешь, что можешь всё мне рассказать? Даже если ты что-то натворила, я пойму. Ну, или попытаюсь понять, - говорит он рассудительно.

Папа всегда был таким. Спокойным и уравновешенным. Правда, после маминой смерти эта черта сыграла против него. Он замкнулся в себе! И тут уже я изо всех сил пыталась его разговорить…

Поддаюсь. И позволяю себе прильнуть к его тёплому животу. Утыкаюсь в него. А папины руки продолжают гладить меня по голове, как в детстве.

- Ну, суслик! Чего ты расклеилась? Внучата набедокурили что-то? Или мой зять? – его шутливый тон не оставляет мне выбора.

- Все понемногу! – отвечаю с такой же интонацией.

Правда, как сам же папа любит повторять: «В каждой шутке есть доля шутки».

- Ну, тогда бросай их и переезжай ко мне? Будешь мне борщи варить, - предлагает он.

Я отлепляюсь от отцовского тепла.

- Тогда у тебя точно никто не появится! – говорю.

Хотя, у папы итак никого после матери не было. Ходила к нему соседка, да только без толку.

- Лучше пускай я некормленый буду? – давит на жалость.

- Ты сам уже научился готовить лучше всякой женщины, - напоминаю.

- Что есть, то есть. Я способный! – хвалит себя папа.

Я частенько его навещаю. Он так и не решился съехать с той квартиры, где я выросла. И где они, с его слов, были так счастливы с мамой. А я не настаивала. Возможно, в этой квартире ему не так одиноко, как могло быть в другой?

Домой возвращаться неохота. И я бы с огромной радостью поехала к отцу и пожила у него какое-то время. Но не могу! Дети ведь не виноваты в том, что их отец творит за кадром нашей семейной жизни?

Думаю, уж не спровадить ли мне его в другую комнату? Или самой уйти спать в соседнюю? Правда, на каком основании? Это будет выглядеть странно.

Набираю в строке поиска, пока стою в пробке. «Адвокат по бракоразводным процессам». Знакомых в этой сфере у меня нет. Пожалуй, стоит озадачиться. Осведомлён, значит вооружён! И своё преимущество я буду использовать по-полной.

Пишу одному из них. Оплата не хилая! Но я не поскуплюсь. Благо, денег достаточно.

В папке, где хранится теперь это видео, я ставлю «вход по паролю». Ввожу день рождения мамы, только наоборот. У меня в голове итак слишком много цифр. Но дни рождения своих детей, родителей и мужа, я помню всегда наизусть.

Мужа скоро придётся исключить из этого списка. Правда, забыть всё то, что с ним связано, никогда не получится.

От автора

Хороший папа у Светы, правда? Будет поддержкой для неё в трудное время. А вот и доказательства первые подоспели...

Глава 5

Вечером дочь преподносит сюрприз. За ужином, где в коем-то веке, собрались все домочадцы, Машка произносит:

- Мам, пап! Мы с Денисом решили…, - она делает паузу.

И у меня в груди замирает. Ну, вот, дождались! И я уже фантазирую, какое платье выбрать на свадьбу. И ей, и себе…

- Съехаться, - завершает Машка фразу. И я не знаю, радоваться мне, или расстраиваться.

- Здорово, - вырывается у меня, - А пожениться вы не решили?

Машка тяжко вздыхает:

- Ну, мам! Щас все так делают. Сначала живут вместе, а потом женятся! Чтобы понять, подходят они друг другу, или нет?

- Ну, да, - я кошусь на её отца. Может быть, нам с Черкасовым тоже следовало пожить вместе для начала. А не сразу в ЗАГС и ребёнка делать?

Хотя, честно, первые годы у меня вообще не было претензий к нему. Потому, что любила…

- То есть, это ненадолго? – переформулирую я.

Машка смотрит на меня с непониманием во взгляде:

- В смысле? Почему?

- Ну, я имею ввиду, что твою комнату лучше не занимать. Ведь ты скоро вернёшься? Когда вы оба поймёте, что не подходите друг другу.

Машка вздыхает с таким видом, как будто я её оскорбила до глубины души.

- Спасибо за пожелания, мамочка! - говорит сдержано и недовольно.

Макс усиленно жуёт и пялится в экран смартфона. Радуясь тому, что никто сегодня за столом не просит его убрать свой любимый гаджет.

Я кошусь на Черкасова старшего:

- Ну, а ты? Ничего не хочешь сказать дочери? Напутственное слово, к примеру?

Он выглядит вполне довольным жизнью. Мне кажется, перспектива того, что дочка от нас съедет, его скорее радует, чем удручает. И не важно, замуж она съедет, или будет сожительствовать с таким же бестолковым, как и она сама…

- Ну, а что? – прожевав, говорит Димка, - Пускай попробуют! Дело молодое.

- И всё? – недоумеваю я и нервно смеюсь, - Это всё, что ты можешь сказать?

- Ну, сейчас такие времена, Свет. Это не то, что раньше, когда вообще не было такой темы, чтобы жить вместе. А сейчас вон, оглянись! Все так живут.

- Да что ты? – ехидно интересуюсь.

Мы оба замолкаем, и дальше слышится только звук чавканья и звяканья приборов о тарелки.

Первой встаёт из-за стола Машка.

- Спасибо! Всё было очень вкусно, - говорит также сдержано, но не без горечи.

И эта её горечь обращена на меня. Ну, конечно! Мама плохая, мама всегда всё подвергает сомнению. А не потому ли, что отцу наплевать на неё?

Макс продолжает пялиться в экран.

- Максим! – говорю строго, - Убери гаджет со стола! И доешь нормально!

Сын вздыхает и закатывает глаза. Но суёт смартфон в карман домашних штанов. И доедает по-быстрому. Тоже встаёт, и, поблагодарив, уходит в свою комнату.

Когда мы, наконец, остаёмся одни с Черкасовым, я усмехаюсь.

- Спасибо тебе за поддержку, - говорю, убирая у него из-под носа тарелку.

- Ну, а что ты хотела, чтобы я сказал? Запретил ей переезжать к нему? Они уже и квартиру сняли. Я, кстати, им помог в этом.

- Ты?!

Он сидит, развалившись, облокотившись локтем о стол. И я, вытирая этот самый стол, толкаю его злобно и тру мокрой тряпкой место, где только что был его локоть.

- Чудно! Может быть, ты и ребёнка воспитывать будешь?

- Какого ребёнка? – вздыхает Черкасов.

- Того, которого он ей заделает. А затем бросит! Ведь никаких обязательств у него перед ней не будет!

- Ой, Свет! – вздыхает Димка и запрокидывает голову в мучительном выдохе, - Ты рассуждаешь, как старая бабка! Ты вообще не в курсе, как сейчас живёт молодёжь? Почаще бы общалась с дочерью, может и знала бы.

- А ты, значит, общаешься? В твоём понимании хорошие отношения – это разрешать всё и потворствовать всему? – раздражаюсь я ещё больше.

- Ты лепишь из неё кого-то похожего на себя. А зачем? Пускай она живёт своей собственной жизнью, - Димка встаёт, когда я агрессивно надраиваю губкой посуду.

Он встаёт позади меня и пытается приобнять. Меня как током прошибает! Воспоминание о том, как рыжеволосая стерва сидела у него между ног… И как они вместе фантазировали о том, сколько у них впереди корпоративов…

Стряхиваю его руки.

- Да что с тобой в последнее время? – недоумевает муж, облокотившись о тумбу и глядя на меня сверху вниз.

Я упорно молчу. Что со мной? Да меня просто на части разрывает! Только что вроде отвлеклась на дочерние проблемы, как вдруг опять накрыло с головой…

- Ты какая-то раздражительная стала. Сама на себя не похожа, Свет! – требует он, - То напиваешься ни с того, ни с сего. То вот, наезды какие-то, на пустом месте. Что происходит, не хочешь поделиться?

У меня чуть не вырывается в ответ на это: «А ты? А ты не хочешь поделиться со мной своими планами? О том, как почти ежедневно трахаешь какую-то рыжую сучку в своём кабинете. А затем обсуждаешь с ней свои планы на будущее. В этих планах нет ни меня, ни твоих детей!».

Я с трудом сдерживаюсь и скребу посуду так, что та уже скрипит от чистоты.

- Блин, вроде рано для климакса? - хмыкает Димка.

И я порываюсь ударить его. Стискиваю в пальцах губку, зажмуриваюсь изо всех сил. Так, что аж в глазах темнеет.

- Ладн, как хочешь! – бросает он и уходит.

Ну, наконец-то…

Напряжение почти сразу отпускает меня. Я опускаю голову, выключаю воду и какое-то время стою неподвижно, пытаясь усвоить коктейль из эмоций и чувств, бушующих внутри.

Зато этим вечером я получаю долгожданный повод переселиться в гостиную. Беру подушку и одеяло. Чем вызываю непритворный интерес у мужа.

- Ты куда?

- Хочу побыть одна, - объявляю.

Он хмыкает. Мгновение я надеюсь, что он предложит сам пойти в гостиную, а мне остаться здесь. Но никаких джентльменских позывов в нём не пробуждает мой внезапный уход. Я снова его переоценила!

- Твоё дело, - бросает почти равнодушно.

Мне становится больно! Даже в такой малости он не проявляет ни единой попытки меня остановить, удержать, объясниться. Вот реши я уйти, и он не станет меня останавливать. Даже не попытается…

Уснуть на другом месте непросто. И я долго кручусь, и никак не могу найти удобную позу. Наконец, когда умудряюсь заснуть, то меня одолевают странные и беспокойные сны.

Мне снится тот самый долгожданный корпоратив у него на работе. Он как всегда, проходит в большом конференц-центре. Вот только…

Я там почему-то одна.

Я вижу его коллег, его начальство. Некоторые из них мне знакомы. Других я вижу впервые. И порываюсь спросить у каждого, не знают ли они, где мой муж. Где Дмитрий Черкасов? Пока наконец-то вижу его…

Он идёт, гордо вышагивая. В том самом светло-сером костюме. Который так выгодно оттеняет его раннюю седину. Он не один, а с девушкой. Почему-то её лицо размыто, и я никак не могу разобрать! Вижу только фигуру, обтянутую в изумрудного цвета платье. И огненно-рыжие волосы, собранные в причёску.

Они неспешно идут мимо присутствующих. Разговаривают с ними, смеются. А я так и стою в стороне. И на мне тоже платье, и ожерелье на шее, то самое…

- Моя жена, - слышу, как Черкасов её представляет собравшимся.

И набираю воздуха в грудь, чтобы крикнуть, что это я – его жена. Пока ещё я!

Вот только горло сдавливает, словно удавкой. Это ожерелье, оно как будто смыкается у меня на шее, становясь всё меньше и меньше. Пока я не просыпаюсь в холодном поту…

Нервно дышу и сажусь на постели. Господи, а ведь как наяву!

Решаю пойти на кухню, чтобы выпить воды. Но там уже кто-то есть…

Вижу сына, который, при свете смартфона, сидит на стуле, свернув ноги в узелок, и жуёт колбасу.

- Макс? – окликаю его шепотом.

Он подскакивает и роняет колбасную палку. Та с глухим звуком падает на пол. Я зажигаю свет над раковиной.

- Блин, ма! Ты чего крадёшься? – возмущается сын, увидев меня.

- Ты не наелся? – улыбаюсь, поднимаю колбасу и предлагаю, - Давай сандвич сделаю? Хочешь? С сырком и салатным листиком.

- И с колбасой, – добавляет он вяло.

- Ну, конечно! – смеюсь.

Делаю сандвич ему и себе. Мы жуём в унисон, и мой сон забывается…

Много ли нужно для счастья? Ведь у меня останется сын! Вот только, надолго ли? Ведь Максу скоро восемнадцать. Выпустится из школы, затем пойдёт учиться, найдёт невесту. И тоже покинет меня. И я останусь одна! Совсем одна.

- Может, собаку завести? Или кота? – размышляю вслух.

- Вместо Машки? – хмыкает Макс.

Я тоже улыбаюсь.

- Тогда лучше заведи эту… как её? Болонку белобрысую. Или чихуахуа, название в тему! – предлагает сын.

Я, продолжая улыбаться, тянусь рукой к его вихрам. Растрёпанным спросонья. Хочу зачесать назад, как делала в детстве. Но он отстраняется:

- Ма, ты чего?

- Да так, - подпираю рукой подбородок, - Такой взрослый ты у меня стал.

- Да? – хмурит он брови.

«На отца похож», - думаю я. И это особенно больно!

- У вас с папой всё нормально? Вы из-за Машки поссорились? – интересуется он.

Я машу рукой:

- Посмотрим, надолго ли.

- А спорим, что они с Деником месяц не выдержат друг друга? – предлагает сын.

Я машу головой:

- Я не стану на это спорить!

- Ну, почему? – тянет он.

Конечно, спор в его представлении был бы на деньги.

- Спать идём? Кому-то завтра в школу, - напоминаю.

И, дотянувшись, всё же зачёсываю ему назад непослушный вихор.

От автора

Немного семейных будней. Обстановка так себе. Дочь уже оторвалась от родительского гнезда. А сын пока ещё рядом.

Глава 6

Я ставлю галочку в ежедневнике. Два года! Ровно два года с тех пор, как я в последний раз поддавался искушению. Эта годовщина гораздо больше и важнее, чем все вместе взятые, наши со Светкой. Это значит, что я стал сильнее морально...

К слову, моя зависимость от азартных игр уходит корнями в далёкое прошлое. Светка много не знает! К примеру, она понятия не имеет, что те деньги, на которые я открыл ей с отцом оптику, были мною выиграны. И только поэтому я так легко с ними расстался.

Светка наивная. Она верит мне на слово. Она даже счёт наш семейный редко проверяет! Я позволил ей иметь свой собственный счёт. А на семейном мы копим на общие нужды. К примеру, на обучение для Машки. На квартиру для Макса.

Ведь, по моему разумению, мужчина должен озаботиться покупкой жилья. Так было у нас! Когда я истратил уйму бабла на эту квартиру. Но оно того стоило! Квартира записана на меня, хоть и куплена в браке. К слову, брак...

Нет, я не намерен разводиться со Светкой. С какой стати? Меня в ней всё устраивает. Даже секс, какой-никакой, в нашей жизни присутствует. Да, той страсти, какая была в первые годы, уже нет. Но это нормально! Я могу утолять страсть с другими.

К слову, именно секс на стороне сродни для меня азартным играм. Ведь измена — это тоже своего рода игра! Где ты обязан просчитывать ходы наперёд. Где ты должен не попасться. Заставить любовницу поверить в серьёзность намерений. И не проколоться перед женой! И пока мне всё удавалось.

Лизка не первая. Далеко не первая! Но до неё всё было как-то мимолётно, походя. Я же не виноват, что секс вне брака излечивает меня от иной, гораздо более серьёзной зависимости?

К тому же, эта зависимость, я о сексе, куда безопаснее. Я всегда осторожен! Я никогда не трахаюсь без резинки. Даже с проверенной партнёршей, вроде Лизки.

Лизонька. Лиза. Лизунчик. Лизок. Моя рыжая бестия. Жаркая, знойная, как кошечка. Иногда послушная и мурчащая. Иногда агрессивная и царапающаяся. И я люблю её разной!

Повстречались мы в коридоре нашего офиса. Шли навстречу друг другу. Я заприметил её. Она опустила глаза и заправила за ухо прядь. А я, миновав её, всё заставлял себя не оборачиваться. Изо всех сил держался, чтобы не выдать своей заинтересованности. В тот раз не выдал...

Потом узнал, что Лизка недавно окончила институт. И пришла к нам работать, в бухгалтерию. Она новенькая и уже на хорошем счету. Во многом ещё и потому, что из хорошей семьи. Якобы даже какие-то родственные связи у её отца с нашим владельцем.

Лиза всё время говорит, что отец, если узнает, что она «спит с женатиком», будет очень зол на неё. Это она так намекает мне, что пора разводиться! А я тешу её надеждами, что сделаю это, буквально со дня на день.

Сперва отговоркой служило моё назначение. Я и сам очень волнуюсь! Филиалов у нас несколько по всей стране. Наша отрасль сейчас на высоте. Мы обеспечиваем химикатами буквально всю Россию. А это, и удобрения, и отравы всевозможные, а также ингредиенты для фармакологии. В общем, разного спектра продукция.

И вот меня, ждавшего столько лет, наконец, собираются назначить главой центрального департамента, основного департамента всей нашей группы. До сих пор я был «на побегушках». Хотя, изо всех сил старался выглядеть достойно даже в роли заместителя.

Так вот. Следующей «отмазкой» я думаю, послужит возраст моего младшего сына. Всего-ничего осталось до его совершеннолетия. Я думаю, Лизка должна понять! Всего каких-то два годика, и мы будем вместе. И я, как честный отец, уйду с чистой совестью. Вырастил, так сказать. А дальше трава не расти...

Вот. Ну, а потом... Не знаю! Как сложится. Может быть, я и сам решу разбежаться со Светкой? Собственно, когда мы останемся с ней вдвоём в нашей большой квартире, то всплывут разного рода нестыковки и сложности.

Она уже сейчас обрушивается на меня с претензиями по всяким бессмысленным поводам. Говорят, у женщин накануне климакса, бывают сбои. И то ли ещё будет! А на фига мне всё это? Эта нервотрёпка!

Так что, я пока оставляю вопрос с разводом открытым. Но не сейчас. Не в ближайшие два года, точно.

В дверь стучат. И я уже знаю, кто это. Так как рабочий день закончился ещё полчаса назад. Моя секретарша ушла.

Я никогда не мутил с секретаршами! Это всегда риск быть разоблачённым. Вообще, мутить любовь на работе — это плохое дело. Но с Лизкой иначе не мог...

Она заходит в кабинет. Точнее, её рыжая мордашка просовывается в дверной проёмчик.

- Дмитрий Валерьевич, к вам можно? - мурчит.

Сегодня моя кошечка в хорошем настроении. Значит, и мне перепадёт её ласки...

- Да, да, Лизавета! Что вы хотели? - нарочито серьёзно отвечаю, и делаю вид, что чрезмерно занят работой. Хотя завершил сеанс на компьютере ещё минут десять как...

Лиза ныряет внутрь кабинета и на всякий случай закрывает замок на двери.

Фуф! Я не могу сдержать дрожь и чувствую, как слабеют конечности. Моё тело уже предвкушает вечерний секс. Надо же, как легко я привык к этому приятному бонусу!

- Вы знаете, - цокает она каблучками к моему столу, обходит его и присаживается упругой попкой, затянутой в юбочку, на край, - У меня с отчётом возникли проблемы. Хотела попросить небольшую отсрочку. Можно?

Её глаза смотрят на меня умоляюще, но так игриво и так страстно.

«Ох, детка! Тебе можно всё», - думаю я. И подаюсь вперёд, чтобы приблизиться к ней и почувствовать её запах. Чтобы достать до неё рукой.

Ладонь моя ложится ей на бедро, чуть пониже разреза на юбочке.

- Отсрочку? Как нехорошо с вашей стороны, Лизавета! Вы уже просили у меня отсрочку. И что я сказал в прошлый раз?

- Что накажете меня, - с придыханием отвечает она.

Эти наши игры в «босса и подчинённую» так возбуждают! Хотя я, по факту, не являюсь её прямым начальником. Пока не являюсь. Но это так просто представить...

- И вы готовы понести наказание прямо сейчас? - цежу я сквозь зубы и пальцы уже раздвигают разрез на её юбочке, ощущают кружевной край чулочка.

Ммммм! Знает, сучка, чем взять... За два года уже поднаторела угождать мне. А что будет дальше? Так и до развода недалеко!

- Да, Дмитрий Валерьевич, я буду делать всё, что вы скажете, - тонким голосочком возбуждает меня.

Член встаёт. Я чувствую, как он просится наружу от каждого моего прикосновения, от каждого взгляда на эту прелесть.

- Тогда повернись спиной и обопрись ладонями о стол! - приказываю я хриплым голосом.

Она делает всё, как я говорю. Господи! Как же меня это заводит...

Я облизываю губы. Мгновение просто смотрю на её задницу. На округлую, мягкую и одновременно такую упругую, которую мне предстоит ощутить...

Затем задираю юбочку до верха. И моему взору предстаёт всё и сразу! И чулочки, и бёдра, и манящая промежность, скрытая тёмными трусиками.

Сил нет противостоять желанию. И я рывком поднимаюсь, попутно расстёгиваю ремень и ширинку на брюках. Спускаю их. Член уже стоит. Я провожу по нему рукой, проверяя, насколько он твёрдый.

О, да! Твёрдость стопроцентная. На Светку уже давненько так не стоял! Разве что в последний раз, когда я брал её пьяненькую? Она что-то бормотала и пьяно сопротивлялась мне.

А я представлял, будто мы не знакомы. Как будто я затащил в свою постель чью-то чужую женщину, случайную, беззащитную передо мной. И она лежит, и не может ничего с этим сделать. И я почти силой её отымел! И это было приятно...

Лизку силой нельзя. Она просто всегда даёт добровольно! Но талантливо изображает сломленную невинность. Ложится на стол пышной грудью. И позволяет мне лапать себя между ног. Тихонько и сладко постанывает и трепещет под моими пальцами.

- Лизавета! Вы такая мокрая со всеми, или только со мной?

- Я только с вами, Дмитрий Валерьевич, и больше ни с кем, - шепчет Лизка.

- Больше никто не ласкает вашу киску? Не вставляет в неё пальцы? - зверею я от каждого её стона. Но не спешу входить. Так как знаю, что кончу быстро. А мне так хочется продлить эту игру...

- Никто, Дмитрий Валерьевич, - шепчет в ответ.

- Никто что? - требую.

- Никто не вставляет пальцы в мою киску, кроме вас, - отвечает она.

«Да», - слышу собственный мысленный стон.

- А член в вашу киску, Лизавета, никто не вставляет?

- Моя киска только для вашего члена, Дмитрий Валерьевич, - шепчет рыжая бестия.

«Да», - аплодирую я сам себе. Тому, что сейчас буду трахать её. И вхожу в эту сладость, до самого конца. И закрываю глаза, не двигаясь в первые мгновения. Каждый раз, словно впервые, ощущая себя покорителем горных вершин. Эта девка — моя!

Я вцепляюсь ей в волосы, чуть тяну на себя, чтобы прогнулась, чтобы стала ещё более доступна мне в этой позе.

- Ох, - выдыхает она.

- Нравится? - рычу, наращивая темп.

- Да, Дмитрий Валерьевич, очень, - срывающимся шепотом произносит она.

- Нравится мой член в твоей киске?

- Да, очень нравится, Дмитрий Валерьевич, очень, - подначивает она бёдрами, насаживаясь на меня.

Ну, нет! Это невыносимо...

Как ни пытаюсь продержаться подольше, но всё равно кончаю слишком быстро. Резинка, полная спермы отправляется в пакетик. Я выброшу его по пути домой.

Поправив одежду, я начинаю одеваться.

- Ты домой? - уточняю у Лизки.

Та тоже поправляет одежду.

- Не, я с подружками встречусь! - игриво хихикает она.

- Смотри мне! Узнаю, что кто-то приставал, накажу! - грожусь с притворной ревностью. Хотя, знаю, что Лиза не из тех девушек, которые будут растрачивать себя попусту, давать кому попало.

- Ммм, жду не дождусь, - шепчет Лизка.

Мы сладко целуемся. Я отпускаю свою кошечку на вольный выгул. Завтра снова придёт. А сам выжидаю, хотя бы минут пять, а лучше десять. Охраннику всё равно. Но так, на всякий пожарный...

Пишу Светке. «Еду домой. Что купить?».

Она отвечает не сразу. Но хорошо, что в принципе отвечает.

«Ничего».

Этот односложный ответ меня уязвляет. Как будто я ей что-то должен! Какого чёрта? Это реально климакс так влияет на её мозги и настроение? Или что-то иное?

Светка никогда не была чересчур темпераментна. Но всегда была покорна моей воле. Всегда расслаблялась подо мной и позволяла мне брать себя, как я хочу. Но в последнее время её покорность куда-то делась.

С каких пор она такая? Как давно у нас с ней не было нормального секса по обоюдному согласию? Климакс ли это, или что-то иное?

Может быть, у неё либидо упало окончательно? Тогда это даже лучше! И мне не придётся корить себя за то, что я мало внимания уделяю жене. Если жене это внимание по фигу! Но если это не климакс... то что?

Задумавшись, я не замечаю, как пролетают минуты. Простоял в задумчивости полчаса.

«Хватит загоняться, Черкасов!», - приказываю себе. Жизнь хороша! У тебя есть жена и любовница. Ты охрененный молодец. Ты поборол свою зависимость! И скоро у тебя в придачу ко всему, будет заслуженное место главы департамента.

На этой позитивной ноте я завершаю свой день.

Проезжая мимо «цветочной мастерской», собираюсь притормозить. Чтобы поднять настроение своей депрессивной жене. Но вспоминаю её: «Ничего».

«Ну, ничего, так ничего», - раздражённо думаю и проезжаю мимо.

От автора

А вот и первая глава от Димы. Всё-таки, мне нравится писать от мужского лица. Так получается лучше понять героя. Как вам его грязные мыслишки? Ещё и зависимость назрела, о которой Света не в курсе...

Глава 7

Всё, с меня хватит! Насмотрелась. Я уже вздрагиваю от каждого звука смартфона. Всё жду, когда придёт очередное видео.

Они хранятся у меня на смартфоне. И занимают жутко много места. Но даже не в этом дело! Просто я зарекаюсь их не пересматривать. Но снова и снова пересматриваю, делаю звук громче, вслушиваюсь. Думая, вдруг могла что-то пропустить.

А что здесь непонятного? Тут всё более чем ясно! Мой муж давно планировал развестись со мной. Нашёл любовницу на работе и уже строит планы, как будет выводить её в свет. А та старается изо всех сил, и в разных позах...

Эти их чпоки я вижу во снах. И просыпаюсь в холодном поту! Надоело!

Поэтому сегодня я иду к Тане с твёрдым намерением всё прекратить. Но уже на выходе получаю от неё телефонный звонок.

- Слушай, Светуль! Не получается у меня с тобой пересечься. Клиент позвонил... Ну, тренер этот каличный! Говорит, что нога у него опять разболелась. Поеду к нему на дом, - вещает Танька.

- Угу, - отвечаю я, надев один сапог, - То есть, на дом? Исключительно для массажа?

- Ой, прекрати! - злится на том конце провода подруга, - У нас просто рабочие отношения! Я его мну, а он платит!

- Звучит возбуждающе! - подначиваю я, с трудом сдерживая смех.

- Всё, мне пора, - настойчиво и раздражённо отвечает Танюха.

- Подожди! Так мне что, не приходить сегодня? - растерянно облокачиваюсь на комод.

- Как, не приходить? Приходи, конечно! Жалко, что не увидимся. Но у тебя же с Пашкой дела? Вот и решайте!

Звучит логично. Но как-то неловко появляться в её доме в её же отсутствие. Ещё ни разу я так не делала. Но ещё ни разу у нас с её Павликом не было дел! Так что... Всё однажды бывает впервые.

- Ну, ок! Тогда я тебе оставлю пару немытых чашек? - усмехаюсь.

- Можешь даже тарелок! - говорит она. Хотя я, конечно, всё вымою.

У Павлика я появляюсь даже чуть раньше. Он возникает в дверях. Такой уютный, большой во всех смыслах слова.

- Проходите, тёть Свет, - отступает, пропуская меня в коридорчик.

У них с Танюхой квартира небольшая. Так что она всегда офигевает, как говорит мой Максим, когда ей доводится прийти к нам в гости.

- Привет, Паш! - говорю, - Мама звонила твоя, сказала, что её не будет. Ну, я по-быстрому!

- Да, ничего, - разминает он плечи, - Я не занят особо.

Вопреки обыкновению, на сей раз, мы проходим в его комнату. Типичная берлога парня! Здесь всё подчинено его увлечениям. Какие-то диски на огромных под потолок, подставках. Куча разных штуковин, названия которым я даже не знаю. Одинокая кровать и тумбочка возле неё. На которой журнал...

Я отвожу глаза, ощущая себя вторгшейся на чужую территорию.

Пашка быстро убирает журнал, чтобы я не рассмотрела, что на нём нарисована голая женщина...

И венчает всё это компьютерный стол. И компьютер на нём, словно алтарь для преклонения. Наверное, в жизни Павлика оно так и есть?

- Садитесь, тёть Свет! - он вынимает откуда-то из-под стола мягкий пуфик, - Может быть, чаю?

- Нет, сначала дела, - выдыхаю.

Павлик тоже садится, чем делает мне одолжение. Его огромная фигура, мельтешащая по комнате, слегка пугает меня.

Я заправляю каре за ухо.

- Паш, я решила всё прекратить. Ну, прекратить слежку!

Павлик уселся сбоку от меня за компьютерный стол. Повернул кресло ко мне лицом. И внимательно смотрит.

- А... чего? Что-то не так получилось?

- Нет, всё так! - спешу успокоить его, - В смысле... ты молодец. Ты всё очень круто придумал. Но просто... Достаточно этого. Я так решила.

- Ну, хорошо, - пожимает мясистым плечом Танькин сын, наш компьютерный гений, - Тогда я на днях уберу оборудование. Я сброшу вам всё на жёсткий диск и удалю нашу переписку.

- Ты же сказал, что её никто не увидит? - пугаюсь я.

- Ну, да..., - теряется Пашка, - Никто! Просто... На всякий пожарный.

От этого «всякий пожарный» мне становится не по себе.

- Ведь никакой утечки быть не могло? Я имею ввиду... Вдруг эти фильмы видела не только я одна?

– Неет, тёть Свет! Не волнуйтесь вы! Всё под контролем, - заверяет Пашка.

И я выдыхаю.

Он продолжает сидеть, глядя на меня. И мне становится неловко сидеть перед ним, как на открытке.

- А что будете делать? Ну... с этими фильмами? Ну, зачем они вам? - интересуется он.

А вот это уже вторжение на мою территорию. Причём, незаконное!

Но послать Пашкино любопытство. И тем более, грубо послать, я не в силах и не вправе! Ведь он же помог? И даже очень помог. Вот только...

Я и сама ещё не до конца продумала собственный план. На словах всё было просто. Отправить видео его непосредственному начальнику, и пускай дальше сами решают, что с ним делать.

Или приберечь для суда? Как вещественное доказательство. Но в этом случае будет понятно, что я следила за собственным мужем. А это может выглядеть, как статья!

А если сначала отправить, а затем приберечь для суда... И того хуже! Тогда вообще Черкасов всё поймёт, и не могу даже представить себе последствия...

Короче, запуталась я окончательно! Но то, что развод неминуем, понятно ежу.

- Паш, а можно... Ну... Я вот подумала. Мне же эти письма, когда приходили, то они приходили с зашифрованного адреса? И я, если бы не наша договорённость, не имела бы понятия, кто их посылал, верно?

Пашка кивает, постукивая пальцами по столу, как по невидимой клавиатуре.

- Ну, вот... Я подумала, а что если также зашифровать это письмо и отправить его по одному электронному адресу?

Пашка даже не задаёт лишних вопросов:

- Отправим, - говорит коротко, - Говорите, куда.

Вот тут я тушуюсь.

- А можно, я сама отправлю? Ну... ты мне объяснишь, как это делается? А я сама...

На последнем слове я осекаюсь. Понимаю, что несу полную чушь! Ну, как сама? А как иначе? Вмешивать Пашку опять? Но я итак его уже вмешала до краёв в эту постыдную тему! Но вынуждать его слать анонимные письма своему же начальству? Это уже перебор!

- Нет! - закрываю ладонями лицо, и волосы падают мне на лоб, - Нет! Всё! Отбой! Просто отдай мне эти видео, сними камеру и жучки и всё. И закроем эту тему.

Пашка вздыхает. Скрипит стулом. И его стул оказывается совсем рядом с моим пуфиком. Я чувствую эту близость кожей.

Пашка не делает попыток ко мне прикоснуться. Он просто сидит, замерев.

- Я хочу, просто... Чтоб вы знали, - его голос звучит сбивчиво, - Что вы... Это... Ну, вы достойны большего, чем ваш муж.

От неожиданности я вздрагиваю. Как будто этими словами он коснулся. Но не моей кожи! Души...

- Значит, ты видел их? - говорю обречённо, убрав руки от лица и глядя перед собой, в пустоту.

Пашка хмыкает:

- Ну... Я вынужден был. Там, чтобы их вынуть из архива, и заново сжать приходилось просматривать. Но я быстро проматывал! Правда! Я ничего не слушал вообще. Так, пару раз проверил, что звук есть.

- Да ладно, Паш, - отзываюсь горестно. Горло сдавило, и сил нет говорить, - Что уж теперь.

Я вздыхаю и закрываю глаза.

- Ваш муж он... То, как он поступил..., - подыскивает Пашка слова, - Это не должно остаться безнаказанным.

- Ладно, Паш, - повторяю я уже чуть увереннее, - Хватит меня утешать.

- Я серьёзно! - вдруг порывисто произносит он, - Таких женщин, как вы, не бросают!

Я поворачиваю голову к нему. И наши взгляды встречаются...

И неожиданно я понимаю, что передо мной отнюдь не мальчик. Он — мужчина! Половозрелый мужчина. С серьёзным лицом и сильным телом.

Мне становится не по себе. И я сглатываю.

Нет, я не боюсь его! Пашка не смог бы меня обидеть, это уж точно. Как говорит Танюха, он и мухи не обидит. Хотя, по его габаритам трудно такое сказать.

Но просто...

Что-то совсем иное мелькает у меня в голове. Какая-то мысль, которую я тут же пускаю на самотёк.

- Ладно, Паш, - говорю в третий раз, - Это... это наши с ним дела. Ясно?

Звучит немного грубо. Но это даже хорошо. Остудит его пыл! Да и мой тоже. А то куда-то не туда, свернула наша с ним беседа.

- Так что ты там про чай говорил? - воспрянув, я выпрямляюсь.

- А, чай! Да..., - Пашка как-то странно смотрит на меня. И смотрит неотрывно. И, сдаётся мне, что думает он не о чае...

Я спешу покинуть его территорию. Как будто здесь, в своей комнате, он волен творить что угодно. И совершенно не к месту мне вспоминается тот самый журнал, что лежал у него возле кровати. И девушка с голой грудью на нём...

На кухне я сама ставлю чайник. Как будто это я хозяйка в их доме! Но я уже столько раз видела, как Танька достаёт чашки. И знаю, где у неё что лежит.

Павлик заходит следом за мной на кухню и становится в дверях. Как будто лишь для того, чтобы помешать мне уйти.

Чёрт возьми! Я мысленно себя осуждаю за эти глупые подозрения. Это же Павлик! Сын моей лучшей подруги! Вот только... Павликом его называть теперь не могу даже в мыслях.

Пытаюсь достать с верхней полки Танюхиного ящика баночку с сахаром. Едва не рассыпаю её...

Но Пашка вовремя поспевает мне на помощь. Припирает сзади, прижимается тесно...

Я знаю, что его целью являлось удержать банку и не дать сахару рассыпаться по кухне. Вот бы стыдно было! Пришла, называется, в гости...

Но у меня по телу озноб. И хочется выскользнуть, отшатнуться. Не позволить ему прикоснуться к себе!

Пашкины руки ставят баночку с сахаром на столешницу передо мной. Но он не отходит! Так и продолжает нависать сзади, незримо присутствуя рядом и вынуждая меня трепетать. От стыда и от страха! Да что же это...

- Паш..., - вырывается жалобный писк из груди.

Я слышу, как надсадно и шумно он дышит.

Мальчишка! Он просто мальчишка. Он — сын моей лучшей подруги. Он Танюхин сын!

Наверное, от горя мой разум окончательно помутился, если я даже допускаю помыслить иное?

- Света, вы очень красивая женщина, - выдыхает он, наконец.

Я закусываю губы, чтобы не рассмеяться. Почему-то теперь мне смешно! Словно этими словами, этим комплиментом, он дал мне отмашку.

- Паш, - выползаю я из щели, которую он образовал своим телом, - Послушай... Спасибо тебе! Только... Давай, остановимся, ладно?

Я говорю с ним осторожно, как говорят с дикими животными. От которых не знаешь, чего ожидать.

Когда там Танюха придёт? Ещё очень нескоро!

А по телу озноб. И единственное, чего мне сейчас хочется больше всего, это сбежать.

- Будь я вашим мужем..., - осекается он. И сглатывает. Шумно и яростно.

- Паш, - шепчу я, глядя на него умоляюще, - Ну, о чём ты? Ведь я тебе в матери гожусь.

Теперь он усмехается, кривит губы:

- В какие матери, Света? Вы что, родили меня в четырнадцать лет?

«А он быстро считает», - думаю я.

- Всё равно! Между нами огромная разница в возрасте, - напоминаю и ему, и себе, - Так что все эти твои комплименты совершенно излишни.

Он грустнеет. Глаза опускаются, лишь ноздри продолжают яростно трепетать.

В моей голове уже зреют слова утешения. Но только не сейчас! Если сейчас дать задний ход и начать его утешать и оправдываться, то... Не дай бог!

Я даже представить боюсь, что случится. А так ли Танюха права была, когда утверждала, что её сын и мухи не обидит? Проверять как-то не хочется!

- Давай пить чай? - предлагаю с улыбкой.

- Да, - он тоже силится улыбнуться.

Мы сидим в тишине. И я уже сто раз пожалела, что пришла! Лучше бы в другой день пришла, когда Татьяна была дома. Но нет же! Мне же сегодня «кровь из носу» нужно было поставить точку в этой истории. Довольна?

Нужно что-то спросить. Например: «Как дела на работе?». Но я тут же думаю, как глупо это будет звучать, учитывая причину моего появления здесь.

Отлично дела у него! Мамина подруга затеяла афёру по слежке за собственным мужем. И он, желая ей помочь, узнал то, чего знать не должен был...

Или спросить: «Паш, а ты с кем-то встречаешься?». И того хуже! На фоне его откровений это будет звучать, как предлог. А, ну раз ни с кем, тогда почему бы и нет?

Господи! Вот же меня занесло!

Вдруг в двери поворачивается ключ. И входит Танюха.

Из коридора она замечает нас, сидящих на кухне. И мы оба, кажется, несказанно рады её появлению дома.

Разувшись, Таня идёт к нам. Румяная с улицы, она глядит на нас удивлённо.

- Чё, чай пьёте? Молодцы! А чего в тишине? Хоть бы телевизор включили?

От автора

Как неловко получилось... Не будь он сыном подруги... Хотя, всё равно слишком уж молодой для Светы! Хотя человек надёжный, мне кажется?

Девочки! Не забывайте отмечать книгу кнопочкой "Нравится". Все же в курсе, где она находится? Эта волшебная кнопка :) Ну, и, конечно, добавлять в библиотеку. Делитесь эмоциями и комментариями. Я все читаю, без исключения!

Глава 8

Черкасов притаскивается домой с костюмом, запакованным в чехол. Он возил его в химчистку. После последнего корпоратива на пиджаке было пятно от красного вина. И я никак не могла его вывести!

Вообще, у него есть три костюма. Этот – самый парадный! Он аккуратно вынимает его из чехла. Разглаживает. И, увидев в шкафу моё платье, вешает их рядышком, бок о бок, на ручки шкафа.

- Они созданы друг для друга, тебе так не кажется? – обнимает меня, вынуждая взглянуть.

Но этого ему кажется мало! Он подходит, берёт прозрачный, словно дымка, рукав моего вечернего платья. Затем суёт один из рукавов своего пиджака в карман. И цепляет мой рукав за свой рукав.

Получается, как будто я держу его под руку. Точнее, не я, а моё платье! Так как я в данный момент старательно глажу его рубашку. И не могу не думать о том, какого чёрта я это делаю?

Просто он всё равно пойдёт на корпоратив. И я тоже пойду. Всё равно! Пускай это будет последний в моей жизни выход в люди под ручку с мужем. И пока он мой муж, я не могу позволить ему ходить в мятом.

- Светик, семицветик! – любуется он нашими нарядами, - Ну, ты разве не рада? Твоего мужа назначат на должность, о которой он давно мечтал. И денег прибавится. И статус другой.

- Угу, - отзываюсь, тщательно проглаживая рукава. Даже с каким-то остервенением. Будто хочу добиться абсолютной гладкости.

- Свеет! – тянет муж и подходит ко мне, - Ну чего ты, а? Что с тобой, родная?

Я вздыхаю. Не знаю, что ответить. Волнение в моей душе нарастает с каждым днём. Я уже и сама не рада, что устроила эту слежку. Что вообще узнала обо всём! Вот жила себе спокойно и горя не знала. И на тебе…

- Свет? – касается он моих плеч. Меня передёргивает. И я обжигаю палец, которым придерживала край рубашки.

- Ай! – вскрикиваю.

Взволнованный Черкасов отбирает у меня утюг. И подносит мою руку к глазам, внимательно оглядывая.

- Ну вот, производственная травма, - констатирует он, - Нужно под холодную воду.

- Не нужно! – противлюсь.

- Быстро, я сказал! – командует он и тянет меня за руку в ванную.

Я нехотя тащусь за ним. Димка включает холодную воду и ждёт, пока она стечёт и станет максимально холодной. Затем суёт мой палец под струю.

Я морщусь. Но боль отпускает. Смотрю, как вода огибает мой палец. Ласкает его, излечивает. Вот бы и душу мою тоже кто-нибудь так излечил…

Черкасов, как будто пользуясь моментом моей беззащитности, обнимает со спины. Его руки сжимают мои груди, скрытые халатиком.

Я веду плечами, пытаясь освободиться. Но он не даёт! Сильной рукой прижимает меня за плечо вниз. Надавливает, вынуждая стоять смирно. А второй ладонью елозит по моей заднице.

Такой спонтанный секс! Раньше я бы загорелась, как лампочка. Но только не сейчас…

- Я не могу! – спешу прекратить эти ласки, - У меня эти дни!

- Как? Да? – недоумевает Димка, и прекращает сжимать ягодицы.

- Д-да, - продолжаю я, - Уже нельзя, там всё… Ну, в общем! Мажет.

«Мажет», - так я обычно говорю, когда месячные только начинаются, или наоборот, уже заканчиваются. В такие дни Димка, если ему невтерпёж, мог пренебречь гигиеной. Но сегодня я не позволю ему это сделать!

- Ну… Я не против, - шепчет он мне на ухо, и прикусывает мочку, рыча.

- Дим! Ну не надо. Прекрати! Я против зато, - верчу задницей. Хотя, его это, по-моему, только сильнее заводит…

Нырнув рукой мне между ног, он умудряется пролезть ею в трусики. Трогает нежные складочки, бесцеремонно их раздвигает. Я препятствую этому, как могу! Но Черкасов непривычно груб и напорист.

Его палец проскальзывает внутрь всего лишь на одну фалангу. Но мне больно! Так как я абсолютно сухая там…

В зеркале над раковиной я вижу его лицо. И то, как он подносит палец к лицу, изучает его. Как только недавно изучал мой обожжённый утюгом палец! Трёт указательный и большой друг о друга, как будто проверяет на ощупь.

- Что-то не вижу я никакой мазни? – смотрит на меня вопросительно.

- Ну, и что? – говорю я, - Она, то появляется, то исчезает.

- Врёшь, - сквозь зубы цедит он.

Резко выпускает меня из объятий. Я закрываю кран и вытираю ладонь. Поправляю смятую им одежду.

Не дойдя до двери, Черкасов замирает и оборачивается:

- Ты больше не хочешь меня, а? Свет!

Я не поднимаю глаз на мужа. Конечно, не хочу! Я не хочу того, кто любит другую. Кто занимается сексом с другой, причём регулярно и страстно.

- А ты меня? – интересуюсь приглушённым голосом.

- Я?! – ошарашенный моим вопросом, он разводит руки в стороны, демонстрируя намечающийся в районе паха стояк, - А разве не видно?

Я, устыдившись, отвожу глаза в сторону. Как будто теперь эта часть его тела смущает меня! Хотя раньше я знала его наизусть. Подумать только! А теперь другая ласкает его член. Трогает его и берёт в рот. Мне даже думать об этом противно…

- Прости, Дим, - говорю, чтобы только он отстал со своим стояком, - Просто как-то настроения нет в последнее время.

- Я заметил, - кивает он, как болванчик, - А чего? Ты сама понимаешь себя? Объясни!

Я шумно тяну носом воздух. Объяснить! Проще сказать, чем сделать.

«В суде объяснят», - хочу ответить. Но не решаюсь пока. Не хочу портить праздник, ни себе, ни ему! Его ведь не сразу назначат на должность. Для начала просто объявят об этом.

А я уже завела левый аккаунт. И вознамерилась послать видео на адрес его руководства. И руководство передумает его назначать. Или просто подам на развод? Я ещё не решила!

- Ты из-за Машки? – предполагает он, - Серьёзно? Всё ещё дуешься, Свет?

Я не знаю, что ответить. Машка съехала. И я дуюсь на Машку, а не на него. По крайней мере, не за это. Просто, мне обидно, что дочь решила вот так начать свою личную жизнь. С сожительства!

Какой матери не хочется увидеть свою девочку в белом платье и фате? Чтобы всё официально, со штампом в паспорте. Хотя…

Уж мне ли не знать, что и свадьба, и фата, и штамп – далеко не всегда являются гарантией счастливой семейной жизни.

Однажды появляется вот такая, рыжая и доступная, и уводит твоего мужа за собой из семьи…

Черкасов, однако, продолжает разводить антимонию:

- А ты представь, что твой отец бы взял и запретил тебе со мной встречаться? И что бы ты сделала? Всё равно встречалась бы! Или нет?

Он ждёт ответа, а я пожимаю плечами. Мнение папы для меня всегда было очень важным! Но папа как-то сразу одобрил кандидатуру Димки. Наверное, потому, что тот был настойчив и не боялся предстать перед отцом? Уважительно относился к моим родителям. Да и вообще…

- А если бы он запретил настрого, то… Нет, ты представь! – продолжает вдаваться в размышления Черкасов, - Вот, он бы запретил! И тогда ничего бы не было у нас с тобой. Ни любви, ни семьи, ни детей. Ни тебя, ни меня, вот таких не было бы! Ты представь! Представила? А теперь Машку представь на своём месте.

Вот уж чего мне точно не хочется, так это представлять свою дочь на своём месте. Чтобы её Дениска, спустя двадцать с лишним лет совместной жизни, взял да и подался налево…

- Ой, Дим, ну хватит уже! Расфантазировался! – прекращаю я поток его красноречий.

- Это тебе хватит, Свет! Хватит в обиженку играть. Заигралась уже! – говорит он.

«Да, заигралась, пожалуй», - соглашаюсь с ним мысленно. Пора прекращать эту игру! Я уже назначила встречу с адвокатом по бракоразводным процессам. Полагаю, что он мне понадобится.

Макс, конечно, будет жить со мной. И, конечно же, в этой квартире! Ибо я отсюда уеду только через собственный труп.

От автора

Дима пока пребывает в твёрдой уверенности, что у него получается скрывать свою вторую сущность. Думает, что он всех обхитрил, и жену, и любовницу! Но уже скоро случится то самое, о чём он пока не подозревает...

Глава 9

В нашем городе есть парк, в этом парке, если спуститься вниз по ступеням, есть озеро. На лодочной станции летом можно взять в аренду лодочку и прокатиться вокруг, полюбоваться красотами нашего края.

Здесь очень красиво в любое время года! И даже сейчас, во второй половине зимы. Мороз немного отпустил. Лёд ещё не сошёл. Но я бы, ни за что не рискнула ступить на хрупкую поверхность.

А рыбаки рискуют! Вон, один, сидит, прямо посреди озера, и ждёт улов.

Мы договорились встретиться здесь с Пашкой. Теперь идти к нему я как-то не решаюсь. И вообще, вся эта ситуация теперь давит на меня. Я даже Таньке в глаза смотреть не могу, как раньше! Вот дожилась…

Но я очень надеюсь, что сам Пашка уже и забыл. В его возрасте любая вспышка симпатии кажется чем-то грандиозным. И так легко принять за любовь то, что вовсе таким не является.

Возможно, и я сама в своё время приняла за любовь то, что вспыхнуло у меня в ответ на ухаживания, пожалуй, самого красивого парня в моей юной жизни. Черкасов был красивым! Он и сейчас такой. Возраст его ничуть не портит, наоборот!

Я ведь была ещё совсем молоденькая, неискушённая. Выпускница, а он уже студент. Они с другом пришли тогда на наш школьный выпускной. Не именно на выпускной! А просто были рядом, и зашли полюбоваться.

Кстати, я вспомнила того самого Огарёва Витю. Черкасов дружил с ним ещё до меня. А потом Витя вдруг куда-то делся. Я даже не помню, был ли он на нашей свадьбе с Димкой. Да и какая разница?

За мыслями я не замечаю, как Пашка подходит.

- Света, - слышу его хрипловатый, уже не мальчишеский, но и ещё и не мужской, голос.

Оборачиваюсь от озера и смотрю на него. Чтобы взглянуть Пашке в глаза, мне приходится сощуриться на солнце и заслонить ладонью свои…

- Привет, Паша! – говорю.

Мы с ним, как шпионы, точно! Скрытничаем, на людях не встречаемся. И не называем своими словами то, что нельзя называть.

Я уточняю:

- Принёс?

Он кивает и вынимает из куртки жёсткий диск.

- Он на пятьсот гигов, большой. Так что места ещё много. Можно использовать, - протягивает мне, - Наблюдение я снял, прослушку тоже. Все каналы зачистил.

Мне становится немного смешно от этого нашего общения. Сложив «кирпичик» в сумку, я уточняю:

- Сколько я тебе должна, Паш? За все твои старания.

Он косится на меня с какой-то странной эмоцией в глазах. Обиделся, что ли?

- Света, я… Вы мне ничего не должны!

- Павлик, ты просто пойми, что мне так неудобно. Ну, вообще! Зря я тебя впутала в это. Грязью чужой запачкаться вынудила, - рассуждаю вслух и правда испытываю некое чувство вины.

Хотя Пашка уже взрослый и сам принял это решение. В конце концов, я же его не заставляла.

Он подаётся вперёд и тоже опирается о перилла, обратив свой взгляд в сторону озера.

- Красиво, правда? – говорит.

Я улыбаюсь:

- Очень.

И снова ловлю на себе его взгляд. Я думала, он любуется пейзажем, а он… Любуется мною?

На мне сегодня нет шапки. Накинула капюшон с шубы. Эту шубку, натуральную белую норку, мне подарил в своё время Черкасов. И я зимой ношу её не снимая.

Он много чего подарил мне. Никогда не скупился! Чем тоже подкупал моё доверие. Я даже порой сомневалась, откуда деньги берёт? Ведь изначально он был просто маркетологом. Это уже потом его повысили до начальника отдела маркетинга. Затем сделали замом.

Прядь выпала из-за уха, и я ощущаю, как Пашкины пальцы её поправляют…

Дёргаюсь! И отстраняюсь от него.

- Я вам не нравлюсь? – грустным голосом отвечает он и смотрит в сторону.

- Павлик, - подаюсь к нему и кладу ладонь ему на предплечье.

- Я не Павлик, а Павел! – с какой-то детской обидой в голосе, произносит он.

Я изо всех сил сдерживаю улыбку, чтобы ещё сильнее его не обидеть.

- Паш, - выбираю более привычную форму его имени, - Ты мне нравишься, очень! И будь я моложе…

- Причём тут возраст? – огрызается он, - Я, если хотите знать, вообще не обращаю внимания на такие вещи. И мне никогда не нравились ровесницы! Если хотите знать.

Он такой милый сейчас. Пашка! И мне так хочется его обнять и приголубить. По-матерински. Вот же! Вбил себе в голову этакую чушь. Взрослую тётю Свету смущает…

- Да ведь не только в возрасте дело, - вздыхаю, - Просто… Твоя мама, она моя подруга. Единственная, можно сказать. Очень близкая. Я вот представить себе не могу, если бы с моим сыном моя подруга роман завела. Ну, и как бы я на это реагировала?

Я уже, точно Черкасов, начинаю примерять на себя разного рода ситуации.

- Обыкновенно! – противится Пашка, - Если бы ваш сын был счастлив быть с этой женщиной, то вы бы хотели его счастью препятствовать?

Вот же умник! И не возразишь ничего…

- Это пройдёт, Паш, - говорю, - Просто эта ситуация… Ну, всё то, что ты узнал обо мне, о моей семье. Всё это пробудило в тебе милосердие, жалость. А жалость – не лучший фундамент для отношений. Уж поверь!

- Не правда, - машет он головой. Прижатые шапочкой волосы липнут ко лбу, - Я и до всей этой истории с вашим мужем… Я уже давно! Просто… Это как повод.

Я каменею от этой догадки. От этой его откровенности. Что?! Давно… Как? Когда? Почему я ничего не почувствовала? Может быть, я и правда, бесчувственна. И мужа измену не чувствовала. И Пашкину ко мне симпатию тоже…

- В любом случае, Паш, - говорю, - Тебе лучше выбросить это из головы. Это всё блажь! Ты найдёшь себе девушку. Гораздо более молодую и симпатичную. Не обременённую проблемами…

- Ясно, - бросает Пашка, и, оттолкнувшись от перилл, вдруг поворачивается ко мне спиной и уходит.

- Паш! – обескураженная этим, я стою на места. Но тут же срываюсь и бегу за ним следом.

Его шаг – это моих два. Так что я едва не поскальзываюсь на обледенелых досках и цепляюсь за его рукав в самый последний момент…

- Ох! – вздыхаю, пойманная им.

Руки Пашки держат крепко. Он обхватывает меня за талию и прижимает к себе. От него пахнет приятным гелем для душа. Кажется, я помню этот запах? Сама же дарила ему на новый год. Ему – гель для душа и гель для бриться. А Танюхе – набор для СПА процедур на дому. Она это любит!

- Паш, - голос ослаб, ноги тоже слабеют. Я не могу оттолкнуть его. Просто нет сил! Ни физических, ни моральных.

Он смотрит на меня сверху вниз. Смотрит с таким обожанием! Что мне становится жалко его. И себя. И слёзы душат меня, подступают…

Я закусываю губу и отворачиваюсь. Прижимаю ладонью губы, чтобы не всхлипнуть. Но он уже итак всё понял! Так по-мужски понял.

Пашка прижимает меня к своей груди. Гладит по волосам и не даёт отстраниться. А я даю волю эмоциям! Тем эмоциям, которые до сих пор отчего-то сдерживала внутри себя. Как будто боялась, что стоит дать им выход, и они затопят меня в слезах. Что и происходит сейчас…

- Кхы-кхы-кхы! – я буквально рыдаю, вцепившись в рукав Пашкиной куртки, и уже не сдерживаю, ни всхлипов, ни эмоций.

Он бросил меня! Просто ещё не сказал мне об этом. Он скажет! Но как? Почему?

Неужели я все эти годы была плохой для него? Неужели ему одной меня было мало? Как можно спать, признаваться в любви, возвращаться домой, обнимать, целовать, отвечая взаимностью… Как можно всё это делать, если ты спишь с другой?

Вот я бы, если бы с кем-то спала, я бы ни за что не смогла смотреть Димке в глаза и вести себя как обычно. Я бы, наверное, прямо сказала ему, что полюбила другого и что ухожу от него. Но я без любви не ушла бы! А он? Он действительно любит её? Ведь он же сказал! Я же собственными ушами это слышала!

Слёзы проходят, унося с собой боль и напряжение. И я даже физически чувствую, как мне становится легче. Пришло время отстраниться от Пашки, разомкнуть объятия. Хотя, признаться, в кольце его рук так уютно…

- Прости, Паш, - шепчу я, копаясь в сумочке и пытаясь найти бумажный платочек.

Пашка суёт мне свой собственный, тканевый. Как будто заранее знал, что пригодится! Прихватил с собой.

- Он чистый, - предупреждает.

Я улыбаюсь, чувствуя, как глаза распухли и заложен нос. Выгляжу я сейчас, наверное, жутковато…

Стараюсь не поднимать на него лица, промакиваю глаза и шмыгаю носом. Возвращаю платочек. Отхожу на пару шагов и достаю зеркальце.

Ну, как и ожидалось!

- В таком виде нельзя на людях появляться, - усмехаюсь гнусаво, - Давно я так не плакала, если честно!

- Иногда полезно, - хмыкает Пашка.

Он предлагает нам прогуляться по тропинке, которая струится вдоль озера. Я беру его под руку, чтобы снова не упасть. Ждём, пока моё лицо снова обретёт здоровый вид, и краснота сойдёт. А то мне сейчас на работу…

Что подумает папа?

«Папочка», - думаю я. Мы остались одни. Скоро Макс нас покинет. Он вырастет. А я, твоя дочь, одинокая и никому не нужная, буду всегда с тобой рядом. Иногда дети возвращаются, правда же, папа?

- Свет, а… Можно спросить? – говорит Пашка, - А вот если бы моя мама не была твоей подругой, то… То между нами могло бы что-то быть?

Теперь мы на «ты»? Хотя я не делаю ему замечаний по этому поводу. После всего, что между нами было только что…

Этот выплеск эмоций до сих пор влажным пятном расплывается у него на куртке, в районе груди. Мои слёзы…

- Не знаю, Паш. Трудно сказать. Если бы, да кабы! Если бы я не вышла замуж в двадцать лет. Если бы не родила так поспешно. Если бы не встретила твою маму однажды и не подружилась с ней. То мы бы с тобой не гуляли сейчас вдоль озера.

Мы дошли до рыбака, который теперь виден отчётливо. Пашка смотрит на мужчину, сидящего возле лунки.

- А я рад всё равно, что встретил тебя. Мне теперь зато есть, с кем сравнивать.

Я улыбаюсь. Приятно быть образцом в этом случае!

- И я тоже очень рада, - говорю, старясь удержать себя от избыточных слов. Никаких больше: «Ты замечательный парень», «Ты встретишь ещё…», «Эх, где вы, мои двадцать семь?».

Лёгкость, которую я ощущаю в душе – это его заслуга. И у нас с Пашкой теперь на двоих есть маленький общий секрет. Нет, нашу дружбу с Танюхой он никак не расстроит! Он останется здесь, в этом парке, на этой тропинке. А за пределами жизнь продолжается…

Рыбак неожиданно вскидывает удочку. И, кряхтя, поднимается. Кого-то поймал! Улов отправляется в ведёрко, а мы, не сговариваясь, возвращаемся назад той же узкой тропой.

От автора

Вроде ситуация с Пашей разрешилась. А, может, и нет? Кто знает, что у него на уме... В любом случае, завтра тот самый корпоратив, которого так ждал Черкасов. И кое-что случится!

Глава 10

Мероприятие проходит в бизнес-центре. Здесь есть огромный зал с креслами. Сцена, вроде театральной. И экран, на котором обычно транслируют фильмы. В общем, я уже была здесь и раньше. Но в этот раз особенно сильно волнуюсь…

Просто знаю, наверное, что это – последний мой корпоратив? И я как бы прощаюсь со всеми этими людьми. Хотя толком и не знаю их! А ещё…

Ещё я прекрасно знаю, что где-то здесь, в толпе этих шикарных женщин есть и та, с которой он спит. Я не знаю её лица. Но у неё есть одна особая примета. Это яркие рыжие волосы! И голос. Который я, пожалуй, узнаю из тысячи разных голосов.

Черкасов красив. Сегодня он особенно старался выглядеть дорого. И у него это получилось. И у меня тоже! Мы, как он и сказал перед выходом – идеальная пара. Тут не поспоришь!

И тому подтверждением служат комплименты от его коллег мужского пола. Некоторые без труда произносят их вслух, а другие лишь бросают на меня восхищённые взгляды.

Я в брендовом платье. Цвет «бархатный чёрный». Ткань по лифу расшита такого же цвета шёлковой нитью, отчего выглядит фактурной. Рукава из тончайшего шифона, такого же цвета. А декольте, достаточно, но не вульгарно глубокое, оторочено мехом.

Волосы я уложила гладко, как делаю практически всегда перед выходом в свет. Мой естественный блонд как нельзя лучше соответствует образу. Макияж не вычурный, тоже натуральный. Туфли, клатч. Всё, как положено…

- О, а вот и наш кандидат! – слышу сзади.

Один из коллег, насколько я помню, глава смежного департамента, приветствует Черкасова, и меня заодно. Его жена с красивой причёской из тёмных волос тоже кивает мне в знак приветствия.

Они беседуют о работе, а я озираюсь по сторонам.

- Прекрасное платье. Вы шили его на заказ? – интересуется женщина. По-моему, её зовут Анна.

- О, нет! Покупала. Пару лет назад, когда мы путешествовали с мужем. А вы делали эту причёску в салоне? В каком, если не секрет? – отвечаю я комплиментом на комплимент. Потому, что так принято!

В этом обществе, в этом зале, среди этих людей… Я ощущаю себя, не то, чтобы чужой. Но мне как-то неуютно здесь. То ли дело на кухне у Тани! Где можно быть самой собой, и никто тебя не обвинит за глаза и не подумает о тебе дурное.

А Черкасов аж светится, как новогодний шарик! Ему вся эта кутерьма, под названием «цирк» очень нравится.

Начинается с речи. Это само собой! В фуршетном зале уже подчистили все закуски. И официанты снуют между парами, между группами людей, беседующих о чем-то, несомненно, важном. То с бокалами шампанского, то с канапе.

А Черкасов сказал мне заранее, что ни капли в рот не возьмёт. Что он хочет быть трезвым, как стёклышко в момент своего «величайшего триумфа». Да, он так и сказал – величайшего! И ещё подчеркнул, что очень счастлив будет разделить этот миг со своей женой.

Председатель совета директоров группы предприятий «ХимЭкспо» долго и с выражением поздравляет всех собравшихся с очередным юбилеем своего детища. И увещевает, что каждый из присутствующих в зале причастен к успехам компании. Что без нас он бы ничего не добился. Ну-ну…

Я скольжу взглядом по лицам, головам, фигурам, платьям, костюмам… И неожиданно взглядом натыкаюсь на что-то! Возвращаюсь назад, чтобы нащупать это что-то. И вижу… ЕЁ.

Я сразу же понимаю, кто передо мной. Это она, его любовница! Та самая женщина, которую трахал мой муж перед камерой. Фактически у меня на глазах.

Она в изумрудного цвета платье. Оно идеально сидит по фигуре! Высокий каблук, длина в пол. И коса огненно-рыжего цвета, в которую вплетена зелёная лента.

Незнакомка оглядывается, словно почувствовав мой взгляд. Я не отвожу глаз. Я изо всех сил борюсь с искушением сделать это!

И тут наши взгляды встречаются…

Я делаю неимоверное усилие над собой. И мимолётно ей улыбаюсь. А затем, не опуская ресниц, медленно и горделиво перевожу взгляд на сцену, якобы слушая речь.

«Фуф», - выдыхаю в мыслях. Я это сделала! Я как будто только что её победила. Интересно, догадалась ли она о том, что я в курсе? Или теперь стоит и думает об этом? В любом случае, я была на высоте. И я собой горжусь! Маленькая, но всё-таки победа…

Я даже снисхожу до того, чтобы взять мужа под локоть. И ему это нравится! Он с радостью похлопывает меня по ладони, сжимает мои пальцы.

- А сейчас, традиционный фильм о достижениях нашего холдинга. Прошу погасить в зале свет! – командует их генеральный директор. Точнее, директор всех директоров.

«Умывальников начальник и мочалок командир», - приходит на ум фаза из детской сказки. И я усмехаюсь.

Свет гаснет. Включается огромный экран. Сначала все видят логотип предприятия. Он кружится и мерцает, повествуя о начале фильма.

Обычно дальше следует череда кадров из жизни компании. Перед такими юбилеями снимают эпизоды о каждом подразделении, берут интервью и вставляют его элементы в фильм. Получается интересно! Но только когда смотришь в первый раз.

И кто-то, увидев себя на экране, обязательно вскрикнет восторженно. А затем все станут хлопать громко и продолжительно…

Но только не в этот раз. То, что я вижу… И если бы только я это видела! Не поддаётся описанию. Как будто мозг заклинило. И он, вместо фильма о предприятии, воспроизводит на экране увиденный мною порно-фильм, с участием моего мужа и рыжей девчули.

Это не просто одно из нескольких видео. Это целая короткометражка! Словно какой-то монтажёр очень сильно постарался, слепив из нескольких фильмов один. Выбрав самые лучшие кадры и улучшив звук. Так, что все слышат отчётливо, что говорят «актёры» на экране:

- Да, Дмитрий Валерьевич, я буду делать всё, что вы скажете.

- Тогда повернись спиной и обопрись ладонями о стол!

- Лизавета! Вы такая мокрая со всеми, или только со мной?

- Я только с вами, Дмитрий Валерьевич, и больше ни с кем.

- Больше никто не ласкает вашу киску? Не вставляет в неё пальцы?

- Никто, Дмитрий Валерьевич.

- Никто что?

- Никто не вставляет пальцы в мою киску, кроме вас!

- А член в вашу киску, Лизавета, никто не вставляет?

- Моя киска только для вашего члена, Дмитрий Валерьевич.

Я застываю, как статуя. Я даже боюсь посмотреть на мужа, который держит бокал с минералкой в руке.

Все присутствующие в зале тоже замирают в недоумении.

Неожиданно кто-то кричит:

- Остановите это! Что происходит? Что это?

Но никто не может остановить его. И фильм длится, демонстрируя всем присутствующим в зале размытые лица актёров.

Если бы не озвучка, возможно их трудно было бы узнать. Но Дмитрий Валерьевич здесь. Как и Лизавета. Которая тут же сбегает из зала, чуть не упав, подвернув ногу на своих высоченных каблуках. Сбегает в слезах, бросив на Дмитрия взгляд, полный ужаса…

Сбоку, где наши тела с мужем всё ещё сплетены воедино, я слышу его болезненный вскрик. Скосив глаза, вижу кровь у него на руке. И стёкла на полу, и лужицу.

Кажется, он раздавил стакан в ладонях? Кажется, ему нужна помощь? Кажется, я сейчас упаду...

Я не выбегаю из зала. И не уподобляюсь ей! Я продолжаю стоять и ловить на себе сочувственные и полные недоумения взгляды. Кто-то смотрит с усмешкой, кто-то с ужасом. В целом, я могу сказать, что никогда ещё я не ощущала себя в такой западне. И даже немного сочувствую мужу! Представляю, каково сейчас ему.

- Извините, - звучит его сдавленный голос.

Он шепчет мне:

- Идём, - сжимает в кулак пораненную ладонь. И ведёт меня прочь из зала, оставляя на полу капельки крови…

Дальше всё происходит как-то смутно, как во сне. Ему забинтовывают руку в медпункте. Мы не говорим! Я жду, пока они закончат. Сама одеваюсь, так как теперь он и сам нуждается в помощи.

Он не пил, так что садится за руль. Снаружи холодно, но мои щёки так горят, что даже морозный ветер им не помеха.

«Ты сможешь вести машину?», - звучит вопрос у меня в голове. Но я не могу озвучить его вслух. Я просто не могу сейчас говорить!

Поэтому просто сажусь в машину и пристёгиваюсь. На всякий случай! Кто знает, вдруг это – последняя наша поездка? Вдруг он сейчас врежется куда-нибудь?

Прогоняю навязчивые мысли и отворачиваюсь к боковому стеклу. Он заводит машину. Сжимает руль забинтованной рукой. Я вижу следы крови у него на штанине.

«Наверное, снова придётся отдать костюм в химчистку? Интересно, на этот раз они смогут вывести эти пятна?», - расплывчато думаю, пока машина едет по улице прочь от бизнес-центра.

Места, где нас только что так опозорили…

Наконец-то, уже почти возле дома, он решается произнести:

- Света, я… Это обман! Это ложь! Это подделка! Кто-то подставил меня, ты же это понимаешь? – голос его звучит надломлено, вымученно.

И я понимаю только одно. Ему больно! Но не за то, что это конец для нас. А за то, что это конец для него. Для его репутации.

- Давай не сейчас? – прошу почти шепотом.

- Нет, сейчас, Свет! Сейчас! – бьёт он ладонями по рулю и стонет от боли, - Это монтаж! Ты же видела?

Я тихо усмехаюсь. Да, я видела это, милый мой! Ещё до всего этого позора, я видела каждый из этих кадров по нескольку раз. И слышала, и видела и прочувствовала их все.

- Светааа! – зовёт сквозь зубы.

- Дима, пожалуйста, - прижимаюсь я затылком к изголовью и массирую виски, - У меня безумно болит голова. Я сейчас вообще ничего не соображаю.

- Да, прости, - сдаётся он, - Я тоже. Я тоже.

Мы приезжаем домой. Выходим. Убитые этим. Каждый по-своему. Как он переживает это горе? Наверное, он в полнейшем замешательстве? В отличие от меня.

Я прекрасно знаю, чьих рук это дело! Пашка накануне всё же взял на себя роль «анонима», который известит руководство о том, что сделал их зам. Он сказал, что всё устроит, и я даже надиктовала ему текст сообщения для письма.

Дома Черкасов идёт на балкон, прихватив с собой сигареты и бутылку виски. Я делаю вид, что не вижу этого! Закрываюсь в спальне. И, оставшись одна, наконец-то пишу Паше.

Пишу всего одно слово:

«Зачем?».

Он долго не отвечает. И я успеваю снять это чёртово платье, когда приходит ответ:

«Он не достоин тебя. Ты найдёшь лучше».

Глупый мальчишка! Он спросил перед тем, как мы расстались накануне:

- Ты разведёшься с ним, Света?

Я хотела сказать, что это не его дело, а моё! Но пожала плечами:

- Наверное.

В тот момент мне хотелось лишь одного. Перестать ощущать его взгляд на себе…

- Ты должна! – произнёс Пашка с нажимом.

Я вскинула на него глаза:

- Я ничего, никому не должна, - отчеканила.

Он улыбнулся и бросил:

- Прости, я просто не так выразился.

Я долго сижу на бортике ванны, жду, пока вода набирается. Может быть, она смоет моё напряжение? Неужели, это произошло? Мой изначальный план воплотился в жизнь даже без моего ведома?

Пашка не знал! Только если они с матерью обсуждали это? Ведь обсуждали, наверняка! Но я не против, чтобы Татьяна была в курсе. Я бы и сама ей показала эти видео.

«Какой позор, господи», - вздыхаю снова и снова. И вспоминаю взгляды присутствующих. Они так осязаемы, словно прилипли к моей коже намертво. И я хочу смыть их с себя!

Такого стыда, пожалуй, я не испытывала ни разу в своей жизни. Одно дело наедине с собой смотреть это порно с участием мужа. А другое… Его видели все! Все. Весь директорат, все жёны директоров. И даже официанты.

Я ложусь в ванну, полную тёплой воды. Облачко пены окутывает мои обнажённые плечи. Закрываю глаза и дышу…

Мне нужно чувствовать себя разбитой, подавленной, униженной и оскорблённой. Мне нужно злиться на Пашу. Дурак, Робин Гуд недоделанный! Я не об этом просила…

Но, вопреки всему, я ощущаю безмерную лёгкость. Как будто оковы последних недель спали разом. И эта вода, как очищение для меня. Не только для тела, но и для души.

По моим щекам бегут слёзы. Но на губах моих играет улыбка.

От автора

Как вам такой поворот, девочки? Интересно, если бы Света не знала ничего заранее, она бы как отреагировала? Наверное, это был бы просто шок. А так она просто слегка офигела от всеобщего внимания))

Завтра глава от Димы.

А сегодня - небольшой, но очень красивый визуал от Art of Book Covers ❤

Глава 11

Прошли сутки. А я до сих пор не могу прийти в себя. Как это случилось? Как произошло, что я потерял всё сразу? Семью, любовь, работу, перспективы. Я не могу сориентироваться и понять, как мне жить дальше?

Светка «в танке». Просто забаррикадировалась от меня какой-то невидимой стеной и даже говорить со мной не хочет. Я всячески пытался до неё достучаться сквозь эту стену! Уповал на то, что она должна верить мне.

Но она не верит. Ни капельки не верит моим словам. А вот этому видео верит! Просто поверила, не раздумывая ни секунды. В тот самый момент, как увидела на экране.

Но ведь это же несправедливо! Ведь есть же хоть малюсенький шанс, что это могла быть подделка, подстава, просто чей-то уродский розыгрыш? Есть! Так отчего не принять за основу именно эту гипотезу.

У меня такое чувство, что Светка как будто даже рада случившемуся. Не рвёт на себе волосы, не плачет. Думал, выкатит ряд претензий, хотя бы орать начнёт. Но нет! Просто ходит, и молчит, как дура. Не думал я, что она такая бесчувственная…

С Лизкой дела обстоят того хуже. Она вообще орёт, бьётся в истерике. Я пытался ей позвонить. Она взяла трубку, но лишь для того, чтобы наорать на меня. Как будто я это всё сделал. Да на хрена мне это нужно? Хоть бы своими куриными мозгами раскинула! Тупица рыжеволосая.

И не знаю, что лучше? Светкино равнодушие, или Лизкина истерика. И то, и другое херово!

Но мне сейчас не об этом нужно думать. Не о бабах! А о будущем. О работе.

Я сегодня же был вызван к начальству. Хотя, если бы они меня не вызвали, то пришёл бы по собственной воле. Шёл, блин, как на казнь!

Все косятся, шушукаются, даже хихикают у меня за спиной. Так противно и гадко! Никогда я не чувствовал себя таким униженным. Как будто грязью облили! Как будто весь мир вдруг повернулся ко мне задницей, хотя до этого стоял лицом и распахивал объятия.

Сам гендиректор, в сопровождении нашего юриста, объяснил мне суть дела.

- Я, конечно, ценю ваш вклад, Дмитрий Валерьевич. И я, поверьте, искренне сожалею о случившемся. Но, увы! Где-то даже я бессилен что-либо сделать. Репутация нашего холдинга пострадала. Репутация целого холдинга, а не только ваша собственная!

- Но ведь не я виноват! Вы же понимаете это? Неужели, вы думаете, что я сам установил камеру в своём же кабинете? Чтобы что?!

- Не горячитесь, голубчик! – юрист придвинул мне стакан с водой.

- Я понимаю, - чесал подбородок гендиректор, - Но и вы меня поймите. Я бы и рад, но никак.

Они предложили мне пока взять отпуск. Бессрочный. За свой счёт. Иносказательно, уволили передним числом. Я так понял! Просто не смогли уволить сразу. Вроде бы как за мои же заслуги.

Сука! Я стискиваю зубы, что есть силы. Понять не могу, кому это было нужно? Ведь это же сделал кто-то с предприятия? Кто-то из моего окружения?

Мухин? Ну, ему это на кой хрен? Да, он завидовал мне и не раз говорил это вслух. Но он также говорил, что сам бы, ни за что не хотел руководителем становиться. Что его целиком и полностью устраивает его должность.

Казарез? Ну, ему и подавно это незачем! Он добровольно ушёл, насколько я знаю. Ему перепало с барского плеча быть управленцем в одной небезызвестной фирме.

Сахаров? Ну, тот вообще вне подозрений. Ему предстоит операция. Ему не до всяких там «дворцовых интриг».

А меня между тем, просто подставили! И я всерьёз намерен подать в суд на ХимЭкспо. Это нарушение личных границ, между прочим.

И я даже намекнул об этом юристу. Он, конечно, мне отсоветовал это делать. Мол, прогорю! Но мне терять нечего будет, если они действительно уволят меня.

Ничего не осталось в моей жизни. Тупик. Полноценный, замкнутый, непроходимый. Жопа, иносказательно! В которой темно и воняет.

Даже не знаю, с чего начинать? С примирения со Светкой? Простит же она меня, в конце концов? Уверю её в том, что это – развод… Не в смысле развод между нами! А в том смысле, что это видео – разводилово полное. Подстава конкурентов.

Ну, а с Лизкой? Придётся завязывать, наверное. Она мне грозилась расправой, кричала в трубку, что её папочка мне член отрежет и яйца скормит баранам. Совсем озверела девка! Как говорится, оборотная сторона её страстной натуры.

Вспоминаю, что накануне того, как я вышел из дома, мне пришло сообщение от детектива. Любопытно узнать, что он там нарыл?

«Кстати», - приходит совершенно здравая мысль. Ведь я могу привлечь его к разбирательству с этой подставой? Если он детектив, то пусть выясняет, кто опорочил моё доброе имя?

Хотя нанял я его вовсе не за этим. И ещё до всего!

«У меня есть некоторые сведения по вашему вопросу», - написал он коротко и загадочно.

Ничего загадочного, конечно. Ну, какие у него могут быть сведения о Светке? Что она могла делать в моё отсутствие? С подругой чаи распивала? Или в оптике своей прозябала дни напролёт?

Вообще, совершенно глупой затеей было нанимать детектива для слежки за собственной женой. И мне удивительно, что меня вообще беспокоила эта мысль – что делает Светка? Ещё буквально каких-то несколько дней назад.

Я удивлялся, чего это она стала такой холодной? Снежная Королева, блин! И даже всерьёз заподозрил, что Светка мне изменяет. Вот идиот! Даже стыдно теперь…

Но с детективом я всё-таки встречусь. Поговорим о моём нынешнем положении. Может, чего дельного подскажет? Всё же человек с опытом, в органах служил.

- Вскрываемся? – произносит «противник».

Все они здесь – противники. Да и вообще, все вокруг!

За этим столом нет друзей, это уж точно. И даже друзья вне пределов стола, здесь перестают ими быть.

Я ещё раз смотрю на веер собственных карт, зажатый в ладони. Н-да! Ситуация двоякая. Тут, или пан, или пропал? Но ведь снаряд не бьёт дважды в одну воронку? В меня он уже ударил! Не повезло в любви. А значит, в картах точно должно повезти…

От автора

Всё, сорвался и опять ударился в азартные игры. Ни к чему хорошему это не приведёт...

Глава 12

Два дня прошло, как в тумане. Ради сына мы делаем вид, что всё в норме. Но, кажется, даже он уже понимает, что не всё...

Я пока не подала на развод. Но это дело времени. Адвокат сказал, что разводиться будем по суду. Предстоит раздел имущества. Естественно, Максиму придётся выбирать, с кем жить. Он выберет меня, я уверена! Но вот как он воспримет развод?

Но, честно говоря, сейчас, после этого публичного позора... Стыдно признаться, но мне его жалко. Да, жалко! Вот такая я глупая. Просто по-человечески жалко его! Я же вижу, как он мучается? Как пытается поговорить и объясниться.

Только вот объяснения его гроша ломаного не стоят! Нет, если бы он просто сел и сказал всю правду, как она есть. Мол, так и так. Влюбился в коллегу по работе. И не смог устоять. Просто ждал удобного случая, чтобы уйти от тебя.

Так нет же! Он же выдумывает всякие небылицы. И продолжает меня убеждать, что всё это — чей-то искромётный обман. Даже слушать противно!

Сегодня прихожу домой как обычно. Понимаю, что на работе его не восстановят. И наши отношения с ним тоже не подлежат восстановлению. Но я продолжаю наивно ждать правды. Хотя бы эту малость я заслужила за двадцать один год?

С порога встречает запах жареного мяса. Я удивлённо веду носом.

В коридор не выходит встречать Максим. И я не вижу его обуви. Странно...

Зато из кухни выходит Черкасов, одетый в мой фартук. Тот ему критически мал! И в другое время это могло бы меня рассмешить. Но сейчас мне не до смеха.

- Здравствуй! - говорит как-то церемонно и берёт у меня из рук сумочку, ставит её на комод, - А я ужин готовлю.

- Ммм, - мычу я, разуваясь, - С чего бы?

- Да так, - он пожимает плечами, - Решил, что давненько я ничего не готовил. А ведь раньше любил, ты помнишь?

- Помню, - говорю сухо и прохожу в гостиную.

Там сына тоже нет. Я прислушиваюсь, стараясь запечатлеть его присутствие дома.

- Где Макс? - уточняю у мужа, который стоит на пороге комнаты с лопаткой в руке.

- А он... у бабки с дедом ночует, - говорит Черкасов, имея ввиду своих отца с матерью.

- С чего бы? - повторяюсь я.

- Да так, - он тоже не находит, что ответить. Мы словно ходим по кругу, говоря одни и те же фразы, - Я просто решил устроить нам с тобой небольшой ужин вдвоём.

Я с досадой осознаю, что именно мне предстоит этим вечером. Ужин! Нет, в другое время меня бы это обрадовало. Несомненно! Но не сейчас...

- Слушай, Дим, - начинаю я выдумывать отговорки. Естественно, головная боль, ну что же ещё? И усталость, - Я так устала... Давай не сегодня? Я лучше пойду прилягу.

- Свет, - без нажима, но с некой обидой произносит он, - Я готовил, старался. Ну, ты хотя бы поешь?

И снова эта чёртова жалость! И с чего бы я такая жалостливая стала к нему? Ведь только недавно ненавидела люто и готова была хоть завтра подать на развод.

Наверное, просто тот факт, что это я натравила на него толпу? Что это по сути я всё устроила. Расстроила его карьеру. Разрушила его репутацию. Я! Но заслуженно. Ведь изначально он разрушил мою жизнь...

- Ну, хорошо, - нехотя выдыхаю, - Сейчас приоденусь.

Я намеренно не надеваю ничего нарядного. Выбираю простую пижаму, чтобы у Черкасова даже в мыслях не возникло соблазнить меня на секс.

Пахнет действительно вкусно! Что говорить? Он умелец.

На кухне уже накрыт стол. Что не может не радовать! Я ведь действительно голодна, уже который день на минимальном рационе. Просто когда нервничаю, не могу есть по-человечески.

В меру прожаренный стейк красуется на моей тарелке, посыпанный зеленью и специями.

- Очень вкусно выглядит, - пытаюсь похвалить. Слова даются с трудом. Мне даже кажется, что я вообще говорить разучилась.

- Надеюсь, на вкус тоже неплохо? - усмехается Димка.

Как мило, чёрт возьми! Вот бы это же самое, но только месяцем ранее. И я была бы самой счастливой на свете. Но не сейчас...

Мы едим, звякаем приборами о тарелки, чавкаем, и это спасает ситуацию. Разговаривать не нужно! Наверное, каждый из нас тянет время, и жуёт особенно тщательно не потому, что мясо жёсткое. Оно очень вкусное! Просто...

Пока не до слов.

Но вот, стейк съеден, тарелка почти пуста. И я слышу Димкин шумный вздох.

- А у меня для тебя есть сюрприз, - произносит он и встаёт.

Уходит в комнату, пройдя мимо меня. Я удивлённо слежу за ним взглядом. Сюрприз? Какой, интересно. Наверное, очередное украшение подарит? Хотя... Теперь нам стоит экономить семейный бюджет. Всё же у него есть риск остаться без работы.

Возвращается он, держа в руках не коробочку, а конвертик. Я гадаю, что внутри? Неужели, он решил, что поездка вдвоём куда-нибудь, исправит ситуацию?

И даже боюсь, честно говоря, открыть этот конвертик и увидеть там путёвку в санаторий, дом отдыха, или не дай бог на море...

- Ну же! Смелее, открывай, - подначивает Димка.

Он сел на своё место и, облокотившись локтями о стол, следит за мной взглядом.

Я, облизнув губу и сделав вдох, открываю. И уже готовлюсь придумать отговорку. Сослаться на работу, на недомогание. Якобы мне очень нужно принимать товар. Да и вообще! Просто сказать уже в конце концов, что я развожусь с ним. И никакие дары не помогут...

Вот только внутри не путёвка. И не билеты в театр. Там какие-то фотографии.

- Что это? - я достаю их, и конвертик падает на пол.

А в руках у меня остаются несколько не совсем чётких снимков...

Снимков меня вместе с Пашей на озере!

На одном мы стоим рядом, просто смотрим вдаль. На втором снимке мы вроде как спорим о чём-то. И кажется, если не знать, о чём был спор, что эта пара выясняет отношения.

А вот... Наконец помирились! И обнимаемся.

Я сглатываю. Но продолжаю листать.

Снова объятия. Один кадр явно приближен. Отчего наши лица размыты. Но видно как Паша уткнулся лицом мне в волосы, и как я отчаянно цепляюсь за рукав его пуховика.

Господи...

Наваждение какое-то!

Дальше следует фото, как мы удаляемся, взявшись под ручку.

Я закрываю глаза...

Горло схватило и я дышать умудряюсь с трудом.

Черкасов усмехается сбоку:

- Ну как тебе мой сюрприз? Понравился?

Я не могу перевести взгляд на него. Руки мои опущены, на коленях рассыпались фото.

- Какого чёрта? - шепчу.

Его глос взрывается так неожиданно, что я вздрагиваю и подпрыгиваю на месте, уронив снимки на пол...

- Это ты мне скажи, какого чёрта?! Это я у тебя должен спросить!!

Я начинаю дышать учащённо и взволнованно. Чувствую, как пульс ускоряется.

- Ты... ты что... ты следил за мной? - недоумеваю. И просто не могу поверить в это.

Он тихо и сдавленно смеётся. И смех этот отнюдь недобрый...

- Следил. Представляешь? И не зря, выходит, а? А я-то был уверен, что моя жена безгрешна! А я-то винил себя, дурак! Поедом ел! А она...

Он стучит кулаком по столу с такой силой, что пол под ногами дрожит.

- А моя жена, - шипит, опираясь о столешницу, которая трещит под его напором, - Просто шлюха! Она трахалась за моей спиной с сыном подруги! Ведь это же он, да? Возможно, Татьяна узнает?

- Нет! - вырывается непроизвольно.

- Что, нет? Нет, не трахалась? Или нет, не узнает? - насмешливо произносит Черкасов.

Мне кажется, что всё это во сне. Я думала, хуже быть просто не может...

- Пожалуйста, Дим, - закрыв глаза, пытаюсь его вразумить, - Ты всё неправильно понял...

- Я! - громогласно врывается он в мой мозг своим криком, - Я понял всё так, как должен понять! Хотя, ну-ка, объясни мне? Ну-ка, давай? Порадуй супруга легендой!

- Я..., - начинаю, пытаясь соорудить из слов предложение.

Но Черкасов даже не даёт мне закончить.

- Вы просто дружили, да? Просто гуляли по лесу? Вы просто, сука, обжимались на улице! Подальше от посторонних глаз!

- Это не..., - пытаюсь я вставить.

Он снова меня перебивает:

- Ты трахалась с ним?! Отвечай!

- Я не..., - пытаюсь вклиниться. Словно речь не обо мне и он говорит сам с собой.

Вдруг Черкасов встаёт. Вырастает из-за стола. А стол, что только что был между нами, как пылинка, подхваченный им, улетает в другой конец комнаты. Вся посуда, что стояла на нём, все приборы, соль, перец... Всё врассыпную!

От собственного визга я глохну. Зажимаю ладонями уши и зажмуриваюсь, как будто так могу исчезнуть, спастись...

Черкасов за какую-то долю секунды, преодолев короткое расстояние между нами, хватает за волосы, тянет, вынуждая меня застонать от боли.

- Сука, - рычит он мне в лицо и от него явно веет спиртным, - Ты просто грязная, мерзкая сука!

Он бьёт по лицу.

Это всего лишь пощёчина. В ухе слышится звон! Щека тут же немеет...

- Что? Больно? А мне? Мне, по-твоему, нет?! - ревёт он мне на ухо, продолжая сжимать в кулаке мои волосы.

Мне до безумия больно и страшно! Так страшно, что я даже не могу оттолкнуть его. Даже вскрикнуть и то не могу...

А он, словно осознав своё превосходство, звереет окончательно. Пригвождает меня к стене, отчего я ударяюсь затылком и чуть не теряю сознание. И, приблизившись к самому моему лицу, гневно шепчет и брызжет слюной:

- Ты! Ты, тварь поганая, за моей спиной, трахалась с этим молокососом! Ты! Ты следила за мной! Ты разрушила всё! Ты вступила с ним в сговор!

- Ммм, - от безысходности, я кусаю губу и молюсь про себя...

- Подожди, - шепчет муж, - Скажи-ка мне, ты переспала с ним для того, чтобы он установил в моём кабинете скрытую камеру? Или это он установил камеру, чтобы ты переспала с ним? Что было сначала, курица, или яйцо?

Я не могу ответить, так как эти вопросы не имеют никакого отношения к происходящему. Всё это за гранью реальности! Всё это не со мной...

Да ему и не нужны мои ответы! Он уже сам всё решил за меня. Он просто констатирует факт мне в лицо. Продолжая держать на весу за волосы, словно куклу.

- Ты, продажная сука, ты разрушила всё, ты смешала меня с грязью, ты уничтожила всё, ради чего я жил и трудился, ты просто продажная тварь, ты шалава, ты..., - не находит он слов.

Прислоняется лбом к моему, издавая какой-то животный, глухой стон. А затем отстраняется, смотрит...

И у меня по коже бегут... Даже не мурашки! Волоски встают дыбом.

Это уже не мой муж. Я не знаю этого мужчину. Я боюсь его. Я...

Кулак опускается мне на лицо, как кувалда. Я, кажется, падаю на бок. И стул приземляется рядом со мной.

Пол холодный. Осколок тарелки впивается в руку. Но боль приглушённая. Она уступает другой...

- Я убью тебя, - хриплый шепот у самого уха.

Вокруг моей шеи сжимаются пальцы. Я делаю вдох. Глубоко-глубоко!

«Возможно, этот вдох мой последний», - думаю вяло.

Во рту влажно и солоно. Мысли скользят, не задерживаясь.

Инстинкты берут верх и я пытаюсь сопротивляться. Еложу под ним на полу, но всё без толку.

Открываю глаза, и сквозь пелену наплывающего безразличия вижу лицо мужа. Искажённое неестественной мимикой! Глаза блестят, как будто от слёз. Губы вывернуты, а скулы так заострились, что щетина топорщится в разные стороны.

Он сжимает сильнее и я выгибаюсь, как струна. Ещё одно сжатие и это будет конец.

Под пальцами чувствую что-то... Это осколок тарелки. Ещё один, острый, как нож!

Используя все оставшиеся силы, я собираю их вместе и, сжав в ладони, бью острием наугад...

Пальцы на моей шее медленно разжимаются. Удавка слабеет и я отползаю в сторону, кашляя кровью, которой наполнился рот.

Кажется, у меня сломан зуб? Кажется, у меня сотрясение?

Рядом слышится стон. Он лежит на боку.

Я хочу закричать, но могу только хрипеть, как во время бронхита...

Кажется, это Черкасов?

Кажется... я убила его.

От автора

Вот видите, что происходит, девочки? Опять герои мои отбились от рук!

Несмотря на это, меркантильная Мари намерена открывать подписку на книгу завтра. Скидка, уже по традиции, будет с первого дня подписки и на ближайшие 7 дней, максимально возможная. Ну, а завтра новая глава. Узнаем, к чему привёл этот "романтический ужин".

Ещё один визуал для вас...

Глава 13

В палате никого, кроме меня. Наверное, это потому, что я преступница?

Мысль эта пронзает насквозь. Холод в венах...

Полицейский, женщина с блокнотом, смотрит на меня вопросительно.

Черкасов жив! Каким-то чудом я умудрилась только ранить его. Попала осколком в ярёмную выемку. Вонзи я осколок на пару миллиметров выше, и...

Сейчас бы, наверное, сидела в наручниках в отделении? А так...

Приехала скорая. Нас увезли. Полицию вызвала соседка. Очевидно, погром, который он учинил, слышал весь дом?

Я сама открывала полиции. В то время как Димка лежал на боку и стонал. Они сразу же оценили ситуацию. Видимо, по лицу поняли?

А теперь женщина-полицейский предлагает мне «рассказать, как всё было».

- Он заявил на меня? - спрашиваю у неё.

- Кто? Ваш супруг? - интересуется она, - Нет, он сказал, что упал и наткнулся на осколок.

В её голосе слышится какая-то обыденность. Видимо, для них подобные ситуации норма? Каждый день кто-то «падает» и «натыкается». Но для меня это... Нет, даже не сон! А кошмар наяву.

У меня диагностировали лёгкое сотрясение мозга, порез на руке от осколка. И ещё гематомы на лице и на шее...

- Вы расскажите мне, как всё было? - повторяет она свой вопрос.

Тут в палату стучится врач.

- Извините. Обход! - произносит и входит.

Женщина с блокнотом и в форме, уступает ему место. И деликатно выходит за дверь. Я выдыхаю с облегчением. Переживать это снова нет ни малейшего желания! Даже ради того, чтобы добиться возмездия.

Ну, что ему сделают? Посадят? Я вас умоляю! У нас за такое никто не сажает. Разве что, штраф заплатит, и всё.

Доктор осматривает меня. Я покорно даю себя осмотреть и потрогать.

- Здесь не больно? - интересуется он.

Я отрицательно машу головой. Отчего мир перед глазами слегка разъезжается.

- Наш челюстно-лицевой хирург вас осмотрит, - произносит он, что-то записывает в свой планшет.

Когда врач уходит, в дверь снова стучат. Я думаю, что это женщина-полицейский вернулась. Но это не она...

В дверях Черкасов. И вид у него, мягко говоря, непрезентабельный. Футболку он так и не сменил. Та насквозь пропитана кровью. В растянутом вороте виднеется повязка. Он всклокочен и помят. На лице застыло странное выражение.

Как будто он сам не понимает, где находится...

- Света? - с облегчением выдыхает он, увидев меня.

Но это облегчение сменяется болью.

- Уходи, - отворачиваюсь к окну.

Но он и не собирается уходить. Наоборот! Подходит и опускается на край моей койки.

- Свет, я..., - смотрит в сторону.

- Я сейчас позову медсестру! - грожусь, - И полиция недалеко ушла!

- Они и у тебя были? - меняется он, - И что ты им сказала?

Я усмехаюсь. Конечно! Его волнует только это.

- Правду! - решаю ответить. Пускай мучается догадками.

Он с шумом вдыхает и стонет. Ладонями трёт лоб.

- Свет, я... Я должен признаться! Я действительно спал с ней. Но я её не люблю. Эта измена была продиктована...

Я поражённо смотрю на его «согбенную» спину. Он всерьёз намерен сейчас говорить об измене?

- Измена это меньшее из зол, - говорю, чтобы прервать откровения.

После всего, что он сделал со мной, мне нет дела до того, почему и зачем он трахался с кем-то у себя на работе.

- Да, уж, - соглашается муж, - Что мы наделали?

- Мы! - повторяю эхом.

Он поворачивает ко мне искажённое болью лицо:

- Я нажрался транквилизаторов, а потом выпил. Мне крышу снесло, понимаешь?

- Какое счастье, - сложив руки на груди, отвечаю.

Мне даже хмуриться больно, не то, что кричать! У меня ещё горло болит от его цепкой хватки. Я половины лица просто не чувствую. И боюсь посмотреть на себя в зеркало!

- Света, прости, - шепчет Димка.

Сейчас он похож на себя. А тогда...

- Ты чуть не убил меня! - напоминаю.

- Ты меня тоже, - ведёт он плечом и болезненно морщится.

- Я защищалась! - говорю.

И с этим, увы, не поспоришь. Я защищалась от собственного мужа! От человека, который должен меня охранять и беречь. Который внезапно стал страшнее любого чудовища.

- Я просто... Господи, Свет! Я знаю. Всё это так..., - пытается он сформулировать, - Я подумал, что ты с ним и вся эта байда с этим фильмом, короче... Прости!

Мы молчим. Я не могу ничего сказать. Мне просто очень хочется, чтобы он ушёл. Из моей палаты. Из моей жизни. Отовсюду!

Вот так живёшь, и не думаешь, с кем. А потом выясняется...

- Могу я спросить? - сдавленным, усталым голосом, произносит супруг, - Ты спала с ним?

Меня настигает смех. И не будь мне так больно смеяться, я бы точно рассмеялась в голос.

- Тебя только это волнует? - выдыхаю, - Наш сын мог остаться сиротой! А тебя волнует, спала ли я с Пашей?

- Да, волнует! - кивает, - Спала?

- Пф! - хмыкаю я, - Не спала. И ты знаешь? Я очень жалею об этом!

- Ах, ты жалеешь? - язвительно произносит Черкасов, - То есть, между вами всё-таки было что-то?

Я закрываю глаза и облокачиваюсь на подушку:

- Если ты не уйдёшь, то я закричу.

Но он опять пропускает мои слова мимо ушей. Такое чувство, что он вообще меня не слышит! А только себя одного. И всё требует, требует, требует...

- Зачем ты сделала это? Чтобы мне отомстить? Зачем, Света? Ты понимаешь, что ты вообще натворила?

- Я?! - резко подаюсь вперёд, отчего голова начинает кружиться, - О, господи! Мне просто не верится! Ты избил меня и теперь обвиняешь?

- Да я же сказал, что был не в себе! - встаёт он с постели, как будто не может сидеть, - Я как понял всё, так просто сам не свой сделался. А ты ещё рожу состроила!

- Что ты несёшь? - морщусь я, с отвращением глядя на мужа.

Но он, придерживая левую руку правой, продолжает разглагольствовать:

- Ты просто не видела себя в тот момент. Уж, поверь! Ты выглядела, как... Как жена, которая снюхалась с молокососом, чтобы смешать своего мужа с говном!

В голове столько слов, но я выбираю цензурное:

- Пипец, у меня просто нет слов! - выдыхаю и шлёпаю себя по бедру.

- У меня тоже, Свет! - подхватывает он, - Я этой работе всю жизнь почти отдал!

Он просто непробиваемый. Он просто опять не в себе. Он, кажется, так и не понял, что сотворил накануне?

- Значит, так, - вкрадчиво произношу, - Я снимаю побои и пишу на тебя заявление, понял?

Надеюсь, эта женщина-полицейский где-то поблизости. Ибо я готова рассказать ей, как было...

Черкасов мгновение смотрит и снова садится на край. Как будто боится ко мне приближаться. Вдруг я припасла ещё один острый осколок для него?

- Свет, - говорит странным тоном, - А ведь я же могу очень сильно испортить жизнь твоему сосунку.

Меня пробирает озноб. Подбородок трясётся от злости.

- Что? - шепчу.

- То! - отвечает Черкасов, поняв, что нащупал больную мозоль, - Я же могу на него заяву накатать. Это нарушение частной жизни! Его вышвырнут с работы с волчьим билетом. Хорошо, если не посадят.

- Какой же ты..., - в изумлении смотрю я на мужа.

А его лицо искажается в злобной гримасе:

- Я бы на твоём месте не усугублял.

Тем не менее, я завершаю:

- Ублюдок!

Черкасов хмыкает, как будто ожидал услышать подобное.

- Вот видишь? Я к тебе со всем уважением. Вот, - вынимает он из кармана домашних штанов что-то яркое, - Даже конфету принёс. Стащил на посту.

- Подавись ты ею! - рычу на него.

- Угу, - соглашается он и сжимает в ладони свой дар, - Ну, так ты поняла, о чём я толкую? Ты молчишь, и тогда я молчу. Ты упала, ударилась о стол, ну а камеру в моём кабинете установил неуловимый мститель.

Он усмехается собственным словам. А моё омерзение достигает своего апогея! Не будь я бессильна встать и ударить его, я бы это сделала. И я бы снова, с большим удовольствием, вонзила в него этот самый осколок. Поглубже и так, чтобы уж наверняка!

- Урод, - шепчу, - Ты моральный урод.

- Ну, раз тебе так хочется, - хмыкает он равнодушно.

- Как я жила с тобой? Ты же мразина? - недоумеваю я вслух.

- Света, держи себя в руках, - его тон звучит предупредительно.

- Пошёл отсюда! - кричу на него.

Он поднимается снова. И снова глядит на меня вопросительно:

- Ну, так ты поняла меня?

- Я сейчас закричу, - сжимаю в пальцах больничную простынь.

Он смотрит на меня неотрывно. И в его лице я читаю готовность на всё...

- Будет очень большой ошибкой с твоей стороны так поступить, - говорит. Неизвестно, о крике, или о моём намерении рассказать обо всём полиции.

Ненависть острой волной проходит по телу. Накрывает и давит со всех сторон! Мне как будто становится тесно в собственном теле, в этой палате. И хочется сбросить оковы, но я не могу...

- Жаль, что я не убила тебя, - выдыхаю сквозь зубы.

Он лишь усмехается:

- Жаль, что я не убил.

Толкает дверь моей палаты и выходит. Я откидываюсь на подушки и опять закрываю глаза.

Пускай это всё мне только привиделось? Вот сейчас усну, а проснусь в нормальной жизни! Где у меня есть любящий муж и семья. Где моё лицо не болит, а осколок зуба не царапает язык. Где Паша просто сын моей лучшей подруги. И всё хорошо...

Женщина-полицейский снова заходит ко мне, предварительно постучав. Я вскидываюсь, ожидая увидеть Черкасова.

- Вы готовы? - произносит она.

- К чему? - говорю.

- Я приму у вас заявление, но предварительно мне нужно знать, что случилось в квартире между вами и гражданином Черкасовым Д.

Она облокачивается о стену, готовясь писать.

Я вздыхаю. Отчего-то вспоминается Пашка. Его тёплый взгляд на меня там, на озере. И то, с какой заботой он протягивал мне платочек...

Подбородок дрожит. Глаза наполняются слезами.

- Я... упала. И... ударилась о стол, - слова даются с трудом.

- Вы уверены? - спрашивает женщина.

Вместо ответа я только киваю и закрываю глаза.

От автора

Честно говоря, очень хотелось шлёпнуть Черкасова. Но в этом случае Свете пришлось бы отдуваться за совершённое, даже в пределах самообороны. Да и в целом, пускай живёт! У меня на него ещё планы))

Глава 14

То, что случилось… Мне нет оправдания, я знаю! Я себя виню и ругаю за это. Я никогда прежде не поднимал руку на женщину. Но она меня вынудила…

Светка врёт. Я это чувствую! Врёт обо всём. О том, что не спала с ним! Я вижу по глазам, что это не правда. Просто она хочет выйти сухой из воды. Это я – изменщик, я – скотина! А она у нас абсолютно безгрешная жертва чужих грехов.

Во-вторых, она не стала меня переубеждать в том, что продумала эту афёру с камерой. Что она напрямую задействовала этого увальня, чтобы он установил оборудование у меня в кабинете.

Я до сих пор ощущаю, как будто за мной следят! Мне даже кажется, что в нашем доме тоже есть скрытые камеры и жучки. Это уже какая-то мания преследования…

Теперь меня волнует единственный вопрос. Она переспала с ним специально, чтобы он пошёл у неё на поводу, был марионеткой в её грязной игре? Или же их связь с этим Пашей куда глубже, чем я думаю. И тогда выходит, что она просто хотела меня устранить? Просто плела козни у меня за спиной?

Я не могу ей простить, ни того, ни другого. Мне больно! Так больно. Я даже не знал, что так бывает.

Физическая боль чуть притупляет душевную. И я пью виски, наплевав на то, что меня накачали обезболивающими.

Врач всё время повторял, как мне повезло! Что от смерти меня отделяли буквально миллиметры.

Напиток обжигает и греет. Но он не снимает, ни боль, ни тоску. Неужели, теперь она будет жить припеваючи с этим Пашкой? С пацаном буквально, который всего лишь на каких-нибудь семь лет старше нашей дочери?

А если бы Машка узнала об этом. А Макс? Она думала о детях, когда спала с ним? А о подруге думала? Нет! Меня так и распирает узнать, а в курсе ли Танька об их романе? Или для неё это тоже станет сюрпризом?

Хороша подружка, ничего не скажешь! Да это же гадко. Буквально инцест! Вот я представляю, будь я знаком с отцом Лизки. Нет, даже не так! Если бы мы с ним пили водку вместе, а я параллельно сношал его дочь? Вот кем бы я был после этого?

Это разочарование глубже, чем я мог себе представить. И тут не виски нужно. Тут, наверное, надо тупо напиться до умопомрачения, чтобы забыть! Забыть, как я стоял, словно пугало. Как оплёванный. Как ловил на себе взгляды коллег. Всех, кто меня уважал только что. И теперь насмехался.

Она сделала из меня посмешище. Она унизила меня так, как никто и никогда не унижал! Она всё подстроила. И ещё! Она спала с сыном подруги…

Я прислоняюсь лбом к холодному окну нашей кухни. Что дальше? Дальше-то что?

Сзади слышится скрежет дверного замка. Я удивлённо поворачиваю голову. Неужели это Света? Ведь врач сказал, что они ещё пару дней подержат её в больнице.

Но это не жена. Это сын вернулся. Почему? Ведь я же просил родителей не пускать его к матери…

Он наскоро скидывает куртку и ботинки у входа. Застывает в дверях кухни, увидев меня.

Я ставлю бутылку на стол. И уже по глазам понимаю, что родители мою просьбу не выполнили. Он видел. Он знает. И никакие легенды тут не сработают…

Сын подходит. Лицо его искажено злобой и яростью. Я никогда не видел его таким. Не то, чтобы боюсь! Он же пацан. Да мне его скрутить в рулик – раз плюнуть! Просто слегка удивлён. Но даже горд, что мой сын может вот так смотреть…

- Ты…, - дышит он надсадно, - Ты… Ты маму! Ты!

Не договорив, он бросается на меня. Хватает бутылку, намереваясь разбить её о мою голову. Но я быстрее и проворнее! Я ловлю его за руку, второй рукой хватаю за шею и притягиваю к себе. С силой вжимаю его лицо в свою грудь.

Мне больно! До стона больно, ведь там же повязка. И рана, кажется, от сопротивления Макса начала кровоточить…

Но мне сейчас важно его успокоить. Важно, как никогда!

- Всё! – рычу на него, держа как щенка, за загривок.

Он бьётся в моих руках и орёт что-то сдавленно. Но разжимает пальцы, и бутылка падает на пол. Не разбилась! Ну, надо же!

- Ты… ненавижу… за что… ты… не отец…, - слышу я его слезливое бормотание.

Он плачет. И злится от этого. От того, что вынужден демонстрировать мне свою слабость.

- Хотел папку убить? – глажу его по голове, - Это так не работает.

- Отпусти! – набирается сил и отталкивает меня.

Я продолжаю сжимать его рукава. Вот-вот треснут по швам! А он отстраняется и…

Плюёт мне в лицо. Плевок угождает прямо в глаз. Меткий, засранец!

Мне приходится зажмуриться. Руки машинально разжимаются у него на плечах. Я вытираю глаз пальцем и морщусь.

Ожидаю удар. Но он не следует. Вместо этого Макс отступает, глядя на меня, как на врага.

- Я ненавижу тебя! Никогда не прощу тебе этого, слышишь? – утомлённый борьбой, он уже не готов сражаться. Но буря внутри не утихла.

«Пройдёт», - думаю я, опускаясь на пол. Всё проходит, и это…

Я беру упавшую на бок бутылку. Отвинчиваю крышечку. И пью из горла. Надо бы переодеться хотя бы!

Я подмёл осколки посуды на кухне. И ведро полное. А ещё протёр пол кухонной тряпкой. Светка бы ругалась, что взял не половую!

Стол уцелел. Только угол сбился и на тумбочке теперь виднеется солидная вмятина.

Хоть убей, не помню, как я это сделал! Как будто кусок вырезали из жизни. Помню лишь злость и немыслимую, негасимую ревность.

Я до сих пор ощущаю её, когда представляю их вместе. Я видел Пашку. Я же и просил за него на работе. Это я его туда устроил! Подумать только.

А вдруг… Вдруг уже тогда они спали? И лишь поэтому она подсунула мне своего юнца, чтобы тот следил за мной?

Мысли одолевают. Я пью, чтобы их заглушить. Где-то там, в своей комнате, сейчас Максим.

Мой сын ненавидит меня. Это временно. Как там сказала Светка в больнице? Сейчас это – меньшее из зол.

От автора

Вот такой разговор с сыном... Я думаю, что это не временно. Сыновья обычно очень близки с матерями. И такого никакой сын не простит своему отцу. Я бы не простила.

Глава 15

Наконец-то я еду домой. Папа предлагал к нему переехать вместе с Максимом. Но я отказалась! Уйти, да ещё и с сыном, это означает, дать Черкасову понять, что он – хозяин ситуации. Хозяин в нашем доме. А я не отдам ему нашу квартиру. Ведь она и моя!

Папа был в шоке. Он всё рвался поговорить с Димой. А если быть конкретнее, то «набить ему морду». Но я запретила в категорической форме! И ему, и Максиму что-либо делать.

Я не знаю, кто такой мой муж! И чего ждать от него? Если он поднял руку на меня, то почему бы не поднять и на сына? Или на тестя? Я даже в мыслях такого допустить не могу! Если бы он ударил сына, то я бы убила его, не задумываясь…

Кто-то ждёт у подъезда. Я радуюсь, узнав подругу! Вот уж кого мне точно не хватало. Странно, что она ни разу так и не пришла проведать меня в больнице. Хотя я писала ей о том, что случилось.

Я подхожу и окликаю её:

- Танюш, привет!

Танька зыркает на меня как-то странно. Она курила. Но, увидев меня, бросает окурок на землю и топчет ногой.

- Ну, привет! – оглядывает меня с ног до головы. Задерживает взгляд на моём лице и усмехается криво, - Хорошо он тебя отхайдокал. Но мало!

Я так и стою, ошарашено глядя на подругу. Её тон, её слова… Да что с ней вообще такое?

- Тань, ты чего? – недоумевающе пожимаю плечами.

Она подходит ближе. Смотрит внимательно мне в глаза. Её губы так плотно сжаты и подрагивают. А затем… Она замахивается. И даёт мне пощёчину!

Эта пощечина не идёт ни в какое сравнение с мужниной. Тот ударил, а Танька просто шлёпнула. Но по степени обидности эта, наверное, гораздо сильнее…

- Ты чего? Обалдела! – хватаюсь я за щёку и отступаю на шаг. На всякий случай.

Танька выглядит агрессивно. Глаз у неё дёргается. Она произносит:

- А что? Хорошо с моим сыном?

- Ч-то? – бормочу я.

- Как оно? С молодым-то, а? – продолжает она.

Я машу головой:

- Тань! Всё не правда! Это он тебе сказал? Черкасов? Не верь ему, Тань! Это ложь!

- Ммм, - мычит Танька и презрительно усмехается, - А я-то её привечала, последнюю шмотку готова была снять с себя. А она просто моего сыночка совратила. Тварь ты последняя! Шлюха!

Последние слова она буквально выкрикивает. И я озираюсь по сторонам.

- Что, страшно? А пускай все знают! А то корчит тут из себя обиженку, мать семейства, блин! А у самой рыльце не то, что в пуху! Там уже сплошной пух вместо рыла!

Я пытаюсь возразить, хотя и понимаю, что в таком состоянии Танька ничего не воспримет адекватно. И любое из слов может спровоцировать новый выплеск агрессии в мой адрес.

Подруга горяча во всём. Она никогда не стеснялась в выражениях. Однажды так наехала на одного мужика, который наехал на меня, за то, что я прижала его на парковке. Мне было приятно, что у меня такая заступница! Вот только теперь всё наоборот…

- Ты у Паши спроси! Он подтвердит. Между нами ничего не было, Тань!

Она кивает:

- Ну, да! Этот щенок тебя выгораживает. Всё скажет, лишь бы со Светочкой ничегошеньки не случилось! И чем ты взяла его только, не пойму? – взгляд её скользит по мне, - Ни рожи, ни кожи!

Я нервно сглатываю, продолжая стоять на своём:

- Ты не права.

Но Таньку свернуть с дороги уже невозможно:

- Знай, - наступает она на меня, выставив перед собой указательный палец, - Если только приблизишься к моему сыну, к моему дому. Если только узнаю… Я тебя убью!

Я закрываю глаза и отворачиваюсь. Говорить что-либо сейчас бесполезно. Остаётся промолчать.

Моё молчание Танька воспринимает, как свою победу. Гордо вскинув голову, она поправляет на плече сумочку уходит.

Я, с трудом переставляя ноги, иду в подъезд. Господи, и за что мне всё это? У меня даже сил злиться нет. Внутри такое опустошение…

Дома мы с сыном обедаем. Тяжесть случившегося висит между нами ярмом. И все другие темы кажутся неважными. Ведь глупо обсуждать его учёбу, когда у меня на лице синяки?

Неожиданно в двери поворачивается ключ. Это Черкасов.

Я, к слову, понадеялась, что у него хватит ума не возвращаться домой. Съехать отсюда добровольно. Но видимо, с умом, как и с совестью, как и со всем прочим, у него нелады.

Я вижу, как ожесточается лицо сына при виде отца. И живот скручивает болезненной судорогой! Не дай бог, они сцепятся… Я даже незаметно для Макса, убираю со стола вилку и нож.

Но Черкасов даже не заходит на кухню. Он лишь бросает:

- Привет, - и уходит вглубь квартиры. По-видимому, в свой кабинет.

- Мам, что он здесь делает? – сквозь зубы цедит сын.

Я усмехаюсь со вздохом:

- Это и его квартира тоже.

- Пусть уходит отсюда, - шипит Максим.

- Макс, - я кладу руку ему на запястье, но сын одёргивает свою, - Мы пока женаты, пойми. Развод – это в нашем случае только через суд. Это раздел имущества. Так что, придётся потерпеть. Я не могу выставить его из дома насильно. Но я уже подала на развод.

Максим сопит и конфузится.

- Максиш, - говорю я сыну, - Мне сейчас как никогда очень нужно, чтобы ты был сильным и терпеливым. Я не вынесу, если у тебя с отцом возникнут какие-то разборки. Веди себя нейтрально, хорошо? Скоро всё это закончится.

Он молчит, но черты лица смягчаются.

- Твой папа, он… Поступил очень нехорошо. Но это не меняет того факта, что он твой отец, понимаешь?

Макс криво усмехается:

- На хрен такого отца! Лучше б сдох!

- Макс, - мои глаза наполняются слезами. Эмоций столько, что и словами не передать.

Мне отчего-то и стыдно, и больно. Стыд должен мучить Черкасова, а не меня. Но мне стыдно! Стыдно перед сыном за то, что у него такой отец. Стыдно перед папой, что у него такой зять. И перед подругой тоже стыдно.

Хорошо, хоть Машка в отъезде. Гостит у родителей Дени. Хотя бы её миновала участь быть втянутой в эту грязь…

- Мам, - робко бросает Максим.

Он шумно сглатывает, поднимается, подходит ко мне…

Мы редко с ним обнимались вот так в последнее время. Он, как это обычно бывает, стал отстранённым, не подпускал к себе лишний раз. И называл «телячьими нежностями» наши с Машей объятия.

А сейчас он сам вдруг обхватывает мою голову, прижимает её к своему животу. Ухом я слышу, как урчит у него в желудке только что съеденный суп.

- Мамочка, ты не плачь, пожалуйста, - неумело, чуть грубо, гладит он меня по голове, - Я больше никогда тебя не оставлю одну. Ни на одну минутку!

Я беру его руку и прижимаю её к лицу. Оно мокрое от слёз. И ладонь его тоже становится мокрой. Я целую её в самый центр. Туда, где линия жизни пересекается с прочими. Мой любимый сыночек! Хотя бы ради того, чтобы ты появился на свет, я готова была ещё раз пережить эту муку.

Черкасов в кабинете, как я и полагала. Сидит за компьютером, как обычно. Как ни в чём не бывало!

- И что ты тут делаешь? – уточняю я.

Он не поднимает глаз от монитора:

- Работу ищу.

- Ммм, - мычу в ответ и вхожу, притворив за собой дверь его кабинета.

Я очень не хочу, чтобы мой сын узнал эту клевету, которой он напичкал Татьяну.

Он переоделся в домашнее. Сквозь тонкую ткань футболки я вижу повязку у него на плече. Как портупею.

Я подхожу к его столу, опираюсь ладонями и пригибаюсь пониже, чтобы сказать всего одно слово:

- Зачем?

Он, наконец, удостаивает меня чести, взглянув:

- Что, зачем?

- Ты знаешь, что, – с трудом сдерживая эмоции, говорю я.

Он хмыкает:

- Ты про Татьяну?

Я молчу. И он вздыхает задумчиво:

- Справедливости ради.

- Справедливости? – недоумеваю я.

- Речь шла о том, что я не стану его разоблачать на работе. Подвергать статье и вообще. Портить жизнь парню. Пускай живёт! Но его мать должна знать, какую змею пригрела у себя на груди.

Глаза его впиваются в мои. А мои отзеркаливают его эмоции. И кажется, что воздух между нами вот-вот заискрится…

- Мразь, - шиплю на него.

Но и Черкасов в долгу не остаётся.

- Сука, - бросает с презрением и устремляет глаза в монитор.

От автора

Тяжёлая глава получилась. Завтра неожиданность для Светы, а послезавтра "сюрприз" для Димы. Даже у меня язык не поворачивается теперь называть его по имени. После всего, что он сделал...

Глава 16

Когда я уже могу выйти на работу, замазав синяк на лице. Тот приобрёл размытые очертания и посветлел! То становится легче.

Работа всегда успокаивала меня. И это единственное, за что я благодарна Черкасову. Что помог открыть салон оптики. Ну, ещё за детей! Но в этом не только его заслуга, а по большей части моя.

Вспоминаю, с какой злобой сын желал смерти отцу. И меня опять накрывает ощущение какой-то безысходности. Жизнь катится под откос!

В суде нам дали время подумать. Смешно! Знали бы они всю подноготную этого решения, то язык бы не повернулся такое предлагать.

В очередной день, когда выхожу из салона, у меня на пути возникает какой-то мужчина. На вид лет пятьдесят с хвостом. Коренастый, невысокий. Над верхней губой красуются густые старомодные усы.

- Вы Светлана Черкасова? – уточняет он хрипловатым, словно прокуренным голосом.

Я пугаюсь немного. В связи с последними событиями, это может быть кто угодно…

- Я Шалаев Михаил Давыдович, частный детектив, - протягивает он мне руку.

Я игнорирую этот с виду дружелюбный жест. Сглатываю и говорю:

- И что же вам нужно?

Он опускает глаза, водит губами, отчего усы его начинают забавно шевелиться. Как будто вот-вот сбегут…

- Дело в том…, - неохотно говорит он, - Что ваш муж нанял меня следить за вами.

Моя челюсть слегка отвисает. Так вот оно что! Ну, конечно. Не сам же он бегал по парку с фотоаппаратом наперевес. Он благоразумно поручил это дело специалисту.

- Как мило, - отрывисто говорю, - И что вам нужно от меня?

- Я пришёл, - он внимательно смотрит мне в лицо. Скользит взглядом по щеке, которую я так старательно замазывала тональником с утра, - Я пришёл извиниться перед вами.

- Да что вы? – язвительно хмыкаю, - За что же, интересно знать?

Мне действительно интересно! Ведь он же в курсе, чем закончились эти его слежки? Во что они вылились для меня. Он детектив! А значит, прекрасно осведомлен, что объект его слежки попал в больницу.

Мужчина делает движения губами, как будто что-то жуёт. И мне снова кажется, что его усы ожили…

- Насколько я понимаю, последствия были плачевными? – то ли спрашивает, то ли констатирует он.

Мои брови ползут на лоб. Рот искривляется в злобной усмешке.

- Последствия для кого?

Я не намерена сдаваться вот так. И принимать его извинения тоже!

Он одет по-старинке, в дублёнку. И вообще, весь он такой… Как бы это сказать? Винтажный что ли? И напоминает мне ребят из сериала «Улицы разбитых фонарей».

- Для вас, очевидно, - говорит он и опять коротко смотрит мне в лицо.

- То есть, позвольте узнать, - демонстративно встаю я в позу, - Те фотографии, где мы на озере, ваших рук дело?

Он густо тянет в себя воздух, а затем выдыхает. И моих ноздрей достигает крепкий запах мужских сигарет.

- Да, - признаёт вину.

- Что ж, чудесно! Вы поработали на славу, - бросаю я и уже собираюсь уходить.

Но он преграждает дорогу.

- Что вам нужно от меня? – недоумеваю я, стараясь держаться подальше.

- Я же говорю, что хотел извиниться!

- Ну, так извиняйтесь! Кто же вам не даёт?

Он откашливается, как будто собирается произнести длинную речь. Долго медлит. А затем произносит единственное слово.

- Простите.

Мне становится смешно, и я стискиваю губы, чтобы не рассмеяться в голос.

- Всего-то?

- А что я могу? – разводит он руками, - Обратно не воротишь. Я бы и рад! Уж поверьте.

- Не верю! - говорю я и пытаюсь его обойти.

Но не тут-то было! Этот субъект просто как стена. Стена, которая движется…

- Ну, что ещё? Я принимаю ваши извинения! Вы довольны? – тон мой становится гневным.

Он снова медлит, пыхтит и мнёт губы во рту. Отчего его усы топорщатся, как у моржа…

- Я бы хотел как-то загладить вину перед вами.

- Как? – недоумеваю я, - Повернуть время вспять?

Он даже не знает, что кроме меня, испортил жизнь ещё двум хорошим людям. Таньке и её сыну. Я даже не могу вспоминать без боли наш последний разговор с подругой. Подругой, с которой мы дружим уже много лет.

- Я могу пригласить вас на ужин? – неловко интересуется он.

Тут я уже не сдерживаюсь. И смеюсь во весь голос.

- На ужин! Серьёзно? Вы считаете, что мою поломанную благодаря вам жизнь легко исправит ужин в ресторане?

- Ну… ведь я не хотел, чтобы всё вот так. Я не сторонник рукоприкладства, - он опять косится на меня виновато.

Моё лицо заливает румянец. И я стою перед ним, словно голая! Никто в офисе не заметил ничего в моей внешности. И никто вообще, насколько я могу судить! А он знает жестокую правду, которая скрывается под слоем тонального крема.

- Не волнуйтесь, я за себя отомщу, - говорю и делаю очередную попытку уйти.

- Подождите! Светлана! – кидается он мне наперерез, - Вот, возьмите визитку. Пожалуйста! Если вам нужна будет помощь. Любая абсолютно. У меня есть знакомые в полиции. Есть знакомые в адвокатуре. Есть знакомые в…

- Мне наплевать! – прерываю поток хвастовства, - На вас и на ваших знакомых! Пропустите меня!

Сзади слышится скрип двери. Из салона на улицу, в белом халате, выходит отец.

- Пап, ты чего? Замёрзнешь! – тут же забываю я о незваном визитёре.

Но отец смотрит не на меня, а на него. И смотрит, как тигр:

- Это кто?

- Это, - я беру сумочку в обе руки, - А это тот самый человек, который шпионил за мной, представляешь?

- Я Шалаев Михаил Давыдович, частный детектив, - представляется он и тянет руку отцу для пожатия.

Тот стоит, как вкопанный:

- И что вам нужно? – жёстко уточняет, - Вам недостаточно того, что вы сделали? Что вы лезете в чужие жизни? Копаетесь в чужом белье? Вам этого мало! Вы пришли сюда, чтобы глумиться над нами?

- Нет, что вы… Я…, - пытается вставить тот.

Мой папа легко кладёт его на лопатки.

- Убирайтесь! И чтобы ноги вашей не было здесь. Это ясно? – рявкает он, - И своему… нанимателю передайте, чтобы берёгся!

- Пап…, - вздыхаю я.

Вот эти угрозы даром не пройдут! Чего мне стоило убедить его не обращаться в полицию. Пришлось рассказать всё. Хотя бы для того, чтобы отец не считал меня лицемеркой.

Детектив вздыхает и с прискорбием опускает глаза. Он даже возражать не пытается. Видимо, не ожидал, что приём будет настолько «приветливым»?

И, тем не менее, он протягивает визитку моему отцу.

- Возьмите, пожалуйста, - говорит, - Земля круглая. Вдруг, пригодится?

Папа даже не пытается шагнуть ему навстречу. Тогда детектив осторожно нагибается и кладёт свою визитную карточку на одну из ступенек.

- Всего вам доброго. И… простите ещё раз, - разводит он руками и уходит.

Мы с папой стоим, глядя ему вслед.

- Пап! Иди уже внутрь, а? Ты простынешь! – вдруг вспоминаю, что он вышел без верхней одежды.

Отец тяжко вздыхает. У него в последнее время такие вздохи случаются всё чаще. Как будто невысказанные слова копятся долгое время, а затем выходят из груди вместе с воздухом.

Он пожимает моё предплечье.

- Ну, суслик! Беги, - улыбается, точнее, пытается улыбнуться.

Я спускаюсь вниз по ступеням, к машине. Сажусь за руль и вижу, как отец, присев на корточки, берёт со ступени визитную карточку. Интересно, зачем?

Он выпрямляется. Бросает взгляд в сторону, куда ушёл детектив. А затем машет мне на прощание, осознав, что я всё ещё здесь.

Я тоже машу ему. Мне предстоит встреча с адвокатом. На кону квартира, дача, две машины, деньги на общем счету. Всё, что у нас накопилось за много лет совместной жизни.

Адвокат сказал, что у него для меня есть не самые приятные новости. И я подумать боюсь, что он имеет ввиду.

От автора

Детектив нам ещё пригодится. И потом он тоже сыграет свою роль. А завтра глава от Черкасова. Не самая приятная в его жизни глава...

Глава 17

Светка подала на развод. И я бы не против развестись с ней! Да вот только развод будет через суд. И тут всплывут кое-какие подробности моей жизни, о которых ни ей, ни детям знать не обязательно.

Во-первых, не стал подписывать бумаги. Во-вторых, в суде, когда придёт время, заявлю во всеуслышание, что люблю жену и не собираюсь её отпускать. Хотя, если честно, после всего, что она сделала…

Убил бы, гадину!

Впереди патруль. И я лихорадочно думаю, всё ли у меня в порядке с документами, с тачкой, да и в целом? Я ничего не нарушил. Возможно, у них плановая проверка?

Инспекторов двое. Оба молодые, крепкие ребята. Их бы, да в мирные цели!

- Сержант Серёгин! – представляется гибддэшник, когда я опускаю стекло.

- Добрый день! Я что-то нарушил? – интересуюсь.

- Да, - расплывчато тянет он время, - Проехали знак.

- Какой знак? – я пытаюсь припомнить, видел ли какой-нибудь знак на дороге.

Я был занят собственными мыслями. Так что, мог и пропустить!

- Проезд запрещён, - говорит он.

- Запрещён? А… как же проехать? – недоумеваю я в ответ.

Я всегда ездил этой дорогой. Здесь короче, машин меньше. Хотя двухполоска и покрытие давно требует ремонта.

- Могли бы вы выйти из машины? – говорит мент.

От неожиданности я теряю дар речи.

- Зачем? – кажется, мой голос звучит испуганно. Меня ни разу не просили выйти из машины!

Обычно обходилось проверкой документов. Штрафом, который я оплачивал тут же. И ехал восвояси! Это что ещё за новости?

- Понимаете, мы ищем преступника. И досматриваем все машины. Нам нужно, чтобы вы открыли багажник своей, - объясняет гибддэшник.

Я понимаю, что попал! Человеку в форме не откажешь. И вряд ли получится откупиться деньгами. Заподозрят ещё…

А мне скрывать нечего! В моём багажнике ни трупов, ни даже оружия.

- Хорошо, - пожимаю плечами, - Но уверяю вас, вы лишь напрасно тратите время.

«Своё и моё», - добавляю уже мысленно.

Выхожу из машины, иду к багажнику и распахиваю его.

- Ну, вот! Пожалуйста, смотрите, - предлагаю менту, который стоит напротив багажника и покачивается с носка на пятку, - Здесь ничего нет.

- Да, вижу, - вздыхает он, - Прошу прощения!

Я собираюсь закрыть багажник и отправиться дальше… Но с места не двигаюсь! Так как его кулак врезается прямо в мой нос.

Я отлетаю назад и падаю. Но не на землю, как должен был! Кто-то подхватывает меня под руки и волочёт.

В голове мелькают звёздочки. Они кружатся, кружатся…

Я нащупываю ладонью нос и проверяю, на месте ли он? Тот, который держит меня подмышки, бормочет:

- Тяжёлый, гад!

Я прихожу в себя медленно и пытаюсь встать на ноги. Но у меня не выходит! Так как второй удар приходится прямо под дых…

Из груди вылетает вместе с выдохом весь воздух. Я на мгновение вообще перестаю дышать! Всё внутри болезненно сжимается. И, кажется, что я сейчас просто умру.

Меня никогда не били! Тем более так…

На сей раз меня отпускают. И я беспрепятственно валюсь на землю, прямо на грязную обочину. Но это не всё…

В мою поясницу врезается что-то. Краем сознания я понимаю, что это носки их ботинок!

Ударив меня пару раз, они прекращают свои издевательства.

- Харе, Серый! – слышу, - Дукалис просил не усердствовать!

- Какого…, - хриплю, - Вы хто?

- Твоя совесть, мудак! – хмыкает голос.

Я дышу через раз. Выдыхаю слова вместе с воздухом:

- За што?

- За всё хорошее, - хрюкает мент.

- А будешь вести себя плохо, ещё раз получишь, усёк? – добавляет второй.

Они уходят, оставив меня в покое. Машина шумит. Это значит, что они уезжают. Значит, что они приезжали сюда, только ради меня? От кого? От какого-то Дукалиса?

Я поднимаюсь сначала на четвереньки. Затем, отдышавшись, и убедившись, что цел, встаю, медленно опираясь о машину.

Челюсть цела. Нос, вроде, тоже не сломан. Хотя больно повсюду! Но хрен бы с ней, с болью…

Я оглядываю себя в боковом зеркале. Бля! Физиономия в хлам. Пальто испачкано в жопу. Не говоря уже о моём достоинстве, которое только что изваляли в грязи.

Я снимаю верхнюю одежду, чтобы не пачкать сидение. Сажусь за руль в джинсах и свитере. Приподнимаю свитер, чтобы осмотреть место удара. Вроде синяка пока нет. Но будет, точно!

Ещё раз смотрю на себя в зеркало заднего вида. Достаю из бардачка салфетки для машины и начинаю вытирать ими кровь.

Два свёрнутых в рулончик, куска, сую в ноздри.

Жаль, номеров не запомнил! Может, это вообще были не менты? А кто тогда?

Вереск? Хозяин игорного клуба. Но какой ему прок меня бить? Я же итак проиграл! Он с наваром. Нет, это не он! Тогда, кто?

Домой я приезжаю на взводе. Двое на одного – это, как минимум, нечестно! Будь он один, я бы его размотал. А так...

Боль прошла, кровь вроде тоже течь перестала. Но душевная боль стала только сильнее! Встав на привычное место на парковке возле дома, я всё-таки набираю Вереска. Благо, его телефончик имеется…

- Да? – слышу хриплый голос.

- Адам! Что за дела? Я же отдал тебе деньги! Расписку! Какого хрена ещё тебе нужно?! – я срываюсь на крик, хотя и зарекался держать себя в руках.

- Чё? Это кто? – непонимающе хрюкает он.

- Черкасов! – кричу.

- Аааа, ты? – смягчается голос в трубке, - Так о чём речь, дорогой?

- О том, до-ро-гой! – отвечаю вкрадчиво, - Что твои ребята только что меня избили до полусмерти! Это как называется? Это вы так обращаетесь с постоянными членами клуба?

- Какие предъявы, не понял? Ребята? Мои?

- Да! – продолжаю настаивать.

- Я ничего об этом не знаю! Ты ошибся, - говорит он.

Я дышу как загнанный зверь. Если Вереск так говорит, значит, это правда? Он слов на ветер не бросает.

- Мы же в расчёте? – мой голос невольно становится заискивающим.

- Да, дорогой! Ты рассчитался с нами за всё, - говорит он.

- Слушай, я… Я просто думал… Мне бы квартиру вернуть как-то? Можно приду на игру? Большая по пятницам. Я отыграюсь! – начинаю частить. Понимаю, что он откажет. Но попытку сделать я всё-таки должен.

Слышу вздох на том конце провода.

- Отдохни, дорогой. Ты устал, - говорит Вереск, как будто ему меня и правда жаль, - Позвони через полгодика, поговорим.

Я открываю рот, чтобы объяснить ему, что полгода у меня нет… Но он уже кладёт трубку!

Я сижу, привыкая к этой мысли. И, пока она укладывается в голове, возникает другая.

Он сказал, что этот наезд на меня – не его рук дело. А чьих же тогда?

Дома Светка сидит на кухне, и что-то стругает. Мой светло-голубой свитер испачкан кровью. И когда я возникаю в дверях, она отрывается от разделочной доски.

Я кошусь на ножик у неё в руке. Надо быть осторожным и бдительным…

- Что… с тобой? – хмурится она, оглядывая меня сверху до низу.

Я дышу напряжённо:

- А то ты не знаешь?

- Я?! – недоумевает она.

Как ловко корчит из себя дурочку! Ну, надо же! Интересно, и где только она раздобыла подобные навыки? Раньше не замечал.

Я прохожу на кухню, ближе к раковине. И мою руки, поглядывая на отражение в стекле кухонного шкафчика. Смыв кровь и грязь, я вытираю ладони о полотенце.

- Кто такой Дукалис? – поворачиваюсь к ней.

Она сидит, опираясь локтем о стол. Взгляд удивлённый, бровки подняты. Светлые волосы собраны в коротенький ровный хвостик на затылке. А пару прядей заправлено за уши.

Выходит, что не только Паша был в ней? Но и какой-то Дукалис. Чудесно! Узнать, что твоя жена – шлюха…

- Я повторяю вопрос! – свирепею, - Кто-такой-Дукалис?

Она подавляет улыбку:

- Ну, насколько я помню, Дукалис – это герой сериала «Улицы разбитых фонарей»…

- Не строй из себя идиотку! – бью кулаком по столешнице.

Светка вздрагивает и вжимается в стул.

Через пару секунд на пороге кухни появляется сын. Взъерошенный, как воробей!

В руке у него я вижу… отвёртку.

- Что случилось? – взволнованно переводит он взгляд с меня на мать, и обратно.

- Мы…, - говорит Светка, - Мы просто разговаривали, Максюш. Всё хорошо.

- Правда? – недоверчиво требует он.

Я кошусь на отвёртку:

- А это тебе зачем?

Он сопит и буравит глазами:

- Хотел. Прикрутить. Кое-что.

- Ты? Прикрутить? – хмыкаю я, - Любопытно!

Отталкиваюсь от стола и выпрямляюсь. Н-да! Семейка у меня, конечно… Жена с ножом и сын с отвёрткой. И я, безоружный и весь в крови.

Ухожу в кабинет. Только там теперь чувствую себя в безопасности. Вообще-то, жить с ней я больше не хочу! Но придётся.

Время всё расставит по местам. Время лечит. И меня вылечит, и её.

От автора

Как думаете, кто такой "Дукалис"? Мы об этом узнаем, но чуть позже.

Глава 18

Черкасов всё-таки съехал. Скатертью дорога! Мне так гораздо легче. Я постоянно переживала, что у Максима будет нервный срыв на фоне наших бесконечных скандалов.

В последний раз муж вообще учудил. Вернулся домой, весь в крови, с распухшим носом. И нёс какую-то чушь! Хотя вроде был и не пьяный. Всё требовал от меня, знаю ли я какого-то Дукалиса? Совсем крыша у него поехала, видимо?

Я даже помогла ему вещи собрать. Так была рада! Он поехал жить к родителям. Представляю, как те удивились?

Свекровь уже выразила мне своё «удивление». Они же вообще были не в курсе, что происходит у нас дома! Максим берёг бабушку с дедушкой от потрясений. То, что мой ребёнок потрясён, это никого не волнует...

- Света, я от тебя такого не ожидала, конечно! От кого, но только не от тебя! - сказала свекровь по телефону.

- Чего вы не ожидали, Вера Андреевна? - уточнила я как можно спокойнее.

Она хмыкнула:

- Я всё знаю. Мне Димочка всё рассказал. И о твоих изменах, и о твоих махинациях. Как тебе не стыдно? Ты же взрослая женщина, а с молодым мальчиком мужу изменяла?

- Правда? Вера Андреевна! А вы у сына спросите, с кем он изменял? С малолетней коллегой по работе. Прямо у себя в кабинете занимался с ней сексом на столе, и под столом, и ещё во всевозможных позах! И разными способами. Рассказать, какими именно?

- Ой, да что ты такое говоришь? Света! Господи! Ты видимо совсем голову потеряла из-за этого мальчика? Будешь жалеть! Но будет поздно уже. Дима к тебе не вернётся, так и знай!

- Да забирайте своего Диму с потрохами! Ясно вам? - крикнула я и положила трубку, поняв, что-либо доказывать в этой ситуации — себе дороже.

С его семьёй, получается, тоже порвано. Я только надеюсь, что на общение с внуками это никак не повлияет?

Сегодня Макс у дедушки. Только дед знает всю правду. Мой папа. Но Максу он ничего не расскажет. Я уверена в нём, как в себе!

Ну а я затеяла генеральную уборку. Как говорится, новая жизнь начинается с чистой квартиры. Осталось поставить подписи в разводных документах. И нас разведут! Я надеюсь, что Черкасов не станет противиться? Как он сказал, что это я ему всю жизнь исковеркала...

В дверь звонят. Я никого не жду! Поэтому замираю у порога и спрашиваю осторожно:

- Кто там?

- Это я, Свет! - слышу голос Пашки.

Он никогда не приходил сюда. Только его мама часто у нас гостила.

Раньше...

Но не сейчас. И, наверное, уже никогда больше?

Поэтому я очень удивлена и даже немного напугала его визитом. Уж не случилось ли чего-то с Танюхой? Если так, я себя не прощу...

Открываю дверь. И первый вопрос, который я задаю, звучит так:

- С мамой всё хорошо?

Пашка кивает. Но выглядит он очень плохо. Помятый, невыспанный! Я же вижу.

- Ты одна? - дышит он напряжённо.

- Да, - киваю.

Жалею лишь о том, что не успела замазать свои синяки. Хотя, сегодня я и не планировала их замазывать! На улицу не собиралась.

Потому старательно отворачиваю лицо от него. И распускаю волосы, чтобы те прикрывали щёку.

Гематома уже почти рассосалась. Но теперь синяк бледно-зелёный.

Пашка, разувшись, подходит ко мне.

- Покажи? - вопреки моему нежеланию, он хватает в ладони моё лицо и вынуждает поднять голову. Руками отводит мои волосы...

- Да всё нормально уже, Паш! - говорю, видя, как он шокирован.

- Значит, было хуже? - стонет он, - Это я виноват!

- Ты здесь причём? - говорю.

Он отпускает меня и вцепляется ладонями в волосы. Садится на пуфик в прихожей:

- Я всё сделал! Этот фильм, это я...

Я со вздохом присаживаюсь рядом с ним на корточки.

- Паш, - пытаюсь найти подходящие слова утешения, - Ты ни причём! Это было, и это всё равно бы всплыло. И то, что Черкасов такой человек, не твоя вина...

- Где он? - вскидывает Пашка лицо, - Я убью его!

Глаза у него, как у зверя. Но не у хищника! Скорее, у зверя загнанного в угол. Тут мы с ним похожи. Только свои эмоции я уже сумела взять под контроль. И потому я пытаюсь помочь ему в этом...

- Паш, - беру его руки, - Его тут нет. Он съехал, слышишь?

Эмоции на его лице, сменяют одна другую. Только что он излучал первозданную ярость. И вот... Подавлен и сломлен, как лист, который прижали подошвой.

- Паш, Пашенька, ну, Паш, - глажу я его по голове, пропускаю сквозь пальцы кудряшки.

Он снова вонзил пальцы в волосы и покачивается вперёд-назад. Как будто пытается себя убаюкать!

- Всё хорошо, слышишь? Ты ни в чём не виноват, ты ничего плохого не сделал, - я стараюсь, чтобы голос мой звучал убедительно. Пытаюсь сама поверить в это.

Мы не виноваты ни в чём! Мы ничего плохого не сделали! И всё будет хорошо. Рано, или поздно.

Пашка поднимает глаза, они у него сейчас влажные...

- Свет, - произносит он моё имя с лёгкой хрипотцой.

Я сглатываю, как будто все невысказанные слова мешают мне дышать.

- Паш, не надо, - качаю головой и падаю с корточек на пол.

Но Пашка глядит неотрывно. Глаза в глаза! И между нами трепещет, болит и вибрирует нерв. И разорвав эту связь наших глаз, мы оба погибнем...

Я знаю, что совершаю ошибку! Знаю, что буду жалеть и ругать себя.

Но это будет потом.

А сейчас...

Сейчас я только чувствую пол и горячее Пашкино тело на мне. Ощущаю, как яростно и нетерпеливо, словно ждал этого тысячу лет, он избавляет меня от одежды.

Лихорадочно помогаю ему, так как боюсь, что могу передумать! Стягиваю его свитер через голову. На нём футболка. Снимаю и её тоже...

- Ммм, - шепчет он, целуя мою шею, впиваясь в неё поцелуями так, словно я фрукт, а он изголодавшийся путник.

На мне, как назло, не так уж и много одежды! Для уборки я надела спортивный костюм. И Пашка с лёгкостью справляется с ним. Я остаюсь в одной тонкой майке и трусиках. И мне почему-то ни капли не стыдно...

Словно это не я, Светлана Борисовна, подруга его матери. И это не он, Павлик, сын моей подруги. И это не мы! А кто-то вместо нас, управляет телами...

Слышны только вдохи и выдохи, короткие стоны и хриплые ахи. Его и мои...

Всё происходит так быстро! Словно мы оба спешим оправдать ожидания всех. Так незаслуженно наложенные на нас обвинения наших родных. Чтобы страдать не напрасно!

И это прекрасно! То, что мы делаем в данный момент.

Сумасшествие, да. Но такое прекрасное!

Всё происходит прямо на полу, в коридоре. Где два голых тела в груде одежд сплетаются, сливаются в одно незабвенное целое.

Мы просто мужчина и женщина. Мы никто в этот миг. Но мы - всё.

В момент, когда он входит в меня, я кричу, изгибаюсь и плачу! И все эмоции, вся боль и обида, которые копились во мне, находят выплеск сейчас...

Он смотрит на меня затуманенным взглядом. Красивый! Такой молодой...

Его тело — скульптура. Глаза — два магнита, влекущих меня в тот запретный мир, откуда трудно будет выбраться.

Мне сейчас так хорошо! Как, возможно, не было уже много лет...

И откуда во мне столько страсти? Сама не пойму!

Просто в какой-то момент, когда он накрывает меня собой, я вцепляюсь в его шею зубами. Я так хочу оставить на нём свой след!

Он кончает, совсем не заботясь о предохранении. И мне наплевать! Впервые. Наплевать абсолютно на всё. Ведь сама же хотела! Хотела чувствовать его каждой клеточкой, каждой мышцей. Внутри и снаружи. Везде...

- О, боже, - дышу учащённо. Когда всё кончается и голова Пашки лежит у меня на груди.

Он ловит мою руку и подносит к губам. Они горячие и влажные.

- Ты, - шепчет он, - Это ты...

- Это было..., - шепчу я.

- Волшебно, - заканчивает за меня Пашка.

Да, пожалуй, он прав! Вот только...

- Надо одеться, - говорю я и пытаюсь выползти из-под него. Отыскать свои трусики в груде одежды.

Мы одеваемся, не глядя друг на друга. Словно стесняемся оба того, что только что произошло.

Он встаёт. И я тоже встаю. Поправляю одежду. Нужно что-то сказать.

Я пытаюсь:

- Паш, я...

Но он прерывает:

- Ничего не говори! Пожалуйста. Всё, что ты сейчас скажешь, разрушит... Прошу!

И я благодарна ему за это. За возможность молчать.

И я молча его провожаю к двери.

Так странно! Как будто он именно за этим пришёл сюда. За утешением! И он дал его мне.

Мы друг друга утешили, точно. Здесь, в самом деле, слова не нужны...

- Ну, ладно, - вздыхаю я у дверей, когда Пашка уже обулся, оделся и готов покинуть мою квартиру, - Пока?

Тут я совершаю ошибку. Впервые, спустя нашу близость, решаюсь взглянуть ему прямо в глаза...

Нас накрывает по-новой! Словно мало было того, что случилось только что на полу. Не насытились?

Пашка, сграбастав в объятия, чуть отрывает от пола. Вжимает меня в коридорную стену. Впивается в губы! Целует до боли, кусает и мнёт...

Он держит меня на весу так, словно боится, что я сбегу. Но я не сопротивляюсь! Я поддаюсь ему полностью.

В этот раз всё происходит стоя. Я стягиваю свои штаны. Он сбрасывает на пол куртку. А затем мы, целуясь, вдвоём принимаемся тискать друг друга, кусать и рычать.

Он поднимает меня и вставляет. Я, закатив глаза, жарко ахаю! Вцепляюсь в его плечи. Обхватываю его бёдрами. Только бы не отпускал...

Второй раз он кончает быстрее. И, «размазав» меня по стене, дышит в шею и держит, пока окончательный спазм не пробегает по его возбуждённому телу.

- А вот это уже было лишним, - выдыхаю я, наконец-то почувствовав ступнями опору.

Поднимаю с пола свои штаны, снятые вместе с трусиками. Чувствую сперму Пашки внутри и думаю...

А ведь я ещё могу забеременеть? Надо бы, наверное, сбегать в аптеку?

И эта мысль меня почему-то смешит! Я? Забеременеть? Господи! От спонтанного секса.

- Ты чего? - улыбается Пашка.

- Да так, - машу я рукой, - Скоро Макс придёт.

Пашка грустно хмыкает, кусает губу, которую я только что сама кусала в порыве страсти:

- Понял намёк, ухожу.

Его волосы растрепались, лицо раскраснелось. Глаза выдают с головой! Вероятно, я выгляжу не лучше? Так как он изучает меня не менее пристально.

Если бы сейчас кто-то увидел нас, то не усомнился бы в том, что мы сделали.

Вот только мне наплевать! Никто больше не может обвинить меня в этом. Подруга итак уверена, что это было. Муж... О нём вообще речь не идёт.

Пашка делает попытку поцеловать меня на прощание. Но я упираюсь ладонью в его лицо.

- Иди! - говорю и отталкиваю.

Он смеётся и кусает ребро моей ладони.

- Как? - удивляется он, - Ты до сих пор не сняла его?

Он о кольце. Да, оно до сих пор на мне! Сама не знаю, почему ношу его. Просто сроднилась.

Я пожимаю плечами. А Пашка, игнорируя мои возражения, снимает с меня обручалку и суёт в карман своих джинсов.

- Ты зачем? Отдай! - требую.

- Неа, - качает он головой, - Я спрячу его. «Властелина колец» читала? Это кольцо всевластия. Оно повелевает твоим разумом!

- Вот дурак! - усмехаюсь, сложив руки на груди, - Ну какой же ты ещё ребёнок.

Пашка, насупившись, хмыкает:

- Только что ты так не думала?

Я краснею, кажется, до кончиков волос? И отворачиваюсь, чтобы он не увидел. А Пашка, пользуясь моментом, берёт моё лицо в ладони, наклоняется и прижимается ртом к моему.

Запечатав на нём поцелуй, он, довольный собой, отстраняется.

Выпроводив его, наконец, я сначала проверяю территорию на предмет улик. И только убедившись, что ничего нет, вынимаю из пачки одну сигарету.

Пожалуй, курить иногда очень даже приятно! Ещё один маленький запрет, который я сейчас с большим удовольствием нарушу.

От автора

Ох, пошла вразнос Светочка наша:)) Конечно, не самый правильный поступок. Но... На данный момент необходимый им обоим. А вы как думаете?

Глава 19

Ездить мне теперь некуда. Слишком много свободного времени появилось. Даже непривычно!

Живу у родителей. Съехал от Светки. От греха подальше. Ещё чего доброго, отравит!

Работу ищу… не спеша. Я всё надеюсь, что, по окончании моего отпуска, я смогу убедить начальство взять меня обратно. Да, хоть на птичьих правах! Может, буря уляжется. И людской интерес, он же не вечный.

Торможу у закусочной. Теперь не до жиру! Надо экономить средства. Но дома сидеть невыносимо. Мать как будто с ума сошла! Всячески меня обихаживает, заботится, кудахчет денно и нощно.

Просто… я сказал ей, что Светка сама выгнала меня из дома. И притом изменила… Короче! Какая Светке разница, теперь уж? А мне ещё не хватало родительского презрения, в придачу ко всем моим бедам.

Пью кофе неспешно. Оглядываюсь по сторонам. Девушки все какие-то простенькие. Или это я избаловался? В общем-то, Светка у меня тоже очень даже ничего! Мужики облизываются. Немудрено, что этот Пашка на неё запал! Но долго их роман не продлится. Я уверен!

Ну, что ей может дать этот щегол? Ну, секс! Ну, страсть! Но она взрослая женщина, состоявшаяся, с детьми. Чего ей одним сексом жить? Да и… если честно, не особенно-то она и темпераментна. Вот Лизка…

Я вздыхаю тяжело. Н-да, Лизка! Лизунчик. Лизок. Суждено ли нам трахаться снова?

Когда, расплатившись, выхожу из заведения, то оказываюсь меж двух амбалов, одетых, как «двое из ларца».

- Чё такое? – шепчу, непонимающе глядя на них.

У меня, кстати, развилась фобия! Ну, после того ментовского произвола. Я теперь так и жду подляны отовсюду.

И потому отступаю и озираюсь по сторонам. Ну, не станут же они меня бить при всём честном народе?

Но «шкафы» настроены дружелюбно. Если можно так выразиться?

- С вами хотят поговорить, - выдавливает один из них.

- Кто? – хмурюсь, расправив плечи.

Неужто, Вересков? Вряд ли! Не его почерк. Он обычно все разговоры ведёт в пределах игорного клуба. Вызывает туда для разговора. Я вообще сомневаюсь, что он когда-либо покидает пределы своего «королевства».

Вместо ответа амбал кивает на огроменных размеров чёрный джип, припаркованный так, что он в глаза не бросается.

- Это мне ни о чём не говорит, - пожимаю я плечами, - Кто там?

- Увидишь, - вальяжно хмыкает второй тупорылый амбал.

Ну, точно тупорылый! Ещё и тыкать мне вздумал?

Сейчас, что ни быдло, всё тыкает. Не учили их культуре общения в детстве?

Сразу невольно вспоминаются те двое, в ментовской форме. И я сглатываю. Медленно иду к машине, скованный напряжением, как кандалами.

Один из амбалов учтиво открывает мне дверцу. Внутри просторный салон. Такой, какие обычно бывают в лимузинах. Или в катафалках, наверное? Вторая аналогия мне не очень-то нравится. И я выбираю первую.

Сидения здесь расположены друг напротив друга. Всё кожаное! Охренеть, какое дорогое, наверное?

Но я забываю об этом, когда вижу человека, который сидит напротив меня. Он занимает собой три сидения. Не сказал бы я, что он такой уж большой! Скорее, широкий. Тяжёлый взгляд держит, как будто руками.

Он сидит неподвижно, изучая меня с ног до головы. Этакий глава мафиози. Почти весь седой, со следами возраста на лице. Ему уже прилично так! Наверное, пятьдесят с хвостиком?

На нём тёмно-серый костюм. И ткань такая, как будто бархатная. Охота потрогать!

«Носить ли мне ещё костюмы когда-нибудь?», - мелькает печальная мысль. Совершенно некстати!

- Ну, здравствуй! – роняет субъект.

Голос у него под стать внешности. Тяжёлый, низкий, тягучий.

- Простите. Я не знаю, кто вы, - говорю и складываю руки в замок.

- Зато я тебя знаю! – говорит он.

Эта фамильярность опять бесит. Нашёл мальчика! Ну и что, что он старше? Кто он такой вообще?

- Н-да? Любопытно, - сдерживаю раздражение.

Мужчина со вздохом меняет позу. Подаётся вперёд и как будто меня отзеркаливает. Тоже сцепляет руки в замок. И я замечаю, какие у него огромные ладони. Просто лопаты! Даже больше моих. Такими ладонями только тесто месить. Ну, или женские груди?

Я подавляю нервный смешок. Кто он? Бывший боксёр? Или какой-нибудь борец? Нельзя же такому добру зря пропадать…

- Да уж! – вздыхает он ещё раз, - Не так я себе представлял своего зятя, не так.

- Эм…, - я хмурюсь, - Зятя? Вы, вероятно, меня с кем-то перепутали.

- Я Вяземский Игорь Ростиславович, отец Лизы, - пригвождает он меня фразой.

- В смысле… Но? – я опять не нахожу слов, но тут вспоминаю фамилию Лизы, - Ведь она Куропаткина?

- Да, - покачивает он головой, - Фамилию матери взяла. В память о ней, - он возводит глаза к небу, - Светлая память!

Я сглатываю. И думаю… Стоит ли выражать свои соболезнования? Или сейчас не время?

- Но фамилию внуку мою дашь, понял? – продолжает он говорить, - Твоя фамилия мне на хрен не сдалась!

- Какому внуку? – меня разбирает нервный смех, - Вы о чём?

Мужчина скрежещет зубами:

- Я о том, молодец, что моя дочь беременна.

- Но…, - я машу головой, - Этого не может быть! Это исключено. Я здесь ни при чём.

Он пристально смотрит. И я замечаю, что глаза у него разные! Один глаз движется, а второй неподвижен. Мне становится не по себе!

- То есть ты хочешь сказать, - медленно и лениво формулирует он, - Что моя дочь, которую я вырастил фактически самостоятельно. Которую я принял из лона жены вот этими самыми руками, - он потрясает ладонями в воздухе, демонстрируя силу.

И я вжимаюсь в сидение машины. Хочется смыться отсюда к чёртовой матери! Но даже сквозь тонированное стекло я вижу, что снаружи дверь охраняют двое дубин.

- Что она врёт родному отцу? – завершает он короткую, но довольно впечатляющую речь.

- Я не…, - я опять не нахожу слов, чтобы как-то себя оправдать. Упоминать сейчас о том, что я имел его дочь исключительно в презервативе… Не просто излишне. Это может быть опасным для жизни!

- Я верю ей, как самому себе, - добавляет он, как бы лишая меня путей к отступлению.

- Ну… Хорошо! – пожимаю я плечами, - Если вы насчёт алиментов? То я… Я готов!

Я пытаюсь придать своему голосу уверенности. Но это сложно! Какие на хрен алименты? Мне и своему родному сыну нечем будет платить! А тут какой-то чужой ребёнок, к которому я не имею никакого отношения.

- Нет, дорогой мой, алименты оставь своей первой семье, - говорит он, - А на Лизе ты женишься.

- Что?! – ошарашенный этим, я смеюсь. Но тут же замолкаю, наткнувшись на его серьёзный взгляд.

- Но это невозможно! Я женат! – я использую брак, как броню.

Мужчина смеётся. Впервые за всё время нашего знакомства. И выглядит это… совсем не смешно. Словно он наперёд знает мою дальнейшую участь. Знает то, чего не знаю я!

- Об этом нужно было помнить, когда ты спал с моей дочерью, - говорит он.

И мне кажется, что у него был выбор. Либо убить меня, либо заставить жениться. Он выбрал первое! На моё счастье…

- Но…, - я опускаю глаза, как мальчишка, которого поймали с поличным.

- Разведёшься и женишься, понял? – произносит он, как нечто уже решённое, - А долги я отдам! Мне не нужен зять с долгами. Но! – выставляет ладонь, - Когда ты войдёшь в мою семью, то никаких азартных игр, никакого спиртного и подавно измен. Ты меня понял?

Я сглатываю и неуверенно киваю.

- Д-долги? Вы сказали долги? – из всей его речи я запомнил лишь главное. Он знает о моих долгах!

Он вздыхает и откидывается обратно на сидение. Словно сказал всё, что хотел. Остальное, как для него, уже не имеет значения.

- Н-да, долги, - тем не менее, продолжает он, - Я купил их. Теперь ты должен мне, а не Вереску. Понял?

Я сглатываю и смотрю на него во все глаза. Даже не знаю, радоваться мне, или огорчаться? Хорошо это, или плохо? Раньше Вереск держал меня за яйца, а теперь этот тип. Но Вереска я хотя бы знал! А этого вижу впервые.

- Ты понял меня? – повторяет он.

И краем сознания я понимаю, что нужно кивнуть.

- Вот и отлично, - произносит он удовлетворённый этим.

Я бегаю взглядом по полу, сидениям. Какой-то сон! Нелепый и бесконечный. Вот во что превратилась моя недавно успешная жизнь…

- Но как я могу развестись? – приходит в голову мысль, - Ведь Света, она… Она потребует раздел имущества. А моё имущество, оно…

Я не могу произнести это вслух. Что моё имущество, всё, чем я владел, теперь принадлежит… Кому? Ему?

- Не беспокойся об этом. Твою Свету мы на улице не оставим, - вальяжно рассуждает мой «будущий тесть», - Я же сказал, что квартира моя. И она будет жить в ней, пока я не решу, что делать дальше.

- А… что делать дальше? – недоумеваю я. Хочется выяснить максимум!

- Ну, - говорит он, - У вас с Лизонькой будет свой дом. Об этом ты можешь не беспокоиться. Естественно, записан он будет на неё. Ну, а твою квартиру я могу переписать на твою Свету. Или разделить между вами поровну. Это уж как я решу.

Я усмехаюсь:

- То есть, в первом случае я останусь ни с чем?

- Почему? – цедит он, - Ты станешь мужем моей дочери. Станешь отцом моего внука. Будешь работать в моей фирме. Этого тебе не достаточно?

Я сглатываю. Достаточно ли мне этого? Пожалуй, я хотел бы свалить к чёртовой матери отсюда! Я не имею представления, почему Лиза так поступила? Неужели, она и в самом деле уверена в том, что ребёнок от меня?

- Что ж, - он крутит часы на запястье, - Мне пора! Ты свободен. В ближайшее время с тобой свяжутся. Будь готов подписать документ.

Меня не в прямом смысле, но иносказательно вышвыривают из машины. Стоит мне выйти, как двое амбалов, тут же потеряв ко мне всяческий интерес, расходятся. Один садится за руль, второй на пассажирское сидение.

Я провожаю взглядом машину. И что это было?

Когда оцепенение спадает, то первая мысль – это позвонить Вереску. Узнать насчёт долгов! Есть надежда, что этот мудак меня с кем-то перепутал.

- Алло! – произносит хозяин игорного дома. Называть его по имени нам запрещено. По крайней мере, в процессе телефонной беседы.

- Это Черкасов! – говорю я, - Сейчас со мной встретился один человек. Он сказал…

- Вяз? – перебивает меня собеседник.

Я вспоминаю фамилию Вяземский…

Вереск, Вяз. Какая-то роща, хрен бы их взял!

- Да, - соглашаюсь, - То, что он сказал, это правда?

- Да, у нас с тобой больше нет дел, - подтверждает Вереск.

Охота присесть, только некуда. Я закрываю глаза.

- Но…

- Отдыхай, Дима! И мой тебе совет, - говорит Вереск, - Завязывай с играми.

«Да мне и не на что больше», - думаю я. Разве что, почку продать?

«Теперь ты должен мне, а не Вереску, понял?», - звучит голос этого мужика.

Шанс ли это? Или наоборот? На что я только что подписался? Точнее, меня подписали без моего участия! Фактически, насильно.

Я бреду к своей машине. Она теперь тоже в залоге. Но я пока ещё могу ездить на ней.

«Станешь отцом моего внука. Будешь работать в моей фирме», - прикидываю в уме. Я ведь могу развестись? Ну, потом! Когда внук подрастёт. Например, мы с Лизкой не сойдёмся характерами. А это, скорее всего, будет именно так.

Лизка… Надо бы ей позвонить. Но сначала! И это будет труднее всего. Следует поговорить со Светой.

От автора

Без меня меня женили! Так и у Димы. Как думаете, как Света воспримет такие новости?

Глава 20

Однажды вечером, когда Макс занят чем-то в своей комнате, раздаётся звонок в дверь. Я думаю, что это Паша. После того, что между нами было, он всё время пишет мне. Пишет разные вещи.

Его сообщения имеют такой страстный подтекст. Я честно сказать, жалею, что дала слабину! Но в тот момент мозги словно бы выключились. Осталось лишь тело. А тело хотело… понятно чего.

Но это не Пашка. На пороге стоит Черкасов. Я вся подбираюсь, словно хищник, готовящийся дать отпор.

Но он произносит:

- Я поговорить, Свет. Очень нужно.

Голос у него странный. Какой-то обреченный и нервный одновременно.

- Если драться не будешь? – предупреждаю, - Иначе полицию вызову.

Он хмыкает:

- А ты?

- И орать тоже! – говорю, - Максим дома.

Он вздыхает глубоко:

- Хорошо.

Я пропускаю его. В конце концов, мы ещё не развелись. Возможно, у него совесть взыграла? И он решил отписать мне квартиру просто так, без суда?

На кухне светится маленькая лампа над раковиной. Я люблю сидеть вот так, в полутьме. По вечерам. И цедить вино по глоточку.

- Пьёшь? – косится он на бокал.

- Наслаждаюсь, - отвечаю, - Тебе налить?

Он усмехается коротко:

- Нет, не нужно.

Черкасов садится за стол. На своё обычное место. Сколько лет он сидел здесь, как влитой! Ел из своей тарелки мои ужины. Сколько ужинов было? Сколько завтраков. А теперь… Что осталось теперь?

- Свет, - говорит он и снова вздыхает, - Разговор будет не очень приятный. Ты присядь.

Я хмурюсь, но сажусь:

- Что-то с родителями?

- Нет, - качает он головой.

Вид у него, мягко говоря, не очень счастливый. Весь как будто осунулся! Волосы не расчёсаны, как обычно. Щетина отросла, превратившись в неопрятную бороду…

- Ты… болен чем-то? – озвучиваю я ещё одну версию.

И неловкая мысль… Если он болен, то умрёт. А если умрёт, то и развода не будет! От которой мне становится стыдно.

- Нет, - раздражается Димка, - Свет, хватит гадать! Дай мне собраться с мыслями. Это по поводу нашего развода.

- Ааа, - я усмехаюсь и берусь за бокал, в нём ещё осталось на донышке, - Не хочешь делиться? Ну, придётся, дорогой! Я имею такое же право на эту квартиру, как и ты.

Неожиданно Черкасов издаёт тяжкий стон. Он наклоняется к коленям, погружает пальцы в волосы и качает головой.

- Нет ничего, Свет. Нет квартиры. Я банкрот. Я абсолютный банкрот.

Мне кажется, что я ослышалась. Чего он там городит?

- Что? – усмехаюсь, - Что ты говоришь?

Черкасов выпрямляется. И его всклокоченные волосы делают весь его облик каким-то сумасшедшим.

- Я проиграл её, Свет. Я проиграл нашу квартиру!

Я допиваю вино залпом. И затем только спрашиваю:

- В смысле? Во что?

Думаю, что сейчас он признается, что это розыгрыш. Что он просто не хочет отдавать мне мою половину. Пускай отдаст деньгами! И пускай объяснит, куда делись деньги со счёта?

Но Димка смотрит в одну точку, взгляд его стекленеет. И он говорит хриплым голосом:

- В покер.

Я медленно ставлю бокал на стол. И жалею, что в бутылке больше нет вина.

- Я…, - мой голос дрожит, - Ты сейчас шутишь? Это шутка такая, да?

Он качает головой и поднимает на меня глаза. О, нет! Он серьёзно.

- Как…, - у меня не хватает слов, я даже не знаю, с чего начать, - Как… это? Ты… Ты… играешь? Давно?

В конце мой голос превращается в шепот. В груди давит, в голове навязчивый шум…

Он сглатывает и отводит глаза:

- Это сейчас не важно. Свет! Понимаешь, эта квартира она… Как бы это сказать? В общем, по долговой расписке она принадлежала игорному дому. Затем мои расписки выкупил у игорного дома один человек. Отец Лизы.

В голове путается. Я уже не могу отличить ложь от правды, явь ото сна.

- Лизы? Какой Лизы? – смотрю на него во все глаза.

Он выдыхает:

- Ну, той самой Лизы! Из-за которой всё…

Он осекается, машет головой и хмыкает отчаянно и горестно.

- И… что это значит? – недоумеваю я.

Черкасов качается взад-вперёд на стуле. И мне вспоминается Пашка! Который вот также качался, только сидя на пуфе, в нашем коридоре. И то, как я начала его успокаивать. И то, к чему это привело…

О, нет! С Черкасовым этого не будет. Даже в мыслях нет.

Он вдруг встаёт и проходится по кухне. Запрокидывает лицо к потолку. А затем, бросив на меня взгляд, резко подходит и опускается передо мной на колени:

- Светочка, Свет! Я всё придумал, слышишь? Светик! Я всё решу! Я женюсь на ней, Свет! Но это будет фиктивный брак, понимаешь? Потом, когда её папа оплатит долги за квартиру, я разведусь, Свет. И мы поженимся снова, Свет? Ты понимаешь меня? Этот ребёнок, он не мой!

- К-какой ребёнок? – смотрю в его лицо, до боли знакомое, но такое чужое…

Он хватает меня за плечи и чуть встряхивает. Словно пытается вывести из оцепенения, в которое я угодила.

- Ребёнок, Свет. Лиза беременна. Но он не мой! Я клянусь тебе! Он не мой, понимаешь? Этого просто не может быть! Это исключено!

Я хватаю ртом воздух. Пытаюсь от него отстраниться. Но Черкасов не даёт. Он неожиданно крепко меня обнимает. Прямо прижимает к себе, как раньше!

А затем принимается покрывать поцелуями мою шею, раскрытые плечи и моё лицо…

- Ты что? Пе-перестань! – морщусь я, как будто мне противно.

А мне и в самом деле противно. Он неприятен мне сам по себе!

- Свет, ну прости? Прости меня, Света! Свет…, - его поцелуи смещаются вниз, на мои руки.

Облобызав их, он приникает к коленям. Целует их сквозь ткань пижамы. Затем опускается ниже.

- Светочка, я такой мудак. Свет, я просрал всё, Свет, - шепчет невнятно.

Я неподвижно сижу. И потихоньку… его слова начинают до меня доходить. Он. Проиграл. Нашу! Квартиру. В покер.

Он написал расписку. Согласно которой эта квартира теперь не моя?

Тело моё каменеет. И когда Черкасов снова выпрямляется, чтобы взглянуть мне в лицо, то он видит камень. И реакция у него соответствующая!

А на что он надеялся? Что его мольбы о прощении пробудят во мне что-то? Напрасно!

- То есть, - уточняю я, - Ты хочешь сказать, что проиграл в покер нашу квартиру. И теперь ты должен денег за неё. И намерен жениться на дочери какого-то мужика, который выкупил твои долги.

Поразмыслив, он кивает. С тупой улыбкой на лице.

Я смотрю на него. И я ненавижу его! Я ненавижу это лицо. Эту улыбку! Эти глаза. Всё в нём мне сейчас ненавистно.

Ярость внутри закипает. Я закрываю глаза, чтобы успокоиться. Но не выходит! Открываю их снова. И рука сама, как будто без моего ведома, взлетает и бьёт по лицу…

Конечно, это не сравнимо с той пощёчиной, которую я получила от него. Но хотя бы так!

Черкасов даже не пошевелился. Только вздрогнул и зажмурился.

Он открывает глаза, и я молюсь, чтобы не случилось то, что случилось недавно. Прикидываю в уме, чем смогу обороняться от него в этот раз? И дико жалею о том, что сын дома…

Но Димка и не думает драться. Он опускает лицо, качает головой.

- Я не знаю, как это вышло, Свет. Я думал, что уже завязал, - он отстраняется от меня и садится на пол в моих ногах. Опирается о ножку стола, - А потом снова сорвался. После этой истории с твоей изменой, и…

Я подавляю смешок. С моей изменой! Теперь это хотя бы звучит. Ведь измена была, по сути. Мы с Пашкой согрешили. Пока я ещё в браке.

«О, да! Я изменила тебе! Я это сделала, милый!», - хочется мне прокричать.

Но я лишь усмехаюсь.

- Понимаешь, Свет? Если я отпишу тебе эту квартиру, то и долги перейдут к тебе. И тебе придётся погашать их за меня. А так… У нас есть хотя бы какой-то шанс, понимаешь? Я всё обдумал! Это может сработать. Я поживу год, другой. И разведусь. Ведь пары разводятся, ничего в этом страшного нет? И я разведусь с ней, а квартира уже станет нашей.

- Господи, - облокотившись о стену позади, я смотрю в одну точку, - Это какой-то бесконечный кошмар, а не жизнь.

- Н-да, - отзывается он, - Но он кончится, Свет. Он скоро закончится, я обещаю!

Я смеюсь, горестно и молча:

- И что? Теперь я должна съехать отсюда? С Максом?

- Нет, - отвечает Димка, - Нет! Речи об этом не шло. Просто… при разводе ты отдашь мне квартиру и всё. А там, уже потом, когда долг закроется, я её тебе верну.

- Как хитро придумал, - говорю, - Долго думал, Дим?

- Что… ты про что? – оборачивается он на меня.

- План хороший, - киваю я, - Действенный! Но только на дурочку рассчитанный. А я не дура, Дим! Разве ты ещё не понял?

- Если бы так, - вздыхает Черкасов.

Он встаёт, идёт в коридор, где висит его куртка. Достаёт оттуда что-то, какую-то бумагу. И протягивает её мне.

- Это копия, конечно. Оригинал у… у кредитора.

Я беру листок в руки, разворачиваю и пробегаю глазами по строчкам. Почерк Димкин, с лёгким курсивом.

«Я, Черкасов Дмитрий Валерьевич, … г.р., проживающий по адресу… Будучи в здравом уме и твёрдой памяти, передаю принадлежащую мне, согласно договору купли-продажи, жилплощадь по адресу… в пользу владельца клуба…».

Расписка остаётся лежать на столе. А я иду за новой бутылкой вина.

- Уходи, - говорю.

- Свет…, - начинает Черкасов.

- Я просто не хочу тебя сейчас видеть, - добавляю.

Он вздыхает. И я вижу в отражении стекла на дверце одного из кухонных шкафов. Как он собирается уходить.

- Свет, - говорит, - Я люблю тебя.

Мне охота рассмеяться. Но слишком уж глухо звучит его тон. Так говорят о болезни, о тяготах жизни. Но только не о любви!

Я не отвечаю ничего. Вынимаю штопор. И думаю, если он сейчас полезет с объятиями, я воткну ему этот штопор прямо в шею…

Но Черкасов идёт в коридор, обувается, одевается. И выходит.

Входная дверь хлопает.

- Кто это был? – слышу голос за спиной, спустя минуты две.

Плещу себе вина, и отвечаю:

- Твой папа.

Через полчаса, я уже сижу за компьютером и прохожу «онлайн консультацию у юриста». Конечно, она платная! А во мне уже половина бутылки вина. Но, тем не менее, я умудрилась сделать фото расписки и послать её специалисту, которого наняла тут же.

- Светлана, - отвечает приличного вида мужчина, одетый в костюм.

«Интересно», - думаю я. – «А сейчас на нём трусы вместо брюк? Если попросить его встать в полный рост и пройтись, я увижу его ниже пояса».

Эта мысль разбирает на смех. Но я изо всех сил держусь! Вопрос-то серьёзный…

- Я проверил расписку. Она содержит все свойственный договору займа условия. Факт передачи денежных средств, факт залога недвижимости. Также подписи сторон и даже печать нотариуса.

- И? – коротко бросаю я, старясь сфокусировать взгляд на экране компьютера.

- И эту расписку, точнее не эту, а её оригинал, естественно, можно считать договором займа и она имеет юридическую силу. Соответственно, любой суд признает её таковой.

- И? – опять говорю, - Што мне делать?

- Вам? – он вздыхает, - Вам стоит её оплатить. И затем уже вы сможете распоряжаться квартирой, которая находится в залоге данного денежного долга.

- И это фсё, что вы можте мне посветовать? – чуть заплетающимся языком, говорю.

- Понимаете, Светлана? – деловито вещает юрист, - Долговая расписка – это письменное подтверждение того факта, что один человек, в данном случае Черкасов Дмитрий Валерьевич, взял у другого человека деньги в долг и обязуется их вернуть в установленный срок. Фактически этот документ регулирует отношения между заимодавцем и заёмщиком до полного выполнения изложенных обязательств.

- Мы што на лекции? Можете нормально обяснить! – требую я, - Я вам деньги плачу!

- А я вам и объясняю, что никак обойти не получится. Если есть человек, у которого находится оригинал этой расписки и который является кредитором, согласно этому документу, то вы обязаны исполнить условия займа.

- Фуф! – выдыхаю.

Мысли сбиваются в кучу.

- То есь полная жопа? – перефразирую я.

- Ну…, - он чуть краснеет и усмехается, - Я бы так не стал выражаться…

- Ой, ладно! Всё я с вами поняла! Вы уволены! – сказав это, я закрываю экран ноутбука.

Нащупав бутылку, опять собираюсь налить.

Чего он там сказал? Оригинал документа… Кредитор. Владелец расписки. И бла-бла-бла.

Я усвоила только, что я в полной жопе! Куда поместил меня мой любимый супруг.

Максим заходит в гостиную, когда я молча пью вино и смотрю в одну точку, закинув ногу на ногу и покачивая в воздухе ступнёй.

- Мам, чё случилось? – садится напротив.

Я хмыкаю:

- Ты не поймёшь.

- Ты пьяная что ли? – он колышет бутылку. Там осталось ещё больше половины. Или меньше…

- Я выпимши! А это, мой милый, разные вещи! – уточняю.

- Капец! – сын встаёт и уносит спиртное.

- Максюююш, подожди! – пытаюсь я встать.

Но вовремя понимаю, что лучше мне этого не делать. Да и вообще, лучше лечь на диван и попытаться не двигаться. Что я и делаю.

Максим возвращается и накрывает меня пледом. Поправляет его и шумно и недовольно пыхтит.

- Я тебя люблю, сынощек, - говорю сквозь слёзы.

- Спи, ма! Только больше не надо так, ладно?

От автора

Согласна со Светой насчёт того, что это ж*па полная. Но из любой, даже самой большой Ж есть выход. И Света его найдёт. Точнее, он сам найдётся))

А я напомниаю о том, что есть чудесная кнопочка "Нравится" на странице книги. Которую вам обязательно стоит нажать, если вы читаете. А я надеюсь, что вам действительно нравится?

Глава 21

Сегодня за мной приехала машина. Это очень странно и по-своему приятно, но никто не тыкал мне! Называли по имени-отчеству. Пока везли, даже пару раз поинтересовались, не дует ли мне?

Привезли в большой офис. Я узнал этот конгломерат. В основном он объединяет транспортные компании. Но также к его ведению относятся и склады для хранения продукции. Наш завод также использовал их склады и пользовался их услугами по перевозке.

Хозяин этого места — мой будущий тесть.

«А неплохо», - думаю, и, развалившись на сидении, обитом кожей, полистываю журнал.

Жду недолго. Приятного вида секретарша. Не вульгарная, стоит заметить! Но очень элегантная. Говорит:

- Прошу, вас ждут! - она встаёт и открывает мне дверь кабинета, словно я сам не способен.

Я позволяю ей это сделать. А сам думаю: «А что она делает после работы?».

Кабинет, куда я вхожу, просто огромных размеров. Не чета моему! И даже нашему «генеральскому», который мне занять было не суждено. Этот в разы больше.

Панорамные окна, дубовая мебель. Тяжёлый стол и резные ножки. За столом, словно король, восседает Вяземский.

Я узнал. Ему 55. И Лиза — не единственный его ребёнок. Кроме неё есть ещё два старших сына. Под стать отцу! Такие же увесистые и серьёзные.

Он кивает на стул:

- Присаживайся, Дима. Приветствую!

Тон его кажется мне гораздо более дружелюбным, чем в прошлый раз. Или, скорее, более уважительным! И это радует.

Я сажусь на один из стульев. Киваю, не скрывая своего восхищения.

- Добротно, богато, но сдержано.

Он подаётся вперёд, поправив пиджак на груди:

- Благодарю. Чай, кофе? - интересуется, изгибает широкую бровь, - Или, может, коньяк?

Я улыбаюсь:

- Предпочёл бы кофе с коньяком, если можно.

- Можно всё, - произносит он, - Всё в наших силах.

Нажимает на кнопку аппарата, стоящего рядом:

- Оксаночка! Кофе, коньяк, ну и, что там обычно?

- Вас поняла, Игорь Ростиславович! - отзывается женский голосок.

Н-да, стоит сказать, что он давно уже вдовствует. Правда, слухи ходили, что женщин у него было много. Или просто слухи? Ибо каждой, кто, так или иначе, мелькал рядом с Вяземским, приписывали отношения с ним.

Было и пару эскортниц. И даже мисс России. И какая-то актриса театра. Я особенно не вникал.

Кофе приносят. Я делаю себе «эликсир». Смачно отпив глоточек, произношу:

- Мм, потрясающе вкусно!

- Ну, так! - кивает Вяземский, - Что зря, не держим.

Он недолго молчит, тянет время. А затем произносит:

- Я для чего тебя позвал сегодня? Ну, во-первых, чтобы ты оценил масштабы нашего предприятия. Семейное детище! К которому ты вскоре будешь причастен.

Я деликатно хмыкаю и чуть заметно киваю.

- Во-вторых, нам необходимо подписать кое-какие бумаги. Это не займёт много времени. Мой юрист подготовил, тебе лишь надо ознакомиться и поставить свою подпись.

- Ну, что? - пожимаю плечами, - Раз надо, так надо!

Юрист появляется также, как и секретарша. Невысокий и суетной человечек в очках. Он оставляет передо мной на столе папку с бумагами. И также молча уходит.

Вяземский откидывается на кресле, то чуть скрипит под его весом.

Кстати, я уточнил! Он действительно в молодости занимался борьбой. Мало того! Он был подающим надежды спортсменом. А потом какая-то травма, и он бросил это дело. И подался в бизнес. Выходит, не прогадал?

«Брачный договор», - читаю. И удивлённо перевожу взгляд на него:

- Как? Уже? А разве это не нужно подписывать в ЗАГСе?

- Нет, Дима. Это нужно подписать именно сейчас, - говорит он убедительно.

Я не спрашиваю, почему. Но решаю прочесть, как минимум, и понять, чего от меня ждут.

Уже с первых пунктов меня удивляет, насколько детализированы мои «обязанности в браке». К примеру, здесь прописано, во сколько я должен возвращаться домой с работы. И что на всех мероприятиях я непременно должен быть с женой.

Также есть пункт о рукоприкладстве. Читая его, я нервно сглатываю. И вспоминаю тот инцидент со Светой. Становится стыдно! Как будто Вяземский и об этом умудрился пронюхать.

Написано, что я обязан уважать свою жену, не имею права поднимать на неё руку, повышать голос, использовать любые средства давления и манипуляции. И кто же будет за этим следить? Или там, где мы будем жить с Лизой, установлены камеры?

Меня передёргивает от воспоминаний о камерах наблюдения! Я вспоминаю тот позор, тот шок, который пережил в бизнес-центре... Не знай я, что это Света замешана и её любовник, то решил бы, что каким-то образом Лиза устроила это. Зачем, не знаю, но и Светке это было незачем делать.

Читаю дальше, и вижу занятный пункт.

«Супруг обязан прожить в браке минимум до достижения ребёнком, рождённым в браке, возраста совершеннолетия. При досрочном расторжении брачного договора, супруг теряет права на имущество, принадлежавшее ему до брака».

- Я что-то не понял, - обращаюсь к Вяземскому.

Тот внимательно следит за мной, пока я читаю.

- Что именно, Дима?

- Тут написано, - вздыхаю я, - Что я не имею права развестись с Лизой до того, как ребёнок вырастет. Но ведь... Ведь вы обещали, что погасите долг, как только я женюсь на ней? И отдадите мне квартиру обратно.

Вяземский смотрит спокойно и взвешенно. Кажется, что он заранее знал, что именно меня напряжёт.

- А зачем тебе квартира, если ты намереваешься жить с моей дочерью? - щурится он.

- Но..., - я пытаюсь найти логичное объяснение, - Просто... Просто Света, она... Она не сможет выплатить долг, и... как мне быть?

- Ты так волнуешься за свою бывшую жену, это похвально, - кивает он, - Но это напрасно, Дима. Я же тебе сказал, что она будет жить в этой квартире. Никто не гонит её. А твои долги — это отныне мои долги. И ты отработаешь долг, если сделаешь мою дочь счастливой.

«Занятная перспективка», - думаю я. А главное, какие расплывчатые формулировки. Если сделаешь мою дочь счастливой! А если не сделаю?

- А если Лиза сама решит со мной развестись? - предполагаю.

Вяземский хмыкает:

- Значит, на то есть причины.

- Тогда... Наш договор будет расторгнут? И мои долги...

- Снова станут твоими долгами, - завершает он мысль.

Я нервно смеюсь.

- Но ведь ты же будешь хорошим мужем, верно? И хорошим отцом, - добавляет он поучительно, - Ведь ты же сделал выводы на основании прошлых ошибок?

- Я... Да, наверное, - нервная дрожь в пальцах не даёт сосредоточиться.

Среди пунктов было прописано, что я не должен злоупотреблять алкоголем, не должен изменять, не должен посещать игорные заведения и даже играть на деньги онлайн. Ибо всё это может стать веской причиной для развода со мной.

- А кто всё это будет взвешивать и решать? - развожу руками, - Ну, вот, к примеру, много ли я выпил? Злоупотребил, или нет?

- Как, кто? - склоняет голову Вяземский, - Лиза, конечно. Она твоя супруга и с момента вступления в силу этого договора, твой персональный цензор.

Мне совсем расхотелось подписывать. Но выбора нет! Я могу отказаться, уйти. Но вот только, чем я буду выплачивать долг за квартиру?

Представляю, как завтра же люди Вяземского придут к нам домой, и попросят на выход. И Светку, и Максима. Нет, они не простят! Они меня уже не простят. А в этом случае ещё и проклянут напоследок!

И я также останусь ни с чем. Но и связывать себя по рукам и ногам вот этим договорам, нет, ни малейшего желания.

- Ну что же ты медлишь, Дима? Если тебе что-то неясно, то я могу позвать юриста, он растолкует.

Я не успеваю ответить. Как вдруг в кабинет врывается... Лиза.

Она в шубе нараспашку. И волосы, как огненные змеи вокруг головы.

- Папа! - вскрикивает она, и тут видит меня, - Дима? Димочка! Дима!

Я даже не успеваю сориентироваться, как Лиза подбегает ко мне, наклоняется, и обнимает.

- Димочка, миленький! А я уж думала, что больше никогда не увижу тебя.

- Н-да? - боязливо кошусь на Вяземского.

Тот упоённо наблюдает за сценой.

- Вы уже познакомились с папой? - выпрямляется Лиза, скидывает шубку на стул и бесцеремонно выглядывает наружу из кабинета, - Ксю! Принеси молока!

- Есть же переговорщик! - бросает Вяземский, кивнув на устройство.

Но Лизе всё равно! Она мечется по кабинету.

- Это просто ужасно! Для выездной свадьбы рано! Погода нелётная, а мой любимый рестик уже забронирован! Платье ещё не пошито, а свадьба уже на носу!

Я сглатываю и ощущаю себя каким-то актёром в театральной постановке. Как будто меня пригласили на роль, а слов выучить не дали. Выкручивайся как хочешь!

- Солнышко, тебе нельзя нервничать, - нежным и с лёгкой ленцой голосом, произносит её отец, - Поручи всё организатору, и дело с концом.

- Пап! - возмущается Лиза, - Ты не знаешь, что ли? Что этих организаторов нужно постоянно контролировать! Только перестанешь, и они уже вместо роз подсовывают тебе лилии. А лилии — это же кладбищенские цветы!

- А мне нравятся лилии, - неожиданно сам для себя, бросаю.

Оба замолкают и смотрят на меня.

Вяземский тычет в меня:

- Ну, вот же! Диме нравится. А ты думаешь только о себе, солнышко.

- Ой, правда, Димочка, - Лиза опять спешит ко мне.

Она садится сбоку, берёт меня под локоть и прижимается к моему плечу:

- А моему пупсику нравится то, что и мне нравится, правда же? Потому, что мы любим друг друга, - воркует на ушко.

И я не пойму, она делает это на потребу отцу. Или искренне?

Она берёт мою ладонь и прижимает к своему животу. Тот ещё ничуть не выделяется под платьем, но я невольно сглатываю.

- Малыш, поздоровайся с папочкой! - просит она.

Я нервно смеюсь.

- Он не слышит.

- Всё он слышит! - перечит Лиза, - На узи пойдём вместе! И роды у нас партнёрские, я уже договорилась обо всём.

Я ощущаю головокружение. Как будто кислородное голодание. Горная болезнь! Замкнутое пространство! И хочет броситься к двери и бежать отсюда, куда глаза глядят. Пока не устану...

- Я не..., - пытаюсь отвертеться, - Может, не стоит?

- Ты что? - удивляется Лизка, - Это, знаешь, как здорово? Вот папа знает! Он тебе расскажет!

Я вспоминаю, как он делился в машине, что своими руками принимал у жены роды. И меня начинает подташнивать...

- Ничего, ничего, - подначивает Вяземский, - Все через это проходят. А как ты думал? Боевое крещение? Лучше поздно, чем никогда.

Мне кажется, что я сейчас заплачу. Ребёнок не мой! И я не люблю Лизу. Совсем не люблю! Я это понял отчётливо.

И сделать ничего не могу. Не могу уйти. Я буквально в заложниках здесь!

Чтобы не навлечь на себя неприязнь будущего тестя, я натужно улыбаюсь:

- Да, конечно. Как скажешь, любимая.

От автора

Попал в оборот:) Как вам такой вариант развития событий? Может быть, это действитлеьно выход и для него, и для Светы.

Глава 22

Я терзаю ручки сумочки. В пуловере, который надела на суд, мне жарко! Хотя ткань и тонкая. Юбка, кажется, сдавливает мои бёдра. Хотя в последнее время я похудела и вещи стали свободными.

Я с ума схожу! Казалось, ещё накануне, что решение принято. Я сто раз обсудила это со своим адвокатом. Но вот я здесь. Перед дверью. И снова меня одолевают сомнения.

- Послушайте, - обращаюсь к адвокату. Дядька он видный, известный и опытный.

Он с готовностью мне объяснил, а точнее, подтвердил слова онлайн-юриста. Что какая-то бумажка, написанная от руки, приравнивается к документу. Как же так? У меня в голове не укладывается такое!

- Но ведь…, - дёргаю ниточку на рукаве, - Ведь если этой расписки никто больше не видел, то можно решить, что её нет?

Он вздыхает. И поджимает губы. Что не свидетельствует ни о чём хорошем.

- Понимаете, если кредитор решит предъявить её суду, то суд признает долг действительным. И тогда, по закону, вы делите с мужем не только квартиру, но также и долг за неё. И недействительным будет признано уже решение суда о разделе имущества. Имущества, которое находится в залоге.

Я зажмуриваюсь и натираю виски указательными пальцами. Голова болит жутко! И вся эта информация никак не хочет усваиваться. Вот сейчас, буквально через пятнадцать минут, мне предстоит принять судьбоносное решение.

Либо я делаю вид, что не в курсе всяких там расписок, и просто делю пополам имущество, нажитое в браке.

Либо же я признаю их наличие задним числом, и тогда… отдаю Черкасову квартиру вместе со всеми долгами.

И то, и другое очень и очень плохо! То есть я в безвыходном положении. Буквально, в тупике.

- Подождите, - опять настаиваю я, ковыряя носком ботинка вмятину на полу, - Но с какой стати я обязана выплачивать его долг? Я не имею к нему никакого отношения!

- По суду имеете, так как не только имущество делится поровну, но также и обязательства, в том числе, долговые, - спокойно, поправив очки на носу, отвечает мой адвокат.

Ему-то легко быть спокойным! Он в любом случае ничего не теряет. И свой гонорар получит. А вот что делать мне, я так и не поняла…

Я так боюсь совершить ошибку! Непростительную, непоправимую. Но я её совершу, в любом случае. Здесь каждый путь ошибочный.

- Это какой-то абсурд просто! – шепчу и вздыхаю, - Но если я откажусь от квартиры, а он возьмёт и уничтожит эту расписку?

- Кто? – удивляется адвокат, - Кредитор? Это будет достаточно странным поступком с его стороны.

- Нет, Дима, - шепчу.

Мой адвокат находится тут же. Кажется, что у него на каждый мой вопрос имеется ответ. Вот только меня эти ответы не устраивают…

- У кредитора есть ещё один экземпляр, я уверен. Это двустороннее соглашение.

- Но…, - я чуть не плачу, - Но что же мне делать?

- Что ж, - поправляет он очки, - У вас есть два пути. Здесь и сейчас отдать мужу квартиру и позволить ему собственнолично разобраться с долгами.

- А второй? – обречённо шепчу.

- Второй путь – это претендовать на одну вторую жилплощади, но также быть готовой взять на себя часть его долга.

Меня настигает острое желание бросить всё и сбежать. Но только что это изменит? Завтра меня придут и выселят из моей квартиры. И Максима тоже выселят.

Нет, конечно, мне есть куда идти! К папе. Он примет.

Но…

Как вообще это всё осознать и понять?

Тут я вижу Черкасова. Он пришёл без адвоката. Настолько уверен в себе?

Хотя выглядит не очень! Помятый какой-то, лицо осунулось, взгляд помертвел. Как будто на эшафот пришёл.

А где же радость? Ведь ему предстоит брак с той, с кем он спал! Кому он в любви признавался. С кем обсуждал, как разведётся со мной…

- Свет, можно тебя? – подходит он, косясь на моего адвоката.

Тот деликатно поправляет очки и отходит.

- Чего тебе надо? – цежу сквозь зубы и дёргаю ворот свитера. Мне душно в этом чёртовом коридоре! Скорей бы уже всё закончилось.

- Свет, - Черкасов вздыхает, держит руки в карманах и смотрит себе под ноги, - Мы же обо всём договорились, да? Ты поняла? Ты соглашаешься на мои условия и не выдвигаешь своих.

Я хмыкаю и складываю руки на груди:

- Я не знаю.

Димка сглатывает, глаз его дёргается. Он смотрит на меня испуганно:

- Свет… ты не понимаешь, так надо.

- Кому надо? – уточняю, - Тебе?

Он судорожно вдыхает, а затем медленно выпускает воздух из лёгких. От него пахнет сигаретами и ноткой парфюма.

Одет он с иголочки. Видимо, свекровь постаралась! Нарядила сыночка на развод.

Он вынимает руки из карманов, впивается в меня взглядом, хватает моё лицо в ладони.

И, хоть я и противлюсь изо всех сил, но прислоняется лбом к моему…

- Света, Светик мой, семицветик мой, родная, - дышит в лицо, - Моя девочка милая. Мой свет в окошке. Господи, как же я виноват!

- Ты что, пьяный? – наконец умудряюсь я отстраниться.

Но оттолкнуть не выходит.

Руки его перемещаются ко мне на плечи, сжимают их. Он смотрит так, как будто требует помощи.

- Светочка, милая, ты не волнуйся только! Я сделаю всё, чтобы тебя и Максима не трогали. Чтобы ты никак не пострадала в этой истории. Это моя вина, понимаешь? Я её искуплю. И я буду её искупать, сколько придётся.

«Хорошее искупление», - думаю. Кажется, не так я себе представляла искупление вины! Быть женатым на молодой любовнице. Да ещё притом получить квартиру в нагрузку. А её папочка расплатится с твоими долгами.

- Хватит корчить страдания! - бросаю с презрением.

И непривычное что-то в душе никак не даёт оттолкнуть его, окончательно освободиться от его объятий.

Как будто я чувствую, что он не притворяется. Он просто не может играть вот так… Так достоверно.

- Ты даже не представляешь, в какой капкан я попал, - выдавливает Черкасов, покачивая головой и глядя мимо меня в окно.

- Сам виноват, - говорю со злостью.

- Да, сам, я знаю, - он не спорит.

Адвокат деликатно кашляет.

- Господа! Нас вызывают, - говорит он.

- Отпусти, - сбрасываю руки Черкасова с плеч.

Он успевает меня ухватить за ладонь, пока я не ушла в зал суда.

Я оборачиваюсь и вижу его взгляд. Как у человека, который вот-вот потонет…

- Свет, я люблю тебя, слышишь? Если бы можно было вернуть всё назад, я бы вернул, я бы всё отменил. Только бы этого не было.

Он сжимает мои пальцы в своих. И мои тоже невольно сжимаются…

- Господа, вы передумали разводиться? – поторапливает адвокат.

Наши руки теряют друг друга. И мы порознь входим в зал суда. За эту дверь, где решаются… Рушатся судьбы!

Что его беспокоит? Долг, или измена? Я так и не поняла, что именно он хотел отменить. Но только сердцу так больно.

Невыносимо больно! Как будто вот сейчас, в этот момент какая-то частица его меркнет, перестаёт существовать. И от целого сердца останется даже не половина, а треть.

Я с трудом сдерживаю слёзы. Впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы боль заглушила…

Когда подписываю бумаги, то рука не дрожит. Я решила. Я верю ему! И… разве у меня есть другой выбор?

После, когда документы подписаны. Когда мы уже разведены, я иду в уборную. А Черкасов уходит первым.

Я думала, он уже уехал домой. Но он стоит у подножия ступеней здания суда. Я неспешно спускаюсь, собрав ворот шубы ладонью.

- Поздравляю! – говорю.

От неожиданности он дёргается. Сигарета дымится у него во рту.

- Как ощущения? – пытаюсь шутить.

Он хмыкает молча. И тут я замечаю…

Замечаю, что у него, как будто слёзы в глазах.

Черкасов трясёт головой, совершает затяжку и натужно растягивает губы в улыбке. Его голос хриплый, как у больного.

Он раскрыт, как всегда. Только ворот пальто высоко поднят, и шарф наброшен как попало.

- Странные, - говорит он.

Моя машина стоит неподалёку. Я нажимаю на ключик, и она подмигивает мне фарами.

- Ну, ладно. Удачи тебе, в новой жизни, - говорю.

Он молчит. Я не пытаюсь заглянуть ему в лицо. Боюсь, что увиденное может надолго засесть в моей памяти. Лучше запомню нас такими, равнодушными с виду.

Но когда сажусь в машину, то вижу, что он до сих пор стоит и смотрит в мою сторону. Уже не курит, а просто смотрит.

«Я люблю тебя», - звучит его голос. А я? Я не знаю! Не знаю, осталось ли в моём сердце хоть что-то живое. Оно ещё стучит, но как-то глухо и безрадостно.

От автора

Сейчас в Свету полетят тапки, что пошла на поводу у мужа, забоялась долгов. Но на данном этапе у неё действительно не было выбора. И тем более... вы же не знаете, что будет дальше. А мы с Музой знаем :)

Глава 23

На УЗИ мне всё-таки придётся пойти. Лиза настояла! Но до визита в больницу мы успеваем заехать на квартиру, где нам предстоит жить втроём.

Я за рулём, она на пассажирском сидении сбоку.

«Привыкай», - говорю себе. Лиза красивая! Ноги от ушей. Молодое, упругое тело. Может, когда родит, грудь обвиснет?

Но вот только во мне как будто что-то изменилось. Резко и бесповоротно!

Дело в том, что раньше, когда наши отношения с Лизой носили налёт запретности, тайны. Всё это… Азарт удержать в секрете, страх быть разоблачённым, адреналин каждой встречи. Всё добавляло к сексу специй! И он прекращал быть пресным.

А теперь, когда можно, уже почти официально. Я не хочу! Я смотрю на это тело и не хочу его. Я не чувствую ни желания, ни страсти, ни даже крохотной радости от того, что стану его законным владельцем.

- Лиз, - говорю, - Слушай, хотел спросить… Как это вышло?

- Что, пупсик? – растерянно крутит она локон.

- Ну, - сглатываю, - Я про ребёнка. Ведь мы же всегда предохранялись?

Лиза усмехается:

- Дим! Ну, ты как маленький! Даже врачи говорят, что презерватив – не стопроцентный способ контрацепции.

- А какой стопроцентный?

- Не трахаться! – Лиза хохочет над собственной шуткой.

Я криво усмехаюсь. Да, уж!

Пожалуй, когда ребёнок родится, я сделаю тест на отцовство. Не буду говорить об этом Лизе. Тайком сделаю. Просто чтобы знать! Уж если он мой, тогда буду, хотя бы любить это нежданное чадо.

Квартира пока ещё в процессе обустройства. Сюда как раз заносят мебель, когда мы появляемся. Дом элитный, это видно ещё снаружи. Панорамные окна, закруглённый фасад. Огромные лоджии и просторные подъезды.

Распорядитель, кто-то, вроде прораба, или дизайнера, приветствует нас, и принимается водить по комнатам, словно по музею.

Я любуюсь этой квартирой. И пытаюсь мысленно поместить себя сюда, вместе с Лизой. Но мысленно никак не получается! Всё время мешает что-то…

То навязчивый голос дизайнера, то Лизины весёлые возгласы:

- Тебе нравится, Дим? Ну, чего ты молчишь?

Я сжимаю её руку в своей…

- Да, нравится, - но ощущаю не Лизины пальцы. А пальцы Светы. Её хрупкие, холодные, подрагивающие в моей руке…

- А вот здесь будет наша спальня, - заведя меня внутрь, Лиза закрывает дверку, оставив нашего провожатого в коридоре.

Тот, покашляв, уходит. И мы остаёмся вдвоём.

- Ммм, пупсик мой любимый, я так соскучилась! Ты даже себе не представляешь, - шепчет Лиза, буквально силой усадив меня на кровать.

- Детка, ну… ты что? Не здесь же! – тушуюсь, как целочка.

- А где? – удивляется она, - Это теперь наша квартира. Подарок от папочки на свадьбу. Ждать первой брачной ночи, что ли? Я не дождусь!

Она, манерно двигая бёдрами, начинает приседать, упирается ладонями в мои колени и раздвигает их в стороны.

- Лиз… Ну… Лиз? – пытаюсь сдвинуть их обратно.

Но Лиза настроена серьёзно. Её целью является мой член.

Член долго просить не приходится! Тем временем, пока я лихорадочно соображаю, как бы отвлечься, она приступает к делу.

Расстёгивает ширинку привычным движением, облизывает губки и начинает дрочить его рукой.

Я закрываю глаза… Странно! Но теперь, уже когда развёлся со Светкой. Уже накануне свадьбы с Лизой… Я чувствую себя подлым изменщиком. Как будто именно сейчас, в этот миг, я изменяю жене.

«Бывшей жене», - поправляет мозг. Но называть Свету бывшей я просто не могу.

Лиза умело владеет ситуацией. И мой член становится всё крепче в её руках, а затем и во рту. Я откидываюсь назад и позволяю себе расслабиться. В конце концов, если женщина хочет сделать тебе минет, то не нужно ей мешать. Пускай делает!

Кончаю быстро и тихо. Вгрызаюсь в ладонь.

Лиза поднимается с колен, вытирает губки и тут же, присев рядом со мной, начинает их красить.

- Превалирующие цвета нашей свадьбы тёмно-зелёный и золотой. У тебя будет костюм тёмно-зелёного цвета, а у меня платье с золотом.

- Лиз, - поправляю брюки, - Ну это же свадьба, а не маскарад? Зачем всё это? Традиционно, белый и чёрный. Классика.

Ресницы её вспархивают вверх, и взгляд теряет привычную мягкость.

- А я не спрашиваю, я ставлю тебя в известность, - констатирует Лиза.

Я так и остаюсь стоять с приоткрытым ртом. Так вот значит, какой теперь будет моя жизнь? Я должен подчиняться женской воле? Никогда я не был ведомым человеком, и представить себе подобное не мог.

- Любимый, ну давай скорее! У нас через полчасика уже УЗИ, - поторапливает Лиза.

Я чувствую себя опустошённым. И это не только в физическом смысле. Минет обычно наоборот, наполнял меня энергией! А сейчас я бы с радостью смылся отсюда. Но путей к отступлению нет.

В частной больнице, где мы ждём под кабинетом, Лиза вовсю обсуждает имена детей:

- Милания, как тебе? Если девочка! А если мальчик, то Мирослав?

Я подёргиваю ногой:

- Ты спрашиваешь, или ставишь в известность?

Лиза закатывает глаза и хватает меня выше локтя:

- Пупсик, ну ты обиделся что ли? Это я должна обижаться! Я же беременная! У меня гормоны. А ты должен меня утешать!

- Тогда девочку мы назовём Ольга, а мальчика Игорь, - вспоминаю я уроки истории, - Княгиня Ольга и князь Игорь. Основатели древней Руси.

- Фу! – кривится Лиза, - Достаточно того, что у его родителей имена будут просто отстой.

- Мне моё нравится, - говорю.

- А мне моё нет! – хмурится Лиза, - Но так звали бабушку, папину маму.

- Ммм, - киваю.

В кабинете, куда нас вызывают наконец-то, Лиза ложится на кушетку. Врач, женщина среднего возраста, задирает ей свитер и мажет живот.

Когда Света была беременна Машкой, то мы решили не узнавать пол ребёнка.

Я вспоминаю свои ощущения, когда Машка родилась. И когда я впервые взял её на руки…

Мне казалось тогда, что краше существа просто нет и быть не может. Она была ангелом! И я всем показывал её, как шедевр, который сам создал.

Я был ещё таким молодым. И отцовство оказалось довольно сложной задачей. Хорошо, что на помощь пришла тёща. Она первые годы очень помогала Свете с малышкой. Пока я трудился на благо семьи.

«Нужно назвать её Валей, Валентиной», - думаю я, - «Если родится дочь». Хотя… Глупо и как-то даже ненормально, называть дочь от другой именем первой тёщи. Хорошо, что второй тёщи нет! Она заранее умерла, не дождавшись…

- Хотите послушать сердечко? – предлагает доктор.

Лиза восторженно кивает. И берёт меня за руку. Я изо всех сил изображаю радость. Врач делает аппарат громче. Как радиоприёмник, он передаёт сердечный ритм.

Рождение Макса было воспринято мною не так эмоционально. Я уже знал, к чему готовиться. Я ждал этого человечка! Я жаждал увидеть его.

Максим был крепышом уже при рождении. Помню, как он «пометил» меня в роддоме! Я пришёл к ним со Светкой, навестить. А его как раз пеленали.

- Это что за пипеточка? – усмехнулся я, глядя на маленькое хозяйство своего сынули.

А тот, наверное, обиделся и облил папу с ног до головы. Мне нужно было идти на работу, поэтому пришлось застирывать рубашку прямо в раковине их туалета. Света была ещё слишком слаба. И я это делал сам.

Она кормила его грудью, а Макс смотрел на меня и причмокивал губками. Смотрел и причмокивал. Такой маленький, такой хитрый. И безошибочно, мой…

Я ощущаю горячую влагу в глазах. Моргаю быстро, чтобы не позволить слезам просочиться наружу. Но врач зорким глазом ловит мои эмоции.

- Ой, а папочка у нас расчувствовался? – протягивает она салфетки мне и Лизе.

Мне, чтобы вытереть глаза, а Лизе, чтобы живот вытерла. Лизкины глаза сухие, но полные радости. Она тискает мою руку и аж подпрыгивает на кушетке.

- Пупсик, мы станем родителями! Ты и я, представляешь? – говорит, как будто забыв, что я уже родитель. Я дважды родитель. У меня уже есть двое детей. И третьего я не хочу…

Я сглатываю ком в горле.

- Да, представляю, - шепчу.

- А я нет! – радостно хохочет Лиза.

«Если что, повешусь», - успокаиваю себя. Брачный договор запрещает мне уйти от неё к другой женщине. А вот уйти из жизни не запрещает.

От автора

Что-то у Димы просыпается, неужели, совесть?)) Но как-то поздновато. Вряд ли Лиза его отпустит, как думаете?

Глава 24

Жизнь разведёнки ничем особенно не отличается от жизни замужней женщины. В последнее время я уже успела привыкнуть к тому, что Черкасов с нами не живёт. Хороший «тест драйв» для разрыва.

Максим, естественно, не в курсе этих перипетий с квартирой. Дело сделано, в конце концов! И первые дни я с ужасом замирала, ожидая, что в нашу дверь постучат кредиторы.

Никто не пришёл. Даже не напомнил о долге. И я начала успокаиваться…

В этот день заканчиваю в Оптике чуть раньше. Папа отпускает пациента.

- Зайди ко мне, - говорит.

Я захожу и притворяю дверь его кабинета. Он снимает очки:

- Ну, как ты, суслик? Я переживаю за тебя.

Я улыбаюсь:

- Нормально. Знаешь, так даже легче стало. Как будто опухоль удалили, и я теперь буду жить.

Он усмехается горестно:

- Да уж. Ну, ничего! Будет и на нашей улице праздник. Ты ещё молодая женщина, красивая вон какая. Найдёшь хорошего человека.

- Только, пап? – прошу его, - Без сватовства, хорошо?

- Я вообще не по этому делу. Ты же знаешь? – поднимает он вверх руки.

Мы обнимаемся и я ухожу. Но до машины дойти не успеваю. Так как меня окликает мужской голос.

Перепуганная этим окликом, я не сразу соображаю, кто передо мной. Это же тот самый сыщик, который застукал меня с Пашкой на озере! Как там его? Михайло Потапыч?

Обозначив в уме сходство детектива с медведем, я подавляю усмешку. А ведь действительно, похож на косолапого! Такой добродушный, до тех пор, пока сытый.

Он неловко мнётся возле своей старой Нивы:

- Светлана? Можно вас на пару слов?

Я решаю сжалиться. В прошлый раз я была с ним жестока.

- Здравствуйте! – говорю, - Вас не узнать без усов!

Он тушуется и почёсывает шею широкой ладонью:

- Да, сбрил вот! Так сказать, в угоду моде.

Я сдерживаю усмешку. И решаю, говорить, или нет, что без усов ему лучше?

- Вот, хотел вас накормить, - произносит он.

- Меня? В смысле? – недоумеваю.

- Ну… в прямом! В ресторан пригласить. Просто поужинать, - говорит он, и, предвосхищая мои возражения, поспешно добавляет, - Снимите вину с плеч, я прошу! Всего один ужин, и я от вас отстану. Обещаю!

Я с сомнением смотрю на него. И почему-то мне кажется, что одним ужином здесь не обойдётся.

Вздыхаю и делаю вид, что меньше всего мне хочется идти у него на поводу. Но желудок урчит! И я, в самом деле, голодная.

- А какой ресторан? – вопросительно щурюсь.

- Самый лучший! – расплывается он в улыбке и называет мне ресторан, - Столик заказан. Ужин за мой счёт! Всё, что захотите, возьмёте, я готов оплатить.

Именно в этом ресторане обычно проходили наши традиционные ужины с Черкасовым. Там мы отмечали наши годовщины. И в этом году тоже.

Но я решаю промолчать. Уж очень радостным выглядит сыщик.

- Ну что ж, Шерлок Холмс? – усмехаюсь, - Вам удалось меня уговорить. Но только сегодня, и только один.

Он плохо скрывает «радость победы». И добавляет:

- Меня, кстати, Дукалисом прозвали ребята. Так кличка эта и прилипла. Я же работал раньше следаком, в уголовном! Такого повидал…

- Ой, только не надо вот этого? Я не любитель детективных сериалов! – прерываю его откровения.

И тут меня осеняет. Дукалис! Ведь в тот раз, когда Димка вернулся домой порядком избитый, он тоже допытывался у меня, знаю ли я такого Дукалиса?

- Свет, что с вами? – заметив моё замешательство, он подаётся вперёд и хватает за локоть.

- Так как, вы говорите, вас зовут? – уточняю.

- А! Михаил Давыдович. Но для вас просто Миша.

Я пытаюсь сообразить, что же на самом деле случилось с Черкасовым? Неужели, этот Миша его побил? Или его «ребята»? И, главное, стоит ли мне спрашивать об этом у самого Миши?

- Я поеду на своей, - киваю в сторону машины.

- Да, конечно! – говорит Михаил, - Я следом за вами.

«Чтобы не дрыснула», - думаю я.

К ресторану пребываем почти одновременно. Миша всю дорогу поджимал меня сзади, мельтешил в зеркале заднего вида и даже пару раз посигналил, указывая, где лучше срезать путь.

- Кормят здесь неплохо. Вы здесь были? – интересуется он, открывая мне дверь ресторана.

Я вздыхаю:

- Была, - и пытаюсь прогнать нахлынувшие воспоминания. Как Димка обычно дарил букеты роз, как заказывал шампанское, как мы танцевали медленный танец, обнявшись…

Всё это теперь в прошлом. А в будущем? Сплошная неизвестность. Ну, да и чёрт с ней! Сейчас моей целью является – ободрать сыщика, как липку. Обчистить его кошелёк.

Как он там сказал? Заказывайте всё, что хотите? Ну, вот сейчас шикану…

Мы заходим в зал. Нас провожают к столику. На столе, в вазе, стоит букет белых роз.

Я ахаю:

- Миша, ну зачем вы?

- Просто… К женщине, без цветов. Не привык, извините! – он отодвигает мне стул.

Официантка приносит нам меню. Я смотрю на цены. А затем на Мишин прикид. По всему видно, как он старался! Но пиджак старомодный. Как и рубашка под ним. Да и часы с потрескавшимся ремешком.

«Старая гвардия», - думаю я. И легко представляю его, расследующим разного рода убийства.

Решаю не жадничать. И заказываю всего ничего. Красную рыбу под соусом с рисом. Овощной салат и жульен.

- Вино? – щурится Миша.

- Мы же за рулём, - пожимаю плечами.

- Эх! Надо было на такси за вами приехать, - смеётся он.

Вместо вина мы берём безалкогольный глинтвейн. К рыбе очень даже подходит!

Миша ест мясо с картошкой. Даже здесь он вполне традиционных взглядов. Аккуратно, стараясь выглядеть культурным, режет его ножом.

- Так значит, вы теперь в разводе? – уточняет.

Я усмехаюсь:

- И всё-то вы знаете!

- Работа такая, - вздыхает он, - Ну, и как оно?

Я пожимаю плечами:

- Пока не знаю.

- А у вас же дети? – щурится он.

- Двое, - говорю, - Сын ещё школьник, а дочь… А дочь беременна.

- Правда? Да что вы? – Миша так рад, как будто это он скоро станет дедушкой.

Я закрываю глаза и вспоминаю, как Машка меня огорошила.

«Мам, я беременна», - этой фразы страшится и с нетерпением ждёт буквально каждая мать.

- По моим стопам пошла, - сокрушаюсь, - Ранний брак, ранний ребёнок. Главное, чтобы в остальном не совпало.

Мы скрывали от Машки нашу «язву». Как человек обычно скрывает, что смертельно болен от ближайшей родни. Чтобы не беспокоились и дали ему завершить все дела.

Но Максим рассказал. Избавил меня от этой участи. И Машка восприняла наш с отцом развод стойко. Я заверила её, что буду помогать и всячески участвовать в их с Денисом семейной жизни.

Скоро дети распишутся. И, стыдно сказать, у Черкасова тоже свадьба на носу! Я вот думаю, поздравлять, или нет…

Как это бывает обычно во всем известной присказке, стоит вспомнить говно, тут оно и является.

Я не верю глазам, увидев в дверях Черкасова вместе со своей рыжеволосой.

Сомнений нет, это он! Проходя мимо нас, он замечает меня. Вот сидела бы спиной к двери…

- Знакомых увидели? – интересуется Миша.

Вместо ответа я тяжело вздыхаю и отвожу глаза. Он провожает взглядом парочку, прошедшую мимо.

- Хотите, уйдём? – говорит.

Я хмыкаю:

- Ещё чего! Мы первые пришли, вообще-то! И уже заказали. Так что, сидим и едим!

- Так точно, - кивает Михаил.

Я смеюсь и смотрю в окно.

Столик, который они заняли, неподалёку от нашего. Как назло, был свободен только этот, и ещё один, в самом дальнем углу.

Рыжая что-то громко щебечет. До меня доносятся слова: «свадьба», «платье», «салют».

«О, даже салют будет? Как мило», - думаю. У отца фейерверки! Надо Машке сказать…

Увидев меня, рыжеволосая хмыкает и осекается. Меню, которое она всё это время держала открытым, захлопывается с громким звуком.

- Димочка, идём отсюда! Тут для нищебродов! – заявляет она во всеуслышание.

И несколько лиц поворачиваются к ней с удивлёнными взглядами.

Одна женщина даже пытается спорить, так как ресторан действительно не из дешёвых. Но Черкасов выставляет ладонь, умоляя её извинить.

- Простите, - склонившись, шепчет он даме, - Моя жена в положении. Сами понимаете?

Дама кивает и успокаивается.

«Моя жена», - проглатываю я.

- Свет, - отвлекает меня голос Миши, - Хотите, я выйду и… поговорю с ним?

- О чём? – уточняю.

- Я… не знаю, - пожимает он плечами, - Вот видите, как вышло. Хотел вам настроение, поднять, а вышло всё наоборот. И теперь вы сидите расстроенная.

- Да! Как будто других ресторанов в городе нет, а только этот! – восклицаю.

И не решаюсь сказать, что именно в этом ресторане мы отмечали свои годовщины вот уже много лет. И конкретно сюда он пришёл со своей рыжей сучкой…

Смартфон жужжит на столе. Я беру его, думая, что это может быть Машка. У дочери в последнее время сплошные вопросы! Относительно предстоящих родов, в основном.

Это даже хорошо, что беременность отвлекла её от нашего с отцом развода.

И абсолютный абсурд, что третий ребёнок Черкасова будет ровесником внука.

Но там не Машка. Сообщение прислал бывший муж.

Я удивлённо читаю:

«А ты времени даром не тратишь, я погляжу?».

И он ещё смеет меня упрекать? Вот мерзавец!

«У тебя жена в положении, вот за ней и следи», - набиваю текст.

«И что у тебя с этим мордатым?», - интересуется он.

В этот раз ограничиваюсь короткой фразой:

«Что надо!».

А Черкасов всё не унимается. Пишет новое сообщение:

«Как низко ты пала, Светлана! Ты спишь, с кем попало, лишь бы мне насолить».

Я ошалело смотрю на экран смартфона. И уже не могу сдержать эмоций. Так как Черкасова рядом нет, я накидываюсь на Михаила.

- Миша! Скажите мне! Только честно, глядя прямо в глаза, - требую.

Михаил, чуть не подавившись куском мяса, проглатывает его и хмурится:

- Так?

- Вы причастны как-то к избиению моего бывшего мужа? Однажды он пришёл домой весь в крови. И всё говорил про какого-то Дукалиса.

Миша берёт салфетку со стола. Осторожно промокает ею губы. А затем складывает долго и тщательно, соединяя углы.

- Так да, или нет? – нетерпеливо повторяю свой вопрос.

Миша хмыкает:

- Эх, ребятки! Молодёжь, одним словом. Сдали меня с потрохами! Дукалис, - он снова хмыкает.

Стоит сказать, что без усов, он окончательно стал похож на актёра из сериала.

- Значит, вы? – шепчу. И не знаю, радоваться мне этому факту, или бежать от него…

- Ну, - вздыхает Миша, - Я не своими руками, чужими. И я просил… ну, чтобы не сильно его. Чтобы чуток проучили и всё. Они ж не сильно? Ничего не сломали? Вроде как только помяли слегка?

Он покусывает губы. А я думаю, что делать с этой информацией.

- Знаете, я, пожалуй, схожу в дамскую комнату, - говорю и встаю.

Миша тоже пытается встать, но оседает.

В туалете я долго смотрю на своё отражение в зеркале. Я не просила, ни Пашу, ни Мишу. Так какого же чёрта они всё это делают?

А между тем, мне вспоминается острая боль от удара Черкасова. То, как он бил и как держал меня за волосы! И как называл просто ужасными словами…

Мысль созревает внезапно. И я, выходя из туалета, уже знаю, что сделаю. Вернувшись за стол, где Миша в моё отсутствие совсем расстроился и поник…

Я не сажусь, а прошу его встать.

Помаду я стёрла. Во рту вкус глинтвейна.

Он удивлённо встаёт, пытается что-то сказать, извиниться. А я, вместо слов, хватаю его за лацканы старомодного пиджака. И, притянув к себе, жадно впиваюсь в его приоткрытые губы.

Поцелуй получается жарким, безумным, волнующим. Это с моей стороны! Миша просто так озадачен этим, что не сразу соображает, что делать. Робко отзывается и пытается приобнять.

Когда его руки смыкаются на моей талии, а губы в ответ властно обхватывают мои… Я прерываю этот поцелуй. Прерываю его почти силой!

Мы оба дышим учащённо. И все вокруг прекратили есть, и стучать вилками. Все смотрят на нас.

Я облизываю губы. Беру из вазы букет.

- Это вместо спасибо, - бросаю.

И под хор шепотков ухожу.

От автора

Вот это Света устроила! Жаль, что не на глазах у бывшего. Хотя, как раз на глазах у него это могло выглядеть неправдоподобно. Как думаете, Миша такое не скоро забудет?))

Глава 25

В Загсе так многолюдно, что яблоку негде упасть. Я и половины этих людей не знаю! Мелькают знакомые лица. Кто-то из них даже поздравлял меня. Даже телевидение приехало освещать свадьбу дочери едва ли не самого богатого человека в нашем городе.

Я отчасти горжусь собой! На кого попало у меня не встаёт. Вот была бы Лизка из бедной семьи, тогда не на что было бы рассчитывать. А так, в нагрузку к жене и ребёнку, я получаю работу в транспортном конгломерате, шикарную хату в центре. Да ещё и рассчитаюсь с долгами!

Ну, подумаешь, придётся воспитывать не своего ребёнка и жить с нелюбимой женой? Стерпится-слюбится, как говорится!

На мне тёмно-зелёный костюм, как и обещала Лизка. Она в платье, больше похожем на фольгу от конфеты. И вся она в целом как трюфель, обёрнутый в яркую упаковку. Мой подарочек!

Не так уж и плохо я устроился. Ну, а что? Сосёт она знатно! Упрашивать её не нужно. Немного характер не мой. Но притрёмся...

Поправляю бабочку на шее. Как идиот я с этой бабочкой! Больше похож на кота из мультфильма.

«Терпи!», - говорю себе.

Вспоминается почему-то сейчас наша свадьба со Светкой. Наверное, потому, что она была первой? И мозг машинально сравнивает, выуживает воспоминания из памяти.

Мы были молоды, влюблены. На ней было простенькое белое платье. Безо всяких там наворотов и вышивок! Но даже в этом простом белом платье она была похожа на принцессу.

Ещё причёска у неё была такая, высокая. Тогда Светка ещё не стриглась и волосы у неё были длиннее лопаток. Светлые, как лён! Я любил их пропускать между пальцами и наблюдать, как они льются...

Сам я был одет в простоватый костюм. Который был на тот момент у меня единственным, парадным. Галстук мне завязывала мама. А отец наставлял.

Да, хорошее было время. Родители были ещё молодыми. А мы ещё не были родителями! Жива была Светкина мама. И впереди была целая жизнь...

- Жених! Где жених? - всовывается в моё умиротворённое тишиной сознание чей-то настойчивый голос.

- Да вон он! - отвечает кто-то.

Распорядитель свадьбы, мужчина в клетчатом костюме, выглядит ещё более тупо, чем я в своём тёмно-зелёном.

Сам себе напоминаю жука! Ну, такого, что обычно летают на даче жарким летом. Они ещё жутко жужжат и, когда падают на землю, то притворяются мёртвыми. Поджимают лапки, и лежат на спине. Светка таких очень сильно боялась...

Может, мне тоже так сделать? Упасть на спину, поджать лапки и пускай все эти люди суетятся, брызгают на меня водой и пинают ногами. А я буду изо всех сил притворяться мёртвым.

- Идёмте, же! Роспись вот-вот начнётся! - велит мне распорядитель и буквально тащит за собой сквозь толпу.

Люди тянутся следом. У дверей зала бракосочетаний уже стоит Лиза. Подружки поправляют ей фату и подол, суетятся, как фрейлины. Она и есть королева. Только вот я не король!

- Пупсик, ну где тебя носит? - увидев меня, восклицает Лиза. Вытягивает руку, чтобы я протянул ей свою.

И я покорно протягиваю.

Что ж? Так и быть. Если так надо, то я готов! Стать достойным мужем и достойным отцом. Возможно, как сказал мой будущий тесть, я учту ошибки первого брака. Перестану играть, пить и гулять по бабам. Стану верным, покорным и проживу до ста лет.

Кстати, сам Вяземский тоже здесь, естественно! На нём строгий тёмный костюм. И выглядит он куда солиднее.

Играет торжественная музыка. Двери открываются, и мы церемонно входим в зал.

А у меня перед глазами упорно мелькают кадры моей прошлой жизни...

Светка держит меня под руку. Под фатой её лицо пылает алым. Скромный макияж не скрывает природной красоты. И я жажду, чтобы женщина скорее перечислила все пункты и подвела нас к главному:

- А теперь поцелуйте невесту!

И я поцелую. Поцелую её так жарко и так страстно, что мир вокруг нас закружится и перестанет существовать...

Губы Лизы густо намазаны яркой помадой. Ей, конечно, очень идёт! Я не спорю. Вот только, как я должен буду целовать её, когда придёт момент? Обычно на вкус помада как мыло...

- Мы собрались здесь, чтобы сочетать законными узами брака..., - начинает свою речь женщина с папкой.

Любопытно. Меняются годы, поколения. А эти женщины, как будто застыли в прошлом. Как будто у них дресс-код. Начёс, приталенный костюм пастельного цвета. И дежурная улыбка на лице. А в глазах нетерпение и явное желание, чтобы всё это скорее закончилось.

Я слушаю вполуха. Лиза внимает! Ну, для неё всё впервой.

Вот сейчас оденем друг на друга кольца, и считай, дело в шляпе. Сколько там я должен её папочке? Можно сказать, долг отдал...

Сзади происходит какая-то возня. Пресса ломится, что ли?

Слышится крик:

- Пропустите! - это какой-то мужчина.

Я ощущаю, как Лиза вздрагивает и едва не роняет букет.

Оборачиваюсь на стоящую сзади нас толпу незнакомых людей. И вижу, что сквозь эту толпу буквально пробился какой-то парень. Вид у него всклокоченный. Куртка нараспашку. У него смуглая кожа. То ли грузин, то ли узбек? Хрен поймёшь!

Такое чувство, что он запыхался, так как долго и быстро бежал.

- Додик? - шепчет Лиза так тихо, и ошарашено смотрит на парня.

Тот раздвигает толпу и с перекошенным лицом бросается на колени. Люди вокруг расступаются.

- Лиза, джаным! Выходи за меня? - достаёт он из-за пазухи коробочку, обитую бархатом. И дрожащими руками открывает её.

В ней кольцо.

Лиза ошарашено смотрит на него. Её грудь вздымается от нервных вздохов. Руку мою она ещё не отпустила. Но душой уже как будто не со мной...

Я вцепляюсь в неё, не позволяя сдвинуться с места:

- Какого чёрта? Может быть, объяснишь?

Закусив губу, она смотрит, то на меня, то на него.

- Пупсик, Димочка, миленький, ну прости меня! Прости, - заходится она слезами.

- Кто это? - яростно рычу, готовый кинуться на противника с кулаками.

- Это..., - лепечет Лиза, - Он...

Но охранники Вяземского, которых тот позвал, уже поднимают парня за подмышки и волокут обратно, туда, откуда пришёл.

Лиза, забыв обо мне, и, кажется, обо всех, кто есть в зале. Рвётся к нему, бросив на пол букет. С криком:

- Нет! Я согласна!

Я остаюсь, как полный придурок, стоять в центре зала для бракосочетаний, один. В этом дебильном тёмно-зелёном костюме.

А там, в коридоре, куда сейчас устремлены взгляды всех присутствующих, моя наречённая обнимается с неким Додиком.

Отыскав среди гостей её отца, я развожу руками в нетерпении. Пускай хотя бы он объяснит мне, какого чёрта происходит? Если его дочь не в состоянии!

Вяземский собственнолично идёт в коридор. Буквально силой оттаскивает рыдающую Лизку от парня. Того снова хватают охранники. Отец отводит её в сторонку, где явно пытается вызвать на разговор.

Я решаю дать им время. И, чтобы не становиться посмешищем, отхожу к окну. Стою, сунув руки в карманы.

- Простите, так свадьба будет, или нет? У меня ещё три пары после вашей! - возмущается женщина с папкой.

- Не ко мне вопрос! - отрезаю.

И чувствую, как нервная дрожь пробивает до самых глубин.

Вяземский возвращается один, без Лизы. Становится рядом со мной и тоже смотрит в окно.

За окном, на карнизе, голуби устроили «голубиную свадьбу». Словно специально сюда прилетели за этим...

- Что ж, - слышу голос Вяземского, - Вынужден сообщить тебе, Дима, что хоть я и не был в восторге от твоей кандидатуры, второй претендент ещё хуже.

Перед глазами темнеет.

- Какой претендент? - я смотрю ему за спину, силясь отыскать свою «сбежавшую невесту». И уже дергаюсь, чтобы сорваться с места и отправиться на её поиски...

Сейчас я верну её! Куда эта сука сбежала? Я не позволю вот так со мной обращаться! Ведь я уже привык к этой мысли, к этой новой роли.

Уж сколько я сетовал, сколько жаловался! И вселенная как будто учла мои жалобы, отобрав всё, что дала.

«Верни!», - хочу закричать во весь голос, - «Вернись!». Я полюблю тебя, слышишь? Я полюблю и тебя и нашего малыша! Он наш, я хочу, чтобы он был нашим...

- Остынь, - жёстко, но не жестоко хватает меня за руку будущий тесть. Или уже и не тесть вовсе...

- Как... Я не понимаю! - требую объяснений.

Он хмыкает и, кажется, впервые ощущает себя виноватым передо мной:

- Там такой вопрос. В общем, его этот ребёнок. Какой-то там Додик. Давид, одним словом! Бессеребренник. В охранке у меня работал одно время. А я ещё нутром чуял, что у них с моей Лизкой какая-то связь. Ну и выгнал его к чертям собачьим! А толку-то?

- Я не понимаю, - продолжаю настаивать, - Но я же... Мы же!

Вяземский с пониманием смотрит на меня и хлопает меня по плечу:

- Озадачил я тебя понапрасну, Дима. Ты прости её, дуру! Ну, глупая девочка, что с неё взять? Но она дочка моя. Он отец, понимаешь?

Нет, я не понимаю! Я ничего не понимаю!

- А как же я? - пожимаю плечами.

И чувствую себя как в детстве. Когда мой подарок от деда мороза достался другому мальчишке. Красивая машинка-грузовик, которой он тут же принялся хвастаться всем! А мне подарили дурацкого робота, у которого даже рука заедала. Я бросил его на подоконнике! А когда передумал и вернулся, решив всё-таки забрать, то игрушки уже не было...

Вяземский вздыхает глубоко и смотрит вдаль:

- А ты, Дима. Ты будешь работать. Ведь долг отрабатывать нужно? Это жизнь! Не серчай!

«Долг», - бьёт по башке его фраза. Долг отрабатывать!

- Но..., - отступаю, - Я ведь... Ведь мы же договорились! Ведь я подписал этот чёртов договор! Ведь не я же его нарушил?

- Не скандаль, я прошу, - выдавливает сквозь зубы Вяземский, и смотрит на меня коршуном.

А меня уже не остановить! Я рву на себе пиджак. Пуговица отлетает в сторону. Бросаю его на пол. Также точно поступаю и с бабочкой.

Хоть какое-то облегчение...

- Это не я виноват! Это ты! Это ты заставил меня жениться на ней! - тычу в него пальцем.

- Дима, - предупредительно качает он головой.

Я развожу руки в стороны. И сейчас я даже рад быть центром всеобщего внимания.

- Я же не виноват, что твоя дочь оказалась последней шлюхой?! - кричу на весь зал.

Кулак прилетает внезапно. Так внезапно и так резко, что я замолкаю. Хватаю воздух распахнутым ртом. И, не успев сделать выдох, валюсь на устланный красным ковролином, пол.

В голове пустота. Только голос Державина, откуда ни возьмись, выдаёт пару фраз:

«Чужая свадьба! Чужая свадьба!

Случайный взгляд, распахнутая дверь,

Чужая свадьба! Чужая свадьба!

Ну, вот и всё, ты замужем теперь...».

От автора

И весело, и грустно. И чего больше, не знаю. А у вас какие эмоции после этой главы?

Глава 26

Я поднимаюсь по лестнице. Была на фитнесе. Теперь хожу регулярно. Хочу вернуть форму! Ведь я же теперь «девушка на выданье». Так меня называет папа, чем жутко смешит...

Пашка постоянно осаждает звонками. А вчера заявился на работу ко мне, с букетом цветов. Предлагал выйти за него замуж. Совсем у парня крыша поехала. И это всё я виновата.

Ну, какой к чёртовой матери «замуж»? Между нами четырнадцать лет, мой развод, наш обман и Татьяна!

Нет, я не готова. Я вообще пока не готова ни к чему серьёзному. Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Как говориться — хочу побыть одна и подумать.

Так и сказала ему! Кажется, он не обиделся.

Пашка вообще очень понятливый. Даже слишком для своего возраста. И я, стыдно сказать, примеряю, как могла бы стать его женой. Одно лишь останавливает! Ему нужна такая женщина, которая сможет родить.

А я? Ну, какие роды? Вон, я скоро бабушкой стану. Или уподобляться Черкасову и тоже преподнести своим детям «подарочек» в виде сестрёнки, или братика на старости лет? Ну, уж нет!

Преодолеваю ступени. Зареклась не пользоваться лифтом. Хотя, сегодня уже перезанималась, кажется! Так, что аж ноги дрожат...

Уже на подходе, в пролёте между этажами, я вижу фигуру мужчины. Он сидит на полу. Пока что я вижу лишь ноги.

Но до чёртиков пугаюсь!

У нас вообще-то цивильный подъезд. И никаких бомжей к нам не ходит. И думаю: что лучше сделать? Полицию вызвать, или позвонить в чью-нибудь дверь?

Набравшись смелости, я выглядываю из-за угла. И что-то знакомое чудится мне в этом пришлом...

Черкасов?

Точно, это он!

Сидит на полу, прислонился к стене. Одна нога согнута. Куртка лежит на полу комком. Сам он в растянутом свитере и джинсах.

Поднявшись на пару ступеней, я вижу рядом с ним на полу бутылку. Та уже почти допита...

- О! Светощка? Моя ненаглядная! Где тя носит? Хер знает, времени сколько? Сморела?

- Дима? - я ошарашено смотрю на него.

Он весь какой-то грязный, помятый. Кажется, это не первый пол, который он вытирал своим задом? Куртка выглядит так, как будто по ней ходили ногами. А у самого Димки под глазом знатный фингал.

- Эт я! Ты скущала? Любииимая! - он берёт бутылку и вскидывает руку, затем пьёт из горла.

Я сглатываю и прикидываю, что делать дальше? Проигнорировав его, уйти домой. Но я боюсь, что этим дело не кончится...

- Ты здесь... зачем? Что случилось? - пытаюсь говорить спокойно.

Неужели, в первую брачную ночь с молодой потерпел фиаско? И напился с горя? А затем подрался и упал...

- А я..., - шумно дышит он носом, - Вернулся!

- Куда? - хмыкаю нервно.

- К тебе! К вам с Максимом.

Черкасов пытается встать, но не может. Представляю, насколько же он пьян! И как давно он тут сидит? А Максим, он дома?

- Дима, иди домой! - склоняюсь к нему, - Ты пьяный!

- Я..., - фокусирует он взгляд на мне, - Я дома!

Я хмыкаю:

- Нет, ты не дома. Дима, очнись! Ты женат на другой.

- Свадьбы не было! - ошарашивает он меня заявлением.

- Как? - отступаю на шаг.

- Аааа вот так! - разводит руками и делает рожу, оттопырив нижнюю губу, - Продинамили меня, Светощка!

Допрашивать его сейчас бессмысленно. Да мне и разницы нет. Что означает это «продинамили»?

И, тем не менее, я уточняю:

- Подожди, а долг? Что с долгом?

- Мне долг и честь... ету службу нессти... быть преградой у зла на пути..., - мямлит Черкасов, - Ради правового дела собоооой рисковааааать!

Последнюю фразу он тянет нараспев.

- Да заткнись ты! Придурок! - шиплю на него, - Я сейчас полицию вызову, понял?

«Или кто-нибудь из соседей», - мелькает в голове.

- Ты денег должен по-прежнему? - говорю вполголоса, всё боюсь, что Максим где-то здесь.

Черкасов смотрит куда-то сквозь меня и всё лакает и лакает остатки пойла из бутылки...

- Я по-прежнему твой, - шепчет он, - Твой влюблённый мальщишка! Ты поправишь руой белый дым на висхах... Я по-прежнему твой! Я люблю тя слишком... Слишком сильно люблю! На года, на века...

Договорив, он допивает. И морщится. Слёзы у него на глазах выступают от крепости напитка. А может быть, и нет...

- Дим, пожалуйста, ответь, - прошу его. Хотя уже понимаю, что всё напрасно.

Если свадьбы не было и он пьян вдребезги, то это может означать лишь одно... Он не расплатится с долгом! У него нечем. И у меня нечем. Значит, спокойной жизни пришёл конец.

Я вздыхаю и впиваюсь ладонями в прутья перилл нашей лестницы. И что теперь делать? Мы вернулись к исходному? Только теперь мы в разводе. Эта квартира по закону — его.

Мы просто уедем жить к папе. Максиму придётся всё рассказать. А Черкасов пускай сам разбирается со всем этим...

Тут этажом выше открывается чья-то дверь. Кто-то быстро идёт в направлении лестницы.

Я зажмуриваюсь от стыда! И уже собираюсь пройти мимо, сделав вид, что я не имею никакого отношения к этому пьяному мужчине на полу...

- Мам? - слышу голос Максима.

Поднимаю глаза, и сердце сжимается.

Сын, одетый в распахнутый пуховик, свитер и шапку, собрался куда-то, на ночь глядя.

- Ты куда? - интересуюсь машинально.

Но он игнорирует мой вопрос и неотрывно смотрит на Диму:

- Эт чё, папа что ли?

Я вздыхаю.

- А чего он того... Ну... надрался? - Максим подходит ближе к Черкасову, сморщив нос, берёт бутылку и проверяет на свет. Она пустая.

- Господи, какой позор, - шепчу, качая головой.

- Ма, он, кажется, спит? - толкает он носком ботинка отца в бок.

Никогда прежде я и представить себе не могла, что сын вот так будет с ним обращаться...

- Макс! - повышаю голос, - Прекрати!

- А чё он пришёл сюда? Чё, не живётся? - донимает Максим с издёвкой в голосе.

Я не считаю нужным вдаваться в подробности. Мне и без этого тошно!

- Давай его как-то перенесём отсюда? - предлагаю я сыну.

- Куда? - ошарашено смотрит он на меня.

- Ну, к нам, в квартиру, - говорю.

Макс усмехается, приоткрыв рот:

- Ты серьёзно, ма? Ты хочешь его, после всего, что он сделал?

Максим скрежещет зубами. И я понимаю, как сильно он вырос буквально за последнее время. А я и не заметила...

- Макс, ну как? Мы что, оставим его спать здесь, на площадке? И пускай все соседи видят и спотыкаются?

Меня обуревает такой немыслимый стыд! Даже не то, чтобы жалко Черкасова. Жалко себя, жалко Макса. Нашу и без того подпорченную репутацию жалко до слёз.

Максим ухмыляется:

- Хочешь если, тащи на себе. Я в этом не участвую! - говорит он и обходит меня.

Я дёргаю его за рукав со злостью:

- Максим!

Но сын вырывается и мчится вниз, перепрыгивая через ступени.

Я оцениваю ситуацию. Чудесно! Мне, конечно, никак не дотащить Черкасова. Даже если бы я могла волоком его дотащить до двери за ноги. То впереди ещё один лестничный пролёт. И это делает мою миссию невыполнимой.

Постояв и полюбовавшись на бывшего мужа, я качаю головой. Смахиваю слёзы. Брезгливо беру его куртку с пола. И, как могу, укрываю ею Черкасова.

Дома я принимаю душ, не в силах перестать думать о том, что он там... спит.

Макс возвращается примерно через пару часов. Я уже привыкла, что его прогулки становятся всё продолжительнее.

Перед тем, как лечь спать, я осторожно выглядываю на площадку. Как будто он мог встать и уйти! Как бы ни так. Лежит. Точнее, сидит, да ещё и храпит на весь подъезд.

Вздыхаю и закрываю дверь изнутри.

«Спокойной ночи», - желаю язвительно.

А когда поутру выхожу, то его уже нет.

От автора

Жёстко всё-таки Максим, вам не кажется? Вот так дети и перестают не то, что уважать своих родителей. А даже любить, наверное! И от этого мне особенно больно((

Глава 27

Мой официальный отпуск подходит к концу. И что-то мне кажется, что заявление на увольнение меня, уже готово и подписано.

К Вяземскому я не пойду. После того, как он меня публично ударил по лицу. Слава богу, нос цел!

В игорные клубы мне теперь ходу нет. Ставки на спорт – тоже не вариант. Продавать больше нечего. Разве что, почку? Не знаю, где покупают почки?

Живу пока у родителей. Они, кажется, уже подозревают, что дела у меня плохи. Но не гонят! И на том спасибо.

Отец на пенсии. Всю жизнь проработал на вредном производстве. Кашляет, как не в себя! Но работает сторожем на автостоянке. Мама тоже работает, хоть и на пенсии. Не хотят они дома сидеть…

- Там это, - говорит папа, прихлёбывая свежий борщ, - В наш супермаркет, что на углу, требуется администратор магазина.

- Директор, может быть? – уточняет мама.

- Да нет же! Там был именно администратор, - настаивает отец, вытирая рот хлебным мякишем.

Мама, придерживая кусочком хлеба ложку, аккуратно несёт её ко рту.

Всегда удивлялся тому, какие они разные. Но, тем не менее, всю жизнь бок о бок…

- Значит, не магазина, а торгового зала! – говорит она, - Нет такой должности – администратор магазина.

Мама у меня всю жизнь в торговле, так что знает, о чём говорит.

Отец вздыхает недовольно:

- Да какая разница?

- Огромная! – говорит мама, - В зарплате разница, Валер! Там одна зарплата, а там совсем другая, - показывает она градацию зарплат, рисуя в воздухе ладонью воображаемые уровни.

- Ну, хоть какая-то! Надо же с чего-то начинать? – намекает отец.

- Да устроюсь я, не волнуйтесь, - ем борщ.

Все сбережения, которые были на чёрный день, я уже истратил. Так что я пуст. Полнейший банкрот! Если бы можно было исчезнуть и заново родиться, то я бы это сделал.

Я уже обещаю родителям в который раз, что обязательно найду работу. Мама не торопит, а папа поторапливает.

- Годы идут! – говорит он, - После полтинника тебя вообще никуда не возьмут.

И он прав. Только вот родителям невдомёк, что у меня долгов выше крыши. И, хоть администратором, хоть директором, мне эти долги отрабатывать теперь до конца жизни.

Я решаю наведаться в магазин, о котором говорил отец. Езжу теперь на отцовской. Она всё равно стоит без дела на стоянке. Ему там дали место бесплатно, а сама стоянка всего в двух шагах.

Но перед этим решаю наведаться к Светке на работу. Извиниться за то, что пьяный уснул на лестнице.

Я даже не помню, если честно, как пришёл на свой старый адрес. Как говорил с ней, не помню. И как уснул, тоже. Помню, как проснулся с жуткой головной болью и желанием отлить.

И ушёл, даже не позвонив в квартиру. Просто проситься в туалет не хотел, в таком виде…

Возле оптики Светкина машина. К слову, это - мой подарок! Если попросить её вернуть все подарки, которые накопились за годы нашего брака, то выйдет неплохая сумма.

«И вот эту оптику тоже продать», - размышляю я. И жалею, что в своё время так бездумно и безалаберно тратил.

Рядом с салоном оптики притормаживает Нива. И знакомый с первого взгляда мужик, выходит оттуда, с букетом цветов. Букетик так себе! Колхозный. Как и он весь.

Но я его знаю! Это же тот самый мужик, который был с ней в ресторане. Но это не всё…

В прошлый раз, в том ресторане, я рассмотрел его только в профиль. А теперь могу понять, почему мне тогда он показался знакомым.

Не померещилось! Это же тот самый хрен. Детектив, которого я нанял следить за Светкой. Это он! Он разоблачил её. Должен ли я быть ему благодарен? Не знаю. Наверное.

Но благодарность свою я уже выразил в денежной форме. Гонорар был внушительным. Опять же, тогда я ещё был платежеспособен. А теперь…

Вцепляюсь в руль папиной старенькой тачки. И слежу внимательно из окна, что будет дальше. Ведь он же неспроста приехал сюда? Не совпадение это? Да тем более, с веником наперевес!

И точно. Вот она, выплывает моя бизнес-вумен. Делает вид, что удивлена его появлению. Он протягивает ей букет. Они о чём-то говорят.

Я всё жду, что она пошлёт его и уедет. Но Светка садится к нему в машину. В эту старую ниву!

Я напряжённо смотрю, чтобы не пропустить момент, когда они стартанут и поехать за ними. Но Нива не двигается с места. Они там внутри. И о чём-то разговаривают…

Господи, я бы полжизни отдал, чтобы узнать, о чём?

Решаю набрать её прямо сейчас. Ну, типа извиниться!

Гудки идут, Светка берёт трубку.

- Черкасов, сейчас не самый удачный момент, - говорит.

- Помешал? – хмыкаю.

- Есть немного, - говорит она сквозь улыбку.

Вот же сука гулящая! Она с ним спит, интересно? А с Пашкой этим тоже? И эти оба придурка в курсе друг о друге?

- Слушай, Свет! Я извиниться хотел, ну… за тот раз. Просто напился, пойми! Так всё навалилось. Депрессия, в общем, - сочиняю на ходу.

- Я тебе искренне сочувствую, - говорит Светка в трубку, - Это очень больно, когда тебя обманывают.

Я хмыкаю:

- Да уж.

- Ты, кстати, на свадьбу придёшь? У твоей дочери роспись на днях. Не забыл?

- А…, да, конечно! – восклицаю я. Хотя Машка меня в известность не ставила, - Там будет прям свадьба, или… Ну, в смысле, что надевать?

- Они решили не устраивать пышную свадьбу. Будут в джинсах и белых… не знаю. Рубашках, наверное? – хмыкает Светка. И по голосу я слышу, что эта идея ей не по душе.

Кто-то бурчит на заднем фоне, и я уточняю:

- А ты с кем там?

- А… это клиент. Я на работе ещё, - зачем-то врёт она.

- Ммм, - мычу я в ответ. Разномастная у тебя клиентура.

Но вслух я этого не говорю, чтобы она не поняла, что я рядом. Всего в нескольких десятках метров от неё. И даже вижу её белобрысый затылок!

- Слушай, Свет, - говорю, - Я тут подумал… А что, если твою оптику на отца переоформить?

- Зачем? – недоумевает она.

- Ну, - вздыхаю я, - На всякий случай. Просто… Мало ли что.

- Что ты ещё натворил? – сурово требует Светка.

Я усмехаюсь:

- Пока больше ничего.

- Оформи кредит на себя!

- Кто мне даст?

- Так оформи на папу, на маму, - предлагает она.

- Свет, ты головой подумай! Я им вообще не говорил. Они люди в возрасте. Я не хочу, чтобы у кого-то из них случился инсульт на нервной почве.

- Ладно, всё! Мне некогда! – говорит Светка, - Роспись в субботу, не забудь.

Я вздыхаю. У меня ведь даже подарка нет для дочери. Да и в принципе денег, чтобы купить нормальный.

Мама теперь со Светкой в контрах. И на свадьбу, скорее всего, не пойдёт. А отец не пойдёт без неё! Одной проблемой меньше. Родители на моей стороне. Но это лишь до поры.

«Дочь», - пишу я Машке, - «Привет! Ты не против, если я поприсутствую?».

Машка пишет:

«Мне пофиг. Максиму напиши. Он сказал, что если ты будешь, то он не придёт».

«Почему, не сказал?», - пишу дочери.

Она тоже пишет:

«Ты меня спрашиваешь?!!!», - и три восклицательных знака. Да, именно три!

«Он не хочет со мной разговаривать, Маш. Поговори ты с братом! Объясни ему, что нельзя так с отцом», - прошу я дочку.

«Пап, не вмешивай меня в ваши разборки! Мне сейчас только этого не хватало. Мне вообще-то ещё рожать. И врач запретил нервничать», - пишет она.

«Да, прости, дочь. Как там, кстати? Кто будет, неизвестно ещё?».

«Вообще-то это известно становится на третьем месяце минимум. А у меня ещё второй только начался», - пишет Машка. И я, даже безо всяких смайликов, слышу упрёк.

Да откуда мне знать все эти тонкости? Но искать поддержки у Машки действительно не самая лучшая затея. Совсем скоро у неё будет своя семья. Ну, а я – такой себе пример хорошего мужа.

Поднимаю глаза от смартфона и вижу… Точнее, не вижу Ниву! Куда она исчезла?

Я порываюсь опять позвонить Светке. Так как её машина стоит возле оптики. Она уехала с ним? Или вернулась в салон?

Можно сходить туда, в смысле, в оптику. Но там бывший тесть! А с ним мы не просто в контрах, а буквально на ножах.

Чёрт! Я вжимаюсь затылком в подголовник. Проворонил Светку. Значит, поеду домой.

Я забываю о том, что собирался заехать в супермаркет, уточнить о работе. Мысль, посетившая меня, куда более здравая.

Нужно срочно раздобыть подарок для дочери.

Родителей дома нет. Отец уже ушёл дежурить. Он сегодня в ночную смену. А мама, скорее всего, пошла к соседке на чай.

Я принимаюсь искать по шкафам. Где-то же они должны быть? Эти чёртовы ложки!

Нахожу их на антресолях, в коридоре. Так высоко, что приходится встать на табурет, чтобы выудить припорошенную пылью коробку.

Серебряные ложки, которые им подарили на свадьбу, в целости и сохранности. Как ни крути, а это нетленка! Металл. Пускай и не золото, но на солидную цифру потянет.

Возможно, я и не стану сдавать их все? Посмотрим, во сколько их оценят в ближайшем к нам ломбарде.

Можно было бы просто вручить весь набор целиком. Как бы, фамильная ценность. Но это если бы родители соизволили пойти на свадьбу внучки. Как бы, от нас троих. А так…

Я складываю коробочку с ложками в непрозрачный пакет. Надеюсь, родители не скоро обнаружат пропажу. Последнюю генеральную уборку мама делала ещё в прошлом веке. Да и слой пыли на коробочке говорит о многом.

Ну, а когда обнаружат, то, я уверен, уже смогу их вернуть.

- Прости, мам, - втягиваю я воздух, и некоторое время стою неподвижно.

Ещё в детстве я как-то раз стащил у матери деньги из кошелька. Отец тогда сильно ругался и даже припечатал ремнём. Мы с пацанами играли в "дурака" во дворе! Свои карманные я проиграл. Но отыгрался потом и остался с наваром.

Фартит не всегда. Фарт – это временно, знаю. Но я также знаю, что он вернётся! Нужно просто немного подождать.

От автора

Если вам кажется, что Дима достиг дна, то вы заблуждаетесь... Это ещё не оно!

Глава 28

Моя проделка в ресторане не прошла даром. Было наивно с моей стороны надеяться, что Михаил Давыдович забудет…

И в очередной из дней, собираясь домой, я из окна вижу его знакомую старую Ниву.

Закусываю губу и вздыхаю. Сама виновата! Разбудила в нём зверя. Теперь не отстанет. Но в тот момент, в ресторане, я ощущала такой подъём, что потом ещё долго не могла уснуть и всё думала, думала…

Всё-таки есть хорошие мужчины на свете! И это радует. Вот взять, к примеру, Пашку. Влюбился в меня, дурачок! Теперь пишет, как заведённый. И всё норовит приехать и повторить наш маленький «опыт».

Теперь ещё этот Михайло Потапыч. Такой уютный, суровый, но как-то по-доброму. Ему хочется довериться, поведать что-то личное и даже поплакать у него на широкой груди. Но вот спать с ним не хочется.

А с Пашкой хочется спать, но в качестве спутника жизни я его себе ну никак не могу представить. Чувство вины загрызёт! Я же такая, совестливая.

Поразмыслив, я решаю выйти чуть раньше. И успеваю прошмыгнуть никем не замеченной, к выходу.

Михаил, сразу увидев меня, приосанивается и держит букет перед собой, точно, как школьник. Как будто сейчас будет произносить заранее отрепетированную речь.

Я скрываю улыбку. Но всё равно придётся объясниться! Выхода нет. Лучше не затягивать, и не тешить его ложными ожиданиями.

- Светлана! – говорит он, когда я подхожу ближе, - А я вот к вам, так сказать, с цветами и с предложением.

- Каким предложением? – пугаюсь я.

Он усмехается:

- Хотел предложить вам отужинать… снова, - говорит он, - Надеюсь, в этот раз вашего бывшего мужа не будет рядом. И мы с вами сможем нормально пообщаться.

По лицу я вижу, что совсем не ради общения он зовёт меня в ресторан. А хочет повторения того эпизода…

- Вы знаете, Михаил, - кусаю я губы, - Я сегодня на разгрузочном дне.

- Это как? – хмурится он.

- Ну, это как бы, чуть-чуть на диете, - выдумываю я. Хотя уже умяла в обед два чебурека, купленных неподалёку.

- О! Да что вы, Света? Какая диета! Вы же итак хрупкая… Ну, просто, как ваза хрустальная! – он окидывает меня взглядом, таким откровенным, что я даже смущаюсь.

Тут порыв ветра чуть не срывает с меня шляпку. Я сегодня надела, к пальто.

- Вы знаете, Михаил, - говорю я, - А давайте мы с вами продолжим в машине у вас? Можно?

- О! Конечно! Я рад, - суетится он, - Я вам даже сейчас дверку открою.

Он открывает дверцу. Я сажусь на переднее сидение его Нивы. Здесь уютненько! И, главное, чисто. Ничего лишнего. Никаких висюлек на зеркале.

Михаил торопливо обегает машину и садится на водительское. С энтузиазмом говорит:

- Ну, что? В ресторан?

- Подождите, - шепчу и вздыхаю.

Букет у меня на коленях так и тянет отсрочить этот разговор. Но не стоит воспринимать эти жесты как должное.

Михаил, как это и положено мужчине, вдруг произносит:

- Не по нраву я вам, да?

Звучит это так печально, что я нервно сглатываю. Не хватало ещё разрыдаться тут!

- Не в том дело, Миша, - мягко отвечаю.

И это «Миша», в моих устах такое неожиданное, сглаживает острые углы между нами.

- Вы не должны думать, что вы мне что-то обязаны, - продолжаю я, - Ну, из-за этой ситуации с моим мужем, невольным участником которой вы стали. К тому же, - я улыбаюсь, - Вы уже в некоторой степени искупили вину.

Он шумно втягивает воздух:

- Свет, я человек не молодой. Но ещё очень крепок, и телом, и духом! – сказав это, он снова смотрит на меня так… двусмысленно, - Понимаете, вы мне понравились. Сильно!

- Уж не виной ли тому тот инцидент в ресторане? - я не в силах скрыть усмешку, и щипаю лепесточки хризантем, припомнив его удивлённое лицо в тот момент.

Миша тушуется и нервно смеётся:

- Ну… в целом… Я как бы был немного ошарашен. Но приятно удивлён! И даже немного возбуждён после этого.

- Всего лишь немного? – просыпается во мне доселе дремавшая ведьма.

Вот именно она и толкнула меня в объятия Паши тогда! Не хватало ещё поддаться соблазну, и проверить, настолько ли крепок телом Дукалис…

В этот момент у меня в кармане пальто начинает настойчиво трезвонить смартфон.

Этот звонок я знаю! Он принадлежит Черкасову. Ощущение такое, что он специально выбрал нужный момент. Я даже озираюсь по сторонам. Уж не стоит ли он где-то рядом с машиной?

- Сейчас не самый удачный момент, - говорю в трубку.

Знаю, что он не успокоится.

К тому же, Миша знаками демонстрирует мне, что готов подождать…

- Помешал? – язвит бывший муж.

- Есть немного, - постукиваю я пальцем по приборной панели.

- Свет, слушай…, - начинает он со вздохом, - Я извиниться хотел, ну за тот раз. Просто напился, пойми. Депрессия, в общем. Так навалилось всё разом.

Я вспоминаю этот жуткий стыд, который испытала. И как потом Максиму в глаза стеснялась смотреть.

- Очень сочувствую тебе, - намеренно язвительно отвечаю, - Это очень больно, когда тебя обманывают.

Он хмыкает и что-то бормочет.

- Кстати! – вспоминаю я, - Ты придёшь на свадьбу дочери?

Машка с Денисом решили жениться по моде. Никаких пышностей и гостей! С друзьями уже заказали кафе, нарядят его белыми шариками. Будут оба в джинсах и белых футболках, или рубашках.

Но Машка сказала, что фату наденет. Точнее, это будет ободок для волос с кусочком белой ткани.

Господи, куда катится мир? И почему молодёжь так всё упрощает?

Черкасов говорит, что собирается приходить. А я думаю, как на это отреагирует сын? В любом случае, скандалить на свадьбе у сестры он не станет. Разве что замкнётся в себе. Хотя, куда уж сильнее? Итак, в последнее время слова не вытащишь…

- Слушай, Свет, - неожиданно произносит Черкасов, - Я тут подумал…

И выдаёт мне идею. Переписать оптику на отца. По спине пробегает озноб. Он что-то темнит, я это чувствую! Кошусь на Михаила, который курит в окошко.

- Ладно, всё! Мне некогда! – говорю, - Роспись в субботу, не забудь.

И кладу трубку.

- Бывший? – тягостно вздыхает Миша.

Я усмехаюсь:

- Он самый.

- Вот как он умудряется вклиниться, а? – с шутливым раздражением произносит он.

Вздох, что я роняю, полон сожаления и невысказанных слов.

- Миш, а…, - начинаю я.

Так хочется с ним поделиться всем сразу. Ведь он же наверняка должен знать что-то о подобных вещах? Долги, расписки, кредиторы. У него, как он сам сказал, есть подвязки в разных структурах. Выручит, если вдруг что?

- Свет, если вам нужна помощь, я готов, хоть сейчас, - говорит он.

Я понимаю, что жутко хочу в туалет. По-большому. Вот же приспичило! Это Черкасов на меня так действует. Прямо реакция моментальная…

- Миш, вы знаете… Я тут вдруг вспомнила! Кое-что забыла на работе, - суечусь я, изо всех сил сдерживая порывы организма.

- Смыться решили? – смеётся Миша хрипловато, после сигареты.

- А вот и нет! Просто… Ну, тут как бы такой вопрос, я бы сказала, интимного плана, - хватаю букет в охапку и поправляю сумочку на плече, - Давайте мы с вами увидимся в ближайшее время? Вы телефончик мне дайте, я вас сама наберу.

Воодушевлённый этим предложением, Михаил принимается щупать карманы. Видимо, ищет визитку?

- Ваш папа визитку забрал, - сетует он.

- Папа? – приподнимаю я брови.

- Вы мне скажите свой номерок, а я вас наберу сейчас, окей? – достаёт он телефон.

Он у него кнопочный! Подумать только...

Понимая, что «катастрофа» может случиться в любую минуту, я впопыхах нащупываю ручку у себя в сумочке. И прошу Мишу задрать рукав его куртки.

Рука у него волосатая! И мне приходится наскоро писать свой номер телефона на внутренней стороне его запястья.

Замечаю, как кожа его покрывается мурашками при этом. И волоски встают дыбом! Надеюсь, что больше ничего не встаёт?

- Ну, вот и всё! Жду звонка, - говорю.

И убегаю так быстро, как только могу…

В оптике я справляю нужду в туалете для персонала. И ощущаю просто безмерное облегчение!

Папа ещё на работе. Он часто задерживается. Всё что-то изучает, теоретизирует и дорабатывает.

Из своего кабинета он выходит как раз в тот момент, когда я покидаю туалет.

- Папуль, - смущаюсь, - Туда лучше не заходи пока, ладно?

Однако отец и не собирается. Он манит меня к себе. Прислонившись к стене, произносит:

- А это тот самый детектив тебе цветочки подарил? – кивает на букетик, который я бросила на диван.

- Ой! Цветы! – спохватываюсь и бегу ставить их в воду.

Папа следует за мной:

- Ты знаешь, он хороший человек, этот Миша. Но не твоего поля ягода.

Я оборачиваюсь на отца:

- А ты… с ним общался что ли?

Папа как-то странно краснеет.

- Что?! – требую я, - Говори!

- Ну, - водит он носком ноги по паркету, - Я расскажу тебе, если ты только мне поклянёшься, что не будешь ругать?

- Пап! – опускаю я плечи, - Мне сейчас только не хватало ещё, чтобы ты влип куда-то!

- Ды нет, - машет он рукой, - Там нормально всё. Я вообще не замазан!

Я вопросительно смотрю на него и складываю руки на груди, ожидая продолжения.

Он пожёвывает губы, а затем выдаёт:

- Это я попросил отомстить за тебя! Я изначально ему хотел заплатить за это. Деньги предложил, а он говорит: «Мол, это вопрос чести. Я за так», - говорит.

- Что… за так? – вопрошаю. Хотя уже знаю ответ. Это была идея папы – побить Черкасова.

Я это понимаю умом, но не верю! Чтобы мой отец… Который и мухи в своей жизни не обидел. Добрый доктор Айболит. И вдруг такое!

- Ну, Миша сказал, что его какие-то знакомые ребята, мол, встретят на трассе, и чуток помнут. Но не сильно! Без переломов там, без всяких травм. Просто как бы это сказать… ну… проучат, вот!

Я закрываю ладонями лицо.

- Ну, а что, Свет? Он мою дочь ударил! Я должен был спокойно жить с этим? – взвинчивается папа.

- Ты должен был…, - я осекаюсь, - А впрочем! Уже всё равно.

- Ну, прости! – говорит он и раскрывает объятия, - Я жил с этим грузом, вот носил, и не выносил. Просто невыносимо это, врать своей собственной дочери!

«Папочка», - думаю я, прижимаясь к нему. А уж, сколько ещё ты всего не знаешь…

От автора

Как вам детектив? Он, кстати, претендует на "место под солнцем":)) А завтра внеплановая глава от Светы. Небольшой приятный момент.

Глава 29

Жизнь устаканилась. И, если бы не долг Черкасова, как дамоклов меч, висящий над нашими головами, можно было бы сказать, что я всем довольна.

Однако я постоянно думаю об этом долге. О всех его долгах! Ведь их же у него целая гора? Как он мог так погрязнуть? Как я могла не замечать, что мой муж — игроман. А по сути, больной человек!

Ведь это же ровно, как болезнь. Как алкоголизм, например. Это зависимость. И от неё нужно лечиться. И часть вины лежит на мне. Хотя бы потому, что я и понятия не имела...

Максим гуляет с друзьями. Кажется, у него появилась девушка. По крайней мере, его куртка теперь пахнет не только сигаретами, запаха которых я пытаюсь не замечать. Но также цветочными духами.

В дверь звонят. И я думаю, что это Макс раньше вернулся с прогулки. Но это не он. И даже не бывший. Которому здесь делать нечего.

На пороге Танька. О существовании которой я тщетно пыталась забыть.

- Ну, привет! - говорит она.

Взгляд блуждает по мне. В поисках синяков, очевидно?

В первое мгновение я всерьёз думаю, что Татьяна пришла сюда с намерением убить меня. Что Пашка каким-то образом, возможно, под пытками, признался ей, что мы спали! И она теперь точно не оставит меня в живых.

Но осознание того, что Танюха была уверена в этом и раньше, меняет ситуацию. Тогда зачем она пришла?

- Привет, - роняю.

Танька вздыхает так тяжело и горестно, как умеет только она:

- Пустишь? - и смотрит как будто даже виновато.

Я пожимаю плечами:

- Заходи.

- Ты одна? Я надеюсь, - она понижает голос, - Без этого?

- Если под «этим» ты имеешь ввиду моего бывшего мужа, то нет. Он больше здесь не живёт, - объявляю не без гордости.

- Развелись? - улыбается она.

Я хмыкаю вместо ответа.

Разувшись и повесив куртку на крючок, она застывает и не решается пройти дальше. Хотя в былые времена приглашение ей не требовалось.

- Слушай, Свет, - она облизывает губы, - В общем..., - трёт нос, и я замечаю, что глаза у неё влажные, - Ты прости меня, Светка!

Я ещё не простила. Себя не простила! И мои глаза тоже влажнеют.

- За что? - шепчу.

Ведь знаю, что виновата. Теперь уж точно виновата!

- Да за всё! - закрывает Танюха глаза, - За то, что дура, поверила не тебе, а ему! За то, что обвиняла тебя... в этой гадости!

«Ну, вовсе это и не гадость», - вспоминаю я, как буквально здесь же, почти на том самом месте, где сейчас стоит она, мы занимались любовью с её сыном...

Мне бы сейчас прогнать её! Признаться во всём! Но если она не знает, значит Пашка не выдал. И таким образом я подставлю и его тоже.

Хотя... Не нужно оправдывать свой страх и стыд чужим благополучием. О нём ли я думаю сейчас, или о себе?

- Ну, Черкасов был убедителен, я так полагаю, - усмехаюсь.

- Да не то слово, Свет! А ещё эти фотки! И ваши с Павликом встречи, - Танька растопыривает пальцы и водит ими у себя перед глазами, - У меня как пелена перед глазами возникла, понимаешь? Просто сложила один плюс один, и получилось одиннадцать!

Я улыбаюсь её привычным прибауткам. Таким знакомым! Как же я скучала по ней...

- Да ладно, - машу рукой, - Забыли!

Только вот кое-что забыть не получится. Как ни старайся! И я с ужасом понимаю, что теперь каждый раз при встрече с Танькой перед мысленным взором будет всплывать тот наш с Павликом секс...

- Иди сюда! - приглашает она, подняв руку для объятий.

Я вздыхаю и прижимаюсь к ней. Утыкаюсь лицом в её тёплый свитер. Знакомые запахи окутывают таким теплом и таким уютом, что я даю волю слезам.

Танька тоже плачет. Я это чувствую по её прерывистому дыханию и сбивчивому сердцебиению.

- Ну, идём на кухню? Чего мы здесь..., - отстраняюсь я и вытираю мокрые щёки.

- А я, между прочим, с презентом! - она ныряет в безразмерную сумку-мешок и вынимает оттуда бутылку вина, - Дорогущее, Свет! Не поверишь! Но если не хватит, то я ещё сбегаю. У вас тут и магазинчик под боком.

- Да, недавно открылся, - киваю.

Достаю бокалы, нарезаю сыр и кладу на тарелочку фрукты.

Танюха принимается рассказывать, как не спала ночами. Всё думала обо мне и о Пашке. Как недавно пришла к нему в спальню посреди ночи и спросила прямо в лоб:

- Говорю ему: «Скажи, как есть! Я твоя мать. Я должна знать правду. Даже если у вас что-то было со Светкой, прощу».

- А он? - улыбаюсь я и втыкаю кончик штопора в деревянную пробку.

- А он спросонья ничего понять не может, глазёнками луп-луп! Говорит, мам ты чего? Говорит, Света она не такая. Она, говорит, очень хорошая и честная женщина, - отвечает Татьяна.

И стыд буквально хватает за горло! Штопор соскальзывает, и я оцарапываю себе ладонь.

- Ай! - хватаюсь за руку.

- Ну, ты чего там творишь? Дай сюда! - Танюха отбирает бутылку, - Ещё разобьёшь мне тут! Дороговизну такую!

Спустя минут десять мы цедим вино. Как истинные гурманы, пытаясь распознать в нём «древесные нотки и цветочные акценты».

Наконец Танюха бросает:

- Не знаю! Вино, как вино.

Я смеюсь и мы выпиваем. Грызём сыр, как мыши. И я рассказываю Таньке обо всём, что накопилось с момента нашего с ней расставания.

А накопилось немало! Развод, долговые расписки. Визиты детектива и его попытки меня соблазнить. Наш поцелуй в ресторане. И то, что папа и он устроили для Черкасова.

- Да ты что?! - Танюха хохочет, - Вот это я понимаю, защитники! Ну, просто стража, Свет! С такими ничего не страшно!

- И не говори, - отвечаю.

- Ну, а чего? Как этот детектив-то? Внешне? - щурится она, - Фото есть?

Я задумываюсь и пожимаю плечами:

- Нет, если честно. Ну, он такой... обыкновенный.

- А тебе нужен прынц? - язвительно кивает она.

- Да никто мне не нужен, Тань, - вздыхаю я, - Просто хочу оставить всё это в прошлом.

- Нужен-нужен, - перечит Танюха, - Знаешь, хороший и качественный секс ещё никому не навредил!

«Это уж точно...», - думаю я. И опять вспоминаю, как хорошо мне было, на полу в коридоре, в объятиях Пашки...

Теперь так будет всё время? Раньше Павлик был просто «сыном Танюхи». А теперь он... мужчина. Он... тот, кому я отдалась.

- О чём призадумалась, подруга? - доедает сыр Танька.

- Да так, - я, кажется, краснею.

И она грозит мне пальцем:

- Уж не о сексе ли с детективом? А то смотри! Я женщина свободная. Тебе не понравился, себе заберу.

- Ой, да, пожалуйста, Тань! - хмыкаю я, - Хочешь, познакомлю вас?

Она смотрит на меня с укоризной:

- Дурында ты, Светка! Хорошими мужиками не разбрасываются. Даже для лучших подруг.

Я поднимаю глаза на неё:

- А я всё ещё... твоя лучшая подруга?

Вижу, как подбородок у Таньки дрожит, и сыр вот-вот выпадет:

- Ну, а кто ты?

Мы снова шмыгаем носами и пытаемся казаться сильными. Но трудно скрыть, как мы обе нуждались друг в друге.

Вино не пьянит! Вот, что значит, качественное. И поэтому Танька, совершенно не удовлетворённая этим, отправляется за добавкой. Приносит к тому же, ещё и сыр, оливки, мидии, конфеты «Рафаэлло» и колбасу со вкусом грибов.

- Господи! Ты весь магазин решила скупить? - изучаю я деликатесы.

- У меня праздник сегодня! - восклицает она, - Я с подругой помирилась!

Тут я с ней полностью согласна. Под всю эту чудесную закуску пить становится куда веселее. И мы ударяемся в воспоминания о «прошлых заслугах» Таньки. И недавних попытках тренера по фитнесу её соблазнить.

Затем речь заходит о Пашке. Якобы Танюха нашла для него невесту. К ним в подъезд переехала девушка с бабушкой. Живут вдвоём. И вечно у них какие-то проблемы с интернетом.

- А Пашка мой уже два раза чинил им это... ну как его? Роутер!

- Как зовут-то невесту? - покачиваю я ногой.

И ощущаю... Маленький, но весьма ощутимый укольчик ревности.

- Настя зовут, - делится Танька, - И главное, ты понимаешь, как удобно? У неё бабуля уже такая, того и гляди, на тот свет... Ну, а в итоге! Квартирка-то останется? И я сплавлю своего Павлушу к ней. Как бы и рядом, в одном подъезде. Но, как ни крути, между нами целых два этажа.

- А кто сверху, ты, или она? - уточняю.

- Я, конечно! - горделиво отвечает Танюха.

Она, как всегда, уже всё спланировала. Женила Павлика, пока тот и ухом не ведёт. Далеко не отпустит, будет держать поближе к себе. Но понимает, что ему нужна женщина. А ей самой внуки нужны.

- Ой, как я рада за твою Машку, - говорит подруга.

- Да было бы чему радоваться! - вздыхаю я, - Квартира съёмная, ей придётся академический брать, а он не осилит молодую семью тянуть. Так что расходы поделим поровну со сватами.

- Ну, вот именно! И поэтому тебе нужен хороший и денежный мужик! Ты у нас баба красивая!

Я закатываю глаза, готовая возразить. Но Танюха повторяет упорно:

- Красивая, красивая! Не то, что я! Как, кстати, у этого детектива с деньгами?

Я пожимаю плечами:

- Я что, интересовалась? Он мне пока никто!

- Но в ресторане-то сам платил, или как?

- Ну, конечно, сам! - говорю.

И утаиваю факт того, что с деньгами у Дукалиса так себе. Или просто он не привык жить на широкую ногу. Экономит, бережёт. Или тратит на внуков?

Сын возвращается домой, когда мы с Танюхой уже основательно набрались. Вторая бутылка оказалась куда крепче первой. И музыкальный канал транслирует любимую песню, а мы подпеваем.

- А ночью на кухне,

Она скинет туфли,

А в душе её дымят раскалённые угли...

- О, тёть Тань? - удивляется Максим с порога.

- Да! - видит его Танюха и машет, - Я вернулась, как Карлсон!

Я хохочу. Тоже мне, Карлсон. Хотя, если ей приделать пропеллер, то будет очень даже похожа на женскую версию.

- Ну, понятно, - окидывает сын взглядом наш маленький «пикник», - Вы это... за мамой следите. А то ей нельзя много пить!

- Да? - весело смотрит на меня Татьяна.

А я кошусь на сына. Тот взял на себя роль моего опекуна. Регулярно проверяет, сколько я сигарет выкурила, и нет ли в нашем баре новых алкогольных бутылок.

- Вот зачем мне мужчина, а, Тань? - тянусь к сыну, - У меня вон какой вырос!

- Да! - откидывается Танька на спинку стула, - Богатырь! - она косится на меня и многозначительно добавляет, - Ты главное, с подругами поосторожнее. Я сейчас не себя имею ввиду!

Она смеётся, а меня пронзает уже приглушённое алкоголем чувство вины и стыда.

Теперь так будет всегда? Любой намёк и любая шутка будут пробуждать в моей душе бессмысленные позывы признаться, облегчить душу. Но чем дальше, тем сложнее будет сделать это...

Возможно, когда-нибудь, уже в глубокой старости. Когда мы с Танюхой будем сидеть на лавочке и лузгать семки. И вспоминать, как куролесили, будучи юными и беззаботными девушками сорока пяти лет...

Я скажу ей:

- Танюх, а я спала с твоим сыном!

Она попытается меня возненавидеть, но не сможет. И скажет:

- Ну, спала, да и ладно!

Вечером, проводив Танюху и убрав со стола, я заглядываю к сыну в спальню. Он в наушниках лежит на кровати. Одетый, как и пришёл с улицы. Даже джинсы не снял.

- Максюш, ты бы на лез на кровать в джинсах, а? - говорю.

А он подёргивает ступнёй и всячески демонстрирует мне, что я ему мешаю. Но когда я собираюсь уйти, вдруг снимает наушники:

- Ма!

- А? - оборачиваюсь я.

- А чё вы с ней ссорились-то? Ну, с тёть Таней?

Я думаю, что ответить сыну. Никакой причины я не придумала. И потому отвечаю первое, что приходит в голову:

- Так... из-за Дженифер Энистон.

- Из-за кого? - щурится Макс.

- Ну, актриса такая, из сериала «Друзья», - говорю, хотя сын понятия не имеет, ни о ней, ни о сериале, - Она ещё была замужем за Бредом Питтом.

- А этого чувака я вроде знаю! - кивает он.

- Ну, а потом он развёлся с ней ради этой... губастой... ну как её? Анжелина Джоли, вот!

- Эту тоже знаю! - расплывается сын в улыбке.

- Ну, и... Танька сказала, что Джоли лучше Энистон.

- Чё, серьёзно? - смотрит он на меня, как на сумасшедшую, - И всё что ли?

Я пожимаю плечами:

- Ну, да.

- Офигеть! Ну, вы даёте! - восклицает сын и опять заваливается на кровать, потеряв интерес к происходящему.

Я вздыхаю с облегчением. Одной проблемой меньше. Когда готовлюсь ко сну, то вижу сообщение от Паши в чате.

Долго собираюсь с силами, чтобы прочитать его.

«Мама сказала, вы помирились с ней. Правда?».

«Да», - пишу коротко.

«И что теперь будет с нами?», - спрашивает Пашка.

Я падаю на кровать, как и Макс. Только в ночнушке.

Что будет? Ничего! Больше ничего и никогда между нами не будет. Но как напишешь о таком? Ведь он же тешил себя иллюзиями. Напрасными, которые я сама же в нём и взрастила.

«А что за соседка у вас, по имени Настя?», - пишу я. Но тут же стираю! Узнает, из вредности пошлёт несчастную девушку...

«Ты только не рассказывай ей, Паш», - пишу. Но снова стираю. Если он до сих пор не рассказал. То уже не расскажет. Пашка не такой!

«Спасибо, что ничего не рассказал ей о нас», - пишу. И отправляю.

Он присылает мне грустный смайлик с поникшей головой. Я откладываю смартфон в сторону и тихо плачу. Понимая, что в этот момент закончилось что-то очень важное, очень хрупкое и нежное. Как будто ниточка, протянутая между нами, случайно оборвалась.

От автора

Как-то грустно всё равно, хотя и понятно, что с Пашей вряд ли бы у них сложились настоящие взрослые отношения. А может быть, это ещё не конец?

Глава 30

Из «ХимЭкспо» меня всё-таки уволили. Но с небольшим бонусом в виде компенсации за неиспользованные отпуска. А таковых накопилось…

В итоге, что мы имеем? Деньги небольшие, в сравнении с долгом. Но и немалые! Если их раздробить на части. И одну часть, к примеру, оставить родителям. Вторую спрятать на чёрный день. Ну, а третью вложить.

В этом городе у меня вряд ли выгорит. Хотя я и знаю все злачные места. Но дело в том, что и меня там тоже знают! И не пустят даже на порог игорного клуба.

Я изучаю онлайн-покер. Но это та ещё фигня! Если с реальным противником есть хоть какой-то шанс выиграть. То виртуальный если и даст, то только для того, чтобы заманить тебя в свои сети.

А мне проигрывать нельзя! Мне категорически нужно выиграть.

Придётся осваивать новые территории. На это уйдёт время. Но иначе никак. Иначе, я всю жизнь буду вынужден батрачить буквально за копейки на Вяземского. И одно дело, если бы я стал его зятем. А так выходит, что я ему никто!

Слышал, что Лизка вышла замуж за этого Давида. Прямо в тот же день они расписались! Ну, подумаешь, жених другой. Кому какая разница? Гости, в конце концов, не за этим пришли. Им главное, пожрать за чужой счёт.

Господи, до чего дошёл мир? Вон уже и моя дочь замуж вышла. Да и была хоть свадьба нормальная? А то пародия, а не свадьба! Вместо платья джинсы. Вместо ресторана кофейня. Хер знает что!

- Мы с вами так и не пообщались, Дмитрий Валерьевич? – ко мне опять подкатывает отец жениха.

Мужичок с виду интеллигентный. Но как по мне, простоват! Насквозь видно. Подкаблучник он и есть подкаблучник. Даже выпить не может при жене, а вынужден прятаться.

Тем не менее, с родственниками нужно дружить. И я улыбаюсь:

- Можно просто Дима.

- О! Тогда меня можно просто Андрей! – он протягивает мне свою потную ладонь.

Я, делая вид, что очень рад, пожимаю её в меру крепко.

- Я слышал прискорбную новость. Вы со Светланой в разводе? – интересуется он, как бы сочувствуя.

- Да, с недавних пор, - говорю я, - Решили, что так будет лучше для нас обоих.

Он подсаживается ко мне. Я сижу «на галёрке». Не стал рисоваться, нервировать Светку и Макса. Тот вроде делает вид, что меня не существует. Ну, это лучше, чем кидаться на отца с кулаками!

- Как я вас понимаю! – вздыхает сват, - Мы ведь с Анжелой тоже однажды почти дошли до развода. Более того! Мы подали на развод.

- Да что вы говорите? – не верю ушам. Интересно, кто из них двоих подал? Он – дрыщ в скафандре. Или Анжела – дородная баба с косой.

- Да! – подтверждает, - Но вот этот месяц, который они дали на раздумье… Вы знаете, всё же не зря они дают подумать, прежде чем решить окончательно! Вот он-то нас и сблизил обратно. Мы пожили отдельно и передумали, вы представляете?

Он так радуется этому, что я невольно улыбаюсь.

- Ну, нам-то уже не передумать. Мы развелись по закону, - я машинально трогаю безымянный палец. Там кольцо. Я унёс его со свадьбы. С несостоявшейся нашей с Лизкой свадьбы. С худой овцы хоть шерсти клок.

Второе, женское, может быть, переплавлю. Да и это, на кой чёрт носить?

Краем глаза я вижу Светку. Она идёт к нам с явным намерением поговорить. Я в какой-то степени благодарен ей, что этот новоявленный родственник не станет больше тянуть из меня откровения.

Откровенничать с кем бы то ни было, нет никакого желания!

- Извините, пожалуйста, Андрей Ярославович, могу я парой слов переброситься с…, - она косится на меня, не зная, как назвать, очевидно.

«Бывшим мужем» звучит как-то не эстетично. Просто «мужем» не скажешь, язык отвалится! А назвать меня просто по имени у неё мозги не доходят.

- Да, да, конечно! Уступаю вам место с превеликим удовольствием, Светлана Борисовна! – он чуть ли не бьёт челом об стол, этот подхалим первостепенный.

Светка садится и постукивает пальцами по столу, ожидая, когда сват перестанет «греть уши» и наконец-то уйдёт подальше.

На ней сегодня простенькое, но очень красивое платье. Она изменилась? Или это мне так кажется, со стороны? Как будто похудела, но ей идёт. Лёгкая усталость и такая сонливость в глазах.

Наверное, ночами плохо спит? Интересно, а с кем она спит на данный момент? К примеру, сегодня с кем трахалась?

Охота спросить: «А почему одна? Без кавалера?».

Но я молчу. Ведь она же не спроста удостоила меня своим вниманием?

И Светка действительно тяжело вздыхает, а затем поворачивает ко мне своё скульптурное личико.

- Слушай, Дим? Я тут вот что подумала. Ведь можно подать в суд и сказать, что вот эту расписку долговую ты написал под давлением.

- В смысле? Я ж никогда гипертоником не был, - буркаю, теребя в руках недопитую стопку.

Светка цокает языком:

- Да под давлением психологическим! – она снова понижает голос почти до шепота, - Ну, что тебя заставили! Может быть, даже пытали. Вот зря ты побои тогда не снял.

Я хмыкаю:

- Какое давление, Свет? Какие пытки? Ты о чём?

- Ну, а что? Ведь можно же попробовать! – настаивает она и смотрит с надеждой. И мысль, что ей не всё равно, почему-то бальзамом по сердцу…

- Да там такие люди, Свет, - горестно хмыкаю, - Что скорее они меня посадят, чем я их.

Она молчит и дышит тревожно:

- Дим, это бандиты, да? Эти люди, которым ты должен. Скажи честно, они что, могут убить тебя? – задаёт она вопрос, от которого мне становится смешно, - Просто если ты умрёшь, то твои долги перейдут к твоим детям, ты об этом подумал, Дим?

Я удивлённо смотрю на Светку. И радости как не бывало:

- Ты серьёзно? Тебя сейчас это волнует? Не то, что меня убьют, а то, что мои долги будет выплачивать кто-то другой.

- Не кто-то другой, а наши дети, Черкасов! Ты вообще эгоист конченный? Ты ни о ком, кроме себя не думаешь вообще? – машет она руками.

Ишь ты, как разошлась!

- А ты не волнуйся! – усмехаюсь, - Мои долги тебя уже не касаются. Тебя точно! Ты уже не жена мне. Забыла?

Она пыхтит и смотрит на меня с откровенным презрением. Сука!

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не сказать ей что-нибудь обидное. Не хочу доводить. Не то сейчас Макс прибежит с вилкой наперевес…

- Да и вообще, - уточняю, - Пока я им должен, я нужен им живой.

Прозвучало зловеще. И Светка, кажется, оценила мою фразу по-достоинству! Глазки забегали, губы разомкнулись. Она собирается что-то сказать, но снова смыкает их.

- Пап, мам, чё вы тут сидите? – слышу дочкин голос сзади.

Она красивая, несмотря на то, что и не в платье! Белая футболка, на которой чёрным нарисована невеста, очень идёт ей. Наверное, не одежда красит женщину, а блеск в глазах? А у Машки, слава богу, этого блеска в избытке.

То ли это беременность так отражается? А может, действительно любит?

Я пытаюсь вспомнить, блестели глаза у Светки, когда она за меня выходила. Блестели! Ещё как блестели. А сейчас не блестят. Вот вам и ответ.

- Сейчас торт будем резать! – Машка кладёт нам руки на плечи и улыбается.

Ну, хоть кто-то сегодня по-настоящему счастлив!

- И торт будет? – удивляюсь я шутливо.

- Ну а как же? – также шутливо обижается Машка, - Вам с мамой самые лучшие кусочки.

- А Максим где? – уточняет Светка.

- Да вон с Денькой о чём-то болтают! – кивает Машка в дальний угол.

Я смотрю туда и думаю, сможем ли мы когда-нибудь снова общаться с Максом нормально, по-человечески? Или я навсегда потерял его…

Торт вкусный. С белой глазурью. Я съедаю два больших куска. Говорят, что сладкое помогает думать. А мне сейчас очень нужно включить мозги.

Россия большая. Затеряться здесь проще простого. Но я не хочу сбегать, я хочу заработать! Пускай и не самым законным путём.

От автора

Навострил куда-то лыжи... Опять вляпается? А тем временем у Светки тут начнутся такие дела...

Глава 31

- К нам переедешь, если что, - Танькин голос в трубке звучит как всегда, жизнерадостно.

С тех пор, как мы помирились, мне даже стало легче переживать всё, в том числе эти неразрешённые проблемы с долгами бывшего. По сути, я сейчас живу в этой квартире на птичьих правах.

По закону, кстати, нас не могут, просто так выселить! Ни меня, ни Максима. Мы оба прописаны. А продать эту квартиру с прописанными в ней людьми невозможно.

Но день икс наступает. И однажды, в мою дверь звонят.

Я, занятая уборкой, не сразу слышу этот звонок. Макс гуляет. И это хорошо! При виде двух мужчин в чёрном, как будто родом из девяностых. Даже меня, взрослую тётю, пробирает озноб.

Вокруг моей головы завязан платок, чтобы пот не стекал. Я в велосипедках и просторной футболке. На одной руке до сих пор перчатка, в которой я драила унитаз. А другой я убираю со лба волосы.

- Вам кого? – уточняю.

Двое переглядываются и ухмыляются как-то гаденько.

- Черкасов Дмитрий Валерьевич здесь проживает? – задают они вопрос и сердце моё уходит в пятки.

- Эм…, - я теряюсь, как бы лучше ответить, и решаю говорить правду, - Мы в разводе. Он больше здесь не живёт.

- А где он живёт? – уточняет громила.

- Он… живёт…, - секунду я колеблюсь, решая, стоит ли подставлять родителей Димки. Но, припомнив, что те даже не соизволили прийти на свадьбу своей внучки, решительно говорю, - Он у родителей живёт.

- По адресу…? – говорит мужчина, и называет адрес бывших свёкров.

Я так и застываю с открытым ртом. Киваю:

- Ну… да, именно там он и живёт.

Они снова усмехаются и переглядываются:

- Его там нет.

- Как нет? – я тоже усмехаюсь, но нервно.

- Он здесь? – щурится на меня этот «гангстер».

- Нет, говорю же! – настаиваю на своём.

- Можно проверить, - бросает из-за спины второй.

«В смысле?», - мелькает у меня в голове.

Но, не успеваю я возразить, как один из них уже переступает порог нашей квартиры. Я невольно пячусь и лихорадочно думаю, чем защищаться, если они решат напасть…

Но им, кажется, я совершенно не интересна! Они, обутые, идут прямо по чистому полу. Заходят бесцеремонно во все подряд комнаты. Заглядывают во все углы.

Я тупо смотрю на их следы на полу и думаю, что теперь придётся всё перемывать…

- Где он прячется? – не найдя Черкасова, возвращаются они к исходной точке.

Я теперь абсолютно свирепая их вторжением, произношу:

- Вам в рифму ответить? Или сами додумаете?

Они снова переглядываются.

- А ты ничего так, дерзкая! – хмыкает один.

Я кривлюсь, изображая, до какой степени они мне неприятны.

- Идите отсюда! А то сейчас закричу, ясно? И соседи сбегутся! У нас приличный подъезд!

- Ага! – хмыкает второй, - А возле лифта нассано!

- Как? – растерянно хмурюсь, - Опять?

- Слушай сюда, - тыкает мне один из них, - Вот тебе телефон. Если твой объявится, пускай наберёт. Это в его же интересах, поняла?

Я ничего не отвечаю. Но визитку беру. Демонстративно сжимаю её в ладони и даже не смотрю, что там написано.

Провожаю их взглядом. И запираюсь на ключ.

Господи! А если бы Макс был дома один? Только теперь, когда они ушли, я осознаю все масштабы проблемы…

Хватаю смартфон и набираю Черкасова. Гудки. Продолжительные. Долгие. Я всё жду и жду. И меряю кухню шагами.

Никто не берёт трубку. И тогда я решаю набрать свекровь. Хотя слышать её абсолютно не хочется.

- Здравствуйте! – бросаю небрежно, - Дима у вас?

- И тебе здравствуй! – также неохотно отвечает она, - И с чего бы ему быть у меня? Если он к тебе вернулся.

Я оседаю на стул:

- В смысле… вернулся?

- В прямом! – говорит свекровь, - Оставил записку, что ты его обратно позвала жить. Вот он и ушёл, с чемоданом.

- Куда позвала?! – допытываюсь.

- Ты там что, совсем уже? – возмущается свекровь, - Раскудахталась! Домой, куда же ещё? В Димочкину квартиру. Не твоя же она! К сыну. Что теперь ему без отца расти, что ли? Если мать у него такая.

Я даже не берусь уточнять, какая именно мать у Максима. Сейчас это не важно…

- Подождите! А с чего вы взяли, что он ушёл ко мне? Он сам вам сказал так?

Свекровь нетерпеливо вздыхает, как будто я уже успела ей надоесть.

- Говорю же! Записку оставил. «Мама, я ухожу жить обратно к Свете и сыну. Она дала мне второй шанс, позвала обратно. Попробую, а там видно будет. Целую. Дима», - зачитывает она.

Я молчу. Вот, значит, как? Им сказал, что пошёл ко мне. А мне не сказал ничего.

- А к вам приходили…, - я даже не знаю, как назвать тех, кто только что истоптал мне все полы.

Свекровь решает этот вопрос на свой лад:

- Коллеги Димочкины? Конечно! Такие ребята серьёзные. Всё выспрашивали, где его найти можно. Ну, я их к тебе и отправила! Нашли?

- А? – растерянно отзываюсь.

- Диму, говорю, нашли? – требует свекровь.

- Я… вам потом перезвоню, - бросаю в ответ и прерываю разговор.

Не до неё сейчас!

Соображаю плохо. Значит, он уехал? Спрятался? Куда он делся, чёрт бы его подрал!

Я набираю номер Черкасова снова и снова. Но всё без толку! Тогда пишу ему сообщение.

«Набери меня, как только сможешь».

Проходит полчаса. Я уже перемыла полы, уничтожила все следы присутствия этих…

А он всё не отвечает. И сообщение помечено, как доставленное. Но не просмотренное! И как это понимать?

Пишу опять:

«Дима! Где ты? Мне срочно нужно с тобой поговорить!».

В ответ тишина.

На какое-то время меня занимает готовка. Затем приходит Макс и начинает рассказывать, что у него продырявился кроссовок. И нужны новые. И он уже присмотрел в спортивном магазине. И будет не против, если я решу подарить ему их на день защитника отечества.

- Мам, что с тобой? – говорит, когда я не отвечаю.

- А? – оборачиваюсь к сыну.

- Ты какая-то задумчивая, - изучает он меня.

- Всё хорошо, просто устала, наверное, - я вздыхаю и сажусь напротив, - Весь день убиралась, готовила.

- Так ляг и отдохни! Я посуду сам помою, - Максим воспринимает это, как намёк с моей стороны.

«Если бы все проблемы решались так просто», - думаю я. И, уже убирая со стола, замечаю визитку. Сунула её под салфетницу на автомате! Незаметно беру с собой и отправляюсь, как и сказал Макс, лежать.

В спальне я зажигаю ночник.

«Должников.НЕТ», независимое коллекторское агентство», - читаю надпись на визитке. По внешнему виду больше похоже на бюро ритуальных услуг. И слово «нет» выделено жирным неспроста.

По телу пробегают мурашки. И я снова звоню Черкасову. Хотя наша с ним брачная связь оборвалась. Но на ментальном уровне я всё ещё продолжаю его чувствовать.

«Дима, пожалуйста, напиши хотя бы, что ты жив», - оставляю сообщение.

Хотя бы одно словечко…

Но он молчит.

Что бы это ни значило, я решаю дождаться утра. Утро вечера мудренее! Принимаю таблетку снотворного и падаю в сон.

От автора

Девочки, кто ещё забыл подписаться на автора? Обязательно сделайте это! Кнопочка "подписаться" находится у меня на странице. А в мобильной версии сайта прямо рядом с именем автора, под книгой.

Глава 32

Несколько дней прошло с тех пор. А от Черкасова ни слуху, ни духу. Как в воду канул! Никто не знает, где он.

Я вся на нервах! Плохо сплю, постоянно вижу сны о том, что он просит о помощи. Сначала я думала обратиться в полицию. А потом я вспомнила, что у меня есть свой собственный сыщик.

«Михаил Давыдович Шалаев», - гласит табличка на двери. Он делит помещение с риэлтерским агентством, офисом по установке пластиковых окон и парикмахерской. Я так понимаю, что Черкасов выбрал исходя из критерия, «чтобы не бросалось в глаза»?

Представляю, как мой бывший муж ходил сюда, в тёмных очках и с суровым лицом. Как заказывал слежку за мной. Открывал вот эту же дверь. Брался за эту же ручку…

Я замираю на секунду и дёргаю. Заперто. Нужно было позвонить ему! Но я боюсь, что по телефону обсуждать подобные вещи не очень правильно. Поэтому решила приехать прямо в разгар рабочего дня по адресу, указанному на его визитной карточке.

Сажусь на стульчик. Подожду минут пять и уйду! Наверное, это была плохая идея. Впутывать сюда Дукалиса. Но кому я могу рассказать? С кем поделиться?

С Танюхой? И что она сделает? Погорюет вместе со мной! Папе? Того хуже! У него сердце итак нездоровое. А больше некому. Уж не детям точно!

Машка итак уже интересовалась, почему папа ей не отвечает. Я огрызнулась! Мол, откуда мне знать? Мы теперь порознь.

Нервная стала… Срываюсь по каждому пустяку! Накопилось эмоций, не выплеснуть.

Тереблю ручки сумочки. И вдруг слышу шаги. Они всё ближе и ближе. И вот, из-за угла появляется Михаил. Пожёвывая на ходу огромную шаурму.

Увидев меня, он тут же замирает, вытягивается по струнке и, что примечательно, втягивает живот. Шаурма отправляется обратно в пакет. А он лихорадочно ищет, обо что вытереть руки.

Я достаю из сумочки бумажный платочек и протягиваю ему.

- Вы ешьте, не стесняйтесь! – говорю.

- Света? – тихо и удивлённо произносит он, - Это вы?

- Ну, - развожу руками, - Как видите.

Он тут же понимает, что пришла я неспроста:

- Что-то случилось?

- Случилось, - я вздыхаю, - Нужна ваша помощь.

И лишь увидев его глаза и решительность в них, я понимаю, что пришла сюда не напрасно.

Михаил заводит меня в кабинет, закрывает его и суетится. Тут же начинает сгребать бумаги со стола, двигать стулья.

Я позволяю ему прибраться на скорую руку. А сама пока думаю, с чего бы начать.

- Прошу вас, Светлана! – он подвигает стул ближе к своему столу, - Чай, кофе?

«Потанцуем», - продолжаю мысленно.

- Спасибо, воды, - говорю и сажусь.

Миша наливает мне полный стакан и себе тоже. Садится на своё продавленное кожаное кресло. И, сцепив руки в замок, внимательно готовится слушать.

- Понимаете, - начинаю я, - Дима пропал.

- Речь о вашем бывшем супруге, Черкасове? – уточняет он.

- Да, - киваю.

- Что значит, пропал? – хмурит кустистые брови и открывает блокнот.

Я рассказываю ему всё. И о долгах, и о расписке. И о нашей договорённости при разводе. И о его несостоявшемся браке с любовницей. И о том, как коллекторы искали его. И даже копию расписки, которую сохранила, показываю…

- Вы знаете, что я думаю, - говорю приглушённо, - Возможно, этот его несостоявшийся тесть, он в сговоре с этим игорным заведением? Ну, бывает же так? И сейчас Дима у них, и они его пытают!

Миша смотрит на меня озадаченно:

- Ну, в этом случае коллекторы бы навряд ли искали его по месту прописки.

- А это для отвода глаз! – говорю.

- Ну, Света, у вас богатая фантазия, - хмыкает Миша, - А не может ли он у этой самой… кхе-кхе… любовницы скрываться?

- Она замуж вышла за другого человека! – объясняю суть вещей.

- А…, - не решается Миша, - А были ли у него ещё другие любовницы?

Одного моего взгляда достаточно, чтобы тему «любовниц» он отмёл.

- Я вот зачем пришла к вам, - приступаю к просьбе, - Наверняка, вы в курсе, кто у нас в городе промышляет подобными вещами? Игорные клубы, казино, картёжники. Я просто вообще не в курсе, где их искать! Я никогда не интересовалась такими вещами.

- Вы что… хотите сыграть? – осторожно интересуется Миша.

Я подавляю улыбку:

- Из меня игрок, как из вас балерина!

Он тоже улыбается сдержано.

- Я хочу, - говорю, - Встретиться с тем человеком, которому он проиграл эти деньги. Я уверена, что Дима у них!

- Света, - хмурится Михаил, - Поверьте мне, это плохая идея! Эти люди… они не самых честных правил.

- То есть вы знаете их? – ловлю его на слове.

Миша вздыхает:

- В нашем городе, насколько мне известно, не так уж много игорных клубов. По крайней мере, мне доподлинно известно лишь о двух таковых. Именно там и проводятся так называемые большие игры. И там делают ставки, - он кивает на расписку, - Подобные этим! Кто-то миллионером выходит, а кто-то бедняком.

- Тогда от вас мне нужен лишь адрес, - произношу.

- Света, я повторяюсь…, - начинает Михаил.

- Миша! – прерываю его, - Я всё равно это сделаю! Я всё равно узнаю, где они находятся, и пойду к хозяину этого заведения. Вот с этой распиской! Только без вас я потрачу гораздо больше времени и сил.

Видимо, моя речь звучит так пылко и убедительно? Да ещё и расписка, которой я потрясаю в воздухе. Что Миша поражённо смотрит на меня. И говорит:

- Ну, вы просто… Просто Зена, воительница!

- Это кто ещё? – недоумеваю я.

- Ну…, - Миша потирает нос, - Это… в общем, был такой фильм… давно ещё. Вот! И там женщина-воин, она боролась со злом.

- Ммм, - я чувствую, как покраснела. Решаю убавить накал.

Миша тем временем смотрит на меня и как будто решает в уме уравнение с двумя неизвестными. И наконец-то решив, говорит:

- Я назову вам фамилию и адрес клуба, но лишь при одном условии.

- И каком же? – говорю еле слышно.

Его внимательный взгляд, в купе с этим странным сравнением… Наводят на мысли. А уж не задумал ли Миша всерьёз соблазнить меня?

Но мои догадки не оправдываются! И мне даже становится стыдно, что я могла заподозрить этого человека в подобном.

- Я иду с вами в качестве вашего телохранителя, - говорит он.

- Телохранителя? – я усмехаюсь, - Это излишне.

- Нет! – качает он головой, - Это не обсуждается! Или так, или…

- Или что? – бросаю я с вызовом, - Миша! Поймите! Ведь я не прощу себе, если буду сидеть, сложа руки. Он точно попал в беду! Возможно, прямо сейчас его там убивают? И я не прощу себе, если ничего не сделаю!

Миша улыбается кончиком рта и опускает глаза:

- Будь у меня такая жена, я бы ни за что налево не пошёл.

- Вот вы опять? – журю его, - Давайте про это не будем?

- Простите, Свет. Просто вы… вы так за него болеете. А он вас…, - кулак Михаила сжимается. И он легонько стучит им по столу. Но даже этого хватает, чтобы стол задрожал.

Я набираю в грудь воздуха:

- Знаете, что? – встаю со стула, - Пожалуй, я обойдусь без телохранителя! Ничего с моим телом не случится!

Я поджимаю сумочку и, вскинув голову, намереваюсь уйти. Но Миша тоже встаёт. Ему удаётся первым оказаться у двери.

- Я вас не пущу! - загораживает он выход.

- Тогда помогите мне, Миша! - смотрю на него.

Глаза у Миши какого-то непонятного цвета. То ли серого, то ли светло-голубого. Волосы тёмные, с проседью. И настойчивый тёмный след от щетины на скулах…

«Наверное, в молодости он был очень хорош собой», - думаю я. И пытаюсь представить.

- А что вы им скажете? – произносит он.

Я пожимаю плечами:

- Ещё не придумала.

- А если они будут требовать денег у вас? Как я понимаю, эта квартира… она находится в залоге?

- Да, - тихо говорю я, - Он проиграл её. Он всё проиграл.

- И даже после этого… вы его любите? – с каким-то сожалением произносит Миша.

Я закусываю губу:

- Не знаю. Просто… Вы поймите, Миш. Ведь он не чужой человек! Он отец моих детей. У нас было много хорошего с ним. Если бы я попала в беду…

- Вы бы в такую беду не попали! – смеётся Михаил, - Не знаю ни одной женщины, играющей в покер.

- Ну, я не имею ввиду прямо детально такую же ситуацию. Любую беду, мало ли в жизни разных бед?

Миша никак не отходит от двери, чтобы я ушла. Как будто всё собирается с силами, желая что-то сказать напоследок.

- Света, - наконец слышу я. Голос его чуть дрожит. Он волнуется…

- Да? – поднимаю глаза.

- А можно… я вас поцелую? – завершает он фразу на выдохе.

Я отступаю на шаг:

- Нежелательно.

Опустив глаза, я слышу досадливый вздох своего детектива.

- Простите, Свет… Это было неразумно с моей стороны… Такое спрашивать.

- Просто личные отношения могут навредить делу, - улыбаюсь я, стараясь скрыть за улыбкой стеснение, - Уж я-то знаю.

Он отступает от двери и открывает её. Я вдруг понимаю, что всё это время была заперта с ним здесь, одна. На что он рассчитывал?

- Знаете, Миш? – говорю неожиданно для самой себя, прежде чем выйти.

Он, опечаленный моим отказом, поднимает глаза:

- М?

Моя ладонь сжимается на шее, машинально поддев золотую цепочку, веду по ней пальцем…

- С тем парнем на озере, ну, с которым вы меня застукали.

- Ах, это…, - Миша опять как будто собирается извиняться, но я не даю.

- У нас с ним не было ничего! - добавляю поспешно, - Я мужу не изменяла. И не изменила бы, если бы…

- Свет, - говорит Миша, - Для меня это не имеет значения, изменяли вы мужу, или не изменяли. Я просто вижу, какая вы.

- И какая же я? – улыбаюсь ему сквозь ресницы.

Миша смущённо опускает глаза. От него ещё пахнет шаурмой. И мой желудок сводит от голода. Хочется спросить у него, где он купил такую вкуснятину? Наверняка, где-то поблизости?

Но боюсь, что Миша расценит по-своему. И опять пригласит пообедать. А я совсем не хочу продлевать нашу встречу. Мне нужно собраться с мыслями, в одиночестве.

- Вы женщина, - решительно произносит Михаил, - С большой буквы Ж, вот кто вы!

Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

- Ну, вы мастер комплиментов, Миш!

- Так значит, я вам позвоню? – он придерживает для меня дверь.

Я киваю:

- Буду ждать.

- До завтра, Света, - застыв в дверном проёме, он провожает меня. Я спиной чувствую его взгляд.

Хороший мужчина. Надежный, как скала! Как там папа сказал? Что он – не моего поля ягода. Только на моём поле, кажется, пусто! Одна единственная ягода была, да и та перезрела и сгнила.

От автора

А детектив всё-таки пригодился))

Глава 33

Я никогда не была в подобных заведениях. Даже днём здесь живописно. И вполне понятно, что творится по вечерам!

Что-то, типа ночного клуба. Со всеми сопутствующими атрибутами. Сцена с шестами. И бар, полный всевозможных напитков. Танцпол, судя по площади. И вип-ложа.

Куда мы и направляемся на встречу с загадочным владельцем данного заведения.

- Игры проходят в подпольном помещении, - шепчет Михаил мне на ухо.

Перед нами, метрах в пяти, шествует выбивала, таких размеров парень, что у меня не хватает обзора, чтобы охватить всю его фигуру целиком.

- Но это по ночам, и в определённые дни, - продолжает меня информировать Миша.

Я стараюсь держаться уверенно. Это Михаил договорился для меня о встрече с неким Вересковым Артуром Игнатьевичем, владельцем этого, и ещё нескольких увеселительных заведений нашего города.

Говорят, что именно он заправляет игорными делами, а ещё у него есть букмекерская контора, тоже скрытая. И даже вроде как проститутки работают у него под видом танцовщиц.

В общем, мутная персона! И ничего удивительного, что Черкасов налетел на деньги. Как он вообще умудрился попасть в эту компанию?

Со слов Миши здесь, в этом клубе, собираются бандиты, воры, и всякая нечисть. Входной «билет» стоит нехилую сумму. И только по протекции Верескова можно попасть в этот клуб.

Наконец, проведя нас какими-то лабиринтами, человек-шкаф останавливается у двери. Она вроде как из стекла, но не прозрачная. Я так подозреваю, что изнутри нас отлично видно! И расправляю плечи, придавая себе уверенности.

Ожидая увидеть... Не знаю! Как минимум, дона Корлеоне.

А вижу... Этакого Дэнни Де Вито. С залысиной, круглым животиком, на котором расходится рубашка. И добрейшей ухмылкой.

Миша следует за мной, как истинный телохранитель. Что, несомненно, значительно повышает мою уверенность в себе.

- Добрый день! - вхожу после того, как мне позволяют это сделать охранники.

- Добрый, добрый! - говорит человек.

Я стараюсь не поддаваться на обманчивое обаяние его внешности. Наверняка, под этой внешностью скрывается истинный гангстер?

- Прошу, - указывает он на стул.

Стул огромный и у меня никак не получается его отодвинуть. На помощь приходит Миша. Мишу, кстати, обыскали, прежде, чем пустить. И ему пришлось расстаться с пистолетом.

Да, у него есть пистолет! Настоящий. Он показывал мне его. И даже давал подержать. Правда, в тот момент, с его слов, оружие было не заряжено.

- Чем могу быть полезен столь интересной особе? Надеюсь, вы не по поводу работы в моём..., - он обводит рукой мир вокруг, - Заведении!

- О, нет! - стараюсь я, чтобы в моём голосе не прозвучали нотки сарказма, - Я совершенно по другому вопросу. По личному.

- Оу! - он трясёт сигарой над пепельницей. Огромная каменная пепельница уже наполнена до краёв, - Тогда, может быть, - косится он на Мишу, - Нам поговорить наедине?

- О, нет! - возражаю, - Этот человек мой доверенный.

- Что ж, если так, - с некой долей досады произносит мужчина, - Прошу! Я весь - внимание!

Я складываю руки на ручках сумочки. Изо всех сил стараясь не теребить их, чтобы не выглядеть неврастеничкой...

- Я супруга Черкасова Дмитрия Валерьевича. Бывшая, - добавляю, ища в его взгляде понимание.

Но мужчина смотрит внимательно и не выражает никаких эмоций.

- Он был членом вашего закрытого клуба, - добавляю для ясности.

Вересков хмыкает и вздыхает:

- Знавал я одного Черкасова.

- Что с ним? Он жив? - подаюсь вперёд, забыв напрочь про все данные самой себе обещания.

Вересков поднимает брови удивлённый такой реакцией:

- А мне почём знать?

Я сглатываю, успокаивая разбушевавшуюся фантазию:

- Я в курсе, что он... проиграл вам большую сумму. И был должен. В связи с этим, я полагаю, вы можете знать, где он сейчас находится.

Вересков поджимает губу и гасит сигару:

- Что ж, осведомлены вы неплохо. Полагаю, ваш муж был весьма словоохотлив?

- Да почему был! - не выдерживают нервы, - Вы говорите о нём так, будто его нет в живых!

- Дамочка..., - суровеет Вересков.

- Светлана Борисовна! - подаёт из-за моей спины голос Миша.

Вересков смотрит на него поверх меня.

- Что вам нужно? - говорит без тени сочувствия.

Я собираюсь с духом:

- Мне нужно знать, где мой муж.

Почесав упитанной ладонью подбородок, Вересков пожимает плечами:

- Нас с вашим мужем, Светлана Борисовна, уже ничего не связывает. Из нашего клуба я его исключил. А долг перепродал.

- То есть... Он не у вас? - я обвожу пальцем помещение, - Не в этом здании?

- В этом здании? - криво усмехается владелец игорного клуба, - Постойте! Не думаете же вы, что я держу должников на привязи, чтобы пытать?

Я сглатываю. Честно сказать, что-то примерно такое я и напридумывала себе! И это ещё цветочки...

По моим глазам он понимает, что прав. И... начинает смеяться. Смотрит на меня и ржёт, как сивый мерин!

Я краснею до кончиков волос. Сзади Миша деликатно покашливает.

Наконец, завершив сеанс спонтанного угорания, Вересков тяжело вздыхает:

- Эх, женщины! Сущие ангелы, - обводит меня взглядом.

Я сжимаюсь в комок.

- Так уж и быть! Я скажу вам, кто нынче является кредитором вашего супруга. Пожалуй, он знает лучше, где его искать. И, полагаю, если ваш муж пропал, то этот человек, не меньше вашего заинтересован в том, чтобы его найти?

Он дёргает ящики в столе. И вынимает какую-то папку. Долго роется в ней. И достаёт... Мне не видно, что именно. Показав мне бумагу, он тут же её убирает:

- Согласно этому документу, долг вашего мужа был оплачен господином Вяземским Игорем Ростиславовичем. Дальнейшая судьба этого долга мне не известна, увы!

- Как мне найти его? - тихо говорю.

Вересков смотрит на меня с лёгкой укоризной. И я замечаю сочувствие в его глазах. Впервые за время нашего разговора.

Видимо, один мой вид вызывает у него эти чувства? Ибо он выдаёт:

- Информация конфиденциальна. Но... Чего только не сделаешь ради женской улыбки, верно? Я итак рассказал слишком много.

Он вынимает визитку из холдера. И бросает её через стол.

- Вам говорили, что вы магнетически действуете на мужчин? - произносит вдобавок.

Я не знаю, воспринимать это как комплимент, или наоборот! И только дышу учащённо. И сжимаю квадратик картонки в руке. Там написан адрес и телефон какого-то офиса, или конторы.

- Скажите, пожалуйста... Артур Игнатьевич, - говорю, опустив глаза в пол, - А как давно мой супруг, Черкасов, состоит в вашем клубе?

- Состоял! - поправляет меня Вересков, - Ну... не могу быть точным. Насколько я помню, лет десять.

Я сглатываю и закрываю глаза. Десять лет! Хочется выспросить ещё. Узнать, как часто он выигрывал, или проигрывал? Какие суммы были на кону? Но что мне это даст?

Достаточно того, что десять лет Дима врал мне! Скрывал свою тайную зависимость. Не знаю, что хуже? Его измена, или вот это? От измены, по крайней мере, меньше последствий.

Уже в машине Дукалиса я выдыхаю. Смотрю перед собой каким-то невидящим взглядом.

- Света, вы как? - тихо произносит Михаил.

- Спасибо вам, Миш, - говорю также тихо.

- Да мне-то за что?

- За поддержку.

- А, это пожалуйста! Всегда готов!

Теперь я изучаю визитку детально. ТК ПЭК, понятия не имею, что это значит. Судя по адресу, это где-то в центре. Хочется поехать туда прямо сейчас!

Но Миша предлагает, как будто услышал, как урчит мой живот:

- Может, пообедаем, Свет?

Я киваю:

- Пожалуй.

- А может... на «ты» перейдём? - щурится он, заводя машину.

Какой вопрос последует дальше?

Я вспоминаю, как он спрашивал, можно ли меня поцеловать...

И говорю:

- Давайте не будем торопить события, Миш?

Михаил усмехается, сглатывает и тянет воздух сквозь сжатые зубы:

- Давайте.

От автора

Как думаете, есть ли шансы у Дукалиса? А завтра у Светы встреча с главным кредитором Черкасова, несостоявшимся тестем.

Глава 34

ТК ПЭК оказалась огромным офисным зданием. Насколько я понимаю, это что-то из разряда логистики. В коридоре огромная карта, где точками обозначены города. Как созвездия на небе.

Засмотревшись на эту карту, я на секунду забываю, зачем вообще пришла сюда! Но вовремя подоспевший Миша, который искал место на платной парковке, оказывается рядом и напоминает:

- Ну, что? Идём?

- Не факт, что нас примут, - говорю я, осознав, наконец, что некий Вяземский является хозяином всего этого великолепия.

Пока идём, Михаил изучает обстановку и обещает разведать всё, что сможет об этом человеке. Мне достаточно того, что я знаю! Это тот самый отец любовницы Черкасова. А теперь ещё и его кредитор.

Может ли он быть причастен к исчезновению Димы? Именно это я у него и спрошу.

Девушка-секретарь, до нашего появления здесь, копировавшая что-то, безуспешно борется с принтером. Миша, пришедший на помощь, и вынувший из пасти копировального аппарата напрочь застрявшую бумажку, просит её представить нас шефу.

- Вообще-то без записи он не принимает, - вздыхает девица с фигурой модели. Но соглашается!

Аппарат связи, как будто межзвёздных галактик, фонит и отзывается низким мужским голосом.

- Игорь Ростиславович, к вам посетители. Говорят, срочно, - произносит девушка.

Я шепчу фамилию.

- Черкасова… Эм… Светлана Борисовна, - она переводит взгляд на моего спутника.

Я знаками показываю, что войду одна.

Миша, тут же поняв, что его собираются оставить в коридоре, противится:

- Света, это исключено! Мы идём вместе.

- Миш, - шепчу ему, - Здесь совершенно другая обстановка. Одно дело там… клуб, шесты. А тут, - я обвожу глазами приёмную, - Просто офис. Тут люди работают.

- Этот человек, - кивает Миша на тяжёлую деревянную дверь кабинета директора, - Мы не знаем, кто он, и что ему нужно от вас. Может быть, он начнёт… домогаться, или угрожать?

Секретарша, слава богу, вернулась к копированию и не слушает наших перешептываний.

- Миш, тогда я буду громко кричать, и вы услышите, - заверяю я своего телохранителя, - Мне нужно поговорить с ним наедине.

Видно, как ему не нравится моя затея! Но всё, что остаётся, это согласиться и принять мои условия.

Миша садится на диванчик, расставив ноги и готовый в любую секунду кинуться на дверь.

Я улыбаюсь ему и вхожу…

Кабинет, где я оказываюсь, совершенно не тот, где я была совсем недавно. Тот состоял из стекла и бетона. Здесь властвует классика! Дерево, ткань и кожа. Материи старомодные, но дорогие.

Огромный стол из красноватого дерева. Шторы до самого пола. Окна, очевидно, тоже? Несколько шкафов, уставленных папками. И такая же точно карта, как висела в фойе. Только здесь она в миниатюре.

Человек, сидящий за столом, на мой взгляд, куда больше подходит под образ дона Корлеоне. Суровый, похожий на коршуна, и взглядом и профилем. Борода и причёска пронизаны сединой, что впрочем, лишь добавляет их обладателю некой харизмы. Он одет в костюм, как и положено руководителю. И этот стол, и этот кабинет, идеально подходят ему…

- Добрый день! – говорю я.

И немного смущаюсь тому, как одета. Довольно скромно! В свитер и юбку. Хотя, у меня не было цели пустить пыль в глаза. Наоборот! Я должна предстать перед ним, как брошенная женщина, без денег и безо всяких надежд.

- Здравствуйте, - откидывается он на спинку своего кожаного кресла и окидывает меня взглядом с ног до головы и обратно, - Так вот вы какая, Светлана Черкасова?

Я сглатываю и стараюсь держаться уверенно.

- Вы знаете, кто я, - констатирую, - Значит, вы в курсе, зачем я пришла?

Он вздыхает:

- Полагаю, вы мне расскажите.

- Я бы хотела знать, где мой муж, - говорю, сжимая ручки сумочки.

Он приподнимает густую бровь, делающую его взгляд ещё тяжелее:

- Я бы тоже хотел это знать.

Грудь стекленеет. Почему-то его слова не кажутся ложью. Вот в чём беда!

- Вы не знаете? – тихо говорю.

- Садитесь, Светлана, - кивает он на стул, - Вам принести кофе, или чай?

- Просто воды, - говорю я и на негнущихся ногах иду к стулу.

Мне с трудом удаётся его отодвинуть и сесть.

Вяземский вызывает секретаршу по переговорному аппарату и просит её принести воды.

- Значит, Дмитрий пропал? Как давно? – постукивает он пальцами по столешнице и смотрит на меня.

Я пожимаю плечами:

- Я не знаю. Мы не живём вместе. Он жил у родителей. Но с недавних пор я не могу до него дозвониться. У родителей его больше нет. А ко мне… приходили коллекторы.

Вяземский хмыкает:

- Н-да! Чего-то подобного я ожидал от него. Что ж! Пожалуй, и к лучшему, что моя дочь за него не вышла.

Я сглатываю, вспомнив, кто он. И кто его дочь.

- Хотя у Лизоньки вкус на мужчин оставляет желать лучшего, - добавляет он.

Я не решаюсь открыть рот. Хотя одно лишь упоминание её имени вызывает оскомину!

Воду приносят. И я с радостью смачиваю горло.

- Извините…, - наконец говорю, - Возможно, ваша дочь знает, где его искать?

- Что? Лиза? – поднимает он брови, - О, нет! С вашим бывшим супругом её больше ничего не связывает. Отцом её ребёнка оказался другой человек. Сейчас она всецело занята подготовкой к материнству. И мой новый зять души в ней не чает!

- Очень рада за вас, - шепчу.

- Что ж, Светлана, - повышает он голос, - В таком случае, если ваш бывший муж не объявится, я буду вынужден продать квартиру, дабы погасить его неоплаченный долг. Вы же в курсе долгов вашего мужа?

Я замираю с приоткрытым ртом. Капелька влаги стекает по подбородку. Вытираю её салфеткой:

- Продать? Но… Но мы живём там, вместе с сыном!

- Да, понимаю, - постукивает Вяземский по столу, - Но, увы! Если только у вас нет свободных средств для погашения долга?

Я вспоминаю, о какой сумме идёт речь. И опускаю глаза.

- Конечно, я не оставлю вас с сыном без крыши над головой. У меня есть корпоративная квартира, где вы можете пожить до момента, пока не найдёте постоянное жильё.

Я сглатываю. Умалчиваю о том, что нам есть, где жить. Дело не в этом! До этого момента я не могла представить себе, что квартиру действительно могут забрать. Всё это было каким-то сном, чьей-то фантазией.

На что я надеялась, идя сюда? Что он увидит меня и растает? И простит все долги? Нет, я думала, что он разубедит меня в этом. Скажет, что расписка недействительна. И что он просто хотел иметь власть над будущим зятем. А теперь уничтожил её…

Но этот мужчина настроен серьёзно! И его голос, и тон, говорят именно об этом.

- Послушайте, я… Я была не в курсе его долгов, пока он сам не рассказал мне. И я эта квартира… Это всё, что у нас есть! Вы не можете просто взять и выгнать нас с сыном оттуда?

- Я же сказал вам, Светлана, - недовольно вздыхает он, - Я не собираюсь вас выгонять. Вы переедете с сыном на мою корпоративную квартиру. Я готов предоставить её вам на льготных условиях. А когда найдёте жилплощадь получше, то съедете.

Я не знаю, что ещё сказать ему? Как ещё на него надавить? Не слезами же! Вряд ли его впечатлят мои слёзы…

Но я тут же себе представляю, сколько всего нажитого за целую жизнь в этой квартире. Там росли мои дети! Там каждый угол знаком.

И слёзы, независимо от моего желания, собираются в уголках глаз…

- Я прошу вас! – вздыхает Вяземский, - Здесь не кабинет психотерапевта, и у меня нет салфеток.

Я сжимаю в руке бумажный платочек и думаю лишь о том, как меня угораздило оказаться на краю? Без мужа, почти без дома! Меня вдруг пронзает страшная мысль…

И вспоминаются слова Черкасова о том, чтобы я переписала оптику на отца. Что он хотел этим сказать? Они могут покуситься и на неё? На то последнее, что у меня осталось?

- Как скоро вы намерены нас выселить? – беру себя в руки.

Вяземский великодушно вздыхает:

- Я не спешу. Спешить мне некуда. Давайте подождём, возможно, Черкасов вернётся?

«Возможно», - думаю я. А возможно, нет?

Честно говоря, я шла сюда в твёрдой уверенности, что найду его здесь. Не знаю, в каком качестве. Да хоть бы заложника! Просто найду и уверюсь в том, что он жив и что долги взыщут с него, а не с меня. А теперь…

- Что ж, благодарю… вас, - встаю со стула.

Тихо шмыгнув носом, иду к двери.

- Светлана! – окликает меня Вяземский, - Постойте.

Я останавливаюсь. Неужели, он передумал? И вид женских слёз растопил его чёрствую душу…

- Что вы делаете в пятницу вечером? – следует странный вопрос.

Обернувшись, я смотрю на него вопросительно.

Вяземский нехотя произносит:

- Не подумайте дурного. Просто у одного моего приятеля юбилей. Ему шестьдесят лет исполняется. Там все будут парами. Не пойти не могу. А в этом году, так уж вышло, что я остался без пары. Сейчас, в срочном порядке, искать кого-то по эскорт-агентствам нет ни малейшего желания. А вы, - он обводит меня взглядом, - Могли бы составить мне пару на вечер.

- На вечер? – повторяю я эхом.

- Ну, да, - пожимает он плечами.

- И… что нужно делать? – я сглатываю.

- Ничего, - говорит он, - Просто быть моей спутницей. Улыбаться и молчать.

Я хмыкаю еле заметно. Улыбаться и молчать? Всего-то! Сомневаюсь, что этим мои «обязанности» на вечер ограничатся.

- Вы составите мне компанию, избавив меня от ненужной проблемы. А я, в обмен на это, готов обсудить условия погашения долга, - добивает он фразой.

Я поднимаю глаза…

И понимаю, что речь не только о «сопровождении». А о чём-то гораздо большем! Спросить об этом напрямую я просто не могу и даже не пытаюсь.

А как спросишь о таком?

«Скажите, как вас там… Ростислав Игоревич? Я должна буду с вами переспать?».

К тому же… Я боюсь! Что он ответит: «Должна».

Я могу отказаться. Он ведь не вынуждает меня!

Я колеблюсь.

- Не бойтесь, - подливает он масла в огонь, - Вам это ничего не будет стоить! Все расходы, на платье, причёску и прочее, я беру на себя.

Пальцы нервно перебирают ручки сумочки. Те становятся влажными от моих ладоней. Я вожу языком по губам, не зная, что ответить.

Мне бы просто отказаться и уйти отсюда! И будь, что будет…

Но почему-то ноги словно приросли к полу. А слово «нет» застыло на искусанных губах.

- Это… во сколько? – задаю глупейший вопрос. Как будто у меня все дни расписаны! Ещё бы достала свой ежедневник и заглянула в него…

- Событие в семь. Но машина заедет за вами в четыре, - поигрывает он дорогой ручкой. Та ловит свет и отбрасывает блики на стены.

- А почему так рано? – тихо интересуюсь, - Я работаю в пятницу.

- Вам нужно собраться, - отвечает он странно. Собраться? В смысле, одеться? На это хватит и получаса.

Но я не берусь выяснять, что именно он подразумевает под этим словом.

- Ну, так что? Вы согласны? – поторапливает он.

Я потею, как слон! Струйки пота бегут по спине. Голос дрожит. Мысли путаются.

Пятница.

Спутница.

Долг.

Обсудить.

- Я…, - выдыхаю, набираю в грудь воздуха и закрываю глаза. Будь, что будет! В конце концов, если на кону стоит моя квартира, моё будущее. А Черкасов исчез… Будь, что будет!

Я киваю. Вяземский, удовлетворённый этим, шумно вздыхает и кладёт ручку на стол:

- Отлично! Мой водитель заедет за вами в четыре. Будьте дома.

Из его кабинета я выхожу в полном смятении. И это отражается у меня на лице. Миша встаёт мне навстречу.

- Что? – берёт меня под локоть, - Что он сказал вам?

- До… свидания, - киваю секретарше.

- Всего доброго! – учтиво произносит она.

- Ничего, всё в порядке, - отвечаю Мише, - Черкасова там нет. И он не знает, где он.

Михаил тяжко вздыхает:

- В таком случае я беру на себя его поиски, Света! Хватит вам пороги обивать чужие, ясно? Я подключу все свои связи и найду его.

Я облизываю пересохшие губы. И едва ли не плачу. Хотя слёзы уже высохли. Остался какой-то запоздалый стыд и попытки себя оправдать. Во что я ввязалась? В какую авантюру? И стоит ли оно того?

Но дело сделано. Идти на попятную поздно.

«Будь, что будет», - повторяю себе. В конце концов, этот Вяземский с виду приличный человек. И не выглядит, как насильник.

И вообще! Я могу просто сказаться больной и не пойти. Ведь могу же я заболеть, в конце концов? Случайно и непредвиденно! Или просто не открою дверь этому его водителю.

В отличие от Черкасова я ничего не подписывала. И никому ничего не должна.

От автора

Как думаете, что ждёт Свету в пятницу вечером? Не пожалеет, что согласилась? Или соскочит в последний момент :)

Ну, и небольшой визуал наших героев.

Глава 35

К пятнице я уже слегка забываю о предстоящем мероприятии. И думаю, вдруг этот Вяземский просто предложил для виду? И сам уже забыл…

Но, тем не менее, ухожу с работы пораньше, сославшись на головную боль. Успеваю перекусить, когда в дверь квартиры звонят.

С замиранием сердца я иду открывать.

- Кто там?

За дверью не коллекторы, как в прошлый раз. И это не Макс. Он ещё в школе.

Мужчина, в этот раз куда более интеллигентного вида. В руках он держит какой-то чехол. Что в этом чехле, я не знаю. Но могу догадываться, что это одежда для меня.

- Вы Светлана Черкасова? – уточняет он.

Я киваю с рассеянным видом.

Он протягивает мне чехол, и говорит:

- Одевайтесь, через полчаса выходите. Жду внизу, в чёрном джипе.

- Ам… Э…, - выдавливаю из себя. И не знаю, что сказать!

Сказать ему, что я передумала? Но его голос звучал так уверенно, как будто скажи я «нет», и он даже бровью не поведёт.

И вот я, с этим чехлом в руках, в своё коридоре, абсолютно не знаю, как быть. Перебираю в уме варианты, а тем временем руки как будто на автомате, берутся распаковывать то, что весит на вешалке.

Интересно же?

То, что я вижу, потрясает меня до глубины души. И все мысли мигом вылетают из головы! Платье просто шикарное! Ткань нежный бархат, цвет золотой. Оно на бретельках, но рукавчики как будто слегка спущены, и это выглядит очень интригующе.

Мне не терпится примерить его. Я радуюсь, что успела принять душ и снимаю с себя домашнее.

Не знаю, какое бельё выбрать к платью? Но, облачившись в него, понимаю, что подойдёт. Бюстгальтер пуш-ап без бретелей кремового цвета. И трусики, высокие, бесшовные. Всё это вместе получается просто идеально!

Я долго верчусь у зеркала в спальне, удивляясь тому, как, в самом деле, похудела за последнее время. Даже намёка на животик нет. Правда, и грудь чуть меньше стала! Но пуш-ап на то и нужен, чтобы её приподнять.

Нет, просто загляденье! Сама себя фотографирую на память.

И уже собираюсь написать Вяземскому, что приболела и не смогу пойти с ним на этот праздник, как вдруг он звонит.

- Светлана, здравствуйте! – слышу его хрипловатый решительный голос.

- Эм… И-игорь Ростиславович, - лихорадочно вспомнив имя и отчество, я собираюсь признаться, что не готова, но он продолжает, как будто не услышал меня.

- В пять часов вас ждут в салоне «Элит». Мой водитель отвезёт вас по адресу.

- Ка-какой Элит? Зачем? – мельтешу возле зеркала.

- Постарайтесь не опаздывать, я очень не люблю ждать! – говорит он и… вешает трубку.

Я кусаю губу и смотрю на смартфон. Ну, браво, Света! Ты просто мастер переговоров!

Сказала всё, что хотела? И что теперь делать? Идти…

«Максюш, я иду на день рождения к одной знакомой. Буду поздно, не жди! Ужин в холодильнике», - пишу сыну записку.

Проверяю, чтобы в сумочке было всё необходимое. Я долго соображаю, какие из туфель надеть.

В дверь снова звонят! Я волнуюсь, что это водитель, который заждался. Хотя, полчаса ещё не прошло.

Это он. Но отнюдь не с просьбой поторопиться. А с каким-то пакетом. Текстильные ручки и название бренда тоже золотистого цвета.

- Извините, я забыл вот это, - протягивает он мне пакет.

- А что это? – беру осторожно.

- Разберётесь, - бросает мужчина и уходит.

Я выдыхаю. И принимаюсь копаться в пакете. Там к моему величайшему удивлению, обнаруживаются ответы на все мои вопросы.

Во-первых, изумительный клатч с петелькой для руки, украшенный пайетками.

Во-вторых, накидка на плечи из чего-то тончайшего.

В-третьих, туфли. Размер мой! Как он узнал?

И последнее, что я нахожу внутри, это футлярчик, а в нём украшения. Судя по виду, они золотые. Надо бы проверить пробу, да только некогда!

Тонкие длинные серьги и колье с маленьким камушком просто идеально подходят под платье.

Я замираю возле зеркала. Куда я собралась? Зачем?

Но любопытство и женская тяга к прекрасному берут верх. И снимать всё это великолепие мне уже не хочется!

Выхожу, немного неуверенная в себе. Шуба из норки как раз сочетается с этим вечерним нарядом.

Соседка, входившая в подъезд, удивлённо застывает и как будто не узнаёт…

Джип действительно стоит на видном месте. Мне не приходится искать, топать пешком. Увидев меня, он подъезжает прямо к подъезду.

Преодолеваю небольшой промежуток от подъезда до машины, стараясь не угодить в лужу шикарной туфлёй.

Сажусь на переднее. Мужчина, тот самый, что принёс платье и пакет, молча стартует. Не говорит ни слова.

Спустя минут десять мы уже возле салона «Элит». Здесь меня встречают и провожают в отдельную комнату. Там какое-то время я сижу одна и смотрю на себя в отражении. Словно силюсь запомнить!

Как будто знаю, что этот вечер изменит меня. Только вот как, мне пока невдомёк…

- Здравствуйте! – говорит вошедшая улыбчивая девушка.

- Добрый вечер, - киваю.

- Меня зовут Юлия!

- Света, очень приятно, - улыбаюсь ей в зеркале, - Я… понятия не имею, что делать, и как…

- Не волнуйтесь! – с улыбкой произносит она, - Игорь Ростиславович мне всё объяснил.

- Мм, - мычу и позволяю ей расчесать свои волосы, - Скажите, а… Игорь Ростиславович хозяин этого салона?

- О, нет, что вы? – улыбается девушка, - Хозяин другой человек. Но он наш почётный клиент. Точнее, не он, а его… девушки.

Я бледнею и сглатываю.

- Я не его девушка, если что! – вырывается машинально, - Мы просто… просто работаем вместе!

- Конечно.

Кажется, мне не поверили? Дежурная улыбочка Юлии светится в зеркале. Я опускаю глаза…

Решаю не думать об этом. Ни о чём не думать! Раз я уже подписалась на эту авантюру, то пойду до конца.

Мне удаётся расслабиться и даже немного забыться. Приятно ощущать, как тобой управляют чьи-то нежные руки. Ворошат волосы, а затем, отвернув от зеркала так быстро, что я не успеваю увидеть себя, начинают заниматься моим макияжем.

Губы, глаза, щёки…

Я ровно сижу и пытаюсь не двигаться.

Наконец, настаёт момент, когда Юлия кладёт кисточки на подставку. Отходит от меня на пару шагов. И улыбается так самодовольно, как будто я – статуя. А она – скульптор. И она сделала меня своими руками.

- Что ж, прошу! – поворачивает она меня к зеркалу.

Я смотрю на девушку в нём. И не верю, что это я! Нет, это я. Просто… какая-то совсем другая. С этой волшебной причёской волос стало больше. Откуда взялись, не пойму?

Макияж такой, словно я родилась с этим лицом. Но при этом взгляд стал заманчивым, а губы пухлее! И даже платье, украшения и сумочка вдруг заиграли иным, сногсшибательным блеском.

Нет, я конечно, не Золушка. А Вяземский точно мало похож на фею-крёстную! Но ощущаю я себя сейчас именно так.

- Спасибо! Вы просто волшебница, Юлия! – благодарю.

- Приятного вечера! – желает девушка, когда я покидаю её кабинет.

От автора

Девочки, ну что? Как вам Света? Визуал виден? Мне кажется, гораздо круче всяких там Золушек)) Как думаете, чем закончится этот вечер?

Глава 36

Водитель, так похожий на Диму, везёт меня куда-то. Мы выезжаем за город, и мне становится чуточку страшно! Я не сразу понимаю, где мы. А когда понимаю, то не верю глазам...

Чуть поодаль стоит самолёт. Настоящий. Небольшой, тёмно-синего цвета. Трап спущен, и возле него я вижу троих мужчин. Один из них, судя по профилю, Вяземский.

Водитель открывает мне дверцу машины и помогает выйти на улицу. Я крепче запахиваю шубу. Он раскрывает надо мной зонт, так как мокрый снег норовит испортить причёску. Я иду в хрупких туфельках, и радуюсь тому, что взлётная полоса расчищена до самого асфальта.

Двое мужчин, как я понимаю, охранники. А Вяземский ждёт меня. Обернувшись ко мне, он задерживает на мне взгляд. И, удовлетворённый увиденным, скупо улыбается.

- Прошу! - подаёт мне руку. Точнее, отнимает меня у водителя.

- Мы полетим? - не могу не спросить. Хотя, кажется, всё очевидно...

- Вы никогда не летали на самолёте? - удивляется Вяземский.

Сам он одет в костюм, тёмно-серого цвета. Поверх него пальто. В туфлях, начищенных до блеска, отражаются огни фонарей.

- Я летала, но на частном самолёте ещё ни разу, - признаюсь.

- Это корпоративный самолёт, - уточняет он, - В моём распоряжении 24 на 7.

Жестом он показывает, чтобы я шла вперёд. И я неохотно иду. Понимая, что, если оступлюсь, то буду выглядеть глупо!

Но мне удаётся добраться по трапу наверх без приключений. В салоне никого, кроме двух стюардесс. Обе улыбками приветствуют меня. И предлагают пройти внутрь.

Я не знаю, куда садиться. Так как сидений немного, и это, судя по виду, бизнес-класс. А другого здесь и нет.

- Можете оставить верхнюю одежду у нас, - предлагает стюардесса, - Мы её аккуратно повесим на плечики.

Я расстаюсь с шубой. Радуюсь, что у меня есть накидка на плечи, которую я до сих пор использовала как шарф.

- Присаживайтесь, - распоряжается Вяземский.

Он тоже отдаёт своё пальто стюардессе. И по-хозяйски, как у себя дома, садится на кресло возле окна.

Здесь, как в автобусе, кресла повёрнуты друг к другу. Есть и такие, которые друг к другу спиной. Я решаю сесть к нему лицом. Как-то неловко сидеть спиной...

Да и хочется выспросить, куда мы летим, и что меня там ждёт.

Правда, усевшись напротив, я понимаю, что вряд ли осмелюсь задать все интересующие меня вопросы.

Вяземский принимает у стюардессы напиток. Судя по виду, что-то спиртное и крепкое.

- Вы можете выпить, - предлагает мне, - Вина? Шампанского?

Стюардесса смотрит с улыбкой.

- Воды, пожалуйста, - говорю я. Не хочу быть пьяной. Мало ли...

Вяземский, как будто довольный моим выбором, устраивается, закинув ногу на ногу.

Я сижу, словно школьница, уложив руки на подлокотники и не решаясь скрестить ноги под платьем.

- Как долго лететь? - уточняю.

- Час с небольшим, - говорит он, - Вы можете вздремнуть. Но, - добавляет, окинув меня взглядом, - Не испортите причёску.

- Я предпочту смотреть в иллюминатор, - говорю.

- Ваше право, - сухо отвечает он.

Правда, в иллюминаторе в это время дня ни черта не видно! Видно только огни, когда мы взлетаем. А дальше самолёт погружается в мутное облако. И остаётся видимым только крыло.

«Господи», - думаю я, - «Я лечу куда-то с совершенно незнакомым мне мужчиной. Вернее, с тремя мужчинами... А что, если меня везут продавать в сексуальное рабство? Не зря же меня так нарядили?».

Я выдыхаю медленно и долго. Нет, Вяземский не насильник и не маньяк! Да и с чего бы ему в качестве жертвы выбрать меня? Среднестатистическую мать двоих детей? Да ещё и бывшую жену его несостоявшегося зятя?

Я смотрю на него. Он прислонился к подголовнику и закрыл глаза. Лицо расслаблено, губы сомкнуты, ресницы чуть подрагивают.

А он красив! Даже очень...

Что-то нездешнее, чуть диковатое проступает в его лице. В этих жёстких чертах, в темной поросли. Представляю, что раньше его волосы были иссиня-чёрные. Странно, что у его дочери они рыжие. Возможно, в мать?

Я читала, что он — вдовец. И овдовел уже очень давно. И с тех пор не женился. Но девушек у него, судя по слухам, было очень много!

Я усмехаюсь, вспомнив взгляд той парикмахерши. Она приняла меня за девушку Вяземского? Должно ли мне это льстить?

Прилетаем довольно быстро. Когда снижаемся, то я вижу небольшой, то ли посёлок, то ли городок. Огней немного, но если здесь есть аэропорт, пускай даже частный, то это не просто глухомань какая-то.

Убеждаюсь в этом, когда мы садимся, и шасси мягко касаются земли. Я никогда не боялась летать! Наоборот, в полёте ощущала себя свободной. А сейчас не ощущаю...

Я даже не знаю, где мы? На Севере, или на юге страны? Но, по крайней мере, я точно уверена, что мы в России!

Мы одеваемся. Вяземский галантно помогает мне надеть шубку. Я запахиваю её. И осторожно спускаюсь по трапу вниз.

Успеваю лишь мельком рассмотреть малюсенькое здание аэропорта. Прежде, чем сесть в машину. Очередную. И тоже чёрную. Видимо, в их среде такой дресс-код?

Едем молча. На этот раз Вяземский сидит сзади, слева от меня. Я смотрю в окно. Но там только частные домики. Возможно, это какой-то пригород?

- А что это за место? - решаюсь спросить.

- Здесь живёт мой товарищ, - отвечает Вяземский.

Ну, ясное дело! А иначе бы мы сюда не прилетели. Вот только ответа на свой вопрос я так и не получила.

И не получу, судя по виду.

Замолкаю. И остаток пути едем молча. Когда минуем ещё несколько частных домов, весьма и весьма небедных, стоит заметить! То моему взору предстаёт ряд машин и горящий иллюминацией вход.

Вот мы, кажется, и на месте...

Водитель, уже другой человек, помогает мне выйти. Вяземский выходит и устремляется вперёд, не дождавшись меня. Однако, уже на подходе к воротам, слегка притормаживает.

- Вы в порядке? - оглядывает он меня с ног до головы. Как будто «обёртка» помялась.

Я поправляю локоны причёски и жалею, что не могу посмотреться в большое зеркало, чтобы себя оценить.

- Да вроде, - пожимаю плечами.

Вяземский протягивает мне локоть, предлагая нырнуть в него рукой. Это необычно и странно... Касаться его! Но я делаю это.

- Вы дрожите? - уточняет он.

И я действительно дрожу. То ли от страха неизвестности, то ли от ветра, который здесь вдруг стал пронизывающе холодным!

- Всё будет в порядке, - говорит он, - Будьте всегда у меня на виду.

От этих его слов я пугаюсь ещё больше.

Дом, что окружён высоким, украшенным гирляндой забором, не то, чтобы очень большой. Но добротный! Он стилизован под древнюю Русь. Как будто деревом отделан. Но в то же время, имеет террасу, бассейн и беседку. И всё это щедро украшено и снабжено иллюминацией.

Людей так много, что мой мозг сразу теряется. Это как попасть на концертное шоу! Когда не знаешь, куда смотреть. То ли на огромный экран, где крупным планом показывают звезду. То ли на крайние ветви танцпола. То ли на саму сцену.

Я блуждаю взглядом вокруг, пытаясь выцепить что-то особенно интересное. Все одеты нарядно! Все женщины в шубах. Мужчины в пальто и дублёнках. Но кто-то раздет. А возле бассейна, из которого идёт пар, и вовсе все голые... Точнее, в купальниках.

Вот там, в бассейне, мы и находим именинника. В окружении юных девиц. Некоторые из них предпочли купаться топлес.

- Игорян! - кричит мужчина, и бросает своих «русалок».

Слава богу, он в плавках! Тело для человека его возраста, очень крепкое и подтянутое. Я невольно отвожу глаза в сторону.

Вяземский оставляет меня в стороне, а сам подходит к приятелю. Тот, не стыдясь обнимает его.

- Горяха, блин! Сколько лет!

- Да год всего прошёл! - я не сразу понимаю, что этот голос принадлежит Вяземскому. Уж больно весёлый, - Ты прям хорошеешь, сукин ты сын! Как у тебя это выходит?

Он хлопает приятеля по животу, на котором видны кубики пресса.

- Ну а хули мне тут ещё делать, как не хорошеть?

Он потрясает ногой, демонстрируя что-то... Я не знаю, что это. Похоже на штуку, которую надевают на лапы животным, для отслеживания их передвижений в дикой природе.

- А эт кто? - наконец-то именинник замечает меня.

Я сглатываю, по телу пробегает озноб, и я выдавливаю из себя улыбку.

- А это моя спутница, Светлана, - представляет меня Вяземский. Когда он говорит обо мне, то его тон снова становится привычно холодным.

- Светлана, - подходит мужчина и берёт мою руку. Он подносит её к губам и целует. А я, кажется, краснею как помидор.

Не только потому, что он фактически голый! Но и потому, что рука его такая горячая, и это так контрастирует с внешней средой...

Оказывается, что бассейн подогреваемый. И вода в нём почти горячая. Именинник, которого зовут Илья Петрович, но все его называют здесь Мамалыга, предлагает мне «окунуться».

- Я, к сожалению, не взяла с собой купальник, - улыбаюсь смущённо.

- Ну, так это же просто прекрасно, Светлана! - восклицает Илья Петрович.

- Не смущай мою спутницу, - хмыкает Вяземский.

- Спутницу жизни? - поигрывает бровями именинник.

Вяземский оставляет этот вопрос без ответа.

- Проходите, друзья! Сейчас я облачусь в парадный халат и присоединюсь к вашей трапезе, - говорит Мамалыга.

Я снова цепляюсь за локоть Вяземского, который уводит меня внутрь дома.

Там внутри ещё более людно. Интерьер щедро сдобрен столами. Здесь не один, а сразу несколько столов. И все просто ломятся от всевозможных закусок.

- Света, поешьте, - подводит меня к одному из них Вяземский.

Он берёт тарелочку, белую, как снег. Кладёт на неё бутерброды, закуски и салатные листья. Протягивает мне.

- Будете вино? - предлагает.

Я пожимаю плечами.

- Попробуйте, у Илюхи вино очень вкусное!

Он наливает мне бокал. Сам не пьёт и не ест. А всё высматривает кого-то. Я разглядываю публику. Женщины почти все как модели.

«Эскортницы, наверное?», - думаю я, вспоминая, что и Вяземский тоже планировал взять с собой «профессионалку». А взял почему-то меня...

Он, наконец-то найдя в толпе кого-то знакомого, машет ему. И бросив мне:

- Будьте здесь, я скоро! - уходит.

Я ем и пью. Без него получается как-то легче усваивать пищу. А, и правда, всё настолько вкусное, что просто язык можно проглотить! Или я настолько голодная?

Две девушки, младше меня лет на десять-пятнадцать, поддерживая друг друга и хихикая, подходят к столу.

- Ой! Хи! Рыбку, или икорку?

- И то, и другое, Марусь!

Я улыбаюсь им дежурной улыбкой. У одной явно губы накачены. А у другой волосы чуть ли не до самых колен.

Вяземский отсутствует долго. И я успеваю наесться, так что животик уже не втянуть! Шубка моя, вместе с его пальто, осталась где-то в гардеробе. Очень надеюсь, что я потом смогу её отыскать...

- Не возражаете? - слышу голос у себя за спиной.

Повернувшись, вижу мужчину. Отдалённо знакомая внешность. Вполне типичная, наверное? Оттого и кажется знакомой. Он наливает вина себе, и освежает мой бокал.

- Вы одна, или...?

- Я эм... я с... Игорем Ростиславовичем.

Мужчина загадочно смотрит на меня, приподняв одну бровь:

- Неужто, Вяземский изменил своим принципам?

Я не знаю, о каких принципах речь, так что просто глупо улыбаюсь и поправляю прядь, выбившуюся из причёски.

- А вы знакомы с именинником? - продолжает свои вопросы любопытный субъект.

- С Ильёй Петровичем? Только что познакомилась, - улыбаюсь.

- Н-даа, - протягивает уже чуть захмелевший мужчина, - Ему под домашним арестом ещё два года сидеть! Всем бы так такую тюрьму, не правда ли? - обводит он бокалом просторный холл.

Я удивлённо поднимаю глаза на него:

- Так это..., - указываю на свою ногу.

- Хм! Да! - отвечает он, поняв, что я имею ввиду, - Потому мы ему и привозим, кто еду, кто девчонок. Вот Вяземский в этом году вас привёз!

Он скользит по мне взглядом, я едва не роняю бокал.

- В смысле... м-меня?

Тут, на мою беду, возвращается Вяземский.

- О, Владик! - узнаёт он моего собеседника.

- Рад видеть, Игорь, - подаёт тот руку. Но как-то не слишком охотно.

- Света, сейчас будет фейерверк, идём в сад? - берёт меня под руку Вяземский.

Я покачиваюсь, сглатываю, но не могу воспрепятствовать этому.

- В сад! Все в сад! - слышатся крики.

Выйдя туда, мы оказываемся в окружении кучи незнакомых людей. Громкий звук предшествует первому залпу. На небе над нами раскрывается алый цветок...

Всё остальное проходит, как в тумане. То ли вино было слишком уж крепким? То ли информация, которую я услышала, никак не дойдёт до меня...

Мне так хочется спросить у Вяземского, что имел ввиду этот человек, когда говорил...? Но я не могу! Нет возможности. Да и смелости тоже.

Путешествуя вместе с ним, от столика к столику, от одной горстки людей, к другой, улыбаясь, слушая непонятные мне разговоры, видя лица эскортниц... Я думаю лишь об одном! Как бы отсюда сбежать. Ведь я даже не знаю, где я?

И я уже почти готова к тому, что меня оставят здесь. В качестве подарка для Мамалыги. Ведь для этого меня сюда привезли? Нарядили, накрасили?

Но в один прекрасный момент, Вяземский приносит мне шубу. Сам он уже в пальто. Когда мы выходим из дома, откуда ни возьмись, появляется именинник.

- А десерт?! - возмущается он, бросая на меня какие-то странные взгляды, - Нехорошо оставлять без десерта гостей?

- А десерт, - хмыкает Вяземский, - Я, пожалуй, возьму с собой.

- Ах ты, бессовестный! Ну, гляди! Я тебе припомню, - хлопает его по плечу одетый в царский халат Мамалыга.

Они по-мужски обнимаются, хлопая друг друга так, как будто хотят сломать друг другу кости. О чём-то шепчутся, смеются.

Я переминаюсь с ноги на ногу. Холод уже не кусает. Видимо, вино греет меня изнутри? Но страх всё ещё вынуждает мои поджилки дрожать.

Может, это была шутка? Глупая, пошлая, омерзительная! Но всё-таки...

И только когда мы снова в машине, я, наконец, могу выдохнуть. Закрыть глаза и облокотиться спиной о сидение.

Кажется, я засыпаю. Просто, когда открываю глаза, то мы уже стоим где-то. И это отнюдь не аэропорт! По крайней мере, самолётов я здесь не вижу.

Ноги устали в туфлях. Они хоть и удобные, но ещё не разносились. Платье уже надоело, ужасно хочется снять его! Хочется домой, к Максу, в любимую постельку. В пижамку. И спать...

- Приехали, - говорит Вяземский.

- Куда? - уточняю я.

- Домой, - говорит он.

Но это не мой дом! И я опасливо сглатываю.

- Я не понимаю, - качаю головой.

- Ну, что тебе непонятно? - устало произносит он, глядя на меня исподлобья, - Я же обещал тебе обсудить условия погашения долга. А я привык держать обещания.

Я вжимаюсь в сидение, наблюдая, как он выходит из машины. И как обходит её, чтобы открыть дверцу мне.

В эти несколько мгновений в моей голове проносится вся моя жизнь...

Его жёсткая и очень большая ладонь протянута и ждёт, пока я положу на неё свою руку. Я в последний раз думаю о том, что попала в ловушку. Но вино притупляет инстинкты. И я выхожу.

От автора

Девочки, вам виден потрясающий коллаж? Если нет, то смотрите его с мобильной версии сайта в браузере. Я обычно так делаю. Говорят, что в приложении не видно :(

Глава 37

Дом, который Вяземский назвал своим, далеко не такой помпезный и вычурный, как тот, где мы только что были. Но это не меняет сути дела.

Я понимаю, что мне сейчас предстоит! И под «обсудить условия», он имел ввиду далеко не вербальный способ общения…

Ноги дрожат, но я не спешу разуваться. Внутри, он помогает мне снять шубу. Я остаюсь в накидке и оборачиваюсь в неё, словно куколка. Только не бабочкой мне предстоит стать. Точнее, вот именно, что бабочкой! Ночной.

Я ведь не девственница. Чести я давно лишилась. Беречь мне нечего. Так в чём же дело? Переспать с ним, подумаешь? Да, легко! Вот сейчас возьму и пересплю.

Но было бы наивным с моей стороны тешить себя надеждами, что Вяземский простит мне долг. Не настолько я дорогая! Всё, на что могу рассчитывать, это растянуть время, или снизить сумму долга. Интересно, во сколько он оценит меня?

От этих мыслей по телу пробегают мурашки. Я сцепляю руки на груди и неохотно иду вслед за ним, сквозь просторный, закруглённый холл, в не менее просторную гостиную.

Здесь красиво! И даже уютно. И в иной обстановке я бы могла только порадоваться такому. Я с красивым, богатым мужчиной, где-то на природе, в чудесном доме с камином и мягким ковром…

Словно желая добавить обстановке ещё больше романтики, Вяземский подходит к тумбочке, где у него стоит проигрыватель. Там уже ожидает пластинка. Он просто ставит на неё иглу, и музыка начинает звучать.

Что-то мелодичное, негромкое, для фона…

В доме прохладно, чувствуется, что здесь давно никто не обитал. Надо бы его протопить хорошенько!

Вяземский и тут, словно прочтя мои мысли, снимает пиджак и закатывает рукава рубашки, обнажая широкие и очень крепкие с виду запястья. Он приседает на корточки возле камина. Подкидывает туда пару брёвен и зажигает огонь.

Я, пользуясь случаем, отхожу к окну и пытаюсь оживить свой смартфон. Тот безуспешно утратил заряд. Надо бы спросить, где розетка…

- Светлана, - слышу сзади и вздрагиваю.

Он так неслышно подошёл, потому, что разулся. И по ковру ступает уже босиком. Я смущаюсь тому, что обута. Пытаюсь разуться, как цапля, стоя на одной ноге, но чуть не заваливаюсь.

Вяземский ловит меня и усаживает на стул, заботливо им подставленный. А затем, сам, без моих просьб, по доброй воле, опускается передо мной на одно колено и начинает меня разувать.

Туфельки с хлястиками на щиколотках, и ему приходится нелегко их расстегнуть.

Проделав это с обеими ногами, он опускает их на мягкий ковёр. Из моей груди вырывается стон облегчения.

Он продолжает смотреть на меня снизу вверх. Рукой подцепляет мою левую ногу. Ладонь у него сухая, но очень горячая, твёрдая, властная. И я не решаюсь одёрнуть ступню.

Он прохаживается ладонью по ней, затем обхватывает щиколотку, словно проверяет её толщину.

Не говоря ни слова, Вяземский движется рукой выше, по выпуклой части ноги, и достигает выемки под коленом. Тут я уже вздрагиваю и выдаю тихий вздох.

Я в чулках. Но они довольно тонкие, чтобы я могла ощущать абсолютно всё, что он делает сейчас…

Рука его движется выше, под платье, там накрывает бедро…

Я закрываю глаза и пытаюсь дышать ровно. Ничего особенного! Просто сейчас меня трахнут. Подумаешь, какая невидаль? Я же спала с Пашкой? И с Димой спала много раз. Это тоже мужчина. И довольно приятный! Да уйма девушек, вероятно, мечтает быть на моём месте…

- Глаза открой, - слышу его приказной тон.

И открываю. Он смотрит на меня уже совершенно другим взглядом.

- Встань, - не просит, а требует.

И я повинуюсь, встаю в полный рост.

Он тоже встаёт и теперь он так близко. Моё лицо на уровне его шеи. И я вижу, как на ней бьётся пульс…

- Повернись спиной, - выдыхает он мне в лицо.

Его дыхание пахнет приятно. Дорогим табаком, недавно выпитым виски. Он не хочет видеть моё лицо, мои глаза, когда будет…

Наверное, так будет легче и мне в том числе!

Я поворачиваюсь к нему спиной. И замираю, ожидая дальнейших указаний. Это даже хорошо, что он вот так распоряжается, инструктирует меня. Я сейчас вообще не соображаю ничего!

Но вместо слов теперь в ход идут его руки. Ладони ложатся мне на плечи, вынуждая поёжиться. Я зажмуриваюсь и сжимаю руки в кулаки. Впиваюсь ногтями в ладони.

Молния на моём платье находится сзади. Что в данный момент облегчает ему задачу. Он медленно её расстёгивает, и я чувствую, как ладони его, поддев, ныряют под платье и щупают голую спину.

Я заставляю себя дышать спокойнее. То ли ещё будет, когда он нагнёт меня, уложит вниз лицом на этот стол, и начнёт «обсуждать условия».

Ну, а что я хотела? Приехала сюда, вся такая нарядная. Думала, что он просто накормит меня? И мы поговорим, как нормальные люди? Такие, как он, наверняка, вообще не ставят женщин на одну ступень с собой. Зачем разговаривать, если можно…

Платье падает к моим ногам, и я остаюсь в одном белье и чулках.

Огонь камина потрескивает, словно одобряет его действия. А я позволяю платью упасть и радуюсь тому, что стою к нему спиной.

Вяземский встаёт вплотную, рукой опираясь о стол. Он прижимает меня к себе, и я чувствую задницей выпуклость…

Вторая ладонь его мерно блуждает по телу. Исследует все его закоулки! Ощупывает талию, бёдра, ныряет под чашечку бюстгальтера, отчего я вздрагиваю и невольно тянусь, чтобы ему помешать.

Но грудь, уже захваченная им, покрывается мурашками и сосок невольно встаёт, но не от возбуждения, а от страха.

- Ляг на стол, вниз лицом, - говорит он мне на ухо именно то, чего я ждала и страшилась.

С мутным сознанием я повинуюсь! Не сразу, но скольжу руками по гладкой столешнице. Вытягиваюсь на ней, подставляя себя. Ощущаю её прохладу разгорячённой кожей. И радуюсь тому, что он не просил лечь к нему лицом…

Вяземский, недолго думая, стягивает с меня трусы. Буквально одним ловким движением! Ладонью он накрывает мою промежность и мнёт её жадно и властно.

Из груди вырывается всхлип.

Господи, что я делаю? Зачем я здесь? Он же меня сейчас просто отымеет, как последнюю шлюху…

От унижения и осознания своей незавидной участи, я начинаю тихо плакать. Всхлипы становятся чаще. И я закусываю указательный палец, чтобы не зарыдать в голос.

Сначала Черкасов унизил меня, растоптал. Теперь этот человек просто возьмёт меня, словно куклу. Эскортницы. Да я хуже в сто раз! Они хотя бы делают это за деньги. А я за что?

Вяземский замирает надо мной. Я чувствую жар его тела.

Схватив меня за плечо, он силой разворачивает к себе лицом. И видит меня, всю в слезах…

Глаза его, затуманенные похотью, мгновенно темнеют. Рот искривляется, кадык на шее дёргается. Он отпускает, отходит и шумно выдыхает:

- Одевайся.

- Что? – шепчу я, не веря своим ушам.

- Одевайся, я сказал! – повторяет он жёстче.

Меня долго упрашивать не приходится. Я тут же натягиваю обратно трусы. Сгребаю платье с пола и принимаюсь судорожно совать в него ноги, не боясь порвать.

Причёска растрепалась, макияж, наверное, потёк. Чулок, кажется, порвался…

Но это всё мелочи! Меня отпустили. Меня не будут насиловать. Никто не станет меня использовать, как вещь.

О том, как это всё повлияет на долг, я сейчас не думаю. А только слышу стук собственного сердца.

- Жду тебя в коридоре, - бросает он и выходит из комнаты.

Я не заставляю себя долго ждать. Выбегаю, даже не застегнув туфли по-человечески. Вяземский бросает мне шубу. Его галантности как не бывало!

- Мой водитель отвезёт тебя на аэродром. Там сядешь в самолёт. Там тебя встретят, - инструктирует он.

«А вы… ты?», - хочется мне спросить. Но он, вероятно, намерен остаться здесь до утра? Это уже не моё дело! Главное, что я отпущена. Я лечу домой…

Он не смотрит на меня, держит руки в карманах.

- Платье и… прочее, можешь оставить себе, - говорит напоследок и открывает дверь.

Я выхожу в лютый холод. Именно такой мне кажется улица теперь, после уютной гостиной. И я даже капельку жалею, что не осталась!

Но тут же думаю, что скоро буду дома, с Максом, в пижаме. Сниму всё это с себя и забуду, как страшный сон…

- Спа-сибо, - шепчу на прощание.

Вяземский, хмыкнув, захлопывает двери. Я, оскальзываясь и удерживая шубку, иду к машине. Стучу в стекло. Водитель, как будто задремавший, удивлённо смотрит на меня сквозь него.

Я не дожидаюсь, пока он выйдет и откроет мне двери. Сама залажу в салон. И стучу зубами от холода и только что пережитого стресса.

Его смартфон звонит. И он, не говоря ни слова, просто слушает, что говорит собеседник. Затем заводит машину…

Весь путь до дома проходит в тщётных попытках осмыслить то, что со мной произошло! То, правильно ли я поступила? То, насколько неправильно он поступил. Да, и в целом!

Моя глупость, моя наивность, просто анекдотичная. Я выношу самой себе приговор. Я полная дура! И что теперь меня ждёт, один только бог знает. Точнее, один только Вяземский.

В самолёте я лечу одна. Только стюардессы о чём-то шепчутся в дальнем углу. Можно пофантазировать и представить, что это мой самолёт. Но фантазия иссякла ещё там, в доме этого… именинника.

У себя дома я оказываюсь почти под утро.

Меня встречает разбуженный скрежетом Макс. Сын невыспан, помят и изрядно обеспокоен моим отсутствием.

- Мам! Ты вообще в себе? Чё, позвонить нельзя было?

- Прости, Максюш, телефон разрядился, - говорю я то, что обычно дети говорят своим родителям.

- А чё ни у кого нельзя было взять? Или ты мой номер не помнишь? – говорит он с обидой.

- Помню, конечно! Ты чего? Просто… так вышло, - я разуваюсь.

Макс удивлённо оглядывает меня с ног до головы.

- Ты чё, на дне рождения у королевы была что ли? – хмыкает он.

- Ну, почти, - вздыхаю я и, налив себе целый стакан воды, присасываюсь к нему, словно пиявка.

От автора

Как думаете, Света правильно поступила, что не пошла до конца? Не шмогла:) А заниматься любовью с рыдающей женщиной не каждый мужчина захочет.

Глава 38

Михаил позвонил и сказал, что у него есть новости по Черкасову. После работы я приезжаю в его офис. И уже проторенной дорожкой иду прямо к двери. На сей раз, он ждёт меня внутри. И я, стукнув для вида, вхожу.

- Светлана, рад видеть! – приветствует он меня.

- Миша, спасибо, что позвонил, я уже и не надеялась, - говорю.

На самом деле, спустя столько дней отсутствия Димы, я уже начала подозревать, что он не найдётся. Его мать звонила. Пока что я придумала ему срочную командировку! Якобы на новой работе.

Машка тоже спрашивает, почему папа не отвечает. А Максу, кажется, всё равно.

Миша встаёт, грузно скрипнув креслом. В кабинете у него всё довольно скромно, но уютно. Или теперь мне всё кажется скромным, в сравнении с кабинетом Вяземского?

Фу, не хочу вспоминать! Этот позор я запомню надолго! То, как он чуть не трахнул меня на столе. И практически раздел. И видел, и трогал, так много… Что я предпочла спрятать платье, вместе с бельём поглубже в шкаф. Вряд ли одену…

Миша подходит к доске, наподобие классной. Правда, она стоит обособленно. Он переворачивает её, и на обратной стороне я вижу какой-то немыслимый план. Такие обычно показывают в детективных сериалах. Где сыщики идут по следу и отмечают каждый свой шаг на схеме.

В центре этой схемы фотография Черкасова. От неё в разные стороны тянутся ниточки. Я вижу фамилию Вяземский. Он обведён красным цветом.

- Боже мой, Миша! – восхищённо подхожу к доске.

Там нарисована целая карта. Схематично показан маршрут, по которому, как я полагаю, двигался мой бывший муж. Я прикасаюсь…

- Нет, не трогай! Сотрёшь! Тут каждая деталь важна, - восклицает Миша.

И я понимаю, что передо мной истинный следопыт.

- Вот здесь я нашёл его след, - тычет Миша специальной указкой, - Он покупал билеты до Энска. Далее я запросил данные по пассажирам в их тамошнем участке.

Я стою и внимательно слушаю. Кончик Мишиной указки перемещается влево:

- Он не доехал, сошёл раньше. Его засекли камеры видеонаблюдения здесь, в придорожном кафе.

Я открываю рот, поражённая работой, которую он проделал в кратчайшие сроки. Он даже раздобыл записи с камер. Вот, что значит, иметь связи в органах!

- Он вышел и сел на хвост одному дальнобою, - продолжает Миша вводить меня в курс дела, - Его опознал водитель такси. Тот предлагал ему ехать с ним, но наш беглец решил сэкономить.

- Это похоже на него, - усмехаюсь. Тем более, в нынешней ситуации!

- Об этом мне рассказал один человек, приятель мой, - горделиво добавляет Михаил и опять тычет в карту, - Я потерял его здесь, в Куцебейкино.

Я с трудом сдерживаю смех. А ведь подходящее название для Черкасова. Быть может, он наконец-то нашёл своё место?

- Я поеду туда, - говорит Миша, - Возьму его фото и буду спрашивать всех.

Он подходит к столу, убирает листок. И я вижу под ним целую стопку распечатанных на листах А4 фотографий Черкасова.

- Я найду его, Света! Найду для тебя, - говорит Михаил, - И привезу его сюда, живого, или…

- Давай живого, - вскидываю ладони, - Вот на этом и остановимся.

Миша вздыхает. Видно, как он вдохновлён этой идеей, найти моего бывшего мужа. Не знаю, зачем ему это? От скуки, наверно? Ведь не ради меня он так распыляется…

- Хорошо, - выдыхает Шалаев, - А теперь, предлагаю поесть!

Я улыбаюсь. Очевидно, еда – это наиважнейшая часть его жизни. Это видно и по телосложению. Миша крепкий телом, и духом. Так он сам говорил!

Уж не знаю, как духом. Но тело у него действительно очень крепкое, коренастое. Такое, что, кажется, ударь, и не свалишь. Только кулак обломаешь и себе навредишь.

Мы отправляемся поужинать в небольшое кафе. В этот раз, ни у него нет цели впечатлить меня, ни у меня нет желания впечатляться. Еда здесь домашняя, вкусная! Есть выбор блюд.

Я беру отбивную с картошкой. Миша берёт сразу три котлеты и макароны. На двоих ещё салат, и каждому по компоту из сухофруктов.

- Я тут частенько обедаю, - говорит Михаил, когда мы находим уютный столик на двоих.

- Я тоже люблю такие заведения, просто и вкусно, - принимаюсь резать отбивную.

- Кстати, Света, а что там с этим Вяземским? Вы с ним о чём-то договорились? – спрашивает Миша, и я вздрагиваю.

Любое упоминание о Вяземском теперь вызывает у меня вот такую реакцию.

- Да нет, - вздыхаю я, - Он не готов идти на уступки. Подождать готов. Говорит, что предоставит нам с сыном квартиру корпоративную, пока мы не найдём постоянное жильё.

- Угу, - хмыкает Миша, - И сколько же стоит, эта… квартира?

Он так многозначительно поигрывает бровями, как будто раскусил чужие намерения.

- Я не поеду ни на какую квартиру, - говорю я, - Если что, то поживём у отца. Он, с тех пор как мама умерла, живёт один.

- Света, - произносит Михаил как-то уж очень серьёзно, - Я вот, уеду сейчас, на поиски бывшего мужа. И хотел предложить вам пожить у меня, вместе с сыном.

Он тянется к своей куртке, висящей на спинке стула. Ныряет в карман и достаёт ключи от квартиры.

- Ты что, Миш? Не надо! – ошарашенная таким предложением, я улыбаюсь, и смущённо краснею.

- Да мне не сложно, Свет! Просто въезжай и живи. А я потом перекантуюсь у друга, - скомкано хмыкает он.

По всему видно, рассчитывал уехать на поиски Черкасова. Приютить у себя одинокую меня с сыном в придачу. А потом вернуться и жить втроём? В этом и состоял его план? Что я просто останусь, из благодарности.

- Правда, не нужно, Миш! Это лишнее. Я же говорю, у меня папа есть, - поджимаю губы в виноватой улыбке.

Наверное, снова я его расстроила этим отказом?

- Знаешь, я ведь тоже один живу, давно уже один. С тех пор, как с женой развёлся, - вдруг говорит он.

- А чего развелись? – интересуюсь.

- Да! – машет он рукой, - Вышла за меня, я ж красивый был, военный! Сил не рассчитала, когда в следственный комитет на службу взяли. Я так горел работой, домой возвращался вечно затемно. Она там одна с сыном возится. А я как бы есть, но как бы нет.

- Ну, это обычная история, - говорю я, стараясь его утешить, - Работа для мужчины важнее семьи.

- Нет, не важнее, Свет! Я ж для семьи старался. Я же хотел дослужиться, хотел, чтобы сын мною гордился, чтобы по моим стопам пошёл, - с досадой вздыхает Миша.

- А он пошёл? – уточняю. Хотя уже знаю, что нет. Ибо Миша выглядит совершенно нерадостным.

- Да какой там? – отмахивается он, - Даже в армии не был! Говорит, клал я отец на твой долг священный. Ты его отдал авансом, и за меня в том числе.

- Ну! – пожимаю я плечами, - Поколение. Что с них возьмёшь?

- А ты за мужа по любви вышла? – вдруг спрашивает Миша.

Кажется, наш разговор становится всё откровеннее.

- По любви, а как же ещё? – улыбаюсь.

- Ну, - хмыкает Миша, - Ещё можно по расчёту, можно по залёту, можно из мести кому-нибудь. Можно потому, что время пришло, или родители заставили. По-разному можно!

- Ты знаток, как я погляжу! – усмехаюсь.

- Просто, - смотрит он в сторону, взгляд расфокусирован, - Верить в любовь перестал. А сейчас вот… поверил.

Неожиданно, он переводит взгляд на меня, и этот взгляд больно бьёт.

- И за что подлецам, вроде твоего Черкасова такие женщины, как ты достаются? За какие такие заслуги, а?

Я сглатываю:

- Миш, не начинай!

- Ладно, не буду, - кривит он губы, - Обидно просто, вот и всё. Несправедливость вселенская, вот что это!

Бросив котлету, он вдруг восклицает:

- Это ж надо? Взять и сбежать! И женщину с ребёнком оставить в долгах! Я просто ума не приложу, как можно быть вот настолько безмозглым?

- Миш! – осаждаю его пыл.

- Всё, всё, - примирительно качает он головой. Но по тому, как он режет котлету, я понимаю, что не всё… Далеко не всё!

- Ты только его не убей, хорошо? – улыбаюсь, - Ну, если найдёшь. Просто… Потом точно его долги станут нашими.

- Да ну что ты, Свет, в самом деле? – упрекает меня Михаил, - Я что, по-твоему, похож на убийцу?

Я оглядываю его, добродушного, даже в таком суровом настроении. Нет, уж точно на убийцу он меньше всего похож!

- Ты похож на Дукалиса, - поддеваю его.

- А ты…, - хмурится он, наверное, подыскивая для меня подходящее сравнение.

- На Зену, королеву воинов, я в курсе! - отвечаю.

- Нет, ты на эту похожа, актрису… ну как её, господи? Она ещё играла в иностранном кино. Там сидела на стуле без трусиков.

Я чуть не давлюсь отбивной:

- Шерон Стоун?

- Во-во! Вот на неё. Только ты ещё краше, - смотрит на меня Михаил и пожёвывает котлету.

Я невольно краснею. Без трусиков, значит? Ну, что ж. Я запомню!

- Только между мной и Шерон Стоун есть одно небольшой отличие, - говорю я, и встаю, - Я предпочитаю надевать нижнее бельё.

Сказав это приглушённым голосом, я разворачиваюсь и иду в туалет. Он как раз прямо по курсу! И знаю, что сейчас Миша смотрит мне вслед. И гадает, наверное, какого цвета на мне трусики?

От автора

А Света - шалунья, вам не кажется:)? Как думаете, найдёт Дукалис сбежавшего должника?

Глава 39

Я не скажу, что забыла об инциденте, который навсегда теперь в моей памяти. Об этом моём грехопадении. Можно сказать, неудачном! Ведь я же так и не переспала с ним. Судьба отвела…

То и дело всплывает в памяти, как я прижималась к поверхности стола. И как ощущала его прикосновения. Это было стыдно, странно и… ни с чем несравнимо.

И, когда в один прекрасный день у меня в Оптике появляются «люди в чёрном», я нервно сглатываю и понимаю, что это – конец.

Сначала в салон входят двое, один за другим. Я узнаю их! Один из них – водитель Вяземского. Второй, его постоянный охранник.

Он никогда не ходит один. Почти никогда! Вот и сейчас заходит, отряхивая обувь о коврик. Любуется рыбками, даже постукивает пальцем по стеклу. А те суетятся и подплывают ближе. Думают, что их будут кормить…

Наша Людочка, администратор, подхватывается с места и приветствует гостя стандартной улыбкой. Я молча стою и смотрю на него, опираясь о дверь своего кабинета.

В холле, где обычно папины пациенты ожидают своей очереди, у нас расположены витрины с очками. Там люди могут выбрать оправу и примерить. Это демонстрационные образцы.

Вяземский оглядывается, как будто покупатель, пришедший смотреть квартиру. Кивает каким-то своим мыслям. Подходит к одной из витрин.

Людочка-дурочка, тут же подбегает к нему и принимается объяснять:

- Вот здесь оправы чуть подороже, а тут самые дорогие, заграничные. Но очень качественные!

Он оставляет её комментарии без ответа. Лишь покачивает головой, как бы одобряя. Далее в зону его внимания попадает наш фикус. У него чуть пожелтели кончики листьев, и Вяземский отрывает один жёлтый листок.

Людочка тут же подбегает к цветку и принимается демонстративно его опрыскивать. Я слышу, как папа выходит из своего кабинета. И останавливается возле меня.

- Это кто? – спрашивает он почти шепотом.

- Пап, - говорю, - Иди в кабинет и закройся.

- Ч-то? – он внимательно смотрит на Вяземского, который продолжает исследовать наш холл.

- Я потом тебе всё объясню, - цежу я сквозь зубы.

И смотрю на него таким взглядом, по которому сразу можно понять, что спорить со мной сейчас бесполезно.

Папа сглатывает, но не уходит. Лишь отдаляется от меня на пару шагов.

Вяземский, который уже сделал круг, останавливается прямо по курсу. Его охранники всё это время стояли в дверях. Как будто охраняя вход, чтобы никто не вошёл. А никто, как назло, и не пытался…

- Неплохо у вас здесь! – говорит Вяземский, обращаясь непосредственно ко мне.

- Стараемся, - отвечаю коротко, скрестив руки на груди.

- Только вот, - он кивает на дверь, - Снаружи вид непрезентабельный.

Между нами примерно шагов десять. Но, ни один из нас не стремится сократить дистанцию. Я продолжаю смотреть в упор, и он тоже.

- Кому не нравится, пускай не заходят, - выдаю.

Вижу, как уголок его рта приподнимается в едкой улыбочке. И вспоминаю, как он шептал мне команды: «Открой глаза», «Встань», «Повернись спиной». И как я выполняла…

- Это неправильно, - говорит он, вынув руки из карманов пальто. Лучше бы он их держал в карманах…

Ибо теперь я отчётливо вспоминаю и ещё кое-что. То, как эти руки трогали меня! Как сжимали мою грудь под лифчиком. Как укладывали меня на стол вниз лицом. И как снимали трусы…

- Что именно? – уточняю, приподняв подбородок.

- В бизнесе, как и в человеке, должно быть прекрасно всё. И внутреннее содержание, и внешний облик, - говорит Вяземский.

Какое ему дело до моего бизнеса? Я лихорадочно пытаюсь выдумать остроумный ответ. Но ничего не приходит в голову. А только мысли о том, что не зря Черкасов предлагал мне переписать оптику на отца. Ох, не зря!

Неужели, Вяземский намерен отобрать у меня ещё и это…

Я хочу вцепиться в него. В лацканы его пальто. Оттолкнуть! Вышвырнуть вон из нашего салона. И крикнуть вдогонку, что ничего он не получит. Пусть даже не рассчитывает!

Но не двигаюсь с места. Просто молча сверлю его взглядом. Вкладывая в этот взгляд всю свою неприязнь.

Он усмехается коротко и как-то разочарованно.

- Эм… Может быть, вас записать на приём? – предлагает Людочка.

Он оборачивается к ней, и она осекается.

- Нет, благодарю вас, - отвечает Вяземский, - Со зрением у меня всё в порядке.

И, кинув ещё одни взгляд в мою сторону, торопливо выходит за дверь.

Я прислоняюсь к стенке и чуть не сползаю по ней на пол. Сердце бьётся, как бешеное! Пульс стучит даже в кончиках пальцев.

Папа подходит ко мне, берёт за локоть и сажает на стул:

- Света! Кто это? Что ему нужно?

Людочка по его просьбе приносит воды.

Я закусываю губу и держу стакан в руках. Пить не хочется. А хочется… повернуть время вспять. И не выходить замуж за Черкасова. Или понять, в какую авантюру он втянет меня раньше, чем он это сделает. И подать на развод.

Только вот уже ничего не изменишь. И вряд ли Миша сумеет его найти. Наша страна просто огромная! Куда он скрылся? Просто бросил меня и детей. Один на один со своим кредитором…

- Пап, - говорю, - Завтра мы с тобой пойдём к нотариусу.

- Зачем? – недоумевает он и приседает на корточки возле меня, - Света, что случилось? Ты что-то недоговариваешь?

Я не готова ему рассказать всё, что ещё не сказала.

- Просто так надо, - говорю жёстко.

Папа выдыхает и внимательно смотрит вслед ушедшему Вяземскому:

- Этот человек, он как-то связан с криминалом, да?

- Пап! – осаждаю его любопытство, - Ну, не вынуждай меня, пожалуйста!

- Кто он, Света? – требует папа.

Я усмехаюсь и прислоняюсь спиной к спинке стула. Пью воду мелкими глотками. И пытаюсь успокоиться.

Кто-кто? Он – Вяземский Игорь Ростиславович. Человек, который легко управляет людьми и деньгами. В распоряжении у которого есть самолёт 24 на 7. Который дружит с тёмными личностями, и летает к ним на день рождения. И привозит им в подарок эскортниц!

Он тот, кто может легко завладеть чем угодно. Вот только мною побрезговал. Не упала я к его ногам добровольно, не стала умолять и выпрашивать деньги. Смирилась, да! Но покорилась ли? Вот его и задело…

- Я перепишу на тебя оптику, - говорю папе.

- Зачем? – недоумевает он, - Ведь она же… твоя!

Закрываю глаза и вздыхаю:

- Просто, пап, так надо. И не спрашивай меня ни о чём, пожалуйста. Я потом сама тебе всё расскажу.

От автора

Как думаете, что Вяземский замышляет?

Глава 40

Домой я возвращаюсь в полном смятении. В голове молоточками стучит мысль. Что же делать? Как мне избавиться от этого навязчивого присутствия?

Ну, спасибо, Черкасов! Ты не просто испортил мне жизнь. Надеюсь, где бы ты ни был, тебе икается без перерыва?

Дома кто-то есть. Кто-то, кроме Макса. Сын смеётся. Я слышу ещё один голос. Мужской. Кто-то из его друзей?

Я не против. Как раз отвлекусь! Предложу им перекусить. А, может быть, и полноценно поужинать.

Но все мои надежды прослыть хорошей мамочкой рушатся в одночасье. Стоит только увидеть знакомые кеды. И куртку Паши. Он здесь…

В самом деле, парни выходят из зала, оживлённо о чём-то переговариваясь. Судя по всему, обсуждают компьютерную игру, в которую только что играли.

Макс уже такой взрослый. Почти. Со спины его можно принять за мужчину. Мой мальчик растёт! А я всё никак не привыкну к этому…

- О, мам! Ты дома? – видит меня сын.

Мы встречаемся взглядами с Пашей. Я быстро отвожу глаза.

- Паш, привет! Ребята, вы ели?

- Да, - Макс машет рукой.

- Я так понимаю, что чипсы? – хмыкаю, когда вижу упаковку от них на журнальном столе.

- Ну…, - тянет Макс.

- Так! Давайте, я вас накормлю?

Я иду на кухню:

- Мойте руки! Сейчас подогрею котлеты! Паш, ты будешь котлеты?! – кричу я из кухни, завязывая фартук поверх пуловера.

- Я буду тебя, - чьи-то руки смыкаются на моей талии. А к шее прижимается жаждущий рот.

Я отшатываюсь, испуганно кошусь в коридор.

- Не волнуйся, - говорит Паша, - Он в ванной. Это надолго.

Он опять приближается.

- Стой, где стоишь! – говорю.

- Свет…, - разводит он руки мучительно.

- Паш, - я качаю головой, отрицая всё и сразу.

Выглядываю в коридор. И, лишь убедившись, что Максим и правда занят, и в ванной течёт вода, возвращаюсь на кухню.

- Я не могу, я тоскую по тебе, - пытается Пашка обнять.

- Перестань! – убираю его руки.

- Почему? Из-за мамы? – смотрит на меня, - А хочешь, я сам ей всё расскажу?

- Что, всё? – испуганно кошусь на него.

- Что мы вместе, - он так мучительно смотрит. И мне так охота обнять его…

- Мы не вместе, Паш. И никогда не будем. То, что было, - пытаюсь я подобрать слова, - Я не жалею! Но это никогда не повторится. Это просто сиюминутное желание, импульс. И всё.

- Нет, не всё! – ожесточается он, - Я люблю тебя, Света.

- Тебе только так кажется, - отвечаю устало, - То, что мы с твоей мамой помирились, это ничего не значит. Даже если бы нет, то я бы всё равно не смогла.

Он сглатывает. Я вижу, как он подавлен. Как ранят его мои слова. Но иначе не могу! Лучше так. Резко и сразу. Чем тянуть из него эмоции, давая надежду. И оттягивать этот момент.

- Я думала, ты понял тогда… Я решила, ты тоже так думаешь, и не держишь зла на меня.

Я ощущаю, как слёзы ползут по щекам. Нет сил держать это в себе! Когда ты неосознанно ранишь кого-то, то больно в первую очередь тебе самому.

- Я не держу зла, - глухо отзывается Пашка, - Я думал… Хотя, какое это имеет значение.

Он в джинсах, по моде, широких. Карманы в них тоже глубокие. Пашка ныряет рукой и достаёт что-то.

- На, это твоё, - говорит он и кладёт на стол моё обручальное кольцо.

Я смотрю на него.

- Прости… меня, - шепчу.

Он, через силу улыбнувшись, уходит.

- Паш, ты куда? – в дверях кухни появляется Макс, - А ужин? У мамы котлетки зачётные!

- Я не сомневаюсь в этом. Просто… У меня свидание вечером. Не хочу наедаться, Мало ли что, - сказав это, он бросает взгляд в мою сторону.

- Ну, тогда удачи тебе! – смеётся Максим и пожимает приятелю руку.

За ужином я вспоминаю, как впервые увидела Пашку. Уже тогда он был увлечён IT сферой, но выглядел немного иначе, чем сейчас. В последние годы он значительно возмужал и подрос. А тогда для меня он был юношей.

- Это мой сын, Павлуша, - обняла его Таня.

- Ма! – хмуро буркнул он в ответ и вежливо кивнул мне, - Оч приятно.

«Тёть Света», - так он звал меня раньше. Ещё до всего…

- Ма, чё с тобой? – вырывает меня из воспоминаний голос сына.

- А? Да так… думаю, что приготовить.

- А Пашка сказал, что его за границу позвали работать, прикинь?

- Да что ты? – смотрю на Максима.

- Да! В Индию! Там самые крутые программисты работают.

- Фу, там же грязно! – морщусь я.

- Не, ну так его в Банголавр зовут. Там вообще очень крутой город, он мне фотки показывал.

- Мм, - мычу я, ковыряя котлету.

- Будем к нему летать в гости, прикинь? – радуется Максим…

«Неужели, он хотел позвать меня с собой?», - мелькает запоздалая мысль. Но разве это что-то меняет? Будь я одна, согласилась бы? Не будь я Танюхиной давней подругой? Не будь между нами четырнадцать лет разницы? Не будь у меня одинокого папы, оптики, сына, квартиры, сбежавшего мужа, долгов…

- Ма, ты опять зависла? – ухмыляется Макс, удивлённый моим неожиданным ступором.

- Да просто… представила нас на Гоа, - улыбаюсь.

- А! Это тоже в Индии! Круто! – соглашается сын.

После ужина я мою посуду. Кольцо вернулось ко мне. Но я его уже никогда не надену. Положила в шкатулку к другим украшениям.

Кстати, то колье, в котором я была на злосчастном корпоративе, подарок Черкасова. Это не брюллики! Стразы Сваровски.

Носила недавно к ювелиру. Хотела оценить. Ювелир сказал, что камни никакой особой ценности не представляют. А жаль! Впрочем, как и вся моя жизнь с Черкасовым.

От автора

Сегодня и завтра главы небольшие. Так как я в дороге, и в тяжёлых условиях. Но всё равно продолжаю работать и думать о вас:)

Глава 41

Я не успела оформить Оптику на отца. Процесс оформления занимает время. А, между тем, в один из ясных деньков, мне поступает звонок.

- Светлана? – слышу я голос, от которого кровь стынет в жилах.

- Д-да? – отзываюсь.

Вяземский на том конце провода произносит, как будто ему есть дело до этого:

- Не побеспокоил?

- Нет, что вы? – язвительно хмыкаю.

- Я бы хотел встретиться с вами сегодня, - он не предлагает, а ставит перед фактом.

Мелькает мысль отказаться, сославшись на дела. Но ведь встречи не избежать? Уж если он задумал обчистить меня, то не угомонится, пока не сделает это.

- Что ж, давайте встретимся, - говорю.

- Мой водитель подъедет за вами, - бросает он и отключается.

После окончания работы нашего салона, я действительно вижу тёмный джип. Он не сигналит, а просто стоит на месте.

Папа сегодня ушёл чуть раньше. И это хорошо! Меньше будет вопросов.

Я кладу ключи в сумочку. Подхожу к машине. И стучу в стекло.

Оно опускается и водитель кивает:

- Садитесь.

Он везёт меня по улицам города. А я тем временем пытаюсь пробудить в себе ту самую «амазонку». Как там Миша говорил? Я – воительница! Я – Зена! И я справлюсь с этой задачей. Никакому Вяземскому не удастся лишить меня моего!

Ресторан, куда меня привозят, слишком помпезный для деловых переговоров. Но, возможно, в их среде так принято?

- Я…, - говорю администратору, - Меня должны ждать. Вяземский Игорь Ростиславович.

Она улыбается и велит официантке меня проводить.

Мы идём в ВИП зону. Это отдельный зал, где всего лишь четыре столика. Да и те огорожены. Чтобы сидящие там не ощущал дискомфорта.

Я вижу его сразу. Его трудно не узнать! Сидит, глядя в окно, и поигрывает зажигалкой.

Я выдыхаю и подхожу. Вяземский поднимает глаза.

- Добрый день, - говорю.

- Добрый вечер! – поправляет он. Даже в такой малости не готовый идти на уступки.

Не дожидаясь, пока он позволит, сажусь. И, удивлённо замечаю букет цветов на столе. Вероятно, здесь в випке, так принято?

- Я не стал заказывать, ждал вас. Не знал, что вы предпочтёте, - говорит он.

Я вздыхаю:

- Спасибо, но я не голодна.

- Зато я голоден! – его голос становится жёстче, затем он смягчается, - Прошу, составьте мне компанию.

Я решаю не вредничать. И заказываю у пришедшего нас обслужить официанта, рыбу и рис.

- Вина? – предлагает Вяземский.

- Нет, благодарю, - отрицаю.

Но он, несмотря на это, всё равно берёт бутылку белого, к рыбе. Хотя сам заказал мясо.

- Что ж, Светлана, за вас! – поднимает бокал.

Мой тоже наполнен. И мне не остаётся ничего другого, кроме как тоже поднять его.

- Вам нравятся цветы? – указывает он взглядом на букет.

Я смотрю на белоснежные розы. Да, пожалуй, для украшения стола дороговато.

- Да, они чудесные, - киваю.

- Я рад, - говорит он.

Мы едим. И в это время я думаю, как начать разговор? Нужно сказать всё и сразу! Расставить все точки над «й». И, подкрепившись, я начинаю первой…

- Игорь Ростиславович, я проконсультировалась с юристом. Долги моего бывшего мужа ни коим образом не распространяются на меня. Если б при разводе он потребовал их разделить, то вы бы имели законное право требовать уплату долгов с меня…

- А я разве требую? – прерывает он мою пылкую речь на полуслове. Чем нарушает мой боевой настрой!

- Нет, но…

- Я позвал вас сюда не за этим, - добавляет он.

- А зачем же тогда? – смотрю на него.

Он сжимает салфетку в кулак:

- Я озаботился, заказал ресторан, купил вам букет…

- Мне?! – не могу я поверить.

- Н-да, вам! – отвечает он, бросив салфетку на стол, - Ведь все женщины любят цветы и подарки?

- Так у вас и подарок имеется? – цепенею я.

- Ну, я его сделал вам в прошлый раз, - вкрадчиво напоминает Вяземский, - Я подарил вам наряд и набор дорогих украшений.

«Неужели, всё-таки золото?», - думаю я. Честно говоря, я боялась их трогать! И, пока не считая своими, сложила в ящик. И колье и серьги.

- Ну, так как? Всё напрасно? – снова требует он.

Я шумно тяну носом воздух:

- Я не знаю, как все, но я…

- Ах, извините! – вскидывает он руки, - Вы исключение! Как я мог не подумать?

Я дышу учащенно. И отчего он так бесит меня? Так и хочется взять и плеснуть из бокала в его физиономию.

- Я могу вернуть вам всё это, - цежу.

- Не стоит, - также цедит он.

Мы смотрим друг другу в глаза. Я сдаюсь первой! Его взгляд – это то немногое, что я не в силах терпеть!

Достаю кошелёк. Прижимаю тарелкой банкноты.

- И хочу, чтобы вы знали, - решаю сказать напоследок, - Мою оптику вы не получите! Можете даже не рассчитывать.

Вяземский приподнимает бровь, но молчит.

- А цветы подарите лучше своей дочери. И поздравьте её от меня!

Когда покидаю ресторан и выхожу на прохладную улицу, ощущаю, как от напряжения дрожат колени. Что я только что сделала? Я опять навредила себе?

Как там говорится? Если попал в яму к волку, не пытайся его укусить…

Ужинаю дома. Кормлю Макса. И решаю обновить маникюр, когда в дверь звонят.

- Сына, открой! – кричу Максиму.

Он нехотя выбирается из своей комнаты в коридор. Увидев, что я крашу ногти, мучительно стонет. Не считая это достойной причиной, чтобы отвлекать его от игры.

Слышу, как открывается дверь и что-то шуршит. Голоса приглушённые, слов не разобрать.

И наконец, в дверях зала возникает Максим, с букетом роз наперевес. Я узнаю эти розы…

- Ма, тут это… Вот! – говорит он и протягивает мне букет.

- От кого? – интересуюсь я.

Макс пожимает плечами:

- От папы… наверное? – и смотрит на меня, как бы ожидая подтверждения.

- Наверное, - говорю, - Максюш! А ты сам сможешь их поставить в воду? Там на кухне ваза большая стоит на подоконнике.

- Блин! – возмущается сын.

Но идёт ставить розы. Потом возвращается, минут через пять.

- Ма, тут вот ещё…, - на сей раз в его руках мой взгляд фиксирует деньги, - Две тыщи.

- Откуда?

- Они были приколоты скрепкой к обёртке.

- К какой обёртке? – недоумеваю я.

- К цветочной, ма!

Я смотрю на эти деньги, ещё недавно бывшие моими:

- Возьми их себе, - говорю неожиданно, - Только не трать, куда зря.

От автора

Девочки, если в последних двух главах у меня опечатки, обязательно говорите. Проверяла, как могла! Но могла и пропустить. Уже добралась до места, вхожу в рабочий режим...

Глава 42

- Ты не выйдешь оттуда, - шепчет голос.

Сначала я не поверил ему. А теперь, поразмыслив, понял, что так оно и будет.

«Отмотать срок за деньги», - хорошая идея, а главное, прибыльная. Мне платят аванс, я сажусь в тюрьму. Провожу в колонии пять лет, и выхожу на свободу другим человеком. Без долгов, без прошлого.

Они обязались помочь сделать новые документы. Начать жизнь с нуля. Они…

Это люди, которые здесь заправляют. Им нужен козёл отпущения. Этим козлом за достойную плату готовы был стать я. Вот только один человек, с которым я случайно столкнулся в баре. А случайно ли?

Сказал мне всё, как на духу:

- Ты не первый сиделец. Таких до тебя было много. Сам посуди, какой им с тебя прок? Деньги? Ну, ты наивный, замеляя! Да такие удавятся за лишний куш. Тебя на перо посадят, а сами чистыми выйдут и при своих.

Я наивный. Я дурак! Я уже взял аванс. Суд назначен через неделю. Символический суд. Я даже не знаю, за что меня судят. Хотя… есть за что.

Сам себя я сужу уже давно! Возможно, вся эта идея с отсидкой является поводом искупить вину? Свою вину, которая давит. Которая не даёт мне спокойно спать по ночам. Из-за которой я бросил всё и уехал. Загнал себя в угол, и вряд ли вернусь.

Света… Я так скучаю! Здесь, вдали от тебя эта разлука просто невыносима. Пытка ежедневная. Еженощная. Думать о тебе, вспоминать. Не имея возможности видеть и чувствовать.

Никогда больше мне не обнять тебя сзади, не зарыться лицом в твои волосы. Не вдохнуть их запах. Света. Светочка. Как же я виноват…

Водка кончается. Меня убьют в любом случае! Я им не нужен. Я никому не нужен. Даже самому себе.

А помнишь, какими мы были? Ведь ты же была со мной счастлива, Свет? Я был счастлив с тобой. Ты – женщина всей моей жизни! А все прочие – это бред, суета. Лишь попытка уйти от себя, излечиться. Я не смог, Свет! Я неизлечим. И мне так жалко, что последней женщиной в моей жизни стала не ты…

Водка во мне. А в бутылке пусто. Эту квартиру я снял за копейки. Какая-то тётка сдавала. На первом этаже. Вместо штор на окне рваная тряпка. Вместо люстры на потолке светит «лампочка Ильича».

Сплю я на голом матрасе. А ем консервы, срок годности которых вот-вот истечёт. В этой убогой квартире всё и закончится.

Подумать только! Я, подающий надежды, едва не ставший директором химкомбината, имевший жену и детей, машину, квартиру, отдыхавший всегда только в отеле 5 звёзд. Докатился до дна. Или это ещё не дно? Дно будет ниже…

Я сжимаю в зубах сигарету. Предпоследняя. На новые денег нет. Всё, что осталось у меня, я пропил. Вложил в алкоголь.

Подойдя к окну, я пытаюсь нащупать форточку, но спотыкаюсь и, ухватившись за тряпку, служащую шторой, сдёргиваю её. От неё веет пылью и затхлостью! Духом всех живших здесь до меня.

Возможно, эта тряпка тоже когда-то была красивой простынью, частью дорогого комплекта постельного белья. Но потом износилась, порвалась. И её отправили на тряпки. И потом ею мыли пол, затем подстилали её подо что-то. А когда в ней перестали нуждаться, и уже хотели выбросить, то нашли ей новое применение. Да и то, лишь потому, что пожалели денег на новые шторы. А теперь она выцвела, и цветы на ней непонятно какого цвета…

Намотав её на кулак, я дёргаю. Крепкая. Удивительно крепкая ткань!

Я оброс. Борода теперь служит защитой. Так меня труднее узнать. А если честно, то просто лень бриться. Лень мыться. Жить лень!

Мне стоит немалых усилий порвать ткань на лоскуты. Их я накрепко связываю вместе узлами. Ещё раз проверяю на прочность. Должна выдержать! Тем более, я похудел.

О чём я хочу вспомнить перед смертью? О тебе, моя родная. О тебе. Простишь ли ты? Будешь ли вспоминать то хорошее, что было у нас? Или плохое затмило?

Но я хочу, чтоб ты знала, что последняя мысль о тебе. И сердце моё так болит о тебе, что дышать невозможно.

Я двигаю стол к стене. Расчищаю площадку. Но сперва цепляю на крюк, предназначенный для люстры, свою импровизированную удавку. Делаю петлю. Длины достаточно, чтобы, стоя на кухонном стуле, надеть её себе на голову. А затем расшатать и вытолкнуть стул из-под ног.

Наверное, будет больно? Но это лучше, чем вены резать. Это как-то по-мужски, что ли…

Я залажу, готовлюсь. И уже с петлёй на шее обращаюсь мысленно сам к себе:

«Что ж, Черкасов, ты прожил долгую жизнь. Могло быть и дольше. Я выношу тебе приговор. Я приговариваю тебя к смерти через повешенье. За то, что ты позорно просрал всё, что имел в своей жизни».

Может быть, спеть напоследок? Какую там песню любила Светка? Она её мычала обычно, когда мыла посуду.

- Снова от меня ветер злых перемен, тебя уносить. Не оставив мне даже тени взамен, и он не спросит, - шепчу я одними губами.

Взгляд мутнеет от слёз.

- Может быть, хочу улететь я с тобой, жёлтой осенней листвой, птицей за синей мечтой.

Я тянусь, чтобы вытереть щёки, но водка в крови уже начала действовать. Координация движений нарушена. Равновесие я теряю внезапно. Стул подо мной точно вот-вот развалится. Скрипнув в последний раз, он падает на бок…

А я остаюсь висеть в воздухе. Между полом и потолком. И болтаю ногами.

Поначалу это шок! Затем инстинкт пробуждается и заставляет меня судорожно цепляться за эту никчёмную жизнь. Я пытаюсь нащупать удавку, поддеть её, ослабить захват. Который от всех моих трепыханий становится только сильнее.

- Ххххрррр, - хриплю в тщётных попытках закричать «Помогите!».

В мои оглушённые собственным ужасом уши врывается звук. Как будто мир рушится! Так звучит смерть. Она серая, словно туман вкуса желчи…

От автора

Такого в моей практике ещё не было. Но я думаю, Свете от этого легче не станет.

Глава 43

Этим утром меня ждёт сюрприз. Приехав в оптику в обычное время, я вижу группу людей, одетых в спецовки. Они мастерят вокруг нашего фасада строительные леса.

На тротуаре стоят банки с краской, или побелкой. Я не разглядываю! Но отчётливо понимаю, что мой бизнес стал самой настоящей мишенью. И мне во что бы то ни стало, нужно его защитить.

- Что здесь происходит? – излишне сурово обращаюсь я к женщине, которая, судя по всему, у них главная.

Она стоит, руководя парнями, которые двигают леса туда-сюда.

- Так это ж… Как его? Будем вам красоту наводить!

- По какому праву? – напираю я, - Кто вас просил?

Женщина, слегка ошарашенная такой реакцией с моей стороны, меняется в лице. Взгляд её становится слегка напуганным:

- Так это ж… Хозяин!

- Какой ещё хозяин? Я хозяйка этого помещения! Вам ясно? Я!

Женщина отступает на шаг, руки её опускаются. Она шарит по карманам. И достаёт смартфон. Взглядом показывает мне, что ей нужно срочно позвонить.

- Алло! Игорь Ростиславович, тут какая-то женщина…, - слышу я, и буквально цепенею от ярости, - А… да! Хорошо… Щас, даю!

Женщина протягивает мне свой смартфон. Хотя я бы уже и сама вырвала у неё из рук, чтобы поговорить с этим «хозяином».

- Светлана! – слышу его голос.

- Какого…, - начинаю я, но удерживаю в себе все ругательные слова, которые так и рвутся наружу, - Мы с вами, кажется, обсудили, что вы держитесь подальше от моей оптики!

Мой голос всё равно слишком громкий и недовольный, и ребята с лесами, опасливо косятся в мою сторону.

- Светлана, - примирительно произносит Вяземский, - Вам совершенно не о чем волноваться. Никто не собирается отбирать у вас оптику.

- А зачем же тогда? – недоумеваю я.

- Вы о ремонтных работах? – уточняет Вяземский.

- Да! Вот именно!

Он хмыкает:

- Вы считаете, это излишне? У вас уже трещины пошли по фундаменту. И на стенах кое-где плесень видна.

- И что? – возмущаюсь я, - Это моя плесень!

Слышу его приглушённый смех:

- Я ни разу в жизни не видел женщины более несговорчивой, чем вы.

- Нет, я не понимаю, какое вам дело до моей плесени? – требую я.

- Да просто, хотел посодействовать, на благотворительных началах, - говорит он, чем вызывает ещё большее моё недоверие.

- Не слишком ли много благотворительности в мой адрес? – язвлю.

Он вздыхает:

- Пожалуй, многовато. Но я не привык останавливаться на полпути.

Секунду я мешкаю. Что он имеет ввиду? На полпути куда?

- Не совсем понимаю вас, - признаюсь, - Но хочу уведомить, что никакие ремонтные работы в ближайшее время не входили в мой бюджет расходов.

- Расходы я беру на себя! – произносит он беспрекословно.

- Вот это меня и пугает, - вздыхаю.

- А пускай это вас не пугает, Светлана, - говорит он, - А сейчас извините, но у меня дела.

- Не смею вас отвлекать! – снова язвлю.

И передаю смартфон женщине. Та внимательно слушает указания шефа и кивает. Затем улыбается мне так радостно. Наверное, боялась работы лишиться? Я тоже пытаюсь выдавить из себя улыбку.

А она идёт к ребятам, которые ждали её и уже приладили леса к нашей самой обветшалой стене. Да, действительно, здание нуждается в капитальном ремонте. Район здесь старый! Есть в этом что-то. Но факт в том, что денег на ремонт до сих пор наскрести не удавалось.

Но и принять такой «благотворительный дар» я не могу. Хотя… Ведь он ничего взамен не потребовал?

«Пока не потребовал», - исправляюсь в уме. А что будет дальше? От этого человека можно ожидать чего угодно.

- Света, а что это? – рядом появляется папа, который тоже пришёл на работу.

Я оглядываю бригаду, суетящуюся возле окна.

- Это ремонт пап, в рамках благотворительной государственной программы, - придумываю на ходу.

- Да что ты? – восклицает папа, - Неужели, дождались?

Он всерьёз подумал, что это администрация вдруг с чего-то решила облагородить здания старого города. А начать решила именно с нашей мало кому интересной оптики.

- Ладно, идём, - говорю.

День проходит как обычно. Никто не наведывается к нам с проверкой, или чтобы проконтролировать работу ремонтной бригады. И слава богу! Его общество крайне смущает меня. В конце концов, можно принять это в уплату морального ущерба, который он нанёс мне в тот раз.

Я поразмыслила и трезвым умом оценила его предложение «обсудить срок уплаты долгов». Это же надо? Да за кого он принял меня? За шлюху, не иначе. А я так позорно поддалась! Позволила ему раздеть себя и уложить на стол. И о чём я только думала в тот момент? Наверное, вина перебрала…

От Миши приходят новости. Уже неделя, как он уехал на поиски моего бывшего мужа. Я не верю, что он его найдёт! А даже если и найдёт, то Черкасов его обхитрит и опять скроется. Заставить его вернуться, исполнить свои обязательства может только сам Вяземский. Но ему, похоже, нет дела до этого. А вот до меня есть.

Я постукиваю карандашом по столу.

- Светлана Борисовна! – суется Людочка в мой кабинет, - Там эти мужчины с ведром просят руки помыть! Их пустить в наш туалет?

- Эм…, - хмурюсь я, - Какие мужчины? Ааа! Рабочие.

- Да! – кивает Людочка.

Я вздыхаю:

- Пускай, а что ж делать? Что они там хоть, до конца не испортили всё?

- Нет, что вы! Они уже оштукатурили с одной стороны и зачистили с другой. Сказали, что надо ещё ступени править и козырёк, - радостно докладывает Людочка.

Когда сама выхожу из оптики вечером, то окидываю взглядом её снаружи. И не верю глазам! Называется «до» и «после». Они как будто специально одну сторону сделали, а вторую пока оставили как есть.

Я смотрю на ступени и козырёк. Ну, допустим, надо! Теперь-то уж точно придётся…

Подхожу, и, аккуратно мазнув пальцем по стене, нюхаю. Погода сухая, как раз закрепится.

Что ж! Как говорится, зачем отвергать то, что само идёт в руки?

Но в машине я всё же решаю набрать номер Вяземского. Теперь он записан в моём телефоне как «Кредитор».

- Здравствуйте! – говорю, избегая имён. Выкать ему… после всего, что между нами было, как-то глупо. А говорить на «ты» тоже неправильно.

- Слушаю, - говорит он.

- Всё-таки, я хочу прояснить эту ситуацию с ремонтом. Раз уж вы взялись, то я планирую компенсировать вам все затраты. И прошу выставить смету расходов по окончании всех работ, - деловито вещаю.

Хотя и представить себе не могу, во что это мне обойдётся… Два года работы, не меньше!

- Светлана, - предостерегающе отвечает он, - Я кажется, вам ясно дал понять, что расходы беру на себя?

- Но…, - начинаю.

- Я не люблю повторять по сто раз!

- Хорошо, просто…

- Какие-то претензии по работе бригады имеются? Если да, не стесняйтесь озвучить. Но только не мне, а Ларисе. Это та женщина, по аппарату которой мы с вами беседовали с утра, - деловито ставит меня в курс дела Вяземский.

- Эм… Хорошо. Я поняла, - бросаю.

И опять не решаюсь с ним спорить. Ему удаётся меня подавить! Снова.

- У вас ещё какие-то вопросы ко мне? – интересуется он.

Я хочу спросить о самом главном. Что делать с долгом, если мой бывший муж пропал? Кто будет оплачивать этот долг, и как он поступит с квартирой? Но говорить об этом, тем более, по телефону, просто выше моих сил.

- Нет, пожалуй, - отзываюсь со вздохом.

- Хорошо, - коротко бросает Вяземский, - В таком случае, всего доброго.

Я хмыкаю. И смотрю на погасший экран.

Зачем бы такому, как он, тратить свои время и деньги впустую? Нет! Такие, как Вяземский впустую не тратят ни копейки. Без расчёта компенсировать это. Деньгами, или чем-то другим.

Секс со мной ему не обломится. Никаких других выгод от общения со мной для него я не вижу. Но что-то же его подвигло на это? Жалость к одинокой, всеми покинутой женщине? О, нет! Жалость и Вяземский. Не поверю.

Я смотрю на себя в зеркало заднего вида. Тяжёлые веки, мимические морщинки то там, то сям. Седина уже захватила отросшие корни. Надо бы записаться в салон и сделать себе полный фэшн.

«Кажется, я напал на его след», - приходит смс от Михаила. Я так и вижу его, идущим по следу. А Черкасова, упорно заметающим следы.

«Помните, Миша, он нужен нам живым», - шучу я, припомнив его обещание привезти Черкасова ко мне, живого, или мёртвого.

И думаю… Вот пускай он вернётся! И я сама с него шкуру спущу.

От автора

Не знает Света, что Черкасов там уже сам себя приговорил и приговор исполнил...

Глава 44

- Я же мог умереть, в самом деле, - шепчу.

Горло дико саднит, в глаза как будто песка насыпали. Постепенно прихожу в себя и понимаю, что я жив. И сейчас от этой мысли мне хочется плакать! Но не от горя, а от счастья. И даже эта квартира с обшарпанными стенами, и голое окно, и отсутствие денег уже не кажутся такой уж глобальной проблемой.

- Ну, дебила кусок! – сокрушается Миша, - Видал я дебилов, конечно, но таких ещё не видывал.

Это он шумел. Говорит, шёл мимо, заглянул в окно, а я там вишу и ногами дрыгаю. Вот он дверь и выбил плечом. Крепкий он, или дверь хлипкая.

Я утираю слезу. И хрипло говорю ему:

- Спасибо.

Миша, метнувшись в магазин, приходит с бутылкой и закуской. Всё по-простому. Селёдка, чёрный хлеб, солёный огурец. А мне большего и не надо!

Мы раскладываем все это на столе, который поставили на место. Убрали все следы моего позора. Оказалось, что Миша искал меня по просьбе Светки. Меня это так греет!

Мишка говорит, что она рвёт и мечет. И что убьёт меня, как только я вернусь. Но пусть лучше она, чем я сам, или кто-то ещё…

- Миш, ты только… это… ты не рассказывай Светке об этом…, - я кошу взглядом вверх, на потолок.

Михаил вздыхает:

- И как тебя угораздило, хрен разбери? Это ж надо! Додумался он! А о Светке ты не подумал? О детях? Кто долги будет твои гасить? Она?

Я утираю ладонью лицо, сгребаю в охапку бороду. Отрежу её к чёртовой матери. Помоюсь. И поеду к ней. Вот только для начала немного приду в себя. И пускай этот след от удавки пройдёт! А то стыдно…

- Я не знаю, - шепчу, - Просто как-то накатило. Всё это…

- Ну, ладно! – смягчается Миша, - Давай выпьем?

Он разливает водку по стопкам. На кусочках хлеба томится селёдочка, истекая ароматным маслом. Аппетитные дольки огурцов лежат на соседней тарелке.

Мы пьём. Я пьянею достаточно быстро. А Мишка почти трезвый, только глаз чуть косит.

- Твоя Светка, такая баба! – поднимает он вверх большой палец, - Не знаю, чего она в тебе нашла?

Тут меня накрывает:

- Ты спал с ней? Со Светкой! Спал? Говори! – рычу через силу, так как в полную силу пока не могу.

Мишка хмыкает:

- Да бог с тобой! К Светке твоей и на сраной козе не подъедешь! Такая женщина неприступная, ох! Такая женщина, - он покачивает головой и глядит осуждающе, - Будь у меня такая женщина, я бы ни в жизть!

Я вздыхаю и сминаю в руках отросшие волосы:

- Как она… В смысле, что обо мне говорит?

- Говорит, что ты говно на палке! – отзывается Мишка.

- Чё, прям так и говорит?

- Вот прям так, - он наливает ещё, - Давай за Светлану?

За Светку я готов выпить хоть всю бутылку залпом! Да только не влезет. Но пью с удовольствием. Хотя горло пощипывает. Но я радуюсь этой боли. Боль это хорошо! Это говорит о том, что я живой.

Через час примерно бутылка пустеет. Миша, наконец, достигает кондиции. Теперь мы на равных. И говорим на одном языке. Опираясь о стол и фокусируя взгляд, я смотрю на него.

- Хрший мужик ты, Давыдыч! – говорю от души.

Он прислоняется к холодильнику и смеётся:

- А знаешь, как меня парни с работы кличут?

- М? – поднимаю брови.

- Дукалисом! – он хохочет, а холодильник издаёт рычание.

- Подожжи! – выставляю ладонь, - Так эт ты меня отмутузил на трассе? – припоминаю я, где слышал эту кличку.

- Ага! Я! – радуется Мишка, - Точнее парни мои!

- На хрена? – ошарашено смотрю на него.

- А за Светку! – бьёт он кулаком по столу, - Я за неё… Я бы те, - он смотрит на сжатый кулак, - Вот этим бы кулаком прямо в харю заехал!

- Заедь! – подставляю лицо, - Ну, давай! Чё, слабо?

- Убогих не бью, - отзывается Мишка, - Побрить тя надо!

- Согласен, - встаю я, покачиваясь на неверных ногах.

- Ты куда? – недоумевает Мишка.

- Как куда? Бриса! – говорю, стоя в дверях.

- Неее! Этот фокус у тя ни пройдёт! – грозит он пальцем, - Я те, брат, бритву в руки не дам!

- Да я не буду больше, - уверяю.

- Буешь-буешь! – опираясь о стол, Мишка встаёт, - Щас я сам тя буду брить! Собссвеннорущно!

Растопырив ладони, он покачивает ими в воздухе, как будто не брить собирается, а шею свернуть.

- Мож не нада? – пытаюсь дать задний ход.

- Надо, Дима, надо! – говорит он как в фильме.

Уже через пять минут я сижу на кухне, а Мишка, у которого кроме прочего, в машине есть лезвие, бреет меня вдохновенно и тщательно.

И как у него это выходит, после такого количества водки, я ума не приложу? Но сижу неподвижно, умирать второй раз не хочется.

- Готово! – бьёт по спине.

Я чуть не падаю со стула. Щупаю лицо и не чувствую бороду. Голая кожа, ещё не утратившая чувствительность, морщится от прикосновений.

- Дывай брови сбреем те? И голову наголо? – предлагает Мишка.

- Не хрена? – прикрываю ладонями брови.

- Бушь у нас как Фантомас! А Светке твоей скажем, шо выпали! – хохочет Дукалис.

Я подхватываю идею на лету:

- Я скажу ей, што у мня рак простаты! И она меня проссит тогда сразу!

Дукалис мычит и качает головой. Кажется, ему моя идея не нравится.

- Незя нащинать жизть с обмана! У тя теперь новая жисть! Понимаишь?

Он обнимает меня за шею, прижимается лбом к моему:

- Я тя спас, сучонок ты хренов! Я тя спас, ты понимаешь?

А я понимаю, но сказать ничего не могу. Горло перехватывает от спазма. Ком стоит и не даёт сглотнуть. Рот наполняется слюной и я плачу.

- Нормально, нормально, - удивительно трезвым голосом шепчет Дукалис, похлопывая меня по загривку, - Мужики тоже плачут. Поплачь.

От автора

Ну, вот, спелись! Дукалис и Фантомас:))

А завтра у Светы будет переломный момент...

Глава 45

Фасад нам, в самом деле, обновили. И теперь наша оптика, особенно, на фоне других зданий рядом, выглядит просто шикарно и современно. Я не могу не радоваться этому! Но чувствую себя крайне неудобно перед Вяземским. Он так и не попросил ничего взамен. А мне напоминать о своей «компенсации расходов» стыдно как-то…

И потому, когда он звонит и предлагает встретиться, я реагирую дружелюбно. Встреча снова в том же ресторане. Очевидно, это его любимый ресторан? А может быть, просто – его.

Как обычно, меня привозит его водитель. Потому, как его приглашение настигает меня в выходной.

На сей раз я даже одеться решаю чуть более стильно. Выбираю брюки и блузу. Трикотаж и шёлк, а поверх надеваю кардиган из искусственного меха. Выглядит дорого, но не слишком нарядно.

Цветов на сей раз не вижу. Это меня скорее радует. Значит, никаких двусмысленных просьб с его стороны не предвидится?

Сам Вяземский сидит, закинув ногу на ногу, и созерцает вид из окна. Он уже поел, или ещё не заказывал?

- Добрый день! – говорю, подойдя.

- Добрый, - смотрит он на меня.

- Вы уже заказали? – интересуюсь, - А то я голодная.

- Официант! – щёлкает он пальцами и подзывает официанта.

Я беру на этот раз мясо и картофель. Вяземский отказывается от трапезы. Уверяя меня, что сыт.

- Света, - поглаживает он стакан с содовой, - Там слева от вас документы, взгляните, пожалуйста.

И только сейчас я вижу тоненькую папку. Аккуратно беру её в руки, открываю. Внутри документ «О передаче прав собственности».

- Что это? – бегло читаю.

- Это договор о передаче квартиры в ваше единоличное пользование, - говорит Вяземский.

Я так и застываю с открытым ртом.

- В моё? Но… как?

- Обыкновенно, - меняет он позу и подаётся вперёд, - Так как, согласно расписке, владельцем квартиры был я, то я же и счёл нужным передать её вам. Договор официальный, не бойтесь! У нотариуса заверен. Это не обман.

Я и не сомневаюсь. Но не могу поверить в то, что он пошёл на это.

- То есть… вы хотите сказать, что Дима больше ничего вам не должен? Он что, оплатил долг? – меня посещает догадка. А что, если Черкасов не просто уехал, а уехал за деньгами. Не знаю, куда и как… Но раздобыл деньги и погасил все долги!

Но эта утопическая теория не находит отклика у Вяземского. Он криво усмехается:

- Это вряд ли. Его долг остаётся его долгом. На квартиру теперь он не распространяется, - объясняет он.

Я не могу поверить.

- Но… почему? – говорю.

Вяземский пожимает плечами, как будто сам удивлён подобным решением.

- Я решил, что так будет справедливо. Теперь вы можете жить с вашим сыном спокойно. Никто не станет стучать в вашу дверь без веской на то причины.

Я сглатываю и не верю себе, ему, всему, что слышу… Охота заплакать! Закричать и броситься к нему с объятиями. Расцеловать его в щёки. Из кредитора и мучителя он вдруг превратился в благодетеля. Разве такое возможно?

- Как я могу… отблагодарить вас? – шепчу.

Он смотрит на меня как-то странно.

- Мне ничего от вас не нужно, Света. Кроме того, что вы готовы отдать.

Я пытаюсь сложить в уме 2 плюс 2. Но мозг так взбудоражен этим событием, что никак не хочет работать!

Помогает отвлечься еда. Её приносят как раз вовремя. Подперев рукой подбородок, Вяземский наблюдает, как я с аппетитом ем. Я чуть смущаюсь, но аппетит от этого меньше не становится.

- Очень вкусно здесь готовят, - говорю, вытирая рот салфеткой.

- Что ж, соглашусь! – кивает он и взмахом руки подзывает официанта, - Счёт, пожалуйста.

Он какой-то грустный сегодня. И эта грусть невольно передаётся и мне.

Я не пытаюсь в этот раз заплатить за себя сама. А когда он отодвигает стул, чтобы я встала, то невольно оказываюсь слишком близко от его лица.

Повинуясь позыву, я привстаю на цыпочки, словно девочка-школьница, и прижимаюсь губами к его щеке.

- Спасибо… тебе, - говорю.

И уже собираюсь отстраниться. Как вдруг Вяземский хватает меня за предплечье и вынуждает застыть. Взгляд его блуждает по моему лицу, касаясь губ и щёк.

- Ты красивая, - слышу.

- Я обычная, - тихо ему возражаю.

Он покачивает головой:

- Нет, это не так. Я не встречал такой женщины до сих пор. То, что в тебе, не опишешь словами.

От его слов мне становится жарко. Сама не знаю, почему? И зачем только я напялила этот тёплый кардиган! Он спадает с плеча. Игорь его поправляет…

- Ты вправе уйти, уйти прямо сейчас. Не оборачиваясь. Если ты сделаешь это, то ты никогда больше меня не услышишь. Но если сейчас ты поедешь со мной… то я не отпущу тебя больше никогда.

Что-то внутри меня ломается с треском… И из глубин прорастает цветок. Я дышу через раз, ощущая, как мягко и одновременно жёстко сжимает его рука мою руку. И как прерывисто дышит он сам.

- Ну, так что? – требует он ответа.

Я вспоминаю его прикосновения, его шепот, его взгляд в тот злополучный вечер… Как будто там он был со мной лишь наполовину, а сейчас предлагает мне что-то иное, другого себя.

Любопытство? Желание? Тяга? Что это, я не знаю. Но я, кажется, тоже другая! По крайней мере, в этот момент.

- Я согласна, - шепчу, пораженная собственной смелости.

- Согласна на что? Скажи это вслух, - требует он.

- Я поеду с тобой, - поднимаю глаза на него.

И тону в упоительной силе его покровительства…

Мы выходим, как посторонние друг другу. Как будто и не было только что, в пустом в это время вип-зале, этих жарких минут.

Он садится вперёд. А водитель открывает мне дверцу. Я ныряю на заднее. Документы у меня в сумочке. Но это не главное! Из благодарности ли я готова на это? О, нет…

В этот раз водитель привозит нас по незнакомому адресу. Это дом Вяземского? Вот здесь он и живёт? Но сил рассмотреть это здание у меня нет.

Водителя он отпускает. Я иду за ним следом, потупив глаза. И ощущая, как с каждым шагом слабеют колени.

«Я не отпущу тебя от себя», - это звучит унизительно, сладко. Как будто именно этих слов я так долго ждала!

Лишь впустив меня в дом, он даёт волю чувствам. И, судя по страсти, которой пропитаны его движения, его жесты, его шепот, этих чувств накопилось немало.

- Ты мне ответишь за всё, - шепчет он, - За каждое нет! За каждое.

Он стаскивает с меня кардиган, затем блузу. Брюки снимаю сама. Он не даёт мне повернуться к нему. И целует в шею жадно, до боли.

Я буквально распластана им по стене. А его тело сверху. Как в тот раз я ощущаю горячий и твёрдый выступ. И жгучая сила желания делает моё тело послушным, тягучим, податливым.

Вяземский, как в тот раз, оставляет меня в одном нижнем белье. И опять его руки сдвигают чашечки лифчика, сжимаю груди и мнут. Соски набухают, я чувствую ими горячность ладоней.

- Будешь послушной девочкой? – шепчет он мне на ухо и прикусывает мочку.

Я судорожно вздыхаю. Кажется, внизу живота сейчас будет взрыв…

- Буду, - шепчу.

- Будешь делать всё, что я скажу? – продолжает он.

Я ощущаю, как его руки ныряют ко мне в трусики. Как пальцы пробуют, влажная я, или нет…

А я влажная! Я такая влажная…

- Да, - закрываю глаза.

- Тогда встань на колени, - рычит он мне на ухо.

Лишь на секунду я задумываюсь о том, какого чёрта? Но эта мысль ничто по сравнению с тем, как мне хочется этого…

Повернувшись к нему лицом, я встаю на колени. Вяземский, чуть отступив от меня, и не сводя глаз с моего лица, принимается расстёгивать ширинку на брюках.

Я машинально облизываю губы, как будто тело готовится к тому, что сейчас предстоит. Я не так часто баловала Димку минетом. Считала это привилегией! Но он никогда не просил. И уж точно не требовал…

- Возьми его в рот, - говорит Игорь.

Я, наконец, перевожу взгляд с его лица на его член. Он держит его, водит по нему ладонью. Он большой, крепкий и толстый. Я не знаю, смогу ли…

Но говорить об этом не могу. Просто не могу сейчас говорить!

Ещё раз облизав губы и выдохнув, я привстаю. Перехватив ладонью его ствол, я осторожно вожу по нему, ощущая, как внутри отзывается толчками горячая кровь…

- Мм, девочка, ну же! – требует он.

Я закрываю глаза и беру его в рот. И с этого момента, с этой микросекунды, когда мои губы смыкаются вокруг его головки, мир, тот, каким я привыкла видеть его, прекращает своё существование…

Сколько времени прошло? Какой сегодня день недели? Я ещё жива, или уже нет?

Понятия не имею.

Я лежу у него на груди. Наши тела ещё влажные. Мои щёки так раскраснелись. Я кончила, кажется, раз шесть, или восемь?

Он был во мне. Он был во мне всюду! Он делал со мной то, чего никто и никогда не делал. Даже законный супруг.

- Значит, вот как нужно было поступить? – лениво и хрипло произносит Игорь, - Знал бы я раньше…

- Ты о чём? – слабым голосом уточняю я.

Горло саднит. Вся промежность как будто искусана. Но эта боль приятная до невозможности. Как вспомню, чем она вызвана, то опять наполняюсь желанием, как кувшин молоком…

- Нужно было сразу вернуть тебе эту квартиру? Деньги вперёд, - я слышу усмешку в его голосе.

- Ты намекаешь, что я продажная? – слегка оскорбляюсь.

- Я намекаю, что ты расчетлива, как и все женщины. Будь ты продажной, то переспала бы со мной ещё там, в первый раз.

Я улыбаюсь. Значит, не зря отказала?

- А ты, правда, собирался подарить меня другу? – интересуюсь.

Игорь хмыкает:

- Илюхе что ли?

- Ну, да.

- Обойдётся! Я никому не собирался тебя дарить, и не собираюсь, понятно?

Его руки снова сжимаются, притягивают меня к себе. Ладонь убирает от лица мои волосы, нежно и властно гладит меня по щеке.

- Не жалеешь, что пришла ко мне?

Не говоря лишних слов, я качаю головой.

- Смотри! Как и обещал, не отпущу, - напоминает он и губами берёт мои губы.

Я закрываю глаза, отдаваясь порыву. Не знаю, что я чувствую к нему? Любовь, вряд ли.

Хотя… Что я знаю о любви? Но я знаю одно! Быть покорной приятно. Если твой покоритель такой.

От автора

Кажется, Вяземский нащупал что-то, чего Свете не хватало все эти годы. Может быть, это ещё и не любовь, но начало положено.

Глава 46

- Свет, ну скажи хоть ты ей! – закатывает глаза Пашка.

Он собирается в Индию. По поводу чего Танюха уже который день подряд наматывает сопли на кулак.

- Ага! Скажи! – всхлипывает подруга, - Найдёшь там себе индейку какую-нибудь…

- Индуску, - поправляю я, смеясь.

- Примешь их веру и останешься там, - продолжает Танюха фантазировать.

- Ну, какую веру, мам, о чём ты? – вздыхает Пашка.

- Ну, этот, как его? Буддизм! – вспоминает подруга.

В дверь звонят, и она идёт открывать. Мы с Пашкой остаёмся вдвоём на кухне. Не отводим глаз друг от друга, наоборот, хочется насмотреться.

Он улыбается грустно:

- Ты хотя бы будешь скучать?

Я киваю:

- Ещё как.

Он качает головой, как будто не верит. В этот момент на кухню заходит Танька.

- Павлуш, там к тебе пришли, - кусает она губы и косит на коридор.

Пашка уходит нехотя, а Танюха наоборот, занимает своё прежнее место. Дождавшись, пока он скроется за углом их квартиры, она говорит полушепотом:

- Девочка эта, Настюша. Ну, та, что снизу живёт. Пришла проводить.

- Мм, - отзываюсь я, - Значит, так у них ничего и не сложилось?

Танька машет рукой:

- То ли да, то ли нет. Он разве скажет правду?

- Ну, если бы сложилось, то не поехал бы в Индию. Или её взял с собой, - говорю.

- Так у неё же бабушка старая. Она её всё равно не оставит одну, - сетует Танька.

- Я туалет, - вздыхаю и выхожу.

В туалет мне не особенно хочется. Но я знаю, что туалет у них расположен неподалёку от зала. Так что я надеюсь подслушать и подсмотреть…

Ребята действительно в гостиной. Двери у них зеркальные, но я не решаюсь заглянуть в них. А только прижимаюсь к стене, вытягиваюсь по струночке и замираю…

- Ну, ведь парни на целый год в армию уходят. И ничего, девушки их ждут, - слышу женский голос.

- Ну, я не могу тебя обязывать ждать меня, - это уже Пашка говорит.

- А ты и не обязывай, - произносит она.

- Просто… Если ты встретишь здесь кого-то, пока меня не будет, то выходи замуж.

Она молчит, а затем произносит:

- Паш, а я тебе нравлюсь? Хоть чуточку? Просто, мне кажется, что ты любишь другую…

Пашка слишком поспешно ей возражает, что наводит на мысль, что он врёт:

- Никого я не люблю! В смысле… пока не люблю. Просто… для возникновения чувств нужно время. Обычно.

- Просто та ночь… Ты вспоминаешь её? – тихо спрашивает она.

Я закусываю губу, чтобы не выдать себя. Значит, они всё-таки спали с ней?

- Насть, я… Я конечно, вспоминаю! И ни о чём не жалею. Просто, пойми… Это шанс для меня!

- Я понимаю, - тихо говорит она и слышно, что вот-вот расплачется, - Ты хоть немного будешь скучать по мне?

Я слышу Пашкино:

- Ещё как, - и еле сдерживаю усмешку.

Что-то мне подсказывает, что он не будет!

Когда кто-то причиняет тебе душевную боль, ты и сам невольно ожесточаешься. Мною пренебрёг Черкасов, затем я с такой же лёгкостью пренебрегла чувствами Пашки. А он в свою очередь мягко, но всё же отверг девушку по имени Настя, которой он явно небезразличен.

Теперь эта вереница двинется дальше. И Настя тоже отвергнет того, кто мог бы составить ей пару, не встреть она Пашку.

Они обнимаются. И я на цыпочках покидаю коридор. Танюха опять стоит возле окна и тихо плачет. Отпускать детей от себя трудно! Но необходимо.

Я прижимаюсь к ней сзади. Кладу голову ей на плечо.

- Предлагаю напиться, - говорю.

- А твой абьюзер тебе разрешит? – хмыкает Танька.

Я рассказала ей всё! Про нашу ночь с Вяземским. И про то, что я, пожалуй, готова отдаться ему не только физически, но и душевно. Подруга велела быть осторожной и осмотрительной! Боится, что я снова обожгусь, не верит в искренность его намерений.

Ведь не ей он шептал на ухо нежности, когда мы вместе заснули на его постели. Не ей говорил, что искал такую, как я очень долго. Не её приглашал в гости на семейный ужин, где вознамерился представить родне.

К слову, среди его родни будет и Лиза. Бывшая любовница моего бывшего мужа. Вот такое хитросплетение судеб! И мне так любопытно посмотреть ей в глаза…

- Ма! Мы пойдём с Настей прогуляемся, - ставит в известность Пашка.

- Да, конечно, сыночек! – Танюха поспешно вытирает слёзы, - Может, вам с собой бутербродов сделать?

- Мам, - укоризненно хмыкает он.

- Ну, а что? – Танюха пожимает плечами, - Домашние лучше, чем всякие там покупные.

- Мам, мы найдём, что поесть.

Я тоже выхожу проводить его. Во многом затем, чтобы взглянуть на девушку по имени Настя. Почему-то представляю её длинноволосой шатенкой среднего телосложения. Но вижу блондинку со стрижкой под каре.

- Здравствуйте, - улыбается она.

Я тоже улыбаюсь и киваю.

Пашка как будто стесняется этого. Неужели, только я вижу, что мы с Настей похожи? Или Танюха тоже видит, но делает вид…

- Ну, удачи тебе на новом месте, Паш! – вздыхаю я.

- А… мы больше не увидимся? – на секунду в его глазах мелькает такое разочарование, что я пугливо кошусь на Татьяну. Но она занята перестановкой пузырьков с духами на комоде.

Я пожимаю плечами:

- Не знаю. Как получится. Может, ещё и забегу перед твоим отъездом.

- Тогда…, - он раскрывает объятия, смущённо приглашая меня попрощаться.

Я быстро прижимаюсь к нему, стараясь, чтобы это объятие не затянулось и не вызвало подозрений ни у одной из сторон.

Но даже этого короткого касания достаточно, чтобы почувствовать, как он утыкается носом в мои волосы и быстро с шумом вдыхает их запах. И шепчет мне на ухо тихо-тихо:

- Будь счастлива.

От автора

Девочки! Поздравляю всех с восьмым марта! Пускай этот день будт наполнен яркими эмоциями, весенним настроением, комплиментами и, конечно, цветами.

Глава 47

«Светочка, Света,мой свет в окошке …Света, привет!»

«Здравствуй, любимая!

Я не знаю, с чего начать это письмо. Мне столько всего нужно тебе сказать. Многое из этого я просто не решусь озвучить вслух. К примеру, как мне стыдно. И как я хочу вернуть время вспять. Вернуть наше прошлое.

То время, где ты была моей женой. Когда я возвращался домой, и ты была там. Оно было самым счастливым! Теперь у меня нет дома, нет тебя. Ничего нет.

Раньше мне казалось, что я всё делаю правильно. Но сейчас я оглядываюсь назад и не могу поверить, что я всё это делал. Как я мог? Не представляю!

Я скопище недостатков. Я, наверное, самый недостойный человек из всех на роль твоего мужа. Это правильно, что ты развелась со мной! В конце концов, я бы погубил не только себя самого, но и тебя.

Я не знаю, как всё исправить, Свет! Правда. Я очень хочу всё исправить, но не знаю, как. Просто прийти к тебе и попросить прощения? Ты простишь, я уверен! Но как раньше не будет. А что мне сделать, чтобы было как раньше?

Чтобы ты опять называла меня своим любимым. Чтобы засыпать с тобой на одной постели. Чтобы есть твои ужины и обеды. Что мне сделать для этого, Свет?

Я хочу, чтобы ты знала, что Лиза ничего для меня не значила. И никто ничего не значил! Только ты.Я всегда думал о тебе, когда был с другими . Я просто пытался заместить одну зависимость другой. Понимаешь? Измена давала мне схожий адреналин, как давала игра в карты. И мне казалось, что так я минимизирую вред от своей зависимости. Мне казалось, что измена – это не так серьёзно, как игра. Как же я ошибался…

Мне так хочется думать, что ты сейчас тоже думаешь обо мне. Если ты уговорила Мишу найти меня, то тебе не всё равно? Я бы мог прямо сейчас набрать твой номер, Свет. Но просто не знаю, что скажу тебе после всего этого.

- Привет!

Как-то несерьёзно. Мне нужно увидеть тебя, нужно посмотреть тебе в глаза. Нужно, чтобы ты была рядом.

Здесь, где я сейчас живу, я ни с кем не сплю. И не играю уже давно. Во многом потому, что не на что играть. Но ещё и потому, что пытаюсь бороться с собой. Недавно вот, чуть не покончил…

Знаешь, я, когда висел на верёвке и уже почти умер, то я представил тебя в чёрном платье. Помнишь, у тебя было чёрное платье? Ты в нём ещё ходила на тот наш последний корпоратив? Оно мне очень понравилось. С прозрачными рукавами.

Я подумал, что ты могла бы его одеть на мои похороны. И ещё чёрную шляпку. Тебе очень идут шляпки.

Я представил, как ты плачешь и жалеешь о том, что гнала меня прочь.

А ещё я представил, как буду сниться тебе до конца твоей жизни. Каждую ночь.

Миша сказал, что у тебя ничего не было с Пашкой. И что с ним тоже ничего не было. Я тогда зря получается, тебя ударил? Просто ты должна понять, что это из ревности было. Я просто очень сильно тебя люблю. И, наверное, всё это время я и сам боялся себе в этом признаться.

А вот сейчас не боюсь! Я люблю тебя, Света. Я тебя люблю! Люблю, люблю, люблю…

Как там Максим? Он хоть иногда спрашивает про меня? Интересно, если бы я умер, он бы плакал, или нет? В последний раз… я тебе не рассказывал, когда после больницы я вернулся домой, он сказал мне, что ненавидит меня. Я тогда не придал этому значения, а слова его так врезались в память. Мой сын меня ненавидит! И, наверное, я заслужил…

Светочка, милая, родная моя, я сейчас прихожу в себя. Начал мыться, стабильно питаться. Вернул аванс этим ребятам, сказал им, что не готов пойти на это. Сейчас пройдёт эта борозда на шее, и я приеду к тебе. Я скажу тебе всё! О том, как люблю. И о том, что я готов разбиться в лепёшку, лишь бы тебя вернуть.

Я потерял обручальное кольцо. Оно упало с меня и укатилось куда-то. Но я куплю тебе и себе новое. И мы поженимся снова! Но сначала я расплачусь с долгами.Тут есть такая тема, ставки на спорт.

Я устроюсь на работу, возьму кредит на своё имя.Почку продам . Никому не нужны мои почки.

Я тебе не говорил, но у меня же рак нашли недавно. Рак простаты. Теперь у меня выпадут волосы и зубы тоже. Свет, а ты простишь меня, если …

Свет, я люблю тебя! И никогда в жизни не прощу себе того, как поступил с тобой и Максимом.

Твой бывший, Черкасов.

Твой Д.».

Я долго смотрю на письмо. Сидя с зажатой сигаретой в зубах. А затем, вместо того, чтобы поджечь сигарету, поджигаю кончик листка, где моим неуверенным почерком излиты откровения.

Я всё равно никогда не покажу ей этого письма! Как жаль, что я не болен раком. Соврать об этом нельзя, обман всё равно раскроется. А так было бы здорово! Я бы чуть-чуть поболел, а она бы простила…

Смотрю, как горит письмо. Даже немного легче от этого. Мишка сказал, что поможет мне устроиться на работу. Вот только кем? Охранником в супермаркете? И много я так заработаю?

Пепел от письма на тарелке похож на вулканический. Я ворошу его пальцами. Нюхаю…

Ставки на спорт. Это тема! Можно попробовать. Есть у меня в заначке небольшая сумма. Можно поставить для начала чуть-чуть. А там уже как пойдёт. Должно же мне, в конце концов, повезти? Фарт, как и отсутствие фарта – явление временное.

От автора

Ну, что тут скажешь? Горбатого могила исправит...

Глава 48

- Игорь, а может, не надо? – боязливо кошусь на Вяземского.

Теперь он для меня просто Игорь. А я для него… Девочка, сладкая, нежная, прелесть моя, сладость моя, ножки мои, губки мои, моя попка. Ну, и так далее…

Никогда не думала, то позволю мужчине так с собой обращаться. Он может просто приехать посреди рабочего дня ко мне в Оптику. Войти, закрыть за собой двери моего кабинета. Подойти и сказать:

- Сядь на стол и раздвинь для меня свои ножки.

И кто бы мог подумать? Но я сажусь и раздвигаю! И затем, вдоволь налюбовавшись мною, он расстёгивает ширинку, вынимает уже набухший от желания член. Ну, а дальше мы изощрённо пытаемся не сломать ничего и не шуметь сильно. Хотя это непросто!

- Это мой папа, - представила я Игоря отцу.

Отец оглядел его с ног до головы и сразу сказал, безо всяких предисловий.

- Я помогаю людям вернуть зрение. Но я также могу его лишить. Если ты только попробуешь обидеть мою единственную дочь. Одному я уже навалял, Света знает!

Я крепко сжала руку Игоря. Но он был сама деликатность:

- Борис Владиславович, будьте уверены, я и сам готов выколоть глаз тому, кто посмеет обидеть моё сокровище, - с этими словами он крепко обнял меня за плечи, притянул к себе и чмокнул в макушку.

Папа смутился и отвёл глаза. Затем вздохнул:

- Что ж… Хорошо, если так. Если так, то я очень рад!

С Машкой мы вместе обедали. Узнав об этом, Игорь «чисто случайно», проходил мимо этого же кафе. И зашёл «поздороваться». В связи с чем, беззастенчиво склонился ко мне, поцеловал в щёку, и прошептал на ухо:

- Прекрасна, как всегда!

Надо было видеть глаза моей дочери по пять рублей.

- Машенька, это Игорь Ростиславович, мой…

- Будущий муж, - подсказал Игорь и протянул Машке руку, - Наслышан о вас, юная барышня. Надеюсь, беременность протекает без проблем? Если что, у меня есть знакомые в клинике «Матери и ребёнка». Хороший доктор, акушер-гинеколог, тридцать лет стажа, практиковал за границей.

Машка застыла:

- Что, правда?

- Конечно, - кивнул Игорь.

- Мама, ты слышала? Вот это да! – начала она тараторить, - Туда же не пробиться! Мы с мужем пытались, но там такая очередь. Или платно, но очень дорого.

- Для вас бесплатно и без очереди, - узаконил своё решение Игорь.

- Мам, а он мне уже нравится! – одобрила Машка, когда он ушёл.

С Максом вышло труднее. Он, хотя и гневается на отца, но очень скучает по нему. Уж я-то знаю! Так что я пригласила к нам на ужин Игоря. Максима подготовила. Мол, придёт мой новый кавалер.

Он сначала не выразил интереса. Затем устроил допрос с пристрастием:

- Как вы познакомились с мамой? Какие у вас планы на будущее? Где работаете? Сколько зарабатываете? Где собираетесь жить?

Максим не в курсе отцовских измен и долгов. Так что мы сказали просто, что Игорь пришёл как-то раз заказывать к нам в Оптику очки. Там он увидел меня, и влюбился. Долго ходил вокруг, да около. Всё не решался подойти ко мне. Затем предложил отремонтировать фасад нашего здания. Я отказывалась, а он нанял бригаду рабочих и не взял с меня ни копейки.

- Круто! - одобрил Максим.

Теперь дело осталось за малым. Представить меня семье Игоря. Кроме дочери Лизы, у него ещё двое сыновей. Я видела их фото. Взрослые мужчины. Старшему тридцать два года. Среднему тридцать. А дочери двадцать пять лет.

Рожая её, жена Игоря умерла. Так что сам он долгое время не подходил к дочери и даже, с его слов, ненавидел её, считая виновной. А затем, всю оставшуюся жизнь компенсировал ей нехватку любви и отсутствие матери.

- Она избалована до нельзя! Я ведь знал, что у неё шашни с твоим мужем. Но не воспрепятствовал этому, не запретил. Она так вцепилась в эту работу. Первый раз не уволилась.

- Дела давно минувших дней, - говорю я, протянув руку к нему и вороша его жёсткие волосы.

- Знаешь, а ведь я не думал уже, что влюблюсь. Думал, просто разучился, - смотрит он на меня, ловит руку и прижимается губами к внутренней стороне ладони, - А вот увидел тебя ещё в тот первый раз… Не знаю, замкнуло! Просто думать ни о ком другом не мог больше. Всё ждал, когда мы останемся наедине. А потом, когда увидел твои слёзы, подумал, что я так противен тебе. Просто до слёз!

- Я испугалась. Мне было стыдно и страшно! Ведь я же совсем не знала тебя тогда, - говорю я.

- А теперь, ты меня не боишься? – шепчет он, и взгляд его становится чуть затуманенным.

«Боюсь, по-прежнему», - думаю я. Но уже как-то иначе боюсь! Этот страх граничит в моей голове с наслаждением. Столько безумных эмоций пробуждает во мне наша близость. Тех, о существовании которых я даже не подозревала…

Я не успеваю ему ответить. В дверь звонят. Мы у Игоря дома. Здесь раньше жила ещё его дочь. Но теперь она с новым мужем живёт на квартире. На той квартире, где мог бы жить и мой бывший муж.

Домработница Мариям открывает двери. Она у Игоря уже много лет. Я даже слегка приревновала сначала! Но Мариям объяснила, что к хозяину относится с исключительным уважением. И у неё самой даже в мыслях не водилось претендовать на внимание с его стороны.

- Готовка, уборка, покупка продуктов, - перечисляла она, - У Игоря Ростиславовича не было женщины. Он сюда никого не водил. Кроме вас.

Злобы, или ревности в её голосе я не услышала. И потому успокоилась. Думаю, мы с Мариям поладим! Она по возрасту ближе к Игорю. На десять лет старше меня.

В столовую заходят очень сильно беременная Лиза и её муж. Он держит на руках маленького йоркширского терьера. А Лиза с гордостью несёт впереди свой живот.

- Папочка, привет! – она принимает отцовскую ласку.

Я деликатно стою в стороне.

Игорь приветствует зятя. А затем представляет меня!

- Позвольте представить вам мою любимую женщину. Это Светлана!

Перестав фокусировать взгляд на собаке, Лизавета решает взглянуть на меня. И я прямо вижу, как её лицо вытягивается и приобретает форму овала…

- Позвольте! – прерывает она отца, - А это не бывшая Димы?

- Она самая, - обнимает меня за плечи её отец, - По бывшему мужу Черкасова. Но эту фамилию Светочка уже не носит, да?

Я смущаюсь. Но чувствую, как сладким нектаром по венам разливается её реакция. Именно такой я и ожидала!

- Пап! – смотрит она на отца, - Ты вообще что ли?

- Что? – притворно уточняет Вяземский.

- Ты… Да как ты можешь? С нею?! – тычет Лиза в меня коготком и так кривится, словно он привёл в дом оборванку с помойки.

Вяземский каменеет, шумно вздыхает:

- Дорогая моя! Я потратил полжизни на то, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Так позволь же теперь и мне пожить для себя. Я выбрал Свету! Она моя женщина. И если ты ещё раз хотя бы посмеешь отозваться о ней пренебрежительным образом, то жить со своим мужем вы будете на его скудную зарплату. Это понятно?

Глаза Лизы наполняются слезами. Но лишь на мгновение. Она вскидывает носик кверху и забирает у мужа любимого пса.

В дверь снова звонят. Это пришли браться Вяземские. Олицетворение мужской красоты и харизмы. Оба женаты и с детьми. Так что дом наполняется криками, шумом, визгом и смехом…

Вопреки своей младшей сестрёнке, оба брата, Артур и Тимур принимают меня с нескрываемой радостью.

- Я уж думал, что папа не отважится снова жениться! – произносит старший сын.

- А кто говорил о женитьбе? – вставляет свои пять копеек сестра.

- Кстати, - поднимает вверх большой палец глава большого семейства, - Спасибо, что напомнил, Артурчик!

Он встаёт и на пару минут исчезает из поля зрения. Мне становится неловко, но невестки берутся выспрашивать меня о том, о сём…

Когда Игорь возвращается, все замолкают. Так как по его лицу видно, что сказать он намеревается что-то очень серьёзное.

- В присутствии всей моей семьи, и под надзором всевышнего! – поднимает он глаза к потолку, - Я хочу попросить прощения у своей дорогой и любимой Эльмиры. Так как сейчас я намерен позвать в жёны Свету, которую горячо и, надеюсь, взаимно полюбил и обязуюсь любить всю свою оставшуюся жизнь, сколько бы мне её бог не отмерил.

Сказав это, он раскрывает кулак. И на его огромной ладони я вижу коробочку. Она крохотная, из красного бархата.

- Света, ты станешь моей женой? – задаёт он вопрос.

Я прижимаю ладонь к шее, и, приоткрыв рот, дышу…

Я не ожидала, что это случится так быстро! Вот так, именно здесь. В окружении его родни.

Все замолчали и ждут. Даже приборы не стучат о тарелки.

«Как-то всё слишком стремительно, Свет», - сказал папа. «Мам, а как давно вы знаете друг друга?», - поинтересовалась дочь. «Светка, гляди! Поматросит и бросит!», - в свойственной ей манере, предупредила подруга.

Он стоит, глядя на меня. Просто Игорь такой человек! Человек слова. Он мне сказал в тот раз, что не отпустит никогда. И я всё равно согласилась. Я пошла с ним.

И я пойду с ним до конца, рука об руку! И в горе, и в радости. Пока смерть не разлучит нас. Надеюсь, что это случится не скоро…

- Ну, так что? – вопрошает он как в тот раз, в ресторане.

- Я согласна, - киваю.

- Согласна на что? Скажи это вслух, - говорит он.

Я смотрю ему в глаза и отвечаю:

- Я согласна стать твоей женой.

На том конце стола падает вилка и слышится вздох. Это моя будущая падчерица, немного расстроилась!

Остальные, выждав мгновение, шумно кричат и поздравляют нас. А мы с Игорем продолжаем смотреть друг на друга.

От автора

Ну, вот, друзья! Завтра у нас свадьба. И как думаете, кто объявится в самый неподходящий момент?

Глава 49

Я не поверил своим ушам, когда узнал, что случилось, пока меня не было. Вяземский взял мою Светку в заложницы! У них свадьба. И я не могу поверить в это. Это просто не может быть правдой.

Чем он угрожал ей? Наверное, грозился квартиру отобрать? Но только ради квартиры, она бы на такое не пошла. Или я просто плохо знаю свою жену? Или он пригрозил, что сделает со мной что-то? Может быть, вообще сказал, что убьёт? Тогда хотя бы понятно…

Ну, ладно переспать! Можно пойти на такое, когда на кону стоит жизнь близкого человека. Но зачем выходить замуж? Зачем связывать себя по рукам и ногам? В любом случае я понимаю, что это Вяземский принудил её к этому. Иначе и быть не может!

Этому поддонку показалось мало лишить меня средств к существованию. Он забрал самое ценное! Светку.

Мишка не в курсе. Всё это случилось в его отсутствие. Пока он искал меня, этот гад изнасиловал Светку. И под угрозой расправы принудил выйти за него! Что он сделает потом, мне неведомо. Но только я не допущу, чтобы это произошло…

В том же загсе, где мы почти поженились с его глупой дочерью, сегодня в час дня, будет церемония их бракосочетания со Светкой.

Я пришёл заранее. Морально готов ко всему. Курю, пытаясь успокоиться. Никому не сказал, что я здесь. И что планирую сделать.

Когда наступает час Х, то к дворцу бракосочетания подъезжают машины. Два чёрных джипа, украшенных скудно и сдержано. Белые ленты на чёрном видны издалека. Из одной выходят мои…

Вижу Макса и Машку. Зять помогает ей выйти. Животик уже большой.

Из другой машины появляются Лиза и братья. Её живот больше Машкиного раза в два. Такое чувство, что там двойня! Додик, придурок, словно пёс на привязи, суетится вокруг неё.

Откуда ни возьмись, появляются жёны Лизкиных братьев, их дети. И вся эта куча-мала мешает мне застать тот момент, когда на парковку въезжает большой лимузин. А в нём Света…

На ней белый брючный костюм. Волосы собраны наверх. В руке она держит сумочку, больше похожую на кошелёк. Улыбается слишком естественно. И несчастной не выглядит!

Наверное, это часть их с Вяземским договора? Игра на публику. Чтобы никто не догадался об истинной цели их брака. А какая у него цель?

Я прячусь за углом, в нише стен. Как настоящий шпион. А где же сам Вяземский? Ах, да, вот же он. Петух гамбургский! В тёмно-сером и кремовой рубашке. Когда он становится рядом со Светкой, я понимаю, что цвет её костюма не чисто белый, а какой-то слегка приглушённый.

Он обнимает её на глазах у всех. У моих детей в том числе! Мои кулаки сжимаются, и я готов выскочить прямо сейчас и врезать ему как следует.

«Света, Светочка, милая, ну давай же, беги от него», - посылаю ей мысленный зов. Но Светка напротив, совсем не противится! А даже сама подставляет ему свои щёки и губы. Смеётся, как дура! И берёт из рук Машки букет.

Я вижу, как они заходят в двери загса. И жду, пока все окажутся внутри, чтобы незаметно для всех промелькнуть следом. Знакомая обстановка навевает тоску. Наш не случившийся брак с Лизой был не так давно. Но мне кажется, что за последнее время я постарел лет на десять!

Я знаю почти наизусть, что случится дальше. Сейчас их позовут в зал брачующихся, где сделают мужем и женой…

Я сжимаю в руках наши кольца. Новые кольца. Простые, без изысков. Но зачем какие-то изыски, если есть любовь? Это Вяземскому надо пускать пыль в глаза! А я просто признаюсь во всём и верну себе то, что моё по закону.

Дверь открыта. Я вижу их спины. Женщина в глупом костюме и с папкой в руке, объясняет всем, какого же чёрта мы все тут собрались? Как будто никто не в курсе!

Я выжидаю, пока сердце, пропустив пару толчков, снова забьётся… Пора!

И врываюсь в толпу, и кричу:

- Света! Света! Не надо! Не делай этого, Света! Не выходи за него!

Все стоящие в зале вмиг оборачиваются ко мне. Включая Светку и Вяземского. У всех на лицах смятение. И только Додик с ухмылкой глядит на меня. Он-то знает! Сам был в такой же ситуации.

- Мужчина! Я прошу вас выйти! – сурово говорит ведущая. У нас с Лизкой тогда была другая тётка.

Но я даже не смотрю на неё. Представляю, как Светка сейчас выпускает локоть своего жениха. Как подбежит и бросится мне на шею. И мы поженимся тут же! И Вяземский уйдёт, не солоно хлебавши. Потому, что не всё можно купить за деньги!

Света действительно выпускает его и подходит, виновато улыбаясь всем сразу.

- Ты какого чёрта устроил? – шипит она мне на ухо, и тянет за руку в сторону выхода.

Покинув праздничный зал, мы заходим в какую-то комнатку. Слишком много зеркал! Слишком много Светок вокруг меня.

Я смотрю на неё выжидающе. А Светка, глубоко вдохнув, кладёт букетик на тумбочку возле зеркала. И тот моментально размножается на целую кучу букетиков…

- Черкасов! Что это значит? – поворачивается она ко мне.

Какая же красивая, чёрт возьми!

Я думал, пока меня не будет рядом, она как-то осунется, похудеет на нервах. А эта стерва расцвела!

- Я… Пришёл за тобой, - отвечаю спокойно.

Она закатывает глаза и выдыхает резко:

- Какого чёрта?

- Свет, - пытаюсь поймать её за руку, - Ты не обязана выходить за этого человека! Я же сказал, что всё решу, отдам ему деньги. Ты не обязана расплачиваться вот таким вот образом, слышишь?

- А я и не расплачиваюсь, - усмехается она, - С чего ты взял вообще?

- В смысле..., - обвожу я рукой зеркала, - А тогда зачем ты выходишь за него?

Светка возвращает себе самообладание, расправляет плечи и даже чуть улыбается:

- Потому, что хочу.

- В смысле? – глупо улыбаюсь я в ответ, - Как это… хочешь? Ведь он же… Ведь ты же… Это же… Какого вообще чёрта тут происходит?! Ты можешь мне объяснить?!

Я неожиданно выхожу из себя так резко, что даже сам не ожидаю такого!

- Здесь, происходит то, что два человека решили скрепить брачными узами свой союз, - почти как та ведущая с папкой, произносит Светка.

- Какой на хрен союз? Какими на хрен узами? Свет, ты что несёшь? Ведь ты же его не знаешь совсем! Как ты вообще могла… Откуда? Когда? – перебираю вопросы, которых тысяча.

Я ждал подтверждения своих слов. Что она выходит за него по принуждению. А она… добровольно? Тогда я вообще ничего не понимаю!

- У нас с Игорем отношения, - говорит Светка.

- С каких это пор? – смотрю на неё.

- С недавних, - пожимает она плечами, - Но это не имеет значения. Он сделал мне предложение, а я согласилась.

- Ты… что… ты… любишь его? – я даже выдавить это не могу. С трудом получается.

Светка усмехается:

- Если скажу, что люблю, ты же всё равно не поверишь мне?

- Потому, что не любишь! – говорю я, догадавшись, наконец, в чём тут дело, - Потому, что ты выходишь за него только назло мне! Я понял! Назло мне, да?

Я впиваюсь в неё взглядом. А Светка вдруг начинает смеяться. Закусив губу, как умеет только она…

- Что? – недоумеваю я.

- Черкасов, ты неисправим! – говорит она, - Да мне плевать на тебя!

- В смысле? К-ак? – хмыкаю не в силах поверить, - Не ты ли Мишку послала меня искать?

- Он сам вызвался, - пожимает Светка плечами, - Да и потом, у нас общие дети с тобой. А скоро и внучка родится. Я, конечно, хочу, чтобы ты жил и здравствовал! Вот только желательно подальше от меня, если можно?

Она порывается взять букет и уйти. Но я не даю.

- Вот, значит, как? Наплевать? А я не верю! – смотрю на неё, - Я тебе не верю!

- Да ради бога! – вздыхает она, - Дай пройти, меня ждут.

Мне так хочется схватить её за плечи, растрепать ей причёску. Стереть с её губ и глаз макияж. Порвать на ней этот костюм! Но всё, на что я решаюсь, это выместить злость на букете.

Тот, став невольным участником драмы, оказывается в моих руках. И я, сам не помня себя, бросаю его прямо в Светку! Он падает на пол, а я вдобавок наступаю на него ногой и топчу.

- Какой же ты…, - судорожно дышит она, поправляя причёску. Всё же немного испортил. Уже хорошо!

- Ну, и кто я? – кривлюсь, глядя на неё.

- Ты скотина последняя! – дышит она мне в лицо.

- Да лучше быть скотиной, - отвечаю я всё с тем же выражением лица, - Чем продажной шлюхой.

За что получаю пощёчину. Ошарашенный этим, я остаюсь стоять, глядя во множестве зеркал, как Светка уходит, гордо задрав голову.

И что-то внутри меня в этот момент загорается снова. Надежда, что я ей небезразличен! Ведь будь это так, и она бы не ударила меня по лицу и не стала обзываться.

Я приседаю на корточки и поднимаю цветы, по которым только что топтался. Разглаживаю бутоны белых роз, потрёпанную обёртку и зелёные листики какой-то травки.

Я не желаю ей счастья с Вяземским. Пускай будет несчастлива! И как можно скорее вернётся ко мне…

От автора

Что имеем, не храним. Мне кажется, что Черкасов действительно любит Свету. А вам?

Глава 50

В свои 20 лет я, как героиня фильма «Москва слезам не верит», считала, что сорок лет – это где-то очень далеко и не скоро.

Но вот, мне уже 45! А жизнь… Нет, я не могу сказать, что она начинается. Но с точной уверенностью говорю, что она продолжается. Причём, совершенно неожиданным образом.

Судьба сделала виток. Выходя замуж за Игоря, я думала, что поживу, разведусь. Ведь никто не неволит меня проводить остаток лет с ним. А сейчас… Я умру, если он исчезнет! Если мы исчезнем. Ведь это «мы» вдруг стало таким важным и всеобъемлющим.

Жизнь идёт своим чередом. У нас родилась внучка. Точнее, внучка и внук! Так как малыша Лизы я тоже считаю своим. Я не могу сказать, что мы стали близки с дочерью Игоря и бывшей любовницей Димы. Но время примирило нас.

Время сглаживает неровности жизни. Но добавляет морщин. А морщины и седина – это плата за мудрость. Вот такая я стала умная!

Что насчёт Димы, то он так и живёт у родителей. Квартиру мы оставили детям. Скоро Макс вырастет, и ему тоже купим. Точнее, куплю…

У меня же теперь вместо одной оптики целая сеть. Реклама – двигатель прогресса! И деньги, естественно. Куда же без них?

На базе клиники по коррекции зрения, одной из самых ведущих в стране, теперь предлагают наш товар. Папа стал специалистом, каких поискать! Повысил квалификацию. И консультирует пациентов после операции на глаза. Недавно самому мэру города очки выписывал.

Теперь уже мне, а не я, звонят поставщики всевозможных оправ и диоптрий. Все хотя быть представлены в линейке салонов «СветЛана Оптика».

Были другие варианты названия: «Светлый взгляд», «Глазное яблоко»… Но Игорь сказал, что как корабль назовёшь, так он и поплывёт. И ему моё имя принесло удачу!

Почти сразу после того, как я ответила согласием на его предложение, ему предложили какую-то очень выгодную сделку. Я не вникаю в его дела. Для меня это слишком сложно. Но радуюсь за него, а он - за меня.

Пашка часто звонит. Танюха первое время всерьёз собиралась всё бросить, и поехать в Индию. Но потом познакомилась с Мишей, Дукалисом. Кто бы мог подумать, что этих двоих одиночек так потянет друг к другу? Теперь не разлей вода!

Вот так я, совершенно случайно, устроила жизнь двух хороших людей.

- Светочка, вы уже проснулись? – Мариям упорно называет меня на «вы».

Я сладко тянусь. И нахожу на постели рядом с собой послание в конверте.

«Радость моя! Я жалею, что меня не будет рядом с тобой, когда ты проснёшься. Но я целую тебя во все твои самые нежные места. Знай, что жизнь без тебя не имела бы смысла. Вечно твой Игоряш».

Да, я теперь зову его Игоряша! А он меня чаще всего «моё солнце», или «радость моя».

Он на работе. Но вечером у нас заказан ресторан. Я не хотела отмечать с размахом. Это дети настояли! Всё-таки 45 лет.

А сейчас я тоже пойду на работу. Новая партия оправ сегодня должна прийти от производителя. Надо всё изучить, рассмотреть и пощупать…

- Доброе утро, Мирьямуша! – здороваюсь с нашей хозяйкой.

Ведь она не прислуга, а действительно, настоящая хозяйка! Заботится о нас с Игоряшей, готовит для нас. Я бы и рада помочь, только времени мало. Каждую свободную минуту я отдаю мужу, а он мне…

- Вот, праздничный завтрак для именинницы, - говорит Мариям.

И я вижу на столе да огромных букета. Один чуть побольше. Он в силу размера, даже стоит не в вазе, а в ведре! Рядом яичница в форме сердечка, булочки, сыр, конфитюр…

- Садитесь, моя дорогая, сейчас кофе будет, - приглашает она.

- Мирьям, а второй от кого? – интересуюсь я.

- А там и открыточка есть. Курьер ещё спозаранку привёз. Я не читала, вы не думайте!

Я подхожу, нюхаю розы цвета шампанского. Точно такие же были у меня на свадьбе. Точнее, могли быть, если бы Дима их не уничтожил!

Беру открытку. Открываю её…

«С днём рождения, Семицветик! Желаю тебе исключительно счастья. Ты знаешь, я понял недавно. Если любишь человека, то ты желаешь ему счастья. Даже если он счастлив и не с тобой. Просто будь самой счастливой! Ты заслужила.

Твой Д».

От автора

Ну вот, девочки! Финальная глава от лица Светы. А завтра маленький финальный штришок от Димы.

И небольшой визуальчик для вас. Нашей сладкой парочки. Игоряши и Светика

Эпилог

Я поправляю лямки рюкзака на плечах. Ещё раз проверяю, надёжно ли застёгнуты крепления. За стеклом дует ветер. Я слышу его даже здесь…

Психолог, с которым я много и регулярно беседовал после возвращения домой, сказал:

- Вы же любите риск? Вот и рискните! Возможно, рисковые виды активности – это для вас.

Я перестал играть в карты. Работаю теперь в ТК ПЭК. Правда, больше половины своего ежемесячного заработка отдаю на погашение долга. Скоро погашу весь и тогда смогу тратить! Правда, куда…

Игорь сказал, что уволит меня, если я снова подамся в игроманы. И больше не станет помогать мне, ни при каких условиях. Я знаю, что это его Светка попросила меня взять к себе. И эта мысль меня греет…

Как много времени мне потребовалось, чтобы привыкнуть к той мысли, что моя Светка теперь с другим.

Первый год я неистово ждал, когда же она от него сбежит? Когда они разведутся? И готовился совершить очередную попытку вернуть её. Думал, как мы постепенно сблизимся, как я выплачу долги и заживём…

Но их брак длится и длится. И, со слов детей, расставаться они не планируют.

Да, кстати, я помирился с Максимом. Хоть что-то в моей жизни пошло на лад! Сын теперь чаще приходит к бабушке с дедушкой в гости. Мы регулярно видимся с ним, ходим на хоккейные матчи в ледовый дворец.

Девчушка у Машки родилась просто загляденье! Похожа на Светку, мне кажется. Ту даже бабушкой назвать язык не поворачивается. Интересно, как они ладят с Лизкой? Да и ладят ли?

- Ребята! Готовимся! – кричит наш вожак. Руководитель нашей группы «самоубийц».

Сегодня здесь парни. В основном, все они моложе меня. Но я не делаю скидку на возраст. Пойду первым, чтобы подать им пример.

Однако когда дверца отъезжает в сторону, пропуская порыв ветра в салон, то смелости у меня убавляется…

Я подбираюсь, держась за поручни, как утопающий за соломинку. Мы на высоте полтора километра, насколько я помню? Мне всего-то и надо, что дёрнуть за верёвочку!

Инструктор напоминает мне знаками, что нужно делать. Я киваю, сдерживая острое желание сказать: «А ну его на фиг!».

Нужно просто себя пересилить. В первый раз всегда трудно и страшно! Нужно просто шагнуть в пустоту…

Я смотрю вниз, где передо мной разверзается пропасть. Пропасть из воздуха, между небом и землёй.

Кладу руки на лямки, ощущаю под пальцами выступ кольца…

«Света, Светик-Семицветик, прости», - в последний раз думаю я, и падаю вниз головой, - «Хоть бы он не раскрылся…».

От автора

Раскроется, конечно! Куда же он денется?:)

Спасибо большое всем, кто читал мою книгу! Не забудьте подписаться на автора, чтобы не пропустить новинки. А также нажать на кнопочку "Нравится", если вам действительно понравилась история.

Но... Это ещё не всё! Листайте дальше. Там будет важная новость от автора ;)

ВНИМАНИЕ! ВАЖНАЯ НОВОСТЬ ОТ АВТОРА

ДАЛЬШЕ...