Глава 1

Наверное, следовало бы все записывать как дневник. Или хотя бы взять разные ручки, чтобы отличать одну запись от другой. Но у меня только одна ручка.

Только вчера я встретил эту девушку с синими волосами, а уже сегодня они сносят мой дом. Нет, не одноэтажный где-нибудь в дачном поселке. Они реально сносят девятиэтажный дом почти в центре города. Хотя кто — они?

Все началось глупо и неоригинально. Рабочий день подходит к концу, и я последний, кто еще сидит над заказом: припаиваю динамик на замену для какого-то китайского смартфона. Последние штрихи, включение, тест… Половина седьмого вечера. Я опять задержался на работе. Схватив куртку и оставив дела на завтра, привычно выключаю электричество в офисе, накидываю куртку, трижды поворачиваю ключ — и тяжесть рабочего дня отступает, оставляя c запахом паленой пластмассы и канифоли все проблемы позади. Этаж 3, 2, 1… Тяжелая металлическая дверь под мерзкий писк электронного замка скрипя распахивается, выпуская меня на свободу. Дождь. И я без зонта — забыл на работе. Вернуться за ним? Вот еще. Я уже спешу домой. Где ждут меня любимая жена, верный корги и непройденная игра на комп. Добавить бы пиццу — и картинка лучшего вечера сложилась бы сама собой. И черт меня дернул заскочить в соседний ТЦ, в книжный.

Я сам книги почти не читаю. Но вот настолки — другое дело. И тут рядом с работой как раз книжный, в котором часто бывают свежие поступления. Эксклюзивные карты. Заработавшись, я даже почти забыл, что неделю назад был релиз. С фанфарами, презентацией и бурей эмоций от поклонников. Итак, “Лабиринт Фавна”. Достойное место, чтобы потеряться на пару часиков, но я на минутку.

Заскакиваю в двери магазина, пытаясь стряхнуть капли с головы, бегом взлетаю по лестнице и вот уже почти задал заветный вопрос кассиру, как вдруг — бац! Сталкиваюсь нос к носу с девушкой! Неудобно-то как. А я и заметить ее не успел: только мелькнули синие волосы перед столкновением, да бабочка с синими крыльями, словно значок или брошка. Блокнот из рук вышиб... Потянулся было его поднять, пытаясь как-то извиниться, но она подхватила блокнот и за доли секунды скрылась за горизонтом лестничной клетки. Я не успел даже добормотать извинение, не то что подняться. И только карта осталась лежать на полу между грязными каплями, словно притягивая к себе внимание. "Скамейка в лесу", гласила надпись. На карте было изображено большое дерево где-то на опушке или полянке, а вокруг ствола — чудная скамейка. Необычно. Уж я-то в них разбираюсь: у меня большая коллекции шести разных игр. Но такую вижу впервые. Подняв карту, я посмотрел на рубашку. Бабочка, прямо как на значке, с синими крыльями. Так она фанат! "Надо вернуть," — только и подумал я и рванулся к выходу. Пулей слетел по лестнице и только сделал шаг за порог, как по щиколотку нога ушла под воду, щедро набирая в берц прохладный нектар питерского вечера. На улице все также монотонно шел дождь. За его неплотной стеной было видно разрозненную толпу офисных работников, спешащих с нелюбимой работы, молодежи, мерно прогуливающейся вдоль торгового центра, но ни одной девушки с синими волосами.

Проспект Художников летними красками нес поток шапочек черных зонтов слева, справа же вливаясь в проспект Просвещения, по которому неслись, поднимая брызги, автомобили. А рядом, на остановку уже подъезжал девяносто девятый. “Подходит”, подумал я.

Но ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Это было странно, я так давно не испытывал этого дискомфорта. Словно экзаменатор решил пристальнее посмотреть за тем, как ты пишешь. Я поежился, машинально осматривая толпу. Через дорогу, в болотном дождевике и забродниках, словно только с рыбалки, на меня пристально смотрел какой-то мужик. Не отводя взгляда и не моргая. Мы секунд десять смотрели друг другу в глаза. Машины прокатывались между нами, словно их и не существовало. Я пытался понять, почему он смотрит. Оценивает? Или ищет кого-то? Почему я? Но он вдруг повернулся и ушел куда-то в проулок. Странный какой-то, подумал я, на папу похож.

Карта жгла руку, словно я ее украл. И не давало покоя, что существует коллекционка, которую я не знаю. Что делать со странной находкой? Оставить в магазине? А если раритет? Приду домой, поищу в сети. В тот момент я забыл напрочь обо всех эксклюзивах, и размышляя лишь о бабочке и странной владелице карты, поспешил на остановку. Девяносто девятый, конечно, уже ушел.

На мое счастье двести семьдесят пятый подъехал почти сразу. Запах дождя сменился запахом набившейся толпы: слегка кислотным, не удушающим, но неприятным настолько, что дышать хочется меньше. Разминка перед часом-пик в метро.

Несмотря на оттоптанные ноги, до метро я доехал без приключений. Дойти оставалось считанные метры, но погода ухудшилась. Дождь заливал за воротник косухи, а правым берцем я неприятно чавкал. Все-таки надо было брать на шнуровке: через молнию вода легко заливается. Вечер портился с каждой секундой.

На углу проспектов Просвещения и Энгельса, как раз на моем пути, на небольшом пятачке собираются голуби. Даже когда им никто не насыпает еды, если они могут — стаи пернатых собираются и явно что-то обсуждают. Целый информационный мир, который мы не видим. И в этот раз голуби были там, несмотря на дождь. Но когда я дошел до пятачка, эта курлыкающая орава сорвалась с места и полетела в сторону Невы, роняя серо-белые “подарки” на прохожих. У дверей подземки я снова ощутил на себе чей-то взгляд, но лишь на миг, перед тем как войти внутрь.

Из-за толкучки нормально достать телефон и поискать карту или хотя бы эту бабочку у меня так и не получилось, а когда я вышел — побежал на автобус. Хоть дождь и стих, я опять задержался на работе. Оксане это не понравится…

Сто восемьдесят первый не заставил себя ждать, и в духотищу автобуса я вписался как родной, протискиваясь к окошку. Приложил проездной к терминалу — нет реакции. Что за шутки? Интересно, эту карту Подорожником назвали, потому что терминалы болеют? Приложил еще раз. “Терминальчик, не болей”. Нет реакции. Попробовав еще пару оранжевых коробочек на работоспособность и изрядно потолкавшись, я уперся в сидящего в начале автобуса мужчину в темно-зеленом балахоне. И так и замер, не снимая карты с терминала. Капюшон надежно скрывал его лицо, а на единственной видимой части тела, правой кисти, красовалась большая зеленоватая бабочка, наподобие той, что на рубашке карты. “Я же не параноик? Хотя, если я не уверен…”

— Ново-Никольский мост. Следующая остановка… — Прервало мое замешательство оповещение. Четыре остановки. Так доеду. Но, повернув голову, я увидел заветную зеленую стрелочку вверх.

Четыре остановки тянулись минут двадцать. Парень в балахоне не поднимал головы. Я уже начал думать, что он и не дышит, но — “Площадь Репина. Конечная”. Все начали выходить. Задержавшись чуть дольше у окна, я проводил его взглядом. Он вышел и, так же не поднимая головы, побрел вдоль проспекта прямо по ручью, все еще создаваемому сточной трубой университета. “Этот — точно в музей ангелов”, резюмировал я и пошел в противоположную сторону, вдоль деревянных дверей, между которыми такие же сточные трубы проложили свои ручейки.

Плешивый садик, или Калининский сквер, как он указан на картах, встречает редкими кустами и верстовым столбом — “26” — двадцать шесть верст от Петергофа. Это всего двадцать семь или двадцать восемь километров, а я там так ни разу и не был. Дом близко. Кажется, я начинаю расслабляться.

В дальнем углу сквера, сколько себя помню, стоит круглое странное здание. Вроде это газорегуляторный пункт, но что он тут регулирует вдали от линий метро — я так до сих пор и не знаю. А главная его функция — насест для крылатых крысок нашего Города трех революций. Голуби, как обычно, сидели по контуру каменного цилиндра, на все лады раскурлыкивая сплетни и слухи. Или что они там еще делают?

Я уже почти дошел до конца садика, как эта сизая группировка сорвалась с места и полетела в мою сторону. Я машинально дернулся в сторону дороги, чтобы серо-белыми признаками богатства не накрыло, на всю подошву уходя в мокрую траву. И вовремя, из-за дерева к моим ногам вывалился мужик в дождевике. Их и так-то не часто увидишь, а тут два дождевика за вечер? И как он там вообще за деревом уместился? Стоп. Забродники? Так это он! Преследует меня!

— Что она дала тебе? — Послышалось из кучи, в которой с трудом угадывался человек. — Что она тебе дала? Дай сюда. — Мужик возился на размытой дорожке сквера, видимо, пытаясь встать, похожий на сердитый комок резины.

— Ты кто вообще? — С трудом сдержал я улыбку, но тут же осекся.

— Мы — Дримланс. Мы все видим. Дай. Сюда. — Странный, будто искусственный голос чеканил слова, пока куча расправлялась, все больше принимая очертания человека. От ситуации сквозило клише триллера, и я не раздумывая обошел нечто, уходя и от диалога, и от возможного контакта.

— Стой! — неожиданно эмоционально и высоко взвизгнул мужик, бросившись на меня. За доли секунды и, вроде, за один рывок он преодолел метра два расстояния между нами, вцепившись мне в плечи и уставившись на меня глаза в глаза. — Что она сказала тебе? Она тебе что-то дала? Что она дала? Дай сюда! — зачастил он, не давая вставить ни слова.

— От-вали!

Я оттолкнул неожиданно легкого мужчину обратно к дереву. Он по инерции сделал еще шаг назад и осел на землю, словно выбился из сил, чуть опираясь спиной на ствол.

— Ты не понимаешь, с кем связался. Ты ничего не понимаешь. — Голос снова выровнялся, а речь опять потеряла весь эмоциональный накал.

— Ты о себе или той, с синими волосами?

— Об обоих. Отдай то, что она тебе дала. Мы все равно заберем. Отдай сам.

Но я уже не слушал его. Мужик с биполярным расстройством не торопился вставать, а я не хотел давать ему форы и уже делал ноги. Не хватало еще, чтобы он узнал, где я живу.

Лоцманская улица часто не была толком освещена. Свет лишь из окон: фонари вдоль троллейбусной контактной сети опять не горели. И я решил, что это мой способ, одетому во все черное, скрыться в темноте.

За двадцать шесть лет жизни в Питере я видел всякое. И фрики попадались разные. В том числе те, с кем находиться рядом было небезопасно. С некоторыми такими, что уж там, я даже зависал на Думской. Но чтобы объектом помешательства становился я сам — такое впервые.

Лоцманская продолжала подогревать мою паранойю, то выпуская из бани шумную компанию, то криками из столовой, то шелестом опускающихся ворот проезда. Но сзади никого не было.

Глава 2

— Ну и денек...

Я смог расслабиться, только когда передо мной закрылись двери лифта, а спина уперлась в зеркальную стенку. Тридцать три секунды отделяли меня от моего этажа, всего пятнадцать шагов — и я дома... Но лестничная клетка встретила меня неприветливым полумраком: лампочку опять кто-то выкрутил.

Пытаться дверь в темноте открыть идея так себе, но жена дома, так что просто позвоню. Пять секунд, десять, пятнадцать. Я нажимал кнопку уже трижды: слышу звонок, но никаких шагов. В магазин что ли пошла? Может Джека выгуливает? Я полез в карман за ключами.

Немного повозился с замком, в конце концов, в полумраке вставлять ключ сложнее. Мгновение — и вот я на пороге.

Щелкнул выключателем — нет света. Странно. Но я уже начинаю привыкать к странностям сегодня. Из спальни послышался шум. Оксана дома! Хорошо.

— Оксан, привет! — снимал я обувь, потихоньку продвигаясь вглубь комнаты. — Я тебе сейчас такое расскажу! Оксан?

Из комнаты лишь послышалось мерное рычание. Джек? Не успев снять куртку, я сделал шаг в сторону комнаты, откуда на меня стремительно вынесся мой любимец.

— Дже-ек! Дружище... Стой! — верный друг повис на моей руке мертвой хваткой. Он монотонно рычал, почти не двигался и просто держал меня за руку. От укуса спасла только косуха.

— Ты чего вдруг? Ты же добрый малый. Хороший... хороший мальчик... Джек? — пытался дозваться я до своего любимца. — Не узнал? Это же я. Ну? Давай, пускай... — но он не реагировал. И не моргал.

— Да что с тобой? — возвращаясь в коридор, я все еще пытался установить с собакой хоть какой-то контакт. Но пес перестал рычать и стал больше похож на чучело, нежели на друга человека.

Что это с ним? Но оставить так тоже нельзя. В прихожей на гардеробе у нас хранилась переноска. Еще со времен, когда мы возили Джека на прививки. Понимая, что нам снова предстоят эти тяжелые моционы по ветеринарам, я полез за ней, стараясь не сводить глаз с Джека. Он уже висел на руке как грузик, как пакет с продуктами, хватка заметно ослабла. Мое сжавшееся сердце усердно колотилось. Я гнал от себя мысли, что мой друг — все.

Аккуратно поставив переноску на пол открытой дверцей вверх, я медленно погрузил туда не дрыгающегося любимца. Попробовал снять челюсть с руки, как вдруг он разжал ее и, падая, щелкнул в воздухе зубами. Я спешно закрыл переноску. Вроде крепкая, гнев маленького корги должна выдержать. Из переноски на меня, поблескивая, смотрели глаза пса. Пристально, ничего не выражая. Я невольно подумал о мужике в дождевике и забродниках.

Бессильно плюхнувшись на пол темной прихожей, я пытался собраться с мыслями. Дали свет. Лампочка, на мгновение ослепив меня, подсветила развороченную квартиру. Джек явно не на шутку разбушевался, пока нас не было.

Звонок хрипло затянул трель, выжимая из подсевших батареек последние соки. Оксана, наверное. Я вдруг ощутил, что порядочно устал за сегодня. Из переноски на меня все также молча и не моргая смотрел мой пес. Ну, хотя бы не помер. Усилием воли я заставил себя встать и открыть дверь.

На меня смотрели с побагровевшего от гнева лица два не глаза — огонька, пылающих пожаром то ли праведного гнева, то ли легкого безумия. В пальто поверх домашней одежды, сбившейся прической и сжатыми кулаками.

— Писарев!

Оксана ворвалась в квартиру, сметя меня в сторону и даже не обратив внимание на переноску посреди коридора.

— Писарев, с меня хватит!

— Что случилось?

За два с половиной года брака и три года совместной жизни мы ни разу не ругались — вот так. Даже до крика не доходило.

— Я тебя каждый день жду! С меня хватит! — Непривычный к крику, обычно нежный голос моей жены срывался с сопрано на подобие визга

Не обращая внимания на творящийся в комнате хаос, Оксана стала доставать вещи из шкафа, набрасывая стопку на кровать.

— Так, погоди, что случилось?

— Что случилось? Работа тебе важнее меня, Игорь, важнее! Вот что случилось!

Чемодан застрял под кроватью, так что я хотел было помочь ей, чтобы хоть на чем-то построить диалог.

— Уйди! Не мешай! Когда надо, тебя никогда нет рядом. Зато как не надо — ты вот он, лезешь руками своими…

Она продолжала что-то еще бормотать, вытаскивая чемодан. На глаза явно наворачивались слезы, но она тут же гасила эти позывы, лишь бросая на меня гневные взгляды.

— Что я могу сделать? — я попытался подойти и дотронуться до ее плеча.

— Не трогай меня! Ничего не можешь! С меня хватит!

Задавать вопросы было бессмысленно. Мысли путались. Трогать нельзя. Помогать нельзя. Что-то же я могу сделать? Преградить выход? Но что дальше?

— Оксан, давай поговорим.

— Нам не о чем разговаривать.

— Ну послушай, вчера еще было все… не так плохо. — Кажется, вместе с мыслями начал путаться и язык.

— Это было вчера. И вчера ты опять пришел поздно. А сегодня моему терпению пришел конец, Игорь. Ты наверняка даже не заметил, что меня дома нет! — Голос моей избранницы звучал четко и глубоко. Такой уверенный. Она уже все решила.

— Заметил…

— Вы посмотрите на него, заметил он. Ни позвонил, ни озаботился.

Чемодан, заполненный уже наполовину, словно бочка для казни, вызывал приступ удушья одним своим видом. Когда она заполнит его полностью, все будет кончено.

— Да… Как вошел, тут Джек…

— Ты еще собакой прикрываться будешь?!

Шаг не туда… Что сказать? Что сделать? Руки похолодели. Во рту пересохло. Я так и стоял посреди комнаты минут пять, пока она собирала чемодан. И не мог ничего сделать. В голове проносилась вся наша совместная история. Знакомство, первые свидания, гулянки с друзьями, Алые Паруса, учеба, свадьба, настолки, вечера за сериалами… Это мы вместе завели Джека. Ездили к ветеринарам. Вместе выбирали квартиру. Делали ремонт. Чуть не разругались тогда в первый раз. Но все же обошлось? Вместе выбирали этот самый чемодан…

— Оксан… — тихо сказал я севшим от переживаний голосом. — Не уходи, а? Мы же… Мы вместе с тобой… Да считай всю жизнь. Оксан…

Я невольно протянул руку к ней. Чемодан громко стукнул колесами о ламинат.

— Игорь, с меня хватит. Какой смысл надеяться на мужа, если все равно все делаешь сама? Если что-то случается, то тебя никогда нет рядом. То работа. То эти твои игры. То эта проклятая Думская!

— Я брошу, Оксан, сегодня же брошу. Все, бросил!..

— Ой, оставь, пожалуйста! Пустые обещания. Сколько их было. — Она уверенными шагами двинулась из комнаты, остановившись в проходе. — Вот света не было. Где ты был? Где и с кем ты был, Игорь? Я опять вынуждена была все решать сама!

Я сделал шаг к ней, — она к двери.

— Постой, погоди, давай поговорим, Окс!

Я нагнал ее у двери, чуть не запнувшись о переноску, из которой по прежнему не доносилось ни звука. Как жест отчаяния я ухватил ее за руку.

— Не трогай меня! — взревела моя любимая словно раненая волчица. Такой я ее никогда не видел. Она смерила меня взглядом, на секунду задержалась на переноске. И, словно енот, тащащий коврик, рывком ухватила ее за ручку. Поставив переноску на чемодан, она бросила, выходя за порог:

— Я уезжаю к маме. Сначала измени себя. Потом поговорим.

Дверь за ее спиной захлопнулась. Как-то особенно громко, только и успел подумать я. Зрение стало туннельным. Мир — рухнул. Тело машинально повернулось, сжатый кулак уже летел в стену. Я не успел остановиться. Кулак — в кровь. В стене — вмятина.

Нужно… отдышаться. Понять, что делать дальше. Отвлечься? Как от такого отвлечешься? Широкий жест? Цветы? Воздушный шар? А где живет ее мама? Забыл… Нормально же день начинался, почему вечер пошел под откос? Вечер. Книжный. Девушка с синими волосами. И тот сумасшедший о ней говорил.

Я вытащил карту и еще раз ее осмотрел. С такими вечерами нехотя начинаешь верить в проклятья. Тьфу, чушь какая-то. Что сделал бы я еще с утра в такой ситуации? Предательски заныла разбитая рука, отвлекая от сумбурного анализа. Нужно обработать.

Включив свет в ванной я на мгновение увидел в зеркале зеленую бабочку. По телу прокатилась волна тревоги. Вот так люди и сходят с ума. Я наконец стянул с себя косуху, стараясь не задевать разбитые костяшки. На пол упала проклятая карта. Стоп. Опять? Нужно гнать от себя эти мысли.

Оставив пока все как есть, я положил косуху у входа в ванную. Промыв руку, проверил зеркало дыханием: посланий нет. Достал из шкафчика за зеркалом бинт. Перекись в холодильнике. Обрабатывая руку, я думал об Оксане и Джеке. Надеюсь, он не бедокурит. Его же нужно к врачу! Я же ничего не успел ей рассказать…

Звонок после первого же гудка ушел на автоответчик. Сбросила. Рассказав в двух словах, как вел себя Джек, я написал СМС “это о Джеке, прослушай автоответчик”. И поставил телефон на зарядку. Она не отвечала. Надеюсь все хорошо. Вместо ответа пришло уведомление об оплате такси. Значит доехала. Хорошо.

Я устало плюхнулся в компьютерное кресло. Как моя жизнь могла рухнуть за один вечер? Не хватало только, чтоб меня еще и уволили… Телефон завибрировал, возвещая приход СМС. Да ладно. А нет, Оксана. “Ок”. Ну, все будет хорошо… Хотя бы у них с Джеком.

Я нажал на кнопку включения компьютера. Завелся вентилятор, но экран остался черным. Ну конечно, чего еще можно было ожидать? Компьютер издал странный писк, перезагрузился, и на экране появилась зеленая бабочка. Я моргнул. Она не исчезла. Реальная. Это что, Сумеречная зона? Затянувшийся пранк? Да ладно, серьезно, хакерство? Я дернул мышку. Курсор есть, но не стандартный. Какой-то зеленый, как наконечник стрелы. Мне невольно вспомнились комиксы. Правда бабочек я там не помню. При наведении мышкой насекомое подсветилось. По клику — взмахнуло крыльями и улетело куда-то за экран, оставив на черном фоне только белые буквы: “Инструментальная 3А. Если хочешь вернуть свою жизнь”.

Так это все не случайности? Они могут как-то влиять на мозг? Значит, Оксану можно просто… вернуть? Стоп. Я же не верю во все это. Что происходит? Это какой-то пранк, не иначе… Шутка. Розыгрыш.

— Ну давайте, выходите, я уже все, сдаюсь!

Нет ответа. Что я делаю? Может, этот мужик действительно замешан? Что за слово он там бормотал? Дримс? Дрилс? Не помню. Единственная зацепка — это бабочка. И если в зеркале ее можно списать на стресс, то в компьютере она точно была. Меня взломали. Самым быстрым способом будет и правда поехать туда. Что ж, бабочки, видимо, придется с вами разбираться.

Глава 3

Инструментальная 3А. Карты говорят, что это Храм Преображения Господня. Заложен какой-то смысл? Если это секта и они так вербуют в свои ряды, что ж… Снимаю шляпу. Вокруг немного зданий: заброшка, стоянка, общежитие… И бункер Трибуца. Что-то военное, видимо памятник. Чуть дальше какой-то музей и ботанический сад. В любом случае рядом университет, должно быть многолюдно. Я словно в боевике: оцениваю местность, риски, ищу пути отхода. Это хорошо еще, что телефон не взломан.

Поискав зеленую бабочку, я нашел десятки работ дизайнеров. Была даже страница, вся покрытая сотнями иконок с зеленой бабочкой, где все были разными по толщине, форме, стилю… Но ни одной внятной организации. Только какие-то защитники планеты и экологии. Поиск же сект дал такое количество результатов, что я сперва понадеялся на успех, но большинство из них были либо по психологии, либо давно исчезнувшими еще в девяностые. В остальных же зеленый цвет был, а бабочек — не водилось.

В этих поисках и раздумьях прошли минуты ожидания такси. Подхватив косуху, закрыв дверь, я привычно отмерял 14 шагов до лифта и один — в лифт. Усталость давила на веки. Адреналин и кортизол спорят с мелатонином. Занятно, проблем со сном у меня никогда не было. Я сжал кулак. Разбитые костяшки сразу дали о себе знать. Тоже метод, решил я, выходя из лифта.

Белое такси уже ждало меня у подъезда. Я поздоровался и сел на заднее сиденье, пытаясь хоть что-то еще найти. Девушек с синими волосами оказалось много, как и синих бабочек. Но примечательного не было ничего. Как и коллекционной карточной игры с такой обложкой. Что же это тогда за карта? Или не карта? Может, это открытка?

А что значат бабочки?

И тут меня осенило: в сообщении на мониторе не было ни слова о времени. Я еду в ночь в темный переулок между университетом и храмом, где вряд ли случится что-то хорошее. О, как же я пожалел, что отдал Денису свою биту. Позвоню ему. Пусть приедет. С битой. Вдвоем будет как-то спокойнее.

Недоступен? Ден, ты как всегда вовремя.

Тем временем мы уже подъезжали. Поблагодарив таксиста, я вышел и огляделся. Пока глаза привыкали к темноте, виден был лишь плохо освещенный храм и то разве что из-за белых колонн. Желтое старое здание, новые двери. Вокруг высокого цоколя посажены кусты. А вместо вида — стена университета и множество деревьев вдоль дороги, дающих прекрасную тень и днем, и ночью. И храм совершенно точно был закрыт. Этого следовало ожидать в десять вечера.

В кармане завибрировал телефон. Оксана прислала “С Джеком все в порядке”. Минус один камень с души.

Что ж, хотя бы осмотрюсь… Или нет. Стоило мне двинуться, как из-за деревьев вышли несколько фигур в черных балахонах. Или темно-зеленых, я полагаю. Раз уж у них все в такой стилистике. Они не двигались. Стояли в темноте под деревьями, а я даже не мог посчитать сколько их. Среди аморфной движущейся массы выделялся только один силует. Я сделал шаг навстречу к нему.

Из группы вышел один. Вышел на свет, так что я точно мог видеть, что балахон у него темно-зеленый, а поверх надет небольшой кулон, вроде шарика. Разглядеть что-то подробнее не удавалось.

— Что вам от меня нужно?

— То, что дала тебе девушка с синими волосами, — холодно отчеканил уже знакомый голос. Мужик в забродниках. Переоделся, значит.

— Она ничего мне не давала. — Я невольно потянулся к карману косухи, в котором лежала карта. Карта, которую я так и не поднял с пола в коридоре.

— Не смей нам лгать! — вдруг сорвался на фальцет представитель секты. — Мы Дримланс! Мы видим след!

След? Она радиоактивная что ли? А я ее у сердца носил. Дримланс. Точно. Надо не забыть.

— Я не общался с девушкой с синими волосами. Мы столкнулись. — Я сделал паузу, пытаясь рассмотреть его лицо. — В книжном.

При этом слове его будто током ударило.

— Проклятый “Лабиринт…”. Что она дала тебе? Что у тебя в кармане? — Впервые за реплики он менял голос и интонацию прямо посреди слов. И тут уже передернуло меня. Этот парень не просто не в себе, у него серьезный криз. И видимо, это не биполярное расстройство, а полноценное раздвоение личности.

— Ничего. — Я демонстративно вывернул карман косухи. Сколько ее ношу — всегда мешало. И только сейчас пригодилось.

— Лжец! — констатировал он спокойно, будто давно все решил и этот разговор вообще не имел смысла. — Взять его.

Я невольно попятился назад. Из тени деревьев вышло двое. И я не зря не мог понять, сколько там человек: эта парочка была внушительных размеров как в рост, так и в ширину. Из под капюшонов свисали длинные белые волосы. В свете фонаря сверкнула улыбка того, что был ближе. Я не успел рвануться с места: моя рука уже была надежно зажата тем, что у этого амбала было вместо рук. Подоспел второй. Мне отточенными движениями завели руки за спину. Что ж, стало немного яснее.

— Ты все расскажешь, — сказал главарь спокойным голосом. — Мы все узнаем, — добавил истеричным.

В голове стучит кровь. А меня, судя по всему, ведут в сторону бункера. Какая крепкая хватка. Таким мне противопоставить просто нечего. Я всего раз шел в такой позе, но тогда меня повязали по ошибке, и уже через час я был свободен. В этот раз явно задержусь подольше.

Меня довели до низкой зеленой деревянной дверки в каменном заборе. Заброшка? На двери даже в темноте угадывалась небольшая, размером с ладонь, бабочка. Доктор Джекил местного пошиба вошел внутрь, следом втолкнули меня.

Профессора Попова 1, значит. Не много я успел узнать об этом месте. Дом наполовину оставлен. Стекла частично выбиты. Вторую половину занимает университет, вроде как ради парковки, тогда как первая, как раз через эту калитку, — принадлежала самому Попову. А теперь, видимо, сектанты облюбовали это место для себя.

— Входи, — холодно бросил он и прошел в здание, оставляя открытой дверь. За ним на деревянном полу остались мокрые следы. Не снял забродники что ли?

За мной, держа руки на моих плечах, проследовали два дюжих молодца. Как они так вошли в обычную дверь — я, к сожалению, не увидел. Уверен, зрелище было забавное. Внутри находились еще три человека, уже не таких широких в плечах. Но тоже в темно-зеленых балахонах и тоже скрывали свои лица. В этот момент у меня пропали сомнения, что это секта. А еще я вспомнил тех эко-борцов, что нашел час назад. Неужели меня принесут в жертву какому-нибудь дереву?

Один из балахонов изящным движением руки выудил из моего кармана телефон и точно так же, почти не ощутимо, обшарил остальные карманы. Талант. Он положил телефон на старый стол со вскрывшимся шпоном на столешнице, поклонился мистеру Хайду для бедных и вышел. Двое из ларца все еще держали меня за плечи.

— Меня зовут Ян. — Кажется, сомневаясь, процедил командующий этим парадом. — Проводите его в комнату.

Я чуть не прыснул со смеху. Мужик с раздвоением личности по имени Ян. Двуликий Янус собственной персоной? Из разряда вопросов о яйце и курице: что было раньше, недуг или имя?

С другой стороны, такие люди, амбициозные и не вписывающиеся в рамки общества, часто становятся одиозными лидерами всяческих сект, а при должном уровне интеллекта, остаются ими надолго. С ним придется быть либо безрассудно напористым, либо очень осторожным. А лучше и то, и другое.

В тусклом свете одной лампочки Ильича ватт на тридцать я пытался оценить обстановку. Двое возившихся с какими-то документами балахонов не обращали на происходившее совершенно никакого внимания, а впереди была до того узкая дверь, что даже мне пришлось бы проходить боком. Других выходов, не считая морально и физически устаревших окон, не было. Амбалы просто впихнули меня в нее, закрыв со своей стороны. Вот тут-то я удивился: в старом доме, снаружи выглядящим как заброшка, была обустроена чистая, современная комната. С кафелем на полу и на стенах, навесными потолками и магнитным замком. С двумя большими окнами-зеркалами по бокам и следами крови на стене напротив двери. Из мебели лишь стол и стулья. Все прикручено к полу. В углу из-под потолка красным подмигивает камера. Допросная. В лучших традициях. Стоп. Следами крови? Подойдя поближе, на глаз я не поверил, что это кровь. Ни цветом, ни расположением на кровь от удара или руки — не похоже. Значит, устраивают шоу? Что ж, пока придется подыграть, раз двое амбалов у единственного выхода. Я занял место напротив двери, готовясь к решительным действиям против Яна. На двери нет ручки изнутри, а открывается она внутрь. Об этом они подумали.

Несмотря на положение загнанного в угол, я почему-то не терял боевого настроя. Да и в целом собравшаяся компания хоть и вызывала опасения чисто физически, на вид была натуральным шоу уродов. Но если эти фрики смогли испортить мне жизнь за один вечер… Надо быть осторожнее.

Дримланс, значит… Дрим — это сон или мечта. Но при чем тут эко-активисты? И бабочки? Вопросов было все еще больше чем ответов. Сыграть с ним в ответ-за-ответ что ли? Хотя его истеричной половине это не понравится. Я начал вспоминать все, что было этим вечером. Столкновение, карту, мужика в забродниках, Джека, уход Оксаны… Соберись, не время и не место разводить нюни. Что дальше? Бабочка на мониторе. Курсор… Зеленый курсор. Это был не наконечник стрелы. На что же похоже? На копье! Наконечник копья. Дримланс — копье снов? Но все еще непонятно, при чем тут бабочки.

Я встал осмотреться. Единственным возможным выходом, если не через эту маленькую дверку, остаются большие зеркала-окна. Сформированный ими зеркальный коридор все больше начал давить на восприятие. Видимо, это способ разговорить человека. Я прошелся вдоль зеркала, не увидев ни винтов, ни шва. Как бы оно ни держалось, крепеж скрыт. Разбивать, в принципе, тоже нечем.

Адреналин падал. Из потолка началось тиканье как от часов. Затем встревоженный женский голос объявил: “Начало второй фазы второй смены. Всем приготовиться”. Звук был чистым, но негромким. Вопросов прибавилось. Режимный объект? Здесь проводятся исследования? В балахонах? В голове промелькнула мысль, что возможно, так и есть… Это даже как-то по-Питерски.

Щелкнул замок, дверь медленно открылась. В узком проходе передо мной предстал Ян. Я впервые увидел его при нормальном освещении и без капюшона. Острая лысая макушка, ростом почти под два метра, этот человек источал болезненность и уверенность. На угловатых чертах лица морщинами и впадинами лежала печать долгих лет и тяжких трудов. Он держал в руках неровную кипу каких-то бумаг. Игра началась.

Глава 4

— Тебе сильно повезло: у меня мало времени. — Спокойная сторона Яна превалировала над истеричной.

Он дал знак улыбчивому амбалу, и тот закрыл дверь. Снова щелкнул замок. У меня опять подскочил адреналин, даруя мозгу скорости. Допросчик спокойно сел за стол. Он даже сидя казался высоким. На плешивой голове я увидел множество черточек. Символы? Татуировка? Разобрать что-то не было возможности. Он снова посмотрел на меня как в первый раз, словно я на экзамене, а он экзаменатор и просто ищет, за что бы до меня докопаться. Значит роли выбраны.

Я последовал его примеру и сел.

— Рассказать как все было?..

— Мы уже знаем, как все было. Мы Дримланс…

— Да, да, вы все знаете, все видите. Однако мы тут. И ты хочешь что-то спросить. Значит не все знаешь.

— Что дала тебе девушка с синими волосами?

— Ничего, — продолжал я гнуть свою линию. Эта карта — мой единственный козырь. Разменивать его в начале? Ха!

— Мы видим след. Врать бессмысленно.

— Если бы я врал, ты бы уже знал ответ. Но она мне ничего не давала.

— Где ты познакомился с ней? — Ян опустил взгляд в бумаги и начал их раскладывать на столе. Судя по всему для себя, а не для меня. Картинок не было. Лишь знаки, большие, похожие на иероглифы. Но и тут знакомых я не увидел. Видимо, азиатские игроки в своих именах такие не используют.

— Да не знаком я с ней. Мы столкнулись. В книжном, — выделил я, чтобы его спровоцировать. По ситуации в парке я знал, что, несмотря на перепады настроения и внешний вид, Ян очень легкий и вряд ли физически крепкий. С верзилами вне этой камеры все сложнее, но с ним проблем не будет.

— Мы, — начал он на повышении голоса, но осекся, на мгновение прикрыв глаза. — Я. Я тебе не верю. Ты зашел туда только чтобы встретиться с ней. Встреча заняла несколько секунд. Она тебе что-то передала.

— Я зашел о картах спросить. Коллекционные карточные игры. Знаешь такие? Нет, лучше ответь, почему ты так не любишь книжные?

— “Лабиринты…” — не книжные! — раскрылся допросчик с новой стороны: он гневался не срываясь на истерический тон. — Это рассадник… мерзости.

— Так может в этом дело? До меня-то вы чего докопались? — Я откинулся в кресле, парировав очередную попытку выудить информацию. Даже если бы я что-то знал, не сказал бы этому парню.

— Ты не понимаешь…

— С кем связался. Помню. Ты, видимо, тоже. Кто эта девушка с синими волосами?

Глаза мужика в забродниках впервые округлились. Держу пари, сейчас он гадает, издеваюсь я над ним или нет.

— Если не знаешь, как называется, — нарисуй.

Взгляд Яна вдруг стал глубоким и участным. Он протянул мне ручку и пустой лист бумаги. Я схематично набросал бабочку.

— Что значат бабочки?

— Бабочки?

— Да, у вас зеленая, у нее синяя.

— Бабочка… — провалился он в себя на мгновение. — У них тоже бабочка.

Кажется, я его сломал. Ян на несколько минут выпал из разговора, не отвечая и не реагируя. Лишь перебирал листы бумаги, меняя их порядок, то на столе, то в руках, словно пытаясь собрать пазл. Я под шумок в рукав убрал ручку, продолжая говорить что угодно, пытаясь хоть как-то достучаться до зависшего сектанта.

— Лысик лопоухий. — Я уже смотрел на него почти вплотную, стоя по правую руку.

— Чего?.. — Он словно загружался обратно в реальность. В глазах постепенно восстанавливалась фокусировка. — Надо подключить тебя.

— Куда?

— В… Что?

— Куда подключить? — На этот раз это он заставил меня растеряться. Я должен был что-то знать?

— Ха. — Впервые двуликий Янус улыбнулся. Это радовало и пугало одновременно. Удивительно, но улыбка ему шла гораздо больше, нежели озабоченное лицо или истерика. — Куда вы Охотники вечно ходите? Только по-нашему.

— Охотники?

Он улыбнулся еще раз, но уже мельком, словно говорил мне “теперь ты меня не проведешь”. Где я ошибся? В чем? Не нужно было говорить о синей бабочке? Ян постучал в дверь. Просто, спокойно, три удара, никаких шифров. Щелкнул замок, дверь открылась, и в проеме показалась улыбка амбала. Я поймал себя на мысли, что лица второго я не видел. И, возможно, улыбаются оба.

Кто такие Охотники? Еще одна секта? Или они охотятся за сектами?

— К следующей смене — ведите его к капсулам.

Следующей смене? Они тут над людьми эксперименты ставят?

— Эй, стой, мы не закончили.

— Закончили. — Ян повернулся ко мне полностью. Голос был не просто спокоен. Он словно достиг дзена. — Если ты ничего не знаешь — мы это узнаем. Если знаешь… — Он запнулся, глядя куда-то мимо меня в пустоту. — Это мы тоже узнаем.

Он сделал странную, неестественную гримасу, смысл которой мне был непонятен. От предвкушения до презрения. Сделал шаг назад и закрыл дверь. Опять щелкнул замок.

Мой единственный шанс решить все словами, или хотя бы что-то узнать, был упущен. Теперь оставалось только драться. Учитывая перевес сил — вырваться и бежать.

Я ходил по комнате, пытаясь найти хоть что-то, чтобы получить преимущество в драке. Хотя бы на миг. Амбалы были не только сильны, но и быстры, что сильно уменьшало мои шансы. А значит лучшим решением было бы вывести их из драки при помощи Яна. Например, пихнуть его одному из них в руки. Но что делать со вторым?

Динамик из-за потолка снова начал тикать, но уже долго и надоедливо. Затем все тот же встревоженный женский голос объявил: “Начало третьей фазы второй смены. Всему неподготовленному персоналу покинуть здание”.

Щелкнул замок двери, и в нее заглянул Ян. В его руке был мой телефон.

— А я-то себя резко почувствовал подготовленным персоналом.

— Ну вот видишь, — опять улыбнулся он. Сарказм в школе не проходил?

Двуликий зашел в комнату, и за ним кто-то закрыл дверь. Амбалов я не видел. Замок щелкнул дважды, и комната начала вращаться. Что-то новенькое.

Повернувшись на пол оборота, комната остановилась. Дверь открылась, а там, в проходе, виднелся зеленоватый свет.

— Иди, — снова бросил мне уже не улыбающийся сектант.

Что ж, делать нечего. Я сделал шаг из освещенной комнаты и попал в какой-то лабораторный комплекс. Словно в темном будущем, здесь были металлические стены, трубки, провода, пластик и стекло. Не хватало только внутренностей и капающей крови. Тусклый зеленый свет в коридоре заканчивался ярким белым в просторной комнате. Там из металлических овальных гробов со шлемами вставали люди в темно-зеленых мантиях. Здесь был весь союз: не различая по полу, возрасту и расе, словно из мультфильма про акваторию, сектанты с явным истощением покидали эту пыточную через довольно широкую дверь в противоположной стене. За дверью висели пластиковые ленты, которые обычно вешают в мясных и рыбных цехах, чтобы мухи не залетали. Из-за них не удалось разобрать, что же там, но темнота и отсутствие ветра говорили, что это не выход на улицу. А сами ленты вызывали ассоциацию с бойней.

Здесь меня уже ждали два белокурых амбала. Капюшонов на них не было и я отчетливо видел, что черепа их угловаты, а волосы растут неравномерно, обнажая некоторые участки.

Ян протянул мне телефон.

— В нем ничего нет. А тут нет связи. Можешь забрать.

— Спасибо. — выпалил я автоматически. Глянул на экран и убрал его в карман. Какой уверенный. В этом комплексе он явно как рыба в воде.

— Подключайте его.

Амбалы переглянулись, словно решая, кто из них это будет делать.

Я пытался найти глазами что-то, что можно использовать как преимущество. Гробы в количестве восьми штук были расположены по кругу, под большим углом к полу. Так, что из них можно было свободно встать на пол, а человек был бы обращен лицом к центру. Каких-либо замков для рук и ног видно не было, наручников тоже. Видимо, насильственное подключение изначально не предполагалось. На чем они держались — видно не было, но из шлема поднимался толстенный кабель куда-то вверх. Сверху такие же кабели приходили в большой цилиндрический блок консолей, где были нарисованы человечки и мигали показатели. Полагаю, этот монитор показывает состояние оператора в такой капсуле.

— Что оно делает? — спросил я, поочередно переводя взгляд то на одного амбала, то на другого. Один из них и правда улыбался, а второй и правда нет. Но удивило то, насколько они похожи. Двое из ларца уставились, открыв рты, на Яна за моей спиной. Он снова сорвался на истеричный голос.

— Убирайтесь. Я сам все сделаю.

Проходя вперед он небрежно пихнул меня в спину, вынуждая приблизиться к камере, которой я смотрел как бы в спину. Я заметил несколько портов и сразу же засунул в один из них ручку. Небольшая диверсия была бы кстати.

Братья-верзилы ушли куда-то в тень, а раздраженный Ян жестом подзывал меня к себе. Стоя у консоли, он держал в руках какой-то кабель с большим металлическим шипом на конце. И несмотря на то, что я видел выходящих из этих капсул на своих двоих сектантов, самому через это проходить не хотелось. Или эта процедура для особо провинившихся?

Консоль взвыла, мигая красным светом. Двуликий обернулся к ней, а я напролом рванул к двери на другом конце комнаты. Ян, как и в первый раз был легок и неповоротлив. Он отлетел куда-то в бок между капсулами, издав стон, полный не боли, но разочарования.

Дверь оказалась не заперта, за ней пластиковые ленты скрывали пустую необжитую рекреацию. Справа — лестница, а слева и передо мной окна. И судя по всему, мы уже были не на первом этаже. Из тени лестницы появился Ян.

— Ха-а… — пытался отдышаться он. — Не так быстро.

— Не так быстро? Как ты там оказался, чертов фокусник?

Я рванулся к окну. Ян — наперерез. Поблагодарив человеческую глупость, я подхватил его за грудки и бросил в окно. Напоследок его кулон щелкнул меня по носу. Шарик из металлических колец с какими-то знаками, а в центре то ли лампочка, то ли камень, через который играл свет. Старая рама легко поддалась, стекла лопнули, словно воздушный шарик, опасным конфетти вылетев на улицу. Мгновение замешательства. Я глянул в окно: Яна на земле не было. Не дожидаясь, пока шум с лестницы настигнет меня, я перемахнул через раму, упершись ногами в стену. Легкий толчок, и вот я уже стою на земле, а на меня со звериным оскалом смотрит один из братьев.

Бежать. Сейчас надо бежать. В один рывок перемахнув через забор с сеткой, я рванул по проезду парковки. Сквер. Аптекарская набережная. Я бежал что было сил. Запыхавшись, я обернулся лишь у моста. Погони не было. И, пытаясь отдышаться, я побрел по Гренадерской улице в сторону метро, проклиная сектантов, Дримланс, заброшенные здания и любые эксперименты на людях.

Количество вопросов росло в геометрической прогрессии. Как они влезли в голову Оксане? А вообще влезали? Что произошло с Джеком, и повторится ли это? Мозг кипел, пытаясь пережить то, что мне чуть не вставили в голову металлический щуп из антиутопий про будущее.

Только сейчас я заметил, что бинта на руке уже нет, на запястьях остались следы великанских рук, а вывернутое плечо заныло. Адреналин отступал, и организм давал отчет о повреждениях. Я еще раз обернулся, чтобы убедиться, что погони нет. Редкие машины провожали меня дальним светом. Нужно вызвать такси, если телефон еще работает. И ехать домой. Компьютер они может и взломали, но я что-нибудь придумаю.

Глава 5

Проржавевший столб бесцеремонно остановил мой променад. Кажется, меня вырубает уже даже на ходу. Я осмотрелся. Справа пустая дорога, слева сквер, именуемый Гренадерским садом. И остановка. Пустая. Мысли не то чтобы путались, но скорее были похожи на однородную кашу. Надо ехать домой. Я вытащил телефон и плюхнулся на скамью остановки рядом с какими-то блестками.

Не будь они такими праздничными, я бы решил, что кого-то ими вырвало.

Телефон был выключен. Возможно, именно это спасло его от разрядки. Нужно проверить, ничего ли не подложили. Я поддел ногтем край задней панели. Ну как из фильмов про шпионов: под крышкой, на аккумуляторе, подключенный к контактам тоненькими проводками лежал черный диск размером с пятирублевую монету. Достаточно толстый, чтобы крышку от него выгибало. “Как дети, ей богу”, — промелькнуло в голове, но потом я задумался, это как меня изменил один единственный вечер, что для меня следилка под крышкой телефона — ожидаемый ход… противника? У меня не было противников еще вчера! Кажется, адреналин снова начал будить меня. Да и рассветное солнце, пробивающееся из-за домов уже не красной зорькой, а смелыми золотыми лучами, давало мозгу сигнал, что начался новый день. И новые заботы… Отключив аккуратно следилку, я положил ее в блестящую кучу. Будет вам маленький праздник. И включил телефон. Пока он загружался, смотрел на это завораживающее рассветное зрелище, и мне казалось, что вот, сейчас тот миг спокойствия, который я хотел бы продлить. Никуда не идти. Остаться здесь… Возможно, бомжи так и появляются. Уже часов пять, мосты сведены… Такси вызвать надо.

Телефон загрузился без проблем. Ну хотя бы здесь нет приключений. Полная зарядка говорила о том, что его явно подключали к компьютеру. Видимо, все-таки влезали внутрь. Первым делом я полез в приложения. Ничего нового не найдя, я подумал, что настолько наивными, чтобы оставить видимое приложение, они вряд ли бы были. Теперь надо вызвать такси. Витебская 17С. Такси приехало так быстро, что я мимолетом подумал, что он меня ждал. Паранойя развивается семимильными шагами.

Пока ехал, решил записать большое сообщение Оксане. Чтобы ни было дальше, я даже не знаю, как ей рассказать об этом вечере. Я бы и сам не поверил, а она у меня скептик.

— Привет, Оксан. Я… В общем, нам бы поговорить может. Я не знаю, как рассказать тебе, что было сегодня вечером… В общем, перезвони мне, а лучше, давай встретимся. Сходим в кафе, посидим, как раньше… А вообще, знаешь, я на все согласен. Я… Я люблю тебя, Оксан.

Вдруг все события стали такими неважными. Отступили и паранойя, и тревога. И взгляд таксиста через зеркало заднего вида из напряженного стал каким-то теплым и понимающим. Я смотрел в окно, вспоминая, как классно мы гуляли по летнему Питеру.

Домчали по пустым улицам за пятнадцать минут. Когда мы поворачивали с улицы Ермака на Витебскую, я увидел строительную технику. Желудок заболел, словно кто-то схватил его и потянул вниз. Никогда не понимал отца, когда у него желудок от стресса болел, а вот оно как. Яблочко от яблоньки…

Такси подъезжало к перекрестку, постепенно сбавляя скорость, я глянул на водителя: он разделял мой шок полностью.

Потом я узнал, что гиря называется “дробильным грузом”, а “стенобой” — это просто автокран, который ее держит вместо крюка. Но мой дом от разрушения это не спасло, конечно же…Мой дом и часть улицы были обнесены бетонным забором, вокруг толпились люди, многие — в оранжевых жилетах. А стенобой уже заносил гирю для удара. Время просто замерло за миг до столкновения со стеной. Я вылез вперед, между сиденьями, инстинктивно пытаясь взглядом остановить летящую гирю. Стена сопротивлялась, но поддалась. Еще один разворот-замах. И гиря летит в опорную колонну. Брандспойтом снизу кто-то пытается сдержать пыль, но получается плохо. Удар — и стена оседает на всю высоту дома.

Бетонная пыль разлетелась во все стороны. Водитель такси дал задний ход.

— Ты адресом ошибся?

Но я не мог дать ответ. Я смотрел на то, как моя жизнь безвозвратно ухнула в серую пропасть, укутанная пылевым туманом. Мозг искал решения и не находил. Я мог быть там… Она могла быть там… Наши вещи… Моя коллекция…

Вверх взметнулись струи воды. Пыль начала оседать, обнажая картину складывающейся как карточный домик коробки дома. Я видел, как жизнь десятка семей перемешивается с останками нашего уютного муравейника.

— Парень, ты как?

Я перевел взгляд на водителя. Мы оба не знали, что делать. Не знали, что думать. Но я, кажется, знал, кто виноват. Дримланс. Теперь я точно не забуду это слово.

— Инструментальная 3А, пожалуйста. — Я давил в себе приступ гнева, выдавливая слова.

Водитель не стал задавать вопросов. Он завершил поездку и поехал на Инструментальную.

Теперь я, конечно, очень благодарен ему. Боюсь, мой гнев расплескался бы на него и машину, потому что мозг более не различал, что правильно, а что нет. Моя жизнь была разрушена. В прямом смысле. Все, что было нажито. Буквально все, что у меня было… Бита. Я позвонил Денису. Не берет. Голосовая почта.

— Денис, сколько можно спать? Перезвони.

Чуть не сломав телефон в кулаке, я уже думал, что буду делать с двумя амбалами и несостоявшимся доктором Джекилом. Ян, это все он. Но как? Какая разница?!

Проезжая по Благовещенскому мосту, я смотрел вдаль на Неву. Не было в мире для меня места роднее, чем набережная Невы. Саможаление уже стучалось в гнев: теперь, видимо, здесь, на Университетской набережной мне и жить. Сфинксы, кажется, провожали меня по этой дороге гнева укоризненными взглядами.

— У тебя есть бита? — спросил я у таксиста, неожиданно даже для себя.

— Нет, нету. Но парень, это не выход… — Видимо, глядя на мое состояние, он не стал продолжать.

Город уже начал оживать и появились первые пробки. Мы делали паузы на каждом перекрестке. Я пытался не видеть в этом их, секты, след. Конкретно встряли мы на перекрестке у Ботанического Сада. Через пять минут я не выдержал.

— Спасибо. Я дальше дойду. Хорошей дороги.

Не дожидаясь ответа, я вышел из машины прямо на перекрестке. По пути через дорогу был освистан и оббибикан всеми проезжающими машинами. Я не бежал. Я шел. Уверенно, спокойно, быстро. Все естество мое было наполнено яростью. Я шел превращать их жизнь в ад. Разрушить все. Как они сделали со мной…

Перед глазами стоял момент удара дробильным грузом по стене. Кажется, я слышал крики. А может и нет. Гнев начинал отступать, но с каждым шагом уверенность в правильности мести была все сильнее. Так я дошел до поворота на Инструментальную.

Сторона улицы с заброшкой была пустой, словно ее избегали. Все выглядело мирно и спокойно. Люди куда-то спешили, машины изредка проезжали мимо. Зеленая деревянная дверь в каменной огранке забора все также хранила на себе бабочку. Я попытался открыть дверь. Она оказалась открыта. Подхватив с земли кусок кирпича, я направился к распахнутой двери здания.

Черный дверной проем встретил меня еще более черным мраком пустого помещения. Я огляделся и прислушался. Кроме звуков с парковки, ничего не было слышно, а вокруг была темень, хоть глаз выколи. Проходя по уже протоптанной дороге, я медленно, стараясь не шуметь, начал двигаться к маленькой дверке. Электронного замка рядом с ней не было. Но был ли он ранее? В этом я не был уверен. Я попробовал потянуть за ручку. Дверка легко поддалась, открывая взору бездну темноты. Вытащив телефон, осветил себе путь. Вместо комнаты для допросов была просторная парадная с лестницей в конце. Возможно, той самой лестницей, с которой на меня бросился Ян. Вывезли. Неужели все? Во мне все обрушилось, словно мой же дом. А как же моя месть? Я бросился, уже не задумываюсь о громкости и безопасности, по лестнице вверх. На проходе к капсулам все еще висели пластиковые ленты, а окно по прежнему зияло дырой, которую я проделал Яном.

Я прошел за пластиковые ленты. От лаборатории не осталось ни следа: не было не только капсул и консолей, но и всех проводов и кабелей по стенам, которые я видел. А стены больше не были металлическими. Единственное, что отделяло меня от типичного сумасшедшего — огромные черные дырки на полу и стенах, которым не было числа, вероятно от крепления всего этого антуража.

Секта съехала за несколько часов. Гнева больше не было. У меня украли все, даже шанс отомстить. Я опустился в темной пустой комнате на деревянный пол, глядя на почерневшие дырявые доски. Что делать дальше? Куда идти, что искать?

Шум с парковки вернул меня в реальность. Кто-то сильно матерился. То ли на криво поставленную машину, то ли на кривые руки производителей этой машины. Я решил ретироваться. Не хватало еще, чтобы меня причислили к этой секте.

Покинув территорию заброшки, я сделал фото бабочки на двери. Что-то же должно быть. Нужно поискать. И двинулся в сторону Ботанического сада.

Поисковик выдал кучу результатов, один лучше другого. Но ни одна из бабочек не была похожа на ту, что я загрузил. Все-таки, недостаточно развиты технологии в наш просвещенный двадцать первый век… Я невольно пожалел, что не стал дружить с парнем, загоняющимся по теориям заговоров. Встречал такого в одном баре, пока шумели с компанией после зарплаты. Он бы, наверное, дал мне ответ. Теперь уже не столько, что это за ребята, сколько, где их искать.

Я решил поискать чудиков в балахонах по названию. Круизы... Матрасы... Так, это? Георгины. Никакого Дримланса. Что это за ОПГ, новая какая-то? Не может же быть такой размах незаметен.

В новостях ничего не было. Возможно, еще не было. Но эти тут снесли жилой дом, а никому до сих пор нет дела…

Я плохо знал соседей. Первое, что я сделал из ремонта — это звукоизоляцию. Прежде всего, чтобы самому им не мешать. Но и от них звуков я не слышал. Знаю бабушку со второго. Но она сейчас точно на даче: видел, как они с сыном уезжали на шестерке с шапочкой из рассады пару дней назад. Знаю парочку с восьмого, у них недавно свадьба была. Они, вроде, на медовом месяце. Страшно представить их лица по возвращении.

Сейчас я даже был рад, что Оксана уехала. Но стоп, я испытываю благодарность? Да это все и так из-за них! Еще эта девка с синими волосами…

— Чертова секта!

Вот теперь я привлек внимание. Даже слишком. На меня смотрели вообще все, даже из окошек дома. Надо делать ноги. Я ускорился, повернув к набережной.

Желудок неприятно заурчал, продолжительно так, тоскливо. Похожие звуки издавал Джек, когда хотел есть. Надеюсь, пушистый обормот еще порадует меня ими.

Синевласая девушка… Ян что-то говорил… Кажется, “Охотники”. Но искать только охотников — занятие тоже бесполезное. Хотя даже с синими бабочками результатов нет. Еще одна секретная организация.

Время уже подходит к семи, нужно звонить Дену. Сам он не перезвонит.

Глава 6

Вызвонил нашего соню. Время ему уже было собираться на работу, так что я вовремя. А работал он, хотя может и сейчас там работает, в бизнес-центре в подозрительной близости от сектантов, буквально Большую Неву пересечь — и вот они… Кажется, паранойя прогрессирует.

Договорились встретиться в том же здании, в кофейне. Она круглосуточная, так что я мог просто подождать его там.

Путь мой снова лежал через Гренадерский мост и я остановился, чтобы полюбоваться на течение воды и немного успокоить расшалившиеся нервы. Оксана часто шутила, что для полного чурбана в искусстве я слишком поэтично отношусь к реке, взрастившей на своих берегах великих художников, писателей, поэтов, композиторов… Но я ничего не мог с собой поделать. Утреннее солнце играло на водной глади и немного засвечивало мне в правый глаз. Легкий ветерок насыщал воздух влагой. Нева текла спокойно и волнительно. Возможно, именно это сочетание противоположностей и сила стихии сделали всех этих творцов теми, кто они есть. А может, это врожденный талант.

Времени до приезда Дениса была еще полно, так что я потихоньку побрел в сторону бизнес-центра. На душе стало спокойнее. Асфальт на некоторых улицах поражал тем, насколько же асфальтоукладчики вдохновлялись нашей градообразующей рекой: все волнами, равномерными такими… Я старался не думать о произошедшем. Успею еще понервничать, когда Дену буду рассказывать.

До кафешки я добрел к восьми. Там уже сидели офисные работники. Большинство в костюмах. Что-то обсуждали, смеялись. Я взял себе эспрессо и занял единственный свободный столик. Ждать оставалось недолго.

Спустя четверть часа в кафе ввалился словно ужас ночи после смены, помятый и небритый Денис. Он вчера опять кутил, так что сегодня был похож то ли на зомби, то ли на ходячую опухоль. А я ведь предупреждал. Вообще, когда мы все взрослели и разбегались кто куда, Ден остался с нами, мной и Оксаной. В каком-то смысле, на правах кота: он, конечно, творит дичь и периодически где-то гадит, но мы его все равно любим.

— Привет, Ден.

— Гар!

— Не ори, пожалуйста. Тебе, наверное, самому больно. — Я устало привстал из-за столика, чтобы пожать другу руку. Кофе, казалось, работал не пробуждающе, а строго до наоборот. — Ты в курсе, что ты единственный, кто зовет меня Гариком?

— Ладно-ладно, — оставил он мой вопрос без ответа. — Сейчас, кофейку себе тоже возьму и расскажешь, что у тебя там стряслось… Не будет пары сотен?

Иногда мне кажется, что я плачу за нашу дружбу. И задаюсь искренним вопрос, надо ли оно мне. Но если все-таки воспринимать Дена как кота, все становится на свои места. Ну хотя бы лоток не меняю.

Рассказ занял не долго. Где-то за час я изложил все в подробностях. Кофе Дена уменьшился ровно на один глоток — первый. Мой друг сидел с такими огромными глазами, что ни один кофе в этом заведении не способен так взбодрить.

— И что ты теперь будешь делать?

— Да вот хотел с тобой посоветоваться. — Я же был на удивление спокоен. Словно все это случилось не со мной. Сильно клонило в сон.

— Ну я бы, наверное, уже в психушку загремел.

— В полицию что ли обратиться…

— Они за один вечер снесли твой дом. А такие решения не принимаются за вечер. За полгода, год. Такие сносы — планируются. — Ден тарабанил, словно я на видео скорость увеличил. — А там не один человек. Там же много. Целая бригада. Техника. Ее надо учитывать. Ее выписывают. Регистрируют на стоянках…

— Тормози. К чему ты ведешь?

— Тебя пасли уже давно. Это все точно спланировано.

— Тем более, можно будет отследить, кто, когда и как. Они же в балахонах. Ты давно видел людей в балахонах не в компьютерных играх? Прям в пол, с капюшонами. Им только посохов не хватало. — Я с трудом сдержал смех, а потом подумал — зачем я сдерживаюсь? И расплылся в улыбке.

— Это ж для вида. Чтобы реальных агентов ты не заметил.

— Ты с кем пил вчера, Ден?

— А? Не важно… А это не пранк? — Вдруг взгляд моего друга стал осмысленным, глаза сузились, он пристально посмотрел на меня.

Доказательств у меня и правда не было. Я даже не сфотографировал снос дома. Хотя такое стоило снимать на видео… Из хоть каких-то подтверждений у меня был сохраненный маршрут в телефоне и фото бабочки на двери.

— Мне нечем подтвердить свои слова. Извини.

— А как ты подтвердишь их полиции?

Об этом я не подумал. Следов секты в заброшке тоже не было. Дырки в стенах и полу — не улика, во всяком случае, не против секты. Повисло тяжелое напряженное молчание. Во мгновенье ока я из жертвы превратился в городского сумасшедшего.

— Что же мне делать?

— Если они настолько крутые, наверное… Бежать?

— Куда?! — тут уже не выдержал я. Я почти всю жизнь провел в Питере. Мне просто не нужно было никуда выезжать. Дачи у меня никогда не было. Мой мир всегда был ограничен северной столицей, домом, работой, барами… Друзьями!

— Не знаю. Куда бы ты не побежал?

— Подожди, зачем мне сбегать?

— А ты не понял? Ты должен был быть в своем доме.

То есть, если бы я вызвал такси на полчаса раньше, то уже покоился бы под собственным потолком? Блестящие перспективы. А я тут успокоиться пытался.

— Думаешь, они все еще хотят меня… Что? Убить? За что?

— Может, за то, что ты слишком много видел. Или знаешь… Что ты о них знаешь?

— Да ничего я не знаю! Зеленые балахоны, главарь не в себе, какие-то капсулы… Психи в общем.

— Если это правда, про штырь из кабеля, то как бы они это ни называли, для тебя это смерть.

— А я хотел у тебя пока пожить…

— Ты с ума сошел? Меня они проверят в первую очередь.

— Что мне, взять билет на самолет? Куда?

— Чтобы он упал вместе с тобой? Там ошибка одного человека, — или компьютера, — и конец.

— Что же ты предлагаешь?

— Делать надо как в фильме: выбираешь куда бы ты ни за что не поехал, едешь-едешь, пока…

— Не доеду до штекера? Жеваный крот, Ден, с кем ты вчера пил?

— Проще сказать, с кем я этого не делал. — Впервые за разговор я увидел того самого Дена. Он довольный собой с широкой лыбой откинулся на стуле. Но тут же посерьезнел. — Но все равно, это хоть какой-то план. Где тебя не будут искать? Там, куда бы ты не поехал.

— Но я бы никуда не поехал!

Все кафе неодобрительно смотрели на нас. И гости, и бариста. Мы переглянулись. Ден залпом выпил кружечку кофе. Мой давно был допит. Мы двинули к выходу.

— Мне на работу давно пора. А тебе бы на автобусный вокзал и делать ноги. — Мы обнялись. — Удачи, Гар.

— Куда же мне ехать? В Выборг?

— Не-е-е-е, не говори мне. Вот теперь в Выборг нельзя. А если ко мне придут?

Да что за мафию он себе нарисовал? Но спорить сейчас бессмысленно.

— Ладно, там что-нибудь придумаю…

— Давай. — Денис отправился вдоль здания, его ждала работа. Я посмотрел на телефон. Ну, не выкидывать же мне его? Они же не полиция, меня не отследят? А я думал, уже все кончилось.

Путь до автовокзала был не то чтобы неблизкий, но куда мне ехать? Я решил, что выберу по пути, в крайнем случае — на месте. И выдвинулся, весь погруженный в переживания, к метро Выборгская. Мерные и ровные волны асфальта несли меня к моей текущей цели.

Завтра должна быть зарплата. На ближайшее время у меня будет хоть какой-то план Б. Желудок снова дал о себе знать, но не от стресса, а от голода.

К одиннадцати я был на Лиговском. Тут много кафешек на пути, так что я заскочил перекусить и заодно посмотреть расписание автобусов. Многие уже ушли. Добрую половину нужно было ждать до вечера. Чудово попалось на глаза. И названием точно подходит для побега от секты. Автобус в два — недолго ждать. Ехать два часа — не слишком далеко и не слишком близко. И я в любой другой ситуации ни за что бы туда не поехал — ибо зачем? Если, конечно билеты есть. Пора выдвигаться.

Добравшись без приключений до автовокзала, я столкнулся с очередью. Оказывается, много кто едет на автобусе посредь дня. А я, несмотря на все черное, оказался среди них белой вороной, потому что ни чемодана, ни сумки, ни даже рюкзака при себе не имел. Зато впервые прошел через рамку без досмотра.

Автовокзал встретил шумом, гомоном и неожиданной активностью: все куда-то спешили, о чем-то говорили, что-то делали. У кассы снова очередь. Причем еще больше, чем на вход. Такое ощущение, что люди раздваиваются при входе сюда. А может и растраиваются.

Билет на автобус был. И даже предложили выбрать место. Я ушел ждать оставшиеся полчаса где-нибудь, потому что лавки зала ожидания были настолько плотно заняты, что зал немного превращался в концертный.

Побродив внутри, я вышел на улицу, к автобусам. Без труда нашел свой. Люди уже занимали места. Белый, одноэтажный. Знакомый мне по экскурсиям. Я предвкушал духоту, достаточно долгую дорогу в неудобной позе, невозможность вытянуть ноги и возможность поспать. Зайдя в автобус и заняв свое место, я почему-то уставился в окно, на здание вокзала. Мне казалось, что я где-то ошибся. И вот уже Дримланс идет по моему следу. Подавив приступ паранойи, я поежился и устроился поудобнее. Два пятнадцать. Мы выезжаем.

Автобус был заполнен почти полностью. Многие ехали парами. Я отметил, что почти у каждого были наушники. Подготовились, а. Опытные.

Медленно и верно автобус продвигался по Питеру, чтобы выехать на трассу М-10 и поехать на юг. Солнце то выглядывало, то скрывалось за облаками. А я думал, что не понимаю, что я делаю. Куда я еду? И зачем мне туда? Мое желание вернуть обратно свою жизнь превращалось в мечту с каждым мгновением. Несбыточную. Невозможную. Под эти печальные мысли я и отрубился.

В первый раз за много лет мне приснился кошмар. Зеленые балахоны разных оттенков, от “красного моря” до “влюбленной жабы”, гонялись за мной. В них не было людей. И только Ян, в дождевике и забродниках, выпрыгивал из-за них то и дело. Он не пытался меня поймать. Только что-то говорил. То спокойным голосом, то истеричным. Но я ничего не мог разобрать. Я бежал и отбивался, бежал и отбивался. А вдалеке был автовокзал. И он спасительным светом манил меня. Но я не мог добежать, словно путь лишь удлинялся. Меня разбудила остановка.

Автобус встал посреди дороги. Слева и справа был лес. Народ недоумевающе переговаривался. Дверь спереди открылась и внутрь вошли двое из Дримланс. Все также в темно-зеленых балахонах. Одного я узнал сразу — это неулыбчивый амбал. У второго на тыльной стороне руки была большая бабочка. В сто восемьдесят первом автобусе был такой, может, он же?

Они ничего не искали. Не спрашивали. Планомерно шли ко мне. Я протер глаза. Да быть не может. Ущипнул себя. Нет, это уже не сон. Дошедший до меня амбал, взял меня за руку. Спокойно и уверенно, не слишком сильно. Второй подал голос. Спокойный, вкрадчивый и тихий.

— Ты пойдешь с нами. Сам или мы заставим. Разница лишь в количестве жертв.

Глава 7

Я ехал в машине между амбалом и наблюдателем. Это я так назвал мужика с бабочкой на руке. Вез нас мужик без балахона. Но надежда быстро угасла, когда я увидел мельком его лицо идя к машине из автобуса: широко раскрытые неморгающие глаза, все напряжено, смотрит куда-то вперед в пустоту... Этот парень в лучшем случае солевой... Т.е. мозг там выключен всерьез и надолго. А может, до него добрались сектанты со своим штырем из капсул. Как знать.

Я ехал в тесноте и раздражении. Бежать было некуда. Совершить какую-то попытку удара — тоже не представлялось возможным. Я корил себя. За то, что попался, за то, что не сбежал. В голове возникали оправдания и тут же решительно разрушались то ли здравым смыслом, то ли самокритикой.

Мы возвращались в Красный Лейпциг, как называли когда-то Питер по аналогии с европейской книжной столицей. Вот показалась стела Тосно. Значит, пол пути уже было позади. Уровень досады продолжал расти.

— Зачем я вам?

Ответа не последовало. Было два пути: сыпать вопросами или заткнуться. И примерно восемьдесят процентов, что первый путь приведет ко второму.

— Я же ничего не знаю. Всю жизнь не лез никуда. Зачем было так заводиться?

Сопровождающие по прежнему молчали. Ладно, попробуем еще раз.

— Куда вы меня везете?

Я не успел договорить, а локоть амбала уже летел в мое лицо. Только стесненное пространство автомобиля спасло мой нос от размозжения. Что ж, красноречиво.

Тем временем мы покинули Тосно. Я старательно гнал от себя мысли, что ехать они могут вовсе не в северную столицу, а где-нибудь свернут по дороге. И тогда моя участь будет совершенно ясна.

Проехав поворот на Колпино, наш зомби-водитель начал икать.

— Домой хочет, — с тенью понимания заметил наблюдатель все таким же тихим и вкрадчивым голосом. — Тормози.

Мы резко встали на въезде на заправку. Наблюдатель вышел. Амбал приобнял меня за плечо, как бы намекая, что попытка дернутся будет фатальной. Мужик с татуировкой бабочки аккуратно взял за руки водителя и вывел его из машины. Так это гипноз, осенило меня! Он подвел жертву к цифровой стеле АЗС, и потихоньку посадил его на землю. Зомби закрыл глаза, расслабился и, видимо, уснул. Наблюдатель вернулся в машину, но уже на место водителя. Мы тронулись.

Значит, у этой секты и такие специалисты есть? Это многое объясняет. Конечно, не массовость, как для сноса дома, но хотя бы что-то.

— Со мной так же нельзя было? — не выдержал я.

Удар под дых был мне моментальным ответом. Меня сложило пополам. В попытках отдышаться я провел всю дорогу. Говорить больше не хотелось. А ведь удар пришелся через косуху. Это ж с какой силой бить надо…

Когда мы доехали до КАДа, наблюдателю позвонили. Он не произнес ни слова. Положил трубку и чуть прибавил газу. Мы понеслись по Витебскому проспекту. Разумеется, перед Лиговским — встали. Как говорится “никогда такого не было и вот опять”. Но когда мы пересекли обводной канал и поехали вдоль него, я снова не сдержался:

— Вы меня домой что ли везете? Так вы снесли его, изверги.

И снова прилетело под дых. В этот раз я успел поставить руки, после чего получил второй удар, чуть выше уха. Говорить мне явно было не дозволено.

— Тебя встретит сам Глава, — все-таки начал мне хоть что-то отвечать наблюдатель. — Будь с ним вежлив. Делай, что он говорит. Может быть останешься жив.

Я не рискнул сейчас что-то спрашивать, но, возможно, их глава даст мне ответы.

На Лермонтовском проспекте сердце мое екнуло, однако свернули мы в другую сторону.

Где-то через полчаса петляния по до боли знакомым улицам мы приехали на Севкабель. Огромные площади, заполненные людьми: там сейчас ремонты, какие-то магазины и кафешки уже размещены. Где здесь могла расположиться секта? Припарковавшись у перехода, наблюдатель вышел прямо на дорогу, жестом тормозя машины. Амбал же вышел на поребрик, выдергивая меня за собой за руку. Я дернулся было бежать. Но здоровяк не растерялся и нанес быстрый и точный удар в челюсть. Провернувшись вокруг своей оси, я распластался на земле. Если бы мы были друзьями, я бы сказал, что это было круто.

— Да чтоб вас.

Надо мной склонился наблюдатель.

— Слова о количестве жертв все еще в силе. Встань и иди.

Кем ты себя возомнил? Сам я теперь точно вставать не буду.

Поднял меня амбал. За шкирку. Протолкнул в проем, оставленный поворачивающейся стеной и чуть дальше, вглубь. В целом, бежать было уже некуда: территория, насколько я знаю, закрытая. Вокруг стройматериалы, песок, какие-то конструкции…

Мы проследовали чуть направо. Дом 40Е. Серые свежепоставленные двери в большом кирпичном здании бывшего НИИ. Внутри — будто замерший во времени ремонт и тишина. Мы повернули влево и пошли в конец здания. У лестницы меня ждало неожиданное открытие: спуск вниз. Никогда бы не подумал, что тут есть подвал.

У лестницы нас встречал улыбчивый здоровяк. Веселая парочка снова положила мне руки на плечи. А наблюдатель опять куда-то испарился. Мы пошли вдоль длинного коридора из того же кирпича, что и все здание. Слева были большие прямоугольные проемы без дверей. И лишь у того, что был с дверью, мы остановились. Электронный замок мелодично пиликнул, и дверь отворилась. Меня втолкнули внутрь. Челюсть страшно болела. Здесь было не очень уютно: пахло сыростью и немного плесенью, плохое освещение явно было сделано на скорую руку, а на стенах красовался отсыревший гипсокартон с разводами. Складывалось ощущение, что их затопили. Я невольно улыбнулся. Карма, господа.

Во всех четырех стенах этой комнатушки были двери. Только та, через которую я прибыл была металлической и с замком. Остальные — обычные деревянные, лишь с кругленькой ручкой. На полу красовалась большая зеленая бабочка, явно подмоченная затоплением, оттого не очень яркая и не очень целая. Я снова улыбнулся. А ведь еще вчера я не был таким злорадным. Дверь напротив открылась и мне предстал мужчина с квадратным лицом. Его черты были мягкими, но все его поведение говорило о том, что он задумал что-то недоброе. Широченная неестественная улыбка озарила комнату и меня фальшивой благодатью проповедника.

— Дорогой друг! Очень о тебе наслышан.

Он выделил слово “очень”, отчего мне стало не по себе, ведь его глаза сверкнули. Ему бы очень пошла форма гестапо, почему-то подумал я. Вряд ли меня ждет здесь что-то хорошее.

— Наш брат Ян отзывался о тебе очень… эмоционально.

Да что ж такое, вторая реплика — и второй раз меня передергивает от ожидания расправы. Это и есть “глава”? А я все-таки думал, что это Ян. Ну, видимо он из ближайших приспешников.

— Ты заставил нас побегать. Меня это даже удивило.

Улыбка с каждым словом была все меньше. Но злобы в интонациях я не слышал. Он словно репетировал эту речь. А раскрытие сверкающих глаз при этом всем не менялось. Пристальный взгляд разглядывал каждый сантиметр меня. Под его взором у меня заныли и ушибленная челюсть, и дых, и голова над ухом, и вывихнутое плечо, и даже разбитые костяшки… Я чуть не усмехнулся, что бояться нечего, ведь желудок в кои то веки не болел. Но сдержался.

— Пройдем. — Он поднял левую руку, указывая на дверь справа от меня.

И она распахнулась. Я заметил, что над дверями есть лампочки. Так они автоматические? А ручки для антуража? Изнутри, кстати, ручки не было. Опять допросная. Ладно, в целом, эту игру мы уже знаем. Давай сыграем.

Я прошел в комнату. Глава прошел за мной.

Вокруг были кирпичные стены. Окон нет, камер нет, даже вентиляции — и той не предусмотрено. Пол ровный, бетонный. Посередине комнаты стояли стол и два стула, прикрученные к полу. Я узнал их по мелким дефектам — это была мебель из прошлой комнаты. Т.к. спина после падения на асфальт тоже была не восторге от случившегося, я просто устало сел и начал разглядывать главу этой чертовой секты. Он мгновение, с легкой улыбкой смотрел на меня, но уже не разглядывая, а скорее пытаясь проникнуть куда-то внутрь.

— Для удобства можешь звать меня Полемарх, Игорь. У тебя наверняка много вопросов.

Дипломатично. Интересно. Этот — добрый полицейский? Полемарх — это имя или прозвище? Или самоназвание? Так или иначе, он сел напротив меня, сложив пальцы домиком на уровне груди.

— Куда делся Ян? — зачем-то спросил я, хотя мне было совершенно все равно.

— Ты знаешь, кто такие Охотники?

— О, Ян тоже спрашивал… Нет, не знаю. Мне вас хватает более чем. Дримланс…

— Ты запомнил наше название, — лидер секты расплылся в улыбке. — Охотники — чем-то похожи на нас.

Ну, так я и думал. Секретные организации в целом все похожи друг на друга, не так ли?

— Тоже психи и рушат чьи-то жизни?

— Думаю, что даже больше нас. Но в будущем. Кулон, что ты видел на шее Яна — их инструмент. Я хотел бы извиниться за состояние нашего брата. Когда Ян использует эту шутку, это его… как бы сказать… дестабилизирует. Психически и физически.

Я молчал. Если он думает, что на что-то мне ответил, то все совсем наоборот.

— Ян восстанавливается, — резюмировал глава.

— А я вам зачем?

— Она что-то дала тебе, — сказал Полемарх спокойно, совсем не так, как Ян. — Мы хотели это получить. Но уже не нужно. Теперь нас интересуешь ты.

— Чем же?

— У тебя есть потенциал послужить нашей цели.

— Оставь свою вербовку для кого-нибудь другого. — Я уже не контролировал ситуацию и почти орал на него. — Вы уничтожили мою жизнь. Моя собака спятила, от меня ушла жена, а потом вы… Вы… Вы разрушили мой дом! Вы сумасшедшие извращенцы! Вы отняли у меня все! Все!

Полемарх оставался каменно спокоен и чуть улыбался. Если бы я не был таким уставшим, то вскочил бы со стула, но усталость…

— Так если тебе больше нечего терять, о чем беспокоиться?

— У вас есть гипнотизер. Я видел. Могли бы забрать, что вы там хотели, и оставить меня в покое!

— О, Глеб пытался. В тот же день, в автобусе. Но ты так и не поддался гипнозу. Эти методы не на всех работают.

— Зачем? Зачем было сносить мой дом?.. — Казалось, я прохожу все стадии принятия в этом диалоге. Что не так с этим парнем? Он как-то на меня влияет?

— Мы пытались от тебя избавиться, — заявил глава секты, словно это была обыденность. — Но ты легко обошел эту ловушку.

— Как вы нашли меня? — Вспыхнувший пожар негодования уже погас. У меня больше не было сил.

— Через сны. Когда ты заснул в автобусе, тебя нашел Ян.

— Да что ты несешь?!

— Я покажу! — внезапно оживился Полемарх. Его квадратное лицо стало еще чуть шире. — Чтобы понять важность нашей миссии, тебе нужно поговорить с нашим основателем!

Это он в формате бреда? Сколько у вас лидеров, ребята?

— Но сделать это можно только во Сне! Не бойся, это безопасно. А с твоим потенциалом…

— Штырь?! Серьезно?! — я подскочил как ошпаренный.

В голове сразу всплыл образ Яна с кабелем в руках и этот металлический инструмент пыток.

— Штырь? — глава секты первые удивился и даже пальцы разжал, положив руки на стол. Его квадратное лицо стало круглее. Повисла тишина.

Глава 8

Мы еще пару секунд смотрели друг на друга. Я — терялся в догадках, нужно ли ему объяснять какой штырь… Или что вообще такое штырь. А он… Черт разберет, что в голове у лидера секты. Он просто смотрел на меня непонимающе и, видимо, этот поворот его план диалога не предполагал.

Дверь открылась. В проеме появился наблюдатель, теперь также известный как Глеб.

— Все готово, Глава.

И тут меня осенило: Полемарх тянул время! Я приготовился драться за свою жизнь и даже успел напрячься. Но в комнату по одному, боком вошли двое из ларца. Один из них все также улыбался, что делало ситуацию еще более неприятной. Хмурая рожая второго теперь выглядела укоризненно. Я попытался вырваться, но амбалы схватили меня под руки и выволокли из комнаты. Моя гордость таяла с каждой секундой. Вместе с шансами выжить.

Дверь напротив была открыта. За ней виднелась лаборатория, блестела капсула, похожая на ту, что были в первом убежище.

— Это хаб, — начал оживившийся глава секты. — Через него мы входим в Сны. Возможности Снов безграничны!

У меня мгновенно родилось с десяток шуток. И про то, что, конечно, это лучше, чем спать на потолке, ведь одеяло не падает; и про то, что есть множество способов поспать — проще и безопаснее; и про то, что спать надо дома, а не по сектам шляться; и что им не хаб, а ре-хаб нужен… Но положение мое было не веселым и шутить было совсем неуместно. Хотя справедливости ради, в реальность происходящего я перестал верить, кажется, в тот момент, когда засмотрелся на солнце, а рядом на остановке какой-то единорог наблевал блестками. Может я все там же? Просто мне снится кошмар? Прикорнул на солнышке после бурной ночи, переживаю себе случившееся… таким вот отборным бредом.

— В этом хабе оборудование чуть получше, чем то, что ты видел на прошлом, но численность установок меньше.

Меня заносили в комнату. Я вдруг осознал, что безвольно вишу на руках амбалов, словно тело не очень-то меня слушается. Здоровяки встали, ожидая приказов начальства.

Комната по уровню была на голову выше предыдущей лаборатории. Хаб? Видимо, они тут включаются в какую-то систему. Все стены были покрыты каким-то пластиком, вдоль стен располагались стеллажи и столы, занятые документами, дисками, мониторами. В одном из углов стояла серверная стойка, весело мигающая огоньками. По середине дальней стены удобно расположилась дверь с вентилем, как на подлодках. Все-таки, что-то от старого НИИ тут осталось, да? Посреди комнаты стояла толстенная колонна с мониторами. Это уже была не консоль, а целый супер-компьютер. На каждом мониторе бежали показатели и картинками показывались части тел с какими-то текстовыми блоками. Капсулы были пусты. У каждой стояло что-то вроде стула или кресла, но с подвижными частями. Я мельком подумал, что человека сажают, подключают, а потом как бы поднимают в капсулу. На спинке кресел лежали шлемы с идущими от них проводами. Штырей на удивление не было. И даже в этой тьме и духовной, и физической забрезжил свет надежды… Я посмотрел на Полемарха. Он выглядел вдохновленным. Тело, вроде, снова начинало меня слушаться.

— Как волнительно… Помню, когда я впервые увиделся с Основателем. Это было еще до всех наших систем и механизмов, представляешь? Он явился мне прямо здесь, в этом подвале.

Я посмотрел на Полемарха другими глазами. Он — псих!

Извернувшись, я ударил одного из амбалов под колено. Двое из ларца сложились домиком, стукнувшись лбами. По комнате раздался глухой “бум” словно в студии звукозаписи. Амбалы начали сдуваться прямо на глазах. И я, и Полемарх, и наблюдатель-Глеб следили за этим процессом как завороженные несколько секунд, пока в одеждах явно не по размеру не оказалось два блондинистых хлюпика. Я невольно подумал, не девушки ли они, столь утонченными и хрупкими они стали.

— Как не вовремя, — только и вымолвил Глеб, попытавшись меня ударить по затылку.

Я смахнул его руку, словно сухую ветку, и рванул к выходу. Электронный замок на тяжелой двери изнутри открывался просто кнопкой. Повезло.

— Куда же ты! — кричал Полемарх. — Ты еще не узнал самого главного!..

Как будто мне до этого есть дело, ага. Я уже бежал к лестнице. Сверху все сильнее был слышен какой-то механический гул.

Спотыкаясь и падая, я поднялся на первый этаж и не поверил своим глазам: везде были рабочие. Вокруг было так шумно, что даже собственного голоса не было слышно. Не обращая внимания на крики, я рванул той же дорогой, что шел сюда, — на выход. Я не добежал пары метров, когда на меня упал мужик в дождевике и забродниках.

Я сильно ударился головой о бетон. Находясь в прострации, попытался вырваться из цепких лап несостоявшегося мистера Хайда.

Со всех сторон к нам сбежались рабочие и растащили нас в разные стороны. Техника все еще шумела, хоть и меньше. Где-то сверху, судя по всему, готовили перекрытия второго этажа. Нам что-то говорили, кричали, возмущались. Я слышал, как верещал Ян. Видел, как он набросился на одного из рабочих. Как Яну прописали в крикливую морду. Сердце мое радовалось в этот момент. Хотя бы кто-то… Но затем все встали ровно и молча. Только Ян что-то бубнил и выговаривал, поправляя свое снаряжение, и этому рабочему, и всем остальным рабочим, и, наверное, всему миру.

Зрение еще было нечетким, но я увидел вдалеке, у лестницы ровно стоящую фигуру. Глеб опять за свое. Еще один ответ на вопрос, теперь уже о массовости. Он и так умеет, зараза. Из-за его спины, мгновенно приводя меня в чувство одним своим видом, показались двое из ларца. Амбалы уже неслись ко мне, сшибая рабочих по пути.

— Нет! — только и кричал я, не в силах вырваться из их цепких лап. — Я не хочу! Отпустите меня уже! Хватит!

Наверное, надеяться было глупо. Меня тащили обратно, вниз. Наш путь закончился в допросной. Меня усадили на стул и оставили одного. Через пару минут пришел Полемарх. Дверь за ним не закрылась. За ней я снова видел двух амбалов, смотревших куда в пол, словно дроиды без питания.

— Ну хоть меня не ударил…

— Подходи.

Ощупывая место удара, я явно не был настроен на разговор. И пытался дать ему это понять.

— Ха. Ты прыткий. — У Полемарха явно успело сбиться дыхание, пока меня ловили. Готовил план Б?

— Да вот Ян более прыткий. Откуда только взялся…

Я разглядывал кровь на пальцах. Голову я все-таки расшиб. Ситуация опять стала хуже некуда.

— Совершил удачный Переход. Для Яна это скорее редкость, но в Дримланс он лучше всех владеет Переходом.

— Подземным? Что ты несешь? — Я уже даже не пытался играть в вежливость. Уважения к этим фанатикам у меня изначально не было, а теперь не было и сил что-то из себя строить.

— Это сродни телепортации. Ты потом научишься. Если, конечно, заберешь себе у Охотников такой же трофей, как забрал Ян. — Полемарх говорил с легкой улыбкой, от чего хотелось врезать ему просто чтобы снять ее с его лица.

Переход… Связано ли это с его нестабильностью? Это тот кулон? Телепортация, но не совсем. Я опять вспомнил ночь в первом логове. И как Ян появился на лестнице, хотя был в комнате. И как он исчез, выпав из окна. А еще раньше — как обогнал меня, когда я ехал домой. Неприятно, что именно такой пазлинки не хватало, чтобы все сошлось.

— Сны многое позволяют. Я думаю, у тебя большое будущее. Среди нас. Большой потенциал.

— Мне нет дела. Я хочу вернуть свою жизнь.

— Не торопись, — он мерзко улыбнулся и щелкнул пальцами. Из-за амбалов показался Глеб. Он нес поднос. На подносе был небольшой кувшин и две чашки. Глеб молча поставил поднос на стол и вышел. Если бы весь сервиз не был пластиковым, я бы точно зарядил подносом Полемарху по голове. Но так — дергаться не было смысла.

По запаху в кувшинчике угадывался чай. Полемарх налил себе и мне, взял кружку и сделал глоток.

— Расслабься. На самом деле тебе тут никто не желает зла.

Я расхохотался. Но не от веселья.

— Вы отняли у меня все. Все!

— И также все можем тебе дать…

— Дом вы как отстроите?!

— У нас есть методы.

Он либо совсем поехавший, либо очень могущественный. А что хуже всего — я уже не уверен, что вариант точно первый. В лучшем случае, если это какой-то фокус, Янов — двое. Например, близнецы. Вот только как он из окна выпал и исчез — это не объясняет.

Пить хотелось страшно. Я стер рукой с губ остатки бетонной пыли и взял чашку. Отравлено?

— Не отравлено, — словно прочитав мои мысли ответил Полемарх.

Я сделал пару глотков, промочил горло. Чай на удивление оказался хорош.

— Так в чем суть?

— Все просто: мы хотим спасти мир.

Я улыбнулся. Ну конечно, как же иначе.

— Да, я понимаю, как это звучит в краткой форме. Только спасти мы его хотим не сейчас, а в будущем. Наш Основатель был там.

— И кто же ваш враг? — Я предвкушал широкий разброс: от киборгов до инопланетян.

— Как бы грустно это ни было, другие люди. Вернее говоря, особенно не думающие о нашем мире, власть имущие — главы корпораций.

Ну, это более разумно, чем большинство возможных вариантов. Однако все равно звучит как бред сумасшедшего. В конце концов, такие борцы с корпорациями есть далеко не только в будущем. Но и в настоящем, и в прошлом… Вот только методы у вас ребята…

— Я тут при чем?

После чая появилось странное послевкусие.

— Для нашей борьбы мы ищем Копье Снов.

— Дримланс…

— Именно так. Это древний артефакт, уже сыгравший свою роль несколько раз в истории.

— При чем тут я? — Я выделил каждое слово, я хочу знать ответ именно на этот вопрос.

— Охотники. На связь с тобой вышли Охотники. Их основатели из будущего, как и наш. Только ведет их один из глав корпораций. Они тоже ищут Дримланс. И другие артефакты. Раз они вышли на связь с тобой, ты как-то с ними связан.

— И все? Все, что у вас есть — случайное столкновение в книжном?

При этом слове Полемарха чуть передернуло, как и Яна когда-то. У них аллергия на книжки?

— Да чем вам так книжные не нравятся?

— Лабиринт Фавна — не книжный. Не совсем… книжный. Тебе это знать еще рано. Ты должен увидеться с Основателем. Ты все поймешь.

— Мы это уже проходили, — я показательно на столе сжал кулаки. И вдруг понял, что сжать их нормально я не могу. Я дернулся и попытался встать. Вокруг все поплыло. Гад таки меня отравил.

— Снотворное — не отрава, — заметил лидер секты, снова угадав мои мысли. — Мы о тебе позаботимся.

Словно по кодовой фразе амбалы подняли головы и зашли в комнату. Она взяли меня опять под руки и боком вынесли. Наш путь опять лежал к хабу. Я из последних сил дернулся к двери и заветной кнопочке электронного замка. Безуспешно.

Верзилы занесли меня в хаб. Словно каменные горгульи, они вцепились в мои руки и ноги и вжали их в кресло капсулы. "Какие холодные у них руки", только и подумал я.

— Ты собственными глазами узришь нашего предводителя. И ты все поймешь. Все поймешь... — без устали повторял Полемарх как мантру, надевая мне шлем и, кажется, колдуя что-то в изголовье капсулы.

В глазах устойчиво стоял туман, а тело не слушалось. Я отчаянно пытался проморгаться, но с каждым смыканием веки становились только тяжелее, а мир темнее. Пока совсем не пропал.

Глава 9

Очнулся я уже в капсуле. Челюсть не болела, а вокруг не было ни души. Но воздух подрагивал, словно смотришь через огонь. Я попробовал встать. Мою голову держал шлем, и какие-то штуки были приляпаны к плечам. Электроды как в поликлинике? Попытавшись отлепить левый, я ощутил жуткую боль. В середине оказалась игла, глубоко уходящая в тело. Выругавшись, я потянул ее, сжав зубы. Боль исчезла, но рука тут же обмякла, а меня всего прошиб озноб.

"Я, конечно, не врач, но разве так должно быть?" — подумал я и услышал эхо своих мыслей, как если бы я сказал это вслух в пустой комнате. Секунда промедления. Работающей рукой держу рот, чтобы точно ничего не сказать. "Охо!" — подумал я. "Хо..." — ответило эхо.

— А это интересно... — произнес я уже ртом, но эха не услышал. — А теперь еще интереснее...

— Кто здесь?! Новый неофит? — уверенный, немного скрипучий требовательный голос раздался из соседней комнаты. — Снимай подключение, проходи. Смелее.

Взвесив ситуацию, я решил, что лучше получить помощь, даже если от фанатика, чем остаться без рук, и потихоньку снял шлем, а потом, как последней волей, рванул электрод на правой руке. И вторая обмякла. Боль ушла, а по телу прокатилась волна жара и боли. На миг я увидел перед собой своих похитителей и Полемарха. Они, словно призраки, стояли надо мной, разглядывая что-то. Я моргнул, и видение исчезло. Кажется, теперь я мог встать. Без помощи рук выбраться было нелегко, но чуть подавшись телом вперед, я понял, что ни ремни, ни руки громил меня не держат, а значит, вылезти из этого металлического гроба вполне реально.

Оглядевшись, я с трудом узнал комнату. Голые стены, голый пол, в дверном проеме нет двери. Лишь странный зеленоватый свет освещал комнату, в которой стояло восемь капсул в круг.

— Ну где ты там? Иди же! — поторапливал меня некто. И тут я осознал, что он зовет меня из дверного просвета, где раньше была большая дверь с вентилем. Что за фокусы они тут устраивают? Двери, через которую меня сюда втащили, тоже не было. Вместо нее была глухая кирпичная стена. Или это другая комната? Меня перенесли когда я был без сознания? Мои мысли отражались от стен эхом, превращаясь в зловещий гул, заставляя сердце биться быстрее.

— Иду, иду, — устало ответил я больше машинально, чем по желанию. И пошел, еле переставляя ноги, в комнату, из которой доносился голос.

Еще на подходе к дверному проему я понял, что что-то тут не так. Свет там был каким-то другим. Моему взору предстал небольшой зал, квадратов тридцать, весь уставленный стульями, нестройными рядами мешавшими проходу.

— Наконец-то. Подойди же, я на тебя посмотрю, — сказал некто, словно плохая моделька, застрявшая в текстурах, почти слившийся с кафедрой. Я рефлекторно отшатнулся. — Смелее! Я не кусаюсь.

Это... робот? Его лицо становилось то четче, то ломанней, а контуры тела дрожали вместе с окружающим воздухом. Это виртуальная реальность? Меня к машине подключили, да? Значит, бот помощник. Ладно, руки мне так или иначе понадобятся. Я сделал шаг в его сторону. Он удовлетворенно улыбнулся.

— Готов ли ты примкнуть к нам, неофит? — начал он явно какой-то вербовочный монолог. — Присоединиться к борьбе за судьбу человечества? Готов ли ты стать одним из тех, что спасут мир?

С каждым его словом я был все ближе. И все больше понимал, что на человека это создание похоже слабо. Но и на робота он не походил. Словно нечто аморфное, принявшее за прообраз человека за кафедрой, это создание прикладывало много усилий, чтобы удержать форму. Или так казалось со стороны. Руки по прежнему бессильно висели, мне приходилось отодвигать стулья ногами, чтобы пройти.

— Смелее, неофит, смелее! — подгонял он меня. Но когда дойти оставалось пару шагов, он вдруг переменился в лице. Нахмурился и будто впервые меня увидел. — Где твоя форма? Где ряса? Где знак отличия? Ты не неофит! Чужак!

"Чужак" — вторило ему эхо, и вся комната задрожала от его возмущения. Испугавшись, я сделал шаг назад и плюхнулся на подвернувшийся стул. И будто свет включили: все резко изменилось. Дрожь воздуха прекратилась, в комнате стало светлее, все стало четче, и я впервые ощутил запах. Запах пыли. Но чихать почему-то не хотелось. Я ощутил, как холодно ногам, но не смел шелохнуться.

— Что ж, все в сборе. Можно начинать, — снова не замечал он меня. — Братья и сестры! Перед нами стоит великая задача: мы должны спасти род человеческий!.. — агитировал ни то бот, ни то призрак за кафедрой.

Лицо его более не выражало гнев, а лишь вдохновение и страсть к тому, что он говорил. Руки по прежнему не слушались. Стараясь думать как можно тише, чтобы не вызывать эхо и не привлекать его внимание, я придумывал план действий, пока он вещал.

— Друзья! Соратники. Сегодня я хочу поделиться с вами своими мыслями… Нет, опасениями о том, что происходит вокруг нас. Оглянитесь! Мир меняется, но не к лучшему. Корпорации захватывают власть. Они ставят не только людей, но и целые государства в положение рабов. Уничтожают нашу культуру, искажают искусство, растаптывают нашу свободу. Изобретения внеземного разума, корпорации превращают нас в безмолвный скот. Ценность труда падает, нагрузки растут. Единственные, кто мог нам помочь — набивают свои карманы уже ничего не значащими богатствами.

В целом, типичная речь для такого персонажа: корпорации плохие, нас все предали… Сейчас начнется сбор денег. И все бы ничего, если бы он не напоминал какую-то сломанную голограмму.

— Но мы можем изменить это! Мы можем вернуть себе свою жизнь, свое творчество, свою свободу! Для этого нам нужно объединиться, стать сильнее вместе. Мы должны бороться против тирании, корпораций, инородных устоев, против их власти. Сокрушить свою немощь, опираясь на плечи рядом стоящих!

Надеюсь, он не интерактивный. Руки по прежнему не слушаются, а мне надо выбраться отсюда. Оглядевшись, я наблюдал комнату с немного покатым потолком, единственный выход из которой был в добром десятке шагов от меня. Если, встав, я снова обращу на себя его внимание, чем бы он там ни был, успею ли я добежать до выхода?

— Посмотрите на себя: вы проводите каждый день в офисах, оставляя там большую часть своей жизни. Что вы получаете взамен? Деньги? Во столько ли вы оцениваете свою жизнь? Свою свободу? Подумайте, за сколько вы продали свою индивидуальность.

Любят же такие деятели громкие слова, однако. Меж тем я попытался не поднимаясь пересесть на стул сзади, но чуть не упал сам и свалил тот, на котором сидел. Прижавшись к стене, я замер. Нечто продолжало вещать, будто меня не было. Не спеша, вколачивая каждое слово, он явно отточенным страстным голосом оратора окучивал несуществующую толпу.

— Корпорации хотят контролировать нас. Хотят, чтобы мы жили так, как им удобно. Они хотят поработить нас. Отнять наши дома, воздух, весь наш мир! Но мы не позволим этому случиться! Мы должны бороться! За свободу! За все, что наше по праву рождения! За наши мысли и место под солнцем!

Я двигался вдоль стены к выходу. Не оборачиваясь. Медленно, под ударные интонации подстраивая частоту шагов.

— Мы можем сделать это вместе! Мы можем создать новую группу, новую надежду человечества! Мы можем вернуть себе свое время, свои искусство, творчество, свободомыслие! Не дадим оккупантам отнять наши жизни и сны!.. Ты! Молодой человек!

Оп, заметил что ли? Я замер.

— Присоединяйся к нам! Давай бороться вместе! Вместе мы сможем изменить этот мир, пока не стало слишком поздно!.. Подойди сюда.

Цвета снова померкли, а воздух задрожал. Комната содрогнулась от эха моих сбивчивых мыслей. Я обернулся и посмотрел туда, где у размытой фигуры были глаза. Ее черты стали чуть отчетливее. Теперь я точно видел человека, стоящего за высокой кафедрой. Он был одет не в балахон, а в толстовку с капюшоном, джинсы и ботинки. На европейском, даже британском лице этого мужчины лет шестидесяти козырьком выделялись массивные надбровные дуги, отделяя от лица высокий лоб с небольшой залысиной. Аккуратная, чуть отросшая прическа в плохом освещении предательски блестела сединой среди русых прядей, опускаясь на щеки недобритыми бакенбардами. На лице явно выделялись борозды морщин от крыльев носа к уголкам рта, легкими волнами расходясь к щекам. В остальном черты были мягкими. И завершались выделяющимся раздвоенным подбородком. Глаза были наполнены уверенностью, страстью и… дружелюбием? Его руки были протянуты ко мне, но в каком-то странном жесте, словно он что-то мне хотел дать.

Дальше началась полная чертовщина: меня потащило в его направлении по полу, словно он притягивал меня. Застывший в одной позе, мужчина спокойно ждал, когда я до него доеду. Зацепляться за стулья было бесполезно: они не замедляли меня, а только падали на пол, создавая еще больший хаос. Пытаться разворачиваться, как оказалось, тоже: тянущая меня сила просто не давала этого сделать. Я остановился лишь когда он коснулся руками моих плечей.

— Не бойся. Что у тебя с руками? Тебе никто не помог? Несовершенство технологии. Иногда бывает. Не волнуйся.

Агитатор разглядывал меня, все больше становясь похожим на человека. Меня не покидало чувство, что что-то не так. Он развел ладони в стороны и хлопнул меня по плечам. Руки жутко заныли, словно я их отсидел. Я не знал, благодарить его или бежать со всех ног.

— Ну что ты молчишь? Ты к нам присоединишься?

— Вы — основатель секты?

— Секты? Вот еще! Дримланс — великая организация. Мы однажды спасем мир. Ты знаешь, в чем наша цель?

— Нет. И не хочу знать. Я хочу отсюда уйти.

— Ха, не волнуйся, еще успеешь. Дай-ка я на тебя посмотрю.

Он провел меня вокруг кафедры, поворачиваясь так, чтобы все время быть лицом ко мне. Ноги же остались неподвижными. Если это и был человек, то определенно калека.

— Вы знаете, что делает ваша эта организация там, на поверхности? Что за безумства они творят?

— Уверен, они делают все необходимое, чтобы найти Копье Снов и покарать змиев, — старик сочился гордостью.

Мне впервые стало его действительно жалко. Если раньше я еще думал о борьбе, то теперь стоило задуматься, как завершить все это помягче. Он был не агитатором, а одержимым какой-то идеей. Внезапно обстановка в комнате снова изменилась. Все чуть подернулось и стало краснее, чем раньше. Он, не опуская рук с моих плеч, изменился в лице и снова стал более расплывчатым.

— Неофит? Где твоя ряса? Новое поколение никак не хочет взять в толк практического предназначения одежды, — Он с негодованием мотал головой. — Готов ли ты отдать жизнь?

— Что?

Я уже не удивлялся переменам. Видимо, есть какой-то промежуток времени, когда он в одном состоянии, а потом в другом. Но зачем ему моя жизнь?

— Ради нашей цели! Ради спасения мира! — Его хватка стала сильнее, а взгляд суровее.

От вдохновенного старичка остался только безумный фанатик.

— Нет, нет, конечно, нет!

— Что? Ах ты шпион корпорации…

— Стой, что? Я… Нет, меня сюда Полемарх засунул.

И без того болящие плечи заныли уже от сильного давления. Но старичка было уже не остановить. Кажется, до следующей фазы добраться будет сложновато.

— Я не знаю никого с таким именем, — отчеканил он каждое слово то ли с ненавистью, то ли с презрением.

— Дед, пусти, — я еще слабыми руками попытался убрать его руки, упираясь ногами в пол. — Это слишком.

Он смотрел на меня молча еще несколько секунд. Или скорее сквозь меня. Смотрел и менялся в лице. Вот оно. Опять забывает, что было. Руки агитатора мигнули, как и вся комната, воздух снова начал подергиваться. И внезапно, освобожденный, я успешно начал падать назад. Но меня спиной вперед приняла не стена странного зала, а что-то мягкое, словно перина или пушистая трава. Я стал проваливаться в какое-то темно-зеленое свечение, пока калека за кафедрой снова вещал.

— Братья и сестры! Перед нами стоит великая задача…

Я не мог раскрыть рта. Свечение, словно трясина, затягивало меня куда-то вниз и в сторону. От нее веяло покоем и тишиной. Через пару мгновений мир опять потемнел и выключился.

Глава 10

Я открыл глаза, лежа на траве. Вокруг хлопьями летало что-то черное-белое. Руки еще немного болели и, возможно, я ударился затылком. Подняться было не то чтобы сложно, просто не хотелось. Я оказался на какой-то поляне посреди руин не то здания, не то замка. Из земли торчали довольно большие останки стен, в которых угадывались проходы. По их высоте можно было понять, что эти развалины со временем сильно ушли под землю. По осеннему светило неяркое солнце.

Я еще немного посидел вот так на травке, осматривая окрестности и сдувая хлопья в стороны, чтобы не падали на лицо. Эту местность со всех сторон укрывала плотная стена тумана. А в самих развалинах не было ни клочка. Под Питером я таких мест точно не знаю. Где я оказался? Реальность ли это? Достал телефон, попытался его включить. Тишина. Видимо, разрядился. Удивительно все же, как он остался у меня во всей этой неразберихе. Вокруг стояла благостная тишина… Кажется, я слышал иногда чей-то слабый голос, его приносило ветром. Хлопья чего-то черного и белого летали то здесь, то там, поднимаемые порывами с земли. Поймав одно, я попробовал его растереть в ладони, но оно рассыпалось в пыль и, не прилипнув к рукам, полетело дальше. Тут было свежо, и воздух был приятно чист. Может, меня сюда просто выкинули? Последнее, что я помнил, сложно было считать реальным.

Подтянув шнуровку на берцах, поправив косуху и отряхнувшись, я пошел на слабый человеческий голос. Даже если я где-то далеко от дома, выбираться отсюда все равно придется.

Руины оказались довольно большими. Метрах в ста от места, где я очнулся, сидел мужичок в странной одежде, обхватив голову руками. Еще один безумец или жертва тех же персонажей? Он опирался спиной о большой кусок стены, частично закрытый каким-то кустом. Застройка здесь явно была плотнее: вся земля при разрушении оказалась щедро усыпана осколками булыжников. Я подошел к мужичку.

— Здравствуйте.

— Кто здесь? — поднял он голову.

Я с удивлением узнал в нем старичка-агитатора. Все та же чуть отросшая русая шевелюра с сединой, все те же выдающиеся брови… Только этот был стабилен и одет в какой-то комбинезон.

— Я — Игорь.

— Это не важно… Все уже не важно…

Старик чуть покачивался. Я видел людей в таком состоянии. Ему сейчас нужна поддержка как никогда в жизни. Интересно, то нечто, что я видел — делали по образу этого человека? Может, его сознание как-то не до конца загрузилось в виртуальную реальность?

— Случилось чего, дядь?

Он снова поднял на меня глаза.

— Просто это конец. У меня больше нет идей, где оно может быть.

О, кажется, ответ на эту загадку я знаю.

— Копье Снов?

Он снова посмотрел на меня, но уже обеспокоенно.

— Откуда ты знаешь?

— Мы с тобой встречались. Типа. Я даже не буду пытаться это объяснять. Ты не переживай так. Если где-то есть — найдется.

Поддержка — это хорошо. Может, он что-то знает? Но где-то в глубине сердца у меня было желание навалять ему за компанию с балахонами.

— Тебе легко говорить… Я… Знаешь, сколько лет я потратил на его поиски?

Старичок сидел поникший и совершенно не агрессивный. Говорил куда-то в пол, бормотал что-то о змеях и спасении человечества. Этот идейный и вряд ли умственно здоровый человек послужил оправданием для безумцев, что разрушили мою жизнь. Мне кажется, он тоже жертва. Но можно ли считать его менее причастным от этого?

— А как давно ты ищешь?

Он поднял на меня испуганные глаза. У меня почему-то сложилось ощущение, что я уже видел этот взгляд. Вот буквально только что, у его неудачной копии. Старичок чуть помолодел, не сводя с меня взгляда, взялся за голову руками и продолжил качаться. Я сделал пару шагов назад. Чертовщина-то продолжала твориться. Руины вокруг были столь же реальны, как и я. Я слышал шорох и шуршание камушков под ногами, ощущал дуновение ветра. Чувствовал запах камня, травы и… кажется, что-то еще, душистое.

— Дядь, а ты знаешь, где мы?

Неожиданно мой собеседник замер, опустил руки и сел поудобнее. От его потерянного состояния не осталось и следа. Так вот значит, как выглядит момент просветления.

— Мы во Снах. Ты тут нечасто, да?

Он почти светился. Был открытым и морщины снова взяли на его лице свое и в глубине, и в размахе.

— Да вообще первый раз. А это где?

— Сложно сказать вот так, в привычном понимании. По моей теории — они везде.

— Можешь попробовать объяснить?

Где грань между гениальностью первооткрывателя и полнейшим, непоправимым безумием? Я прошу его об ответах, в которых с большой долей вероятности нет ни то что смысла, но и какой бы то ни было логики.

— Знаешь теорию о параллельных вселенных?

— Ну да, читал, смотрел…

А старичок в материале. Фантастикой увлекается. А в какой момент объяснение о мультивселенной стало для меня нормой?

— Параллельные вселенные, которые существуют там же, где наша. Словно сделай шаг не вдоль, а сквозь — и ты уже попал другой мир. Сны — такой мир. Как подложка нашего. Только сложнее. Там, где в нашем неразрывное пространство, во Снах может быть проход в другое место или пространственный карман.

— И как отсюда выбраться?

— Я уже не знаю… — По взгляду в никуда было понятно, что деда сейчас опять замкнет.

— А расскажи мне еще что-нибудь?

— А? — Взгляд снова стал осмысленным.

Возможно, у меня получится удержать собеседника чуть подольше.

— Ну вот про сны расскажи.

— Ну, в Сны есть множество путей. Нормальные люди, у кого есть способности, ложатся спать — и попадают сюда. Здесь можно много чего найти. Но в нашем времени есть препарат, который убивает в человеке эту возможность. Как и эмоции, в принципе…

Взгляд снова начал стекленеть.

— А еще пути? Ты вот как сюда попал?

— Я? — он улыбнулся. — Я изобрел свой путь. Машину, что может отправить в Сны кого угодно. Только не помню, как выйти.

Последние слова он снова говорил тихим и тоскливым голосом, уже поднимая руки к голове. Машину, значит. А из такой машины ребята в зеленых рясах сделали свои капсулы… Секунда раздумий отняла у меня шанс удержать собеседника в диалоге. Он продолжил страдать. Толку от человека в его состоянии явно немного. Наверное, он действительно изобретатель, но его сознание в лучшем случае в ловушке.

Если это сон, то как проснуться? Если сплю, то я все еще в чертовой капсуле. Нужно выбираться, пока я не стал таким же замкнутым и опустошенным.

Побродив по окрестностям, я не нашел ничего. Из живых существ встретил маленькую ящерку, что мигом скрылась в стене тумана. Пришлось возвращаться к раздавленному тоской знакомому.

— Послушай, тут сидеть бессмысленно. Ты пробовал пройти через туман?

Я пытался еще как-то достучаться до бедолаги, задавать вопросы, даже пару раз его тронул, но тот лишь качался и сокрушался, что теперь инопланетяне победят. В целом, примерно такого бреда я и ожидал в его состоянии. Змеи, инопланетяне и спасение человечества.

— А зачем тебе копье? — уже ничего особо не ожидая, спросил я.

Но мужичок снова собрался, помолодел и принял более удобную позу. Словно и не было сейчас у него приступа отчаяния.

— Убивать стабильные формы.

А я — стабильная форма? Внешний вид его был не то чтобы боевым.

— А это что за звери?

— Слышал о Великом Георгии?

— Победоносце?

— Может быть. О том, что убивал змиев.

— Так-так, и что с ним?

— Я долго изучал разные сказания и пришел к умозаключению, что он был владельцем Копья Снов. А змии, с которыми он воевал, были тварями Распада.

— Змеи, распад и… сны.

Кажется, терпение подходило к концу. Я еще раз огляделся, пока мой собеседник снова падал во тьму.

— Так как пройти через туман?

— Шагаешь и все. Он не опасный, — говорил старик безучастно. — Куда-нибудь попадешь. Сны большие.

Глаза старика снова перестали выражать эмоции, а руки потянулись к голове.

Что ж, пойду сквозь туман. Я выбрал направление, сделал шаг и замер от удивления. Из-за большого куска стены на меня смотрели два блестящих черных глаза на круглом, наверное, лице. Носа, рта, ушей — не было. Лицо было больше похоже на блюдо. Оно блестело на солнце разными цветами, среди которых преобладали зеленый и синий. Зрачков не было, так что понять, на что это странное существо смотрит, я не мог. Но глаза, — это точно были глаза, — асинхронно моргали. Оно спряталось за стеной. Инопланетяне говорите? Я поспешил следом.

Когда я дошел до края стены, силуэт уже скрывался за следующей. Так мы побегали по руинам минут пять: оно убегало, я догонял, потом оно снова отрывалось. Пока не пропало из виду. Я с удивлением обнаружил, что уже ориентируюсь в этих развалинах. У меня появились какие-то ориентиры, я знал, где неровности, где ямки.

Упустив своего первого в жизни инопланетянина, даже если это все — лишь часть сна, я решил вернуться к деду и поспрашивать его еще. Он тут дольше меня, должен был сталкиваться. Через пару минут я дошел до него и застал странную картину.

Существо… Этот лицеблюд. Оно стояло около старичка, крутило головой и разглядывало его. У него были длинные руки и ноги. Или, может, четыре ноги? Потому что опиралось оно на все доступные конечности. И на длинный изогнутый хвост. Его тело было как надувное, но при этом блестело и переливалось, словно облитое маслом. Цвета оно было скорее коричневого, но там, где падало солнце — все так же преобладали синие и зеленые оттенки. На длинной, легко изгибающейся шее с небольшим расширением лицо-блюдо и располагалось. Оно крутило им по всякому, осматривая старика, лапы же не сдвигая с места, будто вросло в землю.

Вдруг инопланетянин замер и чуть затрясся. Из старика в лицо-блюдо начала медленно идти странная желтовато-белая энергия. Оно высасывает из него душу?

Я не успел додумать эту мысль, как уже поднимал с земли камень поувесистей и замахивался в эту тварь. Бросок! Попадание! Если бы это был человек, я бы сказал, что попал в плечо. Тварь, не издавая звуков дернулась в сторону. Поток прекратился,а старик только сейчас перестал качаться и поднял голову. Увидев тварь, он отполз в сторону и начал что-то очень быстро говорить.

Разбираться было некогда. Инопланетянин уже повернул на меня лицо-блюдо и моргал глазками. Я снова взял камень с земли. Тварь сделала пару шагов назад. Боится. Я как следует размахнулся и швырнул в нее камнем. Тварь дернула лицом и камень в брызги разлетелся о ближайшую стену. Телекинез?

Взвесив ситуацию, я еще раз пожалел, что у меня нет биты, и побежал на врага. Тут даже не спасение старика играло роль. Это уже была борьба видов.

Инопланетянин пару мгновений смотрел, как я несусь к нему, а потом обернулся и на двух задних ногах уверенно побежал в сторону тумана. На этот раз он не прятался и не петлял.

Когда тварь скрылась за белой стеной, я вернулся к старику. Он был собран, не качался. Смотрел на меня большими удивленными глазами.

— Инопланетяне, да?

— Иномирец. Это иномирец. Он хотел сожрать мою Светимость.

— Душу что ли?

— Нет… Светимость… Это как энергия. Она тут, во Снах — все. И строительный материал, и батарейка, и валюта… Ее вырабатывают живые существа. Их души. А иномирцы… жрут…

Старика передернуло, а взгляд снова начал становиться пустым. Оставлять его наедине с этой тварью… А смогу ли я потом себя простить? Но что делают с пришельцами во снах? Взвесив все против и только чувство вины в графе “за”, я понял, почему старик ищет копье. С такими странными врагами нужно оружие, которое будет держать его от тебя на расстоянии. Подобрав еще один камень, чтобы было хоть что-то, я выдвинулся к белому туману. Туда, куда побежало существо.

Глава 11

Белая пелена постепенно съедала все вокруг. Первыми утонули всхлипы изобретателя. Потом пропал ветер и запах камня, уступив место сырости и земляному аромату. Туман был тяжелым и плотным. Последними пропали звуки камушков. Я шел вслепую, стараясь держать направление, вытянув вперед свободную руку.

— Ацелоуоп.

Странный голос, больше похожий на птичий: вороны или басовитого попугая.

— Ацелоуоп, — повторил голос.

Звук был где-то впереди. Туман становился все тоньше и прозрачнее. Я услышал где-то вдалеке слева плеск воды. Снова услышал шуршание из-под подошвы. Показались силуэты растений. Наконец я вышел к лесной опушке.

— Аце… — На меня повернулся глаз большой черной птицы с несоразмерно огромным клювом, поблескивавшем на солнце, что лучами пробивалось через густой хвойный лес. Чем-то напоминающая тукана, огромная красавица сидела на большой еловой ветке, слегка приоткрывая и снова захлопывая выдающийся черный клюв. Ветка чуть качалась, создавалось впечатление, что птица на этой ветке как на качелях. В ее черных перьях разных оттенков, виднелись золотые то ли нити, то ли кромки перьев. Глаз блеснул уже знакомым мне желто-белым отсветом.

— Ацелоу… оп, — сказала птица и повернула голову чуть в сторону.

— Ну, привет.

— Уоп, уоп, уоп.

— А ты меня понимаешь, да?

— Цоу-уоу… уоп.

Птица качалась на ветке, явно пытаясь делать какие-то жесты. Пальцы ее сгибались и разгибались, головой она водила по сторонам. Я поднял свободную руку и помахал ей. Черная красавица сорвалась с места и улетела куда-то в глубь леса. Интересный экземпляр.

Передо мной стояла зеленая баррикада без единого намека на тропинку. Дикий, естественный ельник. Вдали послышался стук. Быстрый, отчетливый и звонкий. Дятел делал свое дело, наполняя лес шумом жизни. Зверьков пока видно не было, как и лицеблюдого иномирца. Сзади была лишь непроглядная белая стена тумана. Что ж, я полез дальше.

В течение минут десяти я пролезал через заросли. К стуку дятла добавилось пищание мышей, какой-то цокот и даже легкое похрюкивание, будто руку протяни — можно по холке потрепать роющего коренья кабанчика. Но ни одной живой души не было видно.

Дальше начался менее естественный лесной массив. Деревья стояли с примерно одним интервалом, веток по низу вообще не было, равно как и на земле валежника. Кое-где можно было теперь увидеть лиственные: березки, дубки, осинки. Словно недавно посаженные, не больше пары лет назад. Это был уже лесопарк. И за ним явно хорошо ухаживали.

Воздух был наполнен множеством звуков. И тут дело вовсе не во мне: мои шаги, и хрустящие веточки, и сухие иголки под ногами не создавали и сотой доли того гомона, что звучал со всех сторон. Шум становился все громче и громче с каждым моим шагом вперед. Я уже свободно проходил между деревьев, свет вдали становился все ярче. Наконец показалась поляна. На вековой ели впереди восседала большая черная птица. Теперь я точно видел золотые кромки некоторых ее перьев и желтый на грудке.

— Аце.. лоу… уоп, — сказала она членораздельно.

Ее голос выделялся из общего шума, но от этого только больше раздражал.

Кажется, это центр этого леса. Огромная ель, необъятная. Мощные ветки. Целый ковер опавшей хвои. Удивительная высота загнутой верхушки. Царица среди елей.

— А-це…

— Ой, да заткнись ты уже! — в сердцах выпалил я, не выдержав аудио-пытку.

Внезапно шум стих. Мы с птицей смотрели друг на друга. Повисла звенящая тишина. Ее нарушил ютящийся на нижней ветке лицеблюдый. Весь перемазанный чем-то фиолетовым он старательно прятался за хвоей. Я покрепче сжал камень.

— Уоп, — сказала птица.

И медленно раскрыла клюв на такую ширину, словно ее голова должна была сложиться в обратную сторону. Весь клюв изнутри был усеян крючковатыми зубами размером с мой большой палец. С зубов стекала фиолетовая жижа. Доли секунды, и клюв захлопнулся, словно собачья пасть, со смачным щелчком. Иномирец снова зашевелился, а до меня наконец дошло, что эта жижа — его кровь. Это что ж за сны такие?

Я рванулся обратно к деревьям, уголком глаза замечая, как черная тень накрывает полянку. Птица спикировала за мной, в один укус переломив березку посередине ствола. Еще бы чуть ниже — и на месте березки был бы я. Воспользовавшись секундой замешательства пернатого хищника, я уже бежал между деревьев. Слышал шелест ее крыльев о ветки. Слышал крик, от которого отдавало досадой и упреком. Если это и правда тот звук. Добежав до более-менее толстой сосны, я спрятался за ней, чтобы посмотреть назад. Птицы не было. Шелест продолжался. Наваждение.

Над головой снова что-то щелкнуло. Прижавшись к земле, я видел это пернатое великолепие, пытавшееся дотянутся до меня сверху. Она продиралась вниз, ломая ветки и выдирая себе перья. Наткнувшись на один особо непокорный сук, птица издала крик, похожий больше на гудок фуры. Не дожидаясь, пока она долезет до меня, я дернулся обратно. Если иномирец там выжил, возможно, мне тоже к этой ели.

На полянке все было по-другому. Вокруг ели плясали небольшие фиолетовые огоньки. Но не жгли ее, а словно танцевали ритуальный танец. Огоньки плясали и растекались по поляне. А за моей спиной, уже безо всяких несуществующих звуков, черная бестия устраивала хаос, роняя деревья, продираясь по моим следам. Мы с иномирцем пересеклись взглядами. Жаль, я не знаю, что в голове у инопланетянина. Не решившись касаться огоньков, я подхватил обломок молодой березки и побежал между деревьями и хороводом по кругу. Возможно, там, на другом конце леса будет спасение от этого хищника.

Тем временем птица добралась до поляны. Огня она касаться не побоялась и зря: словно светящиеся змеи, огоньки напали на нее, бросались, жалили и отступали. Птица отбивалась — то крыльями, то пытаясь сожрать огоньки, но им было все равно. Наконец пернатая дернулась вверх и уселась на ветку царицы-ели. Фиолетовое пламя осталось внизу, продолжая танцевать свой чудной танец. Я же к тому моменту был на другом конце поляны. Удачно перекушенная до остроты береза пока не пригодилась. А где-то там, за деревьями виднелось здание. Иномирец продолжал сидеть меж ветвей, поглядывая то на хоровод, то на меня.

Не выпуская березовый кол из руки, я поспешил к зданию, инопланетянина оставив его незавидной участи обеда красивого пернатого монстра. Так или иначе, старик-изобретатель теперь в безопасности.

По стене, как зеленая волна, тянулась и разрасталась лиана, закрывая почти треть своим природным узором. Вся усеянная цветами, фиолетовыми, сиреневыми, розовыми, — лиана явно не один сезон покоряла эту вершину. Под зеленым слоем были хорошо видны предыдущие попытки. Штукатурка под ней вся потрескалась, но в остальном стена казалась не старой. Понизу зеленый забор из рандомных кустиков торчал во все стороны непослушными отросшими веточками.

По правую руку моему взору открывался пруд, в отличие от лесопарка, запущенный и грязный. По его поверхности плавали листочки и веточки, а ближе к лесу он начал цвести.

За шиворотом что-то чесалось. Сунув руку, я извлек на свет черное перо размером с ладонь. Золотая кромка поблескивала на свету. Оставлю на память. Позади истошно верещала бывшая владелица. Я поспешил внутрь.

Вдоль пруда буквой “Г” стояли одно- и двухэтажные здания. Напротив — круглый корпус тоже всего в два этажа. В дальнем здании, на первом этаже за большим панорамным остеклением видны были шезлонги. Это какой-то отель или дом отдыха. Я юркнул в стеклянную дверь ближайшего здания.

— Э-эй! Есть кто живой?

Я стоял у стойки, похожей на стойку регистрации, но совершенно пустую. Т.е. не было вообще ничего: ни листочков, ни телефонов, ни компьютеров. Голая столешница. Перехватив дрын поудобнее, я решил проверить здание. Во-первых, мало ли кто или что тут может быть. А во-вторых, любое средство связи, на мой взгляд, будет полезным.

Я ходил по коридорам в стиле поздних девяностых, не встречая ни единой души. Комнаты с неработающими выключателями были одна похожа на другую. Обои с вертикальными полосами из цветочков и ромбиков; лакированные мебельные гарнитуры, кажется производства Чехословакии, со сколами и царапинами; и в каждой комнате — ковер по центру, с одним и тем же красно-бело-коричневым узором. Кое-где я видел черно-белые телевизоры, которые также не работали. Видимо, не было электричества. Вазочки, серванты с посудой, тумбочки… Но ничего полезного.

На втором этаже, в холле сразу над входом, у большого окна с видом на пруд стояла тумбочка. На ней я увидел заветный телефон. Да, дисковый. Бежевый, советский, тяжеленный, наверное. Но это телефон. От него куда-то в стену тянулся провод. Таким аппаратам электричество не нужно, а значит он может еще работать. Я подошел к нему и протянул руку, но за окном, шумно взмахивая крыльями опустилась уже знакомая хищница.

— Как же ты не кстати…

— А-це-уоп, — выпалила пернатая преследовательница, отлетая от окна.

Я прыгнул в сторону. Одним рывком птица влетела в окно, уничтожив не только тумбочку с телефоном, но и разворотив пол с потолком. Большое стекло лопнуло как вафля. Верхний кусок, словно месть со стороны дома, чуть покачавшись, упал обидчице прямо на лапу. Та взвыла по звериному. Издавая нестерпимо громкие крики, израненная, она била крыльями и клацала клювом, пытаясь до меня достать. Я перехватил березовый дрын поудобнее и попятился назад, пытаясь просчитать расстояние.

С каждым рывком птица была все ближе, а место от моей спины до стены все сокращалось. Наконец я решился и после очередного “клац” сделал выпад в глаз пугающему животному. Импровизированное копье достигло цели. Хищница забилась пуще прежнего, но огромный клюв, зацепляясь за торчащие доски поля, не оставлял ей шансов на маневр. Несмотря на разодранные руки, я продолжал держать кусок березы, шаг за шагом оттесняя птицу обратно к окну. Израненная красавица нащупала целой лапой кусок внешней стены, оттолкнулась и насадилась на дрын почти до моих рук. Хищница напряглась, в последний раз вздрогнула и затихла. Я дошел до стены и сел рядом. Посмотрел на свои разодранные ладони. Если это и был сон, то слишком реальный. Оранжевая кровь стекала под доски так удачно взломанного ей пола. Меня разрывало от адреналина и скорби. Шатаясь, я дошел до двери на лестницу. Меня мутило.

На мгновение я снова увидел кирпичный подвал и перед собой еще несколько капсул. В них были люди в темно-зеленых комбинезонах. Все наполнял мутный свет, словно пробивавшийся через дымку. По комнате ходили другие люди, в лабораторных халатах. Я моргнул, и видение исчезло.

Спустившись вниз, я пошел на свежий воздух. У входа валялись обломки тумбочки, стены, стекла. Дурная птица…

Обойдя пруд неспешным шагом, я попытался попасть в круглый корпус, но двери были заперты. На что я надеялся? Бросив последний взгляд на торчащие из развороченной стены черные перья с золотым краем, приводимые в движение лишь сквозняком, я пошел прочь отсюда по грунтовой дороге. Если так подумать, первой дороге, что я здесь видел.

Глава 12

Грунтовка, идеально ровная, ни единого следа, шла от комплекса зданий куда-то через редкие лесопосадки. Впереди виднелось поле. Я брел вперед, переживая случившееся. Как-то оценить свою реакцию и действия не было возможности: внутри все клокотало и взрывалось новыми бурями эмоций. Разочарование, гнев, обида, боль, страх…

Дорога оказалась длинной. Проходя через поле, я заметил, что на краю дороги пространство как бы подергивается. Не решившись проверять, что это за шутки, я ускорился.

Позади еще виднелись очертания леса, когда дорога вырулила к железнодорожной колее. Рельсы просто терялись в земле, без тупика. Чуть тронутая ржавчиной сталь пути поражала гораздо меньше шпал, сделанных, кажется, из железного дерева. Благородная бордовая порода с черными разводами. Обработанная, стабилизированная древесина. И снова это место напоминает мне, что это лишь сон.

Я побрел вдоль путей. Нещадно слепило солнце. Ирония была в том, что я шел ровно в ту сторону, где оно висело. Почему висело? Потому что шли часы, а солнце не двигалось с места.

Пейзаж менялся. Поле сменялось рощицами, степями, с левой стороны начались горы. Колея сделала широкий поворот вправо, и солнце, наконец, перестало выжигать мне глаза. Ничего не оставалось, как идти по этому проложенному пути куда-то между холмами.

Погрузившись в переживания, я перестал смотреть по сторонам. Путь был неблизкий, а мне было что переварить. Просто шел вперед, пока не услышал шум оживленной беседы. Впереди, возле путей стояли трое и увлеченно обсуждали что-то. Двое из них точно были гуманоидами. По правую руку от меня метрах в двухстах возвышалась белокаменная стена с бойницами. На стене никого не было. Я остановился и отряхнулся, прежде чем подходить. Одеты эти трое были в разные, я бы сказал футуристические одежды, наподобие тех, что фантасты восьмидесятых прочили нам в начало двадцать первого века. Несмотря на долгий путь, ноги не болели и даже не устали. Что ж, я искал контакта — я его нашел. По мере приближения, понимая, что ни слова не разбираю из их речи, отклонился от курса. Не знакомы были не просто слова. Казалось, звуки, которые они издают, не похожи на человеческую речь. Один из них меня заметил. Но тут же перевел взгляд на собеседника. Заговорить я так и не решился, поэтому проследовал мимо.

Чуть дальше по пути зиял проход внутрь. Стена заканчивалась и, спустя метров пять, начиналась снова. Ни тебе станции, ни перрона. Моему взору открылся небольшой город, на подобие европейских, но если бы средневековье и ренессанс сплелись воедино. Широкая улица, достойная называться площадью, была заставлена рядами лотков и киосков, между которыми оживленно ходили разные гуманоиды и не только. По большей части иномирцы, но были здесь и люди. Я с радостью заметил нескольких парней и девушек в обычной, привычной мне одежде. Толстовки, джинсы, платья…

Ограничивали площадь построенные впритык друг к другу двух- и трехэтажные здания. Светло бежевый камень, размером чуть больше привычного кирпича, здесь был повсюду, дома словно вычерченные на бумаге ласкали моего внутреннего перфекциониста: симметрия, расположение окон, дверей, ступеней… Венчала эту красоту черепица разных оттенков синего и фиолетового поверх скатов крыш. Двускатные длинные крыши большими ступеньками подходили к узким домикам с четырехскатными шпилями. Когда над такой продуманной конструкцией идет дождь, город превращается в музыкальный инструмент. Я бы хотел однажды услышать его мелодию…

Небольшие деревянные навесы над входами на тонких резных колоннах статусно выделяли два входа по левую руку в начале и середине улицы. В конце площади виднелось большое здание с величественными колоннами. Мне оно почему-то напомнило Парфенон, хотя, конечно, это был не он.

У каждого здания здесь была своя табличка с непонятными символами и чуть более понятной, но все еще загадочной картинкой. Некоторые таблички висели, остальные были прибиты прямо возле входа. Все это напоминало анимэ или компьютерную игру. Прилавки изобиловали различными товарами: какие-то камни, похожие на руду; фрукты и овощи соседствовали с чудными плодами, которых я никогда не видел; ароматные блюда, выносимые прямо из домов за киосками; различное оружие, одежда в разных стилях, из разных эпох… Были тут в продаже и животные. Мелкие и размером с Джека. Я никогда таких не видел и не смог бы идентифицировать вид даже приблизительно. Например, длинной в полметра на добром десятке лапок тварь, покрытая одновременно чешуёй и шерстью с мордой тупой и зубами, торчащими как противотанковый еж, наружу. Или маленький зверек, похожий на обезьянку, в большой банке, постоянно взрывающийся электрическими разрядами.

Солнце нарушило свой покой и клонилось к закату. Неподалеку какого-то парня потрясывали двое иномирцев в одинаковой, возможно форменной, одежде. Это все-таки их город… Я на всякий случай достал камень и сжал в руке. Кажется, он стал меньше за то время, что был у меня. Потрогав за плечо, меня остановил лавочник. Он вышел ко мне из-за прилавка и что-то говорил на непонятном языке. Его кожа была серо-коричневой, а в глазах с черной радужкой виднелись, словно нарисованные, светящиеся желтым прицелы со зрачком посередине. В этот момент, пока этот лысый человек морщил от напряжения лоб, пытаясь до меня донести информацию, я понял, что чужой здесь, и максимально не подхожу этому месту. В конце концов, не добившись ответа, лавочник указал на мой сжатый кулак и замер. Я поднял руку и раскрыл ладонь. Он явно удовлетворенно кивнул, осторожно, но быстро взял камень, а вместо него положил небольшой светящийся зеленый кристалл овальный формы. Неожиданная сделка была совершена.

На его прилавке лежали обычные предметы, но их комбинация ломала мозг: какой-то измерительный прибор, немного разных камней, пара книг, складной стул, рисунок кошки… Он положил свеже купленный камень в композицию и начал опять привычно зазывать народ на непонятном языке.

Я сделал шаг назад, чтобы не мешать. Казалось, рынок обтекает меня словно поток воды. Положил зеленый камень в карман косухи. Руки уже не болели, ссадины, царапины, порезы — испарились, будто и не было. Еще один камушек на весы в сторону того, что это сон.

Парочка в форме уже тащила парня к тонким резным колоннам и куда-то внутрь. Их пурпурно-черная форма, словно тест Роршаха, заставляла видеть все новые образы, а шапочки, нечто среднее между беретом и ушанкой, кажется, дышали, становясь то выше, то ниже. Проводив их взглядом, я чуть расслабился и поразглядывал местных. Если немного абстрагироваться от внешних отличий местного населения, это был обычный рынок. Все чем-то заняты, куда-то спешат… Кристаллы эти используются здесь как деньги. Наверное, это и есть Свет, о котором говорил старичок. Только вот непонятно, как из того дымка, вытягивание которого явно отсылает к дементорам, они делают такие прикольные маленькие блестяшки.

Из прохода с колоннами вышел светловолосый мужчина в тоге и сандалиях. На его щеке красовался смачный след кулака, а на запястьях красные следы от веревки или наручников. Он оглядел толпу, остановил взгляд на мне и широкими шагами стал приближаться. Я мгновенно сжал кулаки.

— Да не переживай!

Человеческая речь? Тут? Мужчина лет тридцати вызывал смешанные ассоциации. Его мягкий сильный голос явно был не раз полезен в переговорах. Однако внешность… Одутловатые черты лица, пшеничный горшок вместо прически, а выбрит он был так, словно брился куском стекла. Да и тога на нем выглядела не столько исторически, сколько пошло, как набедренник из полотенца в бане.

— Ты не иномирец? — зачем-то спросил я.

Мужчина рассмеялся. Он уже стоял от меня на расстоянии вытянутой руки, демонстративно подбоченясь.

— Разве я на них похож? Я Сновидец, как и ты. Меня Лев зовут.

— Игорь…

— Очень приятно. Вижу, ты здесь впервые. Не знаешь, куда пойти? Я-то часто тут бываю. Даже вот, — он ткнул пальцем в синяк на щеке. — Нашел себе приключений. Ты откуда сбежал?

— Сбежал?

Я растерянно обернулся, железной дороги за толпой видно не было. Что можно ему говорить?

— Если ты еще в круге, тебе стоит проснуться и двигать на выход. Ты из какого круга?

— Я не могу проснуться.

— Разве так бывает? — собеседник даже сделал полшага назад от удивления.

— Видимо, да. Ты спрашиваешь, из какого я… круга? А из какого ты сам?

— О, я жил в Халционе, пока его не разрушили. Теперь отступник.

Лев расплылся в самодовольной улыбке. Такую из себя давил Денис каждый раз, когда делал что-то непотребное.

— Я не понимаю. Извини.

— Да ладно. Не хочешь говорить — не говори. У каждого свои тайны. Особенно у вас в кругах. Я понимаю. Я узнал, что тут можно в библиотеке разжиться Светимостью, но одному страшно. Пойдешь со мной?

При слове “Светимость” меня сразу накрыл флешбек, как иномирец пытался сожрать старичка. Но этот мужчина — человек. И, видимо, так не делает? Я как минимум надеюсь на это.

— Извини. Я просто ищу выход.

— Так библиотека — самое то, чтобы выйти.

Он залихватски подмигнул и зашагал вперед, чуть повернув голову и как бы призывая пойти за ним. Меня на множество глупостей в свое время так Ден подбил. Было что-то забавное в том озорстве, с которым они делают эти жесты. Не имея какого бы то ни было плана, я пошел следом.

Мы дошли до конца площади, обогнули “Парфенон” и пошли по узким улочкам города куда-то вдаль. Я подумывал, что он мог хотеть меня обокрасть, но у меня ничего не было. Минут через десять мы дошли до двери, заботливо поставленной кем-то в тупике проулка. Сразу над дверью стена заканчивалась, так что можно было просто перелезть. Ручки не было, однако петли виднелись и выделялись легким свечением. Мой проводник достал из под тоги два желтых кристальных эллипсоида, сжал их, потер между руками и сдул получившую пыль на дверь. Кристаллы будто впитались в нее, и дверь открылась. За ней я увидел стеллажи с книгами. Лев обернулся, красуясь.

На мое плечо села бабочка. Я не знаю, откуда она здесь взялась, но у Льва она вызвала детский восторг. Она переливалась разными цветами в зеленом и синем спектрах.

— Это твоя? Где взял? А она тебя слушается? — заваливал он меня вопросами.

Бабочка соскользнула с плеча и пролетела в дверь, мгновенно исчезнув из вида.

— В первый раз ее вижу.

— Я-я-ясно, — протянул Лев заговорщицки.

Мы проследовали за ней.

Глава 13

Дверь за нами захлопнулась, издав усталый, немного зевающий звук. Лев был преисполнен энтузиазмом, так что я не стал задавать вопросов. Он начал разглядывать книги, а я решил осмотреть само помещение.

Библиотека была большой. Зал, в котором мы находились, имел второй этаж, а потолки даже для двух этажей казались высокими. Лестницы я не увидел, но зато понял, что дверь, в которую мы вошли — даже не черный ход, а скорее запасной.

— Что ищем-то?

— Блестящие штуки. Ожерелья, кольца, камни… Все, что светится.

— И эту ювелирку здесь никто не охраняет?

— Стража тут не бывает. Ну или я никогда не встречал.

— А чья это библиотека?

Казалось, мой вопрос поставил воришку в ступор. Он смотрел куда-то сквозь меня пару секунд, а потом выдал ответ:

— Это Сны. Тут не бывает чьего-то. Даже персональные сновидения — общие. А Библиотека — это вечное место. Оно существует и без людей. В таких местах можно поживиться Светимостью. Она тут просто появляется.

— В виде ювелирки…

— Ага. Но один раз я нашел светимый стул. Правда, это не здесь было…

— Ты сказал, здесь может быть выход.

От ответа на этот вопрос Лев демонстративно уклонился, шерудя на полке пониже. Типа, закопался в книжки, хитрец. Что ж, поищу сам.

Я вышел из-за стеллажей в проход к читальному залу. Здесь классические стулья стояли за столами из красного дерева. На столах с равными промежутками размещались лампы со стеклянными плафонами разных цветов. Лежали неубранные книги, а в начале зала стояли большие напольные часы, которые шли не тикая. Я усмехнулся, что в библиотеке даже часы соблюдают тишину.

Из-за стеллажей напротив вышел высокий иномирец. Он был гуманоидного вида, в буром фраке и черных брюках. Вместо туфель виднелись темно-синие копыта, однако руки были приятного телесного цвета. Только толстые черные ногти отличали их от, скажем, моих. А вот вместо головы иномирец носил многоугольник с множеством светящихся желтым прорезей. В руках он нес книгу. Я машинально кивнул. Иномирец сделал то же самое. После прошел за стол, включил лампу с желтым плафоном, открыл книгу и стал читать. О, вот все бы иномирцы были такими. Мысленно помянул блюдолицего и пошел вдоль рядов осматривать лежащие на столах буклеты и проспекты. Если что-то и было на них написано, я не понял ни слова. Однако один заинтриговал очень тонким узором, и я наклонился над столом, чтобы разглядеть. Щелкнул лампой. Не работает. Посмотрел под плафон и обнаружил вкрученный вместо лампочки большой фиолетовый кристалл.

Как по команде, из-за спины возник Лев.

— О-о-о, вот об этом я и говорю. Видишь, ты в теме.

Он быстрым движением извлек мою находку из лампы и убрал куда-то себе в складки тоги. Ну да, ну да.

— Я тут знаю интересное место… Пошли попробуем там что-нибудь нарыть.

И не обращая внимания на меня, уверенно зашагал вглубь библиотеки.

— Лев, а что за круги такие?

— Что-о?

Мой провожатый даже остановился, чтобы продемонстрировать максимальную форму удивления и максимальное раскрытие своих глаз. Переигрывает…

— Ты не знаешь что такое круг? А откуда же ты тогда?

Вот и что ему ответить? Из реального мира? Я не в секте? Адрес назвать?.. Пока я перебирал варианты, Льву надоело ждать:

— Ладно, понял, понял, — он уже обернулся и продолжил движение. — Круги — это то, где люди живут. Корпорации когда-то отгрохали и шесс! — Он многозначительно поднял палец вверх. — Люди теперь живут в них.

— А ты?

— Ну я же говорю, в Халционе жил. А теперь свободный как вольный ветер!.. — Улыбка появилась и потухла на его лице.

Кажется, свобода для него дается тяжело.

— А чего не вернешься?

— Куда? В Халцион? А смысл? Там теперь мародеры одни обитают… Вот в Рай бы добраться, да кто ж меня туда пустит.

Тут уже я опешил. Лев обернулся, увидел мое выражение лица и залился хохотом.

— Рай — это круг такой. На севере.

— А чего ты просто жить в город не пойдешь? Зачем тебе все… это?

— Куда? Игорь, ты меня беспокоить начинаешь.

За сим разговор стоит и заканчивать. Я явно сказал что-то не то. Сменим тему:

— А куда мы идем?

— В тайное хранилище! — Он опять многозначительно поднял палец вверх. — Там должно быть что-нибудь ценное.

— Почему мне кажется, что ты втянул меня в воровство?

— Брать ничейное — не воровство. Все вещи, — Лев провел рукой по книгам и откуда-то выудил браслет с большим красным камнем, который светился. — Они просто есть. Можешь считать, что они тут специально для нас появляются.

Концепция, конечно, странная. Я шел и пытался оправдать ее тем, что это все-таки Сны. А пока мы говорили, дошли до искомого места. Белокурый тогоносец пнул чуть выпирающий стеллаж и он открылся. Потайная дверь!

— Ага! Видел? То ли еще будет…

Слева от двери, на полке лежала резиновая уточка. Я потянулся было к ней, но Лев остановил меня:

— Э-это не трогай. Она тебя выкинет отсюда.

Не верить ему не было причин. Хоть любопытство и зашкаливало: как она будет это делать? За дверью открывался длинный коридор с округлым сводом, весь облицованный деревом сверху и плиткой под мрамор снизу. На стенах располагались лампы в стилизованные под факелы, в конце виднелась дверка. Мы вошли внутрь и сразу же все вокруг закружилось. Я еле устоял на ногах. Лев пригнулся к земле.

— Это ловушка. Такая игра с восприятием. Не обращай внимания, — и гуськом пошел вперед.

Я совладал с собой и под мерное кружение коридора начал идти. Лев тем временем уже выбрался с другой стороны и потягивался.

На той стороне нас ждал большой зал с книжными шкафами вдоль стен. Из каждого доносилась какая-то мелодия, сплетаясь в жуткую какофонию. В центре стоял пьедестал с богато украшенной книгой. Каждый камень в переплете и на обложке светился. Здесь были желтые, зеленые, синие, фиолетовые камни…

— Ну видишь! Ну вот видишь! — Лев не мог найти себе места от радости и все прыгал вокруг книги, не решаясь прикоснуться.

Шею пронзила острая боль. Я проверил рукой, крови не было, инородных предметов тоже. Но боль не прекращалась. Обернувшись посмотреть, что сзади, я увидел под потолком мутную тень с глазами. Тень постепенно опускалась вниз, заслоняя дверку.

— Эм… Лев, а это что такое? — попятился я назад, ближе к пьедесталу.

— Ха-ха, ты глянь… О чем ты? А? Нет! Что ты сделал? — Лев пятился назад, вжимаясь в шкаф с книгами.

— Обернулся. А тут — оно.

Тень пеленой накрывала всю стену и расползалась на шкафы. Глаза не моргали. Взгляд существо переводило то на Льва, то на меня.

— Это… это Страж! Сейчас будет испытание…

Не успел он договорить, как Страж выдохнул на нас какой-то газ. Подействовало очень быстро. Я уже стоял в абсолютно белом пространстве. С меня стекало что-то черное. Перед собой я видел Оксану… Она уходила, везя с собой на чемодане переноску с Джеком. Мой мир опять рухнул. Я попытался что-то сказать, но звуки не вырывались из горла. Или, может, я оглох? Я бросился за любимой, но она с каждым шагом была все дальше и дальше. За пазухой что-то жгло. Убиваясь горем, я решил, что это психосоматика, но боль усиливалась. Сунув руку под косуху, я понял, что это что-то во внутреннем кармане. Обжигаясь, я выудил на свет перо погибшей птицы. И она тут же возникла передо мной. Ветер трепал ее перья. Она лежала, чуть подрагивая. Теперь, кажется, я слышал ее. Это точно шутки памяти. “Ацелоуоп”... Сердце обливалось кровью. Вокруг меня начали бегать Джеки. Орава корги весело бегала в недосягаемости. Потом им всем стало плохо и они поисчезали. Остался один, мой. Джек лежал на боку, высунув язык и тяжело дышал. Над ним стояла Оксана. Взгляд ее был холоден, руки сложены на груди. Перо нестерпимо жгло руку, но не фигурально: оно пылало, словно факел. Белый свет вокруг начал темнеть, проявляя комнату библиотеки. Передо мной снова возникла Оксана. Она беззвучно кричала на меня, но я и так знал, что она говорит. Я не справился. Я снова ее подвел. Меня опять не было рядом… Как больно! Все мое внимание собралось в обожженном кулаке. И видение рассеялось.

Тень еще закрывала дверь, глазами выражая полный спектр эмоций от удивления через злость и до отчаяния. Лев в двух шагах от меня бился в моральных муках.

— Это не я! Не я! Я ни в чем не виноват! Прекратите!

Вокруг валялись собранные им безделушки. Тут же, у пьедестала лежал и найденный мной камень.

— Лев, стой, погоди, это не реально, — я бросился к нему, пытаясь как-то привести в чувства. — Лев, этого нет, слышишь? Тебе все кажется!

Но он не реагировал, а только катался по полу и причитал о своей невиновности. Я попытался сунуть ему в руки перо, но он отбросил его, как и все остальное, что у него было. Если перо помогло мне потому что у меня с ним многое связано, у Льва должно быть что-то свое. На первый взгляд, ничего подходящего не было.

Тогда я попытался сунуть перо в Стража, но оно лишь безвольно упало на пол. Белокурый сновидец заходился в истерике. Нужно придумать что-то еще.

Убирая перо во внутренний карман, я бросил взгляд на выделяющийся браслет с красным камнем. Если так подумать, это первый красный камень, что я видел в этом странном измерении. И свет его был странный, словно воронка, засасывающая внутрь.

Подхватив браслет и надев его на манер кастета, я в один рывок добрался до теневого существа. Не останавливаясь, нанес удар. Он прошел насквозь, словно тот был из воздуха. Но Страж впервые закрыл глаза и дернулся. Удар, удар, еще удар. На третий раз я уже смекнул, что тут как на силомере, нужно чуть задерживать руку в конечной точке. Это оставляло в Страже продолговатые дырки по траектории удара. Камень пожирал его. Страж издал истошный крик. Лев затих. Надеюсь, начало отпускать, а не добило. Следующим ударом я бил уже в глаз, единственную выделяющуюся часть его тела. Издав жуткий крик, заставивший меня отступить, страж содрогнулся и стал сжиматься. Глаза больше не было, он пролился во тьму тела, словно разорванный желток яичницы. Не сбавляя громкости, пелена усыхала, заползая за книжный шкаф.

Наконец, все было кончено. Звуки стихли, а воздух в комнате очистился. Лев лежал на спине, раскинув руки в стороны. Просто молча смотрел в потолок, тяжело дышал и плакал. Я отошел подальше от шкафа, за которым прятался Страж и сел на пол. Обожженная рука ныла. На другой руке весело играл бликами хищный красный кристалл. Перед глазами стояла Оксана, закрывающая за собой дверь. Теперь уже не наваждение, но память терзала меня…

Глава 14

Сидя на полу, я крутил в пальцах перо и раздумывал, что это было. Это, значит, и есть Страж? Вопросов было так много, но поднимать их не было ни сил, ни желания. Лев уже не плакал. Он понуро собирал свои сокровища, сидя на полу. Поход за халявой всегда заканчивается чем-то таким. Я вспомнил, как мы пошли с Деном за дешевым пивом, а в итоге убегали от толпы бандитов с ножами. Улыбка сама расползлась по моему лицу. Почему у меня никогда не возникает таких идей, но на таких выдумщиков, как они, прямо откровения нисходят?

Мой напарник собрал сокровища в тряпичный мешок, который растворился в складках его тоги. Он подошел к книге и попробовал ее сдвинуть. Не получилось. Тогда он оторвал от пьедестала уголок и начал извлекать камни. Браслет с красным камнем так и остался на моей руке. Я снял его и протянул напарнику, но тот махнул рукой.

— Оставь себе. Я этим все равно пользоваться не умею.

— Хоть какая-то защита.

Белокурые брови поползли вверх.

— В смысле?

— А… ты не видел? Помогает… против Стража…

Не знаю, что было в его голове, но взгляд говорил “ты с ума сошел?”. Лев помотал головой и продолжил отколупывать камушки с книги.

— Страж не вернется?

— Думаю, нет… Откуда он вообще здесь взялся? — Тогист разогнулся, переводя взгляд на меня.

— У меня не спрашивай. Я за тобой шел.

Лев в сердцах ударил книгу.

— Это все из-за нее…

— Там написано что-то важное?

— Откуда мне знать? Я даже не уверен, что оно открывается.

— Оно? Это книга, — ухмыльнулся я.

— Ты откуда такой взялся? — сдали нервы у приключенца.

Я смотрел ему в глаза, но что я мог ответить? Лев продолжил свой кропотливый труд, а я собрался с духом, чтобы проверить шкаф, за который уполз Страж.

Комната по периметру была обставлена такими шкафами. Резные дверки со вставками из стекла были закрыты цепочками, на которых висели маленькие замочки. Отодрав по примеру напарника уголок от пьедестала, я подошел к шкафу и со всей силы ударил замок. Цепочка порвалась и дверки раскрылись. Лев не обращал внимания. Кажется, он старался побыстрее со всем покончить. Я вытащил одну из книг и попробовал прочесть. Перед глазами все плыло. Поймав на секунду фокус, я убедился, что символы, как и правила этой письменности, мне совершенно незнакомы. Закорючки были одновременно геометрическими формами и буквами, но таких я не знал. А написано все было по контуру страницы концентрическими прямоугольниками. Может, другая? Я попробовал вторую, третью… Пока я возился с книгами без камней, мой напарник закончил свой кропотливый труд.

— Все, пошли отсюда.

— Погоди, я хочу посмотреть, что внутри.

Лев только пожал плечами и встал у двери меня ждать. Я открыл книгу. Мне на плечо из нее вылетела бабочка. Книга оказалась тайником, в котором лежал большой, размером с ладонь, зеленый кристалл, как и остальные, эллиптической формы.

— Да у вас с этой бабочкой чутье на Светимость! — всплеснул руками Лев.

Кажется, его настроение только что стало выше.

Бабочка слетела с моего плеча и проскользнула между книгами в открытом шкафу. Я снова посмотрел на своего провожатого.

— Не-ет, это уже без меня!

Лев изъял камень из книги и тот, как все остальные, исчез в складках его одежды.

— Если ты пойдешь туда, встретимся на рынке, ладно? Вот, держи, тебе пригодиться.

Он протянул мне большой зеленый кристалл и несколько маленьких синих. Будем считать, что это моя часть улова, на правах новичка. Я распихал камни по карманам косухи и взялся обожженной рукой за шкаф.

— Знаешь, если собрался уходить, лучше сейчас. За эту дверь сбежал Страж.

Белокурый искатель сокровищ изменился в лице и, кажется, побелел.

— Пожалуй, пойду я. Тебе точно туда надо?

Я ткнул пальцем в место, в которое влетела бабочка:

— Ты же видел.

Теперь я следую за бабочками? Ну хоть не за белым кроликом.

Мой провожатый кивнул, вышел и закрыл за собой дверь. А я только сейчас понял, что не знаю, как выбраться обратно к рынку. Разбираться, видимо, придется по пути.

Шкаф легко поддался и отъехал в сторону. За ним меня ждал проход куда-то вглубь этого странного места хранения инопланетных знаний. Впереди было абсолютно темно. Только зеленый огонек сверкнул во мраке, не оставляя права выбора. Я пошел, держась за стену.

Когда вокруг уже не было видно ни зги, надо мной пролетел страж, издавая какой-то забавный шепот. От неожиданности я оступился и упал. Падал я долго, явно не на пол. В полете успел перевернуться и приземлился, в целом, на ноги. Правда потом упал и распластался на каком-то странном гладком и не холодном полу. Поднявшись, я выругался и отряхнулся, на всякий случай надевая обратно браслет на необожженную руку. Вокруг уже было не так темно, но ничего конкретного было не разобрать. Во тьме ко мне подошел мужчина. Он зажег тусклый фонарь и поднес его к моему лицу. Это был лысый низенький мужичок лет пятидесяти, с квадратными чертами лица, сероватой кожей, отросшей щетиной и в очках.

— Этим входом вот уже лет пятнадцать никто не пользуется. Ты кто такой?

— Мне, дядь, не особо есть что ответить. Я — Игорь.

— Ты из наших? — он сощурился, то ли вглядываясь, то ли выражая скепсис.

— Это вряд ли.

Я сделал шаг назад и покрепче сжал браслет.

— Ну и ладненько, — резюмировал он, опуская фонарь. — Пошли, хоть расскажешь, как там… Сто лет нигде не был.

Реакция приятно удивляла и подкупала. Что ж, знаю я немного, но расскажу все сполна. Мы побрели к тусклому светильнику метрах в пятидесяти от нас. Когда мы дошли, я с удивлением обнаружил, что за большим сталагмитом есть недлинный проход в жилое, пусть и немного дикое, помещение. Мы прошли внутрь.

— Как тебя зовут, дядь?

— А? Полемарх я, в честь прадеда.

Только сейчас я увидел, что на мужичке одет темно-зеленый балахон. Но это явно не тот Полемарх, которого я знаю. Сколько же их?

— Ты… в секте?

— Секте? Хе-хе… Нет, я, считай, на списании. Захожу только когда сюда что-нибудь проникнет. Я стар уже. А ты из корпорации? Думал, вас всех отучили от Снов.

— Нет. Я обычный человек. Работаю инженером СЦ… Мобильники чиню…

Полемарх внимательно посмотрел на меня пытливым взглядом, потом оглядел мою одежду.

— А сейчас какой год по-твоему?

Вот умеете вы, сектанты, поставить в тупик. Ладно, подыграю.

— Две тысячи девятнадцатый.

— Ха, — замер он на мгновенье. — Ха-ха-ха-ха! А ты в зеленое свечение такое не проходил?

Зеленое свечение… Как то, что было в подвале возле размытого человека? Как его там…

— Только Основатель знает, как они работают. Такие места. Но мне точно ведомо, что они дают путешествовать в прошлое. А в твоем случае — в будущее.

Он смотрел на меня так, будто я разгаданная головоломка, которую он рассматривает, чтобы повторить.

— Тормози, дядь…

— Присядем?

Я ожидал очередную допросную, — исходя из опыта. Но он указал на стол, прикрученный к стене, до боли напоминающий столик в плацкарте, и два пуфика. На столике стояла пустая чашечка. Что ж, я сел. Вроде беды эта пещерка не предвещает. Мужичок сделал фонарь чуть ярче и повесил на крюк над столом. Затем сел рядом и подпер квадратный подбородок рукой.

— Уверен, вопросов у тебя — целая пустошь. Спрашивай, парень.

— Ну, сперва, какой сейчас год? Если все это действительно правда.

— Две тысячи сто двадцать третий.

— И как мне вернуться назад?

— А как ты сюда попал? Так и вернуться.

— Меня твои дружки!.. — Я осекся.

Если это не тот Полемарх, а его правнук… То он их даже не застал. Если все так, почему моя злость распространяется и на него? Сидит такой добрый, открытый… Аж бесит.

— Предки твоих дружков… запихнули меня в какой-то железный гроб.

— И ты прошел в Омут? Во дела… Только Основатель знает, как пройти обратно. Возможно, тебе стоит его поискать. Его Эхо можно встретить здесь, во снах. Правда, он уже не разговорчивый…

— Тот старичок, что ищет копье?

— Точно-точно! Так ты его уже видел? Если еще не поздно, сходи к нему, спроси.

— Я спрашивал. Он не знает даже как самому вернуться.

Полемарх замер в некотором удивлении, словно я сказал какую-то чушь. Последнее время на меня часто так смотрят. Это начинает надоедать.

— Что за бабочка меня сюда привела? Это у вас тут во Снах такие направляющие линии, как в аэропорту?

— Ты видел знак Дримланс?

— Ну да. Кстати, видел и другую бабочку, почти такую же, но синюю.

Я бы хотел показать ему карту, но теперь она осталась под грудами бетона вместе со всеми нашими вещами…

— Охотники.

— Кто?

— Охотники за сновидениями. Нам мало известно о них, но похоже, они уже добрались до Сфер Создателей, причем очень давно. Но я не об этом. Бабочки. Это бабочки Морфо. — Полемарх поднял палец вверх, подчеркивая важность. — Они удивительные. Они способны напрямую контактировать с Распадом и не изменяться. Мы мало знаем об этой их особенности, уж точно меньше, чем стоило бы. Символ Дримланс — Морфо Аэга. Она способна путешествовать сквозь время, используя энергию Распада.

— Омуты тоже работают так же?

— Никто не знает, как работают Омуты времени. Они — аномалия, присущая только нашему миру. Основатель знал, но как ты видел, теперь он вряд ли кому-то расскажет.

— А Морфо?

— Скорее как Морфо Аэга. С синими крыльями, — Аврора, символ Охотников, — способна путешествовать между реальностями. Ну и, теоретически, может быть везде. А вот та, что тебя сюда привела — скорее всего ощутила энергию Омута, что осталась на тебе.

— Бабочки, секты, омуты… Почему каждый твой ответ порождает еще пару вопросов? Что за гидра такая?

Полемарх улыбнулся. Так чисто и простодушно, что я даже немного растаял. Стоп! Эта шайка-лейка отняла мою жизнь!

— На самом деле мы не секта. Серьезная организация по изучению человеческих возможностей и, конечно, Снов.

— Я-то тут при чем?

— Вот ты и расскажи! Это было век назад, меня тогда даже не придумали.

Повисло молчание. Пока я думал, с чего начать рассказ, у собеседника кончилось терпение.

— Ну хотя бы расскажи, что тебе сказал Основатель!

— Да ничего интересного! Что-то про Георгия Победоносца, каких-то змей и инопланетян. Последних я, кстати, видел. Рад, что это будущее, а не моё время…

— Так они всегда были, — сказал он так, словно это очевидная реальность. — А кого ты видел? Флюгге? Или здесь во Снах иномирцев?

— Погоди-ка, или? Инопланетяне есть в реальности?

— Ну да. Мы по твоему с кем боремся? — На меня опять смотрели как на идиота.

А спорим, это я тут самый нормальный? Что там говорил расплывчатый агитатор?

— С корпорациями. Они отняли ваши свободу, искусство и что-то там еще…

— Так ты встречал первое Эхо?! — Полемарх оживился и чуть не подскочил с пуфика.

— Эхо там было. Но я ничего не понимаю…

— Эхо — часть сознания, которая остается после смерти. Нашего Основателя разделило на много частей… Но встретиться с ними — большая честь.

— Я просто хочу вернуть свою жизнь. Ваша эта организация отняла у меня все. А теперь я застрял в выдуманном мире на сто с лишним лет вперед…

— Возможно, еще не все потеряно…

— Говори.

— Ты понимаешь, зачем мы ищем Копье Снов?

— А вы за сотню лет его так и не нашли?

— А знаешь, я лучше тебе покажу. Пойдем.

В пещерную комнату залетела зеленая бабочка и снова села мне на плечо.

— Ты, Игорь, особенный. У тебя все получится.

Глава 15

Мы покинули уютную комнату и снова вышли во мрак. Поблескивающая гостья все еще сидела у меня на плече. Полемарх куда-то пошел бодрым шагом, мне ничего не оставалось как следовать за ним. Вокруг было все так же темно, а пол — на удивление все таким же гладким. Казалось, что где-то вдалеке есть свет, потому что там виднелись очертания сталагмитов, а, значит, их что-то освещало.

— Это подземелье под Библиотекой. Я бы сказал, технический этаж. У нас тут есть маяк. Это такая штука, что помогает находить путь.

— То есть как и любой другой маяк.

— Ну да, но не совсем.

Мы шли еще минут пять или десять в слабом свете фонаря по темному подземелью, а Полемарх все это время не смыкал рта. Он рассказывал мне о переходах, телепортации, о слоях Снов… Что-то вроде “есть Локации, как Рынок и Библиотека, а есть слой прямо возле реальности”. Ну и, вроде, туда мы с ним и отправлялись.

— Пришли.

Мы стояли у ничем не примечательной стены пещеры, вертикали голого неровного камня. Полемарх сунул в него руку, и она прошла насквозь. Эдакая стена-иллюзия. Войдя внутрь, мы увидели на квадратном столике в свете еще одного фонаря, на этот раз висевшего на крюке, торчащем из потолка, чашечку.

— Этот не трогай, этот на выход.

— Так значит, та чашечка в пещерке?..

— Не-ет, она для вида, — махнул он рукой. — Нельзя же быть настолько доверчивым.

Полемарх повесил фонарь на другой крючок, над вторым столиком, неподалеку. На столике стояло красивое зеркало, в тонко украшенной рамке. Я подошел и увидел себя, но в другом месте. Между нами встал отставной сектант:

— Подожди-подожди. Успеешь еще рассмотреть. Когда попадешь туда, будь осторожен. Найди меня. И, главное, не подходи к лаборатории. Это может быть опасно.

Закончив тираду, Полемарх обернулся к зеркалу, а через пару секунд его уже не было. Я глянул на плечо. Бабочки тоже не было. Последний шанс повернуть назад… Взгляд уперся в белую современную лабораторию в зеркале. Я моргнул — и оказался в ней.

Зеркала на столике, фонаря, пещеры — уже не было. Глаза резал свет электрических ламп. Вокруг ходили люди, о чем-то разговаривали, но я не разбирал ни слова: звук словно шел через толстый слой воды. По обрывкам, которые все-таки удавалось разобрать, я понимал, что говорят они на русском: “верх”, “обед”, “сегодня”... Но контекст большей части разговоров ускользал. Сквозь меня прошел мужчина в белом лабораторном халате. Ощущение было, скажем, отрезвляющим. Подобно тому, как при тошноте волна напряжения прокатывается по телу. Я отошел чуть в сторону и уперся в стол. Что ж, я все-таки не привидение. Откуда-то издалека раздался отчетливый голос Полемарха:

— Да как вы это допустили-то?! Это же.. Все, ради чего мы так старались!..

И стих, словно его ветром приносило, а теперь направление изменилось. Попытавшись выйти, я понял, что двери для меня теперь — непреодолимые преграды. Все-таки у привидений свои плюсы, которых я лишен. Если верить Полемарху, я все еще во Снах, но близко к реальности.

Встав у двери, я еще несколько минут разглядывал обстановку, пока ждал, что кто-то для меня эту дверь откроет. Все белое. Столы, мониторы, подставки, клавиатуры, стулья… На столах побольше стояли какие-то аппараты. В них засовывали небольшие кусочки материалов, — ткани, пластика, металлической стружки, — и, видимо, анализировали. Понять что-то на экранчиках я не смог, но там были какие-то графики и числовые показатели. На столах поменьше стояли и крутились центрифуги, в одну свободную лаборант загружал подписываемые им пробирки с непонятными составами разных цветов.

По всему пространству пронеслась волна. Насквозь, меня даже сдвинуло с места. Но люди в лаборатории ничего не заметили. Дверь открылась и на пороге появился статный мужчина с темной кожей и черными как смоль кучерявыми волосами. От него веяло чем-то… Словно запах, заставлявший меня испугаться на животном или подсознательном уровне. Я юркнул в закрывающуюся дверь.

Передо мной был длинный коридор с развилками, дверями и наполненный живыми людьми. За время путешествия во Снах я уже успел соскучиться по этому. Кто-то был в халате, кто-то в комбинезонах, я даже видел пару людей в одежде, больше похожей на офисный костюм. И ни одного инопланетянина. Голос Полемарха легким эхом гулял по этим коридорам. Возмущенный, разочарованный. Я шел, по этому лабиринту, пытаясь его отследить, но он каждый раз доносился с другой стороны.

Все здесь говорило об уровне технологий значительно выше известного мне. От высоких стеклянных панелей с человеческими образами, словно средства общения из фантастических фильмов, до левитирующих тележек. На таких работники перевозили контейнеры из одной комнаты в другую. Каждый был помечен причудливым оранжевым символом.

Блуждая по лабиринту лабораторий, я дошел до широкой прозрачной двери, за которой виднелась лестница наверх. На стене напротив красовалась надпись “Янтарь” и слоган “Прошлым мы прокладываем будущее”. Я видел здешних офисных работников: у этих зомби вряд ли будущее радужное…

Чувство тревоги усиливалось, перерастая в страх. И из-за угла показался тот же высокий мужчина. Он проследовал через дверь на лестницу, а я увязался за ним. Теперь уже я довлел над страхом: слишком любопытно, что это за тип с аурой устрашения.

Мы поднялись на следующий этаж и прошли по нему метров сто. Каждый встреченный сотрудник кланялся или хотя бы кивал. В конце этажа, частично представляющего собой так называемое “открытое офисное пространство”, располагались массивные грузовые двери из толстенной стали. Мы прошли внутрь через узкий проход и двери закрылись. Ангар состоял из двух частей: комнаты управления и наблюдения за толстым стеклом, в которой располагалась длиннющая панель управления с кучей кнопок и мониторов, и большой, защищенной фигурными щитами, как для звукопоглощения, площади для испытаний. Я такие только на видео видел. В них обычно что-то взрывается. Но в этой зоне стояло большое, с человеческий рост, напольное зеркало, к которому отовсюду тянулись провода разной толщины. Я четко видел, как от него во все стороны исходит странная энергия. Будто не наличие, отсутствие исходит от него. И вызывала эта энергия то же чувство животного страха, что и присутствие высокого начальника.

— Долго же ты, Игорь, — окликнул меня Полемарх.

Он стоял, опершись о стену. Явно ждал меня. У его головы на стене были большие кнопки. Одна красная и несколько черных. Вокруг суетились люди. Спокойны были только важная шишка и… важная шишка из Дримланс в отставке.

— Что это?

— Слабоумие в чистом виде!.. Они назвали его “жидкое зеркало”.

Полемарх состроил такую гримасу, словно ему больно было это название даже думать, не то что произносить.

— А этот… Поток тьмы во все стороны?

— А это Распад! Самое страшное, что может быть во всех вселенных!

— Эмоцию уловил… Но ничего не понял. Распад — это плохо. А чем грозит?

— Бесконечными метаморфозами… Наш мир защищают от Распада специальные артефакты, Сферы Создателей. Но…

Полемарх подошел поближе. Только сейчас я заметил, что в его руках была клюка.

— Жидкое зеркало — это технология, открытая Основателем. Эта штука позволяет из привычной нам реальности смотреть в любой из уровней Снов. — Старик провел клюкой в воздухе, показывая размах. — Он же ее и похоронил... По понятным причинам! Она слишком груба, разрушает реальность, впуская в этот мир Распад…

— Так чем так плох этот Распад? Что-то вроде космической радиации?

Сектант резко повернул на меня голову и занес над панелью управления клюку.

— А вот сейчас и узнаешь!

Резко опустив клюку, Полемарх провел ее через панель, явно что-то замкнув. В дальнем углу защищенной зоны послышался скрежет. Щит начал отъезжать. На человека, стоявшего в той зоне за пультом, потоком попало это черное излучение. Он закричал, словно его начало жечь. Недолго, лишь пару секунд. Потом он упал и начал меняться. Сначала его неестественно вывернуло и он принял форму одетого стула. Потом у стула отросли зубы на ножках и рот на спинке. Он хрипел, царапая зубами по полу. Люди ринулись к стене и похватали кто что: багор, какой-то щит, огнетушитель, стулья… Важная шишка скорчил гримасу разочарования и нажал на большую красную кнопку на стене. Жидкое зеркало погасло, и поток Распада прекратился. А меня и Полемарха снова толкнула волна энергии. Теперь я знал ее источник.

Несчастный стул снова начал мутировать, на этот раз во что-то типа биомассы, подергивавшейся во все стороны.

— Видишь высокого парня, которого все слушаются? Это Фарид Ганарик. Он человек. Предатель мира. — Полемарх презрительно сплюнул на пол. — Он знает о своем начальнике все. И все равно на него работает.

Фарид нажал на большую черную кнопку, самую левую в ряду таких же, и секцию отделило тяжеленным щитом-стеной. Судя по звукам, за ним начал твориться хаос. Все мониторы панели управления переключились на внутренние камеры отделенной секции. То, что раньше было человеком, мутировало, а его пыталась сжечь система очистки. Оно снова мутировало, а его снова жгло. Я лишь мог стоять и смотреть, как и все собравшиеся. Минут через пять все было кончено.

— А зачем им… все… это? — Я пытался выдавить из себя хотя бы приблизительно понятную мысль.

— Хотят научиться доставать предметы из Сновидений. Не хотят слушать здравый смысл… Но и это еще не все! Если пообещаешь не бросаться с голыми руками, пошли посмотрим, против кого на самом деле мы, Дримланс, воюем.

Полемарх протянул мне дрожащую руку, а перед моими глазами стояла картинка, как он опускает клюку на панель управления.

— Это ведь ты его убил…

— Не будь таким мелочным. Годом раньше, годом позже… Они все здесь облучены.

Я закипал от злости. Сзади послышался грохот. А я краем глаза заметил, как в мониторах взметнулось что-то огромное. И это огромное существо оставляло булькающие вмятины на стальном щите. Персонал бежал к выходу. Фарид нажал на следующую кнопку. Вторую секцию отделило. Процесс сожжения начался заново.

— А это змий, о котором говорил Основатель. Он уже не будет меняться… Они устойчивы к Распаду. Или, вернее, они — твари распада, распространяющие его влияние.

— Сколько еще здесь погибнет по твоей вине, сектант?

У меня застучало в висках. Пожилых людей бить нельзя, и это единственное, что останавливало меня.

— Лучше обрати свой гнев на того, кто все это затеял, — Полемарх указал своей клюкой смерти на Фарида. — Только двое знают, как работает зеркало. Он и его господин. Пока они живы, такая судьба, — быть поглощенным Распадом, — ждет каждого на планете.

Под рев сирен в большой двери ангара открылась маленькая дверка. Я бросил взгляд на Фарида Ганарика, судя по всему, начальника этой лаборатории. И зашагал поскорее к выходу, не в силах разжать кулаки или усмирить гнев.

Глава 16

Последним место происшествия покидал Фарид Ганарик. Он еще собирал данные на небольшое устройство. Что-то замерял. Чтобы утихомирить произведение Распада, понадобилось три секции очистки. Разве же не достаточно этого, чтобы понять: никакое копье таких существ не остановит. Меня, уходящего прочь, догнал престарелый психопат.

— Игорь, не торопись так. Ты не видел самого главного.

— Чего я мог не видеть, Полемарх? Как ты убил человека? Как скорбят его коллеги? Как сдержанно и профессионально повел себя тот, кого ты во всем обвиняешь? Уверен, у него мозгов гораздо больше, чем у всей твоей шайки вместе взятой!

— Были бы у него мозги — он бы давно закрыл проект! Думаешь, этот случай первый?

— Скольких ты убил?

— Я никого не убивал! Спровоцировал — впервые. Но как тебе еще было показать? Как описать бесконечные метаморфозы? Тем более, что ты и так с трудом веришь даже в то, что видишь перед собой…

— Да на кой я вам, сектантам, сдался? У меня была своя жизнь!

— Ты особенный! Ты можешь найти Копье Снов!

— Как же ты меня достал…

Изменить что-либо было уже невозможно. Во всяком случае, методов оживления я не знал. Это будущее, не мое время. Что я тут могу сделать? Черт меня дернул пойти за этой бабочкой.

— Игорь, подожди! Я знаю, как вернуть твою жизнь!..

Это ловушка. Это точно ловушка… И манипуляция. Я остановился, чтобы старик догнал меня.

— Я выслушаю, но не более.

— Ты говорил, тебя Дримланс в капсулу насильно подключили…

— И?

— Время, оно, — он еще пытался отдышаться. — Время пластично.

— Ты о парадоксах не слышал?

— Ты видел Эхо Основателя в своем году, когда тот даже еще не родился… Это ли не подтверждение? Не дай Дримлансу появиться: найди Копье, срази зло — и у нас, ну в смысле, у Основателя, — не будет такой цели.

Звучало складно. Конечно, схема длинная, факторов, которые могут помешать — полно. Но у меня перед глазами стояла картинка рушащегося дома. Разве мог я не попробовать?

— Если не выгорит, я это копье об твою спину переломаю. И не посмотрю на почтенный возраст.

— Мне всего шестьдесят! Тоже мне возраст… — Будто даже обиделся сектант. — Сперва пойдем, я покажу тебе кое-что… Кого. Кое-кого.

Я кивнул. Мы двинулись к лестнице. На этаж входила группа зачистки в костюмах радио-химзащиты. Они фонили Распадом. Полемарх снова презрительно сплюнул.

— Что не так?

— Эти их скафандры бесполезны. Они ни от чего не защищают. Ходят, важничают…

Мы прошли к лестнице. Широкая, массивная, она была создана монументальной, а не практичной. Дед подниматься быстро не мог, так что я со скуки решил позадавать вопросы.

— Фарид Ганарик… Он сам излучает Распад. Почему он не изменился?

— Не знаю… Вообще, есть предметы, которые Распад не может разрушить, они называются морфами.

— Копье Снов — морф?

— Ну да… Ну так вот, среди людей встречаются те, кто к Распаду более… устойчив что ли. Но этот генерал все равно облучен так, что минутой раньше, минутой позже…

Полемарх играл лицом, отыгрывая мутации. Мы поднялись еще на два этажа. Здесь проход с лестницы на этаж ничто не преграждало, но идти особо было некуда: небольшой холл со скамейками заканчивался стеной с единственным входом. Перед нами была странная дверь: ее поверхность чуть подрагивала. Я подумал, что она не настоящая, а существует только во Сне. Видимо, оказался прав. Полемарх замахнулся на нее клюкой, ахнул и упал навзничь.

— Спина-а!

И этот человек твердит о спасении мира!..

Сектант неожиданно исчез, оставив клюку на полу. Знаю, знаю, паранойя… Но разве это не подозрительно? В любом случае, нужно вернуть. Даже с его заскоками и тем, что он замешан в мутных и опасных для окружающих делах… Что-то я с каждой новой мыслью все меньше ему сострадаю. Я поднял орудие Полемарха и ощутил, как через него проходит энергия от руки к наконечнику. На вид это была просто палка. Ровная, с загнутым концом и светло-бежевым наконечником, напоминавшим резину.

Что он там хотел сделать? Я ткнул концом клюки в дверь. Она отозвалась то ли звоном, то ли бульканьем, то ли всем сразу. Перехватив клюку на манер биты я как следует размахнулся и ударил по двери. Ее будто ветром сдуло. Передо мной зиял портал в освещенный фиолетовым светом зал. Небольшая лестница вниз, столики, летающие тележки с кувшинами, стулья, сцена, роскошный занавес и такие же красные бархатные занавески на окнах. Паркет, потолок — все сделано в лучших традициях пятидесятых: темное дерево, искусная циклевка, лак. По залу бесшумно скользили официанты в белом. В роскошных вечерних нарядах мужчины и женщины переговаривались между собой небольшими группками с бокалами красного в руках… Элита корпорации? Насколько помню, “Янтарь”.

Я сделал шаг внутрь и дверь за мной снова стала плотной. Звуки стали отчетливыми, а эффект подергивания пространства пропал. В мою сторону посмотрел один из официантов, но как-то вскользь. Спустившись с лестницы, я отошел в сторону, чтобы посмотреть, что тут твориться. Вино в тележке, стоящей у стены, было странным, с неравномерными пузырьками и не той консистенции. Фиолетовое освещение не давало возможности нормально рассмотреть ни присутствующих, ни обстановку. На сцену вышел конферансье, вынеся с собой микрофонную стойку. А официанты как по команде стали уходить в одну дверь в углу зала, словно капельки молока стекали по стеклянной поверхности.

— Друзья, соратники, коллеги… Земляки. Мы открываем ежегодный Бал Исхода! С приветственным словом, наш лидер! Янтарь!

Его зовут так? В смысле, корпорация в честь него или наоборот?

Из за кулисы вышел… как бы описать… Натуральный упырь! Одутловатая, неровная темная кожа, расчерченная какими-то линиями. Походка медленная, вразвалочку. Волос скорее нет... Какие-то клочки на голове, будто школьник брился впервые. Опухшие пальцы с темными торчащими когтями. Существо подошло к микрофону и открыло рот, полный заостренных зубов с выделяющимися мощными клыками. Я крепче сжал клюку в руке. Занятно, как палка придает уверенности. Несмотря на внешнюю мерзость, упырь был одет в костюм. Без галстука, но с пышным шейным палатком.

— Shiidare ai, mitten! Deiten Eden! Братья! Мы много лет трудились, чтобы построить то, что у нас есть. Обеспечить себя пищей. Спасти свой народ. Пока час их пришествия еще не пробил, нам нужно сохранять бдительность. Но мы должны помнить о своих корнях. И своей цели. Много сотен лет назад, в эту ночь, наши предки покинули родной мир, чтобы найти для флюгге новый дом. За нашу цель!

Существо подняло вверх голову и издало мерзкий крик: словно громкое шипение вперемешку со скулением и писком на грани слышимого. Присутствующие последовали его примеру. Каждый превращался в упыря, поднимал голову и орал. Я забился в угол. С такой толпой мне не справиться. Гомон стих. Они о чем-то говорили, что-то обсуждали… Мероприятие продолжалось, будто ничего и не было. Только теперь все были немного страшнее.

Никто не обращая на меня никакого внимания, так что я поспешил удалиться. Дверь официантов выглядела вполне плотной, так что я поднялся по лестнице и в рывке ударил наконечником клюки по дверце. Она затряслась и пропала, а звуки опять стали сбитыми и расплывчатыми. Я сделал шаг за порог, и дверь снова появилась. Здесь меня уже ждал Полемарх. На нем не было лица. Я протянул ему клюку. Он схватился за нее и уперся в пол, одной рукой держась за стену. Кажется, он что-то пытался сказать. Несколько раз порывался, но так и не смог. В итоге он просто сказал “я устал” и побрел потихоньку в сторону лестницы.

Мне было о чем поразмыслить. Сунув руки в карманы, я брел за старичком и пытался сформулировать вопрос, рассуждая вслух.

— Распад заставляет все изменяться и это заразно… А упыри-инопланетяне правят корпорацией и разрушают наш мир экспериментами с каким-то зеркалом…

— Жидкое зеркало, да, — Полемарх остановился передохнуть. — Видел, что они пьют? Ты выбрал хорошее слово, упыри они и есть. — Он опять сплюнул, скорчив презрительную гримасу.

— Погоди, так это была кровь? Свиная хотя бы?

— Ха! Вот еще!

— И никто ничего не делает? Ты же знаешь, кто они. Расскажи людям!

— Люди тут как еда. Расскажи белковой смеси, что ее съедят…

— И что ты собрался делать? Выцеливать их по одному? Даже если я найду это твое Копье Снов, что изменится?

— Дело вовсе не в количестве! Достаточно одной падающей головы…

Престарелый ополченец-сектант впал в такую мечтательность, что хотелось вылить ему на голову ушат воды. И с каждым мгновением образ становился все четче. Я ощутил странное чувство, словно палец во что-то влип. Достав руку, я застал как синий камушек, что дал мне Лев, обесцвечивается, а энергия входит в мою руку.

— А-а-а... что… за… Это ты сделал?!

Полемарх, весь мокрый, негодовал из последних сил. Я сделал? Ну да, это же.. сны… А Свет, значит, тут ресурс для всего. Как мана в играх?

— Развлекаешься, значит?

— Да я даже не знаю, как это получилось. — Я крутил в руках прозрачный кристалл, пытаясь понять, как это все-таки работает.

Лицо старика выражало усталость и раздражение. А я почему-то ощутил такое удовлетворение… Он не ответил и лишь пошел дальше, рассуждая о своей задумке.

— Флюгге живут стаями. Они это как-то на своем называют… И у стаи есть вожак. Но стать вожаком просто так нельзя. У них там свои какие-то правила. Если Янтаря не станет, вся стая надолго придет в смятение. А суть Жидкого зеркала знают лишь двое.

— Ладно, с этим Янтарем — я понимаю, война видов. Да они еще и жрут людей… — меня передернуло. — Но Фарид — человек, так?

Полемарх лишь поджал губы. А я поймал себя на мысли, что ему все-таки удалось переманить меня на свою сторону. Фарид, может, и хороший ученый, но он знает, кто такие эти флюгге, и все равно работает на них. Даже если угрозы Распада он не понимает… Внезапно меня озарило.

— Погоди-ка, а из чего сделаны щиты в зоне испытаний?

— Инопланетяне придумали какое-то покрытие с фотонными кристаллами. Оно не убирает энергию Распада, только позволяет ее сдержать.

— В этот раз я понял меньше обычного.

Наш диалог прервала очередная зеленая бабочка. Поблескивая в свете ламп, она прилетела снизу и снова села на мое плечо, мигнула и пропала.

— Вот еще что… Видел, как я исчез?.. Старость не в радость... Меня выбило из Сна. А что с тобой будет… В общем, тебе пора искать Копье.

Я поднял руку, хотел помахать, типа “нет, я еще не согласился”, но она стала мерцать. Это что за фокусы? Полемарх ответил и без вопроса:

— Ты умираешь.

— Серьезный аргумент, но, кажется, он против твоей затеи…

— Твоя душа создает Свет. Это твоя жизнь. Капсула тебя стабилизирует, подпитывает, но при этом не дает вернутся. Не смотри на меня так. Это было сто лет назад, значит, тебя подключили к такой древности, что я даже чертежей ее не застал.

Он протянул мне большой желтый кристалл. Как только я взял его в руку, желтый Свет стек из кристалла прямиком внутрь руки. Опустевший камень рассыпался в пыль. Я видел, как Свет растворяется во мне.

— Этого на какое-то время хватит. Но Копье… Оно исторгает из себя Свет. Уверен, с ним ты сможешь вернуться назад.

Рука перестала мерцать, а я так и остался смотреть в глаза старому сектанту. Он переживал за меня или за свою миссию?

— Ты вот твердишь, что я особенный. Это все из-за этой бабочки?

Дед хотел что-то ответить, но не стал. Он лишь посмотрел на меня вкрадчиво и сказал:

— Будешь отсюда выходить, проведи рукой под слоганом корпорации.

— Еще один маяк?

— На Рынок, — кивнул он. — А у меня уже совсем нет сил.

На этот раз Полемарх пропал вместе с клюкой, оставив меня снова одного в этом чужом и безумном времени и пространстве.

Глава 17

Следующий синий кристалл… Небольшой, яркий. Таял на глазах. Сил несколько прибавилось, хотя я не был уверен, что это нужно. Излишний кофе не бодрит, а как со Светом — пока не было ясно.

Маяк располагался сразу под буквой «Ы». На этот раз это была игла, воткнутая в букву. Коснувшись ее, я успел ощупать неожиданный предмет, и лишь спустя пару мгновений появился в проулке у рыночной площади. Здесь было все так же оживленно. И лишь закат сменился полуднем. Сине-фиолетовые крыши чуть блестели на солнце. И, наконец-то, я избавился от этого странного гула, который создавали абсолютно все звуки вокруг в лаборатории корпорации. Я надеялся встретить Льва, все-таки он единственный, кого я тут знал. И он не был сектантом, что уже автоматически делает его лучшим, кого я знаю во Снах. Но на мою беду, пройдя вдоль площади до выхода и обратно, я его не нашел. Видимо, праздношатание здесь не приветствуется: на меня уже косилась иномирская стража. Их “дышащие” береты с ушами забавно выглядели в полуденном свете.

Бесцельно шататься действительно было смерти подобно. В прямом смысле. Кажется, я начинаю чувствовать примерный уровень Светимости. Его нужно поддерживать, иначе финита. То есть план сводился к простому “найти копье, по пути собирая Свет”. Четко, понятно, а главное — как в компьютерных играх, а значит, у меня богатый опыт.

Я смотрел на дворец с колоннами, что в первый раз напомнил мне Парфенон, и думал, откуда начать поиски. Или даже так: где Основатель и Дримланс еще не искали? Этот дворец позволял мне почувствовать себя немножко дома, в Питере. От него веяло вдохновенным порывом и историей. А по левую руку вдали виднелась огромная промзона, утопающая в дымке явно не полезных газов. С нее и начнем.

Когда милые фэнтезийные домики кончились, мощеная дорога уперлась безо всяких стен в железнодорожную колею, проложенную тут явно как раздел двух сред. За ней начиналась отравленная и запыленная степь, посреди которой располагались гудящие машины и немиловидные здания. Что ж, если Свет можно найти здесь везде…

Ни дорожки, ни забора. Степная трава ковром стелилась вниз по склону, заходя под отмостку ближайшего здания. В мутных стеклах виднелся свет, а по некоторым окнам гуляли туда-сюда тени. Интересно, кто там, люди или иномирцы?

Я пошел по часовой стрелке обходить здание, чтобы найти вход. Здесь в воздухе витал иногда черный дымок, собираясь воображением в странные образы. То мальчишка будто идет мимо, то машина едет, то птица в бреющем полете… Вход в здание я нашел довольно быстро, он был в торце. Небольшая лестница, и вот мне уже почти улыбается цех первого этажа. В нем располагалась производственная линия. Что тут делали, понять я не смог, а спросить было некого: цех был абсолютно безлюден. Черный дымок тут тоже не летал. Пройдя вдоль гремящей и шаркающей цепочки станков, я дошел до небольшой лестницы из прутьев арматуры, что вела в комнату управления на втором этаже. В общем-то, это было единственное помещение второго этажа. Памятуя историю со стражем, заранее надел на руку браслет с красным камнем. И прошел внутрь. Здесь меня ждала полу-размытая фигура. Девушка в офисной одежде: блузке, юбке, туфлях. Она стояла спиной к двери и чуть вздрагивала. Еще одно Эхо?

— Привет…

Она не отреагировала, я сделал шаг к ней и попробовал дотронуться. Образ ничком упал на пол. Это было что-то плоское, похожее на картонную фигуру. Оно не двигалось. Решив не трогать, я обогнул письменный стол и открыл следующую дверь.

Оказавшись в типичном офисном пространстве, я больше не слышал звуков производственной линии. Теперь пространство раздирали раз в пару секунд удары автомолота. Я таких звуков вживую никогда не слышал. За окнами справа был все тот же волшебный мир, а слева — Мир-Кузня из темного фэнтези: на фоне колоссальных размеров плавильни по подвесным рельсам ехали вагонетки. Ближе к окну вереница авто-молотов била по заготовкам, тут же передаваемым дальше по линии обработки. Вдали можно было лицезреть обширную входную группу из десятков подвесных рельсов, по которым весело, словно это были “Веселые горки” в парке, вкатывались многотонные контейнеры с еще более внушительным по весу содержимым.

Из-за перегородок между столами появились двое в форменной одежде. Такой формы я еще не встречал. Черная, почему-то вся грязная, но я бы сказал, что похожа на форму охранника. Они были похожи друг на друга, но разного роста, веса, немного отличались уши. В остальном, я бы сказал, что они выглядят как братья. А еще говорили по-английски, а я не успевал ни за одним словом. Один принюхался. Второй произнес:

— Shiidare ai, mitten!

— Deiten Eden! — ответил я машинально.

Где я слышал эту фразу? Они переглянулись, после синхронно кивнули мне и тот, что чуть выше дал какой-то сверток. Повернулись и спешно покинули это место через дверь на другой стороне помещения. На их спинах красовалась надпись “Forge MST”. Что это сейчас было?

Я развернулся и вышел. Что бы мне не передали, если они кого-то ждали, этот кто-то скоро придет. На полу все еще лежала непонятная заготовка под человека, но почему-то под другим углом. Обойдя эту штуку на максимальном расстоянии, я спустился по лестнице. Мой путь преградили десятки плоских заготовок людей, наподобие той, что была наверху. Только этим была нарисована строительная форма, каски, берцы. Я обернулся, проход преграждала размытая фигура девушки. Сжав браслет покрепче, взбежал по лестнице. Если эти штуки и способны говорить, вряд ли будут. Как и в драке со стражем, я старался не столько бить, сколько прижимать кристалл к цели. Фигура издала шипящий звук и растворилась в воздухе. Я глянул через окошки вниз: с другой стороны от производственной линии фигуры не стояли.

Смешно ковыляя, картонки начали подниматься по лестнице. Я подхватил стул и швырнул его в них, опрокидывая как доминошки всех, кто был в цепочке. Пара секунд на раздумья. Отмахиваясь от серого дыма первой фигурки, я пододвинул стол ко входу. За второй дверью больше не было офисного пространства. Только река раскаленного металла текла по желобу. Закрыв ее, я стал искать варианты отхода здесь. Открыв поворачивающееся посередине горизонтально окно, поспешно выпал вниз. Сгруппироваться не успел и приземлился на спину. Боль прошибла все мое тело, словно защемило нерв. Картонки полезли через линию, которая оказалась к ним беспощадна: стоило какой-то части застрять в механизме, как они таяли серо-желтым плотным туманом, освобождая место следующим. Усилием воли я поднялся и нанес удар первому перебравшемуся псевдо-строителю. Издав шипящий звук, тварь растворилась.

Так, с минимальным боем удалось пройти первую часть линии к выходу, когда я услышал крик “Чужак!”. Кричал парень, одетый в офисном стиле. Я видел такие костюмы в корпорации Янтарь, в лаборатории. Он пытался рассмотреть меня за линией, дымом и фигурами, стоя у выхода. А вот и получатель свертка. Хотел бы я не вмешиваться, но вспомнил, где слышал ту фразу: от главного упыря на Балу Исхода.

Парень делал пассы руками, будто что-то кастовал. В мгновение ока сверху на меня упала липкая сеть, которая стала вытягивать Светимость. Сеть тянулась через линию к парню. Молодой, лет двадцати, он был напуган и взволнован.

— Спрайты, стойте! Вы же умираете впустую…

Потом он добавил что-то неразборчиво и фигуры дернулись назад, вставая настолько вертикально, насколько это возможно. Пока он разбирался со спрайтами, я выпутался из сети, которая теперь надежно обхватывала один из станков. Он дохнул светом, а потом начал жужжать. Обежав линию возле торцевой стены, я уже был у двери. И видел, как парень, еле шевеля руками, стягивает сеть с кисти, а его Светимость быстро затягивается в установку. Он мигнул, затем еще раз, затем его человеческая личина слетела, оголяя одутловатую серо-фиолетовую кожу с темными прожилками вен. Флюгге. Он бросил на меня усталый взгляд, который тут же наполнился страхом, а после негодованием, когда парень увидел сверток в моих руках. В пару длинных шагов преодолев расстояние между нами, я нанес удар красным кристаллом в лицо стоявшего на одном колене инопланетянина. Оставив красно-оранжевый след на браслете, парень рухнул на бок, не меняя позы. Фигуры уже не двигались. Сеть продолжала тащить из своего создателя Светимость. Оставив инопланетянина как есть, я вышел на улицу.

Черный дымок менял форму с мальчика на велосипед, проносясь мимо. Дверь со скрипом закрылась, оставляя проблемы где-то там, внутри. Не дожидаясь, пока преследователь очнется, я быстрыми шагами пошел по склону вверх, к железной дороге. Стоило найти укромное место и хотя бы посмотреть, что это я подрезал у врагов человечества. А там, может, найду Льва, да будет с кем обсудить следующий план действий. Слабость усиливалась, а светимости я так и не добыл, только потратил из-за сети. Плюс ко всему, мне кажется, каждый раз, когда я использую этот красный кристалл, он тянет ее и из меня.

Оказавшись между промзоной и волшебным миром рынка я ощутил упадок сил в полной мере. Ноги подкосились, а цвета померкли. Мир начал темнеть. И только в одном месте появилась яркая точка: на единственных путях с бешенной скоростью на меня несся поезд. Ноги были ватными, руки не слушались. Я видел, как не только Свет, но и любая цветность от меня втягивалась в рельсы, дрожащие от приближающегося состава. На долю мгновения мелькнула мысль, что стук моего сердца, разогнанного адреналином, совпал с частотой вибрации путей. Перед моим лицом было другое лицо. Стальная зубастая пасть чуть вытянутого вперед черепа с гримасой ужаса, держала в зубах огромный фонарь прожектора, приближаясь на чудовищной скорости.

Я усилием воли перекинул ногу на другую сторону и просто упал за ней, в последний момент перекатившись с путей на подсушенную траву. Мимо меня промчался черно-белый поезд, словно выехавший из немого кино.

Когда звуки поезда стихли, цвета начали возвращаться. Я еще ощущал опустошение и слабость, но уже мог двигаться. Достав последний, большой зеленый кристалл, я приложил его к груди и тот вошел в грудную клетку, словно раскаленный нож в масло. А у меня снова появились силы дышать и двигаться. Над железнодорожной колеей теперь стояла стена черно-серо-белого тумана. От него веяло смертью… Теперь путь был лишь один — промзона.

Глава 18

Сидеть у стены смерти совершенно не хотелось, хотя тут было явно безопаснее, чем в ближайшем здании. С другой стороны, это же не единственное место здесь. На этот раз огибая постройку против часовой, я вышел на дорогу, проложенную бетонными плитами. Последний раз такое видел в детском лагере лет пятнадцать назад. Вдоль дороги располагались одно- и двухэтажные здания за заборами разной сложности, высоты и материалов. Не в силах сделать выбор, я пошел вдоль них, осматривая каждое строение. Шел долго, около часа. В каждом было что-то, что предвещало в лучшем случае очередную стычку. То хлопали двери, то лаяла собака, то ходили спрайты… Тут я услышал крики из-за большого каменного забора чуть впереди. Бетонные плиты забора Лахмана с причудливыми ромбиками серой рамкой обносили производственный комплекс деревообработки. Он стоял грустно, словно заброшка, да только отсутствие ржавчины говорило о том, что стальной гигант просто отдыхает. Мужской голос, такой знакомый, кричал что-то нечленораздельное, словно кто-то давился, пытаясь звать на помощь. Я, вспоминая бурную молодость, полез через стену забора. Это оказалось сложнее, чем раньше. Да и сверток этот несоразмерный жутко мешал. Однако ромбики, как и раньше, были хорошим упором.

Крики слабели, но источник явно был близко. Перебравшись со стены на сарай, я спрыгнул на землю. За загрузочной платформой дрыгалось что-то. Я подбежал и увидел древесного иномирца. Словно сплетенное из корней и веточек, это странное существо впивалось в русого парня, закрывая не только его лицо, но и большую часть туловища. Он отбивался, но с трудом, а иномирец почему-то лез именно в лицо. Существо было похоже одновременно на гуся и лося. Времени на раздумья не было, и я, размахнувшись, приложился к твари браслетом. В момент удара ладонь резко напряглась, по всей руке от кулака прокатилась волна напряжения, и за ней последовала, распространяясь словно ветвящаяся грозовая молния, боль. А деревянная громадина даже не шелохнулась. Взяв браслет другой рукой, я просто приложил его камнем к существу, чтобы хоть что-то сделать. Сначала ничего не происходило, но через пару мгновений тварь подняла голову на длинной шее и посмотрела на меня. Я бы сказал, с удивлением, но все-таки, это было не человеческое лицо, и даже не пасть зверя. Иномирец дернулся как ошпаренный в сторону, взметая облако пыли и опилок. Гуселось замер, все еще смотря на меня неморгающими большими черными глазами. Расположены спереди, значит, это существо хищник. Будто слыша мои мысли, тварь оскалилась десятком белых крупных зубов, больше похожих на острые веточки. Его пасть выглядела не как что-то естественное, а будто разрыв в дереве.

— Не дай ему себя укусить, — сказал, пытаясь отдышаться и отползти ближе к стене, русый сноходец. — Они отравлены и… вызывают отчаяние. И… это… Игорь?

Я на мгновение повернулся, чтобы удостовериться. Увидев лицо Льва, я сперва обрадовался, а потом краем глаза увидел, как иномирец, поднимая облако пыли ветками, что у него вместо ног, несётся на меня, вытянув свои клыки вперед. Успев лишь поднять руки для защиты, я полетел на спину от удара. Клыки застряли в свертке, а тварь наступала. Кажется, теперь моя очередь отбиваться. В пасти иномирца еще сияла пара зубов, а черные глазки начали чем-то слезиться.

— Э-это тоже яд! — Лев подсказывал, залезая повыше на конструкции лесопилки.

Монстр вцепился в сверток, видимо, думая, что он часть меня. Я снова прижал красный камень к твари, на этот раз к шее, и ощутил, как силы медленно переходят в браслет. Иномирец издал стрекочущий звук, разжал жвалы и побежал прочь. Со всей дури древесная образина влетела в бетонный забор, рухнула наземь и начала делать подкоп, часто-часто перебирая ветками-лапами.

— А это что за приколы?

Лев бросил мне что-то сверху:

— На! Запрыгни на него сверху и бей в большую жилу!

Подхватив предмет с земли, я понял, что это нож. Старый, ржавый, с разболтанной ручкой. Тварь начала замедляться. Я понял, что другого шанса не будет. С разбегу запрыгнул гуселосю на спину и увидел большую пульсирующую ветку, похожую на мышцу, чуть ниже шеи. Замах. Удар. Иномирец дернулся и я слетел в раскопанную неглубокую яму у забора. Древесная тварь снова разинула пасть и я увидел, как отрастают белые зубы. Каждый размером с палец. Черные глазки уже не слезились. Они вращались в глазницах по вертикальной оси в разные стороны, что вызывало не столько ужас, сколько приступ тошноты. Пасть устремилась ко мне, я, парируя свертком, уклонился влево. Белые зубы посыпались в песок, давая мне шанс упереться в своего врага ногами и сместиться в сторону. Что-то упало на гуселося сверху. Он захрипел и повалился ко мне в яму. Я как паста из тюбика был выдавлен тварью из ямы. На ее спине с победной лыбой сидел расцарапанный Лев. Весь его вид говорил о чувстве выполненного долга и боевой славе.

— Как мы ее! Шесс — и все!

Разорванная тога, рана на правом плече, рассеченная левая кисть… До моего прибытия тут явно был серьезный бой. Лев вытащил из складок тоги матерчатый мешок, а из мешка вытащил россыпь прозрачных кристаллов, раскладывая их на спине иномирца. Гуселось хотел пошевелиться, но сноходец безжалостно нажал на рукоять. Издав последний треск, переходящий во всхлип, древесная тварь успокоилась, наполняя кристаллы фиолетовым Светом. Довольный Лев, слезая с нее, сгреб их в мешок, придержав один побольше.

— На, это тебе. Самый дорогой.

Я замешкался. Последнее время, если я брал в руки кристаллы, они только обессвечивались.

— Не надо, он сразу поглотиться.

Лев замешкался, пытаясь осознать, что происходит. Спустя пару секунд, он сунул мне кристалл в карман косухи:

— Так будет все в порядке. Давно не просыпался? Ты не затягивай с этим. — Он глянул на иномирца, тот дернулся в судороге. — Но я рад, что ты тут проходил.

— Кто это? — Я разминал ушибленную руку.

Тварь оказалась крепкой. Запястье болело.

— Не знаю. Я таких раньше не видел. Он из меня вчера всю Светимость выпил. Повезло еще проснуться…

Мы пошли к проходу в заборе. Я еще нормально, а Лев сильно хромал.

— В этих… Снах… как-то можно лечиться?

— Можно использовать Светимость, но на такой глубине проще проснуться, да и эти штуки, — он изъял небольшой фиолетовый камень. — Они слишком дорогие, чтобы тратить их на это.

— А в чем разница?

— Фиолетовые — самые дорогие. Потом синие, потом зеленые. Желтые почти ничего не стоят. Их смело можно использовать. На разные штуки, например, двери или транзиты.

— Транзиты? Что это?

— Да ты не мог их не видеть. Предметы всякие. Тронешь — и ты в другом месте.

Я кивнул. Маяки, значит? Транзиты. Стоит ли ему говорить о Дримланс и моих поисках? Тут не столько ценность информации, сколько что-то постыдное.

— В промзоне редко кто бывает. Я вот ради мести. А ты чего?

— А я… В погоне за сказками.

— О, сказок о промзоне я не знаю…

— Я скорее… Иду от противного…

Тут Лев завел длинную тираду о разных сказках. Вспомнил и Морфея, и Гипноса, что-то греческое, а потом начал рассказывать про артефакты. Как я понял, это то, что Полемарх назвал морфами. Связаны ли Морфей, морфы, бабочки Морфо?.. Мы уже вышли к дороге и потихоньку шли в сторону Рынка.

— А еще есть Камень Виннегута… А! И Копье Снов. За ним целая организация гоняется.

— Дримланс, ага.

— Оу… Ну, слушай, я в твои дела не лезу.

— Я не с ними, — ответ получился даже более злым, чем я собирался. — Но да, ищу я это Копье…

Мы стояли в трехста метрах от железной дороги, и я уже отчетливо видел бесцветную стену тумана. Может, именно это нагнетало напряжение.

— Зачем оно тебе?

— Я уже и сам не знаю. Вроде как… Это мой билет домой.

— В каком смысле?

Мы остановились. Лев оглядывал меня в поисках подсказки.

— Ты видишь стену? — Я указал на колышущееся изваяние.

— М? — повторно удивился Лев, оглядывая пустоту перед нами вверх по склону.

— Над железной дорогой. Такая черно-бело-серая. Там еще поезд проехал…

— Ты видел поезд?

Взгляд Льва наполнился тревогой. Ну, не хватало теперь, чтобы он посчитал меня неприкасаемым.

— Да. Рассказывай…

— Поезд… Есть такой транспорт… Но чтобы он кого-то сбивал, я еще не слышал. Люди садятся на платформе или появляются уже внутри… Насколько я знаю, конечно.

— Перед тем, как он поехал, из меня Свет начало выкачивать. Прямо в рельсы. А еще у поезда… череп. Стальной, большой, с фонарем между челюстями.

— Ого… Это похоже на Поезд Рока… Видимо, одну сказку ты уже нашел. В любом случае, тебе надо просыпаться. Это что-то опасное.

— Я бы рад, Лев, но я не могу. Эти самые Дримланс меня подключили ко Снам, и установка просто не дает мне проснуться. Для этого я и ищу Копье. Мне нужен хотя бы шанс вернуть свою жизнь…

Лев задумчиво смотрел на сверток.

— Слушай, я обычно не лезу…

— Хочешь знать, что в тряпке? Да я сам не знаю…

Я начал разворачивать сверток, а Лев сделал потихоньку шаг назад. Понимаю, мало ли что. Браслет мешал, так что я пихнул его в карман. В материю оказался завернут какой-то агрегат, напоминающий винтовку без рукоятей, приклада и спускового крючка. Трубка-ствол, серый тумблер… Я старался не трогать предмет, держал через тряпку. Зная, как работает браслет, возможно, это было опасно.

— Знаешь что это?

— Впервые вижу. Где, говоришь, взял?

— У инопланетян. Не иномирцев, а… Реальных. Флюгге, кажется.

Лев сделал еще шаг назад, приобняв свой мешок сокровищ.

— И выжил?

Я обернулся на видневшееся серое здание, в котором все произшло.

— Да вон… Наверное, до сих пор там лежит…

— Я, пожалуй, пойду, Игорь. А тебе скажу так: если ты не помешал ему проснуться, он тебя найдет. И будет не один. Я их никогда не видел. Их никто не видел, кто в живых остался…

Лев поднимался все выше к железной дороге, поэтому говорил все громче.

— Может тут где-то есть транзит на Рынок?

Лев, стоя уже в бесцветной стене, остановился, задумавшись. С ним все было в порядке. Значит, дело точно во мне.

— Если пройдешь на ту сторону, там есть домик у полосатой горизонтали. Если повернуть ключ в домике, можно попасть в Школу…

— Хоть куда-то. Спасибо, дружище!

— Увидимся на Рынке. И не приводи своих новых знакомых!

Лев помахал мне рукой и скрылся за рубежом холма. Новых знакомых… Век бы их не видел. Я развернулся и пошел к проходной. Полосатая горизонталь — это же шлагбаум? Будущее, а люди дикие все-таки. Не знаю, что за ключ, но там на месте разберемся.

Я попробовал тронуть неизвестный предмет флюгге. Это точно какое-то устройство. Сначала подумал, что оно должно куда-то подключаться, но не нашел ни одного похожего на контакт места. Вроде, все нормально, руку не жжет, Светимость не тянет… Перехватив неизвестный предмет из свертка на манер биты, я решил, что если не разберусь, как его можно использовать, то и так сойдет. Дорога впереди резко поднималась в горизонт, видимо, еще один холм.

Глава 19

Дорога кончилась. Ее венчала полосатая палка, а рядом с ней домик пропускного пункта, остекленный отражающими затемненными стеклами. За шлагбаумом начиналась голая степь.

Устройство флюгге я назвал “пуккало”, на финский манер: если им размахивать, оно иногда выпускает черно-зеленый едкий дымок из дула. В целом, это уже закономерность и метод использования: сделал пару ударов, перевернул агрегат и навонял на противника. Не отходя далеко, опробовал на кустах. Им явно становится худо, но больше от ударов. C детства по кустам палкой не бил. Хоть какие-то позитивные эмоции.

Зайти нормально в комнатушку КПП не получилось: оно было заперто и на вход, и на выход. Используя шлагбаум как опору, я залез через вентиляционный люк на крыше. Он, благо, оказался открыт. Комната на деле была просторной, около семи кватратных метров. Здесь с удобствами могли бы расположиться человек пять с чайком и сканвордами.

Взору моему предстала панель управления системой охраны. Камеры, двери, некоторые заборы… Да и ключ действительно был. У каждой надписи, каждого экранчика, каждого тумблера — был свой поворотный ключ, заботливо вставленный и подписанный. С таким выбором задумываешься, а куда вообще могут доставлять маяки?.. В смысле, транзиты. Как вернусь — обязательно составлю словарь всех этих терминов. Первый ключ я повернул почти не глядя, на удачу. Нет реакции. Теперь придется подумать.

Здесь, на камерах, я видел и уже очухавшегося гуселося, шаркающего куда-то по дороге, и автобусный парк, по которому сновали огромные, размером с кота, мазутно-черные водомерки, и Рынок, попадавший в объектив совсем краешком, от которого спешил отряд из шести человек, из Янтаря видимо, на помощь невернувшемуся флюгге…

Я уже поворачивал ключи просто один за другим. Чтобы хоть что-то сделать. Мониторы каждый раз переключались и показывали, что я изменил. Здесь открыл дверь, там выпустил единорога… Стоп, единорога? Уже ускакал… Но ни одного транзита.

В конце концов, в предпоследнем ряду я остановился на незаметном маленьком поворотном тумблере. Это был не ключ, а просто ручка. Надпись указывала, что это управление шлагбаумом. Угол поворота ключа соответствовал углу поднятия полосатой палки. Я медленно открыл шлагбаум полностью — и мир погас.

Меня окружало ничто. Я отчетливо видел себя, пуккало в своих руках, но больше ничего. Попробовал дотронуться до панели или монитора: рука проходила сквозь пространство, оставляя белесые волны, но не встречая сопротивления. Интересный транзит, экзистенциальный. Издалека послышался звук автомобильного гудка. Он усиливался, приближался, и вдруг резко стих. Как обычно, из волшебного “ниоткуда” появилась зеленая бабочка. Она облетела меня вокруг, словно оглядывая, и села на левое плечо. Мир снова погас. Мгновение темноты — и вот я уже стою в холле школьного здания. Надо было все-таки начинать с этого тумблера… Бабочки уже не было. Изумрудная странница снова куда-то упорхала.

Наверное, субъективщина тут все же имеет место быть: это ровна та школа, в которой я учился. Даже маркером написано на столе охранника. Хотя, стол — громко сказано. Это старая парта, починенная фекально-дендрическим методом.

В холле — шаром покати. Ни привычных звуков, ни стенгазет, ни забытой сменки, да даже кустов в горшках — и тех не было. Первым делом я проверил входную дверь. Она надежно заперта. Старые деревянные двери были надежны настолько же, насколько потертыми и непривлекательными они выглядели. Что ж, оставалось только идти вперед, внутрь.

Список выходов был весьма ограничен: спортивный зал, погрузочная в столовой, запасные выходы на этажах. Первый оказался не только закрыт, но и заварен. Единственный плюс, что в спортзале я нашел строп, который быстро приспособил для ношения пуккало. Дуло торчало из-за плеча, превращая меня в паровозик. Была бы у меня в детстве такая бита — счастью бы не было предела.

Здание школы состояло из двух корпусов: двухэтажного входного и трехэтажного основного. Во входном корпусе были и спортзал, и столовая, и административные кабинеты. Не удержался и заглянул к директору. На мгновение мне показалось, что в большом кожаном кресле сидит щуплая фигурка директрисы, но я моргнул, и она пропала.

Второй выход порадовал еще меньше: кухня столовой была изящно удалена из этой версии школы. Разгрузочного выхода, куда обычно подвозили еду, тоже не было. Оставалось идти во второй корпус, куда я и направился под странные звуки, в стиле космической одиссеи. Наверное, напрячься стоило уже в этот в момент… В стеклах прохода видно было свежую травку, солнце, которое, видимо, опять не двигалось, и полоску воды, идентифицировать которую с этого расстояния было трудновато. С другой же стороны — зеленело поле как в заставке операционной системы прошлых лет.

Коридор учебного встретил меня еще более удручающим видом. “А у нас тут портреты вождей висели”, — подумал я, глядя на голую стену. Антураж пустого здания с элементами до боли знакомых стен альма-матер давил и на паранойю, и даже на саможаление. Но до приступа паники меня чуть не довел резкий хлопок, будто у моего уха лопнул шарик. Я почему-то пригнулся, выхватил пуккало из перевязи, пятясь отошел к стене. Вокруг ничего не двигало, не изменялось, опасности — не было. В голове звенело от громкого звука. Да только прохода в другой корпус больше нет. Ловушка! Глухая стена там, где я только что был. Как следует размахнувшись, я шандарахнул пуккало о место, где был проход. Небольшая вмятина в стене, облачко черного дыма из моего орудия… И больше ничего. Что ж, пойду огляжусь.

А за окном был все тот же пейзаж, давая надежду на то, что меня никуда не переместило. Я бродил по коридорам в поисках заветного выхода. Аварийного. Такой был на каждом этаже, а за них — ржавая пожарная лестница… В голове пролетело картинками бурное отрочество. Было весело.

Каждый этаж кончался в обе стороны классом и лестницей сбоку. Выхода не было. Войдя в один из классов, я увидел поле в окне, точно такое же, как и в окне коридора с другой стороны, даже угол падения света не отличался. Оценив шутку с пространством, я с разбегу прыгнул в проем окна. А влетел в другой класс. Или в этот же, но в другое окно... Окна были целые, словно сработал механизм телепортации. Я размахнулся и со всей дури приложился к окну пуккало. Реакции вообще не последовало, будто удар прилетел по баллистическому гелю: мягко, без отдачи, без результата. Значит, придется найти иной выход. Может, на крышу? Я рванул к лестнице и начал подниматься. К седьмому этажу сил моих на эту попытку уже не было. Лестница явно никуда не вела. Оставалось только искать в классах. Единственное, что менялось от этажа к этажу — это возраст здания. Оно словно старело у меня на глазах.

Я шел по запыленному коридору здания, в котором уже с трудом угадывалась типичная школа. Время от времени, когда я заглядывал в очередной дверной проем, в нем появлялся класс, как эхо из прошлого, всего на мгновение. Каждый раз волной накатывала тоска.

Старая зеленоватая краска отшелушивалась со стен, оголяя потрескавшийся бетон, порой разрушенный до арматуры, кирпич, паклю в фальш-стенах.

На полу тут и там был строительный мусор, листья, веточки. А на некоторых стенах сохранились учебные доски, рассохшиеся и потрескавшиеся. Изредка, то ли воображение играло, то ли и в самом деле, я слышал звуки школьной жизни: детские крики, смех, топот; иногда на секунду или две — звук звонка.

Я заметил, что все это время молчу и мысленно, и голосом. А время, проведенное в этом странном месте словно не отмечается в памяти. Но выхода по прежнему не было, а окна продолжали выбрасывать меня в других классах.

Я приземлился на учительский стул. Помнится, Страж в Библиотеке пытался тянуть из меня какие-то чувства. Вину, я бы сказал. Может, этот Страж делает то же самое? Но что тогда нужно ему? Ностальгия? Сожаления? Что в моде у Стражей сновидений?

Да и черной дымки я нигде не видел. Хотя, может так выглядел только тот Страж? Вопросы снова множились, ответить опять был некому.

— Эй! Страж! Выходи. Хватит играть в прятки.

Эхо моих слов… Мне кажется, я даже видел, как оно разлетается из класса и распространяется по коридору этажа. Через минуту в класс заглянула улыбчивая голова в темно-зеленом капюшоне. Паренек лет шестнадцати, еще прыщавый, с озорными такими глазками. Так вот какой тут Страж… А капюшон — чтобы меня триггернуть?

— Ну привет. Скажи, что тебе нужно, и я… Эй, стой!

Улыбчивая мордаха без единого слова скрылась за дверным косяком. Догонялки что ли? Я сорвался с места за ним. В коридоре его уже не было, но где-то вдали я слышал хихиканье. Ну, значит поиграем. Заправив пуккало обратно в перевязь из стропа, я двинулся бодрым шагом в направлении звука.

Мы играли какое-то время. Он исчезал, хихикал, а я находил его. Мне даже начало нравится. Но с каждым разом темно-зеленой одежды на нем становилось все больше. Пока в очередной раз на меня глянул не улыбчивый паренек, а того же роста и той же комплекции человек с лицом Полемарха младшего. И в этот раз он не исчез.

— Ну, — запыхавшись начал я. — Видимо, ты наигрался. А прикольно побегали, да?

Страж улыбнулся. Но как-то невесело. Я услышал шаги. С обеих сторон коридора на меня шли Полемархи с клюками. Разных возрастов, высот и широты в плечах.

— Да ладно… Ну зачем ты так? — Я уже вытаскивал пуккало.

Лицо Стража не изменилось. После каждого удара его копии расплывались в дымке тумана с легким шипением. Похоже, это тоже спрайты, но только объемные. Видимо, выше уровнем. Краем глаза я заметил, что после каждого такого удара у Стража лицо меняется на очень злое, но на доли секунды, а потом снова — пугающая улыбка. Поток спрайтов становился все плотнее. Они выходили из классов, шли ко мне. С такой толпой Дримланс, я думаю, не сталкивались даже сами Дримланс.

Я уже перестал бить прицельно и просто махал пуккало, периодически перехватывая, чтобы не получить от него черным дымом. После одного из таких перехватов я нос к носу оказался со Стражем. Он стоял в дверях кабинета, в упор смотря на меня. Его лицо не выражало просто ничего. Спокойное, расслабленное, бледное, как у покойника. Из-за этого я замешкался, и спрайты задавили меня числом. В последний раз пуккало испустило струйку дыма, заставляя очередного спрайта исчезнуть, прежде чем у меня его выдрали из рук.

— Эй! Страж! Твою же… Это уже не весело совсем! Прекрати!

Не знаю, что делали спрайты, но ударов или потери Светимости я не чувствовал. Только давление. Какое-то время посопротивлявшись, я ощутил, как падаю куда-то вниз, хотя лежал на полу спиной, постепенно ускоряясь. Очередной транзит?

Глава 20

Я упал на спину. Вернее, на всю заднюю сторону тела. А группироваться кто будет? Позорище... Сейчас Дмитрий Иваныч, учитель физкультуры и ОБЖ, мне бы как следует наподдал. Да и в целом, кстати, думаю, он бы здесь пригодился: мужик войну прошел — с кучкой дармоедов в зеленых платьях справился бы точно...

Вставать почему-то не хотелось. Может, я устал уже от всего бегать? И ко всему. Тело ныло, но боль ушла куда-то на второй план.

Вокруг было неплохо освещенное подземелье. Пол был гладким и не холодным. Кажется, это тоже технический этаж, но уже Школы. Здесь ничего не двигалось. Мой взгляд упирался в серый каменный неровно обколотый потолок. Воображение рисовало картинки из неровностей, как когда-то в детстве на ковре, что украшал стену у кровати.

Верхний край зрения захватывал что-то слегка светящееся. Я извернулся и увидел... скульптуру? Конструкцию? Нечто, сделанное из толстых металлических колец, одно в другом, словно символ атома воссоздали. Семь мощных колец, одно в другом. Вся из золота, скульптура была равномерно исписана непонятными знаками, в центре с каким-то источником света. Уровень рассеивания внутри этой сферы был так высок, что свет не выжигал глаза, но рассмотреть что-то не давал.

Кажется, где-то я уже видел такую штуку… Эхо не давало определить направление, но я отчетливо слышал какой-то мелодичный перезвон, словно маленькие колокольчики дружным оркестром играют сложную мелодию. Вокруг по-прежнему ничего не было. Большая пещера казалась почти правильной формы кругом, плоский гладкий пол из черного камня, стены и потолок — рельефные серые. В центре на невысоком постаменте — произведение искусства.

Я обошел сферу кругом. С другой стороны из светящегося центра торчал зеленый цилиндр длиной как раз в ширину ладони. Не долго думая, я просунул руку между колец и ухватился. Зеленая штука легко поддалась на попытку вытянуть. Пока физика в этом месте в очередной раз выходила из чата, цилиндр оказался гораздо длиннее. Я уже два шага назад сделал, вытягивая эту штуку. Вот уже это прут длиной метра полтора. Я тащил, тащил, отходя назад, пока другой его край не стукнулся, выпав, о кольца скульптуры. Это был наконечник копья. Я про себя выругался. Дримланс. Копье Снов собственной персоной.

С одной стороны, я досадовал, что нашел его вот так, случайно, нелепо... С другой, наверное, радовался. Секта ищет его уже сто лет, а я нашел, поссорившись со Стражем Школы. Может, во мне и правда что-то не так? Что-то тянет меня подсознательно к этой штуке?

Колокольчики становились все громче, а я начал слышать шелест крыльев, который приближался. Стая голубей из парка нашла меня во Снах? Оглядевшись по сторонам, я снова не увидел ничего нового. Кто-то или что-то опять играет со звуком. Я взялся за копье, чтобы как следует рассмотреть. Возможно, это мой билет в нормальную жизнь.

Я держал Копье так, словно оно всегда было в моих руках. Древко ощущалось не то каменным, не то металлическим. “Идеальный баланс”, — почему-то подумал я, хотя вообще в этом не разбираюсь. Даже вот так, держа его просто в руках, я чувствовал неиссякающий равномерный поток энергии. Светимость, как солнечный свет, изливалась из Копья и напитывала меня. Испещренное едва заметными цепочками символов, складывающихся в древесный узор, в свете сердечника скульптуры древко поблескивало и сияло, словно нежилось в последних лучах осеннего солнца. Наконечник же, напротив, словно поглощал свет. И всем своим видом говорил, что касаться его не стоит. И только заточка блестела в свете сферы. В том, что этот странный предмет из давно минувшей эпохи способен даже здесь, в будущем, изменить ход событий — у меня не было ни единого сомнения. Без украшений, вырезов, пафоса. Копье было инструментом, который прекрасно делал свое дело. Я ощутил гордость, что держу его в руках. А ведь еще пару дней назад высмеял бы такие чувства…

Звон колокольчиков прекратился, оставляя лишь шелест. Волосы на коже встали дыбом. Я резко развернулся, делая шаг к сфере. Копье машинально заводя древком подмышку. На меня надвигалась белая гуманоидная тварь в перьях, с крыльями. Вместо клюва у нее зияла неровная зубастая пасть, которой даже акула бы позавидовала. По обе стороны тварь распахнула два великолепнейших крыла. Переливаясь даже в этом небогатом на свет подземелье всеми возможными красками и оттенками, они чаровали, вызывая желание прикоснуться. Интересно, они металлические? Крылья словно светились изнутри. Кажется, этот мелодичный перезвон шел от них. На меня накатила усталость. Завороженный, я тянулся к крылу, краем глаза видя, как когтистая белая лапа пытается меня достать, но не может. “Как же я понимаю тебя”, — подумал я, не в силах достать до прелестных крыльев. Существо теряло силы и обмякало. Одновременно с этим, с меня начал спадать морок. Оказалось, Копье уперлось в один из золотых кругов скульптуры, а белая тварь с цветными перьями насадилась на него, полностью вогнав наконечник себе в грудь. Тварь опустилась на пол этажа. Из раны на пол струилась серебрянная кровь. Копье чуть подрагивало, видимо, с последними ударами сердца существа. Длинные белые волосы, когтистые тонкие мускулистые руки и ноги, все тело покрыто переливающимися перьями. С одной стороны, я понимал, что оно хотело меня сожрать, с другой же… Пусть магия очарования пропала, это существо все еще было таким прекрасным, что горечь сковывала мое сердце. Я коснулся перьев и одно из них отделилось, оставшись меж моих пальцев. Я положил его к черному перу погибшей от моих рук птицы. Существо упало на бок, обнажая три ряда зубов. Копье выскользнуло из раны и зазвенело по полу. Тусклый голубой свет глаз почти угас. Серебряная кровь сходила с наконечника словно ртуть, не оставляя следов.

Я заметил неравномерность света впереди. Перехватив Копье Снов поудобнее, пошел проверить. Оказалось, здесь одна стена заходила за край другой, оставляя не особо заметный проход к длинной лестнице наверх. Бросив взгляд на существо на полу, я увидел, как еще два появились из ниоткуда и рассматривали убитого собрата. Стараясь не шуметь, я ускорился по лестнице вверх. Надеюсь, они о нем позаботятся. Чарующий звон за моей спиной становился все тише, а воздух — плотнее. Кажется, технический этаж не планировал пускать меня обратно.

Лестница была длинной и иногда поворачивала. Она закончилась на большой площади, вымощенной крупной брусчаткой. Меня словно вернули обратно в родную Северную Пальмиру… Сердце екнуло. В центре, где я ожидал увидеть Александровскую колонну, стоял просто большой фонтан. Мимо шли люди. Большой поток, рассеянный по всей площади двигался куда-то на север. Я мог не бояться встревожить кого-либо Копьем Снов: здесь половина идущих была с разнообразным оружием. Мечи, копья, луки, трезубцы. Были и более экзотические инструменты войны, например, кастеты с ножами или гибкие длинные мечи. В метре от меня прошел громадный мужик, метра три в росте и метра два в ширину. Он нес за спиной колоссальный каменный молот, который я никогда бы не поднял.

Я нашел наиболее понятно для меня одетого парня и заговорил с ним.

— Привет. Ты меня понимаешь? А куда все идут?

Он осмотрел меня, Копье Снов, снова меня, почесал лоб и на непонятном языке позвал кого-то. Он был одет в одежду, которую я бы причислил к тайскому стилю: белая рубашка, красно-коричневый ромбовидный узор штанов с красными “глазками”,

шарф из той же ткани. Спустя минуту к нам подошла девушка с двумя небольшими трезубцами за поясом. Одета она была, в общем-то, как ниндзя из фильмов. Разве что маски не было. Короткие всклокоченные волосы смешно играли на ветру.

— Kiara, unomuzwisisa ere? — спросил парень.

Девушка выразительно посмотрела на меня.

— Привет, — сказал я, дополнив приветствие жестом.

— Eya, — сказала она ему и повернула голову ко мне. — Чего хотел?

— Подскажи, куда все идут?

— На Арену, за Светимостью. А ты разве нет?

Она также выразительно посмотрела на Копье, будто ждала, что оно тоже поздоровается. Мне на плечо уже привычно, как к себе домой, села зеленая бабочка. Мы все трое посмотрели на нее. И она, смущаясь наших взглядов, улетела в сторону, противоположную потоку людей и иномирцев.

— Я — нет. Мне бы на Рынок попасть.

— Ну, твоя подруга уже полетела туда, — девушка махнула мне рукой, и они с парнем двинули дальше.

Бабочка уже дважды вела меня по пути Дримланс. Так ли я хочу по нему идти? Да, конечно, я нашел их заветную цель, но разве это мне нужно? И как гибель Янтаря на самом деле может повлиять на будущее… и прошлое? В задумчивости я пошел вместе со всеми. Копье давало мне Свет, а, значит, смерть мне уже не грозила, и было время подумать.

Полемарх определенно показал мне вещи, мимо которых нельзя проходить. Но большинство исследований в истории человечества были связаны со смертями, в том числе жестокими. С другой стороны флюгге. Если все действительно так, как я думаю, то они просто паразитирующий на человечестве вид. Тогда, даже если закрыть глаза на опасность Распада в экспериментах, итог этих исследований даст преимущество врагам человечества… Как ни крути, цель у Полемархов разумная: выживание нашего вида. Но ох уж эта фанатическая реализация… А с другой стороны, все это толкает меня на убийство. И тут уже не важно, что это война видов. Готов ли я пожертвовать свою душу в этой борьбе? Я приложил руку к косухе, там, где грузом моей вины лежали два пера. Думаю, никто из Дримланс не задумывается о таких вещах. Надеюсь, это отличает меня от них в лучшую сторону. Мне нужно больше узнать. О флюгге, о Распаде и этом… “жидком зеркале”. А еще пуккало. Оно теперь у Стража Школы, но возможно, мне стоит вернуться за ним, чтобы эта странная штука не досталась кровососущим заказчикам.

Минут через пятнадцать я нагнал уже знакомых мне ребят.

— Передумал? — спросила девушка.

— Все еще сомневаюсь, — ответил я, не зная, о чем можно завести разговор.

Но она, видимо, этого и не ожидала. Мы просто молча шли в одну сторону, то обгоняя друг друга, то снова равняясь. Они болтали о чем-то на незнакомом мне языке. И эти странные взаимоотношения с чужими мне людьми за все время с момента подключения меня к этой капсуле, подарили мне чувство, что я не один.

Глава 21

Путь до Арены оказался не близкий, но спокойный. У меня было время подумать, пережить все то, что со мной приключилось. И сделать ряд выводов… А вот по прибытии все пошло кувырком. Меня встретила “делегация с цветами”: целая толпа, человек двадцать, в темно-зеленых балахонах наперебой кланялись в пол, обступив меня полукругом. Девушка-ниндзя и ее спутник сначала удивленно на это смотрели, а потом их сложило пополам от хохота. Интересно, если оставить Копье тут, а самому ретироваться, они заметят?

Один из балахонов поднялся и подошел ко мне.

— Здравствуйте, Игорь. Я глава местного отделения Дримланс, Авксентий.

Имена им точно не матери дают… Суровые черты лица и острый гордый профиль диссонировали с мягкостью голоса и интонаций. И подумать только — местного. У них и филиалы есть. Он продолжил:

— Старейшина Полемарх ждет Вас в Локации Парк. Думаю, Вы бы и сами хотели туда попасть: прикоснуться к будущему своего родного города.

— Зачем весь этот… — Я не находил слов, чтобы описать происходящее, не начав конфликт. — Держи вашу реликвию, и я пошел.

Я протянул Копье Снов сектанту. Было видно, как он колеблется. Волевым усилием Авксентий не дал себе схватиться за древко.

— Копье выбрало Вас. Я не могу взять его.

Лидер филиала поклонился и сделал шаг назад. Как по команде сектанты поднялись и разошлись в разные стороны, не поднимая головы. Я повернулся к все еще смеющимся новым знакомым.

— Вот вы ржете, а я этот цирк с разной степенью безумия выношу уже не первые сутки… Как попасть в Парк?

— А ты все-таки забавный. Вон туда по дороге, — она показала пальцем сквозь толпу. — Он тут близко. Никогда бы не подумала, что ты из этих…

— Я ж не… — не нашелся что сказать.

Искать оправдания вообще имеет смысл? Как в анекдоте живу…

— Не думаю, что ты фанатик. Как-нибудь расскажешь. Мы с Акиром, — махнула она на своего спутника. — Мы любим всякие истории. Ах, кстати, я — Киара.

Девушка кокетливо подмигнула, мы попрощались и разошлись. Надеюсь, у них на Арене все сложится. Мой же путь лежал через толпу к Парку. И толпа здесь, признаться, была не из дружелюбных. Большинство зевак сбивались в группы, а по одиночке и с оружием ходили явно бойцы. Но из-за плотности просто пройти было невозможно. Сноходцы задевали друг друга, ругались, выясняли отношения. А с копьем я был совершенно неповоротлив. В толпе я чуть не столкнулся с интересным дядечкой в переливающемся всеми цветами, будто нефтяная пленка, плаще. Он задержал на мне взгляд, но не на копье, а на груди, справа, там, где лежали перья. Поднялся выше и долго смотрел в глаза, будто прямо в душу. Я сам почувствовал себя словно бабочка, но не летящая, а приколотая булавками к бархату, под взором юнната. Кажется, он нашел, что искал. Дядечка отвернулся и продолжил свой путь к Арене. А я с удивлением обнаружил, что весь процесс стоял неподвижно, не моргая и, кажется, не дыша. Застыл прямо посреди шага, поднимая ногу, будто моделька в игре посреди анимации. Гипноз такой? Глянул ему вслед, но толпа давно скрыла силуэт могущественного человека. Я осмотрелся. Каких-либо изменений не ощущалось. Интересно, это он из-за Копья Снов?

Солнце сверкало в металлических элементах стен и проходов Арены, в многочисленных клинках, доспехах, кристаллах… Поток жаждущих славы, испытаний и Светимости постепенно истощался, открывая на горизонте зеленую линию Парка всего в паре-тройке километров от меня. Балахоны уже не скрывались. Они шли в том же направлении, но на большом расстоянии от меня. Такой распределенной группой мы через час осилили путь.

Я стоял перед зеленой оградой, не решаясь войти. Воздух вокруг подрагивал, словно водная толща, сильно преломляя свет. Мои сопровождающие давно прошли внутрь, во мгновение растворившись в этом цветущем месте. Здесь точно какой-то подвох… Летний сад Петра Великого знавал, конечно, и лучшие времена, но это точно был он. Этот проход, эта арочная конструкция, фонтан на другой стороне — все было мило сердцу. Навевало воспоминания, как Оксана вытаскивала меня сюда погулять. Как мы искали волшебных существ в игре листвы, как сидели, обнявшись, в беседке возле этого фонтана… Так в воспоминаниях я и прошел вглубь, представляя, как мы бродили, рассматривая скульптуры. Для меня здесь три реальности накладывались друг на друга: сад тогда, в мое время; сад сейчас — разрушенный и затопленный; Парк из Сновидений, залитый солнцем и зеленеющий вопреки всему. Гранитная крошка привычно шуршала под ногами. Голова слегка кружилась.

Широкий черный круг высотой сантиметров тридцать, казалось, был сделан из эбонита. Дно фонтана было оформлено как шахматная доска, а в центре, стилизованное под камень, жерло с двумя десятками форсунок. Струи взметались вверх метра на три, опадая крупными каплями у самого центра. К борту расходилась крупная рябь, казавшаяся бесконечной. По четырем углам квадратной площади располагались крытые зеленые беседки со скамейками. Здесь, у скульптуры Рока, в беседке сидел Полемарх младший. Он опирался на клюку и не торопил события. Смотрел на меня спокойно, как смотрят фильм, который видели уже много раз. Фонтан сбавил мощность, струи опустились до самого жерла. Вода струилась по камню внешней стороны, сводя рябь почти до нуля. Набирая мощность, потоки воды опадали вкруг все такими же крупными каплями, создавая концентрические круги, сливающиеся в бесформенные волны. Волны докатывались до борта и возвращались обратно. И вот уже рябь опять казалась бесконечной. Полемарх не торопил меня. Он наблюдал и ждал, пока я не подошел.

— Я добыл твою реликвию, Полемарх. Твой дед бы тобой гордился.

Он улыбнулся, двигаясь чуть в сторону, приглашая меня сесть рядом.

— Я в тебе не сомневался. Только не подумай, что Дримланс не ценит твоего подвига. Мы уже более ста лет ищем Копье Снов во Снах и в реальности. И вот оно передо мной, в руках избранного…

— Стоп. Я не ваш избранный. Хочешь, ты им будь. — Я протянул престарелому сектанту оружие, и поймал себя на мысли, что пытаюсь избавиться от него, словно это игра в горячую картошку.

Старейшина улыбнулся, не отрывая рук от клюки.

— Знаешь, почему мы носим эти балахоны? Они защищают нас от Распада. Не сильно, но хотя бы что-то. В какие только места мы не залезали в своих поисках… Ты знаешь, что человечество не посещает даже десятой доли Локаций Сновидений? А ты просто взял и нашел его, Копье Снов. Разве же ты не избранный?

— Это вообще случайность…

Полемарх засмеялся.

— Этому спору уже больше десятка тысяч лет. Судьба? Случайность? Не думаю, что мы с тобой найдем ответ.

Он достал из кармана балахона шарообразный камень, по виду кусок шпата. Только этот кусок мигал разными цветами, будто пятнышками, разбросанными по всей поверхности. В моих глазах повис немой вопрос. Полемарх, явно довольный этой реакцией, объяснил.

— Этот камень — морф. Он позволяет совместить то, что видят люди рядом с ним в одной Локации. Я его еще не использовал… Видишь ли ты воду в воздухе?

— Да. Разве это не шутки с пространством?

— О, нет. Здесь находился круг корпорации Халцион. Девять глав корпораций собрали свои силы и уничтожили его…

— Здесь — это в Питере?

— Да-да. И не только. Круг гораздо больше одного древнего города. Отсюда же родом и Основатель.

— Они… уничтожили Питер?

Мое сердце сжалось. Думать я больше не мог. Когда я решил, что терять мне больше нечего, это будущее отняло у меня самое сердце. Перед глазами, теряя синхронизацию и от этого все с большими промежутками сменяя друг друга, мелькали две реальности: сад, который я помнил, и сад, затопленный и разрушенный. Пока не остался только один, последний. Вместо гранитной крошки под ногами были водоросли, которые заполнили тут все неровными кучками. Разрушенные скульптуры в грязной воде, облепленные морскими обитателями. На клетке живой изгороди развивались, словно на ветру, водоросли зеленых, коричневых, красных оттенков. Оглядываясь, ошарашенным взглядом я уперся в мужчину, лежащего на соседней лавке. Поднимая глаза, остановился на оголенном черепе, облепленном мелкими морскими обитателями, похожими на креветок. Мой собеседник кивнул медленно, поджав губы.

— Здесь еще все неплохо сохранилось… По сравнению с остальным кругом. Впечатляющее было поселение. Самое красивое из всех известных кругов. Когда корпорации начали подавлять эмоции у людей, культуры как таковой не стало. В ней исчезла необходимость. Здесь, в Халционе, ее пытались сохранить как могли, хотя бы в том виде, в котором она была, — Полемарх смотрел в точку, будто эти события проносились перед его глазами. — Здесь же задумывались об отказе от REM. А потом пришли другие корпорации… и разрушили все…

— Говоришь, если избавиться от этого Янтаря, это все исправит?

С каждым мгновением я наполнялся не решимостью, но гневом.

— Это одна из теорий. Время — как бурлящий многослойный шар… Ну его, забудь. Если мы не попытаемся, то что? Смириться с тем, как все есть?

Да, еще ничего не решено. Нужно все как следует обдумать.

— Ладно, довольно об этом. Фарид собирает какой-то новый аппарат для флюгге, нам бы поторопиться, — Полемарх вдруг оживился, хлопнул себя по коленям руками, взялся за клюку и пыхтя поднялся.

— Кстати, флюгге. Я тут у них стащил штуку, пуккало… Как бы объяснить… Устройство такое.

Полемарх осмотрел меня и застыл с вопрошающим взглядом.

— Ну, это как винтовка без рукояти… А из дула иногда дымок идет. Оно у Стража в Школе осталось.

— О как. А ты умеешь удивлять, Игорь. Оставлять его там нельзя.

Старейшина посмотрел куда-то вовне, из-за стенки беседки тут же выглянул Авксентий:

— Сейчас же отправлю смену на поиски.

И снова исчез за зеленой оградой. Полемарх продолжил:

— А нам стоит посетить корпорацию Янтарь. Даже если Фарид не получит эту твою пукалку, он на выдумки горазд, выкрутится. Это точно какое-то устройство для жидкого зеркала, — старик поморщился.

— А что за ребята, с надписью «Forge MST»? Это они передали ту штуку.

— Детройт? Очень интересно, что за дела у Янтаря с Великой Кузней…

И, видимо, сессия ответов на вопросы на этом закончилась. Полемарх засунул светящийся камень в карман, вышел из беседки, стукнул клюкой оземь и исчез. Я выглянул, но не увидел ни его, ни Авксентия, ни кого бы то ни было еще.

Локация Парка постепенно замещала видение реальности. Воздух очистился. Я стоял уже у другого фонтана. Низкая фигурная стенка, рельефное дно. Все из белого мрамора. В центре замысловатый цветок, утыканный форсунками. Из них так же била вода, провоцируя рябь, в которой играли солнечные блики. Артефакт мелко вибрировал в моей руке. Его зеленая твердь меняла оттенок от малахитового до миртового. Корпорации избавлялись от эмоций. REM, еще одно слово в копилку того, что следовало бы спросить. Но я остался наедине. Со скорбью о разрушенной родине.

Глава 22

Трудно было бы забыть “бесконечные метаморфозы”, свидетелем которых я был. И если убийство — не выход, стоит хотя бы вывести установку из строя. Да, думаю, саботаж может отложить опасные эксперименты, хотя бы на время. До корпорации я знал лишь один путь — небольшое зеркало на техническом этаже Библиотеки. Однако, чтобы дойти до туда, мне нужно было бы попасть на Рынок. Или найти какой-то другой транзит.

У выхода из Парка меня встретил Авксентий, весьма учтиво решивший для меня этот вопрос:

— Известен ли Вам путь к корпорации Янтарь?

— Ну да, транзит… в смысле, маяк под Библиотекой. А как туда попасть — еще не знаю.

— Старейшина говорил, что способ Вашего вхождения во Сны необычен. Полагаю, добираться мы будем по Локациям.

Глава местного отделения отвернулся, а перед ним появились два бежевых офисных кресла.

— Присаживайтесь. Так будет гораздо быстрее.

Он говорил мягко, слегка монотонно. Его вежливость почему-то напоминала дворецких из старых фильмов. Я со своей длиннющей поклажей выглядел, наверное, как офисный рыцарь.

— А этот артефакт можно как-то уменьшить? Сложить там или…

— Мне это неизвестно.

Авксентий поднял правую руку, и мы взлетели: сначала его кресло, потом мое. Так, паровозиком, кресла полетели вперед. Внизу пролетали рощицы и луга. Мой провожатый завел разговор все таким же безэмоциональным голосом. Я почему-то слышал его очень четко, словно он говорил в мою сторону, а ветра вокруг вообще не было. Все-таки, физика здесь — штука второстепенная.

— Вы уже пробовали использовать Знаки?

— Даже не знаю, о чем ты.

— Это специальные символы, возникающие при применении специальных слов. Люди все разные, кому-то доступны одни Знаки, кому-то совершенно другие.

Авксентий поднял правую руку ладонью вверх, левой все также держась за сиденье кресла.

—Adlais o adar .

Вокруг его руки вспыхнули и погасли маленькие значки из треугольников и крестиков. Нас окружил вихрь разных звуков: гудки машин, чириканье воробья, кошачье шипение, хлопки в ладони. Звуки доносились с разных сторон, создавая неразборчивый гул. Чем-то напомнило шум леса в начале моего путешествия.

— Это просто пример. Я бы хотел научить Вас паре таких приемов. Они пригодятся в корпорации.

И рад бы я выучить пару заклинаний, но что это сейчас было? Тем временем мы долетели до железной дороги и уже мчались вдоль нее на приличной высоте. Звуки постепенно стихли. Стена смерти была прямо под нами.

— А ты видишь стену?

— Черно-белую? Вы видели Поезд Рока? — Он обернулся на кресле, чтобы меня осмотреть.

Качнувшись, Авксентий чуть не упал, но удержавшись за спинку, начал пристально изучать каждый сантиметр. Я было подумал, что дело опять в той карте. Однако глава секты остановился на моем плече и кивнул.

— А, понимаю. Интересное условие, правда? — Но мой недоумевающий взгляд требовал разъяснений. — Для Поезда Рока... Принести к железной дороге частицы Распада.

Я глянул на свое плечо. Там все еще болталась перевязь из стропа, в которой я носил пуккало. Кажется, эти пазлинки начали сходиться.

Все-таки, эти люди через многое прошли. Я бы даже не рискнул лететь вот так на офисном кресле вдоль штуки, вытягивающей жизнь буквально. Мурашки пробирают от одного воспоминания об этом поезде. А этот человек видит страшную энергию и просто ведет наш офисный паровозик чуть выше.

Слева проносилась площадь Рынка. Фиолетово-синие крыши домиков в закатном солнце цепляли мое внимание сказочностью и безмятежностью. Мы спешили вдоль железной дороги, по которой я когда-то шел пешком. Странное чувство, что это было так давно, отдавало ностальгией. А там, где кончалась дорога, между деревьев можно было различить очертания строений дома отдыха. Я невольно потянулся к перу большой черной птицы. Меня окликнул Авксентий:

— Смотрите, вон там впереди Библиотека.

Постепенно снижаясь, мы приближались к эпическому строению. Чему-то среднему между Александрийской библиотекой и Сикстинской капеллой. Вход преграждали массивные двери из черного дуба с резными позолоченными ручками.

Мой провожатый явно не в первый раз приземлялся с этого чудного транспортного средства: с полуметра от земли он спрыгнул и уверенными шагами устремился к дубовым дверям. Я же был чуть более осторожен. Как только ноги коснулись земли, кресла исчезли.

Внутри нас уже ждал отряд из семи человек в темно-зеленых балахонах. Безмолвно и кратко склонив головы перед своим лидером в знак приветствия, сноходцы двинулись вглубь Локации. Ощущая себя сопровождаемым знаменосцем, я нес Копье Снов и разглядывал просторный зал. Это была совершенно не та библиотека, которую я видел в прошлый раз. Широкий проход, никаких столов. Стены представляли собой два больших книжных стеллажа. Расписанный в стиле ренессанса сводчатый потолок, второй свет, заливающий весь зал солнечным светом. Высокие двери в конце.

Миновав это чудесное строение, мы прошли в следующий зал. Уже более темный, без второго света, с лампами на потолке, потом свернули вправо и прошли еще пару залов насквозь. Двери с каждым разом становились все меньше и уже. Толпа теперь шла ровной шеренгой, в которой я был посередине. Пройдя в очередную дверку, на этот раз с округлым верхом, я оказался в знакомой комнате с книгой на постаменте. Дримланс расположились вокруг него, я остался у входа. Один из них достал разноцветную пригоршню камней Светимости, подбросил вверх и громко скомандовал:

—Talu !

Камни зависли в воздухе, потихоньку вращаясь, словно в невесомости. Затем поднялись к потолку и утонули в нем, будто в жидкости. Один из шкафов скрипнул и открыл темный проход. На мою реакцию посмотрел глава. Я кивнул:

— Технично вы…

— Мы делаем так не каждый раз. Просто сегодня спешим, — ответил проводивший ритуал.

Мы прошли внутрь, по очереди ухая ничком в конце прохода во тьму. На мгновение мне показалось, что Копье не пускает меня падать. Но лишь на мгновение.

—Canwyll , — почти неслышно сказала девушка, зажигая свет.

А я отметил, что эти балахоны в большой степени обезличивают носящего, стирая даже пол из видимости.

— Запоминайте эти слова. Однажды они могут спасти Вашу жизнь.

Авксентий посмотрел мне в глаза дольше обычного. И тем же бодрым шагом, что и раньше, процессия двинулась к зеркалу-транзиту. Каждый по очереди смотрел в него, перемещаясь куда-то в лабораторию. Видимо, этот маяк работает не так точно, как хотелось бы: я снова остался один в этом булькающем пространстве, где-то посреди белоснежной лабораторной комнаты. На этот раз людей не было. Свет был приглушен. Выйдя в коридор, я ощутил поток отравленной Распадом энергии. Он облетал Копье Снов, словно боялся его. Видимо, Фарид уже начал следующую стадию своего эксперимента. В конце коридора у дверей лестницы столпились люди в зеленых балахонах. Их явно было больше, чем пришло со мной. И они обступили пару человек, лежащих на полу. Часть, похоже, были здесь в реальности, и только семеро пришедших через зеркало-маяк выглядели для меня без помех. Но общаться им, кажется, это не мешало.

— Леонидас ранен…

— Насколько серьезно? — Авксентий приближался по одному из боковых проходов. — Карл, бери его, и возвращайтесь. Талия, отчет.

Пока подчиненные отвечали ему, на меня никто не обращал внимания. Только одна девушка, на вид всего лет восемнадцати, с волосами цвета грейпфрута, подошла и подергала меня за рукав. Когда я перевел на нее взгляд, она сказала отчетливо:

—Pelydrau. Daioni . — И выразительно посмотрела на Копье.

Что ж, видимо, мой выход. Я подошел к толпе, упер Копье Снов в пол перед собой и повторил за ней. От меня начала исходить желтая и зеленая энергия лучами и струйками дыма во все стороны, очищая воздух от распада и впитываясь в стоящих здесь людей.

— Хора… — хотел было что-то сурово сказать девушке Авксентий, но передумал. — Молодец.

Глава местного отделения уже поднимал парня в рваном балахоне с пола. Ему явно было лучше. У меня кружилась голова. Я ощущал, как энергия струится из Копья Снов, замещая мою собственную и сразу же расходуясь. Глава положил мне руку на плечо:

— Спасибо. Уже можешь остановиться.

На здоровье. Но я не знаю, как! Хотел было я сказать, но не смог вымолвить ни слова.

Звучный голос со спины произнес:

—Digon . — И меня сразу отпустило. — Хороший поступок, человек.

Обернувшись, я увидел огромного льва, занимавшего собой весь проход. Синяя грива, расписанная символами и линиями шерсть и два громадных синих крыла выдавали в этом существе в лучшем случае иномирца.

— Гамма! Безмерно рады, что Вы присоединились к нам. — Авксентий склонился в вычурном европейском поклоне века эдак четырнадцатого.

Я же замер, не смея шелохнуться.

— Не бойся, Хранитель. Я на вашей стороне.

— Погоди… Ты… Кто? — пытался я подобрать слова, чтобы оставаться вежливым.

— Сфинкс. Мы обсудим это позже. Ганарик уже подключил свою новую игрушку.

— Сюда, — уже торопил нас только что лежавший без чувств Леонидас. — Передовой отряд Янтаря опередил нас в Школе. Во Снах мы сильнее, но они смогли уйти. Мы преследовали их до лаборатории, а тут засада…

Процессия из двадцати с хвостиком человек шествовала по лестничному пролету. Хвостик, кстати, был тоже синий, с большой кисточкой. Не в пример пугающей зубастой пасти этого существа, виляющий комочек синего меха вызывал у меня по-детски беззаботные мысли. А Талия, фигуристая молодая женщина с черными кучерявыми волосами и голубыми глазами, торопилась с отчетом:

— Неизвестное устройство, названное “пукало”, — она замялась и чуть покраснела. — Было доставлено противником на стороне Снов в лабораторию и ценой двадцати одной жертвы подключено к жидкому зеркалу.

— Стой, чего? — перебил я ее. — Жертвы? Что с ними стало?

— Поток Распада был так велик, что они все еще… меняются.

— А нельзя что ли выключить эту их установку?

Мы уже прошли на этаж с зоной испытаний. Даже на лестнице здесь ощущалось воздействие установки. Большие стеклянные двери отделяли нас от разгромленного этажа. Открытое офисное пространство из ада социального превратилось в ад наяву. Разрушенная мебель вперемешку с частями тел, кровью людей и флюгге, пораженными распадом объектами, в которых уже было непонятно, были ли они когда-то живы или нет. У стены поблизости булькал, словно рыба, открывая и закрывая рот, сотрудник флюгге, наполовину превратившийся в тягучий материал с металлическим блеском. В конце этажа, заляпанная кровавыми следами рук, зияла провалом черной дыры приоткрытая дверь. Кого-то вырвало, пара человек начала молиться. Хора заплакала и уткнулась в спину Авксентия. По стеклу змейкой снизу вверх, поторапливая нас, предательски поползла трещина.

Глава 23

Первым молчание прервал Гамма:

— У нас примерно одна миллионная процента успеха.

— Обнадежил… — как в трансе выдавил парень, что подкидывал камни Светимости в Библиотеке, вроде как Карл.

— Не ёрничай, — осадил его Авксентий.

—Хранитель, — продолжил Гамма. — Ты единственный, кто может противостоять Распаду. Ты расчистишь для нас путь.

— Ну, если ты мне скажешь как…

— Синхронизируйся с артефактом, выйди вперед и примени “лучи добра”.

— Стой, чего?..

—Pelydrau. Daioni , — снова отчетливо и раздельно сказала Хора.

— Ясно, попробуем.

Я закрыл глаза, попытался проследить энергию от Копья через мои руки. На этот раз не упирая его в пол, а собираясь идти вперед. Набрал в грудь воздуха и ощутил, как что-то двигает меня назад. Открыв глаза, я увидел летящие осколки. Прикрывая лицо руками, я начал разворачиваться в воздухе, с удивлением наблюдая, как всю толпу отбрасывало вместе со мной. И даже могучий крылатый лев летел словно песчинка. Время замедлилось. Смешные искаженные удивлением лица сектантов, пока меня поворачивало, сменились ужасающей картиной раненого флюгге, разводящего руки в стороны. Кажется, этот поток от него. Но это не ветер, не ударная волна. Больше похоже на управление гравитацией. Телекинез чистой воды!

— Никчемные мошки! — хрипел уже знакомый мне голос.

Одежда его была изорвана, а вокруг сердца пульсировали сеткой фиолетовые вены. Глава одноименной корпорации Янтарь лично преграждал нам путь. И вполне мог нас видеть.

—Tarian ! — выпалил Гамма за секунду до того, как нас нашпиговало стеклом.

Всю братию впечатало в стену, и друг на друга сектанты попадали вниз. Меня опять на долю секунды в воздухе задержало Копье Снов. Поднимающиеся Дримланс начали наперебой скрещивая руки перед собой, кричать “Grid seren ” и покрываться сеточкой символов. Янтарь поднял руки вверх и всех, кто не успел поставить щит, шандарахнуло о потолок. Светящийся пластик полетел дождем на нас. Я в воздухе успел выпалить “Grid seren ” и приземлился на ноги. Но главного флюгге перед нами больше не было.

— Это провал, — констатировал Гамма.

— Нет, еще нет, — почти безэмоционально ответил Авксентий, поднимая раненого.

Его имени я не знал. Это был один из тех, кто пришел сюда не во Снах.

Услышав скрежет, я, стараясь не сильно высовываться, поднялся по ступеням. В конце этажа с дверью зоны испытаний развлекалось жуткое существо ростом метра в три. Когтистые лапы торчали по бокам зубастой пасти. Не обладая шерстью или чешуйками, тварь блестела в тусклом свете натянутой кожей. Из-за него показался хвост, как у ящерицы.

— А может, есть средство помощнее? Пулемет, может? — Идти к этим тварям мне совершенно не хотелось.

— Только Дримланс, Копье Снов, может противостоять тварям Распада, — с грустью в голосе неторопливо сказал Гамма.

— Все, мы уже не торопимся?

— Мы уже проиграли…

Гамма поднял раненое крыло, из него струилась голубая кровь. Также он был ранен еще в нескольких местах.

Авксентий кивнул кому-то, тот достал маленький черный квадратик с красной кнопкой и все затряслось. Отдаленный взрыв оповестил, что выход все-таки имеется. Свет выключился и снова включился. Такой же тусклый. Зубастая тварь пожевывала дверь ангара.

— Все, кто здесь реально — уходите, — скомандовал Авксентий, передавая раненого. — Со мной останутся Талия, Карл и… Хора, тебе тут точно нечего делать.

Девочка бесшумно плакала, держась за его рукав. Кажется, она не могла ни уйти, ни бороться дальше. Ее под руку взял кто-то из сноходцев. Почти траурная процессия отчалила по лестнице вниз.

— Я вам тоже уже не помощник, — как-то грустно сказал Гамма.

— Вы и так многих спасли. Спасибо.

— Хранитель… Вижу, ты собираешь занятную коллекцию.

Сфинкс видел меня насквозь. Он смотрел на карман с перьями внезапно ожившим взглядом. Затем повернул голову, выхватил из крыла одно из перьев и повернулся ко мне. Я принял его с трепетом, пытаясь оправдаться:

— Это… Не то чтобы… Скорее я виновен…

— Я не вижу в тебе злого умысла. Пусть же и моя часть послужит на твоем пути.

Сказав это, величественный лев с крыльями исчез.

— Он телепортировался?

— Это называется Переход. Янтарь тоже так удрал, оставив лабораторию на растерзание Распаду. Не все так умеют.

Вдали взвизгнули механизмы. Кажется, зубастик добрался до проводов управления. Тяжелая дверь ангара уже рвала его пополам о свою закрытую сестру. Одной проблемой меньше. Но хвост, что я видел недавно, принадлежал не ему, а его собрату. Свернувшаяся куча, как минимум частично покрытая чешуйками, копошилась в остатках кабинета.

— А вот и змий, — впервые проявив яркую эмоцию, Авксентий вынул небольшой переливающийся оттенками красного нож.

Щеки налились красным, а глаза гневом. Кажется, у него с этой тварью личные счеты. Глава местного отделения уже подбирался по стеночке вверх.

— Кав, может, лучше я?

— Кав? — Он даже опешил от такой формы имени.

— Надо же тебя как-то кратко называть…

В двадцати метрах от нас искалеченный флюгге забулькал чуть усерднее, чем мгновенно привлек внимание змия. Ползучий гад бросился к жертве через обломки, представая перед нами во всей своей красе: метров двадцать в длину, тварь состояла из нескольких частей разной толщины, будто была сшита из нескольких зеленых и коричневых пресмыкающихся. В средней части у нее торчали небольшие крылышки, больше напоминающие крылья стрекозы. Вряд ли они могли служить этому существу для полета. Вытянутая зубастая морда с десятком красных глаз. Размером с кулак, они располагались на передней части головы, кажется, в случайном порядке, представляла особый интерес, т.к. из нее сочился черный тяжелый дым. Вряд ли его стоит кому-либо касаться.

Обычно взвешенный и безэмоциональный, глава местного отделения Дримланс с ножом, зажатым в кулаке лезвием вниз, без криков и резких движений подбирался к змию с фланга, стараясь ступать мягко по обломкам офисной утвари. Зверюга же увлеченно уплетала булькающего инопланетянина. Ко мне подошли Талия и Карл, доставая такие же ножи. Авксентий поднял руку вверх и парочка выдвинулась таким же тихим шагом за ним. Глава весь напрягся и сжался как пружина, готовясь к прыжку.

За стенами что-то взорвалось. Куски мяса и костей монстра, дымясь, повалились из створа двери на пол. Змий вздрогнул, вращая глазами. Один из них остановился на Каве. Талия и Карл, не дожидаясь команды бросились в атаку. Не зная, что делать, я последовал их примеру, заведя копье под мышку.

Огромная тварь оказалась быстрее, чем я думал. Она в мгновение ока преодолела оставшиеся метров пять до главы Дримланс, попутно сбивая с ног его подчиненных. Щелкнули кривые зубы. Он увернулся, выводя руку с ножом вверх. Лезвие скользнуло по чешуе, не нанеся урона. Змий дернулся в сторону, меняя угол атаки. На этот раз он был головой ближе к полу и атаковал снизу вверх. Укус достиг цели раньше, чем я дотянулся до него копьем. Доли секунды — и наконечник вошел в плоть распадного монстра как горячий нож в масло. Челюсти разжались, высвобождая Авксентия. Змий дернулся в последний раз, только больше травмируя себя о копье. Вместо крови из твари вырвался мазутный густой пар. Прогарая, лишь больше выявлял ауру, создаваемую Копьем Снов.

Не мешкая, я бросился к Каву. Рядом с ним уже были Талия и Карл. Они ничего не делали, боясь к нему прикоснуться. Я снова упер копье в пол и применил “лучи добра”. Воздух вокруг очистился, но в ранах Авксентия все еще клубился черный туман. Глаза его были открыты, но остекленели. Но что-то же можно сделать? Если метаморфозы еще не начались, значит его организм борется? Или как это работает? Рухнув рядом со своим новым товарищем на колени, я прижал к его груди Копье Снов, скрестив руки Кава, будто он обнимает его.

— Давай, родной. Держись.

Талия безвольно опустила руки и заплакала. Карл замер с поднятыми руками, белый как мел.

— Да нет, не может такого быть, мастер, господин,.. шеф! Не может, не может такого быть…

Я еще раз попробовал произнести “Pelydrau daioni ”, в этот раз ощущая, как пульсация энергии из артефакта совпадает с биением моего сердца. Энергия струилась по залу, выжигая Распад и останавливая метаморфозы. Авксентий сделал глубокий вдох, будто его из воды вытащили. Глаза закрылись. Кажется, он задышал.

— Уносите его. И себя тоже.

— Ты один туда пойдешь? — на этот раз бледнела уже Талия.

Карл хватал ртом воздух:

— Это… как это? Как его? А?

За моей спиной в ангаре снова что-то взорвалось, выдохнув в комнату новую порцию остатков первого монстра. Не желая спорить, я встал и пошел к проходу. Маленькая дверка аварийного выхода была открыта и ждала меня. Еще слыша всхлипы Талии и Карла, я смотрел уже издали, как они наложили свои сетчатые щиты и начали вытаскивать Авксентия. В ангаре, привлекая мое внимание, раздался очередной взрыв. Кривая тропка, оставленная змием, вела меня ко входу, за которым Фарид без каких либо защитных мер что-то колдовал у жидкого зеркала.

— Это сюда… Попробуем на этом плане…

Со щитов сорвалось тело лаборанта. Несмотря на переломы костей и травмы, зомби встал и пошел в сторону Фарида. Ученый почти не обращая внимание схватил железный стул и расшиб и без того мертвому бедолаге голову. Интересно, он меня видит? Ни на этаже, ни в ангаре я не увидел в воздухе пелены, похожей на водную толщу.

— Фарид!

Он обернулся.

— Копье! Сейчас! Когда я уже прекрасно обошелся и без него?! Просто уходи, у меня нет времени.

На его щеке пульсировал черный пузырек, периодически лопаясь и капая какой-то жижей на пол. Фарид отвернулся, продолжая что-то переподключать и поправлять на консоли рядом с жидким зеркалом. Установка с тех пор, как я видел ее последний раз, заметно прибавила в тощине и количестве подходящих к ней кабелей. Смог стоял во всем ангаре. В комнате управления за упавшим щитом с мерзким шипением менялись объекты, превращаясь то в одно, то в другое. То это были живые твари, то какие-то предметы. Колесо рандома беспощадно крутилось.

— Выгляни из ангара, Фарид. Посмотри, что происходит.

Он глянул на меня через плечо, сплюнул черную жижу на пол и дернул рубильник.

— Я двигаю вселенную в будущее. Тебе не понять этого, сколько бы ни пытался.

Жидкое зеркало зажужжало, пискнуло, и ударная волна прошла по всему пространству вокруг. Как тогда, в первый раз. Значит, он перезапустил его?

В зеркале я увидел Янтаря. Уже здорового, в новой одежде. Он с недовольным лицом разговаривал с кем-то на фоне большого стеклянного купола.

— Видишь? Это дверь в будущее.

Фарид всплеснул руками, повернувшись ко мне. Жидкое зеркало, присосавшись к руке, начало затягивать его в себя. Откуда-то со спины послышался голос задыхающего Полемарха:

— Бросай Копье! Пронзи обоих!

Фарид уже был на той стороне или, может, где-то по середине. Не найдя идеи лучше, я собрал Светимость в кулак и метнул Копье Снов прямо в зеркало. Зависнув на доли секунды в воздухе, артефакт засветился всеми своими символами и рванулся вперед. Я видел как падает Янтарь, как из его головы торчит древко, как рыжая кровь окрашивает траву… И как хохочет Ганарик по ту сторону зеркала.

Установка пискнула, отключаясь. Меня сбила с ног волна энергии Сновидений. И мир снова погас.

Глава 24

Я начал приходить в себя на лавочке посреди леса. На небольшой полянке, под раскидистым деревом. Вокруг стояла зеленая стена. В глубине леса, где тени деревьев сплетались в густой полог над головой, словно кто-то накрыл его тяжелым плащом, время застыло неподвижно. Воздух был влажным и прохладным, помогая мне синхронизироваться с окружающей действительностью. Веки были свинцовыми, а все тело болело, словно по нему катком проехали. Каждая жилка исполняла свою собственную сонату си-минор болевыми ощущениями, когда я попытался двинуться. Сколько времени прошло? Как я попал сюда? Я точно знал одно — этот сон был долгим, бесконечно долгим, и он ускользал, оставляя обрывки мыслей и воспоминаний.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими звуками природы: шорох листьев под ногами невидимых животных, тихий шелест ветра, который пробегал сквозь крону дерева, словно пытался напомнить и ему, и мне о том, что мир всё ещё существует за пределами этого лесного уголка. Лес казался живым, наблюдающим за мной с любопытством и одновременно равнодушием.

Сделав над собой усилие, я открыл глаза и оторвал затылок от нагретой коры.

Медленно поднялся, опираясь на доски скамьи. Я чувствовал каждую мышцу, каждый сустав: все ныло от долгого неподвижного состояния. Голова кружилась, мысли путались. Потянувшись, я огляделся. Место казалось таким знакомым. Но я точно ни разу тут не был.

Перед глазами еще мелькали образы. Мозг восстанавливал последние события. Я пошатнулся и рухнул обратно на скамью. Лица людей, которых я не встречал. Разговоры, которые никогда не происходили. Места, в которых я никогда не был. В меня загружалась информация, неизвестная мне. Жизнь, которую не проживал… Всё смешивалось в бурлящем хаосе, застывая в странной мозаике из реальности и вымысла. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться, но вместо этого ощутил, как усталость снова накатывает волной.

Я глянул на свои руки. Это точно были мои руки. Мои косуха, джинсы, берцы…

— Cannwyll, — произнес я слово из своей новой памяти.

И на левой руке засиял небольшой источник света.

— Проснулся?

Я начал вертеть головой, пытаясь понять, кто говорит.

— Ты долго восстанавливался.

Кажется, голос шел прямо из дерева. Или из-за него?

Скамейка была сборной. Из шести одинаковых скамеек, совмещенных в одну вокруг ствола дерева. Ноги еще дрожали, так что, перебирая руками, я переполз на другую сторону. Тут сидел человек в той же позе, что и я, когда проснулся: прислонившись затылком к стволу дерева, руки безвольно лежали на глади скамьи. Где-то я видел его… И этот переливающийся всеми цветами радуги плащ.

— Ты меня сюда принес?

— Нет. Ты сам тут появился. Я только ждал, когда ты восстановишься.

— Мы все еще во Снах?

— А ты помнишь это? Да, во Снах. Что еще помнишь?

Мужчина средних лет, коротко стриженный, с чарующими глазами. Создавалось впечатление, что радужки его глаз — это портал в другой мир, созданный из осколков зеркал, что переливались и поблескивали в постоянном движении.

Память подводила меня. События смешивались. Крики, образы, суматоха…

— Не торопись. Помнишь, что при тебе было?

Так, давай еще раз… Косуха, джинсы, берцы… Телефон — есть. Браслет? Браслет с красным камнем. Я сунул руку в карман, его не было. Камень… Еще был большой фиолетовый камень. Сунул руку в другой карман — там тоже пусто. Что еще? Перья! Я полез во внутренний карман, справа… Там тоже было пусто. Мужчина смотрел на меня, слегка улыбаясь.

— В чем секрет? Нет, стой, я попробую сам…

Я глянул на плечо. Перевязь из стропа тоже пропала. Со мной было только то, с чем я вошел во Сны. Словно все это путешествие было… сном? Сном во Снах?

— Ладно, лучше скажи сам. Ты явно понимаешь, что происходит.

— Да просто ты умер, — мужчина улыбнулся, словно это было финальным аккордом в его выступлении.

Мой мозг заново прокручивал события, пытаясь понять, что происходит. Птица, лицеблюд, рынок, взрыв… Нет. Старик, птица, Ганарик… Нет, стоп. Авксентий, Хора, свет, взрыв… Это сводит с ума. Я помотал головой, пытаясь сбросить морок взбунтовавшихся воспоминаний.

— Не торопись так. Давай пройдемся, что ли.

Мой собеседник жестом указал на лес вокруг. Плохо соображая, я повиновался. Мы встали. Боли почему-то уже не ощущалось. Лес расступался перед нами, открывая плохо протоптанную тропинку.

— Как это — умер? Я, вроде, живой.

— Ты вполне себе жив, да. Но ты умер не так давно.

— Жидкое зеркало? Это была не энергия Снов, а просто взрыв?

— Да.

— И тут…

Я обернулся на скамейку, пока она не скрылась за зеленью кустов. И узнал ту самую скамейку, с той самой карты. Словно фотография с этого самого места, на котором я стою, картинка идеально совпала с изображением в моей памяти. События начали выстраиваться. Дримланс, похищение, капсула…

— Как много из того, что я помню — сон? Что-нибудь вообще было реальностью?

— Твоему мозгу еще предстоит расположить информацию в хронологической последовательности. Но ответы на эти вопросы можешь дать только ты.

Его глаза поблескивали в тени деревьев. Кем бы он ни был, ощущение загадки сопровождало каждый его жест.

— Мне нужно будет осмыслить собственную смерть?

— Скорее жизнь. — На этот раз его лицо не выражало эмоций. — Даже я, несмотря на опыт, не понимаю, как такое возможно… Обычно человек, лишаясь светимости — просыпается. Если не дать человеку проснуться — умирает. Но ты — появился снова. Я даже перепроверил, человек ли ты.

Мужчина улыбнулся, поправляя переливающийся плащ. Но встретил мой совсем не позитивный взгляд, а скорее вопрошающий.

— Да-да, точно человек. Тут без сюрпризов.

Легкий ветерок играл в листве деревьев. По ветвям над головой пронеслась чудная толстая синяя белка. Небольшая рыжая птичка кивала нам, будто здороваясь. А я уже успел представить себя и андроидом, и клоном, и не бог весть кем еще…

— А ты знаешь, откуда берутся Эхо?

— Знаю. При смерти человека, если его сознание было достаточно сильным, а тело переживало неординарный стресс, остается один или два слепка. Это временное явление.

— Значит, ему уже не помочь?

— Некому помогать. Эхо — явление, а не жизнь. — Он посмотрел на меня вкрадчиво. — Ты точно живой. Я проверил несколькими способами.

Даже не знаю, как на это реагировать.

— А как ты меня нашел?

— Я вижу дальше большинства существ, особенно во Снах. Ничего сверхъестественного.

В смысле, он меня просто увидел? Мы еще какое-то время шли молча, пока не вышли на опушку, с которой открывался вид на внушительное строение. Я сразу узнал Библиотеку. Кажется, я начинаю строить карту этих самых сновидений в своей голове.

— Есть ли там книга о том, что со мной случилось?

— Я думаю, в Библиотеке есть все возможные книги нашего мира. Однако ответ на твой вопрос — нет. Скорее всего то, что пережил ты — событие уникальное.

Сложив руки на животе он вышагивал по чуть притоптанной траве, как журавль.

— Будем заходить?

— А ты хочешь?

— Я домой хочу… Но его больше нет. Ты знаешь, какой сейчас год?

Мужчина выпростал из под плаща руку, на которой оказались очень странного вида крупные часы.

— Так… Сигма, шестьдесят восемь… Сколько это по человеческим? — Он запрокинул голову к небу, будто ища там ответа. — Посчитал. Две тысячи сто двадцать третий.

— Ну вот, а я из две тысячи девятнадцатого.

— Это мне ничего не объясняет.

Неужели я заразился от местных этой дурацкой формой изложения мысли, когда вопросов становится от ответов только больше?

— Извини. Наверное, я хотел у тебя спросить, как мне вернуться.

— Обычно — так же, как ты сюда попал. Или в твоем случае это невозможно?

Я молча кивнул. С моей головы слетел зеленый листик. Подарок леса. Мы проводили его взглядами до земли.

— Я подумаю. Подожди меня на Рынке. Там есть заведение… Ну, ты увидишь.

И исчез. Еще один владеет Переходом.

А я, преисполненный желанием узнать, что там все-таки случилось, в зоне испытаний, отправился в Библиотеку. До Рынка добраться я всяко еще успею.

Повторяя по памяти путь Дримланс, достиг комнаты Стража. Шкаф уже был отодвинут, так что я не стал задерживаться.

У комнатушки в пещере сидел израненный Полемарх. В отличии от других ран во Снах, его — кровоточили.

— Что с тобой приключилось?

— А? Игорь… Кхе… Живой. — Старик пытался выжать из себя улыбку. — Занятный ты человек, избранный.

— Ты опять за свое? Скажи лучше, как тебе помочь.

— Уже никак. Меня уже не существует.

Он закашлялся кровью, сплюнул как тогда, в лаборатории, и поник. Через секунду набрал ртом воздух, словно вынырнул из воды.

— У меня для тебя кое-что есть. Это… все, что от тебя осталось в том зале.

Старейшина вывалил на гладкий каменный пол из кожаного мешка мои пожитки.

— Раз ты жив, это еще не реликвии, а? — Он старательно делал вид, что ему лучше, чем на самом деле.

— Спасибо. — Я протянул ему фиолетовый камень. — Попробуй-ка.

— Я уже пытался. Свет словно боится меня.

Старик разжал раненую руку, показывая крупный зеленый кристалл. Энергия в камне действительно перетекала, стараясь держаться от него подальше. Перья светились еще ярче, а перо Гаммы отливало металлом, чем-то напоминая титан. Собирая вещи и рассовывая их по карманам, я думал, как можно кого-нибудь позвать? Кажется, Хора что-то умела на подобные случаи. Втащить его в Библиотеку вряд ли удасться. Транзит на Рынок? Ах, если бы я владел этой их телепортацией.

— Может, есть какое-то лечение?

— Есть Знак Trin. — Он нарисовал дрожащей рукой кровью на полу иероглиф. — Но я не смог его применить.

Я представил символ, навел руки на одну из зияющих ран и произнес название. Полемарх застонал, его чуть не свернуло в бараний рог от боли. Кажется, я сделал только хуже.

— Прости… Давай я позову на помощь? Как позвать ваших?

Но тот лишь кашлянул кровью, посмотрел на меня усталыми глазами, вытирая рот уже грязным рукавом рясы, и на исходе дыхания процедил:

— Оставь меня моей судьбе, избранный. Я сыграл свою роль. И прожил жизнь не зря.

— Копье, наверное, кануло в лету… Как думаешь, я смогу применить “лучи добра”?

— Этот Знак требует очень много светимости, парень… У тебя сейчас столько даже нет. Да и не поможет это… Взрыв перенес меня во Сны полностью. Мне больше нет пути назад…

— Ты лучше береги силы, Полемарх. И, кстати… Янтарь мертв же, да? Копье в голову, все такое… Дед бы тобой гордился.

Полемарх расплылся в улыбке, откинулся спиной обратно на стену и перестал дышать. Глаза закрылись, а улыбка еще какое-то время держалась на его устах. Старик обмяк, выронив зеленый кристалл в натекшую лужу крови. Тот почти сразу рассыпался, выпуская в кровь свою энергию. Словно Свет ждал, пока старейшина умрет.

Его тело таяло темно-зелеными искорками. Долго и печально. Искорки поднимались к потолку и растекались по нему, словно газ, который легче воздуха. Люминесцент заполнил весь технический этаж. Под этим светом я дошел до маяков. Кружечка со следами крови перевернута. А зеркало, стоящее на втором пьедестале — разбито. В него посередине была воткнута большая игла. Зеркало больше не показывало лабораторию. Теперь в его осколках отображались мириады огоньков, воплощение души старейшины Дримланс.

Глава 25

Я коснулся пальцами иглы. Секунда, вторая — и я на Рынке. Выходя из проулка, я остановился на краю рыночной площади, чувствуя себя чужим посреди этого мира. Небо было серым и облачным, словно занавес, натянутый между землей и небом, сквозь складки которого пробивался прожектор полуденного солнца. Это создавало знакомую атмосферу, будто дождь сейчас пойдет, еще вот-вот, пару секунд и!..

Мимо проходили люди и иномирцы. Мне казалось, они смотрели на меня с любопытством и недоверием. Их глаза были полны вопросов, которых они не решались задать. Будто каждый брошенный вскользь взгляд был наполнен недоверием, напряжением, страхом. Я только что оставил позади разрушительное событие. Кто знает, что теперь стало с этой лабораторией, сколько там погибло персонала. И я был единственным, кто знал, что Фарид Ганарик сбежал через свое нестабильное устройство. Зараженный Распадом, радиоактивный и заразный. А тут мирно шла жизнь. Никто никуда не спешил. Никого не оплакивал.

На рынке царила своя, особая атмосфера. Запахи специй, песка, металла, жареного мяса и почему-то свежего хлеба. Они смешивались с дымом жаровень и звуками мелких животных. Но этот шум не был громким и резким. Это был мягкий, приглушенный гул, словно шепот старых стен, которые уже видели многое, и сейчас, как и сто лет назад, просто наблюдали за происходящим, но уже с каким-то своим, сформированным мнением. Я стоял там, окруженный этим миром, который был одновременно знакомым и незнакомым. Сердце мое сжималось от тоски и одиночества. Я чувствовал себя лишним, ненужным, потерянным. Словно путешественник во времени и пространстве, который не знает, как вернуться домой. А, ну да, это же я и есть.

Я вспоминал, как ходил в юности на рынок. Процветавшая тогда “уделка” славилась карманниками, разнообразием товаров и тем, что постоять можно было не только на картонке, но и на деревянной товарной палете, что служили здесь и настилом, и прилавком, и скамьей. Я еще застал песочного цвета брусчатку и длинные торговые ряды под общей крышей, где можно было найти все: от тапочек и пугающих кукол до гитар, картин и посуды. Здесь все было так же, только вместо пестро одетых людей — пестро выглядящие иномирцы. А вместо протоптанных аллей по контуру — сказочные домики. В остальном все то же самое. Даже железная дорогая с одного из выходов и пьяницы… Никогда бы не подумал, что во снах можно заниматься кутежом.

Что мне было делать дальше? План Полемарха не предполагал каких-то последующих шагов. Даже если в прошлом что-то изменилось, теперь, зная, что именно творят хотя бы даже в одной этой корпорации, как я могу говорить, что Дримланс — это зло? Да, в моем времени, сто лет назад — это была ужасная организация. Секта, разрушившая мою жизнь. И уверен, далеко не только мою! Но тут, в будущем, они действительно спасают мир?

Стража снова бросила на меня этот их взгляд, как бы говорящий “что ты тут стоишь, человек?”. Их шапочки по прежнему вздымались и опускались. Наверное, меня никогда не перестанет это веселить.

Окинув взглядом входы в дома с площади, я отметил самую заметную — дверь трактира. Наверное, человек в волшебном плаще именно об этом говорил. Что ж, на этот раз у меня даже “деньги” есть. Нащупав в кармане большой фиолетовый камень, я направился ко входу, из которого картинно домиком вышли двое, а за ними, возможно не сам, вывалился никакущий третий. Все трое постепенно растаяли в воздухе. “Проснулись”, почему-то подумал я, заходя внутрь.

— Э-эй! Человек!

Ко мне, подняв руки со стаканами чего-то пенного, двигался по-ковбойски одетый иномирец с желтой кожей, покрытый мелкими черными пятнышками. За ним, видимо пытавшийся его остановить, одетый более формально, шел его собрат оттенком покраснее. Не дойдя пары метров, желтый споткнулся и ничком начал падать в пол. Мне же оставалось лишь подхватить его ценный груз. Красноватый дошел до места фиаско и помог другу подняться. Выходя, они лишь кивнули мне, оставляя стоять как истукана с двумя полными стаканами. Сразу за ними зашел мой недавний собеседник с чудными глазами.

— А ты пунктуален, — попытался я пошутить.

С недоумевающим взглядом мужчина прошел мимо меня, жестом показывая следовать за ним. Мы прошли в коридор за бархатную занавеску, а из него в небольшую пустую комнату со столом и двумя скамьями. Прикрыв за нами дверь, он сел за стол, оперся о стену спиной и шумно выдохнул. Так выдыхают люди, пришедшие после тяжелого рабочего дня домой. Так выдыхал еще совсем недавно я, приходя домой и приземляясь за компьютер. Я сел не рядом, но напротив него, так, чтобы видеть дверь. Кажется, это место достаточно тихое и уединенное, чтобы задать все интересующие меня вопросы.

— Ты когда-нибудь видел, чтобы человека переносило полностью во Сны? Материально.

— Нет. Но я, например, во Снах именно таким образом. Я могу входить и выходить по своему желанию. А ты сталкивался с таким человеком?

— Да… Буквально только что, может пол часа назад. Но он умер. И растворился в сиянии зеленых огоньков.

— Жаль.

Какая странная и безэмоциональная реакция. Зачем же он позвал меня?

— Узнал какой-нибудь способ, как мне вернуться домой?

— Нет. Даже если ты пройдешь в прошлое, это будет словно игла, прошедшая на другую сторону ткани, создавая новые отверстия. Тебе нужно вернуться тем же путем. Или хотя бы используя ту же технологию. Как ты попал в будущее?

— Я даже не знаю.

Повисло тяжелое молчание. Собеседник сверлил меня взглядом пару минут, а потом вдруг откинулся обратно на стену и расслабился. Теперь молчание было не тяжелым, оно было неловким. Мы будто старые друзья, которым просто не о чем поговорить. В поисках темы для разговора я вдруг осознал, что не знаю, кто он. То есть в толпе его, конечно, ни с кем не спутаешь, но…

— Кто ты?

— Ювелир.

— А я Игорь. Ювелир — это профессия или имя?

— У моего народа нет разницы.

В комнату ворвался Лев и встал столбом.

— О, привет. Случилось чего? — поинтересовался я.

Лев ошарашено смотрел то на меня, то на Ювелира. В комнату влетела зеленая бабочка морфо. Она неспешно опустилась на стол. Мы втроем проводили весь ее путь взглядом.

— Он с тобой говорит?

Мы с Ювелиром посмотрели на Льва, потом синхронно переглянулись и так же синхронно сказали "да".

— Я, пожалуй, тогда пойду. Найди меня, буду в трактире.

Лев вышел.

— А ты редко с кем-то разговариваешь?

— Только с материалами. И собратьями... Но их я встречаю значительно реже.

Я напрягся. Он мгновенно считал это и улыбнулся.

— Не волнуйся, я тебе никак не наврежу.

Слышал я уже что-то подобное совсем недавно. Большой палец поглаживал гладь браслета, теперь, видимо, моего неизменного спутника. Но стоило ли проявлять агрессию?

— Давай я все-таки расскажу тебе получше, кто я такой.

Он резко встал, опрокидывая один из бокалов. Пиво, отдававшее почему-то розами, шумно выплеснулось на пол. Ювелир резким движением поставил стакан вверх дном, поймав бабочку. Потом сделал шаг ко мне и положил руку на плечо быстрее, чем я успел сориентироваться. Мгновение — и мы уже были в другом месте. Я ощутил приступ тошноты. Ювелир с интересом разглядывал мое лицо.

— Первый раз пользуешься Переходом?

— Даже не знал, что мне такое можно.

— Думаю, ты бы назвал это "телепортацией", только без разделения материи.

— Мне говорили, да.

Я уже отдышался и оглядывался. Полунаучное объяснение давало мне лишь повод подумать об этом. Мы находились посреди серого тумана на отвердевшей гладкой поверхности, судя по цвету и рисунку, сделанной из того же тумана. Здесь, словно оторванный от реальности, стоял большой дом. Он был составлен из светло-бежевых плит. Двери не было, только портал входа, выходящий к небольшому крылечку.

— Нет большего доверия, чем пустить человека в свой дом.

Ювелир гостеприимно приглашал меня войти. У входа справа располагался дверной проём, ведущий к мастерской: длинный каменный стол был уставлен различными инструментами, из которых я узнал только небольшой гравер, похожий на бор-машинку.

— Это мастерская. Интересуешься?

— Не разбираюсь в этом, если честно...

В большой плетеной из красной лозы корзине лежала гора камней Светимости разных цветов и размеров. Рядом стояла стеклянная миска, в которой я впервые увидел камни светимости угловатых геометрических форм.

— Пойдем дальше.

Следующий проход был в левой стороне этого коридора. Проход вел к выставке ювелирных… работ. Это были уже не украшения, а произведения искусства. Даже я, далекий от возвышенных материй, был поражен до глубины души тонкостью работы и изяществом форм. Каждый экспонат содержал то или иное количество камней светимости, обработанных и ограненных. Уникальный образ, запечатленный рукой настоящего мастера.

— У тебя еще будет время как следует все рассмотреть. Пойдем.

Мы вышли в коридор и проследовали в последний проем. Здесь начиналась жилая зона. Большая гостиная. Справа проход на кухню, слева — спальня. Еще несколько проходов в противоположной стене были все-таки закрыты дверьми. Интересно, что может быть за дверьми у человека, не признающего двери входные?

— Там уборная, склад и транспортировочная, — словно прочитав мои мысли, сказал хозяин дома, показывая на двери по очереди.

С каждым образом в этом доме мое мнение о Ювелире изменялось, дополнялось. Сейчас я смотрел на него уже совсем не так, как раньше. И все-таки что-то тревожило, что-то не давало расслабиться в его присутствии. Я ощутил себя как в первый день в качалке, среди профессионалов и тренеров.

— Давно за тобой летают эти зеленые красавицы?

Хозяин поднял закрытый ладонью стакан, на стенке которого изнутри сидела, поблескивая изумрудными бликами, бабочка морфо.

— Вот как раз с тех пор, как я прибыл. А это редкость?

— Тоже уникальный случай. Во всяком случае, достойный моего внимания. А знаешь, мне понадобится какое-то время, чтобы проанализировать эту особь. Подождешь?

— Может тогда вернешь меня обратно? Там Лев ждет.

— Тогда просто проходи в транспортную, переместишься на площадь.

— А где потом встретимся?

Мой новый знакомый улыбнулся и посмотрел на меня как на ребенка:

— Я тебя найду.

Я прошел мимо диванчика, на вид — каменного, а на ощупь похожего на желе. Такого же цвета стола, не в пример твердого, и почему-то без стульев. Бросил взгляд на единственный деревянный предмет в доме — сервант, заполненный минимум тремя разными наборами посуды. И в последний раз встретившись с Ювелиром взглядами, вошел в третью дверь дальней стены.

Глава 26

Транспортная комната оказалась на удивление пустой и круглой. Бетонный цилиндр с толстой решеткой снизу и сверху, через которые пробивались огни лампочек, мигающих забавными вереницами, словно змейки, бегали. На стене у входа небольшая серенькая, под цвет стен, коробочка с кучей маленьких черненьких кнопочек сверху и снизу, и одной большой красной круглой кнопкой по середине.

Я встал в центр, повернулся лицом ко входу — и очутился на площади, ближе к железной дороге. Стены смерти не было. У выхода беззаботно болтали иномирцы, а я отправился к трактиру.

У входа нетерпеливо переминался с ноги на ногу насупившийся белокурый тогоносец. Увидев меня, он издалека начал жестами показывать мне что-то, чем привлек внимание стражей. Схватившись за щеку, где недавно был синяк, Лев поспешно скрылся в трактире. Я прошел следом.

У небольшого столика меня ждали пыхтящий, как Поезд Рока, мой без пяти минут товарищ и девушка в белых одеждах с красными волосами, струящимися мягкими волнами чуть ниже плеч. Белый мягкий свитшот с круглым вырезом, белоснежные джинсы, красный ремень под цвет волос, белые кроссовки — буквально весь образ выделял ее из пестрой толпы местных. Она сидела у окна в главном зале таверны, наполненном теплом дерева и причудливых люстр, что мягко рассеивали свет, играя золотистыми отблесками на изгибах алеющих локонов. Создавалась атмосфера уюта и комфорта, напоминая о старых добрых кафе, где время течёт медленно, позволяя насладиться каждым моментом. Я подумал, что после того, как погостил у Ювелира, преисполнился каким-то вселенским спокойствием. Даже безмятежностью. Созерцание, разумеется, прервал Лев:

— Ну сколько ждать можно? Светимость не вечная! Так, проходи, садись.

Белокурый сновидец тряхнул головой, отодвинул мне стул и сел сам рядом. Теперь его тога казалась уже не такой белой, на фоне одежды новой знакомой.

— Знакомьтесь. Каролина — Игорь. Игорь — Каролина. За ней тоже летают бабочки.

Взгляд девушки был направлен прямо мне в глаза. Она была спокойна и уверена, словно знала все тайны мироздания. Лёгкая улыбка украшала её лицо, но, кажется, не означала эмоции.

— Это не просто бабочки, это..

— Морфо Аэга. Символ Дримланс.

Перебил я ее, и на прямом носике показались первые недовольные морщинки.

— Вовсе не в этом дело. Они летают не сами по себе. А значит, ты, как и я — путешественник во времени.

Лев присвистнул.

— Как она тебя, а? — От былого раздражения не было и следа, он весь был поглощен новой темой.

— Я примерно чего-то такого ожидал… Я из две тысячи девятнадцатого.

— Так вот почему!.. Ого! — встрял Лев.

— И зачем ты здесь?

— Я тут не по своей воле…

— А где ты спишь? В физическом мире.

— Насколько я понимаю, в своем родном времени. Насильно подключенный к капсуле.

— Капсуле Дримланс? Разве они тогда были? — Каролина задумалась, а на ее плечо села зеленая гостья, ритмично шевеля усиками.

Повисла небольшая пауза. Мы со Львом как дети смотрели на припорхавшую гостью. Каролина о чем-то думала.

— Это нужно будет изучить: ты во Снах в будущем, а телом в прошлом… А что будет, если ты проснешься?

— Я даже умереть, видимо, не могу…

— Я-ясно… А давай доставим тебя в твое время? — Девушка засияла свежей идеей, выудив из кармана карту.

Я не видел, что было изображено на ней, только обложку: синяя бабочка, Морфо Аврора. Меня как ошпарило, и я подскочил со стула.

— Ну нет! Ты из Охотников! Одна такая карта уже запорола мне жизнь!

— Я из Экзельсиора. Успокойся, пожалуйста. Я помочь хочу… — Она медленно, как перед диким зверем, убрала карту обратно в карман. — Расскажи, кого из Охотников за сновидениями ты видел? И какая была карта.

— Скамейка… Скамейка в лесу.

— Карта Локации? — Ее глаза округлились. — Но у карт Локации нет особых свойств.

— Да при чем тут это?! — Адреналин вынуждал пульс стучаться в виски, мир вокруг стал темнее.

Голова закружилась. Я схватился за стул, чтобы не упасть. Тут включился тогоносец:

— Эмоции тратят Светимость. Тебе бы подзарядиться…

Я изъял из кармана большой фиолетовый камень, стремительно растворившийся в моей руке. Окружение вернуло цветность, а мои собеседники, кажется, чуть расслабились.

— Присядь, расскажи все по порядку, — как-то не по возрасту вкрадчиво и проникновенно сказала Каролина.

Девушка с красными волосами, девушка с синими… Мой рассказ занял довольно много времени. Когда история дошла до части с Копьем, я запнулся. А им можно рассказывать обо всем этом? Каролина из другой организации. Вряд ли Дримланс с ними дружат… Вряд ли они вообще с кем-либо дружат в этом мире. С Охотниками они точно были не в ладах. Каролина же смотрела на меня, о чем-то рассуждая.

— Так это ты убил главу корпорации Янтарь?

И снова повисло молчание. Лев смотрел на меня глазами преданного ребенка и одновременно с восхищением. Его лицо переливалось эмоциями. Кажется, сейчас он перемалывает сотни суждений, пытаясь понять, кто я все-таки такой в его представлении.

— Значит, да? — по-детски расцвела любопытством девушка. — А покажи Копье Снов? Ты, наверное, даже не осознаешь, насколько редким артефактом владеешь!..

— У меня его больше нет. Я же бросил его в голову… тому флюгге.

— Так ты знаешь?!

— Глава корпорации Янтарь — флюгге?! — На лице встрявшего сновидца читался неподдельный шок.

— Был, — хором, но с разными эмоциями ответили мы.

Повернувшая голову Каролина дернулась в сторону от удивления, увидев бабочку. Мы засмеялись.

— Ладно, с попытки ничего дурного не будет.

Девушка достала карту и протянула мне руку. Не успел я решиться, как изумрудная цветочная странница сорвалась с плеча и влетела в карту, прошла как в портал. Секунда замешательства и с легким разрядом по руке хозяйки, карта упала на стол. Моему взору предстал черный лист с золотой канвой, от которого словно бы отклеивалась Морфо Аэга, неуверенными взмахами давая деру.

— Это… как? Это почему? — кажется, ее голос стал сильно выше.

Глаза Льва округлились еще сильнее:

— Запечатала… — пролепетал он.

Каролина осторожно подобрала карту и положила в карман.

— В другой раз… Наш лидер с этим разберется. Где эта?.. — рассерженная, она искала порхающую шалунью взглядом.

А бабочка уже летела к двери таверны. Проводив ее взглядом, мы заметили заходящих внутрь оперативников Дримланс. Клином четверо балахонов, не поднимая капюшонов, спокойно и даже как-то парадно подошли к нам. Тот, что был поменьше и стоял сзади, вдруг бросился ко мне. Я попытался вскинуть руки, чтобы закрыться, но мелькнувшее в движении заплаканное лицо девочки выбило почву из под ног. Ее волосы цвета ранней зари было ни с чьими не спутать.

— Хора?

Но она только рыдала, как-то не очень умело меня обняв. Спустя пару секунд всеобщего молчания, девушка затихла и исчезла. На мой испуганный взгляд Авксентий ответил:

— Не волнуйся. Она проснулась.

— Сам-то ты как? — поинтересовался я, памятуя его сражение со змием.

— Устал быть обязанным кому-то своей жизнью. — Он выразительно бросил взгляд на Каролину.

— Здравствуй, Ставр. Вижу, ты все так же предпочитаешь, — она посмотрела на его спутников холодно и даже презрительно. — Такой путь.

— Что тебя не устраивает? — видимо, уже зная ответ, как заученную фразу, бросил глава местного отделения.

— Количество жертв. Которых можно было бы избежать. Там в лаборатории…

— Это не наша вина. Дай вы нам следовать своему плану, этого бы не было.

— Конечно, ведь план состоял в отравлении всей корпорации! У тебя плохо с математикой, Ставр?! — Сновидица стала чуть прозрачнее, но вовремя взяла себя в руки и стабилизировалась.

Ну, как я и думал, имена в Дримланс выдаются при поступлении. Видимо, у этих двоих давняя история.

— Думаю, нам есть чем поделиться друг с другом. — Внезапно Авксентий стал официален и даже выпрямился по струнке. — Глава корпорации Янтарь мертв. Мы изводим его пешек. В круге грядут большие перемены. Эксперименты Фарида Ганарика завершены. В вопросах созидания Экзельсиор разбирается лучше нас. Когда последние флюгге будут повержены, мы передадим точки входа в ваше распоряжение.

Каролина, явно рассчитывавшая на более человечный разговор, кивнула:

— Куда отправишься теперь?

— Тревожные вести из бывшего города Детройт. В Великой Кузне требуется наше вмешательство.

Красноволосая представительница стала еще угрюмее, снова кивнула. Интересно, это те самые ребята из “Forge MST”?

— Ты всегда будешь убегать, да, Ставрик? Теперь уже на другой конец света?

— Я все-таки встряну, — перебил я ее, чувствуя себя третьи лишним. — По существу. Ганарик сбежал. Я промахнулся по нему Копьем. Он где-то во Снах, но… Материальный. Весь.

Глаза представителей тайных обществ округлились. Они переглянулись. Лев сидел схватившись за голову, завибрировал и исчез. Такой поток информации оказался для него слишком обширным. Авксентий занял его место за столом. Один из капюшонов кивнул и удалился. Видимо, сообщить новости организации.

— Нам всем стоит его поискать, — глядя куда-то в пустоту сквозь доски стола заметила Каролина. — Этот ученый заражен Распадом настолько, что сам может стать брешью в нашем мире. Есть еще плохие новости?

Она подняла на меня отсутствующий взгляд. Я вкратце рассказал о последних минутах жизни Полемарха. Кивнул второй спутник главы Дримланс и удалился.

— Ну тогда и я поделюсь. Я была там, когда Копье Снов достигло цели. Оно испарилось. И раз оно не у тебя, — девушка выразительно, словно еще раз спрашивая, посмотрела мне прямо в глаза, а потом продолжила. — Если оно не у тебя, то снова утрачено.

— Значит, на то воля Копья Снов, — обреченно подвел итог Авксентий.

Дверь в таверну с глухим хлопком закрылась, словно от сквозняка. Иномирцы кто пропадал, кто бежал вглубь. К окнам, так необычно застекленным для средневекового сеттинга, прильнули несколько завсегдатаев. За окном, под пасмурным небом, площадь заполонили, кружась в изумрудном торнадо, сотни Морфо Аэга. Не встречая сопротивления, они двигались поперек площади в нашу сторону. Легкий, переливающийся всеми цветами радуги, туман окружил здание. Бабочки, как саранча, начали облепливать окна, стены, пытались залезть в щели. Туман медленно, но верно уплотнялся и сдавал позиции, все больше напоминая энергетический щит, диаметр которого сужался. Я не успел заметить, как мы остались здесь лишь втроем.

— Ставр, думаю, нам надо проснуться.

Глава Дримланс кивнул.

— Мне-то теперь что делать прикажете? Есть идеи?

— А это тебе подскажу уже я.

За моей спиной материализовался Ювелир. Он положил руку мне на плечо и мы переместились.

Глава 27

— У меня снова столько вопросов…

— И на половину из них ответ — бабочки?

— Целое торнадо…

— Они там были из-за тебя. И этой красноволосой девушки в белом. Эти бабочки летят на несовпадение времени и энергии.

Я шагал рядом с Ювелиром, пытаясь соответствовать его неторопливому ритму. Мы шли по таким знакомым и таким незнакомым улочкам Петербурга. Черные провалы окон покинутого города сменялись блестящими в сумерках защитными панелями из толстых листов стали.

— А это бабочки из Снов?

— Отнюдь. Их создали в материальном, реальном мире. Кто-то очень не хочет, чтобы на этом промежутке истории были возможны путешествия во времени.

Голос этого необычного сновидца был уныл и монотонен. В своем доме он был как-то поживее.

— Тебе не интересно, кто?

Заблокированные каналы зацвели и покрылись ряской, расцветающей к центру бутонами и широкими листьями розовых и желтых лилий. В иных же местах на месте домов зияли грязные топи. Ювелир молчал. От футуристичных зданий, взмывавших в небеса, возведение которых я пропустил, на удивление осталось меньше, чем от исторических малоэтажек, построенных задолго до моего рождения.

Мы шли медленно, словно отмеряя шагами расстояние. Я разглядывал все как турист. Мой спутник же напротив, точно знал, куда идет. И смотрел только вперед.

— Полемарх говорил, что я прошел сюда через Омут. Вернее, упал.

— Мне незнакомо такое явление. Что оно из себя представляет?

— Навроде зеленого тумана сквозь время. Мягкого такого.

— Мягкое место в пространстве-времени… Я поищу.

Мы остановились на углу набережной, у моста. Несмотря на внешние изменения и разруху, я легко узнал глобус на продырявленной башенке Дома Книги. Фасад был странным: его словно оплавило кислотой, которая из брандспойта подавалась со стороны Коней Клодта. Кусок стекла от глобуса застрял на месте головы орлана. Как символично…

— Видишь фей на фасаде?

— Валькирий?

Ювелир посмотрел на меня как на дурачка.

— Ну ты же видишь крылья. Это крылья фей. При чем тут валькирии?

Ага. Или он хорошо и душно шарит в фольклоре, или они и правда есть, а я, получается, сказочный расист. Тут я увидел у одной из фигур копье.

— Копье Снов?

— Памятник, — выделил он. — Копью Снов. И ткацкому станку Сагарадатты.

— А это кто?

Он снова посмотрел на меня с некоторым пренебрежением. Кажется, я начинаю понимать, почему он ни с кем не общается.

— Мы же здесь не просто так, да?

— Здесь, — он поднял руку, указав на копье. — Начало Дримланс. И если ты хочешь вернуть свою жизнь, разве не с этого тебе следует начинать?

Голос его становился все глубже к концу фразы. Он сделал пируэт и плащ его, так похожий на нефтяную пленку, заполнил собой все пространство.

Передо мной был другой город. Светлый, кишащий жизнью. Целый. Над головой светило солнце, слева туристы покупали втридорога еду и напитки, за спиной экскурсионные группы готовились духовно обогатиться в Казанском Кафедральном Соборе, так непривычно освещенном цветными прожекторами. Прямо передо мной, сразу за забором из плохо подстриженых кустов, чудные автомобили неслись по Невскому. Я был дома. Дома! Да, пусть это было не то время, но что пара лет перед полной потерей своей жизни?! Ошарашенный, я не знал, куда мне рваться. Немного поразводив руками, решился сделать шаг на поребрик… И снова оказался в разрушенном пустынном призраке родного города. Глаза упирались в два переливающихся диска зеркальных радужек самого необычного из встреченных мной в этом времени человека.

— Ну нет, второй раз я этого делать не буду. — Эрудированный волшебник сновидений надулся как маленький ребенок, который показывал фокус, а его не оценили.

— Это… была иллюзия?

— Ну разумеется. — Он махнул на меня рукой, отворачиваясь. — Ладно, пошли.

Он указал на дверь Дома Книги.

— Входи. Тебе нужна единственная живая дверь.

И пока я смотрел на развалины дома книги, пытаясь понять, что он имел в виду, Ювелир исчез. Интересно, если бы я меньше тупил, мы бы еще поговорили?

Ну, будет хотя бы время подумать. С чего начинался Дримланс? Логично, что с Основателя. Его Эхо я видел уже дважды. Одно было агитатором, второе просто отчаявшимся потерянным человеком… Где-то же должна быть подсказка. Проскользнув в покосившуюся приоткрытую дверь Дома Книги, я увидел огромную дыру, будто здоровенная такая крыса прогрызла себе проход сквозь стены, от входа и до остекленного атриума. Хотя сейчас, скорее, двора под открытым небом, щедро усеянного битым стеклом. Выцветшая кожа диванчиков все еще была зеленой, как и узоры на столешницах, полу. Если Дримланс начинается отсюда, кажется, я понимаю, почему.

Атриум заканчивался обрушившимся проходом, за которым угадывался еще один дворик. Среди мусора и техники, щедро перемешанных с бетоном, легко угадывались кости не одного человека. Там, на другой стороне, среди поломанных столиков, стульчиков, стекла и хлама, кто-то копошился. Я осторожно прошел через боковую автоматическую дверь, с которой свисала пластиковая облицовка под красное дерево. Кажется, это белые крылышки и… Попа? Это что, амур? От неожиданности я выдал себя.

— Да ладно… серьезно?

Существо издало забавный чирикающий звук, замерло на секунду, потом медленно поднялось, подергивая легонько крылышками. Он, кажется, принюхивался и прислушивался одновременно. Желтая тряпка на его теле, повязанная наискосок, была скорее лентой, чем одеждой. Кучерявые белые волосы, бледная кожа… Он как из книжки или фильма! Только лука со стрелами не хватает. Наконец, он повернул голову и увидел меня. Признаться честно, я даже устал стоять в неустойчивой позе, ожидая.

— Шесс! — сказал амур писклявым голосом и на приличной скорости рванул в корпус здания.

Кто бы мог подумать, что в замкнутом пространстве его небольшие крылышки позволят развить такую скорость без потери маневренности? Ведомый любопытством, я последовал за ним. Конечно, мифическое создание давно уже скрылось в коридорах бывших офисов. Но откуда-то издалека я слышал уже знакомое чириканье. Медленно, скрипя бетонной крошкой под ногами, я двигался на звук по коридору, то и дело уворачиваясь от кабелей, кусков подвесного потолка и осыпающейся буквально отовсюду пыли. Как долго этих мест не касалась ни нога, ни рука человека? Обычного, без крыльев.

В конце путешествия по офисным закоулкам меня ждала награда, “живая” дверь. Стальная дверь была настолько плотно покрыта растениями, что не то что не закрывалась, она бы и с места не сдвинулась. А за ней, слегка прикрытый свисающими ветвями, виднелся совершенно другой антураж.

Я шел теперь по большому и довольно дикому саду. Слабо натоптанные тропинки между кустов были почему-то очень широкими и неровными, словно тут рота солдат проходила. Или даже плутала в поисках пути. Деревья не стояли у прохода, а располагались все время за зеленым забором или вообще вдалеке группками на полянках. В основном это были декоративные сорта, но я видел и пару яблонь, и даже одну бело-розовую вишню. И в воздухе чувствовалось что-то сладковатое, как при цветении груши или винограда. Мне почему-то везде мерещилась Оксана. То вот она заходит за угол, то прячется за деревом, то почему-то падает из воздуха куда-то за зеленую ограду. Но, конечно, это все была неправда.

Спустя пару часов, пока я пытался на извилистых дорожках держаться одного направления, сад разнообразился новыми элементами. Сперва тропинки превратились в дорожки, а после появились бюсты на постаментах, еще дальше — скульптуры. В них угадывались греческие и египетские мотивы. Некоторые статуи застыли, словно только что разговаривали друг с другом. Другие же были в столь эмоциональных позах, что создавалось впечатление, будто скульптор отрабатывал на них техники. И, наконец, сад раскинулся длинными оранжереями с фонтанами и амурами в них. Крылатые ангелы тут и там стояли словно живые, замершие в одной позе. Тот, кто создавал эту композицию, будто хотел запечатлеть один момент замершей жизни в зеленом раю.

Амур с фонтана повернул на меня голову, сверкнул глазками, и хихикнул. Я невольно потянулся в карман за браслетом. Но озорной крылатый ребенок дернулся с места и растворился в воздухе. Очередная галлюцинация? Я подошел рассмотреть пару ангелов поближе. Кажется, они о чем-то увлеченно беседовали, когда окаменели. Потрясающая работа.

В центре большого перекрестья дорог в саду стоял особенный фонтан. Жутко красивый. Как большая мраморная клумба с цветами, радугами, какими-то кристаллами, золотыми узорами, десятками форсунок, из которых постоянно пульсируя текла вода, кажется, чуть синее, чем надо. И все это переливалось на солнце мультяшными токсично-яркими цветами. Мечта эпилептика, не иначе. Если это сны, и все это — лишь игра моего подсознания, то я горжусь тем, что у меня такая потрясающая фантазия...

Я наклонился посмотреть в фонтан. Там было мое отражение, но в искажении казалось, что я был чернее, чем обычно. Будто злая аура в мультфильме. Я дернул рукой по водной поверхности, чтобы сбить изображение, но она оказалась липкой и не стала отпускать мою руку. Еще пара мгновений, и эта жижа начала затягивать меня внутрь. Постепенно поглощая, сантиметр за сантиметром, мою руку, она не тянула в себя, а скорее весом тащила меня вниз. Вокруг залетали амуры, покатывающиеся со смеху. Я уперся ногами в борт фонтана, балансируя свободной рукой, но жижа все время смещала центр тяжести, не давая взять удобный угол. Еще пара секунд борьбы под бодрое освистывание, и с одним особо наглым амурчиком из числа пролетавших мимо мы плюхнулись в воду. Или мне так показалось.

Фонтан оказался необычайно глубок. Я тонул, а амур смешно трепыхал крылышками и, кажется, матерился, показывая мне странные знаки детскими ручками. На дно указывает? Я развернулся вниз лицом, чтобы понять, что там такое. И увидел, что за водой, словно воздушный карман, пещерка. По мере приближения, камни становились все темнее, а текстура все отчетливее.

На этот раз я падал уже с осознанием дела, на ноги. Амуру повезло меньше. Малыш выпал из воды, продолжая подергивать крылышками, плюхнулся на задницу и забавно заголосил писклявым голосом. Я ни слова не понял. Сказочный недоросль оскалился неестественно широким, полным острых зубов, ртом и рванулся обратно в водяной поток, теперь постоянно движущийся в потолке пещеры. Окошко наверх выглядело как темный колодец наоборот. Забавный способ перемещения.

Я огляделся и заметил, что амур выронил перо. Кажется, моя коллекция продолжает шириться. Никак себя не оправдывая, я запихнул его за пазуху, к остальным.

Вокруг были лишь камни и проход в две стороны. Выбрав наобум, я отправился вдоль по коридору. Туда, где, как мне казалось, были слышны звуки игры в теннис.

Глава 28

Звук разносился по этому туннелю червя-камнееда очень далеко. Видимо, червь, который его проделал, был неплохо осведомлен в акустике. Громкость изменялась по синусоиде, но эти удары, напомнившие мне игру в теннис поначалу, не становились реально ближе. Спустя час-полтора я дошел до крутого поворота пути. Тут обрушилась особо тонкая стена туннеля, за которой открывалось большое пространство, сравнимое с залом, один из флангов которого был расчерчен разломами, отсылающими к порталам из мультиков. А перед разломами господствовал Основатель. Он стоял в сиянии бледно-зеленого и синего оттенков. Да, это точно был он. Тот же человек, что я видел раньше... Но такой... живой. Активный. Молодой. Одет был в льняную длинную свободную рубаху, из под которой виднелись синтетические штаны, похожие на те, что я видел на людях в лаборатории корпорации Янтарь.

Из пролома на него бежал кричащий спрайт с перекошенным лицом. Размытый, прозрачный, как призрак из старых фильмов. Он рассек его какой-то палкой, словно лазерным мечом, от бедра до плеча. Хохоча при этом, будто играл в лазер-таг. Я решил подождать, пока все поутихнет: в проломе показалась еще одна волна таких же призраков.

— Выходи! Они кончились, — этот странный человек опять звал меня к себе.

Он в этом пространстве — везде? Я встречаю уже третье его Эхо, хотя Ювелир говорил, что два — уже большая редкость. И первые две встречи были не из лучших, надо признать. Но он всегда хорошо ко мне относился. Почему?

— Я Фарадей. А ты?

Делать нечего. Вроде пока дружелюбный, пока цикл Эха не перешел в другую фазу.

— Игорь.

— Не бойся, Игорь. Какое имя у тебя необычное... Я только призраков бью. Давно тут?

— Да уже порядочно. И хотел бы выйти.

— Так найди свое тело и дело с концом. — Он уже отворачивался к разломам.

— Я умер? — то ли спросил, то ли констатировал я.

— Ха-ха-ха-ха! — Он зашелся смехом и начал чуть мерцать, как первые две копии. — Мы во Снах. Впервые блуждаешь? Если ты тут как и я, технически — просто разволноваться не получится. Нужно найти свое тело. А если ты тут как все — можно просто понервничать — и проснешься.

— Технически?.. Меня положили в капсулу...

— Силой что ли? Чертовы корпорации...

Кажется, где-то я это уже слышал.

— Но разве это не ты придумал капсулы?

— Я, конечно. Но мои разработки остались в Халционе. Теперь, наверное, стервятники из других корпораций растащили их по своим норам.

Я на мгновение замолчал, пытаясь сглотнуть странное ощущение, возникшее где-то в глотке. Перед глазами стоял разрушенный Петрополь… И он тоже из Петербурга. Хочу я или нет, но мы земляки как-никак. У нас на двоих одна скорбь… Но если я могу вернуться в свое время, там ничего еще не случилось. Ну, почти ничего.

— Так как мне выйти?

— Извини, этого я не знаю. Я тут по собственной воле. Древний артефакт ищу.

— Копье Снов, да, да...

— Мы... встречались?

Он посмотрел на меня как-то странно. И тут я заметил, что у него разные зрачки: один слишком большой, а другой слишком маленький. Основатель закрыл один глаз рукой, тот, что с большим зрачком, и еще раз осмотрел меня.

— Это сложно описать. Видел в пространстве такие... помехи? А если тронуть, внутри оно зеленое, на туман похоже.

— А помехи как круги на воде? Ты прошел через Омут? Это все объясняет! — Он встал, подбоченясь.

— Мне — нет.

— Ты из другого времени! Омуты соединяют разные временные точки. А иногда и разные места. Омут — мягкое место в пространственно временном континууме. Если его сделать проницаемым, или дождаться, когда он сам таким станет, можно проходить в другое время. Я нашел один такой, но пропустил раскрытие. Теперь стерегу его. — Он подмигнул мне как-то заговорщицки. — Ты из какого года?

— Из две тысячи девятнадцатого. А сейчас какой по твоему?

— Две тысячи сто... — он запнулся, задумался и снова стал мерцать. — Привет! Я Фарадей. А как тебя зовут?

Пять минут. У этого цикл — пять минут. Чертово Эхо, кто только придумал эту штуку?

— Игорь.

— Странное имя...

— Ты говорил.

— Мы встречались?

Нет у меня на это времени, Фарадей! Или… есть? Если я путешествую во времени, нет ли у меня всего времени мира? На любые разговоры… Стоп. Сначала важные вопросы.

— Омут. Как пройти через Омут?

— О, без артефакта — только ждать, пока он сам станет... Стой, ты знаешь про Омуты? А может, встречал где информацию о Копье Снов?

— Господи, да зачем оно тебе? — Не выдержал я нового возвращения к этой теме.

— Я хочу спасти мир. Как бы это ни звучало…

Да, конечно, других же методов нет.

— От корпораций, да?

— Вот, ты понимаешь!

Кажется, предыдущие встречи делают каждую новую понятнее. Вот только это ни на метр не приближает меня к дому.

— Чем они тебе так не угодили? — Спросил я скорее для поддержания контакта с Эхом, нежели ожидая ответа.

— Они разрушают наш мир. В прямом смысле. Своими экспериментами.

— О чем именно ты говоришь? Эксперименты с Жидким зеркалом?

— Сны. Они ищут путь. Я сам нашел этот метод. Но понимая, насколько это опасно, закрыл программу. Глава Норд поддержал меня, но Фарид… он… делает…

Было видно, как тяжело ему сосредоточиться. Словно здесь была только часть человека, а не весь он. Ювелир говорил, Эхо — только часть сознания. Основатель снова замигал и даже пропал на секунду. На месте, где он был, мелькнуло бесформенное облако. И снова передо мной стоял улыбающийся молодой человек с мягкими чертами лица, высоким лбом и массивными надбровными дугами.

— О, привет. Я тебя не заметил.

Из пролома снова побежали кричащие призраки.

— Подождешь немного? Я быстро. Я Фарадей, кстати. Фарадей Хармс.

Я отошел за камень, предоставив несчастного зацикленного призрака самому себе. Значит, Фарид Ганарик уже начал свои эксперименты, когда Дримланс еще даже не был придуман как организация. Надеюсь, где-нибудь во Снах он найдет свой финал.

Интересно, как бы отреагировало Эхо, если бы я принес ему Копье Снов? Все-таки очень сложно осознать, что это не живой человек.

Когда звуки борьбы стихли, я снова вышел к Эху, чтобы задать всего один вопрос.

— Фарадей! Привет. Где Омут, который ты так ждешь?

Возможно, он дождался. Когда-то там, в тот момент, пока еще был живым. И именно через него попал в мое время, где остался Эхом агитатора. А может, это лишь домыслы, ведь я не знаю, как именно работает это появление Эха, да и путешествия во времени и пространстве воспринимаю скорее как стихийное бедствие.

Он повернулся ко мне с совершенно ничего не выражающим лицом, молча поднял руку и указал на малозаметный проход в стене. Мигнул. И снова принялся, хохоча, лупить палкой очередного призрака.

Каменная арка через петляющий коридорчик увлекала меня в глубь горного массива. Когда же я вышел из мрака туннеля, свет внутри открывшейся пещеры оказался настолько ярким, что я даже зажмурился. Фонарь над старым деревянным столом излучал резкий белый свет, словно пытался вытолкнуть тени наружу, но они цеплялись за углы, прятались под неровной поверхностью стола и скользили вдоль полок, забитых книгами. Книги, потрепанные и зачитанные, стояли плотными рядами, похожие на армию, готовящуюся в сиянии фонаря и славы к великому сражению. Полки были сделаны грубо, без особой заботы не только о симметрии, но и гладкости поверхности. Некоторые экспонаты чуть ли не падали вниз, едва удерживаясь на своих местах лишь силой трения о своих соседей.

Сам стол был похож на старинный артефакт, найденный где-то среди развалин прошлого мира. Вместо ножек — множество тонких дощечек. Кажется, кто-то пытался выровнять его по высоте, каждый раз добавлял новый слой, не думая о надежности или дизайне. Поверхность стола была покрыта царапинами, пятнами, выбоинами, надписями карандашом или чем-то, похожим на него.

Кровать же выглядела так, будто её собрали из остатков кораблекрушения. Обломки дерева были скреплены вместе, создавая нечто, отдаленно напоминающее ложе для сна. Мешок, служивший матрасом, был неровным и грубым. Из него кое-где торчала солома, которой он по всей видимости был щедро набит. Однако создавалось ощущение, что хозяин тут редко спал.

Фонарь же казался пришельцем из другого мира. Его гладкая поверхность и чётко очерченный корпус резко контрастировали со всем остальным убранством пещеры. Он был новым, современным, словно случайно попавшим сюда из будущего. Излучаемый свет был таким чистым и холодным, что заставлял задуматься, зачем этот человек вообще поселился в таком месте.

За столом, освещаемый все тем же фонарем, проход в другую часть этого жилого комплекса раскрытой пастью старшеклассника с брекетами пугал и притягивал внимание металлическими конструкциями. От входа я мог видеть край кушетки с бортами, прототипа капсулы, и окровавленные штыри подключений, свисающие с нее, словно готовые вот-вот еще раз погрузить кого-нибудь во Сны.

Я сделал пару шагов и вошел внутрь. На стенах в полумраке почти светились изображения Копья Снов. Под ногами лежали разбросанные схемы и записи, сделанные торопливым, почти лихорадочным почерком. Зарисовки и чертежи покрывали весь пол, как следы какой-то безумной идеи, которую автор пытался воплотить в жизнь. А во мраке дальней стены я отчетливо видел расходящиеся от центра концентрические круги Омута Времени, манящего меня войти.

В воздухе витала тишина, прерываемая лишь редкими звуками капающей воды откуда-то издалека. Казалось, пещера ждала своего хозяина, чтобы вновь наполниться жизнью и исследовательской работой. А пока она оставалась пуста, как заброшенный храм, средоточие мысли и веры, забытое всеми богами и дьяволами на свете.

Я сделал шаг к Омуту и протянул руку. Она прошла сквозь рябь в пространстве, не встретив ни сопротивления, ни притяжения. Но рябь стала чаще. На вид стена закипала от каких-то внутренних процессов. На ощупь же оставаясь холодной и все такой же каменной. Ощутив на себе чей-то взгляд, я обернулся и увидел зеленую бабочку, сидевшую на уголке стола. Медленно двигая крыльями, она, кажется, ждала, когда Омут откроется, не меньше моего. Бабочка взлетела в воздух. Ощутив волну энергии, будто резкий и краткий порыв ветра, я провалился в зеленый туман. Изумрудная красавица, на этот раз не радовавшая, а пугавшая меня, влетела за мной в Омут. Золотая молния ударила в нее со всех сторон. Страшный разряд распространялся по зеленому туману, заставляя его сереть и рассеиваться, оставляя лишь черную пустоту.

Глава 29

В тусклом свете подвала воздух был неподвижен, словно застывший янтарь. Я медленно старательно раскрыл слипшиеся веки. Пытаясь вспомнить, где я, кто я, почему я… Напрягал мозг, кажется, так же затекший, как и все тело. Память была мутной, словно покрытая паутиной продушина в сельском туалете. Воспоминания разной степени давности сталкивались между собой и спорили за место в хронологии моей жизнь. Пазл реальности уверенно не сходился. Последнее, что я помнил, были тревожные новости о мире, который стремительно менялся, а затем... сон. Долгое, бесконечно долгое погружение в забытье. Вокруг него царила тишина, нарушаемая лишь чьим-то тяжелым дыханием. Запах сырости и бетона смешивался с запахом ржавчины. Я остро ощутил приступ тошноты. Подняться оказалось сложнее, чем я думал. Не смотря на большой угол, под которым располагалось мое ложе, напряжение мышц давалось с большими трудом и болью. Борта не давали скрутиться в сторону. Из последних сил сдерживаясь, чтобы не завыть, я рванулся вперед и выпал на пол. Меня вырвало единым залпом прямо перед собой. Теперь я точно видел, что это было за место: очередной хаб Дримланс. Восемь капсул в круг, консоль с мониторами по центру. Где-то на краешке моего сознания замаячила надежда.

Боль в суставах, слабость в коленях. В зловонной луже, которую я исторг из себя, угадывалась искореженная сожженная бабочка. Пытаясь оглядеться расфокусированным взглядом, я наткнулся на единственного человека в помещении. Здоровяк метра два ростом стоял в полутени у стены. Не смотря на едва различимый силует, я смог различить внушительные размеры и джинсовый комбинезон с открытым верхом. Этот субъект в антураж зеленых балахонов не вписывался. От попытки анализа голова заболела.

Медленно, держась за капсулу, на одних морально-волевых, я поднялся. Секунда, вторая. Я пытался сфокусировать взгляд, словно привыкал к новому телу. Изображение постепенно приобретало цвета. Теперь я уже видел не только капсулы, но и следы крови на них. Мерзкий чавкающий звук после глухого удара в двух метрах, чуть за капсулой. Я повернул голову, и новый приступ тошноты подступил к горлу: на полу лежало изуродованное тело. Когда-то белый лабораторный халат послужил листом бумаги, в который жертву в комок завернула чудовищная сила. По контуру комнаты, теряясь в полумраке, медленно окрашивая пол в красный, лежали части тел. То здесь, то там виднелись клочки зеленой и белой тканей, пытавшиеся вобрать в себя и хоть как-то сохранить то, что осталось от их хозяев.

Медленно, словно это на что-то влияет, я перевел еще плохо сфокусированный взгляд на единственного живого человека в комнате, кроме меня. Во всем этом безмолвном и чудовищном хаосе он стоял айсбергом, перекрывая выход, не отводя от меня взгляда. Его взор был преисполнен тоской и абсолютным безразличием. Рот был зашит крупными стежками сапожной нитью и, судя по отсутствию воспаления, уже очень давно. Его короткая прическа наподобие бокса, в нескольких местах обнажала рубцы, видимо от медицинского вмешательства. И это я еще не видел, что там сверху. Светлая клетчатая рубашка и джинсовый комбинезон в нескольких местах были заляпаны кровью жертв. Удивительно, как он остался настолько чистым, учитывая разрушения и жестокость.

С трудом, но я встал. Если весь ужас вокруг сделало это существо, вряд ли это человек. Видимо, какой-то иномирец. Подождите, а сплю ли я? С трудом передвигая ноги, я, не прерывая зрительного контакта, двинулся за его спину. Открытая стальная дверь была единственным выходом отсюда. Сопротивляться было бесполезно, но и вариантов не оставалось. Верзила как-то неуклюже сделал пару шагов в сторону, пропуская меня. Последним шагом он вступил в потеки крови, сопровождая движение чавканьем. Впервые оторвав от меня взгляд, он посмотрел на свою ногу и эмоционально выдохнул носом, словно уставший носорог в знойный день.

Неужели я могу уйти? Держась за все, что подворачивалось под руку, и стараясь не вступить в потеки крови на полу, я вышел из комнаты. За спиной все так же шумно и тяжело сопел здоровяк.

Голова звенела. Спина болела сразу в трех местах: между лопатками, в пояснице и где-то в районе копчика. Руки и ноги тряслись. Передо мной был небольшой холл с закрытыми дверьми и короткой лестницей наверх. Не знаю, что в голове у того в комбинезоне, а проверять определенно не стоило. Держась за хлипкие расшатанные перила и про себя молясь, чтобы они не сломались, я пошаркал по ступеням наверх. Действовать было все еще сложно, но боль отступала, обнажая лишь слабость и усталость.

Навалившись на дверь без ручки и замка, я уперся в косяк ногой. Стальной щит поддался и со скрипом сдвинулся с места, впуская в подвальное помещение глоток свежего воздуха. Открыв дверь достаточно, чтобы протиснуться, я выскользнул на улицу и опустился здесь же у стены, на красный асфальт поребрика. Тяжелая дверь под своим весом с еще более противным скрипом закрылась. Я невольно вспомнил входную дверь на своей работе и протяжный писк электронного замка.

Тяжелое дыхание, перебиваемое кашлем, постепенно успокаивалось. Влажный воздух, чистое небо, легкие порывы ветра, подстриженные капельками кусты. Неужели я дома? Но разве это Севкабель? Разминая руки, я обратил внимание на свою кожу. Испещренная следами времени, она напоминала поверхность пергамента. Я почему-то вспомнил книги на полках в обиталище Основателя. Память обрывками, сгорающими газетными листами бросала мне подачки вместо последовательных и цельных образов. А эти руки… Они держали множество вещей, обнимали близких, трудились без устали, и теперь стали свидетельством всех этих моментов, навсегда запечатленных в каждой морщинке. Если меня подводит память, может ли подводить плоть? Либо это был не я, то есть не мое тело. Либо я, но проживший долгую жизнь.

Очередным усилием воли, опираясь о стену, я поднялся. Щелкнули колени. Боль и тепло разлились вверх и вниз по ногам волной. Нужно выяснить, где я. И кто я. Здания вокруг удивительным образом были знакомы и незнакомы. Классические фасады выглядели новыми, поверх бегала реклама, которую вообще было непонятно как в здание вшили. Кое-как, с почти туннельным зрением, я доковылял до перил мостовой. Расстояние в пару десятков метров казалось сейчас марафонской дистанцией. Сквозь кристально чистую воду видно было, как по дну на высокой скорости проносились похожие на метро поезда в обе стороны. А… где? Где красивые волны, рябь в мутной воде? Где та река, из которой Александр Блок советовал в письме Анне Ахматовой ни в коем случае не пить?

Я обернулся и, наконец, узнал место: Аптекарская набережная. Дорогу здесь куда-то убрали, асфальт теперь красный, свободное место заняли какие-то столбы и панели в ряд, но в остальном это точно была она. Именно тут я, боясь обернуться, убегал от Дримланс. Значит, не далеко уехал их первый хаб, да? Я машинально ухмыльнулся и цикнул. Так, это что-то новенькое, я так не делаю.

Снова посмотрев на свои руки, я уже чуть более уверенно держась на ногах пошел к плоской стеклянной стеле чуть выше человеческого роста. На белой полосе сверху красивым шрифтом красовалась надпись “Санкт-Петербургская Метрополия”. На самой стеле, похожие на новости, крутились картинки и отрывки видео. Ну хоть язык русский, все понятно. Так, правительство, убийства, дело Демона… Пятнадцатая годовщина теракта в Париже… На каждую новость мозг отзывался какими-то картинками, словно я все это уже знал. Ну или что-то похожее. Стеклянная панель по соседству не работала, так что я использовал ее как зеркало, пытаясь рассмотреть свое лицо. Похож на батю: живот, залысины, щетина… Помят, конечно, на лице пара шрамов неизвестного происхождения, но это все еще был я. Сколько же лет я пролежал в плену? Одежда была явно другая. Какие-то армейские штаны с карманами, матерчатая ветровка, рубашка… Ну хоть берцы остались берцами! Так, что у меня с собой? Пошарив по карманам я нашел заботливо вчетверо сложенный листочек бумаги. Записка гласила “Привет, я. Ты в две тысячи пятьдесят пятом году. Мир изменился, сильно, но тебя это сегодня не коснется. В твоей правой руке платежный чип, это на общественный транспорт. На все про все — примерно день. Хотел бы я обнадежить тебя, что вернешься домой уже скоро… Послесловие: и, пожалуйста, не просри мою жизнь, я тут неплохо нам все устроил…”

Окинув взглядом Выборгскую набережную со скользящим вдоль нее на огромной высоте монорельсом, я впервые ощутил надежду. Не слабую, не робкую. Переполняющую. Да, конечно, врать себе в прошлое и обнадеживать понапрасну — не стоило, но само существование меня в этом времени уже говорит о том, что мои скитания не напрасны.

Солнце бликами играло на поверхности удивительно чистой Невы. Набережные явно поднимали и надстраивали. Видимо, глобальное потепление все-таки наполнило градообразующую водную артерию свежими силами. На моих глазах неспешный двухэтажный теплоходик с туристами шел по реке, будоража воздух неразборчивыми ремарками гида через мегафон. А на той стороне, служа, станицей монорельса на верхних этажах, стоял в четыре раза разросшийся во все стороны торговый центр Гельсингфорсский… Помню, как мы ходили сюда большой компанией на какой-то то ли квиз, то ли турнир… Уютное было место.

Я стоял у перил набережной, метаясь между прошлым и настоящим. Между моим настоящим и моим будущим. Вокруг меня неспешно шла жизнь. А за моей спиной, в полуподвальном помещении торгово-офисного центра… Меня всего передернуло, будто током ударило. Еще раз посмотрев на послесловие в записке, я пошел по направлению к Гренадерскому мосту.

Все-таки есть у человека когнитивные искажения, которых не избежать, даже если знаешь о них. Вот, например, нам очень трудно осознать, что собеседник не знает чего-то, к чему мы давно привыкли. Манеры, традиции, выражения… Вот я из будущего знаю об этом, но все равно не написал себе на какой именно общественный транспорт сесть. А ведь за тридцать пять лет все непременно изменилось! Да я даже не знаю, где получить такую информацию: мобильного у пожилого меня с собой нет. Бросая косые взгляды на уже плохо различимый вход в хаб, я поспешил на станцию монорельса, гоня от себя все более яркие изображения кошмарного подвала и здоровяка с зашитым ртом.

Глава 30

Пока я шел по знакомому маршруту, но обновленной дороге, отметил про себя, что очень мало людей просто идет по улице. Машины, выглядящие для меня достаточно футуристично, напротив, сновали не переставая: классические четырех и шестиместные автомобили, облегченные одноместные вариации с небольшим грузовым отсеком, летающие коробки разных форм и конструкций. Но самое главное — цветность. Мир был таким ярким. Сказочным! Однако даже при этом чувствовалась кардинальная разница между сновидениями и реальностью. Насыщенность деталями поражала: опорная башня монорельса, например, теперь вырастающая из старого узла регулировки стоков, динамически меняла цвета, то тут, то там привлекая внимание самой разной… очередной рекламой. Персонажи, которые жили свою жизнь в рамках казавшегося прозрачным цилиндра башни, были объемнее, чем кусты перед этим самым их домиком. А еще, конечно, тело… Оно ныло. Не знаю, как люди смогли научиться летать и создавать такую сверхреалистичную рекламу, а проблему ноющих суставов так и не удосужились ликвидировать. Прогрессу явно следовало бы обратить свой всеулучшающий взор на медицину. О, кажется, перенял от себя из этого времени — ворчание.

Я думал, что наш Питер — весьма зеленый город. Особенно, если сравнивать с Каиром или Дели. Но создатели обновленного Гельсингфорсского явно постарались: вся поверхность торгового центра была в шахматном порядке большими квадратами озеленена самыми разнообразными растениями. И только ближе к станции монорельса этот лес заканчивался. И далеко не все виды растений я знал. На ряду с плющами, вьюнками, березками, в отдельных квадратах, находились и какие-то лианы, и коллекции папоротников, и даже пальмы, которым климат, вроде как, совсем не подходил.

В раздумьях о светлости будущего Санкт-Петербургской Метрополии, дошел до входа, где тут же был остановлен турникетом: стеклянный портал прохода стянулся к центру диафрагмой. Вежливым компьютерным голосом подтвердил мои опасения:

— В рамках антитеррористической защиты населения предъявите удостоверение личности, пожалуйста.

На меня взирала большая компьютерная голова виртуального охранника. Серьезное лицо смотрело как папа на пятилетнего мальчика, разбившего вазу. Почему я? Они что-то знают?

— Повторяю…

Нервно проверяя карманы, я с ужасом думал, что уже делал это, кроме записки у меня с собой ничего нет. Но ее уж точно не надо предъявлять. Что делать? В левом верхнем углу встроенного в дверь экрана загорелась жирная красная точка. То ли запись, то ли молчаливая сирена. Я замер, не в силах оторвать от нее взгляда, скованный ужасом. Меня только что я сам же попросил не разрушать налаженную жизнь — и вот, я уже это сделал!

Рядом материализовался в строгом костюме из блестящего черного материала полноватый, гладко выбритый молодой человек.

— Эгхем… Какие-то проблемы?

— Я? А? Нет, никаких проблем, я… просто… — Я смотрел то на одного бота, то на другого.

То есть то на одного охранника… А почему они так похожи?

— Руки.

— Чего?

— Ну руки поднимите.

Он даже не угрожающим был, а скорее раздосадованным. Докатились. А я ведь инженер. На острие технологий: чтобы их чинить, в них нужно разбираться. Послушно поднял руки. Стекляшка пиликнула, и виртуальный охранник расплылся в улыбке:

— Добро пожаловать в Гельсингфорсский Центр Активизма, Игорь Алексеевич.

Охранник из плоти и крови напротив, был явно недоволен и ничего не сказал. Чуть насупившись, он развернулся и ушел куда-то вглубь здания. Турникет раздвинулся, пропуская меня внутрь.

Передо мной предстала шеренга четырех лифтовых входов, куда прибывали капсулы с накосо разделенными дверями, чтобы по извилистым трубам шахт развезти посетителей по всему торговому центру. Прибывшие на таких же капсулах выходили правее. Как в метро, подумал я. Стараясь ни с кем не сталкиваться, проковылял к только что приехавшей капсуле откуда-то снизу. Вслед за мной шла парочка в замысловато сплетенных костюмах. Похожие на растения, что замысловато оплели своих носителей, пока росли. С манжетами и воротом, комбинезоны цвета виридиан поблескивали в пестром освещении вестибюля. Я машинально придержал дверь рукой. Оранжевый свет мигнул в кабинке. Парочка посмотрела на меня как на сумасшедшего и юркнула в соседнюю. Видимо, ездить вместе тут не принято? Я убрал руку от двери, кабинка закрылась и дружелюбный женский голос произнес:

— Выберите пункт назначения.

Справа от дверного проема на большом сенсорном экране вращалась схема торгового центра, по бокам от нее сменялись логотипы брендов. Не долго думая, ткнул пальцем на самый верх, станцию монорельса. Кабинка плавно набрала скорость. Я откинулся спиной на стенку лифта и выдохнул. Кажется, этот этап позади.

Теперь нужно сесть на поезд. Моя цель — добраться до Севкабеля. И выяснить, что стало с тем хабом Дримланс. Если портал… этот Омут, ведущий в мое время, все еще там, мне определенно нужно в него попасть. Потирая небольшой шрам на костяшке указательного пальца, которого еще нет у меня в две тысячи девятнадцатом, я попытался представить, как получил его. Может, прижег паяльником на работе? Или собирал модель космического корабля и неудачно соскользнула рука? А может, это Джек, пока мы играли во дворе? Маленький рыжик хитрюга любил слегка прикусить руку…

Лифт замедлил ход, и через пару мгновений двери раскрылись, выпуская меня в огромный зал с высоченными потолками метров пять высотой. Многочисленные колонны служили также терминалами, у которых стояли пассажиры и что-то тыкали. Другие же проходили мимо и как бы вскользь задевали их, смотрели большие списки и тут же шли дальше. В начале и конце платформы располагались лестницы, над которыми большими буквами, стилизованными под бродвейские вывески, было написано: “Зал ожидания”. А под потолком билась птичка. Отсюда я не мог рассмотреть, какая именно, но птичка металась из стороны в сторону, пугаемая шумом станции, вероятно отражающемся в своде потолка.

По стенам пробежали подряд несколько волн изображений, стилизованных под фотографии трущоб и подвалов. Дай-ка угадаю, еще одна реклама? Последняя волна оставила название фильма: “Маньяки современности”. Реклама звала на фильм в иллюзион на одиннадцатом этаже. Кинотеатры уже не в моде? Не мне, конечно, любителю супергероев, критиковать будущее… На экспозиции бросалась в глаза маркировка “Халцион”. Вот он, расцвет корпорации, что поглотит и мой родной город и всю Ленинградскую область, как я понял. Но в общей технологичности, стекле, металле и блестящей ткани одежд, птичка — была самой осмысленной и реальной, самой настоящей. А люди шли, стояли, разговаривали с воздухом и им не было до нее абсолютно никакого дела.

Устав, птаха присела на конструкции крыши и оглядывала со своей высоты снующие толпы людей. Не в силах ей помочь, я подошел к терминалу. Интерфейс был до безумия простой. На экране не оставалось следов от рук, компьютер работал быстро. И в будущем есть свои плюсы. Приятно удивило, что до Севкабеля можно доехать на поезде 18 с литерой Ю. Без пересадок и поисков путей, как на автобусе. Как раз такой на моих глазах отходил от платформы. Выругавшись и узнав, что до ближайшего было еще полчаса, я спустился по лестнице в зал ожидания. Больше, конечно, он походил на ресторанный дворик. Разношерстная толпа гудела, разделившись на столики. Между ними катались похожие на небольшие шкафы официанты-роботы.

Стоял я у стеклянной стены, потому что окном этот монолит толщиной сантиметров сорок назвать язык не поворачивается. Я усиленно смотрел на обновленную Неву, ища в водной глади ответа. Зачем я здесь? Неужели другого пути не было? Перемещения во времени. Так и подмывало посмотреть, что же изменилось за эти годы. Как события гремели, через что я, уже в возрасте, прошел. Почему-то болели зубы. Тихо так, ненавязчиво, приступами.

Пробило три удара, словно по голове, низкими частотами. Храм Преображения Господня на другом берегу засиял всеми возможными и невозможными цветами от пастельных смешанных до токсичных чистых. В небо ударил луч света. Отпрянув от стекла, я уже по привычке попытался нащупать в кармане браслет с красным камнем. Удивился, его не обнаружив. Секунда замешательства, которой хватило, чтобы прийти в себя. В ярком луче света рисованный персонаж что-то вещал. Очередная реклама, с еще большим размахом. С каждым мгновением я все больше хотел назад, в свое время.

— Уже поезда ждешь? — Знакомый запыхавшийся голос со спины ударом тока пронзил меня от мозга до пяток.

Я обернулся. Налысо бритый, сморщенный, с несуразной рваной щетиной, но на меня смотрел Ден. Радужными переливающимися глазами.

— Это... а... что?

— Я позаимствовал облик твоего... Друга?

Секунда неловкой паузы, глаза в глаза. Я колебался от злости до радости, от неприятия и удивления до почти братских чувств к этому странному созданию, которое еще недавно видел совсем в другом времени.

— Ювелир? Почему? Как ты здесь?

— А-га...

Кажется, он только что что-то понял и теперь искал слова, чтобы выразить мысль. Я невольно улыбнулся краем рта. Я точно так же искал слова, пытаясь оправдаться перед Оксаной. Оксана... Как она? Со мной ли сейчас? А Джек?.. Наверное, не дожил, слишком долгий срок, даже для такого хорошего мальчика как мой Джек.

— Четыре минуты. Нам нужно идти ко входу. — На мой недоумевающий взгляд, он добавил: — У тебя трясутся колени. Хотя бы сядешь.

Мы подошли к платформе и поезд сразу же подъехал. Люди вышли, мы зашли и сели на парные сиденья. В отличии от метро, здесь сиденья были расположены по ходу поезда, поперек вагона. Два ряда сидений по двое, ближе к платформе и по середине. И один ряд сидений для одного — у противоположной стены.

— Уже решил, что делать?

— С кем я сейчас говорю?

— В будущем я так не делаю? Странно… Это только облик. Твой товарищ спит у себя дома.

— Тогда… зачем ты?..

— Для системы.

И снова больше вопросов, чем ответов… Кажется, я начинаю к этому привыкать.

— Подожди, а почему вообще ты здесь?

— Я обещал тебя сопроводить и подключить к хабу. Но в этом хабе тебя не было… Решил, что ты уже здесь, к другому поехал.

Он смотрел мне в глаза с ничего не выражающим лицом. У стен есть уши, расспрашивать не стоит. Сейчас мне, как Орфею, нужно идти вперед, не оглядываясь, оставив ад позади.

— Ты вернулся сюда из будущего?

— Нет. Я не путешествую во времени.

— Значит, мы познакомились здесь, в пятьдесят пятом?

— Раньше. Но не уверен, что могу рассказывать. Именно из-за этой неопределенности я и не путешествую во времени. И еще одно, Игорь… Мы не товарищи. Ты мой материал.

— Однако ты обещал этому, взрослому мне, что поможешь?

Он за секунду задумался, затем кивнул. Может, у него слово “товарищ” значит нечто большее? Пока что он сделал мне больше добра, чем многие, кого я называл этим словом.

— Что со мной будет, Ювелир?

— Если бы я знал, не ехал бы сейчас с тобой.

Тут с обеих сторон к нам подступили люди. Вагон заполнился до отказа. Середина двадцать первого века… Людей стало явно больше, чем в начале. Остаток пути мы проделали молча.

Глава 31

Севкабель встречал нас большими вывесками корпорации Халцион. Субъективно для меня капиталистический конгломерат сделал за пятнадцать минут скачок от рекламной компании к собственному развлекательному парку. Как мечта маленького авангардиста: здесь разнообразные культурные стили перемешались с колоссальным парком аттракционов, зоопарком, кинотеатром, студиями… И вся эта мешанина, в которой можно было жить, а тут был свой огромный отель, была до отказа заполнена людьми.

К платформе подходил уже не поезд, но вытянутый муравейник. Люди хлынули наружу. После капсульных лифтов с личным пространством, эта душегубка была более удивительной, чем весь развлекательный парк, в котором фантазии больных и здоровых людей переплетались с реальностью, словно нити в старинном ткацком станке, давая на выходе полотно, в котором то тут, то там торчали петельками-зацепками шатры, палатки и летающие грузовички-киоски. Последние напоминали рыбок-прилипал, снующих от окошка к окошку в больших зданиях.

И эта картинка — только то, что я увидел со станции. Если бы еще на днях я не наблюдал стройку и очертания располагавшихся здесь зданий, узнать их в обновленном виде не смог бы. Из прежнего остались лишь площадь каркасов да расположение. Однако я точно знал, куда нам нужно попасть. Дом 40Е, от входа налево и по лестнице в старый подвал с бетонным полом и кирпичными стенами… Разумеется, если его еще не перестроили. Впервые за проведенные в будущем пару часов я задумался, а что если хаба там давно нет? Мой озабоченный взгляд заметил Ювелир, заботливо успокоив:

— Не волнуйся, они там. Дримланс. Мы с тобой вчера проверяли.

Станция монорельса снова располагалась в здании. На этот раз это было высокое здание отеля. Снаружи его я не увидел, а изнутри оно прямо с вестибюля представляло из себя галерею изобразительного искусства. Многие из полотен я знал, но люди шли, не задерживаясь ни на секунду. Большие двери с уже знакомыми мне турникетами по принципу диафрагмы дробили поток на отдельных людей, которые, как капельки, снова собирались воедино на другой стороне. На этот раз руки я поднял сразу и спокойно прошел внутрь.

— Чип у тебя только в правой руке.

— Что за чип?

— Сейчас делают имплантации. Это и паспорт, и биометрия, и кошелек.

— А ты?

— Скопировал чип Дениса.

Ювелир это сказал точно так же безэмоционально, как и все остальное. Будто и не сделал ничего. Мы пингвинчиками ковыляли ко входу в комплекс.

Словно волшебная страна, вырвавшаяся из сказок для ребенка, взрощенного в культурном андеграунде, парк встречал нас дорогой из желтого кирпича, по обочинам которой стояли аниматроники зарубежных и отечественных персонажей, из которых я смог узнать лишь четверть. Небольшие извилистые дорожки из серой тротуарной плитки раскалывали единый поток людей на ручейки, заходящие в большие общие лифты, разъезжающиеся по разным частям парка. Первым делом я пошел к большой интерактивной карте парка. Казалось, именно для меня она тут стоит, настолько всем не было до нее дела. Ювелир молча двигался рядом, глядя куда-то сквозь людей, время и пространство.

Здание бывшего НИИ теперь содержало множество различных лабораторий, добраться до которых можно было прямо из башни отеля. А вот первый этаж был закрыт для посещения. Видимо, он был техническим. На мой вопрошающий взгляд Ювелир указал мне на самый последний лифт, завершающий желтую дорожку: лифт вниз, на землю.

В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и выпечки, перенасыщенной сахаром, смешиваясь с запахом цветов, растущих прямо у выхода. Всё вокруг сияло, шумело, гудело и кружилось. Перед входом располагалась площадь, на которой было уже не так людно. Напротив, вокруг фонтана в центре стояли изогнутые лавочки, на которых даже было место где сесть. Центральная фигура, кажется, Аполлона, в окружении муз с различными музыкальными инструментами выбивалась из творящегося здесь цветастого хаоса, однако по контуру борта фигурно струилась вода, в которой всеми цветами радуги этот хаос отражался, вписывая фонтан гармоничными штрихами ламеллярных потоков в общую картину. Из центральных же форсунок вода поднималась вверх, образуя причудливые фигуры, а затем плавно опускалась вниз, играя мелодию, напоминающую музыку сфер.

Между основными двумя зданиями виднелся собственно парк аттракционов, где карусели вращались с такой скоростью и под такими углами, что я как инженер усомнился в безопасности этого мероприятия. С другой стороны, на этих центрифугах из детей явно готовят будущих космонавтов, что точно вселяет надежду на процветание.

Обходя по контуру лабиринт иллюзий, мы слышали и смех, и рыдания, и крики ужаса. Вход в него создатели парка обозначили огромным зеркалом, немного поглощающим свет, но отражающим большую часть парка. Проходящие мимо, к моему удивлению, совсем в нем не отражались. Световые эффекты и звуки вырывались из лабиринта, создавая атмосферу то ли мистики, то ли дурдома. Кажется, что каждая секунда, проведённая здесь, растягивается для посетителей до бесконечности, заставляя забыть обо всём, что происходило до входа.

Проход дальше преграждал большой старый натянутый на каркас рекламный щит. Слоган на щите гласил “Халцион. Уникальные миры каждого создают общую реальность”. Ювелир подошел к краю и без видимых усилий отодвинул преграду в сторону. Я невольно огляделся, не смотрит ли кто. Но мы были в этом аппендиксе совершенно одиноки. Шумный парк, наполненный жизнью, остался позади. Мы прошли, и Ювелир вернул щит на его место.

— Это запретная зона?

— Нет. Просто задний вход. Боишься?

— Хочу быть готовым.

Вместо двери легко преодолев полиэтилен, мы попали в обычное офисное здание. Только пустое. Здесь словно прошли обыски или пронесся зомби-апокалипсис. Разбросанные документы, разбитые стекла, прикрытые от ветра пленкой. Разруха тут резко диссонировала с прекрасным парком мечты снаружи. А ведь уже этажом выше — ведутся активные развлекательные программы с десятками участников. Мы прошли к спуску. У лестницы нас ждал современный друид: тощий, абсолютно белый старичок, с длинными жидкими волосами и такой же бородкой, в новом зеленом балахоне. Он не прятал лица, но не смотрел в глаза.

— Мы ждали вас. Но почти не надеялись.

Я мельком глянул на Ювелира. Он никак не прокомментировал.

— Пройдемте.

Старичок слегка трясся, но шел уверенно. Он спустился первым, провожая нас к хабу. Коридор никак не изменился. Все тот же бетонный пол, на котором появилась протоптанная тропинка: чуть более заполированная ногами полоса по середине. Кирпичные стены, которым теперь уже точно было более ста лет. У меня вспышками проносился первый визит. Как меня тащили. Как я пытался сбежать. Заныли плечо и затылок. Мы шли по коридору, а я, кажется, начал понимать, что добровольно иду сюда, в хаб. В капсулу с шипами, погружения в которую я пытался не допустить всеми способами.

— Вам делали уколы в последний месяц?

Старичок положил руку на ручку двери и замер, ожидая ответа. Но я не знал ответа. Это же одновременно и мое, и не мое тело.

— Не знаю. Что, если да?

— Тогда это может объяснять то, что Демон не убил вас. Но… — Он замялся, то сжимая, то снова разжимая ручку. — Подождите здесь.

Старичок вошел внутрь, и мы с Ювелиром остались стоять в полной тишине. Не знаю, о чем думал он, а я слишком ярко вспомнил последствия бойни в подвале и того амбала. Значит, его называют демоном? Он что же думает, что я такой же? Из двери стайкой вышло несколько человек в балахонах, прикрыв ее за собой. Капюшоны хорошо скрывали лица. Сектанты спешно покинули коридор по направлению к лестнице. У одного из них я заметил несколько папок с документами под мышкой.

— Ювелир, а ты хотел бы узнать, какой ты в будущем?

— Нет.

— Боишься, что сбудется?

— Мне тяжело испытывать страх. Такие как я испытываем эмоции иначе, чем люди.

Его радужные глаза сейчас переливались особенно таинственно. Дверь открылась еще раз. Из нее вышел старичок-друид, а за ним второй, такой же. Только сейчас я узнал в них близнецов-амбалов. Помнится, когда они теряли сознание, они сдувались. Эх, спросить бы, что это за способности такие… Один из друидов тихонько затараторил:

— Проходите. Мы подготовили капсулу. Как закончите, просто уходите. Если что-то пойдет не так… — Он с тревогой посмотрел в глаза Ювелиру и умолк.

Тот лишь кивнул и прошел внутрь. Я последовал его примеру. Дверь налево, хаб, консоль, капсула… На этот раз она была значительно современнее. Как и отделка комнаты. Дримланс явно не сидели на месте. А вот дверь на противоположном конце комнаты все также привлекала внимание тронутым ржавчиной вентилем. Ювелир пристально смотрел на нее, ничего не говоря, пока я осматривал капсулу и шлем.

— Так какой план?

— Ты мне не говорил.

— Забавно, себе тоже. — Я вытащил записку из кармана и еще раз пробежался глазами. — Только написано, что есть день.

— Как только ты войдешь в Сны, твое современное сознание займет свое место в теле.

— А ты что будешь делать?

— Уйду.

Прямо и честно. И, кстати, не моргая. Я осмотрел еще раз капсулу. Игл для плеч не нашел. Видимо, от этой части технологии отказались. Надел шлем, лег в расположенную под сорок пять градусов капсулу.

— Что там надо делать? Нажать куда-то? Где пуск?

Мой провожатый надел мне на руку браслет от которого шли провода в капсулу, проверил подключение большого кабеля на шлеме.

— Не знаю. Я никогда этого не делал.

Голос сверху, чуть компьютерный и искаженный, дал инструкции:

— Повернитесь. На консоли задайте глубину и степень погружения. Я советую полную, учитывая обстоятельства. Затем запустите фазу.

Даже с искажениями и с поправкой на возраст, но я узнал Полемарха. Того, что запихнул меня в такую же капсулу. Того, кто все это начал. Внутри все резко вскипело, кулаки сами сжались. Сердце застучало. Свет мигнул. По монитору консоли побежала рябь. Ювелир что-то тыкал пальцем. Затем до боли знакомый встревоженный женский голос объявил:

— Начало первой фазы первой смены. Всему неподготовленному персоналу покинуть здание.

Я невольно улыбнулся. Полемарх по громкой связи сказал:

— Удачи, Игорь.

И щелчок обозначил его отключение. Значит, помнит, гад… Значит, я вернусь, а с ним там все в порядке. Нужно обязательно придумать план мести. Что-нибудь обидное. Ювелир повернулся ко мне, мы пересеклись взглядами, и мир вокруг канул в небытие.

Глава 32

Перед глазами мелькнула странная картина: я стоял в темной комнате, мне в спину бил оранжевый свет, а вокруг стояли капсулы, но лишь одна была занята. Прямо передо мной в плену из пластика и стали лежал человек. Он дергался, пытался вылезти, но не внушал страха. Лишь сожаление и глубокую печаль. Я подскочил как ошпаренный. На этот раз я очнулся не в капсуле, а рядом с ней. Холодный бетонный пол, легкая дымка в воздухе, приглушенный свет… Я был во Сне, в той же комнате, куда меня насильно определили Дримланс. В отличии от прошлого раза, руки двигались свободно. В соседней комнате по-прежнему вещал пропагандист. Теперь-то я знал, что это Эхо. Первое, что бросилось в глаза, были руки. Шрамов снова не было, кожа была подтянутой и эластичной. На слабый стон я обернулся. В капсуле лежал я из этого времени. На вид меня терзали кошмары, но мы уже находились во Снах, как такое возможно? Под речи пропагандиста я смотрел на себя, не зная что делать, около минуты. Затем стонущий пропал, словно его и не было. В одно мгновение. Без спецэффектов и фанфар. Надеюсь, отключился, а не умер.

Косуха, джинсы, берцы… Это снова я. В кармане, нащупав браслет с красным камнем, случайно тронул его сердцевину — я будто обжегся об него. Воздух содрогнулся, а Эхо прервало свою речь.

— Кто здесь?

Я напряг память, вспоминая имя, которое слышал лишь раз…

— Привет, Фарадей, это снова я. — Торжественно, будто возвращаясь домой, я прошел в комнату с распростертыми руками.

Голограмму передернуло. Ах да, я и забыл, в каком плачевном состоянии это Эхо.

— Мы знакомы, неофит?.. Где твоя ряса?

— Еще не выдали. — Меня переполняли чувства, будто знакомым маршрутом я иду домой, так что хотелось шутить и улыбаться. — А ты знаешь об Омутах, Основатель?

Я довольно бодро проходил мимо стульев. Кажется, за тридцать с хвостиком лет здесь вообще ничего не поменялось. Даже пыли не стало больше или меньше.

— Омуты? Д… да, я знаю…

Эхо на мгновенье пропало и появилось вновь. Видимо, эта часть информации в нем не запечатлелась.

— Братья и сестры! Перед нами стоит великая задача…

Эту пластинку я уже раз прослушал, больше не хотелось. Шагнул к кафедре, пытаясь в пространстве нащупать Омут Времени. Впервые я сам лезу в эту пространственно-временную аномалию, а ее нет! Пока Основатель, не замечая меня, декламировал пустому залу, я излазил все вокруг него. Омута или не было, или он был закрыт. “Твою же…” — подумал я. “Ю же” — ответило эхо.

— Кто здесь? — встрепенулся Основатель и обернулся ко мне.

— Да я, Игорь… Неофит.

— Мы разве уже встречались?.. А где?..

— Еще не выдали.

— Ясно… А что ты ищешь?

— Омут. Я ищу Омут, Фарадей.

Эхо засветилось изнутри. На его лице, если можно так назвать искаженное подобие лика, проступила слеза. От неожиданной реакции я опешил. А рядом с нами забурлило пространство. Так вот оно что, эмоции Фарадея активируют Омуты.

Не решившись похлопать его по плечу, я шагнул в бурлящую область. Как там было? “Шагнувший в бездну с львиной головы…” Нога начала утопать в бурлящем Омуте. Не успела моя правая щиколотка скрыться из виду, как сначала я ощутил жжение, а потом уперся во что-то. Сначала звуки вокруг стали тише, будто кто-то плавно убавил громкости. Слова пропагандиста теперь было уже не разобрать. Жжение быстро распространилось выше. Мир вокруг потемнел, звуки пропали полностью. Мышцы напряглись, а затем расслабились, высвобождая следующую волну: повторяя путь жжения, по телу пронеслось онемение. Зрение отключилось. Перед мысленным взором мелькали словно окна поезда, несущегося мимо, картинки моей жизни и последних дней. Все чаще я видел оранжевый свет, игру теней в полумраке и, напротив, вид со скамейки в лесу, где залитая солнцем опушка была оплотом спокойствия и вечности. Эти образы перемежались с картинками моей жизни. Вот Оксана творит новогоднюю магию, одновременно украшая дом и заворачивая подарки семье и друзьям. Оранжевый свет. Вот Джек, высунув язык наружу, пытается в прыжке поймать игрушку-кость. Скамейка в лесу… Вот ребята с работы поздравляют меня с днем рождения. Полумрак и тени… Вот мы с Окс перебираем коллекцию карт… И тут же я опять сижу под деревом. Отчетливо ощущая, как мозг плавится, я попытался отдернуть ногу, но не ощутил ее. Потом я попытался сделать хоть что-нибудь, но тела будто бы не было: я ничего не осязал, не видел, не слышал, даже запаха пыли и подвала больше не было. Голова стала лёгкой, мысли начали путаться, сливаясь в одно сплошное марево. Внезапно я услышал звук собственного сердца. Неровно, пропуская удары, оно, как давно выработавший свой ресурс паровой двигатель, с усилием совершало сокращения. То легко, то с таким трудом, но интервал между ними увеличивался. Неужели, конец? Неужели в Омут не войти дважды? Или я сейчас перемещаюсь на сотню лет в будущее, и для капсулы сновидений это уже слишком?

Все кончилось. Изображения, отголоски, мысли. Я стоял посреди хаба. На том месте, где обычно в поток уходила колонна консоли с мониторами. Вокруг меня стояли капсулы. Пустые все, кроме одной. В капсуле справа от меня лежал до боли знакомый человек. Подвала как такового не было. Бетонный пол терялся в густой и липкой тьме, что заменяла стены и потолок. Мрак, освещаемый лишь зелеными концентрическими разводами искажений пространства. Вот они, Омуты. Неужели я?..

— Ты… живой? Ты действительно здесь? Не снишься мне?

Я повернул голову. Человек в установке смотрел испуганными глазами. Он водил головой, явно пытаясь сменить угол обзора. Думает, я спрайт… Шлем капсулы сновидений был чуть перекошен в сторону, но сидел как приваренный. Руки и ноги этого сноходца явно двигались. Он был одет в серую мантию с замысловатым металлическим узором, в оранжевом свете из-за моей спины переливающимся разными цветными отблесками, как мазутная пленка. Я пытался вспомнить, где видел его. Лет шестидесяти, высокий лоб, массивные надбровные дуги, измученное лицо, благородная седина, бакенбарды… Из Омута вылетел сгусток энергии, кометой пролетел между нами и скрылся в другом омуте. За ним, словно гончая, неслась, как выброс с солнца, волна золотых узоров. Когда оба сгустка скрылись, обоих Омутов, — и выхода, и входа, — уже не было. На их месте мрак чуть подергивался золотым и зеленым, но ряби пространства больше не было. Голова звенела и раскалывалась. И пусть на моем счету было не одно похмелье, сейчас болело в десять раз сильнее. Я схватился за нее руками.

— Ты… Ты пришел за мной? Я не помню тебя… Но, может, ты из новичков? Ты меня слышишь?

Мужчина начинал нервничать, и голова с каждым его словом звенела все сильнее.

— Фарадей, заткнись!.. — неожиданно для себя выпалил я, но боль начала отступать.

Фарадей? Откуда я знаю это имя? Пленник капсулы вторил моему удивлению.

— Ты меня знаешь? Откуда?.. — Он окинул взором зеленые разводы в темноте. — Ты прошел через Омут, правда? Но не дошел…

— Я… знаю, но не могу вспомнить. Что со мной?

— Боюсь, раз ты тут, ты умер.

— Опять?!

Перед глазами пронеслись Поезд Рока, Фарид Ганарик, Ювелир… Фарадей Хармс! Я вспомнил!

— Что значит “опять”? Насколько я знаю, даже сноходцы умирают лишь раз.

Лицо Основателя выражало больше не удивление, а скептицизм и легкое раздражение. Как у преподавателя, слушающего новомодную непроверенную теорию от студента прямо во время экзамена.

— Долгая история… Где это я?.. Мы?

— Увы, мне неизвестно. Я не знаю, сколько провел здесь. — Он постучал пальцем по шлему капсулы. — Я не могу вылезти, сколько бы ни пытался.

Вот он. Реальный изобретатель, настоящий. Причина, по которой Эхо так много, и они существуют.

— Какой сейчас год?

— Я вошел в пятьдесят пятом. Две тысячи пятьдесят пятом. С этими путешествия во времени…

— Понимаю. Легко запутаться. Значит, год тот же. Но я здесь точно не первый день.

— Как ты вообще застрял здесь?

— Два неудачных эксперимента наложились один на другой. Государственный и наш, Дримланс. Ты ведь в наших рядах, верно?

— Я жертва. Твоих последователей, Основатель. И я тут из две тысячи девятнадцатого.

— Прости, это невозможно. Дримланс тогда еще не существовал.

— Легко запутаться, говоришь?

Я неуспешно боролся с желанием все ему рассказать, уже подбирал слова, но, прокручивая всю ситуацию с начала, вдруг понял: мне лишь нужно вытащить его отсюда. Тогда ни Эхо, ни Дримланса в моем времени, ни той злосчастной встречи в Лабиринте Фавна — ничего этого не будет.

— Что за эксперименты?

— Ты знаешь, кто я. А знаешь ли, откуда?

— Из будущего, насколько я понял. Я был там, видел Дримланс.

— Приятно слышать, что рябь на полотне истории пошла, и мое дело живет… Я жил и творил в круге корпорации Халцион, средоточии культуры всего человечества. Изучал сновидения и открыл целое пространство, Сны. Оказалось, это открытие совершили за тысячи лет до меня… Ты из прошлого, значит еще не знаешь о REM?

Ожидая, что разговор затянется, я сел прямо на пол.

— Впервые слышу.

— Это препарат, лишающий эмоций. И снов. Его используют все корпорации ради контроля населения. Мы в Халционе хотели отказаться от таких мер.

— И остальным это не понравилось…

— Другие круги объявили нам войну. Они разрушили Халцион. Я выжил. Поселившись в диких пустошах, я продолжал изучать сны…

— Но получается, ты уже был привит этой штукой? Откуда же у тебя эмоции?

Я вспомнил все встреченные Эхо Фарадея: каждое отражало какую-то эмоцию, которую он испытывап в тот или иной момент времени. Фарадей улыбнулся:

— Верно. Сейчас, в пятьдесят пятом, единое мировое правительство разрабатывает первую версию этой вакцины.

— Это и есть их эксперимент?

— Наш общий… Они испытывали средство, а я клин пытался выбить клином. Вроде даже помогло. Но при следующем входе во Сны, — изобретатель легонько похлопал по корпусу капсулы, затем коснулся шлема. — Что-то пошло не так.

— Как же вытащить тебя отсюда?

— Тут из всех Омутов выделяется лишь один, очевидно, что это выход.

Он посмотрел на сияющий оранжевый портал. В отличии от Омутов, тот был ярким, четким, с конкретными границами. Я встал и подошел к нему. По его поверхности из центра шла легкая рябь, словно Нева со вкусом апельсина. Что там, за этой дверью? Тело Основателя? Я обернулся к Основателю, и голова вновь заныла.

— Ты настоящий?..

В один из Омутов вдалеке влетели две зеленых бабочки. Изумрудные красавицы больше не вдохновляли. Лишь пугали. Вновь ощутив жжение в правой ступне, я сделал шаг назад. Шторм. Бабочки несли на себе шторм из золотых молний, узорами расходящих во мраке. И летели они прямо на меня. Я сделал еще один шаг назад, покачнулся и упал в овал портала.

Глава 33

Мрак сменился ярким светом, ослепляющим и теплым, будто кто-то держал перед моим лицом лампу, как на допросах в фильмах. Я машинально зажмурился и остался так лежать. Больше не убегал. Я пытался справиться с волной разочарования, злости, отчаяния: за миг до моего падения Фарадей мигнул и снова не узнал меня. Это тоже Эхо. Возможно, самое первое, может быть самое целое, но это Эхо. Нужно было слушать Ювелира, он ведь говорил, что Эхо остается после смерти человека. Значит, эту трагедию я уже не исправлю. Фарадей ступил на этот путь после разрушения корпорациями Халциона. А значит, я опять опоздал. Дримлансу — быть…

Ветер мягко касался моего лица, принося с собой запах соленого морского воздуха. До меня доносились звонкие ритмичные удары металла о металл. Уши щекотала трава. Я открыл глаза. Солнечный день встречал меня настолько дружелюбно, насколько я бы мог себе это представить. Портал все еще бурлил и колыхался в полушаге от моих ног. Не зная, где я очутился, куда мне теперь идти и как быть, я попытался найти хотя бы одну причину сдвинуться с места. Но бабочек с их грозными разрядами еще не было, а значит, хотя бы этой беды еще можно было избежать. Я встал и огляделся. Под ногами была трава, мягкая и зеленая. Холмистая местность, на которой справа расположились оливковые деревья и виноградники, — явно дело рук человека, — а слева холмы ступеньками спускались к берегу. Передо мной открылся вид на бескрайнее море, сверкающее под солнцем, как мириады осколков зеркала. Волны мягко ударялись о берег, оставляя за собой пенную дорожку. На горизонте виднелись силуэты кораблей, медленно плывущих вдаль. Это зрелище завораживало своей красотой и спокойствием.

Не знаю, сколько времени я провел там, глядя на море и слушая звуки природы. Но постепенно ко мне вернулась ясность мысли. На ближайшей возвышенности, буквально в паре десятков шагов от меня стоял... некто. Или нечто? Рыжий косматый мужчина высотой в полтора моих роста казался отмасштабированным до таких размеров: увеличено было все его тело, так что толщина плеча была близка к ширине моей грудной клетки. В огромной руке он держал внушительную кувалду. Наверное, для него это был просто молоточек. Одет он был в тунику ниже колен цвета серо-зеленого мха, с широкими рукавами, с каймой вышитой лентой из синих прямоугольников. На ногах были плетеные башмаки, на манер наших лаптей с онучами, но из темно-коричневой кожи. А перед ним, высотой чуть ниже моих плеч, стоял весом в десяток тонн кусок белого металла с мраморным узором, по которому великан и совершал ритмичные удары. Огромная наковальня была гладкой только сверху, по бокам представляя собой неровно обколотую поверхность, о некоторые грани которой можно было бы получить глубокое рассечение. Великан повернулся ко мне, и даже с такого расстояния мне в самую душу заглянули два серых глаза, с радужками, разделенными на шесть секторов каждая. Все сектора были разных цветов. Глядя на эту необычную схему, я невольно вспомнил Ювелира. Его рыжая окладистая борода была заплетена в небольшие косички, на которых бусинами висели бронзовые цилиндры с непонятными символами.

— Подходи, не бойся.

Не успев даже подумать, я повиновался и подошел. С грохотом в портал влетели бабочки. Гигант сделал шаг вперед, быстрым взмахом ножа, который впору бы назвать саблей, он смел одну из бабочек, разрывая ее пополам. Рывком поймав вторую свободной рукой, он заключил ее в клетку из пальцев. Пару секунд мы наблюдали, как бабочка бьется в энергетическом шаре, образовавшемся между пальцами ловца. При каждом касании стенок происходила легкая черно-золотая вспышка.

— Вредители… — заключил рыжий, опуская руку.

Никогда еще я не чувствовал своей ничтожности настолько явно. Но страха почему-то не было. Скорее, я ощущал себя маленьким ребенком, за которого вступился взрослый.

— А твой друг войти стесняется? — Он бросил взгляд в еще дрожащий портал. — Так и будешь смотреть издалека?

Мгновение ожидая ответа, он жестом не дал мне прокомментировать.

— Тебе здесь совсем не место, юноша.

— Кто Вы? — Я преисполнялся необъяснимым благоговением перед этим существом.

— У меня нет имени. Твое племя дало мне так много имен, но все они лишь ограничивают меня.

Цвета в секторах радужек поменялись. Переключились синхронно, словно на светофоре. В голове метались сотни мыслей. Это какое-то божество? Иномирец? Может, материальный инопланетянин? Почему портал от Фарадея вел к нему?

— Он искал Копье. Думал обо мне. Тот, кого ты зовешь Фарадеем. Его последняя воля воплотилась в этом проходе.

Одной рукой он указал на портал, другой — на свое рабочее место. За ним я не замечал, но сейчас передо мной во всей красе предстал чудесный верстак с сотнями диковинных инструментов, развешанных на расписанных черточками и ромбиками вертикальных досках, соединенных сверху золотой витой рамой. А прямо посреди столешницы, что также была и наковальней, лежало Копье Снов. Еще не завершенное, еще не излучающее и половины той мощи, что я чувствовал, когда держал его в руках. Но тот, перед кем я предстал, излучал гораздо больше.

— В каком я времени?

— Твоего летоисчисления в этом времени еще не придумали.

— Значит, таки далекое прошлое…

Глаза создателя копья продолжали менять цвета. И тут уже мой разум инженера начал сыпать вопросами. Как вообще это работает?

— Да, каждый раз при смене цвета и методы восприятия у меня меняются. И да, вижу я разное изображение разными глазами. Конечно, я слышу твои мысли.

— Удобно.

— Хорошая реакция. Всех до тебя это пугало.

— У меня столько вопросов...

— Останови этот поток. Сейчас на них нет времени.

Мы синхронно усмехнулись. Ведь я буквально пришел сюда из далекого будущего. Но он поднял руку. Там, где сидела бабочка, по всей поверхности шар изнутри был покрыт золотыми узорами, а вместо бабочки в шаре клубилась тьма.

— Этому Закону не место в этом мире. Но что еще хуже, создавший это творение, прикрепил его к бабочкам, что чувствуют само Время. А значит, оно прямо сейчас разрушает всю мировую историю.

— Что за Закон?

— У каждой реальности есть свои правила поведения. Ты называешь это физикой. Закон может нарушать границы миров при помощи морфов. Копье Снов несет Закон этого мира. А на этих бабочек действует другой Закон, из мира Распада…

Картинка с испытаний Жидкого Зеркала встала перед глазами. Создатель Копья кивнул.

— Кто же это сделал?.. Нет, это не важно. Как это остановить?

— Я не знаю кто, но примерно знаю, когда. Бабочки распространились из времени, близкого к твоему. Думаю, смогу указать во Снах тебе путь. Однако, тебе нужно Копье. Да и ты ему подходишь…

Я глянул на верстак.

— В этом времени оно не готово. Вытащи его в своем. Просто вытащи из любой Сферы Создателей, как ты уже делал.

Так значит, та конструкция из металлических колец — Сфера Создателей. Все больше терминов, я так скоро стану специалистом.

— А почему после броска оно исчезло?

— Из-за разрыва с копьеносцем. По твоей памяти я не понимаю, как ты его бросил, но вижу, оно достигло цели.

Я посмотрел на портал.

— Через Омуты Времени добираться опасно. Как только ты пересечешь эти врата, тебя почувствуют зараженные бабочки. С другой стороны, это единственный прямой путь.

Шар в руках рыжего великана завибрировал и выпал на землю, упруго смягчив удар, как мячик. Еще пару раз дернулся и раздвоился. Прежде, чем шары вновь заполнились черным, внутри каждого я заметил по Морфо Аэга. Гигант сжал руку в кулак и шарики схлопнулись в горошинки. Мы переглянулись и посмотрели на разрубленную бабочку. Половинки раздвоились. Но хотя бы Законом не пышет…

— Тебе надо спешить.

Мой благодетель поднял оставшиеся от шариков с бабочками черные горошины и пошел к верстаку.

— Сейчас я сделаю тебе компас.

Он сдвинул копье к стойке с инструментами и минут десять колдовал над клочком до смешного маленькими для его рук инструментами.

Пользуясь передышкой, я грелся на солнышке и в лучах Светимости этого удивительного творца. Заряжался морально и физически, стараясь ни о чем не думать, чтобы ненароком не оскорбить его.

Рыжий гигант протянул протянул мне браслет с завязками. На белом кружке под стеклышком из кристалла крутилась золотая стрелка, на толстой части которой были закреплены два черных шарика.

— Да, ты прав, улетают от источника. Так мы его и найдем.

— А когда… дело будет сделано, я смогу вернуться домой?

— Конечно. Тебе нужно будет только проснуться, ведь для этого больше не будет препятствий.

— Но что случилось с моим телом? Или еще случится?

Перед глазами стояли картинками обрушение моего дома, уход Оксаны, безумные глаза Джека в переноске… И как меня запихивают фанатики в стальной гроб-кабриолет.

— Дом, как и отношения, можно отстроить заново. И, если я правильно понял, что произошло, с псом уже давно все в порядке. А с телом… Тебе просто нужно пройти во времени туда же, где ты был…

Гигант задумался. Он поднял голову и, смотря в небо, что-то считал или прикидывал.

— Пожалуй, теперь пришла пора тебе посмотреть на мои мысли.

Подойдя ко мне почти вплотную, он приставил большой палец к моему лбу. Его пристальный взгляд заставил меня улыбнуться. Тело наполнили легкость, возвышенность, вдохновение. Мы закрыли глаза, и перед моим мысленным взором пронеслись картинки из его головы, будто фотографии, вырванные из контекста. Заснеженный фасад дома с псевдо-арками, фресками и высоченными колоннами, где наверху расположились две статуи. Рассерженные сфинксы и амуры, обступившие меня со всех сторон, и русый парень за ними с взволнованным взглядом. Туман и белокурая девушка с пронзительными серыми глазами, протягивающая мне перо. В отсутствии точных инструкций, такое указание было более чем достаточным. Я схватился за косуху, там, где во внутреннем кармане расположились прихваченные из будущего четыре пера.

— Но все напрасно, если эпидемию чужого Закона не остановить. А теперь спеши.

Я как по команде развернулся и зашагал с холма вниз. Теперь я точно знаю, о чем писал себе взрослый я: мне предстоит отстраивать свою жизнь заново. Чуда не будет, только тяжелый труд, много тяжелого труда. Но теперь у меня есть оправданная надежда.

Спустившись к подножию, я глянул на руку. Стрелка уверенно указывала в портал. Не раздумывая, я запрыгнул внутрь.

Глава 34

Проходя через трепещущую поверхность портала, в этот раз я ощутил, какой он прохладный и наэлектризованный. За ним меня ждал все тот же мрак и легкое зеленое свечение многочисленных Омутов Времени. Фарадея не было. Его капсула стояла пустой. Шлем, чуть оплавленный, безвольно висел сбоку. Возможно, Эхо уже развеялось, а может постарались бабочки, ведь они не сразу проследовали за мной. Теперь в этом транспортном узле стало по настоящему уныло и одиноко. От образа торчащего здесь Основателя, не имеющего возможности выбраться, накатывала волна грусти. Тем более, что запечатанных Омутов, по которым иногда пробегали черно-золотые молнии, стало явно больше. В мягком мраке этого места черные разводы выделялись особенным светопоглощением.

Подняв руку, я убедился, что стрелка перестала дрожать, и направился по ней к целевому Омуту. Визуально он ничем не отличался от своих соседей. Однако добраться до него было сложнее: нижний край омута находился на высоте моей талии, а влезть в него по капсуле было тяжело из-за удаленности Омута от круга стальных гробов — я бы даже не допрыгнул. Вспомнив фокус Авксентия с офисными креслами, я попробовал их представить но ничего не произошло. Чуть разбежавшись, я подпрыгнул неожиданно высоко и смог закинуть внутрь руки и голову. Омут медленно втянул меня внутрь как спагетти. Зеленый туман окутывал все грани короткого туннеля, по которому меня тащило вперед. Коснуться границ я не мог, хотя и попытался встать на ноги. Навстречу мне вылетела бабочка, изумрудными крыльями рассекая плоть тумана, но создавшееся течение сдвинуло меня к пушистой стене, не позволив бабочке меня коснуться. Когда зеленая красавица разразилась очередной бурей чужеродного Закона, она была уже на противоположном конце, который тут же перестал бурлить. Вылетая из туннеля, я видел, как золотые молнии поглощающим узором покрывают стены коридора.

На выходе меня ждала очередная темнота. На этот раз непроглядная. Обратного пути больше не было. Пошарив рукой перед собой, я нащупал что-то металлическое. Немного пассов руками, и стеллаж был опознан. Пройдя вдоль него, я уперся в преграду, оказавшуюся дверью с обычной, привычной ручкой. За дверью был холл явно не первого этажа небоскреба. Омут выпустил меня в подсобке офисного здания. В холле стояли диванчики, деревья в горшках, а у проходов стражами возвышались кулеры, больше похожие на водонапорные башни. В офисах никого не было. А сумрак за окном выдавал поздний вечер. В свете луны я посмотрел на браслет, особенно отчетливо выделяющийся белым. Золотая стрелка металась, будто пытаясь вырваться, но указывала примерно в одном направлении. Пройдя по коридорам до лестничной площадки, наконец смог узнать, где я: «Корпорация Аврора», а чуть ниже и чуть меньше — «Администрация». Что ж, очередная корпорация. Об этой я, правда, еще не слышал. Дальше по коридору что-то упало. Не желая испытывать судьбу, я надел браслет с красным камнем на манер кастета и двинулся вперед.

—Cannwyll . — послышался усталый, чуть скрипучий, низкий голос из открытого кабинета, в котором зажегся свет.

Это что, Знак Сновидений? Но ведь это реальность, как он это делает? Не сбавляя скорости, но стараясь шагать тише, я приближался в дверному проему. В кабинете спиной ко входу стоял мужчина чуть выше меня, с проседью, а вокруг него, но уже на уровне Сновидений, виднелся ореол из темных перьев, отливающих в тусклом свете зеленоватыми оттенками.

Кабинет был богато обставлен. Мощный, основательный стол цвета красного дерева, по контуру заставленный папками с документами, по центру которых царственной башней выделялся широкий монитор. По его внешнему виду я понял, что год приблизительно мой: слишком знакомые очертания, пластик. За столом стоял не менее богато реализованный стул с кожаными мягкими вставками и птичьими головами слева и справа на спинке. По контуру престол шефа был отделан витым металлом: завитки, кажется, переходили в буквы и символы наподобие египетских иероглифов. Аккуратные низкие шкафы для документов по контуру кабинета сходились аркой книжных шкафов за спиной руководителя, в которой белела инкрустированным бриллиантом металлическая дверь с электронным замком.

Странный человек с ореолом перьев набирал длинный код. Я мельком глянул на свой компас: стрелка, мелко вибрируя, указывала точно на эту дверь.

Остается лишь одна проблема, если я уже близко, откуда взять Копье? Ну хоть не с пустыми руками… Сжав браслет покрепче, я хотел пойти следом, но мужчина замер, так и не открыв дверь. Пришлось скрыться за дверным косяком.

— Кто здесь?

Пара мгновений замешательства, где я старался не дышать и даже не думать. Со звуком гермозатвора открылась дверь. За ней явно что-то необычное. Выдох. Я выглянул посмотреть, но прямо передо моим лицом уже была очередная Морфо Аэга. Отшатнувшись назад и небрежно махнув кулаком, я попал по ней красным камнем. Бабочка пискнула, как сдувающийся шарик, и в одночасье сгорела в золотых, черных и красных оттенках пламени.

Мужчины в кабинете уже не было, дверь постепенно закрывалась. Автоматика или приглашение? Я рванул вперед, ведь в памяти еще были свежи шастанья по лаборатории корпорации Янтарь, где я не мог открыть ни одной двери из-за своей мало-материальности.

В арке книжных шкафов оказалась натянута пленка, напоминающая разводами мыльную. На свой страх и риск я прикоснулся пальцем. Вместо того, чтобы лопнуть, пленка без сопротивления пропустила меня внутрь. Перед моим взором предстала необычная лаборатория. На большом экране на противоположной стене сменялись фотографии северного сияния, а на боковых мониторах в четыре раза меньше синхронно с основным изображением отображались различные диаграммы и графики. Они изучают магнитное поле земли? По центру, на широком белоснежном столе стояло под еще одним переливающимся пузырем несколько бархатных синих брусочков. Окон в помещении не было, однако стекла — предостаточно: разных размеров, но одной и той же кубической формы, на столах стояли то ли аквариумы, то ли витрины, в которых ровно по центру, чуть покачиваясь парили предметы, которые я бы в один ряд не поставил: маски, книги, дисковый телефон, бензиновая зажигалка, несколько шариковых ручек в симметричной композиции... И много чего еще, большого и маленького. Но чему я удивился, так это тому, что шефа корпорации тут не было. В лучшем случае это ловушка. Компас сходил с ума. Видимо, эта комната — и есть родина зараженных бабочек. Медленно проходя вдоль столов с артефактами, я искал проход или лазейку, через которую этот мужчина с перьями ускользнул, а лучше — источник заражения. Но следов черной-золотой энергии не было нигде. Интересно, он тоже инопланетянин? Но в этот раз — птица? Хотя флюгге я до снятия маскировки не видел, а тут — перья. Может, дело во внутреннем пузыре? Я подошел поближе и разглядел сквозь мутную пленку, что на брусочках есть горизонтальная прорезь. Так это шкатулки! Но что же внутри? Ожидая отсутствие сопротивления, я коснулся радужной поверхности и мир вокруг изменился. Больше не было ни шкатулок, ни стола, ни пузыря, ни лаборатории. Спустя мгновенье культурного шока, я бы сказал, что это лес.

Природа этого места словно решила смешать краски своей палитры, чтобы создать нечто новое и необычное. Серебряные стволы деревьев тянулись к небу, как тонкие струны арфы, звенящие под легким касанием ветра. Они были гладкими, будто отполированными руками мастера, а их поверхность отражала свет так, что казалось, будто они покрыты тонким слоем ртути. Зеркального эффекта при этом не было. Листья же были разных оттенков от алого до глубокого бордового, напоминая капли крови, пролитые кем-то давно забытым. Но эта кровь все еще была живой, она пульсировала вместе с ветром, колыхалась, создавая ощущение, что весь лес дышит единым дыханием. Сквозь плотный покров листвы пробивалось как минимум два солнца. А здесь, внизу, у стволов, неестественно ровно уходящих под землю, без единого торчащего корешка, ветра не было. Царил штиль. Вся земля была усеяна опавшими сухими листьями, коричневым ковром застилающими твердь. Я опешил, разглядывая обстановку.

Тишину нарушал лишь гул, в котором читалось сомно мелких шорохов. Я повернулся на звук и увидел того самого человека и бабочек. Они кружили вокруг него, создавая живой вихрь, им не было числа. Бабочки порхали так быстро, что их крылья сливались в одно сплошное зелёное облако, переливающееся всеми оттенками изумруда. Казалось, они танцевали какой-то древний ритуал, забытый всеми, кроме них самих. В редкие мгновения, когда в сплошном потоке появлялся просвет, я видел его, шефа корпорации, он стоял с закрытыми глазами. На вид — типичный европеец. С высоким лбом, прямым носом, четко выраженными скулами, миндалевидной формой глаз… Средних лет, он ничем особо не выделялся. Разве что удивительной симметрией лица и пигментацией навроде россыпи мелких веснушек. Короткая зачесанная назад прическа слегка волнистых волос изобиловала сединой, аккуратно подстриженная густая борода сочетала в себе светлые и темные оттенки серого цвета.

С такой оравой я браслетом не справлюсь, подумал я. Крылатые бестии, словно подслушав мои мысли, сорвались со своего кругового движения и понеслись в мою сторону. Я упал в листву в метре от места, где стоял, попытавшись в нее зарыться, вращаясь вокруг своей оси. На удивление, это сработало. Или в их меню меня изначально не было? Бабочки влетели толкающейся толпою в дерево прямо у моих ног. Следом за ними, поправляя костюм-тройку, прошел шеф корпорации. Он коснулся дерева и исчез. Транзиты… И тот пузырь, и это дерево. Складывалось чувство, что меня провели. Тут я ощутил, как земля тянет из меня жизнь. Вот оно, то чувство, что я испытал на рельсах перед Поездом Рока. Поспешно встав, я понял, что листья эту тягу не пропускают. Какое же опасное место этот лес. Отряхнулся, осмотрелся. Между ровных стволов деревьев стоял пень, сочившийся мазутной жижей. Я посмотрел на компас. Теперь он не показывал в обратном направлении. На транзит? Неужели не этот пень — источник всех бед? Мазутная жижа вытекала на листочки на земле. Как только она касалась листа, тот мгновенно чернел. Вырвав у себя волос, уронил на почерневший лист, вызвав мгновенный хлопок. Золотые молнии и черная энергия поглотили его и, казалось, пережевывали. Реакция возникает, когда этот Закон касается чего-то из нашего мира? Нужно найти Копье. И, раз источник был тут и покинул это место, значит, это либо сам шеф корпорации Аврора, либо центральный рой бабочек. Неопределенности вдруг стало значительно меньше. Оставаться здесь больше не было смысла.

Глава 35

Транзит сработал без осечек. Прикосновение к дереву — и я уже стою у большого монитора лаборатории. С виду ничего не поменялось. Вот только дверь была закрыта. Подойдя к ней, я попытался нажать большую оранжевую кнопку — единственная кнопка изнутри, она явно служила для выхода. Неужели все-таки ловушка? Еще раз, на этот внимательнее, я прошел вдоль экспонатов этой выставки странностей. Внимание привлек лишь один предмет: шарик из обычного шпата, по всей поверхности которого появлялись разноцветные пятнышки. Ну привет, старый друг. Хотя, в этом времени мы же еще не знакомы… Интересно, кому Полемарх младший передал эту реликвию? Я попытался хоть как-то воздействовать на аквариум: поднять, подвинуть или еще хотя бы что-то сделать, но ничего не смог. Почувствовал себя привидением, которое даже сквозь предметы проходить не может. Компас показывал куда-то сквозь стену. Придется пробовать варианты.

Интересно, транзит работает только если я сам касаюсь его? Не долго думая, я снял косуху, футболку скрутил в подобие веревки и, схватившись за один ее конец, запустил второй внутрь пузыря. Мы с футболкой остались на месте. Гипотеза подтверждена. Вытащив футболку, я обнаружил, что ближайшая шкатулка — сдвинулась. Гипотеза вторая: я могу взаимодействовать с предметами внутри пузыря, дело в футболке или в этих шкатулках? Начнем с футболки. Захватив второй конец футболки, я накинул ее на один из аквариумов и потянул на себя. Нет реакции. Уперся ногой в стол — нет реакции. Ладно, тогда шкатулка в пузыре. Если вытащу к себе, смогу посмотреть что там. Или нет, если дело в пузыре. Что тоже будет результатом. Захватив ту, что поближе к краю мыльной пленки, я потащил ее на себя. Шкатулка не сопротивлялась и уже через мгновенье была на столе передо мной вне пузыря. Я протянул к ней руку и почувствовал огромный поток светимости, пробивающийся импульсами сквозь нее. Да, определенно, это что-то важное. Попытался открыть — и не встретил сопротивления. Значит, дело именно в шкатулках?

Одевшись и, на всякий случай, вернув на правую кисть свое уже привычное оружие, я вернулся к шкатулке. Как только крышка приоткрылась, комнату заполнила проекция сферы из металлических широких колец с символами. Где-то я это уже видел… Открыв шкатулку полностью, обнаружил лежащий в центре сантиметров восемь в диаметре, шикарный шарообразный минерал. Поверхность гладкая и напоминала перламутр, тогда как изнутри он был раскрашен перетеканием всех возможных пастельных цветов.

— Ха, как глаза у Ювелира, только мягче, — вырвалось у меня.

И тут же я вспомнил, где видел похожую конструкцию. Во Снах, под школой. Там еще был белый монстр. Из нее я тогда вытащил Копье Снов. Так вот как выглядит в реальности Сфера Создателей? Помнится, рыжий великан говорил, что Копье можно вытащить прямо из нее. И, возможно, именно поэтому я могу взаимодействовать со шкатулкой. Ах, как много предположений… Поговорить бы снова с тем гигантом.

Секунда осознавания. Я снова выругался про себя. Источник порчи был прямо передо мной, а по пути я мог достать Копье из этой шкатулки и закончить со всем этим здесь и сейчас!

Будто услышав меня, из минерала выехал зеленый цилиндр. Так вот как оно работает? Ну, привет. По привычке потянувшись правой рукой, задел сферу браслетом и меня всего затрясло как от разрядов тока. Копье постепенно выезжало, а два минерала, — сердце Сферы и красный камень светимости, — вошли через металл браслета в какую-то энергетическую реакцию. Передо мной проносились все моменты, когда я применял браслет, как рельсы тянули из меня энергию, как касался земли в странном лесу и даже как я сам случайно коснулся камня. Когда картинки кончились, перед глазами была лишь белая пелена. Я услышал лязг и ощутил удар по ноге. Кажется, это Копье выпало. Только сейчас меня перестало трясти. По всему телу ощущался заряд статического электричества, как если шерстяной свитер надевать на голое тело и денек в нем походить. Ха, я большая эбонитовая палочка из школьного эксперимента.

Несмотря на явную слепоту, настроение было приподнятым. А когда зрение начало медленно возвращаться, я обнаружил на своей руке уже не браслет, но скорее странную, чуть измененную копию Сферы Создателей. Вместо центрального минерала располагался теперь не красный камень Светимости, а что-то новое. Похожий на центр Сферы, но плоский овальный оранжевый минерал с зелеными пятнышками.

— Чем же я буду теперь защищаться? — подумал я.

Будто откликнувшись на мой зов, копия сферы сложилась в концентрические круги с браслетом посередине, затем сжалась до размеров браслета, оставляя минерал торчать наружу. И как финал, минерал покраснел, сохраняя зеленые вкрапления.

Я поднял Копье Снов, все так же своим наконечником поглощающее окружающий свет, а древком испускающее его гораздо больше. Глубоко вдохнул и ощутил, как энергии сферы и Копья дополняют друг друга, заполняя все мое естество. Кажется, теперь я во всеоружии. Поборов желание поклониться Сфере Создателей, я закрыл шкатулку и древком копья вернул ее обратно под купол мыльного пузыря.

"Сделаю-ка небольшой крюк", подумал я и коснулся поверхности защитного купола шкатулок. Передо мной снова предстал серебряный лес. Серебряные стволы деревьев тянулись к небу, будто тонкие нити, соединяющие землю с чем-то неизведанным. Теперь я ощущал всем своим естеством, как по ним, словно по жилам кровь, вверх поднимается черная жижа. Но как и любая экосистема, эта нашла свое равновесие: солнечный свет нескольких солнц выжигал яд из этой жижи прямо в листьях. Так что ковер листопада был естественным щитом, порожденным природой этого странного чарующего леса. Я подошел к пню и чуть присел, согнув колени.

— Не подведи, Дримланс.

Размахнулся и словно косой, одним махом срезал пень до самой земли. Поначалу реакция была бурной. Золотые молнии пытались дотянутся до улетающего в сторону лезвия, бросались на срубленный пень, грызли листья. Но чернота отступила, остатки дерева стали бурыми, жижа твердела и каменела. Кажется, эту рану я таки прижег.

Осмотрев Копье, я не увидел повреждений. Оно справилось блестяще. Улыбка сама собой растянулась на моем лице. Наверное, Ден, когда доволен собой, выглядит так же.

Развернувшись, я уверенно зашагал вперед с чувством выполненного долга и вернулся к дереву, так удачно отмеченному встревоженными листьями. Положил руку на ствол и остался стоять посреди безлюдного леса. Секунд двадцать я поднимал руку и клал ее обратно, облапал дерево с других сторон, но все было тщетно. Транзит больше не работал. Поднимая левое запястье, я ожидал, что компас мне выскажет все, что он обо мне теперь думает. Но волшебный навигатор был молчалив и беспристрастен. Только показывал теперь куда-то в сторону. Не оставалось ничего, как следовать его указаниям.

Путь через лес был тихим и спокойным. Здесь не бегали звери, не летали птицы, даже насекомых не было. Гигант говорил, что Закон, который несут бабочки — из другого мира. Видимо, это и был тот самый другой мир. И если не остановить распространение этого отравленного изумрудного роя, наш мир будет точно так же отравлен и безжизнен.

Постепенно деревья редели, а среди сухой листвы начала проглядывать серебряная трава. Стволы здесь были ниже, а их кроны можно было рассмотреть лучше. Теперь я бы сказал, что они были похожи на пламя, особенно в свете заходящего солнца. Другие светила, сколько бы их ни было, уже скрылись за горизонтом. Мир погружался во тьму. Я глянул на наконечник копья и скомандовал:

—Cannwyll .

Место, где наконечник переходил в древко, засветилось, будто лампочка ватт на сто. С эдаким фонарем в руках я продолжил путь по указанию стрелки, поднимаясь на холм. Травы тут не было, зато он был покрыт некрупными коричневыми камушками разного размера, будто черепками битой глины. Когда поднялся на вершину, на противоположном склоне холма от леса, я увидел окруженную частоколом небольшую деревеньку, буквально в десяток небольших одинаковых домиков. И золотая стрелка точно показывала в этом направлении. Желая проверить, стоит ли мне заходить, я пошел вдоль цепочки холмов, но стрелка уверенно показывала в сторону частокола. Солнце уже село, а луна так и не поднялась. Только люминесцирующие редкие облака освещали землю, да где-то в деревне горел единственный фонарь.

Что ж, придется знакомиться с местными. Как они воспримут иномирца, что вторгся с оружием в их мир? Копье Снов спрятать было некуда, а местные наверняка легли уже спать. Вкупе с моим внешним видом — сразу три аргумента в пользу несостоятельности этой идеи. Я глянул на красный камень, он снова стал оранжевым, но копия Сферы не разложилась. Мне все больше нравился этот новый функционал.

Спустившись к частоколу, я дошел до горизонтальной перекладины над широким промежутком. Ворот тут не было, но арка была похожа на вход. По бокам стояли не круглые заточенные бревна, а квадратные широкие брусья, украшенные резьбой. Изображения отражали сцены собирательства, охоты, сражений… Похоже, это была история целого народа, со своими революциями: техническими и социальными. Редкие лица в этой мешанине смотрели прямо на меня, словно оценивая внешний вид и намерения. На правом столбе внизу изображались врата с жирной точкой посередине. Сердце забилось чуть быстрее. Не решаясь пройти дальше, я топтался с ноги на ногу. На что именно показывает компас? Может, здесь есть какой-то портал?

Единственный фонарь, при том достаточно яркий, горел над огромной скрижалью с непонятными символами в центре поселения. Из под скрижали струился ручей, протекая через арку ворот и теряясь где-то еще ниже по склону. А по контуру, вдоль деревянной стены, расположились домики, в полумраке выглядящие довольно уютно. Или, может, это я соскучился по дому за долгое путешествие. Сколько я уже скитаюсь, если переводить часы в сутки? Без отдыха, покоя и сна. Я невольно улыбнулся собственной шутке. В ответ из-за частокола показался чуть ссутулившийся гуманоидный инопланетянин с чешуйчатыми руками, который попытался изобразить на лице улыбку уже мне в ответ. Он сделал робкий шаг вперед и жестом пригласил меня пройти. Я улыбнулся еще шире, ведь это приглашение снимало столько вопросов и сомнений, и сделал шаг внутрь, мгновенно ощутив себя в безопасности.

Глава 36

В свете Копья Снов старичок казался дедушкой-лешим из сказки. Его кожа, покрытая крупными чешуйками, из под которых пробивались непокорные волосы, имела зеленоватый оттенок. Развесившиеся в стороны заостренные уши в несколько раз больше и толще человеческих, имели многочисленные шрамы и переломы. На голове была надета зеленоватая шапочка, украшенная золотыми бусинами. Одежда была синей, многослойной, с большими желтыми полосами, по которым были вышиты красные узоры. Лицо старика, иссеченное мириадами глубоких морщин, выражало мудрость и спокойствие, словно он хранил в себе тайны веков и бесчисленные встречи иномирцев, что приходили в эту деревню. В деревне витала аура древней магии, таинственности, значимости и загадочности, сходившая в моих глазах к этому старичку и скрижали в центре.

Я шел вперед медленно, старичок обогнал меня и за пару шагов до скрижали жестом остановил. Огонек на Копье погас. Старичок поклонился, я поклонился в ответ. Он развернулся и ушел куда-то в ближайший дом.

Я стоял перед скрижалью и ни символа не мог разобрать. Вязь арабского, клинопись, славянские руны, египетские и азиатские иероглифы — под этот стиль ничего не подходило и подходило все. Дикая смесь разной письменности привлекала внимание и дразнила своей запутанностью. Я вглядывался в нее, пока изображение не начало плыть у меня перед глазами. К этому моменту старичок уже вернулся. В руках он держал череп и серый мешочек, сплетенный из сухих трав.

Приняв из рук гуманоида череп, я чуть подкинул его в руках, оценивая вес. Вряд ли это был чей-то настоящий череп: слишком тяжелый. Это скорее скульптура, кропотливо вырезанная из камня и тщательно отполированная. Нижней челюсти не было, полый внутри, артефакт явно делался с осознанием строения реального черепа человека. Сейчас я лишь жалел, что не посмотрел цикл видео по антропологии, и ничего не мог сказать о прототипе. Существо внимательно следило за моей реакцией, за тем, что я делаю. Пожав плечами, я протянул череп обратно. Глазницы необычной скульптуры, определенно пустые, пересеклись взглядом со мной. Я уверен, в них мелькнул оранжевый огонек. Кажется, существо заметило мое удивление, кивнуло и приняло артефакт с заботой любящего родителя.

— Пожалуй, теперь, ты меня услышишь, — сказал старичок, не раскрывая рта.

— Телепатия? Это какой-то артефакт для общения мыслями?

— Именно так, пришелец. Для общения без звуков. Что привело тебя в Ойрвелл?

— Случайность… Транзит, которым я прибыл, больше не работает.

Я не знал, можно ли думать о компасе, и на всякий случай гнал от себя образы и мысли о нем. Откуда мне знать границы и возможности этого телепатического канала?

— Ты гость в этом мире. Не первый и не последний. Но я хотел бы предостеречь тебя: наш мир умирает, унося своих жителей с собой в бесконечный поток кошмаров.

— Да, я видел черную жижу в лесу. Ощущал, как она течет по деревьям и выгорает на солнечном свету.

Старичок сначала сделал большие удивленные глаза, а потом улыбнулся и кивнул.

— Наш мир разрушили мьершхи… Один из них недавно был в этом лесу. Они были пришельцами, как и ты, но не несли с собой свет. — Он выразительно посмотрел на Копье Снов.

—Cannwyll , — скомандовал я, снова зажигая огонек, в свете фонаря — совсем блеклый и бесполезный.

Мьершхи… Значит шеф Авроры тоже инопланетянин? И вряд ли он желает нашему миру хоть чего-то хорошего.

— Здесь, в Ойрвелле, один из последних оплотов жизни нашего мира, ведь наша земля до основания отравлена Распадом. — Старичок выглядел так, будто сейчас заплачет, что отражалось и на интонациях его мыслей. — И лишь вопрос времени, когда вечные метаморфозы превратят наш мир в бессвязный комок материи. Хотя, это может случиться в любой момент…

Он задумался, глядя куда-то вниз скрижали.

— А что именно сделали мьершхи? — Удивительно, как просто повторить слово, если его не надо проговаривать.

В моей голове возник образ мужчины в окружении бабочек, и собеседник тут же отозвался:

— Они забрали Сферы Создателей, что защищали наш мир от влияния Распада. Берегись: если они пришли в ваш мир, его ждет то же самое.

То же самое? Неужели флюгге не единственные, кто разрушал наш мир? Не стоило оставлять Сферу в лаборатории этого инопланетянина. А если в остальных шкатулках тоже Сферы? Мужик с перьями наверняка уже готовится их забрать! Я должен остановить его во что бы то ни стало.

Старичок, видимо читая мои мысли, сделал полшага назад, разводя в стороны руки. Я поторопился оправдаться.

— Проникли, да. Один из них уже собирает Сферы у себя… в логове.

Большеухий инопланетянин понимающе кивнул и расслабился.

— Что ж, у меня два вопроса: могу ли я как-то помочь вам, хотя бы чуть-чуть? И как мне поскорее вернуться в свой мир?

— К сожалению, обратить действие Распада невозможно. Только остановить распространение. А сейчас наш мир бесполезно спасать даже таким способом: все зашло слишком далеко, слишком глубоко проникла скверна.

Мы вместе потупили взгляд, словно это была панихида по умирающей планете. Но подгоняемый новой информацией, я поднял руку и посмотрел на компас: стрелка совершенно точно указывала на скрижаль.

— А выход? Вот эта штука?

— О, да. Но этот путь опасен. Многие прошли сквозь врата и сгинули, так и не дойдя до цели.

— У меня особо нет выбора, — почему-то вслух сказал я.

И добавил уже мысленно:

— Я рискну. Что ждет меня там?

— Путь, изъеденный Распадом.

Старичок склонил голову, рукой указывая на скрижаль. Я перехватил копье поудобнее и подошел вплотную. Что это, еще один транзит? Символы в камне, кажется, случайно начали зажигаться по одному. Я глянул на гуманоида-аборигена. Он шептал какое-то заклинание. Надеюсь, компас и моя доверчивость не ошиблись, а? Расположенные рядом символы сливались своим свечение, растворяя поверхность камня и по чуть-чуть открывая проход насквозь. Несколько минут я просто ждал, когда он закончит. Когда инопланетянин замолчал, поверхность камня оставалась только по контуру скрижали, а портал закрывала циновка из светящихся символов. Мы поклонились друг другу и я шагнул внутрь.

Меня встретил дремучий лес. Деревья тут стояли близко друг к другу, все такие же серебряные, но стволы не тянулись к небу, а скручивались и изгибались под разными углами. На удивление в этой роще можно было проследить четкую тропинку через весь это дремучий хаос. Со всех сторон послышались шуршание, хрипы, рычание. Почему-то в этот раз мне не верилось, что это наваждение. Ах, как бы не пригодились сейчас Знаки Сновидений. Парочку вспомнил, но ни одного действительно атакующего. Я сжал копье покрепче, а мой новый артефакт стал изменять форму, расползаясь по кисти руки. Завороженный, я смотрел, как течет холодное жидкое золото в свете Знака. Артефакт замер, превратившись в полуперчатку и покрылся символами.

— Значит, ты можешь быть еще лучше? Не перестаешь меня удивлять. Надо бы дать тебе имя…

Грохот взрыва разорвал воздух совсем близко, в десятке шагов. Сверкнувшая вспышка осветила мрак чужого мира, показывая столпившихся в проходе существ. а затем все погрузилось обратно в зловещую темноту. В воздухе витал запах серы и металла, смешанный с чем-то невообразимо древним и жутким. Очередной взрыв прогремел гораздо выше, освещая на несколько секунд всю округу. Я стоял посреди разрушенного города, где некогда возвышались величественные башни, а теперь лишь руины тонули в неистовстве оскверненной природы. Я никогда не гонялся за дракой, но пытаться избежать ее сейчас было бы самоубийством. Вставало первое солнце, повышая мои шансы на выживание.

С Копьем наперевес я ринулся вперед, ощущая, как энергия Закона из Копья Снов и полуперчатки наполняет меня силой и надеждой на успех.

Мне наперерез бросилась тварь с множеством щупальцев и когтистых лап, похожая на клубок из разных животных. Оно издавало низкий утробный рык откуда-то изнутри.

Сзади раздалось шуршание, и когда он обернулся, то увидел огромную тень, которая медленно приближалась. Это была одна из тех тварей, что населяют этот мир — отвратительное существо с множеством щупальцев и когтистых лап. Оно издавало низкий рык, предвещающий скорую атаку.

Копье взметнулось вверх, пронзая воздух, словно удар зеленой молнии. Резкий удар. Оглушительный грохот падающего замертво чудовища. Почуяв угрозу, разношерстный отряд местного зоопарка устремился ко мне уже толпой.

Я прыгнул в сторону, уклоняясь от удара когтей, и тут же нанес ответный удар своим Копьем. Металлический наконечник вонзился в плоть чудовища, вызвав фонтан крови. Тварь завыла от боли, но остальных это, кажется, только раззадорило. Монстры махали конечностями, на которых были даже глаза и пасти, заставляя меня отступать.

Вперед вылез комок бугристой биомассы, заверещав маленьким, похожим на обезьянье, лицом. За что сразу же получил прижигание красным камнем. Но я снова сделал шаг назад. До стены серебряных деревьев оставалось не более десяти шагов. Их надо как-то отвлечь...

— Adlais o adar!

Вокруг моей руки вспыхнули и тут же пропали маленькие оранжевые символы из треугольников и крестиков. Свора замедлилась и разделилась, сбитая с толку летящими со всех сторону звуками города. Кто-то уже атаковал воздух. Я сделал выпад, пронзая очередную гибридную тварь. Подражая моему копью, из-за спин ближайших монстров вылетело щупальце с заостренным когтем, рассекая мне косуху под правой рукой. Я ощутил резкую жгучую боль. Щупальце с той же скоростью убралось восвояси.

Красный камень в очередной раз обрушился на чью-то голову. Перебарывая боль, я взмахнул копьем наотмашь. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая землю в болотный цвет. Авангард местной фауны был повержен. Передо мной предстала неповоротливая куча с множеством извивающихся щупалец. Каждое венчал заостренный коготь. Тварь разинула низко расположенную пасть и выдохнуло облако смрада. Я сделал очередной шаг назад и уперся древком в дерево. Больше отступать было некуда. Ко мне устремились сразу несколько щупалец, не давая и секунды передышки. Зубы твари на широкой, в метр шириной, гибкой нижней челюсти, под разными углами впились в поверженного монстра перед ней. Это мой шанс. Отскочив в сторону и пропуская пару щупалец вонзиться в дерево, я метнул Копье Снов. Последний коготь таки достиг цели, пробивая мне живот.

Тропу огласил истошный булькающий крик захлебывающейся твари. Будто десяток гарпий разом кричали из одной ужасающей пасти. Из последних сил я выдернул коготь из своей плоти и, теряя сознание, перед тем как этот мир ускользнул из моего сознания, успел сказать:

— Только… не исчезай.

Глава 37

Не знаю, сколько я пролежал здесь, на тропе в мире Распада. Но очнулся в позе эмбриона, в обнимку с Копьем Снов. Что ж, на этот раз оно не исчезло. Мысленно поблагодарив его, я поднялся. Раны уже затянулись, от них не осталось ни следа. И лишь дырка посередине футболки и разрезанная косуха остались напоминанием о полученных травмах. Путь был свободен. Кто бы ни помог мне, он или она, человек или иномирец, я снова был один в этом месте. Прорываясь сквозь огненную листву и ветви серебристых деревьев, два солнца надежно освещали местность. Тропа до середины была завалена телами жертв Распада, что резко диссонировало с почти чистой второй ее половиной, по которой я и продолжил свой путь, на ходу осматривая Копье и полуперчатку на предмет повреждений. Не найдя их, испытал первое за пробуждение облегчение.

В конце тропы меня ждал широченный пень с гладкой поверхностью, похожей на экран. Деревьев такого размаха в этом мире я еще не встречал. Испуская слабые волны Распада, устройство напоминало Жидкое Зеркало, позволяющее заглянуть куда-то во Снах. За телепнем высилась туго переплетенная стена зелено-серебристых кустов. На естественный объект она похожа мало. Несмотря на запущенность, это был экспонат инопланетного творчества. Возможно, в культуре этих мест, это был оракул или священный объект. Жаль, что от мьершхов он их не уберег. Тяжело наблюдать за опасностью, о которой не знаешь. Но я-то знал, кого ищу.

Я обошел пень по кругу, глядя на компас: стрелка указывала именно на это устройство. Что ж, теперь нужно дать этой штуке какую-то команду? Положив руку на гладь экрана, я ощутил небольшое, терпимое жжение. Приведя мысли в порядок, подумал о мужике с перьями, о бабочках, о Сферах Создателей и бархатных шкатулках... Пень явил мне неприятную картину, которую я наблюдал сверху, с приличной высоты. Звука при этом не было.

На льду большого пруда или озера бесновался разъяренный шеф Авроры, — одетый в настолько черный плащ, что он поглощал свет, как у киношного злодея, — в окружении тех самых бархатных шкатулок. А по центру стояла синеволосая девушка да лежал кучерявый русый парень, которого я смутно узнал по видению, переданному мне рыжим великаном. Парень, кажется, был без сознания. Сердце забилось чуть быстрее и изображение начало рябить. Последнее, что я увидел, как инопланетянин в зените лет достает нож и идет в сторону пары. И хоть я и говорил, что эта Мальвина испортила мне жизнь… Враг моего врага — мой друг? Тем более, что кучерявый как-то связан с моим путем домой… И пока я думал, как сложно искать оправдания желанию спасти чью-то жизнь, за моей спиной послышалось глухое рычание.

Я сделал шаг в сторону, разворачиваясь к угрозе лицом. На меня смотрел не монстр, но серый с красными полосками тигр. С зубами настолько больше нормы его рот определенно не смог бы закрыться в принципе. С края пасти стекала слюна непрерывным потоком. Болезненно-красные глаза то блестели, то тускли. По мускулам могучего зверя проходила волна напряжения, не давая совершить прыжок. Очевидно, когда-то он был царем этих лесов, но Распад низверг его вместе с его царством. Однако чем-то этот большой пушистик напомнил мне Гамму.

—Grid seren . — тихонько, чтобы не спровоцировать зверя, сказал я.

Сеточка символов пробежала по мне от головы до пят. Вряд ли этот щит сможет мне помочь, но на безрыбье и такой щит — рыба. Или как-то так...

Оставляя глубокие следы на тропинке, мощными шагами, будто специально топая, он начал приближаться. Сжавшись как пружина, тигр попытался сделать прыжок, но задняя лапа подвела его в последний момент. Тело пронзила судорога, и он безвольно рухнул на бок, сотрясая землю. Лишь краешком лапы он дотянулся до меня, но ужасающие когти, по размеру больше моей раскрытой ладони, остановил щит. Лапа разочарованной кошки рухнула на телепень. Экран отозвался, отразив зеленые заросли то ли из прошлого, то ли из достаточно далекого отсюда региона. Попытка не пытка, да? Пока зверь силился подняться, я упер древко копья в землю, закрыл глаза, следя за зверем лишь на слух.

—Pelydrau daioni .

И копье разразилось энергией, проходящей через меня. Я открыл глаза: очищению подверглось все в радиусе метра. Этого явно было мало. Я сделал шаг к тигру, рискуя всем. Отринул слух, вновь закрыл глаза и пустил все силы на процесс очищения. Пушистый перестал напрягаться и лишь тяжело дышал, продолжая пускать слюну.

Минут через пять, когда силы почти покинули меня, я смог остановиться. Тигра рядом уже не было, стенки пня были мокрыми от темной жидкости. Неужели, прыгнул внутрь? Надеюсь, я остановил в нем Распад. Спохватившись, вспомнил о паре на озере и картинка поменялась. Бабочек там не было, а компас все продолжал указывать на экран, так что еще одной неизвестной в этом уравнении стало меньше. Теперь я видел, как инопланетянин вскрывает вены синевласой девушке вычурным ножом. Шкатулки вокруг уже были открыты, а минералы в них — залиты кровью.

— Гад крылатый…

Взяв копье вертикально, на манер стражей из фильмов, я шагнул на изображение, ожидая телепортации или прохода насквозь. Но ничего не произошло. Под моими ногами все также мелко пульсировал энергией Распада телепень. А на его экране яркая вспышка озарила озеро. На сцене появился еще один персонаж: в самом расцвете сил мужчина в серебристой куртке и черных штанах, будто дизайн с этого мира брал. К нему из последних сил по льду двинулась девушка. Между шефом Авроры и новоприбывшим началась перепалка. Вроде словесная, но Знаки Сновидений никто не отменял. Я попытался успокоить нервы, выровнять дыхание — изображение стало четче. Чтобы пройти мне нужно что, дзен познать? В сердцах я ударил древком по глади экрана, и изображение почти пропало. Нужно успокоиться. Отвлечься? Может, снова пропустить через себя энергию? Но как я буду потом сражаться?

А события меж тем круто развивались: распластанный на льду герой-спаситель и павлином расхаживающий злодей, влюбленные, держащиеся за руки… И судя по всему, они что-то поют… Выходной в дурдоме, не иначе! Шкатулок при этом уже не было видно. Надеюсь, он их еще из мира не отправил. Мне почему-то на мгновенье стало почти безразлично на творящийся фарс — и как назло, изображение прояснилось. А на ледяной сцене появился, выходя из воздуха, новый персонаж: молодой пернатый инопланетянин в черных одеждах, черноволосый, высокий, с такой же зализанной прической как у собрата постарше, только зачес — набок. Они с главным злодеем о чем-то спорили. А я тем временем начал медленно утопать в экране, не сбивая при этом изображения. Пытаясь дышать ровно, я старался не думать ни о чем другом, чтобы не сменить изображения. Кто знает, может меня порежет пополам, да и все. Заодно подзаряжусь от Копья Светимостью, чтобы быть во всеоружии. Кажется, второй летун вышел из себя и направился к затихшей парочке. По мере утопания в изображении, я начал слышать звуки, затем они стали отчетливее. Парень в черном кричал кудрявому, а до меня доносились лишь обрывки:

— А ты не смог!.. Твоя вина!.. Не думай…

Парень что-то отвечал, но я не разобрал ни слова, уже по плечи утопая в экране телепня. Еще мгновение — и я стремительно полетел вниз. Копье как могло тормозило падение, но этого явно было недостаточно. Со всего размаху я рухнул на лед всего в двух-трех десятках шагов от своей цели, приземлившись на ноги. Они мгновенно заболели и я упал вперед лицом. Правая нога точно подвернута... Кажется, никто меня не заметил, несмотря на комичное пришествие. Черноволосого летуна уже не было. Парень что-то пытался колдовать над синевлаской. А я пытался подняться, опираясь на Дримланс. Через мгновение, когда я уже встал, появился и брюнет, держа за руку маленькую девочку лет семи-восьми с сине-фиолетовыми волосами, как у девушки. Ну вот, теперь их двое… А в каком-то смысле, это прекрасный ход: притащить тебя маленького как угрозу тебе большому.

— Кровь двух родов Хранителей в одном флаконе!

Погоди, так это их дочь? Ах ты подлец неощипанный, да я тебя… Но компас на моей руке сходил с ума и начал нагреваться, указывая на старшего злодея. Что ж, мой вертлявый друг, я помню, зачем я здесь. Повинуясь его воле, я замахнулся копьем, делая пару шагов в сторону, чтобы летуны оказались на одной линии. Копье Снов вибрировало в моей руке, наконечником стяжая свет. Символы на древке зажглись все разом. Я ощутил, как становлюсь сильнее. Ноги больше не болели. Будто предвкушая что-то восхитительное, мьершх начал аплодировать. Бросок! И шеф корпорации Аврора рухнул замертво. Лед вокруг головы мьершха окрашивался красно-серым, когда на трясущихся ногах я подошел, чтобы забрать свое орудие. Смотреть на поверженного не хотелось, но я должен был убедиться, что бабочки больше не будут заражать наш мир. Тошнота подступила к горлу. Отведя взгляд, я смог сдержать позыв. Стрелка компаса безвольно повисла, указывая вверх, повинуясь гравитации, тянущей черные шарики вниз. Я жалел только об одном, что орудие не прошло навылет.

Копье было реальным. Материальным. Не отводя взгляда, я смотрел на второго инопланетянина. Он, в свою очередь, не отрывал глаз от Дримланс. Не ожидая многого я схватился за него рукой и попытался вытащить. Не поддалось. Двумя руками я смог качнуть его сначала в одну сторону, потом в другую и, наконец, достать. Испустив во все стороны волну энергии, Копье Снов прошло ко мне на Сновидческий слой реальности. Интересно, как это выглядело со стороны? Уже намереваясь применить его еще раз, я поднял взгляд и замахнулся для броска. Но ошарашеный черноволосый злодей исчез, забрав девочку с собой.

— Куда?! Сбежал, имбецил пернатый…

Я пошел к израненной парочке, возле которой уже находился их менее удачный спаситель. На вид это был, похоже, отец синевласой девушки. Детей у меня нет, но думаю, что понимаю его.

— Так… Все выглядит не так плохо, — констатировал он.

— Мы обязательно найдем ее, — взволнованно торопился успокоить свою избранницу кучерявый парень ослабшим от кровопотери и на морозе голосом.

— Ну да, ну да… — неожиданно для себя ляпнул я, но меня, благо, никто не услышал.

Я снова поставил артефакт древком в пол и применил «лучи добра». Раны родителей девочки стали затягиваться, а я лишился последних сил и в очередной раз — сознания.

Глава 38

Я вот лежал под открытым небом на голом льду и, не чувствуя холода, пытался вспомнить, когда я последний раз ощущал себя настолько уставшим? И физически, и душевно… В левой руке, или, скорее, на ней, лежало Копье Снов. А на правой красовалась полуперчатка, которой я все никак не мог придумать достойного имени. Перед моим взором плыли облака. Так медленно, никуда не спеша. На краешке моего взгляда появилось большое, покрытое шрамами ухо. Кажется, оно сейчас очень хорошо подходило этому израненному облаками небу. Стоп. Ухо?

Я аж подпрыгнул, стараясь как можно быстрее подхватить копье. И тут же распластался на льду. Максимально юмористичное зрелище, прямо “Три балбеса”, классика. Рядом со мной, наблюдая это большими заинтересованными глазами, сидел старичок из мира Распада, поджав под себя колени. Чешуйки на его руках топорщились из под одежды.

— А? — Не нашел я слов, чтобы задать вопрос.

— Здравствуй, путник, — как обычно, не открывая рта, телепатически ответил он.

— Ты откуда?.. Ты как здесь?

Старичок немного поерзал от дискомфорта то ли физического, то ли морального, от моих вопросов.

— Наш мир… Мой мир умирает. Когда ты расчистил тропу, что вела к Древу миров… Тому, что от него осталось. Я… Ты дал мне шанс, которым я не мог не воспользоваться!

— И давно ты тут сидишь?

— Около трех элонов.

Мера времени другого мира? Ну да, наша тоже основана изначально на вращении Земли вокруг своей оси. А как перевести одно в другое? Видя мое непонимание, он добавил:

— Как только раненые люди ушли, а ты лег отдыхать…

— А как же твоя деревня?

— А что деревня? Мир сгинет, дома превратятся в монстров. А жители и так ушли много лет назад!.. Правда, холодно у вас.

Холодно? Он чувствует холод? Погодите, я привел на Землю инопланетянина?

— Так… Стой, ты тут материально?

— В каком смысле?

— Я на плане Сновидений, скорее призрак, чем человек. — Я демонстративно пошкрябал пальцами по льду. — И холода не чувствую.

— А… У вас тут все такие? — Он провел чуть согнутой лапой по льду, оставляя глубокие борозды.

— Что? Нет. Только я. Не знаю. Что ты будешь делать у нас? Ты же ничего не знаешь о нашем мире.

Он сделал странный жест, описав плечами круг, чуть поднимая ими свои большие уши.

— Может ты мне расскажешь?

И состроил такую милую мордаху, что котики бы позавидовали. Глазки округлились, ротик уменьшился… И не скажешь ведь, что старичок.

— Я не знаю что рассказать. Но вряд ли инопланетян у нас жалуют. Насколько мне известно, из запирают в тайных лабораториях и изучают под микроскопом.

— Ой, какой страшный порядок… А как же эти?

— Так никто не знал, что он такой пернатый. У нас еще флюгге есть…

На этих словах старичок медленно побледнел до цвета льда. Затем его примеру последовала одежда. Я сначала просто смотрел, удивляясь происходящему, но затем попробовал успокоить.

— Поблизости их нет, не переживай.

Мы еще с пол минуты смотрели друг на друга. Затем пришелец собрался с духом и, не меняя цвета, продолжил диалог.

— Послушай, так нельзя делать. — Он указал пальцем с зигзагообразным коготком на черную птицеподобную тушу.

А ведь и правда, убитого мьершха никто не забрал, пока я вот так лежал. Серо-красная кровь уже порядком впиталась в лед.

— Его надо сжечь... У таких много болезней.

Немного косноязычно, но я понимаю, о чем ты. Вот только заклинаний огня у меня нет. Интересно, чем Знаки от заклинаний отличаются? Я огляделся. Крови было пролито много. Не только инопланетной, но и вполне земной. А вот сжечь крылатого нечем.

— А ты умеешь делать огонь?

Старичок повернул голову набок. Я невольно вспомнил Джека и улыбнулся. Видимо не умеет. Вдали послышался рев мотора. К нам на всех парах, не взирая на полное отсутствие дороги, неслась маршрутка. Во всяком случае, так показалось издалека.

— Тебя как зовут-то?

— Такрус.

— А я Игорь. Ты бы, может, спрятался где, Такрус? На всякий случай.

Но он ничего не ответил, продолжая растворяться в окружении. Интересная маскировка. Лишь бы его не сбили только. Не знаю, кто там едет, но я ожидал дружков убитого пернатого гада. Поэтому применил щит и приготовился драться. В голове бегали наперегонки две мысли: “что мне делать, если у них огнестрел” и “влезать ли мне в драку, если они меня не увидят”. Машина стремительно приближалась и остановилась метрах в двухста от нас, повернувшись к нам своим бортом, так что я увидел, что это скорее грузовой микроавтобус, чем пассажирский. Двое в одинаковой одежде и странных шлемах вылезли через заднюю дверь, выкатывая огромную тележку. И вместе с этой тележкой тянитолкаем посеменили в нашу сторону. Тележка в ширину была около метра, а в высоту доходила почти до роста этих работничков.

Пока они проделывали свой путь, я успел расслабиться. Это скорее ученые, чем солдаты. А в паре десятков шагов от нас я смог разглядеть их “шлемы”: это были рога как у баранов. Большие, черные, туго скрученные, но рога. Одеты они были в форму, похожую на комбинезоны гонщиков формулы один. В черных, белых и желтых цветах. На борту тележки красовалась эмблема человека с рогами в профиль. Всяческие лампочки, экранчики, куча небольших устройств на крученых пружинкой проводах и прочие атрибуты высоких технологий — все было в наличии. Я сделал шаг в сторону, чтобы им не мешать. Они проехали мимо, меня не замечая. Остановились возле тела. Со спутника что ли увидели? Пока тот, что был сзади, раскладывал тележку в полноценную походную лабораторию, его напарник, чуть выше и стройнее, что-то тыкал на планшете.

— Так… Один, два, три… Шесть! Шесть аномалий в одном месте!

— Да ладно, и все он? — Тот, что ниже, указал на труп мьершха.

— Не знаю. Кто это у нас? — И он свистнул так, что у меня в ушах зазвенело. — Это же Антрацит. Глава Авроры.

— Быть не может, ему же еще рано.

— А этот из будущего.

— Вот и надо ему было добавлять нам работы? Тут еще чья-то кровь…

— Включай агрегат, будем убираться. — Он вытащил штуку, похожую на сварочный электрод с большой ручкой и просто метнул ее почти мне под ноги, в кровь той парочки. — Человеческая. Тоже из будущего. Ты можешь в это поверить?

— Может, он просто слишком стар стал?

Второй щелкнул рубильником и от тележки во все стороны распространился импульс похожий на тот, что Копье Снов испустило, переходя из реальности на план сновидений. И вот тут они меня заметили.

Рогатые криминалисты бросились за телегу, и около минуты я просто ждал, когда они хоть что-нибудь сделают. Послышался громкий шепот:

— Посмотри, он там? — это точно был голос того, что выше.

— Сам смотри, у него оружие.

— Ты на борьбу ходил!

— А он с копьем!

— А вдруг это то самое копье?!

— Нужно звонить нашим.

— Сигнала же нет, мы установку включили…

— Нам конец, нам конец…

Я вот так и знал, что они не солдаты. Но что у этих ребят за фирма? Еще одна корпорация? Я мельком глянул на Такруса: старик смотрел во все глаза. Казалось, еще чуть-чуть, и он упадет в обморок от удивления.

— Ребят, выходите уже. Я мирный.

— Ну да, ага! — почему-то обиженным голосом протянул тот, что был ниже. — Мы по Антрациту заметили!.. Ау-у-у-у-у…

Глухой звук удара прервал реплику, затем раздался сердитый громкий шепот:

— Ну-ка не зли его, я еще жить хочу. — И дальше он продолжил уже во весь голос: — А раз ты мирный, может отпустишь нас?

— Да я вас и не держу.

— Господин, а кто эти существа? — раздался в моей голове голос Такруса.

Понимая, как будет выглядеть половина диалога, я ответил ему тоже мысленно:

— Какой еще господин? Нормально же общались. А кто они — я не знаю. В первый раз таких вижу. Забавные, правда?

Но старик ответить не успел. Тот, что пониже высунулся из-за тележки и противным голосом затянул:

— Да что мы вам, Дримлансу, сделали?! Вон воюйте с летающими! Или с кровососами! Камнешкуров вы же не трогаете! Мы тут дольше людей живе-е-е-ем!

За что получил по голове от напарника и был обратно затащен за тележку.

— Вас как зовут, парни?

Пара секунд сомнений и диалог все-таки начался.

— Танди, — ответил тот, что повыше. — А моего напарника — Мбату.

— А я Игорь. Вы сатиры?

В ответ Мбату высунулся из-за тележки и одарил меня фунтом презрения во взгляде:

— Мы — фавны. Даже если низводить до животных, ты же видишь, что рога не козлиные, а, козлина?

За что еще раз получил по голове от товарища и был втянут в безопасное затележье. Видимо, у них так заведено в дуэте.

— Видишь, Такрус? Фавны. Такрус?

Я обернулся посмотреть на старика, но его уже не было.

— Я так-то не с Дримлансом.

Мбату снова высунулся и красноречиво посмотрел на меня, потом на копье, потом снова не меня.

— Серьезно, я не в секте. Просто так получилось, что я… — Как там говорил рыжий гигант? — Подхожу ему. — Как-то так, вроде.

— Свежо предание…

— А что за аномалии вы нашли?

Тут уже из-за телеги вылез Танди. Он подобрал со льда планшет и начал перечислять, тыкая пальцем:

— Ну, одна, очевидно, вот, мертвый мьершх. Вторая вон там. — Он показал куда-то в воздух.

Уже не прячась, Мбату вышел из-за тележки и пальнул туда из ракетницы. Взрыв напомнил мне поток из огнетушителя. Легкая пена повисла в воздухе, вызывая всполохами северное сияние.

— Что это было?

— Портал из погасшего мира. Теперь сюда настроиться уже не сможет, — ответил Мбату.

— Третья — кровь людей из будущего потревожила Сферы Создателей. Но их уже убрали… Только следы остались. Четвертая аномалия — иномирец, что сидит на мобильном ликвидаторе…

Он вкрадчиво посмотрел наверх, где теперь и я заметил своего сбежавшего нового товарища.

— Такрус, ты зачем туда залез? Да не прячься ты, они и так тебя видят.

— Тут тепло, — раздалось у меня в голове.

— Такрус, да? Мы сопроводим вас, зарегистрируем и найдем, где вам жить. Скажите, вы плотоядный… или нет?

Старик, возможно, что-то ответил, но фавны смотрели на него минут пять молча, а потом просто продолжили заниматься своими делами.

— Такрус — беженец…

— Мы знаем.

— Его мир разрушили мьершхи.

— Мы уже знаем.

Как-то тут похолодало. Не физически, а эмоционально.

— Пятая аномалия — это ты… Вы… И Копье Снов… В общем, вы вместе — начал как-то сумбурно, почти извиняясь и чертыхаясь в процессе, Мбату. — И вообще, не слишком ли много для одного Ловозера?

— А шестая — путеводное устройство на вашем запястье.

Я посмотрел на компас. Он снова куда-то показывал, только шарики на ответной части золотой стрелки были уже не черными, а белыми. Неужели настала пора показанных мне видений? Неужели я все-таки попаду домой?

— А что там, в той стороне?

— Медвежьегорск. Мы как раз оттуда приехали. — как-то растерянно ответил тот, что повыше.

— Эй, а ему можно такое говорить? — забеспокоился напарник.

Повисло неловкое молчание.

— Может, вы меня подвезете?

Глава 39

Небо над Ловозером казалось бескрайним куполом, переливающимся оттенками голубого и серого. Устройство фавнов создавало временную проницаемость, так что теперь я смог почувствовать и холод, и ветер, даже смог что-то нацарапать пальцем на льду.

Ветер то дул, то стихал, оставляя за собой лишь лёгкий шелест принесенных им снежинок, оседающих на лице. Воздух такой чистый и холодный, что каждый вдох ощущался острее обычного, будто проникал до самых глубин души. Жизнь наполняла каждый миг. Голубизна неба постепенно переходила в светло-серые тона у горизонта, где белые облака, словно потеки расплавленного серебра, медленно скатывались с небосвода. Иногда сквозь них пробивались лучи солнца, создавая иллюзию золотистых нитей, протянутых между небом и землёй. И нити эти казались такими хрупкими, но одновременно полными тепла и надежды.

Еще пару часов рогатая парочка что-то химичила, замеряла и отмечала. Антрацита они упаковали в мешок и заложили в нижний отсек своей тележки. Портал теперь был закрыт, так что, если раньше мы просто о нем не знали, теперь у Такруса вообще не было пути назад. Кстати, если я правильно понял, космический беженец с нашими новыми знакомыми уже нашел общий язык. А так как свой чудо-аппарат они, уезжая с озера, выключили, меня они больше не видели, поэтому общаться приходилось по системе “сломанный телефон” через старичка. Отвечали ребята вслух, за что им отдельное спасибо. Хотя вся ситуация напоминала клешевый спиритический сеанс. Отвечал в основном Танди. А Мбату заполнял на планшете отчет. О себе я, к сожалению, прочесть не успел, зато они красочно описали Такруса в отдельном большом абзаце.

— Я забыл спросить, а вы вообще кто? Ну, в смысле, из какой группы?

Такрус посмотрел на меня как на идиота. Ага, понял, вопросы короче, поменьше новых слов.

— Какая вы корпорация?

Секунда паузы, еще одна на переглядывания, еще пара секунд на смешки… Разговор, чувствую, затянется.

— Мы не корпорация. Мы — Лабиринт.

Мбату постучал пальцем по плечу Танди, на котором красовался профиль фавна. Подождите-ка…

— Книжный магазин? “Лабиринт Фавна”?

— Ха-ха-ха! Теперь я точно верю, что ты не из Дримланс, — продолжал рулить и эмоционировать Танди. — Для кого книжный, а для кого — последняя надежда и надежное пристанище.

— Мы помогаем тем необычным, кто попал в беду, — добавил Мбату уже без тени улыбки, посмотрев на Такруса. — Найти свое место, наладить жизнь.

Старик усиленно кивнул, качнув огромными ушами.

Необычным, значит. Это политкорректное название инопланетян? От них я узнал, что тот офис Авроры, в котором я был недавно — как раз в Медвежьегорске и находится. И, возможно, компас указывает на Омут. С другой стороны, разве он не испорчен бабочкой этого мьершха, Антрацита? Еще мне посоветовали опробовать Копье Снов — как нажиматель. Для кнопок всяких, турникетов, дверей. А сами спрашивали о моем путешествии, Антраците, и о том, что произошло на озере. Я рассказал что знал, но без подробностей о будущем и Омутах Времени. “Каждый знает только то, что ему должно знать”, важно сказал Мбату с кислой миной. А еще я узнал, что сейчас март две тысячи двадцатого года. И весь мир поразила болезнь, от которой людей закупоривают в домах как огурцы в банках. Мне бы так, подумал я, мы с Окс смотрели бы сериалы, играли в игры… Только Джеку было бы грустно.

Доехав до здания этажей в двадцать, свечкой торчащего посреди города, Танди вышел и открыл дверь. Он секунд двадцать вглядывался в просторный салон, занятый тележкой, мной и старичком-беженцем.

— Я, в общем, тебя не вижу, но мы приехали. Игорь! Ты можешь выходить!

— Да слышу я, слышу, можно не орать. Передай ему, Такрус. — пролезая на выход ворчал я, стараясь не задеть ничего лезвием копья.

— Ну… Вот. Вот вход, только нам туда нельзя.

Занятно, что он решил за меня путь назначения. Однако компас действительно показывал куда-то в сторону здания, причем на верхние этажи. Неужели в тот же Омут, через который я пришел?

— А знаете, там артефакт занятный лежит… Камень с цветными пятнышками, он показывает разные места из головы держащего.

— Нам все равно туда нельзя. — Говорил он все еще в салон, не видя меня. — Только ты, пожалуйста, забери… свои… аномалии отсюда, ладно? Нам же еще отчет писать.

Сказав это, он закрыл дверь, чуть не прищемив мне одежду, и пошел за руль. Микроавтобус тронулся, а я устремился ко входу. На удивление, автоматическая дверь была открыта, а рамка металлоискателя, хоть и отреагировала небольшим всплеском, пропустила меня без лишних звуков.

В лифте я ехал не с кем-нибудь, а именно с ним, чуть более молодым Антрацитом… Не знаю, как он сохранился так на сотню лет, но соблазн закончить все еще здесь и сейчас был так велик, что мне пришлось прикладывать волевые усилия, чтобы не порождать парадоксы.

Одетый в серебристый костюм, помятый, он не выглядел горящим какой-то идеей. Эта усталая офисная птица высокого полета еще даже не придумала всех тех злодеяний, которые совершит через сотню лет.

Вышел он на тринадцатом этаже. И да, этаж я узнал. Ну правда, на каком еще этаже может располагаться администрация корпорации? И устремился в ближайший кабинет, а вовсе не в тот шикарный офис шефа. Может, это и не Антрацит вовсе? А компас привел меня все к той же подсобке, у задней стены которой мелькали золотые молнии.

Не найдя идеи лучше, я сунул Копье Снов в центр пространственно-временной аномалии. Золотые всполохи несли черные сгустки по направлению к лезвию копья, вместе с ними рассыпаясь на серые шарики, падающие и растворяющиеся в действительности. Когда бурный процесс прекратился, я решился войти внутрь. Омут не тянул меня внутрь: ему еле хватало сил, чтобы поддерживать меня в подвешенном состоянии. Изнутри весь туннель был украшен золотыми узорами по черному фону. Коснувшись их наконечником, я снова запустил реакцию борьбы. С очищением Копье Снов справлялось легко, не торопясь. А с каждым очищенным сантиметром поверхности туннель Омута становился сильнее. Теперь он уже двигал меня вперед, но вход, через который я проник внутрь, таял и растворялся в зеленом тумане. Когда с очищением было покончено, неблагодарное явление выплюнуло меня в пространстве-меж-Омутами и закрылось. На этот раз я приземлился на ноги. А следуя по компасу, остановился в недоумении: из бетонного пола, высотой не больше полуметра, вырвались зеленые молнии, формируя арку. Новый вид Омутов? Так вот, зачем мне в школе нужен был гусиный шаг…

Копьем вперед, в неестественной и неудобной позе я проследовал туда, куда меня направила золотая стрелка. Зеленый туман внутри оказался забрызган грязными капельками, а по низу протекала вода. Скорость моя нарастала. Я уже летел вперед, ощущая на своем лице капли, когда за спиной со смачным хлопком исчез вход. Назад пути больше не было. Как из пушки, Омут выстрелил мной в воду. Идя ко дну, я бился, пытаясь и выбраться, и не бросать Копье Снов. Ему самому, кажется, все нравилось: символы переливалась светом, передавая эстафету от наконечника вдоль древка.

Испытав жжение в груди, я сперва подумал, что это сердце, но потом понял, что дело в пере. Внезапно чувство воды в легких сначала сменилось просто дискомфортом, а затем вся вода отступила. Глаза я открыл уже на поребрике, в снегу. Дополз до столба и оперся спиной. Холод был, но слабый, а значит, тут была слабая проницаемость. Рядом, попивая кофеек, похихикивал молодой человек, листая видео. Мимо проехала машина. Затем еще одна… Я точно узнавал эту улицу, церковь через дорогу, памятную табличку на ней… Неужели я дома? И что это тогда был за потоп?

Сидя у столба с Копьем Снов в обнимку, я оглядывал местность и пытался прийти в себя. И в одну, и в другую сторону улица делала зигзаг. Компас показывал поперек улицы, на дом, и стал активнее, видимо, я близко к цели. По центру дома передо мной располагалась парадная, обрамленная въездами во двор. Слева и справа какие-то магазины или кафе красовались большими стеклянными окнами.

Минут через пять, собравшись с духом и силами, я встал. Заглянув в телефон парня, узнал, что попал в двадцать второе декабря девятнадцатого. А это хороший шаг назад. Улица Пестеля, значит. Лишь подняв голову, я смог приблизительно соотнести это здание с тем, что явилось мне в видении от рыжего гиганта.

Входя в арку, вновь ощутил дискомфорт. А войдя во двор, увидел несущуюся на меня волну с противоположной его стороны. Не желая быть смытым, при помощи копья, я запрыгнул на так удачно стоящий мусорный бак. Волна разбилась о него, даже не сдвинув. Значит, существует только на уровне сновидений. Следующая волна, больше и выше, уже катилась по небольшому внутреннему дворику. С ящика я запрыгнул на небольшой балкон между двумя колоннами, доходящими до третьего этажа, чуть не выронив свое дражайшее орудие. Перо в кармане жгло тем сильнее, чем ближе была вода. Волна разбилась о парадную, пока я залезал на балкон. Следующая меж тем прошла уже полпути. Лезть дальше было некуда. Шагнув на перила балкона, я встретил волну грудью держа копье двумя руками, за что был мгновенно наказан мощным ударом о стену. Руки, поднятые вверх водой, не опускались: копье застряло между колоннами. Теперь я висел как на турнике, ожидая следующую волну. Она не заставила себя ждать, по высоте спускаясь уже с крыши здания. Не можешь противостоять — возглавь… Да? Я подтянулся, закинув ноги, и получил душевный пинок под зад от волны. Вместе с копьем мы совершили обратное сальто и спина моя познакомилась со стеклом парадной на этаж повыше. Упав чуть в сторону, я удержался за каменную вазу с цветами. Новая волна шла уже не напрямую, она обходила двор по часовой стрелке. Как по ступенькам забравшись сперва на вазу, а потом на балкончик, я грохнулся на пол балкона, уже омываемый первыми каплями. Перо жгло уже нетерпимо. Я сунул руку и достал его. Снизу поднимался водоворот воды. Кажется, защитная система этого места сменила тактику. Можно ли разбиться во сне? А если я при этом не сплю? Но на эти вопросы ответить я, смываемый потоком, уже не успел. Вода сначала стала прозрачной, словно призрачного в ней было больше, чем раньше, а потом пропала, а меня за шкирку схватила большая зубастая пасть кого-то лохматого и пушистого. Утробный рык мог означать и то, что я тяжелый, но когда мой спаситель швырнул меня в распахнутое окно на другой стороне двора, вопросов больше не осталось.

Глава 40

Прижавшись к стене, я держал копье наискось, ожидая, что сейчас хотя бы пару ударов когтистых лап удастся отбить. На выживание надеяться не приходилось. Но где наша не помирала? Вот, видимо, на Пестеля 7 еще не было… Догонялки с волнами и жесткая посадка впустую не прошли: на мне, кажется, не было места без ушиба или синяка. Болело все, и даже Светимости из Копья Снов сейчас не хватало, чтобы меня подлечить. Читать “лучи добра” сейчас казалось самой тупой идеей: я не успею произнести Знак, как получу в лучшем случае лапой по лицу. В худшем — мне отгрызут голову.

Стоя один против трех крылатых львов, я лишь надеялся, что видение сбудется: вмешается русый кудрявый парень, которого я видел на озере. Надо не забыть, что ему этого знать не надо, как учил фавн. Но первыми подоспели ангелочки. И лица у них были отнюдь не милые. Вперед вышел один лев, расправил крылья и гордо подняв морду, смотря на меня сверху отчеканил:

— Я Альфа. И буду говорить от имени химер. Тебе есть что сказать перед смертью, охотник за кровью?

Я повис, потому что охотником не был, с другой стороны, большая черная птица и бледный страж Сферы Создателей могут со мной поспорить, а их перья у меня как трофеи. И бежевая шерсть, и крылья отливали разноцветным, словно это какое-то поле в сновидении.

— Думай-думай, это важные слова. — сказал на удивление участно амур с сердитым лицом.

За их спинами появился кудряш и сделал ровно такое лицо, как я видел, но ни слова не сказал. Пауза затягивалась. Напряжение росло.

— А почему он такой прозрачный? — вдруг спросил кто-то из задних рядов.

— Он сейчас пришел из Сновидений, — не сводя с меня грозного взгляда сказал Альфа.

— И дом не остановил его?

— Он держит в руках перо царь-птицы. Подготовился… — Он чуть наклонил голову и оскалился.

— А ты думаешь, что он за кровью? — подал, наконец, голос парень из-за их спин.

Видимо, в знак уважения, но все пропустили его ко мне. Парень как увидел копье — раскрыл глаза еще шире, а потом сильно напрягся.

— Что тут делают Дримланс?

— Я уже устал объяснять, что я не с ними. Да, это Копье Снов. Но они его не нашли, а я нашел.

— А здесь ты зачем? — не меняя серьезного тона спросил он.

— Иду по компасу. — Я поднял руку, демонстрируя.

Компас показывал на Альфу. Тот напрягся. Леон еще раз удивился и даже чуть загородил льва собой.

— Она тебе зачем?

— Она? Разве у львиц бывает грива?

Альфа зарычала, но уже не так грозно, а скорее обижено. Дружный коллектив зароптал.

— Ну извини, мне никто не объяснял. Ты вообще второй крылатый лев, которого я вижу. — И тут я осекся: о будущем им говорить ведь не стоило.

Уже другой лев подошел поближе и шмыгнул носом, затем оскалился и проговорил:

— Он ранил Гамму. Я чую его запах.

— И вовсе это был не я! — Я уже стоял во весь рост, поставив Копье Снов древком на пол возле себя. — Он сам дал мне перо. И вообще, этого всего еще не было… И я не знаю, можно ли вам рассказывать. А компас указывает не на Альфу, а дальше, за нее, и вообще…

— Ты проник в наш дом! — рявкнула львица.

— А вот и нет! Я был снаружи! Внутрь меня ты кинула! — Я попытался сделать шаг назад, но за мной было закрытое окно, так что ретироваться оказалось некуда, и пришлось шагнуть на полшага вперед. Лидер химер аж чуть потупила взгляд.

Кудряш смотрел, изучая меня с головы до пят. Альфа на мгновение запнулась, но другие два льва стояли наизготовку как боевые коты. Шансы таяли на глазах.

— Перо царь-птицы — что это? Кстати, я — Леон.

Леон, крылатые львы… Недолго он выдумывал. Но кто я такой, чтобы с ним спорить? Я поднял руку и протянул ему черное перо с золотой каймой.

— Игорь, очень приятно.

Он взял его и глянул на Альфу. Та нехотя ответила.

— Царь-птица — живет в Сновидениях. Ее перья не дают владельцу утонуть в иллюзиях или искажении реальности.

— Ага, оно гореть начинает, — показал я свежий ожог.

— Вот как ты преодолел воду? А куда показывает твой компас?

— Не знаю. Мне дали только три картинки. Этот дом, как меня окружили… вы все… И блондинку в тумане.

— В тумане? — Он явно напрягся, делая шаг назад, а потом снова округлил глаза. — Блондинку? И что тебе от нее нужно?

— Слушай, я знаю, как это звучит… Но мне нужно перо.

Повисла очередная пауза.

— Не верь ему, он пришел за кровью, — сорвалась первой Альфа.

— Да зачем мне кровь, если я тут как привидение?!

Леон подошел вплотную и провел рукой сквозь меня. На удивление, я ничего не почувствовал. На этот раз удивляться пришла очередь уже всем летающим. Сердитые лица амуров стали заинтересованными, а морды львов утратили оскал. Неужели обвинения кончились?

— А разве в проницаемом месте, ты не можешь материализоваться? — спросил Леон.

— Это запутанная история про перемещения во времени. И мой очень долгий путь домой…

Кудряш вернул мне перо:

— Тогда пойдем, где туман — я знаю.

— Мы пойдем с вами. Только дернись… — резюмировала Альфа.

Такой вот делегацией, жаль без цветов, мы двинулись по коридорам этажа. Шли довольно долго.

— А он ведь не плохой, да? — щебетали между собой амуры.

— Вроде бы.

— А он принесет нам шоколадные конфеты?

— Не знаю.

— Хоть бы принес.

Эти летуны были гораздо приветливее тех, что я встретил раньше. Тем временем, мы приблизились к двери и компас задергался сильнее.

— Это точно здесь, — оповестил я процессию.

Мир вокруг стал мутнеть. Я не сразу понял, что это туман, особенно, вновь услышав капанье воды со всех сторон. Однако нового потопа не предвиделось. Да и открывать дверь не потребовалось: туман проглотил меня, как только я коснулся ее поверхности рукой. Передо мной в тумане мелькнули синие волосы. Такие только у Гаммы и той самой девушки… Я обернулся на Леона, но позади уже стояла белая стена. Надеюсь, у них с Альфой лишних мыслей не возникнет из-за моего исчезновения.

За спиной услышал чей-то голос, жаль, что слов не разобрал. Компас, истерически дергаясь в пределах одного градуса, показывал в том же направлении, так что я пошел на звук.

— Разве он может так быстро опуститься на землю? — послышался чей-то голос.

— Откуда это здесь? — спросила другая.

Мне показалось, что до них рукой подать, но сколько бы я ни шел — никого не видел. Хотя и руки-то свои я видел с трудом. Внезапно что-то коснулось копья сверху. Я поднял голову и увидел силуэты, кружащие сразу над головой. У них было тело, голова, руки, а вместо ног — тонкий хвостик, как у призраков из фильмов. Существа не издавали звуков. Один из них, зацепившись за Копье Снов хвостиком, пристально смотрел на наконечник провалами пустых глазниц. Попробовал дернуть. Потом еще раз. Желая ему помочь, я чуть опустил копье. И лишь освободившись, призрак обратил на меня внимание. И благодарностью он не пыхал. Напротив, издав дикий вопль, понесся на меня, вытянув руки. Испугавшись, я махнул копьем, и туманный дух распался на две части, медленно тая в тумане.

Холод уверенно пробежал по моей спине. Все больше призраков останавливали свой танец и смотрели на меня. Я сделал несколько шагов назад, но тут их было не меньше. Как по команде они сорвались со своих мест, толкаясь за право дотянуться до меня первым.

Так яростно и сумбурно я никогда еще не дрался. От них веяло смертью, как от Поезда Рока, и чем-то еще, с чем я никогда не сталкивался.

— Я уже столько всего перепробовала… — Послышался третий голос откуда-то справа.

С каждым новым падающим призраком туман становился плотнее. Некоторые дотягивались до меня, оплетали своими растекающимися пальцами и тянули вниз. Я чувствовал, как теряю Светимость, как покидают меня силы.

Описывая копьем восьмерку, я двигался вперед. Это было единственное средство сохранения видимости. Призраки все не кончались. Помогало лишь то, что действовали они не слаженно, толкались, иногда даже били друг друга.

Откуда-то послышался мелодичный перезвон и призраки отступили. Они не вернулись наверх к своим ритмичным движениям, лишь дали мне личное пространство, не сводя с меня пустого взгляда. Снова послышался перезвон. Где-то я это уже слышал. Только мелодия было больше, красивее. И снова… К моменту, как я понял, что это звенит, вокруг не было ни одного призрака. Они все растворились в густом молочном тумане. Я вытащил перо стража Сферы Создателей из кармана. Оно издало еще один дзынь и затихло. Положив его на место, я осмотрелся. Но ничего не увидел, кроме стены тумана.

— Ну… Я просто просыпаюсь, — услышал я уже знакомый голос и шагнул в сторону звука.

— Дочь Солнца… Возвращайся к эху, — произнес мужской громкий шепот, заставив меня остановиться.

Я ощутил дуновение ветра, и, прежде, чем я успел подать голос, туман чуть расступился, и предо мной предстала она, блондинка из видения. На этот раз у нее самой были крылья. “Она точно не из амуров”, успел подумать я.

— Собиратель перьев! — воскликнула она, совершенно точно обращаясь ко мне.

— Кто? Собиратель перьев? — Я ткнул себя в грудь пальцем.

Кем меня только не называли за последнее время, но тут, кажется, обвиняют в каких-то извращениях.

Она кивнула и протянула мне пушистое перо. Следуя видению, я взял его и не успел ей ответить: туман сожрал и ее, и мою руку, и даже Копье Снов. Остался только белый свет и больше ничего. Будто все призраки разом растворились, только чтобы насолить мне. Я покрутился, на ощупь убирая перо в карман косухи, ожидая, что хотя бы что-то произойдет, но ничего не было. Поднял компас прямо к лицу, но он лишь безвольно висел, больше ничего не показывая. Неужели это царство туманов — и есть моя конечная точка? Направления я уже не знал. Но и оставаться тут не хотелось. Выставив копье перед собой в защитной позе, я просто пошел вперед. Не ослеп же я, в самом деле, компас видел, значит, дело в тумане. Но белый покров все не кончался. Голосов больше не было. Призраки не летали. По ощущениям, я поднимался на небольшой холм. Туман становился реже. Сначала появилось журчание воды, потом ветерок коснулся лица. И вместе с шуршанием камушков под ногами я увидел камни обрушенной средневековой стены. Неужели я опять сюда вернулся? Эха Основателя не было. То ли уже, то ли еще. В двух шагах от стены, там, где меж битого камня зеленела травка, в глаза бросились зеленые разводы с золотыми молниями. Что с этим делать, я уже знал и, выставив вперед копье, прошел в Омут.

Глава 41

— Пространство вне времени… Это пространство вне времени.

Ювелир сидел на борте капсулы, осунувшись, и смотрел на меня исподлобья. Он выглядел бледнее, чем обычно, худее, словно заболел. Но радужные глаза его все также переливались.

— Ты знал, что даже здесь, где времени будто бы нет, время — есть? Какое-то свое время... Будто у этого места о времени есть свое собственное представление.

Он демонстративно поднял руку, за ней остался след. Рука расслоилась в пространстве, каждый следующий слой был вдвое прозрачнее предыдущего. И так послойно выполнила движение. Но когда он опускал руку, эффекта уже не возникло.

Оранжевого портала больше не было. А значит, не было и прохода к солнечному обиталищу рыжего великана. Область, где он располагался, теперь притягивала внимание как негативное пространство на картине. Стена Омутов заметно поредела. Теперь я даже не понимал, имеет ли этот транспортный узел хоть какой-то смысл.

Перед Ювелиром стоял узкий прямоугольный столик на высоких ножках. На нем, оранжевый, красный и, в основном зеленый, лежал внушительных размеров куб светимости. Но разве красный цвет не должен поглощать светимость из остальных частей куба?

— Об этом не думай, — убрал искусник куб со стола на пол. — Я здесь лишь ради перьев. Проходная работа, ничего необычного. Давай сюда.

Я аккуратно, по одному изъял перья из внутреннего кармана. Ювелир брал их небрежно, но очевидно дело свое знал. Нажатием в нескольких местах он изъял из монолитной с виду столешницы несколько инструментов, а из кармана переливающегося плаща вытащил кусочек белого золота, размером с два больших пальца. Еще одно нажатие — и из столика разложился небольшой тигель. В детстве я играл с советским походным складным стаканом такой же конструкции. Руками отломав половину самородка, Ювелир уронил ее в тигель, остаток убрав обратно в карман. А сам принялся перемещать перья, подбирая последовательность, наложение, высоту. Он брал каждое перо, разглядывал его, потом рассматривал через три линзы разных цветов по очереди и клал на новое место. Лишь на белом пере он остановился и даже присвистнул.

— Ты знаешь, что это такое? Перо Истины! Оно редкое, но одноразовое. Даже если я сплету из всего этого артефакт, он тоже сработает лишь раз.

— Так мне и надо лишь раз... Но чтобы сработало. Знаешь, я вообще не ожидал тебя здесь увидеть. И очень рад встрече.

— Ты неправильно понимаешь наши взаимоотношения... — снова начал он чуть раздраженным голосом свою тираду.

— Я материал. Помню. Надеюсь, буду для тебя хорошим материалом. Недавно я узнал, что мы общались много лет прежде, чем ты что-то из меня сделал...

— "Что-то"? Я не делаю "что-то". Я создаю шедевры, равных которым нет и не будет.

Голос Ювелира звучал металлическим и искусственным. Лицо приобрело какие-то особенно строгие черты, а глаза перестали переливаться и застыли разноцветными самоцветами, будто кристаллизовались.

— Не хотел тебя задеть. В тебе я никогда не сомневался. Надеюсь, из меня получится шедевр. — Я попытался улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, но тщетно.

А еще я гнал от себя мысли, что этот парень может оказаться каким-нибудь маньяком, а его шедевры... Скажем так, не совместимы с жизнью. Оставалось лишь надеяться, что он дождется моей кончины естественным путем, прежде чем начинать.

— Стать материалом… Это еще надо заслужить. Не люблю я все эти перемещения во времени…

Кажется, этот Ювелир из более раннего времени, чем все те, кого я знал. Значит, он меня еще даже не знает? Что ж, тогда я произвел не очень хорошее первое впечатление.

Доставая пинцетом золотые нити из тигля, Ювелир прокручивал их повдоль и раскладывал на столе. Переливающийся плащ слегка шуршал, пока он плел из ниточек то ли плетеную цепь, то ли замысловатую веревочку. Конструкция быстро разрасталась, и вот уже на моих глазах появилось на свет удивительное колье, в которое были вплетены опахалом вниз все пять перьев: амура, царь-птицы, стража Сферы Создателей, Истины и сфинкса. Верх же сплетался в речной орнамент, приятно напоминавший о доме.

— А с другой стороны… — Он поднял на уровень глаз колье, разглядывая, как легло в композицию перо Гаммы. — Можно сделать этот артефакт частью тебя.

Прищурив один глаз, искусный ремесленник повернулся, совместив свою работу со мной, будто мушку на стволе с целью. Я сразу же забеспокоился. А открытый глаз Ювелира блеснул загоревшейся идеей, что лишь подлило масла в огонь.

— Может, обойдемся без этого? Мне нужно лишь попасть домой. Одноразовый меня вполне устроит.

— Ну нет. Когда появляется возможность сделать что-то неповторимое, может ли настоящий ас своего дела пройти мимо? — Он уже склонился над столиком, вычерчивая белой палочкой какие-то фигуры. Я сделал шаг ближе, перехватив копье поудобнее. Энтузиаст даже в лице переменился: черты стали мягче, а цвет свежее. Я видел такое увлечение, может быть, даже сам бывал на его месте: он не собирался ничего слушать, все было решено мгновенно. Замерев на полужесте, он обратил на меня переливающийся всеми возможными оттенками взор.

— Нет. Не может. Снимай свои пожитки, ложись в капсулу.

— Просто скажи мне, Ювелир, я вернусь домой? — Я поставил копье к стальному гробу.

В конце концов, могу я ему верить или нет? Если мы дружим в будущем, значит, да. Но если он прямо сейчас изменяет время… Прав был Фарадей Хармс, в этих перипетиях легко запутаться. Он как-то коварно улыбнулся и пригласил меня жестом к ложу, в котором еще совсем недавно я видел Основателя. Косуха соскользнула с плеч и брякнулась на пол, я нехотя потянулся снимать футболку.

— Конечно, вернешься. Мне редко удается поучаствовать в формировании материала. Ты точно меня не разочаруешь.

Только сейчас я заметил в его согнутой в локте руке тонкий золотой прутик сантиметров двадцать длиной, на конце которого дымилась раскаленная красная точка. Кажется, это будет болезненная процедура. Задумана ли была эта встреча рыжим гигантом? Может, этот момент и правда — судьба?

Я скользнул на матерчатую подложку капсулы будто делал это всегда, легко и безошибочно занимая место оператора. Ювелир склонился надо мной, закрывая головой весь обзор. Доверившись мастеру своего дела, я откинул голову на подголовник и приготовился терпеть боль. Но ее не последовало.

Золотой стержень скользил по коже, покрывая ее узором, легко и плавно, словно кисть в руках мастера каллиграфии. Ювелир покрывал мою грудь символами и линиями, постепенно сдвигаясь к шее. Потом он, не разгибаясь, повернулся к столику, взял ожерелье и с размаху припечатал его ко мне. Я вздрогнул.

— Не дергайся. Дело тонкое, — опять суровым металлическим голосом прокомментировал увлеченный ремесленник.

Он какое-то время работал над ожерельем, судя по всему, впаивая его в меня. Не знаю, что чувствовал тогда. Это просто было странно. Ведь раньше я скептически относился ко всем модификациям собственного тела, хотя к этому уверенными шагами и быстрыми темпами шел прогресс в моем времени. Но сейчас согласился даже не споря, хотя результат в любом случае будет неожиданным. А физически я ощущал лишь иногда давление, и чаще — было щекотно. Но я стоически терпел и не мешал мастеру своего дела работать. Удивительно, что ожог от пера на руке все еще болел.

— Теперь придержи руками, — он своими руками положил мои ладони на ключицы спереди. — Сядь. Наклонись.

Я повиновался. Ювелир зашел сбоку и продолжил процесс вокруг моей шеи. Если я правильно понимаю, это ожерелье станет частью меня? Почему тогда я не ощущаю его руками? Что именно я держу? Жаль, в этом месте нет ни одного зеркала. Тем временем Ювелир закончил.

— Ну… Все. Должно работать.

Он еще мгновение рассматривал свою работу, пока взгляд не зацепился за безвольно болтающуюся стрелку компаса.

— О…. одевайся.

Он сделал паузу, решаясь, затем просил:

— Тебе это очень нужно?

— Компас? Насколько знаю, он уже выполнил свою задачу. И не работает…

— Ты не ответил на вопрос.

Ха, обычно это твоя прерогатива? А, ну да, ты же еще этого не делал.

— Думаю, нет.

Я уже снимал компас со своего запястья, когда собеседник практически выдрал его у меня из рук. И отвернулся. Такого жеста я от него никак не ожидал. Вечно спокойный, взвешенный и отстраненный, теперь он что-то ворчал, шурша плащем.

— Будем считать это платой за работу, — буркнул он чуть громче, не оборачиваясь. — Иди. Используй свой амулет.

Минуту назад еще светившийся от вдохновения и чувства собственной исключительности, погрустневший искусник с разноцветными глазами начал спешно собираться. Я же пока натягивал футболку и косуху.

— Знаешь, даже со всеми своими странностями, ты самый нормальный из всех встреченных мной... на этом пути. Иногда я чувствую себя Алисой в стране чудес. Только вместо чудес ужасы. А вместо белого кролика — зеленая бабочка. Или туча из зеленых бабочек…

В моей голове проносилось все мое "путешествие". Ювелир смотрел на меня не моргая. Его руки не двигались, он просто завис в одной неудобной позе, на полудвижении, вглядываясь в мои глаза. Кажется, он легко читал мои мысли, просматривал образы, как живой телевизор.

— А почему ты не уберешь Копье в Сферу? — спросил он так, будто контекста вообще не было, и вложил белый стержень в стол.

— О чем ты?

— Сфера на твоей руке. Просто убери Копье внутрь. Здесь все равно нет опасностей... — пожал он плечами и продолжил собираться.

Я же подумал о том, как убираю Дримланс в полуперчатку, а она в ответ разложилась в маленькую копию Сферы Создателей вокруг моей руки. Я взял копье, дожидавшееся своего часа у борта капсулы, и, аккуратно проведя его между кольцами мини-Сферы, коснулся кончиком лезвия оранжевого камня. Металл медленно начал входить внутрь артефакта. Постепенно перехватывая Дримланс все дальше от лезвия, я успешно убрал Копье Снов в Сферу. К моменту, как я закончил, Ювелир уже собрал вещи и сложил столик. Он коротко поклонился, взял куб Светимости с пола и исчез, будто его тут не было. Я даже не успел попрощаться и сказать спасибо.

Колье немного чесалось, хотя руками я не мог нащупать даже нитей основания. Интересно, какой именно шедевр он сделает из меня? И если это артефакт, обладающий какими-то свойствами во Снах, быть может, я стану еще одним Копьем Снов?

Глава 42

Посмотрев на правую руку, я почему-то подумал, что артефакт Ювелира работает по тому же принципу, что и моя полуперчатка, откликаясь на мои мысли.

Я закрыл глаза, представляя дом. Оксану, квартиру, Джека, свою работу, Дениса, течение Невы, переполненный автобус и себя, лежащего в капсуле. Верх груди начал нагреваться, я ощутил жжение. Теперь все мои намерения были сосредоточены на поиске пути домой, в свое время. По грудине, казалось, лился раскаленный металл, но я не смел открыть глаза, лишь сжимая кулаки. Картинки, тусклые, будто включенные через проектор для диафильмов, сменялись сами собой. Я видел и особняк с летунами, и злосчастное озеро, и подвал с хабом Дримланс… Перед моими глазами проносились одно за другим места моих путешествий, существа, иномирцы и люди, пока внутренний взор не остановился на скамейке остановки Гренадерского сада. Изображение становилось все четче, цвета все ярче. Почему именно оно? Что в этом месте не дает мне покоя? Что именно так меня зацепило? Не найдя ответа и не имея больше сил, я открыл глаза, опустившись на бетонный пол. Вокруг меня во все стороны расходились волны энергии белого, синего и зеленого цветов под разными углами. Они, будто в замедленной съемке, проходили сквозь капсулы, пол, порталы, улетая все дальше в безвестность. Я опустил голову к груди. На футболке не было и следа. Все тело, начиная от ожерелья вниз, болело. Почему у меня не хватило ума спросить у Ювелира, как пользоваться этой штукой? Потянулся к Копью, чтобы опереться о него, встать, да и подзарядиться. Меня вдруг осенило, что я его убрал, и, кроме капсулы Снов, опереться теперь просто не на что. Достать же его обратно у меня не было сил. Я поднял голову и замер, встретив взглядом обновленные Омуты. Да, их количество заметно сократилось с моего первого прибытия, однако теперь изменился цвет. Оттенки ряби колебались от цвета морской волны до бледно-золотого. На меня словно очки дополненной реальности одели. Понять бы эту цветовую индикацию… На первый взгляд, каждого оттенка было ровно по два Омута, видимо, концы туннеля. И лишь один, белый, совсем близко в бетонному полу, был единственным непарным. Он больше походил на оранжевый портал к гиганту, чем на Омут Времени. Оперевшись на стальной гроб, я поднялся, пытаясь приободриться. Вот он, путь. Врата домой. В свое время. Свою реальность. Но то ли мне не хватало сил, то ли решимости сделать шаг. Я оставлял позади, в прошлом — все те ужасы, переживания и приключения, что прошел за… Сколько? Сколько времени минуло? Что ждет меня впереди? Разрушенный дом? Сошедшая с ума собака? Рутинная работа? И только образ Оксаны перевешивал значимость реальной жизни, усталость, разбитость… Я сделал неуверенный первый шаг. Затем еще один. И будто второе дыхание открылось, остальной путь до портала преодолел быстро и не сомневаясь уже ни в чем.

Яркий свет уже привычно ослепил меня, когда я проходил в этот раз. Всполохи огня и осколки стекла касались моего тела и отлетали в стороны. Словно спутник через космический мусор, я летел к своей заветной цели, на другой конец туннеля.

Меня встретил широкий стальной армированный контейнер, щедро освещенный люминесцентными лампами, висящими, кажется, на проводах от наушников, до того они были тонкими. По контуру контейнера на полу стояли деревянные лавки, а на стенах висели полки. Свободного места здесь было мало: везде лежали разные предметы, как бытовые, например, утюг, книга, вешалка, так и что-то необычное, как лягушка в трехлитровой банке.

За моей спиной медленно сомкнулся белый портал. Лишившись сил я опустился на пол перед большой корабельной дверью с вентилем.

— Долго же ты сюда добирался. Я уже устал тебя ждать, — раздался до боли знакомый голос.

Повернув голову, я увидел Ювелира. Он стоял в углу, смотря на меня в упор. Проходя вдоль полок, он взял с одной из них большой синий камень светимости и бросил к моим коленям.

— Подзарядись, они скоро вернутся.

Как только я взял камень, он тут же растворился в моей ладони, а через мгновение я уже мог встать.

— Давно не виделись, — попытался пошутить я.

— Дольше, чем ты думаешь. А ведь я не люблю путешествия во времени… — Ювелир уже поворачивал вентиль, сопротивляющийся с жутким скрипом.

— Где это мы?

— Они называют это место артефакториум… — он повернулся ко мне, оглядывая полки. — По сути — просто пыльный склад.

Когда дверь была открыта, я увидел свое тело. Пустив слюну, я криво лежал в капсуле. На моей голове был надет шлем, а в плечи воткнуты металлические штыри с проводами. Поза больше напоминала не подключенного к сновидениям, а разбившегося с большой высоты.

— А они оставят меня в покое?

— Да. В этот раз да. Залезай, — скомандовал Ювелир, отправляя меня к капсуле, как ребенка в автодром.

Сам же он что-то начал жать на консоли. Я повиновался. Легко повторив нелепую позу, я испытал удар током и ощутил свое тело. Оно не слушалось и ныло. В ушах стоял такой звон, словно я прослушал пару рок-концертов, не отходя от колонок. Не в силах разлепить глаза, я чувствовал, как Ювелир снимает шлем, а затем одновременно вытягивает штыри из моих плеч. Боль пронзила все мое тело. Затем тепло откуда-то изнутри вытеснило ее из меня, расслабляя и успокаивая. Еще не очень хорошо восстановившимся слухом я улавливал какие-то шумы из-за деревянной двери. А когда смог открыть глаза, никого уже не было: ни Ювелира, ни Дримланс.

Второй раз вылезаю из этого стального гроба. И вот второй раз чувствую себя намного хуже. Хотя бы фильма ужаса в реальности тут не наблюдаю, уже неплохо.

На левой ладони красовался уже не болящий след ожога. На плечах две дырки от штырей. Посреди живота продырявленная футболка, а под правой рукой разрезана косуха в ширину всего бока. И при всем этом великолепии — ни одной серьезной травмы. Даже челюсть не болела. А вот полуперчатки или браслета на правой руке не было. Видимо, вытащить что-либо из Сновидений — задачка и правда со звездочкой.

Дверь с винтом уже была закрыта, а деревянная входная — напротив, ждала, когда я выйду. Не встретив сопротивления, держась за стены, я покинул хаб, подвал и под шум строительных работ здание бывшего НИИ. Перед глазами предстала большая строительная площадка: ни тебе башни монорельса, ни удивительного развлекательного парка, созданного корпорацией Халцион.

Вытащив из кармана телефон, я обнаружил его все еще работающим. И всего один неотвеченный вызов, с работы. Может, и не стоило мне возвращаться?

Вызвал такси. Даже странно, что пальцы еще помнят, как это делается. Втянув ноздрями воздух, я ощутил смесь влаги, камня и чего-то едва уловимого… Того самого петербургского духа, который невозможно спутать ни с чем другим.

Такси приехало быстро. Я ехал на ту самую остановку, что показало Перо Истины. И никак не мог понять, в чем дело.

Проезжая вдоль Невы, я вновь смотрел на воду главной артерии города, обращая к ней чаяния и боли. А вода, исходя рябью, уносила их все в Финский залив, растворяя в мировом океане. Здесь стояли баржи, шли небольшие катерки. По небу неспешно плыл воздушный шар. А у меня перед глазами стоял разрушенный центр и осыпавшийся глобус здания Зингер, разоренный и затопленный Петровский сад.

Но сейчас я был в предвкушении. Я хотел прожить, прочувствовать все то, конец чего я, может, даже не застану. Как буду проходить мимо Зимнего дворца, вспоминая те времена, когда ходил сюда с друзьями, рассматривая великолепие фасадов и восхищаясь мастерством архитекторов. Как весело проведу все до одной белые ночи, наполняя каждую минуту волшебством, мистикой и романтикой. Как под утро буду любоваться туманом над Невой, слушать звон трамваев, такую сбивчивую и неидеальную игру уличных музыкантов, аромат паршивого разводного кофе из киосков, заливистую эмитацию птичьего пения с лотков с цветами. Как мы с Деном снова влипнем в какую-нибудь более безопасную историю, чем Сновидения. И как будем выбираться, убегая узкими двориками. Как я буду просить прощения у Оксаны и потащу ее в неоправданно дорогущий ресторан. Как будем с Джеком гонять голубей…

На остановке все так же валялись блестки, но теперь здесь лежал еще сверток бумаги, перетянутый коричневой лентой. Я аккуратно, даже нежно, развернул его. В бумаге, грубой, бежевой, похожей на упаковочную, лежала небольшая ювелирная бабочка. Буквально пять-семь сантиметров в диаметре. Плавным градиентом от центра белая эмаль зеленела к краям крыльев. По центру брюшко насекомого было инкрустировано светящимся зеленым кристаллом, но он был светлее и ярче обычных кристаллов Светимости. Я без труда узнал в ней Морфо Аэга. От нее веяло чем-то до боли знакомым. Изнутри на бумаге было написано “Фарадей Хармс”. Я вспомнил все встреченные на долгом пути Эхо и помянул его добрым словом.

— Что ж, если вот такие шедевры ты создаешь из тех, кто прошел свой путь, я почту за честь стать одним из твоих творений, Ювелир.

Вариантов больше не оставалось, так что я вызвал такси и поехал туда, где был мой дом. Этот путь занял гораздо больше времени. Или, может быть, мне так только показалось.

Первое, что поражает в Питере, — это архитектура. Она кажется такой величественной и одновременно родной. Каждая улица, каждое здание хранит память о былых временах, о тех днях, когда город еще только начинал свою жизнь под именем Северной Венеции. А для меня теперь еще и видения будущего и события, которым только предстоит сбыться.

Доехав до места назначения, я сел на заборчик через дорогу от развалин моего милого дома. Как бы я ни старался, эту трагедию поздно было исправлять. Теперь нужно было придумывать, как восстанавливать свою жизнь, искать новое жилье. Может даже начинать все с нуля. Но одна мысль о том, что все это придется делать в одиночестве рвала на части и сердце, и разум.

Решившись, я пересек перекресток и подошел поближе. Что-то в этих поломанных плитах манило меня. Сзади подошла Оксана и молча взяла меня под руку. Мое сердце наполнилось теплом и светом. Джек, веселый и радостный убежал за ограждение и очень скоро вернулся. Я наклонился, принимая из его пасти находку. “Скамейка в лесу” гласила надпись на странной карте с синей бабочкой Морфо Аврора на рубашке.