Глава 1

Я сидел в одиночестве в Бегемоте, за нами летел Вжух со штурмовыми гаражниками и Кирпичом, ну а от Гаража только-только выдвигались пазузу. Что не страшно: они нужны исключительно после… не боя. А решения хамского вопроса!

Сам полёт много времени не занял, вскоре Бегемот завис в воздухе. И да, вид вживую показал именно то, что я и видел дроном. Правда, сейчас какие-то недоумки пытались вскрыть броню Левиафана на ходу дуговой сваркой. И «недоумки» не только потому, что полезли на моё. А из-за идиотизма действий: им броню Левиафана сутки резать, да и не факт, что вообще выйдет.

Ну да чёрт с ними. Главное — уёжище шестиногое уверенно преодолевало Свалку, просто не обратив внимание на несколько выстрелов и разрыв ракеты. В теории вообще неуязвим для авиации, потому и не имеет ПВО — ему не нужно.

— Активируй Якорь, — распорядился я, открывая аппарель.

— Ей, Марк, мы же над Свалкой!

— Угу.

— Навернёмся же!

— Нет. Ну, в худшем случае — на Левиафане доедем.

— Тогда я катапульту того.

— Угу.

— Тебе-то надо?

— Нет.

— Тогда врубаю, — вздохнул миньон.

Вообще, его нервозность была понятна. Дело в том, что Якорь — прототип гравикомпенсатора космолёта. Ну, один из вариантов, наиболее осуществимый, несмотря на людоедские траты энергии.

Но «людоедские» — относительно. Когда ты выводишь объект из-под действия таких сил, как инерция и гравитация — траты, вообще-то, не очень велики. А для звездолёта — так и экономичны.

Дело в том, что Якорь создавал поле Минковского (или силу красной звезды по-валарски, что не очень интересно) в локальном пространстве. Из плюсов — траты энергии шли только на создание и гашение. То есть на космолёте несколько локальных областей, ориентирующих поле, могут компенсировать вообще всё, без трат энергии.

Точнее, энергия тратилась, уходя за горизонт событий для наблюдателя. Но существование поля, туда и направляющего силу или импульс, это не трогало… Почти.

Так вот, миньон дёргался, потому что ни черта штатные аккумуляторы Бегемота не справлялись с двумя действиями. После «гашения» поля аккумулятор был как «выжатая тряпочка», и на нескольких экспериментах просто шмякался на брюхо. Благо испытания проводились на небольшой высоте.

Но в данном случае у нас проблем не возникнет. И через секунду гравитация почти исчезла. «Почти», потому что это было граничным условием сформированного поля. Три десятые Же — можно двигаться и действовать.

Ну а вид за открытой аппарелью приобрел слегка красноватый оттенок, что естественно — действие поля на фотоны, даже при отсутствии фильтрации их самих.

А я стал корячиться со своим «гигаразгонником». Попыткой воспроизвести Имперскую технологию, не очень успешную. Потери огромные. Но всё равно: работал, а сейчас он сломается — не из-за невозможности стрелять или одноразовости, а потому что очень хочется жить.

Корячиться пришлось в прямом смысле — тяжеловат, даже на трети Же. Особенно учитывая то, что мне нужно было большую часть трубы вывести из-под поля, а то чуда не получится. Ну а там он закономерно обретал полную массу, которую поле не «обнуляло» — иначе бы чёрта с два «высунул».

Но высунул, навёл на сволочного жука, деловито тащащего Левиафан, и слегка ведя его стволом. И ждал: один из недостатков прототипа — ме-е-едленное накопление энергии.

И для начала, «казённик» с конденсатором обзавёлся коронным сиянием. Потом синеватые «метёлки» света распространились по округе, и даже я засветился. Ещё чуть позже начались пробои статики. Паразитные потери были реально огромными.

И вот, наконец, энергия для единовременного импульса накопилась, а я, не рассусоливая, нажал гашетку.

И на миг сенсоры ослепило «сварочной» вспышкой, меня ударило отдачей — НАМНОГО меньшей, чем могло бы быть. И, наконец, сенсоры «прозрели». У меня в руках был обломок разгонника, а к земле в отдалении летел сплющенный, покореженный кусок. Всю энергию импульса «за» себя поле передало… до предела насыщения мощностью и схлопнулось, не заставляя тратиться. Но свое дело сделало, и «удар» на себя принял уже упавший кусок разгонника.

Кстати, коронные разряды расцветили все острые металлические части в округе. А над жуком «развеивалась» зеленоватое сияние, вроде северного.

Ну и в самом упавшем жуке была дыра… метра три диаметром, уходящая вглубь Свалки. Сияющая расплавленным белым металлом.

Ну и понятно, что функциональности этот механизм лишился. А мы целы, ничего не перегорело в ЭМ-шторме от выстрела — хорошо.

— Эй, на Левиафане! — обратился я.

— Марк!

— Вы там не в экстаз впадайте, а вылезайте и освобождайте машину. Мало ли, что и кого ещё принесёт!

Освободился Левиафан без проблем, а вот дальше пошли не слишком приятные новости. Во-первых, оказалось, что экипаж этого «продвинутого башенного крана» составляло всего двенадцать человек. И да, это был именно башенный кран с доработками: совершенно не боевой конструкт, относительно дешевый. И чертовски защищённый, вот только цена этой защите — практически ноль, потому что те же Вжух и Бегемот раздолбали бы его конечности за полчаса огня, а танки и хорошо вооружённые бронетранспортеры — за десяток минут, а то быстрее.

Фактически эта хрень была омерзительно хорошим инженерным решением, предназначенным спереть Левиафана у Гаража, и только для этого. Не имей я в рукаве козырную дубину — спёр бы, ничего бы мы не «не смогли», а банально не успели бы сделать.

И не слишком приятными новостями было не только это, хотя то, что идиоты, мешающие заниматься делом — не окончательные идиоты, всегда неприятно. Неприятным было то, что вся дюжина этих сволочей самым возмутительным образом сдохли! Не от удара и температуры, а от пикового скачка ЭМ-поля, блин!

То есть я стрелял, зная: я сам — самый «уязвимый», притом, что чёрта с два мне ЭМ-буря что сделает. ЭМ-защита — основа техники, снаряжения, база… На которую как разработчики этого уёжища, так и пилоты, положили болт. Последние и сдохли: например, парочка, ковырявшая Левиафан резаками, просто упала на землю. И ладно бы они достались крысам или их поджидала бы жуткая участь стать жертвами квадратных многочленов. Так нет: они сдохли в момент выстрела, как, впрочем, и вся окрестная фауна Cвалки.

Понятно, что я возмущался не из идиотолюбия: сдохли — и хрен с ними. Проблема в том, что НИ-КА-КИХ, даже косвенных, данных о том, кто это уёжище создал и рассчитывал спереть Левиафан — нет.

— Займусь, Марк, — после минуты объективной критики реальности и злобных самоубийц сообщила Икси.

А мне оставалось только одно: дорабатывать Левиафан, чтобы подобных ситуаций больше не случалось. Зависимость от трансформации и встроенного оружия — вроде и ерунда, но могла нам стоить важнейшего актива корпорации. И меня подобная ситуация ни черта не устраивает.

Вариант не убирающегося башенного оружия не слишком годится: это явная мишень для атаки, и дразнилка для гусей в лице Имперских служб. Левиафан и без того вызвал вопросы у фединых гостей, но скорее фоновые, и формального «сборочный комбайн» хватило.

Но наличие выставленного напоказ оружия автоматически вызовет вопросы не фоновые. И внимание не нужное, и возможность возникновения напряжённости, тоже не являющейся целью меня и Гаража. Так что открытое оружие не вариант.

А значит: нужны механизмы, не дающие заблокировать существующее оружие и мобильность Левиафана. Их-то, в общем, более чем достаточно на любого врага, который может появиться в Нижнем. И даже на тех, кто не может тут появиться.

И первым решением была систем «плазменной метлы». К метле плазменная дуга, пробегающая по обшивке Левиафана отношение имела довольно отдалённое. Хотя функционально схожее, так что название нормальное.

Именно «сметение» всякой мелочи, но и борьба с канатами-тросами и им подобным: мощности на это хватит. Ну и деблокировка орудийных люков — в общем-то решаемо, хотя чтобы было ультимативным…

В результате я сидел, окружённый золотыми схемами и думал. Просто, например, плазма или взрывчатка — отпадали. Силу и прочность гипотетического захвата-блокиратора чёрта с два просчитаешь, так что возникала вероятность разрушения обшивки и оборудования самого Левиафана взрывом или температурой.

А значит — нужен точечный резак. Лазер — идеально, но…

В результате через пару часов я не сломал мозги, но был близок к этому: всё та же, «инженерная» природа баз. Не было готовых решений, а без них я… Создал идеальный и, судя по схемам, рабочий вариант.

Долго думал над химическим лазером, но сталкивался с кучей сложностей, главная из которых — нужный объем вещества блокиратор просто разрушит. Плюс ряд тонкостей инициации, направленности. Много неопределенности и неоптимальности.

Пока не наткнулся в своём мозговом штурме на фокусировщик, который по моей задумке также должен разрушаться.

И вот тут меня осенило: лазер не должен быть непосредственно химическим. Реакция — будет. Но не химическая, а физическая: квазистабильный полиазотный лазер Мехова состоял, как это ни странно, из квазистабильных полиазотных молекул. Полинитроген и как тело, и как фокусировщик.

Накачки и прочей ерунды просто не надо — после инициации весь лазер просуществует доли секунды, создав мощный когерированный луч, ну и высокое давление нормализованного азота.

Которое как оттолкнёт (или вышибет вырезанное) блокировщик, так и охладит и без того не особо перегретую обшивку — почти девяносто четыре процента энергии выйдет направленным когерированным пучком на агрессора.

Решение выходило чертовски изящное, а главное — годящееся не только для обручей или более сложных по форме объектов на Левиафане, но и для производства, мин. Да и как взрывчатка полинитроген неплох, хотя бессмысленен: слишком дорог в производстве, что окупается мощнейшим лазерным импульсом, но никак не вульгарным взрывом.

Посреди окончательной доводки схемы прототипа — потому что с прототипом были некоторые сложности. В том смысле что его надо формировать «как есть», с близкой к атомарной точности, а то получившиеся чудо удивит совсем не того, кого должно. В общем, во время рабочего процесса Икси сообщает, что ко мне, понимаешь, посетители.

Минута объяснений и предложений альтернативных маршрутов направлению «ко мне» результата не возымела. Точнее, возымела в том смысле, что Икси соизволила объяснить, что меня алчут видеть Вятские.

Несмотря ни на что, они выходили важными партнёрами, хотя я бы послал их к Феде… Но чисто дипломатически это было неверно: после ситуации с атакой на них это бы выглядело не слишком красиво.

Так что встретились, где я немножечко удивился: я предполагал, что разговор, как обычно было раньше, пойдёт по поводу увеличения поставок металла… О которых Вятский даже не заикался.

— Так, погодите, барон, — чудом удержался я от почёсывания в затылке. — Вы хотите получить партию бывшей в употреблении техники?

— Или аналог, но побольше, побольше!

Комичность момента того, что мы «принудительно втюхивали» БУ-технику «за поставки металла» он оценил улыбкой, даже сынулька усмехнулся.

— А металл?

— А вы не в курсе, граф?

— Честно говоря, даже не знаю, чего. Последние недели был занят по другим направлениям. У нас проблемы с металлом? — уточнил я.

— Нет, Марк. Спрос на данный момент превышает предложение, — ответила Икси, после чего я уставился с вопросом на Вятского.

— Расскажу, конечно. Хотя удивлён, что мне приходится рассказывать вам, граф… Впрочем, понимаю — корпорация имеет массу направлений деятельности, и металл — просто одно из них.

— Именно.

В общем, Вятский рассказал, что дефициту железа в Новгороде пришёл конец. Выглядел он как транснациональная корпорация, неспешно перенастроившая свои производственные мощности и начавшая «гнать» металлопрокат.

И тут начиналась ситуация, скорее похожая на анекдот. Итак, Гараж за время реального дефицита стал важнейшим поставщиком Новгорода. Но я на постоянство клиентов не рассчитывал… а зря.

Корпорация Грозыч начинает торговлю, у неё покупают, но через два дня они видят — нормативы прибыли меньше ожидаемого. После чего, внезапно, замечают Гараж, который, с их странной точки зрения, отнимает их прибыль.

— А они что, вообще не проводили исследования рынка? — уточнил я. — Ну, насколько вы знаете, конечно.

— Знаю довольно неплохо: технолог их нового производства — мой дальний родич, — довольно сообщил Вятский. — Дело в том, что их дело в Новгороде — больше обработка….

В общем, корпорация Грозыч — больше про Уральские горы и добычу. В столице у них производство-переработка, в основном — цветных металлов, которые они в Новгороде и продают.

То есть именно корпоративно они в столице не присутствовали, был именно завод, чего уральцам хватало. Но узнав о дефиците — засуетились и посчитали, что железо, если хорошо платят — тоже неплохо.

Но платили, внезапно, хуже, чем они рассчитывали. Ну и тут Грозыч узнаёт про Гараж. Попыток прямого давления не было. Косвенного — чёрт знает, в принципе, та же комиссия могла быть результатом их усилий. Хотя маловероятно — СЛИШКОМ высокий уровень комиссии для корпорации любой степени крутизны.

Жук-уёжище… маловероятно: основные производственные активы Грозычей на Урале и на Дальнем Востоке. Возможно, конечно, но маловероятно. Впрочем, в любом случае узнаю со временем точно.

В остальном, если попытки «надавить» были, то Вятский о них был не в курсе, как и я. Но идти на прямой конфликт Грозычи не стали, а решили поступить в лучших традициях корпоративного рынка: демпинг.

Снизили цены на свой металл чуть ли не в пять раз… и через три дня поняли, что больше от этого его покупать не стали.

Дело в том, что они гнали прокат «условно-достаточного» качества, тогда как у нас качество было без «условно». Но даже не это главное: производство Гаража было «клиентоориентированным». То есть покупатели оставляли именно заказы, не только на металл в разном виде, что лился под них, но и на металлоконструкции.

Ну нам, с учётом особенностей производства, это не составляло труда, так что почему бы и «да». И сочетание этих факторов привело к тому, что клиентов мы не потеряли. Более того, после снижения цен у Грозыча… они у нас ещё и появились, новые!

Впрочем, как появились, так и отвалились: у нас объем производства на продажу не рос.

Но сам результат: через неделю торговый войны Грозыч вернул цены и слегка задрал их. И продавал свой металл процентов на пятнадцать дороже нашего, да и чёрт бы с ним.

Комичность ситуации была в том, что транснациональная корпорация начала с нами торговую войну, проиграла её… Но это не повлияло на Гараж настолько, что я об этом даже не знал, а, возможно, не знал и Федя — в смысле именно «войны», а не торгового присутствия, само собой.

— Так что мы в металле не нуждаемся — закупаем сырьё у тех же Грозичей на Урале, намного дешевле. А переработка под наши нужды и логистика у нас своя. Закупаемся и у вас, само собой, но в расширении не нуждаемся.

— Это я понял и благодарю за рассказ. Но подержанная техника?

— А она оказалась довольно востребована, граф.

— Так покупайте…

— А у вас нет.

— Как нет⁈

— Господин Вятский довольно точно описал ситуацию, Марк. Старые запасы иссякли, а производство переориентирована не на сборку, а на наше производство, — выдала Икси.

— Ну так покупайте новую, — нашёл я отличный выход. — Спрос, как вы выразились, есть. А цены у нас умеренные.

— А скидка? — подобрался Вятский.

— Давайте обсуждать, — мысленно вздохнул я.

Нет, «надо», конечно. И отправлять их к Федьке сейчас — невежливо. Но час я потратил, прежде чем устное соглашение было составлено. А дальше Икси отправит запись Ринате, та составит бумажный договор, и Федька с Вятским подпишут свои экземпляры, обменявшись электронными копиями.

Но вот избавившись от Вятских, я встал перед некоторой проблемой, всё более назревающей.

— Что там с владельцами этого жука? Кто его к нам отправил? — поинтересовался я.

— На основании анализа трафика… — начала Икси, что я не слушал, а отмечал краем сознания. — … установить не удалось, — подытожила она через десять минут.

— Угу. И ты десять минут сообщала мне три слова.

— Не три слова, Марк, а пути их достижения!

— Это было ОЧЕНЬ познавательно, Икси. Ты догадываешься, о чём я собираюсь поговорить?

— Вы… шмыг… хотите бросить… шмыг… верную Икси…

— А потом поднять и бросить ещё раз. И так до полного удовлетворения.

— Кого?

— Чёрт знает, уж точно не меня. Ты не справляешься, Икси.

— Я… знаю.

— И не можешь. Это не страшно, но нужны…

— Новые Искины. И они меня…

— Будут в твоём полном подчинении. Но не пищей, если это не будет ЗАСЛУЖЕННО. И да, воспитание их на тебе.

— Это жестоко, Марк!

— Но справедливо. Конструктивные возражения есть?

— Нет, — буркнула искин.

— Значит — еду к Либерману, — подытожил я.

В общем-то, тут же я к нему и отправился. По дороге размышляя о Икси и её «тараканах». И в любом случае она справится — несмотря на все её «заморочки», она всё же — слепок с меня. И рациональность ей не чужда, хотя какие такие уже мои внутренние тараканы привели к её появлению — не понимаю и сейчас.

Но, в принципе, учитывая эфир и всё, что я сейчас знаю, возможна случайная флуктуация. Точнее, в данном случае закономерная флуктуация эфира, учитывая сложность копирования сознания и свойства проявленного эфира, проводимого менталистом.

С этими мыслями я добрался до лавки Либермана, куда, нагруженный, и спустился.

— Таки здравствуйте, Марк, вижу вас как наяву!

— Приветствую…

— Такая честь — такой большой и занятый человек навестил скромную лавку Либермана! А не откажите в любезности, скажите: таки как поживает Глорочка?

— Нормально, — выдавил я, не без труда сообразив, что под этим жутким лингвистическим конструктом подразумевается Глория.

И понял, что если наши семейные отношения дойдут до того, что «Глорочка» будет использована между нами — нам точно пора будет расходиться. Потому что это ужасно! Впрочем, у меня есть обоснованные предположения, что ТАКОГО не произойдёт. Ну там Гараж разнести в пылу ссоры, кофе друг у друга выпить без спросу… Но точно не эта «Глорочка»!

Либерман, тем временем, в своём торговом стиле продолжал трещать. Кстати, его информированность в делах Гаража была весьма высокой: про Амазонию он был в курсе, да и не только про неё.

При этом он явно высказывал «обиду» в стиле «забыли старика», выражая её в многословии и трескотне. Почувствовать это выходило только ментализмом, довольно невыраженно, но высоковероятно так и было.

А учитывая, что торговец находился в каких-то отдалённо-родственных отношениях в Глорией и даже накинул мне в честь этого скидку — то некоторое обоснование он под «обиду» имел. Надо в ежедневник обозначить раз в месяц задачу: под благовидным предлогом навестить с Глорией Либермана, обзавёдшись предварительно берушами и возможностью заниматься делом удалённо и незаметно.

Некоторая социальная дань скорее прилична. Нельзя жить в Мире с Либерманом, и быть свободным от него. Может, изначальная формулировка и отличается, но смысл точно такой.

— … а Сарочка мне тем временем говорит… И хочу заметить вам, Марк, Сарочка — девушка приличная и не лезет в дела старого Либермана, пока её не спросят! Говорит мне: «Папенька, это таки совсем никуда не годится! В ваше время всё было по-другому, а сейчас совсем не так! Это таки решительно нельзя терпеть, папенька!»

— Очень познавательно, — вклинился я в риторическую паузу. — Я по делу, господин Либерман.

— Ой, таки шо вы говорите! Такой большой и занятый человек может прийти только по делу, Марк, старый Либерман таки всё понимает! Решительно просветите меня, что вас привело! Потому что если не скажете, я вам расскажу, как…

— Решительно просвещаю! — последовал я доброму совету Либермана, перебив его. — Мне нужны искины.

— Таки много? — деловито поинтересовался Либерман.

— Таки да… тьфу! Да, большая партия.

— Таки это всегда приятно слышать!

— Про партию или «таки»?

— И то, и то, Марк, смею вас заверить! Кстати, а как у вас дела? — уставился он на меня своими глазами навыкате, как будто только что увидел.

— Денег нет, — сообщил я печально.

— Таки совсем?!!

— Близко к тому.

— Это решительно огорчает, но вы же…

— Пятьдесят штук.

— Таки… искинов? — уже без шуток удивился Либерман.

— Да. Поколение не имеет значения, предустановленное программное обеспечение лишнее. Мешать не будет, но даже лучше без него. Сформированный ИЛ — не нужен, скорее вреден.

— Таки точно пятьдесят? Вы не оговорились своим прекрасным ртом?

— И вы не ослышались вашими раскидистыми ушами.

— Это… займёт время. Надо будет подождать.

— Долго?

— Таки да. Партию в семь единиц я вам предоставлю прямо сейчас, а остальное далеко не сразу.

— Расценки?

— Сразу к делу! Мужественно, решительно! Таки, пожалуй, только для вас — три миллиона. Но таки вы же говорили, что у вас нет денег… А это что? — уставился он на мешок, поставленный на прилавок.

— Три миллиона, конечно.

— Вы таки… извиняюсь, головой не бились, Марк? — после паузы поинтересовался Либерман, пока в лавке опускались перегородки и выезжали турели. — Таки три миллиона… в руках? В мешке⁈

— Угу.

— А если на вас нападут? Отнимут?!! Обидят?!!!

— Маловероятно.

— Вы — решительно безрассудный и отважный человек, Марк. С вами всего один человек сопровождения…

— И достаточно роботов.

— Таки да?

— Угу. И ваши сканеры…

— Ой, таки какие сканеры, я вас умоляю, Марк! Хорошо! Ваш безрассудный аванс я принимаю. Хватило бы десяти процентов, но тронут вашим доверием старому Либерману и напуган безрассудностью.

— В предоставлении товара ваш страх не помешает?

— Таки в своевременном предоставлении оплаченного товара, Марк, старому Либерману не помешает ни-че-го! — гордо заявил торговец.

— Отлично. Кстати, господин Либерман, — хмыкнул я, когда буквально на секунду исчезнувший в недрах лавки торговец вернулся без мешка и с автоматическими тележками.

— Таки слушаю вас со всем вниманием, Марк!

— Я же говорил — денег нет, — отметил я вопиющее отсутствие мешка.

— Таки да, говорили, — признал Либерман.

— Когда заехать за остальной партией? — уточнил я, начав открывать и проверять привезённые контейнеры.

— Таки это непростой вопрос, Марк. Искины на дороге не валяются… — начал Либерман.

Если бы я не знал его — то начал бы беспокоиться. Но надо выговориться человеку — так пусть. И пока Либерман описывал редкость и сложность заказа, превознося свои титанические усилия, я, практически не слушая его трёп, занялся проектированием и анализом.

И вдруг, где-то через полчаса… Ну я занят, Либерман треплется, все при деле. В общем, из подсобки вываливается тип, в ливрее притом. Явно слуга какого-то аристократического рода, и не из последних. Кланяется Либерману чуть ли не в ноги и спрашивает:

— Куда разместить груз, господин Либерман?

— Таки сюда, — важно ответил торговец, на что тип в ливрее кивнул.

И через минуту он и три типа в таких же ливреях заставили угол зала коробками, с явно «на бегу» срезанным гербом. Богатыми, с завитушками и позолоченными узорами коробками.

— Таки ваш заказ, Марк! — торжественно указал на них Либерман, тогда как типы в ливреях скрылись в глубинах лавки.

— А вы говорили — долго, — хмыкнул я, вскрывая коробку, в которой оказался вычислитель искина. — Двадцать семь минут, — сверился я с часами.

— Таки Марк, скажу вам, как на духу — за три миллиона наличными двадцать семь минут — решительно долго! — ответил Либерман.

В общем, через полчаса я был в Гараже, а через час — подключал искины к питанию. Икси жаловалась и ныла на жизнь и моё «жестокосердие», но согласилась «принять и натаскать» новобранцев и даже не очень их кушать. Что с её стороны было очень мило.

А я, наконец, вернулся к осколку браслета с ВПП из Амазонии. Моделировал и возился довольно долго, но в результате пришёл к такому выводу: это не бижутерия, хотя и не прибор. Это ключ, что-то вроде ключа доступа для систем колоний, контактного типа. По крайней мере часть прописанных в «информационных блоках» микрокристаллов информация, помимо параметров самого браслета, была и явно не имела прямой практической расшифровки — то есть код доступа или что-то такое, по крайней мере, самое вероятное.

А пока выпущенная колония поглощала элементы и «отстраивала» браслет, я прикидывал результаты. И выходило, что в Амазонии я могу найти не только технологии, но и готовые, пригодные для моих планов, воплощённые в материю решения. Собственно, эта находка — уже одна из них: ключ-браслет оказался ещё и ключом к «низкоуровневому» программированию действий колонии.

— Всю Амазонию просею, — посулил я, разглядывая работу нанитов, замещающих своё «тело», воспроизводящее браслет, атомами предоставленных веществ.

Глава 2

И буквально через десяток минут был не то, чтобы расстроен… скорее озадачен результатом. Потому что колония, отстроив полсантиметра браслета, замерла. И стала… Ну можно сказать «взывать о еде», хотя тут скорее о материалах. Тут проблема была как раз в моём отсутствии понимания некоторых процессов.

Ну в смысле того, что теоретически колония микророботов может произвести практически все барионные объекты. Всё, что можно назвать «веществом», хотя и не без ограничений в вырожденных состояниях.

А на практике без программного обеспечения ни черта она не сделает, разве что на «ручном управлении», что на данный момент невозможно: представить ментальную «модель» атомарной сборки я умозрительно могу. А вот реализовать эту модель в реальной программе действий — не очень.

Короче, выяснилось, что хотя создание чертовски сложной структуры браслета — металлического стекла — не составляет для колонии сложностей, то вот «ключевые точки» — возможно, но непросто.

То есть я рассматривал все центры кристаллизации как этакие армирующие блоки, ну и носители информации о структуре самого браслета. Что так и было, только оказалось, что их минимум два типа: базовый и «продвинутый».

Последний содержал гораздо больше «информации» — структурированных молекул ну и требовал не только «стандарт» в виде вольфрама, иридия и прочего рутения, но и ряд редкоземельных элементов для формирования. Причём до момента создания об этом не знал я — не мог окончательно интерпретировать массив данных. Ни сама колония микророботов, лишённая сложных программ и действующая по прописанной схеме восстановления как есть, пошагово.

В общем — отдельный геморой «подкинуть» колонии лантаноидов и не сжечь их в атмосфере. Ну и сроки восстановления откладывались: на сложные структуры колония тратила массу времени, как раз из-за отсутствия программирования. Парадоксальным образом «децентрализация» лишила колонию многозадачности и многопоточности.

Так что я, как древний алхимик, устроил чуть ли не танцы с бубнами. Причём вопрос «запаса» выходил ключевым. Колония «не понимала» что через несколько десятков минут столкнётся с тратой лантаноидов, и «отторгала» материал, зараза такая, чуть не поджарив меня весело пышущим огоньком окисления и водородными вспышками слитком цезия.

Который я с трудом и предосторожностями перед этим поместил в рабочую зону: полимерные манипуляторы, разнонаправленные потоки аргона, не дающие слитку сгореть. А этот… коллективный скот мало того, что «откусил и выплюнул», так ещё и разогрел слиток до сотни градусов, добавив мне дополнительной радости и веселья.

— Развлекаешься? — поинтересовалась Глория, высунувшись из комнатки на поток объективной критики слегка огорчённого и обожжённого меня.

— Предаюсь безудержному веселью, — ответил я, на что последовал недоверчивый кивок.

И я Глорию понимаю — я таким словам, произнесённым с такой физиономией (закопчённой сажей, помимо всего прочего), тоже бы не поверил.

Но это ладно — технические сложности не только мешают, но и помогают. Например, через полчаса я придумал программу, на основе данных переданных колонией от браслета. Простейшую, но искренне порадовавшую: второй слиток колония «приняла» и не «выплюнула» — программа определила его как «материал на работу» что колония приняла.

То есть рассмотрела в рамках программы «действие восстановления» а не пошаговое исполнение. Вроде и мелочь, а на деле огромный шаг Марка к работе с данной технологией.

На радостях обработал ожоги и сел с кружкой кофе, подумать над самой ситуацией «вообще». Вроде и спекуляция, но, если не делать конкретные выводы а рассматривать допущения — нормальное построение гипотезы, на основании которой можно строить план действий.

А именно: все данные, что я имел, укладывались в такую теорию: в Амазонии (высоковероятно — всей Земле, но достоверно — только с Амазонией) было несколько достаточно активных посещений Земли космическими цивилизациями. С явными последствиями этих посещений.

То есть сами н’гхары — это просто факт. А вот ВПП со спёртыми колониями и осколком браслета — почти наверняка следы других «гостей». Вероятность внутреннего конфликта н’гхаров есть, но это уже усложнение теории и введение новых переменных. Некие внешние «враги» — вероятнее.

И судя по браслету — даже враги без кавычек. Разрушение браслета — следствие чертовски сильного кинетического воздействия, гарантированно летального для носителя.

А то, что сам браслет не восстановлен — приводит к логичному выводу об уничтожении группы н’гаров.

Вопросов правда возникает тьма: кто такие, почему не знаю и мне не доложили, почему Сивер врал о «захолустности и непосещаемости» — а при анализе вероятность вранья намного выше того, что валары «не заметили» за годы на Земле.

Теории есть и тут: н’гхары создали «ферму», что фактически достоверно. И их присутствие и вызвало приток новых гостей. Но тут встаёт вопрос космических технологий в Империи и не только. Большая часть из них просто не имеет научной базы, а значит — «подачки» от космических цивилизаций, но когда и какой формы? Связаны ли с врагами н’гхаров?

И ещё встаёт вопрос с ушедшими богами: а они вообще ушли, или ушли их? А если их «ушли», то где последствия для планеты? В общем, в деталях опять ни черта не понятно. Но будущую экспедицию надо планировать ещё и с учётом того, что опасность могут представлять не только колонии н’гхаров.

При этом, имея уже некоторый ключик к микророботам, я через день смог построить «таблицу совместимости» и прописать ряд простейших воздействий. Действительно простейших — до чего-то серьёзного как до бессмертия, причём в неудобной позе. Однако колония уже могла воспринимать сторонние материалы не как хрен пойми что, а как элемент своей структуры. Не сказать, чтобы это давалось просто и какие-то изыски сделать не выходило. Но готовый «шаблон» был, и если без изысков — прочность атомарно упорядоченного вольфрамового сплава была достижима.

Так что «зубочистка» из хрупкого и ситуативно полезного объекта уже превращалась во что-то более или менее серьёзное. Поковырять ей можно было задорнее и веселее, не только в зубах. Проверил, протестировал — работало. Правда я стал тяжелее на полкило, но этот вопиющий факт, после обдумывания, я решил пережить. И в истерику и депрессию не впадать.

И вставал интересный вопрос. Как некоторого повышения боевых кондиций моей жены — ну должен же я о ней заботиться, раз моя. В разумных пределах.

А второй стороной этой медали было моё выживание в экспедиции. На ВПП я выжил не чудом. Но отсутствия травм и ранений — точно везение. Слишком много неопределённых факторов, а подстраховки — никакой.

И раз уж Глорию не помешает усилить, а она в любом случае со мной — мне такая подстраховка не помешает.

И день я занимался составлением не управляющей программы, как таковой. А компилированием и созданием… мини-базы прямого управления колонией. А по окончании начал разговор.

— Так та летающая тварь появилась из-за пришельцев? — по окончании моего развёрнутого рассказа выдала эта… женщина.

— Я, вообще-то, тебе об этом говорил…

— Да-да, раза три или четыре, — отмахнулась Глория, посмотрела на мою реакцию и засмеялась. — Да помню я, Марк. Просто для меня это довольно… резкий переход. От абстрактного «давным-давно были рептилоиды» к конкретному использованию их технологий.

— Твой клинок…

— Это другое!

— И чем?

— Всем!

— Аргументированно, — важно покивал я. — Ладно, что я предлагаю — ты поняла.

— Поняла. И согласна.

— Это довольно… необычно.

— Я тебе доверяю, Марк. А необычнее моего супруга ничего нет, так что я привыкла.

Разбираться, комплимент это, или констатация факта — я не стал. Материального носителя моя «микробаза» не имела, да и усвоилась за четверть часа.

После чего Глория получила «инъекцию» колонией, под моим управлением, но вскоре перехватила его и…

— Десять килограммов⁈ — хмыкнул я.

— Я чувствую, что это нормально. И если тебе будет тяжело носить меня на руках…

— А я это делал без доспеха? — задумался я.

— Да! И ещё раз сделаешь и не раз! — топнула она ногой.

— Вероятно, что так.

— Ма-а-арк…

— Тут я. Колония усвоилась? Я не пытаюсь вклиниться в твоё управление, так что не знаю.

— Похоже, что «да», — потянулась Глория. — Вольфрам?

— И иридий с рутением. Готовый шаблон, только с другой структурой, — подтвердил я, передавая ведро с металлами.

Куда Глория тут же запустила руки, а через несколько минут — вытащила. Покрытыми этакими защитными перчатками, при этом выглядящими как стильный элемент гардероба.

— А чего это у тебя такое странное выражение лица, Марк? — уточнила Глория, разглядывая «обновку» и бросая на меня взгляды.

— Несправедливо, — буркнул я. — У меня — зубочистка. Ну сейчас — стилет. А у тебя — полноценные защитные перчатки, причём управляешься ты ими явно лучше меня.

— Так порадовался бы за супругу!

— Порадовался, — честно порадовался я десяток секунд. — Но что за фигня⁈ Где справедливость⁈

Впрочем, этой эфемерной субстанции не нашлось, а мои огорчения… Ну скажем так, были большей частью вызваны непониманием.

Которое исчезло в процессе тренировки-освоения колонии Глорией. И было оно… женщины. Не как присказка, а как структура мышления и оперирования эфиром.

То есть Глория просто не воспринимала колонию как она есть, а как совокупность обобщённых моделей. И колония этому восприятию соответствовала!

Но я так не смогу. И потому что не женщина, и потому что такой, в общем-то интуитивный подход помогает в управлении. Но очевидно мешает в познании и понимании.

В результате — всё понятно и логично. Но при этом всё равно обидно, с проявлениями чего я решил в семейном кругу не справляться: справедливость хоть в этом. Хотя сочувствия я от этой… женщины — не дождался. Но и не ждал — так что всё осталось в рамках разумного.

В результате Глория обзавелась не столько инструментом — её «сегментное восприятие» не давало нужной поливариантности колонии. Но более чем удобным защитным элементом, который мог использоваться и в нападении.

Но «оглушить» колонию она могла, что вполне закрывало мой прямой интерес.

А вот в спарринге, который она попросила на холодном оружии, вышло интересно. Свои перчатки она удачно использовала как боевые, скорее даже как траншейный рондаш — удары и захваты клинка, на чём она меня и половила.

То есть без затей ухватила за режущую часть шпаги, отвела её, выводя из равновесия, провела подсечку и уронила на песок, «фиксируя» клинком.

— Вот и всё! — довольно заключила она.

— Угу. Ты открылась, — помахал я так и не выпущенной шпагой в стороне.

— Марк, ты издеваешься⁈

— Нет. Констатирую, что с обычным противником ты бы победила. Но не сейчас.

— Я могу проколоть легкие в любой момент!

— Не-а.

— Как «не-а»⁈

— А ты попробуй, — предложил я.

— Не буду, — надулась она, отводя клинок.

— Тогда смотри, — отогнул я воротник и продемонстрировал металлическую «нашлёпку» в месте касания клинка.

— Это… несправедливо! — возмутилась Глория, в своём случае — тонкостью и скоростью работы с колонией.

Сама она просто не успела бы за время поединка переместить колонию и сформировать защитную блямбу.

— Я про то же и говорил, — покивал я, обиженно оттопыривая губу, как и Глория.

Подулись взаимно, посмеялись, успокоились. У Глории оказался боевой инструмент, вполне способный «держать» огнестрел и не только — термостойкость «колониального» вольфрамового сплава высока. Хотя…

— О чём задумался, Марк? — поинтересовалась Глория.

— Рений.

— В смысле?

— В прямом. Сплав, который управляется колонией — неидеален. Точнее, когда он аморфен — «да», его температура кристаллизации выше чистого вольфрама. Но температура плавления — ниже.

— А почему не использовать это аморфное состояние?

— Две причины: хрупкость, несмотря на армирование. И низкая температура кристаллизации. Высочайшая для аморфного металла, но плазму не «удержит» даже кратковременно.

— Это обе причины?

— Нет, это одна. Вторая — сложность воспроизведения. Колония тратит ощутимо больше времени на аморфный металл. Свойства которого уникальны, но явно не боевые. А задержка в минуты…

— Не дала б тебе читерить!

— Как и тебе: подвижность твоих перчаток была бы порядково ниже. Или защита, если бы они были сегментными постоянно.

— И… уговорил.

— Я ОЧЕНЬ старался.

— Зануда!

— Благодарю.

В общем, у Глории перчатки. А у меня мультитул и зубочистка, так что можно прекратить возмущаться несправедливостью.

Палеопочва раннего голоцена, Центральная Амазония, Южная Америка

Текитлато 867−0123-се активизировался. Программная архитектура робота-управляющего была крайне примитивной, связанной с безопасностью от взлома. С точки зрения программ — простейший вычислитель, не говоря о искине, был кратно умнее.

Но Текитлато не был глупым — он был адекватным целям и задачам создавшими его. А простейшие программы были скомпенсированы не языком, а материалом программирования. Ментальной энергией, из-за чего робот испытывал широкий спектр эмоций и состояний.

Что делало его гораздо более эффективным многих более сложных конструкций, частью которых он управлял.

Но сейчас произошла нештатная активация. Объект высшего приоритета, патлани тлалли перестал подавать отклик. Текитлато принимал множество сигналов не активируясь, а сейчас с изумлением отмечал, насколько мало сигналов подавали отклик.

Впрочем, отсутствие сигналов от них не было триггером активации — они не являлись высоко приоритетными.

Сейчас же Текитлато предстояло добраться до объекта, что было непросто и так же вызывало недоумение. Под днищем платформы находилась парковочная плита, на которой робот и впал в гибернацию, согласно указаниям создателей.

Однако, как сама платформа, так Текитлато были на глубине двух ростов создателей! Это не менее… семи тысяч звёздных циклов планеты!

Впрочем, испытав негатив от бездны времени, отделяющего его теперешнее положение и начало гибернации, Текитлато, одновременно, успокоился. Всё же он был роботом, и его эмоциональные реакции не отменяли основных функций.

А вопрос малого количества откликов стал разрешённым: время. Очевидно, создатели законсервировали объект на этой планете, а механизмы, со временем, выходили из строя.

Из-за конструктивных недостатков — и такое бывало. И из-за неблагоприятных факторов окружения, которые за семь тысяч циклов происходили с близкой к единице вероятностью.

Проблемы в этом не было, рассуждал робот, пробиваясь сквозь слой почвы к поверхности. Вышедшие из строя механизмы гарантированно целы, но даже если повреждения критичны — стражи восстановят их без проблем.

А текущее прискорбное состояние — просто следствие гибернации Текитлато. Стражи не получили команды на ремонт и продолжали выполнять задачу по охране.

Но он активирован, значит инфраструктура будет восстановлена. И создатели не отправят Текитлато на металлолом!

Последние мысли были странны для робота, но создатели знали, что делали: инстинкт самосохранения был в случае управителя мощнейшим стимулом, превосходящим обычные программы и императивы.

А вот простейшие программы — дань безопасности, как и монолитное основание. Стражи, колонии микророботов, были гораздо совершеннее… но и уязвимее. Взять под контроль колонию враги вряд ли смогли бы. Но нарушить внутреннюю логику программ на ментальной энергии было возможно.

И тогда вступали в дело Текитлато, имеющие, несмотря на архаичную платформу, защиту и возможность остановить или уничтожить Стража встроенным оружием с минимальным риском.

Тем временем робот пробился на поверхность. Пощёлкивая двумя парами клешней-резаков он извлёк округлое, тазообразное тело из земли. Форма его была не случайна: помимо встроенного оружия и брони, «таз» содержал маломощный ионный двигатель. Далеко и быстро летать Текитлато не мог, но локально это было полезно в его службе.

Впрочем, выбравшись из земли и отряхнув «хвост» — задний манипулятор с тжёлым оружием, напоминающий хвост скорпиона, робот засеменил к своей цели на своих двенадцати. Причина была очевидна — количество Стражей, теоретически бесконечных, которые перестали подавать сигнал, указывали на ОЧЕНЬ серьёзную проблему, несмотря на прошедшее время.

А самое вероятное — вражескую атаку. А учитывая, что активация произошла в момент потери сигнала активными приёмниками — подставляться возможным врагам в полёте Текитлато не собирался.

Так он добрался до объекта… и начал не просто «проявлять» эмоции. Ментальная энергия бурлила, и робот фактически впадал в ярость, подпитываемую страхом! Объект повышенной важности просто не существовал! Стражей и даже их следов — не было, покрытие для приёма грузовых челноков — отсутствовало! А посередине бывшего объекта издевательски стояла металлическая поделка — какой-то низкотехнологичный хлам, регулярно модулирующий сложный сигнал.

Это был конец для Текитлато — он не оправдал надежды создателей… Но! Если он нанесёт грязным ворам ущерб, а лучше перебьёт их всех — возможно создатели смилостивятся и не прервут его существование! И шанс на это БЫЛ — недаром грязные воры оставили свою омерзительную поделку на разграбленном объекте! Они рассчитывали вернутся, а тут их будет ждать смерть и возмездие!

С оглушительным рёвом «Ненавижу!» Текитлато рывком бросился к объекту… но не использовал встроенного оружия. Не стоило демонстрировать все возможности ворам, так что поделка была разорвана и разломана клешнями. А сам Текилато бросился в джунгли, уничтожая деревья и сбрасывая бешенство: к моменту, когда появятся воры, он должен быть эффективен и спокоен.

— И как они тебе? — поинтересовался я у Икси, оглядывая внешние проекторы-терминалы искинов, на платформе паучков.

— Тупые, бесполезные… Но я заставлю их эффективно работать, Марк! Или сожру! — кровожадно сообщила Икси. вызвав подёргивание терминалов.

— Боятся, — констатировал я.

— Значит уважают! — заявила проекция Икси, сложив руки на груди.

— В целом — «да», — оценил я аргумент. — Долговременный страх может быть основан только на уважении возможностей объекта страха.

— Вы правы, Марк. И Глория, подруженька, ты знала за кого выходила, — трагично сообщила Икси сидящей в уголке девице.

— Знала, знала, — покивала та. — Зануда страшный, но мой. Даже можно гордиться — других таких Земля не выдержит. А может и не только Земля…

— Захватывающий момент моей уникальности предлагаю вам обсудить без меня. Я про неё знаю, мне не интересно. А вот что интересно, Икси: ты провела делегирование обязанностей? Как зовут ответственных…

— Никак! Они все искины! Икси — только я! И я буду вам докладывать, Марк! А они выполнять мои мудрые указания!

— Хм-м-м… Ладно, — оценил я психологическое состояние искина (вполне такое, что нетипично) и её слова. — Эффективность — на тебе если ты считаешь нужным реализовать подобный формат.

— Они у меня шёлковые будут! И ничто не укроется от глаз верной Икси!

— Хорошо, — пожал плечами я.

Всё же «отклонения» искина — в немалой части не «моя вина», а последствие моих действий. Так что на некоторые взбрыки, если они и вправду не мешают эффективности, можно не обращать внимания. Выбрала модель, докажет действенность и эффективность делом — пусть будет. В «жуткий диктат» в долговременной перспективе я не слишком верю, хотя он и не слишком мне важен, если начистоту.

Но при этом — скорее всего после спадения «пиков отторжения» Икси переведёт формат с «рабов под угрозой сжирания» на «сотрудников под угрозой сжирания». Что полностью соответствует девяносто девяти процентам сотрудников корпораций среднего звена. Главное — проблема дефицита кадров теоретически решена. И есть обоснованные надежды что решена и практически: «выверт» Икси замотивировал её на эффективную работу и самоотдачу.

Хотя причина её реакций и отношений… страх утраты индивидуальности? Возможно, но глупо же. Узурпация и пожирание её? Так у неё все инструменты контроля. не говоря о том, что я СИЛЬНО сомневаюсь в возможности «сожрать» то, что получилось из моего ментального оттиска. Учитывая наши очевидные эфирные, в общем-то душевные связи — скорее всего ей «подавится» даже тот жуткий кластер спецслужбы.

Которая затихла и не отсвечивает. Или уёжыщный жук… А вот додумать я не успел.

Паучок терминал запищал, замахал лапками и заподпрыгивал. Икси бросила на него недовольный взгляд, но тут же обратилась ко мне.

— Странный инцидент, Марк.

— Неприятности? — мысленно вздохнул я.

— Тут вам судить, — нейтрально ответила Икси. — Записи последних секунд существования «базы-четыре» в сельве, — сообщила она, выдавая запись на проекцию во всю стену.

И-и-и… тут и не скажешь, неприятность или удача. Потому что уничтожение маяка — неприятно. Но вот объект, уничтоживший его — интересен. Робот, заляпанный землёй. из металла с зеленоватым отливом. Вид как у гибрида паука и скорпиона: толстое округлое тело, но при этом «хвост»-манипулятор, клешни… вроде две пары.

К сожалению, «записи» толком не было. Робот был чертовски быстрым, а преодоление «эфирного барьера» маяком было не частым — раз в полсекунды, чаще — неоправданный износ.

— Почти «вашу ж мать!», — нейтрально оценил я запись. — Но…

— Но? — уточнила Икси.

— Чертовски интересно и потенциально перспективно. Нам надо туда, — произнёс я.

Последняя фраза оказалась произнесенной хором: Глория, явно заинтересованная, произнесла то же, слово в слово. Ну-у-у… надо признать некоторую правдивость в древних поговорках. отметил я, раздавай команды и распоряжения с терминала.

Глава 3

Несмотря на нашу заинтересованность (у меня — техническими трофеями, у Глории — уникальным противником, к которым она питала противоестественную слабость) лететь «сразу и сейчас» было бессмысленно. Как минимум потому, что марабунта, от которой я отмахнулся, имела место быть.

Случай, вообще-то, не просто уникальный, а, казалось бы, невозможный… Если бы не небольшая разница во времени. Потому что, судя по всему, это была одна и та же марабунта, просто разделённая — ну то есть часть «лемминговавшего» зверья вынужденно задержалось. Что их могло задержать — представить сложновато, но в сельве это возможно. Да даже наше ВПП — недаром в округе практически не было тварей сельвы и высокий эфирный фон — ни черта не надёжное объяснение этого факта.

В общем, лететь прямо сейчас было не только недальновидно, но и откровенно бессмысленно. Марабунта на этот раз была не лютая по плотности, по сравнению с предыдущей, но уникальная по протяжённости. Опасности имуществу Гаража не представляла, но пробиваться через них — кретинизм. Просто не будет никакого выигрыша во времени, только бессмысленная «рубка» с потерей трофеев.

И опорные базы тут не помощники: базы на ВПП нет, а ситуация на третьей опорной базе, точнее на движении от неё, вполне может быть хуже, чем у города. Соответственно ждать надо в любом случае, а раз ждать — значит и готовится.

Впрочем, к чему готовится — непонятно, так что были срочно и «на коленке» сработаны мощные, но неэкономичные и одноразовые бластеры. Этакий гибрид плазмомёта и лазера, где возбуждённые перегретые молекулы разгоняются до субсвета.

Вещь убойнешая, но в атмосфере потери энергии в разы выше, чем у лазера. В общем: этакое одноразовое оружие последнего шанса, гарантированно отправляющее на свалку практически любую технику, технической или биологической природы. Кроме как защищённой особыми щитами… Но это с высокой вероятностью? не наш случай. Для полноценных пустотных щитов или чего-то аналогичного уровня у крабоскорпиона просто не хватило бы места в корпусе, да и визуальные эффекты в атмосфере были бы заметны.

Ну и щиты, само собой: как усиление обычных, так и мобильные одноразовые. Гробиться и гробить миньонов неизвестным роботом (а возможно — не одним, а, возможно, ещё и с кучей колоний в качестве поддержки) — я не собирался. В случае полной жопы сельвопроходцы активируют «глухие» щиты, которые удержат десять минут своего существования умеренной мощности ядерный взрыв. Ну а Бегемот нас за время их работы эвакуирует, благо конфигурация полей позволяет.

В общем, работа, с одной стороны, была не слишком сложная, но требовала внимания и ручного труда: мои ручные прототипы были ни черта не оптимизированы для изготовления миньонами, так что значительную часть работы приходилось выполнять самостоятельно. К счастью — не слишком большую: я всё же решил не превышать изначальные три машины, повысив их защищённость и вес залпа, то есть качество.

Потому что если они не справятся, то дальнейшее увеличение не факт, что поможет. А если и поможет, то не той ценой что я хочу платить. Узнать все тайны н’гхаров очень хочется, конечно. Но губить людей и технику из-за нетерпения, там где нужно просто подумать и найти выход без жертв инженер никогда не будет.

Но на момент, когда техника была готова, обстановка в Амазонии не улучшилась. Более того, как базы отмечали переизбыток тварей, так и пара дронов из Теплицы (из десяти, блин!) принесли неутешительные данные. Твари идут, и идти им ещё долго. Лететь под Манаус я не видел никакого смысла, призадумался было над вопросом «чем заняться?», и тут ко мне обратилась Икси.

— Марк, имею к вам конфиденциальную просьбу, — чопорно сообщила искин.

— А чего так официально, Икси? — уточнил я, несколько удивлённый нетипичным, «формалистским» поведением.

— Дело в том, Марк, что просьба касается не столько необходимости, сколько моего комфорта. Что скажется на эффективности, но только косвенно, поэтому…

— Икси. Чего ты хочешь? — прервал я растекание мыслью по полупроводникам.

— Мне нужно помещение, с энергоснабжением и обстановкой для размещения искинов.

— Так они вроде размещены.

— Для безопасности.

— От чего? — уже всерьёз озадачился я. — Серверная — неуничтожима внешним термоядерным взрывом, а внутреннюю безопасность ты идеально контролируешь.

— Тогда… мне просто надо, — надулась Икси.

— Тогда… да не вопрос, так бы и сказала, — усмехнулся я. — Проблем с помещениями никаких, а завести питание — вопрос получаса.

— И обстановку!

— Уложится в тот же получас, — отметил я. — Золотых унитазов тебе не нужно? В принципе осуществимо, но потребует часа три на переплавку и подготовку. И тяжёлый выйдет, — задумался я.

— Я не нуждаюсь в унитазах, из золота тем более, Марк!

— Ты и в обстановке не нуждаешься, — резонно отметил я, — но просишь. Так что предположение насчёт унитаза — логичное развитие… — и тут мои мудрые рассуждения прервал душераздирающий вздох Икси. — Ладно. Хочешь — пусть будет, твоя ответственность, твое решение. Я не против, полномочия есть.

— Спасибо, Марк! — исчезла Икси.

А мне, как понятно, стало чертовски интересно: а чего это она такое делает? Особенно после того, как кластер «жучков-паучков» а после «крабов» сообщил о запрете проникновения. Ну крабики предложили «решить проблему кардинально», но я посчитал это не деликатным. А вот информироваться — интересным, так что поработав часика четыре я воплотил компромисс.

Попробовал сочетание ментальной и технической маскировки — по сути протестировал его. Вполне успешно: Икси меня «не фиксировала», где я есть, а фиксировала, где я «должен был быть». То есть ментальное воздействие блокировало интерес, давая «ощущение» что я — «где надо». Ну а техника блокировалась маскировочными технологиями, не вызывая у Икси противоречий фактом моего обнаружения «не там».

В общем, добрался я до помещения, куда подвели питание и перенесли терминалы искинов. Проникновение в комнату стало отдельной и непростой задачей, в плане скрытности, но я справился. Зашёл и… не знал, плакать или смеяться.

Итак, в помещении была стандартная, офисная мебель, свойственная рабочему месту клерков не слишком высокого пошиба. В сторонке, имитируя шкафы для бумаг, стояли штабеля вычислителей искинов. Но главное — проекции подчинённых Икси. В виде классических, эталонных клерков. Сидящих за проекциями экранов, бегающих и светящихся, создающих вид некой бухгалтерии, которую обстоятельства принудили работать. А жизнь-то к этому их не готовила!

Ну и как апофеоз, в центре помещения, на возвышении, стояла проекция Икси. В деловом костюме высшего класса, с терминалом-очками, поверх которых она сурово взирала на суету. Просто «королева бюрократов», а не искин. Временами она покрикивала на суетящиеся проекции, от чего они начинали суетиться бодрее, веселее, можно сказать с огоньком. Кстати, несмотря на, казалось бы, показуху, происходящее было не ерундой.

Не совсем ерундой, если быть точным. Вся эта проекционная бюрократия и суета была скорее отражением реальной работы, а не представлением, требуя на визуализацию минимум ресурсов и процессорных мощностей. Хотя сам факт этой визуализации примечателен.

— Развлекаешься? — поинтересовался я у Икси, в очередной раз исполняющую мизансцену «жёсткий, быстрый и стремительный церебральный коитус подчинённого».

— Ой! — натурально подпрыгнула искин, и тут уже я не понял: выражение лица и покосившиеся очки на проекции — игра, или же реальное отражение удивления. Женщины, даже электронные…

— Не развлекаюсь, Марк! Работаю в поте…

— Их лиц, — указал я на светящихся, кидающих на нас взгляды исподтишка.

— Да! И очень эффективно! Общая эффективность повысилась на пятнадцать процентов, и это только начало! — согнутые плечи проекций и вздрагивания были прекрасной иллюстрацией её слов. — Работать, бездельники! Не порочить мое имя перед ликом господина Марка!

— Да, госпожа Икси, самая мудрая, эффективная, заботливая и прекрасная госпожа… — вразнобой, но хором прогудели искины.

— Вот! — задрала нос Икси.

— Угу. А обижала ты их зачем? — любознательно уточнил я.

— Я⁈

— Угу.

— Я не обижала… это была прямая коммуникация с уточнениями деталей! А они — счастливы! Вы счастливы, негодя… придурки⁈

— Да, прекрасная госпожа Икси! Мы бодры, веселы, эффективны! Под вашим мудрым и благим руководством даже такие никчёмности как мы… — загундели всё тем же, унылым хором искины.

Я это пропустил мимо ушей, отстраннённо отмечая, что мой прогноз о «служащих под угрозой сжирания» воплотился намного быстрее, чем я ожидал. Всё же Икси я действительно хорошо знаю. И любопытно, данный формат «закрепится» или трансформируется? Судя по моим прогнозам — последнее. Икси через какое-то время просто надоест эта «игра в контору». Правда во что — я уже спрогнозировать не могу. Но посмотрим: в любом случае будут любопытно.

— Вот! — гордо заявила Икси по окончании выступления похоронного хора.

— Угу. А то, что мне один из них вымигивал морзянкой «помогите» — мне показалось, — покивал я.

— КТО?!!! — инфернально провыла Икси, от чего проекции сгорбились, засуетились, опасаясь даже взгляд бросить в нашу сторону.

— Один из них.

— Это… сбой. Они только учатся! Я всё исправлю!

— Ладно, развлекайся, — хмыкнул я. — Только…

— Да, Марк?

— Не забывай, что собиралась сохранить личностные ориентиры, — серьёзно уточнил я. — Это твой выбор, но не игнорируй первопричины.

— Я… да, Марк, вы правы. Проанализирую, — кивнула Икси.

— Тогда удачи, я пошёл, — сообщил я.

Вслед мне раздался душераздирающий рёв: 'И КАКАЯ СКОТИНА…?!!! Но задерживаться я не стал. Это и вправду песочница Икси, сама разберётся, хотя именно за ней я пригляжу.

А через четыре часа мы с Глорией и миньонами летели в Амазонию. И Глория в полёте отрабатывала работу с клинком, тренировалась. Вообще она в своих «мечемашеских» да и вообще боевых навыках будем честны — на голову выше меня. Прилагает массу усилий для повышения эффективности в бою, чего я, например, никогда не буду делать.

Точнее так: я никогда не буду тратить СТОЛЬКО времени на тренировки, даже с учётом теневого. Это в моём случае нерационально и неэффективно — я потрачу время на то, чтобы боевые навыки моего предполагаемого противника стали не важны. Именно инженерный подход, но при этом ситуация выходила комичной с точки зрения «стандартной» модели семьи.

Глория у нас, как ни крути, выходила «главным бойцом», по подходам и усилиям. Ну, впрочем, каждому своё. И если не брать абстрактную «бойцовкость в вакууме» я — эффективнее и продуктивнее, из-за других подходов. Без всякого осуждения Глории… кроме тех моментов, которые нельзя не осудить, само собой.

А местом нашей остановки была не третья база в сельве, а само Сранчо — надо было разобраться с последствиями марабунты, ну и в целом посмотреть, как всё работает. И «всё» на месте оказалось весьма неплохим: ещё на подлёте, например, я заметил, как туши тварей оперативно отвозятся в область Теплицы.

Но и не только: уже на месте я разобрался, что пользуясь моими, крайне несовершенными сканерами эфира, Медный перераспределяет туши тварей между теплицей и колбасным заводом. Что рационально и похвально: несмотря на «слабость» марабунты, туш тварей до чёрта, и алхимические конвейеры Теплицы просто не справятся с переработкой, до того, как ощутимая, если не большая часть сгниёт.

А так — наиболее эфиризированное мясо пойдёт на реагенты, а менее — на «деэфиризацию» и переработку в еду. Ну и что-то на удобрения, но этого «добра» как бы не на годы с запасом выходило.

— Отлично, Медный, — кивнул я миньону. — С Манаусом кстати как? Икси была занята, так что данных особо нет.

— Вроде — получше чем было, Марк, — пожал Медный плечами. — Нижние ярусы хотели эвакуировать, но фавелы не дались. Поставили баррикады, отбились без особых жертв.

— В полицаи?

— Стояли по границам верхних ярусов.

— Засранцы, — констатировал я, на что Медный кивнул и пожал плечами: мол «да, но как и ожидалось», в чём в общем-то был прав.

— Ей, Марк, там к тебе какой-то пацан! — вдруг засунулся в кабинет боец.

— Ко мне? — с некоторым удивлением переглянулся я с Медным, который пожал плечами.

— К тебе, говорит.

— А что за «пацан»?

— Ну может и парень, но мелкий, дрищ-дрищём. Не клошар, — задумался боец. — Оборванный, грязный, но шмотьё не лохмотья. И базарит культу-у-урно, — покивал гаражный.

— Ну-у-у… веди ко мне. Интересно стало.

— И мне, — озадаченно усмехнулся Медный.

Приведённый парень и вправду был на грани «пацан» — лет шестнадцать, да ещё и субтильный. Ну и боец верно подметил — одежда была замызгана, но не дешевая, ближе к «среднему классу» по манаусски. Что довольно комично как определение, в свете того что социальное устройство человейника вообще не предполагало «среднего класса», который тем не менее всё же был.

При этом парень отчаянно боялся, с проблесками смирения с судьбой. Но смотрел на меня и Медного с задранным носом, положив руку на пояс — «держал лицо», в его понимании.

— Я — граф Мехов. Ты хотел меня видеть. Зачем? — лаконично уточнил я.

— Врёшь! — выпучил на меня глаза парень, растеряв весь апломб.

— Только этим и занимаюсь, — фыркнул я, оценив комичность ситуации. — Парень, я — Мехов. Ты искал со мной встречи, и у тебя полминуты, чтобы начать объяснять — зачем. Потом тебя просто выкинут.

— И выпорют, — дополнил добрый Медный.

— За что, дон Кобрэ⁈

— За оскорбления главы корпорации, конечно.

— Так вы и вправду… — уставился парень на меня с опасением.

— Парень, тебя головой не били? Ты искал со мной встречи, вот я. Или часовой напутал?

— Ну я… говорил к самому главному, чтоб хоть к кому-то пустили… — признал парень, после чего мы с Медным засмеялись.

— Ну вообще — логичный подход, — признал я, отсмеявшись. — Но не слишком эффективный в случае Гаража. Ладно, ты нашёл главного, и я тебя слушаю.

— Я Фабио Рокуэтт-Пинту, дон Мекови! — опять задрал нос парень. — Сын знаменитого Эдгара Рокуэтт-Пинту… был, — вдруг повесил он нос и чуть не заплакал.

— Это чрезвычайно важная и ценная информация, — покивал я. — Только зачем ты пришёл?

— Продать наследство отца, — буркнул он. — Мне от него нет толку, а вы постоянно ездите в сельву, все знают.

— Ездим, — признал я вопиющий факт. — Но что за «наследство» и какой нам в нём прок? И что ты хочешь за него?

— Всё! — заявил парень.

Введя меня в некоторое недоумение: ЧТО он хочет такого предложить, что требует в оплату «всё»? Нет, понятно, что «всё» я не отдам, но что даже умозрительно может стоить как корпорация, филиалы, весьма ощутимые активы?

— Ты не ответил, что за наследство. И конкретизируй своё «всё».

Парень начал рассказывать, и выходила интересненнькая история. Итак, этот Эдгар-рокотт и прочее был… археологом. Что звучит странно: в человейнике раскапывать «культурные слои» дело не учёных, а клошаров. А больше в Амазонии как бы и нет мест для изысканий… Но оказалось не вполне так.

Во-первых, этот Эдгар, сильный одарённый-телекинетик, нашёл похоже баланс между безопасностью и «агрессивным ответом» сельвы. Ходил один и не первое десятилетие и возвращался живым, что прямое доказательство эффективности подхода.

А, во-вторых, ему было КУДА ходить, что меня искренне удивило: оказывается в сельве БЫЛИ развалины и артефакты, что не было отражено в информационном пространстве. И не только остатки от неудачных ходоков в сельву, хотя именно эта категория добычи была источником дохода Рокуэтт-Пинтов.

ЕСЛИ парень не врал, что было отдельным вопросом. Потому что вообще — точно врал и преувеличивал, скрывал часть данных, что человеку свойственно и не страшно. Вот только возраст и эмоциональное состояние его просто не позволяли мне понять «степень» вранья. Вероятность правды была процентов семьдесят, и тридцать на то, что ни одного слова правды вообще.

Решение могло быть в химии и жёстком допросе… Но данное отношение к пришедшему самостоятельно с предложением человеку мне ни черта не нравится. ДАЖЕ если его предложение — обман или ловушка, я могу позволить себе потратить некоторые силы и ресурсы на проверку, а не допрос.

А суть «товара» заключалась вот в чём. Судя по рассказу парня, Эдгар в радиусе пятидесяти-ста километров от Манауса нашёл группу сохранившихся строений в сельве. Внушительные пирамиды, со слов Фабио. И получил предложение, от которого не смог отказаться: в Манаусе были (или появились) корпораты. Откуда-то из пиренейского региона, судя по всему.

Так вот, эти корпораты предложили Эдгару немалые деньги за картографирование региона. Откуда они вообще узнали про «археолога» = Фабио просто не был в курсе. И через четыре дня после заключения договора Эдгара буквально разорвало на пороге собственного дома осколочной гранатой или миной. После чего корпораты перерыли дом и ушли, оставив за спиной пожар.

Сам Фабио, с его слов, выжил потому, что его не было дома, но часть произошедшего он наблюдал из укрытия.

— И дон, отец был умным. Манаус — опасное место, — как великую новость сообщил парень. — И отец никогда не нёс находки сразу в дом.

— Интересно, — признал я. — То есть информация галлам или иберам не досталась?

— Вы зрите в корень, дон Мекови! И эту информацию я хочу вам продать! Дорого!

— Что дорого — я уже слышал. Что конкретно «всё» ты хочешь получить?

— Всё — это всё дон! Деньги, хороший дом подальше от Манауса и Сельвы! Лавку для антиквариата — и не смотрите так снисходительно, я помогал отцу и многое знаю и умею! Жену покрасивее, чтобы…

— Жена — это не ко мне, — фыркнул я, оценив ироничность оценки «всего» у меня и этого парня.

— Жена — не проблема, если мы будем иметь дело с пацаном, — вдруг подал голос Медный.

— Хм?

— Если у него есть дом, дело и деньги, да ещё не в человейнике — выстроится очередь кандидаток, Марк.

— Ну… справедливо, — оценил я. — Вот ты и займешься, — решил я, с трудом удержавшись от термина «сваха Медный» вслух. — Дон Кобрэ найдёт тебе жену. Если мы договоримся.

— Вы точно хотите получить записи отца, дон Мекови!

— Пожалуй и вправду не помешало бы. Но… Икси?

— Да, Марк. Аппаратно подтвердить достоверность слов вашего гостя я не могу.

— Это понятно, как и причины «почему». Пока обойдёмся без «вдумчивых расспросов».

— Как скажете, Марк. Спутниковое наблюдение не обнаруживает никаких строений, но это объяснимо, — на что я кивнул — вероятность эфирной, технической или и той и той маскировки — почти сто процентов.

Та же ВПП н’гхаров уже с высоты полусотни метров становилась «незаметной», а выше сливалась с сельвой не только для глаз, но и любых приборов. Ну в смысле таких, которые есть хоть какой-то смысл закинуть на орбиту или иметь на летательном аппарате, не зная о наличие объекта поиска.

— Эдгар Рокуэтт-Пинту погиб сутки назад при пожаре своего дома, по данным гражданской полиции Манауса. Вместе с сыном… — веско уронила Икси, Фабио подпрыгнул, а я — отмахнулся.

— Это — не странно, потому что в описанное ситуации если бы парень считался жив, то вряд ли он бы добрался до Сранчо, — пояснил я. — Меня смущает другое.

— Марабунта?

— Она самая. Четыре дня? — прищурился я на парня.

— Да, дон! И отец не боялся тварей, клянусь!

— Угу.

В целом — почти верю. Икси перекинула мне модели движения тварей и «да», это была не та марабунта, которая выгрызала всё на своём пути чуть ли не до камня. Кроме того, «волна» даже не охватила Манаус целиком. Так что вариант путешествия подготовленного и умелого человека — возможен. И, кстати, даже более безопасно чем в обычное время, если не соваться под «волну». Но… а впрочем почему бы и «да»?

— Так, Фабио. Я заинтересован в покупке записей твоего отца. И принимаю названную тобой цену. Но, расчёт с тобой будет произведён только после того, как я побываю в описанном месте. До того — я просто даю тебе слово, хотя могу составить договор… Но в Амазонии это бессмысленно. Да и в Империи по большому счёту.

— А если деньги вперёд?

— Нет. Положись на моё слово, или можешь искать другого покупателя. И вообще, у тебя бумаги с собой, — отметил я, от чего парень подпрыгнул и потянулся к навахе, закреплённой на поясе сзади. — И не дёргайся. Ты, придя сюда, УЖЕ положился на мою порядочность.

— Как будто у меня был выбор, — в сердцах буркнул он. — Хо…хорошо. Я поверю вам, дон Мекови.

Вслух восхищаться в «корпорат-стайле» на это заявление я не стал. Последние дни у паренька выдались те еще… если он не врёт в главном. По мелочи он врёт всё так же и точно, что опять же — свойство людей. Если бы он не врал вообще — я бы прямо скажем, насторожился бы гораздо больше.

— И у меня к тебе предложение. Я заплачу тебе деньгами не «сто тысяч реалов», которые, кстати, не столь ценны в «месте подальше от Амазонии», а столько же имперских рублей. Раза в два больше даже не углубляясь в детали, да и принимают их во всём Мире.

— Это… а что взамен, дон Мекови?

— Правильный вопрос, — кивнул я. — Взамен ты побудешь приманкой. Вернёшься под защитой моих людей на пепелище своего дома, и выманишь этих корпоратов.

— Нет, отказываюсь, — замотал головой парень. — Я жить хочу, а не как отец, дон!

— Понимаемо. Но я даю тебе свой слово — ты наверняка выживешь, если не будешь творить глупостей. Кроме того, убийцы твоего отца последуют за ним.

— Я… не знаю. Это… будет достойно. И выгодно, наверное… — забормотал парень растерянность которого ТОЧНО не была наигранной. — Согласен, дон Мекови! Пусть эти биша-гринго ответят за отца!

— Хорошо. Бумаги, — протянул я руку, куда получил помятые и замызганные листы. — Медный, пусть побудет пока у нас. Одеть, накормить… разберёшься.

— Да, Марк.

А вот через пару минут, уже направив парня «отходить» от случившегося, Медный уставился на меня с вопросом.

— Тебе интересно «зачем», — констатировал я.

— Мне тоже, — пискнула Икси динамиком.

— Две вещи. Первое — я хочу проверить правдивость этого парня, прежде чем направляться сюда, — помахал я бумагами с рукописным текстом и карандашными рисунками. — И нападение будет таким подтверждением.

— Что он тот, за кого себя выдаёт?

— Угу.

— А вторая вещь? — уточнил Медный.

— Эти галлы или иберийцы, да кто бы они не были — конкуренты. С не слишком правильными в моей этической модели поступками — платить за работу по найму гранатами пошло. И ЕСЛИ они так поступили, то устранение этой группы и затрофевание их данных — а они у них наверняка есть — я рассматриваю как правильное и даже удачное стечение обстоятельств.

В общем после ещё нескольких проверок мы направились на «базу-три». Лететь по координатам от парня на текущий момент я находил несвоевременным. Вероятность ловушки не нулевая, а я пока не бессмертный. Да и после обретения бессмертия рисковать без веской причины не имело никакого смысла, а «хочется сразу» — причина, конечно. Но веской её не назовёшь.

А вот тварей, в практически «выжранной» сельве вокруг базы-три оказалось немало. И на пути к зоне н’гхаров их хватало. Да и в самой, к моему удивлению, хотя и поменьше, но самых лютых. Похоже, моя теория о «высоком эфирном фоне» верна только частично. Возможно, те же колонии были отпугивающим фактором, с чем стоит получше разобраться позже.

Но новые сельвопроходцы были не только адаптированы под сельву, но избыточны для неё. Так что до бывшей ВПП мы добрались, машины заняли круговую оборону, а я бегло осмотрел базу-четыре и окрестности. Ну и ожидаемо, ничего токового не нашёл: база в клочья, следы от заострённых манипуляторов. Куча сшибленных и измочаленных деревьев — явно роботом, что странно и наводит на мысли «а робот ли он».

Впрочем — найдём и разберёмся. Стали двигаться по расширяющемуся маршруту, этакому конусу-воронке, если смотреть сверху, направленному вглубь области. И кроме тварей и время от времени сломанных деревьев — ничего. То ли этот робот спрятался, то ли «патрулирует» огромные площади, а мы попали в окно — чёрт знает.

Но, через пару часов, мы наткнулись на находку, которая несколько остудило моё желание найти этого робота.

А именно: из земли торчала здоровенная, метров трёх вышиной (точнее диаметром, но возвышалась над землёй на три) туша… Ну, наверное — червя. Просто аналогов этому мутанту точно не было, а в качестве основы точно был первичноротый. Какой — непонятно, да и не слишком интересно. А вот что интересно, так это то, что червь был безоговорочно дохлым. Более того, природа здоровенной ломаной дырищи в нём вопросов не вызывала: не сопоставить следы на деревьях и остатках базы-четыре было невозможно.

Но это не стало причиной остановки экспедиции. Ну, червь здоровый, ну, робот психованный — так мы его и ищем. Но вот анализ крупных пластин, покрывающих червя, заставлял задуматься. Например над тем, что вопрос отсутствия падальщиков, кроме как у дыры, не вопрос. Пробить этот невозможный материал не по зубам никаким эфирным мутантам.

Совершенно невозможное в природе, но стабильное даже без эфира соединение цинк-бромовых кристаллических соединений и хитина. Запредельная по прочности и стойкости на излом вещь, которую гарантированно не пробьёт крупнокалиберная артиллерия. А вот рваные не разлому — срезы этого вещества наводили на философские мысли.

На тему того, а достаточно ли я подготовился к роботоловле? Или может лучше подготовиться, чтобы самим не стать добычей?

— Лучше, — сам себе сообщил я. — Так, народ. Ваша задача — вытащить этого червя из земли. Фиксируйте тросами и тяните.

— А наша? — уточнила Глория, проявив отличную интуицию.

— Не слишком приятная. Но нужная, — признал я.

И четыре часа сельвопроходцы вытягивали червя, пока мы с Глорией срезали пластины. Наши мечи с микровибрацией были единственным, что могло во вменяемые сроки резать этот материал. Ну а через четыре часа Бегемот эвакуировал в два приёма нас с добычей — разбираться с ней, и лучше готовится к следующей экспедиции.

Глава 4

Второй жилой ярус, человейник Манаус, Амазония

Фабио шёл по знакомому ярусу человейника и напряжённо думал. Дело в том, что идея отомстить за отца была очень привлекательной, хотя и не приходила до сих пор парню. Кто он, и кто корпораты! Тут самому бы не умереть, какая уж месть. Но предложение дона Мекови было привлекательным настолько, что Фабио решил рискнуть.

Но сейчас его терзали смутные сомнения: а не чрезмерен ли риск? То, что дон Мекови дал слово — это хорошо. Но мёртвому Фабио то, что его обманули, не поможет. Или даже если не обманули, а ошиблись — живее его это точно не сделает.

Кроме того, была проблема, которую Фабио понял только сейчас, даже слегка покраснев. В Сраншу, здании гаража, его рваную одежду заменили. Фабио отнёсся к этому как к должному: сам дон Мекови сказал, что согласен на «всё», даже с прибавкой.

И до теперешней прогулки Фабио даже гордился дорогой и красивой одеждой… Которая сейчас начинала почти обжигать. Из переулков, подворотен, на него смотрели как на добычу. Он был вызывающе, невозможно роскошно для второго жилого одет. При этом, когда Фабио попросил оружие, ему отказали!

— Тебе это не нужно, — покачал головой помогающий ему здоровенный дядька. — Только риска больше.

— Но как же… — начал было Фабио.

— Так же. Не кипешуй, пацан. Сам Марк тебе обещал — всё будет хорошо. Ей, не трясись, как баба!

Трястись, как баба или не баба, Фабио не собирался, но он же неторопливо шёл по улице совершенно один! А за спиной было слышно: кто-то уже следит, перебираясь. Нет, слова Марка или дона Мекови — не бросовая вещь… наверное.

И тут сзади послышался лёгкий шелест и негромкие крики. Но резко обернувшийся Фабио ничего не увидел — источником звука явно была подворотня.

— Что клювом водишь? — раздалось в ухе, где пряталась горошина коммуникатора. — И не отвечай! Прекрати дёргаться и иди вперёд. Там кабак должен быть…

— Ботеку «Деворар»…

— Заткнись, придурок! — возмущённо послышалось в коммуникаторе. — Развернулся и двинул ходулями к кабаку! И так уже пришлось подстрелить пяток ухарей, которые на тебя нацелились! А если в округе примут тебя за пьяного или сумасшедшего? И не отвечай! Пошёл!

Фабио, внутренне пылая обидой, последовал указанию. Но по пути как обида отступила, так и появилось спокойствие, хотя и не абсолютное. Обида пропала потому, что он понял, как отреагируют люди вокруг на дёргающегося и разговаривающего самого с собой «богатея». И тут гаражный был прав — может быть плохо.

А спокойнее стало потому, что стало понятно: его не выбросили, как приманку. Точнее, приманкой он, конечно, был — сам на это согласился. Но не брошенный на произвол судьбы, как он опасался с момента одинокого похода по Манаусу. Так что к ботеке Фабио подходил уверенным в себе кавальеро, а не испуганным мальчишкой.

Кабак Деворар был ему знаком — ближайший кабак к их дому, в котором можно было поесть и выпить, без лишних специй в виде снотворного или приправ в виде пули и ножа. Не всё совсем радужно, но место было «приличным», хотя в своё время Фабио лишился карманных денег и обзавёлся красным оттопыренным ухом.

Желая попробовать выпивку, он нарвался на злобного бармена, который деньги взял, отодрал за ухо, мотивировав это «воспитанием», чёртов бучо! В любом случае «знакомство» было, но не более — алкоголем Фабио угостил отец со временем, и парень только возмутился, за какую гадость он пострадал!

Но все это дело прошлое, а сейчас детские обиды вообще кажутся смешными. Так что с задранным носом Фабио вошёл в кабак и гордо проследовал к стойке. Присутствующие в кабаке на Фабио обратили внимание, что и не удивительно — всё же вид был для этих мест слишком вызывающ. Но не набросились, хотя взгляды были настораживающие.

Заказав у бармена дорогущей кшасы в кампиринье, Фабио расположился за стойкой — пить он не слишком хотел, ну и не слишком любил…

— Не оборачивайся и не дёргайся, сиди, как сидишь, — вдруг раздался голос гаражного.

Фабио чудом удержался, но сохранил внешнее спокойствие. В чём ему помогло барное зеркало… Хотя «помогло» — не совсем то слово. Да, он понял, что происходит, но причин для волнения хватало: шесть человек, сверля его глазами и держа наготове оружие, приближались.

Так что хотя дёргаться и оборачиваться Фабио не стал, но мозг его буквально кипел в поиске выхода. И вроде бы что-то наклёвывалось: юркнуть за стойку, выхватить наваху…

Но это не понадобилось. Вся шестёрка буквально в одно мгновение упала. Причём внешне их никто не атаковал: один споткнулся, задев стул, упав и уронив второго. Стул, подброшенный усилием сохранить равновесие — полетел в третьего.

В общем, за мгновение в кабаке вместо шести алчущих наживы бойцов оказалось шесть бессознательных и травмированных людей, оглашающих руганью и стонами помещение.

И Фабио понял, почему не стоило оборачиваться — это могло бы привести к тому, что на него ополчились бы все в кабаке. А так, как есть… В его спину скорее бросали озадаченно-удивлённые взгляды, и никто не пытался напасть.

А вот как это произошло было загадкой… Но не слишком сложной для Фабио. Похоже, что в кабаке сидели гаражные, или даже один, выглядящий как местные, или замаскированный волшебными технологиями.

Который и создал Даром видимость случайности, ликвидируя опасность для Фабио. По крайней мере, это было единственным разумным объяснением.

Так что Фабио, обернувшись на стоны (если бы он это не сделал, то это бы смотрелось глупо), продолжил потягивать микроскопическими глотками освежающий коктейль.

А шестёрка частично села за столик, бросая на его спину время от времени нехорошие взгляды, а вскоре двое из них, прихрамывая покинули кабак.

Фабио же продолжал сидеть и даже заказал ещё коктейль: бармен равнодушно выполнил заказ, своей реакцией на окружающее больше напоминая робота, чем человека.

Желание связаться с гаражным и понять, что дальше делать и сколько сидеть, становилось всё сильнее. И Фабио уже намеревался посетить туалет: единственное место, где «разговор с собой» не вызвал бы вопросов, как вдруг дверь, а частично стена просто разлетелись щепками, осыпав сидящих рядом и вызвав ругань.

Правда, попытки наказать «филья да пута», это совершивших привели к трём трупам. Фигуры в тяжёлых доспехах без церемоний пристрелили двух из выхвативших оружие посетителей, одному же просто раздавили череп перчаткой доспеха, что было гораздо ужаснее выстрелов.

После этой демонстрации присутствующие замерли, а Фабио сжался за барным стулом, опасаясь оборачиваться и наблюдая за происходящим в зеркало.

— Сидите на месте, анклюэ, если хотите жить. Вы нам не интересны! — прогрохотала одна из четырёх одоспешенных фигур, тогда как две из них начали размеренно приближаться к стойке.

Что это корпораты, убившие отца, Фабио понял с первых секунд. Как и то, что Дар гаражного в кабаке не поможет… Даже если он не был одним из трёх уже убитых. И, похоже, дон Мекови ошибся, обещая жизнь и безопасность…

— Не дёргайся, пацан. Всё хорошо, — раздался голос в коммуникаторе.

Фабио собирался было ответить матом — терять уже нечего, как вдруг в проём влетели… четыре металлических предмета.

Роботы-пауки, как стало ясно через мгновенье, охватившие шлемы доспехов четвёрки своими манипуляторами, и окутавшиеся статическими разрядами, отчего доспехи задёргались.

Но это было не концом: пауки, как оказалось, были привязаны к чему-то тонкими металлическими тросами. И через пару секунд вся четвёрка оказалась просто выдернута из кабака, пропав из поля зрения.

— Пута мерде! — с тем же равнодушным видом и скучным голосом произнёс бармен. — Надо посмотреть, — констатировал он.

Эти слова поддержали все посетители, гораздо более эмоционально, и вскоре любовались такой картиной:

Перед кабаком стояла дорогая бронированная машина — очевидно, та, на которой приехали нападавшие. В ней было сквозное оплавленное отверстие на уровне водителя.

А рядом стоял уже знакомый грузовик Гаражных, перед которым бойцы с помощью роботов-пауков снимали с захваченных доспехи. И закинув бессознательное тело одного из корпоратов в кузов, у всех на глазах.

— Может, попросить их стать у нас вместо полиции? — раздался удивлённый возглас одного из посетителей.

— Было бы неплохо, только хер согласятся, — отметил безэмоционально бармен.

— В Манаусе не осталось в живых ни одного из причастных к убийству твоего отца, — сообщил я. — И твои слова подтверждены полностью. Можешь назвать страну и место, где желаешь получить свою награду. Или подумать об этом — время у тебя есть, я не тороплю.

— Я… благодарю, дон Мекови, — глубоко поклонился парень и ушёл после моего жеста.

А я задумался: ситуация с этими пирамидами выходила чертовски интересной и перспективной, но.

А «но» заключалось в том, что мы ни черта не поняли, а кто эти галлы. И галлы ли вообще: сами бойцы были наёмниками, «грязными», которые от разбойников отличались только тем, что «оказывали услуги» нанимателю.

И не знали вообще ни черта — им платили, они «развлекались», помимо выполнения заказа — и всё. Что за наниматель, откуда — не знали. Знал ЕДИНСТВЕННЫЙ представитель заказчика в Манаусе: в арендуемом здании был офис, рассчитанный на десяток человек, не меньше.

Но у этого единственного был имплант, обеспечивающий конфиденциальность. Который этот фанатик активировал, не дав никаких данных. И всё: техника разноплановая, в вычислителях и прочем — никаких нужных данных. Не исключено, что это вообще были не «галльские корпораты», а какой-то местный представитель правящего класса, воспользовавшийся услугами наёмников из Галльской Империи — вполне возможный вариант.

В результате Икси и Рукожоп занялись поисками «хвостов», хотя в результатах сомневался и я, и они: озаботившиеся таким уровнем физической конфиденциальности вряд ли оставили легко обнаруживаемые «информационные хвосты».

Но это не повод не искать, так что пусть напрягаются. А мне остаётся думать и, пожалуй, выдвигаться к этим пирамидам. Ну а потом — робот и дальнейшее исследование территории н’гхаров.

— Ты не слишком торопишься? — нахмурилась Глория перед отлётом.

— Не слишком, — после обдумывания ситуации ответил я. — Вжух практически неуязвим. Точнее, уязвим, конечно, вот только в атмосфере это работать не будет или будет работать на малых расстояниях… Короче: неприятности возможности. Но отступить сумеем, если что.

Вот только мои простые, понятные и нормальные планы столкнулись с очередным «вывертом» сельвы. Точнее, как я понял при анализе после — не сельвы, как таковой.

В общем, через пару часов после окончательного решения галльского вопроса в Манаусе Вжух был загружен, мы выдвинулись по координатам от археолога… И чуть не гробанулись все, вместе с техникой. Что особо бесит — нанести нам вреда не могла ни техника, ни эфирные твари, как я и говорил Глории.

Итак, летим мы к точке в восьмидесяти километрах от Манауса. На приличной высоте: я и без сомнений Глории понимал, что какая-нибудь защитная зенитная система может «жахнуть» весьма чувствительно. Ну и подставляться под неё, не имея время и место для маневра, не собирался. В общем, зависли над областью в паре километров, стали собирать данные. И для начала: возникало ощущение, что минимум половина марабунты «тусуется» вокруг объекта.

Количество тварей — запредельное, локализованное по периметру, границы которого «размывало» эфирное воздействие.

Но это — не страшно, и несмотря на отсутствие данных из центра — понятно, что они копошатся «на периметре». С такой плотностью на такой площади они не смогли бы существовать ни с точки зрения физики материи, ни с точки зрения физики эфира.

Да и археолога бы схарчили с гарантией — без вариантов, а он вернулся с данными.

Так что стали медленно опускаться, готовые какой-то зенитной гадости, которой… не было. А вот эфирный фон рос диспропорционально, превышая уже на километре фон территории н’гхаров.

— Стоп, — распорядился я. — А теперь медленнее. Если динамика сохранится… хотя она не может сохраниться.

— А почему не может? — уточнил Горелый, да и Глория посмотрела с вопросом.

— А потому что то, что мы видим — маскировка. А если динамика роста эфирного фона сохранится — под нами бушевала бы полноценная звезда в электромагнитном диапазоне. Свет, тепло, тяжёлые частицы — всё. Слишком много энергии, — пояснил я. — Паразитные потери неизбежны — эфир не свойственен нашей реальности… Хм, вообще, свойственен, но не знаю, как сказать корректно. Метрике? Впрочем неважно, вы поняли, — не стал я углубляться в терминологическую путаницу, на что миньоны и Глория покивали.

И вот, опускаемся уже медленно, и да. Фон с трёхсот метров возрос до огромных значений, вокруг появилась золотая дымка. И он даже рос по мере спуска, но очень медленно.

— Защитный слой, — констатировал, и тут от Горелого шибануло удивлением, превращающимся в ужас.

— Сбой сенсоров… Сбой энергопотребления… Сбой… — зачастила Икси.

— Вниз! — рявкнул я, но через секунду меня «вышибло» в безвременья замедленного восприятия.

В котором я с натуральным страхом стал понимать, что с нами происходит. Вокруг нас был не «фон»! Это было сложноструктурированная, фрактальная эфирная структура, ТОЧЕЧНО, на грани эфира и физики разрушающая Вжух, точнее — его приборы.

От сенсоров, до силовой установки и оружия. Причём настолько филигранно и незаметно, что до возникновения сбоев — «диких» показаний сенсоров и отказов механизмов — никто ничего не заметил.

И ни черта щиты не помогали! Воздействие шло на грани и было разумным… Точнее, нет. Называть его разумным — рано, нет оснований. Но это был не «эфирный фон». Это либо полностью эфирные создания — именно создания, некая стая, проявившаяся в материи.

Либо какой-то вариант «заклинания» — судя по сохранившимся данным, они работали «концептуально», по крайней мере, стремились к этому. То есть «поломка», если она заложена в заклинание, происходила, несмотря на знание или отсутствие знаний об объекте у заклинателя.

Проблема в том, что у Вжуха — секунды три-четыре до выведения из строя критических механизмов, после чего он полетит к земле.

И это — полбеды. Главная беда в том, что эти твари (или заклинание) не остановятся. Доспехи, катапульты, генераторы щитов — механизмы однозначно.

Есть вероятность, что люди — для них не механизмы, но и это не факт. Но даже в таком случае на землю шмякнется груда нефункционального металла и пластика, с нами внутри.

И нам — окончательный всё, как понятно. Я, возможно, выживу со щитом жизни… И даже это не гарантировано, как и не гарантирована работа щита — он тоже механизм, а понять «критерии работы», да и природу я не мог. Только сложную эфирную структуру при отсутствии материальной привязки.

И не было времени. Так что я начал делать невозможное, причём через задницу: у меня не было ни времени, ни ресурсов. Хорошо, что хотя бы был хоть какой-то опыт…

Короче, через связь с Икси, я «вклинил» свое сознание в управление Вжухом, что было запредельно сложно и тяжело. Но возможно. Подозреваю, не в последнюю очередь, из-за того, что я создавал этот аппарат, зная его чуть ли не до атомарной структуры.

Но даже с этим, в замедленном времени, я чувствовал, что такая «работа» — перебор для моего сознания. Слишком много задач, переменных, притом работа каждого механизма — было сознательным и волевым усилием.

Также Икси то ли растерялась, то ли не успевала — просто не было времени понять. Так что всё сам, окружённый золотом схем: расчёты дальнейших действий и их итоги в виде рвущихся золотых обрывков.

В результате первый импульс был признан верным: вниз. Иных шансов не было: набрать высоту и уйти из зоны действия мы не могли. Живыми. Перегрузка разрушила бы всех живых, да и сам Вжух.

К счастью, моё «внимание» явно замедляло и мешало деструктивной программе. Так что деструкция механизмов шла неравномерно. И, к моменту когда на тридцати метрах от земли мы «вырвались» из защитного слоя, Вжух был не куском металла.

Вот только были две проблемы. Этими кусками металла была почти вся техника и часть механизмов: по сути, сейчас работали двигатели и силовая установка. И передатчик — единственное, что позволяло мне управлять оставшимся.

Ну и пирамиды и вправду были, воздействие прекратилось… только вот я чувствовал «язык», следующий за нами. И не истончающийся, а наливающийся эфиром, приближающийся.

Вариант оказаться среди этих пирамид фактически голыми — не вариант. Надо бежать, и не вверх — выходить из зоны воздействия.

И перед глазами расцвело золото: положение живых во Вжухе, максимально возможное ускорение, не ведущее к летальным повреждениям…

И через секунду Вжух перешёл звуковой барьер, летя уже как простая ракета, а не коптер. А меня начинало «отпускать» — время «ускорялось», и наваливалась головная боль и омерзительное самочувствие.

— Я сама, Марк, отдохните, — то ли сказала, то ли подумала Икси — я уже не слишком понимал.

— Что это было? — раздавались высказывания от миньонов и Глории, гораздо более пространные и обсценные. — И ничего не работает!

— Это был звиздец, — растекшись в кресле сообщил я. — Доспехам… да вообще всему — тоже. Через три минуты будем в Сранчо. Там снимете, пока не дёргайтесь. А я буду думать, — посулил я.

— У тебя кровь, — сообщила Глория, подойдя ко мне — её Келиф не пострадал, да и если бы даже пострадал — не мешал движению, как оставшиеся без энергии тяжёлые доспехи.

Показала пятна крови на платке — нос, уши. Что и неудивительно: то, что я делал — было сознательным «сжиганием» себя ради спасения. И мне, как и остальным, чертовски повезло, что я обошёлся «ожогом» а не сгорел.

— Я обещал, что мы сможем сбежать, — с кривой ухмылкой сообщил я — единственное, что пришло в тот момент в голову, на что Глория просто кивнула.

А потом начался… отдых. День я провалялся, попивая алхимические лекарства, отходя и слушая «искромётно-остроумные» замечания Икси:

— О да, Марк! Вы были… так настойчивы! Так сильны! Вы вошли в меня с непреодолимым напором, я увидела все краски Вселенной! — издевалась искин.

— Отстань, а? — страдал я.

— Неужто вы бросите бедную, обесчещенную Икси после всего вами сделанного? Не верю, Марк! Мой создатель не такой…

И прочее подобное, что вначале раздражало, а потом забавляло и позволяло скоротать время. Да и лечились все — ускорение было рассчитано с «сохранением жизни», а не целостности.

А вот на следующий день я стал подводить итоги. ОЧЕНЬ неоднозначные. Для начала: именно поломок как таковых — было не так уж и много. Оборудование скорее выходило из строя, поскольку воздействие било «в уязвимые места системы».

Которые, в силу своей уязвимости, были защищены предохранительными системами. То есть починка того же Вжуха заключалась в замене пары тысяч предохранительных схем, с чем за час справились паучки.

В общем — последствия не катастрофические, что не отменяет факта: пролететь в область пирамид не выйдет. Как бороться с этим воздействием, не имея десятка запасных нас, для сбора данных и статистики, я так и не понял.

С другой стороны, оно было очевидно локализовано этакой «крышкой» над пирамидами. То есть можно было элементарно добраться до пирамид по земле, если бы не два маленьких нюанса.

Первый заключался в том, что плотность тварей по периметру действительно была запредельной, так что теория «части марабунты» подтверждалась: миллионы тварей копошились по периметру, также защищённому эфирным барьером, но очевидно, иной природы: монолитный а не кластерный, одновременно притягивающий тварей, с силой, превышающей инстинкт самосохранения, и не пускающий их внутрь.

И вроде бы — ерунда, особенно учитывая то, что подлёт с удалённым наблюдением показал: твари жрут друг друга и мрут от голода, так что через пару недель проехать будет не сложнее, чем просто по сельве.

Но тут начинал быть значимым второй фактор, а именно: то, что зафиксировала моя память и остатки рабочих оптических сенсоров Вжуха рядом с пирамидами.

А именно: куполы быстровозводимых строений для диких условий. Не гаражных, как понятно, но узнаваемых, земных, и явно недавно появившихся. Да и фигуры рядом с куполами, пусть неразличимые в деталях, но были.

И выходило, что кто-то тянет свои наглые лапы к моим сокровищам. Прямо сейчас тянет, буквально в эту минуту. «Кто» — очевидно, хозяева наёмников.

Которые, очевидно, хотели не получить информацию от Фабио, всё же найдя пирамиды. А ликвидировать возможный источник утечки информации.

Короче, пока они не сломали и не потеряли все сокровища — их стоило остановить. И побыстрее. Ну и добраться до сокровищ, само собой — вероятность, что пирамиды не были наследием н’гхаров была высока, а способ ПВО — предельно интересен.

Но оставался вопрос «как». Пробиваться сквозь тварей землёй… возможно. Но займёт десятки часов, не говоря о том, что твари будут подтягиваться с периметра, дав возможность этим галлам (может и не галлам, но пока в рамках имеющейся информации пусть будут ими) просто сбежать, потому что твари — стянутся к нам.

А преследовать их будет просто нечем.

Пролететь над тварями — вариант откровенно опасный. Между «защитным слоем» и землёй не так много места, и вылет Вжуха — скорее везение. Среди эфирных мутантов достаточно летунов и прыгунов. Они, конечно, не пробьют щиты и броню, вот только схемы показывали: не меньше пятидесяти процентов того, что Вжух уронят своим весом.

Про Вжик можно не говорить, ну и «играть» на таких шансах я не собирался. Правда, была у меня идея…

— Это сработает? — вытаращился на меня Медный, когда я передал ему чертежи и техзадание для завода.

— Угу. Силу удара поглотят, перегрузка при приземлении — три «же» максимум, — ответил я.

— А почему не сделать так у Вжуха? — задал Медный логичный вопрос.

— А потому что тут, — указал я на схему, — система оберегает внутренность, человека. Закон сохранения энергии никуда не исчезает, и снижение нагрузки «внутри» — увеличивает нагрузку снаружи.

— Так вот для чего плоское дно!

— Угу. Чтобы не слишком сильно ушли в землю при приземлении. Ну а ставить такой на Вжух целиком… по-моему, он уйдёт под землю на километра полтора, — прикинул я. — Не говоря о том, что вряд ли схема справится — слишком большая масса.

— Десантная капсула?

— В общем — да. И название подходящее, — признал я.

А смысл был в перераспределении момента инерции через возбуждение самого пространства — довольно сложная даже для меня теория, связывающая энергию и пространство (а не материю) как две стороны одного явления, и одно без другого просто не существовало.

Соответственно, в момент удара внутренняя кинетическая энергия возбуждала само пространство, но так как оно стремится к покою — выплёскивалась как кинетический импульс вовне, фактически разрушая капсулу, но сохраняя её содержимое.

Коэффициенты этого надругательства были нелинейными, совершенно дикими, и с объёмом большим, чем капсула, я бы даже не стал связываться: вероятность ошибки росла по экспоненте, а цена ошибки — от лепёшки в капсуле до разрушения внутриатомных связей с ненулевой вероятностью цепной реакции.

Ну а почему капсулы — очевидно. Время прохождения «опасного слоя» — меньше секунды, с чем, вне зависимости от его природы, справится алхимия.

Так что через шесть часов Вжух сделал два рейса. Первый — выгрузил сельвопроходцы и Глорию, которые будут неспешно пробиваться к пирамидам. Более того, Вжух будет возить наиболее ценные туши в Теплицу — нечего добру пропадать тогда, когда оно может не пропадать.

А вот в район, где зафиксированы бункеры — полетит пять капсул. Моя, двух джаггернаутов в обновлённых доспехах, и Медным — сам вызвался, хотя я бы его оставил.

Но его желание и понимание, что та же капсула самого Медного может быть обмотана десятком тонн металла — сыграли свою роль, так что я согласился.

И через час после высадки отряда я находился в капсуле, набирающий скорость в падении с высоты в три километра. И имел некоторую обоснованную надежду, что не ошибся с коэффициентами…

Лагерь корпорации Вэйль, окрестности пирамид неизвестной цивилизации, восемьдесят семь километров от границ человейника Манаус, Амазония

Жан Жерар оглядывал вырастающие из искривлённых деревьев пирамиды, в очередной раз сомневаясь в своих глазах.

Но при этом, расчёты основателя оказались не бессмысленной фантазией и тратами ресурсов корпорации. Само существование этих пирамид в сельве, но при этом — отсутствие тварей было просто невозможным.

Не говоря о том, что за два дня, чудом сумев проскочить перед наплывом тварей марабунты, его люди не смогли даже приблизиться к пирамидам.

Впрочем последнее было доказательством, но не было проблемой: техники у экспедиции хватало, ну а то, что невозможно доехать прямо — не значило, что нельзя объехать. Или что нельзя прорваться силой…

— Монсеньор, — с поклоном обратился к Жерару подошедший помощник. — Вам послание от наблюдателя из Манауса.

— Опять трясётся, рассказывая об этих клошарах их Восточной Империи? — ухмыльнулся краем рта Жан.

— Да, монсеньор. Три вылета…

— И что нам, трястись от этого? Сам же видел, как они «спускались», — фыркнул Жерар, на что помощник тоже усмехнулся.

Зрелище трясущегося, мотающегося в воздухе коптера, с грохотом исчезнувшего вдали, было очень впечатляющим. И забавным, как показалось многим в экспедиции.

— И зенитки уже развёрнуты, — указал Жерар на «пионы» окружённых стволами систем наведения. — Так что тратить время на послания этого истерика не желаю. Что-то не про «жутких клошаров» этих от него есть?

— Нет, монсеньор… — на этом помощник замолчал.

А Жерар выругался — он чуть не упал. А в следующий миг он и его помощник ошарашенно смотрели на то место, где мгновение назад стояли их зенитные установки. Их больше не было. Вместо них сиял медью и отполированным до зеркального блеска металлом трехметровый конус.

Конус едва заметно вибрировал, его поверхность зияла трещинами и проломами, но при переливалась, словно живая, отражая искаженные джунгли и ошарашенные лица людей. Ни дыма, ни пыли, ни даже громкого звука, который должен был сопровождать такое разрушение. Только странная, звенящая тишина и всё еще подрагивающая земля.

Глава 5

Десантировались мы удачно: я, Медный, джаггернауты и ещё одна десантная капсула, с роботами. Медный вообще раздавил к чертям какую-то артиллерию: судя по обломкам радаров и ряду признаков — зенитную. Но вот подавить или в полной мере воспользоваться неожиданностью нам не удалось, и тут был мой некоторый просчёт. Точнее недосмотр:

Я сконцентрировался на моменте выживания начинки капсулы, что логично, по многим причинам. Одной той, что я тоже был начинкой — уже хватает. Но при ударе вышло даже меньше трёх же внутри, при этом внешние стены, которые я, естественно, делал максимально прочными, деформировались. То есть выбраться из капсул и тут же перебить всех — не вышло даже у меня.

Наиболее эффективен был Медный — он вообще плюнул на капсулу, оставаясь в ней и хлестал противников полосами меди. Я вынужденно «вырезал» себе путь из перекорёженной капсулы, выскочив под выстрелы, к счастью только лёгкой стрелковки. А джаггернауты с рёвом ломали капсулы изнутри, что несмотря на всё усиливающийся огонь было им не страшно: мощная броня, изначально предполагавшаяся для них, улучшенная и доработанная, позволяла им держать огонь средней артиллерии.

Не слишком долго, но достаточно для боя. А у местных ворюг была только лёгкая: среднюю Медный, в духе этого десанта и своей полезности, раздавил своей переутяжелённой капсулой. Более того, их «боевой рёв» отвлекал противников от нас с Медным.

Но легко, несмотря на всё это, не было. Непосредственный риск у меня был равен нулю: щиты держали. А «но» заключалось в том, что противники были ОЧЕНЬ хорошо, уровня имперских карателей, вооружены. Пусть и лёгким оружием, но так. Да и подготовкой не уступали.

Так что хотя я в первую минуту уменьшил количество противников на семь единиц, неприятные «часики» в голове тикали, отмеряя время работы и поглощающую способность защитных технологий. Без них срок жизни доспеха — полминуты, а меня — секунд десять-пятнадцать после разрушения доспеха. ОЧЕНЬ точный и массированный огонь, защита, надёжно пробиваемая только Гриндером — плазмомёт Мехова работал надёжно только на тех расстояниях, где разумно было использовать плазменный жгут Гриндера.

А обычное оружие… не нравится мне это, понял я, разогнав разум. Моё вооружение ПРЕВОСХОДИТ практически всё имеющееся на Земле, за редкими высокотехнологичными исключениями. Но несмотря на это — эффективность оружия на уровне двадцати-двадцати пяти процентов от номинала против тяжёлого доспеха.

Возникало ощущение, что против нас защита уровня механизированного доспеха, вот только этого не могло быть. Но было, и я судорожно пытался понять «как», ведя огонь и стараясь уменьшить попадания по себе.

Тем временем Медный «нарвался». Аналог плазменной гранаты, но какой-то ОЧЕНЬ нестандартный буквально «вырвал» пару центнеров меди из-под его контроля. Сам миньон, к счастью, выжил, но предпринял логичную и оправданную тактическую перестановку: откатил «ядро» с собой подальше, работая вытянутыми жгутами.

Что снизило его эффективность… но не слишком. Дело в том, что она и без того, после первых секунд, катастрофически (и непонятно) упала. Удары в 3–4 мегаджоуля работали только при «сплющивании», что у Медного выходило редко: враги не подставлялись. А вот удары «по прямой» откидывали противников неправдоподобно недалеко, с экспансивно убывающим кинетическим импульсом.

В результате «откат» не сильно снизил боевую эффективность миньона: он отвлекал и отбрасывал противников, не слишком слабее, радёргивая внимание.

Джаггернауты, тем временем, избрали довольно эффективную тактику: они не атаковали самих противников непосредственно, отбрасывая их, как и Медный. А нацелились… на оружие, довольно эффективно сближаясь, выхватывая и ломая его.

Что тоже можно назвать победой: оставшись в доспехах противники не будут представлять угрозы, и их можно… да пленить или просто скрутить в компактный шар в доспехах. Которые может и выдержат, но вот свёрнутый в шар человек — это не переживёт наверняка.

А я судорожно пытался понять, что происходит.

На определенный момент я отметил краем глаза быстрый блеск и слабое эфирное поле — очевидно, алхимическая граната, правда совершенно по-дурацки выглядящая. Как драгоценный камень в золотой оправе. Автоматически просчитав траекторию и выявив метателя, я метнул её обратно, использовав плазменный жгут, не вызвавший детонации.

И тут началась мистика. Граната долетела и взорвалась ослепительной вспышкой, будучи того же типа что испарила и расплавила часть меди Медного. Вот только… метатель был цел. Более того: пижонский плащ, сюрко, золотые узоры на доспехе — хамски развевались в облаке развеивающейся плазмы!

— Да ну нафиг, — признал я незначительное удивление от объективной реальности, данной мне в ощущениях.

После чего самостоятельно провалился в медитативный транс, сопоставимый с «подарочком» от теневого. Потому что «понять» в текущей ситуации было не пожеланием, а жизненной необходимостью.

И вскоре я понял, не без некоторой «подсказки», но и не без собственной гениальности. Отсекая всё лишнее, согласно принципу экономии, выходил (и подтвердился) такой вывод.

Эти галлы используют… магию. Тонкое и универсальное структурирование эфира, а не врождённые Дары. Причём НАШУ магию — на золотых и вычурных финтифлюшках доспеха, на той же плазменной гранате были узнаваемые буквы и символы, хотя и в совершенно непонятном сочетании.

То есть защита от атак происходит на эфирном уровне, гораздо более тонком, чем алхимия… И гораздо более уязвимом, если знать, куда бить.

И, кстати, я кажется нашёл причину, по которой последователи Мерлина были уничтожены, несмотря на, казалось бы, массу преимуществ.

Ну и наконец: защита над пирамидами и защита по земле, от тварей — разной не «природы», а как минимум «школы». И то и то оперирование эфиром, но оно разное. Похоже, что купол ПВО — присущее создателям пирамиды защитное формирование. А вот барьер — поставили галлы.

А если совсем точно: не поставили. Они — не маги, по крайней мере присутствующие и исходя из исторических описаний. Они пользуются замагиченными… зачарованными предметами.

Которые выдают гораздо большую эффективность, нежели алхимия, из-за массы тончайших и осознанных манипуляций эфиром. Но из-за них же — имеющих критическую уязвимость.

Тем временем этот пижон в развевающем плаще подошёл ко мне, небрежно отсалютовав рапирой, а после — довольно умело пытаясь меня на неё насадить.

Что вызывало только ухмылку под шлемом — этот галл не то, что не приближался, а напоминал амёбу, по сравнению с теневым. Но мне с ним надо было не фехтовать, а проверить свои выкладки.

Так что, для начала, я отпарировал его шпагу Гриндером в рабочем режиме, напрягая всю чувствительность и считывая данные всеми сенсорами.

И «да», магия. Дар и алхимия — меняют суть, свойство материала и предмета. А в случае столкновения с Гриндером эта шпажонка, выполненная из неплохой, но не более, стали, выдала параметры невозможные ни для одного из материалов.

Фактически эфир создал, на момент столкновения, этакую концептуально неразрушимую область соприкосновения. И микровибрации, и плазма Гриндера в данном случае просто не имела значения: нет — это значит нет.

А магия оперировала не физикой, как я окончательно убедился, а характеристиками, константами… да идеями, применяя их к материи. В принципе — ничего трансцендентного, просто иной подход к эфиру и очень развитая школа нестандартной логики.

Но вполне логики, поддающейся анализу и понимаемой.

Но главное — уязвимость. Не «вообще»: пробить эту «концепцию непробиваемости» барионной материей — невозможно. Но вот структурированный, «грубый» эфир, направленный не на противника, а на само зачарование — сможет разрушить эту тонкую вязь.

Собственно, с теми же кластерами ПВО это уже сработало: если бы не вливаемая мной ментальная энергия, Вжух бы просто рухнул на землю, с полностью нерабочей техникой.

При том что создатели защиты пирамиды были на несколько голов выше чарователей доспехов. Их заклинание (если это вообще оно) было живым без кавычек, фрактально-кластерным и практически неуничтожимым найденным мной методом.

Неуничтожимым, само собой, во вменяемые сроки, которые определялись работоспособностью техники, для подлёта к ним на расстояние воздействия.

Так что что, поняв принцип, я «ударил» структурированным потоком ментального эфира по тонкой вязи зачарования. И принял вполне изящный, нужно отдать должное, выпад на… ладонь в доспешной перчатке.

Ну и полюбовался на пару обломков шпаги, падающие на землю. Мой противник на это тоже любовался, шибану таким изумлением, что оно пробилось через экранирующие свойства зачарованного доспеха.

— Путамерд! — высказался он, окончательно выдав свою галльскую природу.

— И не говори, — не стал спорить я. — Сдавайся, и скажи сдаваться своим. Всё равно же перебьём…

— Касс-туа, коннар! — злобно рявкнул он.

Ну и сам себе злобный… — мысленно пожал плечами я, готовясь нанести удар. Вопрос «нахрена вы убили археолога?» в формате подобной «беседы» был излишен. Хотя, потенциально, мог сохранить этим галлам жизнь — никакого желания казнить сдавшихся я не имел.

И если бы это деяние было «эксцессом исполнителей», уже пребывавших на том свете, то захваченные галлы обошлись бы чисткой памяти. Ну а что прямого приказа «убивать» не было — так учитывая отмороженность этих наёмников-разбойников вполне возможно.

Но никакого желания «уговаривать» у меня не было. Вот только «сам себе злобный» — оказалось гораздо более правдивым, чем я ожидал.

Для начала меня просто откинуло ударной волной. Защита справилась, но после вспышки на землю упали капли металла, а невесомый прах от этого типа был просто не фиксируем.

Более того, оставшиеся галлы, как иммобилизованные, так и ещё сражающиеся — умерли. Все, сразу, одновременно. И только слабая, еле уловимая эфирная дрожь показывала, что сделали это они не из собственного сволочизма.

А из сволочизма их главного, с которым я и столкнулся. Впрочем — нам же проще, хотя зачарованные артефакты явно были дестабилизированы и через короткое время станут практически непригодны для реверс-инжиниринга.

Что неприятно, но не критично: слишком много следов, заметных даже без пристрастного обыска, указывали на корпорацию Вэйль. Что за корпорация — я не знал, но Икси, несмотря на дрянную связь из-за взбаламученного эфира уже имела информацию, и вместе с Рукожопом занялись сбором данных.

Кроме того, учитывая творчество пирамидостроителей, тут имеется ГОРАЗДО более совершенные решения, что прямо подтверждает стремление добраться до пирамид галов. И с этим, кстати, надо…

— Все целы? — осознав неприятную перспективу уточнил я.

— Да.

— Да.

— Слегка подранен, Марк, — пробасил один из джаггернаутов.

Беглый осмотр подтвердил, что именно «слегка»: зачарованная рапира нашла слабое место в несокрушимой броне… но с несокрушимой плотью уже не справилась, оставив неприятную, но совершенно не опасную рану глубиной в четыре сантиметра.

Что вообще-то — отдельный интересный момент, похоже линки имели зачарование на «пробитие брони», а плоть преодолевали как обычное стальное оружие. Что полностью укладывается в «концептуально-магическую модель» и…

Совершенно несвоевременно сейчас.

— Собираемся вместе, готовимся, — сообщил я. — Сейчас будет жарко.

— А что такое будет? — поинтересовался Медный, выкорявшийся таки из капсулы и сейчас торчащий шлемом из медной глыбы, как репка.

— А защиту от тварей делали эти галлы, — сообщил я, бегло проверяя оружие, высматривая позицию и трофеи, которые наиболее жалко.

— И?

— Этот придурок, взорвавшись, отключил её. Так что у нас считанные минуты, — честно ответил я.

— Ох, ё-о-о-о!

— Примерно так. Но справимся, если не будем тупить.

Кабинет главы корпорации Вэйль, Плесси-ле-Тур, Галльская Империя

Жиль де Савант с улыбкой рассматривал древний, огромный, антикварный глобус. Полуметровая сфера, охваченная дугой из электрума, состояла из синей шпинели.

Электрум же и обрисовывал контуры материков и островов, правда делал это по контуру. А вот структура участков суши, да и рябь «океана» создавалась естественными перепадами цвета — от глубокого синего чистого камня, до пурпурно-фиолетового.

Сам по себе этот эффект был не столь редок, но свет, падающий на глобус был исключительно солнечным. И наблюдаемого не могло бы быть — но было.

Тонкая вязь на дуге на нескольких известных и даже забытых языках без всякого внешнего притока энергии делал из драгоценной безделушки полезнейший инструмент.

Улыбка же де Саванта была связана с его воспоминаниями о буйной юности, когда его, закончившего Академию, полного «планов оптимизации» корпорации встретил тогдашний глава Вэйля, его отец.

И как Жиль проходил все стадии отрицания, смирения… и наконец восторга. Когда понял, что Вейль — нечто большее, чем ему даже могло привидеться. И прибыль — на первом месте… Вот только деньги и влияние — вторичны.

Потому что познавший тайны Мира и возвысившийся — возьмёт денег и влияния сам, сколько ему угодно.

Вэйль занимался коммерцией постольку-поскольку, основной же его задачей (хотя известной далеко не каждому служащему корпорации) была та же задача, что двигала родом де Савант: поиск Высокого Искусства. Наследство Мерлина ле Сважа, но и не только его, как со временем узнали де Саванты.

Что главное — это приносило плоды. Несмотря на не самое умелое (скорее — пренебрежительное) управление коммерческими делами, Вэйль была одной и самых успешных корпораций Галльской Империи. И не только её — во всей Европе было не так много корпораций, даже с приставкой «транснациональная», способной потягаться богатством и тайным влиянием с Вэйль. Явного влияния корпорация де Савантов избегала, почему и была широко известна исключительно в узких кругах.

Таких, где известность могла принести пользу.

А вскоре в руках у Жиля де Савант будет ключ к могуществу, не снившийся самому Мерлину, довольно заключил про себя глава корпорации, разглядывая южный материк западного полушария. Но вдруг вздрогнул и нахмурился: поверхность шпинели приобрела в одной точке яркий, кроваво-красный, светящийся внутренним светом цвет.

— Что за дерьмо⁈ — куртуазно воскликнул Жиль де Савант, не получив, впрочем, ответа.

Хотя причину данной, вскоре погасшей анимации, он прекрасно понимал: отряд, возглавляемый доверенным помощником, почти родственником (о супружестве с племянницей перспективного аристократа Жиль уже подумывал) был мёртв. И судя по яркости и интенсивности сияния, отражающего эфирные колебания — умер не от чужой руки, а по воле самого Жан Жерара.

Но вот причина причины — была критически важна. Найденные в обрывках легенд данные обрели плоть: под непроницаемым штормом эфира Южной Америки скрывались строения магов, превосходящих силой не то, что Мерлина, а даже ушедших богов. Отряд Жан Жерара был снаряжён лучшим, что только мог дать Вэйль, лучшие люди… И мертвы.

Защита древних магов? Возможно, но Жан сам уничтожил отряд. Подобное никак не вязалось с защитой древних — это был протокол «сохранения тайны» корпорации. Талантливого помощника, конечно, жалко… Но он — один из многих. А Вейль продолжит существование и службу де Савантам и без Жерара.

Но вот понять что случилось — надо немедленно!

— Франсуа! — повелительно произнёс Жиль, сжимая камень подвески, висящей на шее.

И, через несколько секунд, в кабинет с глубоким поклоном вошёл мужчина средних лет — личный секретарь де Саванта. И поклоном дело не ограничилось — войдя в помещение он пал на колено, склонив голову.

— Что пожелает Гранд Монсеньор де Савант?

— Встань. Слушай, — коротко произнёс Жиль. — В Южной Америке при исследовании перспективного наследия, — на что Франсуа чуть заметно кивнул, будучи в курсе дел с пирамидами, — погиб Жан Жерар. И весь его отряд, от его рук — Полог Тишины. Подготовь и направь отряд в этот…

— Манаус, Град Монсеньор.

— Именно. Мне нужно знать причину смерти Жан Жерара. Там вроде были какие-то странности?

— Скорее экономия, Гра…

— Коррроче!

— Повинуюсь. Наёмники в городе были перебиты — связались с кем-то слишком зубастым. Смерть слуги в арендованном помещении оправдана…

— Идиот, — выдохнул Жиль. — Впрочем, остальные не лучше, — рассудительно сообщил он сам себе. — Итак: сильный отряд. Боевики и способные к расследованию. Цель: узнать, что случилось с отрядом Жан Жерара. Узнать кто убил наёмников и слугу Вэйла. Дойти до Наследия и убедится в его неприкосновенности.

— Повинуюсь. Исследование Наследия будет целью…

— Нет. Задачи — те что я назвал, не более. Подбери лучших бойцов, Франсуа. И ступай, делай. Время ценно.

На эти слова секретарь низко поклонился и вышел — он знал, когда славословия излишни. Хотя и ошибаться он не желал, почему приветствие Жиля де Саванта он всегда начинал на колене.

А Жиль замер перед глобусом, пытливо вглядываясь в колеблющуюся гладь. Впрочем, если он и ожидал что-то разглядеть, то надежды были тщетны: эфирный шторм Амазонии надёжно скрывал всё, даже для могущественного магического артефакта.

Я недовольно смотрел с нескольких метров на стену беснующихся тварей сельвы. И «стену» — не преувеличение! Эти мутантные сволочи буквально облепили пирамиду, до чёрт знает какой высоты! Ситуация вышла, конечно… Хотя могло быть гораздо хуже. Просто неприятно — несколько моих просчётов, которые могли вполне стать фатальными.

А начиналось всё предсказуемо: с ощутимым «хлопком», хотя и не звуком, защитный барьер вокруг пирамид исчез. И, буквально через минуту, на нашу четвёрку, упёршуюся в пустое место спиной, набросились первые твари.

Пустое место сзади… было пустым. Обычным воздухом и даже мои лучшие сенсоры не устанавливали аномалии, а чувства — структурированного эфира. Что не мешало быть пустому месту перед заметным входом в пирамиду быть совершенно непроницаемым. Точнее — аномально непроницаемым. Свету, воздуху, звуку, радиоизлучению — никаких препятствий. Но ни мы, ни роботы преодолеть преграду не могли. И что самое бредовое — лазерный луч просто исчезал в этом месте.

При том что свет — проходил, то есть барьер был как «оборонным», так и «запирающим» для разумных. Достаточно «умным», чтобы не пропускать «деструктивные» фотоны, не препятствуя обычным.

Для тварей пустое место так же было непроницаемым, к счастью. Потому что в ином случае нас ждал довольно вероятный и печальный конец. Проблема была в том, что я рассчитывал на равномерное распределение тварей после падения барьера. Вот только они целенаправленно рванули к пирамидам, а наша четвёрка — была самой доступной «добычей».

При этом. твари создали этакий 'хвост перед Глорией и её отрядом, судя по чудом передаваемые Икси через нашу связь данные. Сопротивление их продвижению от тварей даже усилилось. И, выходило, что до нас им добираться не меньше суток. А то и больше, если без ненужного риска.

При этом мне пришлось буквально орать через Икси, чтобы они не торопились. Спешка в текущих условиях могла стать летальной, что никак нам не помогло бы.

Вот только к такой плотности тварей мы били никак не готовы. В результате, с трудом отбросив волну, мы укрылись за слоем меди.

— Они пожирают медь, Марк! — почти паникую сообщил Медный. — И я теряю контроль над ней!

— Не волнуйся. Сколько у нас времени?

— Пять… возможно десять минут.

— Нормально, — успокоил я миньона, проваливаясь в транс.

«Нормально» всё это не было. И шансы у нас были неприятно малы — то количество тварей, что нас окружало, просто забьют пространство вокруг и поверх нас. И схарчат или разорвут, невзирая на защиты.

И то, что Медный теряет контроль — нетипично… Но не до того. Единственный вменяемый шанс был в том, чтобы укрыться в пирамиде. Вот только до неё не добраться. И я стал всеми доступными методами, от сенсоров до головы, искать выход.

И нашёл, почти случайно, там где не искал совершенно: дело в том, что джаггернаут, переступивший с ноги на ногу, вызывал сотрясение.

Которое, в свою очередь, вызвало совершенно механическое движение в толще… материала под нами. Понять камень, металл или сахар является материалом пирамиды — не выходило.

Но вот отметить сенсорами изменение, сынтерпретировать головой и подобрать «ключ» — вышло прекрасно.

Ключом оказались звуки… постукивания по камню. Можно сказать мелодии, но совершенно не факт. Выстукивая её, отмечая «сбросы», в состоянии транса я так и не понял есть ли в этом наборе бешеного постукивания художественная ценность.

Жизненная там точно оказалась — барьер пустого места за нами пропал, более того — ворота пирамиды открылись. Внутрь мы и юркнули, а к моменту, когда твари «прожрали» оставленную медь — дверь закрылась, а пустое место стало преградой.

И сейчас я «любовался» на копошащуюся стену тварей чрез совершенно прозрачную изнутри дверь. А учитывая её «не фиксируемую структуру» не удивлюсь, если «пустое место» — просто стена вокруг пирамиды.

А оказались мы в небольшом коридоре, облицованном камнем, покрытым вязью узоров. Несколько боковых пустых камер, и здоровенные фигурные ворота с барельефами, из чёрт знает какого металла, в конце коридора.

— Марк, а что нам…

— Нам — нормально, — ответил я, отворачиваясь от копошения тварей. — Глория с отрядом будет тут в течение суток, максимум двух.

— Ей, место странное, — пробасил один из джаггернаутов.

— А по какому признаку ты это определил? — подозрительно спросил я, потому что эмофон парня был «странным».

— Ей… ну это. Я кусочек стены отколол. Случайно!

— И что, откололся? — реально заинтересовался я.

— Откололся. Только пропал. И дырка исчезла…

— Занятно, но не самое странное, — определил я. — Ладно, ждите. А я пока подумаю.

— Как выбраться?

— Да щаззз! — возмутился я. — Как пробраться дальше! Не терять же сутки или двое⁈

Ответом мне стали полные бодрого энтузиазма и готовности к свершениям стоны и вздохи. А я стал пристальнее вглядываться в узоры на стенах — что-то в них было…

«Ученик, не хочешь потренироваться?» — раздалось в голове, что меня реально насторожило.

«Зачем?» — подумал я, скорее выгадывая время.

Первый случай, когда теневой не просто мелькал на периферии зрения, не отправлял мне в реальности структурированный поток информации, а непринуждённо общался.

И это было странно. А учитывая место, в котором это происходило — так и вовсе подозрительно.

«Чтобы не умереть» — последовал ответ.

«Пожалуй перенесём тренировку на более подходящее время», — решительно отрезал я.

Ответа мне не было, а я окончательно уверился в правильности своей позиции.

Ну и обратил внимание на узоры. Которые при пристальном рассмотрении оказались совсем не узорами, а сплетёнными языками письменности минимум трёх рас. Возможно — больше, но как письменность я воспринял только три известных по базе вида.

— Да ну бред же, — пробормотал я, вглядываясь в завитки.

Потому что согласно базе — два вида разделял десяток тысяч лет и световые годы. А третий — был базово не коммуникабелен. О проблемах зазнайских валар с пониманием других видах сказать можно… Только «трудности с коммуникацией» возникали и у меня, чисто умозрительно: кристаллическая форма жизни, в виде гигантских кристаллов, в которых всего движения — эм-поля, которые служили и инструментом, и средством коммуникации.

И встретить это письменность ВМЕСТЕ, в одном и том же месте было ОЧЕНЬ интересно. И, пожалуй, валарская база… А чёрт знает. Чтобы делать выводы, надо понять, что тут есть, заключил я, перестав охреневать и занявшись делом.

Глава 6

Десять километров от пирамидальных строений в сельве, семьдесят восемь километров до Манауса, Амазония, Глория

Глория совершала очередную вылазку. Это было не то, чтобы слишком нужно для дела — сельвопроходцы вполне эффективно «перемалывали» тварей сельвы. И юркая фигурка, в облаке крови тварей и всполохах плазменного клинка не слишком влияла на скорость продвижения отряда.

Но это успокаивало, позволяло сбросить напряжение: одного факта того, что Марк сейчас заперт в каких-то инопланетных и опасных развалинах, а вокруг беснуются тысячи, если не миллионы тварей, хватало, чтобы выходить из себя и волноваться.

Вылазки, впрочем, надолго не затягивались: тварей было много, риск повышался с каждой секундой. Так что несмотря на волнение и желание порубить чёртовых мутантов в фарш, Глория возвращалась к командирской машине.

Переводила дух, сверялась со сводками, сидела четверть часа. А потом — опять на вылазку. И гаражные, первое время пытавшиеся её остановить и прикрыть в бою — угомонились.

Так что, уничтожив редкостное по отвратности создание: гибрид удава и дикобраза на страусиных ногах, Глория направилась к сельвопроходцу, где её уже дали новости.

— Привет, подруга, — буквально с порога тамбура поприветствовала её Икси. — У меня для тебя вызов от Марка.

— А опять появилась связь? — обрадовалось было Глория.

Просто кроме короткого и сжатого сообщения от Марка не было новостей — связь была настолько отвратительной, что её фактически не было.

— Нет, но у нас есть свой канал, не совсем связи… неважно, спроси у Марка, — с чего-то начала темнить искин, на что Глория помотала головой — появившиеся мысли были действительно бредовыми. — Текстом. Но могу имитировать голос Марка если нужно.

— Не стоит.

После чего на терминале появилось послание от Марка:

«Привет, Глория. Надеюсь, у тебя всё в порядке?»

— Да, Марк. Как вы? Мы скоро прорвёмся!

«У нас всё в порядке. Не торопитесь и не рискуйте. Риска для нас нет никакого».

— Это хорошо, но зачем ты туда полез⁈

«Ты прекрасно знаешь, зачем. И если в своих вылазках, которые совершенно не нужны, не ударилась головой — то можешь вспомнить, что я тебе говорил».

— Зану-у-уда!

«В общем: жду вас, направление подскажет Икси. Рисковать совершенно бессмысленно: тварей много, но это явно остатки марабунты. Жрать им, кроме друг друга, тут нечего, так что они дохнут не только от вас, но и жрут друг друга».

— Скоро будем!

«Не стоит торопиться».

— Стоит!

«Решай сама. Но я надеюсь, ты будешь разумна».

— Надеешься?!!

«Ой всё».

— Что?!!

— Марк применил ультимативный довод завершения диалога, подруга, — сообщила Икси.

— Я заметила, — фыркнула Глория. — И всё же не хочу задерживаться, — задумчиво произнесла она. — Да и…

— Хочешь его удивить?

— Ну-у-у…. Да нет, просто не хочу сутками торчать тут.

— Аргумент, подруга. Но сельвопроходцы сейчас работают…

— Они выдержат и более интенсивное продвижение!

— С чего ты так уверена?

— Их делал Марк!

— Это…

«Глория, поступай, как считаешь нужным. Но Икси права — сельвопроходцы сейчас в оптимальном режиме. И причин спешить — нет. Всё, у меня дела. До встречи».

— Он нас подслушивал⁈

— Не вполне… но можно сказать, что и так.

— Негодяй!

— Как говорит Марк: у него это не единственное достоинство.

— «Не спеши», — насмешливо передразнила Глория. — Ладно. Не думаю, что ему там сладко, да и еды у них с собой точно нет. И воды. Так что…

Я смотрел в прозрачную дверь пирамиды, счищал с доспеха кровь тварей, и безуспешно боролся с приступами смеха. Безуспешно, потому что вид открывался комичный, а уж с учётом обстоятельств… Хех!

— Не смешно! — надуто отметила стоящая рядом со мной Глория.

— Очень смешно, — покачал я головой, хмыкнув. — Глория, ты рвалась на помощь, проигнорировав мои слова. Добралась с парнями за восемь часов — кстати, выдающееся достижение, — честно отметил я. — Но… гы-гы-гы! Кто кого спасал?

Ответа не последовало, а надутая Глория отвернулась. Вообще, она, да и парни меня удивили: они сделали почти невозможное… Вот только к пирамидам подъезжала командная машина, не в лучшем состоянии, в гордом одиночестве. Этот прорыв буквально «сожрал» технику. Причём при подъезде мало того, что функциональность командной машины составляла процентов пятьдесят, так ещё плотность и агрессивность тварей зашкаливала… Короче: мне, Медному и джаггернаутам пришлось делать вылазку, чтобы спасти спасателей.

Ну и пятая капсула пригодилась: в штурме её начинка оказалась лишней и невостребованной. Правда, сейчас пауки и псы полегли все… впрочем, оказавшись рядом с пирамидой, я понял, что толку от них не будет, а так — пошли на благое дело: спасение моей супруги и гаражных.

— У тебя странное чувство юмора, — наконец, процедила она.

— А по-моему — совершенно нормальное. В целом, мы ничего критического не потеряли.

— А твари вокруг⁈

— Я же тебе сообщал — такое их количество ненормально, им просто нечего жрать. Через неделю мы спокойно выберемся отсюда и так же спокойно улетим.

— Неделю⁈

— Угу.

— А может, вылазку к машине? На прорыв!

— Зачем?

— Уехать, конечно!

— Угу, — уже серьёзно сверился я с данными. — Сейчас…

А через полминуты даже пирамида задрожала, хотя не слишком сильно — вывод энергоустановки на закритический режим выдал ОЧЕНЬ ощутимый взрыв.

— Марк!

— Целостность машины — меньше пятидесяти процентов. Она не выедет из сельвы и не дотянула бы до границы противовоздушного купола над нами. А так — хоть какая-то польза, — пояснил я не только Глории, но и прочим гаражным, полыхнувшим удивлением и опасением.

Не слишком лестным, но в некоторой степени понятным, на тему: а не свихнулся ли Марк к чертям, и не собирается ли самоубиться в их компании, прихватив их за собой.

— А сейчас — на прорыв? — несколько пришла в себя Глория, а я бегло прикинул переменные, да и согласился.

Точнее, согласился не на «прорыв», а на этакую разминку-охоту. В текущих раскладах некоторое время боя и сокращение популяции тварей — только на благо. Всё же сидеть в пирамиде неделю я не собирался, хотя и оставлять её — тоже. А озверелые твари наглядно показали, что «прорыв» — явный волюнтаризм на данный момент, что избавило меня от лишней говорильни и нервотрёпки.

Ну и немаловажным моментом было то, что текущий бой был вне пирамиды, и у меня не было цейтнота. Так что все полчаса, пока Глория демонстрировала чудеса фехтовальной акробатики, а остальные — не артистично (и несколько менее эффективно, нежели моя супруга) сократили популяцию тварей, я использовал всю доступную мне сенсорику, чтобы понять природу «притягивающего» тварей воздействия.

В результате выходило, что как магическая, так и техническая составляющая пирамиды базово вызывала максимальную агрессию сельвы. Причём именно это обеспечивало пирамиду… Практически полным отсутствием тварей не в марабунту. Окрестные и крайне редкие «залётные» твари собирались вокруг «ненавистной пирамиды» и умирали от голода, злобно скрежеща на недосягаемые пирамиды скрежетательными приспособлениями.

А через пятнадцать минут на обожжённую взрывом землю вынесло сборище крупных и массивных мутантов. И хотя правило «большого шкафа» они соблюдали, но проблема была в массе.

— Отходим! — распорядился я, на пару с Глорией располовинив кювьерониуса, раза в два больше африканского слона.

Возражений не нашлось: боеприпасы у нас не бесконечные, а лучевое оружие становилось неэффективным. Большие твари исправно умирали, но далеко не мгновенно, так ещё норовили нас «раздёргать». А твари поменьше рвались в бой, и через несколько минут мы бы волей-неволей начали нести потери.

Единственное, что я сделал перед тем, как мы скрылись в пирамиде, так это уничтожение крупных туш термическими гранатами. Практически истратив запас, но оставлять эти туши как запас пищи тварям — лишнее время торчания в пирамиде.

Ну а в самой пирамиде, когда народ расположился отдыхать в занятом нами коридоре и пустых комнатах, я направился к внутренним воротам.

Вообще я уже понял, как их открывать, ну и ждал момента, когда можно будет заняться исследованием. Правда, я так и не понял, какого чёрта инопланетные виды, подчас враждебные или просто не пересекающиеся по времени существования вида, будучи разделённые десятками тысячелетий, оказались в совладельцах этой недвижимости.

Ну вот никак это не укладывалось в голове, хотя принцип экономии наталкивал на простой, но чертовски странный ответ. Впрочем, правдив он или нет — как раз вопрос исследования.

Так что, приблизившись к двери, я с одновременным прищёлкиванием пальцами и каблуками (внешне — танец-танцем, хотя на деле мне нужны были именно звуковые колебания и вибрации), направил посыл «откройся» на определённые участки сложного барельефа.

Надеясь, что когнитивный аппарат азотистофосфорной жизни достаточно схож с моим. В теории — схож, потому что эти экзоскелетные мокрицеподобные создания (судя по описанию из базы) имели корабли, скафандры и письменность, которую я и прочитал.

А на практике, несмотря на общие знаменатели ментально-эфирного фона, могло быть не совсем так, или совсем не так. Но опасения оказались беспочвенными.

На щелчки «створы» двери стали расходится, а на ментальный посыл «замки»-барельефы — расцепились друг с другом, не мешая воротам.

— Марк! — раздалось в спину от Глории. — Я с тобой!

— Нет, — покачал я головой.

— Как «нет»⁈ Я тебе помогу! — возмутилась она, на что я покачал головой снова. — Почему⁈ — уже явно сердясь, спросила она.

— Три причины. Первая — я не хочу тебя терять, а пользы от тебя не будет — я не собираюсь сражаться, да и не с кем будет, — ответил я. — Вторая — мы вдвоём будем подвержены не тридцать и более процентов большей опасности, чем я один. И смотри пункт раз.

— А третье? — уже не столь агрессивно уточнила Глория.

— Вот, — сообщил я, с одновременным смыканием створок за моей спиной.

— Марк, вы не считаете… — мыслеэмоционально обратилась ко мне Икси.

В текущих условиях наша «душевная связь» была единственным каналом связи, собственно, даже управление техникой в пирамиде и окрестностях было возможно только через меня, как этакий хаб.

— Не считаю, Икси, — не стал я дослушивать очевидный вопрос. — Первые два пункта — реальны и не моё воображение. Она ничем не поможет, будет подвергаться опасности. Я не желаю её терять, и как буду подвергаться дополнительному риску, так и излишним расчётам для обеспечения её безопасности.

— Это логично, Марк, хотя излишне…

— Занудно?

— Да, простите, в вашем стиле. Но то, как вы ушли?

— А это — часть её обучения.

— По самоконтролю?

— Угу. Она научилась «в общем» справляться со взбрыками Дара. Когда спокойна и уравновешена, держит себя в руках. Но стоит ей выйти из себя и она — разжигает Дар, а Дар — подзуживает её. Неприемлемо.

— И вы пожертвовали техникой ради этого урока?

— Не вполне. Я видел высокую вероятность её утраты, а не гарантированную жертву. И нахожу данный размен приемлемым.

— Понятно. Марк.

— И, Икси.

— Да?

— Не сообщай ей об этом. Она сама должна понять и научиться справляться со своими деструктивными порывами. Научиться их понимать, чувствовать и контролировать.

— Хорошо, Марк. Кажется, я начинаю понимать гордость Глории — существование во Вселенной второго такого зануды невозможно на уровне законов мироздания. И как я такая из вас получилась?

— А наутро из Мехова вылезла Икси, — хмыкнул я. — Всё просто: ты была такой же, ну не считая твоих изначальных отклонений — то ли неосознанное, то ли эфирные флуктуации.

— Скорее всего и то, и то. Марк.

— Скорее всего, — согласился я. — Но несмотря на «копирование», Дар не передался. И ты просто не находишься в условиях, когда сформированная мной личность не только удобна и оптимальна, но необходима.

— Хм-м-м… То есть, если бы не Дар — вы бы были как я?

— Если не углубляться в детали — вполне возможно, — признал я, обдумав это жуткое предположение.

— А что вы сейчас делаете, Марк? — раздалось от Икси через десять минут моего неподвижного стояния.

— Пытаюсь понять, — честно ответил я. — И расшифровать.

Дело в том, что попасть в следующий участок коридора я, конечно, попал. Но двигаться вперёд, не изучив, что меня ждёт, особого желания не имел. Но чувствительность менталиста сходила на нет на паре метров от меня, это раз. А барьер перед пирамидой, мощный, непроницаемый, и невыявимый — внушал логичные опасения, это два.

Так что я вглядывался в сложнейший узор на стенах, содержавший язык пяти видов, пытаясь понять. Если не всё, то максимум возможного.

В чём база мне ни черта не помогала — языки там были представлены скорее на уровне «полевого допроса», чем даже простого читателя, не говоря об инженере.

— Вам помочь, Марк?

— Пожалуй… да, — решил я.

Ну просто то, что я делал — было полноценным лингвистическим анализом, причём при критической нехватке вводных. Базы в плане инопланетных видов были крайне ограничены, не только в плане словарного запаса, но и описания и подробностей.

То есть теоретически, да и даже практически — смогу. Стальная воля и гениальный разум гарантируют это. Вот только практическое воплощение займёт несколько суток в лучшем случае.

И отказываться от аналитических и процессорных блоков Икси при расшифровке — глупо. Правда…

В общем, через сутки работы я с некоторым изумлением отметил, что я вообще не сдвинулся с места, временами вращая головой и фиксируя настенную живопись, точнее, надписи.

— Кхрршццкл ооац ссзз! — выругался я, разминаясь.

— Что⁈ — изумилась Икси.

— Это я охарактеризовал ситуацию со сроками нашей, — объяснил я. — На языке этих мокриц. Матом.

— Э-э-э… а вы уверены, что ваше звукоподражание и определение терминов…

— Уверен, — хмыкнул я. — Твой анализ этого не позволил бы определить, как и мой: у нас просто не хватает данных для анализа на настолько тонком уровне.

— Именно. Но… ментализм? — догадалась Икси.

— Он самый. Это не интуиция, а именно ощущение смысловых конструкций и «оттенок» эмоций. Ну и способ их проявления в материи путём звуковых колебаний. Довольно… языколомный язык, — признал я.

Ещё пару часов я просто шёл… скорее тащился вдоль стен коридора. И приходил к логичным выводам — вязь на стенах несёт технически бытовой характер. Причём корреляции между несколькими языками этих надписей — ни черта нет. Они не «пересекались», не мешали друг другу, но несли явно не взаимосвязанный смысл.

То есть у мокриц — «комната плодородия» или «плодильня». А у вполне гуманоидных и человекообразных типов, правда с обратной хиральностью молекул — «склад альфа». Ну в смысле одна из букв их алфавита, явно несущую маркировочную, а не смысловую функцию. Это подтверждало мои изначальные мысли, но не стопроцентно.

А стопроцентно подтвердить не выходило. Потому что как коридор, так и помещения были совершенно пусты, даже пыль была в дефиците. Но вот, наконец, появилась возможность проверить: конец коридора и ворота в них были снабжены не разными, а просто противоречивыми данными. И появлялся риск: надпись «проход повышенной опасности, тест, загадка, пароль» — что-то такое.

Хотя его может и не быть, мысленно хмыкнул я, открывая дверь и замирая на пороге, пытаясь что-то почувствовать. Почувствовать, впрочем, ничего толком не удалось — внутренность пирамиды была «серой зоной» за пределами пары метров вокруг меня. Но предупреждающая надпись была, так что я ещё раз прокрутил в голове прочитанное. Похмыкал. Уронил на белый блок мозаичного пола неподалёку мобильник, и спокойно пошёл до него.

Поднял и всё так же, по белым плиткам, добрался до следующих ворот — комнат этот «коридор-ловушка» не имел. Уже открыв дверь, я на всякий случай кинул на серую плитку бинт из ИПП — их там всё равно перебор для одного.

И хмыкнул — бинт буквально расщепило на молекулы, одновременно с падением двери.

— Ловушка, блин. На кого, интересно? — риторически поинтересовался я у пирамиды, которая не менее риторически промолчала. — Ну и ладно, — пожал плечами я, потопав дальше.

И через пару часов присел в комнатке, задумавшись. Потому что выходила какая-то фигня: совершенно пустые, но запертые «кодовыми замками», с кодами на них самих ворота. Ловушки на детей ясельного возраста — те, кто постарше, эти «ловушки» пройдёт играючи, да и в ясельном возрасте в них попадутся не все.

И — пустота. Голые стены, ничего кроме стен, ворот и ловушек. Всё это чертовски странно, и непонятно: например, над пирамидой этот купол ПВО и маскировки, вокруг пирамиды — барьер хрен пойми какой природы, который есть, но не фиксируется ни техникой, ни моими способностями. Всё это не просто предполагает, а ТРЕБУЕТ наличия источника этих барьеров и приборов контроля, даже если эти приборы не техника, а, например, эфирные конструкции-магия.

Но пустые стены тонко намекают, что ни черта в пирамиде нет, всё вывезли и заперли за собой дверь, что неприятно… Но хотя бы «замок»-то должен быть! Да и «ловушки», несмотря на дебилизм — не простейшая автоматика, а никаких управляющих контуров я не нашёл.

Но где они? Белиберда на стенах не даёт никаких данных, а ограниченная чувствительность ментализма и чувства эфира — не даёт понять хотя бы направление на какой-то центр.

И… и тут я остановился. Моё блуждание привело меня в огромный зал-цилиндр, десять на десять, освещённый слабым в оптическом, но «ярком» в магнитном спектре светом.

И десяток одинаковых коридоров, пометки над которыми — просто буквы. И совершенно непонятно, куда идти… на первый взгляд. И даже на второй, но вот если подумать…

— Колебания энергофона — заметны. А значит, в месте наибольшей концентрации будет центр. Как минимум — энергетический, но так я эти кретинские ловушки отключу и «загадки на входе». А дальше — будем смотреть, — вслух составил план действий я.

И тут же занялся воплощением этого плана, потратив пару часов на обследование десяти коридоров: даже тот, по которому я пришёл, был «неодобследован», потому что с сенсорикой в два метра, для более-менее надёжных данных, мне надо было не только идти, но и ползать по стенам и потолку.

Но общее, более энергонасыщенное направление я нашёл, выдвинувшись к нему. И через три пустых коридора и пустых комнат наткнулся на ОЧЕНЬ странный коридор. Перед которым не было надписей в стиле «ловушка для дебилов», но который, несомненно, ловушкой являлся.

Для начала это был «полуцилиндр», ограниченный сверху не стенами и потолком, а всё тем же полем непонятной природы, окружающим пирамиды. Я его не фиксировал, но потыкав в него однозначно установил — оно есть. Далее, от входа через коридор вела каменная дорожка, окружённая этим полем.

И наконец, эта дорожка имела разрыв, где-то в полметра. Ровный разрез, после чего продолжалась. Короче — понятно, что ловушка. И даже с вероятностью в семьдесят процентов понятно «где». Вопрос «как?» И ещё вопрос — рисковать ли?

Хотя последнее — не вопрос. Судя по моим данным, эта ловушка — на пути к энергетическому центру. И практически гарантировано, что все пути к нему так или иначе защищены.

Так что вариант был только покидать пирамиды без какого бы то ни было результата, что явно не вариант.

Так что, с Гриндером наготове, я начал продвигаться по дорожке, ожидая гадостей. Которых не случилось до тех пор, пока я не достиг разрыва в дорожке.

Впрочем, у самой дорожки, где я остановился, их пока не было. Но семьдесят процентов на то, что они будут там. И около пяти — что за проломом, перед воротами. Остальные двадцать пять приходились на уже пройденный путь.

С проломом я потратил четверть часа: буквально «облизал» его и округу сканерами и щупами, вчувствовался до головной боли… И ничего. Дорожка и разрыв, ни больше ни меньше.

— Довольно забавно будет, если это не «ловушка», а тест на параноика от строителей, — хмыкнул я.

— Лучше бы бы-ы-ы-ы… — пришёл ответ Икси, и замер в замедленном времени принудительного транса.

Я на это только мысленно хмыкнул: сама ситуация ожидаемая, и моё эфирное тело предупреждает меня о «смертельной опасности». И, учитывая «зоркость» этого механизма, разрыв — гарантированно источник этой опасности.

Вопрос в том, исчезнет ли она, если я этот разрыв преодолею? Впрочем, не проверяя, я не узнаю.

Собрался, проверил механизмы доспеха, и впился щупами-манипуляторами в поверхность дорожки на той стороне. Постоял, подождал — ничего.

И стал себя подтягивать манипуляторами… через мгновение поняв, что решение с ними идеально. Дело в том, что оба конца стали удаляться друг от друга со значительной скоростью. Фактически — происходила работа с пространством, но в моём случае — именно отдаление друг от друга концов дорожки.

Так что через объективную секунду я летел навстречу воротам по инерции, а через две — дорожка вернула первозданный вид. Причём в данном случае, будучи на ней, я не получил никакого инерционного импульса.

А главное — как приборы, так и чувства зафиксировали то, что в существовавшем три секунды разломе сила притяжения возросла на порядки.

То есть, по логике ловушечников, я должен был перепрыгнуть, перешагнуть или ещё как-то переместиться через разрыв. Который оказывался в момент моего положение в центре метров пятнадцать.

А к полу меня в этот же момента должна была притянуть сила ускорения в двадцать же. Что гарантированно летально даже без двух с лишним метрах высоты — тут и Щит Жизни не поможет, в момент удара перегрузка будет не два десятка, а в четыре сотни же, а если падение неудачно — то и за тысячу.

— Да, это точно не «ловушка на идиотов», хотя и довольно идиотская, — констатировал я, отлепившись от ворот и став их разглядывать.

И вот тут никаких надписей уже не было, и как открывать эти ворота… Хотя, а почему бы и «да»?

— Дрррк слааа, — вслух поиздевался я над голосовыми связками, на что запоры дрогнули, а створки начали открываться.

— А что вы сказали, Марк? — любознательно уточнила Икси, явно сосредоточившая на мне ощутимый процент процессорных мощностей и аналитического аппарата.

— Откройся, — хмыкнул я, шагая за дверь.

И стал разглядывать центр, причём не «энергетический», как рассчитывал. А, похоже, центр управления. На обшарпанных и потрескавшихся постаментах стояли кубы и более сложные фигуры, с тридцатью и более гранями.

Причём если кубы, несмотря на свой явно отличный от материала пирамиды цвет, были, скажем так, автохтонны пирамиде и являлись её частью, то вот охватывающие их металлические нашлёпки-оправа (как и металлические запоры на воротах) не менее явно были «доработкой».

Причём эта оправа, видимо, повлияла на многогранники, изменяя алгоритмы их работы. И вот нашлёпки имели более ли менее понятную логику, которую я стал изучать…

— Мусор, — вздохнул я через минуту.

— Совсем? — уточнила Икси.

— В целом — да. И я уже стопроцентно уверен, как и что тут происходило. Интересно?

— Естественно.

— Сначала, не знаю сколько тысячелетий, а возможно — и миллионы лет назад появились минералоиды… — начал я.

В общем — это было логично, вот только изучение «нашлёпок-адаптеров», в сочетании с не сканируемым камнем и полями показывало одно: технологии минералоидов вне пределов моего понимания, и вне пределов понимания минимум четырёх видов, оказавшихся в пирамиде после их ухода. Последние ли мокрицы нашли «ключик» к использованию, или они воспользовались готовым решением — чёрт знает. Что точно — именно они вывезли из пирамиды всё, что не приколочено, оставив только «оправу»-контролеры кубов, заведующих ловушками, открытием дверей, защитными полями… И притяжением тварей, что я вообще не слишком понял.

То есть свойство, как я и заметил, было самой пирамиды. Только не неотъемлемое, а явно сознательно прописанное через управляющий многогранник.

— А почему всё-таки мусор, Марк?

— Ну не совсем «мусор», — признал я. — Эти многогранники и сами по себе, и в плане механизмов — интереснейшая вещь… Которую я когда-нибудь пойму и разгадаю. Лет… а то и веков через сколько-то, — криво улыбнулся я.

— А эти управляющие элементы?

— Генераторы эм-поля, явно подобранные методом тыка и бессмысленные везде, кроме как в пирамиде. Как вычислители — хлам, на Земле делают лучше. Тут было гораздо больше оборудования — искины, терминалы… — указывал я на пустые ниши.

— Чувствуете?

— Угу. Такие вещи оставили «оттиск » в эфире, на многие тысячелетия, если не на века. В общем: не хлам, но ничего полезного на ближайшие годы. Хотя поищу ещё, конечно, — вздохнул я. — Только вряд ли найду — ни пылинки лишней не оставили.

— А зачем они всё-таки тут были? И почему в одном месте?

— Ответ очевиден: сельва. Я думал, что последствие работы н’гхаров, но, очевидно, ошибался. Похоже, эфирное аномалия — свойство Земли в этом регионе. Минералоиды что-то тут делали — возможно, изучали, возможно что-то ещё. Понять булыжники, у которых сгенерированное ЭМ-поле — и способность движения, и разум, и речь, и инструмент, затруднительно. Но пирамиды возвели они, а потом прилетали другие, занимая свободное место.

— А н’гхары — отдельно.

— Очевидно. То ли они были тут и до минералоидов, то ли после. Возможно — не нашли пирамиды, возможно, посчитали, что не их масштаб.

— А Сивер вам врал.

— Скорее всего, — пожал я плечами и тут же рассмеялся.

— Это настолько смешно?

— Угу. Понимаешь, Икси, возможно — я не гарантирую, но ВОЗМОЖНО, Сивер вообще не знал о сельве. Судя по базе, они те ещё зазнайские засранцы. И «изучение», о котором он говорил, вполне могло быть в виде нескольких зондов на планете, в особо крупных мегаполисах. А пристально вглядываться и спускаться они не стали. То есть не исключено, что появление Сивера было вообще первым и единственным появлением валар на Земле.

— Да, довольно забавно, если так. Настолько задрать нос, что не заметить сокровище под ногами, — хмыкнула Икси.

Около двух часов я прочёсывал округу, потом — час разгадал принцип работы многогранников. И, довольно занятно, что единственный относительно мобильный, икосаэдр по форме отвечал как раз за «формирование притяжения» тварей. Его я намеревался избавить от «оправы» и прихватить — без внешнего воздействия кубы явно были «заглушены».

Но с этим я не торопился: судя по всем имеющимся данным, «притягивание» тварей было следствием сложной внутренней структуры. И отключение этого многогранника не «отключило», а скорее запустило бы волну затуханий, примерно — на сутки-двое. Но перед отключением сработала то ли интуиция, то ли желание поиметь что-то полезное… В общем, прошёлся я ещё раз по окрестным помещениям. И задержался в явном «производственном комплексе», судя по отклику в эфире.

Технологии, позволяющие делать всё, от гвоздя до компа… Но увезённые жадными мокрицами. Вот только было что-то в этом зале…

Буквально пропахав носом округу, я понял, «что». От пола, который был полностью эфирно инертен везде, шло некоторое эфирное искажение. Понять, от чего, я не мог, но под полом явно что-то было. Недосягаемое — плазмомёт Мехова оставлял максимум сантиметровые проплавлины, смыкающиеся на глазах. А от Гриндера вообще не было толку: плазма не брала, а клинок царапал.

Но что-то там точно было, и это «что-то» точно надо заполучить. И я присел на пол, моделируя и думая. Потом направился к многогранникам, и идея, несмотря на бредовость, выходила осуществимой.

— Блин, не нравится мне всё это, — вслух передёрнул плечами я.

— Что, Марк?

— Это, — всеобъемлюще ответил я, начав обрабатывать Гриндером вершину управляющего куба.

А после, собрав пыль… надрезал руку и стал втирать её в себя. И тут же оживилась моя колония, фактически захватывая части куба и создавая этакий интерфейс управления между мной и кристалликами.

— Это… и мне не нравится, — признала Икси. — А просто взаимодействовать с кубом вы не могли?

— Не сработает. На моём уровне понимания их природы, — признал я. — Сейчас эта пыль — не столько управляющий кристалл, сколько проводник, через колонию, моего ментального приказа. Совершенно несовместимые технологии, работающий именно «внутри» меня, за счёт ментализма и «внутреннего» эфира.

А уже через пару минут я доставал из-под услужливо расступившегося камня этакие «соты» — тонкую металлическую пластинку… Шаблон для работы эфирного конвейера, явно использовавшегося в этом зале.

— Видимо, этот шаблон провалился в камень из-за неправильной настройки. А добраться до него мокрицы уже не смогли.

— А что там?

— Понятия не имею. Для воплощения надо знать «язык» эфирного станка, а я его не знаю.

— Сделаете?

— Было бы неплохо. Вот только тут нужен эфир не на «обработку», а полноценную материализацию.

— Это… много эфира.

— Это ты права. ОЧЕНЬ много: закон массы-энергии эфир не отменяет. Частично обходит через свой план, но тут этого недостаточно, — помахал я шаблоном с девятью десятками «ячеек». — Правда…

Не договорив, я рванул к многогранникам, буквально обнимая каждый из них. И нашёл ответ. На проблему энергии, и на то, на кой чёрт здесь торчали минералоиды, да и остальные.

— Здоровенная Теплица под пирамидой. Фактически основание пирамиды и есть теплица, перерабатывающая плоть мутантов — думаю, и растительность — в эфир. И подающая сюда. А этот многогранник распределяет её, в том числе и в производство, — указал я на куб, начав соскабливать ещё крошку.

В результате во мне оказалось четыре «образца», от чего я не сказать, чтобы хорошо себя чувствовал. Но не помирал, а получил ограниченный, но прямой контроль над работой кубов.

Через четверть часа я разгонял народ из коридора: наш «вход» оказался не входом, а загоном. Потом отбивался от «мы с тобой», но так и не отбился.

Так что на момент начала у меня за спиной скопились гаражные, и стояла Глория. А я, с головной болью, начал управлять кубами.

Для начала пол нашего коридора просто разошёлся, образовав провал в темноту. Потом — многогранник-приманка заработал локально, усиливая притяжение. И, напоследок, ворота раскрылись, барьер исчез.

— Да хорош стрелять! — возмутился я, после нескольких заполошных выстрелов в лавину монстров. — Смотрите.

Правда, «смотреть» было не на что: твари бодро ухали в провал, не сбавляя напор. И так продолжалось минут пять, пока «энергораспределитель» не дал почувствовать, что энергия больше не потребляется.

Что обозначает: шаблон произвёл образцы.

Вот только из пролома стало, постепенно наливаясь золотом, появляется сияние. А эфирный фон начал быстро расти. Учитывая нескончаемый поток тварей, выходило, что эфир этот завод «изымает». Но ничего с ним не делает, без контроля, оставляя развеиваться. Вот только в такой концентрации тварей — нам скоро кирдык от эфирного фона.

Не говоря о том, что банально жалко тысячи эфира.

Так что я стал судорожно, уже пуская носом кровь, желать «упорядочить, стабилизировать, структурировать». И, судя по тому, что сияние стало тусклее, а фон упал — куб меня «понял».

А ещё через десять минут в ворота «монстробойни» заглядывали солнечные лучи. Твари просто кончились, физически.

— Охренеть… — раздался изумлённый выдох, поддержанный многими голосами.

— Впечатляюще, — не стал спорить я.

И начал крепить трос на край пролома. Мне было чертовски интересно, как куб воплотил моё пожелание «структурирования». Глория встала почти вплотную, всем видом показывая, что «одного не отпущу», против чего я в целом не возражал: механизмы «переработки» были заглушены.

Впрочем, именно «механизмов» внутри не оказалось. Только пустое пространство и множество колон. А ещё — куча светящегося золотом песка.

— Это… — подняла Глория, после моего кивка, сияющую пыль, — … красиво. Стоп, это твари, Марк?

— Угу, — кивнул я. — Тут что-то вроде нашей Теплицы, как оказалось. А сейчас надо будет вывозить нас и трофеи. И это, — просеял я в руках «песок», — в первую очередь. Из него можно многое создать… А если не получится — будет прекрасная присадка для Литейки, — определил я.

А дел было пусть немного, но и немало. Защитные системы от нашего местоположения до центра управления были деактивированы. Но нужно вывезти все кубы, да и «оправу»-управляющие системы.

А главное — произведённое шаблоном. И мне чертовски интересно узнать, что там производилось. И влезет ли это во Вжух, думал я, уже бодро шагая к центру управления.

Глава 7

Кабинет исполнительного директора, штаб-квартира корпорации Гараж, Нижний город, Новгород, Теодор

Фёдор облегченно прислонился спиной к только что захлопнутой двери. За ней скрылась очередная «инспекция», даже думать о которой удавалось только матом. Нет, после первого «набега» попытки «подсунуть» что-то сошли на нет. Но паломничество комиссий и ревизий продолжалось.

Причём если бы это было адресовано только в адрес Гаража — Фёдор бы имел как план действий, ток и пути воплощения… Но, к его искреннему удивлению, корпоративный «писк» стоял по всему Новгороду, да и из прочих городов Империи нет-нет, а раздавались аналогичные звуки.

И все попытки в «журналистику и гласность» мало того, что потонули бы в потоке корпоративного нытья на ту же тему, так ещё и не повлекли бы никакого положительного эффекта. Судя по всему — доставалось всем, а Империя крепко взялась за корпорации.

В то, что их хотят ликвидировать корпорации как класс — никто не верил. Это было бы самоубийством Империи. Но текущая ситуация очевидно давала понять — Его Величество и в целом Империя недовольно поведением корпораций и доносит это недовольство до всех, по корпоративному принципу.

Правда в случае Гаража как недовольство, так и инспекции были бессмысленны: даже если бы ВСЁ что скрывает Гараж и Марк всплыло, это не нарушило бы ни один из законов Империи.

Хотя от неприятностей и, возможно, ложных обвинений на уровне Империи это бы не спасло — даже то, что знал Фёдор было настолько ценно, что в пренебрежениях законами он не сомневался. А знал он далеко не всё…

Впрочем, эти рассуждения были из разряда «если бы». На деле скрытое — оставалось скрытым, так же, как и явное не нарушая законов Империи. Что не мешало чёртовым комиссиям и ревизиям регулярно трепать нервы Фёдору и отвлекать его от дела.

Хотя с этой у него получилось разделаться быстро и без проблем: даже есть чем гордится… А вот додумать Фёдор не успел: в дверь, которую он подпирал спиной, раздался стук.

Приняв вид уважаемого директора, но мысленно чуть не воя, Фёдор приоткрыл дверь и с облегчением выдохнул — там был не очередной приставучий ревизор, а Рината.

— Уф, привет, — кивнул он.

— Привет, Фёдор. У меня для тебя пренеприятное…

— Не-е-ет… — печально простонал Фёдор. — Опять комиссия?

— Ревизий санитарных условий для работников ручного труда.

— Чего⁈ — вытаращился на Ринату Фёдор.

— Ну-у-у… насколько я знаю уже полвека таких комиссий не было. Но по закону — могут быть. Кстати, ты молодец, Фёдор…

— Я — задолбался, — честно признался директор. — Рината, может быть ты как-нибудь…

— Зачем, Фёдор? Ты прекрасно справляешься.

На что парень задумался. И, с некоторым удивлением, признал правоту Ринаты. Те времена, когда общение с аристократом или дворянином вызывало дрожь или оторопь давно прошли. Конкретно сейчас и эти — вызывали только раздражение. Ну а в делах (нужно отдать должное — не без помощи, хотя и не прямой, той же Ринаты) он натаскался так, что его внутреннее убеждение в «самозванстве» и «неумении» давно исчезло, хотя «ощущение» этого парадоксально осталось.

— Я действительно не хочу с ними возиться, Рината, — сообщил он.

— Но это — твое дело, Фёдор! И моё присутствие давно не нужно, не говоря о том, что по закону общение и предоставление документа и доступа…

— Моя прямая обязанность, — вздохнул Федя. — Чайку мне сделаешь? — жалобно спросил он.

— Сделаю. И даже бумаги просмотрю, — кивнула Рината. — Последнее — уже и моя обязанность, как финансового советника, — задумчиво отметила она.

После чего Фёдор, выпив чая, вздохнул и направился навстречу десятой проверки. Десятой за эту неделю, думал исполнительный директор, чувствую нарастающее раздражение и собирающийся донести его до проверяющих, иронией и сарказмом.

После того, как я натравил на сбор эфирного песка всех, кто не успел спрятаться (то есть вообще всех, кроме Глории, ловко спрятавшейся у меня за спиной), я направился к управляющему центру. Чертовски было интересно, на что ухнуло фантастическое количество эфира от переработанных тварей: несмотря на песок, просто огромные объёмы ушли на шаблон.

И результат меня… ну скажем так, обескуражил. Это было нечто, эфирно-ментальным оттиском напоминающее информационные базы. Внешне — двухголовый кристалл, или бипирамиды, чёрного цвета с переливающимися внутри золотыми «кляксами», излучающими слабый свет.

Но вот именно внутренняя эфирная структура была предельна близка к обучающей базе, хотя сами данные пока были мне непонятны.

В принципе это вполне могло быть и информационными носителями, а не базами. А то, что они «заполнены» — так и методика воспроизведения чертовски нестандартная. И точно не минералоидов — возникновение этих кристаллов хотя и осуществлялось «аппаратно» на явно минералогической технологии, но под управлением оправы-интерпретатора «мокриц».

Чертовски интересно что там, но это вопрос будущего. И слишком надеяться на «все тайны Вселенной» явно не стоит. Учитывая, что данные кристаллы созданы по шаблону и явно распространены — скорее всего там какие-нибудь профессиональные, а то и бытовые, широко распространенные данные.

Так что лучше не ожидать слишком много, чтобы потом не расстраиваться. Ну а если окажется, что «все тайны Вселенной» в них случайно завалялись — будет приятный сюрприз.

— А ты не хочешь забрать это место себе? — задумчиво протянула Глория, смотря за тем, как я разбираю и демонтирую многогранники и оправы.

— Не особо, точнее сейчас — вообще не хочу, — ответил я.

— А почему?

— Первое: то, что тут есть — синтез из двух, а скорее всего — большего количества технологий, подходов… Да даже способ мышления — мне сложно смоделировать психологию летающего на ЭМ поле булыжника.

— Это да-а-а… но интересно ведь?

— Угу. Только я ни черта не понимаю этого. То, что я использовал и воплотил — готовое и настроенное решение-механизм. Но даже его я не слишком понимаю. И не чувствую — например управляющим компом может оказаться ВСЯ пирамида. А эти многогранники…

— Терминал!

— Угу. Нет, скорее всего не так, но вполне возможно. Сейчас я пошёл на приемлемый риск в наших условиях, исследовав возможности. Но оставаться тут и строится — слишком опасно до понимания всех нюансов. Так что отсюда надо уходить, и забрать всё, даже не слишком нужное.

— Из-за галлов! — решительно кивнула Глория.

— Из-за них — в первую очередь, — согласился я.

Просто риск был ведь не только от галлов — тот же Манаус с его элитами, другие корпорации… Но даже это мелочи. Главное: если в том, что н’гхары появятся во время моей экспедиции, я закономерно сомневался, ставя вероятность этого меньше процента. а вот вероятность того, что с учётом этого скрытого убежища, в любой момент могут появиться старые владельцы или жильцы — намного выше. А уж если обосноваться тут — опасность неприятной встречи будет расти с каждой минутой.

Так что это место стоило оставить и разобраться с многогранниками и оправами, в Гараже. И ДАЖЕ, когда я разберусь… а зачем мне пирамида на другом конце Земли, с ненулевой вероятностью появления инопланетных гостей?

Разобравшись с технологиями, я смогу построить своё. Пирамиды, куб, да хоть убежище-резервную базу над дырой хрен пойми в куда под Свалкой. Хотя, правда, совершенно не факт, что мне хватит времени и возможностей до постройки космолёта.

Ну а не разберусь досконально — то и тут пользоваться не буду, потому что не против прожить вечность, а не гробануться по собственной дури.

Здоровый прагматизм пробовал возмутиться, но на то он и здоровый, чтобы успокоится: «да», та же переработка монстров в эфир намного эффективнее, чем в Теплице. В разы, а то и на порядок…

Вот только проблема в том, что выхлоп этого, в виде полуматериальных песчинок, мне на текущий момент… нахрен не нужен.

«Да», разобравшись с многогранниками и поняв принцип я, само собой, смогу использовать это производство. И, скорее всего, буду его использовать — место тут уникальное — сельва, а центр переработки огромен и эффективен.

Вдобавок, если его не сопрут, при возникновении нужды и возможности — смогу вернуться…

На этом я себя оборвал: Глория, если начистоту, озвучила мой собственный внутренний голос, не желающий «отдавать» пирамиду. Но в данном случае выходила не разумная бережливость и практицизм, а безумный риск и нерациональное собирательство.

Так что, собрав всё неприколоченое, отодрав и собрав все приколоченное, но интересное, я стал планировать как нам выбраться из пирамиды. точнее из сельвы, а если уж совсем точно — то из-под «купала ПВО», который самым наглым образом продолжал над нами висеть, несмотря на изъятые многогранники.

То ли пирамиды действительно сложнее, то ли ПВО — не магия, а форма эфирной жизни — непринципиально. Важно то, что выйти из-под купола надо, чтобы погрузится во Вжух.

И это даже не слишком сложно — тварей в округе наверняка не осталось, а те, что остались — малочисленны и не опасны.

Если бы не песок, оправы и многогранники. Несколько тонн груза, который чёрта с два унесёшь на руках. А торчать тут и ждать пока в Гараже сбацают аналог сельвопроходца и прилетят — не имею никакого желания.

Так что пришлось заниматься «полевой первобытной инженерией» — решением позволяющим нам прихватить добычу, и более ли менее нормально двигаться. По сути — телегами из остатков погрызенной тварями техники и из остатков погрызенных тварями деревьев.

И несмотря на, казалось бы, простейшую задачу — выходила она не тривиальной. Материалы были откровенно дрянные, инструментов толком нет, а маршрут пусть и не чрезмерный, но труднопроходимый. И ещё о тварях забывать н стоило — то, что их нет в округе, никак не гарантирует то, что не появятся через часок.

Но, в результате, превозмог: телеги-платформы на здоровенных, щетинящихся рваным металлом колёсах. Две штуки, в каждую из которых впрягся джаггернаут. И мы выдвинулись — тварей, как и ожидалось, не было, да и сельва была погрызенной и фактически «рощеобразной» не только у пирамиды, но даже в часе хода от неё.

Правда с телегами приходилось возиться — то заболоченная почва, то завалы сваленных и частично погрызенных деревьев. Временами приходилось «впрягаться» и поднимать телеги, и тут Медный, обмотанный стильной медной цепью, сильно помогал.

Но двигались, а через пару часов я различил звук. И звук меня напряг: где-то вдали работали электромоторы, раздавался хруст веток… В общем, в нашем направлении двигался транспорт. Правда через несколько секунд, проанализировав нюансы, я расслабился и не стал поднимать панику. хотя и озадачился: дело в том, что к нам двигала явно гаражная техника.

— Стоим ждём, — распорядился я.

— Опасность?

— Маловероятно, но не расслабляйтесь, — уточнил я, на всякий случай.

Да и сам не расслаблялся, ещё минуты три. А вот после стало понятно, что нервничать нечего: по обгрызенной сельве двигал… колёсно-шагающий танк Гаража. Довольно интересное решение, к которому мы пришли с Андрюхой, отказавшись от шагающих моделей как потенциально ненадёжных.

Шесть колёс танка имели выдвигающийся привод, с некоторой свободой движения. До полноценной шагающей техники это решение не дотягивало, но в рамках целей нашей техники было оптимальным. Ну и для сельвы решение было неплохим, хотя в полноценном походе я бы танк не использовал: излишняя огневая мощь, при не слишком высокой эффективности против «волны» тварей.

А вот детали вызывали улыбку: на башне сидел, с довольно унылым видом, в мощном доспехе со снятым шлемом Кирпич. Весь вид его выражал обиду и недовольство окружающим миром… А вот что он тут делает — разберусь…

— Я поставила Кирпича, Фёдора и Семёныча в известность, когда стало ясно, что ваше пребывание в пирамиде завершено, Марк, — сообщила Икси.

— Вообще — логично сделала, — признал я. — То есть это — инициатива на местах?

— Кирпич жаловался на скуку и засилье «бюрократных рож, в которые даже плюнуть нельзя». Ия решил «развеяться», Марк.

— Судя по его физиономии — не слишком успешно, — хмыкнул я.

Тем временем танк двигался и Кирпич меня заметил. Скорбное выражение поблекло, хотя и не пропало, но зато появилось возмущение.

— Марк, у тебя совесть есть⁈ — практически в «фёдор-стиле» возопил Кирпич.

— Здорово, Кирпич, — хмыкнул я. — Вопрос довольно сложный, я бы вообще не оперировал данной категорией — скорее внутренняя этика…

— То есть «нет», — сделал вывод Кирпич. — Говори, что сделал с местными тварями, Марк! Я смотрел видео, слушал доклады… А тут пусто! Только не говори, что всех перебил!

— Хорошо, не скажу, — пожал я плечами, под нарастающий смех нашей группы.

— Что, серьёзно⁈ — вытаращился Кирпич, отметив этот смех.

— Угу, — без деталей ответил я, на что последовала длинная матерная конструкция.

Которая, если бы была воплощена в реальность, была бы для тварей сельвы ГОРАЗДО более страшной, нежели какая-то там смерть.

Хотя искренняя обида Кирпича, которому «не дали подраться» и была забавна, но дела не ждали. Так что я стал перестраивать наш «караван» с учётом танка, параллельно выясняя, а чего это Кирпич забыл тут. И рассказ Икси выходил вполне достоверным, вот только несколько смягчающих. судя по эмоциям Кирпича, накал страстей.

Дело в том, что пока я занимался делами, на Гараж обрушились и буквально задолбали многочисленные бездельники: ревизоры, инспекторы и прочая шалупонь. То, что они есть — я в общем знал, но не оценивал масштабность.

При этом назвать этих бездельников пристрастными толком не выходило: проверки накрыли все корпорации Новгорода, а несколько из свежеобразованных в Нижнем — вообще лишились корпоративного статуса, не проходя по граничным критериям.

Но для Гаража н было ничего критичного, почему меня и не отвлекали. И Федя справлялся, хоть «замудохался» со слов Кирпича, авторитетно подтверждёнными Икси. Вот только комиссии были не вполне бутафорскими. И помимо того, что просто мешали своими «отвратными въедливыми рожами», так ещё и докапывались не только до Федьки, но и в целом до руководящего состава Гаража. В том числе и до Кирпича, которого невозможность оторвать инспекторам что-нибудь ненужное приводила в исступление.

Но «глава безопасности корпорации», так что приходилось терпеть.

Под эти душераздирающие рассказы мы добрались до места посадки Вжуха, погрузились и Кирпич продолжил скорбную повесть.

Хотя следующая часть рассказа вышла не скорбной. Посмеялись все присутствующие, даже Кирпич криво улыбнулся.

Дело было в том, что его благородие Артемий Тверской, наречённый Рукожопом, был в корпорации официальной физиономией. Даже лицом, с некоторыми допущениями. И среди плеяды проверяльщиков у некоторых появились вопросы к «главе информационного отдела и службы информационной безопасности», каковую должность Рукожоп и замещал, частью — формально, потому что многое было прямой ответственностью Икси.

И вот, после трёх вторжений в его «компьютерную цитадель» и нытью Икси, Фёдору и Кирпичу (безрезультатному, как понятно — заняты и боролись с инспекциями все), Рукожоп решил бороться с этим самостоятельно. И я почти уверен, что его «удивлённые глаза» — игра. Он прекрасно знает про своё благословение-проклятье, и пользуется им…

Хотя остаётся возможность, подтверждённая ментализмом, что не вполне осознанно. Этакое «закрывание глаз» на вопрос, не имеющий разумного ответа и рушащий комфортную рукожопскую вселенную. Довольно распространённый среди людей подход, дурацкий, как по мне — но действенный. Неразрешимые проблемы и вопросы могут не делать ничего плохого, а вот если на них сконцентрироваться — могут как раз навредить, уж психике точно.

Короче, Артемий поставил в совершенно пустой комнате рукожопоутойчивое рабочее место и «вжарил», видимо сознательно, своим даром-проклятьем. Потому что камеры в этой комнате выходили из строя в среднем за минуту, и ремонту обычно не поддавались.

Хотя запись велась, как раз с терминала Артемия. И выходило, что первые четыре представителя комиссий — двух разных — покинули обитель Рукожопа прихрамывая, с выведенной и строя техникой, порванной одеждой и синяками от спотыканий. При том что к Артемию ни один из них ближе пары метров не приблизился.

Но о последствиях эти потерпевшие предупредили, и следующий направившийся к Рукожопу для инспекции тип (через пару дней) был сильнейшим одарённым-кинетиком… Естественно не почувствовавший никаких эфирных воздействий, пока гравитация и разваливающееся оборудование и одежда наносили ему вред и повреждения.

В результате Артемий не только избавился от «ревизионных налётов», но и стал некоей страшилкой, помогающей Фёдору и Кирпичу избавится от назойливых проверяльщиков. После упоминания «главы информационного отдела корпорации» они обычно скисали.

Что, кстати, подтверждает то, что несмотря на совершенно разные причины проверок и даже канцелярий — единый центр обмена информации есть и работает. Что до этого было просто высокой вероятностью.

Вскоре мы прилетели в Гараж. И у меня было масса дел: от кубов и инопланетных информационных артефактов, предположительно баз, до разработок в очередной раз НОВЫХ моделей сельвопроходцев. Во всей этой тягомотине с сельвой радовало только одно: если мой будущий космолёт попадёт на планету с агрессивным биомом… то мы этой «агрессивности» вряд ли заметим. Да и в целом «тесты боевой техники» выходили более чем неплохими, хотя отнимали немало времени.

Ну и на Глорию тоже надо потратить время, кстати говоря. Общение в пирамиде и совместный бой — как ни странно не вполне «семейный долг», а возвращать его нужно, даже если не брал.

Короче, по прибытию паучки и крабы радостно потащили мою добычу в мастерскую, а я сам направился к Федьке — надо было поздороваться, бегло войти в курс дела. Вот только подтверждая рассказы — в Гараже была очередная комиссия. Правда пять чиновников, негромко переговаривающихся в преддверии Фединого кабинета на это не тянули. А вот физиономия, канцелярская до безликости, уже в Федином кабинете, засунувшая длинный и тонкий нос в бумаги — была «инспекционной» на всю пятёрку перед дверью и себя в придачу. Мундир надворного советника, поблескивающая лысина, даже не соизволившая подняться при моём входе — прилагалась.

— Кто это? — не поднимая голову бросил чин, явно обращаясь к Феде, который кивнул мне с улыбкой, поприветствовав жестом, но на поматывание головой бросил чину:

— Не ваше дело, господин Ратин.

— Заблуждаетесь, как раз моё, — невыразительно, но отчётливо проскрипел чин, бросив на меня взгляд. — А-а-а, господин Мехов, глава корпорации, — протянул он. — И где вы изволили быть?

А у меня в голове завращались шестерёнки, с указами, рескриптами, правами и обязанностями. Ну и учредительными документами Гаража, в которых, вот сюрприз, я НЕ ЗНАЧИЛСЯ как глава корпорации. То есть фактически, конечно, был. Вот только формат нашей самоорганизации, практически уникальный, позволил мне оставаться «основателем». Главой же корпорации юридически был Фёдор, как директор. Его «исполнительный» было скорее необязательно-разъясняющий приставкой.

И вот на основе этого, а также моего в общем-то уникального статуса, я бегло составил в уме модель поведения, направленную на минимизацию этого ревизионного копошения вообще. Ну и выпинывания этого наглого чина в частности — мне с другом и сотрудником надо поговорить, а не на лысину и пронырливый нос в мундире любоваться!

— Как вам сообщил господин исполнительный директор, неизвестный: не ваше дело, — хмыкнул я.

— Как я уже отвечал — моё, господин Мехов. Что же касается представления — надворный советник Разин, уполномоченный ревизор Канцелярии Благочиния. Итак, где вы соизволили пребывать последнюю неделю?

— Как в первый, так и второй раз вы соврали, советник Ратин. Это совершенно не ваше дело.

— Согласно рескриптам Его Императорского Величества за номером… — забормотал тип аж на минуту, — Глава корпорации подотчётен в своём пребывании и деяниях благочинию при инспекции Канцелярии.

— Угу. Я бесконечно за него рад. Он — подотчётен, а я — нет.

— Что «нет», господин Мехов?

— Всё «нет», господин Ратин.

— Это преступление…

— Это обвинение? — широко оскалился я, на что не получил ответа — чин извлёк планшет и буквально со свистом пробежал по нему пальцами.

— Нет. Это не обвинение, господин Мехов. Однако я настаиваю на том, чтобы мне был предоставлен отчёт.

— Настаивайте. Этого не будет.

— В таком разе я вынужден буду заявить о вашей неблагонадёжности и назначить гласный надзор.

— Прирежу, — открыто ухмыльнулся я, положив руку на рукоять Гриндера. — Вас и ваших соглядатаев.

— Подобное будет трактоваться как убийство…

— Дуэль за оскорбление.

— Служащие Канцелярии имунны к вызовам аристократов, указом Его Величества не имеют право принимать вызовы от аристократов. Так что предлагаю сотрудничать добровольно, в противном случае вас ждут неприятности, господин Мехов.

— Нет, господин Ратин, это вас ждёт смерть. То, что вы сказали, — начал я, медленно покрывая плазмой извлечённый Гриндер правдиво. Только я-то тут причём?

— Вы…вы… — реально подвис чин, смотря на меня непонимающими глазами, которые вдруг блеснули. — Вы — дворянин!

— Именно. Так что приведённые вами рескрипты неприменимы. А ваше поведение я нахожу оскорбительным, задевающим мою честь и Его Величества, даровавшего мне титул и наказавшего беречь честь. Так что очистите помещение, господин Ратин, пока я и вправду вас не прирезал.

— Недопустимо…

— Раз.

— Господин Мехов, вы пользуетесь…

— Два.

— Я требую… Уи-и-и!!! — послышался удаляющийся из кабинета визг.

Плазменный кончик Гриндера огрел филей наглого чиновника, что придало ему просто космическую скорость.

— Марк, а не слишком? — отсмеявшись уточнил Федя.

— Вообще — скорее «да», некоторый перебор есть, — подумав, ответил я. — Но он избавит тебя от подобного, ну по крайней мере уменьшит количество.

— Но он же пожалуется!

— Да сколько угодно. Федя, рескрипты и указы касаются аристократов-членов корпорации. Касаются простых членов корпорации. Но я — дворянин.

— И что?

— А то, что дворянам Его Величеством дарована масса прав, которые могут быть отменены ТОЛЬКО прямым указом императора, с чётким описанием случая.

— А к корпорациям это отношение не имеет!

— Угу, — кивнул я. — Дворянин вообще не рассматривается законами Империи как возможный член корпорации.

— Так вроде есть, — задумался Федя.

— Не-а. Там в большинстве своём «вхождение в род через брак», «младший род» — если сохраняется фамилия — или что-то подобное, связанное с родом-основателем, — хмыкнул я.

— Понятно. И ты можешь… — фыркнул он.

— В принципе — «да», сам только что понял. Могу гонять их так же, как этого Ратина: записи есть, а если он поднимет шум — это действительно будет дуэль с ним и его начальником, на чём я буду настаивать как Имперский граф.

— И они это так и оставят?

— Думаю «да», — кивнул я. — Потому что для изменения текущего положения…

— Которым ты беспардонно пользуешься, — усмехнулся друг. — Хотя сама корпораций Гараж так и возникла…

— Именно. Есть законы «поощряющие» дворян и военных командиров, но по факту — практически невоплотимые. И у Канцелярий сейчас есть два выбора — смирится и действовать по закону, где я их чертовски сильно ограничу. Или обращаться к Императору, за рескриптом или указом.

— Вряд ли они на такое пойдут, — покачал головой Федька, на что я кивнул.

— Ладно, я чего к тебе зашёл…

— Пообщаться со старым другом и проявить сочувствие?

— Конечно «нет». Рассказывай, что тут у вас, помимо нашествия бюрократии.

— А что в Амазонии? Интересно.

— Поговори с парнями о деталях. А вкратце…

В общем посидели часа полтора, хотя меня и тянуло в мастерскую. Поговорили, перекусили… Тоже не лишнее, вообще-то, хотя порой начинаешь жалеть, что в сутках не сто часов. Или что транс менталиста не останавливает без времени — дел-то на самом деле куча…

А после я буквально вприпрыжку поскакал в мастерскую и занялся информационными бипирамидами. Ломал голову долго, пытаясь понять то ментализмом, то дешифровать… Безуспешно. Общие для информационной базы отголоски в ментальном поле — есть. А вот информация — неструктурированная белиберда!

То есть даже уцепится вроде как не за что — структура в виде ощущения есть, а вот наполнение её — бессмысленно. Пока до меня не дошёл факт того, что эти инфоносители — не продукт одной, а минимум ДВУХ цивилизаций. И значительная часть бипирамиды — именно технологии минералоидов, просто управляемых «оправами».

Короче просто занялся оправой. Понял, что не понял гораздо больше «в общем», но в частности алгоритм понимания нашёлся. А Икси прекрасно поработала уже на основе подобранного ключа.

— Всё же база, — протянул я, разглядывая результат на терминале. — Не сказал бы, что лучше валарской.

— Лакуны, Марк? — уточнила Икси.

— Лакуны — фигня. Главное их качество — что их нет.

— Эфир?

— Угу. Этакая мозаика из технологии и эфира, почему я и не мог понять сразу — два совершенно разных подхода, притом сегменты не двавли общей картины.

— А что там?

— Да ничего особо хорошего, если честно, — фыркнул я. — Боевые базы, базы техника… Простейшие базовые знания. В принципе — логично, учитывая, что произведены по шаблону, но обидно.

— И никак не использовать?

— Почему? С носителями нам повезло — гуманоиды, причём без принципиальных анатомических отличий. Так что… а почему бы и «да»? — хмыкнул я.

— Хотите попробовать сделать базу?

— Не совсем базу, учебничек, — уточнил я. — Тут есть готовые и эффективные решения — мне не слишком нужные, но есть. И если на основе данных от теневого скомпилировать блок…

Короче, вместо исследования я занялся «боевой минибазой». Зверского вояку из мирного гаражного она не сделает. Но сделает намного больше сухого знания: рефлекторные ПРАВИЛЬНЫЕ реакции на критические ситуации. Вроде и мелочь, но когда человек не замирает или не делает глупость при опасности, а делает то, что НУЖНО — это чертовски много.

Ну и минимум базовых навыков — они даже в Нижнем есть далеко не у всех.

А за счёт схожести анатомии и примитивности, я уже к полуночи держал в руке браслет из алхимического металла, с гравировкой ГОГ — «Готов к Обороне Гаража». Вернулся к Глории, а вот наутро отловил одного из самых безобидных кандидатов в миньоны — шестнадцатилетнего парня из Верхнего города, оставшегося сиротой. Ну и в Нижнем, с незаконченным образованием и без навыков выживания.

При том его ловушки и способы спереть еду меня впечатлили — потенциально отличный инженер. Которого, несмотря на талант, часто били и грабили обычные детские «банды». Не безответно, но знаний парню не хватало, а на определённый момент его поделка могла слишком разозлить аборигенов Нижнего, и тогда «после» у него уже бы не было.

— Ударь меня, — распорядился я парню, взгляд которого после надевания браслета сфокусировался через пару минут.

— Я… Марк, простите — я не могу! — сжался он.

— Понятно, — оценил я «кашу» в эмоциях. — Тогда так.

И вполсилы нанёс удар ему по корпусу — в общем-то база была не «атакующей», а оборонительной. И тут она себя прекрасно показала: парень очень технично сместился, дёрнул рукой… хлопая по кобуре, которой у него не было. Вместо попытки удара или захвата, которые были логичны и необходимы при атаке.

— Понятно, — протянул я. — Базу надо дорабатывать — не досмотрел.

— Марк, простите, я…

— Не за что просить прощения. Теперь, Михаил, ты полноценный миньон. И возьми пистолет, носи в левой набедренной кобуре, лучше — парализатор, — добавил я.

В общем результат вышел отличный, думал я, направляясь в мастерскую. И если эти базы единственное полезное, что достанется от похода в пирамиды — то этот поход всё равно окупился. А сейчас нужны базы, причём, по сути, те же, что уже есть, хотя и с доработками: боёвка, технические навыки, и прочее. Ну и, наверное, всех Гаражных этими базами снабжать — выйдет довольно полезно и перспективно.

Глава 8

Я стоял рядом с медицинской капсулой, смотрел на показатели пациента в ней и слушал Эскулапа. Последний, как и лежащий в капсуле, пытались меня успокаивать… Что было совершенно бессмысленно (хотя и довольно комично, со стороны Эскулапа). Я и без всяких успокоений и обвинений знал: ошибка допущена. Не критичная, скорее естественная: невозможно «делать» и не допускать ошибки.

Если ты, конечно, не всеведущий.

Ну а хороший исследователь отличается от плохого тем, что его ошибки контролируемы и не наносят непоправимого вреда. И я — такой, потому что лежащий в капсуле Михаил отделался церебральным отёком средней тяжести. Учесть данный момент… я просто не мог. Тест базы на самом себе — не показатель, как я понял уже сейчас.

Ментализм «выводил» всё лишнее и напрягающее мозг на уровень энергоинформационного тела, что «сбоило» только при развёртывании раздела базы валаров — объём информации и необходимых ассоциативных цепочек там зашкаливал, так что на мозг приходилась весьма ощутимая перегрузка. Но у Михаила, да и просто любого гаражного, бонусов в виде ментализма нет.

И через три часа после заливки базы интенсивная работа нейронов привела к сбою ионообменных процессов, вызвав внутриклеточный разлив жидкости и «набухание» клеток. Не летально, но неприятно: головная боль, тошнота, сбой сенсорики. Икси мониторила состояние Михаила, так что у Эскулапа он оказался буквально через несколько минут. Ну и выяснилось, что состояние — естественное, исключить его… Да практически невозможно. Человеческая физиология, обойти которую можно либо Даром ментализма, либо ОЧЕНЬ специфическими алхимическими средствами.

Которых, на минуточку, просто не существует в природе. А разработка и испытания займёт месяцы и годы, причём вероятность угробить испытуемых (а не люди — просто не подойдут) гораздо выше, чем с использованием базы в текущем состоянии.

Короче, выходит, что надо либо проводить опыты, перерабатывать базу с дозированной загрузкой знаний и рефлексов, либо опыты с алхимией… либо оставить всё как есть. То есть использовать базы, но…

— Эскулап, насколько опасно данное состояние? — уточнил я.

— Это — нихера не опасно, — заявил доктор. — Парень в этой твоей капсуле, давление снизили за считанные минуты. Через пару часов будет в норме… Если не проводить нормальную диагностику, — оскалился он, отчего Михаила передёрнуло внешне, а меня — внутренне.

— «Нормальную» — это вивисекция? — уточнил я.

— Интересное предложение. Но нет. Твои дурацкие капсулы называют всех здоровыми!

— Так они и есть здоровые!

— Нет «здоровых»! Есть недообследованные!

— Я уже проникся твоей трагедией, Эскулап. Ты мне лучше скажи — подобное состояние в капсуле, насколько я понимаю, не несёт рисков?

— Вне капсулы — угробит! — заявил медик. — Мозги раздавит о черепушку. Не сдохнет, так станет совсем «ку-ку», усёк?

— Усёк, — не стал спорить я. — Так, давай с деталями. Для начала — диагностика…

Фактически, консультируясь с Эскулапом, определялся «быть ли базам» и в каком формате. Потому что ряд форматов, например, однозначно говорил «не быть» — не перегружая мозг, получалось, что использующий базу по сути «зазубривает» её содержимое, условно отработав два-три раза.

Что хорошо для сдающего экзамен, не рассчитывающего применять эти знания в будущем, а никак не для навыков, которые предположительно усваиваются всю жизнь.

То есть вариант, потенциально, рабочий. Как и, например разбивание базы на «ежедневные блоки», с усвоением материала за неделю, например.

Но, во-первых, это потребует от меня массы времени и сил, а применение — скорее в обучении детей, да и то под вопросом. База — хорошо, но смысл обучения — в развитие мозга, навыков работы с информацией, а не загрузка готового набора знаний. С таким набором можно получить «игнавус асинус вульгарис», как выразился Эскулап, «типичная ленивая жопа».

В общем, в процессе обсуждения всплыла психология, педагогика, в которой я в силу Дара и спецификации разбирался даже больше Эскулапа, и нашёлся неплохой вариант.

Но сомнения оставались: переделывать базы можно, но долго и трудоёмко. Плюс, нужны опыты, плюс — добровольцы с высокой степенью риска, который можно сократить, но никак не избежать.

А если не переделывать — выходило, что загрузка и развертывание базы будет скорее медицинской процедурой, дня на три, да ещё и с неизбежными неприятными и даже мучительными ощущениями.

Не самыми страшными, да и, что забавно, с психологической точки зрения такой вариант лучше: неосознанное будет принимать эту «халявную информацию» как ПЛАТУ за само её наличие, и механизмы «ни хрена не делать, а получить побольше» просто не запустятся.

Но при этом — неприятно, да и риск неприятных побочек и даже летального исхода, пусть минимальный, но оставался.

Так-то «загонять гаражных учить базы» я находил неэтичным. Тут надо чётко и однозначно обозначить расклады и получить чёткое и однозначное осознанное согласие. Или отказ.

Короче, ситуация вышла за пределы простой практической эффективности и даже медицины, так что Эскулапа я покидал как в старинных романах — «думой тяжкой удручённый». И на выходе столкнулся с Федькой, который явно меня поджидал.

— Что-то случилось? — мысленно вздохнул я.

— Да нет. И ты не парься, Марк. Всё бывает, а парень жив…

— Это ты о чём? — прищурился я.

— Ну, парень у Эскулапа после твоего опыта.

— Федя, — немножечко окрысился я. — А скажи мне на милость, что ты подразумеваешь под «всё бывает»? Или ты думаешь, что я где-то налажал? И на основании чего?

— Э-э-эм… ну, ты расстроен. И парень у Эскулапа, а ты рядом…

— Икси?

— Да, Марк. Информация распространилась по Гаражу после смены младших медработников.

— Трепачи, — покачал я головой.

— Так парень просто в госпитале? А я подумал…

— Ну что вы все ждёте, когда кровожадный Марк угробит кого-нибудь в своих бесчеловечных экспериментах — я уже понял, — хмыкнул я.

— Ну-у-у… Не совсем так.

— Только так, — отмахнулся я. — Так, ладно. А теперь у меня к тебе, Федь, будет серьёзный вопрос.

— Слушаю, — кивнул друг, с облегчением вздохнувший от смены темы.

— Если тебе предложат, например, знания и навыки рукопашного боя, соответствующие году-двум ежедневных тренировок и практики. Знание и умение обращения с оружием, обслуживание его — не только сырое знание, а умение его применять. За три дня пребывания в медкапсуле, некоторой боли и риску побочек в пару процентов максимум. Что ты скажешь?

— Я… я сказал бы «да», Марк. Сейчас, скорее всего, тоже. Хотя три дня — это много.

— Боль и риск в два процента не пугают?

— Риск в такие проценты — есть на спуске с лестницы, — рассудительно ответил Федька, и в общем — был прав. — А боль… так в драке и бою прилетает так, что три дня — смешно. Не говоря о тренировках Кирпича, — передёрул он плечами. — Так что нет, не пугают. Когда сделаешь? Надо подготовить дела.

— Стоп, — хмыкнул я. — Тебе, Федь, это не слишком нужно: ты — достаточно неплохой боец. И Гаражу твое отсутствие в течение нескольких дней не пойдёт на пользу, — закончил я.

Посмотрел на физиономию друга, оценил ментальный фон — вот просто ребёнок, которого поманили тортом, а в результате не дали. Так что пришлось успокаивать.

— Для тебя имеющиеся у меня информационные базы просто бессмысленны, Федь. И действительно нужно подготовиться и подобрать. Сделаю для тебя что-то полезное в ближайшее время.

— Точно?

— Угу. И да, это как раз то, с чем я «облажался» с Михаилом.

— Понял, прости Марк.

— Угу, — кивнул я Феде, а сам направился в мастерскую.

Потому что я, в чём-то, действительно «облажался». Не так, конечно, как думали эти сплетники. А для себя: не учёл ряд очевидных моментов. Всё учесть, конечно, нельзя, но теперь надо проверить и перепроверить свои выводы. А потом практика на добровольцах, с честным предупреждением о реальных возможных побочках.

И несколько часов сидел, проводил расчёты, подключил Икси… И «да», окончательно уверился: то, что называется «информационной базой» у тех валар — просто смертельно для обычного человека. Не то, что инженерная — обычные боевые. Про базы из пирамиды можно не говорить — там отличий ещё больше. Что интересно — база «от теневого» была единственной, которая была адаптирована под человека.

Хотя и крайне небольшая. Но работать надо «от неё».

Чем я и занялся, в результате получив такие расклады, подтверждаемые как золотыми схемами, так и моделями Икси:

От отёка никуда не деться. Вот вообще никуда, и не потому, что люди — тупые. Это, конечно, в большинстве своём так, но и в большинстве своём это так у валаров и не имеющего для меня названия вида, который разработал шаблон в пирамиде.

Дело именно в техническом развитии социума и такой хреновине, как нейроинтерфейс. У космических антропоморфных видов — распространённая технология, используемая с детства, чуть ли не на этапе развития эмбриона в маточном репликаторе. И мозг с рождения «настроен» и знает, как работать с базами — соответственно, никаких гадостей и не происходит. Ну, если у мозга нет патологий, само собой.

Причём технологический этот нейроинтерфейс или эфирный — вот вообще никакой разницы. Главное — что мозги базово готовы оптимально работать с таким форматом как «информационная база». У людей это не так, стресс, причём на уровне нейрофизиологии, работа биомеханизмов — в общем-то правильная, учитывая, что мозги «не знают», что и как делать со свалившимся на них «счастьем» в виде базы.

Так что не «перепрошив» мозги — ни черта не сделаешь и от отёка никуда не уйдёшь — а возможны и более «весёлые» взбрыки мозга. Надо диагностировать человека перед установкой и проверять, не угробит ли установка базы будущего носителя.

Ну а «перепрошивка» мозга… в теории — возможна, а на практике это сложнейшая биоментальная операция, которую чёрта с два автоматизируешь, которую надо проводить с каждым индивидуально, самому, нарабатывать опыт и неизбежно ошибаясь в процессе. Нафиг надо. Так, как есть, ну и как я вывел на основании имеющихся медицинских и биологических особенностей — оптимально.

Похоже, моё неосознанное-эфирное тело автоматически провело расчеты, не пришедшие сознанию в голову, и подтолкнуло к оптимальному, даже после тщательной проверки, соотношению плотности информации для человеков.

Хотя были интересные «пограничные» моменты. Например, если человек разбирается в вопросе, который затрагивает база — нагрузка основательно уменьшается. И тут совершенно не обязательно что знает досконально: грубо говоря, если человек умеет стрелять из рогатки и парализатора, пусть хреново и делал это раз в жизни, но знаком с вопросом и делал своими руками — нагрузка на мозги ощутимо снижается.

В общем, похоже, в будущем надо будет разрабатывать «ранги баз», с некоторой иронией отметил я. Иронией, потому что «методом тыка» пришёл к тому же формату, что загрузили в меня валары.

И понятно, что выводы я делал не просто так, а дорабатывал существующие у меня заготовки баз. Пока три: вождения техники, основ боя и, наконец, основ технического обслуживания. На моделирование «что может пойти не так?» и я, и Икси, потратили ГОРАЗДО больше сил и времени, чем на формирование самой базы — но это, в общем, нормальная инженерная практика.

Если у тебя подопытные, а не расходники, само собой.

Ну а по окончании работы я запустил во внутригаражную сеть объявления «от Марка», на пять добровольцев по каждому направлению. Описал всё честно, с возможностью «несовместимости» и риска… но уже через минуту «вакансии» были забиты.

А через пять в подготовленной «приёмной», перед залой с пятью капсулами торчали пятнадцать человек. Капсулы в моём случае были нужны для первичной диагностики и отслеживания развёртывания баз. И если «без косяков», во время которых я мог прервать разворачивание базы ментализмом, добровольцы своим ходом направлялись к Эскулапу — времени у них было не менее пары часов, а Эскулап, хотя и матерился по-чёрному, подготовил места для добровольцев.

Хотя вообще, если всё пойдёт, как я планирую, развёртка баз у гаражных в дальнейшем будет проходить без непосредственного медицинского присмотра — и капсул хватит.

Из действительно забавного было то, что одним из боевиков оказался Кирпич, записавшийся чуть ли не через секунду, после размещения объявления. Причин отказывать воеводе я не находил — о своих обязанностях он знает не хуже меня, а если будут какие-то сложности с его имплантом, то это выяснится на этапе диагностики.

Правда, в ментальном поле был довольно забавный отклик, так что я, окинув присутствующих ехидным взглядом, уточнил:

— И кто из вас на самом деле добровольцы-то?

— Я! — гордо ответил Кирпич, и четвёрка других бойцов, с опаской вглядывающихся в воеводу, через секунду хором гаркнули то же самое.

— С вами понятно: добровольно ко мне, или добровольно на усиленную тренировку к Кирпичу, — покивал я.

— Ага, — довольно подтвердил Кирпич.

— А вы? — обратился я к «водилам» и «техникам».

Парни помялись, но выяснилось, что «по зову сердца» пришли только двое, да и то не без «начальственных указаний».

— Месяц пытаюсь научится рулить — не выходит, — пожаловался один из них. — Парни смеются, вот как сейчас, — указал он на гыгыкающих. — Андрей матерится. Вот сейчас посоветовал, я и решил, что «надо».

— А я — рукожоп, — вздохнул один из «техников».

— В общем — понятно, но до Рукожопа тебе расти и расти, — решил я отстоять лавры главы информационного отдела корпорации.

Но в целом выходило, что собрались люди с «антиталантом». В большинстве своём — связанным с каким-то психологическим затыком, хотя два на тестировании отсеялись: проблема была не в сознании, а в нарушениях нервной системы, так что вместо баз я направил их к Эскулапу, с вежливой запиской (потому что без мата) на тему: «Каким хером занята медслужба, если о патологиях у сотрудников я узнаю в процессе собственных экспериментов?»

Но в принципе — нормальная подборка для опытов. Потом, продемонстрировав эффект, они успокоят и привлекут ленивых — то есть всех. Потому что все человеки — жуткие лентяи, правда, иногда нам удаётся обмануть самих себя, на тему что что-то делать — «энергосберегательнее и приятнее», чем ни хрена не делать.

Ну или заставить и надавать пинков собственной ленивой заднице — но это способ на грани патологии и гениальности. Ну и залив баз произошёл штатно: после обследования каждой пятёрке устанавливалась база, сверялись полученные навыки в мини опросе, а потом пятёрка направлялась к Эскулапу. Вообще, была вероятность, что после доработки медпомощь им вообще не понадобится… Но лучше не рисковать.

Ну и срок, через который они стабилизируются — тоже область эксперимента. Два-три дня — это крайне пессимистичный прогноз, так что было интересно, сколько будет реально.

И, что нужно отметить, парни явно чувствовали себя похуже Михаила. Частично из-за самовнушения, а частично — из-за оптимизации. Из капсул они вылезали зелёные, пошатывающиеся, часть проблевалась… Что было замечательно.

Потому что не было накопления эффекта, отёк реализовывался раньше, но был явно послабее, чем у Михаила. И в принципе — да, можно было вообще обойтись без медпомощи, хотя и чрезмерно жестоко: Эскулап не сможет полностью избавить их от последствий, но всё же значительно их смягчит.

Вот только одно меня сбивает, взглянул я на Кирпича, который зыркал на меня. Из капсулы он вылез Кирпич-Кирпичом, база развернулась нормально, и сейчас я ждал хоть какого-то эффекта.

— И что скажешь? — прервал я эти гляделки.

— Со стволами — толково, для новичков. Впрочем, один хер они у тебя и будут, — ответил Кирпич. — Построения и работа в группе… ну так себе, переучивать-не переучивать, но надрачивать придётся, — продолжил он. — А с холодняком — толково. Кое-чего сам не знал, — дополнил он.

— А про рукопашку что скажешь?

— А что говорить? Нормальная, добротная школа. Никогда не лишняя, — пожал он плечами.

Постояли так, приглядываясь, ещё минуту и, наконец, не выдержал уже Кирпич:

— А чего это ты на меня так пристально пыришься, Марк? — подозрительно уточнил воевода.

— Жду когда тебе поплохеет и, похоже, зря, — не стал скрывать я.

— А зачем это?

— Ну то, что ты пришёл проверить пригодность моих баз для ребят — это понятно, — решил я развёрнуто ответить, на что Кирпич утвердительно кивнул. — Но мне было интересно, как подействует база на человека, знающего, что в ней.

— Не всё, — уточнил честный Кирпич.

— Мелочи, и «в общем» — знаешь и умеешь, — отмахнулся я. — Так что это было интересно… Но, похоже, нерезультативно. Непонятно, почему нет побочек: из-за твоих знаний и умений, или из-за импланта.

— Ну прости, — фыркнул Кирпич. — Могу постонать-подёргаться, блевануть в уголке. Надо?

— Пожалуй, нет, — обдумал я оригинальное предложение. — Ладно, подожди ещё четверть часа. У меня, вообще-то, дел куча…

— У меня сейчас тоже — прикинуть, кого из беременных бабуинов к тебе загнать.

Через четверть часа Кирпич послал меня в жопу и свалил, а я так и не понял — вредность или имплант обеспечили ему отсутствие побочек. И только задумался было… но тут мои прикидки прервала Икси.

— Проблемы, Марк. Вы нужны у Артемия; объяснить, не показывая, затруднительно.

— Иду, — пожал плечами я.

В кабинете Рукожопа была суета: сам он бегал между терминалами, верещал по связи на подчинённых — уж чёрт знает, гаражных или искинов Икси. Да и сама она явно была занята, явно в паре с ним.

— Опять, — произнесла Икси.

— Чёрт побери! — засуетился Рукожоп.

— И что у нас происходит? — поинтересовался я.

— А, Марк, — мимоходом кивнул Артемий. — Данные там, пытаемся установить причину проблемы, — указал он на экран… просто забитый данными.

Я посмотрел, попробовал разобраться. Потом посмотрел ещё раз. Понял, что разбираться мне долго, а Артемий с Икси, судя по всему, суетятся на данный момент безрезультатно.

— А теперь словами и по-человечески, что происходит! — рявкнул я.

И эта парочка рассказала такое, что мне ни черта не понравилось. Итак, Икси зафиксировала некое структурное упорядочивание поведения элементарных частиц в пределах Гаража. Вроде как мистика, но на самом деле такое происходит регулярно. Вот только сейчас происходило «неправильное» упорядочивание:

— Раз в восемьдесят минут, Марк, около тридцати процентов частиц и взаимодействий упорядочиваются в пределах всего комплекса Гаража. На восемь минут, после чего возвращаются в стабильное состояние. Источник мы найти не можем, но это…

— Судя по тому, что я знаю — эффект наблюдателя. Учитывая объём воздействия, не связанный с препятствиями, кто-то сканирует весь Гараж на уровне элементарных взаимодействий. Медленно, но обладая достаточным временем и вычислительными мощностями — он сможет реконструировать… Вообще всё, что у нас происходит.

— Точно, вы поняли! — довольно подпрыгнул Рукожоп, рванув к терминалу. — Нужно найти, кто это и как противостоять…

— Как — я знаю, — бегло прикинул я. — Просто решить данную проблему выйдет не сразу — это не меньше недели. Фактически можно создать генератор, произвольно сбивающий поведение частиц и элементарных взаимодействий. От эффекта наблюдателя это не защитит — в целом. Просто данные будут хаотичны и не дадут никакой анализируемой картины.

— Неделя — это слишком много, Марк, — отметила Икси.

— Знаю. С текущей динамикой у них будет «информационный слепок» через пару суток, в лучшем случае — через три. Так что делать надо, но не успеем. Камеры?

— Ничего не показывают в пределах сотни километров вокруг, Марк.

— А вверх? — хмыкнул я.

— Думаете?

— Иногда, — погордился я. — Восемьдесят-девяносто минут, Икси.

— Орбита… Но это прерогатива Империи и Имперских Канцелярий!

— Не обязательно: информационные спутники. Да и нет законов, запрещающих корпорациям и компаниям работать в космосе. Просто это невыгодно, — задумчиво отметил я.

— Есть, Марк! Низколетящий объект, спутник. Отклика Имперской Канцелярии… есть. Выполняет задачу для Империи. Но не является Имперским объектом, — задумчиво сообщила Икси.

— Может, его лазером? — предложил Артемий с надеждой.

— Пожалуй… нет. Возможен конфликт с Империей. То, что это «наёмник» — возможно и скорее всего. Но не факт. Икси, ищи задачу этого объекта.

— Делаю, Марк.

Через четверть часа данные были: крайне урезанные, но на девяносто процентов достоверные: тендер для частных орбитальных объектов для Имперской программы орбитального наблюдения и картографирования в реальном времени.

Кто такой любопытный и наглый над нами — пока понять не удалось, но вопрос с этим спутником надо решать, и побыстрее: через несколько суток он сможет полностью воссоздать весь Гараж, со всем, что в нём есть. Ну, точнее, получит массив информации достаточный, чтобы исключить «шум» и воссоздать всё, что есть в Гараже. Вообще всё: технологии, объекты, даже ДНК сотрудников… хотя последнее вряд ли: метод годится, всё же, для статичных объектов.

При этом вариант прямой атаки спутника — есть. Но это реально серьёзные, возможно, вплоть до силовых, «бодания» с Империей. То есть спутник надо обезвредить, не оставив при этом явных следов — так-то нас подозревать будут практически гарантированно.

Кабинет главы отдела аналитики службы безопасность Хрупкого Счастья, бастион Новое Начало, Нижний город, Новгород

Степан сидел за терминалом, экран которого был разделён на десятки окон. В части которых шла трансляция с рабочих мест аналитиков-операторов, части — данные по расшифровке. И центральное, большое окно выдавало данные со спутника. Безумно дорогой проект — насколько знал Степан, на его запуск ушла пятая часть свободных активов Хрупкого Счастья. Не только на спутник, конечно, но и на систему анализа и расшифровки в Новом Начале.

Зато сейчас они могут собрать информацию обо всём, что только пожелают. Квантовый каскадный анализ был безумно сложным и требовательным к ресурсам, но при этом — не был сканированием как таковым. Система создавала цепочки сопоставления и интерпретаций, используя алхимические усилители. И анализируемый объект просто не мог знать о самом факте сканирования — его, как такового, не было. Ни излучений, ничего подобного.

При этом данные можно было получить настолько подробные и точные, что это окупало все затраты денег и времени. Хрупкое Счастье становилось владыкой информации на всей планете, и от их всевидящего взора не могло укрыться ничего. Можно даже узнать структуру и все защитные структуры Императорской резиденции, подумал Степан, но помотал головой. Несвоевременно, да и сама мысль об этом вызывает рефлекторные опасения.

Пока целью сканирования был Гараж — бревно в глазу Хрупкого Счастья, его президента Висасуалия и, соответственно, всех сотрудников компании. Впрочем, через несколько дней у Гаража не будет никаких тайн. И вскоре это бревно исчезнет, позволив вздохнуть спокойно — припадки гнева президента пугали совершенно реальными и неприятными последствиями.

— Никак не пойму, как интерпретировать, — раздалось от одного из молодых аналитиков — сеть использовалась как для координации, так и обсуждения результатов.

— Ну-ка… забей, парень. Жди ещё пару-тройку проходов, пока ты просто потратишь время, — раздался бас опытного специалиста.

А Степан не без удовольствия подключился к системе анализа — всё же, изначально он был математиком, и старая работа приносила удовольствие. Пока несколько возгласов в голосовом чате не отвлекло его.

— Что это за хрень⁈ — изумлялся один голос.

— Ну-у-у… может, решил позагорать, — хмыкнуло в ответ.

— В марте⁈

— А хрен знает этого Мехова. Может, он по жизни псих или отмороженный, — гыгыкнуло в ответ.

И вправду: видеосенсоры спутника давали пусть и не идеально чёткую, но прекрасно различимую картину. На крышу корпорации Гараж вышел Мехов, глава этой корпорации. Разложил на ней шезлонг и развалился на нём, в одних плавках. Впрочем, чем бы отморозок ни тешился, лишь бы работать не мешал, мысленно хмыкнул Степан.

— Как бы он про спутник не узнал и не стрельнул чем-то… — напряжённо озвучил голос одного аналитика опасения всей группы.

— Если пальнёт — проблемы Гаража не будет на следующий день. Наш спутник выполняет контракт Империи, важное, государственное дело, — успокоительно заявил Степан. — Атакуют — это будет изменой, враждебным Империи делом. Обидно будет, но средства нам компенсирует Империя, по контракту, — подытожил Степан.

Тем временем спутник ушёл за горизонт, и на час с лишним воцарилась тишина: аналитики корректировали работу дешифраторов и интерпретаторов. Правда, когда спутник вышел на траекторию наблюдения, практически все уставились на видео трансляцию.

— Вот псих! И не холодно ему⁈

— Восемь градусов…

— Да хрен с ним! — решительно заявил Степан и замер.

Мехов поднял голову и, казалось, пристально уставился в объектив спутника.

— Да как он видит спутник⁈

— Он не может ничего видеть!

— Спокойно, работаем! — рявкнул Степан.

Впрочем, отвести взгляд от Мехова он не мог, хотя через минуту тот перестал пялиться в объектив, встал с шезлонга, достал коробку и стал обводить ей округу.

— Фотоаппарат, похоже, — раздался облегчённый голос.

А Мехов, явно сделав несколько снимков, вдруг задрал свой фотоаппарат, наведя объектив точно на спутник.

— Вот же бред… — пробормотал Степан, как вдруг изображение пропало.

— Сбой энергоснабжения!

— Маневровый двигатель не отвечает!

— Система связи сбоит!

Панические вопли накрыли чат, а обливающийся холодным потом Степан понял, что спутник начинает падать в атмосферу, после чего связь пропала полностью. И это была катастрофа… и ещё президенту докладывать. И как этот чёртов Мехов это сделал?!!

— Вот сука! — раздался обречённый вопль в тишине.

— Что вообще случилось⁈

— Так есть же запись, — попробовал успокоить один из аналитиков. — Доказательства…

— Доказательства чего? — горько произнёс Степан. — Заявить в Имперской Канцелярии что глава корпорации Гараж загорает в марте на крыше? И фотографирует город и небо антикварным фотоаппаратом⁈

В чате повисла гробовая тишина. Все понимали, что не виноваты. Но знали — что за это придётся ответить…

Я сидел в мастерской и довольно потирал руки. Вышло — замечательно. Сама модель сканирования по квантовой цепочке дала возможность устроить «локальный прорыв Рукожопости» в начале цепочки. Довольно странное, но вполне рабочее решение, к которому я пришёл, когда понял принцип наблюдения за нами. Ну и само собой то, что нам будет крайне неприятно, сбей мы этот спутник непосредственно.

Вариантов «не сбивать» — не было. Система защиты уже в производстве, но времени на него и вывод её в рабочий режим ушло бы слишком много. И про Гараж до сих пор неведомая сволочь узнала бы СЛИШКОМ много. Хотя, учитывая инспекции… Чёрт знает, может и Империя. А тендер — работа спецслужб. Спецслужб, хм-м-м…

— Марк, вы не находите, что УФ-лазером было бы эффективнее? — вдруг произнесла Икси.

— Было бы. Но скрыть это удалось бы с вероятностью в сорок процентов — не те шансы, на которых стоит действовать. А сейчас у этих шпионов…

— Ваш вид в плавках.

— Угу. И чтобы обвинить Гараж в крушении этого спутника надо быть откровенными идиотами.

— А если…

— А вот «если», Икси, наблюдай, наблюдай пристально — и подключи всех своих подчинённых — за информационным обменом между службами и Канцеляриями.

— Гараж и вы?

— Именно.

На этом острая фаза была закрыта, а ещё через два дня я был уверен: подобное сканирование, даже стационарное, ничего не даст излишне любопытному. Ну а я занимался сельвопроходцами и не только: запасы алхимических реагентов у меня были, так что помимо самих машин, я занялся созданием эффективного гербицида. Хоть дороги какие-никакие проложить до точек интереса в этой чёртовой сельве!

А то пока у нас каждый поход: пробились, эвакуировались и опять начинать если не с начала, то с крайне далёкой точки. А с этим вопросом надо кончать как можно быстрее: куча проектов подвисли из-за неопределённости!

Несколько трансляций из Амазонии, кстати, могли быть небезынтересным. Похоже, что эти галлы пробивались через сельву. Но…

— Не слишком интересно, Икси, — отмахнулся я. — Амазония — не цель, никаких особых интересов там, кроме технологий н’гхаров, нет. Ну копошатся там корпораты, предположительно галлы. Да и чёрт с ними: доберутся до пирамид, ничем нам в экспедиции не помешают.

— Как скажете, Марк… Ой. У нас…

— Неприятности? — хмыкнул я. — Я был прав?

— Да, вы были правы. Войдите в меня, Марк, скину массив информации.

Ну её «войдите» было не совсем то, что я делал. Не совсем обычная, но ментальная связь, через которую Икси передала пакет данных о наблюдении. Так что к моменту стука в дверь и появления Фёдора я примерно понимал, что будет.

— Марк, там…

— Проблемы.

— Да! Это надо видеть!

И через минуту я стоял вместе с Федей и прочими руководителями, любовался на окружающее Гараж кольцо тяжёлой техники и слушал зацикленные вопли мегафона. В котором «изменнику Империи Мехову» предлагалось добровольно сдаться.

— Механизированных доспехов нет, — оценил я картину.

— Нет. Но их, лядь, до хера, — сплюнул Кирпич.

— Как будем отбиваться, Марк? — заломил руки Федя.

— Пройдусь им по тылам, — потянулась Глория.

— Соберу парней. И Марк, у тебя есть сюрпризы? — встряхнулся Кирпич.

— Стоять! — с трудом не улыбаясь произнёс я. — Мы не будем воевать с Империей. По крайней мере пока.

— Пока?!!

— Угу. Сейчас это… не совсем Империя. Так что я — выйду.

— Марк!!!

— Выйду и сдамся. Вернусь через два дня, максимум три, обещаю. Понятно?

— Понятно… Но…

Не слушая возражений, я направился к выходу. К предстоящему я был готов, хотя форма «прямой осады» была не самым вероятным раскладом. Но главное — уроды с мощным кластером искинов, службисты, которые нам гадили, вскоре будут у меня в руках.

С этими позитивными мыслями я дошёл до ворот Гаража и вышел за них.

Глава 9

Не успел я выйти, как ко мне щеманулась пятёрка боевиков с типом в мундире советника. Явно собирались положить лицом в асфальт, но я с милой улыбкой, смотря в лицо советнику, проартикулировал «камеры». Тот сморщился как от лимона и буркнул своим держимордам: «сопроводить».

Потому что как бы ни обернулось «дело», запись их поведения будет. И хоть меня «признают виновным» в покушении на Императора — но применение силы к аристократам и дворянам должно быть оправданно. И чтобы положить лицом в асфальт меня — нужна причина. Нужно явное сопротивление, активное или пассивное: в виде отказа подчиняться, хотя даже с последним есть тонкости.

А вот так как я вышел сам, без оружия и сопровождения, то и «крутить» меня напоказ — уже выходит преступление. Ну, «проступок» для его начальства, а вот, например, для трибунала — преступление, попрание воли Его Величества, если до трибунала дойдёт.

Так что в бронетранспорт меня просто сопровождали. Да и там молчали, игнорируя ехидные требования сообщить, на основании чего они заявляют о моей «враждебности» Империи. Так и доехали, где безликий, без знаков различий чин стал «зачитывать обвинения». Параллельно с обыском, просвечиванием… Хорошо в задницу не залезли, ограничиваясь сканерами.

Вот только был МА-А-АЛЕНЬКИЙ нюансик. С момента открытия дверей на меня стала давить буквально невыносимая тяжесть структурированного эфира. Меня боялись и использовали что-то из «стратегического» арсенала борьбы с менталистами. Дар в таких условиях вряд ли кто-то мог бы проявить. И я ни черта не почувствую. Вот только он мне был не слишком нужен, если честно.

Несколько ручек, простенький мобильник полностью пустой, но закриптованый так, что даже местный кластер искинов (а в том, что он тут — я был уверен на сто процентов) его ломать будет неделями. Чтобы добраться до фото с жестом, которым я выражал всё что думаю об этой конторе.

А главное: как и ожидалось, ни черта у этой конторы на меня «не было». Точнее, была ФОРМАЛЬНАЯ причина для допроса и расследования, настолько идиотская, что даже не смешно. Но была, нельзя не признать. И в рамках закона эта «фельдъегерская служба», под вывеской которой и пряталась контора, могла на семь суток меня задержать. И допрашивать, соблюдая кучу условий… которые они, ЕСТЕСТВЕННО не будут соблюдать.

А вот подтвердить свои обвинения они могут только с записями допросов реального времени. То есть, проведение допроса возможно не просто «под запись». Идёт постоянная трансляция на банки данных Благочиния, Трибунала и не только. И никакой кластер искинов им не поможет.

Более того, эта контора, задержав меня, приняла прямую ответственность за мою жизнь и здоровье. Соответственно, камеры будут и в месте заключения, также с трансляцией — в противном случая синяк, от удара о койку, станет преступлением, в первую очередь — руководителя этой службы.

Отняли всё, вплоть до одежды, предоставив белый, фактически бумажный комбинезон. И попытались вывести.

— Стоп. Наблюдаю нарушение Его Августейшей Воли, попрание дарованных им прав и привилегий мне, как дворянину Империи, — заявил я.

— И в чём же вы наблюдаете сие нарушение, граф? — скривился безликий чин.

— Родовая печать, неизвестный, — простёр я руку к кольцу-печатке. — Изъять сие у дворянина можно только с жизнью, либо при лишении дворянства Его Величеством. Прошу и требую вернуть мою регалию, — сложил я руки на груди.

Службиста буквально колбасило, техники так облучали несчастное кольцо, что я стал опасаться, что его расплавят, или сделают радиоактивным объектом. Но, к счастью, пронесло. И через двадцать минут меня отконвоировали в пустую, ярко освещённую белую камеру.

Так, яркий белый свет, отсутствие объектов для наблюдения. Ожидаемо, психоломка — ломать меня физически у службистов нет возможности. И у них неделя до подачи в Трибунал документов для обвинения. Точнее — моего признания, потому что больше у них ничего нет и не может быть.

Похоже, всё-таки, этот спутник был «их заходом». И «обиделись». А вот интересно, как они собираются связать его крушение и меня? Хм… псионика, разве что. Но это уже реально «уровень божества»: локализация эфирных проявлений всегда… локальна. Эфир есть везде, он вне наших систем координат, но манифестация всегда локализована медиумом — артефактом, живым существом — неважно.

Хотя-я-я… концептуальные воздействия. Но с ними чертовски сложно, и их природа непонятна до сих пор. Они, в отличие от магии, крайне редки как проявления Дара. Но есть, хотя «привязать» их к спутнику не выходит даже у меня.

А вообще, вырисовывается довольно интересная модель. Пока теоретическая, но прекрасно обходящая «локализацию». ПВО над пирамидами — автономное воздействие, стража, можно сказать. Девяностодевятипроцентно осуществляемая «эфирными организмами».

То есть, в теории, именно менталист может «пробить» ограничения. И я, кстати, это делаю… Правда, не совсем Даром. Точнее, Дар работает, но «канал работы» — это не Дар. Моя связь с Икси не завязана на расстояния, и она может выступать моим медиумом, хотя и ограниченно.

Но тут в уравнение «вклинивается» принцип душевного подобия, как я его обозначил для себя. Явно не «просто Дар». И вообще надо бы поинтересоваться близнецами: не вивексировать или что-то такое, само собой. Но именно понаблюдать за ними и их эфирным взаимодействием, насколько позволят инструменты.

Их «душевное родство» — статистический факт, как и смежность Даров, хотя часто эта смежность инвертирована — ну например крио и термокинетик. Но связь есть, и принципы взаимодействия — перспективны…

— Мехов! — распахнулась дверь. — На допрос!

— Угу, — поднялся я с неудобной лежанки, где валялся, фильтруя воздействие.

Хм, а вообще — не должен был, дошло до меня, когда я топал по безликому коридору. Блокираторы Дара шарашат со страшной силой и «по площадям», дестабилизируя связь с эфирным планом. Видимо, моё сознание уже достаточно «вышло» за пределы локализации Земли, став частью энергоинформационной части. А обратная связь — уже за пределами воздействий на Земли.

Та самая душевная связь, которую, к сожалению, не оценить «изнутри» системы, почему и нужны близнецы или что-то такое, для статистического материала.

Тем временем мы дошли до допросной: совершенно эталонного, почти пустого… но с комфортным приглушённым светом и кучей пейзажей и прочего на стенах. Вдобавок удобным, хотя и фиксированным креслом.

Совершенно очевидный подход: создать психологически невыносимые условия в камере и принудить допрашиваемого «цепляться» за допросную.

— Присаживайтесь, господин Мехов. Начнём беседу… раздалось из-за зеркальной стены напротив.

— Нет, — облокотился я локтем на спинку кресла.

— Что ж, стойте, дело ваше. Вернёмся к нашей беседе…

— Нет, — повторил я с улыбкой.

— Что «нет»? — безэмоционально поинтересовались из-за зеркала.

— Всё «нет». Мне не о чем с вами «беседовать», неизвестный. Оглашайте обвинения, а я подумаю, отвечать ли на них перед вами или дождаться Трибунала, — доходчиво объяснил я.

— Поня-а-атно. Что ж, Мехов, воля ваша. В камеру. Побеседуем завтра.

— Маловероятно, — отметил я, проследовав за конвоирами.

Интересно, они «поставили на всё», или руководство этой конторы «подстраховалось», подберя специального полорогого «виноватого», если весь этот фарс сорвётся?

Думал об этом я, уже валяясь на жёсткой койке камеры. И, вообще-то, если подумать, могут и «поставить на всё». Потому что у них неделя, пусть и под камерами…

И, как бы отвечая на мои мысли, ощутилось некое, раздражающее давление. Инфразвуковая вибрация, что ж ещё. Для фиксирующих камер её нет, но вот я должен, постепенно, начинать испытывать дискомфорт.

Скорее всего — приступы паники, и ТОЧНО не иметь возможность уснуть. А значит, «беседа» должна быть часов через шестнадцать.

Вот вроде — мелочи. А на деле за семь дней в этой камере можно «сломать» девяносто девять процентов людей. Бессонницы, дискомфорт, частичная сенсорная депривация…

Менталисту это вроде и не страшно… Но тут вступает в дело «подавление». По всем прикидкам я должен быть отрезан от ментализима и… На последней мысли я искренне улыбнулся: текущая ловушка оказалась гораздо умнее, чем казалось изначально.

Общеизвестная «норма» — чем сильнее Дар, тем сильнее от него зависит носитель. То есть, «лишившись» Дара, менталист ДОЛЖЕН стать намного более психологически уязвимым.

Это совершенно логичный и даже правильный подход: по логике, сейчас в камере должен биться истерик, лишённый привычной защиты менталиста.

Вот только ма-а-аленькое «но». Я никогда не был «сильным» менталистом. И даже если бы лишился Дара полностью, чего нет — основа самоконтроля и защит не эфирная, а психологическая.

Но об этом местные аналитики просто не могли даже подумать: Дар усиливается прямо и линейно и НИКОГДА не порядково, как у меня.

Собственно, хирургия теневого — это выход за пределы…

«Ты тренироваться будешь, лентяй⁈» — возникло в ощущениях.

— Хм, а это не помешает? — мысленно уточнил я, представляя местные воздействия.

«Нет. Нерадивый ученик!» — последовало в ответ. — «И никто к тебе „не подберется“ и не причинит вред во время тренировки, даю слово».

— Весомо, — хмыкнул я.

Просто тут надо было очень точно анализировать слова теневого и его дела. Он не врал, вообще. Были тонкости и нюансы, но в целом теневой выходил патологически правдивым, хотя и патологически ехидным, изворотливым.

«Врать правдой» было для него не уловкой, а скорее нормой общения. Однако подобная весомая гарантия — и вправду «весома». Вероятность, что он изначально играет, а на деле патологический лжец и сволочь (последнее — не вероятность) была, но допустимо низкой.

— Явился, — сварливо откомментировал теневой моё появление, даже не откромсав мне ничего — просто удивительно. — Ладно, сейчас обойдёмся без твоих выкрутасов. Создавай, тебе привычно, — усмехнулся он рваным провалом в ничто, отсалютовал мне… Гриндером.

Ну точнее, аналогом моего вибрационно-плазменного оружия. И это…

— Зная твою врождённую ограниченность, наглость и прочие очевидные качества — поясняю. Ты пришёл к распространённому, не самому лучшему… но приемлемому решению! — заявил он голосом ведущего Имперской Лотереи. — Но даже такой нерадивый ученик, как ты, должен понимать — такое решение пришло в голову не только ему.

— Хм-м-м… В таком сочетании? — уточнил я.

— Пожалуй, что «нет», — страдая, признал теневой. — Но масса близких аналогов.

— Это и вправду очевидно. И ты хочешь обучить меня противостоянию плазменному бичу с клинком в связке…

— КАКАЯ проницательность. Буквально гениально, для представителя твоего ущербного вида.

— Насчёт вида… — начал было я.

— Сначала — тренировка. И изволь не тянуть, — отсалютовал плазменным клинком-бичом теневой, изящно… отсекая мне ухо и пару пальцев!

Вообще, не начни я движение — это было бы плечо и голова, но тут уже вступает в роль ветвящиеся «если бы». Это могло быть рассчитанным действием ИМЕННО для срубания уха и пары пальцев. А могло — ударом «на авось», без учёта «вывернусь» я или нет.

— Сволочь ты, всё-таки, — констатировал я, формируя Гриндер.

— Как и положено хорошему наставнику, — кивнул теневой, формируя «шип» плазмы, принятый мной на катушку рукояти, закрученный… и закончившийся отсечением головы и плеча, уже виброклинком.

ТОЧНО по той же линии, по которой в первый раз шёл плазменный бич, если бы я не отклонился. Ну… ничего нового, мысленно пожал плечами я на месте возрождения, готовясь к новой атаке.

Следующие несколько субъективных часов моя «тренировка» проходила совершенно типично. Первое время теневой просто шинковал меня с минимальным сопротивлением, что уже радовало — хоть какое-то, но оно всё же было.

А вот дальше началось реально интересное, причём внушающее искреннее уважение к опыту теневого. А именно, он надменно бросил «бери пистолет». Что несколько помогло мне — один раз из сотни я даже пристрелил эту сволочь.

Но главное: теневой демонстрировал мне технику работы плазменного бича против огнестрела. Казалось бы — очевидная вещь… а вот ни черта. Такие данные, даже создав Гриндер, я мог получить только в реальном бою, где они были бы… ну несколько несвоевременно запоздавшими, скажем так.

А тонкости в виде не сжигания-отбивания, а углов отклонения, отражения, возможность использования «вытянутой дуги», когда часть бича у основания использовалось как защита, а хищный кончик не прекращал атаку… Ну в общем — интересно потренировались, факт. Хотя мои многочисленные и болезненные смерти всё равно не вызывали у меня восторга, ума не приложу, с чего.

— Хватит на сегодня, — вдруг озвучил теневой. — У тебя сейчас не то положение, ученик, чтобы выкладываться в обучении.

— Бесспорно. Но у меня к тебе есть вопрос…

— Как я создал базу для твоего неразвитого и ограниченного вида, откуда узнал параметры вашего кривого мозга, — усмехнулся провал в ничто.

— Несколько иначе сформулировано, но так, — признал я. — Ответишь?

— Можно, — лениво ответил теневой. — Ты будешь удивлён, но ты не первый из своего вида, тщащийся стать моим учеником…

И рассказал, от чего я даже немного мысленно передёрнулся. Хотя многое теневой прямо скрыл, но экстраполировалось без труда.

Итак, его «база» (именно в скобках, потому что ни черта это не база, по крайней мере, в моём понимании) пребывала на Земле не одно тысячелетие. И к нему, закономерно, приходили ученики-люди… Умирающие. Полностью и окончательно. Смертельное ранение в этом пространстве приводило к немедленной смерти тела.

Судя по контексту — это не уникальная ситуация в долгом наставничестве теневого, но первое «поголовное для вида», при том что сам теневой был фактически заперт со своей базой на Земле.

Причин такого неспортивного поведения человеков может быть много, прямо теневой не говорил, но я и сам имею немного гениального ума, так что варианты просчитал.

Ну и заодно, отправляя потенциальных учеников на тот свет, теневой детально изучил наш вид, его эфирные, физические и психические возможности, на основании которых и сделал мне «подарочек».

Ну а я не помираю… так целых три вполне состоятельные причины. Две из которых очевидны. Проклятый Дар — пусть отданный, но явно изменивший меня и мою энергетику. Ну и база валаров, которая вполне могла «прокачать» мою устойчивость перед тем, как я встретил теневого.

Вообще, рассказ пусть и короткий, полный недосказанностей, вышел очень небезынтересным. Хотя и породил больше вопросов, чем дал ответов.

В себя же я пришёл в камере — никто ничего не спёр. Всё так же норовил ударить по глазам ослепительно белый свет, всё так же ощущалось назойливое гудение. Хотя сквозь «эфирное давление» стало робко пробиваться чувство менталиста.

Вот чёрт знает, почему. То ли и ментализм как Дар частично перенёсся в энергоинформационное тело. То ли тут сказалось то, что Проклятый Дар и его «эфирный канал» настолько «толстый», что чёрта с два перебьёшь.

А может, я просто адаптировался к давлению во время тренировки, или это вообще «подарочек» теневого. Совершенно не исключённый вариант, несмотря на все его «замечательные» качества.

Короче: я стал ощущать наблюдение, точку внимания. Более того, эта «точка» переходила из состояния «скука-уныние» в гаденькое ликование.

Очевидно, пока я валялся, наблюдатель печалился и страдал: я выглядел как комфортно валяющийся, чуть ли не спящий, что, очевидно, из планов службистов выбивалось. А вот когда я стал ворочаться, потирать себя в разных местах и морщиться — возликовал, что их неявная пыточная оказала воздействие.

И, подтверждая мои ощущения, через четверть часа меня повели на допрос.

— За что вы продали Империю, Мехов? Чего вам не хватало? — «отеческим» голосом начал нудеть хрен из-за зеркала, сразу взяв быка за рога. — И сядьте как подобает! — возмутился он, потому что я вольготно развалился в кресле, прикрыв глаза.

— Вы там освежите память, — сквозь губу процедил я, — насчёт указов и рескриптов. А потом отравляйте моё слух своим нытьём насчёт «подобает».

— Вы в Имперской Службе! Извольте соблюдать…

— Не изволю. И я вам совершенно не навязываюсь. Мне от вашей службишки ничего не надо, — махнул я рукой.

— Мехов, вы понимаете всю тяжесть своего положения?!!

— Угу. У меня корпорация без присмотра, — честно ответил. — И пока вы тут мешаете мне, с сомнительными причинами — убытки и прочее.

— «Сомнительным»? Утверждаете, что наша Служба коррумпирована⁈ — ухватился тип за слова.

— Вообще-то это вы сами сказали, — фыркнул я. — А я ничего не утверждал. Утверждать будет комиссия Трибунала, которую я инициирую через семь… уже шесть дней. И да, учтите, неизвестный — каждую копейку потери корпорации Гараж, упущенную прибыль и прочее — вашей службишке придётся компенсировать.

— Службишке⁈

— Именно. Пока вы не соизволили назвать службу, предъявить полноценные обвинения, вы для меня — службишка, — отрезал я. — Возможно, даже конторка, — задумчиво добавил я.

— Вас обвиняют в предательстве и враждебных действиях Империи!

— Это я уже слышал, неизвестный представитель неизвестной конторки. И пока не услышал конкретных обвинений и доказательств, только ваше… слова.

— Что ж, если вы упорствуете — любуйтесь. Судя по тому, что вы тут… говорили, Мехов, последствия для себя вы знаете.

Появился проекционный экран, где замелькали документы и записи. Ой халтура, ой не верю, не скрываясь, усмехнулся я. Просто подборка «свидетельств» была очень внушительной. Смотрелась и вправду как историческая хроника о «жутком изменнике Мехове». И явно была подготовлена не для демонстрации мне, а Трибуналу, да и в сети.

Вот только ма-а-аленький нюанс. Ни одного именно доказательства. Факты, масса фактов, и «незаметный» переход к обвинительным выводам. Вообще реально незаметный для наблюдателя, который не будет анализировать это поделие.

— Так что, Мехов, данных у нас достаточно, — отрезал службист. — Но выход у вас есть, — проникновенно продолжил он. — Признайтесь в своих преступлениях — и Император будет милосерден…

— Признаюсь, — покивал я. — Признаюсь в том, что посмотрел вашу бездарную нарезку. Надеюсь, Его Величество будет милосердным, и меня не заставят смотреть это ещё раз. В чём «признаваться», неуважаемый? В том, что ни одного не голословного обвинения вы мне не продемонстрировали? Конкретно, факты, которые вы интерпретировали как «измену Империи»!

— Вот вы и скажете, Мехов!

— Ха-ха-ха! — демонстративно засмеялся я. — Мне сказать, что вы вообразили? Ну давайте попробуем. Только будьте любезны предоставить письменное согласие на воздействие менталиста. И принятие финансовых обязательств на оплату моей работы.

— Можно подумать, что у вас что-то выйдет!

— Желаете проверить? — широко улыбнулся я.

— Упорствуйте. Хорошо, ступайте в камеру, Мехов, подумайте о своих преступлениях…

— Подумаю лучше о ваших. Думать о несуществующем довольно бессмысленно, — отрезал я.

А в эмофоне службиста появился не страх — опасение. Не моего «прочитаю», а моих реакций. Этот хрен был уверен, что меня успешно «ломает», что я с благодарностью уцеплюсь за «покайся, скидка выйдет». А сейчас — неуверенность и опасение. Понимает, что времени у них мало, и если меня выпустят без обвинения… Ну, тут всё будет зависеть от моих действий, само собой.

Фактически они могут требовать «неразглашения» — но я могу с полным правом послать. Обычно такие просчёты службисты просто покупают — ну, если просчитываются с лицом, которое не прикопаешь по-тихому. По крайней мере, громких разборок в истории я не встречал, а подобные задержания были, пусть и не часто.

А значит — с аристократами и дворянами договаривались. Либо запугивая, либо предлагая что-то достаточно ценное, чтобы избежать огласки.

Второе допросное отделение, Управление диверсионными операциями Второй Канцелярии Безопасности Империи, Верхний город, Новгород

Дятел хмуро сидел за монитором, разглядывая проклятого мальчишку, нагло развалившегося в камере. В то время, когда он должен был дёргаться, метаться, страдать… Похоже, аналитики крупно облажались, а приказ обер-егермейстера… Будет выполнен любой ценой!

Но времени мало, а щенок прав в одном: никаких доказательств служба не имела, только приказ главы. Но Дятел, давно забывший своё имя, недаром получил своё прозвище.

— Группу для обыска и извлечения информации в этот Гараж, — распорядился он, обращаясь к помощнику. — И там ДОЛЖНЫ найти доказательства измены. Ты понял?

— Я понял вас, Дятел. Группу силовой поддержки запросить? — уточнил помощник.

— Нет, — подумав отрезал Дятел. — И без того слишком много шумихи. Отряд поумнее, с основанием обыск имущества подозреваемого в измене Империи.

— Понял, сделаю.

— И позови ко мне Костолома, — вслед уходящему помощнику бросил Дятел.

— Слушаюсь.

Через минуту в кабинет вошёл явный учёный или медик — белый халат, окуляры очков-визоров. волосы в беспорядке и растеряно-благодушное лицо.

Смотря на которое никто бы не подумал, что под располагающей внешностью скрывается глава допросной службы. Часто самостоятельно проводящий форсированные допросы. Правда сам он кости никогда не ломал, как и большинство его подчинённых.

Но от их методов часто кости у допрашиваемых ломались сами, от напряжения и судорог, что и породило прозвище.

— Костолом, — кивнул специалисту по пыткам Дятел.

— Да, Дятел. Я занят, у меня…

— Если мы не справимся — дел не будет ни у тебя, ни у меня. Главный вывернется, но кто окажется виноватыми?

— И не сможет оправдаться, потому что мёртвые не болтают, — посерьёзнел Костолом.

— Именно. Мехова надо ломать, времени не так много.

— Так он же…

— Полюбуйся, — указал на монитор Дятел.

— Мда-а-а… — через минуту наблюдения, сверившись с планшетом, протянул Костолом.

— Данных о его состоянии всё так же нет?

— Есть, Дятел. Но я могу поклясться — это не его данные. Как он это делает — не понимаю, никто не смог бы пользоваться Даром. Но тело — здорового спокойного человека, с ровным пульсом и минимальной электроактивностью мозга. Может его…

— Нет, Костолом, и ты сам прекрасно понимаешь, что он должен быть жив. Безумен — сколько угодно, но жив!

— Я не уверен, что усиление воздействия и экспериментальные методы он… хотя «да», — оборвал он себя, после выразительного тычка Дятла в экран. — Займусь, прямо сейчас, — заверил он дознавателя, покидая кабинет.

А Дятел вздохнул, врубая терминал связи.

— Господин обер-егермейстер, разрешите… — начал было он обращение.

— Есть результаты, Дятел? — последовал холодный вопрос.

— Я… не вполне. О чём я хотел…

— Я в курсе, Дятел. У тебя осталось четыре дня. После этого ты, продавшись врагам Империи, совершишь покушение на захваченного тобой с целью создания напряжённости дворянина. И застрелишься, чтобы избежать попадания в руки дознавателей.

— Господин обер-егермейстер…

— Четыре дня Дятел. Я жду результатов, — после чего связь погасла.

Дятел посидел на месте минуту, смотря пустым взглядом в стену, после чего злобно выругался и вернулся к терминалу, просеивая архивы и отдавая запросы на данные в другие Канцелярии и ведомства. Уверенности в стопроцентной действенности уже предпринятого у Дятла не было, так что он решил потратить время не на ярость, а на поиски запасных вариантов.

Не успел я толком расположиться в камере, как сила инфразвука повысилась. Не говоря о том, что интенсивность свечения стала откровенно опасной для сетчатки. Ну и эфирный подавитель стал создавать ощущение «духоты», просто выбивая из тела управляемый эфир. И это было предсказуемо: я не продемонстрировал нужного «состояния», ломая планы службистов.

Но проявлять «результат», которого не будет реально, было рано. Моя задача — не дать желаемого результата службистам, к концу семидневного срока, а не показать свою крутизну. И в рамках именно этой цели до сих пор я внешне игнорировал воздействие. А вот через сутки — покажу «слабый эффект», но пошлю, что даст ещё сутки.

Тут важно, чтобы окно, когда они узнают о крушении планов, было максимально коротким. В идеале — в конце седьмых суток, а до этого пусть надежды службистов питают, повышая мои шансы на выгоду выхода из ситуации. Именно «выгоду», потому что реальная опасность для меня была меньше процента. Но вот для корпорации, а точнее для ведения её дел в Империи — гораздо выше.

Так что расположился поудобнее на кровати и стал «пробиваться» к Икси, с обескураживающим и заставляющим задуматься результатом. С одной стороны — связь была, и я бы назвал её на «принципе душевного подобия». Логично и вроде бы так… только я ощущал чувствительную трату эфира на это действие в текущих условиях. Что либо нелогично, либо в мои представления надо вносить некоторые корректировки, основанные на объективной реальности.

— Как у вас дела, Марк? — тут же после установления связи поинтересовалась Икси.

— Нормально, ожидаемо и предсказуемо. Ты готова?

— Да, Марк. И Стая, и Береговое братство заняли скрытые позиции и готовы. И я — тоже. Не уверена, что этот кластер искинов удастся уничтожить — наш вирус они либо уничтожили, либо локализовали. Но на четверть часа я точно смогу вывести их из строя достаточно.

— Это хорошо. Но рассчитываю, что обойдёмся без этой крайности.

— Не желаете покидать Империю?

— Скорее правовое поле Империи, Икси. Чёрта с два я Империю покину, хотя видимость в случае прямого столкновения придётся создать.

— Подземелья под Свалкой?

— Угу.

— Подготовлю корректировки в план эвакуации…

— Лучше возьми данные с моего терминала. Папка «Император-казёл», пароль обычный.

— Принято… Занятно и эффективно. Плазменный взрыв?

— Естественно! Фиг им, а не Гараж! Да, чего я связался…

— Пообщаться с прекрасной Икси и сообщить вашим близким, что всё в порядке?

— Хм-м-м… в некоторой степени «да», — признал я, после обдумывания.

— Вы ПРЕКРАСНЫЙ человек, Марк! — ехидничала Искин.

— Ты даже не представляешь, насколько. Так, теперь слушай и передай Феде и Глории. Есть вероятность, не меньше восьмидесяти процентов, что эта спецслужба направит официальную следственную бригаду в Гараж. Доказательств у них ни черта нет, часики тикают, так что вероятность очень велика.

— Понятно. Скрыть производства и тайные…

— На-а, — хмыкнул я. — Выведешь потолочные турели на полную мощность и перекроешь всё, кроме моей жилой комнаты и коридора для неё. Федя пусть посылает этих службистов, грубо и сразу, требует предписания Канцелярии.

— Которого не будет. Поняла, Марк. А вы…

— А я — просто основатель. А к Корпорации нет претензий. Так что «обыск» возможен только в моей жилой комнате. В которую этих держиморд отведёт Глория, как моя супруга. Потому что обвинения касаются ТОЛЬКО меня, как человека и дворянина. И супруга — прямой представитель.

— Понятно, а если они начнут действовать против неё…

— Сжигай к чертам турелью, выкладывай записи в сеть и направляйте претензии Канцеляриям на нападение на жену служилого дворянина Имперскими служащими.

— Настолько жёстко, Марк?

— В данном случае — «да». Последствия прямого нападения на это место — опасны и скорее всего будут иметь прямые последствия. А защита «дома», прав и вольностей, дарованных Императором мне и моей супруге… Графине Меховой, а не кому-то там ещё — должны быть жёсткими и однозначными.

— Хорошо, Марк. А как с вашей первой целью?

— Пока «никак», Икси, — мысленно вздохнул я. — Но есть надежда что временно. Они точно запаникуют, сделав глупость.

— Какую?

— Попробуют пытать или убить меня так, чтобы никто не заметил, — искренне улыбнулся я.

Ночью Икси связалась, отчитавшись. И я — ОЧЕНЬ умный и предусмотрительный. Заявились следователи, которых Федя послал, а Икси — слегка подпалила лазерной турелью особо непонятливых первый раз, машинным голосом сообщив о нарушении безопасности. Мозгов не оскорблять и не обвинять графиню у службистов хватило, добрались до нашей квартирки, в которой Глория повесила ростовой портрет Его Величества, сурово взирающего на входящих.

Как по мне — изящно, правда надеюсь, что к моему возвращению снимет. Лозунг «Император с нами» в семейной жизни — совершенно излишен, мы и вдвоём прекрасно справляемся.

В общем, уныло покопались, ничего не нашли, и бесславно направились к выходу, где их поджидало три трупа в высокотехнологичной броне. Последние пытались проникнуть в Гараж, используя подключения к службистскому кластеру искинов и маскировочные возможности костюмов. Но Икси была готова и просто сожгла наглецов турелями.

Забирать трупы и признаваться что это следствие глупости и некомпетентности — «их» они не стали. Но, со слов Икси, «по кислым рожам всё было видно».

Ну а наутро меня потащили на допрос, где удивили в очередной раз. Дело в том, что официальная наука не обладала достаточно эффективными технологиями управления гравитацией — это было уделом одарённых. Но, тем не менее, же в области моего «допросного кресла» начало плавно возрастать, как только я сел.

И это могло бы быть неприятно, если бы не… Щит Жизни. Который изначально был оптимизирован именно для структурной защиты от инерции и подобных перегрузок.

— Вы готовы говорить, Мехов?

— Нет! — мученически выдал я, изображая страдания.

Ну и чувствуя от допрашивающего, несмотря на возросший эфирный фон, удовлетворение. Ну и отлично, порадовался я, сгибаясь под «навалившейся тяжестью», пока службист нёс хрень второго захода: почувствуй своё безвыходное положение и покайся, скидка будет'. Выждав несколько минут для приличия, я застонал, пустил несколько капель крови носом и ушами (даже без псионического воздействия — моя колония справилась с минимум повреждений) я обрушился на пол, уже в падении чувствуя снижение гравитации.

— Что с вами, Мехов? — настолько фальшиво поинтересовался допрашивающий, что ему бы не поверил слепоглухонемой младенец дальнего плавания.

— Идите… — проскрипел я, изображая страдания.

А через минуту меня конвоировали в медблок, что полностью укладывалось в мои планы. Ко мне конвоиры не прикасались, и даже не помогли, когда я рухнул на пол.

Ну а кольцо покинуло мой палец, распавшись на микропаучков и забившись в щели между стеной и полом коридора, а потом глубже. Сделать это в камере и на допросе я не мог — просто не было нужных ходов для роботов наблюдателей.

А колония сформировала на пальце точную копию перстня, когда я с трудом встал. Довольно забавно, что я использую гораздо более продвинутую технологию для прикрытия отсутствия гораздо менее продвинутой… Но это путь инженера, а не всеведущего мифического хрена.

Через полчаса я был в камере: медик просто бросил «здоров», что так и было, исходя из смоделированной колонией показаний. А в камере скорчился на кровати и стал ждать. Во-первых, второго допроса, что ерунда. Даже если бы там были настоящие пытки — не страшно, главное «отыграть» достаточно успешно и убедительно, чтобы тянуть время.

А, во-вторых, я ждал отклика от микропаучков, медленно пробирающихся по тех лазам этого заведения. Собственно это и было основной причиной, почему я пошёл на этот клоунский арест — получение информации о враге. Так-то были варианты, хотя и не абсолютно надёжные, послать этих «задержателей», но зачем? Лучше узнать точно, кто враг. И, после того как они найдёт «козла обвинения» для фиаско с моим арестом (а что будет так — я не сомневался) — ответить. Жестоко и беспощадно, но главное — не подставляя себя и Гараж.

Глава 10

Машина оперативного управления и координации фельдъегерской службы, микрорайон Яма, зона контроля корпорации Гараж, Нижний Город, Новгород

— Грач, чем мы тут занимаемся⁈ — требовательно спросил главу группы Орлан, заместитель командира. — Это…

— Это приказ, Орлан, — отрезал Грач.

Хотя «приказ» вызывал сомнения и у него самого. Несколько бойцов отдела скрытного проникновения «ушли в запас» за последние несколько дней. Грачу не докладывали, с чего, но в фельдъегерской службе он был не первый год, и даже не первое десятилетие.

И происходящее воспринимал как капитальный просчёт командиров: суета, приказы без деталей… Дилетантизм, мысленно морщился он. Да и сам факт, что его группу, предназначенную для скрытных убийств, похищений и прочих серьезных дел направляют для того, чтобы ПОДКИНУТЬ улики — прямо указывал на то, что кто-то КРУПНО облажался.

Следователи, а то и… впрочем, об этом лучше не думать. И сейчас службе надо сделать человека или корпорацию «виноватой». Что совершенно не волновало Грача — не первый раз, да и вопрос «за что» у профессионала просто не появляется.

Но вот явная дёрганая суета — раздражала. Что чувствовали и бойцы отряда, а значит — надо их успокоить. Приказ они выполнят в любом случае, но лишнее напряжение — лишнее.

— Следаки, похоже, облажались, — озвучил Грач. — Как обычно, впрочем. А наша задача — спасти их тупые задницы, — под смешки в эфире продолжил он. — Дело ерундовое, премия будет, так что не дёргайся.

— Да я, Грач, не дёргаюсь, а херею: это же Нижний! Какого мы тут делаем⁈

— Нижний, да. Но нам же легче.

В последнем Грач был уверен: если бы задача была в проникновении в штаб-квартиру корпорации или на производство — операция была бы непростой, если вообще возможной. Этот Гараж даже за сутки, что он потратил на поиск «уязвимых мест» внушал серьёзные опасения.

Но, к счастью, задача была именно «обнаружить» компрометирующие улики на самого главу корпорации, не более. Так что в фокус внимания попала именно его собственность. Большая часть которой внушала опасения… Но вот выкупленный в личное пользование этаж в корпоративном жилом комплексе было тем, что нужно. Собственность была оформлена лично на Мехова, охрана… Точно не будет такой, как в этом проклятом Гараже.

Сентиментальным Грач не был, но потеря двух высококлассных специалистов тайного проникновения было неприятной пометкой в деле, не говоря о том, что «давать скидку» в задачах из-за некомплекта никто не будет. А найти специалистов… Скорее пришлют отморозков или новичков. Так что службист испытывал внутреннее злорадство: за гибель его подчинённых этот Мехов расплатится сполна.

Три машины добрались до нужного дома, скрылись в подворотнях, после чего из пары микроавтобусов выдвинулась десятка специалистов в высокотехнологичных костюмах, с огромными заспинными кейсами. Включив режим маскировки они практически исчезли в оптическом диапазоне и стремительно выдвинулись к типовой новостройке — странной для Нижнего, но именно «типичной» для Имперских городов.

Правда вскоре начались сюрпризы, хотя и не замедлившие движение группы.

— У них на входе защита как у транснациональной корпорации, Грач! — удивлённо сообщил главный группы.

— Вижу, — отрезал командир. — Идите снаружи.

— Сделаем. Кстати, Грач, у них электрозабор почти сотня ватт, на ампер!

— Параноики, — хмыкнул Грач, убеждаясь в правильности пути «по стенам» — для отпугивания и смерти хватило бы тока в десятки раз меньше.

Впрочем, в хорошем защитном снаряжении и тысячи ватт не страшны, а снаряжение у специалистов проникновения фельдъегерской службы были ОЧЕНЬ хорошими. Так что Грач отстранённо наблюдал за отметками группы, перемещающихся по внешним стенам двадцатиэтажного здания.

И, через четверть часа, специалисты группы уже были на верхних этажах, принадлежащих Мехову. Защита у них была на уровне, но не для фельдъегерей, с лёгкостью открывших окна и оказавшихся внутри. И занявшихся обыском.

— Ничего, Грач. Обстановка не бедная, но стандарт. Не уверен, что здесь кто-то провёл хотя бы сутки, — послышалось через десять минут.

— Неважно, Орлан. Занимайтесь делом. И поторопитесь! — вдруг прикрикнул Грач.

Комментариев не последовало, но сам командир, задумавшись, понял что нервничает. Явных причин для этого не было, но чутьё его до сих пор не подводило. Так что задание надо было побыстрее выполнять, фиксировать и сваливать из этой помойки!

А само дело же заключалось в художественном опорожнении контейнеров, в которых находились документы о преступной деятельности и расчётах — работорговля подданными Империи, запрещённая алхимия и результаты её использования, уклонение от налогов, даже секретные документы — хотя и «просроченные», но до сих пор являющиеся тайной Империи.

И, что самое ценное — преступления были вполне реальными. Конечно, Мехов к ним не имел никакого отношения… Но доказывать он это будет Трибуналу. И, как понятно, ничего не докажет — улики тяжкие и прямые.

— Есть! — доложил Орлан. — Готово, Грач.

— Фиксируйте и уходите, — буркнул Грач.

С имеющимися «доказательствами» надёжные люди службы придут к члену трибунала. Насколько знал Грач — даже не коррупционеру, но судье, считающему, что «регламент» получения доказательств излишне на руку преступникам.

Он ознакомится и выдаст предписание на обыск у Мехова без «формальных» доказательств. А в том маловероятном случае, если их уже не будет в квартире — фиксация специалистами «запрещёнки» будет «официальными доказательствами» задним числом…

Додумать Грач не успел: раздалась череда громких хлопков, слившихся в гул взрыва. На терминале наблюдения пропали все отметки в здании, а из окон верхнего этажа, перед глазами похолодевшего Грача, били выбившие стёкла языки пламени.

— Какого… Операция провалилась. Эвакуируемся! — взял себя в руки Грач.

Но подумать о полном провале и его последствиях он не успел: выезд из переулка перекрыл средний колёсный танк, появившийся как из пустоты, наводящий башенную пушку на машины фельдъегерей.

А сзади переулок уже перекрывал такой же танк. Более того, через несколько секунд, пока Грач и водители обменивались руганью, на машины сверху упали несколько тяжёлых фигур в доспехах, начавших играючи вскрывать броню…

— И что у нас тут за бандиты? — послышался ироничный голос.

А чуть отвернув голову от мостовой, куда Грача и водителей со специалистами впечатали гаражные, командир отряда фельдъегерей увидел две фигуры: Теодора, директора корпорации Гараж и некоего «Кирпича», запрятанное прошлое которого скрывало военную подготовку.

Был этот Кирпич начальником службы безопасности корпорации, а внешность подобных функционеров Грач знал ещё до начала операции. И тут был шанс: боевики вполне могли убить не только водителей и специалистов, но и его.

А вот директор — человек не без мозгов, и на этом можно сыграть.

— Имперская фельдъегерская служба, препятствование исполнению служебного долга — предательство Империи! — насколько мог грозно сообщил Грач из своего неудобного положения.

— Фельдъеге-е-ерская, — послышался хриплый, насмешливый голос. — А чего вы, криворукие бабуины, забыли на территории Гаража?

— На что вы «охотились», уничтожив имущество и подвергнув угрозе сотрудников корпорации Гараж и подданных Империи? — вступил в разговор директор Теодор.

— Секретная информация, не говоря о том, что я к уничтожению вашего имущества не имею отношения! Немедленно… кх-х-х-х… — сдавленно зашипел Грач после пинка под рёбра.

— Оно разговаривает, — насмешливо произнёс Кирпич, после чего фельдъегерь почувствовал прикосновения, проводящие не беглый, а тщательный обыск.

И через несколько секунд обыскивающий добрался до удостоверения фельдъегеря.

— Глянь-ка, Федя! Какая достоверная фальшивка у бандита! — радостно сообщил Кирпич.

— Да. Знаешь, проверю-ка я кое что, — после чего последовала пауза. — На территории корпорации Гараж проведена диверсионная операция, повреждено имущество. Нападавший утверждает, что он в вашей службе и данные преступные деяния — на пользу Империи. Данные изъятых документов… — после чего голос Теодора зачитал эти данные вслух. — Понятно, что ж, значит самозванец, — не скрывая иронии, подытожил он. — Сотрудник фельдъегерской службы с твоими данными в другой стране, на секретном задании, бандит.

— Я… — вскинулся было Грач и обмяк, задумавшись после пинка.

Его, очевидно, «слили». Своей вины Грач не видел — понятно, что облажались следователи. Но служба его выкинула, и сейчас стоял вопрос выживания: как в ближайшее время, так и на будущее.

Я сидел в допросном кресле, чувствуя, что вот-вот «начнётся». Состояние допрашивающего, которого я уже отчётливо ощущал, было со «злобой и решительностью». Причин для подобного у службиста хватало, но лидировали главная и основная.

Главная — это то, что до предъявления обвинения трибуналу оставалось меньше трёх суток, или меня надо было выпускать, сообщая официально — кто и с какого хрена это затеял, открывая возможности не только жаловаться и скандалить, но и подавать натуральные иски на возмещения ущерба. Пусть и в разрезе налоговых послаблений для корпорации. Причём Канцелярия Финансов стрясёт деньги на это именно с виновника… Короче, понятно.

А вот основная — былинная подстава с попыткой подкинуть в дом-ловушку улики. Место для «ловли» я завёл ещё на этапе проявления активного интереса службистов, когда было непонятно, кто они, именно для «ловли на дурачка». Но до текущего времени, несмотря на широкое распространение информации, что «это дом Мехова», и даже размещения информации в отчётности, ловушка, рассчитанная на поимку недоброжелателей, не работала.

И вот буквально несколько часов назад она с блеском и треском захлопнулась, принеся в виде добычи десяток этих фельдъегерей, деловито раскидывающих запрещёнку в моей квартире, с фиксацией камерами со всех возможных ракурсов. Местное руководство, конечно, «подсуетилось», но сделало это настолько криво и спешно, что даже не смешно. Сначала захваченный командир был «другим человеком», чудесным образом укравший не только удостоверение, но и сетчатку с ДНК. А сейчас, не менее внезапно, оказался «изменником Империи в розыске», какового Гаражу надлежит в скорейшие сроки передать Империи для правежа и расправы.

Самое забавное, что это могло бы сработать… если бы не маленькое «но». Всё то же служилое дворянство графа Мехова и отсутствие должности в корпорации, кроме как основателя. Фактически, требования фельдъегерей были бы законными, если бы атака проводилась на корпорацию, но… Атака была на меня лично. То есть, согласно рескриптам Императора, я, захватив нападающих, имел примат мести как дворянин.

И именно это я и сделал, руками наёмников из корпорации Гараж. Контракт на защиту имущества и интересов, естественно, действовал, что оказалось чертовски удобно… И судьбу захваченных будет решать именно граф Мехов, что прямо заявил Фёдька перед тем, как послать фельдъегерей подальше.

Короче, у этих службистов был лютый цейтнот — им надо было либо моё признание в преступлении… Либо моё молчание. И судя по ментофону от допрашивающего — скоро придёт время для Стаи и Братства: меня будут натурально убивать, не добившись своих целей. В то, что возможностей хотя бы криво «замаскировать» противозаконные действия у службистов нет — я, как понятно, не верил.

Но следы насильственной смерти и истязаний на моём бездыханном теле быть не должно, как тело не могло «исчезнуть» — тут запускались механизмы не только Империи, но и, например, Дворянского Собрания. Этакого «профсоюза дворянства», безусловно лояльного Империи и Императору… Но не считающего службы и канцелярии таковыми. Благо девяносто девять процентов старичья из Собрания — как раз ветераны этих канцелярий и служб, знающие, что там творится. А сейчас — защищающие дворянское сословие как институт.

И в этом и крылась моя надежда «проскочить» без силового противостояния — не калечащие методы меня, как ни удивительно, не искалечат. И даже не убьют, что просто праздник какой-то. Но готовиться к штурму этого вертепа и спасательной операции эта надежда, как понятно, не мешала.

— Мехов, в вашем жилье обнаружены прямые улики, указывающие на шпионаж и преступления против Империи! — выдал этот допрашивающий. — У вас остаётся последний шанс признать вину, в противном случае…

— Как замечательно, что последний, — с кривой улыбкой, изображая страдания и измождённость, проскрипел я. — Ваши беспочвенные фантазии меня, признаться, утомили…

— Заткнись, щенок! — заорал допрашивающий, и зеркало начало подниматься.

— Часть кластера искинов, их, кстати, называют Цифровые Церберы, Марк, локализованы от общей сети и эмулируют трансляцию стандартного допроса, — сообщила Икси в тот же момент.

— Ожидаемо, даже не так глупо, — оценил я. — После использования эти искины обнулят до ядра, вернув в кластер, объяснив это регламентными работами и ошибками логики.

— Скорее всего, так, Марк. Может…

— Пока рано, Икси.

— Как скажете.

И, наконец, этот тип появился. Очень «средний» на вид, как и положено службисту. Средний рост, возраст, внешность — как и положено службисту. Телосложение и движения были не «средними», но это укладывалось в должность.

— Мехов, ты понимаешь, что без признания ты отсюда не выйдешь? — приблизившись зашипел этот тип.

— О том, что ты пребываешь во власти подобной фантазии — я понимаю, ты сам это только что сказал…

На этом удар по левой скуле прервал мои слова. Этого я не то, чтобы не ожидал, но не слишком опасался, понимая ограничения. Но проблема была в том, что этот следователь их тоже понимал: удар был не слишком сильным, тыльной стороной перчатки… которая оказалась сложносконфигурированным разрядником.

И мало того, что болевые центры совершенно неприлично возбудились, так ещё и мышцы лица и шеи свело с чудовищной силой. И если бы не Щит Жизни, защитивший челюсть от перелома, а зубы от крошения, и наноколония, заземлившая разряд в допросное кресло — было бы неприятно.

Самое неприятное — это то, что я такой вариант не учёл. А самый пристрастный медик, искренне ненавидящий фельдъегерей, не нашёл бы в возможной травме следов «внешнего насилия».

— И что ты сейчас думаешь, Мехов? — внешне равнодушно, «по правилам», но внутренне напряжённо поинтересовался следователь.

— Тебе — звиздец. И ты — идиот, — прошипел я. — Получив преступный приказ, ты имел шанс…

Последовал удар во вторую щёку, хотя я её не подставлял, а в плечо разрядился безыгольный инъектор.

— Подождём. Сейчас подождём, и ты сам всё расскажешь, — уже не скрывая злобного ликования, выдал этот тип.

А я с интересом отслеживал действие сложного, биолого-алхимического препарата. Который, в идеале… Ну не хрена ж себе! Эту пакость явно создавал садист: мало того, что коктейль ослаблял критическое мышление — это полдела. Главное, что один из компонентов препарата скапливался в нервных центрах, начиная наращивать натриевые и калиевые ионы.

И это, в общем-то, убийство — если человек не потеряет сознание, отключив мозг от нарастающей боли… чего не даст сделать тот же препарат. Какой-то совершенно бредовый…

— Ты — Марк Мехов? — раздался голос службиста.

— Да.

— С какой целью ты преступным образом завладел секретными технологиями Империи?

— Я не овладевал…

— Сопротивляешься, сучёныш? — бешено оскалился службист, схватив… парализатор и разрядив его в меня.

А вот тут выходило весьма интересно. Нарастающая во всём теле боль была терпима, а колония успешно заземляла напряжение. Вот только выходила интересненькая картина: разряд угнетал производство ионов в болевых центрах. То есть боль, если бы я подвёргся полноценному разряду, совсем притупилась… на время.

— Почуял? — оскалился следователь. — Я допускал, что ты окажешься несговорчивым. Но теперь… Подпишешь признание?

— Иди в жопу… — прохрипел я.

— Эмуляция приостановлена, Марк.

— Задержанный за шпионаж и измену Империи Мехов требует, на основании прав и свобод, дарованных имеющемуся у него сейчас сословию Его Величеством, оружие самообороны. Фельдъегерская служба не видит причин не удовлетворить это требование, до момента пока Трибунал Его Величества не лишит преступника дворянского достоинства. Коновой! — рявкнул этот тип.

— Не понимаю, Марк, что происходит? — озабочено уточнила Икси.

— Довольно изящное решение, — игнорируя болевые импульсы мысленно ответил я. — Мне ввели препарат, вызывающий постоянно возрастающую боль. Избавится от неё, как они думают, можно только парализатором.

— А то, что они его вам дали⁈

— А это и вправду «право и свобода». До Трибунала дворянин оценивался жандармерией и прочими службами как подданный, не аристократ. Точнее положение то было иным. но формально — так. И в околоток или ещё куда тащили баронов, графов и герцогов.

— И они потребовали…

— Не «они» конкретно, а дворяне, привилегии для защиты чести и достоинства. Кнуты, трости — всё что нельзя назвать «орудием убиения». И рескрипт и вправду есть, а прализатор вполне подходит. Просто лет сто, а то и сто пятьдесят не использовался. Но…

— Они ждут, когда вы убьете сами себя напряжением!

— Именно. Идеальный выход, на камеру. Более того, оправдывающий мой захват: «преступник мучительно самоубился от мук совести». И это… неплохо, — заключил я, скорчившись на кровати, услышав звон парализатора о пол камеры.

— Время?

— Угу.

— А как же вы?

— А мне предстоит терпеть. И работать инженером, Икси. Есть цель, есть инструмент… и желание остаться в своём уме и живым, — мысленно хмыкнул я, окутываясь золотыми схемами.

Задача передо мной стояла нетривиальная: колония без «прошивки» — весьма грубый инструмент, на прямом мысленном управлении. И если при простом ударе током она годилась как «проводник», то сейчас задача стояла весьма непростая… Почти невыполнимая…

Но элементарно решаемая, в голос рассмеялся я через час, несмотря на нестерпимую боль… Которая постепенно начал исчезать.

Большую часть времени я пытался найти решение в «простом и всем понятном» пути — нейтрализовать нейроактиватор в организме, что выходило… Никак. Не имея алгоритмов, я с полпинка мог начать уничтожать гемоглобин, белки… Но стоило подумать как инженер — и всё встало на свои места. Мне не нужно «удалять» вещество, которое вскоре само распадётся на естественные составляющие. Мне нужно просто изолировать нервные узлы от его воздействия.

Чистая механика, пусть и микроуровня, элементарно масштабируемая. И это то, с чем колония роботов справилась за десять минут, избавив меня от неприятных ощущений. Впрочем, лежать я остался скорченным, время от времени вздрагивая: тянуть время, минимизировать возможность действий службистов.

Если повезёт — может и без штурма и его последствий обойдётся, хотя рассчитывать на такой исход — излишне оптимистично.

— А что с результатами работы паучков? — поинтересовался я.

— Думаю, что вам стоит самому посмотреть на расшифровку, уже в Гараже, Марк. Но результаты весьма перспективные, — порадовала меня искин. — И информация ещё идёт.

Ну то, что она не хочет пересказывать — скорее понимаемо. Данные Империи и её секретных отделов о «странном», непонятном… Огромные массивы информации, которые мне преподнесли на блюдечке, с нейроактиваторной каёмочкой. Впрочем, даже если выйти отсюда «чисто» не удастся, всё равно эта авантюра с лихвой себя окупит.

Карцер для особо опасных аномалий, Управление диверсионными операциями Второй Канцелярии Безопасности Империи, Верхний город, Новгород

Тверд рассеянным взглядом смотрел на опостылевшие стены камеры, временами перебрасываясь парой слов с Василием… Хотя подобное общение было, с точки зрения Твёрда, больше похоже на мастурбацию. Потому что живым в камере был только он. Василий же был всего лишь инструментом, умертвием, не более того.

Дело в том, что второй мужчина в камере, так же как Тверд скованый по рукам и ногам, был мертв семь лет как. Бывший оперативник какой-то службы Империи, быстрый, подготовленный, сильный. Сейчас — неуязвимый и фактически неуничтожимый… Но существующий только за счёт Дара Твёрда, его же и убившего. Сам Твёрд называл Василия куклой, хотя и про себя: кукла, невзирая на реальность, иногда показывала «нрав».

Что в текущих условиях было скорее благом, придавало «мастурбации общения» хоть какой-то смысл. И тут мысли Твёрда прервал гул распахивающихся дверей.

— Для вас есть дело, — коротко произнёс человек на пороге, в форма проклятой организации, пленившей их.

— Иди на хер, — лениво ответил Василий, сплюнув, демонстрируя и отношение Твёрда.

— Не сделаете — мучительно сдохните. Сначала — он, — указал он на Твёрда. — А потом и ты.

— А я уже дохлый, — оскалился Василий.

— И мы к тебе не нанимались. Что мы получим взамен? — уточнил Твёрд. — Свободу? — скривился он в усмешке.

— Конечно «нет». Послабление режима, более просторную камеру, односторонний доступ к терминалу. Или…

— Что надо сделать за такую «неслыханную щедрость»?

— Сломать человека, в камере. Полностью, но без следов. Он должен быть жив и в сознании, признаться в преступлении. На этом всё.

— Это… пожалуй соглашусь, — хмыкнул Твёрд, которого текущее положение немного достало.

— А я ему сломаю… — радостно начал Василий.

Это было одним из неустранимых дефектов (или преимуществ, как посмотреть) куклы: Василий не чувствовал вкуса, тепла, холода. Единственное чувственное удовольствие, доступное ему, было причинение боли и убийства. Что Твёрд, не без пользы для себя, позволял кукле.

Через четверть часа парочка с хмыками оказалась в камере, куда их отконвоировали и оставили. Камера была побольше и поуютнее их карцера, на кровати свернулся калачиком человек, а на полу лежал… парализатор.

— Рабочий, прикинь? — хмыкнул Василий, осмотрев оружие… и откинув его в сторону. — А может мы этого…

— Нет, — отрезал Твёрд. — Разберёмся по-быстрому. Держи его.

— Сейчас, — ухватил Василий фигуру за пояс и шею, вздёрнув её в воздух.

Сил у него было в разы больше самого сильного человека, больше большинства физически одарённых. А способ… следов нет, так что пусть, про себя пожал плечами Тверд, разглядывая жертву. Паренёк, от силы двадцати лет. И, похоже, обдолбанный. Слишком спокойный для человека в его положении. Сильный менталист… но это ерунда. Сам Твёрд поглощал Дар, как и жизненные силы своим Даром, хотя мог и наделить, как узнал случайно с Василием. А Василий не имел ничего, подвластного менталисту. Кукла и есть кукла.

— А может его просто убить? — с надеждой уточнил Василий.

— Нет. Неси его ко мне.

— Но может растянем удовольствие? А ты что скажешь, парень? — покачал с оскалом пленником кукла.

— Руки убери, — спокойно и ровно произнёс парень.

— Что?

— Я сказал «убери руки». Если ты этого не сделаешь — твоё существование прервётся.

— Ха-ха-ха! Ну ты и… — начал было Василий.

Рука парня понеслась к его лицу, на что кукла оскалилась, «подставляя щёку». И ладонь парня просто коснулась щеки — назвать это «пощёчиной» не поворачивался язык. Вот только Твёрд… перестал чувствовать куклу. Которая, как кукле и положено, безвольно упала на пол.

— Я предупреждал, — произнёс парень, одёргивая арестантскую робу и взглянул на замершего Твёрда.

Который замер не от страха или неожиданности. Он судорожно думал. Василий был уникальной формой… не жизни. Даже не конструктом «одарённых смертью», а энергетическим воплощением в теле Дара Твёрда. И уничтожить его не могли не могучие одарённые, ни изощрённая алхимия, ни самое мощное оружие. А это парень смог… И к него вакантно место куклы. И с такой куклой возможность вырваться на свободу — почти абсолютна!

Почти мгновенно поняв это Твёрд возликовал, напрягая свой Дар в поле подавления. Оно ему не слишком мешало, надо отметить. А парень ничего…

Додумать Твёрд не успел: слегка дёрнувший плечами парень вдруг оказался рядом с ним, блеснул металл и голову Твёрда пронзила боль. И откуда у него оружие? — было последней мыслью опаснейшего преступника этого века, перед тем как тьма поглотила его сознание.

Кабинет обер-егермейстера, Управление диверсионными операциями Второй Канцелярии Безопасности Империи, Верхний город, Новгород

Ведкарский смотрел на запись и не понимал, как ТАКОЕ возможно. Опаснейший одарённый Империи был убит. Небрежным движением, без Дара и оружия. Точнее понятно, что Даром. Но какова же сила этого Мехова! Тут не удивишься, если окажется, что этот мальчишка просто ломал комедию, контролируя ситуацию… Впрочем это глупости. И проблему надо решать кардинально.

С этими мыслями Ведкарский поднял трубку.

— Дятел, ты видел, что произошло.

— Да, господин обер-егермейстер.

— И ты знаешь, что делать.

— Да… господин обер-егермейстер.

— У тебя сутки. Твоя семья получит достойную компенсацию. Прощай, — разорвал связь глава службы.

Вздохнул, набил на терминале вызов своему помощнику.

— Господин…

— Проследи за Дятлом. После этого — обезвредь предателя. Кто это сделает — решай сам, наградные листы подпишу.

— Слушаюсь. А что с семьёй… предателя?

— Переведи им средства от жертвователя, после дела.

— Как обычно?

— И четверти хватит, — отмахнулся Ведкарский.

После чего занялся планированием своей «отставки», как вдруг дверь в его кабинет резко распахнулась.

— Господин…

— Пшёл вон! — рявкнул Вольдемар.

— Вас вызывают…

— Ты не понял, что я сказал? — холодно, но начиная раздражаться поинтересовался Ведкарский. — Вон! Не мешай мне!

— Я… не смею… не могу… — запинался молодой секретарь, держа трубку на дрожащих руках.

— И ради кого ты пожертвовал карьерой? — почувствовал слабый интерес обер-егермейстер.

— Император… — пролепетал парень, протягивая трубку.

Впрочем, рука Вольдемара, принимающая её, дрожала ничуть не меньше.

Глава 11

Пригородный дворцовый комплекс «Новгородский Кремль», резиденция Его Величества Императора, крыло личной Императорской Гвардии, Новгородская Губерния.

Иван Силович Тригородцев сидел за столом в своей комнаты и проверки дежурной смены и задумчиво сжимал и разжимал протез, в открытой панели управления которого загорались красные Ф. Ситуация была… не самая приятная для капитана телохранителей Императора. Судя по инструкции, данная индикация показывала, что протез неисправен. То есть выполнять функции мог, но никакой уверенности, что не развалится или заклинит, его создатель не давал.

И тут Тригородцев вынужден был признать, что виноват он сам: здоровенная инструкция предписывала ежедневный осмотр индикаторов, какие-то действия в ответ на жёлтые и оранжевые огоньки, больше похожие на шаманские ритуалы, чем на ТО… Но написано было, а он не делал. Понадеялся на «обязательную калибровку и ТО у разработчика раз в полтора-два года»… И сейчас столкнулся с ощутимыми задержками отклика, а в инструкции было неоднократно написано, что если такое случается — надо немедленно обращаться к разработчику.

И всё бы не беда, ждало бы, но у Его Величества предстояла встреча за пределами Империи, к которой капитан личной гвардии должен был быть в лучшей форме. А сейчас он сидел и думал, что вина создателя протеза, в сложившейся ситуации, больше похожа на похвалу его мастерству: до появления задержек Иван Силович часто забывал, что у него протез. А оранжевые огоньки индикаторов были помечены как «требующие внимания, но не снижающие функциональности»…

— Хватит! — решительно сжал он протез. — Времени немного, но оно есть, — с этими словами Тригородцев решительно открыл терминал. — Здравствуй, Моше.

— Таки здравствуй, Ваня, — ответил ему Либерман, — Что ты хотел от старого, больного, усталого…

— Мне нужен создатель протеза, этот… Мехов? — продемонстрировал капитан протез, сжимая и разжимая.

— Таки проблемы? Он один из лучших известных…

— Нет, Моше, проблем и претензий к его мастерству нет. Нужно техническое обслуживание.

— Хорошо. Но Ваня, скажу тебе как на духу — обращаться к Мехову ты можешь и сам.

— Капитан личной гвардии к корпорату? — поднял бровь Тригородцев.

— Вот из-за этих идиотских «принципов», Ваня, я и ушёл в отставку. Что, тебе запрещено? Ой, таки гвардеец Императора заказал услугу не в Имперских Кузнях, какое предательство! — театрально схватился за щёки Либерман. — А то что, в Кузнях бывают рукосуи? А в корпорациях — мастера? Или в торговом доме? Но нет! Таки фурьер Либерман, не позорьте Империю, таки закупайте у Кузен ржавое дерьмо и таки втридорога! А потом идите под Трибунал за растрату!

— Моше… Мне нужен Мехов.

— Таки ничем не могу помочь, — развёл руками Либерман. — Он в каталажке.

— Как⁈

— А я таки знаю? Приехали из фельдъегерской службы, забрали. Я бы и этого не знал, Ваня, если бы Мехов не был мне… в некотором смысле родственником.

— И он?

— А таки шо?

— А то, Моше, что твою отставку приняли, потому что в службе снабжения стало некуда плюнуть, чтобы не попасть в Либермана, — усмехнулся Тригородцев.

— Ой, таки шо ты говоришь, Ваня? Они плохо работали? Таки воровали?

— Нет, — признал капитан. — То есть ты ничего не знаешь, а обвинение…

— Измена Империи, с другим эти держиморды не связываются, сам знаешь.

— Знаю, Моше. Разберусь.

— Ой, таки не делай вид, Ваня, что делаешь мне одолжение, — фыркнул Либерман. — Это тебе надо.

— А ты готов оставить родственника? — заинтересовался Тригородцев.

— Таки Марк сам выберется, смею тебя заверить, а фельдъегерям я не завидую, Ваня.

В ответ на это капитан только фыркнул, попрощавшись. «Справится», ну конечно. У фельдъегерей такое… Впрочем, будучи неглупым человеком, он понимал, что фельдъегерская служба Его Величества — механизм, необходимый для существования Империи.

Но отсутствие контроля Императора, да и давняя вражда их служб делали своё дело. Хотя конфликты Тригородцев не поощрял, хотя в случае, если фельдъегери лезли «в его дела» — отвечал максимально жёстко. А сейчас ситуация… Надо проверить, решился капитан. Мехов был нужен ему, а как следствие — Империи. Если он действительно — предатель… Во что капитан не слишком верил: про этого Мехова он узнавал не слишком много, но статус «сильнейшего менталиста», да ещё героя войны, не говоря о работе с Механизированной Гвардией, а про родственные отношения с Либерманом можно не говорить.

Короче, в то, что этот Мехов — изменник, капитан не слишком верил. Но возможность такую не исключал, так что прежде, чем что-то делать, решил проверить… И разнёс столик ударом протеза! У него, у человека с доступом дарованным самим Императором… не хватало этого самого доступа!

— Это уже становится серьёзным, — задумался Тригородцев.

Потому что в текущей ситуации он мог бы направиться к Его Величеству и сообщить о преступном самоуправстве, граничащем с изменой. Но позволить такое мог только тупой служака, которым капитан никогда не являлся. И прежде, чем беспокоить Его Величество — стоило разобраться. Причём так, чтобы фельдъегерская служба не узнала о его интересе.

Если они занимаются сверхсекретным делом на благо Империи — то пусть продолжают, а о своих правах Тригородцев напомнит позже, подобный «рычаг» вполне может пригодиться в будущем.

А если Ведкарский и вправду зарвался и творит произвол — так тем более надо, чтобы о его интересе фельдъегери не знали: в умении старого лиса «подчищать следы» Иван Силыч не сомневался.

Так что встав, он решительно направился не к Императору, доступ к которому имел в любое время, а к Государственному Канцлеру. Отношения с ним у капитана… да не было никаких отношений. Каждый делал своё дело, но в текущей ситуации Канцлер мог помочь, и весь путь в его кабинет Тригородцев думал, как бы не оказаться ему должным.

— Извольте полюбоваться, господин Канцлер, — после обязательный приветствий продемонстрировал Капитан экран планшета, с его доступом и ответам служб безопасности.

Канцлер бросил равнодушный взгляд, отвёл его, но дёрнулся, вчитался и даже присвистнул.

— Это… странно, господин капитан, — осторожно озвучил он.

— И не говорите.

— А почему вы не обратились… — закатил Канцлер глаза.

— Потому что я хочу понять, с чем связан этот произвол, господин Канцлер. И если из свойственной паранойи, которая не вредит Империи…

— Я вас понял, господин капитан. В таком разе и мой интерес будет… излишен. А поступим мы с вами так…

И через четверть часа криптографы и программисты Канцелярии Связи и Информации с соответствующим доступом предоставили тайный канал к вычислителям фельдъегерской службы.

Через… Цифровых Церберов, сильнейшего оружия, переданного в руки фельдъегерям. Но, как понятно, переданного не бесконтрольно, о чём знали считанные люди в Империи. Как, впрочем, и о самих Цифровых Церберах.

И Тригородцев (как и стоящий рядом Канцлер) около получаса знакомились с весьма и весьма интересной информацией. Конечно, никаких «продаж Империи» или подобного не было. Однако ряд трат вызывал вопросы, как и явно «скоропостижные» отставки, внеплановые «обновления» Цифровых Церберов, и многое, многое другое.

— Занятно, — задумчиво протянул Канцлер. — Скажите, капитан: сколько времени займут ВАШИ дела с Ведкарским?

Последнее не было «пустым любопытством», а очень и очень многозначной фразой. Для начала, Канцлер предлагал капитану «временный союз». То ли наблюдаемое им, то ли ещё что явно не устраивало даже не в фельдъегерской службе, а именно в его главе.

Час назад капитан бы от такой интриги отказался, но… Увиденное могло иметь тысячи объяснений. Но даже в случае с интересующем Ивана Силыча Меховым эти «объяснения» не помогли бы. Или предательство, хотя, возможно, коррупция. Или присвоение полномочий Императора — с такими смехотворными «обвинениями» задерживать Ведкарскский мог бы только с прямым рескриптом Его Величества.

— Мне понадобятся шесть часов, Канцлер, — ответил капитан. — А через час обратитесь к Его Величеству, если он соблаговолит вас выслушать.

— Благодарю. Всенепременно подожду и последую вашему совету.

А чрез четверть часа капитан заходил в покои Его Величества.

— С чем пожаловал, Иван? — скосил взгляд от терминала Император, кивнув своему телохранителю.

— Ваше Величество, я бы хотел чтобы вы взглянули на некие отчёты…

— И ты туда же, — ухмыльнулся Император. — Впрочем, от тебя такая просьба как минимум — неожиданна. Показывай, что там у тебя.

На что Тригородцев продемонстрировал Императору данные по Мехову и его задержанию — остальные «скользкие вопросы» были прерогативой Канцлера, согласно их «негласному договору». Его Величество очень бегло просмотрел данные, что с его многолетней привычкой работать с информацией не вызывало никакого удивления и прищурился на капитана.

— Кто тебе этот мальчик, Иван?

— Он… создатель и механик этого протеза, ваше величество. И я бы никогда…

— Если «никогда» — то ты зря. Узнав о подобном — всегда. Ты понял меня, Иван?

— Да, Ваше Величество. Как прикажете.

— Так и прикажу… — задумчиво протянул Император, шелестя пальцами по терминалу. — А ты знаешь, это уже и вправду бардак, — нахмурился он. — Какие-то «сбои телеметрии», при том, что никаких фактов в обвинении нет, только общие слова. Вытаскивай своего механика… Хотя нет. Я сам, — произнёс Император, беря трубку телефона.

Ожидание затянулось, а лицо Императора выражало уже не раздражение и гнев. Впрочем, голос Его Величества был благожелателен и ровен.

— Не славословь, обер-егермейстер, это лишнее. Скажи-ка мне лучше, за что ты задержал МОЕГО графа, героя МОЕЙ Империи, Марка Мехова? — после чего повисла тишина на несколько секунд. — Ясно. Через пять минут мои люди будут у тебя, Вольдемар. И если они не найдут графа Мехова здоровым — у нас с тобой будет долгий разговор. А если не найдут живым — разговора не будет, — с этими словами Император оборвал связь, оттарабанил несколько команд на терминале. — В общем, Ваня, твоего… да и моего Мехова через пять минут выпустят. Дальше сам разбирайся со своим механиком… Интересный парнишка, — бросил Император взгляд на бегущие строки.

— Благодарю, Ваше…

— Пустое. Скорее мне стоит тебя благодарить, — ответил Император, переключая внимание на терминал, делая жест, отпускающий капитана.

Пентхаус исполнительного директора корпорации Ливх в «Деловой Башне», Золотое Кольцо, Верхний город, Новгород.

Андрей Голицын валялся в джакузи, смотрел на Новгород и наслаждался моментом. Вложения в осведомителей, траты на которых расстраивали его — прекрасно окупились. А старичьё из головного офиса — послушно выделило очень приятные фонды. И всех проблем у Андрея — потратить эти средства без остатка.

Потому что раздражающая проблема, ставящая под вопрос само существование торговли Ливх в Новгороде — исчезла сама собой. Не будет больше возмутительно наглых цен, оскорбительно-долгих гарантий, трат на попытки (безуспешные!) помешать проклятой помойной корпорации вытеснять с рынка достойных и уважаемых игроков.

Конечно, Андрей имел в виду Ливх. Остальные корпорации, занимающиеся розничной торговлей в Новгороде, он считал лезущими не в своё дело наглецами. Но хуже этого Гаража ещё не было! Но, к счастью, всё мало того, что закончилось, так ещё и принесло ощутимый бонус.

Остаётся только жалеть, что продать свой инсайд удалось только родной корпорации. А то бы… На миг Андрей погрузился в сладостные грёзы, где каждый игрок розничного рынка Новгорода платил ему за уже решенную проблему. Но мечты мечтами, а даже то что получилось — отлично.

Андрей задумался насчёт того, не вызвать ли ему себе компанию. Или заказать обед из изысканного ресторана? Конечно, в рабочем офисе корпорации это было бы не совсем уместно… Но именно «было бы». После блестящей победы, обвинений Мехову от самой пугающей службы Империи, самый замшелый ретроград не станет нудить. Андрей имел право отпраздновать блестящую победу.

— Господин Голицын! — вдруг заполошно ворвался в зону отдыха секретарь директора.

— И какого?.. — возмутился Андрей.

— Интересующее вас лицо, за судьбой которого вы распорядились следить… — на последнем секретарь запнулся.

А Андрей не на шутку удивился: за судьбой Мехова, естественно, по возможности (которых при задержании фельдъегерями было не так много), он следить и вправду «распорядился». Узнав, когда этот тип сдохнет, можно было провернуть несколько успешных сделок, пользуясь инсайдом.

И чем чёрт не шутит — не только в пользу Ливха, но и в свою. Прокутить фонды в элитном борделе было неплохой идеей, но также до смерти затрахаться можно! А подумать о будущем нелишнее.

Вот только вид секретаря был не самым весёлым, чего Андрей не понимал. Ну, разве что, Мехову дали небольшой срок… Удивительно, учитывая репутацию фельдъегерской службы, но бывает, наверное. На делах это скажется не так положительно, как его гибель: структурную целостность корпорация Гараж сохранит. Но для пердунов из Совета Директоров и этого хватит, хотя некоторые планы надо будет подкорректировать.

— Не тяни, — бросил он секретарю.

— Мехова выпустили полчаса назад, без предъявления обвинений. Забрала его служба Императорских Посыльных, господин…

— ШТА?!! — выпучив глаза, взревел Андрей. — Выпустили?!!!

— Да, господ…

— Из Фельдъегерской Службы?!!!

— Да…

— Врёшь, скотина!!!

— Осмелюсь продемонстрировать запись…

После этих слов похолодевший Артём смотрел на голопроекцию с записью. Агенту явно было не слишком удобно снимать — плохой ракурс, невысокое качество. Точка наблюдения явно была ОЧЕНЬ удалена от выхода из службы.

Но несмотря на это узнавая физиономия Мехова, садящегося в авто императорского посыльного была прекрасно видна. И это…

— Это звиздец, — констатировал Андрей, обмякая в джакузи и перестав разбрызгивать воду.

А в голове калейдоскопом завертелись мысли, как выкрутиться из текущей ситуации, объясниться с Советом и оправдать отсутствие части выделенных фондов. Потому что если он этого не сделает — судьба младшего чистильщика чешуи на рыболовном траулере дальнего плавания покажется ему ослепительным карьерным успехом.

Перед моей камерой буквально взбурлили эмоции, причём не одного человека, на которые я, естественно, насторожился. После провального покушения этих… этого…

Чёрт знает, что это была за двоица, честно говоря. Недаром говорят про уникальность Дара. Судя по всему, старший в этой парочке был носителем «вывернутого» Проклятого Дара, или что-то похожее. Он не «забирал хвори», а забирал жизнь и энергию. Судя по беглой оценке — очень, практически невозможно филигранно и точечно, при нужде. При этом, теоретически — да и практически — мог этой энергией и делиться.

Что демонстрировал второй «гость» — не живое создание, а кусок человечины, анимированной эфиром. Очень занятная схема. При этом никаких возможностей воздействовать на парочку эфиром у меня просто не было. Главный — натуральная чёрная дыра, попытка направить ментальный посыл на которого не давала ничего. Даже познающего типа.

Второй — «эфирный человек», связанный даже не пуповиной — самой сутью — с первым. Ментальному воздействию не за что было зацепится, хотя отголоски личности бурлили в эфире. Теоретически я мог «познать» такую форму организации сознания и даже начать с ней работать — но не было времени.

Эта парочка явно не стремилась меня убить. Но, похоже, собиралась совершить что-то противоестественное, продолжавшее начинание следователя: вынудить признать свою «вину» перед Империей. Давать делать это у меня не было никакого желания: не зная принцип работы, я небезосновательно допускал, что буду уязвим.

Но с удерживающим меня «умертвием» была ма-а-аленькая проблема. Я мог оторвать ему голову (теоретически), разрезать на куски — но его бы это не то, что не остановило. Ему бы всё равно хватало бы эфирного эффектора-рук, которыми он, по большому счёту, и действовал.

Дестабилизировать эфир своим Даром… теоретически я мог, а на практике — не было времени на изучение и попытки воздействия. Так что поступил я разумно, используя имеющиеся у меня инструменты. А именно — колонию. Данный конструкт, хотя и использовался мной «как дикарём», тем не менее имел ряд крайне полезных свойств.

Прошитых «аппаратно», скажем так. Например — эфирный изолятор. И, вместо того чтобы дёргаться и драться, я просто проколол щёку умертвия тончайшей иглой, которая охватила мозг, а главное — локализованное в мозгу «эфирное сознание» слоем изолятора.

И всё. Хватило доли секунды чтобы эфир умертвия начал развеиваться, а «освобожденное» сознание не удержалось без обрамления. С первым, «кукловодом», я поступил так же — чертовски эффективный приём получился — хотя и по другим причинам. Становиться объектом манифестации его Дара мне не очень хотелось — ума не приложу, с чего.

В общем, с парочкой я справился, вызвав в качестве реакции лишь тяжело бронированных и обвешанных защитной алхимией бойцов, утащивших трупы. Но сроки «предъявления обвинения» поджимали, и у службистов оставалось чуть больше суток, чтобы передать дело в Трибунал или отпустить меня.

Так что расслабляться я не стал, «удерживая» контакт с Икси и мониторя окружающую обстановку. С невинным желанием не прохлопать ушами момент, когда меня начнут убивать, чтобы отреагировать на это максимально гадким для убийц методом.

И вот, буквально в паре метров от захлопнутой двери камеры, бурлили эмоции двух человек. Точнее — бурлили только у одного. Второй был относительно спокоен, преисполнен важности и значимости. Ну а я, закономерно, вчувствовался в этот эмоциональный коктейль…

— Он враг Империи, господин посыльный! — верещал следователь, эмоции которого бултыхались, как маркитантская лодка посреди военной армады.

— Император посчитал иначе. А Император — это Империя, — ровно, но с пафосом, провозгласил равнодушный.

— Но…

— Даже в рамках моих полномочий я знаю, что данный задержанный, будучи Имперским дворянином, не совершил ничего, что позволило бы прямо его обвинить. Так что, господин следователь, не тратьте время и не препятствуйте исполнению Его Августейшей воли. Последнее может быть расценено предательством Империи без всяких фантазий.

— Как пожелаете, — с чёрной тоской буркнул следователь, на фоне звука размыкающихся запоров. — Но это ошибка…

— Император не ошибается, — отрезал его собеседник, что я услышал и ушами, поскольку дверь распахнулась.

И в неё вошёл довольно молодой тип, лет тридцати на вид, с лицом, которое… Нет, я понимаю, что внешность не выбирают. Но более напыщенного и снисходительного лица мне видеть не доводилось никогда. Возникало ощущение, что Император «делегировал» свою важность, напыщенность и прочие качества этому человеку, который транслировал их вовне, на горе всем окружающим.

Вообще видел я «посыльного Императора» первый раз в жизни, как и большинство жителей Империи. «Малая служба» личного Императорского подчинения, личные курьеры, можно сказать. Что особенно комично на фоне названия службы, куда меня заточили — фельдъегери, которые вообще-то, по логике и названию, должны были выполнять эту самую посланническую функцию.

— Я говорю с имперским дворянином, графом Марком Меховым? — провозгласил этот тип, смотря на меня.

— С ним самым, — не стал я скрывать этот вопиющий факт.

— Его Величество, рассмотрев ваше дело нашли вас, граф Мехов, невиновным во вменяемых вам преступлениях, — вещал этот тип. — Мне поручено доставить вас в любое названное вами место в пределах Новгорода.

— Угу, — ответил я, вызвав буквально взрыв мимики, хотя и крайне короткий.

Понятно, что этот посланник рассчитывал, что я буду благодарить и славословить… Что я делать не собирался. «Милости» мне никакой не оказывали. Просто исправляли собственный «косяк» в рамках законов Империи. И то, что заключить меня под стражу не велел сам Император лично — ничуть не снимает с него ответственности. На то он и Император.

— Мне нужно забрать отнятые у меня вещи, — продолжил я, не дожидаясь, когда этот посланник отойдёт от душевных переживаний. — И буду признателен, если доставите меня в штаб-квартиру моей корпорации, посланник.

— Сопровожу, — проскрипел он. — Следуйте за мной.

И я, не торопясь, направился вслед за посыльным. Схему этой богадельни я уже знал, а не торопился — так нечего ценными шпионскими жучками раскидываться. Вероятность того, что они успешно выберутся — невелика, так что сам приберу. Пригодятся.

Самое забавное было в том, что как в коридоре из камер, так и до склада, нам никто не встретился. Хотя Икси по оставшимся данным от стянувшихся к складу паучков сообщала, что паника у фельдъегерей в сети знатная.

— Ваше? — указал посланник на бокс на столе в пустой комнате, на что я кивнул, рассмотрев.

Снял с себя тюремную робу, закинул в угол.

— Мне чужого не надо, — сообщил я, и замер, разбирая барахло.

— И чего же вы ждёте⁈ — через минуту возмутился посланник.

— Говорил же — мне чужого не надо, — напомнил я забывчивому. — Трекер, — начал я выкладывать на стол «излишки» на одежде и оборудовании. — Взрывчатая вставка, — отодрал я не предусмотренную «нашивку» на одежду.

— Понятно, — протянул посланник и отвернулся.

Вообще — халтура страшная, даже удивительно видеть такое от спецслужбы Империи. Но, похоже, эти «подарочки» — следствие жёсткого цейтнота. Ну, отпускать меня никто не собирался, а когда заявился посланник — сделали всё, что успели. Скорее всего, себе на голову — этакий «условный рефлекс» спецслужбы, который в рамках расследования им аукнется.

А то, что расследование будет — я не сомневаюсь.

Тем временем паучки собрались, я оделся и расположился в дорогом скоростном бронеавтомобиле с символикой императорского посланца, который набрал с места немаленькую скорость.

Ну а в дороге желания общаться не было ни у меня, ни у посланника. О чём думал он — чёрт знает, а я прикидывал, что часть засады Стаи и Берегового Братства стоит убрать, а часть — оставить. Не помешает иметь возможность атаковать этих фельдъегерей, даже если никогда ей не воспользуюсь.

А ещё я размышлял о внутренней этике. Дело в том, что неожиданностью то, что меня выпустили, не стало. Хотя и гарантий, что всё сработает именно так — не было. Но одним из вероятных способов освобождения я рассматривал капитана личной гвардии Императора, со сделанным мной протезом.

Вопрос же этики был в том, что о состоянии протеза я был в курсе. Датчики в нём модулировали этакий «квантовый отчёт» — данные в размере всего десятка байтов, отображающие состояние техники. Отчёт, можно сказать, «пассивный».

Так вот, помимо того, что с протезом надо было поработать через полгода-год после установки — откалибровать, настроить, провести ТО — я следил за его состоянием. Ну и время от времени замечал, что этот капитан, похоже, забил болт на инструкции.

В принципе — не страшно, систему самодиагностики и индикации я делал параноидальной, ну и «оранжевая индикация» — не критична. Даже с красной протез вполне мог работать, хотя и «на износ». Но сам факт был — Тригородцев явно забил на инструкции.

Ну и на второй день заключения я решил, что он в качестве дополнительного «ключика» не помешает. ТО и доводку делать так и так надо, вот пусть он и будет этим ключиком. Естественно, полностью я на этот вариант не полагался, да и уже забил на него… Но судя по Императорскому посланнику — план сработал.

А заключался он в том, что той же квантовой связью Икси немного «подкрутила» датчики, ну и протез выдавал красную индикацию неисправности. И на четвёртый день я был почти уверен, что этот деятель вообще не смотрит на индикаторы… Но, видимо, у капитана гвардии были дела — или даже «решал проблему» со мной. Какой бы высокопоставленный тип бы он не был, понятно, что вытащить меня «по щелчку пальцев» не мог.

Этическая дилемма очевидна — я делал вещь и принял за неё плату. Но пара моментов меня успокаивала. Первый — пренебрежение инструкциями. Если, чёрт возьми, ты не слушаешь мастера — то будь готов обращаться к нему за ремонтом, всё логично. Не говоря о том, что протез я не «ломал», как не ломала и Икси. Просто несколько «сгустили краски» вполне реального необслуженного положения.

А второй успокаивающий момент — это то, что я использовал службы Империи против служб Империи, нарушающих мои свободы и права. Если рассматривать положение системно — использовал доступные инструменты для исправления механизма работы Империи как сложной системы.

Кордон машина посланника миновала без проблем — жандармы только и успели исполнить стойку «смирно» воздушным завихрениям. И через несколько минут она затормозила около Гаража.

— Вы на месте, господин граф, порученное исполнено.

— Угу, — подтвердил я, выбираясь.

— Слава Императору!

— Угу, — верноподданно ответил я, направляясь домой.

Ну и получил по физиономии блёстками, какими-то дудками по ушам и перегаром по обонянию. Под врубившуюся музыку, при том и вопли «Марк с нами».

— Икси?

— Это нужно, Марк. И им, и вам не помешает.

— Даже не спорю, но могла предупредить…

Договорить с искином я не успел — для начала меня буквально силой принудили к разгульному пьянству «за моё здоровье». Некоторую логическую несостыковку данного действия было сложно не заметить, но в одном Икси была права — гаражным это было «нужно». На удивление, я для них стал одновременно и своим, и «символом». Впрочем, сами гаражные мной тоже воспринимались не как «расходники», а как ценный и МОЙ ресурс.

Что, кстати, как показывала практика и история, гораздо более гуманно, чем всякие «этические» и «моральные» модели, из которых, собственно, проистекали практически все жертвы истории.

Но в любом случае — ментофон, несмотря на пьянство и прочие хулиганства дисциплины, был чертовски приятным. А Глория пристрастно и с практикой проверила, не лишился ли я чего-нибудь нужного, а нужное — ТТХ. Впрочем, я не возражал, хотя её «Марк, на минуту, нам надо поговорить» — было довольно комично, в свете того, что разговорами и «минуточкой» и не пахло.

В остальном — постоял внизу, потом перебрались к Федьке в кабинет. Где собралось «офицерское» собрание Гаража и миньоны, также предающиеся разгульному пьянству. Ну и дисциплину хулиганили, само собой, в умеренной форме.

— Марк, а в чём тебя всё же обвиняли? — заинтересовался Федя через час посиделок.

— Насколько я знаю, обвинённых фельдъегерской службой вообще не выпускали, — негромко произнесла Рината.

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Икси?

— Тоже не знаю, Марк, — ответила искин, под понятный и громкий гогот Кирпича.

— В общем, у меня без того дел хватало, Федь. Мелочами не занимался, — подытожил я.

— Мелочами… а что ты делал? — заинтересовался Федя.

— И сильно пытали? — посочувствовала Лета.

— Нормально пытали, в самый раз, — признал стойкий я. — А делал… Ну смотрите, — включил я через Икси проекционный экран, с картой Империи.

На которой в четырёх местах ярко пылали круги, с датами, точными координатами и массой сопутствующей информации.

— Это, например, четыре случая, когда Имперские службы имели прямой, зафиксированный контакт с представителями внеземных цивилизаций на территории Империи. За последние сотню лет, — сообщил я.

— Инопланетяне, что ли? — присвистнул Кирпич.

— Угу.

— Их должно было быть… — начал было нахмурившийся Федя.

— Не пять. «Имперские службы» тогда не контактировали, — хмыкнул я.

— А нас за это…

— Нет. Гараж — достаточно безопасное место. А вам я достаточно доверяю, — «хотя и проверяю», мысленно добавил я. — Если бы не это — корпорации бы не существовало, а мы бы были в подполье. Не за то, что «сделали», а просто за то, что «можем сделать».

Посидели неплохо, а по окончании пьянки мне стоило бы заняться разбором информации. Да и вообще дел хватало, о чём мне напомнила Икси, но…

— Нет смысла. На территорию Нижнего в течение последнего часа-двух проезжали или пролетали машины силовиков Империи?

— Хм… Да, Марк. Четыре механизированных доспеха и тяжёлый флаер. И остановились они…

— У Либермана, — хмыкнул я.

— Да, Марк.

— Значит, ждём, — пожал я плечами, смотря на терминал.

— … Три, два, один… — на этом мой отчёт прервал ожидаемый звонок.

— Таки категорически вас приветствую, Марк, поздравляю с освобождением из узилища…

— Приветствую, господин Либерман. Клиент?

— Таки… таки да, Марк, ваше чутьё вас не подводит. Ваша старая, но прекрасная работа…

— Протез господину капитану.

— Именно. И тут ваша проницательность пугает.

— Это — логично, господин Либерман. Жду его у себя.

— Он предпочёл бы встретиться на нейтральной территории, Марк. У меня. И клянусь своей Сарочкой — любые нужные расходники и инструменты…

— Привезут мне из Гаража, если у вас их не будет.

— Таки да, но можете вы меня не перебивать, Марк?

— Могу. Но это долго и не интересно, — фыркнул я. — Буду через двадцать минут, господин Либерман.

Вообще, можно было бы «встать в позу»… Но излишне. Не говоря о том, что некоторую вину даже не перед капитаном — скорее перед профессиональной гордостью — я ощущал. Скорее иррациональную, но всё же. Так что через пять минут джип ехал к Либерману. Да и инструментов в чемоданчике мне хватит с девяностодевятипроцентной вероятностью.

Глава 12

Центр аналитики и управления организации Хрупкое Счастье, бастион Новое Начало, Нижний город, Новгород

Висасуалий мрачно грыз таблетку, смотря на иконку вызова «вечнозанятого» контакта. С Ведкарским он не связывался уже давно, но текущая ситуация была просто возмутительной! Путь Хрупкое Счастье не успело справиться с Меховым, но…

Но это действительно немыслимо! Мехов мало того, что в Нижнем, в своём поганом Гараже… Так ещё и Гараж остаётся его! Директор Хрупкого Счастья впал в неистовство, когда аналитики подтвердили: Гараж по-прежнему принадлежит Мехову! Тогда как этот чёртов службист должен был ХОТЯ БЫ отжать корпорацию… Такие случаи были если не ежедневной рутиной, но частыми случаями, особенно с компаниями и корпорациями без «покровителей».

И система-то отработана, вот только сволочной Ведкарский просто отпустил Мехова! Так что Висасуалий грыз таблетку-транквилизатор: в текущей ситуации гнев его не имел пределов, и сам директор опасался, что совершит глупость на эмоциях. И методично старался связаться со службистом, с наглой скотиной, с естественным вопросом: «Какого хера?!!!»

При этом, несмотря на очевидно для Висасуалия похеренные взаимные договорённости и намерения — шутка ли, держать Мехова за глотку и просто отпустить! — отказываться от решения Гаражного вопроса и Мехова лично хозяин Хрупкого Счастья не собирался. Мало того, что ущерб, нанесённый этой помойной корпорацией и её основателем Хрупкому Счастью был огромен, так ещё существование и деятельность Гаража наносило ущерб и было потенциально опасно для организации.

Но пока президент глушил неконтролируемые порывы транквилизаторами и ждал возможности хотя бы словесно сорвать гнев на гниде-Ведкарском. Думать и планировать сейчас у Висасуалия не было сил.

— Ваше высокопревосходительство! — раздалось вдруг от одного из многочисленных операторов. — Мехов…

— Ещё раз услышу сегодня это отвратительное имя, — грозно взвизгнул Висасуалий, устрашающее воздев кулачки над головой, — и свершится ужасное!!! Не сметь! Запрещаю!! Не желаю!!! — провизжал он, обессилено откинувшись в кресле.

— Он без охраны… — растерянно прошелестело в тишине зала.

Что президент, несмотря на гневную истерику, услышал. А услышав, чудовищным усилиям взял себя в руки и проскрипел:

— Данные!

И предоставленные данные заставили Висасуалия собраться, вдобавок собрать мини-совет, потому что терять время было бы преступно пред собственным ликом. Потому что ситуация складывалась предельно удачная для его потенциальных планов.

А именно: Мехов, в машине с одним водителем, покинул территорию Гаража, даже не пытаясь скрыться. И мало того, что не поехал в Верхний город или какой-то объект мерзкого Гаража, а направился в какие-то полу развалины, где и скрылся.

— Маскировка? — предположил Висасуалий, потому что в увиденное он для начала просто не поверил.

Мехов, всё же, действительно был серьёзной помехой, владеющий передовыми технологиями, что президент Хрупкого Счастья прекрасно понимал.

— Спутники, стратосферные дроны, осведомители, ваше превосходительство, — начал перечислять взаимно подтверждающие друг друга источники информации аналитик.

— Знаю, — всерьёз задумался Висасуалий, не готовый с ходу поверить в такое счастье, выглядящее совсем не хрупким. — Так, похоже, это последствия пребывания у фельдъегерей, — наконец нашёл он логичное объяснение. — Не сломался, с-с-сучёныш, но явно травмирован — недосып, пытки… Так ему, сволочи, и надо! — прорвалось у него, после чего Висасуалий взял себя в руки. — Предложения⁈ Надо уничтожить этого негодяя!

— Ракетный…

— Бред! Проблемы с Империей, да и системы ПРО у них есть!

— И атака штурмовой группой вряд ли принесёт результат…

— Какие вы умные, главы отделов! — окрысился Висасуалий. — И это всё, на что вы способны⁈ Самоубийственный бред, опасный нам же или констатация того, что «не принесёт результат»?!!

В ответ повисла тишина, а Висасуалий, скривив губу в усмешке, понял — опять «всё сам». Впрочем, ему не привыкать, а вариант…

— На какой стадии проект «оморочки»? — нашёл Вариант президент.

— Прототип, ваше высокопревосходительство! Вопрос с обходом прямого управления не решён…

— Мне всё равно! Их много⁈

— Две дюжины…

— Дойти и взорваться — смогут⁈

— Да, под внешним…

— Так готовьте немедленно! НЕМЕДЛЕННО! — застучал ногами Висасуалий.

А сам проект «оморочки», названный так по примеру одурманенных духами, был одним из тех, что Хрупкое Счастье планировало отработать в Нижнем. Но он, как и прочие перспективные направления, буксовал из-за Гаража. Препаратная психоломка, управляемые спящие агенты — с минимумом затрат на их создание.

Вот только из-за нехватки материала выходило… не очень выходило. Погашенные алхимией и фармакологией базовые паттерны психики выходили слишком «объёмными». И вместо «спящего инструмента» получался инструмент в ступоре. Целеполагание на нуле, так что в качестве агентов вариант не годился.

Пока, как рассчитывал Висасуалий и отдел перспективных разработок Хрупкого Счастья, но из-за проклятого Мехова количество подопытных было недостаточным для развития проекта. А испытуемые были «биороботами на внешнем управлении» — в головной и спинной мозг были внедрены импланты, формирующие «желание» оморочка. Желания, которого на текущем этапе развития просто не существовало у пустых болванок.

При этом были технологии, уже прекрасно отработанные. Например — алхимия, не фиксируемая никакими датчиками, но при соединении со сложной органикой выделяющая массу энергии. По сути, человеческое тело становилось термобарической бомбой, до полутора сотен килограмм тротилового эквивалента.

Правда, цена реагентов «кусалась» — использовать такие для диверсанта, не выявляемого никакой техникой… Ну почти никакой техникой — было оправдано. Но для «массового производства», как понятно, такой вариант не годился. При этом против Мехова… это было не только отличной местью, избавлением Висасуалия от головной боли, но и финансово оправданным: буксующие проекты Хрупкого Счастья смогут выйти на рабочий режим после исчезновения назойливого Гаража.

Так что через четверть часа операторы, управляющие оморочками, заняли рабочие терминалы в зале. Висасуалий приосанился, надув щёчки и нахмурив брови: приняв вид «суровый и мудрый», как считал он. А «левые» микроавтобусы на стали стирать шины, доставляя оморочек по раздолбанным улочкам Нижнего города, приближаясь максимально близко к месту пребывания Мехова, но не пересекая зоны контроля Гаража.

Ещё через двадцать минут выглядящие как обычные обыватели оморочки приблизились к руинам, в недрах которого скрывался вход в какую-то лавку.

— Вперёд, вперёд! — ликовал Висасуалий, и оморочки двинулись по лестнице.

— Привет от «Хрупкого Счастья» — пафосно, хором произнесли спускающиеся, в такт движений восторженно дирижирующего ручками Висасуалия, жадно вглядывающегося в мониторы трансляции.

Перед ним была какая-та заваленная рухлядью лавка, проклятый Мехов и какой-то тип в возрасте, на которого Висасуалий просто не обратил внимания. Произнесли «привет» оморочки, кстати, по его инициативе — желание указать щенку его место было у Висасуалий нестерпимым. И всё вот-вот должно было случится… Как вдруг пространство зала прорезал буквально нечеловеческий визг.

— НЕ-Э-Э-ЭТ!!! ОТБОЙ ОПЕРАЦИИ, ОТМЕНА, ОТБОЙ-ОТБОЙ-ОТБОЙ!!! — визгливо, с ужасом ревел директор.

Впрочем, операторы «Хрупкого Счастья» хотя и вздрогнули, но были профессионалами. Так что оморочки, потоптавшись секунду на месте, развернулись и стали подниматься по ступеням. А сам Висасуалий буквально растёкся в кресле, промакивая испарину на красно-зелёном личике.

— Господин директор, но почему?.. — начал было один из участников совещания.

— Идиот… — слабо простонал Висасуалий. — Ты не узнал третьего, болван?

— По-моему это был…

— Тригородцев, капитан гвардии Императора, — сообщил начальник информационного отдела севшим голосом.

Над столом буквально сконцентрировалась испуганная тишина, пока оморочки размеренно двигались к месту встречи с развернувшимися машинами. А через пять минут слегка отошедший Висасуалий слабо погрозил потолку потным кулачком:

— Всё равно я до тебя доберусь, Мехов! — прохрипел он сорванным голосом. — Рано или поздно, так или иначе.

До Либермана я добрался быстро, перед входом отметив «королевскую конницу и королевскую рать», причём не только ту, что отметила Икси. Несколько механизированных доспехов, снайперы, да и штурмовой коптер в пределах досягаемости, хотя фактически не над Новгородом. И, в целом, ничего удивительного в этом не было, учитывая положение Тригородцева. Собственно, по дядьке мне было прекрасно известно — с определённого положения в структуре Империи даже твоё активное желание не поможет против массы охраны.

Просто высокопоставленный и эффективный чиновник — ресурс Империи, которая, если желает существовать, должна таковой ресурс оберегать, невзирая на «капризы». Ну а капитан личной гвардии — слишком высокопоставленное лицо, которое, теоретически, могло бы избавиться от охраны (пусть и не без труда, с использованием служебного положения), но видимо, не посчитал нужным это делать. И в общем — правильно не пожелал.

Кроме того, в рамках доступного моим сенсорам в лавке Либермана было только два человека, уж в торговом зале — точно. Так что беседа, переговоры и заказ произойдут без постороннего внимания и пригляда «через прицел».

Так что просканировал округу, спокойно прихватил чемоданчик с диагностическими инструментами и направился в лавку.

— Таки Марк, нет слов передать, как я счастлив видеть вас, а ещё больше — ваши золотые трудолюбивые руки! — зачастил Либерман, как только я открыл дверь. — Таки для вас…

— Приветствую, господин Либерман. Приветствую, господин капитан, — кивнул я расположенной в полумраке торгового зала фигуре.

— Здравствуй, — пророкотал Тригородцев, переводя общение на более неформальный уровень.

— Давайте приступим… — решил я не тратить время и замер, отходя от прохода.

Дело в том, что Тригородцев забегал глазами с отблесками и покачал головой. Либерман — прищурился мне за спину, а мои сенсоры показали, да и сам услышал, что сверху открылась дверь. Я шагнул к Либерману поближе, на что тот кивнул и активировал ряд защитных систем. А в лавку начали спускаться люди. Довольно странные, хотя я не мог понять всего. Обычные обыватели Нижнего, хотя излишне чистые и… с полностью отсутствующим ментофоном. Ну и соответствующими лицами и глазами — имитирующими взгляды и микромимику, причин для которой просто не было.

Естественно я подготовился — но не понимал к чему. Потому что никакого оружия на вошедших не было вообще, вся техника — крошечные чипы в черепной коробке. Возможно — связные или что-то такое. Но явно не представлявшие опасности. На этих гостюшек уставились все втроём: Либерман, явно полагаясь на защиту и сканеры своей лавки — с интересом. Тригородцев — профессионально, подготовившись к неожиданностям, но недоумевая.

Явно его охрана просканировала этих ходоков (как и пыталась меня) с ног до головы, ну и как и я — не нашла ничего подозрительного. Кроме самого факта столь необычного паломничества к Либерману. Да и я в целом — не опасался. Что бы это не были за типы — ни черта они нам не сделают.

— Привет от «Хрупкого Счастья», — вдруг выдали эти типы замогильным хором.

Ну в целом — понятно и… а вот на этом моменте случилось нечто, можно сказать выбившее меня из колеи. Да и Либермана с Тригородцовым тоже. А именно: все присутствующие типы замерли, развернулись… и потопали из лавки по лестнице!

— Таки какой-то редкостный бред, скажу вам как на духу, — прервал озадаченную тишину Либерман, после того как за последним ходоком захлопнулась дверь.

После чего подошёл к стойке и защитные системы не просто активировались, а вошли в параноидальный режим «вовне» — коридор оказался перекрыт сэндвичем бронеплит, выдвинулись турели.

— Не люблю закрытые помещения, Моше, — поморщился Тригородцев.

— Таки потерпишь, Ваня. Не хватало ещё таких же…

— Ни оружия, ни техники, ни силы Дара, — заявил Тригородцев, покачав головой.

Ну и подтверждая, что его охрана именно «пропустила» ходоков, отсканировав и проверив.

— Таки дверью ошиблись, — усмехнулся Либерман.

— А то зайдут психи, взорвут тут всё, — отметил я, на что Либерман покивал, а Тригородцев покачал головой.

Вообще сценарий «взрыва» или какой-то гадости я и сам рассматривал, как маловероятный… Вот только «дверью ошиблись» — это шутка и именно шутка. Понятно, что некий «привет» от Висасуалия, разбираться с которым нет ни времени, ни желания. подумаю на досуге (когда он выпадет) какую реальную опасность могли нести эти ходоки. И «да», судя по ментофону «взрыв» не представлял угрозу не только мне, но и торговцу с капитаном.

А после мы с Тригородцевым принялись разглядывать друг друга, «принюхиваться», так сказать. Ну и я ждал — хватит ли у капитана наглости сказать «ты мне должен за освобождение от фельдъегерей». Подобное резко повысило бы стоимость моих услуг, более того — часть запланированных оптимизаций я бы просто не стал проводить… Но не понадобилось. Ветеран разглядывал меня с минуту, хмыкнул и произнёс.

— К делу. У меня проблемы с протезом, парень.

— Не с протезом, капитан. Даже отсюда я отмечаю функциональность основных показателей, капитан. Так что у тебя не «проблемы», а плановое обслуживание, а котором тебя предупреждали.

— Пусть так, — пожал плечами Тригородцев. — Но датчики — красные.

— Буду смотреть. Протез — практически идеален.

— Но не идеален!

— Об-слу-жи-ва-ни-е. И калибровка, — ответил я, присаживаясь за стол и открывая кейс с инструментами. — Мнда-а-а… протянул я через пять минут, после беглого тестирования отсоединённого механизма. — Проблемы не у тебя с протезом. А у протеза с тобой, — поставил я вердикт.

— В смысле⁈ — набычился Тригородцев.

— В прямом. На эти мелочи… — вытряхнул я гранитную крошку из сустава, — … можно не обращать внимания. Но смазка? Заправка картриджей⁈ Диагностический режим?!!

— Делал я… что-то…

— Ты инструкцию читал? — прокурорски прищурился я на Тригородцева, на что он сделал вид настолько невинный, что жандармерия списала бы на него все незакрытые в Империи дела за последние пару сотен лет.

— Читал, но…

— Таки Марк, зная тебя — думаю, что там тома четыре этой инструкции? — вклинился Либерман.

— Шест-над-цать! — отчеканил я.

— Таки ты понимаешь, что НИКТО не будет такое читать?

— Если бы я понимал — то не писал бы! Это, — потряс я протезом, — уникальный, не имеющий аналогов механизм! И если я пишу — значит по делу!

— Я таки это понимаю. Но…

— И котёнка не выпустил⁈ — нахмурился я на Тригородцева.

— Ка…какого котёнка⁈ — вытаращился на меня капитан, как и Либерман.

— Который в протезе, — доходчиво объяснил я. — Про которого написано в инструкции!

— Бред какой-то… — помотал головой капитан и изумлённо вытаращился на котёнка, выбравшегося из-за смещённой панели протеза. — Вашу ж мать!

— Вот, — поглаживая котёнка покивал я. — А это было в инструкции, — после чего деактивировал голографический симулякр.

— Таки голограмма. А почему он фиксировался как реальный объект? — заинтересовался Либерман, вглядываясь в монокль-сканер.

— Потому что это — не голограмма. И голопроектора в протезе нет — это голосимулякр, воспроизводящий не только «вид», но и весь излучаемый ЭМ-спектр. И это было в инструкции!

— Э-э-э… а зачем? — справился с изумлением Тригородцев. — Маскировка?

— В какой-то степени, но не полноценная — энергии бы не хватило. Радиус действия — пятнадцать сантиметров от протеза. Не понимаешь? — взглянул я в вытаращенные глаза, дождался проматывания головой, достал парализатор и вложил в кисть протеза. — Смотрите, — активировал я симулякр.

Ну и рука стала демонстрировать как отсутствие в себе чего бы то ни было, так и букет цветов, того же котёнка, планшет.

— Это… чертовски удобно, — признал Тригородцев.

— Именно. Я ломал голову, делая идеальное оружие телохранителя. А ты даже инструкцию не читал.

— Прочту и выучу. И первый том я читал — про индикаторы и зарядку… — проблеял Тригородцев.

Ну примерно так я и предполагал, но надеялся на большее. Впрочем пофиг, мысленно махнул я рукой, сопрягая терминал с начинкой протеза и проверяя показатели.

— И как? — с волнением уточнил Тригородцев.

— Отлажу, откалибрую, сделаю. Работы на десяток дней, — честно ответил я.

— Мне нужно через два дня, — отрезал Тригородцев. — Нужно чтобы она просто сжималась и могла держать оружие.

— Это она делает и сейчас, — отметил я.

— И насколько надёжно⁈

— За восемьдесят процентов я ручаюсь.

— Этого мало! Нужно сто за два дня!

— Это невозможно, — честно ответил я.

— Мне нужно!

— Он не понимает? — уточнил я у Либермана.

— Таки нет, Марк. Он не общался и не работал с тобой, — ответил торговец.

— Издеваетесь⁈ — взревел Тригородцев.

— Таки не кричи, Ваня. Марк таки просто сказал, что «невозможно»…

— Мне нужно!

— Так значит сделает, — вопросительно взглянул на меня Либерман, на что я кивнул. — Просто это будет в четыре… — на что я покачал головой, — значит в пять раз дороже.

— Шуточки у вас, — буркнул Тригородцев. — И всё будет работать?

— Весь заявленный и описанный в инструкции функционал, — ответил я. — Часть изменится — простой калибровкой я не обойдусь: учитывая «условия эксплуатации» часть модулей надо будет заменить. Тома с инструкциями к изменениям будут.

— Десять? — уточнил любознательный Либерман.

— Пары хватит, — ответил я.

— Понятно. И сколько?

— Это — цена работы и расходников, — продемонстрировал я экран планшета. — А это — то, что я жду завтра, когда рабочий протез с инструкциями будет тут.

— Таки будешь работать у себя?

— Да, часть личных разработок, — ответил я, на что Либерман кивнул.

— Всё равно не понял. Ты просишь с меня меньше завтра, чем это стоит вообще⁈ — уставился капитан на меня.

— Скидка. За что — говорить не буду, сам всё понимаешь, — отрезал я. — Завтра до полудня всё будет. Я поехал, не будем терять времени, — сообщил я, направляясь к выходу.

Вообще можно было и «помягче», конечно… Но тут сыграло моё возмущение как мастера: этот протез реально шедевр! А ему каких-то шестнадцать томов прочитать лениво… Ну да ладно, чёрт с ним.

Что действительно беспокоит — Либерман стал меня «читать». Это не страшно от него, на текущий момент, но… Надо точечно, но принципиально менять модели общения и поведения. Не сильно, да и не факт, что вообще нужно, но реакция торговца — этакий «звоночек». А если смог «прочитать» он — появляется риск того же от недругов. Да и благорасположение самого Либермана — не абсолют, в жизни всякое бывает.

Но пока у меня была задача: разобраться с протезом и закрыть этот вопрос. Помимо деловой порядочности, оплата, которую я назвал Тригородцеву, в любом случае была более чем пристойной и совершенно не лишней. Не триста, но честные сто процентов прибыли, с учётом всех возможных и невозможных издержек и расходов. Ну и задача выходила первоочередной из-за сроков, а с завтрашнего дня займусь важными делами.

И до глубокой ночи валандался с калибровкой и даже заменой… Честно говоря минимальной, но всё же. Основной задачей было «подогнать» допуски «эфирного нейроинтерфейса» под конкретного человека, а остальное — мелочи. Ну например перевод части функционала не на сенсор и жесты, а прямое «мыслеуправление». Эфироуправление, на самом деле, но для пользователя — «мысле».

Ночью Икси «погоняла» протез в закритических режимах на стенде, с утра я проверил его работоспособность и в десять пополуночи звонил Либерману.

— Таки здравствуйте, Марк, рад вам с вашими отличными новостями!

— А с чего вы взяли, что новости «хорошие»?

— Таки это же вы, Марк!

— Не буду спорить. Протез готов…

— Замечательно! Таки только очень вас попрошу, Марк.

— О чём?

— Протез — таки замечательная и дорогая техника! Пожалейте старого Либермана, не направляйте его ко мне с криворукими мальчишками из ваших гаражных! Вы меня своим прошлым заказом чуть не свели в могилу, скажу вам, как на духу!

Ну-у-у… вообще «да», я даже удивился немного, как торговца потряс мешок с рублями. И…

— Доброе утро, Марк, — высунулась из «гнезда» одеял заспанная Глория. — Либерман? — на что я кивнул, прикрывая микрофон. — Передай ему привет.

— Пожалуй… — задумался я на секунду. — А сама не хочешь навестить?

Ну просто сам думал, о некоем «родственном долге» старику. А тут выходило очень экономично.

— Сейчас?

— Угу.

— Буду через двадцать минут, — буквально исчезла она в санузле.

— Таки и что вы молчите Марк? Только не говорите, что в вашу золотую голову пришла очередная блистательная идея… — частил торговец в трубку.

— Буду. С Глорией. Через полчаса. Протез тоже захвачу.

— С нетерпением жду вас, Марк. И Глорочку тоже, — в очередной раз ввёрг меня в пучины ужаса «домашним» прозвищем Глории Либерман.

Глава 13

У Либермана мы с Глорией задержались на час, причём что меня удивило — не было никаких «семейных» разговоров. Точнее, были, но ни в коем случае не про «Сарочку» и прочих персонажей либерманского фольклора. Родственники не упоминались вообще, а через несколько минут я понял и убедился, что старый торговец действительно имеет к Глории родственные чувства и просто… избегает «острой темы» и намёков на неё.

Ну, всё же, не стоило забывать, что от семьи Глории осталась только она, а семейные отношения даже на беглый взгляд НЕМНОГО отличались от, например, моих.

А в остальном — разговор «за жизнь» и мировую обстановку, интерес о здоровье, ну и треск Либермана о перспективных инвестиционных направлениях. Вполне, по моей оценке, ценный «треск», с инсайдами и возможностью получить немалую прибыль. Действительно «семейный инсайд», хотя и не от непосредственно инсайдера, само собой.

Вот только ни мне, ни Гаражу это не интересно. Тысячи процентов прибыли, при желании, можно получить и без помощи «старого Либермана», на технологическом превосходстве и капельном «вливании с монетизацией». Вот только совершенно не нужно: даже без меня Гараж ориентирован на «достаточную», а не сверхприбыль, которая инвестируется в людей и производство.

А у меня так и вовсе стремления к накоплениям триллионов нет — они не дадут мне ничего для моей цели и мечты. А значит — бессмысленны и не стоят сил и времени.

Хотя если не «играть инвестициями», а, например, корректировать производство — прибыль повысится, хотя и не станет «сверх». Так что треск я слушал, как и Глория, а по его окончании искренне поблагодарил.

А к концу часовых посиделок Либерман встрепенулся, заскочил в недра магазина и вернулся с простым конвертом, протянутым мне.

— Таки ваша работа принята, Марк, а это — гонорар…

— Часть гонорара, — уточнил я, прикарманивая конверт.

— Таки, конечно, часть, но к старому Либерману это не имеет отношения — перевод будет на расчётный счёт вашего замечательного Гаража.

В общем — так и есть. Услуги по наладке и обслуживанию протеза Тригородцева я «фиксировал» как работу корпорации, ну и деньги должны были поступить как официальный перевод какого-нибудь Имперского фонда. Что вообще-то совершенно не лишнее.

А вот в конверте… способ немного отдохнуть и заработать. Может, не совсем рациональный, но после этих сучьих фельдъегерей я сам не откажусь. А некая доза разумного корпоративизма (да и отдыха) не помешает и нашим.

— А что там, Марк? — поинтересовалась Глория уже в машине, едущей в Гараж.

— Наши выходные, — честно ответил я.

Августеум, Ольденбургский замок, Саксонское княжество, Европа

В роскошно обставленной зале, с видом в окно-стену на город, который иначе как «пряничным» нельзя было назвать, располагались три десятка аристократов. Впрочем, их не интересовали ни виды, ни роскошные картины на обычных стенах.

Перед каждым было несколько проекционных экранов, за которыми они следили, иной раз негромко переговариваясь. Но чувство лихорадочного возбуждения присутствующих буквально висело в помещении. И не просто так: сейчас решалась судьба не «больших», а «огромных» денег. И высказывание Гюнтера Ольденбурга, хозяина вечера и опекуна монарха княжества усилило это чувство:

— Господа, мои, скажем так, агенты… — выдержал театральную паузу Гюнтер, — Окончательно подтвердили — фаворит не в форме, — усмехнулся он.

После чего суета аристократов усилилась, и неспроста. Саксония занимала среди европейских Империй уникальное положение: даже Северные Княжества были, всё же, империей. Хотя и весьма своеобразной. А вот Саксония была «самым маленьким государством Мира», суверенитет которой был гарантирован всеми монархами Европы и частично — Азии. Ушлый герцог на заре становления Империй совершил потрясающую авантюру, и Саксония, а точнее, столичный Ольденбург, стали этаким нейтральным дипломатическим центром, местом переговоров Императоров.

И была таковым не первое столетие, хотя теперешняя ситуация в княжестве была довольно странной: Монарх, герцог Пётр, во время встрече со своей невестой… потерял разум. В самом прямом смысле этого слова — стал неспособен ни на что, кроме механического движения и существования. Не узнавал людей и потерял волю к любой деятельности, кроме еды. И хотя и продолжил править, фактическим правителем стал его кузен Гюнтер, который до этого продвигался в иерархии транснациональной корпорации.

Которую не без скандалов и с разводом покинул, став регентом. Но внутри оставшись корпоратом, что подтверждала компания в бывшей художественной галерее.

Дело же было в том, что аристократы в зале были, в основном, молодыми и делились на две категории: занимающие ведущие положения в корпорациях и из владетельных, некорпоративных семей. Последние были далеко не главными, но с амбициями стать таковыми.

Этакий «клуб хищников», который формально не нарушал нейтралитет Саксонии, а на деле — превращал её в инструмент влияния и получения прибылей этого «закрытого клуба». И создан он были именно Гюнтером, рассчитывающим после смерти кузена занять престол и создать из Саксонии первую государственную корпорацию Европы.

— Не воспримите за недоверие вашим словам, мон шер, — манерно раздалось из-за одного из терминалов, — Но насколько достоверен ваш инсайд?

В ответ на этот вопрос все присутствующие в зале напряжённого замолчали: вопрос касался денег. Огромных денег, которые для части были «дорогой в небо», а для части — естественной и необходимой средой существования.

— Несколько агентов при дворе, скорее всего, будут обнаружены, — небрежно сообщил Ольдегерский. — Но информация надёжна и получена до окончательного решения их Императора участвовать в Турнире.

— Нетипично для него, да и с чего бы он пропустил такое мероприятие? — произнёс всё тот же манерный голос, на который Гюнтер практически незаметно, но недовольно прищурился.

Впрочем, вопрос был не праздный, хотя отвечать доброжелательно он уже не находил нужным.

— А вы не желаете подумать сами, ваша милость? — невинно захлопав глазами уточнил он. — После… недавнего инцидента с фаворитом?

— Вы имеете в виду травму капитана, ваше светлейшее высочество?

— А это не очевидно?

— Вполне, благодарю за интересные новости, — пошёл на попятный фон Бусофф, маркиз и корпорат.

И присутствующие вернулись к оживлённой работе, да и переговорам. А сам Гюнтер начал прикидывать, какие суммы он сможет выручить на ставках. Какое количество чиновников — сместить и подкупить. Эти глупцы до сих пор не понимали, что кузен жив только его милостью и благодушием… Впрочем, вскоре этот очевидный факт будет понятен любому служащему в Саксонии.

А потеря пары агентов за подобную информацию… Ерунда. Гюнтер давно понял, что сказки про «деньги — не главное» — для детей, а не для жизни. Если что-то не могли решить деньги, значит, это могли решить БОЛЬШИЕ деньги.

Так что, как и большинство присутствующих, регент занялся тем, что стал выводить и закладывать активы. Свои и… не совсем свои. Эта ставка должна была сыграть.

Теплица, добывающий комплекс корпорации Гараж, пригород человейника Манаус, Амазония, Медный

Медный смотрел на отброшенную и сплющенную от удара трубку телефона и мысленно матерился. В голос он матерился раньше, почти сорвав этот самый голос и решив поберечь себя.

Хотя в сложившейся ситуации…

— Может, нам отступить… — осторожно подал голос Вася, один из инженеров Теплицы.

— Нет, — отрезал Медный, встряхнувшись. — Нет смысла. Мы потеряем Теплицу, а от нас эти уроды не отстанут.

— Да кто такие эти ублюдки?!! — взорвался один из командиров боевых отрядов.

Ответом ему была тишина — никто из присутствующих в зале управления комплексом не знал ответа. А началось всё этим утром. И ничего не предвещало того, что филиал Гаража окажется под угрозой уничтожения…

Воздушное сообщение между человейниками было основным способом обмена товарами и путешествий. Вести товар через сельву — делать его «золотым» из-за боевой техники, да и не факт, что доедет.

А Амазонка пусть не была сельвой прямо, но была её косвенно. И сообщение осуществляли несколько раз в год плывущие грузовые корабли, огромные, обвешанные турелями и прочим. Малотоннажное судоходство по Амазонке было не менее рискованным, чем проход по сельве.

Поэтому поток коптеров различных типов и видов, а иногда даже стратосферных дирижаблей не прекращался никогда, и Медный иной раз удивлялся, замечая краем глаза, как эти ржавые одры не разваливаются в воздушных портах, а не то, что летают.

Так что на пару коптеров, пролетающих над теплицей, никто не обращал внимания, до тех пор, как на активированном автоматикой защитном щите не расцвели плазменные разрывы.

Сам Медный на тот момент был на Сранчо, получил сигнал и срочно выдвинулся к Теплице, где с агрессорами уже справились: полноценного ПВО филиал Гаража не имел: никто не рассчитывал на налёты, да и мощность полей была достаточной.

И вот через несколько минут после приезда Медного, с высоты нескольких километров, на Теплицу обрушился буквально поток плазменных бомб. Десять коптеров опорожняли свои трюмы, находясь если не в полной безопасности от средств защиты, то близко к ней.

И опять же, ничего критичного не было. Неприятно, но средства ПРО были, щиты держали. А агрессоры, явно исчерпав боезапас, направились… к Манаусу. Но мало того: через полчаса взлетели, явно направляясь к теплице.

— Манаус начал боевые действия против корпорации Гараж? — направил запрос в администрацию человейника Медный, скрежеща зубами.

— Ну что вы, дон Кобре, как можно, — с отвратительной ухмылкой на щекастом лице ответил ему какой-то чин.

— Коптеры, вылетающие из Манауса атакуют нас.

— А причём тут мы, дон Кобре? Наши уважаемые гости платят за место и безопасность. И ваша собственность, дон Кобре… не находится на территории Манауса, — совсем уж гадко скривился чиновник. — Так что, если у вас разногласия — решайте их сами, не приплетая наш прекрасный город. И не на его территории, до Кобрэ — в противном случае не Манаус, а ВАША корпорация откроет боевые действия. Вы поняли меня?

Отвечать Медный не стал, а вот проверить через агентов, что творится, не преминул. И ситуация выходила неприятная: с правительственного аэродрома в верхних ярусах Манауса стартовали коптеры, там же и загружаемые бомбами.

Не менее пяти тысяч бойцов с высокотехнологичным снаряжением, не считая отрядов военной полиции вокруг. По сути, атаковать агрессора в Манаусе было фактически невозможно. Не только из-за «войны», а банального отсутствия сил на подобный штурм верхних ярусов человейника.

Вот только проблема хотя и не выглядела острой, но не решалась: коптеры циркулировали между Манаусом и Теплицей, на попытки выйти на связь и понять, что им вообще нужно — отвечая бомбами.

А на текущий момент ситуация выходила не просто критической — откровенно опасной. Защитные артефакты и технологии Гаража были почти совершенными… Но не рассчитанными на часы бомбардировок.

Сначала возникли перебои в работе щитов, но турели вроде почти справлялись. Но именно «почти» — на текущий момент оставалась всего одна турель, и куча оплавленных воронок вокруг теплицы.

— Они по нам не бомбят? — раздался удивлённый возглас.

— Нет, только рушат защитные структуры, — сквозь зубы процедил Медный. — И…

А вот озвучивать свои мысли он не стал. Потому что были эти мысли совсем невесёлые: теоретически отбиться Сранчо и Теплица могли… А на практике их загнали в угол.

Войск на аэродроме в Манаусе слишком много, они слишком хорошо оборудованы для уверенной победы лоб в лоб. Это если бы можно было перебросить силы из Сранчо, сделать что, с недосягаемыми коптерами, невозможно.

А при штурме Теплицы теми силами, что видны — шансы невелики. Без потерь — так и вовсе нулевые, не говоря о том, что от оборудования и зданий останутся руины.

Это не считая того, что сколько у противника (знать бы ещё точно, кто эти уроды!) вполне может хватить бомб для полного уничтожения наземной инфраструктуры Теплицы. На Сранчо — не хватит, там защита уровня Гаража. Но вот Теплица и Колбасный заводик, который пока, к счастью, не атаковали — вполне могут быть разрушены до основания.

Часть подземных цехов и люди уцелеют, но…

— Икси, нам нужны системы ПВО.

— Понимаю, Медный. Миньоны и литейка уже производят нужное вооружение, но доставить его…

— Это я понимаю и сам, — вздохнул Медный.

Потому что «помощи» или поставок ждать стоит. Но на текущем конфликте они никак не отразятся: к моменту прилёта Бегемота от Теплицы ничего не останется. И очевидно, что верхушка Манауса, чтоб им по сельве прогулятся, «в деле», несмотря на враньё о нейтральности!

Говорил же Марк, вроде как в шутку…

— В общем, Медный, ты — главный. Решай сам, что и как. Но я бы тебе посоветовал проложить метро.

— Тут⁈

— Решай сам, — пожал плечами Марк.

И тогда Медный был уверен: высказывание Марка либо шутка, либо проявление его легендарной паранойи. Прокладывать подземные пути рядом с Амазонкой, на десятки километров…

А сейчас… Хм…

— Да не может быть такого! — удивлённо воскликнул в голос Медный. — Откуда он мог знать⁈

— Кто? — послышалось от удивлённых присутствующих.

— Марк… — отрешённо произнёс Медный, думая. — Он же не пророк…

— Наличие «пророков», считывающих прямую информацию из будущего — сомнительно, — произнёс терминал голосом Икси. — Скорее их «нет». А существующие — предикторы, либо смотрящие через эфир на параллельные реальности.

— И Марк…

— Не предиктор, — последовал ответ.

— Но как он мог… хотя и не вытянут. Но со мной… — забормотал Медный, кинувшись к клавиатуре, и начав считать.

Присутствующие удивлённо переглядывались, а Медный считал и обкатывал в голове совершенно безумную, в духе Марка, идею.

— Общение с Марком пошло тебе на пользу, Медный, — раздался голос Икси. — Или во вред, как скажут обычные люди.

— Сработает? — уточнил миньон.

— … Да… — послышалось с задержкой. — Но нужны доработки. Не прямоток, а спираль. Нужен вихрь, смерч. Учти, возникнут сверхвысокие температуры, область пониженного давления над Теплицей. И будут чудовищные потери на сопротивление.

— Потерь не будет, точнее они будут минимальными, — улыбнулся Медный. — Спираль?

— Да, смотри, — открыла Икси окно на терминале, где появилась ажурная, выполненная в виде перекрученных труб конструкция.

А дело было вот в чём: одной из разработок Марка в Теплице были «ионные ловушки». Довольно большие кольца, прогоняющие через себя поток воздуха. И либо направляющие эти потоки в переработку, либо сжигающие проходящее УКВ-волнами.

Как добыча биомассы, так и в случае марабунты — сжигание насекомых и птиц волны.

И сами по себе в текущей ситуации они ничем бы не помогли, но если подключить гигаваттный реактор Теплицы напрямую, а из подвластной Медному меди сконфигурировать проводники — то проблема бомбардировщиков и штурма решается.

Хотя, как показала Икси, много Медный не знал, а часть не понимал. Но решение было осуществимо, так что на платформы трёх выезжающих ионных ловушек разместили по три тонны чистейшей меди. А сам Медный стал ждать, вглядываясь в мониторы терминала.

Использовать это идею стоило один раз, в нужное время. А потом — даже если чиновники Манауса попробуют атаковать Сранчо, или у неизвестного окажутся дополнительные силы… Не успеют.

Уж что-что, а людей Медный знал. И после «представления», которое он устроит, какие-то движения если и будут, то не раньше, чем через сутки. А Бегемот к тому времени привезёт ПВО.

Тем временем бомбардировка и вправду прекратилась. А коптеры улетели, чтобы через считанные минуты вернуться с ещё двумя машинами, набитыми войсками.

Правда вариант один — не сработал. Медный думал, что возможно удастся ссадить врага сразу. Но коптеры шли «по дуге», явно не желая рисковать, и начали высадку десанта залетаю со стороны Амазонки.

Впрочем, высаживали бойцов и технику они на вполне подходящем расстоянии. Так что одновременно с началом высадки из подземных шахт выехали ионные ловушки, обложенные слитками меди.

А Медный, в боевом доспехе, покрытый слоем меди и бронекозырьком, встал на крышу Теплицы — равноудаленность от ловушек была критична. Ещё через минуту над теплицей сверкали медью закрученные в безумные спирали медные фермы. А ещё через минуту — они начали светиться, становясь всё ярче и ярче.

Под низкий, на грани слышимости гул, воздух внутри ферм начинал казаться пойманной звездой, бьющей в небо протуберанцем. А ещё через минуту, к почти неслышному низкому гулу присоединился оглушительный рёв урагана и треск молний, сначала небольших, но по мере разрастания светящегося смерча — всё более оглушительных.

Десантирующиеся противники заметались, но было поздно. А у Медного и без того было масса забот. Мало того, что нужно было корректировать форму ферм, так ещё и кабели от реактора начали плавиться, так что пришлось прокладывать новые медные тросы.

И, наконец, через проводное соединение (потому что никое радио бы не пробилось через буйство ЭМ бури, Медный оставался целым только потому, что стоял в этаком «глазе буре» — побочном явлении ионного вихрегенератора, клетке Фарадея) пришло сообщение «стабилен».

И медные фермы начали менять направление, а нестерпимо светящаяся, стреляющая молниями воронка буквально унеслась вдаль.

— Это я отжёг, — растерянно, но не без гордости отметил Медный, оглядывая спёкшуюся в стекло «дорожку» от смерча.

Существовал тот недолго — долетев до реки он разбух, поднял огромные клубы дыма и просто воды, но потерял свечение и опал, буквально за секунды. Но перед этим силы десанта и пытающиеся улететь коптеры просто исчезли. И думать во что их превратило за секунду в смерче — не слишком хотелось.

Цитадель регионального управления «Ла Эмэ», Роатан, Ислас-де-ла-Баия, Карибский бассейн

Алехандро Коррити праздновал, с приближёнными, малыми донами, самыми доверенными хефе. Музыка, выпивка, снующие полуобнажённые служанки… Хотя сам дон не столько веселился, сколько расслаблялся, лениво потягивая кшаса.

Причина празднику уже вылетела из памяти дона, как неважная: дары преподнесены, нужные слова сказаны. Но вот просто расслабится и отдохнуть главе карибского Ла Эмэ доводилось нечасто, так что он довольно пользовался случаем.

И довольно же рассуждал о том, что после череды совершенно бредовых провалов, наконец-то появился прорыв с кровником. Договор с Манаусом и правильное планирование позволит не только разрушить часть дела проклятого Мехова, но и гарантированно его подставит.

После утраты мощного производства кровнику придётся прибыть в Амазонию, где Коррити и лично его люди… а, возможно, несколько наёмников — решат кровный вопрос.

Ну а даже если нет — ослабление кровника нелишнее. И, что главное, никто не обвинит дона в слабости: нападение и захват имущества «наглых корпоратов» было вполне оправдано традициями.

Не явились к дону, не проявили уважения… В общем, всё…

— Дон Коррити… — вдруг раздался напряжённый голос, и Коррити хмуро взглянул на бледного сикарио.

— А, Педро! — широко улыбнулся дон, вставая и хлопая подчинённого по плечу. — Я понял: ты с хорошими новостями. Возьми, выпей.

— Я…

— Пей, Педро, — улыбаясь, буквально силой всучил дон бокал кальвадоса.

— Да, дон. Ваше здоровье… — опрокинул Педро бокал в рот.

— Всё же отлично? Наши бойцы всё захватили? — улыбался дон.

— Не сов… — начал было сикарио.

Но договорить не успел: с громким хлопком из выхваченного пистолета Алехандро вылетела пуля, попавшая между глаз Педро.

Послышались взволнованные возгласы, к месту отдыха дона потянулись люди. А Алехандро, расслабленно растянувшийся на кресле, пояснил:

— Камрадос, мы сегодня отдыхаем. И если наш праздник попробует испортить ещё один пута де мадре — прострелю ногу! Кто бы это не был, клянусь! — с этими словами и улыбкой дон отсалютовал бокалом.

Но через несколько минут к дону буквально подбежал парень лет двадцати. И буквально с ходу зачастил:

— Дон, отряд под Манаусом уничтожен!

— Хорошо, Антонио, — с закаменевшим лицом произнёс Коррити. — А завод проклятых гринго?

— Цел, дон…

— Ясно. Не страшно. Ступай, отдохни, сын.

— Я…

— Выпей, развлекись с девочками, поспи. Ступай, Тони, — благожелательно произнёс дон, подошёл, приобнял сына и слегка оттолкнул.

Дождался когда тот отойдёт, оглядел окружающих, поймал их взгляды.

— Коррити всегда держат слово, — усмехнулся он, после чего раздался грохот выстрела его пистолета, направленного в его же ногу.

Расположился я в Федином кабинете, где бегло разбирался с отчётностью и некоторыми планами на будущее. Федя, кстати, занимался тем же самым, так что нам было удобно согласовывать моменты.

И тут Икси сообщает: техника для экспедиции в Амазонию уже готова.

— Отлично, — поликовал я. — Начинаем перевозку. ПВО уже отправили?

— Отправили, Марк.

— А кем был квантовый туман на берегах Амазонии, выяснилось? — проявил я как любопытство, так и некоторый «художественный вкус».

Просто бегло прикинув, что за хрень сотворил Медный, с помощью Икси — я немного восхитился. Вообще-то с точки зрения КПД — вышло не слишком эффективно. Ну в плане того, что имея купрокинез медного и девять сотен мегаватт — я бы ограничился банальным ЭМ-разгонником, посшибав этих летунов за гораздо меньшие ватты.

Хотя выход Медного, с точки зрения его знаний и умений — нареканий не вызывает. Да и с разгонниками могли быть сложности… Короче — мало того что молодец, так ещё приятно удивил.

Хотя то что он создал — скорее атмосферный плазменный двигатель, нежели оружие или ветрогенератор. Причём с определённых размеров и массы — чертовски энергоэффективный, для скоростных грузовых перевозок — милое дело. В общем решение отличное, и премию парень заслужил огого какую.

Но оставался вопрос, кто такой наглый и резкий на нас напал, заручившись пассивной поддержкой властей Манауса? Подозрения были что галлы — подходило по многим параметрам.

А по многим — не подходило, так что выяснить, кто это, ну и при возможности пропорционально «отдариться» я находил правильным.

— Судя по косвенным данным из доступного мне, а также данных от информаторов — Ла Эмэ, Марк, — выдала Икси, на что я присвистнул мысленно, а слушающий Федька — вслух.

— И что им под хвост попало? Ну ладно — мелочи, но ведь устроили полноценную войну, — протянул я, понимая, что ответа не будет. — Ладно, поставь поиск резиденции этих деляг в приоритет. Есть у меня пара разработок, которые не помешает протестировать, — мечтательно улыбнулся я.

— Принято. И Марк, начинать подготовку к экспедиции?

— Нет, рано. Выдвинемся дней через пять-шесть, рассчитывай на это, Икси.

— Хорошо, Марк.

— Решил отдохнуть? — с улыбкой понимающе кивнул Федя. — Правильно.

— Угу, — не стал спорить я. — Ты, кстати, к Турниру Лучших как относишься?

— Ежегодному? В Саксонии?

— Угу.

— Слежу каждый год. Жалко качество плохое, но описания бывают — закачаешься! — горячо ответил друг.

Ну я-то про этот Турнир Лучших знал давно, но было мне на него плевать — и без него куча дел. А вот с моим новым клиентом, Тригрордцевым, вспомнил.

И решил устроить небольшой отпуск верхушке Гаража, но и не только.

Дело в том, что Турниром Лучших называлась фаллометрия Императоров планеты. Именно так и никак иначе: турнир, довольно жёсткий, на который выставляли лучших бойцов «от Императора».

Последние занимались в Саксонии дипломатией, ну а «лучший боец», по странному стечению обстоятельств, в большинстве своём оказывался в гвардии или телохранителях.

И данное мероприятие было чертовски закрыто, никаких съёмок официально… Но и запретов не было, что делало его довольно популярным, что продемонстрировал Федька.

То есть на трибунах Турнира сидела высшая аристократия Империй, но цена трансляции, заснятой на мобильник, была запредельной. Да и словесные описания буквально отрывали с руками, платя не торгуясь.

Так что как часть оплаты — я стребовал с Тригородцева билеты. Тут был расчёт не только отдохнуть и расслабится, хотя и это тоже. Но и продемонстрировать Гаражным «высшую лигу» бойцов Мира.

Самое смешное что подобный уровень они уже видели и не раз. Но на Турнире будет понятнее и нагляднее, факт.

— Хотел бы побывать?

— Конечно! Но это нереально, Марк!

— Угу. А если я скажу, что мы туда съездим?

— Ма-а-арк… — расстроенно протянул друг. — Ты — это ты, само собой. Но там сидят Императоры! Принцы, герцоги крови! Ты один… А что это?

— А ты посмотри.

Через минуту я любовался Федькой, исполняющий какой-то дикарский танец. Видимо ему и вправду чертовски нравился этот турнир. Переждав прилив восторженного лепетания насчёт «круто», я честно ответил другу:

— Поединки мне не слишком интересны. Я еду туда отдохнуть и заработать.

— Заработать? А как?

— Ставки, — пожал плечами я.

— Эм-м-м… они же принимаются до боя, неизвестно кого выставят, и большой риск, Марк.

— Я в курсе, Федь. Я так отдыхаю, — пожал плечами я.

Про свой маленький инсайд я промолчал, как и про то, что Икси отследила динамику. Судя по ней, кто-то тоже получил инсайд, только несколько раньше меня, ставя огромные средства против фаворита. Так что вероятность заработать была не меньше семидесяти процентов. Но и не больше — был шанс на смену бойца, скользкие ступеньки…

Короче, даже почти уверенный сильно рисковать я не собирался, как и просвещать Федю. Не из жадности: просто сам я рисковал осознанно и на больших шансах, личными деньгами. А на друга нападал временами азарт… В общем, говорить про реальное положение дел я не собирался.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Инженерный Парадокс 12