Глава 1

— Двум гостям нужен номер на двадцать пятом или двадцать шестом. — Говорить со вторым он почему-то начинает за меня. — Оплата наличными, золото.

— Какие будут предпочтения? — как две капли воды похожий на него портье, тоже говорящий по-нашему, достаёт из уха и откладывает на стол горошину магического наушника. — Сколько дней? Цель визита?

Вообще-то у меня был другой план, как пересечься с представителем Микадо. Но последние слова сотрудника гостиницы почему-то включают неконструктивный режим, которым обычно реагировал на подобное предшественник: охота начать скандалить (возможно, даже вручную).

Тут же беру себя в руки. Глубоко вдохнув и выдохнув, снимаю с руки браслет и запускаю маго-идентификацию:

— Моя фамилия Ржевский.

— Очень приятно. — Тип за стойкой добросовестно вникает в нюансы моих анкетных данных, но фамилию явно не узнаёт. — Есть, подтверждено… это действительно вы… Цель вашего визита? Какие будут предпочтения по номеру и на сколько дней он вам нужен?

Пожав плечами, обращаюсь к Шу по-японски:

— Странно. Сотрудники отеля говорят на чистом русском, но подданными Императора не являются. Чем объяснить?

Двое парняг переглядываются и напрягаются сильнее.

— Почему ты так решил? — подыгрывает Норимацу. — Если судишь по внешности, то не факт. Мало ли, какие в большой стране могут встречаться лица?

— Они меня не знают, — поясняю по-прежнему её речью. — Фамилию читают, но она им ни о чём не говорит.

Пара, кстати, уже и не скрывает, что нас понимают.

— Если б они были отсюда или вообще наши, они бы не спрашивали у человека с фамилией Ржевский, какова цель его визита в отель. С азиаткой идеальной внешности, которая его любит, в своём родном городе. — Коротко целую Шу в щёку. — Обычно на таких мелочах и сыпется инкогнито сотрудников спецслужб во время разных интересных операций.

Охранник и портье переглядываются ещё раз. Последний сводит брови и, не стесняясь, лезет через амулет на маго-портал Соты.

Внимательно читает сверху вниз. Спотыкается о строчку, широко раскрывает глаза. Трясёт головой и читает ещё раз.

Затем удивлённо поднимает взгляд на меня:

— ПРОШУ МЕНЯ ИЗВИНИТЬ! Я ВАС ПРОСТО НЕ УЗНАЛ!

— Да с чего бы вам меня узнавать, если мы не знакомы, — пожимаю плечами, опираясь локтем о стойку.

Второй рукой вытряхиваю на полированное дерево нужное количество монет.

Судя по тому, как они с охранником озадаченно и многозначительно переглядываются, имеет место ещё и параллельная беседа по бесшумке.

— Нам до утра, — говорю. — Но взять можете за сутки.

Номер нам достаётся на последнем, двадцать шестом этаже. Доехав на могоподъёмнике до двадцать четвёртого, выходим, чтоб последние два этажа подняться по застеклённой лестнице, с которой видно город.

Шу указывает взглядом на один из отходящих коридоров. Киваю ей в ответ.

Сперва заселимся, полчаса осмотримся, бурную деятельность разовьём потом.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Беседа двух неустановленных абонентов. Разговор защищён от подслушивания специальным протоколом магосети дома Ивасаки.

— Ну что, есть результат?

— Пока нет, босс. Ханьцы в качестве оплаты передали что-то такое, что заставило Посланника запереться у себя и подвиснуть в трансе.

— Неизвестно, что там?

— Вроде, золото.

— НА ТАКУЮ СУММУ⁈

— Именно, босс. Теперь Ониси не знает, что делать.

— Плохо. Очень плохо. Теперь и я не знаю, что делать…

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Опа. А эти здесь откуда? — Ржевский впился хищным взглядом в японцев, охранявших вход в один из коридоров на двадцать пятом.

Шу в очередной раз удивилась его умению видеть на пару ходов вперёд. Хотя изначальная информация у обоих была одинаковой.

— Видимо, толстяк Ивасаки подсуетился? — предположила она. — Выкупил у вашей полиции за штраф?

Двое из троих ещё вчера были её сопровождением. Это они ударили инфрой в ресторане, не разбирая своих и чужих.

Это их полномочия по факту оказались выше, чем у неё — менеджера проекта. Ситуативно, в конкретной ситуации — но с ведома бесчестного толстяка.

Она едва не оказалась опозорена и чуть не подвела союзника.

— Тогда уже за взятку, я отлично знаю нашу полицию… Ну, на ловца и зверь, — Ржевский с довольным видом потёр руки и решительно направился в ту сторону.

— Погоди! — она ухватила его сзади за рубашку и буквально упёрлась пятками в пол. — Дим, сориентируй меня? Что ты задумал? Я действую гораздо эффективнее, когда понимаю свой манёвр.

Он нехотя остановился, повернулся и ответил по-русски:

— Знаешь, изначально не лежала душа беспредельничать, а тут такая возможность. Как говорится, полная индульгенция на ровном месте.

—???

— Давай честно, — Ржевский вздохнул. — Такое изъятие нами ранца — дело не совсем богоугодное. Особенно с точки зрения морали и права собственности, согласна?

— Наверное, хотя не всё так однозначно. Если хочешь могу рассказать наши расклады внутри концерна.

— Да уже не надо, для меня теперь всё однозначно, — он с ухмылкой ткнул пальцем через плечо назад.

Там вовсю занервничали её соотечественники — их тоже узнали.

— Шу, вчера имело место нарушение закона. При мне. В Соте, — он понизил голос, — до последнего времени, — затем вернул громкость, — существовал баланс: каждый делает своё дело, на чужие грядки без необходимости не лезет.

— Ты хочешь выяснить, каким образом они избежали полиции! — догадалась она. — Незаконный портал, боевой амулет, куча свидетелей!

— Точно, потому что балансы сил и границы грядок уже пофиг… Только на этот раз я воспользуюсь своим правом Изначального, поскольку вчера по ряду причин буксовал.

А затем Ржевский повернулся обратно и пошёл по коридору:

— Подстрахуй, пожалуйста, с дистанции, — бросил он через плечо. — Если у них что-то типа вчерашней снаряги под рукой, то мне как с гуся вода. А ты лучше дождись, пока они отстреляются.

До её соотечественников было метров пятнадцать. Когда блондин прошёл половину, в руках уже знакомой парочки появилась запрещёнка-техно.

Дмитрий неожиданно размазался в воздухе. Как он это делает?

Даже на таком расстоянии заныли зубы: якудза без колебаний использовали артефакты.

Партнёра это не замедлило. Странно, почему он не достал пистолеты? Зачем бросился в рукопашную?

Несмотря на неприятные ощущения, Шу с профессиональным вниманием отслеживала рисунок боя. Каждое такое столкновение в исполнении Ржевского — шедевр, произведение искусства и уникальное зрелище.

Недосягаемые высоты закалки тела, классическая жёсткая силовая манера каратэ-до, презрительный игнор попыток противника его уязвить.

А вообще странно. Идиоты из якудзы уже должны были бы подметить, что на блондине кое-какие артефакты парадоксальным образом не работают или работают ограничено.

Сейчас они жестоко платили за свою невнимательность.

УДАР. В живот ближайшего словно врезался кузнечный молот и согнул вдвое почти до касания лбом коленей. Портативный генератор инфразвука выпал из разжавшихся пальцев.

УДАР. Колено врезалось в лицо уже небоеспособного человека, превращая в кашу кости и окончательно выводя из строя.

Это же техника муай-боран! Он вон как пронёс ногу! Шу против воли задумалась на мгновение.

Рукопашный бой вооружённых сил Таиланда? Стиль, сформировавшийся и отшлифованный во время противостояния оккупации соседей?

Может, отсюда и его удары головой? Именно потому что «Девять конечностей»?

С другой стороны, тело Дмитрия закалено однозначно по канонам каратэ-до. Опять же, где Ржевские — а где Таиланд? Можно поспорить, попроси партнёра — он даже на карте не покажет.

Второй вчерашний якудза откровенно растерялся: во-первых, слишком понадеялся на запрещённое техно, во-вторых — откровенно испугался случившегося с товарищем.

Блондин словно бы лениво поймал его вытянутой рукой за одежду на груди, дальше было предсказуемо.

Рывок на себя. УДАР. Лоб Ржевского превращает в фарш второе лицо.

Амулет в руках этого противника оказался многофункциональным. Техно плюс магия, Шу только слышала, что они появились (видеть пока не приходилось).

Одновременно с потерей сознания якудза, видимо, что-то переключил — и Ржевского накрыла волна пламени.

— Да ну нафиг, — пробормотала Норимацу, с замиранием сердца предполагая результат.

Хорошо, что партнёр оказался настолько предусмотрительным и предложил ей подстраховать с дистанции.

Столб огня опал, кое-кто оказался в привычных обгоревших лохмотьях вместо одежды.

— Твою ж мать, — огорчённо бросил Ржевский, молниеносно оценивая понесённый ущерб. — Пожарный костюм. В другом из дому не выхожу в этом месяце.

Третий противник (Шу не знала его в лицо) удивил. Он сделал три плавных и стремительных шага назад, сбросил пиджак и коротко поклонился. В следующее мгновение в его руках появились палочки для обмолота риса — нунтяку.

В парном варианте.

Сердце рухнуло в пятки: тяжёлое дерево, отполированное за годы ладонями, кованая цепь — оружие было боевым.

Когда в воздухе мухой прожужжали первые восьмёрки, японка очень сильно испугалась: Ржевскому противостоял тоже мастер каратэ-до. Тоже старой окинавской школы.

Только он не был безоружным, в отличие от Дмитрия.

— ТЭННО, ХЭЙКА БАНЗАЙ! — она проклинала сейчас саму себя за то, что пошла на поводу у товарища и осталась сзади.

Почти целый десяток шагов. Она не успеет добежать, чтобы принять первый удар на себя, давая другу шанс достать пистолеты, чтобы уравнять шансы.

Вооружённый повёл себя в полном соответствии с каноном. Через долю секунды на голову блондина обрушился первый удар и тут же следом за ним — второй.

— К Х А! — необычный киай товарища был ей уже знаком, потому не удивил.

Не удивил так, как то, что случилось одновременно с ним.

Дерево, с лёгкостью дробящее и человеческие кости, и камни (особенно когда им орудуют такие руки), разлетелось в щепки об лобную кость Ржевского. Вначале первая нунтяку, потом вторая.

Незнакомый окинавский мастер, охранявший проход вместе с якудза, опешил от случившегося ровно на тысячную долю секунды.

Если честно, Шу тоже опешила: ведь просто не поверят, если рассказать. Мне просто не поверят, повторяла она про себя раз за разом.

Потомку гусара тысячной доли секунды хватило. В воздухе мелькнула рука — и окинавец оказался припёртым к стене спиной, Дмитрий удерживал его вытянутой рукой за горло:

— С вами я не ссорился, — безукоризненно канонично, с соблюдением всех грамматических форм вежливости, на чистейшем японском обратился к незнакомцу блондин.

Шу против воли испытала такую гордость за напарника, что даже пришлось смахнуть из уголка глаза предательскую влагу.

В это мгновение товарищ был гораздо большим японцем, чем многие урождённые нихондзин, которых она знала лично. Взятые вместе.

Ногти указательного и среднего пальцев второй (свободной) руки Ржевского замерли в миллиметрах от глаз противника.

Норимацу-младшая навскидку не смогла припомнить, из какой это школы: по классике, выбивать глаза полагается не кончиками пальцев, а фалангами, ближайшими к ладони.

Впрочем, у человека, закалившего своё тело до подобных недостижимых высот, возможно, даже ногти не отличаются крепостью от боевой части кулака. Как и кончики пальцев, на которых они находятся.

Шу коротко и молча поклонилась в спину товарища, безмолвно благодаря за ещё один бесценный урок.

У припёртого к стене хватило благородства и порядочности оценить широкий жест соперника. Он не стал недостойно унижать себя бесчестными (и наверняка безуспешными) попытками контратаки.

Благородно признав проигрыш, соотечественник поднял вверх раскрытые ладони и ответил:

— Отдаю должное вашему уровню. Я всего лишь пытался исполнить свой долг в соответствии с полученными инструкциями.

Ржевский отпустил японца, тот продолжил:

— Эти якудза не нравились мне самому; к сожалению, выбирать с кем работать порой не приходится. Меня зовут Огава, Киёси. Могу ли я узнать, с кем имею честь?

— Ржевский Дмитрий Иванович. Рекомендуюсь собственной персоной.

— А ваша спутница? — соотечественник стрельнул взглядом в её сторону.

— Норимацу, Шу, — она опять коротко поклонилась.

— Из тех самых Норимацу⁈

— Родной прадед.

Огава поклонился в ответ.

Японка знала его фамилию: достаточно древний род, но скорее исследователи форм, нежели глубокие прикладные мастера вроде Ржевского.

— Что у вас происходит? — в коридоре показался, по-видимому, тот, кто был уполномочен представлять Микадо и проход к покоям кого охраняли побеждённые Дмитрием.

— Прошу прощения за вторжение. — Похоже, партнёр всё-таки выучил классический японский этикет (не только язык), потому что сейчас опять выглядел безупречно со всех сторон.

Речь, манеры, жесты, до миллиметра выверенный поклон (обгоревшая одежда не в счёт, воины умеют отделять злаки от плевел).

— Моя фамилия Ржевский, — степенно продолжил товарищ. — Не вы ли, божьим промыслом, будете представителем вашего Императора? Меня привела к вам крайняя необходимость и я бы в жизни не позволил себе подобного…

Он лаконично указал глазами под ноги.

—… если бы не? — аристократ с родины вопросительно поднял подбородок.

— Эти недостойные совершили вчера преступление в моём городе на моих глазах, — Дмитрий небрежно активировал идентификатор на браслете, сверкая гербом Изначального. — Я шёл мимо по вашему коридору с девушкой, когда увидел преступников своими глазами. Не смог пройти мимо.

— Они и только что применили оружие первыми. — Шу посчитала, что сейчас будет уместным внести дополнительную ясность. — Ржевский лишь бил в ответ.

— Подтверждаю, — неожиданно поддержал Огава. — По ситуативному контексту было ясно, что они знакомы, но первым начал не он. Мы. Возможно, это было необоснованно — надо спрашивать этих.

Все дружно посмотрели под ноги.

— Этих теперь быстро не спросишь, — констатировала азиатка очевидное. — Ржевский — очень высокий дан каратэ-до. Иккэн хисацу.

— Подтверждаю, — Огава повторно показал себя благородным человеком.

— Какая нужда привела вас ко мне таким нетривиальным образом? — свёл брови вместе представитель Микадо, поднимая взгляд на европейца.

По едва уловимым признакам Шу поняла по его лицу: посланник как минимум в общих чертах в курсе родословной партнёра по бизнесу, по крайней мере, явно узнал фамилию.

Подумалось: наверное, это счастье, когда безупречная репутация поколений предков твоих друзей известна далеко за пределами их родины.

— Если позволите, я бы предпочёл продолжить разговор в более подходящей обстановке, — блондин повёл рукой вокруг, непринуждённо переходя в фигуральное контрнаступление. — Не угостите чаем? Заодно не подскажете, как к вам обращаться?

— Ониси, Такидзиро. Прошу.

Шу мысленно поблагодарила всех богов за то, что кроме двоих якудза недостойных соотечественников на этаже не было.

— Я был крайне удивлён, услыхав «БАНЗАЙ» в коридоре, ещё и женским голосом, — Ониси счёл необходимым объясниться и с ней. — Вышел на шум только поэтому. Как зовут вас, спутница Ржевского?

— Норимацу, Шу.

Соотечественник красноречиво кивнул и повёл бровью, отдавая должное услышанному.

Японец, у которого я в последний момент решил попросить реактивный ранец по-хорошему, приводит нас в комнату, в прямом смысле уставленную мешками с золотом:

— Располагайтесь, — он без затей кивает на кресла вдоль стены.

Сам садится на диван напротив.

Кажется, правильно будет соблюсти кое-какие неписаные правила.

— Прошу прощения! — поднимаю руку, привлекая к себе внимание.

Собравшийся уходить Огава напрягается, когда я поднимаю остатки рубахи и демонстрирую торчащие за поясом пистолеты.

— Будьте добры, возьмите своими руками и поддержите у себя? — вежливо прошу японца-охранника. — Если б не это, — киваю на двадцать мешков по пятьдесят тысяч монет каждый, — можно было бы поговорить и так. Но мне будет неловко разговаривать в такой атмосфере с оружием.

— Неожиданно, — констатирует хозяин кабинета. — Если рассказать кому-то, что незнакомец отдал пистолеты, которые я прозевал, пуская его внутрь этой комнаты, могут просто не поверить… Несмотря на всю родословную…

— Миллион золотом — слишком значимая сумма, чтобы я мог себе позволить даже тень возможного потенциального напряжения с вашей стороны, — вежливо кланяюсь на манер партнёрши по бизнесу и, избавленный охранником от пистолетов, топаю к противоположной стене.

Где занимаю предложенное кресло.

Шу садится в соседнее.

— Откуда вы знаете, что здесь именно миллион? — голос Ониси неожиданно леденеет.

— Шутите? — искренне удивляюсь. — Двадцать мешков, пятьдесят тысяч монет в каждом. Вы считаете меня идиотом, неспособным перемножить две круглые цифры⁈

— Погодите, — Такидзиро резко впадает в задумчивость и качается с пятки на носок, оставаясь в середине комнаты. — Вы хотите сказать, что не знали заранее?

— Ваши мешки вижу впервые, — прикладываю правую руку к левой половине груди. — И вас. Слышать тоже не приходилось, пришёл совсем по-другому делу. Слово Ржевского.

— Даже так…

— Родовой дар, — поясняю.

Пожалуй, вполне можно и так назвать.

Японец широко открывает глаза, подрывается с дивана и стремительно приближается ко мне:

— Пожалуйста, ответьте на один вопрос. Волей случая я оказался в очень затруднительном положении, возможно, варианты всё-таки есть… В чём состоит ваш родовой дар?

— Их несколько, они разные, — без разбега задумываюсь.

Какую часть расовых бонусов рассказать?

— Меня интересует только ваша феноменальная способность видеть золото! — Ониси чётко обозначает границы своих ожиданий.

— Золото, серебро, платина, палладий, — расслабляюсь, откидываясь на спинку. — Вижу массо-габаритные показатели.

Сказать, до какого знака после запятой? Или пока не стоит?

Что-то у него действительно пригорело, менталистом быть не надо, чтобы увидеть.

— Сделка между тремя сторонами, каждая из которых не доверяет друг другу. Я дал честное слово своему господину, что гарантирую порядочность. Предварительная информация исключала двойную трактовку, — он словно извиняется.

— Да можно без подробностей, — предлагаю дружелюбно.

— В последний момент одна из сторон вместо оплаты через банк выставила наличные, — продолжает японец. — У меня нет технической возможности определить подлинность монет и качество золота. В очень скором времени, счёт буквально на десятки минут, я должен передать металл третьей стороне. Если окажется…

— А-а-а, понятно, — машу рукой, перебивая в целях экономии времени. — Несоответствие пробы либо часть монет потёрта — и золота уже меньше. Если пропускать через весы — тоже не вариант, лигатура в сплавах бывает такая, что вы девяностопроцентный позолоченный вольфрам от коронной пробы не отличите.

Глаза Такидзиро открываются ещё шире:

— Вы настолько глубоко понимаете в теме⁈

— В банковских металлах я понимаю ВСЁ, — с чистой совестью ещё раз прикладываю руку к груди. — Слово Ржевского.

— Возможно, вы можете дать совет? Как в течение пятнадцати минут проверить деньги на соответствие? — кажется, он даже дышать перестаёт. — Такой способ в принципе существует?

— Смотря какая точность экспертизы нужна, — отвечаю честно.

Без детекторов, на одном расовом бонусе, на таком количестве могу и десятую процента не поймать. А если высыпать из мешков на пол и водить рукой сверху, можно в четверть часа не уложиться.

— А какую точность вы считаете реальной? — в глазах соотечественника Шу только что звёздочки не загораются.

От резко вспыхнувшей надежды.

Честно отвечаю.

— ОДНУ ДЕСЯТУЮ ПРОЦЕНТА⁈ ВСЕГО ЛИШЬ ТЫСЯЧУ НА МИЛЛИОН⁈ — его голос в конце фразы даже петуха даёт. — ТОЧНО⁈ Тысячу я без проблем скомпенсирую вообще из своих, — бормочет он себе под нос. — Неужели всё не так плохо?

— Обижаете, — киваю сдержанно, затем поясняю. — Максимум две десятых процента монет могут иметь отклонения по весу: там действительно потёртые есть. А проба у всех в порядке, не переживайте. Подделок точно нет — сплав готовили добросовестно.

Ониси стремительно срывает с пальца перстень и бросает мне:

— Что можете сказать?

Поймав, тем же движением отправляю обратно, не глядя:

— Проба семёрка, то есть семьсот пятидесятая; вес девятнадцать и двадцать три сотых в местной метрической системе. Сплав с серебром — классическая лигатура вашей ювелирной школы, видимо. Конкретно какие показатели интересуют, можете уточнить?

Он ловит свою вещь, кладёт на стол и, не закрывая рта, пару раз хлопает в ладоши. Сам при этом не мигает и вид имеет донельзя занятный.

— Если хотите, можем и поточнее отсортировать ваши монеты в мешках, — предлагаю. — Отложу все тертые. Но их нужно сперва ровным слоем по полу рассыпать и у меня может больше пятнадцати минут уйти: количество слишком большое. Хотя третий знак после запятой в таком случае я гарантирую.

Глава 2

— Я был бы вам крайне признателен, — японец, не отрываясь, смотрит на меня. — Давайте хотя бы с частью монет разберёмся? Сколько успеем? Забирать всё равно придут сюда; пока не пришли — поработаем?

— Да без проблем, — пожимаю плечами, поднимаясь из кресла. — Приступаем тогда.

— Моя благодарность вам не имеет границ, — Ониси встаёт и кланяется. — Единственный момент. Ваша спутница, — он, замявшись, стреляет взглядом в сторону Шу. — Она из хорошего рода нашей страны, но является членом Клана, с которым лично у меня устная договорённость на другом уровне.

— Как говорит одна моя подопечная, в этом месте только поржать негромко, — отвечаю ему весело. — Вы просто не в курсе последних изменений.

Затем подхожу к первой сумке, вытряхиваю из неё мешок с деньгами на пол и разравниваю монеты ровным слоем.

— Ох, совсем забыл! — едва не хлопаю себя по лбу. — Вы бы не могли позвать на секунду господина Огаву?

— Конечно, но зачем? — удивляется посланник чужого императора. — ОГАВА-САН! ИДИТЕ СЮДА, ПОЖАЛУЙСТА!

Когда второй соотечественник Шу входит, без затей бросаю ему комок своей одеждой, оставаясь в одних трусах:

— Пожалуйста, присмотрите?

Хотя там и смотреть не за чем, но в каждой работе есть свои правила.

Киёси коротко кланяется и молча исчезает. Похоже, он понимает фишку лучше своего хозяина.

— Вы очень занятный человек, господин Ржевский, — Такидзиро вместе со стулом передвигается ко мне и смотрит сверху, как я начинаю раздвигать монеты на разные кучки. — Вы всё-таки настаиваете на том, что Норимацу-сан присутствует? И над чем вы собирались негромко поржать? Что я сказал смешного?

— Шу, покажи ему, пожалуйста, — хмыкаю, не отрываясь от работы. — Ониси-сан, установка на ближайшее время. Мне можете говорить что угодно и в любом режиме, но не чаще раза в минуту: я резонанс сейчас поймаю, если буду часто отвлекаться — начну периодически вылетать из потока. Время работы увеличится втрое или вчетверо.

— Молчу! — он покладисто накрывает свой рот ладонью, но требовательно поворачивается к Шу.

— А так, глядишь, и справимся за пятнадцать минут, — бормочу себе под нос, ускоряясь в разы.

В этом теле с такими объёмами золота раньше дела не имел. На один прокачанный ТАМ исключительно личный профессиональный бонус не надеялся, но он бац — и тут активировался.

Сам, произвольно, сейчас тоже работает. Суть: счётных машинок, бывает, под рукой нет. Особенно неудобно это с монетой.

Однако, если иметь вкачанный навык кассира, то правильно выросшие руки и с кое-какой техникой могут поспорить и по скорости, и по точности.

Руки у меня сейчас, правда, человеческие. Я на них сильно не надеялся, но заработало, ты смотри.

А теперь даже самому интересно стало: побью я сейчас свой собственный рекорд на пересчёте миллиона золотом вручную или нет? И если нет, то насколько отстану от своего лучшего результата в предыдущем теле?

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Ониси-сан, — она с достоинством щёлкнула по новому браслету, не вставая с кресла.

В воздухе повисла магограмма, заверенная местным императорским протоколом. На ней были изображены границы её нового участка, её собственный герб (как прямой наследницы Последнего Самурая), прописаны права, чётко определён статус.

— «…на правах Изначального Рода и собственного клана», — соотечественник, как оказалось, отлично читал по-русски. — Я не знал, — сказал он через секунду совсем другим голосом. Затем немного помолчал. — Это крайне необычно. А как же…

— В клане Ивасаки больше нет Шу Норимацу, — жёстко отрезала она. — Шу Норимацу теперь сама себе клан, новое место дислокации прилагается.

— Какими вы себе видите отношения с родиной? — посланник отчего-то загрузился на ровном месте.

— А вы не путайте родину — и оябуна Ивасаки, бесчестную жирную свинью, — Шу чеканила каждое слово. — О смене подданства в документе ни слова, если вы заметили. Сота — свободная экономическая зона, здесь всякого народу хватает. Что важно для нового клана?

— Официальное и юридическое признание ближайшими соседями, — машинально ответил собеседник. — Прочее по значимости уступает.

Она активировала картинку ещё раз:

— Вот признание соседей. Местный император, согласно Хартии, лишь один из многих. Ограничений на права собственности в Золотом Квадрате по принципу гражданства нет — на то она и свободная зона.

— Я вас услышал… Знаете, в этой сделке, — Ониси кивнул на работающего на полу Ржевского, — одной из сторон выступает именно Ивасаки. Я был против изначально. Если бы я знал…

— О том, что один из Норимацу в плане статуса за сутки добился большего, чем толстяк — за всё время своей деятельности? — она не удержалась от толики самодовольства в голосе.

— Да. Разумеется, я бы предпочёл в качестве местной точки опоры видеть потомка рода самураев, а не… Даже с учётом того, что вы женщина.

— Я открыта к предложениям. Где меня искать, вы знаете. Хотите, можем поменяться контактами.

— Давайте, — Ониси с готовностью вытянул вперед руку. — Вы не расскажете, что у вас случилось с теми двумя в коридоре?

Она спокойно пересказала вчерашнее и сегодняшнее:

—… поэтому Дмитрий и хотел задать им пару вопросов.

— Спасибо большое. — Соотечественник поклонился первым несмотря на то, что был мужчиной. И разговаривал с женщиной. — Скорее всего, я свяжусь с вами сразу как только выйду из этой сделки по её завершении. Могу поинтересоваться? — он словно припомнил незначительную деталь. — А какой ваш статус в Мицубиси? В связи со всеми последними изменениями?

— Одиночный абонент, — сдержанно улыбнулась Шу. — Менеджер проекта. Да, концерн лихорадит, если ничтожества типа Ивасаки укрепляют свою власть. Но мой новый, как вы говорите, статус, как раз с ним меня не просто уравнивает, а даже… — она недоговорила. — Если я поставлю новую вышку связи, для Компании это будет хорошим ориентиром, на какой из путей развития равняться.

— Держу кулаки за ваш успех, — серьёзно сказал земляк, потом повернулся к блондину. — Ржевский-сан, извините, что беспокою. Для чего вы разделись? Вам так удобнее работать?

— Пятнадцать тысяч семьсот… Да, но не только поэтому. При работе с золотом собственную одежду необходимо оставлять в другом помещении — требования банка… — Дмитрий, похоже, даже не вынырнул из своего транса.

Там же, через некоторое время.

Одна из сторон договора, о которой говорил посланник, задержалась. Ржевский вошёл в раж: его руки так и мелькали в воздухе, как лопасти вентилятора.

Он успел закончить вовремя и вытер пот со лба, довольно улыбаясь. Затем кивнул на три неравные кучи монет:

— Вот. Эти — полный стандарт. — Горка была самой большой и на вид содержала процентов восемьдесят от миллиона.

— А здесь? — Ониси задумчиво перешёл ко второму холмику.

— Отклонения от пробы до второго знака после запятой. До одного процента, то есть.

— Сколько тут?

— Десять тысяч восемьсот двадцать четыре, — выдал товарищ, не задумываясь. — Наверное, есть смысл пересыпать в отдельную сумку? И честно сказать? Впрочем, простите, не моё дело.

— Десять тысяч монет с отклонением менее одного процента — это всё равно что процент от процента, сойдёт, — отмахнулся соотечественник.

— Десять тысяч восемьсот двадцать четыре, — педантично напомнил Ржевский.

— Восхищён вашей памятью, — посланник серьёзно посмотрел на потомка гусара.

— Я с золотом не ошибаюсь, — так же серьёзно ответил блондин.

— А тут? В третей?

— А тут брак, — вздохнул Дмитрий. — Изношенная монета. Справедливости ради, специально обточенных нет: исключительно естественный износ за время эксплуатации. Внутри группы сортировать по степени износа не стал, но он от одного до трёх процентов.

— Сколько здесь? — Ониси явно воодушевился и что-то просчитывал на ходу.

Шу подумала, что на вид бракованных денег совсем немного.

— Семьсот пятьдесят три.

— Меньше тысячи⁈ Пф-ф, — посланник Микадо энергично потряс руку выручившему его блондину. — Вы себе даже представить не можете, сколько вы сейчас для меня сделали! Чем могу вас отблагодарить?

— Блин. — Ржевский неожиданно засмущался. — Знаете, шёл сам вас спросить, а теперь получается, что выставляю счёт за услугу.

— Говорите. Я сейчас не могу подробно пояснить, что вы для меня сделали, но поверьте, неблагодарности за нами не водится.

— Мне на два часа нужен ваш реактивный ранец, — без паузы рубанул товарищ в лоб. — Спасти одного хорошего человека. Без деталей. Шу говорила, что вы с ним играетесь по факту, но формально он записан на хитрожопого Ивасаки.

— А я смогу вам помочь. — Ониси смотрел на блондина, не мигая. — Если я уведомлю господина Ивасаки, что хочу провести испытание сам, он мне не откажет. Однако вы в курсе, что это крайне сырой образец?

— Даже больше, чем вы себе можете представить, — предельно откровенно ухмыльнулся Ржевский. — Кстати, подёргаю его в разных режимах — может, что и присоветую производителю.

— Вы подождёте тридцать минут? Я улажу свои формальности с людьми Ивасаки, по случайному совпадению золото идёт им.

— Полчаса конечно подождём, — за Дмитрия решительно ответила Шу.

Для этого она даже стремительно метнулась из кресла, чтобы придержать товарища за руку: с него сталось бы брякнуть, «нет, не подождём. Давайте сейчас, время — деньги».

— Нам выйти на время расчёта? — Ржевский с какой-то непонятной нежностью посмотрел на три кучи золота, романтично вздохнул и мечтательно прикрыл глазки.

Шу стало интересно и весело: раньше такой страсти к деньгам она за другом не замечала. Он их и тратил легко, и в культ не возводил.

Видимо, какой-то аналог любви к искусству, пояснила она сама себе.

— Нет, что вы, не надо никуда выходить. Дальше мы сами.

Огава и Ониси, вежливо извинившись, достаточно быстро рассовали золото обратно по мешкам и вдвоём перетаскали его куда-то прочь.

— Чувствуйте себя как дома! Увидимся минут через двадцать, — предложил посланник Микадо, захлопывая за собой дверь.

— Чаю хочешь? — предложила товарищу Шу.

Не дожидаясь ответа, она принялась решительно хозяйничать у небольшой специальной жаровни.

— Кстати, да! — задумчиво вспомнил Ржевский. — А ведь даже чаю до сих пор не попили!

— Хотела спросить, — пользуясь моментом, японка подняла тему. — Каким образом ты ухитряешься комбинировать столько различных стилей боя? У тебя было много учителей или один, но разносторонний?

— Да это один стиль, — а товарищ неожиданно задумался. — Хотя-я, в том месте это называлось «подход к изучению». Почему ты считаешь, что стили разные?

— Аики-до. Дзю-дзюцу. Каратэ-до. Муай-боран. Это то, что я у тебя увидела.

— Это у вас направления рассыпаны по разным школам. А там, где учился я, они объединены общим подходом, — равнодушно отмахнулся блондин, явно интересуясь больше чаем в пиале, которую она ему только что подала.

— А какой у этих школ может быть объединяющий принцип⁈ — Шу добросовестно задумалась и удивилась.

Вернее, сперва удивилась, а потом задумалась.

Она изо всех сил собиралась остаться в рамках деликатности и не задавать товарищу лишних вопросов по поводу его прошлого. Но ведь философские принципы Учения не могут быть секретом?

— Физика же! — Ржевский даже глаза удивлённо выпучил. — Биомеханика! Все те школы, которые ты описала, лишь функциональные нюансы на тему механики! Узкая жанровая специализация, так сказать. По принципу ограничения инструментария — чтоб людям проще разучить было. — Он словно прикусил язык в этом месте и недоговорил.

— Ты не обидишься, если я кое-что откровенно скажу?

— Не-а.

— В кое-каких моментах я вижу у тебя колоссальные недоработки по части техники. Такое впечатление, что ты наоборот себе искусственно объединил арсенал.

— Например⁈

— Ноги.

Шу деликатно промолчала о том, насколько отличался бы рисунок его боя, владей он нижними конечностями на том же уровне, на котором владеет верхними.

Интересно, что же это за школа такая.

— Вот не надо! — блондин возмутился, отставил чай и подскочил из кресла. — Я тоже могу пяткой челюсти рихтовать! — он без видимых затруднений выбросил вбок непринуждённый правый йоко.

Его пятка поднялась значительно выше головы, Шу даже челюсть отвесила.

Центр тяжести партнёра в ударе не гулял, корпус никуда не отклонялся, растяжка и профильные мышцы уровню пятого дана на вид соответствовали.

Крепатуры многовато, конечно, но он и сложён так, что его кости ломают в полёте каменные глыбы — ревниво сравнила японка увиденное с иллюзорным идеалом.

— А почему тогда ты ногами не пользуешься в бою? — спросила она в следующую секунду. — Ну, почти не пользуешься.

— Там, где учился я, удары ногой по верхнему уровню считаются танцевальным элементом, а не боевым, — словно за что-то извиняясь, пояснил он. — Есть связки, захваты, которые уязвимость задравшего ногу страусом увеличивают в разы.

— У корейцев в тхэ-квон-до ноги — целая идеология. «Вышибить всадника из седла» — сложнейшая система прыжков и ударов в полёте. Там руки — вспомогательный элемент.

— Это как ты моего одноклассника в горло в прыжке подловила? — оживился товарищ. — Когда я трупом валялся? Когда мне лёгкие сожгли?

— Ага.

— Хороший удар, — Ржевский задумался, потом выдал. — Знаешь, я понял разницу в подходах. Если масса тела маленькая, как у тебя или у твоих стройных соотечественников, а из подручного оружия — только эти ваши палки на верёвке, то возможно стратегия использования ноги в качестве основного поражающего элемента против конника и неплоха. Не сильно умно завернул?

— Нормально… У тебя ж предок кавалерист! — сообразила она в следующую секунду, пытаясь проанализировать конкретный пример глубже. — Ты конную тему должен хорошо знать!

— Ну, положим, моего предка уже не спросишь, — рассудительно заметил блондин. — А я в седле в жизни не сидел. Мне кажется, выбивание всадника из седла ногой в прыжке — это, во-первых, если всадник и конь без доспеха. Только против лёгкой конницы сработает.

— А во-вторых? — она видела, что он опять мнётся и опять чего-то недоговаривает.

— Ну, у кого тело слабое, тот вынужден изощряться, — нехотя пояснил Ржевский. — А если ты кулаком разбиваешь кубический фут Королевского Мрамора, подброшенного в воздух, — он красноречиво хмыкнул. — То… Я коня могу кулаком убить, мне против всадника нет нужды подпрыгивать. Я седока и так из седла добуду.

— У тебя очень закалённое тело, — согласилась Шу. — Прямо как живая иллюстрация старинных трактатов, в которые никто уже не верит.

— И голова, — серьёзно продолжил Дмитрий. — К каждому закалённому кулаку должна прилагаться в три раза более закалённая голова.

— Это постулат твоей школы? До-дзё, в котором ты тренировался?

— Да, первейшая аксиома. Её инструкторы новичкам прежде азбуки вбивают. Сорри, сенсэи, — поправился он. — У вас есть какой-нибудь квалификационный экзамен на разбивание твёрдых предметов?

— Тамэсивари? — она задумалась. — Канонизированно — нет. Так, как дополнение к турнирам. Квалификационные экзамены у нас состоят из спаррингов.

— Спарринги — то вторая часть. Само собой, потому что культура движений и техника тоже роляют… Но перед допуском к спаррингу есть первая часть теста. Она, кстати, и по деньгам недешёвая, — ухмыльнулся товарищ, что-то припомнив.

— Расскажи?

— Любая ударная поверхность, — он сжал кулак, — должна держать нагрузку не только в субмаксимальном режиме, но и в крейсерском. Причём одну и ту же нагрузку.

— Не поняла? — Шу нахмурилась.

Друг вроде говорил по-японски, каждое слово в отдельности было понятным — но в сумме смысл не ловился.

— Разбила ты кулаком кирпич в воздухе, — вздохнул Ржевский. — Самый обычный белый силикатный кирпич…

— Хороший уровень. Очень хороший уровень, — перебила азиатка. — Первый дан наверняка за плечами.

— Вот. Так и думал, что у вас на этом всё.

— А у вас?

— А у нас этот экзамен длится полчаса. — Партнёр по бизнесу помолчал и добавил, — для правой руки. Потом полчаса для левой. Потом полтора часа для головы. Ещё — локти, колени, пятки, рёбра ладоней, основания ладоней, но это всё опционно.

— Ты полчаса разбиваешь кирпичи только правой рукой⁈ — удивилась она.

Ничего себе. Как такое возможно.

— И полтора часа головой, — весело подтвердил Ржевский. — Только не кирпичи, кирпич даже ребёнок разобьёт.

Норимацу могла бы поспорить, но не стала: в такие моменты постигшего глубочайшие мудрости Пути надо слушать молча, а не перебивать якобы на равных.

— Мраморные монолиты, — продолжил товарищ. — В идеале — белый пиленый мрамор. Он попрочнее силикатного кирпича будет.

— Если не в идеале? — ей было не просто интересно.

Она понимала, что напарник сейчас делится примерно тем же, что стоит столько же, сколько и участок земли, который он на неё переписал.

Только в отличие от пары драгоценных антикварных домов в Золотом Квадрате, это знание было вообще бесценным — землю теоретически можно как-то купить.

— Если не в идеале, значит, ты из бедной семьи, — вздохнул Дмитрий. — Значит, пиленый мрамор тебе не по деньгам. Тогда гранит можно, он подешевле будет. Но в нём песка много, — товарищ опять что-то припомнил и поморщился. — Гранит — это чит, если честно. Его и четыре часа можно стоять да разбивать без вреда для здоровья.

— Дай скажу, что поняла, — японка положила пальцы на локоть друга, останавливая его тираду. — Человек приходит на экзамен и полчаса разбивает в полёте правым кулаком пиленые мраморные кубики. Правильно?

— Ага, примерно вот такие, — Дмитрий показал руками. — Строго кубический фут, это канонический размер.

— Фигасе, — впечатлилась Норимацу.

— И бросают их с интервалом не больше полутора секунд, — продолжил товарищ. — Как правило, секунда — секунда и две десятых, это важно.

— Какая колоссальная нагрузка.

— Ударная поверхность, — напомнил Ржевский, снова сжимая кулак. — Боевая, по вашему. Физика процесса такая: по мере эксплуатации под любой механической нагрузкой любая поверхность разрушается. Грубо говоря, ты можешь чудесно разбить десять тысяч кирпичей, но на каком-то этапе регенерация в теле начнёт подвисать: сосуды забьютс…

— Я понимаю. Да.

— Вот полчаса с бросками мрамора через секунду — это хорошая нагрузка для одной поверхности. Если твой кулак поразил не менее девяноста девяти процентов целей, значит, экзамен ты сдал.

— Хренасе. — Она даже употребила слово не из своего лексикона. — И это только правая рука?

— Конечно! Ты же должен знать ресурс своего организма в бою!

В принципе, логично. Он прав где-то.

Ничего себе, насколько одновременно высоки и глубоки, как оказывается, вершины Искусства.

— А голова — полтора часа, — фыркнул весело Ржевский, по новой что-то припоминая. — Все остальные поверхности — тридцать минут, а голова в три раза больше.

— Почему? Хотя теперь понятно, каким образом ты боевые нунтяку лбом ломаешь.

— Лоб — самая прочная кость, наибольшее содержание кальция, плюс естественный угловой изгиб броневого формата, — он провёл пальцем от брови до затылка. — Если учитывать наклон кости и соотношение коэффициентов прочности, головой можно в пять раз лучше, чем кулаком, разбивать. Только к ней хорошие мышцы не подведены и шея коротенькая и не гибкая — не ударишь нормально, — добавил он разочаровано. — На себя дёргать приходится и на встречных курсах лупить.

— А как ты тогда мрамор головой бьёшь? Если ею размахнуться нельзя? Разбегаешься и в прыжке? — недостойно пошутила на очень серьёзную тему Норимацу. — Да-дах лбом в каменный кубик?

И тут же пожалела о своём длинном языке.

Товарищ, впрочем, не обиделся:

— Зачем? Стоишь на месте, с лбом наперевес, как с алебардой, за целью не бегаешь. Тебе на голову бросают эти мраморные блоки. Ассистент хороший, как правило твой товарищ, скорость и энергия броска соответствующая.

Шу впечатлилась не по первому разу:

— Так у вас на экзамене тебе с разносом полторы секунды полтора часа в лицо камни летят⁈

— Ну да! — живо закивал Ржевский. — Чтоб лоб подставлять удобнее было! Знаешь, такое нудное занятие, — он неожиданно шмыгнул носом. — Там секундный таймер висит всегда. Вот стоишь ты, бьёшь, бьёшь, бьёшь — надоело уже! Пару рассечений поймал, каменная крошка кожу расцарапала! Смотришь на часы — блииин, а только пятнадцать минут прошло. И тебе ещё пять раз по столько геройствовать.

Она даже не нашла, что сказать. Было страшно представить, что в той клановой школе вытворяют с теми, кто родом из менее знатных семей, чем он.

— Хотя результат того стоит, — признала японка вслух, неожиданно для себя прислоняясь к Дмитрию и на мгновение укладывая голову виском ему на плечо.

— О чём задумалась? — блондин озадаченно покосился на неё, старательно отодвигаясь.

— О вашей семье, кроме прочего, немало говорят как о бахвалящихся самцах. Знаешь, я раньше думала, что доля правды в тех словах есть…

— А сейчас?

— А сейчас считаю, что люди просто не всегда были готовы поверить в недостижимые высоты вашего мастерства. Мне уже в нескольких чатах сказали, что разбившихся о голову боевых окинавских нунтяку не бывает, — призналась она. — Не смогла удержаться, поделилась рассказом, извини.

— Да без проблем, — отмахнулся блондин. — Тоже мне, секрет… Мне кажется, те, кто не поверил, просто не понимают разницы между упругостью дерева и прочностью камня, — предположил он серьёзно в следующую секунду. — Дерево в качестве оружия — это так, паллиатив. По бедности, если под рукой ничего нет, если из плена бежишь голый и босой — тогда и эти ваши палочки для обмолота риса оружие. Но сломать деревяшку гораздо легче, чем камень, поверь. Я в физике хорошо ориентируюсь.

— Чего ж не поверить, если сама видела, — вздохнула Шу по-русски. — А вот другим твоих предков за работой, видимо, наблюдать не довелось. Вот они и не верили на разных этапах.

— Возможности нашего тела безграничны, — партнёр задумчиво посмотрел на неё. — Надо просто не просто кулаками кирпичи крушить да прочность нарабатывать. Тьху, тавтология…

— А…?

— А ещё физику учить, — веско припечатал он. — Главное оружие солдата — интеллект. Набитые кулаки, голова, ноги, крошащие гранит — это лишь мультипликаторы. Наносимого урона имеющимися на момент боевыми и рабочими поверхностями. А твоё самое главное и непревзойдённое оружие находится здесь, — он без затей ткнул указательным пальцем в лоб.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге появился Ивасаки.

— Брысь отсюда, — махнул рукой Ржевский толстяку.

Шу внимательно следила за лицом напарника во время разговора, поэтому была готова спорить: в глазах блондина мелькнули работа мысли, затем — заочное узнавание по описанию.

К главе её бывшего клана товарищ подобным образом обратился вполне расчётливо.

Пистолеты, что интересного, он вернул за пояс обрывков штанов ещё минут пять назад.

Глава 3

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Ты не сильно-то вежлив, гайдзин, — толстяк вошёл внутрь и аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Скажи спасибо, что пока лишь на словах, а не вручную, жиртрест, — хищно улыбнулся напарник по бизнесу. — Ты плохо услышал, что я сказал? Или туго доходит?

— А сейчас и посмотрим вместе. — Ивасаки неторопливо сократил половину расстояния. — Но сперва поговорим.

— Знаешь, он мне надоел, — Ржевский картинно обратился к ней. — Видит — сидят парень с девушкой, разговаривают. В помещение его никто не зовёт, оно входит. — Дмитрий неторопливо поднялся из кресла и пошёл навстречу.

Шу лихорадочно анализировала в голове варианты и хороших среди них не видела.

Первое. Ониси на помощь блондина с сортировкой монет среагировал ожидаемо: не рассыпаясь в благодарностях перед иностранцем, он откровенно обозначил ей, его напарнице, что следующий контракт будет не с мафиози Ивасаки, а с ней, потомком Последнего Самурая (чем бы тот контракт ни был).

В переводе на простой язык: он понял, что Шу Норимацу и Дмитрий Ржевский связаны между собой. В качестве мостика к блондину решил использовать соотечественницу — сохранение лица и благодарность иностранцу в одном флаконе.

В чём был интерес Посланника в Соте, она не знала. Пока. Но сумма платежа (миллион золотом) и целое свободное крыло в Киото (в котором присутствовали лишь пара человек Микадо) говорили: требуется пространство для какой-то сделки.

Однозначно не что-то бесчестное (в откровенном криминале Император Японии своему прямому подчинённому участвовать не позволил бы), но явно непубличное.

Она думала, пройдёт двадцать минут, Ониси передаст золото кому надо и вернётся к ней — им есть о чём поговорить. Родной Престол нуждался в представителях здесь, она в перспективе предпочтительнее мафии.

А вместо Ониси появляется жирный якудза и ведёт себя как дома. Причём раньше, чем через двадцать минут.

— Мне кажется, у Такидзиро проблемы, — выдала она в следующую секунду по-русски.

— Меня только законы гостеприимства и удерживают, — ответил Ржевский. — От того, чтобы этому толстожопому навалять. Пошли, поглядим, что там с Ониси и Огава?

— Ивасаки считает, что справится с тобой, я знаю кое-какие его фетиши. Он удивлён, что ты раз за разом расправляешься с его вооруженными людьми. Он сильный, Дим. — Это всё японка прошептала товарищу на ухо на одном дыхании. — Он не беседовать пришёл лично!

— Наговорились, голубки? — здоровяк безмятежно посмотрел на блондина. — Пару вопросов тебе задам, пацан, потом вообще могу отпустить. А вот к девчонке разговор более серьёзный… Какими амулетами усиливаешься, парень?

— Шу, у этого борова с мозгами всё в порядке? — Ржевский, не чинясь, подошёл к Ивасаки вплотную.

Что же за всем этим стоит? Не могла же якудза спеленать посланника Микадо? Им же после такого не будет хода на родину.

Ивасаки отнёсся к блондину всерьёз: демонстративно усилил мышцы и «алмазную рубашку» через индивидуальный защитный амулет при его приближении (дорогое удовольствие). По телу толстяка даже сквозь одежду было видно вереницу пробежавших молний.

Затем оябун вытянул вперёд руку, почти дотягиваясь, чтоб упереть ладонь Дмитрию в грудь.

Ржевский впервые на её памяти ударил в подобной ситуации ногой: пятка врезалась в живот гораздо более крупного противника.

Неужели это её слова на его выбор арсенала повлияли?

Ивасаки охнул, выпучил глаза и рухнул на колени, скрючившись в позе эмбриона.

БАХ! Колено блондина вышибло из чужой головы ставшую привычной смесь (слюны, крови и зубов).

Дмитрий подхватил падающего лицом вперёд оппонента за шиворот:

— Шу, ты бы не могла мне дать дружеский совет?

— Конечно, всегда в твоём распоряжении. Что именно? — а ведь никому и не расскажешь, до чего приятно в такие моменты чувствовать себя крутой.

Откровенно говоря, она сомневалась, получится ли у них победить бывшего босса даже вдвоём: артефактное сопровождения глава клана имел качественное, дорогое, подогнанное индивидуально. Испытанное практикой не раз и не два, причём в гораздо более жёстких условиях, чем гостевой этаж данного отеля.

Получается, школа, в которой начинал свой Путь Ржевский, готовила своих адептов побеждать голой рукой даже такой доспех? Занятно. И Ивасаки о подобном не мог помыслить.

Что же там за монстры преподают? Впрочем, разбивающего полчаса каменные глыбы головой парня она тоже представить не могла. А он стоял рядом.

Дмитрий подул на кулак, деликатно напоминая о своём вопросе.

— Связать, потом смотрим, что случилось с остальными! — японка стремительно вынырнула из размышлений.

Когда они через полминуты вышли в коридор, товарищ без затей тащил связанного на манер сосиски Ивасаки за ремень штанов (руки примотаны к пяткам сзади за спиной) — партнёр по бизнесу наотрез отказался оставлять пленника в помещении.

В коридоре никого не было. Переглянувшись, они, не сговариваясь, максимально бесшумно двинулись дальше. Попутно Ржевский засветил толстяку кулаком по голове, поясняя шёпотом:

— На пять минут хватит, а там разберёмся.

Ониси и Огава обнаружились за третьей по счёту дверью. Что интересно, связаны они были так же, как и Ивасаки (хотя и другими людьми), а в комнате вовсю орудовали четверо незнакомцев: пара китайцев и пара японцев.

Высыпав золото на пол и вооружившись маго-детектором, они в восемь рук споро перебирали монеты.

Дмитрий удивился, покачал головой и через мгновение негромко озвучил:

— Сидите и не дёргаетесь, руки на затылки, рты захлопнуть.

В его руках как по мановению волшебной палочки появилась пара пистолетов.

Крайний слева китаец явно активировал какой-то магический буст (артефакт запрещён здесь, но в Поднебесной такое легально) — он попытался дёрнуться, даже размазался в воздухе, настолько стремительно двигался.

И тут же повалился на пол: в замкнутом помещении сухо треснул выстрел, череп неудачника выплеснул наружу крайне неаппетитное содержимое.

— Дважды не повторяю, — флегматично проинформировал Ржевский оставшихся.

Шу готова была спорить, что в глазах посланника Микадо прочла целую оду благодарности: говорить Ониси не мог, его рот был заткнут кляпом.

— Я ваш должник повторно. — Развязанный нами японец ставит меня в неловкое положение.

Не желая садиться, он стоит и кланяется, кланяется. Мне, получается, надо или стоять с ним рядом (чего не хочется), или испытывать неловкость и дальше в положении сидя.

— Такидзиро-сан, — обращаюсь к нему по имени, но с соблюдением всех форм вежливости. — Вы меня очень обяжете, если присядете рядом со мной и уделите пару минут на равных, не сверху вниз.

А что ему ещё сказать?

— Сверху вниз⁈ — Ониси перестаёт отбивать поклоны, замирая в недоумении.

Огава споро собирает золото в сумки. Троих оставшихся в живых он быстро перерезал собственными руками, как только я его развязал (не разделяя на своих и чужих).

— Ну, вы сейчас стоите, я сижу, — поясняю. — Геометрически вы находитесь выше.

— А-а-а… — посланник Микадо отмирает и занимает соседний стул.

Толстяк Ивасаки жив. Его притащили из коридора сюда же и бросили в углу, не развязывая.

— Ониси-сан, я надеюсь, вы простите мне мою фривольность, — продолжаю. — Я ожидал вас, когда жирный вошёл. По контексту было понятно, что что-то пошло не так. Я взял на себя смелость выяснить без вашего разрешения.

— К чему слова, — отмахивается японец. — Вы меня спасли второй раз подряд.

— Ну-у, первый уже не считается. Они принесли с собой детекторы и проверить монеты у вас бы получилось и без меня.

Не сговариваясь, смеёмся.

— Микадо хотел иметь дополнительные гарантии на случай беспорядков у вас. — Без перехода говорит Такидзиро. — Кое-какие подданные Японии, имеющие здесь дела, в преддверии следующего месяца обсуждали с Двором возможность экстерриториальной защиты.

— Это как⁈ — язык вроде понимаю хорошо, а смысла не уловил.

— На территории офиса, производственной площадки, банка ставится маяк, — вместо соотечественника поясняет Норимацу. — В случае нападения на объект, по этому маяку открывается портал и из дома приходят наши, чтобы защитить. В мирной жизни не вариант — запрещено, местные власти такое быстро вычислят и явятся с вопросами. Но если по улицам течёт кровь… Крайняя страховка.

— А-а-а, как ко мне на участок лезли, — доходит до меня. — Только у вас из портала шли бы спасатели. Дорогое же удовольствие?

— Просившие у Микадо защиты не простые люди, — вздыхает посланник. — План по их прикрытию строился на том, что беспорядки в вашем городе долго не продлятся: главное — выдержать первый натиск хаоса, если он будет.

— За что отвечал жирный? — интересуется у земляка Шу. — И почему именно он?

— Наши маяки, к огромному сожалению, достаточно легко обнаруживаются и оставляют следы. У Ивасаки были свои выходы на китайцев, они обещали технику, которая местными не вычисляется. — Японец напряжённо косится на меня. — Они и глушению не поддаются, и находятся только если знать, что и где искать. Причём целенаправленно.

Ух ты. Между строк сразу три вывода. У хань есть свои нелегальные портальные сети сюда, раз. Их маяки не ловятся властями Соты, два. Японцы всерьёз озаботились силовой поддержкой, три. Плевать, что она нелегальна — значит, видят большие риски.

Аналог Самбура, только реакция ежа, не зайца.

— Меня назревающий бардак тоже не радует, — пожимаю плечами. — Если вы сейчас опасаетесь, что вместо людей своего города я могу больше переживать за букву закона, то это не так.

— Дальнейшее вы видели. Мой господин, — Такидзиро указывает большим пальцем себе за спину, — не хотел оставлять вообще никаких следов. Своих технических возможностей у нас нет. Ивасаки, получив дома по линии Канцелярии оплату за услуги, должен был здесь рассчитаться от моего имени чистыми деньгами, за моим подтверждением.

— Чистыми — значит, отмытыми от следов?

— Да.

— Получается, за портальные маяки китайцам оплачивал ваш император? — уточняю.

— Да. Но мы вынуждены были воспользоваться услугами посредников-якудза: господин не хочет, чтобы его здешний царственный собрат имел хоть какие-то претензии в будущем. Мало ли, что здесь будет через месяц и чем оно кончится.

— Дальше?

— Вместо маго-банковского платежа контрагенты Ивасаки прислали наличные. Ладно, это допустимый люфт, хотя я и заподозрил неладное. К несчастью, проблема оказалась не там, где я думал: золото принесли под мою гарантию, отвечал за него я. Исчезни оно — это исключительно моя жизнь и моя проблема.

— Наверное, я чего-то не понимаю. Надо быть чертовски смелым человеком, чтобы так внаглую работать против первого лица своей страны. И забирать у вас деньги таким путем — это же всё равно что грабить Микадо?

— У меня есть подозрение, что кое-кто не собирался возвращаться, — посланник косится в сторону тела под стенкой. — Я именно это и надеюсь выяснить, когда вы отсюда уйдёте.

Ух ты. Жирному не позавидуешь — допросная команда настроена серьёзно.

Интересно, а как толстяк собирался уйти? На входе — люди Императора Японии, врядли выпустят свободно с миллионом.

Ещё один левый портал? Наверняка. Проходной двор, а не город…

— Господин Ржевский, возьмите то, о чём вы просили. — Огава отвлекается от своего занятия и подаёт нужную мне вещь, которую берёт из шкафа.

— Мои договорённости с той стороной, похоже, дезавуированы не по моей вине, — комментирует Ониси. — Рюкзак остаётся вам, забирайте.

— Занятно. А ведь это имущество Мицубиси, — бормочет Шу. — По факту, не по документам. Получается, он решил кинуть и компанию?

— Я уверен, что ваш бывший глава клана собрался сменить подданство на Поднебесную. — Такидзиро на удивление откровенен. — Прихватив с собой всё, до чего дотянется.

Впрочем, с учётом пережитого, взвешенность его решений и заявлений наверняка по инерции ещё будет страдать какое-то время.

— А каким образом они с вами справились? — интересуюсь на автомате.

— Прошу извинить моего партнёра за бестактность! — мгновенно реагирует Норимацу, ударяя меня локтем в бок.

Хотя я уже и сам понимаю, что банально застали врасплох: к иммунитету быстро привыкаешь. Если ты представляешь первое лицо своей страны, за годы в голове вырабатывается очень нехорошая схема (чувство ложной безопасности).

Ивасаки, решивший сменить хозяина, просто не планировал возвращаться. Отсюда и его необычайная смелость в адрес собственных власть предержащих.

— И что будет дальше? — подхватив рюкзак, поднимаюсь на выход.

— Устное джентльменское соглашение. Норимацу-сан, первый вопрос к вам. Вы сможете каким-либо образом подтвердить в Мицубиси, что вещь перешла под ваш контроль? Я в самое ближайшее время вынужден буду покинуть отель порталом.

— Сделаю это при вас. — Шу какое-то время работает через интерфейс одного из браслетов. — Всё. Моё заявление — на маго-сервере компании.

— Господин Ржевский, вы поверите мне на слово, если я скажу, что нашей целью было лишь попытаться защитить наших подданных через месяц? Мы не планировали вмешиваться в вашу политику, лишь хотели подстраховаться на случай беспорядков: первыми всегда громят богатых иностранцев.

— Боюсь, моя вера либо её отсутствие уже ни на что не повлияют, — замечаю. — То, что я наблюдаю, лучше всего описывается словом «бардак». И я очень хорошо понимаю, в преддверии каких событий он обычно возникает, — вздыхаю на автомате.

Проходной двор, а не город. Но я это мысленно уже говорил, как и «бардак».

— Для меня очень важна ваша личная оценка, — настаивает японец.

— У меня нет вопросов к вашей порядочности, Ониси-сан. Вы выбрали очень странный биржевой путь с точки зрения финансиста, но я ничуть не сомневаюсь в вашей честности. — В этом месте не упустить поклониться на манер Шу.

А ведь надо делать биржу.

Обмен различных видов денег и ценностей, гарантия на такие вот сделки, их техническое обеспечение. Переводы в иные юрисдикции и обратно, депонирование, анонимность платежей с обеих сторон — я за сутки увидел столько рыночного спроса, что просто руки чешутся.

Очистка денег разных монархов от следов, как сейчас. Даже кое-какие схемы в голове за сутки сложились.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Погоди. — Дмитрий придержал её за локоть в холле и решительно направился к ближайшему креслу.

Она села рядом, не задавая вопросов: если ему нужно сосредоточиться и что-то обдумать, значит, мешать не стоит.

Практически сразу же кто-то вызвал его на амулет. Шу, не стесняясь, притянула его руку к себе, касаясь артефакта ухом, чтоб тоже слышать разговор.

— Ну чё, как вы там? — Звонила Наджиб.

— Пойдёт. Что хотели, взяли, но подробности о приключениях расскажу при встрече.

— Ты заценил, как я вас прикрыла? И как тебя никто не хватился за столом, когда вы смывались? — хохотнула подопечная партнёра в канале.

— О. — Ржевский озадачился. — Я думал, это я такой крутой и незаметный?

— Ты — тупой и неблагодарный, — хихикнула менталистка ещё раз. — Я чего звоню-то, не хочешь порталом Далии для эвакуации воспользоваться? Я с ней поговорила, она может передать координаты твоего браслета в качестве маяка своим. Выйдешь, правда, в Эмирате во дворце. Но оттуда уже портал в нашу избу есть, так что…

— Спасибо огромное, — серьёзно поблагодарил блондин. — Знаешь, воздержусь на уровне предчувствия. И хотел бы воспользоваться, но жопой чую, вылезать оттуда надо будет по трубе. Единственно правильное решение.

— Хозяин — барин. Моё дело предложить, — его подопечная была явно разочарована. — Я думала, ты обрадуешься.

— Я, если ты позволишь, обрадуюсь снизу, когда с этажа спущусь. На улице портал открою, не в здании. Можно?

— Договорились.

— Пока.

— Стой! Дим, время активации — десять секунд с момента твоего вызова.

— О. Спасибо. А то был бы номер…

Он разорвал соединение, забросил амулет в карман и подпер лоб кулаком, задумавшись.

— Господин Ржевский. — Голос уже знакомого портье над ними раздался неожиданно.

— А? Что?

— Прошу прощения, что тревожу, — соотечественник (а это был именно он, теперь никаких сомнений) в этот раз заговорил на нихонго. — Снаружи люди, которые вами интересовались.

— Подробности будут? — партнёр напрягся и нахмурился.

— Ведомство графа Воронцова. Говорит о чём-нибудь?

— Еще бы, — блондин презрительно фыркнул. — Другое дело что у них руки коротки, если речь обо мне.

— Ржевский-сан, — земляк вежливо поклонился ещё раз. — Простите мою наглость, но я очень неплохо понимаю в таких вот моментах. Именно в спецслужбах вашей империи. — Видимо, у него был какой-то свой канал с Ониси, по которому последний что-то сообщил вниз, когда они спускались сверху.

Ничем иным столь трепетная забота сотрудников родного Микадо о чужаке не объяснялась.

— Будет глупостью отмахнуться от толкового совета знающего человека, — мгновенно сориентировался напарник, радикально меняя курс.

— Они откровенно собираются вас задерживать. Я понятия не имею, как это будет оформлено с точки зрения вашего законодательства, — японец скупо улыбнулся, — но вашу русскую группу захвата, особенно работающую по ведомству графа Воронцова, лично я не перепутаю ни с чем.

— А-а-а, вы из агентурной, — вяло качнул подбородком Ржевский.

Соотечественник вежливо кивнул следом.

— Спасибо большое за предупреждение, — Дмитрий не поленился подняться, чтобы его ответный поклон полностью соответствовал этикету.

— Мы тоже очень благодарны вам. Хотите через чёрный выход? Он, правда, идёт под землёй, но выходит в двух кварталах.

— Какой-нибудь мусорный коллектор?

— А вы откуда знаете⁈ — глаза азиата на мгновение стали европейскими.

— Да эвакуация ж везде по одним принципам, — флегматично пояснил товарищ. — Воздух исключается обстановкой, воды рядом нет, остаётся только под землёй. Буду благодарен!

— Кажется, мы опоздали, — заметила Шу, глядя, как в холл с улицы входят весьма характерные личности.

Глава 4 (ПЕРЕД ЭТИМ ОПУБЛИКОВАЛ НЕОКОНЧЕННОЕ И НЕОТРЕДАКТИРОВАННОЕ. СОРРИ, ТЕПЕРЬ ОКОНЧИЛ — 🙏)

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Возможно, мы сейчас здесь что-нибудь сломаем, пока будем дискутировать с теми, кто меня задерживать собрался, — озадачился Ржевский в сторону её соотечественника.

— Это было бы крайне нежелательно! — обеспокоился японец. — Формально нас тут нет, отвечают совсем другие люди. Если начнётся разгром со стрельбой…

— Понятно. На улицу, — бросил Дмитрий ей и направился к выходу.

— Господин Ржевский, задержитесь! — дорогу ему у дверей предсказуемо преградили.

Напарник демонстративно не обратил внимания на пару любителей костюмов в тёплый день и прошёл сквозь них, как шар сквозь кегли.

— СТОЯТЬ! — на улице уже десяток мутных типов ощетинился кто магическим даром, кто амулетом.

— А серьёзно готовились, — присвистнул товарищ.

Сейчас он говорил на нихонго.

— В смысле? — она пока ничего особенного не усматривала.

Арест как арест. Интересно будет посмотреть на основания, поскольку ничего официального ещё не прозвучало.

— Много народу, между собой не сыграны. Как будто нагребли всех подряд, кто из себя что-то представляет и до кого смогли дотянуться, — пояснил партнёр.

— РЖЕВСКИЙ, СТОЯТЬ! — двое разлетевшихся в стороны в холле появились из дверей. — КОМУ ГОВОРЮ! — бежавший первым был настроен куда как решительно.

Шу без колебаний достала из ножен танто. Потом подумала — и сами ножны взяла в левую руку.

— Не надо, — тихо попросил товарищ, качая головой. — Если что-то пойдёт не так, я их всех просто перестреляю. Можешь отойти, чтобы тебя за компанию плазмой не накрыло? Мало ли, у тебя же моего резиста нет.

— Я не уйду.

— Как знаешь, хозяин — барин, — вздохнул Дмитрий, затем развернулся назад. — Чё хотели? И вы вообще кто, любезные?

— Ржевский Дмитрий Иванович? — служаки только что шаг не чеканили.

— Вот интересно, что будет, если я сейчас скажу, что вы ошиблись? Если не представитесь, начнёте жалеть прямо не сходя с места.

— Мы вынуждены вас задержать и препроводить в здание Канцелярии Наместника для последующего разбирательства.

— С юмором у них туго, — бросил блондин напарнице. — Повторяю вопрос. Кто такие? Что надо? Не поясните нормально — могу иначе поговорить. Домой не все вернуться могут.

— Ржевский, не обостряй своего положения! — прикрикнул тот, который был с усами. — Надел на себя изоляторы и повернулся ко мне спиной, сволочь!

В руках не по погоде одетого чиновника появились наручники с магическими блокираторами. Служака бросил их Дмитрию:

— Взять его под прицел! Дёрнется — валим на месте! Ржевский, надевай на себя и без шуток!

— Уважаемая Норимацу-сан, — товарищ одной рукой поймал кандалы, второй будто из воздуха извлёк пистолет.

Говорил он снова по-японски и максимально официально.

— Слушаю вас внимательно, — соблюдая предложенную форму вежливости, Шу автоматически поклонилась на рефлексе.

Ей было весело и интересно. Смертельная опасность, множество могущественных врагов, откровенная несправедливость власти в их адрес.

Как один из предыдущих Микадо в адрес князей замка Хиросимы, с восхищением подумала она.

И ведь Ржевский не уступит, она его успела изучить отлично. Значит, будет драка.

— У меня к вам есть одна небольшая просьба, Норимацу-сан. Маленькая, но для меня очень серьёзная, — продолжил высоким стилем блондин. — Технического характера.

— Сосать в общественном месте не буду, — под влиянием необъяснимого куража повторила шутку Шу. Собственный юмор показался ей удачным и искромётным, особенно в преддверии достаточно вероятной гибели в течение следующей минуты (уж больно многочисленные подобрались противники, к тому же маги). — Даже за занавеской примерочной или в сортире не буду, я не моя сестра. — Ей подумалось уместным показать язык на манер Наджиб.

Она и не стала себе в этом отказывать — последняя минута. Возможно.

— Ты!.. — в глазах напарника мелькнули возмущение вперемешку с удивлением. — Дослушай! — выдохнул он, ограничившись единственным словом и явно удерживая внутри себя вполне определённое продолжение фразы.

Которое, судя по пронесшейся гамме чувств, так и рвалось из него наружу.

— В жопу в молле тоже не дам, — она сделала невозмутимое лицо и сдержанно покачала головой. Затем не справилась с эмоциями и рассмеялась. — Пха-ха-ха-ха-ха, ну у тебя и физиономия! Ржевский, выше нос! Сейчас же замес будет!

Ей и в самом деле было радостно: почти все предыдущие бои напарника проходили без её участия. Ну-у, если не брать школьного двора — но тех двоих неумех и за противников считать задним числом унизительно, даром что были магами.

— Сместись на три метра в любую сторону, — зашипел Дмитрий не хуже самца индийской кобры в период размножения. — Сейчас если огнём или плазмой е*анут, да тебя со мной накроют, твоя одежда тоже сгорит! Будешь потом как я в одних труселях щеголять! Впрочем, у тебя сиськи большие и красивые. Ладно, можешь оставаться! Хоть потаращусь на тебя без лифчика.

— Говорить только по-русски! — усатому явно не давало покоя амплуа вершителя судеб.

Что интересно, в его руке тоже появился пистолет.

— Тебя забыл спросить, — буркнул Ржевский по-японски. — Какой речью и с кем мне общаться.

— А вы умеете находить аргументы для девушек, Ржевский-сан, — по-прежнему весело заметила Шу. Затем добавила нормальным тоном. — Пожалуй, одежда — единственный рычаг давления на меня в данной ситуации. Ты умный! Хорошо, отойду. Сиськи, кстати, могу показать вообще без проблем — в нашей культуре предосудительным не является. Даже потрогать можешь.

На лице напарника отразились энтузиазм и лихорадочная работа мысли. В следующую секунду он повторно взял себя в руки:

— Никогда и не говорил, что дурак, — хмуро проворчал товарищ. — Уж отойди, сделай милость! Живее, если можно. А то сейчас начнётся, кажется.

Она поддалась импульсу и ущипнула его за левую ягодицу. Потом шлёпнула по правой перед тем, как стремительно сместиться из-под фокуса чужих амулетов.

Не то чтобы она стеснялась остаться голой после удара плазмой, но одежду было жалко. И, откровенно говоря, сопротивляемости напарника к высоким температурам у неё не было.

Если попасть с ним вместе под удар, из строя она выходит однозначно. Вместо того, чтобы достойно драться дальше, Дмитрий будет вынужден разрываться между противниками и помощью ей.

Её невинная шалость и хлопок по его попе дали крайне неожиданный результат: он возмущённо заорал и подпрыгнул, взмахивая руками.

Странно, мог бы и привыкнуть. И даже лучше бы ему привыкнуть — теперь шлёпать его она будет регулярно.

Наручники из разжавшихся пальцев улетели в голову владельца спецсредства. Тот уронил под ноги пистолет, упал на колени и схватился за разбитое лицо.

Маги кастанули кто во что горазд.

Ржевский без затей хлопнулся на спину прямо на асфальт и затеял палить с двух рук: когда он достал второй пистолет, никто толком не понял.

Достреливал он уже привычно в обрывках трусов — прочая одежда дотлевала, не причиняя хозяину особого вреда. Рядом и над ним опадал столб пламени.

Шу искренне собралась помочь партнёру воевать дальше, но в горячке не могла сообразить, с кем: более десятка простреленных ног (причём в одном и том же месте над коленом), двенадцать воющих на асфальте человек и вполголоса матерящийся напарник, смахивающий с себя уцелевшие фрагменты того, что совсем недавно приобрёл в молле.

— На одежде можно разориться, б… ЧЁРТ ПОБЕРИ, — Дмитрий поднялся с тротуара. — Эй мудила, — он легонько пнул усатого. — А ты заметил, что ты так и не представился? Ни обвинения не предъявил, ни имени своего не назвал, ни должности? Сослался на некую государственную организацию (причём устно) — и на этом всё? Уже молчу, Изначальным могут предъявлять только Изначальные. А ты явно рылом не вышел.

— Подтверждаю! — быстро сориентировалась Шу для зрителей и свидетелей, поскольку толпа зевак образовалась буквально из ниоткуда.

Она с достоинством подвесила в воздухе магограмму, подтверждающую её статус в Золотом Квадрате.

Герба Норимацу здесь могли не знать, с одной стороны; но с другой кривой арест и правда был похож скорее на нападение бандитов, притворяющихся правоохранителями (нежели на законные действия каких-либо властей).

А Ржевский быстро соображает в такие моменты, отметила она мысленно. Сейчас толпа как бы ни на его стороне. И свидетелей беззакония арестовывавших тоже куча — случись гласное разбирательство, многие будут утверждать, что так и было, как блондин говорит.

В воздухе соткался овал портала. Судя по маркировке, всё та же государственная структура:

— Дмитрий Ржевский! Вы задержаны Службой… — бодро начал было выскакивающий на улицу граф Воронцов.

Сбой, поняла японка. Подчинённые отправили ему уведомление, что начали задержание или арест. Он выждал необходимое время — и заявился лично, водружать знамя справедливости на чужие бастионы.

А тут такое.

— О, вовремя. А ну иди сюда, мой дорогой. — Одетый лишь в обгоревшие трусы, напарник сунул один из пистолетов ей в руки.

Освободившийся рукой он ухватил Воронцова за одежду и резко рванул на себя, выдёргивая графа из портала, как пробку из старинной коллекционной бутылки.

Шу прикрыла глаза и накрыла лицо рукой: она лучше других знала, что будет дальше.

БАХ! Лоб местного руководителя одной из спецслужб с весёлым гулом жизнерадостно встретился с лбом Ржевского.

У Шу на мгновение даже зубы заныли — звук получился слишком сочным.

Граф на прямых ногах без лишних движений затеял заваливаться назад. Портал за его спиной, что интересно, мгновенно схлопнулся.

— Хренасе! — возмущённо удивился блондин, без труда удерживая рукой своего визави в вертикальном положении за скомканную на груди одежду. — А ведь я только что собрался туда внутрь войти! Могло и перерезать нахрен, — присвистнул Ржевский озадаченно. — Вдоль.

— Зачем туда идти хотел? — спокойно поинтересовалась Норимацу.

То, что её могло располовинить вместе с ним, японку нисколько не трогало.

— Да чтоб оказаться в том месте, откуда этот деятель сюда стартовал, — пояснил напарник, имея ввиду Воронцова. — Поднять там прямо в офисе вопрос законности и главенства права. С теми, кто его сюда послал, — он покачал в воздухе пистолетом.

Затем отпустил тут же опавшего на асфальт Воронцова и дополнительно потряс кулаком.

— Дим, из Соты им прямо никто командовать не может, — японка принялась рассуждать вслух. — Да, Аппарат Наместника по идее чем-то рулит, но именно эта структура в городе кому не подчиняется, только согласовывает и уведомляет. Хотя они между собой чудесно ладят, — добавила она тише. — На личном уровне, по нашим данным.

Мало ли. Вдруг кто-то из зевак нихонго всё же понимает.

А необъяснимое увеличение личного рейтинга на магосервере Мицубиси чуть ли не вдвое за последнюю минуту приятно грело сердце — появился доступ в новые директории. Будет что почитать перед сном.

Ониси приложил руку, что ли? Слишком быстро что-то, вряд ли свои отреагировали бы с такой скоростью.

— Из столицы тоже не могли насчёт меня распорядиться! — Ржевский демонстративно недоумевал вслух.

Зрелище и спектакль собирали всё больше зрителей.

— Иммунитетов Соты и Изначальных пока никто не отменил! И не отменят, — добавил блондин расчётливо, с намёком на некие интересные обстоятельства.

Толпа зароптала и качнулась вперёд. Часть народа узнала графа Воронцова или кого-то из подстреленных, вторая спрашивала первых, кто эти тати такие.

Все люди без исключения костерили «о*уевших государевых слуг» и как один возносили хвалу Ржевскому.

Как борцу с несправедливым режимом, который, в свою очередь, затеял без суда и следствия хватать честной народ прямо на улице, не озабочившись даже подобием соблюдения собственного закона.

Не то чтобы кому-то было прямо жалко потомка гусара, нет. До такого было далеко.

Людей раздражал откровенный произвол власти. Любого, выступившего прямо тут за его ограничение, готовы были как минимум целовать. Что, фигурально говоря, и происходило.

— Ну так он, возможно, сам и пришёл! — фыркнула Норимацу. — По своей инициативе, сводить с тобой счёты! Мало ли как он рассчитывал записать итоги своей эскапады задним числом! — она многозначительно покосилась на здание отеля. — Ты ведь от Ивасаки и живым мог не уйти. Или целым.

— О как. А ведь пожалуй. — Товарищ с опозданием включил мозги и поднял с земли выпавший во время короткого противостояния связной артефакт. — Мадина, пожалуйста, помоги!..

Шу кое-что стремительно объяснила на пальцах, сам бы по горячке упустил.

Народ не идиот. Народ, даже если чего-то не знает, всё отлично и великолепно чувствует: в массах недовольство и Аппаратом Наместника, и другими структурами только что через край не брызжет. Спичку поднеси — полыхнёт.

Может, большинства отмена моратория через месяц и не коснётся, но население словно что-то предчувствует.

Я, оказывается, за последние сутки тоже прославился. Сам понятия не имел, но по городу и по частным магосерверам пронеслось плохонькое видео (маго-запись по местному).

Сделали его из окна одного небоскрёба: я на нём с карабином наперевес вначале зову на помощь соседей (пристрелочный выстрел в защиту соседнего участка), затем в одиночку беру на абордаж спецгруппу иностранцев.

Так-то простому народу плевать на заморочки аристократов, но есть одно но. Даже два.

Первое. Фамилия Ржевских в народе почему-то на порядок популярнее, чем среди аристократов.

Может, предок от народа далеко и не отрывался? Судя по некоторым деталям, именно на это похоже. В аристократии он более чужой, если баб не считать. Конкретных и некоторых.

Второе. Иностранцы на земле Ржевского, явно с недружественными намерениями — власть даже за ухом не почесала. А теперь на глазах у города этого героя, в неравном бою победившего супостата, затеяли беззаконно арестовывать⁈

Надо будет обдумать на досуге, простой народ я в своих расчётах почему-то меньше всего во внимание принимал.

Возможно, зря, потому что старое правило есть: «В разведке нет отбросов общества, есть только кадры. Если ты умеешь их организовывать, твои результаты всегда будут недостижимыми для чистоплюев, не учитывающих никого ниже себя по социальной лестнице».

В принципе, я б иТАМ мину в чужой штаб хрен бы заложил, если б ассенизатором не притворился. В общем, есть над чем подумать, а сейчас остаётся только ловить настрой толпы и в соответствии с ним аккуратно утверждать свою волю.

И решать собственные проблемы, да: себе и союзникам сложное надо делать простым, врагам — простое сложным. Тоже правило, оттуда же.

— Господин Воронцов, потрудитесь объяснить свою эскападу в мой адрес. — Многозначительно качаюсь с пятки на носок, транслируя во все стороны свою невозмутимость и непреклонную суровость.

— После вашего посещения убит чиновник юстиции, — граф называет фамилию того типа, который не хотел регистрировать участок напарницы, выделяя его из моего.

— Не убивал! — даже не скрываю удивления. — Только его мордой в стол стукнул! Но там было за что.

Толпа реагирует взрывом восторга и улюлюканьем. Хм, похоже, чиновники юстиции и учёта недвижимости в городе не более популярны, чем Аппарат Наместника.

— Мне вам мёртвое тело предъявить? — иронизирует Воронцов, делая хорошую мину при плохой игре.

Шу сказала, подержит его во время разговора. Хитрым захватом прихватила всего лишь три пальца его завёрнутой за спину руки — а он теперь и шелохнуться не может.

Ух ты. Я такого приёма не знал, надо взять на вооружение. И на поверхности вроде, а у нас не было.

— Я правильно понимаю? — здесь громко уточнить, чтобы вся площадь слышала.

Не сказать, что она прямо забита, но народ есть и достаточно плотными группами.

— Вы нашли мёртвое тело, — продолжаю. — И решили повесить его на меня? Без доказательств?

— Вы были последним, чей приход к нему зафиксирован официально, — снисходительно и свысока бросает граф через нижнюю губу.

А держится молодцом, несмотря на захват в исполнении Норимацу.

— Так может вы его в назидание другим сами добили, — парирую. — А на неугодного вам Ржевского пытаетесь свалить. Вопрос на засыпку: коллеги, Аппарат Наместника, городская администрация, начальство оставляют у него зафиксированные следы приёма?

В воздухе виснет напряжённая тишина.

— Это логичный ответ, — соглашается граф. — Но Ржевский, есть ещё один нюанс. Совпадение.

— Какое?

— С Растопчиным вы тоже ссорились накануне. Начали по магосети, есть свидетели, беседа зафиксирована. Будете смеяться, но и он убит — обнаружен застреленным после вашего ухода от него. Вы же в здании на Центральной унего были?

Тут момент действительно скользкий. Я прокручивал в голове авансом подобный разговор, посмотрим, как аргумент сработает.

— Я никого из них не убивал, слово Ржевского. Мордой в стол прорядил — было дело и было, за что. Но не убивал, — качаю головой, глядя в глаза аристократа.

Хотя, в принципе, я тоже аристократ. И рангом не ниже.

— Ах, если бы все было так просто, — ухмыляется Воронцов. — Дал честное слово — и тема закрыта. Знаете, Ржевский, если б такой механизм работал, в стране и суды не нужны!

— А я очень хорошо знаю, что делать и с вашим нечестным судом, — безмятежно парирую.

— Иногда прав тот, у кого больше силы, — снисходительно бросает граф. — Понимаете намёки?

— Ага. — Достаю из кармана Шу свой связной амулет (на мне только трусы, некуда положить) и перехожу на речь Залива. — Не в службу, а в дружбу. Мадина можешь сделать одолжение?

— Да, если не касается твоего детородного органа.

Тьху ты. Сговорились они, что ли. Что за навязчивые идеи что у Норимацу, что у Наджиб?

А кстати, интересно. То, что Шу обещала сиськи показать — это тонкий намёк на возможность варианта? Или её обычная прямолинейность, у которой двойного дна отродясь не бывало?

Чёрт, и ведь не спросишь в лоб.

— Что сделать надо? — спрашивает менталистка.

— Порталом из моего дома, знаешь, какого, мне нужен хлыст.

— Тот, который у тебя на гербе? На котором шляпа висит?

— Да. Только шляпа в банковской ячейке, а вместо хлыста там муляж. Оригинал дома, в подвале. Вот он мне сейчас очень нужен, маяк с браслета дам.

— Приняла. Сейчас буду.

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим .

Было чертовски интересно, как кое-кто собирался использовать фамильный хлыст.

В принципе, она предполагала, но с парадоксальной изобретательностью блондина никогда нельзя быть уверенной: говоря цинично, провернуть ствол в жопе Растопчина он пообещал при ней. Без колебаний, непринуждённо.

У хлыста же оголовье так и вовсе… стоп, подальше от таких размышлений, скомандовала сама себе менталистка. А то он даже материться пытается перестать, а ты словно решила в него превратиться. Предыдущего.

Дмитрий подхватил её, когда она споткнулась на выходе из портала: по земле катались и стонали более десятка подстреленных сотрудников Аппарата Наместника, один из них неудачно прикатился ей под каблук.

— Я не специально! — попечитель молниеносно сообразил, что обеими руками держит её за сиськи.

Даже дисциплинированно отдернул руки, поставив её на ноги.

— Без проблем, лица всё равно никто не видит, — она была одета по канону. — Я оценила, — скупо улыбнулась она, целуя воздух под вуалью.

Никому незаметно, Ржевский точно рассмотрит. Женские организмы он каким-то образом обозревает даже под одеждой, занятно.

— Не отвлекайся, — напомнила Мадина, протягивая фамильный артефакт, обернутый в бумагу. — А то у тебя даже лицо изменилось, как за грудь взялся. Сейчас забудешь, что делать хотел.

— А? Да, спасибо. — Блондин вынырнул из размышлений и развернул хлыст.

Примерился, рассёк воздух.

— Шу, можешь подержать его спиной вверх?

— Усс. — Японка подсекла графа Воронцова, как опытный табунщик лёгким жестом стреноживает очередного коня.

Руководитель местного аппарата внутренней разведки завозмущался и задергался, прижатый щекой к асфальту.

Ему на шею давило колено Норимацу, сама она как-то хитро загнула его кисть и пальцы — крепкий здоровый мужчина даже пошевелиться не мог в хрупких девичьих руках.

— Спасибо, — поблагодарил попечитель на нихонго, затем перешёл на русский. — Граф, возвращаясь к нашему разговору о силе.

— Что вы задумали⁈ — чиновник побледнел и занервничал.

— Дим, он тебя арестовывать по беспределу пришёл, — разумеется, менталистка первым делом выпотрошила все три верхних слоя сознания Воронцова.

Говорила она речью Залива, чтоб никто не понял. Реакция зевак её удивила: никто даже не дёрнулся защитить государева человека (раненые подручные не в счёт).

По правде сказать, Мадина вышла из портала и заопасалась: Ржевский — маргинал ещё тот. Противостоят ему «правоохранители-соотечественники» (по крайней мере, формально), а в союзниках — иностранцы, ещё и женщины.

А что если простые люди займут сторону Воронцова?

На удивление, народ предвкушал и излучал исключительно позитив: все без исключения мозги, до которых она наскоро дотянулась, поддерживали мысленно потомка гусара, против его спутниц-иностранок тоже ничего не имели.

Занятные развороты у местного менталитета, озадачилась Наджиб. Есть над чем подумать в будущем.

Были бы с узкоглазой мужиками — поймали бы негатив, этот момент менталистка видела чётко. А вот девицами (стройные и аппетитные формы которых угадывались даже через её одежду) народ только восхищался.

Параллельно не испытывая ничего положительного в адрес Воронцова сотоварищи.

Может, так и выглядит недовольство властью⁈ Мадина решительно скользнула в ускоренный режим и принялась снимать и сохранять на браслет все ментальные слепки, которые только могла.

Лишней информации не бывает. Разобрать и добросовестно проанализировать дома.

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ⁈ — Воронцов тем временем окончательно наплевал на свой апломб и бессильно задёргался в руках хрупкой на вид японки.

Ж-ЖАХ! Орудие усмирения лошадей вошло в плотный тактильный контакт с попой аристократа.

— Провожу воспитательную работу, граф, — вздохнул Ржевский.

Ж-ЖАХ!

— Ай! Немедленно прекратите!

— Не могу. Если прекращу до того, как разъясню вам всю пагубность вашей позиции, вы останетесь без урока.

Ж-ЖАХ!

— Ой!.. Ай!.. Не надо!..

— Надо, Серёжа, надо.

Хлыст поднимался в воздух и опускался, поднимался и опускался.

Закончив с ментальными слепками революционно настроенной толпы, Мадина на рефлексе целителя бросила скан на Воронцова:

— Дим, он в шоке.

— БОЛЕВОМ⁈ — артефакт поручика застыл в верхней точке и пропустил удар.

— Нет, в психологическом. Он чувствует себя беззащитным и не понимает, как подобное могло произойти С НИМ.

— Можешь повторить эту фразу по-русски⁈ — заинтересовано уцепился Ржевский. — Чтоб поняли окружающие⁈

— Без проблем. — Мадина повторила.

— Посеешь ветер — пожнёшь бурю, — веско прокомментировал блондин басом на всю площадь. — Воронцов, не сочти за недостойное личное сведение счётов. Люди на площади свидетели: я не тебя сёк только что.

— А кого? — простодушная Норимацу очень убедительно сыграла дурочку.

Или не сыграла.

— Я только что призывал часть городских властей к конструктивному диалогу, — блондин веско поднял вверх указательный палец, затем обратился к азиатке. — Всё, можешь отпускать.

Японка плавно перетекла на два шага назад.

— Воронцов, единственная мораль из случившегося, — Ржевский обратился к севшему на асфальте оппоненту. — И послание всем вам, в твоём лице… Давайте оставаться в рамках действующего законодательства и существующего общественного договора!

Народ молча захлопал.

— В следующий раз простреленными коленями и выпоротой жопой может не ограничиться, — завершил краткую нотацию попечитель. — Можешь считать моим обещанием. — Затем он попросил её языком Залива. — Пожалуйста, портал.

— И чё, вот так уйдём⁈ — Мадина пошла на поводу у собственного заигравшего пониже спины детства, надула и громко лопнула пузырь жвачки.

— Я сейчас не в том виде, чтобы задерживаться, — на редкость здраво рассудил опекун. — Сменную одежду взять негде, а в трусах и с неприкрытыми пистолетами я себя чувствую несколько дискомфортно.

Дикой кобылой заржала Норимацу, которой пассаж почему-то показался весьма смешным.

— Решил ох*еть? — без перехода интересуется родной дед, вызвавший меня через амулет на правах ближайшего родственника.

— Не сквернословь. Ты о чём сейчас?

— Зачем ты Воронцова средь бела дня при всём честном народе высек? Ещё и при помощи иноземцев?

— Сказать тебе «так надо», что ли? — рассуждаю вслух. — Или сказать, что не твоё дело? Что дела Ржевских Барсуковых не сильно касаются?

— Так мы теперь вроде не чужие.

— Я и не говорю, что чужие. Но ты со своими моралями на тему как мне жить завязывай.

— Митьк, тебе знакомо выражение «разбить яйцо дракона, подёргав его за усики»?

— Не-а, — озадачиваюсь глубиной и образностью поговорки. Явно с иного языка перевод. — Спрошу, пожалуй, Норимацу, что это значит.

— Не надо её спрашивать, я тебе сам объясню. Если раньше в рядах твоих недоброжелателей согласия не было — сторонники одного наследника не друзья сторонникам Юлии — то сейчас они все против тебя дружно объединяться.

— Можно подумать, они раньше порознь были.

— Были. В твоём случае. Но теперь нет. Кстати, я тут, похоже, главой Рода изберусь; приедешь отпраздновать?

— КОНЕЧНО! — ух ты. — Когда?

— Да чем скорее, тем лучше. Заодно и пошепчемся.

— Скорее не могу, — вздыхаю.

Ещё дочь Демидова доставать. Срочно. Но объяснять такого не будешь, особенно по удалёнке.

Глава 5

— Знаешь, справедливости ради, ты в отрыв здорово рванул, — говорит дед после паузы. — В хорошем смысле этого слова. Если б сегодня из Сергея Воронцова на людях посмешище не сделал, я б вообще на тебя ставил в будущем. Как на самого быстрорастущего аристократа Квадрата.

А с другой стороны, какого чёрта. Родной дедушка, как ни крути. Почесав за ухом, начинаю резать правду:

— Деда, всё нормально будет. Я вчера под удар менталиста попал, тебе не говорил просто. Прихожу в себя — стою на перекрёстке и не помню, кто я, где я.

— Хренасе. — Лицо родственника затвердевает. — Почему мне сразу не сказал?

— Ты будешь смеяться, я тебя вспомнил, только когда дома оказался.

— Нет в этом ничего смешного… Тебя твоя Наджиб спасла⁈

— Нет! Наоборот, я её. Не отвлекай! Я что сказать-то хочу. Вчера у меня были на том перекрёстке только долги, твоя смена фамилии, отсутствие перспектив. Так?

— К чему клонишь?

— А теперь давай считать активы на сегодня. Ты только что сам сказал, ты теперь — глава весьма серьёзного рода из Высшей Торговой Гильдии. Согласен, что это и мой актив тоже? Без деталей, без напрягов; просто потому, что я — твоя кровь?

— Да согласен, конечно, — старик против воли уводит взгляд в сторону. — Я понимаю, что это ты меня, считай, на должность и поставил. Кабы не ты…

— Деда, я тебе не счёт за услуги предъявляю! А успокаиваю!

— Ну давай, валяй, успокаивай дальше, — сдержанно соглашается собеседник.

— У меня официально зарегистрирован партнёрский договор с Шу Норимацу. Она сама получила от меня… — быстро пересказываю метаморфозы японки.

— С одной стороны ты дикость сделал, — задумчиво закусывает губу Трофим Барсуков. — Всё равно как если твоя Наджиб одела бы японское бикини и с голыми сиськами по городу пошла. Но это только с одной стороны. А вот с другой.

— Я чего-то не понимаю или не знаю?

Назад по-любому не отмотаешь, да я и не стал бы. Но детали лучше выяснить, пусть и задним числом.

— Знаешь, почему участки вокруг нас в Золотом Квадрате дробили не раз, а число Изначальных Родов не увеличилось?

— Не-а.

— Потому что разделение всегда происходило исключительно между кровными родственниками. И это был один Род. Да, разные ветви, но единый базовый герб и одна семья. В магическом Титулярнике Метрополии — в частности.

— А я что сделал?

— А ты выделением земли своей Норимацу себя из Титулярника Метрополии вычеркнул. Маго-сервер автоматически делает. — Дед какое-то время молчит, отслеживая мою реакцию. Не дождавшись, продолжает. — Но самое интересное, что мы — единственные из Изначальных, кому это — как с гуся вода.

— Завязывай хороводы вокруг водить, — предлагаю. — Поясняй нормально. Пожалуйста.

— Хартия Соты: все остальные, кроме нас, пришли из Метрополии. Предок — единственный, кто из здешнего гарнизона был.

— Пока не уловил.

— Когда Империя ещё в том веке эту территорию под себя взяла, да царь Зону затеял, основателями знатные Рода из Столиц выступили.

— Из каких столиц?

— Из обеих, и из первой, и из второй. А наш с тобой пращур был единственным, кто из местного гарнизона в Изначальные вошёл. Свободная Зона развивалась, Сота богатела, отцы-основатели втройне.

— А-га-га-га-га, — мне становится весело. — Все, кроме нас. У нас вечно из-за баб цугундер.

— Ну. А что, ты уже и сегодня тратился? — дед оживляется. — Знаешь, не должен я тебе этого как христианин говорить, но… — он воровато оглядывается по сторонам (мне деталей через амулет не видно), зачем шёпотом торопливой скороговоркой продолжает. — Те девки, что сейчас божьим промыслом вокруг тебя собираются — каждая по отдельности сокровище. Держись за них! Уж не знаю, как ты, греховодник, всё разруливать будешь, но из них каждая достойна того, чтобы за руку её схватить и до конца жизни не отпускать!

— У меня рук столько нет, — ворчу, тоже опуская взгляд. — Наджиб вон, предлагает жениться на ней открыто. Далия кое-какой намёк сделала. Твои приёмные внучки побили, когда оказалось, что я им свидание одновременно с кузинами Норимацу назначил.

А ещё Светлана Левашова. Впрочем, она там на территории исключительно для своей медицинской реабилитации и сиськи с жопой у неё так себе. На фоне исторически сложившейся конкуренции с шестью предшественницами.

Скажем откровенно, водятся нынче в имении Ржевских коэффициенты упругости и поинтереснее. Так деду честно и рассказываю.

— А я б женился, — Трофим Барсуков мечтательно прикрывает глаза. — Если б такая Наджиб мне…

Договорить у него не получается. В кадре рядом появляется Анастасия и дед давится собственным языком — магесса стремительно массажирует пальчиками его горло:

— Ты ничего не путаешь?

— А⁈ Что⁈

— Кто из нас на полвека моложе? — княжна с улыбкой машет мне рукой, затем требовательно смотрит на своего супруга.

— Насть, у меня времени мало, а у нас разговор серьёзный, — вступаюсь, как могу.

Тем более что правда.

— Хорошо. — Это мне. — Но ты мой намёк понял? Старый кобель? — А это деду, своему супругу.

До чего занятно.

— В общем, ты Хартию до конца не читал, — поясняет родственник, расставшись с мечтами о молодых менталистках из Залива и вернувшись к теме. — Когда Изначальный по твоей процедуре отдаёт часть земли чужому, он автоматически отдаёт и всё своё имущество в Метрополии в казну. Долго объяснять, но суть такая: делится он всеми активами, находящимися вне Соты, в пользу Государя.

— Ха, голому разбой не страшен, — в этом месте искренне веселюсь. — Нищему ставку налогообложения не повышают. Ноль могут делить на что угодно.

— Ну. Но это только к нам относится: мы из основателей единственные, кто и пришёл нищим — в сравнении с остальными — и с тех пор не приумножал, а всё проигрывался и проигрывался.

— Получается, разделив с Шу статус Изначального, я всё своё имущество в Метрополии в казну подарил?

— Ага. Бывшее и будущее. Только вот бывшего у нас не было, у единственных, — кивает дед. — Однако есть и тонкость.

— Что?

— Норимацу — очень серьёзная фамилия. В узких кругах очень широко известна.

— Среди военных?

— Ага. Тоже веками были небогаты, как и мы. Никогда не претендовали на политическую власть, даже внутри клана высоко не поднимались, но когда та война случилась…

— Помню. Последний Самурай Островов.

— Ага. Единственный, у кого звезда Героя Японского Народа двойная.

— Это как⁈

— По старому уставу, по которому он в армию пошёл, и по-новому — по которому его через тридцать лет из неё выставить не могли, — дед что-то припоминает и веселится. — Он ничего иного не умел, учиться новому за пятьдесят уже поздно было. Несколько лет требовал, чтоб ему дали задачу в интересах государства для одного квалифицированного камикадзе. Напирал, что имеет право.

— Получается, наш союз с Шу — очень серьёзный знак в глазах абстрактных военных? — с благодарностью смотрю на деда.

А ведь я и не знал. Точнее, не оценил по достоинству. Возраст есть возраст, чё.

— Именно. И что интересно, союз ваш более чем символичен: твой и её рода никогда на войне не проигрывали. НИКОМУ.

— Япония ж, говорит учебник, ту войну слила?

— Япония — да, а Хироо Норимацу в ней победил, — не соглашается дед. — Не понимаешь?

— Да понимаю, чего уж…

Сохранить внутреннюю систему ценностей и не сломаться, причём когда империя и смыслы жизни рухнули — это тоже победа. Пожалуй, не менее ценная.

— Так что в рамках Соты ты этим договором справильной японкой свои акции в глазах общества очень высоко поднял, — родственник подчёркивает слово «правильной». — Я тебе больше скажу, слухи поползли.

— Какие?

— Маго-запись, как ты на участке отстреливался. Народ шепчет, что внутри семейства Ржевских — свой родовой дар. Передаётся по наследству, у других не встречается от слова совсем.

— Какой дар⁈

— Огнестрел же. А сейчас, когда твою пальбу по людям Воронцова в магосети добавили, народ и вовсе в экстазе забился: получается, Ржевские из любых стволов с закрытыми глазами куда хотят попадают.

М-да уж. Веселюсь, но сдержанно: истинную подоплёку таких достижений вслух не расскажешь. Если не хочешь у коллег Наджиб до конца своих дней наблюдаться (хорошо, если не в стационаре, откуда по своему желанию не выйдешь — дверь снаружи заперта).

— Идём дальше, — продолжаю. — Аль-Футаим. Далия хочет такой же договор, как и Шу. От себя лично и от Фамилии, не от Престола, но…

— Но это одно и то же! — энергично перебивает дед. — Во всяком случае, пока она на Престоле! А лет ей как тебе, так что на твой век хватит. Ничего себе, Эмират есть Эмират…

— А у них что хорошего?

— А они экономических войн никогда не проигрывали. Но об этом ты лучше у своей подопечной сам спроси — она живее расскажет.

— Запущен рабочий портал с ювелирным домом Самбура. Ремонт в одном доме сделал. Школу Шу в Японии предложила, там мне аттестат автоматом дадут… — какое-то время перечисляю свои достижения за сутки. — Деда, вот теперь ты мне скажи, как взрослый. Если я столько за день успел, как думаешь, за месяц чего ещё наваяю?

— Не верится, — признаётся старик. — Прав ты, дурака учить — только портить.

— Эй! Сейчас было обидно!

— Имею ввиду, везёт тебе, как утопленнику! В хорошем смысле этого слова! И правда, как бог ворожит.

— Возвращаемся к началу беседы, — предлагаю. — Как близкому родственнику говорю: не вибрируй. Всё будет хорошо. Из финансовой трясины уже выбираться начали, как первый миллион зашибу, Род совсем на другую орбиту выйдет. Честно.

— У тебя рожа изменилась — глаза умные стали. Мне вот интересно, это у тебя сейчас фамильное шапкозакидательство или высокий моральный дух?

— Второе плюс мозги.

Дед скептически кривится.

— Просто я в кое-каких биржевых процессах лучше тебя понимаю, — равнодушно поясняю.

Не хочет — пусть не верит.

— Ага, биржи у нас нет, почитай, в стране — а ты в её процессах насобачился?

— Да. Тебе коротко, как дилетанту: если есть ценности, в том числе НЕматериальные, возможна их конвертация.

— Да ну⁈

— Ну да. Пример: наше честное имя в деньги, покажу чуть позже. Причём без ущерба для честного имени.

В любой бирже главный актив, один из — доверие игроков основателю.

Трофим Барсуков красноречиво и недоверчиво двигает бровями.

— Деда, кристально чистое родовое имя далеко не у всех есть. — Хотя, пожалуй, быстро по конвертациям старику всего не расскажешь.

— Так-то да, но кто это ценит. Кто понимает.

— Мы с тобой отлично понимаем, а больше и не надо. И вторая ценность: честное слово. Ржевские не врали никогда.

— Эх-х.

— Зря, деда, — флегматично пожимаю плечами. — Ценности бывают материальными и нематериальными. Материальных в этом мире хватает и без нас, согласен?

— Да. — Старик где-то заинтересовался, но верить боится.

— А нематериальные, такие как у нас, есть далеко не у всех. Я бы даже сказал, навскидку кроме нас ни у кого не вижу.

— И что?

— Монополия! Деда, у любых ценностей есть одно свойство. — Последняя попытка ликбеза. — Люди об этом не очень хорошо знают, но я понимаю великолепно: там, где появляются ценности, становится возможной обмен и торговля ими же.

Уж как фору в виде монополии на Слово Ржевского разыгрывать, меня учить не надо. Тем более, аналогов на рынке отношений Соты нет и не предвидится — даже Цари слово нарушали.

А мы — нет.

— Не понял⁈ Ты кому-то решил-таки фамилию загнать⁈ Или жениться на деньгах⁈

— Тьху ты. До чего бедная у тебя фантазия. Нет! Есть такая операция, конвертация! Ценности и активы ещё очень хорошо конвертируются, если знать и уметь, как! Нематериальное тоже бывает товаром, только обращается по иным законам! Гарантии те же!

— Ценности? Товаром? Нематериальные?

— Забей, — машу рукой. — Возраст, не тянешь уже. Ещё они бывают исчисляемыми и неисчисляемыми. Если что-то неисчисляемое, как наше доброе имя и честное слово, то это всё равно что бесконечность. А от бесконечности хоть сколько отщипни, конвертируй ну пусть в пару миллионов — уже хлеб. — Изо сил, как могу, пытаюсь преподать теорию. Вероятно, напрасно. — Всё равно от бесконечности не убудет, наши достоинства с нами и останутся. За доброе имя можешь не переживать, короче!

Вон, тот же Микадо под гарантии Ржевского наверняка много чего разместить может. Но об этом рассказывать не время — оперативная информация ещё горячая.

Мало ли, как утечки тому же Ониси повредить могут.

— Дурень.

— Нет, деда. Это просто ты в математике и в экономике не силён. Ну ничего, у тебя есть я, — делаю движение, как будто обнимаю. — Даст бог, поглядишь ещё в моих руках, как оно делается. Успокоил я тебя хоть чуток?

— А с Барсуковыми в моём лице такой же договор подпишешь? Как с Норимацу и аль-Футаим?

— Конечно, — киваю серьёзно. — Мог и не спрашивать, родная кровь. Сейчас в преддверии следующего месяца все в союзы и коалиции сбиваться начинают. Уж двум таким родам, как Норимацу и Ржевские, сам бог велел свою команду сколотить.

— Боязно, — откровенно признаётся родич. — Тебя как подменили за день. Умный больно, не живут такие долго в наших краях.

— Отчего?

— В лучшем случае спиваются…

— Землю от Эмирата удержал, — загибаю пальцы. — Наджиб, аль-Футаим, Норимацу — все рядом. Вы с божьей помощью отбились, а ты вообще трон того маразматика занимаешь в скором времени. Который от меня пинком под жопу улетел.

— М-да уж.

— С Самбуром тем же кое-что наладил, вон, пока говорим, ещё на счёт кое-что капнуло. А Самбур — ювелирный дом из Большой Пятёрки. Я могу долго продолжать, и это только за первые сутки, как я за ум взялся.

Молчу про того же Микадо, про местную Гвардию, с которой у меня свои отношения. Про Демидова. Левашовых.

А с другой стороны, если с хорошим пивом, то и Светлана Левашова ничего. Этой мысли тоже вслух не озвучиваю.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Далия, есть возможность помочь? — Из Киото Ржевский направился прямиком в молл, благо, было недалеко.

Одежду взамен сожжённой он мстительно содрал с ближайшего к нему нападавшего. Несовпадение размера (штаны пузырились, вверх тоже) в сочетании с окровавленной дыркой над коленом предавали ему вид не зловещий, а почему-то гротескный.

Свой вопрос принцессе Дмитрий задавал в очереди на кассу, поскольку в этот раз ничего не примерял, а сразу взял готовое.

— Смотря в чём, — резонно ответила двойник менталистки. — Озвучь желание-то?

Слова они сейчас использовали простые, Шу почти всё понимала, хотя и язык Залива. Грамматика не в счёт.

Наджиб, Асато и кузины Барсуковы идти с Ржевским за одеждой отказались после того, как Шу прикола ради сделала серьёзное лицо и повторила, что сосать в примерочной не будет. Ещё она очень убедительно сыграла, что на рефлексе вытирает губы и откашливается — все купились.

Прикольно, когда тебя считают дурой. Наджиб, правда, кажется, что-то заподозрила.

Юки, кстати, расцвела от счастья после подаренных Дмитрием духов и порывалась пойти за блондином «выбирать одежду» именно что без ограничений, но её из вредности удержала сестра. Может, и хорошо: сейчас не обычный шопинг, а совсем другое мероприятие. Счёт на секунды.

— Нужна тренировка на небоскрёбе. Спуск с моей снарягой на скорость, двадцать третий этаж. — Дмитрий огляделся по сторонам и добавил тише. — И один пролёт бы на ранце сделать, — он кивнул себе за спину. — В твоём городе же ты хозяйка, можно найти место?

Из окружающих назначение девайса никто не понимал, принимая предмет за набитый странный рюкзак.

— Ты хочешь это сделать в Эмирате? — мгновенно сообразила чужая принцесса.

— Да. Если удобно и если возможно. В таких случаях всегда нужны холостые проходы, учебно-тренировочные. Типа пристрелки.

— Решай сам, — аль-Футаим ненадолго задумалась. — Здание-то я тебе найду, но только что пришло уведомление из вашей столицы: в связи с изменениями обстановки, портальные перемещения даже на моём уровне берутся под особый контроль.

— Поясни?

— До этого момента куда хотела, туда по маякам и шагала, — улыбнулась миловидная и приятная близняшка противной менталистки. — Сейчас безлимита осталось только один выстрел, поскольку я — действующий монарх и на вашей территории.

— А потом?

— А потом мой маяк будет вами принудительно глушиться, — вздохнула южанка. — От пары минут до чёрт знает скольки — пока разрешение на сработку не пройдёт по инстанции местных органов.

— Так весь смысл портала теряется! — возмутился Ржевский. — Если его день ждать, да даже хоть и четверть часа, я ногами быстрее добегу!

— Ну, на дальние расстояния смысл всё же есть, — тактично поправила аль-Футаим. — До Эмирата ты быстрее не добежишь. Но на короткие расстояния да, ты прав: по городу теперь и я буду как вы перемещаться. Что, слать запрос?

— Наверное, нет, — покачал головой товарищ. — Если б всё в автоматическом режиме, как раньше — тогда резон был бы. А если, возможно, несколько часов из-за этого потерять придётся… уже не надо. Сразу начисто пойду — последний выстрел лучше на эвакуацию оставить.

— С другой стороны, это касается только мобильных порталов. Которые на маяк наводятся. Стационарные как работали, так и работают, — со значением намекнула южанка.

— Имеешь ввиду из моего имения⁈ — сориентировался Дмитрий.

— Угу.

— Блин, до него сейчас через город тоже пилить не близко. Ладно. — Он повернулся к Шу. — Побежали.

Расплатившись на кассе, блондин запихнул три абсолютно одинаковых комплекта одежды в здесь же купленный рюкзак и в самом деле сорвался на бег.

— Уверена? — в квартале нужного здания Ржевский хмуро и серьёзно обратился к ней.

— Я тебе много раз поясняла, — спокойно ответила японка. — Мы партнёры. Да, я иду с тобой и это не обсуждается. Комнатной болонкой для похлопываний по заднице я не буду. Пожалуйста, соблюдай роли, о которых мы договорились.

— Ты сиськи обещала показать! И дать потрогать! — спохватился он.

Простенок между небоскрёбами, где они стали, был пустым и безлюдным. Впереди, метрах в десяти, по дороге ходил народ, но сюда никто не смотрел.

— На. — Она спокойно подняла одежду до подбородка. — Можешь потрогать, если хочешь.

— Нет, сейчас трогать не буду, — он с явным сожалением проводил взглядом опускающуюся на место куртку. — Желание загадал: вернёмся оттуда нормально — ещё раз тебя попрошу!

— Как скажешь. Можно и сейчас, можно и после, как тебе удобнее. Мне не жалко.

— Погнали. — Он без перехода притянул её к себе, быстрее чем за секунду зафиксировал сложной системой обвязок-фиксаторов на пряжках и они полетели.

Это было непередаваемо. Ещё мгновение назад она стояла на земле, а теперь эта земля уносилась вниз и их тесный тандем входил в вираж, огибая угол и стремительно приближаясь к нужному окну.

Шу на мгновение испугалась, что партнёр решит таранить стекло собой — с него останется.

Ржевский поступил иначе. Ювелирно зависнув в трёх метрах от стены, он из стволов с заблаговременно навинченными глушителями расстрелял стеклянную преграду за удар сердца. Затем влетел в получившийся проём и так же стремительно сбросил ранец, высвобождая партнёршу.

В руках Норимацу-младшей появились два техно-амулета. Боевым маго-стимулятором она задвинулась ещё на земле (под неодобрительным взглядом напарника), потому сейчас чувствовала себя великолепно.

На полу растекалась кровь из-под пары незадачливых охранников, сидевших к окну спиной и нападения сзади не ожидавших.

— Хорошо, что я сквозь зеркала вижу, — задумчиво заметил Ржевский, добивая в магазины патронов взамен использованных. — Так, охранников было девять. Минус два, остаток семь. Сейчас я уроню дверь и пойду первым. Ты за мной. Больше чем на два метра не отставать.

— Приняла.

Шу с сожалением подумала, что менталистка сейчас была бы совсем не лишней: она бы через перегородку между комнатами вполне себе определила, сколько там за стеной и кого.

К сожалению, реактивный ранец столько народу не тянул.

Самое сложное препятствие в таких ситуациях — не перестрелять всех мудаков, укладываясь в норматив. Стволы нормальные, успею без проблем.

Самая ягодка — не зацепить заложницу. В горячке, если откровенно, случается нередко.

Когда мы вламываемся в нужное помещение, у меня обрывается сердце: вместо расчётных восьми человек внутри обнаруживаю десять.

И кто тут лишний?

Все мои движения распланированы, выверены до автоматизма и многократно отработаны, пусть и в других местах.

Начинаю стрелять слева направо, выбивая мужчин.

Проблема в том, что я стереотипно рассчитывал увидеть красавицу в окружении злодеев. Козлов гасим, красавицу в обвязку — и в окно.

Первое. Маленьких девочек в комнате не обнаруживается. Не знаю, кто из трёх фемин дочь Демидова, но они такие дылды, что обнять и плакать.

Вполне себе сексуально оформившееся, если сказать языком Наджиб. Причем уже несколько лет как.

Пересчитывать в надежде, что просчитался, не вариант: десятерых человек от восьми я пока ещё отличаю на автомате.

Кто две лишние бабы? Охранницы, добавленные в последний момент и отсутствовавшие в мозгах Растопчина пару часов тому? Вариант. Второй.

Или Демидов знал просвою девчонку, градоправитель про неё же, а исполнители нагребли кого-то ещё с перевыполнением плана? И такое может быть, это возможность номер три.

Эх, жалко, что нельзя было взять Мадину.

Горячая фаза, впрочем, укладывается в запланированную секунду. Я планировал потратить одну и две десятых, но двух человек удалось убрать отдельно, по времени получилась экономия.

Норимацу методически безукоризненно занимает место вне моего сектора и направляет свои амулеты раструбами на девиц:

— Дим, я в нелетальном режиме. Если что, парализую но не убью. Спрашивай. — Говорит она по-японски, понять не должны.

Наверное. В последнюю секунду соображаю, что пара девиц тоже относится к азиатской расе, как и моя партнёрша.

Сидят все три с видом сомнамбул в углу, на стульях, на раздражители реагируют слабо.

Под наркотиками или ментальным оглушением. Две лишних — не охранницы, а ситуативная нагрузка, теперь вижу.

— Имена! — требую у пленниц, быстро осматривая трупы на предмет интересного.

— Алина Демидова. — Нихрена себе, маленькая девочка.

Вот это купец дал.

Дезу. Она ж почти как Анастасия Барсукова формами, хотя и возрастом ко мне ближе!

Ого-го. Вот это да. Буфера, правда, не самые большие, но зато ноги и жопа впечатляют.

— Ариса Накасонэ. Благодарю вас за вмешательство. — Хренасе, соотечественница партнёрши.

И говорит тоже на нихонго.

— Очень богатый род у нас на островах, — мгновенно реагирует Шу. — Аналог вашего Демидова. Потом расскажу.

— Чонг Сяо Ши, — говорит третья и почему-то затравлено косится на мою напарницу.

— Триада. Тоже потом. — Комментирует дисциплинированная Норимацу.

Похоже, план по дестабилизации решили разбавить женским оптом и влиятельными иностранками.

Чёрт. Что же делать.

Аналоги магической сигнализации наверняка в качестве элемента опирались и на сознание охраны, Шу меня слегка просветила внизу.

Как только охрана погибла, система тут же объявила тревогу: вон, всё воет сиренами по этажу, даже пол подпрыгивает.

Краем уха и неожиданно прорезавшимся ещё одним расовым бонусом улавливаю, что в конце коридора за дверью, метрах в двадцати, началось движение. Сколько людей, не чувствую (я не менталист), но бетонный коридор небоскрёба всё равно что каменный тоннель.

Живые органические объекты, если напрячься, почувствовать можно. Ну, при условии, что ты к тоннелям привычен и навык этот в себе хотя бы в молодости как-то развивал.

— Сюда идут, — не тратя времени, сообщаю Норимацу. — Вниз!

Бросаю ей весь альпинистский фарш.

А сам выскакиваю в коридор и закрываю за собой дверь: если здесь стрелки, как я, какое-то время ещё поупираюсь. Запасные магазины к пистолетам есть, ёмкость семнадцать, не думаю, что меня здесь взвод атаковать будет. Пока только пятерых и вижу.

Если же среди противников есть маги, даже легче: на этих мой резист работает гораздо лучше, чем на огнестрел. Пулю, что ни говори, на концентрации и усилием воли не отобьёшь, в отличие от местной недоделанной плазмы и больших ледяных сосулек.

— Здравствуйте! Вы не подскажете, как пройти в библиотеку⁈ — решительно направляюсь навстречу тревожной группе, меля чушь.

Слово за слово, глядишь, какое-то время ещё поболтаем. Сейчас дорога каждая секунда, потому что я понятия не имею, как Шу этих троих одурманенных быстро вниз спускать будет.

А я, как здесь разделаюсь, с ранцем уйду. Рискну, вариантов нет.

Глава 6

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

Видимо, боевые стимуляторы-запрещёнка в сознании всё же что-то меняют. Надо будет потом спросить кое-кого про побочки в спокойной атмосфере, японка даже знала, кого именно.

Ничем иным кроме действия на мозги специфической алхимии Шу не могла объяснить себе следующий собственный поступок: получив в итоге разделения функций весьма нетривиальную задачу, она стремительно вызвала подопечную Ржевского, попутно побив собственный рекорд скорости связи через бесшумку:

— Срочно. Помоги. Вот три курицы, — она ткнула пальцем себе за спину. — Надо очень быстро спустить их по верёвке с двадцать третьего этажа. На улице шквальный ветер, летели к окну — болтало. Не могу сообразить решения.

Норимацу-младшая отлично понимала, что простовата. До изощрённости Залива ей точно далеко, у неё и Путь иной, тот, который До.

Но был плюс. Несмотря на взаимную нелюбовь с двойником принцессы, японка знала: в кризисной ситуации на змею-менталистку она может рассчитывать как на себя.

Да, та не лезла объясняться в любви, даже не старалась изобразить приязни. Но в отношениях на личном уровне была максимально надёжной, предсказуемой и не раз давала понять, что они свои — по принципу «одно дело делаем».

— ТОРМОЗИ С ИЗЛИЯНИЯМИ! — менталистка вникла как всегда стремительно. — Дай их лица, картинку! А то ты сейчас себя показываешь, мне их плохо видно.

— Вот. — Шу дисциплинированно развернула маго-камеру. — Может, есть какие-нибудь варианты из арсенала целителя? Или из второго арсенала? — намекнула она.

Разговор шёл по-японски, потому из трёх куриц сосредоточено прислушивалась только Накасонэ.

— Не надо их грузить, надо пугать, — молниеносно вынесла вердикт Наджиб. — Чтоб сами себя обслужили. У них есть какой-нибудь общий язык? Чтоб три раза не повторять?

— По-русски вроде все понимают, — неуверенно предположила Норимацу. — Своей я переведу. Хань вот только… — Дальше японка решительно обратилась к китаянке. — Чонг, языки знаешь?

— Даже твой, убийца с островов, — мрачно ответила та на нихонго. — Чтоб ты сдохла. Русский тоже знаю.

— Так, бабоньки, ругаться будем потом! — соткавшаяся в воздухе проекция Наджиб заняла добрый кубический метр и хлопнула в ладоши, пытаясь привлечь внимание.

— Это ты у моего амулета настройки украла!.. — возмутилась на автомате Шу.

Подобная смена режима извне чётко говорила: её связь теперь не только её. Наджиб достаточно откровенно продемонстрировала, что и чужими артефактами нагло заруливает без зазрения совести, каким-то образом захапав себе опцию принудительного контроля снаружи.

— Ты мне сама дала авторизацию после первой встречи сразу! — возмутилась в ответ подопечная партнёра по бизнесу. — Так, Шу, тебя тоже касается! Собачиться будем потом, когда на землю слезете.

Японка с опозданием покаянно припомнила: было. Когда по ним обеим люди Ивасаки ударили инфрой в момент знакомства, что-то такое после этого имело место. Она ещё соображала не очень хорошо (по вполне понятным причинам), выветрилось из памяти.

— Ты. — Магограмма Наджиб посмотрела на русскую. — Если сейчас за четверть минуты не спустишься вниз, твой отец умрёт в моём доме. Слово, — магичка подтвердила плазмой. — Ты, — дальше она обратилась к Сяо Ши. — Если за половину минуты не съ***шься вниз, развлекаться с тобой будут долго. Хочешь пятерых мужиков одновременно? Во все дыры синхронно? — дальше последовали достаточно страшные для любой порядочной девушки подробности.

— СПАСИБО! — впечатлившаяся чужим медицинским подходом Шу поскорее свернула картинку от греха подальше. — С Накасонэ я сама, пожалуй, разберусь; они всё же самурайский род!

— Я не закончила. — Изображение менталистки снова развернулось в метровый формат, как будто связной амулет от Мицубиси имел нескольких хозяев. — Дамы, для спуска вам следует использовать вон то снаряжение. ВРЕМЯ ПОШЛО!

Норимацу-младшая с удивлением увидела, как пленницы организовано бросаются к снаряге Ржевского; разбирают карабины, шнуры. Оглядевшись, проходят в следующее помещение и цепляют один из концов к декоративной решётке возле стены, затем дружно бегут к окну и выбрасывают второй конец шнура наружу.

Затем помогают друг другу с обвязкой.

— Не поняла. — Шу озадаченно впилась взглядом в виртуальную собеседницу. — Теперь что, ментальное принуждение уже и через амулет работает⁈

Кажется, жизнь становится всё более опасной.

— Дура⁈ — возмутилась Наджиб в ответ. — Они под седативом! Я им просто гипно-внушением кое-какие ресурсы высвободила! — затем коварная змея понесла околесицу, но тоже честно. — Внутренняя программа реципиентов совпадает! Они тоже на свободу хотят! Когнитивные функции были заблокированы принудительно! Надо было просто маленький толчок!..

— ТОРМОЗИ ТЕПЕРЬ ТЫ! — японка решительно подняла руку, не планируя вникать в непонятную ересь накануне боя. — Спасибо большое, ты мне очень помогла. Чмок.

— Пойдёшь помогать Ржевскому? — с надеждой в голосе и с неожиданно детским лицом спросила подопечная партнёра.

— Конечно.

Из-за двери уже почти половину минуты звучали разрозненные выстрелы. Шу не сильно хорошо понимала в таком оружии, особенно на слух, потому количества работающих стволов определить не могла.

Ещё из коридора тянуло дымом, влагой, озоном — как будто одновременно в здании пошла гроза и начал заниматься пожар.

— ПОВЕРНУТЬСЯ СПИНОЙ, РУКИ НА ЗАТЫЛОК. — Это они мне в ответ. — ВЫПОЛНЯТЬ. БЫСТРО.

— Занятно, я вам хотел предложить то же самое, — говорю.

Для поддержания беседы стреляю несколько раз над их головами.

В ответ уже над моей проносится первая сосулька, еле присесть успел.

Мощность этого каста в разы выше того, что было раньше. Хорошо, я все виды энергии вижу — могло нехорошо получиться. От такого уворачиваться надо, а не на силу воли принимать.

На пробу стреляю в ногу идущему последним. ХРЯК! Срабатывает защита, нога остаётся невредимой.

Вот это да. Вот это поворот событий.

Прости, Господи, если что не то за последние сутки сделал, чё ещё сказать напоследок.

Похоже, сейчас всерьёз изощряться придётся. На ходу даже не соображу, что и предпринять.

— Дай я! — второй справа в пятёрке плюётся в мою сторону плазмой.

Приседаю на вторую ногу. За спиной спину обдаёт жаром рикошет: и огонь в разы выше по мощности.

Странно. Что-то здесь не так.

Маги они разных стихий, а амулеты у них под одеждой одинаковые. Какой-то усилитель?

Индивидуальная магозащита, переплюнувшаятот броневик ушастых по барьерным функциям, как бы прямо на это намекает — я впервые выстрелом магический барьер не пробил. Здесь.

Не знаю, не знаю. Я в местной теоретической магии не силён, но то, что успел прочесть и увидеть, чётко говорит: не может на воду и на огонь однотипный усилитель идти. Что-то одно работать не будет.

Тогда что это за примочка?

— Погодите! Давайте для начала спокойно поговорим! — предлагаю культурно.

До них метров двадцать пять. За семь начну стрелять, а пока сближаться в ответ — вон, впереди по курсу ниша в стене, в ней если что от каста-двух укрыться можно. Если фляком с опорой на одну руку туда уйти.

— Убиты наши люди. Ты правда рассчитываешь на какой-то разговор? — а это третий подключился.

Взглядом указывает на дверь, откуда я вышел.

Увидав, что топаю навстречу, шаг они замедлили. Ха, работают наставления предка — напор и манёвр.

Точка нашего пересечения в коридоре не важна, важно оттянуть как можно дольше момент их входа в комнату. Девчонки должны успеть спуститься на улицу, остальное неважно.

— Вы похитили свободных людей на территории моего города, — пожимаю плечами. — Вы первые начали. Согласны, что совершая особо тяжкие преступления против личности, вам и к ответке стоило быть готовыми?

— Доказательств же у тебя не будет, — вперёд выходит самый высокий. — Моя фамилия Шереметьев, назовись. Что значиттвой город? — последние слова он презрительно выплёвывает.

Ха, а эти типы маговидео не смотрят, похоже.

— Дмитрий я, — вздыхаю.

— Ты кто вообще? Как убил охрану внутри? Как ты туда попал⁈ НА МЕСТЕ СТОЙ!

— Так много вопросов?

— КТО ТЫ⁈

— Простой прохожий, человек божий. — Ещё шаг. И ещё.

Он что, не видит в моих руках пистолетов? А-а-а, он не понимает, как за одну секунду можно убить семерых. Если бы я работал дольше, наверное, кто-то из охраны исполнил бы уже меня, вот он и недоумевает.

— Кто я… Вопрос интересный. Начнём с того, что МНЕ доказательства вашей вины не нужны — статус позволяет. — Тянуть время. Тянуть время. Тянуть время.

— Я ШЕРЕМЕТЬЕВ! — зло выплёвывает длинный. — Он — Шувалов, это — Романов. Ты вообще понимаешь, против кого идёшь⁈ Кто с тобой ещё на нашей территории⁈ Чего вы хотите⁈

Какой-то он странный. Во-первых, психованный и в неадеквате — подобные разговоры таким образом не ведут.

Во-вторых, они ещё больше снизили скорость, напрямую работая на мою задачу: чем дольше болтаем, тем вероятнее, что девчонки спасутся.

А я уж как-нибудь… мысль до конца не додумываю, чтобы не сглазить. А то пару раз в таком настрое уже загадывал желания, нихрена не получилось в итоге.

Хотя стоп, так тоже неправильно думать! Мадина на интим в итоге согласилась! Другое дело, с какими условиями, м-да.

Юки. Здесь мечтательно прищуриться — есть что вспомнить. Да и вину загладил, отношения восстановил, она мне нравится.

Шу. Тут результат странный: с одной стороны, сиськи показала, потрогать дала (предложила по крайней мере — это я сам не стал перед боем, чтобы настрой куда не надо не разворачивать).

Ладно уж. Положа руку на сердце, сглазить можно не бояться: даже по интиму результат не совсем нулевой. А если прибавить в анализ профессионалок Норимацу да многозначительные намёки Далии…

Ей я тоже наедине откровенно предложил варианты. Такие, чтобы её физиология безвозвратно не пострадала.

Она с одной стороны отказала, деликатно очень (к слову); а с другой рассказала притчу о муравье Пророка Ибрагима.

Если это не иносказание и не аванс на будущее, то не знаю, что и думать. По мне, её намёк переводится вполне прозрачно: «Ржевский, не сдавайся. Гни свою линию. Сейчас тебе дать не могу, без подробностей; но всё в мире меняется. Очень может быть, что скоро и повеселимся мы с тобой вместе к обоюдному удовольствию».

Чёрт побери. Десять метров до контакта, противник серьёзный. О чём я только думаю.

Сзади открывается и тут же закрывается дверь, потом голос Шу из-за спины весело орёт:

— ТЭННО, ХЭЙКА БАНЗА-А-АЙ!

Вот же трах-тибидох. И ведь не нравилось мне внизу, когда она боевой наркотой закидывалась.

Стоп. А ведь знаю я, что это за одинаковый амулет на каждом из мудаков.

Не усилитель каста это, как до сегодня в данном мире было (память предшественника плюс собственное чтение профильных сайтов в помощь).

Это революция. Кем-то затерянная негласная революция, причём в очень интересном и узком коридоре.

Если кто в архитектуре технологических решений не шарит, он даже не поймёт, пока его не убьют. А когда убьют, тем более не поймёт — некромантии в этом мире нет.

Это усилитель магического ядра носителя, а не усилитель каста!

По аналогии: на орудийном снаряде это была бы принципиально иная боевая часть, спроектированная на другом физическом законе. Например, сделанная на основе урана или плутония по принципу делящихся компонентов, а не давно набивший оскомину вольфрамовый сердечник, который только и может, что усиленную броню прошибать.

Да, пожалуй, хорошая аналогия. Черт побери ещё раз.

Шу, любимая, куда ж ты вылезла. Последнее говорю вслух — теперь слова можно уже не подбирать. Кажется.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

Такое впечатление, что принятый внизу стимулятор может иметь отсроченное действие: необъяснимая легкость и ощущение моря по колено появились только сейчас.

Странно, даже во время полёта по воздуху их не было.

— ТЭННО, ХЭЙКА БАНЗА-А-АЙ! — одним возгласом она закрыла сразу несколько пунктов.

Во-первых, сообщила союзнику, что самураи семьи Норимацу свято чтят каноны предков и при первой возможности присоединяются к битве.

Во-вторых, дала понять наступающим по коридору, что Накасонэ — дочь своего народа. Который своих не бросает.

Жители Страны Восходящего Солнца в лице конкретной Шу, возможно, справедливость мановением руки и не восстановят, но и мимо не пойдут: как минимум, честно сделают всё, чтобы наказать виноватых. Чего бы это ни стоило конкретной японке Норимацу.

Третий пункт. Ещё классическим киаем она банально подняла себе настроение: под действием стимулятора хотелось шуметь, двигаться, привлекать внимание.

— Шу, любимая, куда ж ты влезла, — скорчил кислую физиономию партнёр по бизнесу.

Как будто не обрадовался! Хорошо, говорит на чистом японском (кроме неё никто не понял).

— НАЗОВИ РОД И ФАМИЛИЮ! — потребовал тем временем у Дмитрия длинный и неприятный мужлан в продолжение длящегося уже разговора.

— Ржевский, — простенько хихикнул напарник. — Может, слышали?

Гангстеры переглянулись между собой.

— БЕЙ! НАСМЕРТЬ! ОН НЕ ДОЛЖЕН УЙТИ! — один из них возмутился на ровном месте.

Как говорит партнёр по бизнесу, едва из штанов не выскочил.

В следующую секунду в коридоре разыгрался ад. Шу мысленно возблагодарила всех богов, что не является адепткой жёстких стилей и что нырками и уклонами владеет как бы не лучше, чем все присутствующие, вместе взятые.

В противном случае шансов выжить бы не было. Впрочем, и Ржевский не отстал: взвившись в воздух в прыжке, сделавшем бы честь менталисту (как на бусте), он, пока летал туда-обратно, с высоты два метра успел расстрелять более двух десятков патронов из обоих пистолетов.

Приземлившись, он вспомнил чью-то нехорошую маму и рассеяно оглядел себя с ног до головы: в этот раз не уцелели даже трусы.

— Тебе пистолеты некуда засунуть! — Сообразила Шу.

Обычно он их держит за ремнём брюк.

В следующую секунду японка, не стесняясь, подошла к товарищу ближе:

— Слушай, какой у тебя большой!.. — она назвала, кто именно. — Дай потрогать⁈ — не дожидаясь ответа, Норимацу цапнула предмет своего интереса.

— НЕ СЕЙЧАС! — Ржевский опять взвился в воздух, правда, на сей раз с возмущением и пониже. Не под потолок.

— Жалко, — откровенно сказала Шу, нехотя разжимая пальцы. — Никогда раньше не видела живьём, только в маго-видео. Ещё и такой большой, как у тебя. Точно дашь потрогать позже?

— Б**, — партнёр временно отошёл от собственного обета не сквернословить и грязно заматерился. — Я тебя Христом-богом прошу! Не глотай ты больше эту наркоту перед боем!

— Почему? — азиатка искренне озадачилась. — Сознание расширено, смертельной опасности мы избежали успешно. Мне не страшно, весело. Хочется тебе щелбан отпустить, — японка указала взглядом, по какой именно части тела.

— ИДИ НАХРЕН! — не выбирая выражений, взорвался Ржевский. —…мать!…мать!…мать! — затем добавил на непонятном языке. — Alles muss Seine Grenze haben!

— Наверное, я сейчас чего-то недопонимаю. Допускаю что в текущем анализе что-то не учла, — в такие моменты Норимацу-младшая всегда предпочитала начинать с самокритики. — Объясни?

— Щ-щас. — товарищ хмуро прошлёпал очередной обгорелой парой обуви в сторону своего нового рюкзака, который перед началом замеса каким-то чудом ухитрился забросить в нишу.

Наверное, где-то блондин всё-таки прав насчёт наркоты: Шу смотрела на него в упор и не могла сообразить, чем он собирается заняться.

Похоже, съеденные пилюли, усиливая мышцы и реакцию, изрядно снижают аналитический ресурс.

— Дим, я туплю. Ты прав. — Она тихо прошла следом за ним. — Больше этих препаратов не ем, даже перед боем.

Он наклонился, чтобы поднять свою поклажу.

Она, просветлев лицом от открывшегося зрелища, ухмыльнулась самой себе и крепко сжала ладонью его пониже спины:

— Попался! — прошипела она ему на ухо сзади страшным сиплым голосом.

Ну а чё, весело же.

Как оказалось буквально через секунду, не всем. И не настолько.

Там же, через секунду.

—… нах*ярилась — держи себя в руках! — орал товарищ, возмущённо шмыгая носом и не подбирая слов. — Так нельзя! За**ярят обоих! — орал он нецензурной бранью. — Ты что, не понимаешь⁈

— Извини. Давай сделаю тебе приятно, как ты хотел? В качестве штрафа? — миролюбиво предложила японка.

Кажется, у менталистки придётся взять на одну консультацию больше — ещё на тему чувство юмора.

— Хочу. Но нет. Точно не сейчас, — решительно отрезал блондин с обиженным видом.

В следующую секунду он расслабился и просветлел лицом:

— Как в воду глядел! — из рюкзака появился предусмотрительно закупленный им комплект одежды. — Три взял! — одеваясь, он слегка озадачился. — Хотя, если так и дальше будут садить, то и трёх не хватит.

— У них касты почему-то были мощнее, чем обычно, — честно поделилась наблюдениями японка, помогая ему застёгивать пуговицы на рубахе.

— Ты даже не представляешь, насколько, — со вздохом подтвердил Дмитрий.

Они вернулись в комнату, где содержали пленниц. Переглянулись, прошли в смежное помещение и выглянули из окна.

Чонг, Демидова и Накасонэ стояли на тротуаре и нервно таращились на них снизу вверх.

— Альхамдулиллях! — на автомате выдал Ржевский почему-то языком своей подопечной.

Затем размашисто перекрестился с видимым облегчением.

— Ловите! — крикнул он и, недолго думая, отправил вниз из окна один из своих браслетов.

— Дорого стоит же! — вырвалось у японки.

— От падения ничего не будет, он противоударный, — отмахнулся товарищ. — А если будем живы, дома заберём.

— ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ⁈ — Алина Демидова подобрала амулет и озвучила вопрос за троих.

— НИЧЕГО! — добродушно проорал Ржевский в ответ с двадцать третьего этажа. — СТОЙТЕ И ДЕСЯТЬ СЕКУНД ЖДИТЕ!

Со второго артефакта он уже вызывал подопечную.

— Фуф, ну, одно дело сделали, — вздохнул он с облегчением, когда интернационал пленниц исчез в разовом мобильном портале, имевшем вензель семьи аль-Футаим.

Ещё через пару секунд овал размазался в воздухе и испарился, будто его и не было.

— Ушли. Живы. Целы. — Подтвердила азиатка. — Можешь сказать, что тебя так взволновало в итоге?

— Пошли.

В злосчастном коридоре Дмитрий извлёк из-под одежд убитых достаточно странные конструкты, гибрид техно и магии по виду:

— Тебе с каких проблем начать? С политических или технических?

— Пофиг, — Шу задумчиво приняла из его рук пару абсолютно идентичных штуковин. — И кстати, почему мы остались в здании? Почему не эвакуировались вместе с курицами?

О, у меня уже лексикон Наджиб, мысленно отметила японка. Прикольно, чё.

— Мои выстрелы не пробивали их защиту, — начал издалека напарник. — А это неправильно, потому что энергия выстрела, если сопоставить с бронирующими функциями их магического барьера…

— Дим, я поняла. — Перебила Норимацу. — Дальше? Что это за агрегат?

— Потом полетели их касты, — продолжил блондин. — Я уже говорил, что вижу энергию в числовом выражени…

— Да, помню я! Помню, что это секрет! И никому не скажу.

— Мощность каста на тысячу триста пятнадцать процентов выше, чем максималка, которую я видел за последние сутки. — Потомок гусара напряжённо смотрел на напарницу.

— В тринадцать раз? Хренасе, — присвистнула Норимацу. — Но это же невозможно? Так, дай сообразить. Все изделия одинаковы, — она подбросила амулет. — Маги, я сама видела, принадлежали к разным стихиям. У них по определению не может быть единого усилителя каста, Дим!

— Ага, — слишком покладисто согласился Ржевский. — Тут я тремя руками голосую за. Без шуток, я тоже неплохо представляю себе физику процесса и согласен, что это невозможно.

— Но…?

— Усилитель магического ядра, — он мгновенно посерьёзнел. — Потому и защита их не пробивалась — тоже в десять раз выросла — и кастовали они, как новая самоходка большого калибра. Даром что сами не артиллерия ни разу.

— Что? — сразу несколько слов были незнакомыми.

— Неважно, забей… Мы не эвакуировались потому, что у этих штукенций, — он указал взглядом на то, что она держала в руках, — общий распределяющий контур.

— ТЫ ЭТО НА ГЛАЗ ВИДИШЬ⁈

— От страха ещё один родовой дар прорезался, — смущенно признался напарник. — Да. Знаешь, они себя сами перемудрили! Если бы эти штуки в сеть не завязали перед боем и распределительный щиток на соседнем этаже не поставили, я бы выстрелом их так и не пробил.

— Мы бы погибли?

— Угу.

Пару мгновений они молча смотрели друг другу в глаза.

— Не самый недостойный сценарий, — философски подытожила японка в следующую секунду. — Тебе, наверное, было бы жалко, что так меня и не натянул перед смертью хоть куда-нибудь.

— Да, но… В общем! Я решил, что поднимусь на этаж выше и возьму мастер-установку. — Он не задавал ей вопроса, лишь тягуче смотрел в глаза. — С собой. Этот образец должен быть захвачен.

— Участвую, — лаконично пожала плечами Норимацу. — Мы же партнёры.

— Спасибо большое. Второй человек может быть очень актуален, особенно подготовленный, как ты.

Делать в коридоре было больше нечего. Подхватив из дальней комнаты реактивный ранец, чтобы было чем эвакуироваться с двадцать четвёртого, они направились к лестнице.

На удивление, нигде не было ни души.

— Как Такидзиро Ониси! — весело вспомнила Шу вслух через пару шагов, переходя на русский.

— А он тут причём⁈ — партнёр по бизнесу даже остановился.

— Не этот, — японка едва уловимо поморщилась из-за незнания товарищам истории её народа. — Прадед его. ВТОЙ войне Ониси Такидзиро-старший получил команду взорвать склады техно, которые противник вынес на самый передний край. В течение следующих десяти часов взорвать надо было.

— Странная диспозиция, — заметил Ржевский.

— Времена были другие… А в его распоряжении было лишь полсотни килограмм взрывчатки-техно и только пять человек личного состава.

— И как он выкрутился? — вспыхнул интересом блондин. — Такие объекты как правило большие и их хорошо охраняют. Пятеро исполнителей, с ним шестеро — я даже представить не могу тактический расклад. Особенно если есть ограничение по времени на операцию. Еще и менее полусуток?..

— Он так и сказал. «Я не думаю, что есть ещё какой-то способ выполнить стоящую перед нами задачу, кроме как обнять этот склад впятером по периметру, разделив взрывчатку поровну».

— И?

— Они так и сделали. Ониси стал известен как «отец камикадзе».

Следующий десяток шагов они двигались молча.

— Совсем как мы сейчас, — напомнила Шу, и не думая расстраиваться.

— Спаси Христос! — отреагировал непонятной фразой Ржевский. — Хотя-я, Шереметьев, Шувалов, Романов — фамилии, скажем прямо, не без последствий. — Его физиономия стала кислой. — И прямо намекают, да. Это я ещё тех двоих не знаю…

— Изначальные, как и ты. Только они обычно всегда выступали за ваш Правящий Дом, а не против, как твой предок.

— То понятно.

— А как ты их в итоге дострелил? Ты же говоришь, защита не пробивалась?

— Флеш-стрельба. В течение десятой доли секунды надо вторым выстрелом попасть в ту же точку, куда попала первая пуля.

— А под потолок зачем прыгал?

— Их защита, магощиты, ориентированы в горизонтали, как броня у… неважно: если стрелять сверху — шансы на пробитие были больше.

— А причём тут установка, за которой мы идём?

— Управление сеткой амулетов. Там какая-то смесь магии и техно. Оно точечно анализировало урон после каждого моего выстрела, выдавая компенсацию в нужное место защитного поля. А пока считало, защита была чуть подсевшей по инерции.

— Получается, убить надо было в очень короткий промежуток после попадания первым выстрелом?

— Угу. Причём всех пятерых.

Она не стала восхищаться его навыками стрелка вслух. Вместо этого коротко поцеловала в висок:

— Ты молодец. Я искренне горжусь тем, что мы вместе.

— Тс-с, — Ржевский резко втащил её в ближайшую нишу и зашептал на уровне слышимости. — Вон за тем поворотом уже есть люди! Погоди, дай прикину тактику и соображу, как дальше…

— А зачем нам нужна та установка? — стоять без дела было скучно.

— Это запрещёнка. Со стороны магов в наш адрес всё равно как наш огнестрел в их сторону. Чит. К тому же, у них сейчас этап испытаний и всё засекречено — значит, дело нечистое. Если хочешь, можешь уйти! — спохватился он на ровном месте.

— Я участвую. — Сейчас, когда они стояли вплотную друг к другу, Норимацу даже не подумала обижаться.

Если Ржевский чувствует прижимающиеся к нему женские сиськи, мозги у него предсказуемо сбоят.

Недостаток, да, но как близкому другу можно снисходительно простить.

Глава 7

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— О чём задумался? — доброжелательно поинтересовалась японка через целую минуту полнейшей тишины. — Или прибалдел от сисек? Поскольку стоим вплотную?

— От сисек тоже, грех от такого не протащиться, — машинально заметил товарищ. — Но я сейчас на другом сосредоточен. Справедливости ради, надеялся, ты заметишь — даже за жопу тебя не хватаю.

— Заметила и оценила, — кивнула Шу. — Воткнуть в меня ничего не пытаешься. Непривычно.

— О работе думаю, — помрачнел Ржевский, доворачивая голову ухом к коридору. — Чёрт ничего не слышно… Надо профильные амулеты разрабатывать либо приобретать готовые, если вдруг у кого есть… Скоро в массовых масштабах актуально будет, чувствую.

— Что за амулеты? — заинтересовалась Норимацу.

— Биодетекторы же. Сколько живых организмов за преградой, какая масса, какое состояние, — отстранённо пояснил партнёр.

Азиатка задумалась: а ведь это была бы революция для ситуации типа текущей.

— Сам придумал⁈ Или встречал решение где⁈ — она даже надвинулась на друга, вжимая его в стенку.

— Да это азбука! — удивился блондин. — Азы! Первый курс первый семестр! Просто здесь рыночная ниша пока не заполнена, хорошо бы сделать.

Шу никогда раньше подобного техно не встречала, магических амулетов тоже, потому на будущее сделала в памяти зарубку.

— Ладно. — Дмитрий вздохнул. — Можешь дать серёжку и заколку?

Норимацу без колебаний извлекла из уха полированный золотой диск диаметром в пару сантиметров, а из волос — длинную деревянную иглу-кэнсаси:

— Дарю.

— Кхр-р-р, — товарищ подавился то ли слюной, то ли языком. — Завязывай с такими подарками.

— Что не так? — удивилась Шу.

— Я с тобой всё больше себя чувствую старшеклассницей, к которой старый тридцатилетний хрен яйца подкатывает. Ещё мне бабы золота не дарили! — блондин затеял сосредоточенно теребить деревяшку.

— Я специально, — хихикнула японка, глядя в коридор через его плечо. — Ты так занятно переживаешь каждый раз, когда я тебя домогаюсь, что будишь во мне хищные инстинкты. Такой очаровашка, когда смущаешься.

— Ты гендерные роли путаешь, — угрюмо проворчал Ржевский. — Это я к тебе должен домогаться, а ты мне не давать! А не наоборот. Когда инициатива от тебя, ещё и такая агрессивная, у меня даже желание пропадает! — пожаловался он.

Его руки тем временем заострённым краем диска сделали небольшую насечку в дереве. Чуть расщепив кончик, он вставил серьгу в прорез и покачал.

— Что задумал? — было интересно.

— Зеркало же. — Он отодвинул её в сторону, растянулся на полу, подполз к углу и миллиметр за миллиметром выставил серёжку в коридор.

Это же импровизированное зеркало, сообразила Шу. Вариант заглянуть за угол, не подставляя головы.

— Вторая дверь отсюда открыта. Возле входа парный пост или просто двое мудаков, вовсю болтают с кем-то внутри. — Вернувшись в нишу, он отдал японке вещи и задумался. — По-хорошему, ещё б понаблюдать. В коридоре больше никого нет, но бог его знает.

— Счёт если не на секунды, то на минуты точно, — напомнила Норимацу, возвращая серьгу в ухо, а деревяшку в волосы. — Сейчас тех схватятся, — она указала в пол, имея ввиду нижний этаж, — и всё.

— Ну. Придётся работать с тем, что имеем, — напарник потащил из-за пояса пистолеты. — Идёшь сзади на подхвате, вперёд не лезешь, прикрываешь.

— СТОЙ! — в последний момент она ухватила его за новую одежду. — Что мне делать⁈ Ты их наглухо собираешься или?..

— Тебе — контролировать, чтобы ко мне со спины никто не прокрался, — терпеливо повторил он. — Как с этими быть, я ещё не решил: будет понятно по обстоятельствам. Три, два, погнали.

Охранников возле двери они не стали убивать: вырубили банальными ударами кулаков. Хотя стражники и были магами, но усилителей тела с собой не имели, службу тянули спустя рукава и в расслабленном состоянии.

За что и поплатились.

Дмитрий озадаченно почесал за ухом, глядя под ноги, потом выбросил ей на пальцах: за открытыми дверями происшедшего даже не заметили. Возможно, потому, что там происходил свой разговор, достаточно напряжённый:

—… как обер-полицейский!

Ржевский удивлённо поднял бровь и подвинул ухо ближе к приоткрытой двери (в проёме, впрочем, не показываясь).

— Хорошо, вообще не проблема. — Второй голос оказался женским. — Распоряжение из министерства по магосети вас устроит?

— В единственном экземпляре — нет, — уверенно возражал мужчина. — А вот если распоряжение продублируете хоть и вы, даже от руки, но письменно — то считайте, договорились.

Раздался скрип скользящей по бумаге пишущей руки.

— Потому что как оно в перспективе повернётся, сейчас никто не знает, — невидимый тип словно оправдывался. — А наличие документа — по-любому ответственность с меня долой. Вы затеяли — вы везите. Я рядом, не впереди телеги.

— Вот, возьмите. — Женский голос, шелест бумаги.

Блондин оживился и аккуратно заглянул внутрь. Потом стремительно вернулся обратно и зашептал, восхищённо хлопая глазами:

— Вот это тёлка! — впрочем, он тут же взял себя в руки и самокритично констатировал. — Расслабился, пардон. Не на той она стороне… Шу можешь заглянуть аккуратно ты? В лицо её случайно не знаешь?

Норимацу кивнула, вооружилась нужным амулетом и, не показывая головы из-за угла, зафиксировала изображение всего, что было внутри, на артефакт.

Затем отошла на шаг, насмешливо посмотрела на партнёра и отправила полученное менталистке, после чего присовокупила жирный знак вопроса.

Ржевский, наблюдая за её действиями, уважительно и бесшумно похлопал ладонями, затем поднял вверх большой палец.

Ответила Наджиб сразу, однако прочесть чужого послания японка не смогла: вместо узнаваемой письменности в текстовом регистре от подопечной партнёра стояли какие-то волнообразные пиктограммы.

— Письмо Залива, дай сюда, — Ржевский на удивление знал и этот алфавит. — «Секретариат Великой Княжны, Наследницы Юлии. Елена Решетникова, графиня. Амбиции, интриги, несколько дуэлей в её честь со смертельным исходом».

Он на мгновение замер, прислушался к спору внутри, затем продолжил переводить тихим шёпотом:

— «Двадцать четыре года, интимная жизнь с девятнадцати. Постоянного мужчины нет. В среде иностранных посольств считается, что с ней напрямую дел лучше не иметь: анти-Ржевский, слова часто не держит».

— Вот ещё продолжение, — Шу перенесла магоглаз вниз, чтобы товарищ увидел вторую часть текста.

— «Рядом стоит обер-полицейский Соты, Огарев. Именно как полицейский неплох, но склонен лезть в политику. Может заигрываться, решая задачи власть предержащих в ущерб полицейскому функционалу: склонен к нарушению муниципальной присяги, если плюшки из столицы ему покажутся более перспективными».

— Они не имеют права планировать между собой дела напрямую, если соблюдается Хартия Свободной Зоны, — сосредоточено припомнила нормативы места пребывания Шу. — Сам факт сговора является преступлением: обо всехтаких планах должен быть уведомлен Совет Города. Секретариат Великой Княжны и Решетникова в частности здесь ещё менее легитимны в сумме, чем иностранка аль-Футаим.

— Почему⁈ — напарник словно не знал собственного законодательства.

— У аль-Футаим гостевая виза от царствующего собрата. Она посетитель. Турист. Гость.

— Шереметьев, Шувалов и Романов, — припомнил блондин. — Если в деле эти семьи, полицейский может сказать, что кому-то из них доложил. Не всему Совету, но и не промолчал. Я эту кухню хорошо знаю, — добавил он, на мгновение становясь старше своих лет. — А потом окажется, что Совет Города между собой собачится, пока эти свои делишки обделывают. А часики тикают…

Из открытой двери тем временем продолжал раздаваться нервный женский голос:

— Ну где там эти⁈ Что у вас вообще происходит?

— Да наберитесь вы терпения, Елена Вячеславовна! Лично я считаю, что и на двадцать третьем этаже обычный сбой! Скоро всё выяснится и наладится! Что могло случиться?

— Как вы с такими мозгами только на должность встали, — неприязненно бросила Решетникова. — Девок надо срочно ослепить, через полсуток переслать порталом, куда я скажу.

Ржевский сделал знак следовать за ним и направился внутрь:

— Нет, не наладится на двадцать третьем, вынужден огорчить. У меня к вам есть ряд вопросов, господа и дамы.

Неприятная тёлка, хотя и красивая женщина. По глазам видно, для неё интим — товар, вопрос лишь в цене.

Ну или в эквивалентной стоимости, хоть и теми же услугами. Не высшая точка слияния двух взволнованных сердец в экстазе взаимной симпатии.

Зачем-то всё это говорю по-японски вслух; видимо, от неудержимой досады и внутреннего протеста.

Шу, наколбасившаяся наркотой внизу, начинает на ровном месте ржать, как бешеный конь. Тьху, что с неё взять.

— Я тебе попозже объясню всю гротескность твоего стиля мышления! — обещает она мне в затылок своей речью. — Ты главное сейчас не отвлекайся.

Видимо, интересные маго-химикаты у неё в крови вступают в какую-то новую реакцию, потому что в следующую секунду она решительно отодвигает меня в сторону, противореча самой себе:

— А вообще какого хрена. Я же теперь тоже Изначальная, — дальше она из второго номера нашей боевой двойки целеустремлённо переписывает саму себя в первые и начинает задавать тон вместо меня. — Эй, утырки, а ну вещи к досмотру!

Говорит, что интересно, по-японски.

— Девица, ты вообще кто⁈ — удивляется полицейский по-русски. — Как здесь оказалась и что делаешь? И хочешь чего?

Похоже, танто в руках напарницы он всерьёз не принимает.

Зря. Она и так персонаж решительный (где-то даже чрезмерно), а ежели ещё и на наркотическом приходе, как сейчас… Лично я б на его месте побаивался.

Проследив за взглядом бесчестного мудака, с удивлением обнаруживаю, что он неприкрыто таращится в декольте Норимацу. Вот же сволочь! Охота застрелить.

Чёрт. Жаль, по неписаным правилам теперь я не должен вмешиваться в генеральную линию Шу (работа парами есть работа парами).

— Она просит вас предъявить к досмотру вещи, — перевожу на русский, поигрывая за спиной японки пистолетами.

— Вы вообще соображаете, с кем имеете дело⁈ — полицейский неподдельно удивляется.

На его лице по-прежнему ни тени беспокойства — одно святое недоумение.

Хренасе, они здесь зажрались. Твари коррупционные.

Или он всерьёз считает, что нематериальная ценность его полицейского мундира перевешивает гордо выпрямленную спину поколений камикадзе⁈ Ладно, самураев.

Зря ещё раз. Молчу о себе: что делать стакой полицией, я знаю очень хорошо. Только поговорим сперва.

— Погодите, — тёлка с холодными ледяными глазами и сиськами как у Наджиб нехорошо смотрит на мою напарницу. — Мне кажется, не всё так просто, Виктор Фёдорович. Пожалуйста, говорите с нами по-русски, — на первый взгляд вежливо просит она японку.

Ментал! Эта Решетникова — менталюга! Только ранг пониже и, возможно, уклон в сенсора, а не в психокоррекцию и амнезию!

— Аккуратно. Менталистка, — предупреждаю на всякий случай Шу, прикидывая свои действия.

По-хорошему, надо валить и валить. Валить этих козлов (раз), забирать вон тот блок со стола и валить отсюда нахрен (два) обратно в окно, откуда прилетели.

К сожалению, подслушанное не оставляет сомнений: турбулентные события в городе развиваются несколькими параллельными ураганами, о части из них я даже не знаю.

Допросить бы. Только как? Мадины нет, а истязать тёлку рука почему-то не поднимается. Даже такую.

И как быть?

— О, а в этот раз я почувствовала, — весело сообщает напарница своей речью через плечо. — Хороший маго-стимулятор! В ментале тоже защищает!

М-да уж. Нет худа без добра, что ли?

— У меня очень простой вопрос, — Норимацу несмотря на клинок в руке выглядит безукоризненно вежливой и воспитанной, прямо гордость за неё берёт. — Что вы здесь делаете и почему с таким спокойствием планируете беззаконие в адрес подданных?

— У меня встречный вопрос, — холодно парирует Елена Вячеславовна (хотя назвать тянет совсем другими словами, будем с собой до конца честными). — Вы вообще кто? И по какому праву такие вопросы задаёте?

— Иностранка? — хмурится Огарев, который наконец оторвался взглядом от чужих сисек и соизволил посмотреть на лицо напарницы.

Вот же животное. Подонок. Грязная тварь, не отягощённая ничем кроме низменных инстинктов.

Кажется, настала пора всё же вернуть иерархию внутри нашей пары на свои места:

— Мужик, она имеет право спрашивать, — теперь партнёршу задвигаю за спину я.

— Я — Тринадцатый Изначальный Род Соты, — всё также безукоризненно вежливо сообщает японка.

Параллельно демонстрирует выданный убитым чиновником браслет и подвешивает в воздухе свою идентификацию.

— Это какая-то мистификация, — озадачивается подлый коррумпированный полицейский. — Да, выглядит похоже, но в Соте только двенадцать…

Решетникова с сиськами размера Мадины, но менее упругими (гораздо менее, вот прям очень намного — коэффициент просел до неприличия, того и гляди обвиснут через год-другой и как бы не до пупа), оказывается сообразительнее козла в форме: не вступая в дискуссии, она активирует доступ к нужному маго-серверу и быстро читает обновления.

Затем поднимает возмущённый взгляд на Огарева:

— Вы что, вообще в своём городе не ориентируетесь⁈ Какого хрена у вас такой бардак творится⁈ Почему я о ТАКОМ узнаю случайно и сама? Мне Юле так и передать, что вы свою должность не тянете⁈

А я впервые за эти двое суток не знаю, что и сказать. Они вообще в реальности не ориентируются?

Решетникова не видит, кто перед ней стоит? Судя по глазам, просчитать следующие три этапа нашей дискуссии должна быть в состоянии. Причём третий наступит не позже чем через пару минут, поскольку нам ещё смыться надо успеть (а целые этажи небоскрёба пустыми вечно стоять не будут, особенно в свете почти полутора десятков трупов на двадцать третьем).

— Секунду, — раздражённо бросает обладательница больших, но дряблых сисек преступнику в погонах. — Сейчас сама их допрошу, не мешайте. ЗАМЕРЛИ ОБА! — она щёлкает пальцами.

Шу замирает. Кажется, переоценила Норимацу барьерные функции своей наркоты для ментала.

— ЗАМЕР! НЕ ДВИГАТЬСЯ, МОЛЧАТЬ, ОТВЕЧАТЬ НА ВОПРОСЫ! — повышает стерва громкость в мой адрес. — УПИРАТЬСЯ БЕСПОЛЕЗНО, ТЫ ПОД КОНТРОЛЕМ! БРОСЬ ОРУЖИЕ!

Наверное, это она потому возбудилась, что я сейчас в задумчивости левым стволом затылок почесал.

Правый по-прежнему на них смотрит — я не идиот.

— БРОСЬ ПИСТОЛЕТЫ! — продолжает разоряться секретарша из какого-то там секретариата.

Или она не секретарша?

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— БРОСЬ ПИСТОЛЕТЫ! — неприятная соотечественница партнёра была менталисткой.

Шу захотелось заплакать: ну как же так. Как она не предусмотрела. Попутно: почему принятый внизу стимулятор не защитил?

Остаётся надеяться только на несгибаемую волю Ржевского: он каким-то образом ухитрялся сопротивляться даже очень высокому рангу своей подопечной.

Лишь бы эта тварь оказалась слабее, чем Наджиб.

— Да х*й тебе в сраку, чтоб голова не качалась, — равнодушно отмахнулся от подлой атаки стальной напарник.

Не подкачал.

На подкреплённый ментальным принуждением приказ он презрительно сплюнул под ноги.

Затем сделал два шага, засунул один пистолет за пояс и отпустил Решетниковой лёгкий щелбан:

— СНЯТЬ ВОЗДЕЙСТВИЕ! — а вот гаркнул так, что подпрыгнули и полицейский, и сама Шу (даром что под менталом).

В следующую секунду слетело наваждение.

Японка, не тратя времени даром, использовала данный ей шанс по полной: двинула пяткой в лоб секретарше (Ржевский женщин не бьёт и на ментальное принуждение ему пофиг), поймала опадающее вниз тело, оторвала от чужой одежды рукава и в два прохода прочно связала стерву, заткнув рот собственным воротником.

— Э-э-э. Вообще-то я её допрашивать собрался. — Партнёр озадачился. — Мыслей не читаю, как она мне отвечать будет?

Обер-полицейский пока стоял, широко раскрыв глаза.

Шу вытащила воротник из чужого рта.

Менталистка зашевелилась и необыкновенно быстро пришла в себя:

— Ты кто⁈

Видимо, попалась крепкая: ударила японка с фиксацией.

— Ржевский Дмитрий Иванович, — блондин равнодушно подвесил на секунду идентификатор с амулета. — Итого, господа хорошие, перед вами двое Изначальных; извольте отвечать.

— Это вторжение, территория чужая, собственность тоже. Ты совершил очень много преступлений, просто так с рук не сойдёт. Твой единственный шанс хоть как-то выкрутиться — сейчас договориться со мной. — Решетникова владела собой на удивление.

Даже в этом положении она попыталась сгладить уровни и надавить по третьему кругу.

— Прикрой варежку, — предложил потомок гусара. — На мне этот трюк не работает.

— Что именно? Почему? — Тёлка гоняла сейчас в голове добрый десяток вариантов, поскольку линию в беседе сменила за секунду.

Её взгляд из брезгливого стал нейтральным, лицо из отталкивающего — заинтересованным.

— Ещё одна попытка незаконного ментального принуждения в моём городе — и кулаком по лицу тебя ударю уже я, — пообещал товарищ. — Не Шу пяткой. Последствия будут тяжелее. Так, поясняю заигравшимся новые правила игры…

— Не сильно ли много на себя берёшь⁈ — полицейский перебил, искренне недоумевая. — А ну руки перед собой! — он даже вперёд двинулся, не имея никаких сомнений.

Идиот. Перед тобой очень высокий дан каратэ-до. Твоё пузо в столкновении ему явно не чета, это ещё не считая пистолетов.

БАХ! Не тратя времени, Ржевский перехватил оружие и врезал продажной сволочи по корпусу свободной рукой.

Тот скорчился, упал на колени и несколько раз судорожно хлопнул ладонью по полу.

— Мужик, — Дмитрий навис над чиновником. — Ты давал присягу вольному городу Сота. Ты обещал защищать его народ и служить справедливости. Было такое?

— Занятно. — Менталистка наблюдала за происходящим с нескрываемым интересом. — Неужели семейство Ржевских опять решило взяться за своё? Неужели я это вижу своими глазами? — Казалось, её вообще ничто не беспокоит.

— Я слышал твой приказ ему, — тягуче и медленно блондин развернулся к ней. — На всякий случай напоминаю: как царь с нами, так и мы с царём. Помнишь, минуту назад ты хотела ослепить девчонок с двадцать третьего этажа? Перед тем как их куда-то против воли порталом слать? Ампутацию глаз могу тебе отзеркалить; больше ничего видеть не будешь. Устроить?

— Мальчик, немедленно снял с меня эти верёвки, встал по стойке смирно и преданно посмотрел тёте в глаза. — Решетникова, видимо, активировала какой-то усилитель, потому что у Шу, стоявшей поодаль, даже в глазах потемнело. — ВЫПОЛНЯТЬ! ЭТО ПРИКАЗ! — Затем секретарша без паузы бросила полицейскому. — У этого кретина почему-то сопротивляемость высокая, никак под контроль его не возьму. ВЫПОЛНЯТЬ!!! — а это снова блондину.

Ржевский с любопытством наклонил голову к плечу и почесал правым пистолетом за ухом:

— Тебе знаком термин «не пингуется»?

— Не могу справиться, — лицо стервы, обращённое к Огареву, молниеносно покрылось потом. — Он какой-то странный. УБЕЙ ЕГО!

— Помолчи, если зрение всё-таки дорого, — без тени шутки предложил блондин. Затем обратился к обер-полицейскому. — Готов каяться? Последний шанс, второго не будет.

— А в чём мне перед тобой, голодранцем, каяться? — Чиновник добросовестно удивился, не успевая переключаться мыслями за двумя людьми.

— В том, как присягу нарушал. Как в обход существующей вертикали власти с чужими людьми контакты налаживал. Как преступления против собственных горожан планировал, как потом выкрутиться хотел, — перечислил Ржевский.

— Ты бредишь? — оппонент стремительно извлёк из кармана боевой амулет и направил его на блондина. — Может, сам покаешься? Как сюда проник, что услышать успел, кто сообщники? Тогда даже больно не будет.

— Опять плазма, — сообщил Дмитрий напарнице. — Б**.

Шу расхохоталась: запасных комплектов в рюкзаке осталась лишь пара. А несколько минут назад было ещё три.

— Знаешь, я тебе искренне шанс дать хотел. Мало ли, вдруг одумаешься. — Ржевский словно подводил некий итог. — Понятно, что не знать о девчонках внизу ты не мог. Не понимать, что аппарат Наследницы Юлии — не твоё начальство, тоже не мо…

В следующую секунду Виктор Фёдорович Огарев задействовал амулет. Окончание фразы потомка гусара потонуло в шуме плазмы.

Когда огонь спал, опять неодетый Дмитрий шагнул вперёд и, уронив пистолеты под ноги, коротким движением без затей свернул противнику шею:

— Боюсь, другими способами в этом городе порядка не навести, — пожаловался он напарнице через плечо.

— До чего занимательно. — Решетникова самообладания не потеряла даже в такой ситуации. — Решил договориться наедине? Без конкурентов?

— О чём⁈ У тебя с головой всё в порядке?

— Внесудебная расправа. Видела своими глазами. Наследница Юлия будет очень недовольна.

— Так говоришь, как будто это что-то значит, — губы партнёра по бизнесу улыбались, но глаза были серьёзными. — Такое ощущение, что вы в юрисдикциях потерялись.

— Очень скоро, если сейчас не договоримся, ты будешь со слезами проклинать свою недальновидность и тупой апломб: ваши иллюзорные права и сейчас немного весят, а уж дальше, ха… — блондинка презрительно фыркнула. — И кстати, раз ты такой поборник правил. Как же ты мог его убить без суда?

Выражение лица потомка гусара сука расшифровала по-своему: в глазах менталистки появилось нескрываемое превосходство:

— Давай, быстро развязывай. Тогда дам шанс соскочить. Иначе отвечать придётся так, что не обрадуешься!

— Как смог убить, говоришь? — Разумеется, Дмитрий и не подумал кого-то там развязывать. — Рассердился, видимо? Прости, Господи; слаб, грешен, — Ржевский размашисто перекрестился. — Но я готов ответить за содеянное перед народом. Перед простым народом, который в Соте по Уложению хозяин.

— Как диалог строить будешь? — теперь насмешливость в голосе секретарша была наигранной.

Видимо, ментальный самоконтроль уже не срабатывал — слишком выходило за рамки привычного происходящее.

Да и Ржевский, игнорирующий такие сиськи и не делающий попыток натянуть — это какое-то отклонение от нормы, сказала мысленно японка сама себе.

Это — первая красивая баба за всё время, которую он не пытается откровенно протаранить во все дыры, хотя, судя по её глазам, и мог бы.

Она как раз готова договариваться любым способом.

— Пока не знаю, — серьёзно ответил потомок гусара. — Но я что-нибудь обязательно придумаю, уже работаю над этим.

— Не боишься, что об этом убийстве станет известно и за пределами здания? — Решетникова повела вокруг связанными спереди руками.

— Не-а. Его убил не я. — Ржевский задумчиво улыбнулся уголком рта.

— А КТО?

— Закон. — Он пожал плечами. — Обер-полицейский пошёл не против меня, а против Закона. Я всего лишь его пёс, точка.

— Какого закона? — ещё одна презрительная насмешка в исполнении профессиональной менталистки из столицы.

— Изначальный Род имеет право исключительно по своему усмотрению казнить и миловать на территории Соты в случае особо тяжких деяний против личности или государства, — ровно ответил Дмитрий, озираясь по сторонам, словно искал что-то вокруг. — Хартию напомнить? Могу текст перед носом подвесить — почитаешь, освежишь в памяти.

— Быстро соображаешь, — вроде как похвалила его секретарша. — Но в такие игры можно играть с двух сторон, лови. Решение одного Рода-основателя имеет право отменять Совет, — она впилась испытывающим взглядом в блондина. — Уверен, что у нас только с тремя родами было схвачено? Кстати, троих своих друзей-изначальных ты тоже убил? Они вниз пошли, ты оттуда пришёл.

Соображала тварь быстро несмотря на неблагоприятную для себя обстановку.

— Я ж не против, отменят так отменят, — покладисто согласился Ржевский, косясь на неподвижное тело. — Возьму все свои слова обратно, когда труп оживёт. Даже интересно посмотреть будет.

Отвечать насчёт Шереметьева, Шувалова и Романова он не стал. Вместо этого товарищ решительно снял со стола тяжёлый агрегат, непонятным образом сочетавший в себе магию и техно.

Спасибо за ваш лайк:))

Глава 8

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Дим, погоди, — попросила она напарника на нихонго.

Норимацу заметила, что ЭТА менталистка то ли к языкам имеет способности хуже Наджиб, то ли читает в чужой голове медленнее: если говорить не по-русски, стерва хмурится, напрягается и вроде как понимает не всё.

— Да? — Ржевский красноречивой мимикой дал понять, что больше всего хочет сделать отсюда ноги как можно скорее.

— Поставь эту штуку обратно и подстрахуй. Пожалуйста. — Шу терпеливо дождалась, пока он посмотрит ей в глаза и на его лице появится понимание.

— Слушаю тебя внимательно. — Напарник энтузиазмом предсказуемо не воспылал, но сделал, как просят. — Чё задумала?

— Упражнение. Разум сильнее меча, а воля сильнее разума.

— Э-э-э?

— Мне стало страшно, когда она бросила на меня фриз. Испугалась до чёртиков, — ровно пояснила японка. — Это ненормально. Страх — сорняк, который из души надо выпалывать немедленно или оглянуться не успеешь, как кроме него ничего не останется.

— Не спорю и согласен, но не конца понял твои методические устремления, — озадачился блондин.

— Сейчас я её развяжу, — Шу кивком указала на напряженную Решетникову. — Потом моя подготовка против её ментального буста. Кулак в кулак, жёсткий встречный размен ударами.

— И чего ты рассчитываешь добиться⁈ — товарищ удивился. — Если такая необходимость, я её один раз могу отоварить, — он подул на свой кулак. — И всё. С достаточно высокой степенью вероятности. — В следующую секунду блондин замялся, — но душа не лежит. Знаешь, я изо всех сил стараюсь не брать на душу тот груз, который не по нраву.

— Я заметила, что ты всячески избегаешь бить женщин. Даже у себя на школьном дворе Егорычеву, хотя вот уж кому по яйцам надо было навернуть.

— Нет у неё яиц.

— Именно. А наподдать по ним надо, — констатировала такое очевидное азиатка. — Чего я хочу добиться от этой: она время от времени будет пытаться брать меня под ментальный контроль, как только начну её бить. Я, соответственно, буду пытаться это преодолевать. Если я проигрываю — ты останавливаешь поединок и я начинаю заново.

— Хренасе, аттракцион, — поёжился Ржевский. — В иных местах называется «яйца над пропастью». Ты не считаешь, что время не самое подходящее⁈ Молчу про место⁈

— Я панически боюсь контроля менталиста. Как оказалось. Раньше никогда не отрабатывала, по определению перед ними беззащитна. Так жить дальше нельзя.

Партнёр на мгновение задумался, потом резко просветлел лицом:

— Так давай я дома Мадину попрошу⁈ Она же нам по факту тоже родной человек⁈ Понемно-о-огу, раз за ра-азом?.. — он с надеждой потер руки.

— Это само собой, но спарринг против тонфа не заменяет спарринга против нунтяку, — спокойно пояснила Норимацу. — Менталисты разные, наивно надеяться, что рисунок с одним — панацея от остальных.

— Ты не сильно ли глубоко копаешь⁈

— Дим, честно. Наличие такого противника может стать для меня непреодолимой преградой, если в будущем не дай бог рядом не окажется тебя.

— Э-э-э.

— Пробелы в подготовке надо устранять сразу, как только ты их обнаруживаешь.

— Время не шибко подходящее, — повторил блондин, насупившись. — По содержанию не возражаю, но подобным образом трансформировать программу боевого выхода в, — он даже сходу не подобрал слова. — В не пойми что? В плане операции такого не было!

— А в жизни вообще почти всё возникает без плана, — пожала плечами японка. — Поможешь?

— Да куда я денусь, — обречённо махнул рукой потомок гусара.

— Не дуйся, — она улыбнулась. — Поставь себя на моё место.

— Это как?

— Представь, что ты на втором этаже Левого Берега встретил самую красивую тёлку в жизни. Слово за слово, она предложила тебе дать в ближайшем туалете либо в ближайшей переодевалке.

— О как. — Лицо товарища отразило нешуточный энтузиазм, возникший из ниоткуда.

— Ну. А сзади стоит Наджиб, которая действует на нервы и бормочет тебе, что дома нужно с какими-то бумагами работать. Портальная отчётность. — Шу мягко улыбнулась, потому что предполагала ответ.

— Вопросов нет! — уныние Ржевского резко перетекло в решительность. Он целеустремлённо поднялся со стола, о которой только что опирался задом. — Святое есть святое, тренируйся! Только давай какое-то ограничение по времени введём, а? — попросил он в последний момент. — Чтоб за твоим процессом самоподготовки эвакуацию безнадёжно не пробить?

— Всё равно лететь с помощью ранца, — Шу уже развязывала блондинку. — Вылетим через это окно, какая разница.

Как только сегодня закончатся все эти авралы, первым делом пойду общаться с Далиёй. А то что-то порыв души всё чаще над рационализмом верх берёт.

Наджиб говорит, аль-Футаим гораздо лучший психотерапевт, чем она сама, потому что принцесса глубже знает теорию.

Норимацу развязывает Решетникову, поясняя ей по-русски:

— Ржевский — слишком благородный рыцарь. Поэтому такие сволочи как ты регулярно выходят из воды сухими.

— Зачем тогда меня развязываешь?

Ух ты. А эта, в отличие от Мадины, по-японски через ментал уже на том уровне не сечёт — не уловила, о чём мы беседуем.

— Сейчас я буду тебя бить. Предупреждаю заранее: этим кулаком, — Шу подносит руку к носу собеседницы, — пару-тройку кирпичей я разбиваю. Попаду в тебя — отгадай, что будет. Особенно если по лицу.

— Зачем развязываешь? — Решетникова, косясь на меня, растирает запястья.

— Потому что я воин, а не палач, — серьёзно отвечает напарница. — У тебя есть шанс защититься — твой ментальный буст.

— Так может, не бей меня тогда? — секретарша из столицы что-то напряжённо просчитывает.

— Рада бы, но не могу: если оставить подлую змею типа тебя без наказания, ты будешь и дальше думать, что можешь творить зло безнаказанно. — Шу коротко въезжает по щеке блондинки открытой ладонью.

Неприятно, обидно — но это не боевая часть кулака. Поражающий эффект скорее на моральном уровне, не на физическом.

Пощёчина.

В глазах графини коротко сверкает ненависть, затем её кулак устремляется к животу Норимацу.

Странное зрелище. Большим идиотом я себя не чувствовал никогда в жизни.

Интересно, партнёрша по бизнесу сейчас мною нахально проманипулировала? Или это действительно очень важный элемент её подготовки? И использовать шанс на такую тренировку следует при каждом удобном случае?

Шу на чистом автомате ставит блок (удачно), затем копирует меня: стремительный встречный шаг, её лоб бьёт менталистку.

БАМ-М, даже гул по закрытому помещению. Охота своё лицо накрыть ладонью.

Елена Вячеславовна падает на задницу (нос, похоже, сломан). Какое-то время она растеряна, но не более доли секунды.

В следующее мгновение напарница спотыкается и застывает на месте, черты её лица искажаются, в глазах появляется горечь.

Мимика же блондинки транслирует торжество и презрительную снисходительность:

— Тварь! — Обладательница больших, но дряблых сисек поднимается на ноги. — Сейчас я…

— СНЯТЬ ВОЗДЕЙСТВИЕ! — гаркаю ей в ухо со своей стороны.

Обе представительницы прекрасного пола подпрыгивают (Шу тоже, несмотря на чужой ментальный контроль).

Ха, значит, могу ещё что-то командирским голосом.

Молочные железы обеих дам вслед за хозяйками колышутся вверх-вниз. Красиво, всю жизнь бы смотрел.

— ТЫ…! — Решетникова с ненавистью смотрит на меня, словно вынырнув из-под воды в открытом океане.

Затем, видимо, спохватывается: доходит, в каких обстоятельствах пребывает и что лучше не будить лихо, пока оно тихо.

Тяжёлое упражнение выбрала себе Норимацу, скажем прямо. Для меня в том числе (если не в первую очередь), но приходится повторять раз за разом.

Через какое-то время до блондинки доходит:

— Да ты же на мне тренируешься! ТВА-А-АРЬ! — черты её лица снова искажаются, она срывается вперёд в таком броске, что, кажется, порвутся сухожилия.

Зря. Гнев в таком бою — первая дорога на тот свет. Ну или, с поправкой на реалии, к безоговорочному поражению.

БАМ-М. Не знаю, что на этот раз ломает секретарше лоб японки, но вид Решетникова имеет такой, как будто под эльфийский броневик попала.

— ТВАРЬ! — по лицу менталистки, оставшейся на полу, видно, что она позабыла про кулаки и сейчас вовсю выкладывается на своём профессиональном поприще.

Шу снова бессильно замирает. Застывает как памятник, около секунды стоит.

Зачем её лицо неожиданно разглаживается. В глазах появляется умиротворённость, она отмирает, делает шаг вперёд и отпускает сопернице щелбан:

— Да. Это была моя тренировка.

— КАК⁈ — секретарша таращится на японку, как на привидение. — У тебя же его блоков нет! — она тычет в мою сторону пальцем.

— Был старый рецепт, я о нём забыла, — Норимацу переходит на японский, игнорируя противницу и обращаясь ко мне.

В её глазах горят веселье и мудрость одновременно.

— Что за рецепт? — интересуюсь живо, поскольку настроение резко идёт вверх.

Параллельно вдеваю руки в ранец, на дополнительную обвязку закрепляю блок, который отсюда забираю для изучения.

— Дзен, — коротко отвечает непонятным словом напарница, прижимаясь ко мне вплотную и пристёгивая саму себя ремнями и карабинами.

— Чего? — то ли не расслышал, то ли понятия не знаю.

— Чань по-китайски.

— Не слыхал. Что это?

— Потом объясню, полетели. Если коротко, для её ментальных захватов я стала скользким намасленым шаром — она меня удержать не может.

— Эй! Ржевский, хочешь меня как женщину⁈ ЗАМЕР, НЕ ДВИГАТЬСЯ, ВЫПОЛНЯТЬ КОМАНДЫ! — Елена Вячеславовна совсем в разнос пошла, хотя на её работе проигрывать стоило бы уметь. — ЗАДЕРЖИ УЗКОГЛАЗУЮ И ПЕРЕДАЙ МОИМ ЛЮДЯМ! САМ МОЖЕШЬ ИДТИ ПОТОМ! НАГРАЖУ, В РУКАХ НЕ УНЕСЁШЬ!

Я на мгновение замираю: с одной стороны, надо бы ей честно кое-что объяснить. Напоследок.

С другой стороны, момент для абстрактных словоблудий не самый подходящий.

Она истолковывает эту заминку по-своему, черты её лица ещё больше искажаются:

— ЭТО ПРИКАЗ! СТОЯТЬ, С-СУКА! ТВОЙ МЕНТАЛ В МОИХ РУКАХ! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ…

Дальше не слушаю. Эк её растащило.

Мадина накануне объясняла, что гипноз и ментальное принуждение — две принципиально разные физики процесса. Судя по тому, что я наблюдаю, эта мадам от стресса одно с другим перепутала.

— Дим? У тебя всё в порядке? — тихий шёпот и испуганные глаза Шу намекают, что с актёрскими талантами я сейчас переборщил. — Ты же не под контролем, да?

Ну а чего, могут у меня быть какие-то свои развлечения.

— Да, — отвечаю по-японски со вздохом, не меняя выражения лица. — То есть нет. — Затем перехожу на русский. — Спасибо тебе, Елена, за этот великолепный урок.

— Чего⁈ Какой⁈ — её рабочий транс слетает, как пыль под ураганом.

— Было у меня подозрение, что не всюду в этой жизни стоит нырять, — с намёком трогаю определённую часть тела. Должна сообразить иносказание, ибо менталистка, как ни крути. — Я это заочно теоретически предполагал, но сейчас понял, что не всё, что шевелится, надо стремиться… — не оканчиваю фразы.

Давал себе слово не сквернословить.

— Больно ядовитая среда, — завершаю. — Недружественная и агрессивная.

— ТВАРЬ! УНИЧТОЖУ! МРАЗЬ! — секретарша словно получает дозу наркоты, которой внизу задвигалась Шу.

Подскакивает, как в попу ужаленная, и бросается на нас.

Японка с этим своим дзеном делает невозможное: чуть подталкивает меня, смещая наш с ней тандем в сторону.

Параллельно она бьёт Решетникову ногой, раскручиваясь вместе со мной как веретено.

Занятно. На танец похоже.

Менталистка по всем законам инерции предсказуемо продолжает двигаться вперёд: и собственный импульс был изрядным, и напарница в резонанс добавила. Ногой. А ноги у неё сильные.

Панорамное стекло разлетается. Выбившая его своим телом обладательница больших дряблых сисек летит вниз с двадцать четвёртого этажа.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

Дмитрий отреагировал молниеносно: только что стоял и таращил глаза, весьма убедительно изображая недоумка, а в следующую секунду, активировав реактивный ранец, он бросает их сцепку в пике за выпавшим в окно телом.

Извиняюсь, что мало.

Завтра будет больше 🙏

Глава 9

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

Шу не выходила из дзена, потому её мыслительные процессы, возможно, сейчас опережали даже иного менталиста. В пару раз.

Или в миллионы: жизнь — мгновение, мгновение — жизнь. Пустота — это всё, всё — это ничего. Не познавшие дзен не поймут его категорий.

А ведь иностранцам даже не объяснишь, отметила она про себя. Надо знать нихонго — в том же русском половины понятий банально не существует.

— Дим, получается, ты на самом деле японец? — спросила она под влиянием потока в следующую секунду.

С её точки зрения вывод был логичным: если кто-то говорит по-японски без акцента, ведёт себя как японец (взять хоть и последние его пассажи, которые вполне соответствует образу идеального самурая), дерётся как японец (дан по каратэ-до, пусть и с адаптированной техникой) — значит, он кто?

То-то и оно.

Нос картошкой, голубые европейские глаза и белобрысые волосы, конечно, не вяжутся с версией, но в аргументы «за» можно смело добавить его бесценный подарок: выделение части земли и право на свой клан, безо всяких условий отданные им японке, не кому-то иному.

— Ты наш⁈ Нихондзин⁈ — на душе почему-то стало легко и радостно.

Ржевский ничего не ответил, только хмуро покосился, застывая лицом.

Тело блондинки падает вниз с ускорением свободного падения, легко вспомнила школьную физику Норимацу. Мы пытаемся её догнать. Не успеет кое-кто вырулить — догоним уже на земле, точнее, на асфальте. Будут между небоскрёбами лежать три лепёшки, двойная и одинарная.

Восемнадцатый этаж. Ничего себе у меня скорость мысли в этом состоянии, восхитилась собой японка. Вокруг всё несётся вверх, а с другой стороны, еле ползёт — занятные выходки изменённого сознания.

Лицо партнёра по бизнесу стремительно багровело. Судя по всему, удержание летательного аппарата на нужной траектории только с её позиции казалось лёгким.

Пятнадцатый этаж. Ржевский поравнялся с падающей стервой и схватил её за воротник. С обвязки, будто издеваясь над хозяином, отвалился трофейный блок.

Ржевский вытолкнул между зубов сквозь плотный воздух неприличное слово из трёх букв, взгляд его заметался по сторонам в поисках решения.

Шу молча протянула руку, цапнула летящий в воздухе артефактный куб и указала глазами на соотечественницу товарища: если так уж хочешь, спасай, только лично.

Хотя ей было искренне непонятно, зачем. Если бы сука Решетникова разбилась, с точки зрения Норимацу вселенная стала бы только лучше.

— Б****! — Дмитрий побагровел сильнее, а его мышцы превратились в бетон, настолько он напрягся.

Товарищ за долю секунды успел совершить каскад манёвров: подтащить секретаршу к себе, развернуться по вертикали на сто восемьдесят градусов, каким-то образом изменить режим работы реактивных сопел.

Шу мало что понимала в изделии, тем более не могла пилотировать ранец на его уровне, но отлично чувствовала: артефакт отжил своё и умер ещё пару мгновений тому. То, что он сейчас каким-то чудом работает (и летит), заставляет подозревать в напарнике техно-некроманта.

Ржевский словно вливал в ранец собственную жизненную силу, теряя сам, но продлевая секунды существования машины.

Три сцепленных тела тряхнул аэродинамический удар. Скорость падения резко снизилась.

Техно-магический куб попытался выскользнуть уже из её пальцев, но в дзене Шу победила и эту напасть: использовала вторую руку (всё равно висит на обвязке на партнёре, полёт контролирует он).

БАХ! По асфальту они покатились смешно и со стороны наверняка комично, однако все были живы.

— Ты гений, Дим. В школе Кансэй ты получил бы отличный аттестат только за этот полёт. — Шу плавным движением мастера менее чем за секунду высвободилась из пряжек и ремней.

Нужный товарищу блок она аккуратно поставила рядом с собой на асфальт — тяжёлый.

— Зачем спасал суку? — поинтересовалась она нейтральным тоном. — В окно тварь бросилась сама, обычный несчастный случай. — Норимацу перешла на русский. — Помер Максим и хрен с ним; к чему лишние хлопоты?

По улице сразу от пары зданий в их направлении бежали люди.

— К бою, — японка достала танто.

Они на чужой родовой земле, сюда проникли вопреки воле хозяев, с лазутчиками не церемонятся нигде.

— Ты!.. — Ржевский сгрёб рукой одежду менталистки и легко поднял ту на ноги. — Я не дал тебе умереть только по одной причине!

Блондинка, вопреки всем плюшкам своей профессии, на способную рассуждать сейчас не походила.

Взгляд Елены Решетниковой метался по сторонам и на одном объекте не фиксировался. Её руки играли в воздухе какие-то гаммы, причём независимо друг от друга. Рот был приоткрыт, из правого уголка на одежду стекала слюна.

— Ты меня слышишь⁈ — раздражённо рявкнул Дмитрий.

— БЫ! — соотечественница сосредоточенно смотрела сквозь него. — Ы!

— Б**, — он выругался ещё раз. — Кажется, с перепугу мозгами тронулась. Некстати-то как.

— А чего хотел? — поинтересовалась Шу.

— Послание передать, — блондин машинально покосился в сторону обитателей квартала и по виду прикинул, браться ли за пистолеты.

— Так передавай, — японка извлекла из кармана стервы чудом уцелевший амулет-блокнот. — Вот два режима, голос и картинка. Записываю, вещай.

— Елена, я надеюсь, ты придёшь в себя, когда будешь смотреть эту запись. Погибнуть я тебе не дал по одной простой причине: ты — не субъект права города Сота. Ты здесь в гостях, это единственная причина по которой ты осталась жива. Пожалуйста, не просри следующую часть своей жизни! Не ходи сюда больше.

Шу забросила артефакт в карман хозяйки и спросила:

— Попробуем поговорить с этими? — она указала пальцем в сторону бегущих. — Или сразу валим их, сколько получится?

Ржевский решительно притянул её к себе, запирая внутри обвязки и опять образуя тандем:

— Бог с тобой. Пока можем улететь, в лишние размены ввязываться не будем.

— Ранец ещё жив⁈ — изумилась японка. — Я же почувствовала! Он умер ещё на четвёртом этаже! Ты его как будто сам энергией долил! Как целитель больного!

— ТС-С-С! — взгляд напарника заметался в панике. — На нём ещё мои правнуки летать будут! — выдал он непоследовательно через полторы секунды и четыре с половиной этажа вверх по вертикали.

Набор высоты шёл со скрипом, вибрацией, но они несмотря ни на что взлетали.

— Недолго, но будут, — проворчал партнёр по бизнесу, на уровне десятого этажа, огибая здание и направляясь в сторону собственного участка между небоскрёбами.

— Не понимаю, — призналась Норимацу. — Ты сам говорил, экземпляр сырой и ресурс полёта — десятки секунд. А мы сейчас как чайка. — Она прислушалась к гулу работающих сопел. — Раненая, но ковыляющая.

Ржевский молчал. Впрочем, судя по физиономии, его силы сейчас уходили на полёт, как будто они не парили в высоте, а тащили некий груз пешком, утопая по щиколотку в песке.

— Это не ранец. Он действительно сдох. — Выжал из себя Дмитрий в три присеста, когда они по воздуху преодолевали границу между Шереметьевыми и Романовыми.

— Как? — Шу умела и любила быть лаконичной.

— Ты не обидишься, если я скажу, что секрет? — чем ближе они подлетали к имениям Норимацу и Ржевского, тем сильнее он оживал.

Занятно.

— Не обижусь, — честно и серьёзно кивнула японка. — Родовые тайны, личные тайны — я всё понимаю и не возражаю.

— Расскажу потом, не сейчас. Когда полностью проанализирую.

— Договорились.

Затем она спохватилась и на всякий случай освободила руки, закрепив трофейный артефакт.

— Дим, хочешь секса? — ровно предложила Шу в следующую секунду.

Глаза Ржевского, несмотря на испытываемое им напряжение, убедительно изобразили возмущённого филина.

— Смотри. Ты меня хочешь, — пояснила она откровенно логику. — Ты всегда и всех хочешь. У меня первого раза ещё не было, но и полёта по воздуху тоже не было. Я подумала: с ранцем ты каким-то образом справился, его даже бросать в разные стороны меньше стало.

Напарник крякнул, отчасти развеивая эйфорию происходящего.

— Если бы мой первый раз происходил как-то по-особенному, например в полёте, как сейчас, я бы даже плюнула, что мы с тобой партнёры по бизнесу, — завершила она пояснение.

— НЕ ЖРИ ТЫ БОЛЬШЕ ЭТУ НАРКОТУ ПЕРЕД БОЕМ! — просипел товарищ, как если бы был магом и сейчас вливал уже жизненную энергию, полностью исчерпав магический резерв.

— Жаль, — с лёгким разочарованием в голосе японка не стала скрывать эмоций. — Я б сейчас потрахалась. Никогда в жизни не хотелось, а вот в полёте…

— Б**!!! ДА ХВАТИТ ПОД РУКУ, *****! — напарника прорвало.

В следующие три секунды Шу выяснила, что видимая лёгкость их полёта не имеет ничего общего с реальностью: на самом деле всё было очень непросто и чего-то невидимого из личных энергетических ресурсов он сейчас отдавал непропорционально много.

Для жизни неопасно, ресурс восстановится — но его концентрация шла на замедление выгорания тела сопла и компенсацию какой-то аэродинамической кавитации.

Попутно длинной и нецензурной фразой товарищ сообщил, что в такие моменты очень просит её следить за его тонусом: если он напряжён, не отвечает и звенит струной (как сейчас), лучше подобные разговоры откладывать до приземления.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Магосервер Совета Города. Разговор между тремя постоянными участниками из одиннадцати происходит в текстовом режиме. Содержание беседы защищено от несанкционированного прочтенияспециальным протоколом Основателей Соты.

— (Филлипов) Слышали новости? Шереметьев, Шувалов и Романов — минус три наследника. Как насчёт сегодня собраться?

— (Вяземский) Да ну⁈ Вот это да… А нам чего собираться? Мы им что, погибших воскресим?

— (Меншиков) Поддерживаю, похоже на какие-то их внутренние проблемы. Детали есть или пока только слухи?

— (Филлипов) Мне Шувалов-старший звонил. Просил дополнительный защитный купол на панихиду послезавтра — свой квартал закрыть. Слово за слово, все трое погибли в Свечке.

— (Меншиков) Это новый небоскрёб на их границе?

— (Филлипов) Да.

— (Вяземский) Я не понял, зачем НАМ собираться?

— (Филлипов) Обер-полицейский Соты досрочно сложил полномочия по причине скоропостижной смерти. В том же небоскрёбе.

— (Вяземский). Вот это да. С другой стороны, не секрет же: Огарев только с руки у Шереметьевых не ел. То, что он их заказы в первую очередь обслуживал, не вчера началось.

— (Филлипов) Графиня Решетникова выпала с двадцать четвёртого этажа Свечки. Момент примерно совпадает со смертью Огарева и тех троих наследников.

— (Вяземский) А ЧТО У НАС В ГОРОДЕ ДЕЛАЮТ ЛЮДИ НАСЛЕДНИЦЫ⁈

— (Меншиков) КАКОГО…⁈ МЕНТАЛИСТКА ЮЛИИ — НАШ ОБЕР — ЭТИ ТРОЕ⁈ Так, я спокоен… Знаете, хорошо, что обер умер. Вот же тварь двуличная! Явно за нашей спиной шашни!

— (Филлипов) Так что, собираемся? Как раз момент подходящий — Шуваловы, Шереметьевы и Романовы как раз заняты, ха-ха. Наследничков закапывают, не до Совета им будет. Получается, и встретимся легитимно — и этих подколодных сбреем, если поторопимся.

— (Вяземский) Я за. Кто рассылку остальным делает?

— (Меншиков) Я могу. Вопрос, Ржевского звать?

— (Филлипов) Я бы позвал (пауза). Потому что есть один очень большой нюанс.

— (Вяземский) Какой?

— (Филлипов) Службы безопасности Романовых и Шереметьевых прямо сейчас переезжают вместе в одно здание. Объединяются. Человечек оттуда на связи шепнул: планируют объявить кровную вражду Ржевскому.

— (Меншиков) А пацан причём?

— (Филлипов) Вот и узнаем у него. Заодно поинтересуемся, как он додумался Воронцова посередине площади пороть, будто холопа при всём народе. И кто убил Растопчина.

— (Меншиков) Ещё вроде делопроизводитель юстиции погиб сходным образом. У меня в ведомстве Воронцова тоже человечек есть: граф Ржевскому из пальца обвинение придумал, хотел по беспределу закрыть. Не убивал Ржевский никого из этих, на площади он прилюдно слово в том дал. Не один десяток абсолютно случайных людей слышали.

— (Вяземский после паузы) Странно. Если застрелены оба, как раз Ржевских почерк: других Изначальных, которые бы с огнестрелом наперевес по городу бегали вместо магии, в природе нет.

— (Меншиков) А почему ты думаешь, что Изначальный убил?

— (Вяземский) А у кого ещё духу хватит? Кто туда ногой двери открыть может в любой момент? Так-то не доказательство, конечно, но чувствую.

— (Меншиков) Я б тоже думал на Ржевского, если бы не его Слово.

— (Филлипов) Да. Этот аргумент непрошибаемый.

— (Вяземский) Ну-у, говоря цинично, для суда такая отмазка не прокатит.

— (Филлипов) А мы и не суд. И судить Изначального кроме нашего Совета никто не может. А мы чудесно знаем: если Шляпа что-то сказала, можно не сомневаться. Так и есть.

— (Меншиков) Кто такая Шляпа?

— (Вяземский) Ржевские же. У них же герб — шляпа, которую они всегда демонстративно на голову натягивали, когда царь входит.

— (Меншиков) Всё, я по всем рассылку сделал. Сегодня через час, в Бассейне Плазы. Можно приходить с дамами.

— (Филлипов) Да вижу, получил уже, но нахрена встречаться там⁈ Кроме борделей других мест нет⁈

— (Меншиков) Это не бордель. И если отсутствующие вопросы будут задавать, скажем, ничего важного не обсуждали. Так, проветриться ездили. Кстати, Решетникова выжила, если что.

— (Вяземский) С двадцать пятого этажа⁈ Сверзилась и выжила⁈

— (Меншиков) Подробностей пока нет, внутри родового квартала всё происходило. Трёх кварталов, если точно. Но да, сообщение именно такое: грохнулась с небоскрёба, однако каким-то образом выжила. Только с ума слегка сошла.

— (Вяземский) Спаси бог… Надеюсь, по городу она больше не ходит? Сошедшая с ума менталистка, приближённая к Юлии, и раньше не имевшая тормозов, а теперь ещё и с небоскрёба рухнувшая. В нашем городе. В преддверии отмены моратория.

— (Меншиков) Эвакуирована незарегистрированным мобильным порталом в столицу, в Секретариат. Оттуда — в клинику, пытаются спасать. Мозги её.

— (Вяземский) Суки. Незаконно же. Такое впечатление, что батюшка-царь на неписаные правила теперь уже не стесняясь болт забил: раньше хотя бы втихаря крутили, а теперь… И Решетникова с Шереметьевыми и компанией шашни крутят, не скрываясь; и мобильные порталы они к нам в нарушение…

— (Меншиков) Ты ж и сам понимаешь, к чему клонится. Оттого и собираемся, чтобы понять: будем что-то делать и как-то упираться? Или примем то предложение Шереметьева и через месяц выступим на их стороне.

— Ох, как хорошо, что вы здесь! — приземлившись на лужайке своего участка, дома обнаруживаю полноценное женское отделение (если говорить о количестве).

Норимацу Асато и Юки, Барсуковы Наталья и Виктория, Далия аль-Футаим, Мадина Наджиб.

Ещё — Левашова Света, Алина Демидова, Ариса Накасонэ, Чонг Сяо Ши.

Вот это да.

Норимацу Шу на закуску, но она со мной прилетела.

— Как вы сюда добраться успели? — спрашиваю у подопечной речью Залива. — У нас такие приключения были, пошептаться бы. Хотя-я…

— Он не стал трахать тёлку с сиськами, — Шу, отстегнувшись от подвесной системы, отчего-то лезет целоваться и обниматься к Наджиб. — Спасибо тебе большое за помощь! У нас такое случилось…

Мадина к моему удивлению хлопает японку по спине, касается щекой её щеки — как будто это она её сестра, а не Юки и Асато:

— Не говори ничего. — Наджиб аккуратно за подбородок разворачивает мою напарницу чуть в сторону и пару секунд смотрит ей в глаза. — Хренасе. — Затем абсолютно некуртуазно присвистывает. — Ты молодец. Ты даже не представляешь, насколько ты большой и офигенный молодец! — Теперь уже менталистка за каким-то лядом обнимает мою японку, которая только что в воздухе несколько минут назад открытым текстом мне предлагала интим.

Что-то мне это не нравится. Так, кажется, я знаю как поступить:

— ДАМЫ! — громко хлопаю в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Первое, язык общения русский. Второе, Далия; можно воспользоваться порталом, чтоб людей через тебя?.. — с очень жирным намёком во взгляде указываю на Накасонэ, Чонг и Демидову.

— АЛИНОЧКА!

Бл*, как же я про тебя забыл.

Из деревянного сортира, стоящего посередине участка, выскакивает промышленник, на ходу застёгивающий штаны.

Не понял, они что, только сейчас пересеклись⁈

— Я его на фризе держала и слегка амнезировала, — скромно потупившись и явно стесняясь, тихо поясняет на ухо подопечная своей речью. — Троих спасённых тоже, они до сих пор заторможены.

— Я думал, под влиянием шока в здании? Ты не представляешь, что с ними сделать хотели, — чёрт, Наджиб из меня верёвки вьёт.

Вопреки собственному распоряжению сам перехожу на её язык.

— Представляю, — со вздохом возражает она, коротко стреляя взглядом в сторону Шу. — Только что прочла же всё из её головы. Ну и этих тоже выпотрошила, — теперь косится на Накасонэ и Чонг.

— Б** — Норимацу-младшая грязно матерится по-японски. — А я думала, что защищена.

— ТЫ ОЧЕНЬ БОЛЬШОЙ МОЛОДЕЦ! — Мадина снова бросается обнимать японку.

Хренасе новшества в моём доме. А я и не в курсе.

— На тебя действительно нельзя влиять! — продолжает менталистка. — Принуждение, когда ты в таком состоянии, больше работать не будет! Но сенсор — чуть иное.

— Я думала, от вашей напасти навсегда избавилась, — резко огорчившаяся потомок самураев словно не слышит собеседницу.

— Это не наша напасть, — Наджиб многозначительно щёлкает ногтем по животу японки. — Сенсор — это могут вообще все, это не чисто ментальный навык. Как глаза: видят все, а ударить профессионально могут только бойцы твоего плана.

— А удар — это, стало быть… — в глазах Норимацу-младшей загорается нездоровый огонёк.

Ох, не нравится он мне.

— Ага. — Мадина прикрывает глаза и на пару лишних мгновений задерживает веки в опущенном положении.

К их разговору очень внимательно прислушиваются кузины Шу и аппетитная Накасонэ, понимающие этот язык.

А может, Накасонэ не отправлять?

— Амнезирование, принуждение, ментальная закладка — у вас это, наверное, бросок, удар рукой, удар ногой, — продолжает подопечная, не сводя глаз с партнёрши по бизнесу.

Последняя наверняка ещё на своём наркотическом приходе. Боюсь представить, какие грандиозные идеи и намерения сейчас ей в голову крадутся — вон, глаза заблестели и на лице нездоровое оживление.

— Научишь⁈ — Шу, похоже, сейчас проглотит Мадину живьём в экстазе предвкушения.

— Хорошо. Но это не быстро и не просто.

БАХ! Хлопаю в ладоши ещё раз, возвращая общее внимание себе.

Демидовы плачут, хлопают друг друга по плечам и ничего вокруг себя не замечают.

— Накасонэ, Чонг, Демидовы, — делаю двухсекундную паузу, дожидаясь, пока все поднимут на меня взгляды. — Порталом из того дома нахрен в Эмират. Чтоб через четверть минуты покинули территорию Соты, бегом, время пошло.

— У вас есть портал⁈ — неподдельно изумляется промышленник. — В ЭМИРАТ?!! Ой, у меня с собой ни вещей, ни денег.

— Там вас всем обеспечат, — кривлюсь с досадой из-за задержки времени, предварительно сверившись взглядом с Далиёй. — Идите с богом!

Через минуту, отправив совсем уж лишних, с надеждой смотрю на Барсуковых и кузин Норимацу:

— Бабоньки, а вы туда же прогуляться не хотите? Там тепло, море.

— На, — Наталья выбрасывает мне под нос правый кукиш.

— Вот, — её сестра делает то же самое, но левой рукой.

Асато Норимацу подносит к моему носу средний палец.

Юки обиженно открывает рот, её лицо слегка искажается, в глазах появляются слёзы. Ничего не говоря, она резко закусывает нижнюю губу и, не мигая, пронзительно и горько смотрит на меня.

С веранды из кресла задумчиво смотрит Света Левашова.

— Я как лучше хотел, Слово Ржевского! Не избавиться от вас, от тебя в частности, — наверное, так вот и наступает пора палить из тяжелой артиллерии. — Война по факту началась, — продолжаю исключительно для Юки, тоже смотрю ей в глаза. — Вначале всех случайных отправил с богом, от Далии их по домам разошлют. Всё лучше, чем в плену сидеть.

— Подтверждаю, — раздаётся от аль-Футаим неожиданно по-русски.

Юки озадаченно поднимает правую бровь.

— О тебе забочусь, — завершаю пояснение.

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Ржевский, как Мадина и предполагала, оказался абсолютно неприспособленным выносить женские слёзы.

Когда Юки чуть не разревелась (она решила про себя, что влюбилась и не хочет расставаться), он вначале зашёл с козырей — дал Слово Ржевского. Затем и вовсе потянул её за руку, обнимая и впиваясь клешнями в ягодицы.

Лицо японки тут же просветлело, руки обняли лопоухого блондина в ответ, а его нос уткнулся между её буферов: кузина Шу перед эффектным прилётом потомка гусара по воздуху примеряла пару обуви (одну из), купленную в молле.

Туфли были на каблуках.

— Прилип партнёр, — констатировала Шу. — Юки вообще плакса с детства. Если Дмитрий будет вестись каждый раз когда она ревёт, хитрая манипуляторша ему на шею сядет, ноги свесит. И будет утверждать, что так оно и росло.

— Дамы, подвигов на сегодня хватит! — объявил попечитель решительно через четверть минуты обнимашек с новой пассией.

Одной из, судя по всему.

— Пришло приглашение! — Ржевский подвесил в воздухе сообщение от Совета Города. — Бассейны, закрытая территория, очень хорошее место. — Он слегка покраснел и потупил взгляд. — Я там раньше бывал, вам тоже понравится… ПРОВЕТРИМСЯ⁈

Мадина быстро перевела Далие, остальные прочли сами.

Аль-Футаим молча кивнула.

— А почему у меня нет этого же приглашения? — озадачилась Шу. — Я же теперь тоже Изначальная?

— А вот там и спросим. — Потомок гусара, весьма удачно сообразивший сократить количество баб на участке почти вдвое, полез за следующим связным амулетом. — Как в бассейне поплаваем. Так, что тут у нас… САМБУР? ОХ.

Он поднёс связной артефакт к уху:

— Да. Анатолий Михайлович… ЧЕТВЕРО⁈ БОЛЬШИЕ ДОМА⁈ — голос попечителя впервые на её памяти дал петуха. — Да! — он затравленно покосился на них. — Но у меня другое мероприятие запланировано!.. Гораздо более важное!.. Только если быстро!..

— Хотела бы я знать, какие у тебя могут быть более важные мероприятия, чем пятьдесят тысяч золотом, — спокойно заметила Мадина вслух, полируя пилочкой ногти.

— Ты услышала⁈ — в глазах Ржевского заплескалась паника. — Как?

— У тебя громкость повышена, — честно удивилась менталистка в ответ. — Стою в полуметре, ты к уху неплотно прижал, Самбур тоже орёт как резаный. Но мне приятно, — Наджиб сделала шаг вперёд и хлопнула опекуна по плечу. — Когда ты наш выгул оцениваешь дороже, чем полста штук. Золотом, — повторила она расчётливо.

Барсуковы и Асато с Юки мгновенно озадачились. Переглянувшись между собой, интернациональная четвёрка, не сговариваясь, скрестила взгляды на хозяине участка:

— МЫ ПОДОЖДЕМ!

— Прими деньги⁈ — Юки, почти успокоившаяся, стояла уже рядом с сестрой и держала ту за руку.

Ржевский покачался с пятки на носок, молча развернулся и пошёл к воротам, напевая под нос песню на незнакомом языке. Мадина разобрала только одно слово, что-то про цугундер (здесь неточно, потому что бормотал попечитель себе под нос и шел в другую сторону).

Глава 10

Позвонил Самбур.

У них, несмотря на конкуренцию в рынке, существует свой негласный договор. В борьбе за клиента — и шпильки друг другу под ковром, и хорошего мастера к себе переманить, и в чужой салон влиятельного скандального клиента перенаправить; всякое бывает. Некрасивого больше чем красивого.

Однако когда начинает меняться политика государства, гильдия золотых дел мастеров способна выступать на редкость единодушным фронтом.

У его коллег возникла проблема. Поначалу — у каждого по отдельности, как они думали. Пообщавшись, четыре Больших Дома из пяти вызвали и Самбура поболтать, но он им честно сообщил, что уже давно не в стране (двадцать с лишним часов как). В итоге переадресовал ко мне.

— Чем могу? — пройдя сквозь иллюзию и худо-бедно работающую защиту (обновить бы, эх), открываю ворота и с удивлением обнаруживаю тех, о ком толковал Михалыч.

— С кем имеем честь? — седой как лунь джентльмен озадаченно оценивает меня с головы до ног.

Ну да, при эвакуации ранец приходилось удерживать на курсе исключительно на волевых. Часть плазмы из разболтанного сопла летела в спину и на ноги, но там без вариантов было.

Моя одежда сейчас, если помягче, неплохо прикрывает меня спереди, но представляет собой сплошную прожжённую дыру сзади.

— Ржевский Дмитрий Иванович, рекомендуюсь собственной персоной, — на автомате щёлкаю остатками сожжённых каблуков.

Им огня досталось как бы не больше всего.

От собственной предусмотрительности начинает разливаться радость в душе : я ведь и обуви с запасом взял, не только одежды. Сейчас поговорю и первым делом переоденусь.

— Фаберже.

— Тиффани.

— Виттон.

— Черятов. Господин Ржевский, вы позволите на правах вашего полного соотечественника задать откровенный вопрос? — бородатый мужик, чем-то неуловимо напоминающий Хасана аль-Фахиди, сосредоточено перебирает чётки.

А он точно соотечественник?

— Даже не знаю, что вам и ответить, — говорю честно. — Во-первых, извиняюсь за свой неподобающий внешний вид. Во-вторых, проходите на территорию, лучше поговорим под защитой.

— Благодарю. — Черятов решительно отодвигает меня в сторону, входя первым.

Прочие следуют за ним. Половину минуты идём по дорожке молча, гости то и дело косятся на девчонок.

Желание задавать вопросы у моего «полного соотечественника» куда-то делось сразу после того, как он увидел Барсуковых. Чем объяснить?

— А вы не теряете времени даром, — наконец нарушает молчание Фаберже. — Ржевские в своём амплуа. Не сочтите за колкость, это я позавидовал.

Мужики снова таращатся на моих дам.

— Господа, давайте перейдём к делу? Через час встреча Изначальных, при всём уважении к вам мне хотелось бы на неё успеть.

Ювелиры переглядываются.

— Давайте я начну, — со вздохом предлагает Виттон. — Господин Ржевский, мы разом попали в очень затруднительное положение. Вы, наверное, в курсе, что в течение месяца Соту и Свободную Зону могут ожидать пока неясные изменения?

— Даже прямо участвую в процессах, — киваю.

— В каком плане? Если тайна, можете не отвечать, мы поймём.

— Изменений по моим оценкам по-любому не избежать. Я на своём месте пытаюсь сделать так, чтобы те изменения произошли в интересах большинства, а не меньшинства, — чистая правда.

— Это как? — осторожно интересуется Черятов, растерявший апломб окончательно после того, как с расстояния в пару десятков метров встретился взглядом с Наджиб.

Прикольно. Что она ему такое в мозги заправила, ещё и с изрядной дистанции.

— Это банальная экономика, — отбрасываю ногой забытый рядом с тропинкой кусок булыжника. — Если, допустим, ты монарх, то править миллионом богатых и счастливых людей с моей точки зрения будет гораздо приятнее, чем заруливать миллионом затюканных неудачников. У которых не всегда есть даже на корку хлеба.

Гости снова переглядываются.

— Знаете, репутация вашей фамилии полностью соответствует вашим политическим взглядам, — уверенно говорит Фаберже. — Но до последнего времени эта же репутация напрочь исключала наличие каких-либо реальных рычагов в ваших руках. Вы бы не могли как-то прокомментировать перед тем, как к делу перейдём мы?

— Господа, наш разговор сейчас знаете на что похож? — веселюсь в ответ. — Стоят в поле две армии друг напротив друга. Воевать они устали, делить им нечего, но монархи этих стран мириться между собой отказываются: эдакий конфликт личностей, не противоречия государств.

Гости чего-то хотят и опасаются одновременно. Прижало их настолько, что они даже между собой сговорились — хотя кое-кто друг друга очень здорово не любит, видно по лицам.

Сюда пришли от безнадёги, исчерпав запасные варианты.

Но Ржевские — известные маргиналы. Начинать с просьбы к голозадому им не позволяет апломб. Вот теперь каждый идёт и думает — ему первому начать? Или другие пускай сперва что скажут?

Дурацкая ситуация. В таких случаях надо просто общаться, не глядя на время — доверие приходит само, торопиться нельзя.

— Занятно. И? — прорезается Тиффани.

— И начинается имитация бурной деятельности; встречаются начальники штабов. А у них взаимоисключающие установки: воля начальства — война до победного конца, на фоне личного нежелания губить армию и людей ради капризов не пойми кого, — завершаю иллюстрацию. — Вот они и толкут воду в ступе, изображая переговоры.

Четвёрка толстосумов вразнобой крякает.

— Господа, я могу поинтересоваться, какая проблема вас ко мне привела? Со своей стороны обещаю, — прикладываю правую руку к левой половине груди. — Что бы я от вас ни услышал, это останется между нами.

Говоря прагматично, встреча с другими Изначальными назначена на озёрах, переделанных в бассейны. Там и мои девицы в купальниках будут (попялюсь на сиськи), и атмосфера соответствующая — планов громадье. Уже молчу, что с Советом Города кое-какие дела самому надо обсудить.

— Представьте себе следующее, — Виттон наконец решается. — На ваше производство заявляются фискалы в сопровождении гвардии. Предъявляют документы: постановление на обыск, решение прокурора об изъятии ценностей из-за налоговых недоимок.

— Ух ты.

— Налоги вы при этом всегда платили, — продолжает невысокий лысоватый брюнет. — Но на время процессуальных действий гвардия всё оцепила и на вашем ювелирном предприятии работают правоохранители.

— Ни войти, ни выйти, ни позвонить? — уточняю.

Нехорошая схема, кажется, знаю, к чему клонится.

— Именно, — подхватывает Фаберже. — Через полдня эти процессуальные действия заканчиваются. Чиновники вместе с гвардейцами исчезают, вытащив у вас металлы, камни…

—… заготовки под сплавы, дорогую амулетную оснастку, которая тоже сама по себе драгоценность — понятно. Что потом? — действительно интересно.

— Вместо изъятого золота, платины и бриллиантов у вас остаётся акт: в соответствии с решением прокурора такая-то служба забрала то-то и то-то…

— Обжаловали?

— Конечно, — солидно кивает Черятов. — В сухом остатке: государственная фискальная служба действовала по личному приказу цесаревича Дмитрия.

— Беспредел.

Чувствую, что взбесился на ровном месте: глупо так поступать с мастеровыми. Как говорит Мадина, молочное поголовье под нож пускать ни в коем случае нельзя, харам. Или завтра государству останется налоги с самого себя собирать.

Гости молчат, потому продолжаю я:

— Это настолько неправильно, насколько оно может быть неправильно. Молчу уже, что решения цесаревичей на нашей территории так же легитимны, как и мои приказы дворцовой охране царя во второй столице. Никак, иными словами.

— Очень точный анализ, — серьёзно кивает Виттон. — Лучше и не скажешь. Проблема в том, что наша охрана — частная и больше от хулиганов либо от разбойного нападения. Даже если кто-то из Изначальных бы на мой завод полез, я бы уже не факт, что отбился.

— Но у Изначальных есть плюс: вас дюжина, — подхватывает Черятов. — И ежели к примеру на меня по беспределу Шереметьевы наехали, я всегда могу пойти к Шуваловым: заступитесь, пожалуйста.

— Против же личного приказа члена Семьи наша охрана всё равно что бесполезна, — Виттон. — Дмитрий, Самбур обмолвился, вы в нашем деле на нашем уровне понимаете. Профессионально. Это так?

— В чём-то да, в чём-то наверняка вы посильнее, — дипломатично скругляю углы. — Скажем, ничего принципиально нового я пока не услышал. Да и вы сейчас не столько о ювелирном деле, сколько о политике говорили.

— Увы, сейчас это одно и то же, — хмурится Фаберже. — Кстати, коллеги чуть недосказали. Сама цепочка апелляций, чтоб законным путём концы процессов найти, тоже нелёгкая и не бесплатная.

— Что по итогам апелляции?

— Суд выносит решение: да, погорячился цесаревич, не было налоговых недоимок, ценности завода изъяли зря. Однако: они уже оприходованы, сданы в казну, средства потрачены.

— Пусть казна в эквиваленте вернёт, нет?

— А казна и непротив вернуть. В принципе. Но в планах бюджета на ближайшие три года нет выплат ювелиру Черятову, — цедит бородач. — И органов в государстве, которые бы в план ввели возврат мне неправедно отнятого, не существует.

— Ниппель получается, — констатирую. — Рэкет.

Хотя и под частичной крышей государства.

— Это как? — золотых дел мастера не в первый раз переглядываются.

Поднимаю с земли палочку и рисую на песке схему:

— Вот такой клапан. Туда дуй, обратного хода нет. Господа! Я искренне вам сочувствую, благодарен за информацию, но пока не понимаю, чем могу помочь. Если бы вы позвали меня хотя бы на этапе работы фискалов на вашем предприятии… — многозначительно смотрю каждому в глаза. — Сейчас я физически не понимаю, где искать ваши ценности, уже молчу, как доказывать: этот слиток золота — не из царского котла, а от Черятова.

Не сказать, что прям горю желанием геройствовать, но если бы попросили помочь, всяко мимо не прошёл бы. А там будь что будет.

— Это не вся история, господин Ржевский, — вздыхает Виттон. — Подсчитали убытки, прослезились. Да, тяжело и печально — но жизнь продолжается. Откровенно говоря, нас при любом режиме и в любой географии грабить начинают первыми. Привыкли уже.

— Ух ты. Даже боюсь спросить, какое продолжение.

Дочку Демидова своими руками из такого места доставал, что перспективы той врагу не пожелаешь. При этом Демидов ни разу не ювелир, так, чёрная металлургия.

— А я расскажу. Материалы на заводе — не копейки, но есть ещё активы в торговой сети. Пояс затянуть — можно заново на ноги встать, — продолжает Тиффани. — Проблема в том, что следом за этими фискалами могут прийти другие, скажем, через пару недель.

— Погодите, угадаю, — хмурюсь, как небо в грозу. — Но вторые будут уже от другого цесаревича?

Хотя лучше бы мне ошибиться.

— Да. Или от Юлии, — на первый взгляд равнодушно констатирует соотечественник.

— Это называется дикий рынок социальных отношений. Несостоявшийся. С вашим бизнесом на таком лучше не появляться, — глухо говорю чистую правду.

— До последнего времени всё было нормально, — возражает Виттон. — Есть надежда, что и через месяц кто-то из наследников верх возьмёт и бардак окончится. Плюс производство: кое-кто из нас четверть века завод развивал. В карман не положишь, за границу не увезёшь.

— Пример Самбура намекает, что есть варианты, — осторожно обозначаю мысль.

— У Самбура, в отличие от нас, производства как раз мизер, — качает головой Фаберже. — Он в основном закупается за рубежом, у себя только адаптирует, а здесь торгует. В этом плане он из нас в самом выгодном положении.

— Мы хотели бы разместить имеющийся товарный запас в надёжном месте, — бросается с головой в прорубь Черятов. — Ржевский, по всем раскладам, надёжнее тебя варианта нет. Прими в опечатанных ящиках на месяц то, что нам у себя держать боязно?

Хренасе. Много чем зарабатывал, но охраной и депонированием — чего не было того не было. Дажетам , не то что здесь.

Примерно это, но другими словами и отвечаю.

— Вы молодец, Дим. — Тиффани рассеянно смотрит под ноги. — Глядите вглубь и не пытаетесь обмануть. Мы знаем, что у вас партнёрские договора с домом Норимацу и аль-Футаим. Это очень серьёзные партнёры.

Золотых дел мастера как по команде останавливаются и обступают меня кружком.

— У вас в голове просто не сложилась схема, — подхватывает Фаберже. — А мы всё продумали. Выслушаете?

— Куда ж я денусь.

С другой стороны, и на встречу с коллегами по Совету Города лучше идти с готовым пониманием проблемы ювелиров — укорот беспределу сообща давать легче.

Там же, через некоторое время.

—… я не говорю нет, — в грудь соотечественнику даже приходится упереть ладонь, чтобы он взял в руки свой темперамент и прекратил фонтанировать слюной, входя в раж. — Просто вы, сами говорили, вариант просчитали, а я впервые о нём слышу. Вы же не думаете, что я буду женить других людей без их присутствия? Образно говоря?

— Какое решение? — зацикленные на своих проблемах Тиффани и Фаберже напряжённо ожидают ответа.

— Да нет его пока! Я обрабатываю вашу информацию! — сплевываю в траву, чтобы не засквернословить.

Пожалуй, без самой умной персоны, к тому же лучше меня знающей реалии, не обойтись.

Перехожу на язык Залива:

— ДОРОГАЯ! МОЖНО ТЕБЯ НА МИНУТКУ⁈ — удивлённым гостям поясняю по-русски. — Мне нужно посоветоваться с невестой.

Самым пикантным нюансом становится тот факт, что на мой крик приходят сразу два близнеца — и Далия, и Мадина.

— А кто из девушек ваша невеста⁈ — Виттон растерянно переводит взгляд с одной на другую, затем всё-таки решается. — ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО, БЛАГОДАРЮ ЗА УДЕЛЁННОЕ ВРЕМЯ!

Шарящий мужик, даже где-то развеселил.

Приветственное обращение он технично выдал вразрез между двойняшками: получается, может и к одной относиться, и к другой.

Поклонился ювелир тоже хитро: между ними.

Как здесь не заржать, как говорит одна не по годам умная менталистка. Что и делаю.

От моего хохота все присутствующие вздрагивают. Извиниться или не надо?

— Если возможно, я бы присоединился к вопросу, — Черятов озадачено отвесил челюсть вниз и таращится на дам, не зная, какую выбрать. — Сударыни, которая из вас будет невестой Ржевского?

Наджиб и аль-Футаим обмениваются взглядами и хохочут вслед за мной.

— Простите за откровенный ответ, но зачем оно вам надо? — мягко улыбается Далия. — К тому же, если вы в курсе, наша религия позволяет нам обеим выйти замуж за одного мужчину.

— И счастливо жить с ним до смерти, — деликатно, но твёрдо добавляет Мадина. — Один обязательный нюанс, господа. Мы понимаем, что вы в курсе общей схемы от господина Самбура. Но личности принцессы и двойника в нашей стране специально анонимизированы даже от собственных подданных. Намёк ясен?

Четыре ювелира, не сговариваясь, складывают руки перед собой и почти синхронно кланяются в пояс.

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Дамы, спасибо, что подошли обе. У меня вопрос к принцессе в первую очередь, во вторую очередь к тебе, Мадина. — Язык Залива лился из Ржевского бегло и непринуждённо, как родной.

С невесть откуда взявшимся магрибским акцентом. В сочетании с внешностью воистину прикольно.

— Я оценила, что ты старательно соблюдаешь интригу, — улыбнулась аль-Футаим. — И даже если кто-то из них нас сейчас понимает, всё равно не вычислит, кто принцесса.

— Никто не понимает, — заметила менталистка. — Я уже проверила.

— Итак. Они хотят разместить ювелирные ценности на ответственное хранение, — начал Ржевский.

— Погоди, — перебила Наджиб по-русски. — Господа, на правах невесты разрешите поинтересоваться: вы же просили Диму сохранить ценности с учётом наших возможностей? — она приобняла близняшку за плечо. — Вы же в курсе портала?

— Да. Отвечаю от имени всех, — кивнул Черятов.

— Дима, теперь вопрос к тебе. А ты сам где бы хотел хранить? У себя на участке или порталом забросить к нам?

— Конечно, второе, — блондин и не подумал юлить или лукавить.

К величайшему удовлетворению золотых дел мастеров, отметила Мадина. Они обрадовались, когда хранилищем он честно обозначил Эмират.

— Но у меня вполне естественный вопрос, — продолжил потомок гусара. — Почему было сразу не прийти к вам? Они обратились ко мне — почему? Вы здесь, о наших связях всем известно. Как оказалось, — добавил он с явным неудовлетворением.

Разговор о присутствующих в третьем лице его не смущал.

— Я могу объяснить, — Наджиб протяжно посмотрела опекуну в глаза. — Но пусть лучше сами скажут. Господин Фаберже, почему вы обратились к Дмитрию? Почему не пришли к нам?

— Ваше Величество, — ювелир низко поклонился. — Под Слово Ржевского в качестве гарантии я готов оставить что угодно, уж не взыщите за откровенность. При всём уважении к вам, я не Самбур. В ваших краях дел никогда не вёл, хотя и наслышан; ваша гарантия по надёжности Ржевской проигрывает. Ещё раз прошу простить за дерзость.

Мадина, никак не комментируя, смотрела на Дмитрия, подняв правую бровь.

— Так и думал, — попечитель что-то сосредоточенно про себя просчитывал. — Хорошо, принято. Дорогая, — теперь он обратился к Далие, не называя имени. — Ты сможешь меня поддержать в вопро…

— ДА. Говно вопрос, — отмахнулась аль-Футаим на своём языке.

По-русски она поняла, но бегло ответить могла только так.

— Дим, там же возле портала груз встретят люди из службы протокола, — продолжила принцесса. — Прочтут записку или что ты там приложишь. Переместят сразу в мою сокровищницу, можно тебе отдельную комнату выделить. Время доставки из сокровищницы к порталу — десять минут с момента команды, это разные этажи.

— Дорогая, я не сомневался, что ты меня поддержишь, но должен был выяснить, — вздохнул блондин. — Дорогая, — он посмотрел на Мадину, по-прежнему профессионально избегая имён. — На всякий случай. Предложение — чистая монета? Мне их без помощи оставлять неохота, но и вляпаться во что-то, если они недобросовестные…

— Чистая монета, — коротко кивнула менталистка.

— Господин Ржевский, вот совместная опись от всех нас. — Черятов, дождавшись положительного резюме, извлёк из-под одежды бумагу. — Количество ящиков, вес, маркировка, прочие виды тары, пломбы.

Ржевский бегло пробежал взглядом:

— А сам фарш в вашем транспорте?

— Да.

— Хотите переместить прямо сейчас?

— Если возможно.

Четверо гостей, не сговариваясь, выпрямились по стойке смирно.

Их люди быстро дотащили всё до ворот, сквозь защиту и внутри участка ящики носил сам Дмитрий.

— А вы чрезвычайно крепкий молодой человек, — Черятов даже на вы перешёл после того, как впечатлился блондином, бегающим с солидным грузом на вытянутых руках быстрее него. — Будете вскрывать и пересчитывать?

— Спаси Христос, — отмахнулся опекун. — Уже.

Он принял второй экземпляр бумаги, поставил чужим карандашом роспись, дату и дописал двумя алфавитами «Ржевский». Затем вернул документ ювелирам:

— Господа, не беспокойтесь. Вы сейчас переживаете по поводу того, что я не стал проверять содержимое ящиков. Так вот, это не потому, что собираюсь вас кинуть.

Мужчины ничего не сказали, напряжённо провожая взглядами исчезающие в портале грузы.

— Есть родовой дар, — спокойно продолжил Дмитрий. — Господин Виттон, к примеру, на вашем браслете с внутренней стороны глубокая царапина. Неправильная буква С, бор сорвался во время гравировки. Прочесть, что написано?

Ювелир широко открыл глаза, обращаясь к коллегам:

— Об этом никто не знает! Дмитрий Иванович, да, надпись есть. Если вы её озвучите, это действительно снимет напряжение!

— Мудак ты, Виттон, — пожал плечами Ржевский. — Если угодно.

— Подтверждаю, — заморожено кивнул гость. — Это супруга после одного случая моим инструментом написала! Она и царапину оставила!

— А-а, так это на браслете написано, что ты мудак! — оживлённо просветлел Черятов. — Тьху ты. А я подумал.

— Да, на браслете.

— Дмитрий Иванович, а об этом кольце что можете сказать? — соотечественник блондина издалека показал перстень на пальце.

— Сплав, — Ржевский едва мазнул по украшению взглядом. — Скорее всего ваш первый удачный опыт по подбору жёсткой лигатуры. Вес… размер… внутри вы зачем-то пробу завышенную указали. Написали семёрка, на самом деле пятёрка. Кстати, зачем?

Трое коллег весело развернулись к бородачу:

— Правда⁈

— Вопросов больше не имею, — тот покраснел и потупился. — Даже вес точный. До десятой грамма. Снимаю шляпу.

Дмитрий молча пожал плечами.

— Теперь понятно, как вы с Самбуром сошлись, — Фаберже доброжелательно протянул руку. — Спасибо, что не отказали.

Полный Тиффани извлёк откуда-то из недр одежды перевязь, состоявшую из кошельков с золотом:

— Дмитрий Иванович, пятьдесят тысяч, как договаривались.

Блондин удивлённо выпучил глаза, сделал шаг назад и демонстративно убрал руки за спину:

— Господа, вы меня с кем-то путаете! Уберите ваши деньги, пока я не рассердился!

Аль-Футаим с интересом прислушалась к происходящему.

Промышленники озадачились, переглядываясь между собой:

— Господин Ржевский, вы нам помогаете. Ваш партнёр Самбур обозначил именно эту цену. Что не так? Полста тысяч очень хорошие деньги, даже за такую помощь!

— Я не спорю, что деньги хорошие. Просто гусары денег не берут. — Кое-кто затвердел лицом и решительно покачал головой, отступая ещё на шаг. — Тем более, когда кому-то помогают.

— Идиотская ситуация, — неожиданно раздался голос аль-Футаим.

По-русски она говорила медленно, с акцентом, делая ошибки и подбирая слова.

— Дима, господа ювелиры, если ты сейчас не возьмёшь денег, попадают в очень двусмысленную ситуацию. — Дальше Далька на раз-два объяснила, чем один своеобразный потомок гусара как раз-таки нарушит неписаные правила, отказавшись взять деньги за вполне конкретную коммерческую услугу. — Ты же не хуже меня понимаешь в банковском деле, — она перешла на родной язык. — Дим, эта сделка выгодна обеим сторонам: плата за отсутствие риска в период ожидаемой смуты невелика. Стоимость перемещённых ценностей намного больше.

— Да я знаю, — Ржевский поморщился. — Знаешь, когда Самбур позвонил, я обрадовался: вот он заработок. А когда ящики таскал, как просветление нашло.

— Какое?

— Не должен Ржевский брать с людей деньги за защиту. Неправильно это. — Он не мигая смотрел на принцессу.

Мадина, с интересом слушавшая очередные загибы психики близкого человека, попутно переводила ювелирам.

— Господин Ржевский, — Тиффани повесил связку кошелей на шею блондина. — Это не оплата. Пожалуйста, примите наше добровольное пожертвование. Вас ни к чему не обязывает.

Аль-Футаим после этой фразы захихикала. Сама менталистка удержалась, хотя тоже хотелось ржать: пришлось набросить на себя ментальный контроль, чтобы лицо осталось бесстрастным.

Лицо попечителя удивлённо вытянулось:

— Что за пожертвование? Я вроде не объявлял сбора. На какую тему?

— В этом городе стало слишком мало справедливости. Ничтожно мало, настолько, что некоторые из нас даже начали Соту покидать, — Тиффани указал взглядом на портал, намекая на Самбура.

— То, что сделано за последние сутки родом Ржевских, заставляет нас, простых горожан, смотреть в будущее не со злобой и тоской, а с толикой надежды, — продолжил Виттон. — Пожертвование — на эту надежду.

— Присоединяюсь, — поднял руку Фаберже. — Пока этот вариант не нашёлся, я всерьёз думал, не плюнуть ли даже на завод. Не уехать ли вслед за Самбуром. Кроме слова Ржевского надеяться не на что, потому мой вклад — чтоб Ржевский и дальше мог помогать таким, как я.

— Вдруг завтра к тебе кто-то вслед за нами придёт, о подобном попросит, а у него и копейки не будет рассчитаться, — сумрачно пояснил Черятов. — Вот ему и помоги за так. Дмитрий Иваныч, и к карабину твоему припас нужен, он денег стоит! И системы защиты у имения надо укреплять, и подушку безопасности вокруг Рода выстраивать — ты же лучше меня всё понимаешь!

— Занятно. — Блондин задумчиво покачался с пятки на носок. — Не ожидал.

— Мы не бедствуем, господин Ржевский. Мне понятно ваше нежелание разменивать репутацию рода на золото, но посмотрите на проблему с такой стороны: если вам нормально не отдыхать и не обеспечивать своих невест, следующему человеку вы уже можете не помочь. Не хватит ресурса.

Блондин снял с шеи кошельки с золотом и водрузил их обратно на Тиффани:

— Денег прямо не возьму, точка. Сам понимаю, что придурь, но как сказал, так и будет. Не для того мне предок кое-что завещал, чтобы я ТАК словом торговал. Господа, у меня есть деловое предложение в рамках вашей суммы!

— Какое? — ювелиры не напряглись, скорее, заинтересовались.

— Биржа. Род Ржевских планирует в течение ближайшего месяца открыть несколько торговых площадок: обмен валют, подобное депонирование ценностей… — Дмитрий с минуту перечислял пункты.

Мадина поймала себя на том, что только ментальный контроль удерживает её от того, чтоб не цокнуть челюстью об пол. От удивления.

— Мощно. — Черятов высказал общее мнение, потому что схватили идею они все на лету. — Если процедуры будут гарантированы кем-то безоговорочно честным… — он с интересом посмотрел на хозяина имения.

— Слово Ржевского — первичная гарантия добросовестности учредителя биржи. Иных рисков при перечисленных операциях нет.

Все помолчали. Никто ничего не возразил.

— Эти пятьдесят тысяч я предлагаю считать первой частью уставного капитала, — продолжил опекун. — Да, функционирование биржи потребует денег, в том числе и моё физическое. На это я взять могу, как и тратить какую-то часть по своему усмотрению. Но пропишем всё в бумаге.

Там же, через некоторое время.

— Вы очень необычный молодой человек, — Фаберже принял от Ржевского документ двумя руками. — Знаете, я очень рад, что в этом городе сохранилась хотя бы одна такая семья, как ваша.

— Я очень рад, что ваши партнёры не менее достойные люди, — Виттон намекнул на фамилии Норимацу и аль-Футаим.

— Подтверждаю согласие на неподочётный расход пятидесяти процентов… на усмотрение держателя биржи… — Черятов выводил на втором листе схемы договорённостей, сочетавших элементы устава и правил, которые будут действовать в ближайшую неделю.

— Есть. Под этот документ, — Тиффани вынырнул из скрытого разговора и кивнул в сторону бородача, — производители артефактов в течение суток занесут на конвертацию двести тысяч. Господин Ржевский, вам кто-нибудь говорил сегодня, что вы гений?

— А? Что? — погружённый в себя блондин заозирался по сторонам. — Так быстро заработало?

— Конечно, — спокойно кивнул ювелир. — Обменного института нет, единых правил нет. Биржевые правила, заверенные словом Ржевского — лучший вариант наведения порядка сегодня. По единой котировке обмена рынок давно не плачет, а рыдает.

— Какая комиссия? — во взгляде попечителя на мгновение мелькнул любопытный мальчишка. — На какую цифру они согласились?

— Ноль-девять процента. Даже доставят сюда, ездить никуда не надо. Получение в Эмирате в тамошней валюте.

— Тысяча восемьсот. Первая прибыль проекта, — отстранённо заметил Виттон. — Поздравляю! А ведь идея на поверхности лежала, — он рассуждал вслух. — Но нужно было слишком много совпадений: кто-то достаточно знатный, безукоризненно честный сегодня, кристально порядочная фамилия…

— Дмитрий Иванович, у тебя расходы на безопасность запланированы? — без тени улыбки поинтересовался Черятов. — Начинание блеск, вижу, идею ты давно продумал. Момент сложился — ты его не упустил. Но ты же понимаешь, что…

— Запланированы. Даже не представляешь, насколько серьёзные и глубокие, — Дмитрий спокойно качнул головой вверх-вниз. — Целая программа модернизации защиты имения прописана, не считая остального. До последнего момента актуально было финансирование. Спасибо за сотрудничество, господа!

С его одеждой поклон выглядел гротескно, но юморить никому в голову не пришло.

Ювелиры ответили сдержанными ответными кивками.

— Желаем хорошо погулять! — Тиффани указал взглядом на кошели с золотом, частью которых теперь на безукоризненных даже для себя основаниях мог распоряжаться Ржевский. — Господа, пойдёмте! У хозяина девушки ждут, плюс Изначальные тоже!

— Сперва долги начать раздавать, — голос Дмитрия раздался в полной тишине после того, как гости вышли из избы. — Девушки, к сожалению, только после этого.

Глава 11

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Ты умный, — констатировала Далия, когда посетители ушли.

Ржевский, витавший в каких-то своих облаках, навострил уши и оживился:

— Двадцать сантиметров! — его глаза загорелись тем энтузиазмом, с которым он проводил в дом воду и устанавливал сантехнику.

— Я помню, — мягко улыбнулась аль-Футаим. — Ты даже не поверишь, какую профессиональную память на цифры нужно иметь монарху в наших краях.

— Так может⁈… — потомок гусара многозначительно подвигал бровями, масляным взглядом охаживая декольте собеседницы.

— Не-а, не может, — по-прежнему с улыбкой покачала головой принцесса. — Я не к тому сказала, чтобы ты яйца подкатывал. Это был не комплимент, а оценка. Подумала, моё мнение для тебя может быть важным.

— Жаль, что не комплимент, — шмыгнул носом блондин.

Из его взгляда испарился нездоровый энтузиазм, но духом он не упал:

— Ты тоже классная, — он оценил фигуристую принцессу со вполне определёнными намерениями во взгляде. — На тело — суперский супер, вылитая Наджиб.

Аль-Футаим вопросительно подняла правую бровь.

— А Наджиб — хоть сейчас на конкурс порномоделей! — продолжил развивать мысль человек без комплексов. — Смотри, — кое-кто настолько искренне увлёкся собственным внутренним миром, что не замечал ни чужой иронии, ни вообще реакции. — Сиськи ого-го! Обнять и плакать, в хорошем смысле этого слова. Жопа — тоже ого-го! — на этом этапе он, видимо, сообразил оторваться от созерцания внутреннего дао (языком Норимацу). — Ой, я что-то не то говорю, да?

— Ну, как тебе сказать, — внешне спокойно вздохнула Мадина, не удержавшись. — Чёрт, и ведь не объяснишь же.

Последняя фраза вырвалась на автомате и сказана была себе.

— Я не тупой! Объясняй! — неизвестно на что обиделся самый своеобразный обитатель усадьбы.

— «Ваше Величество, у вас дойки и задница заслуживают высочайшего восхищения! Они даже почти такие, как у вашей секретарши! Перепихнёмся⁈», — менталистка попыталась подобрать максимально иллюстративный пример. — Твоё мнение: что с тобой будет, скажи ты это при любом дворе мира? Любой действующей, м-м-м, да кому угодно из монархов?

— Вспомнил! — просиял жизнерадостный товарищ. — Баб нельзя с другими сравнивать, ты говорила!

Он довольно откинулся на спинку стула и перевёл победоносный взгляд с одной двойняшки на другую.

Мадина впечатала ладонь в лоб, забросила ногу на ногу и оперлась локтем о колено.

Далия в полном соответствии со своим типажом весело заржала молодым верблюдом в преддверии спаривания:

— Дима, давай на этом остановимся! Пха-ха-ха-ха-ха, а ведь Наджиб права. Такого и правда не объяснишь…

— Я не тупой, — потомок гусара нахмурился. — Щас обижусь.

— А я и не говорю, что ты тупой, — серьёзно ответила принцесса. — Я начала с того, что ты умный и я тобой восхищаюсь. Но ты абсолютно все темы переводишь в разведку боем: получится и этой тёлке ноги раздвинуть? А вдруг прокатит? Или ладно, тратим пятнадцать секунд, если не согласна — идёт нахрен, подкатываем к следующей.

— Как ты догадалась⁈ — Ржевский спал с лица и резко побледнел.

Мадина раздвинула пальцы, вытаращилась на него одним глазом, раскрыла рот, молча закрыла его и повторно впечатала ладонь в лицо.

Сказать хотелось многое, но никакие слова не передали бы и толики эмоций, которые она испытывала. Вместо членораздельной речи менталистка только замычала, как от зубной боли:

— А ведь я каждый раз искренне думаю, что с моей профессией меня в этом мире уже ничем не удивить. А кое-кто раз за разом поражает изобретательностью. Хотя казалось бы…

— Да, Дим, — а аль-Футаим и не подумала прекращать веселиться. — Если ты хочешь присунуть серьёзной девушке из хорошей семьи, сравнивать её буфера с её же подругой — не лучшая стратегия. Верь мне, я как целевая аудитория в вопросе понимаю.

— Да я думал об этом, — признался Ржевский, и не думая менять тему беседы. — Если по вашей стратегии, то надо одну-единственную бабу добиваться, как вражеский укрепрайон. Что называется, осаждать по всем правилам и штурмовать изо дня в день месяцами.

— А что есть альтернатива? Какая стратегия ближе тебе? — Далие было действительно интересно.

Тот факт, что её близнец при подобной беседе чувствовала себя не совсем комфортно, настроения принцессе не портил: Её Величество всю жизнь предпочитала говорить, что думает, и слов никогда не подбирала.

— Ну, если в день делать, скажем, полсотни откровенных предложений красивым девчонкам, за неделю это уже триста пятьдесят контактов. Если получить конверсию хотя бы в пару процентов, это уже семь баб в неделю, — увлекаясь, бесхитростно пояснил опекун. — Каждый день новая.

— Непроговоренный термин, — астральная копия Ржевского в хиджабе возбудилась от услышанного. — Что в данном контексте конверсия?

— Ну, принявшие предложение, — смущённо потупился гений пикапа. — Я ж понимаю, что ты венценосная особа. Ещё и какой религии! Специально выбираю слова, чтобы, так сказать, в рамках приличий.

— Пха-ха-ха-ха-ха… У-у-у-у-у-ху-ху-ху-ху… — аль-Футаим, не стесняясь, от души залилась истерикой, то и дело смахивая слёзы. — Знаешь, а ведь я тебя люблю где-то! — констатировала она, чуть утихнув через минуту.

— О, — Ржевский удивился. — А чего не даёшь тогда⁈ Ну подумаешь, принцесса! Это место у всех одинаковое! — на его лице повторно проступила нешуточная обида.

— А-А-А-ХА-ХА-ХА!… — Далия повалилась спиной на кровать, захлопала ладонями по одеялу и принялась сучить ногами в воздухе.

Мадина с хмурым лицом третий раз впечатала ладонь в лоб. Дождавшись, пока близнец отсмеётся, она предложила, сдерживаясь изо всех сил:

— Объясни ему?

— Почему я? — в три присеста выдавила из себя принцесса. — Это твой опекун, ко мне он только клинья подбивает! Ха-ха-ха… Тебе надо, ты и воспитывай!

— У тебя лучше получается, — мрачно заметила менталистка. — Ты и формулируешь лучше, и объясняешь тактичнее, и иллюстрации у тебя понятнее.

— Дим, большинство девушек мечтают быть единственной и любимой, — продолжила аль-Футаим минуты через полторы истеричной тряски на диване. — И интимный контакт рассматривают исключительно как продолжение отношений, как некую стадию их развития.

Лицо блондина стало кислым.

— Не как цель знакомства, — подруга снисходительно смотрела на товарища. — Я думала, ты уже частично выучил этот урок, когда извинялся перед Юки. Досадно, что я ошиблась.

Наджиб оценила тонкость манипуляции.

На последнюю фразу близняшки попечитель отреагировал задумчивой серьёзностью:

— Ой. Я не хочу, чтоб тебе было досадно.

— Браво, — менталистка не удержалась и похлопала в ладоши. — Маленький прогресс. Хотя я, если честно, тоже надеялась, что ты уже далеко ушёл вперёд.

— Вы классные, — смущаясь, выдал Ржевский. — И ты, и Далия. Вас я не просто натянуть хочу, если что.

— А как это, непросто? — Мадина не удержалась и наивно похлопала ресничками.

Смешно, но кто-то раз за разом покупается.

— С чувствами! — опекун добросовестно напрягся, старательно подбирая слова. — Мне очень хочется, чтобы и вам было хорошо! Э-э-э, как бы тут поделикатнее, — слова фразы не складывались, по крайней мере в пристойные. — Эх, да что там говорить! — он решительно махнул рукой, энергичностью жеста стараясь закамуфлировать шаткость собственной позиции.

— «Пошли е*аться» с твоей точки зрения достаточно куртуазно? Чтобы я понеслась, волосы назад, разделять твоё начинание? — аль-Футаим как обычно слов не подбирала. — Ты именно это транслируешь, хотя и чуть в иной форме.

— Ну, я посчитал, что про муравья Пророка Ибрагима ты мне рассказала с намёком: дескать, Ржевский, не сдавайся, — смущённо сознался блондин. — И глядишь, подкатов через пятьдесят что-нибудь да срастётся, подумал я. Ты поломаешься-поломаешься, а потом бац — и согласишься.

Наджиб захрюкала:

— «Сколько времени и сил должен потратить мужчина, чтобы воспользоваться минутной женской слабостью»? Твоя стратегия?

— Хренасе. — Ржевский уважительно присвистнул. — Ты умная! Хорошо сформулировала, но ощущается некий оттенок насмешки, — он обличающе сверлил взглядом менталистку, ожидая извинений либо оправданий.

Переглянувшись, они с Далиёй повалились на кровать вместе.

Интересно, что подумают снаружи. На тему того, чем они тут все занимаются. Наверное, даже изба трясётся и вздрагивает.

Её Величество Далия аль-Футаим, Царствующий Монарх Эмирата Залива. Управление государством осуществляется через мать-регента.

Отсмеявшись, она наклонилась вперёд и щёлкнула Ржевского ногтем по колену:

— Спасибо, что развлёк. Мне с тобой хорошо, комфортно, спокойно и интересно.

— Да не за что, — с обоснованным подозрением во взгляде напрягся блондин. — Я так понимаю, интима не ждать? — а вот надежда в его голосе была неистребимой.

— Пха-ха-ха-ха-ха, не сейчас, по крайней мере, — она с усилием взяла себя в руки, чтобы не ржать дальше (время идёт, у него впереди важная встреча). — Дим, теперь рассказывай, что случилось. На что такое ты натолкнулся, чего раньше не было? И что сейчас заставляет тебя лихорадочно и панически перебирать самые невероятные варианты?

Когда надо, она умела быть тем, кем являлась.

— Хренасе. Ты тоже менталистка⁈ — Ржевский сбросил напускную маску и смотрел в глаза по-взрослому, серьёзно и задумчиво.

— Не так, как твоя подопечная, — покачала головой Далия. — Мадина реально видит мысли, мне такое недоступно. Но я всю жизнь тренировалась расшифровывать мимику, взгляд, неуловимые нюансы поведения.

— Она мои учебники, теорию, лучше меня знает — больше читала, — хмуро выдала не ахти какой секрет лучшая подруга и практически сестра. — В ментале она твоя полная копия, только в юбке. Полено, иначе говоря.

— Но?.. — сейчас Ржевский был похож на кого угодно, только не на идиота.

— Но она реально прокачалась! — пожаловалась Мадина. — Я не знаю, как, но по лицу и глазам иногда быстрее видит человека, чем я через мозги залезу!

— Невербальные сигналы дофамино-серотониновой системы, — кивнул самому себе хозяин поместья. — Есть абсолютно научные методики прокачки, просто Далия, видимо, от природы талантлива.

Он словно нашёл устраивающее его объяснение.

— Ты сейчас другой. Не такой, как обычно, а настоящий, — констатировала аль-Футаим.

— Другой я тоже настоящий! — слегка возмутился блондин. — Просто как всякая многогранная личность я в общении могу поворачиваться к вам разными гранями!

— Эта твоя сторона мне нравится больше, чем многое другое. Вместе взятое, — откровенно намекнула она. — Будь таким почаще, пожалуйста? Я согласна, что не при людях и не при свидетелях — но хотя бы наедине, как сейчас, когда мы на ты?

— А сиськи покажешь? — непосредственно поинтересовался опекун подруги, пытаясь съехать с острой темы.

— Всё может быть, — спокойно улыбнулась она. — Но давай к этому в наших отношениях постепенно придём?

— Когда бабы так говорят, значит, не видать их сисек, как своих ушей, — шмыгнул носом Ржевский.

— Дим, я уже поняла, что взволновало тебя что-то серьёзно. Ты даже хотел об этом со мной поговорить, но не решаешься. И с Мадиной тоже. Что?

— Как поняла? — он заинтересованно поднял голову.

— Я кем по-твоему работаю? — фыркнула она. — Поверь, на моей должности в нашей стране случайных людей не бывает!

— Она умная. Умнее меня, — сумрачно констатировала Наджиб. — Я тебе говорила, ты не верил.

— Тот блок, который я приволок от Шереметьевых. — Дмитрий поднялся, сходил на улицу и вернулся с непонятной кубической хреновиной. — Это мастер-инициатор, вот его расширение. — Он бросил на стол странный амулет.

Далия старательно повертела артефакт в руках, затем передала близняшке:

— Я понимаю, ты эту штуку видишь глубже меня. Что это?

— Мадина, а ты как думаешь? — Ржевский неуловимо перетёк в состояние грустное, взрослое и серьёзное.

— Не знаю. Так что?

— Когда с Шу освобождали дочь Демидова, эти маги-соседи принялись садить, как стационарное орудие. — Блондин ушёл в себя, рассказывал глухо и отстранённо. — Я обычно огонь, плазму, лёд на тело спокойно принимаю — и за счёт резиста держу, — он похлопал себя по груди.

— А там что было? Я очень рада, что ты жив и здоров. — Далия всегда предпочитала откровенность.

— А там хорошо, на рефлексе увернулся — как что пошептало. На каждом из них был унитарный, сиречь одинаковый, мультипликатор, — Ржевский кивнул на амулет. — Это невозможно, подумал я: маги огня и воды не могут усиливаться общей штуковиной.

— Не могут, — подтвердила Наджиб.

Принцесса промолчала. С высоты рода занятий она уже поняла, что всё не так просто.

— Вот эта странная комбинация из двух приборов усиливает носителю амулета магическое ядро.

— Революция, — лаконично констатировала аль-Футаим.

Ей и в голову не пришло сомневаться в словах блондина.

— И вот на фоне этой технической революции, — Ржевский кивнул на стоящий на столе куб, — наслаивается ещё и наша ботва в Соте. Беспредел наследников из столицы, желание царя-батюшки взять обратно свои слова двухсотлетней давности, точнее, слова своего пращура. Изначальные, замешанные в похищении детей. Я долго могу перечислять.

— Дим, ты сейчас смешиваешь процессы, — перебила Далия. — Четыре ювелира у тебя на пороге — это ваши внутренние дела. А вот это, — она ткнула пальцем в артефакт, — уже за национальные границы выходит. Но да, эта штука серьёзнее, — признала она его правоту.

— Магическое ядро же принудительно не усиливается? — Наджиб, судя по лицу, сейчас лихорадочно вспоминала все курсы теоретической магии, которые когда-либо проходила. — Были, конечно, гипотезы на другую тему, — она даже губу закусила, чтобы сосредоточиться. — Хоть и у аль-Фараби. На подтверждения эти гипотезы не получили и так и остались теоретическими допущениями!

— Вон перед тобой стоит подтверждение, — хмуро бросил Ржевский. — Хочешь приколоться?

— С тобой даже страшно говорить, что да, — серьёзно ответила менталистка.

— Не боись, я сейчас не об интиме… На, — блондин без затей налепил артефакт на грудь подопечной.

В отличие от стандартного амплуа, сейчас в его действиях не было и тени сексуального подтекста.

— Так, в настройках я разобрался, — забормотал он и что-то задумчиво покрутил на кубе. — Брось искру вон в ту стену, — предложил он подопечной.

— Я не стихийник! Я менталист! — Мадина вытаращилась на попечителя как молодой барашек на новый забор.

— Ты говорила, что легко копируешь аналитические приёмы и культуру движений. Вспомни, как при тебе работали маги огня и просто попытайся.

Ржевский на мгновение стал похож на старого пожившего человека. Он что-то припомнил и добавил:

— Если я точно просёк физику процесса, для инициации даже точность не нужна — достаточно твоего намерения.

Наджиб молча развернулась, сплела пальцы в мудру и щёлкнула ими в воздухе, имитируя каст. По ней было видно, что она просто не желает спорить с близким человеком и дисциплинированно подчиняется своему старшему мужчине.

— Вот так эта иллюстрация и работает, — блондин невозмутимо смотрел на обуглившуюся стену, впитавшую в себя неслабый заряд плазмы ранга эдак второго.

— Ой. — Голос Наджиб неожиданно осип. — Так же не бывает⁈

Она потрясла пальцами в воздухе и неверяще уставилась на собственную руку.

Далия поднялась с кровати, прошлась до стены и понюхала копоть:

— Дим, ты уже просчитал какие-то последствия, которые мы пока не видим. Что тебя ПУГАЕТ в этом всём?

— Как вам сказать.

— Дим, технические революции были есть и будут! — вздохнула она. — Открытия так или иначе встряхивали и будут встряхивать социум, хоть даже горячая вода по трубам! Что в этом такого, — она похлопала по установке рукой, — что панически испугало даже тебя?

Какое-то время они мерились взглядами.

— Особенно если учесть, что ты их всех победил, а установку вообще к себе утащил? — принцесса твёрдо смотрела на товарища. — Чего ты боишься и не хочешь мне говорить одновременно?

— Я не тебе не хочу говорить, — сдался блондин. — Мне сама тема неприятна. Ладно. Ты понимаешь, каким образом меняется концепция всех войн, когда появляется оружие массового поражения?

Было очевидно, что по теме Ржевский откуда-то знает намного больше, чем она может представить даже и с высоты своего трона.

Но Далия аль-Футаим была очень хорошим монархом и не стала ничего говорить вслух: сочтёт нужным — пояснит сам.

— Мы не шарим, — за неё ответила Наджиб. — Поясняй.

— Представьте, что ваши маги огня уровня эдак восьмого одним кастом могут уничтожать целые города. Ладно, кварталы, — поправился он нервно. — На город пусть даже полсотни кастов уйдёт.

Блондин помолчал, давая им проникнуться.

— Того, кто это изобрёл, надо вычислить и уничтожить, — констатировала Далия вслух. — Это первая рефлекторная реакция. И чем быстрее, тем лучше.

— Боюсь, что не надо нам уже никого вычислять, — хмуро вздохнул Ржевский, уходя в себя. — Этот куб — опытный прототип. Этап доводки и отладки, там и аппаратная часть с вопросами, и софт лагает. Болезни детского этапа, если одним словом.

Она не стала переспрашивать значения незнакомых слов.

— Я думаю, хозяин установки в том или ином виде скоро сам объявится, — завершил прогноз Дмитрий. — Нам его даже вычислять не надо будет.

Глава 12

ИНТЕРЛЮДИЯ

Закрытый клуб отдыха «Семь озёр».

— Пожалуйста, представьтесь. — Пропускающие на входе выглядели вежливыми и непреклонными одновременно.

— Дмитрий Иванович Ржевский. Нормально у вас тут организовано, — молодой блондин с нечитаемыми эмоциями активировал браслет Изначального и, сняв его с руки, протянул вышедшему за барьер здоровяку.

— Пока идёт сканирование, пожалуйста, подождите, — боевой маг-четвёрка бросил артефакт в специальный ящик и закрыл крышку. — Извините, так полагается, — в его интонациях мелькнуло сожаление и даже лицо искренне стало менее формальным.

— На предмет чего светите? — Ржевский с интересом указал на коробку, в которой сейчас находился его амулет.

— Боевые скрипты выше третьего ранга.

— А почему только этот браслет⁈

— Остальные, которые не Изначальные, рамкой улавливаются. — Хмурый на вид крепыш после этого вопроса неожиданно расслабился. Предложенная собеседником тема ему была явно близка и обсудить её он был не против даже на службе. — А ваши двенадцать нужно дополнительно крутить: на них такое ставится, что…

— Я ж не маг, — равнодушно пожал плечами дворянин. — Я хоть и магическую мортиру себе на браслет закачаю — с топором в руке больше навоюю. Магической искры нет от слова совсем потому что.

— Закон требует порядка. Наши извинения за доставленные неудобства. Ещё минуты полторы, пока могут представиться дамы, — вежливо предложил старший поста на входе.

— Дамы ж со мной? — удивился потомок гусара. — Была команда, что можно с девушками, нафига вам их имена? Стесняюсь спросить, с какой целью интересуетесь?

— Так их у вас семеро! — крепыш снизил громкость и, напрягшись, горячо зашептал. — Была бы одна, две, ну три — ладно! Но семеро! Извините, я обязан проявлять внимание ко всему, что выходит за рамки. — Потянувшись рукой, он активировал собственное связное устройство. — Читайте.

В воздухе повисло изображение текста.

— Инструкция… по допуску на Совет… понятно, — равнодушно кивнул Ржевский.- — Без проблем, у каждого своя работа. Делайте.

— Вы его фамилию точно прочли? — с насмешкой поинтересовалась одна из спутниц. Она была одета в чёрную бесформенную одежду, под которой тем не менее угадывалась отличная фигура. — Если она вам не поясняет наше количество, значит, вы не местный.

Шестеро других девушек вразнобой захихикали.

— Для чего мне представляться? — продолжила незнакомка. — Пожалуйста, уважайте законы гостеприимства. По нашим правилам, ответственность за нас несёт мужчина — видеть наших лиц и имён вы не можете. Харам.

— Здесь работают местные правила, ещё раз извините, — маг чуть напрягся, сверяясь взглядом с товарищем.

Вторая посетительница в чёрном (тоже с закрытым лицом) придержала первую за локоть и сделала шаг вперёд:

— Посмотрите на меня внимательно, пожалуйста, — предложила она охраннику доброжелательно.

— Вижу только глаза! — удивился охранник.

— Этого достаточно. — В следующую в секунду над головой посетительницы мигнул и погас сапфировый обруч. — Нормально? — уточнила она беззлобно. — Сойдёт для анонимизации?

Хотя её лицо не просматривалось, улыбка под чёрным покрывалом угадывалась без сомнений.

— ДА! — охранник подобрался и мгновенно принял подобие строевой стойки. — ВАШЕ ВЕЛИ…

— Тс-с-с! — рука одетой в чёрное второй (точнее, первой) метнулась вперёд стремительной змеёй и накрыла рот крепыша. — Ради бога! Увидел — молодец. Кричать на весь клуб не надо, — попросила девушка. — Мы достаточно знатны для компромисса?

— ДА! Мои извинения ещё раз!

— Кстати, у вас с магосервером Соты рассинхрон, — зевнул тот, кого звали Ржевским. — У вас в инструкции стоит двенадцать, а на самом деле Изначальных уже Тринадцать.

— Да ну? — на лице здоровяка мелькнул скепсис.

— Ну да. — К проходу в защитном барьере подошла девушка с откровенно азиатской внешностью. — Шу Норимацу, Тринадцатый Изначальный Род Соты.

Она тоже сняла с запястья браслет и потянула его охраннику.

Тот захлопал глазами, изумился по полной и принялся лихорадочно с кем-то связываться по бесшумке.

— Да! — озадаченно признал маг через некоторое время. — Ничего себе… И как теперь охрану обеспечивать, если у нас даже число не сходится…

Последние две фразы он пробормотал под нос самому себе.

— Я подожду, — ухмыльнулась японка, понимающе указывая взглядом на магосканер, в котором сейчас лежал браслет Ржевского.

— Госпожа Норимацу! — охранник, выслушав что-то по магосвязи, церемонно поклонился. — Совет Города приносит извинения за отсутствие вас в списке рассылки! Ваших прав никто сомнению не подвергает, причины вам объяснят внутри! — его лицо изменилось с официального на более доброжелательное. — Дамы, простите, не могли бы представиться и вы?

— Барсукова Наталья, княжна империи.

— Барсукова Виктория, княжна империи.

— Левашова Светлана, княжна империи.

Контролирующий проход гостей с завороженным лицом поклонился три раза подряд:

— Мои извинения. Мои извинения. Мои извинения.

На магограммы женских браслетов он смотрел мельком, видимо, узнавая лица из каких-то своих источников.

— Норимацу Асато.

— Норимацу Юки.

— Это мои кузины, они со мной, — небрежно махнула рукой назвавшаяся именем Шу.

— Э-э-э⁈ — на лицо охранника вернулась крайняя степень изумления.

— «Главы Изначальных Родов Соты либо их полномочные представители с девушками», правильно? — спокойно процитировала японка.

— Да, но… вы же женщина⁈

— Я Глава. Девушки со мной. В вашем циркуляре не сказано о том, что глава не имеет права быть женщиной. В чём я ошиблась?

— Всё так, но…

— Что, если я предпочитаю женщин, а не мужчин? — бесстрастно спросила Норимацу. — Это как-то влияет на мой Изначальный статус?

— НЕ СМЕЮ ЗАДЕРЖИВАТЬ! — маг вернул два браслета и стремительно отошёл в сторону, освобождая проход.

На его лице было прямо написано, что от двухминутного общения он не в восторге и желает его поскорее свернуть.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Прикольное место, — Ржевский огляделся, первым прошагав по аллее между росших по бокам кустарников на территорию.

— Классно. У нас столько воды даже в моём дворце нет, — рядом с ним встала аль-Футаим.

Перед ними правильной звездой лежали семь озёр, ухоженные газоны и оборудованные места для отдыха. Рядом с каждой беседкой находились стационарные связные амулеты для вызова персонала и официантов.

Принцесса ещё раз огляделась и решительно потащила с себя балахон. Под ним обнаружились шорты и достаточно откровенный топ:

— Всё, всем ку-ку. Я нырять!

— Мы тоже, — Юки с Асато, недолго думая, остались в бикини и вслед за южанкой пошли к ближайшему озеру, переоборудованному в бассейн.

Ржевский шумно сглотнул и проводил две пары японских ягодиц взглядом кролика, на которого в упор смотрит удав.

— Какая же ты сволочь, Ржевский, — со вздохом констатировала Наталья. — Какая же ты беспардонная и эгоистичная сволочь.

— Эй! Я трёх баб домой отправил своими руками! Спас — и даже за пазуху им не заглянул! — возмутился блондин.

Барсукова ничего не ответила: в следующую секунду и она осталась в купальнике, повернувшись спиной к собеседнику.

Поколебавшись, магесса бросила одежду на песок, где стояла, затем направилась влево — к прямоугольному водоёму, не к овальному.

— Козёл ты, Дима, — спокойно добавила её сестра Виктория.

Она, однако, не удовлетворилась словами и неожиданно врезала блондину ребром ладони в солнечное сплетение.

Дмитрий обиженно хекнул, выдержал удар и громким шёпотом возмутился:

— Эй, завязывай! Ты мне или дай — и потом права качай! Или… — договорить у него не вышло.

Фигуристая блондинка развернулась и поднесла кукиш прямо к его переносице:

— На! Сволочь циничная.

Вторая Барсукова ухитрилась непринуждённо выскользнуть из одежды, не снимая обуви на высоком каблуке. Гордо подняв голову, она пошла вслед за сестрой. Следом за ней молча последовала Левашова.

Шу подумала и не стала комментировать вслух, что высокий каблук по песку — не самое лучшее решение.

— О, она как модель из откровенных маговидео! — мгновенно купился наивный в кое-каких вопросах Ржевский, сглатывая слюну ещё раз и провожая Викторию масляным взглядом. — Вот это да! Вот это ого-го! А я думал, она полноватая! А у неё всё очень даже!.. — его глаза наполнились масляной поволокой, пальцы непроизвольно задвигались, то и дело перебирая невидимые клавиши в воздухе. — Всё-таки в подобной сисястости есть и свои романтические плюсы! Эх-х, вот бы…

— Опять на тупое животное похож, — заметила менталистка, стаскивая чёрный балахон. — Впрочем, чужие критичность и скепсис на твою самооценку не влияют. Завидую.

— О! — потомок гусара повернулся и с восхищением обозрел открывшиеся стати подопечной. — Мадина, а ведь!.. — он робко указал пальцем в ложбинку между её полушариями, хотя в его взгляде неуверенности не наблюдалось. — Ты тоже ого-го! Ты даже более ого-го, чем многие другие, вместе взятые! — восторг заплескался в его глазах. — Давно посмотреть хотел на тебя в этом прикиде с такого ракурса! — признался он восхищённо.

— Димуля, ты ли это⁈ — то ли искренне удивилась, то ли убедительно изобразила удивление Наджиб. — С этой твоей застенчивостью я тебя даже не узнаю.

— Ты о чём? — подозрительно напрягся Ржевский.

— «Посмотреть» не совсем точно передаёт направление твоих устремлений. Ты же не просто посмотреть хотел, ну признайся? — с наигранным дружелюбием менталистка хлопнула опекуна по плечу.

— Ну-у, если совсем открове-е-енно, то-о…

— Буду неоригинальной. На. — Мадина тоже выстрелила кукишем в нос попечителя. — Тот случай, когда лучше и не сформулируешь. Дим, у меня возникает впечатление, что жизненные уроки ты проходишь затем, чтобы тут же их забыть.

— Просто когда столько фигур вокруг, — Ржевский жизнерадостно захлопал глазами, таращась на грудь подопечной, — от восторга дыханье сводит. А ты ещё и насчёт женитьбы что-то предлагала!

— Вот как женишься — всё твоё. — Пообещала менталистка, разворачиваясь и направляясь вслед за своей соотечественницей. — Обещаю.

— У тебя и попа красивая! — шея Ржевского рефлекторно вытянулась вперёд, вдогонку.

— Я знаю.

— Здорово, братва, — вхожу в небольшой деревянный домик возле третьего озера и оглядываюсь по сторонам. — Кто-то ещё будет?

— Явился, слава богу, — неприязненно бросает дедок в дальнем углу.

Шестеро человек. Так, всего нас тринадцать. Минус я и Шу, минус царь, минус трое хоронящих — должно присутствовать семеро.

— Авдеев у Шереметьевых, — хмуро бросает мужик справа. — В принципе, восьмеро для кворума достаточно.

— Одно маленькое дельце, — поднимаю вверх указательный палец.

Если ориентироваться на память предшественника, тип в парусиновых штанах — тот, кто мне нужен.

— Викторович, долг тебе отдам сперва? — достаю из новых штанов предусмотрительно подготовленный мешочек. — Прости, что задержал, был неправ. Сверху пять процентов штрафа от меня за просрочку. Вместе с извинениями.

— Сколько здесь? — Алексей Викторович Трифонов озадачено высыпает часть золота на столешницу и переводит взгляд с монеты на монету.

— Восемь триста был мой вам долг. Четыреста пятнадцать — мои извинения. Итого восемь семьсот пятнадцать.

— Неожиданно. Да, долг принимаю! — спохватывается тот, у которого предшественник регулярно занимал мелкими суммами до тех пор, пока не накопилось изрядное количество.

— По цифре точно, — говорю. — Копейка в копейку.

Присутствующие имеют такие лица, как будто забыли, зачем и собирались.

— Да то понятно, — задумчиво комментирует владелец участка на противоположной стороне Золотого Квадрата. — Кабы сам не вспомнил, я бы уже и не ждал.

— Ржевский, а что это с тобой? — рассеянно спрашивает Меншиков. — Вы ж отродясь долгов не отда…

— Сейчас обижусь, — предупреждаю. — Я и так с трудом за ум пытаюсь взяться — новую жизнь начать. Если хочешь поссориться прямо здесь и вручную — можешь закончить свою последнюю фразу.

— Не с руки нам здесь сейчас ссориться, — вздыхает сидящий рядом с ним Вяземский. — И так грядёт не пойми что, давайте хоть между собой пока поговорим, не собачась?

— Меншиков, персонально для тебя, — занимаю один из свободных стульев за столом.

Рядом садится Шу.

— Мудаком я рос до последнего момента, — продолжаю. — Кое-что случилось. Кое-какие моменты я переосмыслил. Сейчас некоторые вещи пытаюсь начать заново, в других начатых исправляюсь. Первым делом пытаюсь раздать долги, к вам на встречу шёл — вот, одну сумму из долгового блокнота вычеркнул. Спасибо большое, Алексей Викторович, — ещё раз благодарю Трифонова. — Не держи зла за задержку, больше не повторится.

— Да я не сержусь, радуюсь, — удивляется неплохой знакомый родителей предшественника. — Во-первых, и сумма не такая мелкая. Во-вторых, ты за ум взялся.

— Ржевский, а поведай нам. — С умным видом начинает Филиппов. — Воронцова ты при всём честном народе за что выпорол?

— А сам не соображаешь? — смотрю на него спокойно. — Он попытался вопреки Хартии при этом самом всём честном народе…

— Тебя арестовать! — Филиппов не выдерживает и заканчивает за меня фразу.

По нему видно, что этого разговора он по каким-то причинам очень хотел и ждал — не нужно быть Мадиной, чтобы заметить его нетерпение.

— Ну так ты же сам себе на вопрос и ответил, — откидываюсь на спинку стула.

— Это не между дворянами минутная замятня, — замечает со своего места Вяземский. — Это ты по факту виток противостояния между нами и столицей ознаменовал.

— Не я первый начал, — отмахиваюсь. — Или какая-то претензия? Кто-то на моём месте иначе бы себя вёл?

Над столом виснет молчание.

— У меня встречный вопрос. Вы все видели, что к нам прибавился человек, — хлопаю по плечу напарницу. — Почему ей приглашение не прислали? Ладно, царь. Ладно, те из нас, кто к нему ближе. Нам остальным уже закон что, не писан тоже? Почему не позвали?

— Не поверилось как-то поначалу, — извиняющимся тоном поясняет Меншиков. — Девица. Ржевский в её пользу от земли отказался, условий дарения в мэрии не озвучено — подумали, твой пьяный бред. Плюс какая-то ошибка регистратора.

— Ты уж не взыщи, — следом за ним вздыхает Филиппов. — На права твои из нас никто покушаться не думает. Просто вследствие твоей наработанной репутации ввод нового человека впервые за всю историю… несколько нереально выглядел.

— Ладно, проехали, — кажется, разобрались.

Разгильдяйство, не злой умысел.

— Кто убил Растопчина? Дмитрий Иванович, это от всех нас вопрос. — Неожиданно спрашивает Трифонов.

— Вы же понимаете, что я не обязан отвечать? — уточняю для полноты картины.

— Никто и не говорит, что обязан. Сейчас, возможно, решается конфигурация союзов через месяц. Можешь вообще отмолчаться — твоё право.

Хм. Если бы давили, послал бы на три буквы.

— Я его не убивал, слово Ржевского, — поднимаю вверх ладонь. Лица присутствующих становятся более задумчивыми. — Он по мне плазмой шарахнул, было дело. Прямо у себя в кабинете. Но я его только физически вразумил.

— Как?

— Придавил рот и нос, пока задыхаться не начал, — отвечаю честно. — Так несколько раз. Но я внимательно следил за его здоровьем и убил его совсем другой человек.

— Знаешь, кто?

— Конечно. — Чуть подумав, решаю не скрывать деталей.

Всё равно через некоторое время это не будет иметь никакого значения.

— Но вам имени не скажу, — продолжаю. — Скажу лишь, там было за что. Была бы моя воля, Растопчин бы так быстро и легко не ушёл.

— А как⁈ — Филиппов всё изумляется и изумляется.

— У меня бы он изрядно помучился перед смертью, — откровенность, только откровенность. — Причём под магозапись, чтобы я эту картинку в назидание кому угодно после крутить мог.

В частности, тем, кто за ним стоит. Кто бы это ни был.

— За что? — интересуется хмурый Трифонов. — Дим, несмотря на всю твою репутацию, она никогда не касалась таких моментов. Беспредела за вашей фамилией отродясь не водилось, совсем наоборот. У тебя должны быть причины. Скажешь?

— Это и всех нас касается, — добавляет Филиппов. — О твоих достижениях кое-каких слухи уже идут, хотелось бы и о начинаниях понимать. Если, конечно, в будущем ты ни с кем из нас союза не исключаешь.

— Растопчин не должен был давать разрешения пытать детей. Перед их смертью, к которой он их приговорил.

Шесть пар глаз широко раскрываются.

— На гротеск похоже, — говорит Лукин, происходящий из семьи-конкурента Меншиковых за внимание основателя нынешней династии два века тому.

— Я же тебя в свою веру не зову, — пожимаю плечами. — Вы спросили — я ответил. Мог бы вообще промолчать.

— Нет у Растопчина права никого к смерти приговаривать, — замечает Вяземский.

— Он не прямо, — морщусь. — Там чуть иначе было. Для кое-каких игр из столицы понадобились разменные монеты, конкретные личности. Их назначили. Растопчин выбрал содействие, даже в сторону не отошёл.

— Ребёнок не один был? — сумрачно спрашивает Филиппов, глядя сперва в столешницу, затем поднимая глаза на меня.

— Трое. Три несовершеннолетние девочки, — легко выдерживаю взгляд. — Пардон за банальность, но Слово Ржевского. Я с такими вещами не шучу.

— А ведь это чертовски занятно. При всей твоей подноготной ни у кого из нас ведь и мысли нет, что ты сейчас неправду говорить можешь, — замечает Меншиков. — Неисповедимы пути господни, что ещё сказать.

— Так это потому, что я правду и говорю. Ржевские всегда были распи*дяями, но среди нас никогда не было пи*доболов. Разницу улавливаешь?

— Господа, меня зовут Шу Норимацу. Я среди вас единственная женщина, разрешите поинтересоваться: какова цель нашего собрания?

Напарница молодец. Свежую струю внесла вовремя и по теме.

— Хороший вопрос, — криво ухмыляется половинкой рта Трифонов. — Хотелось бы понять, как дальше жить. Чего с какой стороны ждать в течение месяца и как к этому подготовиться.

— У нас, думаю, в самое ближайшее время ясность на эту тему появится прямо здесь, — предполагаю вслух.

В стул, являющийся теоретически местом царя (судя по нумерации), вмонтирован портальный маяк. Он сейчас активировался и что-то излучает.

Взгляды присутствующих скрещиваются на мне, в них висит невысказанный вопрос.

— Вот оно, — указываю на портальное окно, загоревшееся за их спинами.

Буквально через секунду из несанкционированного транспортного канала выходит высокий шатен:

— Приветствую! Я чуть опоздал, надеюсь, ничего серьёзного ещё не обсуждали?

Все резко вскакивают. Кроме меня и Шу.

Кто-то кланяется, кто-то что-то говорит.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Цесаревич Дмитрий! — Совет Города (за исключением её и Ржевского) поднялся и принялся демонстрировать радушие.

Кто-то искренне, кто-то скрепя зубы.

Партнёр по бизнесу из флегматичного резко стал заинтересованным. Забросив ногу на ногу, он устроился в сидячем положении поудобнее и демонстративно натянул на голову летнюю кепку, которую неизвестно когда извлёк из своего рюкзака:

— Для тебя закон не писан?

— А? Что? — жмущий чужие руки сын местного монарха в первую секунду даже не понял, что обращаются к нему.

— Сюда порталы открывать нельзя, — пояснил Дмитрий спокойно. — Или требования по безопасности касаются всех, или их не существует вовсе — отменяем за ненадобностью.

— Это вам нельзя, — доброжелательно и снисходительно пояснил царственный тёзка напарника. — Кое-кому в этой стране можно. А ты, видимо, Ржевский? — его глаза светились весельем.

— Я-то Ржевский, но у тебя неточная информация. — Единственный на памяти Шу европеец с высоким даном каратэ-до стремительно перетёк из сидячего положения в вертикальное.

— На какую тему моя информация неточна? — поинтересовался царевич.

Взгляды, которыми сейчас обменивались два Дмитрия, больше всего походили на классическое фехтование на алебардах.

— На тему завышенной самооценки, — со встречной доброжелательностью идиота ответил блондин, неожиданно превращаясь в лопоухого дурачка.

Японка по опыту поняла, что сейчас произойдёт что-то интересное.

Напарник по бизнесу подошёл к одному из стульев, примерился и коротко ахнул кулаком по спинке.

Все оторопели и замерли.

Ржевский подобрал с пола металлический кругляш:

— Портальный маяк в месте собрания! Кто-то давал разрешение?

Тишина.

— Дим, а, Дим, а на чей это маячок ты портал навёл? — поинтересовался потомок гусара с тем слащавым и елейным выражением лица, которое всегда так бесило его собеседников.

В следующую секунду напарник раздавил артефакт между пальцами:

— Ой. Сломалось, — понятно, что жалость в его голосе была наигранной.

Окно портала мгновенно схлопнулось.

— Ты!.. — глаза царевича возмущённо ползли на лоб. — Да я!…

— Не бзди жаром, а то угоришь, — доброжелательно предложил Ржевский, возвращаясь на свой стул. — Я ж тебе говорил, здесь особенных нет. Ты мне не поверил. Господа, в чём я не прав? — он повысил голос, игнорируя наследника и обращаясь к соседям по Золотому Квадрату.

Шу лаконично улыбнулась:

— Как царь с нами, так и мы с царём.

— Что это за б****? Кто её сюда пустил? — неприязненно бросил тёзка партнёра, не обращаясь ни к кому конкретно.

Ржевский помрачнел и наклонился вперёд, вставая со стула.

Шу решительно вернула его на место толчком в плечо:

— Я сама. — Она повернулась к наследнику и поднялась. — Меня зовут Норимацу, Шу. Вы очень молоды и возможно не знаете моей фамилии, но это не проблема: она вам больше и не понадобится.

Филиппов, Меншиков и Вяземский рванули вперёд, пытаясь протиснуться между ними. Каждый из них вразнобой принялся доказывать, что имеет место недоразумение — поскольку в руках японки появился танто, упёршийся в переносицу царевича.

— У вас есть пять секунд выбрать, как я вас убью, — честно сообщила азиатка наследнику, не обращая внимания ни на кого другого.

В такие моменты концентрацию размывать нельзя. Убить надо быстро — царевич стихийник, похож на огонь ранга третьего, а то и повыше.

— И охрана ваша говно, господа, — лениво зевнул Ржевский со своего стула. — На магию светят там, где её нет, но огнестрел и холодняк даже не додумались не то что проверить, а вообще спросить.

Какое-то время все помолчали.

Шу добросовестно отсчитывала пять секунд, которые дала на размышление.

Члены Совета Города лихорадочно искали варианты.

Наследник местного престола, судя по открытому рту и глазам, что-то о её фамилии, видимо, всё же слышал: работа мысли на его лице чётко показывала, что он отдаёт себе отчёт касательно последствий, вытекающих из слова любого самурая.

Хоть и из такого обещания, какое только что ему дала она. Да, у неё нет за спиной Слова Ржевского, но ведь и оно возникло не сразу.

Всегда с чего-то надо начинать.

Спасибо за ваш лайк 🤗

Глава 13 (отредактировано)

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

Дзен — великая вещь. Для тех, кому он доступен.

Время расширяется, начиная вмещать гораздо больше мыслей и движений.

Окружающие становятся понятными и предсказуемыми.

Исчезают лишние эмоции, остаётся лишь подсвеченный внутренним светом Путь, который До — просто иди вперёд.

Наверное, это не совсем верное утверждение, что у самурая нет цели, отстранённо подумала Шу. И что есть только Путь.

Если цели не иметь, то каким этот Путь будет? Бесцельным? Вот сейчас у неё есть вполне понятная цель — наказать недостойного за длинный язык и за пренебрежение к другим свободным людям, равное оскорблению. Эта цель и определяет её Путь, по крайней мере, на ближайшие пять секунд.

Уже четыре.

— ПОГОДИТЕ!

— СТОЙТЕ!

Наплевав на любые последствия для себя лично, между ней и здешним принцем прямо под клинок бросились Лукин и Трифонов.

— Норимацу-сан, средний сын нашего монарха всегда был несдержан на язык!

Ты смотри, Лукин даже обратились на правильный лад, хотя и по-русски.

Ладно, считается — не всем быть Ржевским. Её только сейчас осенило: а ведь партнёр по бизнесу говорит абсолютно на всех языках, на которых разговаривают тёлки, которых он хочет трахнуть!

Какой-то свой Путь?

— Не губите! — Трифонов словно собрался подставить свою грудь вместо царской.

Кто бы мог подумать, что за пару секунд можно успеть понять и обдумать так много, удивилась японка тем временем изменениям внутри себя.

Шу хладнокровно сместилась в сторону, чтобы не задеть невиновных — убить царевича Дмитрия СЕЙЧАС, в дзене, она легко успевала и с чуть более неудобной дистанции (и из текущего положения). В любой момент.

Наследник престола, вопреки полагающейся его должности выдержке, на виду у всех испытывал неподобающие рангу и статусу испуг, тревогу и страх. Был он весьма далёк от невозмутимости и до неприличия близок к панике.

— Ты трус. — Констатировала Норимацу вполне осознанно.

Присутствующие подданные должны знать, какая недостойная мокрица причудливым капризом судьбы вознеслась над ними не по праву.

Ничего, такие моменты отлично исправляет сталь — танто двинулся вперёд.

Если бы дело происходило дома, любой из детей Микадо первым делом остановил бы пытавшихся его защитить (хватило бы даже скупо поднятой ладони) — подобные разговоры принадлежат лишь двум людям, кто-то третий уже лишний.

Кроме того, собственный принц наверняка позаботился бы и о том, чтобы перед лицом неминуемой гибели через пять ударов сердца, во-первых, на репутацию Семьи не легло несмываемое пятно его трусости: он бы так не дрожал как осиновый лист руками, глазами, и губами. Лихорадочно изобретая поводы и предлоги увильнуть от неизбежного.

Во-вторых, любой из детей Микадо или попытался бы подороже продать свою жизнь (с мастером дзен, каковым сейчас являлась она, бесполезное занятие, с толикой заслуженного самоудовлетворения подумала японка).

Либо, как вариант, по собственной воле сократил бы период между вынесением её приговора ему — и собственной смертью. Хотелось бы верить.

Например, Шу в подобной ситуации просто сделала бы шаг вперёд, надеваясь на чужой танто и добровольно признавая суровую необходимость ответа за слова и поступки, не соответствующие высокому положению облечённого властью.

Ничего себе, какой диалог с собой в этом состоянии занятный. Может, в будущем стоит попробовать входить в дзен не только в бою?

Пожалуй. Если отстранённо и регулярно рассуждать ТАК, наверняка можно открыть для себя много нового в этом несовершенном мире.

К удивлению присутствующих в следующий момент японка открыто и светло улыбнулась: каждый миг серого и унылого занятия под названием жизнь теперь можно было раскрашивать собственными руками в любые краски.

Надо лишь работать над собой, не переставая, и целеустремлённо шагать и шагать по пути До.

— Этот наследник — трус! — внятно и звонко объявила она в следующий момент.

Нарушить собственное слово и превысить пятисекундный лимит с этого ракурса мышления Норимацу больше не боялась.

Три ха-ха, новое состояние позволяет видеть то, что недоступно другим.

Что является началом гибели любого политика? Правильно, объявление его РЕАЛЬНЫХ несоответствий прилюдно.

С одной стороны, здешний народ неизбывно милостив к монархам, припомнила японка. Лидерам своим из раза в раз прощает такое, за что в любой другой географии бы…

С другой стороны, ни один суровый и открытый народ не станет терпеть над собой труса. Стало быть, бросая при всех справедливое и несмываемое обвинение, она уже начала убивать негодяя. Как минимум политически.

— УБЕРИТЕ ЕЁ! — царевич Дмитрий протёр мозги и резво отпрыгнул назад, завороженно глядя на кончик малого японского меча. — Я ВАМ ПРИКАЗЫВАЮ! ВЫ ЧТО, ЗАСНУЛИ⁈

Все как по команде замерли. Хотя, если чуть подумать, объяснимо.

— Идиот! — фыркнула японка, делая шаг вперёд и сокращая расстояние.

Не будучи менталисткой, Норимацу сейчас искренне наслаждалась новыми скоростью и режимом мышления.

— Ты здесь не можешь никому приказывать, — раздалось со стула Ржевского. — Да хоть и сам царь; здесь он только вежливо просит и предлагает, точка. Нах*й ТУТ могут послать и за меньшее. Тёзка, ты бы хоть обстановку прояснил перед тем, как в незнакомом водоёме погружаться!

Все Изначальные замерли. Даже Лукин и Трифонов, активно пытавшиеся до сего момента втиснуться между ссорящимися, удивлённо посмотрели на молодого дурачка.

Что-то в происходящем было неправильным. Шу сделала быстрый глубокий вдох, очищая энергетические меридианы и вслед за ними сознание.

РЯЖЕНЫЙ! Этот человек — двойник царевича!

Если бы не дзен, могла бы и не сообразить впопыхах. Не может достойный сын достойного рода так себя вести! Да, чванство и небрежение исключать нельзя — наверное, сын монарха мог бы… но он бы никогда не сделал ЭТОЙ ошибки!

«Приказываю»; ха, ты в Соте! На Совете Города!

— Это самозванец, — Норимацу решительно указала кончиком клинка на переносицу якобы-Дмитрия.

— О. — Ржевский неожиданно возбудился, хотя до сего момента взирал на происходящее абсолютно равнодушно, даже позёвывал. — Шу, ты гений!

В руках блондина невесть откуда появился пистолет.

— В стороны! — с плавной стремительностью хищника он перетёк из сидячего положения в вертикальное. — А то зацеплю кого-нибудь, неровен час!

Для иллюстрации (либо ради куража) потомок гусара выстрелил в потолок.

В небольшом замкнутом помещении грохот ударил по ушам.

Члены собрания прыснули влево-вправо — теперь между Ржевским, Норимацу и самозванцем никто не стоял.

Дмитрий зачем-то сменил языки и бросил по-японски:

— Шу, ты гений! Я тебя люблю! — дальше было по-русски. — Самозванец. Ха. До чего изящные решения иногда рождаются на востоке! Мужик, а ведь ты никакой не царевич, — глумливая улыбка на лице блондина не оставляла сомнений в том, что он задумал что-то нехорошее. — Прилип ты, падла. Притворяющаяся царевичем Дмитрием.

— Мразь! — возмутился прибывший порталом. — Да ты у меня!..

ХЛОП. Кепка, брошенная напарником на манер сюрикена, накрыла рот говорящего и скомкалась о его лицо.

— Не бзди жаром, а то угоришь, — Ржевский стремительно рванул к оппоненту. — Шу, ты можешь его пока не убивать для меня?

Японка резко задумалась. С одной стороны, пять секунд и так затянулись уже почти в восемь. С другой, Дима для неё сделал столько, что отказать в такой мелочи, наверное, было бы не по-товарищески.

— Сколько времени я не должна его убивать? — ровно уточнила Норимацу.

Краем глаза она отметила: при звуках её нынешнего голоса присутствующие стремительно покрылись липким потом.

— Пока я у него на допросе все злые умыслы против отечества не вытряхну, гы. Однако сперва оттопыримся в бассейнах, как собирались, — Ржевский без затей ахнул якобы-тёзку свободным кулаком в лоб.

Маг сложился в коленях, на подломившихся ногах опал на пол и, утратив опору в виде мышц корпуса, звонко въехал лицом в пол.

— Ты!.. — глаза Филиппова почти вылезли из орбит.

— Дмитрий Иванович!.. — лицо Вяземского было не менее красноречивым.

— Ржевский, ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ⁈ — Меншиков наиболее ёмко сформулировал общую мысль.

Её, повисшую в воздухе, отлично чувствовала Шу в своём нынешнем состоянии. Но партнёр по бизнесу, в силу своей обычной толстокорости, похоже, высокими материями не заморачивался и был от них весьма далёк.

— Тс-с-с, — блондин вальяжно махнул соотечественникам рукой, засовывая пистолет за пояс и доставая из кармана невесть откуда взявшиеся шёлковые шнурки с узелками. — Даю расклад. На наше заседание несанкционированным порталом… — в этом месте он сделал расчётливую паузу и внимательно посмотрел каждому в глаза.

— Было, — разумеется, японка уловила, чего хочет товарищ. Похоже, в дзене и ментал начинает прорезаться. — Я, Норимацу, Изначальная Соты, подтверждаю. Несанкционированный портал открылся сюда, подвергая опасности наши жизни и безопасность. Злоумышленник, нагло попирая законы, прошёл на закрытую территорию властей города.

— Опа. — Лукин отмер. — Занятный поворот. А ведь мне такое и в голову не пришло. Снимаю шляпу.

— Абсолютно зря не пришло, — многозначительно заметил Ржевский. — Есть в мире места, где вообще вместо целой принцессы по встречам регулярно двойник скачет. — Блондин со значением поднял вверх указательный палец, — НО там этот двойник в их конституции прописан. Законный он там, — пояснил он в вытянувшиеся лица коллег по Совету. — А здесь какой-то чёртик из табакерки. Нашим царевичем только притворяется.

— Господа, я иностранка, с наследником вашего престола ранее не была знакома, но право голоса имею такое же, как и вы. — Краем глаза японка наблюдала, как партнёр по бизнесу шёлковыми жгутами связывает и обездвиживает предполагаемого самозванца. — Вы согласитесь, что поведение этого животного, — она указала взглядом на недостойного, — свидетельствует против его принадлежности к монархической семье?

— Здорово. — С нечитаемым выражением лица уронил Меншиков. — Дальше что?

— Строго по закону, — отрезал потомок гусара, взваливая на плечо импровизированную поклажу в виде человека, связанного сосиской. — В случае особо тяжких преступлений либо покушений на оные, Изначальный имеет право казнить и миловать на своё усмотрение.

Повисшую на мгновение тишину можно было пластать ножом.

— Дмитрий Иваныч. Не то чтоб я наперерез твоему курсу срезать щ-щас пытался, — озадаченно выдал Лукин, — я и сам царскую семью не сильно… м-да… Но если это какой-то твой коварный план, может, поделишься⁈ Чтобы мы хотя бы манёвры свои в будущем представляли?

— Да. В общих чертах, хотя бы намёком? — попросил Вяземский. — Что ты задумал?

— А он без сознания? — Трифонов обеспокоился, энергично подался вперёд, наклонился к лицу прибывшего порталом и к чему-то прислушался. — Да, в отрубе… Ржевский, сам поворот мне нравится! — он выпрямился и повернулся к блондину. — Я тебе уже почти аплодирую! Но давайте, пока все здесь, кое-что откровенно проговорим?

— Долго? — Дима замер с телом на плече.

— Минут пять-семь.

— Давайте, — блондин без затей сбросил поклажу на пол, словно мешок с картошкой.

Затем вернулся за стол.

Прочие Изначальные расселись на удивление быстро, чуть ли не скорее, чем вскакивали, приветствуя наследника.

— Среди нас есть партия, которая однозначно с троном, — начал было Филиппов.

— Нету, — перебил Ржевский. — Они формально в Совете, но сейчас их с нами нету.

— С мысли сбил!.. Но есть и те, кто ещё не определился. Господа, давайте попробуем поговорить откровенно? Забудем все распри на несколько минут?

— Давайте я сперва скажу, а потом обсуждение, — товарищ решительно хлопнул ладонью по столу. — Представитель царя Растопчин… — он повторил уже известные всем нелицеприятные подробности. — Граф Воронцов… — затем последовал рассказ о грабеже Самбура и кое-каких других ювелиров. — Наши родные Романов, Шереметьев и Шувалов…

— ДА НЕ РОДНЫЕ ОНИ НАМ, ДИМ, — тихо, но как-то очень твёрдо перебил Филиппов. — Вот сейчас мы и делимся, кто с кем да против кого в союзе через месяц выступит.

— Такое дело, — напарник по бизнесу зачем-то ещё раз грохнул рукой по столешнице. — Я на своём месте не вижу предмета для обсуждения. Мы с Норимацу свою позицию достаточно откровенно обозначили? — в следующую секунду Дима весело заржал тем смехом, который так ненавидит его менталистка.

Затем блондин ткнул пальцем в живую сосиску, лежащую под ногами.

— Как это понимать? — ледяным голосом спросил Трифонов.

— Алексей Викторович, — партнёр стал серьёзным так же стремительно, как только что изображал идиота. — Я своими глазами видел, как вы перед ним… как бы тут поделикатнее… Пренебрегали равенством наших позиций.

— В смысле?

— Вы с ним снизу вверх общались, не по горизонтали, — простенько пояснил Ржевский.

А ведь он умеет быть до гениальности точным. И тоже не боится говорить правду в глаза — кто бы перед ним ни сидел.

Самое интересное, что друзьям и доброжелателям неприятную правду говорить гораздо тяжелее, чем врагам и недоброжелателям. Но Шу поняла это только сейчас.

— У нас у всех имущество в Империи, — хмуро признал Вяземский. — ТАМ мы действительно ниже. Хочешь откровенности? На. Они, — кивок на самозванца, — регулярно этим пользуются. А мы прогибаемся.

Прочие промолчали.

— Не обессудь, Сергей Степанович, — товарищ миролюбиво накрыл руку соседа по столу. — Я сейчас одну вещь скажу, ты только не обижайся. Вы все не обижайтесь.

— Говори, не обижусь.

— А нафига мне союз с теми соратниками, которые прогибаться привыкли?

И снова тишина. Ржевский переводил взгляд с одного соседа на другого, а взрослые старательно от этого взгляда уклонялись.

— Мы промышленники и торговцы, — нехотя сформулировал Меншиков. — Ты родом из чуть другого сословия. Мне нечего возразить.

— На этом пока точка и абзац, — подытожил блондин, поднимаясь за стола. — Господа, на всякий случай. Мои двери для вас всегда открыты, на мою помощь рассчитывать можете, однако заседать с вами больше не могу. Я к себе, сразу как поплаваю: дела у нас заворачиваются достаточно опасные.

— В городе или в стране? — Лукин словно уловил чужие мысли.

— Да как бы не шире, — по-взрослому вздохнул потомок гусара. — Я пока сам не разобрался. Вас именно поэтому на свою сторону активно тянуть не хочу: это мне терять нечего, а у вас вон, торговля, промышленность, — он тряхнул головой. — Самозванца, пытавшегося себя выдать за царевича Дмитрия и проникшего на наше собрание с грубыми нарушениями законов его же родного отца, я волей и правом Изначального арестовываю для дальнейшего дознания. Вопросы направлять ко мне, ходоков за преступником — тоже.

Ржевский легко поднял бессознательное тело на плечо и направился к двери. Японка, не прощаясь, последовала за напарником.

— Дим, а какой закон он нарушил? — уточнил в спину Вяземский.

— Вы вообще обновлений не читаете⁈ — блондин даже развернулся. — Запрет на мобильные порталы! Уже пару часов как в силе и действует!

— Э-э-э, Дмитрий Иванович⁈ — Филиппов обменялся взглядами с прочими и продолжил как бы от имени всех. — Ты, разумеется, можешь воротить всё, что посчитаешь нужным! Но допрежь подразумевалось, что запреты царя его собственной семьи могут и не касаться. Ты просто в Столицах и других городах империи, наверное, мало бываешь!

— Владимир Палыч, — потомок гусара за долю секунды лицом и глазами превратился в идиота, после чего продолжил с простецким видом. — Тут такое дело. Я тебя безмерно уважаю, люблю, но Хартии и Уложению я доверяю больше. Прости пожалуйста!

— Твоё дело, — вздохнул Филиппов, отлично понимая намёк.

— Если у нас в НАШЕМ законе написано, что в Соте особенных нет — то я этот закон буду защищать, — продолжил Ржевский. — Как и все остальные законы, которые из нашего общественного договора вытекают. Не сильно умно загибаю? Понятные категории?

— Куда уж понятнее.

— Ну вот и не взыщите. Морду самозванцу мы с Норимацу чистили без вас, забираем его тоже мы — вы и не при делах, случись вдруг разбирательства. И реши вы вдруг позволить кому-то внешнему на вашей территории свои дознания, нам всем не подочётные, учинять и продвигать, — красноречиво закончил пассаж товарищ. — Я у бассейнов буду, меня бабы заждались. Водка, наверное, тоже согрелась. Кто ещё гулять решит — подгребайте, налью.

Глава 14

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Знаешь, я тобой регулярно восхищаюсь, — откровенно сообщила японка, шагая рядом с партнёром по бизнесу. — Если бы не твоё честное слово, я бы вообще подумала, что ты из ниндзя, — вырвалось у неё по инерции.

— Кто такие? — явно из вежливости поинтересовался Ржевский, не замечавший даже тяжести достаточно крупного человека на своём плече, настолько он был поглощён открывшимся зрелищем.

Всё его внимание, как только они свернули на песчаную тропинку, в мгновение ока сосредоточилось на двух бассейнах-озёрах: возле них подставляли свои фигуры солнцу и сёстры Барсуковы, и кузины Норимацу, и близнецы из Залива, и даже Левашова по мелочи (её купальник был не таким открытым).

Это не считая незнакомых людей, из которых женщин было больше половины.

Благодаря дзену Шу заметила (и отметила), что субтильные стати столичной княжны высокодуховный внутренний мир товарища почему-то совсем не заинтересовали.

Странно. Обычно он реагирует на все женские тела без разбора, лишь бы они оказались в поле зрения.

Светлана, конечно, стройна на грани худобы, но при этом длиннонога, пропорциональна и глаза у неё большие — ибо европейка.

Видимо, набор критериев женской привлекательности у потомка гусара был динамическим — мог изменяться в зависимости от обстоятельств.

Подумав секунду, японка решила, что светская беседа на местный манер — достаточно интересное развлечение само по себе, ведь раньше она на подобное времени почти не тратила.

Опять же, такого партнёра до последнего времени не было. Почему-то стало интересно:

— Дим, вопрос. Ты Левашову как женщину воспринимаешь? — под влиянием невнятного импульса Шу сбросила на ходу хлопчатобумажную куртку, широкие штаны и тоже осталась лишь в купальнике.

— О. — Заинтересованный и откровенный взгляд Ржевского, тут же просканировавший её до миллиметра, немного насмешил. — Вот это да! — Глаза напарника сфокусировались на её груди. — Вот это ого-го! И видел уже вроде бы твои, кхм, документы, а как всякое произведение искусства не надоедают! — застенчиво признался он, наклоняясь вперёд и заглядывая в её лифчик спереди.

— Сиськи как произведение искусства не надоедают? — с толикой иронии уточнила японка.

Партнёру по бизнесу она сейчас скорее сочувствовала: большое количество соблазнов дзену не способствует. А против хозяина при виде голых (и полуголых) баб собственная физиология всю жизнь работала с утроенной энергией.

— Идеальные формы никогда не надоедают, — товарищ ухитрился вложить бурю эмоций в одну фразу, даже поднял вверх указательный палец, придерживая живую ношу на плече одной рукой. — Опять же, ты мне в полёте кое-что предлагала! — Он многозначительно пошаркал ногой прямо на ходу и преданно уставился ей в глаза.

Взгляд его стремительно исполнился преданностью ждущей обеда дворовой собаки:

— Может, это?.. — палец блондина ткнул в ближайшую кабинку для переодевания, а глаза вспыхнули мечтательным энтузиазмом. — Вернёмся к поднятому тобой вопросу⁈ Зайдём и обсудим, так сказать, поплотнее⁈ Времени с того разговора всего ничего прошло! — энергично проаргументировал смену курса спутник.

Шу улыбнулась ещё шире, но ничего не ответила.

Ржевский принялся быстро и сосредоточенно пояснять:

— Я тогда в полёте не сориентировался! О чём теперь жалею. Но если!..

Его мимика выражала досаду собственной недогадливостью, сожаление об упущенных возможностях, неистребимую надежду на благоприятный исход и много чего ещё. Например, короткое ожидание неизбежной снисходительности партнёрши.

— Даже неудобно тебя расстраивать, — подмигнула Шу, перебивая. — Дим, ты в курсе, что у женщин бывают порывы? Мы не живём по программе.

— Это как? Что за порывы? — брови партнёра по бизнесу соединились на переносице и образовали глубокую складку.

— Сейчас охота гореть огнём, а через час ты уже ледяная пустыня, — пояснила азиатка. — И сама не знаешь, что это накатывало: теперь хочется совсем другого.

— Понял. Момент надо ловить, не отходя от кассы, обязательно запомнить на будущее, — товарищ сосредоточено забормотал себе под нос, расфокусировав взгляд. — Не зевай, Фомка, на то и ярмарка. Дорога ложка к обеду. Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Кто первый успел, тот и будет кашу наяривать. БЛ*, ВОТ Я ИДИОТ. — он с досадой покосился на её талию и ниже. — ВОТ Я КРЕТИН. — казалось, несгибаемый боец от обиды на самого себя готов заплакать. — Да е*ись оно всё конём! — Ржевский с силой пнул подвернувшийся под ногу камешек.

Тот улетел неожиданно далеко и плюхнулся в третье по счёту озеро.

Почему-то стало его жалко.

— Иногда, видимо, на работу всё же плюнуть стоит. На дело, в смысле, — заключил Ржевский. — Иногда личную жизнь в приоритет стоит выводить. — Он уменьшил громкость и добавил в сторону, — а то так и уйдёшь, не нырнув и несолоно хлебавши.

— Если прям очень хочешь, — Норимацу немного поколебалась, — то ладно. Можем попробовать. Если ты настаиваешь! Но помнишь своё творческое неудовлетворение после моих профессионалок?

— Да, — потомок гусара напрягся, выныривая из размышлений. — Очень даже хорошо помню. А ты это к чему?

— У меня есть серьёзные опасения, что после нашего тестового прохода… — она указала взглядом на ближайшую переодевалку, затем себе между ног, затем ему между ног, — твоё творческое неудовлетворение нашим с тобой совокуплением будет ещё бо льшим. Чем после массажисток.

— На чём основано это голословное заочное охаивание⁈ — возмущение партнёра вспыхнуло магическим нефтяным факелом. — Ещё даже не полученного результата⁈ И такой увлекательной свежей идеи⁈

— Женская интуиция, Дим, — мудро и по-доброму улыбнулась Шу ещё раз. — Я бы это сейчас делала из снисхождения к тебе, а не по иным мотивам. В итоге тебе снова не понравится после того, как… ты понял.

На удивление, дзен и эту сторону жизни позволял видеть глубже, чем прежде. Пойти навстречу партнёру она, в принципе, могла, но по опыту его развлечений с профессионалками отлично видела будущий результат.

— Помнишь, ты с аль-Футаим хотел по своим психологическим травмам пройтись? — напомнила японка через секунду. — И по неким незакрытым гештальтам? Вот я чувствую, что и это из той же сферы. Принцесса образована намного лучше меня, по крайней мере, в области твоей психики. Она лучше объяснит. ЕСЛИ ХОЧЕШЬ — ПОШЛИ ПЕРЕПИХНЁМСЯ! — акцентировала она твёрдо. — Во всяком случае, попробуем. Что из этого получится.

— Хм. Если в бога верить, то он как будто жизненными обстоятельствами намекает: не ныряй бездумно на голом рефлексе, — блондин воровато огляделся по сторонам и ткнул пальцем в правую ягодицу спутницы. — О, упругенькая… Знаешь, с таким твоим настроем на подачку нищему похоже! — вздохнул он. — Ещё пару дней назад засадил бы, даже не задумался. А сейчас.

— Тот случай, когда мы с тобой в анализах полностью совпадаем, — доброжелательно кивнула Норимацу. — Ещё раз, решать тебе: хочешь — пошли попробуем. Если так невтерпёж.

— Ладно. — Ржевский внял голосу разума и на удивление не упал при этом духом. Фоня несгибаемым оптимизмом, он в следующую секунду целеустремлённо перенёс фокус внимания на пляжные площадки. — С другой стороны, мудрость предков тоже надо чтить! — принялся успокаивать он самого себя с показным энтузиазмом, утратив видимый интерес к телесам партнёрши по бизнесу. — «Не е*ись где работаешь», согласен! Возможно, и есть в этом свой глубинный смысл!

Его глаза в это время, не мигая, как завороженные двигались вслед за движениями Натальи Барсуковой (та затеяла перебрасывать мяч с сестрой через сетку).

— А ведь рыженькая тоже очень даже ого-го с этого ракурса… — Ржевский опять стал похож на дурачка и забормотал себе под нос, впадая в некое подобие транса. — Вот это да… Недальновидный я дилетант: оказывается, в динамике коэффициенты упругости иначе смотрятся… Кто бы мог подумать…

Шу развеселилась сильнее.

— Хм, — он тряхнул головой, сбрасывая наваждение. — А ведь мог вообще мимо пройти, прицел на совсем другие объекты перенеся! Ух ты. Вот это да. Неисповедимые пути твои, господи.

Рыжая кузина невесты деда партнёра как раз взмыла в воздух в высоком прыжке, принимая подачу с той стороны.

Верх её купального костюма качнулся вслед за собственным содержимым, открывая в движении его часть.

Ржевский резко остановился, решительно бросил двойника царевича под ноги и принялся охлопывать карманы.

Японке стало интересно, что будет дальше; она тоже замерла на месте.

Левая рука партнёра по бизнесу извлекла из кармана небольшую расчёску и принялась зачем-то водить ею по очень короткому ёжику хозяина.

Странно. На такой длине волос расчёска точно не нужна.

Вторая рука блондина тем временем извлекла из кармана мешочек с золотом и стремительно ощупала его со всех сторон, словно пересчитывая имеющиеся в наличии монеты.

По мере необычной инкассации лицо товарища разгладилось, напряжение из мимики исчезло, а в его взгляд вернулся уже хорошо знакомый неизбывный оптимизм:

— Никогда не сдаваться! Бороться до конца!

Фраза была сказана по-русски и, видимо, принадлежала к числу без сомнения достойных заветов предка-гусара (другое дело, что применял Дмитрий Ржевский творческое наследие пращура слишком своеобразно).

Шу неожиданно стало смешно до истерики. Кажется, благодаря предыдущему просветлению она стала лучше чувствовать Мадину Наджиб — в постоянном ёрничаньи той в адрес попечителя.

А ведь менталистка — просто одинокая девчонка, откуда-то пришло понимание. Просто живёт с огромным грузом за плечами, с кучей своих проблем (как минимум в прошлом), оттого за злой иронией и сарказмом просто пытается скрыть ранимую душу. Как за щитом.

Когда кое-кто, не заморачиваясь, вместо предложения брака норовит первым делом пятернёй за жопу ухватить, а не спросить, что ты чувствуешь.

В следующий момент Ржевский совершил неожиданный личностный прорыв. Оторвавшись взглядом от качающихся вверх-вниз молочных желез и ягодиц (действительно аппетитных, признаем честно), он напрягся и задал вопрос:

— Шу, кто такие эти ниндзя? Ты второй раз меня с ними сравниваешь. Какая-то компания ваших инженеров?

Норимацу подняла бровь и безмолвно отсалютовала достижению напарника коротким поклоном: на её памяти Дмитрий впервые отрёкся от известного зрелища добровольно.

Ещё и по собственному почину смог припомнить, о чём шла речь до того, как вид открытых женских тел вверг его в самопроизвольное подобие ментального транса.

Когда она закончила рассказ, Ржевский и думать забыл о выпуклых достоинствах Натальи Барсуковой:

— Слушай, а у нас на них выход какой-то есть⁈ На этих ниндзя⁈

— Самураям недостойно, — покачала она головой. — Но можем сделать тебе акк в нашей магосети. Ты достаточно серьёзная и интересная личность, чтобы они сами к тебе постучали, если обозначишь свой в их сторону интерес.

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Сиськастая и сисястая, то есть Виктория и Наталья Барсуковы, затеяли играть в мяч. Безо всякой задней мысли, обычные местные пляжные развлечения — но эффект на кое-кого произвело такой же, как удар пресловутым пыльным мешком из-за угла (в соответствии с местной поговоркой).

Ржевский вылупился на прыгающих в бикини соотечественниц с таким непередаваемым выражением лица, что Мадине захотелось упасть на спину и дрыгать в воздухе ногами. От хохота.

— Кое-что в этом мире не меняется, — не удержалась она от замечания под нос самой себе.

— Ага. Звёзды не меняют своих орбит, — хихикнула сбоку Норимацу.

И подмигнула с улыбкой.

— Хренасе. Что это с тобой? — насторожилась менталистка. — Мне на спину уже магический щит пора вешать? И спиной не поворачиваться?

— Зачем? — всерьёз озадачилась невосприимчивая к юмору японка.

— ПРОЕХАЛИ! — вздохнула Наджиб.

После чего стремительно перекатилась, поднялась на ноги и, вытянувшись в воздухе, без брызг вошла в воду.

Пронырнув до середины на задержке дыхания, она сплавала туда и обратно.

— Мадина! Дело есть! — на бортике-берегу вовсю размахивал руками Ржевский, как будто она могла не заметить его с пары метров.

На его левой щеке и правом плече уже алели два свежих отпечатка чужих ладоней. Связанный мужской организм, принесённый опекуном не пойми откуда и зачем, слабо подёргивался, будучи надёжно зафиксирован.

Сёстры Барсуковы, оставившие игру в мяч, хмуро смотрели на блондина уже из шезлонгов. Сидели они, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.

От бесплатного спектакля настроение резко прыгнуло вверх.

Чуть поодаль, прихлёбывая сок из высокого стакана, откровенно веселилась и Норимацу-младшая: надвинув кепку на глаза, чтобы её лица не было видно со стороны, она с любопытством наблюдала за происходящим, словно вот-вот должен был начаться второй акт пьесы.

— Мадина! Ну же! — Ржевский имел вид взъерошенный и озадаченный одновременно.

Отпечаток чужой пятерни на левой половине его лица достаточно откровенно намекал на подоплёку, но спрашивать не хотелось, а лезть в чужие мозги было лень.

— Сейчас. — Наджиб оперлась руками и коротким движением выбросила тело из воды на бортик. Зачем прошлёпала мокрыми ногами несколько метров. — Говори?

— Можешь пошарудить, что у него в мозгах? — попечитель кивнул на связанное тело, переходя на язык Залива. — И это. Я тут слегка на обострение пошёл, мне кажется, лучше бы вам эвакуироваться.

Сердобольная аль-Футаим, лежавшая до сего момента с закрытыми глазами, мимо голодного котёнка, не накормив, как обычно пройти не смогла:

— Дим, если здесь небезопасно, у меня есть аварийный портал! — Далька похлопала себя по нагрудному кулону.

— Так мобильные порталы же теперь запрещены? — озадачился Ржевский, закусывая губу. Затем понёс ересь. — Хотя этот мудила, с другой стороны, в домик порталом прибыл, — он легонько пнул ногой связанного. — Получается, отключена не геолокация, а распознавалка свой-чужой. Интересно, а твой блок сможет спозиционироваться?

— Не сильна в инженерной части вопроса, но МОЙ аварийный портал в случае опасности по-любому сработает, — подмигнула блондину принцесса. — Верь мне, тут магоиндикатор встроен. Если бы не было поддержки…

Мадина прислушалась к себе и в следующую секунду добавила абсолютно серьёзно, нарушая при этом добрую половину собственных правил:

— Дим, если надо, я даже спецгруппу могу вызвать. Да, не по договорённостям, но…

— Что случилось? — аль-Футаим без затей хлопнула потомка гусара по голому плечу.

— Мадина, просканируй его, пожалуйста? Это и есть ответ. Наверное.

Там же, через некоторое время.

— Уточни круг вопросов. — Менталистка отодвинула подальше любую романтику, сообразную атмосфере, и сейчас работала как профессионал. — Слепок с него сняла, дома можно будет поколупать расшифровку. По тем темам, которые тебе интересны.

— Что за тип? — поинтересовалась аль-Футаим, указывая взглядом на пленного.

Для неё всё происходящее по понятным причинам являлось романтичной игрой. Развлекухой, которую она в силу положения недоступными прочим ресурсами может прекратить в любой момент.

— Твой коллега. Средний наследник местного престола. Дим, если нужно что-то конкретно, скажи⁈

Далия присвистнула, накрыла лицо длинным козырьком и снова вытянулась на лежаке.

Норимацу сделала глаза по ширине такими, как у Ржевского:

— ЭТО НЕ РЯЖЕНЫЙ⁈

— С чего? — искренне удивился блондин, как будто тоже был менталистом. — Портал такой категории. Вмонтированный в спинку маячок. Апломб, наглость, привычка к безнаказанности… Самая что ни на есть правящая фамилия. Начинающая её часть.

— Я ИСКРЕННЕ ДУМАЛА, ЧТО ЭТО ДВОЙНИК! — брови японки поднялись на лоб и поползли дальше, на затылок.

— Не-а. Натуральный. — Равнодушно бросил опекун. — Мадина, о ТОМ усилителе он что-то знает?

— Погоди, смотрю. Так… НЕТ.

— Тьху ты. А какие у него планы на счёт Соты? Чего он вообще на наш совет явился? Цель визита?

— Посчитал, что сестрица Юля и братец Владимир слишком его опередили. Решил в стиле кавалерийского наскока… — рассказать до конца не получилось.

По периметру вокруг бассейнов зажглось сразу шесть порталов.

— ВНИМАНИЕ! — Мадина отреагировала практически без паузы.

Маркировка магического спектра принудительно открывающихся каналов лежала явно в армейском секторе.

— Я ошиблась. — Ровно констатировала японка, за долю секунды оказываясь на ногах и обнажая клинок.

В левой руке она уже держала очень нехороший боевой амулет.

Впрочем, у неё теперь есть иммунитет Изначальной, подумала Наджиб. Закон как раз нестрашен.

— Валите отсюда! — коротко бросил Ржевский, направляя на ближайший овал оба пистолета. — Мадина, сгребай всех тёлок и в портал к Далие! Я не думал, что так быстро…

Из дальнего портала на пляжный песок шагнула первая нога. Метрах в пяти перед ней за секунду хлопнула оглушающая магическая мина.

— ЗАСТАВА, В РУЖЬЁ! — заорал кое-кто по-русски, подрываясь из сидячего положения и бросаясь в сторону порталов.

Пистолеты в его руках, что интересно, несмотря на бег всё время смотрели строго в горизонт и в одну точку.

— К БОЮ! — Наталья Барсукова с невообразимой скоростью развернулась на девяносто градусов и влепила двойной заряд плазмы в ближайшее из магических окон.

Рвануло неслабо. Хорошо, что на той стороне — сюда долетел лишь одинокий жаркий выдох, словно кто-то распахнул на мгновение двери сауны.

— МИНУС ОДИН ПОРТАЛ! — рыжая магесса-огневик взбила султаны песка из-под пяток, рванув вперёд нога в ногу с блондином. — ВИКА, НА ТЕБЕ ДВА! РЖЕВСКИЙ, РАБОТАЕШЬ ТРЕТИЙ И ЧЕТВЁРТЫЙ! ОСТАЛЬНЫЕ НАШИ! ЯПОНКА, ПРИКРЫВАЙ С ТЕРРИТОРИИ!

— Ты понимаешь, что происходит? — задумчиво поинтересовалась аль-Футаим на языке Залива, не думая и пальцем шевелить по команде Дмитрия.

Справедливости ради, виртуальный маго-пульт нужного кулона она активировала. Теоретически, между прибытием помощи и принцессой стояли одно нажатие пальца и буквально десяток секунд. Может, даже меньше.

— Не до конца, — честно призналась Мадина. — Такое впечатление, что у службы охраны здешнего принца какие-то рефлексы столкнулись с рефлексами местного ополчения, — она кивнула в спины Барсуковых и попечителя.

Ржевский держал под прицелом два выхода и ждал, кто оттуда появится.

Наталья азартно поливала плазмой ближайший овал.

Виктория, дисциплинированно развернувшись к нужному сектору, с закаменевшим лицом садила метровыми сосульками-пиками сразу по двум объектам с частотой хорошего пулемёта-техно.

Присмотревшись, менталистка заметила у блондинки активированный армейский усилитель в виде перстня на левом мизинце:

— Хренасе, замес.

— ТРИ И ДВЕ! МИНУС ДВА! — сиськастая маг воды подавила обе точки выхода чуть больше чем за три секунды и дисциплинированно отрапортовала об этом соратникам по борьбе. — КОМУ ПОМОЧЬ⁈

Из последнего портала, входящий контур которого она перегрузила со своей стороны, в момент схлопывания на пляж вылетел чей-то пустой ботинок с разорванной застёжкой. Что случилось с ногой и владельцем, было неясно.

Левашова открыла рот, распахнула глаза и вполголоса заматерилась, тыча пальцем в сторону помятой обуви.

Асато и Юки переместились к кузине и сейчас стояли над третьей сестрой, вымогая по-японски подробности.

Шу, не реагируя на родственников, с равномерностью автомата вертела головой по сторонам, выискивая по территории клуба какие-то угрозы.

Барсукова-рыжая справилась со своим вторым овалом, после чего бодро поинтересовалась:

— Что дальше⁈

— Ждём парламентеров, — Ржевский озадаченно потёр затылок рукоятью правого пистолета, удерживая оставшуюся пару выходов под прицелом левого. — Перемудрил я с царевичем. Чёрт.

Лица его соотечественниц вытянулись.

— Думал, получится сперва поплавать, потом делами заняться, — как ни в чём ни бывало продолжил блондин. — А они вон, быстрые и неленивые попались, — он плюнул в мерцающую перед ним магию.

— Я ДУМАЛА, ИГРА КАКАЯ-ТО. — Виктория Барсукова с сомнамбулическим выражением лица рухнула на колени и повернула лицо связанного человека к себе.

Затем сорвала закрывающую его лицо тряпку.

— ТВОЮ МАМУ. — Ошарашено просипела рыжая Наталья. — Дмитрий Иоаннович собственной персоной! РЖЕВСКИЙ, ТЫ СОВСЕМ О**ЕЛ? Ой, что теперь будет, — она обхватила себя руками и закусила нижнюю губу.

У Мадины вертелся на языке один вопрос, но из любви к искусству она сдержалась.

— Не буксуйте! — неожиданно жёстко бросил Ржевский. — Всё по закону! Всё правильно! Царь два часа назад лично мобильные порталы запретил! В Соте особенных нет!

Из оставшихся двух овалов один погас сам, а из второго высунулась чья-то рука с белым платком:

— Назовите часть переговорщика!

— Первая кавалерийская! — без паузы бодро гаркнул блондин.

Потом резко задумался, словно удивился собственному ответу. Даже окатил себя взглядом с ног до головы.

— Чего-о??? Имя! — на той стороне тоже как будто озадачились.

— Ржевский!

— Стоп! Не стреляйте, магов тоже на паузу! Иду! Давайте поговорим! Его Величества Преображенского полка штабс-капитан Ерёмцев!

— Не стреляю! Выходить спиной вперёд, руки над головой! — опекун сместился чуть в сторону, чтобы портальный выход находился под углом и в стороне от людей.

Пистолеты он не опустил.

Глава 15

— Я с тобой. — Наджиб бесшумно и стремительно материализуется рядом со мной, пока штабс-капитан Ерёмцев лезет из портала спиной вперёд.

— Оделась бы! — слегка возмущаюсь.

Зрелище, конечно, красивое (такая тёлка да в бикини), но на переговорах с любыми военизированными в подобном гардеробе лучше не щеголять (просто лишяя напряжёнка. К чему?).

В следующую секунду подопечная показывает класс своей специальности. Вот она ещё только что стояла рядом, а через мгновение бац — уже стаскивает с меня расстёгнутую за доли секунды рубашку.

Похоже, на её седьмом ранге ментальный буст на скорость куда-то далеко продвинулся. Или она и раньше такая была? Просто не говорила?

Надо будет спросить, когда всё закончится.

— Я тоже пообщаюсь с этим типом. — С другой стороны подходит бесстрастная Норимацу. — Если что, Изначальная. Наверное, этот бардак и меня касается.

— Для тебя второй одежды нет! — указываю взглядом на относительно одетую Наджиб.

Ростом Мадина чуть пониже меня, рубашка была куплена навыпуск с тем прицелом, чтобы закрывать торчащие из-за пояса пистолеты — ей чуть не до колен достает.

— Мне не нужна одежда, — бесстрастно качает головой Шу. — Для хорошего боя достаточно желания.

В левой руке она держит клинок, в правой — боевой амулет.

— Переговорщик может развернуться! — говорю Ерёмцеву в затылок.

Он поворачивается и опускает руки. Я в это время демонстративно затыкаю стволы за пояс.

Одет штабс-капитан не по здешнему климату. Длинные рукава, слишком плотные брюки, никак не летняя обувь (в лучшем случае, осень-весна). С севера мужик прибыл, не из наших краёв.

Столица?

— Портал перед переговорами погасить, — командую.

Магический овал исчезает.

— С кем имею честь? — ростом вояка здоров, меня на голову выше.

— Ржевский Дмитрий Иванович, рекомендуюсь собственной персоной.

Чёрт. Успел разуться на пляже, каблуками не щёлкнешь.

Подсвечиваю с браслета магический идентификатор, чтобы он мог прочесть.

— Норимацу, Шу. Тринадцатый Изначальный Род Соты. — Напарница тоже предъявляет подтверждение личности, но армейский, сволочь такая, смотрит совсем не в магический аналог электронного документа.

С другой стороны, я бы на его месте тоже не знал, на чьи сиськи пялиться: Наджиб за каким-то лядом расстегнула верхнюю пуговицу и насмешливо глядит на парламентёра.

— Мужик, не надо так таращиться! — предлагаю сумрачно. — Это не твои женщины, здесь Юг. Нравы чуть иные.

Его личность не спрашиваю: и на лице написано, и по порталам понятно, откуда ноги растут.

— Почему ты сказал «Первая кавалерийская»? — столичный оглядывается по сторонам, цепко фиксируя обстановку. — Её ж давно нет?

Поржать в ответ вслух, что ли? Если Мадина сейчас пальцем шевельнёт, он не вспомнит не то что увиденного, а вообще. Как его зовут и как дышать правильно.

— «Пока есть хотя бы один исправный карабин, правильные руки и шляпа, Первая кавалерийская всегда рядом». Записано на монументе.

— А они целы, эти шляпа и карабин?

— На пляж с собой не брал, — признаюсь честно. — Но дома все на месте.

— Вы тут не слишком ли на монументы ориентируетесь⁈ Может, пора по правильным часам жить⁈

— Если так и дальше пойдет, мы Первую кавалерийскую вообще возродим, — замечаю походя. — Да, кони нынче нафиг не нужны, но сама часть ни одного боя не проиграла. Так что название вполне себе годное получится.

— Когда это всё было, Ржевский?

— Маги что тогда, что сейчас одинаковые, — пожимаю плечами. — А техно против них нынче даже поинтереснее. Ерёмцев, ты чего хотел-то?

— Медицинский браслет показал, что наследник престола захвачен здесь. — Вояка хмуро смотрит на меня.

— А ваш медицинский браслет не показал, что он запрещенным порталом сюда приперся? В нарушение указа собственного отца?

— Вообще-то, кое-кому царские указы не писаны.

— Не здесь, — качаю головой. — Здесь особенных нет. А за такие заявления можешь и пострадать больно.

— За какие, например?

— Что закон не для всех.

— Что с Дмитрием?

— Да вон он валяется! — машу рукой в сторону озера.

Наталья и Виктория Барсуковы как раз освобождают болезного от моих шелковых шнуров. Падлы.

Вместо того, чтобы аккуратно развязать (потяни за кончик — само распустится), они огнем порезали.

Варвары.

— А что здесь произошло тогда⁈ — Ерёмцев не на шутку удивляется. — Кто его связывал⁈ Зачем по нашим порталам магией садили, как по врагу⁈

— Связывал его я, вот этими руками, — подношу ему ладони под нос. — По порталам садили потому, что вы не имели права их открывать.

— Государственная необходимость.

— Не здесь, — опять качаю головой. — Тебе тоже б не грех сперва законы изучить перед тем, как соваться. И это. Погибших у вас все равно нет, так что с претензиями завязывай. Мой тебе совет.

Если б на той стороне хоть один труп образовался, штабс-капитан себя иначе б вёл.

— Шёл Совет Города, — продолжаю. — Прямо в помещении открылся портал, запрещенный царём час назад. Этот мудила, — без стеснения указываю на подошедшего тёзку, — вылез и принялся меня снисходительно по плечу стучать. В моём доме, как так и надо.

— БИЛИ⁈ — Ерёмцев замечает след на лбу наследника и обращается к нему.

— Один раз стукнул. Мог бы и пристрелить, — не мигаю даже. — И был бы в своём праве. Либо на месяц запихнуть вашего принца в нашу кутузку — там бы его вежливости быстро выучили.

— РЖЕВСКИЙ, ТЫ В СВОЁМ УМЕ?

— А ты? В морду дать? Или из стволов постреляемся? Штабс-капитан, ты не дома, — аккуратно беру его за пуговку. — И здесь тебе не там. Здесь свободный город. ЗАКОН ОДИН ДЛЯ ВСЕХ! — последнюю фразу ору.

Наследник престола и вояка вздрагивают.

— Он может идти? — вояка решает не нагнетать, тем более что пропажа обнаружилась вполне себе целёхонькой (фингал на лбу не в счёт). — Он может быть свободным?

— Да пусть валит на все четыре стороны! Раз наследник. На нём написано не было, — поясняю. — Вылезло мурло из противозаконного портала и ну меня равнять.

— РЖЕВСКИЙ! ДА ТЫ У МЕНЯ!.. — оживает царевич Дмитрий.

— Иди… — дальше уточняю, куда.

Глаза тёзки открываются шире рта.

Протягиваю руку и захлопываю нижнюю челюсть незваного гостя вручную.

— Забирай своего болезного и валите на все четыре, — предлагаю штабс-капитану.

Всё равно из его мозгов Мадина уже всё вытряхнула.

— Зачем было огород городить? — серьёзно спрашивает вояка. — Ладно, ты его в глаза может и не видел, но прочие из Совета же признали?

— А я своим умом живу. Он появился В МОЁМ городе без уважения к его жителям. — Сверлю Ерёмцева взглядом в ответ. — Презрение так и сочилось из всех щелей, а здесь особенных нет.

Вояка лезет в интерфейс амулета, чтоб активировать маяк.

Молча качаю головой. Потом всё же поясняю:

— Не здесь. Пешком идёте до Канцелярии Наместника, оттуда стационарным порталом.

— Да ну? — штабс-капитан внешне спокоен.

— Или царь отзывает своё ограничение для всех, или и вы тоже как остальные. Пешком. Третьего варианта не будет.

Не хотелось бы стрелять и бить их серьёзно, но буду. Если понадобится.

Вероятно, незваные гости что-то по моему лицу читают. По крайней мере, артефакт-маяк Ерёмцев оставляет в покое.

— А ты не боишься вот так — с царской семьёй? — без предыдущей придури, почти нормально интересуется тёзка. — Да, у нас между собой свои тёрки, но… — он осекается.

И требовательно смотрит на меня.

— Не-а. Гораздо больше я боюсь, что такая, хм, личность как ты получит реальную власть. Здесь. — Спокойно гляжу ему в переносицу. — По счастью, ты в Соте никто и звать тебя никак, даже твой отец — лишь один из.

— Не страшно? — нейтрально интересуется Ерёмцев. — Ты понимаешь, о чём я.

— «Трус и герой чувствуют одно и то же, разница в том, что они делают».

— Тьху! Ржевский и есть, — морщится вояка. — Что с тебя взять.

— Первая кавалерийская никогда не отступала и не оставляла своих позиций, в отличие от твоего Преображенского полка.

— Пойдёмте, Ваше Высочество. — Ерёмцев, не прощаясь, подталкивает тёзку к выходу с территории.

До него шагать добрые две сотни метров.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

Дмитрий беседовал со столичными аристократами так, что за него как за напарника не было стыдно.

Наследник и служащий охраны почти дошли до выхода, когда армейский остановился. Он что-то сказал сопровождаемому, развернулся и быстро вернулся обратно:

— Знаешь, Ржевский, не смог я так уйти. Пару вопросов задам?

— Попробуй, — равнодушно передёрнул плечами партнёр по бизнесу, засовывая руки в карманы.

— Ты с иноверцами спутался, — штабс-капитан указал на них с менталисткой пальцем, ничуть не стесняясь. — Не стыдно?

Шу прикинула, что бы с этим пальцем (и с остальной рукой) сейчас сделать — вариантов было немало.

— А когда на мою землю — и к нам в широком смысле слова — другие иноверцы лезли, Ерёмцев, где был ты? Аппарат Наместника? Армия, полиция, соседи? — блондин покачался на носках.

— Изначальные защищаются сами, если не война.

— Ну так и не тебе пенять. А то у меня одни обязанности, а ты весь из себя такой порицатель? У которого одни права? Сказать, куда тебе пройти?

— В Столице считается, на таком уровне как твой с чужаками якшаться не комильфо, — продолжил настаивать штабс-капитан.

— Ты бы это Растопчину сперва сказал, царство мудаку небесное. — Холодно бросил напарник. — Тот у Маджита аль-Футаима лично на связи был. Жаль, помер быстро — у меня б он ещё помучился.

— Ты не крутыми ли обвинениями бросаешься? — лицо офицера заледенело.

— На землю спустись, — спокойно осадил собеседника Ржевский. — Это МОЙ ГОРОД. Я тут Изначальный. Ты здесь ходишь только потому, что я тебе из портала позволил выйти. Не буди лихо, а? Пока оно тихо.

— Ржевский, а что бы предок твой об этом сказал? — в глазах армейца мелькнуло что-то неожиданно глубокое. — Или та же Первая кавалерийская?

— Там говорили, что главное — быть человеком. А какого цвета твоя кожа, на каком языке говоришь или какому богу молишься — не так важно. — Серьёзно ответил блондин. — Кстати, и время идёт, и мир меняется. Знаешь, что меня в старпёрах добивает?

— Ну удиви.

— Вы весь мир видите игрой с нулевой суммой, а это давно вчерашний день. Люди с жиру бесятся потому, что у человечества внешнего врага нет! — пробормотал блондин непонятное.

— Странный из тебя патриот вырос, — насмешливо покачал головой военный.

— А что патриотичнее, Ерёмцев? Чтоб народ сытым был и чтоб беспредела чиновников не было? — Дмитрия будто прорвало, он даже покраснел. — Или чтоб дочь Демидова, маленькую совсем, на куски резали — но это ничего страшного? Потому что свои режут⁈ Иди с богом, а! Не доводи до греха. — Ржевский сплюнул в сторону.

Шу проводила уходящих задумчивым взглядом.

— Теперь за водные процедуры! — Ржевский потёр ладони и весьма оперативно исполнился позитивом. — Бабоньки, прошу!

Он приобнял японку и менталистку за талии, увлекая к ближайшему бассейну.

Наджиб тактично высвободилась, но в воду прыгнула.

Норимацу-младшая оценила, что плавает подопечная партнёра как акула.

Ржевский проводил нырнувшую с бортика Мадину задумчивым взглядом и почесал лоб.

Дальше было странно. Дмитрий аккуратно снял штаны, бросил их поверх рубахи, которую давал подопечной, и поднял столб воды, рухнув в воду плашмя.

У Шу даже живот заболел, настолько звонко шлёпнуло.

В следующую секунду Ржевский заработал руками и ногами как вентилятор и стремительным камнем пошёл ко дну.

Глава 16

Вообще-то, плавать я пока не пробовал.Раньше — понятно почему. В отличие от человеческого тела, у предыдущего плавучесть была отрицательной (слишком высокая плотность).

Но здесь был более чем уверен, что сейчас покажу класс. Логика простая: если вон, даже стройная и аппетитная Наджиб как ракета летает от бортика от бортику, то и я на расовом мышечном бусте смогу не хуже.

Сейчас ка-а-ак проплыву, рассчитывал я. Обгоню всех, я сильный. Опять же, женщины на меня смотреть будут — они любят быстрых и сильных.

Где-то закралась ошибка. Чего-то я не учёл.

Во-первых, приводнение оказалось совсем не мягким. Промахнулся из-за незнакомой культуры движений и с водой встретился не под тем углом: вместо заныривания ушёл на глиссирование.

Больно.

Ещё и таким местом ушибся, что не всем и не сразу расскажешь.

Боль ту, в принципе, перетерпеть можно было, тем более что ударился всё же об воду, а не об бетон. Но на этот досадный момент наложился следующий, более серьёзный: нынешнее тело тоже почему-то начало стремительно погружаться.

Страшно.

Решительно взяв себя в руки, тут же заработал руками и ногами, что было сил — копируя Мадину.

Не помогло. Не всплыл.

Когда под водой скрылась даже макушка, с опозданием пришла мысль: возможно, в первый раз свой учебно-тренировочный заплыв следовало пробовать на мелководье. А не там, где я ногами до дна не достаю.

Страшно ещё больше.

В следующее мгновение по взрывной мышечной производительности, думается, я побил все рекорды — и свои, и чужие, и прошлого мира, и этого.

Снова не помогло. Как погружался, так и продолжил.

Поверить в отрицательную плавучесть и этого тела, уже человеческого, что интересно, не готов: физика есть физика, с ней не поспоришь. Должен же плавать!

В десятке дюймов под поверхностью воды сообразил: если бы предварительно набрал воздуха побольше, глядишь, и задержки дыхания хватило бы на дольше. Возможно, что-нибудь придумал бы, имея за спиной запас.

А так.

Когда страшно, норадреналин вымывает кислород из крови со скоростью звука, это банальная химия. Ещё через пару дюймов погружения и, наверное, целую вечность времени к страху добавилась обида: за что⁈

Или бог и правда есть? Обозвать бы его сейчас нехорошим словом, да из-под воды затруднительно.

Столько всего прошёл, столько всего видел, за спиной немало,здесь в том числе — а в итоге…

Глупо. Просто глупо.

Когда страшно и нечем дышать, против физиологии начинает работать ещё и психика. Такое впечатление, что кислородное голодание уже началось. Странно, по всем прикидкам хотя бы несколько десятков секунд должен был потрепыхаться. Столько времени точно не прошло.

Неужели только три секунды — и всё⁈ Не может быть!

Поверхность воды и воздух над ней, такое ощущение, остались миллионы миль и лет позади.

Грустно и обидно.

В последнее мгновение в голове что-то щёлкнуло: когда работают расовые бонусы в этом теле, давно должны были сдать его ресурсы.

И когда я камни кулаками бью — не должны бы кости Димы Ржевского такое выдерживать. И когда я плазму на грудь принимаю, и когда рассинхрон скриптов в магических амулетах вижу, когда из местного огнестрела стреляю как раньше — не должно бы этого всего быть!

Вот он и откат? То ли магия какая-то своя в этом мире, то ли Создатель и правда существует? И мои предыдущие настройки прямо сюда своей волей перенёс?

Но разбираться не стал, баффы и дебаффы перетасовал, как колоду карт — да и залил вместе со мной в это тело, как бог на душу положит.

Или я усложняю? Не было у меня пока сбоев по расовым примочкам в этом теле, хотя я и чистой воды человек тут. Так с чего я взял, что плавать буду⁈

Вот же идиота кусок. Жаль, что сообразил задним числом. А когда понял, обида на самого себя за один удар сердца сожрала все остатки кислорода в лёгких.

Сознание, не уходи. В попытках удержаться перед кромкой заработал мышцами ещё сильнее — бороться до конца нужно всегда. Наверное, даже воду вокруг себя вскипятил!

Не помогло. Как погружался, так и…

ТЕМНОТА.

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

Маги воды — отличные пловцы, побочка работы с родной стихией. Она это знала из курса теоретической магии и раньше, но сейчас впервые почувствовала на себе.

После взаимодействия с тем усилителем магического ядра (с подачи Ржевского) прямо на месте активировалась искра огня. Небольшая, от силы двоечка по рангу — но это ровно на сто процентов больше (как говорит кое-кто), чем должно быть.

У менталиста стихийной магии быть не может по определению.

Не может, но у неё теперь вот была.

Поразившись вслед за Дмитрием достижению чужих научных гениев, Мадина на какое-то время выбросила из головы прикладную сторону вопроса: она тоже просчитывала последствия.

Слова попечителя насчёт оружия массового поражения задели за живое. Это были не просто слова, подумать повод имелся.

Когда они дружной гурьбой подошли к большим массам воды Семи Озёр (таких пресноводных водоёмов в Эмирате от сотворения мира не водилось), Мадина неожиданно почувствовала, что и эта стихия не чужая.

Что же там за усилитель был⁈

Плавать она умела, любой менталист и целитель тело своё всегда держит в полном порядке. Но что-то такое мелькнуло в ощущениях — и Наджиб решила проверить.

После воздействия на ядро вода не просто держала, она несла. Такое впечатление, что гребок одной рукой, сделанный к тому же вполсилы, толкает тело чуть не на два метра поступательного движения!

А затем вода-стихия донесла ей, что рядом находится инородное тело. Занятные свойства у того блока, что конфисковал попечитель.

Ржевский барахтался из последних сил, но не мог всплыть. Подгребая к нему, она увидела, что прямо сейчас он и вовсе потерял сознание.

Мадина подхватила достаточно нелёгкого даже в воде спутника и, задействовав все бусты, вытолкнула его из воды, переваливая через бортик:

— ПОМОГИТЕ!

Слава богу, неладное заметила не только она. Норимацу и сёстры Барсуковы опрометью бросились на помощь и в шесть рук выдернули утопленника из чуждой ему стихии.

Наджиб не сильно успела почувствовать детали, но мелькало ощущение, что вместо Ржевского тонул кусок камня. Странно и занятно, логического объяснения этому не было.

Пока она выбиралась на берег, сиськастая и сисястая развили бурную деятельность: соотечественницы попечителя откуда-то владели навыками как первой помощи при утоплении, так и сердечно-лёгочной реанимации.

До последней, по счастью, было ещё далеко — так, небольшой шок, слегка нахлебался и перепугался (опять же, профессионая целительница рядом, да какая). Но даже она не успела глазом моргнуть, как рыжая перебросила тяжёлого блондина через колено сестры и споро освободила его организм от излишков жидкости в лёгких.

С небольшим опозданием пришло понимание: блондинка Вика — профильный маг. Пожалуй, помереть от утопления, будучи вытащенным на сушу, в её руках у Ржевского даже при желании не получилось бы. Ну, если бы только Барсукова-сисястая специально не пожелала смерти потомку гусара.

Русские женщины сердобольны и отходчивы, в принципе, известный факт. Княжна, избавив опекуна от излишка влаги, затеяла зачем-то искусственное дыхание плюс непрямой массаж сердца.

Мадина как раз выбралась из воды и хотела сказать, что сердце Ржевского и так не останавливалось, а дыхание запустилось — но не успела.

Кое-кто пришёл в себя, раскрыл глаза. Увидел сидящую на себе сисястую (в таком купальном костюме, что хоть святых выноси) — и раскрыл глаза ещё шире.

Менталистка, в отличие от остальных, хотя и не читала мыслей попечителя, хорошо видела их пару организмов.

Язык Ржевского сориентировался и рванул вперёд — навстречу губам спасающей его соотечественницы.

Её руки, интенсивно нажимавшие на левую половину мужской грудной клетки, видимо, вызвали в попечителе встречные чувства.

Он решительно сжал внушительные молочные железы спасительницы, взгляд потомка гусара просветлел и наполнился сознанием:

— ХОРОФО ТО ФАФ! — язык опекуна прыгнул выше собственной головы и оказался способен на невозможное.

Продолжая атаковать чужие губы, он ещё и заговорил.

В дальнейшем спасении Ржевского техническая необходимость отпала так же стремительно, как и только что возникла: здоров он как буйвол, вон, ожил не просто по всем показателям, а даже сверх того.

Мадина тихонько накрыла лицо рукой, избавляя себя от дальнейшего вполне предсказуемого зрелища.

Впрочем, слух никуда не делся.

Виктория дико заорала, перепугавшись. Забрав руки, чтобы защититься от неожиданной неизвестный угрозы, она потеряла равновесие — чтобы впечататься всем фигуристым фасадом в грудную клетку кое-кого ещё плотнее.

Крик шокированной блондинки вышел в зону ультразвука.

Ржевский, не обращая внимания на шумы, на рефлексе развил методически безупречное наступление: поскольку буфера сисястой и так были с ним в плотном контакте (уж куда теснее), руки его высвободились.

Не теряя времени, ладони потомка гусара решительно облапили ягодицы спасительницы, да так там и остались:

— ХОРОШО-ТО КАК, НАСТЕНЬКА!

Наджиб впечатала ладонь в лицо ещё раз: сердобольные соотечественницы могли простить Ржевскому что угодно (да они и прощали), но только не чужое имя.

В принципе, в этом месте стало интересно. Мадина раздвинула пальцы и раскрыла глаза.

Из мимики Натальи в мгновение ока исчезло абсолютно всё кроме суровой решительности. Испуг, шок, девичье удивление от пронырливых лап своеобразного субъекта на своём теле — всего этого больше не было.

Сейчас на лице магессы-водницы была та суровая решимость, с которой сам блондин в своё время с карабином наперевес прыгал в чужой десантный портал, чтобы атаковать двадцать третий этаж вражеского небоскрёба. В одиночку.

ШЛЁП! Пощёчина даже бросила голову Ржевского вправо.

— Сволочь. — А вот голос блондинки был тихим и спокойным. — Какая же ты сволочь.

ШЛЁП! С другой руки, теперь физиономию попечителя повело влево.

— Уйди с него! Дай я ему с носка добавлю! — на помощь сестре устремилась рыжая. — Какая же ты гнида, Ржевский!

Магу огня вообще не нужно много, чтобы завестись. Особенно в ситуации, когда с его точки зрения попирается справедливость.

Видимо, Виктория Барсукова знала свою родственницу лучше других, потому что через долю секунды она профессиональным перекатом стремительно ушла в сторону.

Ж-ЖАХ! Точная, идеально структурированная волна плазмы накрыла потомка гусара вместе с его новыми вещами, которые он аккуратно сложил перед купанием.

Не везёт чьим-то шмоткам, отстранённо подумала Наджиб. Тоже попали в зону поражения. За попечителя она почему-то не переживала — интуиция.

Когда стена огня спала, на спёкшемся в камень пятачке песка обнаружился невредимый Ржевский, но только, гхм, не совсем одетый.

В артефактных браслетах на запястье, если совсем точно. Больше на нём ничего не было.

— Ё* твою мать. — Сказала по-русски аль-Футаим. — Я в шоке, — добавила она на родном языке.

— Я тоже не хочу этого видеть, — вздохнула менталистка, указывая на очень деликатный индикатор.

Последний безо всяких слов красноречиво говорил, что утонувший Ржевский восстановился полностью и по всем показателям пребывает на привычных ему, недосягаемых для других, вершинах великолепной физической формы.

— Послал же бог здоровья, — спокойно констатировала Наджиб языком Залива. — Слушай, а ведь у тебя должны быть чертовски здоровые дети! — задумчиво добавила она попечителю. — Хм.

Тот хмуро покосился вниз, следуя за её взглядом. В следующую секунду ойкнул, засмущался и заозирался по сторонам.

Обнаружив на месте своей новой одежды очередную кучку пепла, блондин возмущённо открыл глаза и рот. Казалось, сейчас его гложет самая большая обида за всю жизнь:

— Вот вы стервы! Мало того, что мои шёлковые шнурки… Я их знаете, как вязал! Да что же вы за твари такие бездушные! НЕ ПРОЩУ-У-У!

Он решительно вскочил на ноги.

— Ой. — Теперь пугаться настала очередь Барсуковых.

Виктория, недолго думая, обрушила на блондина столб воды и следом — ледяную глыбу. Как бы не кубический метр.

Менталистка профессионально фиксировала хронометраж столкновения, потому отметила: внутреннего здоровья с избытком было не только у опекуна.

Или у них весь народ такой энергичный? Кастануть ТАКОЕ без усилителя — а сисястая точно лишь пятый ранг?

Лёд разбился о голову попечителя, как перепелиное яйцо о стальную лопату. Здоровенные фрагменты полетели в стороны, как брызги воды.

Рыжая Наталья собралась добавить плазмой, но её и сестру неожиданно смёл в бассейн живой ураган:

— НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! ОН ХОРОШИЙ! — Светлана Левашова, о которой лично Мадина и думать забыла, спихнула магесс в воду и встала перед Ржевским, как та Первая кавалерийская, о которой он любит упоминать.

— Дура. Не лезь. — Рыжая с угрюмым выражением лица стремительно выбралась на берег.

— Отойди. Он и тебя попользует, а потом… — Виктория решительно протянула вперед руку, чтобы убрать помеху.

— НЕ СМЕЙТЕ ЕГО ТРОГАТЬ! — Левашова почему-то напомнила синицу, защищающую в последнем отчаянном порыве свой выводок от кота, против которого по определению без шансов.

— Вот это да. — Шу сбоку смотрела на происходящее с восхищением, и не думая нервничать. Говорила она по-японски, чтобы никто не понял. — Таких сцен даже в нашем классическом театре не увидишь! — продолжила азиатка. — До чего занятная штука жизнь!

Ржевский в следующий момент поступил загадочно и непоследовательно:

— Светлана, извини, если обижу. — Лицо его окаменело. — Ты не в моём вкусе. Говорю сразу, чтобы без лишней надежды: я к тебе очень хорошо отношусь, но как женщину тебя…

Там же, через некоторое время.

— Правоверные, выручайте! — Ржевский перешёл на речь Залива, будучи безнадёжно подгребён под телами соотечественниц. — Мадина, тебе только пальцем пошевелить! Они о своих претензиях мигом забудут! Ради этого твоего!.. — дальше он назвал одно из имён Бога. — Помоги!

— Знаешь, стервец, на что давить, — притворно вздохнула Наджиб, полируя пилочкой ногти. — Одной ногой в нашу веру, считай, вступил, получается. Там и до свадьбы со мной по всем канонам недалеко.

Двинуться с места она и не подумала.

— Какая девка откажется, когда будущий неизбежный жених в завуалированной форме замуж зовёт? — рассудительно продолжила менталистка под жизнерадостное ржание дуэта аль-Футаим и Норимацу. — Путём запроса физической помощи в одной очень деликатной ситуации. — Мадина выпрямила руку, оценивая новые контуры.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата. Все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

— Норимацу-сан, вам сейчас удобно говорить? — вызывал Ониси.

По такому каналу, который сам по себе наводил на размышления.

На заднем фоне посланник Микадо наверняка слышал странные шумы, потому и уточнял.

Соотечественницы били Ржевского. Ну, как били, скорее воспитывали: Шу чудесно видела, что повредить партнёра серьёзно они не смогут (весовые категории разные, в переносном смысле) — однако мешать влиять на блондина японка не собиралась.

Если провести аналогию, мастер каратэ-до тоже может огреть нерадивого ученика палкой. Для его же пользы в будущем.

Ржевского сейчас банально воспитывали, по крайней мере, пытались.

— Да, говорить могу, — ровно ответила Шу, поднимаясь из шезлонга и стремительно уходя на два десятка шагов в сторону. — Что-то случилось, Такидзиро-сан?

— Скорее, приятное, — соотечественник не стал тянуть кота за хвост. — В клане Ивасаки произошли изменения.

— Даже предполагаю, какие, — она позволила себе скупо улыбнуться.

Всё равно никто не видит.

— Да. Толстяка больше нет в живых, в этой связи в полный рост встаёт проблема выживания самого клана…

— Такидзиро-сан, вы не обидитесь, если я сейчас вас перебью и скажу, что меня это абсолютно не интересует? Я достаточно недвусмысленно и открыто объявила всем, кого это касалось: в клане Ивасаки больше нет Шу Норимацу.

Японка выпрямилась и прикрыла глаза, произнося эти слова. Всё-таки для любого представителя их народа отказываться от семьи — всё равно что отрезать часть себя.

Даже если отказываешься от таких бесчестных негодяев, которыми оказались родители с дядей.

— Вот поэтому я вас и тревожу! — собеседник почему-то возбудился. — Норимацу-сан, один мой руководитель… — он сделал паузу, давая сообразить, кого имеет в виду, — не хотел бы, чтобы этот клан распался прямо сейчас.

— Я ПОНИМАЮ, О КОМ ВЫ! — заморожено выдавила из себя Шу.

По её голосу этого слышно не было, но изумлена она была по верхней планке.

— Он просил меня задать вам один короткий вопрос, — как ни в чём ни бывало продолжил соотечественник. — Но сперва преамбула. Он дал их старейшинам сутки на обдумывание, суть ультиматума: или он лично приложит силы, чтобы клана Ивасаки больше не было, или организацию возглавит достойный человек.

— Кто? — задавать такой прямой вопрос было верхом неприличия.

Ведь она уже подозревала ответ по контексту.

— Тот, кто остановил толстяка в последний момент, — ровно ответил Ониси. — Вы, Шу-сан.

— Благодарю за интересный поворот. Я озадачена.

— Мой начальник просил вас спросить: если старейшины Ивасаки попросят вас простереть длань руководства над ними, заблудшими? Каким будет ваш ответ?

— Не хотела бы связываться, — без паузы покачала головой японка. — У меня свой путь До. Мне не нужны попутчики из числа бесчестных негодяев.

— Увы, без мудрого и порядочного руководства те люди так и останутся такими, каковы они сейчас, — чуть картинно посокрушался Ониси. — Мой шеф очень не хотел бы распускать их, однако и на вас давить возможности нет. Я могу попросить вас подумать? Пожалуйста, не говорите «нет». Подумайте хотя бы сутки?

— Хорошо, если вы так просите, — честно ответила Шу. — Я подумаю, но не уверена, что что-то изменится.

— Благодарю уже за саму попытку! И Норимацу-сан, вы бы не могли мне организовать в самое ближайшее встречу с вашим партнёром по бизнесу? Мне нужно с ним переговорить буквально четверть часа, желательно в вашем присутствии.

— М-м-м, дайте сообразить, — она посмотрела в ту сторону.

Ржевский всё ещё пытался выбраться из цепких ногтей соотечественниц. По-прежнему безуспешно.

— Я сейчас абсолютно случайно нахожусь возле Семи Озёр, — продолжил Ониси. — По расположению вашего амулета на сервере Мицубиси вижу, что вы внутри. Ржевский-сан рядом?

— Да. — Ну не обманывать же, в самом деле.

— Вы позвольте, я отниму у вас немного времени через пять минут?

— Ну разве вам можно в чём-то отказать? — вопросом на вопрос ответила Шу, разрывая соединение.

Похоже, Такидзиро наблюдал сейчас откуда-то издалека, подходящих точек хватало. Ржевский мог бы сказать точнее (он такие моменты попой чувствует), но сейчас был занят.

Шу решительно направилась к живой куче: возню на песке пора разнимать.

— Вы позволите, я расскажу вам интересную историю? — Ониси, дай ему бог здоровья, успел вот прям вовремя.

Я уже не знал, что и предпринять: вырваться из кое-чьих рук не удавалось. А так Шу растащила, не дала пропасть.

Не будешь же бить девок за то, что сам мудак (а они униматься не собирались).

— С интересом послушаю.

Ну а чё, с меня не убудет.

— Моему господину стало известно, что в ваших краях состоялось одно очень необычное открытие. Где-то даже опасное. — Холодный взгляд японца не вяжется с формами вежливости, которые он употребляет. Ему как будто не по себе. — Какая-то конструкторская группа научилась усиливать магическое ядро. — Он пристально смотрит на меня.

— Везёт же людям, — ну а что здесь ещё скажешь.

Хотя за его позицией, понятное дело, стоит спецслужба целого государства. Да и само это государство в лице коллеги Далии.

— Я уже понял по вашему лицу, что не удивил вас, — констатирует собеседник.

— Можно, я не буду комментировать?

— И не надо. Мне будет достаточно, если вы дослушаете. Нам стало известно, что ключевым элементом установки являются маго-изотопы рутения.

— Хренасе, — резко задумываюсь. — А это как?

Единственный химический элемент, который в принципе инертен в человеческом организме. Золото, платина, понятно, тоже, но они в чистом виде и в природе встречаются редко. Не встречаются вообще, если точно.

— Мощность каста после обработки магического ядра растёт в разы, ранги каскадно повышается, — продолжает потомок первого камикадзе. — Также, бывает и наоборот: проседание в разы без возможности ремиссии. Как кому повезёт.

— Хренасе, — реагирую откровенно. — Какая же там физика процесса? — задумываюсь.

Установку-то я видел, что она делает — тоже понял, но исключительно на интуитивном бусте.

Принципов работы не уловил — собирался поколупаться на досуге.

— А к чему вы мне это рассказываете? — интересуюсь в лоб.

Из одежды после всего случившегося на мне сейчас только полотенце, и то чужое. Неловко.

Поскорее бы дообщаться.

— Сейчас, если проект не остановить, разгорятся битвы за источники рутения, — не менее откровенно отвечает Такидзиро. — А их немного. Самый большой — или в Соте, или как минимум на территории Свободной Экономической Зоны.

Ух ты. Так вот зачем Семье эта территория понадобилась. Даже если предположить, что технологический прорыв сделали другие, Семья по-любому в курсе и в своих руках подобную стратегическую перспективу уже давно разместила.

Как говорится, хотя я этих денег ещё не заработал, но потратить мысленно успел уже трижды.

— Занятно, — киваю. — Благодарю за интересный рассказ. А что, только за сырьё замятня намечается?

— И за специалистов тоже. Потому что артефакт апгрейда состоит наполовину из техники, наполовину из магии, — серьёзно отвечает японец. — Я пока не знаю деталей, но мы на официальном уровне в Соте сворачиваемся. Мой господин опасается: пока мы не нагоним этот технологический разрыв, у нас не получится эффективно защищать наших людей здесь.

Понятно. Какую-то часть японцев эвакуируют на время возможных беспорядков. На время формирования и становления нового рынка, если точно.

— Я могу откровенно спросить, зачем вы мне это всё рассказали?

— Мы предупреждаем тех, кого не считаем чужими либо кому обязаны. — Ониси твёрдо смотрит мне в глаза.

И снова понятно. Если читать между строк, личную симпатию и благодарность он сейчас поставил выше работы.

Судя по изменившемуся лицу Шу, безмолвно шагающей рядом, она считает точно так же.

Глава 17

— Такидзиро-сан, прошу прощения за то, что вмешиваюсь. — Норимацу забегает впереди нас, останавливается и решительно загораживает дорогу. — Чтоб не оставлять недосказанности между нами.

Она твёрдо смотрит в глаза соотечественнику, спина прямая. Выражение лица у напарницы такое же, как когда последний раз говорила с родителями, хренасе.

Что задумала?

Японец тоже удивляется и вопросительно поднимает бровь.

— Ржевский — мой партнёр по бизнесу. Кроме того, нас связывают достаточно близкие личные отношения, — в качестве иллюстрации Шу подхватывает меня под руку, прижимаясь упругими выпуклостями выше моего локтя.

Чёрт. Хоть бы полотенце спереди не поднялось, будет совсем неудобно — сиськи-то классные. Опять же, бикини на напарнице — чистая имитация одежды. И не закрывает толком ничего, и семь десятых поверхности молочной железы открыты.

Тактильный контакт, говоря иначе, по большей части кожа в кожу, а не сквозь ткань. С классными сиськами. А у меня с гормонами все в порядке.

Угрюмо кошусь на Барсуковых: если бы не они, было бы сейчас что одеть. А так…

Чтоб принудительно отвлечься от неуместных мыслей, помогаю напарнице проиллюстрировать наши с ней «близкие личные отношения»: притягиваю её к себе за талию, затем спускаюсь рукой вдоль бедра ниже.

А-А-А, ХОРОШО-ТО КАК! КАКАЯ ПОПА НАОЩУПЬ ПРИЯТНАЯ! А ведь ещё и её грудь мне сейчас плечо массажирует, вау!

В последнюю секунду нечеловеческим усилием воли удерживаюсь, чтобы с идиотским выражением лица не заорать об этом вслух, радостно выпучив глаза и по привычке назвав её Настенькой.

Чёрт побери ещё раз. Проклятые рефлексы. Предшественник почему-то именно этим именем абсолютно всех женщин называл. Дурак, что ли.

Слава богу, японка не Наджиб: фанатизмом в вопросах целибата не страдает, девственность считает скорее досадным недоразумением и плодом совпадений, а не обязательным условием собственного благочестия.

Тьху. В этом месте спохватываюсь и себя одёргиваю: о чём только мысли! А ведь хотел о серьёзных вещах с серьёзным гостем пообщаться, тем более возможность сама представилась (хоть в бога верить начинай).

— Норимацу-сан. У вас сейчас такое лицо, как будто вы собираетесь озвучить некую принципиальную позицию. — Ониси напрягается вслед за напарницей, видимо, тоже что-то чувствует. — И мне по вашему мнению это должно не понравитися.

Прикольно. Что это на них обоих накатило? Хреново работать, когда ни в окружении не ориентируешься (не готовился на этот регион от слова совсем), ни в лингво-страноведческой компоненте не шаришь: самурайские обычаи, будь они неладны, сами по себе целый мир. Чтобы в нём соображать, надо знать традицию на практике.

И чего они друг друга взглядами так сверлят? Как будто друг другу больно делать собрались, мне уже не нравится.

Чтобы разрядить атмосферу, чуть сильнее сжимаю пальцы правой руки, не убирая ладони с текущего места. С ягодицы Норимацу, то есть.

Шу выныривает из безмолвного пикирования с соотечественником и вопросительно смотрит на меня.

Ласково гляжу в ответ, наивно хлопая глазами (подсмотрел мимический приём у Наджиб. Получается весело, трогательно и интересно. Надеюсь, не у неё одной, у меня тоже).

— Дим, не нужно изображать ушибленного по голове идиота, — просит напарница по-русски. — У нас очень серьёзный разговор с соотечественником. Если я буду ещё и на твой юмор отвлекаться, мне же хуже.

Да я вроде без намёка на юмор? Ладно. Видимо, лучше промолчать.

— Такидзиро-сан, — японка поворачивается к посланнику своего императора. — Я возмущена.

Лицо, что интересно, у Норимацу бесстрастное. Впрочем, с такой же физиономией она и людей убивает (по крайней мере, собирается).

— Чем? — Ониси выпрямляет спину вслед за ней, словно лом проглотив.

Точно какой-то безмолвный разговор из разряда их понятий, которые они сами понимают без слов, а иностранцу ни за что не угадать, если ты не в контексте.

— Вы не должны были раскрывать гайдзину того, что Микадо поручил вам конфиденциально. — Ровно изрекает Шу. — Чтоб не было недосказанного. Ржевский — мой самый близкий человек в этом несовершенном мире. Он не раз спасал жизнь мне, я ему, между нами лежит намного больше, чем может показаться со стороны. Но даже при этих условиях не могу согласиться с тем, что услышала от вас в его адрес! Он не наш подданный!

Ониси, слегка офигев, задумчиво интересуется:

— Норимацу-сан, вы решили учить меня вести дела, которые мне поручает мой непосредственный руководитель⁈

— Я бы хотела услышать ваше объяснение, насколько допустимым является раскрытие конфиденциальной посольской информации в адрес гайдзина!

В следующую секунду потомок первого камикадзе меня удивляет. На его лице мелькает понимание, он поднимает вверх указательный палец, затем ковыряется в магическом интерфейсе амулета.

Начинает звучать мой собственный голос, причём без усиления с моей стороны: «…игры с нулевой суммой».

— Хренасе! Вы мою беседу с Ерёмцевым записать ухитрились⁈ — изумляюсь по верхней планке.

— Вы недостойный шпион⁈ — вслед за мной непринуждённо и естественно задирает брови на затылок Норимацу. — Шиноби⁈

Её правая рука машинально шарит по левой кисти, где она обычно носит примотанный под длинными рукавами клинок.

— Успокойся! — решительно бросаю напарнице, для усиления эффекта хлопая её по попе.

Шу классная, но кое в чём не шарит. Ониси сейчас не просто раскрылся, а что называется сдал сам себя на всех трёх уровнях.

Должны быть какие-то причины.

— Наш собеседник сейчас очень рискует, заходит за грани и может очень много потерять в потенциале, — объясняю ей. — Я чуть лучше тебя ориентируюсь в теме, верь мне: недостойным человеком он от этого не стал.

А ведь я, кажется, начинаю догадываться, через кого быстрее всего найду концы на этих самых ниндзя, о которых упоминала японка.

Следующую пару секунд обмениваемся с посланником Микадо понимающими взглядами.

— А вы совсем не настолько просты, насколько стараетесь казаться, Ржевский-сан, — прикрывает глаза собеседник.

— Вы позволите, я при вас сам поясню партнёрше всю подоплёку? — спрашиваю. — Если в чём и ошибусь, вы тут же поправите.

— Извольте.

— Шу, в спецслужбах есть две концепции переговоров. Вообще-то больше, — задумываюсь, как бы тут объяснить попроще. — Но сейчас имеет смысл обсуждать только первые две.

— Какие?

— Первая, на ней и ты стоишь. Игра с нулевой суммой.

Японец снова коротко прикрывает глаза.

Правильно мы с ним друг друга поняли, получается. Хорошая штука опыт, даже если он не отсюда.

— Это как? — Норимацу озадачена.

— Если я выигрываю, ты проигрываешь и наоборот. Ещё можно вспомнить вербовку по принуждению, шантаж, подкуп… — перечисляю разные инструменты минуты полторы. — Варианты воздействия разные, но суть одна: цели сторон не совпадают.

— А сейчас? — на лице японки мелькает догадка, переходящая в понимание.

— Ониси-сан среагировал на мою ключевую фразу, когда прослушивал мои разговоры. Кстати, хорошая у вас группа РЭБ, — отдаю должное профессионалу.

Упс. Лица японцев вытягиваются. А ведь здесь нет никакой радиоэлектронной борьбы, тут оно как-то иначе называется. Это же магия, не техника. Хотя принцип перехвата наверняка тот же.

Хорошо, никто из них не переспрашивает, а Такидзиро, видимо, понимает смысл по контексту — потому что коротко кланяется в ответ.

— А что является альтернативой играм с нулевой суммой? — с непроницаемым лицом уточняет Шу. — Разве принадлежность к разным престолам не диктует разность позиций?

— Ты не математик, — вздыхаю.

Посланник Микадо с интересом смотрит на меня, ожидая продолжения.

— Есть такое понятие, общий знаменатель, — я и продолжаю. — Антонимом игре с нулевой суммой является синергия. В данном контексте. — Подумав, чуть развиваю тему. — Там, где я учился, оно считалось возможным, если у двух разных организаций в потенциале существует общий интерес. Видимо, Такидзиро-сан со своей стороны таковой усматривает, — кланяюсь японцу.

— Я поражён глубиной вашего анализа, — он отзеркаливает. — Ржевский-сан, не откажите в любезности?

— М-м-м?

— Развейте мысль? — предлагает посланник японского императора.

— Если предположить, что вы моё общение слушаете не с этого часа, а чуть раньше, логично предположить, что вам интересна начинка того блока, который я забрал из небоскрёба Шереметьевых.

Шу Норимацу, на правах клана Золотого Квадрата, все документы оформлены и выданы владельцу в соответствии с законом вместе с амулетами. Одиночный абонент сервера Мицубиси.

Если бы говорил не Дмитрий, она бы посчитала это крамолой и ересью.

—… вам интересна начинка того блока, который я забрал из небоскрёба Шереметьевых. — Ржевский единственной фразой без затей выдал целую охапку секретов.

Выглядело по крайней мере именно так.

— Ты сейчас не предаёшь свою родину? — жёстко спросила Шу напарника, не заботясь о наличии рядом соотечественника.

— Ты присутствуешь на этапе аккуратного прощупывания взаимных намерений, — ответил товарищ спокойно. — Такидзиро решил рискнуть: первым вышел на контакт, так называемый инициативник, раскрылся и сейчас от меня зависит намного больше.

— А ты…

— А если я сейчас промолчу, мы с ним в принципе ни о чём не договоримся. — Затем блондин повернулся к японцу. — Чтоб не ходить вокруг да около. У вас есть аналогичная разработка?

— Да. Но подробностей сказать не могу, как и стадию до завершения.

— Вы же не единственные кроме нас, кто ведёт исследование в этом направлении? — Ржевский зевнул.

Несмотря на возраст, он в данный момент выглядел умудрёным стариком, оказавшимся в стандартной и хорошо знакомой ситуацией.

— Нет, — Ониси покачал головой. — Но подробностей не будет.

— Видишь? — Дмитрий обратился к ней. — Вот и наметился потенциальный взаимный интерес.

— Я пока не понимаю, — честно призналась японка. — Вы словно говорите в каком-то своём контексте, который нужно знать. Иначе не ясны ни подоплёка, ни предмет вашего обсуждения.

— Так и есть… Шу, когда инженерная идея витает в воздухе, все знают, что это МОЖНО сделать. Соответственно, все будут работать в этом направлении, — пояснил напарник. — Такидзиро-сан, я открыто заявляю, что не обещаю передать вам научные результаты. Но о помощи спрошу: дадите передвижную лабораторию и пару человек? Поковыряться внутри кое-какого прибора? Доставить можно моим каналом, правда, через третью страну.

Соотечественник коротко кивнул.

— Какая наша выгода⁈ — возмутилась Норимацу-младшая в его адрес.

— Чем большее количество народу владеет новой технологией, тем быстрее она обесценивается, — пояснял опять Ржевский. — В конкретном случае появляется система сдержек и противовесов, но я тебе это потом растолкую. Ты же об оружии массового поражения не в курсе?

— Слушай, внешне ты выглядишь идиотом, — Шу умела и любила быть прямолинейной. — Белобрысый, лопоухий, с дурацким выражением лица. Но человек очень высокой иерархии в Японии обеспечивает твои хотелки, — она кивнула на посланика императора, — не прося ничего взамен. Ржевский, КАК⁈ — азиатка беспомощно перевела взгляд с одного мужчины на другого.

— У наших империй нет оснований для спора в стратегической перспективе, — пожал плечами напарник. — Да, союзниками мы не являемся, но по нынешним временам не быть врагами — уже ого-го. Ну и Ониси-сан, — в этом месте кое-кто ухмыльнулся, — усиливает сейчас то, что он считает нашей внутренней оппозицией. Меня, то есть — наша фамилия никогда не ладила ни с одним правящим домом. Хотя и не по своей вине, — пробормотал блондин в сторону.

Ониси кивнул, подтверждая чужие слова.

— Ржевский, я сейчас знаешь, чего боюсь? Что когда-нибудь проснусь — и поймаю себя на том, что ты меня уже не первый день куда хочешь пялишь! — откровенно поделилась Шу (хотя и по-русски). — Причём я тебя ублажаю старательно, как на работу хожу; добровольно поворачиваюсь всеми дырками — и искренне считаю, что делаю нужное дело! А ты стрижёшь купоны и имеешь!.. профит.

— Хорошо бы, — в глазах напарника мелькнула тоскливая мечтательность. — Но это чуть другая сфера. Увы. Я, если помнишь, в полёте сам по тупости отказался.

Крыть было нечем.

Следующие пять минут мужчины потратили на обсуждение параметров мобильной исследовательской лаборатории и способов её доставки по частям в Соту так, чтобы не стало известно третьим лицам.

— Господин Ониси, — Дмитрий окликнул посланника, когда тот уже собирался уходить.

Причём в этот раз на своём языке.

Такидзиро обернулся и вопросительно поднял подбородок.

— Мне нужен незасвеченный комплект документов на реальное лицо. С моим профилем, официальный.

Японец задумчиво посмотрел на соотечественницу, потом спросил:

— Насколько крепкий?

— Выдерживающий любую проверку кроме очной ставки с теми, кто знает меня лично. Поможете? — взгляд и лицо Ржевского были простодушными-простодушными.

Шу припомнила его утренние слова о том, что для кое-каких целей есть смысл уйти на нелегал. Она не ожидала, что это делается подобным образом.

— Норимацу-сан в роли главы клана Ивасаки вам сможет помочь в течение пяти минут, — ответил человек Микадо, почему-то говоря о ней в третьем лице и глядя при этом на Ржевского.

— Эй, а если я не соглашусь⁈ — возмутилась Шу.

— В этом случае Дмитрий-сан обратится ко мне напрямую. — Ониси коротко коснулся своим браслетом идентификатора партнёра. — Вот мои контакты.

Когда соотечественник скрылся из виду, покинув территорию, Дмитрий ухмыльнулся:

— А ты не говорила, что тебе предложили должность толстяка. Пошли к нашим, тихушница, — он как-то естественно приобнял её сбоку, бросив руку как обычно пониже спины.

Поправлять или убирать его ладонь почему-то показалось неуместным.

— Да я ещё и сама не решила, — оправдываясь, ответила она. Потом добавила другим тоном. — Ты заметил, что я уже с твоей пятернёй на своей голой заднице не спорю⁈

— Угу. И очень тебе благодарен: дай хоть полапать, — прошептал напарник на ухо. — Раз о натянуть речь не идёт.

— Лапай, — покладисто вздохнула японка. — Ладно.

По крайней мере, ощущения не являлись неприятными. Не доставляли удовольствия, да — но и не раздражали.

— Ржевский, можно тебя на минутку⁈ — Трифонов, предусмотрительно остановившись на противоположном бортике бассейна, машет мне рукой.

Интересно, он дожидался, пока я освобожусь?

Обхожу озеро по дуге:

— Вроде же виделись недавно? Слушаю внимательно.

— Ты в курсе, что Шуваловы и Шереметьевы тебя своим кровником объявили?

— Кто-то упоминал, — указываю взглядом на дом, в котором мы совещались. — Кажется.

— Вот я специально к тебе подошёл, чтобы сказать, что это точно. На всякий случай.

— Спасибо, Алексей Викторович, — вздыхаю. — Слушай, такой интимный момент.

— Останется между нами, — понятливо кивает он, разворачиваясь и шагая вдоль водоема.

— А чем мне чревата их кровная месть? Я вчера утром под удар менталиста попал, — поясняю. — Часть памяти потерял. Тут помню, тут не помню, тут рыбу заворачивали.

— Знаешь, если так подумать, то ТЕПЕРЬ особо ничем, — друг родителей задумчиво оттопыривает вперёд нижнюю губу. — Если б у тебя производственные мощности какие-то большие были, или торговля, или ещё какой бизнес — тогда да. Но поскольку взять с тебя нечего, то я даже не представляю, чем они тебе досадить могут.

— Ну, всегда есть место физическому уничтожению, — замечаю, сворачивая на боковую тропинку.

Биржу, в принципе, традиционно не уязвить, только законодательно. Но такое пока неактуально.

— Я так понимаю, что тебя сейчас непросто уничтожить? — он косится на меня.

— Мне их легче, — киваю. — Причём предупредительно. Маршрутов у меня стандартных нет, перехватить можно только случайно. С моим оружием дальность и точность поражения лучше, чем их магией — это если они масштабирующимися кастами по площадям садить не начнут.

— Не начнут. Комаров на собственном лбу топором никто не бьёт, — на автомате роняет Трифонов. — Хм, занятно. Вот и первые ошибки пошли.

— Ты о том, что в гонке за следующим месяцем они на эмоциях языком ляпнули? А теперь оказывается, себе хуже сделали?

— Ага. Дим, а это ты их наследников?..

— Да.

— Скажешь, за что? Я понял, что ты на дочь Демидова намекал, но может какие-то подробности будут? Я не настаиваю! — торопится оговориться друг родителей.

Без купюр рассказываю все обстоятельства.

— Звучит как небылица, — серьёзно заявляет обитатель Золотого Квадрата. — Даже не знаю, как относиться.

— Алексей Викторович, ты же чувствуешь, что я не вру, — вздыхаю. — Просто страшно тебе и оттого поверить боишься. Ладно, на тебе: так всё и было, Слово Ржевского.

Трифонов забористо и долго матерится. Потом без перехода спрашивает:

— Дим, как думаешь, есть у нас шансы вольности Города отстоять? Или лучше всё быстро продать — и валить к чёрту из Соты? Раз город Семье понадобился?

— Шансы есть всегда. Другое дело что, как говорят японцы, шанс против серьёзного профессионала бывает невелик и вырывать его нужно уметь любой ценой.

— Дим, я боюсь сейчас сходу как ты шашкой махать, — зябко ёжится собеседник, несмотря на жаркую погоду. — Но хочу, чтобы ты знал: если вдруг деньгами или ещё чем негласно могу помочь…

— Спасибо. Принял. Алексей Викторович, кое-чем уже можешь помочь: дай совет? Мне, чтобы кое-какую вышку связи на своём участке официально поставить, надо вернуться в наш списочный состав.

— Совета Города?

— Ну.

— Думаю, проблемы не будет. Единогласного решения, конечно, ждать не приходится, но по нынешним временам мы шестеро точно проголосуем. А тебе больше и не надо.

— Шу Норимацу говорила, вроде, единогласное решение должно быть? — припоминаю детали вчерашнего разговора в ресторане, когда люди Ивасаки полезли глушить нас инфразвуком, а сам толстяк был ещё жив.

— Шуваловы, Шереметьевы и Романовы потеряли наследников. Они сейчас за процедуры топить не будут — у них другие проблемы, — сумрачно поясняет Трифонов. — Да и твои эскапады в адрес Воронцова, царевича, прочих — тебя уже бояться начинают. Если коротко, насчёт восстановления статуса можешь не переживать: считай, вернул. Не парься.

— Спасибо на добром слове.

— Дим! Если что, моих детей у тебя на участке можно будет поселить? — он словно начинает стесняться. — У тебя сейчас такая защита на имении стоит, что прямо завидно. Примешь отсидеться?

— Да. В любое время, домов хватает, — говорю твёрдо и чётко. — Викторыч, единственный момент. У меня защита — не тот купол, который снаружи виден. Это иллюзия.

— Да ну⁈ Да не может быть!

— Честно. Не вру.

— Такая иллюзия, точнее, её генератор, как дворец стоит! Где взял, если не секрет⁈

— Мать невесты дала на время, — кошусь на плавающую как дельфин Мадину.

— Семья Эмира? Красиво жить не запретишь, — вздыхает друг родителей. — Ладно. Если в городе хуже станет, я тогда отпрысков к тебе отправлю: рядом с тобой всё равно безопаснее, по-любому.

Я-то согласен, но больше — по причине портала к Далие. Если что, в него убрать всех из зоны боевых действий — минута.

Самая лучшая защита.

— Почему? — мне интересен ход его мыслей, поскольку он о ходе в Залив не знает.

— Ты ж отморозок, — пожимает плечами собеседник. — Чуть что не так — вокруг тебя только трупы. А взять с тебя при этом нечего. Получается: штурмовать твои бастионы — армию положить, а в случае успешного взятия — только моральное удовлетворение. За последние пару суток в городе все поняли.

Ух ты. Приятно, чё. И логично.

— Ну и твои союзы, — добавляет Трифонов. — Норимацу, аль-Футаим, Барсуковы. В принципе, хватило бы одной первой фамилии, чтобы кроме регулярной армии к тебе и лезть никто не подумал. После сегодняшнего дня. Спасибо, что детей приютить согласился! Хорошего дня.

— Не за что, дети — это святое. Спасибо, и тебе.

Глава 18

Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.

— Здравствуйте.

— О. Виктор Петрович, какими судьбами? — удивился Ржевский.

Пообщавшись с Трифоновым, он вернулся к бассейнам. Там уселся на бортик, одетый в одно полотенце, и задумался.

— Хотел поблагодарить. То, что вы для нас сделали…

— ПРОЕХАЛИ! — легкомысленно отмахнулся блондин.

Сейчас его больше занимал вопрос, в чём возвращаться домой: одежды больше не было, ассигнации в кармане тоже безвозвратно сгорели (кстати, интересно, а сколько там было?).

Неужели опекун предпочитает золото именно поэтому⁈ Мадине стало интересно. А ведь под удар плазмой и огнём Дмитрий попадает регулярно, бумажных денег действительно не напасёшься.

— Какой ты хитрый и предусмотрительный, — озвучила она тихо собственные мысли, кивая на кучку золота, которую попечитель старательно завязывал узелком в краешек полотенца (карманы сгорели вместе с одеждой).

Ржевский покосился на неё, но ничего не сказал. Вместо этого продолжил разговаривать с Демидовым:

— Виктор Петрович, верите, больше всего ставят в неловкое положение и раздражают именно подобные благодарности! Ну проскочили и проскочили, искренне рад за вас… Как там Алина, кстати?

— Рассказала много интересного про свой плен и про то, как вы их освобождали.

— Так. — Потомок гусара энергично поднялся. — Можете сделать мне одно одолжение?

— Говорите. — Промышленник, судя по интонациям, которые сейчас слышала менталистка через громкую связь, не особо-то и напрягся.

Потому что долг за дочь отплаченным в полной мере не считал.

— Давайте вы больше никогда этого не будете упоминать? Мне, кому-либо ещё, неважно, — кое-кто отчего-то напрягся.

— Хорошо, — а вот фабрикант озадачился.

Он явно ожидал какой-то другой просьбы.

Мадина потянулась и перевернулась на живот: в отличие от родных краёв, летнее солнце здесь не обжигало. Грех не пользоваться. Опять же, где и когда ещё в таком виде походить придётся.

— Кстати, — опекун что-то вспомнил. — Виктор Петрович, помощь нужна!

— Слушаю.

— Документами не поможете?

Кроме неё рядом никого не было, оттого блондин не заморачивался и говорил открыто.

— Какими? — голос Демидова на том конце заинтересовался.

— На меня и на девушку со мной. В идеале — какой-нибудь рабочий ваших заводов или предприятий; или даже квалифицированный специалист! Допустим, что-нибудь по механике?

— Я сейчас сверну деятельность, — вздохнул фабрикант. — После случившегося некоторое время возобновлять работу не планирую.

— Это понятно, — терпеливо выговорил Ржевский. — Так даже лучше. Работал парень у вас, остался без работы. Вылетел из съёмного жилья, оказался на улице. Вот документы.

— Степень надёжности?

— Оригиналы. Должны выдерживать любую проверку кроме очной ставки.

— Это же только на нижнее сословие получится сделать? — Демидов удивился. — Дмитрий Иванович, даже инженерную должность уже не смогу!

— А пусть будет! Нижнее сословие даже лучше! — блондин возбудился и забормотал. — Взять с такого человека нечего, магического дара нет, всех активов — физическое здоровье да аккуратность. Виктор Петрович!

— А?

— Хорошо бы с рекомендацией вашего кадровика? Дескать, ума парень невеликого, но крайне аккуратен, старателен и порядочен. Возможно такое?

— Для вас возможно и не такое. Я понимаю, спрашивать о целях и подробностях бессмысленно?

— Скорее, нетактично, — деликатно ушёл от ответа Ржевский. — Недели через две-три расскажу, а пока не обессудьте.

— Я вам пришлю в течение пары часов, куда и к кому обратиться. Скорее всего, будет кто-то со вспомогательных производств из центра империи.

— А в Соте я какими судьбами⁈

— Сюда перемещён в рамках наших внутренних процессов. Ещё раз спасибо за всё, что вы для нас сделали.

— Уже в расчёте, Виктор Петрович.

Опекун разорвал соединение, под влиянием эмоций оглушительно хлопнул в ладоши и радостно потёр руки:

— Хряк-ра-ра-бум. — Его босые ступни глухо выбили чечётку. — Основной комплект документов нарисовался.

Отягощённое завязанным в уголок золотом, полотенце радости хозяина не выдержало: распахнулось, скользнуло вниз, а дальше упало в воду и стремительно исчезло.

— Золото быстро тонет же, — невозмутимо объявила Мадина, наслаждаясь замешательством попечителя.

Говорила она громко и с тем расчётом, что услышат остальные на том бортике.

Три Норимацу, две Барсуковых, одна Левашова и одна аль-Футаим, не сговариваясь, с интересом уставились на кое-какую анатомическую деталь блондина. Наджиб в силу профессии видела: они смотрели не столько из любопытства, сколько из женского охотничьего инстинкта и вредности (чтоб эгоистичный бабник постеснялся и покраснел).

— Ой. — Ржевский стремительно напрягся и уставился в воду, провожая взглядом своё тонущее добро.

Побледнел он, кстати, вовсе не от неловкости, но другим это могло и не быть понятным.

— НЕ-Е-ЕТ! — В следующий момент потомок гусара размашисто перекрестился, посуровел лицом и решительно шагнул вперёд.

БУЛЬК! Стихия приняла его по тому же сценарию, что и первый раз — вода сомкнулась над головой, отделяя неуступчивого и ершистого блондина от удивлённо разинувших глаза спутниц.

— Твою маму. — Мадина не стала тратить времени на вставание.

Оттолкнувшись из неудобного положения, используя профильный буст, она вошла в воду даже раньше, чем отреагировала Виктория Барсукова (а та со своего берега прыгнула практически мгновенно. Русские женщины надёжны, сердобольны и отходчивы, теперь Наджиб это могла утверждать профессионально и наверняка).

Там же, через некоторое время.

— Дим, ты дурак? — Далия, традиционно наплевав на приличия, сидела над Ржевским на траве в купальнике.

То есть скрестив ноги и выставив, к-хм, напоказ узкую полоску ткани между ними.

Виновник ещё одного переполоха, приведённый в чувство по второму кругу, пока за сиськи никого схватить не успел. Он лежал с отмороженным видом, таращился в небо расфокусированным взглядом и что было сил сжимал в ладони тот самый край скомканного полотенца, в которой было завязано золото (другой конец опять служил ему одеждой за отсутствием альтернативы).

— Обрадовался неудачно по одному поводу, — сомнамбулой ответил попечитель, продолжая таращиться в никуда. — Бац — а монеты в воду улетели. Упускать было нельзя, без подробностей. Рассчитывал, что вы спасёте. Не ошибся. Спасибо.

Рыжая Барсукова фыркнула и возмущённо подняла брови. Открыла рот, чтобы что-то сказать, но сдержалась и молча покрутила пальцем у виска. Затем без слов сплюнула в траву.

— Я горжусь тобой как партнёром, — а Норимацу сейчас выглядела зеркальным отражением Ржевского.

Такая же задумчивая и отмороженная.

— Так, как презираешь смерть ты, в наше время уже мало кто способен жить, — ровно продолжила японка.

У Мадины закралось на мгновение профессиональное подозрение: возможно, пара неадекватов просто шифруется удачно? Потому и нашли друг друга, что сдвиг по фазе у обоих однотипный? Просто больные люди?

— Это не настолько большая сумма, чтобы так себя вести, — задумчиво заметила молчаливая Асато, внимательно разглядывая единственного в их компании мужчину. — Я удивлена. Восхищения кузины не разделяю, но было интересно.

Блондинка Виктория, откачавшая пострадавшего повторно, ничего говорить не стала. Она звонко постучала открытой ладонью по лбу вначале себя, потом Ржевского.

Тот не отреагировал и продолжил равнодушно пялиться в горизонт.

— Кажется, впору о кое-чем здоровье переживать, — заметила менталистка. — Дим, с тобой всё в порядке? Сиськи показать?

— Да, — опекун убедительно изобразил зомби. — Кислородное голодание просто. Жизненные функции чуть угнетены, скоро пройдёт. Наверное.

— Пусть тут лежит! — решительно заключила Юки. — В третий раз, надеюсь, можно не переживать.

— Добудьте кто-нибудь одежду, пожалуйста. — Ни к кому не обращаясь, безэмоционально изрёк потомок гусара. — Очень надо.

— С меня на сегодня хватит. — Виктория выпрямилась и принялась одеваться. — Ржевский, иди в задницу!

— Присоединяюсь, — вздохнула рыжая Наталья. — Хотя я б ещё здесь повисела, — эти слова были сказаны сестре.

Магесса огня с к сожалением огляделась по сторонам.

— Вика, ты же не уйдёшь так после всего, что между нами было? — бесчувственно проскрипел опекун.

Его глаза сходиться в одной точке не желали.

— А что между нами было? — хмуро спросила Барсукова.

— Я чувствовал, как бьётся твоё сердце. — Мужская рука вытянулась, указывая пальцем на левую грудь собеседницы.

— Рада за тебя. Ржевский, а у тебя с головой точно все в порядке⁈ — поинтересовалась водница. — А то выглядишь, скажем честно, не очень.

— В этот раз почему-то больше воды нахлебался. Шок. Сейчас пройдёт.

Блондин неожиданно сел.

Полотенце от резкого движения дёрнулось и кое-что открыло.

— Тьху на тебя, — вздохнула рыжая. — Знаешь, это какая-то манипуляция!

— Отвезите меня домой, пожалуйста. Мне нехорошо. Останьтесь, а? — кое-чей взгляд стал наконец осмысленным и просительно оглядел присутствующих. — Вика, Наташа, к вам обращаюсь в первую очередь. Не уходите? Мне будет вас не хватать.

Аль-Футаим с интересом наклонила голову к плечу, не сводя взгляда с виновника интриги.

— Вот скажи, почему я его сейчас на три буквы не пошлю? — спросила одна Барсукова у другой.

— Добрые мы, — угрюмо ответила та. — А кое-какие козлы и сволочи этим пользуются.

— Предположим, пока ещё не попользовался! — возмутился блондин.

— Кажется, начал оживать, — заметила менталистка вслух. — Даже личико покраснело. — Она протянула руку и потрепала попечителя за щеку.

— Фуф! Уже не чаял увидеть! — из маго-такси Ржевский прошлёпал босиком сквозь защиту имения. Оказавшись на участке, он жизнерадостно заозирался по сторонам. — Родной дом!

— Располагайтесь! — Левашова отчего-то принялась распоряжаться, видимо, на правах инициативного старожила.

— Что за спектакль был? — доброжелательно поинтересовалась аль-Футаим, когда они пошли по аллее втроём.

— Да не совсем и спектакль, — поёжился блондин, завязывая узлом полотенце на себе и не заботясь ни о какой другой одежде.

Золото он развязал и решительно сыпал под ближайший куст:

— Потом заберу.

— Наш Димуля что-то задумал, — поделилась с двойняшкой мыслями Мадина. — Сам до конца не уверен, идея авантюрная даже для него. Но с нами сейчас поделится, вот увидишь.

— Вы родные, — кивнул опекун. — С вами поделюсь: в Семи Озёрах все видели, что я пострадал и какое-то время буду вне игры.

— Зачем?

— На какое-то время решил что-то типа полевых исследований провести: пожить среди народа, как народ, ничем от него не отличаясь.

— Два комплекта документов именно поэтому? — сходу ухватила суть Далия.

— Угу, но на самом деле комплектов даже три будет, — Ржевский постучал ногтем по браслету. — С Накасонэ списались, хотим встретиться. Думаю, и у них кое-какими бумагами разживусь. Шу говорила, они как наш Демидов, только не наш, а их.

— Утечек не боишься? — серьёзно поинтересовалась Наджиб. — Я не в курсе, как у них выглядит документооборот, но когда столько кругов по воде, — она подвигала бровями. — От упавшего в озеро камня.

— Я думаю, утечка от японцев потребует времени, — покачал головой попечитель. — Когда наши, Семья в частности, что-то пронюхают — если пронюхают — какое-то время они будут разбираться с двумя параллельными японскими следами. Я чуть понимаю, как подобный розыск работает, — ответил он на невысказанный вопрос Далии. — Если в данном случае и ошибаюсь, то уверен, что ненамного.

— А от Демидова комплект бумаг зачем?

— Запасная личина. Резерв.

— Чего хочешь добиться? — подняла бровь аль-Футаим. — И почему решил притвориться Харуном аль-Рашидом?

— А кто это? Фамилии не слышал, что за тип? — потомок гусара живо заинтересовался в ответ.

— Был в наших местах такой правитель.

— Чем прославился?

— Тем, что переодевался простым человеком и вместе с визирем ходил ночью по городу. Считал, что подобным образом больше узнает жизнь простого народа — соответственно, сможет что-то сделать для подданных. Лучше, чем если видеть жизнь только из дворца, — достаточно лаконично передала суть близнец.

— Нормальная схема, — кивнул Ржевский. — Толковый был парень ваш аль-Рашид. Да, что-то типа того.

— Зачем?

— Дособрать информацию, — ответил блондин после паузы. — Образ Димы Ржевского хорош всем, кроме незаметности и конфиденциальности.

— Простой народ, насколько я сужу по вашей магосети, к тебе вполне расположен, — заметила Мадина, щёлкнув себя по амулету.

— Ржевский — фамилия-слон. Бронированный боевой слон, если вашим языком, — вздохнул Дмитрий. — Да, он хорош для действий, но сейчас немного не та ситуация.

— Продолжай, — принцесса подхватила собеседника под руку и направилась вдоль периметра участка.

— Перед действиями нужно принять решение. Перед принятием решения нужно оценить обстановку. Для оценки обстановки обычно собирают информацию.

— Ты выбираешь очень нетривиальный способ, — покачала головой менталистка. — Мы, конечно, поддержим тебя во всём, но сейчас даже я не понимаю, что ты задумал.

— И не надо понимать! Просто верь в меня, — Ржевский подставил второй локоть.

Наджиб со сдохом взяла его под руку, дальше пошли втроём.

— На какие действия с нашей стороны ты рассчитываешь? — рубанула в лоб прямолинейная двойняшка.

— Какой поддержки либо содействия ты ожидаешь от нас? — продублировала Мадина.

— Останетесь за старших на моей половине участка по доверенности? Связь через браслеты, ночевать скорее всего буду иногда приходить. Но нужно, чтоб на территории был кто-то, не робеющий ни перед какими властями в нашей стране.

— Кто-то такой, кто может послать на три буквы даже наследников вашего престола? — половиной лица улыбнулась аль-Футаим.

— Да.

— Слухи о том, мы с ним помолвлены, — Наджиб кивнула самой себе. — Что нас двое, не знает никто или почти никто. Соответственно, все местные власти, и даже столичные, абсолютно искренне полагают, что Дима Ржевский пялит Далию аль-Футаим.

— И собирается на ней жениться, — двойняшка кивнула тоже. — Потому что уж от кого-кого, а от Принцессы Эмирата даже потомку бравого гусара не увернуться, если он воспринимает её как женщину хоть сколь-нибудь серьёзно. Нормальная легенда, чё, — заключила близнец.

— Поможете? — блондин с надеждой посмотрел на каждую по очереди. — Поизображаете хозяйку дома в отсутствие хозяина, пока я по городу оперативной работой занят?

— Да без проблем! — фыркнула Далия. — Всё равно делать нечего, домой пока рано. Хотя я и была бы благодарна за детали.

— Ты же не планируешь иметь от нас секреты? — Мадина не любила резать откровенно в лоб, но сейчас не стала ходить вокруг.

— Секретов не планирую, а вот сглазить боюсь. Ладно, смотрите, — опекун кое-что прикинул про себя и решился. — Допустим, сейчас я первым делом пойду на таможню. Там буду консультироваться по вопросам контрабанды с таможенным офицером. Сами как думаете, под какой личиной это удобнее делать? Как Ржевский? Или как безвестный работяга с предприятий Демидова, который переехал сюда из середины империи и остался без работы?

— Насчёт таможни не поняла? — Далия даже брови свела.

— Ты просто теорию на эту тему не проходила, — чуть нахмурился опекун. Впрочем, через секунду его лицо разгладилось. — Если тебе нужно отравить или убить человека так, чтобы никто ничего не заподозрил, кто должен консультировать по способам?

— Медицинский эксперт, — Мадина в отличие от подруги знала ответ. — Или криминалист. Тот, кто определяет для полиции, сам помер или убили.

— Угу, — Дмитрий кивнул. — А если тебе нужно сжечь чужой склад так, чтоб не потушили и не поймали? И чтобы поджог выглядел как несчастный случай? Кто должен быть инструктором?

— Пожарник, — Далия не была бы принцессой, если бы не умела схватывать на лету. — Тот, кто борется с пожарами профессионально и на личном опыте знает, что тушится, а что без шансов. Занятно, — она посмотрела на блондина со смесью удивления и уважения. — Прикольный подход, раньше не сталкивалась.

— Ты ж монархом работаешь, — заметил попечитель. — А не в полях. Зато ты что-нибудь другое знаешь такое, о чём я понятия не имею.

— А таможня — это?.. — Мадине тоже стало интересно.

— В данном случае хочу два списка. Наиболее выгодные в этом месяце наименования, раз, — Ржевский кивнул на дом, в котором находился портал. — Что в обход таможни в ближайшее время будет цениться дороже всего.

— Второе?

— Расклад. Какие наименования таскают облечённые властью: Совет Города, Аппарат Наместника, княжеские фамилии.

— Опять логично, — Далия отдала должное сообразительности товарища. — Знаешь, мне с тобой интересно!

— Мне с тобой тоже, — фыркнул блондин. — Если заметила, даже за попу не беру.

— Спасибо, — коротко улыбнулась близнец. — Оценила. А зачем тебе это всё? — она повела рукой.

— Мне кажется, установить изготовителяэтого блока нужно быстро, точно и не привлекая внимания к одиозному Ржевскому. Поскольку у меня негласного аппарата в распоряжении нет, всё придётся делать своими руками, — пояснил опекун. — На такой работе следы всегда остаются. Я пока не знаю, с чем могу столкнуться и обо что споткнуться, потому скользкие оперативно-розыскные мероприятия лучше проворачивать по другим документам. Интуиция.

Какое-то время они шагали молча.

— Так чё, поруководите хозяйством? — кое-кто не выдержал первым и повторился.

— Да, но ты всё время должен быть на связи и я должна знать, что делать, — от них двоих на правах первой в иерархии ответила аль-Футаим. — Можешь взять и наш амулет? Прямая связь со мной, техническим гениям типа Ониси доступной быть не должна.

— Возьму. Связи много не бывает.

— А почему ты Норимацу не попросил? — Далия походя расставила все точки над буквами.

— Во-первых, на ней половина участка уже висит, — удивился попечитель. — Мало ли, как сложится? Во-вторых, на неё их император решил повесить клан Ивасаки. Она и так будет разрываться на шпагате, а если ещё этой текучкой её пригрузить, точно нездраво получится.

— Сколько времени могут занять твои изыскания? — обдумав услышанное, спросила уже менталистка.

— С недельку, наверное. Как пойдёт. В таких моментах заранее загадывать нельзя, — извиняющимся тоном пояснил Ржевский. — Бывает, что за день или два картина так разгладится, что и вопросов не остаётся. А бывает, что до руды считай докопал, а мозаика не складывается.

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Разговор абонентов Домов Шереметьевых и Шуваловых.

—… жив! Да, тонул в Семи Озёрах, причём дважды. Но его оба раза бабы спасли и откачали! Потом в имение отвезли — видимо, отлёживаться.

— Лучше б, конечно, утоп, — во втором голосе явственно слышится сожаление. — Тем более что с их традиционным бухаловом, да на воде, никто бы особо и не удивился.

— Говорят, после второго раза как пришибленный был. Даст бог, в голове что-то повредилось — авось не без последствий. Он и раньше умом не блистал.

— Блистать не блистал, а детей наших уже не вернёшь.

— Сложно спорить, — голос мрачнеет. — Что думаешь?

— Полдня понаблюдаем. Мне говорят, что сквозь ту защиту «глазом» скоро пробьются: амулет хитрый, не наш, но люди тоже серьёзные работают. Если он есть на участке — одно, если нет — будем думать.

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

— Добрый день. Извини, я на минуту опоздала. По порталам полдня перемещалась, чтобы сюда домой обратно попасть. — Ариса Накасонэ начала кланяться спасителю.

— НЕТ! — блондин в последний момент удержал её, успев схватить за плечи. — Завязывай кланяться по-японски. Пойдём, вон то здание… Ты сказала, по-русски говоришь свободно?

— Да, — японка сменила язык. — Говорю. Тебе помочь тоже не отказываюсь, как ты просил. Своих предупредила, чтобы несколько дней не ждали, твой контакт им оставила. Что будем делать?

— Изображать жениха и невесту, которые приехали сюда и будут устраиваться на работу. Ты, если что, никакая не японка, а уроженка востока нашей империи. По крайней мере, на ближайшую неделю.

— Вот откуда русские имя и фамилия при моей внешности, — понятливо кивнула Ариса, принимая бумаги и внимательно просматривая их от начала до конца. — На людях говорим по-русски?

— Да.

— Наедине?

— Тем более по-русски! Нам сюда. — Спаситель свернул к жёлтому зданию. — Здесь квартиру снимем, потом в банке денежный перевод получим.

— Кто тебе сказал, что я из клановых шиноби?

— Догадался ещё там, в здании. Потом Ониси в ответ на мой вопрос кое-что подтвердил, а я сопоставил. Позвонил, спросил — ты сама честно ответила.

— Ты опасно умный, — пошутила японка с намёком на улыбку.

Одной рукой она придержала дверь, второй подтолкнула спутника вперёд.

— В других обстоятельствах твоя догадливость могла бы тебе дорого стоить, — тихо добавила Накасонэ.

— Такидзиро сказал, ты не чистая эта ваша лазутчица! Так, факультативное образование!

— Поверь, за сование носа и в меньшие секреты этот самый нос часто отрезают, — вздохнула Ариса. — Вместе с головой, как правило.

— Я подумал, мы не чужие после того небоскрёба? Хотя знакомы мало, да.

— Именно поэтому я согласилась вычеркнуть неделю из своей жизни, чтоб помочь тебе по первой твоей просьбе.

Глава 19

Ариса Накасонэ, клан Накасонэ. Выпускница факультативного курса Ига-рю, основной офис школы в префектуре Миэ. Квалификационные тесты сданы с отличием экстерном.

Это была самая странная миссия в жизни. Не сказать, что Ариса в свои годы повидала прям много, но кое-какой опыт имелся, взять хоть и последний провал.

— Как тебе жильё? — напарник (он же спаситель из плена) ожидал ответа с затаённой тревогой.

Видимо, переживал о её комфорте. Наивный и неопытный, хи.

Японка без лишних слов подняла вверх большой палец.

— Точно? — блондин требовательно впился в неё взглядом и не отпускал, рассверливая переносицу.

— Более чем. Ты у нас на островах не бывал, — утвердительно кивнула она. — В наших студенческих кампусах не жил, школьных общежитий частных школ не видел. Квартиру не снимал с первой зарплаты, наконец!

— А ты когда это всё успела? Ты же маленькая⁈ — он озадачился. — Опять же, из семьи непростой; где ты — и где общежитие? Что ты там потеряла⁈

— Шутишь? В своей стране ориентируюсь! И как минимум на практике учила. Ты понял, где, — Ариса прикинула, как короче пояснить. — Смотри. Здесь почти тридцать квадратных метров или три сотни квадратных футов. Комнат практически две, если занавеску повесить, — Накасонэ провела пальцем по ребру дверного проёма.

— Не надо никаких тряпок развешивать! Я нормальную дверь за час соображу! — отмахнулся заказчик на автомате. — Продолжай?

— Кухня — тоже отдельное помещение, — азиатка ткнула большим пальцем за спину. — У нас обычно первая квартира выпускника университета — десять квадратных метров, государственный стандарт.

— Сотня квадратных футов⁈ — Ржевский задумался, удивлённо оттопыривая нижнюю губу. — Стандарт⁈ Десять метров на рыло, включая всё⁈

— Угу. Я и говорю, здесь просто шикарно. Опять же, чисто и минигазон. — Она не удержалась и присела на корточки возле панорамной стеклянной стены-окна, под которой в каменном полу вместо одной из плит метр на метр была насыпана земля.

В середине рос самый обычный зелёный горошек, маленький пока.

— Очень хорошее место, явно не для нашего социального статуса по легенде, — заключила японка. — У меня моя квартира в Киото меньше.

— ЧЁ⁈ — наниматель наконец переварил, но до сих пор не поверил. — Ты живёшь в десяти квадратных метрах⁈ Всё жилище как санузел⁈

Стоп, остановила она себя. Никаких заказчиков и нанимателей, поскольку денег с него никто брать не собирается. Как и услуг либо ценностей.

Партнёр в небольшом проекте, так точнее.

— Ну да, — пожала плечами Накасонэ, с интересом касаясь пальцами маленького зелёного стручка. — Санузел — полтора квадрата, шкафы встроены в стены, кухня и комната вместе, студия.

— Мрак.

— Половина страны так живёт, — покачала головой выпускница Ига-рю. — Как минимум начинает с этого и ещё неплохо, если так.

Задумчиво вытянувшееся лицо блондина отражало некую работу мысли:

— Спаси Христос, что ещё сказать. Половины квадрата не хватает, кстати.

— В смысле?

— Ты сказала, десятка? — Дмитрий принялся азартно загибать пальцы. — Полтора санузел, восемь комната и кухня. Итого девять с половиной, где ещё полметра? Если всего десять?

— Дверная ниша и коврик на полу в ней. Ржевский, да залезь ты в магосеть! — она нахмурилась, поскольку трата времени на подобную дискуссию выглядела неразумной. — Загрузи пару картинок, посмотри своими глазами! Заодно можешь тексты почитать, ты же наш язык знаешь?

Он прижал палец к губам и покачал головой:

— Страхов Сергей. — Затем указал на неё. — Страхова Алина, ещё не замужем, но фамилию жениха ты взяла после помолвки. Никаких Ржевских больше нет, даже наедине.

— Я-то помню, — хмыкнула Ариса с намёком. — Но тогда и ты про моё настоящее и прошлое языком не болтай даже наедине: у Алины Страховой кое-какому специфическому образованию взяться неоткуда.

— Виноват, — шмыгнул носом блондин. — Больше не буду.

— Договорились. Или правила есть — и соблюдаем оба — или…

— ЗОЛОТЫЕ СЛОВА! — Партнёр энергично закивал, соглашаясь. — Прямо как будто не маленькая девочка, а хороший специалист!

— Я хороший специалист несмотря на то, что маленькая девочка, — улыбнулась японка. — Последний провал не в счёт.

На улице было жарко. Пока добрались сюда общественным транспортом, подтверждая легенду, вспотели не по одному разу.

Она сбросила одежду, снайперским броском зашвырнула её в корзину для грязного белья и босыми ногами пошлёпала в сторону санузла:

— Ты же в душ со мной? — поскольку никакого движения за спиной не случилось, Накасонэ возле двери обернулась.

Ржевский застыл, выпучив глаза, задрав брови мало не на затылок и смешно отвесив нижнюю челюсть.

— Что-то не так? — она нахмурилась и оглядела себя с ног до головы в настенном зеркале.

Вроде всё в порядке.

— Ы-ы-ы, — блондин, не меняя странного выражения лица, вытянул в её направлении указательный палец. — Э-э-то…!

Ариса сообразила, на что он так бурно реагирует, после чего удивилась в ответ:

— Ты же с нашими девчонками живёшь, с тремя Норимацу⁈ Они что, в одежде в ванну ходят⁈

— Э-э-э, м-м-м… — на напарника по миссии стремительно и успешно напал демон косноязычия.

— Или вы порознь купаетесь? — догадалась Накасонэ.

Заня-я-ятно.

— Так. — Японка вернулась и принялась расстегивать пуговицы мужской рубашки, решительно освобождая кое-кого от одежды. — Маленький урок, даже два. Если мы хотим выглядеть убедительно, пусть и наедине, соответствовать легенде должно всё. Согласен?

Напряжённый блондин качнул подбородком, убедительно изображая мраморную статую.

— Не реагируй бурно на меня раздетую в таком случае! Для тебя это обыденное и привычное зрелище, ничего особенного. Всего лишь поднадоевшее женское тело, которое ты используешь по назначению давно, оно тебе даже приелось где-то.

— Угу. Э-э-э… — взгляд партнёра, заскользивший по её анатомии, очень контрастировал с текстом.

— Могут работать такие системы наблюдения, что мы и не заметим, — серьёзно пояснила очевидное Ариса, вздыхая. — Ты же не хуже меня понимаешь.

— Да-а-а, но…

— Во-вторых, если ты… мы, — поправилась она, — будем отыгрывать две разные маски, это всегда путь к провалу. Меня Шереметьевы так и вычислили, — призналась Накасонэ.

— Ты красивая, — выдавил из себя Ржевский.

Японка закончила снимать с него рубашку и взялась за штаны. Кое-какая деталь мужского организма красноречиво говорила, что возникла небольшая проблема, переходящая в минутную задачу.

— Давай быстренько…? — предложила она. — Если ты так будешь реагировать, мы далеко не уедем. — В качестве иллюстрации она щёлкнула ногтем по оттопырившемуся бугорку на мужских брюках.

— НЕТ! — взгляд блондина полыхнул возмущением, удивлением и решительностью.

Напарник взывился в воздух на добрый метр и отпрыгнул настолько же.

— Не понимаю, — честно призналась выпускница Ига-рю, глядя ему в глаза и делая шаг следом за ним, вперёд.

Не давая разорвать дистанцию.

— Это неправильно! — хмуро зачастил товарищ по миссии, отступая ещё на шаг. — Я обещал!.. Ты… а я… Нет!

Его взгляд затравленно заметался по сторонам, он зачем-то скрестил ладони поверх штанов пониже брючного ремня.

— Ты создаёшь проблему там, где она решается ровно за минуту. — Накасонэ снова шагнула вперёд.

Ржевский продолжил пятиться назад, чтобы через мгновение упереться спиной в стенку.

— Серёжа Страхов, ты же не собираешься спать в коридоре или на балконе? — Ариса прижала его в углу, отступать дальше было некуда. — Или, если у тебя есть свои интересные мысли насчёт нашего соответствия легенде, то просвети и меня? Это требование.

В глазах блондина возникла отчаянная решимость камикадзе, получившего последний приказ:

— Это неправильно. Я не должен тебя использовать ТАК, особенно когда ты мне помогаешь В ТАКОМ.

А-а-а, у них же другая религия, припомнила Накасонэ. Концепция первородного греха: совокупление официально считается предосудительным, если только оно не для размножения и в законном браке.

— Как хочешь, — ровно кивнула азиатка. — Не настаиваю. Но мыться нам всё равно придётся вместе.

— Это ещё почему⁈ — что интересно, глаза Ржевского, в отличие от рта, действовали обособленно и гнули свою линию.

Пялились куда надо и вполне определённо.

— Потому же, почему мы не разговариваем с тобой по-японски даже наедине.

— ТСО, — блондин вздохнул и погрустнел. — Чёрт. Да.

— Ты как будто не рад,? — подмигнула Ариса, подходя вплотную и по второму разу принимаясь за мужские штаны. — Я же вижу, ты воспринимаешь меня как женщину. Чего завис?

— Я слово дал самому себе, когда просил тебя помочь, — угрюмо пояснил Ржевский. — Я не буду тебя использовать как женщину, точка.

— Зря. Но я с уважением отнесусь к любой твоей позиции и поддержу тебя в любом решении! — японка взяла блондина за руку и решительно потащила в душ. — Ты вспотел, — пояснила она.

— И чё?

— У меня очень тонкое обоняние, — деликатно намекнула азиатка. — К тому же, если мы ВООБЩЕ НИЧЕГО не будем делать вместе, в случае наблюдения извне будет подозрительно.

— Хм.

— А так хоть купаемся как муж и жена! Ладно, остальное в браке действительно далеко не каждый день, — признала она. — Но должен же быть хоть какой-то интимный компонент.

— Сейчас нет никакого наблюдения, — отмахнулся Ржевский, старательно поворачиваясь спиной и становясь под воду.

— Откуда знаешь? — Накасонэ принялась разминать мужскую спину, добросовестно прорабатывая наиболее напряжённые мышцы.

С её оценкой его тезис совпадал, но она, в отличие от Ржевского, имела специальный маго-детектор (при заселении первым делом посмотрела на его показания).

— Родовой бонус. Если бы работало какое-то техно или маго, почувствовал бы. Прослушки сейчас точно нет, видеосигнала тоже.

— Ух ты. Навык тренируется⁈ — японка мгновенно возбудилась.

— Не думаю. Врождённое, — шмыгнул носом товарищ, зримо расслабляясь под воздействием чужих пальцев, мнущих спину. — Слушай, а приятно! — признался он через две секунды.

— Я знаю, — улыбнулась в мужской затылок она. — Кстати, а что есть ТСО? По контексту значение вроде понятно, но ты лучше уточни.

— Технические средства охраны. В нашем случае, правда, скорее будут технические средства наблюдения.

Странная у него школа, подумала японка, никак не комментируя услышанного. Техника — это перспективно, но сегодня большая часть негласного надзора осуществляется скорее магическими средствами, чем техническими.

Про себя она решила не полагаться на кого-то ещё и контролировать обстановку в этом направлении лично: никто из мужиков, особенно заказчики, не любят, когда исполнитель превосходит их профессиональным кругозором.

Скромность вообще благо и миссии только на пользу.

ЗА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ДО ЭТОГО

Далия аль-Футаим, Царствующий Монарх Эмирата Залива.Имение Ржевских.

—… внутренний конфликт, — припечатала Далия, выслушав Ржевского. — Ты растёшь во всех смыслах, развиваешься. Из старых штанов понемногу вырастаешь.

— При чём тут штаны? — хмуро бросил блондин, сидя на здоровенном булдыгане верхом и бездумно болтая в воздухе ногой.

— Образно. Вспомни себя вчерашним утром?

— Ну помню, и чё?

— Какое у тебя было перманентное желание при виде каждой новой женщины в досягаемости?

— Известно, какое, — Ржевский просветлел лицом, улыбнулся и неприметно заглянул в её декольте.

Как ему казалось.

— А теперь? — принцесса мягко улыбнулась и «не заметила», глядя в горизонт.

— Сейчас первым делом думаю, а не обижу ли девчонку, — потомок гусара стремительно погрустнел.

— Почему?

— Вы очень часто беззащитные. Я за кучу народу отвечать начал, кое-кому так и вовсе идти было некуда, — Дмитрий непроизвольно покосился на Наджиб, загорающую вдалеке.

— Продолжай? — поощрила Далия.

— Ну, если я в каждую, кто от меня зависит, буду пытаться с энтузиазмом хреном ткнуть, неблагородно как-то получится. Некрасиво и непорядочно, — сделал вывод товарищ.

По лицу было видно, что анализ зрел у него давно, но он лишь сейчас назвал все вещи своими именами.

— Ты что-то ещё хотел добавить. — Принцесса отлично видела его мысли по лицу и не собиралась позволить отмолчаться.

— Сволочью себя неохота чувствовать: на подлость похоже местами.

— Ты рыцарь, защитник, — аль-Футаим не замедлила с обратной связью. — Тебе близки именно эти настройки личности. Защитник никогда не сделает своим больно осознанно. Продолжать?

По лицу Ржевского было видно, что он уже и сам всё понял.

— Да не надо, — вздохнул собеседник, явившийся на профилактику по своей инициативе. — Ясно всё. Нельзя давить эгоизмом на тех, кто от тебя зависит и тебе доверился.

— Не парься, — принцесса коснулась его локтя. — Хочешь предсказание от начинающего монарха?

— Валяй, — вяло согласился товарищ.

— У тебя всё будет хорошо. Ты суперский, а личностный рост — всегда дискомфорт на первых порах. Ты всё делаешь правильно, — она решительно сгребла его за плечо, притягивая к себе и касаясь висками.

Ржевский осторожно покосился в её сторону, но его ладони на удивление остались на месте. На её памяти как бы не впервые.

— Всё у тебя будет, и в этом плане — тоже сверх ожиданий, — продолжила Далия. — Просто тебя-старого уже нет, а новый ещё не до конца сформировался. Дай ему немного времени на адаптацию? Если хочешь, это мой профессиональный приговор.

— Хренасе, ты умная, — поудивлялся потомок гусара искренне.- Глубже Наджиб видишь, — он тягуче посмотрел в горизонт.

— Это потому, что она к своему читу привыкла, — серьёзно ответила аль-Футаим. — Видит мысли напрямую, расслабилась, анализировать отвыкла. Глубоко без ментала заглядывать перестала — рефлекс подсел. А я могу только на себя рассчитывать, поэтому думаю в шестнадцать раз больше.

—… А теорию ты лучше неё изучила, помню.

— Не торопи события, — мудро улыбнулась Далия, тоже глядя в горизонт. — В политическом плане предсказывать не берусь, но то, что в самом скором времени у тебя с бабами проблем не будет, попомни моё слово.

— Твои слова — да богу в уши! — непосредственно отреагировал Ржевский.

Принцесса рассмеялась:

— Верь мне, я тоже никогда не обманываю. А по тебе уж и вовсе всё прозрачно; ошибка исключена.

— Заселились, документы годятся. — Ариса разравнивает по тарелке ровным слоем приготовленное мною рагу, с интересом изучая его состав. — Какой дальше план?

— Сейчас пойду устраиваться на работу плюс дела по мелочи, — в отличие от неё, я ем ложкой. Забрасываю в рот полную, чтобы с удовольствием зажмуриться (вкусно получилось). — Ты пойдёшь в банк, снимешь деньги и пройдёшься по магазинам: докупить продукты, то-сё в новую квартиру.

— Да тут вроде всё есть, — она оглядывается по сторонам. — Или есть какая-то обязательная программа?

— Нет, специальной программы нет. Слушай, я понимаю, что в наших кругах о таком не спрашивают, — опускаю взгляд в тарелку, чтобы не давить на неё. — Но ты не хочешь рассказать, на чём засыпалась? И какая была задача?

— В принципе, я могу ответить на этот вопрос. — Японка подбирается. — На удивление. Но в обмен ты расскажешь, какие цели ставишь сейчас.

— Хорошо.

—… И почему целый Изначальный притворяется второсортным иммигрантом, переселяясь из Золотого Квадрата в съёмную конуру в многоэтажке.

— Эй, ты же сказала, нормальное жильё⁈ — здесь не понял.

Пора обижаться?

— Для меня нормальное, да. Тебе тут менее комфортно. Начинай отвечать первым.

Ну-у, на земле всяко веселее, чем в скворечнике. Ещё и людьми сделанном. Но объяснять такого не будешь.

А она наблюдательная.

— Ты в курсе грядущих перемен в Соте? — начинаю с вопроса.

— Имеешь ввиду желание Его Августейшества взять назад слова своего предка? И из вольного города сделать вас коронным? Я в курсе. Об этом, по-моему, сейчас все в курсе.

— Здорово. Это первый слой их легенды. О втором тоже знаешь?

— Усиление магического ядра. Рутений. Большие запасы здесь. Если царь не является в вашем городе единственным хозяином, он будет вынужден у вас рутений покупать. — Она делает большой глоток чая. — А зачем покупать, если можно брать бесплатно у самого себя? Заодно и налоги вы будете тратить на него и отдавать их в столицу, а не себя благоустраивать — и так жирно живёте.

— Снимаю шляпу, — коротко кланяюсь из положения сидя. — Ответ на твой вопрос: я хочу взять в аренду конструкторско-производственные мощности. Производственный цех с возможностью проведения исследований, если точно, чтоб препарировать известный тебе блок.

— Потом?

— У меня здесь, — упираю палец в висок, — есть перечень изделий. Если его поставить на поток, можно очень неплохо заработать. Хочу запуститься.

— Перечень секретный?

— Не от тебя. Детектор биологических объектов, детектор портальных маяков, детектор магических и техно излучений. Постановщик помех для открытия магических маяков на закуску.

— Это революция в нашем деле, — немного подумав, говорит Ариса. — И это же не главная цель?

— А ты хорошо соображаешь, — ворчу. — Параллельно с разработкой этих устройств буду курочить блок. Тот самый.

— Решил выступить в роли живца?

— Других вариантов нет, — признаюсь нехотя. Она реально видит насквозь и соображает стремительно. — К сожалению, быстро разработчика и производителя на свет не вытянуть, только так.

— А зачем это тебе? — взгляд собеседницы сейчас не вяжется с её не великим возрастом.

— Люди способны на большие прорывы в науке. Изобретение колеса, расщепление атомного ядра, усиление магического ядра — всё это инструменты, которые мы открыли или откроем.

— Поняла только про колесо. По последнему пункту в курсе опосредованно, потому что лично поковыряться не успела — меня расшифровали.

— Неважно, — отмахиваюсь. — Главное: у таких мощных инструментов результат может быть как в плюс, так и в минус. Например, усиленный огневик может как в шахте пустую породу выжигать, так и в городе кварталы. С людьми.

— Пха-ха-ха, маг — и в шахте⁈ Такого даже у хань нет, уж на что они никакой работой не брезгуют!

— Вот видишь. А я не хочу, чтобы из моего города пошёл блок, который усиливает сжигающих города. — И как ей ещё объяснять.

— Прогресс неизбежен, — вздыхает собеседница, доедая свою порцию и протягивая руку за добавкой. — Вкусно! Я знала, что ты идеалист… Серёжа, к сожалению, люди по натуре вначале думают о разрушении. В шахте адепта усиленного магического ядра точно можешь не ждать! — она заразительно смеётся.

— Я посмотрю на того, кто придёт меня спрашивать. Не исключаю, что продукт одинокого гения просто попал не в те руки. Где я учился, говорили: отрабатывать нужно ВСЕ версии.

— Что будет, если изобретение изначально имело целью оружие? И придет заказчик, который тебе не понравится?

— Приторможу научную работу, насколько смогу. Без деталей.

— Битва с ветряными мельницами.

Идиомы не слышал, но о смысле догадываюсь по контексту. Благодаря более чем тесному общению с кое-какими личностями из Залива я очень хорошо знаю, что на подобное отвечать:

— Когда сжигали пророка Ибрагима, маленький муравей принялся таскать во рту воду на костёр…

Там же, через некоторое время.

— Никогда бы не подумала, что Ржевский не станет трахать меня и уйдёт на нелегал в своём городе только затем, чтобы вычислить производителя усилителя ядра. — Ариса задумчиво размешивает сахар в чае.

— Неисповедимы пути Кое-Кого, — пожимаю плечами. — Твоя очередь. Как тебя раскрыли у Шереметьевых?

— Менталистка. Мои блоки и амулеты, — она поднимает над тарелкой сложный перстень, объединяющий два пальца, — рассчитаны на третий ранг максимум. А подъехал четвёртый, причём из канцелярии вашей принцессы. Форсмажор. Она из-за стенки меня почувствовала, потом вырубила, я даже среагировать не успела. Досадно.

Салютую поднятым в воздухе бокалом с соком:

— Ты молодец. Очень хорошо держалась, я тобой восхищаюсь.

За её простыми на первый взгляд словами стоит то, чего непосвящённый человек, не бывший в этой шкуре, вряд ли поймёт.

— Кстати, та менталистка выпала с двадцать третьего этажа, — опускаю взгляд. — У земли её спасли, но она вроде с ума сошла. От страха.

— Да ну⁈ — в глазах Накасонэ вспыхивает детская радость. — Правда⁈

— Какая у меня фамилия? — намекаю, красноречиво наклонив голову к плечу. — Слово.

— Приятно. Если хочешь, можешь сегодня вечером после своей работы поднять вопрос супружеского долга! — весело улыбается японка. — Я, наверное, уже непротив!

Хренасе, заявочки. И ведь не объяснишь, что натакой работе я совсем не Ржевский.

— Я подумаю.

Разговор абонентов Домов Шереметьевых и Шуваловых.

— Ну что?

— Как корова языком слизала!

— Точно?

— Через их новую защиту пробиться получилось. Ненадолго, но вышло. Нет его на территории! Баб полное имение, причём таких, что… и в таком виде, что… а его нет! По крайней мере, не видно!

— М-да уж. Загадочно. Ладно, спасибо.

Свободная Экономическая Зона, город Сота. Таможенный департамент, отдел оформления транзитных грузов.

— Привет! Где ваш старший сидит? — перед разделительным маго-стеклом о стойку хлопнул ладонью светловолосый крепыш.

— Кто такой⁈ — дежурный служащий слегка удивился.

— Житель города, — посетитель удивился в ответ. — Твоё какое дело? Или вопроса не расслышал? Так я могу и погромче спросить.

— А я могу сделать так, что ты, босяк, больше никого спрашивать не будешь, — холодно процедил таможенник.

По внешнему виду он безошибочно определил, что тип — даже не дворянин.

— А ну встал и представился по форме! — лицо блондина налилось кровью.

Дежурный от греха подальше активировал амулет вызова начальника: пацана он не боялся, в этом здании обламывали и не таких. Однако любой шум нежелателен — деньги любят тишину, особенно большие.

В их же подразделении финансы крутились без преувеличения огромные.

— Вот, пришёл меня равнять, — пояснил служащий старшему через мгновение, когда тот появился в рабочем зале малым порталом.

— Хренасе, — блондин тем временем изумился. — Народ, царь же мобильные порталы ещё вчера запретил! Вам закон не писан или вы отчаянные по верхней планке?

— Кто такой? Зачем пришёл? — бесстрастно осведомился начальник отдела, и не думая пояснять случайному визитёру, что законы в этом мире существуют не для всех.

Вместо него это снисходительно сделал подчинённый:

— Специальная служба, внутренние циркуляры, общая юрисдикция здесь не работает.

— Вы в Соте! Здесь особенных нет! Даже принц пешком в администрацию пошёл! — блондин говорил с таким внутренним убеждением, как будто что-то видел своими глазами.

Таможенники переглянулись, ухмыляясь сразу по всем пунктам.

— У каждого своя работа, — дипломатично скруглил углы начальник отдела. — Так кто ты сам-то такой? И чего хотел?

— Разговор есть, — пацан зашуршал по стойке бумагами.

— Третье сословие? Даже маго-идентификатора нет? — служащий и не подумал скрывать разочарования.

Повертев в руках документ, он не стал его раскрывать, запустив по стойке обратно владельцу.

— Я — Сергей Страхов, мастер «золотые руки» первого демидовского производства, — со значением представился крепыш. — Хочу кое-что ввезти, кое-что вывезти. Вот, пришёл с государевыми людьми проконсультироваться. Как сделать так, чтоб всем было выгодно.

Одновременно с его словами по полированному дереву скользнула пара золотых высокого номинала.

— Ну так бы и сразу, — немного отмяк начальник отдела. — Обойди с той стороны и иди за мной в ту дверь.

Посетитель относительно серьёзный, в неписанных правилах шарит. За «поздороваться» в этом здании брали чуть меньше, чем заплатил блондин, но его пока с деловой стороны и не знали, так что всё плюс-минус честно.

— Чего хотел ввозить? — офицер занял место за рабочим столом и кивком предложил крепышу стул для посетителей. — Раньше чем занимался? Как давно в городе?

Сейчас будет понятно, в кутузку его или можно поработать. Возможно, даже без подстав и честно. Хотя последнее, откровенно говоря, врядли.

Глава 20 (ССЫЛКА НА ПРОДОЛЖЕНИЕ В КОНЦЕ ГЛАВЫ)

— Что хотел ввозить? Раньше чем занимался? Как давно в городе?

Я, конечно, не Наджиб, но по роже таможенного офицера и без ментала видно: на нём клейма негде ставить.

— Отвечаю по порядку. Что хотел ввозить — это вы мне сейчас расскажете, — устраиваюсь поудобнее, забрасывая ногу на ногу. — Раньше синхронизировал скрипты в сложных амулетах, даже рекомендации есть. В городе недавно.

— От кого рекомендации?

— От Демидова, от Самбура.

— Ух ты. — Тип выныривает из размышлений и смотрит на меня иначе. — Они ж по разному профилю работали⁈

— Это готовые изделия у них по разному профилю идут, — качаю головой. — А физика процесса одинаковая. Смотри, вот пример.

Беру усиленный магией скоросшиватель с его стола.

— Вы здесь в своей конторе, скорее всего, работаете с зачарованной бумагой; оно и понятно, таможня. — Пока говорю, быстро раскручиваю примитивный артефакт на две половинки и перемычку, вместо отвёртки используя ноготь. — Под нагрузкой кое-какой элемент подсаживается, наблюдай внимательно.

(Интересно, неужели у меня прям все-все расовые настройки перенеслись).

Мужик здорово удивляется:

— Куда лезешь⁈

— А ты не замечал, что последнее время он у тебя дырки хуже бьёт? Смещает вдоль оси на нижних слоях? До конца пачку не протыкает? — параллельно продолжаю работать, не обращая внимания на вялые попытки фискала меня остановить.

— Ну, было, но это же не боевой амулет! — тип задумчиво следит за моими руками. — Можно два раза стукнуть в крайнем случае. Если дырки съехали и листы в пачке косые — тоже невелика потеря.

— Это просто пример. Такое и в амулете связи может случиться, и в боевом, и на производстве. Тип сбоя один. — Прикрыв глаза, прислушиваюсь к ощущениям.

Смещение небольшое, крепление кристалла разболталось. Поискав глазами вокруг, беру его карандаш и аккуратно подстукиваю небольшую деталь с нужных сторон, ориентируясь на расовый бонус.

— И что дальше? — таможенник снисходительно смотрит то на меня, то на дырокол.

— Вообще-то для калибровки специальный инструмент нужен. На глаз да без снаряги, конечно, не та точность. — Здесь утрирую и прибедняюсь наглейшим образом.

Смотря чей глаз и чьи руки. Если человеческие — то да, без вспомогательной оснастки можешь сливать воду.

А вот если руки выросли правильно.

— Стало лучше? — старший отдела транзитного оформления сподобился на иронию.

— А ты возьми, попробуй.

Повинуясь внезапному импульсу, подхватываюсь со стула сам и сгребаю со стоящей в углу тумбы пачку ежемесячных грамот-поощрений.

Они выполнены на толстой фольге, не на бумаге. Практически, сделаны на очень тонких листах металла, это даже не картон (наверное, чтобы получившие отличия подразделения могли вешать их у себя на месте работы, в том числе на улице под открытым небом).

— Э-э-э!.. — мужик с изумлением набирает в лёгкие побольше воздуха, но сказать ничего не успевает.

ХРЯК. Разровняв пластинки металла в подобие стопки, всовываю получившуюся пачку под скоросшиватель и весело бухаю сверху кулаком.

— На, владей, — теперь снисходительный вид у меня.

Амулет запускаю скользить по столешнице расчётливым движением. Как и рассчитывал, он останавливается чётко у края.

Мужик, рефлекторно бросившийся вслед за артефактом, замирает на половине дороги через стол: моё движение было чётко выверенным, никакие магические приспособления никуда по полу не летят.

В душе возникает толика досады: а ведь когда своих вокруг нет, то и юмора никто не оценит. Эх-х. Шутить ведь по-разному можно, подобными жестами — в том числе.

— Держи, говорю! — подвигаю свежеотперфорированную пачку тонких металлических листов вплотную к нему.

Теперь эти поощрения, все до единого, украшены двумя сквозными отверстиями.

— И на гвоздики повесить можно, — бросаю для разрядки обстановки, поскольку угрюмая рожа собеседника на ровном месте напряглась и перестаёт мне нравиться. — Дырочки готовы. А чего добру без дела на столе лежать? — добавляю как можно беззаботнее.

— Чего ты мне тыкаешь? — лицо служащего застывает, как будто он сейчас усилием воли взял себя в руки.

— Ты ж мне первый стал «ты» говорить! — побольше удивления на лице и в голосе.

В отличие от моих девчонок, этот тип ещё не знает, что лопоухое лицо жизнерадостного идиота — очень хорошая защита, похлеще ментальной. Таможенник не находит в первую секунду, что сказать. Открывает и закрывает рот пару раз, как рыба на суше.

Настроение стремительно идёт вверх: люблю лёгкий шок оппонента. Правда, признаваться в подобных низменных наклонностях наоборот не люблю, оттого тщательно их скрываю даже от самого себя.

— В хартии города Сота есть статья, — продолжаю с недоумением, частично искренним. — Все государевы люди, вы в том числе, во время контактов по работе всегда обращаетесь к гражданам и подданным на вы. Приказ царя. Ты же первый тыкать начал? Я думал, на дружеские отношения переходим?

Мужик скрипит зубами, но ничего не отвечает.

Интересно, а местный монарх знает, как его люди его же регламенты исполняют? Хоть по поводу порталов, хоть по поводу вежливого обращение к пока ещё ничем не запятнавшему себя посетителю?

Бардак в городе, чё сказать. И хорошо, если только в нём одном, а не в стране в целом.

Впрочем, до чужих вотчин мне дела нет — тут бы Соту обиходить.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ТУТ 👇:

https://author.today/work/289487