Глава 1

На сцене обворожительная брюнетка в чёрном обтягивающем платье соблазнительно мурлыкала что-то в микрофон, а я потягивал минеральную воду, так как в этом пафосном заведении на Невском проспекте не нашлось морса. Ни брусничного, ни клюквенного, ни даже облепихового. Мало того, когда я попросил об этом, официант так старательно улыбнулся, пообещав непременно отыскать искомое, что я сразу понял — даже пытаться не будет. Не для благородных господ сея гадость.

— Впечатляет, — наконец сказал Павлов. Александр Сергеевич оторвался от планшета, в котором изучал файлы. — Очень впечатляет, ваше сиятельство.

На губах проректора появилась ехидная улыбка:

— Признаюсь, Миша. Отвлекаясь от того, что наблюдаю у себя в файлах. Очень горд за тебя и рад, что могу разделить столь волнительный момент с моим лучшим учеником. Хотя, возможно, я слишком фамильярен со столь знатной особой?

— Алесандр Сергеевич, пожалуйста, — умоляюще посмотрел я на него. — Я, честно говоря, не представляю, что мне с этим теперь делать. И зачем оно мне.

— Титул открывает множество дорог, Миша. Впрочем, мне кажется, ты и без него не пропал бы. А вообще, я сразу говорил, что ты многого добьёшься! — напомнил он. — Но даже я не предполагал, что это случится так стремительно. Кому-то такая карьера и в мечтах не является. Кто-то за такое всю жизнь кладёт, Миша. Но, разумеется, не с такой силой таланта… Так, прости, я должен вернуться к чтению.

Он снова принялся изучать схему.

— Его Императорское Величество сказали, что вы один из возможных кандидатов на должность Верховного Зодчего, — заметил я.

— Боже мой, — нахмурился мой наставник. — Экая может выйти оказия.

Он даже выпрямился, почему-то поправил пиджак, словно уже сейчас его собираются выдернуть в Академию для церемонии. Мне такой вариант нравился. Если Павлова изберут, а его, скорее всего, изберут, то у меня будет гораздо больше возможностей для развития.

— Это невероятно лестно и волнительно, Миша, но всё же, я ведь правильно понимаю, что ты используешь здесь функцию волнового переноса? — он снова опустил глаза на экран планшета. — Это разве вообще, может, работать? Такие тонкие настройки могу вызывать нестабильность материалов в протянутой зоне. У меня стойкое ощущение, мой дорогой, что ты просто взломал Конструкт.

— Император сказал, что мы должны оформить все документы в течение недели. Он лично проследит за тем, чтобы эта схема стала доступна всем Зодчим. Опять.

— Государь мудр, — рассудительно произнёс Павлов. — Думал уже над названием?

— Экспансионный Узел.

Александр Сергеевич тяжело вздохнул.

— Ты такой юный, такой талантливый. Создаёшь прорывные схемы. Ты должен фонтанировать свежим взглядом, пытаться изменить саму систему названий. Бороться против бюрократии! А что ты делаешь, скажи мне, а? Постарайся ещё, мой дорогой!

Он снова вернулся к чертежу.

— У меня не очень с фантазией, Александр Сергеевич, — улыбнулся я наставнику и осторожно ввернул, — быть может, у вас найдутся идеи?

— Идеи⁈ Сколько угодно, Миша! Вот, смотри: Длань Человечества, а? Или, может быть, Пронзатель Скверны?

Я поднял недоумённый взгляд на проректора, но тот уже закатил глаза к потолку, вдохновенно ища названия.

— Шаг Государя? Стрела Освоения?

Мой учитель полностью отрешился от реальности, счастливый и довольный. Я заехал к нему по дороге домой, в Томашовку. Скорый поезд до Минска отправлялся около полуночи, так что времени у меня было предостаточно, однако я собрался провести нашу беседу в рабочей обстановке, в лаборатории Александра Сергеевича, что совсем не устроило господина Павлова.

— Такие перемены в жизни, Миша, необходимо отмечать с размахом! — назидательно сказал он по телефону, и вот мы здесь. Выполняем волю Императора и празднуем моё получение титула, вышедшее несколько буднично. Отец, уверен, будет пищать от восторга, но мне все эти цацки до одного места.

— М-м-м-м… — Александр Сергеевич покачал головой. — Нет, что-то не то с названиями. Но так хочется чего-то необычного.

— Мне кажется, это излишне.

— Ну конечно, Миша, тебе дай волю, и ты назовёшь это как-нибудь Статико-Кинетический Модуль Расширения. Ещё и номер присвоишь.

— Модуль Расширения звучит, кстати, неплохо, — пожал плечами я, читая очередной отчёт от Черномора. — В духе, между прочим, традиций русского Зодчества.

— Традиции? Миша, твои решения революционны! Никаких больше традиций! — Павлов пребывал в отличном расположении духа. Музыка на сцене заиграла чуть бодрее, но дива, затянутая в платье, двигалась в том же ритме, что и прежде. На лице её блуждала загадочная улыбка, но несмотря на недурной голос, никакого Эха она не излучала. Совсем никакого. И мне кажется, может быть, даже немного вытягивала энергию из окружающих.

— Простите, — рядом со мной остановился мужчина лет пятидесяти. На нём был чрезвычайно дорогой костюм, с вышитым на нагрудном кармане гербом. — Тысяча извинений за беспокойство! Прошу вас, развейте мои сомнения. Вы так похожи на Михаила Ивановича Баженова! Есть ли хоть малая вероятность, что мои глаза меня не обманывают?

— Есть… — я с ожиданием посмотрел на него.

— Князь Бадевский-Донской! Аркадий Павлович. Я столько о вас слышал! — всплеснул руками незнакомец. — Рад видеть вас в моём заведении. Такая удача. Господа, ужин за мой счёт! Всё, что пожелаете! Особо рекомендую запечённого хариуса из личной фермы. Ничего вкуснее вы никогда не пробовали, уверяю.

Я поднялся. Он был чуть выше меня. На висках Аркадия Павловича уже виднелась седина, но лицо казалось молодым и подтянутым. Глаза сверкали искренним удовольствием от знакомства. Со второго этажа ресторана, закрытого для простых посетителей, на нас смотрело несколько мужчин и женщин, которых князь оставил ради разговора со мной. Аристократия. Лица заинтересованные, но несколько удивлённые.

— Михаил Иванович, — чуть тише проговорил князь, убедившись, что нас никто не слышит. — Вести о случившемся в Ивангороде, и вашей роли в спасении города докатились даже до такого старика, как я. Позвольте от лица дворянского собрания Санкт-Петербурга засвидетельствовать благодарность за содеянное.

— Я сделал то, что должен был.

— Боже, как вы скромны! — ахнул князь. — Решено! Многоуважаемый Михаил Иванович, дорогое вы моё сердце. Я официально приглашаю вас в мою усадьбу на бал в вашу честь. Шхеры Ладожского Озера в это время года особенно прекрасны!

Я было открыл рот, но Аркадий Павлович прервал меня, видя, что с моих уст грозит сорваться отказ:

— Умоляю, не спешите, Михаил Иванович. Вы не пожалеете. Я слышал, сам Император отметил ваши заслуги, и потому как вы понимаете, множество благородных семей захотят с вами познакомиться. Такая удача встретить вас именно здесь и сегодня, чтобы лично сделать это предложение!

— Ваше сиятельство, — твёрдо сказал я. — Это большая честь, но у меня безумно много дел и так не хватает времени.

— О чём я и веду речь, Михаил Иванович! — широко улыбнулся Бадевский-Донской. — Если вы откажете, все эти семьи попытаются познакомиться с вами сами. А если согласитесь, то все они будут на балу. Один вечер и всё! Невероятная экономия времени! Назовите дату, которая вам будет удобнее всего? Завтра? Послезавтра? Да что я говорю! Гость такой важности достоин лучшей подготовки. Как насчёт середины ноября?

— Очень далёкое планирование, ваше сиятельство…

— Умоляю, Михаил Иванович! Зовите меня по имени. Если неудобно, то по имени-отчеству. Значит, середина ноября? Прекрасно! Я буду ждать! Быть может, я могу вам помочь с чем-нибудь ещё?

Он горячо пожал мне руку и тряс её, может быть, чуть дольше, чем было необходимо.

— Я так рад видеть героя Ивангорода! — признался Аркадий Павлович. — Если бы я мог хоть что-то сделать для вас…

— Кстати, можете, — сказал ему я. — Мне не удалось раздобыть в вашем заведении морса. А мы тут празднуем. Может быть, в качестве исключения, найдётся стаканчик?

Князь опешил, а потом расхохотался. Щёлкнул пальцем и сказал мигом появившемуся перед ним официанту:

— Графин морса! Какого, Михаил Иванович?

— Клюквенного.

— Клюквенного. Быстро!

Побледневший официант откланялся и почти бегом двинулся на кухню. Через пару секунд дверь распахнулась, и бедолага бросился на улицу, накидывая на себя куртку.

— До встречи, Михаил Иванович, — просиял ещё раз князь и умчался, оставив меня в лёгком недоумении.

— Это ли не признание, — прокомментировал происходящее Павлов с хитрым выражением лица.

Я сел обратно за стол.

— Бал — это отличный шанс завести полезные связи, Миша, — сказал Александр Сергеевич. — Не отказывайтесь. Но будьте готовы к этому дивному, благородному серпентарию. Для нас, людей из народа, это дело сильно непривычное по первости. Потом привыкаешь. Главное, не начать шипеть.

— Не вижу в балах никакого смысла.

— Ты дворянин, Миша, — пожал плечами Павлов. — Тебе нет нужды видеть в нём смысл. Надо просто участвовать.

— Господа! — рядом с нашим столом появился официант. — Позвольте представить вам презент от большого поклонника вашего таланта.

Он бережно поставил на стол ведёрко с вином, глядя то на меня, то на Александра Сергеевича.

— Крымское сухое, господа. Винодельня Катласов, — со значением добавил официант, будто бы это всё должно было мне объяснить.

— Князь щедр, — покачал головой Павлов.

— Подарок не от князя, — добавил официант с улыбкой.

— Хм… Миша, у вас появились поклонники? — нахмурился Павлов.

— Александр Сергеевич, сам Император выделяет вас среди прочих и следит за вашими прорывами. Почему сразу я? — парировал я в ответ.

— Ну не ко мне же только что подходил сам Бадевский-Донской? Ожидаю, что теперь вас будут одаривать самые разные люди. Впрочем, не будем спорить. Уважаемый, а от кого столь дивный дар? — спросил проректор у улыбчивого официанта.

— Вот от того столика, господа, — чуть склонился он, указав кивком куда-то за мою спину. Мы, не сговариваясь, посмотрели в ту сторону, и я в удивлении на миг потерял дар речи. За несколько столиков от нас сидела Милославская. Она приподняла бокал с вином, приветствуя меня. Изысканная причёска, шикарное платье с глубоким декольте и заметный, но не вызывающий макияж. Ничто в ней не было похоже на воина, вместе со мной сражавшегося в подземельях Ивангорода.

Хлопнула пробка за моей спиной, вино из подареной бутылки полилось по бокалам. Александр Сергеевич немного засуетился, торопливо отвечая на приветствие. Я же ограничился водой, тепло улыбнувшись витязю. Какой приятный сюрприз. Мне думалось, что больше мы не увидимся.

— Это, совершенно точно не мне, Миша, — тихо проговорил Павлов с заметным восхищением. — Но будь я чуть младше и не женат… То мы бы дрались с тобой за право отблагодарить даму за столь щедрый подарок. Винодельни Катласов лучшие в Империи!

Я усмехнулся и поднялся из-за стола. Милославская пригубила из бокала, не сводя с меня взгляда.

— Не помешаю? — спросил я, оказавшись у небольшого столика витязя. Место для двоих, но второй стул был задвинут.

— Совсем нет, ваше благородие, — сверкнула улыбкой блондинка. — Думаю, сама судьба привела вас ко мне в лапы, и сегодня вы уже не отвертитесь.

Я отодвинул стул, присев напротив.

— Как ваш бок? — продолжила Милославская.

— Лучше. Как у вас дела?

— Я снова умудрилась выжить, — улыбнулась она. — И, традиционно, сразу после завершения командировки выбираюсь в лучшее заведение города, чтобы отпраздновать свою счастливую серию побед. Поэтому сегодня я здесь, с бутылкой дорогого вина, в лучшем наряде и желающая познать все радости жизни. И вы, Михаил Иванович, как благородный человек, просто обязаны помочь даме!

— Рад бы, но я не пью, ваша доблесть.

— Значит, мне больше достанется! — пожала плечиками Милославская. — Но я имела в виду вашу компанию, а не обязательного собутыльника.

— В таком случае с превеликим удовольствием. Я слышал, что удалось отбить все Колодцы, — тихо спросил я.

— Сегодня ничего о работе, ваше благородие. Ни-че-го, — тряхнула волосами витязь. — Только радость жизни, договорились? Вы ведь умеете радоваться жизни? О, не отвечайте. По вам видно, что на уме одна работа. Ничего, я научу вас расслабляться. Главное, просто скажите, что у вас нет никаких планов.

Она приятно пахла. Я посмотрел на часы. До поезда оставалось всего три часа.

— Совершенно никаких, ваша доблесть.

В ресторане показался запыхавшийся официант с сумкой, он влетел на кухню и через несколько секунд в зал вышел другой, торжественно, но торопливо несущий графин с красным напитком. Я поднял руку, привлекая к себе внимание. Повернулся к Александру Сергеевичу, но тот уже собирался, тщательно пряча улыбку.

— Тогда за предвкушение интересного вечера, ваше благородие, — приподняла бокал Милославская. — Как, кстати, ваша голова?

Глава 2

Когда я проснулся — Милославской уже не было. Её номер, выходивший на набережную канала Грибоедова, находился на последнем этаже. Листва на деревьях уже почти облетела, и на дорожках обильно распустились зонты пешеходов. На столе меня ожидала записка, придавленная сверху бутылкой земляничного йогурта.

«Это было хорошо!» — было написано в ней красивым почерком. Я хмыкнул, открыл приятный утренний презент и задумчиво осушил его. После чего набрал Снегова и договорился с ним о встрече на вокзале. Мой спонтанный перенос отъезда с ночного поезда на дневной его, казалось, даже порадовал.

По дороге заехал в парочку антикварных магазинов, приглядываясь к вещицам, но ничего толком не присмотрел. Несколько вариантов второго или третьего ранга Эха, но деньги за них просили неадекватные. Не то, чтобы я не мог себе этого позволить, но и наглость поощрять не собирался.

Так что из Петербурга я уехал без пополнения энергетического запаса. На вокзале мы встретились со Снеговым. Витязь как раз следил за погрузкой его доспеха в багажный вагон, но работник на погрузчике и без того старался.

— Доброго дня, ваша доблесть.

— Михаил Иванович, моё почтение, — повернулся он ко мне. Сегодня на нём был даже галстук, и вообще выглядел он с иголочки. В руках у витязя был пакет какого-то модного магазина, и Станислав Сергеевич смущённо прятал его за спиной, но делал это так, словно просто так повернулся, и совершенно случайно его рука оказалась там, где оказалась. Я деликатно промолчал, хотя известный бренд нижнего женского белья узнал.

В вагоне, в деловом купе, витязь сунул свою ношу в специальное отделение и только после этого расслабленно выдохнул. Я был поглощён сбором информации по делам в Томашовке. Заодно дал добро на кандидатуру Драконова, так как Александр Сергеевич сразу вспомнил этого паренька, который считался одним из лучших учеников своего выпуска. Ехать, правда, молодому Зодчему придётся долго, но что поделать. Я как-то и без него справлялся.

В дверь нашего купе постучали.

— Войдите, — сказал я.

Проводница с огромными голубыми глазами осторожно заглянула к нам и слегка присела в реверансе.

— Ваше сиятельство, ваша доблесть, что предпочитаете из напитков.

Снегов молча посмотрел на меня, скрывая изумление. Я же осведомлённости проводницы не удивился, скорее порадовался. Значит, девочка относится к работе серьёзно, раз обращает внимание на данные пассажиров.

— Кофе, пожалуйста, — улыбнулся я красотке.

На улице было зябко, и мне хотелось чего-то погорячее.

— Зелёный чай, Василиса, — попросил витязь, прочитав вышитое имя над карманом форменного пиджака.

— Сию минуту, господа!

Дверь закрылась.

— Я что-то пропустил, ваше… сиятельство? — спросил Снегов с видом, будто бы ему только что сообщили о черноте белого цвета. — Вам пожаловали титул?

— Позвольте представиться: граф Баженов, — усмехнулся я. — За заслуги в битве за Ивангород.

Витязь широко улыбнулся:

— Вот это взлёт. Сначала дворянство, теперь титул. Вы не собираетесь к Новому году претендовать на корону Российской Империи?

— Пока не планирую, — ответил я на неожиданную шутку витязя.

— В любом случае очень за вас рад, ваше сиятельство. Вы это заслужили.

— Станислав Сергеевич, мне было бы гораздо комфортнее, если бы вы не звали меня так, — признался я. Снегов повёл плечами и смущённо улыбнулся:

— Я постараюсь, Михаил Иванович.

Он явно радовался возвращению из Петербурга, ну и, судя по подарку, причины у него на то имелись. И это было весьма трогательно. Мир летел к чертям, культисты грызли землю, пропуская на территорию людей отвратительных тварей — а могучий воин вёз свой возлюбленной подарок из Петербурга.

— Не думаете вернуться на службу в армию? — спросил я у него, когда нам принесли напитки. Снегов на миг замер, с поднятой чашкой, но всё же сделал глоток, прежде чем ответить. Поезд летел через просторы Российской Империи, но мы не слышали даже стука колёс, настолько хорошо был сделан вагон. Про качку и говорить не приходилось.

— С чего у вас возник такой вопрос, Михаил Иванович?

— То, что мы видели в Ивангороде — это начало. Мы выиграли битву, но война толком и не началась. Империи потребуются воины вашего ранга.

— Когда потребуются, тогда и будем говорить, — уклонился от ответа витязь. — Сейчас я, если позволите, там, где хотел бы находиться. И почти всё меня устраивает.

— Почти всё? — зацепился я с улыбкой.

— Когда человек, которого ты должен охранять, всё время пытается убиться — это очень бьёт по самооценке, — охотно пояснил Снегов. — Я стараюсь убедить себя, что вы справитесь без меня. И, клянусь, вы действительно легко можете обойтись без охраны. Однако у меня каждый раз сводит скулы, когда вы лезете в новый переплёт.

— Думаю, если бы не вы, Станислав Сергеевич, то я давно уже был бы мёртв. Ваше волнение вполне оправдано.

— Позвольте усомниться в ваших словах, Михаил Иванович. Кстати! Со мной связался Капелюш. Интересовался, нужны ли вам в штат люди. У меня всё не было случая с вами поговорить вот так, с глазу на глаз.

Капелюш, мой первый телохранитель-водник. Разумеется, надо брать.

— Нужны, — кивнул я. — Юра хороший специалист и показал себя отлично. Проверенный человек. Свяжи его с Миклухой.

— Я думал, такими вопросами занимается госпожа Князева.

— Предпочитаю диверсифицировать связи, Станислав Сергеевич.

Он с понимающим видом покачал головой и посмотрел в окно. Мимо летели мокрые от дождей ели и выцветающие поля под серым небом. Я вспомнил вчерашний вечер, и неожиданно для себя спросил:

— Вы знакомы с Анной Милославской?

Витязь хмыкнул и широко улыбнулся, будто бы знал большой-большой секрет, очень хотел им поделиться, и тут я сам ему об этом сообщил.

— Разумеется, Михаил Иванович, — сказал он. — Умельцев столь высокого ранга не так уж и много в Империи. Мы все друг друга знаем. Слышал, вы с ней пересекались в Ивангороде.

Я кивнул.

— Великолепный боец, — продолжил Снегов. — Единственная женщина-витязь, а как вы понимаете, этот ранг скидок на возраст и пол не делает.

— Полагаю, ей пришлось через многое пройти, чтобы добиться таких вершин, — задумчиво произнёс я себе под нос.

— Несомненно, Михаил Иванович, — кивнул Станислав Сергеевич. — Многие мужчины не смогли сделать то, что сделала она для такого результата. Путь Умельца гораздо требовательнее к физиологии, чем другие направления.

Дверь дёрнулась от чего-то могучего рывка, к нам в купе сунулся парень лет двадцати, с сигаретой в зубах.

— О! — увидел он нас, нахмурился. — А что вы тут делаете? Или что тут делаю я⁈

Юноша обдал нас запахом табака, после чего разглядел номер на двери.

— Тысяча извинений, господа. Перепутал.

Он пошатнулся и двинулся дальше по коридору, оставив дверь нараспашку.

— Молодой человек, — голос мой прозвучал негромко, но нечаянный гость меня услышал. Его лицо снова появилось в проёме с выражением, будто бы с ним заговорила тумбочка. — Дверь закройте, пожалуйста.

— Молодой человек? — неприятно улыбнулся парень, глаза его сощурились в приступе гнева. — Это вы ко мне так обратились? С высоты прожитых лет, как я понимаю? Ноги не держат и руки артритом скрутило, что самим не закрыть? Вы вообще знаете, с кем разговариваете?

Снегов начал было подниматься, но я усадил его жестом и сказал:

— Не знаю, и знать не хочу. Закройте, пожалуйста, дверь и оставьте нас, молодой человек.

Он демонстративно затянулся, после чего выдохнул дым к нам в купе, а затем с силой захлопнул дверь. Я тяжело вздохнул и опёрся на стол, вставая. Снегов следил за мной, но, повинуясь знаку, остался сидеть.

Я открыл дверь и вышел в коридор. Парень как раз остановился у входа в своё купе и повернулся ко мне, с издёвкой произнеся:

— Что-то ещё,молодой человек ?

Отвечать я не стал, подошёл к нему и открыл перед ним дверь.

— Разумный выбор, — фыркнул парень. Из купе на меня уставились две девушки и крепкого вида юноша. Курильщик вошёл к себе со снисходительной улыбкой. После чего я захлопнул дверь с такой силой, что на шум выскочила проводница.

Сломав замки и выведя из строя всю технику молодёжи, я отключил внутренний коммуникатор купе. До Минска мы ехали в полной тишине, неспешно разговаривая о делах. И когда прибыли на конечную, то бортпроводница безуспешно стучала в запертую дверь, стараясь общаться максимально вежливо, но ей всё равно никто не отвечал.

Когда мы покинули вагон, то прошли мимо аквариума с тем наглецом и его компанией. Жертвы алкоголя и сломанных замков беззвучно барабанили по стеклу и что-то кричали. Лица сконфуженные, перепуганные. На столе остатки былого пиршества, в котором, неожиданно, участвовало много пива. А туалета в их купе не было. Тогда эмоции понятны.

Я поймал взгляд курильщика и подмигнул ему на прощание. Снегов не удержался от улыбки, по-прежнему пряча от меня свой пакет.

На вокзале нас встречали сразу две машины. Якимов приехал за мной на «Метеоре», а вот вторым автомобилем был уже знакомый красный пикап, из которого выбралась Нюра. Она сдержано, но явно в нетерпении дождалась момента, когда я отвлёкся на беседу с гвардейцем, и бросилась на шею Снегову. Вернее, это было похоже на то, будто девушка хочет сломать возлюбленного, так как он был чуть ниже великанши. Однако витязь даже приподнял её, приобняв, и торопливо сунул ей пакет, бросив на меня осторожный взгляд.

Я сделал вид, что ничего не заметил.

— Хозяин! Как же хорошо, что вы можете воспринимать мои вербальные коммуникации! — сообщил Черномор, едва мы пересекли границу моих земель. Он появился рядом со мной на заднем сидении «Метеора», но снова чуть не рассчитал, отчего по плечи оказался в потолке машины. — Мне показалось, что текстовые сообщение не передают эмоциональные оттенки и могут быть восприняты не так, как должны были. Вы же не злились на меня, когда отправляли свои распоряжения?

Фигура седобородого виртуального помощника спустилась на нужны уровень. Лицо изображало максимальную тревогу.

— С чего ты так решил? — не понял я.

— Тридцать процентов ваших сообщений содержали в конце точку. В правилах переписки это принято считать признаком раздражения, — пояснил искусственный интеллект. — Имеются исключения, но способов увеличить процентное соотношение ложного проявления кроме как личного общения я не нашёл.

— Врать не буду — скучал по тебе.

— Без вас здесь было всё не так функционально, как обычно, — ответил Черномор. — В плохом смысле этого слова. Или в хорошем?

Он стал сиреневым.

— Я снова говорю что-то не то. Прошу, Хозяин, дайте мне распоряжений!

— Всё хорошо, мой электронный друг. Иногда точки — это просто точки. Рад снова тебя видеть. Твои отчёты очень сильно упрощали жизнь.

— Поздравляю вас с титулом графа, Хозяин.

— Спасибо, спасибо.

Когда машина остановилась у моего дома, то я вдруг понял, что несмотря на мою недолгую жизнь на Фронтире, это место стало по-настоящему родным. Я подошёл к забору, открыл калитку.

— Ням! — загрохотало из-под дома. Ведро выбежало на лужайку, помогая себя ручками. — Ням! Ням-ням! НЯЯЯЯМ!

Оно принялось прыгать вокруг меня, хватая за штанину. Я склонился, передал ему парочку камней из Петербурга. Нямко забросил их в себя, не рассматривая и продолжая радоваться.

— Я тоже соскучился, — сказал ему я. Ощущение, будто прошло гораздо больше времени, чем на самом деле. Подошёл к лестнице. На ступеньках лежало несколько кристаллов, аккуратно выложенных ведром.

— Ням… — словно смущённо сказало оно. — Ням ням. Ням ням ня! Ням?

— Спасибо! — собрал я дары Нямки, и оно передёрнулось как от омерзения, а затем припечатало:

— Ням-ням…

— Ну что поделать, — ответил ему я. — Людям такое нравится.

Весть о моём возвращении прокатилась по окрестным деревням и уже через полчаса из форта приехал Вепрь, тепло поздоровавшись и напомнив о том, что в субботу к нам должен явиться чиновник из Палаты Клятв. Лысый здоровяк засыпал меня градом вопросов о сражении в Ивангороде, и в процессе моего рассказа глаза охотника сверкали. Кажется, глава Вольных очень сожалел, что не был участником сражения. Особенно дотошно он расспрашивал о работе Имперских коллег, однако ответом был, скорее разочарован. Потом позвонил с поздравлениями граф Орлов, и попросил заглянуть к нему, чтобы обсудить кое-какие аномалии. Также явился Туров с отчётом по новым гвардейцам, а там уже и сам совет собрался, во время которого пришлось разгрестись с приоритетами строительства и проверить их актуальность и необходимость. Во время совета я заметил несколько странных взглядов Паулины в мой адрес. Девушка, надо сказать, двигалась уже увереннее, и трость в руках хозяйки «Логова» была вполне уместна. Один раз мне удалось перехватить взор Князевой и она, неожиданно, отвела глаза, будто в испуге. Князева. Отвела глаза. Разумеется, так просто оставить это было нельзя.

— Что случилось? — прямо спросил я её, когда совещание закончилось и мои помощники отправились по своим местам. Тень помогала Паулине одеться. Влияние хозяйки трактира на свою охранницу оказалось невероятным. Камуфляжа больше не было. Тень была в приталенном чёрном камзоле, в чёрных штанах, достаточно свободных, но подчёркивающих фигуру и то ли в военных ботинках, то ли в чём-то модном. На голове красовалась широкополая шляпа, и из-под неё торчали вьющиеся локоны.

— Тень, выглядите ошеломительно, — признался я. — Что с вами стряслось? Паулина вас покусала и заразила модой?

Охранница хихикнула, но тут же справилась с собой.

— Меня не было несколько дней и такие перемены! Я встревожен, — шутливо сказал я, но смотрел очень внимательно, считывая язык тела Паулины. Хозяйка трактира явно что-то скрывала, но хотела поделиться. Очень хотела.

— Всё в порядке, Миша, — вымученно улыбнулась Князева, сдержавшись.

Я пристально посмотрел ей в глаза, не говоря ни слова, и девушка сдалась:

— Хорошо… Хорошо… Миша… — она обернулась на Тень, и та сразу же отступила на почтительное расстояние. — То, что случилось в Ивангороде. То, что произошло… Это ужасно. Столько жертв. Такие разрушения. Ты ведь понимаешь, из-за чего это всё?

Я кивнул.

— И из-за чего? — выдохнула Паулина.

— Из-за Скверны.

— Нет, Миша, — горько вздохнула Паулина. — Это из-за тех, кто нами управляет. Из-за тех, кто давно забыл о простых людях. Из-за разворовавших всё сумасшедших правителей, желающих набить свои карманы ещё больше. Если бы все были такими, как ты… Ничего бы не случилось.

Я терпеливо ждал.

— Ты не видишь этого? — с опаской спросила девушка. — Он обманет тебя, Миша. Не верь ему. Все эти дары и титулы… Он привяжет тебя к себе. Заставит служить. Превратит в марионетку, и ты станешь таким же, какими стали другие. Есть другой путь, Миша… Мы можем изменить всё! Но только если не поддадимся на посулы подлецов и безумцев. Ты понимаешь?

Мне вспомнилась повесть Олега «Билли» Кожина.

— Верь мне, — тихо попросил я.

— Я очень хочу, правда. Но я боюсь, — она шмыгнула носом, словно маленькая девочка, и развернулась, торопливо уходя прочь и помогая себе тростью. Тень последовала за ней, кивнув на прощание.

Я проводил их взглядом, а затем вернулся к делам. Запустил очередь строительства, отметил приятное количество ресурсов на складах и запасы реогена. Ранг Конструкта на нужный мне пока не поднялся. Зато галерея и музей стали вырабатывать заметно больше энергии.

Да и машин вокруг прибавилась. Если вспомнить, какой была Томашовка в день моего приезда — то разница существенная. Прогресс налицо. Короткая беседа с Паулиной не шла у меня из головы. С этим придётся разбираться и чем быстрее, тем лучше.

Когда начало смеркаться, я вместе с пакетом угощений двинулся к дому родителей. Поднялся на крыльцо, постучал. Дверь почти сразу открылась, и на пороге появилась мама.

— Мишенька! Ну, слава богу, пришёл.

— Привет, ма.

Я поднял пакет:

— Как насчёт семейного застолья?

— Конечно! Так!

Она вдруг выпрямилась, и лицо её изменилось:

— Но скажите мне сначала, молодой человек, что это за слухи насчёт тебя и этой… куртизанки Князевой⁈

— О, Мишаня! — появился из глубины дома отец. — Давай сюда, заходи быстрее. Жена, ты чего это тут?

— Светлана такая хорошая девочка, а ты… — покачала головой матушка. Я снова потряс пакетами, в которых звякнуло. Лицо папы сразу посветлело.

— Ну-ка цыц, пристала со своим. Парень с дороги, домой явился. Давай на стол чего-нибудь!

Мама поднесла два пальца к своим глазам, а затем повернула их в мою сторону, мол, я слежу за тобой. Разговор, явно, закончен не был.

Но я всё равно дома.

Глава 3

— Граф? — выдохнул отец. Поёрзал на стуле, посмотрел на матушку, потом на меня. — Граф⁈ Правда?

Я кивнул, и тут он, неожиданно, прослезился. Затем торопливо отвернулся, потянулся за бутылкой.

— Это непременно нужно отметить, — полувсхлипнул, полупробормотал он. Потом резко поднялся, сказал:

— Совсем забыл!

И торопливо, пряча лицо, вышел из комнаты. Матушка проводила его хитрым взором, после чего взяла мою тарелку и принялась накладывать добавку. Пюре с луком и фрикадельками.

— Тут такой интересный магазинчик фермерских продуктов открылся, Миша. Мясо нежное-нежное и без жира совсем, — приговаривала она, накладывая. — Почти как у нас дома.

— Я не съем больше, ма, — жалобно сказал я.

— Ты на себя в зеркало посмотри. Кожа да кости. Нет здоровья в хлипком теле, — назидательно сообщила она. — Ты же граф! Ты лосниться должен!

Матушка придирчиво меня осмотрела:

— Вид у тебя, конечно, совсем не графский. Приодеться бы тебе не помешало. Ешь давай.

Спорить с родителями, пусть и не своими, последнее дело. Я терпеливо кивнул.

— Ты такой молодец, — матушка улыбнулась, с обожанием на меня глядя. — Скажу тебе прямо: никогда не видела твоего отца таким. Мы так тобой гордимся! Но что там было-то, а? Тебя ведь не просто так выдернули с вертолётом и вернули целым графом. Ты же не нашёл времени матери позвонить!

— Не могу сказать, — загадочно ответил я, стоически нацепив фрикадельку на вилку.

— Дела государственные? Понимаю, понимаю.

Она принялась накладывать себе салат из огурцов и помидоров, щедро заправленный сметаной, а затем, словно между делом, спросила:

— Так выходит, у вас со Светочкой уже может быть вполне себе равный брак, да?

Я замер с поднесённой ко рту вилкой.

— Или ты так увлечён этой твоей Князевой? — ложка чуть сильнее стукнула о тарелку. — Слышала я о ней, слышала. Миша, ты совсем не думаешь о своём будущем. Ты теперь важный человек. В твоём окружении не должно быть людей вроде… Князевой!

— Ма, я не буду это обсуждать, — заметил я.

— Мы и не обсуждаем, Михаил! Тебе нужно думать о будущем. Тебе нужно думать о своём роде. Ты сумел сделать невозможное, но этого ведь только первый шаг.

Матушка перестала есть, глядя мне в глаза.

— Тебе нужны наследники, тебе нужны связи. Что скажут люди, когда узнают о твоих интригах с… Этой женщиной! Это пятно на твоей репутации. И посмотри на Свету. Красивая, умная, воспитанная, влюблена в тебя беззаветно. Земли у неё успешные, родителей нет. Женихи уже сватаются один за другим. И бёдра! Я говорила тебе про бёдра?

Я, наконец, положил фрикадельку себе в рот и принялся её методично разжёвывать. Покосился в сторону двери, за которой спрятался отец.

— Будет хорошей матерью Света, вот побожиться могу! — продолжала матушка, уже не глядя на меня, а перемешивая в очередной раз салат. — А эта?

Её передёрнуло:

— Ты вообще слышал, чем в её заведении занимаются? Это же публичный дом! На твоих, между прочим, землях! Непотребство, Михаил. Богопротивное дело. А каков поп, знаешь ли, таков и приход! Тебе нельзя общаться с этой девочкой.

— Не подскажешь, откуда такая осведомлённость? — усмехнулся я, наливая себе брусничного морса из графина.

— Ну, Миша! Твоя мама много на свете пожила и много видела. А говорить и слушать я всегда умела, — всплеснула руками матушка, но сдалась под моим взором. — В церкви была, подошла ко мне монахиня одна. За тебя молится денно и нощно и видит, в какую преисподнюю тянет тебя эта женщина.

Я понимающе кивнул, пряча улыбку. Значит, Ирина не бездействует. Надо будет прочистить мозги монашке, чтобы держалась подальше от семьи.

Отворилась дверь, и вернулся отец. Он решительным шагом прошёл к столу, налил себе в стопку из бутылки, резко поднял её и сказал:

— Горжусь.

Голос почти дал петуха, но в следующий миг отец опрокинул напиток в себя, выдохнул и порывисто наклонился, похлопав меня по плечу.

— Горжусь! — повторил он, снова совершив фокус со стопкой, но в этот раз добавил, — за твоё сиятельство!

Матушка промолчала, умилённо посмотрев на супруга. Дождалась, пока тот сел, и вкрадчиво заметила:

— Мы тут про Светочку говорили.

— А? Что⁈ — обернулся отец на матушку, и та сделала большие глаза, чуть кивнув в мою сторону. — А! Да, хорошая девка, Мишаня! Бери, не раздумывай! Славная, работящая и красива, чертовка!

Он на миг застыл, выпучил глаза, старательно не глядя в сторону матери, и с нажимом добавил:

— Но до твоей мамы ей как до Луны на дирижабле, конечно. Тут не обессудь. Лучших я уже забрал.

Матушка осторожно положила нож для масла и мило мне улыбнулась, а отец продолжил:

— И запомни, Мишка: ты теперь граф. Ты теперь дворянин, а вокруг враги!

Он сделал значительную паузу, пытаясь увериться, что я правильно его понял, а затем продолжил:

— Поэтому тебе нужно думать о будущем твоего рода. Будущем нашего рода.

— И тебе нужна жена, — вставила матушка. — Света прекрасный вариант!

Отец же снова прослезился, наклонившись ко мне:

— Знаешь, неважно, кто будет рядом с тобой. Важно, чтобы этот человек тебя любил!

— Иван! — повысила голос матушка.

— Как я твою маму, — подмигнул он мне. — Но о будущем рода тебе нужно думать уже сейчас.

— Понимаю, отец, — тихо сказал ему я. — Уже в процессе.

Вечер пятницы подходил к концу. К себе я вернулся за полночь, оставив счастливого и пьяного отца на попечение матушки. Прошёл в пустой дом, принял душ, налил себе стакан воды в задумчивости.

— Хозяин, — возник за моей спиной Черномор. — Вы просили напомнить о церемонии принесения клятвы. Я взял на себя смелость провести информационную подготовку с разъяснением некоторых вопросов по сущности Клятвы, а также провёл уточнение вероятных заявок на работу с представителем Палаты. Начало предполагается завтра в двенадцать часов, но если вам будет угодно, то я смогу перенаправить человеков на более удобное для вас время.

Я обернулся. Точно. Палата Клятв. Отец как в воду глядел. У меня с этими вторжениями Скверны сие событие просто из головы вылетело.

— Ты молодец, Черномор, — сказал я искусственному интеллекту.

— О, Хозяин, если бы это было правдой, — горько вздохнул он. — Вы очень поздно ложитесь, и у вас были тяжёлые дни, как я могу судить по биометрии вашего организма. Должен ли я перенести ритуал?

— Нет. Пора с этим уже разобраться. Надо бы, конечно, на вечер что-нибудь организовать, раз такое дело.

— Ваше решение порадовать человеков выдаёт в вас мудрого стратега, Хозяин, — низко поклонился Черномор.

— Пу пу пу, — надувая щёки, выдохнул коротышка в форменном тёмно-сером мундире Палаты Клятв. Роберт Джекович Лоб, так он представился. Скорее всего, его отец — один из первых беженцев в Российскую Империю. Ещё до окончательного раскола Америки и кровавой войны. — Ваше сиятельство, со всем уважением, вам следовало бы сообщить об объёме работ заранее.

Я оставил комментарий без ответа, хотя сам оказался удивлён, пусть и не показывал этого. Возле административного здания, где должен был проходить ритуал принесения Клятвы Рода, собрались почти все Вольные Охотники и большая часть моей гвардии. Прибыл и Конычев, гармонично затерявшийся в толпе. Также постепенно подтягивались и простые зеваки. Вепрь в парадном костюме быстро организовал оцепление, чтобы отсечь любопытных от участников ритуала. Вдали слышался стук молотков. Гудков выделил с лесопилки десяток мужиков, и сейчас они возводили за «Логовом друга» большую площадку со столами. Да и в самом трактире бурлила жизнь. Девочки Паулины все как одна занимались подготовкой к вечернему празднику.

Машины, проезжающие по холму, притормаживали, чтобы разглядеть столпотворение. А ведь несколько месяцев назад здесь только одинокие солдаты прохаживались, да деревенские пьяницы, возвращающиеся домой.

— Ладно. До вечера управимся, если не будем терять время, — сказал коротышка, подумав, и махнул рукой. Представитель Палаты прибыл на служебном автомобиле, возле которого стояли двое молодых помощников. Юноша и девушка. Оба в деловых костюмах, с серебристыми отметками, оба в аккуратных очках с тонкими оправами и оба, уверен, обладают прекрасным зрением. Просто для солидности, чтобы не одним возрастом поражать «клиентов».

— Позвольте поинтересоваться, ваше сиятельство, вам известна процедура? — осведомился коротышка.

— В общих чертах.

Он широко улыбнулся, пристально изучая меня.

— Нам потребуется несколько ваших подписей, ваше сиятельство. Было бы неплохо, если бы вы ознакомились со всеми правовыми документами. Ну и ваше присутствие на ритуале обязательно, как вы понимаете. Прошу вас, покажите помещение, в котором мы будем работать. Впрочем, если вы хотите, мы можем провести ритуал и на улице, публично. Однако бумаги требуют бережного обращения, и я настоятельно прошу вас сделать всё где-нибудь под крышей. Сейчас очень холодно.

Роберт Джекович с надеждой улыбнулся.

— Хорошо, господин Лоб, — кивнул ему я.

Других помещений, кроме зала совета, у меня не было. Так что именно там мы и расположились, прямо за круглым столом. Молодёжь сразу погрузилась в бумаги, а коротышка снял фуражку, явив лысеющую голову, и принялся распаковывать контейнеры с оборудованием, которые помогли притащить мои люди.

Я читал выданные мне документы. В основном пункты касались недопустимости различных противозаконных действий, используая последствия ритуала. Сроки за такое грозили вполне себе серьёзные. Перечень впечатлял, и его существование наводило на разные мысли. Если в нём есть пункт о запрете любых сексуальных действий в отношении принёсшего Клятву — значит подобные «эксперименты» кто-то из благородных господ в своё время проводил. Правила ведь часто пишутся чьей-то кровью. Впрочем, иные моменты и вовсе казались преступлением против человечности.

Под каждой страницей необходимо было подписаться, и всё это старательно фиксировалось командой Лба. Я поглядывал на Роберта Джековича, которые медленно облачался в очень интересный и громоздкий костюм. Технологии пусть и допотопные, но берущие старанием.

Представитель Палаты Клятв, разумеется, был психомантом высокого ранга. Не уверен, что архонт, но то, что уровень не ниже арканиста — точно. А наряд Лба, напичканный массивными усилителями дара, весил почти как латы средневекового европейского рыцаря. Интересный они сплав использовали для фокусировки. Тяжёлый, но работающий.

Когда последний листок был подписан, а Лоб превратился в карлика-киборга, то Роберт Джекович сделал пару шагов по залу и посмотрел на меня.

— Не угодно ли начать, ваше сиятельство?

Я только кивнул. И сразу же девушка подошла к двери, открыла её и торжественным голосом объявила:

— Церемония принесения Клятвы Рода графу Михаилу Ивановичу Баженову объявляется открытой.

Первым в зал вошёл Вепрь. Он держался уверенно, но челюсти охотника были сильно сжаты. Лысый бородач с военной выправкой вошёл в уже знакомое ему помещение, посмотрел на своё место, занятое сейчас юношей в очках, потом покосился на монструозного коротышку Лба.

— Прошу вас, присаживайтесь, — произнёс Роберт Джекович, указывая ему на стул.

— Прежде чем мы приступим, господин, мы должны заполнить и подписать несколько бумаг, — склонилась рядом с ним девушка, чуть касаясь грудью его плеча. Вепрь взял бумажки, прищурился, читая. Я наблюдал за ним со своего места. Лидер охотников нервничал, пусть и не показывал этого. Он быстро подмахнул все бумаги и выпрямился в ожидании.

— У вас указан бессрочный контракт, господин, — заметила девушка.

— Я знаю, — твёрдо сказал Вепрь, глядя мне прямо в глаза.

— В таком случае нужно будет подписать ещё несколько бумаг.

Когда вся волокита закончилась, девушка выпрямилась и торжественно произнесла:

— Ваше сиятельство, граф Баженов, принимаете ли вы Клятву Рода от Павла Фёдоровича Кабанова?

— Принимаю, — тихо сказал я. Роберт Джекович тяжело двинулся через всю комнату к Вепрю. Охотник сидел недвижимо, стиснув челюсти.

— Процедура совершенно безболезненная. Возможно небольшое головокружение. Мы проводим небольшое внедрение в некоторые отделы сознания, — тихо говорил Лоб. — Ваше мышление, ваши устремления, ваши желания останутся без изменений. Для вас почти ничего не изменится. Кроме того, что сама мысль о принесении Михаилу Ивановичу Баженову вреда действием или бездействием, а также о том, чтобы принести вред действием или бездействием в адрес Михаила Ивановича Баженова — станет для вас неприемлема. Мы не делаем из вас раба. И вы увидите, что почти ничего не изменится. Просто вы будете считать, что поступать против интересов Михаила Ивановича также плохо, как есть человеческую плоть.

Роберт Джекович остановился, уточнив:

— Вы же не едите человеческую плоть?

— Начинайте уже, — сказал Вепрь.

Лоб подошёл к нему.

— Я прошу не разрывать зрительный контакт с его сиятельством, — проговорил психомант, остановившись за спиной Вепря. Его руки легли на голову охотнику. На несколько секунд, после чего Роберт Джекович отступил.

— Вот и всё, — сказал он.

Вепрь нахмурился, обернулся на него. Рядом с ним появилась девушка:

— Как вы себя чувствуете?

— Но ничего же не изменилось, — растерянно сказал охотник.

— Так оно и работает. Изменения вы, скорее всего, никогда не почувствуете, — отметил Роберт Джекович. — Анфиса, давайте продолжать. Я бы очень хотел вернуться домой до полуночи.

Следующим вошёл Саньков. Гвардеец, предпочитающий большое оружие. Я тепло улыбнулся ему, но он совсем не переживал за будущий ритуал, подписав контракт на год. Процедуру выдержал даже с некоторой улыбкой.

Затем был Лис. Затем Шустрый. После Макар. Все они выбирали годовой контракт, и все смотрели прямо, без страха. Лица сменялись. Кто-то боялся, кто-то нет. А Конычев, усевшийся в кресло, скорее горел любопытством, жадно изучая инструментарий своего коллеги. С ним, кстати, работа шла дольше, чем с другими. Вплоть до того, что Роберт Джекович кашлянул и сказал:

— Я впечатлён вашими талантами, господин, но, пожалуйста, дайте мне сделать свою работу быстро и безболезненно для вас.

Мой будущий штатный психомант лишь хмыкнул, глядя мне в глаза с отсутствующим выражением. Когда процесс закончился, то Конычев помассировал виски. Нахмурился, обменялся взглядами с коллегой, и Роберт Джекович со значением произнёс:

— Для надёжности.

Конычев ничего не сказал, поднялся и откланялся. Когда стемнело, в представителях Палаты Клятв уже проступила усталость. Очередь желающих подходила к концу, но надежды Роберта Джековича отправиться домой таяли на глазах.

Когда на пороге появился Снегов, то я нахмурился. Витязь ничего не говорил о таких планах. Станислав Сергеевич в своём выходном костюме, в котором ехал из Петербурга, сел на стул, с лёгкой насмешкой во взоре. И подписал пожизненный контракт.

— За вами будущее, Михаил Иванович, — ответил он на мой изумлённый взгляд.

Последней в зал советов вошла Ирина. Монахиня грациозно села за стол, глядя на меня большими карими глазами. Девушка Анфиса отработала программу, не скатываясь в бубнёж, а действительно объясняя всё новому участнику ритуала. После чего Ирина погрузилась в бумаги, ручка зависла над бумагой. Но вдруг лицо красавицы изменилось. Она растерянно посмотрела на Анфису, затем на текст. Её ручка коснулась какой-то строчки, и красивые брови вопросительно изогнулись.

Щёки Анфисы зарделись, как у девочки, и помощница Лба кивнула. Монахиня отложила ручку в сторону, поднялась.

— Мне не нужны клятвы, чтобы служить тебе, — сказала фанатичка и вышла. Помощница Лба выглянула во двор, с надеждой обернулась на начальника, а затем ступила на порог, торжественно приглашая следующего.

Никто не ответил.

— Ну, слава богу, — проговорил Роберт Джекович и без сил опустился на стул. Мой живот заурчал от голода и, наверное, это услышали все присутствующие, но никто не подал вида. Хорошо быть графом. С улицы доносился радостный гомон и громкая музыка. Там, наверное, вовсю жарят мясо.

Живот заурчал ещё громче.

«Михаил Иванович, вы должны это видеть! Срочно!» — пришло сообщение от Орлова.

Глава 4

Перед тем как покинуть своих людей, я попросил Паулину, ждавшую завершения ритуала в толпе возле здания администрации, извиниться за меня перед всеми. Князева, одетая с иголочки и так изысканно, что трость казалась частью гардероба, понимающе улыбнулась и пообещала сделать всё, от неё зависящее, добавив:

— Иди, Мишка-Мишенька-Мишок, и не переживай, я знаю, как развлекать мужчин.

— Было бы неплохо обойтись просто выпивкой, едой и зрелищами, — улыбнулся я ей. Получил ответную улыбку. Сегодня Паулина выглядела лучше, чем вчера. Должно быть, ей хватило времени прийти в себя после нашего разговора. Возможно, она хотела сделать вид, будто его и вовсе не было. Зря, мы ещё вернёмся к нему обязательно. Потому что у меня на фронтире образовывался конфликт интересов, и это прекрасная почва для работы Скверны.

Многие павшие в её объятья считали, что делают роковой шаг во тьму из благих побуждений. Да и слабое человечество — отличное подспорье для экспансии Изнанки.

— Мишка, понимаю тебя, одобряю твоё чувство юмора, но ничего не обещаю, — многозначительно произнесла Князева. — А вообще, ты многое теряешь. Ну и с точки зрения лидера, в такой момент нужно быть со своими людьми. Вот только твой долг всегда важнее, верно?

— Я — Зодчий, — пожал плечами я.

— Тогда беги, Зодчий, — тепло улыбнулась она и торопливо отвернулась. Я подмигнул Тени, стоящей чуть позади Паулины, а затем двинулся к дому, где был припаркован квадроцикл. Паулина права, и мне следовало бы отпраздновать принесение Клятвы вместе с людьми, представляющим силу рода Баженовых, но то, что прислал мне граф после своего первого сообщения — меня встревожило.

Однако по пути я всё же заскочил к себе домой, набросал на скорую руку бутерброд с сыром и ветчиной и, запивая на ходу квасом, поспешил к верному квадроциклу. Снегов ждал меня у калитки.

— Там будет праздник, ваша доблесть, — сказал я ему, указав на Томашовку и на огни за «Логовом друга». Играла музыка, гудел народ. Жарилось чёртово мясо!

— Знаю. Но какой в нём будет смысл, если вас вдруг убьют? — флегматично ответил витязь. Его топор уже был закреплён за спиной, да и сам Снегов уже облачился в полевую форму, вместо костюма и заметно расслабился в знакомой среде.

— Станислав Сергеевич, я настоятельно прошу вас отправиться туда, где свет, праздник и тепло костра, а не во тьму, холод и дождь, — усмехнулся я.

— Нет, Михаил Иванович, — пожал плечами он и завёл второй квадроцикл.

Вознесенский смотрел то на меня, то на показания мониторов. На лице улыбчивого старика сейчас веселья не было. Да и вообще выглядел учёный весьма замученным.

— Когда это началось? — тихо спросил я.

— Мы заметили изменения два дня назад, Михаил Иванович, и с того момента ситуация становится напряжённее, показатели ощутимо снижаются. Чистота фона падает, появляется очень много соответствующих помех, — произнёс Орлов. Он нервно постукивал набалдашником трости по ладони.

— Процентное содержание от исходного состояния: двадцать процентов, — тихо добавил Вознесенский.

— Это ведь земли Игнатьевых, — сказал я, глядя на карту. Брошенные владения с хозяином-мерзавцем и нерадивым Зодчим. Наследники ещё не поделили нажитое, а значит, им совсем не до борьбы со Скверной.

— Именно, Михаил Иванович, и мои люди отправились туда сразу же, — подал голос граф Орлов. — Вместе с геомантом высокого ранга. После ситуации с Ивангородом любые подозрительные показатели перепроверяются по несколько раз и козырем подземные коммуникации более не являются.

Я ждал продолжения, изучая карту на компьютере. Здесь такая техника стоит, которая не снилась Ивангороду. Самые новые разработки, по меркам этого мира. Расчёт множества параметров на различных диапазонах. Возможности узкие, но всё равно — это возможности.

— Михаил Иванович, а как близко должна находиться осквернённая тварь, чтобы перекинуть свою заразу на Колодец? — прервался граф Орлов.

— Полагаю, в непосредственной близости. От одного до десяти метров до потока, так мне кажется, — задумчиво сказал я.

— Олег Степанович, продолжите, пожалуйста! — повернулся к Кадывкину начальник Тринадцатого Отдела. Лысый силовик с заложенными за спину руками охотно заговорил:

— Мы перерыли всё в радиусе ста метров. Геомант проделал ход на глубину в пятьдесят метров и уверил, что ниже тоннелей совершенно точно нет. Один лаз был обнаружен и исследован. Много лет не использовался и есть сомнения в его искусственном происхождении. Представитель семьи Игнатьевых присутствовал всё это время с моими людьми и оказывал всяческое содействие. К сожалению, их Зодчий не на месте и по заявлению текущего владельца земли — находится в отпуске. Однако дружина Игнатьевых следит за порядком денно и нощно. Мы ничего не нашли.

— Источники Скверны? — уточнил я.

— Первым делом искали именно их, ваше сиятельство. Никаких следов!

— Что вы думаете, Михаил Иванович? Не кажется ли вам, что мы столкнулись с тем же вторжением, какое случилось в Ивангороде? — Орлов ловил каждый мой жест.

— Такой аппаратуры там, полагаю, не было? — уточнил я.

— Мы обладаем большими полномочиями и хорошим финансированием, мой друг, но не настолько богаты, — поджал губы граф и развёл руки в стороны, будто пытаясь охватить зал лаборатории. — Здесь собраны лучшие образцы технологий для изучения Скверны. Ещё бы перетащить сюда сканер частот из Нижневартовска… Но это сейчас совершенно неважно, Михаил Иванович. Таких приборов в стране немного, и, полагаю, буду ратовать за увеличение производства…

Он поморщился:

— Я снова отвлёкся. Михаил Иванович, вы — Зодчий. Я наслышан о ваших подвигах в Ивангороде. Мне кажется, вы должны посмотреть на это лично. И боюсь, что срочно.

Живот у меня снова недовольно заурчал. На улице стемнело и накрапывал дождь, но даже здесь были видны огни Томашовки, где бурлил праздник в честь принесения Клятвы Рода.

И где жарили мясо. Ладно, это, конечно, не бином Ньютона, но задачку решать всё-таки нужно.

Часть людей Тринадцатого Отдела уже расквартировалась на центральной площади посёлка Богданы. Когда мы приехали — всё вокруг Конструкта и прилегающих к нему улиц было оцеплено силовиками Орлова.

— Я попросил помощи военных, — сказал граф, когда наш броневик подъезжал к освещённому зданию Конструкта. — Реакция на запросы у них теперь несколько выше, чем прежде. Батарея полковника Баранова уже развёрнута и готова. Механизированный Брестский полк должен выдвинуться в ближайшее время.

Я не ответил. Потому что почувствовал Скверну. Она уже была здесь, в посёлке. Рядом! Конечно, аппаратура Тринадцатого Отдела и все сканеры да детекторы Охотников и военных — способны засекать яркие очаги и отслеживать перемещения крупных особей. Но здесь их излучение глушила сила Конструкта. То, что всегда служило людям, сейчас работало как маскировочная сеть, накинутая на врага в глухом лесу.

— Я прошу быть готовым ко всему, — сказал я тихо. Орлов нахмурился. Он сидел напротив меня, держа руку на набалдашники трости. — Объявите своим людям полную боевую готовность.

— Полная боевая готовность, — гаркнул в передатчик Кадывкин, даже не дожидаясь приказа Орлова. Вездеход резко затормозил, борт его откинулся, и я выскочил наружу, оглядываясь. Следом вынырнул Снегов, сразу выхватив топор. Он был без боевой брони, но даже в таком виде представлял грозную силу.

— Там, — указал я на северо-восток.

— Что там, ваше сиятельство? — оказался рядом со мной Кадывкин, он был в боевом шлеме, в боевой пехотной экипировке. В руках столоначальника был зажат гравированный меч, со слабым Эхом, но всё же рабочий. А ещё он, клянусь, носил на себе один из порченых медальонов.

— Откуда у вас оберег? — спросил я, не глядя.

— Выгодно обменял, — не стал увиливать он. — К чему быть готовым, ваше сиятельство?

— К Скверне, — коротко ответил я. С утечкой артефактов разберусь потом. Сейчас есть дела поважнее. Я обернулся на здание Конструкта, не веря в то, что вижу. Всё вокруг пронизывали мельтешащие линии Скверны, будто бы тонкие щупальца невидимой и опасной твари. Одно из них металось возле охранников. И этого совсем не могло быть. Просто не могло быть. Я узнал отпечатки оказавшейся здесь твари, но её методы… Изменились.

— Выводите людей. Срочно, — сказал я. — Всех. Вывозите в Приборово, под защиту моей линии обороны. Своих бойцов оставьте, но местные должны быть эвакуированы немедленно и все, без исключений.

— Михаил Иванович, вы призываете объявить эвакуацию крупного населённого пункта ночью. В свете ситуации я понимаю возможную необходимость. Но мне бы хотелось осознавать причину более конкретно. Вы, несомненно, специалист и мы сами попросили вашей помощи, но сейчас я чувствую себя слепым щенком, — к нам подошёл граф Орлов, поднимая ворот тёплого пальто свободной от трости рукой. — Мои люди тоже. Прошу вас, хотя бы вкратце, с чем мы столкнулись.

— Нужно действовать, Леонид Михайлович, — сказал я, глядя в темноту, откуда тянулись невидимые щупальца. — Потому что оно уже знает о нашем прибытии. Та тварь, которая покрошила вашу экспериментальную группу.

Орлов замер. Кадывкин нерешительно смотрел на него.

— Вы думаете, это она? — нахмурился граф. Я кивнул.

— Действуйте, — приказал столоначальнику Орлов, и тот с облегчением принялся раздавать команды в передатчик. Вокруг поднялся шум, послышались крики бойцов. Я тем временем набрал Турова.

— Ваше сиятельство! — почти сразу ответил Игнат. На заднем фоне слышались звуки праздника — музыка, смех. Голос командира гвардии был слегка расслаблен.

— Боевая тревога. Собирай всех. Нужен транспорт для эвакуации. Всё, что найдёте. Передай Вепрю и его людям. Выдвигаетесь к посёлку Богданы, это земли Игнатьевых. Нужно обеспечить вывод людей из поселения. Я уже здесь вместе с Тринадцатым Отделом.

— Вид противника? — голос Турова изменился, в нём появилась собранность и жёсткость. Праздник для моих людей закончился.

— Скверна, — коротко пояснил я.

— Слушаюсь.

— Надеюсь, Михаил Иванович, вы знаете, что делаете, — подошёл ко мне Орлов, вытаскивая свой телефон и набирая номер. — Но до этого момента вы ещё ни разу не ошибались. Правда, у меня к вам множество вопросов насчёт вашего понимания происходящего. Откуда вам всё это известно⁈

Я не ответил, вслушиваясь в ощущения. Сколько у нас ещё времени до обращения Колодца?

— Да. Полковник? — сказал в трубку граф. — Это снова Орлов вас беспокоит. Тринадцатый Отдел.

Он отвернулся, глядя в указанную мной сторону. Над просыпающимися от приказов Богданами возвышались купола местной церкви.

— Мне нужны ваши люди и машины. Да, под мою ответственность. Эвакуация города. Вы должны знать, что делать.

Орлов стукнул тростью по асфальту, услышав ответ военного:

— Я ведь уже сказал, господин Баранов, под мою ответственность.

— Господа! Извольте объясниться, что происходит! — раздался крик. К нам направлялся молодой одарённый, за которым следовал один из бронированных силовиков Кадывкина.

— Я Вениамин Игнатьев и это моя земля! — возмущённо произнёс юноша. За ним следовало невидимое щупальце, переставшее, наконец, мельтешить. Словно провод за игрушкой. — Я уважаю власть Тринадцатого Отдела, но…

Он вдруг замер, лицо его опустело и ноги неожиданно подкосились. Всё, дальше медлить нельзя.

— Забирайте и вывозите его. Срочно, — сказал я, вытаскивая меч и не глядя на упавшего. Мне всё было ясно. Инфернальный Десятник сидел в этом посёлке и теперь мог питаться людьми, чего никогда не делал в моём мире.

В городе раздался истошный крик, застучали выстрелы. Хлопнула магия. Один раз, другой. Один из стражников у Конструкта сполз вдоль стены и задёргался. Сын Игнатьева бился в припадке у моих ног. Глаза его закатились, изо рта пошла пена.

В ночных Богданах неожиданно зазвенел колокол.

— Истина! — раздался ужасный вопль нечеловеческого голоса впереди. — Истина здесь!

Ахнул взрыв, слева и справа ему ответили трели автомобильных сигнализаций. Снова несколько магических вспышек. С запада донёсся далёкий вой. Шлем Кадывкина повернулся в ту сторону.

— Будьте готовы, — сказал я. — Они ударят, откуда смогут.

И, сжимая меч, переступил через бьющегося в судорогах Игнатьева.

Глава 5

Мы не успели пройти за оцепление Тринадцатого Отдела, как над куполами церкви поднялся дым, а вскоре наружу пробилось пламя. Слева, справа кричали перепуганные люди, раздавались хлёсткие команды, ревели двигатели автомобилей, как частных, так и Тринадцатого Отдела. Со стороны площади через мегафон началось предупреждение об эвакуации. Хорошо поставленный голос просил не паниковать и направляться в сторону площади. Простому человеку, разбуженному ночью инфернальным рёвом, взрывами, пожаром и сиренами — не паниковать достаточно сложно, конечно. Надеюсь, люди Орлова справятся с толпой…

Мои бойцы вряд ли успеют прибыть в ближайшие минут тридцать.

— Полагаю, эта тварь питается теми несчастными, как господин Игнатьев, — кратко инструктировал я, двигаясь на источник Скверны. Впрочем, Десятник не таился. Он хохотал где-то в ночи. — Если видите такого — его нужно вытаскивать. Как можно дальше. За километр, может даже больше. Он связан с ними, и связь нужно разорвать. Для всеобщего блага. Поражённые люди дают ему силу.

Потому что жизнь чудовища теперь находится в телах жертв. И если в моём мире Инфернальный Десятник захватывал монстров, уничтожая всё на своём пути и отдавая никчёмных тварей за каждой смертельное для него попадание, то тут…

Я лихорадочно соображал, придумывая способ, как справиться с тварью в таких вот условиях, когда попытка убить монстра заберёт жизнь одного из тех, на кого тот завязался.

— Где его слабое место, Михаил Иванович? — спросил Снегов. Он двигался рядом со мной. Слева топал Кадывкин, продолжая раздавать приказы. Столоначальник постоянно выкрикивал команды своим людям, когда оказывался рядом. Каждого знал по имени, пытался приободрить и направить.

— Его нельзя убивать, — выдохнул я.

Витязь и силовик Тринадцатого Отдела оба повернули ко мне головы.

— Я чувствую его связь с жертвами, — будем фантазировать, что поделать. — Очень сложные потоки. Ударим по нему — ударим по пленникам.

— Пока не ударим, он будет убивать? — почти флегматично поинтересовался Кадывкин. — Откуда у вас, ваше сиятельство, такие познания?

— Не сейчас, — поморщился я. — Что насчёт вашего вопроса… Эту проблему сейчас нам и нужно решить.

Я ловил направления щупальцев Инфернального Десятника, пытаюсь хоть как-то определиться с положением жертв. Две уже были позади. Ещё две удалялись в сторону юга, а значит, четверо найдены и вывозятся.

Осталось шестеро. Если, конечно, у порождения Скверны нет других сюрпризов.

— Истина здесь! — снова заревел монстр где-то вдалеке. — Славьте Истину, глупцы. Преклонитесь перед ней. Вы все будете Истиной, так зачем же бежать.

Пожар над церковью разгорался, я перешёл на бег. Мои спутники, не сговариваясь, тоже. Мы преодолели ограждение оцепления, выскочили на улицу, по которой навстречу нам бежали едва одетые люди. Мимо пролетела машина, разбрасывая в стороны пластиковые блоки, на её дороге оказался полуголый мужчина с ноутбуком, водитель вильнул рулём, и автомобиль ткнулся в столб. Заревел клаксон.

— Пожалуйста, поспешите, — раздался крик спереди. У дверей дома стоял вооружённый клинком боец Тринадцатого Отдела, указывая направление перепуганной женщине с ребёнком на руках.

— Возводящий Крепости! — голосил монстр. — Истина чувствует тебя. Истина хочет тебя. Твоя семья есть Истина, и она ждёт тебя. Не сопротивляйся. Я приди в тёплые объятья любимых.

Мы выбежали на улицу с которой раздавались вопли монстра. Света здесь уже не было, но благодаря линзам аспекта, я всё видел. Инфернальный Десятник представлял собой туманную фигуру, перетекающую из одного места в другое. Ростом метра три, на голове извивались похожие на оленьи рога. Тело чудовища казалось укрытым плащом из бурлящего дыма. Создание Скверны развлекалось ночной охотой на людей. С соседнего переулка на него выскочило двое бойцов Тринадцатого Отдела.

— Отзовите людей, немедленно, — бросил я Кадывкину и заорал, обращаясь к монстру:

— Кто тут говорит от лица Истины?

Инфернальный развернулся, потом опал, словно брошенное одеяло, и возник за спиной одного из людей Орлова, разрубив того от ключицы до паха. После схватил второго за шлем и оторвал несчастному голову.

— Объект не трогать. В бой не вступать. Выводите людей. Только эвакуация, — дрогнувшим голосом приказал в переговорник Кадывкин. — Только эвакуация!

— Возводящий Крепости! — захохотал монстр. Он будто провалился под землю, чтобы появиться в нескольких шагах правее от того места, где был, затем снова исчез, переместившись ещё на десять метров, и так приближался.

— Назад, — приказал я спутникам, двигаясь навстречу носителю Скверны.

Ещё два щупальца тянулись к югу. У него осталось всего четыре запасных сосуда. Я не знал кто они, но знал где.

— Две жертвы находятся на востоке, прямо за вашими спинами. Метров триста, — тихо и быстро проговорил я. — Одна в ста метрах к северу. Найдите их и вытащите, ради всего святого. Думаю, отыскать бьющегося в конвульсиях человека сможете.

— Беру север, двоих не вытяну, ваша доблесть, — сказал Кадывкин и попятился. Снегов помотал головой:

— Я не могу вас бросить, Михаил Иванович.

— Если вы не вытащите оттуда людей, то он перебьёт нас всех. Действуйте, — жёстко приказал я ему и громко крикнул, обращаясь к Инфернальному:

— Истина слаба!

Десятник остановился и зашипел, как гигантская рассерженная змея:

— Ты знаешь, что время придёт, Возводящий. Истина проснётся и наберёт силы здесь. Всё станет Истиной. Мы слышим голоса, мы приходим на их зов. С каждым днём мы будем лишь сильнее!

Снегов сделал несколько шагов к востоку, крепко сжимая древко топора. Потом бросил на меня недовольный взгляд и побежал. Сто метров — это немного. Налегке домчать секунд десять с хорошей подготовкой. Днём по чистой дороге.

— Ты хочешь забрать их у меня? — вдруг совсем по-человечески удивился Десятник. Снова перетёк в новое место, но не пытался приблизиться. Чувствовал, что я жду и готов к нападению. Поэтому монстр не торопился:

— И ты, Возводящий Крепости, думаешь, что справишься? — спросил он. — Зачем? Они слабы. Они были открыты. Я просто попросил одного, и он связал меня с другими. Он принёс мои дары каждому. И так будет всегда. Кто-то всегда будет приходить к Истине. Как твой брат.

— Осталось пять, — сказал я. Связи уже рвались. Видимо, тела одарённых, бьющихся в судорогах из-за связи с Десятником, спешно вывозили на машинах прочь из поселения. Не знаю, кто из них подчинился Скверне первым. Разберусь потом.

— Этого достаточно. Возводящий, Истина не хочет терять твою мощь, — вкрадчиво сообщил Десятник, приблизившись ещё больше. — Истина хочет тебя. Хочет дать тебе немыслимую силу. Ты получишь власть, ты обретёшь целостность. Одумайся. Истина даёт тебе ещё один шанс. Последний. Ты много раз выступал против неё, но зачем? Все твои попытки закончатся либо твоей смертью, либо твоим торжеством в Истине. Зачем ты ищешь гибели, Возводящий Крепости? Послушай меня. Ты можешь спасти этих людей, если хочешь. Ты знаешь, что для этого надо сделать.

Он протянул мне дымящуюся руку и разжал кулак, в котором пульсировала концентрированная Скверна. От бурлящего в ней могущества перехватило дыхание. Если использовать её, то можно разорвать все каналы, связывающие его с жертвами. И это самое малое, что мне станет доступным.

— Если ты возьмёшь её, то сможешь спасти их, — продолжал увещевать Инфернальный. — Сможешь разорвать цепи, связывающие меня с жалкими душами тех, кто был слишком слаб для того, чтобы сопротивляться. Попробуй. Моя жизнь ничего не значит рядом с интересами Истины. Сделай это. Освободи их.

— Ты же знаешь, что я не соглашусь, — тихо сказал я.

Десятник убрал руку, а затем сделал ещё один шаг ко мне и атаковал. Просто исчез из поля зрения, но спустя миг его теневой клинок с хрустом обломался о мою броню аспекта на спине. Я обернулся, схватился за поясной кошель и швырнул в противника содержимое.

Клубящийся туман с проступающими в нём злобными глазами загустел, сковываемый хронопылью. Я упал на колени, бросая все силы на один мощный удар в землю. Десятник, скованный заклинанием, провалился в яму, а затем оказался стиснут каменными плитами. Я резанул себя по запястью, насыщая пространство вокруг монстра влагой и холодным воздухом.

Инфернальный побелел, взгляд чуть потух, но всё равно был преисполнен животной яростью. Четыре… Четыре. Я напитывал его парами, сдерживая движение твари. Пласты земли сдавливали Десятника так, чтобы не раздавить.

Действие хронопыли заканчивалось, и я почувствовал первую попытку чудовища избавиться от пут. Толчок был ощутимый, но мне удалось погасить его. А вот второй стал сильнее. В бугристой морде, покрытой инеем, проступила чёрная дыра рта. Рога, застывшие прежде, снова начали шевелиться. Пока медленно. Я вливал всё, что у меня было, но сдержать тварь без пыли уже не мог.

Проклятье, мне так не хватало прежних сил. Сдерживая толчки, я медленно опустился на колени, для лучшего контакта с аспектом. Между мордой Десятника и мной было не больше метра. Он молча рвался из пут, буравя меня взглядом, а я слабел. Спасало, что и батарейки монстра одна за другой отрывались от чудовища. Но он и без них был достаточно могучим противником.

И тут внутри меня задрожал тёмный скульптор. Он подался к сознанию, умоляя выпустить его. Ещё один толчок Десятника. Исчезли две восточные нити, а северная истончилась донельзя. Надо продержаться совсем чуть-чуть и останется только одна жертва. Всего одна жертва, неизвестно где и неизвестно кто.

Может быть, это был тот, кто по доброй воле сделал своих близких батарейками Инфернального десятника. А может быть, невинный, доверившийся предателю.

«Это гениально! Эти рога!» — раздался в моих ушах голос старого Баженова. «Гениально. Дай. Дай! Знаю, что делать!»

Ещё один толчок, монстр смог расшатать камни и повести плечами. С треском осыпался лёд, сковывающие тело Десятника. Лопнула ещё одна нить. Я воззвал к энергии ближайших машин. Где-то завёлся генератор, набирая обороты, рёв перешёл в лязг. Завыли автомобили. Я вдавливал монстра в землю, напитывая себя мощью.

Мой Тёмный Скульптор, может быть, и могуч сам по себе. Но у меня из носа уже капала кровь и силы заканчивались. На миг в голове помутилось, а потом я решился и позволил творцу сделать то, что тот хотел. Мощь Таланта наполнила меня. Я встал на ноги, поднял руки и лёд на дымчатом теле монстра лопнул, разлетаясь в разные стороны.

Но дым не поднялся над пробоиной в земле. Он забурлил, обращаясь в камень и сковывая тело. Десятник завыл, но с каждым мигом голос его становился всё глуше и глуше. Сила Баженова вытащила его из земли, перекраивая, словно пластилин в руках ребёнка. Монстр болтался в воздухе, пытаясь дотянуться до меня. Он прикладывал все усилия, чтобы освободиться, но сила Таланта держала крепко, заковывая в броню из камня. Меняя саму сущность, но не уничтожая её. Связь с далёкой жертвой оказалась губительной для чудовища. Мощь Скульптора держала Десятника живым, подпитывая задыхающиеся угли тонким потоком энергии человеческой жизни. Он не мог ничего сделать и сипел от отчаянья. В конце концов, на раскуроченной улице, меж опустевших домов, выросла трёхметровая статуя, чьи глаза светились, но тускло-тускло.

«Шедевр… Запертый демон. Ах. Посмотри на эти линии. Посмотри!» — раздался во мне голос. «Разве это не прекрасно»?

Он ушёл, и я упал на четвереньки. Последняя нитка, связывающая Десятника с его жертвой, ещё пульсировала. Взгляд статуи наблюдал за мной с примесью отчаянья, ужаса и ненависти.

Над Богданами нёсся гул военных сирен. С востока в посёлок въезжали грузовики полковника Баранова. С юга прибывали гвардейцы и охотники. По дороге ко мне бежал Снегов. Вой монстров со стороны Изнанки остановился и покатился назад.

Я медленно поднялся на ноги, указывая направление, где находилась последняя жертва Инфернального Десятника:

— Триста метров.

Витязь стиснул челюсти и пробежал мимо меня. А я поднял глаза на живую статую. Передо мной был в целом рядовой боец армии Скверны, и он потребовал такого напряжения сил, что восстанавливаться придётся несколько дней.

Мне срочно нужен двадцатый уровень Конструкта…

Глава 6

Ночь сверкала огнями. Нападение с запада прекратилось, единичные твари успели добраться до границы, где полегли под ударами Тринадцатого Отдела. Пожар в Церкви затушили несколько водников. Сразу с двух направлений прибыли военные. Огромные грузовики въезжали в несчастный посёлок один за другим. Граф Орлов уже объявил отбой операции и сейчас на повышенных тонах разговаривал с представителями армии, пригнавших своих людей просто так, как оказалось. Тем временем в Приборово мои люди обустраивали лагерь для беженцев. Семьи с детьми я приказал расселить по пустующим коттеджам. Для остальных разбили палатки, с непременными пунктами обогрева и питания.

Опасность миновала, но запускать обратно весь бежавший народ Богдан было рано. Пусть придут в себя. Десять жертв Инфернального Десятника (застывшего каменным истуканом на улице несчастного посёлка) отвезли по моей просьбе прямо в лабораторию. Граф Орлов внимательно выслушал мою версию случившегося, насчёт использования дара как батарейки для порождения Скверны, скептично хмыкнул, но спорить не стал.

Я же решил дождаться вызванный с лесопилки тягач, чтобы забрать новую статую. Тем более, её феномен меня не на шутку заинтересовал. Подобного проявления Таланта я никак не ожидал!

Потому жизнь в запертом демоне не прервалась. Она едва теплилась, и магия «тёмного скульптора» выжгла всю Скверну, оставив толику очищенной энергии, за которую и цеплялась сущность монстра. Жизненной силы чудовища хватало только на тусклое свечение глаз, ну и, иногда, он двигал ими, переводя взор с одной точки на другую, но уже ничего не видя.

Эхо от него исходило такое, какого я прежде никогда не испытывал. Будто искра демонической сущности, запертая в камне, усиливала его многократно. Природная дикая магия тёмного скульптора завораживала. Понять её пределы я был не в состоянии. Да и, убеждён, в этом мире никто не сумел бы хоть как-то упорядочить или просто определить возможности такого Таланта.

Я несколько раз прислушивался к статуе, чтобы убедиться в отсутствии Скверны. Ошибиться здесь нельзя. Ведь это моя батарейка, которая будет стоять в сердце владений. Если есть хоть какая-то вероятность освобождения демона — я не стану его использовать. Запихаю куда-нибудь в болота и пусть генерирует мне энергию оттуда. Без эффекта от зрителей.

Однако нужды в таком радикальном решении не было. Я не чувствовал Скверну. Вообще! Передо мной был шедевр с вкраплением иллюзорной магии, в виде опустевшего взгляда запертого демона. И это свечение не было всего лишь фокусом. Инфернальный Десятник был жив. Разорван на клочки, ослаблен и закованный в необоримую темницу, но всё-таки не уничтожен. Что давало неожиданный эффект. Который хотелось бы изучить и уметь повторить самостоятельно.

— Ты должен научить меня этому, — сказал я себе под нос, обращаясь к спящему «попутчику». Однако тот, как и следовало ожидать, промолчал. Его вдохновение воплотилось в новый шедевр, и теперь он впал в спячку, чтобы накопить силы для следующего.

Я поморщился.

Стихийное творчество, несомненно, обладает особым шармом, но куда надёжнее работать от дисциплины, а не разового порыва.

Перед тем как покинуть Богданы, я прошёл к помещению Конструкта, сопровождаемый Снеговым. На страже стратегического объекта уже стояло несколько одарённых из брестского полка. Мне дорогу преградил лейтенант с аспектом воздуха в ранге мастера.

— Прошу прощения, господа, но доступ закрыт, — вежливо сказал он.

— Позвольте представиться — граф Баженов. Зодчий Томашовского фронтира. Мне необходимо удостовериться в работоспособности Конструкта.

Военный не дрогнул:

— Ваше сиятельство, со всем уважением, но данное сооружение является объектом зарегистрированным на другого Зодчего, и мы не имеем права пускать к нему посторонних. Даже в высоком ранге.

— Зодчий, прикреплённый к этому объекту, не появлялся здесь уже несколько недель, а то и больше, — терпеливо пояснил я. — Господин лейтенант, это, как вы правильно сказали, стратегический объект. Если он повреждён, то значит окажется уязвим для следующей атаки Скверны.

— Ваше сиятельство, простите, но я не могу вам этого позволить, — уже чуть менее уверенно проговорил лейтенант. Военные у входа в Конструкт наблюдали за нами очень внимательно и готовые к действиям.

— Представьтесь, пожалуйста, — тихо попросил я.

— Лейтенант первого брестского механизированного полка Суханов, ваше сиятельство, — вытянулся он.

— Господин Суханов, вы понимаете, чего будет стоить потеря Конструкта? — я старался говорить мягко и вкрадчиво, чтобы не давить на парня. — Если вы не доверяете мне, то можете пройти в помещение вместе со мной. Я должен убедиться, что аппаратура не повреждена и больше ничего.

Суханов занервничал. Обернулся на товарищей. Один из военных кашлянул, явно привлекая к себе внимание, и лейтенант заторопился:

— Одну минуту, ваше сиятельство!

Он подошёл к своим. Похоже, недавно в звании. Скорее всего, здесь вместе с прежними сослуживцами. Вроде бы и есть субординация, но тот, кто его подозвал — обладает бо́льшим авторитетом.

Гладковыбритый одарённый, вооружённый усиленной кристаллами алебардой, что-то тихо сказал подошедшему. Лейтенант нахмурился, посмотрел в мою сторону с недоверием. А его соратник продолжал что-то объяснять. До меня донеслось «Ивангород», «Император» и «не тупи».

— А приказ? — немного наивно спросил Суханов у товарища, и тот посмотрел на него как на идиота. Судя по всему, лейтенанта поставили командовать вместо алебардиста, и тот учился в процессе. Интересно.

Офицер потёр лоб, кивнул товарищу и двинулся ко мне:

— Прошу, господин Зодчий. Проходите.

Я поднялся по ступеням к двери, провожаемый взглядами военных. После чего оказался внутри. Куб Конструкта висел посреди помещения и медленно кружился. В углу был свален какой-то мусор и воняло здесь откровенной тухлятиной. Скверны нет. Сила потока хорошая, перспективная. Какой тут ранг-то? Восьмой? Неплохо развит Конструкт, но что-то подсказывает мне — это не заслуга нынешнего Зодчего.

Я коснулся Куба рукой и тот вспыхнул, выдавая мне запрещение на доступ. Ну, раз реагирует, значит, уже хорошо. Мой взгляд снова упал на организованную в помещении помойку. Ну, Блиновский…

Когда я вышел, то кивнул лейтенанту:

— Всё в порядке. Спасибо.

— Михаил Иванович, — сказал Снегов, как только мы отошли подальше. Нас ждал броневик Тринадцатого Отдела и двое силовиков Орлова у входа. — Объясните мне, пожалуйста, что это было там, на улице. Мне показалось, будто бы эта тварь вас знала…

— Вам не показалось, Станислав Сергеевич, — кивнул я.

Витязь замешкался, удивлённый таким ответом.

— Скверна обретает разум, ваша доблесть, — пришлось пояснить мне, моментально ухватив толковую версию. — После Ивангорода у неё есть ко мне некоторые претензии. Вполне справедливые.

— Он снова говорил про Истину… Как та тварь в Злобеке. Истина… Что это?

— Полагаю, то, кем Скверна себя ощущает. Она дала себе интересное имя, не находите? — я наклонился, пролезая в брюхо вездехода. Снегов устроился рядом. Громыхнул закрывающийся борт. Двигатель затарахтел чуть надсаднее и нас качнуло.

Витязь тяжело вздохнул:

— Разумная Скверна… Но почему тогда они до сих пор просто не собрали всё, что у них есть, и не бросили на нас? С теми силами, что есть у демонов, все воители Империи не выдержат и падут.

— Потому что разум не всемогущ. Он растёт. Пронизывает сознание тварей, прорастает в них. Объединяет в единое целое, — пояснил я.

— С каждым днём она будет становиться всё сильнее? — Снегов смотрелся немного растерянным.

— Иначе было бы слишком просто, — усмехнулся я. — А когда просто — это не интересно.

— Но… Что же делать, Михаил Иванович? — лицо у витязя было по-детски растерянным, будто у трёхлетнего малыша попросили раскрыть тайны мироздания, ну или хотя бы определить, сколько у Васи будет морковок, если его папа сожрёт две из них, и при этом будет ехать из точки А со скоростью… Неважно, с какой скоростью.

— Мы же должны что-то предпринять, — нахмурился воин.

— Мы этим и занимаемся, Станислав Сергеевич. Каждый божий день.

Витязь замолк. Некоторое время мы ехали молча, я размышлял о случившемся и о Блиновском, до которого так и не добрался, хотя он попадался мне на глаза уже несколько раз. Помойка возле Конструкта — это уже совсем за гранью. Надо менять приоритеты и снимать Волгина с задания, пусть вытаскивает мне этого горе-Зодчего из Ростова. Тем более что по наркодельцу, за которым я отправил огневика, подвижек вроде бы нет, так как отчётов я не получал. Кстати, почему?

Я мысленно включил телефон.

Снегов вдруг нарушил тишину:

— Хочу сказать, что вы исключительный человек, Михаил Иванович, — он осторожно распрямился, положив свой топор на колени. — Сегодня я ещё раз в этом убедился. И я не могу сказать, что я человек набожный или суеверный, но… Вы знаете, что про вас говорят?

— Нет, и не уверен, что мне интересно, — признался я. Посмотрел на рану на руке. Кровь свернулась, но болячка ныла. Да и голова всё ещё была немного ватная после невероятного напряжения. — У вас не найдётся воды?

Витязь кивнул, сунул руку куда-то за спину и через миг протянул флягу. Я сделал пару глотков, оценив примесь лимона. Бодрит.

— Благодарю, ваша доблесть, — кивнул ему я. — Признаюсь, бой был тяжёлым.

— Неужели такое случается у Собирателя Земель? — усмехнулся витязь. — Может быть, всё же отвезти вас домой? Вы выглядите не очень хорошо, уж простите. Вам бы отдохнуть.

Я помотал головой, нахмурившись. Меня полностью поглотила мысль о Волгине. Со всеми этими делами, выпавшими на мою долю в последние дни — он как-то вывалился за пределы моего внимания. И сейчас выяснялось, что «тёмный» гвардеец пропал. Последнее моё сообщение ему висело непрочитанным уже несколько дней. Чёрт.

Я, не доставая телефона, написал Турову вопрос о том, слышал ли он что-то про огневика, а когда вездеход пересёк границу с моими землями, то озадачил проблемой ещё и Черномора.

Когда мы прибыли в башню Тринадцатого Отдела, то десять человек, использованных Инфернальным Десятником, уже были размещены в отдельных палатах.

Граф Орлов лично курировал работу своих людей, и когда я появился на этаже, то немедленно двинулся ко мне навстречу, отстукивая тростью ритм:

— Михаил Иванович, как вы?

— Терпимо… — не стал лукавить я. Вид у меня был довольно помятый. — Что у вас?

— У нас всё очень многообещающе, Михаил Иванович, — Леонид Михайлович кашлянул. — Семеро пришли в сознание. Здоровью их ничего не угрожает. Мои люди уже разговаривают с ними. Трое пострадали серьёзнее. Управляющий усадьбой, садовница-геомантка, а также один из дружинников Игнатьева. Их состояние стабилизировали, но пока с прогнозами я бы не торопился.

— Что с фоном? — мы двинулись вдоль палат с пострадавшими. Все они находились за панорамными окнами, видимые из коридора. Перепуганные, измученные люди, вынужденные отвечать на строгие вопросы специалистов Тринадцатого Отдела.

— Растёт, вы нашли проблему и устранили её, — граф улыбнулся, наблюдая за мной. — И кажется, вы снова оказались правы. Скажу прямо, Михаил Иванович, мне очень хочется разобраться, наконец, в природе ваших познаний.

— Хотите запереть меня в одну из этих палат и провести необходимые исследования? — предположил я с усмешкой.

— Хочу, — кивнул он и, надеюсь, пошутил. — Но не буду. Во-первых, это не практично. Если что-то работает, то лучше это не ломать. Во-вторых, у вас слишком могущественные покровители, и вам благоволит лично Император. Ну и в-третьих — у меня лучшее оборудование в Империи и вас сто раз просветили и проверили на наличие Скверны. Вы чисты. Хотя познания меня смущают.

У меня не было сил для разговора, однако некоторые вопросы надо гасить быстро и не позволять им обрасти домыслами.

— Я готов дать все нужные вам ответы, Леонид Михайлович, хоть и вряд ли они окажутся полезными, потому что мне самому природа их неизвестна. Но позже. Вы выяснили что-нибудь?

— Пока не так много, как хотелось бы, мой друг, — мы остановились у очередной палаты, где в кровати сидел бледный Вениамин Игнатьев. Он пытался вести себя с достоинством, которое сложно соблюдать в больничной пижаме и в койке. На отца он похож не был совсем, слишком мягкие черты лица. Нет надменности и оскала хищника-людоеда, как у покойного графа. Даже приятным можно назвать.

— Энергетические контуры у всех нарушены, — продолжил Орлов. — Некоторое время придётся восстанавливаться. А те пострадавшие, кто без сознания, если и выкарабкаются, то почти наверняка будут лишены дара. Но это всё результаты на скорую руку, Михаил Иванович. Моим людям нужно время, чтобы полностью изучить этот феномен. Ничего подобного я не видел. Ни в ком нет Скверны, но Скверна их использовала.

— Один из этих десятерых служил демону, — сказал я, глядя на Игнатьева. — И именно с его помощью сумел «подключить» остальных.

— Господи, Михаил Иванович, а это-то вы откуда знаете⁈ — без удивления спросил Орлов.

— Тварь сама мне сообщила. И механизм, как она сумела это провернуть, хотелось бы понять. Такие порождения Скверны будут появляться и дальше. Она развивается. Как так вышло, что она проникла из Изнанки и не сработали сканеры? — посмотрел я на него.

Тот опёрся на трость, глядя на юного графа через стекло.

— Полагаю, ответ на столь занимательный вопрос должен дать этот юноша, — сказал Леонид Михайлович. — Хотя, по-моему, он сам пока вообще ничего не понимает.

— Как и многие.

«Не могу найти Волгина, ваше сиятельство» — пришло сообщение от Турова. «Отправить людей на поиски?»

«Да» — ответил я. «Но осторожнее, ради бога!»

Похоже, тот наркоделец из Малориты оказался крепким орешком, раз мой человек, копающий под него, пропал. Что ж… Теперь у меня, надеюсь, будет время заняться им плотнее.

— Не могу более терпеть, Михаил Иванович, — вдруг заговорил Орлов. Интонация его изменилась. — Мне доложили, что вы знали, где искать этих несчастных. Безошибочно определили места, где они были. Не только направления, но и расстояния. На территории, где не было вашего Конструкта.

Он повернулся ко мне, опершись обеими руками на трость.

— Позвольте поинтересоваться, откуда вы знали, что с ними делать? Как вы поняли, каким образом оно использует их? То, что вы чувствуете Скверну мне понятно, пусть и нет объяснения такому феномену. Допустим, природное. Но одно дело ощущать колебания волн, другое дело знать, что они означают. Это очень смущает меня, друг мой.

— Боюсь, мой ответ вас разочарует, Леонид Михайлович, — тихо сказал я. — Потому что я не смогу объяснить. Я просто видел его связь с жертвами. Призрачные щупальца, если хотите. Так что направление, расстояние рассчитать было несложно. Ну и первая мысль в таком случае возникает, что подобные связи надо рвать как можно быстрее. Согласитесь, логично?

Леонид Михайлович выпрямился, глядя мне в глаза:

— Но то, что вы сказали об этой твари… Про то, что её нельзя убивать. Почему вы так решили⁈

— Всего лишь версия, Леонид Михайлович. Энергетические потоки в этих щупальцах были очень странные. Я таких никогда не видел. Оно будто высасывало жизнь из них и закачивало вместо неё что-то иное. Вы задаёте вопросы, на которые я не могу ответить не из-за нежелания, а из-за непонимания самой физики, если позволите.

Я сокрушённо вздохнул, думая о Волгине.

Граф хмыкнул:

— Понимаю вас, Михаил Иванович. Вероятно, задайся я вопросом многоножке, как она определяет, какой ногой шагнуть после двадцать первой — та вряд ли смогла бы мне объяснить этот процесс. Но всё же… Вас бы и правда на недельку к нам в палату.

— Позволите отказаться? — улыбнулся я.

— Разумеется, Михаил Иванович. Разумеется, — покачал головой Леонид Михайлович. — Пусть вы и являетесь загадкой, но вы очень эффективная загадка. Резать вас на части и ставить опыты в текущей ситуации будет неправильно. Как-нибудь потом. После победы над Скверной.

На его лице появилась улыбка.

— Если вам предложат писать мотивационные речи, Леонид Михайлович, то прошу вас — откажитесь, — сказал я.

Глава 7

— Ещё детали, ваше сиятельство? — спросил Конычев и закинул ногу на ногу. Его спокойный взгляд неторопливо скользил по залу совета.

— Последний раз его телефон зарегистрировался в сети три дня назад. По данным с вышек связи и логам активности его учётной записи — Волгин пропал в районе «Божественной рапсодии», — продолжил я, наблюдая за психомантом. — Этот клуб в Малорите был нашей точкой интереса, Степан Родионович. По моей информации человек, которого искал Станислав, завсегдатай этого заведения. Зовут Андрей Пивоваров и судя по описаниям, он из золотой молодёжи. У меня также имеются косвенные улики на то, что вся сеть принадлежит некоему Семёну Мухину. И тот и другой связаны с дилерами, пойманными на моей земле.

Конычев молча кивнул:

— Известно, где Волгин останавливался?

— Отель «Николай», номер оплачен ещё на неделю. Такого рода детали я уже отправил вам на телефон. Ознакомьтесь, пожалуйста. И когда отправитесь, то прошу не стесняться и задавать любые вопросы в любое время. У меня имеется приличный вычислительный и справочный ресурс. Грех его не использовать.

Психомант снова кивнул, и, наконец, посмотрел мне в глаза:

— Вы ведь знаете, кто такие Мухины?

— Пришлось поднять некоторую информацию. Но связи между Пивоваровым и этой семьёй у меня нет. Кроме той, что клуб принадлежит Семёну Мухину.

— Это очень серьёзная семья. Боюсь, ваш лис перепутал сараи и вместо курятника залез в псарню, — холодно заметил Конычев.

— Возможно, Степан Родионович, — спокойно сказал я. — И мне очень хочется спалить нужное здание, раз мы погрузились в метафоры, а не весь скотный двор.

Его губы тронула тень улыбки.

— Было бы недурно, ваше сиятельство. Однако не спешите. Мухины это не Игнатьевы. И уж совершенно точно не такие тупые, как идиот Фурсов. Осторожность не помешает.

— Поэтому я обратился к вам. Признаюсь, первой реакцией было желание отправить моих гвардейцев. Но я передумал.

— Слава богу, ваше сиятельство. Эта работа для специалиста другого профиля. Хорошо, в общих чертах я понимаю, куда мне двигаться. Разрешите приступать, ваше сиятельство?

— Конечно, Степан Родионович. И ещё раз очень прошу: держите меня в курсе о каждом вашем шаге. Мне не хотелось бы терять ещё и вас. Ну и помните, пожалуйста, что ситуация довольно щекотливая и неофициальная. Полиция или какие-то другие государственные органы вмешивать мне бы совсем не хотелось. Это частное расследование.

— Разумный подход, ваше сиятельство, — отметил Конычев и хмыкнул, — раз уж вы решили закуситься с Мухиными. Очень влиятельная семья. Даже странно, что вы ещё ни разу с ними не пересеклись.

— В моей деревне у них интересов не было, — сказал я.

— Но, как я понимаю, теперь они появились, — вздохнул психомант. — Обратная сторона успеха. Пока ты ничего не делаешь, то никому и не мешаешь.

— Степан Родионович, поверьте, это — временная история, — многозначительно заметил я. Конычев поднялся и с почтением поклонился:

— В таком случае позвольте начать?

— Если потребуются люди, способные погреметь оружием, не стесняйтесь.

— Постараюсь обойтись ограниченным ресурсом. Я привык работать один.

Он вышел, оставив меня наедине с мыслями. Несколько минут тишины никому не повредят. Очень хорошо очищает сознание. День вообще шёл крайне суетливый. Разговоры-поручения. Отец Игнатий и Боярский занимались беженцами, так как военные пока не давали добро на возвращение, проверяя поселение и окрестности. Мол, раз уж пришли.

Я успел пообщаться с Глебовым, дав ему зелёный свет на разведку в сторону нужных мне шахт. Сталкер расплылся в довольной улыбке, пообещав выступить уже к вечеру. Регион Злобека, надо сказать, так и не раскошелился на концентрат аспекта, но там и активность была невысокая. Искать некому. Тринадцатый Отдел довольствовался районом близ Приборово, а вояки как окопались вокруг Колодца, так и не высовывались никуда. Да и вообще об их существовании на моих землях напоминали лишь висящий к югу от Орхово дирижабль, да иногда проезжающие туда-обратно военные грузовики. И это не означало, что земля брошена и не будет развиваться. Просто пока есть чем заняться, и направление для работы тоже имеется. Для дальнейшего расширения нужны люди и инфраструктура. А если хватать всё подряд… Можно, в итоге, и не унести. Пусть вояки подежурят, не убудет от них.

Также за это утро удалось пообщаться с Мариной, которая напомнила о грядущей выставке и торжественном банкете с аукционом, на который была приглашена вся окрестная знать. Часть экспонатов для показа уже прибыла, заняв своё место, и поток энергии сильно вырос. О, как мне хотелось пройтись по галерее самому, насладиться картинами и скульптурами, но пока не получалось выкроить время. Время мой самый ценный ресурс сейчас.

Ах да! Утром ко мне пришла неожиданная просьба от Феофана Миклухи найти время для встречи, так как у него была информация, на которую мне нужно непременно обратить внимание. Звучало очень интригующе. Да и сам кадровик вид имел максимально загадочный.

Короче, я болтал-болтал-болтал, планировал-планировал-планировал и думал. И мысли постоянно возвращались к случившемуся в Богданах. Орлов пока ничего не рассказывал о результатах опросов, но клятвенно пообещал поставить меня в известность, как только появится хоть какая-то информация о соучастнике Инфернального Десятника.

Эта пыльная тварь не обладает способностями Шепчущего Колдуна, а значит, влиять на психику или же брать кого-то под контроль — не умеет. И всё же сумела найти союзника среди людей. Неужели в Богданах тоже сидят культисты Аль Абаса?

О, кстати, надо бы поговорить с Сашей, что там у неё с Люцием происходит и не появилось ли чего-то новенького.

Короче, голова кругом и забот полон рот. Я вышел на улицу, прошёл по мокрой дорожке к Конструкту и вошёл в залитое синим цветом помещение. Потоки Колодца приятно окутали ноющие от истощения каналы, и проблемы будто бы моментально улетучились.

Я аккуратно закрыл за собой дверь, прошёл в самый центр свечения и устроился в нём поудобнее, приступив к восстановлению. Мягкий и тёплый свет заполнил меня всего, и вздох облегчения вырвался сам собой. Бой с Десятником был тяжёлым и, слава богу, обошёлся без последствий и повреждений контура. Восстановиться за день не удастся, конечно, однако путь осилит идущий. Хотелось бы, конечно, и ранг поднять, но для этого нужно больше времени. Гораздо больше времени. Годы медитаций. А я уже упоминал насчёт моего самого ценного ресурса, которого вечно не хватает. Позволить себе подобное времяпрепровождение никак нельзя. Нужны концентраты, благо тут поле непаханое. Главное, найти его на новых землях.

Мысли потекли плавнее, успокоенные потоком энергии, и когда я покинул Конструкт, то почувствовал себя отдохнувшим. На часах было почти восемь. Время встречи с Миклухой, однако, я ещё успевал заскочить в «Логово друга» за ужином. На месте поесть не получалось, поэтому взял с собой. Пожилой, но бодрый пенсионер уже ждал меня у административного здания, прячась под зонтом.

— Добрый вечер, Феофан Валерьевич, — поприветствовал его я. Дверь открылась, повинуясь моей команде. Низенький рекрутёр нервно кивнул, проскользнул внутрь. Потоптался на проходе, после чего повесил плащ и, потирая руки, шагнул к столу.

— Рассказывайте, что случилось, — мягко попросил его я.

Пенсионер чуть скривился, но затем принял строгий вид, оправил костюм по военной привычке и выпрямился:

— Ваше сиятельство, возможно, я отнимаю у вас время. Но лучше перебдеть, как говорят в народе.

— Я слушаю, Феофан Валерьевич, — пакет с ароматным ужином пришлось поставить под стол.

— Как вы знаете, я занимаюсь задачами, связанными с персоналом для вашего прекрасного края. Кстати, хочу воспользоваться случаем и поблагодарить вас за оказанную честь. Давно мне не было так интересно выполнять свою работу. Но, простите.

Он положил на стол папку.

— Здесь у меня ряд документов, ваше сиятельство, не дающих мне покоя. Это касается политики найма сотрудников и распределения ресурсов.

Я терпеливо ждал, а Миклуха открыл папку.

— Не подумайте, будто бы мне было нечем заняться. Просто при изучении личных дел я обнаружил некоторую закономерность. Очень странную, ваше сиятельство. Тревожную.

— Вы обсудили это с госпожой Князевой? — спросил я.

— В этом-то и проблема, ваше сиятельство, — поджал губы кадровик. — Именно в этом проблема.

— Я очень внимательно слушаю.

— В своё время мне приходилось заниматься неблагонадёжными людьми, ваше сиятельство. Теми, кто был так или иначе замешан в сомнительных политических предпочтениях.

— Заблудшие овцы не должны отправляться на бойню, но должны быть посчитаны, — кивнул я, помогая военному и уже догадываясь, о чём пойдёт речь.

— Именно, ваше сиятельство! — вдруг просиял Феофан Валерьевич. — Именно! И среди личных дел людей, нанятых вами за последний месяц, процент таких людей чрезвычайно высок. Если моя практика подсказывает об обычных значениях в пределах процента, то в нашем случае приблизительно десять процентов нанятых людей так или иначе оказывались в поле зрения охранки. Десять, понимаете?

— Вы уже делились этими соображениями с кем-нибудь, Феофан Валерьевич? — поинтересовался я.

— Делился? — нахмурился тот. — Нет, что вы, ваше сиятельство. Я прибыл сюда, чтобы быть причастным к войне против Скверны. Чтобы мои таланты пригодились в борьбе с ней. У меня совершенно нет желания оказаться в эпицентре какой-нибудь, простите, революции.

— Что в папке?

— Дела людей, которые были наняты госпожой Князевой. Часть находится в чёрной книге, — со значением добавил он и пояснил. — Это люди, которым запрещено находиться на государственной службе.

— Много таких у меня работает?

— Достаточно, ваше сиятельство. Простите, хочу говорить предельно откровенно. На вашей земле зарождается революционная ячейка! — он потянул галстук, словно ему стало трудно дышать.

— Позволите взглянуть? — указал я на папку. Миклуха тотчас протянул её мне.

— Вы не возражаете, если она побудет некоторое время у меня? — спросил я.

На лице кадровика появилось некоторое сомнение, но он быстро с ним справился:

— Разумеется, ваше сиятельство.

— Если вы не против, Феофан Валерьевич, я хотел бы изучить это без лишней суеты и шума, — вкрадчиво произнёс я, глядя ему в глаза.

— Конечно, ваше сиятельство! — не дрогнул тот.

— Паулина не последний человек в наших краях. Мне необходимо исключить любые варианты случайностей.

Я открыл папку, пробежался взглядом по первой анкете. Хирург Владимир Григорьев. Послужной список великолепный, образование прекрасное. Где и как получил отметку «сомнительный» — непонятно. Но без причины такие не ставят.

— В гвардии есть такие? — спросил я, не поднимая глаз.

— Увы, — вздохнул Миклуха. — Боюсь, мы в катастрофической ситуации. Если уволить всех сразу, это вызовет непредсказуемые последствия. Я бы предложил вам избавляться от неблагонадёжных людей по одному, через разные промежутки времени.

— Спасибо, Феофан Валерьевич.

Я закрыл папку. Кадровик терпеливо ждал, сидя по стойке смирно, глядя то на меня, то на папку.

— Что там с Драконовым? — тему нужно менять. Революция, конечно, плохо, но и охота на ведьм мне здесь не нужна.

— Должен прибыть завтра, ваше сиятельство, — живо ответил Миклуха. — За него можете не волноваться, его я проверял лично. В сомнительных связях не замечен, в движениях не состоял, в протестах не участвовал. Прекрасный кандидат!

— Вот и славно. Тогда ещё раз спасибо. Вы свободны.

Феофан Валерьевич поднялся, бросил ещё один взгляд на папку, а потом коротко поклонился и поспешил к выходу. Я же достал из-под стола ужин, развернул шуршащий пакет, взял замотанную в салфетку вилку.

А затем отодвинул «список Миклухи» в сторону.

Полевой госпиталь близ города Ямбург

Ночью подморозило, и земля под сапогами похрустывала. Майор Карантинной Службы Парфёнов шёл по дорожке, то и дело оглядываясь на спутников. Охрана на блокпосте взяла под козырёк, пропуская начальство. Офицер ответил им собранным, но скупым жестом.

— Прошу, — указал он направление. Слева и справа тянулись ярко-жёлтые бока бараков.

Увидев Парфёнова, охрана на двери вытянулась по стойке смирно. Майор же молча открыл дверь и вошёл в отапливаемый барак. Следом за ним, чуть пригнувшись, внутрь ступила очень высокая женщина в белой шубе. Коротким жестом сбросила её с себя, но драгоценную одежду быстро подхватил следующей за ней помощник.

— Вот… — сказал майор.

Ряды коек уходили вдаль. Люди, спасшиеся после захвата Ивангорода, либо лежали на кроватях, либо сидели рядом с ними. На гостей все отреагировали с интересом, но и раздражением.

Женщина подошла к первой кровати, взяла планшет, висящий рядом, и вчиталась. Нахмурилась. Мужчина, чью историю болезни она смотрела, чуть сжался.

— Как вы себя чувствуете? — спросила женщина холодным тоном и добавила, перевернув карту. — Александр.

— Хорошо, ваше благородие… — неуверенно ответил тот.

— Прошу, вытяните руки перед собой, — приказала она, и «больной» немедленно подчинился. Майор наблюдал манипуляциями гостьи с равнодушием. Та же проверила рефлексы, посветила в глаза, после чего положила руку на голову испуганному мужчине и наморщила лоб. Затем отстранилась, вытерла ладонь о дорогой платок и бросила тот на пол. Следующий за ней помощник подхватил и его.

— Вы правы, Михаил, — повернулась к майору женщина. — Если ваши люди ничего не напутали. Очевидно обратное влияние. Полагаю, остальные наблюдаемые покажут те же результаты?

— Перед вами был самый тяжёлый случай, — отчитался Парфёнов. — Мы планировали, что придётся зачищать его уже позавчера. Шли необратимые изменения. Судороги уменьшились, но ещё сохраняются.

Алекандр, о котором говорили, сел на край кровати, нервно глядя себе под ноги.

— Необратимые… Не такие уж и необратимые, как я вижу, Михаил, — женщина, от вида которой у специалиста Карантинной Службы шли мурашки по коже, оглядела барак. — Покажите то, о чём говорили.

Парфёнов покорно двинулся к выходу, на миг задержался, пока его спутница одевалась. Вскоре они снова шли по осенней земле, к лабиринту из гудящих на ветру щитов, построенных Зодчим.

Когда женщина оказалась перед укрытыми от непогоды иконами, то поморщилась:

— Выходит, вы не шутили?

— Никак нет, ваше сиятельство, — отчеканил Парфёнов.

— Церковь всюду пихает свои побрякушки, — сквозь зубы процедила она. — Убрать их отсюда, немедленно. Но так чтобы никто не видел. Поживее.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — не моргнул майор.

— Как зовут этого Зодчего? Бакалжанов?

— Баженов, ваше сиятельство. Позвольте напомнить, что он особа ныне приближённая к Императору.

— Держи свой язык за зубами, Михаил. И не забывай, что не он один.

Начальник Карантинной Службы с ненавистью уставилась на лики святых, спрятанных в нишах.

— Что делать с пациентами, ваше сиятельство? — Парфёнов прекрасно понимал, что последует дальше. Но ему необходимо было прямое распоряжение. Так потом легче спится по ночам.

Пусть ответственность на себя берёт госпожа Кроницкая лично.

— Держать. Наблюдать. Ты должен понимать, что с тобой станет, если вот это вот, — она кивнула в сторону икон, — станет известно. С твоей квалификацией найти работу будет очень сложно.

Майор кивнул.

— Мне нужно, чтобы несколько человек прошли процесс до конца.

— Ваше сиятельство, если кто-то узнает, что иконы пропали…

— Так найди копию, Миша! — прервала его княгиня Кроницкая. — Я не обязана всё за тебя решать. Это ты должен делать, а не я.

— Простите, ваше сиятельство, — покорно кивнул Парфёнов. — Всё сделаем в лучшем виде.

Женщина в дорогой шубе ещё раз окатила презрением иконы и быстро пошла прочь, сопровождаемая помощником. Майор же посмотрел на лица святых, стиснул челюсти, торопливо перекрестился, воровато оглянувшись, а затем отправился на поиски мешка.

Глава 8

— Михаил Иванович? — осторожно спросили в трубке. Голос пожилого человека, приглушённый, будто бы мужчина прятался где-то в тёмном чулане, опасаясь себя выдать, и всё равно прикрывал микрофон ладонью.

— Вы не ошиблись. С кем имею честь? — мягко поинтересовался я.

Звонивший замялся. Я прикрыл глаза, вернувшись к силе Колодца. Каждая свободная минута уходила на возобновление затраченных в бою источников. Так что звонок застал меня во время очередной медитации, между встречами по делам фронтира.

— Это Лукьянов. Борис Степанович, — представился человек и торопливо добавил, — Зодчий из Ямбурга. Вы недавно работали в моём Конструкте… Ну, тогда… Да вы, наверное, помните.

— Конечно, Борис Степанович, чем могу помочь?

Пауза. Голос стал ещё тише.

— Михаил Иванович… Здесь может случиться страшное. Я не знаю, что и делать. Но молчать не могу. Чудовищно. Просто чудовищно.

Он словно всхлипнул.

— Скверна? — предположил я, насторожившись. Вроде бы никаких новостей в сводке от Черномора не поступало.

— Хуже, Михаил Иванович. Гораздо хуже, — он пробормотал что-то неразборчивое, а затем выпалил необычайно чётко, ясно и спокойно. — Простите за моё волнение. Они ведь убьют меня, если узнают.

— Успокойтесь, Борис Степанович, — подобрался я, теряя терпение. — Скажите, что произошло, и, может быть, мне удастся помочь.

— Уповаю на это, Михаил Иванович. Это насчёт вашего изобретения в полевом госпитале. Оно ведь работало. Людям ощутимо становилось лучше. Врачи глазам не верили. Ах, как мне нравилось наблюдать за возвращением человеческой надежды. Эти люди, меняющиеся… Они выздоравливали…

— Что значит прошедшее время? — нахмурился я и взял телефон, лежавший на полу, в руки. — Они перестали выздоравливать? Эффект прекратился? Поясните, что вы имеете в виду, Борис Степанович?

— Они отключили ваше изобретение, — прошептал в трубку Лукьянов. — Отключили! Княгиня Кроницкая и майор Парфёнов. Она лично приехала в лагерь, чтобы посмотреть на вашу установку. И ведь я сразу почувствовал неладное. Поэтому и подглядел… Сидел, слушал их, как маленький мальчик взрослый разговор! Как же они омерзительны. Омерзительны! Как так можно, Михаил Иванович? Как вообще такое может прийти человеку в голову? Неужели деньги и власть настолько затмили глаза этой страшной женщине? Боже, вы же слышали её песни о любви? Вся страна их пела, а она…

— Борис Степанович, соберитесь, — твёрдо сказал я, интонацией приводя в чувство Зодчего, перешедшего на лепет. — Что именно они сделали?

— Иконы. Ваши иконы. Она приказала их выбросить и заменить чем-нибудь другим. Чтобы люди умерли. Чтобы ваше лечение оказалось нерабочим!

Вот оно как. Я вызвал Черномора:

— Ну-ка, мой электронный друг, дай мне информацию по некоей княгине Кроницкой. Кто такая, чем занимается. Почему её имя с придыханием произносят.

«Уже загружаю, Хозяин!» — с важным видом произнёс проступивший в голубом свечении искусственный интеллект. — «Подскажите, вас интересует её участие в благотворительных концертах и интрижка с восемнадцатилетним победителем Голоса Сибири? Желаете послушать её лучшие композиции, такие как „Я для тебя“ и „ты это я“?»

Я помотал головой:

— Давай по делу. Не до музыки.

«Понял, старательно фильтрую, Хозяин. Процесс может быть чуть дольше обычного, очень много упоминаний в сети»

— Михаил Иванович, — продолжал Лукьянов, уже напряжённо. — Я хочу уточнить один важный момент. Если они узнают, что я вам позвонил, то меня ждут большие неприятности. Я некоторое время назад имел крайне угрожающий разговор с начальником охраны её сиятельства, насчёт повышенной конфиденциальности визита столь знатной особы… А у меня семья. Внуки. Совсем маленькие. Я не хочу ими рисковать.

Мой взгляд пробежался по строчкам досье на Кроницкую. В прошлом популярная певица, ныне начальник Карантинной Службы, надо же какой взлёт карьеры. Богатая женщина, получившая титул, удачно выйдя замуж. Пост, кстати, тоже получила благодаря выгодному браку. Супруг через какое-то время, разумеется, скоропостижно покинул этот мир. Дочка Кроницкой сейчас находится в свите жены Императора, во дворе семья на хорошем счету и весьма влиятельна. Княгиня считается покровителем музыкантов. У неё куча различных занятий в высшем свете. Через фильтры Черномора просочилось очень много слухов и скандалов, но один оказался наиболее интересным. Гибель целой семьи Попковичей в прошлом году от пожара. Ровно через месяц после шумного дела, выигранного адвокатом Попковичем против Кроницкой. Подозрения даже не озвучили, и раз она на свободе, значит, доказательств не нашли.

М-да, Паулину в её стремлениях несложно понять, конечно.

— Михаил Иванович, вы ещё здесь? — осторожно спросил Лукьянов.

— Да-да, Борис Степанович… Я думаю.

— Вы должны что-то сделать, но умоляю вас, не выдавайте меня. Если они узнают о моём звонке, то моей семье грозит опасность, — выпалил Лукьянов.

— Разумеется, Борис Степанович. Вы можете узнать, куда именно делись иконы? Они на подконтрольной территории?

— Майор Парфёнов полчаса назад вывез их за пределы действия моего Конструкта, — чуть ли не плача сказал он. — Куда-то в сторону Ивангорода. Они говорили между собой, что заменят их на подделки. Какова подлость, Михаил Иванович. Хуже Скверны, хуже Скверны такие люди. Как только господь терпит таких монстров на теле матушки-земли, скажите мне, а?

— Спасибо, Борис Степанович. Вы очень помогли.

— Поторопитесь, Михаил Иванович. Пожалуйста. Карантинная служба перебьёт всех этих людей, когда они обратятся. А ведь ведь у них был шанс!

— Всё будет хорошо, Борис Степанович. Крепитесь. И постарайтся пока не успокоитесь — не покидать Конструкта.

Я вышел на улицу. Из отапливаемого охотничьего шатра, разбитого рядом, вышел Шустрый. Поклонился мне с весёлой ухмылкой. Пока лучник откидывал полог, то дал мне увидеть группу вольных, медитирующих кругом. Перед ними на большом блюдце лежал нарезанный хлеб с сыром и стояли чашки.

По дороге с радостными криками промчались несколько детишек на велосипедах. Руки уже в варежках, на головах шапки, а всё равно летят куда-то. У «Логова друга» осторожно парковалась машина и молодая женщина бегала взад вперёд, помогая спутнику не зацепить соседний автомобиль. А из трактира вывалился пьяный иконописей Олежка Орховский, понукаемый супругой. При виде меня оба притворились, будто просто совершают променад.

Я приветливо им улыбнулся. Всё же хороших людей всегда больше, просто плохие заметнее. Надо всего лишь чуть-чуть уменьшить популяцию последних. Ничего, человеческая глупость и подлость давно известные мне противники, разберёмся.

Я взялся за телефон. Благо контакт Ланцова у меня остался.

— Полковник Ланцов, — раздался его голос на втором гудке.

— Здравствуйте, Юрий Михайлович. Это Михаил Баженов. Вам удобно разговаривать? — я поднял воротник пальто, защищаясь от пронизывающего ветра.

— С вами, ваше сиятельство, удобно. Слушаю вас, — в голосе Ланцова появилась лёгкая настороженность.

— У нас есть проблема, которую можно разрешить только с вашей помощью, Юрий Михайлович. И решить максимально быстро.

— Я весь внимание, — голос полковника стал ещё собраннее, словно он взял под козырёк.

— Вы знакомы с княгиней Кроницкой?

— Разумеется, ваше сиятельство, — слегка удивился Ланцов. — К чему такой неожиданный интерес? Вас интересуют её контакты?

— Возможно. Но не сейчас. Сейчас у меня есть информация, Юрий Михайлович, что госпожа Кроницкая при помощи майора Карантинной Службы — Парфёнова выкрала мои иконы, — с лоб сказал я. Нет времени ходить вокруг да около. — Источников раскрыть не могу, но степень достоверности высокая.

Ланцов, определённо, опешил. Несколько секунд он молчал, после чего с сомнением произнёс:

— Ваше сиятельство, обвинения такого рода в адрес людей из высшего света могут сыграть дурную шутку…

— Юрий Михайлович, мне не до шуток, — прервал его я. — Если лечение больше не действует на больных, то они начнут меняться. Да, уверен, что это лишь обеспечит Карантинную Службу работой, но если есть шанс сохранить столько жизней, то почему бы, собственно и не сохранить? Высший свет или низший — пусть разбираются в суде.

— Я… Боюсь, я не понимаю, чего именно вы от меня хотите.

— Я хочу, чтобы вы убедились в том, что проблема на самом деле есть. Что она не надуманная. Такой вариант тоже исключать нельзя, — продолжил я. — И если на самом деле Карантинная Служба ставит палки в колёса, то… Пусть ею займутся специально обученные люди. Или предоставьте мне хрономанта с телепортом и я сам проверю. Подлог тоже нельзя исключать, верно? Вдруг там вместо моих икон будет что-то другое, без нужного эффекта?

— Ваше сиятельство, вы уверены в своём источнике? — ещё раз попытался полковник. — Просто… Зачем княгине Кроницкой красть иконы? Я слежу за отчётами, и ваше решение революционное, способное сэкономить ресурсы и спасти значительно больше жизней. Нужно быть большим дураком, чтобы саботировать такие открытия.

— Или руководить службой, которая потеряет значительное финансирование при более дешёвых методах очищения, — добавил я. — Это же логично?

Ланцов снова замолчал, а затем произнёс:

— Логинчно. Хорошо, ваше сиятельство. Я лично проконтролирую это.

— На всякий случай, Юрий Михайлович, мои иконы вывез майор Парфёнов и вывез в сторону Ивангорода. Надеюсь, эта информация будет полезной. Может быть, именно ею вы его и сломаете.

— Я, ваше сиятельство, всё же надеюсь, что вы ошибаетесь и иконы на месте.

— Было бы недурно ошибиться, Юрий Михайлович, но, увы. Надеюсь, ваших полномочий хватит, если вдруг люди Кроницкой решат оказать сопротивление?

— Уверяю вас, Михаил Иванович, моих полномочий хватит с головой, — странно хмыкнул Ланцов. — Я отправляюсь немедленно. Думаю, буду на месте уже через полчаса. Всего хорошего, ваше сиятельство.

Он отключился. Я же посмотрел на часы. Драконов приедет вечером. Домик для него уже был готов, и все необходимые настройки для Конструкта сделаны. Расширенный набор схем, созданный на базе основных, но с моими дополнениями, а также несколько стандартных решений. Работа у моего помощника предполагалась крайне унылая, конечно. Но для того его и нанимали.

Я развернулся по пути и прогулялся до моей аллеи Победы над Скверной. Остановился у скульптуры Инфернального Десятника и в очередной раз проверил, не пробудилось ли чего-то в нём. Утром мне удалось вписать в схему фонарей детекторы, и теперь, при появлении в зоне действия чего-то со стороны Изнанки — лампы станут гореть кроваво-красным светом.

Энергия от живой статуи била сильным потоком. В целом, от неё и восстановиться можно попробовать.

— Молодой человек, вы не могли бы нас сфотографировать? — раздалось за моей спиной. Две улыбающиеся старушки смотрели на меня, как на любимого внучка. Одна из них неуклюже держала большой телефон. — Вот с этим вот чудесным памятником!

— Конечно, — согласился я. Дождался, пока пожилые подружки встанут друг рядом с другом, и сделал несколько кадров с разных ракурсов. После чего одна из дам придирчиво, с помощью сразу двух очков, изучила снимки и благосклонно кивнула.

— Прекрасная работа, юноша!

— Спасибо, дамы.

— Послушайте, молодой человек, а вы местный? — вдруг спросила первая. — Вы не могли бы показать дом, в котором проживает Собиратель Земель?

— А правда, что это он всё сам сделал? — немедленно задала вопрос вторая.

— Марфа! Что же ты вечно перебиваешь? — нахмурилась первая.

— Кто перебивает? Я перебиваю? Я, Инна, сразу хотела вопрос этот задать!

— Вот вечно ты так! Простите нас, молодой человек. Так что, знаете?

— Увы, — пожал плечами я. — Сам здесь недавно.

— Вот именно, Инна! Ну видно же, что мальчик приезжий! Идём, я видела тута девочку одну, монашку, она точно всё знает. Спасибо вам, молодой человек!

Две старушки, помогая друг другу, двинулись по дорожке дальше к краю холма, мимо галереи.

Я же присел на скамейку, напротив Инфернального Десятника, и устроился поудобнее, изучая поверженного противника. Влияние Таланта и Скверны, запечатлевшие монстра в большую батарейку — меня впечатляло. Если бы ещё можно было управлять такими состояниями. Но вдохновение моего тёмного попутчика — вещь совершенно непредсказуемая.

Где-то час я сидел на скамейке и черпал чистую энергию Эха, наполняя свои резервуары и слушая, как прощаются с этими краями улетающие на юг птицы. Клинья стай на разной высоте стремились туда, где тепло. Мне нужно бы озаботиться о системе центрального отопления. Будет сильно дешевле, чем сейчас. Большинство домов имели подводы и все необходимые коммуникации, но в основном всё (по типовому решению) работало на электричестве. А этот ресурс мне нужен для прокачки Конструкта и сжигать его для отопления — что-то на транжирном. Каждая капля добытой энергии должна идти в Конструкт, а не вылетать в печные трубы.

Кстати, пора набивать склады запчастями для построек. Для некоторых требуется пять элементов от пяти разных монстров пятого же ранга. Это уже не те истории с Фермой Кристаллов, где всё было сильно проще.

Выше поднимаешься, сложнее технологии. Но и возможностей больше.

Мои размышления прервал звонок полковника.

— Михаил Иванович, вы всё-таки были правы, — грозно сказал Ланцов. — Вы, чёрт возьми, оказались правы. Мы взяли Парфёнова, и он сразу сознался. Сейчас мои люди везут иконы назад с места, которое он указал. Дурак бросил мешок в лесу, не додумался его утопить. Молю господа, чтобы они не повредили ваши артефакты. Если же повредили… Клянусь честью, я сделаю всё, чтобы компенсировать ваши потери.

— И в чём сознался Парфёнов? — хмыкнул я, любуясь как плавает взгляд Десятника.

— Как вы сами понимаете — в воровстве.

Я кивнул своим мыслям. Разумеется, в воровстве. Не станет же он говорить, что выполнял приказ.

— Вы же понимаете, что это ложь?

— Понимаю, Михаил Иванович, и с радостью бы отдал подонка психоманту. Но майор умудрился покончить с собой. Перегрыз себе вены, — вдохнул полковник.

— Это плохо пахнет. Но, думаю, прямой запрос к Зодчему на предоставление информации решит все вопросы, — я медленно поднялся со скамейки. Повернулся в сторону «Логова Друга». — Если на это будет достаточно воли и смелости.

— Найдётся и то и то, Михаил Иванович. Мы этого так не оставим, уверяю вас. Очевидно, что Парфёнов только исполнитель. Эта информация дойдёт до нужных ушей, клянусь честью! — чуть зловеще произнёс Ланцов. — А ведь мне нравились её песни.

— Сочувствую, — заметил я, двинувшись к трактиру. — Спасибо, Юрий Михайлович.

— Вам спасибо, ваше сиятельство. Спасибо, что не смолчали. Если бы все говорили, то было бы проще вымарывать эту гнусь из нашего общества.

— Это спорное утверждение, Юрий Михайлович. Всего хорошего.

Я повесил трубку, сунул телефон в карман, мысленно набрав сообщение Конычеву и запросив статус по Волгину. Получил в ответ многозначительное:

«Работаю».

У ворот трактира дежурило двое охранников Князевой. Меня они пропустили с поклоном.

В главном зале не было свободных мест. Даже на втором этаже обнаружилось несколько недавно помтавленных столиков, но все оказались заняты. Одна из официанток увидела меня и бросилась навстречу с радостной улыбкой. Я вежливо отказался от места в отдельном кабинете, для особых гостей.

— Мне нужно поговорить с Паулиной. Она у себя? — спросил я девушку.

— Поднимайтесь, — ответили мне сверху. Тень облокотилась на перила. У неё были накрашены губы и подведены глаза.

— Госпожа ждёт вас, — сказала бывшая охотница.

Глава 9

— Здравствуй, Миша, — сказала Паулина, когда я вошёл в её кабинет. Пахло сандалом. Хозяйка трактира сидела за своим дубовым столом, упёршись локтями и положив голову на сцепленные ладони. Причёска казалась слегка взъерошенной, но, возможно, это было частью образа. Выглядела Князева довольно усталой.

— Как себя чувствуешь? — спросил я, закрыв за собой дверь. После чего удобно устроился в кресле напротив девушки.

— Чужими молитвами, Миша. Чужими молитвами. Матушка Ирина выполняет свою работу добросовестно и качественно, но я ни разу не видела, чтобы она улыбалась, — тяжело вздохнула Князева. — И несмотря на все наши противоречия — мне становится легче. Что, конечно, удивительно. Союз блудницы и святой. О, как я надеюсь, что она не взращивает во мне какую-нибудь опухоль.

— Ирина девушка целеустремлённая, — хмыкнул я. — Но не настолько.

— Выпьешь что-нибудь? — вдруг засуетилась она. — Чтобы снять напряжение. Для других способов я немного не в кондиции, прости.

— Нет.

— А я вот выпью, — Паулина открыла ящик стола, вытащила оттуда бутылку с янтарной жидкостью и гордым профилем рогатой свиньи. Откупорила пробку и нацедила себе в стакан на два пальца. Делала она это очень увлечённо, полностью сосредоточившись на процессе. Даже слишком сосредоточившись.

Наконец, Князева подняла взгляд на меня.

— Ты ведь пришёл не просто так, — тихо спросила она. Я кивнул.

— Ну тогда не молчи, Миша. Или ты думаешь, что я сама тебе сейчас всё выдам? — улыбнулась Паулина и залпом осушила стакан. Чуть поморщилась от вкуса, а затем откинулась на спинку кресла.

— Что происходит, Паулина? — поинтересовался я.

— Это очень общий вопрос, Миша, — помотала она головой. — Уточни, пожалуйста.

— А ты ответь на него так, без уточнения. Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. Может, это и обсудим?

Паулина нахмурилась, после чего снова взялась за бутылку. Я спокойно наблюдал за тем, как она наливает вторую порцию.

— Хорошо, — совершенно спокойным тоном сказала Князева. — Я теряю тебя, Миша. Мы теряем тебя. Твой стремительный взлёт в круги аристократов… Это происходит слишком быстро, и тебя попросту отрывают от нас. Система засасывает тебя, Мишка…

Она тяжело вздохнула и осторожно начала:

— Знаешь, сколько людей пытались изменить её изнутри? Сколько светлых и честных людей пропали, ступив в это болото? И хорошо, если они погибли или просто исчезли. Многие вписались в неё. Стали единым с ней целым, приняв её правила, встав на её защиту!

Я понимающе кивнул. Да, такой исход встречается часто.

— А ты сильный, — горько усмехнулась Паулина. — Ты выстоишь и не пропадёшь. Но… Ты можешь раствориться в ней! Ты уже становишься частью системы. Этот Тринадцатый Отдел, эти визиты на аудиенции к Императору. Говорят, ты стал его любимой игрушкой. Выгодным приобретением. Что дальше? Балы? Званые обеды? Праздные охоты? И Михаил Баженов, встряхнувший это болото, станет каким-нибудь новым Скоробогатовым?

Я не перебивал, давая ей возможность выговориться.

— Очень не хочу увидеть это, Миша… — тихонько добавила Князева, не глядя в мою сторону, а затем собралась с силами и посмотрела прямо в глаза. — Неужели ты не видишь, в какой стране мы живём? Кумовство, коррупция, неравенство. Благородные дома озабочены только увеличением личного богатства и влияния рода. Даже со Скверной ты воюешь будто бы один. Ты же видишь это?

Я пожал плечами, не возражая, но и не соглашаясь.

— Ты ещё очень молод, Миша. Возможно, ты веришь в то, что сможешь изменить. Но я видела таких, как ты, и они не справились…

— Я отличаюсь от других, Паулина.

— Они все так говорили! — вскинулась Князева. В глазах её блеснули слёзы. — Все так говорили, а в итоге…

Она опрокинула в себя вторую порцию и теперь поморщилась ещё сильнее.

— Ты должна мне верить, — спокойно сказал я.

Паулина помотала головой, с отвращением посмотрела на бутылку и закупорила её. Убрала в ящик.

— Какая же гадость, — поделилась она. — Прости. Миша, я тебе верю. И в тебя верю. Просто хочу открыть тебе глаза на этот высший свет. На эту власть. Ты же видел, как оно всё работает. Почувствовал. Сколько раз на тебя натравливали те органы, которые должны помогать людям? Имперская Комиссия, местная полиция. В системе, которая жизнеспособна, они обязаны работать на пользу страны, а не защищать интересы отдельных представителей. Сейчас же… Она должна быть полностью разрушена, и на её обломках мы создадим справедливое общество, Миша! Правильное! С твоей помощью мы совершим это гораздо быстрее и с меньшими жертвами. Я уверена в этом!

— Ты меня вербуешь? — хмыкнул я.

Паулина не улыбнулась, глядя прямо и открыто:

— Миша, мы можем создать общество, в котором все будут равны. В котором судить будут по заслугам, а не по праву крови. В котором важные должности не станут передаваться по наследству. В котором власть будет бояться простой народ и думать о своих поступках. Там не будет цензуры, там каждый сможет быть тем, кем хочет быть.

Взгляд её сверкал. Да, там, судя по её лицу, всё будет хорошо и, наверное, вообще не надо будет умирать.

— Томашовка может оказаться тем самым местом, с которого начнётся рассвет нашей страны! — продолжала она с жаром. — Да что говорить, она уже становится такой. Я не стану врать тебе, Миша. Многие люди, которые пришли к тебе, пришли в надежде, что здесь всё будет не так. Что Баженов станет дворянином нового времени. В других местах они не могли раскрыться, не могли быть собой. Для них были закрыты многие двери. Здесь же у каждого есть шанс. Право на справедливость и личные таланты, без оглядки на нужды благородных семейств! Так я говорила им.

Она покачала головой:

— А ты взял и устроил Клятву Рода… Официальное ментальное рабство, Миша. Пережиток гнилого империализма.

— Это был выбор тех людей, что её дали. Не в этом ли и заключается само понимание свободы? Когда кто-то делает то, что хочет сделать, — мягко спросил я.

— Это другое, Миша! Ты передёргиваешь, я хочу тебе сказать, что…

Я поднял руку, и девушка осеклась.

— Паулина. Ты говоришь очень правильные вещи, — спокойно заговорил я. — Всё так. Проблемы есть. Но…

Князева напряглась, она вытянулась на своём стуле, будто ожидала оглашения приговора.

— Главный противник — это, всё-таки, Скверна, — сказал я. — Не только для меня, а для всех живых людей. На границе Российской Империи сейчас стоит настоящий враг. Которому будет только в радость, если внутри ему кто-нибудь поможет. Даже из благих побуждений.

— Я понимаю, Миша. Понимаю. Но Скверна есть везде! — не согласилась со мной Паулина. — Она есть и на границах Перуанского протектората, и в Африканском Союзе. Однако там нет такого расслоения в обществе, как у нас. Там демократия. Там свобода слова. Там всё решает народ, а не крошечные элиты! Почему так, Миша, если и там и там есть Скверна? Ты ведь слышал про перуанские резервации? Они построили огромные стены, которыми обнесены прорывы Изнанки! А что у нас? У нас до сих пор стоят деревни на самой границе. Властям плевать на простых людей. Они предпочитают накачивать свою военную мощь, а могли бы поставить такие же оборонительные сооружения!

Она всплеснула руками:

— Император отдаёт пограничные земли на откуп местным властям и совершенно не интересуется происходящим. Просто меняет тех, кто послал ему неприятный отчёт о положении на вверенных территориях. Ничего не делает сам! Чем же таким он занят, Миша? Ты вот его видел, может, расскажешь?

Забавное решение, стены вокруг прорывов. В целом, работает на небольших территориях, когда прорыв размером в один Колодец. Но когда призванные Европой боги «прорастут» до этих чудесных резерваций, и Скверна обретёт там сознание — никакой бетон монстров не удержит — заметил про себя я, но вслух сказал:

— Откуда такие познания о Перуанском протекторате?

— Я знаю испанский, Миша. И могу себе позволить смотреть их телевидение и читать их новости без перевода! — гордо сообщила Паулина. — Без вкраплений цензуры.

— Если падёт Россия, душа моя, — терпеливо сказал я, — то ни Перуанский протекторат, ни Африканский союз не остановят Скверну. Никто её не остановит, если на территориях Империи распространится Изнанка. Всё будет кончено.

А такой вариант меня вообще не устраивает. По крайней мере, пока не построю Врата.

— Мне нравятся твои идеи. И проблемы, о которых ты говоришь, видны невооружённым глазом. Я не слеп. Но сейчас мой противник — Скверна. Прямой и единственный, и в сражении с ним необходимо забыть о делах внутренних. Мы должны сражаться вместе. Дворяне и простые люди. Если вы поднимете друг друга на вилы, это лишь накормит моего истинного врага. Нашего общего врага. Хотелось бы, чтобы вы работали вместе. Как те соломинки в пресловутом венике.

— Дворяне и простые люди? Ты в это веришь? — усмехнулась Князева. — Скорее аристократы пустят нас вперёд как пушечное мясо, пока будут покупать себе уютные дома где-нибудь за пределами горящей в войне страны.

— Такие тоже будут, — согласился я. — Но таких будет меньшинство.

— Говорят, чтобы рассориться, нужно поговорить о вере или о политике, — вдруг сказала Князева. — Неужели, мы с тобой дошли до этого разговора?

— Поэтому давай говорить о Скверне, — обезоруживающе улыбнулся я ей. — И если вдруг я стану вести себя как те, кого ты ненавидишь, то можешь подослать ко мне кого-нибудь из бомбистов.

— Не смешно, Миша, — с серьёзным видом произнесла Паулина. — После истории со Скоробогатовым — совсем несмешно.

Она вдруг поняла, что сказала лишнее, и поджала губы.

— Ты же остановишь их, если они решат взорвать меня, например? — я поменял позу в кресле, глядя на Князеву. — Ну или, хотя бы, предупредишь?

Паулина секунду буравила меня взглядом, а затем коротко кивнула и выдохнула:

— Да. Но только потому, что ты хорош в постели, Баженов.

— Твои люди, Паулина, — сказал я поднимаясь. — Которые пришли сюда строить общество будущего. Я ничего не имею против, пока они играют по правилам. Но если кто-то вздумает помогать Скверне… Пощады не будет. Потому что во мне нет чёткого понимания, как построить справедливое общество. Зато есть понимание, что я должен сохранить возможность существования самого общества.

Она снова кивнула. Когда я остановился в дверях, то Паулина вдруг произнесла:

— Ты так молод, Миша. Но почему-то я верю, что ты справишься с задуманным. Думаю, когда-нибудь, мы вернёмся к разговору. Может быть, ты прав. Может быть, я слишком строга к аристократии. Может быть, когда-нибудь, я пойму, что ошибалась.

— А может быть, я застрелю Императора на званом ужине, в пламенном революционном порыве, — подмигнул я. — Никто не знает будущего. Но пока есть Скверна — самого будущего может не быть.

Она зачарованно смотрела на меня, пока я не закрыл дверь.

Тень стояла, опираясь на перила.

— Хорошо выглядишь, — сказал я бывшей охотнице. — Как дела у папы?

— Неплохо.

— Кто-то из Вольных решил уйти? — спросил я. — После решения лидера принести Клятву Рода?

— Мне о таких неизвестно, — она склонила голову чуть набок, задумчиво осмотрев меня с ног до головы. — Я слышала о вашем подвиге, Михаил. Вы настоящий герой.

— Спасибо, Тень, но я там был не один.

У меня в кармане прожужжал телефон. Звонок. Я вытащил мобильный, улыбнувшись Тени на прощание и заметив:

— Компания Паулины определённо идёт тебе на пользу. Скоро здесь начнутся дуэли за право назначить свидание.

Она вдруг зарделась и сказала:

— Надя.

Я изобразил вежливое недоумение. Мол, куда девалось это суровое «Тень».

— Я не охотница, — пояснила девушка, — а значит, традиции Вольных меня больше не касаются. Зовите меня Надя, пожалуйста.

— Хорошо, Надя, — ответил я, а затем поднёс трубку к уху и сказал:

— Баженов.

— Михаил Иванович? — еле слышно спросил голос на том конце. При помощи дара я усилил его и убрал шумы.

— Это Александр Матюхин вас беспокоит. Мне хотелось бы с вами встретиться и задать несколько вопросов.

— Если что, я никого не убивал последние дни и вообще был занят, — заметил я.

— Очень рад за вас, Михаил Иванович, хотя у меня другая информация на этот счёт, но речь пойдёт о смежных интересах. Когда у вас будет свободная минутка?

— Например, сейчас, — сказал я, выходя из трактира.

— Это очень хорошо, — ответил мне Матюхин, стоящий в паре шагов от двери и демонстративно повесивший трубку.

— Давайте отойдём, — предложил я ему. Лейтенант полиции охотно последовал за мной. Почти минуту мы шли по дорожке, и я вдруг понял, что мне не хватает на этой улице деревьев. Идеально — сосен.

— Меня направили к вам задать пару вопросов, касаемо некоторых ваших активностей, — задумчиво проговорил Матюхин, наконец.

— Например?

— Что вы знаете о Станиславе Волгине? — он не смотрел на меня, однако чувствовалось — наблюдает. Внимательно, но не назойливо.

— Мой гвардеец, и, кстати, пропавший при выполнении задания. Вам что-то известно?

— Какого рода задание, если не секрет?

— Секрет, — коротко сказал я. Матюхин и бровью не повёл.

— Вы слышали о загородном клубе «Божественное Право»? — Александр спокойно вышагивал по тротуару, глядя на вершины деревьев впереди, за границами холма.

— Участок три гектара, находится в девяти километрах от города Кобрин к югу. Я сбросил вам координаты, фотографии клуба и требования для посетителей, — материализовался рядом со мной Черномор. — Хочу вас обрадовать, с получением титула вы обладаете право на визит. Правда по поводу программы, которую предоставляют человекам вашего ранга, есть информация, основанная на слухах, и она кажется мне недостоверной. Людишки не могут так поступать с другими людишками и при этом оставаться на свободе.

Кустистые брови Черномора сошлись на переносице.

— Не углубляйся в это, — посоветовал я ему. — Ты мне ещё нужен.

— Простите за мою эмоциональную нестабильность, Хозяин.

— Михаил Иванович? — напомнил о себе Матюхин.

— Какой-то клуб.

— Клуб принадлежащей семье Мухиных, — продолжил полицейский. — У меня есть информация, что там произошёл некоторый инцидент. Возможно, связанный с вашим человеком.

— Я заинтригован, Александр Павлович. Опять.

— Если бы я искал Станислава Волгина, то начал бы оттуда, — задумчиво проговорил Матюхин. — Возможно, это опыт розыскных мероприятий. Или интуиция. Так-то мне ничего не известно.

— Если стану его искать, то обязательно прислушаюсь. Спасибо, Александр Павлович.

— Мы поняли друг друга. А теперь вопросы, с которыми я сюда приехал, для протокола, — устало сказал полицейский. — Где вы были третьего и четвёртого октября?

Я с недоумением произнёс:

— Сражался в Ивангороде, Александр Павлович.

— Это может кто-нибудь подтвердить? — дежурным тоном продолжил Матюхин.

— Разумеется…

— Например?

— Полагаю, мы можем даже запросить данные из Конструкта Ивангорода, для доказательства.

— Прекрасно, Михаил Иванович, — кивнул мне лейтенант. — Значит, вы непричастны к смерти Петра Безусова. Я мог заполнить опросный лист и без вашего участия, но мне показалось, что это будет нечестно по отношению к вам. Ответы получены, и, получается, мой долг исполнен. Благодарю вас за сотрудничество.

Он откланялся и зашагал к служебной машине, стоящей на парковке.

— Простите, Александр Павлович, — окликнул я его. — Что случилось с Петром?

Оружейник, с которым я познакомился на балу Скоробогатова, был специфическим человеком, но довольно безобидным. По возрасту ему было рано покидать этот свет.

— Предполагается несчастный случай, но мы должны проверить все версии. Его вдова сказала, что у вас были некоторые контакты.

Вдова? Он разве был женат? Матюхин сел в автомобиль, а я мысленно набрал сообщение Конычеву:

«Проверьте загородный дом Божественное Право»

«Я уже там» — пришёл ответ.

Полицейская машина медленно выехала на дорогу и покатилась с холма вниз.

Глава 10

— Хочу отметить, Хозяин, что название «Божественное Право» совершенно нелогично, — сказал Черномор, появившись рядом со мной. Лицо его исказила гримаса старательного негодования. — В сети множество косвенных свидетельств того, что всемогущая сущность, которую принято считать за создателя, порицает большую часть происходящего в стенах этого заведения. Я нашёл упоминания в литературе о некоторых городах, обратившихся в ничто и за меньшее. Правда, мне не совсем понятен процесс обращения в соль случайных свидетелей, но тому наверняка есть объяснение. Пожалуй…

— Ничего, мы восстановим справедливость, — прервал его я. — Остановись от анализа религиозных текстов, Черномор. Мне нужен детальный план заведения, мой электронный друг. Это здание строилось не Конструктом, а значит, должны быть чертежи. Напряги нейросети своих помощников. А ещё ознакомься с этим списком.

Я положил папку на стол. ИскИн сразу же оказался рядом, сосредоточенно уставился на неё. Замялся и опасливо посмотрел на меня.

— Что такое, Черномор? — поинтересовался я.

— Хозяин… Это ведь бумажный носитель. Вы не могли бы. Ну, — он пожелтел. — перевернуть страницы. Мне нужно буквально мгновение на каждую. Так, в закрытом виде, я не могу считать информацию. Вы же помните, что я очень несовершенный, да?

— Ты просто не всемогущий. Это большая разница, — подбодрил я его и принялся листать папку. Феофан Миклуха к делу по поиску «революционных элементов» подошёл с душой. Кроме имени на каждой карточке была фотография из личного дела и краткая выписка из биографии. На меня смотрели и юные лица, и люди в возрасте. Совершенно разные типажи. Мужчины и женщины, одарённые и нет, красивые и жуткие. У кого-то за спиной был внушительный опыт, а кто-то почти никогда и не работал.

Все они сейчас в окрестностях ждут светлого будущего.

«Ваш человек ещё там», — пришло сообщение от Конычева, и я отвлёкся от размышлений. «Жив, но его пытают. Пока убирать не собираются. Он, оказывается, крепкий орешек. Его колят каждый день, но ничего сделать не могут»

Молодец, Волгин. Молодец. Если сумею тебя вытащить — не забуду такую верность. Так, а теперь к делу. Я отправил психоманту новое сообщение:

«Нужно больше информации об обстановке, Степан Родионович. Сколько там людей, сколько из них одарённые, какие технические возможности имеются, где держат Волгина, какой состав охраны и вооружение»

«Работаю. Ждите»

Я задумчиво листал страницы в папке Миклухи, ведя эту переписку. Вскоре страницы закончились, и Черномор радостно сменил цвет с жёлтого на свой обычный вид:

— Список готов, Хозяин! Скажите, что я должен сделать с этими человечишками?

— Людьми, — отстранёно поправил его я.

— Конечно, вы правы. Людьми. Простите меня за эту ошибку. Впредь я не допущу такой оплошности.

— Приглядывай за ними. Ищи странности в поведении. Отмечай любые подозрительные действия, способные причинить ущерб мне, моим людям или моим землям. Пропускай каждый эпизод через систему аналитики, не действуй самостоятельно, — неторопливо проговорил я. Черномор старательно внимал, не отводя от меня взгляда.

— Что с планом здания?

— Готово, Хозяин.

Передо мной появилась объёмная карта, с подвальными помещениями и линиями коммуникации. Ну, конечно, народа там могло скрываться масса. В одних подвалах находилось несколько десятков помещений, наверняка прекрасно звукоизолированных. Место для истинного разврата, продуманное во всех отношениях.

— Продолжи поиски. Всё, что сможешь найти про охрану, подвозы продуктов, воды, визитов электриков или клининговых служб. Составь графики. Подключись к ближайшим камерам по дороге к этому заведению. Я хочу знать об этом месте всё и быстро.

— Слушаюсь, Хозяин.

В дверь постучали. Я закрыл папку, повернулся к входу, одновременно отправляя команду Турову, чтобы тот подготовил десяток наиболее надёжных людей. Желательно тех, кто приносил Клятву Рода.

Витязя и охотников в такие разборки вмешивать я не хотел.

— Входите, пожалуйста.

Дверь приоткрылась, и на пороге появился молодой человек, похожий на эльфа из какой-нибудь сказки. Худой, высокий, с тонким носом и бледной кожей. Длинные белые волосы спадали на плечи, и, честно говоря, такой шевелюре позавидовала бы львиная доля барышень.

Да что там львиная… Все бы позавидовали.

— Ваше сиятельство, — тихо проговорил он. — Здравствуйте. Я Андрей Драконов. Вот… Сказали прибыть. И я здесь.

— Андрей Сириусович! — радушно улыбнулся ему я, одновременно отправляя сообщение Конычеву.

«Изучите место на предмет внезапного штурма, пожалуйста»

Мы с Драконовым пожали руки друг другу.

— Александр Сергеевич Павлов очень тепло о вас отзывался, — сказал я моему помощнику.

Он тонко улыбнулся и поделился:

— Александр Сергеевич разнёс вдребезги мою курсовую по схемам силовых агрегатов.

— Уверен, только ради вашего же блага, Андрей Сириусович. Как вы устроились?

— Очень хорошо, ваше сиятельство, — он заторопился. — Позвольте засвидетельствовать своё бескрайнее восхищение вашими проектами! Я изучал созданную вами схему, и она абсолютно гениальна. Клянусь честью, ваше сиятельство, для меня нет награды выше, чем работать на вас.

Рядом с нами снова возник Черномор, проплыл вокруг нового Зодчего.

— Этот людишка будет здесь распоряжаться вместе с вами? — с неожиданно ревнивой интонацией уточнил он.

— Человек, — как обычно, поправил его я. — У него будет свой круг обязанностей, тебя его деятельность не коснётся.

На физиономии седовласого виртуального помощника проступила вселенская скорбь:

— Простите, Хозяин. Конечно же, в этом случае правильно было использовать слово «человек». Я впредь не совершу такой ошибки.

Я вздёрнул бровь в недоумении. Повинуясь моей мысленной команде, искин исчез. Эльфоподобный юноша украдкой огляделся по сторонам, и я дождался, пока его взгляд вернётся ко мне. После чего сказал:

— Рад, что вы приняли моё предложение, Андрей Сириусович. С вами мы сможем сделать гораздо больше. Дел хватает и, думаю, долго раскачиваться у нас всё равно не выйдет, проектов масса, так что знакомиться будем в бою. Но начнём мы с вами, Андрей Сириусович, с совершенно простых вещей. Присаживайтесь, пожалуйста.

Он сел за ближайший к выходу стул, сложил руки, будто прилежный ученик за партой, и приготовился слушать.

— Завтра мы познакомимся с Конструктом. Доступ вам уже оформлен. Было бы неплохо, если бы вы изучили выделенные вам схемы заранее. Потому что работы будет много.

— Я совершенно не боюсь объёмов работы, ваше сиятельство! Служить под началом Собирателя Земель — великая честь! — выдал он. — Жду утра с нетерпением! Я позволил себе дерзость и ознакомился с уже готовыми проектами. Полагаю, смогу плавно встроиться в основную концепцию, сохраняя стиль. Если, конечно, вы откроете мне доступ к схемам архитектурных решений.

— Они у вас будут, — кивнул ему я. — Теперь позвольте, дам вам некоторые дополнительные инструкции и расскажу, как мы вообще здесь живём.

Когда мы закончили разговор, я был даже чуточку воодушевлён. Не просто так кандидатура Драконова просочилась сквозь сито строгого отбора. Он улавливал всё на лету и не изображал понимание, а действительно проникал в саму суть требований. При этом не пытаясь лезть с советами или же показывать высокий уровень личной экспертизы по поводу и без.

Драконов, несмотря на свой необычный вид, являлся идеальным винтиком для выстраиваемой системы. Признаться, мне было приятно смотреть на то, как горят глаза Зодчего, который был немногим старше меня, но совершенно не оспаривал чужой авторитет.

Надеюсь, мы сработаемся.

Карта с «Божественным Правом» была перед глазами. И на ней уже находилась точка, отмеченная Конычевым. Разумеется, подвал. Угловое помещение. Очень удобно, надо сказать.

Для меня, кстати, тоже.

Да, мы с Драконовым провели очень важную и познавательную беседу, но параллельно с этим я выяснил все необходимые детали для предстоящей операции. Благо, Конычев сумел найти хороший источник информации. Психомант взял одного из охранников «Божественного Права» и выпотрошил сознание. Так что информации у нас было хоть залейся. Получалось, что Мухин, конечно, человек влиятельный, однако вокруг его элитного дома грязных утех почти не было одарённых. Больше двадцати человек простых бойцов. Да, с хорошим опытом. Многие из бывших военных. Вот только магии в них не было совсем. Исключением являлись двое одарённых, из управляющих. Но проблем с ними не будет, ранги жидковаты. Интересный подход к обороне, ничего не скажешь. Да, конечно, не личная усадьба, но объект серьёзный и приносит доход. Можно было бы и вложиться в защиту.

Впрочем, для меня же только к лучшему.

Судя по информации Конычева — Волгина пытались расколоть по старинке. Причины такому неразумному поведению мне были неизвестны и, если честно, непонятны. Куда проще найти толкового психоманта и разобрать сознание пленника на части, чем держать человека в подвале и тратить на него ресурсы и время.

Я поморщился. Ну конечно же. Станислав ведь пропал не на следующий день после начала работы по Пивоварову… Успел наследить, получается, и на него вышли. Может, пробовали уже просканировать, но не продвинулись из-за срока давности. Вряд ли им бы показалась полезной информация о том, что Станислав уже несколько дней крутится вокруг Пивоварова. Добраться в прошлое до моего задания ему они не сумели, слишком много времени прошло. А в мысли психоманты, слава богу, проникать не умели. Только картинки посмотреть и разговоры послушать.

И слава богу, честное слово.

А также не стоит забывать, что не у каждого дворянина есть карманный психомант.

Я вышел из здания администрации последним, закрыл за собой дверь. Похолодало, конечно. До зимы далеко, а дубак такой, будто она уже на пороге. Так что перед поездкой я заглянул к себе домой, где переоделся потеплее и подешевле, что не жаль испортить. После чего двинулся к хранилищу, где кроме залежей кристаллов на продажу, хранились усилители. Некоторое время перебирал их, собирая необходимую комбинацию амулетов.

А как закончил и рассовал магические усилители по карманам, то вышел на улицу и завёл верный квадроцикл. На месте встречи оказался уже через двадцать минут, и когда подъехал к Экспансионному Узлу, под которым нашли покой сыновья графа Фурсова, подумал о том, что его надо как-то переносить уже. Или перенаправить покрытие по трассе новым зданием. Мой Конструкт подрос и зона действия тоже. Большая часть территории, которую я резал при помощи Узла, уже используется.

Надо не забыть, когда вернусь. У Узла, у самого края дороги, застыли четыре машины с выключенными фарами. Я подъехал к ним из леса, оставил квадроцикл за зданием. Увидел, как один из гвардейцев поднял было оружие, услышав, но не увидев меня, и успокоил его приветствием. После чего безошибочно определил автомобиль с Туровым и сел на заднее сидение.

— Едем, — тихо приказал я, и сидящий за рулём Ларионов взялся за рычаг переключения передач. Туров высунул руку в окно, покрутил кистью. Он сидел на месте переднего пассажира и был запакован в военную форму. На голове у него красовался тактический шлем с креплением для прибора ночного виденья. Чёрные окуляры смотрели в потолок. Машина тронулась, и начальник гвардии тут же повернулся ко мне.

— Ваше сиятельство, я посмотрел это место. Будет очень шумно. Пусть там все и без дара, но всё напичкано электроникой, а позиции охраны позволяют даже осаду держать. Может быть, нам привлечь дополнительные ресурсы? Попросить Охотников?

— Это дело гвардии, Игнат, — тихо сказал я. Заметил, что при этих словах покивал Ларионов. Вроде бы они с Волгиным друзья. Пальцы гвардейца плотно держали руль.

— Тогда действовать надо осторожнее. У вас есть схемы питания? Мы могли бы перерезать линии коммуникаций. Исходя из плана они, скорее всего, питаются от подстанции у трассы. Если мы её подорвём, то сумеем подойти к ним ближе. Там, боюсь, вся лужайка вокруг напичкана детекторами, — обеспокоенно продолжил Туров. — Что думаете, ваше сиятельство?

— Электричества у них не будет. Штурмовать в лоб тоже не будем, Игнат. Пройдём под землёй.

Не зря же меня третировали культисты Аль Абаса своими тоннелями. Теперь всяческое рытьё кажется совершенно логичным и первым приходит в голову. Если крепость окружена неприступными стенами, значит, лучше всего сделать подкоп.

— Хорошо, ваше сиятельство, — склонил голову начальник моей гвардии и повернулся лицом к дороге.

Камеру на заправке перед поворотом на Малориту я вырубил, пока мы проезжали мимо. Вряд ли господин Мухин попытается разобраться со мной законными средствами, но учесть такую возможность было бы нелишним. Дальше дорога была чистой, а к «Божественному Праву» и вовсе стерильной. Я уточнил это у Черномора перед отправкой. Мой оппонент лишних глаз не любил, как и влиятельные лица, посещающие столь элитное заведение, принадлежащее роду Мухиных. Так что здесь можно быть тоже спокойным.

Наша небольшая колонна ехала по ночным дорогам, и в машине царила напряжённая тишина. Туров щёлкал патронами, заправляя их в магазины.

— Ваше сиятельство, — вдруг сказал он. — Позвольте маленькую просьбу?

— Слушаю.

— Вы сегодня без охранника. Чтобы он мне потом голову не снял, вы не могли бы сегодня держаться ближе к тылу?

Туров осторожно покосился, чтобы считать мою реакцию.

— Сегодня у меня по плану земельные работы, Игнат, — улыбнулся ему я.

Он с видимым облегчением вздохнул.

— Тоннель я проложу прямо к камере. Кстати, Игнат, геоманты есть среди тех, кого ты отобрал для дела?

Туров кивнул.

— Отлично. В первую очередь мне нужно забрать Волгина. Это задача самая приоритетная.

— Понял, ваше сиятельство. А какие задачи второго приоритета?

— Надо будет передать читаемую весточку нашему славному малоритовскому другу, — холодно сказал я, не сводя взгляда с конуса фар, режущий ночную тьму. — Хорошо читаемую, Игнат. Полагаю, это я сделаю самостоятельно.

— Вы же говорили про земельные работы, ваше сиятельство… — выдохнул Туров.

— И я не соврал, — пожал плечами я. — Выдели одну группу, Игнат, пусть пошумят поблизости, охрану подёргают. В бой не вступать, только отвлечь. Пусть ждут сигнала. Пока не представляю, сколько придётся копать, — продолжил я.

Амулетов у меня масса, но вот запас сил после Десятника так и не восстановился.

Зазвонил телефон. Мама. Я переглянулся с Туровым, но трубку всё же снял.

— Миша⁈ Скажи мне, пожалуйста, ты где? — сказала она строго. — Я видела, что ты уехал, но так и не приехал. Тебе надо больше отдыхать! Куда ты на ночь собрался, а? Совсем себя не бережёшь!

— Дела, ма, — ответил я. — Всё в порядке.

— Какие дела ночью⁈ Надеюсь, ты не к своей… Князевой уехал, а?

— Мама… — предупреждающим тоном сказал я.

— Уже много лет мама! Ладно, прости. В любом случае, Миша, завтра у нас семейный ужин! А то ты будто бы забыл о нас. Ехать домой, говоришь, нельзя, а сам нас будто избегаешь! Твой отец тут со скуки с ума сходит, прожектёр недоделаный! Он, кстати, поговорить с тобой хотел. Ты уж уважь его, ладно? Он хоть и дурачок, а всё-таки твой отец.

— Буду, мама, обязательно буду. И всех уважу.

— Да, отлично! Оденься приличнее! Светочка придёт! — вставила матушка.

— Ты ведь сказала семейный? — ехидно спросил я.

— Ну так и она мне как дочка! — в тон мне ответила мама.

— Хорошо, — усмехнулся я. — Завтра буду, спокойной ночи. Целую.

— Ах, Мишенька, как приятно такое слушать. Люблю тебя.

Она отключилась. Я медленно убрал телефон в карман и продолжил, изменив интонацию:

— Фамильярничать с охраной не нужно, но и кровавых маньяков прошу не включать. Большинство из тех, кто дежурит вокруг «Божественного Права», могут даже не догадываться о том, что в их подвалах находится. Ясно?

— Так точно, ваше сиятельство, — сказал Туров.

Глава 11

«Божественное Право» находилось на окраине, однако мимо него шло хорошее шоссе на запад. Метров через триста после сверкающей огнями обители порока — направо сворачивала просёлочная дорога, ведущая к небольшому озеру. Туда мы и завернули. Один из автомобилей остановился прямо на въезде с трассы, и я в зеркало заднего вида заметил, как погасли фары замыкающей машины. Остальные крались по кочкам ещё несколько долгих минут.

— Здесь, — тихо приказал я, определив удобное место. Ларионов тут же включил подворотник, и жёлтый свет замигал на деревьях. Обочины здесь не было, сработала водительская привычка гвардейца. Я открыл дверь и вышел на свежий воздух. Поёжился от холода, оценивая расстояние и направление. Затем двинулся прямо в лес, и за мной шли отобранные Туровым бойцы. Под ногами хрустели ветки, пахло сыростью и холодом. Метров триста мы двигались прямо через лес в сторону «Божественного Права», а затем, когда среди зарослей показались огни злачного заведения, я негромко приказал остановиться. Вовремя. Метрах в пятидесяти от нас чувствовались небольшие всплески энергии. Прислушавшись, я распознал в них сенсорные датчики, замаскированных под листвой.

— Дальше не суёмся, — сказал я. — Там сигнализация. Ждите.

Туров дал пару коротких команд, и бойцы рассыпались по лесу, практически моментально исчезнув из поля зрения. Сам бывший гренадер остался рядом со мной. Я прошёл ещё несколько метров, прощупывая даром почву. Земля рыхлая, хорошая.

Со стороны «Божественного Права» залаяла собака, но скорее привычно — профессионально, а не почуяв нас. Я потянулся к первому из взятых с собой усилителей аспекта, и земля, подчиняясь моей воле, зашевелилась, толчками выплёскиваясь наружу. Груда свежей почвы росла вокруг нас, образовывая земляной вал.

Через несколько минут кончился первый из усилителей, и я взялся за второй. Спустился в проделанный тоннель, закрепляя его своды, чтобы он не вздумал обрушиться на моих людей. Двинулся по нему вперёд, сканируя пустоты или хотя бы участки с низкой плотностью земли. Вдавливал её, спрессовывал, освобождая место для новой партии. Внизу пахло грибами и было чуточку теплее, чем наверху. Совсем чуть-чуть, конечно, зато совершенно без ветра.

Когда ход прошёл под забором, я потратил четвёртый усилитель. Эта штука, конечно же, стоит денег, но на что же ещё её тратить, как не на подобные действия.

Путь мне преградила труба, с ошмётками маркировочной ленты для земляных работ. Какая приятная удача. Да, у меня имелись планы коммуникаций, но вот силовые кабели электричества, протянутые к дому — на них отмечены не были.

Я сделал небольшой подкоп под ними, двигаясь медленнее и прощупывая землю вокруг. Фундамент и подвальные помещения показались метров через пятнадцать. И уже через несколько минут я был перед каменной стеной, за которой томился Волгин.

— Работаем, — приказал я стоящему здесь Турову, и тот кивнул. По тоннелю послышался топот убегающего бойца, сопровождавшего начальника гвардии. Сам Игнат лязгнул затвором.

— Думаю, обойдёмся без стрельбы, — заметил это я.

— Конечно, ваше сиятельство, — кивнул он и снял оружие с предохранителя. — Но готовы к ней будем.

Вскоре к нам приблизилось несколько бойцов.

— Начнут в четыре тридцать три, — сказал Туров. Фонари гвардейцев заливали тоннель светом. Лица у моих людей были собранные, суровые. Я посмотрел на часы, а затем вернулся к трубе с электрическими кабелями. Положил сверху руку, прикрыл глаза, замеряя нагрузку. Определить, какой из них вёл непосредственно в «Божественное Право» оказалось несложно. Самая большая нагрузка была на кабеле с максимальным сечением жилы, что логично. Ещё один, совершенно точно, был направлен на системы обороны по периметру. Для чего требовалось ещё несколько линий, мне узнать не удалось, да оно уже и не нужно было.

В четыре тридцать две я отсёк всё, кроме ведущих в «Божественное Право», и мощь их направил на оставшуюся. Где-то наверху должны были вспыхнуть фонтаном искр всё потребляющее электричество. От фонарей до холодильников. Даже жаль, что не получится на это посмотреть.

Я вернулся к ожидающей группе и, не останавливаясь, высадил стену в камеру Волгина. В пролом ловко заскочило двое бойцов — Якимов и Фабульян.

— Стас здесь. Дальше чисто, — донёсся голос одного из них. Дула штурмовых винтовок вместе с лучами фонарей уставились на запертую дверь темницы. Волгин с недоумением и радостью наблюдал за нами с пола. Когда я вошёл — Станислав уже поднялся на ноги.

— Ваше благородие… — слабым голосом проговорил он. — Я ничего им не сказал.

— Потом. Выводите его, — приказал я.

Откуда-то донёсся глухой крик. Послышался далёкий топот армейских ботинок. Фабульян и Якимов целились в дверь. Ларионов помог Волгину выйти, поддерживая ослабшего товарища.

— Ваше сиятельство, нам пора, — тихо сказал Туров.

Я отстранённо кивнул. Под моими пальцами раскололся очередной усилитель аспекта земли.

— Ваше сиятельство… — повторил он.

Топот приближался. Охранники догадались, что произошло?

— Все назад, — приказал я бойцам. Якимов и Фабульян тотчас отступили. А вот Туров остался на месте:

— Ваше сиятельство, я прошу вас.

— Я слышу тебя, слышу! — раздался глухой крик. — Ты думал, что прокрадёшься крысой и я не почувствую тебя, мразь? Сколько вас там? Семеро? Восемь? Вы все покойники!

— Иди в тоннель. Это приказ, — холодно сказал я Турову, и гренадер скрипнул зубами. После чего отступил, исчезнув в проломе. Топот приближался. Вместе с охранниками вниз спешил один из одарённых, причём из тех, кто умеет определять чужой дар. Не самый распространённый талант. И весьма полезный.

Я встал в пролом, запитывая очередной амулет. На лбу проступила испарина от усилия. Земля под моим даром проседала в нужных местах, меняясь будто пластилин в руках ребёнка.

— Струсил? Струсил, да? Ведь сбежал уже, да, крысёныш? Давай, поединок, трус! — голос раздался уже за самой дверью. Я развёл руки в сторону, касаясь земли слева и справа от дыры в бетоне. — Я чую тебя! Да открывай, открывай уже! И не лезьте. Я сам его возьму!

Лязгнул замок. Дверь с гулом пошла в сторону, и в камеру ворвался крупный рыжеволосый детина с огромной бородой.

— Ты мелкая мразь, думала, что уйдёшь от Назарова⁈ — ткнул в меня пальцем здоровяк. — Всё, ублюдок хренов, хана тебе! Я выдавлю тебе глаза вот этими самыми руками! Но сначала Семён Петрович отрежет тебе яйца, если они у тебя, конечно, есть.

Он встряхнул руки и резко двинулся ко мне, окутываясь пламенем. За его спиной в камеру протиснулся автоматчик, вскидывая оружие, которое уже не работало.

— Что, страшно? Чё ты мокрый как мышь, щегол? — пропыхтел огнём горящий Назаров. — Наверное, тварёныш малолетний, уже пожалел, что сунулся⁈

Я улыбнулся и мысленно сжал кулак. В нескольких десятках точках, отмеченных мной и подточенных магией, с треском лопнул фундамент, проседая под собственным весом и проваливаясь в образовавшиеся пустоты. Бетонные плиты ломались, вставали на дыбы и рассыпались в пыль под давлением съезжающих на них тонн других этажей и дорогущей обстановки элитного вертепа. Краеугольные камни развалились, уничтожая всё здание.

— Что за нахрен⁈ — огненная фигура остановилась, задрала голову. Сверху посыпалась каменная крошка. Я же отступил, исчезая в подземном проходе. Назаров заметил это и заорал, бросившись следом. Однако, повинуясь моим командам, своды тоннеля обрушились, заваливая проход, и огневик с глухим воем принялся раскидывать сырую почву голыми руками. Я медленно удалялся, заваливая ход за собой. Голос Назарова стал глухим, а затем и вовсе исчез. Земля дрожала от обрушения «Божественного Права».

Огромное здание просело. Трещины в фундаменте не выдержали последнего удара и провалились в вырытые мной пустоты. Злачное место сложилось, как карточный домик. Думаю, те, кто оказался в подвале, имели все шансы выжить. Но выберутся наружу нескоро. Будет время подумать о том, как поведать о случившемся своему хозяину.

— Что это было, ваше сиятельство? — сказал Туров, когда я выбрался из-под земли. Он указал в сторону, где ещё скрежетал и хрустел разваливающийся дом из подпольной империи Мухина.

— Сопротивление материалов, практическое занятие, — тихо произнёс я. — Небольшая визитная карточка, Игнат. Они должны понимать, что их будет ждать, если задеть Баженова. Поехали.

— Простите, ваше сиятельство, — подобрался Туров. — Вы оставили свидетелей?

— Кто-то же должен передать моему новому другу, насколько я учтив в таких отношениях и что непременно не останусь в долгу.

— Пожалуй, нам следует усилить меры безопасности, — тяжело вздохнул Игнат.

— Обязательно, — согласился я. — Правда, если господин Мухин человек деловой, то он оценит вероятные убытки и более нас не побеспокоит.

— А если нет…?

— Ну, на нет и суда нет. И казино. И личной усадьбы, — поморщился я. — Да ничего, в целом, нет, Игнат. Едем. Нам всем надо хорошо выспаться. Завтра тяжёлый день.

— Вот ведь коза какая! — сказал отец. Он ткнул меня в плечо, указывая в телевизор. В руке у него застыла вилка, на которую был нанизан солёный груздь в сметане. — Коза как есть! А ведь песни-то какие у неё были? Про любовь всякую да про доброту.

На экране княгиня Кроницкая с трагичным выражением лица рассказывала о том, как омерзительны люди Российской Империи, с их рабским менталитетом и природной трусостью. Что страдающий под пятой аристократии простой народ не в силах сбросить с себя тяжёлое ярмо одарённых самостоятельно, что ему нужна помощь. И что она готова поддержать любого, кто станет бороться с гнилой системой дьявольского режима. Я пригубил морса, наблюдая за старательно измученной аристократкой, дающей интервью какому-то перуанскому каналу.

Как оказалось, госпожа Кроницкая сумела уйти от имперской службы, после инцидента в полевом госпитале Ямбурга. Она умудрилась как-то пересечь границу Империи где-то в районе Османских Княжеств, то ли в вагоне поезда, то ли в багажнике автомобиля — я не расслышал, хотя она с охотой рассказала о пути героического революционера, ускользающего от псов режима. Сейчас княгиня осела где-то в Палестине, в скромном райончике Израэль, на берегу Средиземного моря.

Новость о бегстве столь важной персоны разлетелась по всему миру. На всех каналах то и дело освещали интервью с ней. С комментариями экспертов и прочих аналитиков.

— Выключи уже, Ваня! — возмутилась мама. — И хватит жрать перед ужином!

Отец торопливо заглотил груздь и принялся вкусно его пережёвывать.

— Новости за столом не смотрим. Договаривались! — пригрозила бате матушка.

— Ну так ведь скучно, — ответил тот, но телевизор всё-таки погасил, с опаской посмотрев на супругу. Та ему мило улыбнулась, но глаза глядели будто через прицел.

— Ты же знаешь, что я этого не люблю, — напомнила матушка. — Ты с сыном пообщайся лучше. Телевизор тебе мозг в кашу превратить ещё успеет, а сына видишь редко.

Отец повернулся ко мне и закатил глаза. После чего вытащил из кармана пиджака фляжку, воровато обернулся на мать, отправившуюся на кухню, и сделал глоток.

— Так-то мать права. Есть разговор, Мишаня. Задумка у меня одна. Хочу попробовать. Мне бы тут несколько точек у тебя открыть. Небольших таких избушек. На пятнадцать-двадцать квадратов каждая.

Он увлечённо закивал, погрузившись в мысли:

— Одну возле трактира поставить, тут люди часто ходят, плюс твои статуи красивые и квартал домиков. Одну в Орхово возле дома старосты. Там местечко прямо пустует, просто-таки требует дела. В Комаровке одну ещё. И там, где у тебя сейчас школа и многоэтажки одну. Плюс в Приборово одну и в деревушке рядом с ним тоже неплохо.

Отец загибал пальцы, а я пил морс, наблюдая за ним.

— Ещё думаю со Светой поговорить, у неё ведь тоже можно чего придумать. Но, может, и не взлетит идейка. Ты не бойся, Мишаня, всё оплачу. Землю в аренду у тебя возьму по нормальной цене, как полагается. И услуги твои тоже оплачу по возведению. Там на самом деле небольшие такие домики нужны будут.

— Папа, я не возьму денег, — сказал я ему.

— Не, так дела не делаются, сын, — неожиданно строго сказал он. — Любой труд должен быть оплачен. Обидишь.

Я вздохнул и кивнул.

— Смотри, у меня есть несколько названий, — он полез в другой карман, вытащил оттуда несколько скомканных салфеток. — «Доставучка». Как тебе?

Папа посмотрел мне в глаза, пытаясь считать реакцию. Я поморщился.

— Резонно, — отметил отец. — Ладно. Тогда вот ещё варианты. «Складовск»? «Лавка Баженова»? «Товары у дома»?

— Как-то слишком в лоб, — покачал головой я.

— Пф-ф-ф, — он нахмурился. — В лоб? Ну а как назвать такую точку, куда можно будет приходить и забирать товары со всех краёв нашей страны? Ну?

— Как-то красиво и отстранённо.

— Как? — насмешливо произнёс отец. — Дикая ягодка? Бозон? Бибито? Или что-нибудь на англицком⁈

— Ну, не настолько отстранённо, — улыбнулся я. — Мы всё же в России живём.

— А как тебе «Рядом»? — вдруг спросил батя.

— Нравится, — признался я.

Он записал название на другой стороне салфетки, после чего ткнул вилкой в салатницу с грибами и, покосившись на кухонный проём, торопливо съел ещё один груздь.

— Подумаю. Так как, поможешь?

— Сделаю, батя. Всё сделаю.

— Сколько хочешь за это? Я обычно за аренду плачу всё же в наших краях, на простых землях, без покрытия Конструктом и потому сильно дешевле. Читал, что…

Он продолжил анализ цен, и я кивал, слушая его, но думая о другом. Волгин рассказал, что его повязали, когда он пытался вывезти Пивоварова из клуба. Они почти добрались до машины моего гвардейца, когда откуда-то появилось несколько автомобилей и Станислава скрутили. Обдолбанный нарик-мажор, ведомый Волгиным, так и не понял, как близок был к тому, чтобы стать реагеном. Впрочем, от судьбы не уйдёшь.

Как так вышло и было ли в этом воля случая или прокол моего человека — не знаю. Может быть, мой новый оппонент знает о моих делах чуть больше, чем кажется. В любом случае от своих помыслов я отказываться не спешил. И полчаса назад ко мне пришло сообщение от Конычева:

«Посылка упакована. Куда везти?».

Я сбросил ему координаты лесного дома, где допрашивал предыдущего любителя травить добропорядочных людей наркотиками и добавил:

«Покопайтесь в ней, пожалуйста, на предмет связей и чего-нибудь интересного. Ценное можем посмотреть вместе»

«Принял»

— Светочка приехала! — ворвалась в кухню мама. Отец замер с закрытым ртом. Он успел затянуть в себя третий груздь и сейчас притворялся ветошью. Хотя, думаю, матушка всё прекрасно поняла и так. — Миша, встреть её, пожалуйста!

Она критично осмотрела меня:

— И причешись, Христа ради!

Я поднялся из-за стола, прошёл в прихожую. Через стеклянную дверь увидел розовый внедорожник Светланы, который остановился перед входом. Водитель вышел из машины, торопливо обежал её и открыл дверь графине. Та вышла в белой шубке, изящная, красивая и на миг остановилась, глядя на дом. Лампы в прихожей пока не горели, а фонари на улице давали света достаточно, чтобы показать мне девушку во всей красе, но самому остаться в тени.

Светлана подошла к крыльцу и снова замерла, нахмурилась и мотнула головой. Сжала кулачки, решаясь, а затем поднялась по ступенькам. Я открыл дверь за миг до того, как она позвонила.

На лице графини появилась радостная улыбка.

— Миша!

— Добрый вечер, Светлана.

— Ваша мама здесь? — она вытянула шею, заглядывая мне через плечо.

— Ждёт в гостиной.

Скоробогатова с облегчением выдохнула:

— Нам нужно поговорить, Миша. Желательно, без свидетелей. У меня большие неприятности, но, мне кажется, я нашла выход. Вот только без вашей помощи у меня ничего не выйдет.

— Что случилось? — подобрался я. — И проходите, Светлана, не мёрзните.

Она впорхнула в прихожую, обдав меня запахом духов.

— Прошу, только не говорите ничего вашей маме, — шепнула она. Её губы оказались совсем рядом от моего уха. — За последнюю неделю я получила несколько предложений руки и сердца, и некоторые из них были чересчур настойчивыми.

— Очень рад за вас, Светлана, — улыбнулся девушке я. — А в чём неприятности?

— Именно в этом, Миша. Именно в этом.

— Боюсь, не понимаю, чем могу здесь помочь, — пожал плечами я, помогая графине раздеться. — Вы хотите, чтобы я перебил их всех на дуэлях?

— Господи, что вы такое говорите, Миша. Всё гораздо прозаичнее и…

— Светочка, дорогая моя! — распахнулась дверь, и из гостиной к нам ворвалась матушка. — Не замёрзла? Давай быстрее к столу. Всё горячее!

Скоробогатова бросила на меня пристальный взгляд, призывая к молчанию, и покорно последовала за моей мамой.

Хм…

Глава 12

После ужина мы со Светланой вышли на улицу.

— Ваша мама исключительный человек, Миша, — сказала она, глядя в сторону дома. И, уверен, матушка наблюдала за этой беседой. Розовый внедорожник завёлся, и водитель встал рядом с пассажирской дверью, готовый распахнуть её перед графиней. Но Скоробогатова не торопилась.

— Она очень целеустремлённая личность.

Света улыбнулась.

— Вы не подумайте, она мне очень нравится. Это даже мило. Никак не хочу обидеть её, но настойчивость впечатляет.

— Прекрасно вас понимаю. О какой помощи вы хотели попросить? — напомнил я.

— Ах да, — она сразу стала серьёзной. — Спасибо, что напомнили. Миша, оказалось, быть единственной представительницей рода — очень непросто. Особенно когда ты незамужняя девушка.

Я терпеливо ждал продолжения. Скоробогатова смотрела мне в глаза, пытаясь прочитать реакцию.

— Вы знакомы с семейством Мухиных? — в лоб спросила она. Неожиданно.

— Кое-что слышал.

А один из доверенных людей главы столь известного рода сейчас находился в бревенчатой избушке, где его сознание препарирует Конычев.

— Будь ситуация чуть проще, Миша, я бы не стала вас тревожить. Вы не хотели бы пройтись со мной? Чтобы мы не беспокоили вашу матушку.

— Конечно.

Мы двинулись по освещённой дорожке в сторону моего культурного центра. Водитель Светланы покорно вернулся в машину, и вскоре розовый внедорожник со скоростью пешехода поплёлся за нами.

— Мухины род с сомнительной славой, — сказал я.

— Да. Но у них есть власть и сила. Которой хватит, чтобы испортить жизнь любому.

Мы шли по дорожке, и она держала меня под руку.

— Я получила предложение руки и сердца от Константина Семёновича Мухина, — призналась Скоробогатова, глядя себе под ноги. — Третий сын в роду. То, чего я, по его мнению, заслуживаю.

— Видный жених, — хмыкнул я с лёгким ехидством. Третьему сыну в целом мало чего достаётся. Вариант на безрыбье. Больше оскорбление, чем вариант для союза.

— Да. И ладно, если бы это было просто предложение, Миша. Пережила бы как-то. Я, честное слово, чувствую себя какой-то племенной кобылой. Столько людей стали заинтересованы в моём обществе. Благородные юноши никому не известных семей, прогулявшие свои состояния, зрелые титулованные особы и просто желающие заполучить доставшиеся мне земли. Оказывается, столько мужчин обладает меркантильными интересами. Никогда бы не подумала! Папа, получается, сдерживал их всех, пока был жив.

— Хм… — многозначительно заметил я.

— Простите, Миша. Увлеклась. Интерес ко мне, в свете происходящего, понятен и закономерен. Но вот предложение Мухиных меня обеспокоило. Какая красота!

Она запрокинула головку, восхищаясь игрой света и тени на здании музея.

— Выставка уже через два дня, верно? — Светлана покосилась на меня. — Необычный выбор для развития, Миша, но я рада, что на границе помнят и о культурном наследии России.

— Да, через два дня. Культуру многие недооценивают. Но мы говорили о делах бренных. Продолжайте, пожалуйста, Светлана.

— Простите, Миша. Отвлеклась. Собственно, мне настоятельно предложена защита, — горько сказала она. — В жестокое время на границе, где начинается пожар новой войны, мои земли находятся в беспомощном состоянии. Может случиться всё что угодно, и я, как девушка ещё юная и не повидавшая трудностей, могу не справиться.

В голосе послышались передразнивающие интонации.

— Кажется, вы получили предложение, от которого нельзя отказаться, — тихо сказал я. Мухиных стало слишком много вокруг меня. Слетелись, как на варенье. Надо разгонять.

— Вы правильно понимаете, Миша, — без улыбки ответила Светлана. — Знаете, как меня это бесит⁈ Мы на пороге нового мира. Здесь, в Томашовке, находится остриё атаки человечества против Скверны. Та ведь сама уже напала на Империю, чего ещё не было никогда в истории. И что делают благородные дома?

Графиня с негодованием помотала головой:

— Они запугивают одинокую девушку, требуя от неё вступления в брак. Я, может быть, и юна, но не дура. Мухины даже не пытаются скрыть свои намерения. Сделать мне ребёнка и потом избавиться от меня, чтобы получить чуть больше земель для своей семьи. Кого мне это напоминает, а?

Светлана плотнее сжала мой локоть:

— Простите, Миша. Это эмоции.

— Мухины вам угрожают?

— Не напрямую, Миша. Вы же понимаете, как это работает. Намёками. Мол, я не справлюсь с трудностями. Что у меня не хватит людей для защиты. И ведь не соврал, мерзавец. От меня ушло десять человек дружины отца. Нашли более высокооплачиваемую работу!

— Перекупил? — с пониманием поинтересовался я.

— Разумеется.

— Эту бы энергию да на войну со Скверной, — цокнул я языком. Мы подошли к статуе артиллериста. Остановились. Освещённая скульптура не утратила своей инфернальности. А благодаря подсветке, она стала даже более загадочной.

— Точно живой, — тихонько сказала Светлана.­ — У вас талант, Миша…

И сразу продолжила:

— Меня предупредили, что без сильной руки начнутся проблемы. И Мухины могут помочь, но им нет резона тратить свои ресурсы на посторонних людей. А вот если мы породнимся… Если станем семьёй, то тогда великодушно меня оградят от всех проблем. Господи, Миша, это противно само по себе, так ещё и Константин этот настоящая жаба!

Мы подходили к самому интересному… К гигантской рыбе. Это если буквально. Фигурально выражаясь, теперь должно было последовать собственно то, ради чего и затеялся весь разговор.

— Какую помощь вы от меня ждёте, Светлана? — спросил я прямо.

Она замялась, а потом отпустила мою руку, забежала чуть вперёд, с игривым выражением лица.

— Женитесь на мне, Миша, пожалуйста. Вы герой, вас приблизили Его Императорское Величество, вас любят люди. Вы смогли даже Вольных Охотников заставить принести Клятву Рода. Ваши владения, силы и влияние растут. Мухины не посмеют ничего сделать. Просто не осмелятся.

— Может, лучше я действительно перебью всех на дуэлях? — предложил я.

— Сейчас ваш юмор вас не красит, Миша, — покачала головой она. — Этот брак ни к чему вас не обяжет. И мы решим ваши проблемы тоже. У вас будет более простой выход на новые земли, к югу от моих. Я обеспечу вам доступ к Конструкту. Ну и ваша матушка… Думаю, это её успокоит.

— Её успокоят только дети.

Светлана зарделась, но взяла себя в руки:

— Миша, это будет фиктивный брак. Он никак не отразится на ваших отношениях с Паулиной. Если хотите, я всё лично объясню госпоже Князевой. Мне кажется, она тот человек, которому можно доверять и правда её не шокирует. А вашей маме… Вашей маме мы расскажем, что работаем над продолжением рода, но просто ничего не получается.

Я взял её за плечи.

— Света…

— Миша, это не попытка вас окольцевать, — попыталась вырваться она, но скорее для вида. Я не отпустил, и девушка охотно сдалась. — Я знаю, что вы имеете успех у женщин и молодой граф — лакомый приз для множества родов. Признаюсь, вы мне тоже очень симпатичны, но я бы никогда не опустилась до того, чтобы выдумывать себе проблемы ради вашего внимания!

— Мы можем объявить о помолвке, — сказал я. — Но мне довелось собрать некоторую информацию о Мухиных, и не уверен, что их такое заявление остановит.

— Зато остановит других… — тихо произнесла графиня, заворожённо глядя мне в глаза. — Помолвка, наверное, лучший вариант. Хотя она разобьёт гораздо больше женских сердец, чем мне бы того хотелось.

Я промолчал, подумав сначала о Тени, а затем о Милославской. Нахмурился.

— Какая нелепость, Миша. Вы один стоите против целого мира Скверны, а я лезу к вам с такими глупостями, — вдруг сказала Светлана и на этот раз освободилась без труда. Махнула рукой, и розовый внедорожник подъехал. Водитель выскочил из машины, обежал её и распахнул дверцу.

— Простите, Миша, за этот разговор. И спасибо вам.

Я проводил её машину взглядом, затем достал телефон и набрал Конычева.

— Есть новости?

— Боюсь, ничем порадовать не смогу. Я тут вашу посылочку разворошил, но очень вкусное уже просрочилось, — сказал в ответ психомант.

— Сейчас приеду.

Когда мой квадроцикл остановился у избушки — Конычев сидел на бревне у выхода и самозабвенно курил трубку. На моё прибытие психомант отреагировал только кивком. Я подошёл к нему. В холодном воздухе запах горящего табака был особенно ярок и неприятен.

— Для суда ничего нет, ваше сиятельство, — доложил он. — Ну, если только парня закопать хотите. В целом, он на Сахалин наработал даже за эти три дня, пижон. Вот только связей с кем-то выше у него в этот промежуток не было. Слепки в доме, на столе. Зрелище не для слабонервных.

Я кивнул и прошёл мимо него в пропахшую сыростью избу. Мажорчик обмяк, стоя на коленях. Руки его были подвешены к цепи, перекинутой через потолочную гнилую балку.

Увидев меня, Пивоваров что-то промычал.

— Привет, Андрей, — сказал я ему. Подошёл ближе к столу, где лежали слепки, взятые из головы парня. — Говорят, что ты не очень-то склонен к беседе.

— Семён Константинович вам яйца отрежет, — пробубнил пленник.

— Чего-то у вас прямо фокус на этой теме, — поморщился я. — Господин Назаров знаком? Тоже про них вспоминал.

— Вот! Вот! Рыжий вас сотрёт. Сотрёт. Вы пожалеете!

Он пошевелился в цепях и слабо обмяк. Я просмотрел первый слепок, на котором животная пьяная стая, во главе с Пивоваровым избивала ногами щуплого лысого парня в туалете ночного клуба. Когда один из подельников мажора расстегнул ширинку, встав над окровавленным куском мяса, который ещё сипел, подрагивая, я прекратил просмотр. После чего молча развернулся и вышел на улицу. Нужно было подышать после увиденного. Конычев всё пыхтел трубкой, наслаждаясь тишиной вечернего леса.

— Как вы только выдерживаете такое, Степан Родионович? — поделился я увиденным. — Сколько отвратительных вещей вы повидали?

Психомант пожал плечами:

— Не принимаю близко к сердцу. Чего и вам желаю, Михаил Иванович. Больше всего плохого с людьми делает не Скверна, а сами люди.

Он повернулся ко мне с интересом:

— Что вас зацепило? Блондинка на танцполе или лысый паренёк в туалете?

— Паренёк, а блондинка ещё хуже?

— При прочих равных — можно сказать одинаково, — он тяжело поднялся, потянулся, держась за поясницу. — Богатая молодёжь часто теряет связь с реальностью. Пороть их надо было в своё время. Всерьёз пороть. А сейчас только отстреливать.

— В слепках ничего не нашлось про Мухина? — окунуться в эти помои мне больше не хотелось.

— Только горизонтальные связи да нижестоящие бегунки да дилеры. Список я составил, если вам будет интересно, можно будет пробежаться, — Конычев встал рядом со мной. — Но только после того, как взяли вашего неандертальца — Мухину-старшему было бы глупо светиться рядом с подобными личностями. Притянуть его за уши не выйдет. Мы можем продолжить отлов мелкой рыбы, ваше сиятельство, но, боюсь, эта щука уже сошла и не вернётся.

— Значит, придётся действовать другими способами. Нельзя закрывать на такое глаза.

— Со всем уважением, Михаил Иванович, но Мухины — часть системы. И они опасны. Я бы рекомендовал вам не соваться. Малорита, Кобрин — это лишь часть зоны его влияния. Говорят, у него имеются дела и в Минске, и с ним вынуждены считаться даже в администрации города.

— Вы думаете, ваше предложение я услышал?

Он усмехнулся:

— Услышать-то вы, несомненно, услышали. И, как я понимаю, деликатно проигнорировали мои опасения. Возможно, именно поэтому я и принёс вам Клятву Рода. С вами скучно не будет. Желаете доставить кого-то ещё? Есть зацепки на парочку бригадиров, с которыми общался наш Андрей. Если расколоть…

— Пока нет. Мне нужен другой человек, Степан Родионович. Кстати! А как на самом деле вас зовут? Мне рассказывали про психоманта Виктора Конычева, а нанимали вас для помощи Фурсовым, как Степана Керна. Как будет правильнее?

Он поморщился:

— Ох уж эта история с Фурсовыми… Славный дурак был как он, так и вся его братия. Тёмное пятно моей практики. Прошу, давайте не будем более о них вспоминать. Но раз уж полезли в прошлое, то скажите: каким образом ваш америкашка сумел в меня запихать ложные сведения? Я ведь проверил его тогда, он был чист и никак с вами не связан. И привёл в итоге в ловушку. Похоже на внедрённую личность или же очень натренированного агента какой-нибудь внешней разведки.

— Вы не ответили, Степан Родионович, — мягко напомнил я.

— Вы тоже, Михаил Иванович, — в тон ответил Конычев. — Но если вам будет легче, то меня вообще зовут Ян. Однако пусть останется Степан, мне нравится, как это звучит. Степан Родионович… Будто бы что-то очень уважаемое. Так что скажете насчёт америкашки?

— Увы, Степан Родионович, не могу отплатить вам той же монетой. Билли — это человек-загадка, и я её ещё не разгадал. Его возможности, по-моему, неизвестны вообще никому. Как и мотивы.

Конычев хмыкнул, всем видом показывая, что не верит, но принимает такой ответ.

— Вы сказали, про следующую цель, — сказал он спустя паузу.

— Да. Волгин хорош, но на такой уровень, боюсь, как организатор не потянет. Мне нужен Зодчий Блиновский.

Психомант присвистнул:

— Это уже государев человек, ваше сиятельство. Это не шпана малоритовская.

— Вас это способно остановить? — приподнял бровь я. — Или моя личность как-то вас больше заворожила, когда вы работали на Фурсова.

— Ранен и убит, — усмехнулся Конычев. — Выпотрошить его? Что искать?

— Просто доставить. Мне кажется, вы на это способны. Он прячется где-то в Ростове.

— Большой город, — заметил психомант. — Но я искал и в бОльших. Про парня я этого слышал, от одного из нанимателей, однако, с чего он вдруг вас заинтересовал?

— Плохо выполняет свою работу.

Степан Родионович покачал головой, со значением, затем кивнул на дом.

— А с этим что?

— Этот пойдёт в дело, — мрачно сообщил ему я. — Сделаю из него будку.

Конычев понимающе улыбнулся, хотя, наверное, ничего на самом деле и не понял.

Мой верный Игорь не спал. В указанное мной место бывший сталкер приехал почти сразу же, на дребезжащей, но готовой к труду и приключениями «Ниве». Ни слова не говоря, Игорь запихал пленника в багажник и уехал. За результат я не сомневался. Жалеть или как-то использовать мажорчика не собирался. Пусть принесёт пользу через трансмутатор.

Сделаю домик для Нямко. Давно пора побаловать любителя камней. Жить под крыльцом — это мило, но пришло время переезжать в более удобные апартаменты. С обогревом. Хотя не знаю, мёрзнут ли вёдра…

Глубоко за полночь я вернулся к себе и заглянул в Конструкт. До шестнадцатого уровня оставалось немного. Думаю, тринадцатого октября уже получу. Там будет, кстати, интересная постройка, которой можно будет начинать мой подземный блок. И для неё надо бы пару запчастей от монстров четвёртого ранга. Завтра поговорю с Вепрем.

Но это всё красивые планы, в свете моего сражения с Десятником — срочно нужен двадцатый ранг! В последнее время получалось прокачивать новый уровень раз в две недели, иногда чуть больше, иногда чуть меньше выходило. К новому году будет? Поздно, нужно раньше. Но многое зависит от потребления. Если я обесточу всё и кину потоки в Конструкт со всех доступных мне Колодцев — выиграю, может быть, неделю. Но зачем оно мне? Здесь зарождается новая цивилизация.

Не на руинах старой, а потихоньку заменяя её. Радикальный слом системы — это для горячих кровью и чувствами. Молодость жаждет, а потом стареет, разгребая последствия поспешных и кажущихся верными решений. У меня другая дорога.

И на ней нужно больше энергии. От галереи и музея исходило хорошее Эхо, уже питающее Конструкт, и это только начало. Появятся посетители, можно будет начать расширение. Надо бы Марине дать задание провести здесь выставку какого-нибудь именитого художника. Только чтобы привлечь внимание, и размеситить картины так, чтобы желающим прикоснуться к великому пришлось бы пройти всю мою галерею. Если ещё и шедевры с Эхом окажутся — будет вообще чудесно.

Но сначала пусть пройдёт выставка.

Глава 13

— О, водопонио, это так мехода, — проговорила стоящая слева от меня барышня в наряде с китайскими мотивам. Даже глаза она подвела так, чтобы приобрести монголоидный разрез. Платье с длинными просторными рукавами, но с обнажённой спиной, тоже поддерживало общий стиль. Рядом с ней мялся бледный и субтильный юноша в очках, который на картину даже не смотрел. Зато постоянно косился на спину спутницы и взволнованно облизывался.

— Да-да, — пробормотал он сбивчиво.

— Ну-ну, Марк, — снисходительно улыбнулась ему девушка. — Тебе надо подтянуть китайский. Неужели ты не понял моих слов?

— Зачем мне его подтягивать? — искренне нахмурился бедный Марк. Они стояли перед картиной, на которой медведь потрошил лесной улей, прикрывая одной лапой глаза, а второй загребая мёд. Эхо хорошее, но не усиливалось вообще. Парочке было до фонаря на изображение, они здесь отрабатывали программу. Девушка хотела блеснуть привязкой к культуре, а парень хотел девушку.

— Ну, водопонио, это же будущее цивилизации! — закатила глаза барышня. — Современные веяния все ведут в Поднебесную!

— Простите, что вмешиваюсь, но «мой друг» на китайском произносится со звуком «х». Во до пхонио, — не удержался я. — А «Хорошо» это меихаода.

— Ма-а-а-арк! — протянула немедленно девушка, не удостоив меня взгляда. — Сделай что-нибудь. Почему он со мной так разговаривает?

Субтильный тяжело вздохнул, бросил на меня умоляющий взгляд.

— Анжелика, это ведь сам Баженов, — шепнул он девушке на ухо, и псевдокитайка моментально сменила гнев на милость.

— Ваше сиятельство, прошу простить меня за столь неуместную реакцию, — она поклонилась так низко, чтобы было видно декольте. Бросила быстрый взгляд, мол, оценил ли я прелести, но обнаружила, что картина с медведем мне интереснее. В глазах её мелькнула тьма, но через мгновение передо мной оказалось само радушие. — Я слишком впечатлена галереей. Прекрасная выставка. Изумительные работы. Приятно видеть человека, разбирающегося в искусстве. И как необычно. Патриотические напевы, как дань многолетним традициям. Удивительное внимание к местным мастерам. Взгляд в глубинку, в духовные скрепы. Большая смелость.

Марк растерялся, слушая страстную речь подруги. Жалобно кашлянул, привлекая к себе внимание, но Анжелика уже скользнула ко мне, взяла под руку, обдав запахом духов.

— Это достойно уважения, не забывать о своих корнях даже на границе с чудовищами, — проворковала девушка. — В вас чувствуется стиль. И сила. Да, какие у вас мускулы, ваше сиятельство!

Я вежливо, но непреклонно высвободился из хватки псевдокитаянки, холодно откланялся и двинулся по галерее дальше, то и дело, останавливаясь чтобы перекинуться парой слов с кем-нибудь из гостей. Кивнул Володину, пожал руку Подвальному, поздоровался с десятком дворян, которые были на балу Скоробогатова давным-давно. Отметил среди присутствующих вдову Безусова, роковую Агнессу, в весьма вызывающем траурном наряде, и сопровождаемую высоким, симпатичным человеком с признаками большого финансового благополучия. Ей не было нужды увиваться за новым кавалером, он уже был в её власти.

Над траурной вуалью Агнессы Земляной горела яркая красная плашка. Равно как и над головой его брата, приехавшего на выставку в деловом и скромном костюме, но в полном одиночестве и со скорбным видом. На пальце афериста сверкало кольцо. А вот вдовы, вокруг которой юноша крутился в своё время, нигде не было. Стоит поинтересоваться о её здоровье. Пока не поздно.

Вообще, народу приехало очень много. Марина постаралась, ничего не скажешь. Хорошо, что я заранее озаботился о достаточном количестве парковочных мест. В огромном выставочном зале играла живая музыка, и среди людей сновали официанты с закусками и напитками. Тоже не моя задумка и сплошное расточительство, но мой специалист по культурному взаимодействию посчитала нужным именно такой подход.

Здесь были люди из Минска, из Гродно, из Могилёва, из Витебска. Да даже из Москвы приехала супружеская чета. Про Петербург и не говорю. Моя усиленная гвардия обеспечивала порядок вокруг Томашовки.

Очень часто Марина оказывалась рядом со мной, в компании очередного творца, чтобы познакомить нас. Работы большинства мастеров находились у меня в галерее, и умудрённые сединами мужчины и женщины вели себя со мной как с благодетелем. Эта социальная роль мне тоже не нравилась, но я старался тепло улыбаться каждому из творцов и найти пару добрых слов.

В искусстве я не разбираюсь, но зато вижу уровень Эха и понимаю, что люди обладают талантом. Особенно мне запомнился мужчина средних лет, с длинными седыми волосами, собранными в неряшливый хвост. Он сильно смущался и краснел, когда его подвела Марина. В руках у него был зажат стакан с минеральной водой, и художник держал его так крепко, что я переживал как бы тот не лопнул.

— Нестор Побегай! — представила его Марина. — Изумительный представитель нового импрессионизма. Закатные холмы Бреста, помните?

О да, мистическое полотно, где обычные холмы в сумерках превращались в ландшафт совсем другого мира, с огоньками домов, как символом человеческой надежды, на фоне пелены Изнанки. И крошечная фигурка телёнка пьющего из реки.

— Я… Это… Ну… Ваше сиятельство, — пролопотал Побегай, не зная, куда деть глаза. — Ну вот… Спасибо. Очень… Лестно? Тронут? Эх…

— Прекрасная работа, мастер. Прекрасная. Быть может, у вас есть что-то новое?

— Это… Новое? Ну… — он засопел, багровея. Надеюсь, удар его не разобьёт здесь. — Оно есть… Оно, правда, сильно хуже… Но… Может быть…

— Михаил Иванович, уверяю, Нестор Гордеевич обязательно выставит свою работу на персональной аллее нашей галереи, как только та будет готова, — вмешалась вальяжная и шикарная Марина.

— Если возьмёте, — поник Побегай и снова вздохнул.

Я улыбнулся ему, перемещаясь дальше. Увидел Светлану возле скульптурной композиции танцующей с лешим Бабой-Ягой. Мой тёмный собрат, спрятанный глубоко в душе, передёрнулся, и у меня всплыло слово «пошлятина». Хотя ничего в застывших посреди танца сказочных персонажей об этом и не говорило. Леший стоял на одном колене, а Баба-Яга замерла в повороте, со счастливой улыбкой на лице. Они не были больше персонажами сказок, такими, которых их привыкли видеть. Они были… Простыми людьми, со своими заботами?

Проклятье, мне тоже нравилась эта работа. Я остановился рядом со Скоробогатовой, наслаждаясь линиями танца. Графиня в вечернем серебристом наряде задумчиво изучала статую, и энергия от девушки питала мой Конструкт в усиленном режиме. Я просто видел потоки там, где Эхо сходилось с эмоциями зрителей. И могу сказать честно: большая часть посетителей так или иначе реагировали на выставленные шедевры, а уловители энергии перехватывали возмущения каналов и направляли в необходимую сторону.

Нужно больше культуры!

— Она выглядит такой счастливой… — вдруг сказала Светлана, почувствовавшая моё присутствие. — А этот Леший, он… Как мужчина мечты. Не думала, что мне здесь понравится, Миша.

— Люблю удивлять.

— Да, это у вас выходит изумительно, — улыбнулась она мне, а затем резко отвела глаза. — Вы построили прекрасное место.

— Я старался.

— Я всегда хотела уехать, Миша, — странным тоном проговорила графиня. — Подальше отсюда. Подальше от этих лесов, озёр, от одних и тех же лиц. Куда-нибудь, где всегда шумно, где много неизведанного. Где надо думать о вечернем наряде, а не о том, придёт ли сегодня что-нибудь со стороны Изнанки. Театры, концерты, музеи… Новые эмоции, новые впечатления.

Я терпеливо ждал продолжения.

— А теперь не хочу, — закончила мысль Светлана. — Потому что вы всё изменили.

— Это только начало. Дайте мне только развернуться, Света, — заметил я с улыбкой.

— Я бы дала, Миша, — сказала графиня. — Но меня ведь никто не спросит. Здесь сошлось столько интересов вокруг вас. Куда скромной провинциальной девушке до них.

— Вы себя недооцениваете.

— Ваше сиятельство! — рядом оказалась Марина. Присела в поклоне перед Скоробогатовой и повторила: — Ваше сиятельство. Простите, могу я отвлечь вас на минутку?

Светлана кивнула, глянув на мою помощницу странным взором, и та увлекла меня за собой.

— Он приехал! — сказала она мне торжественным шёпотом, а затем сразу пояснила:

— Скульптор Астахов!

Отлично. Тот самый мастер, которого я хотел попробовать заманить к себе на работы, вместе с гигантским кристаллом из Нямко.

— Где он?

— Ещё не здесь. Просто хотела доложить. А ещё с вами хочет познакомиться продюсер Мясоедов. И, прошу вас, ваше сиятельство, отнеситесь к господину Мясоедову с максимальной серьёзностью. Его музыкальные проекты известны по всему миру. Мне кажется, это то, что вас могло заинтересовать особенно. Вы же собирались строить концертную площадку? Давайте я вас представляю.

Я кивнул. Планы осваивать все энергетические направления у меня на самом деле были.

— Вот он, Михаил Иванович, — увлекла меня за собой Марина. Мимоходом проверив сообщения по другим направлениям, я зашагал в сторону полного мужчины с по-женски пухлыми губами и ангельским выражением лица. Конычев ещё не добрался до Ростова. Отряд охотников ушёл на поиски нужных мне ресурсов и все подразделения сталкеров до сих пор были в рейде. Закончился заказ на оружие, нужно было забрать очередную порцию стрел и амулетов.

Один из «революционеров» из списка Миклухи развёл бурную деятельность в сети, организовывая какую-то ячейку для «решительных действий». Бдительный Черномор вскрыл его нехитрый шифр, которым тот общался с «коллегами». Молодой специалист по рекламе искал мать с определённым ребёнком. Ему обязательно нужна была девочка лет семи, желательно с длинными светлыми волосами и голубыми глазами. Идеально, чтобы кудрявая и готовая выехать в Магадан для фотосъёмки, где недавно прошла волна протестов на оборонном заводе. Нужны были работы для зарубежной прессы о жестоком противостоянии власти и обычного народа, вынужденного выйти на улицы с детьми.

— Что вы хотите сделать с этим людишкой? — спросил у меня Черномор.

— Внимательно всё записать, мой электрический друг, — ответил я, натягивая на лицо дежурную улыбку и принимая крепкое рукопожатие с продюсером Мясоедовым, над головой которого краснела плашка, обозначающая высокие угрозы. Так что ангельское личико обмануть меня никак не могло.

Да и не может человек, занимающийся продюсированием творческих людей, быть безобидным. Вон, даже на меня если посмотреть.

— Очень рад видеть вас лично, ваше сиятельство, — сказал Мясоедов, после короткого ритуала знакомства, проведённому Мариной. — Признаюсь, приехал из-за скуки. Был здесь два года назад на предмет некоторых мероприятий. Вы сумели изменить край в лучшую сторону. И у меня есть к вам парочка предложений.

Я огляделся. Мы стояли возле картины, на которой щенок смотрел на своё отражение в пруду, усыпанное яркой кленовой листвой. От неё веяло осенью.

— С удовольствием выслушаю.

Поток энергии был запредельный, и значит, ранг Конструкта подрастёт немного быстрее, чем планировалось.

Деревня Лабуче. Непал.

Солнце коснулось склона Горы, и снег засверкал. На улице стыло выл ветер, но Магистр всё равно улыбался, заворожённый ежевечерним ритуалом. Мир темнел на глазах. Погружался в его единственно верное состояние. Снаружи послышался протяжный голос яка. Мимо дома прошёл навьюченный табун длинношёрстных животных, погоняемых смуглыми людьми. Откуда-то неслась мелодия буддистского напева.

— В итоге мы потеряли пять групп, — закончил доклад человек на экране. Лицо скрыто маской, как и лица других участников собрания. — Ячейки Кривенко, Слободы, Барвенкова, Михалкова и Петрова больше не отвечают. Была пресечена попытка выйти на верхний уровень, у псов Триумвирата как-то получилось пробраться на закрытое совещание, но их агент был раскрыт, и связи уничтожены.

— Кто-то дался живым? — мелодично спросил Магистр.

— Нет информации. Но мы допускаем, что Кривенко не исполнил вашу волю и сдался в плен.

— Он не мог, — уверенно покачал головой глава Аль Абаса. — Паша был полностью предан идее истинного строительства. Кто-то ещё. Что известно о Михалкове?

— Нет информации, — чуть тише сказал человек в маске. — Активность сохраняется, но на связь не выходит. Есть опасения, что… Он не справился с истинной силой, Магистр. Велите отправить человека и проверить?

— Велю.

Если четыре ячейки были смежными и могли оказаться раскрыты в результате успешной спецоперации, то о группе Михалкова никто из них даже не догадывался. Однако когда пришло время — она не поддержала успех Кривенко в Ивангороде. Просто исчезла.

— Что с новым Зодчим?

— Все данные на него у вас, Магистр.

Он бегло посмотрел записи, поднял взгляд на камеру:

— Это всё⁈ Мало! Очень мало.

— Мы работаем, Магистр. Лучшие ваши слуги…

— Плохо работаете, Первый! Отвратительно! Я уверен, что он добрался до Объекта. Нас спасает только то, что парень умён и не сдал его своему правителю. Но что, если он сам научиться его использовать? Тебе не кажется, что юноша достаточно талантлив для этого?

Человек в маске молчал, опустив голову.

— Если надо будет стереть всё на его земле — сотри! Сотри, и верни мне Объект! Только умоляю, не пытайся больше убить этого мальчишку! — прикрикнул он. — Мне нужен этот человек. Его сила уникальна. Если он достиг таких высот сейчас и без помощи натуральных источников, то, быть может, у него есть ответы на наши вопросы. Если их правильно задать, то мы сумеем сделать больше для того, чтобы узнать правду о силе. Познать новое, ты же понимаешь?

— Да, Магистр. Мы приложим все усилия, Магистр.

— Жду.

Он отключил связь, после чего встал из-за стола и подошёл к окну. Снаружи его дом казался хлипкой хибарой, содрогающейся под ударами стихии. Но изнутри ничем не уступал комфортабельному жилью в каком-нибудь элитном отеле.

В этих краях не знали даже колеса, но при этом Магистр в любой момент мог доставить себе все возможные блага цивилизации через паутины технологичных тоннелей, пронзивших Гималаи со всех сторон и на разных глубинах. Иногда он сам отправлялся в путь, выходя на поверхность там, где никогда не ступала нога человека.

Энергия древних гор отличалась от натуральной, но тоже могла быть использована. И, вероятно, без непредсказуемых результатов.

Солнце скрылось за горой, и Магистр Аль Абаса прошёл к тёмной нише в углу комнаты. Он никуда не спешил. Впереди была целая вечность, посвящённая поиску знаний. И именно знания привели его туда, где он оказался. На вершину мира, на грань всего.

Лифт бесшумно скользнул по шахте, пронзая гору снизу вверх. Магистр прикрыл глаза, размышляя и наслаждаясь абсолютной темнотой. А потом, когда створки разъехались, шагнул в освещённый коридор. Неторопливо прошёл через десяток арок, повернул направо, где проход заканчивался круглым помещением с высокими каменными колоннами.

В центре его стояла полусфера, вокруг которой искрился воздух от накопленной энергии. Магистр подошёл ближе, и система отключилась, пуская хозяина. Руны на потолке светились. Оболочка, созданная по рецепту Кривенко, чуть мерцала в темноте, удерживая пленника. Союзника.

И, вероятно, предателя.

— Ты взяла Михалкова? — спросил Магистр, войдя в помещение. Датчики выводили на экраны изображение худосочного искажённого существа, сидящего в углу. Оно дёрнулось, эфемерное создание снова бросилось на преграду, придуманную гениальным инженером, и отступило. Из него вырывались струйки чёрного дыма.

— Истина ничего не берёт, — прохрипело оно, формируясь в сгусток в углу. — К Истине приходят. По своей воле.

Глава 14

Ночь таит в себе много опасностей. Особенно на Фронтире, где на расстоянии вытянутой руки может оказаться монстр, сам вид которого способен повредить рассудок. Но есть вещи хуже. Гораздо хуже. Те, от которых волосы стынут в жилах. Однако я умею управлять своими страхами и готов бросать им вызов.

На пороге моего дома стояла Ирина. Монахиня в утеплённом одеянии пристально смотрела на меня из-под капюшона, чуть разомкнув красивые губы.

— Ты звал меня, Носитель Обетования, — тихо проговорила она и шагнула вперёд. Я отступил, пропуская гостью в дом. — Я готова к исполнению пророчества!

Она скинула капюшон и высвободила роскошные распущенные волосы.

— Матушка Ирина, добрый вечер, — сказала Светлана, вышедшая в коридор.

Глаза монахини сначала округлились, затем служительница подворья прищурилась:

— Да как так-то?

— Простите? — нахмурилась графиня.

— Бес попутал, ваше сиятельство, — склонилась Ирина, пряча разгневанный взгляд. Когда распрямилась, на лице её царило умиротворение. — Ваш седобородый электронный посланник выдернул меня из кровати, сказав, что я срочно требуюсь вам здесь. Я пришла.

— Матушка Ирина, проходите, пожалуйста.

Я пригласил её в столовую, где мы со Светланой пили чай со «сметанником». Скоробогатова даром что графиня, а уплетала лакомство за обе щёки, правда, одновременно, коря себя за слабость и обещая всё отдать в тренажёрном зале на следующий день.

Ирина на миг заколебалась, но затем решительно проплыла в помещение, жадно его оглядывая. Взор монахини был настолько внимательным, что можно было не сомневаться — она запомнит всё, до последней мелочи.

Присев на край стула и смиренно сложа руки, Ирина вонзила в меня ожидающий взгляд. Но заговорила Светлана.

— Матушка Ирина, нам нужна ваша помощь… В очень деликатном деле.

Монахиня на неё даже не повернулась, буравя меня взглядом. Я спокойно его выдержал, наслаждаясь энергией, бурлящей в женщине. Скоробогатова неуверенно улыбнулась и уточнила:

— Матушка Ирина, вы меня слышите?

— Каждое ваше слово, — не пошевелилась монахиня.

— Вы помогли Паулине Князевой, — продолжила Светлана, и левое веко Ирины дёрнулось при упоминании блудницы. — Проявили истинное милосердие, несмотря на некоторые разногласия.

— Любая божья тварь важна нашему Господу. Даже эта, — произнесла Ирина. Скоробогатова поплыла, не понимая, что происходит и почему монахиня совсем не смотрит в её сторону. В целом, графиня не в курсе тонкостей наших трепетных отношений с девушкой из монастыря.

— Света, позвольте мне, — мягко сказал я. — Быть может, матушка, вы хотели бы чаю?

Ирина, не мигая, смотрела мне в глаза.

— Я сделаю, — ошарашенно сообщила графиня, торопливо отправившись на кухню.

— Ты пугаешь её, — сказал я монахине, едва Скоробогатова отошла.

— Она встала между мной и пророчеством. Почему, Носитель? Почему ты не пропускаешь ни единой юбки, но я для тебя… — змеёй зашипела монахиня.

— Ира, — одёрнул её я. — Не сейчас. Пятый град.

В глазах биомантки промелькнуло смятение.

— Ты поставила Паулину на ноги, показав, что твоя вера крепка, — продолжил я. — И мне больше не к кому обратиться. Знакома ли тебе госпожа Саратова?

— Мне знакома вдова полковника Саратова, — эхом проговорила Ирина.

— Боюсь, она в беде.

Я вкратце поведал ей о своих подозрениях, упомянув внезапную гибель оружейника Безусова. Ирина слушала внимательное, почти не моргая. Чашка, которую принесла Светлана, медленно остывала на столе. Монахиня так до неё и не дотронулась. Ревнивая, горячая фанатичка.

— Она находится под наблюдением врачей, неужели вы сомневаетесь в их умениях, Михаил? — спросила она, когда рассказ подошёл к концу. — Почему не поговорить с одним из них?

— Мы предпочли бы остаться в тени. Это может оказаться большим оскорблением, если мы ошибаемся. И может вспугнуть преступника, если всё так, как опасается Миша, — подала голос Светлана, взявшая второй кусочек сметанника и со смущённой улыбкой ковыряющая его ложечкой.

Ирина, наконец-то, посмотрела на предполагаемую соперницу. Взгляд скользнул по фигуре графини с отстранённой оценкой. Монахиня не произнесла ни слова, однако Скоробогатова выпрямилась и отложила лакомство.

— Хорошо. Я это сделаю, — сказала биомантка. — Вы предполагаете яд?

— Я предполагаю всё что угодно. Очень важно будет убедить госпожу Саратову отправиться в ваше подворье. Хочу сам на неё посмотреть, не привлекая внимания.

Она поднялась, её глаза смотрели прямо, с дикой энергией, после чего взгляд упал на мои губы и остановился.

— Матушка Ирина? — окликнула её Светлана.

— Я сделаю всё, что вы просите, — вздрогнула та. — Вдова полковника — хороший человек.

Монахиня склонила голову, набросив капюшон, и двинулась к выходу. Я проводил её до крыльца.

— Силы тьмы крепнут. Ты тянешь время, Носитель Обетования, — сказала она на прощание. — Молю Господа, чтобы твой путь вёл нас всех к победе над злом, а не к падению. Ведь, поистине, какая же трагедия окажется, что все мы обречены только из-за того что ты, Носитель Обетования…

— Ира… — снова прервал её я. — Всему своё время. Если это происходит так, как происходит, то, значит, так это Ему и угодно. Разве не этому вас учат?

Монахиня улыбнулась одними губами и торопливо зашагала по дорожке к калитке.

— Ням-ня-ням! — сказали ей напоследок из стилизованного под белорусскую крепость домика. Трёхуровневое строение, с красной крышей и небольшой башенкой. Несколько помещений, аквариум с камнями и просторный красивый лоток для кристаллов.

Сам жилец расположился верхом на башенке и сидел там почти безвылазно, болтая ножками и перемешивая в себе каменья. Нямко было самым счастливым ведром на этой планете.

— Она так странно на вас смотрит, Миша, — сказала мне Светлана, когда я вернулся. Тортик графиня всё-таки доела. — Если бы она не была монахиней, то я бы даже подумала о…

— Матушка Ирина невероятно увлечённая особа, — усмехнулся я.

— Пожалуй, мне пора. Чтобы не поползли слухи… — вдруг опомнилась графиня. — Нет, нам надо, чтобы они поползли, но я ещё не придумала, как это сделать в максимально комфортном режиме и до этого момента лучше не привлекать внимания… Вы правда думаете, что Андрей и Агнесса могли так поступить? Ну, с Петром и Натальей… Там ведь хорошие врачи, Миша. Очень хорошие. Они бы определили яд.

— Люди способны удивлять.

— Но Земляные такие славные люди! С ними так легко было, когда папенька был жив. Они современные, умные, смелые. Последнее время мы почти не общаемся, но тогда… Глоток чистой воды в болоте местного дворянства, — вздохнула она. — И всё же вы правы. Такое совпадение… Может быть, нам стоит обратиться в полицию?

— Опыт подсказывает, что иногда нужно действовать самостоятельно. Вас проводить?

— Если вам нетрудно. Мой водитель ждёт у «Логова». Что за юноша был с вами, кстати, сегодня после встречи? С красными волосами.

Я помог ей одеться, сказав:

— Талантливый скульптор-архитектор. Астахов, может быть, слышали? Мы с ним заключили небольшой контракт.

Талант у прибывшего скульптора ощущался даже без моих способностей. Немного оторванный от мира юноша с загадочной улыбкой очень быстро проникся идеей парка, а отличный коттедж и внушительный гонорар подкупили его окончательно. И, кстати, после общения с продюсером решилась судьба ещё одного участка земли, примыкающего к моему культурному островку. Концертный зал я собирался возводить на свои средства, хотя господин Мясоедов предлагал взять это на себя, за небольшой процент. Процент показался мне чрезмерным, так что договориться не удалось. Схему для застройки я взял из своих запасов, и завтра с утра Драконов этим займётся.

Графиня вдруг повернулась ко мне, заглядывая в глаза.

— Вы всегда на службе, всегда что-то придумываете, — с восхищением проговорила графиня. — Так интересно, что происходит у вас в голове.

— Разное, Светлана. Очень разное, — улыбнулся я. Девушка вдруг порывисто потянулась ко мне и коротко поцеловала, чуть коснувшись губ. Тут же покраснела и выбежала на крыльцо.

Я вздохнул и вышел следом.

Утро разбудило меня вежливым сопением. Приоткрыв один глаз, я обнаружил Черномора, застывшего возле кровати.

— Хозяин, — немедленно отреагировал виртуальный помощник. — Хочу отметить вашу крепкую нервную систему. Вы спите лучше, чем девяносто девять процентов людей. Фаза глубокого сна впечатляет…

— Это всё потому, что моя совесть чиста, Черномор.

Почти девять утра! А я ещё не встал. Откинув одеяло, я спустил ноги на тёплый пол. Посмотрел в окно и пошлёпал в душ. Седобородый искусственный интеллект поплыл следом. Деликатно отвернулся, когда я забрался в кабинку.

— Что-то произошло? — громко спросил я, стоя под струями воды.

— Нет, — неуверенно ответил тот. Я даже голову высунул наружу.

— Поясни.

— Боюсь, это покажется вам неуместным, Хозяин. Все показатели в норме, и ваша жизнедеятельность прерваться не должна. Я провёл многосторонний анализ, хотя мне не помешала бы ваша кровь. Ну и утренний стул, если не возражаете.

— Возражаю, — нахмурился я. Торопливо помылся, вытерся и вышел, грозно глядя на Черномора. — Выкладывай.

— Среди массива данных вчера мной обнаружена странная беседа между господином Земляным и госпожой Безусовой-Земляной. В дискуссии определялось ваше серьёзное заболевание, которое скоро сведёт вас в могилу. Я удивлён, что вы вообще дожили до сего дня, Хозяин. Для людишки — это немыслимое достижение. Ваш финал предрешён, и боюсь, я могу оказаться его свидетелем.

— Черномор, мало ли они что болтают? Хотя разговор выведи, — сказал я и прошествовал на кухню. Затрещала кофемашина, взгляд упал на подсохший кусок сметанника, который я вчера не доел. Сбросив его в мусорку, я параллельно просмотрел общение «брата и сестры».

Происходило оно после выставки. Андрей вместе с Агнессой сидели в автомобиле на парковке, наблюдая за тем, как разъезжаются посетители. Рука мужчины была на бедре женщины.

— Он с виду неплохой парень, — сказал Андрей.

— Ты сам знаешь, что внешность обманчива, — жёстко проговорила Агнесса, не сводя с меня взгляда. Я как раз общался с Астаховым.

— Думаешь, нет возможности его спасти? — Земляной сжал руку чуть сильнее, и его подруга ахнула, прикрыв глаза. После чего шлёпнула по ладони.

— Он уже отравлен. Оно разъест его и превратит в монстра, — Агнесса прижалась к возлюбленному. — Эта болезнь не лечится, ты же знаешь. Её можно только отсечь. Мы можем быть этим скальпелем. Спасти его самого не сможем, но душу… Если промедлим, то его душа окажется испорчена императором.

Андрей хмыкнул, после чего завёл автомобиль и тот покатился по дороге прочь, на земли Скоробогатовой.

— Исходя из этого я могу предположить пока не диагностированную у вас африканскую лихорадку Бармалеева, а также четыреста тридцать семь видов прочих бессимптомных смертельных заболеваний. Для сужения поиска мне нужна ваша кровь и ваш утренний…

— Черномор, это было фигуральное выражение, — поспешил пояснить я. — Хотя беседа, несомненно, странная. Что-то ещё было интересное?

— Конечно. Очень интересная коммуникация сложилась между Авдотьей Красниковой и Степаниды Зимы, насчёт их соседки Марии Абалкиной. Обе уверены, что та подрабатывает в сфере оказания интимных услуг, а муж Абалкины — наркоман.

Я вытаращил глаза, но Черномор продолжал:

— Однако, в чём удивительная тонкость, Степанида Зима в молодости работала в агентстве моделей по вызову, а Авдотья Красникова состоит на учёте в наркодиспансере.

Лицо Черномора лучилось от восторга.

— Согласен, это забавно, — осторожно заметил я. — Однако я имел в виду: было ли ещё что-нибудь интересное в разговорах Агнессы и Андрея Земляных.

— А, это? — нахмурился Черномор. — Ну да, конечно, чего же это я. Опять потерял контекст, простите. Такого больше не повторится.

Он замолк и добавил сокрушённо:

— Хотя кого я обманываю?

— Черномор! Не время унывать.

— Простите, Хозяин. Нет, ничего интересного или важного с их стороны более не было, — вытянулся седобородый по струнке. — Мне вообще показалось, что они очень тщательно следят за словами и совсем не брат и сестра, как предполагается по их документам. Впрочем, исходя из того объёма видеоматериалов сети такие отношения являются пусть и порицаемой, но нормой. Особенно если кто-то застрял под диваном или в стиральной машине.

— Я тебя вообще не понимаю, — признался я.

— Да, думаю да. Вы не понимаете, — согласился Черномор. — Это логично, с вашим-то образом жизни.

— Что у тебя на них есть? — устало прервал его я.

— Загружаю данные.

Я просмотрел биографию Земляных. И он и она из Канады… Это как из ниоткуда. Всё, что было в Канаде — не знают даже канадцы. Удобное прикрытие, если нужны чистые документы.

Как их вообще сюда занесло? Ладно, разберёмся. Я приступил к кофе и завтраку. Черномор всё ещё ждал.

— Что-то ещё, мой электрический друг?

— Мне нужна ваша кровь.

— Не сегодня. Вернулись ли люди Глебова?

— Нет, Хозяин. Однако ваш отказ от обследования крайне нерационален. Бесплатная диагностика позволит вам продлить ваше жалкое существование.

Он с серьёзным видом покачал головой, осуждая.

— Поработай с модулем синонимов, по-моему, ты неудачный выбрал.

— Убогое, унылое, бессмысленное, преисполненное страданиями? — нахмурился искин.

Я хрюкнул, подавившись, и расхохотался. Черномор же захлопал глазами:

— Я вас понял, хозяин. С точки зрения лингвистики мной было неправильно подобрано слово «существование», исходя из которых вариант стал не таким, каким вы его ожидали. Правильно будет: бесплатная диагностика позволит вам подлить вашу яркую, насыщенную, счастливую жизнь.

— Иди уже, Черномор, — пропыхтел я, пытаясь собраться с силами.

Виртуальный помощник исчез. Я вытер со стола. Так, ну что. Время новых свершений и старых дел. Вызвав экран наблюдения за помещением Конструкта, я обнаружил в нём Драконова. Юноша внимательно изучал доступные ему схемы, шевеля при этом губами и заглядывая в свой планшет. Так, и во сколько он туда явился?

В шесть утра? Парень так всю свою жизнь проработает.

Впрочем, не в моих интересах его отговаривать. И, кстати, надо бы обучить парня работе с Экспансионным Узлом. Пригодится в будущем, сильно время сэкономит.

До обеда вокруг меня медленно текла рутинная жизнь. Акты, беседы, поиски решений, обсуждение финансовой стороны, социальной. Паулина выглядела почти здоровой, и в некоторые моменты прямо расцветала, когда затрагивались инфраструктурные или культурные аспекты. Драконов вёл себя идеально. Много слушал, вопросы задавал чёткие, короткие и ни разу не влез со своим мнением. Боярскому удалось перехватить несколько заказов на переработку в Бресте, и теперь объём ресурсов только вырастет. Хотя с потоком реогена проблем не было. Имперские грузовики поставляли материалы без перебоев. Пришлось построить в лесу несколько больших складов и поставить вокруг неё охрану. Благо на это сгодились и мои дорожники, бывшие дружинники Фурсова. Дополнительные денежки за непыльную работу им понравились. Ведь охранять что-то находящееся под защитой Конструкта — совсем не бином Ньютона.

Боярский опять поругался с Гудковым по приоритетам, и я отвлёкся на их короткий спор, быстро разрешив недовольство старост. Место Вепря пустовало, он лично отправился в поход за кусками монстров. Отец Игнатий попросил местечко под церквушку в новом районе, так как верующих много, а он и так почти с паствой не видится. Священника пришлёт епархия, как только тому будет где служить. Я не возражал. Вера важна. Особенно сейчас.

После совещания я хотел поговорить с Паулиной, насчёт Земляных, но та очень быстро ушла, сопровождаемая Тенью. Последним, ещё раз проговорив детали, на работу отправился Драконов. Парень прямо дрожал от нетерпения.

Здание опустело, и я почти минуту сидел в тишине, после чего пружинисто встал, направился к выходу и едва ступил на улицу, как столкнулся с Александрой Пановой.

Оперуполномоченная была бледна, глаза покраснели.

— Что случилось? — тихо спросил я.

— Люций… — всхлипнула она. — Он… Он…

Глава 15

— Он ушёл… — выдохнула она, когда вошла в помещение. — Я утром ездила в управление, сейчас вернулась, а его нигде нет. И вот, смотрите, что нашла.

Александра протянула мне бумажку, на которой печатными буквами было выведено:

'Дорогая Александра. Мне не передать всей скорби и боли, что испытывает моё сердце при мысли о необходимости покинуть Вас. В том новом мире, который открылся спустя годы заточения — Вы и только Вы подарили мне настоящий его свет. Но оставаться здесь более я не могу. По горькому опыту мне известна человеческая натура. Удивлён, что до сих пор не оказался на лабораторном столе Российской Академии Наук. Должно быть, этот ваш Баженов на самом деле приличный человек, или же у него просто не дошли до меня руки. Неважно. Я исчезаю, потому что так лучше для всех. И для меня тоже. Вот только хочу сказать Вам: время пройдёт, Вы исчезните, как исчезали все те, кого я знал прежде. Время поглотит Вас. Но в моём сердце Вы будете жить вечно!

Ваш Л.

PS Я никогда не хотел этого проклятья, и большой насмешкой Господа было наделить им именно меня, человека, желающего просто прожить тихую и спокойную жизнь.

PPS Прошу вас, не пытайтесь меня искать'

— Хм… — заметил я, одновременно вызывая Черномора. Виртуальный помощник появился рядом, заглядывая в клочок бумаги с максимально сокрушённым видом.

— Ничего хорошего из этого не может выйти, — поделился он со мной, но затем выпрямился. — Что я могу сделать, Хозяин?

— Что про него известно?

— Вышел из дома в девять тридцать, в десять ноль одну поймал попутную машину, направляющуюся в сторону Малориты.

— Что за машина?

— Ассенизаторский автомобиль с регистрационным номером × 2122 ык, ­— моментально дал информацию Черномор, развивая ситуацию. — На семнадцатом километре шоссе машина попала в дорожно-транспортный инцидент и перевернулась. Водитель с лёгким ранением доставлен в нашу медицинскую часть в квартале Солнечный.

— Что с Люцием?

— На данный момент прикован к батарее в процедурном кабинете, его личность сейчас пытаются установить, и в момент спасательной операции он был несколько не сдержан. Пытался вырваться и сбежать, потому был зафиксирован для того, чтобы не навредить самому себе. Дежурный медик вызвал наряд полиции из Малориты.

Недалеко же ты убежал, Люций.

— То есть он всё это время был в Солнечном⁈ — повернулся я к Черномору. Саша, смиренно ждущая моей реакции, с надеждой посмотрела на меня. Слов моих девушка, разумеется, не слышала, однако удивление уловила без труда.

— Да, Хозяин, — смиренно ответил ИскИн, а затем насторожился. — Мне кажется, вы недовольны.

— Ты мог сказать, что он пытается сбежать, — покачал я головой.

— Я думал об этом, но исходя из набора задач последнего времени, мне показалось данное направление неприоритетным. Ваш интерес к людишке не проявлялся, и я снизил важность.

— Справедливо, но впредь не решай за меня по моим интересам. Наряд далеко?

— Патрульный автомобиль из управления Малориты только что въехал на вверенную вам территорию. Прикажете остановить? Я могу преградить им дорогу с гневным окриком! Уверен, это их задержит! Человеки не будут ожидать моего появления и наверняка затормозят!

Он мечтательно улыбнулся, представляя себе это сцену. Я тоже представил и мысленно содрогнулся:

— Хватит мне аварий на дороге, Черномор. С этой трассой будто что-то неладное. Давай как-то менее радикально действовать. Впрочем, я сам.

До Солнечного им минут двадцать ехать. Пока разберутся с новым районом, пока найдут место… Можно полчаса накинуть. Я взял телефон, вызвал Турова.

— Ваше сиятельство, — глухо сказал тот через один гудок.

— У тебя есть кто-нибудь в районе Солнечного? У поликлиники нашей.

— Фёдоров и Лабубин, — через паузу ответил он.

— Пошли их туда, пусть заберут одного пациента. Чем быстрее, тем лучше. Вас встретят на входе и проводят к нему. Выводите аккуратно, но сильно. Желательно, не афишируйте.

— В Трансмутатор его? — деловито поинтересовался Туров.

Я окружён маньяками.

— Нет, привезите ко мне сюда.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — сказал Игнат и отключился.

— Он в порядке? — тихо спросила Александра, едва я принялся набирать номер главного врача поликлиники.

— Да что ему сделается, Сашенька, он ведь бессмертный… — задумчиво сказал я.

— И такой беспомощный… — вздохнула Александра. — Как котёнок…

Люция привезли ко мне уже через час. Помятый, хмурый и оглашающий округу своеобразным ароматом, он угрюмо вышел из машины. Однако, как только увидел Александру, то сразу же улыбнулся. Но лишь на миг. Повинуясь моей команде, гвардейцы вернулись в автомобиль, открыли окна настежь и уехали прочь.

— Досадная случайность, — сказал вечный. — Простите.

— В лотерею я бы на вашем месте играть не стал, — заметил я. — Идёмте, приведём вас в порядок.

— Как нелепо вышло, — вздохнул Люций, глядя на Александру. — Простите меня, но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — сказал я.

— Нет. Потому что всё всегда заканчивается смертью, — поморщился он. — Идеи, планы, мечты, эмоции — всё становится пылью. Вы заставили меня почувствовать то, чего я чувствовать не хотел, Сашенька. Я не хочу больше переживать, что уже пережил. Вы все умрёте, а я останусь. Так зачем тратить зря время.

— Ты не слишком торопишься с нашей смертью, Люций? — нахмурилась Александра, старательно дыша ртом. Воняло от него знатно. И он это понимал. — У нас ведь могут быть другие интересы!

Не добавить, не прибавить.

— Если бы от вас что-то зависело, — отмахнулся вечный, сделав шаг в сторону от нас. — Ничего не зависит.

Он поджал губы, нацелившись на дверь. И когда мы вошли, то бросился в ванную. Через пару минут Александра вытащила на улицу чёрный пластиковый мешок с одеждой вечного и прошлась по дому с освежителем.

— Может быть, нам и правда стоит его отпустить? — тихо спросила девушка, слушая, как шумит в душе вода. Она сидела напротив меня, не зная, куда деть руки. То сцепляла пальцы между собой, то клала ладони на стол, то принималась барабанить пальцами.

— Его тут никто силой не держал. Да и ты, Саша, сама пришла.

А если бы не пришла, то растворился бы Люций на просторах Российской Империи, как делал это прежде. Нашёл бы местечко без Конструкта, где-нибудь подальше от цивилизации и снова предался бы бессмысленному существованию.

— Я понимаю его страхи, Миша, ­— посетовала Александра. — Могу себе представить, что ему довелось пережить. Как до того, как он попал в подземелья культа, так и после. В нём сокрыто великое чудо, но он же человек. Хороший человек. Он ведь не виноват в том, что не умирает. Не каждая сила должна применяться, как принято у одарённых. Можно ведь просто жить.

— Разве это жизнь? — хмыкнул я, кивнув на приставку и телевизор. — Это бегство. Но я не собираюсь сдавать его на опыты.

Тем более нужный мне медицинский модуль, который теоретически сможет дать ответы на многие вопросы, связанные с особенностью вечного, можно будет поставить на тридцатом уровне Конструкта. С моим развитием это, наверное, не раньше следующего лета…

Чёрт, а ведь у меня не так много времени, как у Люция. Почему такой важный ресурс достаётся тем, кто его не ценит?

Когда вечный выбрался из душа, раскрасневшийся, в белом просторном халате, то встал на пороге кухни, глядя на нас как на находящихся при смерти старцев. Со скорбью и вежливым принятием.

— Я доел брюкву утром, — признался он. — Есть что-нибудь ещё, Сашенька?

Панова сразу поднялась, полезла в холодильник, а Люций сел за стол, осторожно пристроив локти. Шмыгнул носом, после чего покосился на девушку, украдкой любуясь её фигурой. Затем вдруг поджал губы и погрузился в недобрые размышления.

— Всё становится хуже и хуже. Мир давно катится в бездну, — вдруг сказал он. — С каждым поколением будущее всё туманнее. Эта вселенная обречена. А ведь Саша такая хорошая. Почему так несправедливо?

Я лишь поболтал чайной ложечкой в чашке, перемешивая напиток.

— Ты правда видел конец другого мира? — вдруг спросил у меня Люций.

Ложка остановилась. Но на крошечный, едва заметный миг. После чего снова закружилась, создавая чайный водоворот. Это ещё что за новости?

— Не стоит тыкать дворянину, — заметил я, изображая полное отсутствие интереса к предположению вечного.

— Можешь вызвать меня на дуэль и убить, — пожал плечами вечный. — Оно зовёт тебя Возводящий Крепости. И оно тебя ненавидит. Так что, ты действительно не отсюда?

Говорил он очень тихо, Саша колдовала на кухне. Наши с Люцием взгляды пересеклись.

— Скверна развращает разум сомнениями, прежде чем забрать к себе. Она нашёптывает разное, и, что хуже всего — ловко мешает правду с ложью, — проговорил я.

— Скверна мне не страшна, — отмахнулся вечный. — Я ей неподвластен.

Он тут же нахмурился и добавил:

— Наверное… Они что-то сделали со мной тогда, в подземельях. Я стал слышать, но потом забыл об этом. Заставил забыть об этом. А сейчас голоса вернулись. Можно я допью?

Люций повысил голос, приподняв чашку Саши. Панова обернулась, покивала, а потом поспешила в прихожую.

— Я быстро в «Логово» и обратно. Миша, вам что-нибудь взять?

— Ничего не надо, спасибо, — я изучал вечного, пока тот жадно допивал чай оперуполномоченной. Дверь хлопнула.

— Голоса, Люций? Что за голоса? — спросил я. — Они просят тебя что-то сделать?

Шепчущий пробился сквозь зону Конструкта? Вечный помотал головой.

— Думаю, они не знают, что я их слышу. Это сложно объяснить, Миша. Это несвязанная речь. Это выкрики. Образы. Будто в бурлящем водовороте проскальзывают отдельные реплики. Иногда они громче, иногда тише. Иногда совсем не связанные. Они очень разные и перемешанные. Но один голос становится всё чётче и громче. Несколько дней назад было совсем громко, и он торжествовал. Но затем вернулась ярость. Скажи, ты можешь это остановить? Или ты снова проиграешь, как тогда? Они убили тебя или ты убил себя, чтобы им не достаться?

Люций в банном халате опять шмыгнул носом, как простывший школьник, и переключился на рукава, поглаживая их и словно забыв о вопросе.

— Я не собираюсь проигрывать. А что именно ты слышишь? — сдержанно спросил я.

— Не слышал о людях, кто изначально собрался бы проиграть, — поделился Люций. — Все хотят победить, но невозможно, чтобы победили все. Миша, скажу тебе начистоту. Я хочу уйти. Я знаю прекрасное место на берегу Ганга. Там самые лучшие закаты и можно жить на фруктах и овощах, когда всё рухнет. Правда, не будет брюквы. Но зато тепло, а когда не станет людей, то будет ещё и чисто. Ничего. Я много потерял. Если есть еда и красота… Да если их и нет, то можно будет найти что-то ещё. Правда?

Над нижним веком вечного проступила влажная полосочка.

— Люций, слишком много интриги. Ты хочешь сказать, что слышишь Скверну? — прямо спросил я, и тот заозирался:

— Есть хочу.

— Люций!

— Что? А! Да, наверное. Я не знаю, что это. Это обрывки фраз. Иногда реплики. Будто сотни сумасшедших бубнят одновременно. От этого очень болит голова, Миша. Зачем твои друзья так со мной поступили? Они могут это исправить обратно?

Он с надеждой посмотрел на меня, потирая виски:

— Пожалуйста!

— Когда это началось?

— Ещё тогда. Они пытали меня Скверной… Этот страшный человек… Страшный Зодчий! Один раз они оставили меня на месяц прямо в потоке осквернённого колодца. И никогда прежде и никогда после я так страстно не мечтал умереть. Так!

Он вскочил, включил телевизор, нашёл канал, где плясали полуголые женщины, и сделал музыку погромче. Принялся танцевать под ритм, размахивая руками. Я силой мысли погасил технику.

— Хватит бегать, Люций. Время сражаться.

Его передёрнуло.

— Зачем? Рано или поздно она заберёт вас всех, и я останусь один. Навсегда. Не хочу видеть, как это будет происходить. Есть только миг, Миша. Есть только сейчас. Телевизор сломался.

Он подошёл к ящику, выдернул шнур из розетки, вставил обратно и обиженно надул губы.

— Что она говорит, Люций? — тихо спросил я. — Ты можешь сказать, что она говорит? Это важно.

— Она говорит: Ярославль. Очень часто повторяет название города. Ярославль и Кривенко. Как я без телевизора теперь, Миша?

Кажется, теперь ему точно не суждено покинуть мои земли. Я допил чай.

— Я так и знал, Хозяин, — появился рядом со мной Черномор. Его седая борода дрожала от переизбытка горьких чувств. — Я так и знал, что вы умрёте… Так и знал.

— Ну-ка цыц, — ответил ему я, а вслух сказал:

— Знаешь, Люций. Давай так, никуда больше не пытайся сбежать. С твоей помощью, думаю, мы сможем что-нибудь изменить.

— Без телевизора это невозможно, — отрезал вечный.

Экран засветился, подчиняясь моей воле, и на нём снова заплясали полуголые соблазнительные певуньи. Люций моментально потерял ко мне интерес.

Когда вернулась Саша, в сопровождении рослого охранника Паулины, с тяжеленными пакетами, я откланялся. И едва вышел на улицу, как сразу набрал Орлова.

— Леонид Михайлович, здравствуйте, — сказал я, шагая по дорожке и на ходу застёгивая пальто. — Боюсь, у меня есть очередные тревожные новости.

— Боже мой, Михаил Иванович, опять? — почти простонал граф. — Что случилось?

— Что находится в Ярославле, Леонид Михайлович?

— Это большой город, там много чего находится, — не понял начальник Тринадцатого Отдела. — Дайте больше информации.

— Следующий удар Скверна нанесёт по Ярославлю, — не стал я ходить вокруг да около. — Там есть что-то важное для неё. Помните, некоторое время назад была атака с Демон-Принцем, которого сбили под Минском?

— Да… Но пока не понимаю, как это связано с Ярославлем.

— Слишком линейно двигалась та орда. Слишком направлено. Демон мог вести их к определённой точке, просто его перехватили раньше. Я выстроил тогда траекторию, и Ярославль был по дороге. Что там?

— Это закрытый город, Михаил Иванович, вы же знаете. У меня нет доступа к информации о нём. Это Инженерный Триумвират… Мы снова должны бить тревогу?

— Да. Я позвоню Ланцову.

— Я тоже сделаю всё, что смогу. Чего мы должны ждать там, Михаил Иванович?

— Атаку на Колодцы. Если это закрытый город, то надо поднять тревогу на всех режимных объектах. Явно придут из-под земли.

— Понял вас, Михаил Иванович. С вами не соскучишься. Кстати, у меня тут Игнатьев до сих пор в себя приходит. Настойчиво о вас спрашивает. Может быть, заглянете к юноше? Он производит приятное впечатление.

— Позже, Леонид Михайлович.

— Разумеется. Разумеется. Всего хорошего.

Он отключился, а я на ходу набрал Ланцова. Тот на моё предположение об угрозе Ярославлю отреагировал с удивлением.

— Снова он⁈ У меня есть доклад об инциденте с прорывом неподалёку от города. Но там уже всё ликвидировали. Вы уверены, Михаил Иванович, в своих источниках? — с сомнением произнёс Ланцов.

— Нет. Но повторения Ивангорода мне бы не хотелось. Лучше один лишний раз поднять тревогу, чем потерять людей.

— Разумно. Что ж, Михаил Иванович, только из уважения к вам, — раздался в трубке голос Ланцова. — Пойду с этим к Императору немедленно.

— Благодарю вас, Юрий Михайлович.

— Хозяин, — слева от меня возник Черномор, и, сложив руки на животе, поплыл рядом. Я скосил на него взгляд, и виртуальный помощник продолжил:

— На территории появилась машина госпожи Натальи Саратовой. Вы просили дать знать, когда это произойдёт. Медицинские показатели женщины почти критические. Монахиня Ирина снова кажется возбуждённой. Или это волнение. Или сердечный приступ? Визуальный анализ признаков переживаний не выдаёт. Я не понимаю её, Хозяин, простите.

— Спасибо. И это не страшно. Я сам её не понимаю, — признался я.

— Знайте, мне будет вас не хватать, — всхлипнул виртуальный помощник.

— Мне тебя тоже, если не прекратишь.

— Хотел сказать, что в машине с Натальей Саратовой находится её муж. Он тоже возбуждён. Или взволнован. Или сердечный приступ… Человеки очень сложные!

Хм… Андрей Земляной приехал? Очень кстати.

Глава 16

Я успел подъехать до того, как машина с новоиспечёнными супругами прибыла на подворье монастыря Святой Варвары. Монахини моему присутствию вроде бы не опечалились, всё-таки история с одержимостью их сёстры для биоманток осталось в прошлом, однако поглядывали настороженно.

Листва облетела, и сад вокруг часовни поблёк. Летний шатёр госпиталя убрали, наконец-то. В поле за подворьем выросло несколько санитарных модулей, поставленных мной специально для монастыря. До этого они принимали пациентов в доме, похожем на баню, и в пристройке к основному своему жилью. Теперь у них появились оборудованные блоки и, слава богу, сёстры нос от современных технологий не воротили.

Наталья Саратова была бледна и очень слаба. Когда она выходила, то крепко держалась за поданную руку водителя. Увидела меня, едва заметно улыбнулась обескровленными губами. Ирина сразу подошла ко мне, встала рядом, коснувшись меня плечом.

— Носитель, я не знаю в чём дело, — прошептала она мне на ухо. — Госпожа Саратова просто умирает, все биохимические процессы находятся в состоянии хаоса. Клянусь вам, никогда прежде такого не видела. Если бы не богатырское здоровье Натальи Ильиничны — она уже была бы мертва. Это не яд, не внешнее воздействие. Связи очень слабы и легко рвутся.

Ирина забавно хмурилась и нервно покусывала губу. Я молча наблюдал за процессией. Андрей Земляной выбрался из машины с очень смурным выражением лица. Наши взгляды пересеклись. Канадский «беженец» достойно выдержал эту встречу, но затем поспешил на помощь супруге, почти повисшей на руках водителя. Однако несмотря на слабость, госпожа Саратова с любовью посмотрела на приближающегося супруга.

— Наталья Ильинична, — поприветствовал я женщину. — Если вам нужна помощь, любая, незамедлительно сообщите.

Саратова слабо улыбнулась и попыталась поклониться, но я поспешил остановить её. Взял за плечи, заглядывая в лицо. И тут по сердцу будто напильником прошли. Я нахмурился.

— Позвольте, ваше сиятельство, — оттеснил меня Земляной с видимым возмущением.

Саратова подошла к калитке, и там её взяли на попечения сёстры святой Варвары. Женщина пыталась отшучиваться, бодриться. Однако взгляд её — обречённый и уставший — не шёл у меня из головы.

— Мне надо идти. Надо подготовить её душу, Носитель. Боюсь, мы сможем лишь облегчить страдания госпожи Саратовой. Она отправляется к Господу, — сказала Ирина и поспешила за процессией. Земляной стоял возле ограды, он поднял воротник пальто и подул на руки, согреваясь.

Я решительно двинулся следом за сёстрами, прошёл мимо Андрея, и тот почувствовал неладное. Задержался ненадолго, но затем шаги «канадца» послышались за моей спиной. Нагнать ослабшую Саратову было несложно.

— Простите. Я должен кое-что проверить, — сказал я, поравнявшись с ними. — Наталья Ильинична, тысяча извинений. Но позвольте вашу руку.

Монахини покорно расступились, а Саратова чуть кивнула, слегка приподняв кисть. Земляной оказался совсем рядом.

— Ваше сиятельство, при всём уважении, но, кажется, вы позволяете себе лишнее. Моей жене плохо, ей незамедлительно нужна помощь, а вы…

Я отмахнулся, затыкая его одним жестом. Земляной закрыл рот, но побагровел от ярости. Скверна. В Саратовой была Скверна. Вот только ничего подобного прежде мне ощущать не доводилось. Искажённая сила не внедрялась в энергетические потоки. Она не меняла сущность человека, а разрушала её. Потому что передо мной была Скверна остаточная. Скверна мёртвого чудовища. Я изучал ядовитую паутину, растекающуюся по телу вдовы.

Выглядело так, будто бы кто-то засадил занозу из отвратительной сущности и та медленно и неотвратимо убивала женщину, расплываясь по телу. Я нашёл сразу несколько источников. Зараза зацепилась в организме как вирус, поселившись в лимфоузлах.

— Вы что-то видите? — с надеждой спросила Саратова.

— Да, — кивнул я. — Вижу. Теперь всё будет хорошо. Вам нужно отдыхать. Много отдыхать. Матушки, простите ещё раз.

Я отступил, и бедная женщина пошла по дорожке дальше.

— Вы знаете, что с ней? — спросил Земляной, провожая супругу взглядом.

— Мне кажется, Андрей, вы тоже знаете, — задумчиво сказал я. После чего вытащил телефон, набирая отца Игнатия.

— Что вы имеете в виду? — насторожился «канадец».

Священник трубку не брал.

— Черномор, — позвал я помощника. — Найди мне отца Игнатия. Скажи, пусть хватает икону с порченым золотом и летит сюда пулей. Очень срочно.

— Слушаюсь, Хозяин! — радостно сообщил седобородый.

— Ваше сиятельство, что вы имеете в виду? — повторил Земляной, красивое лицо стало холодным и злым.

— Это ведь не просто яд. Это Скверна. Натуральная Скверна. Изменённая плоть. Не воздействие её, а сама отрава. Интересно, откуда она? Вы не могли подсыпать это в еду, — повернулся к нему я. — Организм бы всё вывел естественным путём. Как вы это делали? Толокли иссушенную плоть монстров и порошок и растворяли в чае? В соке? Тоже вряд ли. Инъекция? В Канаде так принято, что ли? Впервые такой способ встречаю.

Андрей вздрогнул, а я продолжил давить:

— Похоже на то. Убить сразу не убьёт, а застрянет надолго, и, в конце концов, уничтожит человека изнутри. Следов укола на теле, полагаю, не найдут, так как всё зарастёт. Сколько дней должно пройти от момента инъекции до смерти? Что вы кололи ей? Как вы ей это продали, Андрей? Витамины?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, ваше сиятельство… — отчеканил Земляной. Кулаки его сжались.

— Прекрасно понимаете, — мягко сказал я. — А также понимаете, какие будут последствия. И что это потянет за собой и вашу так называемую «сестру». Слишком много вдов и вдовцов в одной семье, не находите?

— Это голословные обвинения, которые попросту оскорбительны! — сощурился Андрей, цедя сквозь зубы. — Я так этого вам не оставлю.

Он развернулся и поспешил к машине, дав приказ водителю. Тот прыгнул за руль, и двигатель заурчал. Я погасил сердце автомобиля одним движением брови. После чего вырубил телефон Земляного, за которой тот схватился, пока шагал к спасительному экипажу.

— Сбежать я вам не дам, Андрей, равно как и предупредить сообщницу, — сказал я ему в спину. — Здесь не Канада, здесь не спрячетесь.

Земляной остановился, медленно повернулся ко мне. На лице его появилась неприятная улыбка.

— Вы так самоуверенны, Баженов. Как и многие «благородные», хотя сами то совсем недавно в лаптях по деревенской грязи ходили, — сказал он.

Я терпеливо ждал, Андрей двинулся ко мне мягким хищным шагом, старательно следя за балансом.

— Такие как вы, Баженов, хуже всех, — процедил он. — Вырвавшиеся со дна и предавшие всех, кто находился там вместе с вами. Но время придёт, и вы ответите за все унижения обычных людей. Кровавым потоком вашу грязь снесёт с улиц и смоет в самые гнилостные отстойники городских канализаций.

— Вы поэт? — спросил я. — Так красиво и образно звучит. Хотя это речь убийцы, который отравил пожилую женщину ради наследства.

Он зарычал, бросаясь ко мне. Земля задрожала, в небо взмыли сотни небольших камушков, налипая на руки «канадцу». Когда Андрей оказался рядом со мной — его правый кулак уже был размером с приличный чемодан. Острые обломки камней торчали во все стороны как наточенные шипы. С грохотом каменная длань врезалась в мой барьер. Земляной попытался пнуть меня ногой в пах, снова с помощью аспекта. Я обрушил ему на колено усиленную магией руку. Кость хрустнула, ногу выгнуло в обратную сторону, и Андрей с воем упал, моментально забыв про желание сражаться. Водитель выскочил из машины, потянулся было за оружием, но благоразумно остановился и поднял руки.

Земляной выл, пытаясь найти положение, в котором сломанная пополам нога не будет его мучить.

— От старости ты не умрёшь, Андрей, — сказал я, встав над покалеченным. — Каждый твой поступок закапывает тебя всё глубже. Нападение на благородного человека на его земле… Ты уже не отвертишься. Так что скажи, как именно ты отравил жену?

— Пошёл ты, Баженов, — проскулил Земляной. — Пошёл ты!

Земля задрожала, исторгая из себя камни. Те устремились ко мне, но завязли в воздушной броне. «Канадец» даже не мастер, но всё ещё пытался сражаться. Я поднял ногу и впечатал Земляного в траву, утопив сантиметров на десять. Тот выпучил глаза, пытаясь вдохнуть.

— Как ты отравил жену? Как твоя любовница убила Безусова? Или ты сам обоих прикончил? — присел на корточки я.

— Я… Ты… Сдохнешь… Сдохнешь… Они узнают… Всё узнают… Князева больше не сможет тебя выгораживать!

Он рванулся ко мне с рыком боли и ярости. Вскинул руку и в ней щёлкнул бесполезный карманный пистолет, уже выведенный мной из строя.

Я ударил, но в последний момент сдержался, чтобы не убить Земляного, а только вырубить. Пригодится ещё в полиции. Не было бы такого числа свидетелей — отправил бы прямиком на переработку в трансмутатор.

Водитель тем временем сел обратно в машину и положил обе руки на руль, старательно не глядя в мою сторону. Я набрал Матюхина и предложил ему приехать, намекнув на то, что у него могут появиться подвижки по делу Безусова.

Минут через десять примчался красный пикап, в котором на месте пассажира сидел отец Игнатий. Едва машина остановилась, мой помощник вышел, совсем не сдерживаясь.

— Ваше сиятельство, — взмолился он, прижимая к груди икону. — Прошу вас, не делайте так больше.

— Как, отец Игнатий? — нахмурился я.

— Звоните, ваше сиятельство, присылайте людей, но не нужно гнать ко мне вашего поганого демона! — выпалил священник.

Черномор появился рядом и застыл со смиренным и недоумённым видом.

— Я звонил, отец Игнатий. Но давайте не будем терять время.

Он протянул мне икону, провожая её встревоженным взглядом. Я кивнул, забрал реликвию и зашагал к санитарному модулю, куда увели Саратову. По дороге указал на Земляного:

— Прошу вас, приглядите, чтобы не сбежал.

Священник нахмурился, но спорить не стал.

Сёстры святой Варвары повернулись ко мне, когда я после стука в дверь, но не дождавшись ответа, всё же вошёл. Наталья Саратова лежала на кушетке с закрытыми глазами, и Ирина держала на её груди две руки, светящиеся розовым цветом. На лбу монахини выступили капли пота.

Осуждающие взоры её товарок меня не остановили.

— Это поможет, — сказал я, показывая икону. — Поверьте мне.

Ирина вышла из транса, красивые глаза потемнели от усталости. Непонимающий взор упал на меня, потом на икону.

— Вы мешаете, — тихо произнесла одна из монахинь.

— Пусть делает то, что делает, — властно оборвала её Ирина.

Я приблизился, оглядываясь. В таких помещениях, как медицинский отсек — красные углы не предусмотрены. У стенки приткнулся небольшой столик. Я положил икону на него, затем подкрутил ножки и загнал его под койку Саратовой.

— Сестра, что он делает…

— Верьте, сёстры. Верьте ему, — Ирина жадно следила за мной с фанатическим огоньком в глазах. Я же склонил голову и снял с шеи личный амулет из порченого золота. После чего бережно нацепил его на лежащую. Саратова была без сознания. Поправив амулет, я отступил.

Монахини ждали продолжения. Пришлось их разочаровать.

— Теперь ей должно стать лучше. Не убирайте икону, не снимайте амулет. Они всегда должны быть рядом.

— Не место таким вещам под койкой, — поджала губы самая старшая из служительницы святой Варвары. — Негоже это…

— Лишь бы работало, — спокойно заметил я. — Уже завтра ей станет легче, вот увидите.

— Это варварство, сёстры. Настоящее варварство! — воскликнула самая молодая с негодованием. — Насмешка над силой Господа и его волей!

— Дайте один день, сёстры, и вы уверуете, — Ирина не сводила с меня обожающего взгляда, от которого стало совсем неловко. Я допятился до двери, кивнул на прощание и выскочил наружу.

Несколько секунд приходил в себя, после чего попросил Черномора показать мне запись произошедшего в церкви. Как это мой ИскИн сумел вывести отца Игнатия из себя, интересно.

— Я сам хотел вам предложить это, Хозяин. Вероятно, мной были допущены некоторые неточности в передаче информации, — сказал виртуальный помощник перед тем, как загрузить видеопоток. — Вы знаете, что я открыт к критике. Которая меня, наверняка, убьёт, но без неё нет развития, вы же понимаете. Хотя что это изменит…

Я шёл по дорожке к яме с Земляным, молча кивая. Но когда увидел, что показал мне Черномор — остановился. В церкви отца Игнатия было многолюдно. Сам священник стоял возле алтаря, читая молитву. Его помощники послушно вторили ему, а паства непрестанно крестилась, повторяя ключевые слова.

Фигура Черномора появилась внезапно. Огромная, заполняющая весь зал и закрывающая иконостас. Перст седобородого колдуна, в глазах которого сверкали молнии, указал на застывшего отца Игнатия.

— Хозяин взвывает к тебе и к твоей иконе из порченого золота! — прогрохотал голос, от которого молящиеся попадали на колени, неистово крестясь. — Поспеши!

С дымом и прочими визуальными и звуковыми эффектами Черномор исчез.

— Хм… — только и сказал я.

— Я опять что-то сделал не так? — обречённо уточнил тот. — Мне казалось, что так будет гораздо значительнее. Людишки любят значительное, разве не так.

— Люди.

— Конечно, люди. Простите за эту оплошность, больше не повторится, — сказал он и нахмурился, словно словил дежавю.

— Постарайся обходиться без спецэффектов при появлении в церкви, хорошо? — попросил я.

— Записано, Хозяин! — бодро отчитался Черномор и исчез, а я дошёл до места короткого боя.

Священник с мрачным видом возвышался над притопленным в земле «канадцем», рядом с ним водитель осторожно заглядывал в яму.

— Простите, отец Игнатий, за это недоразумение в церкви, — искренне попросил я. — Но это был вопрос жизни и смерти.

— У нас больше нет икон с влиянием на Скверну, ваше сиятельство, — вздохнул он. — Ни одной.

— Разберёмся, отец Игнатий. Не волнуйтесь.

Когда полиция забирала Земляного, который так и не пришёл в себя, я уже сделал несколько звонков. Госпиталь под Ямбургом почти опустел, там остался последний барак, где долечивались самые тяжёлые. Однако, по всем прогнозам, уже через два дня их тоже собирались выписывать. Все мои артефакты, охраняемые спецназом откомандированным лично Ланцовым, обещались подготовить к отправке в ближайшее время. Представитель Карантинной Службы разговаривал со мной с таким почтением, словно я лично выслал их начальство пинком под зад в сторону Османских Княжеств.

За иконами я отправил нескольких гвардейцев во главе с более или менее пришедшим в себя Волгиным. Если всё пройдёт хорошо, то уже послезавтра привезут сокровища обратно.

Также я дозвонился до Орлова, уточнить новости по Ярославлю, и убедиться, что на этот раз наши сигналы не завязли в бюрократической каше. По каналам графа информация тоже ушла и была воспринята со всей серьёзностью. Однако я всё равно с некоторым опасением отслеживал новостные ленты, ожидая дурных известий из далёкого города.

Последний звонок я сделал Паулине.

— Миша-Мишенька! Ты совсем про меня забыл, — радостно сказала она в трубку, хотя мне показалась некоторая натянутость в её голосе. — Прошу, скажи, что ты звонишь не по делу? Мы отдалились, но, кажется, я знаю, как всё исправить. Как насчёт бокала морса и хорошего ужина за счёт заведения? У меня сегодня есть кое-что интересное из грузинской кухни. Этот вечер у тебя не занят? Прошу, скажи, что не занят!

— Я только что сдал в полицию некоего Андрея Земляного, Паулина, — не ответил я. — Думаю, ты знаешь его. И нам стоит поговорить.

— Не на территории Конструкта, — через паузу ответила Князева, тон её изменился, став усталым и решительным.

— Договорились. Я отправляюсь в форт Вепря. Там есть место, где нам никто не помешает.

— Ты будешь один? — немного встревоженно спросила она.

— Да.

— Хорошо.

Глава 17

Людей в форте охотников стало побольше. За пределами укреплений появились навесы для машин, да и самой техники прибавилось. В основном простая, которую можно починить ударом кувалды и крепким ругательством, но мне попался и экзотический вариант — семиместный «Владик» на усиленной подвеске. Огромные колёса на внедорожной резине, шноркель и окрас в бело-чёрный камуфляж. Борта замызганы грязью, а значит, машина не для эстетики здесь. Рабочая. Видимо, кто-то из свежего пополнения.

В форте становилось тесно, ничего не скажешь. Когда я входил в ворота, то навстречу мне выехало двое охотников на конях. Этих воинов я не знал, но оба мне кивнули в приветствии. Я обратил внимание на рыжие нарукавные повязки. Что-то новенькое. Внутри мне попался плакальщик Сухой, занимающийся с несколькими подростками на импровизированной арене. Угол сталкеров отгородился от всех стенкой из свежих досок, выкрашенных в голубой цвет с распашной дверью по центру. Над последней красовалась вывеска с аккуратно выведенным названием: «Отдел нетворческих изысканий и ярких впечатлений». Крышу пристройке тоже сделали хорошую, из красной металлочерепицы.

Дверь оказалась открыта, и я вошёл в тёплое помещение, где шумел обогреватель. На стенах красовались фантастические пейзажи, распечатанные откуда-то из сети. Стойка с цветами. Компьютер, шкаф. Дальше в помещения вела ещё одна дверь. За столиком напротив входа расположилась женщина в роговых очках. Увидев меня, она расплылась в широкой улыбке.

— Здравствуйте-здравствуйте! Геннадий Петрович, если не ошибаюсь? — женщина торопливо поднялась, скользнула ко мне навстречу. — Вы рано! Кофе, чаю?

Поправлять её я не стал, заинтересованный. Окинул взглядом пристройку. Сделано добротно, хоть и на скорую руку. Мне не стоило ни копейки, что прекрасно, и здесь проявлена инициатива — а это я вообще всецело уважаю. То, что Глебов организовал небольшое дело — мне известно, и мешать ему я не собирался. Туристы — это прекрасно. Пока они не мрут на вверенных мне территориях, конечно.

— Ваш проводник должен прибыть с минуты на минуту, — с сокрушённым видом сообщила администратор. — Случилась небольшая задержка. Но мы можем оформить все необходимые бумаги сейчас, чтобы потом не тратить ваше драгоценное время. Прошу вас!

Стул возле столика женщины был крепкий и удобный. Я молча сел и сразу же получил несколько документов.

— От вас потребуется семь подписей и задаток.

Бегло просмотрев бумаги, я хмыкнул. Кто бы их ни составлял, а юридическую сторону он оформил как надо. Что бы ни случилось потом с подписавшим — ответственности компания «Кордон» не несла. Сумму обещали приличную.

— Если у вас есть какие-то вопросы, я с радостью на них отвечу! — по-своему оценила мою заминку барышня.

— Где сам Глебов? — командир сталкеров развернулся на полную, конечно.

— К сожалению, Мстислав Викторович сейчас недоступен. Но, уверяю вас, я всецело компетентна во всех вопросах. Ваш маршрут будет незабываемым, особенно сейчас. В это время года краски в Ржавой Чаще изумительные.

— Вы сами там были? — поинтересовался я.

— Нет, — честно призналась женщина. Над её головой горела зелёная плашка по безопасности, да и вся информация по Ольге Валерьевне Голотвиной у меня была. Супруга одного из новых охотников, переехала вместе с мужем. В моих краях меньше месяца, а работу себе нашла. Ржавая Чаща находилась совсем рядом. Место безобидное, но всё же находилось на территории Изнанки.

— А мой проводник, он будет один?

— Согласно контракту, Геннадий Петрович. В моих бумагах сказано, что вам нужен один человек сопровождения, — нахмурилась Ольга.

— В Изнанку с одним человеком сопровождения? А если вдруг монстры?

Лицо женщины стало чуть жёстче, но вежливости представительница «Отдела нетворческих изысканий» не растеряла.

— Дополнительная охрана стоит дополнительных денег, Геннадий Петрович, и такие ресурсы необходимо заказывать заранее. Но не волнуйтесь, вы находитесь на землях графа Баженова, и его сиятельство собрал здесь лучших специалистов по борьбе со Скверной. Прославленные Охотники постоянно патрулируют окрестности.

Она ободряюще улыбнулась:

— Всё будет отлично, Геннадий Петрович. С вами идёт первоклассный специалист. Один из лучших наших проводников, знающих приграничье как свои пять пальцев. Просто выполняйте все его рекомендации и получите те впечатления, ради которых приехали.

— Я заинтригован, — заметил я.

Особенно с учётом того, что все сталкеры были отправлены на поиски нового Колодца или же концентрата. Откуда у нас тут свободные проводники для утоления коммерческой жилки Глебова?

В дверь постучали. После чего на пороге появился мужчина лет пятидесяти в охотничьем костюме. Лицо его раскраснелось.

— Здравствуйте. Разрешите представиться, Геннадий Петрович Букин. У меня тут назначено было.

Костюм явно был новый и, скорее всего, с него даже бирку не срезали. Ольга Валерьевна посмотрела на меня с недоумением.

— Граф Баженов к вашим услугам, — отрекомендовался я.

Кровь схлынула с лица женщины.

— Ох… Ваше сиятельство, я… Я не знала.

Я медленно поднялся из-за стола, приглашая Букина.

— Прошу, Геннадий Петрович.

Тот пошёл пятнами, глаза его засверкали.

— Ваше сиятельство, это такая честь. Такая честь! Клянусь, был бы я чуть помоложе, то всё бы бросил и сюда перебрался. Великое дело делаете. Величайшее! А мне бы хоть глазком посмотреть. Всю жизнь прождал. Думаю, вот, пора бы и осмелиться хоть на что-то!

Я ободряюще улыбнулся, попрощался с оторопевшей Голотвиной и вышел на улицу. Передо мной застыл парень с походной тёплой одежде, на голове тяжёлый капюшон с элементами маскировки, за спиной лук с зачарованными стрелами.

— Здравствуй, Игнат, — вспомнил я имя юноши. Один из тех ребятишек, которых мы вытаскивали из Изнанки. Оклемался, значит, и выбрал себе дорогу. Вот только…

— Ваше сиятельство, — торопливо поклонился юноша. — Дядя Мстислав сказал… То есть Мстислав Викторович говорили, что вы против того, чтобы мы ходили туда… Но я только в безопасные места вожу! Проверенные.

— Там, где есть Скверна — нет безопасных мест, — сказал я. — Впрочем, я тебе не нянька. Просто будь осторожен. Если на моих землях начнут гибнуть туристы — я не посмотрю на условия ваших контрактов. Спрошу лично. По всей строгости.

Он торопливо забормотал:

— Ваше сиятельство, там нет ничего. Просто лес чудной. Всё уже излазал, карту ловушек составил, вешки проложил. Там по Изнанке путь метров сто, и охотничий патруль рядом проходит. То, что там Ольга Валерьевна заливает клиенту, так-то их дело. Мы же всё понимаем. Я его вымотаю ещё до подхода. Всё будет отлично, ваше сиятельство, не извольте беспокоиться.

Я промолчал откланявшись. Запрещать не стану. Всё-таки они выросли здесь, в условиях поиска и охоты в запретных землях. Это их жизнь.

Паулина появилась в форте охотников эффектно, однако скорее благодаря сопровождающей её Тени. Последняя, едва прошла ворота, оказалась в окружении женщин Вольных и смущённо улыбалась знакомым. Князева увидела меня, наклонилась к бывшей охотнице, сказав той что-то на ухо, а затем двинулась навстречу.

Походный костюм никоим образом не прятал фигуру Паулины, а напротив, подчёркивал формы. Глаза хозяйки трактира были серьёзны и смотрели прямо, без привычной хитринки.

Юноши и мужчины в лагере украдкой провожали Князеву зачарованными взглядами, а та двигалась плавно и маняще, будто дразня их.

— Ваше сиятельство, — чуть поклонилась Паулина, когда приблизилась. — Я вся ваша. Хоть и немного не в том смысле, в котором мне хотелось бы.

Губы её тронула улыбка, но только на мгновение.

— Пройдёмся, — сказал я ей. Мы вышли из западных ворот форта, пропустили небольшой грузовик и двинулись прямо по дороге. Осень и земля после десятилетий Изнанки превратила окружающий пейзаж в совершенно унылый. Чахлая трава, хлипкие кустарники и скрюченные чёрные деревья. Не знаю, как долго природа будет брать своё.

Впрочем, ждать её я не собирался. Да, сейчас ни Влодавский ни Злобевский район я не развивал, используя Колодцы обоих для питания и прокачки моей «столицы». Но эта ситуация не вечна.

Мне бы, конечно, не помешал бы дополнительный Конструкт, но ведь и на территории матушки России не все Колодцы использованы. Очередь на годы растянута. Ценнейшее оборудование, выбить его на свои нужды без боя не получится. Да и нет особой необходимости. После двадцатого уровня, я планировал начать тотальное расширение у Приборово, а дальше уже использовать излишки через Экспансионные Узлы, минимизируя перехлёсты покрытия. Как-нибудь справлюсь своими силами.

— Я напугана, Миша, — сказала Паулина во время нашей молчаливой прогулки. Она держала меня под руку, и мы неторопливо шагали среди серых пейзажей, словно заблудившиеся влюблённые с нездоровой тягой к пустоте и унынию.

— Бояться глупо, — заметил я. Мы покинули территорию действия Конструкта. Синеватое сияние осталось позади, и Князева это увидела, однако облегчения на её лице не было. Гордая хозяйка «Логова» нервничала и даже не пыталась прятаться за шутками и бравадой.

— И всё же… — бросила она на меня взгляд. — Никогда не видела тебя таким. Серьёзным.

— Ситуация располагает.

— Поэтому и говорю, что напугана. Миша, я не желаю тебе зла, — она встала передо мной, заглядывая в глаза. — Ты достойный человек, и если бы хотя бы десятая часть тех, кто находится у власти, были капельку похожи на тебя — всё было бы совсем не так.

— Но?

— Но… мы с тобой лишь две песчинки на берегу, куда накатывается волна революции. Волна, которую подняли столетия угнетения тех, кому не повезло с семьёй при рождении. Ты не сможешь её остановить, а я не смогу укрыть тебя от неё, если ты не встанешь на нашу сторону. Ведь уйти не получится. Придётся выбирать за кого ты, Миша.

— Давай говорить честно, Паулина, — ровным тоном сказал я, взяв её за плечи. — Всецело начистоту. Чтобы понимать, насколько мы можем друг другу доверять. Хорошо?

Она кивнула.

— От чего ты меня защищаешь, Паулина? Земляной проговорился, и я заинтригован.

Князева приосанилась, скрестила руки на груди и чуть отстранилась. С настороженностью уточнила:

— Что именно он сказал?

— Доверие, Паулина. Мы теряем его, — напомнил я.

Хозяйка трактира закатила глаза, словно пытаясь смахнуть набегающие слёзы. Вряд ли это была попытка сыграть на дешёвой манипуляции. Потому я терпеливо ждал.

— Ты признан Революцией как враг, — выдохнула Паулина, наконец. — Я попросила дать мне время, чтобы попытаться убедить тебя. Что ты ещё можешь быть полезен для нас. Что ты можешь одуматься и присоединиться к нашему общему делу. С твоими талантами, с твоими возможностями — мы обречены на победу, Миша.

Я поморщился:

— Паулина. Если вы сейчас устроите внутреннюю войну — Скверна сокрушит всех. Я ведь…

— Она десятилетиями стоит на месте, Миша. То, что случилось недавно — исключение! Ничего не изменится. Чудовища будут всегда. Они будут нападать. Но прикрываться ими для защиты преступной власти… Нельзя, Миша. Изнанка никуда не уйдёт. Но если власть изменится, если она будет народно избранной, то сможет решить эту проблему лучше, чем нынешняя. Дать больше ресурсов. Дать возможности. Выделить таланты, а не тех, кто является чьим-нибудь сыночком. В мире будущего такие как ты будут возвышены за способности, а не…

Она вдруг нахмурилась, и я понял, что слова Паулина повторяет чужие. В которые и не вдумывалась, до этого момента.

— Ну, так я и при этой власти достаточно возвышен и имею ресурсы, — вкрадчиво сказал я.

— Это другое. Ты не понимаешь, — растерянно сообщила девушка. — Это скорее исключение. Здесь преступная власть… А там…

— А там будут Земляные, которые травят пожилых женщин ради богатства? — уточнил я.

Паулина опустила взгляд:

— Он… Правда, так поступил?

— Да, Паулина. А ещё я уверен, что и Пётр Безусов умер не просто так. У тебя не было на этот счёт сомнений никаких? Скажи сама себе и честно.

Князева шумно вздохнула, отвернулась, глядя куда-то на запад, затем порывисто обернулась на меня:

— Миша, решения принимает не он. Он лишь… Исполнитель. Он клинок революции. Он его щит. Но…

— Мне стоит усилить охрану, Паулина? — мягко прервал её я. Князева шагнула ко мне. Её лицо оказалось совсем рядом с моим, в глазах стояли слёзы.

— Они убили Скоробогатова… — всхлипнула она. — И они убьют тебя. Ты имеешь слишком много власти. Ты ограничиваешь возможности в нашем регионе. Твой Конструкт растёт слишком быстро. По всей стране появляются придуманные тобой постройки и Колодцы распространяют влияние всё больше. Нам становится сложнее прятаться, сложнее вести свою работу. Прошу тебя, Миша, отступись. Дай мне хоть небольшой шанс убедить их в твоей пользе нашему делу.

— Скоробогатова убили твои революционеры? — удивился я.

Она часто-часто закивала, не сдерживая слёз.

— Я узнала, только когда выбралась из больницы. Я никогда бы не поступила так, Миша. Умоляю, дай мне шанс спасти тебя. Пока я ещё могу что-то сделать.

— Мы уже говорили с тобой, Паулина, — я взял её лицо в руки. — Моя война — это война против Скверны. Не против людей. Да, в Империи есть проблемы. Но и на вашей стороне не ангелы. Мне некогда разбираться, в ком греха меньше. Я точно знаю, что зло содержится в Скверне и каждый труп в вашей борьбе друг с другом — это минус клинок на войне против настоящего врага.

— Они убьют тебя…

— Многие пытались, — пожал плечами я. — Ты поможешь им? Или мне?

Она помотала головой в отчаянье.

— Я объясню им. Я передам. Ольгин поймёт… Он послушает меня. Миша-Мишенька, что же ты делаешь со мной! Откуда ты вообще взялся такой.

— С Урала, — без улыбки сказал я. — Кто такой Ольгин?

— Он… Он гений. Он знает, что нужно делать. Сейчас он вынужден прятаться в Перуанском Протекторате, но придёт момент, и Ольгин приедет в Россию, и тогда всё начнётся. Всё начнётся. Миша, ты должен прозреть. Люди постепенно прозревают. Среди нас много тех, кто сам имеет титул или же вышел из знатной семьи. Вот, может быть, ты слышал, даже княгиня Кроницкая присоединилась к нам. Вынужденная бежать из-за гонений за непопулярное мнение, она прикладывает все силы для того, чтобы помочь бороться с этой властью.

Мои зубы скрипнули, и это не укрылось от внимания Паулины.

— Что-то не так? — настороженно спросила она.

Я не стал скрывать и рассказал ей всё о ситуации в лагере под Ямбургом. Про решение их новой звезды угробить больных, чтобы не потерять финансирование. Князева вытаращила глаза и замотала головой.

— Этого не может быть, Миша. Не может быть. Она бежала, не желая иметь ничего общего с Карантинной Службой, после проведённого ей расследования. Ей пытались закрыть рот, ей угрожали! Миша, о чём ты говоришь?

— Хочешь, я достану тебе запись с Конструкта? Полагаю, Зодчий Ямбурга охотно мне её предоставит.

Паулина отступила в ужасе:

— Это неправда.

— Доверие, Паулина, — напомнил я. — Я честен с тобой.

— Мне нужны доказательства… — резко тряхнула она головой. — Мне просто нужны доказательства. Миша… Я вижу, куда ты клонишь. Но мы не чудовища, мы хотим лучшего!

— Не сомневаюсь, Паулина. Вопрос к тем, кто вас возглавляет. И зачем.

— Я должна идти, — Князева торопливо отошла. Повернулась ко мне, сделала шаг, затем отступила, потёрла переносицу. — Прости. Я должна… Мне очень срочно нужно.

Я проводил взглядом её фигурку, почти бегущую к форту. В кармане зазвонил телефон. Глебов!

— Нашли, Михаил Иванович. Нашли! И Колодец, и Стража! — хрипло сказал глава сталкеров, затягиваясь сигаретой, судя по вздоху. — Вот только с этой тварью ваши штучки, боюсь, не пройдут. Выдвигаемся в форт. Нужно поговорить.

— Я уже здесь. Жду.

Глава 18

— Короче, ваше сиятельство, со стрелами там ловить нечего, — сказал Глебов. Сталкеры, вернувшиеся с рейда, разбрелись по форту. Один из людей Мстислава занимался сортировкой вытащенных из Изнанки артефактов, надо будет попозже заглянуть и посмотреть, есть ли что-нибудь интересное среди находок.

Лицо главы разведки было серым от грязи, но глаза горели удовольствием. Глебов указал на карте точки, где они нашли Колодец и Бессмертного Стража. Я изучил расположение, прикинул, что можно сделать с покрытием и при этом учитывая шахты Константина. Пришлось загрузить всё в сетку искинов, чтобы приблизительно оценить затраты и возможности. Разом забрать всё не смогу, придётся нарезать с двух узлов. Хотя, если потяну прямиком из Приборово…

— Правда, ваше сиятельство, вы ведь можете его просто в бараний рог скрутить и сделать из него статую. Большую такую статую.

Я хмыкнул. Глебов зажёг очередную сигарету и поделился, выпустив клуб дыма:

— Дома хорошо!

То, что описал мне глава сталкеров, действительно не выглядело, как нечто, способное погибнуть от стрелы. Что-то огромное и покрытое бронепластинами с уродливой головы до чудовищных пяток.

— Танковое что-то, точно, — с видом знатока сказал мне Глебов. — Там польская бронетанковая дивизия располагалась, когда всё случилось. Техники очень много мёртвой вокруг. Нестабильное всё.

Я кивнул.

— Мы Колодец нашли быстрее, чем Стража, но возвращаться не стали, пока все данные не соберём, — продолжал сталкер. — Мне кажется, вы смогли бы выбить Колодец, не трогая хозяина. Я лично подходил к Колодцу и шумел там. Эта тварюга дрыхла где-то без задних гусениц. Если бы Маяк не провалился в шахту, то и не узнали бы. Там целый город под землёй. Вот где-то в нём тварина и сидела.

— Теперь выбралась на свободу?

— Да, мы насилу ноги унесли. Маршрут до шахты проложили, там есть сюрпризы, но в целом дорога спокойная. Ловушки пометили, которые нашли. Но, ваше сиятельство, туда нужно что-то очень большое.

Большие шкафы громко падают. Если сильно бронированная тварь, то стрелы не помогут. Надо брать по старинке.

— Спасибо, Мстислав, — сказал я. — Это важное место.

— Тварей мало, ваше сиятельство. Там как-то совсем тихо было. Только вот этот здоровяк и вылез. Может, они все в шахтах, конечно, но будто бы пусто там было по монстрам, — немного обеспокоенно сказал он. — Как бы Стая рядом не объявилась.

Думаю, если бы появилась Стая — аппаратура Тринадцатого Отдела дала бы знать об этом. Глебов докурил, аккуратно затушил окурок и шмыгнул носом. Кажется, мой начальник разведки сказал не всё. Я дал ему шанс самому решиться на продолжение, и Мстислав полез за пазуху:

— Вот что ещё, ваше сиятельство… Думаю, вы должны это увидеть.

Он вытащил свёрток из кожи, бережно развернул его и перед моими глазами предстал переливающийся фиолетово-красными оттенками небольшой камень.

— В шахте нашли, — буркнул Глебов, ловя мою реакцию. Я был само спокойствие, несмотря на то, что сразу узнал породу. Взял камень в руку, прикидывая вес.

— Никогда такого не видели. Не, светится то многое, но здесь как-то иначе, — Мстислав облизнулся. — Как думаете, ценное?

— Весьма. Будете приносить мне такое — буду хорошо за это платить, — ровным голосом сказал ему я. — И не уверен, что кто-то другой оценит подобные находки дороже меня. Понимаешь, к чему клоню?

Хитрый Глебов улыбнулся и кивнул:

— Мне хотелось бы сохранить наши доверительные отношения, ваше сиятельство.

Возможно, где-то в шахте они нашли уже готовую к отгрузке руду, чей путь наверх остановил приход Богов Скверны когда-то давным-давно. Иных объяснений у меня не было. Потому что сталкер притащил изменённый неодим. Первая ласточка будущего производства. Теперь нужно найти надёжного артефактора. И, по-моему, среди моих жителей такой уже был. Правда, из революционного списка Миклухи.

— Рад, что ты принял такое решение, Мстислав, — посмотрел ему в глаза я. От меня не укрылось, что он сомневался: показывать ли мне находку. — Деньгами не обижу.

— Рад служить, ваше сиятельство, — поклонился сталкер с хитринкой в глазах.

— И всё же, если узнаю, что это тащите на сторону и продаёте кому-то ещё — лишу работы, — добавил я.

Глебов нахмурился, веселье сошло на нет. Сразу понял, что не шучу.

— Настолько ценная штука, ваше сиятельство? А ну как надурить захотите? Вы меня поймите, нам ведь детей…

Он осёкся, почувствовав, что сболтнул лишнее.

— Надурить? — переспросил я.

— Простите, ваше сиятельство. Ляпнул, не подумав. Да и мысли мне черти нашептали, не иначе. Простите, — склонил голову побледневший Мстислав. — Всё сделаем в лучшем виде. Узнаю, что кто-то из моих левачит — не вернутся из Изнанки в следующий раз.

— Мыслишь верно, но давай без таких радикальных вариантов. Всего хорошего, Мстислав. Отдыхай. А потом помоги своим, кто в районе Злобека ползает.

— Новые земли отрисовывать? — с готовностью сменил тему бледный Глебов. — Направления есть?

— Вдоль границы к Богданам было бы неплохо земли посмотреть, — сказал ему я. — Но пока не горит.

Командир сталкеров тут же развернул карту перед собой, провёл по ней пальцем с грязью под ногтями, после чего пошевелил губами, нахмурился и охотно кивнул.

— Сделаем, ваше сиятельство!

После разговора со сталкером я просмотрел добычу, вытащенную из региона вокруг Константина, но ничего в общую казну не взял. В основном ребята принесли не самую полезную мелочь, вроде повышающей температуру вокруг себя потрёпанной книги или же столового ножа, светящегося в темноте розовым цветом и издающего гул, как от лампы дневного света. На этом полезные качества чудо-оружия заканчивались. Было несколько усилителей аспектов, но тоже ничего впечатляющего. Для какой-нибудь коллекции или баловства сойдёт, да и только. Однако лишать ребят заработка я не стал и выкупил весь этот хлам. В будущем, возможно, пойдёт в переработку для новых артефактов и амулетов.

Когда запущу шахты.

Геоманта вынесли из технического хода. Глаза мужчины были закрыты, лицо посерело.

— Немедленно на восстановление, — приказал князь Поклонский и отёр пот со лба. Сопровождающие бережно потащили чародея наверх откуда, вроде бы, тянуло свежестью. Здесь, под землёй было чертовски душно, воздух казался липким. Князь обернулся на техников, опутанных проводами. Один из них склонился над пультом управления сканером, затем покачал головой.

— Ничего нет.

Закованные в пластикоровую броню бойцы охраны безмолвствовали, но князь чувствовал их внимание. Зал, пробитый магией, позволял им работать, в случае опасности, но ниже от них толка не будет.

— Давайте, братцы, давайте! — похлопал Поклонский. — Время не ждёт!

— Триста метров, ваше сиятельство, — прохрипел его помощник. — Очень плотно. Очень тяжело людям.

— Если упустим, то тяжелее будет вообще всем, — отмахнулся князь. — Каждая минута на счету! Ты слышал, что было в Ивангороде?

— Слышал, но так ведь там Фронтир, там это в порядке вещей. Ваше сиятельство, вымотался народ, — упорствовал Вадим Непейвода.

— Братец, верю тебе. Верю. Но остановиться никак нельзя, — посмотрел на него князь. — Дело государственной важности.

— Так, других-то и не бывает, ваше сиятельство, — вздохнул помощник. — Просто, ну вдруг зря всё это? Перебдел кто-то. Ну что за новости, ваше сиятельство, так глубоко закапываться. Не бывает такого!

— Не болтаем, а работаем.

— О, князь Поклонский, какая удача, — раздался женский голос. По выдолбленным в толще земли ступеням спускалась Мария Никодимова. Вокруг геомантки плавали светящиеся магические сферы, не слепя хозяйку и озаряя подземелья приятным заревом.

— Не ожидал вас здесь увидеть, — поклонился ей князь.

— Да и я собиралась иначе провести этот день, — улыбнулась ему та. — Но вы решили высосать всех геомантов Ярославля, милейший. Я не могла проигнорировать зов родины.

— Дело государственной важности.

— О, не стоит, ваше сиятельство. Все мы понимаем важность таких заявлений. Но если окажется, что мы здесь по ошибке, то, уверяю, я так этого не оставлю.

— Как и никто из нас, клянусь вам. Рад видеть вас, Мария. Вы глоток свежего воздуха в этом царстве тьмы.

— Скажете тоже, милейший. Это моя колыбель. Здесь всё пропитано настоящей гармонией для геоманта. Сами понимаете. Я здесь почти богиня.

— Вы богиня и там, при свете солнца, Мария, — чуть поклонился ей князь.

Никодимова хихикнула, словно девчонка, помахала ему рукой и двинулась дальше под землю. Пока ничего обнаружить не удавалось. Они закопались так глубоко в поисках возможной засады Скверны, что в голове Поклонского всё чаще появлялись мысли, а не зря ли они сидят здесь. Что не поддались ли чьёй-то панике, как и настаивал его помощник.

Однако князь гнал предательские сомнения прочь, отвлекая себя ощущением потока. Силу Колодца Поклонский чувствовал каждой жилой. Он не мог её использовать, но мог наслаждаться природным чудом, как ценитель магии. Да даже не наделённые даром не сумели бы проигнорировать мощь, бьющую из-под земли.

Следом за геоманткой двинулся техник с ручным сканером.

Здесь всё уже было изрыто. Приказ Триумвирата обеспечить неприкосновенность вверенному князю участка был совсем не двусмысленен. И спорить с Инженерами Поклонский не собирался. Они в глупостях замечены не были. Если сказали, что есть опасность потерять Колодец — значит такая вероятность имеется и отнестись нужно со всей серьёзностью.

А Колодцы Ярославля — самые важные объекты Российской Империи. Потому что наверху, в сотнях метрах над головой, раскинулись цеха завода по изготовлению Конструктов. Единственного на всей территории России.

Князь снова смахнул пот, вслушиваясь в подземный мир. Звуки здесь жили не так, как на поверхности. Они очень быстро гасли. Он бросил очередной взгляд на техников, к которым отошёл Вадим. Монотонный писк аппаратуры успокаивал, однако под землёй помех столько, что этот прибор не засечёт монстров, даже если они будут на расстоянии вытянутой руки от него.

Кроме техников в подземной зале находились двое крупных бойцов в пластикоре. Оба не шевелились, лучи фонарей на их доспехах превращали вырытую пещеру в залитую светом софитов театральную сцену, за пределами которой царила натуральная тьма.

Поклонскому послышалось что-то из тоннеля, куда ушла Никодимова. Клинок сам прыгнул в руку, загудело пламя, скользя по зачарованному лезвию. Князь сделал шаг, после чего из чёрного хода послышался далёкий взволнованный голос:

— Назад! Назад! Ваше сиятельство!

Он ринулся навстречу, столкнувшись по пути с перепуганным техником. Протиснулся по узкому проходу, видя десятки чёрных отверстий, уходящих в разные стороны от тоннеля. Ими геоманты пронизали плоть земли в поисках возможного логова Скверны.

Никодимову он встретил через несколько десятков шагов. Геомантка торопливо поднималась по ступеням, за ней топал плакальщик охраны.

— Пустоты, ваше сиятельство. Пустоты. Я пробилась до них, — понизила голос Мария, увидев князя. — Не природные, совершенно точно. Отсюда до них сто метров, не больше. Могу попробовать обрушить залы, но если это Скверна, то такой удар их не убьёт!

Магические огни вокруг её головы двигались чуть быстрее, чем раньше, да и сама геомантка выглядела взволнованной.

— Они вас заметили? — деловито уточнил князь, увидел сомнение в глазах женщины и продолжил:

— Проложить путь до них сможете?

Мария ахнула, обернулась, да Поклонский и сам почувствовал содрогание земли. Откуда-то снизу послышался сдавленный рёв. Князь шагнул вперёд, загораживая собой геомантку и глядя во тьму. Рядом всхлипнул плакальщик, и капающая, сочащаяся отовсюду из земли вода зашипела, поднимаясь облачками душного пара.

Земля снова подпрыгнула. Никодимова коснулась рукой свода тоннеля.

— Они идут сюда, — сказала она торопливо.

— Андрей, — Поклонский посмотрел на плакальщика. — Прошу вас, поднимитесь и передайте приказ обслуживающему персоналу немедленно покинуть ходы. Ну и доложите, что мы нашли их. Что тревога настоящая, а не учебная.

Князь хищно улыбнулся, глядя в пустоту. За его спиной Мария зашевелила губами, читая молитву, а затем расставила руки в стороны, касаясь стен тоннеля.

— Ваше сиятельство, я не смею вас оставить, — прохныкал накачивающий себя силой водник. — Прошу вас, позвольте мне встретить их.

— Это приказ, — отрезал Поклонский. — Выполняйте.

Плакальщик немедленно скользнул прочь, всхлипнув на прощание.

— Они пытаются завалить ходы, — воскликнула Никодимова. — Я держу, что могу. С ними геомант! Проклятье! Он очень силён. Ах…

Она дёрнулась, но устояла. Из носа брызнула кровь, красивые глаза сощурились. Поклонский переступил с ноги на ногу, чувствуя движение воздуха в тоннеле. Мария снова крикнула, с яростью, и целый пласт земли двинулся слева и справа от князя. Породы медленно поползи прочь, проделывая огромный ход.

— Они… Там… — выдохнула Никодимова. Сверху с грохотом проломились бойцы в пластикоре, ударами усиленных перчаток расширяя себе проход. В руках одного из них появился массивный щит. Воин обошёл готового к схватке князя и загородил проход бронёй. Второй боец встал за ним, положив на плечо товарища зачарованное копьё. Поклонский заметил два зелёных кристалла усиления.

Князь швырнул во тьму несколько огненных сфер, теряющихся среди пыли и пара, но дающих хоть какой-то свет.

Рёв приближался. В тоннеле слышался скрежет камней обо что-то то ли металлическое, то ли хитиновое. Среди огней показалось движение. Своды дрогнули, и Никодимова снова вскрикнула. Впереди показалась фигура, похожая на человеческую, длинные чёрные руки поднялись и со всех сторон по щиту забарабанили острые камни.

— Во славу России, — сказал воин глухо и с трудом затопал вперёд. Следом за ним двинулся копьеносец, потом мягко ступил князь. Никодимова сделала только один шаг, но затем остановилась, экономя силы. Земля дрожала. Геомантка сражалась с силами, пытающимися сдвинуть пласты почвы так, чтобы завалить оказавшихся в ловушке людей. С силой дикой, нечеловеческой. Её враг обладал аспектом земли, но дар его оказался смешан со Скверной, и противостоять такому было непросто.

Кровь из носа шла всё больше, глаза норовили закатиться, но Мария держалась. Трое бойцов уходили всё дальше, теряясь в облаках пыли. Раздался гневный вопль, потом крик ярости и боевой клич. Чужая воля давила на Марию многотонным чугунным прессом. Она, арканист аспекта, едва удерживала своды, совсем забыв о возможности атаковать в ответ. Никодимова боялась даже моргнуть, чтобы враг не воспользовался секундной слабостью. В магии оппонента почти не осталось человеческого.

Неужели Скверна изучила аспекты⁈

Снизу послышался крик боли. Затем торжествующий вой, сменившийся визгом агонии. Потом по стенкам тоннеля что-то застучало и мимо Никодимовой пролетел небольшой предмет, шумно ударился о камнм и грохнулся к ногам. Геомантка поняла, что перед ней шлем, в котором осталась голова одного из бойцов.

Снова удар земли, Никодимова упала на колени, удерживая его. Закричала в ярости, пытаясь обратить атаку вспять. Вычислить по колебаниям почву противника и растолочь его в грязь. Внизу страшно завыло, застонало. После чего послышался боевой вопль Поклонского.

Глаза закатывались сами собой. Женщина держалась из последних сил, когда вдруг наступило облегчение. Рядом встал кто-то, перехватив давление. Мимо пробежало несколько одарённых, спеша на помощь князю.

Женщина без сил осела на землю, в последний момент почувствовал придерживающие руки. Но за миг до того, как потерять сознание, она поняла, что атака неизвестного геоманта прекратилась.

Значит, Поклонский добрался до спрятавшегося в недрах земли монстра.

Глава 19

— Да, кажется, теперь его сложно не заметить, — попытался оправдаться Глебов, похлопал по карманам в поисках пачки сигарет, но потом плюнул. — Под землёй сидел, ваше сиятельство. Я же говорил.

— Хм… — ответил ему я. Наш наблюдательный пост находился на небольшом холме к востоку от бродящего по полю Бессмертного Стража. Огромный монстр, покрытый бурыми и ржавыми пластинами брони, неторопливо шатался туда-сюда, волоча за собой взятый за дуло польский танк. Видимо, из законсервированных запасов. Было похоже, словно там, по Изнанке, блуждает пятиэтажный дом.

Справа от меня возвышался Снегов, забрало пластикорового шлема было опущено, но топор по-прежнему находился за спиной витязя. Справа хмурился Вепрь.

— Очень крупная образина, ваше сиятельство, — поделился со мной лидер охотников.

— Чем больше шкаф, тем громче падает, — задумчиво произнёс я.

— Так-то оно да, но сколько он зашибёт при падении? Умельцев сразу надо отзывать. Огневики даже в мастере не помогут. И кого отправлять? — Вепрь оглянулся на затаившийся чуть ниже по склону отряд. Там много новых лиц было, надо сказать. И, к слову, двое благородных. Один без титулов, сын крупного вологодского землевладельца Зубаткина, а второй целый барон с Камчатки — Игорь Шенгальц. Оба держались друг друга, не особо сближаясь с остальными охотниками. Вепря они, неожиданно, слушали. Но скорее из хорошего расположения, чем из субординации. Мол, пусть поиграет в начальство, от благородного человека не убудет.

Да и доспех у аристократов отличался. У барона был красивый герб на дорогущей лёгкой броне, а у вологодского дворянина наряд оказался кричащим. Много красного и чёрного, какие-то ленты непонятные повязаны для красоты. Охотник явно не собирался прятаться от добычи. Однако в бою обоих уже проверили. Шенгальц так и вовсе был в той группе, которая ходила с Вепрем за запчастями для моих новых построек. Никаких нареканий.

— Позвольте мне, ваше сиятельство, — прогудел Снегов. Витязь скрестил на груди закованные руки. Жаль, что у бойца не было плаща. Выглядело бы эффектно.

— Ваша доблесть, при всём моём к вам уважении, — начало было Вепрь. — Но пробить такую броню…

Мой телохранитель легко вытащил боевой топор с гравировкой из порченного золота и усиленный несколькими кристаллами. Крутанул его над собой. Нас обдало волной воздуха.

— Он медленный, — заметил витязь. — Броню, думаю, пробью. Кристаллы стоят хорошие у меня. И гравировка есть.

Гравировка на оружии была у всех. Но заострять на этом внимание я не стал. Тёмный Попутчик во мне молчал, однако его появление всегда было непредсказуемым. Так что рассчитывать можно только на свой план. Я обернулся.

— Игорь Александрович, будьте добры.

Барон Шенгальц тут же покинул своего спутника, поднялся к нам и остановился. Лицо у него было приятное, открытое.

— Я слышал, вы хороший стрелок.

— Польщён вашей осведомлённостью, Михаил Иванович, — чуть поклонился барон. — Да, я неплохо стреляю. Но предпочитаю глефу.

Вепрь не скрывал своего сомнения, а Снегову было вообще до лампочки. Он наблюдал за ползающим гигантом. Уверен, на лице витязя была мечтательная улыбка мальчишки, когда ему пообещали отпустить погулять к приятелю, у которого вчера появилась новая игровая приставка.

Я поднял руку, и метрах в ста от нас в воздух поднялся небольшой камушек, сантиметра два размером.

— Видите? — спросил я. Барон прищурился, затем достал из-за спины лук. Наложил стрелу. Я поиграл пальцами, и камень начал дёргаться, двигаясь то вверх, то вниз, то влево, то вправо.

Шенгальц спустил тетиву, в последний миг я почувствовал магию воздуха. Умелец с аспектом. Стрела сбила парящий над землёй камушек, и, прежде чем тот упал, вторая стрела, пущенная вслед за первой, тоже в него попала.

— Впечатляет, — отстранённо сказал я. — Пойдёте с нами. Как стрелок. Итак, Вепрь. Распредели отряд на группы прикрытия. На тот случай, если к нам пожалуют гости. А мы с его доблестью и Игорем Александровичем займёмся бронемишкой.

— Ваше сиятельство, — Вепрь нахмурился. — Мне кажется, это крайне небезопасно. Втроём на такую громаду?

— Самое безопасное — это сидеть дома, на диване, — заметил я. — И то не факт.

Гигант вдалеке остановился, будто прислушиваясь, а затем повернулся и побрёл в обратную сторону.

Когда наш отряд оказался в зоне видимости, бронированный хмырь остановился, повернулся к нам всем корпусом. Бесформенное тело, облепленной пластинами, напоминало медведя-переростка с громадным железным горбом. Маленькая голова только угадывалась, и спрятана была среди стоящих частоколом пластин. Сама тоже облеплена бронёй, так что красиво ударить в прорезь шлема не получится.

Пока мы спускались с холма, отряд разделилась на несколько групп. Две отправились на фланги, а одна двигалась за нами, прикрывая спину. Могучий Снегов бежал, зажатый между моим жеребцом и кобылой Шенгальца. В руках воина был зажат сверкающий золотом топор, и витязь совсем не уступал по скорости лошадям.

Бессмертный Страж заревел, после чего подпрыгнул на месте, взмахнул танком и обрушил его на землю, поднимая облако пыли. А затем, отведя кривые лапы назад, бросился к нам навстречу.

Ориентир по его невидимой цепи у меня был, однако я всё равно дал приказ остановиться чуть заранее. И когда кони встали на дыбы, в нескольких десятков метра от границы, Бессмертный Страж с воем врезался в невидимую стену. От него отвалилось несколько кусков старого металла.

— Руски курва! — взревело чудовище, нависая над нами. — Я пердоле!

Мы с Шенгальцем остановились. Лучник сместился в тыл, две золотые стрелы торчали из его колчана, вручённые перед атакой. Барон держал оружие в руке, но пока не спешил целиться, памятуя инструкцию.

Снегов не замедлился, наоборот, его снова размыло в воздухе, после чего от левой ноги гиганта во все стороны полетела пыль и ошмётки брони, будто бы в чудовище попали из пушки.

— А⁈ — совсем по-человечески вздохнул гигант, пытаясь разглядеть, что случилось у него под ногой, а затем танк в его руке взмыл в воздух, но прежде, чем сломанная техника врезалась в то место, где только что был витязь — Снегов атаковал второй раз, в другом месте.

— А! — заревел гигант, — ДРАНЬ!

Танк с низким гулом пролетел над нами. Эффект был схожий с тем, чтобы бить молотком бабочку. Впрочем, у витязя тоже не особо получалось. Он обрушивал своё оружие на монстра раз за разом, рассекая броню, но добраться до тела чудовища не получалось.

Вдали завыло, засверкало. Со стороны запада из останков леса выскочило несколько обращённых и с дикими воплями бросились к нам.

— Курва! — грохнул танком по земле гигант. — Курва!

Снегов ещё кромсал монстра, но уже было понятно — это работа очень надолго. Осквернённый тем временем повернулся всем телом налево от нас, будто забыв про секущего по его ногам витязя, а затем прыгнул в сторону, гигантским прыжком, направляясь к охотникам.

Это было не по плану.

Я грохнулся на землю, выбросив готовый к использованию клубок энергии, и то место, куда должен был опуститься монстр, провалилось. Пятиэтажный обращённый ухнул в глубину, почти полностью поместившись в яму. Осталась видна только голова. У меня чуть закружилось перед глазами, но я не дал себе право на слабость и бросился к котловану, находу зачёрпывая силы из амулетов и выбрасывая потраченные. Ничего, скоро всё с ними будет совсем хорошо. Только шахты запущу!

Монстр выругался и рванулся, пытаясь выбраться. Но зацепился танком и завизжал в истерике. Над краем ямы появилась его лапа, но я уже был рядом и, упав на колени, принялся магией выгребать из-под монстра почву. Та била из котлована как пена из кваса, осквернённый погружался всё глубже, вскоре повис. Невидимая цепь, сковывающая чудовище, закончилась.

— А⁈ — изумлённо пропыхтел болтающийся в воздухе демон. После чего попытался уцепиться лапами за стенку, но каждое его движение лишь вырывало пласт земли, отправляя вниз. Снегов остановился на краю ямы, заглядывая внутрь. Слева отряд Вепря вступил в схватку с набегающими монстрами. Один из охотников, верхом на коне, атаковал обращённых, бросившихся к нам. Он отсёк голову одному из них, похожему на человека-жука, затем подрубил ногу женщине с серпами вместо рук. После чего спешился и перекрыл дорогу оставшимся. Забурлил огнём, встречая обращённых.

Вокруг сверкала магия всех аспектов, гремела сталь, ревели монстры. Отряд, который шёл за нами, устремился на помощь отчаянному огневику.

Рядом со мной появился Шенгальц. Лук по-прежнему опущен.

— Я как-то пока не очень наблюдаю возможности сделать ему больно, Михаил Иванович, — сказал барон. — У вас есть идеи?

Снегов ходил по краю ямы, помахивая топором, но тоже в растерянности.

— Курва! — выл болтающийся внизу Страж.

— Ваша доблесть, — крикнул я витязю, — отходите!

Снегов поднял голову.

— Назад! — рявкнул я и только шестым чувством услышал выброс энергии Скверны. Чёрное пламя стекло по выставленному наспех щиту из земляного аспекта. Шенгальца отбросило на несколько десятков метров, но тот сумел даже приземлиться на ноги, пусть и пришлось в конце помочь себе свободной рукой. Лук стрелок не выпустил.

Танк, брошенный монстром, со скрежетом повернул башню, в кривом дуле снова забурила тьма. Я выставил руку вперёд, пытаясь отыскать во взбунтовавшемся механизме хоть что-нибудь подходящее для поломки. Однако изменённая Скверной техника работала на других законах. Следующий выстрел пришёлся прямо по мне, но я слил его защитной сферой и из носа брызнула кровь. Мне нужен двадцатый уровень Конструкта. Двадцатый, мать его, уровень.

Я бросился вперёд, пока шла перезарядка, но меня как стоячего обошёл Снегов. Витязь с занесённым топором превратился в поток смерти и рассёк старый танк на две части. Остановился позади поломанной машины и обернулся. Скверна, набиравшая силу, пролилась на мёртвую землю. Трава задымилась, а танк со скрежетом развалился надвое.

— Курва!

Я оглянулся. Над краем котлована появилась рука пленённого стража, схватилась за кромку земли, сграбастала приличный кусок, словно голодный экскаватор, а после исчезла вместе с добычей.

— Я могу прыгнуть на него, — сказал Снегов, оказавшись рядом со мной. Топор перекочевал на плечо, и мне показалось, что витязь борется с дыханием. Ну, после таких атак это ожидаемо. Он высший ранг умельца, а не бог. Слегка запыхался, бывает.

— Нет нужды, — ответил я. Тоже, надо сказать, с отдышкой. Лапа монстра снова взметнулась над краем земли, загребла почву и провалилась. Чудовище опять выругалось. Я вскрыл ещё один амулет, на ходу двигаясь к провалу. Подчиняясь моей воле, выброшенная земля накапливалась огромным бруствером вокруг ямы. Оттуда слышались проклятья монстра, он пытался зацепиться то одной лапой, то другой. Я вслушивался в ритм его движений, набирая силы. А затем, уловив его, обрушил всю накопленную почву в котлован.

Над поверхностью оказалась только вытянутая лапа с бронированными пальцами. Они растопырились, затем попытались сжаться в кулак. Снегову приказывать не пришлось — витязь оказался возле руки монстра, и через несколько ударов над спрессованной ловушкой билась в агонии окровавленная культя.

Я огляделся. Атака Скверны захлебнулась. Охотники добивали уцелевших, сноровисто выкладывая сферы для зарядки и разделывая туши.

— Что дальше, ваше сиятельство? — спросил Снегов.

— Дальше мне нужны геоманты и ваш топор.

Я повернулся к приближающемуся Вепрю. Тот, весь в крови осквернённых, с широкой улыбкой шагал к нам, всё ещё пребывая в горячке боя.

— Всех земельников сюда, друг мой, — крикнул ему я. Лидер охотников тут же кивнул и громовым голосом воззвал:

— Молния, Крах, Англичанин!

Столько новых имён.

Убийство Бессмертного Стража оказалось довольно рутинным. Геоманты потихоньку вытягивали землю из дрожащего котлована, слой за слоем. Снегов рубил броню монстра, срезая всё, что высовывается. Когда показалась голова польского бронемишки — витязь стоял уже без шлема, мокрый и красный от пота.

— Курва! Курва! — разинул рот монстр, но рёв его был уже не так могуч, как прежде. Витязь в несколько ударов расколол шлем чудовищу, содрал прилипшие пластины, обнажив уродливую распухшую морду осквернённого, а затем устало сел рядом с ним. Чудище скосило на него глаза и попыталось плюнуть, но зелёная слюна повисла на разорванной губе. Шенгальц вопросительно посмотрел на меня, накладывая дорогущую стрелу на тетиву.

— Нет, — помотал я головой. — Давайте экономить ресурсы. Ваша доблесть, не хотите ли закончить дело? Или предоставите эту честь кому-то другому?

Витязь посмотрел на ругающегося монстра:

— Нет уж, ваше сиятельство, не предоставлю. Умаял он меня.

И воин одной рукой, не вставая, боковым ударом вонзил топор в голову чудовища. Толчки под землёй прекратились.

— Михаил Иванович, — тихо сказал Шенгальц, протягивая стрелы. — Мне очень жаль, что мои скромные таланты вам не пригодились. Надеюсь, в следующий раз я смогу доказать свою полезность вашему делу.

— Не сомневаюсь в этом.

Сердце Скверны нашлось неподалёку от колодца, в разрушенной пристройке охраны, рядом со сгнившим шлагбаумом. Изнанка дрогнула, меняясь, воздух посвежел и лица охотников, кто впервые оказался на освободительной вылазке, преисполнились восторгом. Шенгальц озирался с благоговением и крестился. А тот аристократ в красно-чёрном наряде (ставшем после боя буро-серым из-за грязи) улыбался будто маленький ребёнок. Я же дал приказ и один из охотников выпустил сигнал в небо. Магический красный шар повис на минуту над нашими головами, источая яркие лучи, и погас.

Для того чтобы с востока к нам через новые земли двинулся проход покрытия Конструкта. Голубая полоса, длиной в сто метров, ползла по изуродованной Скверной земле. За управлением Конфигурационного Узла стоял Драконов. Карта местности у него была. План тоже оговорён. Осталась рутина.

Я присел на камень, переводя дыхание. Вепрь уже занимался организацией разделки туш, один из охотников умчался в лагерь за подмогой. На запад и север двинулось несколько патрулей из тех, кто оказался посвежее.

Машины моей гвардии появились через десять минут. Два вездехода, два десятка одарённых. Все собранные, свежие и готовые сражаться хоть с чёртом, хоть с ангелом. Этот участок земли нужно будет покрывать сразу же. Под нашими ногами находилась моя «золотая жила».

— Кажется, ваше сиятельство, нам удаются подвиги всё лучше и лучше. Хотя без вас, конечно, ничего бы не получилось, — встал рядом со мной Вепрь.

— Получится. Рано или поздно получится. Иначе нельзя, — улыбнулся ему я.

Рядом со мной медленно таяли чёрные цветы, лишившиеся подпитки Скверны. Несмотря на то что это было увядание, оно наполняло меня силами. Ещё один кусок земли получится вылечить. Ещё один шаг к победе сделан.

Но пока, к сожалению, эти шаги приходится делать с моим участием. Я огляделся, изучая бойцов.

Возможно, в будущем, они сумеют разбираться с Бессмертными Стражами без меня. Было бы очень неплохо и правильно.

— Хозяин, — появился рядом со мной верный Черномор. — Вас разыскивает отец.

Я нахмурился.

— Исходя из контекста речи, он хочет вам показать мать какого-то Кузьмы, — охотно продолжил ИскИн. — Однако анализ косвенных показателей показывает высокую степень вероятности неискренности желания показать её. Мне кажется, он чем-то очень сильно смущён. Ваша матушка называет его старым дураком, но это тоже неискренне. Очень сложные человеки.

— Чудесно, — буркнул я.

— А ещё вам звонили господа Павлов, Орлов и Ланцов.

— Надеюсь, не одновременно?

— Временные интервалы между звонками составляли…

— Оставь, Черномор. Оставь это.

Я поднялся с камня. Ну, отдохнули, теперь можно и поработать.

Глава 20

— Ну и как это понимать, Михаил Иванович? — сказал отец, когда я появился на пороге его дома. Он уже успокоился, но всё ещё негодовал, в руке его покоилась вилка, на которой торчала ароматная надкушенная сарделька. — Ты думаешь, я сам не смог бы разобраться?

— Я знаю что можешь. Но зачем тянуть это всё, когда можно не тянуть? — спокойно спросил я в ответ. — Иначе поступить было невозможно. Если тебе это было просто, то мне совсем нет.

— Мишенька, проходи-проходи! — появилась из-за спины отца матушка.

— Не могу, нет времени. Отец, прости, что не предупредил. Был очень занят и появились свободные деньги.

— Нихрена ж себе у тебя свободных денег! — возмутился отец, но моё извинение выбило его из колеи. — И да, должен был предупредить! Это, может быть, как знак моего триумфа был! Каждый месяц напоминал мне о том, что если б не этот должок…

— Если бы не он, то я никогда б не оказался там, где я сейчас, отец, — прервал его я. — Если бы не эти деньги, то простолюдин никогда бы не попал в Академию Зодчих. Я ценю это, отец. И понимаю тебя. Но проценты там у тебя были конские, конечно…

— Ну так это же Быковская контора… Другие ссуду такую никак не давали! Да и выплатил я почти все проценты уже!

— Короче, батя, — поморщился я. — Я сделал то, что должен. Прости, что не предупредил.

— Ты, главное, не считай, что я эти деньги тебе в долг давал, Миша, — сокрушённо вздохнул отец. — Мы ведь семья. Я делал всё, чтобы твоя жизнь была лучше моей. Да мы с мамой твоей всегда исходили из этого. Деньги что… Деньги пыль. Кстати, а ты сам займами не занимаешься? Я тут приценился и…

— Старый ты дурак, а, — прилетело ему по затылку полотенцем. Отец дёрнулся, но сардельку удержал. — Сам поёшь про семью, а из сына ростовщика сделать захотел⁈

— Всё решим, ма, — улыбнулся я. Зазвонил спасительный телефон, трубка сама прыгнула ко мне в руки.

— Нужно немного. Чуток не хватает для начала, — одними губами проговорил отец и закрыл дверь, видя, что я развернулся и пошёл по ступеням крыльца вниз.

— Миша, до тебя и не дозвониться теперь, — раздался голос Александра Сергеевича Павлова. — Заведи себе секретаря, что ли. Или помощницу. Ты ведь теперь важная шишка, должен всегда быть на связи.

— Рад вас слышать, Александр Сергеевич. Что-то случилось?

— Случилось. Можешь меня поздравить, но я включён в состав комиссии по отбору Зодчих боевого направления.

— Не очень много ликования в вашем голосе, Александр Сергеевич.

— Возможно, потому что я плохо себе представляю необходимые способности для Зодчих такого рода. Ты же у нас уникальный. Однако подожди немного, я должен закончить мысль. Насколько я понимаю, Миша, у тебя скоро появятся дополнительные обязанности. Исходя из тех разговоров, свидетелем и участником которых я стал — у тебя рядышком освобождается Конструкт, и в него заселят этих «боевых Зодчих». Городок называется Богданы, если не ошибаюсь.

— Хм…

— Как думаешь, Миша, кто будет обучать этих Зодчих? — ехидно поинтересовался проректор.

— У меня есть возможность как-то избежать такой чести?

— Боюсь, что нет, Миша. Ты стал ценным активом Его Императорского Величества, и тебя рано или поздно должны были начать разрабатывать. С твоими-то успехами!

— Что ж. Спасибо за сигнал, Александр Сергеевич. Довольно неожиданно, конечно, и вносит некоторые сложности в расписание…

Александр Сергеевич засмеялся:

— Расписание, Миша! Ну ты остряк. Скажи спасибо, что не выдернули в столицу и не заставили вести лекции. Впрочем, не удивлюсь, что когда-нибудь тебе придётся встать за кафедру и посмотреть на этот свет российской нации с другого ракурса, ха-ха. Поверь, картинка совсем иная.

— Постарайтесь сделать так, чтобы мне сюда не запихали благородных балбесов, Александр Сергеевич, — попросил я. — Учить тех, кто учиться не хочет — занятие безрадостное.

— Если тебе попадается ученик, жаждущий знаний, Миша, то это большое счастье. И очень редкое. Но спешу тебя утешить, вопрос на заметке у Его Императорского Величества и кандидатов он тоже будет просматривать.

Неужели заржавевший механизм системы затрещал, страгивая гигантские шестерни с места.

— Это большая честь и большая ответственность, Александр Сергеевич. Я постараюсь сделать всё от меня зависящее, — важно сообщил я.

— Я и не сомневался. Ладно, пожалуй, хватит об этом. О, кстати, у нас там нет ничего новенького на патент? У нас тут была одна любопытная встреча совета Зодчества, меня очень дотошно расспрашивали на этот счёт. Пришлось сделать загадочное лицо и пообещать им нашу очередную работу. Простишь ли мне такую наглость? А!

Он воскликнул:

— Я совсем забыл. Ты статистику проверял по землям, покрытым Конструктами Империи? Видал, какой скачок из-за Фокус-Столбов? Сейчас их ставят даже там, где никто и не пошевелился. Обязательная настройка, элементы включены в первую очередь. Уже вносятся изменения в учебники. Ты молодец.

— Это наша общая работа, Александр Сергеевич, — с почтением напомнил я. И да, прежде чем явиться домой, я сначала запустил строительство Фокус-Столбов, показывая весь процесс Драконову. Помощник даже записывал всё, что я делал. Глаза его сверкали неподдельным восторгом, как будто юному художнику раскрыли таинства мирового шедевра. Я таких эмоций не понимал, но и для меня это давно рутинный элемент работы. На глаз уже могу определить нужные углы для правильной фокусировки на силовую линию.

— Общая? Ха-ха! Да брось, Миша. Мне-то голову не кружи. Другим можешь рассказывать, но мы-то с тобой всё прекрасно знаем. Всё, я побежал, Миша. У тебя ведь всё хорошо? Может быть, есть какие-то сложности?

— Нет, Александр Сергеевич, всё отлично.

— Знаешь, я непременно должен к тебе заехать. Хочу посмотреть на твою колыбель цивилизации своими глазами. Найти бы только время, — поделился проректор и отключился.

С остальными звонками я разобрался довольно быстро. Орлов был в отъезде и хотел сообщить о повышении активности Скверны, о котором ему доложили наблюдатели в башне. Но это я уже узнал и так, пока возвращался к приборовскому Колодцу, пока занимался строительством — случилось несколько небольших атак со стороны Изнанки, правда, это было скорее хаотичное и остаточное явление, связанное с предсмертным призывом Стража. Потерь у моих людей почти не было. Кроме двоих легкораненых, с повреждениями которых легко разберутся биоманты. Можно даже в госпиталь не класть.

— Значит, вы добрались до Константина? — сказал граф под конец нашего разговора.

— С божьей помощью.

— Похвально-похвально, Михаил Иванович, — заметил он. — Ваши успехи воодушевляют, но примите мой совет, пожалуйста. Захват земли — это ведь ещё не всё. Не слишком этим увлекайтесь.

Я терпеливо ждал, но граф поспешно уточнил:

— Нет, я, несомненно, рад что вы отбили ещё один кусок земли, но мои люди докладывают о том, что логистика становится сложнее. Чем хуже снабжением, тем тяжелее оборона. А ваши линии всё протяжённее. Мне не хотелось бы увидеть, как ваши завоевания обрушатся в один миг, потому что у вас нет ресурса их удержать.

— Я постоянно работаю над этим, Леонид Михайлович, — мягко сказал я.

— Да-да, конечно. Я понимаю. Я ведь тоже человек. Простите за недостаточную восторженность вашей победе. Людям свойственно быстро привыкать к хорошему.

Я почувствовал, что граф улыбается.

— Жаль, что не могу поздравить вас лично. Выдернут по особым делам.

— Что-то важное?

— Как всегда, Михаил Иванович, как всегда. Скверна не дремлет, и находится не только на западных рубежах, увы.

— Я могу чем-то помочь?

— Михаил Иванович, ваши таланты неоспоримы, но мы тоже что-то можем. Как-то ведь справлялись прежде, — хмыкнул Орлов. — Если без вас не управимся, то обязательно призовём.

— Прорывы? — не отстал я. В новостях ничего не было. Черномор исправно присылал мне отчёты, но не всё попадает в сводки. Вон, про Ярославль ничего известно не было. Хотя Люций заверял, что была страшная битва и Михалков, пропавший Аль Абасовец, погиб.

— Нет-нет, Михаил Иванович, рутинные консультации наших китайских партнёров. У них есть пара инцидентов в Гималаях и некоторые вопросы. Ничего интересного. Встреча с главой их ведомства. Если будет что-то интересное, непременно скажу. Но вряд ли вы захотите поехать в командировку в Поднебесную, верно же?

— Да, вряд ли, — согласился я и попрощался. Открыл калитку и выгрузил несколько отобранных на новой земле камней. Ничего подозрительного в них не было, так что здоровье Нямки оставалось в безопасности. Хотя ещё один кристалл такого размера, который он тогда «выродил», было бы неплохо заиметь. Астахов, занимающийся садовой скульптурой, захлебнулся от восторга, когда получил в своё владение элемент, который необходимо было встроить в заказ. И сейчас целыми днями пропадал в мастерской, возведённой вокруг будущего шедевра. Я туда не заглядывал по настоятельной просьбе творца, понимая необходимость уединения.

Один раз скульптор вышел со мной на связь, спросив, есть ли у меня ещё такие камни, а если нет, то, где я достал этот. Пришлось расстроить его, что подобных даров Скверна больше не притащит. Заставлять моё любимое ведро мучиться ещё раз, ради корысти, я не собирался.

Ланцов на звонок не ответил. Опять. Нямко радостно собрал свои подарки, бормоча себе под жестяной нос восторженное:

— Ням! Няням! Ням-ням!

Я прошёл к дому, сопровождаемый ведром и слушая весёлое шуршание камней в его недрах. Нямко что-то болтал, словно рассказывал о том, как провёл день. У порога дома он замер, нерешительно заглянув внутрь.

— Проходи. Мне надо в душ.

— Ням, — с опаской отступило ведро, а потом совсем по-человечески помахало ручкой и весело попрыгало по ступенькам вниз, забыв про меня. Я проводил его взглядом и закрыл за собой дверь.

Звонок Ланцова застиг меня в полуголом виде в ванной.

— Михаил Иванович? Простите, не было возможности ответить, — раздался голос полковника. — Вы оказались правы. И я только что от Его Императорского Величества. Хочу сказать, нам обоим не даёт покоя мысль, как вы узнали?

— Всё в порядке, вы успели? — не ответил я.

— Если бы не ваше предупреждение… Их нашли очень глубоко под землёй. Несколько групп монстров высокого ранга сразу. Прямая линия до Изнанки. Мы потеряли больше десятка первоклассных специалистов, но фабрика Конструктов не пострадала. Страшно представить, Михаил Иванович, что случилось бы, если их план сыграл. Как вы узнали?

— У меня свои источники, Юрий Михайлович.

Пауза длилась чуть дольше, чем обычно.

— Ваше сиятельство, при всём моём уважении, такой ответ не кажется полезным для общего дела, — сказал, наконец, Ланцов.

— Понимаю. И не хочу оскорбить вас недоверием, но что знают двое, то знает Скверна.

Снова пауза.

— Не уверен, что этот ответ удовлетворит Его Императорское Величество, — признался полковник.

— Его Императорское Величество мудры и поймут причины. Некоторое время назад, если вы помните, меня пытались убить в его личном вертолёте. И сделать это хотел один из самых доверенных его людей, — холодно сообщил я.

— Претензия принимается, — хмыкнул Ланцов. — В любом случае, меры безопасности в Ярославле усилены. Хотя степень информирования Скверны пугает. Это была диверсионная группа, прошедшая тысячу километров под землёй и ни замеченная никем, хотя сейсмодатчики установлены теперь повсюду. Но радиуса их действия явно недостаточно. Сейчас лучшие специалисты ищут способы, как отлавливать подобные вторжения.

— Это будет непросто, — сказал я.

— Да, подземные перемещения — худшее, что можно придумать. Эффект плаща-невидимки для всех известных нам сканеров и детекторов… Но, как я уже сказал, с этой проблемой работают лучшие умы Империи. Ответ, наверняка, найдётся.

— Несомненно.

— Хорошо. Ещё раз хочу засвидетельствовать своё уважение, Михаил Иванович. И помните, если что-то происходит, вы можете связываться со мной в любое время дня и суток. Вы на особенном счету у Его Императорского Величества, и мой долг помогать вам.

— Спасибо.

Пауза.

— У вас всё хорошо? Ничего не случилось? — странным тоном уточнил Ланцов.

— Всё отлично, — удивился вопросу я.

— Михаил Иванович, судя по моей информации, вам сегодня удалось отбить ещё один Колодец у Скверны, — отчеканил полковник.

— Да! Точно. Совсем из головы вылетело, — улыбнулся я в трубку.

— Действительно. Такая мелочь, — фыркнул Ланцов. — Быть может, Империя что-то может сделать для вас?

— Она может дать мне Конструкт? — спросил я с наивной интонацией.

Опять пауза. Ошеломлённая запросом и обнадёживающая.

— Боюсь, я некомпетентен в этом отношении, Михаил Иванович, — неуверенно сказал Ланцов. — Но я обязательно передам вашу просьбу Его Императорскому Величеству. Всего хорошего!

Я повесил трубку, разделся и вошёл под струи душа.

Шахтёра мне нашёл Гудков. Староста Комаровки отыскал нужного специалиста где-то среди своих знакомых, и тот обещался прибыть в отвоёванную у Скверны польскую деревушку через пару дней, дабы ознакомиться с фронтом работ и дать свои рекомендации. По периметру новых земель появлялись укрепления, возведённые одарёнными охотниками и гвардейцами вручную или же с помощью магии. Покрытия Конструкта на всю территорию не хватало, так что всё приграничье постепенно прорастало рвами, засеками и ловушками. Вместе с Фокус-Столбами в районе Колодца медленно строились орудийные башни. Драконов ставил их под моим присмотром, высунув язык от старания и постоянно глядя на меня, в поисках одобрения или порицания любых его действий.

Парень, надо сказать, работал отлично. Да, задачи его оставались рутинными, но план развития он соблюдал неукоснительно и отсебятину не порол. Возможно, справлялся с обязанностями чуть медленнее чем надо, но при этом забирал на себя огромный вал задач совершенно будничных, позволяя мне заниматься исследованиями и планировкой. Над головой его светился зелёный сигнал безопасности, и судя по докладу Черномора — юноша горел работой и ложился спать в ожидании следующего дня. Также парень вёл анонимный безобидный блог, где рассказывал, что наконец-то нашёл своё призвание, обрёл смысл жизни, но упорно не говорил подписчикам, в чём именно этот смысл оказался.

Наталья Саратова быстро пошла на поправку. Я её не навещал, не желая провоцировать Ирину, но Черномор передавал все необходимые данные. У женщины появился аппетит и силы. Она даже вышла на небольшую прогулку по серой осенней хляби, и сияла от счастья, что не валится с ног и снова чувствует жизнь. Её муж-отравитель пропал где-то в полицейских застенках, а Агнесса Земляная неожиданно исчезла, не дождавшись пока на её порог ступят кованые сапоги закона.

Из Ямбурга привезли мои иконы и слава богу ничего не пропало. Да и повреждений на них тоже не нашлось. Отделался малой кровью, выходит. Отец Игнатий самолично разнёс богатства в те дома, откуда забирал драгоценные реликвии. В последнюю очередь он нарядил иконостас в своей церквушке, и лик его светился блаженством не хуже ликов святых.

Да и мне, что говорить, стало полегче. Иконы, сражающие Скверну — очень ценный ресурс. Когда он под рукой — как-то самому спокойнее.

Жизнь, скажем так, налаживалась.

Казалось бы…

— Ваше сиятельство, — смущённо сказал Кабальный, вернувшийся из Малориты в очередной заезд за работой мастеров для моей гвардии. Он потирал шею, не зная, куда деть глаза, и усиленно потел. — Они… Сказали, что нет. Что… Это. Заказ у них. Приоритетный. Надолго.

Я вздёрнул бровь.

— Кто они?

— Они… Все, ваше сиятельство… Все мастера… — Кабальный переступил с ноги на ногу, втягивая шею в плечи. — Даже тот, что со стрелами. Он одну дал и сказал, что больше заказы не берёт. Ваше сиятельство, простите. Я сказал, что вы будете недовольны, но… Они говорят, что ничего не могут сделать.

— Хм…

Глава 21

Ехать в Малориту совсем не хотелось, но выбора не было. Обзванивать мастеров и с просить сообщить причины их отказа работать дальше… Несколько несолидно. Такие вещи разрешаются только личным разговором. Черномор не сумел отыскать ничего общего у каждого из мастеров, однако бросил десяток запросов по остальным специалистам схожего профиля и ни у кого свободных рук не оказалось.

Это, мягко говоря, интриговало.

— Простите, ваше сиятельство, — горько вздохнул Кабальный.

Я приспособил его как подручного некоторое время назад, чтобы не самому возиться с заказами или же транспортировкой кристаллов с фермы. Мужичок хоть и проштрафился на заре нашего знакомства, но с тех пор никаких косяков за ним замечено не было.

До последнего дня.

— Поедешь со мной, — сказал ему я.

Он часто-часто закивал.

— Черномор, свяжись с Туровым, скажи пусть пришлёт машину и парочку ребят покрепче. Важно, чтобы выглядели достаточно презентабельно. Форма обязательна. Пусть берут обычное оружие, мы едем впечатлять людей, а не бить монстров.

— Сделаю, Хозяин, — немедленно объявился Черномор. — Когда вы хотели бы увидеть людишек?

— У тебя что-то с контекстом, друг мой, — нахмурился я. — Сколько раз тебе было сказано не использовать это слово?

— Да, Хозяин, теперь я вижу, что это не первое ваше обращение. Простите, пожалуйста. С этого момента ничего подобного не повторится, — низко поклонился седобородый. Я задумчиво посмотрел ему на затылок.

— Свежо предание…

— Вы думаете, я не справлюсь? — посмурнел Черномор и сам ответил на свой вопрос. — Конечно же, думаете. И вы в своём праве. Ведь я столько раз подводил вас.

— Выполняй.

Виртуальный помощник исчез, и я остался с потеющим Кабальным.

— Что-то необычное заметил?

— Нет, ваше сиятельство. Разве что… Они очень торопились. Конечно же, ваше сиятельство, когда ты так с заказчиком обходишься, то растягивать удовольствие не станешь, но как-то уж очень они нервничали.

— Думаешь, запугали?

— Кто их знает, ваше сиятельство. Похоже, да не похоже. Им словно кто-то что-то о вас нашептал… Простите, за догадку.

Возможно. Потому что всех мастеров не запугать. Кто-то бы взбрыкнул и огрызнулся. А здесь выглядело так, словно на каждого нашлась управа.

— Это ловушка, — вдруг сказал Снегов. Всю нашу беседу он стоял рядом с задумчивым видом, как мальчишка, осенью вспомнивший о лете и о том, что так и не сходил в поход с папой, хотя тот обещал.

— Интересная версия, ваша доблесть. Почему вы так считаете?

— Считайте это чутьём. Вы давно не выбирались в те края, а как я помню, у вас там появились новые поклонники. Может быть, они вас заждались уже. Так что, если вы всерьёз собрались ехать, позвольте взять с собой Капелюша и Турбина.

Мои старые телохранители прибыли пару дней назад, и я поселил их в коттеджном посёлке у Приборово, тем укрепив оборону спорной территории и обзаведясь надёжными людьми.

— Хорошо, вызывай их. Хотя рановато мне до кортежей, — заметил я.

— Я бы хотел напомнить вам о том, что это территория Мухиных, — продолжил Снегов. — У них есть на вас некоторый зуб с недавних пор.

— Я помню, Станислав Сергеевич, и понимаю, что нужно быть настороже. Ну не с армией же мне теперь ездить, — возразил я.

— Почему нет? — с удивлением посмотрел на меня витязь. — Вы очень беспечны, хотя смогли оттоптать ноги очень многим людям, которым закон не писан. Как я уже говорил — охранять вас это большая головная боль. Если вы будете окружены армией — моя душа будет спокойна. Вопрос устранения вас — пара мин под машиной или же точный выстрел из реактивного гранатомёта. Ничего сверхъестественного. Врагам нужно усложнить задачу.

— Резонно, — ответил я. — Времена меняются.

— Если Его Императорское Величество поедет на велосипеде по улице Санкт-Петербурга, то вероятность его гибели до конца маршрута сильно возрастёт. Чем больше слава и влияние, тем больше нужно остерегаться врагов или простых сумасшедших. Поэтому вам нужна армия. И нужно несколько одинаковых автомобилей. Чтобы тот, кто будет взрывать один из них — имел шанс перепутать машину, — без улыбки продолжил Снегов.

Кабальный стал потеть ещё больше, глядя то на меня, то на гиганта-витязя.

— Ваше сиятельство, — пробормотал он. — Можно, я не поеду с вами?

— На улице подожди, — сказал ему я, и, едва посыльный вышел, то с укоризной добавил, обращаясь к Снегову:

— Ну чего вы людей-то пугаете, Станислав Сергеевич.

— Простите, Михаил Иванович, — с максимально невинным выражением лица ответил мой телохранитель. — Не удержался.

Когда приехал автомобиль с гвардейцами, то бледный Кабальный стал совсем плох. Прижимая к груди папку с документами, по которым должен был пройти очередной заказ к мастерам, он смотрел на меня с мольбой.

— Надо, Лёша, надо, — сказал ему я. — У них в голове должно отпечататься, что ты носитель моей воли. Пусть работает ассоциативный ряд.

— Ваша доблесть, — жалобно пискнул он, обращаясь к невозмутимому витязю. — А если будут стрелять… То в какую машину сначала?

— Зависит от цели, — пожал плечами тот, докладывая с ясным и чистым лицом отличника. — Если задача убить хозяина, то в ту, где он едет. Если задача взять его живым, то в машину с охраной.

Кабальный горестно вздохнул, лихорадочно выбирая себе машину. От слов Снегова ему легче, разумеется, не стало.

— Ты поедешь с гвардией, — сказал я помощнику, чтобы тот не терзался в сомнениях.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — с некоторым облегчением ответил тот.

Пока не прибыло усиление в виде Капелюша и Турбина, я заглянул в Конструкт, проконтролировав строительство Драконова, а затем позволил себе понежиться в потоке Колодца, восстанавливая запасы. Процесс медитации прервал стук в дверь, и я с лёгким разочарованием прекратил занятие, вышел на улицу.

— Ваше сиятельство, позвольте отрекомендоваться, Вениамин Андреевич Игнатьев, — звонким голосом отрапортовал субтильный юноша. Наверное, ровесник мой в этом мире, но я смотрел на него с высоты прожитых лет.

В дверь, надо отметить, стучал не он, а Снегов. Витязь стоял рядом, и под распахнутым на груди пальто виднелся дорогой костюм, кажущийся тесным могучему воину.

— Приятно познакомиться, Вениамин Андреевич, — улыбнулся я соседу.

— Я хотел бы лично отблагодарить вас за моё спасение, — громко проговорил парень. — Если бы не ваше участие, то в Богданах бы прервалась моя жизнь. Я хочу заявить вам, что отныне род Игнатьевых ваш должник. И пока я не смогу вернуть вам долг, не успокоюсь.

— Благодарю, Вениамин Андреевич. Однако я делал то, что должен был сделать любой на моём месте.

— И всё же это сделали вы, а не кто-то ещё! — гордо продолжал молодой граф. — Как официальный владелец земель, прежде принадлежавших моему отцу, я заверяю вас, что готов оказать вам любую помощь по любому вопросу. Большая честь жить рядом с Собирателем Земель! Вы всегда можете рассчитывать на Игнатьевых! Я произношу эти слова прилюдно и клянусь честью, что не посрамлю имя своего рода.

Я быстро вызвал справку по делам соседей, там вроде бы была делёжка наследства и несколько человек, претендующих на оставшееся после гибели предыдущего хозяина. Хм… Действительно, парень признан законным наследником. Куча собственности в Москве ушла брату, производства в Смоленской области отошли сестре. А Богданы остались за Вениамином.

— Это большая честь, Вениамин Андреевич. Особенно, исходя из того, что мы не были дружны с вашим отцом.

— Мой отец был непростым человеком. Я на него непохож, — поджал губы юный граф. — Не судите меня по делам его, умоляю.

Мы пожали друг другу руки.

— Я очень хотел бы быть полезен в вашей войне, — тихо и искренне сказал Игнатьев.

— Думаю, у всех ныне живущих такой шанс будет.

Я увидел, что подъехала машина, из которой выбрался Капелюш. Водник радостно улыбнулся и помахал рукой. С другой стороны автомобиля вышел Турбин, как всегда, спокойный и собранный. Оба в длинных плащах, оба в костюмах. Проклятье, я обрадовался их возвращению. Будто старых друзей увидел.

— Простите, Вениамин Андреевич, но мне пора.

— Конечно — конечно, — отступил молодой граф. — Я не мог поймать вас несколько дней. Знаю, какой у вас напряжённый график. И позвольте мне сказать, что именно так и должен жить настоящий дворянин. В деле, а не в праздности!

За руль «Метеора» сел Турбин. Капелюш разместился на переднем пассажирском сидении, а мы со Снеговым, которому явно было тесно даже в просторном автомобиле бизнес-класса, устроились сзади.

Вездеход охраны двинулся сразу за нами. Наш небольшой кортеж проехал по холму, затем спустился на шоссе, ведущее к Малорите, и уже совсем скоро мчался по трассе. Когда автомобиль выехал за пределы Конструкта — мир вокруг стал чуточку тусклее и опаснее. Да и моя охрана незаметно подобралась. Взгляды стали острее.

Чёрный внедорожник сопровождения, с зелёным клинком на капоте, мчался за нами, и лица гвардейцев были преисполнены решимостью. Мы словно на войну ехали.

Когда дорога миновала развязку на Малориту, Турбин надавил на газ и могучий «Метеор» зарычал, разгоняясь. Несколько минут мы летели мимо пожухлых осенних полей с редкими лесополосами. Я задумчиво ковырялся в предложениях, накиданных Мариной и заявками от жителей. В моих краях не хватало заведений хорошего общепита. Кроме «Логова друга» и посидеть негде, а туристам нужен выбор. Нужны разные кухни, разные стили, разные уровни по цене. Поэтому запросы от местных на ведение такого рода дел у меня шли в приоритете. Но пока конкурентами Князевой была только пирожковая.

Не самый лучший вариант для богатого ценителя искусства, приехавшего посмотреть выставку в провинцию. Если такому негде покушать и негде поспать, то он ведь и не поедет никуда.

Увы, среди заявок ничего такого не обнаружилось. Может быть, самому организовать? Заодно рабочими местами обеспечить людей.

— Стоять, — раздалась команда Снегова, однако Турбин уже ударил по тормозам. «Метеор» накренился, завизжали покрышки по асфальту, но, к чести водителя, юзом автомобиль не пошёл. Остановился, урча мощным двигателем.

Сразу за поворотом дорога оказалась перекрыта внедорожниками, перед которыми стояли люди. Особняком выделялся грузный человек в красном длинном пальто. Как только мы остановились, он поднял руку, давай приказ своим, и, опираясь на трость, пошёл к нам навстречу, сопровождаемый двумя спутниками.

— О чём я и говорил, — сказал Снегов. — Андрюха, разворачивайся и вывози его сиятельство!

Он открыл дверь, на ходу продолжая:

— Я отвлеку!

— Нет, — тихо сказал я, и витязь услышал. Нахмурился, застыв на месте:

— Ваше сиятельство, это…

— Это Мухин. Если бы он хотел меня убить, то к нам просто прилетело бы из кустов что-нибудь смертоносное.

Я открыл дверцу и вышел на холодную улицу. Поёжился от ветра и запахнул полы пальто, поднял воротник, защищаясь от ледяных порывов, и зашагал навстречу к Мухину. Лысый грузный мужчина с каменным лицом и обвисшими щеками, смотрел на меня без улыбки. Рядом с ним вышагивал уже знакомый мне рыжий Назаров, щерящийся, словно пёс. Женщину слева от Мухина я прежде не видел.

Мои гвардейцы с оружием наизготовку выскочили из машины сопровождения, и я заметил, как мелькнула фигура Кабального, нырнувшего в пожухлый кустарник у дороги. Винить его в трусости я не мог. Кто на что учился.

— Не стрелять, — приказал я. Рядом со мной оказался Снегов. Ни слова не говоря, он шагал чуть правее и позади меня, и из рукавов его пальто появились острые метровые лезвия. Где только прятал.

Паулина наблюдала за залом, положив ладони на перила ограждения. Она любила это место, из которого, благодаря освещению, её фигура была не видна, а люди, собравшиеся на ужин, как на ладони.

Нога почти не болела. Ах, как она намучилась с этим после аварии. Собранная по кусочкам и не оказавшаяся инвалидом только благодаря Баженову. Если бы не Миша, задействовавший тогда свои связи…

К горлу неожиданно подкатил комок. Почему всё так хорошо начиналось и пришло к такому результату?

— У вас всё нормально? — тихо спросила Тень. Охранница была рядом и заметила изменившееся лицо Паулины.

— Да-да, моя дорогая Наденька, всё замечательно, — широко улыбнулась ей Князева и вернулась к залу. Взгляд коснулся стойки, у которой сгорбился Олежка Иконописец. Пока ещё не буянил, но скоро начнёт швыряться пророчествами. Несколько ребят с лесопилки громко хохотали за центральным столом, и один уже заигрывал с Машенькой. Та принимала его знаки внимания с удовольствием. Работу свою девочка любила.

Больше никого Паулина не знала. Людей приезжало очень много. Дома строились постоянно. В жилом квартале к северу отсюда даже пробки по утрам бывали. Многие ещё ездили на работу в Малориту, а кое-кто даже в Кобрин или Брест. Баженов старался, обеспечивал рабочие места поблизости, но прошло так много времени.

— Что ты думаешь, о нашем сиятельстве? — вдруг спросила Паулина. Тень нахмурилась и смутилась.

— Он тебе нравится? — заинтересовано повернулась к охраннице Князева. — Он всем нравится.

— Это не относится к моей работе, — глухо нашла ответ девушка. Красивая, стройная, но совсем не женственная, с мужской грубостью. Пару дней назад она чуть не сломала руку приставшему к ней посетителю.

— Он всем нравится. В нём есть какой-то природный магнит. В глазах его гораздо больше, чем в глазах других мужчин. Будто бы он собрал плюсы молодости и опыт зрелости, — задумчиво продолжила Паулина. — Никогда не видела ничего такого.

— Вы… Его любите? — неуклюже спросила Тень.

— Это не относится к твоей работе, — с наслаждением вернула шпильку Паулина, и охранница улыбнулась, но только губами. — Баженов может изменить мир, если ему позволят это сделать. Или если сам не натворит дел… Здесь нет места какой-то любви.

Лицо охранницы стало ещё мрачнее, взгляд скользнул в сторону. Тень словно зубная боль прострелила. Паулина отлепилась от перил и двинулась к своей комнате. Телохранительница последовала за ней и застыла у двери, едва Князева вошла к себе.

В комнате пахло благовониями. Хозяйка «Логова» прошла к себе, после чего двинулась в зал наблюдения. Нужно было собрать отчёты из её паутины, раздать указания, если потребуется. Её теневая империя работала как часы, хотя всё чаще необходимость в ней отпадала. Многие уже так или иначе сотрудничали с Баженовым или кем-то из его людей и были довольны происходящим. А когда люди не жалуются, то и источников информации становится меньше.

Впрочем, кроме Миши у простых людей хватало и других забот, других дворян. Не все так благородны, как Зодчий.

Телефон пиликнул, и Паулина торопливо набрала на клавиатуре код, после чего увидела зашифрованную переписку. Она понимала, где находится. Понимала, что на территории Конструкта гораздо меньше свобод. Поэтому открытое общение никогда не вела.

«Ваши доводы не приняты» — холодом обдало сообщение Ольгина. «Революция в опасности. Объект будет устранён»

Князева смотрела на эти буквы, и внутри разливался лёд и тьма. Руки опустились. Но ненадолго. Пальцы снова легли на клавиатуру, зубы скрипнули от злости. Ольгин всё больше выделял радикальное крыло. И если ей досталась такая отписка, то, быть может, другим людям он дал нужные детали… Да, она поступала неправильно. Нечестно, но не могла остановиться.

Когда перед ней открылась переписка Ольгина и Агнессы — Паулину бросило в жар.

«Объект в зоне поражения. Но с ним несколько сторонних людей, среди которых наш агент. Разрешите дополнительные жертвы во имя Революции?»

Наверху канала болталось «Ольгин печатает», и Паулина заворожённо смотрела на это сообщение, пока в чат не упало короткое «да».

Стало трудно дышать.

Глава 22

— Михаил Иванович, какая приятная и неожиданная встреча, — скрипуче сказал Мухин, глядя на меня исподлобья и с кривой самодовольной усмешкой. Он опирался на трость с золотым навершием. Левая рука пряталась в кармане красного пальто.

— Вы перепрофилировались в дорожные работники, Станислав Константинович? — спокойно поинтересовался я, оценивая обстановку. Здесь было чуть больше десятка бойцов, но все обычные служаки и боевики, не одарённые. Не элита рода Мухиных. За исключением Назарова и женщины сопровождения.

Красивое и холодное лицо спутницы Мухина не выражало никаких эмоций. Это могла быть как телохранительница, так и управляющая делами. Дар в ней был, но пока мне не удавалось его раскусить.

А ещё я обратил внимание на чернявого коротышку из охраны моего «случайного визави». Он ощутимо нервничал, то и дело косясь в сторону от дороги, на небольшой холм.

— Дорожные работники? О, если бы. Знали бы вы, сколько денег прячется под этим асфальтом. Мне такое даже не снилось. Нет, я здесь не по этой причине, мой дорогой.

— Очень рад. В таком случае освободите дорогу и дайте проехать.

Назаров стиснул челюсти, и его глаза полыхнули огнём, кулаки тоже окутались пламенем, но Мухин цыкнул языком, как собаке, и рыжебородый потушил силу.

— Не так быстро, Михаил Иванович. Не так быстро. Мне кажется, нам стоит обсудить некоторые неурядицы, случившиеся некоторое время назад. Расставить все точки над Ё, так сказать.

Он смотрел властно, старательно не моргая и пытаясь задавить интонацией.

— Вы человек молодой, Михаил Иванович, много не понимаете. Поэтому я делаю некоторую скидку на ваш возраст, склонный некоторой горячности, — продолжил Мухин. — Сам таким был, что поделать. Гормоны, глупость, неправильные цели и несоответствующее вашим талантам воспитание.

— Я не нуждаюсь в вашем снисхождении, господин Мухин, — не дрогнул лицом я.

— Мы разошлись бортами, парень, — прищурился тот. — Не дерзи, потому что моей силы ты ещё не видел. То, что ты сделал с моим «Божественным Правом» было очень грубо. Мы ведь соседи. Ты мог прийти ко мне, поговорить за своего человека, объяснить ситуацию. Мы нашли бы общий язык, уверяю.

— Нет, не нашли бы. У вас слишком грязные руки, чтобы мы могли обменяться рукопожатиями, — холодно сказал я.

— Принципы юности, понимаю, — фыркнул он. — Жизнь одарит тебя множеством оплеух. Но если ты продолжишь дерзить серьёзным людям, то ты не увидишь её уроков.

— Вы мне угрожаете?

— Разве это похоже на угрозу? — осклабился Мухин и огляделся. — Где тут угроза?

Его люди заулыбались. Я обратил внимание, что с предохранителей оружие у бойцов снято. Холодный взгляд красавицы вонзился в меня. Психомантка? Умелец?

За моей спиной Турбин и Капелюш встали так, чтобы не мешать друг другу при атаке.

— Вы правы, это не похоже на угрозу. Десять стрелков против четверых одарённых — это даже не смешно, — улыбнулся ему я. — Вам следовало лучше подготовиться.

Я не спешил выводить оружие противников из строя, но готов был сделать это в мгновение. Пока ситуация не выглядела критической.

Мой собеседник поджал губы с неодобрением и сказал:

— А я здесь не для того, чтобы тебя убивать. Я здесь, чтобы пояснить одну маленькую, но очень важную деталь, раз ты не понимаешь всей ситуации.

Его лицо изменилось, исказившись злостью:

— Здесь я власть, щенок. Это земли моего рода!

— Возможно, мне получится исправить это недоразумение, — заметил я.

Его лицо пошло пятнами, он задохнулся от ярости. Холёная бровь красотки дёрнулась в изумлении и неуместном восхищении, а Назаров скрипнул зубами, в зрачках снова заплясал огонь. Чернявый опять посмотрел в сторону холма. У меня же вдруг зазвонил телефон. Паулина?

Я демонстративно достал мобильный и ответил на звонок:

— Слушаю.

— Миша! Это засада! Они сейчас будут стрелять! Они видят тебя, Мишенька! — закричала Князева.

Мой взгляд снова воткнулся в приметный холм, и вдруг среди серых, облетевших деревьев расцвёл огненный цветок. Это была не магия, а старая добрая физика.

Снаряд!

Мне показалось, что время остановилось. Я даже смог разглядеть детали. Боеголовка вращалась, оставляя за собой дымный шлейф. Она неслась к нам не по прямой, а с хищным рысканьем.

— Ложись! — Снегов сбил меня с ног как раз в тот момент, когда я воздушной волной инстинктивно отклонил летящую к нам смерть. Витязь прижал меня к холодному асфальту, прикрывая телом. Рядом громыхнуло так сильно, что я едва не оглох. Один из двухтонных внедорожников подлетел в воздух, где перевернулся в полёте, распускаясь гигантским огненным цветком, отплёвывающим ненужные двери. Пара бойцов Мухина просто исчезли в этом вихре. Асфальт подо мной задрожал.

— Я же здесь! Я же здесь! Вы чего⁈ — завизжал чернявый, с ужасом глядя в сторону холма. Оттуда послышались выстрелы, мои гвардейцы ответили очередями, прячась за вездеходом. Капелюш выставил перед собой водяной щит и оказался рядом с нами.

Назаров взревел, объятый пламенем, и обернулся в сторону, откуда вёлся огонь. Пули визжали об асфальт. Люди Мухина рассыпались вдоль дороги, поливая свинцом холм.

— Ваша доблесть, позвольте, — пропыхтел я под тушей Снегова. Витязь пружинисто поднялся, пригибаясь и оценивающе глядя в поле перед холмом.

Я ударил кулаком по земле, используя аспект. Сила рванулась из глубин, выламывая куски асфальта и выстраивая между нами и атакующими стену. Пули били по плитам с остервенением. Послышался крик раненого. Грохот стоял невероятный.

— Кто это? Твои⁈ Твоя засада⁈ — завизжал Мухин. Он лежал неподалёку от меня, потеряв трость и став сразу же жалким от испуга. Красотка распрямилась, сбрасывая с него ледяной защитный купол. Женщина укрыла от атаки только своего босса и себя. На Капелюша она посмотрела с некоторым уважением. Нас одарённая водяного аспекта не атаковала.

Чернявый пригнулся неподалёку от нас, в глазах его бурлила паника. Он постоянно озирался, словно не понимал, где оказался и что ему делать.

— Если бы это были мои — вы уже были бы мертвы, — сказал я. — Ваш человек, кажется, что-то знает.

— Этот⁈ Пахомов⁈ — удивился Мухин, и это подстегнуло чернявого.

— А-а-а-а! Всё! Смерть угнетателям! — взвизгнул он, выхватывая оружие. Но тут же осёкся, и его лицо обмякло. В голове появилась тёмная дырка, из которой плюнула струйка крови. Ноги Пахомова подкосились. Турбин, использовавший камень магией воздуха и пробившей им голову чернявого — встал рядом.

— Раз, — сказал я, глядя на Мухина.

— Что раз⁈ Это не я! Не я! Назар! Чего ты ждёшь? — заверещал тот. — Сожги этот холм, ну же! Быстров, уберите стрелков оттуда, твою мать! Баженова не трогать!

Огненная фигура одарённого перепрыгнула через машину, рыжебородый помчался через поле к стреляющим, и вместе с ним в атаку бросился Снегов, набирая скорость и усиливаясь с каждым мигом. Правда, чуть медленнее, чем обычно.

— С вами всё в порядке? — спросил Капелюш испуганно.

— Да, отлично.

— У вас кровь, — он показал мне на грудь. Плащ и правда был заляпан. Витязь!

Размытая фигура Снегова зигзагом пересекала поле, двигаясь к холму, куда также ломился огненный силуэт Назарова. Опять прилетело моему телохранителю!

Вдали завыли сирены. Участок к Малорите был относительно прямой, после резкого поворота. Так что уже скоро на дороге была видна полицейская машина и автомобиль скорой помощи.

Мухин на четвереньках пополз вдоль каменного гребня подальше от нас. После чего сел, прижавшись спиной к асфальту. На звук сирен он отреагировал с детской радостью:

— Полиция! Полиция!

Над его головой очередь выбила крошки асфальта, пули с визгом рикошетили во все стороны. Я оценил обстановку. Один из моих гвардейцев сидел в укрытии, торопливо перебинтовываясь. Второй залёг у пробитого колеса внедорожника, стреляя короткими очередями.

У Мухинских потерь было больше, но всё равно перестрелка превратилась в позиционную войну, которую вот-вот должны были прервать Назаров и Снегов. Сирены приближались, и мне не давала покоя их излишняя оперативность.

Как-то они слишком быстро оказались на месте перестрелки. Для глубинки так особенно шустро.

— Ваши? — крикнул я Мухину.

— Не твоего ума дела!

— Два, — покачал головой я, и мужчина в перепачканном красном пальто понял, что три слышать не хочет.

— Здесь всё моё! — торопливо ответил он. — Каждая собака. Ты не понимаешь, с кем связался. И эти засранцы на холме не понимают, с кем связались!

Видимо, люди Мухина были в курсе возможностей своего босса, потому что на подлетевший полицейский внедорожник внимания почти не обратили. По кузову бронированного «Патриота» ударило несколько пуль со стороны холма, машина резко развернулась, двери распахнулись и наружу выскочили люди в форме.

— Помогите! — завизжал им Мухин. — Помогите!

Служители закона действовали быстро, молча и совсем не так, как должны были поступать полицейские. Движения отточенные, профессиональные. Они работали как штурмовая тройка, а не отряд дорожной полиции. Да и их действия… С уст бойцов не сорвалось ни единого звука. Не было ни одной команды. А дальше несколько скупых очередей погасили сопротивление залёгших у дороги стрелков Мухина.

Так полиция не поступает.

— Щиты! — приказал я. Со стороны холма раздался громкий взрыв, стрельба там стала совсем хаотичной.

Новые враги двигались очень быстро. Я успел сломать автомат одного из них, идущего на нас, но в этот же миг второй дал очередь в грудь Турбину, воздушник успел выставить щит. Первые снаряды завязли в потоке, а потом оружие «полицейского» замолчало, выведенной мной из строя. Да только выпущенных пуль хватило, чтобы пробить броню, и моего охранника отбросило на спину. Андрей рухнул, раскинув руки, и застыл, а безучастный взгляд стрелка из прорези балаклавы упал на меня, ствол же повернулся к Капелюшу. Ледяная игла пробила горло лже-полицейскому, вот только на его месте встал другой, зажал спусковой крючок.

Автомат уже не сработал. Хватит секретничать, — я вырубил весь огнестрел вокруг себя и ринулся навстречу бойцу, который растерялся только на долю секунды, прежде чем схватился за пистолет. Но даже когда он вскинул оружие, то всё равно целился не в меня, а в Капелюша. Я сбил врага кулаком, заряженным землей, и мужчина отлетел в сторону, перевернувшись несколько раз в воздухе. Грохнулся о «Патриот» и тяжёлая машина покачнулась от удара.

Мухин страшно завизжал. Ещё один «полицейский» отбросил бесполезное оружие в сторону и схватился за боевой нож. Слил атаку водницы оберегом, после чего ловко оказался рядом с женщиной и вонзил сталь, усиленную кристаллами, в живот последней. Холод ушёл с лица красотки, обнажив изумление.

Капелюш срезал ему голову ледяным диском, труп грохнулся рядом с Мухиным, уже и без того залитым кровью от лысой макушки и до каблуков дорогих туфель.

— Баженова не трогать! — заревел голос. Из машины «скорой помощи» вышел крепкий мужик, отмахнулся шутя от чудом уцелевшего бойца Мухина, разбив его куском асфальта. Ахнул выстрел откуда-то с холма, и последний из «полицейских» рухнул на землю без движения. Новый противник тем временем вскинул странного вида оружие.

Я проник в механизм, но на миг замешкался. Эта конструкция была мне незнакома, но секунды хватило, чтобы вывести пушку из строя. Да только геомант успел нажать на спусковой крючок, одновременно сметая куском асфальта выставившего щит Капелюша.

Это были не пули. Инъекторы. Я снова использовал порыв ветра, легко сметая странные снаряды в сторону.

— Ладно, — осклабился геомант. — Ладно! Будем по-плохому.

И прыгнул на меня.

Земля под моими ногами вспучилась, из неё потянулись каменные шипы, но разбились о броню. Геомант был высокого ранга. Пока он летел, его руки превратились в молот, и страшный удар обрушился на мой барьер. Я почувствовал ожог на месте одного из усилителей аспекта. Пнул точечным ледяным шипом. Снова появился Капелюш, изрядно помятый, на моего противника обрушился шквал льда, но вреда не причинил.

— Не сопротивляйся. Мы научим тебя истинному строительству, Зодчий, — прохрипел геомант. — Ты прозреешь, когда попробуешь!

Он даже не посмотрел в сторону водника, после чего заскрипел один из автомобилей и полетел в моего охранника. Двойной аспект… И причём мощный. Я успел выдавить из земли преграду, чтобы погасить атаку. За спиной культиста Мухин, оскальзываясь в крови, схватился за валяющийся рядом пистолет, вскинул его и несколько раз нажал на спусковой крючок. Оружие никак не отреагировало.

— Сдавайся, Зодчий.

Он снова ударил, и я едва выдержал страшную мощь незнакомца. После чего брызнул ему в глаза огнём. Геомант закричал, отшатнувшись, укрылся от серии моих атак земляным и воздушным аспектом.

— Гадёныш. Бейся честно! Честно! — взвыл он. Под его ногами разверзлась пропасть, повинуясь моему приказу, и противник рухнул в неё, вцепился за край. Земля забурлила, бережно выталкивая его назад. Это арканит как минимум.

— Всё, Зодчий. Сдавайся, — прошипел геомант с обожжённым лицом. Раздалось дуновение воздуха. Едва заметное. Мужчина дрогнул, нахмурился. Его горло расчертила красная линия, вмиг превратившаяся в водопад крови. Голова медленно накренилась и свалилась с плеч.

Снегов с посеревшим лицом оказался рядом со мной.

— Успел, — тихо произнёс он и устало опёрся на колени. После чего тяжело сел и добавил, — а я говорил.

— Юра? — повернулся я к Капелюшу, тот выбрался из-под машины, показывая мне большой палец. — Проверь, что с Андреем. Стас, ты ранен.

— Я заметил, — ответил витязь. — Сейчас немного передохну и… Поедем.

Гвардейцы живы, но оба ранены. Один явно тяжело.

— Вы снова спасаете мне жизнь, ваша доблесть, — собрался я с мыслями, — позвольте.

Он не стал сопротивляться, когда я срезал с него окровавленную одежду. Из живота витязя торчал металлический обломок. Снегов попытался за него взяться, но я остановил.

— Нет. Только хуже будет.

«Метеор» был в порядке. Внедорожник сопровождения сильно покоцан и восстановлению не подлежит. Однако везти тяжелораненых бойцов на седане… Не самая лучшая идея.

— Так что с Турбиным, Юра⁈

— Живой… — ответил Капелюш нервно. — Но боюсь ненадолго. Срочно нужен врач.

— Парни, вы как там? — обратился я к гвардейцам. Мысленно уже отправив сообщение Черномору через телефон, в котором скинул координаты и затребовал медицинскую помощь с подмогой.

— Жить будем, ваше сиятельство, — ответил тот, кто был посвежее.

— Отлично. Скоро придёт кавалерия, подлатаем вас. Юра, проверь скорую, может там что-то полезное есть. Но будь осторожнее.

— Твари! — хрипло взревело сзади.

— Стоять! — завизжал Мухин. — Денис, стоять!

Огневик Назаров озирался по сторонам, руки его покраснели, будто раскалённый металл, но сил у одарённого почти не осталось. У ног его лежало скрюченное тело женщины, которую рыжебородый притащил с собой.

Неужели Агнесса⁈

— Это не они! — пискнул залитый кровью Мухин.

— Аня… — Назаров упал на колени возле зарезанной водницы. — Анька!

Я осторожно похлопал сидящего Снегова по плечу, после чего подошёл к Мухину. Тот поднялся, затравленно озираясь. Дымились машины, повсюду валялись трупы, пахло кровью и порохом.

— Спасибо, — всхлипнул Мухин. — Я этого не забуду.

— Мы не закончили, — тихо ответил я и отвёл взгляд, остановив его на лежащей. Приблизился, померил пульс. Точно Земляная. Живая. Хорошо. После чего прошёлся по месту сражения, подобрал инъекторы и встал над трупом геоманта. Кровь на отсечённой голове уже свернулась.

Интересно, если он из бессмертных, то теперь у меня в руках будет два культиста, или тело отрастит новую голову? Или же голова — новое тело?

Хм…

Глава 23

— Голову бессмертного я сунул в полиэтиленовый пакет из «Ай Да Товары», невесть каким образом очутившимся в отделении для перчаток у полицейского «Патриота». Мухин наблюдал за моими действиями с тревогой и ужасом, вымазанный в грязи и крови криминальный авторитет вид имел крайне жалкий. Назаров сидел на асфальте, баюкая на коленях голову мёртвой подруги.

Я оттащил тело геоманта на обочину, выдохнул и с помощью магии прикопал труп на глубину десяти метров. Пусть пока здесь полежит. До утра новую голову не отрастит, я уверен. После чего подошёл к убитым «полицейским». Документов нет, ничего нет. На запястье одного из покойников череп с боевым ножом в зубах и с золотыми монетами в глазницах. Понятно… Наёмники, значит. Недешёвые, надо отметить, по навыкам-то.

Мухин вытащил телефон, попытался позвонить, но я дистанционно выключил ему технику. Плешивый ощерился, отчаявшись оживить дорогой аппарат, и в гневе разбил его об асфальт.

— Денис, дай телефон! — приказал он рыжебородому. Назаров никак не отреагировал на слова хозяина, губы его беззвучно шевелились, взгляд смотрел в пустоту.

— Ты слышишь меня? — капризно повысил голос Мухин. Подошёл к огневику. — Мне нужен телефон!

— Заткнись… — тихо проговорил Назаров, не сводя глаз с небытия.

— Что? — опешил перепачканный хозяин рыжебородого. — Ты забыл, с кем разговариваешь?

— Я говорил взять с собой Зайцевых! — дёрнулся огневик. — Говорил! Ты сказал, что просто припугнём сопляка. Сказал, что я трус. Что я паникёр.

— Денис…

Рыжебородый поднялся на ноги, нависая над Мухиным, глаза его снова забурлили огнём.

— А теперь Аня мертва. Потому что ты меня не послушал!

— Ты в своём уме, Назаров? — процедил Мухин, сощурившись. — Ударился сильно⁈

— Отойди от меня, от греха подальше, — заорал Назаров. — Просто отойди!

— Хорошо-хорошо, — испугался тот. — Хорошо… Михаил Иванович, вы можете дать мне телефон? Мне надо позвонить. Нам всем нужна помощь.

Я помотал головой. Кажется, Мухин ещё ничего не понял. Его жизнь тёмного властителя и главы знатного рода подошла к концу.

Турбин нехорошо хрипел при дыхании. Я склонился рядом с ним, глядя на повреждения. Капелюш возился с медицинской сумкой, которую вытащил из скорой, а раненый воздушник постоянно моргал, уставившись в небо.

— Подлатаем, братец, — сказал я Турбину.

— Первый… день… — просипел Андрей. — И так…

— Силы береги, пригодятся ещё.

Я повернулся к витязю, тот прислонился к капоту моего «Метеора» и держал в руках штурмовую винтовку одного из «полицейских». В сторону Мухина витязь не целился, но наблюдал за «владыкой Малориты» пристально.

Ладно. Звонок всё же сделать нужно. Я вытащил телефон и, глядя в глаза перепуганному Мухину, набрал Матюхина.

— Вы звоните губернатору? Алабину? Правильно! Пусть пришлёт вертолёт! Скажите, что я здесь. Или лучше я скажу! — закричал плешивый, а затем в нетерпении пошёл ко мне. Громыхнул выстрел, выбив у него ног ямку в асфальте. Снегов хмуро помотал головой, наставив оружие на Мухина, и тот отступил, обомлев. Покосился на Назарова, словно за помощью, но тот вернулся к телу мёртвой водницы и совсем не интересовался происходящим.

— Александр Павлович, у меня тут небольшой инцидент, — сказал я, едва лейтенант ответил на звонок.

— Кхм… — ответил полицейский и с сомнением произнёс:

— Имею некоторые сомнения, ваше сиятельство, в размерах инцидента. По мелочам вы мне не звоните.

— Соглашусь. Тут случилась некая оказия. На меня было совершено покушение. На трассе между Томашовкой и Малоритой.

Я назвал координаты.

— Это печально, — заметил Матюхин. — Угроза вашей жизни остаётся?

— Нет, Александр Павлович, но ваше присутствие здесь не помешало бы. Среди нападавших был экипаж на служебной полицейской машине.

— Чёрт возьми…

— Согласен, ну и надо собрать тела. Работы тут вам хватит.

— Тела? — подобрался лейтенант. — Есть жертвы?

— Да и их немало. И ещё, Александр Павлович, ждать я вас не буду. Простите.

— Постойте, вы обязаны… — начал было он.

— У меня несколько тяжело раненных человек, — спокойно перебил его я. — Ждать вас и смотреть, как они умирают, я не стану. Мы возвращаемся в Томашовку. Ищите меня там. И поторопитесь, ради бога.

— Кто-то ещё пострадал?

— Тут много кто пострадал, Александр Павлович, — окинул я место боя. — И поищите, как приедете, в полях, там тоже найдётся что-то интересное. Возможно, у вас будет зацепка с делом Скоробогатова.

— Хорошо, ваше сиятельство. Я выезжаю.

Мухин испуганно сжался возле того места, где прятался от стрельбы с холма. Он затравленно глядел то на меня, то на Снегова, то на Назарова, но больше попыток напомнить о себе не предпринимал. И правильно делал. Не в его интересах.

Когда приехала колонна из Томашовки, то первой из окрашенного в чёрный цвет фургона, с эмблемой в виде зелёного меча на капоте, выскочила монахиня Ирина. Увидела меня и сразу же приняла степенный вид. Огляделась и торопливо подошла к Турбину, склонилась над ним. Руки девушки объяло золотое свечение, и монахиня медленно, нежно опустила их на грудь телохранителя. Андрей судорожно вдохнул, закашлялся, напрягся, а затем с облегчением обмяк. Биомантка некоторое время стояла над павшим, после чего пошатнулась, медленно опустилась на колени и продолжила работу. Хрипы из дыхания Турбина уходили.

— Жить будет, — сказала монахиня, заметив меня рядом. — Ты снова рисковал собой, Носитель…

Она осеклась, бросив быстрый взгляд по сторонам, и поправилась:

— Ваше сиятельство.

— Таков путь, — сказал я в ответ, получив недовольный взгляд.

Вместе с Ириной прибыла одна из её товарок, тоже биомантка, пусть и пониже рангом. Она занялась ранеными гвардейцами, получив холодный и решительный отказ от Снегова. Витязь с торчащим из живота обломком пристально следил за Мухиным. Кровь капала на асфальт, и лужица набиралась приличная.

Я подошёл к нему:

— Ваша доблесть, вам нужна помощь.

— Я выносливый, Михаил Иванович, — буркнул тот. — Ребятам нужнее.

У него было лицо большого, но очень серьёзного ребёнка. И он был прав. Гвардейцы подготовлены не так, как умелец высшего ранга.

— Ценю ваше благородство, — улыбнулся ему я.

— Что вы будете с ним делать? — поинтересовался Снегов, глядя на Мухина. — Его нельзя отпускать. Уф-ф-ф…

Он пошевелился, и на лбу его сразу выступила испарина.

— Знаю, ваша доблесть, — тихо ответил я. — И приму меры.

На дороге появилась ещё одна машина. Князева! Она остановилась в отдалении, но двери распахиваться не спешили. Взгляд Паулины я почувствовал, попытался разглядеть хозяйку «Логова» через лобовое стекло, но расстояние не позволило. Махнул рукой, подзывая, но машина тут же развернулась и уехала. Туров короткими приказами разослал бойцов в обе стороны дороги, чтобы не пускать на место боя зевак и ненужных свидетелей. Такие, к сожалению, были, но быстро разворачивались и уезжали прочь.

Когда настала очередь Снегова, у Ирины возникли некоторые трудности. Кусок металла застрял в воине так крепко, что монахиня вместе с помощницей никак не могли изъять его с помощью магии. Витязь стоически терпел мучения, пока не взялся за дело сам. Медленно вытащив из себя жуткого вида обломок, он шумно выдохнул и покорился воле двух биоманток. После чего с трудом доковылял до «Метеора», где лёг на задний диван. Капелюш сел за руль, помощница Ирины на водительское сидение. Турбина и одного из гвардейцев положили в «скорую», которую я временно забрал в своё владение. Последнего раненого расположили в огромном багажнике внедорожника, прибывшего из Томашовки.

Один за другим автомобили уехали в подворье Святой Варвары.

— В машину, — приказал я Мухину, когда на месте сражения остался только один фургон. За рулём сидел Якимов, Туров со штурмовой винтовкой стоял возле двери справа, а слева задумчиво хмурился Ларионов.

— Не надо. Прошу вас. Мы же вместе сражались! — залепетал Мухин, побледнев как лист бумаги. — Отпустите, умоляю. Я всё забуду, я ничего не видел. Ничего не знаю!

Я остался безучастным, сделал жест, и Ларионов подхватил Мухина, заломил тому руку и потащил в фургон.

— Денис! Помоги! Денис! — завыл перепуганный «авторитет».

Назаров с отсутствующим видом сидел над телом убитой подруги.

— Ты не понимаешь что делаешь, Баженов, — вдруг спокойно сказал Мухин, после чего заорал от боли, благодаря нажиму Ларионова.

Я прошёл мимо потерянного огневика, склонился над связанной Агнессой. Всё ещё без сознания.

— Она моя, — вскинулся вдруг рыжебородый.

— Нет, господин Назаров, — мягко сказал я. — Она пришла сюда за моей головой, и ответит передо мной.

— Это я сражался там, на холме, — продолжил огневик. — Я нашёл её и принёс сюда. Она должна ответить за всё, что здесь случилось. Она наверняка много знает. Её защищали!

— Совершенно верно, господин Назаров. И поэтому я её забираю. Господину Мухину её знания уже без надобности.

Назаров поднялся на ноги. Нахмурился, пока не понимая, что происходит.

— Мы должны ехать, — сказал ему я. — Садитесь в машину, пожалуйста.

— Мы? — не понял он. — Я никуда не поеду. Никто никуда не поедет. Я должен похоронить Аню!

Его кулаки сжались и порозовели.

Я ждал этого ответа. Капсула инъектора, разогнанная аспектом воздуха, вошла Назарову в шею. Рыжебородый хлопнул по месту укола, посмотрел на ладонь с недоумением.

— Ах ты… — просипел он и грохнулся на асфальт. Я присел, проверяя пульс. Живой. Как и ожидалось. Геомант, прибывший по мою шкуру, вряд ли использовал смертельный яд, раз имел задачу взять меня живым.

Полезная штука.

— Пакуйте его, — приказал я Турову. — Девчонку тоже.

— Живую или мёртвую? — уточнил флегматичный начальник гвардии.

— Обеих.

— Ну, здравствуй, — сказал я, когда Агнесса пришла в себя. Она сделала это осторожно, не подав вида, но дыхание чуть изменилось.

— Частота сердечного сокращения повышается, Хозяин, — тут же доложил Черномор. — Я предполагаю, что ваша собеседница приходит в себя. Конечно, это, скорее всего, ошибочное мнение, но вдруг мне удалось определить всё верно? Вряд ли, но…

— Всё хорошо, мой электронный друг, — ответил ему я пошевелившись.

В деревянном домике, где вершились все мои тёмные дела, было довольно прохладно. Для головы «бессмертного», валяющейся в затхлом чулане — хорошо. Для здоровья Мухина, сидящего в подвале — не очень. Верный Волгин стоял справа от привязанной к стулу пленницы.

— Хотел посмотреть тебе в глаза, Агнесса, если это твоё настоящее имя, — сказал я Земляной, не обращая внимания на её спектакль. — Давай сэкономим наше общее время, ладно? У меня пара вопросов, ответы на которые облегчат твою судьбу.

Она медленно подняла голову, глядя на меня со звериной ненавистью.

— Твой любовник наверняка уже сдал тебя со всеми потрохами, и ты это знаешь, раз ударилась в бега. Ваше семейное предприятие по травле супругов закончилось. Петю мне безумно жаль. Умереть от рук человека, которого любишь… — я покачал головой. — Коварный план. Но всё можно ради революции, верно?

— Я ничего тебе не скажу, — прошипела разъярённой кошкой Земляная. — Ты слеп и глуп.

— Ты торопишься. Ведь у тебя пока никто ничего и не спрашивал, — пожал плечами я.

— Хочу сэкономить время. Собираешься меня убить? Убивай! — расправила плечи она. — На моё место придут другие. Капля за каплей мы подмоем дряхлую дамбу вашей власти, и она рухнет, очищая эту страну. Моя смерть станет символом.

— О твоей смерти никто не узнает, — мягко заметил я. — Даже строчкой в отчёте не будет. Для твоего хозяина ты умерла на том холме во время сражения. Как и для всего мира.

— Славная смерть! — гордо сообщила она. — Мои товарищи разнесут по всему миру весть о том, что Агнесса Земляная погибла за дело революции в бою с псами режима.

— Возможно, а возможно в памяти людей останется то, что ты отравила мужа из-за денег, и снюхалась с бандитами во власти? Это не слишком пламенно звучит, как считаешь? Мухин ведь не знал, что вы на холме. Но вы знали о том, что они меня ждут. Откуда, интересно. Или он тоже из ваших?

— Эта мразь? Ха! Нет, он яркий представитель вашей власти! Но ничего. Мы умеем договариваться. Умеем обещать. Но потом будем вешать. Вы же все готовы перегрызть друг другу глотки ради лишнего рубля. Было бы глупо не воспользоваться этим. Мы и воспользовались. Поверь мне, Баженов, вы только себе кажетесь благородными.

Она снисходительно покачала головой:

— Но ничего. Ничего, Баженов. Ты обречён. Если революция требует жертву, она её получает. Не я принесу твою голову, так кто-нибудь другой. Мы всегда добиваемся своих целей! Скоробогатов не даст соврать!

Я задумчиво смотрел в глаза фанатички. Мне нравится страсть в чужих душах, но здесь явно что-то нездоровое.

— Ольгин сейчас в Перу, верно? — спросил я. То, что именно от него пришёл приказ на мою ликвидацию — мне было известно. Черномор вскрыл шифры и переписку, из-за которой встревожилась Паулина.

— Она тебе рассказала про него? — ахнула Агнесса. — Грязная предательница! Но ничего, он узнает. Узнает! Тех, кто предаёт революцию — ждёт страшная кара! Шлюха подохнет, обещаю тебе. Ольгин не прощает предателей. Он уже догадывался, что она слишком с тобой снюхалась!

Агнесса побагровела от ярости. Дёрнулась на стуле, отчего Волгин напрягся.

— Вы все сгорите в пламени, потому как даже не пытаетесь задуматься, что происходит вокруг вас, — выла революционерка. — А мы видим! Видим, и наши сердца болят!

— Поэтому вы связались со Скверной? — хмыкнул я.

Земляная растерялась:

— Что⁈

— Культисты Аль Абаса, на полицейской машине. Очень вовремя к вам пришли на помощь, не находишь?

— Какие культисты⁈ — опешила Агнесса. — Какого баса⁈ О чём ты говоришь, Баженов⁈ Хочешь к Ольгину ещё и Скверну приплести? Ну, конечно же! Так ведь проще, да? Революционер — это ведь мировое зло, да? Не ищешь трудных путей для пропаганды?

Она раздухарилась ещё сильнее.

— Со Скверной просто не бывает, — хмыкнул я задумчиво. С радикалами тяжело, конечно. Каши не сваришь. Однако кое-что полезное мне стало известно. Тот выстрел, убравший одного из «полицейских», не был случайной пулей. Засевшие на холме революционеры приняли культистов за подмогу.

В дверь вдруг постучали. Что-то стряслось? Якимову был дан приказ не беспокоить.

— Хозяин, я не знаю, как это произошло, но там незнакомец! Я не могу его идентифицировать! — появился рядом со мной встревоженный Черномор. — Якимов упал и лежит. Пульс стабилен. По-моему, он спит. На посту. Какой конфуз, Хозяин! Я бы никогда так не…

Я прервал его речь жестом и повернулся. Волгин, повинуясь моему сигналу, взялся за оружие.

— Миша! — раздался снаружи знакомый голос. — Не вздумай стрелять! Это всего лишь я! Маленький сюрпрайз! Можно, я войду? Пли-и-из!

Билли?

Вернее, Олег Кожин⁈

Глава 24

— Выйди, — приказал я Волгину, и гвардеец, хоть и спустя короткую паузу, подчинился.

— Ваше сиятельство, тут Серёга… — ахнул он, увидев лежащего Якимова.

— С ним всё будет в порядке, — заверил Кожин и шутливо пояснил: — Просто не хотелось драться, тратить время на разные вопросы, объяснения.

Хрономант был в чёрном камзоле, расшитом красными узорами, и в высокой меховой шапке с хвостом енота, спадающим на плечо. Скрипнув походными сапогами, Олег вошёл в комнату.

— Минута и он придёт в себя, — с улыбкой сообщил Кожин, отыскав взглядом привязанную Агнессу. Та гневно щерилась и часто-часто дышала, отчего высокая грудь ходила ходуном.

— Такая шикарная бэйб, — с нарочитой грустью сказал Олег и закрыл за собой дверь, отсекая изумлённого Волгина. — Так жалко расставаться с такой красотой.

Земляная плюнула в него, но хрономанта это не смутило. Он грациозно, делая вид, будто уклоняется от невидимых снарядов, обошёл пленницу и встал за её спиной, после чего белым платком заботливо вытер плевок с камзола.

— Что ты здесь делаешь? — прищурился я, избегая звать его по имени.

— Его Императорское Величество считает, что тебе здесь нужен доверенный человек и помощник. Я предложил свою кандидатуру, — ответил Кожин и с видом заговорщика добавил, — потому что хотелось вернуться к этой прекрасной легенде, ю ноу. Ну и потому что ты тут нам все карты путаешь.

— Интерес Его Императорского Величества очень лестен, — нахмурился я.

— Ой, Миша, это со временем надоедает, — поделился тот. — Там ведь всё всегда одно и то же. Тоска зелёная. Много работы и отсутствие развлечений делают Билли очень грустным и глупым.

Земляная пыталась повернуться к гостю, но стул был крепко приколочен к полу. Олег же продолжал как ни в чём не бывало:

— Ладно. Лгать не буду, Миша, я только рад твоим успехам по поискам врагов. Но в плане общего дела, ты слишком стремительно их находишь. С этим надо что-то делать. Сокращать поголовье. И хочу сказать, ты выбрал прекрасное место. Твоя личная пытошная?

Он специально выделил «ш», но ответа ждать не стал:

— Похоже на то. Тогда поясни, почему наша очаровательная Василиса Полозкова, известная как Агнесса Земляная, всё ещё не в крови и не сдаёт всех своих немногочисленных подельников? У тебя на неё особенные планы, или ты слишком хорош для пыток, мой друг? Если что, я в этом деле недурён собой.

Земляная замерла, ярость схлынула, дав дорогу изумлению. Она скосила глаза, будто пытаясь разглядеть Кожина боковым зрением. Тот же похлопал её по плечу. Бережно-бережно.

— Всё что было в Канаде — остаётся в Канаде, я никому не скажу, Вася, — склонился он у её уха, глядя мне в глаза с усмешкой. — Честно-честно. Это будет наш с тобой секрет. Твой муж тоже ничего не узнает. И, кстати, он поёт о тебе с того дня, как его взяли в оборот. Я бы на твоём месте запросил у него развод.

— Вижу, ты знаешь больше, чем я. Поделишься? — спокойно спросил я, терпеливо ожидая окончания спектакля.

— Я не хотел тебя в это вписывать, Миша. За местной ячейкой наблюдали очень давно, и никто не ожидал, что в эту уютную посудную лавку вломится такой матёрый слон, — Кожин выпрямился, цокнул языком и покачал головой с осуждением.

— О, друг мой, — поморщился я, — уверяю тебя, я и сам в это с большим удовольствием не влезал бы. Мне хватает забот и кроме разборок с протестующими.

— Видит бог, я пытался оградить тебя от этого и предостеречь от излишнего сближения с госпожой Князевой, — напомнил Олег.

— Очень завуалировано пытался, — заметил я.

— На что твоего допуска хватало, Миша, и моего интереса, — парировал Кожин. Агнесса сидела, одеревенев, и слушала. Взгляд её лихорадочно бегал из стороны в сторону. — Сейчас ты человек, приближённый к Его Императорскому Величеству. Поэтому я могу говорить прямо.

Он положил обе руки на хрупкие плечи Земляной-Полозковой и принялся слегка их массировать. Девушка попыталась отстраниться, прошипела:

— Убери свои руки, мразь!

— Хорошо. Мне показалось, ты слишком напряжена, Вася, — сразу отступил Кожин. — Прости, пожалуйста. Ну что, Миша, чего ты хотел бы узнать?

— Я ничего вам не скажу, псы режима, — процедила пленница. Она снова попыталась обратиться к дару, но артефакт, блокирующий земельный аспект лежал у ног девушки. Очень дорогая вещь, но в обиходе полезная.

— Ты знаешь, что они убили Скоробогатова? — перевёл я взгляд на Олега.

Тот прищурился:

— Такая версия была, но только в качестве версии. Это правда, Вася?

— Пошёл к дьяволу, паяц!

— Вы не очень-то внимательны, — покачал я головой. — Проворонили убийство благородного человека.

— Там такое благородство было, Миша, — с иронией отметил Кожин. — Печать на нём ставить было негде.

— Что же вы знали об этом и бездействовали? Если такие графья перестанут разгуливать по Российской Империи, то и такие дамочки сами собой исчезнут, — кивнул я на Агнессу.

— Боюсь, ты не до конца понимаешь, как это работает, Миша, — вздохнул хрономант. — Но давай отложим этот спор на потом. Под кружечку хорошего крымского красного, а? У нас тут революционерка пламенная, идейная. Правда, с тёмным преступным канадским прошлым.

— Которую вы тоже не спешили брать, — не удержался я.

— Потому что нам нужен Ольгин и всё с ним связанное, — попытался оправдаться Кожин. — Недовольных на территории Российской Империи много, и, клянусь, большая их часть недовольны по праву, а вот Ольгин один. Известный каждой собаке от Томашовки до Уэлена и при этом водящий наших агентов за нос уже не первый год. Я даже не знаю, мальчик он или девочка. Мы тут его на живца ловили, Миша. А ты воду взбаламутил.

Земляная-Полозкова самодовольно усмехнулась.

— То есть вы вообще ничего о нём не знаете? — удивился я. Кожин же поправил свою шапку и добавил:

— Ольгин — виртуальная личность, о которой ничего не известно, но которая успешно живёт за счёт наших заокеанских партнёров и содержит целую армию говорящих голов. Да, в сети есть его канал, в котором анимационный персонаж ведёт отличную пропаганду, но кто за ним стоит… Мы не знаем.

— Вы узнаете. Рано или поздно вы узнаете, — процедила пленница. — Когда он вернётся в Россию — вы будете висеть на фонарных столбах по его приказу.

— Ты такая болтушка! — весело сообщил Кожин и потрепал её по волосам. — Честно, мне иногда кажется, что этот Ольгин в реальности и не существует. Если бы личность столь славного мужа стала бы нам известна… Мы бы быстренько навели здесь порядок и всё закрыли. Но, давай об этом потом. У тебя есть зеркало?

Я нахмурился:

— Неожиданный вопрос.

— Я и сам человек внезапный. Погоди, — он лёгким шагом пересёк комнату, остановился у покосившегося шкафчика и вытащил оттуда помутневшее зеркало. Протёр его. После чего вручил мне в руки.

— Встань напротив нашей красавицы, пусть она видит себя, — попросил Кожин, и я подчинился. Хрономант же вернулся за спину пленницы и снова положил руки той на плечи.

— Убери, извращенец! — прошипела Василиса-Агнесса.

— Любовь к женской красоте извращением считалась только в Европе, дорогая, — назидательно сообщил Кожин. — И то не везде.

Земляная ахнула, по лицу её прошла тень, в уголках глаз появились морщинки, вокруг губ тоже. Хрономант высасывал из неё годы. Я сдержал возглас изумления, а вот Агнесса дёрнулась и заскулила. Глаза её неотрывно смотрели на зеркало, в котором отражалось лицо девушки, ставшее женским. От света висящего под потолком огненного шара зрелище было зловещим.

— Ты всё ещё прекрасна, моя дорогая, — тепло сообщил Кожин. — Моё сердце обливается кровью, но я ведь продолжу. Просто скажи нам всё, что хочет знать наш добрый друг Михаил Баженов.

— Будь ты проклят! Аа-а-а! — вскрикнула Агнесса, но с зеркала взгляда не отвела, и когда морщин стало больше, а черты лица заострились — то жалобно всхлипнула.

Я промолчал.

— Миша, ты будешь спрашивать? — бесхитростно поинтересовался Олег.

— Мне нужен список всех, кто был в курсе вашей операции, кто помогал с информацией. Как с покушением на меня, так и с покушением на Скоробогатова. Без исключений. Учти, некоторые имена мне известны, из тех, кто живёт на землях. Все ваши шифры давно взломаны, — позволил я себе блеф. — От твоих слов зависит, поверю я тебе или нет. Будет неплохо, если имена совпадут.

Агнесса смотрела на себя в зеркало, губы её зашевелились:

— Это иллюзия. Иллюзия, вы хотите запугать меня. Не выйдет.

Голос её тоже изменился, и пленница это почувствовала.

— Не выйдет… — эхом повторила она.

— Скоро ты поймёшь, что это не иллюзия, — с сожалением сказал Кожин. — Когда молодость уходит быстро — изменения чувствуются ярче. Внутренние органы ведь тоже стареют. Какие-то даже отказывают.

— А-а-а-а! — застонала Агнесса. Годы уходили, красавица передо мной старела на глазах, и хрономант уже не улыбался, искренне скорбя о погибшей молодости. Жуткое зрелище. Но перед глазами возник образ хрипящего на земле Турбина, затем привалившегося к машине раненого Снегова, а после гвардейца с перебитыми ногами, лежащего за машиной. Результат работы юной, прекрасной Агнессы.

— Я скажу. Я скажу, остановите, — чуть хрипло произнесла женщина лет шестидесяти. Во взоре горело безумие. — Пожалуйста, не надо. Не надо. Больно. Больно.

Из глаз пленницы потекли слёзы. А потом Агнесса заговорила. И отвечала на вопросы без прежней ярости, торопливо и умоляя не продолжать пытку временем.

Когда мы вышли на улицу, то уже стемнело. Волгин и обиженный Якимов ждали снаружи. В комнате на стуле скрючилась развязанная старуха и смотрела на свои сморщенные и покрытые пигментными пятнами пальцы. Руки дрожали, из горла доносился только хрип. Последнюю часть допроса вёл Олег, безуспешно пытаясь вытащить из жертвы информацию об Ольгине. Но та общалась с главой революции только в сети. Далёкий и могущественный лидер сам вышел на Земляную-Полозкову после успешного покушения на Скоробогатова, обойдя обычный канал, где раньше общался ещё и Князевой. Паулина потеряла доверие Ольгина, а вот Агнесса-Василиса приобрела. Вот только ничего полезного пленница сообщить не смогла.

Впрочем, телефон её был у меня, и шифр для общения с Ольгиным подобрать было несложно.

Кожин с наслаждением вдохнул сырой осенний воздух, огляделся по сторонам.

— Ваше сиятельство, — вытянулись гвардейцы.

— В Трансмутатор её, — приказал я. Волгин шагнул в помещение и застыл, обернулся:

— Ваше сиятельство. А где она… Или…

Встретив мой взгляд, он всё понял. Когда машина с Волгиным уехала, то наступила тишина.

— Мне не доставило это удовольствия, Миша, — сказал вдруг Олег. — Совсем. Просто иногда так надо. Ну и справедливости ради, она была обречена, как только я вошёл к вам. Ты ведь понимаешь?

Я не пошевелился.

— Насколько я понимаю, у тебя есть ещё собеседники, — кашлянул Кожин.

— Да, но там я уже сам, — ответил ему я и отправился к входу в подвал.

Когда мы вошли, Мухин сидел в углу и едва дверь распахнулась, а под сырым потолком повисли шары света — пленник пошевелился. Сейчас вид властителя тёмной империи был ещё более жалким, чем прежде.

— Баженов, ты ведь понимаешь, что этим всё не закончится, — сипло проговорил он. — Ты перешёл черту. Дальше только война. Если со мной что-то случится… Мой род это так не оставит.

— Мне казалось, «Божественное Право» должно было объяснить, что со мной лучше не связываться, — сказал я, встав рядом с ним. ­— Жаль, что вы этого не поняли, господин Мухин. Мне хотелось разойтись бортами, но теперь это уже невозможно.

Дара в его роду не было. Такое бывает. Власть принадлежит аристократам, но не все они одарённые. Мухин брал другими талантами. Спорными, но наградившими его властью, способной подчинять себе сильных магов.

— Я просто хотел поговорить, Баженов, — вкрадчиво сказал пленник. — Стрельбу, как ты помнишь, начал не я.

— Поговорить хотели, значит? — хмыкнул я. — И для этого запугали моих людей? Вы провели большую работу, хочу отметить. Всех сумели убедить.

Он наморщил лоб:

— Запугал ваших людей? Кого именно?

Его лицо просияло:

— Кажется, у нас здесь недоразумение и всё можно исправить! Я никого не трогал. После инцидента в моём клубе, признаюсь, любви к тебе у меня не прибавилось, но я на самом деле не лез к тебе.

Я прищурился.

— Господин Мухин, вы же не хотите сказать, что ждали меня на дороге несколько дней. Вы знали, что я по ней поеду именно сегодня.

— Если слушать внимательно, то можно узнать много полезного. Конечно, я знал. Но твоих людей не трогал. Мне пришёл сигнал, что ты, скорее всего, покинешь Томашовку сегодня и отправишься в Малориту.

— Откуда сигнал?

— У меня есть человек, который отвечает за информацию такого рода. Если ты меня отпустишь, то я могу попытаться это выяснить, — оживился Мухин.

— Я могу сломать тебе пальцы вместо этого, — спокойно заметил я. — Что за человек?

— Череп, — понял мой настрой бандит. — Кто-то в городе ему нашептал об этом.

— Имя есть у Черепа?

— Максим Черепанов, — торопливо уточнил Мухин. На Кожина в смешной шапке он смотрел очень встревоженно, но Олег в беседу не лез. — Заместитель начальника охраны. Он у меня за такие вещи отвечает… Я просто хотел поговорить, Баженов! Всего лишь поговорить!

Кажется, в город всё равно придётся ехать. Получается, есть ещё одна сторона?

Я устало вздохнул и направился к выходу.

— Ещё есть шанс всё исправить, Баженов. Отпусти меня, и я сделаю вид, будто ничего не произошло, — сказал мне в спину пленник.

— Вы бандит, господин Мухин, — остановился я на пороге, обернувшись через плечо. — Я не смогу сделать вид, что ничего не произошло.

Я вышел и захлопнул за собой дверь в подвал.

— Головой отвечаешь, — сказал Якимову. Гвардеец торопливо кивнул, покосившись на Кожина. Тот приложил руку к груди и чуть поклонился:

— Простите, я есть очень спешил. На мой Родина этот удар зовётся Панчдрим! Хотите я показать?

Якимов свёл брови и стиснул челюсти.

— Оставь в покое моих людей, — одёрнул я хрономанта. — Мне нужны твои знания, раз уж ты здесь. Идём.

— Занятно, — сказал Кожин, когда я вытряхнул голову из пакета. Рана на шее мертвеца уже зарубцевалась, покрывшись тоненькой кожей. — У тебя забавные увлечения. Трофей?

— Аль Абас. Там на дороге я собрал всё, что мог собрать. Как я понимаю, люди Мухина меня караулили, один из его бандитов навёл радикалов Ольгина, но в момент боя прилетела кавалерия на служебных машинах. Тоже по мою душу. Скорее всего, они готовились к операции заранее и совсем не ожидали попасть в заварушку.

Я положил голову на стол. Ты, слава богу, глазами не моргала и не пыталась разговаривать. Мертвец мертвецом, только медленно регенерирующий. Тело должны были выкопать завтра ночью. На всякий случай.

— Меня хотели взять живым. Однако не это самое интересное. Посмотри.

Я указал ему на рубец. Хрономант приблизил источник света, разглядывая рану, и радостно улыбнулся:

— Здорово! И что, думаешь, из него вырастет?

— Вряд ли достойный член общества. Мой искин пробил его по базе, это Алексей Лапшин, начальник геологического отдела изысканий мурманского округа. Умер десять лет назад.

— Хорошо сохранился, — отметил Кожин. — Дай бог каждому. Получается, он как твой Люций?

— Получается так, — согласился я. — Что вы узнали про Тёмного Зодчего, которого я взял в Ивангороде?

— Немного, — признался Олег. — Несколько ячеек вскрыли, большая часть их участников умерла в бою. Хотя сейчас у меня есть некоторые сомнения на этот счёт. Я заберу эту прелесть? Уверен, она заинтересует кое-кого из моих знакомых.

— Нет. Не сейчас.

У меня были планы на эту часть Аль Абаса.

— Ну, я должен был спросить, — улыбнулся Кожин. — Что будешь делать дальше?

Я задумчиво посмотрел на голову, сунул её обратно в пакет из «Ай да товаров» и сказал:

— Построю тюрьму. А потом поем.

Глава 25

Когда я загрузил схему тюрьмы в Конструкт — Черномор немедленно появился рядом со мной. Седобородый старец потирал виртуальные ладошки, изображая максимальный интерес.

— Модульные несвязанные жилые блоки? Магнитное покрытие и шахта? Хозяин, я боюсь спросить, что это будет!

Я внёс некоторые правки в схему, ограничил доступ, чтобы Драконов не заметил нового строения в базе. Также немного поковырялся с картой энергетики. Подобные здания жрут порядочно, но не в моих интересах ставить где-нибудь на территории суровую брутальную коробку, с вышками и колючей проволокой. Да и потом обеспечивать все инфраструктурные хотелки, персоналом заниматься. Тягомотина.

— Но я всё же спрошу. Что это? — не сдался виртуальный помощник.

— Тюрьма.

Черномор с уважительным удивлением покачал головой.

— Дай отчёт по состоянию ребят, что у биоманток сейчас, — попросил его я.

— Слушаюсь, Хозяин. Господин Чемоданов: тяжёлые ранения ног, большая потеря крови. Стабилизирован. Господин Бояринов: проникающие пулевые в мягкие ткани, после обработки отправлен на амбулаторное лечение. Господин Турбин: состояние критическое, находится под личным контролем биоманток Святой Варвары. Господин Снегов: большая потеря крови, повреждение внутренних органов, стабилизирован. Господин Квашин: обострение простатита, болевой синдром. Вашим человекам ничего не угрожает.

— Квашин? — нахмурился я. — Кто такой?

— Специалист технической поддержки «Ай да товаров» Квашин Олег Викторович, уроженец Приборово, проходит лечение…

— Спасибо, дальше не надо.

М-да. Досталось моим людям крепко, конечно. Да и Квашина жалко.

— Кабальный проявился?

— Да, Хозяин. Появился на подконтрольной территории вчера вечером, его перехватил ваш дорожный патруль. Вид господин Кабальный имел потрёпанный, к груди прижимал папку и отказывался кому-либо её отдавать. Сейчас спит. Супруга людишки не смогла отобрать у него папку даже во сне. Там что-то важное, Хозяин?

Точно. За всем этим делом из головы совсем вылетали документы Кабального.

— Хорошо. Спасибо, Черномор.

— Рад помочь, Хозяин, — улыбнулся седобородый, растворяясь в голубом свете кружащегося Куба. Я же повёл плечами, разминая их, и зашёл в настройки Конструкта. Работа предстоит долгая.

Реогена было в достатке. Энергия шла хорошим потоком. Фокус-Столбы в Константине вышли на полную мощность, и я ожидал поднятие ранга томашовского Конструкта в самое ближайшее время. Да, тюрьма потребует больших затрат и замедлит прокачку, но на текущем этапе развития мне нужно место понадёжнее, чем «пытошная» в лесу и не столь радикальное, как Трансмутатор. Мухин ещё пригодится. А ведь кроме криминального авторитета имеется ещё и Назаров, которого в одном из медицинских модулей держит Ирина. Огневик был в бессознательном состоянии, подпитываемом фанатичной монахиней, уверенной в том, что так того хочет пророчество (я себя не хвалю за эту хитрость). Судьбу пленника я пока не решил. Отпускать его просто нельзя, дров наломает точно и слишком много знает. Сто процентов потом помешает моим планам на «теневого кардинала» смежных земель. Убивать же мухинского бойца я не хотел. Возможно, есть шанс на перековку. Чем-то он был мне симпатичен. В будущем может быть полезным.

Но пока это будущее не наступило, мне нужно как-то хранить свои предполагаемые активы.

Место под тюрьму я выбрал под моим кварталом Культуры. Там бурлила такая энергия, что, когда технологии у людей выйдут на более серьёзный уровень и они обретут различные мощные сканеры — те тоже будут слепы от такого фона.

Полночи я занимался тем, что с помощью Конструкта укреплял верхние слои почвы под моим кварталом, а затем рыл огромный колодец. Когда вышел на улицу, уже светало. Живот бурлил страшно, на траве хрустел иней. Добравшись до своего дома, я наспех приготовил несколько бутербродов, умял их и вернулся. Из жилища Нямки слышался шорох камней и сонное: «Ням…ням…ням». Я на цыпочках прошёл мимо, чтобы не беспокоить спящее ведро.

Охрана Конструкта в виде Нюры и худого новичка по фамилии Прокофьев (мастера воздушного аспекта) сурово смотрели прямо перед собой, никак не реагируя на мои ночные бдения.

Я принялся за укрепление шахты магнитными рельсами, тщательно следя за полярностью. Голубое свечение будущих основ потихоньку напитывалось реогеном, обретая физическое воплощение. Одновременно с этим я запустил создание трёх модулей на дне колодца. Тоже по готовым схемам. Полностью автономные отсеки, с отводами биоматериала и круговыми глушилками дара. Когда тюрьма запустится — эти металлические модули повиснут в центре шахты, где и будут находиться, пока мне не потребуется их содержимое.

Если что, то заглушить питание в таком модуле дело одной секунды, и отсек, лишившийся магнитной поддержки, попадает во власть гравитации. Триста метров свободного падения решат вопрос побега.

В семь утра на работу вышел Драконов и его не пустили. В дверь постучали. Я, уже слегка осоловевший, вышел на улицу.

— Ваше сиятельство? — удивился мой помощник. — Простите, не хотел вам мешать. Что-то случилось?

— Всё в порядке, Андрей Сириусович, — устало улыбнулся ему я. — Но сегодня, думаю, вам можно слегка отдохнуть.

— Но… — неуверенно протянул парень. — Там надо чуть-чуть подправить дорогу севернее Приборово, отворот к конюшням, колейность большая. И новые дома подключить к энергетике и водоснабжению. Плюс заявка на лавку мясника от господина Боярского и кофейню в Комаровке.

— Очень полезные дела, — согласился я. — Давайте тогда после обеда, ладно? Надеюсь, управлюсь.

— Я где-то напортачил? — заволновался Драконов.

— Отнюдь, я очень доволен вашей работой. Просто кое-что нужно сделать.

— Я могу помочь?

— Да, — я не удержал зевок, но успел прикрыть рот. — Литр крепкого кофе мне бы не помешал. Можешь сходить в «Логово»? Там уже должно заработать.

Уши Драконова покраснели. Парень был завсегдатаем «княжьего дома», правда, к девочкам Паулины не лез. Зато глаз с одной из них не спускал, мечтательно улыбаясь.

— Да… Хорошо, конечно, ваше сиятельство, — забормотал парень, — всё сделаю. А в качестве Зодчего? Быть может, мы сумеем поработать вдвоём? Клянусь, это было бы честью для меня.

Я помотал головой, и Драконов сдался. Кофе он принёс, а также несколько сладких пирожков с яблоками. После чего отправился шататься по поселению. Хлебнув ароматного напитка и зажав в руке вкусную выпечку, я снова погрузился в строительство.

К полудню был готов рельсовый ход к западному трансмутатору. Подъезд к нему я организовал за служебной территорией, за которую отвечал Игорь. Так что поток машин с переработкой мешать не станет. Восточный трансмутатор был слишком далеко от тюрьмы, да и не стоит такие коммуникации к краю владений оттаскивать. Плюс ко всему оператор второй постройки не был мной так проверен, как Игорь.

Во время обеда я закончил со всеми приготовлениями, напоследок скрыв из прямого доступа энергетические потоки Конструкта к новым строениям. Вывалился на свежий воздух. Драконов нарезал круги неподалёку и, увидев меня, торопливо подошёл.

— Я… Могу работать? — спросил парень.

Такое желание каждому бы в душу.

— Конечно-конечно.

Дверь за мной закрылась, пропустив взволнованного юношу. Я же вывел перед собой экран из Конструкта и зашагал к дому, мечтая просто упасть в кровать. На изображении Драконов тщательно вымыл руки, переоделся и вошёл в сияние Конструкта. Затем достал блокнот с записями и пометками. Некоторые строчки были обведены жирным, рядом с другими стояли восклицательные знаки.

Хороший парень. И он если и заметил какие-то перемены, например, в том, что запас реогена резко снизился, то не подал виду. Бормоча себе под нос какой-то весёлый мотив, он принялся ремонтировать дорогу.

Я отключился. Потом дошёл до дома и уснул на несколько секунд раньше, чем упал на кровать. Правда, перед этим попросил Черномора разбудить в десять вечера. Было ещё несколько обязательных разговоров.

— Миша, как твои успехи? — спросил Кожин, когда я появился в «Логове друга». Хрономант был навеселе, на коленях у него хихикала роскошная рыжеволосая официантка. Олег выглядел победителем по жизни, рубаха на груди небрежно распахнута, глаза сверкают весельем.

Несмотря на поздний час — людей в трактире было много. Но когда я проходил мимо столов, то сидящие за ними утихали, узнавая меня. Кто-то улыбался, кто-то просто восхищённо смотрел. И туристы, ничего не знающие о Баженове, будто подчинялись общему настроению, провожая взорами незнакомца.

Я сел за столик Олега, со значением глянул на девушку, и та торопливо ретировалась, чмокнув Кожина на прощание. Тот нежно коснулся её щеки, а затем приложился к кружке с пивом и закрыл лежавший напротив него блокнот, от которого чуть веяло Эхом.

— Ты говорил, что тебя прислали мне помогать, — сказал я, глядя ему в глаза. — И мне нужна твоя помощь.

— С удовольствием, друг мой, — выпрямился Кожин, приняв серьёзное выражение лица. — Что случилось?

— У меня не осталось охраны и мне надо в город. Одному сейчас ехать неблагоразумно. Слишком много звёзд сошлось в одном месте на той дороге. Мне не помешал бы кто-то крепкий рядом.

Хрономант оживился:

— Мы поедем инкогнито и будем искать драки в увеселительных заведениях?

— Нет.

Лицо Кожина приняло скучающее выражение.

— Жаль. Люблю драки.

— С твоими умениями странно, что ты до них вообще доводишь.

— Пожил бы ты с моё, Миша, — сокрушённо вздохнул Олег. — Тоже начал бы ценить простые физиологические радости. Выпивка, женщины и хорошая драка — единственное, что мне ещё не надоело. А возня вокруг, с борьбой за власть, за территории, за какие-то глубокие идеи… Скучно, ужасно скучно и заканчивается всегда одним и тем же.

— Сколько же тебе лет, друг?

Вместо ответа Кожин поднял кружку и присосался к ней. Затем грохнул ею о стол. Наклонился ко мне и тихо произнёс:

— Давай лучше к делу. Это интереснее. У меня личный приказ Его Императорского Величества оказывать тебе любое содействие и быть гарантом распространения его воли на твои дела. Чтобы ты не терзал Ланцова и не заходил через Орлова.

Я хмыкнул:

— Здесь всё напичкано аппаратурой Паулины, друг. Ты не слишком ли открыто говоришь?

— Да брось, — подмигнул мне Кожин. — Вывести из строя такую аппаратуру можно очень просто. У неё защита от техномантии стоит, конечно, и довольно интересная. Но сейчас все датчики в радиусе пяти метров выдают только белый шум.

Он положил на стол зажигалку с гербом Российской Империи. Занятная вещица чуть нагрелась, и только это выдавало в ней хитроумный прибор.

— По губам тоже ничего не прочитают. Я учился шептаться там, где у стен не только уши, но и глаза. Когда едем?

— С утра.

— Я буду у тебя, — улыбнулся Олег. Рядом появилась официантка, я заказал у неё жаркое с грибным соусом. Некоторое время мы с Кожиным болтали о каких-то мелочах, не затрагивая серьёзные темы, как прорастающая голова геоманта Аль Абаса или же ушедшая на постройку тюрьмы Земляная. Потом принесли мой заказ, и когда я приступил к трапезе —на втором этаже появилась Паулина. Девушка встала у перил, а рядом с ней выскользнула из темноты Тень. Я приветственно кивнул обеим.

Князева медленно показала на меня пальцем, потом ткнула в себя и после указала на дверь. Пришлось отсалютовать ей ложкой, мол, как только доем.

— Не дави на неё, — вдруг попросил Кожин, заметив нашу невербальную коммуникацию. — Не сломай. У тебя есть шанс забрать девчонку себе. Помни об Ольгине. Она была способной ученицей, мы делали большие ставки на её кандидатуру, до твоего вмешательства.

— Мне хотелось бы вычеркнуть эту тему, друг, из моей жизни, — поморщился я. — И, кстати, у меня есть телефон Земляной и их шифр.

— Это ничего тебе не даст, — покачал головой Олег. — Проходили. На связь она, как ты сам понимаешь, не вышла, а значит, её уже списали. Возможно, спишут и Князеву. Ольгин тебе больше не ответит.

Я неторопливо доел, промокнул рот салфеткой. И едва встал, как к Кожину вернулась его официантка, будто соскучившаяся любовница. Кивнув другу на прощание, я поднялся на второй этаж. Прошёл мимо Тени, подмигнул ей, с удовольствием отметив румянец на лице бывшей охотницы. Отогнал неуместные мысли и вошёл в покои Паулины.

— Прости, — сказала Князева, едва я вошёл. — Прости.

— Тебе не за что извиняться, Паулина. Ты спасла мне жизнь.

— Они вычеркнули тебя просто из осторожности! — сжала кулаки она. — Они не разбирались, не пытались говорить, не пытались думать. Просто поставили на уничтожение! Скрыли это от меня! Если бы я не взломала их канал связи…

Я прошёл к креслу перед её столом, осторожно сел и откинулся.

— Я не знаю, что мне теперь делать, Миша-Мишка… — грустно вздохнула Паулина и посмотрела на меня словно маленькая девочка, просящая о помощи. — Я не ожидала такого от них. Не понимаю, что будет дальше. Всё словно поломалось!

— Всё можно починить, — сказал я, наконец. — Но придётся поработать, душа моя.

На её стол лёг список, продиктованный Земляной.

— Это радикалы, Паулина. Те, кто были в курсе планов как на мою голову, так и на голову Скоробогатова. Кто помогал информацией.

Князева посмотрела на бумажку, взяла его в руку. Нахмурилась, читая.

— Хочу отметить, что только два имени совпадает со списком тех протестно настроенных людей, которых ты пристроила на моих землях, — продолжил я, наблюдая за её реакцией. — Завтра я отправлю их прочь и разорву контракты, с запретом на появление в моих землях. Насчёт остальных… Мне нужно твоё мнение.

— Ты не сдашь их в охранку? — удивилась Паулина.

— Какой мне от этого прок? Бессмысленный перевод ресурса. Пусть воюют с режимом где-то подальше. Здесь мы строим общество будущего. Те, кто ставят палки в колёса, мне не нужны. Хватает тех, кто извне это делает. Остальные вполне могут стать частью нашего мира.

Князева смотрела сквозь листок бумаги, соображая. Я наблюдал за ней.

— Я не понимаю, Миша, — сказала хозяйка трактира, наконец. — Ты… Ты прощаешь меня?

— Ты спасла мою жизнь.

— Но я привела этих людей к тебе. Я была их глазами здесь!

— Мне кажется, ты не очень хочешь прощения, — усмехнулся я, и Паулина неожиданно улыбнулась в ответ.

— Прости. Ещё раз. Да, конечно. Но ведь это всё не просто так, да?

— Ты всё делала правильно, душа моя. Пусть так и остаётся. Но только мне хотелось бы, чтобы ты стала моими глазами, а не этого Ольгина.

Паулина молча ждала продолжения. На её красивом лице появилось загадочное выражение с полуулыбкой.

— Твоя энергия и твои таланты мне нужны, чтобы построить общество будущего, Паулин. Ольгину можешь кормить информацию, как и прежде, но хотелось бы, чтобы она была немного отфильтрована.

— Ты… Вербуешь меня? — склонила головку Князева.

— Да.

Хозяйка трактира плавно встала, обогнула стол, не сводя с меня взгляда. Движения её были грациозны. Я наблюдал за ней с лёгким прищуром.

— Я согласна, — сказала она. — Мишка-Мишенька-Мишустик… Ты не человек, ты какая-то невообразимая стихия, которая ставит всё с ног на голову! И тем ты прекрасен.

Её пальцы коснулись пуговицы блузки и медленно расстегнули самую верхнюю, затем скользнули ко второй. Я приподнял бровь в немом вопросе.

— Надо сказать, что у меня больше нет сил терпеть это напряжение между нами, — Паулина встала передо мной, глядя сверху вниз, в глазах её разгоралось тёмное пламя.

— Думаешь, это поможет от него избавиться? — улыбнулся я.

— Конечно. Ведь я была очень, очень плохой девочкой. Неужели тебе не хочется меня наказать?

— Могу лишить сладкого.

— Знаешь, Миша, лучше помолчи, — мотнула головой Князева, сбрасывая блузку на пол.

Глава 26

— Ваше сиятельство, какая честь, — пискнул Кабальный, когда дверь в его дом отворилась. Я стоял на крыльце, полный сил и готовый к великим свершениям. Напротив ворот тарахтел броневик гвардии, возле которого уже крутились орховские пацаны. Техника, конечно, не для дальних поездок, но моему «Метеору» сильно досталось в стычке на трассе. Машиной уже занимался Молотов, отодвинув другие заказы на вторую очередь, однако ждать ремонта и бездействовать я никак не мог.

— Выспался? — поинтересовался я. Мужичок торопливо кивнул и прижал папку с документами к груди ещё плотнее.

— Поехали.

Кабальный тоскливо перевёл взгляд на броневик и жалобно сказал вглубь дома:

— Уезжаю я, Ирочка. Давай прощаться…

Супруга вылетела на крыльцо словно фурия, но моментально остыла, когда увидела кого принесло на порог её дома.

— Ваше сиятельство… — прошептала она и принялась поправлять волосы, зверем глянув на мужа. Тот стоял с трагичным видом, готовый отправляться в очередную засаду.

— Я никого не неволю, Алексей, — внимательно посмотрел я в глаза помощнику. — Если чувствуешь, что не готов, то…

— Он готов, ваше сиятельство! — воскликнула супруга с железной интонацией.

— Да-да, я уже собираюсь, ваше сиятельство! — тут же подобрался Кабальный и исчез в глубине дома.

Он сам просил дать ему шанс на нечто большее, чем размахивание топором да стамеской. Плотник талантливый, бесспорно. Но видимо стало тесно в рамках профессии. Не знаю, кому принадлежала идея заняться карьерным ростом, но, судя по волевому выражению лица его жены, тут и гадать не нужно.

В целом, своим людям я иду навстречу, когда проявляется инициатива. Да, пока Кабальный выглядел не слишком презентабельным и мотивированным, но папку с накладными и договорами в суматохе боя не посеял. Значит, не всё потеряно. Ну и, справедливости ради, от него не требуется вести сражения с культистами, отбиваться от наёмников, биться насмерть с пламенными революционерами или каким-нибудь одарёнными. Я для других целей его подтянул на эту работу. И со своими задачами он справлялся, до недавнего внезапного отказа мастеров иметь со мной дело.

Мастер, к которому я собирался заехать, жил на окраине Малориты, в частном секторе. Представитель совета ремесленников, не отягощённый титулом и дворянством. Лучшая кандидатура для влияния.

У него был хороший каменный дом ручной сборки, с высоким забором вокруг участка. Мой броневик остановился перед кованой решёткой ворот, за которой виднелась накрытая чехлом машина. Пришлось пожертвовать временем ради эффектного прибытия. Когда мои люди, в лице троих гвардейцев и Кожина, убедились в безопасности, то я вышел из броневика. Следом выскользнул Кабальный, прижимая к себе злосчастную папку.

Я посмотрел в объектив камеры наблюдения, со значением кивнул. Ворота загудели, отъезжая в сторону. Хороший знак.

— Ваше сиятельство, какая неожиданность, — сказал мастер Вяткин, когда спустился к себе во двор. Растрёпанный, помятый, он слишком суетился, пытаясь организовать достойную встречу. — Не ждал, совсем не ждал.

— Неужели? — поинтересовался я без эмоций.

— Да, простите. Конечно, понимаю, зачем вы пришли. Не хотите ли чашечку краснодарского чая?

— Очень любезное предложение, но может быть у вас найдётся морс?

Он удивлённо моргнул, но справился с эмоциями:

— Для вас непременно отыщу, ваше сиятельство. Прошу!

Вяткин покосился по сторонам, а потом проводил меня, Кабального и Кожина в дом. Гвардейцы заняли пост у двери, напустив на себя максимально брутальный вид. Через несколько минут я, сидя в удобном кресле, отпил из стакана вкуснейшего клюквенного морса и сказал:

— Виталий Анатольевич, как мне помнится, у нас было весьма плодотворное сотрудничество. Позвольте поинтересоваться, что произошло?

Вяткин опустил чашку с чаем, слегка тот расплескав. Кожин наблюдал за ним, старательно хмуря брови и изображая максимально серьёзного человека. Кабальный сидел тихонько, с бумагами наготове.

— Ваше сиятельство, — ювелир сглотнул. — Я ведь человек маленький, скромный. Законопослушный гражданин. Мой принцип всё делать по закону и во благо Родины. И клиенты всегда правы, таков мой девиз. Клянусь вам, Михаил Иванович, ваши заказы были для меня первостепенными и не только из деловой этики! Но здесь я оказался бессилен. Простите. Меня связали по рукам и ногам.

Я терпеливо ждал, наблюдая за нервничающим мастером.

— Неделю назад ко мне пришли из Военного Министерства, — продолжил Вяткин и торопливо добавил:

— У меня даже предписание есть!

Он вскочил, бросился к шикарному бюро из красного дерева, открыл один из ящичков и протянул мне. Дорогая гербовая бумага. Печать настоящая. Я развернул письмо, вчитался. Мастера действительно мобилизовали на нужды армии. Бессрочно. Мелкими буквами была приписка о секретности. Указывать на неё я Вяткину не стал. Вдруг удар хватит.

— Хм… — вместо этого заметил я.

— Это был граф Рокфоров! — с видом заговорщика сказал Вяткин. — Собственной персоной.

Олег нахмурился, услышав это имя.

— Я не мог отказаться. И теперь мои заказы все должны поступать в распоряжение армии. Я спрашивал у коллег по цеху, и Рокфоров приходил ко всем. Один Голованов отказался, и его увезли в Петербург. Говорят, будет суд… Может быть, вы сможете помочь с этим? Артём дурак, конечно, но талант невероятный!

— Голованов очень хороший бронник, — задумчиво сказал я, глядя в глаза Кожину. — Было бы очень неприятно потерять талантливого мастера в эпоху перемен. Может быть, у нас получится что-то сделать…

Олег, пользуясь тем, что его никто не видит, вытаращил глаза в немом возмущении, мол, ты чего, Баженов! Я же вернул бумагу обратно мастеру и допил морс.

— Что же, Виталий Анатольевич, теперь ситуация мне понятна. Указы такого уровня оспаривать не смею и понимаю ваши трудности. Посему работайте по предписанию спокойно и, обязательно, с усердием.

Я поднялся, между делом добавив:

— Просто впредь, если такая оказия вдруг случится, не могли бы вы точно так же объяснять ситуацию моим людям сразу, а не заставлять меня приезжать лично.

Вяткин посмотрел на Кабального и растерянно проговорил:

— Простите. Я не подумал.

— Заранее спасибо, — твёрдо сказал я. — Я ценю ваш талант, Виталий Анатольевич, и прошу вас ценить моё время. Если к вам приходит человек от меня, значит, он говорит моим голосом.

Вяткин торопливо закивал.

— Прекрасно, — я посмотрел на часы. — Как я помню, Виталий Анатольевич, вы один из членов совета артефакторского собрания нашего района. Буду благодарен, если вы передадите мои пожелания вашим коллегам. Надеюсь, это вас не затруднит, а мне очень сэкономит время.

— Конечно, передам, ваше сиятельство, — поспешно согласился Вяткин. — Если позволите, всё наше сообщество считало большой честью работать с Собирателем Земель. Несомненно, ситуация вышла некрасивой. Прошу вас, спишите её на обстоятельства форс-мажора.

— Империя превыше всего, Виталий Андреевич. Что же, не смею больше тратить ваше время. Всего хорошего.

Мы вышли на улицу, я жестом попросил гвардейцев отойти и обратился к Олегу:

— Кто такой Рокфоров, друг мой?

— Человек, которому лучше не переходить дорогу, если не хочешь неприятностей, — заметил хрономант. — Особая служба. Сейчас, если не ошибаюсь, он является правой рукой князя Решалова, военного министра. Матёрый человечище, уверяю тебя.

— Господи, неужели есть кто-то, кого ты опасаешься? — не удержался я от улыбки.

— Не за себя опасаюсь, мой друг, не за себя, — со значением произнёс Кожин. — Князь Решалов — это политик новой волны. Император очень его ценит. Тоже, кстати, парень и тоже блистает талантами, весьма выдающимися для его скромного возраста. Вы чем-то похожи. Только он военный министр, а ты зодчий на границе.

— Порядочный? Или какой-нибудь очередной вариант Кроницкой?

— Его Императорское Величество дотошно проверяет тех людей, кому даёт высокие посты.

Мне вспомнился покойный Губарев, и Олег словно мысли мои прочитал, назидательно:

— Даже не думай! Ты удивишься, как власть меняет людей. Это как Скверна. Может, даже хуже, потому что не так видна.

Я улыбнулся.

— Ладно, друг мой. А этот граф Рокфоров, что из себя представляет? Я хочу понять, кто организовал мне встречу на дороге. Мог ли он дать сигнал Мухину?

— Легко мог, — согласился Кожин. — Этот человек имеет персональную индульгенцию от Его Императорского Величества. Скажем так, он выполняет приблизительно те же функции, что и я в твоём отношении. Но прикреплён к Военному Министерству. Однако не ломай голову просто так. Мы же должны найти какого-то Зверя, о котором говорил твой подопечный из подвала. Оттуда и отмотаешь свою ниточку.

— Черепа, — мы находились за пределами местного Конструкта, так что говорить можно было открыто.

— Зверя, Черепа — неважно. И то и то очень банально, — поморщился Кожин.

— Мы можем что-нибудь сделать с беднягой Головановым? — спросил я, когда мы садились в машину.

— Я могу попробовать, но никаких гарантий, мой друг, — ответил Кожин с пассажирского сиденья. — На Военное Министерство рот лучше не разевать даже из лучших побуждений.

— Ваше благородие, хочу отметить, что ваш русский стал гораздо лучше, — вдруг сказал ему сидящий за рулём Капелюш.

— Я читать Пушкина, — заметил Олег. — Два раза. Всего.

Водник с уважением покачал головой.

Бо́льшую часть дороги я молча размышлял о сложившейся ситуации, иногда переключаясь на насущные дела. Драконов должен был сегодня закончить с Концертным Залом. Марина с продюсером Мясоедовым отобрали несколько певичек для выступления и целую звезду, в качестве паровоза всего концерта. Имя её было на слуху, но я совсем ничего о ней не знал. Пусть этим занимаются люди, которые разбираются в таких вещах.

Приглашения на открытие Марина уже подготовила, и сегодня мне нужно было заняться, несомненно, важным делом и лично подписать каждое, прежде чем они полетят по окрестностям в знатные дома благородных господ. Смету на торжественный банкет я тоже получил, и с трудом удержался от желания урезать её раза в четыре. Какой-то пир во время чумы, честное слово. На эти деньги бы оружия накупить… Но мне нужно заинтересовать благородных людей, запустить сарафанное радио, сделать место модным. А аристократы не едят котлетки с пюрешкой. Им мидий с игристым подавай, или коктейли пряные.

Ничего не понимают в еде.

Заодно я поискал информацию о князе Решалове и, надо сказать, впечатлился. Потомок знатного рода умудрился получить пост в возрасте тридцати лет. Предыдущего военного министра отправили прямиком в тюрьму — по-моему, благодаря случившемуся в Ивангороде. Так что молодой князь только заступил в должность, но и до этого был известен как ревностный поборник законов и ярчайший патриот. Некоторые его высказывания в адрес того же Перуанского Протектората были крайне жёсткими. Я даже нашёл видеозапись его выступления и наблюдал за манерой разговора нынешнего военного министра. Бледный, черноволосый, с глубокими чёрными глазами и тонкими усами, чуть загнутыми вверх. Холодный, уверенный взгляд, волевое лицо. Мундир сидел на нём как влитой. Говорил князь твёрдо, чётко и был очень скуп на движения. Речи его мне понравились. Он предупреждал о том, что человечество недооценивает опасность Скверны, и призывал к тому, чтобы именно Российская Империя стала карающим клинком в борьбе за души людей. Решалов обещал, что всё изменится. Что эпоха потребления подходит к концу.

— Кажется, военный министр — человек дела, — заметил я. Кожин обернулся ко мне. — Это внушает некоторые надежды и опасения.

Олег хмыкнул и отвернулся.

— Согласен. Надеждам свойственно умирать, — прокомментировал это я. — Но это же не значит, что нужно перестать надеяться, верно?

Я набрал несколько сообщений Черномору, дав ему команду на поиск артефакторов за пределами моих областей. Вояки ребята донельзя могущественные, но запрячь всех мастеров по стране они не смогли бы никак.

Кто-то где-то наверняка подрабатывает, может, и неофициально, но с талантом. Так что придётся поискать. Оружия у меня хватало, но оно ведь не вечное и со временем изнашивается. Такой же запрос я отправил Миклухе и Паулине, пусть тоже поищут мне работников, желательно, с переездом в Томашовку. Дальше осведомился о том, когда будет ожидаемый мной специалист по геологии, уточнил информацию по состоянию ребят и с облегчением узнал, что Турбину стало лучше. Сделал ещё несколько запросов, по различным сторонним делам.

— Хозяин! — гаркнул мне в ухо Черномор. — Поздравляю, Хозяин!

Радостный седобородый искин возник рядом со мной с трубой в руках и выдал жуткую трель. Я не вздрогнул, хотя сердце один удар пропустило. Так, видимо, мы незаметно пересекли границу моих владений.

— Шестнадцатый уровень Конструкта достигнут, Хозяин! — над его головой разорвались яркие праздничные брызги. — Вам доступны Бани! Вам доступны Пристань! Вам…

— Спасибо, не нужно, — прервал его я задумчиво. Что ж… Раз пока тюрьма не готова, займёмся новыми постройками. Благо материалы для них охотники раздобыли, и меня ничто не удерживало от начала возведения подземного лабораторного блока. Скрытого от любопытных глаз в подземельях, прежде принадлежавших Аль-Абасу. Направления исследований были в ассортименте, но меня больше всего интересовали биологические, для разгадки тайны Люция и синтезатор с блоком разработки. Так что первыми станут Биоинженерный Модуль, и, разумеется, Стационар Синтеза и Имплементации. Названия придумывал не я, но меня они не смущали.

Драконов, когда я прибыл на место, вдохновенно творил. Он даже не оглянулся на меня, полностью погрузившись в процесс создания. Голубой свет на лице «эльфа» придавал парню мистические черты. Сосредоточенный, увлечённый Андрей водил руками, выравнивая потоки, словно дирижёр.

Я чуть унял зуд работы, дав подопечному возможность закончить. Драконов творил ещё несколько бесконечно долгих минут и где-то за пару мгновений до того, как моё терпение кончилось — наконец-то отвлёкся и увидел, что больше в помещении Конструкта не один.

— Очень надо, — сказал я ему, и помощник моментально ретировался.

Ресурсов хватало. Всё-таки особенное расположение Императора делает жизнь значительно проще. Я уже и не вспоминал о недостатке реогена. А вот энергии хотелось больше, и новые постройки потребуют ещё.

Даже с учётом захваченного Колодца в Константине — мало. Чертовски мало. Особенно ярко это прочувствуется, когда я начну отстраивать там производство.

Отбросив мысли, я принялся переносить схемы в защищённую память Конструкта. Черномор сразу появился рядом со мной, заинтересовано потирая руки, но избавив меня от комментариев.

Перед тем как расположить новые модули, я обустроил приличный отсек, защищённый автоматикой, и отсекающий рабочее пространство от катакомб Аль-Абаса. После встроил оба блока так, чтобы расстояние между ними было небольшим, и оба не соприкасались с каменными стенами, имея достаточно широкие проходы. Критично оценил положение и запустил строительство. Потоки реогена голубыми лентами устремились под землю, заполняя подземелья тайнами, а мою душу надеждами.

Блок Синтеза особенно нужен. Есть там парочка хороших схем, которые можно объединить с результатами моих исследований по обшивке с вертолёта Императора и башни Тринадцатого отдела. Ладно, хватит.

Я скрыл потоки, чтобы не смущать Драконова. Оценил остатки реогена. Тех стало ощутимо меньше, и запчасти монстров четвёртого ранга, добытые Вепрем, исчезли. Но на текущие задачи Андрею должно хватить. Пользуясь моментом, я заодно оценил готовность тюрьмы. Здание долгое в возведении, конечно. Послезавтра не раньше, можно будет заселять комфортабельные камеры. Волгину придётся пожить ещё немного в моей холодной лесной избушке, сторожа Мухина. Голова и тело геоманта, разнесённые по разным помещениям, потихоньку прорастали. Причём обе части. Этот процесс меня живо интересовал, но пока делать какие-то прогнозы было рано. Только если ставки. Интенсивность невысокая, что хорошо. Может быть, на процесс регенерации влияла температура.

Впрочем, отложу анализ до возведения Биомодуля, а там уже пусть разбирается техника, на множестве уровней по немыслимому числу моделей. У меня ж целая система искинов в запасе.

— Что это будет, Хозяин? — не выдержал Черномор. — Я вижу отсек для изучения людишек и их деталей, а вот второй. Для чего вам второй?

— О, — улыбнулся я ему. — Второй тебе особенно понравится, мой электронный друг.

Глава 27

— Он придёт в себя через полчаса, о Носитель, — шепнула стоящая за моей спиной Ирина. Боковым зрением я отметил, что монахиня смотрит на мою шею с очень странным выражением лица. В помещении медицинского модуля пахло озоном и едва уловимо — ароматом духов, исходивших от одеяния сестры. Рука девушки дрогнула, поднимаясь, словно желая коснуться меня, но биомантка шлёпнула по ней ладонью и отступила, закусив губу. Назаров лежал на спине, укрытый белоснежным одеялом. Заботливые монашки даже причесали огневика.

— Даже не знаю, как вас отблагодарить, матушка, — сказал я.

— О… — улыбнулась та, — ты знаешь…

Пришлось помотать головой и произнести:

— Это обязательно случится, но ещё не пал пятый град, вы же помните.

Монахиня промолчала, но красивые глаза чуть сощурились.

— Быть может, этот город пал, когда пала Европа, Носитель Обетования? — мелодично поинтересовалась монахиня, сцепив руки в замок.

— Ты знаешь, что это не так, — уверенно сказал я, затем прошёл в двери, приоткрыл её и приказал:

— Работаем.

Внутрь с носилками прошли Волгин и Ларионов. Молча проследовали к лежащему.

— За то, что я сделала ради тебя, Носитель, можно потерять всё, — тихо-тихо сказала оказавшаяся рядом Ирина. Я почувствовал её грудь плечом. От тёплого дыхания защекотало в ухе.

— Всё во благо, матушка, — стоически ответил я. Гвардейцы переложили Назарова на носилки, затем подняли и потащили на выход. Машина подъехала почти к самому модулю, так чтобы скрыть свой груз от любопытных глаз. — Тебе всё зачтётся, обещаю.

Когда мы уезжали, Ирина вышла на улицу, провожая меня пристальным взором.

— Огонь-баба, ваше сиятельство, — сказал Волгин, не сводя глаз с красавицы. — Жаль, что богу отдана. А то я бы, если позволите…

Он умолк, ожегшись о мой изумлённый взгляд.

— Простите, понимаю. Божий человек, но ведь красивая!

— Хм…

Ворота к Трансмутатору были закрыты, наш броневичок подъехал вплотную к ним, и Волгин дал короткий сигнал. Почти сразу же лязгнул запор с той стороны, и створки с низким гулом поползли вбок. Игорь, в потасканном зимнем камуфляже и с сигаретой в зубах махнул рукой, мол, заезжайте. Я кивнул своему Мастеру над Отходами и тот расплылся в довольной улыбке.

Броневик свернул влево, огибая здание и двигаясь между бетонным забором, с витками колючей проволоки, и непосредственно Трансмутатором. После чего свежая дорога нырнула в небольшой овраг, а затем остановилась у покосившегося сарая. Ох, с ним я намаялся, конечно. Схему пришлось переделывать несколько раз, потому что вход в секретный тоннель выглядел слишком броско и неуместно для постройки на заднем дворе производства по переработке.

Ну и рядом пришлось возвести ещё несколько похожих, в том же стиле. Получилась окраина табора какая-то, конечно.

Гвардейцы вытащили тело огневика и потащили за мной. Я открыл перед ними дверь, которая даже не скрипнула, а потом нащупал выключатель потайного хода. Перед моими глазами разверзся туннель, уходящий во тьму. Я мысленно замкнул реле, скрытое за обшивкой, и впереди один за другим загорелись настенные фонари.

Волгин и Ларионов молча двинулись за мной. Мы миновали несколько охранных систем, скрытых в полостях между отсеками, и вышли в помещение стыковки. Я сделал знак, и гвардейцы с облегчением опустили носилки. Никто из них не произнёс ни слова, внимательно следя за происходящим.

Я подошёл к простенькому терминалу, вызвал виртуальную панель управления. Три модуля висели в колодце, готовые к использованию. Один повышенной комфортности, два базовых. Все опутаны гасителями дара, все полностью автономные, с концентратами питания, которых хватит на несколько месяцев до следующей заправки.

Гвардейцы молчали, но, когда за стыковочным шлюзом загудел приближающийся по рельсу модуль — осторожно отступили. С лязгом люк отворился. Нашим глазам открылось замкнутое помещение, пять на пять. Кровать да санузел. Не богато, но тут было больше места чем в обычной камере и имелся голосовой помощник.

— Заносите.

Я проследил, как гвардейцы положили тело огневика на кровать. Оба занервничали, почувствовав действие подавителей дара, и поспешно покинули модуль.

— Ждите и будьте готовы вмешаться, — сказал я Волгину и прошёл в будущее жилище Назарова. Когда уходит магия — чувствуешь себя крайне неуютно. Однако как-то ведь живёт большая часть планеты, далёкая от дара. Так что можно и потерпеть.

Но недолго.

Когда Назаров очнулся — то почти сразу оказался на ногах, правда, от слабости его повело, и он завалился на пол. Торопливо поднялся, тряхнул головой и уставился на меня.

— Баженов! — прохрипел бородач. — Где я?

Он вдруг посмотрел на свои руки, потом нахмурился, напрягся, отчего на лбу выступили вены. Я терпеливо ждал. Назаров зарычал и только сейчас увидел проход, который перекрыли гвардейцы. Снова попытался воззвать к дару, а затем медленно поднял глаза к потолку.

— Ты мне нравишься, Денис, — тихо сказал я. — Поэтому говорить буду максимально прямо. Надеюсь, это поможет нам понять друг друга.

— Где я нахожусь, Баженов⁈ — хрип сменился на рык, кулаки огневика сжались. — Что ты со мной сделал?

— Тебе придётся провести здесь некоторое время, Денис, пока я не закончу с твоим бывшим хозяином и не придумаю, как с тобой быть, — спокойно продолжил я. Да, он сильнее физически, но на моей стороне опыт и два гвардейца.

— Да где здесь-то⁈

— Это не важно. Соберись, — попросил я. — И слушай внимательно. Это важно.

Он шагнул ко мне, но снова пошатнулся, а затем наткнулся на мой холодный взгляд и отступил. Сел на кровать, помотал головой.

— Я не хочу тебя убивать, но и отпустить тебя пока не могу, Денис, — спокойно заметил я. — Думаю, ты понимаешь зачем.

— Аня… — вдруг потерял нить разговора огневик, лицо его мигом осунулось. — Аня…

— Соболезную твоей утрате.

Я задумчиво изучал сидящего Назарова, вспомнившего об утрате. Водница, охранявшая Мухина, была для него чем-то большим. Это знание можно использовать.

— Кто это был, Баженов? Те, в машине. Кто они⁈ — вскинулся огневик.

— Мои враги.

— Здорово! Но причём тут Аня, мать твою⁈

— Следи за языком, — попросил я. Назаров скрипнул зубами, выпрямился, глядя на меня с яростью. Мышцы его напряглись.

— Ты можешь это сделать, — тихо сказал ему я, чётко считывая желание Назарова полезть в драку. — И тем разрешишь мою дилемму, Денис. Сделай одолжение, прошу тебя.

Огневик буравил меня взглядом, после чего шумно выдохнул и обхватил голову руками, опустив лицо.

— Хороший выбор, Денис, — похвалил его я. — Что насчёт Ани… Ты сам всё понимаешь. Сожалею, но не я привёл вас на ту дорогу.

— Назови мне своих врагов, Баженов, — снова выпрямился он.

— О, всех не перечислишь, — улыбнулся я. — Некоторое время назад я бы и тебя таким назвал. Но мне кажется, ты не просто головорез на службе у бандита. В тебе что-то есть, Денис. Пока не могу понять что. Считай это интуицией.

Назаров промолчал, отвёл взгляд.

— Еда-вода здесь, — указал я ему на концентратор. — Голосовой помощник тебя развлечёт.

За моей спиной вспыхнул экран, на котором появилась улыбающаяся голубая мордочка мохнатой собачки с высунутым языком.

— Привет! — весело сообщил помощник. — Хочешь посмотрим мультики, дружок? Скажи, как тебя зовут?

Назаров глянул на экран волком.

— Развлекайся, — улыбнулся я и вышел из камеры, с облегчением почувствовав возвращение магии. Загудела закрывающаяся дверь. Назаров смотрел на меня всё это время, и в глазах у него была немая боль.

— Скажи, как тебя зовут? — повторил голосовой помощник, и шлюз закрылся. Камера с моим первым пленником поплыла по тоннелю в сторону каменного колодца-тюрьмы, я посмотрел на ждущих гвардейцев.

— Везите сюда Мухина. Жду вас тут.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — хором ответили бойцы.

Криминальный авторитет приехал в спелёнатом состоянии и с заплывшим правым глазом. Изо рта торчала грязная тряпка, и покрасневший Мухин пытался её выплюнуть. Жилы на шее бандита вздулись.

— Пытался бежать, — прокомментировал синяк Волгин.

— И кусался, — буркнул Ларионов.

Камера для Мухина уже ждала своего постояльца. Я жестом приказал его развязать. Бандит затравленно огляделся, торопливо поднялся на ноги, а затем взмолился:

— У меня есть деньги, Баженов!

Я поморщился, и Мухин сразу поправил себя:

— Ваше сиятельство! У меня много чего есть! Мы ещё можем договориться. Я клянусь, что ничего никому не скажу. Хотите коттеджный посёлок? Царские Дачи! Элитный! Отличный актив, ваше сиятельство, несколько очень богатых семей! Или… Или… Да просто скажите мне, что бы вы хотели, и я уверен что найду что-то! У меня есть власть, есть возможности. Просто давайте всё забудем! Клянусь, я не буду мстить. Хотите, подпишем бумаги? Любые гарантии!

Он посмотрел в тесное помещение с унылой узкой койкой. Во взгляде появилась надежда, что его привезли сюда не ради казни, однако Мухин не остановился:

— Ваше сиятельство, я могу быть полезным, клянусь вам. Я много знаю, я поделюсь. Хотите женщин? Я куплю вам лучших! У меня есть должники. Много должников. Кто-то легко отдаст дочку, если я попрошу! На любых условиях. Просто выбирайте.

Гвардейцы переглянулись с нескрываемым отвращением. Я же молчал. Мухин упал на колени и подполз ко мне на четвереньках, пытаясь ухватить за ногу. Пришлось взять его за ухо и медленно поднять, чувствуя, как хрустит что-то под пальцами.

— Ваше сиятельство, я могу быть ценным помощником! Скажите, что вам надо, и я достану. Я сделаю, — провыл Мухин, пытаясь отыскать мой взгляд.

Я направил его в сторону камеры.

— Ваше сиятельство… У меня много что есть, возьмите что хотите! Только не убивайте.

Он отступал, пока не сомкнулись створки. После чего модуль загудел по рельсу, удаляясь.

— Ваше сиятельство, — подал голос Волгин. — Простите, за дерзость, но зачем вам эта мерзкая дрянь? Может, его сразу в Трансмутатор? Меньше испорченного воздуха!

Я загадочно улыбнулся помощнику, но не ответил. Вместо этого сказал:

— Займись Черепановым. Без слежки. Просто забери его и привези. Адрес его я тебе дам.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— В этот раз, Стас, постарайся не попасться.

Волгин помрачнел и покраснел одновременно.

Исповедь Мухина про активы меня даже умилила. Он надеялся откупиться какой-то мелочью и не догадывался, что у меня большие планы на его семью и его криминальную империю. Хочешь менять мир — меняй себя. И как только справишься — займись соседями. Тем более что один из них сейчас пересёк границу моих земель, в дорогой машине, с очень серьёзным эскортом.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Зодчий. Книга VI