Семенной
Кейтлин Морган Стунич

Ив заперта на космическом корабле, способном взрывать планеты, наедине с принцем-мотыльком, который утверждает, что она его суженая. Рюрик окружает её роскошью — золотыми унитазами, бесконечными ваннами, платьями от портных — но не даёт главного: свободы и возвращения к Абраксасу, её настоящей паре. Кровавое кружево принца связывает их тела и мысли, заставляя её желать того, кого она ненавидит. А ещё на корабле живут его родители — король, приросший к трону мясистыми наростами, и королева в виде гигантской многоножки, которая смотрит на Ив так, будто готова проглотить. Чтобы выжить и хоть как-то сохранить себя, Ив должна сыграть роль покорной принцессы — но каждый поцелуй с Рюриком, каждый проблеск невольной симпатии разрушает ту, которой она была раньше, и стирает грань между выживанием и предательством.

====================

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Просьба не использовать русифицированные обложки в таких социальных сетях как: Инстаграм, ТикТок, Пинтерест и другие.
Автор: К. М. Стунич
Название: «Семенной»
Серия: Ради любви к пришельцам (2)
Перевод: Юлия
Редакция и Вычитка: Mary
Обложка: milady
Переведено для канала в ТГ:#dreamteambooks
18+ (в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера) Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

----------

Примечание автора (содержит незначительные спойлеры):

Примечание автора (содержит незначительные спойлеры):
Добро пожаловать во вторую книгу моей вселенной — Ноктуиды. Если вы не читали первую книгу этой серии — «Феромон », — то я рекомендую сделать это, прежде чем продолжить. История не будет иметь особого смысла, если вы не наверстаете упущенное. Кроме того, вы же не хотите пропустить все эти сцены спаривания с инопланетным драконом, верно?
В этом томе мы продолжим следить за Ив: она снова влюбляется, подтверждает свою первую любовь и проверяет обстановку ((каламбур намеренный). В оригинале звучит как «testing the waters», что дословно переводится как «пробует воду») в третьих отношениях. Помните: быстрое развитие отношений / медленное развитие отношений (fast-burn / slow-build). Здесь полно горячих сцен, но наш сценарий обратный-гарем / «зачем выбирать» (why choose) мы выстраиваем постепенно.
Скажите мне: вы уже искали в интернете слово «корематы»? Если нет, то очень рекомендую. Поисковый запрос «волосяные кисточки» (hair-pencils) тоже подойдет. Или вбейте в поискcreatonotos gangis для настоящего эстетического удовольствия.
Ноктуида — эта прекрасная книжная вселенная — хранит в себе так много нерассказанных историй, которые ждут своего часа. Так что присаживайтесь поближе к огню и позвольте нам начать.
Люблю вас безумно, К.М. Стунич

----------

В ванной комнате моей тюрьмы стоит золотой унитаз.

В ванной комнате моей тюрьмы стоит золотой унитаз.
— Какого…? — У меня даже в мозгу не хватает места, чтобы нормально выругаться. Снаружи я вроде как в порядке. Отпускаю пренебрежительные шуточки по поводу декора «Короля », выбора нарядов и моего телохранителя-киборга Зеро. Но внутри? Внутри я оцепенела. Каждый вдох — каждый чертов вдох, который он чувствует вместе со мной — отзывается болью в груди.
Я заперта на космическом корабле, способном взрывать планеты, без Абраксаса, наедине с Парнем-Мотыльком, который утверждает, что он мой суженый. С отличным унитазом, но без свободы. Почти без выбора. С разбитым сердцем.
— Когда принц наводил справки о, эм, продуктах человеческой жизнедеятельности, я рискнула проверить, сработает ли это, и… что ж, сработало. — Аврил, моя фрейлина, жестом указывает на сверкающий трон — буквально инкрустированный бриллиантами — и ухмыляется. — Он раздобыл тебе золотой унитаз, как я и просила. Сходи быстро в душ. В эти платья влезать чертовски долго.
Она выходит через автоматическую дверь, оставляя меня в самой пафосной ванной, которую я видела в жизни. А поверьте, я повидала всякого дерьма. Муж моей старшей сестры снимал самый шикарный люкс в «Ритц-Карлтоне» в Сан-Франциско для её девичника. Я провела в той ванной немало времени, обнимаясь с белым другом, и она была хороша.Эта лучше. Это просто абсурд.
В ванной куполообразные стены с двух сторон, открывающие вид на ещё большее количество звёзд, планет и какую-то далекую, болезненно яркую точку, которая, должно быть, является солнцем.Гадость. Какая же, блядь, гадость. Я стараюсь не смотреть туда слишком пристально. Мой страх перед космосом достиг пика, и от одного вида этого пейзажа кружится голова.
Ссать с видом на космос — не предел моих мечтаний. Вот она я, голая, пялюсь на падающую звезду, пока занимаюсь самым базовым и приземлённым человеческим делом. Прелестно.
— О, биде. — Я пользуюсь случаем, а затем включаю душ. Вода не только мгновенно становится горячей, но и подключена к компьютерной системе с данными моего вчерашнего сканирования в медблоке. Температура воды, судя по всему, выставлена идеально под мою физиологию. Хм. Я выкручиваю жар на максимум и закрываю глаза, фантазируя, что я снова на горячих источниках с Абраксасом: балансирую на парящей скале, а затем падаю прямо в его руки.
Фантазия длится недолго. Она лопается как пузырь, оставляя меня в ледяном холоде посреди дымящегося душа.Я не могу родить Рюрику ребёнка. Что это, блядь, за место такое? Какой-то откат к викторианской Англии?
— Не волнуйся, мойлорд , — подлизываюсь я вслух, моя голову мылом с запахом мёда, от которого хочется кричать. Меня уже до чертиков тошнит и от кардамона, и от мёда. Я никогда, ни за что не хочу больше чувствовать эти запахи. Не хочу слышать эти слова. И уж точно не хочу использовать бурлящие шары для ванны из банки рядом со встроенной в пол купелью. Я её ещё не включала, но, думаю, это что-то вроде бесконечного бассейна, где вода перетекает между краем чаши и стеклянной стеной. — Я произведу для тебя наследника. Не можем же мы позволить нашей великой династии прерваться без помощи племенного скота.
Эта красная венозная хрень — кажется, Рюрик называл её кровавым кружевом — странно пульсирует, будто принца это забавляет. Я знаю, что он меня видит.Уверена , он тот ещё извращенец и пялится на меня. Раз так, я устрою ему шоу. Я намыливаю грудь, ласково провожу мочалкой между бёдер, похотливо прикусываю губу.Нравится, Принчик? Бьюсь об заклад, нравится.
Я выключаю душ и хватаю пушистое полотенце, вытираюсь и облачаюсь в очередной роскошный халат.
А что если… что если Весталис откладывают яйца? Типа, что если мне придётся откладывать яйца? Хуже того: что если ребёнок будет гусеницей? Я могу родить гусеницу!
Я отгоняю эту мысль. Мой лимит стресса и дерьмовых откровений уже исчерпан. Мне просто… нужна секунда, чтобы притвориться, будто всё будет хорошо.
— Ого. — Я только что вышла из ванной и обнаружила Аврил и Зеро, ждущих меня с платьем.
Я хочу его возненавидеть, но… не могу.
— Красивое, да? — соглашается Аврил, разглаживая рукой юбки. Само платье — девственно-белое бальное чудо, напоминающее свадебное. Сверху на него наложено красное кружево, которое в очередной раз напоминает мне о кровавом кружеве Рюрика на стенах и потолке. В комплекте идёт красный металлический корсет, который надевается поверх и мерцает так, будто его расписали толчёными рубинами. На манекене висит тяжёлый белый плащ с капюшоном и чёрными узорами. Лучшая часть? Обувь практичная: пара красных сапожек. Единственное, что мнене нравится — это массивный объём юбок. Слишком много рюш и пышности на мой вкус. — И это просто повседневный вариант. Подожди, пока увидишь, что принц приготовил для свадьбы.
В желудке киснет, и моё лицо вытягивается.
Я бы хотела сейчас лежать голой на куче мехов с Абраксасом. У меня ведь почти была совсем другая жизнь, верно? Ябыла , сука, так близко. Каким-то образом всё это вокруг — золотой унитаз, бесконечная горячая вода в душе и прекрасное платье — становится уродливым. Я ничего этого не хочу.
Ну, разве что макаруны.
Мимо проходит Зеро с очередной тарелкой печенья, и я хватаю одно. Оно поблескивает, что немного странно, но я всё равно его съедаю, и на вкус оно как свежевыпавший снег и детские мечты. Без шуток.Боже, как же я ненавижу это место.
— Тебе делать больше нечего? — ворчу я сквозь полный рот печенья, сбрасывая халат. Аврил протягивает мне нижнее бельё. Под нижним бельём я имею в видупару вызывающих, блядских кружевных трусиков. Я поджимаю губы и заглатываю остаток печенья, прежде чем сказать что-то, о чём пожалею. — Аврил.
Она делает вид, что не замечает, как я сверлю взглядом трусы в своей руке.
— Тебе стоит поторопиться и натянуть их, чтобы мы могли идти. — Она возится с платьем, пока я подкрадываюсь ближе и наклоняюсь так, чтобы у нее не было выбора, кроме как посмотреть мне в глаза. — Что? Почему ты так на меня смотришь?
— Потому что целый гребаный земной месяц ты помогала принцу готовиться к моему прибытию. Рюрик понятия не имел, что людям нравятся унитазы, горячий душ, кровати с балдахином или красное вино. Ему бы и в голову не пришло покупать кружевные боди и стринги.Кто-то подсказал ему это.Кто-то явно шипперит Ив и Рюрика. И этоткто-то не увидит, как этот корабль отчаливает.
Аврил резко поворачивается ко мне, губы поджаты, а в сапфировых глазах читается искреннее извинение.
— Послушай, Ив. — Она протягивает руки и кладёт их мне на предплечья. Разговаривать голышом немного неловко, но что поделать. — Мне жаль, но мне правда нужно убедиться, что у вас с Рюриком всё получится. Знаешь почему? Потому что если нет, меня казнят вместе с тобой. Королевские слуги считаются продолжением своих хозяев. Умрёшь ты — умру и я. И если ты не сойдёшься с Рюриком, намвсем крышка.
— У тебя неудачная форма тела, — замечает Зеро. Я буквально просто закрываю глаза и жду. Ну конечно, она оказывается на полу с механической поломкой, изрыгая искры. Я открываю глаза и смотрю на нее без капли сочувствия, акаруны рассыпались по полу вокруг нее.
— Просто не могла сдержаться, да? — спрашиваю я, а затем поворачиваюсь к Аврил. — Отличный приём с перекладыванием вины, кстати. Заметь, ты ни разу не опровергла обвинение в том, что этоты подбила принца купить мне бельё в «Фредерикс оф Голливуд».
— Вообще-то, здесь работает целая команда портных, чтобы помогать тебе и принцу. Я просто сделала несколько набросков, отдала им, и вуаля. — Она пожимает плечами, а затем снимает металлический корсет с манекена, откладывая его в сторону, чтобы снять само платье.
— Ты всё это придумала? — спрашиваю я, оглядывая платье, сапоги и плащ. — Оно потрясающее. — Если я звучу так, будто в восторге, то это потому, что так и есть. Это платье может оказаться одной из самых красивых вещей, что я видела в жизни.
Аврил ухмыляется мне, помогая влезть в наряд.
— Только бельё и кое-что из домашней одежды. — Она наклоняется почти вплотную к моему уху, чтобы прошептать следующую часть. — Всё остальное придумал сампринц .
Он ждет меня, когда я выхожу в фойе. Прихожую? Я прокручивала это в голове тысячу раз и понимаю, что ни хрена не смыслю в архитектуре или планировках. Что я точно знаю, так это то, что с момента прибытия в эту спальню вчера, я ее не покидала.
Сама мысль о том, чтобы покинуть эту приватную зону, пугает.
Рюрик оборачивается, чтобы посмотреть на меня. Наши взгляды снова встречаются. Мои губы пульсируют там, где в меня вошло его кровавое кружево, а шеяноет по его губам. Эта странная жажда его языка — почти физическая боль. Я сжимаю руки в кулаки на юбках платья, чтобы они не дрожали.
Его испачканные красным губы слегка приоткрыты, обнажая хищные зубы, эти демонические глаза заглядывают мне прямо в душу. Его крылья взъерошиваются, а усики целенаправленно отворачиваются от меня, когда он поворачивает голову. Я замечаю, что его грудь расширяется и сужается с видимым усилием.Он может чуять меня так же, как я чую его, не так ли?
От этой мысли я ухмыляюсь, но потом… «Тыисточаешь феромоны. Они отлично на меня действуют».
Абраксас.
Дерьмо.
— Имеет ли значение то, что я тебя, блядь, ненавижу? — спрашиваю я Рюрика, и Аврил за моей спиной давится вздохом. Зеро никак не реагирует, что, наверное, к лучшему. То, как напрягаются плечи принца…
— Нет. — Он врет мне прямо в лицо, поворачиваясь, чтобы снова встретиться со мной взглядом.
— Ты хочешь мне нравиться, не так ли? — подначиваю я, не в силах удержаться от издевки.
— Ничто не порадовало бы меня больше. — Он говорит это так сухо, но я знаю, что это правда. К сожалению, эта неожиданная вспышка честности делает издевательства над ним куда менее забавными. — Моя принцесса. — Он протягивает руку, и я пялюсь на нее. — Сделай лицо попроще, если хочешь увидеть своего самца Асписа. — Последние два слова он выплевывает с презрением.
Я делаю шаг вперед, беру его под руку, и мы идем.
Дверь перед нами открывается автоматически, выпуская нас четверых в коридор, прежде чем закрыться. Я сразу же замечаю омерзительные наросты на стене, и испытываю огромное облегчение от того, что наросты Рюрика выглядят иначе. Эти же такие… жуткие и отталкивающие.
— Мы направимся прямо в тронный зал, — говорит он, и если бы он был человеком, я представляю, как он бы сейчас потянулся и начал оттягивать воротник своей куртки. Его кромешно-черные глаза опускаются на мое лицо, и я поспешно отвожу взгляд. Сейчас я не настроена благоговеть. — На этом корабле эта комната служит нескольким целям: это суд нашей страны, пункт управления этим судном, а также личная спальня моих родителей. Пожалуйста, держи все это в уме, пока мы будем там.
— Их спальня? — спрашиваю я, бросая взгляд через плечо на Аврил и Зеро.Они что, собираются таскаться за мной постоянно? Типа, каждый день весь день? Я человек, который ценит минуты одиночества, если вы понимаете, о чем я. — С чего бы это была их спальня?
Я поворачиваюсь к Рюрику, но стараюсь сфокусироваться на его губах, а не на его глубоком взгляде. Он открывает рот, но слова не вылетают. Вместо этого он улыбается и наклоняет подбородок. Я оборачиваюсь и вижу еще одного мужчину-Весталис, шагающего к нам. Этот парень? Он и вполовину не так обаятелен, как принц. Черные отметины на его лице не похожи на резкую, гладкую галочку «V» между глаз, как у Рюрика. Они больше напоминают монобровь. К тому же у него есть еще одно пятно на подбородке, которого нет у Рюрика, вроде эспаньолки. Лично я нахожу его… уродливым.
Возможно, еще и потому, что он свирепо хмурится, глядя конкретно наменя .
— А, Моя Имперская Принцесса. — Принц поворачивается ко мне и протягивает руку в перчатке, указывая на мужчину перед нами. — Я бы хотел познакомить тебя с моим любимым братом, Бротом.
— Рада… — начинаю я, не уверенная, как правильно приветствовать другого Весталис. Похоже, здесь это не имеет значения. Кажется, тут куда больше внимания уделяется их парам-самкам. Я решаю, что старое доброе американское приветствие вполне сойдет. Брот прерывает мое вежливое приветствие и протянутую руку презрительной усмешкой.
— Я должен был догадаться, что ты найдешь себе уродливую, бесполезную пару. Только вот время было выбрано удачно. — Брот фыркает и расправляет свою черную куртку. Рюрик напрягается, и его губы приоткрываются для слов, которые я не даю ему произнести.
— Пошел на хуй, уродливый ублюдок, — выпаливаю я, вздернув подбородок и напоминая себе о том, что Аврил сказала мне сегодня утром. Эти парни-мотыльки любят иерархию и авторитет, и они очень строги в этом плане. Король на вершине, королева чуть ниже, потом принц, а затем… я. Может, я и не хочу здесь находиться, но будь я проклята, если не воспользуюсь этой властью для собственной защиты.
— Как ты смеешь! — Брот отшатывается и расправляет за спиной грязно-белые крылья. Его губы скорее тонкие, серо-розовые, в отличие от сочных пудрово-розовых губ Рюрика. Мне совершенно ясно, кто из них двоих привлекательнее. — Я Имперский Принц!
— Ая Имперская Принцесса! — кричу я ему в ответ. Если он может повышать голос, то и я могу. — Отвали, ты, жалкий, обиженный сукин сын.
Глаза Брота расширяются до комично огромных размеров. Учитывая, что они и так примерно вдвое больше человеческих, для меня это выглядит вдвойне смешно. Я сдерживаю фырканье, но Рюрику везет меньше. Он отворачивается и имитирует кашель, прикрывая рот рукой.
Мы с Бротом сверлим друг друга взглядами, и теперь я абсолютно ясно понимаю, о чем говорил принц. Я не вижу ничего, кроме жажды убийства в черных глазах этого мужчины. Это длится недолго. Он недостаточно доминантен, чтобы справиться со мной. Или не настолько глуп, чтобы бросить вызов иерархическим правилам своего народа.
— Приношу свои извинения, Имперская Принцесса. — Брот грубо проносится мимо нас, скрываясь в коридоре, пока я с облегчением вздыхаю.
— Все твои братья такие мерзкие? — Я поворачиваюсь к Рюрику, гадая, насколько ужасны остальные его родственнички, еслиэтот парень — его любимый брат.
— Некоторые еще хуже, — отвечает он, поворачиваясь ко мне. Кажется, он не может подавить выражение удовольствия на своем лице.
— Я сделала это не ради тебя. — Я хочу убедиться, что он это понимает. — Я защищала себя.
— Да, моя принцесса.
Я опускаю взгляд на ковровую дорожку на полу.
— Я не… это ведь не было переходом личных границ, да? Типа, я ведь не облажалась по-королевски только что? — Страх проносится по мне ледяной волной. Что, если я только что проебала свои шансы увидеть Абраксаса, ответив таким образом? Угх. Я и мой длинный язык.
— Ты — Имперская Принцесса, — успокаивает меня Рюрик, пока мы продолжаем идти по коридору. Он выглядит точно так же, как вчерашний коридор, за одним невероятным улучшением: здесь нет окон. Вместо них висят картины. Большинство из них — пейзажи, но не такие, какие можно увидеть на Земле. Странные, фантастические цвета и узоры украшают полотна. — Ты была в полном своем праве.
— Хорошо, что я знаю.
Вскоре после этого мы сталкиваемся с еще одним Весталис. Он не так уродлив, как Брот (этого парня будет трудно переплюнуть), но он настолько непримечателен, что я сомневаюсь, что смогу узнать его снова.
— Имперская Принцесса, я бы хотел познакомить тебя с моим любимым братом, Иватом. — Рюрик представляет его взмахом руки. Его брат кланяется, но не встречается со мной взглядом, тупо уставившись в пол.
— Для меня величайшее удовольствие и бесконечная привилегия познакомиться с вами, Имперская Принцесса. — Он опускается на колено, касается пальцем губ и извлекает капельку крови. Поднявшись на ноги, он срывается с места, будто коридор объят пламенем.
Хм.
К третьему брату я начинаю замечать закономерность.
— Моя пара, было бы упущением с моей стороны не познакомить тебя с Ведой, моим самым-самым любимым из всех моих братьев.
Я почти не обращаю внимания на парня, ожидая, пока он уйдет, прежде чем повернуться к Рюрику с поднятой бровью. Наши взгляды снова встречаются, и мне приходится сглотнуть внезапно нахлынувшую необъяснимую любовь к нему. Это так чертовски мерзко. Если бы я могла избавиться от этого усилием воли, я бы так и сделала, но, похоже, я совершенно это не контролирую.
— Теперь понятно. Значит, онивсе твои любимые братья, а?
Губы Рюрика дергаются в красивой улыбке, и я напоминаю себе спросить об этом, о том, почему он кажется таким невероятно человечным в своих эмоциях.
— Только когда они одни, — объясняет он, и из меня вырывается незваный смех. Я хлопаю себя рукой по рту.Нет. К черту этого парня. Я ненавижу его . Я почти жалею, что Абраксас не сожрал его в тот день на рынке, когда они столкнулись лицом к лицу в борделе.
В следующий раз, когда мы встречаем одного из его братьев, приветствие меняется.
— Имперская Принцесса, это мой наименее любимый брат, Любим. — Рюрик и его брат кланяются друг другу, прежде чем его брат опускается на колено и предлагает мне то, что, как я полагаю, является довольно стандартным приветствием.
— Для меня величайшее удовольствие и бесконечная привилегия встретить пару моего младшего брата. — Он снова встает, и я вижу, что его лицо почти полностью черное. Единственное белое пятно — это его рот. Его губы белы как снег.
— Должно быть, ты егонастоящий любимый брат? — спрашиваю я, и Любим смеется. Это звучит не так по-человечески, как смех Рюрика, но все равно довольно убедительно. Хм.
— Этого я не знаю, но это всегда было моим желанием.
— Любим — единственный из моих братьев, кому я доверяю, — говорит мне Рюрик, и я тут же настораживаюсь. Это может быть, типа, очень плохим предзнаменованием или чем-то в этом роде. Придется присматривать за этим чуваком. Кто-то столь прямолинейный, как Брот, вряд ли представляет угрозу. Это либо тихони — вроде Ивата или Веды, — либо вот этот, с добрыми глазами.
— Что ж, а яему не доверяю. Просто чтобы ты знал. Я буду следить за тобой.
Любим, кажется, находит это заявление уморительным, склоняя голову в мою сторону.
— Значит, мне придется заслужить ваше доверие, Имперская Принцесса. — Он бросает взгляд на Рюрика. — Ты нашел себе очень интересную пару. С нетерпением жду возможности увидеть королевство, которое вы построите вместе.
Рюрик отвечает на слова брата улыбкой, которая длится недолго. Как только Лювим скрывается из виду, он хмурится. Я замечаю ту самую секунду, когда его взгляд падает на эти толстые вены, ползущие по стенам. Он встряхивается и тянется рукой, чтобы провести по меху на своем горле.
— Он настоящий, да? — Я втайне задаюсь вопросом, как принц выглядит голым. Просто из простого любопытства.Лгунья. Я подавляю эти назойливые гормоны. — Красный мех?
Принц поворачивается ко мне, и наши взгляды снова встречаются. Нас словно магнитом тянет друг к другу. Это бесит до пиздеца. Мы останавливаемся, и он поворачивается так, чтобы стоять лицом ко мне.
— Хочешь потрогать? — спрашивает он, и… Боже, помоги мне, но я хочу.
И мне бы стоило, учитывая, что мне придется переспать с этим парнем. От этой мысли меня тошнит. Я не изменщица. Мой бывший, Мак, был изменщиком. Я встряхиваю руками и выдыхаю, борясь с очередным приступом беспомощности. Я боролась с этим чувством с самого начала. Абраксас… Я не буду винить его, если после этого он меня не захочет.
Я поднимаю пальцы, замирая над этим блестящим красным мехом. Он выглядит как застежка белого плаща. Только это не так. Когда я встаю на цыпочки и вглядываюсь внимательнее, то вижу, что он растет прямо из его горла. Моя губа подворачивается под зубы, и я тяну нерешительный палец…
Кто-то подставляет мне подножку сзади, отправляя меня в полет прямо в руки принца.
— Ох, Моя Имперская Принцесса, мне так жаль!
Я убью Аврил позже. Помяните мое слово.
В итоге мое тело оказывается прижатым к его телу, руки и крылья Рюрика обвивают меня. Мои руки теперь зарыты в этот мех, и это самое мягкое, что я когда-либо трогала в своей жизни. Рассеянно я провожу по нему пальцами, и он вздрагивает так, будто я только что лизнула головку его члена. Шепчущий вздох срывается с его губ, и этот звук почему-то меня успокаивает.
— Что это? — спрашиваю я его. Я уже все равно здесь, так что с таким же успехом могу удовлетворить это зудящее любопытство.
— Он служит для того, чтобы держать горло в тепле, — объясняет он, делая короткую паузу, прежде чем поймать мой взгляд и добавить совершенно лишнюю информацию. — Мы также считаем, что половой отбор играет здесь важную роль. Многие самки находят украшения на наших шеях привлекательными.
Я зарываюсь в него пальцами, и он тяжело сглатывает, его руки крепче сжимают мои локти. Руки Рюрика обвивают мою талию, и он опускает голову, прижимаясь ртом прямо к моему. Может, мне и придется трахнуть этого парня, чтобы выжить, но целовать его я не обязана.Хотя я уже сделала это один раз сегодня утром. Да что со мной не так? Мои губы покалывает, когда он сокращает расстояние между нами, и я ловлю себя на фантазиях о том… о том кровавом кружеве…как оно впивается в мой язык, в мое горло, хватаясь за мое сердце.
— Я такая стеснительная, Рюрик, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, игриво шлепая его. — Только не в коридоре, где все могут увидеть.
Меня почти тошнит от приторно-сладкого воркования собственного голоса. Черт,я переигрываю! Это было слишком? Слишком, да? Типичная Ив. Мечется от стервы до сюсюкающей куклы. Но я не могу отвергнуть его в открытую, когда другие могут наблюдать. Хотя за это выступление я точно не получу никаких наград.
— Мои извинения, моя принцесса. — Рюрик отпускает меня и снова предлагает свою руку.
Пока мы идем, я думаю о самых несексуальных вещах, какие только могу вообразить. Нафталин (ха!). Пудинг из тапиоки. Вода из бульбулятора. Выдох перегара. Аквапарки с мочой в бассейнах. Это помогает приглушить огонь между моих бедер, но не избавляет от него полностью.
Мы спускаемся по красивой винтовой лестнице, мое платье волочится позади. Слева от принца еще одна дурацкая стеклянная стена, демонстрирующая звезды. У меня возникает мысль, что, возможно, эти окна — предмет роскоши. Типа, ну не может быть, чтобы в большинстве комнат на этом корабле был вид. Повезло же нам, а?
— Если у тебя закружится голова, просто держись за меня, — шепчет он, и я ненавижу то, что он вызывает симпатию. Иногда грубый. Резкий. Но симпатичный. Это бесит. Было бы проще испытывать к нему враждебность, будь он таким же мерзким, как его брат Брот.
Всё это время я не видела охраны, но они вновь появляются у подножия лестницы, охраняя пару массивных дверей. Они высотой как минимум в три этажа. Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на них, разинув рот. Вся поверхность опутана пульсирующими венами. Они большие, толстые и жуткие до усрачки.
— Это приемная, — говорит мне Рюрик, пока двери открываются наружу. Он бросает суровый взгляд через плечо. — Вы двое ждете снаружи, пока вас не позовут. Вы поняли? Вы никогда не входите в приемную короля или тронный зал без прямого на то разрешения.
— Да, Ваше Императорское Высочество. — Аврил и Зеро отвечают одновременно, низко кланяясь. Рюрик хмыкает и поворачивается обратно к роскошно обставленному залу перед нами.
Если бы не стена-окно в космос и кровавое кружево, мне бы здесь понравилось. В центре комнаты висит красная люстра, усыпанная кристаллами, а на полу выложен узор в виде пары массивных крыльев мотылька, каждое из которых украшено все тем же кружевным орнаментом, больше напоминающим стиль Рюрика, чем его отца.
— Да направят нас Звезды. — Рюрик откидывает голову назад, на мгновение закрыв глаза. Я сглатываю странный комок в горле. Это похоже на… чувство вины. Точно так же, как в случае с Абраксасом, мне кажется, что я испортила этому парню жизнь, оказавшись не той парой. Насколько же это глупо? С Абраксасом я, может, и сделала выбор, но здесь оказаться яне выбирала.
Принц стремительно шагает вперед, а я изо всех сил стараюсь не отставать, едва не путаясь в собственных юбках.
Круглая дверь в стене отъезжает в сторону, открывая…
Я останавливаюсь, и тут уже его очередь спотыкаться. Рюрик быстро берет себя в руки, все еще умудряясь удерживать меня за руку, и оглядывается на меня с немой мольбой.Иди , кричат его глаза, но я прирастаю к месту.
Комната перед нами — огромный купол, темный, сырой ипокрытый кровавым кружевом. Оно повсюду. И оно мясистое. А на троне сидитгигантский , мать его, мужик-мотылек. Выглядит так, будто он привязан к трону собственным кровавым кружевом. А еще… еще… еще…
У меня хватает благоразумия не закричать.
А я хочу. Поверьте мне. Я до усрачки напугана.
Там огромная сороконожка или многоножка или…Ох, это определенно многоножка. Со всеми этими лапами. Со всеми. Их слишком много. Головокружение накатывает на меня, и я цепляюсь за Рюрика, как за спасательный круг.
— Моя невестка! — выводит трели это существо, и даже если оно блестящего перламутрово-радужного цвета, как рог единорога, выглядит оно как нечто из научно-фантастического фильма ужасов. У меня флешбэки из любимого фильма моего отца:«Звездный десант» . Как там звучала знаменитая цитата? Хороший жук — мертвый жук?
Блядь! О боже, нет. Что угодно, только не это. Я лучше сражусь с еще одной самкой Асписа. Я просто… я не вынесу этого. Я кричу в своей голове, потому что не могу закричать вслух. В очередной раз доказывая самой себе, что инстинкты самосохранения у меня всё-таки неплохие. Я хватаюсь за Рюрика и практически зарываюсь в его бок. Он обнимает меня за талию, пока этатварь — о черт, это в прямом смысле моя свекровь! — скользит к нам.
Ее тело обвивается вокруг нас кольцом, и я прикусываю щеку изнутри так сильно, что кровь хлещет мне в рот. Я практически захлебываюсь ею, и чувствую,как на это реагирует Рюрик. Инопланетный монстр-многоножкаобнимает нас, прежде чем отступить обратно в эту кошмарную комнату.
Всплывает еще одна отсылка к поп-культуре и бьет по мозгам. Мой брат Нейт супер-фанатеет от игр серии«Little Nightmares» . Вторая часть, в частности, наградила меня кошмарами на целый месяц. Там куча мерцающих телевизоров и до умопомрачения омерзительных существ. Вот оно. Это уровень из той ебанутой игры.
Я вижу целую стену экранов, переплетенных с кровавым кружевом и мерцающих различными изображениями. Они окрашивают массивного мужчину на троне в тусклый белый свет, когда он наклоняется вперед, чтобы вглядеться в меня через дверной проем. Он не встает, и я задаюсь вопросом… а может ли он вообще встать? Он привязан к этому креслу кровавыми, мясистыми наростами.
Что это, блядь, такое? — гадаю я, пока Рюрик мягко подталкивает меня шагнуть в комнату. Дверь за нами захлопывается, и я вздрагиваю. Оба массивных существа смеются. Во всяком случае, переводчик передает это как смех, но я вижу, как дрожат шипастые челюсти многоножки, а на голове мужчины, который, должно быть, является королем, шевелятся усики.
Это… это родители Рюрика? Я не понимаю. Как?
Желание сбежать настолько сильно, что мне уже плевать на вежливость. Приходится закрыть глаза, чтобы собраться с мыслями. У меня паника. Я чувствую, как Рюрик двигается рядом со мной, а затем его губы накрывают мои. Эти его странные нити — кровавое кружево — перетекают с его языка на мой, захватывая мой рот, погружаясь в мою плоть и кровь. Его мысли заполняют мой мозг, оттесняя часть этого первобытного страха.
Он всегда будет защищать свою пару. Он не хотел меня, но теперь я здесь. Он возьмет на себя ответственность за то, что слизал мою кровь. Его родители всегда любили его. Он тоже их боится, но не так, как я. Если мы сделаем так, как они просят, они не станут мстить.
Я приоткрываю глаза и вижу, что его тоже открыты. Мы целуемся в логове инопланетных монстров и пялимся друг на друга. И мне это не противно. Я… не испытываю отвращения. Рюрик отстраняется от меня, оставляя на моем языке, зубах и губах лишь легкий шепот влажного кружева. Я поднимаю руку, чтобы стереть его, пачкая кожу румянцем крови.
— Спасибо. — Слово звучит довольно плоско в пустом пространстве, пока Рюрик ведет меня дальше в… тронный зал? Он выглядит как жуткое логово монстров, ужасающий научно-фантастический кошмар в духе Лавкрафта. Хех. — Для меня удовольствие и привилегия познакомиться с вами обоими.
Я опускаюсь на одно колено, юбки растекаются вокруг меня. В основном потому, что я нахожусь в миллиметре от панической атаки, и мои колени подкашиваются. Я касаюсь своих окровавленных губ одним пальцем.
— А! Твоя пара довольно быстро перенимает приличия Весталис. — Огромный мужчина смеется, и мой переводчик улавливает это как веселый смех великана. Это немного помогает. Когда Рюрик протягивает руку, я беру ее и поднимаюсь на ноги. Король наклоняется, чтобы посмотреть на меня, и один его глаз размером чуть ли не с половину моей головы.
Я заставляю свои дрожащие губы растянуться в улыбке.
— Какая красивая пара, сын мой, — выводит трели его мать, ее ротовые придатки вибрируют. Я не могу отвести взгляд от ее круглой головы и огромных, фасеточных глаз. Они блестят, как нефтяное пятно, и переливаются теми же цветами. У меня такое чувство, что, не будь я парой ее сына, она бы меня съела.Меня так достало быть добычей, думаю я, но что может сделать человеческая девушка с мягкой кожей? Она подбираетсяпрямо к моему лицу, а затем сворачивается вокруг меня, предлагая еще одно объятие. Может, это только мое воображение, но кажется, что это сжатие чутьсильнее , чем должно быть. Я кряхчу, когда она обвивается вокруг меня и вглядывается мне в лицо. У меня такое чувство, что она хочет что-то сказать, но не станет делать этого при Рюрике.
Что, если она вызовет меня сюда одну?! Эта мысль почти невыносима. Я хочу, чтобы Абраксас был здесь. Сейчас. Он мог бы сожрать и короля, и королеву, и у него еще осталось бы место для десерта.Хотя, наверное, это не так, да? Это была бы кровавая битва до последнего вздоха.
Королева разворачивает свои кольца вокруг меня и скользит обратно к королю, ее крошечные ножки быстро перебирают по полу. Каждая из них украшена каким-то металлическим браслетом и сверкает драгоценными камнями. Я замечаю, что у нее на спине узор, имитирующий причудливые и, казалось бы, случайные рисунки кровавого кружева короля. Он пульсирует в такт венам на стенах.
Я хочу домой. Мне плевать, что у них тут золотые унитазы и инфинити-ванны. Это самая инопланетная хрень, которую я когда-либо видела, и мне она не нравится. Я ее ненавижу. Мне не нравятся родители Рюрика — особенно его мать.
Мне не обязательно это слышать, чтобы понять правду: я ей тоже не нравлюсь.
— Должно быть, ты весьма горда собой, — продолжает его отец, блаженно улыбаясь мне. Я не могу не задаваться вопросом, почему он такой чертовски огромный. Вырастет ли Рюрик таким же большим? Если да, что все это будет значить для меня? Я оглядываюсь и пытаюсь представить себе жизнь здесь. Бесконечно тревожная мысль. — Стать парой принца означает, что вскоре ты станешь королевой всей Ноктуиды.
— Разумеется, это я тот, кто гордится, — вмешивается Рюрик, снова беря меня под руку. — Моя пара пережила похищение. Она выжила в диких лесах Джунгрюка. — Он мило улыбается, и меня в очередной раз поражает тот факт, что эти уродливые существа — его родители. — Только что в коридоре она отчитала Брота. — Улыбка Рюрика слегка дрогнула. — Хотя я уверен, что вы это уже знаете.
Его родители оба, кажется, находят это уморительным, каждый из них вибрирует своей собственной версией смеха. Переводчик делает все возможное, но… это как сравнивать теплое с мягким. Одна из этих вещей совсем не похожа на другую. Я сжимаю свободную руку в покрытой кружевом юбке и крепко держусь за принца.
— Ты уверен, что мы не можем начать свадьбу завтра? — спрашивает королева, глядя на Рюрика, а не на меня. Как будто меня вообще не существует. — Народ жаждет закрепить за тобой статус наследника. Твои братья ворчат и препираются. Они развлекают самок день и ночь в надежде сместить тебя.
— Мы подождем, — заявляет Рюрик прежде, чем я успеваю хотя бы осмыслить ее слова. — Вы дали нам четыре дня, и четыре дня мы должны взять.
Четыре дня. Четыре гребаных дня.
— Конечно, сын. — Король протягивает массивную руку и касается большим пальцем моей щеки. — Отдыхай, невестка. Увидимся на церемонии спаривания. — Его улыбка кажется довольно искренней. Но королева? Я не могу заставить себя снова посмотреть в ее сторону. — У нас будет много времени, чтобы узнать друг друга. В конце концов, теперь мы семья.
— Семья, — шепчу я.
Я вижу свою маму на кухне нашего семейного дома, она смотрит дерьмовый фильм от Lifetime на своем айпаде, пока отец тайком читает пиратские любовные романы на телефоне. Мой младший брат Нейт тихонько выходит, чтобы стащить перекус из шкафа, а мама шлепает его по руке лопаткой, как вспыльчивая домохозяйка из пятидесятых.
Я жду, пока мы не вернемся в личные покои принца, чтобы закатить истерику.
Как только дверь в наш люкс закрывается, я отшатываюсь от Рюрика и с силой прижимаю основание ладони к груди. У меня гипервентиляция, я пытаюсь отдышаться.
— Ив, — начинает Аврил, но я отбиваю ее руку, когда она пытается дотронуться до меня. Я резко разворачиваюсь к ней, мое лицо пылает от гнева. Она выглядит удивленной и делает шаг назад, будто и впрямь может меня бояться.
— Ты могла бы сказать мне, что моя ебаная свекровь — галактическаямногоножка ! — кричу я, мой голос эхом разносится по фойе. Рюрик, кажется, не знает, что делать, щурясь на меня, пока его усики складываются за головой, как пара вращающихся кроличьих ушей. Он очарователен, признаю. Он привлекательный, мужественный и величественный, ночто за чёртова хуйня с его родителями?!
— Я… — начинает Аврил, когда я подхожу к ней вплотную, хватая ее за перед платья.
— Это твояработа — объяснять мне такие вещи, — выдавливаю я сквозь зубы, слезы разочарования щиплют глаза. — Не потому, что ты фрейлина, а потому, что тычеловек .
Зеро открывает рот, но я бросаю на нее такой злобный взгляд, что она реально передумывает.
— Моя принцесса, — начинает Рюрик, но с меня на сегодня хватит.
— Принесите мне чего-нибудь поесть и оставьте меня, блядь, в покое. — Я вхожу в свою спальню, расстроенная тем, что не могу хлопнуть дверью за собой. Она просто закрывается сама по себе, а я так скучаю по своей жизни на Земле, что меня реально тошнит. Или… может, меня просто тошнит в принципе?
Я едва успеваю добраться до унитаза, прежде чем меня рвет.
Еще слишком рано, чтобы это имело какое-то отношение к возможной беременности. Я уверена, что это просто нервы.
Частично мне жаль Рюрика, но остальная моя часть… Я не могу здесь оставаться. Не могу. Мне нужно сделать то, что необходимо, чтобы добраться до Абраксаса, а затем мы должны покинуть это место. Мне плевать, как мы это сделаем, но мы вырвемся отсюда, и будем бежать, пока принц не умрет, а Весталис не потеряют ко мне интерес.
Я говорю себе, что это возможно, что я смогу все это провернуть. Смелая часть меня искренне верит, что я смогу придумать какой-нибудь хитрый способ сбежать. Остальная же часть знает, что я никогда не смогу отпустить Рюрика. Только не эти прекрасные глаза. Не боль от его зубов на моей шее. Не кружево его крови в моих венах.
В итоге я засыпаю на полу в ванной. Когда приходит Рюрик, чтобы поднять меня, заботливо укрывая в постели, я притворяюсь, что так и не проснулась.
Он выходит из комнаты, и на следующее утро я просыпаюсь с ладонью, прижатой к стене, и тонкой паутиной красного кружева, дразняще скользящей по моей коже.

----------

На следующее утро Рюрик меня не беспокоит. Он оставляет меня...

На следующее утро Рюрик меня не беспокоит. Он оставляет меня дуться в своей комнате в компании Аврил и Зеро. Сегодняшний завтрак состоит из фиолетовых блинчиков и яиц с желтками размером с мой кулак. Я ценю усилия, и на вкус все не так уж плохо, но от этого я еще больше скучаю по дому.
А больше всего я скучаю по Абраксасу.
Я сижу на одном из диванов в очередном нелепом наряде от Аврил: красный бюстгальтер пуш-ап, кружевные шортики и белый халат, который волочится по полу, когда я иду. Он очень красивый. И заставляет меня чувствовать себя очень одинокой. Я много думала, и ни к чему хорошему это не привело. Мысли о Земле и семье вызывают тошноту. Мысли об Абраксасе — тем более. Я уже выцарапала вторую линию на столе и задаюсь вопросом, сколько еще пройдет времени, прежде чем я умру от разбитого сердца.
Я заставляю себя переключить мысли на Рюрика. О нем сейчас думать проще всего. Я знаю, что излишне сурова, осуждая его за то, что его родители пугают меня до усрачки. Если бы я судила Абраксаса по тому, что самка его вида проглотила меня заживо, я бы никогда не испытала ту истинную радость, когда была его парой — каким бы кратковременным это ни было.
Мать Джейн сидит в тюрьме за вождение в нетрезвом виде. Она убила невесту в день ее свадьбы после дюжины коктейлей. Я никогда не осуждала за это Джейн. Никто — ни пришелец, ни человек — не заслуживает осуждения за то, что он родственник кого-то жестокого, тупого или… гигантской многоножки. Жемчужно-радужной многоножки со злыми глазами, жуткими ротовыми придатками и примерно четырьмя сотнями миллиардов лап.
Я вздыхаю, и Аврил отрывает взгляд от планшета в руке. Здесь есть интернет. Фильмы. Книги. Порно. Много-много инопланетного порно. Аврил, похоже, не против того, что я пялюсь на нее, пока из планшета доносятся странные стоны, трели и щебет. Она откусывает еще один макарун — теперь это, судя по всему, в порядке вещей — и мягко улыбается мне.
— Слушай, мне правда жаль за вчерашнее, — говорит она, пока стоны на ее устройстве нарастают, переходя в какой-то инопланетный оргазм, от которого меня передергивает. Аврил нажимает на паузу и откладывает планшет. Весь медиаконтент здесь с участием пришельцев и на странных языках, и хотя переводчик работает неплохо, с сюжетами ассоциировать себя трудновато. Не совсем понимаю, почему отправка шелкового кокона своей паре — это социальное фиаско. Она утверждает, что Рюрик приказал своим людям начать искать для нас человеческие материалы, но уверена, что это займет какое-то время. — Мне следовало рассказать тебе о королеве. Она — то, из чего сотканы кошмары. — Аврил делает паузу. — Покрытые карамелью сверкающие кошмары, но все же.
— Вот именно. И ты не рассказала мне, потому что боялась, что я запаникую и нас из-за этого убьют. Ну и угадай, что? Я почти запаниковала, и нас всех из-за этого чуть не убили в любом случае. — Я откидываю голову на спинку дивана и пялюсь в потолок. Кровавое кружево вспыхивает цветом, а затем угасает до глубокого бархатно-малинового.
Рюрик говорил, что ему нужно питаться только раз или два в месяц, так? Я не должна его видеть до самого дня свадьбы. До дня… церемонии спаривания? Что бы это ни значило.
— Ты права. Блядь. Мне так жаль, Ив. Мне… мне тоже все это кажется странным.
— Нет. — Голос Зеро дрожит оттуда, где она сидит за столом. Мы с Аврил обе поворачиваемся к ней. Она встает, опрокидывая стул, ее глаза расширены, все тело дрожит. Для киборга она чертовски экспрессивна. — Нет. Нет, нет, нет! — Последнюю часть она уже кричит, хватая со стола какую-то декоративную стекляннуюштуковину и замахиваясь так, будто собирается ее швырнуть. Но не успевает — падает на землю и дергается в море ярких белых искр.
Я вскакиваю с дивана и опускаюсь рядом с ней на колени, Аврил следует за мной по пятам.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, встревоженная собственной эмпатичной реакцией. Да что со мной не так? Почему я постоянно пытаюсь помочь людям, которые не заслуживают моей помощи? Вроде Зеро. Или Табби Кэт. Или принца Весталис.
— Нет, — шепчет Зеро, как только судороги прекращаются. Ее красные глаза немигающе смотрят в потолок, а чокер из кровавого кружева на горле пульсирует. Она поднимает руки, закрывая лицо, и перекатывается на бок, сворачиваясь в клубок. Когда она начинает рыдать, я понимаю, что случилось что-то действительно очень плохое.
Я встаю и хватаю со стола брошенный ею планшет. Я не понимаю ни слова из инопланетного языка, написанного на нем, но те дурацкие линзы, которые мне установили в глаза, пока я была в отключке —линзы синхронизации , — переводят для меня слова, стоит мне только на них посмотреть. Текст как будто колышется, сдвигается, перетекая в английский. Пиздец какой-то. Я трясу головой и моргаю, прогоняя искажение, и вижу, что смотрю на какую-то новостную статью.
Что такое Ноктуида без Картианцев: Вселенная переживает ужасную трагедию
Таков заголовок.
Прокрутив вниз, я нахожу фотографию людей в космических костюмах цвета жевательной резинки. Говоря «люди», я использую этот термин с большой натяжкой. Это пришельцы со смутно человеческими очертаниями, яркими струящимися волосами, рогами и щелевидными глазами. Они стоят рядом с телом спящего Асписа (по крайней мере, я так думаю) на фоне лесов Джунгрюка.
— Что это? — спрашиваю я, глядя на Зеро. Она не шевелится. — Зеро? — Долгая пауза. — Райна?
Она начинает рыдать, внезапно садится, и я вижу, что… фу, о блядь. Она плачеткровавыми слезами . Полагаю, «киборг, работающий на крови» — это не просто фигура речи. Не думала, что всенастолько буквально.
— Мой народ, — шепчет она, тупо уставившись на мои ноги, словно даже не видит их. — Моего народа больше нет. Картианцы исчезли. Их больше нет. Их, блядь, больше нет.
— Что это вообще значит? — Я задаюсь вопросом, подходящее ли сейчас время для расспросов, но… да, любопытство сгубило кошку, а удовлетворение вернуло ее к жизни. Вот это вот всё.
— Они исчезли, как умирающая звезда. — Зеро стискивает зубы и вскакивает на ноги, оборачиваясь ко мне. — Ваша Имперская Принцесса, могу ли я получить разрешение исследовать Мировую Станцию завтра в одиночку?
— Мировую Станцию? — Понятия не имею, о чем она говорит.
Аврил мягко кладет пальцы мне на руку, и я бросаю на нее взгляд.
— Завтра мы ненадолго пришвартуемся на Мировой Станции. Это как… аэропорт для космических кораблей. Этотот самый аэропорт. Главный транспортный узел Ноктуиды. — Заметив мой пустой взгляд, она продолжает: — Ноктуида — это название этой… страны, за неимением лучшего слова. Она состоит из нескольких галактик, включая ту, в которой находится Земля. Есть и другие страны, но Ноктуида — одна из самых могущественных. Ею правят Весталис, но их власть сдерживается Фалопексами.
Фалопекс . Хм.
Я снова поворачиваюсь к Зеро, пытаясь представить, что бы я почувствовала, если бы Земли больше не существовало. Если бы человечества больше не существовало.
— Да, конечно. Возьми отгул. Иди потрахайся с каким-нибудь пришельцем.
Это задумывалось как шутка, но она кивает, как будто именно это и планировала сделать.
Зеро поднимает опрокинутый стул у стола, выхватывает планшет из моих рук и снова садится за думскроллинг. Я бы сказала ей, что это не лучшая идея, но кто из нас никогда не зависал в соцсетях за долгим, злобным скроллингом ленты?
Аврил протягивает мне свой планшет, хотя я и не просила.
— Иди прими ванну. Посмотри инопланетную порнушку. — Она ухмыляется, дерзко подмигивая мне, и я чувствую, что она частенько пускала этот трюк в ход на многих ничего не подозревающих жертвах. — Тебе станет лучше. Ты это заслужила.
Я прищуриваюсь, глядя на нее, но делаю, как она предложила. Включаю воду в ванне и смотрю, как она переливается через край чаши и стекает по стеклянной стене. Снаружи видно скопление сине-зеленых планет с десятками серебряных лун на орбитах. Это до одури красиво, как бы мне ни было неприятно это признавать.
Со вздохом я бросаю в воду мерцающую красную бомбочку для ванны, а затем мысленно матерю себя за выбор этого цвета.
— Я выбрала это не для тебя, — говорю я кровавому кружеву, и оно пульсирует — то ли смеясь, то ли соглашаясь, я не уверена. А может, знаете что, может, я слишком много об этом думаю, и Рюрик вовсе не смотрит, как я раздеваюсь и залезаю в горячую, дымящуюся ванну?
О, вау, как эргономично. Я стону и решаю, чтоне так уж сильно виню Аврил за то, что она утаила информацию о королеве-многоножке. Честно говоря, ничто из того, что она могла бы сказать или показать, не подготовило бы меня к такому. Дело было не только вомерзительном факте, что королева — гигантская многоножка, дело было в намерении в ее глазах. Я ей не нравлюсь. Я слышала, что у большинства людей проблемы со свекровями, но тут вообще другой уровень. У большинства людей свекрови не могут проглотить их целиком.
Мои мысли возвращаются к тому моменту, когда меня в буквальном смысле проглотили. К тем цепям и виду скопления склизких червеобразных членов с зубами у Клыкастого. К тому, как меня против воли затащили на космический корабль, и я потеряла самца, который, я уверена, является моим соулмейтом.
Раньше я не верила во всю эту чушь — меня саму передергивает от того, что я об этом заговорила, — но теперь я это чувствую.
Я хватаю планшет с пола рядом с ванной и стучу пальцем по экрану. Там происходит оргия. В смысле, ядумаю , что это оргия. Я кручу устройство и так и эдак, но как бы ни извращались пришельцы, я не врубаюсь. Типа, нет никаких шансов, что я смогу от этого возбудиться; я даже не понимаю, что тут происходит с точки зрения физики.
— Хм. — Я нажимаю на то, что кажется кнопкой «назад», и оказываюсь на странице со списком слов. Если бы мне пришлось сравнивать, я бы сказала, что письменная версия этого языка больше всего напоминает древневенгерские руны. Блядь, шучу конечно. Откуда мне, черт возьми, знать такие вещи? Несмотря на то, что я понимаю, что Рюрик может наблюдать за мной, я выбираю одно из слов до того, как мои линзы успевают его перевести, и кликаю по нему.
Экран заполняется голым Фалопексом.
О. Вау.
Вид Офицера Хита вживую не подготовил меня к тому, что скрывалось под этим клочком набедренной повязки. Я имею в виду, самец на экране, безусловно,не Офицер Хит, но… он Фалопекс похожего роста и телосложения, только зеленый, а не синий или розовый.
Его член — более бледная версия кожи верхней части его тела, головка круглая и со слегка вдавленным центром. Он короткий, но невероятно толстый. Когда он тянется вниз, чтобы погладить себя, из зеленого основания выдвигается узкий белый стержень. И когда я говорю «узкий», я имею в виду, что он едва лиуже окружности банки из-под газировки у основания. Самец на видео проводит большим пальцем по его расширяющейся головке, по форме напоминающей ската. Пока он это делает, от основания разворачиваются зеленые лепестки — девять маленьких щупалец под стать его хвостам. Он продолжает дрочить, и на самом кончике появляется одна-единственная присоска. Только одна, как на кончиках его хвостов.
О. Черт.
Я чувствую, как все мое тело вспыхивает от желания. Это непроизвольная реакция, как дыхание или еда, и от этого мне становится невообразимо грустно. Единственный мужчина, которого я хочу, сейчас не здесь. И если я не трахнусь с кем-то другим, я больше никогда его не увижу. Это так несправедливо, а тот факт, что Рюрик не вызывает у меня полного отвращения, делает всё это вообще какой-то херней. Мне бы, наверное,понравилось трахаться с ним. И это ненормально. Если меня заставляют делать это под дулом пистолета, я хочу ненавидеть это.
А что, если бы вы поменялись местами, Ив? Что, если бы ему пришлось трахнуть самку Асписа, человека или Фалопекса, чтобы снова увидеть тебя? Я бы хотела, чтобы он это сделал, если бы это был буквально единственный выход. Но мне было бы больно. Я бы ревновала. Я бы злилась.
Я не могу сейчас думать об Абраксасе и удовлетворять эту потребность. И я уж точно не буду думать о Рюрике. Так как насчет того, чтобы просто кончить от этого?
Я опускаю руку под воду, закрываю глаза и говорю себе, что мне плевать, что принц смотрит. Что это ничего не значит. Что ему просто придется смириться с тем, что он видит, потому что это моя жизнь, и я буду делать то, что хочу, и… Я снова открываю глаза, чтобы посмотреть на Фалопекса в планшете, и, поглаживая и лаская свой клитор под водой, я думаю об Офицере Хите.
Его палец, скользящий по краю шляпы. Его кривая, зубастая улыбка. Эти тройные радужки. Тот факт, что он явно как-то ебал мне мозги. Он либо искусный мастер слова, либо лжец.Но разве его синий цвет не должен означать правду? Мне кажется, что это тоже ложь. Я представляю, как он становился розовым, когда говорил вещи вроде«ты не моя проблема» , а имел в виду прямо противоположное.
Прикусив губу, я погружаю один палец в свою киску, желая, чтобы Офицер Хит был здесь. Я бы позволила ему взять эту присоску на кончике его члена, припечатать ее горячей, скользкой поверхностью к моему клитору и с чмоканьем оторвать. Еще один стон срывается с моих лживых губ, когда я говорю себе, что не слышу шагов, что добавление второго пальца — это исключительно результат моей фантазии, а не феромонов принца.
Рюрик тяжело опускается на одно колено рядом с ванной и выхватывает у меня планшет, швыряя его через всю комнату, где он разлетается вдребезги об пол. Потеря моей порнушки с Фалопексом ничего не меняет. Я стону и извиваюсь, и ячувствую , как он скрипит зубами рядом со мной.
— Это… — Он с шумом выдыхает, стягивая перчатки за пальцы. — Это неуместно.
— Да? — лениво мурлычу я, трахая себя и глядя прямо на него. Он поднимает глаза, поражая меня этим блестящим взглядом. Как всегда, я полностью теряюсь в нем. Я хочу его. Такое чувство, что он должен принадлежать мне. — А мне это кажетсячертовски уместным.
Я не ожидаю, что он залезет ко мне в ванну, схватит мою руку голой ладонью и прижмется горячим ртом к моему. Огонь пронзает меня дугой, и я стону, моя собственная киска сжимается вокруг пальцев в ответ. Рюрик обхватывает мою голову и ныряет мне в рот — и кровавым кружевом, и языком. Его мысли обрушиваются на меня горячей волной.
Желание. Отчаяние. Одиночество. Радость. Разочарование. Одиночество. Безысходность. Желание. Желание. Желание.
Я изо всех сил пытаюсь прервать поцелуй, чтобы заговорить, тонкие нити кружева на моем языке связывают меня с Рюриком самым причудливым, но почему-то красивым образом.
— Трахни меня, — говорю я и чувствую себя предательницей. Я говорю это и ненавижу себя за это. Я говорю это, и мне хочется плакать. Но если это в любом случае произойдет, я хочу, чтобы сначала это было наедине. Аврил говорила мне сегодня, что ритуал спаривания — первый акт семидневной свадьбы — проводится на виду у короля и королевы.
Я даже представить себе этого не могу. Яне хочу этого представлять. Это ужасающе.
Но это не обязательно должно быть так. Возможно, это феромоны и биологический фокус, но когда я рядом с принцем, он кажется моим соулмейтом и буквальным смыслом существования. Когда я не рядом с ним, я оплакиваю потерю своего чувства «я», потерю Абраксаса и той жизни, которая у нас должна была быть. Жизни, ради которой я была готова отказаться от всего.
— Я не могу, — рычит Рюрик, резко отворачиваясь. Он стискивает зубы так сильно, что я слышу скрежет эмали. Или слоновой кости. Или кости. Или из чего там сделаны его инопланетные вампирские зубы. — Только в первый день свадьбы.
—Пожалуйста , — умоляю я, хватая его за руку и засовывая ее себе между ног. Хотя его средний и указательный пальцы украшены длинными когтями, остальные пальцы имеют тупые кончики. А его пальцы? Они намного длиннее моих.
Наши взгляды встречаются, когда я проталкиваю его безымянный палец и мизинец внутрь себя, поражаясь тому, насколько знакома форма его руки. У него пять пальцев, как у человека, но его кожа такая странно мягкая. Меня это не смущает. Мне этонравится .
Он странно выдыхает, глядя вниз, быстро моргая, когда его пальцы исчезают до самых костяшек.
Он нежно обхватывает мое горло другой рукой и приникает к нему ртом, кусая меня и заставляя вскрикнуть. Мои бедра выгибаются, спина выгибается дугой, киска сжимается. Его кружево впивается в меня, добираясь до моего сердца, моего мозга, моей души, узнавая и впитывая всё, что можно узнать обо мне.Моя кровь поет. Она поет для него и раскрывает все мои секреты.
Оргазм почти болезненный. Кажется, я плачу. И не только потому, что мне хорошо, но и потому, что мне грустно. Я все еще тяжело дышу, дрожу и сладко трепещу между бедрами, когда хватаю его за волосы и отрываю от своей шеи. Кровь стекает по его лицу и смешивается со сверкающей красной водой от бомбочки для ванны.
Он зол.В ярости так, как я еще никогда не видела.
— Убирайся, — говорю я ему, и он щелкает зубами так сильно, что этот стук эхом разносится по куполообразной комнате. Я не включала свет, полагаясь лишь на тусклое серебристое сияние ближайшей звезды. Оно заливает его лицо оттенками высокомерия, собственничества и ослепляющего отчаяния.
— Ты не можешь постоянно использовать меня и отбрасывать в сторону, когда тебе это удобно. Я этогоне позволю.
Я плещу ему в лицо водой, но он не отпускает. Его рука лежит у меня на шее сбоку, другая глубоко внутри меня.
— Ты забрал меня у моего суженого, — цежу я, чувствуя себя до ужаса лицемерной.
— Нет. — Он жестко трахает меня рукой, и мои глаза закатываются. Он снова останавливается, чтобы прошептать мне в шею: — Этоты забрала меня у моей пары, когда сбежала. И уже не раз, и не два, а много раз.Перестань бежать, принцесса. — Он кусает меня снова, и я кончаю во второй раз, извиваясь и толкаясь навстречу его пальцам, как дикарка.
Он целует мое горло и слизывает остатки крови своим длинным свернутым красным языком.Как бабочка . Нет. Нет.Как мотылек .
Рюрик больше ничего не говорит. Он вытаскивает пальцы из меня, вылезает из ванны и по пути хватает свои перчатки. Он выходит из ванной через дверь в стене, которую я раньше никогда не замечала, и исчезает.
Я все еще дрожу, когда вылезаю, хватаю еще один халат и падаю в постель.
— Какого… — говорит Аврил, когда заглядывает в комнату и видит разбитый планшет. Я успеваю заметить лишь мимолетный взлет ее бровей и понимающую полуулыбку, прежде чем отворачиваюсь, крепко зажмуриваюсь и заставляю себя уснуть.

----------

Когда я просыпаюсь, я лежу с широко открытыми глазами, пялясь...

Когда я просыпаюсь, я лежу с широко открытыми глазами, пялясь в потолок и молясь, чтобы мне все это почудилось. Наверняка это была яркая сексуальная фантазия, а не реальная жизнь. Я не могла бы… а потом… я внезапно сажусь и вижу, что моя голая грудь открыта. На мне халат и больше ничего. Между бедер скользко, горячо, тесно и полножелания .
— Доброе утро, Имперская Принцесса. — Аврил стоит у моей кровати с кружкой в руке, ухмыляясь. Она отклячила бедро, рука согнута так, чтобы кружка маняще свисала.
— Знаешь, что это?
Я не позволю себе поверить. Не позволю. Это неправда. Принц и я не… что бы это ни было прошлой ночью.
— Это кофе? — с надеждой спрашиваю я, заметно оживляясь от запаха, исходящего от упомянутой кружки. Я щурюсь на чашку. Там написано«Подуй на меня! Я горячий!» Я пытаюсь понять, откуда могла взяться эта кружка, когда Аврил дает объяснение.
— С черного рынка. Я попросила Рюрика купить это для тебя в качестве моего подарка. Он одолжил мне полмонеты, которые я должна была за это заплатить. Так что… на самом деле, я бы сказала, что это подарок от него.
— Можешь представить себе человека, которому должна была принадлежать эта кружка? — говорю я, вставая и забирая чашку у Аврил. — Либо этот человек был полным гением, либо полным идиотом, и я не могу решить, что именно. Я дую на напиток, прежде чем сделать глоток.
— Не слишком радуйся, — говорит она мне, изогнув бровь. — Это кофе без кофеина изDunkin' Donuts . К тому же пакетик только один, так что это вроде как особое угощение. Принц говорит, что его ботаники могут попробовать клонировать кофейное дерево.
Я отмахиваюсь от нее и делаю глоток. Она права: по сути, это помои. Но пахнет и выглядит достаточно похоже на кофе, чтобы моя сенсорная память потеплела, и утро показалось нормальным. О, и не уверена, когда я успела полностью привыкнуть разгуливать голой перед другими людьми. Даже перед другими женщинами. Я просто стою здесь, выставив все напоказ, и мне даже все равно.
Наверное… где-то в районе «быть заживо съеденной и отбиваться от теневых монстров факелом». Да. Где-то там.
Но мнедействительно становится не все равно, когда принц входит в комнату, полностью одетый и снова теребящий свои перчатки. Он замирает возле дверного проема и становится совершенно неподвижным, его глаза скользят по изгибам моего тела, разрезая меня издалека, заставляя истекать кровью.Это действительно было прошлой ночью. О боже.
— Ваше Императорское Высочество.
Я не спеша передаю свой кофе Аврил, а затем очень медленно, очень преднамеренно запахиваю халат и завязываю его. У Рюрика полно времени, чтобы посмотреть. Но он этого не делает. Он отворачивается лицом к стене, и я хмурюсь.Какого черта? Нет. Это я тут с тобой играю.
— Как только ты оденешься, мы вместе отправимся на Мировую Станцию. — Он остается на месте, устремив взгляд в пустоту. Когда он, наконец, оглядывается через плечо, его взгляд пуст. Совершенно и абсолютно пуст. Я ничего не могу прочесть в его взгляде. Когда я смотрю ему в глаза, он не смотрит в ответ. Я пересекаю комнату и кладу пальцы ему на руку. Он горячий, и его левая антенна откидывается назад, словно я его оскорбила. Но в остальном он никак не реагирует.
Он был серьезен прошлой ночью, когда велел мне перестать бежать.
Я знаю, кто мы такие. Я знаю, что мы вроде как… вроде как чертовы родные души, но я не могу это принять. Потому что Абраксас — моя родная душа, и я в этом уверена.
— Ну ладно. — Я опускаю руку и выдыхаю. Наверное, так даже лучше. Если он сбежит, а я не брошусь в погоню, то я смогу… я смогу однажды сбежать и оставить его умирать, и мне будет абсолютно насрать.Ив, перестань лгать самой себе. — Пожалуйста, уйди. — Я затягиваю халат еще туже и запахиваю кружевные края сверху, закрывая декольте.
Рюрик снова смотрит на меня, его лицо — темная маска ярости, а затем он использует свои вампирские зубы, чтобы стянуть перчатку. Он берет мизинец и безымянный палец в рот иулыбается мне.
— Увидимся в приемной, когда ты будешь готова. Поторопись. Я не хочу разочаровывать родителей, будучи последним, кто сойдет с корабля. — Он направляется к двери, оставляя меня дрожать от ярости.
— Я ненавижу его, — рычу я, поворачиваясь и мило улыбаясь Аврил. — Кофе, пожалуйста?
Она послушно протягивает его мне. Я беру его с собой в ванную, стискиваю зубы, когда дверь со свистом закрывается за мной, и выпиваю все до последней капли, словно это виски.Ах ты ж ублюдок. Я тебе покажу.
В приемной я оказываюсь всего через пять минут, одетая в обтягивающее черное платье с полностью открытой спиной из красного кружева, короткие бархатные перчатки с такой же кружевной отделкой, меховую полунакидку и шляпку с вуалью. Наряд настолько красивый, что мне почти не хотелось его трогать.
— Полагаю, это ты придумал, — говорю я ему сардонически, и он бросает взгляд через плечо, как будто ему скучно.
— Да, в общем. — Он предлагает мне руку и больше ничего не говорит. Ну и ладно, у меня есть свой собственный план.
— Я с такимнетерпением жду встречи с моим старым другом здесь, — говорю я, и он сопротивляется приманке ровно две секунды. Его глаза опускаются к моим, и я почти забываю о своей уловке. — Ну, знаешь, тот коп-Фалопекс, которого мы встретили на рынке. Высокий, красивый, одинокий. Офицер Хит? — Я вопросительно приподнимаю бровь и смеюсь. — Ты же знаешь, что именно поэтому я смотрела, как Фалопекс дрочит прошлой ночью, не так ли?
Ноздри принца раздуваются, а антенны со щелчком смыкаются за головой. Он обнажает зубы и проводит ладонью по переду своего кителя, вылетая за дверь и несясь по коридору в таком темпе, что мне приходится бежать трусцой, чтобы поспеть за ним.
— Полегче, — ворчу я, но на мне эти мягкие бархатные ботильоны, и мне более чем комфортно бежать легкой трусцой.
Мы снова спускаемся по винтовой лестнице, но вместо того, чтобы идти вперед в приемную короля и тронный зал, мы поворачиваем налево и проходим через какую-то дверь-шлюз. Я вижу стеклянные стены по обе стороны от себя, и у меня возникает мысль, что, возможно, мы… в каком-то туннеле между двумя кораблями.
Или… между кораблем и космической станцией.
Под моими ногами нет ничего, кроме тонкого листа металла. Поблизости есть звезда, и ее сияние светит на меня, и Аврил говорила мне, что у них должно быть специальное стекло из-за всех этих сильных UVA- и UVB-лучей, и … Голова идет кругом, и я оседаю на полпути к полу.
Принц ловит меня, как и всегда, и наши взгляды встречаются.
Он не может долго это скрывать. Его глаза опускаются к моим губам, прежде чем снова подняться. Я не уверена, что планирую сделать — притянуть его ближе или оттолкнуть — когда двери со свистом открываются. Аврил виновато смотрит на нас, подойдя слишком близко и активировав их.
Офицер Хит стоит в коридоре на другой стороне, щупальца-хвосты покачиваются, шляпа надвинута низко, пояс опущеночень низко , и лишь небольшой лоскуток кожи скрывает его член. Теперь, когда я знаю, как это выглядит, я не могу не опустить взгляд, чтобы поглазеть. С того ракурса, где я нахожусь, почти на полу в руках принца, это сделать легко.О боже, Хит действительно здесь. Какого хрена?
Я просто вела себя как засранка, чтобы разозлить принца. Я не думала… Я понятия не имела…
— Ив! — произносит Хит, упирая руки в узкие бедра. Его взгляд скользит по мне, и он ухмыляется чуть шире, его фиолетовый язык твердо упирается в уголок рта. — Мой самый старый и дорогой друг.
— Офицер Хит, — приветствую я, мило улыбаясь, пока Рюрик ставит меня на ноги. Выражение его лица — это то, что я назовувзглядом, уничтожающим планеты . Уверена, скоро я привыкну к угрозам.
— Мне следовало попросить отца навести лазеры на ваши океаны, чтобы они закипели.
— Что за слова для следующего Имперского Короля Ноктуиды. — Хит свистит, и его розовый питомец взлетает в воздух, кружась вокруг меня в море пузырей и радостного щебетания. Я улыбаюсь и протягиваю руку, чтобы он мог приземлиться. То, как эти двое мужчинпялятся , странно, но я игнорирую их. Уверена, что совершаю здесь какую-то серьезную социальную ошибку, но у меня нет возможности узнать, какую именно. Я вспоминаю драму Весталис, которую смотрела Аврил, с фиаско вокруг шелкового кокона. Вот где я сейчас нахожусь.
— Разумно ли бросаться угрозами, которые вы не можете выполнить?
Мы выходим из лифта, и розовый осьминог возвращается к своему хозяину. Хит раскидывает руки, словно предлагая обнять меня или вроде того. Он щурит на меня один глаз, словно полуподмигивая.
— Я знаю, что все люди любят хорошие объятия. — Он ярко ухмыляется мне, его щупальца-хвосты трепещут. Я чую полуправду в этом заявлении, словно, возможно, он знает, чтоне все люди любят хорошие объятия. Но многие любят. Хмм. Я шагаю вперед и отвечаю на его объятия с явным намерением разозлить Рюрика.
Что-то странное происходит, когда Хит притягивает меня для этого объятия. Трепет в животе. Напряжение внизу живота. Хит подносит губы к моему уху, чтобы прошептать, крошечные пузырьки щекочут мою кожу вместе с его словами.
— Фалопексы славятся по всей Ноктуиде; я не виню тебя за то, что ты смотрела на мой член. Это мое лучшее достоинство. — Он вспыхивает розовым, а затем смеется надо мной, выпрямляясь. Я щурюсь на него. Как забавно. Еще один мужчина врет о мощи своего хера. Какой шок. Он приподнимает край одного глаза, словно выгибает бровь. У него ее нет, только те плавники, которые пересекают обе стороны его лба, как брови. Он возвращает рот к моему уху, и я чувствую легкий щелчок по краю мочки. — Я быхотел поговорить с тобой наедине. — Он остается розовым. Его рука поглаживает мою поясницу по кругу.
Я обнаруживаю, что выдыхаю весь свой стресс и прислоняюсь к нему.
— Полагаю, в этой лжи есть доля правды? — спрашиваю я, думая, что я разгадала его. — Когда?
— Сейчас. — Хит выпрямляется, делая паузу, когда принц стремительно подходит и встает позади меня. На Рюрике то головное устройство с маленьким экраном над левым глазом. Он тянется, чтобы рассеянно коснуться пальцами наушника. Я приравниваю это к инопланетным смарт-часам или чему-то подобному, но на самом деле я понятия не имею, что это такое. — Могу я вам помочь, О Великое Императорское Высочество?
— Однажды твоя самоуверенность приведет тебя прямо за борт корабля, в бесконечную ночь.
Сама по себе угроза почти вызывает у меня головокружение, но я моргаю, отгоняя его. Рюрик не серьезен. Не знаю, откуда я это знаю. Я просто… я знаю.
Зеро проходит мимо нас так, словно находится посреди важной миссии.
— Куда, во имя Звезд, направляется этот чертов киборг? — Рюрик разворачивает ее назад не более чем мимолетной мыслью, но я протягиваю руку и кладу ладонь ему на предплечье.
— Я дала ей выходной, чувак. Расслабься.
Принц моргает, глядя на меня, как на сумасшедшую.
— Ты сделалачто ? — спрашивает он, и я полностью поворачиваюсь к нему лицом, раздраженно кривя губу.
— Она переживает не лучшие времена, окей?
— Переживает… — Рюрик умолкает, словно понятия не имеет, о чем я говорю. — Ты не можешь дать своему главному офицеру службы безопасности отгул поличным причинам. — Он взмахом руки указывает на Зеро. Она не сдвинулась со своего места в коридоре, стоя лицом к нам и ожидая освобождения от полного контроля Рюрика. Я ей ничуть не завидую. Мне еежаль . — Онакиборг с одолженным телом. Она ходит только потому, что я даю ей свою кровь.
— А ты живешь только потому, что я даю тебе свою. — Мои слова остры, как бритва, и безапелляционны. — Либо я свободна, либо я пленница.Я дала ей выходной.
Рюрик тянется к устройству на своем лице, а затем срывает его, словно оно горит. Я вижу кровавое кружево на боковой стороне его головы. Не его кровавое кружево, все такое красивое и изящное, а кровавое кружево егоотца . Оно рвется, когда он дергает за него, проливая кровь по его призрачно-белой коже.
Принц швыряет устройство на пол и давит его ботинком, оставляя еще одно пятно бросающегося в глаза красного цвета на стерильном полу космической станции. Он поднимает на меня взгляд.Бесконечная любовь. Вместе навсегда. Одна жизнь за другой. Никакое расстояние не слишком велико. Я ахаю и заставляю себя отвести от него взгляд.
— Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, принцесса. Я делаю все, что в моих силах, — цедит он все это сквозь стиснутые зубы.
— У меня чувство, словно я влез во что-то личное здесь, — вставляет Хит, отвлекая мое внимание, беря меня за запястье и потирая большим пальцем по кругу по моему пульсу. Он несколько раз постукивает пальцем, словно пытается подать мне сигнал. Он хочет мне что-то сказать, и не может сделать это при принце.
— Зеро, иди. — Я даже не смотрю на нее, просто предполагая, что Рюрик ее отпустит. Не потому, что я сказала ему, что он должен, а потому, что он увидит, что это правильно. Он не может говорить мне, что у меня есть свобода, а затем ограничивать меня на каждом шагу, если он хочет доказать свою состоятельность, особенно из-за такой мелочи. Я поворачиваюсь к Хиту и скрещиваю руки на груди. — Ты сказал, нам нужно поговорить? Давай найдем какое-нибудь уединенное место.
Я полностью игнорирую Рюрика. Но, о, ячувствую его. Его феромоны говорят мне недвусмысленно, что он вбешенстве . Я, наверное, совершаю еще одну инопланетную социальную оплошность, но знаете что? Это не викторианский двор 1800-х годов. Если я хочу побыть наедине с другим парнем без компаньонки, угадайте что? Я сама себе хозяйка. К тому же, я американка. Хех. Эти инопланетяне понятия не имеют, как обращаться с моей красно-бело-синей кровью.
— Как скажете, Имперская Принцесса, я к вашим услугам. — Хит делает драматичный поклон, пока его кожа меняет цвет с розового на синий, приподнимая передо мной свою красную ковбойскую шляпу. Он раскручивает ее с головы, по плечам, ловит одним из щупалец, а затем снова водружает на голову. Он проводит кончиком одного щупальца по полям. — Сюда, пожалуйста. — Он предлагает мне руку, которую я беру, и мы уходим.
Я чувствую, как Рюрик плетется за нами следом, но не позволяю его присутствию сбить меня с намеченного курса. Аврил не отстает от нас, держась близко к моему правому боку.
— Тебе не полагается прикасаться к другим самцам, — шепчет она тихим, нервным голосом. Она тянется, чтобы потереть лицо, размазывая свой модный макияж. — И у тебя, и у принца могут быть из-за этого большие проблемы.
— Мне плевать. — Это не совсем правда. Мнене плевать. Я чуточку, капельку, вроде как, почти боюсь родителей Рюрика. Но если Офицеру Хиту нужно что-то сказать мне наедине, вероятно, это связано с Джейн. Или, может быть, с Коннором. В любом случае, я хочу это услышать. В любом случае, я хочу посмотреть, не может ли он вытащить меня из этой передряги.
— Аврил, медик, — говорит Хит, переводя на нее свои странные глаза. — Рад видеть вас живой и здоровой.
Она пристально смотрит на него, ее голубые глаза опускаются к его груди и прессу. В смысле, это все прямотам и выставлено на всеобщее обозрение. Я тоже не свожу с него глаз, но только чтобы не смотреть на стену из окон слева от нас. Почему окна повсюду?! На Земле я любила окна. Всегда распахивала свои, чтобы насладиться прохладным ночным ветерком. Но здесь? Я могла бы обойтись и без них. Я крепко зажмуриваю глаза на несколько коротких секунд.
— Кто вы? — спрашивает она его, но не зло, а так, словно ейискренне хотелось бы узнать больше.
Не думай о порно, которое ты смотрела. Не думай о пальцах Рюрика внутри тебя. Не смей, не смей, не смей. Мой мозг — буквально мой злейший враг. Э-э. Ну, онбыл моим злейшим врагом. Потом я познакомилась с родителями Рюрика и увидела, как моя космическая свекровь-многоножка посмотрела на меня, и теперь я передумала.
— Простите меня, маленькая человеческая девочка. — Хит отпускает мою руку, а затем отвешивает еще один драматичный поклон, вода хлюпает через края его прозрачных ковбойских ботинок со стразами сверху. Без шуток. Стразы. Я даже не… У меня нет слов. — Позвольте представиться. — Он выпрямляется и игриво ухмыляется ей. — Я тот, кого вы могли бы назвать межгалактическим полицейским.
— Его зовут Хит, — подсказываю я, и его лицо слегка меняется.
— Мне никогда не следовало давать тебе это имя, — бормочет он, вспыхивая ярко-розовым вместе с ругательством.
— Фалопекс, верно? — продолжает Аврил, а затем ее взгляд опускается к его массивному поясу с мириадами оружия на нем, его подходящей по цвету красной набедренной повязке, его сильным бедрам и стройным икрам. Его хвосты красиво покачиваются, когда он улыбается ей в ответ, это выражение диссонирует с массивной штурмовой винтовкой на его спине.
— Да. Фалопекс. Я полагаю, вы смотрели порно? Это то, что делает большинство людей, когда попадают сюда. Они ищут материалы с рейтингом X.
Я почти давлюсь собственной слюной, лицо заливает краска, когда глаза Хита обращаются ко мне. Я замечаю, что он остается розовым, что значит, он лжет. О чем именно, я не уверена, но это не имеет значения. Он так полон дерьма, я представляю, что он лжет, когда говорит правду, и говорит правду, когда лжет. Это не так уж сложно. Будь я на его месте, я бы смотрела кому-нибудь в лицо и говорила простые вещи типа:«О? Мой возраст? Да, мне двадцать шесть» . Мне не хватает пары месяцев, так что технически я бы лгала, но это также и своего рода правда.
— Смотрели ли вы, Принцесса? — спрашивает он, его хвосты подаются вперед, словно он мог бы коснуться меня ими.
Его взгляд смещается к Рюрику, стоящему в нескольких футах позади нас и тяжело дышащему, так, что кажется, у него может случиться сердечный приступ. Я игнорирую его.
— Ну и что, если смотрела? Это вышло случайно. Аврил смотрела его, и она передала мне планшет…
— Ив, я смотрела межвидовую оргию, в которой точно не было никаких Фалопексов. — Она бросает на меня взгляд, а я простотаращусь на нее.
— Тыхудшая помощница по пикапу на этой… —не могу сказать планете — во всей Ноктуиде. — Кажется, это фраза, которую люди здесь любят использовать направо и налево.
Хит теперь смеется, уперев руки в свои великолепные бедра. Он знает, как выглядит, и наносит максимальный урон своим обаянием, глядя на меня из-под полей шляпы.
— Принцесса, ну и ну. Вы думали обо мне? — Он криво улыбается, ряды острых зубов ловят свет. — Если это поможет вам почувствовать себя лучше, я тоже думал о вас. — Он шевелит своими… ну, опять же, не бровями, но двигает лицом так, что эффект получается похожим. Его лисьи уши прижимаются к полям шляпы. — И я имею в виду именно то, как это звучит.
За исключением того, что ты все еще розовый.
— Подруга, чтоне так с твоими феромонами? — шепчет мне Аврил. — Ты довольно популярна среди инопланетных парней, а?
Я считаю, что в этом есть смысл, потому что я никогда не была супер популярной среди чуваков на Земле. Я, должно быть, устроена иначе, чем остальные.
— Ладно. Хорошо. Я посмотрела пару минут порно с Фалопексом. Ну и что?
Хит не может устоять перед насмешкой, даже когда Рюрик стоит прямо, блядь, здесь. Я говорю себе, что ничего ему не должна, потому что он похитил меня, что Абраксас — моя единственная забота, и что безобидный флирт с этим копом ничего не значит. Вот так я рационализирую свою хуйню.
— Ну и что? Хотите сказать, вам неинтересно, что делает эта одиночная присоска на конце с клитором человеческой женщины?
— Ты знаешь, что такое клитор? — Я в шоке. Аврил, похоже, чувствует то же самое, взглянув в мою сторону. — Многие человеческие мужчины даже не знают, что такое клитор.
Мы с ней смотрим друг на друга.
— Ты не против, если я приударю за этим парнем? — шепчет она, прикрыв рот рукой, но хотя я должна просто сказать ей действовать, я не могу. Мой рот не двигается.
Пальцы впиваются в мою руку, и вот он Рюрик, зубы стиснуты, грудь вздымается и опускается от тщательно контролируемых вдохов.
— Достаточно, Принцесса. Я могу стерпеть множество пренебрежений и оскорблений, но яне буду стоять здесь и слушать, как моя невеста обсуждает анатомию человеческой самки сФалопексом .
С тем же успехом он мог бы сказать«мусорной свалкой» , судя по тому, как он произносит это слово. Хит скалит свои сексуальные маленькие зубки на принца Весталис, но Рюрик задирает губу почти так же и сверкает своими красивыми вампирскими клыками. Ой-ей. Никакой любви между этими двумя мужчинами нет.
— Ты тоже знаешь, что такое клитор? — спрашиваю я, и Рюриксвирепо смотрит на меня, словно желая, чтобы я заткнулась. Я беспокоюсь, что в его взгляде кроется нечто большее, чем простая ревность. Мы сейчас на Мировой Станции, так что на стенах или потолке нет кровавого кружева его отца, но это не значит, что никто не смотрит. Может, мне стоит быть осторожнее? — Если бы знал, то должен был показать мне прошлой ночью, — шепчу я, и он весь вздрагивает, отпуская мою руку, словно она горит.
Аврил переводит взгляд с одного из нас на другого, а затем снова на Хита. Он не смотрит на нее. Он пристально смотрит на меня и принца с мрачной гримасой на своем красивом лице.
Теперь я тоже тяжело дышу, и мне хочется, чтобы тупой принц отошел, чтобы я могла мыслить яснее.
— Поговорим? — спрашивает Хит, его голос завистливого оттенка зеленого.
Я вскидываю голову, чтобы поймать его взгляд, эти тройные зрачки в каждом из его голубых глаз сужаются в щелочки. Он выдавливает улыбку.
— Это не важно, так что много времени не займет. — Его тело снова становится синим.
— Я сейчас вернусь. — Я отхожу от Рюрика и спешу по коридору. Здесь гораздо более стерильно, чем на корабле Весталис. Никаких бра с красным пламенем, вычурных ковров или люстр. Коридор — это узкое металлическое пространство, которое слегка изгибается по мере того, как мы идем по нему. Мы не встречаем никого другого, что, полагаю, хорошо для моей психики. Если мать Рюрика — какой-то показатель, не говоря уже о моем дне на рынке Джунгрюка, то наверняка на этом корабле есть какие-то жуткие, уродливые ублюдки.
— Вы же знаете, что мы в охраняемой секции станции, верно? Сюда допускаются только высокопоставленные Весталис или Фалопексы. — Хит остается синим. Я пытаюсь вынюхать полуправду, сузив глаза.Первая часть этой фразы была в форме вопроса. Вопрос не является ни правдой, ни ложью. Проклятье, но я хочу разгадать эту головоломку. — Вы напряжены, потому что боитесь,Принцесса ?
Я одариваю его мрачным взглядом, пока Аврил изо всех сил старается поспеть за нами, а Хит указывает большим пальцем через плечо.
— Забрать ее с собой, когда буду уходить? Она не в паре, а Табби Кэт, вероятно, пригодилась бы компания.
Он строит гримасу, которую я слишком хорошо узнаю. Может, он и инопланетный лис-с-щупальцами, но он был приговорен к времяпрепровождению с Табитой. В мире существует мало вещей хуже этого, что я теперь могу подтвердить с абсолютной уверенностью. Меня похитили с Земли. Меня ели заживо. Меня чуть не изнасиловало существо с крошечными членами-червяками. И все же, присутствие Табби… оставляет желать лучшего.
— Простите, но у меня вообще-то есть свой голос. — Аврил протискивается между нами, и взгляд, который она бросает на меня, говорит, что нам очень нужно будет поговорить, когда мы вернемся в нашу комнату.Она видит, что я запала на тупого копа-Фалопекса. Фантастика . Видимо, у меня слабость к инопланетным членам. УДжейн всегда была слабость к инопланетным членам. Она заказывает эти массивные дилдо с сайтаBad Dragon . Это… это определенно вайб. — Что значит «забрать ее со мной»? Я никуда не поеду.
Хит останавливается, оглядываясь назад, чтобы убедиться, что Рюрик все еще идет за нами. Чем дольше длится мое взаимодействие с Фалопексом, тем злее выглядит принц.Может, он снова выместит часть этого гнева на мне в ванне? Я давлю эту мысль и забрасываю ее в темные глубины космоса, где ей и место.
— Не поедешь? — спрашивает ее Хит, пока его розовый питомец кружится вокруг него, трепеща крошечными щупальцами.
Когда я протягиваю руку, компаньон приземляется мне на ладонь, и он снова хмурится. Он заставляет себя перевести внимание обратно на Аврил, и я с удовольствием отмечаю, что он предпочел бы смотреть на меня.Ох, Ив, ты изголодавшаяся сучка. Я люблю Абраксаса. Он моя гребаная родная душа. Не знаю, что со мной не так. Я бы все равно выбрала его. Вместо этих парней. Вместо возвращения на Землю.
— Хочешь остаться с Весталис?
— У них есть медицинские технологии, о которых на Земле мы могли только мечтать. — Аврил кажется такой же озадаченной его вопросом, как он — ее заявлением. — Как я могу вернуться к такой маленькой жизни, когда видела, что еще есть в космосе? Хочешь, чтобы я понизила свой статус с фрейлины Имперской Принцессы до парамедика, который получает сорок кусков в год? Не-а.
Хит чешет затылок, взъерошивая свои красивые голубые волосы.Или это вообще волосы? Не уверена. Он наклоняет шляпу вперед, а затем сдвигает ее назад, открывая больше своего красивого лица. Но трудно смотреть туда, когда его пресс так и кричит«посмотри на меня, нас тут восемь красавцев выставлено напоказ!» Я щурюсь.О. Подожди. Нет. Их десять. У него десять кубиков. Хм.
— Мы можем умереть, — шепчу я ей, но она лишь пожимает плечами.
— Можем, но не умрем, потому что ты влюблена в принца. — Она бросает на меня еще один взгляд, и я клянусь, что скучаю по Джейн так сильно, что это больно. Моя лучшая подруга никогда бы не поступила со мной так подло. — Вы переспали с Рюриком прошлой ночью, да? Может, и не полноценное проникновение, но что-то было. С вами все будет в полном порядке. Нас не казнят за измену.
Мой взгляд метнулся к Хиту, и я вижу, что он прищурился, а его губы сложились в очередную красивую хмурую гримасу.
— Раз вы хотите остаться, мисс Аврил, что ж, полагаю, я не могу вас заставить уйти. — Он вздыхает так, словно измотан, и я страстно желаю научиться читать его мысли. Я быочень хотела знать, о чем думает этот парень. — В любом случае, забирать фрейлину Имперской Принцессы звучит не как самая лучшая идея, не так ли? — Он делает паузу, чтобы посмотреть на Рюрика. — Вы уверены, что не хотите еще одну человеческую служанку для вашей дамы? Я бы с радостью отдал вам ту, что находится в моем распоряжении.
— Что ж, полагаю… — начинает Рюрик, но я его перебиваю.
— Не-а. У нас все хорошо. Все отлично. — Я неопределенно машу рукой, обводя стерильный коридор. — Так где мы можем поболтать?
Хит шагает вперед в своем низко висящем поясе и сапогах, наклоняясь мимо меня и прижимая ладонь к стене. Я чувствую, как дверь со свистом открывается позади меня, пока он ухмыляется, и синяя кожа вокруг его глаз натягивается. Одно из его перепончатых ушей прижимается к шляпе, удобные маленькие вырезы на полях позволяют им выглядывать наружу.
— После вас, Принцесса. — Он делает жест левой рукой, правая остается на стене. Мы стоимслишком близко, но по крайней мере у него нет такого подавляющего и одурманивающего запаха, как у Абраксаса или Рюрика. Я отворачиваюсь от него и проскальзываю в комнату.
Он следует за мной, нажимая кнопку, чтобы закрыть дверь. Она чуть ли не разрезает Рюрика и Аврил пополам.
— Лучше, если это будет приватным разговором. — Хит снова становится розовым, и он ругается так яростно, что пузыри срываются с его губ. Его питомец щебечет и взмывает в воздух, кружась и вертясь, словно исполняя для меня танец. Он ловит его рукой, использует одно из своих щупалец, чтобы приподнять шляпу, и засовывает его туда. Он водружает шляпу на место, и я поднимаю бровь, слыша, как тот раздраженно стрекочет.
— Лучше, если этоне будет приватным разговором? — переспрашиваю я, учитывая, что то, что он только что сказал, было ложью. — Тебя сложно понять, знаешь?
— Ты такая же сложная маленькая человечка, — парирует он, наклоняясь ко мне, уперев руки в бока. Он использует кончик одного щупальца, чтобы щелкнуть меня по лбу, и я отбиваю его руку. — Какого хрена ты творишь? Пускаешь слюни напринца ? Я думал, ты в паре с Асписом? — Его взгляд опускается к подолу моего платья, словно он пытается разглядеть мою киску сквозь ткань. Полагаю, он тоже насмотрелся порно и знает, что я свечусь внизу.
Я бью его по лицу, и он отшатывается назад, прижимая ладонь к щеке.
— Какой агрессивный, уродливый маленький примат, — выдыхает он, снова становясь синим. Я ухмыляюсь.
— Не пялься на мою пизду, и мне не придется делать это снова.
— Не пялься на мой член, и я не буду чувствовать, будто у меня есть прямое приглашение сделать то же самое. — Он вспыхивает розовым, снова ругается, тянет за оба края шляпы и закрывает глаза полями. Он приподнимает один край, открывая один глаз и три прекрасные розовые радужки. — Ты странно на меня действуешь. Должен сказать, я не часто меняю цвета.Очередная ложь.
Мой взгляд скользит к двери. Я чувствую Рюрика по ту сторону, и мое тело ноет от разделяющего нас расстояния. Я игнорирую эту эмоцию. Она не моя. Она не настоящая.
— Черт, я почти забыл, какими одержимыми могут быть пары Весталис. — Хит вздыхает и снова поправляет шляпу. — Ты и правда изменилась, маленькая человеческая девочка.
Его слова бьют меня, как молотком в грудь, несмотря на то, что я знаю, что это ложь. В конце концов, он все еще розовый. Но… я не изменилась. К черту этого парня.
— Прошло три дня! — кричу я, и сама не знаю почему. Паника. Это чистая паника.
— Говорят, трех секунд достаточно. — Хит ухмыляется мне, но в его выражении есть печаль. — Полагаю, они правы. — Он хмурится. — Или, может, преувеличивают? Сомневаюсь, что тебе понадобилось так много времени, чтобы влюбиться в него.
— И кто такие эти «они» вообще? — огрызаюсь я, чувствуя, как самообладание покидает меня. Я срываю бархатные перчатки и засовываю их в карман на платье. Вот насколько Рюрик продумывает свой дизайн: он делает карманы на моих платьях.Я ненавижу его.
— Мои родители. — Хит выглядит абсолютно серьезным, хотя все еще розовый. Он кривит полуулыбку. — Думала, я имел в виду фигуральное «они»? Ошибка.
Я решаю, что лучший выход — сменить тему.
— Должно быть, ты довольно важная шишка, раз можешь вот так подойти к принцу и оскорбить его? — Это вопрос, на который я не жду от него правдивого ответа.
— Мой отец — Начальник Полиции. — Он говорит это так, словно это нечто гораздо, гораздо большее, чем аналогичная должность на Земле. — Фалопексы единственные, кто готовы противостоять Весталис. Это делает нас приятными. — Он подмигивает мне, но даже зная, что все должно быть предельно ясно — розовый для лжи, синий для правды, — я чувствую, что он играет со мной в словесные игры.
— Противостоять Весталис? — Вот теперь он разжег мой интерес.
Он скрещивает свои большие руки на груди и откидывается назад, полностью осознавая, какую картину собой представляет. Больно отрывать взгляд от всех этих мышц, но я решаю, что должна хотя бы оглядеться. В комнате два сиденья-скамейки, по одной с каждой стороны, и буквально больше ничего.
— Что это? — спрашиваю я, и Хит смеется, наклоняясь ко мне так, что кончик его носа задевает мой.
— Держись крепче, милая. — Он ухмыляется. — За меня или за стену, неважно.
У меня есть всего доля секунды, но… я выбираю его.
Хит шлепает по экрану на стене, а затем…О боже. Мой желудок грозится выпрыгнуть через горло, когда комната, в которой мы находимся, срывается с места, как горизонтальный лифт.В космосе. Летя сквозь воздух. Бесконечная чернота. Удушье. Тишина. Холод.
Я бросаюсь на Хита, обхватывая руками его талию, прижимаясь щекой к его впечатляющим мышцам пресса, крепко зажмурив глаза.О, черт, он такой приятный и теплый. Но я все равно думаю, что меня может стошнить. Или я потеряю сознание. Или…
Эти красивые хвосты-щупальца обвиваются вокруг меня, полностью отрывая от пола.
— Все хорошо, маленькая человеческая девочка. — Одно из его щупалец гладит меня по спине, другое гладит по волосам, остальные держат меня на весу и крепко прижимают к нему.Я такой большой ребенок. Но это дерьмо с астрофобией реально. Я не могу слишком много об этом думать, иначе мне конец.
Инопланетный лифт плавно останавливается, но дверь не открывается.
Хит опускает меня, а затем его хвосты поспешно убираются. Я была так обеспокоена своим головокружением, что не оценила, какой шелковистой была его кожа, пока она не исчезла. Я хлопаю себя по щекам, чтобы прогнать образы порно прошлой ночи. Я определенно не задаюсь вопросом, такая же ли мягкая кожа на его члене, как на его щупальцах. Это единственная часть, которую я хотела бы видеть мягкой… Я снова хлопаю себя по щекам и опускаю руки вдоль тела.
Сексуальный Офицер Хит выглядит пугающе удивленным.
— Прости. У меня астрофобия. Страх космоса.
Он посмеивается надо мной, сверкая милыми маленькими зубками.
— Это довольно распространено. Ты определенно не единственный житель планеты, который паникует на корабле или станции. — Он подходит ко мне вплотную, наклоняется, его глаза на моих губах. — Красивый рот, кстати. Мне всегда нравилась форма человеческих ртов. — Его палец щелкает по экрану на стене позади нас, и дверь со свистом открывается.
Я медленно поворачиваюсь, чтобы увидеть, куда…
У меня так сильно кружится голова, что я на самом деле спотыкаюсь, и Хит ловит меня своими хвостами.
— Хочешь, я закрою окно? — спрашивает он, но я качаю головой, заставляя свои закрытые глаза снова открыться.
Я пялюсь на огромную гребаную планету. Она занимает почти всю стену, а это о чем-то говорит, учитывая, что она тянется от одного края этой гигантской комнаты до другого. Потолок настолько высокий, что он почти скрыт в тени. Сама планета не просто находится поблизости — этот красивый водоворот сине-зеленого и бирюзового, сапфирового и лазурного — мысоединены с ней. Мировая Станция буквально погрузила свои руки в воды этой планеты, пришвартовавшись к ней. Она взмывает изящными золотыми изгибами, занимая столько же места, сколько и сама планета. Мы на одном из нижних рукавов. Когда я пытаюсь мысленно достроить конструкцию, это выглядит как армиллярная сфера (по сути, глобус, но для солнечной системы). Если бы это была армиллярная сфера, космическая станция состояла бы из колец наверху, в то время как планета служила бы ее основанием. Это также совпадает с ожогом на груди Хита.
— Срань господня. — Моя астрофобия исчезает в широте моего благоговения.
— Тебе нравится это, маленькая человеческая девочка? — спрашивает он, словно это фраза, которую он использовал миллион раз до этого. Повисает долгая пауза, прежде чем он выдыхает, и изо рта вырываются пузыри. — Извини, человеческая женщина. Ты определенно не маленькая девочка. — Он цокает своим фиолетовым языком и проходит мимо меня, щелкая пальцами, чтобы включить свет. Тусклая комната — освещаемая только сине-зеленым свечением планеты — немного светлеет.
Я отрываю взгляд от вида, чтобы оглядеться.
Мы находимся в каком-то офисе. Здесь круглые столы с мягкими скамьями, несколько письменных столов и множество аквариумов. В некоторых плавают ярко окрашенные существа, в то время как остальные пустуют. Я вижу маленькие лестницы, ведущие наверх к стеклянному краю. Ни один из аквариумов не закрыт.
— Где мы? — Я уже задаюсь вопросом, расстроен ли Рюрик тем, что я ушла. Я уже скучаю по нему. В горле пересыхает, когда я представляю расстояние между нами, и мне приходится снова дать себе пощечину, чтобы собрать остатки здравого смысла. Это дерьмо с феромонами — не шутка. Я их пленница. Я рабыня желаний своего тела. Мне это не нравится.Я, блядь, ненавижу это. Может быть… это неего я ненавижу, а нежеланные чувства.
— Это Мировая Станция. — Хит стоит спиной ко мне, так что у меня отличный вид на его задницу под девятью щупальцами-хвостами. Я чувствую облегчение от того, что у него только одна присоска на конце каждого. Обычно вид щупалец вызывает у меня мурашки. — Это моя родная планета, Яох. — Он произносит это какя-ох . — А это Центральный Офис. Сегодня выходной, так что сомневаюсь, что мы увидим других офицеров.
Он остается розовым все время, пока рассказывает мне это дерьмо. Чему я должна верить? Розовый — это цвет его лжи или его правды? Подождите. Я знаю, как решить эту загадку!
Я подхожу прямо к нему, чтобы увидеть, что он… наливает нам стаканы воды со льдом?
Хит поворачивается, чтобы посмотреть на меня, слегка наклонив голову. Движение напоминает мне об Абраксасе, и мне приходится подавить волну боли. На Джунгрюке с ним было так просто, спокойно и расслабляюще. Если быть до конца честной с самой собой, я осталась ради него, но я не была так расстроена этим, как могла бы. Я была по-настоящему свободна там так, как никогда раньше и, возможно, никогда больше не буду. Никаких обязанностей, никаких законов, никакой социальной структуры, никаких ожиданий. Это было… Я буду скучать по этому.
— Вы выглядите такой грустной, Принцесса. Я хотел бы помочь вам с этим. — Одно из его щупалец скользит по краю моей челюсти, и именно это возвращает меня в настоящее. Он все еще розовый.
Я злобно улыбаюсь ему в ответ, и он, кажется, не знает, что делать с этим выражением.
— Ты становишься розовым, когда лжешь? — спрашиваю я.
Он совершенно замирает.
Смотрите, вот как это работает. Сейчас он розовый. Он утверждает, что этот цвет означает его нечестность. Я не знаю, верю ли я в это. Моя теория здесь заключается в том, что на самом деле онсиний , когда лжет, ирозовый , когда говорит правду.
Он запрокидывает голову, смеясь.
— О, Принцесса. — С все еще запрокинутой головой он поворачивает лицо ко мне. — Вы пытаетесь поймать меня в парадокс лжеца? Милая, Фалопексы преуспевают в истинах и лжи. — Он становится синим и протягивает мне стакан воды. — Почему бы просто не спросить меня, лгу ли я, и точка?
Черт.
Это логическая головоломка, которую я, кажется, не могу решить.Этот гребаный парень.
— Я просто буду исходить из предположения, что каждое слово, которое слетает с твоих губ — это полная чушь.
Он сгибается пополам, так сильно он смеется. Я щурюсь и делаю глоток воды. На вкус… пугающе нормальная.
— Окей, справедливо. — Он выпрямляется и берет свой собственный стакан с водой, опрокидывая его в себя, словно это виски. Он хлопает стаканом обратно на маленький столик перед собой. — Не могу винить вас за это.
Он все еще синий.
— Что ты имел в виду, когда сказал, что Фалопексы противостоят Весталис? — Я хочу собрать как можно больше информации, пока нахожусь здесь. Не сомневаюсь, что Рюрик будет наступать нам на пятки.
Хит наливает себе еще один стакан воды, используя хвосты-щупальца вместо рук.
— Сколько у вас есть времени? — Он снова смотрит в мою сторону, и что-то в выражении моего лица, должно быть, немного задевает его. — У меня есть младшая сестра, знаете? — Еще один вопрос. Ни правда, ни ложь. — Я лжец. — Он становится розовым, и я моргаю в замешательстве. — Видите? Вы не разберетесь, так что не пытайтесь. — Он гладит меня по голове, и я отбиваю его руку. — Моя младшая сестра приемная, она человек. Я много знаю о людях благодаря этому.
— Рада за тебя. — Я все еще не могу решить, лжет он или нет, в чем, полагаю, и есть весь смысл. Изменение цвета — это не мертвая подсказка, как я думала.
— А вы? Вы ничего ни о чем не знаете. Вот почему место людей на Земле, в невежестве и неведении. Тот факт, что вы собираетесь выйти замуж за принца Весталис, и даже не понимаете основ отношений Фалопексов и Весталис… это меня расстраивает.
— Так расскажи мне. — Я сую ему обратно свой стакан, и он наполняет его из кувшина, щупальце обвивает ручку. Я чувствую пульсирующее свечение планеты позади себя, но как бы она ни была красива, мне нужен перерыв от созерцания.
— Не знаю, можете ли вы сказать, но Весталис — задиры. — Он вздыхает и ставит кувшин, направляясь к огромному окну и глядя вниз на свою планету своими странными глазами. Это одно из самых странных зрелищ, что я когда-либо видела: этот носящий ковбойскую шляпу, полуголый инопланетянин со штурмовой винтовкой, пьющий стакан воды и смотрящий в окно космической станции.
Кто я вообще теперь? Я точно не Ив, организатор банкетов. Я надеялась, что буду Ив, парой Абраксаса. Я не знаю, что сейчас думать. Всего за несколько коротких дней этот тупой мотылек перемешал мне мозги.
— Они правят Ноктуидой с помощью страха. — Он смотрит в мою сторону, все еще розовый. Он может лгать — может быть, Весталис правят Ноктуидой с помощью страхаи оружия или страхаи уважения — или, может быть, они вообще не правят с помощью страха. Но он также может говорить мне чистую правду. Я склоняюсь к последнему, и сама не знаю почему. — Как думаете, что случилось с Картианцами? — спрашивает он, упоминая вид Зеро. Он не может знать, кто она такая, так что он должен упоминать ее расу по другой причине. Что-то в его выражении лица говорит мне отнестись к этому серьезно. — Они имели наглость постоять за себя, и теперь они просто… — Он щелкает пальцами —…космическая пыль.
— Что именно ты под этим подразумеваешь? — уклоняюсь я, желая не слышать всего этого. Ничто из этого — не моя проблема. Мне все равно. Правда. Мне, блядь, насрать. Я хочу жить на Джунгрюке с Абраксасом, чтобы он заботился обо мне, трахал меня и обнимал, и — ладно. Ладно. Я признаю это. Я хотела ребенка от Асписа. Я хотела дочь с эбеновой чешуей, рогами и хвостом, как он мне и говорил. И что с того?
Хит продолжает, глядя в окно на свою собственную планету. Он не останавливается, чтобы ответить на мой вопрос прямо, и у меня складывается впечатление, что все это вещи, которые он отчаянно хотел кому-нибудь сказать, кому угодно, но не имел возможности.
— Весталисзаявляют , что они абсолютно справедливы, потому что их пары могут быть любого вида. У них нет предвзятости или фаворитизма. — Он фыркает со смехом, еще больше пузырей вырывается с его губ. С очередным вздохом он приподнимает шляпу и выпускает питомца. Тот немедленно приземляется мне на плечо, и он качает на него головой. — У них нет собственной планеты. Вместо этого они уничтожают другие планеты и пожирают их без задней мысли. — Он пожимает плечами, словно это пустяк, но… это довольно-таки большой пустяк. — Тот корабль, на котором вы находитесь, он достаточно велик и достаточно мощен, чтобы стирать целые планеты.
— Я… — Я внезапно думаю о Джунгрюке. О Земле. Об этой планете прямо рядом со мной. Я думаю о том, какой Рюрик добрый, о том, что я его принцесса, и как мы могли бы стать королем и королевой. Если бы мы стали, никто бы не взорвался. Мы бы не уничтожали планеты. Мы бы…ты пытаешься освободить всю галактику?!
С каких пор я превратилась в такого человека? В человека, которого волнует подобная чушь? Я не такая. Я просто хочу прожить свою жизнь, чтобы меня оставили в покое. Я не хочу такой ответственности. Это слишком. Я не просила об этом. Я просто пыталась организовать банкет на сборе средств веганской поп-звезды.
— Весталис — паразиты. — Лицо Хита смягчается, когда он поворачивается ко мне, забирая мой пустой стакан для воды. Я даже не заметила, что пила из него, но теперь, когда его нет, в горле пересыхает. Он ставит стаканы на маленький столик, а затем подходит ко мне вплотную, кладя руки мне на плечи. Легкий трепет пробегает в животе, которого я не хочу, поэтому я его игнорирую. Мне не нужны никакие другие мужчины в моей жизни. Все, что мне нужно — это Абраксас. — Ив, если ты спаришься с принцем, он возьмет контроль над твоими яйцами.
Я пытаюсь вырваться из хватки Хита, но он меня не отпускает.
— Моими… яйцами? — Я не совсем понимаю, что он имеет в виду.
— Да. Твоими яйцами… или яйцеклетками, да? Так они называются? — Хит облизывает губы и опускает голову, пытаясь придумать, как объяснить, при этом все еще говоря ложь или… говоря правду, или… неважно. Я ориентируюсь на интуицию. — У человеческих самок есть яичники, не так ли? Вы рождаетесь со своими яйцами, и у вас их лишь определенное количество?
Я киваю, когда он поднимает взгляд. Все это правда. Он не шутил, когда сказал, что много знает о людях. Кроме того, каждое слово, которое он только что сказал, было вопросом. Я не могу использовать простые факты, чтобы подтвердить, розовый или синий — его цвет правды.Хороший ход, Фалопекс.
— Весталис спроектированы так, что при первом спаривании с самкой они берут под контроль ее репродуктивную систему. Все твои яйца будут оплодотворены его ДНК. — Он поднимает один палец, оба глаза и все шесть зрачков прикованы к моему лицу, чтобы оценить реакцию. — Даже если тебе удастся сбежать от него позже, даже если ты будешь близка с кем-то другим, любой зачатый тобой ребенок будет его. Твоим тоже, разумеется, но его. — Он отпускает меня и выпрямляется. — Каждый зачатый тобой ребенок будет самцом Весталис. Точка. Никаких отклонений. Никаких исключений.
Я с трудом держусь на ногах. Отворачиваюсь и, спотыкаясь, бреду к скамье, плюхаясь на нее так сильно, что чувствую удар костями.
Я… я никогда не смогу родить ребенка от Абраксаса? Я никогда не смогу иметь дочь? Я… кажется, меня сейчас стошнит. И на этот раз это не из-за астрофобии. Я закрываю глаза и вцепляюсь в подушку напряженными пальцами.
Хит садится рядом, что-то бормоча себе под нос.
— Вот почему людям не место здесь, — повторяет он. — Вы не можете играть в игры не на жизнь, а на смерть, когда не знаете правил.
Какое-то время мы сидим в тишине.
— Рюрик нас еще не нашел? — спрашиваю я наконец. Я больше чем просто раздавлена. Честно говоря, мне херово. Я подавляю желание прижать руку к животу. Рюрик был по крайней мере честен в том, что присвоит любые яйцеклетки, которые мог бы оплодотворить Абраксас. Но… блядь. Пиздец, пиздец, пиздец. Это гораздо хуже, чем я думала.
И я хоть убей не могу придумать, как из этого выпутаться.
— Ты уже нашел Коннора? — спрашиваю я, пытаясь перевести разговор на менее пугающую тему. Если я буду слишком много думать о том, что Хит только что сказал мне, я не смогу вылезти из кровати. — Мужчину-медика, — добавляю я на случай, если он не понял, о ком речь.
— Это не так-то просто, — говорит Хит с сухим смешком. — Его продают от одного работорговца к другому. Я делаю все, что в моих силах, чтобы не отставать.
— А ты хреновый коп, да? — огрызаюсь я, но не потому, что на самом деле злюсь на него. Я расстроена. Мне грустно. Я только что узнала, что спаривание с Рюриком — это не только необходимое зло, это необратимое изменение всей моей биологии. Я хотела дочь. Я хотела — со временем — родить ребенка от Абраксаса.
Я чувствую, как от Хита исходит ледяная ярость, когда он поворачивается ко мне. Его лицо мертво. В его выражениине осталось и следа той игривости. Мне в очередной раз напоминают, что он инопланетянин, а я человек, и здесь я всецело в его власти. Если бы он захотел свернуть мне шею своими щупальцами, я бы не смогла его остановить.
Он предпочитает не отвечать на мое заявление.Я все испортила с этим парнем. Он в бешенстве.
— Зачем ты согласилась пойти со мной сюда? — спрашивает он, когда его питомец взлетает с моего плеча. Он отлетает и погружается в один из открытых аквариумов с водой. Настроение меняется. Мое внимание возвращается к Хиту, когда он наклоняется ко мне, закинув правую руку на спинку скамьи рядом со мной. — Ты помолвлена с принцем Весталис. Ты же знаешь, я ничем не могу тебе помочь. — Он ждет, постукивая пальцами по подушке. — Хотя яудивлен , что ты еще не спарилась с ним.
— А как бы ты вообще узнал, спарилась ли я? — язвлю я в ответ, но я не так умна, как мне кажется. Хит наклоняется ко мне, перебирая щупальцами мои волосы.
— Ты была бы помечена им. А он — тобой. — Он стучит пальцем по моему плечу для выразительности, прижимая несколько присосок к моей коже. К моим икрам, руке,шее . Он отрывает их с характерным чпоканьем. — Твоя спина. Его крылья. Я еще не видел твою спину, но видел его крылья.
— Еще не видел? — спрашиваю я, и тут он затаскивает меня к себе на колени, отчего набедренная повязка сбивается. Я смотрю вниз и вижу, что она зажата между нами.
Вот и его член.
Он в точности как тот, что я видела на видео прошлой ночью. Толстое бледно-розовое основание с обернутыми вокруг ярко-розовыми лепестками, размером примерно с банку газировки. Мои пальцы дергаются. Я не могу сказать, почему. Любопытство, может быть. Извращенность, я полагаю. Отчаяние.
Я в отчаянии. Чувствую себя странно. Я подавлена. Я хочу Абраксаса, и знаю, что не могу его получить. Даже если Рюрик говорит правду о том, чтобы привести Абраксаса на корабль, он не сможет там жить. Он дикий, созданный для того, чтобы бродить, чтобы быть свободным. Я не могу обречь его на жизнь на враждебном инопланетном корабле, пока сама замужем и встречаюсь с другим. Ноэтот тупой мотылек не мог бы помешать мне трахнуть копа, не так ли? Здесь нет никаких феромонов, контролирующих мои действия. Я считаю Офицера Хита горячим, и мне нравится его личность. Это мой выбор. Никто не заставляет меня это делать.
Я свободна. Я сама принимаю решения. Я могу делать все, что хочу.
Моя рука проскальзывает между нами, и мои пальцы смыкаются вокруг него.
Хит с шумом выдыхает, щупальцами прижимая меня плотнее к себе. Его член оказывается зажатым между моим и его телом. Я поглаживаю его, пытаясь высвободить один из этих лепестков. Он поддается, и маленькое щупальце обвивается вокруг моего пальца. Остальные раскрываются, лаская мою руку, пока я делаю то же самое с ним.
Это безумие . Мне следовало бы сейчас бояться до смерти. Я должна бежать. Это вседико странно . Но я не могу остановиться.
Я обхватываю его кулаком и делаю несколько движений, наблюдая за выражением его лица. Он выглядит до абсурда довольным, с улыбкой объевшегося сметаны кота. Эта дурацкая шляпа… Я хватаю ее свободной рукой и швыряю на скамью рядом с нами, кладя руку ему на ухо. Оно похоже на лисье и сидит на макушке, покрытое чешуей. С внешней стороны — зубчатые плавники. Моя ладонь скользит по коже его шеи, хватая длинную косу и резко дергая. О, и ему этонравится . Обожает это.
Мои глаза опускаются обратно к его члену, и мы оба в итоге наблюдаем, как появляется вторая его часть, твердая, скользкая и жаждущая. Это завораживает — и странно эротично — видеть, как его вторичный ствол набухает от основания, бледно-белый и увенчанный одной присоской на нижней стороне. Я провожу по нему большим пальцем, и он откидывает голову назад, наша кожа слипается. Я отдергиваю руку, и она отрывается с очередным чпоканьем.
Когда я провожу пальцами под его толстым основанием, то чувствую его набухшие яйца, плотно прижатые друг к другу. Я снова прикусываю нижнюю губу, задаваясь вопросом, не стоит ли мне попробовать его поцеловать.
Внутренний голос кричит, что я в коме, что у меня галлюцинации.Не подходи здесь ни к кому слишком близко. Это нереально. Этого не происходит. Ты лежишь где-то в постели и представляешь себе все это. Я говорю себе, что здесь слишком много странных совпадений. Рюрик — мотылек, а я встречалась с энтомологом? Хит — ковбой, а в старших классах я зачитывалась«Одиноким голубем» ? Абраксас… настолько идеален, что кажется невозможным? Наверняка я просто обрабатываю воспоминания и желания в бессознательном состоянии.
Но тут Хит задирает мое платье, обнажая пару малиновых кружевных трусиков с подвязками для чулок.
— Ты надела это для него? — спрашивает он, но так, будто он очень, очень зол из-за этого. Он снова смотрит на меня, ожидая ответа. Мой большой палец продолжает выписывать ленивые круги на головке его члена, пока другая рука дразнит его яйца. Я опускаю взгляд и вижу, что там… еще одна его часть. Третья часть. Она появилась из самого кончика, еще одно скопление маленьких щупалец. Там их тоже девять, я думаю. Девять больших хвостов-щупалец, девять маленьких щупалец у основания члена, еще девять на самом конце его короны.
Он хватает меня за задницу и ставит на колени. Его хвосты-щупальца обвиваются вокруг, зарываясь в трусики, разрывая ткань и отбрасывая ее в сторону. Хит берет мое лицо одним из щупалец и тянет мой рот к своему. Это движение слегка выводит меня из равновесия, и я врезаюсь в его грудь, скользя влажностью своей киски по его кончику, а затем вниз по всей длине. Теперь он зажат между моими ягодицами, но все ещетехнически не трахает меня.
Мне жарко, соски жаждут прикосновений, киска невероятно набухла и изнывает от желания. Меня бесит то, что он так близко, но не там, где я хочу. Щупальце на моем подбородке тянет меня ближе, и мои бедра сдвигаются, задница приподнимается. Тут я понимаю, что он опутал меня щупальцами с ног до головы, помещая именно туда, куда хочет. Я начинаю двигать бедрами, и его член застревает между моими складками. Я трусь о него, делая его скользким, когда он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Наши губы замирают в миллиметре друг от друга, а затем он осторожно берет меня за затылок рукой. Я хватаю его шляпу с того места, куда она упала на сиденье, и надеваю ее обратно, так что поля скрывают нас обоих.
— Порочная маленькая человечка. Какой дикой женой ты бы стала. — Он завладевает моим ртом, прежде чем я успеваю осознать, что он только что сказал.Неважно. Это просто фигура речи. Я двигаюсь в идеальном темпе, захватывая клитор при каждом движении таза, влага стекает по моим бедрам. Часть этой жидкости — моя, но часть — совершенно точно нет.
Я хочу, чтобы Хит вошел в меня, но даже если он этого не сделает, мне плевать.
Я вот-вот кончу, тяжело дыша, пока он целует меня с собственничеством, о наличии которого у него я даже не подозревала. Его хвосты гладят, ласкают и скользят по мне, прежде чем эти присоски на кончиках выпускают по шипучему пузырьку, которые закручиваются вверх и вокруг меня. И только когда они лопаются, и я чувствую этот запах, я понимаю.
Феромоны. Снова. Блядь.
Меня накрывает мощная волна, и я чувствую, как приближается оргазм. Он прямо здесь, прямо здесь, прямо…
— Воу, воу, воу. — Хит подхватывает меня щупальцами, отрывая от себя. Между бедер вдруг становится холодно, и возбуждение как рукой снимает. Я с красным лицом, тяжело дышу и в полном замешательстве. — Окей, яочень хочу это сделать, и я знаю, что ты тоже этого хочешь.
— Да. Хочу. Что ты делаешь? — Я совершенно дезориентирована. В ступоре. Больше ничего не имеет значения, кроме удовлетворения глубокой, биологической потребности между моих бедер. — Хит, какого хрена?
Он стискивает зубы, оглядывая меня, словно сомневаясь, не совершает ли ошибку, а затем усаживает на скамью рядом с собой. Я вся в поту, обхватываю себя руками, гадая, что мне сейчас делать. Мне вдруг так неловко. И стыдно тоже.
— Я не могу спариться с тобой, пока не отдам тебе вот это. — Он подходит к металлической коробке на столике неподалеку и вводит код на клавиатуре. Коробка открывается, и затем…Абраксас .
Запах мускуса и самца, пары, дома и безопасности.
Я резко встаю, одергивая платье, и бросаюсь к вещице в руке Хита. Это маленький белый кусочек меха, пропитанный запахом Абраксаса. Я прижимаю его к лицу, как сумасшедшая, закрываю глаза и вдыхаю его аромат.Что я здесь делаю? Я позволяю этим мудакам играть со мной. Абраксас — моя пара. Он единственный, кто мне нужен. Я здесь против своей воли и совершаю дурацкие ошибки из-за стресса.
Я позволила Рюрику трогать меня прошлой ночью. Я бессовестно терлась об Хита.
Я не могу смотреть на него.
Вот так все и происходит. В одно мгновение мы сгораем от страсти друг к другу. А теперь? Меня только что осенило, что я чуть не переспала со случайным копом-инопланетянином, пока мой королевский жених ищет меня, а нам с моим соулмейтом запрещено видеться.
— Где он? — спрашиваю я, стараясь не паниковать. Теперь, когда я почувствовала запах Абраксаса, все навалилось с новой силой. Я люблю его. Я его пара. Меня похитили. Рюрик собирается присвоить мои яйцеклетки. Мне конец, если я не позволю ему это сделать. Это все так херово.
— Он в порядке, — обещает мне Хит, поправляя пояс, чтобы убедиться, что ткань, скрывающая его член, вернулась на место. Потянувшись, чтобы поправить шляпу, он улыбается мне так, словно ничего не произошло. — Он остановился у того моего друга, космического пирата DTF*.— Мне требуется секунда, но потом я вспоминаю. Точно. Подождите-ка. (Прим. Пер. DTF — слэнговое выражение, «Down to fuck», используется, когда ищут партнера для секса без обязательств).
— Абраксас с Джейн?! — Я уже кричу, но мне плевать.
— Вот. — Хит достает из металлической коробки планшет, пару раз касается экрана и протягивает его мне. Я беру его одной рукой, не желая выпускать мех из другой. Я вижу видео в режиме ожидания — с лицом Джейн на экране.
Она самое прекрасное, что я когда-либо видела в своей жизни.
Я нажимаю «play».
— Ив. — Она плачет, но для нее это нормально. Джейн не слабачка, просто она гиперемоциональна. Из-за этого с ней весело. — Я искала тебя с самого первого дня. Ты в порядке? Я знаю, что ты не можешь мне ответить, но мне нужно, чтобы ты была в порядке. Милая, мы справимся с этим. — Долгая пауза, в течение которой вина искажает ее красивые черты. Ее карие глаза отводятся в сторону, и я знаю, что будет дальше. — Мне так жаль, что я попросила тебя организовать кейтеринг на той вечеринке в качестве одолжения мне. Ты работала без передышки, и это был твой единственный выходной, а твоя мамаумоляла меня оставить тебя в покое, чтобы ты могла поспать… Я… — Она снова смотрит в камеру, убитая горем. — Это моя вина, Ив, и я отдам свою жизнь, чтобы у тебя она была.
— Только попробуй сделать какую-нибудь глупость, — рычу я на нее, хотя знаю, что это запись и она меня не слышит. Хит пытается дать мне немного приватности, заложив большие пальцы за пояс и насвистывая тихую мелодию, отвернувшись. В такт звуку с его губ слетают пузырьки.
— А пока просто сиди тихо, и мы что-нибудь придумаем. Мы не оставим тебя там с этим глупым принцем Весталис. Они паразиты, Ив. Ты знала об этом? Они выбирают самку, а затем копируют идеальный химический запах, чтобы сымитировать биологическую подпись ее идеального самца. Он обманывает тебя. — Она поднимает брови, словно ожидая ответа.
Она слишком хорошо меня знает.
Рюрик имитирует запах? — думаю я, но как только эта мысль приходит мне в голову, я чувствую, что это не так. Это… это никак не может объяснить то, что я чувствую, когда смотрю ему в глаза. В глубине души я знаю, что дело в чем-то большем.
— И под «мы», конечно же, я имею в виду себя, Капитана Кидда, — она выплевывает это имя так, будто этот парень — сущий мусор, — Офицера Хита и… — Она поигрывает бровями и наклоняется к экрану. — Я уже говорила, что познакомилась с твоим новым мужчиной? — Она сверкает своими идеально ровными зубами, спасибо элайнерам Invisalign, пока я в средней школе носила брекеты.Вот же сучка. — Я просто хочу сказать, что он… — Она хлопает ладонями по столу перед собой, приближается вплотную к экрану, и от похоти ее лицо искажается в нечто комичное. Я нервно смеюсь, желая, чтобы Хит ушел, чтобы он не слышал того, что она сейчас скажет. — Он отлично сложен, он добытчик, и за него стоитдержаться . Я так горжусь тобой, что ты бросила Мака и вышла замуж за инопланетного дракона. Ты молодец, подруга. — Джейн колеблется, и я понимаю, что сейчас будет что-то плохое, что-то серьезное. — Ты молодец… но я думаю, тебе стоило оставить Табби в повозке работорговца. Она сейчас со мной, и… она мне нравится даже меньше, чем на Земле.
Джейн откидывается на спинку стула и тянется поправить шляпу. Только сейчас я понимаю, что на ней треуголка. В смысле, пиратская шляпа. Настоящая, блядь, пиратская шляпа. Только… она желтая и слегка светится. М-да.
— А еще, я познакомилась с кое-кем… — Джейн увиливает, а меня нет рядом, чтобы ущипнуть ее за ухо, так что я сомневаюсь, что сейчас услышу всю правду. Но вообще-то? Я знала, что эта девчонка замутит с какими-нибудь пришельцами! Да поможет нам обеим Бог. — Ты знаешь, что такое копулятивная пробка?
Запись резко обрывается, и Хит забирает планшет, его пальцы касаются моих. Я даже не замечаю. Я прижимаю к себе мех, и он пахнет примерно в миллион раз сильнее, чем тот, что я украла из логова.Он пометил его посланием. Это его письмо о любви и преданности мне, а я идиотка, потому что изменила ему. Дважды. Один раз в ванне. Потому что мне, возможно, придется переспать с принцем, чтобы скрепить наш брачный договор, но мне не обязательно было делать это. И снова, только что.
— Черт бы побрал этого Кидда, — ворчит Хит, удаляя сообщение, а затем разбивая планшет об пол совершенно неагрессивно и преднамеренно, как будто от него просто нужно было избавиться. Он замечает, что я пялюсь, когда его питомец поднимается из аквариума, крича на нас обоих своим милым щебетанием. Он пускает пузыри вокруг нас обоих, и я клянусь, что они образуют форму сердца.
Мы оба игнорируем это.
— Что значит «черт бы побрал этого Кидда »? — спрашиваю я, приподнимая бровь. — Что такое копулятивная пробка?
— Я не… — Хит смотрит на меня, по-настоящему смотрит на то, как я сжимаю этот мех, и он понимает, что наша очень короткая, очень странная интрижка окончена. Он теребит свою шляпу, прижимает уши, закручивает свои хвосты-щупальца в розовую волну. — Копулятивная пробка, разве у вас на Земле таких нет? — Еще один вопрос, чтобы избежать прямого утверждения. — Не у людей, а у других животных? Самец оставляет буквально пробку внутри самки, чтобы другие самцы не могли… — Он не заканчивает предложение, так что это ни правда, ни ложь.
Внутри самки.
Мы смотрим друг на друга, и он ругается себе под нос.
— Ах,блядь . Мне нужно выпить.
Мне требуется секунда, чтобы переварить все это.
— Подожди, ты хочешь сказать, что Джейн… Джейн спарилась?! — снова кричу я, и Хит морщится, вероятно, задаваясь вопросом, зачем он вообще со мной связался. Он так и сказал. Несколько раз. Если он следует дурацким законам Ноктуиды, то ему вообще больше не нужно меня видеть. Я не его проблема, как онлюбит повторять.
Отчаяние и восторг сталкиваются внутри меня, вызывая новый приступ головокружения. Я эгоистично рада, что Джейн может остаться здесь со мной. И под «здесь» я имею в виду не Землю. С Абраксасом. В этой инопланетной вселенной. Но мне также грустно за нее, потому что если она спарилась, то не сможет вернуться. Мы обе не сможем.
Если только ты не станешь королевой и не изменишь законы. Рюрик более-менее сказал, что я смогу это сделать. Но доверяешь ли ты ему?
— Еслиона та самая, с копулятивной пробкой, тогда… — Хит замолкает и пожимает своими великолепными плечами. — Я не знаю, маленькая человеческая женщина. — Мы снова вернулись к этому. Прекрасно. Как и должно быть. Мне стоит сказать Аврил, чтобы она встречалась с ним. — Если да, то она спарилась. Да.
— Ты планируешь мне помочь? — спрашиваю я, задаваясь вопросом, почему мы не можем просто уйти прямо сейчас. У Хита есть эта коробка с вещами, так что у него как-то есть доступ к Джейн и Абраксасу. — Давай уйдем. Прямо сейчас.
— Если бы мог, то сделал бы. Не могу, поэтому не буду. — Он улыбается мне. Без тени покровительства. Скорее с легкой грустью. — Если я попытаюсь забрать тебя сейчас,Король — то есть гигантский корабль, на котором ты провела последние несколько дней, — телепортирует нас, заберет тебя силой и запытает меня до смерти.
М-да. Звучит как довольно хреновый план.
— Мировая Станция — это не то место, где Капитан Кидд может приземлиться. Он… как бы это сказать… «в розыске»? — Хит изображает пальцами кавычки, и я рада, что знаю кое-что из его предыстории. Если у него есть приемная сестра-человек, он вполне мог перенять все эти фразочки и жесты у нее.
— Ты дружишь с разыскиваемым космическим пиратом? Но ты же коп. — Я моргаю, глядя на него, и он широко улыбается. Я не думаю о том, что на его члене моя смазка, или что мои бедра влажные от смеси его и моего возбуждения. О том, что я почти пошла с ним до конца. И о том, как я рада, что этого не сделала.
— Давай не будем об этом. — Хит тянется, чтобы взъерошить мне волосы рукой, и я хмурюсь.Что это за хрень? Это платонический, почти покровительственный жест. Я отбиваю его руку, и его улыбка слегка меркнет по краям. — Когда прибудешь на Дом для медового месяца. Тогда мы это и провернем. Запрыгнем на корабль Кидда. Отвезем тебя обратно на Землю. Он может отправляться туда свободно. У меня такой роскоши нет.
— Яне хочу возвращаться на Землю, — говорю я ему, и он запрокидывает голову, закрывая глаза в отчаянии. — Я думала, раз я спарилась, я не могу вернуться?
— Я думал, ты поняла, что я не большой фанат правил? — говорит он, опуская подбородок. Он все еще розовый. Не знаю, что это значит. Ему я тоже доверять не могу. Я не могу доверять никому, кроме Джейн и Абраксаса.
— Я хочу жить где-нибудь с Абраксасом. — Я трясу мехом для пущей убедительности, и Хит тяжело вздыхает.
— Тогда… нам придется найти способ прятать тебя, пока Рюрик не умрет от голода. Как только он умрет, его родители, возможно, не станут тратить силы на твои поиски. Они могут просто подождать, пока следующий принц не найдет свою пару. Кстати, отнесись к этому «возможно » очень серьезно. Потому что есть также вероятность, что они будут охотиться за тобой до конца твоих дней.
Это так бездушно, так холодно и жестоко, и… блядь, я это ненавижу. Я ненавижу все свои варианты, и я ненавижу решения, которые мне приходится принимать. Потому что никто не примет их за меня. Я должна сделать это сама.
— Я так понимаю, Дом — это еще одна космическая станция? — спрашиваю я, и Хит качает головой.
— Это планета. Это как… Венеция или Париж для Весталис. Представь себе старинный европейский город. Встретимся в Космической Часовне. Ты узнаешь ее, когда увидишь, и у тебя должен быть свободный доступ приходить и уходитьоттуда без принца в качестве эскорта. И без охраны тоже.
— А тызнаешь о людях гораздо больше, чем просто пару фактов, да? — Я прищуриваюсь, глядя на него, и он пожимает плечами.
— Провожу кучу времени, спасая их, еще больше времени — слушая сестру, а остальное время — фантазируя о сексе с такими человеческими женщинами, как ты. — Бам. Вот оно. Его шесть зрачков фиксируются на мне, и я сжимаю мех еще крепче, впиваясь в него ногтями. — Вы прибудете на Дом через четыре дня. — Он выдвигает вперед четыре щупальца для наглядности. — Я найду тебя в последний день свадьбы и посажу на транспорт.Король будет на орбите, так что мы просто рванем в другом направлении. Это мощный корабль, но он огромный и двигается медленно.
Я усваиваю эту информацию. Через несколько коротких дней я буду замужем за Рюриком. Я спарюсь с Рюриком. Мои яйцеклетки… даже если одна уже оплодотворена… они… они…
— Что мне делать со свадьбой? — умоляю я, и Хит смотрит на меня с сочувствием и пониманием, которое я до сих пор видела только у Абраксаса. Он знает, как это тяжело. — Соспариванием . Я не хочу, чтобы мои яйцеклетки испортили. — Поскольку выражение лица Хита не внушает надежды, я продолжаю. Мне нужно, чтобы он это услышал. Я смотрю ему прямо в глаза. — Что бы ни случилось, мне нужно, чтобы кто-нибудь пришел за мной. Ябуду там. Любой ценой. Я лучшеумру , чем проживу остаток жизни как прославленная пленница на этом корабле. Если меня там не будет, значит, я в плену или мертва.
— Понял. — Хит выдыхает, когда его питомец приземляется мне на макушку. — Я… — Он замолкает и бросает взгляд через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как открывается одна из дверей лифта.
И там Рюрик. Он вярости . Его крылья расправлены, губы скривлены, обнажая зубы, и он шагает по полу космической станции так, будто собирается убить Офицера Хита.
Я делаю единственное, что мне приходит в голову: быстро тру мехом все свое тело. Лицо, руки, живот. Я покрываю себя запахом Абраксаса и занимаю оборонительную позицию. Если я пахну Абраксасом, значит, я не пахну Рюриком, и он не сможет одурманить меня своими феромонами.
Рюрик подходит ко мне вплотную, но Хит встает между нами, и я не могу решить, очень ли это хорошая идея или очень плохая. Ничего среднего.
—Отойди, Фалопекс, — рычит принц, и под его словами я слышу его настоящий голос — шипение и шепот мотылька. — Эта самка — моя пара. Моя будущая жена. Будущая королева Ноктуиды.
— Эта женщина — невинна. Ею манипулировали торговцы черного рынка. Ею манипулировал ты. Её место наЗемле . — Хит встает прямо перед лицом Рюрика, его хвосты-щупальца метут пол, собирая мое брошенное белье. Мой пояс для чулок и чулки все еще на мне. Принц видит это, его ноздри раздуваются, и его взгляд возвращается к лицу Хита.
— Тысмеешь накладывать свои грязные Присоски на мою пару? — Рюриквзбешен . На секунду мне становится стыдно, словно я предала его. Но затем я вспоминаю, что он похитил меня против моей воли, и яничего ему не должна. Но… но… Я так запуталась. — Я мог бы убить тебя прямо сейчас и был бы в своем праве. Мои родители одобрили бы этот шаг. Они бы отпраздновали твою смерть. Вполне возможно, что они взорвут Яо к чертям собачьим.
Это не пустая угроза. Срань господня. Этоне пустая гребаная угроза.
— Да? Ну так попробуй, — ухмыляется Хит, пока я встаю рядом с ним. — Я бы принял вызов. А потом смог бы убить тебя в целях самообороны. И знаешь что?Все бы праздновали, потому чтовсе считают Весталис грязными паразитами. Ты заменим, Ваше Высочество. Твоим родителям насрать, займешь ли трон ты или один из твоих оставшихся ста с лишним братьев. Для них это одно и то же.
Напряжение в комнате нарастает. Я чувствую это в дрожи рук Рюрика в перчатках, в движении хвостов Хита. Я встаю между ними, и они оба останавливаются, чтобы посмотреть на меня сверху вниз.
— Спасибо, что остановились, — говорю я Офицеру Хиту, мой голос звучит мягко и искренне. Это не в моем стиле. Честно говоря, меня саму от этого тошнит. Но я говорю серьезно. Я хочу, чтобы он это знал, поэтому не могу позволить себе быть язвительной стервой хотя бы пару секунд. — И за это. — Я поднимаю мех для выразительности. — Знать, что он в порядке, — важно для меня.
Хит открывает рот, но оттуда вылетают только пузыри. Он затыкает мое белье за пояс, оставляя полоску красного кружева свисать через край и касаться его кожи. Принцсмотрит на это, но ничего не говорит.
Пока.
— Я должен сказать тебе еще кое-что. — Хит выглядит виноватым до чертиков, потирая рукой затылок и тихо ругаясь. Каждое ругательство сопровождается еще одной порцией пузырей. Его питомец взлетает с моей головы и порхает к нему, недовольно щебеча. — Мой друг — тот самый пират DTF — высадил очень ценный груз у другого парня, более надежного. Они сейчас на пути сюда…
— DTF? — Рюрик изо всех сил пытается разобрать это слово в своем переводчике и в итоге качает головой. Он не понимает, что, наверное, и к лучшему. Он ловит мой взгляд, хотя я стараюсь сопротивляться, и… ух. Это как получить удар кувалдой по лбу. Вина захлестывает меня, и я заставляю себя отвести взгляд.Я только что изменила своему соулмейту. Вот на что это похоже. Это к тому же правда, но… неэтому соулмейту. Рюрик —не мой соулмейт. — Какое отношение эта посылка имеет к будущей королеве?
— Потому что… — Хит полностью поворачивается ко мне, не убирая рук с бедер. Жаль, что он этого не делает. Когда он кладет туда руки, это притягивает мой взгляд к низкому вырезу его пояса и мышцам нижней части живота.Красивым и плоским. Ярко-розовым и бледно-белым. К цвету нужно привыкнуть, но трудно найти что-то, что могло бы отвлечь от такого совершенства. Он щелкает пальцами, и мои глаза мечутся к его лицу. На его губах играет улыбка, которая кажется немного слишком игривой для комфорта. — Я ожидаю, что груз прибудет завтра вечером. Дай-ка я просто проверю грузовой манифест… А! Один взбешенный самец Асписа.
У меня подкашиваются колени, но меня ловит не Хит. Это Рюрик. Он обходит своего соперника и легко ловит меня одной рукой. Я по-прежнему не могу смотреть на него. Я не хочу отвечать за то, что натворила.Да пошел он! Я ему ничего не должна! Но сколько бы я себе это ни повторяла, это не звучит правдоподобно.
Даже после того, что сказала Джейн. Или Хит. Почему-то все это не имеет значения.Разве это не лишнее доказательство того, что этот парень полон дерьма? Должно быть. Но опять же, это не так.
Рюрик ставит меня на ноги, а Хит ждет рядом с нами с ледяной гримасой, которая напоминает мне ту, что я видела, когда сказала ему, что он плохо справляется со своей работой.
— Абраксас летитсюда ? — спрашиваю я, не в силах поверить своим ушам. Но… мой партнёр — как там Хит меня назвал? Жительница планеты? — так как же он может быть здесь? Асписы не путешествуют в космосе. Они дикие, свободные, агрессивные иогромные .
— Ага. — Хит звучит разочарованно, но он просто поднимает руку, чтобы его питомец мог сесть ему на ладонь. — Досадный факт для тех из нас, кто предпочел бы не умирать. — Он смеется, но в этом звуке есть горечь, которую я отказываюсь признавать.
— Ему нельзя сюда. — Рюрик выглядит так, словно у него вот-вот случится сердечный приступ. А у него вообще есть сердце? Я спрашиваю не из-за его характера, а просто из любопытства. Он же, блядь, инопланетный принц. — Если мои родители узнают, что твой бывший партнер находится на Мировой Станции…
— Он не мойбывший партнер. — Я хмурюсь, глядя на Рюрика. — Он мойединственный партнер.
Рюрик разворачивается ко мне, хватая меня за предплечья руками в перчатках. То, как он на меня смотрит, — не что иное, как отчаянная мольба.
— Почему ты не можешь мне доверять, принцесса?Посмотри на меня.
Я так и делаю. Меня полностью поглощает его взгляд. Все, чего я хочу — это свернуться калачиком в его объятиях. Я стискиваю зубы.
— Я обещал, что приведу тебе самца Асписа. Разве я не объяснил в полной мере, в какой опасности мы все находимся?
— Во-первых, я не доверяю тебе, потому что я тебя не знаю! — кричу я. Снова. Кажется, не могу остановиться. Я вырываюсь из хватки Рюрика, продолжая сжимать пахучий мех. — Доверие строится на поступках. Что ты сделал для меня до сих пор? Ты пришел в мое логово. Удерживал меня. Усыпил. Похитил. Заглянул мне во влагалище, пока я была в отключке, и обращался со мной как с лабораторной крысой. Угрожал мне. Командовал мной. А теперьты скажи мне, почему я должна тебе доверять.
Крылья Рюрика тревожно трепещут, и хотя я искренне не верю, что это преднамеренно, он наполняет воздух своим запахом. Он тяжелый, густой, мужской и восхитительный. Я заставляю себя подавить желания своего тела.
— Кроме того, я до сих пор не знала, что Абраксас прилетит. — Я вздыхаю и закрываю глаза. Я так чертовски рада его видеть, но в то же время мне страшно. Я знаю, что это плохая идея. Я не хочу, чтобы мой партнер пострадал. Я не хочу, чтобы он рисковал своей жизнью только ради того, чтобы увидеть меня. Я уже знаю, что даже если он прилетит сюда, я не смогу уйти с ним.
Когда«Король» покинет Мировую Станцию, я должна быть на нем.
Я верю Рюрику, когда он говорит, что Абраксас не может и близко подойти к этому кораблю, пока он не станет королем. Но даже тогда, я… Ну, будем решать проблемы по мере их поступления. Может быть, мне вообще никогда не придется увидеть, как он станет королем, потому что я сбегу, а он умрет, и я буду свободна… Я нарочно смотрю ему в глаза на этот раз. Он смотрит на меня в ответ.
Я хочу доверять тебе , думаю я, гадая, слышит ли он мои мысли. Почти кажется, что должен.Но я не могу. Но я хочу. Но… Я же не могу позволить тебе умереть, не так ли? Я понимаю тогда, что не смогу с ним так поступить. Мое сердце сжимается, и я отворачиваюсь, чтобы посмотреть на Офицера-Фалопекса, с которым я чуть не переспала.
— Я не знал, что он летит, еще минут пять назад, — ворчит Хит из-за спины принца. — Мой друг DTF не сообщал мне об этом до тех пор,пока самец Асписа не вынудил его. Он на каком-то случайном грузовом корабле. — Он указывает на сломанный планшет на полу, словно именно там он видел это сообщение. — Что ты хочешь делать? Я так понимаю, ты хочешь его увидеть?
Будь я кем-то другим, я могла бы запрыгнуть на тот транспортный корабль вместе с Абраксасом и сбежать.
Но это не так.
Я — пара принца.
Рюрик снимает перчатку и кладет голую руку мне на шею.
— Посмотри на меня.
— Я исмотрю на тебя, — шепчу я, но знаю, что он имеет в виду. Я расслабляюсь от его прикосновения. Мненравится его прикосновение.
— Я сделаю это для тебя. — Он досадливо кривит губы. — Хоть я и знаю, что ты ненавидишь меня, что ты никогда не полюбишь меня, но я хочу доказать тебе, что ятебе доверяю . — Он наклоняется и приближает свой рот к моему. — Мыне можем привести его на корабль, пока мой отец — король, иначе он погибнет в одно мгновение. Он не пройдет дальше первого дверного проема. Ты умрешь. Я умру. Офицер Хит умрет.
Я слышу, как Хит стонет за его спиной, но сейчас мои глаза устремлены только на Рюрика.
— Ты уже говорил это, — бормочу я, но продолжаю слушать.
— Если его увидят здесь, наша судьба будет такой же. Мы должны сохранить это в тайне. Я дам тебе одну ночь, чтобы попрощаться с ним. — Мои глаза наполняются слезами, и Рюрик мягко смахивает их большими пальцами, одним в перчатке, другим — голым. — Когда ты станешь моей королевой, ты ни в чем не будешь нуждаться. — Он не целует меня, хотя кажется, что должен был бы.Хотя я хочу, чтобы он это сделал. Вместо этого он выпрямляется, изучая выражение моего лица. — Но тыдолжна соблюсти все ритуалы. Тыдолжна спариться со мной. И тыдолжна участвовать в моей жизни, пока я не стану королем. — Он моргает, глядя на меня, его усики откидываются назад и со щелчком смыкаются, снова становясь похожими на сложенные кроличьи уши. — Пожалуйста, пообещай мне, что ты это сделаешь.
— Обещаю. — Мне даже не нужно об этом думать. И я говорю серьезно.
По тому, как Хит смотрит на меня — с примесью сожаления и мягкого понимания — я знаю, что он может это определить.
Я говорю правду.
— Мы останемся в Посольстве на ночь. Завтра вы пошлете за мной, и мы подготовим все для Ее Императорского Высочества. — Рюрик отдает приказы так, будто он уже король, глядя на Хита так, словно ожидает повиновения.
Хит тянется обеими руками, чтобы поправить шляпу, его хвосты-щупальца отведены назад, а мое белье вызывающе свисает с его пояса. Красное кружево выглядит абсолютно непристойно на фоне его мускулистого живота. Он зло ухмыляется, в его глазах появляются морщинки кривого веселья.
— Я отправляюсь в бордель, чтобы немного развлечься. — Он вспыхивает синим, его улыбка становится еще шире.
Я просто смотрю на него.
Он… лжет о том, что идет в бордель? Или говорит правду?
Я говорю себе, что избежала опасности в последний момент. Я бы никогда не влюбилась в мужчину, который посещает бордели.
— Но если завтра у меня будет свободное время, я посмотрю, что можно сделать. — Хит разворачивается и уходит, его питомец жужжит следом за ним, оставляя за собой след из пузырей. Он насвистывает на ходу. Мелодия обрывается, когда закрывается дверь лифта, и он исчезает.
Я остаюсь наедине с Рюриком.
— Могу я… — начинаю я, но он обрывает меня, подняв в мою сторону ладонь в перчатке.
— Не успел я осмыслить то, что произошло между нами в ванне, как ты заменила это воспоминание другим мужчиной. Я больше не хочу видеть тебя сегодня. — Он с отвращением оглядывается на меня. — Пойдем со мной.
— Тебе нужно поесть? — спрашиваю я его, и он точно знает, что я имею в виду. Но он не отвечает. Он игнорирует меня, даже когда мы в лифте. Даже когда я вжимаюсь в него в диком ужасе от вида снаружи. Даже когда двери открываются, и я теряю дар речи от роскошно обставленного помещения перед нами. Восьмиугольное, богато отделанное деревом, с красными хрустальными люстрами. И окнами.
Здесь окна на полу, на потолке, на всех закругленных стенах. Я вдруг понимаю, что мы находимся в центре космической станции. В самом центре. Посреди всего этого. Я поворачиваюсь направо и вижу огромную сияющую Яо, газы, клубящиеся в ее атмосфере.
Я заворожена ее красотой, а затем вдруг оказываюсь лежащей в кровати.
Я ловлю краткий проблеск крыльев принца, кружащихся позади него, когда он выходит из комнаты и дверь за ним захлопывается.

----------

Хит

Хит
— Блядь, поверить не могу, что я это сделал. — Я рычу, вышагивая по коридору, одной рукой срывая шляпу с головы, а одним из щупалец ероша волосы. Мой питомец вьется вокруг меня, неистово щебеча об этой нелепой человеческой девчонке. Она мне не нужна. Да, меня привлекают люди, но разве я не мог бы легко найти другую девчонку, к которой можно было бы подкатить?Мои брачные щупальца вылезли. Я даже не хотел, чтобы они вылезали. Они просто, блядь, взяли и вылезли. Да присмотрят за моей глупой задницей Мертвые Короли. Все эти годы свиданий вслепую и неловких семейных смотрин, а мое тело захотело ее? — Да прекрати ты!
Я разворачиваюсь к своему компаньону, но он твердо намерен лезть мне в лицо. Я отмахиваюсь от него, игнорируя бессмысленные звуки, вылетающие из его клюва. Ни один из когда-либо созданных переводчиков не способен понять компаньона. Неважно. Я все равно знаю, что он имеет в виду. Я знаю, чего он хочет. Понимаете теперь, почему я прозвал его Говнюком?
— Во всей Ноктуиде не найти худшей потенциальной пары. — Теперь я в бешенстве уже за самого себя. Мое тело предало меня, выпустив ту часть моего члена, которая должна появляться только для моей будущей жены. Фалопексы не такие, как Весталис. Мы не влюбляемся без памяти, посмотрев на кого-то три секунды. Но мы можем выбрать толькоодного партнера для спаривания. Только одного. Как только мы спариваемся, мы делим саму нашу жизненную силу с этим человеком.Я еще и целовал ее. Что, если бы я случайно отдал ей свою жемчужину?
Блядь.
Мне нужно выбирать тщательнее.
Объединить свою жизненную силу с девушкой, которая уже в паре с Асписом? Безумно влюблена в Асписа, судя по всему. Девушка, которой суждено стать следующей королевой.Я идиот. Я туп как пробка. Мой член меня погубит.
— Ох, хватит с меня твоего дерьма. — Я отмахиваюсь от компаньона и разворачиваюсь, снова нахлобучивая шляпу на голову. Хлопаю ладонью по экрану рядом с очередной дверью и прохожу не останавливаясь, выходя из засекреченной зоны, в которой находился, на одну из главных магистралей Мировой Станции.
Мимо меня снуют бесчисленные виды, некоторые из них приятные на вид, другие… не очень. Все смотрят на меня, даже если просто мельком. Мало того, что Фалопексы — это полиция Ноктуиды, так мы еще и обычно голые или почти голые. Хотите верьте, хотите нет, но в своей семье я самыйскромный .
— Ладно. За работу. — Я приподнимаю шляпу, а затем обмахиваюсь ею вокруг головы. В основном, я уверен, они пялятся на меня, потому что Фалопексы популярны в порно. Все любят хороший трах с Фалопексом.Кроме этой человечки. Эта мысль бьет меня как удар под дых, и я хмурюсь.
Именно это, наконец, заставляет толпу снова двигаться, втекая и вытекая из различных магазинчиков по обеим сторонам коридора. Магазины одежды. Тележки с закусками. Магазины феромонов для, ну, это носимые запахи. Крепкий алкоголь. Брачное агентство.
Бордель.
Я улыбаюсь, потому что именно туда я и направляюсь.
Та человечка… она поблагодарила меня за то, что я остановил нас в решающий момент. Я бью себя щупальцами по обеим щекам, отрывая присоски с характерным чпоканьем. Так делала Ив, когда расстраивалась, — хлопала себя по щекам.Обожаю передразнивать людей. Я нахожу их яркими, эмпатичными и дерзкими созданиями. Они интриговали меня столько, сколько я себя помню.
Но о боже, что бы сделала моя мать, приведи я домой человека в качестве жены…
Я подлетаю к входу успокаивающего цвета морской волны, со сладкой улыбкой на лице, и несколько раз стучу. Дверь открывает служащая, и я чуть не давлюсь, увидев, что это еще один Фалопекс. Она бледно-нежно-розового цвета, как всегда девятихвостая, и улыбается мне острыми зубками. Ее феромонные пузыри лопаются вокруг нее, и она хихикает.
Ах, Мертвые Короли, кто угодно, только не самка Фалопекса.
— Офицер, что привело вас в наши края? — Одно из ее щупалец тянется к моему, и я отстраняюсь, прежде чем вспомнить, зачем я сюда пришел.Черт возьми, эта Ив испортила мне весь день. Мало того, что она под запретом, так она еще и оскорбила меня. Ха. Будто она знает, каково это — быть Фалопексом, который спасает существ, до которых никому другому нет дела. Какая, блядь, неблагодарная работа.
Я наклоняюсь, опершись одной рукой о дверной косяк, другую протягиваю вперед, костяшками пальцев скользя по челюсти самки.
М-да. Сегодня я совершил огромную ошибку. Была ли эта ошибка в том, что я позволил помолвленной, находящейся в паре пленнице-человечке тереться своей смазкой о мой член или… в том, что я остановил ее от насаживания на него, понятия не имею.Если бы я отдал ей свою жемчужину во время поцелуя, на этом бы все и закончилось. Я бы получил маленькую землянку в качестве жены. И с моими разбушевавшимися брачными щупальцами? Я был вотнастолько близок.
Я почти давлюсь.
Если бы я захотел, я мог бы трахнуть девушку — любую взрослую самку любого совместимого вида — и мы бы не связали себя узами. Но я не могу целовать девушек. Потому что с моим поцелуем может выйти моя жемчужина. Это риск, на который я не могу пойти. В этой жемчужине заключена моя жизненная сила. Если я отдам ее не той самке, а она не отдаст ее обратно, это… Я просто, блядь, не могу с собой совладать.
Я мог бы сегодня найти себе жену… или оказаться мертвым, если бы Ив решила украсть мою жемчужину.
— Что ж, маленькая леди, — тяну я, позволяя сексуальной сладости стекать с моих губ. Фалопексы просто созданы для секса. Что я могу сказать? Не я устанавливаю правила. — Я просто подумал, не мог бы я присоединиться к вам на этот вечер. Я понимаю, что это ваша личная резиденция. Я понимаю, что вы ценный гражданин Ноктуиды и преданный последователь Императорского Двора. — Я издаю хриплый смешок, используя щупальца, чтобы стянуть шляпу с головы и прижать ее к груди. В этот момент я ухмыляюсь и снова наклоняюсь к ней, подмигивая. — Я бы хотел, чтобы вы знали, что я заинтересован в оплате привилегий спаривания с вами.
— О, да, Офицер Иероним, — воркует она, плавники по бокам ее ушей радостно подрагивают. — Я всегда молилась Мертвым Королям, чтобы вы пришли ко мне. — Она отступает в сторону, одетая в шелковый халат и ничего больше. В этом нет ничего необычного. Большинство Фалопексов предпочитают ходить голыми, а эта — рабочая девушка. Я удивлен, что на ней вообще есть халат.
Она думает, что я говорю правду, потому что именно так поступают Фалопексы. Мы показываем всем свой цвет правды, и мы его придерживаемся. Мы никогда не лжем. На моей родной планете лжецовказнят . Так что эта девушка? Она верит каждой глупой, идиотской вещи, вылетающей из моего рта. А почему бы и нет? Как я уже сказал, Фалопексы никогда не лгут.
Кроме меня.
Я непревзойденный лжец.
Я лгу прямо сейчас.
Я лгу, когда я розовый. Я лгу, когда я синий.
Та милая маленькая человеческая девочка никогда не сможет разгадать логические головоломки, в которые она играет в своей голове. Я лжец и разочарование, тот, кого отправили на самый никчемный, бесполезный пост во всей Ноктуиде, заставив тратить свою жизнь в этой перди под названием Джунгрюк. Моим собственным отцом. Представьте себе горечь и обиду, которые могли накопиться.
Этой мысли достаточно, чтобы заставить меня рассмеяться, когда я одним взмахом щупальца перекидываю штурмовую винтовку через плечо. Остальные хватаются за арсенал, который я прицепил на спину после того, как ушел от Ив и принца. Девять хвостов, держащих девять пистолетов.
— Ладно, тупые ублюдки. Где он?
Десяток самцов разных видов вскакивают из-за столов, опрокидывая напитки, игры и шлюх. Когда я начинаю стрелять в людей, я точно знаю, в какие цели попадать. В воздухе повисает запах пороха, пока я борюсь с желанием использовать штурмовую винтовку. Мне не нужно так много огневой мощи прямо сейчас, и я бы предпочел не поднимать тревогу на Мировой Станции. Это не совсем санкционированная полицией операция.
Когда все самцы лежат, истекая кровью на полу, я опускаю хвосты и оружие. Сначала я смотрю на самку-Фалопекса, которая открыла дверь, а затем перевожу взгляд на остальных, когда они поднимаются с пола, куда повалились.
— Убирайтесь. — Я использую штурмовую винтовку, чтобы указать на дверь, и это пугает их достаточно, чтобы они бросились бежать. Когда моей сестре было всего тринадцать, ее украли с Земли и продали в такой же бордель, как этот.
Я не покровительствую борделям. Я не щажу клиентов.
Ядействительно спасаю людей. Мало того, что моя сестра — одна из них, так она еще и помогла мне оценить умы и сердца людей. То, что я обнаружил спустя долгое время после этого, когда достиг половой зрелости, — это то, что человеческие женщины, которых я спасал, привлекали меня. Но я никогда не чувствовал себя вправе приближаться ни к одной из них. Они напуганы, травмированы. Большинство просто хочет вернуться на Землю.
Но… Ив другая.
Она не чувствует себя жертвой.
Она ощущается каквызов .
Я иду по лужам крови в своих сапогах, насвистывая песенку. Это одна из тех, которым меня научил отец, когда я был маленьким. Я не могу вспомнить слова.
Я приседаю на корточки рядом с большой стеклянной трубой, небрежно накрытой тканью, пропитанной разлитым ликером и кровью. Приподнимаю край, чтобы заглянуть под нее. В густой ярко-розовой жиже подвешен человеческий мужчина.А. Ясно. Медицинская транспортная капсула Картиан с черного рынка. Это то же самое устройство, в которое был бы помещен мозг той девушки-киборга — Зеро. Мой отец хотел, чтобы я изучил этот вопрос — поскольку Картианцев почти не осталось, — но я сказал ему, что все в порядке.
Это была ложь.
Я просто подумал, что девушка-Картианка станет хорошим телохранителем для Ив.
— Ааа, вот ты где. — Я улыбаюсь, протягивая щупальце, и стучу по стеклу. Мужчина поворачивает голову в мою сторону, его глаза широко открыты за полупрозрачной жижей. Он в очках, руки сложены рупором на голых гениталиях. Ничего такого, чего бы я раньше не видел.
Самцы меня не интересуют, но знаете что? Рассматривать человеческих самцов, чтобы понять, смогу ли я составить им конкуренцию. Я всегда могу. Моя ухмылка становится шире, когда я встаю, отворачиваюсь от огромной трубы и использую хвосты, чтобы оторвать ее от земли.
Это последний из них . Последний из похищенных людей в этой партии. Уверен, в той мерзкой лавке у тех мерзких близнецов уже есть другая группа.В следующий раз, когда я их увижу, они оба умрут. Я буду продолжать убивать этих ублюдков, пока у меня не получится.
Люди… питомцы, мясо или пары.
Что за пиздец.
Я несу трубу с собой в коридор, оставляя кровавые следы, направляясь обратно в сторону закрытой зоны. Через минуту-две в эту зону нагрянут другие Фалопексы, но к тому времени я буду уже далеко, они проведут расследование и поймут, что, даже если я лжец, у них нет причин преследовать меня.
Может, работа и не санкционированная, но выполнена она хорошо.
Я забираю человека обратно на свой корабль и готовлюсь к долгой ночи, пытаясь сообразить, как открыть эту трубу. Технологии Картиан великолепны, но они могут быть чертовски странными.
— Не волнуйся, маленький человеческий самец. — Я хлопаю по стеклянной стенке трубы. — Я вытащу тебя оттуда. — Я хмурюсь. — В конце концов. — Мужчина скребет стекло и шевелит губами, произнося слова, которые я не слышу.
Поверь мне, друг, чем скорее я вытащу тебя оттуда, тем лучше.
Я бы с удовольствием провел еще один сеанс в своей комнате с щупальцем, обернутым вокруг члена, и мыслями об Ив.Мне бы понравилось еще больше, если бы она обвилась вокруг меня.
— Ах, черт. — Я снимаю шляпу и тяжело сажусь на длинную стеклянную трубу. Нужно было догадаться, прежде чем садиться, что бедный человеческий самец получит полный обзор моей задницы.В один прекрасный день я действительно могу надеть штаны. Разве это не привело бы мою мать в бешенство? — Я все еще сохну по этой глупой девчонке, и ради чего? — Я немного сдвигаюсь в сторону, чтобы посмотреть вниз на бедного Коннора. Он просто тупо пялится на меня в ответ. — Ради разбитого сердца, вот ради чего.
Я подавлю эту странную одержимость.
Может, я и готов спасти ее, но я не хочу эту девчонку ни для чего, кроме этого. Она слишком опасна. Она занята. Она того не стоит.
Говорил же, я лжец.

----------

Ив

Ив
Где я? Мои веки кажутся свинцовыми, когда я заставляю себя открыть их, а все тело вялое и тяжелое. Полагаю, это как-то связано с Мировой Станцией и моим отвращением к космосу в целом. Вставать — то еще испытание, но… моя комната определенно не является таковой.
Небольшое, но уютное, мое жилище оборудовано камином с красным пламенем, толстыми тканевыми панелями на стенах, закрывающими внешние окна, и двуспальной кроватью с резным изголовьем. Изображение на нем… самец Весталис жестко трахает самку Фалопекса? Да ладно вам.
Я решительно направляюсь к одной из дверей в комнате — их тут две, — но она не открывается. Пробую другую, праведный гнев накатывает на меня. Эта дверь открывается, впуская меня в… тропический лес? Я стою в жаркой, влажной комнате, полной растений. Большие зеленые листья задевают мое лицо, когда я вваливаюсь внутрь, понимая, что на полу белая плитка, квадратные бассейны, наполненные водой, и… Рюрик.
Он абсолютно голый, собирает росу с поверхности большого листа и руками тянется вверх, чтобы потереть свои рога. Усики-антенны. Тьфу. Я знаю, что это именно они, но выглядят они как рога, а рога — это куда сексуальнее, чемантенны , так что я… Он запрокинул голову, глаза закрыты, руки быстро дергают эти рога-усики, ероша черные нити на их нижней стороне.
Выглядит это весьма сексуально .
И, должно быть, так оно и есть, потому что он бесстыдно стонет. Я слышу звук мужчины в экстазе, но я также слышу и инопланетные нотки. Слышу знойный, хриплый шепот, срывающийся с его пухлых губ. Он прикусывает нижнюю губу так сильно, что выступает кровь, и когда отпускает ее, проводя по ней языком, то оставляет размазанный след кровавого кружева.
Мое тело реагирует на то, что я вижу, а его тело… реагирует на меня.
Он замечает меня, мышцы напрягаются, крылья сдвигаются.
Я не вижу его спереди — черт бы его побрал, — но его крылья расправлены достаточно, чтобы я могла разглядеть его идеальную задницу. Выглядит довольно по-человечески. Отлично, учитывая, что я та еще «любительница задниц». Прямо над этими рельефными алебастровыми ягодицами есть узор. Он расположен у основания его позвоночника, красивый красный веер из кровавого кружева, который пульсирует и бьется, как сердце.
Я опускаю взгляд на его ступни и вижу, что у него нет пальцев на ногах. Ступни по форме напоминают человеческие, но сужаются к острию там, где должен быть большой палец. Кончик украшает один-единственный коготь, красный, блестящий и острый.
А еще он покрыт отметинами. Красивыми черными узорами на бледной коже, которые немного похожи на татуировки. Они вьются от икр к бедрам, перепрыгивают через эту шикарную задницу, а затем украшают кожу на спине вокруг крыльев. По крайней мере, теперь я могу разглядеть, где они крепятся. Их две пары: одна соединяется между лопатками, другая — точно в центре спины.С удовольствием взглянула бы на его куртки, чтобы понять, как он их напяливает со своими крыльями.
— Ты поселил меня в комнату с Фалопексом на изголовье кровати, — произношу я это как обвинение. На самом деле, я этого заслуживаю. И даже большего. Я… Офицер Хит… Я даже не знаю, что и думать.
— Это вышло непреднамеренно, моя принцесса. — Рюрик отворачивается от меня, убирая руки от своих усиков.Он не хочет, чтобы я видела, что он делает. Не хочет, чтобы я знала, что он трогает себя. — Какое досадное совпадение, что источник твоей неверности украсил гостевой люкс посольства.
— Они гусеницы? — Я больше не могу сдержаться и спрашиваю. Знаю, звучит так, словно вопрос вообще не в тему, но это не дает мне покоя со вчерашнего дня. — Детеныши Весталис. Они гусеницы?
Меня чуть не тошнит в ожидании ответа, пока я стою в этой жаркой комнате, пот струится по спине, а на мне платье в стиле сороковых с кружевной отделкой, чулки до бедер и никакого белья. Рюрик вздыхает, подходит к ближайшей скамье и берет халат с разрезами на спине. Он накидывает красный шелк на плечи, и разрезы ложатся вокруг крыльев. Он завязывает пояс спереди, но пока поворачивается, я успеваю заметить жемчужно-белые ягодицы в прорезях ткани.
Он подходит вплотную ко мне и замирает, держась за пояс на талии, взгляд властный и отстраненный.
Но это длится недолго.
Потому что мы так горим друг другом, что он ничего не может с собой поделать. Он делает еще один шаг вперед, а я делаю шаг назад. Я натыкаюсь на край другой скамьи и с размаху сажусь. Рюрик остается на месте, возвышаясь надо мной и глядя сверху вниз.
— Что тебе наговорил этот жалкий Фалопекс? — требует он ответа, его темные глаза скользят по моему телу и отвергают его одним махом. Ауч.
— Что все Весталис — самцы, что у меня никогда не будет дочери, что у меня будут только сыновья. — Произнести это вслух прямо сейчас делает это таким реальным.Все мои будущие дети будут Весталис. Самцами Весталис, если быть точной. Я этого не хочу. Я чуть не прижимаю руку к животу, но сдерживаюсь. — Но он не сказал мне, ебаные ли они гусеницы или типа того.
Я думаю о земных мотыльках и вздрагиваю.
— С чего бы им быть гусеницами? — спрашивает он, искренне сбитый с толку моим вопросом. — Они младенцы Весталис. — Он прищуривается, глядя на меня, усики прижимаются к бокам его головы. Изучив меня еще мгновение, он вздыхает. — Пойдем. Я покажу тебе.
Он ведет меня обратно в комнату, хватает со стола планшет и включает его. Десять секунд или меньше, и он выводит серию изображений. Протягивает планшет мне, и я вижу фотографии младенцев. Не человеческих, но младенцев.
У них большие темные глаза, пухлые розовые ротики и маленькие усики. А еще они выглядят немного… пушистыми? Даже более того. Густой пух вокруг шеи и плеч, и легкая шерстка на остальном теле. Что ж. Могло быть и хуже, полагаю. Крыльев у младенцев я тоже не вижу.
Я поднимаю взгляд и возвращаю планшет.
Он берет его и швыряет на стол, словно злится.
Однако он очень хорош собой: этот красный шелковый халат, волочащийся по полу, белые крылья плотно сложены за спиной, темные глаза устремлены на камин, а не на мое лицо. Теперь его очередь избегать моего взгляда, и это бесит, когда роли меняются.
— Твоя фрейлина должна была рассказать тебе все это. — Он упирает руки в бока, и это так по-человечески. До тех пор, пока его антенны не взмывают вертикально вверх от разочарования, а затем не расправляются по бокам головы в своей «рогатой форме». Он ерошит крылья, расправляя верхнюю пару ровно настолько, чтобы оказаться в обрамлении девственного белого. — Я не должен это объяснять. — Теперь он скрежещет зубами. — Я отправлю эту девчонку на далекую луну и взорву ее к чертям.
Я смотрю на него, и даже зная, на что способны его родители, я уже уверена, что Рюрик не такой.Этому парню нельзя умирать. Он будет гораздо лучше для Ноктуиды. Да, он тот еще напыщенный мудак, но у него доброе сердце или… добрый… инопланетный орган. Я не думаю о другом его инопланетном органе, том самом, которого я еще не видела. Я бы хотела хотя бы взглянуть на него до брачной ночи.
Мой желудок скручивает, и я сглатываю. Аврил уверяла меня, что его член подстроится под форму моего тела, что он будет буквально идеальным. Звучит как очередной тупой сюжет инопланетного женского романа, но… надеюсь, это правда. Какой бы путь я нивыбрала , мне не отвертеться от секса с этим парнем.
Потерять из-за него все свои яйцеклетки. Все до единой. Иметь только сыновей Весталис.
Следующий вопрос просто вырывается у меня сам собой.
— Они плетут коконы? — уточняю я, и он недовольно кривит губы, проносясь мимо меня и направляясь к двери, которая раньше не открывалась. Теперь она открывается, и я выхожу вслед за ним. — Это законный вопрос!
При моем крике Рюрик останавливается и бросает взгляд через плечо, презрительно скривив губы. Я оглядываюсь и вижу, что нахожусь в чем-то вроде большой гостиной с кожаными диванами, еще одним камином и пушистыми коврами на полу. Все очень… по-человечески. Что вызывает у меня подозрения.
— Весталис не насекомые. — Он стискивает зубы, поворачиваясь ко мне лицом. — Мы не паразиты.
Опять это слово. Я сама им бросалась. Джейн говорила. Хит говорил. Рюрика оно явно бесит.
— Мы с тобой предназначены друг другу. Так предсказано Звездами. — Он констатирует это как факт, и хотя я с удовольствием бы закатила глаза, я не могу. Потому что это ощущается правдой.
— Ты просто копируешь мои… биологические подписи. — Кажется, это было правильное слово.
Рюрик просто смотрит на меня.
— Вон. — Он поднимает руку и указывает обратно в сторону спальни. —Уходи . — Последнее он цедит сквозь свои вампирские зубы, и какой у меня выбор? Его вспыльчивость диктует, что я должна двигаться прямосейчас .
Только… я не хочу.
Я скрещиваю руки в знак протеста и вздергиваю подбородок.
— Нам, наверное, стоит сесть и провести рациональ… — Я визжу как сучка, когда он шагает вперед, хватает меня и закидывает на плечо, как мешок. Моя щека врезается в его крыло, и черт возьми, оно такое мягкое и пушистое. Мне хочется его погладить. Я хочу накинуть его на себя, как утяжеленное одеяло. Я хочу прижаться к нему и вдыхать кардамон, мед, корицу и душистый перец.
Мое милое маленькое платьице задирается, пока Рюрик марширует обратно в спальню… и замирает.
Я без трусиков, только в чулках и поясе для чулок. Моя голая киска выставлена напоказ и обрамлена кружевом. Пухлая, горячая и готовая к тому, чтобы принц-мотылек ее трахнул.Может ли он почуять мое возбуждение так же, как Абраксас? Бьюсь об заклад, может. Готова поспорить…
Я ахаю, когда один из усиков Рюрика взмахивает вперед, скользя по моей киске и ягодицам. Он резко выдыхает, а затем поднимает руку ишлепает меня по заднице. Это хороший, хлесткий удар, от которого я дрожу и извиваюсь. А затем я получаю еще один, прямо по влажной, распухшей киске.
— Рюрик… — начинаю я, и мой голос звучит жалко. Я ненавижу, что он может стереть в порошок мой рациональный мозг своим запахом, своим взглядом. Все, чего я хочу, это присутствовать и осознавать выбор, который я делаю. Я не понимаю эту фигню с сужеными или мгновенной любовью. Я… я хочу, чтобы он нравился мне за то, кто он есть, а не за то,что он есть.
— Нет. Меня не будут использовать подобным образом. Если бы ты не сбежала в объятия другого самца, я, возможно, дал бы тебе то, чего ты хотела. Но не сейчас.
Он продолжает идти, бросает мое ноющее тело на кровать, а затем поворачивается и уходит, как будто комната в огне.
Дверь за ним захлопывается, и я понимаю, что только что сделала все еще хуже.
Я протаптываю колею в ковре, когда дверь спальни снова открывается, и в комнату входят Аврил и Зеро. Дверь со свистом закрывается за ними, даже быстрее обычного. За секунду до того, как она захлопывается, я замечаю Рюрика: он держит руку на настенной панели и свирепо смотрит на меня.
Блядь.
— Теперь он меня ненавидит, — заявляю я, пока Аврил разглядывает мою одежду, и смятение окрашивает ее лицо. Я опускаю взгляд и вспоминаю, что на мне все то же платье, что и вчера. И чулки. По крайней мере, она не может сказать, что я без трусиков.
— Что… произошло вчера? — Она снова при полном макияже: сверкающая красная помада, черно-белый грим на лице, словно она собралась на вампирский косплей-маскарад. Черное платье с красным кружевом, которое на ней надето, ничуть не портит эстетику. — Если ты все еще в этом платье, ничего хорошего быть не может. Я не просто так дала тебе ярко-красное белье. Принц должен был его увидеть.
Я отворачиваюсь и делаю вид, что вожусь с книгой на полке. Здесь естьнастоящие , физические книги. Но когда я открываю обложку, на страницах виднеются светящиеся красные чернила на неизвестном языке. Я захлопываю ее и ставлю обратно на место.
Точно. Принц должен был это увидеть, но вместо него увидел Офицер Хит. А потом повесил его на свой пояс, как насмешку или трофей, и сказал мне, что идет в бордель, из всех возможных мест? Как этот человек вообще смеет называть себя копом? Ему людей спасать надо, а он гуляет? Где, блядь, Коннор?
Но он одна из причин, почему Абраксас прилетит сюда.
Сегодня вечером.
Мой пульс учащается, и я комкаю ткань на груди платья.
Яникогда не хотела ничего так сильно, как хочу увидеть Абраксаса. Даже домой. Даже увидеть Джейн. Это новый, нежный вид тоски, которого я никогда раньше не испытывала.Угх. Я больна любовью и отвратительна прямо сейчас. Нельзя, чтобы кто-то об этом узнал.
— Твое выражение лица выдает романтический интерес, но не выдает, в ком именно ты заинтересована. — Зеро подходит вплотную ко мне и ухмыляется. — В самце Асписа? Принце Весталис? Или в красавчике-офицере Фалопекс? Фалопексы славятся своими навыками в постели. Они крайне сексуальны и до абсурда желанны многими.
— Погоди, погоди, погоди. — Аврил поднимает руки ладонями наружу. — Ты трахнулаФалопекса ? — Она смотрит на меня так, будто я сошла с ума. Так и есть. Я знаю. Теперь, когда момент упущен, я с трудом понимаю, как и почему я это сделала. Изменила Абраксасу. Изменила… разве можно изменить тому, кто заставляет меня вступить в отношения, о которых я не просила? Я даже не знаю. — Ты сумасшедшая?! Я сказала Офицеру Хиту, что не хочу возвращаться домой! Мояжизнь здесь на кону. — Она буквально рычит на меня, пока Зеро изящно прикрывает рукой свой ротик-бутончик и хихикает. Замечаю, что она все еще без обуви. Ногти на ногах накрашены ярко-розовым, как и на руках.
Я игнорирую Аврил. Этому нет оправданий. Честно говоря, мне нечего сказать.
— Ты вчера сделала маникюр и педикюр? — спрашиваю я Зеро, совершенно сбитая с толку. — Ты же собиралась потрахаться с инопланетянами.
— Я и потрахалась с инопланетянами, — отвечает она с абсолютно невозмутимым видом. Ее ухмылка ползет вверх с одной стороны, и она почти нравится мне секунды три. — Но, видимо, не так активно, как ты.
— На самом деле мы не занимались сексом. — Даже для меня это звучит как отмазка для тупых. Тереться голой, мокрой киской о член парня — это настолько секс, насколько это вообще возможно.
— Что это вообще значит? Господи, поверить не могу, что я положила все яйца в твою корзину. — Аврил тычет в меня обвиняющим пальцем, но она только что произнесла мое новое слово-триггер, и я тоже прихожу в ярость. — Как ты смеешь скакать на члене Фалопекса, когда наш величественный Имперский Принц пускает по тебе слюни!
У меня отвисает челюсть, а Зеро мило хихикает в углу. Но потом она внезапно замолкает, красные глаза вспыхивают, и ее голова резко и нечеловечески поворачивается в сторону, словно она высматривает угрозу.
— Я не скакала на его члене! — ору я в ответ Аврил. — Я просто немного об него потерлась!
Дверь снова открывается, и появляется Рюрик, его губы скривлены от ярости. Офицер Хит стоит прямо за ним, надвигая шляпу на глаза и ухмыляясь из-под полей. Я вижу, что мои трусики все еще прикреплены к его ремню. Мои губы дергаются, и мне приходится сдерживать истерический смех.
Аврил тут же это замечает и бросает на меня испепеляющий взгляд. Попадание в цель, я съеживаюсь.
— Твой любовник здесь. — Рюрику удается придать своему лицу выражение высокомерного равнодушия. Он плотнее запахивает свой красный шелковый халат и выходит из спальни в ванную.
Хит дергает за заднюю часть шляпы, заставляя переднюю приподняться, чтобы он мог посмотреть на меня своими странно красивыми глазами. При виде него мое тело бунтует против мозга. Его черный пояс висит низко, увешанный оружием и кожаными подсумками. Шрам от ожога на его груди нисколько не портит ее широкое, мускулистое совершенство.
— Доброе утро, дамы. Или день. Вечер, если вы с Земли. Ночь, если вы из моего родного города на Яо. — Он подмигивает мне и возвращает шляпу на место. Его щупальца подбираются, когда он проходит в дверной проем, отступает в сторону и протягивает руку, приглашая в комнату кого-то еще.
Это Коннор.
— Ох, блядский пиздец! — Аврил мчится через всю комнату и прыгает ему в объятия. Они обнимаются как старые друзья, а не любовники. — Поверить не могу, что ты все еще жив.
— А ты как? — спрашивает он, отстраняя ее на расстояние вытянутой руки. Я замечаю, что на нем надет… пояс с набедренной повязкой и пара прозрачных ковбойских сапог. Правда, в этот раз без воды внутри. Хм. Ему этот образ идет не так здорово, как Хиту. Бедный Коннор худой, немного рыхлый и ну очень бледный. Я в шоке от того, что он все еще в очках. — Ты в порядке? — Не дав Аврил ответить, он поднимает глаза и замечает меня. — О, вау. Я не ожидал, что ты выживешь после такого артериального кровотечения. Отличная работа.
Аврил игриво бьет его кулаком в плечо.
— Говорила же, я годами была полевым медиком. Ты думал, я с таким не справлюсь?
— Ты нашел его, — шепчу я, когда Хит небрежной походкой подходит и становится рядом со мной, заложив большие пальцы за пояс. Он бросает на меня взгляд, но я стараюсь не смотреть в ответ. Мне быочень хотелось знать, почему он до сих пор носит мои трусики как трофей, но я отказываюсь спрашивать. — Я думала, ты вчера отправился в бордель. — Это звучит почти как обвинение.
— О-хо, — говорит он, тыкая меня в плечо щупальцем. Его присоска прилипает и отлипает с резким чмокающим звуком. — Ревновала, землянка? Это не я тут помолвлен. И спарен. Причем одновременно.
Я наконец поворачиваюсь к нему, прищурившись, пока Аврил и Коннор радостно щебечут позади меня. Я слышу обрывки разговора — «застрял в ярко-розовой жиже на несколько дней » выделяется как главный момент для моих вполуха слушающих ушей.
— Медицинский транспорт Картианцев? — Зеро бросается вперед и вцепляется в руку Коннора. — Расскажи мне подробнее!
Может, она и стерва, но мне ее жаль. Даже представить не могу, как ужасно выживать так долго ни с кем и ни с чем, только чтобы узнать, что твоя планета, весь твой вид исчез. Я снова перевожу взгляд на Хита и вижу, что он изучает меня. Особенно мой рот. Мое платье. Чулки, которые я так и не сняла. Может ли он определить просто взглянув, что моя задница все еще горит от небольшого шлепка Рюрика?
Я выдыхаю, когда одно из его щупалец поднимается, чтобы подразнить выбившуюся прядь моих волос.
— Я нашел твоего друга в борделе. Я не хожу в бордели, чтобы трахаться. — Он наклоняется ко мне, прикрывая рот рукой, чтобы прошептать: — Мне это не нужно. Посмотри на меня. Я то, что у нас в Ноктуиде принято называть «межгалактическим красавчиком». Все и вся хотят меня трахнуть. — Он скрещивает на груди два своих хвоста-щупальца, а не руки. Одной рукой он щиплет меня за щеку, и я отбиваю ее.
— У тебя на поясе висят мои трусы, — шиплю я, и он смотрит вниз, словно не замечал. Он заметил. Пояс на нем не тот, что был вчера.Ну что за ебаный позер. Вот кто он. Чертов позер.
— Прости, дорогуша, но что упало, то пропало. Теперь это мои трусы. — Он похлопывает по ним щупальцем, а затем поднимает на меня взгляд, на его губах формируется очередная ухмылка. — Если хочешь получить их обратно, тебе придется дать мне что-то другое взамен.
Его шляпа приподнимается сама по себе, и его питомец вылетает наружу, танцуя вокруг меня, трепеща крошечными щупальцами. Он радостно щебечет, дарит мне крошечный поцелуй клювиком в щеку, а затем садится мне на голову.
— Он со всеми так делает? — спрашиваю я, указывая на существо, пока Хит хмурится.
— Нет, не со всеми. Ты сейчас ведешь себя грубо, Говнюк. — Он указывает на существо, и оно кричит на него в ответ. И не двигается. Видимо, не собирается уходить. —Иди сюда , — рычит Хит, но существо просто взмывает вверх и насмешливо танцует вокруг меня, оставляя за собой шлейф пузырей.
Я делаю паузу, чтобы посмотреть на трех сбитых с толку людей, уставившихся на меня.
Зеро поднимает палец и указывает на меня.
— Он выбрал тебя, — шепчет она, а затем ее лицо озаряется жестоким восторгом. — О, это бесценно! У тебя тройная пара.
— Тройная что? — переспрашиваю я, часто моргая, глядя на нее. — О чем ты, блядь, говоришь? У меня один партнер! Один. Только один. — Я поднимаю палец для выразительности, и крошечный осьминог спускается, чтобы поцеловать его кончик.
— Выбрал ее? — с тревогой спрашивает Аврил, глядя поверх Коннора на стерву-киборга с претензиями. Мне нужно перестать жалеть людей, которые не желают мне добра. — Что это вообще значит?
— Это значит, — начинает Коннор, поправляя очки и резко шмыгая носом. — Что самец Фалопекс хочет жениться на человеческой девушке и сделать ее своей женой.
Хит издает сдавленный смешок, а затем указывает рукой на Коннора. Теперь Зеро и Хит оба указывают через всю комнату.
— Закрой свой глупый человеческий рот, неблагодарное дерьмо. Я рисковал жизнью, чтобы спасти твою задницу!
— Разве я неправ? — спрашивает Коннор с легкой ухмылкой. А. Так он не такой милый, каким кажется. — Я только что провел много недель с разными Фалопексами. Насколько я понимаю, вам дарят компаньона с рождения. И задача компаньона — направлять вас на путь истинный. Если компаньону кто-то нравится, это сильный кандидат в будущие мужья или жены.
Эм.
Блядь.
— Да что с вами, глупыми пришельцами, не так? — ворчу я, отмахиваясь от мини-осьминога Хита. — Разве вы не можете просто трахаться, изменять, жениться и встречаться как попало? Почему это всегда какая-то фигня с вмешательством судьбы и вечной связью?
— Человеческая женщина, не обольщайся, — огрызается Хит, пытаясь поймать своего питомца шляпой. Ему приходится прибегнуть к помощи одного из щупалец, чтобы приподнять шляпу, зацепить крошечное существо, а затем использовать еще два щупальца, чтобы нахлобучить шляпу обратно на голову, поймав его в ловушку. — Ты была просто мимолетной интрижкой и не более того. Я не собираюсь встревать между Асписом и Весталис. Только сумасшедший самец когда-либо ввязался бы в нечто столь глупое. — Он рычит на меня, наклоняясь так, что мы оказываемся нос к носу. — То, что произошло в моем офисе, большеникогда не повторится. Ты меня слышишь?
— И тем не менее, ты специально пришел в посольство Весталис, чтобы преподнести ей в дар одинокого человеческого мужчину. — Рюрик выходит из ванной, одетый в красный военный китель, черные штаны и черные сапоги. Его лица выражает невозмутимость.
От меня не спрячешься, — думаю я, привлекая его внимание, и мы снова смотрим друг на друга. Я непроизвольно трусь бедрами, чувствуя, как внутри все скользко и ноет от неудовлетворенности еще со вчерашнего дня. Вот только не могу понять, Рюрик это, Хит или мысли об Абраксасе довели меня до такого состояния.Я знаю, что ты злишься, Рюрик. О, ты просто кипишь от ярости, да?
— Я… — Хит даже не знает, что сказать. Он вскидывает и руки, и щупальца, запрокидывая голову. — Просто… встретимся сегодня вечером на моем крейсере. Я пришвартован у офиса. — Он поднимает палец и смотрит мне прямо в глаза. —Не опаздывай . Если мой ценный груз решит, что хочет покинуть мой корабль и отправиться на твои поиски, у нас будут большие проблемы. Аспис и космические станции несовместимы. Он вырубит все компьютеры и ИИ, и все узнают, что он здесь.
Хит быстро уходит, но не снимает белье с пояса. Когда он проходит мимо Рюрика, принц протягивает руку и цепляет их пальцами. Одно из щупалец Хита бьет его по запястью и сжимает. Они оба не смотрят друг на друга, молча борясь за превосходство.
— Посмотри, что ты наделала, — стонет Аврил, проводя руками по лицу и размазывая макияж. — Тыхочешь развязать межгалактическую войну, а? Потому что именно это и произойдет, если ты не прекратишь это дерьмо. — Она разворачивает меня к себе, с предельно серьезным выражением лица. — Будь ты кем-то другим, я бы, наверное, сочла это забавным. Встречаться с кучей инопланетных парней. Повеселиться. Ноты не можешь этого делать. Ты Имперская Принцесса. Другой нет. Для Рюрика никогда не будет другой. Каковы шансы, что его братья найдут свои пары в ближайший день? Ноль. Этого не произойдет. Имперские Король и Королева будут следовать за тобой повсюду вместе с Армадой. Не знаю, что ты собираешься делать с этим Асписом сегодня вечером, но держи все в тайне, а затем возьмись за ум.
Она подходит прямо к Хиту и встает перед ним.
Он удивленно смотрит на нее сверху вниз.
— Отдай ему трусы. — Она щелкает пальцами возле его груди. — Давай, живее. Отдавай. Эта девушка — Имперская Принцесса. Мне жаль, что она тебе нравится. Мне жаль, что тебя к ней влечет. Но ничего не поделаешь. Она не твоя и никогда не будет твоей.
Хит ухмыляется, дергает кружевную ткань так, что она рвется пополам, и затыкает свой обрывок обратно за пояс.
— Прошу прощения, мэм, но мне пора идти.
Он оставляет Рюрика стоять там с половиной красных кружевных трусиков в кулаке.
— Оденьте Имперскую Принцессу. Сегодня я поведу ее на свидание. — Рюрик выходит вслед за Хитом, и дверь спальни закрывается за ним.
— Какого хрена здесь происходит? — в замешательстве шепчет Коннор, глядя то на меня, то на Аврил, а затем на Зеро, которая смеется так сильно, что хватается за живот. Я поджимаю губы.
— Девушка, которой мы спасли жизнь, хочет, чтобы мы все умерли. — Аврил бросает на меня свирепый взгляд, который я даже не могу опровергнуть. Она не ошибается. — Но она умная, замечательная женщина, которая знает, что в роли королевы Ноктуиды она будет иметь власть изменитьвсе . — Лицо Аврил смягчается, и она пытается улыбнуться мне. — Поступи правильно, Ив. Я знаю, что ты на это способна.
Она выпроваживает Коннора из комнаты, чтобы я могла одеться.
Я тяжело сажусь на край кровати, пока она собирает мои вещи. Кто-то распорядился, чтобы мою одежду перенесли с корабля в эту комнату. Все, что мне нужно, здесь. Потому что все, что мне нужно — это Абраксас. Вот и все.
Всего один день, одно свидание, и ты там. Ты там. Ты справишься, Ив.
Я отталкиваю Аврил, когда она пытается одеть меня, как ту избалованную девчонку из любимого фильма моей мамы, «Таинственный сад ».
— Я могу одеться сама.
— А сможешь ли? — спрашивает Аврил, приподнимая длинную широкую эластичную ленту. — Ты когда-нибудь носила такое? — Она ухмыляется, под стать выражению лица Зеро.
Что бы это ни было за платье, оно мне не понравится, не так ли?

----------

Рюрик стоит спиной ко мне, когда я выхожу из люкса...

Рюрик стоит спиной ко мне, когда я выхожу из люкса и нахожу его ожидающим в коридоре у двери. Он намеренно избегает моего взгляда. Вместо того чтобы обратить на меня внимание, он листает тонкий планшет, который передает другому самцу Весталис. Хотя Рюрик не смотрит на меня, другой мужчина смотрит. Парень опускается на одно колено и прокалывает палец одним из своих клыков.
Разве это не чертовски больно — делать так весь день? Я поднимаю бровь.
— Это величайшее удовольствие и бесконечная привилегия служить вам, Имперская Принцесса.
Я киваю в ответ, не зная, что я должна сказать этому чуваку.
— Э-э, спасибо, парень.
Мужчина встает, кланяется и удаляется по коридору с планшетом.
Мой королевский суженый бросает на меня взгляд, словно не может поверить в то, что я только что сказала.
—Э-э, спасибо, парень? — повторяет он так, что я понимаю: переводчик отлично справился с передачей смысла. Наверное, на языке Весталис это звучало скорее какщелк-щелк-шепот-шипение . — Я знаю, что ты не знакома с обычаями Весталис, но неужели ты не могла выбрать более вежливое приветствие? В человеческой культуре было бы достаточно поклона. Рукопожатия. Улыбки и«как поживаете?». Это не неразумные предложения, которые согласуются с твоей культурой.
Я вижу, что он злится на меня, потому что ведет себя как мудак. Он ведет себя так, будто не смотрел мне в лицо, не словил болезненный стояк, не влюбился до безумия и не желал бы, чтобы мы трахались, а не спорили о неизбежном.
Я ухмыляюсь ему, и это полностью сбивает его с толку.
— Как поживаешь? — спрашиваю я, желая быть саркастичной, поставить под сомнение то, из какого десятилетия он взял свои приветствия.«Спасибо, парень» отлично работает там, откуда я родом, на Тихоокеанском Северо-Западе. Я из Портленда, блядь, штат Орегон. Там прокатывает почти все, что угодно.
— Я в порядке, спасибо, что спросила, — отвечает Рюрик. Он кажется довольным. Или же… край его губы изгибается в высокомерной ухмылке. — Если ты будешь вести себя вежливо до конца дня, ты можешь обнаружить, что тебе нравится моя компания. — Теперь он полностью поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его антенны отведены назад так далеко от меня, как только могут. Это меня раздражает. Разве он не должен, типа, купать их в моих волосах? Я наконец поняла, почему мои волосы так потрясающе пахнут в последнее время. Он что-тооставляет на мне, когда проводит своими усиками по моей голове. И мне это нравится. Этот запах заставляет меня улыбаться и хорошо спать. У меня не было никаких кошмаров о похищении и пробуждении в той палатке. Или о борделе. Или о том, как меня едят заживо.
— В любом случае, тыпойдешь на это свидание, или я не смогу тебя спасти. Мои родители найдут тебя и будут держать в плену, пока самец Асписа не придет спасать тебя. Они заставят тебя смотреть, как его выбрасывают в космос, чтобы он умер ужасной, одинокой смертью, которой ты так боишься, когда смотришь в окна.
Рюрик предлагает натянутую, смиренную улыбку, чтобы подчеркнуть эту угрозу, и у меня стынет кровь.
Я больше не улыбаюсь.
Я в ужасе.
Когда он идет, я следую за ним.
Я… возможно, совершила ошибку, оценивая этого парня. Я начала думать о нем как о слабаке, и теперь я беспокоюсь.
Я перестаю идти.
Я собираюсь сжать руки в юбках — моя привычка — но никаких юбок нет. Я обернута черной лентой, которая по сути является облегающим платьем с гигантскимбантом сзади.Гребаная Аврил, вот сука. Она с гордостью объяснила мне, что передала Рюрику этот дизайн, сказав ему, что он мой любимый, что я была одета в нечто подобное в тот день, когда мы встретились на крыше многоквартирного дома Табби Кэт.
— Можно мне новую фрейлину? — спрашиваю я его сильную, широкую спину. Его крылья слегка подрагивают, и он останавливается, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо.
— Ты тоже ее ненавидишь? — спрашивает он, звуча абсурдно с облегчением. — Да. Я выполню эту просьбу. Мы выбросим Аврил в ближайшее солнце — под наркозом, конечно, чтобы не пугать ее.
— Ты что,шутишь ? — спрашиваю я, подбегая, чтобы догнать его. Мы не совсем помещаемся бок о бок в коридоре, но я протискиваюсь мимо его крыла, чтобы это сработало, прижавшись к нему. Он вздрагивает от моей близости, кусает собственную губу и сосет кровь, чтобы успокоиться. — После того, как угрожал мне?
Он снова останавливается. Я останавливаюсь. Он поворачивается ко мне.
Разве этот коридор всегда был таким узким?
— Это была не угроза. Это реальность. — Он поднимает руку, чтобы обхватить мое лицо, поглаживая большим пальцем в перчатке по линии моих губ. Я хочу снова почувствовать его голые кончики пальцев, коснуться его голой кожи. Я поднимаю руку и обхватываю пальцами его запястье. Между его курткой и перчаткой есть свободное пространство.
Проклятье. Его кожа — самая мягкая вещь, которую я когда-либо чувствовала в своей жизни. Это нечестно. Она шелковистая и восхитительная, и я просто хочу провести по ней большим пальцем. Так я и делаю. Я делаю это, и он позволяет мне, глядя мне в глаза.
— Ты очень милая, и за это я безмерно благодарен, но ябоюсь за тебя. Ты не понимаешь правил, и ты играешь в игры. Мы больше не можем играть в игры, моя принцесса. Если ты решишь, что не доверяешь мне, ты поплатишься за это. Ты храбрая, веселая и интересная, но ты не ровня армаде Весталис. Ты не выйдешь победительницей со своей…
— Дерзостью? — подсказываю я, и в животе немного сводит.
— Наивностью, — поправляет он, отпуская мой подбородок, а затем и меня. Он снова отворачивается, снимая перчатку и прикасаясь рукой к панели рядом с дверью. Она открывается и снова выбрасывает нас в ту ужасную комнату, ту самую, с обзором на триста шестьдесят градусов.
Я ничего не помню в течение нескольких минут.
Когда я прихожу в себя, я на руках у Рюрика, и он шагает по большому коридору. Возможно, по тому самому коридору, в котором мы были вчера.
По какой-то причине он несет меня прямо обратно в офис Хита.
— А, черт… — начинает Хит, но потом он видит меня на руках у Рюрика и отступает в сторону, позволяя нам войти в комнату. Я все еще дезориентирована. Я буквально понятия не имею, что происходит. — Что случилось? — Вся игривая тягучесть в его голосе исчезла. Он снова ледяной, но я даже не могу осмыслить странную перемену в его эмоциях, потому что у меня кружится голова, я устала и сбита с толку.
Это… не случилось из-за окон и моего очень рационального страха перед космосом. Это что-то другое. Я не знаю, как это объяснить, но я чувствую себя как дерьмо. Я неважно себя чувствовала несколько дней, но сейчас ядействительно чувствую себя хреново.Сколько времени прошло с тех пор, как нас с Абраксасом разлучили? Он умный мужчина, гораздо умнее, чем я ему приписываю. Зачем бы ему было постоянно говорить мне, что мы умрем от разбитых сердец, если не будем вместе?
Прошло четыре дня с тех пор, как нас разлучили. У меня кружилась голова, да, и я проснулась, чувствуя себя усталой и разбитой, но… это плохо. Опять же, слишкомрано для возможной-может-быть-не-случившейся беременности, чтобы винить в этом ее.
— Что-то не так с моей принцессой, и я не знаю, что это. — Рюрик сажает меня на край мягкой скамьи и поворачивается, чтобы посмотреть на Офицера Хита. — Я боюсь вести ее в медицинскую клинику или — упаси Звезды — на корабль, где ее могут увидеть мои родители или братья. Есликто-нибудь узнает, что она слаба, мы можем умереть. Хуже того, если мои братья и сестры заподозрят, что она может быть беременна.
— Беременна? — Потрясенное выражение лица Офицера Хита каким-то образом заставляет меня стыдиться. Я не знаю почему, но заставляет, и я, блядь, ненавижу это. Я не стыжусь Абраксаса или чего-либо из того, что мы делали вместе. — Как?
Рюрик стискивает зубы, ноздри раздуваются, руки сжимаются в тугие кулаки. Он закрывает глаза и опускает подбородок, глубоко дыша, пока не собирает свое спокойствие.
— От Абраксаса, — объясняю я за него, перебивая его прежде, чем он успевает заговорить. — Но говорю тебе, дело не в этом. Есть очень, очень мизерный шанс, что я вынашиваю его ребенка,это не то . Что-то другое заставляет меня болеть.
Хит стонет и играет со своей шляпой, используя щупальце, чтобы надвинуть ее вперед, а затем на верхнюю половину лица так, что его глаза скрыты. Все, что я вижу — это его рот. И его грудные мышцы. Пресс. «V» его бедер.Представь его член, раскладывающийся, как телескоп. Я впиваюсь пальцами в сиденье скамьи по обе стороны от себя.
— Ты привел ее сюда, потому что я медик-любитель, и я никому ни хрена не скажу. Так? — Хит возвращает шляпу на место хвостом. — Я знаю, что прав. Не утруждай себя ответом.
Он подходит к закрытой двери, и как только он отворачивается от меня, я вижу его задницу. Всю его задницу. Голую и ничем не прикрытую, никакой набедренной повязки на задней половине сегодня нет.
Почему я должна быть фанаткой задниц? Почему ни у одного из этих инопланетян не может быть уродливой задницы? Тогда мне не пришлось бы смотреть. Я намеренно отворачиваю голову от упругих, покрытых сапфировой чешуей ягодиц. Теперь я смотрю на Рюрика, и он смотрит на меня в ответ с разочарованием. Или страхом. Вероятно, и то, и другое.
— Ты не можешь быть больна, — шепчет он больше себе, чем мне. — Если ты больна, мои братья придут за нами.
— Мне уже лучше, — говорю я ему, и это правда. Теперь, когда у меня была минутка посидеть, я чувствую себя прекрасно. Немного усталой. Может быть, чуточку кружится голова, когда я думаю о гигантском окне за спиной и огромной планете, которая занимает большую часть вида. Но нормально. Я в порядке.
— Это займет всего секунду. — Хит возвращается с небольшим устройством, похожим на шариковую ручку. Он шевелит пальцами для меня, и я протягиваю руку. — Дай я обезболю это для тебя, — говорит он и, не дожидаясь ответа, прилепляет присоску на конце своего хвоста к моей ладони. Крошечное жжение, и затем вся поверхность приятно немеет. Хм. Он колет мою кожу ручкой, а затем берет планшет с соседнего стола. Данные появляются на экране мгновенно.
Хит хмурится.
— Что там? — спрашивает Рюрик усталым голосом. Мне кажется, он уже знает.
— Данные искажены. Не имеют смысла. Если бы у нее были какие-либо из этих показателей, она была бы сейчас мертва. — Он поднимает взгляд от планшета на мое лицо. — Никто ни хрена не знает о брачных повадках Асписов, понимаешь? Мы не понимаем, как это работает или каковы последствия. Единственные, кто был готов ловить и изучать Асписов, были Картианцы, а ихдавно нет. — Хит бросает на Рюрика многозначительный взгляд, который тот игнорирует.
— Может быть, вместо того, чтобы ловить их, они могли бы поговорить с одним из них? — выпаливаю я, но потом думаю о том, как Абраксас ведет себя с незнакомцами, как самка ела меня заживо, и решаю, что Картианцы не так уж ошибались, думая, что им нужно накачать Асписов наркотиками, чтобы изучить их. — Какое отношение брачные повадки Асписов имеют к тому, как я себя чувствую? — продолжаю я, и Хит поджимает губы. Он откладывает и штуку, похожую на шариковую ручку, и планшет, прежде чем присесть на корточки передо мной. Он кладет одну руку мне на колено, и Рюрик сбивает ее. Девять щупалец подаются вперед, чтобы прилипнуть к голой коже моих ног, и принц издает звук, который, я даже не была уверена, он способен издать.
Девять присосок приятно отлепляются от моей кожи, пока Хит мягко улыбается.
— Всякий раз, когда я начинаю думать, что человек может выжить здесь, мне напоминают, какая это ужасная идея. — Он вздыхает и смотрит в пол, прежде чем снова перевести взгляд на мое лицо. Его компаньон плавает в соседнем аквариуме — с крышкой на нем. Бедняжка смотрит на меня большими круглыми черными глазами, и я чувствую к нему мгновенную жалость. — Асписы выводят из строя технику. Ты слышала это, я уверен. Что ж, спаривание с одним из них искажает твои медицинские данные.
Я понятия не имею, как на это реагировать.
Взгляд Хита скользит мимо моих скрещенных ног на платье, которое на мне надето, и его рот искривляется в греховной ухмылке, полной как лжи, так и обещаний. Я хочу быть одновременно благословенной и проклятой этим мужчиной, и я не знаю почему.
— И где же вы взяли это платье? — спрашивает он, прежде чем встать и покачать головой. Он потирает подбородок, а затем переводит свои два глаза и шесть зрачков на Рюрика. — Я рад, что вы согласились встретиться с Асписом сегодня вечером. Я бы сказал, нам нужно поговорить с ним, может быть, взять немного его крови, провести надним несколько тестов.
— Только картианские технологии работают с Асписами, — признает Рюрик с очередным усталым вздохом. — Их осталось немного, но я посмотрю, что смогу сделать.
— Переводчики работают, — напоминаю я им, постукивая по уху. Я думаю об отвратительных ярко-розовых и салатовых переводчиках, которые у меня были раньше. Они оба были картианской технологией. Но тот, что вживили мне в кожу, пока я беспомощно спала? Тот тоже работает. Или те, что носили Рюрик и Хит, работали. Они прекрасно говорили с Абраксасом.
— Программное обеспечение, которое они оставили после себя, оказалось полезным, — признает Рюрик, пока Хит берет стакан воды и странный фрукт с ближайшего столика. Он приносит их и протягивает мне. Фрукт похож на кумкват с кожей далматинца, и он пушистый, как персик.
— Не ешь косточку, — предупреждает Хит, когда я принимаю пищу с благодарным вздохом. У меня урчит в животе, и я понимаю, насколько на самом деле голодна. Я выпиваю напиток в два глотка, а фрукт — в три укуса. На вкус он каким-то образом напоминает день на пляже, как солнечный свет и смех. Хит забирает косточку, когда я возвращаю ее. — Она ела сегодня? — спрашивает он так, словно это больше, чем просто стандартный вопрос. —Ты ел? — Он говорит с Рюриком сейчас, а не со мной. Имея в виду кровь. А.
Рюрик поворачивается ко мне, осматривая меня и встречаясь со мной взглядом.Мне жаль, моя принцесса. Я слышу это, даже если он этого не произнес.
— Ты пропустила прием пищи вчера вечером, а также сегодня утром. Это моя вина. — Рюрик протягивает мне руку, его красивые губы опущены в хмурой гримасе. — Пойдем. Я исправлю эту ошибку и не повторю ее.
— Людям нужно дополнительное питание, если они сдают кровь, — говорит ему Хит, упирая руки в бока. Когда он это делает, каждая мышца в его теле выделяется. Я не могу этого вынести. — Не заставляй ее пропускать приемы пищи из-за того, что ты взбешен.
Рюрик игнорирует его, но у него по крайней мере хватает элементарной порядочности съежиться.
Я принимаю протянутую руку принца и встаю на ноги. Каблуки, в которые меня обула Аврил — адские, но она заявила, что забыла всю мою остальную обувь на корабле. Я бы с удовольствием взяла другую пару, но сомневаюсь, что на Мировой Станции где-нибудь найдется человеческая обувь. Возможно, мне просто придется ходить босиком, как Зеро.
Кстати, о них… Аврил и Зеро не сопровождали нас. Они сопровождали нас везде, так почему не сегодня?Потому что ты идешь на свидание, дурочка. Свидание с принцем инопланетных мотыльков. Добавлю строчку в свой список желаний, а затем сразу же ее вычеркну. У меня есть еще парочка хороших, типа«переспала с инопланетным драконом», «почти переспала с инопланетным ковбоем-щупальцем», «была съедена заживо» и т. д.
— Заходите ко мне как-нибудь еще, — кричит Хит перед тем, как дверь лифта закрывается. Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как его фиолетовый язык скользит по губе, его большой палец скользит по верхней части пояса, когда он сдвигает его вниз. — И положи что-нибудь в этот свой ротик!
Вид обрывается, но я делаю вид, будто не пялилась.Это… был намек или беспокойство? И то, и другое?
Рюрик явно в ярости на самого себя, думая, что я пропустила два приема пищи. Так и есть, но Аврил предлагала покормить меня раньше. Тогда я не была голодна, поэтому отказалась. Ничего страшного. Я не думаю, что обмороки имеют к этому какое-то отношение. С другой стороны, я не привыкла сдавать кровь так часто, и у меня все равно есть склонность к головокружениям после обычной сдачи крови.
— Мы идем на свидание сегодня? — спрашиваю я, потому что это он упомянул об этом раньше. Он смотрит на меня, сцепив руки за спиной, но под крыльями. Ему приходится сдвигать их вверх и вниз, чтобы принять эту позу, но он все равно это делает. Должно быть, он чувствует себя должным образом напыщенным, раз это стоит дополнительных усилий.
— Куда бы ты хотела пойти после того, как мы поедим? — спрашивает он, и в моем мозгу роятся возможности. Я понятия не имею, что из себя представляет космическая станция, но я всегда готова исследовать. Почему бы и нет, верно? Я здесь.
— Здесь есть книжные магазины? — спрашиваю я, потому что если бы мне когда-нибудь понадобилось найти Джейн в огромной и бесконечной вселенной, это было бы там. Если бы она когда-нибудь заглянула на Мировую Станцию и знала, что там есть книжный магазин, она бы пошла прямиком туда.
— Книжные магазины? — Рюрик повторяет слово, а затем напряженно обдумывает его. Мне нравится, как он хмурится, когда его разум работает, натягивая губу на зубы и поддразнивая их языком.Я хочу быть покрытой этим дерьмом из кровавого кружева. Я не знаю, откуда берется эта мысль, но как только она приходит, я не могу от нее избавиться. — Да, я полагаю, один есть. В нем может не быть никаких книг ни на каком человеческом языке — не говоря уже об английском.
— Можешь нанести кровавое кружево на мое тело? — выпаливаю я ни с того ни с сего, и он замирает.
Настроение в лифте кардинально меняется, и он смотрит на меня бесконечно темными глазами, глазами гребаного демона, и его рот тоже принимает форму одного из них. Злой. Непрощающий. Собственнический. Это было там, но он пытался это скрыть. Он не хочет меня отпугнуть, но это ошибка.
Меня слишком сильно влечет к опасности.
— Могу ли я? — эхом отзывается он со смехом. — Могу, но не буду. — Он предлагает мне руку, и я хмурюсь. Я принимаю жест, и мы вместе идем по коридору, когда дверь снова открывается. — Возможно, если ты будешь вести себя как моя принцесса, я буду обращаться с тобой как с ней и подумаю об этом.
— Что вообще значит «вести себя как принцесса»? — спрашиваю я, когда он стягивает перчатку, активирует биометрический экран на стене и ждет, пока откроется еще одна дверь.
— Я сказалмоя принцесса, а не просто принцесса. — Рюрик игнорирует удивленное выражение на моем лице, втягивая меня в переполненный коридор. Я так зациклена на нем и на том, что он только что сказал, что мне требуется секунда, чтобы…
— Срань господня. — Я прижимаю руку ко рту, когда люди —инопланетяне — массово поворачиваются, чтобы поглазеть на нас.
И я думала, что испытывала культурный шок на черном рынке? Это… в этом коридоре больше видов, чем я когда-либо видела. Мой мозг как будто перегружен, пока мой взгляд перескакивает с одного лица на другое, на…это вообще лицо? Сколько глаз у этой штуки?! Я давлюсь собственной слюной, когда вижу слизнеподобную тварь на противоположной стороне коридора. Она выглядитв точности как та, что съела адвоката.
Никто не двигается, кроме как чтобы уступить нам дорогу. Никто не разговаривает. Нам дают широкий проход и много пресмыкания, мольбы и унижения. Что я хочу сказать, так это то, что: нам, блядь, поклоняются , пока мы идем.
— Это наше величайшее удовольствие и бесконечная привилегия служить вам! — выкрикивает кто-то, и крик волной прокатывается по коридору. Вокруг меня происходит так много всего, что мне требуется некоторое время, чтобы понять, что нас окружают стражники Весталис. Должно быть, они ждали прямо за дверью. Не менее дюжины с каждой стороны, некоторые из них тащат массивные пушки, другие — копья.
— Почему у нас здесь есть охрана, а на корабле нет? — спрашиваю я, и Рюрик предлагает кривую улыбку, которая исчезала так же быстро. Его губы ледяного розового цвета, словно он стер их почти до крови.Я хочу, чтобы он испачкал этот красивый рот моей кровью. Мысль возникает из ниоткуда, но это не имеет значения.Хочу я, чтобы Рюрик кусал меня, или нет, он должен это делать, чтобы есть.
— Корабль контролируется моим отцом. Каждая комната. Каждая щель. Каждый транспорт. В страже на«Короле» нет необходимости. Рюрик выдыхает, словно несет тяжелое бремя, которым не может ни с кем поделиться. Я хочу спросить его об этом. Я хочу знать. Но я не думаю, что мы находимся на том этапе наших отношений, когда он бы мне рассказал.
Не то чтобы… у нас вообще будут какие-то отношения.
Я уже сомневаюсь в каждом решении, которое приняла до сих пор.
Я так отвлечена своими мыслями, что забываю оглядеться. Когда я это делаю, это похоже на моргание сквозь дымку. По левой стороне коридора тянутся магазины, но более половины из них мне совершенно незнакомы. Один из них, кажется, продает ярко окрашенную слизь в банках? Другой продает экзотические растения, включая те пурпурные венерины мухоловки, которые укусили меня в мой первый день на Джунгрюке. Другой магазин до отказа набит Клыкастыми Людьми, и я вздрагиваю, отводя от них взгляд и изо всех сил стараясь не думать об их странных, мерзких членах.
— Эй, — шепчу я Рюрику, прижимаясь к нему так близко, как только могу. У него жуткие, блядь, родители, и он создает светящееся кружево из вен, которые вырываются из его языка. Но… он не пугает меня так, как все и всё остальное здесь. Я чувствую себя с ним вбезопасности , в чем нет никакого смысла. — Могу я посмотреть на твой член?
Рюрик останавливается так внезапно, что я спотыкаюсь и умудряюсь удержаться на ногах только благодаря тому, что держусь за его руку.
Его темные глаза сужаются в щелочки, вспышка красного прячется под всей этой прекрасной чернотой.
— Я полагаю, ты спрашиваешь, потому что завтра я буду трахать тебя?
Он просто говорит это вслух, прямо там, посреди коридора. Мой рот отвисает, пока я пялюсь на него. Но с другой стороны, это я начала. Ноя шептала. Я пыталась быть осмотрительной.
— Я… ну да. — Я поднимаю руку и чешу затылок свободной рукой. Мои волосы распущены, спадая на плечи крупными, упругими волнами, которые мне сделала Аврил. Я сказала ей, что совсем не похожа на принцессу Весталис, а она ответила, что каждого самца Весталис идеально привлекает его пара. Так что, чем больше я похожа на человека, тем лучше. Я выгляжу как дикая завсегдатайка клубов, но неважно. Это не обязательно плохая эстетика. Просто я обычно из тех людей, которые «ходят весь день в рабочей одежде, пока не рухнут в кровать все еще в рабочей одежде, жалуясь на культуру достигаторства». — Разве я не имею права посмотреть, как он выглядит, прежде чем мы перейдем к делу?
Я толкаю его бедром, что должно было быть шуткой, но определенно не воспринимается так.
Рюрик поворачивает свое царственное лицо, чтобы посмотреть на меня, и он кажется одновременно невероятно инопланетным и невероятно знакомым.О-о, вот опять. Наши взгляды сталкиваются, мое дыхание замирает на несколько секунд, мое тело загорается изнутри, словно наполнено порохом.
— Я убью твою фрейлину, — говорит он мне, а затем продолжает идти, и мы прорываемся сквозь толпу без какого-либо сопротивления. Он снова хмурится, но при этом выглядит особенно красиво, так что я не жалуюсь. — Она должна обучать тебя. Что, во имя Звезд, она вообще делает?
— В основном она ест мои макаруны и говорит мне, что я должна позволить себе влюбиться в тебя.
Рюрик почти снова останавливается, но ему удается взять себя в руки. Можно было бы подумать, что мое заявление на него не подействовало. Но это неправда. Его антенны широко расставлены, одна из них парит надо мной, словно он, возможно, жалеет, что не дотронулся до моих волос раньше. Его крылья слегка расправлены, и он постоянно сжимает правую руку в кулак, а затем разжимает ее.
— Мы пришли. — Он не реагирует на мое предыдущее заявление и не отвечает на мой вопрос. Вместо этого он указывает на черную дверь в стене. Просто одна дверь. Никаких других указаний на то, что это за место. Никаких вывесок. Ничего. Дверь открывается автоматически, и Рюрик впускает нескольких стражников, прежде чем положить успокаивающую руку мне на поясницу и протолкнуть меня внутрь.
Мы поднимаемся по лестнице и оказываемся в черно-черном лаунже с красными акцентами на потолке. Комната пахнет кровью и сладковатым дымом, и десятки лиц поворачиваются в нашу сторону. Комнату заполняют самцы Весталис, и все с партнершами под боком. Ни одна из самок не принадлежит к тому же виду, что и другие. Определенно никаких людей не видно. Но… может быть, несколько парней? Да, есть самцы Весталис, которые встречаются с парнями. Интересно.
Даже более интересно: одна из самок похожа на химеру или типа того?Спасибо, Нейт, за все бесполезные знания сказок. Я сдерживаю странный ком в горле.
— Сюда, Принцесса. — Рюрик ведет меня в отдельную комнату с красным бархатом на стенах, единственным столом в центре с парой стульев. Напротив двери стеклянная стена, за которой видна пышная оранжерея, полная растений. Часть стекла открыта, как окно, впуская нежный аромат и едва уловимый намек на землю.
Вид и запах сразу заставляют меня почувствовать себя лучше.
Принц выдвигает для меня стул, оставляя стражу за дверью.
— Мне нравятся растения, — признаюсь я, подворачивая платье под бедра и садясь.
Он придвигает меня к столу и наклоняется, прижимаясь ртом прямо к боковой стороне моей шеи. Мне требуется все, что у меня есть, чтобы не задрожать. Я впиваюсь ногтями в ноги, чтобы он не увидел, какое влияние он на меня оказывает.
— Какая интересная обитательница планеты. — А затем он кусает меня за ухо. Буквально кусает. Боли нет, только неистовое удовольствие, которое высвобождает тот вздох, который я пыталась сдержать. Рюрик отстраняется и небрежно переходит на свою сторону стола.
Он откидывается на спинку стула, закинув ногу на ногу, сложив руки на коленях. Его крылья лежат в удобном вырезе на спинке стула, и он смотрит на меня так, будто хочет сорвать с меня одежду. Как мне на это реагировать?
Завтра я должна переспать с этим парнем. Я пара Абраксаса.
Яувижу Абраксаса сегодня вечером. И все же, после того, как Абраксас уйдет, останемся только я и Рюрик.
Это не обязательно должно бытьсовершенно неприятно, не так ли?
— Что это за место? — спрашиваю я, оглядываясь. Здесь нет ничего, кроме этого стола, тех растений, бархатных стен.
И его, отравляющего комнату своими феромонами пряностей и меда. Знойно. Густо. Невозможно игнорировать. С каждым вздохом кажется, что это убьет меня.Как никто другой не чувствует этого запаха, когда он рядом? Это, блядь, чертовски интенсивно. Рюрик поправляет одежду, тянется вверх, чтобы расстегнуть несколько верхних пуговиц на своем кителе.
— Это ресторан, — говорит он мне, и на этот раз на его рту порнозвезды появляется улыбка. Это нечестно, что у инопланетного самца такой красивый рот. Он полный и пухлый, и когда он растягивает его, чтобы обнажить зубы, я забываю собственное имя. — Ты будешь есть еду, а я буду есть тебя.
Э-э-э.
Испуганный смех срывается с моих губ.
— Ты не ешь еду? — Я хочу узнать о нем больше. Кажется, я уже должна была знать ответы на такие простые вопросы. К тому же, черт возьми, я знаю, что об этом было сказано более чем достаточно раз, но… Аврил иправда дерьмовая фрейлина.
По тому, как усики Рюрика сходятся на затылке, я могу сказать, что он думает о том же.
— Я могу есть все, что можешь есть ты. Если это безопасно для тебя, это безопасно для меня. Я смогу почувствовать вкус, насладиться им, но это ненужное удовольствие. Чтобы выжить, мне нужна только твоя кровь.
В центре стола появляется экранное приглашение. Я имею в виду, просто парит в воздухе в центре столешницы, может, в двух футах над ней. Светящийся красный инопланетный текст, висящий в пространстве, как ни в чем не бывало. Рюрик моргает, и приглашение исчезает.
— Что это,блядь , такое? — Если я звучу безумно, то это потому, что так и есть. Нейт бы обожал эти штуки. Нейт был бы так чертовски счастлив быть здесь. Любой человек в моей семье отдал бы конечность за такой опыт. Я знаю, что они все были бы рады за меня, потому что…я веселюсь , но я знаю, что они страдают, и я по ним скучаю.
— Я сообщал обслуживающему персоналу, что им разрешено войти в комнату.
Я прикладываю руку к горлу и понимаю, что дрожу всем телом. Я не знаю, когда это произошло. И это не связано с головокружением. Это что-то новое.У меня наконец-то паническая атака. Она бьет меня так сильно, что я жалею, что не потеряла сознание. Действительно кажется, что я сейчас умру, что больше никогда не сделаю ни единого вдоха.
Рюрик наклоняется передо мной, положив ладонь на поверхность стола, и прижимается своим ртом к моему. Кровавое кружево цепляется за мой язык, ищущие пальцы впиваются в мою душу, просеивая каждую частичку меня.
Мне здесь нравится. Я скучаю по семье. Ты мне нравишься. Я чувствую себя одинокой. Мне нравится кое-кто другой. Ты мне нравишься.
Все эти вещи влетают и вылетают из меня быстрее, чем я могу осознать, а затем Рюрик отстраняется, и его губы снова красные от крови. Я больше не дрожу.
— Когда ты станешь королевой, ты сможешь получить разрешение навестить свой дом. — Он натянуто улыбается, кладя руку на боковую часть моей головы. — Ты можешь навещать их раз в год. Возможно, дважды.
Это немного, но это… что-то.
Да, тот план, который я вынашивала с Хитом? Этого не случится. Я не могу бежать. Просто не могу.
По множеству различных причин.
— Я смогу навещать Землю? — спрашиваю я, пытаясь представить, на что, черт возьми, это будет похоже. Я даже не знаю, что бы я делала, если бы меня отправили домой. Безусловно, было бы сложно организовывать кейтеринг на вечеринках, когда я знаю о пришельцах. Когда я трахалась с драконом. Когда я стала принцессой. Я смотрю в глаза Рюрика, улавливая едва заметный намек на красное кружево за обсидиановым мерцанием.Он не плохой парень. Не плохой. — Ты же знаешь, что если я доверюсь тебе, а ты все проебешь, это разрушит все хорошее, что во мне есть?
— Я знаю это. И ты знаешь, что я это знаю.
Почему-то все это звучит как правда. Я отталкиваю его.
— Отойди от меня, чувак. Твои феромоны ломают мне мозг.
Рюрик ничего не говорит, но отступает на свою половину стола. Не успела его (идеальная) задница коснуться стула, как он поднимает взгляд и понимает, что в дверях кто-то стоит и пялится на нас. Рюрик выхватывает из кармана носовой платок и быстро вытирает кровь с губ.
Судя по выражению его лица, я задаюсь вопросом, не застукали ли нас только что буквально со спущенными штанами. Может, это и не было традиционным сексуальным моментом, но все же это была близость.
— Ваш Имперский Принц.
Я оглядываюсь через плечо и вижу официанта Весталис с белыми крыльями. Теперь, когда Хит упомянул об этом, я действительно видела отметины на спине матери Рюрика. У некоторых самцов они есть, но не у всех. В передней комнате все были с парами. Этот самец — нет.
Рюрик тоже нет. Потому что его крылья белые. Интересно, все это для него невероятно неловко?
Он выглядитзлым . Я начинаю видеть это в истинном свете: абсолютно пустой защитный механизм. — Подай еду иуходи , — рычит он, и мужчина выглядит должным образом подавленным. Даже напуганным. Реакция служащих заставляет меня усомниться в его вспыльчивости. На стол передо мной ставят несколько подносов с крышками, после чего персонал исчезает, и дверь снова закрывается.
Рюрик трет висок.
— Почему ты такой… человечный? — спрашиваю я. Еда пахнет вкусно, и я умираю от голода, но чувствую, что не смогу есть, пока не узнаю ответ на этот вопрос.
— Почему? — спрашивает он с очередным смешком. — Потому что ты моя пара, и я мгновенно запечатлелся на тебе. Я мгновенно перенимаю язык твоего тела, твое настроение, твою мимику. К огромному сожалению для нас обоих, ясоздан для тебя. — Рюрик отворачивается от меня и смотрит на стену. — Быть отвергнутым собственной парой. И быть королем. — Он смеется над этим, но его это не забавляет.
— Я выставляю нас посмешищем при дворе? — Я в ужасе от того, что это правда, даже когда говорю себе, что мне плевать. Мне не плевать. Мне не плевать. Проклятье. — Потому что мы не спарились? Потому что я отвергла тебя?
— Теперь это не имеет значения, свадьба начинается завтра. Мы спаримся. Каждый день в течение семи дней. — Он снова смотрит на меня с извиняющимся выражением лица. — В первый раз будет не особенно приятно. Я сделаю для тебя все, что смогу, но есть биологические реакции, которые я не в силах контролировать.
Я не вздрагиваю. Я просто слушаю.
— Будет больно? — спрашиваю я, и он кивает. — Насколько сильно?
— Самки всех видов разные, но моя мать говорит, что это была худшая боль в ее жизни. — Он не пытается приукрасить, просто говорит как есть. — Но после этого мое тело подстроится под твое, и тебе должно быть приятно. Все, что тебе понадобится для удовлетворения, я тебе дам.
Мои щеки горят, потому что он смотрит прямо на меня, почти извиняясь. Я не понимаю этого выражения.
— Давай привяжем Аврил к ракете и отправим ее в черную дыру. — Я ворчу эти слова, но я, блядь, абсолютно серьезна.
Выражение его лица слегка меняется, омрачая атмосферу в комнате — в хорошем смысле.
— Завтра я прикажу бросить ее в оранжерею с плотоядными растениями. Тебе больше не придется ее видеть.
— Слава Звездам за маленькие чудеса. — Не знаю, почему я это говорю. Потому что он часто это говорит? Рюрик просто смотрит на меня, так что я занимаю себя тем, что поднимаю крышки с еды.
Под первой — тарелка канапе с копченым лососем.
О.
На втором подносе — киш. На третьем — рататуй. Дальше у нас сырная тарелка, за которой следует… гора макарунов. Я прищуриваю один глаз. Только один. Говорю себе, что незадушу Аврил буквально, когда увижу ее в следующий раз. Еще макаруны. Французское меню. Свидание. Я чую ее здесь повсюду.
— Ты получаешь советы по свиданиям отАврил ? — выпаливаю я вопрос, изучая поданные напитки. Бокал вина. Чашка кофе с небольшим количеством сливок. Вода со льдом. Здесь есть все, ни одна деталь не упущена. Я снова сосредотачиваюсь на канапе с лососем, отправляя одно в рот.
Копченый лосось, укроп и… вместо сливочного сыра — обычный йогурт, но эй, попытка была засчитана.
Я ничего не могу с собой поделать.
— На Земле я кейтер, — объясняю я, потому что даже если Рюрик — мой единственный, предназначенный, предписанный судьбой соулмейт, это не значит, что он знает, кто я такая. — Кейтер — это тот, кто подает еду на вечеринках.
Рюрик поднимает усики вверх и в стороны, как будто ему смешно. Он стучит двумя пальцами по своему уху.
— Я знаю, кто такой кейтер. Продолжай.
— Эти канапе в корне неправильные. — Тем не менее, я съедаю еще одно. Теперь, когда я начала есть, я понимаю, насколько я на самом деле голодна. — Здесь должен быть сливочный сыр, а не йогурт.
— Я сообщу персоналу кухни.
Я съедаю половину, а затем пододвигаю поднос в его сторону, указывая на него.
— Есть куда менее весело, когда делаешь это в одиночку. Налетай. Скажи мне, что это не было бы лучше, если бы белая штука была гуще и более сливочной.Блядь. Какого хрена, Ив?! Зачем я это сказала? Рюрик никак не реагирует на само заявление. Есть вероятность, что Весталис не кончают, как человеческие мужчины. Или, может быть, из них выходит что-то другое. Может быть, другого цвета. Кто знает?
Лучше бы я посмотрела порно с Весталис.
— Ты возбуждена, — мягко говорит Рюрик, его голос властный и гладкий.Высокомерный мудак. — Почему?
— Съешь свою половину всего этого. — Я пододвигаю киш. — Я ни за что не смогу доесть это одна.
— Я чую все, что ты чувствуешь, нет смысла лгать мне. Я единственный человек, которому ты не можешь по-настоящему солгать. Я всегда буду знать.
— Почему бы тебе не пойти на хуй? — говорю я ему, когда включается защитный механизм. Я, возможно, должна доверять тому, что он говорит о своих родителях, свадьбе и том, что нужно сделать, но я не обязана притворяться, что его странная хрень с мгновенной любовью умиляет. Это пугает, если уж на то пошло. Потеря моей свободы воли и личной независимости.
— Я бы с удовольствием потрахался, но моя предназначенная пара отвергла меня.
Я с хлопком опускаю крышку на одну из тарелок и бросаю на него взгляд.
— Тыпохитил меня. — Я в шоке от того, что он считает, будто заслуживает моей мгновенной любви и преданности в ответ. Это нужнозаслужить. Абраксас заслужил. Рюрик — нет. — Я не буду чувствовать вину за то, что не влюбилась в тебя с первого взгляда. Я понимаю, что нам придется работать вместе, и мы будем. Но если ты хочешь меня, ухаживай за мной.
— Для этого и свидание. — Он впивается ногтями в подлокотники кресла. — Единственный самец Весталис в истории нашего великого вида, которому приходится добиваться благосклонности своей пары. Ты же знаешь, что я умру за тебя?
— Конечно. Я верю в это. — Я кладу руку на грудь. — Потому что я тоже это чувствую. Чувствую. Но это не значит, что это реально, Рюрик. Я чувствую всю эту же хрень! Но любовь важна для меня. Настоящая любовь.Фактическая любовь, а не просто идеально совпавшая химия. — Я делаю паузу. — Хотя это помогает. Очень помогает. Это поднимает тебя высоко в рейтинге, но это не золотая медаль.
Рюрик отворачивается и не ест.
Зато ем я. Я не тороплюсь, ем столько, сколько моей душе угодно, а затем откидываюсь на спинку стула с кофе. Снова кофе без кофеина из «Данкин Донатс », но се ля ви. Платье-лента, которое на мне надето, ощущается как орудие пыток, но Рюрик так не считает. Когда он думает, что я сосредоточена на жидкости в моей кружке, он окидывает меня взглядом и содрогается, закрывая глаза и потирая одним пальцем приоткрытые губы. Когда он открывает глаза, мы снова смотрим друг на друга.
— Могу я, пожалуйста, посмотреть на твой член теперь? — Пора бы ему уже его показать. Я должна иметь возможность увидеть его. — Кстати, как проходит этот ритуал спаривания? Мы заходим в комнату, делаем дело, выходим и хвастаемся нашими отметинами?
— Нет, сейчас ты его не увидишь. — Он глубоко вздыхает, а затем одной рукой потирает свой усик по всей длине.Думаю , это нервный тик, но то, как он смотрит на меня, гарантирует, что это выглядит как заигрывание. У меня перехватывает дыхание. Я откусываю кусочек мятного макаруна. — Яубью твою фрейлину, и с сожалением сообщаю тебе, что мы будем спариваться на глазах у всего двора, включая моих родителей.
Я… у меня нет слов.
Я ловлю себя на том, что изо всех сил пытаюсь с этим смириться.
— Ты хочешь сказать, что этобольно ? Что это происходит на глазах у Императорского Двора? На глазах у твоихродителей ? Рюрик, какого хрена? — Я вскакиваю и поворачиваюсь к двери, ища ручку, которой там нет. Дурацкая штуковина с жужжанием открывается, и я проскакиваю мимо нее.
Я знаю, он сказал, что сделка в этом ресторане была в духе «ты ешь, чтобы я мог есть», но я ни на секунду не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Я знаю, что это не его вина, но мне трудно стоять на месте. Я нервничала из-за этого свадебного дерьма. Теперь я хочу умереть. Если бы такая ситуация произошла наЗемле , я бы сгорела от стыда.Но здесь? Его жуткие мама и папа? Его супер-блядь-жуткая мама-многоножка. Моя свекровь. Дети-мотыльки.
— Где книжный магазин? — шепчу я, поворачиваясь к Рюрику, который следует за мной в коридор. Нас окружают охранники, чего я терпеть не могу. Что вообще представляет собой моя жизнь?
— Прямо здесь, моя принцесса. — Рюрик кланяется и протягивает руку, указывая на магазин всего в нескольких дверях от нас. Я поворачиваюсь и иду так быстро, как только могу в этих ужасных каблуках, останавливаясь прямо перед магазином, чтобы стянуть их с ног. Я подумываю их выбросить, но передумываю. Они выглядят дорогими, и я боюсь, что это могут быть последние туфли на высоких каблуках человеческого производства, которые я когда-либо увижу. Я поворачиваюсь к одному из случайных охранников.
— Убедись, что эти вещи будут отнесены в мои покои, — заявляю я, стоя там босиком в облегающем платье с бантом. Это было бы смешно, если бы не было так ужасно трагично.
— Да, Моя Имперская Принцесса. — Мужчина делает поклон, а затем удаляется. Я просто смотрю ему вслед.
Хм. Вау. Послушный.
Делает ли это меня плохим человеком, если мне это нравится?
— Твои туфли не удовлетворительны? — спрашивает Рюрик, раздувая ноздри. Он выглядит так, словно готов убивать. — Это Аврил посоветовала мне купить их.
— Давай больше никогда о ней не говорить.
Мое раздражение улетучивается, как только я смотрю в сторону и обнаруживаю самый очаровательный магазинчик на всей Мировой Станции. Ну, полагаю, это можно оспорить, но я не ищу банки с радужной жижей, так что лично для меня это лучше.
Я знаю, что Джейн здесь нет — Офицер Хит уже сказал мне об этом, — но пребывание здесь заставляет меня чувствовать себя ближе к ней. Ближе к Земле. Это заставляет меня чувствовать себя в здравом уме и контролирующей ситуацию. В соседнем магазине продаются инопланетные фаллоимитаторы — я не шучу — и я очень стараюсь не замечать, что на витрине стоит модель Фалопекса. Нет, книжный магазин — гораздо более подходящее место для меня.
Я отрываюсь от Рюрика и захожу внутрь, но эффект остается тем же, стоит он рядом со мной или нет. Слухи, должно быть, быстро разносятся здесь, в Ноктуиде, и все, кажется, знают, что я Имперская Принцесса.
— Да будет ваше правление плодородным и долгим, — шепчет существо с длинными темными волосами, пятясь назад, когда наша охрана расталкивает толпу. На ней халат, она сгорбилась, из-под рукавов виднеются костлявые руки. Почти уверена, что видела больше существ ее вида —очень много ее вида — на рынке. Я игнорирую ее. Я обхожу ее стороной. Я почти бегу.
В книжном магазине есть полки, достигающие таких гигантских высот, что здесь установлено несколько тех странных платформ-лифтов, которыми я пользовалась на корабле Рюрика, когда поднималась, чтобы заглянуть в украденное логово Абраксаса. Они снуют вверх и вниз по полкам, доставляя покупателей на балконы наверху. Прямо перед нами еще одно огромное окно, из которого открывается вид на прекрасную сапфирово-изумрудную жемчужину, которой является Яо. Это не пугает меня до мурашек так, как бесконечная ночь, которую я обычно вижу за окнами, и на этот раз я не теряю сознание, глядя на это. Все хорошо.
Чья-то рука скользит по моему бедру, твердое тело прижимается ко мне сзади.
— Показать тебе, где находится человеческий отдел? — выдыхает Рюрик, скользя ладонью по моему животу. Он еще крепче прижимает меня к себе, его усики скользят по бокам моей головы и рукам. — Тебе не обязательно любить меня, чтобы расслабиться или позволить мне сделать тебе приятно. Ты будешь участвовать в любом случае. Для тебя это не обязательно должно быть неприятным опытом.
Он произносит то, о чем я думала вслух.
— Да, пожалуйста.
Рюрик огибает меня, берет за руку и ведет за край книжной полки, чтобы открыть моему взору головокружительное пространство инопланетной литературы. Вход в книжный магазин узкий, но в задней части он намного шире, казалось бы, тянется вдоль застекленной стороны станции на некоторое расстояние в обе стороны. Здесь десятки, десятки и десятки проходов, окаймленных высокими полками.
В этом пространстве относительно тихо, сапоги Рюрика гулко стучат, когда он тащит меня по проходу, резко сворачивает направо, а затем, в конце концов, налево. Мы находимся в маленьком, тихом уголке в самой заднице книжного магазина. Здесь тоже холодно, на внутренней стене образуются кусочки льда.Это нормально?
— Это обычный… — Я поднимаю палец, чтобы указать на сосульки, когда Рюрик закрывает меня своим телом, прижимая к полке за моей спиной, опираясь руками по обе стороны от меня. Он покусывает, лижет и пробует на вкус мою шею, дразня меня дальнейшей связью, но сдерживаясь. Я снова хочу эту дурацкую штуку с кровавым кружевом. Я хочу, чтобы Рюрик проник в мою душу и просеял меня, увидел меня, посмотрел на меня совершенно обнаженную и без притворства. Я слишком стесняюсь просить об этом, поэтому молчу.
Его руки блуждают по моим изгибам, пальцы скользят под ленточные края платья, чтобы прижаться к моей голой коже.
— Сними перчатки. — Я уже стягиваю их, снимая одну, а затем рассматривая ногти с острыми кончиками на его среднем и указательном пальцах. Он усыпил меня уколом одного из них. Ну и ладно. Я прижимаю его руку к своей голой коже, и все мое тело выгибается от интенсивности ощущений.
Я прикусываю его губу, и он скалит на меня зубы, одной рукой резко откидывая мою голову в сторону. Он впивается зубами мне в горло в тот самый момент, когда засовывает руку мне в трусики, держа когтистые пальцы загнутыми назад и используя те, что с гладкими кончиками.
Он показывает мне, что точно знает, где находится мой клитор, нежно сжимая его между двумя костяшками.
Кровавое кружево вливается в мою шею, впиваясь в мои вены и артерии, мое сердце, мою душу.
Ты — единственное хорошее, что когда-либо случалось со мной. Нет никого другого. Мне жаль, что ты проклята быть моей парой. Если бы только я никогда не летал на Джунгрюк. Мы бы никогда не встретились. Я смог бы сохранить свои надежды, мечты и свою свободу.
Эти мысли абсолютносокрушают меня, и мое сердце болит за принца.
Рюрик отстраняется, его рот испачкан красным, и наблюдает за мной своими темными глазами, доводя меня до самой грани оргазма. Этого не происходит. Его пальцы внезапно выскальзывают, и он отпускает меня, делая небольшой шаг назад. Я горжусь собой за то, что остаюсь стоять прямо, глядя на него, пока холод этого странного, темного угла дает о себе знать. Рюрик встает рядом со мной и накрывает меня своим крылом, словно плащом.
— Это единственные человеческие тексты в магазине. — Он указывает на полку перед собой, пока я просто стою там, босая и ошеломленная, мое платье задрано на бедрах. Раздумывая, не убить ли мне его.Этот тупой высокомерный ебаный мотылек.
Мое внимание падает на ряд книг, но только первые пять написаны на знакомых языках. Затем начинается другой раздел, заполненный инопланетным дерьмом. Я тянусь и беру книгу в ручном переплете. На ней белая этикетка на веревочке.Династия Чосон, 1735 год. Национальный музей Кореи, Сеул. Я открываю ее, и не могу прочитать ни слова.
Просто кладу ее обратно.
— Ты что, только что довел меня до самого оргазма, а потомоставил меня там? — цежу я, хватая следующий том. Он на… кажется, язык чешский? Ладно, вычеркиваем из списка. По какой-то причине здесь есть два экземпляра «Сумерек » на английском языке и роман 1968 года под названием «Эмми, вернись домой » о привидении.
Вот и все. Это весь мой выбор для чтения.Джейн просто с ума сойдет.
— Да, я показал тебе, на что способен, а затем сдержался. — Рюрик смотрит на меня сверху вниз, я все еще укрыта его крылом, мне тепло и уютно, но я все еще босая и возбужденная.Я его ненавижу. — Я лично найду больше человеческих материалов для твоего удовольствия от чтения. На данный момент это все, что есть.
Я беру с полки «Эмми, вернись домой », чтобы взять с собой.
— Как же мне тогда читать мое инопланетное порно? — бросаю я на него взгляд, намекая на Фалопексов. Он тоже это знает. — Упс. Я имела в виду инопланетнуюромантику . Эторомантика , а не порно.
— Пойдем.
Рюрик провожает меня обратно тем же путем, что мы пришли, а затем по другому коридору в пространство, которое не только теплое, но и освещено одним из тех каминов с красным пламенем.
— Что это? — Я беру в руки книгу, но язык не имеет для меня смысла. Я даже отдаленно не узнаю его, типао, это японский или что-то в этом роде. Он совершенно чужой. Пока я пялюсь на него, срабатывают линзы синхронизации, и появляется перевод. Название — «Удовольствия партнера-Моллюска ». Я понятия не имею, что это вообще значит.
— Весталис испытывают близость с самыми разными партнерами. Каждая из этих книг обязательно станет глубоко отличным романтическим и сексуальным опытом. Почему бы тебе не выбрать одну на моем языке, а я прочитаю ее тебе?
— Почему бы нам не забрать их все домой? Я же принцесса, не так ли? — Я тяжело дышу, прижимая к груди самую читаемую человеческую книгу на корабле.
— Мне жаль. — Рюрик наклоняется и заправляет мне прядь волос за ухо. — Как Имперская Принцесса на «Короле », ты не можешь иметь большую библиотеку. — Он разворачивает меня и мягко толкает в одно из кресел с высокой спинкой и выемками для крыльев. Его руки тянутся к штанам. — Ты можешь иметь маленькую библиотеку сейчас, а потом ты сможешь иметь большую, когда станешь королевой.
— Мы в общественном месте… — Я даже не заканчиваю фразу. Что я говорю? Насколько я могу судить, Императорский Двор обладает абсолютной властью. Люди не спорят и не жалуются. Корабли Весталис стирают целыепланеты . Кто осмелится возразить?
Мы одни в этом пространстве, и я больше никого не вижу и не слышу.
— Из всех видов, с которыми ты могла бы быть совместима, моя принцесса. — Он расстегивает пуговицу, и мои пальцы ног зарываются в ковер, покрывающий металлические полы космической станции. — Весталис — лучшие, и я покажу тебе почему.
Он спускает штаны, чтобы обнажить алебастровый член, обвитый красной спиралью. Когда он тянется рукой и обхватывает этот массивный ствол, я вижу, что даже его длинные пальцы не смыкаются.Он слишком велик для меня. Он больше, чем самая большая форма Абраксаса, с которой я могу справиться.
Рюрик не сводит с меня глаз, его дыхание такое же неровное, как и мое. Я бросаю «Эмми, вернись домой » на пол, чтобы освободить руки и вцепиться в подлокотники кресла. Его пальцы дразнят эти красные спирали, скользят по заостренному обсидиановому кончику на головке члена и заставляют полосы развернуться. Два красных отростка разматываются вокруг члена Рюрика, падая по обе стороны от его бедер. Черные заостренные кончики становятся когтями, по одному на конце… зажимов? Я полагаю, это именно они, пара зажимов, чтобы…
Я представляю, как они хватают меня за бедра и прижимают к себе, удерживая на месте. У меня вырывается резкий вздох, почти смех. Я должна паниковать, но это не так.Меня дико возбуждают инопланетяне. Это правда. Я уже с нетерпением жду, когда острые кончики на концах зажимов вонзятся в мою кожу. Что касается самого ствола, то он длинный, изогнутый и широкий, но теперь уже гораздо более разумного размера. Вокруг основания есть пятно ярко-красного меха, а на полпути вниз по стволу — две выпуклости, которые, как я полагаю, являются его яичками. Головка его пениса толстая и набухшая, темно-красная и сочащаяся смазкой. На нижней стороне есть гребень, который он поглаживает большим пальцем.
— В ту самую секунду, как я попробовал твою кровь, мое тело изменилось до состояния, которое будет работать с твоей анатомией. — Он обхватывает себя по всей длине, прямо над набухшими бугорками семенников.Вероятно, они войдут внутрь полностью, не так ли? Я просто сижу здесь, представляя себе эти ощущения, когда моя киска становится скользкой, когда она набухает, и сидеть со скрещенными ногами становится невозможным. — Как только я побываю внутри тебя, ни один другой самец тебя не удовлетворит.
Он позволяет своим запачканным красным губам изогнуться в полуулыбке, а затем его зажимы снова спиралью обвиваются вокруг ствола, почти скрывая его из виду. Он использует специальный ремешок внутри брюк, чтобы прижать этот отросток к бедру, а затем снова застегивается.
— И это все? — шепчу я теперь, когда он подходит ко мне, опускаясь на колени прямо перед креслом и кладя руки мне на колени. Он тянется вверх и снова заправляет мне волосы за ухо, словно не может сопротивляться частым позывам прикоснуться ко мне.
— Завтра мы спаримся. Сегодня ночью ты должна примириться с тем, что грядет.

----------

Рюрик отводит меня на рынок и покупает мне обувь, которую...

Рюрик отводит меня на рынок и покупает мне обувь, которую прямо на месте подгоняют под мою ногу — красивые кожаные сапоги, уменьшенные копии тех, что надеты на нем.
— Мне нужно вернуться в Посольство, чтобы уладить кое-какие дела, но тебе не обязательно идти со мной. — Он колеблется, и я чувствую в нем целый ворох секретов, которыми он хочет поделиться. Я почти кладу руки ему на грудь, целую в подбородок и прошу рассказать. Но не сегодня. Завтра я буду этой девушкой. Сегодня я увижу Абраксаса.
Мое сердце болит так сильно, что я прижимаю основание ладони к грудине. Рюрик замечает это, но ничего не говорит.
— Можешь гулять в свое удовольствие. Как я уже говорил, ты не пленница, принцесса. — Рюрик касается моего лица, а затем поворачивается, чтобы уйти. Зеро, Коннор и Аврил проскальзывают мимо него, чтобы присоединиться ко мне. Первое, что делает последняя — это смотрит на мои новые сапоги.
— Только попробуй сказать, что ты выбросила те каблуки. Они были единственными на всем рынке. И ониподходили тебе по размеру. Это уже само по себе чудо.
Я поворачиваюсь к ней, пока Зеро сканирует толпу на предмет угрозы, а Коннор выглядит так, словно изо всех сил пытается не скатиться в жесткую паническую атаку. Зеро жуткая до усрачки. Будь я наемным убийцей, планирующим покушение на Имперскую Принцессу, я бы дважды подумала, увидев эту ненормальную молодую женщину с красными глазами и антеннами в форме бантика.
— Ты же в курсе, что тыхудшая фрейлина в истории всего живого, да? — спрашиваю я Аврил, и она с облегчением вздыхает.
— Так вы, ребята, наконец-то заговорили? Это здорово. Ты уже влюблена в него? Я слышала, это происходит мгновенно почти у каждой пары Весталис. Ты буквальноединственная , кто когда-либо сопротивлялся этой небесной магии. — В ее голосе слышится легкая зависть. Сильная зависть. Она просто позеленела от зависти.
— А что? Ты хотела бы быть принцессой? Я бы с радостью поменялась с тобой местами. — Сейчас я оглядываюсь в поисках места, где можно было бы выпить. Здесь же должна быть куча баров, так?
— Если бы мне так повезло. Кто не мечтает о неутолимой страсти? — Аврил следует за моим взглядом и замечает его одновременно со мной. — О, черт возьми, нет. — Она хватает меня за руку и пытается утащить прочь, но Офицер Хит уже заметил нас.
Он небрежно шагает сквозь толпу, и люди расступаются перед ним, но при этом оборачиваются, одаривая голодными взглядами. И когда я говорю «люди», я имею в виду существ с шестью руками, четвероногих тварей и кучу тех здоровенных зеленых парней, похожих на Тревора и его брата-близнеца.
— Приветствую, дамы. — Хит приподнимает шляпу, когда Аврил встает между нами, отмахиваясь от его компаньона, пытающегося подлететь и поприветствовать меня. Он хмурится и ловит своего питомца щупальцами. — Проблемы, женщина-медик?
— Да, у меня проблемы. — Она указывает на меня, пока Коннор, бледный как смерть, подкрадывается к нам. — Эта девушка обручена, а ты тот еще извращенец.
Хит приподнимает бровь и смотрит на меня поверх ее плеча.
— Я извращенец? — спрашивает он меня, как будто мы не были вчера там вместе, полноправными участниками процесса. — Ну, будь я проклят. Впервые об этом слышу. Я на патрулировании. Имею полное право разгуливать по этой станции. Более того, это мояработа . — Он мягко отталкивает Аврил с дороги и переводит взгляд на Коннора. — Ты в порядке, человеческий самец? Выглядишь не очень.
— Там… — Коннор указывает на монстра-слизняка и… Ну, на этот раз это не просто монстр-слизняк. Этотот самый монстр-слизняк, из пасти которого торчит нога юриста. Я узнаю отвратительный узор уродливых лоферов «Гуччи», которыми он хвастался половину благотворительного вечера.
— Дерьмо. — Хит щупальцем выхватывает шестизарядный револьвер из кобуры на спине. Он поднимает оружие над толпой, и все замирают. Я вздрагиваю от выстрела — он попадает слизняку в голову. Или в то, что я считаю головой. Чем бы оно ни было, монстр оседает на пол коридора, а люди возвращаются к своим делам, будто только что не видели, как кого-то застрелили. Хит сдувает дым с дула пистолета — я не шучу — и убирает его. — Моллюскам нужны месяцы, чтобы нормально переварить пищу. Похоже, у этого возникли проблемы с одеждой.
Хит неспешно подходит к телу, покачивая хвостами и демонстрируя задницу.
Аврил давится воздухом и краснеет, прежде чем отвернуться. Зеро пялится и облизывает губы. Коннор — единственный разумный среди нас — уделяет больше внимания мертвому слизняку и трупу, который Хит вытаскивает из его пасти. Нога юриста цела, вплоть до ботинка. Но на этом все. Не велика потеря, но все равно как-то не по себе видеть то, что осталось от твоего собрата-человека.
Офицер Хит выглядит особенно расстроенным, разглядывая останки.
Я оттесняю остальных и подхожу к нему.
— Если тебе от этого станет легче, он был мертв уже через несколько минут после нашего прибытия на Джунгрюк. Наверное. — Не уверена, сколько времени я провалялась в отключке, прежде чем пришла в себя, но вряд ли долго. — К тому же, он был мудаком. Схватил меня за задницу без разрешения.
Это привлекает внимание Хита. Он смотрит на меня, и мне кажется, что он собирается сказать что-то личное, может быть, о том, что происходит между нами. Я смотрю в ответ, но, когда подходит Аврил, он лишь улыбается.
— Не забудь про ту посылку. — Он берет ногу юриста на руки, хвостами подхватывает тело слизняка и направляется по коридору.
— Это мог бы быть кто-то из нас, — шепчет Аврил, а Коннор тяжело выдыхает.
— Может, выпьем? — Я смотрю на них, и они оба кивают. — Ага. Я так и думала.
Понадобился целый час, чтобы найти бар, где подают алкоголь, пригодный для людей. И мы узнали об этом только потому, что посол Весталис лично явился из посольства, чтобы помочь нам его найти.
Когда мы туда добираемся… он полон людей. Битком набит. Их тут легко наберется несколькодесятков .
У меня отвисает челюсть.
— О слава Богу. — Аврил врывается в помещение и хлопает по плечу первого попавшегося человека. Тот оборачивается и обнимает ее так, словно они знакомы целую вечность. Толпа понимает, что в баре появилось новое лицо, и все взгляды обращаются к ней, а затем скользят к нам с Коннором.
Интересно, сколько из них трахались с пришельцами? — думаю я, а затем решаю, что могу просто спросить. Нас всех похитили против нашей воли. Еще вчера мы были обычными людьми, занимались обычными делами, жили обычной жизнью, а потом… вот это. Инопланетный бар на космической станции, соединенной с покрытой водой планетой, где полно порнографических лис с щупальцами. Понятие приличия больше не существует.
— Ив, иди сюда, послушай. — Аврил обнимает меня за плечи и начинает указывать на людей. — Портленд, Туалатин, Мак-Минвилл, Олбани, Ашленд, Юджин, Маркола, Грантс-Пасс.
— Интересные названия, — замечаю я, но я просто придуриваюсь. Я понимаю, к чему она клонит. Все эти люди из Орегона. В частности, все эти люди с трассы I-5 в Орегоне. Это… уникально. Возможно, именно эта особая порция странностей тихоокеанского Северо-Запада привлекает инопланетных похитителей.
Аврил бросает на меня раздраженный взгляд. Точнее, она смотрит на меня так же, как я смотрю на Табби Кэт. Это отрезвляет.
— Здесь три группы: Западный Орегон, Париж и Сингапур. — Аврил обводит группу рукой. Она определенно выяснила кучу информации за очень короткий срок. — Я собираюсь пообщаться с людьми и узнать, сколько сплетен я смогу собрать, пока мы здесь. — Она растворяется в толпе вместе с Коннором, оставляя меня одну у столика, за которым сидят мужчины. Оглядевшись, я понимаю, что мужчин здесь куда больше, чем женщин.
Зеро держится достаточно близко, чтобы сойти за настоящего телохранителя, но ни с кем не разговаривает и не обращает ни на кого внимания.
— Присаживайся, — говорит парень, похлопывая по стулу между собой и своим приятелем. — Еда здесь лучшая на станции. Это единственное, что я могу есть, не рискуя отравиться.
— Спасибо. — Я сажусь на стул и понимаю, что ни на одном из мужчин за столом нет рубашки. — Что случилось с вашей одеждой? — спрашиваю я, и один из них смеется. Он подмигивает мне и наклоняется вперед, опершись локтями о стол.
— Мы все танцуем в одном клубе, можно сказать, это наша униформа. — Он указывает на штаны с заниженной талией, которые на них надеты. Все они невероятно накачанные, высокие, красивые, вероятно, сливки общества, когда дело доходит до инопланетной эстетики. Бьюсь об заклад, остальных съели.
— Заходи как-нибудь, — говорит другой, наклоняясь и улыбаясь мне красивыми голубыми глазами с ямочками на щеках и мягкими светлыми волосами. Я смотрю на него и понимаю, что это один из самых красивых людей, которых я когда-либо видела в своей жизни.
И меня к нему не влечет. А ведь он в точности в моем вкусе. Я окружена танцорами в стиле «Супер Майка » и не чувствую абсолютно ничего. Ни-че-го.Мой мозг и тело сломаны и заточены под инопланетные члены. Мое сердце разбито из-за драконоподобного инопланетного монстра с крыльями летучей мыши.О, Абраксас.
Я провожу пару часов, болтая с парнями, узнавая их получше, но только потому, что мне приятно поговорить с другими людьми. Там нет ничего для меня, никакого интереса, даже когда Блондинчик спрашивает, не хочу ли я зайти к нему в «квартиру» (что бы это ни значило здесь), чтобы потусоваться позже.Полагаю, он не в курсе, что я следующая королева, да? Не то чтобы люди не заметили охранников Весталис, прохлаждающихся в коридоре, просто они не связали их со мной, а я не стала ничего объяснять.
Я вежливо извиняюсь и выхожу из бара, обнаруживая Хита, который ждет меня у входа. Он прислонился к стене, надвинув шляпу на глаза, хвосты-щупальца мягко танцуют по полу вокруг его ног. Зеро следует за мной на расстоянии, как всегда бдительная.
— Та девочка-медик отвлеклась? — Хит приподнимает шляпу над одним глазом, чтобы посмотреть на меня. Мой взгляд скользит по гладкому, гипертрофированному рельефу мышц и кожи, представшему передо мной. Сейчас его плоть сине-белая с тонкой, мягкой чешуей, края которой почти не видны, если только свет не падает под нужным углом. Крошечный кусочек набедренной повязки прикрывает очень интересную часть его тела. Его компаньон щебечет мне, но на этот раз не садится на меня, выглядя должным образом пристыженным и, возможно, немного обиженным. Мне жаль крошечного розового осьминога.
Я снова смотрю на его хозяина и вижу на его губах растерянную полуулыбку.
Одно щупальце вылетает вперед и выпускает из присоски один-единственный пузырек. Он лопается возле моего лица, и я вздрагиваю. Запах мгновенно достигает меня, и я чувствую успокоение. Ясность в голове. Спокойствие.Возбуждение .
— Тебе понравилось, не так ли? — Хит кажется искренне заинтересованным, но затем резко качает головой. — Нет. Дерьмо. Где медик? Твой груз прибыл раньше, и ты нужна мне там прямосейчас . — Он бросает на меня многозначительный взгляд, и весь мир замирает.
Абраксас .
— Пошли. — Я хватаю его за руку и делаю шаг, прежде чем он обхватывает меня хвостами, отрывает от пола и разворачивает в противоположную сторону.
— Сюда, Ив. — То, что он называет меня по имени, приятно; он хватает меня за запястье и ведет обратно в закрытый сектор. Зеро идет следом, но в дверях он поворачивается к ней и преграждает путь. — Дальше я сам. Принц будет не против.
Повисает многозначительная пауза, прежде чем глаза Зеро вспыхивают красным, и она делает один-единственный, решительный кивок, который не совсем вяжется с ее обычными манерами. Не то чтобы я знала ее очень долго, но… этот кивок кажетсяпринадлежащим Рюрику, и нравится мне это или нет, принц — это тот, кого я прекрасно понимаю.
Дверь захлопывается, и Хит отворачивается, скользя по коридору в своих сапогах быстрее, чем я могу за ним поспеть.
— Есть какая-то причина, по которой мы…
В этот момент меня накрывает запах.Его запах . Я бы узнала его где угодно, это дикое сочетание высшего хищника и самца, темной чешуи, демонических языков и фиолетового яда.
Мне не нужно спрашивать, почему мы бежим.
Я бегу еще быстрее.
В коридоре появляется Рюрик, но я проношусь мимо него, спеша к источнику этого запаха.
Если я не приду к Абраксасу, он придет ко мне, и ему будет плевать, как он это сделает, кого убьет и в какие неприятности ввяжется по пути.
Я тяжело дышу, когда с заносом останавливаюсь перед другой дверью. Мне не нужно знать, где именно я нахожусь на станции, чтобы понять, что я в правильном месте.
Хит подлетает ко мне вместе с Рюриком, с размаху хлопает ладонью по экрану возле двери и шепчет мне на ухо:
— Мы пока подождем в крейсере. — Он отступает, когда первая дверь с шипением открывается, а затем ведет меня ко второй, впуская в большой коридор и оставляя там одну.
Я чувствую, как Абраксас надвигается, словно буря.
Давление меняется. Моя кожа горит. Все тело болит так сильно, что я спотыкаюсь и падаю на колени перед его дверью. Теперь я одна, и он это знает, и дверь должна скоро открыться, и…
Она начинает скользить в сторону, и я вижу его. Его рука-крыло вылетает вперед, когтистые пальцы сжимают край двери, и он сминает металл, как бумагу, отбрасывая его в сторону. Я слышу, как Хит стонет из другой комнаты.
—Самка .
Абраксас оказывается на мне в секунду, прижимая меня к полу, используя руки-крылья, чтобы задрать ленты моего платья. Он опирается на одну ладонь, другой рукой сдвигая мои трусики в сторону. Он даже не тратит время на то, чтобы порвать их.
Моя спина выгибается, когда я стону, прижимаясь к нему грудью. Все вокруг пропитано его запахом. Диким.Лес. Мускус. Самец. Плодородие. Секс. Его член удовольствия толстый, набухший и такой скользкий, что входит без труда, до самого основания. Его тугой, тяжелый мешочек бьется о мою задницу, пока его второй член — тот, что для спаривания — трется между моих ягодиц и ласкает мое заднее отверстие.
С моих губ едва успевает сорваться вздох, как он уже засовывает язык мне в глотку, почти в буквальном смысле. Его позвоночник выгнут дугой, хвост бьет из стороны в сторону, язык безжалостно терзает мои губы, челюсть, горло. А затем он возвращается к тому, чтобы тереться им о мой язык.
Энергия пронзает меня разрядом, прилив облегчения и жизненной силы заставляет меня чувствовать себя почти непобедимой. Он рычит на меня, пока трахает, скалится и шипит, и я понимаю, что не могу разобрать ни слова из того, что он говорит. Ну. Только одно.Самка .
Видимо, этот навороченный переводчик тоже полная хуйня.
Я скучаю по розовому.
— Сильнее, еще, — стону я, царапая его, прижимая к себе, задыхаясь от удовольствия, когда он использует свои руки-крылья, чтобы разорвать в клочья то немногое, что осталось от этого дурацкого платья. — Еще, еще, еще.
Он тоже меня не понимает, и это делает все еще слаще.
Зачем нам вообще сейчас разговаривать?
Его зубы впиваются мне в плечо, но это не запретное приглашение поиграть, как с Рюриком. Это не разливающееся тепло и некое небесное взаимопонимание, это чувство собственности. Абраксас владеет мной, пока трахает, и я понимаю, что это факт, который никогда не изменится. В какой бы точке вселенной мы ни находились, мы принадлежим друг другу.
Абраксас не церемонится со мной. Он так сильно впечатывает меня в металлический пол корабля Хита, что у меня на заднице остаются синяки. Он кончает с таким концом-света-подобным звуком, которого должно бояться все, что стоит ниже него в пищевой цепи.То есть всё. Все и вся должны бояться этого звука .
Кроме меня.
Он мой, и на этом точка.
Мы лежим, тяжело дыша, добрых минут пятнадцать, пока не рассоединяемся. Я чувствую кровеносные сосуды между его телом и моим, как они перекачивают жидкости, снова связывая нас воедино. Мы не можем разговаривать, потому что не понимаем друг друга, но он приподнимается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, его глаза похожи на аметистовые кристаллы на лице, сотканном из теней.
На минуту его губы смыкаются, и он становится больше похож на тьму, чем на живое существо.
Он ухмыляется, и его рот разделяет лицо пополам, обнажая все эти зубы размером с кинжал.
Раздается резкий щипок, когда он меняет свой член удовольствия на член для спаривания. Мы начинаем все сначала, его руки-крылья на моих грудях, его правая рука блуждает по коже на моей талии, находя эти надоедливые трусики и разрывая их в клочья.
Пока он трахает меня, его жезл удовольствия снова утолщается и набухает, задевая мой клитор, когда он скользит им между моих складок. Его липкие феромоны переносятся на мою голую кожу, я вся в них. Мой живот. Мои груди. Мои ягодицы, когда его мошонка шлепает меня, как сильный удар.
Блядь .
Оргазм неистовый, почти болезненный. Я кричу, это точно. Привыкла к тому, что в джунглях можно издавать любые звуки. Надеюсь, полицейский крейсер Офицера Хита звуконепроницаем.
Мое тело восстает против мозга, и у меня случается короткое замыкание, ногти впиваются в эбеновую кожу Абраксаса, пока я полностью не истощаюсь и не превращаюсь в лужицу под ним. Проморгавшись сквозь белые звезды перед глазами, я понимаю, что у него тоже снова случился оргазм. Его яйца накачивают в меня семя, пока я лежу на спине голая, раздвинув ноги, в полном и абсолютном умиротворении, утопая в блаженстве. Теперь мы связаны узлом, застряли в таком положении, и я просто в восторге.
— Абраксас… я тоже по тебе скучала.
Он рычит на меня, утыкаясь носом мне в шею и поглаживая хвостом внешнюю сторону моей ноги. Закончив осеменять меня, он выходит и лижет мне щеку. Слизывает пот с моих грудей. Пытается переместиться мне между ног, чтобы…
— Стой, подожди. — Я прикрываю свою распухшую, счастливо оттраханную киску руками. — Не сейчас. Я буквально умру.
—Упрямая , — рычит он по-английски, а затем втягивает свои члены обратно в тело, поднимает меня хвостом, привязывает к спине и встает на ноги. Когда он подходит к двери, ведущей в переднюю часть корабля, Хит очень быстро открывает ее и поднимает обе руки.
— Только попробуй смять еще одну дверь на моем крейсере. Как, блядь, я должен объяснять этот ущерб?
Абраксас пригибается, чтобы пройти в дверь, а затем садится перед ним на корточки. Сейчас он в своей самой маленькой форме (вероятно, для удобства транспортировки или из-за отсутствия хранилищ для купания), номаленький — понятие относительное. Он выше обоих других мужчин, находящихся с нами в комнате.
Мой инопланетный партнер-дракон опускает рогатую голову, фиолетовый свет ярко пульсирует, а затем стучит по тому месту на голове, где находится его ушное отверстие. Его губы растягиваются в оскале.
— Почему бы и нет? — спрашивает Хит так, словно действительно понимает, что говорит Абраксас. Затем Хит поворачивается к Рюрику и бросает на него взгляд. — Ты специально не включил язык Асписов в ее переводчик?
— Мои родители узнают, если я установлю этот язык, а поскольку они уже знают, что онабывшая пара Асписа, я не могу его установить и рисковать нашими жизнями. — Он лезет в карман куртки и достает пару маленьких тонких переводчиков пастельно-розового цвета.
У меня дергается глаз. Опять картианские технологии, а?
Рюрик пытается передать переводчик, но Хит выхватывает его хвостом-щупальцем и сокращает расстояние между Абраксасом и принцем, не делая ни шагу вперед.
Я беру оба переводчика, надеваю один на Абраксаса, а второй прикрепляю к своей голове.
— Кого из этих безмозглых самцов мне съесть первым? — рычит он, и даже его переведенный голос едва ли похож на человеческий, это скорее раскатистое рычание и кусачее шипение, чем я вообще могла себе представить. Он звучит как демон с двойным голосом. Это слои чистого вокального ада. — Или это не имеет значения? — Его когтистые руки тянутся вперед, но я хватаюсь за основание его крыльев и шепчу ему на ухо.
— Не трогай их. Если ты это сделаешь, нам конец.
Абраксас ухмыляется и отводит крылья назад, создавая уютный кокон по обе стороны от меня. Я расслабляю свое обнаженное тело, прижимаясь к нему.
— Да, я знаю. Но у меня нет большего желания — кроме как спариться с тобой — чем убить их, увидеть, как их кровь забрызгает эти стены, смотреть, как они корчатся и извиваются, пока не сделают свой последний судорожный вдох.
А. Эм. Неудивительно, что Хит нервничал в присутствии этого парня.
Моя грудь раздувается от гордости.
До тех пор, пока Рюрик не смотрит на меня, и мы снова не начинаем эту фигню с несчастными влюбленными.
— Пожалуйста, не убивай их, — шепчу я с нотками стыда в голосе. Мои гормоны счастья сейчас сходят с ума, и я чувствую себя лучше, чем за все последние дни, но… я тоже запуталась. — Дело не только в том, чтонам конец , я не хочу, чтобы они умерли.
Мой партнер обдумывает это, а затем вздыхает, с глубоким сожалением глядя на двух других мужчин в комнате.
— Я не убью вас — пока. Но я чую, что вы оба пытались спариться с моей самкой. Это непростительный грех, и я не забуду об этом в будущем.
У Рюрика хватает смелости прищуриться и сделать шаг вперед, его усики расправляются по бокам головы, уподобляясь рогам Абраксаса.
— Тызнал , что она моя пара, когда забирал ее с рынка. Вся эта ситуация — проблема, которую ты создал сам.
—Ты испытываешь судьбу, — эхом отдаются слова Абраксаса, этот странный двойной голос, когда его рычание сплетается со звуками из переводчика. Затем он смеется, широко разинув пасть и сверкая зубами. — Какая храбрость для такой трусливой расы. Я съем тебя быстро, чтобы избавить тебя от боли.
— Позвольте мне просто сказать: я на вашей стороне. — Хит вздыхает, издавая звук человека, который понимает, что вляпался в неприятности, что он должен и мог бы выпутаться из них, но знает, что не станет этого делать. Он кладет руку на грудь, прямо поверх шрама от ожога. Теперь, когда я внимательно рассматриваю его, я вижу в нем очертания Мировой Станции. Два круга, один заштрихованный, как планета Яо, а другой — мешанина кривых и линий, как на армиллярной сфере. — Нам всем небезразлично, что будет с человеческой женщиной, не так ли? Давайте не будем затевать драку на моем крейсере, которая закончится смертью всех четверых. — Хит делает паузу и упирает руки в бока. — Хотя я, блядь, предупреждал тебя не приходить сюда — и не раз.
Его компаньон выбирается из-под защиты шляпы и бросается прямо ко мне.
— Абраксас,не надо . — Я практически рычу эти слова, когда маленький питомец сердито щебечет на него, рассыпая пузыри.
— Ты чертовски позоришь меня, ты в курсе? — рычит Хит, ловя существо одним из своих хвостов. Он прячет его за спину, с глаз долой, вероятно, уловив выражение лица Абраксаса. Я не вижу его полностью, но даже со спины понятно, что его пасть монстра растянулась в устрашающем оскале.
— Эта самка сама делает выбор, — говорит Абраксас, наконец опуская меня на пол хвостом, обвитым вокруг моей талии. Только когда мои ноги касаются пола, я вспоминаю, насколько я голая.
И Рюрик, и Хит смотрят на меня так, что об этом невозможно забыть.
На мне новые кожаные сапоги, взъерошенные после секса волосы и смазка Абраксаса между ног. Он использует одно из своих крыльев, чтобы скрыть мое тело от взглядов, не сводя глаз с двух других мужчин.
— Иногда выбор — это иллюзия, возможно, роскошь. — Рюрик не дает Аспису ни сантиметра пространства, даже когда Абраксас опускает голову так, словно прикидывает, какую цену он заплатит за то, что откусит голову Имперскому Принцу. Я не думаю о своем опыте с самкой Асписа. Нет. Нет времени для еще одной панической атаки. — Ты не можешь забрать ее и убежать, чтобы жить долго и счастливо. — Рюрик расправляет крылья, примешивая свой пряный аромат к мускусному запаху Абраксаса.Пожалуйста, Офицер Хит, только не феромонные пузыри сейчас.
Хит делает шаг назад, скрещивает руки на груди и намеренно отводит свои странные, но красивые глаза. Его челюсть плотно сжата. Даже отсюда я вижу его дикие зубы.
— Я осознаю это, — заявляет Абраксас, садясь на задние лапы. Он прижимает меня к себе, и я чувствую, как мои глаза инстинктивно закрываются. Нет места, где бы я предпочла оказаться. Когда Рюрик буквально телепортировал меня и логово на свой корабль, я былауверена , что больше никогда не увижу Абраксаса.
И я вижу его сейчас только потому, что Офицер Хит и Принц Рюрик — искренне хорошие люди. Инопланетяне. Искренне хорошие пришельцы. Я заставляю себя открыть глаза и посмотреть на них обоих.
— Если бы я мог освободить Ив от ее обязанностей, я бы это сделал. — Рюрик отвечает на мой взгляд, и даже прижавшись к своему партнеру, я чувствую притяжение между нами. — Если ты убьешь меня сейчас, мои родители будут преследовать тебя до самых границ Ноктуиды и за ее пределами. Они уничтожат Землю. Они уничтожат Джунгрюк. Они уничтожат Яо.
Хит ругается и трет лицо щупальцем, словно он устал и измотан. Мне вдруг становится очень жаль, что я втянула его в свои межгалактические космические разборки.
— Я понимаю это. — Абраксас зол — скореекипит от ярости, — но он не пытается напасть или убить кого-либо из них. Я знаю, что инстинкты требуют этого от него, но он умнее базовых инстинктов. В любой момент он мог бы спариться со мной. Мог бы взять меня силой, чтобы спасти собственную жизнь. Но он этого не сделал. Это требует колоссального самоконтроля — пожертвовать своей жизнью из уважения и любви к желаниям другого. Он невероятный мужчина. Самец. Дракон. — Но у тебя будет абсолютная власть, когда ты станешь королем. Ты приведешь меня на свой корабль, чтобы я был со своей самкой.
— Тебе там не понравится, — шепчу я, но Абраксас бросает на меня предостерегающий взгляд, который говорит мне, какую чушь я несу. Я знаю, через что он проходит, потому что сама была на его месте. Я не хотела провести остаток своей жизни в джунглях Джунгрюка, каким бы свободным и прекрасным ни был этот опыт. Я хотела снова увидеть свою семью, вернуться домой. Но я выбрала его, и я знаю, что он сделал бы то же самое для меня.
Во всей вселенной наше место — рядом друг с другом.
— Я уже дал это обещание. Снова, и снова, и снова. — Рюрик закрывает глаза и отворачивается, крылья окутывают его сзади, как прекрасный белый плащ. — Принцессе нужно только возвести меня на трон и следить, чтобы я был сыт, и я сдвину целые звездные системы ради ее счастья. — Его губы кривятся в злой усмешке, и мне интересно, не думает ли он о том, как бы все сложилось иначе, если бы он первым забрал меня с рынка.
Я бы, наверное, уже была в него влюблена.
Вместо этого он — злодей поневоле, мужчина, лишенный роскоши выбора.
— Убирайтесь. — Абраксас указывает головой и рогами на дверь. — Не вздумайте возвращаться сюда до завтра.
— Эм, вообще-то это мой, блядь, корабль, — говорит Хит, а затем Абраксас поворачивается к нему, и Хит вздыхает, поднимая вверх все девять щупалец, присосками наружу, в знак мольбы перед разъяренным драконом на своем корабле. — Черт возьми, я уже жалею, что подписался на эту хрень. — Он ругается себе под нос, отступая и утаскивая за собой своего визжащего компаньона в облаке жемчужных пузырей.
Один лопается и наполняет комнату его запахом, от которого я чуть не давлюсь.
Двери открываются, а затем со стуком закрываются.
Рюрик медлит.
— Увидимся в первый солнечный час. — Он поднимает руку, указывая на экран на стене, заполненный мешаниной цифр, символов и букв, которых я не понимаю. — Когда круглое лицо на этих часах достигнет самой верхней линии.
Я понимаю, о чем он говорит, щурясь на устройство. Понятия не имею, сколько времени это мне дает с Абраксасом. Но сколько бы его ни было, этого будет недостаточно.
— Это дает вам примерно двенадцать земных часов, или четверть джунгрюкианского дня. — Рюрик встречается со мной взглядом в последний раз, прежде чем развернуться и покинуть корабль.
Он не обязан был этого делать — давать мне время с Абраксасом. Сейчас вся власть у него, так же, как когда-то была у Абраксаса, и все же он не принуждает меня ни к чему большему, чем необходимо. Я уже опозорила его перед его родителями. Его двором. Его народом. Перед каждым разумным существом во всей Ноктуиде.Угх .
Я поворачиваюсь к Абраксасу, и все эти мысли вылетают из головы.
Если бы не Абраксас, у нас с Рюриком были бы совсем другие отношения.
— Я не хотела, чтобы он мне нравился… — начинаю я, и чувство вины захлестывает меня. Абраксас протягивает руку-крыло и проводит костяшками пальцев по моей щеке, а затем зарывается ими в мои волосы. Он опускает голову и прижимает меня к себе так, что мой лоб упирается в его, чуть ниже рогов.
— Я не сержусь на тебя, крошечная самка.
— Я позволила ему засунуть в меня пальцы. — Я чувствую себя как мой бывший, Мак, когда он признался, что трахнул девчонку, которую привел домой с курсов писательского мастерства. Они переспали, а потом всю ночь читали друг другу свои недоделанные научно-фантастические рассказы. А потом он сказал мне, что это былапросто интрижка на одну ночь . Ой, да ладно. Я больше никогда не буду встречаться с парнем из магистратуры — особенно с тем, кто изучает писательское мастерство.Полагаю, я вообще больше ни с кем не буду встречаться, точка. Теперь я инопланетная порно-шлюха, прямо как Джейн.
Подождите.Инопланетная… порно… шлюха. И.П.Ш. Моя аббревиатура — И.П.Ш.(Прим. Пер. в оригинале Alien smut slut, A.S.S., т. е. задница)
Она будет безжалостно дразнить меня за это.
— Я не сержусь на тебя, крошечная самка, — повторяет он, и в его голосе слышится рычание.
— Не один раз, а дважды. Даже сегодня. — Я тяжело дышу, ожидая реакции, но в ответ получаю лишь очередное рычащее повторение той же фразы.
— Яне сержусь на тебя, крошечная самка. — Он отстраняется, красиво светясь на фоне стальных стен и стерильной мебели. Абраксас — дикое существо, которому не место в космосе. Каким-то образом нам придется заставить все это работать. — Связь с парой у Весталис известна своей силой.
Я бросаюсь ему на шею, и он обнимает меня крыльями и руками. Я никогда в жизни не была так счастлива и не испытывала такого облегчения, видя кого-то. Здесь мое место.
— А Присоскохвостый? — Его ворчание сотрясает все мое тело, до самых костей, и я съеживаюсь. Но я не перестаю его обнимать.
— Я не соображала. Рюрик — принц Весталис — бесил меня, указывал, что делать, говорил, что мне нужен сопровождающий, и всякую другую тупую херню. Я просто… — Я замолкаю, но мне кажется, что я лукавлю, поэтому продолжаю. Даже я сама не до конца понимаю свои действия с Офицером Хитом. — Он привлекательный, он милый, и он никогда не носит одежду…
— Ты не верила, что мы снова увидимся. Тебе было страшно. — Голос Абраксаса звучит на удивление мягко. Для того, кто только что узнал, что его пара изменила ему, он удивительно спокоен. — Я не смог защитить тебя, когда это было важнее всего.
— Ты был на охоте, — говорю я ему, отстраняясь, чтобы видеть его лицо. Его рот исчез во тьме его выражения. Он винитсебя в том, что произошло. — У Весталис есть мегакорабль, способный уничтожать планеты, и целая армада. Что ты вообще мог сделать?
— Я мог бы держать свою самку рядом с собой в тот день, зная, что он ищет тебя. Оставить тебя одну в логове было моей оплошностью. — Выражение лица Абраксаса вспыхивает чем-то свирепым, а затем я снова оказываюсь на спине, и он прижимает мое тело к полу. Замечаю, что в этот раз он снова использует член для спаривания, но я не жалуюсь. Это мой любимый из его членов, хотя и с небольшим отрывом.
— Если бы ты был в логове со мной, это ничего бы не изменило, — говорю я ему, когда мы потом лежим вместе. Он свернулся калачиком на боку, а я сжалась в комочек рядом с ним, зарывшись в его горячую кожу и слушая фыркающие звуки, которые он издает, обнюхивая мои волосы.Чувствует ли он феромоны Рюрика? Он уже сказал, что чувствует, но мне все равно стыдно и неловко.
Ни одна из этих эмоций не приходит ко мне легко или часто. Однажды я бросила парня за две минуты до того, как мы выпрыгнули из самолета на нашем первом уроке прыжков с парашютом. Я не стесняюсь и не чувствую вины.
До этого момента.
Может, мне просто не было достаточно дела до тех, с кем я встречалась раньше?
Но сейчас мне, черт возьми, не все равно.
— На самом деле, если бы ты был в логове, ты мог бы погибнуть. Так было лучше.
— Разлука с моей парой — это тоже своего рода смерть. — Он берет меня за плечи своими руками-крыльями и поворачивает так, чтобы снова смотреть мне в глаза. Шипы вдоль его спины и хвоста приподнимаются от возбуждения, с них на пол капает яд. Он обхватывает мое лицо другими руками, крепко держа меня и всматриваясь в мои глаза. — Ты недостаточно мне доверяешь, самка.
— Я доверяю тебе больше, чем самой себе, — выпаливаю я, но он приподнимает край губы в предупреждающем рычании.
— Если нас разлучат, мыумрем . Тебе не обязательно верить легенде о том, что наша смерть будет вызвана разбитым сердцем, но это тем не менее правда. Это неизбежно. Ни разу не было исключений. — Он содрогается всем телом и на мгновение закрывает глаза. — Скажи мне, что ты не чувствовала последствий.
Он молча ждет с закрытыми глазами, а мой разум… возвращается к моему головокружению. Ощущению вялости. Усталости.
— Я сегодня потеряла сознание… — увиливаю я, и его глаза, пурпурные, синие и золотые, открываются и смотрят на меня. Его зрачки расширяются в ожидании подробностей. Мне требуются три попытки, чтобы подобрать слова. — Ты прав. Я чувствовала себя как дерьмо, особенно последние два дня.
Меня не было на корабле Рюрика, чтобы выцарапывать линии на столе, но я думаю, что мы разлучены уже четвертый день.
— Хотя для каждой пары это индивидуально, я видел смерти уже на седьмой джунгрюкианский день. — Абраксас выдыхает и садится, больше похожий на дракона, чем на человека, его хвост обвивает нас обоих, удерживая меня близко. — Мы не можем ждать, пока этот напыщенный глупец займет трон. Сначала умрешь ты, а я последую за тобой. — Он склоняет голову набок, и я нервно тереблю руки под пристальным взглядом. — Мой дух пойдет по твоим следам через грязь, и мы вселимся в новые тела. Но я не желаю снова искать и находить тебя. Завоевать тебя в этой жизни было достаточно сложно.
Мое лицо пылает, горячее на ощупь, но я делаю вид, что у меня еще осталаськапля самообладания.
— Через неделю Офицер Хит может устроить нам встречу. Я собиралась… — Я замолкаю, потому что план, который я придумала, неосуществим, и я это знаю. Слишком много причин не доводить его до конца. И не в последнюю очередь потому, что я не хочу, чтобы Рюрик умер. — Я собиралась сбежать, найти тебя, и мы бы прятались, пока принц не умрет от голода. Но… что, если он прав? Что, если его родители выследят нас и убьют гораздо больше людей, чем только нас с тобой? — Я не позволяю себе чувствовать то горе, которое поджидает меня на горизонте. Я не собираюсь тратить время на тоску по Абраксасу, пока я все еще с ним. — Тогда нам придется встретиться, и… — Я оглядываю его, и в ответ он одаривает меня дьявольской ухмылкой. — Дело в спаривании, да? Когда мы трахаемся, мы вроде как обновляемся или типа того?
— Дело в спаривании, — урчит он, снова притягивая меня к себе. Я знаю, что мы всю ночь будем заниматься сексом. Но сначала нам, наверное, стоит закончить этот разговор.
— Мы встречаемся через семь дней, а потом планируем наше следующее свидание. — Мне и в голову не пришло спросить Рюрика, сколько пройдет времени, прежде чем он займет трон, но сейчас эта информация кажется чертовски полезной.Ебаная Аврил. Держу пари, она должна была научить меня и этому дерьму.
— Семь дней — слишком большой риск, это должно произойти раньше.
— Но свадьба завтра, и мы вернемся на корабль. — Я бросаю на Абраксаса выразительный взгляд. — Ты понятия не имеешь, насколько там жутко. Повсюду на стенах вены и, типа,мясо . Король может видеть все, что происходит на корабле. Он можетконтролировать все, что происходит. О, а его жена — гигантский монстр-многоножка.
Абраксас ждет, пока мои слова обработаются в его переводчике.
— Многоножка? — переспрашивает он, и ему требуется минута, чтобы должным образом переварить информацию. — Ах, да. Королева. — Его губа снова кривится от отвращения. — Она происходит из жестокого, жаждущего войны вида. Говорят, что король Ноктуиды хорош ровно настолько, насколько хороша его пара. Именно ее сердце направляет курс, которым пойдет двор.
Это… не предвещает ничего хорошего. Я не думаю, что у меня какое-то исключительное сердце. У меня очень, очень человеческое сердце. Непостоянное. Склонное к противоречивым эмоциям. Эгоистичное. Я могу быть крайне эгоистичной.
Это заставляет меня нервничать.
Но вряд ли ты можешь быть хуже жаждущей войны многоножки, верно, Ив? Отдай себе должное.
— Мы не сможем увидеться, пока не доберемся до места встречи. — Я же смогу продержаться семь дней, правда? Но что-то в этих сроках заставляет меня очень, очень нервничать.
Абраксас обдумывает это, пока еще одна проблема с чувством вины гложет мое сердце, проблема куда более эгоистичная, но и та, которую я не могу контролировать.
— Он собирается… когда я спарюсь с ним… — Я едва могу закончить, когда Абраксас снова переключает свое внимание на меня. — Я не могу избежать спаривания с ним, Абраксас. Для меня нет способа этого избежать.
— Я знаю, — отвечает он, всем своим телом излучая угрозу. Его чешуя вздыбливается, как шерсть у разъяренной кошки, а когти на костяшках пальцев выдвигаются и царапают пол, вырывая металлические стружки. Я бью его по руке, чтобы он перестал. Бедный Офицер Хит. У него уже есть сломанная дверь, о которой нужно беспокоиться. Ему не нужны царапины на полу его корабля. Хотя здесь, наверное, еще какое-то время будет пахнуть сексом инопланетных драконов, и мне ни капли не жаль.
— Когда мы спаримся, все мои яйцеклетки, — я указываю на свой живот, — в них будет его ДНК. Типа, я больше никогда не смогу иметь ребенка, который не будет родственником Рюрику. — Эта мысль уже не кажется такой ужасающей, как вчера, но я все равно расстроена. — Даже если… ты прав, и каким-то образом ты сделал мне ребенка, он захватит и оплодотворенный эмбрион тоже.
—Не захватит , — рычит Абраксас, его пасть подрагивает, сверкая зубами. Он снова хватает меня за лицо и притягивает к себе. — Не бойся. Я осеменил тебя, и мой ребенок останется моим ребенком.
— У меня будут только сыновья, — добавляю я, потому что меня это здорово задевает. Я всегда хотела дочь.
— Если ребенок должен был быть самкой, она останется самкой. Он не может этого изменить. — Абраксас издает ужасающий стон, который заставляет меня беспокоиться о его здоровье, подхватывает меня хвостом и тащит по коридору в комнату, в которой он был, когда я только пришла.
Комната маленькая, и я думаю, когда-то здесь могла быть кровать — кровать Офицера Хита, — занимавшая большую часть пространства. Сейчас она застелена мехами и шкурами, превращая тесную комнатку в одно большое мягкое гнездо. Абраксас заносит меня туда и крепко прижимает к себе, слизывая с моей щеки случайную слезу. Я даже не заметила, как она скатилась.
— Я весьма тщательно оценил стоящие перед нами проблемы, — рычит он. — Пока был на пиратском корабле с твоей сестрой-человеком, Джейн. —Оу. Он помнит, что я называла Джейн своей сестрой? Я искренне не верю, что смогу полюбить кого-то больше, чем люблю Абраксаса. Мне нужно сказать ему об этом. Сегодняшняя ночь посвящена тому, чтобы убедиться, что он это абсолютно точно понимает. — Во время путешествия сюда. Прямо сейчас. Мое желание — растерзать принца и сожрать его, но я знаю, что исход будет плачевным. Если мы хотим продолжать эту жизнь и хотим увидеть нашего ребенка, мы должны идти на жертвы.
— Ничто в этой жизни не дается даром или легко. Чтобы получить что-то стоящее, нужно отдать что-то взамен. — Я цитирую слова самого Абраксаса, и он это знает. Он одаривает меня тем, что в понимании Асписов является улыбкой.
— Я не желаю тратить впустую свое короткое время с тобой. Мы никогда не знаем, когда наше время с тем, кого мы любим, оборвется. Этот момент здесь — самый драгоценный из всех, и мы должны дорожить им.
Теперь я вся в слезах, но я не плачу. Клянусь.
Абраксас наклоняется и проводит своим длинным, гибким языком по моему рту.
Звук, похожий на шум дождя, бьет в стеклянное окно на противоположной стене, и я вздрагиваю. Страх наполняет мое горло и перехватывает дыхание, но Абраксас — такой же неопытный в космических путешествиях, как и я, — просто оглядывается, чтобы посмотреть. Крошечные метеориты, похожие на золотые искры, бьются в окно и скатываются по стеклу. Они стучат по крыше космического крейсера, и мое зрение затуманивается.
Этот корабль не внутри станции. Он просто пристыкован к ней. Дверные проемы соединены, но вокруг нас нет ничего, кроме космоса, космоса и еще раз космоса. Что, если он отсоединится? Что, если…
— Иди сюда, моя самка. — Он издает раскатистый рык, который через переводчик звучит как смешок. — Это безобидный метеоритный дождь, тебе не нужно бояться. — Он снова притягивает меня к себе, сворачиваясь клубком вокруг моего тела. Я прижимаюсь щекой к его чешуйчатой груди и закрываю глаза, поглаживая пальцами его твердый живот.
Нам о стольком еще можно было бы поговорить, столько всего нужно сказать. Но сейчас я довольна тем, что просто обнимаю его, ценю его, представляю, что мы в логове под дождем, что здесь только он и я, навсегда.
Воздух вокруг нас накаляется, и напряжение между нашими телами натягивается, дергает за струны наших сердец и побуждает к более интимным действиям, чем просто объятия. Я осторожно отстраняюсь и побуждаю Абраксаса откинуться на стену, раскинув крылья и обернув их вокруг стен комнаты. Ему здесь тесно. Он легко доминирует в этом пространстве. Поглощает его.
Я опускаюсь на колени, скользя пальцами по гладкой, плоской поверхности его паха. Он наблюдает за мной, фиолетовые спирали на его рогах, на его руках, на груди и животе согревают фиолетовым светом тусклое и ничем не примечательное место. Когда мои кончики пальцев цепляются за свободную складку кожи, я проникаю внутрь и обнаруживаю, что там скользко и влажно, а твердый бугорок толкается мне навстречу.
О боже. У меня не было возможности исследовать его тело подобным образом, и я не собираюсь упускать такой шанс. Когда я убираю руку, он рычит на меня, обхватывая мое запястье хвостом. Я не двигаюсь, ожидая, когда он меня отпустит. Проходит пара минут, в течение которых мы смотрим друг на друга в упор, прежде чем он смягчается и сдается.
— Ты хочешь взять контроль над этой встречей в свои руки? — спрашивает он меня, словно искренне сбит с толку. — У меня сложилось впечатление, что моей самке нравится, когда еетрахают .
Я сглатываю от его слов — он не ошибается — но я тоже хочу поиграть.
— Мне действительно нравится, когда меня трахают, — признаюсь я, и мои щеки заливает предательский румянец. — Но я также хочу сделать тебе приятно.
— Обещаю тебе, самка, что мне чертовски приятно, когда я вбиваю тебя в землю, когда мое семя накачивается в твое лоно, когда ты обволакиваешь своими горячими каналами мои члены. — Он тянется ко мне, но я бросаю на него предупреждающий взгляд.
Мои пальцы ныряют между ног, собирая собственную смазку — и изрядную долю его тоже — и я делаю себя скользкой, прежде чем снова дотронуться до него. Мои кончики пальцев скользят по его черному чешуйчатому телу, находя эту щель в его коже и погружаясь внутрь.
Абраксас стонет, звук настолько первобытный и настолько мужской, что он вообще не проходит через переводчик, кроме как в виде помех. Это слишком чистый звук, слишком дикий в самом лучшем смысле этого слова. Я пробыла на корабле и станции всего несколько дней, но Боже, как же я по этому скучала. Я скучала по простой, легкой, первобытной жизни Абраксаса. Секс, горячая еда, сон и теплая вода в тихом бассейне горячего источника. Это все, что ему нужно для счастья.
Подушечкой пальца я поглаживаю головку его члена, пока он не начинает толкаться в меня так сильно, что разворачивается у него внутри, раздвигая кончиком его темную кожу. Я обхватываю его левой рукой как могу, а правой дразню его член для спаривания похожим образом.
— Спорим, самка Асписа так не умеет, — самодовольно шепчу я, и он рычит в знак согласия. Одна из его рук-крыльев зарывается мне в волосы и оказывает твердое, но безболезненное давление на кожу головы.
— Никогда не беспокойся о том, что твоей человеческой природы мне недостаточно. Она привлекла меня, и она удерживает меня. Самка, ты та, встречи с которой я ждал всю жизнь. Я не выбирал в спешке или отчаянии. Я выбрал тебя, потому что ты была той самой.
На этот раз стон срывается с моих губ, сопровождаемый почти яростным выходом его члена для спаривания изнутри его тела. Мои пальцы продолжают проникать в него, обхватывая его мешочек ладонью и вытягивая его, чтобы он свисал, наполовину пустой, но быстро набухающий прямо у меня на глазах.Черт. Абраксас пиздец какой мужественный. Может быть, есть доля правды в его мысли о том, что я уже беременна, что каким-то образом его семя неуязвимо для враждебного захвата Весталис?
Метеоритный дождь продолжается, горячие угли катятся по стеклу, превращая бесконечную тьму в ослепительное, пылающее золото.
Все теперь липкое. Его мешочек с его фиолетовым свечением. Мои пальцы. Его члены.
Я беру по члену в каждую руку, а затем наклоняюсь, приближая губы к капле жидкости на кончике его члена для спаривания.
— Самка. — Он сжимает мои волосы сильнее, и я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него. — Что это такое? — Он звучит подозрительно, что меня чертовски забавляет.
— Это человеческая штучка. Называется минет. Поверь мне: тебе понравится. — Я делаю паузу, а затем поправляюсь: — Тыполюбишь это.
Абраксас не выглядит убежденным.
— Эти стержни предназначены для спаривания, а не для еды, — говорит он мне со всей серьезностью, и я фыркаю. — Я бы никогда и в мыслях не допустил, чтобы самка Асписа приблизила свой рот к моим стержням. Они были бы откушены и проглочены.
— Хорошо, что я не самка Асписа, а? Кроме того, ты же делал это со мной. — Я провожу языком по головке его члена для спаривания, и он издает рык, от которого содрогается весь корабль. Этот звук дикий, совершенно первобытный, и он скручивает мои внутренности нервным трепетом. Моя киска пульсирует и сжимается в пустоте, желая, чтобы он наполнил меня. Молясь, чтобы он это сделал. Зная, что я, по крайней мере, сначала попробую эту штуку с минетом.
Я не фанатка орального секса, мне не нравится его делать. Это скорее по части Джейн. Кажется, она дажепредпочитает делать, а не получать. Но не я.
Это первый раз, когда я захотела сделать мужчине минет, и так уж вышло, что это гигантский инопланетный дракон с двумя пенисами. Кто бы мог подумать.
Правой рукой я поглаживаю, ласкаю и сжимаю его верхний член, а левая берет на себя нижний. Я никогда не дрочила и не сосала парню с двумя членами, так что для меня это тоже обучающий процесс.
— Объясни мне, почему я не должен просто опрокинуть тебя и взять в оба отверстия? — Абраксас не угрожает мне и не ведет себя как мудак: он серьезен. Что ж, он хочет ответ? Я ему его дам.
Я не уверена, что он поместится у меня во рту, поэтому даже не пытаюсь. Вместо этого я использую свой язык как инструмент, исследуя незнакомую форму его члена, останавливаясь лишь для того, чтобы нежно подуть на скользкую поверхность.
Все его тело замирает.
Большим пальцем правой руки я скольжу по его головке, предлагая нежные, изящные поглаживания. Чемменьше я сейчас похожа на Асписа, тем лучше. Я хочу показать ему, на что способен человек. Мой язык, может, и не такой длинный, как у него, но он мягкий, теплый и влажный. Я обильно смазываю его по всей длине, замирая губами на его теле, чтобы оставить поцелуй рядом со стволом. На его животе. На кончике его стержня для удовольствия.
Абраксас мурлычет мне, расслабляя тело, его когтистая рука-крыло зарывается в мои волосы. Он массирует мне кожу головы, пока я перемещаю рот с одного члена на другой, дразня, облизывая и пробуя на вкус, пока с него не начинает капать. Жидкость скапливается на обоих стержнях, горячая, сладкая и мускусная. Мне нравится вкус. Это как наркотик, заставляющий мои мышцы дрожать, а соски набухать до боли, заставляя меня вдыхать и выдыхать рваными, грязными рывками.
Когда я пытаюсь убрать руку, чтобы дотронуться до себя, Абраксас перехватывает мое запястье хвостом и возвращает его на место.
— Я позабочусь о тебе, самка. — Его хвост скользит между моих ног, шипы приглажены, чтобы не сделать мне больно. Его кончик погружается в мои складки, но не входит внутрь, поглаживая меня так, что я судорожно глотаю воздух, выдыхая его на его члены, пока целую и покусываю, царапая его кожу зубами.
— Блядь. — Я уже путаюсь, мне все труднее и труднее доставлять ему удовольствие, пока он хвостом между моих ног доводит меня до покорности. Подняв глаза, я обнаруживаю, что его взгляд неотрывно прикован ко мне, зрачки расширены, рога светятся.Он еще не одержал верх.
Я знаю еще кое-что, чего не может сделать самка Асписа.
Обеими руками я сжимаю свои груди и зажимаю между ними его нижний член. Его рот растягивается в широченной ухмылке, и он рукой-крылом откидывает мою голову назад, проталкивая язык мне между губ. У меня достаточно смазки, чтобы скользить грудью вверх-вниз по его члену, доводя его до исступления. Его мешочек пульсирует ярким светом, тугой, набухший и готовый снова пролиться в меня.
Его хвост отступает и обвивается вокруг моей талии, резко поднимая меня и ставя нас лицом к лицу.
— Восхитительная маленькая человечка. — Он насаживает меня на свой стержень для спаривания, используя хвост, чтобы поднимать и опускать меня, скользя внутрь до самого основания, прежде чем выйти полностью. Он дразнит меня кончиком о мои складки, прежде чем снова опустить на свою твердость. Еще. И еще. В следующий раз, когда он поднимает меня, он приближает мои груди к своему лицу, обводя их языком, сжимая их со всей силой, скользя им по моим соскам, как горячей, мокрой лентой. Его стержень удовольствия трется между нами, твердый и сочащийся, обеспечивая идеальное трение для моего клитора.
Он поддерживает этот ритм достаточно долго, чтобы я почувствовала, как мое тело напрягается на грани оргазма.
— Я… я кончаю, — выдыхаю я, и он рычит мне в ответ. Абраксас перехватывает мою талию руками, убирая хвост, и прижимает меня к себе. От этого движения его член выскальзывает из меня, и я ахаю от неожиданности. Я понятия не имею, что он делает, пока…
Его хвост вонзается в мою киску, и я впиваюсь ногтями в его кожу, крик вырывается из меня, эхом отражаясь по безмолвному кораблю. Мои звуки смешиваются со звуками моего партнера, сливаясь с метеоритным дождем за окном. Потные. Золотой и фиолетовый свет.Так много звезд.
И как раз в тот момент, когда я думаю, что страннее или инопланетнее быть уже не может, он приподнимает свои шипы, медленно и осторожно. Это не больно, но жесткое скрежетание их о мои внутренности взрывает мне мозг. Оргазм болезненный и грязный, и я не могу дышать, пока он длится. Моя кровь бурлит, словно яд, который он только что ввел мне, обостряет все мои чувства. Я лучше вижу, лучше чувствую запахи, лучше слышу. Адреналин пульсирует во мне, яркий и горячий.
— А теперь, — начинает он, укладывая меня на спину на меха. — Я закончу внутри тебя. — Он накрывает меня своей массивной фигурой — своейсамой маленькой формой — прижимая мои запястья руками, пока его руки-крылья ласкают мои изгибы. — Я осеменю тебя так тщательно, что тебе не о чем будет беспокоиться, когда ты ляжешь в постель к принцу.
Его член для спаривания скользит в мою пульсирующую киску, массируя набухшие складки с пулеметной скоростью, от которой я начинаю извиваться. Я не знаю, сколько раз можно кончить, не умерев, но, кажется, сейчас я это выясню.
— Подари мне дочь, — пьяно бормочу я, и он смеется звериным смехом.
— Это уже сделано,самка .
Руки-крылья на моих грудях, член удовольствия на моем клиторе, феромоны, отравляющие мою кожу. Неудивительно, что я кончаю еще один, два,три раза. Сначала он опустошает свой мешочек в меня, связывает нас узлом, а затем переключается на другой ствол. Когда он заканчивает и с ним, и наши тела сцепляются внутри, я чувствую биение его сердца через эти крошечные кровеносные сосуды.
— Не бойся, самка, — мурлычет он, его позвоночник изогнут, голова прижата к моей шее. Тень, которую он отбрасывает на стену, похожа на затаившего злобу демона с выгнутой спиной. Улыбка трогает мои губы. — В конце концов останемся только ты, я и наш ребенок. Все остальное не имеет значения.
Я хочу верить ему. Я верю, что он в это верит. Но… я не знаю, так ли все обернется на самом деле. Поэтому я молчу, обнимаю его и наслаждаюсь оставшимся нам временем.
Я не могу найти на корабле Офицера Хита ни бумаги, ни ручек — ничего столь невероятно доисторического здесь нет, — но я отчаянно хочу передать послание Джейн. Я не смею прикасаться ни к каким техническим устройствам. Я уверена, что здесь есть что-то, с помощью чего можно было бы записать короткое видео, но что, если я что-нибудь задену, и корабль отстыкуется от станции, и нас засосет в гравитационное поле Яо, и…
Я оборачиваюсь и вижу, что Абраксас наблюдает за мной глазами хищника. Он улыбается, но улыбка на его лице — это не то же самое, что на других лицах. Это событие. Это смертельная пропасть. Это одновременно и угроза, и обещание.
— Твоя сестра-человек, Джейн, забавная, — говорит он мне, когда я упираю руки в бока и замечаю шкафчик, в который еще не заглядывала. Я подхожу и открываю дверцу, обнаруживая ряд ремней на крючке. Здесь штук двенадцать разновидностей тех ремней, что я видела на Хите, каждый с разным количеством набедренных повязок, прикрепленных к ним. Хм. В другом шкафчике я нахожу целую перфорированную панель, увешанную ковбойскими шляпами. Третий ящик открывает… Мой мозг отключается. Там лежит мастурбатор и немного смазки. И когда я говорю «мастурбатор», я имею в виду одну из тех искусственных вагин, которые служат мужской версией фаллоимитатора. Парни натягивают силикон и…
Я закрываю ящик.
— Она ведь не рассказывала тебе никаких неловких историй обо мне, правда? — Я уже чувствую, как дергается бровь. Джейн знает все мои истории. Она знает обо мне все. Что бы Абраксас ни хотел узнать, она бы ему рассказала. Не то чтобы она не умела хранить секреты, просто после знакомства с моим партнером она бы поняла, что он — тот самый. А раз он тот самый, фильтр не нужен.
Абраксас подходит ко мне, обвиваясь вокруг моего тела. Я сдерживаю вздох, обхватывая его хвост руками. Теперь, когда он был внутри меня, когда я чувствовала, как эти шипы с ядом дразнят мою киску, я хочу еще. Я хочу экспериментировать всю ночь, посмотреть, что мы могли бы сделать друг с другом. Например, у Абраксаса волосы вроде как в виде шипастой гривы, но это совсем не то, что у меня. Что, если бы я уложила его на спину и провела своими шелковистыми прядями по его телу?
— Она рассказала мне много интересных историй, но в основном она беспокоилась за тебя. Я заверил ее, что принц Весталис не причинит тебе вреда. Связь с парой у Весталис дурманящая, вызывает привыкание и паразитирует. — Он выплевывает последнее слово, и мне становится немного грустно.
Мне жаль Рюрика, потому что даже если эта штука с мгновенной любовью непреодолима, он ее не выбирал. Это часть его биологии. Насколько я могу судить, он пытается все исправить.
— Что такое копулятивная пробка? — Я пытаюсь сменить тему, но мне такжедействительно хочется это узнать.
Мой партнер посмеивается, разворачиваясь и двигаясь как размытая тень, кружа вокруг меня на четвереньках.Охотится за мной. И черт возьми, я хочу быть пойманной.
Однако… моей сладко оттраханной киске нужен небольшой перерыв.
— Копулятивная пробка. Ах. Да, я чувствовал запах секса на них обоих. Твоя сестра-человек спарилась с Яэна. Когда он находит самку, которую хочет оплодотворить, он оставляет внутри нее сгусток жидкости, который не дает другим самцам спариться с ней.
О боже. В смысле, Офицер Хит почти то же самое мне и сказал, но… Джейн будет в ярости. Она не из тех девушек, что ищут серьезных отношений. Икопулятивная пробка ? Что за странная, архаично звучащая штука. Я знаю, что, типа, у лемуров, паукообразных обезьян и прочей хрени такое есть. У пауков. Рептилий. Крыс.Фу .
— Кто такой, блядь, Яэна? — Я пытаюсь представить, какого инопланетянина Джейн могла трахнуть. Учитывая, что я сама переспала с драконом, мотыльком и лисой с щупальцами, мне трудно даже вообразить. Надеюсь, это не что-то мерзкое. Я никогда не умела притворяться, что мне нравятся парни Джейн, и наоборот. Впрочем, похоже, с Абраксасом она неплохо поладила. Хоть это радует.
— Прямоходящее существо с густой шерстью и острыми зубами, — легко отвечает Абраксас, садясь на пол позади меня. — Если хочешь поговорить с Джейн, скажи мне свое послание, и я его запомню.
— Спасибо, но откажусь. Я хочу передать ей послание лично от себя, а не через моего партнера. Она бы это возненавидела.
Мы оба замолкаем при звуке дверного звонка.
— Тук-тук. — Дверь с шипением открывается, и появляется Хит, как всегда полуголый, тянущий за собой тележку. Он поворачивается, сверкая своей упругой задницей, хвосты колышутся, как водоросли под водой, а затем втаскивает тележку на корабль. Дверь автоматически закрывается за ним. — Целый звездный груз мяса, и теперь мне нужно придумать, как объяснить матери, что я не принесу его домой, чтобы накормить семью.
Он отпускает тележку со вздохом, упирает руки в бока и бросает на Абраксаса злобный взгляд. Мой партнер отвечает спокойной, но угрожающей фразой.
— Твои услуги были бы оценены по достоинству, если бы ты не вздумал спариваться с моей самкой в мое отсутствие.
И у Хита, и у меня хватает такта поморщиться.
— Ну да, тебя ведь недешево прокормить. — Он складывает обе руки и пару щупалец в молитвенном жесте. — Пусть Мертвые Короли благословят меня прибавкой к жалованью в будущем.
— Эй. — На мне один из поясов Хита, который я нашла в его комнате, в сочетании с портупеей, которая, как я думаю, используется для ношения пистолетов, но которая также умудряется прикрывать мою грудь. Это было лучшее, что я смогла найти, и мне показалось, что будет неплохо не быть голой на случай непредвиденных обстоятельств. И только когда Хит поворачивается, чтобы посмотреть прямо на меня, он, кажется, замечает мой наряд. Его взгляд задерживается на одежде, прежде чем неохотно подняться к моему лицу. Абраксас рычит в знак предупреждения, но я бросаю на него взгляд. — У тебя не завалялось ручки или бумаги, чтобы я могла написать записку Джейн? Или, может, телефон или планшет, чтобы записать видео?
— Ручка и бумага? — повторяет он, словно я только что попросила у него граммофон. Хит использует щупальце, чтобы надвинуть шляпу на глаза на минуту, задумавшись. — Очень редкие, очень дорогие предметы. Что касается видео? Не уверен, что нам стоит снимать Имперскую Принцессу на камеру в одежде полицейского и пахнущую сексом с Асписом.
— Видео не записывает запахи, — возражаю я, и он возвращает шляпу на место, бросая на меня взгляд.
— Может, на Земле и нет, но здесь записывает. — Он пренебрежительно машет щупальцами, пока у меня челюсть отвисает от шока.Smell-o-vision? (Прим. Пер. Обоняние и зрение — спецсистема, существующая в некоторых кинотеатрах). В прямом смысле. Честно говоря, не думаю, что это кому-то идет на пользу. — Я сгоняю обратно в книжный, посмотрю, что можно сделать. Может, сможешь написать на полях чего-нибудь? Ручку будет легче найти, чем чистые листы бумаги.
— Купи одну из двух копий «Сумерек » в человеческом отделе. Джейн это оценит. — Я уже улыбаюсь, представляя, как царапаю сообщение для своей лучшей подруги в подростковом романе про вампиров на космической станции, будучи одетой… в одежду Фалопекса. — А еще, мне очень жаль, но должна признаться, что я порылась в твоих ящиках и обнаружила твои…склонности .
Хит смотрит на ящик, на который я указываю, а затем переводит взгляд на меня. Я не знаю, как выглядит киска Фалопекса, но догадываюсь, что она не персикового цвета, как моя кожа, и не покрыта вьющимися черными волосиками. Этот парень явно предпочитает людей, не так ли?
Его глаза скользят к царапинам на полу, и губы сжимаются в тонкую линию. Его компаньона нигде не видно, что, вероятно, к лучшему.Если я нравлюсь Хиту, и его питомец реагирует на это, то Абраксас выйдет из себя. У меня такое чувство, что сейчас он едвасдерживает желание убить офицера.
— Ты задержался достаточно долго, а твои глаза задерживаются еще дольше, — голос Абраксаса — низкое, но мощное предупреждение.
Хит указывает на меня, облизывая губы, пока его глаза опускаются к моей полуприкрытой кожаным ремнем груди, а затем снова возвращаются к лицу.
— Больше не трогай мои вещи. Не открывай мои ящики. Не заглядывай в мои шкафы. Люди, срань господня, какая же от вас морока. — Он встает с очередным свистом и идет к двери, обходя Абраксаса по широкой дуге. — Я скоро вернусь.
Он быстро выходит, его ковбойские сапоги гулко стучат по металлическому полу, прежде чем двери снова закрываются.
— Он странный Присоскохвостый, — замечает Абраксас, хвостом снимая крышку с тележки. Она полна сырого мяса. Он ухмыляется. — Но я советую тебе поискать его на рынке, потому что он питает слабость к людям. Весь Джунгрюк знает это. — Еще одна пауза. — И к тому же, он единственный офицер на всей планете.
Хм. От парня, чей отец — начальник полиции, можно было бы ожидать более теплого местечка. Пытаться в одиночку навести порядок в этой адской дыре, которой является черный рынок? Это вряд ли легко. Я чувствую легкий укол сочувствия к Офицеру Хиту и желаю ему удачи в поисках жены.
Я не могу быть ею.
Даже если я ему нравлюсь в этом смысле.
В моей жизни уже есть на одного самца больше, чем мне нужно.
Я поворачиваюсь к Абраксасу. Здесь не из чего развести огонь, да и даже если бы было, вряд ли это хорошая идея. Я отказываюсь делать что-либо, что может отсоединить этот корабль от дока.
К счастью, Хит возвращается до того, как Абраксас успевает запихнуть мне в глотку сырые зобные железы.
— Держи. — Он бросает на пол копию «Сумерек », копается в подсумке на поясе в поисках ручки, а затем кладет рядом с ней бумажный пакет. — Пиши свое письмо, оставь его на моем столе и съешь свой чертов ужин. Это безопасная для людей еда, так что не волнуйся.
Я просто смотрю на него снизу вверх со своего места у бока Абраксаса, прижавшись к своему партнеру, пока он ест. Мы с копом смотрим друг на друга, и это не так, как когда я смотрю на Рюрика, но это… что-то. Как будто мы должны были бы стать друзьями в другой жизни. Наши характеры так чертовски хорошо сочетаются. У меня такое чувство, что и чувство юмора у нас тоже похоже.
— Почему ты мне помогаешь? — спрашиваю я, и даже Абраксас замирает, чтобы послушать его ответ.
Лицо Хита закрывается, принимая то холодное выражение, которое я видела, когда обвинила его в том, что он плохой коп. Ужасный поступок с моей стороны. Очевидно, он уже знал, где Коннор, и у него был план, как его забрать.
— Моя сестра, человек, о которой я тебе рассказывал. Что ж. — Он вздыхает и внезапно обматывается своими хвостами-щупальцами, словно ему нужно утешение, облако нежно-голубого цвета колышется перед его почти обнаженным телом. — У нее была младшая сестра — настоящая сестра, — которую я не смог спасти, потому что следовал правилам и протоколам. — Хит становится ярко-розовым, неоновым. Он заставляет себя улыбнуться мне, но в этой улыбке нет тепла. Интересно, это сестра научила его улыбаться? — Поэтому я не очень часто следую правилам и протоколам. И я не бросаю людей, какими бы занозами в заднице они ни были.
Он бросает взгляд на Абраксаса, смотрит на смятую дверь, искореженный пол, а затем уходит.
Я проверяю бумажный пакет, который он мне принес, и нахожу… что-то. Похоже на гигантский розовый пельмень в коробке, такой большой, что мне нужны две руки, чтобы его держать. Но пахнет он вкусно, а на крышке коробки красуется милый логотип Фалопекса. Я откусываю кусочек и обнаруживаю мясной фарш, смешанный с лепестками цветов. На вкус пряно, слегка сладко, немного терпко.
— Вкусно, — бормочу я от удивления, оглядываясь и видя Абраксаса с приподнятым краем губы.
— Мне не нравится, когда другие самцы кормят мою самку, — рычит он, и у меня расширяются глаза. Я не рассматривала жест Хита с этой точки зрения, но теперь, когда Абраксас упомянул об этом, в этом есть смысл. Я кладу пельмень обратно в коробку и поворачиваюсь к нему, указывая на свой рот.
— Ладно, давай. Засунь кусок сырого мяса мне в рот. — Я замираю.Понял ли Абраксас этот намек? Должно быть, потому что его хмурый взгляд сменяется жестокой, но возбуждающей улыбкой.
— Это мясо тоже добыл не я. У меня здесь мало возможностей, если только я не хочу охотиться на существ на космической станции. —Он не звучит так, будто полностью против… Абраксас указывает хвостом на пельмень. — Ешь, моя самка. Это лишь краткий миг в нашей очень долгой совместной жизни. Однажды мы будем лежать вместе в нашем новом логове и с теплотой вспоминать этот момент прощания.
Я выдыхаю, откидывая волосы с лица. Абраксас звероподобный, дикий, но он также странно поэтичный и склонный к самоанализу. Поверить не могу, что я когда-то ставила эту его черту под сомнение. Улыбка дразнит мои губы, когда я вспоминаю нашу первую встречу: его огромное теневое тело у моего лица, оттянутые губы и обнаженные зубы, и я, кричащая слово «блядь».
— Интересно, что это за мясо? — спрашиваю я, хотя, будем честны, я знала, что лучше не спрашивать.
— Это мясо, выращенное в лаборатории. — Абраксас ворчит и качает головой, возвращаясь к своей еде.
Точно. Мясо, выращенное в лаборатории. Не могу решить, действительно ли это круто или действительно жутко. Неважно.
Еда хороша, компания еще лучше.
— Ты прилетел к звездам ради меня, — шепчу я, лежа на спине рядом с Абраксасом, голая и только что оттраханная. Я вижу усеянное бриллиантами небо за окном, но сейчас оно меня не пугает. Я говорю себе, что сейчас ночь, и что наш вид — это просто ночное небо, а не бесконечный космос, жуткий холод, отсутствие кислорода и черные дыры.
— Самка, я бы отправился за тобой куда угодно, — просто отвечает Абраксас, его тело защитно свернуто вокруг моего, хвост переплетен с моими ногами, его руки обнимают меня, а крылья накинуты, как одеяла. Так легко расслабиться в его объятиях, притвориться, что мы снова на его планете в его логове.
Завтра я выхожу замуж за Рюрика. Я буду трахаться с Рюриком. Я…
Я кладу руку на живот.
— Значит, ты так уверен в своем семени, да? — Я знаю, что уже спрашивала об этом, но никак не могу отпустить эту мысль. Абраксас хочет ребенка. Кажется несправедливым, что он должен потерять этот шанс. Совершенно несправедливо, что я буду спать с кем-то другим. Если бы он делал то же самое, я бы не была так спокойна.
— Я уверен, — отвечает он, и когда я смотрю на него, то вижу, что его глаза закрыты. Я тянусь вверх и провожу рукой по одному из его рогов, собирая липкие феромоны на свою кожу. Он приподнимает уголок губы в версии ухмылки Асписов. — Весталис слишком долго были без планеты, блуждая среди звезд и полагаясь на свои гаджеты. Они не будут знать, что со мной делать. Они не будут знать, что делать с тобой. Они не смогут проверять, сканировать и контролировать нашего ребенка.
Я снова и снова слышала, как Асписы могут выводить из строя технику. Интересно, как это произошло? Типа, им пришлось развить эту способность, чтобы скрыться от любопытных глаз Весталис и Картианцев? Я не отвечаю и не спрашиваю. Я просто лежу и наслаждаюсь его горячим телом, его запахом и тем, как сжимается моя киска, когда я слизываю немного этой липкости со своих рук.
Глаза Абраксаса теперь открыты. Я чувствую, как дергается его хвост, как напрягаются мышцы. Он собирается спариться со мной снова, но мы оба это уже знали.
— Я знаю, что ты спаривалась с другими самцами до меня, но я не думал, что ты будешь спариваться с другими самцами после меня. — Он поднимает голову, опираясь на одну из своих рук-крыльев. — Однако, даже если бы нам не суждено было уйти в землю вместе, — его терминология для«пока смерть не разлучит нас», — нет такого препятствия, которое могло бы помешать нам быть вместе. — Он наклоняется и трется о мои волосы, и я чуть снова не начинаю плакать. Черт возьми.Я становлюсь сентиментальной, когда влюблена. Мерзость. Но для меня совершенно ясно, что до сих пор я никогда не была влюблена. — Ты та, кого я выбрал, Ив.
Я поворачиваюсь к нему, обожая то, как легко я таю на его груди, словно я была создана, чтобы быть там, а он был создан, чтобы держать меня.
— Есть много причин для спаривания, — продолжает Абраксас, касаясь моих волос длинными пальцами. — Власть. Потомство. Объединение территорий. Влечение. Но есть только одна благородная причина, которая проносится сквозь звезды и следует за путешествием души в следующую жизнь. — Он наклоняется ко мне и рычит это слово. — И это любовь.
Уууух.
Мой мозг сломался.
— Я не хочу завтра выходить замуж за Рюрика, — шепчу я, и в тот момент я в это верю. В тот момент мне грустно. В тот момент я просто хочу Абраксаса, наше логово и дочь, которая разделяет миры, неся в себе нашу общую ДНК.
— Я знаю, и мне очень жаль. — Абраксас подминает меня под себя, и я раздвигаю ноги, отчаянно желая снова почувствовать его внутри себя. Я хочу сливаться с ним столько раз, сколько мы успеем, пока не станет невозможно разобрать, где заканчиваюсь я и начинается он. — Я недостойный самец, который не заслуживает любви такой милой, маленькой самки.
— Если бы только он не попробовал мою кровь… — Слова затихают, но это судьба. Я пошла к Табби Кэт, потому что Джейн нужна была услуга. Нас похитили. Я истекала кровью. Мне повезло, что я осталась жива. А теперь, когда жизнь Рюрика зависит от моей? Я не могу его бросить. Нам придется играть теми картами, которые нам сдали.
— Если. — Абраксас смеется, и этот звук сотрясает весь корабль. — Это бесполезное слово, придуманное существами, у которых слишком много свободного времени. «Если » ничего не меняет, и «если » не двигает будущее вперед. Тебе нужно научиться меньше говорить, моя самка. — Он использует свой хвост, чтобы украсть мой переводчик, откладывая его в сторону вместе со своим собственным.
И только когда мы теряем спос обность разговаривать, кажется, что мы наконец нашли самый верный способ общения друг с другом. Только тогда мне кажется, что я понимаю его безупречно.

----------

Абраксас просыпается раньше меня, заботливо помечая полицейский крейсер офицера Хита....

Абраксас просыпается раньше меня, заботливо помечая полицейский крейсер офицера Хита. И да, под «помечает» я имею в виду, что он ссыт на некоторые вещи.
— Ох блядь, спасите меня Мертвые Короли, — стонет Хит, двумя руками натягивая ковбойскую шляпу на глаза. Сегодня она белая, с золотой лентой. Очень шикарная. Я наблюдаю за ним из дверного проема его каюты, с заспанными глазами, потирая сонное лицо рукой. Он замечает меня, снова одетую в ту кожаную портупею и ремень, и все его шесть зрачков в мгновение ока окидывают меня с ног до головы, прежде чем он собирается с мыслями. — Я устраиваю для вас двоих незаконную встречу, и вот как вы мне отплатили?
— В следующий раз, когда подумаешь прикоснуться к моей самке, умоляю тебя, вспомни этот момент. — Абраксас остается непреклонным, подползая ко мне на четвереньках. Я опускаю руку, глядя на него снизу вверх. Момент кажется таким беззаботным, в каком-то смысле почти милым, но… он не продлится долго. — Ты будешь лить ради меня соленые капли. — Он хватает мое лицо руками-крыльями, проводя большими пальцами под моими глазами. Я еще не начала плакать. Пока нет. И не собираюсь.
Не раньше, чем он скроется из виду.
А пока я собираюсь держать себя в руках. Сегодня мне предстоит спариться и выйти замуж за другого парня. Эта мысль разрывает меня пополам. Существует две Ив: та, что хочет Рюрика так сильно, что отдала бы жизнь только за то, чтобы попробовать его на вкус. И Ив, которая разрушила бы вселенную, чтобы сбежать с Абраксасом.
Офицер Хит пялится на нас двоих, словно пытается запечатлеть что-то из нашего взаимодействия в памяти.
— Мы снова увидимся через семь дней, так? — Я смотрю мимо Абраксаса на Офицера Хита. — Я знаю, что ты не обязан нам помогать, но…
— Но я тупой ублюдок, который все равно это сделает? — Он улыбается, произнося это, и использует щупальце, чтобы запихнуть компаньона под шляпу, когда тот пытается сбежать. — Ты все еще бежишь, или уже запала на одинокого принца?
Это заставляет меня рассмеяться. Потому что именно этим он и является. Рюрик — это троп про одинокого принца.
Я закусываю губу, а Абраксас ловит мой подбородок рукой, возвращая мое внимание к себе. Я смотрю на него, но свой следующий вопрос адресую Офицеру Хиту.
— Сколько пройдет времени между нашей свадьбой и восхождением Рюрика на престол?
Раздается звон, похожий на дверной звонок. Хит нажимает кнопку, и дверь со свистом открывается, являя Рюрика.
Я не смотрю на него, но чувствую его. Я чую его запах. Он — присутствие в моей душе, от которого я никак не могу избавиться. Я повторяю свой вопрос.
— Сколько времени пройдет между нашей свадьбой и тем, как ты станешь королем?
Ему не нужно долго думать над этим, он поправляет перчатки и бросает взгляд на Хита, словно на него смотреть легче, чем на Абраксаса, чьи руки путешествуют по всему моему телу.
— Недолго. После седьмого и последнего дня церемонии, возможно, недели. — Еще одна пауза, более мягкий тон. Я ловлю себя на мысли, что, возможно, скучала по звуку его голоса прошлой ночью. — Возможно, всего несколько земных дней.
— Так быстро, а? — спрашиваю я, и Рюрик смеется. Это такой странный, горький звук, что я на секунду задаюсь вопросом, не напортачил ли переводчик.
— Мои родители жаждут уйти на покой, — просто объясняет он, и хотя слова звучат правдиво, в воздухе повисает странность.Отец Рюрика, сидящий на этом троне, кровавое кружево на его ногах и руках. Я отгоняю эту мысль. — Тебе не придется долго ждать, моя принцесса.
Я мягко убираю руки Абраксаса от своего лица, и он позволяет мне это. Я смотрю прямо на Рюрика, но он по какой-то причине не отвечает на мой взгляд.
— Хит организует для меня встречу с Абраксасом в последний день свадьбы. Это возможно?
Губа Рюрика дергается, обнажая вампирские клыки. Абраксас рычит на него в ответ.
— Это будет сложно, но это можно сделать. — Принц наконец-то поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но теперь моя очередь избегать его взгляда. Мне не нужно все это дерьмо про мгновенную любовь, соулмейтов и «я искал тебя среди звезд», когда Абраксас рядом. Это несправедливо. Онзаслужил мою любовь, и я отдала ее свободно и без принуждения. Мне не нужно, чтобы химические процессы принимали решения за меня. — Не можешь ли ты просто подождать, пока я не стану королем?
— Если нас разлучат, мы умрем от разбитых сердец, — Абраксас теперь в бешенстве, его шипы стоят дыбом, чешуя вздыбилась. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Рюрика, тени размывают контуры его фигуры. Когти на костяшках его пальцев выдвигаются, когда он бьет хвостом и смахивает некоторые вещи Хита с полки. Хит стонет и бормочет проклятия себе под нос, используя все девять щупалец, чтобы быстро собрать и вернуть предметы на место.Интересно, они не падают во время полета? — Она теряла сознание, не так ли?
Рюрик резко смотрит на Абраксаса, дергая за палец перчатки.
— Теряла. И ты знаешь почему? Она беременна?
Смех Абраксаса потусторонний, звук, который я могу описать только как то чувство, которое испытываешь, идя в темноте, когда кажется, что кто-то идет следом, оставаясь вне поля зрения. Я вздрагиваю.
— Она осеменена, да. Но не это причина ее недомогания. Мы должны видеться, и мы должны спариваться, иначе она умрет. — Его улыбка меркнет, когда Хит прислоняется к стене, наблюдая за мной, а не за двумя другими самцами. То, как он смотрит на меня — с грустной покорностью, словно у нас могло бы что-то получиться, но теперь уже никогда не получится. Я чувствую то же самое. Он мгновенно мне понравился так, как я никогда ни к кому не чувствовала, словно с первой встречи обрела друга на всю жизнь. — Я боюсь, что неделя — это слишком долго.
Рюрик в конце концов просто сдается и снимает одну перчатку, чтобы иметь возможность задумчиво похлопывать ею по ладони другой руки.
— Как только мы приземлимся на Доме, ты, возможно, сможешь привезти его. — Рюрик смотрит на Офицера Хита. — Тебе нужно будет пришвартоваться там, где мои родители не увидят, и прийти к нам по земле. До тех пор мы останемся на «Короле » еще два дня.
Срань господня. Он просто соглашается на это? Я ожидала драки.
— Я принимаю эти условия, — заявляет Абраксас, как будто это он тут всем заправляет. А по правде? Не я тут главная. И не Офицер Хит. И даже не Абраксас. Это принц. Все сводится к этому гребаному принцу.Моему одинокому принцу.
— Ты знаешь, почему она угасает так, как угасает? Если ты сможешь это объяснить, возможно, мы сможем это решить.
Абраксас клацает зубами на слова Рюрика.
—Решения нет, ты, глупый Весталис-путешественник по звездам. Мы — пара, и это условие нашей связи друг с другом. Ты не можешь это исправить. Ты не можешь использовать свои волшебные научные машины, чтобы свести это на нет. Что ты сделаешь, так этопримешь , что есть вещи, которые невозможно объяснить или контролировать.
— Если бы у нас были картианские технологии, мы могли бы в этом разобраться, — бормочет Хит себе под нос, и Рюрик закрывает глаза, словно пытаясь взять себя в руки. Я его не виню. Я должна быть его обещанным соулмейтом, которого встречают раз в жизни, и все это один сплошной пиздец.
— Вы не будете нуждаться друг в друге, — обещает Рюрик с очередным вздохом. Он звучитизмученным , и это меня расстраивает. Это должен был быть день нашей свадьбы, но… На этот раз, когда он поднимает свои черные глаза к моим, я позволяю себе утонуть в них. Мое сердце колотится, ладони потеют, и боль бьет прямо в душу.Бедный Рюрик. Он выдавливает напряженную улыбку. — Нам нужно идти, моя принцесса. Из всех дней именно сегодня было бы нехорошо прибыть с опозданием.
Время пришло. Это происходит. Мне нужно идти. Я должна отпустить Абраксаса. Я…
— Самка. — Он встает передо мной, закрывая мне обзор на других мужчин. Он берет мое лицо в руки, руки-крылья на моих бедрах. — Моя мать передала мне одну фразу. Она услышала ее от своей матери и многих матерей до нее.Где бы ни была ты, там буду и я. Помни это, когда тебе одиноко или страшно, знай, что я всегда приду за тобой.
Его язык захватывает мой рот, властвуя над моим горлом и стирая любые отголоски страха, подавляя любые протесты. Оторваться от него потом — самое трудное, что якогда-либо делала.
— Я люблю тебя. Я выбрала тебя. Помни об этом. — Я целомудренно целую его в щеку, а затем выскальзываю в коридор, пока не передумала. Рюрик присоединяется ко мне, поднимая на меня взгляд, но я сейчас не могу справиться с его взглядом. Я отворачиваюсь, направляясь в ту сторону, куда, как мне кажется, мы должны идти.
Должно быть, я права, потому что он меня не останавливает.
Я смахиваю слезы с лица, пока мы вместе шагаем по коридору.Блядь. Я не могу удержаться, чтобы не оглянуться через плечо на закрытую дверь полицейского крейсера Офицера Хита. Я больше не вижу Абраксаса, но чую его. Я чувствую его. Скорбный вой наполняет коридоры, и мое тело покрывается мурашками.Беги. Вернись к нему. Сделай все, что потребуется. Во мне вспыхивают первобытные инстинкты, о наличии которых я даже не подозревала, но я знаю лучше.
Я знаю, что не могу вернуться.
— Воистину, — начинает Рюрик, стоя неподвижно рядом со мной с закрытыми глазами, ожидая, пока я поборю этот порыв. — Мне очень жаль, моя принцесса. — Он открывает глаза, смотрит на меня, и хотя я слышу отчаянный вой Абраксаса, мне не жаль, что я сегодня выхожу замуж за принца Весталис. Мне жаль только того, что Абраксас не может быть со мной, что я не увижу его еще неделю. Только об этом я и сожалею.
Я не отвечаю, и мы продолжаем путь, возвращаясь обратно в посольство, хотя я предполагала, что мы направляемся на корабль.
Зеро, Аврил и Коннор в гостиной, собрались вокруг небольшого столика и изучают какую-то игру со светящимися кубиками. По ухмылке на ее хорошеньком личике мне сразу становится ясно, что Зеро жульничает.
— Я не уверен, что понял правила, — увиливает Коннор, поправляя очки на носу.
Все трое замирают, когда мы входим в комнату, и все трое встают, чтобы поклониться.
На моем лице, должно быть, написано нечто поистине трагическое, потому что никто не отпускает никаких колких замечаний.
— Принцессу и меня нельзя беспокоить. Вы будете ждать нашего возвращения здесь. — Он берет меня под руку и ведет к спальне, пока Аврил бросает на меня взгляд«какого хрена произошло прошлой ночью?» , который я намеренно игнорирую.
Мы входим в спальню, и дверь со свистом закрывается за нами.
— Пожалуйста, иди вымойся, — говорит мне Рюрик, подходя вплотную сзади. Он кладет обе руки мне на предплечья, его губы близко к моей шее. Я вся дрожу, но он не развивает этот момент, отпуская мои руки и отстраняясь. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и выражение его лица задумчивое, несколько покорное. Но в этих его темных глазах? Там дикое возбуждение, которое, я знаю, должно отражаться в моих собственных.
Из этого не выпутаться.
Я была честна с Абраксасом.
Я хочу спариться с Рюриком.
Пора плыть по течению.
— Хорошо.
Я не спорю. Иду в ванную, и дверь закрывается за мной, оставляя меня одну в оранжерее, наполненной экзотическими растениями и ваннами с горячей водой. Я выбираю одну из них наугад, раздеваюсь и забираюсь внутрь, погружаясь в сладко пахнущую жидкость и закрывая глаза.
Вот оно.
Сегодня тот самый день.
Я только надеюсь, что его родители нас не съедят.
Я смываю с кожи запах Абраксаса — я уверена, именно это имел в виду Рюрик, отправляя меня сюда — и хотя этот момент горько-сладкий, я держусь. Я ни за что на свете не позволю жуткой галактической королеве-многоножке узнать о моей паре. Этомой шанс защититьего .
Закончив мыться — пять раз подряд, и клянусь, я все еще чувствую запах мускуса, — я вылезаю и вытираюсь шелковым полотенцем, которое ждет сложенным неподалеку. Я заворачиваюсь в малиновый шелк и выхожу из комнаты.
Рюрик сидит на кровати, локти на коленях, голова опущена на руки, глаза закрыты. Он не реагирует на мое присутствие, но он ведь знает, что я здесь стою? Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя, что, наверное, должна что-то сказать. Комната, в которой мы находимся, обманчиво прекрасна: деревянные панели, темно-зеленые стены и камин. Она могла бы находиться в английском поместье, а не на космической станции. Ну, за исключением уродливой металлической двери, настенной панели рядом с ней и тонкого как бумага планшета на столе.
— Дело не в том, что ты мне не нравишься, — говорю я ему, и он наконец поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. Взгляды скрещиваются. Я дрейфую, кружусь и падаю в его глаза, затаив дыхание, в груди нарастает боль. — Я не хочу, чтобы наши чувства рождались из каких-то глупых химических веществ, которые мы оба не в силах контролировать. Разве это честно? — Я прохожу в комнату и сажусь рядом с ним на кровать.
Огромная ошибка.
Жар вспыхивает, разливается по коже от одного его взгляда. Моя ноющая киска обещает, что она уже не такая ноющая, что она хочет Рюрика так же сильно, как и Абраксаса. Я опускаю взгляд в пол, перебирая пальцами ног по ковру, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Рюрик следит за моим взглядом и издает тихий вздох удовольствия.
— Мне очень нравятся твои ступни, — говорит он мне, и я вспоминаю, что на его ступнях нет пальцев, только один коготь на конце. — Твои пальчики привлекательные и милые.
— Я… — Мой голос стихает, но мне нужно сказать это, чтобы он понял. — Разве тебя это не беспокоит? Твои манеры изменились, чтобы соответствовать моим. Твое тело трансформировалось, чтобы соответствовать моим желаниям. Где ты во всем этом? Это неправильно, что ты должен терять свое чувство «я» из-за меня.
Рюрик не сводит глаз с моих пальцев на ногах.
— Меня тоже посещали эти мысли, — признается он, вздыхая, когда его усик опускается и скользит по моим волосам, словно он просто ничего не может с собой поделать. Я тянусь и хватаю его, обхватывая пальцами длину цвета слоновой кости, черные волоски снизу щекочут мне кожу. Он скрипит на меня зубами, руки сжимаются в кулаки. — Я не знаю, изменится ли моя личность по твоему вкусу. На данный момент она остается такой же, какой была всегда.
Это заставляет меня улыбнуться.
— Так ты всегда был напыщенным мудаком? — Это глупый вопрос, скорее шутка, чем что-либо еще. На самом деле, он был покладистым и довольно…милым . Это я здесь создаю проблемы. — Я хочу, чтобы мы нравились друг другу за то, кто мы есть, чтобы мы на самом деле узнали друг друга и заботились друг о друге.
Он вздрагивает, когда я отпускаю его усик. Я опускаю взгляд на свою ладонь, и она слегка переливается, странно шелковистая, словно покрыта тонкой, невидимой пудрой. Я встаю и поворачиваюсь лицом к Рюрику, роняя шелковую ткань на пол. Он шипит, а затем спохватывается, отворачиваясь, чтобы посмотреть на стену, пальцы впиваются в одеяла на кровати.
— Ты не понимаешь, насколько соблазнительное предложение ты делаешь, — предупреждает он, но я все понимаю. Мы связаны на всю жизнь, я и он. Я могу быть с Абраксасом, но Рюрику нужно есть. Ему нужно править Ноктуидой совершенно иначе, чем это делает его отец. Честно говоря, такое чувство, будто здесь замешана какая-то судьба несчастных влюбленных, потому что я сомневаюсь, что во всем роду Весталис есть более благородная душа. Откровенно говоря, звучит так, будто его вид в целом довольно… дерьмовый. Мне это знакомо: я же человек, помните?
Время от времени появляется выдающийся человек. Именно таков Рюрик — редкая жемчужина в море дерьма. Большинство Весталис — как и большинство людей — вероятно, ничем не примечательны, слегка эгоистичны, но не равнодушны. Некоторые злые. Я думаю, его родители злые. Они должны быть такими, если уничтожили такой вид, как Картианцы, целую планету людей, которые бережно изучают живых существ в их естественной среде обитания, создают громоздкие ярко-розовые гарнитуры и космические костюмы цвета жвачки, которые ездят на светящихся байках и нежатся в ваннах на ножках.
— Я никогда не смогуне быть парой Абраксаса. Я люблю его. Я выбрала его первым. Я всегда думала, что моногамия работает лучше всего, когда дело доходит до любви, но… вот к чему мы пришли. Я готова попытаться быть твоей… принцессой. Твоей королевой. — Я выдыхаю. Я знаю, о чем я горевала, и это было не отсутствие Абраксаса. То есть, и оно тоже, но яверила Рюрику, когда он говорил мне, что я снова увижу свою пару.
Я оплакивала потерю той возможной жизни на Джунгрюке.
Но я не могу просто стоять здесь с предоставленными мне возможностями и ничего с ними не делать. Так я начала свой бизнес. Это вышло случайно. Я наткнулась на него. Я плыла по течению. Я добилась успеха, выросла из любительницы во владелицу бизнеса.
Если у Королевы Ноктуиды есть власть исправить все это дерьмо, то я была бы идиоткой, если бы не воспользовалась ею. Кроме того, мненравится эта идея. Кто не хотел бы стать королевой? Дело было вовсе не в этом.
Рюрик поднимается на ноги передо мной, протягивая голые пальцы и откидывая мои волосы с плеча. Он замечает место, где меня укусил Абраксас, и его красивый рот изгибается в непреодолимой хмурости.Я хочу поцеловать его. Но я этого не делаю, потому что хочу посмотреть, что он собирается делать. Я тоже встаю, наши пальцы на ногах соприкасаются, мои босые, его в сапогах.
— Ты готова? — спрашивает он меня, все еще глядя на мою шею. Учитывая, какие у него темные глаза, можно было бы подумать, что трудно определить, куда именно он смотрит. Но я всегда знаю. Это на удивление легко определить. — Сегодня будет непросто. Твоя фрейлина — бесполезная трата хорошего кислорода, так что, возможно, есть аспекты, о которых тебя следовало проинформировать, но этого не произошло. — Он скользит голыми пальцами по моим рукам, и я вздрагиваю. Теперь он смотрит на мою грудь, и в нем чувствуется голод, который я видела только у Абраксаса… и у самой себя.И, может быть, у Офицера Хита, но это не имеет значения.
— Я готова. — Я расслабляюсь под его прикосновениями, и он вздыхает, издавая тот странный ночной шепот на своем языке. Я слышу как переведенную версию, так и настоящую.
Мы с Рюриком сдаемся друг другу.
Если я думала, что мы делали это раньше, оступаясь тут и там, я ошибалась.
На этот раз, без моей защиты, без его защиты, это совершенно другой опыт.
Стон вырывается у меня, и я прислоняюсь к нему, мое голое тело прижимается к его униформе. Сегодня на нем другая: длинный белый китель, красные пуговицы в форме капель, черный пояс, брюки и сапоги с золотыми пряжками. Я успеваю заметить эполеты на его плечах, прежде чем он прижимается губами к моей шее, шепча зубами и языком по моей коже.
Его укус жесткий, яростный, собственническое заявление прав, которое легко перерастает в дикое удовольствие. Я запрокидываю голову назад, позволяя ему прижать меня к себе. Какой толк от этих его адаптаций, тех, что скроены специально под меня, если я не позволю себе насладиться ими?
Кровавое кружево разворачивается с его языка и ныряет прямо сквозь меня, хватаясь за мое сердце изнутри. Его левая рука обхватывает самую тонкую часть моей талии, в то время как правая рука глубоко зарывается в мои волосы. Его крылья взъерошиваются, и его сладкий запах — кардамон и мед, как всегда — пропитывает комнату.
Мы готовы. Только мы можем спасти друг друга. У нас есть причины для страха. У нас есть причины для радости.
— Трахни меня сейчас же, — бормочу я, невнятно произнося слова, натягивая напряжение в комнате так, что оно становится невыносимым. — Сделай это здесь. Наедине. Прямо сейчас.
Рюрик издает разочарованный звук, вытаскивая нити из моей шеи и отстраняясь, чтобы посмотреть на меня окровавленным рубиновым ртом. Я провожу пальцем по этому спелому фрукту, резко выдыхая, когда он его прикусывает. Один-единственный клык пронзает мою кожу, и на меня накатывает головокружение. Не такое, от которого я вчера чуть не упала в обморок, а сотканное из желания и невозможной тоски.
— Если бы это действие не привело к физическим пыткам от рук моих родителей, я бы выполнил твою просьбу. — Он содрогается и резко прижимает меня к себе, сжимая в объятиях, размазывая кровь по моему уху, когда шепчет в него. — Я не позволю, чтобы тебе причинили боль. Ни мои родители. Ни моя собственная рука. И даже не твоя.
Он целует меня в шею, прямо поверх раны, которую только что оставил, а затем опускается языком к моей ключице. По мере того, как он продвигается, я вижу, как эти светящиеся красные нити расползаются по моей коже. Горячие вены очерчивают мое тело, пока он облизывает меня, омывая мою плоть готовым кроваво-красным кружевом. Его руки теплые на моей пояснице, пока он работает, тщательно заботясь о том, чтобы не оставить ни одного участка моей кожи нетронутым.
Он… что он делает?
Он прижимается своим пылающим языком к моей груди, втягивая мой сосок в рот. Пока он это делает, он поворачивает нас так, чтобы оказаться спиной к кровати. Рюрик опускается на край матраса, но оставляет меня стоять между своих раздвинутых бедер. Кровавое кружево на моей коже, но оно также и внутри меня. Оно зарывается в мою душу, гудя, пульсируя и вибрируя. Я чувствую Рюрика так, словно мы уже занимаемся сексом, словно он уже в моем теле и терзает его.Ты — моя единственная забота. Ничто другое не имеет значения. У меня никогда не было ничего другого. Ты первый человек, который стал моим. Ты первый человек, который захотел, чтобы я был твоим. Его мысли.
Смущающий стон вырывается у меня, когда я впиваюсь пальцами в его мягкие волосы. Раньше я не позволяла себе прикасаться к нему, так что для меня это все в новинку. Я поражена их шелковистой природой, запуская пальцы в девственную белизну. Его волосы прекрасны, они спадают по бокам его лица, на спину и между крыльями. Но на самом деле это вовсе не волосы. Это мех. Это как грива, и я обожаю это. Я прижимаю его к своей груди, пока он облизывает меня всю, опуская лицо к моему пупку.
Теперь он знает меня так же хорошо, как и я его, словно мы были вместе всегда, словно мы оба сотканы из одной и той же звездной пыли.
Не могу дождаться, когда почувствую тебя внутри себя. Я хочу знать, как ты выглядишь, когда распадаешься на части, когда кончаешь. Я хочу знать каждую твою частичку и то, чем она отличается от каждой моей частички. Я хочу увидеть, что ты можешь сделать с чистой, необузданной силой. Мои мысли.
Рюрик тянет меня на кровать, накрывая своим телом. Его язык ни на секунду не отрывается от моей кожи, огибая мою киску и скользя по моим ногам, поднимаясь обратно к моим бедрам, медленно переворачивая меня на живот, чтобы он мог прикусить изгиб моей спины. Он уделяет особое внимание моим ягодицам, разминая и сжимая их, пока скользит влажным языком по бледным холмикам.
Я снова перекатываюсь на спину, и мне приходит в голову, что он… делает из меня кокон? Купает меня в кроваво-красном кружеве. Странная мысль. Но тут я наконец пробиваюсь сквозь свой ступор и понимаю, что вокруг меня формируется платье.
Платье, сотканное из нежного, тонкого красного кружева. Теплого красного кружева. Кружева, которое пульсирует теплом и энергией Рюрика.
Он смотрит на меня немигающими черными глазами.
А затем он опускает губы к моей киске.
Это всего лишь дразнящий, твердый удар его языка по моим складкам и клитору, и он двигается дальше, но этого достаточно, чтобы выгнуть мою спину, чтобы мои руки превратились в когти, вцепившиеся в одеяло. Я смотрю на обшитый деревом потолок, потому что не могу смотреть на него и при этом помнить, что значит дышать.
Рюрик продолжает свою работу, заканчивая окровавленным поцелуем, который должен был бы меня напугать, но не пугает.
— Что ты…? — начинаю я, пытаясь сесть. Он мягко толкает меня обратно, поднося обе ладони к губам. Я завороженно наблюдаю, как он их облизывает, вызывая еще больше этих вен из своих ладоней. А затем он работает руками, касаясь кружева на моем теле и вытягивая его, создавая платье своими пальцами и моей кровью, своей кровью и тщательным вниманием к деталям.
В комнате тихо, если не считать моего тяжелого дыхания.
Когда он заканчивает, используя ногти, чтобы отделить кружево от своих ладоней, словно отрезая шелковую нить от катушки, я приподнимаюсь на локтях и обнаруживаю, что на мне красное кружевное платье с высоким воротником, которое полностью прозрачное. Моя пухлая киска видна сквозь ткань. Мои соски тоже. Но само платье? Оно прекрасное, хотя и немного странное. Местами оносоединено со мной, словно само кружево впивается в мою кожу. Я чувствую, как оно тянет то тут, то там, но это не больно.
Во всяком случае, это заставляет меня желать Рюрика еще больше.
— Это скроет запах Асписа от короля и королевы, — шепчет он, и я замечаю, что на этот раз он не называет их своими родителями. Я сажусь и хватаюсь за его рога. Усики. Блядь. Чем бы они ни были. Он стискивает зубы и резко поворачивается ко мне, толкая меня обратно на кровать. Он снова целует меня, бедра втискиваются между моих ног, и я ахаю — звук, который он съедает так же быстро, как он вырывается наружу. Его рука скользит под горячие нити платья, когда…
В комнате раздается звук, похожий на звон колоколов, и чистая, нефильтрованная ярость мелькает на лице Рюрика. Он прищуривается и снова скрипит зубами, резко отстраняясь от меня. Но мне не холодно. Я чувствую, будто он все еще вокруг меня. Будто он обнимает меня, даже когда это не так.
Он вскакивает на ноги и бьет по панели рядом с дверью.
— Лучше бы это, блядь, было чем-то важным, — рявкает он на Аврил, и мне почти жаль ее, когда она вздрагивает.
— Я знаю, что ты не должен был возвращаться еще несколько часов, но твои родители… — Она замолкает и беспомощно разводит руками. Рюрик делает шаг назад и нажимает кнопку, и дверь захлопывается.
Он поворачивается ко мне с глубокой решимостью в глазах.
— Ты должна была быть обнаженной для ритуала спаривания, но пока ты должна носить это платье, пока не пропитаешься моим запахом полностью. Король и королева никогда не должны узнать, что ты спаривалась с другим самцом или хотела бы спариться с другим самцом.
Я киваю, спуская ноги на пол с края кровати. Когда я встаю и поворачиваюсь к высокому зеркалу напротив шкафа, я ахаю, прижимая руки ко рту. Само платье — готическая мечта, с высоким воротником и невероятно нежное. Рюши на воротнике, тугой корсет на талии, пышная юбка, которая волочится по полу позади меня. Вся эта вещь мерцает теплом и энергией, мягко светясь так, что напоминает мне об Абраксасе.
Оно прекрасное. Оно странное. Оно…
— Прозрачное, — говорю я, глядя на свои весьма очевидные места, просвечивающие сквозь узор. — Ничего не оставлено для воображения.
Рюрик открывает шкаф, достает красивый белый плащ, подходит ко мне сзади и накидывает его мне на плечи. На шее у него красная меховая застежка, имитирующая его естественную форму. Когда он обнимает меня за талию сзади, я с удивлением смотрю на наше совместное отражение.
Там, где моя кожа нежного персикового цвета с легким розовым оттенком, его кожа — абсолютное отсутствие цвета. Он белый, как забвение, как свежее молоко, морские жемчужины или скульптуры из алебастра.
— Ты слышала меня, принцесса? Тебе полагается быть обнаженной до конца дня. Для тебя это удачный поворот событий. — Он разворачивает меня, обхватывает мое лицо и снова касается языком моей кожи. Мои руки сжимают его запястья, и глаза закрываются. Когда я снова открываю их, я чувствую что-то на своем лице, но не вижу этого. — Я тоже не желаю делить твою наготу с другими, но сегодня мы с тобой партнеры, борющиеся против судьбы, которую мы не можем ни остановить, ни предвидеть, но все равно должны вынести. — Он позволяет мне обернуться, чтобы посмотреть на его работу, и я обнаруживаю себя в маскарадной маске из кровавого кружева.
Вау.
Охуеть.
— Туфли? — шепчу я, втайне надеясь, наверное, что он одарит вниманием и мои ноги тоже. Он достает из шкафа пару красных шелковых туфелек и помогает мне их надеть.
Когда он внезапно выпрямляется и смотрит на меня сверху вниз, я полностью принадлежу ему.
— На протяжении всей следующей недели, когда тебе будет страшно или непонятно, когда ты будешь злиться или испытывать боль, я хочу, чтобы ты обращалась ко мне. Искала утешения во мне. Во всем этом я твой союзник и твой компаньон, твой любовник и твоя пара. — Он прижимает голую ладонь к моей щеке, прежде чем отступить и предложить свою руку.
Сглотнув последний ком тревоги, я протягиваю руку и беру его под руку.

----------

— Скажи мне прямо, — шепчу я, пока мы идем...

— Скажи мне прямо, — шепчу я, пока мы идем по коридору в сторону корабля, а за нами тянется целая свита. — Что происходит? — Я смотрю на Рюрика, и он отвечает мне тем же. Едва уловимый намек на улыбку касается его губ, прежде чем исчезнуть без следа.
— Мы оба не возвращались на корабль с момента стыковки. — Он колеблется несколько секунд, но не замедляет свой уверенный, легкий шаг. — И я уничтожил свой лицевой монитор. — Он стучит двумя пальцами по виску, и я вспоминаю, что он снял эту странную штуковину с красным экраном с лица и разбил ее об пол, оставив кровавый след. Не успеваю я спросить, зачем она была нужна, как он сам все объясняет: — Мои родители не видят ничего из того, что происходит на Мировой Станции. Единственный способ следить за мной — это устройство. Я уничтожил его, и они захотят узнать почему.
— А какой смысл за тобой следить? Ты же взрослый мужик, — говорю я ему, и Рюрик с забавным видом водит одним из усиков.
— Возможно, но теперь я Имперский Принц, наследник престола. Оставлять меня без присмотра было бы неразумно. — Рюрик останавливается перед дверью на «Король », стражники заполняют коридор по обе стороны. Аврил, Зеро и Коннор стоят позади нас, а за ними — еще больше стражи. Рюрик поворачивается ко мне и выдыхает, его глаза внимательно изучают мое лицо. — Я с этим разберусь, тебе не нужно бояться.
Он снимает перчатку и прижимает ладонь к сканеру. Дверь отъезжает в сторону, открывая вид на ту жуткую приемную с винтовой лестницей и пульсирующими венами на потолке. Мясистые наросты покрывают большую часть деревянных панелей на стенах, и я невольно содрогаюсь.Возьми себя в руки, Ив. Как только ты ступишь на этот корабль, они смогут тебя видеть, слышать и чуять. Может, они видят тебя даже сейчас?
Я выпрямляюсь и делаю вид, что не чувствую тяжести множества скрещенных на мне взглядов.
Как только я вышла из спальни ранее, я получила полную реакцию на свое новое платье от моей «команды». Коннор покраснел и отвел взгляд, поправляя очки. Аврил улыбнулась и захлопала в ладоши, как гордый родитель. Зеро едва сдержала какой-то стервозный комментарий по поводу моей задницы. То есть, я не могузнать наверняка, что она подумала именно об этом, но догадываюсь. Весталис, кажется, не шокированы моим нарядом, но стражники, по крайней мере, пялятся на меня, как на какую-то спасительницу из далекой-далекой страны.
Я чувствую, как тяжесть ожиданий давит мне на плечи.
Глубокий вдох, Ив. Феромоны принца наполняют мои легкие, успокаивая.
Рюрик ступает на корабль, и я следую за ним. Голубые вены, обвивающие перила лестницы, тускнеют, а затем вспыхивают ярким светом, когда мы направляемся к первым дверям, входя в зал с кроваво-красной люстрой.
Никто другой за нами не следует, и массивная дверь за нашими спинами плавно закрывается.
Ты справишься. Ты можешь это сделать. Не паникуй.
Круглая дверь в тронный зал открывается, показывая тот странный тусклый свет, множество мерцающих экранов и королеву-многоножку. Она не приветствует нас так, как в прошлый раз, будто мы старые друзья. Ну, скорее заклятые друзья или типа того. На этот раз она не делает никаких попыток приблизиться к нам, ожидая рядом с королем, пока мы входим в зал.
Рюрик низко кланяется, и я следую его примеру, прозрачное кружево моего платья опадает вокруг меня.
— Встаньте. — Король вярости . Исчез веселый смех великана и ласковые взгляды. Я поднимаюсь вслед за Рюриком, не поднимая головы, изо всех сил стараясь сдержать вполне реальный страх. У меня такое чувство, что его родители не раздумывая убили бы нас обоих, если бы им было выгоднее видеть нас мертвыми. — Вы насладились временем на Мировой Станции? — спрашивает он.
Вопрос с подвохом, я бы не знала, как на него ответить.
— Очень даже, Мой Имперский Король. Моя пара и я провели долгие часы в объятиях друг друга, изучая культуру друг друга в предвкушении долгого и плодотворного правления. — Рюрик звучит так спокойно, так собранно. Ни за что не скажешь, что я бросила его, чтобы почти-трахнуться с копом, а потом супер-трахнуться с драконом.Он заслуживает лучшего, не так ли? — Моя пара застенчива и нежна в своих привязанностях, поэтому я счел за лучшее…
Пульсирующая красная артерия отрывается от стены и хлещет Рюрика по лицу, рассекая щеку до крови. Он кривит губы в оскале, но ничего не говорит. Красная нить трется о его щеку, впитывая капающую кровь, прежде чем вернуться на свое место.
У меня отвисает челюсть, когда я наконец поднимаю голову, чтобы посмотреть на двух монархов в упор.
— Не смей, блядь, трогать его!
Я знаю, что мой длинный язык доводит меня до беды. Онвсегда доводил меня до беды. Например, крик на Клыкастого, который тащил меня за волосы, принес мне заслуженный удар по лицу, не так ли? А теперь, здесь?Я нарываюсь на неприятности. Я на самом делевстаю перед Рюриком не раздумывая.
Ага. СТЧЖ (слишком тупая, чтобы жить). Это я.
— Что он сделал не так? Он сделал то, о чем я его просила, что-то, чтобы мне было комфортно, а теперь вы его за этонаказываете ? — Я продолжаю нести околесицу, потому что… ну, я не знаю. Наверное, просто отстойно видеть, как Рюрика отчитывают из-за того, что я принимала решения, не думая ни о ком, кроме себя, а расплачиваться приходится ему. Это несправедливо.
Его мать издает странный жужжащий звук, который в моем ухе переводится как смех. Ее жвалы щелкают, когда она скользит по полу к нам, тысячи жемчужных ножек быстро перебирают. Она цвета мыльных пузырей или перламутра, переливающаяся мягкая радуга. К сожалению, этот цвет абсолютно не делает ее менее жуткой.
Она собирается обвить меня своими кольцами, когда Рюрик хватает меня и притягивает к себе, плотно прижимая.
— Мама, умоляю тебя. Моя пара новенькая в Ноктуиде. Она не такая, как другие. До недавнего времени она верила, что ее народ одинок во вселенной. Вы не можете винить ее за ее ошибки. — Он держит меня так, будто отдал бы свою жизнь за мою. И я в это верю.
Я с нетерпением жду возможности узнать его как личность.
— Я восхищаюсь вашей преданностью друг другу, — говорит королева, изгибая свое тело над нами так, чтобы смотреть на меня перевернутым лицом. Угх. Она типа… жутко-милая? В смысле, она должна была бы быть милой с этими большими круглыми глазами и красивой кожей, но на самом деле все, что она вызывает у меня, — это желание включить весь свет и спрятаться под одеялом.
Здесь так тускло, пахнет сыростью и жарко. Здесь чувствуется отчаяние и грусть, и это совсем не то место, где я хотела бы проводить свое время.Что произойдет, когда Рюрик займет трон? Будет ли он… Я не позволяю себе думать об этом. Пока нет.
— Но мы боялись, что ты собираешься сбежать от своих обязанностей. Дезертиру лучше быть мертвым, Рюрик. — Его мать не сводит с меня глаз, но я не отвожу взгляд. Я бросаю ей вызов. Меняне запугать. Если я следующая королева — а похоже, что я займу ее место довольно скоро, — то я не обязана терпеть дерьмо от нее или от кого-либо еще. Никогда этого не делала и не собираюсь начинать сейчас.
— Вы знаете, что я всецело согласен с вами, мама, но я… — Рюрик замолкает, когда я поднимаю большой палец и провожу им по ране на его щеке. Она снова кровоточит. У меня возникает желание слизать кровь.Да похуй. Я нахожусь на разумном инопланетном космическом корабле в тронном зале, покрытом мясом, а моя свекровь — радужная королева-многоножка — сверлит меня взглядом-кинжалом. Почему бы, черт возьми, и нет?
Я поднимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к порезу, высовывая язык, чтобы собрать кровь Рюрика. Его мысли потоком вливаются в мой мозг.
Ах, моя пара. Та, которую я ждал. Твоя нежность наполняет меня чем-то, чего я никогда раньше не испытывал. Когда я буду трахать тебя, я буду нежен. Когда я буду трахать тебя, ты узнаешь меня, а я узнаю тебя.
Рюрик удивленно моргает, когда я отстраняюсь, а затем его руки оказываются в моих волосах, и наши губы сливаются вместе. Его язык вторгается в меня, и мое платье пульсирует жаром, нити соединены прямо с моей кожей, моим сердцем, моими сосками.Блядь, как же это хорошо. Его родители не прерывают нас, и я буквально забываю, что они здесь.
Вот так ты это и понимаешь. Типа, ты нашла того самого, когда его поцелуй может заставить тебя забыть о великовозрастном короле-мотыльке, о не таких уж и завуалированных угрозах и о многоногом монстре, который тебя ненавидит.
Только когда рука Рюрика задирает мое платье, а его пальцы в перчатке ложатся на мое голое бедро, его отец прочищает горло. Звук гулко разносится от трона здоровяка, и мы отстраняемся друг от друга, оба моргая, словно в оцепенении.
— Сегодня их свадьба и их первое спаривание, — мягко говорит король, протягивая руку своей собственной паре. Королева-многоножка отступает к нему и обвивается вокруг него и трона, к которому, может быть, как-то, почти кажется, онприкреплен . Это то, что происходит? Папа Рюрика, блядь, припаян к этому кораблю?
Меня охватывает паника, но я подавляю ее. Будем решать проблемы по мере их поступления.
— Да, — соглашается его мать с долгим вздохом, — но поймите, мы не оценим, если вы снова попытаетесь скрыть от нас свои действия. В следующий раз вы получите наказание, которое, я гарантирую, вам не понравится. Осмелюсь сказать, что вы еговозненавидите .
— Вы свободны, — разрешает его отец, взмахнув огромной рукой в нашем направлении.
Рюрик делает поклон от пояса, и я следую его примеру, позволяя ему взять меня под руку и вывести из зала. Я понимаю, что мы оба готовы вздохнуть с облегчением, как только выберемся оттуда и дверь закроется, но мы не можем. Не здесь. Его родители могут так же легко видеть нас сейчас, как и когда мы были в тронном зале.
— Где та… — Я даже не могу заставить себя произнести это.Где то место, где я должна с тобой трахаться? Я хочу, чтобы это было наедине, но этого не будет. Люди будут смотреть. Твои ужасные родители будут смотреть.
Рюрик поворачивается ко мне и снова берет мое лицо в руки, глядя на меня сверху вниз с таким незаслуженным выражением благодарности, что у меня сводит живот. Он не может так на меня смотреть, когда я не сделала ровным счетом ничего, чтобы ему помочь, когда я только унижала его, когда я в паре с другим.
— Ни разу за всю мою жизнь никто не вступался за меня, — выдыхает он, а затем завладевает моими губами с такой нежностью, что я снова забываю, где стою и что происходит. — Ты сокровище, моя принцесса.
Мои щеки розовеют, и он улыбается этому, но я делаю вид, что не замечаю.
— Не то чтобы я могла подкрепить свои слова делом, — увиливаю я, слегка ерзая. Рюрик отпускает меня, но жар моего платья согревает меня в его отсутствие.
— Возможно, не сейчас, — говорит он с очередной полуулыбкой. — Но тебе нужно просто существовать, и я дам тебе всю власть, которая тебе понадобится. — Он запускает пальцы в мои волосы и тяжело вздыхает. — Пора.
Его голос срывается на этих словах, и переводчик заикается помехами.
— А теперь давай поженимся. — Его лицо темнеет, усики плотно прижимаются к бокам головы, крылья взъерошиваются. — Звезды, пара, время пришло.
— Я не могу ускорить свадьбу, Ваше Императорское Высочество, — бормочет Аврил, пока мы идем по коридору в сторону королевских покоев. Хм. Да, так вот. Думаю, мы с Рюриком оба наговорили и наделали такого, чего не стали бы, если бы знали, что нам придется проводить время наединедо свадьбы.
—Звезды, пара, время пришло.
Я посмеиваюсь, бросая взгляд на лицо Рюрика. Он игнорирует ответ Аврил на его раздражительность. Мы оба знаем, почему он раздражен: ему неловко.
Весталис не краснеют — они всегда белые, как скелет мертвого призрака — но клянусь, раньше на его щеках появился легкий розовый оттенок. Он стал таким хриплым и сексуальным, и сказал: «Звезды, пара, время пришло », и… и потом ничего не произошло, потому что его родители вызвали нас на несколько часов раньше срока.
— Ты говорил, что перенимаешь мои черты, да? — спрашиваю я его, стараясь не улыбаться слишком озорно. Но черт возьми, этоздорово . Он не кажется таким напыщенным или властным, когда заливается румянцем. — Возможно ли, что ты научился краснеть? — Я наклоняюсь к нему, сцепив руки за спиной.
В ответ Рюрик одаривает меня смущенным взглядом.
— Если ты дашь мне время обдумать этот вопрос, моя принцесса, — тихо выдыхает он, теребя пальцы перчаток. Я бодро шагаю рядом с ним в платье, котороеобжигает — в прямом смысле слова, в нем чертовски жарко. Ячувствую сердцебиение своего жениха сквозь нити, а разговаривает он, как гротескно богатый герцог из исторического любовного романа. Мое настроение на удивление бодрое, несмотря на обстоятельства.
— Мой папа увлекается такими вещами, — говорю я ему, опуская взгляд на пол и почему-то совершенно не парясь о том, насколько я сейчас голая. В этом платье я чувствую себя довольно круто, так что… вот так. — Извини, мой язык работает быстрее мозгов. Я имела в виду исторические любовные романы, моему папе они нравятся. Ты напоминаешь мне герцогов из его любимых книг. — Я пожимаю плечами и одариваю Рюрика еще одним кокетливым взглядом.
Нам нужнопобыстрее проскочить стадию флирта в новых отношениях.
Он снова как-то странно смотрит на меня, но его усики продолжают раздраженно подергиваться, пока остальные ведут очень громкий, очень грубый разговор перед нами.
— Твой отец кажется интересным человеком. Он мне уже нравится.
— А ты нравишься мне, — парирую я, и он прищуривается. — И мне нравится, когда парни краснеют, так что мне просто интересно, может ли инопланетянин покраснеть?
Взгляд, который Рюрик бросает на меня, говорит о том, что нет никаких шансов во всей Ноктуиде, что он мне ответит. По крайней мере, на вторую часть.
— Ты мне тоже нравишься, Ив. Раз у тебя хватает смелости отвергнуть меня, значит, я знаю, что ты честна, когда говоришь такие вещи. Я ценю это. — Окей. Не так неловко, как с этой штукой про «Звезды, пара», но близко к тому. Я прочищаю горло, и Рюрик понимающе улыбается.
— А что насчет тебя? — спрашиваю я, переводя взгляд с него на остальных. Он прослеживает за моим взглядом и хмурится, когда Коннор оглядывается на нас двоих с таким видом, словно решает, покровительствовать нам или жалеть. Новоиспеченный член нашей команды снисходительно хмыкает, прежде чем снова отвернуться. — Тебе что-нибудь интересно?
— Мне интересно, способен ли человеческий самец помолчать. — Рюрик цедит это сквозь зубы, но хотя я вижу, что он царственно раздражен, это не из-за меня. Из-за Коннора. Он… ну,хуже Аврил, если можете в это поверить.
— Невероятная сложность их общества. У них есть все эти технологии, но намного ли они превосходят то, что мы используем на Земле? Я скажу тебе ответ: не особо. Здесь все не так уж сильно отличается, не правда ли? — Коннор сопровождает свои слова дикой жестикуляцией, словно пытается выиграть дебаты.
Аврил выглядит скептически.
— Коннор, они гигантскиемотыльки с мясными кораблями. Они нас уделали по полной. И разве ты не провел только что три полных земных дня в трубе с ярко-розовой жижей?
— Несмотря на все это, — Коннор обводит все вокруг пальцем, — они позволяют себебуквально руководствоваться какой-то мифологией о суженых. Это не более чем адаптивная биология…
— Я скажу тебе кое-что,человеческий самец, — рычит Рюрик, ускоряя шаг, чтобы вклиниться прямо между двумя медиками. — Довольно скоро я женюсь на своей самке, и тыувидишь , чем так отличается спаривание Весталис. Ты будешь плакать и умолять о своей паре, и жалеть, что твой жалкий вид не способен на такую всепоглощающую, ниспосланную звездами любовь. — Рюрик ухмыляется, покая краснею как сумасшедшая, а затем бросает на меня хитрый взгляд через плечо.А ты кокетливый, да, Парень-Мотылек?
Коннор фыркает, что снова привлекает внимание Рюрика.
Принц наклоняется к уху мужчины, но говорит достаточно громко, чтобы мы все слышали.
— Тебе этого недостаточно? — Рюрик цокает языком. — Тогда позволь мне добавить к моим аргументам. Завтра мы должны отправиться на планету Дом, чтобы продолжить свадебные торжества. Вскоре этот корабль совершит сложный маневр, чтобы достичь цели. Это то, что мы, примитивная внеземная жизнь, называем лишь благоговейным шепотом. То есть,звездный прыжок . Он позволяет нам пересекать огромные расстояния за считанныеминуты . Мы войдем в одну звезду и выйдем из другой. Это больно и заставляет усомниться в самом своем существовании. После того, как мы завершим звездный прыжок, я снова спрошу, считаешь ли ты человеческую расу превосходящей Весталис.
Коннор отворачивается, совершенно не убежденный. Я воспринимаю эту часть со звездным прыжком как шутку. Потому что если это не так… Я начинаю потеть и одним пальцем оттягиваю кружевной воротник платья.
— Что ж, полагаю, если это произойдет, ты сможешь спросить меня снова. — Коннор, этот бледный, тощий парень, имеет наглостьухмыляться моему принцу. Он ломает стереотип своего персонажа, и меня это бесит.Кто этот парень такой, блядь, чтобы ухмыляться Имперскому Принцу? — Но эта тема с соулмейтами? Ты, будучи вполне разумным человеком, должен признать, что…
Коннор врезается прямо в кого-то, кто лихорадочно выбегает из-за угла.
Это брат Рюрика, Брот. Я помню этого парня, ведь это его я послала на хуй.
— Грязный земной инкубатор… — Ворчащий мужчина осекается, когда Коннор поднимает глаза. Что-то происходит, словно вспышка на краю моего зрения. Это жар, обжигающий мою кожу, химическая реакция, похожая на брошенную спичку в комнату, полную паров бензина. Хм. — Нет.
Брот прижимает свои темные усики к голове.
Коннор падает на колени.
— Конн, ты в порядке? — Аврил щелкает пальцами перед его лицом, но он отбивает ее руку. Он вскакивает на ноги, разинув рот.
— Это правда, — шепчет он, а затем внезапно оглядывается на меня. Его выражение лица говорит:Мне так, блядь, жаль, что я тебя осуждал. Коннор очень медленно переводит взгляд обратно на другого принца Весталис. — Ты меня знаешь, не так ли? — медленно спрашивает он, и Брот бросается наутек.
Он буквально отталкивает Коннора с дороги и идет дальше, как будто между ними не было какого-то странного, жуткого момента секунд десять назад.
— Они пара? — спрашиваю я, потому что чувствую, будто только что увидела что-то личное и интимное, что не должно было произойти вот так случайно в переполненном коридоре.
— Я… не знаю. — Рюрик смотрит на меня сверху вниз, когда я догоняю его, его лицо смягчается. Он убирает рыжую прядь волос с моего лба. — Я не хотел уклоняться от твоего предыдущего вопроса, моя принцесса. Меня просто охватило смущение, и я не знал, что сказать, поэтому перевел тему.
О. Вау. Он… честный. Мне это нравится.
— Все нормально, — начинаю я, больше обеспокоенная Коннором и возможностью того, что у него тоже может быть соулмейт Весталис. Думаю, мне бы это понравилось. Было бы с кем поговорить. Признаюсь: я на это надеюсь. Рюрик продолжает, кладя руку на мою щеку.
— Вполне возможно… Нет,вероятно , что у меня разовьется активируемое стыдом изменение цвета кожи, как у тебя. — Кажется, его совершенно не волнует Коннор. Ни капельки. Как и его «самый-самый любимый» брат Брот.
— Почему он бросил меня здесь? — спрашивает Коннор, глядя вслед по коридору, как человек, которого несколько раз пнули по яйцам. Он поворачивается ко мне, словно я могу ему помочь. — Почему он бросил меня, Ваше Высочество?
Да. Это происходитна самом деле.
— Коннор, понятия не имею. — Мне вдруг перестает казаться все это забавным, и вместо этого меня просто тошнит. Коннор смотрит на меня не так, будто считает это проклятием, а так, словно этодар . Мое дыхание перехватывает, и я отворачиваюсь, сжимая в кулак кружево на груди моего платья.
— Сколько до свадьбы? — снова спрашиваю я, потому что внезапно больше не могу ждать. Я хочу поддаться этому чувству и посмотреть, к чему оно приведет. Мои глаза встречаются с глазами Рюрика, и я знаю, что он чувствует это уже нескольконедель . С тех пор как он слизал мою кровь в палатке на рынке.
Мне следовало пойти к нему тогда.
Если бы я позвала его, его глаза бы расширились, и он бы оттолкнул Аврил, чтобы добраться до меня, подхватил бы меня на руки, отнес в королевские покои. Он бы вылечил меня, накормил и занялся со мной любовью. Я могла бы подождатьобъяснений , если бы просто появилась здесь первой. Потому что мне было бы уже все равно, и они бы мне не понадобились.
Я ни капли не жалею об Абраксасе — я рада, что все случилось именно так, — но тогда я могла сделать другой выбор. Я могла понять, что с Парнем-Мотыльком что-то не так, с первых же трех секунд.И Офицер Хит прав: они действительно преувеличивают. Достаточно и двух. Двух секунд, чтобы влюбиться.
— Он бросил меня, — шепчет Коннор, и в его голосе звучит абсолютная, сокрушительная боль. Он внезапно поднимает взгляд и привлекает снисходительное внимание Рюрика. — Пожалуйста, позвольте мне пойти к нему. Пожалуйста, дайте мне прямое разрешение перемещаться по этому кораблю, требовать внимания моей пары и заставить его слушать меня хотя бы тридцать минут. Я даже не притронусь к нему.
— В моей власти сделать это и даже больше, — признает Рюрик, и хмурость расцветает на его окровавленных губах. — Но ты оскорбил Весталис, а также меня лично. А главное, ты оскорбил мою пару. Я не знаю, хочу ли даровать эти милости тому, кто не верит в связь между парами.
— Все в порядке, Коннор. — Я машу ему рукой. — У тебя есть разрешение на все это. А еще у тебя есть разрешение ударить Брота по яйцам, если хочешь.
Коннор улыбается мне.
— Они ему еще могут понадобиться, так что я пну его во что-нибудь другое. — Он поправляет очки и тихо говорит: — Спасибо, босс. — Он исчезает в коридоре, а Зеро бросает в мою сторону взгляд с чем-то сродни гордости. Это выражение исчезает быстрее, чем появилось, мимолетная вспышка, в реальности которой я уже усомнюсь к завтрашнему дню.
— Ты правда веришь, что этот сопляк заслуживает таких одолжений? — спрашивает меня Рюрик, но он не оспаривает мой авторитет. Мне это нравится. — Поскольку Брот — мой любимый из всех моих братьев, я дарую ему долгий медовый месяц, который уберет и его, и Коннора с моего корабля.
Я замираю на месте, просто останавливаюсь посреди коридора.С моего корабля. Его корабля.Нашего корабля.
— Вызовет ли это какие-то проблемы с троном? — спрашиваю я, представляя себе всю человеческую историю и каждую кровавую историю восхождения на престол, которую я когда-либо слышала. — Типа, из-за того, что я так долго оттягивала наше спаривание, у Брота теперь есть пара…
Рюрик заставляет меня замолчать, приложив палец к моим губам.
— Брот в паре с самцом, они не могут произвести наследников. Будет очевидным выбором, что я должен быть возвышен над ним. Иначе он будет вечно сидеть на троне без преемника, а остальные мои братья начнут воевать друг с другом. Если кто-то из них найдет свою пару, они объявят себя истинными наследниками, и начнется гражданская война. Так… проще для всех вовлеченных. Мы восходим на престол. Я немедленно даю тебе наследника.
Не проще для нас, думаю я. Я рада стать королевой, но… у нас тоже нет выбора. Мне некомфортно, когда у меня нет выбора. Взять хотя бы историю с Рюриком. Мгновенная любовь заставила меня почувствовать, что выбора у меня нет. Но я понимаю, что он есть. Просто это не тот выбор, о котором я думала.
— Намправда нужно заняться сексом как можно быстрее, не так ли? — уточняю я, гадая, какие кошмары могут начаться, если появится еще один брат со своей парой. У нас — что там Аврил говорила ранее? — три земных часа до свадьбы. Случиться может все что угодно. И если что-то случится, мне кажется, люди могут погибнуть. Я абсолютно точно не хочу, чтобы этими людьми были мы.
Я оглядываюсь через плечо и вижу, что Коннор полностью скрылся из виду.
— Он что, только что… онипара ? Где, блядь, мой предназначенный звездами избранный инопланетный соулмейт? — бормочет Аврил в растерянном разочаровании, а Зеро со стыдом качает головой.
— Прискорбно, что моего народа больше нет. Мы лишь стремились узнать правду о науке, стоящей за связью пар, и наснаказали за это. — Она стискивает зубы, но Рюрик не отправляет ее на пол в приступе механической неисправности. Он просто позволяет ей высказаться. — За этимстоит наука. Я верю, что это реально. Мы просто хотели выяснить, почему.
Рюрик выдыхает. Из-за этого Весталис уничтожили Картианцев? Проклятье, это жестоко.
— Мои родители весьма старомодны. Они верят, что некоторые вещи должны оставаться магией. — Он смотрит на меня, а я смотрю на него, и… я чувствую это.Магию . И я знаю, что это не так. Я понимаю, что это, вероятно, связано с феромонами, химией и биологией, но это не имеет значения, потому чтоэто ощущается как магия. А что такое магия, если не нечто реальное, что просто невозможно объяснить в данный момент? — И тебе лучше помнить, что япрощаю тебе твою дерзость только потому, что сегодня день моей свадьбы, и я не хочу искать нового телохранителя.
Рюрик бросает на Зероочень выразительный предостерегающий взгляд, и мое сердце теплеет к нему.
Он знает, что его родители могут подслушивать, и не хочет, чтобы она влипла в неприятности, из которых он не сможет ее вытащить. Я люблю его за это.
Эм. В смысле… мнеэто в нем нравится.
Мы еще далеко не на той стадии.Глупые феромоны мгновенной любви.
— У Коннора есть пара, а я служанка. — Аврил рычит и запускает пальцы в волосы, убегая вперед нас. Зеро следует за ней, и… я не могу оставаться здесь одна с Рюриком, поэтому бегу следом.
Не думай об этом. Не думай об этом. Я думаю об этом. «Звезды, пара, время пришло. » Вау. Черт возьми. Вау.
Мы вместе продолжаем идти по коридору к королевским покоям, но напряжение висит в воздухе. Становится еще хуже, когда мы оказываемся внутри, и две мои единственные спутницы немедленно удаляются в мою спальню, дверь со свистом закрывается за ними.Вы обе ужасные подруги! мысленно кричу я им, но не могу крикнуть это вслух, потому что он… он здесь. Я здесь. В комнате жарко и душно от невысказанных истин. Джейн была права: дело в сексе. Опять.
Только я и Рюрик в фойе, позади него пустой люкс для новобрачных, дверь открыта, кровать прямотам , ждет, когда ее испачкают человеческо-инопланетным клубком голых конечностей и…его членом с этими красными зажимами и всей той странностью, что прилагается к ним.
У меня все тело зудит.
Что-то происходит с моим платьем.
Не двигаясь, даже не прикасаясь ко мне, Рюрик забирает нити с подола платья, перенаправляя кружево так, чтобы оно скользило вверх, по моим бедрам, раскрываясь на моей чувствительной киске. Я ахаю и прикусываю нижнюю губу до крови. Он вздыхает со своего места на другом конце комнаты, словно может почуять ее запах. Он заканчивает перестраивать мое кровавое кружево, делая платье немного короче и одаривая меня трусиками, которые сжимают и подпитывают неистовую боль между бедер.
Рюрик, по сути,трахает меня своим кровавым кружевом.
— Я… — Я не знаю, что сказать, поэтому молчу. Просто стою там, пока он все туже обвивает нити вокруг меня, втирая горячее грубое кружево в мои складки и клитор. Я опираюсь рукой о стену, чтобы удержаться на ногах. Мои щеки пылают, и я закрываю глаза. Я слышу, как он водит крыльями, тихий шелест, от которого по спине бегут мурашки.
Феромоны накрывают меня волной, и я кончаю вот так просто. Оргазм бьет меня прямо в низ живота, глаза закатываются, кости обмякают, жар прокатывается по мне очищающим пламенем.
Я почти падаю на пол, но Рюрик успевает подхватить меня.
— Что ты… — начинаю я, когда он прижимает меня к стене, заставляя замолчать поцелуем.
Он все это время ждал, когда я приму его. Я приняла его. Это… моя награда .
Я в абсолютном блаженстве, пока он целует меня. На самом деле, я хотела, чтобы он поцеловал меня несколько недель. Думала о нем случайно, но часто. Связывала любое важное событие с ним. Когда Абраксас умирал, и я думала, как найти кого-то, кто поможет мне спасти его, кого я сразу же представила?
Рюрика.
Я хотела пойти найти Рюрика, чтобы спасти любовь всей своей жизни. Яверила , что он сделает это. И он делает это сейчас. Он чертовски хочет меня, и он не боится позволить себе просто любить меня. Это подарок и для него, и ему этонравится . Как и Коннор, он тоже считает, что намочень повезло, несмотря на все минусы, которые влечет за собой связь пар.
Потому что оно того стоит.
Оно того стоит, несмотря ни на что. На все что угодно.
Он опускает лицо к моему, прижимаясь лбом к моему. Моя персиковая кожа к черному треугольнику между его глаз. Мои руки находят его волосы, зарываются в них, удерживают его там.
— Три часа? — шепчу я, а затем стону. — Я не хочу ждать три часа.
— Что такое еще три часа? — бормочет Рюрик, утыкаясь лицом мне в шею. Ячувствую , что он улыбается. Он сейчас такой чертовски человечный, это с ума сойти. Мне становится совершенно безразлично,что он такое. Он взрослый. Он разумный. Он мой. Вот и все.
— Ты можешь просто подержать меня здесь? — спрашиваю я, кладя руки на эполеты на его плечах. — Вот так, у стены?
— Я ценю, что ты думала, будто у тебя есть выбор, — дразнит он. — Теперь, когда ты дала мне разрешение, тебе будет непозволительно отказаться от этого.
Я даже не могу на это ответить. Мы действительно просто остаемся в таком положении, так долго, что Аврил и Зеро открывают дверь спальни и застают нас в компрометирующей позе.
— О. — Аврил хихикает, и мне так сильно хочется ударить ее по лицу, что это физическая боль, почти такая же сильная, как та, что пульсирует у меня между ног.
Сегодня я буду трахаться со своим королем. Моя киска сделает его королем. Буквально. Протрахает путь к трону. Мной. Этобезумие , но разве это не чистая правда?
— Никогда в наших исследованиях мы не могли найти самку любого вида, которая отвергла бы пару Весталис. У нас даже были ученые, которые покидали нашу сферу деятельности после встречи со своей собственной парой. — Зеро бросает на меня разочарованный взгляд, и теперь язнаю , что мне померещился тот проблеск гордости ранее. — Ты с большим отрывом дольше всех сопротивлялась за всю задокументированную историю — почти за пятьсот лет — изучения Весталис картианской расой.
— Спа… сибо? — Кажется, это был комплимент, на самом деле. Моя ладонь скользит вниз по куртке Рюрика, пальцы подныривают под пояс и слегка тянут на себя.
— Сколько бы нам ни полагалось ждать до свадьбы, — рычит Рюрик, бросая свирепый взгляд через плечо. — Иди и скажи королю и королеве, что времяпришло .
— Д-да, Ваше Императорское Высочество. — Аврил отвешивает поспешный, но не лишенный уважения поклон и срывается с места как ошпаренная. Рюрик поворачивается ко мне и улыбается, словно попробовал власть на вкус, и ему это понравилось.
А я? Я ценю вкус чистой и неистовой власти на его губах.
— Звезды, пара, время пришло? — повторяю я, и он кусает меня за нижнюю губу, заставляя мое тело содрогнуться так, словно я вполне могу кончить еще раз. В моих легких нет ничего, кроме меда из полевых цветов и свежего кардамона. От этого запаха у меня слегка кружится голова. Он хрипло шепчет мне на ухо.
—Я выебу тебя так жестко, что ты забудешь о существовании Абраксаса . — Он высасывает кровь из моей губы, а затем слизывает ее. —И я не лжец. Ты знаешь, что я говорю правду .
Я смеюсь над этим.
Он прав: ямогу сказать, что он чувствует прямо сейчас. Я знаю, что онверит , что это правда. Но это еще предстоит увидеть. Когда я была с Абраксасом, я забыла о Рюрике, и мне не кажется, что это когда-нибудь снова будет возможно.
— Докажи это.

----------

Мы с Рюриком ждем в приемной нашей комнаты бок о...

Мы с Рюриком ждем в приемной нашей комнаты бок о бок. Я так нервничаю, что потею, прекрасно понимая, что все мои прелести выставлены напоказ. Вот только никто не смотрел на меня с сексуальным подтекстом, кроме… принца. И о, как он на меня смотрит. Я могла бы умереть в его взгляде. Его взгляд — это прикосновение. Его рука в моей — это обещание. Его взгляд — это дразнящая угроза.
— Я больше не могу ждать, — шепчу я, и на этот раз Рюрик не пытается скрыть того, как его взгляд скользит по моей почти обнаженной фигуре. Его внимание задерживается на выпуклостях моей груди, темных пятнышках сосков, небольшом клочке волос между бедрами. Он возвращает свое внимание к моим глазам, затягивая меня в них, бросая в бесконечную ночь. — Но я также в ужасе от всего этого ритуала. Свадьбы. Чего угодно.
— Не надо, — выдыхает он, и я чувствую, как расслабляюсь от его слов. Теперь, когда я не борюсь с гормонами счастья от мгновенной любви, они действуют довольно успокаивающе. Я чувствую себя так, словно выпила целую бутылку своего любимого пино нуар — о Боже, эти винтажи долины Уилламетт, ах — и мои мышцы расслабляются, дыхание замедляется, бешено колотящийся пульс переходит в ровный ритм. — В первый раз будет непросто, но я позабочусь о тебе. — Он полностью поворачивает лицо ко мне. — Во второй раз я покажу тебе, что за звездами есть рай.
Эм.
Хм.
Я отворачиваюсь от него и смотрю на дверь, ожидая… своей свадьбы? Я выхожу замуж? Внезапно до меня доходит, как сильно я скучаю по маме с ее ободряющими словами в сопровождении ее невероятной стряпни, по папе с его дурацкими шутками и одержимостью мыть машину вручную, по моему младшему брату Нейту с его преданностью всему фэнтезийному, по моей старшей сестре Дженне с ее отсутствием интересов помимо юриспруденции или удачного замужества, по моей средней сестре Кари с ее странным магазином на Etsy, где продаются вязаные члены, и по другой моей сестре, Марибель, которую я вижу редко, потому что она живет во Франции, но зато присылает мне очень классное мыло на Рождество.
Они должны быть здесь.
Я скучаю по ним.
Я хватаю Рюрика за руку и крепко сжимаю. Кажется, он не против. На самом деле, он сжимает мою руку в ответ.
Двери открываются.
Я не могу дышать .
Аврил ждет в стороне, одетая в очередной жесткий плащ, при полном параде, в красивом красном платье. Зеро ждет рядом с ней, одетая в похожий наряд. Они обе переоделись, и Коннор снова с ними, тоже нарядно одетый по случаю, но в черные брюки и красный пиджак. Полагаю, на данный момент он тоже моя фрейлина, или… фрейлин… чувак-фрейлина… слуга? В любом случае, думаю, я владею его задницей — в буквальном смысле.Офицер Хит не обрадуется, что еще один из незаконно похищенных людей нашел себе пару.
— Есть успехи, Коннор? — шепчу я, пока мы стоим в тишине, ожидая какого-то сигнала.
— Он меня ненавидит, — шепчет Коннор в ответ, его глаза наполняются слезами, когда он вытирает лицо рукавом пиджака, забыв об очках и неловко сдвинув их набекрень. — Мне даже не нравятся парни, а меня свели с одним из них, и он меняне хочет ?
Теперь я почти уверена, что он разговаривает сам с собой. Решаю оставить все как есть. Поболтаем позже.
Кровавое кружево — легко понять, почему Рюриково называется кровавым кружевом, но назвать уродливый узор его отца чем-то меньшим, чеммясистое месиво , было бы большой натяжкой — на стенах и потолках тускнеет. По коридору порхают мотыльки, сотни их. Тысячи.
— Какого черта? — начинаю я, но Рюрик наклоняется, чтобы прошептать мне:
— Это дроны, они будут снимать происходящее, чтобы вся Ноктуида могла участвовать в наблюдении за нашим спариванием.
Мотыльки порхают вокруг нашего дверного проема облаком. Один садится мне на плечо, и я подавляю желание смахнуть его. Он милый — пушистая медведица-дева, — но знание того, что онснимает меня прямо сейчас? Что за мной могут наблюдать тысячи, миллионы или дажебольше существ?
У меня немного кружится голова.
Рюрик ждет, пока кровавое кружево в комнате снова не загорится, а затем мы вместе выходим в открытый дверной проем. Он ведет нас по длинному, широкому коридору, наша небольшая свита плетется позади, мотыльки красиво порхают вокруг нас.
Несколько минут стоит мертвая тишина.
Мертвая, блядь, тишина.
Мы приближаемся к еще одним дверям, и они раздвигаются, открывая…
Мой разум пустеет.
На этом корабле есть целыеджунгли — оранжерея с растениями, ручьями и декоративными скамейками с вырезами для крыльев на спинках. По обе стороны огромного куполообразного зала расположены окна, из левого открывается прекрасный (пусть и пугающий) вид на Мировую Станцию и планету, к которой она прикреплена.
Кроме того, залполон Весталис и их пар. Здесь легко наберется несколько тысяч самцов Весталис с разнообразными спутницами, от Фалопексов до Моллюсков (фу, слизни) и галактических многоножек. Здесь есть эти закутанные существа с костлявыми руками и клювами, женщина с крыльями стрекозы и глазами насекомого, девушка с полосатым хвостом лемура, кто-то, отдаленно напоминающий лебедя с неестественно длинной шеей.
Я останавливаюсь. Рюрик останавливается.
Здесь тоже тихо, если не считать успокаивающего журчания искусственного ручья, капающего конденсата с листьев размером с машину над головой и нежного шелеста крыльев мотыльков-дронов.
Еще одна паническая атака притаилась в моей груди, сжавшись в комок и ожидая возможности выпрыгнуть в самый неподходящий момент.Я уже достаточно опозорила Рюрика. Я, блядь, справлюсь. Он поворачивается ко мне, словно желая утешить, но я вздергиваю подбородок и делаю шаг вперед без его помощи.
Я успеваю заметить мимолетную улыбку на его губах, прежде чем мы снова начинаем двигаться, идя по извилистой каменной дорожке сквозь зелень, мимо ярко окрашенных цветов с восковыми лепестками, мимо небольших водопадов, которые заставляют меня скучать по Абраксасу, но в основном мимо любопытных глаз слишком большого количества людей.
— Это дворянство, — бормочет он, низко и хрипло. У меня такое чувство, что Рюрик почему-то сдерживается, но я не могу объяснить, почему я так думаю. Не в его словах, а… в чем-то еще. В его лице читается легкое, нежное напряжение, как у парня со стояком в штанах, о котором он не хочет, чтобы кто-то знал.
О. Может быть, некак у парня со стояком, а… может быть, он иесть парень со стояком.
— Дворянство, — повторяю я, жалея, что не могу на самом деле запустить Аврил в ближайшую умирающую звезду. — Типа, знать?
— Спаренные Весталис имеют более высокий статус по сравнению со своими неспаренными собратьями, — продолжает Рюрик тихим голосом, и я просто предполагаю, что ему, должно быть, можно говорить о таких вещах даже под камерами и на публике. Он лучше меня знает, что делает.
— Понятно.
Теперь я дрожу.
Но не только потому, что на меня устремлено слишком много глаз.
Потому что я хочу его.
И я чувствую, что если не получу его здесь, сейчас, сегодня, в эту самую секунду, то умру. Как я вообщесмогла ему сопротивляться в самом начале — выше моего понимания. Моя кровь пульсирует,давит на кожу. Зудит.Болит . Я тру свои руки, и Рюрик замечает это, резко выдыхая.
Он снова берет меня за руку, и мы бежим.
Мы сбегаем прямо с извилистой дорожки в грязь. Перебегаем через еще один ручей. Подныриваем под густые заросли одеревеневших лиан. Проносимся мимо гигантского тюльпана с зубами.О боже. Толпа легко расступается перед нами, и мы вываливаемся через другие двери на противоположной стороне… в какую-то местность.
Я останавливаюсь, заставляя Рюрика остановиться вместе со мной. Мотыльки-дроны роятся вокруг нас, столь же прекрасные, сколь и назойливые.
Коридор здесь такой же широкий, как улица у меня дома, дома выстроились вдоль стеклянных стен по обеим сторонам.Дома. Они все сделаны из белого металла, но в них есть окна и крыльцо, а еще деревья. Дворы. Сады. Потолок над нами тоже полностью стеклянный, звездный свет красиво струится на красно-бело-черную инопланетную толпу.
Я смотрю вдаль по коридору и вижу, что все пространство забито битком. Мужчины и мальчики — все Весталис, очевидно — заполняют его. Но проезжая часть посередине? Она пуста.
Это сбивает с толку. И это инопланетно. Истранно .
Но мне плевать.
Рюрик — мой, а я — его. Прямо сейчас его мало заботит его собственный народ. Не думаю, что они вообще егозаботят . Все, что он делает, — это ради меня. Становится королем. Занимает трон.Трон.
Он поглаживает костяшки моих пальцев и смотрит на меня, ожидая, когда я последую за ним.
Я думаю о том, как он садится в этом ужасном тронном зале и оказывается один в темноте с кучей мерцающих экранов. Чувствует и видит всё, но никогда не проживает жизнь сам.
Неудивительно, что его родители хотят силой усадить его на трон.
Я поджимаю губы. Я клянусь себе, чтоне позволю этому случиться с ним. Мне плевать, что мне придется сделать. Если мне придется взорвать весь этот корабль, чтобы уберечь его от такой участи, я это сделаю.
Зеро, Аврил и Коннор только сейчас догнали нас. Первая — по воле Рюрика (он может контролировать скорость ее бега), а двое других — потому что они не в форме. Все трое тяжело дышат. Я их не виню. Я тоже не в форме. Вот только… есть кое-что, к чему я бегу и чего очень,очень хочу.
Связать себя узами с моей парой.
— Ваше Высочество, подождите, пожалуйста, — задыхаясь, произносит Аврил, но я просто ухмыляюсь.
— Нет, не думаю, что мы будем ждать. — Я улыбаюсь им, а затем отворачиваюсь и бегу быстрее. Рюрик легко поспевает за моим темпом, облако мотыльков-дронов летит по пятам.
Улица кажется бесконечной, то и дело разветвляясь на перекрестках. Вид со всех сторон — это космос, космос и еще раз космос. Значит, этопохоже на улицы, но это совсем не улицы. Неважно. Сейчас мне плевать. Я позволю тяжести астрофобии накрыть меня позже. Моя кожа ощущается как кокон, готовый лопнуть — игра слов не случайна — и все, чего я хочу, это трахнуть Рюрика.
Я искренне и честно подумываю о том, чтобы схватить его и затащить во двор инопланетного космического корабля, усаженный цветами. Я бы позволила ему прижать меня к стеклянной стене на заднем дворе одного из домов. Он мог бы трахать меня, пока мои ягодицы прижаты к звездам, и меня бы это даже не смутило.
Вот до чего я дошла.
Мы покидаем район через другие двери и оказываемся в гораздо более узком коридоре, похожем на тот, что соединяет наши комнаты с тронным залом. По обеим сторонам стоят люди, все в униформе, все со своими парами. Кажется, это важные персоны.
Рюрик их игнорирует.
Насколько же огромен этот гребаный корабль? Он должен быть огромным, раз способен взрывать планеты. Мне даже плевать.
Еще одни двери. Коридор. Двери. Коридор. Еще одна оранжерея. Двери. Коридор.
Платформа.
Мы находимся в комнате, из которой ведут четыре двери. Все они закрыты. В центре небольшого пространства находится платформа, похожая на те, что были в книжном магазине. Рюрик ступает на нее, а затем заключает меня в объятия. Мы сталкиваемся грудью к груди, и затем его руки оказываются повсюду на мне.
Он целует меня, пока мы поднимаемся по стеклянной шахте лифта, звезды со всех сторон. Мотыльки-дроны ненадолго исчезают, прежде чем снова появиться на внешней стороне туннеля, следуя за нами. Я даже не задумываюсь, как они так быстро оказались снаружи корабля. Они для меня гораздо менее важны, чем вкус губ Рюрика, поэтому я игнорирую их.
— Меня не волнует, что ты собираешься меня погубить, — выдыхает он, беря мое лицо в ладони. Я тянусь и отрываю его пальцы, стягивая с него перчатки. Мне нужна голая кожа, а не ткань. Я провожу обеими ладонями по меху у основания его горла, его бледную, изящную шею окружает белый и красный цвета.
— Я собираюсьспасти тебя, — заверяю я его, и он стонет так, словно я только что подрочила ему или типа того. А я к нему даже не притронулась. Пока что.Пока что.
Когда я тянусь к его поясу, он берет инициативу на себя, срывает его и бросает на пол со звоном металла о металл. Я перевожу руки на свое платье, прежде чем вспоминаю, что это такое и из чего оно сделано.
— Я не хочу, чтобы все видели меня голой, — шепчу я, и Рюрик одаривает меня самой красивой хмуростью, прежде чем скривить край губы в усмешке. Его гнев направлен не на меня. Он злится за меня, и я нахожу жар этого гнева опьяняющим. Он оборачивает меня своими белыми крыльями, заполняя стеклянное пространство и скрывая меня от посторонних глаз.
— Да, моя принцесса. — Рюрик берет мои руки в свои и целует костяшки пальцев, пока мы продолжаем подниматься, все выше и выше. Платформа движется медленно, намеренно медленно, и я знаю, что мотыльки снимают нас прямо снаружи, но теперь мне хорошо. Когда он отпускает меня и начинает освобождаться от своей одежды, я чувствую себя все лучше, и лучше, и лучше.
Я так сильно дрожу, так сильно хочу. Хочуего так сильно.
Рюрик использует удобные прорези в своем кителе, чтобы скинуть его, не потревожив крылья. Он оставляет их там, где они есть, укрывая нас, а затем скидывает сапоги вместе со штанами. Когда он выпрямляется, он абсолютно голый. Когда он дотрагивается пальцем до моего платья, оно спадает на пол и возвращается к своему истинному состоянию: к крови.
Мы практически стоим влуже из нее. Это длится недолго. Она впитывается — Рюриком, я могу сказать — и затем исчезает. Становится сухо. Платья нет. Он просто… он это сделал.
—Кто ты такой? — спрашиваю я, но имею в виду не только его. Я имею в виду Весталис в целом. Они такие странные.
— Твоя пара, — легко отвечает он, а затем улыбается мне, и это делает именно то, для чего предназначена его биология. Это заставляет меня чувствовать себя лучше. Он кажется человеком. Я чувствую себя в безопасности.
А затем я смотрю вниз и понимаю, насколько все это иллюзорно.
Онне человек, и у него есть член, чтобы это доказать. Те красные спирали на его члене разворачиваются, а затем изгибаются в форме зажимов на его бедрах. Кроваво-красные. С черными шипами на обоих концах. Он делает шаг вперед ихватает меня ими, притягивая мое тело к своему. Я думала, шипы будут причинять боль. Но это не так. Зато они определенно впиваются в мою кожу. Заставляют меня кровоточить.
— Сначала будет быстро, но это решит проблему с нашими зрителями. — Он наклоняется и лижет мне шею, и мои колени снова превращаются в жидкость. Неважно. Если бы я упала, он мог бы удержать меня только усилием своих зажимов. Я чувствую их силу.
Платформа останавливается, когда Рюрик дразнит меня зубами, проводя острыми кончиками по моей коже, не прокусывая ее. Я хочу, чтобы он это сделал. О Боже. Так сильно. Я поднимаю руки, пытаясь притянуть его голову к себе, но он заставляет меня пятиться задом в комнату. Это не так неловко, как я могла бы подумать. Всего четыре шага, и я натыкаюсь на край кровати. Рюрик ловит меня, обняв за талию, и опускает меня, ползя вперед по мере того, как это делает, так что мы оказываемся в центре идеально круглой кровати. Белое белье. Красные подушки.
Комната, в которой мы находимся, имеет форму стеклянного колпака. Все стены и потолок — сплошное стекло. Кажется, что мы парим на платформе посреди космоса. У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю вверх, поверх лица Рюрика. Море мотыльков-дронов оседает на внешнем стекле волной, их лапки создают мягкий шелестящий звук.
Этот секс — это… типа, важное событие . И я бы хотела, чтобы это было не так. Я бы хотела, чтобы мы были одни в частном пространстве, чтобы никто не знал, занимались ли мы сексом и когда, если бы мы сами не решили им рассказать.
— Я не хочу, чтобы они смотрели, — выдыхаю я, зная, что прошу о многом.
Рюрик смотрит на меня сверху вниз, его лицо горит.
— Да, моя принцесса.
Он вбивает в меня бедра, и я вскрикиваю. Я бы хотела этого не делать. Но я кричу. Этот звук эхом разносится вокруг нас, пока я смотрю на наши соединенные тела на стеклянном потолке, наблюдая, как кроваво-красные отметины проступают в отражении на девственно белых крыльях Рюрика. Это выглядит каккружево . Я тоже чувствую это на своей спине: горячий цвет, отпечатывающийся как татуировка.
Парные узоры.
Рюриксильно кусает меня, и я ахаю, мои бедра выгибаются ему навстречу. Это все, что его зажимы позволяют мне сделать, они фиксируются на моем тазу и крепкодержат меня. Мы прижаты друг к другу так плотно, как только можем, и он прав: это больно, но совсем немного. Просто небольшое растяжение, но я знаю, что если я продышусь, то все будет хорошо. Я провожу руками по его гладким плечам и спине, к меху на верхней части его крыльев. А потом я вспоминаю кое-что интересное.
Те красные отметины, которые я видела, когда он был в душе в тот день, те, что у основания его позвоночника — я нахожу их пальцами.
Они набухают под моей рукой, но я почти не замечаю этого поначалу, потому что Рюрик отстраняется исильно вылизывает рану на моей шее. Кровавое кружево стекает с кровати волной, по стенам, поднимаясь все выше, пока все внутренние поверхности в стеклянной комнате не оказываются покрыты им.Кокон из красного кружева, чтобы защитить нас.
Если я не могу видеть звезды, то я не думаю, что кто-то другой может заглянуть внутрь. Над нами висит красивый кружевной балдахин, создавая впечатление, что мы находимся внутри огромной палатки.
В комнате становится тихо, мы оба поворачиваемся и смотрим друг на друга.
Теперь нам негде прятаться. Все открыто и обнажено.
Рюрик садится, но его зажимы удерживают меня именно там, где они хотят меня видеть. Он использует две руки под моей задницей, чтобы помочь подтянуть меня вместе с ними. Пока я смотрю на него снизу вверх, вокруг его тела распускаются четыре красных отростка, словно я смотрю на ускоренную съемку роста растения. По два отростка с каждой стороны, всего четыре, похожие на красные хвосты. Их покрывают тонкие волоски, создавая впечатление перьев.
Рюрик сидит с этим красным веером между ним и его крыльями, как павлин. Он взъерошивает их сейчас, эти прекрасные крылья, и я снова чувствую этот запах. Его феромоны. Мед, капающий и горячий, скользящий по коже, который слизывают. Сладковато-пряный жар кардамона на языке во время поцелуя. Они бьют в меня с такой силой, что я кончаю. Вот так просто. Меня совершенно сбивает с толку внезапность этого.
Пока я тяжело дышу на спине, потея и находясь на полпути к неконтролируемым слезам, я точно знаю, что Рюрикдействительно дал мне выбор в этом деле. Если бы он хотел заставить меня с самого начала, все, что ему нужно было бы сделать, это распустить эти хвосты и обдать меня своими феромонами. И все.
Теперь я бессильна отказать ему в чем-либо.
Он снова опускается на меня, опираясь на ладони по обеим сторонам от нас, и тоже тяжело дышит. Его темные глаза закрыты, окровавленные губы слегка приоткрыты.
— Эта следующая часть тебе не понравится, — он звучит так, словно ему жаль. Я ему верю. Он снова приоткрывает эти великолепные глаза и смотрит на меня. — Это будет больно, моя принцесса. И будут вещи, которые я сделаю и которые я не смогу контролировать. — Его лицо смягчается. — Это биологические функции, которые даже мы не до конца понимаем.
Эти разрушители планет, живущие в космосе, чего-тоне понимают ? С трудом верится.
А потом накатывает боль.
О, Боже мой.
Мне так больно, что спина выгибается дугой, и я бессознательно пытаюсь вырваться. Эти зажимы смыкаются еще сильнее и снова сталкивают наши тазы вместе. Рюрик утыкается лицом в изгиб моей шеи, целуя меня вместо того, чтобы кусать.
Я обвиваю его руками и пытаюсь продышать эту боль. Со слезами теперь другая история: они текут от боли, а не от удовольствия. Но пока я моргаю, сквозь них, острота боли начинает угасать. В пояснице появляется ноющая боль, похожая на очень сильную менструальную спазму.
Я выдыхаю.
Я знаю, что он делает.
Яйцеклетки. Его ДНК. Прямо как говорил офицер Хит.
Блядь.
Понимание того, что происходит, вызывает во мне две противоположные реакции одновременно. Одна половина меня встревожена, расстроена и обеспокоена — несмотря на заверения Абраксаса — тем, что Рюрик возьмет контроль над любым ребенком, который мог бы быть у меня с моим партнером-драконом. А другая половина меня… впечатлена. Идеальный акт.
Один трах. Все его дети. Как же это… по-мужски с его стороны.
Это биологическая находка для любого вида.
Я выдыхаю и запускаю руку в его волосы, чтобы притянуть его лицо к своему.
— Мне жаль, — снова говорит он мне. И он действительно так думает. Он говорит серьезно, но ему этонравится . Чувственный изгиб уголков его губ, полуприкрытые глаза, то, как он опускает губы к моим волосам и целует меня в макушку. Он держит меня вот так, пока это происходит. Десять минут, может быть. Или пятнадцать.
К тому времени у меня уже все болит по другим причинам. Мои бедра ерзают в зажимах Рюрика, и он издает резкий, удивленный звук.
— Тебе не больно? — спрашивает он, словно ожидал, что эта часть процесса продлится гораздо, гораздо дольше. Он никогда не уточнял, а я забыла спросить.Я ненавижу Аврил.
— Уже нет, — признаюсь я, и тогда он опускается губами к моим. Он намного выше, поэтому ему приходится выгибать спину дугой, крылья накрывают нас, как ткань по обеим сторонам. Я тоже откидываю голову назад, чтобы потянуться навстречу поцелую.
А затем наши губы расстаются, и он смотрит на меня сверху вниз, пока начинает трахать меня. Его зажимы делают всю работу, удерживая меня вплотную к нему, его член скользит в мою распухшую киску и выходит из нее. Она скользкая от нектара, который стекает по моей заднице на идеальные белые простыни под нами.
Они уже в пятнах.
Я упираюсь ладонями в его плоскую грудь, и мне уже даже неважно, что он другой, что у него нет сосков, что он носит мех на шее или у него крылья на спине, или… Моя рука тянется и хватается за один из четырех красных хвостов за его спиной. Я сжимаю его в кулаке и дергаю за тонкие волоски, которые его украшают.
Он опускается ниже и с силой вбивается в меня один раз, дважды, трижды. Он жестко кончает, содрогаясь всем телом, его бедра время от времени толкаются, пока не появляется ощущение, что все, что ему нужно было сделать, чтобы завладеть моими яйцеклетками, уже сделано.
Любой ребенок, который у меня когда-либо родится, будет его ребенком.
Если только Абраксас… Но мне сейчас слишком херово, чтобы думать о нем, поэтому я и не думаю.
— Что это? — шепчу я, поглаживая хвосты Рюрика, пока он поворачивается, чтобы посмотреть мне в лицо. Его тело более или менее распластано на мне сейчас, но мне нравится его тяжесть. Мне нравится, как его крылья накрывают нас, усиливая иллюзию, что это интимный, уютный момент.
В реальности же, я только что протрахала парню путь к королевскому престолу.
Светящаяся киска — есть. Киска, делающая королями — есть.
У меня самые крутые гениталии, не так ли?
— Коремата, — шепчет Рюрик и снова содрогается, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в висок. — Это мои корематы, принцесса.
Я обдумываю это минуту, а затем меня осеняет.
Парень с мотыльками, с которым я встречалась… я имею в виду, неэтот парень с мотыльками, а человеческий мужчина, который разводил мотыльков. Он показал мне нечто удивительное. У самцов некоторых видов мотыльков есть части тела, называемые корематами, которые они используют для распространения половых феромонов, чтобы привлекать самок.На Земле. Это происходит на Земле.
Для мотылька в, казалось бы, бесконечной ночи трудно узнать, есть ли там еще кто-то, похожий на него. Поэтому он делает все возможное, чтобы найти кого-то, разворачивая эти придатки и покрывая листья и цветы ароматическим следом, который обещает пару, если только самка пойдет по нему. Если ей нравится его запах, она это делает, и они находят друг друга. Даже в таком огромном мире, каким он может иногда казаться одиноким, они находят партнера.
А мы с Рюриком, словно прошли сквозь пространство и время по той же причине.
Он кладет руку мне под задницу и снова притягивает к себе.
— Это будет продолжаться много часов, — тихо говорит он мне, и я сглатываю одновременно нервозность и возбуждение. — Я будутрахать тебя часами. Как только мое тело полностью опустошится, мы сможем разделиться. Но не раньше. — Он целует меня в щеку, в челюсть, в шею. Ласкает языком рану, которую оставил зубами.
Кровавое кружево распускается в моем теле, захватывая каждую его клеточку.
Жестче. Быстрее. Еще.
Сначала я понятия не имею, чьи это мысли — его или мои, но потом понимаю, что они принадлежат нам обоим.
Он трахает жестче, вбивая меня в матрас, мои соски трутся о его мускулистое тело. Я тянусь и хватаю еще одну из его коремат, и феромоны проносятся по мне, как наркотик. Я позволяю им это. Я позволяю им довести меня до оргазмаеще раз, кончая на члене Рюрика, пока он вцепляется в кровать своими несколькими пальцами с острыми ногтями.
— Да, моя принцесса, — выдыхает он, восхитительно умудряясь сдерживать свой собственный оргазм, пока мой трепещет, сжимает и доит его. — Еще.
Он не дает мне много времени на восстановление, дико вдалбливаясь в меня, в комнате тихо, если не считать его и моего прерывистого дыхания и влажного трения наших тазов. И все. Больше ничего. Он выдыхает мне в волосы, шевеля их. В прикосновении его рук есть нежность, которой нет в движениях его бедер. Одна его сторона — романтичная и нежная, в то время как другая — нуждающаяся и низменная.
Он вдалбливается в мой жар, пока я провожу ногтями по его спине, пуская кровь. Ему этонравится , он толкается жестче, глубже. Снова кончает, пока его зажимы отчаянно прижимают меня к нему.
— Останься со мной, — шепчу я, и каким-то образом он уже снова в движении, и он груб, и он пытается поцеловать меня, пока его тело трахает меня. Я вижу, какую свою половину он контролирует прямо сейчас. Мягкость его губ, нежность его дыхания. Но не его член. Им он двигает свирепо и неровно, и та боль в пояснице возвращается.Грубо, так грубо. Хорошо, так хорошо. И то и другое одновременно .
Что бы ни происходило сейчас внутри меня, что бы ни происходило между нами, это так же странно, как отметины Абраксаса внутри меня.Свечусь ли я сейчас? Волнует ли это Рюрика? Сомневаюсь. Потому что меня это не волнует. Меня не волнует ничего, кроме того, чтобы поймать его взгляд и посмотреть ему в глаза, наконец-то почувствовав всю полноту нашей связи.
До этого момента у насничего не было.
Это только начало.
— Медленнее, медленнее, медленнее, — говорю я ему, тяжело сглатывая.
— Да, моя принцесса. — Ему удается замедлиться, но тогда его толчки становятся в два раза мощнее. Почему-то глубже. Погружая его до самого основания. Теперь, когда мое тело больше привыкает к нему, я чувствую его яичкивнутри себя, эти две твердые круглые формы по обе стороны от его члена. Это самое странное ощущение, словно он расширяется, заполняя каждую мою частичку.
Мех у основания его члена дразнит мои складки, мою задницу, шелковисто трется о мою кожу. А гребень на его нижней стороне? Он скребет и разжигает, как кочерга в горячих углях. Этого почти слишком много, поэтому я извиваюсь от него, пока он безжалостно вспахивает мои и без того распухшие внутренности.
— Рюрик… — Я не думаю, что у меня есть энергия или силы сказать что-то еще, и он это знает.
Он жадно втрахивает меня в матрас, снова и снова. Его оргазм. Мой. Его. Его. Наш. Его. Мой.
Я тяжело дышу и толкаю его в плечи, но на этот раз он не хватает меня своими зажимами. Он позволяет мне бороться с ним, а затем ждет, пока я не успокоюсь и не расслаблюсь, поглаживая мою руку пальцами.
— Ты в порядке, моя принцесса? — спрашивает он меня, и я киваю. Не могу сейчас говорить. Язык распух от поцелуев. Кровавое кружево внутри моей шеи задерживается и дразнит измотанные очертания моей души. Киска мерцает от жара и удовольствия, сытая, но отчаянная, готовая закончить, но почему-то не находящая в себе сил остановиться. Я, покрытая потом, с набухшими сосками.
Я кладу руку Рюрика на свою грудь, и мы оба стонем. Онжестко разминает плоть, по-собственнически, как будто владеет мной. Что нормально. Я владею им, а он владеет мной. Это контракт, который мы только что заключили вместе.
Раздается звук, странное шуршание, и Рюрик замирает, плотнее прижимая крылья к бокам.
— Ваше Высочество, — бормочет самец Весталис, ставя поднос рядом с нашей кроватью. Он оставляет его прямо на полу, кланяется и отворачивается.
Мы с Рюриком смотрим вниз и видим пару влажных полотенец, бутылку, кажется, с лосьоном, немного еды и питья, а также полотенце для вытирания.
Хм.
С подавленным смешком Рюрик оглядывается через плечо и ждет, пока слуга уйдет.
— Что это было? — шепчу я, мое тело все еще обвивает его. Когда я двигаюсь, как будто пытаюсь разделиться, его зажимы сами по себе тянут меня назад, и я чувствую это странное ощущение, словно на конце его члена висит абордажный крюк, который цепляется за мои яичники. Я понятия не имею, что происходит, но это именно так и ощущается.
Я заставляю себя расслабиться, когда он снова поворачивается ко мне.
— Мои родители… слуга. — Он стонет и утыкается лицом мне в волосы, крепко обнимая меня и поглаживая пальцами, пока его губы осыпают поцелуями мою горячую, нежную кожу. — Они попытаются прийти снова.
— Как долго нам придется здесь оставаться, прежде чем мы сможем вернуться в нашу комнату?
Именно этого я по-настоящему хочу. Я хочу видеть радость, как он улыбается в свете звезд в нашей приватной комнате, я сверху, его руки на моих бедрах. Его зажимы могут сомкнуться на моих бедрах, пока я скачу на нем в небытие. О, и его рот на моей киске. Кусает мою гладкую внутреннюю поверхность бедра вампирскими зубами. Позволяет мне играть с его корематами и дразнить их. Валяться в его феромонах. Изучить каждый дюйм его тела.
Я выдыхаю.
— Восемь… или девять… земных часов. — Кажется, он не хочет этого признавать. Я закрываю глаза от этого откровения.
— Восемь или девятьчасов ?
Я всерьез обдумываю это.
Мы застрянем вместе на всю ночь.
Я представляю, как мотыльки-дроны с шепотом перебирают лапками по стеклу снаружи окна.
Но даже со всей этой навязанной помпой от его родителей и его народа, он исполнил мои желания не раз, а дважды. Чтобы они все не видели меня голой. Чтобы они не видели, как мы трахаемся. Никто не смотрит на нас прямо сейчас.
Рюрик тянется за одним из полотенец, кладя его прохладную ткань мне на потный лоб. Он протирает мою кожу, проводит им по моей груди, животу, везде, куда может дотянуться. Все это время оно остается ледяным и приятно влажным. Только когда он кладет его обратно на поднос, я понимаю, что это густой пучок мха, а не полотенце.
— Воды? — спрашивает он, поднимая стакан и переводя взгляд с него на меня. Он опирается на одну руку, а в другой держит воду. Я изо всех сил пытаюсь приподняться на локтях, и он наклоняет стакан к моим губам, наполняя рот влагой. Все это время мы не сводим глаз друг с друга, и наши бедра тоже остаются сцепленными. Когда я снова устраиваюсь поудобнее, его зажимы жадно хватают мой таз. Рюрик стискивает зубы и бросает стакан на пол, не обращая внимания на то, что он разбивается вдребезги.
Он снова двигается на мне, внутри меня, поглаживая мой сосок нежными движениями своего гладкого пальца. Этого достаточно, чтобы втянуть меня в очередной цикл: трах, передышка, снова трах. Мы отдыхаем. Мы спариваемся.
Теперь я лежу на спине, раскинув руки, тяжело дыша и пытаясь вспомнить, что я здесь делаю. Точно. Спариваюсь с этим парнем, чтобы он мог стать королем. Чтобы он мог контролировать Ноктуиду. Чтобы я снова смогла увидеть Абраксаса. И Джейн. Чтобы я смогла отправить сообщение родителям. Чтобыего родители не взорвали всю мою планету в качестве возмездия.
Все это трудно вспомнить, когда наши тела соединены так, как сейчас.
Входит еще один слуга, чтобы оставить еще еды и убрать стекло, которое рассыпано по узкой полоске пола рядом с кроватью. За ней нет ничего, кроме кружева, звезд и крошечных пятнышек красных и белых мотыльков на стекле. Я слышу, как они перебирают лапками по нему, даже если не вижу их в данный момент.Стук, стук, стук.
—Убирайся , — рычит Рюрик, и звук его голоса оказывает огромное влияние и на меня, и на слугу. Он в ужасе. Я возбуждена. Я пытаюсь успокоить свою пару, поглаживая его пальцами, приподнимаясь, чтобы поцеловать его в подбородок.
— Все в порядке, Рюрик. Правда. Я умираю с голоду.
Он сверлит слугу взглядом, пока тот наконец не уходит, а затем снова переводит взгляд на меня. Если я собираюсь есть, ему придется меня кормить, и он это знает.
Поначалу все нормально. Потому что страсть между нами висит в воздухе, тяжелая, влажная и душная. Такая же первобытная, как и все, что я когда-либо испытывала с Абраксасом. Это заставляет меня скучать и по нему, и по Рюрику одновременно. Я этого совершенно не понимаю.
А затем он начинает кормить меня кусочками свежих фруктов, которые я не могу опознать. Он кладет прохладную сладость мне на язык, смотрит, как я глотаю, слизывает с меня вкус, очищает мои губы горячим движением своего языка. Так продолжается некоторое время, прежде чем я наедаюсь, и он расслабляется.
Потом мы просто лежим.
И тут до меня внезапно доходит, что я понятия не имею, кто этот парень.
Вообще.
Я не знаю его любимый цвет и боюсь спросить, потому что вдруг это какой-то инопланетный цвет, который я не могу видеть? Например, что если он видит вещи в совершенно другом спектре? Я не могу спросить, какой его любимый фильм, потому что даже если бы он мне ответил, я бы его не знала. Я не могу шутить про поп-культуру, потому что он меня не поймет.
— Твое сердце колотится, моя принцесса, — говорит он мне, отвернувшись, устроившись на красной подушке рядом с моей головой, которую он, по случайности, использует. Он не смотрит прямо на меня, что делает все немного проще. Может быть.Или это самый неловкий момент, который я когда-либо переживала в своей жизни.
Я рада, что мы сделали это, не поймите меня неправильно. Я просто… я бы хотела встать и принять душ. Или выпить ледяной колы, сидя в кресле поджав колени, чтобы можно было позвонить Джейн и рассказать ей об этом опыте между глотками. Я хочу поцеловать Рюрика на ночь, уйти домой с улыбкой на лице и плюхнуться в кровать, чтобы мечтать о том, как увижу его завтра.
Вся эта нормальная фигня, которая бывает в первый раз.
Вместо этого наши тазы практически склеены. Он заперт на моих яичниках. Его зажимы не позволяют мне сдвинуться больше, чем на пару дюймов.
— Расскажи мне что-нибудь о себе. — Я не пытаюсь быть банальной. Я серьезно. Когда я сказала, что мне не терпится узнать его получше, я не шутила. Как бы неловко это ни было, как бы странно это ни было, это не изменилось.
Между нами повисает тишина, пока я смотрю вверх на его корематы. Я не могу удержаться и не провести по одной из них пальцами, ахая от нахлынувшего желания. Вцепляясь в Рюрика, когда он снова спаривается со мной.
Мой следующий оргазм превращает меня в кашицу, и я просто лежу, прижимаясь к нему, ожидая, ответит ли он с опозданием на мой вопрос, или сначала трахнет меня еще раз.
— Когда я был ребенком, я всегда мечтал найти свою пару последним, после всех моих братьев. — Ему требуется несколько мгновений, чтобы перевести дух, и я чувствую, как он сжимает челюсти, скрипя зубами. Я знаю, что он ничего не может поделать с тем, сколько раз он, эм, кончает сегодня ночью, но ему все равно за это стыдно. — Нам не нужно было бы быть королем и королевой. Мне даже не пришлось бы играть роль герцога. Мы могли бы просто быть… — Снова наступает долгая тишина, во время которой все его тело расслабляется, словно он заставил его это сделать против его воли.Сексуально. Теперь он контролирует ситуацию. По крайней мере, на минуту. — Мы могли бы просто быть свободными.
Я не знаю, что на это ответить, поэтому перехожу на другую тему. Пока я говорю, я глажу его по спине вверх-вниз. Я изучаю корематы. Я пялюсь на балдахин над нами. Здесь есть тусклые лампочки, бледные, встроенные в круг пола, который огибает кровать. Они отбрасывают очень странные тени от меня и Рюрика на кружевные стены.
— Сможешь ли ты прилететь на Землю, чтобы познакомиться с моей семьей? — Может быть, я сумасшедшая, раз задаю такой вопрос. Но я серьезно. Я, блядь, абсолютно серьезна.
— Тот, кому разрешено, может посещать Землю до двух раз в год. — Вот так он мне отвечает. Мне это не нравится. Это уклончиво. — Ив, я… мне жаль, моя принцесса.
Его бедра снова начинают двигаться, и я крепко хватаюсь за коремату, одурманивая себя феромонами.
Это длится часы, и часы, и часы.
Часы кормления меня, мытья меня, втирания лосьона в мою ноющую кожу, спаривания со мной, осеменения меня, заявления прав на меня.
И все же почему-то, когда он наконец выскальзывает из меня со вздохом и перекатывается на спину рядом со мной, когда его зажимы не заставляют меня кровоточить, а его рот не впивается мне в горло, я мгновенно начинаю скучать по нему.
Я прижимаю руку к животу.
Теперь, когда он сдвинулся, там внизувсе болит.
— Пойдем, моя принцесса, — шепчет он, заставляя себя подняться на ноги. Он принимает пару халатов от другого слуги и помогает мне надеть один, обувает мне тапочки, поднимает взгляд со своей коленопреклоненной позы у кровати. Взгляды встречаются. Сердца колотятся. Он хватает меня за подбородок и впивается ртом в мой, останавливаясь лишь для того, чтобы прошептать тихие слова мне в губы. — Давай вернемся в наши покои.
Рюрик берет меня за руку, поднимает с кровати и ведет на платформу, крепко обнимая, пока она плывет обратно к тому этажу, с которого мы пришли. Он выводит меня, и мотыльки-дроны присоединяются к нам, следуя за нами в долгой, медленной прогулке обратно к нашим апартаментам.
Либо все люди уже легли спать, либо им больше не разрешено выходить. Может быть, этот момент только для нас?
Поэтому, взявшись за руки, мы не торопимся. За окном корабля я вижу, как появляется далекое солнце, и это почти похоже на рассвет.
— Что дальше? — спрашиваю я его через некоторое время, но он не отвечает. Он не отпускает мою голую руку и смотрит на меня сверху вниз с таким выражением, которое обещает, что он скажет мне, когда сможет.
Аврил, Зеро и Коннор ждут в начале последнего коридора, молча занимая свои позиции позади нас.
— Оставайтесь в комнатах для прислуги, пока мы вас не позовем. — Рюрик затягивает меня в наше фойе, и дверь за нами закрывается.
Он снова смотрит на меня, а затем рывком развязывает пояс моего халата, бросая свой на пол.
Он приподнимает меня к стене, входит в меня и занимается со мной любовью наедине в первый раз.
И это вдвойне слаще, когда никто не смотрит.

----------

Под моей щекой теплая грудь, и я прижимаюсь к ней,...

Под моей щекой теплая грудь, и я прижимаюсь к ней, наслаждаясь ощущением сильной руки, обнимающей меня за талию. Мне так нравится это чувство, что я решаю не терять его, заставляя себя лежать неподвижно и плыть по волнам этих первых странных, сладких минут пробуждения.
Вчера я вышла замуж. Занявшись сексом на публике.
От этой мысли мои глаза распахиваются, и я сажусь, обнаруживая, что Рюрик уже смотрит на меня.
Как долго это продолжается?
Я заправляю прядь волос за ухо, а затем скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть соски. Рюрик замечает это, опускает на них взгляд, затем снова поднимает глаза на мое лицо. Я не могу удержаться и смотрю на него в ответ.
— Привет. — Это мое дежурное слово на случай, когда кажется, что больше ничего не подходит. На фоне этой неловкости утро после Абраксаса кажется сущим пустяком.Да, я трахнула своего первого пришельца и получила светящуюся вагину, но этот парень — типа мой суженый. Которого я отвергла. Я отвергла его. Не говорю, что это важнее, просто это более странно. Абраксас не позволяет вещам становиться странными между нами.
— Здравствуй, моя принцесса. — Рюрик теперь хмурится, отводя взгляд от моего, словно боится, что я снова его отвергну.
В комнате повисает тишина.
Кто-то звонит в дверь люкса для новобрачных, но мы оба это игнорируем.
Я оглядываюсь, понимая, что вся комната залита чем-то похожим на прекрасный утренний свет. Он окрашивает все в бледно-медовый цвет, подчеркивая изысканность декора. Уютная парча янтарного цвета, роскошные шоколадно-коричневые тона и красный цвет моей крови на губах Рюрика. Цвет его инопланетной спермы на моих бедрах…
Нет.
Я отсекаю эту мысль и смотрю за кровать, обнаруживая на окнах какую-то странную пленку, рассеивающую свет от… чего-то прямо снаружи. Это как солнце или… звезда? Солнце — это звезда? В любом случае, мы подбираемся к ней слишком близко, как по мне.
Штука со звездным прыжком не может быть реальной. Не может. Я отказываюсь в это верить.
В дверь звонят снова.
— Я посажу ее в транспорт, а потом сброшу этот транспорт на планету, состоящую целиком изо льда. — Рюрик вздыхает и трет лоб когтистыми пальцами. Ах, Аврил. Вероятно, пришла позлорадствовать о том, что корабль Рюрик/Ив официально расправил паруса. — В чем дело? — рявкает он, и я просто предполагаю, что есть какой-то способ для Аврил услышать его, если он этого хочет. — Да, хорошо. А теперьуходи .
— Как ты с ней общаешься? — спрашиваю я, наблюдая, как он откидывается на локти, его грудь и живот обнажены, крылья расстелены под нами обоими, один усик качается в мою сторону. Он скользит по моим волосам, и я вспыхиваю, отталкивая его от себя. Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и склоняет голову набок, словно не понимает, что я делаю.
— Через кружево, — просто говорит он, поднимая руку ладонью вверх, чтобы указать на все свои прекрасные узоры на потолке. Я едва могу заставить себя смотреть на это. Это элегантно, похоже на балдахин, готично и прекрасно. — Мои родители хотят видеть нас снова, что вполне ожидаемо. — Кстати, он звучит недовольным. Недовольным и… тихо яростным. — Но они могут подождать.
Тишина.
Он все еще смотрит на меня.
— Что? — Я заставляю себя посмотреть на него в ответ, как будто все совершенно нормально. Вчера вечером так и казалось, но некоторые феромоны в воздухе рассеялись, и хотя я все еще рада, что это произошло, я… Мои глаза расширяются. — Могу я посмотреть на твои крылья?
Рюрик осторожно высвобождает правое крыло из-под моего тела, прежде чем повернуться и опустить ноги на пол — очевидно, все еще голый. Стоя ко мне спиной, он медленно расправляет крылья, словно устраивает представление. Мои руки взлетают ко рту, когда я вижу там узор. Красные чернила растекаются по огромной поверхности, полоса тонких нитей на безупречно белом холсте.Неужели моя собственная спина…?
Я встаю с кровати и нахожу зеркало на шкафу, игнорируя свою наготу — в основном игнорируя то,как Рюрик смотрит на мою наготу — и поворачиваюсь к нему спиной. Оглянувшись через плечо, я вижу свое отражение.
Вот оно.
Словно я снова надела то кружевное боди. Только кружево вытравлено на моей коже в форме крыльев мотылька. Это действительно похоже на татуировку, и она тянется от задней части шеи до самого верха ягодиц.Светящаяся вагина. Постоянное блядское белье. Я — инопланетная порно-шлюха.
Я тут же вспоминаю, как уже применяла эту фразу к себе и подумала, что ее аббревиатура — И.П.Ш.
Я — И.П.Ш.
Я трахнула парня номер два, и теперь я навсегда связана узами пары с двумя разными инопланетными расами, которые не особо ладят. Я не могу бросить Рюрика, иначе он умрет. Я не могу бросить Абраксаса, потому что, судя по всему, мы оба умрем (возможно). А если умрем мы, умрет и Рюрик. Что значит… жизнь Рюрика зависит от Абраксаса.
Межгалактическая мыльная опера с инопланетной драмой.
Я стону и на секунду тру лицо. У меня немного все болит, и мне бы хотелось, чтобы Рюрик не пялился на меня так, будто думает, что я сбегу. Он знает, что я этого не сделаю.
— Перестань и обрати внимание на то, о чем яна самом деле думаю, — ворчу я, гадая, обычное ли это дело для молодоженов Весталис. Он чувствует мои эмоции. Я чувствую его. Я знаю, что он хочет прикоснуться ко мне, но боится, что будет трахаться весь день так же, как трахался всю ночь. Он знает, что мне нужен перерыв, но не хочет мне его давать, потому что тогда мы пойдем к его матери, а она, скорее всего, отпугнет нас обоих от хорошего, долгого траха…
Я трясу головой.
Он вздыхает, а затем протягивает руку, ожидая, возьму ли я ее.
Он знает, что мне не хочется этого делать. Я нервничаю. Он улыбается. Он заправляет усики назад. Он ждет.
Он ухмыляется.
Затем я подхожу к нему, и мы оказываемся лежащими на кровати рядом друг с другом, просто впитывая нашу новую связь.
— Я действительно в шоке, — признается он, и я слегка ерзаю, перекатываясь на бок, чтобы посмотреть на его член. Он твердый, и на него невозможно не смотреть. Он массивный, в красную и белую полоску, с обвивающими его зажимами, острый черный шип на кончике.
Он выглядит липким.
Мне хочется его потрогать.
Моя рука тянется к нему, и Рюрик перехватывает мое запястье —крепко .
— Я в шоке, что ты согласилась на спаривание, даже зная все то, что ты знала.
— Я не думаю, что ты позволил бы мне это сделать, не рассказав все сначала. — Я говорю о необратимости этого. О деле с яйцеклетками — даже оплодотворенными. О татуировке на спине. О глазах его родителей. Обо всем. Я все равно решила это сделать. Мы оба знаем, что он помог бы мне сбежать с Офицером Хитом, если бы я этого хотела. Он сделал бы все, что в его силах, чтобы уберечь меня от своих родителей.
Даже убил бы себя, чтобы посмотреть, отступят ли они тогда. В конце концов, если бы он умер, я могла бы уйти. Без меня он буквально умрет. Но в обратную сторону это не работает. Я имею в виду, не на чисто биологическом уровне. Но я думаю, если бы он умер, я бы не… Я не знаю, смогла бы я…
Я выдыхаю.
— Ты бы позволил мне сбежать даже сейчас, не так ли? — спрашиваю я. Ему не нужно отвечать: я это чувствую. Его мысли наполняют меня интимным потоком.
Если ты хочешь бежать, я что-нибудь придумаю. Правда. Я дам тебе несколько недель, чтобы убедиться, а потом покончу с этим. Если меня не станет, мои родители могут не тратить ресурсы на твои поиски. Сбежать — твой лучший и единственный реальный выбор.
Он бы сделал это для меня, но я бы никогда ему не позволила.
Парадокс влюбленных.
Это заставляет меня улыбнуться.
— Можешь перевернуться на живот? — Не успеваю я договорить, как сменяю свою милую улыбку на хитрую ухмылку. — Я хочу кое-что посмотреть.
Рюрик сразу понимает, о чем я говорю, и издает странный звук, что-то среднее между низким смешком мужчины и зубастым шепотом монстра.
— Принцесса. — Это предупреждение, которое я игнорирую.
Он ложится на живот, как я и просила, тело напряжено, мышцы резко очерчены. Осторожно я беру его за крылья и сама их расправляю, именно так, как мне хочется. Они ложатся на матрас по обе стороны от его тела, и я морщусь, когда упираюсь коленом в одно из них.
— Тебе больно? — Я пытаюсь раздвинуть его крылья шире, но он не дает мне этого сделать, прижимая их ближе, побуждая меня перенести на них вес своего тела.
— Вовсе нет. Я предпочитаю, чтобы как можно большая часть тебя касалась как можно большей части меня.
А.
Я снова замечаю то красное пятно у основания его позвоночника. У меня руки чешутся потрогать это место, поэтому я так и делаю, проводя кончиками пальцев по шероховатой коже. Я закусываю губу зубами, а затем сажусь верхом на его голые ягодицы.
Идеальные, упругие ягодицы, но с небольшим слоем жирка для формы. Белые, как мрамор. Все мои.
Я ухмыляюсь шире, трусь киской о его задницу, и тогда он действительно издает рычащий звук.
— Тебе нужно отдохнуть и что-нибудь съесть, — огрызается он. Я игнорирую и это. Я поглаживаю, ласкаю и тру корематы, а затем наблюдаю, как они раскрываются. Так медленно, что кажется, будто ничего не происходит, но достаточно быстро, чтобы в течение минуты все четыре отростка налились плотью и смягчились красными волосками. Кажется, они… выворачивающиеся? Так это называется? Типа, они были вывернуты наизнанку, а теперь просто высвободились из его кожи, стали твердыми и набухшими, как член. Закапали феромонами.
Я прижимаюсь своим голым телом к его спине, зажимая две его корематы между нами. Он начинает толкаться, и его зажимы сильно впиваются в кровать, разрывая ткань.
— Это мой король, — шепчу я ему в шею, садясь и потираясь мокрой киской о его задницу, доводя свое и без того распухшее тело до исступления. Мои руки находят мои груди, колени впиваются в его крылья, а волосы щекочут мою голую спину, пока я смотрю то на кружевной потолок, то снова на него. Егоузоры кажутся мне сексуальными. Я вижу кружево, и этого достаточно, чтобы завести меня и взбудоражить. Почему? Потому что у него там какие-то зубчатые формы? Пересекающиеся ромбы? Цветочные мотивы?
Все дело в его изяществе. Он буквально превращает артерии в тонкое искусство. Его отец даже не может контролировать свои способности настолько, чтобы его наросты оставались маленькими. У Рюрика они ненавязчивые, с нюансами и сливаются с декором. У его отца они выглядят как нечто из фильма ужасов.
— Ты будешьзамечательным королем, — выдыхаю я, гордясь им и ненадолго забывая о своей теории насчет того пугающего тронного зала.
— И еще лучшим любовником, — обещает он, переворачиваясь и заставая меня врасплох. Он тянет меня на матрас, нависает надо мной и заставляет меня кричать. Теперь это не имеет значения. Мы в этой комнате совершенно одни.
Когда мы с Рюриком заканчиваем, он может сразу же скатиться с меня. Очевидно, мы застреваем вместе только один раз. Не так как… Да. В конце концов, нам придется поговорить об Абраксасе. Теперь, вспоминая его слова в крейсере, я задаюсь вопросом, знал ли Абраксас уже тогда, что с этого момента ему придется делить меня? Вопрос в том, понимает ли это Рюрик? Он говорит, что понимает, но… кто знает?
В дверь снова звонят.
— Я ненавижу Аврил, — шепчу я, и он смеется надо мной. Звук довольный, счастливый и беззаботный. Я впервые слышу Рюрика таким. Хотя… я знаю его от силы земной месяц? И когда я говорю «знаю», я буквально имею в виду нашу первую встречу под вывеской«Люди… питомцы, мясо или пары» . О нашей короткой встрече после того, как я приехала на картианском мотоцикле на рынок. Недели пустоты. Похищение. Свадьба.
— Я пошлю ее послом на враждебную планету, в место, где существа скорее съедят ее, чем заговорят с ней. — Он делает паузу. — А потом мы взорвем ее.
— Позволишь инопланетным хищникам разорвать ее на части, а потом испепелишь этим космическим кораблем? Ты суров.
Возникает неловкая пауза.
В дверь звонят без перерыва, и Рюрик вздыхает.
— Нам нужно встать и поприветствовать моих родителей, — говорит он, но так, будто не хочет этого делать. Будто он тоже чувствует эту неловкость. Становление сужеными требует времени на адаптацию.
— Звучит отлично.
Я сажусь, а он направляется к двери, по пути подхватывая свой халат. Он накидывает его на плечи, завязывает пояс, а затем бьет по панели рядом с дверью, позволяя Аврил ввалиться внутрь. Она ругается, пытаясь удержать поднос с завтраком в одной руке и платье, перекинутое через другую руку.
Я плотнее закутываюсь в одеяло, теплый солнечный или звездный свет, или космическая радиация, или еще что-тогреет мне спину, и жду, когда она подойдет к кровати.
— Прямо здесь будет отлично. — Я похлопываю по матрасу, пока она сверлит меня взглядом, с грохотом ставя серебряный поднос и расплескивая кофе повсюду. Вероятно, опять та дрянь без кофеина. Неважно. Кофе в космосе — это роскошь.
— На этот раз это кофе из Keurig, — фыркает она, изо всех сил стараясь испортить мне наслаждение от его запаха и вида. Отказаться от восьмидесятичасовой рабочей недели было несложно, но отказаться от кофе? Убейте меня прямо сейчас. — Но я все равно завидую. — Аврил указывает на меня. — Ты буквально космическая принцесса, а я твоя служанка. Разве это справедливо? И я бы могла с этим смириться, если бы мне тоже подарили пару. Но ты и Коннор? Я спасла тебежизнь .
Это так. Это справедливо. Я протягиваю ей кофе, но она отмахивается. Я поднимаю одну из крышек на подносе и нахожу… макаруны. Проклятье. Я все равно съедаю один.
— Тыхочешь суженого? — спрашиваю я ее, и она останавливается, чтобы посмотреть на меня. Под другими крышками я нахожу толсто нарезанное мясо, которое могло бы быть ветчиной, если бы не, эм, ну… кожа по краям не была полосатой, как у зебры. Зато хрустящее.Выращенное в лаборатории? Хм. Я закрываю крышку и продолжаю поиски. Скон. Немного взбитых сливок и джем. Нормально выглядящие яйца (желтки красные). Стакан воды. Стакан какого-то загадочного сине-зеленого фруктового сока с соломинкой.
— Ты спрашиваешь меня об этом, сидя на роскошной кровати в номере люкс с огромным гардеробом — ты вообщезаглядывала в свою чертову гардеробную? — с парнем, который трахает тебя так жестко, что твое лицо во время оргазма разлетается по всей ноктуиданской сети.
Она замолкает, когда я давлюсь макаруном — на вкус он как улыбки и ленивые пчелы над лютиками — и таращусь на нее.
— Покажи мне, — шепчу я, залпом выпивая кофе, а затем набрасывая халат. Мои глаза мечутся к двери ванной, как будто я уже жду, когда Рюрик вернется. Это правда. Жду. Признаю это.
Аврил протягивает мне планшет, на котором открыта увеличенная фотография вашей покорной слуги.
Мое лицо. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. В экстазе.
Я стала вирусной. Мое лицо во время оргазма стало вирусным. И не в масштабах Земли. В масштабах вселенной.
— Ты должна поблагодарить принца, — говорит мне Аврил, вышагивая возле моей кровати. —Технически , он не должен был тебя прикрывать. Ни по пути отсюда в комнату для спаривания. Ни в шахте лифта. И уж точно не в самой комнате. Но по крайней мере он подождал, пока не появятся его отметины, и все не смогут подтвердить, что вы настоящая пара. Если бы не это, у него были бы серьезные неприятности со всем двором.
Рюрик. Черт возьми.
Я беру сок, но он только выглядит странно. На вкус он как черника и киви.
— То есть, там есть односекундный кадр моего лица, и этого достаточно, чтобы стать вирусным? Всегоодна секунда?
Аврил останавливается и поворачивается ко мне, одетая в свободное красное хлопковое платье-рубашку, словно это ее сорочка или что-то в этом роде.
— Да, но он повсюду, — легко отвечает она. — Это все, о чем все говорят.
Мое лицо каменеет, и я смотрю на нее с выражением, которое, надеюсь, она поймет как серьезное.
— Сделай объявление. Следующему человеку, пойманному за просмотром или распространениемлюбой части этого видео, кроме обрезанного кадра с изменением цвета крыльев Рюрика, отрежут палец. — Я поднимаю и шевелю мизинцем. — Любой палец на мой выбор.Любой . — Она просто стоит и смотрит на меня, пока не появляется Рюрик, оттирая губы, чтобы убрать вчерашнюю кровь.
— Делай то, что тебе говорит твоя принцесса,когда она тебя просит. — Он щелкает пальцами, и Аврил срывается с места, вылетая из комнаты, словно она в огне. Дверь закрывается. Рюрик смотрит в мою сторону, его губы наполовину красные, наполовину ледяного розового цвета. Он не любит появляться на публике с испачканными губами, хотя, похоже, это постоянно происходит против его воли и здравого смысла.
Я улыбаюсь.
Чувствовать его эмоции странно естественно.
— Хочешь, чтобы я надела сегодня что-то особенное? — Насколько я знаю, для каждого дня этой предполагаемой семидневной свадьбы предусмотрена своя униформа и ритуал.
— Пожалуйста, изучи свой шкаф и гардероб, который я для тебя создал, — говорит он довольно мягко. Но под этим кроется рычание, что-то перекатывающееся, ждущее и подкрадывающееся ко мне. Рюрик делает жест рукой, и я вскакиваю на ноги, прихватив с собой сок.
Я следую за ним в дальний конец комнаты, где он подходит к одной из двух дверей. Она немедленно открывается и… я теряю дар речи.
Там пространство размером примерно с гостиную, кухню и столовую моих родителей вместе взятые. Оно высотой в три этажа, с платьями на манекенах вдоль стен по обеим сторонам. Однако манекены не стоят на месте. Безголовые, они танцуют, кружатся и вертятся, делают реверансы и взбивают юбки.Безголовые киборги, управляемые кровью, носящие мою одежду. Я… я теперь видела все, думаю я. Рюрик щелкает пальцами, и все они замирают, принимая скромные позы у стен.
А что еще лучше? Позади них возвышаются библиотечные полки, уставленные книгами.
— Где… что ты сделал? — шепчу я, глядя на него. Он ухмыляется и поводит пальцами в сторону этого пространства.
— Как я уже говорил, будучи принцессой, ты можешь иметь маленькую библиотеку, а став королевой — большую. Не будь избалованной. — Он бросает на меня взгляд, прежде чем повернуться и пройти мимо, задерживаясь так, что наши плечиедва соприкасаются. — Если будешь вести себя избалованно, тебя снова придется отшлепать. — Он достает перчатки из кармана халата и хлопает ими меня по заднице.
Я … Да. Если бы я была Джейн, я была бы по уши влюблена. Но я Ив, поэтому я впечатлена лишь слегка.Ах ты ж гребаная лгунья. Я была бы на седьмом небе от счастья, если бы вся вселенная не увидела мое лицо во время оргазма.
Я выбираю белое кружевное платье, которое расширяется на бедрах, но плотно облегает талию и грудь. У него короткие рукава-крылышки, вырез в форме сердца и подходящие белые балетки с красной меховой отделкой. Каждый наряд имеет человеческий дизайн, но сшит так, чтобы соответствовать Рюрику и его белым, красным и черным чертам. Мы… придумаем, как это исправить в долгосрочной перспективе. Если я захочу фиолетовый свитер и синие джинсы, разве я не имею на это права?
Когда я выхожу из гардеробной/библиотеки, принц ждет меня в очередной военной форме, сотканной из звезд.
Рюрик берет меня под руку, и я стараюсь не думать о его корематах. Все равно думаю. Я одержима ими.
— Они когда-нибудь… разворачиваются против твоей воли? — Я съеживаюсь, а он бросает на меня свирепый взгляд. Он должен понимать, о чем я говорю, потому что не просит пояснений. Полагаю, это побочный эффект способности читать друг друга.
— Конечно нет, — фыркает он, но у меня возникает мысль, что это неправда.
— Они разворачиваются сейчас?
Рюрик приподнимает уголок губы, глядя на меня, а затем тащит меня через дверь в фойе.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — приветствует Коннор, когда они с Аврил кланяются. Зеро активно зевает и лениво прикрывает рот рукой. Не думаю, что киборгам нужно зевать, так что… это игра на публику. Ее глаза расширяются, когда она видит, что Рюрик смотрит на нее, и она тоже опускается в поклоне.
Какая стерва.
Мы проходим мимо и выходим в коридор, направляясь по до печального знакомому пути в тронный зал.
Его родители ждут нас. А что им еще делать? Они здесь застряли.В ловушке . Мои вчерашние страхи возвращаются с ревом.
— А, мой сын! — Его мать скользит к нам, ее голос звучит нежно, но с любовью сквозь жужжание моего переводчика. — Ты так хорошо справился. — Она обвивается вокруг нас обоих, но не сжимает слишком сильно. Ее лицо, однако, странно равняется с нашими. Онасмотрит на него. — Но ты довольно вольно обошелся с правилами.
— Комфорт и безопасность моей пары были для меня в приоритете. Правила не имеют значения, если они причиняют ей вред. — Он произносит все это не дрогнув, с абсолютно невозмутимым видом, держа меня под руку и глядя прямо перед собой.
Его мать разворачивается и отступает, а отец одобрительно кивает.
— Ты понимаешь, что значит иметь пару, Рюрик. Твоя мать и я довольны. — Здоровяк наклоняется, чтобы с улыбкой заглянуть мне в лицо. Выражение странно дергается, и я вижу ужасающую картину. Я вижу, как его рот странно растягивается с парой белых жвал по бокам, вибрируя. Я моргаю, и видение исчезает, но травма остается. — Пожалуйста, подготовь свою новую невесту к этому дню.
Рюрик кланяется, и мы уходим так же быстро, как и пришли.
— Подготовить к этому дню? — переспрашиваю я, а затем вспоминаю жвалы. Я смотрю на Рюрика и не в первый раз задаюсь вопросом, не скрывают ли «линзы синхронизации» от меня его настоящее лицо.Есть ли у него тоже жуткие ротовые придатки? — Думаю я, изучая его идеальные губы. Он останавливается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, в замешательстве поводя усиком.
— Да? — спрашивает он, терпеливо ожидая.
— Есть ли у твоего… мне показалось, я видела жвалы у твоего папы? Не знаю, как еще задать этот вопрос.
Онкрасиво улыбается мне, протягивая руку, чтобы подразнить прядь моих волос. Он даже накручивает ее на палец и слегка дергает.
— Ты переживаешь, что у меня тоже могут быть скрытые жвалы?
На данный момент он может копаться в моих мыслях и чувствах без малейших усилий, так зачем пытаться что-то скрыть?
— Было бы не особенно сексуально, если бы они у тебя были, — признаюсь я с ноткой стыда в голосе. Он моя пара, несмотря ни на что, но мне нравится его рот. Я хочу, чтобы его рот был настоящим.
— Моему отцу требуются жвалы, чтобы спариваться с моей матерью, поэтому он их отрастил. — Его улыбка превращается в какую-то соблазнительную ухмылку, когда он наклоняется ко мне, его дыхание ерошит мои волосы. — Моей паре нужен мягкий, нежный рот, под стать ее собственному, поэтому мой почти не изменился.
— Это тот рот, с которым ты родился? — спрашиваю я, а затем тут же понимаю, что у всех неспаренных Весталис, которых я видела, тоже человеческие рты.
— Да, моя принцесса. — Он так самодовольно забавляется, что мне приходится что-то сделать, чтобы уравнять шансы. Моя рука скользит под его куртку, и пальцы поглаживают его корематы. Феромоны бьют меня, как грузовик, и я думаю, что испуганное выражение на его лице отражается и на моем собственном.
Мы смотрим друг на друга.
— Оставьте нас. — Рюрик машет рукой Зеро, Аврил, Коннору и горстке случайных людей в коридоре неподалеку. Ни одна душа не смеет мешкать, шаги быстро удаляются по коридору в обоих направлениях. Его руки на брюках, расстегивают их так быстро, как только он может. Он хватает меня за талию, зажимы впиваются в мою кожу под пышной кружевной юбкой моего платья, и… — Где твое нижнее белье? — благоговейно шепчет Рюрик, его кончик готов войти в меня, втирая смазку между нами, пока он вжимает меня в стену.
— Я подумала, что мы… что сегодня… — Я не заканчиваю фразу. Он проталкивает свой член в меня, и в моем теле происходит короткое замыкание. Он обещал, что сегодня будет лучше, и… о, этолучше . У меня все болит, но это слишком восхитительно. Я не могу остановиться. Он подходит идеально, создан для меня. Буквально, блядь, создан для меня. Но его характер? Высокомерный изгиб его губ, эта странная смесь упрямого мудака и наивного принца. Это все он, но каким-то образом это все равно идеально.
Рюрик широко расправляет крылья, вероятно, пытаясь отгородить нас от остального коридора. Я знаю, что бесполезно ожидать здесь приватности — кровавое кружево его отца владеет всем «Королем », — но… мне плевать. Этот мужчина — огонь в моих венах и зуд, который я не могу утолить. Он тот человек, которого я всегда искала, но не знала, что он мне нужен. Он, блядь, для менявсё, и я не могу насытиться.
— Еще, еще, еще, — стону я, мои губы небрежно прижимаются к его. Так трудно целоваться, когда тебя как следует трахают, словно попытка двигать ртом с хоть каким-то подобием контроля просто невозможна. Мои губы приоткрыты в полустоне, полукрике, и он просовывает внутрь свой горячий язык, чтобы взять контроль. Нити кружева вырываются из него и впиваются в меня, закручиваясь спиралью и проникая сквозь меня, пока он выкачивает из моего тела столько крови, сколько ему нужно —сколько он хочет .
Его корематы теперь снаружи, трутся о мои голые ноги и руки. Одна изящная туфелька спадает с моей ноги, и я не могу решить, является ли это милое маленькое белое кружевное платье антитезой тому, в чем следует трахать девушку, или… оно идеально.Надеюсь, оно испачкается.
— Ах, принцесса, — выдыхает Рюрик, облизывая мою шею, наслаждаясь мной как лакомым кусочком, тугой дырочкой, женой и другом, и все это одновременно. — Моя принцесса…
Он заставляет меня кончить первой, я содрогаюсь и дрожу, прижимаясь к нему, пока притягиваю к себе его корематы, проводя ими по лицу и губам. Это такая странная часть тела, но я от них без ума. Они такие странные, такиемужские и так хорошо пахнут.
Я беру кончик одной из них в рот во время оргазма, и это отправляет Рюрика в штопор.
Я прижата к стене, а потом я на полу, и он берет меня так же жестко и грубо, как прошлой ночью. Жестче. Грубее. Моя голова откидывается назад. Я вижу звезды. А потом он наполняет меня горячим, липким семенем, красным, как кровь. Я знаю это, потому что прошлой ночью оно было по всем моим бедрам и ягодицам. Испачкало кровать, которую мы оставили в башне из стеклянного колпака. Теперь оно повсюду на мне.
Рюрик садится, его член выскальзывает, зажимы обвиваются вокруг него, когда он расслабленно опускается на корточки. Я сажусь и вижу его семя по всем моим складкам, оно стекает на пол.
— Срань господня. — У меня нет слов. Я даже не знаю, что делать дальше.Что мы вообще должны были сегодня делать? Что-то важное?
— Господня, — повторяет он, закрывая свои темные глаза и поднимая лицо к потолку. — Ты посланная Звездами богиня с бедрами из лунных сливок и ртом, который слишком чувственен для приличного общества.
Окей, теперь ядействительно лишилась дара речи.
— Ты…ты . — Это все, что я могу выдавить, пока Рюрик прячет член в штаны, используя этот странный ремешок на бедре, чтобы удержать его внизу. Его корематы складываются и исчезают под курткой, но когда он рефлекторно встряхивает крыльями, меня осыпает невидимой, но шелковистой, мерцающей пудрой.Ах . Я вдыхаю ее и закрываю глаза.
Его руки одергивают мое платье, белое кружево испачкано и нуждается в хорошей стирке.Больше не моя проблема — отстирывать пятна с одежды. Больше не нужно бороться с невыводимыми пятнами, вроде соуса барбекю на моей белой рубашке. Больше никакого шоколадного соуса на фартуке. Ничего этого.
Я расслабленно откидываюсь на спину на пол, и Рюрик подхватывает меня на руки так, как я и знала он сделает, если я обмякну. Я даже не открываю глаза, пока он несет меня по коридору к нашим комнатам.
— Твои… — Мне требуется три попытки, чтобы составить предложение, и я приоткрываю глаза, обнаруживая, что он смотрит на меня сверху вниз, и в его совином взгляде нет ничего, кроме нежности. — Твои родители сказали подготовить меня к этому дню. Не хочешь объяснить?
Дверь в наш люкс открывается, и Рюрик наконец ставит меня на ноги в фойе.
Его лицо напряжено, когда я снова смотрю на него.
— Звездный прыжок. — Он одаривает меня своим красивым, фирменным хмурым взглядом, прежде чем его черты снова смягчаются. Он снимает перчатку и прижимает ладонь к моей щеке, дразня кожу одним из своих острых ногтей. — Тебе это не понравится. Большинству не нравится. Детей Весталис перед этим усыпляют. — Рюрик постукивает ногтем по моему пульсу, и я приподнимаю подбородок, выгибая шею навстречу его прикосновению. — Я мог бы уколоть тебя сейчас и отправить в безмятежный сон, или мы могли бы пережить это вместе, как делают некоторые пары.
Я тянусь, чтобы взять его руку в обе свои. Я почти забыла, что он усыпил меня уколом своего ногтя в мою кожу.
— Разве ты не исколол меня достаточно прошлой ночью? — дразню я, а затем добавляю: — И этим утром.
Мои бедра влажные и липкие, и мне очень нужен душ. Инопланетные парни кончают гораздо обильнее, чем человеческие. Внутри меня и на мне чертовски много семенной жидкости.
— Ваши Высочества… — Аврил не заканчивает фразу, и когда я оглядываюсь на нее, то вижу, что она пялится на красные пятна на моих ногах.
— Сперма Весталис красная, — быстро бормочу я, чтобы она не подумала чего-то другого. Например, что это кровь. Это определенно не так. Текстура, запах и вязкость — все совершенно другое.
— Да, я знаю, — просто отвечает она, и мне стоит немалых усилий не ударить ее в горло. У меня дергается бровь.
— Факт, который ты могла бы передать мнедо свадьбы, — сухо замечаю я, но она меня игнорирует.
— Ваши Высочества, — повторяет она, низко кланяясь. — Могу я получить разрешение проспать звездный прыжок?
— Разрешение получено. — Рюрик протягивает руку и колет ее возле уха своим ногтем, бесстрастно наблюдая, как она оседает на пол. Он смотрит на меня с выражениема что такого? , и я улыбаюсь ему в ответ.
— Свирепо. Мне это нравится. — Я указываю на ее скомканное тело обвиняющим пальцем. — Вообще-то она должна нас поблагодарить.
— Аврил? — Появляется Коннор, падая на колени рядом с ней и переворачивая ее на спину. — О Боже, что случилось?
— Отнеси ее в кровать и оставь там, — продолжает Рюрик, поправляя куртку с легким вздохом. — Если ты тоже хочешь спать во время звездного прыжка, твоя просьба отклонена. Ты будешь страдать через это, чтобы я мог доказать тебе превосходство Весталис.
— Нет, чувак. Я был глубоко неправ. — Коннор изо всех сил пытается поднять Аврил с пола, отходя в сторону, когда появляется Зеро и делает это за него. Она поднимает другую женщину вообще без усилий, перекидывает ее через одно плечо и направляется в спальню для слуг. Кажется, там есть второй вход, кроме того, что в моей комнате, но я не уверена. Коннор отряхивает свой шикарный красный костюм. — Ты был прав с самого начала. Как только я увидел свою пару, я все понял. — Он замолкает, а затем резко отворачивается, закрывая глаза. — Но он меня не хочет, так что… полагаю, я испытаю и рай, и ад в равной мере.
Кажется, я даже замечаюслезу на щеке мужчины.
— Брот скоро придет в себя, — уклончиво говорит Рюрик, словно сожалея, что предложил Коннору утешение, но не в силах сдержаться. Если уж на то пошло, Рюрик может быть слишком хорошим. В смысле, может, он недостаточно безжалостен, чтобы быть королем. Это меня беспокоит. Многое меня беспокоит.
А именно, идея чего-то под названием «звездный прыжок» меня чертовски сильно беспокоит. Я вижу, как настоящая звезда приближается всё ближе и ближе за окнами корабля. Разве мы не сгорим, если подойдем еще ближе? Разве звезды — это не просто шары пылающего газа или типа того?
Звездный прыжок. Меня охватывает головокружение, и я крепко зажмуриваюсь, чтобы не упасть в обморок. Теплые руки Рюрика, обнимающие меня, помогают. Очень помогают. Я цепляюсь за него и прижимаюсь щекой к его груди. Чертовски приятно, когда тебя так обнимают.
— Как можно отвергнуть свою пару? — продолжает Коннор, и я мысленно приказываю ему заткнуться, чтобы мне не пришлось бить и его в горло. — Это самая базовая, фундаментальная концепция во вселенной. Как только ты узнаешь, ты поймешь. Это нельзяне понять . Отвернуться от этого — само определение глупости…
Я отстраняюсь от Рюрика и пинаю Коннора по голени. Он ругается, прежде чем замечает… всю эту красноту на моих ногах.
— О. Прошу прощения, Принцесса. — Он внезапно отворачивается, поправляя очки средним пальцем. В его глазах вспыхивает деланное озорство. — Я забыл, что сегодня День Ношения.
— А? — спрашиваю я, пока Рюрик скрипит зубами, а затем мы все замолкаем при звуке нашего дверного звонка.
— Это Брот, — сразу говорит Рюрик, вероятно, замечая брата сквозь кровавое кружево на нашей двери. — Иди и поприветствуй его. — Он поворачивается к Коннору, но медик застыл на месте, глаза расширены, все следы ухмылки стерты с губ. — Звезды, помогите мне.
Рюрик взмахивает рукой, и дверь открывается сама собой.
Кстати, я все еще стою там в испачканном красными пятнами платье и со следами, эм… но хотя Рюрик смотрит на меня с жалостью, он не пытается меня прикрыть. У меня начинает складываться впечатление, что это еще одна традиция Весталис, о которой меня должны были предупредить заранее.День Ношения, а?
— Прошу прощения, Мои Императорские Высочества, — выдавливает Брот, его язык скользит по одному из вампирских клыков. Он не смотрит на Коннора, но Коннор все равно дрожит. Фу.Я ведь не выгляжу так, когда я рядом с Рюриком, правда? Если так… ой-ой. Джейн никогда не даст мне об этом забыть. — Я здесь, чтобы забрать человека, Коннора, для подготовки к звездному прыжку.
— Очень хорошо. — Рюрик машет рукой, ожидая, что Коннор уйдет с его братом.
Ни один из мужчин не двигается.
Становится очень неловко, и очень быстро.
— Человеческий самец,иди , — шипит Рюрик, толкая Коннора в плечо. Тот спотыкается, но Брот ловит его. Их взгляды встречаются, но Брот не позволяет зрительному контакту длиться долго. Он отворачивается и уходит по коридору, предполагая, я думаю, что Коннор последует за ним.
Тот так и делает, и дверь со свистом закрывается.
— Какого хрена это было? — бормочу я, и Рюрик вздыхает, снова поворачиваясь ко мне.
— Не могу сказать, что знаю наверняка, но, вероятно, Брот проклинает свою судьбу. Человеческая пара — это действительно нечто странное, и тем более странно, что это самец. Возможно, он оплакивает потерю трона? — Рюрик звучит так, словно не может представить, почему кого-то может беспокоить подобное. Мои подозрения закручиваются в спираль, но я отгоняю тревогу ради более насущных вопросов.
— День Ношения…? — Я делаю паузу и жду, зная, что резкое содрогание принца — показатель того, что мне это не понравится.
— По обычаю, Имперская Принцесса должна носить… доказательство привязанности своей пары. — У Рюрика по крайней мере хватает совести выглядеть пристыженным. — Предпочтительна испачканная белая одежда.
— Это… это часть свадебного ритуала — носитьпятна от спермы ? — Теперь я уже давлюсь словами. В конце концов, я просто вскидываю руки, разворачиваюсь и направляюсь в нашу спальню. Рюрик догоняет меня, обнимая за талию сзади.
— Ты можешь вымыться и надеть только платье, — предлагает он, но разве это сильно лучше? Я свирепо смотрю на него через плечо, но затем поднимаю взгляд к окну с его странным сетчатым покрытием и вижу, что звездапрямо там, блядь.
— Сколько… сколько времени до звездного прыжка? — шепчу я, ужас ледяной хваткой сжимает мои внутренности.
— Тридцать земных минут, — шепчет он мне на ухо. — К сожалению, это единственный для нас способ достичь планеты Дом, не тратя на перелет годы. Но сначала я должен вручить тебе свадебный подарок.
Я разворачиваюсь в его объятиях, и он смотрит на меня с выражением истинной беспомощности. Он не в силах сопротивляться притяжению между нами, и, глядя на него, я задаюсь вопросом, как я вообще сопротивлялась в самом начале.
— Подарок? — Мой голос звучит скрипуче и странно.
— Теперь, когда я официально коронован как следующий наследник, у меня больше власти, чтобы дать тебе то, чего ты хочешь. — Он берет меня за руку и подводит к краю кровати. Я терпеливо жду, пока Рюрик берет планшет, который я бросила утром, нажимает пальцем на экран, прежде чем перевернуть его и протянуть мне.
Я принимаю его, прищурившись с легким подозрением. А затем вижу, что идет вызов.
Отвечает Джейн.
Это… этоДжейн .
— Ох, блядский пиздец! — кричу я, вскакивая с кровати в тот же момент, когда она кричит: — Милый Иисусе, это моя девочка!
На этот раз мы обе плачем. Я — сквозь смех. Она — буквально рыдает. Как я уже говорила, Джейн чувствует эмоции в сто раз сильнее, чем кто-либо из моих знакомых.
Теперь мы обе пытаемся перекричать друг друга. Я решаю уступить ей, потому что, ну, это Джейн. Я ни за что не смогу переговорить свою лучшую подругу. Она королева словоохотливости.
— Эм, я даже не… я знаю, что ты получила мое видеосообщение… но я… — Джейн фыркает, а затем поднимает вышитый носовой платок, чтобы вытереть нос. Ее темные волосы убраны под треуголку, которая сидит у нее на макушке, ту самую бледно-желтую со звездами по краям, которая так красиво светится. Мне нравится черный корсет и белый топ с рюшами, которые надеты на нее. Очень по-пиратски. Ррр. — Мне так жаль, Ив. Мне так, так, так, так, так, так, так, так, так…
Я поднимаю глаза и вижу, что Рюрик с любопытством наблюдает за мной, словно наслаждаясь видом меня в естественной среде обитания. То есть, похороненной под непрерывным потоком сплетен и болтовни Джейн, это и есть моя естественная среда обитания. Я чувствую это сейчас, словно я внезапно оказалась дома. Мне не нужно быть на Земле, чтобы чувствовать это.
— Так жаль! — заканчивает она, наконец проглотив последние слезы. Она наклоняется и прищуривает один глаз в экран, словно пытается заглянуть мне в душу. — Или… я должна ждать от тебя благодарности?
— Прошу прощения? — выпаливаю я, хотя сама подумывала о чем-то подобном. — Я тебе ни черта не должна! Из-за тебя меня похитили инопланетяне!
— Да, но… — Джейн замолкает, а затем делает вид, что оглядывается по сторонам. Она стучит ногтями по деревянному столу перед собой. Я не вижу многого от корабля за ее спиной, но он вроде как похож на внутренности лодки? Я знаю, что она тоже в космосе, так почему она одета как пират и едет в долбаной лодке? — Я видела твою трансляцию вчера вечером. В смысле, до того момента, когда твойвторой мужчина использовал твоюкровь, чтобы сделать занавес из кружева . — Она самодовольно откидывается назад и скрещивает руки на корсете.
Блядь, она видела мое лицо во время оргазма. И это не в первый раз. Джейн и раньше случайно заставала меня. Я надеялась никогда не повторять эту ошибку, но честно говоря, это уже третий раз. У нас может быть проблема.
— Так ты думаешь, я должна поблагодарить тебя за то, что ты притащила меня на вечеринку Табби? — начинаю я, и тут — да поможет нам всем Бог — эта стерва появляется, словно ее вызвали. Мне следовалознать , что нельзя произносить ее имя вслух.
— Какого черта? Это что, Эвелин? — спрашивает Табби, наклоняясь, чтобы заглянуть в экран. Она хмурится, как только видит меня. На моем лице появляется ухмылка.
— Привет, Табита Кэтрин, — мило отвечаю я. Эта цыпочка привыкла быть королевской особой поп-музыки на Земле. Но здесь? Где это действительно имеет значение? Где Земля — не более чем природный заповедник во власти Весталис и их разрушающего планеты корабля,я здесь босс. — Думаю, тебе стоит сделать мне красивый реверанс и сказать:«Приветствую, Моя Имперская Принцесса».
— Почему бы тебе не пойти на хуй? — парирует Табби, уносясь прочь из кадра. У меня отвисает челюсть, но она быстро возвращается, подняв руки и пятясь назад. Офицер Хит стоит прямо перед ней, руки на бедрах, хвосты-щупальца развеваются. Он приподнимает поля шляпы, чтобы посмотреть на нее.
— Ваша принцесса отдала вам приказ, Гражданин Ноктуиды. — Он меняет цвет с синего на розовый. — Как страж закона, я обязан убедиться, что вы ему подчинитесь. — Снова становится синим. Хит улыбается, и мое сердце как-то странно екает.Если… Хит на этом корабле, значит… Абраксас…
Я тяжело сглатываю, глядя поверх экрана, и вижу, что Рюрик снова смотрит на меня.
По коже разливается жар, смесь стыда и возбуждения. Теперь я ничего не могу от него скрыть. Он будет знать, о чем я думаю. Может быть, не в точности мои мысли — мы не можем читать мысли друг друга, пока не обменяемся кровью, — но их направление.
— Не заставляй меня снова доставать пистолет, — предупреждает Хит, жестом приказывая Табби снова повернуться к экрану. Джейн отодвигает свой стул с дороги, чтобы мне был хорошо виден весь спектакль.
Щеки Табби пылают красным, и она делает на удивление красивый реверанс.
— Приветствую, Моя Имперская Принцесса. — Она практически выплевывает эти слова, сквозь зубы, стиснутые в едва подавляемой агрессии. Табби резко разворачивается на каблуках и исчезает, а Хит посмеивается. Джейн оглядывается на него, затем на меня. Присматривается ко мне.Пялится на меня.
Она общается на языке давних подруг.
Ее губа дергается. Перевод:ты и на этого парня запала?
Хлоп. Хлоп. Это мой ответ. Это означает:эм, я не знаю.
Джейн тяжело вздыхает и снова смотрит на Хита.
— Эй, парень, мы можем минутку поговорить наедине? Буду очень признательна.
Хит плавной походкой подходит к столу, кладет одну руку на его поверхность и наклоняется, чтобы посмотреть на меня, его хвосты красиво покачиваются, шляпа сдвинута на затылок, открывая глаза, его тело обнаженное, гладкое и прекрасное, только коричневый кожаный ремень и набедренная повязка прикрывают его причиндалы.
— Рад снова вас видеть так скоро, Имперская Принцесса. Поздравляю с бракосочетанием. — Он хлопает ладонью по столу, а затем выпрямляется. От этого движения его пресс и грудь выставляются напоказ, что, полагаю, и было главной целью? — Передавайте привет принцу.
Рюрик скрипит зубами, но не двигается со своего места посреди комнаты. Мой взгляд слегка смещается влево, к окну, к ослепительной яркости и жару звезды, к которой мы приближаемся.
Я снова смотрю на Джейн, когда Хит разворачивается, сверкнув ягодицами, и скрывается из виду.
— Ты одна? — отчаянно спрашивает Джейн, оглядываясь по сторонам, словно пытается заглянуть за края планшета, стоящего на столе перед ней. — Твой новый муж там? Мне очень нравится твойдругой муж, так что я немного удивлена, что ты добавила второго. — Она поднимает руки ладонями вперед. — Не осуждаю, просто говорю. Ты как-то сказала мне, что лучше окунешься в чан с кипящей кислотой, чем выйдешь замуж, а теперь ты замужем дважды?
— Я никогда этого не говорила, — цежу я сквозь зубы, но почти уверена, что говорила. И много других подобных мыслей тоже. Я однажды сравнила брак с заточением в средневековой темнице без солнечного света, еды, туалета или секса. Я сравнила его с пыткой водой. Я намекала, что это как быть сожженной заживо. Я много чего говорю после пары бутылок вина. Бутылок, а не бокалов.Пары бутылок. Моя рука бессознательно скользит по животу.Я действительно беременна? Если да, то будет ли это ребенок Абраксаса, или Рюрик прошлой ночью захватил оплодотворенный эмбрион? Я боюсь рассказывать обо всем этом Джейн. — Ты знала, что я хотела однажды выйти замуж. Я так и говорила.
— Ты сказала — и я цитирую:«если я попытаюсь выйти замуж до тридцати, упеките меня в дурдом» . — Джейн смотрит на меня, а я прищуриваюсь на нее. — Что? Тыэто говорила.
— Спасибо, что напомнила, — отвечаю я с нежным вздохом. Боже, как же я скучала по этой девушке. — Я рада, что ты в порядке. Когда я проснулась в палатке, а тебя не было, я… я думала, тебя съели. Или заставили выйти замуж. Заперли в борделе.
— Люди, — тихо шепчет Джейн, — питомцы, мясо или пары.
Мы обе вздрагиваем.
— Хочешь познакомиться с моим мужем? — спрашиваю я так радостно, как только могу. Я хочу поговорить с Джейн, но я такжеочень хочу увидеть Абраксаса. Я… я также боюсь увидеть Абраксаса. Он знал, что это произойдет, но знал ли он, что я прыгну в свои новые отношения с таким же энтузиазмом, как и он?Я скучаю по нему. Я так чертовски сильно по нему скучаю.
— Конечно, хочу! — Джейн садится прямее, поправляет шляпу и ждет, пока я жестом приглашаю Рюрика сесть рядом со мной на кровать. Он делает то, о чем я прошу, садясь так, чтобы его бедро прижималось к моему по всей длине. — О. Вау. Он…симпатичный .
Я поворачиваю голову и вижу, что он смотрит на меня, а не на Джейн, и я чувствую это странное потустороннее чувство чуда от того, что мы нашли друг друга. Как два мотылька в ночной темноте, ищущие своих суженых. С огромным усилием я отрываю свой взгляд от его, чтобы снова посмотреть на Джейн.
— Джейн, это Рюрик. Рюрик, это Джейн. — Я делаю жест рукой между экраном и моим новым мужчиной, и Джейн ярко улыбается.
— Я не могудождаться , когда мы проведем немного времени вместе, Рюрик. Я знаю все, что можно знать о твоей новой жене. Я знаю такие истории, от которых ты будешьвыть , а возможно, и подумывать о разводе. Уверена, нам стоит начать с истории о пиньяте. Мне никто никогда не верит, когда я рассказываю историю о пиньяте.
— Я с нетерпением жду этого, — сухо отвечает Рюрик, словно он не совсем понимает, что делать с Джейн. Это нормально. Никто никогда не знает, что делать с Джейн. За исключением, может быть…
— У нас мало времени, — признаюсь я, думая о надвигающемся «звездном прыжке» и обо всем, что он за собой влечет. — Но я была бы не права, если бы отпустила тебя, не спросив… — Мой рот растягивается в резкой и несколько злой усмешке, сверкая зубами. — Что это за копулятивная пробка, о которой ты говоришь?
Я оставила ей маленькую записочку в книге «Сумерки», которую купил для меня Хит. Все, что там было написано, это:ЛОЛ, ты тоже нашла себе пару? Люблю тебя, твоя лучшая подруга Ив. Она знала, что этот разговор состоится.
Джейн давится собственной слюной, срывает пиратскую шляпу с головы и закрывает ею лицо. Она тоже смеется, но звук этот высокий и странный, и я просто знаю, что какова бы ни была эта история, она переплюнет ту, где я застряла внутри пиньяты, наполненной конфетами — которую впоследствии били палками разные дети. Я бы предпочла, чтобы Рюрик не слышал ее, но Джейн все равно ему расскажет, так что я могу с тем же успехом смутить ее сейчас.
— Оставить вас наедине, моя принцесса? — тихо шепчет Рюрик, положив руку мне на голое колено. Я чуть не умираю от этого легкого, мимолетного контакта. Желание трахнуть его бьет меня, как палки тех диких детей по бокам пиньяты. Чудо, что я не умерла в тот день.
— Нет, нет, — уверяю я его, наполовину прохрипев слова, борясь со своим сверхактивным либидо. — Джейн наверняка уже рассказала Абраксасу все мои постыдные секреты. Она может поделиться этим с нами обоими.
Она роняет шляпу на колени исвирепо смотрит на меня.
Вот тогда я и понимаю: этот парень, этот «Капитан Кидд», он определенно особенный.
— Это должно было быть на один раз, — умоляет она, словно просит меня сделать что-нибудь с ее копулятивной пробкой. Что я, блядь, должна сделать? У меня светящаяся вагина. — Я не знала, что моя пизда настолько мощная, что вытянет из него… его…жидкость для спаривания ? Разве не в этом весь смысл? — Она уже практически кричит, возможно, не замечая, что кто-то вошел в комнату позади нее.
Это не Табби Кэт. Или Хит. Это… что-то другое.
Парень с ирокезом, который тянется от макушки вниз по шее и спине. Парень в черной пиратской шляпе. Парень с руками на бедрах и свирепым взглядом янтарных глаз. Бриджи. Сапоги. Меч. Острые зубы. Если честно, он немного похож на гиену. Пират, скрещенный с гиеной.
Это, должно быть, Капитан Кидд.
— Мы скоро совершим собственный звездный прыжок. Твоя передача может прерваться в любую минуту. — Он рычит все это, словно пытается быть информативным, но втайне сдерживает потребность быть колоссальным мудаком.
Ах-х-х. Этот парень —в точности во вкусе Джейн. Она любит поматросить и бросить, но… думаю, она не сможет этого сделать с буквальной затычкой в вагине, не так ли?
— Ты и твои дурацкие сюжеты инопланетных любовных романов! — Я уже хохочу в голос, потому что именно она любит читать это дерьмо. У меня нет много времени на чтение из-за требований моего бизнеса. А когда оно появляется, то обычно это какой-нибудь сопливый подростковый роман, где персонажи слишком много пялятся на губы друг друга, когда должны бы просто трахаться. — Это потрясающе! Это твой парень?
Хит возвращается в комнату, стягивая шляпу, чтобы прикрыть губы, и шепчет что-то в пушистое круглое ухо гиены Капитана Кидда. Хит опускает шляпу, и они обмениваются долгим взглядом. Я отказываюсь обращать слишком много внимания на Офицера Хита. Он… в нем есть что-то, чего я не понимаю. Я не хочу этого понимать. Мне и так хватает проблем.
— Я не ее парень, — заявляет Капитан Кидд, хмурится, разворачивается и уходит. Даже не подождал, пока его представят по правилам.
Да. Этот парень — стопроцентный типаж Джейн.
— Я не могу заниматься сексом ни с кем другим, — шепчет она, в ее глазах блестят слезы. — Я не знаю, что произошло. Я не знаю, как это исправить.
— Мы что-нибудь придумаем, — обещаю я ей, но тут мой взгляд падает на лицо Рюрика. Он хмурится, глядя на меня, а затем мягко качает головой. У меня складывается впечатление, что он не знает ничего, что могло бы помочь Джейн.
— У него никогда больше не будет эрекции без присутствия ее феромонов. У нее никогда не будет чистого канала для спаривания без присутствия его феромонов. — Рюрик преподносит новости ровным, спокойным тоном, но, возможно, в нем немного не хватает сочувствия.
Джейн пялится на него.
— У меня светящаяся вагина, — мягко предлагаю я, надеясь, что это поможет. Не помогает. Она просто свирепо смотрит на меня.
— Светящаяся вагина, которая явно не заткнута. Я дажемастурбировать не могу.
— Ты можешь трогать свой клитор. — Я пытаюсь подбодрить ее, но это, похоже, не работает.
Темная тень скользит в комнату позади нее, размывая грани реальности.
Я теряю дар речи.
Я не могу связно мыслить.
Он… он прямотам .
Абраксас крадется позади Джейн, стоя на четвереньках и мягко помахивая хвостом.
— Моя самка, — рычит он, и я закрываю рот рукой. Мои глаза захлопываются. Я не могу дышать. — Я скучал по тебе.
Я не могу говорить. Пока нет. Но я заставляю себя открыть глаза, чтобы встретить его сверкающий взгляд.
Рюрик застыл рядом со мной, тяжело дыша, но он не отворачивается. Он смотрит прямо на Абраксаса, но мой партнер-дракон не удостаивает его взглядом. У него есть глаза только для меня.
— Я надеюсь, что твой неполноценный самец оказался не слишком неприятным существом для спаривания, — говорит Абраксас мягко, но с немалой долей намеренной насмешки. Он фыркает и наклоняется, широко открыв пасть и проведя языком по стеклу планшета.
Мое тело реагирует так, словно меня ударили под дых, и мне приходится отвести взгляд.
Я потею.
Моя киска болезненно пульсирует, сжимаясь в пустоте, когда по правудолжна была бы сжиматься вокруг членов Абраксаса. Я снова поворачиваюсь и вижу, что он наблюдает за мной. Джейн отодвинула свой стул в сторону, но не делает абсолютно никаких попыток встать и уйти. Если я попрошу уединения, она просто просидит там еще дольше, так что я молчу.
— Я тоже скучала по тебе, — шепчу я, внезапно возненавидев свою связь с Рюриком. Он может чувствовать то, через что я сейчас прохожу. Я вижу это в напряженной линии его челюсти, в красном блеске его темных глаз, в плотно сжатых прекрасных розовых губах. На его нижней губе осталось красное пятно от того момента, когда он укусил меня в коридоре. — Я… мне жаль.
Эти последние два слова кружатся, как осенние листья в ледяном потоке ветра.
— Самка. — Сильный, резкий звук голоса Абраксаса возвращает всю мою душу в фокус.
Мы с Рюриком можем быть сужеными, но какая свобода может быть больше, чем выбор?
Мы с Абраксасомвыбрали друг друга.
Они оба теперь мои. Это странная, нежная мысль. Это то, что я даже не могу контролировать. Я привязана к ним обоим необратимым образом. Что значит… Рюрик абсолютно правдиво говорит мне о том, что привел Абраксаса на этот корабль, чтобы тот остался. Теперь, когда я увидела некоторые природные зоны, я думаю, возможно, ему дадут логово, в котором он сможет жить, и которое я смогу с ним делить. Но… он не будет счастлив, постоянно живя на «Короле ». Нам придется летать на Джунгрюк или еще куда-нибудь.
Я отгоняю мысли о будущем. Будем решать проблемы по мере их поступления. Мы с Рюриком спарились. Нам нужно завершить остальные нелепые свадебные ритуалы Весталис. И тогда мы сможем во всем этом разобраться. Вместе. Это придется делать вместе.
Мои связи с ними обоими… могут быть… равными?
— Да, самец? — отвечаю я, и Абраксас одаривает меня той пугающей улыбкой Чеширского кота, от которой мое сердце завязывается узлом благодаря гормонам счастья.
— Связь пары Весталис стала бы серьезным испытанием для любой пары, но мы с тобой можем преодолеть и преодолеем любое препятствие. Даже и особенно это. — Он наклоняет голову, рога мерцают фиолетовым светом, и Джейн тихо свистит.
— Черт, это горячо, — шепчет она, но я ее игнорирую. Она самый важный человек во всей Ноктуиде — даже важнее моих родителей, братьев и сестер или любых других моих друзей — но теперь есть исключения. Абраксас. Рюрик.
Я снова смотрю на последнего, чтобы оценить его реакцию. Он больше не смотрит на Абраксаса. Вместо этого его взгляд устремлен в пол.
Ошеломляющее горе. Невозможная надежда. Ревность. Облегчение. Любовь.
Он резко возвращает свой взгляд к моему и прищуривается.
Я заставляю себя отвести от него взгляд, а затем снова останавливаюсь на Абраксасе.
— Это ничего не меняет между нами, — обещаю я ему. — Я люблю тебя. — Я сглатываю, зная, что Джейн потом будет смеяться над моей уязвимостью, но я не могу остановиться. — И я считаю дни до нашей следующей встречи.
— Ах, моя крошечная, сладкая самка, — рычит он, и тут передача резко обрывается.
Это пугает меня, вселяя в мое сердце первобытный страх, от которого мне трудно дышать. Я бросаю взгляд на Рюрика, но он уже снял обе перчатки, чтобы взять мое лицо в свои теплые ладони.
— Не бойся. Они приближаются к звездному прыжку, как и мы. Скорая потеря связи была неизбежна.
— Твои родители не узнают об этом? — спрашиваю я, но потом слышу что-то странное, затишье. Не знаю, как еще это описать, кроме как так. Корабль замедляет ход, и все фоновые шумы смолкают. Все освещение выключается. Нас освещает только постоянное сияние звезды за окном, но этого более чем достаточно, чтобы все видеть.
— Не узнают, не со звездным прыжком на горизонте. Пойдем. — Рюрик откладывает планшет на тумбочку, а затем тянет меня за собой на кровать.
Мы лежим на боку, сплетя ноги. Его правое крыло находится под нами обоими, как шелковое одеяло.
— Посмотри на меня, — шепчет он, и я подчиняюсь. Я лежу неподвижно, и я смотрю, и я не позволяю себе думать об Абраксасе, или Джейн, или о чем-либо еще. Мое дыхание выравнивается. Мое тело расслабляется, прижимаясь к телу Рюрика. Он удерживает меня на месте, когда я пытаюсь прижаться ближе, не отрывая взгляда. — Расскажи мне что-нибудь о себе, моя принцесса. Я должен знать все.
Я понимаю, что он пытается отвлечь меня от того, что вот-вот произойдет, но я слишком напугана, чтобы не поддаться на это. Я ненавижу космос. Я ненавижу космические корабли. Я ненавижу звезды.
А больше всего я ненавижу мысль о том, что потеряю все это.
Я еще не могу умереть.
— Однажды я встречалась с парнем, который разводил мотыльков, — шепчу я в ответ, левая рука Рюрика лежит на моем плече, чтобы я не шевелилась, его правая рука изогнута под моим телом. Я бы хотела, чтобы его зажимы были снаружи, прижимая мои бедра и удерживая меня на месте. Мне нравилось это чувство, этот базовый биологический позыв держать меня близко, которому он не мог противиться. — Он изучал их как энтомолог.
— Ты спаривалась с этим человеческим самцом? — спрашивает Рюрик, и на его губах появляется красивая хмурость. Я улыбаюсь.
— А что? Можно подумать, ты был девственником до прошлой ночи? — Я уже знаю, что он им был. Кажется совершенно очевидным, что Весталис могут спариться только с одной самкой за всю свою жизнь. Что онихотят спариться только с одной.
— Я оставался нетронутым, как тебе прекрасно известно, — рычит он в ответ, сдаваясь и притягивая меня ближе, проводя губами по моему пульсу на шее. Мои глаза закрываются, и я слегка откидываю голову назад, чтобы посмотреть, не увижу ли я звезду. Ее свет сейчас — это невыносимое пламя, обжигающее глаза и окрашивающее мое зрение в бесконечный белый цвет.Интересно, для этого и нужна та странная пленка на окнах? Чтобы защитить наше зрение, нашу кожу. Я знаю, что Рюрик не позволил бы мне смотреть, если бы мое зрение было в опасности. — Этот человеческий самец, ты спаривалась с ним? — спрашивает он снова, и я опускаю голову.
Рюрик теперь нависает надо мной, по колену и руке с каждой стороны от моего тела, напряженно всматриваясь. Ожидая.
Не думай о звезде. Не думай о свете. Не думай о мертвом и безмолвном корабле, когда он плывет сквозь небытие.
Я выдыхаю и концентрируюсь на Рюрике.
— Он был ужасен в сексе. В смысле, простоотвратителен . — Я делаю паузу, чтобы облизать губы, все еще глядя на своего соулмейта. — Думаю, мне всегда нравились мотыльки больше, чем он.
Рюрик хитро улыбается, но так и не отводит взгляда. Внезапно он подается вперед, вторгаясь своей твердостью между моими бедрами. Он хватает меня за подбородок и заглядывает мне в глаза.
— Принцесса, яне мотылек.
Мое сердце останавливается.
Мир останавливается.
Все замирает, леденеет и замолкает.
А потом моя душа с криком и воплями вырывается сквозь мои приоткрытые губы.

----------

Вот каково это — умирать.

Вот каково это — умирать.
Я отчетливо вспоминаю теперь остроту зубов самки Асписа, судорогу ее глотки, влагу ее желудка. Кровь повсюду. Жар. Когда это случилось, я думала о маме и сестрах.
В этот раз я думаю об Абраксасе, о том, как он показал мне, каково это — быть свободной, обо всем, чему я научилась о выборе и честности. Я думаю о Рюрике, о его терпении и… о выборе, который он мне тоже дал. Ведь он мог заставить меня влюбиться в него, когда бы ни пожелал; я бы не смогла сопротивляться. Он этого не сделал, он позволил мне выбирать.
Затем перед глазами встает смеющееся лицо Джейн, и я задаюсь вопросом, не останется ли она в итоге с этим парнем, Капитаном Киддом. Интересно, откуда они с Офицером Хитом знают друг друга. За те три секунды, что я видела их вместе, от них исходили довольно сильные вибрации броманса. Как там Хит назвал своего друга? Ах да: парень DTF. Надо было припомнить ему это в лицо.
Офицер Хит.
Я не знаю, почему я думаю о нем. Он незнакомец, с которым я провела в общей сложности, типа, часа два. Мой разум вызывает образ его обнаженного тела, его члена, который был в моей, блядь, руке — который был между моих складок, — его острой ухмылки и сексуальной ковбойской шляпы.
Все это для того, чтобы отвлечь меня от того, что происходит на самом деле.
Звездный прыжок.
Мне казалось, я кричала, когда началось это чувство, будто меня разрывает пополам. Мою душувырывают из меня. Кто бы не закричал? Но я отстраненно понимаю, что вообще не издаю ни звука. У меня нет доступа к своему телу, так что я заперта внутри собственной головы.
Этоопределенно то, на что похожа смерть.
Я все жду, когда это закончится, но этого не происходит. Это продолжается, и продолжается, и продолжается.
А затем меня с силой вбрасывает обратно в мое тело, и Рюрик оказывается между моих ног.
Я давлюсь судорожным всхлипом, когда его руки обхватывают мое лицо, и он осыпает меня поцелуями. Целует мои слезы, пока я тяжело дышу. Целует мои щеки. Целует мой лоб. Целует мою шею.
— Что… — Больше ничего не выходит.
Корабль вокруг нас снова оживает, возвращаются фоновые шумы, вспыхивает свет.
— Вот почему наш народ говорит об этом только с благоговейным шепотом, моя принцесса. — Рюрик прижимается губами к моему лбу и замирает, просто дыша. — Теперь ты согласна, что термин «звездный прыжок» — чертовски глупый способ назвать ощущение истинной смерти?
— Мне казалось, что я в десяти секундах от перерождения, — бормочу я, а затем отключаю мысли, потому что больше не хочу об этом думать. Все кончено. Я здесь. Я чувствую себя ватной, вялой и дезориентированной, но я здесь. — Может, мне нужны корематы, чтобы расслабиться? — дразню я.
Он не воспринимает это как шутку.
Рюрик садится и использует прорези в своей куртке, чтобы снять ее. Ярко-красные корематы быстро разворачиваются, и он взмахивает крыльями, разнося свои феромоны по комнате. Я делаю глубокий вдох, и его запах оседает в моих легких, успокаивая меня.
Я растекаюсь по кровати.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — шепчу я, когда он завладевает моим ртом, целуя меня и размазывая горячие, липкие феромоны по моему языку.
— Если бы только. — Рюрик прижимается своим лбом к моему, а затем садится обратно, лишая меня своего тепла. — Моя мать будет ждать нас в своей гостиной.
— У многоножки есть гостиная? — выпаливаю я, прежде чем успеваю подумать. Я только что оскорбила мать своего нового мужа. Не лучшее начало для нашего брака. Рюрика это, похоже, не беспокоит. Он знает, как я боюсь его матери с того самого момента, как он нас познакомил. — Разве мы только что не виделись с ней?
— Она захочет проводить нас в медовый месяц как полагается. Поскольку мой отец не может… — Он замолкает, и мы смотрим друг на друга.
— Нет. — Меня начинает тошнить. Я не хочу этого слышать. Я не хочу этого принимать.
— Я должен стать королем, моя принцесса, иначе у тебя будут проблемы. — Рюрик хмурится, все еще сидя верхом на мне, его колени впиваются в матрас, член туго натянут под бриджами. Теперь я понимаю, почему он его привязывает. Он занял все свободное пространство в штанине. — Мой отец уже отметил твою планету как нашу следующую заправочную станцию.
— Прошу прощения? — давлюсь я, и Рюрик лишь мягко качает головой, словно знает, что я запаникую из-за этого. Почему он ждал до самого окончания звездного прыжка, чтобы рассказать мне, я не знаю. Я все еще не до конца пришла в себя.
— Поскольку ты моя пара, и поскольку мы первые спарились среди моих братьев, это означает, что ты Имперская Принцесса. Имперская Принцесса не может быть одновременно членом королевской семьи и находящимся под угрозой исчезновения, охраняемым видом.
— Что ты хочешь этим сказать? — Слова с трудом вырываются из горла. Я понимаю. Я понимаю. Я просто… не хочу этого понимать.
— Земля находится под защитой моего отца только до тех пор, пока мы не прибудем туда. Затем он использует наше неизбежное восшествие на престол как предлог, чтобы поглотить твою планету. Ее энергия будет питать наше правление на протяжении всей нашей естественной жизни. — Корематы Рюрика сворачиваются обратно в него, и напряжение его члена спадает. Теперь он хмурится, глядя на меня с извинением. — Он думает, что у меня не хватит смелости дозаправиться после того, как я приму власть, что я позволю своей мягкосердечности погубить весь мой народ.
Никто из нас не произносит вслух, что, возможно, так было бы лучше. Рюрик знает не хуже меня, что… Весталис —это паразиты. Не из-за их связи с парами. А потому, что у них нет планеты, они путешествуют на корабле размером с планету и используют его возможности для запугивания и контроля других.
Он прав: ондолжен стать королем.
Слезы подступают к горлу, когда я тянусь, чтобы вцепиться в его руки. Он стоически сидит, пока я царапаю его кожу, вонзая ногти в его бледную плоть.
— Что мы будем делать? — шепчу я, все еще не желая облекать это в слова. Рюрик снова наклоняется и целует меня в лоб.
— Я должен стать королем, — повторяет он, его губы на моей коже. — Акт восхождения запрет меня в этом тронном зале. — Он делает паузу, и из меня вырывается всхлип, когда я прижимаю его к себе. — Это жалкое, ужасное существование. — Я держу его так крепко, что ему должно быть больно, но он не останавливает меня и не пытается отстраниться. — Как ты думаешь, почему мои родители так отчаянно хотят избавиться от него? — Он сухо смеется над правдивостью этих слов. — Я не обреку тебя на это, моя принцесса. — Затем он отстраняется и умоляюще смотрит на меня. — Ты будешь исследоватьзвезды , — добавляет он, но я отталкиваю его и выползаю из-под него, одетая в испачканное красным белое платье, и сверкаю глазами, как кинжалами.
Рюрик остается на кровати.
— Прекрати, — шиплю я сквозь стиснутые зубы. — Это не смешно. Это как та шутка с кометой, которой ты меня дразнил? Комната без гравитации?
Он просто смотрит на меня.
— У тебя будет твоя великая любовь, — его голос срывается на этих словах, — и тебе нужно будет только приходить и кормить меня. Я буду защищать тебя властью Императорского Двора и всей мощью Ноктуиды. Я посвящу свою жизнь тому, чтобы ты была счастлива и в безопасности.
— Заткнись. — У меня возникает искушение закрыть уши руками, чтобы не слышать эту чушь.
Рюрик отворачивается от меня, смотрит в окно на красивую сине-зелено-коричневую планету, которая как-то странно похожа на Землю. Но это не она. Очертания континентов совершенно другие.
— Тебе нужно будет только приходить в тронный зал, чтобы кормить меня. — Он встает с кровати, берет свою куртку и снова надевает ее. Я держусь от него подальше, подальше от его феромонов и его дерьма.
— Я не позволю тебе этого сделать, — говорю я ему. Я серьезно. Мы теперь пара. Я не допущу этого дерьма. — Это чушь, Рюрик. Ты это знаешь. Я это знаю. Давай, чувак, придумай что-нибудь получше.
Он мягко улыбается, но не смотрит на меня, пока застегивается.
— Как мне спасти твою планету, если я не могу выбрать другую, чтобы этот голодный корабль сожрал ее? Не говоря уже о том, чтобы отправить тебя на Землю в гости. — Он поднимает взгляд, все еще улыбаясь. Это очень грустная, блядь, улыбка. — Как мне убедиться, что ты сможешь быть со своим партнером Асписом, если любой другой правитель приказал бы убить тебя за прелюбодеяние? Как мне очистить Джунгрюк от работорговцев и браконьеров? Как мне спасти людей, которые страдают по всей Ноктуиде? — Он ждет моего ответа.
Я сверлю его взглядом.
—Я буду защищать тебя. — Мой голос звучит твердо. Плоско. — Должен быть выход из этого, бьюсь об заклад.
Рюрик со вздохом смотрит в сторону двери нашей спальни.
— Все, о чем я прошу, это чтобы ты приходила ко мне и рассказывала о своих приключениях. — Он смеется тихо, с грустью. — О людях, которых ты встретила, и о том, что ты сделала.
Рюрик подходит к двери, и она открывается перед ним.
Я отворачиваюсь от него и иду в ванную, чтобы привести себя в порядок. Извращенность Весталис… я имею в виду,приличия Весталис могут диктовать мне носить испачканное спермой платье, но тело-то я могу помыть, верно?
Я включаю воду в своем вечно-горячем душе с видом на приближающуюся планету. Я тру кожу с яростью отчаянной решимости.
Прошлой ночью, когда я пообещала Рюрику, что спасу его?
Я говориласерьезно.
— Я не хочу с тобой разговаривать, — бормочу я, когда нахожу принца ожидающим в фойе. Он смотрит на меня с хитрой полуулыбкой, которая не отражается в его глазах. Он опустошен своей скорой участью — оказаться запертым в одной комнате до конца своих дней, в одиночестве, — но больше этого не покажет.
Я вытянула из него то, что собиралась, и на этом все.
Намдействительно нужно узнать друг друга получше. И быстро. У меня такое чувство, что наши жизни зависят от нашей способности глубоко, безумно влюбиться. Не знаю почему. Просто такое ощущение. Разве Весталис не поклоняются на алтаре романтики? Как лучше справиться с этим, если не соответствовать их идеалу?
— Жаль, что ты отказываешь мне в разговоре в мои последние несколько дней вне этого корабля.
Я плотно сжимаю губы.Все, что потребуется. Я ведь не проделала весь этот путь сюда, в середину огромной и неизведанной вселенной, чтобы потерять свой якорь. Рюрик — мой якорь. Моя душа вытянулась настолько, насколько это было необходимо, чтобы найти его.
— Пожалуйста, скажи мне, что я не в коме и ты мне не кажешься. — Я выдыхаю, когда он подходит ко мне, его усики скользят по моим волосам. Я тянусь обеими руками и хватаю их, как рога, беря полный контроль над его головой. Он просто смотрит на меня. — А если это так, могу я представить, что тыне занимаешь трон?
Его улыбка подобна призраку.
— Если бы ты была в коме, мы бы не узнали, потому что ты сделала редкий и очень странный выбор, спарившись с Асписом. Это выводит из строя технику.
Я думаю, это должно было быть шуткой. Если нет, то я зря смеюсь до упаду. Я отпускаю его антенны и хлопаю его по плечу. Он удивленно моргает от этого контакта, прежде чем посмотреть на меня.
— Зачем ты меня ударила? — спрашивает он, искренне заинтересованный.
— Разве твои биологические процессы не должны были подсказать тебе, что я шучу? — парирую я, скрещивая руки на груди и не позволяя ему притянуть меня к себе. Я все еще расстроена. Честно? Я хочу свернуться клубком на ковре и умереть, но я гораздо,гораздо упрямее.
Я никогда не перестану пытаться предотвратить это. Если это произойдет, я никогда не перестану пытаться отменить это. Но я не могу позволить Рюрику страдать все это время. Нам тоже нужно жить. Мы должны двигаться дальше.
— Разве твои биологические процессы не должны были предупредить тебя держаться подальше от зверя-монстра с ядовитым хвостом? — Теперь он определенно дразнит меня, подходя вплотную и заставляя меня отступить и прижаться к стене. Он кладет руку рядом с моей головой. — Тебе следовало прийти ко мне в палатку и избавить нас обоих от общества друг друга. Я имею в виду Абраксаса и себя.
— Ты никогда не сможешь поддерживать с ним разговор. — Я просто честна. — Он слишком прямолинеен, а ты слишком… ты… так что ничего не выйдет. Он с первой секунды подумал, что ты напыщенный чудак. Онпредупреждал меня держаться от тебя подальше. — Я смеюсь над недавним воспоминанием. Это было, типа, неделю назад. Ха. Кажется, прошла целаявечность . — Сказал, что ты паразит. Пожиратель миров.
Рюрик презрительно кривит губы, как и подобает красивому принцу.
— Я бы приказал погрузить его в транспорт и выбросить в кипящие океаны далекой луны.
Я ухмыляюсь.
— Он говорит, что тоже с удовольствием бы тебя съел, — я кладу руки на мех, украшающий плечи Рюрика, и прижимаюсь губами к его губам, пробуя его на вкус. Он выдыхает мне в губы, когда я отстраняюсь, заставляя мое сердце биться чаще.
— Если они прервут нас сейчас, я прикажу отправить их всех к далекому, угасающему солнцу и оставлю их там, чтобы они стали свидетелями его неизбежного коллапса.
Они. Он точно имеет в виду Зеро, Аврил и Коннора.
Мы снова начинаем целоваться, мои руки зарываются в его волосы. Или… думаю, это похоже на мех. Не знаю. Мне плевать. Они мягкие и призрачно-белые, и ему они идут. С его рогами, глазами и зубами в нем есть определенно демоническое очарование. А вот корематы… они какие-то мотыльковые.
— У мотыльков есть корематы, — шепчу я, и он свирепо смотрит на меня, клыки с левой стороны его рта обнажаются в отвращении.
— Мотыльки… Я полагаю, что Весталис более близки к людям, чем к каким-либо земным мотылькам.
— Это невозможно. — Я отталкиваю его, но он хватает меня за запястья, одаривая суровым взглядом.
— Все формы жизни в Ноктуиде произошли из одного места. Мы родственники, и поэтому неудивительно…
Дверь моей спальни открывается, и на пороге появляется Аврил с темными кругами под глазами, заплаканная и дрожащая. Она выглядит до абсурда бледной, неустойчивой, ее тошнит.
— Скоро мы пришвартуемся, Ваши Императорские Высочества. Королева хотела бы… увидеть вас до этого. — Аврил поворачивается и едва успевает схватиться за край дверного косяка. Зеро выглядит совершенно нормально, когда проходит мимо Аврил, направляясь прямиком к полной тарелке макарунов.
— Ты заказала их на мое имя? — спрашиваю я, ухмыляясь растрепанному виду Аврил. У меня сложилось впечатление, что наличие партнера (или то, что ты киборг) смягчает последствия звездного прыжка. А вот его отсутствие… отстой. — В смысле, ты сказала на кухне, что принцесса заказывает макаруны? Я их почти не люблю.
— У меня должна быть причина вставать по утрам, — огрызается Аврил, и дверь моей спальни закрывается за ней.
Ауч. Может, мне стоит перестать так много дразнить ее? Бедная девушка проходит через какое-то дерьмо, и онавсе-таки спасла мне жизнь. Я чувствую себя немного виноватой.
Рюрик трет лицо, тот темный треугольник между глаз.
— Можно подумать, чтоона — королевская пара. — Он выпрямляется и осматривает меня, его лицо снова смягчается, когда он замечает пятна на платье. — Я всегда находил этот ритуал вульгарным, абсурдным и ужасно старомодным.
— Да, эм, давай отменим его, когда… — Я не заканчиваю фразу, но он все равно улыбается мне.
— Пойдем. Это будет неприятно. Давай покончим с этим как можно быстрее. — Рюрик выводит меня в коридор, поворачивая направо, мимо стены за стеной, сплошь покрытых уродливыми мясными наростами.Когда Рюрик будет управлять кораблем, превратится ли все это в кровавое кружево? Целый космический корабль, украшенный его прекрасными узорами. Зная его, он со временем только усилит эффект. Построит кровати с балдахинами из кружева. Создаст платья. Создаст целые дома, построенные из кружева, чтобы люди могли в них жить.
Сейчас мы мыслим синхронно, и это чертовски странно.
Я опускаю взгляд и вижу, что его ноготь уколол мою руку, капля крови набухает и собирается бисеринкой на его коже. Она очень быстро впитывается. Я вздрагиваю, но не останавливаюсь.
Гостиная королевы — что, черт возьми, такое гостиная? — находится недалеко от наших покоев. Путь туда — с Зеро, рассеянно плетущейся позади нас — занимает меньше пяти минут.
Сама комната большая и просторная, с арочным дверным проемом, отделанным деревом. Это странная граница между научно-фантастическими коридорами и уютными личными пространствами. Это и есть истинный стиль Весталис? Выглядит похоже на то, что я могла бы увидеть дома на экскурсии по историческим особнякам.С окнами, из которых открывается вид на звезды и планеты. И кораблем, который прыгает сквозь пространство и время, заставляя тебя чувствовать, что ты умираешь. Может, он на самом деле убивает тебя? Может, я умерла и вернулась к жизни?
— Как вам понравилось… — Королева не заканчивает свой вопрос, переходя в длинное протяжное шипение.Ее версия благоговейного шепота. — Я нахожу это каждый раз таким познавательным.
Я просто стою и пялюсь.
Комната выглядит по-викториански. Здесь есть золотые настенные бра с красным пламенем, и камин под стать им. На стене висят картины… существ. Существ женского пола.Королев . Я буду единственным человеком в длинной-длинной череде чудовищных пришельцев.
Сама королева выглядит ручной по сравнению с некоторыми из них.
Она свернулась кольцами в стеклянном резервуаре в центре комнаты, наблюдая за нашим приближением. Резервуар наполнен темной, влажной землей. О… кей.
— Ты смущена, дорогая человечка? — насмешливо спрашивает она меня, наблюдая, как я стою на ее хорошем ковре и пытаюсь не паниковать при виде моей свекрови с ее миллиардами ног и этим отсутствующим взглядом.
Рюрик делает движение, чтобы встать передо мной, но я выставляю руку, останавливая его.
Я смотрю прямо на нее.
— С чего бы мне быть смущенной? — бросаю я вызов.Я принцесса. Мы скоро взойдем на престол. Его родители хотят, чтобы мы взошли на престол и страдали вместо них. Я буду настолько грубой, насколько захочу. Внезапно я жалею, что не переодела платье и не отказалась участвовать в Дне Ношения. К черту их и их традиции. — Декор на этом корабле изменился в соответствии с моими вкусами.
В смысле, это немои вкусы, но тематика человеческая.
Все в человеческойтематике .
Я тяжело сглатываю.
Говорила это раньше, скажу и сейчас.
Я люблю Рюрика. Он моя пара. Он моя вторая половинка.
Весталис? Они жуткие. Они такие, блядь, чертовски жуткие.
Я так сильно хочу покинуть этот корабль, что все мое тело покрывается мурашками. Мнене терпится уйти. Я бы умоляла и бесстыдно просила Рюрика, если бы у нас и так не было это в планах.Ебаный ад.
Королева выползает из своего аквариума, разбрасывая землю по полу, а затем направляется навестить своего сына. Она проводит своими жвалами по его волосам, и я тянусь, чтобы дать ей пощечину.
Ядаю ей пощечину.
Я даю пощечину межгалактической королеве-многоножке, способной уничтожить мою родную планету ядерным ударом.
Что со мной, черт возьми, не так?!
Ни в одном романе Джейн не было персонажа настолько тупого, как я. Ни разу.
— Не смей оставлять свой запах на моей паре, — рычу я на нее. Я бы свалила вину на странные феромоны между мной и Рюриком за свое поведение, но… дело не в них. Это просто я. Иногда я бываю очень тупой. Я предпочитаю называть это бравадой и отвагой.
Королева шипит и бросается на меня, но Рюрик встает между нами. Кровавое кружево вырывается из пола и опутывает ее, оттягивая назад и прочь от нас, прежде чем оно тает на полу и впитывается кораблем.Фу. Мерзость. Это место безумно!
Что-то в спаривании с Рюриком заставило меня буквально забыть об этом на секунду.
Королева — если у нее и есть имя, я не хочу его знать — устраивается на кушетке, ее чудовищная громоздкая фигура свешивается по бокам волной перламутрового мерцания и ног. Слишком много ног. Я просто не могу свыкнуться с этим.
— Мы прибыли на Дом, — говорит она с гордостью, с нежностью. — Я помню, когда мы с твоим отцом провели наши последние дни вне корабля вместе. — Она поворачивает свою круглую голову к окну, пока мы плывем вниз, к атмосфере планеты.
Корабль настолько огромен, что отбрасываеттень на планету задолго до того, как мы вообще приближаемся к посадке.
— Мы, безусловно, насладимся временем, проведенным вместе, — деревянно произносит Рюрик, сдерживая разочарование. Ему не нравится, как его мать придирается ко мне, насмехается надо мной. Над нами. Она насмехаетсянад нами. — Но я не понимаю, почему вы должны подкалывать нас. Мы оба знаем о нашей судьбе. Почему это поднимается снова и снова? Я склоняюсь к тому, чтобы взять контроль над «Королем » досрочно. — Он слабо улыбается. — Народ поддержит меня.
— Во что бы то ни стало, мы увидим быстрое восхождение. — Королева расслабляется на своем сиденье, пока корабль опускается все ниже и ниже. Открываются города. Поселки. Деревья. Мы плавно останавливаемся, несмотря на то, как быстро мы, должно быть, падали.
Я даже не заметила. Никакой тряски. Никаких резких движений. Никакого головокружения.
Весь корабль теперь шипит, оседая, а затем все окна открываются. Каждое окно в комнате и везде. Я это слышу. Чувствую ветерок.
Ветер .
Моя кожа ноет и тянет, и мне простонужно убраться с этого корабля.
— Если не возражаете, мама. — Рюрик делает театральный поклон, но, похоже, его не волнует, что я не делаю того же.
Странный смех его матери преследует нас из комнаты в коридор.
Я прижимаю руку к груди, прямо над тем местом, где бешено колотится сердце.Корабль… адаптируется к паре короля. Он адаптируется ко мне. Самые человечные части всего этого вполне могут быть ложью.
— Где ты жил до того, как переехал со мной в королевские покои? — Я поворачиваюсь к Рюрику, но он уже смотрит на меня, на его губах играет едва заметный намек на улыбку.
— Прости. Мне трудно сосредоточиться на твоем вопросе. Ты правда ударила Имперскую Королеву?
Мои щеки горят, но я ни о чем не жалею. Жаль, что не могла сделать хуже.
— Она оставляла на тебе свои феромоны, метила тебя. Я должна была просто стоять и терпеть это? — Это риторический вопрос. Конечно же, я не собиралась терпеть это дерьмо. Я одариваю своего нового мужа взглядом, говорящим, что ответ должен быть очевиден. — Как ты и сказал: все, что мне нужно делать, это существовать, а ты позаботишься о грубой силе и мощи.
Улыбка Рюрика больше не слабая. Он делает шаг вперед, кладет руки мне на шею с обеих сторон и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. Его ладонь скользит по укусу, который он оставил ранее, и я извиваюсь.
За моей спиной кто-то прочищает горло, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, что Аврил и Коннор присоединились к Зеро у нас за спиной. Более того… коридоры заполняютсотни Весталис, каждый со своей парой.
— Это День Ношения; они захотят увидеть, как мы вместе покидаем корабль, — рассеянно объясняет Рюрик, пока я хмурюсь и делаю вид, что абсолютно точно заметила гигантскую толпу, собравшуюся за те несколько минут, что мы разговаривали с королевой.
Я смотрю на красивую белую юбку платья, испорченную красным. Какаядурацкая, блядь, традиция. Но, находясь на корабле, уничтожающем планеты, поступай так, как поступают пришельцы, уничтожающие планеты. Глубокий вырез на спине платья подчеркивается ветерком. Я чувствую прохладный влажный воздух на своей голой коже, дразнящий кружевные крылья мотылька, вытравленные на моей плоти.
— Это кровавое кружево? — тихо шепчу я, снова беря Рюрика под руку, чтобы он показал мне путь к выходу. Я знаю, что мы идем именно туда, потому что он никак не мог бы быть моим соулмейтом и не знать, как отчаянно мне нужно покинуть этот корабль. — На моей спине, я имею в виду.
— Оно самое, — легко отвечает он, глядя на меня сверху вниз. — Но я не буду использовать его для слежки за тобой, если в этом не будет крайней необходимости. Ты всегда будешь иметь право на свою личную жизнь.Я позабочусь о том, чтобы у тебя была приватность, когда она тебе понадобится. — Теперь он звучит зло, губы плотно сжаты, но идет он так, словно владеет Ноктуидой. Если вдуматься, в каком-то смысле так оно и есть.
Или… скоро так и будет.
И он заплатит за это огромную, огромную цену.
Выражение моего лица становится жестким.
Неудивительно, что он был так убит горем, когда нашел меня тогда. Если бы только мы были второй парой из всех его братьев, которые нашли друг друга. Почему моя пара должна провести следующие неизвестно сколько лет привязанной к разумному космическому кораблю?
— Так где ты жил до того, как переехал в королевские покои? — повторяю я. Я пытаюсь понять, насколько именно изменился «Король » с тех пор, как меня сюда притащили. В смысле, все это место было украшено в угоду жуткой космической королеве-многоножке?
— Я редко бывал на корабле, — мягко отвечает Рюрик, глядя на меня с такой глубокой эмпатией в глазах, что мне хочется кричать. Он действительно смирился со своей судьбой, не так ли? Вот почему он не придал такого большого значения моим действиям на Мировой Станции. Он не хочет обременять меня, превращая в свою мать. И я имею в виду не космическую многоножку, а пленницу этого тронного зала. — Достигнув зрелости, я много путешествовал.
— Искал меня? — спрашиваю я с дразнящей улыбкой, которая не достигает цели. Мы оба думаем об этом корабле, об этом троне и о том, что будем заперты здесь на… сколько лет он сказал, что правили его родители? Шестьдесят? О Боже, это было шестьдесят. А… и даже если… если бы мы попытались переждать это…
Я понимаю, что любые дети, которые могли бы у нас появиться, были бы обречены на ту же участь. Ну, по крайней мере, один из них. Я не смогла бы так поступить со своим ребенком — растить его, зная, что во взрослой жизни его ждет адское существование. Проклятье.
— Намеренноне искал тебя, — признается Рюрик, пока мотыльки-дроны летят по коридору нам навстречу.Замечательно. Свита для нашего медового месяца. Я имею в виду, помимо Аврил, Зеро и… Коннор мягко улыбается, в благоговении прижимая два пальца к губам.Это мерзко. Я игнорирую его. — Спариться последним, помнишь? Это была моя цель.
— Почему ты был на Джунгрюке? — Вообще-то, мне это ужасно интересно. — Ты ведь не за тем туда прилетел, чтобы заглянуть в бордель Клыкастых?
Можно было подумать, что я дала парню пощечину. Он отшатывается и одаривает меня властным взглядом обсидиановых глаз.
— Я отправился туда, потому что предполагал, что это наименее вероятное место во вселенной, где я когда-либо найду свою пару. — Его губы кривятся в усмешке. — К тому же, признаюсь, я всегда хотел увидеть Асписа вживую.
— И как это могло закончиться чем-то меньшим, чем твоя безвременная кончина? — Я фыркаю при мысли о Рюрике, отправляющемся на Джунгрюк в королевское сафари, только чтобы быть разорванным на куски Асписом. С другой стороны, ондействительно противостоял Абраксасу в тот день в борделе, словно был готов с ним драться. И Абраксас не стал настаивать, как будто думал, что у самца Весталис есть шансы.
— Я могу постоять за себя против Асписа, моя принцесса. — Мы с Рюриком проходим сквозь плотную толпу, из одного коридора в другой, сохраняя медленный, неторопливый темп. Он поворачивается ко мне. — Ты не забыла взять с собой книгу? — Его усики откидываются назад, как кроличьи уши, плотно прижавшись друг к другу на затылке. — Я ведь обещал, что почитаю тебе.
Я ухмыляюсь и поворачиваюсь к Аврил, которая все еще выглядит как смерть. Я обязательно говорю ей об этом. Считайте это кармой. Она не сказала мне ни хрена из того, что должна была сказать, поэтому я скажу ей все то дерьмо, которое она не хочет слышать. Хотя я и обещала себе постараться поменьше ее дразнить…
Я не могу удержаться.
— Выглядишь как кусок дерьма.
— Благодарю вас, Имперская Принцесса, — хрипит она, вероятно, осознавая, что огрызаться на меня в коридоре, полном лояльных граждан Весталис — плохая идея.
— Можешь сходить в мою комнату и выбрать пару книг из шкафа? Те, у которых обложки пошлюшнее. — Я улыбаюсь ей. — Спасибо, подруга.
Она стонет, но у нее нет другого выбора, кроме как сделать то, что я сказала.
Аврил уходит, оставляя влюбленного Коннора и — как обычно — апатичную Зеро.
— Эй. — Я подзываю Коннора, и он повинуется, чуть ли не вприпрыжку. Я одариваю его взглядом. — Тебя трахнул Брот? — спрашиваю я, а затем хватаю его за плечо и отворачиваю от себя, чтобы задрать его куртку и посмотреть на спину. Другие Весталис (и их пары) ахают, когда я бесцеремонно обращаюсь со своим слугой-мужчиной, а Рюрик издает звук, словно это не самый подходящий для принцессы способ поведения.
Это до тех пор, пока я не понимаю, что он с трудом сдерживает смех у меня за спиной.
Я не вижу никаких отметин на коже Коннора. Он отталкивает мою руку и снова поправляет очки средним пальцем, и это явно не случайно.
— Какого черта ты делаешь? Мое тело предназначено только для удовольствия моего партнера. — Он ухмыляется, словно думает, что это забавно, но мне хочется его ударить. И Коннор, и Аврил нравились мне гораздо больше, когда заталкивали адвоката в глотку монстру-слизняку. Они оба раздражают, и им далеко до статуса лучшей подруги, как Джейн Бейкер. — Он меня не трахал, но мы поцеловались. — Коннор ерошит свои черные волосы длинными пальцами. — Он помог мне пережить… — Он выдыхает, и на этом все. Мы оба знаем, что «звездный прыжок» — это ужасное упрощение очень странного процесса. — И он показал мне свои корематы. — Его лицо светится, когда он это говорит. — Я никогда раньше не был с парнем — строго говоря, я бабник, — но после этого зрелища? Я с нетерпением этого жду.
— Ты знал, что коремата в переводе с греческого означает «метелка из перьев»? — выпаливаю я. Еще один странный факт, который я узнала, встречаясь с энтомологом, разводящим мотыльков. Лепидоптерологом, если быть точнее.
— Да неужели? — рассеянно спрашивает Коннор, словно ему абсолютно наплевать. Он прикладывает руки к груди и смотрит в потолок так, словно полностью и окончательно одурманен членом. Я клянусь себе никогда не позволять себе выглядеть так нелепо на публике. — Кого волнует, как они называются? Они потрясающие. — В этом он не ошибается. Но, возможно, вам нужно действительно этоувидеть , чтобы понять. Например, я могла бы найти корематы жуткими или омерзительными на ком угодно, кроме Рюрика. — Как только я почувствовал всю силу феромонов моего партнера, я просто… — Коннор не заканчивает фразу, что, наверное, и к лучшему.
Я игнорирую его и оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Рюрик красиво хмурится, один его усик поворачивается в мою сторону.
— Греческое слово для «метелки из перьев», повторяет он? — И я вижу, что в этой фразе для него что-то не сходится. Полагаю, у переводчика могут быть с этим проблемы. — Греки — это… порода людей?
Я фыркаю.
— В общем-то да. Моя порода — американская. — Я прикладываю пальцы к груди и ухмыляюсь. — Вот почему я такая вспыльчивая говнючка. В любом случае, да, коремата означает «метелка из перьев» на человеческом языке, который отличается от моего.
— Метелка из перьев. — Рюрик повторяет эти слова, нахмурившись. Он останавливается, чтобы достать из кармана небольшой предмет, толщиной с кредитную карту и абсолютно прозрачный. Когда он нажимает на экран, я догадываюсь, что это, типа, его телефон? Я никогда раньше его не видела, и мне любопытно. Я заглядываю, когда появляются результаты поиска, показывая несколько музейных фотографий метелок из перьев. Типа, они выставлены под светом, с табличками и все такое. Мои глаза сужаются в щелочки. — Приспособление для уборки? — Он звучит оскорбленным. — Корематы…священны .
Я делаю вид, что не слышала этого.
Инопланетные мужчины все еще остаются мужчинами.Конечно , он считает свои мужские достоинства священными.
Рюрик прячет телефон, а затем останавливается возле слуги, ожидающего в конце коридора. Неспаренный самец Весталис передает ему еще одно из тех лицевых устройств, тех самых с маленькими красными экранами, которые закрывают глаз. Рюрик неохотно надевает его, морщась, когда кровавое кружево его отца выползает из металлической части устройства и проникает ему в ухо, подключая его к себе.
Мне… это не нравится. Совсем не нравится.
Мы идем дальше, входя в большое помещение, с одной стороны которого находятся те самые платформы-лифты. Из панорамных окон открывается вид на густо заросшую лесом территорию, а вдалеке виднеется что-то похожее назамок .
Брот ждет неподалеку, нарочито отворачиваясь от Коннора. Ну да.
— Ты пришел заявить права на свою пару? — спрашивает Рюрик, натягивая улыбку. — Ты же знаешь, что ты, конечно, мой самый любимый из всех наших братьев. Приношу тебе искренние поздравления. — Мой муж делает полупоклон, который не кажется совсем уж неискренним. На сердце становится теплее.
Брот бросает на брата злобный взгляд, но он длится недолго. Кажется, он не может удержаться и не посмотреть мимо меня на Коннора.
— Я… пришел только чтобы проводить вас, — шмыгает носом Брот, и ячувствую , как Коннор позади меня распадается на части. Я оглядываюсь и вижу, как Зеро бесстрастно похлопывает его по спине.
— Ну, ну, будет тебе, — говорит она с жестокой и веселой ухмылкой на губах. — Бедняжка.
— Что ж. — Рюрик проводит рукой по груди своей куртки, пока толпа шепчется и шевелится вокруг нас. Я стараюсь не присматриваться к ним слишком пристально. Некоторые самки… ну. Да. Некоторые слишком инопланетные, чтобы мой мозг мог их воспринять. Другие просто откровенно жуткие. Я замечаю одного из тех костлявых пришельцев, которые постоянно крадутся в плащах с капюшонами. Теперь, когда я могу разглядеть его клювастое, похожее на череп лицо, я понимаю почему. Я отворачиваюсь. — Ты не можешь забрать его из свиты принцессы, пока не спаришься с ним. Ты знаешь правила.
— Я прекрасно это понимаю, — рычит Брот, а затем медленно опускается на колено в поклоне, и вся остальная комната следует его примеру.
Рюрик одаривает брата испытующим взглядом, пожимает плечами, а затем тянет меня на одну из платформ.
— Когда я смогу переодеться из этого платья? — шепчу я, когда мы начинаем спускаться, но Рюрик лишь улыбается мне.
— В конце дня, — говорит он, что на самом деле вообще не ответ. В конце какого дня? Земного дня? Дня на этой планете? Как долго это продлится? Мое чувство времени к этому моменту полностью искажено. Я даже не пытаюсь придать этому смысл.Сколько времени меня не было на Земле? Месяц? Два месяца?
Я обдумываю все эти скучные и бессмысленные вещи, пока мы спускаемся. Корабль исчезает вокруг нас, открывая панорамный вид на мир в триста шестьдесят градусов. Мы находимся очень высоко, на уровне небоскреба, и стремительно падаем. На платформе есть перила, но дно относительно прозрачное. Кажется, будто мы плывем вниз.
Я подавляю легкий страх перед землей внизу и не торопясь осматриваюсь.
Деревья смутно напоминают сосны. Я говорю «смутно », потому что это определенноне сосны. Их стволы изгибаются и сгибаются в фантастических формах, клонясь то в одну, то в другую сторону, обвиваясь друг вокруг друга, закручиваясь спиралью, как штопоры. Ветви тяжелые и густые, с длинными серебристо-зелеными иглами, а по толстым сучьям крадутся похожие на кошек существа со слишком большим количеством глаз.
Под нами раскинулась мощеная улица с мостом впереди, его белое тело перекинуто через красную реку.Реку крови?
— Тебе здесь понравится, — заверяет меня Рюрик, протягивая руку и касаясь моей щеки. Мне это нравится — то, как часто он прикасается ко мне, как каждое легкое касание его пальцев, которое должно быть случайным, кажется вечным обещанием. — Особенно потому, что ты грязноногая жительница планеты. — Он ухмыляется мне, когда я прищуриваюсь.
Прохладный, влажный ветерок. Запах сырой земли. Смутно знакомый сосновый аромат. Смутно. Простосмутно.
Я так счастлива оказаться вне космоса. Прямо здесь, прямо сейчас, это вполне может быть одним из самых счастливых моментов в моей жизни.Наверняка это значит, что он будет недолгим.
Судьба та еще непостоянная сука.
—Грязноногая ? Это оскорбление? Я начинаю понимать, чтожительница планеты — тоже оскорбление.
— Только в шутку, моя принцесса, — говорит мне Рюрик, принимая красное шерстяное пальто от самца Весталис, когда мы достигаем земли. Он накидывает его мне на плечи и помогает просунуть руки в рукава. Мне даже предлагают пару гладких кожаных перчаток. Наша команда присоединяется к нам вскоре после этого, спустившись на другой платформе на уровень земли.
Я поворачиваюсь, чтобы оценить размеры корабля, и… понимаю, что это не то, что можно рассмотреть с такого близкого расстояния. Это все равно что пытаться рассмотреть гору Эверест целиком, стоя у ее подножия. Ты просто не можешь увидеть всю картину.
— Насколько огроменэтот чертов корабль? — шепчу я, и отвечает мне Аврил, словно ей действительно не наплевать на свою работу.
— Его полезная площадь примерно равна размеру Соединенных Штатов, — сообщает она, кланяясь. Коннор стоит с напряженной челюстью и стиснутыми зубами, вероятно, думая о Броте. А Зеро? Ее белые волосы развеваются на ветру, пока она смотрит вдаль, словно чувствуя что-то, чего не чувствуем мы.
— Приближаются неприятности, Ваши Высочества, — говорит она нам, а затем срывается с места, босиком пробегая по булыжникам, запрыгивая на перила моста и пробегая по ним так, словно это не узкий, коварный пролет. Зеро спрыгивает на другой стороне и перехватывает двух Весталис с большой толпой вокруг них.
Рюрик наблюдает за происходящим, его волосы и крылья слегка развеваются на ветру. Над нами небо украшено фиолетовыми облаками, которые вызвали бы у меня беспокойство, если бы хоть кто-то еще, казалось, замечал их или заботился о них. Одна из многоглазых кошек крадется из леса и начинает тереться о мои ноги. А еще у нее два хвоста. И двеголовы . И она еще и розовая.
Угу.
Я все равно наклоняюсь, чтобы погладить ее. Одной голове я, кажется, нравлюсь: она энергично мурлычет, а другая шипит.Типичная кошка. А затем мои мысли переносятся домой, к моей собственной кошке, Аннабель. Интересно, смогу ли я взять ее с собой на корабль? Кроме того, я забыла, что у меня аллергия на кошек. Моя рука почти сразу же покрывается зудящей сыпью, и я вздыхаю.
— Эй, ребята, у вас есть какое-нибудь продвинутое инопланетное лекарство от аллергии? — спрашиваю я Рюрика, но он не смотрит на меня. Он стоит с поджатыми губами, а на его щеках появился легкий румянец, едва заметный красный налет. — Рюрик?
Он отрывает взгляд от Зеро и толпы, которая теперь следует за ней обратно к тому месту, где мы стоим, и выглядит таким мрачным, что я сразу понимаю: что-то не так.
— В чем дело? — шепчу я, но он просто притягивает меня в свои объятия и целует в макушку.
— Я с этим разберусь, не бойся.
— Это не ответ на мой вопрос, — говорю я ему, останавливаясь, чтобы оглянуться через плечо.
К нам приближается самец Весталис с самкой на его стороне. Этот самец очень похож на остальных, за исключением того, что его меховой воротникогромен , размером с львиную гриву. Он скрывает его голову и шею и заставляет его выглядеть немного перегруженным сверху. Его глаза больше, чем у Рюрика, что придает ему более насекомоподобный вид, который мне не особо кажется привлекательным.
А его самка? С чего бы мне начать?
Она многоножка, как и королева, только гораздо, гораздо меньше. У этого конкретного межгалактического монстра-многоножки нежные усики, похожие на пару изящных тростинок на голове. Ее жвалы узкие и почему-то скромные. Я даже не могу объяснить, как насекомое может быть женственным, покорным и скромным, но она такая. Она сочетает в себе все эти качества.
То есть… полная противоположность мне?
Хотя, должна сказать, в этом платье моя талия кажется осиной, и я чувствую, что моя киска, делающая королями — спасающая жизни киска — выглядит довольно эффектно. Так что, возможно, я и женственна, но насчет двух других пунктов — твердое нет.
У леди-многоножки передо мной кожа цвета арбузного турмалина — моего любимого камня — и она такая же блестящая, как у королевы. К счастью, ног у нее гораздо меньше. Ее огромные черные глаза смотрят в мои, и у меня снова возникает ощущение, что я больше похожа на легкую закуску, чем на имперскую принцессу.
Рюрик вздыхает и протягивает руку.
— Моя принцесса, я хотел бы представить тебе моего самого любимого из всех моих братьев, Ранета. — Рюрик улыбается, но это не очень приятная улыбка.Может быть, он все-таки не такой уж и милый. Он выглядит тихо разъяренным. — Ранет, позволь мне представить твою Имперскую Принцессу и будущую королеву.
— Как бы я ни был рад знакомству, — довольно грубо фыркает его брат, — я не думаю, что все так просто.
— Прошу прощения? — вежливо парирует Рюрик, но в этом слове кроется предупреждение, к которому я бы прислушалась на месте этого парня. — Объясни, почему ты не преклонил колено. — Он насмешливо смотрит в сторону… пары своего брата? Но… я думала, мы единственные спаренные (не считая Коннора и Брота, которым еще предстоит завершить свою сделку). Когда это произошло? — Твоя пара тоже. На колени, оба.
— Полагаю, после того как мы побеседуем с матерью и отцом, на коленях окажешься ты и твоя пара, — говорит Ранет, глядя на свою даму. Они смотрят друг на друга, прежде чем снова повернуться к нам. — Я нашел свою самку раньше тебя. Как бы неправильно это ни было, мы спарились с первого взгляда. Почти четырнадцать солнечных дней назад.
Ух.
Я чувствую себя такой тупой мудачкой прямо сейчас. Это плохо. Я знаю, что это плохо. Это очень, очень, блядь, плохо.
Я смотрю на Рюрика, но он, похоже, больше не обеспокоен. Теперь он выглядит просто чертовски разозленным.
— Я не люблю повторяться, Ранет. Ты это прекрасно знаешь. Мы из одного помета. — Слова Рюрика режут, как нож. Что еще важнее: это последнее предупреждение.Заметка для себя: спросить про помет позже. Догадываюсь, что это потому, что мама Рюрика — гигантское существо-многоножка. Если у нее сто три сына, у нее должны быть огромные пометы. Я кладу руку на живот, и Ранет замечает это. — Преклоните колени в знак уважения к Имперской Принцессе.
— Я не могу со спокойной совестью позволить этому фарсу продолжаться, — бушует Ранет, выпячивая свою и без того выпяченную грудь и плечи. — Мыпоговорим с матерью и отцом об исправлении этого недоразумения. Моя пара и я спарилисьпервыми .
Рюрик притягивает меня к себе, а затем кусает в шею. Кровавое кружево вырывается из раны и стекает по моим плечамцелой волной . Ярко-красные нити опутывают Ранета и его пару, валя их на землю, так что они лежат униженные и пойманные в ловушку, пришпиленные к булыжникам на животах. Рюрик нежно слизывает мою рану, целует ее, а затем поднимает голову, пока я оборачиваюсь, чтобы поглазеть на происходящее.
— В следующий раз, когда я отдам тебе приказ, который ты не выполнишь, я убью вас обоих. — Он ждет мгновение, поднимая руку, чтобы прижать пальцы к устройству на голове. — Да, мама. Да, отец. Мы сейчас поднимемся.
Кровавое кружево отступает новой волной, собираясь у наших ног и тая, превращаясь в жидкость. Рюрик впитывает его обратно в свое тело, а затем нажимает кнопку, и мы снова едем вверх.
Обратно на этот проклятый корабль.

----------

Король склоняется со своего трона, всматриваясь в новую пару сузившимися...

Король склоняется со своего трона, всматриваясь в новую пару сузившимися черными глазами.
— Почему вы не отправили сообщение немедленно? — спрашивает он, изучая сына и его новую пару. У них обоих отметины на крыльях и спинах. Я с удовольствием отмечаю, что кровавое кружево Ранета похоже на спутанные клубки маминой пряжи, до которых добирается Аннабель. Неряшливо. Бесцельно. Скучно. Хотя оно и не такое мясистое, как у короля, оно также совершенно не впечатляет.
— Я была бы в такой ярости, если бы мне на спину вытравили этот уродливый узор, — шепчу я Рюрику, и он даже умудряется подарить мне улыбку, хотя и не смотрит на меня. Улыбка исчезает так же быстро, как и появилась, сменяясь мрачной и тревожной хмуростью. Мне хочется поговорить с ним наедине, спросить, может ли это быть хорошим знаком. Если Рюрик не станет королем, он не окажется запертым на троне. Его слова возвращаются ко мне, как ледяной удар под дых.
«Как мне спасти твою планету, если я не могу выбрать другую, чтобы этот голодный корабль сожрал ее? Не говоря уже о том, чтобы отправить тебя на Землю в гости. Как мне убедиться, что ты сможешь быть со своим партнером Асписом, если любой другой правитель приказал бы убить тебя за прелюбодеяние?»
Ой-ой.
Может быть, и не хороший.
Брат Рюрика продолжает болтать, используя термины, с которыми я не знакома.
— Как вы знаете, я столкнулся с серьезными проблемами после приземления на Нолэги. Мы потеряли всякую связь с «Королем », и я был вынужден доставить свою пару на Дом на корабле работорговца. — Лицо Ранета странно искажается, и когда я моргаю, я готова поклясться, что мои линзы синхронизации снова сбоят, потому что я вижу гротескные жвалы по обе стороны от его рта. Я содрогаюсь. — Я не мог ни пришвартоваться, ни связаться с вами, пока находился на корабле этого мерзкого существа. — Он колеблется, а затем считает нужным добавить: — Я приказал казнить преступника, как только мы приземлились.
Король откидывается на спинку трона, пока королева скользит вокруг новой пары, ее усики поглаживают волосы самки, волосы ее сына. Ни один из них не протестует так, как это делала я. Они ждут, вежливые и благопристойные, пока осмотр не закончится.
— Ты спарился со своей самкой тайно, вдали от глаз двора. Вдали от моих глаз. Как мне проверить законность твоего заявления, если я не видел, как отметины проступают на твоей спине так, как я это видел у твоего брата? — Король указывает на нас с Рюриком, пока мы молча стоим в стороне. Он поворачивается к нам, и я понимаю, что наши неприятности еще не закончились. — Если бы вы немедленно приступили к свадьбе, как мы просили, мы бы не оказались в таком трудном положении.
— Да, отец. — Рюрик склоняет голову, но я вижу, что его окровавленный рот скривился в злобной гримасе. Он в ярости, но не на меня. Хотя можно было бы поспорить, что это частично моя вина. Или полностью моя вина. И это тоже.
Королева с разочарованием щелкает жвалами и скользит к Броту, который как раз стоит возле стены из экранов, а рядом с ним — Коннор с открытым ртом и широко раскрытыми глазами.
— Сколько вам сейчас лет, мальчики? — спрашивает она, глядя на Брота, прежде чем повернуть верхнюю половину туловища, как сова, чтобы уставиться на Рюрика. — Около пятнадцати солнечных лет, не так ли?
— Рюрику и Ранету пятнадцать солнечных лет, мама, — отвечает Брот с тем же раздражением и желчью, что он изливал на меня. Приятно знать, что он просто мудак по жизни, а не конкретно по отношению ко мне. — Мне почти двадцать.
Я моргаю, осмысливая эти заявления, а затем очень, очень медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Рюрика.
— Пожалуйста, объясни мне, что такоепятнадцать солнечных лет в земном времени? — Мой голос срывается. Мысль о том, что мой новый муж может быть подростком, пугает меня до чертиков. Мне даже в голову не приходило спросить.Если на то пошло, интересно, сколько лет Абраксасу? — Быстро, Рюрик.
— Не волнуйся, моя принцесса. В земных годах, я полагаю, мне около тридцати пяти.
Я резко выдыхаю с облегчением, привлекая к нам слишком много внимания.
— Столько времени прошло, и теперь вы все нашли свои пары? — продолжает королева, поворачиваясь обратно к Броту. — Ты не в очереди на престол. Мне кажется странным, что ты нашел свою пару, но оставил его в свите принцессы. Объясни.
— Мама, я… — начинает Брот, разводя руками ладонями вверх в молящем жесте. Кажется, он не знает, что на это ответить.
— Мы с твоей матерью очень разочарованы в тебе, — продолжает король раскатистым голосом. — Мы были снисходительны целый день, но ты ужасно подвел свою пару. Ты должен устранить унижение, оставив его слугой, когда он, по сути, принц. Исправь эту ошибку.Сейчас же . — Голос короля гремит, когда он указывает на дверной проем. Дверь раздвигается, впуская благословенный свет. — Вы все видите, к чему приводит непристойность? К путанице и беспорядку. Уходите, пока я не потерял самообладание.
Бедный Брот. Если я использую грубый и, вероятно, неточный пересчет в уме, чтобы угадать его возраст, то по человеческим меркам ему за сорок. И его отчитывают родители. Бедолага.
Ему не нужно повторять дважды. Он хватает Коннора за запястье и тащит его из зала. Мы с Коннором успеваем помахать друг другу, прежде чем дверь захлопывается. Надеюсь, он хорошо проведет время. Первый раз со своей парой. Первый раз с парнем. Первый раз с пришельцем. Должно быть интересно.
Я снова сосредотачиваюсь на текущей проблеме, пока королева расхаживает взад-вперед, перебирая тысячами своих крошечных ножек. Я едва могу заставить себя смотреть на нее.
— У нас есть два расходящихся заявления, но только в одном случае доказательства неоспоримы. — Она бросает на Ранета взгляд, который, как мне кажется, выражает разочарование, но опять же, она космическая многоножка, так что я, блядь, понятия не имею. — Твой брат спарился должным образом на глазах у всей Ноктуиды. — Зачем ей понадобилось подчеркивать отсутствие у нас приватности, я понятия не имею. Опять же, может быть, потому что она космическая многоножка, моя свекровь и полная сука. — В то время как ты приползаешь сюда, как блудница.
— Мама, — спокойно отвечает Ранет, склонив голову в поклоне. — Вы же знаете, кто моя пара, не так ли? — Он ждет, пока королева ответит. Когда она этого не делает, он начинает нервничать. Не могу его винить. Она уставилась на своего сына отсутствующим взглядом.
Все это время Рюрик остается тихим и невозмутимым. Я ловлю себя на том, что смотрю на его профиль, на красоту его губ, на напряжение в его глазах. Словно почувствовав меня, он поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом. Мое дыхание учащается. Я сжимаю кулаки на испачканной юбке, и он мягко улыбается мне.
— Как бы все ни решилось, мы справимся с нашими проблемами вместе, — говорит он мне до боли нежным голосом.
— Отныне и всегда вместе, — обещаю я, и я говорю серьезно. Даже если мне придется физически оставить его в этом тронном зале, покая буду искать редкие растения или что-то еще на далекой планете, я найду лекарство, чтобы освободить его от этого ужасного трона. Он ведь может править ине быть привязанным к чертовому кораблю, так?
— Моя пара королевских кровей с Нолэги, — добавляет Ранет, но немного неуверенно, словно не понимает, почему его мать не упомянула об этом сразу. — Она была вовлечена в текущий гражданский конфликт на вашей родной планете. Я считаю, что мы должны вмешаться и положить конец этой бессмыслице.
Королева стрекочет и отползает прочь, обвиваясь вокруг плеч короля, как палантин.
— Я теперь Весталис, сын. Что бы ни происходило на Нолэги, меня это не касается. Подумаешь, у них гражданская война. Какое мне до всего этого дело?
Ранет, кажется, теряет дар речи. Его пара хранит мертвое молчание. Интересно, она вообще умеет говорить?
— Оставьте нас, — стонет король, прикладывая огромную руку ко лбу.Это то, что я вижу только благодаря линзам синхронизации, или он действительно изображает такой человеческий жест? Надо будет спросить. У меня, возможно, до конца жизни не иссякнут вопросы. Не думаю, что я поняла бы Ноктуиду, даже если бы изучала ее каждый день в течение столетия. — Рюрик, продолжай в том же духе, пока мы с твоей матерью обсудим это событие. Нет смысла прерывать ваш медовый месяц или оставшиеся дни свадьбы.
— Да, Ваше Императорское Величество. — Рюрик отвешивает поклон, и я делаю то же самое, надеясь, что делаю это правильно.
Мы поднимаемся вместе, прежде чем взять друг друга под руку.
— Ранет, вы с вашей парой останетесь на «Короле » сегодня ночью. И вы будетесоблюдать ритуалы, которые поддерживают порядок и чистоту в нашем обществе. В следующий раз, когда вы будете приветствовать своего брата и принцессу, я искренне надеюсь, что вы прислушаетесь к предупреждению, которое он вам сделал. Я бы не оказал вам даже такой милости. — Король машет своей огромной рукой, что является очень четким сигналом убираться вон.
Мы делаем, как велено, и Рюрик быстрым шагом направляется по коридору. Я с трудом поспеваю за ним.
— Прости, принцесса, но я пытаюсь увеличить дистанцию между нами и ими.
Это не срабатывает, и Ранет в конце концов догоняет нас, идя рядом со своей парой на буксире.
Она глазеет на меня так, будто я украла ее корону, хотя я с самого начала даже не хотела ее.
— Не говори ничего такого, о чем мы все потом глубоко пожалеем. — Рюрик даже не смотрит на брата. Я понимаю, что, возможно, он пытался сойти с корабля до того, как его брат перейдет границы и вынудит его действовать.
— Я просто здесь, чтобы напомнить тебе, что решение еще не окончательное. Как только оно будет принято, динамика наших отношений резко изменится. Уважение обязательно, Рюрик.
— Да, это так. — Рюрик останавливается и поворачивается к своему брату. — В следующий раз, когда ты обратишься ко мне, это будет звучать какМое Великое Высочество или, возможно, как Имперский Принц. Королевские обращения отличаются от преклонения колена, так что теперь ты подвел меня по двум отдельным пунктам. Уважение абсолютно жизненнонеобходимо .
Рюрик берет меня за руку, и мы повторяем тот же маршрут, что и раньше, покидая корабль на одной из платформ, чтобы найти ожидающих нас девушек. Полагаю, Коннора теперь будет меньше, что очень жаль. Мне вроде как нравилось иметь фрейлину-мужчину.
— Ты был крут, — говорю я своему мужу, и он бросает на меня странный взгляд. — Если это переводится неправильно… как насчет этого? — Я делаю глубокий вдох.Это мгновенная любовь. Это мгновенная любовь. Ты замужем за ним, но на самом деле ты не чувствуешь того, что тебе кажется. Я говорю себе все это, и все равно не могу заставить свое сердце поверить в это. — Я люблю тебя.
На мощеной улице воцаряется мертвая тишина. Собравшиеся вокруг охранники и слуги прекращают шептаться и сплетничать. Аврил фыркает и бормочет что-то вроде«я же тебе говорила» , в то время как Зеро безучастно смотрит на меня, а затем качает головой.
— Связь пары Весталис никогда не дает сбоев. Ни разу в истории. Ни разу… — Голос Зеро странно затихает, словно она одновременно и впечатлена Весталис, и ненавидит их, и желает им всем смерти. Думаю, для нее все сложно.
Я игнорирую ее. Я игнорирую Аврил. Я игнорирую охрану и слуг. Я даже игнорирую толпу хорошо одетых Весталис, ожидающих на другой стороне моста элегантным облаком.
— Моя пара, — говорит Рюрик хриплым голосом, кладя руки мне на плечи и наклоняясь, чтобы поцеловать меня. — Я всегда любил тебя, и я всегда буду любить тебя. Вот что значит быть избранным звездами.
Он заключает меня в объятия, целуя снова, и единственное, чего не хватает, чтобы сделать этот момент идеальным… это Абраксаса.
Офицер Хит сказал мне, что я узнаю Космическую Часовню, когда увижу ее.
Он был прав.
Мы проходим мимо нее по пути в посольство — тот самый массивный замок из белого камня, который я заметила с платформы, — и я благоговею перед ее шпилями. Они поднимаются на разные уровни, дюжина башен со спиральными завитками цвета на вершинах. Некоторые шпили настолько высоки, что исчезают в мрачном фиолетовом небе, которое очень быстро тускнеет, сменяясь атмосферной, но не неприятной темнотой.
По всей деревне развешаны фонари (она действительно выглядит по-средневековому), но я вижу, что они электрические, а не газовые или масляные. Вот вам и поддержание атмосферы. Стекло в каждом фонаре выложено мозаикой, отбрасывая радужные блики на белые мосты и странные кроваво-красные воды каналов. Мимо проплывают лодки — буквально плывут, парят, называйте как хотите — освещенные собственными огнями и управляемые механически. Никаких весел, только пары, сидящие сгорбившись вместе на скамейках.
— На Доме никогда не бывает полного дневного света, — рассказывает мне Рюрик, пока мы не торопясь наслаждаемся прогулкой. Я понимаю, что он хочет отослать охрану и слуг, но теперь, когда мы больше не на корабле и не под защитой его отца, он не может этого сделать. — Сначала сумерки, потом закат, потом ночь, а потом снова сумерки. Цикл начинается заново.
Я не говорю ему, насколько по-мотыльковому это звучит.
Сама по себе прогулка была бы чертовски волшебной, если бы нетолпы людей, собравшихся вокруг, наблюдающих за нами с балконов, из витрин магазинов, выстроившихся вдоль улиц, смотрящих вверх из лодок в канале. Шепчущихся, сплетничающих, делающих фотографии на эти маленькие стеклянные планшеты, которые служат им телефонами. Над нами и вокруг нас порхают мотыльки-дроны, бесплотные, но назойливые.
У нас что, не будет ни капли приватности до конца недели?
От этой мысли мне становится безмерно грустно.
— Я хочу побыть с тобой наедине, — бормочу я себе под нос, и Рюрик останавливается, глядя на меня так, словно его счастье заключается в исполнении любого моего желания. Я не хочу, чтобы жизнь для него была такой поверхностной. Я хочу, чтобы у него тоже были свои дела. Но мы можем начать с этого.
— Сегодня День Ношения, — напоминает нам Аврил с расстояния в несколько футов. — Один из самых важных ритуалов всей свадебной недели. Вам нужно продемонстрировать свою любовь перед всей Ноктуидой.
— И я делаю это, расхаживая с красными пятнами от спермы на платье? — сухо спрашиваю я, но она смотрит на меня так, будто мне лучше не портить все это.
— Там есть конкурирующая пара, которая пытается украсть у вас трон. Как ты думаешь, если им дадут власть вместо вас, кто-нибудь из нас доживет до следующего дня рождения? — Аврил умоляюще смотрит на меня. —Пожалуйста , пройдите через ритуалы, как положено. Яне хочу быть казненной как безымянная служанка. И самое главное, я не хочу быть казненной, будучи одинокой.
— Справедливо. — Я оглядываюсь и вижу, что Рюрик наблюдает за мной, и желание затащить его в переулок и сорвать с него всю одежду почти невозможно побороть. — Но когда мы сегодня вернемся в нашу комнату, я хочу, чтобы ты был голым.
— Я даже не видел необходимости говорить это вслух. — Он обнимает меня за талию и прижимает к себе, его губы у моего уха. — Мы оба понимали это без слов. Не лги и не притворяйся, что ты не знала, что проведешь эту ночь на спине или на коленях. А лучше и то, и другое.
Чудо, что я не воспламеняюсь прямо там, на месте.
Вместо этого я позволяю ему взять меня за руку и вести через город. У него есть название, но оно было на «мотыльковом», поэтому я не могу сейчас вспомнить, какое именно. Очевидно, это самая сонная, зажиточная загородная местность планеты. В двух часах езды на электропоезде (что бы это ни было) отсюда находится город, полный соединенных между собой небоскребов.
Здесь лучше. Мне здесь нравится. Если бы не орда красно-бело-черных парней-мотыльков, их странная коллекция пар и жуткие инопланетные кошки, то этот городок вполне можно было бы принять за земной. Ну, еще есть кроваво-красная вода. И экраны, встроенные в стены каменных зданий. И тележка с десертами, где еда парит в воздухе. Я понятия не имею, как они это делают, но там целая витрина десертов, парящих в воздухе и медленно вращающихся. Если убрать все это, то, возможно, это могла бы быть Земля.Типа того. Опять же, толькотипа того.
После того, как мы закончили то, что считается правильной прогулкой, и продемонстрировали мое восхитительно испачканное спермой платье местным зевакам, нам разрешают удалиться в замок. К этому моменту мои ноги превратились в желе, но Рюрик предугадывает мою потребность до того, как это станет проблемой, подхватывая меня на руки.
Толпа приветствует это… полагаю, он до абсурда очарователен, а то, что мы воркуем друг с другом — в этом вроде как и есть весь смысл.
— Твой вид —самый странный вид во всей Ноктуиде, — говорю я ему, и он искренне и громко смеется ради меня. Обожаю это. Не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться этим звуком.
— Полностью согласен, принцесса. — Он несет меня через еще один большой мост, освещенный фонарями, мимомеханического павлина со светящимися перьями, и вверх по лестнице, такой же широкой, как дом моих родителей. Внутри находится великолепное фойе с люстрой, которая выглядит как удобное приспособление для убийства. Кристаллы такие же красные, как и на корабле.
Тяжелые деревянные двери закрываются за Аврил, Зеро и горсткой охранников. Все остальные остаются снаружи. Самец Весталис и его пара (она похожа на сказочное существо, какую-то тонкокостную нимфу с нежно-розовой кожей) приветствуют нас преклонением колена, а затем поднимаются на ноги.
— Принцесса, это герцог Дома и его пара, — говорит Рюрик, но не так, будто ему это особо интересно. На самом деле, он смотрит на мои губы.
— Ваши Высочества, вы, должно быть, измотаны, — говорит этот герцог с понимающей улыбкой, от которой мне хочется выбить ему зубы. — Мы проводим вас в ваши покои, и ялично позабочусь о том, чтобы вас оставили в покое, чтобы вы могли спариваться в свое удовольствие.
Я наклоняюсь и прижимаюсь губами к уху Рюрика.
— Первое, что я сделаю, став королевой — привяжу этого парня к межгалактической ракете и отправлю его с самоубийственной миссией на мою самую нелюбимую луну.
Рюрик снова смеется, и я чувствую удовлетворение.
Он несет меня к массивной винтовой лестнице, но как раз в тот момент, когда я собираюсь сказать ему, что могу идти сама, ступени начинают двигаться вверх, как эскалатор. Что ж. Не самая странная хрень, которую я видела, но винтовой эскалатор с красной ковровой дорожкой — определенно в числе самых крутых.
Он едет вверх… вверх… вверх. Мы проезжаем мимо окон, из которых мне виден город с его разноцветными фонарями, темнота леса на окраине, а затем далекое яркое пятно города и одинокая золотая башня, которая тянется к звездам.
Вот только она и близко не такая высокая, как Космическая Часовня.
У золотого небоскреба есть вершина, которую я могу смутно разглядеть, хотя она выше буквально всего остального. Достаточно высокая, чтобы ее было видно даже отсюда. Но часовня? Даже из самого высокого окна я вижу, что ее шпили исчезают в мрачном ночном небе.
— Это местопотрясающее , — шепчу я, пока Рюрик следует за нашими хозяевами по длинному коридору.
— Да, — говорит он, но в его словах есть какая-то нерешительность, которую я не до конца понимаю. — Прекрасный, плодородный мир, населенный маленькими, простыми созданиями. Весталис захватили этот мир и построили на нем все это, и никому другому не разрешается приземляться здесь или посещать его.
— Те кошки, они местные? — спрашиваю я, и он кивает. А. Значит, доминирующим видом здесь была десятикилограммовая киса с двумя головами, или двумя хвостами, или слишком большим количеством глаз. Полагаю, ее было несложно завоевать. — А как насчет Фалопексов?
Я не знаю, почему я это спрашиваю.
Лицо Рюрика искажается, губа дергается, челюсть сжимается.
— Мы не мешаем им патрулировать — они миротворцы Ноктуиды, но они не станут проводить здесь отпуск в знак протеста. Они не верят, что мы вообще должны были здесь селиться, и тем более, что должны продолжать это делать.
Я обдумываю это, пока он несет меня, но ничего не говорю. По крайней мере, не сегодня. Может быть, в другой день.
На сегодня у меня другие планы.
В конце коридора открываются двойные двери, и герцог отступает. Рюрик ждет, пока Зеро первой осмотрит комнату, склонив голову в мою сторону.
— Сними это, — шепчет он, и я знаю, что он имеет в виду устройство на своем лице, то самое, которое он использует для связи с родителями. Я тянусь, чтобы снять его дрожащими пальцами, осторожно отводя его волосы в сторону, чтобы увидеть ухо. Я раньше не разглядывала его уши; они всегда скрыты его мехом/волосами/гривой.Ох, черт, мне это нравится. Уши Рюрика похожи на человеческие, но более длинные, заостренные. Как у эльфа, наверное.
Я тяну за лицевое устройство, морщась, когда вижу кровавое кружево его отца, подключенное к его ушному каналу. Оно тянется и растягивается, красные артерии впиваются в его кожу, пока я не отрываю их, и немного крови не стекает по его щеке. Я бросаю эту дурацкую штуковину на ближайший декоративный столик.Скатертью дорога.
— Я завершила осмотр комнаты и сочла ее безопасной для вашего входа. — Зеро кланяется от пояса, прежде чем отступить и встать прямо за дверями. Только после того, как она дает нам добро, мы входим.
— Если Вашим Высочествам что-нибудь еще понадобится… — заискивает герцог, но Рюрик игнорирует его, проходя мимо и останавливаясь лишь для того, чтобы бросить взгляд через плечо на Аврил.
— Закрой дверь, а затем найди дорогу в комнаты для слуг.
— Да, Ваше Высочество. — Аврил низко кланяется, а Рюрик резко сворачивает налево и несет меня в спальню. Он закрывает дверь пяткой, а затем торжественно ставит меня на ноги.
— Наконец-то, — шепчет он, и вот его руки уже в моих волосах, и мы снова целуемся. Я даже не знаю, как выглядит комната. Весь свет выключен, шторы закрыты. Здесь кромешная тьма.Приватно . Мотыльки-дроны исчезли, и мы остались только вдвоем.
— Наконец-то, — соглашаюсь я, но едва могу выговорить это слово, потому что у моего нового мужа порочные губы. Он поедает меня заживо этим красивым ртом, дрожа, когда я намеренно провожу языком по острым краям его клыков. Я пускаю себе кровь, а затем дико стону, когда он притягивает меня к себе и высасывает ее.
— Ах, твой вкус… — вздыхает он, и я чувствую волнующий шепот в своих волосах. Думаю, он сказал что-то на своем родном языке, что не поддалось переводу.
— Я хочу мои корематы, — бормочу я ему в губы. — Сейчас же.
— Да, моя принцесса. — Мы оба возимся с пуговицами на его куртке, и я издаю возбужденный тихий выдох, когда слышу, как ткань падает на пол. Я ничего не вижу, но у меня такое чувство, что он видитвсё .
— Ты видишь в темноте, не так ли? — шепчу я, и Рюрик издает низкий, раскатистый смешок, от которого тонкие волоски на моих руках встают дыбом. Что я говорила? У этих маленьких волосков отличные инстинкты. Они знают, когда за нами охотятся.
Я чувствую, как он обходит меня по кругу один раз. Дважды.
Мне не нужно видеть, чтобы понять, когда его корематы снаружи. Раздается шорох его крыльев, а затем меня накрывает.Пряно-сладкий. Кардамон-мед. Самец-мой. Я тянусь к нему, но он ускользает.
— Перестань. — Я пытаюсь найти его в полумраке, но здесь действительно, по-настоящему темно. Как в деревне. Как в пещере. Мои руки вытянуты, ищут, в то время как мое тело сгорает изнутри. Мои бедра влажные. Я хочуснять это испачканное спермой платье. — Рюрик, — стону я, когда моя рука натыкается на то, что я считаю частью кровати. Может быть, кровать с балдахином, и это один из столбиков?
— Да, моя принцесса? — Он внезапно оказывается прямо позади меня, его бедра прижимают меня к изножью кровати. Я так думаю. Это ведь кровать, верно? — Скажи мне, что хочешь меня. Я хочу услышать, как ты это скажешь.
— Ты же знаешь, что я тебя хочу, — недовольно ворчу я. — Мы едва можем оторвать руки друг от друга.
Повисает долгая пауза, но это нормально, потому что он кладет руки на ленты, которые шнуруют спинку моего платья, и его ловкие пальцы начинают их развязывать. Он делает это с особым старанием, вытягивая атлас и дразня мою голую кожу всей его длиной, проводя лентой по моему позвоночнику.
— Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты бежала. — Это звучит неожиданно. Мне не нравится то, что он говорит. Я резко оборачиваюсь к нему, чтобы посмотреть со злостью, но я его не вижу, и это движение лишь запутывает меня в длинной ленте. Со вздохом Рюрик дергает за ленты, сжимая их концы вокруг моей талии. Каким-то образом это движение покрывает мою кожу потом и заставляет соски болеть. — Найди Офицера Хита и попроси о помощи.
— Что ты вообще такое говоришь? — Теперь я злюсь, но я все еще возбуждена. Ни одна из этих эмоций не может перевесить другую, поэтому я держусь за обе прямо сейчас. — Мы говориливместе ранее. Даже если мы не в одной комнате, мы всегда должны работатьвместе .
— Если меня убьют, я имею в виду. Я бы никогда не покинул тебя намеренно, принцесса. — В воздухе висит«но» в конце этого предложения. Я не хочу его слышать прямо сейчас.
Я кладу руки на его лицо и снова целую, запуская пальцы в его волосы, а затем хватаю его усики. Я сжимаю их, как члены, и резко дергаю за каждый, отчего он кривит губы и рычит мне в рот.
— Ты понятия не имеешь, насколько они чувствительны, не так ли? — спрашивает он, но он ошибается. Я знаю. Я делаю это специально. Я поглаживаю их более нежно кончиками пальцев, размазывая шелковистую феромонную пыль по своим рукам. Когда я не отвечаю, Рюрик наказывает меня, обдавая большей порцией своего запаха взмахом крыльев.
Его корематы трутся о мои голые руки, и затем между нами что-то происходит. Зажженная спичка. Взрыв. Рюрик срывает с меня платье руками, разрывая его прямо посередине.
— О. А ты сильный.
Это все, что я успеваю сказать, прежде чем он поднимает меня и бросает на кровать, его рот на моей шее. Он кусает меня, когда я выгибаю бедра ему навстречу, желая, чтобы он был голым. Я хочу, чтобы он был голым. Мнеобещали голого.
— Без одежды. — Я хлопаю его по спине, но это беспорядочное, бесполезное барахтанье человека, опьяненного сексом. Его укус — это не просто укус. Это вторжение. Я решаю полностью открыться, принять его скорее как приглашение.
Ты и я. Миллион жизней назад. Еще миллион жизней вперед. Само определение бесконечности.
Красный пульсирует на балдахине надо мной, и я понимаю, что это его крылья. Или, скорее, узор из кровавого кружева на них. Он пульсирует. Я слегка поворачиваю голову в сторону и вижу слабое свечение на одеяле подо мной.Моя спина светится. Этот поворот головы, который я только что сделала, ну, он натягивает мою кожу и заставляет Рюрика рычать. Он вталкивает свое кровавое кружево глубже в мое тело, жестче, поглощая каждый мой дюйм.
И я позволяю ему.
Я не знаю, как он это делает, но он расстегивает штаны, и я ахаю от счастливого удовольствия, когда чувствую, как его зажимы смыкаются на моих бедрах. Я хнычу, когда он проталкивает свой кончик в меня, приятно и медленно. Кричу, когда он отказывается от этого бесполезного занятия и вонзается глубоко. Его зажимы сегодня особенно жадные, прижимают меня вплотную, удерживая на месте, пока я извиваюсь под ним, отчаянно нуждаясь в трении.
— Рюрик… — Мне удается выдавить его имя, но на этом все. Он отрывает рот от моей шеи, а затем целует меня со вкусом моей собственной крови на губах. Это длится недолго. Пока он целует мои щеки и лоб, ключицу, плечо, он впитывает кровь, которую размазывает. Когда я проснусь завтра, единственными красными пятнами в этой постели будет его семенная жидкость, его сперма.
— Да, принцесса? — бормочет он, притираясь ко мне, пока его таз ритмично бьется о мой.
— Если до этого дойдет, — говорю я ему дрожащим голосом. — Я взорву корабль, чтобы он не стал для тебя ловушкой.
— Я знаю, что ты это сделаешь. — Кровать слегка покачивается, когда он приподнимается, упираясь ладонями по обе стороны от моей головы. Я бы хотела видеть его лицо, но довольствуюсь тем, что хватаю парящие отростки его коремат. Я безжалостно провожу по ним ладонями, выпуская феромоны в воздух и не заботясь о том, насколько я от них пьянею. А затем, когда у меня кружится голова, и я плыву на облаке аромата и секса, я хватаю его крылья и провожу большими пальцами по краям, скользя остальными к меху на его шее.
Пока я это делаю, он тоже играет со мной, изучает изгибы и выпуклости моего тела, начиная с груди. Мои соски. Проскальзывает рукой между нами, чтобы найти мой клитор. Я бы пошутила о том, что он знает, где он находится, но не могу, потому что он прикасается ко мне и использует наше совместное возбуждение в качестве смазки. Его толчки замедляются, когда он концентрируется на этом бугорке, заставляя мои пальцы на ногах скручиваться, не давая мне выгибаться или извиваться в его зажимах.
— Шелковистое трепетание твоих внутренностей, Ив. Я не могу насытиться. — Рюрик называет меня Ив, и мне конец. Я кончаю вокруг него, сжимая пухлые формы его яичек внутри себя, побуждая его трахать жестче, быстрее, убеждая его, что в его же интересах кончить тоже.
Он кончает с долгим, низким звуком, который смешивается с моим собственным прерывистым, тяжелым дыханием.
— Мне говорили, что человеческие самцы находят удовольствие в том, чтобы прикладывать свой рот к гениталиям своей пары. Это так? — Его голос хриплый, когда он задает мне этот вопрос, и я решаю, что, возможно, Аврил в конце концов не такая уж и бесполезная. — Мне сказали, что человеческая самка не может быть полностью сексуально удовлетворена без этого.
— Все верно, — тяжело дышу я, начиная скучать по его члену еще до того, как он его вытаскивает. Когда он наконец это делает, я чувствую пустоту, и я хочу еще. Он скользит вниз по моему животу, целуя его, пупок, чувствительную кожу над темным пятном волос. Его пальцы нежно пробегают по нему, исследуя, изучая и восхищаясь различиями между нами. — Тебе, эм, это нравится? — осторожно спрашиваю я. В моем голосе много уязвимости, которую я не могу контролировать, но я готова открыться ему.
—Нравится ? — переспрашивает он с любопытством, словно не уверен, что я имею в виду. — Твои женские прелести? — Теперь он тоже отвечает мягко. Нежно. — Моя принцесса, я и мечтать не мог о более прекрасном спаривании. Не всем самкам Весталис нравится спариваться, поэтому иногда это делается для галочки. Иногда это чисто практично. Иногда это даже болезненно или ужасно. Мы с тобой обладаем способностью показать друг другу, как сильно мы влюблены, используя только наши тела. Мне не простонравится наша договоренность; я в благоговении.
— О Боже,пожалуйста .
Я хватаю его за усики и притягиваю его голову между своих бедер. Он и так уже был почти там, и я не могу ждать ни секунды дольше. Рюрик хватает меня за бедра руками —крепко . Как будто, поскольку его зажимы не задействованы, ему нужно чем-то удерживать меня на месте.
Это меня убивает.
Я толкаюсь навстречу его губам, а он отстраняется, оставаясь вне досягаемости. А потом онсмеется надо мной.
— Посмотрите на моего человека, — мурлычет он, слизывая пот с моего бедра. Дорожка огня вспыхивает на чувствительной коже. Он балуется, облизывая эту впадинку между бедром и тазом. Трется лицом о мои мягкие кудряшки. Он вдыхает мой запах, как будто я то, чем нужно наслаждаться. — Из-за того, что ты сначала отвергла меня, это еще слаще. — Он кусает меня, и я вздрагиваю. Впрочем, это быстрая острая боль, и она переходит в расплавленное удовольствие, когда его кровавое кружево проникает в меня и… о, он весь вокруг меня, пробует на вкус и трогает все.У меня в венах блестки. Вот на что это похоже.
Рюрику нравится проводить с этим время, выкачивая столько крови, сколько ему хочется. Я безоговорочно доверяю ему, веря, что он знает, что делает. Когда он отстраняется, он прокладывает поцелуями путь от укуса к моим складкам. Свет взрывается перед моими глазами, когда мои пальцы впиваются в одеяла, сминая их. Не думаю, что это проблема. Я слышу, как зажимы Рюрика рвут ткань. Без моих бедер, за которые можно было бы ухватиться, в данный момент он просто рвет простыни.
Я обожаю это. Я обожаю, что он не может контролировать эту часть себя. Я знаю, что он по сути проклят своей ДНК взывать к моей лучшей натуре, но мне плевать. Этопотрясающе .
— Я должен сказать тебе кое-что, — шепчет он, прижавшись губами ко мне.
— Ч-что? — спрашиваю я, моргая, пытаясь вырваться из фиолетовой дымки. Я едва понимаю, где нахожусь или что происходит, не говоря уже о том, чтобы иметь силу воли выслушать что-то важное, что он должен сказать. — Позже, позже.
— Да, моя принцесса. — Он ныряет вниз, и на этом все. Мой мозг сломан окончательно. Я тихо вздыхаю, откидывая голову назад, тело расслабляется от его прикосновений. Горячих, но мягких.Горячая мягкость. Так мягко. Так скользко. Я хочу знать, почему он так хорош в том, что делает. Феромоны? Ему кто-то — Аврил — рассказал, что делать? Он смотрит порно?
Я не собираюсь спрашивать об этом в данный момент, но уверена, что эта тема всплывет позже.
Мои губы беззвучно шевелятся, произнося слова, которые звучат неправильно. Это почти как молитва, как будто Рюрик — это нечто святое и достойное поклонения. Мои пальцы продолжают держаться за его усики, скользя по закругленным кончикам. На ощупь это действительно похоже на кость, когда я тру их, но покрытую тонким слоем шелка. Я знаю, что ему это тоже нравится, потому что он вжимается в кровать, в то место, где должна быть я.
Сначала я позволяю ему довести меня ртом, а затем, как только начинаются сокращения, ясильно тяну его на себя. Я все еще в разгаре оргазма, когда он снова входит в меня. Шипы на его зажимах пронзают мою кожу и фиксируют меня. Между нашими бедрами нет абсолютно никакого зазора, когда они сталкиваются.
Я все еще молчу, не в силах даже кричать, мои ладони теперь на его груди. Его корематы танцуют по моей коже, эти странные мужские органы, которые должны были бы казаться мне дикостью, но почему-то кажутся такими прекрасными и естественными.
Да, я И.П.Ш. Инопланетная порно-шлюха.
Рюрик вдавливает свое прекрасное тело в меня, его крылья свисают, как тяжелая ткань, по обеим сторонам от нас. Узор на них пульсирует достаточно ярко, чтобы я наконец смогла разглядеть его лицо, эти темные глаза, его испачканный красным рот и зубы. Он приподнимает крылья и распахивает их широко, полностью и целиком. Кровать достаточно велика, балдахин достаточно высок, так что у него нет с этим проблем.
Вау.
Я не часто теряю дар речи, но видя своего мужа-принца, светящегося красным в темноте, с расправленными крыльями, глазами, похожими на открытую галактику, что тут скажешь? Его рот мокрый от моей крови и возбуждения, зажимы удерживают мои бедра, а горячие руки лежат на моих запястьях. Выражение его лица смягчается, но лишь на мгновение. Он смотрит на меня с нежностью, прежде чем его губы искривляются в подобие красивой хмурости.
Я тихонько ахаю, когда он вытаскивает член, хватает меня за бедра и переворачивает на колени. Его рука хватает меня за волосы, и он тянет назад, так что я выгибаюсь, выставляя задницу напоказ. А затем он шлепает по ней.
— О, черт, да.
— Тыпрекрасна , моя принцесса. — Он снова вонзается в меня, зажимы удерживают мои бедра на месте, пока он прижимает мою спину к своей груди. Я просовываю руку между ног, чтобы найти свой клитор, пока его греховный язык ласкает мою шею сбоку, дразня мой учащенный пульс.
Я не думаю, что это случится снова сегодня, но, полагаю, эти инопланетные ублюдки — мультиоргазмические чудотворцы, потому что так оно и есть. Накатываетснова , и на этот раз это почти болезненно. Я совершенно обмякла, и в течение следующих нескольких минут мной манипулирует только Рюрик. Все, что я делаю, это задыхаюсь, трепещу и вздыхаю от удовлетворения.
Да, теперь я уверена. Я в больнице, и ничего из этого не реально. Как все это может быть реальным?
Но вот чего я не понимаю: вселеннаябесконечна . Теоретически может существовать всё, что только может прийти в голову человеку. Это могло произойти. Это могло бы произойти. Этопроисходит .
Нет. К черту эти мысли о коме. Я знаю, где я и что происходит.
Рюрик заканчивает, и я наслаждаюсь ощущением, как его яйца опустошаютсявнутри меня.
Он счастливо вздыхает и нежно укладывает меня на кровать, прижимаясь ко мне и обнимая за талию. Теперь мы лежим и обнимаемся.Я обнимаюсь с инопланетным принцем-мотыльком. Странно, но в равной степени потрясающе.
— Надеюсь, я тебя не разочаровал, — говорит он.
Я тянусь назад и шлепаю его по груди. Он снова смеется. Почему-то мне кажется, что рассмешить его — на удивление простая задача.
— Ты не прирастешь к этому трону, — сонно бормочу я, и он вздыхает мне в волосы, откидывая пряди с моего лица.
— Да, моя принцесса.
Я проваливаюсь в прекрасный сон.

----------

Слабый свет пробивается по краям штор, но его недостаточно, чтобы...

Слабый свет пробивается по краям штор, но его недостаточно, чтобы назвать это дневным светом.Мы проспали весь день? Или солнце просто еще не взошло? И тут я вспоминаю слова Рюрика о том, что эта планета переживает только сумерки, закат и ночь, прежде чем цикл начинается заново.
Интересно.
— Эй. — Я переворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и обнаруживаю, что он спит рядом со мной. Он поистине ошеломителен. Я протягиваю руку и обвожу странные очертания его лица, щелочки ноздрей, едва различимые невооруженным глазом, темный узор между глаз, изгиб его… ну, это не нос, но то, как его кожа спускается между глазами. Массивные бело-черные рога, покоящиеся на подушках. Крылья, укрывающие нас обоих, как одеяла.
Он приоткрывает веки, и я сдерживаю тихий вздох при виде этих глубоких черных сфер. Он смотрит на меня, моргая, словно выходит из транса. Мне нравится смотреть, как он спит. Интересно, адаптировано ли это к тому, что я человек? Я имею в виду его режим сна.
— Ты тоже красивый, — говорю я ему, подхватывая вчерашний комплимент. Я улыбаюсь и обвожу его губы пальцем, и он весь содрогается. Я как раз раздумываю, оседлать ли его или сначала попытаться завести хоть какое-то подобие разговора, как замечаю, что двуглавая кошка с розовым мехом со вчерашнего дня последовала за мной. Она в комнате с нами. — Рюрик… — Я замолкаю, но он лишь едва приподнимает голову, чтобы посмотреть, на что я уставилась.
— А, дэвы, — мягко говорит он. — Они могут свободно бродить здесь. Никто не пытается их не пускать или указывать им, что делать. — Он снова ложится, и я думаю, что, возможно, Весталис не так уж и плохи. Они могли бы истребить этих кошачьих существ. Поймать их в ловушки. Запереть от них свои шикарные королевские покои.
— У меня аллергия на кошек, а также, видимо, и на тех, кем бы ни были эти существа. — Я указываю на кошку, когда одна ее голова зевает, а другая шипит на меня. Снова. — Учитывая, что ты из продвинутой расы, способной к сложным космическим путешествиям, я просто предполагаю, что у вас есть какой-то способ вылечить меня от моей аллергии? Если да, то я бы хотела им воспользоваться, пожалуйста.
Рюрик посмеивается надо мной, садясь в постели, похожий на бога крови и секса. Он слишком хорош собой для своего же блага. Он перестает смеяться, а затем улыбается, лукаво.
— У нас действительно есть возможности обратить вспять твою аллергию. — Он хмуро поворачивается к двери, словно ожидая, что кто-то из нашей команды ворвется внутрь. Это происходит почти каждый раз, когда мы становимся близки или игривы. На этот раз никто не появляется, и я вздыхаю с облегчением. Рюрик снова смотрит на меня. — Мы введем лекарство, когда посетим медблок.
— Зачем нам посещать медблок? — спрашиваю я, морща нос. — Ни за что, чувак. Я не вернусь на этот корабль раньше, чем это будет абсолютно необходимо.
— То есть прямо сейчас, — говорит он мне, и я пытаюсь ударить его. Он перехватывает мое запястье, а затем облизывает его. Нежно кусает. Отстраняется и проводит по нему губами. — Медблок. Сегодня или, возможно, завтра.
— Зачем? — повторяю я, но у меня появляется странное предчувствие. Рюрик, типа, видит меня насквозь, когда пьет мою кровь. Если… ну… он уже может что-то знать. — Я беременна?
— Беременна. — Он садится с легким вздохом. — Что означает, что ты была беременнадо того, как мы спарились. — Он звучит скорее раздраженно, чем как-либо еще. — Но это также означает, что я вложил свою собственную ДНК в яйцеклетку; теперь этомой ребенок.
— Хм. — Я приподнимаюсь на локтях и ухмыляюсь ему. — Абраксас считает, что это неуязвимая девочка. Делаем ставки?
Рюрику это не кажется забавным, и тогда мне становится стыдно. А потом мне становится стыдно за то, что мне стыдно. Кому я теперь должна быть верна? Абраксасу или Рюрику? Что, если я не могу выбрать? Мы все равно все вроде как застряли вместе, верно? Я нужна Рюрику, чтобы жить; я заболеваю без Абраксаса рядом.
Кстати о… у меня просто немного кружится голова. Моя ухмылка превращается в хмурость. Я чувствую себя хуже, чем в прошлый раз.
— Ты плохо себя чувствуешь? — уточняет Рюрик, и я киваю, закрывая глаза. — Значит, медблок.Сегодня .
Я страдальчески вздыхаю — возвращение на корабль может оказаться хуже смерти, это возможно — и откидываюсь на подушки. Затем я смотрю в сторону и вижу, что Рюрик все еще в штанах.
— Я же сказала тебе раздеться прошлой ночью, — предупреждаю я его, и в ответ он одаривает меня горячим взглядом.
— Мне придется это исправить. — Он снимает одежду и накрывает меня своим телом.
Мы не покидаем эту комнату до следующего дня.
— Ты мог бы сказать мне, что третий день свадьбы называется Днем Познания. Что всезнали , что мы будем прятаться там и трахаться. Я могла бы…
— Не трахаться? — парирует Рюрик, теребя свои перчатки. — Нет, я не верю, что это правда. Ты бы вела себя точно так же.
Он прав, и меня это бесит.
А еще потому, что мы шагаем по сумеречной улице к медотсеку. Сегодня на улице холодно, поэтому я тоже в перчатках. Я не тереблю свои и вполовину так сильно, как он. У него такие беспокойные руки, но такой спокойный разум. У меня все наоборот. Я не ерзаю, а мои мысли мечутся во все стороны.
— Твой доктор не смог просканировать меня раньше — что ты сделал, пока я была без сознания, смею добавить. — Рюрик морщится, но делает это с королевской усмешкой на губах. — Так как он сможет просканировать меня сейчас?
— Он нашел на черном рынке кое-какие картианские технологии. Предположительно, он попытается использовать их часть.
Я слышу резкий вдох Зеро позади меня. Держу пари, она бы с удовольствием заполучила эти штуки в свои руки. Может, я смогу подарить ей немного, когда стану королевой?
И еще, еще… беременна.
Я немного зациклилась на этом слове. Я не уверена, должна ли я быть напугана, взволнована, и нормально ли испытывать и то, и другое одновременно.Пожалуйста, пусть это будет девочка. Я выдыхаю, и мое дыхание превращается в пар, и это самое великолепное зрелище, которое я когда-либо видела. Я хочу остаться здесь навсегда.
Или вернуться на Джунгрюк.
Или… посетить Землю.
Блядь, я все еще хочу навестить Землю. Особенно сейчас. Прошло уже… месяцы?… с тех пор, как меня похитили. Что делают мои родители? Они все еще ищут меня? Они горюют? Они, вероятно, думают, что я мертва. Возможно, они разбирают мои вещи в комнате. Мой младший брат, Нейт, может быть, берет мою машину, чтобы ездить на свидания, и, возможно, он даже не вспоминает обо мне.
— Иметь наследника — это… хорошо? — спрашиваю я, и Рюрик останавливается посреди моста, взмахивая рукой, отчего его крылья развеваются, как струящийся бело-красный плащ. Наша свита отступает по обе стороны моста, под нами змеится красная река, проплывают лодки. Я хочу прокатиться на одной из них. Когда мы сможем это сделать?
Он берет мое лицо в свои руки и делает шаг вперед, приподнимая мой подбородок и заставляя выгнуть шею. Когда он завладевает моим ртом, он защитно склоняется надо мной, заключает меня в свои объятия, согревает меня.
— Прекрати. — Я отталкиваю его, тяжело дыша от этого контакта.
— Наличие наследника означает, что мы быстрее взойдем на престол, — говорит он мне, и в его словах кроется так много невысказанного. Мы не можем говорить открыто здесь, но я понимаю, что он пытается сказать.Я счастлив завести с тобой ребенка. Я не хочу трон. Мы должны занять трон. Точно. — Пойдем. Мы должны закончить наш визит до испытания, назначенного моими родителями.
— И что это будет за испытание, интересно…? — Я замолкаю и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Аврил. Ей требуется несколько секунд, чтобы понять, что я недовольна ею. Она вздрагивает. Я снова смотрю на своего мужа.
— День Наставлений, — объясняет он, а я просто пялюсь на него. — В какой-то момент сегодня нас вызовут мои родители; они поделятся с нами мудростью своего долгого и плодотворного правления.
— Ты… ты же буквально шутишь, да?Еще больше времени проведем на корабле? — спрашиваю я, но он лишь снова смеется надо мной, обхватывая мой затылок рукой, чтобы поцеловать меня в лоб. Рюрик отворачивается и идет дальше, поэтому я бегу за ним. Моя голова идет кругом, я ахаю, и колени подкашиваются.
Он ловит меня в свои объятия, но на этот раз не улыбается.
— Блядь. — Рюрик подхватывает меня и прижимает к груди, ускоряя шаг по мощеной улице.
— Я в порядке, — говорю я ему, но на самом деле это не так. Как долго я разлучена с Абраксасом на этот раз? Четыре дня? Ну, это утро четвертого дня. Это… быстро. Это плохо.Давай, Офицер Хит. Ты справишься. Если кто-то и мог бы провернуть это, свести нас с Абраксасом вместе, так это он.
Я выдыхаю и расслабляюсь, позволяя Рюрику занести меня на корабль и прямиком в медотсек.
— А, Рюрик, — говорит доктор, поворачиваясь, чтобы улыбнуться нам обоим. Зеро и Аврил входят следом, и дверь закрывается. — Присаживайтесь. — Самец Весталис возвращается к тому, что он там делал на стойке. Я вижу что-то розовое. Пластиковое. Массивное. Выглядит как игрушка Барби. — Я как раз разобрался с этой картианской палочкой. Попробуем?
Зеро издает резкий звук, с которым я сейчас не могу справиться. У меня все еще сильно кружится голова.
— Это поможет выяснить, почему она падает в обморок? — требует ответа Рюрик, и я знаю, что он знает, что его отец слушает. И его мама. Это опасно, не так ли?
— Возможно, — признает доктор, и они обмениваются долгим взглядом, прежде чем Рюрик кивает и опускает меня на смотровой стол. — Здравствуйте, Имперская Принцесса. — Медик склоняет голову в мою сторону, и я вижу, что на его голове пушистые белые уши. Интересно, как выглядит его пара? — Меня зовут Врач, и для меня будет удовольствием служить вам.
— Спасибо? — отвечаю я, но этого, должно быть, достаточно, потому что он снова кивает и протягивает палочку. Я ценю, что на этот раз он спрашивает разрешения, но мне все равно хочется ударить его по яйцам. Я заставляю себя подавить это желание и расслабляюсь. — Давайте.
Он проводит палочкой по мне, и по моей коже пробегает теплое, покалывающее чувство.
Экран на палочке загорается, и доктор изучает его. Он хмурится, поворачивая его к себе, а затем мягко качает головой.
— Я не читаю на продвинутом картианском, а линзы синхронизации никогда не обновлялись языком, который теперь отчасти утерян для истории. Я могу только догадываться о том, что здесь написано. — Он протягивает палочку Зеро, но она хмуро смотрит на нее. Ее взгляд метнулся к моему.
— Ваше Высочество, могу ли я получить разрешение изучить эти результаты? — Она спрашивает не Рюрика, хотя именно он контролирует ее. Она спрашиваетменя .
— Можешь.
Зеро кивает и берет палочку обеими руками, хмуро глядя на нее.
— Мне понадобится некоторое время, чтобы разобраться, — мягко говорит она мне, — но я буду работать так быстро, как только смогу.
Доктор-парень проводит еще несколько тестов, делает укол, который якобы вылечит меня от аллергии на кошек/инопланетных кошек, и отправляет нас восвояси. Прямо перед тем, как мы выходим за дверь, он окликает Рюрика странно тихим и приглушенным голосом.
— Возможно, витамины? — предлагает он, и Рюрик меняет цвет. Значит, он может краснеть. Его лунно-бледная кожа на несколько секунд приобретает цвет, прежде чем он подавляет это нейтральной миной и резким поклоном.
— Какие витамины? — спрашиваю я, когда он берет меня под руку, торопя меня по коридору.
Рюрик резко останавливается и тяжело вздыхает. Он поднимает руку, чтобы прижать два пальца к своему головному устройству.
— Да, мать. Да, отец. Мы сейчас будем. — Он смотрит на меня, и выражение его лица говорит само за себя.Если они узнают, что ты больна, и что это потому, что тебе нужно быть с Абраксасом, мы все покойники. Я верю ему. А еще мне кажется, что и медик Врач, и Зеро оба врут. Они знают, что написано на этой палочке, но не собираются озвучивать это на «Короле », где родители Рюрика могут услышать. — Мы должны отправиться в тронный зал, моя принцесса.
Он выглядит… не нервным, а полным решимости? Словно он уже думает, что случится что-то плохое, и полон решимости уберечь меня от этого.
— Да, конечно, — говорю я ему. Если… если они казнят нас здесь и сейчас, то я смирюсь с этим. Я не жалею об Абраксасе, и я не жалею о Рюрике, так что если до этого дойдет… Что ж. Блядь.
Мы направляемся в ту сторону, только чтобы обнаружить, что его брат Ранет и его пара уже в тронном зале.
О. Так вот в чем дело.
Я тяжело вздыхаю с облегчением, но Рюрик ни капли не расслабляется.
— Сын, ты хочешь нам что-то сказать? — спрашивает его королева, скользя по комнате на своих жутких ножках.Почему я вечно оказываюсь в этой адской комнате? Почему мы не можем сбежать? Почему нас просто не оставят в покое?
— Мама, это не твое…
— Я беременна. — Я встаю перед ним, что… опять же, это СТЧЖ, но вот так. Я полагаю, королева не убьет своего будущего внука. Наверное. Я не знаю.
Она издает звук, с которым я не могу решить, что делать. Смех? Фырканье? Рычание? Я не говорю по-многоножьи.
— Что ж, разве ты не рада, человечка? Вместо того, чтобы родить внебрачного ребенка работорговца, мой сын запечатлел на твоем ребенке свою превосходящую ДНК.
Я… я лишилась дара речи.
Внебрачный ребенок работорговца? Догадываюсь, что именно эту историю Рюрик скормил им обо мне после всего того времени, что я провела на Джунгрюке.
— Вывозьмете свои слова обратно, — рычит Рюрик, хватая меня и отодвигая назад. Думаю, единственная причина, по которой он вообще позволил мне встать перед ним, это то, что я застала его врасплох. — Выне будете оскорблять моего ребенка или мою пару.
Королева стрекочет, пока король вздыхает, но она уже скользит обратно к Ранету и его паре. За них обоих говорит король.
— Мои первые сыновья родились от предыдущей беременности; я воочию видел силу Весталис. — Король звучит достаточно добродушно, но его слова настолько жуткие, что я содрогаюсь. — Твоя мать ничего такого не имела в виду. Мы, конечно же, вне себя от радости.
— Моя пара тоже беременна, — говорит Ранет, и у меня отвисает челюсть. Какого хуя?! Как? — Вы сами слышали, как Врач подтвердил это. Вы, однако, не слышали, как он подтвердил, что пара Рюрика беременна. Я умоляю вас принять решение сейчас, чтобы мы не скатились в гражданскую войну. Разговоры уже идут.
— Думаешь, он говорит правду? — шепчу я, но Рюрик не двигается. Он остается прямо там, где стоит, передо мной.
— Твой отец и я решили провести простое испытание, — говорит королева, сворачивая свою нижнюю половину в кольцо, в то время как верхняя остается вертикальной. Вполне возможно, что она — самое жуткое существо, которое якогда-либо видела. — Мы проведем испытание связи пар.
В зале повисает тишина.
Полагаю, ни один из принцев Весталис не знает, что это такое, лучше меня.
— Мы вырежем кровавое кружево со спин ваших пар, — продолжает король, переводя взгляд с одного сына на другого. — Это будет весьма болезненно, но это скажет нам, кто по-настоящему в паре, а кто нет.
Болезненно? Я делаю шаг, чтобы встать рядом с Рюриком, но он выставляет руку, чтобы не дать мне продвинуться вперед.
— Да, конечно, Ваши Императорские Величества, — говорит Ранет, низко кланяясь. Его пара делает то же самое, и он жестом приглашает ее сделать шаг вперед, что она и делает.
— Рюрик? — спрашивает его отец, наклоняясь со своего гигантского трона, вены и мясистые полосы его кровавого кружева лопаются и капают кровью, когда он двигается. Это… это ужасно. Это так ужасно. Я снова хочу бежать.
— Вы не тронете мою пару, — говорит Рюрик родителям твердым голосом. Он рывком притягивает меня к себе, а затем впивается зубами мне в шею, пуская мне кровь и создавая вокруг нас клетку из красного кружева. — Не вынуждайте меня выходить за рамки простой самообороны. — Он говорит это, прижавшись губами к моей шее, и, несмотря на мой страх, я еле сдерживаюсь, чтобы не извиваться в его руках.
Вместо этого я стою очень, очень тихо.
Комната натянута нитями не сорвавшегося насилия.
— Что ж, — говорит Ранет, стряхивая пылинки с куртки. — Полагаю, мы знаем, кто истинный принц…
Он не заканчивает фразу. Одна из вен кровавого кружева короля отрывается от стены и отсекает Ранету горло, а также голову его пары. Наступает странный момент тишины, а затем их тела оседают, и кровь брызжет во все стороны.
У меня хватает ума захлопнуть рот до того, как она забрызгает нас с Рюриком, но мне не о чем было беспокоиться. Клетка, которую он создал вокруг нас, отражает кровь, и я смотрю, как она стекает по бокам и эффективно отрезает нам вид на комнату.
— Что… как…? — Я слышу, как дверь позади нас с силой распахивается, а затем раздается усталый вздох.
— Я не хотел убивать его, но мы не можем допустить гражданской войны, — говорит король, и Рюрик разворачивает кружево вокруг нас, словно снимая обертку с невидимого подарка. Он не убирает его полностью, лишь сдвигает клетку из кровавого кружева настолько, чтобы влага стекла и мы могли видеть, что происходит снаружи.
Зеро с силой распахнула дверь позади нас и теперь стоит там, тяжело дыша, ожидая приказа.
— Прошу прощения? — спрашивает Рюрик достаточно мягко, но он сжат в пружину и готов к бою. Интересно, как далеко мы бы зашли, если бы он пустил в ход все свои силы здесь?Как далеко мы бы зашли, если бы Абраксас сражался на нашей стороне?
— Поздравляю, сын, — говорит его мать, радостно стрекоча. — Ты прошел испытание. — Она склоняет свою круглую голову набок, глядя на нас, ее черные глаза сверкают. Я содрогаюсь. — Принц Весталис, который не защитил бы свою пару, навлек бы гибель на наш народ. — Она возвращается к королю, который блаженно улыбается нам.
— Ты свободен, Рюрик. Наслаждайся медовым месяцем.
Непрерывный стук падающих на пол капель крови звенит у меня в голове.
— Да, конечно, отец, — отвечает Рюрик, как будто мы просто заскочили позавтракать. Вот так выглядит встреча с моими родственничками. Достаточно сказать, что мне повезло чуть меньше, чем некоторым. — Спасибо, как всегда, за ваш мудрый совет и суждение.
Рюрик делает движение, словно собирается убрать клетку из кровавого кружева и вывести нас оттуда, но что-то, кажется, останавливает его в последнюю минуту, и он снова воздвигает ее, не сделав ни единого шага. Одна из вен его отца срывается со стены и врезается в клетку.
Я чувствую удар костями. Мои зубы лязгают, и моя голова взрывается белым светом от силы удара по моей собственной крови, по способностям моей пары. Это больно. Это причиняет боль нам обоим.
Мы с Рюриком вместе падаем на пол, он держит меня, но мы оба на коленях.
— Снова, — шепчет он, и я крепко зажмуриваюсь, чтобы иметь возможность дышать. Почему именно сегодня, из всех дней, они решили устроить нам испытание? Вчера я была гораздо сильнее. Хотя… как я буду выглядеть завтра? — Держись, моя принцесса.
Еще один нарост срывается со стены, как хлыст.
Удар.
Он бьет нас и сотрясает весь корабль. Но клетка из кровавого кружева по-прежнему не падает. Рюрик тяжело выдыхает, когда я обмякаю в его руках, пытаясь отдышаться. Я смотрю на него снизу вверх, и не знаю, выдержу ли я третий удар. Он смотрит на меня в ответ, а затем наклоняется, чтобы поцеловать меня в лоб.
— Ты всегда будешь носить меня с собой, — выдыхает он, а затем встает и выталкивает меня из клетки прямо в руки Зеро. Она подхватывает меня и бежит, пока дверь в тронный зал скрывается за решеткой из кровавого кружева.
Почти уверена, что я в этот момент кричу, но не могу сказать точно, потому что я изо всех сил пытаюсь вернуться к Рюрику.
— Прекратите, моя принцесса, — шепчет Зеро, но это не ее голос говорит со мной. Этоего .
Успокойся.
Девушка-киборг мчится по коридору и выбегает с корабля прежде, чем любой из наростов на стенах и потолке успевает схватить нас. Она выпрыгивает и приземляется в облаке пыли от разбитых булыжников. Мы углубляемся в деревья, прежде чем Зеро переходит на шаг, и проходит еще больше времени, прежде чем она опускает меня на землю.
Она смотрит на меня своими собственными глазами.
— Где Рюрик? — спрашиваю я ее, и она пожимает плечами. Я немедленно срываюсь с места и бегу обратно в сторону корабля.
И врезаюсь прямо в него.
Он ловит меня, когда я отскакиваю от его груди, и я поднимаю на него глаза, внезапно наполнившиеся слезами.
— Какого хрена?! — кричу я, и он выдыхает, делая быстрый шаг ко мне и завладевая моим ртом, прежде чем я успеваю обрушить на него поток ругательств. Он целует меня так глубоко, что я забываю, как дышать. — Что… что это было? — шепчу я, с трудом веря в то, что он стоит передо мной. — Зачем ты выбросил меня вот так?
— Я защищал тебя, — говорит он мне, и я даю ему пощечину. А затем целую его. Я даю ему пощечину еще раз, и он перехватывает мое запястье, целуя меня в ладонь. — Возможно такое, что я умру, а ты будешь жить. Наоборот — невозможно.
— Ты не можешь знать этого наверняка, — рычу я, обнимая его за талию. Он остается на месте и крепко прижимает меня к себе, пока не начинает падать мягкий, влажный туман. Я слышу, как вокруг снуют ночные существа, пока сумерки снова сменяются темнотой. — Что это был за свадебный ритуал? — Потому что по крайней мере часть этого представления должна была быть ритуалом.
— День Наставлений, — бормочет он мне в волосы, его голос звучит немного отрешенно. — Я взял под контроль часть корабля. — Он тяжело сглатывает, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.
Зеро терпеливо ждет в стороне, прислонившись спиной к стволу дерева.
— Твой брат… — Я даже не могу заставить себя произнести это. Рюрик выглядит мрачным, но не так, будто Ранет на самом деле был его любимым братом, если вы понимаете, о чем я.
— Да. Мои родители выбрали нас следующими правителями Ноктуиды. Это огромная честь. — Если его родители все еще слушают, я надеюсь, они не уловят нотку презрения в его голосе. Или, если уловят, надеюсь, им плевать. Они так же хорошо, как и мы, понимают, что это положение связано не только с властью, но и с жизнью в одной комнате. В одном кресле. Интересно, король, погребенный в комнатах внутри комнат, вообще чувствует ветерок из открытых окон? — Мы вольны делать, что захотим, до конца дня.
Я киваю.
Секс сейчас не вариант. Явымотана . И у меня кружится голова. Рюрик тоже не выглядит слишком устойчивым на ногах.
— Еда и сон? — спрашиваю я, а затем делаю паузу. — И ты обещал мне почитать.
— Да, моя принцесса. — Он подхватывает меня на руки, чтобы идти, и хотя он слегка дрожит, я не жалуюсь. Я позволяю ему отнести меня обратно в нашу комнату и захлопнуть за нами дверь.

----------

Абраксас

Абраксас
— На этом корабле есть что-то, чего здесь быть не должно, — говорю я Капитану Кидду, остановившись в дверях его каюты, лениво помахивая хвостом. Я устал повторять одно и то же. Я чувствую присутствие еще одной сущности с тех пор, как мы покинули мою родную планету. Я не узнаю запах этой твари и не могу ее увидеть, но не сомневайтесь: здесь что-то есть.
Капитан вздыхает и, опираясь локтем о стол, поворачивается ко мне; его странное кресло скрипит. На нем мигают огоньки, и оно кажется неоправданно сложным для предмета, предназначенного исключительно для того, чтобы на нем сидеть. Асписы не усложняют себе жизнь бесполезными гаджетами намеренно, как это делают другие расы. Мне не до веселья, мои мысли, как всегда, возвращаются к моей паре.
В моей жизни нет иной цели, кроме Ив.
Я добьюсь того, чтобы и она, и мой ребенок вернулись ко мне. Это единственный возможный финал этой истории.
— Ты уже говорил, — жалуется Кидд с рычащим вздохом. Он меня недолюбливает. И еще он меня боится. Но у него нет другого выбора, кроме как потакать моим прихотям, иначе я его съем, и он это прекрасно понимает. — Но я не могу найти это существо. Моя команда не может найти это существо. И если там действительно что-то есть, — моя губа дергается от его пренебрежительногоесли , — то ты тоже не смог его учуять. Что ты от меня хочешь? На сканерах ничего нет.
— Ноктуида слишком полагается на технологии, которые не всегда работают, — рычу я, и компьютеры в комнате трещат от статического электричества. Весь корабль содрогается, и Кидд бросается нажимать множество кнопок на своем большом столе.
— Дапрекрати ты! — огрызается он на меня. — Я бы предпочел не разбивать свой корабль сегодня.
Я клацаю на него зубами, и он отшатывается, но хотя этот самец Яэна и раздражает меня, он компетентен в управлении этим звездолетом. Я оставлю его в живых. Пока что.
Вырви ему глотку , подсказывает мне голод, пока я крадусь обратно к лестнице и спасительным теням под палубой.Полакомись его окровавленными внутренностями. Но я не могу. Если я это сделаю, я больше никогда не увижу Ив, а такой исход неприемлем.
— Эй, здоровяк, — говорит Джейн, приветствуя меня прежде, чем я успеваю скрыться. Мы стоим на деревянной палубе того, что сестра-человек Ив называетпиратским кораблем . Вокруг нас мерцают звезды, а далекая планета сияет, как одно из солнц Джунгрюка. Над нашими головами стеклянный купол, который спасает нас от гибели в ледяной пустоте космоса.
Это противоестественно , кричат мои инстинкты, пока я борюсь с желанием посмотреть вверх.Живые существа не созданы для существования в такой странной и враждебной среде. Я игнорирую свое беспокойство. Я ничего не могу с этим поделать, а зацикливаться на том, что нельзя изменить, — занятие бесполезное и пустая трата ценных ресурсов.
— Что такое, сестра-человек? — рычу я, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимый вид. Моей пары здесь нет, но мое тело ведет себя так, словно она рядом. Я чувствую, как и мой стержень удовольствия, и мой стержень для спаривания рвутся из своего защитного мешочка. Как я и делал до этого, я найду тихое место в тенях, чтобы решить эту проблему.
— Как думаешь, существо, которое ты ищешь, может быть…? — Голос Джейн сходит на нет, и она не заканчивает фразу. Вместо этого она поворачивается, чтобы посмотреть на другую человеческую особь, ту, которую я называю просто Визгливая Самка. Кажется, никому не нравится компания Визгливой Самки, даже мелкому пушистому земному зверьку, которого она таскает за собой.
Мы с Джейн изучаем эту бесполезную самку, пока она сидит спиной к деревянной стене на краю корабля, улыбаясь в пустоту и вытянув руку с выставленным вперед указательным пальцем. Я наблюдаю, как кончик этого пальца проминается, словно на него что-то давит в ответ.
Мои ноздри раздуваются, но я улавливаю лишь едва заметный намек на запах.
Визгливая Самка замечает, что мы смотрим, и одергивает руку, отворачиваясь к углу корабля.
Хм.
Найди невидимого монстра. Съешь его. Я игнорирую свой собственный совет и позволяю губам скривиться в тихом рычании. Чем бы ни был этот пришелец, я вижу, что его интересует только Визгливая Самка. Пусть забирает ее, мои соболезнования.
— Она уже несколькочасов сама с собой разговаривает, — бормочет Джейн, пока команда суетится вокруг нее, выполняя различные задачи по управлению звездолетом. Я не притворяюсь, что понимаю, что они делают. Яне хочу понимать. Мой разум занят вещами поважнее.Такими как моя крошечная самка. — Либо она сошла с ума, либо она зависает с какой-то невидимой штуковиной. И мне кажется странным, что оба варианта в равной степени возможны.
— Я снова упоминал об этом беспокойстве капитану, но он отверг возможность присутствия лишнего пассажира. Больше я ничего делать не буду, при условии, что это существо не будет нам мешать.
Я отворачиваюсь от Джейн и крадусь вниз по ступенькам во тьму. Тени льнут ко мне, приветствуя, признавая во мне одного из своих. Хвостом я выхватываю инопланетное устройство для просмотра изображений из ближайшего ящика и забираю его с собой в импровизированное логово, которое я здесь устроил.
Капитан был не в восторге от того, что я стащил одеяла из его каюты.
Где бы мы ни находились в этой вселенной, нам обоим было бы лучше признать мужские законы.Я здесь альфа. Я пометил весь этот корабль своей мочой. Одеяла изначально принадлежали мне, а Капитан Кидд, в лучшем случае, бета-самец, несмотря на его иное мнение по этому вопросу. Задумчивый фырк вырывается у меня, когда я проскальзываю за занавески, отделяющие мое логово.
Мое тело — даже в своем самом маленьком размере — едва помещается в углу, но мне здесь так же уютно, как только может быть, когда все мои четыре лапы не касаются Джунгрюка. Возможно, мне подошла бы другая планета, но не звезды. Япрезираю находиться здесь. Если бы моя пара была рядом, ситуация могла бы быть совсем иной. Я бы смог адаптироваться, а ее нежность успокоила бы мой гнев.
Втянув когти, я использую палец для управления устройством, как учила Джейн. Понять это было несложно. Асписы предпочитают не использовать технологии; мы не глупые. Мы быстро учимся и легко приспосабливаемся.
С рычанием я нахожу короткое видео, которое Джейн сохранила на этом устройстве.
Не думаю, что она знала, что я собираюсь использовать его именно так.
Лицо моей пары заполняет стеклянный прямоугольник, и я борюсь с волной чистой ярости. Я смотрю на нее в разгар совокупления с другим самцом, как я могу сохранять хоть какие-то приличия? Ни одно существо не смогло бы совершить такой подвиг.
Оторви принцу конечности. Смотри, как он страдает. Смотри, как он истекает кровью. Проглоти его, пока он кричит.
Но я не могу этого сделать. Ив заботится о принце Весталис, и ее сердце было бы болезненно разорвано надвое, если бы он умер. Я должен принять его, даже если он мне не нравится.
Я смотрю на выражение ее лица, когда он наполняет ее, когда он заявляет на нее свои права, хотя она уже принадлежит мне. Внутри нее — мои метки. Пока этот самец трахает ее, он трахает доказательство нашего союза. Так что нет, я не в восторге. Будь я слабее, я бы разнес этот корабль на куски в своей ярости при первом же просмотре нового союза моей пары.
Сегодня вечером — ибо я чувствую, что на Джунгрюке сейчас вечер — я смотрю это по другой причине.
Странный белый квадрат появляется перед лицом моей пары, и я рычу, резко взмахнув хвостом и брызнув фиолетовым ядом на стену.Что это за вздор? — думаю я, пока инопланетное устройство, имплантированное в мои глаза, переводит символы в нечто понятное мне.
—Ваше устройство обнаружило проблему. Контент, к которому вы пытаетесь получить доступ, не подлежит просмотру гражданами Ноктуиды согласно закону Имперской Принцессы. Лица, уличенные в хранении этой записи, подлежат суровому наказанию, вплоть до смертной казни. Вы просматриваете этот контент на свой страх и риск.
Смех вырывается у меня, отражаясь от стен, словно крик теней. Это так похоже на мою пару — защищать свое прекрасное лицо во время спаривания. Я всецело согласен с этим указом, поскольку ее лицо во время секса не должен видеть никто, кроме меня.
— Принцесса простит мне мое преступление, — рычу я вслух с оскалом, нажимая на устройство, пока лицо Ив не оказывается полностью открытым моему звериному взору.
Я должен утолить эту жестокую жажду. Моя правая рука скользит по чешуе на животе, ища защитный мешочек, в котором находятся мои члены, мой тяжелый семенной мешок. Он набух для Ив, ожидая момента, чтобы удовлетворить ее почти навязчивую потребность в семени. Я не планировал дарить ей ребенка так быстро в наших отношениях, но ее каналтребовал , чтобы я отдал свое семя.
Я не смог сопротивляться.
Звуки сами собой вырываются у меня, сплетаясь с тенями, согревая темноту. Я нахожу прорезь в своей чешуе и просовываю внутрь два пальца, головка моего стержня для спаривания жадно дергается, когда я поглаживаю ее.
—Ах, Ив , — ворчу я, пересматривая запись снова и снова. То, как запрокинута ее голова, приоткрыты губы, экстаз, застывший на ее лице. Мне не нравится, что ей это дал другой самец, но я должен смириться с этой реальностью.
Более того, мое тело отдало брачные метки, и поэтому ожидает, что я буду трахать, трахать и трахать. До конца наших жизней это то, что я буду делать с Ив: я буду еетрахать . Спариваться с ней. Оплодотворять ее. У большинства Асписов мало детей, два или три в лучшем случае, но я подарю ей столько, сколько она захочет. Судя по ее поведению до сих пор, их может быть много.
Для воспитания нашего многочисленного потомства будет полезно иметь больше одного самца.
Это последнее, что я думаю о самце Весталис. Он раздражает, потому что раздражает его семья, потому что раздражает его положение. В остальном он просто незначительное неудобство.
Мои пальцы смыкаются вокруг ствола моего стержня для спаривания, и я с силой дергаю его, вырывая из мешочка и разбрызгивая смазку на твердые мышцы живота. Даже когда моей самки нет рядом, мое тело готовится к ней, плачет на кончике и по бокам в предвкушении нашего союза. Я поглаживаю большим пальцем головку своего члена для оплодотворения, любуясь избытком жидкости.Да, эта самка пробуждает во мне готовность к размножению, которой я сам от себя не ожидал.
Мои глаза следят за желанием на ее лице, пока я сменяю руку на хвост, дергая и потягивая стержень для спаривания, прежде чем снова запустить пальцы в свое тело. Моя рука сначала находит стержень удовольствия, сжимает его в кулак и вытаскивает из разгоряченных недр моего паха. Это длится недолго — он дергается и брызгает связующей жидкостью мне на грудь. Я отпускаю его, чтобы вытащить свой мешочек. Он так набух и переполнен для Ив, что держать его спрятанным вот так — больно. В нем слишком много семени, чтобы подолгу оставаться внутри меня. Мне придется регулярно опустошать его, как я делаю это сейчас.
Я перекатываю яички в руке, мой взгляд прикован к экрану, а тело кричит, что этого недостаточно.Я должен найти свою пару и восстановить нашу связь. Либо это, либо смерть. Мы с ней любим друг друга так сильно, что кажется, у нас есть лишь пара дней моей планеты, прежде чем нас поглотит грязь.
Нам жизненно необходимо спариться.
Хотя я знаю, что в этом нет смысла, мое тело требует удовлетворения прямосейчас .
—О, моя пара , — мурлычу я на своем родном языке. Этот звук отражается от деревянных досок, которыми обшиты металлические стены, вибрацией моих голосовых связок, пока я отбрасываю устройство для просмотра в сторону. Оно разбивается об пол, но мне плевать. Я вижу ее мысленным взором. Я вижу ее под собой, потную и извивающуюся. Я чувствую ее плоть между своими зубами. Я чувствую оба своих члена, глубоко погруженные в ее сладкое, голодное тело.
Еще, еще, еще , лихорадочно думаю я, выгибая спину и выпуская язык изо рта. Я обматываю эту сильную, влажную мышцу вокруг своего стержня для спаривания, используя хвост на стержне удовольствия, а руки на яичках. И все это время я представляю, что это Ив, пробующая на вкус мое древесное семя, доящая мои скользкие стволы, вызывая звук триумфа и агрессии, который срывается с моих губ потоком яростных обещаний.
Я слизываю свой оргазм, разбрызгивая жидкость для спаривания по всему телу, а затем перекатываюсь, чтобы трахать пол лихорадочными вращениями бедер. Я нахожу еще один оргазм в своем стержне удовольствия, а затем еще один в стержне для спаривания, пока не обмякаю, лежа со скрещенными под головой руками, покачивая хвостом, плотно прижав крылья к спине.
Проваливаясь в сон, я думаю об Ив и логове для родов, которое я готовил. Я начал его давным-давно, в надежде однажды найти пару, а затем решил не возвращаться какое-то время, когда не был уверен, что вообще когда-нибудь найду достойную партнершу. Я начал работу над ним заново после того, как выбрал Ив, но предстоит еще многое сделать.
Я приму рождение нашей дочери собственными руками. Я проваливаюсь в сон о моей паре и о будущем, которое нас ждет, но он длится недолго.
Что-то сотрясает корабль.
Что-то будит меня.
Да защитит дикая земля того, кто посмеет потревожить сон неудовлетворенного монстра.
Я крадусь вверх по лестнице и обнаруживаю сестру-человека Ив стоящей с разинутым ртом, обнажив тупые человеческие зубы, в удивлении глядя на новый звездолет, который сманеврировал рядом с нашим кораблем.
— Заряжайте электронные пушки! — кричит Капитан Кидд, тяжело ступая по палубе, чтобы схватиться за конец большого серебряного оружия. Его дуло выступает сквозь стену стеклянного купола, окружающего нас, и направлено прямо на новый корабль. Его команда бросается выполнять приказы так, что я могу это оценить, но повторять не стану.Я ни от кого не принимаю приказов. — Кто, черт возьми…? — бормочет он, присев рядом с оружием, а затем резко нажимает пальцем на маленький спусковой крючок. Это движение высвобождает волну огня из дула устройства, красный и оранжевый свет отражается от моей черной чешуи.
— Ты стреляешь по нему из пушек, даже не зная, кто это такой? — спрашивает Джейн, в ее голосе звучит дикое недоумение. Визгливая Самка ничего не делает, безучастно стоя рядом, словно ей все равно. Возможно, ее новый друг поможет, я не стану лезть вон из кожи, чтобы защитить ее. Я должен сосредоточить свое внимание на капитане, чтобы наш корабль благополучно достиг места назначения. И на Джейн, конечно же. Ради Ив. Все ради Ив.
— Послушай, женщина, любой корабль, который маскируется и появляется сабордажными электронными крюками , нам не друг. — Кидд целится из своего оружия и посылает еще один пылающий шар в сторону другого корабля. Они тоже выстрелили в нас — светящиеся металлические крюки вонзаются в стеклянный купол над нашими головами. Другой корабль придвигается ближе, пока два судна не оказываются борт о борт.
Ктосмеет прерывать мое путешествие к моей самке?
Мне не терпится встретиться с глупцами, достаточно тупыми, чтобы попытаться это сделать.
Снизу раздается звук, скрип, лязг металла о металл.Дверь, возможно?
Выругавшись на своем родном языке, Капитан Кидд бросается к лестнице, и Джейн пытается последовать за ним.
— Нет, ты спрячешься в каюте капитана, — говорю я ей, отталкивая ее назад рукой-крылом. — Ив не простит мне, если я позволю тебе погибнуть в этой битве.
У меня нет времени следить за тем, чтобы она подчинилась, но надеюсь, что ей хватит ума прислушаться к хорошему совету. Это добродетель — принимать советы от того, кто ничего не выигрывает, предлагая их.
Когда я спускаюсь в тени, они больше не тени. Из второго корабля льется свет, и я вижу, что между нашим и их кораблем нет никакой разницы. Они соединили два судна, и существа высыпаются из их трюма в наш. Я не уверен, что это за пришельцы, но мне плевать.
Это не имеет значения.
Я хвостом отбрасываю Капитана Кидда в сторону, вероятно, спасая ему жизнь. У него в руках есть собственное оружие, но захватчиков слишком много, а его команда слишком мала. Я сам разберусь с этой ситуацией.
Захватчики не принадлежат ни к одному виду, который я когда-либо видел: маленькие, зубастые и дикие. Четырехлапые пришельцы перебегают с одного звездолета на другой, и мои губы растягиваются в ухмылке.
Вырежи их. Выкраси стены в красный цвет.
Так я и сделаю.
Я отдаюсь голоду и позволяю ему управлять мной, пока не остаюсь поглощенным лишь жестокостью и жаждой кровопролития. О, и яумираю с голоду . Я ем то выращенное в лаборатории мясо, которое мне дают, но этого недостаточно.
Я хватаю первого попавшегося монстра, поднося его к пасти и жалея, что я сейчас не большего размера. Единственная причина, по которой я остаюсь маленьким, — это чтобы я мог проникать в свою пару. В остальном — чем больше, тем чаще всего лучше. Мои зубы отделяют пушистую голову пришельца от тела, и я проглатываю ее целиком, прежде чем отбросить то, что осталось от трупа, в сторону на потом.
— Ебаный ад, — ругается Кидд, пятясь от лужи крови, образующейся у моих ног. Обеими руками-крыльями я хватаю еще двух тварей, с приятным хрустом сталкивая их тела вместе, прежде чем выбросить и их. — Ты и правда машина для убийств, да? — бормочет он, но не так, словно действительно обращается ко мне, а скорее от нервов.
Ему и стоит нервничать .
С очередным рычанием я ныряю в орду, разбрасывая маленькие тела направо и налево, игнорируя их, когда они крепко впиваются зубами в мою шкуру. Они похожи на серных псов — пушистых существ, которые охотятся у термальных источников на Джунгрюке. Но в отличие от робких серных псов, эти пришельцы агрессивны и дики, они ломятся на корабль и вверх по лестнице.
Я сгребаю Кидда в тугое кольцо своего хвоста — егонеобходимо беречь любой ценой — и следую за ними, обнаруживая Джейн все еще стоящей на палубе, как и свойственно всем упрямым человеческим самкам. У нее в руках оружие, и она пытается защищаться, хотя мы оба знаем, что ее хрупкая кожа рвется, как бумага, а ее зубы бесполезны, равно как и тупые пальцы.
Рев ярости вырывается у меня, когда я несусь по палубе, вырывая когтями щепки из досок под ногами. Инопланетные псы сосредоточились на команде и серебряном оружии, расставленном по краю корабля. Если мы потеряем слишком многих из этих членов команды, наше путешествие не продолжится, и Ив погибнет без использования моего стержня удовольствия.
Моя пасть широко распахивается, когда я бросаюсь на спину очередного пришельца, перекусывая ему позвоночник и используя осколок блестящей белой кости, чтобы размозжить череп другому. Эти захватчики теперь облепили меня со всех сторон, но я в слепой ярости иничего не чувствую. Когда битва закончится, я смогу зализать свои раны. Сейчас убийство — мой единственный приоритет.
Крик отвлекает мое внимание, звук настолько похож на Ив, что я не могу удержаться и не повернуться в его сторону.
Рука Джейн в пасти одной из тварей, и ее горячая кровь льется на поверхность палубы. Я прорубаюсь сквозь остальных монстров, отбрасывая их маленькие, юркие тела в стороны, наслаждаясь звуком ломающихся костей и полными боли визгами. У этих существ много глаз, включая один большой на затылке. Это полезная адаптация, которая позволяет зверю увидеть мое приближение до того, как я смогу схватить его рукой-крылом. Он отпускает Джейн, и она отшатывается назад, врезаясь во внешнюю стену каюты капитана, прежде чем я успеваю дотянуться до его шеи.
Он бросается на меня первым, вонзая зубы в фиолетовые сосуды на краю моего крыла. Очень скоро мой яд заставит существо корчиться в предсмертных муках. Я игнорирую его и переключаюсь на другого, хватая его в прыжке, когда он бросается на одного из членов экипажа.
— Поставь меня! — воет Капитан Кидд, и я выполняю его просьбу, бросая его на землю рядом с его парой. Он отказывался принять судьбу своего союза, но это придет со временем. Он и Джейн предназначены друг для друга, нравится им это или нет.Точно так же, как моя драгоценная самка была предназначена принцу Весталис.
Ярость горячим потоком течет по моим венам, заставляя мои фиолетовые сосуды светиться. Они тусклые, гораздо тусклее, чем мне хотелось бы, но я не могу вернуться на Джунгрюк, чтобы обновить их. Крови придется заменить термальный источник. Я валяюсь в горячей красной луже, отряхиваясь и топорща чешую, забрызгивая корабль багрянцем. Это не позволяет мне увеличиться в размерах, но этободрит .
Я пронзаю горло очередного пришельца шипами на хвосте, а затем ломаю шею тому, кто вцепился мне в ногу. Я держу монстров на расстоянии, очертив полукруг вокруг Капитана Кидда и Джейн.
Визгливой не так повезло — она кричит и ругается, пока ее тащат вниз по лестнице в трюм за ногу. Я бы спас ее, хотя бы из сострадания, но я занят. Есть жизни, которым я должен отдать приоритет, чтобы добраться до Ив.
Зверь, вцепившийся в самку, разорван пополам, но не мной. Той невидимой сущностью, присутствие которой я чувствовал.
— Что это, во имя блядских Звезд? — выдыхает Кидд, но у меня нет времени на его невежество. Его много раз предупреждали о безбилетном пассажире, но он предпочел не слушать.Кажется, я был прав, и это существо питает слабость к Визгливой.
— Мадонна! — кричит Джейн, когда крошечное серо-белое земное существо вырывается из кармана одежды Визгливой и беспомощно скребется по деревянной палубе. Я аккуратно подхватываю его хвостом и передаю Джейн, прежде чем она бросится в месиво в попытке схватить его.
Другая человеческая самка исчезла, а вместе с ней и остальные инопланетные псы.
Я скольжу за ними, убивая по пути столько, сколько смогу, и обнаруживаю нескольких самцов-пришельцев другого вида, втаскивающих Визгливую Самку на другой корабль. Как только они оказываются внутри своего судна, дверь закрывается, а вместе с ней и наша, словно они были намагничены.
Раздается шипящий звук, и я остаюсь с отставшими и без ответов.
Не имеет значения. Они мне не нужны.
Я добиваю последних инопланетных псов, проглатываю нескольких и возвращаюсь к капитану наверх.
— Коллекционер, — рычит он, глядя на свою окровавленную палубу, осматривая повреждения ряда серебряных орудий, переворачивая ногой тела своей мертвой команды. — Ублюдок, сукин сын, хуесос, весталисское отродье!
— Коллекционер? — повторяет Джейн, но Кидд ей не отвечает. Он лает — буквально, это звук Яэна — приказы своей оставшейся команде и листает экран смотрового устройства.
— Чудесным образом мы не получили никаких повреждений, — говорит ему один из членов команды. — Они просто забрали ту человеческую самку и ушли. С каких это пор Коллекционер оставляет кого-то в живых? Они должны были потопить нас, не так ли?
— Должны были, но они не могли рисковать пушечным огнем, — бормочет Кидд, бросая на меня долгий взгляд. Что-то изменилось в его выражении лица по отношению ко мне. Страх никуда не делся, но рядом с ним закралось и уважение. — Возможно, ты только что спас наши задницы, — говорит он мне, пока я сажусь и поднимаю крыло, осматривая повреждения от укусов. Я довольно сильно истекаю кровью, но, по крайней мере, у меня есть много еды, чтобы подпитать процесс исцеления. Мой язык вырывается из пасти, и я прохожусь им по худшим из моих ран.
— Мне не нужны твои голосовые банальности. Докажи мне свою благодарность, вернув меня к моей паре.
Кидд фыркает и поправляет свой черный головной убор, закатывая янтарные глаза.
— Точно. Настроить твой второй секс-сеанс с твоей самкой. Сию же минуту,сэр . — Капитан уходит, чтобы командовать своим кораблем, останавливаясь рядом с Джейн, словно желая поговорить с ней наедине. Она стоит перед ним, дрожащая, напуганная, но упрямая, как многие человеческие самки. В руках она держит спасенного опоссума. — Ты в порядке? — спрашивает он, напуская на себя неохотную беспечность, от которой мне хочется вздохнуть.
Оба влюбленных идиота вздрагивают от этого звука.
— Я в порядке, — нерешительно отвечает Джейн, ее взгляд скользит мимо капитана, чтобы наблюдать за мной, пока я вылизываю раны на своем теле. Когда я закончу, я съем остальные трупы, а затем переоборудую свое логово для очередного самоудовлетворения. Насилие на этом корабле снова всколыхнуло мою кровь, и мой мешочек тяжело натянут и отвисает. Кидд поднимает руку, словно собираясь коснуться Джейн, но затем трусливо опускает ее вдоль туловища. — Не то чтобы тебя это волновало.
— Меня это совершенно, блядь, не волнует, — лжет Кидд, рыча себе под нос, сжимая руки в кулаки и направляясь под палубу.
— Отрицать реальность неразумно, — предупреждаю я Джейн, забавляясь тем, как ее щеки меняют цвет, что напоминает мне мою собственную пару. Она несколько раз открывает рот, но оттуда не вырывается ни звука. Только опоссум издает звук, предостерегающе шипя на меня. Я игнорирую его и, поскольку Кидд теперь в моем логове, я занимаю его.
Когда он возвращается несколько часов спустя, он находит свою кровать мокрой от крови, связующей жидкости и семени. И меня, свернувшегося калачиком на ней. Я щелкаю на него зубами, и он отступает с ругательством, позволяя механической двери захлопнуться и запереть меня в моем новом святилище.
Смех вырывается из моего горла, душераздирающий звук.
Как я уже сказал: я здесь босс, а капитан — мой бета.
Когда он возвращается позже той ночью, я рычу на него, но он игнорирует меня, бросая еще одно устройство для просмотра на столик рядом с кроватью.
— Просто возьми это, и не откусывай мне мою чертову голову, ладно?
— Что это? — спрашиваю я, хватая его прежде, чем он успевает объяснить. Я касаюсь экрана, пока застывшее изображение не начинает двигаться.
Я вижу Ив в тронном зале Весталис с принцем на ее стороне.
Я вижу обезглавленные тела и пролитую кровь.
Я вижу, что моя самка в беде, что я ей нужен.
И тогда я издаю крик, который разрывает черную дыру в самом центре моего сердца.

----------

Иииии теперь моя очередь (Ив)

Иииии теперь моя очередь (Ив)
— Доброе утро! — Коннор рано врывается в номер, пока я сижу и уныло жую яблокоподобный фрукт. Толькоподобный . В нем ярко-фиолетовая косточка, так что… определенно не настоящее яблоко. — Смотрите, что у меня есть. — Коннор снимает расстегнутый пиджак и поворачивается, с ухмылкой демонстрируя спину.
— Мы не видели тебя два дня, — замечает Аврил, колдуя над моей прической. Сегодня мне предстоит надеть суперсложный наряд. Это, эм.День Тассеографии. Что, как я понимаю, означает гадание на чайных листьях? Я не знаю. Видимо, часть ритуала включает в себя дегустацию различных цветочных нектаров и меда. Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать Рюрику, насколько это «по-мотыльковому». — Где ты пропадал?
— Знакомился со своей новой парой, — кокетливо отвечает Коннор, указывая на свою спину. Он больше не носит очки. Интересно, есть ли у Весталис медицинские возможности для восстановления идеального зрения человеку. Тот вчерашний укол избавил меня от аллергии; я держу на коленях двуглавую кошку. Она укусила меня всего дважды. Ну, по крайней мере, одна голова. Другая мне очень даже нравится. — На самом деле, я здесь только с визитом, как принц. — Он ухмыляется, садится и выбирает один из макарунов. Надеюсь, не тот, что со вкусом улыбающихся пчел и летних дней; это мой любимый.
— Где Брот? — требует ответа Рюрик, вылетая из нашей спальни в красном шелковом халате, который волочится по полу. Он распахнут и свободно висит на плечах, обнажая его бледный торс. Его шелковые штаны сидят слишком низко, и я изо всех сил стараюсь не пялиться.
— Он ждет в коридоре. — Коннор указывает в ту сторону. — Мы не могли вынести разлуки друг с другом, но я очень хотел вас увидеть, поэтому уговорил его прийти сюда. Он сказал, что войти в комнату было бы слишком похоже на уступку Рюрику, а он этого не хотел.
Я фыркаю, а Рюрик вздыхает.
Он величественно подходит к двери и распахивает ее, кладя руку на косяк и глядя на своего упрямого идиота-брата.
— Что, во имя Звезд, ты делаешь? Заходи. — Повисает долгая пауза, а затем голос моего мужа понижается до холодного приказа. — Это приказ, Брот. В конце концов, ты мой самый любимый из всех моих братьев.
Брот вваливается в комнату, но отказывается садиться. Его черная отметина на подбородке действительно выглядит как козлиная бородка, и мне становится немного жаль Коннора, пока я не вижу, как он разглядывает свою пару. Что ж, лучше он, чем я. Я вообще не нахожу Брота привлекательным.
Обе кошачьи головы теперь шипят, и я хихикаю. Брот медлит мгновение, прежде чем заговорить.
— Что случилось с Ранетом? — спрашивает он, пока Рюрик указывает на стул у стола.
— Садись. Ешь. Это тоже приказы.
Брот без возражений делает, как велено. Может, то представление с обезглавливанием его брата немного изменило его отношение? Надеюсь, что так. Это транслировалось на всю Ноктуиду. А значит, Абраксас мог это видеть. Офицер Хит мог это видеть.
Осталось всего несколько дней , говорю я себе, но это не помогает от сегодняшнего головокружения.
— Почему мать и отец убили Ранета? — требует ответа Брот, но не так, словно он действительно обсуждает тему убийства брата родителями. Он не звучит так, будто он убит горем или типа того, просто требовательно и с любопытством. Полагаю, со ста двумя братьями и сестрами было бы трудно узнать их всех, не говоря уже о том, чтобы любить их всех.
— Я будущий король Ноктуиды, а он угрожал мятежом. Мать и Отец поступили единственным образом, которым он им позволил. Чаю? — Рюрик указывает на чайник, но Брот его игнорирует.
Брот замечает, что я изучаю узор на его крыльях, и распушает их, словно хочет, чтобывесь мир увидел. Его узор не так уж плох; он состоит из повторяющихся ромбов, как лоскутное одеяло. Хм.
— Нет, я откажусь. Спасибо. — Брот властно фыркает, и Рюрик слегка улыбается. Может, ему правда нравится этот брат? Безусловно, он не так уж расстроен из-за Ранета. Я спрашивала его об этом в постели, когда мы были одни, и все, что он мне ответил, что к счастью, его родители не пришли за нами.
У меня кружится голова, и я с трудом удерживаюсь на стуле. Аврил хватает меня за плечо в последнюю секунду, и я прихожу в себя. Кошка спрыгивает с моих колен, и я роняю яблокоподобную штуку из руки.
— Ты в порядке? — шепчет Аврил, и я киваю, не желая показывать Броту, что что-то не так.
— Просто проголодалась. — Я хватаю другой кусок фрукта, но чувствую взгляд Рюрика на своей спине. — Вы хорошо провели последние несколько дней? — со смешком спрашиваю я Коннора, и он ухмыляется в ответ. Наклоняется и кладет локоть на край стола.
— Корематы, — шепчет он, и я смеюсь. Откусываю огромный кусок фрукта, пока Брот ощетинивается.
— Наша личная жизнь должна оставаться личной. — Он отчитывает свою пару, но в остальном ничего не делает, чтобы его остановить. У меня такое чувство, что я знаю, кто будет главным в этих отношениях, и это не Брот.
— Все говорят о том, как Фалопексы хороши в постели. Только и разговоров о том, какие они искусные, но знаешь что? Я считаю, что Весталис сильнонедооценены . — Коннор, кажется, не замечает, как раздражен Рюрик, как раздражена Аврил, как раздражена его собственная пара. Я единственная, кого забавляет его болтовня. — Эти зажимы…
— Хватит, Коннор, — выдыхает Аврил, откладывая расческу на стол. — На данный момент все. Я не хочу делать все эти сложные завитки до самого выхода, иначе ты их растреплешь.
— Спасибо, — честно говорю я ей. Мне действительно жаль, что она служанка без пары. Я принцесса, а теперь Коннор — принц. Должно быть, паршиво остаться не у дел.
— Ты на меня злишься? — спрашивает Коннор у нее, и хотя я не много слышала об их совместном прошлом, догадываюсь, что они знакомы давно. — Мы расстались за несколькомесяцев до того, как все это случилось, — добавляет он, и я такая… о. Оооо.
— Я в курсе, Коннор. — Аврил прищуривается. — Я ревную нетебя . Я просто ревную в принципе. Меня тоже похитили пришельцы. Меня тоже втянули во все это против моей воли. Но у меня нет ни власти, ни права голоса в том, что происходит. Я просто плыву по течению.
— Когда я стану королевой, я дам тебе свободу, — говорю я ей, и она просто смотрит на меня. — Сможешь пойти и найти себе пару. Я еще и денег тебе дам. — Мне даже не нужно смотреть на Рюрика, чтобы знать, что мне все это разрешат. Это будет легко. Это будет вполне в рамках моих полномочий.
— Ты серьезно? — спрашивает она, моргая, словно не может понять, почему бы я вообще стала так поступать.
— Я не собираюсь держать кого-то в рабстве, Аврил, — говорю я ей, откусывая еще кусочек яблока. Она искренне улыбается мне, возможно, впервые с тех пор, как мы снова встретились после первоначального похищения.
— Я рада, что нам удалось тебя спасти, — говорит она мне, и я тоже улыбаюсь.
— Вы двое… — Брот не заканчивает фразу. Он пялится на свою пару, окидывает Аврил прищуренным взглядом, а затем снова смотрит на Коннора. — Тыспарился с ней?
— Давным-давно, было дело, — отвечает Коннор, поедая очередной макарун.
Мы с Рюриком переглядываемся.
— Пойдем, моя принцесса. Я помогу тебе одеться. — Он берет меня за руку и уводит от стола для завтрака, пока драма не стала еще интереснее.
— Я хотела это увидеть, — ворчу я, но и так знаю, чем все закончится. Если у Аврил и Коннора когда-то что-то и было, то это давно в прошлом, а Брот теперь пара Коннора. У Аврил нет ни единого шанса.Если только… он не любил ее так, как я люблю Абраксаса. Но я так не думаю.
— Если тебе нужны романтические разборки, я почитаю тебе снова попозже, — говорит мне Рюрик, а затем проходит на середину комнаты, его крылья мягко закрываются и снова открываются. Халат, который на нем надет — как и все его куртки — имеет длинные прорези на спине, чтобы он мог легко надевать и снимать его. В разрезах халата видны черные шелковые штаны и едва заметный намек на его свернутые корематы.
Он оборачивается ко мне, и я вижу, что он хочет что-то сказать, но не знает, как к этому подступиться.
— Да, дорогой? — дразню я, но шутка нисколько не помогает ему расслабиться.
— Дело в яде, — говорит он, поджав губы.
— Что? — Я знаю, что он говорит о яде Абраксаса, но не уверена, что он имеет в виду.
— Судя по результатам картианских технологий, именно по этой причине ты больна.
Я просто пялюсь на него.
Вчера вечером, когда он нашел меня в лесу, мы вернулись сюда, он почитал мне, мы занялись любовью, уснули. Вот и все. Я совсем забыла про картианскую медицинскую палочку и странные выражения лиц медика и Зеро. Я видела, как моему деверю и его беременной паре отрубили головы, так что меня нельзя винить за то, что это вылетело у меня из головы.
— В твоей крови содержится смертельная доза яда Асписа. — Рюрик вздыхает и смотрит в пол, словно пытаясь придумать, как преподнести новости. — Твои… отметины внутри тебя. Они ядовиты.
— Моя… светящаяся вагина ядовита? — осторожно спрашиваю я, а затем во мне вспыхивает тревога. — Но ты же пьешь мою кровь. Ты трахаешь мою…
— Не знаю почему, но на меня это не действует, — мягко, с сочувствием говорит он мне. — Но на тебя действует. Вот почему ты плохо себя чувствуешь.
Мне нужно серьезно обдумать это.
— Если эти отметины ядовиты, как я все еще жива? — Я видела, как Абраксас применяет свой яд на животных. Я видела, как его применяли на нем. Через несколькочасов после нападения самки он был при смерти, а он куда крупнее и сильнее меня. Прошло уже несколько дней с тех пор, как я видела его в последний раз, а я все еще стою здесь.
— Логично предположить, что спаривание с самцом Асписа активирует… что-то. Возможно, какое-то противоядие, которое защищает вас обоих. Наверняка знать невозможно. Но я действительно верю, что тебе нужно регулярно спариваться с ним, чтобы поддерживать здоровье — как бы мне ни хотелось разнести его планету в пыль. — Пауза. — Вместе с ним.
Я тяжело опускаюсь на край кровати.
Яд? Меня отравляют наши брачные метки? Я обдумываю это, действительно задумываюсь над этим на секунду.
— Абраксас однажды был отравлен самкой Асписа, — говорю я, глядя на свои босые пальцы ног и откусывая еще кусочек яблокоподобного фрукта. — Он умирал. Это и побудило меня спариться с ним. Он сказал, что я могу спасти ему жизнь, если сделаю это. Я…
«Когда пары Асписов разлучаются, они умирают. Без исключений. Это необратимо». Я слышу этот глубокий, рокочущий голос в своей голове и вздрагиваю, несмотря на обстоятельства. Звезды, как же я скучаю по своему партнеру — инопланетному дракону.
Рюрик ждет, пока я продолжу, его руки сжимаются в кулаки по бокам, прежде чем он заставляет их расслабиться.
— Когда мы спариваемся, наши тела соединяются. — Я кладу руку на живот, наслаждаясь воспоминанием об этом.Пять дней назад, Ив, ты его видела. Это не миллион лет назад. Хотя кажется, что именно так, особенно сейчас, когда я сижу здесь и говорю о нем. Блядь. — Маленькие, типа, кровеносные сосуды или что-то в этом роде. Я чувствую биение его сердца. Мы обмениваемся жидкостями. — Я смотрю на Рюрика. — Что, если это как-то связано с этим? Когда мы спариваемся, мы как будто… исцеляемся от яда? Но при этом… может, я одновременно получаю дозу?
— Это теория, — напряженно отвечает он, но при этом так, словно сам склоняется к версии, что виноваты сами отметины. — Когда Врач впервые осматривал тебя, он заверил меня, что метки не причиняют тебе вреда. — Рюрик кривит красивый рот в хмурой гримасе и начинает теребить халат так же, как обычно теребит перчатки. — Я сброшу его и его пару на планету с токсичной атмосферой.
Он шутит, но его голос звенит от тревоги, которую он не может скрыть.
— Не могу винить беднягу, — говорю я ему, впиваясь пальцами в яблокоподобную мякоть. — Асписы — загадочная раса, не так ли? Даже с помощью кровавого кружева ты не можешь почувствовать его яд, верно?
Рюрик качает головой. Черт. Он может читать мои мысли, может сказать, что я беременна, но яд Абраксаса невидим. Я почти улыбаюсь этому.
— У меня нет возможности связаться с Офицером Хитом или Капитаном Киддом, — серьезно говорит он мне. — Никакие сообщения не могут быть отправлены без ведома моих родителей. Мы должны применять любое доступное лечение, пока ждем.
Он не добавляет того, о чем, как я знаю, он думает:мы должны найти другие способы лечения на случай, если они не появятся.
Но они появятся. Я доверяю Офицеру Хиту. И даже если бы не доверяла, я доверяю Абраксасу.
Я бросаю взгляд на дверь спальни и узор из кровавого кружева Рюрика, который пульсирует горячим и красным цветом. Он нанес его на следующее утро после того, как мы впервые прибыли на Дом. Ну, неутром , а в те ранние сумерки, которые здесь заменяют утро.
Рюрик подходит и опускается на колени передо мной.
— У меня есть предложение, которое может показаться тебе странным, но оно также поддержит твое здоровье. — Он тянется и кладет руку мне на лоб. Аврил научила его проверять так мою температуру. Это мило, но я отвожу его руку и приподнимаю бровь.
— Давай послушаем это странное предложение. У тебя есть доступ к какому-то продвинутому инопланетному лекарству? Или это какая-то извращенная инопланетная фигня? — Он колеблется достаточно долго, чтобы я поняла, что это будет нечто извращенное. Я откусываю еще кусок яблокоподобного фрукта и жду. Я не собираюсь давить. Я хочу услышать, как он это скажет.
Принц выпячивает грудь, расправляет плечи. Он выглядит так чертовски красиво в этом красном халате и шелковых штанах, босиком в нашем великолепном люксе для новобрачных. Я бы упала в обморок, если бы этот обморок не отправил меня прямиком на пол от головокружения. В груди ноет, словно моему сердцу приходится бороться изо всех сил, чтобы продолжать биться ровно.
Он говорил, что мы умрем от разбитых сердец, если нас разлучат. Боже, черт возьми, похоже, он был прав. Буквально. В груди так чертовски тесно. Кровь кажется вязкой. Все, чего я хочу — это спать.
— Когда самец Весталис чует, что его самка в положении, он создает… — Рюрик разводит руками и крыльями, словно пытаясь найти объяснение. Но он не отводит от меня глаз. Ни разу не отводит взгляд, пока скармливает мне эту нелепую историю. — Пакет витаминов, питательных веществ.
— Угу. — Я откусываю еще кусок от плода. Возможно, это моя новая любимая еда, этот яблокоподобный фрукт. — Продолжай.
— Поскольку Весталис размножаются с неисчислимым множеством различных видов, могут быть случаи, когда самец не в состоянии добыть подходящую пищу для своей пары. — Рюрик подходит ближе, забирает у меня косточку от фрукта, а затем останавливается возле того, что кажется небольшой корзиной. Крышка открывается автоматически, и я вижу внутри металлический желоб. Мусоропровод, полагаю? Косточка исчезает, и крышка захлопывается. Рюрик снова поворачивается ко мне. — Я могу передать их тебе. Это должно… Я полагаю, твои симптомы облегчатся на короткий период.
— Пакет витаминов/питательных веществ? — криво усмехаюсь я, потому что понимаю, к чему все идет.
Это тупой сюжет инопланетного любовного романа. Я знаю, что это так.
— Да. — Рюрик стоит неподвижно, как камень, глядя на меня. Двуглавая кошка проскальзывает через дверцу для животных в стене, которую я только сейчас заметила. Она свирепо смотрит на меня ярко-зелеными глазами одной головы, а другой изучает свисающую кисточку с покрывала. В конце концов, она садится там, где стоит, и одновременно вылизывает плечо и зевает. Злая голова и добрая голова работают в унисон ради идеального кошачьего момента.
— И как же происходит доставка пакета с витаминами? — осведомляюсь я, когда он подходит к кровати, и мои ноги раздвигаются сами собой. Дыхание вырывается из меня диким вздохом. Рюрик кладет руки мне на плечи и наклоняется, его губы возле моего уха. Они все еще испачканы красным от вчерашнего кровопускания, и мне бы хотелось, чтобы он не был так усерден в попытках оттереть их дочиста. Когда они красные, они похожи на рубин. Я хочу сцеловать сияние этого драгоценного камня прямо с его лица.
— Чтобы ты его употребила, он должен попасть тебе в рот, — говорит он, что является довольно очевидным заявлением. Питание. Витамины. Рот. Глотать. Я догадываюсь, что способ доставки немного… нестандартный. — Чтобы я его передал, я должен эякулировать.
Я фыркаю, но тут он целует меня, и мои руки находят мех на его шее. Ярко-красная часть спереди — моя любимая, так что я не стесняюсь сосредоточить на ней свое внимание. Я запускаю пальцы под края, находя места, где мягкий мех переходит в шелковистую кожу.
— Ты хочешь, чтобы я отсосала тебе и проглотила? — уточняю я, вспоминая, как доктор Врач мягко намекнул об этом вчера, и как Рюрик порозовел на долю секунды. — Если ты хотел, чтобы я ответила взаимностью за прошлую ночь, тебе нужно было только попросить. Что это за чушь про витамины?
Я, конечно, дразню его. Я уверена, что он серьезно относится к тому, что говорит. Он,вероятно , действительно может доставлять витамины и питательные вещества через свой член. Это Ноктуида. У Джейн есть копулятивная пробка. У меня светящаяся вагина, кружевные крылья мотылька на спине и муж, который может впрыскивать витамины мне в рот через свой член.
Ну да. Прекрасно.
— Да, моя принцесса. — Это его приглушенный, с придыханием ответ на мой дерзкий вопрос.
— Ну давай тогда сделаем это. — Я подаюсь вперед, соблазнительно притираясь бедрами к его тазу, отчего он скрипит зубами. — Аврил научила тебя сначала предлагать мне подушку под колени? — спрашиваю я, неистово хлопая ресницами.
Можно подумать, такой дешевый флирт не сработает, но парень — инопланетянин. Его тело буквально запечатлелось на моем. Ему этонравится . Его дыхание прерывается, а усики скользят по моим волосам, осыпая меня феромонами в нежном ароматическом душе.
— Твой комфорт — моя главная забота, — рычит он, цепляя мою нижнюю губу зубами и пуская немного крови. Он слизывает ее медленными, щедрыми движениями, а затем содрогается. — Позволь мне.
Рюрик отстраняется, берет несколько подушек у изголовья и устраивает мне приятное мягкое местечко в лужице сумеречного света.
Шторы открыты, но тюль задернут, и я чертовски надеюсь, что никто не сможет сюда заглянуть. Света ровно столько, чтобы было видно, что придает комнате уютную, интимную атмосферу, граничащую с эротикой.
Я встаю на колени, памятуя обо всех усилиях, которые Аврил вложила в мою прическу.По крайней мере, я буду глотать, так что беспорядка не будет.
Рюрик подходит вплотную, но я тянусь и хватаю его за пояс шелковых штанов, притягивая еще ближе. Я резко сдергиваю ткань вниз, и он издает этот прекрасный звук, что-то среднее между шепотом и рычанием. Это непереводимо, и я за это благодарна. Мне не нужен перевод, чтобы знать, что ему это нравится.
Его член выглядит огромным, зажимы по-прежнему обвивают его красным. Я дотрагиваюсь пальцем до острого шипообразного кончика, и Рюрик шипит сквозь зубы.
— Тебе это нравится? — спрашиваю я, а затем наклоняюсь и облизываю его. Я прижимаюсь к нему языком ровно настолько, чтобы пустить каплю крови, и он стонет, зарываясь пальцами в мои волосы. Он нежно скребет ногтями кожу моей головы, его бедра непроизвольно толкаются к моему лицу.
Я с трепетом наблюдаю, как его зажимы разворачиваются и тянутся ко мне.Это должно быть интересно. Я накрываю губами его кончик, и его зажимы хватают меня за голову, обвиваясь вокруг моего черепа, шипы со стуком смыкаются у меня на затылке. Меня толкает вперед, втягивая его примерно наполовину, прямо до основания яичек. Должно быть странно, что они являются частью его ствола, эти две пухлые формы на полпути вверх по члену, но это не так. Это кажется нормальным, естественным.
Я провожу языком по гребню на его нижней стороне и вскидываю глаза, чтобы посмотреть на его реакцию. Его голова откидывается назад, узор на крыльях яростно светится, заливая комнату еще большим количеством этого чувственного красного света. Я перебираю пальцами красный мех вокруг его основания, поглаживая и лаская его, пока он стонет и толкается, его пальцы чуть сильнее сжимают мои волосы.
Другой рукой я крепко сжимаю его основание, натягивая бледную кожу вверх к яичкам и чувствуя, как они напрягаются, когда мои губы встречаются с ними с другой стороны. Самое безумное во всем этом? На вкус он такой же, как и назапах . Как какой-то крафтовый медово-пряный чай.
Феромоны .
Я пытаюсь отстраниться, но его зажимы не отпускают меня, удерживая на месте так же эффективно, как и на бедрах. Неважно. То, что я искала — то есть его корематы, — разворачивается на краю моего зрения. То, как они надуваются, похоже на то, как надувают четыре воздушных шарика. Но эта метафора, блядь, не передает всей сути.
Я мычу вокруг члена Рюрика, крепче сжимая руку у основания, двигая ртом вверх-вниз, все быстрее и быстрее. Его зажимы притягивают меня ближе, сильно прижимают его яички к моим губам. Если бы я могла, я бы взяла их в рот, но они слишком пухлые и набухшие.
— Сожми их, — рычит он, без особых усилий проникая в мои мысли.
Такова наша новая реальность: спаривание с Рюриком измениловсе.
Я делаю, как он просит, массируя и лаская его обеими руками.
Этот пряно-сладкий вкус бьет по задней стенке языка, когда Рюрик толкается в меня тазом, зажимы хватают меня за голову и натягивают, прижимая к его яичкам, головка его члена упирается мне в горло. Он зашел так далеко, как только мог, и дико кончает мне в рот. Его крылья взъерошиваются, осыпая меня феромонами. Его корематы касаются моей кожи, и моя рука внезапно падает между ног, растирая мое ноющее, неудовлетворенное тело пальцами.
Я сглатываю несколько раз, чтобы проглотить все это, и…срань господня. Все мое тело загорается, словно я только что выпила очень хороший коктейль или надышалась веселящим газом у стоматолога. У меня кружится голова, но не так, как раньше, а скорее так, будто во мне слишком много энергии, и ей некуда деваться.
Рюрик тянется вниз и руками раздвигает собственные зажимы, отстраняя бедра от моего лица, вынимая член изо рта. Он поднимает меня, пока я все еще прихожу в себя, мое тело оживает, пробуждаясь, словно от глубокого сна.
— О. — Это все, что я могу сказать. Он говорил, что мне станет лучше, если я съем его сперму, и… ну, мнедействительно стало лучше. Намного лучше. — Ты можешь еще раз? — спрашиваю я, когда он укладывает меня на кровать, а я хватаюсь за него, пытаясь потянуть на себя. — Как скоро?
Он утыкается лицом мне в шею и посмеивается.
— Я вижу, что витамины работают, — шепчет он мне в шею. Он целует мою кожу и устраивается между моих ног, позволяя своим голодным зажимам схватить мои бедра. Мы целуемся и обнимаем друг друга, тремся и прижимаемся, пока он снова не будет готов. Это не занимает много времени. Меньше пяти минут, может быть, меньше трех.
Он с силой входит в меня, и моя спина выгибается, руки хватаются за гладкую поверхность его спины.
— Всего несколько дней, любовь моя, и ты увидишь свою любовь. Будь сильной.
—Ты моя любовь, — говорю я ему, и его дыхание сбивается, прежде чем он снова целует меня и начинает трахать.
Мы быливот в таком шаге от того, чтобы пропустить всю чайную церемонию.
Мой наряд для Дня Тассеографии — супер-пафосное название длягадания на чайных листьях — просто ужасен. Плащ с жестким воротником, огромное бальное платье, лицо покрыто толстым слоем макияжа. Рюрик тоже облачен в подобный наряд. Вместо платья на нем красный халат, перехваченный мехом на талии, а поскольку у него есть крылья и ему не нужен плащ, ему на шею нацепили уродливый воротник.
Сегодняшний свадебный ритуал заключается в том, что мы сидим друг напротив друга на полу на подушках, а между нами стол, уставленный различными цветами. Каждый цветок служит чашей, его центр наполнен медом, нектаром или чаем. Мы начинаем с последнего, осушая наши чаши, а затем сидим и смотрим друг на друга, пока пожилой самец Весталис с бородой из белого меха заглядывает в них и затем читает нам нашу судьбу.
—Долгое и плодотворное правление ждет будущего Имперского Короля Рюрика и его прекрасную королеву… — Я отключаюсь после первых нескольких тягучих фраз.
Вместо этого мы с Рюриком сидим и смотрим друг на друга, сдерживая улыбки.
Как только этот, эм, старик, гадающий на чайных листьях, уходит, мы остаемся вдвоем в роскошной комнате с серебряными стенами и множеством филигранных зеркал. Было бы умиротворяюще, если бы мы были по-настоящему одни — а кажется, что так оно и есть, — но я слышала от Аврил, что это транслируется на всю Ноктуиду. Повсюду летают мотыльки-дроны. Я показываю одному из них средний палец, когда он лениво проплывает мимо стола.
Прелестно.
— Значит, до недавнего времени ты пил это дерьмо ради пропитания? — спрашиваю я, принюхиваясь к пурпурному цветку, наполненному вязкой сахарной водой. По крайней мере, на вкус она именно такая. Очевидно, это одни из лучших нектаров и медов во — вот опять эта фраза —всей Ноктуиде . Я послушно делаю глоток и фыркаю.
— Молодые Весталис пьют нектар и мед, — объясняет он, — в то время как от зрелых Весталис ожидается, что они будут пить кровь. Разумеется, только спаренный Весталис может пить кровь, и в этом кроется проблема.
Я делаю глоток золотистого меда из ярко-розового цветка и обнаруживаю, что он странно пощипывает язык. Я замечаю, что все, что пью я, пьет и Рюрик. Интересно, чувствует ли он больше нюансов вкуса, чем я? Если не считать пузырьков в последнем меде, все они кажутся мне более или менее одинаковыми на вкус.
Я наклоняюсь и перехожу на шепот, понимая, что независимо от того, что я скажу и как тихо я постараюсь это сказать, это будет транслироваться повсюду.
— Рюрик, для меня это все на один вкус, — шепчу я, и он улыбается так красиво, что я ничего не могу с собой поделать. Я переползаю через стол, чтобы поцеловать его, и он обнимает меня, усаживая к себе на колени. Даже зная, что все смотрят, я не могу удержаться.
Я сижу на нем, сплетя пальцы у него на затылке, просто целуя, пробуя на вкус и наслаждаясь им.
Я не позволю тебе застрять на этом троне. Клянусь, блядь.
Естественно, я не могу сказать этого вслух, потому что знаю, что его родители слушают нас, следят за нами. А после вчерашнего? Я видела, какими безжалостными они могут быть. Предупреждения Рюрика — это больше не пустые слова без контекста.
Его брат, Ранет, и его беременная пара. И все же они убили их несмотря ни на что. Я не хочу слишком много думать об этом, иначе начну сомневаться. Мы можем быть следующими в очереди на трон, но мы не в безопасности.
Мы не будем в безопасности, пока Рюрик не станет королем, а потом…
Эта мысль застревает у меня в голове и не уходит. Ни до конца чайной церемонии. Ни во время долгой прогулки обратно по извилистым мощеным улочкам, по мостам, украшенным мозаичными фонарями, и сквозь ликующую толпу. И уж точно не после того, как мы заходим в темноту нашей спальни и начинаем скидывать тяжелую одежду.
— Не знаю, правильно ли я это сказал, — произносит Рюрик, как только снимает воротник с шеи, а я оставляю свой плащ жесткой кучей на полу рядом с двуглавой кошкой. — Но спасибо тебе.
— Спасибо? — эхом отзываюсь я, переполненная новообретенной энергией от, эм, пакета с витаминами, и желая, чтобы мы могли выйти и сделать что-нибудь как пара без чьих-либо взглядов, устремленных на нас. Я просто хочу попрактиковаться быть с ним, изучать его привычки, его мир. — За что?
Рюрик подходит ко мне вплотную, кладет руки мне на плечи и смотрит на меня сверху вниз в освещенном звездами полумраке.
— За то, что присоединилась ко мне. Приняла меня. За то… что взяла на себя все бремя, которое влечет за собой мое положение.
— Положение, в котором отчасти виновата я, — добавляю я. — В смысле, это не наша вина. Просто неудачное совпадение. Или… ну, мы нашли друг друга в безбрежности вселенной, так что, может быть, этоудачное совпадение, но… Да. — Я делаю паузу, переводя взгляд на окно. — Как думаешь, если мы немного подождем, мы сможем улизнуть?
Я снова смотрю на Рюрика и вижу его меланхоличную полуулыбку, которая быстро сменяется растерянной хмуростью. Если в этом вообще есть какой-то смысл. Грусть и радость. Кривая усмешка и отвращение. Легко понять почему. С каждым прошедшим днем наше время истекает. Нас могут силой усадить на трон уже на следующий день после свадьбы. А что касается самой свадьбы… я быстро считаю в уме…День Спаривания, День Ношения, День Познания, День Наставлений, День Тассеографии. Блядь.
Осталось всего два дня.
Два дня для Рюрика, когда он сможет покидать корабль. Два дня до того, как он навсегда окажется запертым в тронном зале. Я пытаюсь представить себе это. Я, живущая с Абраксасом на какой-то планете (вероятно, Джунгрюке), исследующая новые места и занимающаяся новыми вещами. Растящие ребенка вместе? Я даже не знаю, что делать с этой мыслью… Но я точно знаю, что Рюрик не заставил бы своего ребенка расти в одной-единственной комнате. Он бы…
Я пошатываюсь на ногах, и Рюрик хватает меня за локти.
— Витамины не помогли. — Он звучит так мрачно. Я ничего не могу с собой поделать и пытаюсь разрядить обстановку, хотя знаю, что момент, скорее всего, очень серьезный. Его родителиубили его брата с беременной парой прямо на моих глазах. Мы всего в одном неверном шаге от того, чтобы стать расходным материалом и трупами. И все же я шучу.
— Не будь таким мрачным. Все мужчины думают, что их сперма особенная. Ты ничем не отличаешься.
— Ив. — Голос Рюрика суров, и я слегка ежусь. Он скользит руками вниз по моим предплечьям, обхватывает мои запястья большими пальцами, притягивает меня немного ближе. — Тебе уже нехорошо?
— Я думала о том, что ты застрянешь на этом корабле. Как часто он вообще приземляется на планету? Это, наверное, требует кучу энергии.
Рюрик закрывает глаза на минуту, а затем медленно открывает их, чтобы посмотреть на меня.
— Мой отец думает, что мы скоро дозаправимся — на Земле. Поэтому он не считает нужным удерживать лишнюю энергию для пустяков. С тем же успехом мы могли бы спуститься сюда на небольшом транспорте. — Рюрик разочарованно кривит губы. — На это ушла бы лишь малая часть топлива.
Мое сердце и так колотилось — я не могу сказать об этом Рюрику прямо сейчас — поэтому, когда оно ускоряется от стресса, у меня снова кружится голова. На этот раз я отказываюсь позволить этому отразиться на моем лице. То, что Рюрик будет беспокоиться обо мне, не поможет ни одному из нас. Офицер Хит и Капитан Кидд не смогут доставить сюда Абраксаса быстрее. Все, что я могу делать — это ждать и надеяться, что Хит появится в часовне, как и обещал.
— А где еще мы можем дозаправиться? — спрашиваю я, поднимая взгляд, чтобы встретиться с глазами Рюрика.
Все это кажется таким чертовски серьезным прямо сейчас. Мы, в нашей шикарной одежде, стоим в темноте под светом звезд, его руки горячие на моих запястьях, и нам нужно обдумать последствия двух ужасных вариантов.
Занять трон как можно скорее и запереть Рюрика в ловушке как можно скорее или… не успеть вовремя и смотреть, как погибает вся моя семья. Одно дело, когда я скучаю по ним. И совсем другое, если они будут съедены «Королем » — на котором мне в любом случаепридется жить вечно.
— Джунгрюк, — говорит мне Рюрик, и я смотрю на него с сомнением. — Если я не смогу заставить своего отца уйти с трона, то мне придется убедить его выбрать вторичную цель. Это единственный другой вариант, который он стал бы рассматривать. — Он делает вдох и задерживает дыхание на некоторое время, прежде чем медленно выдохнуть. — Как бы то ни было, хороших вариантов для дозаправки нет, даже если бы я из кожи вон лез, чтобы расходовать нашу энергию как можно экономнее. — Он задумывается на минуту, и эти тонкие волоски у меня на теле встают дыбом в знак предупреждения.
— Не вздумайдаже рассматривать вариант специально разбить этот корабль. — Я таращусь на него широко раскрытыми глазами, потому что мне кажется, что я только что разгадала один из его секретов. У него, по крайней мере, хватает совести выглядеть пристыженным. — Так и есть. Ты подумывал о том, чтобы позволить «Королю » намеренно лишиться топлива.
— Если бы я намеренно завел весь флот в гибельную ситуацию, проблема была бы решена. Ни одну планету не пришлось бы использовать для дозаправки. Ты могла бы жить своей жизнью с Абраксасом. Это был вариант, который я не должен был у тебя отнимать. — Он вздыхает, проводя пальцами по моей щеке. Я не произношу ни слова. Не могу заставить губы шевелиться. Я сейчас в шоковом состоянии. — Мне не следовало забирать тебя из леса. Я… Если бы только мои родители не узнали о тебе, тогда я мог бы, по крайней мере, дать тебе выбор.
— Я знаю, что это так не ощущается, но я бы выбрала спасти тебя. А с последствиями разбиралась бы позже, как мы делаем сейчас. Когда мы с Абраксасом готовились бежать из нашего логова, я не могла перестать думать о тебе. В конце концов, я знала, что ты придешь за мной.
Он берет мое лицо обеими руками и снова целует меня.
— Должно быть другое место, где мы можем дозаправиться, — выдыхаю я ему в губы, но Рюрик в ответ лишь вздыхает. Земля для меня не вариант. Как и Джунгрюк. Как я могла бы обречь всю семью Абраксаса, весь его вид на съедение разумным космическим кораблем?
— Я ищу другие пути, но не могу гарантировать, что они принесут результаты. Я бы предпочел не умирать, разумеется. Я хотел бы встретиться со своим ребенком и провести с тобой столько времени, сколько физически возможно. Никому из нас не пойдет на пользу, если я погибну. — Он слегка улыбается, но искренне. — Если потребуется, мы осушим Джунгрюк, но это не будет иметь значения, потому что Абраксаса там не будет.
О. Абраксас. Блядь. Мне не терпится его увидеть. Он поможет мне во всем разобраться. Если я хочу, чтобы принц Весталис жил, он из кожи вон вылезет, чтобы помочь мне в этом. Это безумие, что я так сильно доверяю кому-то.
— Если бы мы эвакуировали мою семью, я бы… предпочла уничтожить Землю, чем потерять тебя. — Эти слова произносятся очень тихо, но я говорю искренне.
— Да, связь пары заставляет тебя думать подобные вещи. Но это неправда. Ты была бы убита горем, моя принцесса. — Рюрик проходит мимо меня к окну, раздвигая шторы, чтобы выглянуть наружу. — Охрана в основном для вида. Мне они не нужны, чтобы обеспечить нашу безопасность, и мои родители это прекрасно знают. — Он улыбается, и звездный свет падает на него как-то странно. В этот момент он выглядит настолько инопланетно, что у меня снова начинает кружиться голова. — Переоденься, и я отведу тебя кое-куда.

----------

На улице моросит, но это не имеет значения, потому что...

На улице моросит, но это не имеет значения, потому что яна улице , а не на космическом корабле, и здесь нет ни других людей, ни дронов. Это мокрая мощеная улица. Это лес. Я бегу по грязи. Как будто я снова на Земле. Если бы не странные кошки повсюду, я могла бы поверить, что так оно и есть.
Рюрик перестает бежать, но он не задыхается. Вовсе нет.
Я же согнулась пополам, поднимая палец, пытаясь сформулировать слова. Ничего не выходит. Я буквально не могу дышать.
— Возможно, это была плохая идея, — говорит он, с беспокойством глядя на меня, но я заставляю свое уставшее тело выпрямиться и качаю головой, натянув ухмылку для пущей убедительности.
— Ты, блядь, издеваешься? Это потрясающе. Мы одни в лесу. Никто не знает, что мы здесь. Это лучший свадебный подарок во всей Ноктуиде. — Я фыркаю и вытираю руки о свои новые штаны. Оникожаные , я говорила? На мне обтягивающие кожаные штаны и красный кроп-топ из кровавого кружева, и я чувствую себя чертовски крутой. — Я выгляжу как персонаж городского фэнтези. — Я указываю на свой наряд. — Это один из дизайнов Аврил?
— Нет, моя принцесса. — Улыбка Рюрика меняется, становясь греховной. — Он мой.
Он делает шаг ко мне, а я делаю шаг назад. Он кладет ладонь на ствол дерева над моей головой.
— Если бы мы были как Брот и Коннор, связанные узами пары, но свободные, куда бы ты отправилась? — искренне спрашивает он меня. — Во всей вселенной, Ив, куда бы ты отправилась?
Я дрожу сейчас, просто от этого. Все, что ему нужно сделать, это заговорить со мной как, ну, принц враждебной инопланетной расы, уничтожающей планеты, и для меня все кончено. Я задумчиво прикусываю губу.
— Домой, — признаюсь я, и это чувство все еще со мной. — Я хочу, чтобы ты познакомился с моей мамой. Она бы тебя полюбила. Мой папа… Думаю, вы бы сцепились, и я бы хотела на это посмотреть. А еще мой младший брат… Мне просто кажется, было бы здорово, если бы мы могли навестить их вместе.
— Если бы я был Бротом, — говорит мне Рюрик, беря мою руку своей свободной рукой. — Тогда я бы подал прошение на разрешение посетить Землю. Я бы купил одну из тех прекрасных человеческих голограмм, которые продают на черном рынке в Джунгрюке, и надел бы ее, чтобы навестить твою семью. Они бы воспринимали меня как человека; ты могла бы поделиться со мной своей культурой. А в конце недели мы бы вместе уехали навстречу новым приключениям.
Этого почти достаточно, чтобы я расплакалась, но я твердо намерена этого не делать. Яне собираюсь тратить впустую то время, что у нас есть вместе.
— А что бы сделал ты, если бы мы были свободны? — спрашиваю я его, когда он отступает от дерева, чтобы дать мне немного пространства. Мне не нужно пространство. Все, чего я хочу — это его, Абраксаса и жизнь, проведенную вместе. Хотя, должна сказать, выбор был отличный.
Штаны Рюрика тоже из черной кожи, узкие, сексуальные и современные. Красная классическая рубашка с соответствующими рюшами, а сапоги выглядят так, словно их украли со съемочной площадки «Бриджертонов», но штаны? Рюрик — это хардкор.
— Я бы показал тебе красоту звезд, — серьезно говорит он мне, а затем берет меня за руки и тащит сквозь густую листву в тень. По мере того, как мы углубляемся в лес, становится все темнее и темнее. Земля пружинистая и мшистая, а кошачьи глаза блестят, когда они смотрят на нас с ветвей деревьев или из кустов, окаймляющих звериную тропу, по которой мы идем.
Что это за звериная тропа, я понятия не имею.
Рюрик, кажется, знает, куда идет, поэтому я следую за ним, доверяя ему нашу безопасность здесь. Я ни о чем не беспокоюсь. Я просто смотрю по сторонам и впитываю все это. Странные формы стволов деревьев. Разноцветные светлячки, порхающие в тенях. Просвет в кронах деревьев и облаках, сквозь который видны две луны.
Минуту спустя мы полностью выходим из-под деревьев, и мое сердце уходит в пятки.
— Срань господня.
Перед нами поляна, усеянная огромными цветами имотыльками . Гигантскими мотыльками. Размером с орлов.
—Это мотыльки, — говорит мне Рюрик, и мне приходится сдержаться, чтобы не наступить ему на ногу. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, как они пикируют в лунном свете и собирают нектар с цветов. Все на этой поляне гигантское и немного режет глаз, если смотреть прямо. В тусклом свете их цвета приглушены, но я вижу фиолетовый, розовый и синий. И все они пушистые. Если Рюрик не видит сходства… ну, на данном этапе это акт истинного отрицания.
— Спасибо, что показал мне это, — говорю я ему, а затем прищуриваюсь. — И спасибо за этот маленький язвительный комментарий насчет мотыльков. Я запомнила.
Он снова улыбается и тянет меня вперед, через поляну, в тени леса на другой стороне. Мотыльки не обращают на нас никакого внимания.
— Откуда ты знаешь, куда нам идти? — Мой голос звучит громко в темноте.
— Я много раз останавливался в замке здесь в качестве гостя, — говорит он мне, и мое сердце разрывается. Он показывает мне все свои любимые места здесь, прежде чем больше не сможет их посещать. Я ненавижу это и люблю одновременно.
— Ты когда-нибудь был в городе? — спрашиваю я, пока он тащит меня за собой, пока мы не останавливаемся перед небольшой пещерой.
— Не был, — признается он, проводя большим пальцем по моим костяшкам, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня через плечо. — Я планировал отправиться туда позже.
Рюрику не нужно уточнять, что он имеет в виду. Мы оба знаем.Я думал, что у меня есть больше времени для путешествий.
Я позволяю ему вести меня в темноту пещеры, пригибаясь, чтобы приспособиться к низкой крыше. Он ведет меня сквозь тени, пока мы не достигаем места, где нам приходится ползти. Я как-то не ожидала, что принц опустится на колени и выставит свою обтянутую кожей задницу мне в лицо.
А он так и делает.
Помните, что я говорила? Я не только И.П.Ш., я еще и любительница задниц. И святые Звезды, у моего нового мужчины задница, на которую стоит посмотреть. Я беспокоюсь, что его крылья будут тереться о стены пещеры, но его, кажется, не беспокоит скрежет мокрого камня.
Проходит всего несколько минут, прежде чем мы выходим в более просторное помещение, и клаустрофобия, которая начала было подкрадываться, немного рассеивается.
— Знаешь, ты один из двух людей, за которыми я бы когда-либо последовала в тесную систему пещер, — бормочу я, когда он останавливается на песчаном дне пещеры и поворачивается, откинувшись назад, вытянув одну ногу, согнув другую в колене и протянув руку. О, как по-герцогски. Я краснею.Может быть, я и склонна к румянцу, просто еще не встречала того самого парня, который бы раскрыл во мне эту черту? Парней. Во множественном числе.
У меня их два.
Я навсегда связана узами пары сдвумя инопланетянами.
Я протягиваю руку и ахаю, когда горячие пальцы Рюрика смыкаются на моем запястье, притягивая меня к себе. Он тянет меня к себе, а затем откидывается на спину, прижимая меня к своему боку.
— Абраксас — второй? — спрашивает он меня, но в его голосе теперь нет ни стыда, ни гнева, только простое любопытство. — Или это Офицер Хит?
— Ха-ха, а ты шутник, знаешь об этом? — сухо отвечаю я, прижимаясь к его боку и на секунду забывая, что он, должно быть, привел меня сюда по какой-то причине. — Да, единственный другой человек — это Абраксас. Я доверяю Джейн, но я определенно не доверю ей вести меня в неизвестную систему пещер. Она бы выбрала какую-нибудь наугад, как в том фильме «Спуск», и в итоге нас бы убили.
Рюрик не понимает отсылки, и я осознаю, что это моя новая реальность здесь. Шутки о старых рекламах хлопьев, вирусных видео или трендах из TikTok больше не актуальны. Человеческие песни, фильмы, поп-культура — это не часть Ноктуиды.
Я ожидаю, что расстроюсь из-за этого так же, как когда только прибыла на Джунгрюк, но… нет. Больше нет. В каком-то смысле это даже освобождает.
— Это земной фильм, где все умирают от рук каких-то сумасшедших пещерных монстров, — объясняю я, и Рюрик поворачивает голову, чтобы бросить на меня взгляд.
— Здесь нет монстров, принцесса, — заверяет он меня, нежно приподнимая мой подбородок, чтобы я посмотрела вверх. — Только мотыльки.
Я перекатываюсь на спину, чтобы посмотреть на то, на что смотрит он. Мне должно было прийти в голову, что здесь не так темно, как могло бы быть. В пещерах темно так, как большинство людей никогда не испытывали, это истинное отсутствие любого света. Но здесь есть неземное серебристое свечение, которое смягчает черты Рюрика и придает ему вид какого-то дикого фейского создания.
Свет исходит с потолка, от сталактитов прямо над нами. Свод пещеры сделан из влажного, неровного камня, покрытого мхом, на высоте примерно пяти футов. Я щурюсь и приподнимаюсь на локтях, чтобы рассмотреть получше.
Не сталактиты, а куколки.Куколки?
— Это не мотыльки, — говорю я Рюрику с ухмылкой, расслабляясь обратно на песок и поворачивая лицо к нему. — Мотыльки плетут коконы из шелка, а бабочки используют куколки. Знаешь, как ты выпускаешь кровавое кружево из языка, и как ты пушистый, как милый маленький тутовый шелкопряд…
Он тянется и прижимает теплую ладонь к моим губам, чтобы заставить меня замолчать.
— Я немотылек , — снова рычит он на меня, и я вся дрожу. Он осторожно убирает руку, ожидая, что я выдам дальше. — Но тебе они, кажется, нравятся, поэтому я вспомнил об этом месте. Я не знаю разницы между земными мотыльками и земными бабочками. Все, что я знаю, это то, что из них вылупляются прекрасные крылатые создания, чтобы начать свой путь в мир. Мне сказали, что сегодня хорошая ночь, чтобы посмотреть на этот процесс.
— Кто тебе это сказал? — спрашиваю я, задаваясь вопросом, есть ли у Рюрика друзья. Если и есть, он ни о ком не упоминал. Может быть, они ему и не нужны, учитывая, что у него сто два брата. Эм, сто один теперь, полагаю.
— Любим, — отвечает он, и мне требуется целая минута, чтобы вспомнить, о ком мы говорим. А. Тот брат, который ему на самом деле нравится, тот, которому я решила не доверять, потому что он был слишком милым. — Сегодня на Доме начинается особая фаза луны; они должны скоро вылупиться.
Я поднимаю руки и кладу их по обе стороны лица Рюрика, запуская пальцы в белый мех, который служит ему волосами, сквозь него, обхватывая его похожие на рога усики. Он приподнимает уголок губы, обнажая зубы.
— Еще одно свидание, да? — дразню я, полностью и безвозвратно очарованная этим мужчиной.
Моиммужем .
Я резко выдыхаю, а Рюрик накрывает мой рот своим, перекрывая мне дыхание, наказывая мои ноющие губы поцелуем. Я тянусь к нему, надеясь на кровавое кружево, и вместо этого оказываюсь сбитой с толку, когда он отстраняется.
— Если будешь вести себя хорошо, может быть, мы еще и на лодке покатаемся? — дразнит он, а затем скатывается с меня, чтобы посмотреть на куполообразную поверхность потолка. — Вон там, принцесса. — Рюрик указывает на одну из серебристых оболочек над нами, и мы оба замолкаем в ожидании.
Появляется трещина, окаймленная серебряным светом, а затем показываются две черные лапки. И вот я снова мыслю земными стандартами и предполагаю, что лапок будет шесть или, судя по тому, что я видела в Ноктуиде до сих пор, может быть, пара тысяч, как у королевы. Вместо этого появляются всего четыре лапки, за которыми следует черное брюшко, а затем серебристая грудка в форме слезы. Разворачиваются мерцающие крылья — источник серебряного света. Светятся не сами куколки, а существа внутри них.
Прозрачная оболочка отпадает, и я давлюсь вздохом, когда животное дрожит и отряхивается, открывая крошечную человекоподобную голову и серебристые волосы.
Этофея , вот что это такое.
Ну, это фея с человекоподобной головой, человекоподобными руками, но ногами, крыльями и брюшком бабочки. Она зевает, сверкая острыми зубками, а затем идет вверх ногами по потолку к следующей куколке, покусывая ее снаружи и помогая другому крошечному зверьку вырваться на свободу.
Через несколько минут пещера заполняется зевающими людьми-бабочками.
— Срань господня, — выдавливаю я, не в силах сдержать слова.
Звук пугает крошечных существ с их длинными усиками и фасеточными глазами, и они взлетают, уносясь обратно тем же путем, которым мы пришли, и покидая пещеру, оставляя нас с Рюриком в темноте.
Но ненадолго.
Тогда он поворачивается ко мне. Я его не вижу, но чувствую. А затем его крылья пульсируют красным светом, и узор на моей спине пульсирует в ответ.
— Точно не мотыльки, — шепчу я, когда он улыбается, устраиваясь между моих бедер. — Ни эти штуки, ни ты.
— Ах, я вижу, ты обрела логику и разум, моя предначертанная звездами пара. — Рюрик прикусывает мою нижнюю губу зубами, убирает волосы с моей шеи и кусает меня.
Красный свет в комнате резко гаснет, погружая нас в лишенное сенсорных ощущений пространство, где нет ничего, кроме него и меня. Я стягиваю с себя штаны, даже когда мой разум, сердце и душа поглощены кровавым кружевом, струящимся по моим венам, змеящимся под кожей, раскрывающим все мои секреты.
Даже если тебе придется жить в тронном зале, я сделаю твою жизнь хорошей. Я не брошу тебя, Рюрик. Не смогла бы. Не стала бы. Я буду ненадолго уезжать, но только чтобы привозить тебе сокровища. Я буду сидеть с нашим ребенком у тебя на коленях и рассказывать тебе сказки. Я буду трахать тебя на этом троне, когда мы будем одни и будем жаждать друг друга так сильно, что это станет одержимостью.
А в конце, когда ты не сможешь вынести мысли о том, чтобы возложить такое тяжелое бремя на нашего ребенка, я совершу с тобой последний полет в очень горячее солнце, или черную дыру, или во что угодно, что потребуется, чтобы покончить с «Королем» навсегда. Больше никакого пожирания миров. Больше никаких жертв ради трона.
Член Рюрика прижимается ко мне, но что-то на кончике кажется незнакомым. Липким, твердым, неумолимым.Когти на концах его зажимов.
Он отрывает губы от моей шеи, и я чувствую, как кровавое кружево цепляется за нас обоих, сковывая нас вместе за рты.
— Я научился одному трюку, чтобы держать зажимы свернутыми, — выдыхает он, прижимаясь ко мне, пока я выгибаю спину. Я даже не уверена, когда и как с меня слезли кожаные штаны, только то, что я возилась с ними, а потом их не стало. Егоштанов и рубашки тоже.
Мы оба голые, и я не могу уклоняться от того, чего хочу.
Мне нужно, чтобы он был внутри меня, сейчас же. Мне плевать, как это произойдет.
— Тоже от Любима? — дразню я, но Рюрик смеется, кровавое кружево спутывается, пока он не заставляет его растаять горячими каплями по своему подбородку, по моей шее, узоры на наших спинах вспыхивают так, что я могу видеть его окровавленное вампирское лицо.
— У него нет пары; я научился сам, пока ты спала эти последние несколько ночей.
И тогда он бросается вперед, и я ахаю, широко раздвигая ноги, чтобы принять этот дополнительный обхват. Если и были какие-то сомнения в том, будет ли больно от шипа на кончике его члена, они рассеиваются, как только он входит в меня. Я чувствую мягко ребристую кожу его зажимов внутри, настойчивое, но приятное растяжение моей киски вокруг него и горячий жар в самом моем конце.
С развернутыми зажимами Рюрик подходит идеально. Когда они обвиты вокруг его ствола, он балансирует на грани того, что я могу принять, не переходя черту. Я заполнена им, жаром его яичек, спрятанных внутри меня, его крыльями, ниспадающими по обе стороны от нас, его сердцем, бьющимся о мое. У него определенно есть сердце. Получил ли он его, запечатлевшись на мне, или оно у него было до этого, я не знаю. И мне плевать.
Я обвиваю руками его пушистую шею, ногами — его бледное тело, и трусь скрещенными лодыжками о его корематы. Они распускаются для меня, светясь так же ярко, как кровавое кружево на его крыльях. Маленькая комната пропитывается запахом его феромонов.
Рюрик прижимает меня к себе, пока я перевожу дыхание, осыпая мое лицо нежными поцелуями.
— Когда будешь готова, я начну двигаться, — говорит он мне, его правая рука скользит вверх по гладкости моего живота, чтобы лечь на грудь. Он наклоняется, разворачивая свой длинный язык и с силой щелкая им по одному тугому, розовому соску. По моей коже пробегает рябь удовольствия, и я извиваюсь под ним, приподнимая бедра в знак протеста.
— Я готова, Рюрик. Блядь, я так готова.
Он перекатывается своим телом по моему, наблюдая за моей реакцией, кровь на его лице впитывается в его бледную кожу.
Мой канал сжимается вокруг него, жесткое сокращение, которое притягивает нас еще ближе друг к другу. Рюрик вошел до самого конца, красный мех у его основания дразнит и ласкает меня с каждым толчком. Левой рукой он опирается, а правой зарывается пальцами в мои волосы икрепко сжимает их.
У меня вырывается вздох, и я вижу, что мы с принцем могли бы немного поиграть друг с другом. Нам не нужно это здесь, сегодня вечером, с дополнительным обхватом и длиной, с этой обстановкой, с ложным впечатлением свободы.
Вот так бы это было — могло бы быть, — если бы Рюрик был так же свободен, как Абраксас.
Наши тела трутся и толкаются, первобытное спаривание со звуками, которые странным эхом отдаются в замкнутом пространстве.
Я убираю руки с его шеи, пальцы впиваются в землю по обе стороны от меня. Моя задница зарыта в нее, и есть приличная вероятность, что позже мне будет некомфортно, но мне плевать.
— Ты будешь такой прекрасной и вдохновляющей королевой, — выдыхает он, и кажется, будто он расширяется внутри меня, его ствол набухает и растягивается. Я предполагаю, что он сейчас кончит, но дело не в этом. Это егозажимы , которые борются за то, чтобы освободиться, вырваться из моей киски, чтобы схватить меня за бедра и сделать то, на что запрограммирована их ДНК.
С ругательством Рюрик отводит бедра назад и выскальзывает из меня. Я чувствую, как зажимы разворачиваются прежде, чем он полностью освобождается, скручиваясь внутри моей киски, которая перекидывает меня через край. Мои пальцы хватают одну из коремат, дергая похожий на щупальце отросток между моих ног и прижимая его к клитору. Мне впрыскивают феромоны в самое чувствительное место. Мало того, эти шелковистые красные волоски по всей длине каждой коремы (это форма единственного числа) ласкают и поглаживают этот чувствительный бугорок с каждым грубым подергиванием моих кончиков пальцев.
Зажимы Рюрика резко раздвигаются, забрызгивая меня влагой нашего союза. Они агрессивно притягивают мой таз к нему, полностью отрывая мои бедра от земли. Моя спина все еще покоится на земле, но задница теперь висит в воздухе. Его голый ствол силой заталкивается прямо обратно в мою текущую киску собственнической хваткой зажимов.
Я смотрю на Рюрика широко раскрытыми глазами и дрожу.
— Ваше Высочество, — дразню я, и мой голос срывается от притворного возмущения. — А вы тот еще распутник, не так ли?
— Ты даже не представляешь, моя принцесса, — мурлычет он, кладя руку мне на задницу, используя ее как опору, чтобы с силой вбиваться в мой пульсирующий канал. Его мокрые зажимы цепляются за меня, отказываясь давать нам хоть какое-то пространство для толчков вперед-назад. На данном этапе это просто перемалывающее трение, но этого недостаточно.
Рюрик опускает нас на пол, вдавливая меня в землю своим тяжелым телом, зажимая мою руку между нами и потирая мягкими волосками своей коремы мой клитор. Все липкое. В комнате пахнет цветами, медом и землей.
— Правда? — шепчу я в ответ, когда он смотрит на меня сверху вниз. Узоры из кровавого кружева, скрытые в глубине его глаз, сейчас настолько очевидны, что я удивляюсь, как это я не всегда их вижу. Своей единственной свободной рукой я тянусь и хватаюсь за один усик. — Я знаю, что ты любишь иногда и отшлепать. Не строй из себя такого героя.
Его улыбка слегка коварна, такая же шелковистая, как прикосновение его феромонной пудры к моей скользкой коже.
— Моя биология дает мне возможность быть твоей идеальной парой, но именно мой скверный характер сделает тебя моим питомцем. — Он тянется вниз и хватает свои зажимы обеими руками, отрывая их от моих бедер, а затем толкает изо всех сил, пока кончики не вонзаются в землю по обе стороны от моего тела.
Мы грудь к груди, таз к тазу. И что самое важное, мы лицом к лицу.
— Люди, — шепчу я, прижавшись губами к его губам. — Питомцы — есть. Мясо — поскольку ты пьешь мою кровь — есть. Пары — есть. Ты собрал бинго, Рюрик. Поздравляю. Питомец, мясо и пара.
Его язык ныряет мне в рот, кровавое кружево взрывается, как полевые цветы, между нашими губами, на нашей коже, по стенам пещеры.
Мы занимаемся любовью в коконе из теней и красного кружева, и наш роман направляет судьбу всей Ноктуиды.
Я проваливаюсь в легкую дремоту. Мне снятся сны. Я прижимаюсь к Рюрику. Я просыпаюсь от его тихого смеха.
— Звезды, пара, тывосхитительна , — дразнит он меня, и я смеюсь, садясь, чтобы он помог мне одеться.
— Взаимно? — парирую я, но это не должно быть шуткой. Я серьезно. — Взаимно, — повторяю я, слегка поморщившись, когда откидываюсь на каменную стену. Между бедер немного болит, и я опускаю руку, чтобы сжать свою пухлую киску.
— Тебе больно? — спрашивает Рюрик достаточно нежно, чтобы я поняла, что это серьезный вопрос. Здесь темно, узоры на его спине светятся ровно настолько, чтобы я могла уловить блеск его глаз в темноте. — Если так, я могу достать для тебя специальное кресло. Оно поможет унять боль после жесткого секса.
Ладно, теперь он надо мной издевается, да?
— Даже не предлагай мне сейчас свое дурацкое инопланетное дерьмо, — ворчу я, пока он возится под покровом теней. Я чувствую, как он натягивает трусики мне на ступни, и я беру инициативу в свои руки, втискиваясь в них. В моей груди копится что-то, что нужно сказать, что-то, с чем я слишком долго тянула. — Рюрик, спасибо тебе, — говорю я ему, пока он помогает мне просунуть одну из моих дрожащих ног в кожу штанов. Он замирает, но ничего не говорит, лаская мою ступню и играя с пальцами ног. У него их нет, так что я понимаю. Это моя странная инопланетная особенность, которая ему нравится. Возможно, Рюрик тоже официальный член клуба И.П.Ш. — За все. За то, что простил меня за то, что случилось с Офицером Хитом. За то, что позволил мне увидеться с Абраксасом. За то, что доказал, что наша мгновенная любовь-связь —ничто по сравнению с действиями, которые ты готов предпринять ради меня.
Он смотрит на меня, отметины на его крыльях ярко вспыхивают, и наши взгляды загораются.
Он не отвечает, помогая мне как следует надеть штаны, а затем выводит меня из пещеры в прекрасную звездную ночь. Рюрик сжимает мою руку, пока мы лениво бредем между деревьями, и я чувствую его ответ через наши общие эмоции, наши сплетенные мысли.
Спасибо, что ты моя, принцесса. Спасибо, что позволила мне быть твоим.
Мы молча возвращаемся на мощеные улицы, и пары машут нам, когда мы проходим мимо, кланяются нам, выкрикивают приветствия с другой стороны канала. Это приятно. Это нормально так, как я не была уверена, что когда-нибудь снова почувствую. Не кроваво-красная вода, или инопланетная компания, или парящие лодки, а чувство принадлежности.
Где Рюрик, там и мое место.
Он помогает мне сесть в одну из лодок, и остаток ночи я провожу, спрятавшись под его крылом и прижавшись к его боку. Я не знаю, как мы заставим все это работать, но я не могу отказаться от него или от жизни, которую я хочу, чтобы мы провели вместе.
Так или иначе, я клянусь себе, что моя смелостьспасет положение.
С другой стороны, может быть, я такая же большая лгунья, как Офицер Хит.

----------

Я открываю глаза и вижу… ну, щель Рюрика.

Я открываю глаза и вижу… ну, щель Рюрика.
Он стоит у окна голый и смотрит на улицу. Я даже не помню, как мы вернулись сюда прошлой ночью; должно быть, он принес меня. Двуглавая кошка лежит в ногах кровати. Одна голова спит, в то время как другая наблюдает за мной с пугающим интересом.
— Мы уверены, что эти кошки — просто кошки, верно? — спрашиваю я, стараясь не принимать зеленоглазый взгляд существа слишком всерьез. — В смысле, дэвы, они же просто животные, так? Они на самом деле не следят за тем, что происходит с Весталис или типа того?
— Насколько мне известно, нет, — говорит Рюрик, хмурясь, без стеснения поворачиваясь ко мне. Его жемчужно-белая кожа ловит край золотого свечения из-за прозрачных занавесок, и я с приливом жара замечаю, что его пенис зацеплен за этот набедренный ремешок, непристойный на фоне бледности его ноги. Он замечает мой взгляд и одаривает меня едва заметным призраком улыбки. — Как ты себя чувствуешь этим утром? — осведомляется он, но я не хочу ему отвечать.
Потому что все плохо.
Все очень, блядь, плохо.
Пакет с витаминами, который он дал мне вчера,кое-что для меня сделал, но не исправил всего. У меня кружится голова, меня тошнит, а голова раскалывается от боли. Я изо всех сил стараюсь уйти от ответа.
— Так, э-э, что у нас сегодня по плану? Мне придется надеть еще одно испачканное спермой платье или…? — Я откидываюсь на подушки, словно просто расслабляюсь. Рюрик хмурится, глядя на меня, потому что он уже знает меня лучше, чем я сама себя.
— Ив, ты должна… — начинает он, но я отмахиваюсь от него.
— Слушай, мы оба знаем, что мне нехорошо. Ну и что? Все, что мы можем сделать, это ждать появления Офицера Хита. — Я игнорирую капельки пота, выступившие у меня на лбу. Угх. Доживу ли я вообще до завтра? Если будет хоть какая-то задержка, мне конец.
Нам конец.
Потому что эта болезнь, она угрожает не только моей жизни.
Если я умру, умрет Рюрик. Если я умру, может умереть Абраксас. Если дело в яде, может быть, и нет, но почему-то, когда он говорит, что умрет от разбитого сердца без меня, я ему верю.
— Ты уверена, что он появится? — спрашивает Рюрик, подходя к кровати.
Двуликий (так я называю кота), кажется, думает, что на горизонте маячит секс. Существо кривит обе пары губ на нас, шипит двумя ртами, а затем направляется к кошачьей дверце.
— Уверена, — отвечаю я, и почему-то знаю, что Хит сделает все возможное, чтобы доставить сюда Абраксаса. Не знаю, почему я безоговорочно доверяю человеку, который явно лжец, но… я доверяю. — Он… ну, он собирался спасти меня от тебя, но ты уже знаешь об этом.
Мы могли бы обсудить это, но от этого не становится менее неловко. Хотя я знала, как только составила план сбежать от Рюрика — взять его измором, — что не смогу довести его до конца. Даже притворяться несколько секунд, что я могла бы, было неприемлемо. Я чувствую, что каким-то образом предала свою пару.
Он протягивает свою голую руку и берет меня за подбородок, проводя одним кончиком пальца по моим губам.
— Да, я знаю. — Рюрик мрачно улыбается, прежде чем опустить руку. Когда его зажимы устраивают бунт и пытаются развернуться с его члена, они запутываются в его набедренном ремешке, и он тянется вниз, чтобы заправить их на место.О боже. — И я бы согласился на это. Я бы согласился на это и сейчас. Если ты хочешь сбежать от меня, я не стану тебя останавливать.
— Конечно, я больше не хочу бежать, — огрызаюсь я в ответ, стараясь не сводить глаз с его лица. Моя И.П.Ш.-часть хочет пялиться на его причиндалы, но я не уверена, что у меня сейчас есть силы трахаться. Желание есть, но я не уверена, что есть возможности. Я тру лоб, пока Рюрик снова хмурится, протягивая руку, чтобы отвести мою ладонь и потрогать мой лоб, проверяя температуру.
— Я принесу тебе немного холодного мха, — говорит он мне, и я просто предполагаю, что он говорит о той же штуке, что была у нас на «Короле », о той штуке, которую принесли слуги, когда мы были в той комнате в форме стеклянного колпака. Принц отходит от кровати, а я еще глубже зарываюсь в подушки, закрывая глаза от очередной волны головокружения.
Рюрик не паразит. Никогда им не был. Его любовь поистине бескорыстна, он действительно заботится обо мне.
Если бы это было не так, он бы не вынашивал все эти глупые тайные планы причинить себе вред.
— Вот. — На мой потный лоб наносится прохладный бальзам, и я приоткрываю веки, понимая, что на минуту отключилась. Рюрик протирает мою кожу мхом, сидя голым на краю кровати рядом со мной. — Когда придет время для твоего визита в часовню, мне придется остаться здесь.
— Подожди, что? — спрашиваю я, пытаясь сесть, но безуспешно. В основном я просто немного барахтаюсь, а затем оседаю обратно на кровать. — Почему ты не можешь пойти со мной?
Я знаю, что как только я буду с Абраксасом, нам понадобится время наедине, но я не могу представить, как я отправлюсь туда, чтобы увидеться с ним, без Рюрика рядом со мной.
— Я не был бы первым принцем, который взял бы свою пару и сбежал, — говорит он, нежно прикладывая мох к моим вискам, щекам, челюсти. К моему рту. Его прикосновение задерживается там, и мои веки трепещут и закрываются. —Не пытаться сбежать — это исключение, а не правило. — Рюрик проводит мхом по моей ключице, погружает его охлаждающее прикосновение между моих грудей, вниз по животу к пупку, а затем… Он останавливается. Он поднимает мох обратно к моим плечам и использует его ледяную мягкость, чтобы стереть пот с верхней части моей груди. — У меня есть идея, как ускользнуть от всевидящих глаз моих родителей.
Я бы рассмеялась, но… это не шутка.
— Разве мы не сбежали от них прошлой ночью? — дразню я, но Рюрик одаривает меня взглядом.
— Они позволили нам поразвлечься, но не заблуждайся: за нами наблюдали. Не в пещере, но все, что было до и после. — Он откладывает мох в сторону и берет мое лицо в свои руки. Его пальцы невыносимо холодные от того, что он так долго держал его. Или так, или моя кожа сегодня простоочень , очень горячая. Может быть, и то, и другое. — Пары не могут выносить разлуки, — шепчет он, и его голос срывается. — Я покину королевские покои и буду любезничать с герцогом Дома. Мои родители увидят меня и будут знать, что ты поблизости. Зеро сопроводит тебя в часовню. Когда, — и здесь ему приходится сделать паузу, чтобы закрыть глаза, чтобы перевести дух, — ты закончишь спариваться с Абраксасом, ты вернешься сюда, и мы будем ждать дальнейших указаний от моих родителей.
Блядь.
Почему все должно быть так тяжело?
Я навсегда связана с двумя чертовски сексуальными инопланетянами, и тем не менее, вот я здесь, гадаю, стоит ли такая жизнь того, чтобы ее жить.Тупой мясной космический корабль. Тупая галактическая многоножка. Тупой король-мотылек-переросток.
— Мы можем оказаться на троне уже послезавтра, а? — спрашиваю я, хотя мне и не нужно задавать этот вопрос. Мы оба знаем, что ответ — «да».
— Надеюсь, — говорит Рюрик, и это печальное положение вещей, раз он действительно желает такого. — Если так, то я смогу пока избегать дозаправки. Мы останемся здесь, на Доме, и ты сможешь остаться в этих самых комнатах с Абраксасом. Я продолжу переговоры с Атрата, и если мы согласимся на требования друг друга, мы найдем альтернативную еду для «Короля ».
— Атрата? — спрашиваю я, как раз перед тем, как звонит наш дверной звонок.
Мы с Рюриком обмениваемся взглядом взаимного раздражения.
— Сбросим ее в один из этих кровавых каналов и посмотрим, как она утонет? — поддразниваю я, откидывая одеяло и вылезая из кровати, прежде чем Рюрик успевает меня остановить. Я накидываю халат на плечи и бью по панели рядом с дверью, чтобы открыть ее. При этом я задеваю кнопку на экране, и обои меняют цвет с бордового цветочного узора на серебряно-черные ромбы.
Эм.
Дверь со свистом открывается, и Аврил замечает, что я просто стою там, разинув рот.
— Ты в порядке, босс? — спрашивает она меня, заглядывая за край дверного косяка, чтобы посмотреть, на что я уставилась. Я нажимаю кнопку еще несколько раз, и все стены в комнате меняются. Синий и серебряный. Черный и зеленый. Обои. Сплошной цвет. Деревянные панели, которые выглядят невероятно реалистично. — А. Ты только сейчас поняла, что стены динамические? Это все цифровое; если хочешь, можешь менять их каждый день.
— Я вижу, — бормочу я, качая головой, когда вперед шагает Рюрик, тоже одетый в один из этих безразмерных халатов. — Какие у нас планы на сегодня? — спрашиваю я их обоих, все еще обливаясь потом, все еще неуверенно стоя на ногах, отказываясь полностью признаться себе, насколько я на самом деле больна. Я играюсь с обоями, пока не нахожу то, что мне нравится — бледно-масляно-желтый цвет с белыми, красными и черными цветами — а затем выхожу из спальни, обнаруживая, что Коннор и Брот ждут вместе с Зеро.
— Это День Отдыха, — предлагает Рюрик до того, как у Аврил появляется шанс. — Предполагается, что мы должны отдыхать и расслабляться, готовясь к завтрашнему дню. — Он не звучит воодушевленным всем этим. Он обеспокоен. В ужасе.
— Звучит отлично, — бодро отвечаю я, подходя к столу и видя, что сегодня у нас не макаруны, апончики . Пончики, которые парят над подносом, на котором они лежат. Необычно, но ладно. Я беру один, откусываю и вздыхаю от слегка хрустящей корочки и пушистого облачного нутра. Фиолетовая глазурь на вкус напоминает мою вечеринку в честь шестнадцатилетия, но я не знаю, как это еще объяснить. Просто так и есть. Я откусываю еще кусочек, разглядывая Коннора и Брота, которые сидят, прижавшись друг к другу в своих креслах. — Мне бы не помешал выходной.
— Эй, Ив, — говорит Коннор, глядя в глаза Брота. Он едва может оторваться. — Когда ты смотришь на Рюрика, тебя уносит? Я имею в виду, его взгляд просто выносит тебе мозг?
— Эм, да, — отвечаю я, стараясь вести себя так, будто у меня не двоится в глазах, кожа не покрыта липким потом, а меня вдруг не тошнит от того куска пончика, что я только что съела. — Это же вроде как стандартная фигня для суженых, верно? — Я откладываю еду на тарелку, а она все еще парит.Объясните мне эту хрень. Как это вообще работает? Я тянусь, чтобы схватить край тарелки, просто заглянуть под нее и посмотреть, есть ли там магнит или что-то в этом роде, но у меня, кажется, не получается удержать ее.
Тарелка падает, а Рюрик ловит ее в воздухе, останавливаясь рядом со мной с суровым, хмурым видом.
— Принцесса, — предупреждает он, когда я со стоном оседаю на один из стульев, локти на столе, пальцы зарыты в волосы, пока я пытаюсь взять под контроль нарастающее во мне беспокойство. С того дня, как меня похитили, я старалась сохранять позитивный настрой. Я правда старалась. Может, временами это и не выглядело так, но клянусь, это я старалась изо всех сил. Но это? Я могу умереть до того, как сюда доберется Абраксас. Я могу умереть сегодня ночью во сне. Я могу умереть сейчас.
— Ты в порядке? — спрашивает Коннор, в его голосе проскальзывает тревога. — Аврил, она выглядитужасно .
— Как смерть ходячая, — соглашается другой медик, и в следующий момент я оказываюсь распластанной на кровати, и они оба там, трогают меня, берут кровь, разговаривают с кем-то еще в комнате, кого я сначала не узнаю.
— Тшш, любовь моя, — шепчет Рюрик, откидываясь рядом со мной в своем халате, выглядя величественным, красивым и совершенно беззаботным, пока он убирает волосы с моего потного лица. — Я попросил Врача осмотреть тебя.
А. Точно. Этот доктор-парень Весталис.
— Разве я только что не была за столом для завтрака? — спрашиваю я, пытаясь сесть, но безуспешно.
— Это было больше часа назад, — говорит Коннор, оглядываясь на меня через плечо. У него тот же взгляд, что и в палатке в тот первый день, словно он не думает, что я выживу. Он поворачивается, Аврил рядом с ним, Врач изучает картианскую медицинскую палочку позади них обоих.
Двуликий сидит на сиденье у окна, свирепо глядя на меня, пока Зеро поглаживает пушистый розовый мех кота.
— Мне снова вернуться в часовню, Ваше Высочество? — спрашивает она, поднимаясь на ноги.
— Со всей должной осмотрительностью, — отвечает Рюрик не раздумывая, словно он отдавал этот приказ уже много раз за сегодня. Я предполагаю, они проверяют, прибыл ли Хит. Он сказал, что будет здесь к последнему дню свадьбы, но постарается приехать раньше, если возможно. Похоже, этого не произойдет. Остается только надеяться, что он прибудет вовремя.
— Есть новости о красивом молодом офицере? — дразню я, и мне страшно слышать, как слабо звучит мой голос, какими странными и влажными становятся мои судорожные вздохи.
— Его корабль приземлился, согласно полетному манифесту Дома, — говорит мне Рюрик, его лицо выражает максимально нейтральное выражение. Он не хочет, чтобы я знала, как он напуган. — Я полагаю, он направляется сюда, но мы не можем полагаться на его своевременное прибытие. Мы должны составить другие планы.
— Другие планы? — шепчу я, когда Аврил подходит и садится рядом со мной, а Зеро извиняется и выходит из комнаты.
— Нам нужны альтернативные методы лечения, — начинает Аврил, глядя поверх меня на Рюрика. Он кивает, словно побуждая ее продолжать. Ее сапфировые глаза находят мои, и в этом сильном взгляде нет ничего, кроме правды. — Мы могли бы попытаться удалить отметины хирургическим путем, — начинает она, но прежде чем я успеваю возразить, продолжает: — Это не нейтрализует яд в твоей крови, но, возможно, если мы это сделаем, мы сможем лечить симптомы, пока твое тело не переборет его.
—Если ее тело переборет его, — говорит Врач, кладя картианскую палочку к себе на колени. Он выглядит более расстроенным ситуацией, чем, как мне кажется, должен был бы. — Мне жаль, Имперская Принцесса, что я поставил вам неправильный диагноз во время вашего первого осмотра. Если бы мы тогда хирургическим путем удалили метки…
— Удалить их? — хриплю я, приходя в ужас от самой мысли. — Я не буду их удалять. Хитне подведет меня.Абраксас не подведет меня. О чем вы вообще говорите?
— Наши хирургические методы весьма передовые. Вы не пострадаете от какой-либо потери функций, — обещает Врач, пока Рюрик поглаживает мою спину пальцами, с задумчивым выражением лица.
Меня шатает. Удалить мои метки пары? Ни за что, блядь.Я бы пострадала от потери функций. Я бы больше не смогла соединяться с Абраксасом и обмениваться жидкостями. Если наши теории верны, я бы также не получила антитела во время спаривания, и тогда я, возможно,вообще не смогла бы с ним трахаться.
— Я не буду этого делать, — рычу я, тратя последние силы на столь яростный протест. Я поворачиваюсь к Рюрику и зарываюсь лицом в его бок. — Пожалуйста, не надо. Просто… подождите до завтра. Дайте им дотянуть до последней возможной секунды, прежде чем мы сделаем что-то столь радикальное.
Если это единственный способ для меня выжить, и, в свою очередь, сохранить жизнь Рюрику, я… я сделаю это.
Но я этого не хочу.
Рюрик отстраняется от меня, кладет пальцы мне на подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. Я никогда не видела его более царственным или контролирующим ситуацию. В его темных глазах читается железная решимость.
— Есть риск, что ты слишком слаба, чтобы пережить операцию. Я не пойду на это, пока у нас не закончатся варианты. — Он щелкает пальцами, и Аврил спешит достать несколько маленьких пузырьков с ближайшего подноса. Она передает первый Рюрику, и он берет его двумя пальцами за горлышко. — Открой рот, моя принцесса. Ты примешь все лекарства, все добавки, которые тебе дадут. И тыне будешь пытаться снова встать с этой кровати, ты меня поняла?
— Да, сэр, — шепчу я, и по моему телу разливается облегчение от его слов. Он только что дал мне разрешение расслабиться. И я расслабляюсь. Желание встать, ходить туда-сюда, устраивать шоу для всех остальных — оно уходит. Я принимаю лекарства, когда он мне их дает, помогая запить все это чашкой горячего чая. Коннор и Врач делают мне дюжину уколов, а Аврил дает еще полдюжины таблеток.
Это помогает. Но лишь немного. Как и витамины вчера, я могу сказать, что это эквивалент той повязки на моей кровоточащей бедренной артерии давным-давно. И, как и в прошлый раз, только Абраксас сможет все исправить.
Посреди ночи меня будит Рюрик.
— Принцесса, он здесь, — шипит он, вылезая из кровати и подхватывая меня с матраса прежде, чем я успеваю полностью осознать то, что он только что сказал. — Ты должна пойти в часовнюсейчас же.
— Сейчас? — невнятно произношу я, и Рюрик останавливается, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, свет от настольной лампы отбрасывает тень на его странное лицо. Я заставляю свой язык не заплетаться. — Слава Звездам. Да, сейчас.
Мой муж несет меня в гостиную, по пути будя остальных в соседних спальнях.
— О, черт, — говорит Коннор, вылезая из кровати и одновременно натягивая штаны. Брот стоит прямо за ним, почему-то полностью одетый. Этот парень что, просто спит в одежде? Я могу представить, что он настолько напряжен. — Нам нужно поторопиться.
— Да, пожалуйста, поторопитесь, — рычит Рюрик, наклоняясь, чтобы прижаться лбом к моему. Он проводит по мне своими усиками, окутывая феромонами, которые помогают успокоить мое бешено колотящееся сердце.Я ведь прямо сейчас активно умираю, не так ли? — Я бы проводил тебя долгим прощанием, сладким прикосновением плоти к плоти, но боюсь, у нас нет времени, и я должен довольствоваться правдой и поцелуем. — Он нежно прижимается губами к моим, словно мы, возможно, прощаемся друг с другом в последний раз. — Ты моя пара, та, которую я ждал всю жизнь. Если время, которое у нас было, — это все, что мы получим, то я буду беречь его до следующей жизни. Без тебя для меня ничего нет, и к черту кровь.
Я целую его в ответ, мои руки дрожат, когда я поднимаю их, чтобы коснуться пальцами его щек.
— Рюрик, я люблю тебя, — просто говорю я ему, впитывая выражение его лица, позволяя себе упасть в кровавое кружево и черноту его глаз. — Я всегда на твоей стороне, ладно? Всегда.
— Всегда, — отвечает он, изучая меня, в то время как Аврил открывает дверь для слуг, и в комнату входит мой телохранитель-киборг.
— У нас есть всего несколько драгоценных минут, чтобы передвигаться незамеченными, — говорит Зеро принцу, отвешивая легкий поклон головой.
Медленно и с огромной болью на лице Рюрик передает меня картианской девушке.
— Если что-нибудь случится с моей парой, — тихо говорит он, но они все и так знают.
Их жизни зависят от моей жизни.
— Мы должны обеспечить отвлекающий маневр, — рычит Брот, но Коннор бросает на него взгляд, который лишает его всего пыла. Он вздыхает и поворачивается к брату. — Позволь мне запросить аудиенцию у герцога; это привлечет внимание короля и королевы.
Рюрик кивает, в разочаровании дергая один из своих усиков.
Я не знаю, есть ли конкретное время, к которому мне нужно вернуться, но уверена, что чем раньше, тем лучше. Объяснять мое отсутствие его родителям для Рюрика ничем хорошим не закончится.
— Забирай ее, — рычит он, махая нам рукой. — И поторопитесь.
— Да, Ваше Высочество. — Все трое — Аврил, Зеро и Коннор — произносят это хором, а затем я смотрю, как моя пара выскальзывает за дверь, а его брат следует за ним по пятам.
— Боже, как же болит в груди, — бормочет Коннор, но хотя я знаю, через что он проходит, я, кажется, не могу найти в себе силы ответить.
С каждым шагом, который мы делаем из боковой двери, вниз по лестнице для слуг и в лес, мне становится все труднее и труднее дышать.
Сколько еще до того момента, когда это станет не просто трудно, а невозможно?
— И у меня, — выдыхаю я, ощущая на губах первый привкус крови и яда. Ой-ой. Следующий мой вдох влажный и хриплый, и я с ужасом понимаю, что мы, в буквальном смысле, дотянули этот момент до самого предела.
Это должно случиться сейчас, или, как сказал бы Абраксас, я сойду в землю и заберу всех, кого люблю, с собой.
Космическая Часовня маячит вдалеке, но мне трудно на ней сосредоточиться. Мое сердце бьется так быстро, что я едва слышу собственные мысли за этим звуком. Мои пальцы впиваются в платье Зеро, я уже скучаю по Рюрику. Желаю, чтобы Рюрик был здесь. Борюсь с желанием закричать и позвать Рюрика.
Ты скоро его снова увидишь. Это всего лишь краткий визит. Всего несколько часов украденной ночи.
Я знаю, что как только я увижу Абраксаса, все изменится, и я буду плакать из-за того, что снова его оставляю. Полагаю, вот каково это — быть влюбленной в двух людей. Это нелегко. Совсем нелегко.
— Ждите здесь. — Аврил поднимается с Коннором по ступеням, чтобы посмотреть, нет ли кого поблизости, они прячутся за колоннами или кустами. Если кто-то снимет это на видео и каким-то образом покажет королю и королеве, мы можем закончить как Ранет и его пара. — Поднимайтесь, — кричит она нам сверху, и Зеро, не теряя ни секунды, взлетает по ступеням.
Ступени и пол внутри сделаны из красивого белого камня с прожилками настоящего серебра и золота. Внутри стоят небольшие скамеечки для коленопреклонения, а стены выкрашены в королевский синий цвет. Над нами нет потолка, который я могла бы разглядеть. Я вижу только космос и звезды.
Я отрываю от этого взгляд.
У меня слишком сильно кружится голова, чтобы размышлять о чем-то настолько сумасшедшем, как это.
Офицер Хит стоит в передней части зала в своей ковбойской шляпе, изучая светящийся шар на алтаре. Аврил и Коннор остаются снаружи за дверью, чтобы следить за прихожанами, пока Зеро заводит нас внутрь и ставит по левую руку от Хита.
— Красиво, не так ли… — Хит замолкает, бросив взгляд на меня, и его причудливое выражение лица исчезает. — …Принцесса. — Он заканчивает фразу, слегка скривив губы, словно увидел нечто ужасающее и не знает, что с этим делать. Со мной. Я и есть та самая ужасающая вещь. — О, Мертвые Короли. Дело дрянь, не так ли? — Он забирает меня у Зеро и прижимает к своей груди. Я не уверена почему, но он это делает.
— Я, наверное, могу стоять, — говорю я, но мои слова внезапно превращаются в невнятное бормотание. Неважно. Я толкаю Хита в плечо, и он неохотно опускает меня на ноги. Я оседаю почти мгновенно, и он снова меня подхватывает. Его лицо холодное и суровое, как тогда, когда я сказала ему, что он плохой коп. — Видимо, нет. Мы идем?
Я понятия не имею, какой здесь план. Абраксас снова ждет меня на корабле Хита? Хит отвезет меня куда-то еще, чтобы встретиться с ним? Джейн тоже здесь, или только Абраксас? Мне нужно сначала увидеть его, но потом… Джейн. Я так по ней скучала.
Моя голова безвольно падает набок, и Хит нежно берет меня за подбородок пальцами, чтобы зафиксировать ее.
— Ох, маленькая человеческая женщина, — шепчет он, глядя на мое обмякшее тело в своих руках. — Что же мы будем делать? — Он звучит искренне расстроенным, почти так, словно я уже мертва. Он и смотрит на меня так же. Правда сурово написана в его глазах. Хит плотнее прижимает меня к груди, его щупальца скользят по моим ногам, рукам, зарываются в волосы. Кажется, он делает это рассеянно, словно на подсознательном уровне.
Его взгляд устремлен на Зеро.
— Проследи, чтобы никто сюда не вошел, — говорит он ей, и она кивает, направляясь по проходу, пока Хит снова поворачивается к светящейся штуковине на алтаре. Чем бы она ни была, она выглядит как маленькая звезда, запертая в стеклянной коробке. — Ты знала, что они поклоняются этой штуке? — спрашивает он меня тихим шепотом. Выражение его лица говорит о том, что Весталис его не впечатляют. — Они поклоняютсяэтому . Это самая маленькая звезда в известной вселенной. Не знаю, почему они ей поклоняются. Они знают, что такое звезда. Но… — Он замолкает, когда дверь захлопывается, и мы остаемся одни в окутанной сумерками звездной часовне.
— Ты тянешь время, — заплетающимся языком говорю я, и Хит снова смотрит на меня с этим холодным хмурым выражением лица. Он не хотел, чтобы Зеро — а через нее и Рюрик — знали, насколько плоха наша ситуация. — Скажи мне. Я уже наполовину мертва, Хит.
— У нас небольшая проблема, Ив. Наш… груз не появился там, где должен был. — Хит умоляюще смотрит на меня, надеясь на понимание. И я понимаю. Я изучаю его тройные радужки, похожие на сапфиры на красивом лице. Моя голова снова падает набок, и он прилепляет присоску на конце одного из щупалец к моему лбу, издавая характерный хлопок. — Очнись, Землянка.
Я открываю рот, чтобы ответить ему, но не издаю ни звука. Я закрываю глаза на несколько секунд, пока собираюсь с силами. Когда я снова открываю их, я вижу, что голова Хита откинута назад, а его глаза тоже закрыты.
— Я получаю такую только один раз, — стонет он полным боли голосом. — Только один раз.
Я кашляю и забрызгиваю шею Хита кровью. Он опускает подбородок, и мы оба смотрим на темно-красную жидкость, стекающую по его груди.
— Если… если умру я, умрут и они, — шепчу я, чувствуя вкус меди во рту. Я хватаю Хита за лицо. Я думаю о медицинской транспортной капсуле, в которой нашли Коннора, картианского производства. Или даже… если придется… об устройстве, в котором все это время находился мозг Зеро, пока она не получила новое тело. Меня ведь могут пересадить в киборга, как Зеро, да? — Не надо… — Еще больше крови выливается из моих губ, и я думаю об Абраксасе в самом конце, когда он умирал от яда, как я сейчас. Я спасла его в ту ночь только для того, чтобы убить нас сегодня. — Офицер Хит.
Это все, что у меня выходит.
Моя голова откидывается назад, а глаза закрываются. Я чувствую, как Хит прикладывает присоску к моему лбу, снова щелкая ею. Он дотрагивается до моих щек, нежно трясет меня, пытается привести в чувство, шепча мне на ухо.
— Маленькая человечка… — мягко говорит он, и я понимаю, что он ничего не может сделать в эту самую секунду. А эта самая секунда — это все, что у меня есть. Мое сердце болезненно стучит в ребрах, и я чувствую, что это один из последних разов, когда оно вообще бьется. Я эточувствую . — Я пожалею об этом. Попомни мои слова.
Хит поудобнее перехватывает меня на руках, и мои глаза распахиваются как раз вовремя, чтобы увидеть, как он наклоняется ко мне.
Он делает паузу, и его фиолетовый язык сворачивается, обнажая… жемчужину. Она лежит на кончике его языка, прежде чем он закатывает ее обратно и смыкает зубы вокруг нее. Одно из его щупалец снимает ковбойскую шляпу с его головы и закрывает ею наш поцелуй от посторонних глаз. Даже если кто-то войдет, они нас не увидят.
В сумеречной романтике часовни Офицер Хит целует меня и делает своей невестой.

----------

Рюрик

Рюрик
Сумерки раннего утра прорезали ночное небо золотыми и фиолетовыми облаками.
А принцесса так и не вернулась.
Хотя пара Брота, Коннор, вернулся. Он, и Аврил, и Зеро.
— Я не понимаю, — бормочу я, пытаясь совладать с порывами, от которых у меня дергаются пальцы. Я никогда не питал склонности к насилию, но этот момент заставляет меня усомниться во всем. Я хочу только одного — найти кого-нибудь, кого можно наказать, но человек, который вот-вот займет трон, не должен позволять себе тиранических порывов. — Объясните мне это еще раз.
— Мы не можем найти принцессу, — говорит Зеро ровным, спокойным голосом. За те несколько коротких мгновений, что я не мог осуществлять над ней полный контроль, она совершила ошибку, достойную смерти. Я бы по праву вырвал ее церебральную систему из черепа и выбросил в один из каналов. — Я вышла наружу всего на несколько солнечных минут, прежде чем вернуться, чтобы проверить их. Она, предположительно, в безопасности с Офицером Хитом, но наверняка сказать невозможно.
Я выдыхаю, и мое дыхание затуманивает стекло передо мной.
Я протираю стекло, оборачиваюсь, обрамленный окном с бархатным рассветом за спиной, мой халат сползает с плеч. Должно быть, в выражении моего лица есть что-то, что предупреждает о надвигающейся потере моего тщательно оберегаемого самообладания, потому что даже Брот теперь стоит на колене, почтительно опустив голову.
Ты сказал Ив, что она может бежать , шепчу я себе, но тут же отбрасываю эту мысль. Она бы сказала мне, если бы собиралась уйти. Вот такой человек моя пара. Она честная и добрая, даже если пытается скрыть эти черты, ведя себя как избалованный ребенок.
Я прикусываю правую сторону нижней губы, прокусывая кожу и слизывая кровь с раны, чтобы успокоиться. Я слегка расправляю крылья, и запах моих феромонов меняется с того сладкого, который я создаю для Ив. На этот раз, когда я взмахиваю крыльями, комнату покрывает пыль, от которой остальные кашляют, их волосы припудрены, а ноздри раздуваются от медного привкуса этого запаха.
— Если принцессе нужно было уйти с Офицером Хитом, я бы хотел знатьпочему , — рявкаю я, пересекая комнату и останавливаясь прямо перед остальными. — Если она мертва, я позабочусь о том, чтобы пытать вас, прежде чем мои родители убьют нас всех.
Я прохожу мимо них в сторону ванной.
Независимо от присутствия Ив, сегодня последний день свадьбы.
Это День Заявления Прав.
Дверь ванной запирается за мной по щелчку пальцев, и я останавливаюсь перед раковиной, опершись руками о столешницу, усики зачесаны назад по обеим сторонам головы. Я плотно прижимаю их к черепу для успокоения, глаза закрыты, зажимы подергиваются под халатом.
Когда я впервые нашел Ив, я ожидал, что попаду в ситуацию, когда наша связь никогда не будет казаться реальной, когда она продолжит отвергать меня, и поэтому было бессмысленно позволять себе по-настоящему рассматривать ее как невесту. Если я был ей не нужен, я не мог радоваться этому.
Но потом она передумала.
Шесть дней мы соблюдали свадебные традиции с любовью и состраданием.
Теперь я один.
Я стучу длинными ногтями по столешнице, и этот клацающий звук эхом отдается от стен.
В дверь стучат, что я хочу проигнорировать, но не могу удержаться.
— В чем дело? — рявкаю я, упираясь руками по обе стороны дверного косяка. Халат теперь сполз до самой талии и грозит вообще упасть. Я тянусь рукой, чтобы перехватить ткань, отказываясь показывать свой член кому-либо, кроме моей жены. Это не пустяк, чтобы другие его видели.
Брот ждет, скрестив руки на груди, опустив глаза. Остальные ушли, но в комнате все еще режет глаза от феромонов, которые я швырнул им в лица. Я зол, да, но эта демонстрация доминирования послужила своей цели. Когда мои родители неизбежно вызовут нас в тронный зал, они не смогут учуять даже намека на Фалопекса.
Если они это сделают, это будет означать долгий и ужасный конец нашей жизни. Они будут в такой ярости, что не прикончат нас быстро, как Ранета и его пару. Будут уничтожены планеты. Не только та, что нужна для дозаправки, но и многие другие.
— Ты позволил гневу управлять тобой, как это делает отец, — говорит мне Брот, и я съеживаюсь, прижимаясь лбом к руке. Он прав, и мне от этого тошно.Ив, ты жива. Это я знаю точно. Я бы почувствовал твою смерть с противоположного конца Ноктуиды. Но где ты? Почему ты сбежала? Я поднимаю голову, чтобы снова посмотреть на Брота. — И ты не позволил своим слугам закончить их рассказ: возле часовни не было никаких следов Асписа. Ив кашляла кровью, и все они были совершенно уверены, что она умрет. Если она ушла с Фалопексом, чтобы поправиться в другом месте, то мы должны найти их как можно быстрее. Они не смогут связаться с нами или вернуться сюда самостоятельно.
Он прав.
Но я пока не могу уйти. Если я приду на День Заявления Прав один — в день, когда я начну брать под контроль части «Короля » в рамках подготовки к моему восхождению на престол, — тогда мои родители не узнают об исчезновении Ив, возможно, до завтра. Это даст нам время составить план и провести расследование.
— Ты поможешь мне подготовиться ко Дню Заявления Прав и будешь присутствовать вместе со мной, чтобы доказать матери и отцу, что люди — действительно самые странные из пар. Ты понимаешь?
Брот морщится при мысли о разлуке со своей парой, но кивает. Он пойдет на эту жертву ради меня. Кроме Любима, он и впрямь может быть моим самым любимым из всех моих братьев.
— Да, Моя Имперская Принцесса, — говорит он, и я знаю, что из него выйдет надежный и заслуживающий доверия советник короны.
Он помогает мне облачиться в одежды для церемонии, а затем сопровождает меня на корабль вместо Ив.
Трон скрипит, когда мой отец наклоняется, чтобы посмотреть на меня. Он хмурится так, что мои линзы синхронизации дают сбой и открывают агрессивно распахнутые жвалы. Я вижу все его зубы, кожу на щеках, оттянутую назад так, что обнажаются десны, вытянутый язык, глубины его ужасающей глотки.
На краткий миг я рад, что Ив здесь нет.
— Эти люди способны сопротивляться связи пары? Не знаю, верить ли этому. — Он откидывается на спинку кресла и поворачивается к Матери. Ей не нравилась моя пара с самого первого мгновения. Я не знаю почему. Возможно, потому что она знает, насколько свободолюбива Ив, а королева больше всего ценит идеальное послушание. То, что ее преемница дерзила ей, никоим образом не расположило ее к Ив.
— Я не понимаю. Они в спячке? — Мать с трудом пытается осмыслить причины, которые мы с Бротом им назвали. Мы просто что-то выдумали. Мои родители ничего не знают о людях и их привычках, а в компьютере нашего корабля о них почти нет информации. Они не смогут отличить правду от лжи. — Ты привел на свадьбу брата вместо своей самки? Возможно, нам следовало убить тебя и твою пару вместо Ранета и его.
Королева скользит по полу, обвиваясь вокруг меня достаточно плотно, чтобы я засомневался, вырвусь ли я из ее когтей сегодня. Если придется, я буду бороться за свою жизнь, но я не могу рисковать, пытаясь сделать это до того, как получу контроль над какой-то частью «Короля ». Я остаюсь безмятежным и неподвижным, ожидая, когда она меня отпустит.
Она отпускает, и я падаю на одно колено, пытаясь восстановить уровень кислорода в крови. Брот подходит ближе, но не смеет дотронуться до меня. Он уже слишком вовлечен в это. Если я умру, он последует за мной к Звездам. Он не хочет терять свою пару больше, чем я свою.
— Запомни это, Рюрик. Ты важен только до тех пор, пока ты важен. Если еще один из твоих братьев прибудет со своей парой, ты будешь отстранен от престола.
Я заставляю себя подняться на ноги и отвешиваю королеве поклон.
Но вы также не хотите убивать меня, потому что боитесь, что никогда не вырветесь из того ада, которым является трон.
С огромным усилием я вспоминаю свое самое счастливое детское воспоминание и молю Звезды, чтобы улыбка на моем лице выглядела достаточно искренней, чтобы угодить им обоим.
— Можем ли мы начать церемонию? — спрашиваю я, подходя к стене. Не дожидаясь ответа, я доказываю свою преданность, доказываю, что не собираюсь от них бежать. Я прокусываю зубами язык, наполняю рот кровью, а затем прижимаю ладони к стене. Мой язык размазывает кроваво-красное кружево по поверхности, но я проталкиваюсь глубже, прямо в сердце «Короля ».
Этот корабль был создан моим предком, эта странная и неестественная смесь металла и костного мозга, органической материи и искусственного интеллекта. Ведь мой отец лишьчастично контролирует свои действия. Корабль диктует другие самостоятельно.
Вы хотите, чтобы я занял ваш трон? — спрашиваю я через кружево, так же, как общаюсь со своей парой. Мне тошно разговаривать с кем-то еще таким образом, но это единственный способ взять контроль.
Здравствуй, Рюрик , — отвечает теплый голос, —я наблюдал за тобой, и я в восторге от того, что ты станешь следующим королем.
Корабль цепляется за кровавое кружево на моем языке и вытягивает из меня столько, сколько может размотать, заставляя меня осесть на пол, по подбородку течет кровь. Я поднимаю глаза и вижу, что потолок тронного зала свободен от мускулистых сплетений сухожилий и плоти. Вместо них висит элегантный кружевной балдахин.
— Хороший мальчик, Рюрик, — говорит мой отец со стоном, разрывая нити кровавого кружева, которые десятилетиями привязывали его тело к трону. Всего несколько нитей, недостаточно, чтобы он мог покинуть комнату впервые за шестьдесят земных лет, но достаточно, чтобы он мог встать. Он потягивается, поднимая руки над головой со стоном удовольствия и голодом в глазах, который он обращает на меня. — Приведи свою невесту завтра и продолжи восхождение. Мы с твоей матерью правили достаточно долго.
Я в равной степени в восторге от его предложения и в ужасе от него.
Потому что я должен занять трон, но сначала мне нужно найти Ив.
Одного дня недостаточно, чтобы сделать это.
— Да, Ваши Императорские Величества, — бормочу я, пока Брот помогает мне подняться на ноги. Я отвешиваю поклон, прежде чем выйти из зала быстрыми шагами, которые переносят меня через весь корабль, к платформам, обратно в замок.
Я не позволяю себе расслабиться, пока мы не оказываемся в безопасности в моих покоях.
— Теперь мы будем работать над нашей историей и молиться, чтобы пережить завтрашний день, — говорю я, пока Коннор и Брот обнимаются рядом со мной, а я ничего не могу сделать, кроме как наблюдать за тем, как облегчение от того, что они снова нашли друг друга, наполняет их лица.
Я завидую.
Я близок к очередному приступу ярости.
— Мы скажем, что ее похитили, — говорю я Аврил и Зеро, пока последняя помогает мне стоять. — Вы скажете им, что это случилось, когда вы отвели ее помолиться в часовню во время моей встречи с герцогом. Я не знал, что вы собираетесь это сделать, иначе я бы положил конец столь безрассудной затее.
— Вы собираетесь подставить нас? — выдавливает Аврил, тяжело опускаясь на один из стульев. — Ваше Высочество, пожалуйста. Они казнят нас на месте.
— Я этого не допущу, — говорю я им, отстраняясь от помощи Зеро, переводя взгляд на Коннора и Брота. — Если я хочу, чтобы мне поверили, яне могу быть виновным. Это понятно? — Это занимает какое-то время, но один за другим они соглашаются. Если мои родители узнают, что это я отправил Ив в часовню, и зачем я вообще ее туда отправил, мы проиграем.
Я ослаб от того, что использовал так много кружева без пары, которой мог бы питаться, ошеломлен множеством факторов, находящихся в игре. И все же я не могу остановиться. Мне нужно искать Ив.
— Вам удалось связаться с Офицером Хитом? — спрашиваю я, но Зеро качает головой. Я не особо хочу связываться с ним, так как мои родители сразу же узнают об этом и начнут что-то подозревать, но у нас мало надежных путей, по которым мы могли бы ее найти. — С Капитаном Киддом?
— Мне жаль, мой Имперский Принц. — Зеро делает еще один поклон, белые волосы рассыпаются по полу рядом с ее босыми ногами. — Нам не удалось связаться ни с одним из них, но мы получили сообщения, что Капитан Кидд был замечен совершающим звездный прыжок. Похоже, «Король » обратил внимание на его местоположение и начал отслеживать его.
Это нехорошо. Совсем нехорошо. Я хмурюсь и качаю головой, подходя к столу, чтобы посмотреть на россыпь радужного печенья, оставленного здесь для принцессы, которая сбежала с планеты. Я отодвигаю тарелку и наливаю себе стакан воды. Весталис нуждаются в ней, как и любой другой вид. Мы не так уж сильно отличаемся, как кажется на первый взгляд.
Возможно, местоположение Кидда имеет значение. Возможно, он уже передал самца Асписа Офицеру Хиту. Я не знаю, но буду следить.
— Найдите мне информацию о семье Офицера Хита, — говорю я им, уже планируя свой следующий шаг. Если я не смогу найти их сына, я спрошу его родителей. Его семью. Его друзей. Янайду его, и если с Ив что-нибудь случилось, я убью его, независимо от его отношений с начальником полиции.
— Да, Имперский Принц, — отзываются остальные, пока я сажусь и устраиваюсь поудобнее.
Никто из нас не будет спать этой ночью.
— Где Имперская Принцесса? — Мой отец отрывает полосу собственного кровавого кружева от стен, взмахивая ею в направлении фрейлины Ив. Аврил сворачивается в клубок, обхватив колени, ожидая конца. Ее голова была бы чисто снесена с плеч, если бы я не вмешался.
Мое собственное кровавое кружево спустилось с потолка, останавливая короля на месте.
Взгляд, который он обращает на меня, полон безумия, отчаяния,ярости . Он не хочет оставаться в этом месте ни на мгновение дольше. Он хочет, чтобы я взял контроль над кораблем, а затем он и моя мать сбегут отсюда так далеко, как только смогут.
— Ты пойдешь войной на собственных родителей из-за рабыни? — стрекочет моя мать, ее перламутровое тело изгибается на спинке трона, тысячи острых ножек впиваются в сиденье ее пары. Мой отец больше не сидит там, его атрофированные ноги закованы в кровавое кружево, чтобы он мог стоять. Но он не может сдвинуться со своего текущего места. Стоять — это его единственная роскошь.
— Принцесса очень бережно относится к своим слугам, — выдыхаю я, опуская щит, который создал для Аврил.
Когда мой отец пытается нанести еще один удар, я делаю шаг вперед, пресекая его вторую попытку отнять жизнь. На этот раз он целится в Зеро, и так оно и продолжается. Он наносит удары, а я их отражаю, пока с меня не начинает капать пот, и я не оказываюсь отброшенным на одно колено на пол.
— Да, трудно поспевать, когда твоей пары нет рядом, — говорит мой отец со вздохом, наконец садясь обратно на трон своей тюрьмы. — Ты устал, не так ли, Рюрик?
Моя мать выползает вперед, осматривая меня, прежде чем повернуться к Броту.
— Мало кто мог бы приземлиться на эту планету, не говоря уже о том, чтобы покинуть ее без нашего ведома. — Королева поворачивается и бросается на Аврил, ожидая, я полагаю, захватить голову девушки своими жвалами. Я вскидываю руку между ними, стискивая зубы от боли, когда моя кость хрустит между сильными челюстями матери.
Мой разум пустеет от силы агонии, но Врач — талантливый медик. Он исцелит меня, и я буду в полном порядке, если не считать воспоминаний.
— Объясни, — добавляет королева, а затем разворачивается и пытается схватить Коннора своими кольцами. Поскольку Брот и Коннор не являются размножающейся парой, мои родители могли бы быть готовы убить их, чтобы преподать мне урок. Я не допускаю этого, запрыгивая внутрь ее тугих колец и вынуждая ее либо раздавить меня вместе с Коннором, либо отпустить нас обоих. Она откидывается назад, отступая к трону, пока ждет, что я скажу дальше.
Я стою, тяжело дыша, с меня капает кровь, обломки кости торчат из моей искалеченной руки. Позади меня стена мониторов мерцает помехами, отбрасывая на моих родителей серые тени нестабильной технологии.
— Мы полагаем, что в этом замешан Коллекционер, — шепчу я, не испытывая угрызений совести из-за того, что впутываю самца Весталис, который невиновен в этом преступлении. Он виновен во многих других, и я все равно собирался наказать его, как только займу трон. Но если сегодня его день, то так тому и быть.
— Коллекционер? — Королева озадачена, но не неверует. Она щелкает жвалами, напоминая мне о моей боли, и я делаю шаг назад. Ее внимание переключается на Зеро, но когда она пытается сорвать голову андроида с плеч, я беру контроль на себя и отклоняю ее удар. Поскольку я контролирую действия картианской девушки, ее нельзя винить за них.
Я не сопротивляюсь, сжимаясь в комок и позволяя матери повредить внешний корпус модели вместо ее головы. Мы можем отремонтировать тело, но мы не сможем спасти органическую ткань, в которой обитает дух Райны, одной из немногих картианских самок во всей Ноктуиде.
Моя мать в последний раз уступает, растягиваясь на спинке кресла моего отца, пока я освобождаю Зеро от своего контроля и борюсь с собственной слабостью. Без моей пары я не могу черпать кровь. Мои ресурсы и энергия не бесконечны, и я уже на исходе.
— Мы доставим его сюда, — говорит мать, но отец уже качает головой. Моя мать склонна к эгоизму, в то время как мой отец всегда находится во власти «Короля » и лучшего образа действий для нашего вида в целом.
— Мы не можем позволить, чтобы кто-то узнал об исчезновении принцессы, иначе вся вселенная бросится на поиски. Пусть Фалопексы арестуют Коллекционера и экстрадируют его на Яо.
— Да, Ваше Величество. — Я делаю глубокий поклон. Я надеялся, что сегодняшняя встреча примет именно такой оборот.
— Найди ее, Рюрик. Мы дадим тебе короткий промежуток времени для работы, а затем мы с твоей матерью сами возобновим поиски. — Он наклоняется ко мне и прижимает свой огромный рот к моему уху. Я опускаю усики вниз и в стороны в притворном почтении. — Если мы найдем ее первыми, тебе не понравится смотреть, что мы с ней сделаем.
— Да, Ваше Величество, — соглашаюсь я, гнев и обида горячими и тяжелыми камнями лежат в моей груди.
— Уходи, — рявкает на меня отец, а затем своими собственными жвалами, теми самыми, которые я больше не вижу из-за своих линз, откусывает один из моих усиков у самого черепа, заливая мои волосы кровью.
К концу дня усик отрастает заново, мою руку чинят в медблоке, и я становлюсь еще на шаг ближе к тому, чтобы найти Ив.
Я подготавливаю транспорт, а затем направляюсь к Звездам.

----------

Ив… Чудесным образом выживает

Ив… Чудесным образом выживает
Меня похищали инопланетяне больше раз, чем я могу сосчитать. И из всех моих похищений это начинается приятнее всего.
Я лежу на спине на большой удобной кровати. В другом конце комнаты окно, из которого открывается вид на травянистое поле с лесом позади и пляжем впереди. Дом от поля отделяет терраса, и, моргая, возвращаясь в реальность, я понимаю, что слышу плеск волн.
Где я была? Где я сейчас? Почему я не помню последние… сколько-то там часов?
Я приподнимаюсь на локтях и заставляю свои затуманенные глаза сфокусироваться на фигуре в изножье кровати.
— Прошло около двенадцати земных часов с тех пор, как ты потеряла сознание, — говорит он. Это Офицер Хит. Я сразу узнаю его голос и с облегчением вздыхаю.
Точно.
Я была с ним в космической часовне, когда отключилась. Сейчас я чувствую себя прекрасно, но… я здесь. Где бы ни было это «здесь». Я не чувствую присутствия ни Рюрика, ни Абраксаса в здании вместе с нами. Я знаю, звучит странно, но ядействительно могу их чувствовать. Спишем это снова на феромоны. Вероятно, дело в них.
Хит сидит на табурете в изножье кровати, ссутулившись и уперев локти в колени. Подбородок подперт кулаками, а его щупальца вытанцовывают свою собственную джигу вокруг него. Одно складывает стопку одежды, другое протирает окно. Третий хвост-щупальце подметает пол маленьким веником, а ближайший к нему хвост помогает совком. Все девять хвостов Хита сейчас заняты разными делами.
Он кажется спокойным, даже если они — нет.
Он улыбается мне.
Я отодвигаюсь на несколько дюймов назад по кровати.
— Доброе утро, Ив, — говорит он, и на его лице самое странное выражение, которое я когда-либо видела у мужчины. Я сглатываю, и его улыбка становится шире. — Что последнее ты помнишь?
— Я… — Я оглядываюсь, садясь, а затем поворачиваюсь и встаю на колени, чтобы выглянуть в щель между шторами на окне над изголовьем. Хит издает резкий шипящий звук, который я игнорирую, раздвигая ткань и оказываясь лицом к лицу с бесконечным, сверкающим морем.
Солнце — пока что только одно, насколько я могу судить — красиво искрится на небольших волнах с белыми барашками. Вдалеке я замечаю несколько островов, но ни на одном из них не видно зданий. Я оглядываюсь и вижу, что Хит наблюдает за мной своими странными глазами. Это самая инопланетная часть в нем. И это о многом говорит, учитывая, что у парня девять хвостов-щупалец с присосками, которые меняют цвет, когда он лжет.
Я оглядываюсь через плечо и вижу свою собственную задницу, выставленную напоказ из-за того, как я сижу, на коленях и все такое. Эм. На мне белая майка в рубчик истринги . Красные.
— Это была единственная человеческая одежда, которая у меня была, — говорит Хит, откидываясь назад и поднимая обе руки ладонями вперед в знак сдачи. Он не может сдержать легкую усмешку, тронувшую уголок его губ.
— Ты меня раздел? — давлюсь я словами, уставшая от всей этой истории с «потерять сознание и подвергнуться насилию». Серьезно, это ни хрена не круто. Я хватаю подушку и швыряю в него —сильно . Он ловит ее щупальцем, а затем обвивает его вокруг нее, сжимая подушку в форме песочных часов.
— Я отводил глаза, — уверяет он меня, и я швыряю еще одну подушку. Эту он тоже ловит, пока я свирепо смотрю на него. Я поворачиваюсь, встаю и упираю руки в бока. Я разрываюсь в том, что спросить дальше. Ядо смерти хочу знать, почему у него при себе женская майка и красные стринги, но у нас не такие отношения. Мой взгляд возвращается к неубранной постели. Простыни слегка влажные. Мне это совсем не нравится. — Я был джентльменом, — говорит он мне, а затем становится розовым. Когда он делал первое заявление, он был синим.
— Только одно из твоих утверждений правдиво, но какое? — со стоном спрашиваю я, тяжело опускаясь на кровать и обхватывая голову руками. — Последнее, что я помню, как ты держал меня в часовне, а потом… — Мой разум немного затуманивается, когда я пытаюсь вспомнить, что произошло прошлой ночью. — Жемчужина? Ты поцеловал меня с жемчужиной во рту?
— А. — Это все, что говорит Хит, ожидая, пока я уберу руки от лица. — Только одно из моих утверждений правдиво, потому что я не мог отвести глаза, Землянка. — Он улыбается, словно это должно быть милое прозвище и ничего унизительного. Да и как это может быть унизительным? Этот парень из кожи вон лезет, чтобы спасать людей, даже если для этого ему приходится рвать жилы. Я доверяю ему, и сама не знаю почему. Может быть, потому, что и Абраксас, и Рюрик велели мне искать Офицера Хита, если дело запахнет жареным. Поэтому ли я здесь? — Ты горела в лихорадке, а я еще давно усвоил от сестры, что люди и высокие температуры несовместимы.
Его лицо меняется, принимая очень человеческое выражение. Думаю, именно поэтому он кажется мне таким человечным. Дело не в его внешности. У него лисьи уши с плавниками, ради всего святого. Девять хвостов, чешуйчатая кожа, слишком много кубиков пресса (в буквальном смысле) и шесть радужек. Он не человек, но его эмоции понятны. Его реакции понятны.
— Ты все еще розовый, — говорю я ему, а затем подхожу вплотную, пока он щупальцами бросает подушки обратно на кровать. — Скажи что-нибудь определенное. Например,я Фалопекс.
Хит ухмыляется мне и откидывается назад, скрестив руки на своей твердой, гладкой груди. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на нее, но онапрямо тут, а этот самец просто излучает секс и самоуверенность. Если бы все не сложилось так, как сложилось, я могла бы в него втюриться. Сильно.
— Ты не хочешь, чтобы я сказаля лжец ? — спрашивает он, а затем посмеивается, когда мои щеки краснеют. — Ну хорошо, я Фалопекс. — Он остается розовым, пока я сужаю глаза.
— Ты всем говоришь, что твой цвет правды — синий, а сам большую часть времени лжешь, так?
— Чертовски сложно выведать, где владелец борделя прячет своих нелегальных несовершеннолетних человеческих девочек, если ты скажешь ему, что именно это ты и ищешь. — Хит делает паузу и выдыхает. Выражение его лица измученное, и оно соответствует суетливым, тревожным движениям его хвостов. Одним он заправляет постель, другим поправляет картину на стене, а третьим касается моей ноги. Я должна бы отбить его, но вместо этого просто стою и жду.
Я… где бы ни было это место. С Офицером Хитом. Рюрика здесь нет. Абраксаса здесь нет. Я не больна.
Что-то произошло, и я была в отключке все это время.Блядь, как же это бесит. Я клянусь себе, что больше не упаду в обморок какое-то время, но эй, полагаю, это та сделка, которую даже такая упрямая сучка, как я, не может контролировать.
— Легко убедить его рассказать тебе, если он думает, что все Фалопексы говорят правду — потому что так оно и есть, — а тот, что стоит прямо перед ним, никогда не меняет цвет.
— Разве слухи не начали бы расползаться через какое-то время? — спрашиваю я, приподняв бровь. Здесь приятно и тепло, и я чувствую ветерок из задней двери. У меня возникает искушение выйти на улицу, опереться руками о перила и посмотреть на воду.
— Не начнут, если потом убирать свидетелей, — угрожающе произносит Хит. Он встает, смотрит на меня сверху вниз, и его лицо снова становится холодным. Наверное, мне стоило бы испугаться, но я же СТЧЖ, помните? Я просто смотрю прямо на него в ответ. Он криво улыбается и щупальцем поправляет шляпу. Сегодня она коричневая, из потертой кожи с золотой лентой. Ему идет. — Но кого все это волнует. Мы с тобой. — Он указывает щупальцем между нами, уперев руки в голые бедра. На нем набедренная повязка, но… мы оба знаем, что от того, чтобы он был прикрыт, до того, как я дотронусь до него — всего доля секунды. Плавали, знаем. — Нам нужно кое о чем поговорить.
— Абраксаса и Рюрика здесь нет, — говорю я, и Хит кивает.
— Нет. Точно нет. — Он снова морщится, отворачивается и жестом указывает хвостами на открытую дверь спальни. — Выпьешь, маленькая человеческая женщина? — Он издает невеселый смешок, прежде чем выйти, не утруждая себя ожиданием ответа. — Когда узнаешь, в чем дело, точно захочешь.
Он скрывается из виду, и я колеблюсь всего пару секунд, прежде чем последовать за ним.
Там коридор со стеной с одной стороны и открытыми перилами с другой. Сами перила похожи на коралл, но они прозрачные и ловят свет, как стекло. Лестница еще более странная, высеченная из камня, шероховатого для моих босых ног и немного блестящего. Спускаясь, я вижу синие и золотые прожилки.
А еще ступени мокрые.
Спустившись на следующий этаж, где ждет Хит, я вижу, чтовсе мокрое. Прямо передо мной окно, которое смотрит в воду. В смысле, мы находимсяпод ней. Конечно, мы под ней. Наверху мы были прямо на уровне воды, а теперь спустились.
Мимо проплывает стайка ярко окрашенных… кого-то. Лягушек? Понятия не имею, но у них были лапки.
— Извини за сырость. — Хит обводит пространство пальцем. — Я понизил уровень воды для тебя, но чтобы все высохло, нужно немного времени.
— Уровень… воды? — переспрашиваю я, пока он входит в то, что определенно является кухонной зоной, даже если я больше ничего в ней не узнаю. Столешницы сделаны из того же камня, что и лестница, а шкафчики под ними гладкие и белые, абсурдно современного вида. В углу стоит аквариум, в котором плавают существа, и…
Взволнованное щебетание привлекает мое внимание к другому аквариуму, и я вижу компаньона Хита, поднимающегося из воды. Маленький розовый осьминог подплывает ко мне и устраивается на моем голом плече, его крошечные щупальца прилипают к коже с тихими хлопками. Он радостно трелирует мне, и я чувствую, что нахожусь на грани того, чтобыпочти понять, что он пытается сказать.
Хит одаривает существо очаровательно раздраженным взглядом, а затем качает головой, открывая шкафчик, за которым обнаруживается нечто вроде холодильника. Я бы не взяла на себя смелость назвать это холодильником, но выглядит это как металлический шкафчик с сосульками, свисающими с потолка. Хит достает лоток с кубиками льда и ставит их, прежде чем взять бутылку с золотистой жидкостью и пару стаканов.
Он бросает несколько кубиков в каждый стакан, наливает немного спиртного и поворачивается, чтобы протянуть один мне. Почти жаль, что он вообще поворачивается, потому что, как обычно, его ягодицы выставлены на всеобщее обозрение всей Ноктуиды.
— Держи, — говорит он, протягивая стакан одним из своих щупалец. — Это просто виски. — Он снова улыбается мне, сверкая острыми зубами. — Ничего особенного. У меня не так много выбора, когда дело доходит до человеческого алкоголя. Все, что крадут работорговцы, я конфискую.
— И пускаешь в дело, как я погляжу, — говорю я ему, принимая стакан, принимая странного маленького осьминога, бурлящего на моем плече, принимая тот факт, что со стен и потолка в доме Офицера Хита капает вода. Я уже тертый калач во всей этой истории с похищениями. Я не паникую. Но я чувствую себя не в своей тарелке, нервничаю. Раз я здесь, значит, что-то случилось. — Пожалуйста, скажи мне, что Рюрик, Абраксас и Джейн в порядке.
Я не хочу, чтобы мой голос срывался на этих словах, но это происходит само собой. Ничего не могу поделать. Хит немного смягчается — хотя, как по мне, он и так был достаточно мягким. Он смотрит на меня так, как, я не уверена, ондолжен на меня смотреть. Как… ну, как он смотрел на меня в своем офисе, полагаю.
Он опрокидывает свой стакан и наливает еще один, повернувшись ко мне спиной. Мой взгляд скользит к его идеальной заднице, и я мысленно крою себя матом, опустив глаза на стакан в руке с едва сдерживаемым вздохом. По какой-то причине мне не хочется говорить Хиту, что я беременна. Эта информация слишком свежая, слишком странная, слишком интимная.Хотя тогда мы не были уверены, Рюрик выдал меня в тот день на Мировой Станции; Хиту сказали. Я просто надеюсь, что он уже забыл.
Я просто держу стакан обеими руками и надеюсь, что он подумает, будто я слишком нервничаю, чтобы пить.
— Ну так что? — спрашиваю я, когда он поворачивается. Его взгляд скользит мимо меня к воде снаружи.
— Закрой жалюзи на втором этаже, — говорит он, и они опускаются. Полагаю, у него есть типа Google Home или Alexa, или инопланетный эквивалент этой хрени. — Извини. Не люблю отгораживаться от видов, но… нам пока нельзя показываться вместе.
— Хит. — Я смотрю на него в упор, и он смотрит в ответ. — Что случилось?
— Корабль Капитана Кидда подвергся нападению… — Он странно смеется, и я вижу, как он стискивает зубы, его челюсть сжата от разочарования, пока он смотрит на свой стакан. — Ну, ты не знаешь парня, который на него напал, но я знаю. Я охочусь за задницей этого ублюдка ужемного лет , но он из знати Весталис и получает то, что хочет, большую часть времени. В любом случае, я полагаю, то, что он хочет на этот раз — это твою подругу.
Я давлюсь вздохом, и стакан выпадает у меня из рук. Хит ловит его одним из своих хвостов, прежде чем он ударяется об пол. Он пытается передать его обратно мне, но я не беру. Не взяла бы, даже если бы могла пить. Меня слишком сильно трясет. Я могу со многим справиться. Очевидно, я справлялась с похищением за похищением. Светящиеся вагины. Гигантские королевы-многоножки. Но потерять кого-то из тех, кого я люблю? Я… это совсем другое дело.
— Просто скажи это, блядь, — шепчу я, бессознательно поднимая руку, чтобы погладить компаньона Хита. Он наблюдает за тем, как я это делаю, со странным выражением лица, а затем использует свой хвост, чтобы поднести мой стакан к губам. Он выпивает его залпом и использует тот же хвост, чтобы поставить стакан на стойку позади себя, даже не глядя.
— Нападение было… ну, они схватили поп-звезду. Табиту? — Хит пробует имя на вкус, словно это что-то чужеродное и труднопроизносимое. — В любом случае, этот человек — он… бизнесмен, полагаю, так бы ты его назвала — умудрился забрать Табиту, но больше никто не пострадал.
Я оседаю на стену позади себя, не обращая внимания на то, что моя майка при этом впитывает целую кучу морской воды. Я прижимаю руку к груди, чтобы успокоить бешеное биение сердца.
— Просто чтобы прояснить на будущее: Табби Кэт мне не подруга. Она человек, которого я знаю — против своей воли и здравого смысла — и хотя мне несколько жаль, что ее похитили, я не собираюсь сходить из-за этого с ума.
Хит ухмыляется мне, криво, сексуально и игриво, но это длится недолго. Он снова хмурится, вздыхает, допивает свой второй стакан.
— Если бы не Абраксас, остальные были бы мертвы. Твоя подруга, Джейн. Капитан Кидд. Сам Абраксас. Он защитил корабль. Я подумал, тебе захочется это знать.
Захочется. Это вызывает у меня улыбку, но также заставляет мое сердце болеть за него. В последний раз, когда я проверяла, я умирала без него. Я встречалась с Хитом, чтобы убедиться, что смогу встретиться с Абраксасом. А теперь…
— Мы больше не на Доме, не так ли? — спрашиваю я, и Хит смеется.
— Яо, вообще-то. Моя родная планета.
Я оглядываюсь на закрытые жалюзи. Полагаю, это объясняет всю эту воду. Но… как мы сюда попали? Что еще важнее,почему мы здесь? Я поворачиваюсь и вижу, что Хит внимательно изучает меня. Он все еще розовый. Говорит правду. Он использует еще один хвост-щупальце, чтобы поставить пустой стакан на стойку, а затем скрещивает руки на груди и смотрит на меня.
— Нападение не только задержало корабль Кидда, но и привлекло внимание армады Весталис. При первой же возможности они разнесут моего друга — и твоих друзей, твою пару — в клочья. Поэтому они совершили еще один звездный прыжок, и, ну, пройдетпо меньшей мере неделя, прежде чем они доберутся сюда.
Я просто стою там. Что еще я могу сделать? Мой рот открывается. Со стуком закрывается. Мой мозг лихорадочно перебирает различные теории, прежде чем отбросить их все.
— Сегодня я чувствую себя намного лучше, так что это хорошо… — увиливаю я, и Хит смеется. Горько. Этот звук заставляет меня сделать паузу, и я ловлю себя на том, что просто пялюсь на него, желая, чтобы он выложил секрет, вокруг которого, кажется, танцует. — Где Рюрик?
— Рюрик, предположительно, все еще на Доме? — говорит он, слегка приподняв бровь. Опять же, у него плавники вместо бровей, но онипохожи на брови. Это главное, верно? — Весталис не сошли с позиции, и не было никаких новостей о пропаже Имперской Принцессы, так что, полагаю, он выигрывает для нас время. Не знаю. Я с ним не разговаривал. Не было возможности.
Теперь моя челюсть отвисает, и я с недовериемсмотрю на Офицера Хита.
— Рюрик не… он не знает, где я? — Мой голос звучит громко и визгливо, немного напоминая Табби Кэт, когда она не в духе. Я быстро беру себя в руки, не желая перенимать ни единой ее черты. Счастливого пути, Табита. Надеюсь, твой новый тюремщик — твой суженый или что-то в этом роде, как мой последний похититель. — Короткий вопрос: ты жесобираешься спасти Табби Кэт, верно?
Хит без тени веселья улыбается, пока его питомец щебечет мне на ухо. Я глажу его по голове двумя пальцами, и он мурлычет мне в ответ.
— Оу, а я думал, тебе все равно? — Он отталкивается от стойки хвостами и подходит ко мне слишком близко. Пузырек срывается с кончика одного хвоста и лопается возле моего лица, заставляя меня резко вдохнуть.Черт возьми. Я мгновенно осознаю свою почти наготу, его красивое тело, его завораживающий член и его милую, кокетливую улыбку. — Спасу. В конечном итоге. Я могу справляться только с одной задачей за раз, и я решил сделать приоритетом тебя. — Он выдыхает, и этот холодный, хмурый взгляд возвращается. — Я не знаю, что в тебе такого, Ив. На своем веку я знал много людей, видел, как многие из них умирают, пока я стоял рядом, не в силах сделать ни черта, чтобы спасти их. Но… — Он поднимает руку, словно собираясь коснуться моего лица, но я уклоняюсь от прикосновения.
Не потому, что хочу этого. Потому чтоне хочу этого. Я не хочу уклоняться, и это проблема.
Я уже предала Абраксаса с Рюриком. Я не могу предать их обоих с Офицером Хитом. Я не такой человек. Верность много значит для меня. Забота о чужих чувствах — это важно. Сомневаюсь, что кто-то из них был бы в восторге, если бы я закрутила интрижку с сексуальным Фалопексом.
Хит вздыхает и снова отступает, открывая один из шкафчиков хвостом. Он даже не смотрит, как достает графин с водой из холодильника. Наливает мне стакан хвостами, а затем, снова, передает его щупальцем, а не рукой.
— Его Императорское Высочество не знает, где ты, нет.
Я замираю со стаканом на полпути к губам. Это… это нехорошо. Я уже чувствую тяжесть в груди. Теперь я не только безумно скучаю по Джейн, я скучаю по Абраксасу, и я скучаю по Рюрику тоже. Угх. Я допиваю воду одним глотком и возвращаю стакан, чтобы он налил еще. На этот раз Хит использует руки и наливает мне еще один стакан.
— Ты меня похитил. — На данном этапе это просто констатация факта. — Зачем?
Хит окидывает меня взглядом, слегка поигрывая желваками.
Где-то в доме раздается звонок, и он ругается, направляясь к столу и хватая стеклянный планшет. Включает экран и смотрит на ожидающее его уведомление. С очередным ругательством он бросает его обратно на столешницу и поворачивается.
— Позволь мне просто все тебе объяснить, — говорит он, но без злобы. — У меня был выбор, когда ты пришла ко мне в часовню. Скажем так, теоретически, у тебя был выбор: жить или умереть, но жизнь сопровождалась определенными… осложнениями. Что бы ты выбрала?
— Задавать странные теоретические вопросы — это не «объяснять все». Перестань ходить вокруг да около. Конечно, я бы выбрала жизнь. Разве большинство… — я чуть не говорю«людей» —…живых существ не поступили бы так же? — Я знала, что умираю там, в часовне, пока он держал меня. Ячувствовала это, но… вот она я. Я чувствую себя отлично. Даже лучше, чем когда-либо. Бодрой. — Что случилось? Что это была за жемчужина? Что ты со мной сделал?
Хит выдыхает, используя хвосты, чтобы снять шляпу с головы. Он рассеянно крутит ее на одном из них, словно ему просто нужно чем-то занять свои конечности, пока его мозг работает.
— Да пошло оно все, — говорит он, пожимая плечами. Он смотрит мне прямо в глаза. — Я отдал тебе свою жемчужину, чтобы спасти тебе жизнь.
— Ага. Ясно. Полагаю, это объясняет, почему ты поцеловал умирающую женщину. — Я жду дальнейших объяснений, пока компаньон Хита слетает с моего плеча, танцуя вокруг нас и рисуя из пузырьков еще один узор, похожий на сердце. Я делаю вид, что не замечаю. Мое собственное сердце колотится как сумасшедшее.
У меня смутные воспоминания о…
Я замолкаю, когда двуглавая кошка спускается по лестнице и зевает. Ну, одна голова зевает. Другая шипит на меня. Да. Определенно та же самая кошка.
Я указываю на эту тварь, когда она начинает точить когти о стену Офицера Хита. Когтискрежещут по металлу, пока он не издает раздраженный цокающий звук зубами, который почему-то заставляет кошку тереться о его ноги. Он смотрит на нее сверху вниз с долгим вздохом.
— Как будто мне и без того мало дерьма, о котором нужно беспокоиться, — бормочет он, замечая направление моего взгляда. — Она забрела на мой крейсер, и, ну, я немного спешил.
— И как же так вышло? — спрашиваю я, подходя к нему и ставя стакан с водой на стол. Теперь мы находимся на расстоянии пары футов друг от друга. Не уверена, почему я чувствую потребность стоять так близко к буквальному незнакомцу.Инопланетному незнакомцу, к тому же.
— Ну, — увиливает он, все шесть зрачков в обоих глазах отведены в сторону и не смотрят мне в лицо. — Жемчужина, которую я тебе дал, она делит мою жизненную силу пополам. — Наконец он переводит свое внимание на меня, взгляд серьезный. — Мы с тобой, мы делим одну и ту же жизненную силу. В смысле, если умру я, умрешь ты. Если умрешь ты, умру я. Это имеет смысл?
Я не отвечаю сразу. Я понятия не имею, что сказать.
— Ты отдал мне половину своей жизненной силы, чтобы спасти меня? — спрашиваю я, мой голос на удивление тихий и мягкий. Нетипичный тон для Ив Уэйкфилд, должна признать.
— Абраксас прибудет не раньше чем черезнеделю , — повторяет он, поднимая обе руки и все свои щупальца ладонями — или присосками — вверх к потолку. — И даже тогда он никогда бы не смог приземлиться на Доме после инцидента с Табби Кэт. Мне пришлось привезти тебя сюда. Весталис не суются на Яо, а Кидд знает, как приземлиться здесь незамеченным.
— Ты лживый коп, который дружит с космическим пиратом. — Я просто констатирую факты. Хит улыбается, но это не очень приятная улыбка.
— А еще тот, кто спасает симпатичных девушек, когда по праву должен позволить им умереть.
Я съеживаюсь от этих слов. Он прав. В этот раз я не пыталась быть критичной, но понимаю, как мое заявление могло быть воспринято именно так.
— Мы делим жизненную силу, — повторяю я, и он ждет, пока я с этим смирюсь. — Как долго?
— Вечно. — Хит остается розовым. Либо он говорит правду, либо… ну, как он может не говорить правду? Он сказал, что он Фалопекс, кем он и является, так что… — Пока один из нас не умрет, вот что я хочу сказать. Тогда свет погаснет для нас обоих.
— Скажи еще что-нибудь правдивое, — неожиданно твердо говорю я, глядя ему прямо в лицо. — Скажи мне, что я человек. Скажи мне, что я женщина. Скажи, что ты мужчина. — Это единственные факты, которые приходят мне в голову в данный момент. Как только я произношу их, я об этом жалею. Настроение меняется.
Сексуальное напряжение.
Черт.
Я начала это, и я не знаю, как это закончить. Этому нет конца. Я делаю несколько шагов назад, все еще любопытствуя, почему у Хита в доме женская одежда.
— Взял этот наряд из рюкзака мертвой девочки, — объясняет он, словно может читать мои мысли так же, как Рюрик. Я съеживаюсь и от мысли, и от заявления. — Было неправильно раздевать ее, но я беру все, что могу, для своей младшей сестры, Кайлы. Ты познакомишься с ней через минуту. — Он снова бросает взгляд на планшет, и его лицо выглядит решительно мрачным. — Даже раньше, на самом деле. У нас мало времени.
Мой разум рисует десятки ужасных сценариев, большинство из которых заканчиваются тем, что я нахожусь в тронном зале на этом корабле, смотрю, как голова Рюрика слетает с плеч, смотрю, как брызжет кровь. Я не могу бросить его на произвол судьбы. Ядолжна вернуться к нему до того, как его родители убьют его из злости. Посмотрите, что они сделали с его братом. Они на это способны, без сомнения.
— Почему у нас мало времени? — осторожно спрашиваю я, страх превращает мой пустой желудок в кислотный ком. Я думаю о всяком, но точно не о том, что он говорит.
— Потому что мы ужинаем у моих родителей. — Хит снова морщится, ругается, нахлобучивает шляпу обратно на голову и с силой натягивает ее с обеих сторон щупальцами.
— Сколько тебе лет?
Он упоминал своих родителей с полдюжины раз до этого, а мы едва провели в компании друг друга два часа.
— Двадцать пять, — говорит он, а затем демонстрирует дерзкую ухмылку. — В земных годах, то есть. Яо движется по орбите довольно медленно. Один год — это как… десять там, откуда ты родом.
Фантастика. Еще больше бесполезных космических фактов, которые я не запомню.
— Я… ты знаешь, какой сейчас день на Земле? — Я понимаю, что увожу разговор от довольно серьезной темы, но не могу удержаться. Хит, кажется, много знает о людях и Земле, и мне бы очень хотелось узнать, как долго нас с Джейн не было.
— Шестнадцатое сентября, — легко отвечает он, как я и знала. — Кайла держит человеческие календари на всех семейных устройствах. — Он указывает на свой планшет.
Шестнадцатое сентября. Мы с Джейн пропали… кажется, это было двадцать третьего июля. Блядский ад. Мы живем с пришельцами почти два месяца. На данном этапе это кажется почти… осмелюсь сказать,нормальным .
— Мой день рождения ровно через две недели, — шепчу я, и улыбка Хита как-то странно дергается.
— Две земные недели? — переспрашивает он, а затем качает головой. — У меня тоже. — Мы оба стоим в неловком молчании, пока он не добавляет: — Это совпадение, кстати. Это не… ну, это конкретное совпадение ничего не значит.
— Ясно. — Я даже не знаю, что на это ответить. Его компаньон, кажется, находит это забавным, кружась вокруг нас и держась подальше от крадущейся кошки. Сомневаюсь, что двуглавая кошка когда-нибудь поймает крошечного осьминога; одна из ее голов, похоже, всегда не согласна с другой. — Объясни мне, почему мы должны ужинать с твоими родителями. Ты же понимаешь, что похитил принцессу Весталис?
Хит просто смотрит на меня так, словно желает, чтобы этот момент давно прошел и остался в прошлом. Для такого уверенного в себе и кокетливого парня, как он, я могу только представить, насколько плоха наша ситуация на самом деле.
— Потому что нам нужно вести себя так, будто абсолютно ничего не случилось. Потому что если Весталис узнают, что ты здесь, они начнут с того, что нанесут ядерный удар по Земле, а затем обратят свои лазеры на нас.
Мое сердце колотится, и я в итоге выдвигаю стул, морщась от чавканья холодной мокрой подушки, когда сажусь. Я все еще не совсем понимаю, что он имел в виду под «регулировкой уровня воды» в доме, но могу сделать смелое предположение. Он же существо, обитающее в воде, так? Значит… логично предположить, что, возможно, его дом обычно затоплен водой.
— Пока у меня не появится шанс увидеться с Абраксасом, я должна оставаться здесь, — осторожно предлагаю я, пока Хит наклоняется, обхватывая пальцами спинку другого стула.
— В общем-то, да. Я отдал тебе свою жемчужину, но держу пари, у нас максимум десять дней, прежде чем мы оба умрем. Вся моя жизнь зависит от того, трахнешь ли ты Асписа или нет. — Он сухо смеется над этим, но звучит скорее покорно, чем расстроенно. — У меня нет возможности отправить Рюрику сообщение так, чтобы об этом не узнали король с королевой, но он парень сообразительный — для принца Весталис, конечно. Он придумает, как с нами связаться, и ты сможешь объяснить ситуацию.
Если он проживет так долго , думаю я с резким уколом страха. Я просто чертовски надеюсь, что никто из других его братьев не появится со своей парой. У меня такое чувство, что в следующий раз, когда его родители вызовут сына в тронный зал для убийства, на плахе окажется Рюрик.
— А до тех пор мы должны, что, убеждать твою семью и других Фалопексов, что я просто какая-то случайная человечка? Разве они не узнают меня по всем этим свадебным видео?
Хит выдыхает, а затем выдвигает стул так, чтобы сесть по диагонали от меня. Он снова упирается локтями в колени, опустив голову на руки.
— Ну да. Вся Нокта может смотреть эти трансляции, но не Фалопексы. — Мне нравится, как он это сказал,вся Нокта . — Даже если бы и смотрели, я… мой народ может быть… немного расистами. Ты человек. Для них все люди на одно лицо. Им даже в голову не придет проверять.
— Твоя жемчужина… у тебя ведь только одна, да? — Я вспоминаю обрывки того, что он говорил в часовне —я получаю такую только один раз, один раз — и понимаю, какое это было для него большое дело. Он связал свою судьбу с моей. Если я умру, он умрет. Это огромная вера и доверие, возложенные на другое существо.
— Только одна. — Его голос теперь звучит хрипло, и он выпрямляется, его взгляд настолько пристальный, что мне хочется ерзать под его жаром. — Есть кое-что еще, и тебе это не понравится.
— Испытай меня. — Это моя попытка сострить, но выходит совсем не так. Между нами повисает странное тепло, когда Хит придвигает свой стул немного ближе.
— Блядь, я всю жизнь думал об этом моменте, но понятия не имел, что все пройдет именно так. — Он смотрит на своего компаньона, когда существо приземляется мне в волосы, щебеча и выпуская перламутровые пузыри. Хит возвращает свое внимание ко мне, и я беспокойно ерзаю в ожидании.Вот оно. Главное откровение. — Если ты не вернешь мне жемчужину, я умру.
— А? — Я запуталась. Это не то, что я ожидала услышать. Не уверена, чего я ожидала, но точно не этого. Хит скрещивает два щупальца на груди, словно это руки. Его настоящие руки снова лежат на бедрах, как будто он намеренно пытается привлечь внимание к своей узкой талии, бедрам и низко посаженному тяжелому ремню… Угх. — И как же мне ее вернуть? Снова поцеловать тебя?
Эта мысль заставляет меня немного нервничать, особенно когда я вспоминаю, как он перекатывал эту жемчужину по своему фиолетовому языку и щелкал острыми зубами вокруг нее, прежде чем зацеловать меня до беспамятства. Но в смысле, я не могуне поцеловать его и позволить ему умереть. Как бы хреново это ни было — целовать его, когда Абраксас и Рюрик оба волнуются обо мне, — я не могу этого не сделать.
— Нет. — Он мрачно улыбается. — Ты должна трахнуть меня. — Пауза. — Или, что предпочтительнее, позволить мне трахнуть тебя.
Я вцепляюсь в края стула, красные стринги жгут бедра, мои соски темные и явно выделяются сквозь ткань белой майки. Хит замечает это, несмотря на то, что у него самого сосков нет, и смотрит на них с явным одобрением, пока я не скрещиваю руки на груди, прикрывая их. Он снова поднимает взгляд на мое лицо.
— Ты не обязана это делать. Я уж точно не заставлю тебя. Но… пожалуйста, не дай мне умереть.
В его словах сквозит нежная искренность, от которой мне становится не по себе.
— Я… ты же со мной шутишь, да? — спрашиваю я.
— Я с тобой шучу, — говорит он, и становится синим. — Я человеческая женщина. Ты самец Фалопекс. Я нахожу тебя до безобразия непривлекательным. — Он остается синим сквозь всю эту ложь, все еще странно улыбаясь мне. Теперь я понимаю, почему у него было такое выражение лица, когда я только проснулась. — Если мы не переспим, у меня осталось, — он с любопытством бросает взгляд на планшет, а затем снова на меня, — около двенадцати часов. Я умру. Справедливости ради, я должен сказать тебе, чтоты не умрешь. Мы делим жизненную силу, только если ты возвращаешь жемчужину. На данный момент все, что я сделал — это отдал тебе свою. — Он звучит так невероятно грустно, когда говорит это, и я понимаю, что снова это сделала. Кроме того, он становится розовым. — Но я не хочу на тебя давить. — Снова синий. Значит, онхочет на меня давить, но не будет.
Я украла место чьей-то суженой. Или что-то в этом роде. Как я сделала с Абраксасом, когда забрала его метки и стала его парой, хотя все еще планировала уйти. Это очень похоже на ту ситуацию, за исключением того, что именно Офицер Хит вернул меня с края гибели. Спасая меня, он также спас и Рюрика, и Абраксаса.
Боже.
Я тру лицо руками.
— Я не… ты же серьезно, да?
— Как там говорит Кайла? — Он задумывается на минуту, а затем щелкает кончиком одного из щупалец, словно пальцами. Кажется, он делает это, присасывая собственную присоску к коже и отрывая ее, но я не уверена. — Точно. Серьезен, как сердечный приступ. — Он остается синим, и я прищуриваюсь. Кажется, он это замечает. — Синий, как дикая актиния. Розовый, как краб-паук. Оранжевый, как кровь.
Ничего из того, что он только что сказал, не имеет для меня никакого смысла. Хит вздыхает и снимает шляпу, кладя ее на стол рядом с планшетом.
— Дикие актинии — розовые. — Он становится розовым, словно подтверждая это утверждение. — Крабы-пауки — синие. — Хит остается розовым. — Кровь красная, маленький человек. Будь то Фалопекс или Весталис, она красная. Ты должна была уже это усвоить. Сказать что-то вродесерьезен, как сердечный приступ — это ни ложь, ни правда. Вот как мне сходит с рук вся моя чушь. Все, что нужно сделать, это придумать, как обойти правила, и вуаля. Ты можешь быть лжецом, говорящим правду, или правдолюбом, говорящим ложь. — Хит ждет, пока я отвечу. Когда я этого не делаю, он продолжает. — Если мы не займемся сексом, жемчужина останется у тебя. Полагаю, ты проживешь еще около трех недель, если до этого не найдешь Абраксаса. Тебе будет чертовски трудно найти его без меня, но это не угроза. Это просто факт. Мне нужно привести корабль Кидда в док и держать других Фалопексов подальше от него.
— Могу я подняться наверх и осмотреться? — неожиданно спрашиваю я, и Хит откидывается на спинку стула, удивленно моргая.
— Эм, я… да, блядь, конечно. Почему бы и нет? — Он щупальцами нахлобучивает шляпу на голову, а затем встает, указывая на лестницу, чтобы я шла первой.
Я иду, и его компаньон следует за нами. Двуглавый кот бросается мне под ноги и чуть не сбивает меня с лестницы. Если бы Хит не поймал меня мягким комком хвостов-щупалец, я бы сломала шею.
Я выпрямляюсь с хмыканьем и иду дальше, как будто его прикосновение ничего для меня не значит.
Почему это продолжает со мной происходить? — думаю я, а затем решаю просто говорить вслух. Почему бы и нет?
— Нокта, — я использую более круто звучащее название Хита, и клянусь, что чувствую, как он ухмыляется у меня за спиной, — немного странная, не так ли?
— Определенно странная, — говорит он, когда мы заходим в комнату, которая, как я полагаю, является его спальней. Я стараюсь об этом не думать. Я выхожу на террасу, чувствуя нагретые солнцем доски под босыми ногами. Сама терраса соединяет дом с островом пологим травянистым склоном. По обе стороны от нас немного пляжа и песка, но все это довольно быстро переходит в траву.
А вокруг нас — море.
Я поворачиваюсь, замечаю лестницу на стене дома и лезу наверх, немного ругаясь на раскаленные металлические перекладины под руками и ногами. Добравшись до верха, я обнаруживаю симпатичную террасу на крыше без перил. Там стоят два шезлонга, маленький столик и большой зонт, предлагающий желанную тень. Солнце здесь кажется бледным подобием по сравнению с Джунгрюком, но стоять босиком на раскаленной крыше никогда не бывает весело.
Я сажусь в один из шезлонгов, раскинув колени в стороны, уперев локти в бедра, и смотрю на воду.
— Может показаться, что мы в глуши, но до дома моих родителей можно добраться за двадцать минут. — Хит останавливается рядом со мной, его почти голое тело находится слишком близко к моему лицу для комфорта. Я сглатываю и отвожу взгляд, изучая пейзаж и стараясь не восхищаться им так сильно, как мне того хочется.
Но черт возьми, как же приятно видеть океан — любой океан вообще — после столь долгого пребывания на корабле.
— Все так запутано, — шепчу я, когда Хит садится в соседний шезлонг. Я должна быть ему благодарна. Я должна быть настолько благодарна, чтобы сорвать эти стринги и прыгнуть к нему в постель. Самое грустное? Яхочу этого. Он, по сути, ходячий секс на палочке, и я была полностью очарована им с первой секунды.
Но это неправильно.
Я нахожусь в том же положении, что и тогда, когда узнала, что должна выйти замуж и спариться с Рюриком.Бедный Абраксас. Мне никогда не следовало… Ну, я старалась не спариваться с ним. Я пыталась сопротивляться, хотя и хотела его. Он этого не заслуживает. Я ужасная пара. Мне нужно увидеть его; он будет знать, что делать. Он будет знать, как все это исправить.
— Эй. — Хит тянется, чтобы положить руку мне на колено, и его прикосновение такое теплое и нежное, что я закрываю глаза. И снова я оказываюсь рядом с кем-то, чья жизнь висит на волоске, и они дают мневыбор . Хит мог бы изнасиловать меня, забрать свою жемчужину и спасти собственную жизнь. Он не собирается этого делать. Он просит. Очевидно, я это сделаю, но мне нужно сначала свыкнуться с этой мыслью. — Это не обязательно должно что-то значить, ясно? Мы можем… в смысле, я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. — Он ухмыляется, когда я снова смотрю на него, но выражение лица до невероятности поверхностное. Ему тоже плохо. То ли за себя, то ли за меня, то ли за нас обоих, я не уверена. — Но я не прошу тебя связывать со мной жизнь или что-то в этом роде. Мы просто… — Он делает паузу. — Нам нужно сделать это правдоподобным для моих родителей. Моей семьи. Общины. Фалопексы… социальные. И одержимые. И подозрительно относятся ко всем и вся, особенно ко мне. Если в их умахзародится хоть капля сомнения, что ты кто-то другой, а не моя новая человеческая пара, мой отец нас раскусит. Он первым сдаст нас королю и королеве. — Хит фыркает. — Если бы он узнал, что происходит, он бы связал нас обоих, погрузил на транспорт и доставил лично.
Хит пытается говорить непринужденным тоном, но в его словах чувствуется тяжесть. Он умоляет меня понять, чтобы ему не пришлось повторять снова и снова. Это опасно, и не только для него или меня, но и для Рюрика, Абраксаса, Джейн, Аврил, Зеро, Коннора и Брота. Для моей семьи. ДляЗемли. В смысле, это все огромная, блядь, проблема.
— Я просто какая-то случайная девчонка, — шепчу я, снова глядя на воду, пытаясь во всем этом разобраться. — Я не избранная. Я не герой. Я просто человек. Невезучий человек, которого похитили какие-то случайные пришельцы на вечеринке поп-звезды. — Я провожу пальцами одной руки по волосам, останавливаясь, когда вдалеке из воды выпрыгивает какая-то фигура, делает дугу в воздухе и снова с плеском уходит под воду. Я бы сказала, что это дельфин, но у него были лапы. Решаю не зацикливаться на инопланетных видах животных. В конце концов, на другом конце крыши сидит двуглавая кошка и вылизывает себе задницу. — Как все это вообще может быть реальным?
— Жизнь случайна. Иногда эта случайность втягивает ничего не подозревающих людей в невероятные обстоятельства. — Я поворачиваюсь и вижу, что Хит снова теребит поля своей шляпы. Он проводит по ним пальцем, изучая мое лицо и пытаясь оценить реакцию. — Из-за этой случайности меня отправили на Джунгрюк с отцом и целой командой опытных офицеров. Я смотрел, как они следуют правилам и процедурам и говорят правду так долго, что потеряли половину людей, которых должны были спасти, еще до конца первой недели. Все мертвы. К концу следующей недели умер еще один, а оставшиеся четверо жалели, что не умерли. — Я вздрагиваю, но он не закончил. Кажется, он очень долго ждал, блядь, чтобы рассказать это кому-то, и, учитывая наши странные обстоятельства, решил, что я — надежный вариант, чтобы держать все это в секрете. — Из последних четырех людей троим стерли память и отправили обратно на Землю. Это не самый приятный процесс. Иногда он дает сбой, и люди начинают болтать. Я слышал, что болтовня о пришельцах заставляет других людей странно смотреть на человека.
— В общем-то да, — соглашаюсь я, потому что чувствую, что должна что-то сказать.
— Вот именно. — Хит тоже поворачивается к воде, но с другим выражением лица. Что бы он ни видел, это не приятная пустота морского курорта, а нечто совершенно иное. — Так вот, одна из четырех оставшихся людей была спарена. — Он так сильно стискивает зубы, что я боюсь, как бы он не сломал один из острых клыков. Его глазапылают . — А закон гласит, что спаренные люди не могут вернуться на Землю. Она… Кайла… — Хит сглатывает и выдыхает, заставляя тело расслабиться. — Кайла провела время в борделе, поэтому ей не разрешили вернуться домой. Мой отец сжалился над ней и привез ее сюда, когда ей было всего тринадцать. Мои родители воспитали ее. Я научился сочувствовать людям, настолько, что отдал бы свою жемчужину женщине, о которой почти ничего не знаю. — Он снова вздыхает и заставляет себя улыбнуться, хотя улыбка выходит чуть более резкой, чем следовало бы. — Если это не случайность, то я не знаю, что это. Все эти странные обстоятельства привели нас прямо сюда, в эту самую точку времени.
— Твоя жемчужина… она ведь предназначена для твоей пары, не так ли? — тихо спрашиваю я, мой голос почти тонет в шуме усиливающегося ветра и плеске воды о стену дома. На мою голую ногу попадают брызги, но это приятно. Интересно, нельзя ли мне немного поплавать?
Хит не сводит с меня глаз.
— Жемчужина — это моя жизненная сила. Она навсегда связывает меня с тем, кто ее проглотит. И когда тот, кто ее проглотил, возвращает ее — потому что тымогла бы оставить ее себе и удвоить продолжительность своей жизни, — это акт любви и доброты. В глазах Фалопексов мы будем женаты. И я… больше ни на ком не смогу жениться.
Блядь.
— Это так несправедливо, — шиплю я на него, а он пожимает плечами.
— Ты не просила жемчужину, а я не спрашивал, хочешь ли ты ее, так что, насколько я понимаю, это был мой выбор. Я…
Я вскакиваю с кресла и обвиваю руками его шею, прежде чем успеваю отговорить себя от этого.
Мне нужно было рассказать об этом Абраксасу и Рюрику, прежде чем делать это, точно так же, как я поговорила с Абраксасом, прежде чем спариться с Рюриком. Это было бы правильным поступком. Но как я могу это сделать, если мы не можем с ними связаться? Когда Хиту осталось жить всего двенадцать часов?
Он сказал, что это не обязательно должно что-то значить.
Что бы ни случилось, я не могу позволить ему умереть.
Так что, хотя это неправильно, хотя меня терзает чувство вины, я целую его со всей страстью, на которую способна.
Хит обвивает меня хвостами, поднимает, так что мои ноги обхватывают его талию, и несет вниз в спальню.
Продолжение следует…

----------