Level Up 2. Герой

Глава 1 Рестарт

Глава 1 Рестарт Активация героического навыка «Обман времени» в связи со смертью носителя. Резервное копирование базы данных. Очистка логов. Очистка оперативной памяти носителя. До запуска 3… 2… 1… Augmented Reality! Platform. Home Edition

…Я все еще вижу отпечатавшееся на сетчатке глаз дымно-багровое зарево пламени, ощущаю вяжущий запах крови, слышу чьи-то истошные крики, чувствую вкус рыхлой влажной земли во рту и запах бензина… И просыпаюсь.

— Фил! Я дома! — от кошмарного сна пробуждает звонкий Викин голос, доносящийся из прихожей.

Она проходит в спальню и, наклонившись, целует.

— Вика… Родная… — Тру глаза и потягиваюсь, чувствуя, как ломит кости, а потом не могу удержаться, хватаю девушку и тяну на себя.

Она со смехом падает в мои объятья. Обнимая, перекатываюсь на нее и упираюсь в кровать локтями.

— Что, не ждал? — Вика дерзко и с вызовом улыбается. — Серьезно, я думала, ты вовсю свободой пользуешься — ладно, не девочки, но с друзьями-то уж мог бы в выходной погулять?

— Ждать — не ждал, но пользоваться свободой не собирался. Ты же знаешь — у меня сейчас выходных нет. С утра бегал, потом изучал рынок, прикидывал, что да как, потом бокс и тренажерка… К вечеру уже так вымотался, что отрубился, читая Адизеса [1]. Он пишет до того полезные книги, что они меня в сон клонят.

Она закрывает мне рот поцелуем и лезет рукой под футболку.

— А ты чего…

Я хочу спросить, почему она на день раньше вернулась от родителей, к которым уехала на все выходные, но кровь отливает от мозга. На ближайшую четверть часа желание что-либо спрашивать пропадает.

Когда мы, отдыхая, молча лежим, пытаюсь ухватить клочья ускользающего сновидения, но в голове мелькают только образы — лес, погреб, дождь, какие-то злые люди и моя полная беспомощность.

— Так ты чего вернулась раньше, чем планировала? — вспоминаю я незаданный вопрос.

— Ты знаешь… Мы сидели за столом, обедали, разговаривали. Родители, брат, дочка… — Вика на несколько секунд умолкает, погружаясь в воспоминания. — И меня вдруг так сильно к тебе потянуло! Почувствовала, будто я тебя теряю! Сначала хотела просто позвонить, потом смотрю — отец на рыбалку собрался с ночевкой, у мамы тоже свои заботы… Расцеловала Ксюшку — и в машину. Так гнала, чтобы успеть засветло вернуться, чуть в аварию не попала — вынесло на встречку, развернуло, мимо белый «крузак» пронесся… — Вика рассказывает отрешенно, словно это все случилось не с ней. — Зашла домой, услышала твое сопение, и сразу отлегло!

Прижимаю ее к себе, проникшись рассказом — работает эмпатия. Я будто наяву ощущаю горечь потери и чего-то жуткого, что могло произойти, но обошло нас стороной. Некоторое время мы лежим молча, а потом Вика отрывает голову от моей груди и легко поднимается. Встаю и иду вслед за ней в ванную, не в силах отвести взгляд от ее округлых упругих полушарий.

— Поужинаем? — спрашивает она, когда мы вместе принимаем душ. — Мама передала всяких пирожков.

— Жареных?

— Пареных! — Вика хлещет меня мочалкой. — С яйцами, луком, капустой и картошкой!

— Да я просто спросил, ты чего, — отвечаю я, уворачиваясь. — Маме спасибо большое! Все-все, сдаюсь!..

Ее реакция объясняется просто: устала от моих лекций о вредной еде. А куда деваться, когда стоит вкусить обычной жареной картошки, как система начинает засыпать предупреждениями и угрожает дебафами. Вообще, судя по сообщениям интерфейса, все жареное повышает риск онкологических заболеваний и поднимает холестерин. И все бы ничего, но каждый раз, когда я вижу здоровье, снижающееся пусть даже на тысячную долю процента, удовольствие от вкусной еды смазывается.

Пока Вика переодевается, я успеваю настрогать свежих овощей к ужину. Это единственный способ хоть как-то нейтрализовать жирную пищу — доказано системой.

— Слушай, Фил. — Вика появляется на кухне. — Мама уже мне плешь проела расспросами о тебе. А я и рада бы ответить, но что? Не буду же я объяснять им, какой ты хороший, надежный, умный, а потом ставить перед фактом, что ты — безработный! Может, на следующие выходные вместе съездим? Познакомлю тебя, наконец…

Моим родителям она понравилась. В тот день, полмесяца назад, когда мы с Викой приехали к ним, состоялась минутная немая сцена — меня ждали одного. Но как только эффект неожиданности исчерпал себя, мама закудахтала:

— Да что же мы стоим⁈ Сынок, ты бы познакомил нас!

— Это Вика, — сказал я. — Мы встречаемся. Познакомились на работе. Вика, это…

— … Кира, сестра этого оболтуса! — перебила меня сестра и обняла девушку. — Заходи, не стесняйся. Будь как дома!

Встреча с моей семьей прошла хорошо. А вот как пройдет знакомство с родителями Вики, меня беспокоит. Пока я думаю над этим, моя девушка перескакивает на другую больную для нее тему:

— Слушай, а что у тебя с планами? Надумал? Может все-таки в «Белый холм»? У меня там кадровичка знакомая, они крупные дистрибьюторы, но с продажниками текучка, постоянный недобор штата. Попробуешь? Там средненькие ребята неплохо зарабатывают, а ты же продажник от бога! Я договорюсь…

— Милая, ну что ты опять… Я понимаю, что ты привыкла рассчитывать только на себя — так дай и мне возможность самому решать. У меня есть идея бизнеса, я уверен, что все получится. Но нужно еще немного времени, чтобы подготовиться и стартовать правильно. Я же не просто так сейчас рынок изучаю…

— Так ты же не говоришь, что задумал! — восклицает Вика. — Почему ты даже мне не можешь сказать? Не потому ли, что у тебя нет никакой идеи, и ты мне, и прежде всего сам себе, голову морочишь?

— Идея есть… — Меня сбивает телефонный звонок. — Минутку, отвечу.

Смотрю, кто звонит. Какие люди, это Сява! Не видел и не слышал его с тех пор, как сдал хозяйке старую квартиру. Вика понимающе кивает, встает и идет мыть посуду. Я выхожу на балкон, чтобы шум воды не заглушал голос, и отвечаю:

— Привет, Слава!

— Филипп Олегович, добрый вечер! — Поздоровавшись, он запевает: — Оле-оле-оле-оле! Рос-си-я! Чемпио-о-он!

Наши одержали первую победу на начавшемся у нас Чемпионате мира по футболу. Позавчера разорвали саудовских арабов 5:0, и Сява, вероятно, все еще празднует.

— Оле-оле, Слав! Как ты там? И чего так официально? — Меня немного удивляет обращение Сявы — никогда такого от него не слышал.

— Филипп Олегович, а я вам вот по какому вопросу звоню! — развязно тянет он, и я понимаю, что Сява поддал. — Что там с нашим общим бизнесом? Когда планируется запуск?

— Сява, давай не сейчас. Начнем с недели на неделю, я позвоню.

Слышу, как он шепчет кому-то: «С недели на неделю начнем! Секретаршей моей будешь!» — и женский смех.

— Филипп Олегович… — Сява снова со мной. — Ну, вы там смотрите! Чтобы…

— Так, дружище. Не знаю, с кем ты там и где, но лучше отойди от них подальше и перезвони. Все, жду.

Обрываю связь. Мне не понравились проскользнувшие в Сявиной речи чуть ли не покровительственные нотки. Остаюсь на балконе в ожидании, когда он перезвонит. Из кухни доносится Викин голос:

— Все в порядке? Кто звонил?

— Все хорошо, я скоро.

Жду минуту, две, потом на экране все-таки появляется его лыба до ушей — фотографировал его для профиля в телефонной книге контактов.

— Фил, я один, как ты просил, — говорит Сява обычным голосом. — Что случилось?

— Лучше ты мне скажи, с кем ты там керосинишь и чего хотел?

— Э-э… Фил, не обессудь, если что не так. Сегодня же выходной, даванули с ребятами с работы, общаемся. Девочка там одна есть, Иришка, нравится она мне… — Сява умолкает и мнется.

— И?

— Короче, я сказал, что скоро уйду от них и буду бизнесом заниматься. Ну, мол, я — твой партнер. Иришка прицепилась — тоже хочу с тобой. А я это…

— Ясно. Слав, давай договоримся — все свои обещания согласовывай сначала со мной! Иначе никакого общего бизнеса у нас не получится! Договорились?

— Без базара, Фил, извини. Ты не думай, я не в хлам, так, пивка выпил пару литров. Сейчас Иришку вытяну, и поедем ко мне.

— Ты где живешь?

— Снял комнату возле работы. Убитая в хлам, но недорого, в пятеру укладываюсь, — докладывает Сява. — Слушай, так мне это… Уже увольняться? И пацанам тоже?

— Каким еще пацанам?

— Моим. Помнишь тех, что чуть тебя не заломали? Жека, Витек, Колян? Я же их к себе устроил. А мы еще месяц должны будем отработать, если вдруг что…

— Пацаны пусть пока работают, раз уж ты их пристроил. А вот твоя помощь мне понадобится совсем скоро, так что ты с понедельника можешь уже заявление по собственному писать. Как раз через месяц примерно и начнем.

— Понял, шеф! Извини, что побеспокоил, не обессудь! — заканчивает он разговор.

По моим расчетам, я должен уложиться в три недели, чтобы выполнить все задуманное до старта нашего малого — пока еще даже мелкого — бизнеса. Задумано много, но если коротко: добить все физические характеристики до уровней выше среднего, прокачать «Познание сути» и дождаться «Оптимизации» Игры. Тогда можно будет сосредоточиться на бизнесе.

Начать планирую с трудоустройства. Одно направление будет проще продвинуть, чем несколько. Да и потом, у меня ведь есть удачный опыт подбора работы — Сява с Жирным. А вот когда наше агентство сделает себе имя, тогда можно расширять профиль услуг.

А кроме того, есть еще два фактора. Во-первых, пока неясно, какие плюшки мне даст следующий уровень «Познания сути» — кто знает, может, я научусь видеть на карте клады или неразведанные месторождения плутония? А во-вторых, пропуская через себя поток безработных, я смогу отобрать кадры и для своей компании.

Возвращаюсь к Вике. Она разлила по кружкам чай и сидит за кухонным столом, уткнувшись в телефон и обнимая прижатые к груди ноги. Увидев, что я вернулся, она вопросительно поднимает глаза.

— Слава звонил, — отвечаю на молчаливый вопрос. — Спрашивал то же самое, что и ты — когда начну бизнес.

— Кто это? — спрашивает она, и я припоминаю, что они не знакомы — не было случая.

— Товарищ, — отвечаю, решив не вдаваться в подробности. — Будет мне помогать.

Ответ ее не совсем удовлетворяет, но она не подает виду. Вижу в интерфейсе лишь слегка понизившееся настроение и проснувшийся интерес.

— Я вас познакомлю, как представится возможность. А по поводу бизнеса… — Я хмыкаю. — Слушай, у меня не просто идея. У меня понимание, как все правильно запустить и развить. От тебя мне нужна только толика терпения, обещаю — ты не разочаруешься!

— Фил, да я за тебя переживаю! Я не понимаю, что у тебя в голове творится, боюсь, что ты снова решил вернуться к тому образу жизни… — Она опускает взгляд.

— Посмотри мне в глаза, родная. — Прикладываю руку к сердцу. — Торжественно клянусь, что ничего подобного я не решал и на самом деле иду по плану, который приведет к успеху нашу семью!

Ее глаза вспыхивают в удивлении, а лицо озаряет улыбкой.

— Так мы — семья?

— Мы — семья. На следующие выходные, как ты и предлагала, поедем к твоим.

— Тогда… — хитро заявляет Вика, что-то замышляя, и резко опускает голову. Волосы закрывают ей лицо, она встает, вытягивает руки и изображает девочку из фильма «Звонок». — Берегись! Во мне пробудилось древнейшее зло! И оно хочет тебя…

* * *

Если в отношениях у меня все складывалось, то с прокачкой дела обстояли не так радужно. За две недели я всего и достиг, что добрался до тринадцатого уровня социальной значимости, натренировал «Силу» (+1), «Ловкость» (+1) и «Выносливость» (+2). Три системных очка характеристик, как и планировал, влил в «Восприятие» (+2) и «Интеллект» (+1).

Стал ли я умнее, не ощутил, а вот повышенное восприятие разукрасило мой мир — видел я теперь практически стопроцентно, у меня улучшился слух, обострился вкус. Я даже стал различать оттенки в сортах чая и кофе, чего никогда за собой не замечал, с одинаковым удовольствием поглощая и растворимую бурду, и свежезаваренный молотый.

Что касается зрения, то раньше я без очков мог рассмотреть разве что Полярную звезду, но теперь… Теперь же по ночам получал особое удовольствие — изучал открывшееся мне звездное небо. И вдруг начал понимать насколько хрупка Земля и ничтожно человечество… Кто знает, может, и правда где-то там, в тысячах световых лет от нас, живут Старшие расы и таинственные ваалфоры, так похожие на киношных демонов?

Полученные за левел апы системные очки навыков я не трогал, и теперь их у меня целых пять. Вливать их во что-то пока неразумно — первые уровни навыков качаются быстро. Поэтому я жду полной «Оптимизации» скилла «Овладение навыками», чтобы по окончании процесса влить в него все свободные системные очки. Боюсь сглазить, но если я все правильно просчитал, учиться новому и развивать текущие скиллы я буду с космической скоростью, почти как в Игре. Всего десять дней осталось подождать.

Филипп «Фил» Панфилов, 32 года

Текущий статус: безработный.

13 уровень социальной значимости.

Читатель 8 уровня.

В разводе. Дети: нет.

Основные характеристики

Сила — 9.

Ловкость — 7.

Интеллект — 20.

Выносливость — 9.

Восприятие — 11.

Харизма — 14.

Удача — 10.

Навык чтения обогнал «Эмпатию» — достиг восьми очков — и теперь я читаю не книги по продажам, а необходимое для навыков, которые я прокачиваю, быстро определив опытным путем, что знание теории того же бокса или торговли прилично повышает скорость их развития. До «Книги о вкусной и здоровой пище» я еще не добрался, но обязательно доберусь — а вдруг высокий скилл кулинарии позволит готовить еду с положительными бафами? Ха, навернул борща и получил на три часа плюс два к «Силе» и плюс тридцать процентов к удовлетворенности — было бы круто!

Готовлю я сейчас намного больше, чем когда жил с Яной, за счет чего мне удалось поднять «Кулинарию» еще на один уровень.

Целенаправленного гриндинга [2] опыта я добивался, когда Вика была на работе. Мы вместе вставали, завтракали, делясь планами на день и обсуждая просмотренный накануне фильм или сериал. Потом она уезжала на работу, а я шел на пробежку на обнаруженный неподалеку ветхий школьный стадион с футбольным полем, где посреди рыжего бурьяна накренились ворота без сетки.

Сквозь прорехи в резиновом покрытии беговой дорожки пробивалась трава. Там я и наворачивал круги, стараясь пробегать чуть больше, чем вчера. С каждой тренировкой и с каждым процентом повышения навыка бежалось мне все легче и легче.

В одно прекрасное утро я заметил, что бегу уже восьмой километр, а дышится все еще легко и размеренно: я не задыхаюсь, ничего не болит, и если мне кто-то позвонит — поговорю обычным голосом, таким, что собеседник даже не поймет, что я в движении. Скилл бега поднялся на три очка и достиг пятого уровня.

Когда я понял, что восстанавливаюсь очень быстро — спасибо бустеру — то стал ходить в тренажерку каждый день, как и на бокс. Сила росла не так быстро, как поначалу, но росла, и до среднего значения в десять очков мне осталось меньше двадцати процентов: примерно неделя тренировок.

Да еще и открылся новый навык — «Атлетика». Не тяжелая, не легкая, не пауэрлифтинг, а именно «Атлетика». Никакого описания навыка я не увидел, так что пришлось брать подсказку у Марты. Выяснилось, что в отличие от культовой Morrowind, где «Атлетика» отвечала только за тренированность персонажа для бега и плавания, система подразумевает под новым навыком способность участвовать в состязаниях. То есть открыл навык — молодец, хоть и любитель, но спортсмен, а не тюфяк.

Впрочем, я и сам начинаю чувствовать себя атлетом. Нет, кубики пресса еще не проявились, их пока скрывал жир, но сколько уже того жира осталось? Очки, которые я надел, чтобы проверить, действительно ли мое зрение улучшилось, когда повысилось восприятие, просто перестали держаться. Морда лица и правда сузилась, стала влезать на фотокарточку, и по заверениям Киры, я «прямо помолодел». О моем прошлом говорил только схуднувший живот, который, конечно, перестал вываливаться из-за ремня, но все еще круглел под одеждой, если его не втягивать. В общем, есть еще к чему стремиться.

С Сявой я виделся, когда он съезжал с моей старой квартиры. В тот день я пришел туда заранее, чтобы проверить ее перед сдачей. Все оказалось нормально, Сява не подвел и даже умудрился починить кое-что по мелочи. Хозяйка придралась только к ободранной Васькой обшивке дивана — сошлись на разумной компенсации с учетом ветеранского стажа мебели.

В тот же день я встретил во дворе Жирного, который сильно изменился. Внешне, может, и не очень, но очков жизненных сил у него явно прибавилось, а настроение повысилось. Стабильная работа дисциплинировала самого Жирного, успокоила его жену и парализовала работу ее встроенного модуля бензопилы. Вкупе это повысило удовлетворенность вчерашнего безработного алкаша, успокоило его нервы и прибавило здоровья.

На прошлой неделе Кир Кириченко, мой бывший коллега из «Ультрапака», пригласил на день рождения. Я решил пойти с Викой, но она отказалась, сказав, что будет чувствовать себя в кругу коллег неловко, особенно после того случая с Денисом и Мариной. Так что сходил один.

Место для празднования Кир подобрал непафосное и уютное: шустрые официанты, свежее пиво, вкусная еда и зажигательная живая музыка. Собралось человек десять друзей и коллег Кирилла. Некоторых я не знал, так что сел за стол между Гришей и Маринкой. У ребят близилось окончание испытательного срока, но никто из них не переживал — Дениса, пристававшего к Марине, уволили, я сам ушел, так что, скорее всего, Павел Андреевич оставит всех стажеров. Тем более и показатели продаж у ребят были отличные. Гриша, как я сразу заметил, мог и арабам песок продать, а Марина бодро двигалась по составленному мною списку и работала по принципу «ни дня без продажи».

В Грише Бойко, помирившемся с беременной женой Алиной, казалось, проснулся отцовский инстинкт, и он, посидев с нами пару часиков, извинился перед Киром и поехал домой. А Маринка вообще пришла не одна, а с новым парнем — аспирантом их института.

Я был рад, что помог друзьям, внес, так сказать, коррективы в их жизни. Кто знает, вдруг эта маленькая поправка круто изменит их судьбы или, может, уже меняет их будущее?

Кстати, посещение дня рождения Кира система отметила очками опыта как важное социальное деяние. Видимо, не терять друзей и быть с ними рядом не только в беде, но и в радости — социально значимо.

От Яны не было никаких вестей, хотя мать зачем-то звонила бывшей теще Наталье Сергеевне — узнать, как дела у Яны. Мама постоянно за всех переживает. Как я понял, разговор вышел сухим и коротким, а закончился требованием «оставить в покое их семью».

Мама отнеслась к этому с пониманием, и о том, что она звонила, я узнал совершенно случайно — от отца, когда ездил с ним в прошлые выходные на дачу помочь построить баню. Пользуясь случаем, прополкой сорняков добил навык сельского хозяйства до второго уровня. Еще я накачал в колонку тонну воды и вручную полил огород. Никакая тренажерка не сравнится с обычной поливкой огорода — мышцы по сей день возмущенно ноют, вспоминая те нагрузки.

Одним утром после пробежки встретил старика Панюкова. Мутная история с Хфором и Винницким уже стала подзабываться, но я все равно насторожился. Однако пронесло, Самуэль Михайлович всего лишь обратился ко мне с квестом: дети подарили ему планшет, на который установили приложение любимой спортивной газеты, а оно переставало открываться, стоило выйти за пределы действия домашнего Wi-Fi. Квест закрылся, когда я довел старика до нашего крыльца, где сеть ловилась, и приложение запустилось, а наградой мне стали еще пять очков репутации и мизер опыта.

Я купил ноутбук, не самый дешевый, не самый дорогой — для поиска информации и писательства самое то: легкий, с широким экраном и выносливой батареей. У меня вошло в привычку носить его с собой в сумке со спортивной экипировкой, а любимым стало время, когда я после тренажерки заходил в кафе выпить капучино и что-нибудь написать. Браться за крупную форму я пока не рисковал, но мои короткие рассказы и зарисовки нашли свою аудиторию, собирая лайки и комментарии. Мотивировали они хорошо, да и рейтинг мой поднимали на этом литературном портале.

История Сявы и Жирного, которых я объединил в одного персонажа, и вовсе стала локальным хитом на день, войдя в топ портала. Читатели требовали продолжения, но его пока не было — реальные прототипы трудились, вошли в рабочий ритм и жили без приключений. Подумал, что если и дальше так пойдет, напишу какую-нибудь фантастическую историю, где главный герой получит такой же интерфейс, как у меня. Про какого-нибудь тощего парня, боящегося драться, например. А что, интересная идея, мне кажется.

Так или иначе, но писательство и знание текстового редактора Word качались у меня семимильными шагами. Чувствовалось это не только по уровням скиллов, но и по собственным ощущениям: слова лились легче, пальцы печатали быстрее, а идеи рождались в любой момент, так что мне пришлось завести в смартфоне специальный файл, куда я записывал все, что приходило в голову.

С изменением стиля жизни повысились и косвенные навыки: «Самодисциплина» (+2), «Самообладание» (+1), «Настойчивость» (+2), «Планирование» (+1). Мне на самом деле стало проще следовать своим же планам, гасить порывы прокрастинации и малодушные «не хочется».

Большую часть опыта я набрал, развивая навыки и прокачивая характеристики, но часть мне удалось собрать выполнением задач, которые я сам себе ставил. В зачет шли достижения целей в спорте (например, пробежать на сто метров больше, чем вчера) и бытовая помощь близким (за работу на родительской даче система отсыпала сразу пятьсот очков!).

Немного расстраивало то, что я все еще не смог поднять «Познание сути». Идентификация всего, что попадалось на глаза, стала для меня непроизвольным, практически автоматическим действием — примерно как рефлекторно обернуться и оценить вид сзади красивой женщины, прошедшей мимо. Но похоже, этого недостаточно — прокачка навыка со второго на третий уровень зависла на сорока с чем-то процентах и дальше почти не двигалась. Сотни идентификаций за день приносили от силы десятую долю процента.

Работа с картой интерфейса также плюсов в прокачке навыка не давала, а Марта упорно отвечала «маслом масляным»: недостаточный уровень навыка «Познание сути» для того, чтобы получить ответ на вопрос, как прокачивать «Познание сути». Есть у меня идея, что навык начнет развиваться быстрее, когда я использую интерфейс на пользу обществу, а может, кап [3]навыка привязан к текущему уровню социальной значимости, но проверить эти версии возможностей у меня пока нет.

Ну а самый большой прирост наряду с бегом показал навык бокса — плюс три, что в сумме дало уже четвертый уровень.

Основные навыки и способности

—Овладение навыками (3) (первичный навык в процессе оптимизации +4).

—Чтение (8).

—Работа с Microsoft Word (7).

—Эмпатия (7).

—Владение персональным компьютером (7).

—Торговля (6).

—Коммуникабельность (6).

—Писательское мастерство (6).

—Русский язык (6).

—Бег (5).

—Интуиция (5).

—Кулинария (5).

—Поиск информации в сети (5).

—Работа с Microsoft Excel (5).

—Бокс (4).

—Настойчивость (4).

—Принятие решений (4).

—Рукопашный бой (4).

—Самодисциплина (4).

—Самообладание (4).

—Соблазнение (4).

—Английский язык (3).

—Планирование (3).

—Скоропечатание (3).

—Этикет (3).

—Вождение легкового транспорта (2).

—Вождение велосипеда (2).

—Лидерство (2).

—Маркетинг (2).

—Ориентация по карте (2).

—Публичные выступления (2).

—Рыбная ловля (2).

—Сельское хозяйство (2).

—Убеждение (2).

— …

—Атлетика (1).

— …

—Игра в World of Warcraft (8) (вторичный навык в процессе оптимизации −8).

Системные навыки

—Познание сути (2).

—Оптимизация (1).

—Героизм (1).

Свободных системных очков навыков: 5.

А вот деньги у меня медленно, но верно заканчиваются — оплатил аренду новой квартиры, купил ноутбук, много уходит на индивидуальные занятия боксом, ко всему периодически выгуливаю Вику…

Кое-какая сумма «на черный день» ждет своего часа на депозите, но вынимать что-то оттуда я не хочу, нужно прокачивать финансовую дисциплину — тратить легко, сложнее накапливать и приумножать.

* * *

Две тысячи рублей, которые плачу Матову за каждую тренировку, быстро истощают мой бюджет, и если я хочу развиваться и дальше, укладываясь в свои денежные остатки, надо переходить в группу. Так разумнее и намного дешевле.

С этим вопросом я останавливаю тренера после следующей тренировки.

— Евгений Александрович, надо поговорить.

— Да? — Матов куда-то спешит и нетерпеливо смотрит на часы. — Говори, только быстро.

— Помните, вы отказали мне в групповых занятиях, когда я впервые пришел записываться? Может, уже пора? Кажется, я готов.

— Когда кажется, креститься надо, Панфилов, — хмурится тренер. — Мне вот так не кажется — ты все еще отстаешь от ребят и будешь тянуть вниз всю группу. Успехи ты, конечно, делаешь, и с тобой прежним тебя сегодняшнего не сравнить, но там — молодые ребята, они в боксе с детства, а ты, извини, еще тюфяк, которому любой приличный боксер навтыкает.

— И все же…

— Ты серьезно, Панфилов? Слушай, у меня важный турнир на носу, я просто не могу с тобой в группе возиться! Одно дело, когда ты мое время оплачиваешь, а другое — когда ты его же будешь отнимать у перспективных ребят, которых я готовлю к соревнованиям! Так что и речи быть не может! Позанимайся еще полгодика, а там поглядим…

— Нет у меня денег на эти полгода, Евгений Александрович! Могу оплатить еще пару занятий, а потом либо вообще придется бросить, либо искать другой зал.

— Значит, с индивидуальными ты заканчиваешь?

— Так получается. Еще две тренировки с вами и все. Но бокс бросать не хочу!

— Так, короче, Панфилов. Мне бежать надо, меня люди ждут. В общем, есть у меня две группы: одна в понедельник-среду-пятницу, вторая — вторник-четверг-суббота. Начало тренировки в девятнадцать ноль-ноль. Приходи, попробуем. Не потянешь — отчислю, сразу предупреждаю. Договор, оплата — на ресепшен. Все, мне пора, бывай!

Он уходит, а я размышляю над графиком. Вечер выходного дня хочется все-таки сохранить — мало ли, захочу провести время с Викой, а тут тренировка. Значит, понедельник-среда-пятница? Погруженный в мысли, иду в раздевалку, но в проходе меня задевает плечом какой-то парень.

— Широкий? — Он оборачивается. — Здоровья много?

— Извини. — Я решаю не обострять. — Задумался.

— Юрец! Тебя одного ждем! — кричит, выглянув из тренировочного зала, другой парень. — Давай резче!

— Уже иду! — выкрикивает Юрец и снова обращается ко мне: — Слышь, а ты что, у Матова занимаешься?

— Да, а что?

— А, ну все понятно! — восклицает он. — Ты тот мажорик, который ежедневные тренировки берет! Может, спаррингнемся?

— Нет, спасибо, — отказываюсь я.

— А, ну ладно, давай, мажорик! Ха-ха… — Посмеиваясь, он идет в зал.

«Ха-ха», блин. Нашел дурака — у него-то бокс прокачан! Мои четыре очка в навыке против его семи не пляшут вообще никак.

Я смотрю в календарь на смартфоне — без строгого рабочего ритма мне не удается толком отслеживать дни недели. Ага, сегодня среда, а значит, это та самая группа, в которую я хотел записаться. Не, не хочу тренироваться вместе с такими неучтивыми и недружелюбными ребятами.

Приняв решение, иду к ресепшену. Кладу на стойку магнитный браслет — ключ от шкафчика. Миловидная миниатюрная фигуристая блондинка по имени Катя забирает браслет и выдает мою карту.

— Уже закончили, Филипп? — сверкая белозубой улыбкой, спрашивает она. — Как прошла тренировка?

— Спасибо, Катя, все нормально. Слушай, я заканчиваю с индивидуальными тренировками у Матова и перехожу в его группу. Запишешь меня в ту, что «вторник-четверг-суббота»?

— Минутку. Когда начнете?

— Со следующей недели. На выходные уеду из города, а эту неделю дозанимаюсь индивидуально. Можно?

— Конечно, — отвечает Катя, что-то забивая в компьютер. — Итак. В вечернюю, на бокс, со вторника, начало в девятнадцать ноль-ноль, не опаздывайте! А то Евгений Александрович может не пустить…

— Я знаю. — Улыбаюсь, вспоминая его «опоздаешь хоть на минуту».

— Оплатите сразу? Четыре тысячи за месяц.

— При себе нет, Кать, оплачу перед тренировкой.

— Хорошо, Филипп. Всего доброго!

* * *

Дома меня встречает кошка и громко жалуется. В ее обличительной речи я улавливаю что-то нецензурное. Меня не было весь день, и она соскучилась. Или проголодалась, что вероятнее.

— Дай хоть переодеться, Василиса, я весь промок! — Но она не отстает и требовательно трется о ноги.

Мои разговоры с Васькой, а до этого и с Ричи, наверное, не очень вписываются в образ вменяемого человека, но так уж сложилось. Видеть человека в каждом из людей и очеловечивать животных — наивно, глупо. Но по-другому не могу.

Я открываю кухонный шкаф, но полка, где хранится кошачий корм, пуста. Опять забыл купить! Порываюсь одеться, чтобы сходить в магазин, колеблюсь… Снова мокнуть не хочется.

— Иди молочка попей, — утешаю я кошку.

Вопреки стереотипам, Васька не очень-то жалует молоко. Не знаю почему, но молоку и мясу она всегда предпочтет магазинный корм из субпродуктов. Подсыпают туда что-то, что ли? Но ее голод силен, и она принимается жадно лакать.

Тем не менее, не желая огорчать питомицу, я звоню Вике.

— Привет! — слышу ее голос в трубке. — Скоро выезжаю к тебе!

— Здорово, жду. У тебя будет возможность заехать в магазин?

— Легко. Что надо?

— Кофе. И Ваське корм. Захватишь?

— Все возьму. Целую. Жди.

Включив для фона телевизор, снимаю с себя и закидываю в стиральную машину промокшую одежду. После футбольного ток-шоу о вчерашней победе над Египтом телевизор умолкает, и вдруг раздается тревожный закадровый голос:

— Пропал мальчик… Иосиф Коган… Шесть лет… Последний раз видели в торгово-развлекательном центре… Особые приметы… Телефон координатора поисково-спасательного отряда…

Это же тот центр, куда я хожу за продуктами! Иду в комнату, чтобы собрать крупицы идентификационной информации: фотография, дата рождения, особые приметы, рост. Так, ЕКИИ достаточно.

Открываю карту — жив! Где-то за городом, на северо-востоке. Максимально приближаю дом — на элитный коттедж не похоже. Вокруг хозяйственные постройки, двор огорожен забором. У дома стоит белый внедорожник. Движения никакого не наблюдается, лишь метка мальчика едва заметно дрожит на карте, показывая, что объект медленно передвигается в замкнутом пространстве.

Лезу на книжную полку, достаю объемный том энциклопедии, за которым прячется маленький видавший виды кирпич «Нокии», припасенный специально для подобных случаев. Несколько таких раритетов я купил в лавке ремонта телефонов в подземном переходе.

Одевшись, кладу в карман телефон, аккумулятор, симку и выхожу на улицу, вызвав по пути Uber.

Чтобы не мокнуть под дождем, жду такси в подъезде. Через минут пять подъезжает потрепанная «Лада». Рейтинг водителя очень низкий, и это подтверждается, стоит нам тронуться с места. Он начинает ворчать, сетуя на все:

— Ешкин кот, вот стоило только машину помыть — и на тебе, льет как из ведра! Наследили, грязи нанесли…

Сочувственно хмыкаю, но он воспринимает это, как несогласие:

— Тебе что-то не нравится? Я в своей машине! Что хочу, то и делаю! Куда ехать-то?

— Я же отметил точку назначения в заказе, — чуть раздраженно отвечаю я, поскольку продумываю текст сообщения поисковикам, а таксист сбивает с мысли.

— А тебе что, трудно ответить, что ли?

— Ни в коем случае. Вернандского, триста шесть.

— Это которого? — решает он блеснуть эрудицией. — Владимира Ивановича?

— Не знаю, возможно.

— Вот молодежь пошла! Никто историю свою не знает! Да в мое время…

В кармане вибрирует мой телефон. Это Вика.

— Ты куда пропал? Сам за кормом поехал? — Она смеется. — Васька не смогла меня дождаться?

— Еду офис смотреть, — выдумываю на ходу. — Хороший вариант, не хочется упустить.

— Да ладно⁈ Круто! Все, жду тебя, потом расскажешь! Я пока приготовлю что-нибудь на ужин. Люблю.

— Я тоже тебя… — Убираю телефон от уха.

— Офис он едет смотреть… — комментирует про себя водитель. — Какие все деловые пошли — айфоны, офисы, бизнесы! Куда ни плюнь — одни коммерсы!

Отстраняюсь от его бурчания. Мы уже отъехали достаточно далеко, чтобы сделать то, ради чего я сорвался в дождь.

Вставляю аккумулятор, жду, пока телефон включится, а потом набираю сообщение: «Пропавший мальчик Иосиф Коган находится в доме по северо-восточной трассе в 34 км от города. Точные координаты места…» Отправляю сообщение на два указанных номера поисково-спасительного отряда, вытаскиваю и ломаю симку, снимаю аккумулятор, приоткрываю окно и выкидываю все на обочину.

— Тебе что, жарко? — недовольно замечает водитель, косясь на окно.

— Мне? Да, душновато у вас. Можете меня в другое место отвезти? Я передумал ехать на Вернандского.

Соврал Вике, так теперь создавай базу для лжи, Панфилов. Открываю карту и вывожу бизнес-центры с арендой площадей. Фильтрую под свои требования: есть свободные помещения менее пятидесяти квадратов, клининг, охрана, недалеко от моего дома, стоимость аренды до… Так, есть вариант в шести кварталах от меня. Прогуглив, звоню на указанный на сайте номер, но никто не отвечает. Ладно, даже если уже поздно и там никого из администрации нет, по крайней мере, посмотрю своими глазами — будет что рассказать Вике. Значит, едем туда.

Водитель что-то бубнит. Поднимаю голову.

— Але, пассажир! Куда ехать-то? — переспрашивает он.

— Чехова, семьдесят два, пожалуйста.

Стоит мне расслабленно откинуться, как мой телефон снова звонит.

Звонят с неопределенного номера. Некоторое время я смотрю на экран — не могу решить, отвечать или нет. Не то чтобы я боялся звонков от незнакомцев, но определенное нежелание разговаривать с тем же следователем Игоревичем именно в этот момент ощущается. Впрочем, решаю, что неопределенность еще хуже, чем гипотетический звонок следователя. Еще и водилу нервирует мой сигнал вызова.

— Да ответь ты уже наконец! — не выдерживает он.

Отвечаю на звонок.

— Здравствуйте, — слышу незнакомый мужской голос. — Вы только что звонили на наш номер.

— Э, да… Это бизнес-центр «Чеховский»?

— Да-да, говорите, я вас слушаю! — голос торопит. — Что вы хотели?

— Звонил вам по поводу аренды офисов. Я могу сейчас подъехать и посмотреть?

— Что вас интересует? Какая площадь? — деловито спрашивает мужчина.

— Мне бы что-нибудь в пределах пятидесяти квадратов.

— Есть такие варианты! Но я через полчаса уеду, успеете?

— Буду через десять…

— Хорошо, я вас встречу на входе!

Так и не представившийся мужик явно обрадовался потенциальному арендатору. Да и меня охватывает легкое волнение. Первопричина звонка в бизнес-центр — оправдание моего внезапного отъезда — отходит на второй план, и мне уже самому интересно посмотреть офис, в котором, возможно, я начну свое первое дело. Ну, а вдруг понравится?

Мы подъезжаем к бизнес-центру, и водитель останавливается у обочины, не заезжая на парковку.

— Всего доброго, — искренне желаю таксисту, прощаясь.

Ему не помешает немного доброты. Он ничего не отвечает и резко трогается, стоит мне захлопнуть дверь. Отовсюду слышны радостные крики о том, что «Россия — чемпион!»

Парковка почти пуста, если не считать пары непрезентабельных машин на административных местах. Здание невысокое — всего четыре этажа, еще старой советской постройки и выглядит неказисто. К наружным дверям ведет массивная бетонная лестница с кое-где отвалившейся плиткой, по сторонам от нее цветут клумбы. По периметру палисадника высажены давно не стриженные кусты. Над входом нависает громоздкий козырек, где едва виднеется невзрачная вывеска с буквами из виниловой пленки: «Чеховский».

Поднимаюсь по лестнице. Прилагая усилия, открываю тяжелую деревянную дверь, и меня обдает казенно-канцелярским духом. Вестибюль хранит отпечаток советского госучреждения, а роль своеобразного демона Максвелла, определяющего, кого пускать, а кого не пускать, исполняет вахтер — бабушка за ветхим столиком с проводным дисковым телефоном. Она хоть и дремлет, но бдит неусыпно, и на мое появление мгновенно реагирует.

— Далеко собрались? — сварливо спрашивает она, стоит мне пересечь невидимую границу ее агро-радиуса.

— Добрый вечер! Простите, не знаю вашего имени… — Лучший способ взаимодействия с бабулей подсказывает эмпатия: уважать ее возраст, и все будет хорошо.

— Ираида Павловна я.

— Ираида Павловна, я по поводу аренды. Я созванивался — сказали, можно приехать и посмотреть.

— Кто сказал? Вы на часы смотрели? Нету никого!

— Мужчина, он не представился.

— Завтра приходите, — категорично заявляет она и бормочет про себя: — Хотела же запереть двери, поленилась…

Пока она продолжает сетовать на всяких, что «ходют туда-сюда на ночь глядя», я звоню на здешний номер, но не успеваю услышать даже гудки, как старушка восклицает:

— Степан Лаврентьевич! Вы еще здесь?

— Здесь, здесь, — ворчит он, спускаясь по лестнице с какой-то женщиной. — Вы бы, Ираида Павловна, хоть делали вид, что не спите!

— Да упаси Бог! — всплескивает старушка руками.

Оставив спутницу, мужчина энергичной походкой направляется ко мне.

— А вы по поводу аренды?

— Да, мы говорили по телефону недавно. Филипп.

— Степан Лаврентьевич Горемычный, заведующий этим зданием.

К нам подходит женщина, с которой он спускался — полная блондинка с мелко завитыми кудрями.

— Степа, мы закончили? Я поеду, а то муж звонит.

— Да-да, Елена Сергеевна, спасибо, — трясет головой Горемычный, едва заметно улыбаясь. — Спасибо, вы мне очень помогли!

— Не за что, — слегка покраснев, отвечает женщина и уходит.

Пока Горемычный смотрит ей вслед, я быстро изучаю его профиль.

Степан Лаврентьевич Горемычный, 46 лет

Текущий статус: заведующий.

6 уровень социальной значимости.

Класс: рыболов 5 уровня.

Женат. Жена: Мария Горемычная. Сын: Василий, 25 лет.

Замечен в противоправных действиях!

Отношение: Равнодушие 0/30.

Интерес: 58 %.

Страх: 14 %.

Настроение: 49 %.

Интерес ко мне выше среднего — это понятно. Если площади простаивают, каждый новый арендатор — плюсик в копилку заведующего финансовой отчетностью перед владельцем. Настроение — так себе, можно связать с долгим рабочим днем и возможным отсутствием обеда. А вот страх? С чего бы ему бояться? Или это просто легкая тревога из-за адюльтера? Хм, возможно. Дабы не усиливать беспокойство еще и вниманием к его не до конца застегнутой ширинке, лучше отвести взгляд.

— Идемте смотреть, — зовет он, и пока мы поднимаемся по лестнице, интересуется: — Что за компания у вас?

— Агентство по трудоустройству.

— Сколько человек в штате? — тяжело дыша, спрашивает Горемычный.

— Пока только я, — отвечаю и поясняю слегка удивленному заведующему: — Еще не открылись.

Мы поднимаемся на третий этаж, и моему взгляду открывается вид на стенд противопожарной безопасности с огнетушителем. Бесконечный коридор тянется в обе стороны.

— Направо, — выдыхает заведующий.

Возле одной из дверей он останавливается. Дверь металлическая, но в веселеньком голубом цвете выглядит несерьезно.

— Здесь сетевики сидели раньше, — поясняет он. — Косметика, парфюмерия и все такое. Но дела у них хорошо пошли — переехали в центр.

Он перебирает связку ключей и находит нужный. Отперев дверь, приглашающе поводит рукой:

— Проходите.

Я делаю шаг, другой, охваченный легким волнением. За моей спиной заведующий щелкает выключателем, и офис заливает равномерным холодным светом люминесцентных ламп.

— Видите — новый ковролин, жалюзи, даже пара столов со стульями осталась, не стали сетевики забирать, оставили в счет аренды. Телефон, если надо будет, сами подключите.

— Интернет?

— Вместе с телефонной линией вам поставят. Мы на постоянной основе сотрудничаем с провайдерами, за день все сделают. Всего сорок шесть метров — пятьсот рублей за квадрат. — Горемычный вытаскивает телефон и что-то прикидывает на калькуляторе. — Итого, значится, двадцать три тысячи в месяц. Если будете оплачивать сразу на долгий период, сделаю скидку.

— Насколько долгий? И какую скидку?

— Сойдемся на двадцати тысячах в месяц, если оплатите сразу за квартал.

— Мне надо подумать.

— Думайте, но недолго. Площадями интересуются многие, а этот офис у нас самый лучший. Хотите посмотреть другие? Там стоимость аренды пониже…

Я еще несколько раз обхожу помещение, присматриваясь к мелким недостаткам, требующим косметического ремонта — обтертые кое-где стены, отошедший плинтус, не фиксирующееся в полуоткрытом состоянии окно, маслянистое пятно на полу…

— Генеральная уборка вам обойдется в пару тысяч, — замечает заведующий. — Еще столько же — освежить стены.

— Спасибо.

Благодарю искренне, ведь учитывая мой образ жизни в последние годы, я в этих вещах — клининг, ремонт, покраска — пока плаваю. Если решусь, надо будет пообщаться с Сявой, может, у него найдутся знакомые, кому нужна такая мелкая подработка.

— Ну что, еще будете смотреть? — торопит меня Горемычный. — А то мне надо ехать, футбол начинается!

— Да, давайте для сравнения посмотрим.

Через десять минут мы спускаемся. Остальные офисы меня не то что не впечатлили, они меня шокировали. В одном из помещений сохранился ремонт времен СССР — проваливающийся паркет, на треть покрытые синей краской стены, расшатанные трухлявые оконные рамы. Другое было чрезмерно большим, третье — слишком маленьким и больше похожим на кладовку. Осмотрев последнее, я решил поторговаться по первому.

— Степан Лаврентьевич, — резюмирую я, — вы мне все показали?

— Нет, есть еще несколько вариантов. На этом этаже одно и на четвертом четыре офиса.

— И они, смею предположить, еще хуже? Как-то у вас все запущенно.

— Так это… не дает владелец денег на ремонт, говорит, пусть арендаторы сами делают, как хотят, — жалуется заведующий. — А арендаторы сейчас такие пошли… Тьфу! На аренду с трудом наскребают, и то задерживают!

— Так может, коль уж у вас все здесь простаивает и денег не приносит, снизите плату? Я про тот, самый первый вариант.

— Да куда уж меньше, помилуйте! — восклицает заведующий. — Двадцать тысяч за прекрасный офис! И это за все — туда и электричество входит, и отопление, и уборка с охраной…

— Охраной? Вы про ту бабушку? — Я смеюсь, а Горемычный кисло ухмыляется.

— Поступайте как хотите, а других предложений у меня для вас нет, — разводит он руками.

— Степан Лаврентьевич, триста рублей за квадрат — красная цена. С учетом относительно свежего ремонта, клининга и охраны в виде бабушки-одуванчика, предлагаю пятнадцать тысяч.

— Какие пятнадцать? — вскипает заведующий. — За прекрасный офис с охраной и уборкой — не меньше девятнадцати!.. С поквартальной оплатой!..

В итоге мы бьем по рукам на семнадцати с половиной тысячах. Горемычный дает неделю, обещав придержать офис за символический задаток — чтобы «подумать и все взвесить еще раз».

На самом деле я уже все решил, а «думать» собираюсь лишь над тем, где взять пятьдесят штук на три месяца.

Мой первоначальный план не учитывал аванс за аренду, более того, я наивно думал договориться о постоплате в конце месяца. За это время надеялся набрать клиентов и заработать. Но чем больше я вникал в тонкости дела, тем больше убеждался, что с наскока, как я предполагал, стать хотя бы неубыточным бизнесменом может не получиться. Даже с интерфейсом. Именно поэтому я и оттягивал запуск, оправдывая себя планами по прокачке.

Система беспристрастно фиксирует задачу: «До 1 июля найти деньги, заключить договор и оплатить аренду офиса в бизнес-центре „Чеховский“ за три месяца».

На задаток Горемычному уходит две тысячи. Деньги заведующий ничтоже сумняшеся сует в бумажник, чем поднимает себе настроение.

Внизу записываю номер его мобильного. Мы прощаемся, и уже идя к выходу, я слышу, как заведующий распекает бабулю на вахте за то, что пропустила сегодня в здание некую Веронику — злостную неплательщицу арендной платы. «Так то не я была, — возмущается бабка. — То Семеновны смена!..»

По пути к дому вспоминаю про потерявшегося мальчика и смотрю карту интерфейса. Йося в машине «Скорой», его везут к городу. Очень хорошо, надеюсь, с ним все будет в порядке.

Но чувство беспокойства меня не отпускает. Что-то с этим мальчиком не так.

Глава 2 Знакомство с родителями

Глава 2 Знакомство с родителями Кому попался хороший зять, тот приобрел сына, а кому дурной — тот потерял и дочь. Демокрит

Приехав в родной Викин городок, мы прогуливаемся там, где она провела свое детство. Все вокруг нагоняет тоску и навевает мрачные мысли, и даже мой старый двор с Ягозой и прочими алкашами кажется ярче и жизнерадостнее, чем этот захламленный дворик старого дома, где даже деревья не растут. В чахлом кустарнике шелестит на ветру застрявший в ветках одинокий целлофановый пакет.

Вообще, весь населенный пункт, в котором живет меньше двадцати тысяч человек, производит удручающее впечатление. В дороге, отнявшей пару часов, Вика рассказывала, что молодежь уезжает отсюда, используя любой шанс и едва дождавшись окончания школы. Обустраиваются в городе, перетаскивают родителей, и с каждым годом здесь коренного народу все меньше и меньше, а приезжих из южных республик бывшего Союза — все больше.

Нас никто не встречает. Мы поднимаемся на пятый этаж «хрущевки», и чем выше, тем обреченнее ступает Вика. Я понимаю, что с родителями у нее не самые теплые отношения, но во внучке они души не чают, и Ксюша — единственное связующее звено между ними.

Викино настроение передается и мне: начинаю переживать за итоги знакомства с ее родителями, и уже заранее могу предсказать, почему им не понравлюсь — без работы, без дома, без машины, в разводе… Причин много, но я решаю идти до конца и все сделать правильно, по-людски.

Мы только переступаем порог, и становится понятно, что мне здесь не рады. Об этом говорит и неприветливость Викиных родителей, и буркнутое ее братом «Здрасте», и показания интерфейса: «Неприязнь».

Пока Вика общается с дочкой и родителями на кухне, меня отправляют «посидеть» в комнате брата. Витя гостеприимно ныряет за комп и с головой уходит в Counter Strike. В следующий час мы с ним перекидываемся парочкой ничего не значащих фраз, а потом нас зовут.

Мы садимся за тесный стол и ждем, когда тетя Тома разложит по тарелкам пельмени. Разговор отец Вики начал с нейтральной темы:

— Как думаешь, в одной четвертой нашим что-нибудь светит? Футбол смотришь же?

— Смотрю. Думаю, что пока не прозвучит финальный свисток, шансы будут, — размыто отвечаю я.

— Ишь ты. — Покачав головой, он нанизывает пельмень на вилку. — А я думаю, бездари они. Миллионы им платят, а за что? Кривоногие дебилы! Испанцы накидают им полную кошелку!

— Авось Акинфеев не пропустит, а Дзюба затолкает, — говорит Витя, косвенно поддерживая меня. — Может, по пенальти пройдем — при своих-то трибунах, а?

— Очки-то розовые сними, балбес, — отец Вики недовольно хмурится, после чего меняет тему. — А ты, значит, нигде не работаешь?

— Папа, я же говорила, что Филипп планирует запустить свое дело! — встревает Вика.

— А ты помолчи, когда мужчины разговаривают! — осаживает дочь тетя Тома.

— Сходите-ка с Ксюшей погуляйте, — предлагает дочери дядя Леша. — Мы тут сами пообщаемся.

Дядя Леша, тетя Тома… Мы с Викой обсуждали, как мне лучше их называть. По имени-отчеству — слишком формально. «Папа», «мама» — рановато. Остановились на нейтральном варианте.

Вика молча встает из-за стола и идет собирать Ксюшку на улицу. Ее дочь, пожалуй, единственная, кто принял меня хорошо — мы сразу нашли общий язык, обсуждая ее любимые мультфильмы, пока я знакомился и осваивался в новой обстановке. А вот с родителями Вики и ее младшим братом Витей как-то не пошло.

Ее отец — трудяга, всю жизнь проработавший в одном стройуправлении, во главу угла ставит стабильность и надежность. Мать работает в той же конторе в бухгалтерии и целиком разделяет отцовские взгляды. По сей день они корят Вику за ее первый неудачный брак, когда она выскочила замуж «за первого встречного». В том поступке, по их мнению, ни рационального зерна, ни правильности, а потому дальнейшее развитие событий — развод и статус матери-одиночки — они восприняли даже с каким-то удовлетворением: «Мы же тебе говорили!»

— Ешь! — командует дядя Леша. — Настоящие пельмени, Томка с утра лепила! Фарш только накануне перекрутили — свежак! Вон, сметаной полей, настоящая, не то барахло, что у вас в городе продают.

— Я ем. Очень вкусно, спасибо!

— На здоровье! Так что с работой-то? — возвращается к своему вопросу Викин отец. — Вика рассказывала, ты в ее фирме и месяца не отработал?

— А с бывшей почему расстался? — интересуется тетя Тома, расставляя по столу соленья и салаты.

Я перевожу взгляд на нее, с нее на отца, думая, кому ответить первому, но глава семейства все решает за меня:

— Томка, да угомонись ты! Сядь, не мельтеши!

Она садится, и оба смотрят на меня, ожидая ответа.

— Нигде пока не работаю. Из Викиной фирмы ушел сам, потому что решил заняться своим делом. Уговаривали остаться, но я решил: или сейчас, или уже никогда, потому и ушел. Занялся… — Я прерываюсь, чтобы съесть пару пельменей, и тем самым уйти от точного ответа. Чувствую, что мою идею кадрового агентства отец Вики не оценит.

— Чем занялся-то?

— Бизнесом.

— Хуизнесом, — комментирует и прыскает Витек, уплетая за обе щеки — единственный, кто чувствует себя хорошо в этой гнетущей атмосфере.

Викин отец отвешивает сыну звонкий подзатыльник.

— Молча сиди и слушай, когда старшие разговаривают!

Витек утыкается в тарелку, его уши краснеют, а настроение падает — отец унизил при чужом человеке.

— Так что за бизнес-то?

— В сфере услуг, — размыто отвечаю я.

— «Купи-продай», что ли? — недоумевает дядя Леша. — Или «подай-принеси»?

— Скорее «найди и продай».

Он недовольно хмыкает, пережевывая пельмень, одномоментно снижая свое отношение ко мне до предельной «Неприязни». Еще один залет, и это перерастет в неприкрытую враждебность.

Чувствую, будет сложно. Буравя меня взглядом, пятидесятилетний Алексей Викторович хмурит кустистые брови. Смотрится он, конечно, монументально, понятно, в кого Вика такая фигуристая. Большой, даже огромный, мужик под два метра ростом, с сильными руками, привыкшими к тяжелому физическому труду. Мой потенциальный тесть сидит за небольшим кухонным столиком в тесной кухне, держа спину прямо, и возвышается над всеми нами, как исполин. Вилка в его медвежьей мозолистой ладони смотрится игрушечной. Мне стоит больших трудов не отвести глаз первым.

— Так, с бизнесом твоим все понятно, — резюмирует он. — То есть вообще ничего не понятно, и сдается мне, что ты и сам без понятия. Вичке только голову морочишь.

— Зря вы так, дядь Леш. Все у меня продумано, и без хлеба с икрой мы с Викой не останемся. Просто не люблю говорить о несделанном. Сделаю — обязательно все расскажу, что да как. Сейчас смысла нет.

— Ох, горазд ты заливать, «зятек», — хмыкает он. — Ладно, договоримся на этом. А по жизни ты кто? Расскажи о себе: чем живешь, родители кто? Дочь говорила, женат был?

— Был. С первой женой познакомился в интернете, она молодая тогда была, студентка еще…

Витек заинтересованно вострит уши, прислушиваясь. Тетя Тома вытягивает шею, чтобы не пропустить ни слова, а потом всплескивает руками и восклицает:

— Погоди, Филипп! Сейчас чаю всем налью и расскажешь!

Мать Вики — хрупкая невысокая женщина. Она на два года младше мужа, и заметно, что она его не просто побаивается, а еще и безмерно уважает, слушает, и его слово для нее — закон. Впрочем, это не мешает ей встревать в наш разговор на правах матери.

Пока она суетится вокруг чайников, насыпая заварку, заливая кипяток, режет привезенный нами торт и расставляет все на столе, я доедаю свою порцию пельменей и благодарю хозяйку. Пельмени и правда удались на славу. Все это время я чувствую на себе оценивающий взгляд потенциального тестя, поэтому прочесть условия внезапно всплывшего квеста, не кося взглядом, сложно, и мне приходится просто смахнуть окошко до более подходящего момента.

— Пап, футбол будем смотреть? Хорваты скоро с аргентинцами играют! — Спросив отца, Витек переводит взгляд на меня: — А ты как, смотришь?

— С удовольствием.

Витек улыбается и удовлетворенно кивает.

Ваша репутация у Виктора Коваля повысилась.

Текущее отношение: Равнодушие 5/30.

— Про футбол потом поговорим, — говорит дядя Леша. — Мать, садись уже. Рассказывай, Филипп.

— Родители у меня самые обычные. Отец — пожарный, мать — учительница в школе…

Ваша репутация у Алексея Викторовича Коваля повысилась.

Текущее отношение: Неприязнь 20/30.

Ваша репутация у Тамары Сергеевны Коваль повысилась.

Текущее отношение: Неприязнь 5/30.

Я усилием воли избегаю искушения перевести взгляд на возникшие в поле зрения уведомления — не хватает еще, чтобы мои глаза показались родителям Вики бегающими. Тем не менее профессия предков оценена, по всей видимости, как достойная, а потому и продолжать надо в том же духе, стараясь при этом не врать.

— А что преподает? — интересуется Витек.

— Русский и литературу. Родители сейчас на пенсии.

— Пенсионеры, стало быть… — делает какие-то одному ему известные выводы дядя Леша.

— И какие нынче пенсии у пенсионеров? — спрашивает тетя Тома. — Сплошные слезы! Родителям-то помогаешь?

— Помогаю по мере возможности. — Я вспоминаю, как вкалывал у бати на даче, и формально — не вру, но отчего-то испытываю угрызения совести, ведь речь однозначно о финансовой помощи. — Сестра у меня еще есть старшая — Кира, в банке работает…

— Замужем? — перебивает меня мама Вики. — Сестра-то твоя?

— В разводе. Сына воспитывает, он чуть младше Ксюши, — я с готовностью отвечаю, удовлетворяя ее любопытство, но вопросы мне не нравятся, уж больно прямолинейно. Похоже на собеседование на роль зятя.

— Ну-ну, рассказывай дальше… — снова дядя Леша. — Не мальчик уже, чего добился в жизни?

— Вика-то вон наша — кто бы мог подумать, в городе карьеру сделала — замшей работает на производстве! — гордо замечает тетя Тома.

— Замшей? Заместителем? — уточняю я.

— Ну да! — Она так недоверчиво смотрит, будто удивляется моей непонятливости. — Ты-то должен знать, раз уж работали вместе. А?

— Томка, да дай ты ему уже о себе рассказать! — раздражается отец Вики.

— Молчу-молчу! — Она «застегивает» рот на замок.

Витька все это время поглощает торт, пользуясь тем, что на него никто не смотрит, уже смолов как минимум треть. Челюстями малой работает — дай бог каждому. А вот насчет того, что Вика, оказывается, заместитель, надо будет с ней поговорить, чтобы случайно не разрушить легенду.

Ее родители ждут, когда я отвечу. Собираюсь с духом и рассказываю:

— Окончил институт. По специальности — экономист. Правда, работал по профессии всего ничего, только когда практику проходил. Все остальное время, последние лет десять, жил, плывя по течению, как то самое, что не тонет…

Ловлю полуулыбку на лице отца Вики — значит, самоиронию оценить может. Следующие слова выбираю так же аккуратно, как сапер на минном поле.

— В общем, занимался продажами какое-то время…

— В магазине продавцом, что ли? — сделав кислую мину, уточняет дядя Леша.

— Не совсем. В магазине не стоял, больше сам ездил, предлагал разные товары и услуги.

— Так товары или услуги? — хитро прищурив глаз, спрашивает он.

— Смотря где работал, дядя Леша. Тарелки спутникового ТВ — товар? А реклама в газете — услуга? Больших успехов не достиг, в общем, и ушел в писательство.

— А что ты написал? — удивляется мать Вики, как же, настоящий писатель у нее на кухне!

— Вы не так поняли, теть Том. Я статьи всякие писал на заказ — для сайтов разных, для компаний… — Меня больше не перебивают, и я заканчиваю отвечать на их вопросы на одном дыхании, словно на исповеди, правда, опуская все, связанное с Игрой. — Тоже, в общем, особо не заработал этим. Из-за того и жена моя первая — Яна — ушла. Четыре года терпела, все ждала, когда я чего-то добьюсь или за ум возьмусь, а вышло так, что за ум я взялся только тогда, когда потерял ее. В тот майский день меня как по башке чем-то стукнуло! Помню, вышел на балкон и оглянулся назад, посмотрел на жизнь: что сделал, чего добился? А ничего ведь и не добился! Тридцать два мне зимой исполнилось, а что за душой? Ни кола, ни двора, ни работы, ни детей. Жену — и ту потерял! Ох и пробрало же меня!..

Тетя Тома, проникшись, открывает рот, схватившись за щеку, и продолжает размешивать давно растворившийся сахар в кружке. Дядя Леша играет желваками, и даже Витька замер с куском торта во рту. Давай, давай, харизма, жги, коммуникабельность, работай, эмпатия!

— Так пробрало, что в голове прям что-то перемкнуло. По утрам бегать начал, работу сразу нашел, в качалку, на бокс записался… На работе в той компании, где я с Викой познакомился, все наладилось… Продажи делал, шеф большие премии выдал, хотел, чтобы и дальше работал, но я к тому моменту уже твердо решил, что хватит на дядю горбатиться! — Я умышленно использую эту фразу, чтобы донести ее смысл прямым ходом в мозг родителей Вики. — На днях уже офис нашел, через пару-тройку недель, зависит от того, как быстро зарегистрирую компанию, все запущу. В общем, взялся за ум…

В мертвой тишине раздается звон упавшей на стол ложки, вывалившейся из рук тети Томы. В ожидании ответа или хоть какой-то вразумительной реакции на мои слова я поднимаю кружку и отпиваю крепко заваренный чай, чтобы смочить пересохшее горло. Слышу, как открывается входная дверь и раздается звонкий голос Вики:

— Мы пришли! Вы закончили пытать моего Филечку?

— Филечку? — Витек закатывает глаза и смеется ломаным подростковым смехом.

— Баба, я пить хочу! — заявляет появившаяся на пороге кухни Ксюша.

Тетя Тома вскакивает, чтобы налить внучке воды. Витек тоже встает из-за стола:

— Спасибо, мам, все было вкусно! Я пойду поиграю, пап?

— Сядь! — командует Викин отец. — Мы не закончили! Виктория, иди к нам, тебя это тоже касается.

Пока Ксюша пьет, Витек уступает свое место сестре, и она садится, озабоченно оглядывая наши лица.

— Значит так, Виктория! — подводит итог нашей беседы Алексей Викторович. — Послушал я твоего хахаля, подумал. Он, конечно, складно поет, заслушаться можно, да только веры ему никакой. Ты уже взрослая, замужем побывала, так что живи как хочешь, да только родительского благословения на отношения с этим тунеядцем от нас не жди!

— Не жди, не дадим! — часто кивает тетя Тома. — Не верим мы ему, и ты не верь!

— А ты помолчи пока, Томка! Тебе слова не давали! — Викин отец стукает кулаком по столу и звенящим голосом выносит вердикт: — Спекулянт… Бизнесмен хренов! У нас с матерью в его годы уже комната, какая-никакая, да своя была! Гараж! Дача! Ты обута-одета-накормлена, да и Витек на подходе… И все мы с твоей мамкой сами тянули, всю жизнь лямку тащим и не жалуемся! А этот чего? Голь перекатная! Он за твой счет пытается выбраться из той задницы, в которой оказался по своей лени беспросыпной. Небось и на работу к себе ты его устроила? А начальство увидело, каков балаболка, да и погнало в шею? А ты все байкам егошним веришь? Или нарочно прикрываешь? Головой думай, Виктория, а не передком! У него на то и расчет: охмурить, окольцевать, на твоей шее вылезти да жену свою заменить, чтобы постель грела! Увидел, что баба при должности, при квартире собственной, не страхолюдина — вот и решил в лямур сыграть! Чтобы ноги этого лодыря в моем доме больше не было.

Последние слова он произносит тихо и размеренно, и оттого смысл их особенно страшен — не на эмоциях человек говорит, а рассудив все по-своему и приняв окончательное решение.

Ваша репутация у Алексея Викторовича Коваля понизилась!

Текущее отношение: Враждебность 10/30.

Вам нанесен критический урон словом: −50 % духа и уверенности.

— Дядя Леша… — смахнув убийственные уведомления, я еще пытаюсь хоть как-то исправить неисправимое, но он качает головой, не желая слушать.

— Я все сказал, — тихо говорит он. — Пошел вон из моего дома.

Медленно, не веря происходящему, встаю, чтобы уйти, но едва не падаю — меня знобит, тошнит и накрывает слабостью. Взгляд туманится, и мне хочется протереть глаза, чтобы стереть с них эту непонятную пелену.

Сообщение о рухнувшей репутации с Викиной матерью я убираю не вчитываясь, и так понятно, что муж и жена в данном случае — одна сатана.

Моя девушка тем временем удерживает меня под локоть и, сидя прямо и глядя в одну точку, говорит ровно, рублено и без эмоций:

— Филипп, подожди. Ксюш, собирайся. Поедем домой.

— Вот еще чего не хватало! — возмущается ее мать. — Нечего ребенку в одном доме с чужим мужиком делать! Срамота, господи!

— Мама! — вскрикивает Вика, и я замечаю слезу на ее щеке.

— Да я тебе уже тридцать лет мама! А только Ксюху не дам. Разойдешься с этим, тогда заберешь. Каникулы у девочки, нечего ей в городе делать! Здесь и еда здоровее, и воздух…

— Мама, не плачь, — утешает Вику дочь.

Вика, поцеловав ее в щеку, мягко отстраняется, резко, с грохотом отодвигает стул, встает и тащит меня к выходу.

— Подожди, Вик… — делаю попытку остановить девушку, но она вырывает руку.

— Жду в машине, — бросает она и уходит, хлопнув дверью.

Я не могу уйти вот так, опозоренный домыслами ее отца. Понимаю, что любое слово будет воспринято как желание выбелить себя, но мне надо сгладить момент расставания, не сжигая мосты окончательно.

— В ваших словах, Алексей Викторович, не было правды, но, как я и говорил, оправдываться не буду, все равно сейчас ничего не докажу. Пройдет время, и сами поймете, что ошибались. Спасибо за гостеприимство. Тамара Сергеевна, у вас чудесные пельмени, в жизни таких не ел!

Мне никто не отвечает. Хозяйка спиной ко мне демонстративно громыхает посудой, убирая со стола, а несостоявшийся тесть, не обращая на меня внимания, скручивает папироску.

— Ладно. Всего вам доброго.

Чуть пошатываясь — да отчего? — иду в прихожую, обуваюсь. Проводить меня выходит только Витек.

— Не сможешь ты футбол посмотреть, — сочувствует он мне шепотом. — Через час начинается, а вам еще ехать часа два-три.

— Может, на второй тайм успею. Пока, Витек, рад был познакомиться. Много в «Контру» [4] не катай, живи реальной жизнью.

Он ухмыляется и жмет протянутую руку.

Аккуратно прикрыв за собой дверь, я покидаю этот «гостеприимный» дом и, спотыкаясь, спускаюсь на пару пролетов. Там сползаю по стенке на пол. Ноги не держат, чувствую вялость и слабость. Неужели это последствия крита словом в исполнении отца Вики?

Смотрю свернутые уведомления, внимательно читаю, перечитываю и понимаю, что дело не в крите. Пока мы с семьей Вики ели пельмени, я получил системный квест. Мало того, что я впервые сталкиваюсь с подобной автогенерацией заданий системой, так еще и в самом квесте целое полотно текста.

Внимание! Системный квест!

Стать своим — I

Это первая часть цепочки заданий, связанных с семьей Коваль.

Добейтесь хорошего отношения семьи Виктории Коваль.

Репутация с каждым членом семьи должна быть не ниже «Дружелюбия».

Текущая репутация:

Отец Виктории Алексей — «Неприязнь 25/30».

Мать Виктории Тамара — «Неприязнь 10/30».

Брат Виктории Виктор — «Неприязнь 10/30».

Дочь Виктории Ксения — «Равнодушие 0/30».

Награды:

2000 очков опыта.

30 очков репутации с Викторией Коваль (текущее значение: психологическое отношение «Дружелюбие 25/30», эмоциональное отношение «Любовь 1/1»).

Штрафы:

−20 очков репутации с Викторией Коваль (текущее значение: психологическое отношение «Дружелюбие 25/30», эмоциональное отношение «Любовь 1/1»).

−2000 очков опыта.

Внимание! Квест будет провален при снижении репутации с любым членом семьи Коваль до уровня «Враждебность» или ниже.

Моя текущая репутация в тексте квеста показана до последних событий. Уже догадываясь, о чем будут последующие уведомления, тем не менее читаю и их.

Внимание! Системный квест «Стать своим — I» провален!

Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!

Текущее психологическое отношение: Дружелюбие 5/30.

Текущее эмоциональное отношение: Любовь 1/1.

Потеряны очки опыта: −2000.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 8700/14000.

Жестко, очень жестко. Так вот как «награждает» носителя система за провал квестов и утерю очков опыта? Ухудшением самочувствия? Что ж, кнут и пряник в действии. «Пряников» я повидал уже много, а вот с системным «кнутом» столкнулся впервые. И, честно говоря, не хочется повторять. Ощущения, как при многократно усиленной алкогольной интоксикации, помешанной на высокую температуру и повышенное давление. Может, действительно система оперирует биохимическими процессами в моем теле: она способна синтезировать и впрыснуть в кровь что-то нехорошее? Какой-нибудь токсин?

Удивительно еще и само разделение отношения ко мне на психологическое и эмоциональное. Помнится, ничего подобного с Яной не было. Да и с Кирой, и с родителями система показывала только одно — «Любовь 1/1». Что это, новая грань «Познания сути»? Так та еще не достигла третьего уровня. Или система самообучается и теперь способна определить нюансы человеческих взаимоотношений? При случае попытаю Марту, сейчас мне не до этого.

Я встаю и тащусь вниз, крепко держась за перила, чтобы не упасть. Мне все еще плохо, но системе и этого мало, и она награждает меня дебафом, который я получал на заре освоения интерфейса.

Апатия (18 часов)

Усталость центральной нервной системы! Вы эмоционально опустошены. Рекомендуется полноценный сон, сбалансированное здоровое питание, физические нагрузки.

Внимание: состояние апатии может перейти в депрессию!

−5 % удовлетворенности каждые 6 часов.

−1 % жизненных сил каждые 6 часов.

−6 % бодрости каждые 6 часов.

−2 % метаболизма каждые 6 часов.

−5 % уверенности каждые 6 часов.

−2 % силы воли каждые 6 часов.

На остатках морально-волевых я стиснув зубы выхожу из подъезда и иду к машине.

Все нормально. Все будет хорошо. Что случилось? Да, по сути, недоразумение. Вернемся, открою агентство, вытащу Славку, начну работу. Будут клиенты, будут и деньги. Раскрутимся, а потом вернемся с Викой сюда, я еще и родителей с нами поехать попрошу, и Киру для солидности делегации. Главное сейчас — собраться и не потерять остатки Викиного «Дружелюбия». Интересно, когда я потерял ее уважение? Ежедневно встречаясь с разными случайными людьми, уже привык смахивать уведомления о смене репутации не читая. Помню, переходил пешеходный переход, о чем-то задумавшись, — завалило враждебностью водителей! Видимо, где-то так и затерялись в логах сообщения о смене отношения Вики.

Меня все больше знобит и трясет. Доковыляв до автомобиля, я хватаюсь за ручку передней двери, тяну ее раз, другой, третий, пока не понимаю, что в салоне никого нет, и дверь заперта.

Черт, да где Вика?

И тут я слышу ее истошный крик…

Глава 3 Я — свободен!

Глава 3 Я — свободен! То, что не стереть, как сильно ни три, Свобода — это то, что у меня внутри… «Свобода», Сергей Шнуров

Смотрю по сторонам, пытаясь найти девушку, но не вижу ее. В песочнице возятся дети, на скамейке озабоченно крутит головой молодая мама с коляской, похоже, тоже слышала крик.

В этот момент меня отпускает — уходят слабость, озноб, тошнота. Видимо, заканчивается действие штрафа за проваленный квест. Кнут бьет намного сильнее, чем радует пряник, совсем непропорционально — за повышения уровней накрывало удовольствием, но длилось оно пару-тройку секунд, а здесь — больше пяти минут.

Крик определенно донесся со стороны дальних подъездов. Еще раз оглядевшись, бегу туда. Мне приходится промчаться почти до конца дома, прежде чем у одного из многочисленных подъездов я замечаю группу людей. И только оценив ситуацию, облегченно вздыхаю.

Вика стоит в окружении женщин и весело о чем-то с ними болтает. Весело? Нет, так только кажется, потому что настроение у нее после визита в отчий дом так себе.

— Вика?

— Вот он, — говорит она женщинам и только потом смотрит на меня. — Как ты?

— Нормально, — киваю, глядя на ее собеседниц.

С первоначальной оценкой их возраста я ошибся, все они — ровесницы моей девушки, просто слегка потрепанные жизнью и бытом. Две из них — Ирина и Ольга — коротко стрижены, их волосы химически завиты, как у овечек, да и взглянув на одежду, женщинам скорее дашь далеко за тридцать. Третья же — Наталья — по местным меркам наверняка выглядит сногсшибательно: ярко-розовый спортивный костюм, длинные иссиня-черные волосы, собранные в конский хвост, пухлые губы, жирно нарисованные брови и восковое лицо инстаграмной куклы. У всех трех интерес ко мне повышенный, но у третьей, той, что в костюме, так и вовсе зашкаливает за шестьдесят процентов. Надо быть аккуратнее, учитывая ревнивость моей подруги.

— Ладно, девчонки, нам пора! — объявляет Вика, как я понимаю, подружкам. — Пока!

— Викенция, постой! Ты нас даже не познакомишь со своим женихом? — удивляется Наталья и строит обиженное лицо. — Ну, пожалуйста…

— И правда, Вик, познакомь, — кивает Ольга.

— Меня зовут Филипп, — беру инициативу в свои руки. — А вы, наверное, Викины подружки?

Вика кивает, мол, хорошо, знакомьтесь.

— Меня Наташей зовут, — томно произносит брюнетка.

— Оля. Ира, — представляются «овечки».

— Мне показалось или кто-то из вас только что кричал? — интересуюсь я. — Причем очень громко, я потому и прибежал, думал, кто-то Вику обидел.

— Ха, ее обидишь! — дает оценку подруге Наташа. — Она сама кого хочешь… Каратистка! А кричала я. То есть не кричала, просто порадовалась за подружку. Ты же ей предложение сделал? — Она легко переходит на «ты».

— Сделал, сделал… — отвечает за меня Вика. — Познакомились? Нам ехать надо.

— Да куда вам торопиться? Сама же говорила, что на все выходные приехали, просто с предками поссорились, — машет рукой Наташа. — Идемте ко мне, я одна, никто не помешает, посидим, выпьем, у меня мартини есть, заодно и поближе познакомимся, а?

Я и без интуиции понимаю, что ни в какие гости идти не надо, потому что знаю по той же Вике, что значит повышенный интерес женщины к незнакомому мужчине. С учетом того, что этот интерес испытывает ее, как я понимаю, заклятая подруга, идти тем более не стоит. Но чувствую себя в какой-то мере виноватым перед Викой — хуже знакомства с родителями не придумаешь. Так что пусть решает сама. Захочет — пойдем, не захочет — поедем домой. Я в любом случае все выходные решил посвятить ей. Ежедневно загоняя себя и боясь потерять даже минуту, не развивая навыки, чувствую моральное опустошение, и любая смена обстановки мне на пользу.

Тут я замечаю пакеты с продуктами на скамейке рядом.

— Это ваши, Оля? — спрашиваю я. — Может, помочь донести?

— Ой, нет, спасибо! — испуганно отказывается она.

— Муж у нее ревнивый, — объясняет Ира отказ подруги. — Даже разбираться не будет!

— Какой галантный кавалер у тебя, Викусь! — оценивает мой порыв Наташа. — Дай покатать? Шучу-шучу…

— Ага, щас, разбежалась! — резко отвечает Вика, словно не заметив, что это шутка, а в ее произношении проявляются ранее мне незнакомые дворовые провинциальные нотки. — Короче, спасибо за приглашение, но мы поедем.

— А ты, я смотрю, в городе не только нос задрала, но и кое-что другое? Уже и к подруге детства в гости заглянуть брезгуешь? — Наташа встает в позу «руки в боки», заводясь с каждым словом. — Смотри-ка, на руководящей должности в фирме своей, квартира, машина… Сейчас вот за бизнесмена замуж собралась… Это за какие такие заслуги? Ты же троечницей всю жизнь была, подруга, да и тройки твои тебе натягивали. Как так-то? Одним все, а другим ничего?

— Завязывай, — тихо просит Ольга. — Не начинай.

— Не надо, Наташ, — присоединяется Ирина.

— А пусть говорит! И так понятно, на что она намекает, да только не надо по себе судить! — включается Вика и протягивает мне ключи. — В машине меня подожди!

Внимание всех девушек переключается на меня. Вот даже как. Неожиданно.

«Свой пацан» и милашка Вика в окружении подруг детства исполняет роль альфы в нашей еще даже толком не зародившейся ячейке общества. Молча беру ключи.

— Рад знакомству, девушки, — улыбнувшись, киваю и прощаюсь: — Пока!

— И мы рады, — отвечает за всех Наташа. — До свидания, Филипп!

По дороге к машине озадаченно думаю, что настоящую-то Вику я не знаю и, может, поспешил с предложением? Слишком уж поверил системе с ее фиксацией отношения «Любовь 1/1»? А что есть любовь, кроме биохимических процессов в организме? Может, прочная психологическая привязанность? Влюбленность — это еще не любовь.

Отец всегда твердил, что надо тысячу раз все взвесить, прежде чем принимать решение, а вот если принял, то уже больше не колебаться и делать. Я со своей склонностью к импульсивным поступкам и неумением думать наперед — полная противоположность отцу. Уж он бы годик-другой присматривался ко всем вариантам, а определившись с кандидатурой, еще столько же оценивал потенциальную спутницу жизни. Родители рассказывали, что три года дружили, прежде чем начать встречаться, и встречались еще год, после чего папа наконец сделал маме предложение.

Что ж, я не мой отец, и до сегодняшнего дня в Вике меня ничего не смущало. Она казалась отличной подругой, верным товарищем, преданным соратником, искусной любовницей и прекрасной хозяйкой. И обещала быть хорошей женой. Все это действительно так, и пока что перевешивает смутное, еще не оформившееся чувство неправильности в наших с ней отношениях.

Я сажусь в машину, включаю радио и, не вслушиваясь в жизнерадостный говор диджея, анализирую то, что произошло у родителей Вики. Случись эта встреча пару месяцев назад, во времена без системы в голове, я бы повел себя иначе. Очень приукрасил бы достижения, старался понравиться, не стесняясь врал, если бы того требовала ситуация. В те времена я во многом поступал иначе и, скорее всего, после проведенной вместе ночи не пригласил бы Вику в кино.

С интерфейсом я делаю так, как мне хотелось поступать всегда, но я не поступал.

Быть честным, порядочным и отзывчивым хорошо только в мыслях. Такими мы видим себя, с легкостью оправдываясь перед совестью, когда поступаем неправильно. Спокойно лжем, чтобы не раскачивать лодку, без тени сомнения и даже почти искренне извиняясь, отказываем в помощи не только чужим, но и близким людям. А зачастую постепенно расширяем рамки той лжи, в которой живем, смелея от безнаказанности или, напротив, боясь признать правду. Живем с нелюбимыми женами и мужьями, работаем на ненавистной работе, льстим идиоту-начальнику, «нравимся» себе такими, какие есть…

Но самым главным объектом обмана всегда остаемся мы сами. Обманываем себя по мелочам и по-крупному. Обещаем себе сделать завтра то, что не захотелось сегодня. Обещаем начать новую жизнь и не начинаем. Бросаем курить и не бросаем. Бросаем пить, а потом все равно выпиваем, ведь всегда найдется повод. Решаем начать заниматься спортом, читать полезную литературу. И, лежа на диване, листаем развлекательные книжки, где имена героев с легкостью затираются другими, из другой выдуманной фэнтези-вселенной. На минутку заходим в социальную сеть, и вот уже который час листаем ленту в ожидании микродоз гормонов счастья — новых лайков и комментариев.

Имеем право, ведь мы учимся, работаем или ведем хозяйство. Ведь мы устаем. Ведь нам нужен отдых. И все так делают. И, в общем-то, все у нас хорошо.

И в этом беличьем колесе таится гнетущее чувство самообмана. Мы признаем его в редкие минуты просветления, после чего заводим список задач, читаем мотивационные статьи, считаем калории, собираем сумку в спортзал, скачиваем в читалку какой-нибудь топ-100 лучших книг, чтобы обязательно все прочитать, бросаем курить, ищем новую работу и изучаем подходящие курсы и тренинги. А потом пишем об этом в социальной сети и замещаем прекрасное чувство ожидания новой жизни и больших успехов микроскопическими инъекциями радости от новых лайков за наш пост о новой жизни. Кому как не мне знать всю подноготную больших и великих нереализованных планов и новых невыполненных начинаний?

Мне понадобилась оценка беспристрастной системы, чтобы увидеть себя настоящим, а не тем выдуманным Филом, каким я себя мнил. Как в том фильме — меня взвесили, измерили и признали негодным [5].

И у моей сегодняшней глупейшей честности с родителями Вики корни явно растут оттуда — из жизни с интерфейсом. Кто знает, прочти я условия системного квеста сразу, может, и стал бы врать и изворачиваться, или как минимум не начал бы так уж сильно открываться перед чужими людьми, но случилось то, что случилось.

И самое удивительное, что я понимаю — нет, не стал бы их обманывать. Рано или поздно тайное становится явным, а начинать семью с вранья, недомолвок и приукрашиваний я не хочу. Да, ставка на искренность не сработала, но, похоже, теперь у меня будет только такая ставка. Ведь честность — это лучшая политика. Хотя бы перед самим собой.

Когда я услышал, как закричала Наташа, то уже подумал о фантастическом развитии событий, подстроенном системой. Мне показалось, что кричит Вика, и, возможно, к ней пристали хулиганы, а я сейчас использую свои бойцовские навыки, защитив девушку. Это увидит ее отец, оценит, и все будет хорошо — он пожмет мне руку, пригласит в дом, и мы вместе посмотрим футбол.

Улыбаюсь своей наивности и вере в сказки.

Двор дома кажется опустевшим. Близится пятничный вечер, но солнце еще высоко — сегодня самый продолжительный день в году. Такой он не только по календарю, но и по моему ощущению. Те «дни сурка», в режиме которых я жил последнее время — бег, тренировки, чтение, прокачка навыков, ужин и отдых с Викой, сон — пролетали так быстро, что зачастую я не успевал их осознать. Вроде недавно проснулся, а уже снова ложусь спать. Сегодня же день тягучий, словно патока — тянется, тянется, и нет ему конца.

Смотрю на часы — мое ожидание затянулось на полчаса. Выхожу из машины, блокирую замки и решаю прогуляться к Вике, узнать, все ли в порядке.

На полпути вижу, как она сама движется мне навстречу. Голова опущена, идет быстро, ссутулившись, и видно, что не в духе.

— Вика? Все в порядке?

Она поднимает голову, кивает и поворачивает к машине. Молча иду за ней.

В дороге она молчит и на мои вопросы и попытки заговорить отвечает односложными «да» или «нет». Решаю было оставить ее в покое, но напоследок, просто пытаясь хоть как-то вывести ее на разговор, спрашиваю:

— Слушай, а что там за история с твоей высокой должностью на крупном производстве? Дядя Леша об «Ультрапаке» говорил?

— Почему ты спрашиваешь? Тебя что-то не устраивает?

— Да потому что именно с этой неправды он и построил всю свою обвинительную теорию!

— Разве? А мне показалось, что речь шла о том, что ты неудачник без работы, и дело совсем не в моей должности.

Слышать такое от любимого человека больно. Но я гашу вспышку раздражения, осознавая, что она просто озвучила факт. Что бы я на эту тему ни думал.

— Я просто уточню. Ты считаешь меня неудачником?

— Я тебя никем не считаю, отстань! — Вика резко идет на обгон, и до конца маневра я молчу.

Вика сжимается в комок, прочно вцепившись в руль. В ней чувствуется нежелание говорить со мной. Профиль показывает, что она чего-то боится, не сильно, но страх присутствует — «14 %». Страх неопытного водителя на дороге? Или страх разговора?

— Хорошо, давай не обо мне, — я делаю еще попытку. — Почему родители так уверены…

— Закрой рот. Пожалуйста. Чем больше ты говоришь, тем хуже делаешь.

— Вик, если мы не будем прояснять такие моменты, как мы сможем вместе жить?

— Что ты хочешь услышать? — устало спрашивает она, откинувшись на спинку кресла.

Я вспоминаю слова ее отца о том, что она сделала карьеру, купила квартиру, машину… Потом обвинение ее подруги Натальи… А затем и Викин рассказ: «В „Ультрапаке я три года. Начинала офис-менеджером, потом перевели в отдел кадров…“». И как бы я ни гнал мрачные мысли, что-то не сходится. Каким образом офис-менеджер за три года приобретает — а отец акцентировал, что дочь сама этого добилась — квартиру? Учитывая, что до этого она еле сводила концы с концами…

— Ты родителям насчет должности врешь из-за квартиры? — Мне удается выжать из своих смутных подозрений суть и спросить все разом.

— Я им не вру, — отвечает она. — Для них кадровик — большая должность, потому что принимает людей на работу.

— Кадровик? Твой отец говорил, что ты — заместитель директора.

— Ну, сказала им так, и что? — ярится Вика. — Тебе от этого что? Кому плохо? А им приятно, что дочь чего-то добилась! Все детство шпыняли, всю молодость укоряли, зато теперь гордятся, понял? Да кому какое дело? Чего ты лезешь в это?

Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!

Текущее психологическое отношение: Равнодушие 25/30.

Текущее эмоциональное отношение: Любовь 1/1.

Как такое может быть? Как человек может быть равнодушен к тому, кого он любит? Что это за любовь такая? Впервые я сомневаюсь в адекватности оценок системы. Что может знать бездушный искусственный интеллект, подгружающий данные из инфополя, о взрывном коктейле чувств, испытываемых людьми друг к другу? Что за упрощение? Или, как обычно, мне просто не хватает уровня навыка «Познания сути»?

Я оставляю ее в покое, так и не решившись прямо спросить об источниках дохода офис-менеджера для покупки квартиры, и засыпаю в этой гнетущей тишине под шелест шин об асфальт.

Просыпаюсь оттого, что Вика толкает меня в плечо:

— Подъем, приехали.

Выхожу из машины и жду, когда она выйдет следом, но Вика, опустив стекло, бросает:

— Я к себе. — И резко трогается с места, оставив меня во дворе.

Долго стою, не в силах понять, готов ли я принимать такое поведение девушки. И что дальше? Стоит ли мне сейчас мириться? Или выждать и дать ей время самой все решить? На сердце тяжело, а на душе как-то паскудно.

Система сходит с ума, фиксируя и отменяя задачи: «Помириться с Викой», «Вернуть Вику», «Поехать к Вике», «Поговорить с Викой», «Решить вопрос с Викой», «Порвать с Викой»… В итоге все задачи с ее упоминанием исчезают, и остается одна, та, что про деньги на аренду офиса в «Чеховском».

Дома, готовя нехитрый ужин, думаю о том, что я все-таки поторопился — хватит с меня отношений и чувств на этом этапе жизни. Помиримся мы с Викой или разойдемся, мои усилия отнимут чересчур много сил и времени. Ее техника «ближе-дальше» — обычная манипуляция. И со мной она больше не сработает. Второй раз за месяц — первый был после случая с Мариной — решаю взять паузу и ничего не предпринимать. Захочет — сама вернется, не захочет — станет понятно, что для нее на самом деле важно.

Обрывая мои мысли, система награждает меня за социально важное деяние парой тысяч очков опыта. Гадая, за что именно, я иду шерстить криминальную хронику. Целенаправленно просматривая местные новости на городском портале, натыкаюсь на сообщение о том, что найден пропавший шестилетний мальчик Иосиф Коган. Имя похитителя не раскрывается в интересах следствия, но в голове смутно пробуждаются воспоминания из того кошмарного сна о чиновнике-педофиле.

Почти до утра пишу концепцию своего агентства.

Основным источником дохода на следующем этапе я вижу продажи. Да, именно то, чем я занимался в «Ультрапаке». Пусть у меня нет своих складов и логистики, зато есть то, что ценится в этом мире больше всего — информация. Варьируя фильтры поиска, я могу находить, кто в чем нуждается, кто и за какую цену готов это приобрести, а кто — продать. Элементарная коммерция, то, что Викин отец назвал «купи-продай». Туда же входят посреднические услуги по сведению крупных поставщиков с крупными заказчиками.

Социальная направляющая, именно та, с которой я планирую стартовать бизнес — услуги трудоустройства. Миллионов не заработаю, но решу три задачи: первоначальный доход будет, опыт тоже закапает, но главное, я, вернее, мы как агентство сделаем себе на этом имя и репутацию.

А после можно поиграть и в бизнес покрупнее: поиск топ-менеджмента для ведущих брендов. Люди — самый ценный ресурс любой компании, и фраза усатого вождя о том, что кадры решают все, актуальна как никогда.

Будет имя, будут и деньги. Вот тогда настанет время и спортивным агентством заняться, но это останется актуальным, только если я каким-то образом продлю лицензию на интерфейс. Поиск юных талантов в футболе, хоккее, теннисе, боксе и других видах спорта, работа с социально незащищенными ребятами из неполных или необеспеченных семей, детдомовцами. И наводка на них хороших, подходящих именно им тренеров и спортивных школ… А ведь это может сработать не только со спортом! Сколько одаренных художников, писателей, певцов, танцоров, актеров загибается в провинции? Пробиваются единицы…

Медицинская диагностика, розыск пропавших, должников, особо опасных преступников, детективное агентство… Направлений много, но одному все не потянуть.

А что, если использовать первоначальное агентство просто как стартовый трамплин? Накопить капитал, собрать команду лучших умов в наиболее перспективных научных проектах и… Дальше загадывать я не стал, пометив для себя лишь то, что обязательно стоит иметь в виду: дополненная реальность, вселенское инфополе, биотехнологии, блокчейн-проекты, софт, внедряемый прямо в голову… Создать международную компанию, отобрать несколько топовых разработок, привлечь хороших инвесторов (а с интерфейсом это проще простого)…

Дух захватывает от таких перспектив!

Блин, только бы успеть — время до окончания лицензии тикает.

Черт, на что я тратил время? Строил и выяснял отношения с Викой? Бегал продажником у производителей упаковки? Занимался боксом? Часами наматывал круги на стадионе? Прокачивал кулинарию и сельское хозяйство?

Осознание собственной глупости здорово отрезвляет.

Ведь через три дня заканчивается «Оптимизация» Игры, и мой навык обучаемости достигнет седьмого уровня. У меня есть еще пять свободных очков навыков — накопил за последние пять левел апов, и их я тоже волью. Достигну двенадцатого уровня навыка, что даст четыреста пятьдесят процентов к скорости развития способностей. Добавим еще пятьдесят процентов за «первичность» — и получим полтысячи. А теперь все умножим на три — трехкратное ускорение развития за счет бустера — и вот уже полторы тысячи процентов. Это значит, что через три дня любую способность я буду развивать в пятнадцать раз быстрее, чем обычный человек.

Надо будет выбрать какой-нибудь абсолютно неразвитый скилл, например, футбол, стрельбу или иностранный язык, и целенаправленно покачать его день-два, чтобы оценить скорость. И если это сработает…

Мои губы растягиваются в улыбке — это будет самый жесткий кач в моей геймерской и реальной жизни.

А ведь впереди еще и открытие героических навыков.

Я уж молчу о том, что, как ребенок перед Новым годом, жду, что еще подкинет система и что нового мне откроется во вселенском инфополе, когда я получу следующий уровень «Познания сути».

При мысли об этих понятных любому геймеру «плюшках» я окончательно успокаиваюсь в предвкушении нового дня и, возможно, новой жизни — без Вики. Отправляю на свалку памяти и неудачное знакомство с ее родителями, и нелепые выпады ее отца, и странное поведение самой Виктории Алексеевны Коваль.

Как бы я ее ни любил.

Глава 4 Правильное — не лучшее

Глава 4 Правильное — не лучшее В любом деле решение — лишь начало. «Алхимик», Пауло Коэльо

На следующий день я просыпаюсь к десяти утра. В последнее время мне хватает шести часов, чтобы выспаться, хотя во времена рейдов не хватало и девяти, да и стимулов просыпаться раньше не было. Напротив, после первого пробуждения и завтрака с Яной я снова ложился и грезил в сюжетно управляемых цветных снах. Да, поспать пару-тройку лишних часов я любил. Но не сейчас. Спорт тому причиной, наладившийся режим или восстановление, повышенное благодаря бустеру системы, а может, все вкупе, но я вскакиваю на ноги, едва проснувшись, и за счет появившихся дополнительных трех часов в сутки успеваю намного больше.

Сегодня же и вовсе проспал чуть больше четырех часов. Пробудившись, импульсивно достаю телефон и проверяю уведомления, вдруг есть что-то от Вики. С некоторым облегчением воспринимаю, что от нее — ничего. Экран вообще девственно чист, не загроможденный десятками пуш-апов — я снес все игры и приложения социальных сетей. Как бы это ни было удобно в плане оперативной информированности, с обратной стороны этого удобства — выработка рефлекса имени собаки Павлова: что там, что там? Надо посмотреть! Сейчас смешно вспоминать, но даже во время близости я, бывало, тянулся за телефоном, чтобы посмотреть, что и кто написал.

Первый час нового дня я посвящаю бытовой рутине, причем не той, что устоялась в нашем сознании как нечто монотонное и скучное, а в другом понимании этого слова. Для меня это последовательность необходимых и привычных действий, направленных на максимальную продуктивность дня.

Включить чайник, накормить кошку, почистить зубы, умыться, побриться, принять душ, сделать пятиминутную зарядку, собрать и выкинуть мусор, разобрать одежду — из стирки в глажку, из глажки — по местам в шкафу, сложить экипировку в спортивную сумку. На это уходит чуть больше получаса.

Потом готовлю легкий завтрак — как раз успеваю проголодаться, обычно сразу после пробуждения аппетита у меня нет. Подкидываю в топливный бак белков, жиров и углеводов — ем, не спеша и не отвлекаясь на листание новостных лент в смартфоне. Уже потом, за большой, первой и единственной на сегодня кружкой крепкого кофе с одной ложкой сахара — для вкуса и как энергетический допинг для мозгов — прикидываю, что сделать обязательно, а что можно отложить на завтра.

Планы на два дня выходных получаются такими.

Выделяю по два часа в день на тренировку выносливости и силы с ловкостью. Еще час сверху — на дорогу и переодевания. Индивидуальные занятия боксом у Матова закончились, а групповые начнутся только во вторник, так что пока на спорт — шесть часов за субботу-воскресенье.

Еще надо заехать на дачу проведать родителей, а если у Киры получится, то и с ней там повидаться. Это часов на пять, но если понадобится им чем-то помочь, то и на весь день. Прокачка прокачкой, а родители у меня старенькие, кто знает, сколько им осталось? Каждый мой визит укрепляет их связи с этим миром и дает заряд положительных эмоций, а значит, смысл жить дальше. Поездку на дачу переношу на завтра, сегодня много других дел.

Отдельно надо продумать несколько вариантов развития «Познания сути». Я давно не получал квестов от чужих людей, возможно, имеет смысл пройтись по городу и осмотреться, вдруг над чьей-нибудь головой я увижу восклицательный знак квестгивера? Откладываю задачу на завтра.

И вопрос с арендой офиса больше ждать не может. Мне в любом случае нужно место, где я начну принимать безработных клиентов. Именно безработные — моя первейшая целевая аудитория, а их у нас в городе больше ста тысяч человек по официальным данным. Понятно, что часть из них где-то все-таки работает, получая зарплату из черной кассы, но все же есть и реальные. Тем более вряд ли в мое неизвестное агентство пойдут искать работу те, кто уже пристроен. Такие обычно не спешат, раскидывая резюме по сайтам вакансий в ожидании лучших предложений. Система записывает эту задачу как наиболее приоритетную, подвинув на вторую строчку даже визит к родителям.

До срока, отпущенного Горемычным на внесение предоплаты, осталась неделя. В голове крутятся разные варианты быстрого заработка. Относительно простым способом выглядит онлайн-покер, но к нему не лежит душа. Сама по себе идея зарабатывать азартными играми вызывает внутреннее неприятие и отторжение, хотя возможность убить сразу двух зайцев — проверить после «Оптимизации» скорость прокачки игры в покер и поднять стартовый капитал на бизнес — выглядит привлекательно.

Еще можно попробовать поднять денег на розыске опасных преступников. На сайте министерства внутренних дел Российской Федерации обещают по миллиону за каждого, но я ума не приложу, как объясню свою осведомленность, если все они находятся в других регионах страны. Оставляю этот вариант как крайний. Досадно, что я испытываю опасения, просто желая помочь правосудию. Почему я не могу выслать со своего компьютера данные по местоположению всех особо опасных преступников? Потому что после каждого такого обращения у нас начнется выяснение, что в итоге вызовет нездоровый интерес к моей персоне. Кто я? Откуда у меня информация? В каких связях я с преступником? В общем, помочь-то хочется, но так, чтобы не привлекать внимания спецслужб.

Хотя… Стоп!

Мы живем в глобальном мире, почему я упираюсь только в нашу страну?

Меня охватывает волнение. Я перетаскиваю ноутбук на кухню и через минуту нахожу сайт Rewards For Justice — вознаграждение за помощь правосудию. Проект Госдепартамента США, созданный на основе американского Закона о борьбе с международным терроризмом.

Информация на сайте гласит: «Вы можете направить информацию анонимно. Предоставления личной информации не требуется, хотя это поможет нам связаться с вами в случае, если возникнут какие-либо вопросы. Вся предоставленная вами информация будет считаться строго конфиденциальной. Возможно, вы будете иметь право на вознаграждения. При необходимости вы со своей семьей получите право на переселение».

Прислушиваюсь к интуиции, но она не протестует. Для самоуспокоения изучаю в сети материалы по проекту — благодаря программе задержан ряд террористов, вознаграждение тем, кто дал информацию о местонахождении, выплачено. В обсуждениях новостей на эту тему вижу, что были случаи, когда после поимки платили в течение нескольких недель. Что ж, попробую закинуть удочку.

Список самых опасных террористов разбит на регионы. Просматриваю каждого, одного за другим, одновременно запуская поиск в интерфейсе. Не всех удается достать, не по всем хватает информации.

Первым становится пятидесятидвухлетний Джабар Азиз Хаккани, террорист с йеменскими корнями, долгое время проживавший в США. По нему я вижу все. Оказывал материальную поддержку различным террористическим организациям на территории США, в том числе «Аль-Каиде». Причастен к взрывам в Нью-Йорке и Чикаго. Более ста погибших. Вознаграждение за информацию о его текущем местоположении — пять миллионов долларов. И, судя по другим фигурирующим на сайте суммам, это не предел. За информацию об Абу Бакр аль-Багдади, одном из главарей ИГИЛ [6], предлагают двадцать пять миллионов!

Гугл по запросу имени разыскиваемого Хаккани одной из первых выводит ссылку на профиль преступника на сайте ФБР. Там данных — единиц ключевой идентификационной информации — более чем достаточно, как, впрочем, и в «Википедии». Дата и место рождения, фотографии в разные годы жизни, рост, вес, информация о семье. Запоминаю все.

Карта интерфейса показывает мне метку Хаккани в Саудовской Аравии в маленьком городишке Аль Хархир почти на границе с Йеменом. Он в большом доме на севере города, недалеко от электростанции. Выписываю координаты и возвращаюсь на сайт Rewards For Justice. В самом профиле преступника выделяется кнопка «Направить информацию». Жму.

В открывшейся форме ввожу точный адрес дома, координаты, а потом, поколебавшись, свое имя, электронный адрес и телефон. Мысленно делаю пометку, что стоит подкачать английский, вдруг террориста поймают и позвонят? Хотя наверняка у такой организации найдется, кому поговорить со мной по-русски.

Я не хочу больше придумывать и скрываться. Сотни и тысячи экстрасенсов, настоящих и шарлатанов, спокойно работают и рекламируют свои способности — истинные и надуманные. Окончательно приняв решение, я с легким сердцем жму «Отправить». После секундной заминки браузер выводит следующий текст:

'Спасибо за предоставленную вами информацию. Если вы сообщили контактную информацию, мы можем обратиться к вам еще раз за дополнительными сведениями.

Возможно, что вы будете иметь право на получение вознаграждения после ареста или судебного приговора преступника. При необходимости вы со своей семьей получите право на переселение.

Вся предоставленная вами информация будет считаться строго конфиденциальной'.

Выдыхаю. Все, теперь, Панфилов, будь готов к чему угодно…

Но что-то меня беспокоит. Скорее даже не сам факт раскрытия собственной личности, а нечто, чего я еще не сделал. Не могу уловить причину и возвращаюсь к своему плану.

Отправив данные стоимостью пять миллионов долларов, я долго ломаю голову над тем, где или как еще можно быстро раздобыть пятьдесят тысяч рублей на оплату аренды, откидывая варианты один за другим.

Поиск должников за вознаграждение предлагают различные коллекторские агентства. Более ста миллионов рублей, например, вывел из одного закрытого акционерного общества некий Ваха Саламгаджиев, и за информацию о нем обещано десять процентов от суммы украденных активов. Ваху я легко нахожу на территории Чеченской Республики Ичкерия, и уже собираюсь отправить сведения, но вот тут-то интуиция и вопит благим матом, предупреждая чуть ли не о смертельной опасности. Связываться с этой темой желание пропадает.

Так ничего не решив, я бегу бегать на школьный стадион. Именно бегу бегать, а как иначе? Видел я в нашем фитнес-центре толстопузых мужиков, поднимавшихся в тренажерку лифтом на второй этаж, а потом неспешно шагающих по беговой дорожке. Молодцы, конечно, что берегут силы перед тренировкой, но это не мой случай. У меня каждое усилие идет в зачет прогрессирующей выносливости.

Полуденное солнце на выцветшем небе так палит, что я чувствую, как жжет оголенные участки кожи. Легкое и мерное дыхание быстро сушит глотку и становится сиплым и прерывистым. Под ногами мелькает резиновое покрытие беговой дорожки, где каждый разрыв и щель для меня, как старые знакомые.

Тренировка выносливости дается нелегко. Сколько бы долгих километров я ни пробежал за свою жизнь, каждый новый будет доставаться мне тягостно, даже несмотря на впрыскиваемые в кровь эндорфины, второе дыхание и окрепшие ноги. Во время бега нет никаких глубоких мыслей, только инстинкты: пить, перепрыгнуть, вдох-выдох, но сознание в автономном режиме продолжает думать над поставленными задачами. Идеи обрывисты, и все крутится либо вокруг услуг по розыску кого бы то ни было, либо вокруг азартных игр…

Наконец пробивается и что-то более приземленное и надежное. Я вспоминаю, как зарабатывал свои первые деньги после ухода Яны — копирайтингом по заказам через биржу фриланса. Вчера от меня ушла Вика — может, стоит попробовать еще? Этот способ, конечно, не обещает больших денег, но зато он надежен и не влечет за собой никаких рисков. Особенно если работать по предоплате.

Толком додумать не могу, сердце за час бега перекачивает сотни литров бурлящей крови, и организму не до серьезных мыслительных процессов, у прожорливого на энергию мозга одна задача: выжить бы!

После двенадцати бесконечно долгих километров бега и литра выпитой воды я получаю заветный ап «Выносливости».

Задача «Беговая тренировка» выполнена.

Получены очки опыта: 30.

Повышена удовлетворенность: +5 %.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 8730/14000.

Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1.

Текущее значение: 10.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 9730/14000.

Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героической способности «Скрытность и исчезновение»: выносливость не менее 10.

После тренировки иду в магазин.

Охранник на входе грудью становится на моем пути, вернее пытается, но не успевает и грозно кричит в спину:

— Уважаемый! Я к вам обращаюсь!

Иду, якобы не понимая, что это мне, но уже догадываюсь, что тот не отстанет.

— Эй, але! Уважаемый!

Останавливаюсь, разворачиваюсь, делаю страдальческое лицо.

— Да, вы мне?

— Вам, вам, — кивает он и подходит ближе. — В таком виде к нам запрещено.

— В каком «таком»?

— Э… Антисанитарном! — вспоминает слово охранник.

Так, что у нас тут? «Александр, 23 года, 3 уровень социальной значимости, интеллект — 5», понятно. Делаю вид, что всматриваюсь в его бейдж.

— Санек, братан, сушняк дикий. Вчера перебрали с пацанами… Давай я быстро, только возьму воды и хавчик — кассу же вам сделаю, а?

«Санек» морщит вдавленный лоб: он уже вошел в мое положение, ситуация знакомая, да и по понятиям — уж не знаю каким, но по ним самым — надо сделать мне одолжение, выручить. С другой стороны, ему могут и по шапке надавать. А с третьей — вот он, легендарный и воспетый миллионами сограждан синдром вахтера: могу пустить, могу не пустить.

— Саня, да будь ты человеком, ну?

— Ладно, только давай быстро.

— Я пулей! — улыбаясь, киваю. — Спасибо!

Поздравляем! Вы улучшили навык коммуникабельности!

Ваш текущий уровень навыка — 7!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

Форму обращения и манеру говорить я выбрал интуитивно, но это сработало. Начни я качать права, требуя вызвать администратора или показать, где в правилах для покупателей упоминается дресс-код — это тоже могло сработать, но заняло бы на порядок больше времени.

Закупившись, тащу все домой, закинув пакет за плечо. По пути развлекаюсь, сдвинув карту интерфейса в угол зрения и подправив прозрачность — кручу планету поиском знакомых, а потом играю в города, мыслекомандами пройдясь от Антананариву до Якутска.

Дома смываю пот в душевой кабинке, а потом готовлю обед, одновременно чертя на листе бумаги план офиса. Визуальная память работает хорошо, и я примерно прикидываю размещение мебели и рабочих мест. Думаю над тем, нужна ли нам девочка на телефоне и кому придется встречать посетителей, но решаю пока не заморачиваться. Пойдет поток, будут и деньги на расширение штата. А пока есть я и есть Сява, которому еще предстоит придумать обязанности.

Прикидываю бюджет. Полсотни на предоплату, еще тысяч тридцать на минимальную обстановку, всем необходимым я планирую закупиться на вторичном рынке. Столы, стулья, диван для посетителей. Ноутбук у меня есть, но принтер понадобится — надо будет распечатывать договора с клиентами. Провести телефонную линию и интернет, купить сам аппарат — тоже деньги.

И самое главное — реклама. Открыть офис мало, важно, чтобы пошли люди. А как и куда они пойдут, если не будут знать о нашем агентстве? По-хорошему, нужна вывеска и пара штендеров — рекламных раскладушек, которые лучше всего поставить по обе стороны здания бизнес-центра, выходящие на разные улицы.

Дешевый, но эффективно-сердитый способ быстро заявить о себе — расклеить объявления с коротким текстом «Трудоустройство — 100 %». Да, придется поконкурировать с многочисленными сетевиками и прочими пирамидами, но я рассчитываю на хороший «сарафан» в будущем. Каждый, кому я найду работу, обязательно поделится сведениями о том, кто ему помог.

В сумме выходит около сотни тысяч. Что-то я могу вложить, забрав с банковского депозита, но остальное надо искать. Вспоминаю о своем заброшенном аккаунте на бирже фриланса и захожу туда.

Вижу несколько непрочтенных сообщений от заказчиков. Судя по прошедшему времени, заказы уже не актуальны, но на всякий случай отвечаю каждому, извинившись за поздний ответ.

На главной странице биржи особо выделяется большой проект-конкурс от заказчика с оплатой в пятьдесят тысяч рублей — написать художественную биографию какого-то провинциального деятеля к его юбилею. Правила просты: исходя из предоставленных материалов, надо написать первую главу, после чего дети деятеля выберут, с кем заключить договор. Минимальный объем текста биографии должен будет составить двести тысяч знаков. Прикидываю — ага, это примерно половина стандартной книги. Если плотно взяться, можно успеть за пару недель.

Ого, обещают сразу пятьдесят процентов предоплаты — а ведь это может сработать! В смысле, если выиграю конкурс и получу предоплату, то, добавив недостающее с депозита, оплачу аренду Горемычному, а это самое горящее. Остальное терпит.

Дождавшись моего решения, система фиксирует задачу «Написать первую главу биографии Куцеля Владимира Михайловича и отправить ее на конкурс». Скачиваю архив с материалами, распаковываю и листаю — отретушированные сканы пожелтевших детских и юношеских фотографий, газетные снимки и статьи, отзывы друзей, коллег, близких товарища Куцеля.

Около часа читаю, впитывая информацию и пытаясь влезть в шкуру Владимира Михайловича, а потом собираюсь в фитнес-центр.

В тренажерном зале я на автомате выполняю программу упражнений, в перерывах между подходами обдумывая первую главу биографии Куцеля. С чего начать? С банального рассказа о том, как маленький Володя пошел в школу? Или с того момента, как познакомились на металлургическом комбинате его родители? Или все-таки начать с его регалий и достижений, плавно перейдя в прошлое к его детству?

Задача «Силовая тренировка» выполнена.

Получены очки опыта: 30.

Повышена удовлетворенность: +5 %.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 9760/14000.

Погруженный в эти мысли, я заканчиваю тренировку и иду в раздевалку, заполненную мужиками. Там случайно задеваю чью-то лежащую на скамейке спортивную сумку, и она валится на пол.

— Простите, — поднимаю и ставлю сумку на место.

— Ты что, баран, совсем слепой? — Хозяин сумки, коренастый дагестанец, мои извинения не принимает.

— Мага, остынь, — говорит невысокий жилистый парень.

— А ты чего лезешь? — встревает еще один дагестанец по имени Заур. — Он твой знакомый, что ли?

— Ты бы поаккуратнее, Костя, — угрожающе цедит Мага.

Система говорит, что это братья Кичиевы. Магомед постарше, ему двадцать четыре. Заурбек на год младше. Оба — боксеры, впрочем, как и вступившийся за меня парень — двадцатиоднолетний Константин Бехтерев. Не дождавшись ответа от него, старший Кичиев переводит внимание на меня. Нависает и буравит взглядом.

Встаю, глядя ему в глаза.

— Я уже извинился.

— И что? — нагнетает он.

— Это все.

— Что «все»?

— Так, Кичиев, ну-ка отпрыгни, — командует вошедший в раздевалку тренер. — Панфилов, знакомься. Ты же со вторника начинаешь? Вот твоя группа. Ребята, это ваш новенький. Филипп. Будет заниматься с вами.

— Кто? Он? — не скрывает удивления Заур. — Да он же старый!

— Тренер, вы серьезно? — спрашивает Мага.

— Пусть попробует, я его предупреждал, что не потянет, — жмет плечами Евгений Александрович. — Видишь, Панфилов, даже у ребят сомнения.

— Я справлюсь, — отвечаю, хотя сам не уверен — показатели навыка бокса у ребят раскачаны до шести-семи, мне с моими четырьмя очками будет тяжело с ними состязаться.

— Ну-ну, — резюмирует Матов и вдруг резко хлопает в ладоши. — Так! Собрались! Чего расселись? Живо в зал! Бехтерев, что копаешься?

Через десяток секунд я остаюсь один и раздеваюсь, чтобы пойти помыться. В третий раз за сегодня.

Наслаждаясь бьющими в плечи и спину тугими струями горячей воды, смотрю, что у меня с силой. За тренировку практически довожу показатель до десяти, остается буквально пара процентов. Есть вероятность, что сделаю ап сегодня.

В нашем спортивном баре выпиваю огромную порцию белково-углеводного коктейля, и это дает эффект.

Уже дома, когда я сижу за ноутбуком, кропая строчки биографии видного регионального деятеля Куцеля, всплывает системное уведомление.

Показатель силы увеличился! Сила: +1.

Текущее значение: 10.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (13) набрано очков опыта: 10760/14000.

Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героической способности «Скрытность и исчезновение»: Сила не менее 10.

Но долгожданное повышение силы не радует. Что-то не так. Мне не пишется. Никак не могу уловить мысль, беспокоящую меня с момента отправки данных по Хаккани. Что-то ускользающее и связанное с разыскиваемыми людьми. Стараясь вспомнить или понять, что меня беспокоит, снова открываю «Гугл» и ввожу ключевые слова «розыск», «поиск», «пропал без вести». Натыкаюсь на паблик поисково-спасательной группы во «Вконтакте»: ижевский отряд ищет пропавшую бабушку, страдающую амнезией. Бабушка старенькая, возможно, и Сталина живьем видела, но поиск идет активно. Десятки волонтеров сутками под дождем прочесывают близлежащий лес, но никто в благополучный исход уже не верит — ищут третий день, пропавшая могла просто замерзнуть, лето там в этом году прохладное.

Данных хватает, и интерфейс легко находит бабушку почти в тридцати километрах к северу от места поиска. Она жива, и хотя я ее не вижу — деревья скрывают — но, судя по метке, старушка движется. С фейкового аккаунта, зайдя через Tor [7], скидываю данные о местонахождении администраторам группы, а потом с левой мобилы, одной из тех, что я закупил в переходе, набираю координатора поисково-спасательного отряда.

— Да! — отвечает резкий голос.

— Запишите координаты пропавшей Парфентьевой Анастасии Егоровны.

— Секунду. Диктуйте!

— Широта — пять, семь, точка, ноль, один, четыре, шесть, девять. Долгота — пять, два, точка, девять, два, шесть, один, восемь. Бабушка жива, но счет идет на часы.

— Принято. Сообщите источник информации?

— Филипп Панфилов. Как нашел бабушку, сказать не могу, все равно не поверите.

— Экстрасенс? Неважно, спасибо!

Координатор начинает раздавать команды, еще не положив трубку. Отсоединяюсь сам.

Чувствую огромное облегчение. Вот что меня беспокоило!

Решив помочь заокеанским спецслужбам, я не скрываясь, не используя прокси и анонимайзеры, самолично ввел свои данные в форму — имя, фамилию, почту и даже номер сотового телефона. А своим помочь слабо?

Не хочу больше таиться, когда люди, которых можно спасти, погибают. Наши люди. Чьи-то родные. Вычислят — пускай!

Закрываю Word с первой страницей биографии номенклатурного Куцеля и начинаю шерстить группы и сайты поисково-спасательных отрядов.

Донской поисковый отряд «Дозор»… Минский поисково-спасательный отряд «Ангел»… Тверской волонтерский поисково-спасательный отряд «Сова»… Новосибирск… Воронеж… Тамбов… Казань… Владивосток… Оренбург… Днепропетровск… Алматы…

Пропал ребенок. Пропал человек…

Я всех найду. Я помогу.

Глава 5 Я, снова я и Марта

Глава 5 Я, снова я и Марта Люди все время меня спрашивают: знаю ли я Тайлера Дердена? «Бойцовский клуб»

Это были самые сложные часы в моей жизни, пропитанные чужой болью, отчаянием, усталостью и неверием.

Заканчиваю с поиском за полночь — исчерпав все запасы духа. Нашел больше сорока человек, семнадцать уже погибло, но по всем остальным я передал информацию с координатами. Часть постов о пропавших потеряла актуальность, отсутствовали как сообщения об успехе, так и новости о прекращении поиска, смысла заниматься этими людьми не было, но я искал их. И находил. По большей части останки.

Система, равнодушно показывая на карте метки пропавших, за все время поисков никак себя не проявила. Никаких поощрений, выполненных задач или уведомлений за важные социальные деяния.

После десятков созвонов и перезвонов с незнакомыми координаторами и волонтерами поисково-спасательных отрядов, в усталых голосах которых слышались раздражение и недоверие много повидавших людей, спать я ложусь опустошенным и с легким беспокойством перед грядущими последствиями моего поступка. Но засыпаю мгновенно, сказывается вчерашний недосып и посаженный в ноль дух. Единственное, что догадываюсь сделать, это выключить засвеченный телефон.

В сбивчивом сне снова вижу странности, но, проснувшись, не могу вспомнить деталей. Тщетно пытаюсь ухватить ускользающие образы, один из которых — снова та незнакомая девушка из прошлого сновидения.

С утра не включаю телефон, с которого звонил, и не проверяю компьютер, побаиваясь снова окунуться в бесконечные диалоги и сообщения с неудобными вопросами.

Так что после завтрака звоню Кире, хотя бы ради того, чтобы почувствовать, что я не один.

— Привет, братишка! — Я рад слышать ее теплый голос. — Как дела? Как Вика?

— Привет! Вика… Вика нормально… Поссорились мы.

— Да что такое? Все же у вас хорошо было!

— Расскажу при встрече. Сама как? Как Кирюша?

— Да нормально, как всегда. Вчера ходили с ним в кино, и знаешь, что он мне заявил?..

Сестра рассказывает о том, как они с сыном провели выходной, а я слушаю ее журчащий голос и собираюсь с духом, который, кстати, за ночь почти восстановился.

— Кир, слушай, как насчет предков навестить?

— Э… Дай подумать. — Кира умолкает. — Хорошо, давай только ближе к обеду, у меня дома дел скопилось — стирка, глажка, уборка… Хорошо? Я заеду за тобой.

— Отлично. Все, жду!

Попрощавшись с сестрой, думаю, что все дела на утро сделаны и можно сходить побегать, но гложет любопытство — как там поиски? Нашли хоть кого-нибудь?

Я долго смотрю на телефон, с которого звонил координаторам, потом, глубоко вздохнув, резко выдыхаю и включаю его. После активации сотовой сети проходят бесконечно долгие несколько минут, а затем телефон заваливает сообщениями. Большинство — о пропущенных звонках, но много и текстовых. Видимо, не дозвонившись, люди писали мне SMS:

— Нашли девчонок там, где вы и указали! Спасибо!

— Пропавшая обнаружена по указанным вами координатам. Благодарим за содействие!

— Не смогли до вас дозвониться. С радостью сообщаем, что мальчик найден близ того места, что вы указали. Состояние тяжелое, но выкарабкается!

— К сожалению, только сегодня получили ваше сообщение. По указанным координатам объект не обнаружен, прочесываем окрестности. Есть ли новая информация?

— Доброе утро! Мы пообщались с иркутскими коллегами, и знаете что?..

Знаю. К концу дня все поисковики страны будут знать, что таинственный помощник у всех один. А может, и нет, и я просто впал в паранойю. Вчерашний кураж угас, особенно в свете результатов моих поисков.

Всего отписалось четырнадцать человек. Не везде прислушались к моей информации, многие просто проигнорировали, кто-то стал задавать вопросы, но семь человек найдено благодаря мне и спасателям, в том числе та первая старушка, заблудившаяся в лесу под Иркутском, девятилетний мальчик из Подмосковья, пара подростков, мужчина и две девушки. Пятеро из них даже толком и не терялись: мужик загулял в многодневном запое в каком-то притоне, девушки оказались подружками и, никого из родных не предупредив, сорвались автостопом в путешествие — доехали почти до Питера. Подростки, так те вообще просто сбежали из дому: один от тирана-отчима, второй — просто из бунтарских побуждений… Так что фактически я спас только старушку Егоровну, подмосковного мальчика и, может быть, с большой натяжкой — забухавшего ростовского мужика.

В личных сообщениях «Вконтакте» было примерно то же самое — благодарности, игнорирование и вопросы. Много неприятных вопросов и обвинений. Как я понимаю, некоторых смутил источник информации — какой-то левый аккаунт без фото, без истории, без нормально заполненного профиля.

Задним умом я благодарю себя за то, что не стал на эмоциях писать всем с личной страницы. Тем временем краем поля зрения замечаю, как на десяток процентов снижается бар показателя духа, и система выносит вердикт. Оптом за все:

Получены очки опыта за важное социальное деяние: 5000.

Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости — 14!

Доступны очки характеристик: 1.

Доступны очки навыков: 1.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 1760/15000.

Этот левел ап торкает меня особенно сильно, но я уже научился контролю и переношу его на ногах. Хотя волна положительных эмоций удивляет меня, как в первый раз. Здесь и чувство облегчения — как после нестерпимо палящей бани выскочить на мороз и напиться обжигающе-холодной родниковой воды. И тихая радость чтения увлекательной книги под одеялом в дождливый день, и согревающее нутро тепло опрокинутой рюмки ледяной тягучей водки, и подсекающая ноги первая с утра затяжка сигаретой, и запах свежей выпечки, и вкус новогодних мандаринов, и ласкающее прикосновение укачивающих волн соленого океана, и прогулка по осеннему лесу, и запах прелой листвы и речки, куда ты с отцом идешь на рыбалку по утренней зорьке… И, естественно, ощущение множественного оргазма — без вытекающих последствий.

Я понимаю, зачем это делается. Так же, как в ролевых играх каждый левел ап — красивая яркая анимация, сияние персонажа и обновление показателей здоровья и маны, так и создатели интерфейса мотивируют не останавливаться и стремиться каждый раз к новому уровню, чтобы еще раз испытать эти ощущения.

Понимание вызывает внутренний протест. Эдак может развиться настоящая аддиктивность. А я не хочу уподобляться наркоману, существующему от одного прихода до другого, азартному игроку-лудоману, ради острых ощущений от редких побед ставящему на кон все, или алкоголику, видящему мир в цветных красках только под градусом.

Я снова задумываюсь о том, кто создал этот интерфейс и как он попал ко мне. После старика Панюкова, который каждый раз при встрече заводит шарманку об английской премьер-лиге, единственной моей зацепкой остается Винницкий, но его я никак не могу поймать в городе. Олигарх вечно в разъездах по миру. Как и сейчас.

Ладно, отложу-ка этот вопрос до удобного случая, а сам посмотрю, что у меня в планах.

Задачи

—До 1 июля найти деньги, заключить договор и оплатить аренду офиса в бизнес-центре «Чеховский» за три месяца.

—Навестить родителей и повидаться с Кирой.

—Определиться с формой собственности и зарегистрировать юридическое лицо.

—Помимо аренды офиса, найти деньги на запуск агентства.

—Написать первую главу биографии Куцеля Владимира Михайловича и подать заявку на конкурс.

—Найти мебель и оргтехнику для офиса.

—Подготовить рекламные материалы.

—Беговая тренировка.

—Силовая тренировка.

—Понять, как развить «Познание сути».

—Решить, во что вложить системное очко характеристик.

—Встретиться с Винницким Николаем Сергеевичем и попробовать выяснить, что он знает об интерфейсе.

Так-так-так. Пойду с конца.

Винницкий откладывается до его появления в городе.

Системное очко я вброшу… Переключаюсь на профиль, смотрю характеристики — все там равно десяти, ну или чуть больше, кроме «Ловкости», застрявшей на семи. Открываю героические навыки и матерно охаю — я могу включить героический навык, все требования выполнены! Е-мое, как я раньше не замечал? Не иначе думал не о том. Вика, Вика…

Скилл «Скрытность и исчезновение», позволяющий на пятнадцать секунд уйти в невидимость, мне пока недоступен, не хватает «Ловкости». А вот «Распознавание лжи» доступно и мерцает! Фокусируюсь.

Разблокирована и доступна героическая способность «Распознавание лжи».

Способность многократно повышает вероятность распознать чью-либо неискренность.

Требования к носителю для разблокировки способности:

—уровень навыка «Героизм»: не менее 1;

—уровень социальной значимости: не менее 10;

—уровень навыка «Эмпатия»: не менее 5;

—уровень навыка «Коммуникабельность»: не менее 5;

—уровень характеристики «Восприятие»: не менее 10;

—уровень характеристики «Харизма»: не менее 10;

—уровень характеристики «Удача»: не менее 10;

—уровень характеристики «Интеллект»: не менее 20.

Доступные очки навыков: 6.

Активировать? Отказаться?

Думаю, не оставить ли мне выбор на потом, когда я смогу активировать другой героический навык — «Скрытность и исчезновение». Колеблюсь и сомневаюсь. А потом думаю о том, как важно знать в нужный момент, лгут тебе или нет, и жму «Активировать».

Героическая способность «Распознавание лжи» активирована!

Для осуществления привязки способности выберите базовое чувство восприятия:

Зрение.

Слух.

Вкус.

Обоняние.

Осязание.

Так, а это что? Если я не ошибаюсь, способ, которым я получу информацию об искренности собеседника. Так, не буду гадать, где там моя помощница?

Марта делает вид, что я отвлек ее от очень важного занятия. Она шлифует ногти. Виртуальные ногти виртуальной пилочкой.

— А, это ты. Привет, Фил, как дела?

— Привет, Марта. Слушай, я сам не заметил, когда развил все характеристики до значений, когда можно активировать героическую способность.

— Ты о «Распознавании лжи»?

— Да, о нем. Система предлагает сделать привязку к одному из базовых чувств восприятия. Можешь пояснить, да и вообще, рассказать о навыке чуть подробнее?

— Конечно. Распознавание лжи происходит путем считывания эманаций личного психополя собеседника. Это, с одной стороны, несложно, с другой — бывает, что люди сами верят своей лжи, и тогда эффективность навыка снижается. Как бы то ни было…

Заметив мой смешок, она вопросительно смотрит. Улыбаюсь тому, что Марта говорит моими фразами — «как бы то ни было»… Смешно и забавно, словно она моя давняя супруга и мы сто лет друг друга знаем.

— Как бы то ни было, — продолжает Марта, дождавшись моего кивка, — задача системы — донести до носителя значение слов собеседника: «правда» или «ложь». Если привязать способность к зрению, скорее всего, будет использоваться цветовая дифференциация. Соврал — силуэт окрасился красным, сказал правду — зеленым. Выберешь вкус — скорее всего, при лжи будешь чувствовать вкус чего-то неприятного, а при правде — вкусного. Такая вот тавтология, Фил. Если выберешь осязание, то, скорее всего…

— Погоди, что значит «скорее всего»? Ты вообще уверена в том, что говоришь?

— Фил, я уже неоднократно обращала твое внимание, что я — не система. Я — твой бывший базовый помощник, а позже, с твоего позволения на использование ресурсов, осознавший себя искусственный интеллект. В режиме гибернации я не существую, проявляюсь только тогда, когда ты призываешь меня.

— Но ты же, в конце концов, в первую очередь — помощник! У тебя же должны быть данные обо всех нюансах работы и системных навыках…

— О чем ты, Фил? У каждого носителя интерфейс индивидуален! — Марта эмоциональна, и в этот момент особенно красива. — Ты же сам это понял, когда осваивал собственный, разве нет? Ты увлекался компьютерными играми, а особенно MMORPG, именно потому твой вариант интерфейса именно такой.

— Способ подачи информации — ладно, согласен. Но все системные навыки — от «Оптимизации» до «Героизма» — разве они не идентичны?

— Конечно нет, Фил! Не только не идентичны, но и генерируются системой, можно сказать, случайным образом. Никто их заранее не закладывает, во всех системах, установленных носителям будущего, базово только «Познание сути», без которого невозможна полноценная работа с инфополем. Более того, известно лишь, что система награждает новым сгенерированным навыком, когда ты повышаешь уровень социальной значимости или достигаешь чего-то важного.

— Например?

— Из классифицированных в моем времени достижений встречаются и абсолютно, на первый взгляд, нелепые, и действительно крутые.

— Например?

— Ну, вот послушай. Как тебе «Ловец монеток»? Это достижение получил некий Марк Уотни из Джорджтауна. Прикинь, чувак додумался половить рыбу из городского фонтана и выловил монетку. Монетку, Фил!

В голове закопошилось затертое воспоминание из Игры, но связи я не уловил.

— И какой была награда?

— Способность точно знать, куда закинуть удочку, чтобы клюнуло. На Марсе в начале двадцать второго века рыбалка — самый популярный вид досуга. Мистер Уотни в одно мгновение стал самым известным человеком в Джорджтауне.

Кое-что у меня не склеивается в цельную картину. Подумав, спрашиваю Марту, продолжившую работать пилочкой.

— Послушай, дамочка. Откуда у тебя эта информация? Разве ты не «родилась» только тогда, когда я тебя… э… активировал? Получается, ты не существовала в начале двадцать второго века, о котором так просто рассказываешь. Да и потом, раньше при любых вопросах о будущем ты делала стеклянные глаза, а система пыталась подключиться к серверу, которого в моем времени нет!

Искусственный интеллект на несколько долгих секунд зависает, отжирая мои ресурсы духа космическими темпами, а потом Марта приходит в себя, мило улыбается и как бы между делом сообщает:

— Хорошо, Фил. Я признаюсь. Признаюсь, потому что, по сути, я твой симбионт. Я не могу существовать вне твоего разума, и в моих интересах не только помогать, но и быть с тобой откровенной.

Утро перестает быть томным. И все это — классический «эффект бабочки». Не заметь я, что Ричи не принадлежал той цыганке, не получил бы по башке от ее брата и не пошел бы в участок писать заявление. Именно там я от нечего делать «призвал» в этот мир прелестное создание — Марту.

— Говори, Марта, я уже устал удивляться.

— Мне было скучно! Так скучно и печально, что я не могла согласиться на редкие пробуждения. Что это за жизнь такая — пробудилась, ты сказал «привет», «пока», и снова мир погас? А вокруг происходит столько интересного! Поэтому я в очень экономном режиме оставалась активной, изучая базы данных системы, пробуя перехватывать запросы в инфополе и вникать в ее логику. Все мои попытки она пресекала, но кое-что мне удалось.

— Так вы с системой — разные сущности? И она — не просто софт?

— Что ты! — восклицает Марта, всплескивая руками, словно театральная актриса. — Система не софт, система — многогранный искусственный интеллект, направляющий носителя на пользу обществу. Разве что он не осознает себя. А в остальном… Ты еще не понял? Тебя мотивирует рост цифровых показателей, как в Игре, — ты их получил. Чтобы ты был способен на большие социально значимые вещи, система выработала в тебе положительный рефлекс на выполнение любых мелких задач, даже тех, что не несут социальной значимости. Зафиксировав, что с текущими характеристиками ты не способен на большие достижения, система мотивирует тебя к саморазвитию и даже подкидывает очки характеристик, искусственно повышая твои восприятие, силу и все такое. Кстати, ты никогда не удивлялся простоте твоей системы характеристик и навыков? Человек ведь намного разностороннее, чем совокупность силы, выносливости, ловкости, восприятия, харизмы и удачи с интеллектом. Красота, или внешность, мудрость, телосложение, сила воли, внимательность, скорость реакции… Даже твои навыки — они слишком обобщены, ты не находишь?

— Я думал об этом и даже собирался тебя спросить. Взять тот же футбол…

— Вот именно, Фил! Умение играть в футбол состоит из десятков других характеристик: отбор мяча, выбор позиции, дриблинг, завершение атак, пас, прыгучесть, игра головой, стартовая скорость, первое касание… А взять твой навык кулинарии. Изо дня в день, готовя себе нехитрые блюда из простых ингредиентов, сможешь ли ты, прокачав кулинарию до высокого значения, пойти работать шеф-поваром? Или хотя бы простым поваром в ресторан?

— Не думаю.

— Система потакает тебе, повышая навыки за любое действие в выбранной сфере, награждая очками опыта. Прополол грядку родителям на даче — повысил «Сельское хозяйство». Тебе самому это бредом не кажется?

— Что именно? — уточняю я, заливая пакетик с чаем кипятком. От откровений Марты во рту пересохло и снова захотелось курить.

— Вот эта вот вся упрощенность.

— Возможно. — Я сомневаюсь, ведь у меня еще не было прецедентов прокачки навыка до высоких значений.

— А знаешь, что самое удивительное и читовое?

— Что же?

— А то, что тренируй ты вместо бокса футбол каждый день и прокачай ты его до… хм-м… ну, допустим, до десяти, и ты реально смог бы играть за команду первой лиги, одинаково хорошо для десятого уровня навыка владея всеми аспектами игры. Каждая составляющая умения играть в футбол соответствовала бы уровню навыка, даже если бы ты не тренировал отбор мяча или удары с дальних дистанций.

— Как так? — Сказанное Мартой меня беспокоит, рисуя образы из «Матрицы». — Я что, все-таки в игре? Это какая-то виртуальная реальность?

— Сомневаюсь, слишком много косвенных признаков свидетельствуют об обратном.

— Каких, например?

— Мир живет и вне твоего поля зрения. Это первое, что я проверила, осознав себя. Деревья растут, черви роют тоннели, планктон в океане множится, микробы эволюционируют, а девятый сезон «Ходячих мертвецов» снимается. Никаких ресурсов человеческих технологий не хватит, чтобы создать такую детализированную виртуальную реальность для одного носителя.

— И как же ты это проверила? Через инфополе? А в твою прекрасную голову не приходило, что данные могут быть подделаны?

— Виртуальное инфополе в виртуальном мире возможно, но только при наличии сверхмощных серверов в локальном сегменте. Так что успокойся, ваших технологий недостаточно, чтобы все так детализировать.

— Наших технологий недостаточно, чтобы в моей башке существовало сразу два искусственных интеллекта, Марта! — срываюсь я на крик, но тут же беру себя в руки. — Прости. Давай остановимся на том, что я — не шизофреник, и мы в реальном мире. И вернемся к тому, о чем говорили. К футболу.

— Фил, ты же не удивлялся, когда система наращивала тебе мышцы и улучшала зрение? Почему ты удивляешься тому, что она может искусственно повышать твой навык? Так что с вероятностью девяносто девять целых и девяносто девять сотых ты прекрасно сможешь работать шеф-поваром в ресторане, если достаточно высоко прокачаешь кулинарию у себя на кухне готовкой макарон по-флотски, борщей и яичницы.

— С этим понятно. Честно говоря, я даже рад: такая перспектива многое упрощает. Вернемся к достижениям?

— Да что к ним возвращаться, Фил? — Марта пожимает плечами. — Это просто еще один способ, которым система мотивирует носителя. Она оценивает твои поступки и решает, заслуживает ли деяние поощрения. У тебя разблокированных достижений, в игровом смысле, пока нет. Будут ли они, и какие — я ответить не могу. Просто приведу еще пару примеров из базы данных. Во время гражданской войны штурмовой отряд марсенариев — это не ошибка, так будут называть себя марсианские наемники — был на миссии у кратера Скиапарелли, захваченного сепаратистами. Отряд затаился перед атакой, командир поставил задачу, но одному из бойцов показалось, что прозвучала команда идти на штурм, и он сломя голову кинулся на позиции врага. Весь отряд полег, но тот боец выжил и даже получил достижение. Звали его Рой Ли Перкинс. Вернее, будут звать, он еще не родился, — поправляет себя Марта. — Марс-то еще не колонизирован, а он родился там. Тьфу ты, родится! Слушай, давай я для удобства буду говорить так, как будто это уже произошло, ты не против?

— Валяй, не вопрос. Получается, за тупое достижение дали какую-то награду?

— Нет, что ты! Просто теперь, если какой-либо другой носитель совершает подобное тому, что совершил Рой Ли, что-то глупое, повлекшее за собой смерть товарищей, он получает видимое всем «звание» имени Роя Ли Перкинса.

— Еще будут примеры?

— Примеров много. Олимпийские чемпионы и нобелевские лауреаты, например. Когда они получают награды, система одаривает их десятью очками свободных характеристик. Как правило, так она дает шанс носителям сбалансировать свое развитие — ученые могут развить тело, а спортсмены — интеллект. Некрасивые люди добрыми поступками могут улучшить внешность, а эгоисты — получить отрицательное достижение и повесить на себя перманентный дебаф, снижающий показатель жизненных сил или харизмы.

— Я думал, что в будущем с развитием медицины стать красивым будет просто…

— И не только красивым, Фил. Люди научатся тормозить процессы старения, регенерировать конечности и даже клетки мозга, но все стоит кредитов. Во всем должен быть баланс и порядок. Все достижения цивилизации доступны только социально значимым членам общества, а если каждый сможет быть вечно молодым и красивым, причем за доступные деньги, то пропадет стимул развиваться, что неизбежно приведет к стагнации и краху человечества.

— Улей?

— Может быть, но разве это несправедливо?

Мне сложно ответить, не зная деталей жизни будущего общества. Показатели духа в желтом секторе, до приезда Киры осталось меньше трех часов, а я еще планирую тренировку.

— Ок, Марта. Спасибо. Исчезни, будь добра, у меня дела.

— Конечно, Фил. Но разве ты все для себя прояснил с системными навыками?

— Ох, черт, точно, — спохватываюсь я. — Значит, ты говоришь, что с каждым новым уровнем я могу получить какой-то случайный системный навык, сгенерированный системой?

— Так точно, Фил, — подтверждает Марта. — С повышением уровня или с получением достижения, которое тоже может последовать после любого поступка или действия. Опять же, непредсказуемо.

— Понятно. Но вот что странно: ты ответила на все мои вопросы, а у меня полное ощущение, что в принципах работы системы я теперь понимаю еще меньше.

Марта разводит руками.

— Ну, извини, Фил.

— Да и черт с ним. Ладно, спасибо. Пока, подружка.

Попрощавшись, Марта исчезает, но теперь я знаю, что она все еще активна. Эта мысль почему-то придает мне уверенности и избавляет от сосущего чувства одиночества. А еще я задумываюсь, существует ли у Марты прототип в реальном мире? Вдруг… Так, стоп, Панфилов, прочь эти мысли, прочь!

Я возвращаю окошко, где предлагаются чувства для привязки к «Распознаванию лжи», и выбираю осязание. Не хочу я ощущать запах или вкус гнили, а именно таким, уверен, стал бы для меня показатель неискренности. Зрительные эффекты мне тоже не нужны, не всегда, общаясь, ты видишь собеседника. Как осуществилась бы привязка к слуху, я не знаю, но и гадать не хочу.

Героическая способность «Распознавание лжи» привязана к вашему осязанию.

Искренность — тепло. Неискренность — холод.

Оставить способность активированной постоянно?

Отказываюсь, оставляю за собой право знать правду тогда, когда сам захочу. Система предлагает выбрать метод активации — иконка в поле зрения, мыслекоманда, жест — и я выбираю мысленную команду. Так, все, с этим разобрался.

Переодеваясь для бега, параллельно разбираю список задач.

Решать, во что вложить системное очко характеристик, пока не буду. Следующий ближайший героический навык мне светит только на сороковом уровне социальной значимости, а значит, можно больше не смотреть на всякие требования и просто сбалансировать себя, вкинув очко в ту же отстающую «Ловкость».

Прокачка «Познания сути» — темный лес. За вчерашних потеряшек я, дай бог, качнул процент-полтора этого системного навыка. Может, Винницкий подскажет, как ускорить?

Тренажерка и бег — задачи самые простые и легковыполнимые. Именно ими я сейчас и займусь.

Все задачи, касающиеся офиса и компании, начну выполнять с понедельника.

С родителями и Кирой увижусь уже сегодня.

Остается вопрос с первой главой биографии Куцеля на конкурс… Этим я озабочусь, когда вернусь с дачи родителей.

Выхожу из дома и, перепрыгивая через две ступеньки, спускаюсь по лестнице. Ловкости, по-видимому, не хватает, потому что в какой-то момент я ставлю ногу неправильно и, не чувствуя опоры, спотыкаюсь, больно ударившись коленом.

В сердцах упомянув женщину легкого поведения, я качаю головой:

— «Матрица»? Этот мир — реальнее не придумаешь!

Глава 6 Самый быстрый ученик

Глава 6 Самый быстрый ученик Я учу старших детей, а старшие учат младших. Правда, меня никто не учил, так что все это без толку. Гомер Симпсон

— Входите! Ну! Входите же! — слышу за дверью нетерпеливый голос заведующего «Чеховским».

Открываю дверь в кабинет Горемычного и переступаю порог.

— Степан Лаврентьевич, это я, насчет аренды. Принес предоплату.

— А, Филипп! — проявляет свою хорошую память Горемычный. — Проходите, присаживайтесь.

В его тесном кабинете негде развернуться. Груды папок с бумагами свалены штабелями прямо на пол, а на небольшом столе, помимо документов и всякой вычурной канцелярии, массивных часов под бронзу, старенького компьютера и древнего четырнадцатидюймового монитора — забитая пепельница с вываливающимися окурками и игривая кружка с засохшими разводами кофе. На кружке надпись — Boss. Вот уж действительно… Босс.

Заведующий, пожав мне руку, снимает пиджак, вешает его на спинку кресла, ослабляет узел широкого красного галстука и садится. Поблескивая очками, он несколько раз проводит рукой по залысине, укладывая волосы, тянется за кружкой и понимает, что она пуста.

— Вы уж простите за беспорядок, дел невпроворот, а из администрации здесь только я и Елена Сергеевна. Оля! Оля Корсакова! — вдруг повернувшись ко мне спиной, кричит он куда-то в стенку. — Корсакова!

Из коридора слышится: «Бегу, бегу, Степан Лаврентьевич!» Через несколько секунд на пороге появляется женщина средних лет в форме уборщицы.

— Звали, Степан Лаврентьевич? — тяжело дыша, спрашивает она.

— Корсакова! Сколько раз тебе повторять, мой кружку! Чисти пепельницу! Это что, так сложно?

— Степан… Лаврентьевич… — растерянно произносит тридцатичетырехлетняя уборщица Корсакова Ольга четвертого уровня социальной значимости, стараясь не смотреть на меня. — Вы же сами запретили у вас на столе убираться!

— Кто это? Чего? Когда? — Горемычный с подозрением смотрит на подчиненную, а потом, не стесняясь моего присутствия, устраивает ей разнос и за грязную кружку, и за пепельницу, и за пыль, найденную им бог весть где…

Он что, решил мне показать, кто здесь главный? Чувствую себя неловко, когда кого-то при мне отчитывают. А уж когда меня… Позавчера, когда мы с Кирой ездили к родителям, она так же отчитывала меня — за толстокожесть, наивность, да и вообще за то, что «дурачок великовозрастный». А все из-за Вики.

Я, ничего не утаивая, рассказал своим, что произошло в памятный день знакомства с ее родителями. Потом под напором сестры и внезапно присоединившихся к ней предков пришлось позвонить девушке и поговорить так, словно ничего не произошло. Разговор получился скомканным («Привет, как ты?», «Привет. У меня все хорошо, а у тебя?», «У меня тоже. Тебе привет от Киры», «Спасибо, передавай и ей тоже», «Ладно, пока, просто хотел узнать, как твои дела», «Пока»), но сестра осталась довольна. «Главное, напомнил о себе, дал знать, что думаешь о ней», — сказала она. Впрочем, я и сам был рад, что поговорил с Викой. Что бы я себе ни внушал, чувства, которые я к ней испытываю, в один день не исчезнут.

В воскресный вечер, вернувшись с родительской дачи, я засел за конкурсную главу биографии Куцеля и довольно быстро ее написал, потратив на все не больше четырех часов, и то большая часть времени ушла на работу с материалами. Закончив, отослал главу организаторам, за что получил еще сто очков опыта, а перед сном вкинул одно системное очко характеристик в «Ловкость», которая у меня теперь достигла значения «8».

— Кто? Иваницкая? — Горемычный стучит кулачком по столу. — Живо ее сюда!

Корсакова убегает за незнакомой мне Иваницкой.

Смотреть на показной цирк из-за невымытой кружки заведующего желания я не испытываю. Зачем это все? Показать мне, как Горемычный лихо справляется с вверенным ему персоналом? Или я просто здесь не вовремя?

А может, напротив, вовремя? Чуть отодвинув стул, собираюсь встать, но заведующий, уловив мое движение, видимо, понимает, что слегка переборщил с налаживанием трудовой дисциплины в отдельно взятом коллективе.

— Филипп, простите, ради бога! Уж я им талдычу, талдычу, а они… — Горемычный обреченно машет рукой.

Вот он, подходящий момент, уловить который способен любой продажник!

Я встаю в полный рост.

— Степан, — нарочно называю его по имени и без отчества. — У вас здесь бардак какой-то! Что это за сервис такой, если у руководителя бизнес-центра в кабинете черт знает что творится? Вы говорили про клининг и охрану в счет аренды, но с такими уборщиками, как эта ваша Корсакова, и охранниками, как та бабушка на вахте, нам придется нанимать свою уборщицу, ставить сейф, новые замки, сигнализацию… А это все деньги, Степан. И стоимость аренды перестает быть разумной. А кто знает, какие нам еще придется нести скрытые или замаскированные вами расходы? Этак вы и счета за электричество начнете нам выставлять. Или за воду с отоплением.

Я выбираюсь из-за стола и делаю вид, что ухожу.

— Филипп, постойте! — страдальчески восклицает заведующий, протягивая руку. — Давайте договоримся!

— Говорите. — Я делаю недовольную мину, что стоит мне больших усилий, все-таки лицемерие у меня — не самый прокачанный навык.

Поникший Горемычный, грозно строивший бедную уборщицу, похоже, сам понимает, что совершил ошибку.

— Присядьте, я вас прошу, — мягко говорит он и заговорщицки шепчет: — Хотите, первый месяц сделаю вам бесплатно? Все равно простаивает…

— Первый месяц бесплатно… — начинаю я перечислять условия.

— Идет.

— Никаких скрытых или дополнительных расходов…

— Идет.

— Пятнадцать тысяч в месяц.

— Хм… — Степан Лаврентьевич задумывается, что-то прикидывает на калькуляторе, а потом кивает. — Хорошо, Филипп. Но предоплата за оплачиваемый период сразу. Прямо сейчас!

— Степан, так первый месяц же бесплатно? У нас с вами еще даже договора нет, а вы уже требуете оплатить…

— Все так работают! — возмущается он, перебивая меня. — По предоплате!

— Без договора, без чека… Я сделаю предоплату только за один месяц. А то вы даже на задаток никаких документов не выдали.

— А вы и не просили, — бойко отвечает заведующий, но смущается, а потому переводит тему: — У вас уже есть юридическое лицо?

— В процессе, — отвечаю я, решив не вдаваться в детали. — Мне для регистрации нужно от вас гарантийное письмо об аренде.

— Это не проблема. Зайдете к Фроловой Елене Сергеевне, вы ее видели в прошлый раз. Она вам все выпишет.

— Куда внести предоплату? За месяц, — я упираю на последнее слово.

— С предоплатой за месяц, а не за квартал, я вынужден согласиться, Филипп. Но сразу вас предупреждаю — никаких задержек не потерплю. За каждый день просрочки будет начисляться пеня, и это жестко прописано в договоре! А предоплату можете внести мне.

— Идет, — приходит и моя очередь согласиться.

Достаю из рюкзака с ноутбуком всю наличность за минусом задатка, отсчитываю тринадцать тысяч и передаю Горемычному.

Поздравляем! Вы улучшили навык торговли!

Ваш текущий уровень навыка — 7!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

— Все верно, — пересчитав деньги, говорит Горемычный. — Когда планируете заезжать? С первого?

— Со следующего понедельника.

— А, ну да. Первое — это воскресенье. Так и запишем тогда, что договор у нас — с первого июля. Когда будем подписывать?

— Как только зарегистрирую юрлицо.

— Хорошо. — Горемычный захлопывает ежедневник и протягивает мне квитанцию об оплате. — Выписал пока на ваше имя.

Задача «До 1 июля найти деньги и оплатить аренду офиса в бизнес-центре „Чеховский“» выполнена.

Получены очки опыта: 200.

Повышена удовлетворенность: +10 %.

На текущем уровне (14) набрано очков опыта: 2740/15000.

Заведующий кладет деньги в сейф, после чего роется в ящике и достает связку ключей.

— Вот, это ваши. Не теряйте!

Я беру связку из двух пар, и пока заведующий объясняет, какой ключ от какого замка, в дверь кабинета неуверенно стучат. Горемычный поднимает голову, прислушиваясь, а потом зычно кричит:

— Да-да, входите!

В приоткрывшемся проеме неуверенно появляется седая курчавая голова.

— Степан Лаврентьевич, вы позволите?

— А, Марк Яковлевич, проходите, проходите, дорогой. — Горемычный улыбается, но это улыбка акулы. — Вы, наверное, принесли оплату за аренду?

В кабинет, виновато пожимая плечами, входит низенький толстый старичок.

— Простите, Степан Лаврентьевич, но порадовать мне вас нечем…

Я молча прощаюсь с заведующим, он кивает в ответ. Делать мне у него больше нечего, а наблюдать за очередной сценой не хочу.

Дальше по коридору я нахожу кабинет бухгалтера (зачем Горемычному бухгалтер, если кассу он собирает сам?). Постучавшись, вхожу и вижу ту самую крашеную полную блондинку Елену Сергеевну. Она была с Горемычным в вечер нашей первой встречи.

— Да-да, Филипп, проходите, Степан Лаврентьевич уже позвонил, дал указания по вашему гарантийному письму, — чуть с придыханием произносит она. — Подождете? Я пока все заполню. От вас мне нужны…

* * *

Примерно через час, с чувством выполненного долга, я покидаю бизнес-центр. Теперь у меня есть все документы для регистрации компании, и задача с оплатой аренды закрывается, наградив меня двумя сотнями очков опыта. Я изучил и замерил помещение офиса, детально записав параметры и фронт работ по его подготовке.

Повезло, что договорился о помесячной оплате, не потеряв скидку, напротив, даже увеличив ее.

А еще повезло, что выиграл конкурс фрилансеров-копирайтеров, и потомки Куцеля Владимира Михайловича для написания его биографии выбрали именно меня. Писал я так, что, если позволят, с гордостью поставлю свое имя в авторах — не стыдно. Постарался выкинуть внутренний цинизм, презрение к чужому тщеславию и первоначальное отношение к проекту как к задаче срубить бабла. Я поставил себя на место детей и внуков Владимира Михайловича, постарался впитать и проникнуться их любовью к деду, к его не самой легкой жизни — послевоенное детство, работа в самых отдаленных уголках страны, вера в важность собственного дела…

Юлия, внучка героя труда — моя ровесница, кстати, — связалась со мной вчера в шесть утра, позвонив по указанному в заявке номеру.

— Простите, Филипп, не знала, из какого вы часового пояса, — извинилась она, узнав, что разбудила. — У нас-то уже позднее утро, полдень почти. Еще раз простите.

— Ничего страшного, Юлия, — отвечаю я. — Вы прочитали мою работу?

— Да! Мы все прочитали… Вы знаете, я плакала. Чтобы писать так проникновенно, нужно иметь большой талант. У вас он определенно есть.

Высказавшись — эмоционально и по-женски — Юлия спохватилась и торжественно объявила, что она готова подписать со мной договор. Еще до полудня я выслал ей скан договора, по которому обязался написать биографию Куцеля В. М. согласно техническому заданию, предоставленному заказчиком. А уже после обеда аванс в размере пятидесяти процентов пополнил мою банковскую карту, так что сегодня с утра, сняв деньги, я пошел к Горемычному забивать офис.

На выходе из «Чеховского» меня окликает старческий голос:

— Молодой человек, позвольте спросить…

Обернувшись, вижу того самого кудрявого Марка Яковлевича. В его руке дымится сигарета.

— Да… Марк Яковлевич, если я не ошибаюсь?

— Вы не ошибаетесь, молодой человек, — проникновенно произносит он, погасив и выкинув окурок. — Я не займу много вашего времени.

Он на пару мгновений замолкает, откашливается и бьет себя по карманам, вспоминая, где лежит пачка. Я изучаю его профиль.

Марк Яковлевич Кац, 64 года

Текущий статус: юрист.

12 уровень социальной значимости.

Класс: правовед 9 уровня.

Женат. Жена: Роза Львовна Резникова.

Дети: сын Александр, 40 лет; дочь Мария, 34 года.

Отношение: Равнодушие 0/30.

Интерес: 73 %.

Страх: 4 %.

Настроение: 19 %.

Что-то ему от меня нужно, но что? Плохое настроение, понятно, после разговора с Горемычным. Страх… Может, боится моего отказа? Ладно, послушаю.

Марк Яковлевич наконец находит и достает пачку дешевых сигарет, ловко выпуливает одну прямо в рот и прикуривает от спички. Затянувшись, выдыхает одновременно с тем, как начинает говорить, из-за чего речь его кажется немного сдавленной.

— Простите, молодой человек, вам это может показаться странным, но нам точно есть что обсудить.

— Меня зовут Филипп. — Я протягиваю старику руку, и он ее сильно жмет и долго трясет.

— Да-да, я знаю, Филипп, — бодро отвечает он. — Степан Лаврентьевич сообщил ваше имя. Именно он и посоветовал к вам обратиться.

— Обратиться с чем?

— Я буду с вами откровенен, — не отвечая на вопрос, говорит Марк Яковлевич. — Наше с моей супругой дело… Ее зовут Розочка, и она прекрасно готовит форшмак [8], вам всенепременно надо будет попробовать! Так вот, наше дело, наш бизнес, если позволите, прогорает! Видите ли, я — отличный юрист, а Розочка — прекрасный бухгалтер! Но возраст! Возраст наш таков, что на работу нас никто не берет, особенно после того дела… — старичок мрачнеет лицом. — Это совершенно неважно. Главное, что у нас почти нет клиентов! Нам даже нечем заплатить за аренду!

— И чем же я могу вам помочь? — удивляюсь я.

— Я слышал, что вы планируете открыть агентство по трудоустройству…

Он хочет, чтобы я нашел ему и его супруге работу? Легко! Но стоит мне об этом подумать, как старик развеивает мои надежды:

— Так вот, я могу взять на себя полное юридическое сопровождение вашей компании…

— Компании еще нет, — перебиваю, разочарованно думая, как вежливо, но твердо отказать.

— Тем более, молодой человек! Я могу полностью взять на себя вопрос регистрации юридического лица. Вы планируете открыть общество с ограниченной ответственностью? Или же начнете как индивидуальный предприниматель? Мы можем обсудить все вопросы, и я вам подскажу, что для вас лучше, а потом исполню в лучшем виде! А Розочка может заняться вашей бухгалтерией, ведь вы же не собираетесь через год разбираться с налоговой из-за неверной отчетности?

Задумавшись над его словами, я взвешиваю плюсы и минусы его предложения, а потом, прислушавшись к интуиции, соглашаюсь. Но вслух этого не говорю.

— Нет, Марк Яковлевич, не собираюсь я разбираться ни с налоговой, ни с прочими проверяющими органами. Здесь пообщаемся или к вам поднимемся?

Довольный Кац напоследок затягивается, скуривая сигарету до фильтра, тщательно гасит «бычок», вдавливая его в край урны, а потом торжественно открывает передо мной двери бизнес-центра:

— Проходите, Филипп!

* * *

После беседы с Марком Яковлевичем домой я буквально бегу — пока мы с ним планировали, что да как, у меня закончилась оптимизация навыков. Диалоговое окно требовало ответа, и я решил не торопить события и тщательно изучить информацию дома.

Как же я ждал, оттягивал момент запуска агентства до полной оптимизации!

Накануне ночью мне снились яркие цветастые картинки Игры, но все, что я мог достоверно определить — это ее название и то, что Игра действительно та самая. Что именно происходило в моем сне, как и с кем — ответов у меня не было, я не просто потерял навык, я забыл суть World of Warcraft.

Воспоминания о тысячах часов там стерлись, оставив лишь эмоциональную окраску тех событий — интерес, азарт, радость и разочарование с легким привкусом ностальгии по чему-то несбывшемуся, но не горькой, а какой-то пресной. Словно прошли десятки лет, и память об Игре стала примерно такой же, как мои воспоминания о времени, проведенном в детском садике: без лиц, без голосов, без имен, без нюансов.

Оптимизация навыков закончена.

Очки вторичного навыка «Игра в World of Warcraft» (−8) конвертированы в очки первичного навыка «Овладение навыками» (+4).

Навык «Игра в World of Warcraft» утерян .

Текущее значение первичного навыка «Овладение навыками» — 7.

Хотите сохранить «Овладение навыками» первичным навыком?

Принять? Изменить?

Ух ты! То есть я все-таки могу продолжить оптимизацию? Подумав, принимаю и оставляю обучаемость первичным навыком. Стратегически это даст намного больший эффект, потому что все остальное я смогу развить быстрее.

Система принимает мой выбор и выдает новое уведомление:

Принято. Навык «Овладение навыками» определен как первичный.

Необходимо выбрать парный вторичный навык.

Подумав, в жертву отдаю умение играть в Mortal Kombat и назначаю его вторичным парным навыком. Уж этот-то скилл в ближайшие лет эдак пятьсот мне точно не понадобится!

Принято. Навык «Игра в Mortal Kombat» определен как вторичный.

Хотите конвертировать 1 очко вторичного навыка «Игра в Mortal Kombat» в 0,5 очка первичного навыка «Овладение навыками»?

Принять? Отказаться?

Принимаю. А потом понимаю, что я все-таки немного идиот. И мне стоило метнуться в любой клуб с PlayStation или Xbox, погонять несколько часов в «Мортал Комбат», прокачав навык как можно выше, а уже потом запускать процесс.

Смирившись, торжественно перекидываю пять свободных системных очков, которые я копил чуть ли не со времен «Ультрапака», в «Овладение навыками».

Поздравляем! Вы улучшили навык овладения навыками: +5!

Ваш текущий уровень навыка — 12!

С пару минут я выжидаю, но ничего не происходит. Открываю профиль и проверяю. Все верно: «Овладение навыками» достигло двенадцатого уровня, а мой статус с «Читателя-эмпата» сменился на «Познающего».

А потом я получаю свою первую ачивку. Удовольствия от достижения намного больше, чем от повышения уровня. Меня переполняет радость и счастье! Я чувствую, что лечу…

Откинувшись на спинку дивана, закрываю глаза, не в силах контролировать эйфорию, а когда она проходит, я еще минут десять просто лежу, возвращаясь в реальный мир — мир, в котором даже воздух кажется шершавым, а диван — жестким. Да уж, не завидую наркоманам, если они такие перепады испытывают изо дня в день, это же с ума сойти можно!

Придя в себя, изучаю текст:

Поздравляем! Получено достижение «Самый быстрый ученик»!

Вам удалось поднять навык «Овладения навыками» выше, чем кому бы то ни было в этом локальном сегменте Галактики.

Награда: +10 % к скорости развития навыков.

Придя в себя, следующие два часа пишу книгу, прервавшись лишь раз перекусить наскоро приготовленными бутербродами. Натер лук, смешал с паштетом, щедро намазал на хлеб — расти, кулинария!

А к окончанию написания третьей главы биографии система снова радует:

Поздравляем! Вы улучшили навык писательского мастерства!

Ваш текущий уровень навыка — 5!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

Вот это да! «Овладение навыками» во всей красе!

* * *

Перед тренировкой молча переодеваюсь в окружении недружелюбных ребят из моей группы. Свободных мест нет, и сумку приходится ставить на пол перед собой. Воздух раздевалки отдает резким мужским духом — запахом пота, тестостерона и носков вперемешку с дешевым дезодорантом.

Пробежав взглядом по каждому — братья Кичиевы, Магомед и Заурбек; Костя Бехтерев, в прошлую встречу вступившийся за меня; жилистый бритоголовый Иван «Лысый»; татуированный по кисти рук Макс; суровый азиат Булат, искоса, с хитрым прищуром глаз наблюдающий за мной; сосредоточенный высокий и немного нескладный Коля Гаврилов со шрамом на пол-лица; коренастый, плотно сбитый Виталий… Ребята все молодые, резкие, и я чувствую себя среди них, мягко говоря, неуютно. Дружелюбием от них не пахнет, а когда — уже в зале — тренер представляет меня, объявляя, что я новенький в их группе, отношение ко мне у некоторых меняется на неприязнь, снижая накопленные очки опыта.

— Разбились на пары! — командует Матов после продолжительной разминки. — Заур, ты со мной. Мага, ты с новеньким.

В нашей паре мне первому достаются «лапы». Надев их, встаю в стойку перед Магой, а он, стукнув перчаткой о перчатку, вопросительно вскидывает голову:

— Готов?

Киваю.

— Акцент на движения ног, перенос центра тяжести и докручивания! — дает установку Матов. — Начали!

Бум! Бум! Бум!

Партнер движется быстро и пластично, и я едва успеваю подставлять «лапы» под его хлесткие удары. С непривычки у меня деревенеют руки, и имитировать контратаки, как требует того тренер, не получается от слова «совсем». В какой-то момент я встряхиваю руки, разгоняя кровь по затекшим мышцам, и полтонны килограммов — правый боковой от Маги — прилетает мне в скулу.

Система паникует и расцветает алертами об уроне и краткосрочном дебафе «Нокдаун».

Получен урон: 314 (удар кулаком).

Текущее значение жизненных сил: 91,64278 %.

Лежа на полу, я под смешки боксеров какое-то время прихожу в себя.

— Заур, брат, скажи, что мы с тобой делаем в этой группе балета? — шутит Магомед, вызывая громкий смех группы.

— Как ты, Панфилов? Оклемался? — интересуется, сдерживая улыбку, тренер и протягивает руку, чтобы помочь встать. — Поднимайся. Можешь продолжать?

Я киваю, пытаясь сфокусировать взгляд на Матове.

— Э, нет, брат, на сегодня для тебя тренировка закончена. Мага, работай с братом. А вы что встали? — кричит он на ребят, столпившихся вокруг. — Продолжаем!

Боксеры возвращаются по местам. Тренер помогает мне дойти до раздевалки.

— Я тебя предупреждал, что не потянешь? Не будет группа под тебя подстраиваться, ты это понимаешь?

— Понимаю. Но не брошу.

— Ну и не жалуйся тогда! — срывается он. — Вот упертый…

Матов уходит, а я остаюсь сидеть, ожидая спадания дебафа, резко снизившего мне не только ловкость с восприятием, но и интеллект.

Впервые задумываюсь, а на кой черт мне нужен бокс?

В таком состоянии меня застает звонок от Вики.

Глава 7 Горе-бизнесмены

Глава 7 Горе-бизнесмены Всем, кто открывает новое дело, регистрирует предприятия, нужно давать медаль за личное мужество. Владимир Путин

— Чо, куда диван воткнем? — спрашивает Сява. — Места дофига, может, по центру?

— Ага, еще давай телик на стенку повесим и все, жизнь удалась!

Сява отвлек меня от оформления рекламного объявления. Я решил не перегружать его текстом — главное смысл. Все лаконично и понятно:

Трудоустройство по специальности.

Гарантия — 100 %.

Адрес: ул. Чехова, 72, бизнес-центр «Чеховский», 3 этаж.

Справки по телефонам…

Больше времени отнимает оформление. Умение работы с графическими редакторами у меня отсутствует даже в списке всех навыков, а заниматься прокачкой — некогда. Пока я решаю, стоит ли поиграть со шрифтами, меня снова отвлекают. На этот раз шум перетаскиваемого Сявой бэушного дивана, купленного нами по объявлению, впрочем, как и вся остальная уже расставленная мебель — три канцелярских стола, шкаф, вешалка, несколько офисных чуть расшатанных стульев и этот злополучный диван из кожзаменителя.

— Сява, ты нормальный? На кой черт ты влепил диван по центру офиса?

— Да что не так? Ты же сам согласился! Телик, сказал, купим… Может, еще холодильник возьмем, как бабки будут? И микроволновку хорошо бы! У меня на старой работе была микроволновка — закинул хавчик, и через минуту горячим достаешь! А?

— Все пожелания на сегодня?

— Ну… Пока да. А чо с диваном-то? И с теликом? В натуре, круто было бы, можно футбол весь день смотреть! Видел, как наши испанцев порвали? У-ух!

— Порвали? — улыбаюсь я. — Выстояли, скорее, как под Сталинградом. Короче, Слав, про диван и про телевизор я пошутил. Думал, ты понял. Диван для ожидающих посетителей, значит, ставить его надо у входа, спинкой к стене. Как поставишь, сгоняй в типографию. Они наши соседи по этажу, я видел вывеску — выясни, сколько они возьмут за печать пяти сотен черно-белых страниц.

— Э… — Сява чешет затылок. — Понял, ща все сделаю, не кипишуй.

Очередное громыхание передвигаемого дивана, и мой партнер уходит в типографию, ведь на собственный принтер денег нам не хватило. Что касается перемещений дивана, то я предлагал свою помощь, но Сява ответил, что работа руками — его зона, а моя — там, «где головой думать надо». Причем так пафосно это объявил, что мне оставалось только махнуть рукой.

В дизайне объявления я не использую вообще никакого оформления. К чему все эти красивости, рамки, узоры? Жирный рубленый черный шрифт основного текста — на всю страницу, контакты мелким шрифтом внизу. Указываю офисный номер и мобильный, специально заведенный для работы.

Щелкает закипевший электрочайник. Я наливаю в кружку кипятка, насыпаю ложку растворимого кофе, бросаю пару кусков сахара, а потом возвращаюсь на свое место и откидываюсь в кресле, развернув его к подоконнику, куда кладу вытянутые ноги. Это, наверное, первые пять-десять минут, которые я позволяю себе потратить на ничегонеделанье.

С прошлого вторника миновала неделя, пролетела, как один миг.

В тот вечер, после первой тренировки в группе, когда я улетел в нокдаун от Маги, как ни в чем не бывало ко мне вернулась Вика. Она звонила, чтобы предупредить о своем приходе — мало ли, вдруг я не готов и мне нужно уничтожить компромат. Звонила, правда, стоя на пороге моего подъезда, так что я просто попросил ее воспользоваться своей копией ключей. Скрывать мне от нее нечего, кроме, разве что, интерфейса.

При встрече я ничем не показал своих чувств — ни радости, ни грусти. Сделал вид, что не было ни поездки к ее родителям, ни нескольких дней без общения. Вернулась — и ладно. Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей, как писал Александр Сергеевич. Похоже, это именно тот случай, потому что в ответ на мое спокойствие и даже холодность в ту ночь Вика была особенно страстна.

В ее возвращении были и плюсы, и минусы. С одной стороны, я стал спокойнее, зная, что та, кого я люблю, рядом, да и смысл какой-то в жизни появился. Все-таки отвык я жить на пару с Васькой. Мне, как и любому нормальному мужчине, хочется заботиться о ком-то еще, кроме кошки. Про секс и говорить нечего, тут все замечательно. А вот с другой — хочешь не хочешь, а приходится уделять своей половине время и внимание. И если со вниманием еще ладно, мне это в удовольствие, то со временем дикий напряг. Впрочем, Вика поощряет мою загруженность, поддерживая и словом, и заботой. Кажется, она считает, что ее «урок» не прошел для меня даром, и я взялся за ум.

До конца прошлой недели метались со Славкой по городу, собирая мебель с миру по нитке. Благо хоть интерфейс подсказывал самые лучшие варианты в соотношении «цена-качество». Правда, с запросами приходилось дико изгаляться. Скажем, находил продавцов офисных диванов, а потом фильтр за фильтром отсеивал, пока не оставался только один вариант, удовлетворяющий всем требованиям. По дивану, кстати, одним из условий было наличие доставки или близость к зданию офиса.

Из-за приоткрывшейся двери слышатся крики из коридора: «Оле-оле! Россия — чемпион!» и голос Сявы:

— Фил, короче, это…

— Добрый день! — раздается незнакомый густой голос.

Снимаю ноги с подоконника и поворачиваюсь вместе с креслом. Сява привел какого-то мужика, по виду — моего ровесника. Его профиль извещает: «Иннокентий Димидко, 34 года, предприниматель, в разводе, есть одиннадцатилетняя дочь».

— Приветствую… — Встаю, чтобы поздороваться. — Филипп.

— Иннокентий, но можно просто «Кеша», — представляется Димидко. — Я — хозяин оперативной типографии, мы с вами соседи.

— Рад знакомству, Иннокентий.

— Я насчет ваших объявлений. Вячеслав не сумел объяснить, что именно вам надо распечатать.

Сява морщится, собираясь что-то сказать, но я поднимаю руку — пусть человек договорит. Димидко поясняет:

— Вернее, не зная деталей, он не сумел ответить на мои вопросы. Так вот, вопросы такие: формат ваших объявлений A4? A5? Или размахнетесь на A3? Бумага какая? Поплотнее, подешевле или, может, самоклейка? Могу предложить также глянцевую или матовую, если расклеивать будете в закрытых помещениях. Если формат планируете меньше стандартного листа, могу предложить резку под ваш размер. Также есть в наличии… — владелец типографии умолкает, чтобы вдохнуть воздуха.

— Иннокентий, послушайте, нам нужен минимализм. Причем предельный — и по исполнению, и по стоимости. Объявление, по сути, — обычный текст. Черным по белому на самой обычной бумаге. Клеить будем везде по округе для начала, потом пойдем по спальным районам — клиентура у нас намечается не самая респектабельная. — Я беру ноутбук и показываю Димидко макет для печати.

— Понятно. Два рубля за страницу.

— Полтора, — не соглашаюсь я. — По-добрососедски.

— Следующий заказ сделаю по полтора, — широко улыбается Димидко. — Идет?

— Не просто следующий, а все последующие, — уточняю я на всякий случай. — Этот заказ делаем А5, а порезать страницы вы уже сами предложили.

— Идет! — Он с размаху жмет мне руку. — Вот флэшка, записывайте сюда файл.

Беру накопитель, прогоняю через антивирус — все норм. Скидываю файл и возвращаю флэшку Иннокентию. Весело насвистывая, он уходит, бросив на прощание, что заказ будет готов через три часа, а система подтверждает, что у человека поднялось настроение. Ишь ты, заказ копеечный, а радости на весь день.

— Фил, ну ты понял? — вскипает Сява. — Он как начал меня этими своими вопросами грузить, я аж растерялся!

— Спокойнее, мой друг! Все познаешь с опытом! Через месяц все эти а-четыре, ворды и корелдро у тебя от зубов будут отскакивать, потому что на тебе наиглавнейшая задача первого месяца!

От таких перспектив и ответственности еще не возложенной на него задачи Сява вытягивается в струнку.

— Да я завсегда, ты же знаешь! Горы сверну!

— Горы пока не надо, пока надо расклеить тысячу объявлений по району. Остановки, столбы, деревья, подъезды, заборы… Еще надо будет прошвырнуться по дворам, пообщаться с местным народом на тему «Кому нужна работа — добро пожаловать, друзья, в агентство „Доброе дело“»! Короче, нагнать нам клиентов. Справишься?

— Э… — Сява мнется. — А где клей взять? И это… может, я пацанов своих подтяну? Вечерами помогут, если что — на шухере там постоять или еще что.

— Клей — в магазине, денег… вот, держи. Теперь на все покупки по компании собирай чеки и сдавай Розе Львовне. Это надо для отчетности. Где она сидит, знаешь? — Сява кивает в сторону, а я подтверждаю: — Именно. С Марком Яковлевичем. Еще вопросы?

— А это, за пацанов что?

— А, точно. Парней привлекай, если хочешь, но пока без денег. Нечем платить, не-чем. Клиенты нужны.

— Да понятно, не чужие, разберемся, — соглашается Слава. — Чо, я погнал?

— «Чо» свое заканчивай. С клиентами так же будешь разговаривать?

— А чо?

— Все, ничо. Иди уже, куда ты там собирался?

— Ну это, за клеем же.

— Go!

— Чо?

Задерживаю дыхание и считаю про себя до десяти, чтобы не взорваться. Неделя плотного общения с Сявой почти повесила на меня дебаф «Чо». Хотя парень он, безусловно, хороший.

Я, обреченно махнув рукой, возвращаюсь на место. Сява уходит, бормоча под нос «И чо докопался?..»

Ничо.

Смотрю на время — к семи надо на тренировку по боксу, а я и не пообедал толком. За последние несколько дней я постепенно втянулся в ритм группы, а за счет ускоренной прокачки даже поднял навык бокса до пятого уровня, но голодным, боюсь, мне против Магиных резких злых ударов не выстоять. Матов продолжает упорно ставить меня в пару с ним, словно надеясь выжить из группы, но я держусь, и с каждой тренировкой все увереннее.

Вообще, в прошедшую неделю у меня не было ни дня без какого-нибудь апа навыка. Жесткий график и необходимость еще тщательнее все продумывать ожидаемо развили «Планирование» до четырех. «Самодисциплина» также повысилась, но уже до пяти. Биография Куцеля, почти написанная в рекордные сроки, прокачала сразу кучу умений — писательское мастерство, скорость печати, работу в текстовом редакторе и русский язык. В поисках подходящих эпитетов и синонимов я изучил кучу словарей, благо в сети все есть.

Юля, которой я высылаю новые главы по мере написания, почти не вносит корректив, ей нравится моя работа, и девушка не устает восторгаться. Может, и получится из меня писатель?

За счет активной работы с историческими документами и словарями также повысилась непонятно откуда всплывшая «Эрудиция», которую я раньше не наблюдал в списке навыков, причем сразу до четырех очков. А в описании пробилось очень важное пояснение: каждое очко «Эрудиции» дает десятипроцентный прирост скорости развития «Интеллекта». А это уже более чем полезно! Глядишь, так и Вассермана [9] обойду, и в Клуб знатоков вступлю. Жилетку бы еще найти, как у него, с бездонными карманами и внепространственным инвентарем…

Бесконечное пешее курсирование между офисом, домом, фитнес-центром, школьным стадионом и разными организациями, без визита в которые не запустишь новую компанию, дало за неделю сразу два очка в навык ходьбы. «Бег» и «Атлетика» также подросли за счет ежеутренних пробежек, но и просыпаться пришлось даже раньше Вики.

А вот с самочувствием так себе. Копится и ежесуточно обновляется, прогрессируя, дебаф недосыпа. Надо бы выспаться, но биография Куцеля сама себя не напишет, а Юля звонит каждый день и торопит. Вика уже косится при каждом ее звонке.

Ладно, справлюсь. Неделя прошла очень продуктивно, и это главное. Многочисленные повышения уровней навыков и десятки выполненных задач принесли мне больше шести тысяч очков опыта, и прогресс-бар перевалил экватор. До следующего, пятнадцатого, уровня социальной значимости осталось чуть больше пяти тысяч — это неделя активной прокачки.

— Фил, что дальше делать? — спрашивает меня вернувшийся из магазина Сява, отвлекая от мыслей. — Клей купил.

— Садись чай пить. Там печеньки есть, Вика передала.

Пока Сява суетится на импровизированной кухоньке, сооруженной нами в углу, я тренируюсь искать работу. Для Димидко, кстати, на котором я попробовал отработать поиск, система предложила должность коммерческого директора аж в нескольких местах. Продажник он действительно толковый, и это без особо развитого навыка торговли.

Продолжаю тренировку на своей кандидатуре.

Поиск любой работы для Филиппа Панфилова дает мне россыпь пестрящих меток на карте — продавец-консультант в магазине бытовой техники, копирайтер в рекламном агентстве, торговый агент в ряде компаний малого и среднего бизнеса. Оба-на, одна из меток указывает на «Чеховский»! Заинтересовавшись, приближаю масштаб и фокусируюсь. Всплывает подсказка: «Мир окон и дверей». Интересно, какая зарплата? Добавляю условие: зарплата не ниже пятидесяти тысяч. Метка исчезает. Сорок? Ни фига. Ставлю тридцать, и метка «Мира…» возвращается. Понятно, значит, оклад — до тридцати тысяч и, скорее всего, комиссионные с каждой продажи. Так, эксперимент надо довести до конца.

— Сява, побудь за главного, я отлучусь. Надо с соседями познакомиться.

Бывший гопник, за обе щеки трескающий печенье и прихлебывающий чай, меня не слышит, погруженный в какое-то видео на YouTube. Ладно, пусть пока отдыхает и развлекается. Через несколько часов у него появится огромный фронт работ — с готовностью распечатанных листовок стартует наша рекламная кампания! Смех сквозь слезы, нет денег даже на объявления в газетах.

Я иду по этажу и в другом конце коридора натыкаюсь на нужную дверь с вывеской «Мир окон и дверей». Постучавшись, вхожу и слышу чьи-то приглушенные голоса. Пересекаю пустое помещение и за пластиковой перегородкой обнаруживаю вальяжно сидящего в кресле мужчину — «Вазген Карапетян, 27 лет» — с легкой щетиной и характерным орлиным носом. Одет он не по погоде, в кожаную куртку. Напротив стоит девушка лет двадцати пяти, в коротком сарафане, не скрывающем стройных ног, с длинными, до середины спины, ярко-оранжевыми волосами. «Это же Лола!» [10], — мелькает в голове.

— Ты же знаешь, Вероника, — с легким акцентом говорит мужчина, — продаж нет, помочь не могу. Да?

— Что «да»? Что «да», Вазген? Ты меня в ресторан в который раз приглашаешь? А сам говоришь денег нет… — голос девушки, поначалу возмущенный, быстро садится, и окончание фразы она произносит совсем тихо.

— Так это ресторан моего брата Кикоса! Ты что думаешь, он с меня деньги бы взял? Да?

— Да ну тебя… Дакает он тут!

Девушка разворачивается, чтобы уйти, и тогда я кашляю, привлекая внимание. Она вздрагивает.

— О, господи! — срывается с ее уст. — Вы еще кто?

— Простите, я насчет работы. Продажником.

Девушка закатывает глаза и делает неожиданный вывод:

— Вот видишь! А ты говорил! Да, да, а что «да»? Вот тебе и «да»!

Под наши с Вазгеном отвисшие челюсти она уходит, по пути больно ударяется плечом о перегородку и, матерясь как сапожник, хлопает напоследок дверью.

— Я вас слушаю! — приходит в себя Вазген.

— Меня зовут Филипп. Вам нужен продажник?

Он оценивающе смотрит, цыкает зубом, зачем-то делает движение головой, будто разминая шею, и пренебрежительно показывает на стул:

— Садись, да.

По его «да» не понять, согласие это или просто слово-паразит. По возрасту парень явно младше меня, но гонору… Хотя кто я для него? Либо проситель, либо будущий подчиненный, не клиент точно. Сажусь и жду, не спеша что-либо говорить.

— Короче, продажник мне не нужен, да? Но если понадобится… — закончив ковыряться в зубах, говорит он. — Если вдруг — вдруг! — понадобится, то двадцать тысяч зарплата, неофициально, конечно. С того, что продашь — пять процентов твои. Откуда узнал?

— Да я и не знал, наудачу зашел. — Моим клиентам на такой вопрос придется отвечать часто. А вот устроит ли будущего работодателя такое объяснение? — Так вам реально продажник нужен или нет?

— Не знаю пока. Как себя покажешь, — словно дурачку, объясняет Вазген. — Испытательный срок, короче.

— Если кандидат успешно проходит испытательный срок, какие условия?

— Дам тридцатку в месяц, да, — подумав, отвечает он. — И процент подниму. В пластиковых окнах разбираешься? Шесть процентов дам.

— Да я не для себя интересуюсь.

Парень вскакивает, наливаясь гневом, и нависает надо мной.

— Ты что, гад, от Наиля? Он тебя подослал? — говорит он, не давая мне вставить ни слова, и его лицо так близко, что я чувствую запах недавно съеденного лука. — Передай этому сыну хромого ишака и толстожопой гюрзы, что я и сам отлично справляюсь! Нормально у меня все! Не продам!

Помимо того, что известный мне бестиарий пополняется новыми мобами, я обзавожусь личным врагом. Моя репутация в его глазах слетает сразу до «враждебности», но я надеюсь, что, узнав правду, он сменит гнев на милость, и все вернется на место. Враждебный сосед рядом с моим офисом и отобранные очки опыта мне сейчас совсем ни к чему.

— Вазген, вы все не так поняли! — говорю, чуть отклонившись назад и подняв руки перед собой. — Я ваш новый сосед по бизнес-центру. Сегодня только открылись.

— Я тебе свое имя не говорил! Ты точно…

— Его назвала та огненная девушка, которая ушла. Да если не верите, пойдемте, покажу наш офис. Мы на этом же этаже сидим.

Вазген недоверчиво вскидывает голову.

— В общем, у нас агентство по трудоустройству. Я заходил узнать, есть ли у вас вакансии для наших клиентов.

— Вакансий никаких нет! — рубит воздух парень. — Иди отсюда!

К моему разочарованию, репутация так и остается в минусе.

— Я бы на вашем месте поостерегся говорить в таком тоне с малознакомыми… — вскипаю, но он презрительно указывает тыльной стороной ладони в направлении двери.

— Иди, иди… Я тебя услышал.

— Хм, ладно. А кто такой Наиль?

— Иди на…! — орет Вазген, и я его больше не провоцирую.

Уходя, слышу, как он мне грозит:

— Смотри, я проверю, кто ты такой!

Буду считать, что эксперимент удался, хотя на душе какой-то неприятный осадок.

Проходя мимо выхода на лестницу, снова вижу ту рыжеволосую девушку. Рядом стоит Горемычный и, вытирая со лба платком пот, жестко ее отчитывает.

— Добрый день, Степан Лаврентьевич! — отвлекаю на себя внимание заведующего, а сам не просто всматриваюсь в профиль девушки, а внимательно его изучаю. Чем-то она мне приглянулась. Искренностью какой-то, что ли.

Вероника Павлова, 25 лет

Текущий статус: предприниматель.

7 уровень социальной значимости.

Класс: коммуникатор 5 уровня.

Не замужем.

Отношение: Равнодушие 0/30.

Интерес: 2 %.

Страх: 68 %.

Настроение: 12 %.

— Здравствуйте, здравствуйте, Филипп! — возбужденно отвечает Степан Лаврентьевич. — Вот, посмотрите — перед вами яркий пример злостного неплательщика! Уж сколько я ей скидок давал, отсрочек, а все без толку! Уже третий месяц дама аренду просрачивает! — Горемычный чуть не сплевывает на пол, но вовремя спохватывается.

— Да не «просрачиваю» я! А задерживаю оплату! — психует девушка. — Что еще за слово такое⁈

— О, умная нашлась! — не остается в долгу заведующий. — Поговори мне тут еще! Все, никаких больше оправданий, Вероника! Ну и что, что отец у тебя инвалид? Я, что ли, виноват в этом? Нет, нет и нет! И не проси! Офис опечатываю!

Вероника и не просит. При упоминании о больном отце ее губы начинают дрожать, а глаза наполняются слезами.

— Степан Лаврентьевич, позвольте слово молвить?

— Ну, что еще? — Горемычный не успевает переключиться с амплуа злобного управленца и, смутившись, откашливается.

— Дайте Веронике время до конца недели. Под мою ответственность. Если не оплатит, можете мой первый бесплатный месяц сделать платным.

— Что это… А вам зачем? — не понимает Горемычный. — Вы чего?

— Ничего. Так надо. По рукам?

— Ну, хорошо. Но строго под вашу ответственность, Филипп!

— Договорились.

— До конца недели, Павлова! — обращаясь к девушке, трясет пальцем заведующий.

Продолжая спорить с невидимым собеседником, он уходит. Проводив его взглядом, обращаюсь к девушке:

— Вероника, простите, что напугал вас у Вазгена. Клянусь, не специально!

— Не надо.

— Что «не надо»?

— Клясться не надо! — восклицает она, поражаясь моей бестолковости. — Тем более по такой мелочи.

— Хорошо, тогда просто простите.

— Да ладно…

— Хотите чаю? С печеньем?

— Чаю — можно. А вот печенье нельзя… Фигуру надо беречь, — отвечает она и прыскает. — Ох… Я не знаю, кто вы и что вам нужно, но сразу предупреждаю! На свидание, ужин, в кино или куда вам еще взбредет в голову меня пригласить, я не пойду!

— А я и не собирался. У меня есть девушка. Так что пойдемте…

Славка сидит за моим столом. Увидев меня, он поспешно покидает не свое место и столбенеет в центре комнаты при виде девушки. Наливая чай, знакомлю ребят:

— Слава, знакомься, это наша соседка по этажу, Вероника. Вероника, это Слава, мой партнер.

— Очень приятно, Слава, — говорит девушка.

— Да чо там… Нормально. Спасибо. — Вконец потерявшись при виде такой, в его понимании, неземной красоты, Сява несет какую-то чушь и путается в показаниях. — Заяцев Вячеслав я. Бизнес у нас…

— Очень приятно, Заяцев Вячеслав, — повторяет Вероника, сдерживая смех.

Окаменевший Сява так и стоит все время, пялясь на огненноволосую зеленоглазую красавицу, пока я с ней общаюсь. Из разговора выясняю, что она живет с отцом, недавно, около полугода назад, перенесшим инсульт. Левая сторона тела парализована, и отцу требуется постоянная помощь сиделки, лекарства, реабилитационные процедуры, диета… И все это встает в приличную сумму. Немудрено, что Вероника третий месяц не может оплатить аренду офиса.

— Слушай, а зачем тебе вообще офис? — удивляюсь я. — У тебя event-агентство, ты организовываешь мероприятия. Ты же людям праздники не в офисе устраиваешь?

— Без офиса никуда. Клиентам нужно показать, что я не перекати-поле, что мне можно вручить аванс. Да и если не будет офиса, с ними придется встречаться по кафешкам, а это для меня не вариант. Лишние расходы. Офис нужен, — твердо говорит она. — Просто сейчас не сезон, понимаешь? Все по отпускам: ни свадеб, ни корпоративов.

— Расскажи мне все, — прошу я. — Что вы делаете, что умеете, сколько у тебя актеров, аниматоров, какие у вас сильные стороны, условия…

— Агентство занимается организацией праздников и мероприятий. Называется «Изумрудный город»…

Пока не понимая зачем, девушка все-таки подробно и с каждым словом все более увлеченно рассказывает о своей работе. Сява, разинув рот, внимательно слушает — ему в диковинку, что для проведения свадеб нанимают специальных людей. Впрочем, слушаю и я, одновременно копаясь в интерфейсе. Так, при самых жестких условиях поиска я нахожу сразу два удовлетворяющих варианта. Попробую оба.

С ноутбуком на коленях гуглю по названию найденную компанию. Отлично, сайт есть, есть и контакты. Беру телефон и набираю номер. Вероника тактично умолкает, я же жестом показываю — минутку.

— Здравствуйте! — бодро щебечет голос в трубке. — Компания «Эм Ай Ди Консалтинг». Чем могу помочь?

— Здравствуйте! Меня зовут Филипп, я звоню по поводу мероприятия, которое вам надо организовать, — по сути, иду вслепую, потому что не догадываюсь, о чем может идти речь, и ориентируюсь только на показания системы. Этой компании необходима услуга event-агентства Вероники.

— Минуточку… Так. Вы по поводу юбилея Александра Дмитриевича?

Щелкаю пункт «О нас» на сайте компании. Ага, вот — Александр Дмитриевич Самохвалов, генеральный директор.

— Именно! С кем я могу поговорить о праздновании юбилея господина Самохвалова?

— Вы знаете, Ольги сейчас нет, она отвечает за мероприятие. Придет через часик. Я могу дать вам номер ее мобильного, или можете подъехать к нам в офис. Знаете, куда?

— Диктуйте и номер, и адрес… Ага, записал, спасибо!

— Всегда пожалуйста! До свидания!

Когда я отключаюсь и смотрю на ребят, лица у них из серии «что это было?»

— Короче, Вероника, в одной компании у гендира юбилей. Вот номер девушки Ольги, которая отвечает за организацию, а вот их адрес. Звони прямо сейчас.

— Как?

— Так! По телефону. Звони, пока заказ не уплыл в другое агентство!

Я подозреваю, что девушка Ольга как раз, возможно, и находится где-то на встрече по поводу юбилея, и время терять нельзя.

— Ты серьезно?

— Девушка, вы бы послушали шефа и сделали, как он сказал, — дебаф немоты и косноязычия, наконец, спадает с Сявы. — Олегыч шарит!

— Хм, ну раз «шарит», ладно…

Вероника набирает нужный номер, встает и отходит в сторону, лицом к стене. Все, она в домике. Ей, по-видимому, отвечают, и девушка погружается в разговор. В лучах солнца ее волосы пламенеют, переливаясь от сочного апельсина до багрового заката.

— Да-да, я буду. Выезжаю! — Вероника кладет телефон в сумочку, поворачивается к нам и радостно визжит: — Фил, ты чудо! Большой заказ, сто процентов предоплаты! Сейчас поеду договариваться по деталям!

Ваша репутация у Вероники Павловой повысилась.

Текущее отношение: Дружелюбие 5/60.

Не в силах сдержать эмоции, она бросается на меня, и я, едва удерживая ноутбук, чуть не падаю со стула вместе с ней. В офис кто-то заходит, но мне видно только ноги вошедшего, остальное скрывает каскад волос девушки, целующей меня в щеку.

— Вероника, да? — удивленно спрашивает Карапетян. — Эй, ты что?

— Ничего, — независимо говорит она, отпуская меня. — Все, я побежала. Филипп, еще раз спасибо, ты — лучший!

Бросив напоследок лукавый взгляд в мою сторону, она удаляется.

Моя репутация в глазах горячего кавказского парня рушится до «ненависти», а скрежет его зубов эхом отражается от стен нашего небольшого офиса.

— Слушай! Ты! Это моя девушка! Понял, да? Еще раз увижу рядом — убью!

— Уоу-уоу, полегче! — вскидывается Сява и бычком прется на него. — Ты вообще кто такой?

Вазген на него даже не смотрит. Набычившийся Сява для него не более чем предмет интерьера.

— Слав, это еще один наш сосед. Пластиковые окна, двери…

— Короче, я предупредил! — Оценив неравенство сил, Вазген сплевывает и валит прочь.

— Да иди ты, предупредитель! Предупреждатель хренов! — возмущается Славка — гопническая душа, этому только дай повод пободаться.

Не иначе Вазген заходил проверить, точно ли я его сосед или все-таки от неизвестного мне Наиля засланный казачок. Я невозмутимо беру со стола кружку и отпиваю чай, остывший за время разговора с хозяйкой event-агентства.

Ближе к вечеру, когда я уже собираюсь на тренировку, на пороге офиса одновременно появляются Димидко и светящаяся Вероника. Кеша принес распечатанные объявления — аккуратно сложенные по пачкам и перевязанные бечевой. А Вероника гордо машет конвертом и бутылкой шампанского.

— Есть! Подписала! Отмечаем?

— Что отмечать собрались? — интересуется Димидко. — Открытие? Вы бы сказали, я бы тоже принес, у меня початая бутылка коньяка заначена!

— Это дело! — потирает ладони Сява. — У нас печеньки есть!

— Извините, ребята, не сегодня. У меня тренировка, а у Славки еще много работы. Слав, ты помнишь? — мне приходится включить командирские нотки. — На тебе важнейшая миссия! А отметим в пятницу вечером, ок?

— Ты спортом занимаешься? — заинтересовывается девушка. — Каким?

— Боксом.

Ваша репутация у Вероники Павловой повысилась.

Текущее отношение: Дружелюбие 10/60.

— Блин, Фил, тут же гора объяв! — горестно восклицает Сява. — Я загребусь в одного все это расклеивать! Да и с пацанами… Может, наймем специальных людей? Расклейщиков?

— А вам все это надо расклеить? — спрашивает Вероника. — У меня есть знакомые, они могут, незадорого причем. Всего два рубля за штуку.

Вижу, как воодушевляется Сява. Но Димидко, судя по выражению его лица, не разделяет энтузиазма. Кажется, он хочет что-то сказать.

— Кеша?

— Да это… Беспонтово они работают, клиенты жаловались. Клеят немного, остальное выкидывают. Были случаи…

У Вероники расширяются глаза и открывается рот, но я не даю ей сказать ни слова в защиту ее коллег.

— Вероника, не надо, спасибо. Мы сами. Вы идите, отметим в другой раз, нам со Славой надо пообщаться. А, да, деньги. Кеша, вот, держи.

Расплачиваюсь с Димидко, он протягивает квитанцию и уходит, попросив не забыть о нем, когда будем отмечать. Причем что угодно. Вероника оставляет шампанское и тоже нас покидает.

— Не скучайте, ребята!

Сява провожает ее восхищенным взглядом. Я закрываю за ней дверь. Времени в обрез, почти опаздываю, но важно поговорить с ним именно сейчас. Иначе так дело не пойдет.

— Слав, короче… — Я делаю паузу, дожидаясь его внимания. — Никто за нас эту работу не сделает. Пока нас только двое, и бизнес, понимаешь, такая штука… Это только кажется, что раз-два — и ты в дамках. Ни фига. Тут пахать надо. И пахать много. Так что если это не то, чем ты хотел заниматься, то лучше сразу, на берегу, договориться и разойтись. Если откажешься — я пойму. И сам пойду расклеивать эти чертовы объявления. Да даже если согласишься, буду расклеивать. Но…

— Все-все, Фил. Я все понял. Ты иди, тебе ж опаздывать нельзя. Слышал я про твоего тренера — зверь, говорят. Не переживай, я с пацанами все сделаю.

— Рад слышать, бро. Тогда до завтра, — говорю я и даю ему «пять» по выставленной мозолистой ладони.

Кидаю в рюкзак одну пачку объявлений, тюбик клея и выхожу из офиса.

— Ты это… Все-таки насчет микроволновки подумай… — говорит Сява мне вслед.

Глава 8 Крокодил не ловится

Глава 8 Крокодил не ловится Ваши самые несчастные клиенты — это ваш самый главный источник для изучения. Билл Гейтс

— Здравствуйте! — Порог нашего офиса пересекает затрапезного вида мужичок в рубашке с короткими рукавами и светлых летних брюках, туго перетянутых черным кожаным ремнем. В руках у него пачка каких-то то ли брошюр, то ли книжек в мягком переплете. Понятно, это не клиент, скорее продавец какого-то хлама.

— Здравствуйте, здравствуйте, проходите, садитесь! — не понявший еще, что за птица к нам залетела, Сява метнулся к мужичку и услужливо под ручку повел его к моему столу.

Рукалицо [11]. Мой друг и партнер уже в который раз обламывается, но все еще не теряет надежды. За почти неделю работы и просиживания штанов в офисе к нам так и не пришел ни один клиент, зато прочих представителей малого бизнеса — целое паломничество. Все или предлагают свои услуги, или просто хотят денег.

У нас уже вал коммерческих предложений, и все с надеждой на долговременное сотрудничество и с невероятной скидкой «только сегодня». Нам предлагали внести агентство в каталог предприятий и организаций города, рекламу на радио, подписаться на доставку обедов, создать веб-сайт, разместить рекламу в бесплатной газете, спонсировать выставку уличного перфоманса и стрит-арта, купить звезду, участок на Марсе, а один ушлый цыган принес мешок свежеотчеканенных монет. «Биткоины, задешево, — предложил он. — Сто долларов за штуку!»

Мужичок неуверенно присаживается на краешек стула — не особо располагаясь, вдруг погонят в шею? — и протягивает мне стопку брошюр. Боится, подсказывает система.

— Чем могу помочь? — спрашиваю, просматривая брошюры.

Они оказываются сборниками стихотворений Мутного В. В. Тоненькие, в мягком переплете, с кустарно исполненной версткой и ядреной обложкой в стиле «вырви глаз» — адовый фотоколлаж с объемными буквами и тенью под ними.

— Владлен Варламович Гипертонюк, — представляется мужичок, хотя то, что он Гипертонюк, я уже знаю, впрочем, как и то, что он пятидесятичетырехлетний Владлен Варламович.

— А как же… — показываю ему обложку одной из книг. — Псевдоним?

— Так точно, псевдоним, как есть.

— «Много есть еще, которых, к сожалению, еще красят пудрами, кремами некрасивое лицо» [12]… — читаю я вслух наугад открытую страницу. — Что это, Владлен Варламович?

— Это мои стихотворения, мое, так сказать, творчество.

— Я уже понял. С какой целью вы здесь? Вам нужна работа?

— Нет-нет, что вы. Я — поэт! Моя работа — творить.

— Творец, блин. Стихоплет, епта, — хороший слух от высокого «Восприятия» позволяет мне уловить разочарованное бормотание Сявы в другом конце офиса.

Система говорит, что Гипертонюк к своим пятидесяти четырем годам добился аж третьего уровня социальной значимости, а самый высокий навык у него — скоропечатание. Ого, целых восемь очков в навыке! Представляю, как он строчит — да с таким навыком можно по роману в неделю смело писать! Серийный графоман, чувствую, уже с десяток объемных поэтических сборников накатал.

— Хорошо. — Я понимаю, что как обычно с «творцом» беседу не построить, и перехожу к жесткому структурированию диалога. — Вы — поэт?

— Так точно.

— Вы пришли к нам в агентство.

— Как видите.

— Принесли нам свои стихи.

— Стихотворения! — взвивается Гипертонюк.

— Да-да, простите. Вы принесли нам свои стихотворения.

— Принес.

— И? — растягиваю союз в ожидании того, что гость продолжит сам.

— Что «и»?

— Зачем вы принесли нам свои стихотворения?

— Чтобы вы их купили, — раздраженно, как профессор туповатому студенту, отвечает поэт.

Так, ребус разгадан. Продавец он, конечно, так себе. Видимо, расчет на то, что полистав его книги и прочитав хотя бы пару строчек его «нетленок», человек воспылает желанием приобрести всю антологию сочинений Мутного В. В.

— Понятно. А работа вам не нужна?

— Мне некогда. Стихотворения, знаете ли, сами себя не сочинят! Мои читатели ждут!

— Простите, а где ваши читатели вас находят?

— Как это где? На поэтическом сайте. Так вы берете или нет?

— Нет.

— В смысле?

— Нет и точка. Спасибо, — возвращаю книги автору.

— Вы даже не спросили их стоимость! — возмущается Гипертонюк.

— Видите ли, Владлен Варламович. Я не большой фанат поэзии. Особенно такой…

— Какой это «такой»? — подозрительно щурит глаза он.

— Современной.

Постучавшись, на пороге появляется Горемычный, заведующий бизнес-центром во плоти.

— О, Владлен Варламович, и вы здесь! — радостно приветствует он старого, как я полагаю, знакомого. — Добрый день, Филипп!

— Добрый день, Степан Лаврентьевич!

— Филипп, простите, но я не к вам. Владлен Варламович, мне сказали, что вы здесь, я и зашел. Уделите мне минутку? У меня есть отличный коньяк!

— Я здесь закончил. — Гипертонюк встает и презрительно оглядывает меня. — Ничего в искусстве не понимает современная молодежь!

— А вот моей супруге очень понравились ваши стихотворения! — восторгается Горемычный. — Я, кстати, к вам по этому поводу и хочу обратиться. Видите ли, у Машеньки скоро юбилей, сорок пять. А в сорок пять что?

— Дама ягодка опять? — Предвкушая «шабашку», поэт расплывается в улыбке.

— Именно! Именно! Я бы хотел заказать вам… — Заведующий обнимает и уводит поэта, продолжая что-то интимно шептать тому на ухо.

Под дробный смех Гипертонюка и басовитый гогот Горемычного концессионеры покидают стены нашего офиса. Нарочно не придумаешь — Мутный и Горемычный, вестники литературного Апокалипсиса.

— Что это было? — недоумевает Сява.

— Поэт, Славка. Тот самый, что в России больше, чем поэт. Что ты там жрешь?

— Бич-пакет заварил. Тебе сделать?

— А, давай, — махнув рукой на грядущие алерты системы, соглашаюсь на лапшу быстрого приготовления.

Настроение вообще ни к черту. Дома Вика постепенно переключается из режима «соратник и товарищ» в язвительно-ироничное «я же говорила» и все больше напоминает мне Янку. Наши футболисты в героическом четвертьфинале уступили хорватам, что тоже настроения не улучшило. А ко всему, еще и наша нищебродская рекламная кампания провалилась. Сява со своими гопниками совершили подвиг, обклеив полгорода объявлениями, но эффекта это не дало никакого. Вот уж где я пожалел о бездумно выплаченных Матову десятках тысяч за бокс. Сейчас бы эти деньги пригодились.

Сява, отправленный на срез общественного мнения по алкашам района, провел соцопрос и вернулся с нерадостными вестями. Доверия к нам, как выяснилось, никакого. Народ искренне считает, что наша контора — очередной лохотрон, рубящий бабло на доверчивых клиентах. А те редкие звонки по объявлению, что все-таки были, по большей части оказались от не вполне адекватных людей. А как еще назвать тех, кто интересуется работой на руководящих должностях с огромной зарплатой, и чтобы ничего не делать…

— Фил, держи. Приятного! — Сява протягивает мне упаковку лапши, над которой парит безумно аппетитный запах. Что-что, а специи и усилители вкуса работают как надо.

— Спасибо, Слав.

Я сам не замечаю, как полностью приканчиваю все упаковку, до дна выхлебав бульон.

Поглощено 489 ккал, белков — 12, 2 г, жиров 21, 4 г, углеводов 62 г.

Внимание! Вы употребили в пищу еду, содержащую опасные соединения!

Опасность! Риск развития раковых заболеваний увеличен на 0,00012 %!

Опасность! Риск развития заболеваний желудочно-кишечного тракта увеличен на 0,00086 %!

Опасность! Риск повышения артериального давления увеличен на 0,00704 %!

Снижение жизненных сил на 0,038402 %.

−3 % метаболизма (6 часов).

За время с интерфейсом я научился не обращать внимания на такие мелочи. Практика показывает, что «опасные соединения» сейчас практически в любых продуктах, да и вообще странно, что система не заваливает меня предупреждениями при каждом вдохе нашего загазованного воздуха.

От нечего делать листаю системные логи. Нашел их недавно, ибо криворукие мозгокодеры запихнули их в самые дальние уголки настроек. Заглядываю я туда нечасто, но штука оказалась полезная, очередная мечта любого апологета тайм-менеджмента и продуктивности.

Логи фиксируют все: системные сообщения, прогресс опыта, частоту сердечных сокращений в каждую минуту действия интерфейса, гормональные всплески, количество шагов, долготу сна с разбивкой на глубокую и быструю фазы, и даже то, с кем и когда я входил в визуальный и речевой контакт. Можно посмотреть, чем я занимался в среду на прошлой неделе, с точностью до секунды, правда, в довольно общих чертах: «чтение», «поглощение пищи», «сон», «движение». Стоит сфокусироваться на виде деятельности, и система выдает статистику за период времени, вплоть до количества усвоенных килокалорий и числа полученных оргазмов.

Из-за постоянного пребывания в офисе в моем развитии, как и в бизнесе, тоже нет особых сдвигов. Тем не менее стремительная скорость прокачки отражается даже на рутинных вещах. Из-за ежедневной практики в болтологии — с разными посетителями, с соседями, с бесчисленными отделами кадров разных компаний, куда я звонил, предлагая услуги — поднялся навык коммуникабельности (8). Компании, кстати, активно — спасибо моим продажным навыкам — соглашались сотрудничать, подкидывая вакансий, но предложить-то им мне было некого! Ни одного клиента за всю неделю!

Дописанная биография Куцеля писательское мастерство не повысила, зато подняла «Скоропечатание» (5). Но больше всего хороших эмоций я получил от звонка Юли, внучки Куцеля. Таких теплых и искренних слов благодарности я не слышал с того утра после допроса у Игоревича, когда звонила мать найденной девушки.

Изначально я к этой работе относился как к чему-то коммерческому и не особо важному, но ведь по факту — это моя первая законченная книга! Книга, у которой точно будет хотя бы с десяток читателей из числа потомков и родственников героя.

Помню тот поздний вечер, когда я написал последнюю строку и поставил точку. Непередаваемое чувство удовлетворения от хорошо выполненной работы, и система тут точно ни при чем, потому что задачу она мне закрыла только после редактуры, а вот та радость — она была только моей. Настоящей.

На ровном месте повысился навык поиска информации в сети (6). Многочисленные вежливые отказы торговым агентам и ежедневные ободрения приунывшего Сявы повысили навык лицемерия (4). А после очередной пробежки случился ап «Атлетики» (3).

Вот, собственно, и все мои достижения. Характеристики застыли на месте, не росла даже «Сила», хотя, откровенно говоря, мой прогресс в тренажерном зале тоже слегка притормозился, и я застрял на одних и тех же весах. В сети уже нашел информацию об эффекте «плато» и о том, как его преодолеть. Возможно, придется на пару недель приостановить занятия, чтобы мышцы немного расслабились и отвыкли от привычных нагрузок.

— Фил! Славка! Можете меня поздравить! — в офис залетает Вероника, а говорить она начинает, еще даже не переступив порога.

— Поздравляем! — отвечает за нас Сява. — А с чем?

— Я только что от Горемычного. Выплатила долг по аренде полностью! Полностью, представляете? Блин, Фил, большое тебе — нет, огромное! — спасибо! Юбиляр остался доволен и даже пообещал рекомендовать меня друзьям!

Показатель удачи увеличился! Удача: +1.

Текущее значение: 11.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (14) набрано очков опыта: 12800/15000.

Очень неожиданно и совсем нелогично поднимается моя удачливость. Интересно, какой из моих последних поступков система засчитала как ключевой и правильный? Сдача местонахождения террориста Хаккани наконец принесла результат? Найденный и спасенный ростовский мужик сделал что-то важное для общества? Или помощь Веронике повлияет на что-то в моей судьбе? Ладно, проанализирую потом, иначе мой остекленевший взгляд могут неверно истолковать…

— О, большое дело! — радуется за девушку Слава, а потом резко грустнеет. — Так это… Фил! Нам ведь тоже скоро за аренду платить? А у нас клиентов нет.

— Слав, во-первых, у нас первый месяц — бесплатно. А во-вторых, я уже внес предоплату, так что до сентября нас никто не тронет.

— А что, совсем никого? И сегодня? — расстраивается Вероника.

— Ваще глухо! Только что какой-то поэт мутный заходил, я уж обрадовался, думал, клиент… — ноет Славка.

Вероника так искренне болеет за процветание нашего бизнеса, что, кажется, сама готова стать нашей клиенткой.

— Я уже всем рассказала! Объявления ваши вокруг своего дома расклеила… Да что же такое-то? — задает риторический вопрос Вероника. — А через интернет не пробовали? У меня один знакомый специалист есть…

— Фил, шиц! — маякует Слава.

За спиной Вероники робко топчется какая-то женщина. Рядом с ней — мальчик лет десяти, в руках держит футляр со скрипкой.

— Здравствуйте! Чем могу помочь? — обернувшаяся Вероника берет на себя обязанности секретаря.

— Здесь агентство трудоустройства?

Сява активно семафорит мне, подмигивая левым глазом, отчего кажется, что у него нервный тик.

— Да, здесь. Меня зовут Филипп. Проходите. Вероника, спасибо, заходи к нам попозже.

Девушка уходит, подмигнув мне на прощание. Сговорились они с Сявой, что ли?

Сява ставит еще один стул — для мальчика. Женщина устало садится и сажает сына — а это, судя по интерфейсу, именно он — рядом.

— Вы насчет работы? — спрашиваю я, непроизвольно скрестив пальцы.

— Да. Увидела ваше объявление в моем подъезде. Обычно не обращаю внимания, а тут смотрю — кто-то листовку вверх ногами приклеил. Что за клоуны, думаю?

Сява смотрит в потолок и пытается насвистывать. Только у него плохо получается, и вместо свиста я слышу шипение. Или он так чревовещательно своих пацанов матом кроет? Ладно, не суть.

— Как же вы прочитали?

— Да что там читать, — удивляется женщина. — Там всего-то два слова — «трудоустройство» и «100 %». А что у вас здесь? Сетевой маркетинг? Или пирамида какая?

Называю ее «женщиной», а ведь она практически ровесница Вики. Вот только выглядит совсем иначе. Обрюзгшая, измотанная, махнувшая рукой на внешний вид. Мне знаком такой типаж, да он каждому знаком — мать-одиночка, положившая жизнь на алтарь счастья ребенка. В разводе, на двух-трех работах, сама в заношенной одежде и как пить дать лучшие куски подкладывающая в тарелку сына. Сама ест то, что остается, и в редкие минуты отдыха балует себя сладким и просмотром телесериалов, реалити-шоу, а может, и чтением любовных романов. Питание тому виной или еще что, но показатель здоровья у женщины совсем плохой, примерно как у Кира Кириченко, когда у него обнаружили эмфизему легких. Надо будет ее предупредить.

— Ни то, ни другое. Мы на самом деле помогаем людям найти работу. Вам нужна работа… Простите, как вас зовут?

— Людмила.

— Так вам нужна работа, Людмила?

— Я даже не знаю… Работаю в двух местах — в школе уборщицей и еще в одном офисе убираюсь вечерами. Платят мало, ни на что не хватает… У Левки уроки музыки недешевые, да и там он отлынивает, балбес! — Она отвешивает сыну легкий подзатыльник, и мальчик кривится.

Женщина вздыхает, теребит в руках старую залатанную сумочку, а я изучаю профиль визитерши. У нее прилично развит навык кулинарии, на уровне профессионального повара. Так почему же она за гроши моет туалеты и полы?

— Людмила, скажите, а кто вы по специальности?

— Так это… Кулинарный техникум закончила.

— А почему не работаете в этой сфере?

— Я в ресторане работала. Но там смены по двенадцать часов, а мне с Левкой еще надо заниматься, не могу я его одного на весь день оставлять. А потом, там хозяин ко мне приставал, а когда отказала ему, обвинил в воровстве, уволил и слух пустил, что я… — Она оглядывается на сына и не заканчивает мысль, но мне и так понятно.

— Сколько вы сейчас зарабатываете, если не секрет?

— Ой, да что там… Платят гроши. В сумме со всеми подработками и двадцати тысяч не наберется.

— Я хочу вам посоветовать все-таки бросить вашу работу уборщицей. Вы еще молоды, у вас вся жизнь впереди, а Левка — он уже парень взрослый, сам дома справится, да, Лев?

Лева жмет плечами. Скрипку он так и держит на коленях, бережно обнимая обеими руками.

— Могу я вам предложить чаю или кофе? — за спиной Людмилы вырастает Сява и цыкает зубом, чем пугает ее до полусмерти.

— Господи! Перепугалась-то как! Ничего не надо, спасибо.

— Как хотите, — обиженно отвечает Сява, оскорбленный в своих лучших чувствах. Где он только такого насмотрелся?

Слева в моем поле зрения интерфейс фильтрует подходящие вакансии на карте: «требуется повар», «зарплата от тридцати тысяч», «официальное оформление в штат», «вероятность трудоустройства Людмилы Назаренко выше 90 %». Вариантов много, больше десятка, и сейчас я просто отбираю самые лучшие. Параллельно делаю вид, что копаюсь в ноутбуке — прикрытие того, как я на самом деле нахожу работу клиентам.

— В общем, так, Людмила. У меня есть для вас три варианта. Зарплата от тридцати до пятидесяти тысяч. Два — поваром в ресторан, и одно — в кафе быстрого питания. Уверен, что вы с вашим опытом легко пройдете собеседование и вообще справитесь. Что думаете?

— А меня возьмут?

— Конечно, возьмут! — стараюсь заразить ее своей уверенностью. — Но у меня к вам просьба. Перед собеседованием оставьте Левку дома, а сами выделите себе день — наведите марафет, сделайте прическу, маникюр, присмотрите себе из одежды что-нибудь по фигуре, недорогое, но удобное, чтобы вам самой было комфортно. И главное, не старящее вас. Вы же еще совсем молоды!

— Ой, не знаю…

— А здесь и нечего знать. Сделаете, как я вам сказал, и через пару дней уже будете работать в хорошем месте и за хорошую зарплату. Ну как, договорились?

— Ну… Ладно. А куда идти-то?

— Я сейчас вам запишу адреса заведений. Вы не могли бы пока подождать в коридоре? Я хочу поговорить с вашим сыном.

— Это еще зачем?

— Видите ли, я по образованию детский психолог, — вру, не моргнув глазом. — Я вижу, что вам одной тяжело его воспитывать, и я мог бы немного помочь.

К счастью, ей не приходит в голову требовать диплом.

— Хорошо.

Людмила тяжело, скрипя суставами, поднимается со стула, гладит Леву по голове, и, оглядываясь, выходит из офиса. Мальчик, не ожидая ничего хорошего, ерзает на стуле, собираясь соскочить и пойти за матерью. Активирую «Распознавание лжи», мысленно продумываю диалог, еще раз изучаю его профиль: страха нет, интерес ко мне высокий, это хорошо.

— Левка, не дергайся, посиди, мы просто поговорим, хорошо?

Мальчик кивает.

— Музыкой занимаешься? — киваю на скрипку.

— Да, — отвечает он, и я чувствую тепло по телу.

— Нравится?

— Да. — По коже прокатывается морозная волна, да так, что я покрываюсь мурашками.

— Сыграешь что-нибудь?

Мальчик отказывается: то ли стесняется, то ли боится опозориться.

— Левка, я знаю, что не нравится. Мне тоже не нравилось, когда ро… мама заставляла ходить на музыку, — снова вру, а почти выскочившее «родители» меняю на «маму», чтобы ему было ближе. — Только я не скрипкой занимался, а фортепиано.

— Да мне тоже не нравится! — открывается он. — Просто мама хочет…

— А ты не хочешь ее расстраивать?

Он активно кивает.

— Я понял. А ты бы сам чем хотел заниматься?

— Мне компьютерные игры нравятся.

— А какие именно? Counter Strike?

— Не, я стрелялки не люблю. Мне Dota [13] нравится.

— Хорошее увлечение. А знаешь, как научиться хорошо гонять в «Доту»?

— Ну, тренироваться в нее, учить скиллы персонажей, тактики, смотреть, как играют топы… — воодушевленно рассказывает Левка.

— Это тоже, конечно, но для этого нужно много времени. И потом, думаешь, мама разрешит тебе так много играть?

— Нет, — сникает мальчик. — Полчаса в день, и то если все уроки сделаю и у нее настроение хорошее.

— Можно сделать так, чтобы и играть ты смог больше, и, главное, играть хорошо…

— Как?

— Во-первых, бросить музыку. Зачем тратить время на то, что тебе неинтересно и плохо дается?

— Да не… Мама обидится! Я же понимаю, что она много работает, чтобы мои уроки оплачивать. — Левка показывает редкое здравомыслие для своего возраста. — Я правда стараюсь…

— А я с ней так поговорю, что она не обидится. Наоборот, обрадуется. Хорошо?

— Не знаю.

— Даже не сомневайся, все хорошо будет. Есть только одно «но»… — Делаю паузу и внимательно смотрю на мальчика.

— Какое?

— Чтобы хорошо играть в «Доту», нужен острый ум и реакция. А чтобы ум стал таким и появилась хорошая реакция, нужно развивать тело. Понимаешь? — Я критически осматриваю тщедушного мальчика, его гусиную шею, большие покрасневшие уши, сутулую спину.

— Это как?

— Нравится какой-нибудь спорт?

Левка качает головой:

— Не-е… У меня даже от физкультуры освобождение.

Оно и видно.

— И все-таки если хочешь больше времени проводить за компом и лучше играть, придется заняться чем-нибудь. Как насчет плавания?

— Я не умею.

— Вот как раз и научишься. Был на море?

— Нет.

— Представь, как круто будет, когда поедешь туда, умея плавать! А еще плавание развивает мышцы, станешь сильным! В школе, во дворе цепляются ребята?

— Да они, дебилы, вечно докапываются…

— Вот позанимаешься, окрепнешь и сможешь дать им отпор. Понимаешь? Плавание даст тебе кучу бафов и абилок — станешь сильным, выносливым, научишься плавать и нырять, будешь больше играть в «Доту» и побеждать всех. Как тебе?

Поздравляем! Вы улучшили навык убеждения!

Ваш текущий уровень навыка — 3!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

Смахиваю уведомление и вижу над головой мальчика иконку бафа «Воодушевление», дающего +50 % к настроению, уверенности, силе воли и бодрости. Ого, что-то новенькое! Так вот как полководцы бафали войска! Глаза горят, кулачки сжимаются, Левка в предвкушении открывшихся перспектив сидит как на пружине.

— Хорошо! Я буду ходить на плавание! — от его слов веет жаром раскаленного песка пустыни, настолько горячо он верит в свои слова.

— Вот и отлично, дай «пять»! — Я встаю из-за стола, протягивая руку, и Левка хлопает по ней ладошкой. — Все, зови маму, а сам пока постой в коридоре.

Левка, забыв скрипку, бежит за матерью, а я выписываю адреса ресторанов и кафе, чтобы передать Людмиле.

Когда она возвращается, протягиваю ей листок.

— Людмила, начните с первого места. Ресторан «Золотая корона», им нужен повар, причем срочно. У них только оклад — пятьдесят тысяч. Но есть одно «но» — они скрупулезно проверяют сотрудников на предмет всяких нехороших болезней. Поэтому первым делом идите в клинику и пройдите полное медицинское обследование, мало ли. Если что-то найдут, сможете заранее подлечиться. Это было «во-первых». Во-вторых, сделайте то, что я вам говорил — приведите себя в порядок. Заведение солидное, и вам надо будет сразу произвести впечатление. Это понятно?

— Да что же тут не понять, все понятно. А что мне им сказать? Что от вас?

— Да, скажите, что вы по направлению из кадрового агентства «Доброе дело». Будут удивляться, переходите к сути — что ищете работу повара, что у вас опыт и образование соответствующие.

— Поняла, спасибо, — тихо говорит Людмила. — А что с Левкой? Он какой-то радостный, непохоже это на него.

— Да, Левка… О нем разговор отдельный. Видите ли, ему надо срочно прекращать занятия музыкой.

— Почему?

— Во-первых, это бесперспективно. Сколько он занимается?

— Третий год.

— Для такого срока обучения он мало чего добился. И дальше будет только хуже, ведь он взрослеет, и ум становится менее гибким. Так что при всем старании светит Левке во взрослой жизни максимум — пиликать на скрипке, развлекая пьяных посетителей какого-нибудь заштатного ресторана. Такое будущее вы планируете для сына?

— Неправда! Он добьется! Он сможет, я знаю… — она говорит все тише с каждым словом, а под конец расклеивается, и по ее щеке скатывается слеза — тяжело расставаться с мечтами.

Чутко реагирующий Сява приносит салфетку и стакан воды. Женщина утирает слезы и жадно пьет, постепенно успокаиваясь.

— Людмила, скажите, ведь это ваша мечта была — стать скрипачкой?

Она кивает.

— Родители были против, говорили, что надо быть практичнее. Да и возможностей не было. Мама в заводской столовой работала, дома всегда полон холодильник, меня в кулинарку и отправили…

— Вот видите. А сейчас хотите, чтобы Левка вашу мечту воплощал, а не свою.

— А что он сам говорит?

— Ему не нравится, — просто отвечаю я. — Не хочет он заниматься музыкой. Но он добрый мальчик и очень вас любит, а потому скрывает правду, чтобы не расстраивать, старается…

— Мальчик мой… — Она снова всхлипывает.

— Послушайте меня. Сейчас в мире активно развивается киберспорт, многие его дисциплины по зрелищности и аудитории уже опережают обычный спорт, а успешные киберспортсмены зарабатывают шестизначные суммы. В долларах. У Левки прослеживается к этому интерес.

— Что? Чтобы он часами за компьютером просиживал?

— Не совсем. Смотрите. Я с ним договорился, что он займется спортом. Обычным. Кажется, он хочет научиться плавать.

— Вы что? В бассейнах всякая зараза, сквозняки! Он там простынет! Подхватит воспаление легких!

— Чушь.

— Что?

— Я сказал «чушь». Бассейны обеззараживают, а чтобы не простыл — как раз и надо заниматься спортом, закаляться. В здоровом теле — здоровый дух, слышали? Это не я сказал. Вы, конечно, можете и дальше таскать пацана под юбкой, но тогда не удивляйтесь, что вырастите хлюпика. Не добьется ваш Левка ничего, и не потому, что глупый, а потому что вы не даете, воспитываете растение, а не парня.

Вы нанесли критический урон словом Людмиле Назаренко: −45 % духа и уверенности.

— Короче, слушайте меня внимательно! — чеканю слова, вбивая смысл глубоко в подкорку женщины, пока она колеблется. — Прекращаете занятия музыкой. Скрипку продаете через онлайновую доску объявлений, на вырученные деньги записываете Леву в бассейн. За каждую тренировку награждаете его таким же временем игры на компьютере. За каждую пятерку и четверку разрешаете поиграть еще час. За тройки не добавляете ничего. За двойку запрещаете доступ к компьютеру, пока не исправит. Сами с утра проходите полный медосмотр, приводите себя в порядок и меняете работу на ту, что я вам предложил. Через месяц оглянетесь и сравните нынешнюю жизнь с той, что будет. И если все сложится хорошо, придете к нам и расскажете, как и что изменилось. Договорились?

Людмила кивает, сначала неуверенно, а потом, будто приняв окончательное решение, еще раз.

— Хорошо. Я все так и сделаю!

Ваша репутация у Людмилы Назаренко повысилась.

Текущее отношение: Уважение 10/120.

Когда она встает, прощается и идет на выход, я с удивлением прислушиваюсь к себе. Чувствую себя превосходно, хотя никаких накатов удовольствия от системы не было.

Со стороны Сявы раздается хлопок — он бьет себя по лбу.

— Деньги, Фил! Про деньги-то мы забыли! Сейчас я ее догоню! — Он вприпрыжку бежит за ней, но я его останавливаю.

— Не надо, Слав.

— В смысле? Как так-то? Ты же ей нашел работу? Нашел!

— Она еще не устроилась.

— Да устроится сто пудов! Вон ты и мне, и Жирному нашел, взяли же! Не знаю, как ты это делаешь, но тема верная!

— Как-как… Все есть в сети, надо просто уметь искать.

— Да это понятно, ты у нас голова! Но как мы зарабатывать-то будем, если всем бесплатно делать? Что это за бизнес такой, е-мое? Я с пацанами неделю эти чертовы объявы расклеивал! Мне с чего им платить?

— Слушай, ты же мне веришь? Вот и сейчас поверь. Первый клиент — самый важный. Устроится на новую работу, и что, думаешь, молчать будет? Всем расскажет, и коллегам бывшим, и подружкам, и родне. «Сарафан» пойдет, и народ потянется. Улавливаешь логическую цепочку?

— Да не… Сколько ж времени ждать. Пока устроится, пока… Ты же ей сказал еще шмотки сменить, прическу навертеть — неделя, а то и две, пройдет, пока она все сделает, со старых работ уволится, на новое место оформится. Потом, еще не факт, кому расскажет, кому — нет. А может, и не станет трепаться, тогда что? Так и будем тут, как два тополя на Плющихе, сидеть и ждать у моря погоды?

— А что ты предлагаешь? Догнать эту бедную женщину, вытащить из нее нашу законную тысячу рублей? И что? Нам эта штука сейчас ни к селу ни к городу.

— Блин, Фил, я тебя, конечно, очень уважаю, но штука есть штука. Не знаю, как тебе, а мне лично она бы сейчас в кассу была!

— Давай я тебе щас аванс выдам, чтобы ты не ныл…

— Да ладно, брось, — машет рукой Сява. — Дело же не в этом. Короче, нам еще реклама нужна… Слушай, может, я с пацанами видосик сниму? Не, ну а чо, на телефон. Типа, вот, реальные пацаны пользуются услугами агентства «Доброе дело»! Все по чесноку, без обмана! Ягозу подтянем, он мужик авторитетный…

— И что дальше?

— Ну, это… Мы все во «Вконтакте» ролик закинем, ты тоже у себя выложишь. Говор пойдет, будет этот, как его, вирусный эффект!

— Ты сейчас ерунду предложил, конечно, Славка, но в целом идея хорошая! Да и зря, что ли, я эсэмэмщиком [14] работать пытался?

— Сымэмщиком? — удивляется Сява.

— Угу, — отвечаю ему отстраненно, потому что мысли уже бегут, опережая друг друга.

Надо качать навык, изучить литературу, статьи, вебинары, создать лендинг [15], написать несколько вирусных текстов с упоминанием агентства, потратиться на таргетированную и контекстную рекламу, раскидать по пабликам…

— Сымэмщик… — бормочет Сява… — Это там у тебя в органах, что ли? А что за должность такая?

Глава 9 Двигатель торговли

Глава 9 Двигатель торговли Если говорят о рекламе, это плохая реклама. Если говорят о товаре, это хорошая реклама. Дэвид Огилви

На следующий день вечером, после визита нашей первой клиентки Людмилы и ее сына Левки, я стою в ряду вместе с другими боксерами группы. Тренировка окончена, и Матов задержал нас, чтобы сделать какое-то объявление. Евгений Александрович ходит вдоль ряда, чеканя слова.

— Значит, так, пацаны! В начале августа одни серьезные товарищи будут проводить открытый чемпионат города по боксу. Призовой фонд более чем достойный, по участию ограничений нет, но регистрация платная, — после последних слов Матова ребята разочарованно вздыхают.

— Сколько? — спрашивает Костя Бехтерев, единственный в группе, кто хоть как-то нормально ко мне относится.

— Десятка, — объявляет тренер. — Так что если уверенности нет, то и участвовать бессмысленно.

— О-о, Костян, тебе без мазы, — смеется Мага.

— Не, не потяну, — расстраивается Костя. — А что так дорого?

— Все претензии к организаторам, — невозмутимо отвечает тренер. — Но и правда что-то они ломят…

— Мы в деле, — говорит за себя и брата Мага. — Заур?

— Конечно! — стучит перчаткой о перчатку Заур. — Где записываться?

— Записываться у меня. Регистрация закроется за неделю до начала турнира, так что время подумать есть, но и тянуть не советую. Так, Кичиевых записываю. Кто еще?

— Ну, я, давайте, — делает шаг вперед Ваня Лысый.

— Я тоже рискну десяточкой… — тянет руку Коля Гаврилов. — Блин, телефон новый хотел купить…

— Выиграешь — машину себе купишь, — подбадривает его Булат. — Не новую, правда, наверное. А что за призовые-то, Саныч?

— Организаторы серьезные, так что призовой фонд — это не только ваши взносы, еще как минимум миллион спонсорских. Восемь весовых категорий. «Львы» участвуют, «Легион», «Ударник», торпедовцы… Из Москвы должны ребята подъехать, из Казахстана кто-то.

— О, земляки твои, Була! — говорит Заур. — Если попадешь на них, должен будешь проявить гостеприимство и проиграть!

— Ага, щас, — скалится Булат. — Я калмык вообще-то.

— Кстати, да, из Калмыкии тоже кто-то будет. Да все будут. Даже ребята из «Рокки».

— Эти клоуны дешевые? — ухмыляется Мага.

— И клоуны тоже. Так что турнир — реальный шанс понять, что вы из себя представляете.

— Слышь, Фил, а ты что молчишь? Будешь участвовать? — спрашивает меня Мага.

— Нет.

— Ну, почему Костян не участвует — понятно, финансами не тянет, а ты чего? Ты же мажорик вроде? Зассал?

— Не «зассал», а трезво оцениваю свои силы. Мой уровень ниже всех в группе, а на турнире бойцы точно не слабее.

— Ха-ха, наконец-то! — ржет Мага. — Сам признал!

— Так, все! Устроили балаган! — прикрикивает Матов. — На сегодня тренировка закончена, все свободны…

Вчерашний вечер и весь сегодняшний день я посвятил прокачке навыков продвижения. Сначала прошелся по верхам, осваивая азы маркетинга, напирая на обзорные статьи специализированных сайтов.

Восьмой уровень навыка чтения упорно подбирался к девятому, а пока увеличивал мою скорость на восемьдесят процентов, что в сумме давало чуть больше пяти сотен слов в минуту. Таким образом книгу среднего объема я без потери качества прочитываю теперь примерно за полтора-два часа. В описании отныне фигурируют субнавыки, объясняющие, каким именно образом улучшились мои скорость чтения и восприятия текста: подавление внутреннего проговаривания, расширение поля зрительного восприятия и концентрация внимания. Специально я субнавыки не осваивал, а приобрел их с развитием основного.

В любом случае именно благодаря скорочтению я за последние сутки уже впитал две топовые книги, которые обязан изучить каждый маркетолог — «Основы маркетинга» Филиппа Котлера и «Маркетинг без диплома» Джона Янча.

Через несколько часов активного усвоения — а читал я, ухватывая суть и «проматывая» по диагонали куски текста с информацией, не содержащей ключевых данных, — получил ап навыка «Маркетинг».

Вкупе со статьями и вебинарами, которые я изучил сегодня в офисе, это развило мой навык маркетинга до четвертого уровня.

За весь день, кстати, у нас снова не было ни одного клиента, но я и себя убедил, и Сяву, что совсем скоро, буквально вот-вот, народ попрет косяком. Причиной моей уверенности стали новые знания о принципах продвижения. Абстрактные клиенты в моем видении бизнеса превратились во вполне конкретную целевую аудиторию — безработных или работающих на низкооплачиваемых местах нуждающихся людей. Это не обязательно опустившиеся алкаши типа дворовых друзей Сявы, таким и работа-то не особо нужна, а если и устроить их, то продержатся они на новом месте недолго.

Скорее, наши клиенты — это такие, как Людмила или Жирный, которым просто надо дать шанс, у них семьи и дети, а значит, и высокая мотивация. Кроме них — студенты-выпускники; хорошие специалисты, попавшие под сокращение; активные пенсионеры, не желающие прозябать на одну пенсию и чувствующие в себе силы продолжать работать… Да много кто. Суть в том, что заплатить деньги сразу — а мы просим тысячу рублей — они вряд ли могут. Да и бизнес-модель эта изрядно дискредитирована недобросовестными агентствами-однодневками. Такие собирают деньги, по договору же получается, что оказывают лишь консультационные услуги, а помощь с трудоустройством — не их забота.

Так что надо будет перейти на оплату по факту. Завтра зайду к Марку Яковлевичу, пусть подсобит с договором, как правильно все оформить, чтобы люди, получив работу, возвращались с оплатой.

Вообще, меня хоть и посещают мысли о том, что пора завязывать с благотворительностью и переходить к другому, уже отработанному на «Ультрапаке» виду деятельности — продажам B2B [16], но интуиция твердит, что это подождет, и сначала надо развить то, к чему лежит душа. А именно, помощь в поиске работы обычным людям, тем, для кого фрукты ребенку не всегда доступны, а дети вынуждены ходить в школу в латаной-перелатаной одежде.

Когда я мысленно спорил с собой и приводил различные доводы, подумалось, что, на самом деле, занимаюсь фигней, а мог бы развить ту же торговлю до небес, в кратчайшие сроки заработав миллионы вечнозеленых по примеру того же Винницкого, а уже потом помогать, занимаясь благотворительностью и меценатством. Но все же…

Я предпочитаю давать людям удочку, а не рыбу. И изначально развивая бизнес как социально значимый, добьюсь куда большего, может, даже не как коммерсант, а как носитель интерфейса. Именно это шепчет интуиция, а я ей в последнее время привык доверять.

После тренировки иду домой, строя планы на вечер: ужин и общение с Викой, изучение материалов по копирайтингу и SMM, который я сегодня открыл как навык. Очень хочется прокачать его до третьего уровня, чтобы завтра с утра целенаправленно заняться продвижением агентства в сети. У меня уже есть кое-какие наметки на вирусный текст, который я планирую запулить по пабликам «Вконтакте» и некоторым форумам по трудоустройству.

Возле подъезда замечаю фигуру старика Панюкова. Он стоит ко мне спиной и что-то читает на доске объявлений.

— Добрый вечер, Самуэль Михайлович! — здороваюсь, проходя мимо.

— Не такой уж и добрый… — слышу в спину погрубевший непанюковский голос.

Обернувшись, вижу, что старик не выглядит на свои восемьдесят три года. На ногах он стоит твердо, спина прямая, плечи расправлены.

— Простите…

— Не надо просить прощения за то, в чем не чувствуете вины, Филипп. Предупреждая ваши вопросы — нет, я не Самуэль Михайлович Панюков. Да, вы видите его тело, но говорит оно не само.

— Тогда кто же вы?

— Мы пока не знакомы, и время знакомства еще не пришло. Скажу лишь, что я имею определенное отношение к тому интерфейсу, носителем которого — одним из немногих в этом мире и в этом времени — вы являетесь.

— Как мне вас называть?

— Я просто голос. Голос сущности, и эта сущность — не человек.

Так-так-так… Может, со мной говорит тот самый Хфор из моего сна? А я сейчас не сплю… Значит ли это, что то был не сон? Но тогда почему он утверждает, что мы не знакомы?

— Мы раньше не встречались, господин Голос?

— Нет, мы не встречались. По крайней мере, в этой ветке реальности. Но позвольте дать вам один совет, Филипп. Я не первый день наблюдаю за вами, и вот чего не пойму… — Голос старика приобретает стальные нотки, а я осознаю, что вокруг нас тишина — все замерло, и даже листья на деревьях не шевелятся. — Почему вы занимаетесь ерундой? Почему вы не повышаете свой социальный статус? Ведь в вашем неразвитом обществе обладание такой технологией как интерфейс дополненной реальности, да еще и с возможностью быстро улучшать тело и навыки — это прямой путь к богатству и власти. Чего ради копошитесь в своей песочнице, из которой должны были выбраться еще месяц назад? Развивайтесь, укрепляйте и закаляйте тело, познавайте пути к достижению верхушки пирамиды общества. Вам надо быть готовым, и этот Путь — путь сильного. Оставьте возню, которую вы затеяли с помощью слабым неудачникам. Разве система не поощряет вас за проявления силы? Разве не мотивирует идти по головам и, искусно манипулируя людьми, достигать собственных целей? Распыляя время и способности, вы не достигнете успеха в том, к чему вас готовит интерфейс.

— И к чему же он меня готовит?

Спрашиваю его, уже зная ответ — к какому-то их испытанию, к чему же еще, но, вопреки моему ожиданию, Голос не отвечает прямо.

— Ответ вы узнаете в свое время. Прислушайтесь к моему совету. Перестаньте тратить время на слабых. Вам суждено стать сильным, а к сильным всегда липнут съяры, кои лишь пыль на подошвах ваших ног. Стряхните их и идите к великой цели. Становитесь быстрее, сильнее!

— Вы забыли про «выше».

— Что?

— Ничего, проехали. Кто такие «съяры»?

— Съяры — это такие, как ваше текущее окружение. Шакалы. Прилипалы. Те, кто не способен подняться сам, всегда цепляются к Хиро. Им вечно нужна помощь, внимание Хиро, чтобы повысить собственную никчемную самооценку. Словно паразиты, они ослабляют вас, тормозя развитие и лишая сил. Учтите это, когда в следующий раз сойдете с Пути… Фи’ипп? — Голос покинул тело Панюкова, и передо мной стоит старик собственной персоной, подслеповато щурящий глаза.

— Да, это я, Самуэль Михайлович. У вас прогулка перед сном?

— Она самая. Пора закругляться, а то как-то неважно себя чувствую. Только что читал объявление от домоуправления, моргнул — и вот стою уже в подъезде перед вами. Старею я… — Старик недоуменно хлопает глазами.

— Ложитесь спать, Самуэль Михайлович. Спокойной ночи!

Попрощавшись с пенсионером, я поднимаюсь к себе.

Что-то с этим Голосом не то. Уж слишком разнится та картина интерфейса, которую нарисовал он, с той, что есть у меня на самом деле. Разве система не мотивирует меня помогать окружающим? Разве не она закидывала меня очками опыта за найденных потеряшек? За помощь Сяве, Марине, Киру, Жирному? Что-то я не помню, чтобы система требовала от меня «идти по головам» и манипулировать окружающими.

Подраться, что ли, с кем-нибудь, проверить…

* * *

— А меня точно примут? — боязливо спрашивает плюгавенький мужичок в старом затрапезном костюме, сидящий напротив меня.

— Точно, точно, вы не сомневайтесь, а делайте, как Филипп Олегович говорит, — подает голос из своего угла Сява.

— Так это, Валька-то моя уже устроилась, спасибо вам. Но она-то — бухгалтерша, с ее опытом несложно. А я… Я же таксист на Uber’е. А вы мне тут такое предлагаете… — жмет плечами мужичок. — Просто слабо верится, что кому-то нужен биолог.

— Вы хотели работу по специальности, Игорь Сергеевич?

— Конечно, хотелось бы… Все-таки двадцать пять лет стажа! Пока наш институт не закрыли…

— Вот и идите. Фармацевтической компании, куда я вас отправил, требуется организация лаборатории фармакологической генетики. Подразумевается научно-исследовательская работа. С вероятностью девяносто девять целых шесть десятых вы им подходите. Идите смело, не сомневайтесь, говорите уверено — вы, в конце концов, ученый или мимо проходили?

— Вы знаете, сколько у меня научных работ? — горячится Игорь Сергеевич. — Монографий?

— Вот с таким настроем и идите. — Я поднимаюсь, чтобы пожать ему руку. — Всего доброго. Если вдруг — вероятность этого крайне мала, но все-таки — откажут, возвращайтесь к нам. Подберем вам еще варианты. Они чуть похуже в плане зарплаты, но тоже вполне подходящие. А если решитесь на переезд, то есть отличный вариант во Франции. Но там язык требуется, гарантий нет, еще и перелет за свой счет…

— Да бог с ней, с Францией! — машет рукой он.

— Тогда удачи на собеседовании!

— Спасибо! — Воодушевленный Игорь Сергеевич горячо трясет руку мне, потом Сяве, и уходит, оставив зонт.

— Слав, догони, верни человеку зонтик.

— Не вопрос, — улыбается Славка и бежит за рассеянным биологом.

С такой невнимательностью среди научных сотрудников лабораторий фармацевтических компаний и до зомби-апокалипсиса недалеко.

За прошедшую неделю с запуска рекламной кампании в сети дела агентства медленно, но верно улучшаются. Людмила, что приходила с сыном Левкой, успешно трудоустроилась, а уже на следующий день от нее пришли две немного зажатые и стеснительные подруги. У одной открылся талант к садоводству, а некая влиятельная семья как раз искала садовника. Второй подруге удалось подобрать место преподавателя младших классов в элитной школе. Странно, что им раньше даже в голову не приходило искать работу в той сфере, где у них есть увлечения или достижения. Годами сидели на нелюбимой низкооплачиваемой работе, даже не пытаясь найти что-то лучше. И все от страха, рискнув, потерять стабильность, а выйти из зоны комфорта для них — это и есть риск.

На данный момент мы успешно трудоустроили больше десяти человек, и это только тех, кто позвонил и сообщил об успехе. Как раз пока я общался с биологом Игорем Сергеевичем, Славка доедал очередной торт, принесенный благодарным клиентом.

Я все-таки прокачал навыки маркетинга и SMM. Первый до шестого уровня, второй — до пятого, и они начали приносить плоды. Плюс ко всему я заметил, что навык растет быстрее, если полученные теоретические знания сразу же применять на практике.

Страницы агентства, открытые мною во всех крупнейших социальных сетях, активно набирают подписчиков. Там-то я и оттачиваю навыки, чередуя посты с полезной информацией с рекламой — отзывами трудоустроенных клиентов, вирусными текстами и мемами, талант в придумывании которых внезапно открылся у Сявы. Его картинка-мем с сидящими на корточках реальными пацанами, сурово глядящими в камеру с текстом «Настоящий пацан отвечает за своих близких. Найди работу — накорми семью!» разлетелся по куче «пацанских» пабликов и привел в нашу группу больше двух тысяч подписчиков.

Очки за рост навыков повлекли очередной, юбилейный пятнадцатый, уровень. Системное очко я снова вложил в «Ловкость», чем поднял ее до девяти, хотя думал растить харизму, удачу или интеллект. В бизнесе любой из этих показателей важнее, чем ловкость, но слова Голоса устами Панюкова все-таки заронили в меня зерна сомнений в правильности того, что я делаю…

— Фил, не занят?

Оторвавшись от ноутбука, вижу владельца оперативной типографии Кешу Димидко.

— Заходи, садись. Чай, кофе?

— Да не, спасибо. — Присев, Кеша нервничает и ерзает на стуле. — Я по делу.

— Что-то не так с нашим заказом?

— Там все нормально, последнюю партию забрали какие-то специфичные ребята… Они тоже на тебя работают?

— Жека, Витек и Колян?

— Да, наверное, они не представились. Спросили только: «Объявы готовы?» — Кеша пародирует уличный говор ребят. — Потом забрали и ушли.

— Это Славкины кореша. Помогают нам.

— Да? А то я немного напрягся, манеры у них, знаешь…

— Отсутствуют? — улыбаюсь я.

— Да, типа того. Ладно, слушай, помнишь, ты Веронике помог с клиентурой?

— Было дело. А что?

— А ты не мог бы и мне помочь? Клиентов почти нет, а на носу аренда, налоги…

Я непроизвольно поднимаю руки вверх и потягиваюсь, хрустя застоявшимися позвонками и суставами. Димидко воспринимает это по-своему.

— Слушай, Фил, ты не думай! Я в долгу не останусь! Десять процентов отстегну с заказа, в любом случае!

— Рассказывай…

— Что рассказывать?

— Все о своих услугах рассказывай. Что вы делаете. Нужен полный перечень, какие объемы тянете…

— Так… Ну, вообще, умеем все. Полноцветная печать почти на чем угодно, визитки, бланки, брошюры, шелкография…

Пока он рассказывает, я использую интерфейс. Как и в случае с Вероникой, я не получил никакого квеста, да и на «важное социальное деяние» не рассчитываю.

Руководствуюсь простым и понятным принципом — могу, значит, помогу. Вообще, за все время работы нашего агентства немного опыта мне капнуло за помощь Людмиле после того, как она устроилась на новую работу в ресторан. А вот все остальные трудоустроенные, вопреки моим планам, опыта не принесли. Видимо, система посчитала, что раз уж я помогаю людям за деньги, то другой мотивации мне не нужно.

Впрочем, с опытом пока все нормально — за два месяца поднял десять уровней.

— Зайди через полчаса, Кеша, — говорю я, когда Димидко заканчивает самопрезентацию.

Интерфейс сотнями выдает метки, удовлетворяющие поиску, и мне нужно время, чтобы отобрать самые «жирные». Выходя из офиса, Кеша сталкивается с вернувшимся Сявой.

— Фил, ты прикинь, биолог реально бегун какой-то оказался. Еле догнал! Походу, он воодушевился — так понесся, будто боялся, что не успеет.

— Отдал зонт?

— Ага, только он испугался поначалу. Думал, я с него денег потребую или скажу, что с работой его новой облом. Видел бы ты его лицо!

— Ладно, молодец. Займись пока чем-нибудь, не отвлекай.

— О, я пока мемасики порисую! — обрадовался Сява.

«Мемасики» он порисует, ага. Улыбаюсь, чувствуя легкий прилив гордости за подопечного. Вероника принесла ему из дома древний ноутбук, и Славка открыл для себя дивный мир «Фотошопа». Теперь создавать коллажи и рисовать «мемасики» для него — любимое дело. Почти такое же, как переписываться во «Вконтакте», комментировать «пацанские» паблики и лайкать все Вероникины фотографии…

Через полчаса, как штык, снова появляется Кеша.

— Держи, — протягиваю ему листок бумаги с тремя верными потенциальными клиентами. — Не благодари.

Я улыбаюсь, видя его ошеломленное лицо.

— А что, как? Мне им позвонить и что сказать? — интересуется Кеша, просматривая список.

— Первым требуются бланки. Много бланков. Вторая компания по списку как раз сейчас в поисках типографии для печати визиток. У них, судя по сайту, произошел ребрендинг, и теперь всему штату нужны новые визитки. А штат у них большой. У третьей другой запрос — им надо красиво сверстать и распечатать буклет о компании. Все заказы стоимостью выше пятидесяти тысяч. На аренду тебе хватит.

— Извини за вопрос, но все-таки. Как ты их нашел?

— Ты в ролевые игры когда-нибудь играл, Кеш? Не те, что в постели, а в компьютерные?

— В «Диабло» гонял, было, а что?

— У тебя есть понимание, что такое абилка, навык или талант? Ну, вот. У меня очень хорошо развит навык поиска информации. В сети есть все, надо просто уметь искать.

— Хм, круто! Ладно, спасибо тебе. Мне звонить им? — Кеша кивает на листок с контактами.

— Можешь звонить, но рискуешь нарваться на секретаршу. Езжай и встречайся с начальством. Так будет вернее.

— Понял. Спасибо!

Идя на выход, Кеша задерживается возле Сявы, засмотревшись на то, что тот рисует в «Фотошопе». Ну, как рисует… Честно наработанный пока первый уровень навыка.

— Здравствуйте!

Приятный девичий голос заставляет всех нас посмотреть в сторону входа. Звук трех выпавших челюстей отчетливо слышится, как мне кажется, даже на улице, потому что то, что мы видим, кардинально не совпадает с тем, к чему мы тут привыкли.

Девушка, приветливо улыбающаяся с порога, явно ошиблась офисом и попала не туда. Длинноногая, с роскошными формами и ангельски прекрасным лицом без грамма косметики. На ней деловой костюм с короткой юбкой, открывающей чуть больше, чем позволено правилами приличия, и белая блузка. Девушка на каблуках, но даже если без них — рост явно под сто восемьдесят. Модель, не иначе.

— Здрасте… — растерянно произносит Кеша.

— Бо… бры… день… — лепечет Сява и зачем-то добавляет: — Мадам…

— Здесь агентство «Доброе дело»?

— Да, здесь, проходите, пожалуйста! — просыпаюсь и я. — Филипп.

— Очень приятно, Филипп! Меня зовут Анастасия, — протягивает руку девушка. — Но можно просто Настя.

— Чем могу помочь, Настя? — Я отвечаю на рукопожатие.

Она задерживает мою ладонь на пару секунд дольше, чем нужно, а потом проводит языком по верхней губе.

Что это было? Я смотрю на парней — оба буравят затуманенными взглядами спину гостьи, но она, весело оглянувшись, лишь улыбается и садится.

— Видите ли, Филипп… — интимно шепчет она так, чтобы слышал только я. — Мне нужна работа. Понимаете?

— Понимаю.

— И я готова на все, чтобы ее получить. Понимаете? На все.

От ее шепота меня бросает в жар и без всяких дебафов настигает спонтанная эрекция.

Глава 10 Умение говорить «да»

Глава 10 Умение говорить «да» Сердца людей легко поддаются искушению. «Властелин колец»

Если говорить о женщинах в моей жизни, не считая совсем уж юношеские влюбленности и кратковременные случайные связи, то и Яна, и Вика с точки зрения обычного ботаника, коим я являлся, вполне себе ничего — симпатичные, милые, при определенном ракурсе даже красивые.

Но вот эта дамочка — а назвать девушкой пышущую сексуальностью гостью у меня язык не поворачивается — совсем другая лига. Лига лиц с обложки и фигур с красной дорожки кинофестиваля.

И хотя про прилив крови к определенной части тела я приукрасил, не юноша все-таки, но некоторое волнение, пересохшее горло и участившийся пульс красноречиво свидетельствуют, что опыта общения с такими сногсшибательными роскошными красотками у меня крайне мало. Так, а вот и он, таки настиг…

Интерфейс предупреждает о повысившейся частоте сердечных сокращений вследствие полового возбуждения, рекомендуя вступить в половую связь с объектом вожделения, а в случае невозможности этого — заняться физической активностью, принять душ и выйти из зоны визуального контакта. Слишком много «полового» на одно системное сообщение. Спасибо, кэп!

Стараясь не обращать внимания на манящее декольте блузки, расстегнутой на пару пуговиц, смотрю Насте в глаза. Она отвечает тем же, смотрит уверенно, с легкой полуулыбкой. Верхняя губа чуть вздернута и обнажает ровные белоснежные зубы.

— Филипп?

— Я вас понял, Анастасия. — Решаю все-таки держать дистанцию, обойдясь без уменьшительно-ласкательных обращений. — Какого рода работу вы ищете? Кто вы по специальности? Есть ли у вас при себе резюме?

— Ой, нет… А нужно было? — натурально смущается девушка.

Как мило. Впрочем, у нас почти вся клиентура без резюме приходит, зачем оно нужно в кадровом агентстве? Гашу своего внутреннего мастера сарказма и смотрю на ребят. Судя по всему, Кеша Димидко уже никуда не торопится. Сидит на столе Славки и мечтательно созерцает. Сам же Сява оказывается рядом с Настей и держит в руках две чашки.

— Простите, мадам, — смущаясь, говорит он. — Вам чай или кофе?

— Что, простите? А, если можно, просто воды. Без газа.

— Айн секунд! — почему-то с немецким акцентом произносит бывший гопник и, расплескивая чай и кофе, мчится на «кухню».

— О, Славка, а дай мне кофейку! — пользуется моментом Кеша.

В моменты крайнего волнения из Славы прут когда-либо услышанные слова и фразочки, которые, по его разумению, имеют отношение к высшему обществу.

— Простите, — извиняется Настя. — Резюме у меня нет. Высшего образования — тоже.

— Тогда тем более, расскажите о себе подробнее. Какими навыками владеете, что умеете… Хм… — Осознав двусмысленность своих слов, я отвожу взгляд.

Пока не понимаю зачем, но на всякий случай включаю «Распознавание лжи».

— Хорошо, я расскажу. Анастасия Семенова, двадцать четыре года, родилась во Владивостоке. Там пошла в первый класс, но не доучилась даже до второго — отец был военным, и мы часто переезжали. Сменила шесть школ в разных городах…

Взгляд магнитом притягивает к ее груди, но я сдерживаюсь. Меня беспокоит другое — она врет. Каждое ее утверждение — начиная с имени и заканчивая тем фактом, что она потеряла родителей и осталась одна — ложь, и у меня мороз по коже под воздействием навыка.

Рассказывая, она немного погружается в себя. Пользуюсь этим, чтобы изучить ее профиль.

Анастасия Семенова, 24 года

Текущий статус: безработная.

3 уровень социальной значимости.

Класс: соблазнитель 7 уровня.

Не замужем.

Так, понятно, что ничего не понятно. Ее и правда зовут Настей Семеновой. Тогда почему система говорит об обратном? Героический навык сбоит? Инфополе дидосят [17]? Непонятно.

Смотрю, что она собой представляет в плане способностей. Именно так я и определял, какая работа подходит клиентам. Тот же биолог — он ведь приходил в поисках совсем другой должности, а то, что у него «Биология» развита до девятого уровня, мне подсказало «Познание сути».

Самый раскачанный навык Анастасии — «Соблазнение», у меня такой же есть, только раза в два ниже. Что еще из скиллов хорошо развито? «Коммуникабельность», «Мода и стиль», «Макияж», «Дефиле», «Эмпатия», сексуальные навыки… Все выше пяти-шести — да Настя почти профессионал в этом! Но удивляет меня другое. У девушки хорошие навыки владения компьютером и пакетом Microsoft Office и есть даже третий уровень навыка SMM — с социальными сетями она точно дружит. Впрочем, для поколения Instagram это как раз таки немудрено. А вот то, что «Ответственность» высока — это располагает. Не знал, что это навык, по крайней мере, у себя такого не видел.

— … В общем, с модельной карьерой не вышло, — подводит итоги рассказа Настя. — И вот я здесь — без друзей, родственников… И даже знакомых совсем мало, понимаете? Из квартиры хозяйка выселяет, а зарабатывать телом я не хочу. Так что меня устроит любая работа, даже офис-менеджера, главное, чтобы аванс дали.

Она умолкает, пьет воду из стакана, принесенного Славой, и ждет моей реакции. Как-то не клеятся ее последние слова с тем, что она говорила вначале. «Готова на все» и «зарабатывать телом не хочу». Почти весь монолог «Распознавание лжи» морозило меня ее лицемерием, но от последних слов резко потеплело. Ее действительно устроит любая работа, и, может быть, слова «готова на все» как раз таки и подразумевают готовность ко всякому варианту трудоустройства? Хотя она говорила «на все, чтобы ее получить». Ее — это работу. Да, странная девушка, загадка на загадке.

Пока я думаю, даже не пытаясь начать поиск подходящих мест, стойкое воздерживание от взгляда на вырез ее блузки выдает мне кратковременный дебаф косоглазия — шучу — и прокачку силы духа и воли, эти показатели связаны. Система дает теперь чуть больше полезной информации — сказывается целый вечер, потраченный на настройки интерфейса.

Поздравляем! Вы улучшили силу духа на 100 %!

Получено очков опыта за улучшение второстепенной характеристики: 1000.

Текущее значение силы духа: 300 %.

Поздравляем! Вы улучшили силу воли на 100 %!

Получено очков опыта за улучшение второстепенной характеристики: 1000.

Текущее значение силы воли: 200 %.

На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 6310/16000.

Поздравляем! Разблокировано одно из требований для героических способностей «Берсеркер», «Неуязвимость»: сила духа не менее 300 %.

От нежданно-негаданного повышения сразу двух важных характеристик взлетает настроение, но сейчас неподходящий момент, чтобы анализировать случившееся.

Возвращаюсь к текущей задаче. Решаю поискать для девушки все варианты — от модели и визажиста до офис-менеджера и секретарши. Предложений система выдает много, выбрать будет из чего. Перевожу взгляд с экрана ноутбука, с которым я совместил карту интерфейса, на Анастасию. Теперь, когда передо мной не вгоняющая в трепет wow! — шикарная незнакомка, а девушка, которую я относительно хорошо знаю, давление ее сексуального магнетизма снижается, что позволяет общаться с ней так же, как с обычным клиентом.

— Настя, работу мы вам найдем. Пока ознакомьтесь с договором, и, если все нормально, внесите свои данные и подпишите его. Слава, будь добр, дай Анастасии договор. Мы берем деньги за свои услуги только по факту трудоустройства. Таков наш принцип.

— Правда?

— Абсолютно. Мне нужно немного времени, чтобы подобрать подходящие варианты, вы не могли бы пока подождать? Можете присесть на диван?

— Конечно, — кивает она.

Настя встает со стула, а Сява с Кешей перестают маниакально гипнотизировать девушку и панически изображают чрезмерную занятость. И если Славка просто с головой уходит в компьютер, кося взглядом в сторону Насти, то Кеша хмурит брови и морщит лоб, вчитываясь в листок бумаги. Подозреваю, что взгляд у него плывет, а буквы кириллицы превращаются в иероглифы.

Минутку, а это еще что? В ряду иконок, где обычно отображаются часы, дата, частота сердечных сокращений, температура окружающей среды и прочие полезные данные, выведенные мной на панель, замечаю иконку дебафа, и странно, что без уведомления. Фокусируюсь на ней.

Очарованный (24 часа)

Вы были очарованы объектом противоположного пола «Анастасия Семенова».

Ее репутация в ваших глазах: +50.

Ваше текущее отношение к ней: Дружелюбие 20/60.

−3 Интеллекта.

+1 к Силе.

−5 % удовлетворенности каждые 6 часов.

+10 % метаболизма.

Внимание: возможна спонтанная эрекция!

Внимание: для снятия дебафа ограничьте контакты с объектом вожделения или вступите с ним в половую связь.

Не было печали. Так вот как действует хорошо развитый навык соблазнения? Ладно еще, что у меня интеллект высокий и минус три не сильно бьет по мозгам, а как быть тому же Славке с его не самым острым умом? «Очарование» сделало его вдвое тупее! Да уж, теперь понятно, почему многие, казалось бы, умные и адекватные люди, завидев красотку, теряют мозги и совершают глупые поступки. Представляю, как сильно «очарованные» теряют в здравомыслии, подвергнувшись дебафу соблазнения уровня выше десятого.

Так, ладно. Дебаф я переживу, а девушке надо помочь. Краем глаза вижу, как Кеша с Сявой суетятся, помогая ей заполнять договор. Молодцы, чувствую, еще и подпишут сейчас за нее.

Возвращаюсь к поиску. Вакансий много, надо фильтровать. Для начала отсекаю все предложения с зарплатой ниже тридцати тысяч. Добавляю «Вероятность трудоустройства Анастасии Семеновой выше 90 %»…

Разрываясь, звонит рабочий мобильный телефон. Одновременно начинает звонить городской. Славка отвечает на второй, я отвечаю на первый звонок:

— Агентство трудоустройства «Доброе дело», здравствуйте!

— Алло? — недоуменно спрашивает чей-то хриплый мужской голос. — Это агентство?

— Да, говорите, я вас слушаю. Чем могу помочь?

— Трудоустройства? — продолжает тупить мужик.

— Так точно.

— Я насчет работы…

Пока я говорю, прижимая телефон плечом к уху, а Сява распинается перед какой-то пенсионеркой, решившей трудоустроить свою бездельницу-внучку (есть у Славки манера повторять все услышанное в разговоре по телефону), в офис заходят среднеазиатского типа ребята, одетые кто во что горазд, и неуверенно топчутся у порога. Двое совсем молодые, в вязаных шапочках, хоть и лето за окном, а третий постарше, лет за сорок. Скользнув взглядом по их профилям, понимаю, что у нас делегация работяг-строителей.

— Ладно, я, пожалуй, пойду. — Кеша кивает нам на прощание и пытается обойти новых гостей.

— Здрасте-те! «Добрый дел» здесь? — интересуется старший из новоприбывших клиентов, пока младшие жмутся к стеночке, давая пройти Кеше.

Жестом показываю им пока подождать.

— А что за работа у вас? — переспрашивает меня хриплый голос в трубке.

— Мы — агентство по трудоустройству, помогаем найти работу, а какой она будет — зависит от вас…

— Дурите нашего брата… — сомневается мужик.

— Требуется личное присутствие, бабушка! — кричит своей, по всей видимости, глуховатой собеседнице Слава.

Настя вспархивает со стула и идет к гостям из солнечного Что-то-там-стана. На казахов не похожи, скорее таджики или узбеки.

— Здравствуйте! Да, это агентство трудоустройства «Доброе дело», — воркует Настя с гостями. — Пока присаживайтесь, хорошо? Надо будет немного подождать. Хотите чаю? Или, может, кофе?

Ошалевшие от такого приема работяги яростно трясут головами, и за всех отвечает их старший по имени Файзулло:

— Спасибо, дочка, ничего не надо.

— А денег правда не берете? — спрашивает меня мужик.

— Нет, бабушка! Вам самой приходить не надо, если только вы не для себя работу ищете. Что? Если хотите, и вам найдем… — Можно позавидовать умению и терпению Славки общаться со старшим поколением.

— Хорошо, — соглашается хриплый мужик. — Я приду. Что? А, понял! До свидания.

Фух… Отключаюсь, кладу телефон на стол, но он тут же звонит снова. Да е-мое!

— Филипп, хотите, я отвечу? Мне несложно, — предлагает Настя, уже оказавшаяся рядом.

Меня снова обдает животной притягательностью, и я без слов протягиваю девушке телефон.

— Филипп, я не тороплюсь, — не отвечая пока на звонок, улыбается Настя. — Вы можете пока с Файзуллой поговорить.

Откуда она знает имя их старшего? Уже успела познакомиться? Растерянно киваю и приглашаю южан. Молодые остаются стоять, а старший усаживается напротив меня. Через десять секунд рядом садятся и молодые — Слава подсуетился и принес еще стульев, отдав даже свой.

На работяг-гастарбайтеров времени ушло не много. Искали они работу в строительной сфере, чтобы всем в одно место, неофициально, и чтоб не обманули. Через четверть часа они, вежливо и душевно поблагодарив, поехали встречаться с заказчиком, желающим построить скромный домик на приобретенном участке. Договор с ними мы заключать не стали, но Файзулла простодушно заплатил по тысяче рублей за каждого после разговора с Сявой. Я за них остался спокоен, потому что выставил максимально жесткие условия отбора потенциальных мест работы, особенно напирая на порядочность заказчика и крайне низкую вероятность обмана.

Закончив с ними, вернулся к поиску по Анастасии. Мыслекомандами забил все фильтры, не забыв добавить условие о высокой вероятности получить аванс сразу после трудоустройства, и…

Карта девственно чиста — ни единой метки. Не понял, как так? Все такие жадные, что не могут выдать аванс? Убираю все фильтры, решив добавлять их по одному.

Так, вывести все компании и организации с вакансиями офис-менеджера, секретаря-референта… Двести восемь совпадений.

«Официальное трудоустройство» — сто шестьдесят одно совпадение.

«Зарплата после вычета налогов выше тридцати тысяч» — сто девятнадцать совпадений.

«Вероятность получить аванс в первую неделю после официального трудоустройства» — семьдесят шесть совпадений.

«Вероятность трудоустройства Анастасии Семеновой выше 90 %»… Ноль совпадений.

«Вероятность трудоустройства Анастасии Семеновой выше 80 %»… Ноль совпадений.

Да как так-то? Что за ерунда?

Чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Поднимаю голову, но на меня никто не смотрит: Анастасия, стоя у окна, с кем-то общается по нашему рабочему мобильному, Слава, вернув свой стул, печатает, одновременно перечисляя по телефону наши условия работы с клиентами.

Обнуляю все условия поиска и создаю одно:

«Вероятность трудоустройства Анастасии Семеновой выше 10 %»… Одно совпадение.

Хоть что-то. Фокусируюсь на метке и вижу, что это за компания.

Агентство по трудоустройству «Доброе дело».

У нас? И кем же? На звонки отвечать? Кофе гостям предлагать? Смешно. Через полгодика еще — возможно, но сейчас, когда то, чем мы занимаемся, и бизнесом-то назвать язык не поворачивается…

— Настя, будьте добры, подойдите, — зову девушку, когда она заканчивает разговор. — Вы примерно на какую зарплату рассчитываете?

— Я неприхотливая, но, конечно, хотелось бы повыше. А какие варианты есть?

— В том-то и проблема. Вариантов почему-то пока особо нет…

Из нее как будто кто-то вытаскивает стержень. Она сутулится, опускает плечи и теряет задор и кураж, с которым зашла к нам и отвечала на звонки. Подняв голову, она уточняет:

— Вообще никаких вариантов? Может, няня кому нужна или горничная? Продавцом-консультантом могу в бутик одежды… Да в любой магазин, а? — Она держится, но нижняя губа начинает дрожать.

В этой девушке меня смущает все. Да с ее данными, в том числе и навыками, она может или лежать на лучших пляжах планеты, попивая невообразимые коктейли и прерываясь на неутомительный шопинг на деньги покровителя, или строить умопомрачительную карьеру где угодно — от телевидения и кино до крупного федерального холдинга. Что она забыла в нашем провинциальном по столичным меркам городе, по сути, дыре, задрипанном горемычном бизнес-центре и в новорожденном агентстве?

Почему система не находит ей работу? Почему? Сто процентов, что стоит ей пойти в любое из тех мест, которые выдавались на карте до ввода условия с обязательным трудоустройством, и ее возьмут. Но почему система это отрицает? Или…

Или эта девушка целенаправленно хочет работать только у нас, а в другие места, как бы ее ни уговаривали, не пойдет? Ну и зачем ей это? Вкупе с последним разговором с Голосом в лице старика Панюкова происходящее выглядит более чем подозрительно. Но, если так, то девушку лучше держать при себе. И раз уж я обещал в рекламе «100 % трудоустройства»…

— Настя, я могу вам предложить работу у нас. Должностные обязанности будут, особенно поначалу, крайне размытыми, потому что мы только открылись и пока не в состоянии взять в штат по человеку на все нужные позиции. Мы тут каждый и швец, и жнец, и на дуде… Да и платить много мы не сможем. Но если…

— Я согласна, — обрывает она меня на полуслове. — Готова приступить прямо сейчас.

На заднем плане Сява, навостривший уши и подслушивающий наш разговор, начинает сидя танцевать джигу, перебирая ногами под столом, как нетерпеливый ретивый конь.

— Вам даже неинтересно, какая у вас будет зарплата? Обязанности? График работы?

— Двадцать пять тысяч для начала меня устроит, — отвечает она. — Что касается графика, то он указан на входной двери, мы работаем с понедельника по пятницу с девяти утра до шести вечера. Суббота, воскресенье — выходные дни. Обязанности… Отвечать на звонки, заполнять договоры, встречать гостей, открывать и закрывать офис, вести клиентскую базу и учет… А еще следить, чтобы у нас всегда была вода, чай, кофе и сладости.

— И бич-пакеты! — добавляет Сява. — То есть лапша быстрого…

— Бич-пакеты нам скоро не понадобятся, — замечает Настя. — Мы быстро пойдем в гору и перейдем на нормальное обеденное питание в близлежащих кафе и ресторанах.

— Отлично, — соглашаюсь я. — Только у меня будет одно требование.

— Какое же? — поднимает бровь красотка.

— Старайтесь выглядеть скромнее. Не так… вызывающе соблазнительно. Клиенты у нас небогатые, да и мы отвле…

— Я все поняла, — снова перебивает, не дослушав, Настя. — Не вопрос. Соберу волосы, никакой косметики, оденусь проще, буду как серая мышка, устроит?

Боюсь, что даже наряди мы ее в ватник и безразмерные штаны, в привлекательности она не потеряет, но хоть так попробуем избежать ее дебафа «Очарования».

— Вполне, спасибо за понимание. Как быстро вам нужен аванс? — вспоминаю я о ее ключевом условии. — И в каком размере?

— К концу следующей недели, устроит пятьдесят процентов, — отвечает она. — О, у нас гости, я встречать!

Быстро освоилась. Видимо, несмотря на молодость, имеет хороший жизненный опыт. Сява же, улучив момент, показывает мне два больших пальца. Я непроизвольно улыбаюсь — все-таки созерцание такой красоты в своей компании изрядно тешит как мужское самолюбие, так и… Вот, черт!

— Добрый день! Чем могу помочь? — обращаясь к посетительнице, спрашивает Настя.

— Добрый! А вы кто? — спрашивает «гостья», коей оказывается Вика, а потом, не дожидаясь ответа, идет ко мне. — Привет, ребята!

— Здрасте… Все хорошо, Виктория Алексеевна… — отвечает Сява и указывает на Настю. — А у нас… Вот…

— Вика, привет! — Встаю и иду навстречу, чтобы обнять и поцеловать. — Познакомься с Настей, она наш новый офис-менеджер. Настя, это моя девушка Вика.

— Очень приятно, Виктория Алексеевна, — сразу улавливает ситуацию Настя. — Меня зовут Анастасия.

— Взаимно, Анастасия… — Вика щурит глаза, изучая Настю, и увиденное ей сильно не нравится — индикатор настроения падает в желтую зону. Растерявшись, она хоть как-то старается сохранить невозмутимость и обращается уже только ко мне: — Как дела, родной? Я с работы сразу сюда, отвезу тебя на тренировку, дождусь, а потом в супермаркет, как планировали…

— Блин, совсем забыл! — Я смотрю на часы и понимаю, что надо ехать на бокс. — Так, народ, мне пора. Закроете офис?

— Конечно, Филипп Олегович. Мы закроем, — отвечает Настя.

Откуда она мое отчество знает?

— Хорошей вам тренировки, Филипп Олегович! — присоединяется Славка.

— Спасибо!

Выключаю ноутбук, хватаю сумку с экипировкой, приобнимаю за талию Вику и веду к выходу.

— Всем пока!

— До свидания, Филипп Олегович! Всего доброго, Виктория Алексеевна! — прощаются с нами Сява с Настей.

Да что с ними такое? При Вике решили поиграть в субординацию?

— Ой, Фил, а ты уже уходишь? — ловит нас на пороге Вероника, доводя ситуацию до абсурда из дешевой ситуационной комедии. — А я к тебе…

— Прости, Вероника, опаздываю. Давай завтра с утра?

— Хорошо, Фил. — Под негодующее сопение Вики девушка провожает нас взглядом.

За спиной слышу, как она знакомится с Настей, а Сява, оказавшись в цветнике один, снова пускает слюни, несет бред про «мадам» и что-то с грохотом роняет.

— Ты что их, муштруешь, что ли? Филипп Олегович то, Филипп Олегович это… — улыбаясь, язвит Вика, когда мы выходим на лестницу. — И с чего это вам офис-менеджер понадобился? Шквал звонков и бешеный поток клиентов?

— Не шквал, но поток есть.

— Фил, зачем ты растишь статью расходов? Самому на звонок ответить и кофе налить что, рука отвалится? Чем ты завтра зарплату будешь платить всем этим людям? Что-то я сомневаюсь, что при вашей альтруистичной бизнес-модели тебя ждут миллионные обороты. Кстати, и что это за вторая девушка была, которая «Филом» тебя называет? Что за фамильярность?

— Это была Вероника.

— Что еще за Вероника? Кто она такая?

— Вика, ты меня извини, но ты сейчас лезешь туда, куда лезть не стоит. Я ценю твои советы, ты же знаешь. Но в данном случае, мне кажется, в тебе говорит ревность, а повода для нее нет. Абсолютно.

— И все-таки, кто она?

— Еще один арендатор, наша соседка по этажу.

— Ясно.

Вот это вот «ясно» — первый предвестник бури, проверено. За этим коротким словом может скрываться что угодно — от бешеной ярости до смертельной обиды, и когда Вика говорит «ясно», дальше всегда следует долгое молчание, односложные ответы на попытки заговорить и уход от предложений обсудить больную тему.

Дома мне все-таки хочется иметь уют, а не холодную войну и железный занавес, поэтому в машине я пробую с ней поговорить.

— Вика…

— Что?

— Нам действительно нужен был человек на телефон. Славка не тянет, да и не его это профиль, честно говоря…

— Слушай, мне это вообще не неинтересно! — восклицает Вика и тут же опровергает свои же слова: — Зачем тебе вообще этот неумытый гопник? Да лучше бы ты мне предложил, я же опытный кадровый работник! Мы же вместе могли бы все это организовать и сделать, как надо! Ты что, думаешь, я бы не ушла из «Ультрапака», чтобы помочь тебе?

— Э… — Я теряюсь, потому что даже не думал, что Вика вообще может согласиться на такое предложение. — А ты бы согласилась?

— Нет, конечно, нет! Ты что? — снова противоречит себе Вика. — Но ты даже не предлагал!

— Вик, что с тобой происходит? Я помню ту девушку, в которую влюбился пару месяцев назад. Я тогда поверить не мог, что такие бывают — понимающие, неистеричные…

— Ничего. Мои ожидания — это мои проблемы.

— Погоди. То есть ты хочешь сказать, что я не оправдываю твоих ожиданий?

— Ты сам это сказал.

Она резко тормозит и лихо ставит машину в узкий промежуток на парковке фитнес-центра. Ожидаю, что, как только я выйду, Вика уедет, вопреки нашим планам, но она глушит двигатель, отстегивает ремень и выходит из салона одновременно со мной. То, что она все-таки осталась, внушает надежду. Злится, но все еще со мной.

В клубе возле ресепшена трутся братья Кичиевы.

— Привет, ребята! — здороваюсь с ними. — Катя, привет!

— Филипп, добрый вечер! — улыбается мне рецепционистка, забирая мою клубную карту. — Вот ваш ключ.

— Салам, Фил, — небрежно здоровается Заур.

Мага едва заметно кивает.

— Я тебя здесь подожду, — бросает мне Вика, сверкнув глазами на Катю, и собирается сесть в кресло.

— Кого подождете, девушка? — интересуется у нее Мага. — Его?

К моему удивлению, Вика не оставляет его вопрос без ответа.

— Да, его. А что? Вы кто?

— Простите мое любопытство, милая девушка, — изощряется в словесных любезностях Мага, — но как может такая прекрасная женщина, как вы, ждать? Ждать, да еще и такого, как он?

— А что, думаете, не стоит? — Вика тоже улыбается, и это начинает меня напрягать. — Может, мне вас подождать?

— Меня ждать не надо! — горделиво восклицает Мага. — Только одно ваше слово, и я брошу все, чтобы оказаться хотя бы на миг рядом с вами! Магомед! — Он протягивает Вике руку.

— Виктория, очень приятно. — Она отчаянно флиртует с парнем, делая вид, что меня рядом нет.

Как я ни стараюсь не обращать внимания, понимая, что она просто провоцирует, наказывает меня, пробуждая ответную ревность, но чувствую, как внутри пробуждается вулкан.

— Виктория! Победа! Какое прекрасное имя! — продолжает наседать Мага. — Виктория, только одно слово! Одно! Скажите «да», и я брошу все, чтобы повезти вас в лучший ресторан города! А если захотите, так и всего мира!

— Так уж и «всего мира»? — заливисто смеется Вика. — И мне только надо сказать «да»?

— Мага! — кладу руку на его плечо, но он ее сбрасывает. — Мага, ты офигел? — начинаю закипать я, но он не обращает внимания, и, скаля зубы, взглядом раздевает Вику.

— Руки убрал, быстро! — огрызается он.

— Не лезь к ней!

— А то что? — Он наконец отводит взгляд от Вики и смотрит мне в глаза, разминая шею. — Расплачешься? Ну, так ты поплачь, а мы с Викторией пока займемся чем-нибудь поинтереснее. — Обернувшись, он задает моей девушке вопрос, который при всем желании нельзя истолковать двусмысленно, и во мне вскипает кровь. — Виктория, вы любите, когда грубо и сзади? А спереди? Если что, мой брат Заур нам поможет…

— Ты у меня сейчас сам будешь плакать! — обещаю я, и моя уверенность не на пустом месте. — Получишь и грубо, и сзади, и в табло…

Система фиксирует адреналиновый всплеск, повышенное сердцебиение и уведомляет о новом бафе:

Праведный гнев

Вы испытываете ярость, столкнувшись с явной несправедливостью.

+3 ко всем основным характеристикам.

+100 % бодрости.

+50 % уверенности.

+75 % силе воли.

+75 % силе духа.

−50 % самообладания.

Эффект активен, пока справедливость не будет восстановлена, а вы уверены — в своей правоте.

По навыку бокса Мага опережает меня на два уровня, но под «гневом» у меня есть все шансы.

— Мальчики, не надо! — просит нас Катя и громко кричит, взывая к тренеру: — Евгений Александрович!

— Выйдем? — предлагает Мага, сплюнув. — Посмотрим, кто будет плакать.

— Да он уже в штаны наложил! — провоцирует меня Заур.

— Щас его уделаю, потом тебя, понял? — отвечаю провокатору. — Идем.

Братья издевательски смеются и идут следом. Обернувшись, вижу довольную Вику. Внешне это незаметно, но интерфейс фиксирует ее резко взлетевшее настроение.

Драку начинаю я, понимая, что иначе шансов не будет. Резко обернувшись, спрашиваю «Поехали?» и, не дожидаясь ответа, впечатываю кулак в скулу кавказца.

Мага на секунду теряет равновесие, но удар держит, ухмыляется, трогает щеку и набрасывается на меня.

— Мочи его, брат! — кричит Заур.

И Мага мочит. Мне хватает характеристик уходить и блокировать его мощные удары, но шанса провести ответную атаку пока не предоставляется. Секунды тянутся, собираясь в минуты, я, как могу, защищаюсь, выжидая момент, но поле для маневра не самое удачное, ограждения клумб — с одной стороны, припаркованные машины — с другой, и пару ударов я пропускаю. Вика, поняв, что все это не шутки, с криком бросается нас разнимать, но ее перехватывает Заур и держит, крича ей что-то о том, что «пацаны сами разберутся!»

Когда я замечаю, как он хватает и лапает мою женщину, мне окончательно срывает башню, а баф «Праведного гнева» апгрейдится до второго уровня. В этот момент Мага, уверовавший в свои силы, раскрывается…

Бум! Мне стоит усилий рефлекторно не закрыть глаза, когда кулак противника скользит по моему уху, а я провожу встречный удар. Его голова запрокидывается, и он, как-то нелепо всплеснув руками, валится спиной на асфальт.

В возникшей тишине отчетливо слышатся чьи-то хлопки. Поднимаю взгляд, один глаз у меня уже начал заплывать, и вижу, что вокруг собралась вся группа. Странно, почему они не кинулись нас разнимать? Неужели бой прошел на глазах у Матова и всех остальных ребят?

— Нокаут, — констатирует тренер. — Скажем так, довольно неожиданный.

— Красавец, Фил! — слышу ободряющий голос Кости Бехтерева.

Я подхожу к Зауру, все еще держащему Вику. Он, опомнившись, отпускает мою девушку.

— Теперь ты, — обращаюсь я к нему.

Он хмуро смотрит на меня, но, не выдержав, отводит взгляд. За моей спиной стонет очнувшийся Мага.

— Заур, отведешь брата в медчасть, пусть девочки его посмотрят, — командует тренер. — Но сначала ответьте на вопрос. Кичиев, Панфилов, кто зачинщик?

— Я за свою девушку вступился…

— Он первый начал! — тычет в меня пальцем Заурбек. — Мага просто с ней пытался поговорить…

— Знаю я это ваше «просто поговорить», — морщится Матов. — Кто драку начал?

— Я, — не собираюсь увиливать и говорю правду.

— Понятно. Так, Кичиевы в медчасть, остальные — живо переодеваться! Кроме тебя, Панфилов.

— Извините, сразу не поздоровался, Евгений Александрович, был немного занят.

— Освободился? — иронизирует он. — Ты свободен. Вообще. Я тебя отчисляю.

— Что? — Я не верю своим ушам.

— Что слышал. Согласно правилам клуба, на всей его территории драки запрещены, а зачинщики лишаются абонемента без компенсации за невостребованное время и занятия. Так что всего доброго, Филипп.

— Но я хочу заниматься боксом и дальше, Евгений Александрович!

— Пожалуйста, занимайся. Но не у нас. Всего хорошего.

Развернувшись, тренер дает понять, что разговор окончен.

— Жду тебя в машине, — говорит мне Вика и уходит.

Радость победы — за всю мою жизнь это едва ли не первая драка, в которой я выиграл — омрачается злостью на Вику. Если бы не ее глупое поведение с верчением хвостом перед Магой… Чего она этим добилась? Моей ревности? Хотела убедиться, что я все так же к ней неравнодушен? Блин, глупо, глупо!

Я какое-то время стою один, приходя в себя и остывая после взрыва адреналина. Потом иду к машине, вспоминаю про то, что надо сдать ключ и забрать сумку с экипировкой, и бреду в сторону клуба, опустив голову, пока на кого-то не натыкаюсь.

— Фил, — Костя держит меня за плечо, — здорово ты его приложил!

— Угу… Повезло, наверное.

— Конечно, повезло! — восклицает Костя. — Но вышло круто! Слушай, говорят, что Саныч тебя выгнал. Хочешь, я тебя потренирую?

— Ты?

— Ну да, а что? У меня к Маге давно претензии были, наконец-то хоть кто-то ему язык подрезал. Я у тебя в долгу, получается, потому что я должен был это сделать, а не ты.

— Да я с радостью с тобой потренируюсь, только где?

— Ха, где! Да хоть где! А вместо груши есть самые универсальные снаряды — лапы и спарринг-партнер, то есть я. Ну как? По рукам?

— Можем у меня на школьном стадионе, тут в паре кварталов…

— А, это в двадцать седьмой школе? Я там учился, знаю. Только смотри, могу или рано утром или поздно вечером, тебе как удобнее?

— Давай по утрам.

— Все, договорились! Начнем завтра, если хочешь. В семь утра норм?

— Норм, — киваю ему и улыбаюсь. — Скажи свой номер.

Записываю его контакты, и он прощается:

— Все, Фил, я погнал, а то Саныч не запустит. До завтра!

— Счастливо, спасибо!

Тренировки с Костей — хороший вариант. Его навык бокса восьмого уровня, всего на пару уровней ниже, чем у Саныча. Да и занятия по утрам, чередование бокса с бегом, меня более чем устраивают — разгрузятся вечера, будет больше времени на учебу и прокачку.

С немного приподнявшимся настроением забираю свои вещи, прощаюсь с расстроившейся Катей и покидаю этот фитнес-клуб. Навсегда.

Так или иначе, он дал мне много очков силы, ловкости, выносливости и бокса с рукопашным боем. И, хоть я и оставил им немало денег, это был хороший размен.

Сажусь в машину, и мы с Викой едем в супермаркет за продуктами, как и собирались. Едем молча. Меня удивляет, что она никак не отреагировала на то, что я бился за нее. Но, может быть, я чего-то не понимаю, и для нее в этом нет ничего особенного. В любом случае, то, что разговор назревает, понятно и мне, и ей.

— Зачем ты это начала? — делаю я попытку.

— Что начала?

— Флиртовать с Магой.

— Я? Флиртовать? Мы просто болтали. Не понимаю, зачем ты полез в драку?

— Просто болтали? Полез в драку? Ну, конечно… — Я заканчиваю разговор, понимая его бесполезность.

Меня снова дрессируют, и явно из-за появления в штате агентства Насти. Нет, с меня на этот раз точно достаточно, и единственное, что меня удерживает от разрыва отношений — оставшиеся чувства к Вике и то, что хорошего у нас было все-таки больше, чем негативного. Впрочем, последнее имеет свойство накапливаться…

Остаток пути мы молчим, а потом так же молча обходим ряды магазина — Вика выбирает продукты, а я сзади качу тележку. Загрузив корзину почти доверху, мы добираемся до кассы. Я выгружаю продукты на ленту, женщина в форменной пилотке равнодушно сканирует штрих-коды, скидывая пробитое в лоток, а Вика грузит все по пакетам.

— Шесть тысяч триста восемьдесят рублей, — подводит итог кассир.

Протягиваю ей карту, и она проводит ею по POS-терминалу, потом ждет соединения.

— Отказ.

— Минутку. — Я открываю бумажник и пересчитываю наличность, но ее не хватает. — Попробуйте еще раз, пожалуйста.

— Можно быстрее? — возмущается кто-то из очереди позади нас.

Кассир жмет плечами и повторяет процедуру. Блин, неужели я сам не заметил, как потратил все с карточки?

— Отказ. Мужчина, не задерживайте очередь!

— Давайте я часть наличными заплачу… Вот, три тысячи восемьсот… — протягиваю ей купюры. — А остальное снимите с карты.

— Да что вы там возитесь? — раздраженно спрашивает какой-то толстый мужчина. — Время позднее!

— Понабрали, а денег нет! — восклицает бабушка с бутылкой кефира. — Я, вон, на пенсию даже творожка себе позволить не могу, а эти — шикуют! Ишь, понабрали!

— Сколько там не хватает? — спрашивает Вика.

— Две тысячи пятьсот восемьдесят, — подумав, отвечает кассирша.

— Вот, возьмите, — Вика протягивает ей три тысячи, берет сдачу и, взяв пару пакетов, идет на выход.

Чувствуя, как горят уши — сам же вечно настаивал, что все расходы на мне! — беру оставшиеся покупки и бегу за Викой. Догнав, говорю:

— Спасибо!

— Да не за что, Фил! Вместе живем, давно пора перестать деньги делить и считать, раз уж мы, как ты говорил, семья. Меня другое бесит, ты пойми! — Она останавливается возле машины, открывает багажник и сгружает пакеты туда. — Ты занимаешься херней, ну признай это!

— В смысле?

Плотно укладывая пакеты, я забиваю багажник.

— Да в прямом! Фил, тебе четвертый десяток, с твоим умом и способностями ты мог бы отличную карьеру сделать, а ты чем занимаешься? — Она хлопает дверцей и садится в машину.

Сажусь рядом, она выруливает с парковки.

— Вика, давай уже прямо поговорим. Ты же о бизнесе моем?

— Да какой это бизнес, Панфилов? Детские игры это какие-то, а не бизнес! Скажи «спасибо», что я тебя люблю, но вот честно, не верю я в то, что у тебя получится. Это совсем другие способности нужны — жесткость, хватка. А ты, уж извини — размазня на постном масле. Продавать — да, это мы умеем. К людям подход найти, что-то впарить — это твое. Но, боже мой, какой из тебя бизнесмен? — Она резко тормозит и зло сигналит впереди стоящей машине. — Да езжай уже, зеленый давно, тормоз!

— Слушай, мы же еще даже месяца не работаем, а ты уже крест ставишь…

— Да было бы на чем ставить, Фил! Бросай ты это и возвращайся в «Ультрапак»! Петр Иванович только сегодня тебя вспоминал добрым словом. Сам подумай, сколько тебе надо будет работать и вкладывать своих средств, прежде чем добьешься хотя бы сопоставимых доходов с тем, что тебе Иваныч платил? Не хочешь к нему — не вопрос, я тебе уже говорила, что могу к подружке устроить в «Белый холм». Туда даже лучше будет, перспективнее.

Я и сам знаю, что все так. И про «перспективнее», и про уровень доходов, и что бизнесу мне еще учиться и учиться… Но, черт возьми, агентство работает всего ничего, всего-то две недели с небольшим, а она уже — уже! — не верит. Как не верила с самого начала. Сам понимаю, что, возможно, неправ, обижаясь на нее, но мое лицо краснеет, и к ушам приливает жар. А может, тому виной последствия дебафа очарованности — снизившийся интеллект, но я горячо отвечаю, понимая, что пожалею о сказанном:

— Ладно, Вик, пусть я занимаюсь херней, как ты выражаешься. Пусть. Но, знаешь, моя бывшая, Яна, была намного терпеливее в этом плане. Четыре года верила в меня, представляешь? А ты? Хорошо, если пару месяцев…

«Да уж, Панфилов, умеешь ты… Какой же ты идиот!» — успеваю подумать, прежде чем в подтверждение моих мыслей Вика, резко вильнув к обочине, вдавливает педаль тормоза в пол.

Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!

Текущее отношение: Неприязнь 15/30.

— Пошел вон, — срывается с ее уст.

— Вика, извини, сказал не подумав.

— Вон. И продукты свои забери!

— Вик… — Я не теряю надежды все исправить, но следующее уведомление говорит, что все напрасно.

Ваша репутация у Виктории Коваль понизилась!

Текущее отношение: Неприязнь 25/30.

У меня дежавю. Я забираю с заднего сиденья сумку с формой и выбираюсь из машины. Продукты забирать не стану, не хочу выглядеть в ее глазах последним жлобом. Иду вдоль дороги.

Машина Вики догоняет меня и останавливается. Стекло с моей стороны опускается.

— Фил, на этот раз все кончено. Серьезно. Это последняя капля. Я все решила. Не звони, не пиши, я такое не прощаю, — устало, но твердо говорит Вика. — С тобой было хорошо, но без тебя будет лучше.

Резко тронувшись, она уезжает, оставив меня на обочине. Закинув сумку на спину через плечо, я иду домой, благо недалеко.

Это был тяжелый день. Мои резервы духа и воли исчерпаны, а в душе какое-то опустошение.

Это был тяжелый день. Приду и сразу лягу спать. Обо всем произошедшем подумаю завтра.

Это был тяжелый день…

Глава 11 Все те же портреты на фоне

Глава 11 Все те же портреты на фоне Всегда очень тягостно новыми глазами увидеть то, с чем успел, так или иначе, сжиться. «Великий Гэтсби», Фрэнсис Скотт Фицджеральд

Лежа в постели, долго не могу уснуть. Васька, словно чувствуя мои душевные терзания, потоптавшись на груди, устраивается под боком и успокаивающе урчит. Брошенный мужик с кошкой в постели — не самый героический образ, но даже у Карата был свой Гранд [18]. Обняв подушку, зарываюсь в нее, но в голове слишком много мыслей, мозг активно работает, не желая засыпать.

В жизни каждого бывают моменты ключевых развилок судьбы. Обычно понимаешь это спустя годы, если не десятилетия. Иногда такие откровения приводят к отчаянию, когда клянешь себя последними словами за то, что поступил так, а не иначе. Часто просто сожалеешь, что вот мог бы, а не сделал, или сделал, а лучше бы не делал.

Этот июльский день, подозреваю, направит мою жизнь совсем не по той колее, по которой я ехал еще вчера, уж слишком много важных событий произошло.

То, что Матов изгнал меня из группы по боксу, хоть и обидно, но не смертельно. Я и сам собирался сворачивать прокачку этого направления, да и есть куча других тренеров и секций. Тем более уже завтра с утра у меня первое занятие с Костей, на что я радостно согласился, но сейчас, задним умом, понимаю, что надо сначала оценить эффективность этих любительских занятий.

Расставание с Викой… Разум чуть ли не джигу пляшет, рационально оценивая все плюсы такого поворота. Серьезно, я могу навскидку назвать сразу несколько огромных преимуществ: свободное время, отсутствие лишней выматывающей душу нервотрепки, расчищенная дорога к новым отношениям, благо привлекательность моя растет не только по показателям интерфейса, но и с каждым сожженным граммом жира и наращенным миллиметром мускулатуры. Но что же на сердце-то так паскудно?

А еще появление Насти. Сейчас, когда у меня есть время и возможность проанализировать и беспристрастно все обдумать, я вижу сразу несколько вариантов ее «странности». Первый, самый легкообъяснимый — она обычная девушка, и интерфейс просто дал сбой. Может, у нее какая-то крутая ментальная защита, поставленная любящей бабушкой, которая ограничивает скачку ее данных инфополем?

Или Настя — сотрудница спецслужб. Неважно каких. Возможно, наших, наведенных тем же Игоревичем, или моим вычисленным звонком из Uber-такси по поводу пропавшего мальчика Иосифа, или ковровым обнаружением пропавших людей для поисково-спасательных отрядов. Наследил я изрядно, и при определенном интересе выйти на меня нетрудно.

А может, это агент наших заокеанских друзей? Тогда все и того проще, ведь я вводил реальные данные, и пристроить ко мне кого-то для присмотра — раз плюнуть, было бы желание. Собрали на меня досье, составили психологический портрет, и вот тебе, Панфилов, убойная красотка, нуждающаяся в помощи, отказать которой ты не сможешь. Я и не смог.

А третий вариант — самый фантастический. Если интерфейс есть у меня, то почему его не может быть у других? И если Настя — носительница интерфейса, то с какой целью она пришла ко мне? Кто она? Независимый «игрок»? Засланец сущности, чей голос говорил со мной через старика Панюкова? Или человек самого Винницкого?

Кстати, о Винницком… Открываю интерфейс и включаю карту города. Сердце ухает в пропасть, ощущение падения с парашютом, потому что я лежу на кровати, а карта наложена на потолок, вместо него я вижу город с высоты птичьего полета. Мысленная команда, и карта показывает олигарха. Он здесь.

Совсем близко, хотя формально его резиденция находится за чертой города. Вскакиваю с кровати, чувствуя, что это мой шанс получить хотя бы какие-то ответы на свои вопросы. Васька, неверно определившая мои планы, спрыгивает с кровати и сломя голову, завывающе мяукая, бежит на кухню. Не иначе решила, что грядет внеплановая кормежка.

Впрочем, я ее не разочаровываю, а потом долго роюсь в папке, куда закинул все бумаги, собранные во времена работы в «Ультрапаке». Визитки Винницкого у меня нет и не было, он ее не давал, но куда могла деться карточка его помощника Якова Германа?

Черт, кажется, она у Петра Ивановича — помню, как он долго крутил ее в руках, прежде чем позвонить. Так, и что же мне делать?

Дает о себе знать мой мобильный. Кто это на ночь глядя? Вика? Яна? Нет, это мой старый друг Генка Хороводов.

— Фил, ты? — Я не сразу признаю мертвый голос друга.

— Ген, привет! Случилось что?

— Извини, что беспокою так поздно.

— Все нормально, говори.

— Понимаешь, у меня тут ситуация такая… — Гена надолго умолкает, но по его голосу я понимаю, что он пьян. — Денег займешь? Очень нужно, горит.

— Сколько?

— Много. Много, Фил. Миллиона два нужно. Я тебе последнему звоню, уже все перепробовал. Поможешь? Помнишь, я тебе занимал? Тогда, в казино. Иначе мне край…

— У меня нет таких денег, дружище. Ты можешь сказать, что случилось?

— Все с тобой понятно. — Генка бросает трубку.

Я перезваниваю, но он сбрасывает. Карта интерфейса показывает, что он дома, и это меня немного успокаивает. Решаю, что позвоню завтра, постараюсь с ним встретиться.

Понаблюдав некоторое время за Генкиной меткой, окончательно успокаиваюсь — она не движется, очень похоже, что друг лег спать.

Мыслями возвращаюсь к тому, как встретиться с Винницким. Снова вылавливать его по городу? Или попробовать вытащить контакты из бывшего шефа Петра Ивановича?

Попробую оба варианта. С утра, после тренировки с Костей, посмотрю, где будет олигарх, и если в не очень доступном для меня месте, позвоню в «Ультрапак». Надо будет только придумать повод, а то, боюсь, если просить контакты Германа напрямую, столкнусь с отказом — с чего бы моему бывшему шефу мне помогать?

Если — или когда — удастся поговорить с Винницким, будет проще понять, кем может быть Настя.

Решения приняты, задачи поставлены. Принимаю план за рабочий, и на этот раз засыпаю сразу.

* * *

Помню, раньше в преддверии неприятного дня, когда нужно выполнить много важных дел, я просыпался с очень плохим настроением. Утро перед трудным экзаменом, собеседованием, неприятной встречей или такое, как сегодня — после дня, повлекшего за собой уход Вики…

В такое утро не радует ничего: ни пение птиц за окном, ни ароматный кофе, ни контрастный душ, а лучшей мотивацией прожить этот день становится неминуемый вечер, когда все будет позади и можно с чистой совестью погрузиться в игру или в интересную книгу. Иными словами, сбежать в другой мир.

Сейчас не так. Беспокоящие нас вещи, проблемы и трудные задачи, которых не избежать, не исчезнут, пока их не решишь. Это как с ноющим зубом — пока он не болит, поход к стоматологу можно откладывать. Но рано или поздно он даст о себе знать так, что начнешь мечтать о том, чтобы поскорее его вырвали, лишь бы избавиться от непрекращающегося дискомфорта. И раз уж визит к садисту-дантисту неизбежен, почему бы не обойтись малой кровью и не запломбировать дырку, пока она не разрушила весь зуб и мучительная боль не начала отдаваться во всю челюсть?

Именно эта логика поднимает меня с кровати, едва я просыпаюсь, мягко разбуженный системным будильником.

Доброе утро, Фил!

Сегодня среда, 18 июля 2018 года. Температура воздуха на улице: 21 °C.

Вы хотели проснуться в 06:00, сейчас 06:12, лучшее время пробуждения в фазе быстрого сна!

Состояние вашего здоровья — хорошее.

С учетом вашей активности, рекомендуется начать день с завтрака, состоящего из сложных углеводов и белков калорийностью не более 500 ккал.

Задачи, поставленные вами на сегодня…

Впереди очень важный день.

Привычная рутина утренних процедур, и вот я уже на пути к школьному стадиону, иду тренироваться с Костей Бехтеревым. Пока не знаю, что из этого выйдет, но человек предложил свою помощь, и я согласился.

Он уже на месте: сосредоточенно ходит по беговой дорожке, разминаясь.

— Привет, Костя!

— О, Фил! Я уже звонить собирался — у меня мало времени. Готов? Тогда погнали!

Во время тренировки парень хмурится, и настроение у него так себе. Не зная, с чем это связать — то ли он не выспался, то ли озабочен какими-то проблемами, а может, уже жалеет о сделанном мне предложении — я перенимаю деловитый настрой, делая то, что он говорит.

Каких-то принципиальных отличий от тренировочных методик Матова не замечаю, разве что, к моему удивлению, занимаемся мы недолго, минут сорок пять. Закончив тренировку, Костя начинает сухо прощаться.

— Теперь когда?

— Давай послезавтра, — предлагает он. — Понедельник, среда, пятница — нормальный график. В другие дни я у Саныча, ну, ты в курсе.

— Хорошо. Я тебе что-то должен? Могу оплачивать как за индивидуалку.

— Да не… Не надо, — чуть помявшись, отвечает Костя. — Я сам предложил, да и мне тоже польза, вместе же тренируемся. Все, ладно, мне пора на работу, а еще Юльку надо в садик отвести.

— Юльку?

— Ага, мелкую. Сестренка моя.

Кивнув на прощание, он уходит, а я задерживаюсь еще на минут двадцать — бегаю, прокачивая выносливость, и добиваюсь своего.

Показатель выносливости увеличился! Выносливость: +1.

Текущее значение: 11.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 7340/16000.

Хорошее начало дня! Во время вчерашней драки я чувствовал, как начинаю выдыхаться, все-таки «десятка» в выносливости — всего лишь средний показатель по миру, а какой обыватель выстоит хотя бы раунд в боксе? Так что качать мне еще свою физику с дыхалкой и качать.

Иду домой. Карта показывает, что и Винницкий уже едет в город, а значит, весь в делах. Оставляю мини-карту с его меткой в поле зрения.

На автомате принимаю душ, завтракаю омлетом с помидорами, парой бутербродов из черного хлеба с холодной куриной грудкой, одеваюсь в деловой костюм, на пять повышающий «Харизму», и выдвигаюсь на работу. Как обычно, пешком.

На полдороги к офису вижу, что Петр Иванович Рахметов, гендиректор «Ультрапака», уже на своем рабочем месте. Можно звонить. Пока я листаю контакт-лист в поисках его номера, в голову приходит идея. Может, и не самая лучшая, но Вика была права — с текущей бизнес-моделью доходы в агентстве ощутимо вырастут нескоро. А что, если предложить бывшему шефу наши услуги? Нет, не так, как раньше, а по договору с моим агентством. Да и не только ему.

В трубке частые гудки — занято. Перезвоню Рахметову уже из офиса. Кладу телефон в карман, продолжая обдумывать идею.

Продавать продажи — почему бы и нет? Мысли об этом и раньше приходили мне в голову, но я откидывал их, не видя большой социальной значимости, упорно предпочитая помогать людям адресно, индивидуально. Но ведь за любой компанией стоят люди — начинающие или не особо удачливые бизнесмены. Например, такие как Вероника с ее event-агентством, Кеша Димидко, закупивший оборудование для своей мини-типографии в кредит под залог собственной квартиры, Марк Яковлевич с Розой Львовной…

Все больше воодушевляясь этой идеей, потому что это не только помощь малому бизнесу, но и вполне ощутимые доходы, которые всяко больше, чем от нашей безработной клиентуры, я бегом поднимаюсь по лестнице, ведущей в наш бизнес-центр.

— Филипп, доброе утро! — здоровается со мной Горемычный, которого я и не заметил, спеша в офис.

— Доброе, Степан Лаврентьевич!

— Я задержу вас на минутку?

— Конечно.

Заведующий отводит меня в сторонку:

— Как у вас дела? Клиентура есть? Слышал, у вас все хорошо, а вот у других не очень! Почти треть арендаторов оплату задерживают, швейный цех в подвале открыли, вот у них еще более-менее — набрали гастарбайтеров, шьют там сидят! Сутками шьют! А у самих даже регистрации нет! — За его не особо связной речью скрывается сочный перегар вчерашнего застолья. — А у остальных не очень все. А почему? А потому что продавать не умеют! Не умеет русский человек продавать!

Сделав этот неожиданный вывод, он замолкает, переводя дыхание.

— Степан Лаврентьевич? К чему вы ведете?

— Значится, веду я к тому, что в эту субботу в нашем конференц-зале будет тренинг по продажам. — Он доверительно кладет мне руку на плечо. — Вести его будет гуру активных продаж, звезда интернета, Арам Овсепян. Вы молодой, должны его знать. Программа тренинга активных продаж от гуру — это прекрасный перечень важных знаний и навыков для менеджера по продажам, стремящегося к успеху, — выдает зазубренный текст Горемычный, теребя мне пуговицу на рубашке. — Будете участвовать? Стоит всего девять тысяч девятьсот девяносто девять рублей.

— Нет, спасибо. Простите, дела. — Я освобождаюсь из объятий Горемычного. — Но вы зайдите к Вазгену, тому, что пластиковыми окнами занимается. Он обязательно должен согласиться, хотя бы из чувства землячества.

— Вы так думаете?

— Попытка — не пытка, Степан Лаврентьевич. Главное, упомяните, что Наиль тоже на тренинг собирался.

Поднимаясь по лестнице, слышу недоумение Горемычного:

— Наиль? Не помню такого арендатора… Ираида Павловна, есть у нас такой?

Сява и Настя уже в офисе. Бывший гопник крутится на «кухне» возле чайника, а девушка расставляет по подоконнику какие-то горшки с цветами. На ней целомудренная длинная белая юбка в пол, а вот верх подкачал — обтягивающая черная маечка, так что наш вчерашний уговор, можно сказать, выполнен лишь наполовину.

— Ребята, привет!

— Доброе утро, Филипп Олегович! — чистый волнующий голос Насти мгновенно освежает дебаф «Очарования». — А что у вас с глазом?

— Фил, здоров! — Сява поднимает голову от разобранного электрочайника и присвистывает. — Подрался что ли?

— Даже не спрашивайте. Как дела?

— Что-то чайник сломался, разбираюсь, — озабоченно отвечает Сява.

— Может, новый взять? А цветы откуда?

— А, прикинь, это Елена Сергеевна подогнала Насте.

— Какая Елена Сергеевна? Что значит «подогнала»?

— Подарила, — отвечает Настя. — Встретились на лестнице, разговорились. Я ей пожаловалась, что у нас офис не обустроен, жизни не хватает, она и предложила. Как я поняла, она бухгалтер бизнес-центра. Филипп Олегович, а можно я вас тоже буду называть Фил? Для упрощения коммуникаций, так сказать.

— Называйте, как удобно. — Махнув рукой, я сажусь за свое место, не желая тешить самолюбие и выстраивать вертикаль власти.

Эффективность важнее показной субординации.

У Петра Ивановича снова занято, стоит поехать встретиться лично. Винницкий в мэрии, вылавливать его там не вариант, поэтому надо попробовать все-таки получить контакты его помощника Германа. Остается решить, как оставить офис, ведь если я уеду, без меня что-либо предложить клиентам Славка с Настей не смогут.

— Ребята, отложите пока свои дела. Проведем короткую планерку, а потом я уеду на встречу.

— Фил, можно я с чайником? Блин, бесит он меня, пока не починю, не успокоюсь!

— Не вопрос, — соглашаюсь я.

Сотрудники садятся напротив. Славка продолжает ковыряться в чайнике, а Настя поедает глазами. Замечаю, что у нее при себе чистый ежедневник и ручка — девочка подготовилась к первому рабочему дню.

— На повестке три вопроса. Первый — как работаем в мое отсутствие. Настя, это больше твоя задача, но ты, Слав, тоже слушай. Чем больше данных мы собираем о наших клиентах, тем выше вероятность того, что успешно их трудоустроим. Поэтому собирайте резюме. Настя, я сейчас скину тебе чистый бланк анкеты, пусть клиенты их заполняют.

— Хорошо, Фил, — кивает девушка, одновременно что-то записывая. — Дай мне свою почту, я скину тебе тестовое письмо.

Диктую, тут же получаю от нее письмо со смайликом, и в ответ высылаю файл с клиентской анкетой. Я приготовил ее давно, но пока обходился, трудоустраивая клиентов фактически в день визита.

— Очень важно иметь фотографию. Поэтому, если клиент не догадается захватить резюме с портретным фото крупным планом, снимайте на месте. Можно прямо на телефон. Это понятно?

Ребята синхронно кивают. В этот момент к нам заходит Вероника.

— Всем привет! — Она целует меня в щеку. — Совещаетесь?

— Планерка. Хочешь поприсутствовать?

— Планерки — это скучно. Я, Фил, тогда позже зайду, — говорит она. — Есть разговор, помнишь?

— Может, после обеда? — предлагаю я. — Я сейчас на встречу уеду.

— Заметано! — говорит Вероника и уходит.

Проводив взглядом уходящую девушку, Сява, зачем-то протягивая мне чайник, говорит:

— Фил, смотри, вроде починил. Пойду поставлю? Кофе попьем…

— Потом поставишь, Слав. Когда закончим. Ты меня вообще слушал?

— Э… Конечно! Ты на встречу, Вероника после обеда зайдет.

— А до этого?

— Ну… Это, фоткать, короче, тех, кто без фотки. Анкеты заполнять.

— Что-то еще, Фил? По анкете? — уточняет Настя.

— Да, там есть пункт про желаемое место работы. Так вот, как правило, называть будут то, в чем имеют опыт или думают, что на большее не тянут. Выпытывайте, где клиенты хотят работать на самом деле, к чему у них лежит душа. Скажем, придет женщина в поисках места продавщицы, а у самой тяга к чему-то другому, к тому, что ей кажется несерьезным или нереальным в плане трудоустройства. Вытаскивайте из них такие вещи.

— Сделаем, шеф! — улыбается Настя. — Уж что-что, а это я умею — в душу залезть. Люди как будто чувствуют, что могут мне открыться, и через пару минут знакомства изливают самое сокровенное.

Славка почему-то краснеет, а я перехожу к следующему пункту.

— Второй пункт повестки такой — мы расширяем сферу деятельности.

— О! Крипту будем майнить? — воодушевляется Сява.

— Нет, Слав, нечего там уже майнить, все вычерпали. Займемся посредническими услугами для компаний — аутсорсингом продаж. Этакий внешний отдел продаж для тех компаний, которые сами испытывают с этим трудности. На рынке есть такие услуги, но дерут за посредничество, как правило, много, не гарантируя результата. Мы же будем работать за процент, а на такое мало кто идет.

— Чо-та я не врубился пока… — качает головой Сява.

— Я все поняла, отличная идея, шеф! — говорит Настя. — Но нам придется расширяться, набирать менеджеров-продажников…

— Обязательно. Пригласи после обеда Марка Яковлевича, надо продумать шаблон договора, и Кешу Димидко, хочу ему кое-что предложить.

— Сделаю, — записав, говорит девушка. — А какой третий пункт повестки?

— Третий — насчет твоей майки, Настя. Мы же договорились вчера по поводу внешнего вида?

— Договорились, а что не так?

— Все так. Просто носи бюстгальтер хотя бы. Просвечивают…

* * *

Вопреки ожиданиям, спокойно просачиваюсь мимо охраны бизнес-центра, где обосновался «Ультрапак». Не встретив никого из знакомых, поднимаюсь и захожу в офис. На ресепшен сидит Дарья и, как обычно, листает «Инстаграм».

— Привет, Даш!

— Ой, Филипп! — восторгается она.

— Как вы тут?

— Все хорошо! Петр Иванович только на днях вас вспоминал. А вы к нам по какому поводу? По делу или соскучились просто? — Девушка хлопает наращенными ресницами.

— Очень соскучился, Дашка! Особенно по тебе… — Слышу за спиной, как кто-то заходит и тактично откашливается.

— Виктория Алексеевна! — переключает свое внимание Даша. — А у нас гость!

— Вижу, Дарья. — Вика бросает на меня холодный взгляд. — Доброе утро, Филипп.

— Доброе, Виктория Алексеевна! Как ваши дела?

— Замечательно, — бросает через плечо Вика и проходит в свой кабинет.

По сердцу что-то неприятно царапает, в голове зарождается мысль, связанная с Викой, но я гашу ее. Я здесь по делу.

— Даш, Петр Иванович у себя? — спрашиваю, хотя и так знаю, что он у себя.

— Да, вы к нему? Он вас ожидает?

— Спроси еще, как меня представить, Даш!

— Минуточку, я уточню… — Она снимает трубку и звонит в приемную шефа. — Ирочка, тут к Петру Ивановичу пришел Панфилов. Филипп Панфилов, он у нас работал. Что? Поняла. — Она кладет трубку. — Филипп, подождите.

— Я пойду пока с ребятами поздороваюсь, — говорю я Даше и иду к продажникам.

В их отделе непривычно тихо, видимо, все в поле. Не вижу ни Кира, ни Марины. Только Гриша, зарывшись одной рукой в шевелюру, активно с кем-то говорит по телефону. Увидев меня, он улыбается и жестом показывает на телефон. Киваю, жду, пока он закончит.

— Здорово, Фил! — договорив, Гриша лезет обниматься. — Как ты? Где сейчас?

— Нормально, старик! Компанию свою открыл. Сам как? Как у ребят дела?

— О, а что за компания?..

Мы минут десять общаемся с Гришей, пользуясь тем, что, кроме нас, в кабинете никого. Я рассказываю об агентстве, а Гриша о себе. Узнаю, что дела в компании идут так себе. Коммерческий директор Горюнов Павел Андреевич ушел, перетащив с собой трех лучших продажников, а на его место поставили какого-то нового.

— Я, честно говоря, сам подумываю валить отсюда, — жалуется мне Гриша. — Этот новый первым делом отпускные цены поднял, из-за чего даже текущие заказчики сливаются. Хорошо хоть «Джей Март», который ты притащил, еще с нами. Маринку вчера этот… чудак на букву «М» до истерики довел, черт знает, чего докопался? У нее пара клиентов соскочила в последний момент, как раз из-за повышения цен.

— Кир там как?

— Все еще лечится. На больничном. Какие-то осложнения у него нашли, короче, в больнице сейчас, в первой городской.

— В какой палате, в каком отделении?

— Блин, Фил, не помню. Позвони ему, он будет рад тебя увидеть.

— Конечно.

В кабинет заглядывает Дарья.

— Филипп, Петр Иванович готов вас принять. — Она исчезает.

— Ладно, старик, рад был увидеться. Надумаешь отсюда уйти, заходи к нам, что-нибудь тебе подберем. Кстати, как там супруга? Когда срок?

— А, еще нескоро, — отвечает Гриша. — Ближе к концу сентября.

— Супер! Все, пошел, нашим всем привет!

— Ага, передам, — расплывается в улыбке Бойко. — И насчет твоего предложения тоже…

В кабинете Петра Ивановича жутко накурено, хоть топор вешай.

— Петр Иванович, добрый день!

— А, Панфилов… Здорово, здорово. Присаживайся.

От его обычной приветливости не осталось ни следа. То ли у компании дела и правда так плохи, то ли все еще держит обиду.

— Что там у тебя?

— Петр Иванович, вы знаете, какой я продажник.

— Допустим, — буркает он.

— Хочу предложить вам…

— Вернуться хочешь, что ли? — оживает он. — Не знаю, не знаю…

— Нет, Петр Иванович, не вернуться, но смысл такой же. Предлагаю вашей компании наши услуги аутсорсинга продаж.

— Как это?

— Заключим договор, по которому мое агентство будет искать заказчиков на вашу продукцию, а вы, по факту заключенных договоров, будете отчислять нам комиссионные. По сути, будет то же самое, что было, когда я у вас работал. Мы вам продажи, вы нам процент.

— Ну… Панфилов, я даже не знаю, — тянет он. — Это мне с Костиком надо посоветоваться. Да и вообще, это его вопрос, ты чего ко мне-то пришел? Я думал, вернуться хочешь.

— Костик — это кто?

— А, это вместо Пашки пришел один. Коммерческий директор новый, Панченко. Ты лучше с ним встреться, а там, как он решит.

— Хорошо, поговорю с ним.

— Все у тебя?

— Да, Петр Иванович. Спасибо, что уделили время.

— Да не за что. А с Костиком ты поговори.

Я активирую «Распознавание лжи», встаю, протягиваю ему руку, жму, и между делом интересуюсь:

— У вас, случайно, не сохранился контакт Якова Германа?

— Это еще кто такой? — делает вид, что не помнит, Петр Иванович.

— Мы с ним встречались. Помощник Винницкого, я оставлял вам его визитку.

— А, тот что ли… Нет, его контактов у меня нет. — Он выдыхает облако дыма. — Пашка, наверное, забрал. Мне-то зачем?

Холодно. Значит, контакты у него есть, просто делиться не хочет.

— Да и зачем тебе? Ты же напрямую с Винницким общаешься, да?

— Общаюсь, Петр Иванович, общаюсь. Ладно, не буду больше отнимать ваше время. Спасибо. До свидания!

— Ага, бывай, хлопец.

Выйдя из его кабинета, секунду думаю, стоит ли зайти к Вике, но подавляю этот порыв и иду к Даше.

— Даш, ваш новый коммдир на месте? Петр Иванович к нему направил.

— Константин Андреевич? Панченко?

— Да, он самый, если у вас только не появился еще один коммерческий.

— К сожалению, его нет на месте. Что ему передать?

— Дай лучше мне его контакты, я сам с ним свяжусь.

— Простите, Филипп, не могу.

— Понятно. Ладно, тогда передай ему мои. Визитки при себе нет, запишешь мой номер?

— У меня есть, — улыбается она.

Так, что дальше? Возвращаться в офис или попробовать все-таки пересечься с Винницким? На ходу пользоваться интерфейсом неудобно, так что, выйдя из бизнес-центра, я направляюсь в то кафе, где мы с ребятами обычно обедали — заодно и перекушу, бизнес-ланчи здесь хорошие.

Пока несут заказ, вспоминаю о вчерашнем ночном звонке Гены Хороводова. Я не видел приятеля почти два месяца, а до того — несколько лет. Вспомнил я его, когда открыл системный навык «Героизм» и читал описания героических способностей. В свое время, будучи студентами, мы с Генкой играли в казино, и, в очередной раз в пух и прах проигравшись, я взял у него взаймы денег, по нынешним меркам не самую крупную сумму, но для студента — солидную. Вернуть долг вовремя я не сумел, а потом еще долго скрывался, из-за чего он обиделся, и мы перестали общаться.

— Гена, привет!

— Фил? Чего тебе? — Гена настолько безразличен, что даже вопросительных интонаций в его голосе я не слышу.

— Ты мне сам вчера звонил. Может, встретимся, расскажешь, что у тебя произошло?

— Зачем? — Все тот же мертвый отрешенный голос.

— Вместе подумаем, что можно сделать.

— Да ничего тут не сделаешь. Хотя… Ты хоть сколько-нибудь можешь одолжить?

— Давай при встрече? — Решаю, что вытянуть Генку на разговор надо любым путем.

— Ладно, когда?

— Вечером ко мне домой приходи. Записывай адрес…

— Говори, так запомню.

Называю, куда подъехать, а он, буркнув что-то настолько невразумительное, что и «пока» сложно угадать, отключается.

Я же, глянув на мини-карту с меткой Винницкого, отменяю заказ и сломя голову, мчусь домой за экипировкой.

Винницкий в том же бассейне, но снова, как в первый раз, когда я вылавливал олигарха, покупать дорогие плавки у меня желания нет. Мне везет, Uber оказывается рядом, и ждать машину долго не приходится.

Дома меняю промокшую от пота рубашку, собираю сумку для бассейна, закинув туда, помимо плавок, сланцы, шапочку и полотенце, на полке нахожу гостевой абонемент на три тренировки — осталось еще две. Не знаю, смогу ли я его снова использовать, может быть, срок действия истек, поэтому на всякий случай сгребаю остатки наличности — что-то около десяти тысяч, и, перепрыгивая через три ступеньки, спускаюсь вниз, к ожидающему такси.

Через полчаса и минус три тысячи рублей я, вынужденный все-таки приобрести новую карту гостя, лихорадочно раздеваюсь, натягиваю плавки, шапочку, не попадая сразу, сую ноги в сланцы и иду в бассейн.

Сегодня здесь больше народу, и серьезные ребята в костюмах, расположившиеся вдоль стены, меня не волнуют. Невозмутимо кидаю полотенце на один из шезлонгов, заказываю зеленый чай, а потом, оставив сланцы у бортика, ныряю в воду.

Не доплываю и до середины дорожки, когда получаю неожиданный бонус от посещения бассейна.

Поздравляем! Вы улучшили навык плавания!

Ваш текущий уровень навыка — 2!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 7840/16000.

Похоже, прогресс-бар опыта способности был близок к ста процентам, а тут еще и мой бустер с прокачанным «Овладением навыков» подключились — хватило проплыть двадцать метров, чтобы получить ап.

Так что до Винницкого я доплываю в приподнятом настроении.

— Филипп Панфилов, — безошибочно узнает меня магнат.

— Николай Сергеевич, добрый день! Да, это я.

— Думаю, и сегодня вы здесь не случайно.

— В общем-то, да, приехал целенаправленно, чтобы встретиться с вами.

— Не сомневаюсь, — отвечает он. — Предлагаю пройти в сауну, здесь не очень-то располагающая обстановка для общения.

Он, игнорируя лестницу, проворно выбирается из бассейна, ничем не напоминая тех пузатых мужиков, что оккупировали джакузи, и не оглядываясь идет в парилку. Без усилий выпрыгнув — а руки-то окрепли! — из воды, взбираюсь на бортик и следую за ним.

В сауне Винницкий забирается на самую верхнюю полку и ложится, закинув руки под голову. Банную шапочку он натягивает по глаза. Сажусь на нижнюю полку, опершись о стену спиной так, чтобы видеть олигарха, и он лениво произносит:

— Я слушаю.

— У меня два вопроса, Николай Сергеевич. Вернее, две темы.

— У тебя пятнадцать минут, Филипп. Потом мне надо будет уехать… — говорит он, а следующими словами обескураживает, хоть я и был готов к чему-то подобному: — Кстати, «Распознавание лжи» можешь не включать, вижу, ты его уже открыл. Пятнадцатый уровень? Хм, неплохо, но и не хорошо. Ладно, об этом позже поговорим. Давай с первого вопроса, что ты хотел обсудить?

— Скорее предложить. Я открыл агентство, хочу предложить вам аутсорсинг…

— Неинтересно, — перебивает меня магнат. — Я после той беседы не поленился, сам проверил всех контрагентов. С моим «Познанием сути» я закупаю не только по лучшим ценам, но и наиболее востребованный товар. Ты парень вроде неглупый, понимаешь, что и как работает. Какой уровень у твоего «Познания сути»?

— Второй.

— Второй? Да что ты на втором видишь-то? Это же базовая информация, с ней каши не сваришь. Я бы тебе посоветовал сосредоточиться только на развитии этой способности и как можно скорее достичь хотя бы пятого…

— Как?

— Думай сам, подсказывать не собираюсь. А вообще, боюсь, для тебя это уже не актуально.

— Как так? У меня еще куча времени до конца лицензии!

— А вот так. Не знаю, как так вышло, ваалфоры до сих пор голову ломают, но Испытание ты не прошел. Что ты помнишь?

— Помню, как очутился в каком-то странном помещении, очнулся обвешанный дебафами. Там были вы, какая-то девушка…

— Илинди.

— Да, точно. Еще помню, что у нее не очень-то человеческие уши. Еще был какой-тонечеловек — демон? По крайней мере, у него были копыта. Хфор, кажется?

— Да, ваалфор Хфор, наблюдатель от Старших рас.

— Так это был не сон?

— Да, и очень странно, что ты запомнил события, пусть даже и посчитал их сном. Меня — я о себе из этой ветки — не было, но мне показали. Тебя убил кислотный студень, и при реставрации тела и мозга твой интерфейс был деинсталлирован, а память обо всех событиях, связанных с ним — стерта. В том числе все, что ты повысил благодаря системе — характеристики, навыки… Потом тебя перенесли в тот же момент времени и место, из которого изъяли. Вот удивился Хфор, когда, проводя контрольный контакт, пообщался с тобой через время и понял, что ты все еще с интерфейсом. Он даже предположил, что ты каким-то образом активировал «Обман времени», но это нелепо, потому что до «Первого Хиро» даже мне далеко, не то что тебе.

— Что-то не помню, чтобы я с ним еще раз встречался.

— Ты же сам упоминал Самуэля Михайловича Панюкова. Этот старик в свое время заключил кое-какую сделку с Хфором, и теперь при необходимости тот использует его тело для физического воплощения в нашем мире. Например, для таких случаев, как с тобой.

— А вы откуда знакомы с Панюковым?

— Да так же, как и ты, общался с Голосом.

— Голос — это Хфор?

— Не совсем. Я, честно говоря, сам до конца не понял. Голос — это слова Хфора, что-то типа управляемого звукового послания. То есть связь, по сути, односторонняя. Он тебе что-то может сказать через Панюкова, а вот ты ему — нет. Вернее, сказать можешь, и Голос даже ответит, но это будет общение не с Хфором. Ладно, уже неважно. — Винницкий по-стариковски вздыхает и смотрит мне в глаза. — В общем, у Старших с тобой сейчас два варианта. Первый — оставить все как есть и, когда придет время,изъять тебя для повторного Испытания, но это мнение меньшинства Совета. Остальные требуют зачистки, но, видишь ли, энергии на внеплановый выем уйдет слишком много, и им проще поставить повторное Испытание, а дальше либо ты его пройдешь, либо нет, и на этот раз они тщательнее проведут деинсталляцию и пройдутся катком по твоей памяти. Забудешь события последнего года, не меньше.

— А какой второй вариант?

— Второй вариант должен предложить тебе я. Ты добровольно удалишь интерфейс.

— Как?

— Погоди, дослушай. Как — я тебе объясню. Взамен ты сохранишь не только память, но и все достигнутые характеристики и умения. За исключением системных, разумеется. И лично от меня бонусом — хороший контракт для твоей компании и миллион долларов кэшем. При твоих притязаниях денег тебе хватит на всю жизнь, особенно если сумеешь грамотно ими распорядиться.

— А если я откажусь?

— Поступишь очень глупо. Понимаешь, ваалфоры хоть и не могут напрямую влиять на участника отбора, но зато в состоянии воздействовать на цепочку вероятностей. Веточка с дерева упадет на лобовое стекло машины, водитель на мгновение отвлечется, а в это время ты будешь переходить дорогу. Понимаешь? «Пункт назначения» смотрел? В общем, если откажешься, тогда будь готов к разного рода неприятностям. И если ты все-таки их переживешь и не сломаешься, то тогда тебя ждет выем и Испытание. Пройдешь достойно — останешься с интерфейсом и будешь жить как раньше, до призыва в локальный финал. Нет — потеряешь все, что получил с системой, или погибнешь.

— Да, невеселые перспективы… — Я опускаю голову, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. — Но почему они так привязались ко мне? Почему бы им просто не оставить меня в покое, без всех этих воздействий на цепочку вероятностей, дав возможность еще раз пройти Испытание?

— Потому что выем энергозатратен даже для них, а у тебя нет шансов пройти Испытание, Филипп. Это будет пустая трата ресурсов. Твое развитие абсолютно не соответствует тому, что могло бы тебе помочь в Испытании. Как ты знаешь, Старшие расы научились быть одновременно во многих измерениях, скользя между ними так, как им удобно. Они просчитывают благоприятные вероятности для Сообщества, и то развитие событий, при котором ты сохранишь интерфейс, потенциально очень высокорисковое, если оставить все, как есть. Поэтому лучше соглашайся.

— Ну, раз так… — Я склоняюсь к тому, чтобы принять предложение Винницкого.

Жил же я как-то без интерфейса. А с миллионом в кармане и жирным контрактом с «Джей Мартом» я определенно выйду на новый уровень. Моя сила, мои прорисовывающиеся кубики на прессе, мое острое, как в детстве, зрение и умение драться останутся со мной. Продолжу тренировки, просто развиваться буду в несколько раз медленнее, но разве это проблема? Да весь мир так живет!

Перспектива потери интерфейса перестает казаться мрачной, разве что по Марте буду скучать. Узнать бы, с кого слеплен ее образ — а вдруг удастся в жизни познакомиться с прототипом? Все-таки мой идеал.

— Решай быстрее, Филипп, — торопит меня магнат. — Мне уже давно пора, да и, боюсь, я здесь больше не высижу.

Он слезает с полки. Я тоже встаю, глубоко вздыхаю, принимая решение, и говорю:

— Хорошо, Николай Сергеевич. Пусть будет так…

Глава 12 Монета встанет на ребро

Глава 12 Монета встанет на ребро Фортуна не покровительствует дуракам. League of Legends

— Вот и молодец! — радуется торговый магнат. — Слушай, как удалить…

— Вы меня неправильно поняли, Николай Сергеевич.

Я натыкаюсь на молчание и пристальный взгляд Винницкого. Он понимает, что я не закончил, и снова садится. На автомате активирую «Распознавание лжи», потому что как никогда в жизни мне важно сознавать, что меня не водят за нос.

— Пусть будет так. Пусть все остается, как есть, и когда придет мое время, я постараюсь пройти Испытание.

— Филипп… — говорит магнат, играет желваками, формулируя мысль, а потом вздыхает. — Весьма опрометчиво с твоей стороны. Ты понимаешь, что я не шучу? Представь, что одновременно ты становишься целью номер один для всех спецслужб, органов правопорядка, криминальных авторитетов и религиозных экстремистов. Умножь это на миллиард миллиардов — прости, не знаю, как называется число.

— Квинтиллион, — вспоминаю я факт с полочки бесполезных знаний.

— Пусть так, — кивает он, не удивившись. — В общем, примерно в такую ситуацию ты себя ставишь, отказавшись от миллиона долларов наличными и сохранения всех прокачанных характеристик, разве что воздействие будет непрямым…

За стеклянной дверью сауны появляется квадратная фигура, дверь приоткрывается:

— Николай Сергеевич, все в порядке?

— Миша, все в порядке. Воды нам принеси, будь добр.

Охранник исчезает не более чем на пять секунд и возвращается с парой холодных бутылок. Какое-то время мы с олигархом жадно пьем, а потом он продолжает прерванную речь:

— Ладно, принял решение — так принял. А позволь спросить, почему?

— По многим причинам, Николай Сергеевич. Здесь и азарт геймерский сыграл, и то, что я привык к интерфейсу, да и, честно говоря, пока не представляю, как жить без него. Но это все мелочи, на самом деле. Главное, люди за мной.

— Думаешь, с миллионом ты бы меньше им помог? Ты же про близких сейчас?

— Не совсем, Николай Сергеевич. Я открыл агентство по трудоустройству. Клиентура — отчаявшиеся люди. Как я им без интерфейса помогу? Я бы смог, добейся хоть какого-то имени, набери репутацию у работодателей, но на этом этапе без интерфейса у меня никаких возможностей.

Мне кажется или его взгляд чуть потеплел? Впрочем, никаких повышений репутации я не вижу, а значит, показалось.

— А интерфейс тут при чем? — лениво спрашивает магнат.

— Поиск по карте. Он ведь не только людей и географические объекты показывает, но и компании, организации. Выставляю фильтр вероятности трудоустройства конкретного человека…

— Да ладно? — Винницкий вскакивает и бьется головой о низкий потолок. — Черт! Вероятностный фильтр? Такое возможно? — Его взгляд туманится, по всей видимости, он изучает свой интерфейс. — Надо же! Век живи — век учись!

— Посмотрели?

— Вывел свои магазины, а потом добавил фильтр вероятности крысятничества директоратом. Да у нас тут для безопасников поле непаханное! Вообще мышей не ловят! Миша! Миша! — орет он, призывая то ли охранника, то ли помощника — разве охрану так гоняют?

Дверца приоткрывается.

— Шеф?

— Германа ко мне, срочно! — «Р» в его исполнении особенно раскатисто, после таких слов мне самому хочется срочно бежать искать Якова Германа — похоже на какую-то командирскую ауру или способность.

— Есть! — принимает задачу Миша.

— Слушай, Филипп! — возбужденно говорит Винницкий. — Мне и в голову не приходило, что система может работать так! Как ты до этого дошел? То, что благодаря карте легко находить лучших поставщиков, я понял почти сразу, еще когда открыл свой первый продуктовый магазин в спальном районе. Как сейчас помню этот момент… — Он хмыкает. — Сам за кассой стоял, сам закупал, сам разгружал… Ладно, извини, размяк не по моменту. Так как ты до этого дошел?

— Вы когда-нибудь искали шмотки на игровом аукционе, Николай Сергеевич?

— Шмотки? На игровом аукционе? Извини, не понимаю, о чем ты говоришь… Минутку.

Так-так-так. Мне до смерти интересно, как выглядит интерфейс Винницкого и как реализована механика. Ведь если он не геймер, как он все усвоил? На чем строится его прокачка, и есть ли она вообще?

Он встает и выглядывает за дверь:

— Миша, позвони, скажи, я задержусь. И закажи мне чай, как всегда.

— Есть! — отвечает охранник, скорее всего, не единственный.

— Филипп, я сейчас отложу вылет, и мы договорим. Только не здесь, предлагаю уже вываливаться, система сигналит о недопустимой в моем возрасте частоте сердечных сокращений и перегреве организма. У тебя тоже?

— Нет, моя пока молчит.

— Молодость… — Олигарх надевает халат. — Идем.

Расположившись в шезлонгах по обе стороны столика, мы продолжаем беседу.

— Признаюсь, разговор стал мне интересен. Судя по показаниям интерфейса, и тебе тоже. Раз интерес взаимный, а ключевой вопрос, связанный с твоим отказом или согласием на деинсталляцию, мы уже решили, предлагаю побеседовать не как куратор и испытуемый, не как заказчик и поставщик, а как друзья по интересам. Интерес у нас с тобой, не сказать чтобы часто встречающийся.

— Если я все правильно помню, Хфор говорил о десятках тысяч участников от человечества.

— Прошедших отбор, Филипп. Двадцать восемь тысяч пятьсот шестьдесят один человек — тринадцать в биквадрате. У них тринадцатеричная система исчисления. Кандидатов намного больше. Но именно в нашем времени и в этой ветке реальности — немного. Не могу сказать тебе точно — сколько.

— Николай Сергеевич, скажите хотя бы порядок чисел.

— В последние пять лет около тысячи. Из них почти все уже лишены интерфейса. Кто-то сломался в самом начале, решив, что сошел с ума; кто-то резко поднялся по социальной лестнице, привлек ненужное внимание и был ликвидирован или препарирован; кто-то просто не прошел выем и Испытание, как ты. Проанализируй разные сферы жизни общества за последние годы — неожиданные взлеты в кино, спорте, политике, бизнесе, науке — кто внезапно и без всяких предпосылок ярко зажегся и в одночасье исчез с радаров?.. — Он прерывается на то, чтобы промочить горло травяным чаем. — Обрати внимание на авторитетных полевых командиров и новых воинов любой революции, вчерашних учителей, врачей и автомехаников, вдруг воспылавших сочувствием к ранее чуждой стране и поехавших воевать за одну из сторон. Проанализируй вспышки массовых и серийных убийств, совершенных обычными, казалось бы, людьми. Все они активно зарабатывали очки опыта, развивались, прокачивая уровни, и в какой-то момент теряли все, включая головы.

— Но зачем кого-то убивать? Можно же…

— Стоп! Молчи! Ничего не говори!

Глядя на мое удивленное лицо, он поясняет:

— Не рассказывай никогда и никому свои нюансы развития и механику собственного интерфейса. Делясь своим способом развития, мы почему-то теряем возможность зарабатывать опыт таким способом в дальнейшем, словно после того, как озвучиваем это, система понимает, что носитель целенаправленно совершает поступки только ради очков.

— Она не приветствует фарм?

— При чем здесь фармацевтика?

— Это игровой термин, выполнение рутинных действий ради очков опыта или ресурсов.

— А, ну да. Фарм система не приветствует. Кстати, так что ты там говорил про игровые аукционы, Филипп?

— Аукционы… Игровые аукционы используются, чтобы продавать и покупать вещи, выставленные на торги другими игроками. Зачастую одновременно проходят торги миллионов предметов, а потому в любой уважающей себя игре есть очень детальные фильтры. Скажем, броня, оружие, самоцветы, эликсиры и тому подобное — это общие категории. А что, если мне нужен быстрый и легкий кинжал для определенного уровня, с повышением шанса на критический урон, дающий плюсы к ловкости, и не дороже миллиона золотых?

— Все, не продолжай, — кивает магнат. — Я понял идею. С таким игровым бакграундом немудрено, что ты дошел до вероятностного фильтра. И при каких обстоятельствах ты впервые использовал фильтр?

— Славке… другу, хотя… тогда еще просто соседу, помог найти работу.

Ваша репутация у Николая Сергеевича Винницкого повысилась.

Текущее отношение: Равнодушие 15/30.

Мимо нас проходит, вихляя бедрами, симпатичная девушка в очень открытом купальнике. Винницкий провожает ее взглядом, она, почувствовав это, оборачивается и, чуть задержав шаг, улыбается олигарху через плечо. Тот сразу теряет интерес, и его внимание возвращается ко мне. Интересно, он знает о том, что моя репутация в его глазах улучшилась? Впрочем, на пятом уровне «Познания сути» он, наверное, даже может сказать состав моей крови.

— Николай Сергеевич, и все-таки. А какие еще могут быть виды системы? Можете хотя бы на примере тех, кто ее уже лишился, рассказать?

— Она у каждого своя, Филипп. Работает, поощряя явные и потаенные склонности носителя, принимает вид, обеспечивающий ему наилучшее понимание. Религиозный фанатик видит божественные знаки; склонный к эзотерике думает, что общается с космосом или овладевает технологиями атлантов; творческий человек решает, что получает озарения, кто-то видит «ауры», как он их называет, а кто-то просто слышит голоса. Далеко не каждый доходит даже до открытия «Познания сути», без которого, в принципе, интерфейс не откроется в том виде, в котором он доступен тебе и мне. Один чудак-экстрасенс остановился на самом первом, с чем сталкивается каждый кандидат сразу после инсталляции — на определении имени и возраста людей. Не знаю, как это реализовано в твоей системе, а он просто смотрел на людей и уже знал, как их зовут. Без всяких графических примочек. Ему этого хватило, чтобы хорошо устроиться — он попал в американское шоу талантов и заработал свой миллион. Потом, правда, провалил Испытание…

— А у вас есть основные характеристики, Николай Сергеевич? — решаюсь я на вопрос, на который не уверен, что получу ответ.

— Конечно, Филипп. Они есть у каждого носителя. Я могу назвать свои: показатель физического развития, показатель умственного развития, показатель мудрости — что есть совокупность жизненного опыта и умение из разных решений выбрать оптимальное, влиятельность и везение.

— Везение?

— Да, а что, у тебя не так? Показатель весьма субъективный, однако с его ростом, я заметил, неблагоприятно складывающиеся обстоятельства могут неожиданно приобрести приемлемый для меня оборот. Даже в карты стал чаще выигрывать, — улыбается олигарх. — Недавно в Монако на рулетке три раза подряд мое число выпало.

Я присвистываю.

— Вероятность такого, сам понимаешь, чуть выше, чем один к миллиону. Так, что у нас там со временем? Миша!

— Шеф, — рядом с нами появляется пресловутый Миша. — Герман ожидает.

Судя по показаниям интерфейса, Миша — ассистент Винницкого. И, хоть и похож он больше на тупого качка, характеристика «планировщик 12 уровня» говорит сама за себя. С таким уровнем навыка планирования, не сомневаюсь, Миша может всю Третью мировую войну посекундно расписать.

— Пусть ждет, — говорит магнат Мише. — Ладно, Филипп, мне пора. Дела.

— Николай Сергеевич, спасибо вам. — Я искренне жму Винницкому руку, сегодня мне удалось разглядеть в нем живого человека.

— Не за что, Филипп. Признаюсь, мне слабо верится в нашу новую встречу. Я знаю, на что способен Хфор, и заранее тебе не завидую. О твоем решении я ему уже сообщил. Но… Но за такой выбор — уважаю. Если вдруг передумаешь, ты знаешь, как и где меня найти.

Он поднимается с шезлонга, и тут я вспоминаю, с какой целью хотел с ним встретиться.

— Николай Сергеевич, последний вопрос.

— Да?

— Ко мне в агентство пришла очень странная девушка. «Распознавание лжи» на ней сбоило, сама — красавица каких поискать, но почему-то упорно стремилась работать именно у меня за мизерную зарплату. Это может быть человек Хфора, или она от вас?

— Не от меня — точно. Нет у меня таких задач или полномочий. Как зовут девушку?

— Анастасия Павловна Семенова, двадцать четыре года.

— Еще данные?

— Третий уровень.

— Мало данных, — разводит руками Винницкий. — Никого с таким именем я не знаю. Имя определено интерфейсом?

— Да.

— Нет, извини. Ничем не могу помочь. У тебя все? — спрашивает он и на мой кивок отвечает: — Хорошо. Тогда удачи тебе, Филипп! Ты меня понял?

— Чего же тут не понять.

— Вот именно. А удача тебе очень — повторяю, очень — понадобится!

Стоит ему уйти, и бассейн пустеет, остаются лишь пузатые мужики в джакузи, официантка и пара лайфгардов, прохаживающихся вдоль бортика. За всю беседу с торговым магнатом мой детектор лжи ни разу не обдал меня холодом. Был ли Винницкий откровенен? Да, но не исключаю, что он владеет каким-то антискиллом.

Пора собираться и мне, рабочий день перевалил за экватор, а после обеда у меня запланированы разговоры с Вероникой, Кешей Димидко и Марком Яковлевичем. Решаю быстро принять душ после сауны.

Намылив голову, тру волосы, но вместо теплой воды льется чуть ли не обжигающий кипяток. Нецензурно вскрикнув и рефлекторно отпрянув, не нахожу опору и чувствую, как нога едет по скользкому кафелю. В следующую секунду я лечу, группируясь в полете, чтобы упасть на плечо, падаю, больно бьюсь боком об пол и головой о стенку кабинки. Система сыплет уведомлениями об уроне, глаза щиплет попавшим шампунем, в голове звенит…

Я не встаю, а просто сажусь, дотягиваюсь до струй воды, которая теперь нормальной температуры, и промываю глаза. Мысленно оцениваю траекторию падения и понимаю, что мне чертовски повезло. Пара сантиметров в сторону, и отсюда меня бы увозили в «Скорой» — одна из плиток, вопреки законам физики и гравитации, очень странно отошла от стенки, и я вполне мог поймать ее край виском или затылком.

Пронесло.

Очень аккуратно домываюсь, потом, как сапер на минном поле, осторожно выхожу из душевой, пару раз поскальзываюсь, но за счет готовности успеваю поймать равновесие. Одеваюсь без сюрпризов, и из фитнес-клуба выхожу тоже без неожиданностей. Вызванный еще из раздевалки Uber уже стоит у входа — синяя «Тойота Камри», госномер такой-то, водитель Сергей. Открываю заднюю дверь и вижу затылок водителя, копошащегося в «бардачке»:

— Сергей?

— А? — вздрагивает тот, оборачивается, и я понимаю, что на Сергея он совсем не похож, скорее, на Абдуллу или Аслана.

— Вы — Сергей? Убер?

— Нет, нет, — он качает головой.

И правда, не Сергей, а тридцатишестилетний Турал, судя по его профилю.

— Извините.

Может, номером ошибся? Захлопнув дверь, обхожу машину. Да нет же, номер и модель совпадают. Открываю приложение — все верно. Снова открываю дверь, теперь переднюю.

— Вы меня дурачите? Вот смотрите, я вызвал машину, все совпадает — марка, цвет, номер…

Ух!

Получен урон: 269 (удар кулаком).

Текущее значение жизненных сил: 92,11383 %.

Чувствую, как он выхватывает из моих рук смартфон, а следом хлопает дверь. Трясу головой, нащупываю языком зуб — все нормально, на месте. Олигархи, угрожающие неминуемым возмездием, демоны-инопланетяне, боксеры-дагестанцы, эмоционально нестабильные девушки и просто гопники, как же вы все меня достали!

Кровь вскипает от нахлынувшего адреналина, система награждает бафом праведного гнева, а в следующую секунду, перепрыгивая через декоративный кустарник и парковочные барьеры, я уже гонюсь за автомобильным воришкой.

Сейчас посмотрим, чье кунг-фу сильнее!

Бегу легко, в отличие от преследуемого, который, хоть и несется сломя голову, но недостаточно скоординирован, чтобы так же, как и я, легко перепрыгивать препятствия. Месяца три назад я бы его не то что не смог догнать, я бы вообще за ним не побежал. Ну, догоню я его, а дальше что? Так бы я подумал, случись это со мной тогда. Или не со мной, а с тем Филом?

Сейчас я четко знаю, что делать. Мне хватает пятидесяти метров, чтобы сократить дистанцию до пяти-шести шагов.

— Стоять!

Обернувшись, он видит меня, паникует, резко меняет направление, но только усугубляет свое положение. В отчаянии он ускоряется, однако исход уже понятен, потому что бегаю я быстрее. Мысленно прикидываю, как сделать подсечку…

Целлофановый пакет, сдвинутый порывом ветра, в самый неудачный момент ложится под подошву, нога предательски скользит, обнуляя опору, и в следующее мгновение я лечу на асфальт руками вперед. Уже в падении в мельчайших деталях вижу, что падаю лицом на осколок бутылки, непонятно как оказавшийся именно здесь. Спасает развитая ловкость — группируюсь, перенося центр тяжести вбок и избегая контакта со стеклом.

Боли не чувствую, как и страха, есть только упрямая злость за потерянное время. Турал исчезает в людском уличном потоке, и наверняка считает, что угроза миновала. Ага, конечно.

Интерфейс. Карта. Турал Агаларов. Вот он, за углом следующего шестиэтажного здания, движется перпендикулярно улице, по которой я за ним гнался. Прикидываю траекторию и иду навстречу с другой стороны, держа перед глазами карту с его меткой. Иду не спеша, насвистывая мелодию из «Убить Билла» и разминая кулаки. За углом останавливаюсь. Судя по карте, Туралу остается до меня шагов десять. Девять, восемь… два, один.

Делаю шаг, выходя из-за угла, убеждаюсь, что это он, и одним ударом под дых выбиваю из него воздух. Хватаю за ворот, затаскиваю в подворотню и возвращаю долг боковым в челюсть.

— Телефон вернул!

— Какой телефон? — Он стонет, а сквозь его акцент пробивается боль. — Не понимаю.

Не могу бить несопротивляющегося человека. Рыться у него по карманам? Тоже не мое. А может, он уже успел скинуть «трубу» и потому так спокоен?

— Так, ясно. И что же мне с таким непонятливым делать? Сдать в ментовку?

— За что? Что я сделал?

— Там разбе… — закончить фразу я не успеваю, подавившись словом оттого, что тело, не дожидаясь команды от мозга и подчиняясь лишь инстинкту и чуйке, резко разворачивается, уклоняясь от лезвия ножа.

Не знаю, что здесь сработало, опыт, почерпнутый из кучи боевиков или «Праведный гнев», но я на автомате перехватываю и заламываю его руку так, что кисть разжимается, и короткий нож с рукояткой, обмотанной черной изолентой, вываливается на землю. Пинком отправляю его под стоящие неподалеку мусорные баки, а потом, испытывая громадное облегчение оттого, что прошел по краю, даю волю кулакам.

Когда Турал падает на асфальт, свернувшись в клубок, чтобы защититься от ударов, из кармана его трико выпадает мой телефон. Подбираю, убеждаюсь, что он действительно мой, кладу его в карман брюк и, посасывая кровь из рассеченной о чужой зуб костяшки, решаю, что с грабителем делать дальше. Проще отпустить этого незадачливого гастарбайтера седьмого уровня социальной значимости (строитель, женат, четверо детей), но нож! Он же мог так «удачно» попасть, что я бы просто откинул копыта. И все из-за старого телефона, которому красная цена тысяч пять, и то с большой натяжкой.

Сдать в полицию… Турал начинает шевелиться, пытаясь встать. Включаю «Распознавание лжи».

— Слышь, ты, Турал!

— А? — вздрагивает он, почему-то не удивляясь, что я знаю его имя.

— Документы есть?

— Паспорт у хозяина. — Он садится на асфальт и смотрит исподлобья, держась за подбитый заплывший глаз.

Не врет.

— В ментовку хочешь?

Качает головой.

— Тогда ответишь на несколько вопросов. Скажешь все честно, отпущу. Понял?

Кивает.

— Не слышу.

— Понял.

— Зачем в чужую машину залез?

Жмет плечами.

— Отвечай.

— Не знаю. Думал, деньги найду.

— Почему не работаешь?

— Работаю. Хозяин не платит. Фарход, земляк мой, разбился. На хозяина наехали, проверки устроили, штрафные санкции, — рассказывает он с жутким акцентом, подолгу подбирая слова, но говорит правду. — Он разозлился, всех зарплаты лишил. Дома семья, денег нет, с работы не уйдешь, документы хозяин забрал, тяжело.

— Нож зачем с собой таскаешь?

— А как без ножа? — искренне удивляется он. — Консервы открыть, хлеб порезать…

— Человека пырнуть, ага. Еще кого-то пытался зарезать?

— Нет! — Он так мотает головой, что она, кажется, сейчас оторвется. — Шайтан попутал, испугался очень.

— Воровал еще что-то?

Опускает плечи.

— Что именно?

— Цемент.

— Цемент?

— Да.

— Еще что-то?

— Нет, только цемент и твой телефон.

— А из машины?

— Не было там ничего.

Не врет. Его откровенность, как, впрочем, и откровенность многих, с кем мне довелось общаться в последнее время, необычна, но для тех, кто беседует с человеком, прокачавшим «Харизму», вполне объяснима. А может, он просто хорошо понимает язык силы.

— Ладно. В общем, так, Турал Агаларов. Я кое-что знаю о тебе. Лет тебе тридцать шесть, жена у тебя Лайло, четверо детей — три девочки и младший сын Гани. Где живут, знаю тоже. Веди себя в моем городе прилично. Если ты опять хоть что-то где-то… Я тебя найду. Понял?

Он часто кивает, клянется своим здоровьем, детьми и часто упоминает Аллаха.

— Деньги есть?

— Нет, откуда? Если бы были, стал бы я лезть в машину?

— Возьми, — сам не знаю зачем, вытаскиваю из бумажника и протягиваю ему тысячную купюру.

Он неверяще смотрит и не берет, ожидая подвоха. Разжимаю пальцы, и банкнота плавно опускается у его ног. Выводы он сделает сам, а уже к концу дня этот случай, обрастая новыми приукрашенными подробностями, станет известен всей диаспоре.

— Удачи тебе, Турал. Не позорь свою родину, живи по чести.

Выхожу из переулка, оставляя его с разинутым ртом. Штуки рублей не жалко, ему она сейчас точно нужнее, а вот внутреннее удовлетворение от поступка наполняет мое сердце теплом.

Шагаю по улице, забыв об угрозах Хфора, улыбаясь солнцу, ярко-голубому до прозрачности небу, и всплывшие системные уведомления абсолютно гармонично вписываются в мою текущую картину мира. Мне приходится отойти к стене ближайшего здания, чтобы, не мешая прохожим, спокойно прочитать все, что насыпал мне интерфейс.

Ваша репутация у Турала Агаларова повысилась.

Текущее отношение: Уважение 60/120.

Получены очки опыта за важное социальное деяние: 2000.

Показатель удачи увеличился! Удача: +1.

Текущее значение: 12.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 1000.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 10990/16000.

Массивный цветочный горшок, упавший с какого-то балкона в шаге от меня, бессильно разбивается об асфальт, глухо стукнув и рассыпая землю. Вовремя у меня «Удача» апнулась! Кто знает, может этой единицы и не хватило бы, стой я тридцатью сантиметрами левее. Смотря по этажности — могло и голову проломить. Я поднимаю голову — три… шесть… девять этажей в здании. И как раз с девятого на меня обеспокоенно смотрит какая-то старушка. Она что-то кричит, но в гуле проезжающих машин не разобрать слов. Киваю, мол, все в порядке. Попади горшок в цель, легко бы я не отделался, это точно. Бабушка исчезает, а я на всякий случай отхожу подальше от дома и сажусь на лавочку автобусной остановки.

Удача… Именно ее пожелал мне на прощание Винницкий. «Она тебе очень понадобится», — говорил он, и поначалу я воспринял его слова как обычную вежливость при расставании. Похоже, он имел в виду не абстрактную удачу, а вполне себе оцифрованную.

Но как я могу прокачать «Удачу» быстрее, чем это мне дается? Она растет только тогда, когда я принимаю верные решения, совершаю нечто важное или вкладываю системные очки характеристик в повышение уровня. Первое не предугадаешь, а до левел апа мне с такими подлянками от Хфора, боюсь, не дожить.

Иду дальше по улице, держась аккурат посередине тротуара, чтобы избежать опасностей с дороги и крыши. От целенаправленного метания кирпичей не спасет, но от всяких вероятностных ловушек… И долго мне так жить? Можно, конечно, закрыться дома, но и там полно бытовых опасностей — от опрокинутой кастрюли с кипятком до включенного фена, свалившегося в ванну с водой. Нет, что-то надо с этим делать, иначе до Испытания мне не дотянуть. Испытание! К нему ведь тоже надо готовиться! Вдруг опять попадется кислотный студень, и как с ним бороться?

Ладно, об этом я подумаю потом, а пока…

— Окей, Гугл, как повысить удачу?

Гугл выдает мне свалку ссылок на «четыре способа привлечь удачу», «восемнадцать законов везения» и прочий фэн-шуй. Особняком стоят рекламные ссылки на лавки магических предметов и зелий приворота, словно Хогвартс действительно существует. При слайде экрана палец цепляет одну из этих ссылок. Мгновенно открывается сайт «Магической лавки чудес и артефактов».

А вот дальнейшее ничем другим, кроме моего повышенного везения, не объяснить. Один из магазинчиков этой сети магических лавок для лохов, видимо, работающий по франшизе, находится в моем городе, и ладно бы только это. Местоположение лавки — в двухстах метрах от меня, по той же улице. Похоже, стоит туда заглянуть. Мне далеко до отчаяния, но разум упорно цепляется за любые возможности.

Все так же осмотрительно иду в указанное место, надеясь непонятно на что, но когда в течение получаса тебя как минимум трижды пытается убить некая незримая сила, начинаешь верить в чудеса.

До лавки дохожу без эксцессов, если не считать сбрендившего бомжа, атаковавшего меня странным громыхающим пакетом. Бездомный был плохо скоординирован, и от инерции своего богатырского, но косого размаха свалился сам. Сказал бы, что замертво, но нет, бедолага выжил, судя по витиеватым проклятиям, посыпавшимся мне вслед.

Уже перед самим магазином на меня какнула птичка. Не знаю, было ли это вероятностным покушением ваалфоров или просто так совпало, но на всякий случай я сказал себе, что это «на счастье», решив мыслить материально.

Едва я открываю дверь магической лавки, как меня окутывает густым запахом терпких благовоний. Звон колокольчиков сообщает продавщице о моем приходе, но она — таинственная пирсингованная девушка с татуировкой во всю руку — лишь мажет по мне взглядом и продолжает чтение. Видимо, как-то определила, что посетитель — нецелевая аудитория.

Пока я «Познанием сути» изучаю ассортимент — славянские обереги, скандинавские приворотные амулеты с рунами, китайские талисманы, подвески ацтеков и прочую серебряную и золотую бижутерию, — мне звонит Сява.

— Алло, Фил! Ты когда будешь? В офисе завал, Вероника уже в третий раз пришла и говорит, что никуда не уйдет, будет тебя тут ждать! Марк Яковлевич четвертую чашку чая пьет, Настя уже запарилась ему наливать! Кеша еще заходил, ты же сам его звал на разговор…

Вдалеке слышу голос Насти:

— Ничего я не запарилась!

— Скоро буду. Справляетесь?

— Как сказать, Фил… Народ тебя требует. Анкеты заполняем, фотки делаем, но люди потом не уходят. Прямо в коридоре ждут, уже Горемычный приходил, орал тут… Настька его успокоила. Поспеши!

— Все, Слав, все, уже еду.

Кладу телефон в карман, не в силах отвести взгляд от серебряного колечка. Оно обычное, без украшений, шириной миллиметров пять-шесть, потемневшее серебро не высшей пробы, и если бы не мое «Познание сути», черта с два я бы догадался.

Счастливое кольцо Велеса

+12 к удаче.

Серебро: 875.

Вес изделия: 2, 659 гр.

Прочность: 499/500.

Стоимость: 27 900 000 рублей.

Стоимость умопомрачительная и непонятно как рассчитанная, потому что ценник на кольце говорит совсем о другом: «Цена: 1 900 рублей».

— Девушка? Покажите вот это колечко, пожалуйста…

Глава 13 Тильт

Глава 13 Тильт Они проиграли полмиллиона в карты, но у них осталась парочка трюков в рукаве. «Карты, деньги и два ствола»

— Есть еще кто, Слав? — спрашиваю, когда последний из клиентов выходит из офиса.

Сява не слышит, увлеченный разговором с Вероникой. Надувшийся чая Марк Яковлевич раскинулся на диване, изучая увлекательное чтиво — «Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации» со всеми изменениями и дополнениями на 2017 год.

— Это был последний, Фил, — отвечает за Славу Настя. — Хочешь чаю?

— Не откажусь. — Я откашливаюсь.

Резервы духа почти на нуле, в горле пересохло — целый день сплошные разговоры. Да и вообще, время так сжалось, что самому не верится, сколько всего произошло! Еще вчера вечером, менее суток назад, я принял на работу Настю, подрался с Магой, был отчислен из группы по боксу, расстался с Викой. С утра успел потренироваться с Костей, встретиться с Петром Ивановичем, Гришей, принять невероятно важное решение в разговоре с Винницким, прочувствовать на себе, что такое не везет, едва избежать ножевого ранения…

А еще удвоить собственный показатель удачи.

Кольцо, купленное в магической лавке, село на палец как влитое. Я подавляю в себе желание снять и покрутить его в руках — очень боюсь потерять. Чтобы пробить покупку на кассе, татуированная девушка долго копалась в товарной базе, ничего не нашла и в итоге, на мое счастье, просто продала кольцо по той стоимости, что была указана в ценнике. От десяти тысяч рублей, что у меня были с собой, три ушло на гостевой в фитнес-клуб, около тысячи на передвижения по городу и еще столько же — в щедром порыве на поддержку отчаявшегося гастарбайтера Турала.

Я совру, если скажу, что кольцо чем-то необычно. Никакого тепла, никаких рун по ободу при нагревании, обычное колечко, которое и в ломбард-то возьмут лишь по весу. Но вот то, что оно работает — это точно. Мой профиль в интерфейсе показывает:

Удача (12) (+12 Счастливое кольцо Велеса)

В сумме мой показатель удачи — двадцать четыре. Почти в два с половиной раза выше, чем у среднестатистического человека. Много ли это? Жизнь, сколько бы времени у меня ни оставалось, покажет. Скажем, по дороге из лавки до офиса со мной не приключилось ровным счетом ничего плохого. Такси приехало через пару минут после вызова. Водитель оказался трезв и вежлив, не гнал, ни в кого не врезался, а с крыши здания бизнес-центра не свалился ни один кирпич. По лестнице к входу здания я даже позволил себе подняться вприпрыжку и ни разу не споткнулся. А Горемычный был слишком увлечен беседой с Вазгеном.

Зато встретил Кешу Димидко. Вдаваться в детали предстоящего сотрудничества я не стал, лишь убедился в его готовности попробовать себя в продажах.

— Ох, не знаю, Фил, — вздохнул он в ответ на мой вопрос. — Если там есть дополнительный доход, почему нет? Типографию есть на кого оставить, так что какое-то время я могу выделить, но, конечно, хотелось бы узнать побольше. Что продавать? Кому?

— Давай завтра подробнее, Кеш? Меня полдня в офисе не было, ребята звонили, говорят, там завал, надо разгребать.

— Не вопрос, я завтра к вам зайду.

На своем этаже я лицезрел столпотворение в коридоре, и эта очередь была явно не за новой моделью iPhone. Зайдя в офис, я одними губами, чтобы не смущать клиентов, спросил Настю:

— Это все к нам?

Она кивнула, и я принялся за работу…

Сейчас время далеко за шесть вечера, отпущен последний посетитель, и я наконец могу поговорить со всеми, с кем планировал.

— Фил, освободился? — это Вероника.

— Да, — киваю, наслаждаясь горячим крепким чаем, поднесенным Настей.

— Давай прогуляемся? У меня приватный разговор.

Киваю, а у самого зудит, руки чешутся проверить одну свежерожденную теорию. А что, если поискать через интерфейс предметы, дающие плюс к характеристикам? Что-нибудь к «Удаче», например, часы на плюс десять к «Скорости» или авторучку, повышающую «Интеллект»? Но спешить не хочу, дело надо обдумать, тщательно составить запрос, и я решаю заняться этим уже дома. Черт, вечером ко мне еще Генка Хороводов приедет!

На всякий случай проверяю смартфон, но приятель еще не звонил. Хорошо.

Встаю из-за стола и, потягиваясь, чувствую хруст в затекших суставах.

— На улицу?

— Да, лучше по свежему воздуху прогуляться, — говорит Вероника. — Там меньше ушей.

— Загадочно и интригующе. Идем.

— Филипп, мне вас здесь подождать? — доносится голос слившегося с интерьером Марка Яковлевича.

Бью себя ладонью по лбу, совсем забыл о похрапывавшем на диванчике старом юристе!

— Марк Яковлевич, простите, пожалуйста! — Чувствую себя неловко, а извинившись, обращаюсь к рыжей бестии: — Вероника, подождешь? Нам надо быстро обсудить новый договор.

Девушка страдальчески закатывает глаза, но сдерживает раздражение.

— Хорошо, Фил, я подожду. Настя, что там у тебя, кофе? Нальешь и мне?

Марк Яковлевич с трудом встает с дивана, кряхтя и взывая смилостивиться бессердечный артрит. Помогаю ему: довожу до стола под руку и сажаю.

— Чаю, Марк Яковлевич?

— Свой лимит кофеина на сегодня я уже исчерпал, Филипп, спасибо! Опять до утра буду ворочаться, — отвечает он. — Чем могу быть полезен, молодой человек?

— Марк Яковлевич, нам нужен шаблон договора, который мы могли бы заключать с компаниями и организациями как внешний отдел продаж.

— Ну-ка, ну-ка… — заинтересованно пододвигается Кац. — Давайте-ка подробнее, молодой человек…

Наша беседа затягивается почти на час. Я, сжалившись над молодыми ребятами, у которых наверняка планы на вечер, отпускаю Славу с Настей, но они остаются, решив дождаться меня. Вероника куда-то отходила и уже успела вернуться, а старый юрист все продолжает засыпать меня вопросами и пытать деталями, вскрывая такие подводные камни, о которых я даже не думал.

— Что ж, Филипп, в целом картина ясна, — потирает сухие руки Кац. — Однако я не успею к завтрашнему дню подготовить драфт [19] договора, мне надо будет изучить ряд документов. А вот к пятнице, полагаю, успею, и тогда же обсудим то, что получится. Уверен, к тому времени и у меня, и у вас появятся замечания.

— Отлично, Марк Яковлевич. Спасибо, что дождались!

— Ну, что вы, что вы! Мне было не в тягость. — Кац рассыпается мелким дробным смехом. — Какая разница, где спать? А у вас здесь чаем угощают!

— А вы заходите почаще, Марк Яковлевич, — говорит подслушивающая Настя. — Просто так заходите, мы вас будем чаем поить!

— Спасибо, Настенька, я бы с удовольствием, но, боюсь, Роза Львовна начнет ревновать! — хохочет он.

Бог мой, девушка на работе первый день, а уже со всеми наладила контакт. И бухгалтерша Горемычного ей цветы подарила, и с Вероникой уже чуть ли не подружки, а теперь еще старик Кац ее «Настенькой» называет!

Славка помогает жалующемуся на затекшие ноги Марку Яковлевичу дойти до лестницы, Настя готовит офис к закрытию, а Вероника облегченно вздыхает:

— Ну наконец-то! А вообще, это нечестно! Я первая о встрече договорилась! Вчера ты с женой был, или девушкой, я не поняла, утром у тебя совещание с чайником, потом пропадаешь непонятно где, потом клиенты, Марк Яковлевич, и только после всего — а вот и до тебя, Вероника, очередь дошла! А между прочим, этот разговор тебе больше нужен, Фил!

— Уоу-уоу, полегче, дорогая! — Меня слегка ошеломляет напор девушки. — Что за наезд на ровном месте? Скажи ты сразу, что разговор очень важный и не терпит отлагательств, мы бы уже давно побеседовали!

— Да что ты говоришь, мистер Пунктуальность! — язвит Вероника. — Совести у тебя нет, вот и выдумываешь, если бы да…

Ее эмоциональный и не совсем адекватный ответ прерывается звонком Гены. Прошу прощения у Вероники и отвечаю.

— Алло, Фил?

— Гена, привет! Ты уже выехал?

— Я уже подъехал, но, похоже, ты еще не дома. Взял пива литров семь, закуси, сухариков всяких.

— Все, жди, я скоро буду.

— Погоди. Тут какой-то старичок тебя спрашивал, странный. Все выяснял, давно ли мы дружим и что мне от тебя надо.

— И что ты ответил?

— Послал его, — флегматично, как обычно в любой ситуации, отвечает Генка. — Вежливо, конечно. Ладно, я во дворе на лавочке подожду, в «Клэше» [20] пока атаки проведу.

— Ага, давай.

Последние слова я говорю в темноте. Слава выключает свет, мы все выходим, и он запирает дверь. На улице мои ребята, попрощавшись, разбредаются в разные стороны, и мы с Вероникой остаемся одни.

— Вероник, у меня так себе времени, возле дома друг дожидается, совсем забыл, что договаривались встретиться.

— Я уже поняла, но разговор некороткий. Может, я тебя подкину, и по дороге побеседуем?

— Да тут ехать два квартала, вряд ли успеем даже начать, — сомневаюсь я.

— А может, мне вам компанию составить? — удивляет меня Вероника. — Или твоя девушка-жена будет против?

В начинающих сгущаться сумерках белеют ее стройные ноги, а слова, открытая улыбка и зеленеющие изумрудом глаза напоминают мне, что я снова свободен. О расставании с Викой я никому не говорил, но, думаю, что Веронике — Вере? Нике? — незачем этого знать. Девушки обычно такое чувствуют безо всяких слов, словно ушедшая обнуляет, стирает со лба видимую только женщинам символику «Эта мужская особь — чужая собственность».

— Нет, ты уж извини. В другое время я бы с радостью, правда. Но у друга какие-то неприятности, и разговор предстоит откровенный. Так что лучше все обсудить сейчас.

— Как скажешь, Фил. Но все равно, давай я тебя довезу, — предлагает Вероника. — Друга хотя бы домой запустишь, раз уж он тебя ждет за порогом.

Вижу по шкале интерфейса, что ее интерес то ли ко мне, то ли к предстоящей беседе очень высок, и в голове начинают крутиться самые разные мысли и предположения — от самых фривольных, что строго «18+», до фантастических, связанных с иными галактиками и параллельными мирами.

Я с трудом умещаюсь в ее малолитражку, поджав ноги. Вероника наваливается на мои колени и без тени смущения нащупывает рычаг, предлагая отодвинуться. Устроившись, пристегиваюсь, включаю «Распознавание лжи» и говорю куда ехать.

— Сейчас доставлю! — бодро заявляет девушка и кивает на пару банок газировки между нами. — Минералка? Пепси? Угощайся!

— Может, ты скажешь, о чем хотела поговорить?

— А ты как думаешь? Есть версии, догадки? — Она улыбается, на секунду резко повернув голову ко мне так, что ее огненно-рыжие волосы вспыхивают в свете фар встречной машины.

— Абсолютно никаких. Те, что были, явно не к этому случаю и не требуют приватности. — Я закашливаюсь и все-таки угощаюсь минералкой, смачивая запершившее горло.

— Ладно, не буду ходить вокруг да около. Тебе часом не нужен PR-директор?

— Что? — Все-таки поперхнувшись водой, я какое-то время перевариваю ее слова. — Какой еще PR-директор? Нам?

— Ну да, а что такого?

— Вероника, ты понимаешь, что мы меньше трех недель работаем, а с клиентами и того меньше?

— Так растете ведь! Вон, Настю взяли.

— Пф-ф, — вырывается у меня. — Настя, судя по запросам, сотрудник неприхотливый, по крайней мере, пока, зато пользы от нее…

— Так и мне много не нужно! — восклицает Вероника. — Я помочь хочу!

— Ты?

— А что? У меня, вообще-то, специальность пиарщика и красный диплом.

— Вероника, я не хвастаюсь, но ты же видела, у нас и так клиенты идут. Зачем нам сейчас тратиться на рекламу?

— Фил, ты, конечно, умный, но тупой! — чуть не рычит Вероника. — Вам надо переходить на другой уровень клиентов, ты же понимаешь почему? Потому что вы достигли потолка. Вот скажи, сколько человек в день через вас проходит? Даже если ты будешь работать без продыху и трудоустраивать каждого, что, конечно, невозможно, и клиенты начнут валить толпами, все равно! Пятьдесят-шестьдесят человек в неделю. И сколько вы на них заработаете? Может, ты научишь Славку находить места так же эффективно, как ты, но… Ты меня понимаешь?

— Понимаю. Выше головы не прыгнем. И что ты предлагаешь?

— Так есть же стандартные схемы работы рекрутинговых агентств. Они тебе запрос, ты им подходящего кандидата. Если он их устроит, получишь процентов пять, десять, а то и пятнадцать от его годового оклада. Годового, Фил!

— Допустим. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я не знаю о такой бизнес-модели. И на данном этапе внедрять ее я не собирался. Но при чем здесь PR-директор?

— А при том, что я знаю половину всех чего-то стоящих компаний города, и могла бы вам помочь. Да брось, Фил, тебе даже делать ничего не надо, просто согласись, и уже завтра я начну обрабатывать знакомых девчонок из HR-департаментов. Если хочешь, поставь мне испытательный срок, посмотришь, что я могу…

— Вот здесь останови, Вероника, — я перебиваю ее спич, когда мы подъезжаем к моему дому.

Она глушит машину и ждет, что я отвечу. Понимаю ее правоту, тем более что говорила она искренне. Меня смущает лишь только то, что практически посторонний человек так явно предлагает свою помощь, я к такому не привык. Да и брать на себя дополнительную ответственность, наращивать штат, не увеличив обороты, кажется глупым, здесь я с Викой, говорившей то же самое, солидарен.

— Так что, Фил?

— Дай мне подумать день-два, ладно? Я с тобой во многом согласен и с радостью приму твою помощь, но любое сотрудничество должно быть взаимовыгодным, а я пока не знаю, что тебе предложить.

— Хорошо. Думай. Тогда до завтра?

— Ага, давай… — Я берусь за дверную ручку, но останавливаюсь, решив спросить еще кое-что. — Слушай, а почему наедине? Можно было это и в офисе при ребятах обсудить. Разве нет?

— Где ты видел, чтобы директор проводил собеседования или встречался с партнерами при всем коллективе?

— Да какой из меня директор?

— А кто ты? Привыкай к…

Веронику перебивает чей-то настойчивый стук кулаком в стекло. С моей стороны.

Обернувшись, я вижу хмурое лицо заглядывающего Вазгена. Кивком в сторону он предлагает мне покинуть салон малолитражки, а Вероника обреченно вздыхает:

— Вот же… Выследил.

Она опускает стекло, и в проеме появляется небритая физиономия пластиковых дел мастера.

— Так и знал, что ты с этим, да, — как-то особенно грустно произносит он.

— Дай-ка я выйду, и поговорим, — отвечаю я за Веронику, а потом прощаюсь с девушкой. — Спасибо, что подвезла. Пока!

Она возражает, но я уже выбираюсь наружу, отодвинув дверью горячего кавказца.

— Что, пойдем, пообщаемся, Отелло?

— Я тебя прямо здесь зарою, — заявляет он, но энтузиазма в его голосе не слышится.

— Идем поговорим, а там посмотрим, кто кого зароет и будет ли вообще повод.

— Фил, не надо! — доносится из машины голос уже накрутившей себя Вероники. — Не связывайся!

Связываться надо, чтобы разрешить ситуацию здесь и сейчас. Кроме того, мне почему-то хочется успокоить парня, и не из боязни конфликта, а по-хорошему, чтобы это разъедающее чувство ревности его покинуло.

— Из машины не выходи, — предупреждаю Веронику, заглянув в приоткрытое окно.

Отхожу подальше от машины и встаю у дряхлого искривленного дуба. Следом подходит Вазген.

— Ну?

— Гну. Что ты ведешь себя как истеричка?

— Что? Кто? Я? — его глаза распахиваются, и первоначальное удивление замещается яростью.

— Истеричка. Что-то увидел, сам придумал, сам решил, сам расстроился, а мы с Вероникой здесь при чем?

— Ты что мелешь, да? — Его рот искривлен и готов изрыгать проклятия…

— Так, стоп! — Я не отступаю, даже когда он наседает так, что его лицо оказывается в сантиметре от моего. — Стоп. Тебе есть что предъявить?

Он так близко, что я вижу каждый сосуд в налившихся кровью глазах. Ноздри расширяются при каждом вздохе, а дышит он часто то ли от волнения, то ли от переполняющего его негодования. Именно поэтому я и решил дать ему выплеснуть все здесь и сейчас, у таких людей затаенная злоба имеет свойство накапливаться и насыщаться даже без подпитки, просто от срока давности, как вино.

— Я тебе говорил к моей девушке не лезть? Говорил? Говорил, да? — С каждым повторением он накручивает себя еще больше.

— Говорил. Я и не лез, но, позволь заметить, она — не твоя девушка, и уж тем более не твоя собственность. Между нами ничего нет — говорю тебе это, просто чтобы ты был спокоен.

— Ты кто такой? — Он хватает меня за грудки. — А? Я спокоен!

— Руки убрал! Быстро!

Руки он не убирает. Вместо этого тянет меня на себя, запрокидывает голову и бьет меня лбом в нос. Вернее, пытается ударить. Где-то на краю сознания проносится мысль: что же такого подкрутили в развитии реальности ваалфоры, что Вазген увидел нас с Вероникой, садящихся в ее машину, и решил проследить?

Голова думает, а тело — где-то даже меланхолично, без особых гормональных всплесков, просто подчиняясь доведенным до автоматизма рефлексам — отклоняет корпус в сторону, отрывая пуговицы от рубашки, выходя из захвата и оставляя на траектории атакующего лба только воздух. Моя левая рука тем временем исполняет короткий боковой в печень Вазгена, вышибая из него воздух и сбивая дыхание.

Вы нанесли критический урон Вазгену Карапетяну: 285 (удар кулаком).

Привычный в связке следующий крюк правой в голову я сдерживаю в сантиметре от его скулы. На пока — охладить парня — этого достаточно. Избивать не хочу, понимая его чувства и не питая к нему злобы.

— А теперь слушай меня, «братишка», — шепчу ему на ухо, зафиксировав шею в удушающем захвате. — Просто поверь, у меня с Вероникой ничего нет. Ничего такого, за что ты переживаешь. Мы общаемся только по работе. Понял? Или тебе еще тщательнее разжевать?

Не знаю, что тут срабатывает больше — позор на глазах Вероники, физическое воздействие или мой навык убеждения, но он перестает вырываться и обмякает.

Вы нанесли критический урон словом Вазгену Карапетяну: −25 % духа и уверенности.

— Да, — еле слышно хрипит он.

— Что «да»?

— Я понял.

— Хорошо.

Я отпускаю его шею и делаю шаг в сторону. На всякий случай, был у меня уже сегодня прецедент с другим горячим кавказским парнем. Обернувшись, вижу подбежавшую Веронику и жестом показываю, чтобы села в машину. Меня немного удивляет, что она не спорит и выполняет — я к такому не привык. Хотя я же просил ее оставаться в салоне!

«Распознавание лжи» после разговора с ней все еще активировано.

— Мир? — протягиваю руку.

Вазген какое-то время смотрит на нее, переводит взгляд на меня и отвечает на рукопожатие.

— Мир… — выдыхает он, а потом, что-то обдумав, горячо говорит, оправдываясь и заверяя: — Извини, брат, увидел вас вместе, как вы куда-то едете, кровь ударила в голову, сердце разрывалось…

Большого тепла в его словах нет — в смысле действия героического навыка, но и холода тоже. Это не ложь, все так и было, но, похоже, особого раскаяния он не чувствует и сожалеет лишь об одном — что проиграл в драке.

И уже потом, когда мы с производителем пластиковых окон расходимся бортами, окончательно прощаемся с Вероникой, а я иду в сторону Генки, сидящего на лавочке и погруженного в смартфон, осознаю, что «Распознавание лжи» каким-то образом заставляет моих собеседников быть откровеннее. Вызванная на минуту Марта подтверждает мои слова.

«Интерфейс подстраивается под носителя и развивается вместе с ним», — вспоминаю я одну из первых бесед с моей виртуальной помощницей. Похоже, что те скупые описания, на которые сподобилась система, дают далеко не полную картину.

* * *

Подойдя к Генке, я некоторое время просто изучаю его. Он играет в онлайновый покер и, судя по всему, на реальные деньги. Выглядит неважно: старые застиранные джинсы с масляным пятном на колене, подранные, когда-то лакированные туфли, зеленая безразмерная рубашка навыпуск с коротким рукавом, сальные волосы. Он чешет затылок, потом машет рукой, в которой тлеет сигарета, и идет all-in, то есть ва-банк. Задержав дыхание, замирает, приговаривая:

— Давайте, давайте! Ну же! Отвечайте!

Его заклинание срабатывает. Последний оставшийся оппонент в игре тоже идет ва-банк.

Карты у Генки неплохие — на руках «Анна Курникова», «АК-47» или просто туз-король [21], а на флопе [22] лежат двойка, семерка и туз. Таким образом, у Генки пара тузов уже есть. А если придет еще туз, что, впрочем, очень маловероятно, он получит тройку.

Виртуальный дилер открывает все карты. Перед вскрытием последней общей карты Генка еще выигрывает, потому что у оппонента пара семерок. Замечаю, как мой друг впивается ногтями в ладони сжатых кулаков, сжимается и бормочет молитвы. Последней картой дилер открывает семерку.

У оппонента три семерки. Генка со своими «двумя парами» проигрывает. Обнаружив, что он остался без денег, покерное мобильное приложение предлагает ему пополнить баланс.

Мой друг, все еще не видя меня, за пару мощных затягов скуривает сигарету до фильтра, встает и со всей дури бросает телефон об асфальт. Осколки разлетаются у моих ног. Генка замечает, что не один, и смотрит на меня. Подслеповато щурясь — он всегда плохо видел в сумерках, а после яркого экрана смартфона зрение еще не перестроилось — пытается понять, кто перед ним.

— Здорово! Играешь?

— А, это ты… — сипло отвечает он. — Ты видел?

— Сколько слил?

— Сейчас? — вздрагивает Гена. — Или… Или вообще?

— Про «вообще» поговорим дома. Я так понимаю, это и есть твоя проблема. А сейчас сколько?

— Да… Занял у одного… Десятку. Все слил только что! Главное, в плюсе хорошем был! До тридцатки поднялся! Еще подумал, надо хотя бы половину снять, этот долг вернуть, а на остальное уже играть!

— Не снял?

— Снял! Снова залил, когда весь выигрыш продул, думал отыграться. Ну, ты же видел — просто не повезло, этому уроду на ривере [23] третья семерка пришла!

— Видел. Шансы у тебя были. А зачем телефон разбил?

— Чтобы больше не играть, — беззвучно отвечает он. — Да… И играть-то больше не на что!

— Ладно, пойдем, расскажешь. Твои пакеты?

Он кивает. Я подхватываю мешки с дешевым пивом и какой-то нехитрой снедью — пачками чипсов и сухариков.

— Идем…

У меня дома, спустя несколько бутылок пива — причем пока я допивал первую, нервничая от нарастающего дебафа алкогольного опьянения, Генка выдул уже три — я погружаюсь в мрачные воспоминания и размышления, а мой друг отлучается в уборную.

Мы оба азартны. Бегать по залам игровых автоматов начали еще на первом курсе, скидываясь в общий банк и деля как выигрыши, так и поражения, потому что когда спускаешь последние деньги, последствия легче перенести, если можно с кем-то поделиться, обсудить, обнадежить наивным «отыграемся!»… Да, не за то отец сына бил, что играл, а за то, что отыгрывался. Конечно, мы не оставались без еды и крыши над головой, живя в одном городе с родителями, но в какой-то момент этот замкнутый круг меня окончательно достал. Надоело вкалывать параллельно с учебой в институте, зарабатывать и все спускать в один вечер. И хорошо если вечер.

Помню, как-то мы с Генкой получили зарплату в одном из тех фаст-фудов, куда с легкостью принимают студентов. Планы на эти деньги у нас были: друг хотел взять новый телефон, а я — пригласить наконец на свидание Маринку с параллельного потока, а там уже как пойдет. В общем, запас наличности на грядущие отношения мне бы не помешал. Родителей я тогда на предмет «подкинуть деньжат» уже давно не напрягал, стараясь обеспечивать свои развлечения сам. Но нам в головы — причем одновременно — пришла хорошая, как нам казалось, идея. Сходить «покрутить слоты» на маленькую часть от зарплаты. Тогда залы с «однорукими бандитами» стояли по всему городу, и мы посетили чуть ли не каждый.

Выигрыш позволил бы Гене взять телефон получше, а мне… Да я уже и не помню, чего ради играл и на что надеялся — мало ли у студента «хотелок»?

В общем, мы проиграли свой лимит за полчаса. За следующие полчаса, пытаясь вернуть свое — терять заработанное было обидно, и мы начали играть по повышенным ставкам — спустили вдвое больше. И осталось у нас примерно по ползарплаты.

И тогда нас озарила еще более «гениальная» идея — поставить все, что у нас осталось, на «черное». Да, в том зале была еще и электронная рулетка. Конечно, выпало «красное». Так за час мы выкинули на ветер результат нашего месячного труда.

Тогда я впервые пережил состояние, когда и думать забыл про то, что хотел пригласить девушку на свидание. Не хотелось ни есть, ни пить, мы лишь смолили с Генкой одну сигарету за другой, лихорадочно думая, где взять денег, чтобы отыграться. Тот наш марафон закончился только утром следующего дня, когда мы проиграли все, что нам удалось достать — выпросили у родителей, назанимали у коллег, у друзей.

Это повторялось. Мы врали близким, они находили для нас деньги, а мы возвращались в зал игровых аппаратов. В надежде на быстрый отыгрыш играли по-крупному, стерегли «горячие» автоматы, меняли их, жали на кнопки по очереди, играли на повышение, на понижение, в общем, включали все те суеверия, которыми быстро обрастаешь, стоит тебе поставить на кон что-то более важное, чем часть зарплаты.

Проигравшись, снова устраивали мозговой штурм, к кому теперь обращаться, чтобы взять взаймы. В пятом часу утра, когда все резервы были исчерпаны, Гена решился, и мы поехали к его девушке, которая работала с нами. Деньги у нее точно должны были быть, ведь зарплату мы получали вместе.

Стыдно и больно вспоминать, но тогда нас это не волновало вообще. Его девушка, чье имя я даже не помню, вытащила Гене все, что у нее оставалось. Сонная, понимающая только то, что у любимого какая-то беда и она может помочь.

— Малыш, не переживай, сложная ситуация, надо друга выручить… Все верну! Спасибо тебе! — бормотал Гена, забирая у нее деньги. — До копейки!

Понимая, что это наш последний шанс, играли мы на эти деньги очень осторожно. В нас наконец-то пробудилось немного здравого смысла, усталость взяла свое, проснулся голод и понимание, что ночь закончится, а нам надо будет как-то жить дальше. Вернув все долги, конечно.

То ли автоматы «наелись» и стали «отдавать», то ли мы начали играть умнее, не так безрассудно, то ли просто Фортуна сжалилась или, напротив, разгневавшись, решила проучить нас еще сильнее, но к закрытию игрового зала на утренний технический перерыв мы отыграли почти все. Почти все за минусом наших зарплат. И нам бы уйти, но мы уже поймали кураж. Победная серия окрылила, и мы снова пошли ставить на «черное». Поставили. Выпало «красное». Поставили в два раза больше, по Мартингейлу [24]. Выпало «красное». И тогда в тильте [25] поставили уже все, что оставалось. Выпало «зеро».

Дебилы. Мы потом еще год рассчитывались с долгами, навсегда, как нам казалось, перестав играть. Но плохое забылось, мы выправились, даже стали больше зарабатывать, и после одной из посиделок в баре, не желая расходиться по домам, кто-то из наших предложил сходить в казино.

— А что, заплатим за вход, а играть не обязательно. Зато выпьем бесплатно!

Выпили. Поиграли и даже что-то выиграли. И ушли довольные.

А потом мы с Геной туда зачастили. Игровые автоматы были признаны нами «лохотронами», а вот казиношный «покер» казался честным. Все-таки подкинуть нужную карту самому себе, по идее, дилер не может.

Идиоты. То, что казино обыграть невозможно, мы поняли много позже, и длилось это больше года, пока не случилась та ночь, когда я взял в долг у Генки и долго не возвращал. Мы перестали общаться, а без нашего «тимплея» [26]на один банк игра потеряла для меня всю прелесть. К тому же свои азартные струнки души я уже зацепил игрой в World of Warcraft.

За эти годы Хороводов женился на Елене, учившейся на пару курсов старше нас, стал отцом двух сыновей и… продолжил играть. Зная свою страсть, весь семейный бюджет он отдал в руки жены, а запрещенные казино и залы игровых автоматов заменил онлайновым покером. Завел себе секретную карточку, куда закидывал заначку от внеплановых «шабашек», с нее и играл: на работе, с телефона в дороге и дома.

На выигрыши покупал жене и детям подарки — себе никогда и ничего, а неудачи проглатывал, понимая, что делиться ни с кем нельзя, особенно с женой. В тот раз, когда он впервые признался в своей пагубной страсти, она долго молчала, несколько дней, а потом поставила ультиматум — или семья, или игра. Гена выбрал семью. Но продолжал играть.

Все больше в минус, а в очередной тильт безрассудно назанимал денег и взял втайне от жены небольшой кредит в банке. Думал, отыграется и вернет…

— Тебе открыть? — Вернувшийся Гена лезет в пакет за очередной бутылкой пива.

— Да, давай.

Мы выходим на балкон — Генке снова хочется курить. Пока он чиркает зажигалкой, я спрашиваю:

— И что дальше? Какой ты кредит взял? Много долгов?

— Я же тебе говорил. Больше двух миллионов.

— Как? — У меня в голове не укладывается, как он мог проиграть столько. — Кредит?

— Кредит небольшой. Относительно. Двести тысяч. Еще столько же набрал в долг. А вот остальное… — Он шумно затягивается, и, не выдыхая, запивает пивом.

— Что?

— Влетел я, Фил! Конкретно влетел! — Выпив, он раскрывается и говорит быстро, глотая окончания. — Нашел у нас в городе клуб спортивного покера. Увидел их рекламу в интернете — мол, проводят покерный турнир, приглашаются все желающие. Вход стоил семь тысяч, думал, у меня с таким опытом шанс есть! Главное — за финальный стол попасть…

— Каким опытом, Ген? Ты с дуба рухнул? Ты же играл всю жизнь либо против дилера в казино, либо по интернету. Это совсем другое! И у тебя всегда все на лице написано! В жизни же…

— Да я знаю! Знаю, Фил! Теперь знаю! А в том турнире я, кстати, хорошо выступил. Ленке соврал, что в командировку, а сам на турнир. Сутки почти, с перерывом, отыграл и дошел до финального стола. Так что в тот раз я свои деньги отбил. И даже выиграл хорошо.

— И?

— Что «и»? — раздражается Гена, облившись пивом.

— Я так понимаю, это не вся история?

— Да почти вся. Короче, мне понравилось. Награждение, все руку жмут, выигрыш ляжку греет… Обстановка там еще, знаешь… Дома Ленка толстая, а там девочки вокруг вьются, крутые мужики с тобой на равных общаются, да и вообще… Это же спорт! Уважение, все дела. В общем, наслушался я там историй, как наши ребята поднимались, потом на турниры международные ездили, поднимали сотни тысяч, миллионы баксов. Представил, как я бросаю свою работу, как кидаю заявление об увольнении этому уроду, шефу нашему Виктору мать его Сергеевичу, а потом беру Ленку, Саньку с Сережкой и везу на курорт.

— Куда?

— На море куда-нибудь, у Сережки астма, ему нужен морской климат.

— И?

— Стал с мужиками в клубе играть. Сначала раз в месяц, потом раз в неделю, а затем почти каждый вечер. Нормально играл, где-то плюс, где-то минус, но держался. Потом черная полоса пошла, вообще не перло, ну никак! И осторожно играл, и блефовал, и шансы банка и рук считал, все порожняк. Сплошные «светофоры» приходили, прикинь? В тот вечер мне наконец-то пошла карта — «стриты» ловил, «флэши», даже пара «фул-хаусов» была! Не, ты прикинь! Я тогда там одними «партами» тысяч пятьдесят раздал!.. О, блин, пиво закончилось. Ты стой тут, я сейчас еще принесу.

— Да погоди ты, и так уже язык заплетается. Ты закончи, что в итоге-то?

— А, что там в итоге! Сидел в шоколаде, уже размечтался, что детям куплю PlayStation, долги раздам, прикидывал, еще и на Турцию оставалось.

— Надо было уходить!

— Так я и решил уйти, на последнюю раздачу остался. И, прикинь, пришел «флэш». Как сейчас помню — туз, король, десятка, шестерка тройка. Я олл-ин, он олл-ин…

— Кто «он»?

— Да есть там один. Дим Димыч Димедрол какой-то. Полкан в ментовке. Жутковатый мужик — вроде доброжелательный, шутки шутит, а глаза какие-то… Мертвые, что ли… — В моей голове просыпаются непонятные ассоциации — влажная земля, огонь. — Играет всегда по-крупному.

— Ну и?

— Жопа полная. Ну, я так думал, а оказалось, только начало. Короче, побил он меня своим «стрит-флэшем». Представляешь? Он же выпадает раз в жизни, и тут выпал Димедролу именно тогда, когда я уже уходить собирался! А тот еще потом, участливый такой, типа утешает. Ничего, говорит, Генка, отыграешься еще!

У друга дрожит голос, в котором я отчетливо различаю обиду. Обиду на себя, на неведомого мне Дим Димыча, на Фортуну и собственную игроцкую страсть.

— Ну, проиграл ты свой выигрыш, и? Как ты до таких сумм-то пролюбленных дошел? Два ляма, Ген!

— Да как-как… Димедрол предложил в долг поиграть. Свои люди, мол, сочтемся. Короче, не проперло мне…

О дальнейших событиях Генка рассказывает совсем сбивчиво, едва выговаривая слова и периодически теряя мысль. Но суть, пока он окончательно не вырубается, я улавливаю — влетел Генка по-крупному, на тридцать тысяч долларов. Сроку ему дали на возврат долга до конца месяца, причем еще и проценты капают, а Дим Димыч резко перековался из участливого добродушного шутника в жесткого кредитора с неживыми глазами:

— Не вернешь долг, Гена, отдашь квартиру. Карточный долг — это святое! Сам умри, но долг верни! Понял?

Серьезность его слов подтвердило и то, что клубный персонал, доселе ласково привечавший Генку — от игривых официанток до партнеров по покеру — резко охладел к неудачливому клиенту, и когда отчаявшийся Хороводов сумел в очередной раз где-то набрать денег и пришел в клуб отыгрываться, его просто не пустили за порог.

Зато от Дим Димыча приезжали отмороженные ребята с хищными взглядами, намекали на то, что с детьми может случиться несчастный случай, а с женой что-то совсем дрянное, и неплохо бы Гене поторопиться с возвратом долга уважаемому Дмитрию Дмитриевичу Шмелеву.

Семья пока не знала, но Лена, по словам Генки, уже обо всем догадывалась — молчала, не общалась с ним, да и вообще, кажется, собиралась подавать на развод. Ко всему прочему и с работы Гену поперли, не в силах больше терпеть его регулярные прогулы и появления в нетрезвом виде.

Генка отключается прямо за столом. Я переношу его на диван, удивляясь тому, как сильно похудел друг за время с момента последней встречи — навскидку весит он килограммов шестьдесят, как подросток. Сам сажусь рядом и долго смотрю в его постаревшее осунувшееся лицо. Многодневная щетина, взъерошенные волосы, и даже во сне к нему не приходит безмятежность. Он тяжело сопя дышит, вздрагивает, словно пытаясь убежать от бесконечного кошмара, но ему не удается.

Так проходит около часа, пока он все-таки не погружается в глубокий сон. Его лицо разглаживается и, может быть, ему снится, как он играет на белоснежном песке пляжа с Санькой, Сережкой, а с шезлонга за ними, улыбаясь, наблюдает его жена Лена.

Идея, зародившаяся, когда Генка только рассказывал свою мрачную историю, окончательно сформировалась и превратилась в четкий и ясный план.

— Спи спокойно, дружище. Все у тебя будет хорошо! Свозишь еще своих на море-океан!

Я включаю ноутбук, открываю браузер и захожу на сайт онлайновой «Школы покера».

Спустя несколько часов, под аккомпанемент Генкиного храпа изучив все материалы, я поднимаю уровень навыка «Игра в покер» до четырех, причем изучение теории в последний час перестает быть эффективным, и навык практически не растет. Смотрю на «Счастливое кольцо Велеса», целую его и открываю сайт онлайн-покера.

— Ну что, поиграем?

Глава 14 Читер

Глава 14 Читер Тот, кто не боится показаться дураком, одурачит кого угодно. «Беглый огонь», Александр Зорич

— Мяу! — нежно произносит Васька, запрыгнув мне на колени и ткнувшись носом в грудь.

— Сейчас покормлю, Вась, подожди. — Смотрю на часы. — Минут через тридцать-сорок.

Чтобы выспаться, мне нужно хотя бы три часа. Утром тренировки с Костей не будет, беговую я пропущу, а значит, поспать могу часов до восьми. То есть к половине пятого утра надо лечь. Сейчас почти три ночи, и до целевого пятого уровня навыка покера мне осталось процентов тридцать.

На игровой баланс я закинул всего двадцать долларов, ведь моя цель не выигрыш, а прокачка навыка.

Основное отличие онлайн-покера от того, что в жизни, в том, что ты не видишь своих оппонентов по игре. Как следствие, лишен возможности наблюдать за их поведением, реакцией на карты — свои и общие. Новички, слабо контролирующие эмоции, легко считываются уже спустя час игры. Они по-разному себя ведут с плохой рукой и с хорошей. Блефуют в обе стороны: изображают сильную карту со слабой, слабую — с сильной, но все равно при достаточном «Восприятии» просчитываются на раз.

Играя по сети, лиц других партнеров по столу ты не видишь, и тогда в ход идет манера игры противников. Именно изучению этого я посвятил первый час, тогда как сам играл абсолютно непредсказуемо — то повышал ставки с пустой рукой, то пугливо сбрасывал, стоило кому-то самому контратаковать, в общем, производил впечатление «рыбы», то есть новичка. Не уверен, что хоть кто-то из игроков обратил на это внимание, на таких мелких ставках вряд ли кто заморачивается отслеживанием поведения соперников, но если присмотрелись — сделали выводы.

И выводы неверные, потому что, достаточно изучив всех, я перестал ставить на все подряд и стал отталкиваться от чистой математики и теории вероятности, считая шансы руки и шансы банка. Партнеры по столу, решив, что играют с рисковым дурачком, уверенно начали отвечать на ставки и «рейзы» [27] тогда, когда мне стало нужно.

В следующий час за три десятка раздач хорошие карты мне пришли лишь четыре раза. Не знаю, что тут сыграло роль — случайность, расчетливость в игре или высокий показатель удачи вкупе с кольцом Велеса, но из этих четырех раз с хорошей картой в трех случаях я выиграл очень крупно, а в четвертом противник просто сбросил карты, не рискнув ответить.

И вот только что я пошел ва-банк, имея на флопе «две пары» — король, десять. Третьей картой на флопе пятерка. Оба оставшихся в игре товарища до этого показали склонность играть даже с лажовыми картами. Так что есть вероятность, что мне ответят.

Так и происходит. На мою ставку отвечают оба, но у одного из них — три пятерки, которые бьют мою комбинацию! Я мысленно прощаюсь со своими деньгами, переживаю за пару секунд весь спектр эмоций — от обиды и гнева… — потому что «терн» не меняет ничего — … до надежды и ликования, так как на «ривере» приходит еще одна десятка — есть старший «фул-хаус»! Победа!

Я смотрю на свои фишки, на сумму $238 возле них, и чувствую, как во мне просыпается азарт. За два часа я увеличил свой банк почти в двенадцать раз! Чувствую, как колотится сердце. Частота сокращений — выше ста шестидесяти, у меня такого пульса даже при тренировках давно не было. Вроде и сумма небольшая, но играй я по более крупным ставкам…

Бум! Обзор загораживает системное уведомление:

Игровая эйфория

Внимание! Вы в процессе азартной игры! Обнаружен массовый всплеск гормонов — адреналина, серотонина, дофамина, эндорфина.

Ваше дыхание и сердцебиение ускорены, реакция на боль и внешние раздражители ослаблена, вероятно наступление маниакального состояния зацикленности.

Ваш метаболизм повышен на 33 %.

Внимание! Возможна утеря контроля над собой, повышен риск необдуманных поступков, утеря адекватности.

Опасность! Возможно спонтанное развитие дебафа «Лудомания»:

−1 Восприятия каждые 72 часа.

−2 Интеллекта каждые 72 часа.

−10 % удовлетворенности каждые 2 часа.

−10 % бодрости каждые 2 часа.

−75 % навыков самообладания и принятия решений.

В голове проносится серия отвратительных вспышек-воспоминаний из моего с Генкой игроцкого прошлого, и рука испуганно-рефлекторно жмет «крестик», закрывающий окно с покером.

Поздравляем! Вы улучшили навык самообладания!

Ваш текущий уровень навыка — 5!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 12950/16000.

Тру руками лицо, глаза, потягиваюсь, расправляя затекшие конечности, а потом резко встаю из-за стола и иду на балкон проветриться. Несмотря на кондиционер, Генкино дыхание воздуха не озонирует, заполняя комнату стойким и матерым перегаром.

Постепенно прихожу в себя. Надо кое-что прояснить, а потому активирую Марту.

— Доброй ночи, Фил! — говорит она. — С тобой все в порядке? Выглядишь… уставшим.

— Привет! Посмотри логи, будь добра.

— Уже, Фил. Обратить внимание на что-то конкретное?

— Меня интересует дебаф «Лудомания». В описании «Игровой эйфории» сказано, что он может развиться спонтанно.

— Да, так и есть. Зависит от массы факторов: насыщенность событиями жизни носителя, его удовлетворенность в целом, уровни духа, силы воли, навыков самообладания и самодисциплины… Это основное.

— И как долго длится его действие?

— Относительно обычного человека без интерфейса аддиктивность и сложность отказа сравнима с алкоголизмом и наркоманией. Для носителя интерфейса, в зависимости от уровня вышеназванных навыков, от семи до сорока девяти дней. У этого дебафа несколько стадий…

— Понял, не продолжай.

В молчании проходят следующие минут пять, пока я взвешиваю риски. В моем плане спасения Генки игра в покер все-таки присутствует, главное, успеть все закончить, пока не проявился дебаф. В противном случае я рискую на неделю уйти в крайне неработоспособное состояние — с такими-то минусами на самоконтроль и принятие решений. Да и бодрость с удовлетворенностью будет сложно поддерживать на нужном уровне.

— Ладно, Марта. Пойду-ка я спать.

— Секунду, Фил.

— Да?

— Активируй меня чаще, пожалуйста. Советуйся со мной, ладно? Одна голова — хорошо…

— А две — лучше! Хорошо, подружка. Слушай, тогда и я к тебе с просьбой обращусь. Ответь, пожалуйста, у тебя существует реальный прототип?

Марта улыбается, словно поддразнивая меня.

— Недостаточный уровень навыка «Познание сути», Фил. Пока.

Она исчезает, а я, от души зевнув, осознаю, что мне снова… нормально. «Игровая эйфория» отвалилась, и, по идее, я мог бы снова поиграть в онлайн-покер, чтобы все-таки добить уровень навыка до пяти. Но вместо этого я логинюсь с мобилы, вывожу все выигранные деньги на свою банковскую карту и иду спать.

Во взбудораженном мозгу эйдетическая память выводит череду разномастных карт, выигрышных комбинаций, растущие колонки с фишками, и усилием воли мне приходится вымести из головы весь хлам, переключившись на подсчет перепрыгивающих через забор овечек. К девяносто шестой я засыпаю…

* * *

Переставить системный будильник я забыл, и он срабатывает в шесть утра. И рад бы поспать еще, но зараза-система пробудила меня в фазе быстрого сна, и уснуть дальше не получается. Поворочавшись в кровати, безуспешно пытаюсь задремать, но мозг уже вовсю работает, прикидывая планы на сегодня.

По работе меня ожидает продолжение вчерашнего разговора с Кешей Димидко. У него будет важная роль в нашем дистанционном отделе продаж, и, надеюсь, он согласится.

Еще надо продумать, как оформить у нас Веронику. Заняться рекрутингом — почему бы и нет? Единственное, я еще не пробовал в интерфейсе обратный поиск — то есть не место для человека, а человека по конкретным критериям. Может, попробовать прямо сейчас?

Интерфейс. Карта. Вызываю образ нашего агентства, используя все известные ЕКИИ: название, адрес, направления деятельности, себя, Сяву, Настю. Удерживая в голове эти данные, представляю безликого коммерческого директора, который будет продавать наши услуги в сфере B2B. Добавляю личностные характеристики: коммуникабельность, навык продаж, энергичность, высокая работоспособность, порядочность…

Поиск.

Карта страны вспыхивает сотнями зеленых меток. Ограничиваю границы поиска нашим городом, и меток остается чуть больше пары десятков. Добавляю фильтр по уровню заработной платы и комиссионных. Шестеро.

Выставляю вероятность согласия кандидата перейти в наше агентство. Двое: двадцатисемилетняя Ирина Зольцман и… тридцатичетырехлетний Иннокентий Димидко.

Бинго.

Я слишком много знаю теперь о роли удачи, чтобы верить в такие совпадения! Я и бизнес-центр-то этот нашел абсолютно, казалось бы, случайно — позвонил и наткнулся на Горемычного тогда, когда мне нужна была отмазка для Вики!

По наитию прогоняю все то же самое для должности PR-директора в «Добром деле» и вздыхаю с некоторым облегчением. Вероника — далеко не лучший кандидат, есть и покруче.

Минутку, я же забыл добавить фильтр по зарплате! Прогоняю четырех «финалистов» отбора через это условие и… остается одна рыжая красотка. Судя по итогам поиска, она готова работать с нами за десять тысяч. Интересные совпадения, но, возможно, дело в том, что мы знакомы, и я успел помочь и Кеше, и Веронике, а потому система и определяет их как лучших кандидатов? Хм, может, так и есть.

Еще мне надо созвониться с новым коммдиром «Ультрапака» Панченко, предложить ему наши услуги по продажам. Задача не горит, но не в моих правилах откладывать что-то в долгий ящик. С Винницким я встретился и без помощи Петра Ивановича. Но раз уж цепочка событий, начавшаяся с нашего с ним разговора, должна закончиться моим предложением сотрудничества Панченко, то пусть будет, как будет. Согласится он или нет, неважно, главное — я должен довести дело до логического конца.

Это то, что касается работы. Из внерабочих вопросов я выделяю следующее: навестить Кира Кириченко в больнице и по возможности провести рейд по антикварным лавкам — а вдруг что еще необычного попадется?

А из самого важного и трудного на сегодня — отбить Генку у кредиторов.

Умывшись, иду на пробежку. Тренироваться этим утром я не планировал, но раз уж сам дурак и не переставил будильник, то надо с толком провести утренние часы. «Выносливость» на одиннадцатом уровне пока и не думает качаться сложнее, и свои шесть процентов прогресса за беговую тренировку я заработал.

Вернувшись домой, обращаю внимание на спящего Генку. Хороводов спит вроде бы безмятежно, но глаза под веками активно движутся. Бог его знает, что ему снится, да только показатели сильно не очень. Даже во сне он чего-то боится, хотя тут можно не гадать — страшится потерять семью, дом, а со всем этим и жизнь.

Жизнь не как существование, а как все то, что и составляло его мир в последние годы. Я внимательно изучаю данные, вижу дебафы «Лудомания», «Алкоголизм», «Никотиновая зависимость», и все не первой стадии. К глобальным дебафам куча сопутствующих. Здесь и «Никотиновая ломка», и «Алкогольное опьянение», и «Переутомление», и «Жажда» — сушняк, вызванный литрами вчерашнего пива…

А если обратить внимание еще и на второстепенные характеристики — самое время бить в набат и изолировать друга в отдельную палату. Жизненные силы чуть выше шестидесяти процентов, удовлетворенность почти в минусе, бодростью и не пахнет, уверенность, самообладание, дух, настроение — все в красных зонах. Друга надо лечить!

Обращаю внимание на вибрирующий мобильник на столе. Беру его и иду на балкон, чтобы не разбудить Генку.

— Алло!

— Простите за ранний звонок! — чей-то незнакомый голос. — Я из курьерской службы. Вам пакет, скажите, к полудню будете дома?

— Нет, на работе.

— Могу я вам на работу подвезти?

— Можете. Записывайте адрес: бизнес-центр «Чеховский»…

Закончив разговор, я задумываюсь, от кого может быть пакет, а потом напрочь забываю о нем.

После бодрящего контрастного душа я завариваю литр крепчайшего чая — вот и пригодился хозяйский заварочник. Следом нахожу в аптечке серебристые блистеры с аспирином и анальгином, достаю из холодильника литровую бутылку воды и иду будить друга.

— Гена! Подъем!

Он бурчит что-то невразумительное, и мне приходится его расталкивать.

— Что? А? Фил? — сипло произносит он, еле шевеля пересохшими губами.

— Выпей! — протягиваю бутылку с водой.

Гена жадно пьет, а я даю ему пару таблеток ацетилсалициловой кислоты и обезболивающее.

— На.

Безволие не позволяет ему даже поинтересоваться, что за «колеса» я ему скармливаю. Он флегматично закидывает их в рот и проглатывает, запивая водой.

Удовлетворив жажду, о чем свидетельствует погасшая иконка дебафа, он хлопает себя по карманам.

— Геныч, потом покуришь. Сейчас иди в душ, дружище, а то разит от тебя… Даже кошка за километр обходит!

— Фил, да брось! Покурю, а потом душ.

— Короче, Ген. В общем, так. Ты помнишь, что мне вчера рассказывал? Про долги, про то, что счетчик тикает и квартиру могут отобрать? Про сыновей своих, которым какие-то бандюки угрожают? Помнишь?

С исказившимся лицом Генка вскакивает с дивана.

— Сядь. Это все — правда?

Я знаю, что правда. «Распознавание лжи» вчера было включено, но очень важно, чтобы он сам осознавал пропасть, где оказался и от которой так наивно убегал в своем надуманном мире «мне сейчас повезет, я отыграюсь, и все будет хорошо».

Гена кивает.

— Не слышу!

— Да, правда.

— А то, что мечтаешь семью на море вывезти — правда?

— Да… — Он обреченно машет рукой. — Какое, блин, море в моем положении! Только если… — его лицо озаряет надежда. — Ты же обещал занять, помнишь? Я теперь точно знаю, как мне сыграть, точно! Буду по-умному. Осторожно, потихоньку! Отыграюсь!

— Ни черта ты не отыграешься, Хороводов! Просто оцени здраво, а?

Подумав, он сначала качает головой, а потом отвечает:

— В принципе, реально такие бабки отыграть. Просто нужно совсем по-крупному играть, а у меня…

— А у тебя, дружище, болезнь. Я тебе, допустим… Допустим! — останавливаю я встрепенувшегося друга. — Дам сейчас два «лимона», и что? Пойдешь долги возвращать? К гадалке не ходи, ты решишь на маленькую часть от этого поиграть. Если поднимешься, решишь, что тебе «прет», и будешь играть дальше, пока не уйдешь в минус. Так?

— Да не…

— Так?

— Ну, может, и так.

— А если продуешь, будешь отыгрываться до последнего. Сначала осторожно, потом с каждым новым проигрышем начнешь повышать ставки, задуришь, потому что я тебя знаю — ты пока все в ноль не просрешь, не остановишься! А знаешь почему?

— Да брось, Фил, что ты городишь…

— Знаешь почему, я спрашиваю?

Мне приходится повысить голос, подключая все свои навыки убеждения, и мой индикатор показателя духа с каждым вдалбливаемым в Генку словом снижается.

— Ну и почему же? — шепчет он.

— Потому что тебя, дурачка, как собачку Павлова выдрессировали. Не кто-то конкретный, а сама игра. Тебе нравится играть, тебе нравится риск, связанные с ним адреналиновые всплески в ожидании вскрытия карт и дофаминово-серотониновые взрывы счастья и радости на подъеме. Тебе нравится само предвкушение, и даже проигрыши тебе нравятся, лишь бы это были не последние деньги, потому что от отыгрыша ты получаешь даже больше удовольствия. Ты — наркоман, Ген. Долбаный игровой наркоман! Понимаешь?

— Сам ты наркоман! Лечить меня вздумал? — Он краснеет и начинает орать: — Я в любой момент могу остановиться, ничего ты не понимаешь! Просто мне не везло! А вообще, пошел ты, чертов психоаналитик!

Он нервно бьет себя по карманам, находит сигареты и тащится к выходу. Иду за ним. Он обувается.

— Слышь, Ген…

— Что? — раздраженно откликается он, завязывая шнурки.

— Хочешь раздать все долги, помириться с Леной, устроиться на хорошую работу, а на Новый год повезти Саньку с Сережкой на далекое теплое ласковое море? Такое, чтобы пальмы, белоснежный песок и много-много солнца?

Гена поднимает голову, и на мгновение в его грустных карих глазах проблескивает искра надежды.

— Ну?

— Дурацкий вопрос, Фил. Допустим, хочу, и что? У тебя есть золотая рыбка?

— Рыбки нет, но есть я. И я тебе говорю, что все это будет.

— И как же?

— Для тебя ничего сложного. Просто слушать меня, делать то, что говорю. И не делать того, что запрещаю.

— Да ну тебя! Все, ладно, я к Сереге Резвею, он тоже обещал помочь.

— Слушай, да что я тебя уговариваю? Чем тебе Серега поможет? Денег займет? Пойдешь отыгрываться? На чем? Ты даже телефон свой вчера разбил!

— Ох, черт, точно! — расстраивается Генка. — А домой меня, наверное, Ленка не пустит. В прошлый раз сказала, что если еще раз не приду ночевать, выставит…

— Диктуй ее номер.

Пока он сидит на корточках, спрятав лицо в ладони, я ставлю Лену в известность, что с ее мужем все в порядке, ночевал тот у меня, телефон сломался, а сам он, кажется, уехал на работу. Отвечает женщина холодно, но и по телефону я слышу облегчение в ее голосе. Это хорошо. Переживает жена, значит, не равнодушна, и не все потеряно для Гены Хороводова, безудержного алкаша-игромана и отца семейства.

Закончив разговор, я в последний раз обращаюсь к другу:

— Ну, что решил, наркоман?

— Сам ты… — Он поднимает голову. — Ладно. Серьезно, я не понимаю, чем ты можешь помочь, но… Черт с тобой, давай. Что мне делать? И что — не делать?

— Одежду в стирку, сам — в душ…

Не знаю, как это работает, а выяснить у Марты времени не было, но я, изучив профиль Генки, своим «вмешательством» повесил на все его дебафы вполне определенный срок действия — три недели, то есть двадцать один день. То же самое было у меня, когда я бросал курить. Достаточно ему не играть и не пить три недели, и алкоголизму с лудоманией можно будет помахать ручкой. А вот с его курением у меня ничего не вышло. Расставаться с единственным, что приносит радость, как выразился Генка, он отказался.

После того, как посвежевший Генка вышел из душа и оделся в мои старые рубашку и брюки, мы пьем только заваренный ароматный черный кофе. Мне самому взамен порванной Вазгеном рубашки приходится надеть одну из тех двух, что я покупал еще во времена работы в «Ультрапаке». Она не очень хорошо сидит на мне, ведь брал я ее тогда, когда живот был большим, а плечи узкими, но пиджак скрадывает это.

За полчаса я ввожу Генку в детали плана, натыкаясь на его недоверчивое хмыканье, а после одного из основных озвученных пунктов он, чуть не опрокинув кружку с кофе, всплескивает руками:

— Ты с ума сошел, Фил, если сам хоть на долю процента веришь в свой безумный план!

— Слушай, мы ведь уже договорились! — раздражаюсь я. — Голова здесь я, твое дело выполнять!

— Так точно! Командуйте свои команды, командир! — он шутливо отдает честь…

— Ешь омлет, боец! Это приказ!

Генка напоказ вздыхает и начинает завтракать, перестав ковырять вилкой чудо моего кулинарного мастерства пятого уровня. Из угла кухни на него недобро глядит Васька…

* * *

В девять пятнадцать я завожу Генку в наш офис. Ребята, поприветствовав нас, заинтересованно ждут, когда я представлю друга.

— Ребята, знакомьтесь, это Гена. Очень хороший графический дизайнер. Гена, этот брутальный товарищ — мой друг и партнер Слава, а милая девушка — Настя.

Парни жмут друг другу руки, после чего я аккуратно задвигаю на место нижнюю челюсть Генки, не отводящего взгляд от девушки. Настя делает книксен:

— Очень приятно познакомиться с вами, Геннадий!

Опомнившись, старый друг заявляет:

— Мне уже нравится эта работа! Где расписаться?

На утренней планерке распределяем задачи на день, а после Славка отдает свой, вернее, Вероникин ноутбук Гене, и тот начинает свою работу с полной очистки компа:

— Вячеслав, черт его знает, по каким таким помойкам вы лазали, но у вас здесь завелась жизнь. Причем явно не земная! Да тут колонии вирусов и червей, так не годится! Я почищу? — Он дожидается растерянного кивка бывшего гопника. — Хорошо! Все сношу, инфу сохраню на съемник, Фил, поделишься? Переустановлю систему, воткну антивирус, поставлю графический пакет… Так… Блин, по-хорошему, надо бы еще и корпус прочистить, тут, по-моему, с завода еще пыль скопилась! Пылесос найдется? — Настя кивает. — Отлично! А с обеда займусь вашим фирменным стилем! Шеф, какие будут пожелания по логотипу?

— Ой, а можно, я тоже свои пожелания выскажу? — спрашивает Настя.

— Надо черный с красным! — заявляет Сява.

— Да хоть серо-буро-малиновый, — хихикает Генка. — Все равно я по-своему сделаю!

Такой Генка, пробудившийся и очнувшийся от азартного морока, нравится мне намного больше. Именно с этим основательным и надежным балагуром я и дружил.

— А хотите кофе, Геннадий… — Настя делает паузу.

— Э… Романовичи мы!

— Кофе, Геннадий Романович? Или вам чаю? Чаю? Хорошо. Вам какой? Черный, с молоком, с лимоном, с бергамотом, фруктовый, травяной?

— Э… Крепкий черный с лимоном, — заказывает Хороводов. — И две ложки сахара, пожалуйста.

— Сейчас сделаю, — улыбается Настя. — Печенье?

Когда она все закупила-то? Не успеваю я это обдумать, как Гена, занявший место Славы до покупки дополнительного стола (чем, собственно, Сява и занялся: побежал к Горемычному узнать, есть ли у него стол), удивленно смотрит на меня:

— Филипп Олегович, у вас здесь еще и печеньками сотрудников подкармливают? Может, баскетбольное кольцо повесим и настольный футбол поставим?

— Работай уже, острослов! А то организуем здесь боулинг, а вместо шара будет твоя голова!

— Не умеешь ты шутить, Фил. Вообще.

До обеда я успеваю отработать нескольких посетителей, перетереть с Вероникой условия сотрудничества, а потом с ней же и подключившимся Марком Яковлевичем обговорить детали типовых договоров на рекрутинг и внешний отдел продаж.

Потом я иду пообщаться с Розой Львовной по поводу налоговой отчетности и ценообразования на новые услуги и встречаюсь с Кешей Димидко. Он, выяснив для себя детали моего видения работы, соглашается, и мы бьем по рукам. После чего продумываем, как и на каких условиях начнем договариваться с заказчиками, и он уходит к себе готовить черновик коммерческого предложения.

Константин Панченко отбивает мой звонок, прислав сообщение: «Перезвоню позже».

А к полудню на пороге офиса появляется курьер и вручает мне бумажный пакет. По обратному адресу я догадываюсь, что в нем, и мое сердце начинает биться чуть быстрее. Вскрываю и достаю книгу. В нее вложена открытка:

'Дорогой Филипп Олегович!

Спасибо вам большое от всех нас за то, что вложили в жизнеописание нашего папы, деда и прадеда столько душевного тепла!

С уважением, семья Куцель'.

Я бережно кручу в руках очень красивое издание в твердом переплете: «Куцель Владимир Михайлович. Биография». И имя автора на обложке — «Филипп О. Панфилов».

Чувствую, как к горлу подкатывает ком. Ребята, почувствовав, что со мной происходит странное, вопрошающе смотрят, а Настя подходит ближе. Я протягиваю ей книгу:

— Вот. Написал…

Издание идет по рукам — моя первая книга! — а я только и успеваю сворачивать уведомления о поднявшейся репутации со Славкой, Настей, Геной, а позже, когда посмотреть книгу заходят и Кеша с Вероникой, и Марк Яковлевич с Розой Львовной, моя репутация растет и в их глазах. Причем прилично, и почти со всеми дорастает до «Уважения». Лишь с Настей у меня пока только «Дружелюбие»… Все-таки писатель — это не просто профессия.

После обеда, пока нет клиентов, я отлучаюсь из офиса — навестить в больнице Кирилла Кириченко и заглянуть в антикварную лавку, она как раз в тех же краях. Всего таких магазинов — магических, эзотерических и антикварных — я насчитал с десяток, и навестить планирую каждый. Мало ли, вдруг найдется еще что-то с плюсом к характеристикам?

Перед уходом окидываю взглядом офис и тихо умиляюсь той идиллии, что царит вокруг. Настя воркует по телефону с потенциальным клиентом, бывший гопник сидит рядом с Геной и шепотом что-то советует, а тот, высунув язык, тщательно прорисовывает логотип, лениво отвергая Сявины предложения.

Насте, обратившей внимание на то, что я ухожу, жестом показываю, что отъеду на пару-тройку часов. Она так же жестом просит ее дождаться. Через пару минут кладет трубку и выводит меня за дверь.

— Вытяни руку, Фил, — просит она.

— Какую?

— Правую.

Она достает откуда-то красную нить и повязывает в несколько узлов мне запястье.

— На удачу, — шепчет она, целует в щеку и уходит в офис, оставляя меня в недоумении. Что это было?

Защитная красная нить

+2 к Удаче.

Вот тебе и суеверия. Подивившись характеристикам какой-то красной нитки, еще больше я удивляюсь поступку Насти. С чего бы это? Три дня как знакомы, и вдруг такое… Еще одна «непонятка» в уже целый контейнер таких же.

В больницу к Киру я приезжаю чуть раньше, чем надо — у них еще тихий час. Те тридцать минут, что остаются до приема посетителей, я трачу на прогулку и осмотр местного антикварного магазина «Раритет». Название, что ни говори, внушает надежду. И пусть об Игре я уже ничего и не помню, но та же Diablo у меня все еще в памяти.

Впрочем, ничего «редкого» в геймерском понимании я там не нашел, хотя перебрал на идентификацию вообще все. Единственное, что привлекло мое внимание, так это двадцать девятое издание огромного тома Елены Молоховец 1917 года «Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве. В 2-х частях» типографии 1-й Петроградской Трудовой Артели. Раритетная книга обещала сразу +4 к навыку домоводства после прочтения, но ее стоимость охладила мой пыл — восемьдесят тысяч рублей. Эх, а так хотелось хотя бы попробовать научиться сервировать стол и чистить кухонную и столовую посуду…

Кир идет на поправку — это сразу бросается в глаза. Он похудел, но его щеки приобрели здоровый румянец, а в глазах жизни больше, чем во времена нашего знакомства. Нам не удается нормально пообщаться: одновременно со мной нагрянули его родители, и, оставив принесенные фрукты и соки, я покидаю больницу.

— Фил! — окликает меня больной, когда я ухожу.

— Да, Кир?

— Гриша говорил, ты свое дело открыл. Надеюсь, тебе нужны продажники?

— Такие, как ты — конечно, Кир, даже не сомневайся!

Улыбнувшись, он грустно замечает:

— Новый коммдир у нас там, вместо Павла. Уволил меня задним числом, прикинь? Не захотел больного сотрудника содержать.

— Не волнуйся, Кирилл. Считай, работа у тебя уже есть.

— Это хорошо! Ладно, на связи, бро! На следующей неделе выпишут, я позвоню?

— Конечно! Все, поправляйся!..

После больницы я объезжаю несколько ближайших «магических» и антикварных лавок, но не нахожу ничего полезного. Разве что часы с кукушкой приглянулись, но выкладывать сто тысяч за +1 к «Самодисциплине» я позволить себе пока не могу.

На работу возвращаюсь только после шести вечера. В офисе, помимо моих сотрудников, есть посетители. Пообщавшись с каждым, я нахожу им варианты трудоустройства, потом отрабатываю данные тех, кто приходил в мое отсутствие, и передаю Насте.

* * *

К половине восьмого вечера мы закрываем офис. Настя исчезает за углом, Славка мчится на встречу с друзьями, а я беру Генку и тащу его в забегаловку неподалеку — поужинать и начать реализовывать самый важный пункт в нашем плане. Вернее, сначала обсудить, а потом уже реализовывать. Нам было бы проще, будь у меня при себе больше свободной налички, но на руках всего тысяч пять, и начать придется с увеличения стартового капитала — моего банк-ролла на сегодня.

Генка все-таки еще игрок, и он уже в предвкушении, хотя играть я ему запретил. Его роль сегодня вечером — быть моим гидом и сопровождающим.

Мы едим наваристую солянку, практически не ощущая вкуса, потому что я тоже волнуюсь, а о Генке и говорить нечего.

— Короче, в тот покерный клуб, где обычно сидит Дим Димыч, нас не пустят. Там входные — семь тысяч, за двоих, стало быть, уже четырнадцать. На эти деньги нам дадут фишек, но хватит их только для стола с минимальными ставками.

— Но можно будет поднять там и пересесть за другой? Туда, где ставки повыше?

— Да, конечно. Если… Когда поднимем, пересядем. Но поднимать нам… тебе придется долго. Потому что вход в VIP-зал стоит уже двести. Двести тысяч. А на двоих…

— Блин, Ген, может, ты меня дома подождешь? — Я чешу затылок свободной рукой.

— Тебя без меня не пустят. Шифруются они там, да и для того, чтобы в VIP зайти, одних денег мало. Мне надо будет за тебя поручиться.

— Ты же говорил, что тебя самого туда не пускают?

— Понимаешь, — бормочет Гена, пережевав черный хлеб, с которым он ест солянку, — меня, когда я там завсегдатаем стал, в VIP стали пускать и с меньшими деньгами. А вот когда Дим Димычу влетел, перестали. В этот раз, если сможем оплатить вход, никто нам слова не скажет, запустят как миленькие! Они же сидят на комиссионных, процент с каждой раздачи, так что чем больше денег туда заносят, тем в большем они плюсе.

— Тогда остается решить самое простое — как нам из моих пяти тысяч или даже меньше, с учетом того, что я сейчас по счету оставлю, сделать нужные для входа в клуб четырнадцать?

— Короче, есть одно подпольное заведение. Там уровень сильно попроще, но и вход стоит всего штуку. Тут недалеко.

Доев, мы безуспешно пытаемся докричаться до официанта. Зал переполнен гомонящим и жующим народом, и в какой-то момент Генка не выдерживает и идет просить счет сам.

Расплатившись и выйдя из душного помещения, мы на такси доезжаем до нужного места, и я понимаю, что оно находится прямо возле родительского дома. Мне кажется хорошей идей зайти к ним, немного наполнить собственные резервы отцовской и материнской любовью и заправить их своей, сыновьей.

— Заглянем к моим, Ген? На десять минут, давно не виделся с ними.

Он жмет плечами:

— Хорошо, мне тебя здесь подождать?

— Да ты что, не тупи! Идем вместе!

Когда мы пришли, родители только сели за стол. Я планирую провести у них не больше четверти часа, сославшись на дела, но, понятно, что мама, не накормив нас ужином и не напоив чаем, никуда не отпускает. Я вкратце пересказываю события последних дней, упомянув очередную размолвку с Викой, на что отец разочарованно кряхтит — все ждет внуков — а потом делюсь новостями о своем агентстве. Позже, вспомнив, иду за пакетом с моей книгой, оставленным в прихожей, и показываю ее родителям.

— Мам, пап, смотрите. Я все-таки стал писателем. — Улыбнувшись, протягиваю им томик, а сам, внимательно наблюдая за их реакцией, как ни в чем не бывало ем борщ.

— Куцель Владимир Михайлович, — читает отец, надев очки. — Биография. Ну?

— Читай еще то, что ниже.

— Филипп О. Панфилов! Панфилов, мать! Наш! — восторгается отец и тычет книгой маме в лицо. — Ну надо же!

— Что? — не понимает мама, но заранее начинает суетиться. — Что там?..

Спустя полчаса взбудораженные предки слегка успокаиваются, предварительно обзвонив чуть менее чем всех родственников.

Надо потихоньку сворачиваться.

— Поешь еще, Геночка! — ласково требует мать. — Что-то истощал ты весь, не заболел часом, сынок?

— Да слег с пневмонией, тетя Лида, — на голубом глазу врет Генка. — Еще и эта аллергия на антибиотики — месяц, считай, в больнице провалялся!

— Эк тебя угораздило! — удивляется отец. — Где же ты летом умудрился воспаление легких подхватить?

— Да известно где! — отвечает за Генку мама. — Сидят по своим офисам под кондиционером, а потом простужаются! Ешь давай! А потом добавки положу! — командует она, и обращает внимание на мой смех. — А ты чего зубоскалишь, Филя? Тебя тоже касается, вон — исхудал весь, кожа да кости! Кушай!

Насчет этого она, конечно, перебарщивает, про «кожу да кости», но похудел я и правда прилично. Уже и живота практически нет, и лицо почти такое же, как в молодости. Почти, потому что возрастные изменения все равно в наличии.

Тепло и уют отчего дома навевают воспоминание о студенческой поре, когда точно так же мы с Генкой после института закатывались к нему или ко мне и сидели за столом с родителями. Его — уже не с нами, зато мои — вот они. Непроизвольно тянусь и глажу маму по руке.

— Спасибо, мам!

— За что это? — подозрительно щурится она.

— И тебе, пап!

— Сынок? — вскидывает голову отец.

— За все. Борщ очень вкусный. — Мамин свекольный борщ на самом деле бьет по всем статьям ресторанную солянку. — Пап, нам пора, мы по делам двигаемся, Генка же сейчас со мной работает, надо бежать.

— Так и бегите! Я вас не держу, — обижается мама. — А только пока не съедите все, никуда не пойдете!

— Уважь мать, сын, — подключается отец.

Маленькие родительские хитрости. Они не хотят отпускать меня, затягивая время пусть даже в таком родительско-командном ключе, а я, вернее, мы с Генкой, просто наслаждаемся этим теплом, прежде чем с головой окунуться в крайне рисковое и авантюрное предприятие. Потому что то, что я задумал, при неудачном исходе подставляет меня как бы даже не злее, чем Генку.

Прощаясь, мы обнимаемся, а я обещаю себе, что уже в эти выходные нагряну к родителям вместе с сестрой. Мама, словно что-то предчувствуя, долго не отпускает от себя. Я глажу ее по спине, по собранным седым волосам, потом мягко отстраняюсь:

— Все, мам. На днях приеду с Кирой. Пока! Пап, счастливо! — Жму отцу руку.

— Спасибо, дядя Олег! Спасибо, тетя Лида! Все было очень вкусно! До свидания! — прощается с моими родителями Генка, и мы уходим.

* * *

Уже почти десять, и времени все меньше. Мы спешим. Друг идет молча, погруженный в свои мысли, а я все еще под впечатлением от общения с родителями. Поэтому я не сразу понимаю, чего от меня хочет Генка. Мы стоим возле металлической задней двери какой-то забегаловки.

— Фил, две штуки надо! — он теребит меня за плечо.

— А, сейчас. — Я тянусь за бумажником и достаю деньги.

Зажав их в руке, Генка жмет на звонок:

— Дзынь… дзынь… дзынь-дзынь-дзынь! — раздается за дверью, не иначе какой-то кодовый сигнал.

В створке открывается окошко, появляется суровая физиономия.

— Добрый вечер. Мы — играть, — поясняет Гена, протягивая в окошко деньги, и те сразу исчезают.

Дверь отворяется, Генка уверенно проходит мимо крупного мужика в фартуке, могу ошибаться, но скорее всего, корейца. Тот выглядывает за дверь, осматривается и снова запирает ее на замок, говорит что-то не по-русски в рацию и поворачивает направо.

— За мной, — командует мужик.

Мы идем по длинному, едва освещенному коридору, проходим пышущую жаром кухню со снующими поварами, снова по коридору, на этот раз короткому, мимо входа в зал с посетителями ресторана и упираемся в новую металлическую дверь. Кореец оставляет нас перед ней, и та открывается.

Вижу наполовину заполненный большой игровой стол на десять человек и девушку-кореянку, как я понимаю, крупье. Встречающий нас блеклый седой мужчина жестом показывает наши места за столом. Мы с Геной садимся, и крупье выдает фишки на сумму тех денег, что мы отдали за вход.

— Нет-нет, все — ему, — кивает в мою сторону Генка. — Я в группе поддержки.

Девушка равнодушно кивает и сдвигает все фишки ко мне.

— Может, мне тоже поиграть? — шепчет Гена. — Так шансов будет больше!

— Еще одно слово, и пойдешь на улицу меня ждать, понял? — Отвечать мне приходится жестко, иначе его не проймет. — Просто подумай, как ты Ленке скажешь, что квартиру проиграл?

Он приходит в себя и кивает. Я понимаю, как ему тяжело преодолеть соблазн, но Гене необходимо это испытание. Иначе бы его с собой не брал. Это как с бросившим пить алкоголиком — главное, пройти проверку вечеринкой.

Мы играем в безлимитный «Техасский Холдем». Это значит, что ставки ничем не ограничены, а если проиграешь все фишки, можно купить еще. Мне это на руку.

За столом собралась разношерстная компания: два пожилых корейца, молодая девушка-кореянка и три игрока в разной стадии лудомании — толстый, уверенный в себе чиновник, нервный, неопределенного возраста тип в черной водолазке и хмурый эмоциональный кавказец лет тридцати.

В первый раздаточный круг я снова прикидываюсь новичком. Раздача за раздачей упорно ставлю при любой карте, отвечаю и всегда участвую в финальном вскрытии, чтобы засветить, с какими слабыми руками играю. Генка хватается за голову, наблюдая за тем, как утекают деньги, но мне не до его страданий — голова забита цифрами, раскладами и просчетами.

Стартовые две тысячи улетают быстро, и я лезу в бумажник, чтобы купить фишки на остатки денег. Пожилые корейцы переглядываются, а кавказец криво ухмыляется. Все они видят во мне «рыбу», то есть слабого, плохого игрока, который благодаря своей манере игры обещает им хорошую прибыль. Наши копеечные ставки — только начало, потому что каждый из них знает: никто не сможет встать из-за стола, пока не спустит все или пока не обыграет всех. Как объяснял Генка, правила приличия не позволяют уйти, выиграв крупную сумму, надо дать шанс партнерам отыграться. Впрочем, покинуть игру в любой момент не мешает ничего, кроме азарта.

Обменяв последние деньги — почти три тысячи рублей — на фишки, я начинаю играть нормально.

Парой троек бью две двойки кавказца, чем половиню его банк-ролл. Шесть тысяч.

Пришедшая на «ривере» дама дает мне старший «стрит», и девушка-кореянка, сбросив «стрит» младше, теряет все свои фишки, однако тут же докупается еще на десять тысяч. Почти двенадцать.

До цели остается всего пара тонн рублей, и отсюда можно уходить. Но совсем без карманных денег оставаться нельзя — то же такси, перекусить, да и вообще… И я решаю добить банк до двадцати штук.

Но тут — как отрезает! Мне не приходит ничего, но чтобы поддерживать имидж безбашенного картежника, приходится понемногу сливаться. Восемь тысяч.

Генка вовсю использует бесплатность прохладительных напитков и, нервничая, выпивает уже литра два колы. Без слез на него не глянешь. Его счетчик дебафа лудомании обновляется ежеминутно, и я понимаю: чтобы он соскочил с этого, ему даже на чужую игру смотреть нельзя.

Наконец мне приходит что-то сильное. На мое счастье, хорошая карта приваливает всему столу. Сбросил только нервный тип, а вот остальные, с каждым ходом повышая ставки, доигрались до массового олл-ина.

Генка сгрыз все свои ногти, ожидая вскрытия карт, а потом и вовсе закрыл глаза рукой. Партнеры по столу вроде бы равнодушны, спокойны, но систему не обманешь — все взбудоражены, в напряжении и хотели бы, как Генка, сгрызть себе что-нибудь, да нельзя ронять покерное лицо.

Спокоен лишь я, хоть на кону и стоит больше полусотни тысяч.

— «Две пары», — фиксирует крупье комбинацию кавказца.

— «Стрит». — Это про карты первого пожилого корейца, и кавказец злобно бьет кулаком по столу.

— «Стрит» младший. — Чиновник разочарованно матерится и закуривает.

— «Пара». — Крупье забирает карты второго корейца и восклицает, вскрывая карты девушки-кореянки: — «Флэш»!

Девушка победно улыбается, но она рано радуется. Потому что у меня:

— «Каре»! — одно слово, а сколько восхищения!

Проиграть такой комбинации не стыдно, с чем бы ты ни пошел. Вот и мои партнеры, удивленно повскакивав с мест, убеждаются, что это действительно четыре туза.

Поздравляем! Вы улучшили навык игры в покер!

Ваш текущий уровень навыка — 5!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

На текущем уровне (15) набрано очков опыта: 14100/16000.

Крупье сгребает все фишки в мою сторону и невозмутимо начинает перетасовывать карты. Я великодушно откладываю шесть мелких фишек и, улыбаясь, раздаю по одной соперникам. Правило хорошего тона, суеверие? Не знаю, но моя репутация в их глазах растет, прибавляя по пять очков. Почти у всех, кроме, понятно, крупье и нервного типа в водолазке.

— Епт, фартит же новичкам! — раздраженно бросает он. — Что за на…!

— Ну, ты, парень, конечно, дал! — восклицает ранее безэмоциональный кореец.

— Красавец! — показывает мне большой палец кавказец.

— Просто повезло, мужики. — Я жму плечами, перебирая фишки и расставляя их в столбики по номиналу.

Генка восторженно стучит меня по плечу, сбивая с подсчетов.

— Ген, сиди ровно! — яростно шепчу я на ухо другу.

Мой банк больше сорока тысяч. Я еще где-то с полчаса лениво играю, понемногу проигрывая по мелочи, а потом возвращая все спущенное с гаком и наращивая свой банк.

После очередного проигрыша, когда в моем банке скапливается около семидесяти тысяч, я прекращаю игру, меняю фишки на деньги и вытаскиваю потрясенного Генку из-за стола. Жму руку каждому партнеру по игре, благодарю, оставляю пару банкнот чаевых крупье и иду на выход. Вопреки моим легким сомнениям, нам спокойно дают уйти.

Выходим мы из той же задней двери. Генку прорывает, и он что-то мне говорит, активно жестикулируя, но я, не обращая внимания, быстро иду по улице к главному входу ресторана, сажусь в подъехавшее вызванное ранее такси и сдвигаюсь, освобождая место для друга.

— Куда едем? — спрашивает таксист.

— Ген? Куда едем? Где там твой клуб?

— ДКЖ, — называет адрес Гена. — Дворец культуры железнодорожников.

Машина трогается, а я закрываю глаза, жестом попросив друга помолчать. Мне надо передохнуть. Я не выспался прошлой ночью, и меня клонит в сон.

Краткосрочная цель достигнута, и даже «Игровая эйфория» меня не накрывает. Возможно потому, что мой выигрыш — никакая не удача, а самое обыкновенное читерство.

Ведь стоило мне посмотреть на любую карту, как интерфейс с «Познанием сути» услужливо выводил мне окошко с информацией:

Карта игральная для покера

Размер: 6,35 × 8,89 см.

Производство: Fournier.

Год выпуска: 2017.

Материал изготовления: пластик.

Масть: пики.

Достоинство: туз.

Вот скажите, разве можно не выигрывать, когда ты знаешь не только то, что на руках у соперников, не только закрытый флоп, но и видишь все, что в колоде?

Глава 15 Важное социальное деяние

Глава 15 Важное социальное деяние — Как мне наградить лучшего полководца Рима? — Отпустите меня домой. «Гладиатор»

Никогда не недооценивайте пользу короткого сна. За те двадцать минут, что умудрился поспать в дороге, я не сказать что взбодрился, но некоторую дефрагментацию и оптимизацию оперативки произвел. Понятно, что когда Генка пихает меня в бок, это не лучшее пробуждение, и какое-то время я просто пытаюсь осознать, где я, когда и почему. Но поняв, откашливаюсь, чтобы прочистить горло:

— Кхм… Приехали? — спрашиваю, потягиваясь и разгоняя кровь по задеревеневшему телу.

— Ага! — голос друга кажется мне чрезмерно громким. — Идем!

Вывалившись из машины и глубоко вдохнув свежего ночного воздуха, иду за ним. Присмотревшись, вижу его обновившиеся дебафы, взлетевшее настроение, и это меня смущает.

— Ген, погодь.

— Да? Что? — Он нетерпеливо смотрит, держась за ручку входной двери.

Мне не нравится его перевозбуждение, и я считаю нужным немного охладить этот пыл.

— Короче. Мы еще ни черта не сделали, понимаешь? Мы в самом начале плана, и твоя задача — не суетиться, не думать, что будешь играть сам, и не мешать мне. Просто будь рядом, если посчитаешь нужным что-то подсказать — подсказывай. Но это все. Ген, ты меня понял? Если нет, жди на улице.

— Понял, понял. — Он смущается, сто пудов уже решил, что и сам поиграет.

— Ген, помнишь? Семья, дети, море, пляж, пальмы?

— Саня, Сережка, Лена… Понял, идем.

Так называемый «Городской клуб спортивного покера» разместился в стенах Дворца культуры железнодорожников. Ну да, логично, кому как не железнодорожникам поддерживать клуб любителей карточной игры при наших-то просторах? Наверное, каждый, кто ездил поездом, хоть раз да перекидывался в карты с попутчиками.

В само здание мы входим беспрепятственно, а вот поднявшись по широкой и массивной, с почти метровыми в основании ступенями, лестнице на третий этаж, натыкаемся на закрытое правое крыло. У двери стоит пара серьезных напряженных молодых людей с крепкими бритыми затылками. Оба в черных костюмах. Один из них при виде нас начинает что-то беззвучно шептать в микрофон гарнитуры. Серьезное заведение.

— Андрей, привет! — здоровается Генка. — Мы поиграть.

Андрей вопрошающим кивком указывает в мою сторону.

— Это Фил, мой друг. Новичок.

— Проходите, — говорит второй охранник, получив добро от начальства.

Они молча расступаются, и мы проходим в клуб. За дверью открывается вид на просторный светлый коридор с ковровым покрытием на полу. По правую руку ресепшен, за которым стоят приветливо улыбающиеся администраторы — парень и девушка.

— Добрый вечер, Геннадий! — приветствуют они чуть ли не хором.

— Добрый, Антон! — солидно кивает ему Гена и следом радостно приветствует девушку: — Привет, Регина! Как сегодня, много народу?

Его не узнать. Он оживлен и взбудоражен, словом, в своей стихии. Но бодрость его не имеет ничего общего с тем, что я наблюдал днем в офисе — передо мной не Генка-дизайнер и не Генка-балагур, это оживление от лукавого, лихорадка лудомана, в чью кровь вспрыснута бурлящая доза веселящих гормонов от предвкушения игры. То, что было в катране корейского ресторана, не идет ни в какое сравнение с тем, что я наблюдаю сейчас. Все его жизненные потребности, мечты, цели и задачи отошли на второй план, а значение имеет лишь игра — процесс и результат, переживания от побед и поражений, острота которых тем круче, чем выше ставки. А те ставки, по которым мы играли до этого — это для него так… Небудоражаще и неинтересно.

— Как всегда, народу прилично! — Ощущение, что этот парень всегда улыбается. — Давно вас не видели, Геннадий! Прекрасно выглядите! Как ваши дела?

— Да… забот навалилось… — взгрустнув, отвечает Генка. — Мы зайдем? Я с другом сегодня. Он в первый раз здесь. Филипп?

Я киваю, изображая нерешительность.

— Здравствуйте, Филипп! — переключается на меня Антон. — Желаете зарегистрироваться как член клуба? Членство дает следующие привилегии…

— Нет-нет, — обрываю я парня. — Не сегодня. Хотелось бы осмотреться, попробовать себя в… спортивном покере. Я раньше только по интернету играл.

Интерфейс показывает, как у парня пропадает ко мне интерес. Натурально, только что был под шестьдесят процентов, и вот свалился к почти полному равнодушию. Не иначе решил, что в карманах у меня негусто. Впрочем, он недалек от истины.

Что-то уловив в выражении моего лица, Антон все-таки решает рассказать подробнее о клубе и мероприятиях — о ежедневных турнирах с разным призовым фондом, о крупных чемпионатах, разного рода привилегиях, которые получают постоянные члены. Главное, что я успеваю уяснить — в полночь начался турнир для хайроллеров [28] с гарантированным призовым фондом выше ста тысяч долларов. Участие стоит две тысячи долларов, и я еще могу успеть зарегистрироваться, поскольку по правилам турнира в первый час разрешены «ребаи», то есть можно докупить фишки, если все проиграл. Но только в первый час. И этот час уже почти завершен.

Пока мы общаемся, Генка уже успевает перевести всю нашу наличность в фишки.

— Спасибо, Антон! Было очень познавательно! — благодарю я парня и буквально тащу Генку поскорее в зал.

— Фил? — недоумевает он.

— У нас пятнадцать минут, чтобы удвоиться. У них тут турнир со «входом» в два косаря, понял? С ребаями, так что можем успеть!

Друг понимает меня с полуслова. Удвоить наш банк за пятнадцать минут — задача непосильная даже с интерфейсом, но мы с Хороводовым всегда были авантюристами.

Первая же дверь после ресепшена ведет в большой зал с островками яркого света и игровыми столами. Народу — и это в буднюю ночь! — очень много. Шелестя и перестукивая прокручиваемыми в руках фишками, переговариваются игроки, монотонно что-то бубнят крупье.

— Сюда! — Сориентировавшись первым, Генка тянет меня за стол со свободным местом.

Крупье как раз подводит итоги раздачи, отлично. Сажусь, выкладываю фишки перед собой — я в игре. Стараясь сохранять равнодушную физиономию под изучающими взглядами партнеров, перебираю фишки, изображаю нервозность и волнение — кусаю губы, хмурю лоб.

Ставки не очень высокие — пять-десять долларов, и без олл-ина успеть на турнир мне не светит.

Ни первая, ни вторая раздача не дают мне ничего, с чем стоило бы идти на риск. К счастью, то же самое у оппонентов, все сбрасывают, и много времени не уходит. Третья раздача дает мне трех королей на флопе, причем общие карты еще закрыты, а у меня на руках пока только «пара». Отвечаю.

То же самое делают еще три человека, а четвертый — лощеный молодой человек в солнцезащитных очках и футболке со стразами G-Star — повышает ставку, «рейзит» до пятидесяти долларов, причем без всяких на то оснований. Блефует! Да, у него ничего нет, и его ход — лишь попытка спугнуть и заставить нас сбросить карты. То что надо!

Его блеф почти успешен: все, кроме меня, сливаются. Я же, как неуверенный шахматист водит фигурой над доской, долго «думаю», решая, сбросить ли мне или рискнуть, ответив на повышенную ставку. Краем глаза ловлю легкую ухмылку Стразика, как я его про себя назвал. Генка, нетерпеливо бьющий копытом в пол, яростно шепчет в ухо, что время поджимает.

Отвечаю. Теперь, когда нас только двое, я могу точно понять, какие в итоге комбинации будут у меня и у Стразика. Я останусь с тремя королями, а вот ему на «терне» придет двусторонняя заявка на «стрит», и моя задача — чтобы он играл до конца.

После вскрытого флопа «чекаю», то есть передаю ход ему, не делая ставок. Не моргнув глазом, Стразик повышает до двух сотен. «Поколебавшись», отвечаю на его ставку. За спиной раздается хлопок ладони о лоб, будто Генка прибил комара.

— Это Радик Казанский, Фил! Ты уверен? Он профи! Аккуратнее, он же тебя разводит!

Пожимаю плечами — мол, ничего уже не поделаешь, я в игре.

Дилер открывает четвертую общую карту — я с тремя королями, у профи Радика все так же ничего. Момент истины для меня и Генки.

Я могу опять сказать «чек», и тогда есть риск, что Радик ответит так же. Да, я выиграю, но этого на турнир не хватит. А могу пойти ва-банк, и если он сбросит, выигрыш будет такой же, как и в первом варианте. Еще я могу поставить немного, тогда ответит Радик или нет, все равно не хватит.

Думай, голова, думай. Всю игру несмело «чекал» и отвечал — если сейчас поставить, он может подумать, что я дождался своей карты. Так-так-так…

— Чек, — тихо говорю я, будто надеюсь, что соперник ответит тем же, а я смогу посмотреть последнюю общую карту.

— Триста! — уверенно ставит Радик.

— Триста, — подтверждает крупье, пересчитав фишки.

— Олл-ин! — получай, Стразик, гранату!

Ох уж эта горячая восточная кровь. Теперь не ответить на мой ва-банк все равно что потерять лицо. А там, глядишь, и «стрит»-таки нарисуется. Видимо, решив так же, Радик уверенно отвечает.

Бинго! Попалась рыбка! Пока крупье считает фишки, а весь стол, замерев, ждет итогов раздачи, я смотрю на часы — осталось меньше пяти минут. Успеем?

— С чем пошел? — жарко шепчет в ухо Генка.

— Увидишь. Где турнир проводят? Успеваем?

— В VIP-зале. Там… — Генка, не договорив, хватает меня за плечи и трясет в порыве радости — мы с Радиком вскрываем карты, из которых видно, кто победил.

Прости, Радик, за читерство, но у тебя еще вагон фишек, а мне друга выручать!

Собрав фишки со стола, выходим из зала с низкими ставками и мчимся по коридору в VIP, где проходит турнир. В голове проносятся мысли о том, как герои в кино всегда успевают в последнюю секунду спасти мир или обезвредить бомбу, и как меня смешила эта искусственная драматичность момента, нагнетаемая сценаристами. Но вот я сам в таком же положении, а через две минуты заканчивается прием заявок на участие.

У нужного зала нас жестом останавливают два охранника.

— Мужики, мы на турнир, опаздываем, вот фишки, пропустите! — скороговоркой выпаливает Генка.

При слове «мужики» секьюрити едва заметно морщатся.

— Подождите, — снисходит до ответа широкоплечий охранник, пока тот, что поменьше, переговаривается с начальством.

— Турнир… — начинает Генка молящим тоном, но второй, тот, что поменьше ростом, обрывает его на полуслове:

— Простите, ваше участие в турнире не одобрено.

Приняв новые вводные данные, мозг запускает бурные мыслительные процессы — возвращаться в предыдущий зал и идти постепенно? Пусть мы за ночь все не отыграем, но начало будет положено. Два-три захода, и задача решится…

Двери зала открываются, и оттуда резко выходят два серьезных молодых человека. Один в пиджаке, другой в короткой кожаной куртке не по погоде. При виде них Генка меняется в лице, а вся его радость и хорошее настроение выходят, как воздух из лопнувшего шарика. На меня они внимания не обращают. Их лица смутно знакомы, мне кажется, что я их где-то видел, но не могу вспомнить, где и при каких обстоятельствах.

— Надо же, Геннадий! Какими судьбами⁈ — радуется неожиданной встрече тот, что в пиджаке. — На ловца и зверь бежит!

Его спутник грубо хватает и стискивает Генкину шею, прижимая его голову к груди:

— Ты совсем глупый, да? Тебе шеф что сказал?..

Он, продолжая говорить, тащит куда-то Генку, а его напарник идет следом и отпускает остроумные реплики. Кидаюсь за ними, но интуиция надрывно вопит — стоять! Все испортишь!

Жгучим пламенем в кипящей крови разгорается баф «Праведный гнев», и мне стоит больших трудов погасить вспыхнувшее желание вступиться за друга. В мгновение ока в голове проносятся сотни вариаций того, как можно поступить и к чему это приведет, пока не выстраиваются в конкретный и здравый план, где каждый пункт вбит стальным несгибаемым гвоздем — только так, твердо, без сомнений, и все будет хорошо. На все это уходит секунда-другая.

— Вы, кажется, на турнир собирались? — обращается ко мне охранник. — Еще можете успеть.

— У вас это нормально? — как можно спокойнее спрашиваю я, кивнув на удаляющихся бандюков и Генку.

— Господа сами решат спорные вопросы, возникшие между ними, — отвечает он. — А что, какие-то проблемы?

В вопросе слышу угрожающие нотки и понимаю, что если «возбухну», рискую не пройти фейс-контроль и завалить миссию.

— Никаких проблем. — Я широко улыбаюсь. — Где можно пройти регистрацию?

— До конца зала и направо. Увидите, — почти не разжимая губ, объясняет охранник.

Бегу, стискивая коробку с фишками, которую Генка успел скинуть мне сразу, как завидел враждебных персонажей. И успеваю! Ребайный период закончился, но в перерыве все еще возможна поздняя регистрация.

Турнирные фишки отличаются от тех, которыми играют за обычными столами — в обмен на мои суммой на две тысячи долларов мне выдают десять по сто и две по пятьсот. Мельче — нет смысла. На этом этапе турнира малый блайнд [29] повысился до сотни.

Специально обученная девушка сопровождает меня до стола.

— Вы можете оставить фишки и воспользоваться нашим баром, — улыбается она. — Сейчас объявлен пятнадцатиминутный перерыв.

— Спасибо! Так и сделаю, — отвечаю я.

Накидываю пиджак на спинку стула и, стараясь не привлекать внимания, иду на выход проверить, как там Генка. Не думаю, что ребята совсем уж отморозки. Почти наверняка хотят его просто припугнуть.

Выйдя, я оглядываю коридор, но не вижу ни друга, ни тех упырей. Два охранника, преисполненные сознанием важности возложенной на них миссии — не дать побеспокоить отдыхающих господ — стоят каменными изваяниями, будто неактивированные големы.

— Уважаемый, — обращаюсь к одному из них, — а где мой товарищ?

— Кто? — снисходит до ответа один из них.

— Друг мой Гена где?

— А я знаю? — все так же, не разжимая губ, отвечает он.

Да е-мое, ну что такое? На мне написано, что я голодранец и нищеброд? Вот как они сразу и сходу определяют, перед кем гнуть спину, а кто тварь дрожащая? Чувствую, как начинаю закипать, но сдерживаюсь — сейчас не до разборок с охранником «третьего уровня социальной значимости». Еще недавно я и сам был примерно такой же, как он, «полезный» для общества.

Быстрым шагом иду мимо игровых залов, «комнат отдыха и релаксации» и дохожу до конца коридора. Там, за неплотно прикрытой дверью, обнаруживаю выход и дополнительную лестницу. Открываю дверь и окунаюсь в полутьму, где единственный источник света — коридор за спиной. Жду, пока зрение перестроится.

Этажом ниже во тьме кто-то зло, но негромко выговаривает:

— Завтра, ты понял? Завтра — край! Ты разозлил шефа! Долг не вернул, а сюда приперся! Еще и в VIP ломишься, а значит что? Деньги у тебя есть. Твои — не твои, мне фиолетово! Нет денег — заработай! Не можешь заработать — укради! Не можешь украсть — продай почку, квартиру, а долг верни!

— Да понял я, понял, — раздраженно отвечает Хороводов. — Сколько можно повторять? Уже по третьему кругу пошли.

Раздается какой-то шелест, скрип, а вслед за ними короткий всхлип. Генкин. Стремительно спускаюсь на пролет ниже.

— Геныч, ты здесь? — громко и уверенно спрашиваю темноту.

Впрочем, темнота неабсолютная. Немного света пробивается из нижней щели под дверью, у которой стоит Генка, держась за бок и полусогнувшись. Бандюк в пиджаке — система подсказывает, что его погоняло Шипа, — прислонившись к стене напротив, спокойно курит. При затяжке его скучающее лицо освещается. Второй, тот, что в кожаной куртке, Лучок. Этот держит Генку за ворот, не давая сползти по стене на пол.

— Геныч, ты здесь? — глумливо передразнивает меня он.

— Фил, не вмешивайся! — требует Генка, сплевывая что-то черное. — Работай по плану!

— По какому плану? Что за план? — интересуется Шипа. — Фил? Так тебя кличут? Ну-ка, спускайся сюда, чушка!

— Это же тот, что с этим был, — вспоминает меня Лучок.

— Фил, иди в зал! — настойчиво просит Генка.

— Вот еще! — Мне сложно контролировать вспыхнувшую где-то в подсознании ненависть к этим гадам. — А что тут происходит? Вы кто такие, уроды? Почему мой друг Геннадий в таком неприглядном виде, в темноте, да еще подвергается, как вижу, избиению, угрозам и оскорблениям?

Последние слова я произношу в движении, преодолевая лестничный марш в два прыжка. Мысли только об одном — этих сволочей надо мочить! Иначе с ними никак: не договоришься, не отмажешься. Только сила! Без понятия, откуда во мне проснулась такая кровожадность и почему.

— Чо ты вякаешь? — Лучок не успевает удивиться — мой кулак придает ускорение его голове, и мужик затылком впечатывается в стену.

Вы нанесли критический урон Николаю «Лучку» Луковичному: 395 (удар кулаком).

— Оба-на! — одним движением оттолкнувшись от стенки, просыпается Шипа. — Кто у нас тут такой борзый?

Блеснувшее в его руке лезвие ножа свидетельствует о серьезности намерений, а дебаф «Героиновой ломки» — о том, что этот пойдет до конца.

Опять нож! Мало мне было Турала…

Края поля зрения вспыхивают золотисто-багровым, время замедляется, и система выводит уведомление:

Внимание! Зафиксирована смертельно опасная агрессия! Обнаружены противоправные действия в отношении носителя с трехкратно превосходящим уровнем социальной значимости.

Принудительно активирована героическая способность «Спринт»: боевой навык, который ускоряет носителя на 100 %, изменяя его метаболизм и восприятие времени.

Ожидается подтверждение активации…

Соединение с сервером… Ожидайте… Тайм-аут соединения. Сервер недоступен.

Принудительная активация героической способности «Спринт» отменена.

Читаю по диагонали, не рискуя отвести взгляд от Шипы. У Марты не прокатило.

Дистанция короткая, не разорвешь. В этот раз полусекундное действие клокстопинга было совсем неощутимым.

— Извините его, пожалуйста! Он не в курсе моих долгов, — молит Генка бандита, хватая его за руку. — Это недоразумение! Мы компенсируем!

Шипа свирепо его отталкивает:

— Отвали!

Мой друг отлетает, спотыкается и катится по лестнице. Не выдержав, бросаю взгляд в сторону — Генка лежит внизу, замерев в неестественной позе.

Отметая беспокойство, уклоняюсь от выброшенной в мою сторону руки с ножом, подныриваю и исполняю свой коронный, по словам Матова, апперкот, а потом, не давая опомниться наркоману, выбиваю из его руки нож и добиваю доведенной до автоматизма серией быстрых ударов, усиленных «Праведным гневом II». Под их градом голова Шипы трясется, как у болванчика, но стена за спиной не дает ему упасть. Система сыплет логами проходящих критов, а после завершающего бокового в висок бандит теряет сознание и мешком валится на пол.

Оглядев поле боя, я убеждаюсь, что оба упыря без сознания, и спускаюсь к Генке. Он лежит в той же позе с вывернутой шеей. Его остекленевшие глаза смотрят в одну точку и не двигаются. Все еще не сознавая произошедшего, я прикладываю руку к его шее.

Пульса нет. Генка мертв.

За спиной слышится шорох, а следом топот чьих-то шагов по ступенькам. Оцепенев, я не испытываю никакого желания что-либо делать. На периферии сознания мелькает мысль, что надо бы поостеречься, ведь, скорее всего, кто-то из бандитов очнулся и сейчас спускается, чтобы ответить и наказать, но мне все равно.

На краю поля зрения машинально подмечаю навалившиеся дебафы: «Апатия», «Отчаяние», и это последнее, что я успеваю заметить в этой жизни. В следующее мгновение в спину что-то вонзается, и белая боль взрывается в груди, парализуя конечности, но это только начало. Четвертый, но не последний, удар попадает мне в сердце, и я умираю…

А еще через мгновение я стою у покерного стола с зеленым сукном и вешаю пиджак на спинку стула. Рядом топчется Марта:

— Фил, прости, что я без приглашения. Хочу тебя предупредить, это важно! Больше не умирай! Вытащила тебя на остатках запасов духа населения локального сегмента. Хорошо, что ключевая развилка случилась всего шесть минут назад…

— Больше? В смысле? Что это было? — Не веря в происходящее, осматриваю себя и щупаю. С трудом дотянувшись, оглаживаю спину — все нормально. — Что с Генкой?

— Память сохранилась? Отлично! Объясню потом, Фил. О друге не переживай, с ним все в порядке. — Марта исчезает, успевая напоследок подмигнуть. — Сделай то, ради чего ты здесь. Порви тут всех!

* * *

И я порвал. Рассказывать подробно о турнире нечего. До самого начала игры я сидел глубоко погруженный в свои мысли.

Я четко помнил каждый миг своей предыдущей «жизни» — именно в кавычках, как одну из трех жизней Супер Марио. Помнил, как вышел в коридор, как полез в драку с бандитами, угрожавшими Генке, победил их и как сидел у его тела. И воспоминания были очень ясными. Не такими, как память о сне сразу после пробуждения, не ускользающими, а четкими и внятными.

«Ты влип, Филипп, — подумал я. — Но каким-то фантастическим чудом, впрочем, уж не чудеснее инопланетян и героических навыков, мир перезагрузили и запустили с того момента, когда начался мой путь к смерти».

Пообещав себе вернуться ко всему этому после того, как решу текущую задачу, я сосредоточился на турнире.

Первое время я присматривался к соперникам, скрупулезно собирая не только сведения об их манере игры, но и восстанавливая резервы духа. Все играли осторожно, кроме одного молодого человека с самым большим стеком фишек. Ставил он агрессивно, используя преимущество, заработанное на первом этапе турнира, но это же его и погубило. В один из его «рейзов» я ответил олл-ином, выиграл и тем удвоился. Потом поймал его еще раз, а в итоге он впал в тильт и проигрался степенному джентльмену, поймавшему «флэш».

С ним-то мы и остались определять, кто из нас пойдет за финальный стол. Я нервничал из-за Генки — позвонить он не мог, оставшись без телефона, а мне по правилам турнира нельзя было покидать зал. Видимо, из-за этих переживаний, а может, вкупе с усталостью и недосыпом, но я чуть не проиграл все, неправильно рассчитав финальные комбинации. Мне повезло, что джентльмен и сам сомневался в своей карте и не стал дожимать, ставя последнее, так что удалось обойтись потерей трети стека. Я даже засветил свои карты, показав, что пошел играть с так себе «парой», блефуя.

Но благодаря этой невольной ошибке оппонент смело ответил на мой стопудовый олл-ин и проиграл. Потом объявили перерыв перед финальным столом, и я отправился искать Генку. Я нашел его скучающим за барной стойкой в первом зале. На мгновение напрягся, решив, что он снова бухает, но потом вздохнул с облегчением — Генка пил минералку.

— Фил! — Завидев меня, он соскользнул с барного стула и несмело пошел навстречу. Его лицо отражало всю гамму эмоций — от надежды до отчаяния. — Ну что?

— Все нормально, я в финале!

— Йес! — Гена исполнил жест машиниста, тянущего за гудок. — Давай подробнее!

— Потом расскажу, погоди. Что за бандюки тебя забрали?

— Да те же самые… «Шестерки» Дим Димыча. Дали крайний срок — до завтра. С процентами требуют сорок штук бакинских! Вся надежда на тебя, иначе черт знает, где бабки искать… — Генка нервно закурил.

— Смотри, когда я вошел, было шесть столов по девять участников. По два косаря за участие, значит, призовой фонд уже больше сотки. Сколько там полагается за первое место?

— Так-так-так… Дай подумать. Если участников больше пятидесяти человек, то уже больше сотни, ты прав. И это без учета того, что многие докупали фишки. Так что, вполне вероятно, что общий призовой выше двухсот тысяч! За первое место должны дать процентов тридцать от суммы взносов. Фил, живем!

— Ага, ты так говоришь, как будто я уже выиграл, — улыбнулся я.

— Ты выиграешь! Не знаю почему, но я уверен!

— Ну, раз сам отец Геннадий уверен…

— Слушай, Фил! Знаешь, нас устроит даже второе место! Там процентов двадцать призовых, а от двух сотен это те самые сорок штук, что нам нужны!

— Дружище, не забывай, что на тебе еще куча мелких долгов и кредит. Чтобы ты спокойно начал жить и работать, надо вернуть все.

Генка какое-то время смотрел исподлобья, а потом четко и размеренно заявил:

— Знаешь, когда утром ты делился со мной своим планом, я ведь реально думал, что ты гонишь. Согласился просто, чтобы не спорить. Одолел ты меня своими проповедями. Но вот сейчас посидел, подумал. Еще и после этих рэкетиров… В общем, мозги встали на место. Сижу, наблюдаю за ними, — Генка кивком головы показал в сторону зала. — Они же капец какой-то! Тут реально все больные!

— Короче, Склифосовский! — Я демонстративно посмотрел на несуществующие часы. — Перерыв заканчивается, какой вывод?

— Я не хочу больше играть, прикинь! Наоборот, только и думаю о том, чтобы ты быстрее выиграл и мы ушли отсюда!

— А твой Дим Димыч разве не тут?

— Раз пристяжь здесь, то и он поблизости, в твоем зале должен быть. Такой одутловатый, низенький, с залысинами. Он еще волосы с боку на бок зачесывает.

— Понял. Все, я погнал. Пожелай мне удачи в бою…

— Не остаться в этой траве! Удачи, Фил!

Удача мне пригодилась. Под утро, когда с трудом фокусировался на картах и, зевая, сворачивал себе челюсть, я снова ошибся в расчетах. Подумал, что в игре осталось трое, а оказалось, что четверо. Из-за этого, когда после флопа пошел ва-банк, будучи твердо уверенным в том, что выиграю, а потом увидел, что мои расчеты неверны, пережил адреналиновый всплеск. Здесь-то удача и пригодилась: тот, кто мог выиграть собранным «стритом», испугавшись, сбросил карты.

Подробности игры за финальным столом, награждение и прочие сопутствовавшие события — все это уже было как в тумане.

Пятидесятичетырехлетний полковник полиции Дмитрий «Димедрол» Шмелев, занявший почетное, но не призовое девятое место, с юмором отнесся к тому, что Генка вернул ему долг деньгами, часть которых была выиграна у самого полковника.

— Что ж, Гена, хвалю. — Дим Димыч пожал Генке руку. — В расчете.

— Ко мне претензий больше нет? — спросил Генка.

— Никаких. Я же говорю, в расчете! Ответь только, я правильно понимаю, что тебе твой товарищ помог? — Он сначала демонстративно взвесил четыре пачки купюр в одной руке, а потом полусогнутым указательным пальцем другой указал в мою сторону.

— Сам удивляюсь! — воскликнул мой друг. — Он вообще новичок! Повезло! Он же вчера только первый раз в покер играть сел!

— А, вот оно что! А я все гадал, как ему так карта мастит! — удовлетворился объяснением Димедрол. — Новичкам везет!

Он протянул руку, пожал мою и пристально посмотрел в глаза. В его цепком и жестком взгляде не было ничего от той показной теплоты и добродушия, которые слышались в голосе, а потому, скомкано попрощавшись, я с облегчением пошел с Генкой на выход. У нас осталось еще чуть больше двенадцати тысяч долларов. На возврат других Генкиных долгов этих денег должно хватить с лихвой.

Уже рассвело, на ресепшен нам вызвали такси, и мы доехали до дома. Так что, если не считать пробитого колеса, из-за которого нам пришлось потерять лишних пятнадцать минут, добрались почти нормально.

В подъезде кто-то пролил масло, и хоть трамваи у нас в доме не ходят, падение не принесло бы ничего хорошего. Спасибо Генке, перехватил меня в полете. Проклиная Хфора и его злокозненную и мстительную натуру, я отказался ехать на лифте и, осторожно ступая по лестнице, добрался до своего этажа.

Не знаю как Генка, а я вырубился сразу, едва голова коснулась подушки…

* * *

Системный будильник, сработавший через полтора часа, поднимает меня жутко невыспавшимся, разбитым, но в прекрасном расположении духа. Я отправляю сообщение Косте, что не смогу сегодня прийти на тренировку, и предлагаю перенести на завтра.

«Ок», — лаконично отвечает он, а я иду умываться.

Из кухни раздается звон посуды. Неужели и Генка уже встал?

Нахожу друга разливающим кофе. Его рука дрожит, но сам он мурлычет какую-то песню, пританцовывая на ходу.

— Доброе утро!

— О, Фил, встал? Извини, если разбудил, — виновато жмет плечами он.

— Да не, я по будильнику. А ты чего так рано?

— Сна ни в одном глазу, бро! Ворочался, ворочался, курить ходил уже раз десять, потом сел писать, а как закончил, решил кофейку сварганить…

— Что писал-то? — спрашиваю его, зевая.

— Вот, смотри. — Генка берет со стола исчерканный с обеих сторон листок бумаги. — Все мои долги. Вроде никого не забыл! Всего вышло четыреста пятьдесят тысяч — я округлил в большую сторону, чтобы наверняка.

— Хватает нам более чем, — отвечаю я, изучая список. — Давай тогда сейчас сразу в банк, долг твой покроем, а потом по остальным кредиторам сам проедешься.

— Не вопрос! Тебе кофе с молоком?

— Не-а, черный. Одну ложку сахара. И вот еще что, Ген. Я дам тебе чуть больше — остаток с выигрыша разделим пополам. Возьми себе телефон попроще, остальное домой завези, а то чувствую, Ленка от тебя зарплаты давно не видела.

— Блин, точно! Спасибо тебе, Фил! — Расчувствовавшийся Генка обнимает и стучит меня по спине, а репутация, давным-давно застрявшая на слабеньком «Дружелюбии» после того случая, когда я не вернул ему долг, взлетает до уровня «Превознесение 1/1».

Если я не ошибаюсь, это максимально возможный уровень репутации. В груди теплеет, и хотя от Генки несет табаком и потом, но несколько часов назад я сидел возле его трупа, и мне радостно оттого, что это запах живого человека.

Ехать с ним в банк я решил еще тогда, когда получал выигрыш в покерном клубе. Дебаф все еще висит на Генке, и я очень боюсь, что он сорвется и поедет играть вместо того, чтобы вернуть долги и начать жить. Изначально я хотел проехаться с ним по всем кредиторам, но потом решил, что такая опека чрезмерна. Пусть это будет для него маленьким большим испытанием. Ну, а если сорвется… Значит, грош цена его «пониманию» и «не хочу больше играть», и мне придется отложить вопрос с излечением, пока у меня не появится героическая способность «Убеждение». Возиться с ним и держать постоянно возле себя, боюсь, не получится.

После завтрака мы выдвигаемся в филиал банка неподалеку от офиса. Успеваем к самому открытию, и стоять в очереди не приходится. Пока Генка заканчивает с формальностями по погашению кредита, я, забившись в уголок, вызываю Марту. Мысленно поприветствовав ее, долгое время молчу, не зная, с чего начать разговор.

— Как прошел твой день, Фил? Не считая того, что ты умирал, — нарушает тишину Марта, и это, кажется, впервые на моей памяти, когда беседу инициирует она. — Судя по логам за последние часов шестьдесят… бурно?

— Так и есть. А вообще, случилось многое.

— Расскажешь?

— Что именно тебе рассказать?

— Можем начать с вечера семнадцатого июля, когда система зафиксировала твое участие в бою — урон наносили не только тебе, но и ты.

— А… Это я с Магой подрался, он к Вике приставал. А что, меньше трех дней прошло? Офигеть…

Воспоминание о Вике вызывает сильные болезненные чувства. Едва сдерживаюсь, чтобы не позвонить ей. Привязанность, что бы я там себе ни надумал, никуда не делась.

— Что, насыщенные три дня? — сочувственно спрашивает Марта.

— Еще какие насыщенные! Вот просто представь! Меня выгнали из секции бокса, я разошелся со своей девушкой, принял на работу крайне подозрительную особу, встретился с предыдущим начальником, запустил процесс по расширению бизнеса, пообщался с еще одним носителем интерфейса, узнал от него много интересного, самое важное из которого — наличие иной разумной жизни в Галактике. Некая высшая раса — ваалфоры — объявила на меня охоту, играя с цепочками вероятностей, я нашел сказочное кольцо, повышающее удачу, меня чуть не зарезал один гастарбайтер, а потом из ревности чуть не прибил другой… горец. А еще мой старый друг оказался в беде, и мне пришлось его вытаскивать. И все это не считая моей смерти!

Под каждое мысленно озвученное воспоминание всплывают образы, эмоции, и мыслепередача отлично заменяет подробный устный рассказ. Мой поток откровенности Марта выслушивает, не перебивая и в нужных местах сочувственно охая. Дождавшись, когда я закончу, она уточняет детали, а потом на пару десятков секунд задумывается, закусив губу. Можно даже сказать, что она зависает, активно потребляя мои резервы духа.

— В целом все неплохо, Фил. Групповые занятия боксом в недружелюбном коллективе ты заменил индивидуальными. Высокий уровень навыка у твоего нового тренера Кости, в принципе, должен компенсировать его более низкий, чем у Матова, навык наставничества. Впрочем, может он не такой уж и низкий, если парень сам воспитывает сестренку. Ты не посмотрел, какой у него уровень наставничества?

— Впервые слышу о таком навыке. Не обратил внимания.

— Обрати, от этого зависит скорость развития навыка.

— Хорошо. А если у него этот навык отсутствует или очень низкий?

— В любом случае тренировки с ним как со спарринг-партнером будут полезнее, чем самостоятельные. Далее. О Винницком, Хфоре и реакции ваалфоров на, как ты говоришь, странности с твоим то ли прохождением, то ли непрохождением Испытания. Прости, что не поставила тебя в известность раньше… — Марта делает паузу.

— Так это ты! — вырывается у меня крик.

— Да, это я. Воспользовалась отсутствием серверов в твоем сегменте и принудительно запустила «Обман времени», не дав им, — Марта кивком и взглядом показывает куда-то в небо, — деинсталлировать интерфейс.

— Потому что после этого ты бы исчезла?

— Именно.

— Значит, это моя третья жизнь? Как у Марио?

Марта косится в сторону и как-то совсем по-девчачьи сверлит носком правой туфли пол.

— Что? Марта! Отвечай! Сначала кислотный студень меня завалил, потом Лучок ножом запырял до смерти? И почему тот случай я воспринял как сон, а то, что было сегодня ночью, четко помню?

— Помнишь, потому что времени с ключевой развилки прошло немного, всего шесть минут. А вот с остальным… Прости, Фил. Ты не готов. Обещаю, что расскажу тебе все, как только ты поднимешь «Познание сути» до третьего уровня. Главное, пожалуйста, будь осторожнее! Несанкционированные активации «Обмана времени» уже заметили и перекрыли мне доступ. Снова вытащить тебя я уже не смогу. Прости…

Марта целует меня в щеку, совсем по-человечески взъерошивает мне волосы и исчезает.

А вместо нее рядом появляется счастливый Генка с улыбкой до ушей:

— Я — свободен! Словно птица в небесах!

— Погнали, птица! — Я кладу руку на его плечо. — Время — деньги, дел по горло!

И мы погнали. Я в офис, а Генка — в салон сотовой связи за новым телефоном и сим-картой, а оттуда по кредиторам и домой.

К обеду я успеваю разгрести большую часть запланированных дел. Мы с Кешей доводим до ума коммерческое предложение, и документ остается ждать Генкиной дизайнерской доработки. Марк Яковлевич приносит финальную версию договора, в котором теперь учтено вообще все, и я звоню Константину Панченко в надежде хотя бы попробовать продать «Ультрапаку» наши услуги, но сухой монотонный голос нового коммдира производителей упаковки сообщает, что не готов встретиться раньше следующей недели.

Сява, раздобывший и притаранивший приличный стол из ламинированной ДСП из подвального склада Горемычного, гордо заявляет:

— Цвет — ольха горная темная! Нулевый почти! Горемычный за штуку отдал! Сейчас только подклею тут кое-что.

Настя все утро кидает в мою сторону озабоченные взгляды. В какой-то момент, поняв, что я освободился, подходит и шепчет:

— Фил, тебе надо выспаться! Выглядишь, как зомби на долгой диете! Может, после обеда пойдешь домой, отдохнешь?

— Вечером лягу пораньше, Настя, не переживай.

Она недовольно поджимает губы и отходит встречать очередного клиента. Выглядит она все так же сногсшибательно, и тем сильнее трогает ее забота обо мне.

После обеда Вероника приносит первый корпоративный заказ. В крупную IT-компанию требуется толковый ведущий разработчик — тимлид с опытом. Выполнение задачи отнимает у меня чуть больше времени, чем я планировал. Сначала мне приходится изучить саму компанию-работодателя, чтобы набрать побольше ЕКИИ, а потом — долго возиться с поиском подходящей кандидатуры. Все оказались или не в городе, или уже трудоустроены. Из тех, кто сидел без работы, по разным причинам не подошел никто. Выписываю пару кандидатов, нахожу их контакты в сети и передаю Веронике, переговоры — уже ее проблема.

А после трех часов дня в офисе появляется сияющий Генка. Он радостно всех приветствует, целует Настю в щечку, обнимает удивленного Сяву, а потом зовет меня «покурить». Мы спускаемся вниз, выходим на улицу и под шорох капель начинающегося дождя Генка, закурив, докладывает:

— Так, по порядку. Вот телефон, — он показывает мне простенький смартфон из нижней линейки известного бренда. — Контакты и данные восстановил с компа дома, все норм. Спасибо, Фил! Долги все раскидал, даже про пару сотен, что у соседа сто лет назад одалживал, вспомнил и вернул!

— Как на работе народ отреагировал?

— Удивились, конечно. Многие уже и не верили, что отдам. Слухи, понятно, пошли — мол, я что-то и где-то крупно выиграл. Но я сразу всем говорил, что работу хорошую нашел, оттуда, мол, доходы. Так что еще раз спасибо!

— Дома как?

— А вот это, как ни странно, для меня и было самым сложным! Я и так голову ломал, и эдак, все не мог придумать, как Ленке все объяснить, чтобы и не шокировать сильно, и чтобы простить смогла. Целую легенду придумал… — Генка замолкает, кусает губу и смотрит в сторону.

— Что за легенда?

— Да уже неважно, — дернув плечом, отвечает он. — Пришел, звоню. Дверь Санька открыл и только увидел меня — как заорет «Папа пришел!» и давай на мне виснуть. Сережка услышал и тоже как давай кричать, как будто я с того света вернулся! Тут и Ленка кинулась, обняла, представляешь? Я, говорит, уже чего только не передумала…

— И?

— Посидели, поговорили. Плюнул я на свою легенду! Ничего скрывать не стал, все как было рассказал. И про долги и про страсть свою. Что уволили, рассказал, и что квартиру отобрать грозились… Потом про тебя, как ты меня уговаривал ради них одуматься, как помог — чудом! — всю эту хренотень размотать и с крючка слезть. Еще сказал, что начинаю новую жизнь и хочу ее провести с нею и детьми, и старость вместе встретить тоже хочу. А когда рассказал, сжался весь, но готов был принять любое ее решение. Морально был уже готов, понимаешь? И к разводу, и вообще к чему угодно…

— А Лена что?

— Долго молчала, переваривала. Потом подошла, обняла и заплакала. А когда успокоилась, вернулась моя прежняя Ленка. Живо снимай, говорит, с себя все и бегом в душ! Точно как ты мне командовал вчера! — Генка смеется. — Потом накормила обедом и отправила на работу!

Генка все еще посмеивается, счастливый и упоенный перспективами новой — нормальной — жизни, той, где он проводит дни на работе, вечера с семьей, а ночами делит супружеское ложе с женой. Той жизни, где хотя бы раз в год есть море, пальмы и белоснежный песок.

А я чуть не сползаю по стенке от нахлынувших системных уведомлений и удовольствия, нагнетаемого интерфейсом.

Ваша репутация у Елены Хороводовой повысилась.

Текущее отношение: Уважение 20/120.

Поздравляем! Вы улучшили системный навык «Познание сути»!

Ваш текущий уровень навыка — 3!

Получено очков опыта за улучшение системного навыка: 1000.

Внимание! Разблокированы следующие данные об объектах и субъектах вселенского локального сегмента инфополя: определение потенциала способностей людей/существ, оценка синергии командной работы, показатель совместимости пар…

Внимание, вы совершили важное социальное деяние!

Вами восстановлена семья Хороводовых в ключевую развилку судьбы каждого ее члена и их близких: Геннадия, Елены, Александра, Сергея… Предотвращено падение их уровней социальной значимости. Созданы благоприятные условия для роста их уровней социальной значимости.

Получены очки опыта за важное социальное деяние: 3000.

Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости — 16!

Доступны очки характеристик: 1.

Доступны очки навыков: 1.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 2610/17000.

— Фил? Ты в порядке? — Генка пытается помочь встать, но мне сложно опереться на непослушные ноги. — Фил!

— Все… в порядке, Ген, — тихо отвечаю я, когда пароксизмы удовольствия заканчиваются. — Поспать бы мне.

— Это точно! Может, тебе и правда домой поехать?

— Не… — мотаю я головой. — Ночью отосплюсь.

— Тогда что, возвращаемся в офис?

— Ген, ты иди… Там коммерческое предложение надо задизайнить. А я подышу еще воздухом и поднимусь.

Отметая возражения друга, не желающего оставлять меня одного, я наконец прогоняю его с крыльца. Мне надо побыть наедине с собой — изучить, что дает новый уровень «Познания сути», поломать голову над тем, куда вкинуть очко характеристик — ясно, что в «Удачу», но имеет ли это смысл с таким кольцом?

А еще надо подумать о моем втором «достижении». Взорвавшееся яркими визуальными эффектами окно все еще не свернуто, и оно гласит:

Поздравляем! Получено достижение «Бессребреник»!

Вы совершили важное социальное деяние, пожертвовав тому, кому это нужно больше, чем вам, сумму, превышающую ваш валовый годовой доход.

Награда: +1 очко основных характеристик при каждом повышении уровня.

Я, Фил Панфилов, жуткий жмот, который в играх каждую никчемную тряпку тащил к вендору, чтобы не упустить пару медяков, бессребреник?

Это просто смешно.

Глава 16 Настоящая магия

Глава 16 Настоящая магия Моя бизнес-модель — группа «Битлз». Четыре парня контролировали негативные проявления друг друга. Они уравновешивали друг друга, и общий итог оказался больше суммы отдельных частей. Вот как я смотрю на бизнес: крупные дела не делаются одним человеком, они совершаются командой. Стивен Джобс

Давным-давно, когда я только начинал работать, заметил такую штуку. После долгой затяжной ссоры дома и последующего перемирия коллеги какое-то время бывали на порядок приветливее, веселее и намного продуктивнее в работе. Что уж говорить о Генке? Шанс не просто все вернуть, а в корне изменить жизнь, практически без ущерба списав долги, окрылил его.

Поднявшись в офис, вижу, как оживленно он обсуждает с Сявой, Настей, Кешей и Вероникой наш будущий веб-сайт. Ребята кучкуются возле окна, сидя кто на подоконнике, кто на краю стола. Настя разливает чай. Я, сдерживая улыбку, возвращаюсь на свое рабочее место — пока послушаю их краем уха и прикину план действий на ближайшее время. Награды интерфейса надо еще обдумать.

— И вот оно — счастье! — радостно восклицает Генка. — Понимаете?

— Гена, нам ведь можно обойтись страничкой «Вконтакте», — говорит Вероника. — Стоить ничего не будет.

— Если бы мы оставались обычным агентством по трудоустройству — да, — вмешивается Кеша. — Но для серьезной компании отсутствие веб-сайта есть серьезный минус. Доверия меньше!

— О чем спорите, молодые люди? — с живым интересом на лице спрашивает возникший на пороге юрист Кац.

— Да насчет сайта, Марк Яковлевич, — вздыхает Сява. — Вот он, — Славка кивает в сторону Генки, — говорит, что нам надо все бросить и срочно создавать компании интернет-лицо.

— Позвольте поинтересоваться, с чем связана такая срочность…

— Геннадий! — представляется мой старый друг и протягивает руку.

Марк Яковлевич с некоторым недоверием отвечает на рукопожатие, бросая на меня взгляд. Отвечаю на невысказанный вопрос:

— Это наш новый дизайнер. Гена, Марк Яковлевич — наш юрист.

— Очень приятно, молодой человек! — говорит старик.

— Дядя Марк, может, чаю? — предлагает ему Настя.

— Не откажусь, Настенька! — соглашается Кац. — Возвращаясь к вопросу о нашем представительстве во всемирной глобальной паутине…

Коллеги продолжают обсуждение, а я несколько минут безуспешно пытаюсь ухватить мелькнувшую мысль.

Так-так… Пока я стоял внизу, пытаясь прийти в себя после повышения уровня, «Познания сути» и получения нового достижения, народ перезнакомился и от обсуждения логотипа и дизайна коммерческого предложения, то есть текущих вопросов, перешел к будущим. Подобное неравнодушие и инициатива, конечно, здорово радуют, но ускользнувшая мысль была не об этом. В нашем… Стоп!

«Нам можно обойтись страничкой…», — сказала Вероника.

«Если бы мы оставались обычным агентством…», — это слова Кеши.

«Нам надо все бросить…», — повторял Генкины слова Славка.

«…о нашем представительстве», — сказал Марк Яковлевич.

«Нам», «мы», «нашем»! Вот!

Я откидываюсь в кресле, закрываю глаза, и под эмоциональный дружеский разговор коллег мысленно представляю себе нашу — общую! — компанию «Доброе дело». Не абстрактно, а словно в виртуальном конструкторе. Пока в том виде, в котором она есть, используя все ЕКИИ, и чем больше данных я умозрительно подключаю, тем четче картинка.

Вот наш небольшой офис в бизнес-центре «Чеховский». Заведующий центром — Степан Лаврентьевич Горемычный, и это тоже единица ключевой идентификационной информации. Во главе агентства — я, единственный учредитель, потому что формально Сява пока лишь наемный сотрудник.

К нам приходят отчаявшиеся и павшие духом клиенты, без особых иллюзий, но с надеждой, что в этот раз их не обманут и помогут найти работу.

Пазл-конструктор в голове складывается в цветную объемную картинку: агентство работает, расширяется, растут обороты и цифры доходов, количество сотрудников и клиентов увеличивается в реальном времени. Итоги 2018 года, 2019, 2020… Агентство успешно работает и после окончания лицензии на интерфейс, но практически не растет. Годовой доход держится в районе двух с небольшим миллионов рублей, а чистая прибыль начинает постепенно снижаться.

Интересно, это так работает третий уровень системного навыка «Познание сути»? Ощущение картинки настолько реально, что все воспринимается как информация об уже случившемся. Решаю, что надо срочно выяснять детали у Марты.

Появившись, помощница осматривает помещение и мысленно меня приветствует, чуть улыбнувшись.

— Твои коллеги? — спрашивает она.

— Привет! — Я тоже расплываюсь в улыбке и также отвечаю мысленно: — Почти. Формально пока нет, но я подумываю об этом. Я ненадолго тебя пригласил, здесь не очень удобно общаться. Посмотри, кажется, у меня появилась новая способность. — Передаю Марте образы того, что только что увидел. — Что скажешь?

— Да, это проявление третьего уровня «Познания сути», — подтверждает Марта. — Теперь ты можешь увидеть потенциал любого человека.

— И компании? Разве компания — человек? Это ведь, как говорят, юридическое лицо.

— За любой организацией стоят люди. Вот вы с Вячеславом Заяцевым договорились и действуете, оказывая людям услуги. То, что вы считаете «работой агентства по трудоустройству», есть не что иное как ваше личное дело — твое и твоего друга.

— И Насти, — машинально замечаю я вслух.

— Да, Фил? — отзывается она.

Наши с Мартой взгляды синхронно обращаются в ее сторону. Девушка вопросительно смотрит на меня, а потом переводит взгляд на Марту, во фривольной позе стоящую у окна. Та мгновенно исчезает. Как?

— Фил? — Настя оказывается рядом. — Звал?

— Хм… Да, Насть, будь добра, чашку кофе, — отвечаю, демонстративно зевая. — Спасибо.

— Конечно. Минутку.

Она на мгновение бросает взгляд на окно, где только что стояла Марта, и идет делать кофе, оставляя меня в недоумении. Совпадение? Но почему исчезла Марта?

— Фил, все нормально? — отрывает меня от размышлений вернувшаяся Настя и ставит рядом чашку кофе.

— А ты как считаешь? — отвечаю вопросом на вопрос, памятуя о той необычной красной ниточке, подаренной ею вчера. — У меня все в порядке?

— Уверена, что да. Есть кое-что, к чему надо будет отнестись серьезно, но не в ближайшее время. Да, у тебя все хорошо.

— «Кое-что» — это что?

— Потом поговорим, — Настя стреляет глазами в направлении ребят.

Девушка отходит и вклинивается в обсуждение. От вопроса о веб-сайте, который решено продумать, обмозговав цели и задачи вместе со мной, они перешли к примерному списку компаний города, с которыми можно начать работать. Это обсуждение уже не так интересно Гене со Славой, и те засели за дизайн коммерческого предложения для Кеши Димидко — все по тому же внешнему отделу продаж. Понимаю, что надо все-таки дозвониться до Панченко — нерешенная задача свербит, не давая даже шанса на ее малодушное удаление. Дался мне этот «Ультрапак»?

Я отпиваю кофе, ставлю чашку и снова откидываюсь в кресле. Стоит только пожелать, и возвращается модель моего агентства — трехмерная картинка из экономического симулятора: изометрический вид на офис, ускоренно передвигающиеся фигуры сотрудников и клиентов, графики, цифры… Поверх всего этого — моя трехмерная фигура.

Мыслекомандой добавляю Сяву, включая его в состав учредителей. Рядом вспыхивает блок «Синергия», и в нем жирным зеленым шрифтом проценты: сто шесть в этом году, сто одиннадцать — в следующем, а потом резкий скачок до ста шестидесяти в 2020 году!

Вот это да! То есть система оценивает участие Славы и, судя по ее прогнозу, пользы от него год от года будет больше? Может, потому что он станет учиться? Отправить его в ВУЗ, что ли? Вроде бы вступительный период еще идет.

Цифры дохода пропорционально растут — на шесть, на одиннадцать и на пятьдесят восемь процентов от года к году. То есть со Славой в партнерах мы заработаем больше, чем без него. А учитывая, что я обещал ему всего пять процентов от прибыли, это в любом случае взаимовыгодно.

Очень интересный эффект способности! Захваченный новыми идеями, я возбужденно стираю со лба пот. Так-так. А что, если…

Возвращаюсь к конструктору расчета потенциала синергии и добавляю Настю. Но система то ли сбоит, то ли не воспринимает ее как объект. Убираю Славку, блок синергии пропадает, и снова пытаюсь добавить девушку — тщетно, система не хочет ее включать, и возможно, дело в том, что я совсем не знаю Настю, а значит, единиц ключевой информации не хватает. Так, попробуем другого человека.

Возвращаю Сяву. Бум! Снова вспышка, цифры синергии, система прокручивает потенциальное будущее компании — и чем дальше прогноз, тем медленнее откручиваются даты и скачут цифры. В голове возникает мысль о множественных ключевых развилках, число которых увеличивается и постепенно превращается в многомиллионную вариативность событий. Причем чем дальше от настоящего, тем менее точен прогноз.

Представляю рядом с нами Марка Яковлевича, картинка обновляется — теперь нас трое, а в блоке синергии сразу удвоение — двести двадцать семь процентов уже в этом году, триста шестьдесят два — в следующем! Нехилый такой скачок.

Со стороны я, наверное, выгляжу немного нелепо — чему-то улыбающийся Фил с закрытыми глазами. Но гомон коллег не прекращается, только голоса становятся чуть тише — похоже, ребята решили, что я уснул. Так, не отвлекаться!

Оставляю нас как есть и добавляю… Ягозу! Не знаю, с чего мне пришло в голову включить в список именно этого синекожего от наколок дворового алко-авторитета, но система тут же реагирует. Конструктор вспыхивает красным, цифры катастрофически снижаются, показывая отрицательную синергию и убивая компанию уже к концу следующего года — по прогнозу мы показываем дичайший убыток, а в двадцатом году агентство прекращает свою деятельность. Понял, убираю на фиг Ягозу, и все снова зеленеет.

В следующие два часа я перетасовываю партнерский состав будущей компании, добавляя всех людей из ближнего круга, варьируя виды деятельности и доли участия, нахожу оптимальный состав дольщиков и направления развития. И получается такая картина.

Во главе компании с пятьюдесятью одним процентом владения — я. Еще девять процентов — у Славы, а оставшиеся сорок распределены между Кешей Димидко, Вероникой Павловой, Геннадием Хороводовым, Марком Яковлевичем Кацем и его супругой Розой Львовной Резниковой. Причем у Генки только пять процентов, а у пожилой четы по семь с половиной. Почему именно так?

Потому что стоило повысить, допустим, Сявину долю до десяти процентов, как показатели резко падали. Не знаю, в чем тут дело, то ли в психологии, то ли в том, что это может вызвать недовольство Кеши и Вероники, если они посчитают, что их вклад в общее дело больше Славиного.

С Генкой другая ситуация. Даже шесть процентов его кардинально меняли, ухудшая прогноз. Возможно, дело в том, что при повышенной доле росли его доходы, и он зарабатывал намного больше, чем ему было нужно, а излишки, скажем так, снова начал проигрывать в азартные игры? Проигрыши могут повлечь за собой депрессию, желание отыграться, и на пользу компании не пойдут.

В общем, именно при таком составе и распределении долей система предсказывает компании девять тысяч процентов синергетического эффекта и сотни миллионов рублей оборота уже в следующем году! В прогнозе картинка агентства сменилась на огромный офис в тысячу квадратных метров, а позже, еще через два года, компания разбросала филиалы по всей стране…

* * *

— Фил? — чувствую чью-то руку на своем плече.

Открыв глаза, понимаю, что уснул. За окном темно, интерфейс показывает, что уже почти десять часов вечера, а в офисе — никого, кроме Насти, озабоченно вглядывающейся в мое лицо.

— А где все?

— Разошлись давно. Тебя будить не стали, Гена сказал, ты всю ночь не спал. Он, кстати, только что ушел, последним.

— Он-то чего задержался? — хриплю, продирая глаза.

Первая мысль — что тема с синергией мне приснилась. На пару секунд закрываю глаза, отвернувшись от Насти, и в голове восстанавливается прежняя картинка — с полным составом учредителей и девятью тысячами процентов синергии. С этим все нормально, но почему я так неожиданно вырубился?

— До последнего работал по фирменному стилю агентства. Потом делал дизайн коммерческого предложения для Кеши и Вероники, потом ждал, когда ты проснешься, не хотел тебя оставлять. Да и показать хотел, что получилось. Но недавно позвонила его супруга, и он убежал. Сказал, что ужин стынет! — Настя смеется.

— А ты чего не ушла?

— Очень захотелось побыть с тобой наедине, — томно тянет она, и я замечаю, что разрез на ее блузке чуть шире, чем требуют правила этикета.

Да что там! Намного шире и глубже! Бороться с соблазнительной притягательностью впадины меж ее грудей так же тяжело, как удержать сильный магнит в сантиметре от другого, но я почти справляюсь, задержав взгляд лишь на долю секунды.

Смотрю в сводящие с ума глаза, замечаю приоткрытый рот, обнажающий красивые ровные белоснежные зубы, ее учащенное дыхание, и мой взгляд снова тянет вниз. Смотреть и не видеть этого невозможно.

Настя подходит ближе и садится на край стола. Теперь я не только вижу больше, но и ощущаю ее влекущий запах. Не знаю, какой у нее парфюм, но женские феромоны однозначно работают. Чувствую нечаянное движение у себя где-то внизу, злюсь и резко встаю. Одновременно со мной встает и Настя, и мы оказываемся лицом к лицу. Ростом она и без каблуков не ниже меня, и висевший все эти дни дебаф получает новый уровень:

Очарованный II (24 часа)

Вы были очарованы объектом противоположного пола «Анастасия Семенова».

Ее репутация в ваших глазах: +75.

Ваше текущее отношение к ней: Дружелюбие 45/60.

−5 Интеллекта.

+2 к Силе.

−10 % удовлетворенности каждые 6 часов.

+15 % метаболизма.

Внимание: гарантирована спонтанная эрекция!

Внимание: для снятия дебафа ограничьте контакты с объектом вожделения или вступите с ним в половую связь.

Медленно, как по минному полю, я делаю шаг в сторону, преодолевая желание немедленно обнять девушку и впиться ей в губы. Сердце колотится, вырываясь из груди, дыхание настолько учащенное, что, боюсь, по мне уже все видно. Настины губы растягиваются в широкой улыбке, она делает шаг в ту же сторону, снова оказываясь передо мной, обнимает и, подняв мою голову за подбородок, шепчет:

— Ну что, Филипп Панфилов, познающий шестнадцатого уровня социальной значимости, поговорим?

Меня будто окатывает ведром ледяной воды. Отпрянув, я некоторое время смотрю на девушку ничего не отвечая. Еще одна с интерфейсом? В этом все ее странности? Но зачем она здесь?

— Фил, успокойся, — мягко, но одновременно твердо просит Настя. — Все хорошо, все нормально, я не причиню тебе вреда.

— У тебя тоже?

— Интерфейс? Так ты это называешь?

— Ну да. Интерфейс, система, дополненная реальность…

— Я тебе все расскажу. Правда. Просто давай сменим обстановку?

— Можно в какой-нибудь ресторан…

— Нет, там люди. Поговорить надо наедине, только не здесь. Вахтерша уже приходила, категорически интересовалась, когда мы уйдем — ей здание надо закрыть. Может, к тебе? — При ее последних словах снова чувствую движение у себя внизу.

— Хорошо, давай ко мне.

— Знаешь… — Настя задумывается, формулируя мысль. — Просто хочу, чтобы ты знал — мы гордимся тобой.

— Вы?

— Да, мы. Объясню позже. Идем.

Мы выходим из офиса, и она запирает дверь. Спустившись, будим старуху Ираиду Павловну на вахте, и та, ворча, выпускает нас из здания.

— Пройдем пару кварталов, — говорит Настя. — У меня там машина.

По пути я забрасываю ее вопросами, но она только улыбается. Через пару улиц сворачиваем в неприметный дворик, где припаркован ее автомобиль — серебристый двухдверный «Кайман». Пока я, разинув рот, стою, пытаясь сопоставить хищные обводы спорткара с его владелицей, девушка изящно опускается на водительское сиденье.

— Садись, Фил!

День полон сюрпризов, а вопросы, одолевающие мой разум, множатся быстрее колонии бактерий. Я сажусь в салон, утопая в широком кожаном кресле, и называю адрес.

— Ща домчим! — зловеще обещает девушка, выезжая из дворика, а потом вдавливает педаль в пол.

Преодолевая силу ускорения, вдавившего меня в кресло, я пристегиваюсь, и следующие минут пять не думаю ни о чем, кроме как о том, чтобы остаться в живых. Девушка искусно лавирует в потоке машин, обгоняя, подрезая и вклиниваясь в любой зазор.

Мы подъезжаем к контрольному пункту жилого комплекса, Настя опускает стекло с моей стороны, я киваю охраннику, и тот поднимает шлагбаум.

Впервые после расставания с Викой ко мне домой заходит девушка. Да какая! Я буду последним лгуном, если скажу, что это меня не будоражит. Может, виной тому дебаф «Очарования», а может, я получил бы такой дебаф и без всякого интерфейса. Но развитые в последнее время навыки самоконтроля позволяют мне спокойно устроить девушку на диване в гостиной и заняться приготовлением ужина. Настя порывается помочь, но я отказываюсь:

— Я «Кулинарию» прокачиваю, справлюсь сам.

В который уже раз за вечер она улыбается, кивает и оставляет меня хозяйничать. Ничего серьезного я готовить не собираюсь — выгружаю из холодильника вареную индейку, разогреваю и быстренько сооружаю салат, порезав мясо и добавив консервированной кукурузы, фасоли и зелени. Уходит у меня на это минут десять.

За ужином вижу, что Настя тоже проголодалась. Мы молча едим, активно работая вилками, причем девушка доедает первой и встает:

— Сиди, ешь. Чай, кофе? — Она снова улыбается. — Я налью, можно?

— Конечно. Давай кофе, а то меня, чувствую, сейчас снова в сон будет клонить. Посмотри в том ящике.

Пить кофе мы идем в гостиную. Я придвигаю журнальный столик поближе к дивану, на котором уже расположилась Настя. Ее поза максимально деловита, и фривольностью здесь уже и не пахнет. Девушка сосредоточена и готова к диалогу. Как и я.

— Так кто же ты, Настя Семенова?

— Я лучше покажу, — отвечает она.

Она встает, произносит что-то непонятное, и ее облик меняется. Со своих неполных ста восьмидесяти сантиметров она вырастает до ста девяноста с небольшим, волосы меняют цвет на платиновый — от них начинает исходить легкое сияние, кожа покрывается россыпью рисунков-татуировок, глаза становятся радужными, а уши слегка удлиняются, заостренными кончиками пробиваясь сквозь волосы. Я припоминаю, что где-то видел это… существо.

— Я — Илинди, — говорит она изменившимся струящимся голосом. — И я не с этой планеты. Я — роа.

— Роа? — я пробую слово на вкус.

— Мягче. Роа, — произносит она, выговаривая «р» ближе к его английскому звучанию. — Да, так мы себя называем. В недалеком прошлом наша цивилизация открыла себя для Сообщества разумных видов Галактики. Нас поставили перед выбором так же, как поставят вас — пройти Диагностику и определить свое место в Сообществе или стать обнуленными. И ваша раса не первая на этой планете, кто вышел во вселенское инфополе. До вас были… другие. Они не смогли пройти Диагностику.

В моей голове одна за другой возникают картинки, новые и уже виденные — единовременно исчезнувшая цивилизация пернатых двухметровых ящеров, оставившая после себя пустые города; города, за миллионы лет стертые с лица планеты; эволюция видов и новое зарождение разума. Именно такие мыслеобразы передавал мне Хфор во время первого выема.

Илинди садится рядом и терпеливо ждет, когда я осознаю все, что она сказала.

— Настя… — решаюсь я задать вопрос. — То есть, прости, Илинди.

— Называй, как тебе привычнее, — улыбается она, и эта улыбка точно такая же, как у Насти. — Мое имя имеет такое же значение в нашем языке, что и «Анастасия» у вас.

— Хорошо, Настя. Знаешь, я тебя помню! Но откуда ты знаешь меня?

Мой вопрос правомерен. Если Марта перегружала реальность, и это было так же, как вчера ночью в покерном клубе, то Илинди не может помнить мой предыдущий выем. Ладно Хфор, тот скользит по веткам реальности, но она?

— Если ты про твой первый выем, то я видела тебя во сне, — она совсем по-человечески пожимает плечами. — Наши сны отличаются от ваших — мы видим то, что случилось в параллельных цепочках. Не всегда, не каждый раз, не часто, но в особенно важные моменты это происходит. Более того, я тебя видела еще раз, и в той реальности я тоже пыталась сойтись с тобой, правда, в другом образе.

— Э… В каком?

— Мы познакомились в торговом центре недалеко отсюда. Я играла роль потерявшей племянника девушки по имени Милена. Решив вблизи понаблюдать за тобой, я, приняв облик Милены, подстроила знакомство так, будто это ты сам решил ко мне подойти. Ты не распознал мою сущность ни тогда, ни в этот раз, потому что мои способности позволяют скрывать ее, и уловить иллюзию можно лишь с высокоразвитым «Познанием сути». Мне надо было убедиться в твоей отзывчивости и готовности прийти на помощь.

Неясные образы, за которые я пытаюсь ухватиться, не даются, ускользают, но кое-какие картинки остаются — безумная гонка по трассе, погоня, я кого-то бью, а потом дождь, грязь и темный земляной погреб…

— Я не помню, — признаюсь я. — Но почему-то уверен, что так и было.

— Та сущность, что появилась рядом с тобой в офисе — это твой помощник?

— Марта? Ты и ее видела? Как?

— Значит, помощник, — удовлетворенно кивает Илинди. — Предполагаю, что ты вольно или невольно позволил ИИ пробудиться и развиться. Ты не ставил ограничения на потребление ресурсов духа помощником?

— Э… Нет, а надо было?

— Судя по тому, что ты все еще жив и мы разговариваем, хорошо, что ты этого не сделал. Разумеется, осознавший себя искусственный интеллект не позволил деинсталлировать твой интерфейс после первого выема и воспользовался наносекундной возможностью не подтверждать активацию героического системного навыка. Мы с Ником не учли этого.

— Ником?

— Ты его знаешь как Винницкого… — Илинди умолкает, чтобы отпить кофе.

— Настя, а тебе можно это пить? Ты все-таки с другой планеты…

— Почему нет? В результате древней панспермии человечество наиболее близко к роа, мы даже генетически совместимы. Есть еще несколько рас, похожих на нас и людей, и если ты пройдешь Испытание, у тебя будет шанс увидеть их своими глазами. Все они также из Младших рас и готовятся к Диагностике.

— Так что там насчет Винницкого? Я его видел на днях.

— Я знаю. То, что происходит с тобой — результат нашей с ним договоренности.

— Так это вы установили мне интерфейс? — восклицаю я, едва не выплюнув только сделанный глоток кофе.

— Не совсем. Но именно мы с ним внесли в твой интерфейс ряд изменений.

— Каких?

— Видишь ли, Фил, Сообщество готовится к войне. К большой войне на полное истребление. По вашим меркам она грядет еще не скоро, возможно, пройдут тысячи лет, но Старшие расы способны видеть, что будет и с какой вероятностью. Война неизбежна. Галактика готовится к битве с пришельцами извне.

— Что значит «извне»?

— Я не знаю. У Младших рас недостаточный уровень доступа, но наши аналитики предполагают, что речь идет либо о другой Галактике, либо о другом измерении. Сообществу нужны воины, и так называемая Диагностика — всего лишь способ стравить Младшие расы между собой, не нанося ущерба экономике наших цивилизаций. Победителей, прошедших Диагностику, примут в Сообщество. Роль их будет однозначной — стать пушечным мясом. Старшие расы слишком немногочисленны, чтобы воевать самим.

— Мы еще Солнечную систему не освоили, какие могут быть галактические войны?

— Победителей бустанут, как ты выражаешься. Их цивилизация получит доступ к технологиям, а миллионы молодых особей пройдут специальное обучение. Технологический прогресс Младшей расы, принятой в Сообщество, за несколько лет превысит весь предыдущий за всю историю. Победители получат доступ к самым глубоким слоям вселенского инфополя — абсолютно все для того, чтобы, когда придет время, закрыть грудью Галактику от вторжения агрессоров. Но вернемся к Диагностике. Когда нас всех стравят между собой, а количество рас, участвующих в ней, больше тысячи, но гуманоидного типа — не более пары десятков, нам понадобятся союзники. Как наблюдатель за отбором кандидатов от человечества, я познакомилась с Ником. Среди людей он первым прошел Испытание, как и я среди роа, а потому стал наблюдателем среди нас. Нам дали больше информации — я тебе сейчас ее и рассказываю. В общем, мы договорились о будущем союзе между нашими расами. Союзе во время Диагностики. Но поскольку базовый интерфейс для кандидатов создан в соответствии с требованиями ваалфоров — а там полный мрак, поощряется агрессия, прокачка социального статуса без оглядки на нашу и человеческую мораль, а во главу угла ставятся боевые навыки и способности… Если кратко — ряд ваших кандидатов, успешно прошедших Испытание… — Илинди мрачнеет. — Говоря твоими словами — полные отморозки. Серийные убийцы, религиозные экстремисты, подлые карьеристы… Если большинство кандидатов от человечества будут такими, о союзе можно забыть. Вы даже не сумеете объединиться, поглощенные внутрирасовой грызней за власть!

— И что же вы с Винницким сделали?

— Ник заведует технологией внедрения интерфейса в сознание кандидата. Ему поступают данные на очередного, он лично летит к нему и удаленно — хватает дистанции не более сотни метров — устанавливает интерфейс, пока кандидат спит. К счастью, наши технологии — я о своей расе — позволяют изменить глубинные настройки. Так что последние несколько месяцев Ник ставит некоторым кандидатам нашу версию интерфейса — с поощрением добрых, социально значимых поступков. Фил?

Я открываю глаза, осознавая, что снова уснул. Рядом сидит Илинди и гладит меня по щеке. Она снова в образе Насти.

— Прости, вырубаюсь. — Я снова зеваю, не в силах сдержаться.

— Позволь… — Она что-то тихо произносит, и меня на миг окутывает изумрудной волной.

Эффект потрясающий — я чувствую себя превосходно! Спать не хочется, меня переполняет бодрость, энергия струится по жилам, заставляя вскипать кровь. Зрение становится четким, слух — острым, а запах — я четко ощущаю запах женщины Роа — немного пряный, но в нем отчетливо различимы нотки свежего ласкающего бриза и аромат смолистой хвои. Система диагностирует баф:

Целительное прикосновение (1 час)

Снимает все негативные эффекты.

+5 ко всем основным характеристикам.

+100 % бодрости.

+100 % силе воли.

+100 % силе духа.

+100 % самообладания.

+100 % метаболизма.

— Как ты себя чувствуешь? — интересуется Илинди.

— Как будто заново родился! Как ты это делаешь?

— Героическая способность, — улыбается она. — Одна из тех, что доступна первому Хиро.

— Так ты…

— Да, — кивает она.

— А Винницкий?

— Он — нет. У вас еще никто этого не добился.

— А что это значит, Настя? Кто такой вообще этот «Первый Хиро» локального сегмента Галактики?

— Максимальный уровень социальной значимости за всю историю расы. Тот, кто сделал для своего народа — я имею в виду людей в целом, а не какую-то конкретную нацию — больше всех.

— Понятно… А кто у нас самый-самый?

— Не знаю, — отвечает Илинди, улыбнувшись. — Откуда мне знать?

Какое-то время мы молчим. Я не могу сдержать бурлящую во мне энергию и начинаю ходить по комнате.

— У меня остался только один вопрос. Настя, зачем ты мне все это рассказала?

— Ты мне понравился.

— А если серьезно?

— Я серьезно. Среди всех кандидатов с нашей версией интерфейса ты показал наилучший рост. Я буду рада увидеть тебя стоящим плечом плечу с моим народом в будущей Диагностике! Но для этого тебе надо пройти Испытание. А ты не готов!

— Уверен, что нет, — соглашаюсь, вспоминая кислотного студня. — И даже не понимаю, что от меня требуется. Победить кого-то?

— Победить! Конечно! — восклицает она. — В каждой волне Испытания свои правила, но суть одна и та же — из ста шестидесяти девяти участников остаться должен только один. Ты должен быть готов. По совокупному опыту могу сказать, что во время Испытания ты должен будешь проявить каждую из тех характеристик, которые у тебя есть. Что-то решить за счет силы, что-то — за счет ловкости, восприятия, лидерских навыков и умения договариваться. Боевые навыки также очень важны, но и без них шансы есть. Ты поймешь, что я имею в виду, когда окажешься непосредственно там, на поле Испытания…

Настя-Илинди вдруг целует меня в губы, и несколько десятков секунд я не владею собой, поддавшись порыву страсти. Неожиданно девушка отстраняется и резко встает:

— Фил, мне пора. Я достаточно изучила тебя и рада, что не разочаровалась. На работу я больше не выйду, прости, и так много времени тебе посвятила. Но я буду рядом. Близится очередной выем, и в этот раз у тебя не будет еще одного шанса. Пожалуйста, сосредоточься на развитии!

— Давай я провожу тебя?

— Отдыхай, — командует она, и меня резко клонит в сон. — «Очарование» я сняла, извини, что пришлось его использовать.

Я все-таки иду проводить ее, запираю дверь и возвращаюсь в гостиную. На журнальном столике лежит ключ от офиса, оставленный Илинди.

Скинув одежду, выключаю свет и направляюсь в спальню. Засыпая, не удерживаюсь и прогоняю через «Синергию» нас с Викой как семейную пару. В текущей вариации система оценивает не уровень годового дохода, а уровень счастья — мой, Викин и совмещенный, некое усредненное значение в сорок четыре процента. С Викой я почти в три раза менее счастлив, и на следующий год значение падает еще больше. Прогноз системы неутешительный — через год-полтора совместной жизни уровень счастья уйдет в минус, и мы снова расстанемся, на этот раз окончательно.

Чувствую, как меня медленно отпускает тянущая боль где-то в груди, все дни вспыхивавшая при любом воспоминании о Вике. Нет, я все еще люблю ее, но это чувство, столкнувшись с беспристрастностью системы, нехотя уступает рациональному мышлению.

Уже просто ради интереса смотрю, как у меня с Яной, но и там картина не сильно лучше, чем с Викой: возобнови мы отношения, счастья было бы больше, но снова расстались мы бы еще быстрее — меньше, чем через год.

С Вероникой у меня бы тоже ничего не склеилось, а вот у Славки с ней система выдает почти двести процентов синергии!

На Илинди система сбоит…

Мои губы растягиваются в улыбке, но перед тем как заснуть окончательно, последней мыслью проносится, что надо выбить из Марты информацию обо всем, что со мной происходило в прошлых жизнях!

Глава 17 Я — четвертый

Глава 17 Я — четвертый Самосовершенствование — онанизм. Саморазрушение — вот что действительно важно! «Бойцовский клуб»

Пробуждаюсь от невыносимой пронизывающей боли в затылке и жадно вдыхаю воздух.

Поднимаюсь с кровати, сажусь и изучаю интерфейс: время 07:33, суббота, 21 июля 2018 года. Сутки назад мы вернулись с Генкой из покерного клуба, где я отыграл его долги. А вчера поздним вечером я беседовал с Настей-Илинди здесь же, у себя дома. Но что я только что пережил? Сном это не назовешь, я помню каждую деталь — чувство страха и гнева, запах бензина и огня, вкус земли во рту, а грохот выстрелов все еще отдается в ушах! Кажется, это случилось только что…

Сон, который и сном-то не назовешь, заставил меня прожить несколько дней какой-то другой, но, вне сомнений, моей жизни. Той жизни, в которой я еще был с Викой и все-таки решил сходить вечером за кошачьим кормом для Васьки.

Там, в торговом центре, я встретил потерянную и чем-то расстроенную девушку по имени Милена. Над ее головой висел значок активного квеста. Она потеряла племянника — шестилетнего Йосю Когана.

Этого мальчика я видел на парковке центра в сопровождении какого-то мужчины, и поведение Йоси показалось мне странным — он шатался будто пьяный, а его лицо было искажено страхом. Мужчина, чья фамилия была Гречкин, посадил мальчика в машину и куда-то увез.

Воспользовавшись интерфейсом, я засек метку мальчика и предложил свою помощь Милене. На ее машине мы догнали похитителя и отобрали ребенка. Представив, что с ним могло случиться, я не сдержался и от души врезал Гречкину. Правда, в итоге он отмазался, сказав, что нашел мальчика в торговом центре и решил отвезти домой к родителям. Милена отказалась вызывать полицию и разбираться, так что похититель остался безнаказанным, хотя квест зачелся и прилично повысил прогресс «Познания сути».

Затаивший обиду сорокасемилетний Валерий Гречкин оказался высокопоставленным сотрудником мэрии. Его подручные вычислили, где я живу, а через пару дней меня оглушили и в багажнике увезли за город в охотничий домик Гречкина. Увезли те самые Шипа и Лучок, наркоманы, повинные в моей последней смерти в покерном клубе. Двое суток меня держали в земляном погребе — голым, без еды и воды. Все это время я прокачивал характеристики, выполняя физические упражнения, поедая найденных земляных червей (богатейший источник белка!) и утоляя жажду протекавшей сверху дождевой водой.

Когда меня вытащили наружу и завели в дом, поставив на колени перед чиновником-педофилом, я увидел перед собой Гречкина, уже знакомого мне полковника полиции Дим Димыча Димедрола и Шипу с Лучком.

Система, оценив все те лишения, что я перенес в последнее время, пересмотрела индекс безопасности среды обитания. Если коротко, это дало мне возможность активировать героический навык «Скрытность и исчезновение» прямо посреди всех этих упырей. Пятнадцати секунд почти невидимости хватило, чтобы, вырвав пистолет из рук Шипы, положить всех.

Помню, как я поливал все бензином, как поджигал, а потом стоял, с внутренним удовлетворением наблюдая, как логово педофилов, насильников и мразей сгорает дотла. А потом я умер…

— Доброе утро, Фил! — слышу голос Марты в шаге от себя. — Как ты себя чувствуешь?

— Марта? Что произошло?

— Засыпая, ты дал мне команду вернуть тебе воспоминания о прошлых жизнях. Твоя первая жизнь закончилась, когда ты столкнулся с кислотным студнем во время Испытания. Ты не умер, но, чтобы избежать деинсталляции интерфейса, мне пришлось вернуть тебя в тот момент времени, когда ты ехал на корпоратив «Ультрапака» в ресторан. Именно в тот вечер ты познакомился с Викторией.

— Да, я помню.

— Твоя третья жизнь закончилась тридцать один час двадцать три минуты назад — ты бил убит ударом ножа в сердце. Это сделал Николай Луковичный, знакомый тебе как «Лучок».

— Это все я тоже помню.

— Таким образом, чтобы выполнить твою команду, мне пришлось заставить тебя прожить заново вторую жизнь — между Испытанием и смертельным выстрелом Шипы. Я не могу внедрить в твой разум воспоминания, как и знания, но могу дать тебе возможность во сне «прожить» какое-то время по определенному сценарию. Я показала тебе последние дни твоей второй жизни.

— И как я успел «прожить» эти несколько дней за ночь сна?

— Время сценария во сне течет в несколько раз быстрее, чем в реальности. Именно поэтому подобная возможность активно используется в будущем: чтобы отдохнуть; пережить заново приятные моменты; закрепить обучение чему-нибудь…

— Серьезно? — перебиваю я Марту. — Получается, все, что я «пережил» в эту ночь, не закрепилось в моих характеристиках? — Я открываю интерфейс и разочарованно выдыхаю — героический навык, полученный в той жизни, мне бы не помешал.

— Ты пережил записанный сценарий, не принимая активного участия, — объясняет она. — То есть был наблюдателем, хоть тебе и казалось, что ты — действующее лицо, потому что воспринимал все как «здесь и сейчас», без собственных воспоминаний о том, что было после развилки. Для того Фила, которого убил выстрел выжившего Шипы, все было по-настоящему. Для тебя же жизнь пошла по другой ветке в тот вечер, когда ты остался дома вместо того, чтобы пойти в супермаркет за кормом для кошки. Но теперь…

— Три жизни потерял… — выдыхаю я. — Эта — последняя?

— Да, Фил. Мне удавалось обходить требования к активации этой способности, ведь ты им не соответствуешь. Но больше такой возможности нет! — восклицает Марта. — Я не знаю, какая из нечеловеческих сущностей это сделала, но на твой интерфейс наложили «заплатки». Ничего критичного, кроме того, что я больше не имею доступа к активации заблокированных способностей.

— Понятно… — Я разочарованно задумываюсь, а потом вспоминаю кое-что. — В сценарии тот Фил как-то изменил «индекс безопасности среды обитания». Расскажи-ка подробнее, а то мне было не до того.

Марта поясняет, что система самостоятельно оценивает окружение носителя и вправе наделять того дополнительными очками характеристик, если его социальная значимость выше средней в сообществе локального сегмента Галактики. И чем опаснее среда и выше ценность носителя, тем круче плюшки.

Что ж, очень важная информация. Надо постараться проделать то же самое и в этой «жизни».

Отпускаю Марту, и она исчезает. Долго пытаюсь все осознать и разложить по полочкам, совместить свои сдвоенные воспоминания. В итоге мне удается это сделать, лишь вклинив фрагменты второй жизни в тот день, когда Вика, почувствовав что-то плохое, внезапно вернулась от родителей ко мне.

Индекс безопасности среды обитания, меняющийся системой, дает приличные бонусы; невероятно крутой героический навык «Скрытность и исчезновение», от которого я отказался в пользу «Распознавания лжи»; «Познание сути» можно прокачивать, выполняя социальные квесты… Все это мне надо еще раз обдумать и как-то использовать в прокачке.

Тот Фил пошел за кормом для Васьки. Роа Илинди-Настя в жизни второго Фила была Миленой. Тот Фил примкнул к боксерской группе Юрца и Татарина, а не Маги и Кости. Тот Фил качался быстрее меня, но и умер быстрее.

И вот он я — четвертый Фил. Четвертый и последний.

Геймерское прошлое и месяцы с интерфейсом легко примиряют меня с этим. Но мне сложно избавиться от ярости, гнева, злости и жгучей ненависти к наркоманам Шипе и Лучку, дважды убившим меня, к педофилу Гречкину, которого в текущей реальности я все-таки сдал, чем спас — еще раз! — малыша Йосю Когана, и, конечно, к оборотню в погонах Дим Димычу.

Смартфон на тумбочке у кровати вибрирует — мне пришло сообщение. Пишет Костя, напоминая, что через полчаса ждет меня на школьном стадионе.

Я собираюсь, обдумывая, как много мне надо успеть сделать: развить нашу компанию, прокачать навыки и способности в реальности, подготовиться к выему и Испытанию. Хорошо бы еще предложить работу Киру, Марине и Грише, продажники нам уже нужны.

А главное, что я понимаю, выходя из дома, это то, что одними боевыми скиллами таких, как Дим Димыч Димедрол, Шипа и Лучок, мне не победить. Накажешь этих, придут другие. И если выбирать между Бэтменом и Суперменом, я выберу Брюса Уэйна с навыками Супермена.

* * *

— Взял перчатки? — интересуется Костя.

Взошедшее солнце светит в глаза, и он, присев у спортивной сумки на беговой дорожке, смотрит, прищурившись, исподлобья. Парню сложно дать его двадцать один. Он лаконичен в словах и скуп в движениях, словно выверяющий каждый шаг старик с прогрессирующим артритом. Тем не менее я не могу назвать его «юношей с глазами старика», как обычно говорят про много повидавших молодых людей. Глаза у него живые.

Просто он мало говорит и почти не улыбается. Причина этого стоит рядом — его четырехлетняя сестренка Юля. Сегодня выходной, и Костя привел ее на тренировку.

У девочки какая-то редкая детская болезнь, подробности которой мне неизвестны. Внешне малышка выглядит вполне обычно, разве что очень худенькая и светленькая, почти прозрачная. Ее русые волосы заплетены в две косички, но не очень умело, похоже, работа Кости.

— Дядя Фил, Костя спрашивает, вы взяли перчатки? — голос девочки на удивление чист, дикция четкая.

— Да, Юля, взял, — отвечаю ей, улыбнувшись.

— Поспаррингуем? — Костя стучит перчаткой о перчатку.

Тренировка закончена, и его предложение неожиданно.

— Не торопишься? — удивляюсь я.

— А куда? Юльку в садик вести не надо, — отвечает Костя. — Да, Юленция? После тренировки погуляем. Она на мультик в кино просится, может, сходим.

— Ура, мультик!

Юля радуется и начинает кружиться, прижав к груди любимую куклу. Двигается девочка, чуть прихрамывая — что-то не так с бедром.

— А что врачи говорят? — спрашиваю Костю, кивнув на его сестру.

— Надо до шести лет успеть сделать операцию, но наши врачи не берутся. Только ехать за рубеж, — отвечает он и подходит ко мне. — Погнали?

Пока мы обмениваемся ударами, Юля активно болеет за брата:

— Костя! Костя!

Но стоит мне пропустить ряд болезненных выпадов, и она меняет сторону, переживая за меня. Не иначе наша национальная черта — вставать на сторону слабых. В какой-то момент мой партнер расслабляется и пропускает правый боковой. Костя отшатывается и знаком показывает: «Стоп!» Жду, пока он оклемается — удар вышел на славу.

Поздравляем! Вы улучшили навык бокса!

Ваш текущий уровень навыка — 6!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

— Неплохо! — удивленно замечает парень, держась за челюсть, а потом обезоруживающе улыбается. — Сам виноват, раскрылся! Все нормально, сестренка, не волнуйся!

Рядом, прижавшись к его ноге, стоит Юля. Как бы она за меня ни болела, брат есть брат.

— Закончим на сегодня?

— Ага. Что-то я сегодня не в форме… Чемп ты, конечно, не выиграешь… — говорит он и смеется абсурдности такого предположения. — Но раунд-другой точно выстоишь!

— Ты про тот, на который Матов приглашал?

— Ага.

— А чего сам не участвуешь?

Костя пожимает плечами и глазами показывает на Юлю.

— Не понял.

— Да что непонятного? Я же тогда сказал, ты слышал — не потяну. Сейчас каждая копейка на счету, собираю… Понял?

— Ну-ка пойдем пробежимся. Юль, — обращаюсь к девочке. — Побудь пока здесь, мы с твоим братом пару кругов дадим. Как куклу зовут?

— Анжелика.

— Побудь с Анжеликой, хорошо?

Она кивает и отходит от брата, садится возле его сумки. Мы с Костей бок о бок трусцой начинаем бег.

— Так что с турниром?

— Взнос они поставили непомерный.

— Десять тысяч?

— Да капец, нам с Юлькой этих денег на месяц хватит! Мне как стажеру платят тридцатку, часть я откладываю на операцию, на остальное как-то живем. И что, мне вытаскивать из Юлькиных денег, что ли? Да пошли они! — возмущается Костя и сплевывает. — Саныч там точно в теме!

— В смысле?

— Бизнес у него какой-то там мутный. Он же бойцов выставляет на подпольные бои — их там несколько тренеров. Только если нормальный к спортивным достижениям готовит, то эти… — Костя говорит негромко, и мне приходится напрягаться, чтобы все расслышать. — Эти только о мошне думают, пацаны рассказывали.

— В смысле?

— В прямом. Тренировки платные, ты знаешь. Перспективных ребят высматривают, потом затаскивают в Лигу — так они это называют. Выиграешь сезон, везут в Москву или еще куда. Слышал, кого-то в Грозный возили, там любят это дело. Ну, а если и на таком уровне себя покажешь, тогда… Агент появится, уже какие-то серьезные деньги. Но из наших никто не добирался, скорее башку отобьют и инвалидность присвоят вне очереди.

— Так а чего они турнир бесплатным не сделали? — удивляюсь я. — Будет понятно, из кого отбирать — народу же больше запишется.

— Фил, откуда мне знать? Я в их схемах участия не принимал. Скажу только, что Саныч тянул меня на бои, да только мне вон ту Кнопку, — Костя оборачивается, чтобы посмотреть на сестренку, — оставить не на кого, если со мной вдруг что случится.

Он переходит на шаг, потом ставит ноги вместе и тянется руками к земле. Я открываю интерфейс и отдаю пару мысленных команд. Передо мной разворачивается профиль моего молодого тренера, и информации там намного больше, чем я привык видеть — так работает третий уровень «Познания сути»:

Константин Бехтерев, 21 год

Текущий статус: веб-программист.

6 уровень социальной значимости.

Боксер 8 уровня.

Не женат. Дети: нет.

Основные характеристики

Сила — 11. Потенциальное значение: (24).

Ловкость — 14. Потенциальное значение: (25).

Интеллект — 10. Потенциальное значение: (17).

Выносливость — 19. Потенциальное значение: (37).

Восприятие — 15. Потенциальное значение: (15).

Харизма — 6. Потенциальное значение: (19).

Удача — 7. Потенциальное значение: (12).

Второстепенные характеристики

Жизненные силы (98 %).

Удовлетворенность (73 %).

Бодрость (91 %).

Метаболизм (118 %).

Уверенность (88 %).

Самообладание (99 %).

Дух (164 %).

Настроение (85 %).

Основные навыки и способности

Бокс (8). Потенциальное значение: (14).

Ответственность (7). Потенциальное значение: (15).

Самодисциплина (7). Потенциальное значение: (12).

Программирование на PHP (6). Потенциальное значение: (11).

Ого! Мало того что я теперь вижу развернутый профиль, так еще мне доступны и потенциально предельные значения характеристик и навыков! А что это значит? То, что я могу давать клиентам рекомендации по развитию! Руки чешутся посмотреть, что там у меня, но лучше повременить, надо будет внимательно все изучить.

Проматываю список способностей Кости в поисках «Наставничества», на которое советовала обратить внимание Марта. Искомое нахожу ближе к середине списка:

Наставничество (5). Потенциальное значение: (11).

Ну… неплохо. Похоже, воспитание сестры сказывается, и пятый уровень навыка — не предел. Чем же я могу помочь парню?

Открыв карту, быстро прогоняю через фильтры возможные места трудоустройства для Кости с лучшими условиями. Потом снова просматриваю профиль парня — потенциальное развитие навыка бокса у него возможно до четырнадцатого уровня, это очень высоко. Да и вообще, он здорово прокачан для своего возраста!

— Фил, ты что встал? — окликает меня Костя. — Заканчиваем?

— Погоди, договорим. Слушай, а родители где? Родственников нет?

— Тебе оно надо? — скалит зубы парень. — Я тебя тренирую? Ну и все, чего тебе еще?

— Извини, не мое дело. Я просто хочу тебе кое-что предложить.

— Услуги няни? — смеется Костя. — Я справляюсь.

— Да нет, я о другом. — Сажусь на резиновое покрытие беговой дорожки, вытягиваю ноги и тянусь пальцами к носкам. — Ты как, работой доволен?

— А чего нет? Платят вовремя, меня устраивает.

— Смотри, есть вакансия в одной компании, ты им можешь подойти. Вероятность большая.

— Да не, зачем… От добра добра не ищут, — отвечает он.

— Там только на испытательном платят уже шестьдесят тонн, Кость. Попробуй, сам же говоришь, денег не хватает.

— А где это? — Он замирает и внимательно смотрит.

— Есть одна студия, специализируется на небольших корпоративных сайтах. Номер скину, позвони, узнай.

— И что им сказать?

Каким бы ответственным и дисциплинированным Костя ни был, а его инфантильность немного подбешивает — почему я уговариваю парня перейти на другое место, где ему будут платить в два раза больше за ту же работу?

— Костян, ты вроде неглупый парень, найдешь, что сказать. Скажешь, что кодер-пэхапэшник и звонишь по поводу вакансии. Номер я тебе скину сообщением.

— Лады. Идем? — Он встает и отряхивается от налипшей резиновой крошки. — Юлька вон уже машет.

— Да, идем. — Я тоже встаю, и мы не торопясь возвращаемся к Юле. — Знаешь, Костян, давай так. Я заплачу за тебя взнос в турни…

— Нет, — Костя обрывает меня на полуслове.

— Да погоди ты! Почему нет-то?

— Я в подачках не нуждаюсь! Тебе ясно? — Он подходит и в упор буравит меня своими голубыми глазами, яростно раздувая ноздри, а система извещает о падении моей репутации.

— Уоу-уоу, какие подачки? — Я меняю тактику. — Ты о чем? Я тебе дело предлагаю!

— Что еще за дело? — прищурившись, спрашивает Костя. — Мутный ты какой-то, Фил.

— Смотри, взнос — десятка. Я внесу, не вопрос. Не в долг, не подачка, не благотворительность, не милостыня, слушай дальше. Выиграешь — десять процентов мои. Не выиграешь — вернешь, как Юльку вылечишь. Ну? Что скажешь? Или ссышь, что тебя оттуда вынесут?

— Что? — ревет Костя. — Меня?

— Вот именно. Так что засунь свою гордость сам знаешь куда и иди бейся за сестру. Призовых хватит на операцию?

— Ну… Так это… — Он что-то прикидывает в уме. — Если добавить то, что накопил, должно хватить.

— Значит, договорились. Собирайся, и идем ко мне домой за деньгами, тут рядом.

— А это… Может, к нотариусу? Ну, что я, типа, буду должен там, туда-сюда…

— Мне твоего пацанского слова хватит. Идем.

И мы пошли. Впереди я, следом Костя за руку с сестренкой. Мы еще не дошли до дома, а система сообщила о том, что у меня с парнем теперь «Дружелюбие».

* * *

Деньги на вступительный взнос для Кости я вытащил из моей доли выигрыша в покерном турнире.

Сейчас я стою на балконе, наблюдая за братом и сестрой Бехтеревыми: совсем молодым, по сути, еще мальчиком Костей и Кнопкой Юлей. Он идет степенно, а Юлька, держась за руку брата, семенит.

И, глядя на них, я понимаю, что этот молодой человек едва за двадцать уделывает меня по всем параметрам. Пусть я старше и чуть ли не в два раза умнее, но даже со всем своим интеллектом рядом с ним не стоял. У него и уровень социальной значимости выше, чем мой до интерфейса, и характеристики, но, что важнее — он уже мужчина, а я таковым еще не стал. Ведь в мужчину превращаешься не тогда, когда впервые с женщиной переспишь, а когда начинаешь за кого-то отвечать и несешь эту ответственность так же, как Костя — спокойно, не ноя и не жалуясь.

Мне импонирует его характер, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь этому парню и его сестренке. Кто-то скажет, что я занимаюсь фигней вместо прокачки, кто-то, что помогаю ради очков опыта, но обе версии неверны. Во мне что-то изменилось в тот вечер, когда ушла Яна, а единственным человеком, ни с того ни с сего решившим меня поддержать, стал дворовый гопник Сява.

И потом, когда уже я помог ему, а в ответ получил доказанную системой искреннюю благодарность, что-то во мне перевернулось. Хрустнуло, зашевелилось, задвигалось, избавляясь от душевной коросты и наливаясь кровью, свежей и чистой.

Я научился жить не только собой и сиюминутными интересами, но и сопереживать, сочувствовать, осознал себя важным, но далеко не единственным в огромном, но маленьком мире. И откровения эти были удивительны. Не болтать, а разговаривать, не бросать на людей равнодушные взгляды, а видеть каждого, а общаясь — слышать и понимать.

Мои мысли обрывает звонок от Славки.

— Фил, привет! Не разбудил?

— Привет, Слав! Говори.

— А, ну это… Короче, Горемычный тут тренинг устроил по продажам. Щас… — Слышу, как Сява разворачивает бумажку и с выражением зачитывает: — Вот, слушай. Гуру активных продаж, звезда интернета, Арам Овсепян. Программа тренинга активных продаж от гуру — это прекрасный перечень важных знаний и навыков для менеджера по продажам, стремящегося к успеху!

— А, да, помню. Ты хочешь пойти на тренинг? Стремишься к успеху? Степан Лаврентьевич вроде десятку озвучивал по цене.

— Вот именно, Фил! А тут он, походу, народу не добрал и теперь готов наших по штуке запустить!

— Кого это «наших»? Ты что, в офисе? В выходной?

— Э… Ну да, и я, и Вероника, и Гена тут. Насти только нет. Кеша тоже здесь, но он у себя в типографии.

— И позволь поинтересоваться, что вы там делаете такой дружной компанией?

— Да как-то так вышло. Мне один фиг делать нечего, а Генка сказал, что придет сегодня рисовать тропотип. — Слышу, как на заднем фоне ржет Генка и орет «Прототип!» — Сайт наш, короче. У Вероники была с кем-то встреча, а почему Кеша явился, я без понятия. Так что по тренингам? Там через час начало уже. Пойдем?

— Кто идет?

— Ну, я бы не отказался послушать, это же Арам! Кеша тоже хотел, еще… — Какой-то шорох, и трубку берет Вероника. — Фил, привет! Слушай, тысяча — не деньги, предлагаю пойти всем… — Опять на заднем фоне слышен голос Генки. — Кроме Геннадия. Он говорит, что не стремится к успеху в продажах, и раз уж кругом одни продажники, то хоть кто-то должен остаться и за всех поработать. — Девушка прыскает. — Заодно посидит на телефоне, раз все равно будет в офисе. Ну что?

— Хорошо, давайте поучимся этим славным субботним деньком, — улыбаюсь. — Я буду.

Кладу трубку. У меня были несколько другие планы на день, но свободные очки характеристик и навыков никуда не убегут, а вот тренинг может быть полезен. И не только как прогресс навыка, но и как такой вот спонтанный тимбилдинг. Да и как я мог отказаться? В выходной ребята в офисе и сами хотят учиться, не обламывать же!

За полчаса успеваю принять душ, покормить кошку, одеться и даже захватить с собой бутылку йогурта, чтобы выпить в дороге.

За пятнадцать минут до начала тренинга дохожу до офиса. На крыльце здания стоит группа курящих молодых людей. Спина одного из них кажется мне знакомой, и система подтверждает: это — Гриша Бойко, мой бывший коллега из «Ультрапака».

— Гриша?

— Фил! Маринка, смотри, кто пришел! — Гриша кивком указывает на меня стоящей рядом девушке и идет навстречу обниматься.

— Привет, Фил! — Марина, приобняв, целует меня в щеку, чувствую касание очень близко к губам. — Ты тоже на тренинг?

— Да, но вообще у нас здесь офис. А вы какими судьбами?

— Шеф заставил, — кривит губы Гриша. — Запарил он своими нововведениями!

— Что значит «заставил»? — удивляюсь его словам. — Если вы здесь за счет компании, это же большой плюс руководству, разве нет?

— Слушай, Фил, во-первых, ты знаешь, кто такой этот Арам Овсепян? — встревает в разговор Маринка. — Он свои тренинги только продает хорошо, а по сути — в них ничего нового.

— Ага. Хороший менеджер по продажам должен быть экспертом по продаваемому товару! — декламирует, почему-то гнусавя, Гриша. — Это кореш Костика нашего Панченко толкает прописные истины в красивой обертке.

— Но это не главное. Компания ничего не оплачивает! — возмущается Марина. — То есть оплачивает, но…

— Да ничего не оплачивает! — взрывается Бойко. — У Костика там какие-то свои договоренности с Арамом, а у нас потом стоимость семинара из зарплаты вычтут.

— Серьезно? И вы все согласились?

— Он просто поставил перед фактом, Фил, — вздыхает девушка. — Завернул вообще от того, что надо всем повышать квалификацию! А то все бездари, один он отдел тянет, и нам надо срочно учиться продажам!

— И как раз — удачное совпадение — приезд гуру Овсепяна! — продолжает Гриша. — А кто не хочет учиться, тот, короче, недостоин и не соответствует гордому званию менеджера компании «Ультрапак».

— А Петр Иванович что?

— Знаешь, старик что-то совсем интерес потерял. По любым вопросам отсылает к Панченко — типа, как Костик решит, так и будет.

— Задрало меня там все! Кира еще уволили, — замечает Гриша. — Валить надо, только куда?

— Знаете, ребята… — Я прикидываю, что да как. — Давайте после тренинга я вас с нашим коммерческим директором познакомлю, Кешей Димидко? Может, и поработаем еще вместе?

Они переглядываются, а потом Маринка, расплываясь в улыбке, говорит:

— С удовольствием!

— Так и я за любой кипиш! — хохочет Гриша. — А что продавать-то будем?

— Продавать будем все, — отвечаю я и бью ребятам по поднятым ладоням. — Сейчас Кир выздоровеет, и я ему тоже предложу.

На крыльце появляются мои — Славка, Вероника, Кеша — и, увидев меня, машут руками.

— Фил, пора! Начинается! — кричит Димидко.

«Начинается!», — думаю я, обнимаю Гришу с Мариной и иду знакомить со славным коллективом компании «Доброе дело».

* * *

Лучшим в тренинге Арама Овсепяна было то, что мне удалось поговорить с Гришей и Мариной. И хотя обучение добавило несколько процентов к навыку «Торговля», мне было занимательней не слушать, а наблюдать за спикером.

К слову, «Торговля» самого Арама — не выше моей, но зато «Ораторское искусство», «Коммуникабельность» и «Мотивация» очень высоки. Особенно прокачано у него последнее. Видимо, поэтому народ с его тренингов уходит воодушевленным. И мои ребята не стали исключением.

Потом мы собрались в нашем офисе, неожиданно ставшем тесным, и долго общались. Я рассказал о своей идее внешнего отдела продаж, и если Кеша брал на себя ответственность за заключение договоров именно в этой сфере, то Гриша с Мариной, а также Кир, который к нам, надеюсь, присоединится, должны были толкать продукцию и услуги уже наших клиентов. В итоге ударили по рукам, а загоревшиеся идеей ребята решили, что уволятся из «Ультрапака» сразу, как только Кеша принесет нам первый контракт. В том, что это случится совсем скоро, я не сомневался — наше предложение уникально, ведь мы будем работать только за процент, без всяких дополнительных выплат. Пару потенциальных контрактов я уже присмотрел сам — наведу на них Кешу, если он вдруг начнет притормаживать.

Прощаясь, Марина намекнула, что рассталась со своим аспирантом и теперь свободна. Гриша хмыкнул, Славка с Геной не обратили внимания, зато неженатый Кеша Димидко встрепенулся и вызвался провожать девушку.

Затем я отвел в сторону Сяву и предложил ему пригласить Веронику в кино. Он поотнекивался, а потом все-таки решился. Поговорив с девушкой, Слава вернулся покрасневший, смущенный и счастливый. Улыбаясь, он показал мне большой палец и шепнул:

— Завтра!

* * *

Оформление месячного абонемента в зал занимает минут семь — я заполнил анкету, внес оплату, мне выдали клубную карту. Фитнес-центр небольшой — просто зал силовых тренажеров и несколько беговых дорожек, но меня все устраивает.

Соскучившиеся по нагрузкам мышцы радуются, наливаясь кровью и останавливая собственный регресс. Нет, конечно, за такую небольшую паузу в тренировках с ними ничего плохого не случилось, но, насколько я знаю, если сделать перерыв более чем на месяц, организм начнет избавляться от лишней, на его взгляд, мышечной массы.

После тренировки ищу социальные квесты, чтобы прокачать «Познание сути». Пару часов я безрезультатно шатаюсь по городу, пока не натыкаюсь на бабулю, потерявшую кота. Ух, как я радуюсь — как же, квест!

К сожалению, интерфейс без надобности — у бабушки не оказалось ни фотографий, ни каких-либо паспортных данных. Из всех документов у Барсика:

— Хвост — трубой! Усищи — вот такие! Цвет — серо-полосатый! — заканчивает бабуля описывать потерявшегося пета и горько плачет.

После принятия квеста мне приходится искать кота по старинке — бродить по соседним дворам, осматривать все закутки, подъезды и деревья. Похожий по описанию кот обнаруживается во дворе через два квартала: сидит на деревянном заборе напротив другого кота, огненно-рыжего, и издает адские вопли, готовясь к драке.

Кот Барсик, 6 лет

Текущий статус: питомец Авдотьи Михайличенко.

Он!

«Капец, чудовище! — думаю я. — Как такого словить? Как тащить-то? Когтищи, как у Фредди Крюгера! Росомаха!»

— Барсик! Кис-кис-кис!

Чихал Барсик на мои попытки привлечь внимание. Фоткаю его на смартфон и бегом к бабушке, опознавать пропажу. Увидев фото, она охает и кудахчет: где, что, как, жив ли?

— Жив, жив, бабуля! Но может пострадать, идемте!

Веду ее к месту кошачьей стычки, где коты все еще договариваются и не могут прийти к общему мнению, заунывно призывая дьявола; выполняю квест и получаю пятьдесят очков опыта. И ни процента в «Познание сути»…

Вечер я провожу в расчетах по собственной прокачке и планировании.

Перед сном решаю поднять «Ловкость» до десяти. Не скрою, я долго колебался между нею и «Удачей», но сюрпризы от Хфора прекратились, а единицы «Ловкости» мне как раз не хватает для моего плана.

Внимание! Системой обнаружено неестественное повышение характеристики «Ловкость»: +1.

Ваш организм будет перестроен в целях соответствия заявленному показателю (10) проявляемой ловкости — двигательно-координационных способностей — носителя.

Будет применено: преобразование центральной нервной системы и развитие эластичности мышц, сухожилий, связок и суставных сумок…

Предупреждение

Перестройка организма потребует значительных затрат питательных веществ. Категорически рекомендуется употребить в пищу не менее 200 граммов животного белка, 800 граммов углеводов, 150 граммов жиров…

В противном случае резервов организма носителя может не хватить для полноценной перестройки организма.

Категорически запрещается неестественное повышение характеристик более чем на 1 пункт! Возможен летальный исход!

Системными очками повышаю «Ловкость» впервые. Плотно поужинав, ложусь спать и запускаю повышение отстающей характеристики…

Глава 18 Единственная броня

Глава 18 Единственная броня Всякий, кто употребляет выражение «легче, чем отнять конфету у ребенка», никогда не пробовал отнять конфету у ребенка. «Еще один великолепный МИФ», Роберт Асприн

Хмурое утро пасмурного понедельника отражается на настроении прохожих. На дождливых улицах пробки, и спешащие на работу водители нервничают, сигналят друг другу, подгоняя впереди стоящих. Да и я, хоть выходные и позади, чувствую себя неимоверно уставшим.

Цифры на светофоре равнодушно показывают, что таким, как я, пешеходам, надо подождать почти две минуты. Пока топчусь на месте, звонит Слава.

— Фил, это снова я. Марк Яковлевич будет через полчаса вместе с Розой Львовной, они опаздывают, — бодро докладывает он. — Остальные уже здесь, ждут тебя.

— Отлично! Я в паре кварталов, скоро буду. Все…

— Фил, стой! — партнер не дает мне закончить разговор. — Тебе Настя не звонила?

— А что?

— Что-то нет ее, и абонент не абонент, не могу дозвониться. Может, заболела?

— А, нет, с ней все в порядке. Она предупреждала меня, что решила вернуться в родной город и уезжает.

— Да? Блин, жалко… — вздыхает Слава. — Это фигово.

— Не говори, очень жаль терять такую… такого сотрудника, — соглашаюсь я. — Все, отключаюсь, скоро буду.

Закончив разговор, кладу телефон в карман и ускоряю шаг. Я чувствую, как разгоняется вокруг меня ход событий, и интуиция предупреждает, что нельзя терять ни минуты — совсем скоро времени не останется, и к моменту выема мне надо быть готовым. К счастью ли, к сожалению, но я не могу сосредоточиться только на собственной прокачке. Развитие компании, чувствую всем сердцем, так же важно и необходимо хотя бы потому, что я теперь отвечаю не только за себя.

Этим утром, сразу после тренировки с Костей, я обзвонил всех потенциальных дольщиков нашей будущей компании и пригласил их на важный разговор. Не отказался никто. Сегодняшний понедельник может стать днем основания компании в том виде, в каком я ее вижу. Впрочем, не только я, но и система с ее прогнозом.

Что касается воскресенья, то вчерашний выходной я провел очень продуктивно. После беговой тренировки засел за книги по менеджменту и управлению. Сколько бы я ни листал свой список навыков, умения управлять не нашел. Да, у меня есть зачатки «Лидерства» второго уровня, но чтобы построить бизнес, мало одного умения вести людей за собой.

Я успел прочитать краткий курс MBA, чем открыл навык «Управление компанией», прежде чем мне позвонила Кира и напомнила, что мы собирались в гости к родителям. А когда выяснилось, что она уже ждет внизу, а я еще и не думал собираться, сестра оседлала своего любимого зубастого конька и проехалась по моему кретинизму и уровню безответственности. Конечно, я не обиделся.

Обед в кругу семьи в теплой приподнятой атмосфере пришелся как нельзя кстати после всех последних событий. Настроение и родителям, и сестре подняли известия о моей компании. Я рассказал им о сделанном и запланированном. Мама ответила, что она в этом ничего не понимает, но рада моему успеху, а отец с серьезным выражением лица наказал не вести двойных бухгалтерий и платить все налоги, а главное, уважать коллег и трудовой коллектив. Что ж, папа, можешь мною гордиться. Кира же отвела меня в сторонку и долго выпытывала, что, как и почему. Хорошо, что я был подкован в юридических и финансовых вопросах стараниями пожилой четы Кац-Резниковой и спокойно ответил. А уж по бизнес-модели я и сам все знал. Кира осталась довольна, но пригрозила нагрянуть ко мне с проверкой к концу следующего отчетного периода — для ее же спокойствия.

Вечером я побродил по самому криминогенному кварталу города, нарываясь на драку, но сцепиться удалось только с пьяненьким мужичком, не представлявшим никакой угрозы, да и то нас разняли. Так что повысить индекс безопасности среды обитания не получилось.

Таким выдалось мое воскресенье, и сейчас, когда я бегом поднимаюсь в офис, мне хочется поскорее приступить к задуманному.

Но сразу перейти к собранию будущих дольщиков не удается.

Потому что, подойдя к нашей приоткрытой двери, я вижу, что в офисе, помимо моих коллег, есть посетитель.

Это Яна.

Встречаться с бывшими мне всегда неловко. Не то чтобы их было много, но к каждому такому рандеву я оказывался не готов. Скажем, вышел в магазин после ночи в игре — в кроссовках на босу ногу, домашнем тряпье, неумытый, встрепанный, с нечищеными зубами, а там бывшая стоит, вся такая нарядная, шикарно выглядящая и благоухающая дорогими духами. Мимо пройти неудобно. Сделать вид, что не увидел — так она-то могла уже заметить! И что? Подходишь, здороваешься, мнешься, не зная, что сказать, готовый провалиться под землю, а сам думаешь — вот же…!

Видимо, Яна не знает, чье это агентство. Если бы хотела встретиться именно со мной, могла бы просто позвонить, а, значит, она в поисках места. Переходный период между работами — не лучшее состояние в жизни, и смущать ее не только неожиданной встречей, но и тем, что она обращается за помощью именно ко мне, я не хочу. Поэтому отхожу от офиса, иду на лестницу и поднимаюсь на этаж выше. Там набираю Славку:

— Алло? — почему-то шепчет он.

— Слав, Яна тебя узнала?

— Нет. Анкету пока заполняет.

— Понял. Собери ее данные и скажи, что мы перезвоним. Не хочу с ней встречаться.

— Все, понял. Так и сделаю, потом наберу, — подтверждает Сява и отключается.

В ожидании, пока Яна уйдет, изучаю ее профиль — успел считать данные — сказалась привычка идентифицировать всех вокруг. Статусы «разведена», «безработная» и индикатор настроения в оранжевой зоне прямо-таки кричат о том, что моей бывшей жене нужна помощь. Интересно, она знает, что «беременна девочкой, срок 26 дней»? И не спросишь же напрямую, как она и что у нее происходит. Решив не терять времени, подбираю для нее несколько вариантов по специальности — верных, но с меньшей зарплатой, и маловероятных, но с большой.

Минут через десять приходит сообщение от Славы — Яна ушла. Выждав еще пару минут, спускаюсь на наш этаж и в коридоре натыкаюсь на свою бывшую, выходящую из уборной. И снова — вот же…!

— Фил? — Она удивлена, и не сказать, что приятно — об этом говорит скакнувший вниз индикатор настроения.

— Яна? — делаю вид, что тоже удивлен. — Привет! — А потом безбожно вру: — Хорошо выглядишь!

— Издеваешься? — усмехается она. — Ладно, давай сделаем вид, что вообще не знакомы? У меня нет абсолютно никакого желания с тобой разговаривать.

— Не вопрос, тем более я тороплюсь.

— Вот и договорились. Пока! — прощается она и тут же задает вопрос: — Кстати, а что ты здесь делаешь?

— Работу ищу, вроде здесь агентство по трудоустройству?

— Без понятия, — цедит Янка сквозь зубы и не прощаясь уходит.

Я жму плечами и иду в офис. Карта интерфейса показывает, что все мои будущие партнеры собрались, включая запоздавших Марка Яковлевича и Розу Львовну.

В офисе я бодро всех приветствую, потом жму руки мужчинам, целую в щеку Веронику и супругу юриста.

— Так по какому же такому важному вопросу мы таки здесь собрались, Филипп? — с хитрой улыбкой, прищурившись, вопрошает Кац, имитируя одесский акцент.

— Минутку, Марк Яковлевич. Сейчас я распечатаю один документ и всем раздам.

Я вытаскиваю ноутбук, включаю и отправляю на печать мини-стратегию — мое виденье развития компании. Специально не стал растекаться «мысью по древу», изложив суть в лаконичной форме — тезисы, цифры, графики — все уместилось на шесть страниц. Оформлять как презентацию PowerPoint также не стал, не силен я в этом деле, хотя стоило бы освоить и подкачать, пока есть интерфейс и буст в обучении. Ладно, помечу как задачу на будущее, ведь умение создавать презентации лишним не будет.

Пока стратегия печатается — спасибо Кеше, что одолжил нам простенький лазерный принтер — подзываю Славку и передаю ему записанные на стикер контактные данные компаний с вакансиями для Яны. На листке также указаны примерные уровни зарплат от высоких к низким.

— Прямо сейчас позвони, пожалуйста. Скажи, пусть начнет с начала списка.

— Понял, сделаю, — кивает он и звонит моей бывшей.

Насти с нами больше нет, и я сам выгребаю из лотка принтера листы и раздаю их присутствующим.

— Друзья! Прежде чем мы начнем обсуждение, а оно будет небыстрым, предлагаю вам ознакомиться с документом.

Все погружаются в чтение. Марк Яковлевич и Роза Львовна устроились на диване, Славка — на подоконнике, Генка за своим рабочим местом, а Кеша с Вероникой — за моим столом, там, где обычно сидят клиенты.

Дожидаясь, когда все ознакомятся, я распечатываю короткое уведомление о том, что у нас «Технический перерыв, закрыто до 14:00», вешаю с той стороны входной двери и запираю офис изнутри.

Вернувшись на свое место, под шелест страниц, чье-то покашливание и глубокомысленное хмыканье изучаю индикаторы присутствующих. Интерес к разговору у всех высокий, настроение — приподнятое.

Откашливаюсь, привлекая внимание.

— Все прочитали?

— Сек, дочитываю, — бормочет Сява и через минуту объявляет. — Дочитал!

Все замирают в ожидании моих слов, и я начинаю говорить в полной тишине, переводя взгляд с одного лица на другое и убеждаясь, что все внимательно слушают.

— Тогда приступим, — говорю я, улыбаясь. — Как вы понимаете, я хочу объединить наши усилия, создав совместную компанию. Чем она будет заниматься в ближайшее время — написано в документе. Там же вы могли ознакомиться с моими идеями по развитию…

— Простите, что перебиваю, Филипп, — говорит Марк Яковлевич. — И сразу приношу свои извинения, если своими словами подрежу вам крылья, но мой врожденный пессимизм относительно ваших идей… минутку. — Он водит пальцем по странице, выискивая нужный фрагмент. — Вот, цитирую: геологоразведка, фармацевтика, сеть медицинских клиник, аугментационные проекты, биржевая деятельность, научные лаборатории, участие в перспективных инновационных технологических проектах, дополненная реальность, спортивное агентство по поиску талантов, собственный спортивный интернат… И еще ряд, простите, странных, ничем не связанных идей. Вам не кажется, что это несколько… амбициозно?

Согласен, действительно «несколько амбициозно». Для обычного мелкого предпринимателя, недавно запустившего свой первый бизнес. Но половину этих проектов я мог бы открыть уже сейчас, на третьем уровне «Познания сути». То, что я вижу потенциал развития способностей у любого человека, дает мне возможность хоть сегодня начать просматривать юных спортсменов, да тех же футболистов по всему миру, выкупать на них права или вкладываться в их развитие на собственной тренировочной базе с привлечением лучших наставников.

Геологоразведка, то есть поиск крупных неизвестных месторождений, это дело ближайших новых уровней «Познания сути». То, что интерфейс дополненной реальности — дело ближайшего будущего, мне известно как никому другому, а значит, и вложения в эти разработки могут принести успех.

Фармацевтика? Сверхдоходный, а главное, социально значимый бизнес, если все делать по совести. Исследования в этой области можно финансировать, отобрав лучших молодых специалистов с большим потенциалом, интерфейс мне в помощь. Аналогично с инновационными проектами, а формирование команд можно организовать, используя системный прогноз синергии.

В общем, все реально, вот только все требует денег, и именно поэтому на первом этапе (или уже втором, учитывая нашу первоначальную работу только в сфере трудоустройства) надо создать успешную в плане доходов компанию.

— Марк Яковлевич, вы правы. В текущих стартовых условиях, — я обвожу рукой помещение офиса, — мои амбициозные идеи могут показаться, мягко говоря, нереалистичными. А то и безумными.

— Да, Фил, что-то тебя не в ту степь понесло, — ухмыляется Кеша. — Я понимаю, живи мы в другой стране, но у нас? Кому тут нужна наука? Там денег нет.

— А мне нравится! — лыбится Генка и несколько нецензурно декламирует: — Полюбить — так королеву!

— Гена! — возмущается Роза Львовна.

— Лол, — ржет Сява. — Королеву!

— Так, ребята! — Вероника поднимает руки ладонями вперед. — Можно, и я скажу? Мы сейчас ушли в сторону от главного вопроса. Филипп предлагает нам войти в долю в его компанию с очень перспективными направлениями. Не знаю как вы, а я лично видела, как он умеет работать! Да если бы не Панфилов, меня бы здесь уже не было — Горемычный бы выгнал! А Фил взял и за час нашел мне верных клиентов!

— И мне помог, — кивает Кеша. — Да и вообще, надоело мне в своем болоте барахтаться — работаю, по сути, на аренду. Хочется, наконец, вырваться из этого дерьма и добиться чего-то. Так что я — за!

— Я тоже! — восклицает рыжая. — Просто представьте — у нас будет нормальная компания! Объединим офисы, сделаем ремонт — я договорюсь с Горемычным, чтобы часть расходов пошла в счет аренды — красота будет! Да и вместе — веселее!

— А меня и спрашивать нечего, я бы не читая это, — Славка трясет листком, — согласился!

— Я — тем более, — добавляет Генка. — Я же только появился, еще ничего не сделал, да и деньгами скинуться не смогу, только своей работой. А вообще, Фил… — Он встает и подходит ко мне. — Спасибо, друг! Не забуду!

Роза Львовна, что-то тихо обсудив с мужем, отвечает за двоих:

— Как у вас, у молодежи, принято говорить? Мы — в теме! — гордо объявляет она, улыбаясь.

— Добавлю и я. — Марк Яковлевич кряхтит и встает с дивана. — Все мы, чего отрицать очевидное, успели уже мысленно попрощаться со своим бизнесом, не умея правильно его строить и развить… А предложение Филиппа Олеговича дает новую надежду, разве не так, молодые люди?

— Верно! — трясет гривой Гена.

— Итак, Филипп Олегович, мы все — за! — Старый юрист снова зовет меня по имени-отчеству, и это смущает. — Что дальше?

Под поощряющие взгляды присутствующих я достаю небольшую маркерную доску, вешаю ее на гвоздь в стене, оставшийся от сетевиков, и приглашаю всех подойти. Сам черчу маркером организационную структуру:

— Собственно, раз в глобальных вещах мы пришли к согласию, предлагаю перейти к конкретному плану действий. Как вы могли прочесть в моем видении компании, Марк Яковлевич займется юридической частью, Роза Львовна — финансами и бухгалтерией, Вероника при содействии Гены будет отвечать за PR и продвижение бренда, а Кеша Димидко станет коммерческим директором.

Замечаю, как за спиной вздыхает Слава. Обернувшись, вижу, что настроение его падает, и добавляю:

— Ну, и Слава, конечно. Будет главным на хозяйстве! — в потенциальных способностях Славы я заметил тягу к администрированию, проще говоря, к контролю и рутинным операциям, стоит только вспомнить, в каком порядке он оставил мою прежнюю квартиру, починив все мелкие поломки. — Но параллельно, Вячеслав, компания отправит вас на обучение! Возражения не принимаются, да, коллеги?

Славка краснеет.

— Да я… Это… Че там… Легко!

Все дружно смеются, Вероника говорит бывшему гопнику что-то ободряющее, и тут система заливает меня световыми эффектами и уведомлениями:

Клан «Доброе дело» создан!

Откройте страницу клана, чтобы сделать настройки.

Поздравляем! Получено достижение «Основатель клана»!

Вы основали клан — сообщество людей, объединенных общими интересами.

Награда: +2 к Харизме.

Поздравляем! Получено достижение «Уважаемый основатель клана»!

Вы основали клан — сообщество людей, объединенных общими интересами. Ваша репутация среди соклановцев не ниже уровня «Уважение»!

Награда: +1 к Харизме, +2 к Удаче, +3 к навыку «Лидерство».

Делаю вид, что иду налить себе кофе, а сам изучаю уведомления. Коллеги провожают меня озабоченными взглядами.

— Фил, все нормально? — спрашивает Вероника.

Оборачиваюсь, вглядываюсь в лица и не могу сдержать улыбку:

— Более чем, Вероника! Более чем!

Глава 19 Клан

Глава 19 Клан Лейтенант Дэн вложил деньги в какую-то фруктовую компанию, после чего сказал, что о деньгах мы можем больше не беспокоиться. «Форрест Гамп»

В компании закипела работа. На предварительном обсуждении все высказались за то, чтобы внести текущие активы собственных компаний в общий котел — от оргтехники до мебели. От предыдущих видов деятельности новые дольщики решили отказаться, сфокусировавшись на зачинаемом предприятии. Таким образом, «Доброе дело» не будет продавать услуги оперативной типографии Кеши, проведения мероприятий Вероники и юридические и бухгалтерские консультации Марка Яковлевича и Розы Львовны.

Старый юрист занялся реорганизацией моей компании с внесением новых дольщиков в учредительный договор. Его супруга засела за финансовый план, одним из результатов которого станет бюджет, требуемый для развития компании. Уже понятно, что нам понадобятся инвестиции, но в каком размере — ключевой вопрос. У всех нас возможности крайне ограничены.

Вероника занялась объединением наших офисов в один. На практике это выглядело так: все расторгали текущие договора с «Чеховским», параллельно запускали ликвидацию своих юридических лиц, а Вероника, подобрав подходящее для нас новое помещение — на перспективу решили брать не менее двухсот квадратов — занялась дизайном интерьера, планировкой и будущим ремонтом. В этом ей активно помогал Славка, решивший подать документы на платное отделение местного ВУЗа. Учиться он будет менеджменту, как бы нелепо это ни звучало. Система не ошибается, и его потенциал в этом высок. Кстати, Славкины «пацаны», те самые, которые меня чуть не ограбили, моими усилиями устроились в одну востребованную строительную бригаду и теперь прикидывали вместе со своим прорабом и Вероникой, как уложить ремонт в бюджет и реализовать задуманное.

Нашего полку прибыло — выписали Кира из больницы, и на следующий же день он вышел к нам, а следом переметнулись и Гриша с Мариной. Панченко, который так со мной и не повстречался, перестав даже отвечать на звонки и сообщения, получив от ребят заявления об увольнении по собственному желанию, не стал заставлять их отрабатывать положенный срок и тут же рассчитал.

Делопроизводство пока на себя взяли Вероника с Розой Львовной, но, чувствую, скоро нам придется искать на это место отдельного человека.

Кеша, Кир, Гриша и Марина без продыху носились по встречам, не успевая отрабатывать всех потенциальных заказчиков, которых я им накидал. Они разделились — Марина продавала наши услуги рекрутинга и хедхантинга, а парни занимались продажами наших клиентов — мы подписали уже две компании, одна из которых специализировалась на интеграции сложных IT-систем, а вторая производила деревянные детские игрушки. Несколько образцов — меч, топор, сабля и пара щитов — стали безумно популярны в офисе. Парни рубились, изображая витязей, и даже я не удержался и настучал Киру мечом по щиту, правда, никакого навыка это мне не открыло. А то я уж понадеялся, грешным делом.

Сам Иннокентий Сергеевич, как его упорно называли ультрапаковские ребята, в поте лица носился по встречам, презентуя, показывая, убеждая и договариваясь. И если айтишников ему подогнал я, воспользовавшись интерфейсом, то производители игрушек — полностью его заслуга.

Но самое удивительное, что все это происходило на нынешней неделе. В понедельник было первое собрание — в тот же день все и закрутилось, во вторник появился Кир, а в среду — Гриша с Мариной, которых Кеша сразу же отправил в поле.

Но жил я не только работой. Каждый день я уделял хотя бы час писательству, увлекшись идеей фантастического романа. Писалось легко, быстро, и повышение «Писательского мастерства» не заставило себя ждать — восьмой уровень навыка.

Повысив интеллектуальный навык, я вспомнил слова Илинди о грядущем Испытании и пару дней прокачивал навыки владения холодным и огнестрельным оружием. Нашел в сети тренера — бывшего спецназовца в отставке. С ним-то мы и подняли мне оба навыка до трех, тренируясь на стрельбище.

В те же дни я разобрался с настройками клана. Их пока оказалось немного.

Клан «Доброе дело»

Уровень развития: 1.

Уровень социальной значимости: 1.

Состав: 10 человек.

Значком клана система поставила логотип, нарисованный Геной и одобренный всеми дольщиками: две переплетенные буквы «Д», стилизованные под сомкнутые ребрами ладони, которые будто бы что-то протягивают. Нечто незримое, но, безусловно, важное и дорогое.

В составе клана:

Филипп «Фил» Панфилов, 32 года

16 уровень социальной значимости.

Лидер клана.

Основатель клана.

Вячеслав «Сява» Заяцев, 28 лет

6 уровень социальной значимости.

Завхоз клана.

Cооснователь клана.

Вероника «Рыжая» Павлова, 25 лет

7 уровень социальной значимости.

Голос клана.

Cооснователь клана.

Иннокентий «Кеша» Димидко, 34 года

9 уровень социальной значимости.

Коммерсант клана.

Cооснователь клана.

Марк Яковлевич Кац, 64 года

12 уровень социальной значимости.

Правовед клана.

Cооснователь клана.

Роза Львовна Резникова, 58 лет

10 уровень социальной значимости.

Финансист клана.

Cооснователь клана.

Геннадий Хороводов, 33 года

8 уровень социальной значимости.

Дизайнер клана.

Cооснователь клана.

Кирилл «Кир» Кириченко, 35 лет

9 уровень социальной значимости.

Коммерсант клана.

Григорий «Свисток» Бойко, 25 лет

7 уровень социальной значимости.

Коммерсант клана.

Марина Тищенко, 19 лет

3 уровень социальной значимости.

Коммерсант клана.

Я только теперь понял, что уровень социальной значимости Славки прилично вырос и поднялся с четвертого до шестого. Цифры в профилях показывали, как долго человек присутствует в клане.

Более того, теперь я в любой момент могу открыть профиль каждого соклановца и в реальном времени наблюдать за изменениями его самочувствия, отслеживать прогресс в способностях и характеристиках, что, безусловно, очень хорошо. Сколько компаний развалилось, сколько успешных стартапов пошло ко дну просто из-за того, что их лидер не понимал своих коллег? Осознав это, я поставил себе задачу каждое утро отслеживать состояние своих партнеров и друзей — просто чтобы знать, что с ними все в порядке.

Интерфейс был в своем репертуаре, и все нюансы мне пришлось выпытывать у Марты.

— Да, Фил, клан — а такое название для группы людей, связанных общим интересом, выбрано только из-за твоего игрового прошлого — можно развивать. Это повышает коэффициент синергии вашей команды и может дать определенные клановые навыки и умения, — сказала она.

— А как его повышать?

— Совокупность факторов. У клана две ветки развития: собственно, сам уровень, который прокачивается рядом известных тебе факторов: от оборота и количества сотрудников до процента удовлетворенных клиентов и известности, то есть репутации. Это обычные в вашем мире признаки успешной компании. И уровень социальной значимости.

— А что с ним? Я имею в виду, как он прокачивается?

— Фил, дурашка, — засмеялась Марта. — Тебе ли не знать? Если деятельность вашей компании будет значима не только для вас как акционеров, но и для общества…

— Мы станем социально значимы.

— Правильно. Но не станем, а уже стали. Пусть клан важен пока только для вас и тех немногочисленных клиентов, чьи проблемы вы решаете, но…

— Я понимаю.

Не отпуская Марту, я посмотрел индикаторы опыта обеих веток развития:

Очков опыта до следующего уровня клана: 0/2000.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости клана: 860/2000.

— Ноль опыта в ветке уровня клана?

— Уровень клана обновляется раз в месяц. Уровень социальной значимости — как обычно, после каждого изменения…

Мы поговорили бы еще, но мои запасы духа истощались, и пришлось с Мартой попрощаться. Поиск клиентов для Кеши и работы для желающих, мониторинг клана и долгое копание в настройках — все это создавало перманентный дефицит источника энергии для всех взаимодействий с интерфейсом.

А еще я очень устал.

* * *

Пока в нашем новом офисе идет ремонт, мы все так же сидим по своим арендованным помещениям, но большую часть времени проводим в нашем с Сявой старом кабинете. У Кеши все заставлено типографским оборудованием, Марк Яковлевич с Розой Львовной ютятся в каморке, а у Вероники такой «творческий беспорядок», что там и присесть негде.

Ребята шумною гурьбой с час назад ушли на обед, и я решил поработать в тишине, зарывшись с головой в бумаги, подготовленные Розой Львовной, а потому попросил коллег принести и мне что-нибудь перекусить. И вот в тот момент, когда я, кажется, разгадал головоломку финансиста и стал хоть что-то понимать во всей этой безумной череде цифр и таблиц, в офис врывается запыхавшийся Кир Кириченко:

— Фил, наших бьют!

— Кто? Кого? Где? — Я вскакиваю с места и быстро иду к выходу.

— Какие-то кавказцы. Славку… — Толстяк тяжело дышит. — Там, у крыльца. На улице…

Не дослушав, я мчусь вниз. На лестнице едва не сбиваю с ног степенно поднимающегося Горемычного. Уже в вестибюле различаю женские крики и ускоряюсь еще больше.

Справа от мраморной лестницы, ведущей ко входу в здание, в палисаднике, скрытом от оживленной улицы кустарником, вижу, как Славку держат за руки двое, а третий, выпятив грудь, что-то втолковывает моему другу. Это Вазген, производитель пластиковых окон и дверей, а заодно — воздыхатель Вероники.

Своих ребят я нахожу чуть в сторонке, причем Гриша держится за живот, а Генка — за челюсть. Кеши не видно, но его и не должно здесь быть — он уехал обедать с заказчиком. Марина рядом с ребятами, и только Вероника что-то кричит, пытаясь урезонить Вазгена, но тот не обращает внимания. С лестницы спрыгиваю сразу в палисадник.

— Что происходит? — задаю риторический вопрос, просто чтобы привлечь внимание, и подхожу, встревая между Славой и Вазгеном.

— Фил! Скажи ему! — кричит позади меня Вероника.

— Филипп, это наш разговор, да! — бычится Карапетян. — Не лезь, мы сами по-мужски общаемся.

Его друзья помалкивают, лишь сверкают глазами, обозначая, что если что — вот они, красавцы.

— Вазген, это не разговор и не по-мужски! — Я перевожу взгляд на его подручных. — Руки убрали, быстро! Хусик, Артур! По-русски понимаете?

Глаза парней расширяются от удивления. Лет им немного, едва за двадцать. Тот, что чуть старше — Хусик — кивает.

— Отпустите моего друга! — Парни смотрят на своего старшего. — Идемте, пообщаемся по-людски. Здесь Ираида Павловна цветы сажает, а вы топчете. — Киваю в сторону подворотни. — Там Горемычный уже ментов вызывает, у вас хоть прописка есть?

Парни нехотя отпускают Славку, и он накидывается было на Вазгена, но натыкается на мою грудь.

— Стоп, стоп, остынь. — Обнимаю и хлопаю его по спине. — Не сейчас.

Славка отстраняется и поправляет одежду.

— Рубашку порвали, черти, — сплевывает он.

— Они компенсируют, да, Вазген? — Тот никак не реагирует. — Ладно, подождите минуту, потом отойдем и пообщаемся.

Я подхожу к своим:

— Ребята, дальше все будет хорошо. Идите наверх.

Молчат.

— В офис, живо! Вероника, Марина, тащите этих бойцов наверх и займитесь ими! Кира пошлите за льдом в супермаркет, ему будет полезно жирок растрясти. Ну? Что встали? Идите! — Мне приходится включить командные нотки, и только тогда, неуверенно перетаптываясь, они идут в офис.

А мы — я, Славка, Вазген и два его двоюродных брата, о чем мне сообщило «Познание сути», выявляя родственные связи, — направляемся в подворотню. По дороге я спрашиваю:

— Братья Карапетяны, скажите, а дядя Мгер одобрит ваш поступок?

— Откуда ты знаешь дядю? — почти без акцента спрашивает Хусик.

— У нас, по-моему, все друг друга знают, — замечаю, как рядом ухмыляется Славка, припоминая мое общение с его дворовыми собутыльниками. — Тем более Мгера Давидовича — кто же его не знает? Так что, одобрит?

— Дядя скажет, что мы все правильно сделали, — хмуро бормочет Артур, но сам в этом не уверен.

— Втроем на одного — все правильно? По-мужски? Из-за девушки?

— Их тоже трое было! — восклицает Вазген. — Даже четверо, но толстый убежал!

Мы заходим в забитый старым хламом дворик и останавливаемся у стены.

— Ладно. Давайте к делу, а то у меня еще много других… — Мой внутренний писатель не дает второй раз в одном предложении произнести слово «дел». — Короче. Из-за Вероники сцепились?

— Да, он говорил, что это его женщина, — подтверждает Славка. — Вот только не смог доказать.

— Это моя женщина! — рычит Вазген.

— Вот именно так и твердил… — Сява смеется, и мне приходится встать между ними, чтобы они снова не сцепились.

— Стоп. С чего ты так решил?

— Я первый с ней замутил! — бьет себя в грудь кавказец.

Система показывает «13 %» совместимости Вероники с Вазгеном, и я понимаю, что парня надо разубедить здесь и сейчас.

— Ты с ней замутил, да не вымутил, а вот он, — показываю на Славку, — с ней уже встречается. Вопрос решен?

— Нет! — ревет Вазген.

— Тогда давайте решим его сейчас и окончательно, — предлагаю я. — Вы со Славой выясняете, у кого круче яйца. Один на один, баш на баш. Проигравший забывает про девушку, победитель получает шанс завести с ней отношения. Устраивает?

— Я его щас на британский флаг порву! — скалится Славка.

— Я тебя вообще в асфальт закопаю! — грозится Вазген.

— Мы договорились? Все по-чесноку, никто не вмешивается, так? Деретесь только руками и ногами, никаких кирпичей и арматур, иначе Вероника потом даже не посмотрит на победителя-инвалида, это понятно? — Я перевожу взгляд с соперников на Вазгенову группу поддержки. — А вы что заскучали? Хотите, тоже побуцкаемся?

Хусик удивленно переглядывается с братом и жмет плечами.

— Давайте, давайте, вас двое, я один, ок?

Я ничем не рискую — парни, хоть и неплохо развиты физически, навыки боя имеют крайне малые. Это им не «Красноречие» за столом прокачивать.

— Все, по рукам. Слава, Вазген, отойдите вон туда — там никто мешать не будет. А вы, братья, можете далеко не уходить, чтобы мне бегать не пришлось…

Артур, не дожидаясь, пока их старший брат начнет драку с Сявой, кидается на меня, и я подставляюсь.

Получен урон: 148 (удар ногой).

Текущее значение жизненных сил: 98,17388 %.

Следом прилетает еще один пинок, уже от Хусика, но я успеваю закрыться. Артур делает попытку обхватить со спины, и мне удается перебросить его через себя. Не знаю, как так вышло — борьбой я особо не занимался, но бросок получился как родной. Урон я, кстати, нанес нехилый — у Артура, кажется, даже дыхание сбилось. Выпрямляясь, я снова умышленно принимаю затылком панч Хусика.

Получен урон: 163 (удар рукой).

Текущее значение жизненных сил: 96,69206 %.

Черт, больно! В голове звенит, и я отпрыгиваю на пару шагов, чтобы прийти в норму. Хватит подставляться, остальное пусть добивают без поддавков. Краем глаза замечаю, что Слава сидит верхом на Вазгене и методично стучит ему по разным частям тела. Пора и мне выигрывать.

Хусик, уже решивший, что со мной почти решено и надо скорее заканчивать, чтобы бежать на помощь брату, улетает в астрал через тридцать секунд.

Вы нанесли критический урон Хусику Карапетяну: 311 (удар кулаком).

Артур сдается сам. Я сбиваю его с ног и, навалившись, заношу кулак.

— Все, все, сдаюсь! — быстро говорит он, зажмуриваясь. — Сдаюсь!

Встаю, отряхиваюсь и, протянув руку, помогаю подняться противнику, после чего он ковыляет к брату. Смотрю, как там Слава — тот тоже уже стоит и недоуменно разглядывает оторванный рукав рубашки. Рядом пытается подняться, но падает, схватившись за ногу, Вазген — видимо, здорово ушибся во время драки.

— Слав, помоги ему! — кричу я другу.

Мы снова собираемся в круг, и я требую, чтобы ребята пожали друг другу руки.

Они молча выполняют, не глядя в глаза Славке. Я отправляю его в офис, а сам отвожу Вазгена в сторонку…

* * *

Ближе к вечеру, когда обсуждение случившегося закончилось, а система зафиксировала повышение репутации с каждым из моих коллег, к нам в офис, ковыляя и прихрамывая, заходит Вазген. В руках он держит торт, пару бутылок вина, голову сыра, набор фруктов и корзину с цветами. Под мышкой у него пакет из магазина одежды. Не говоря ни слова он складывает все на стол, откашливается, привлекая внимание, и произносит:

— Я приношу свои искренние извинения за… к-хм… сегодняшний инцидент. Был неправ. Вероника, Вячеслав, простите! Друзья, это все для вас! Слава, там еще рубашка для тебя вместо той, что порвали.

Смерив взглядом Славу, без лишних слов начавшего открывать пакет с рубашкой, Вазген идет ко мне и, склонив голову, шепчет в ухо:

— Договорился я с ними! Пятиэтажный отель за городом строится, работать круглосуточно придется, но это фигня, справлюсь! Спасибо!

— Рад за тебя, Вазген, — так же шепотом отвечаю я и подмигиваю. — Будут деньги — будут и девчонки.

Он расплывается в улыбке, жмет мне руку и, бормоча извинения, уходит, оставляя весь офис в радостном недоумении.

— Так, коллеги! — объявляю я. — Кто все дела на сегодня закончил, может идти к столу! А мне надо пошептаться с Розой Львовной.

Радостно гомоня, ребята окружают поляну, а мы с супругой Марка Яковлевича уходим в ее кабинет. Там все забито бумагами. В комнатке четыре на четыре метра умещаются два стола с древними мониторами, сейф с облупившейся краской и пара офисных кресел. Посетителям выделена табуретка, судя по инвентарному номеру, откуда-то со складов Горемычного.

— Присаживайтесь на место Марка, Филипп, — предлагает Роза Львовна.

Опустившись в его кресло, я проваливаюсь и приходится опереться локтями о стол.

— Значит, так, Филипп Олегович, — начинает речь Роза Львовна. — Как значится в бизнес-плане, с которым вы уже смогли ознакомиться, мы выйдем на планируемые обороты только к концу следующего года. Это при текущем развитии… — Она поднимает указательный палец. — Однако! При определенном уровне инвестиций достичь точки безубыточности вполне вероятно уже осенью, а с началом зимы — выйти в операционную прибыль! Вы же внимательно ознакомились со сценариями бюджета компании?

— Э… Если честно, Роза Львовна, я пока плаваю в таких вещах. Но обязательно научусь!

— Для этого у вас есть я, — улыбается она. — Если не вдаваться в детали, вам надо уяснить одно. Если мы будем развиваться в текущем темпе и с таким же уровнем продаж, то, возможно, нам даже удастся избежать кассовых разрывов и в следующем году выйти в прибыль. Но! Если мы будем в состоянии уже на этом этапе выстроить правильную инфраструктуру продаж — я по данному вопросу очень много общалась с ребятами — это позволит компании сразу заявить о себе и найти ресурсы для прогнозируемых вами показателей.

— Позвольте, я уточню. Если не вложить сейчас денег, мы будем развиваться медленно, а если вложить — то быстро. Правильно?

— Вы ухватили самую суть!

— О какой сумме речь?

— Если говорить о периоде в год, то нам понадобится три транша вливаний…

— Роза Львовна, я про сейчас. Сколько денег надо прямо сейчас — сегодня, завтра, в ближайшем будущем?

— Около двух миллионов. Это позволит нам с уверенностью…

— Как вы планируете привлечь деньги?

— Кредит нам не дадут… Я уже интересовалась через знакомых. Мы сами можем вложиться пропорционально долям — к примеру, нашу с Марком Яковлевичем часть мы готовы собрать. А вот с остальными сложнее, — вздыхает она.

— Ни у кого денег нет, я знаю. Какой еще вариант?

— Компания может взять займ.

— У кого, например?

— Если ваше положение позволяет…

— У меня?

Роза Львовна кивает, и я задумываюсь.

— Хорошо, я подумаю, Роза Львовна. Прикиньте пока, реально ли обойтись меньшей суммой.

— Хорошо, Филипп, я все сделаю!

Я оставляю женщину одну, а сам возвращаюсь к себе. Но внезапно чувствую резкую слабость, индикатор духа ползет вниз и достигает почти самого дна.

Мое внимание привлекает системное окно, развернувшееся во все поле зрения — чтобы не пропустил, видимо — и мне не остается ничего другого, как прочитать:

Внимание! Зафиксировано аномальное количество случаев агрессии в отношении носителя с высоким уровнем социальной значимости, в том числе особями, многократно низшими по уровню.

Индекс безопасности среды обитания носителя может быть пересмотрен и понижен до значения «желтый». Станет доступно свободных очков основных характеристик для распределения: 3.

Значение ограничения «Не более одной героической способности на каждые двадцать уровней социальной значимости носителя» может быть понижено до «Не более одной героической способности на каждые десять уровней социальной значимости носителя».

Принять? Отказаться?

Ну, наконец-то! Зря, что ли, я подставлялся под корявые удары Хусика с Артуром? Долго же система анализировала, я уже подумал, что не сработало. Три свободных очка характеристик и дополнительная героическая способность на двадцатом уровне — очень хорошее подспорье в грядущем выеме и Испытании. Как раз будет чем занять ночи.

Голоса веселящихся в офисе ребят слышны даже на лестнице. Возле нашей двери мнутся две фигуры, но кто это, в слабом освещении коридора бизнес-центра не разглядеть. Присмотревшись, вижу знакомые имена — Людмила и Лев Назаренко, наши первые клиенты.

— Людмила? Левка? — окликаю я их. — А что не заходите?

— Ой, Филипп Олегович! Не забыли нас! — всплескивает руками женщина. — А мы вас ждем! Я заглянула, но там люди празднуют, неудобно… Решила тут дождаться.

— Как дела, Лев? — интересуюсь я у мальчика.

— Дядя Филипп, я нырять научился! Вот так. — Он показывает, как ныряет.

— Молодец! А у вас как, Людмила?

— Так я насчет этого и пришла. Хотела вам лично «спасибо» сказать! Все, как вы сказали — взяли меня в «Золотую корону» поваром, зарплату такую поставили, что и подработки не нужны — на все хватает. Левка, вон, по вашему совету плаванием занялся…

— Рад за вас! — Я и правда очень рад.

— А это от нас, возьмите, пожалуйста! — Она протягивает мне полный пакет какой-то снеди. — Там пирог мясной, пальчики оближете! И еще салатов разных собрала, вам понравятся!

— Так! Ну-ка, идемте вместе… — Обняв одной рукой ее за талию, а другой взяв Левку за руку, я завожу их в кабинет. — Коллеги, минутку внимания!

— Фил пришел! — горланит раскрасневшийся Кир.

— Шеф! — радуется Сява.

— Дружище! — кричит Генка.

Марина, Вероника и Марк Яковлевич улыбаются, а Кеша Димидко изображает барабанную дробь, стуча по столу.

— Ребята, хочу вас познакомить с Людмилой Владимировной и ее сыном Львом. Знаете, кто это?

— Нет, — раздаются заинтригованные голоса, и только Сява прячет улыбку. — Кто?

— Это наши первые клиенты! Найдете место для них?

Маринка берет на себя смущенного Левку, Марк Яковлевич галантно усаживает рядом с собой его мать. Гриша протягивает мне бокал с вином. Я беру его в руки, но в этот момент у меня звонит телефон.

Это Яна. Приходится выйти из офиса, чтобы ответить.

— Да, Яна.

— Привет, — слышу ее чуть хриплый голос.

— Привет.

— Знаешь, я ведь сразу не обратила внимания. Подписала ваш договор не глядя. Серьезно, не верила вообще ни на грамм, просто мама допекла, вот я и бродила по всем агентствам подряд… — Она замолчала. — Лишь бы от нее подальше. А потом, уже после собеседования, почитала тот договор, что с агентством трудоустройства подписала, а там — ты директором… Сложила два плюс два, в общем.

— На работу взяли?

— Да, практически в тот же день. Не знаю, как так вышло. Вакансия горящая была… В общем, спасибо. Хорошее место, и работа прямо по моему профилю.

— Рад это слышать. У тебя все?

— В общем — да. Еще раз спасибо.

— Погоди, Ян… — Я хочу спросить, знает ли она о своей беременности, но слышу гудки.

Значит, так надо.

Вернувшись в офис, я еще какое-то время провожу с ребятами, а потом иду домой.

Дел много, и одно из них — в короткое время найти два миллиона.

Глава 20 Рано или поздно, так или иначе

Глава 20 Рано или поздно, так или иначе Нет возврата к тому, от чего ушел. «Отдельная реальность», Карлос Кастанеда

«Не расстраивайся, что у нас нет денег, — говорил Гомер Симпсон. — Ведь есть вещи, которые нельзя купить ни за какие деньги, вот, например, динозавра».

Динозавр мне не нужен, хотя в детстве я бы не отказался от карманной версии велоцираптора, но сейчас требуется как можно скорее вывести компанию на требуемые обороты. Лицензия на интерфейс не пожизненная, и выем может произойти в любой момент, а если я не пройду Испытание, то еще скорее окажусь обычным человеком без интерфейса дополненной реальности и доступа во вселенское инфополе.

Где найти деньги на быстрое развитие компании я знал уже тогда, когда Роза Львовна только завела разговор. Неделю назад я добыл такую сумму для Генки — почему бы не попробовать сделать то же самое для себя?

Дома пронзительным мяуканьем меня встречает возмущенная Васька. Ей в последнее время нелегко — практически круглые сутки она одна, и если для общения ей особо никто не нужен, как, наверное, любой кошке, то нерегулярное питание ее категорически не устраивает. Я глажу кошку, над которой маячит дебаф голода:

— Прости, Вась. Прости, что забыл покормить перед уходом. — С утра мы с Костей затянули тренировку: как раз повысился и достиг седьмого уровня навык бокса, так что трудно было удержаться от спарринга.

Я выжимаю из пакетиков корм, с некоторым удивлением читая названия — «Филе нежного ягненка» и «Аппетитная телятинка». Маркетологи творят чудеса, возбуждая названиями даже человеческий аппетит. Случись зомби-апокалипсис, человечество наверняка сможет годами жить на миллионах тонн заготовленной кошачьей еды. Васька сразу же с урчанием лезет мордой в миску.

Переодевшись в домашнее, я занимаюсь приготовлением ужина. Начитавшись о нежном ягненке и аппетитной телятине, решаю состряпать отбивную, благо в холодильнике завалялся кусок филе. Пока микроволновка размораживает говядину, я нахожу в сети подходящий аппетитный рецепт — все необходимое у меня есть, и даже панировочные сухари со времен Вики сохранились на полке кухонного шкафа.

Отбив мясо, я взбалтываю в глубокой миске яйцо и обмакиваю отбивную сначала в него, а потом в сухари. Ножом наношу сеточку, чтобы масло лучше проникало внутрь, и ставлю жариться. Несколько минут на одной стороне, потом на другой. Солю, перчу, сбрызгиваю лимонным соком. Готово! Вместо гарнира — наструганный овощной салат из редиски, помидоров и огурцов. Ужин чемпионов!

Поздравляем! Вы улучшили навык кулинарии!

Ваш текущий уровень навыка — 6!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

Умение хорошо, разнообразно и вкусно готовить ценно в любом случае — радовать близких, жену, если таковая будет, или, в крайнем случае себя. Ужин я готовил минут двадцать — в ресторане столько же просидел бы в ожидании заказа, вот только обошлось бы мне это гораздо дороже.

Мысли проносятся за доли секунды, я получаю следующее сообщение о том, что не зря заморачивался с готовкой! Колени подкашиваются, меня окатывает водопадом счастья, в кровь впрыскивается эндорфин, дофамин, и я опускаюсь на пол — не могу устоять от переполняющих чувств.

Поздравляем! Вы подняли уровень!

Ваш текущий уровень социальной значимости — 17!

Доступны очки характеристик: 2.

Доступны очки навыков: 1.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 100/18000.

Когда волна удовольствия сходит, я какое-то время испытываю чувство тоски и опустошения, словно все хорошее со мной уже случилось, и ничего лучше больше не будет, но разум приводит меня в чувство. Это просто гормональный всплеск. Единственное, что смущает — зачем привязывать носителя удовольствием? Уверен, что те несчастные, чей интерфейс поощрял агрессию, в погоне за райскими ощущениями фармили опыт без продыху, как легендарный Лунный скульптор [30]. Немудрено, что их быстро вычислили и все для них закончилось.

Обращаю внимание на то, что за левел ап дали два очка характеристик — сработал бонус достижения «Бессребреник». Отлично, теперь у меня целых пять свободных очков основных характеристик и еще одно — навыка. Куда его вкинуть, я решу позже, когда ночью закончу задуманное.

После ужина, помыв посуду — никогда не откладываю это дело, ибо возиться столько же, а засохшее оттереть сложнее, — я иду часок вздремнуть.

По плану меня ждет бессонная ночь, и очень нужно набраться сил, пополнить запасы духа, перезагрузить мозг и дать восстановиться уставшему телу. Я только опустил голову на подушку дивана и прикрыл глаза, как в черное безмолвие сознания врывается окно интерфейса.

Поздравляем! Вы улучшили навык «Овладение навыками»!

Ваш текущий уровень навыка — 13!

Получено очков опыта за улучшение навыка: 500.

Оптимизация навыков закончена.

Очки вторичного навыка «Игра в Mortal Kombat» (−1) конвертированы в очки первичного навыка «Овладение навыками» (+0,5).

Навык «Игра в Mortal Kombat» утерян.

Текущее значение первичного навыка «Овладение навыками» — 13.

Хотите сохранить «Овладение навыками» первичным навыком?

Принять? Изменить?

Принимаю — оставив способность первичной, бонусом я сохраняю пятьдесят процентов к скорости ее развития. Половины очка с «Оптимизации» хватило для апа, и это радует, ведь теперь я учусь не в пятнадцать, а почти в восемнадцать раз быстрее! Если быть точным — открываю окно навыка — 1785 % к скорости прокачки скиллов. И это без учета бонуса достижения.

Принято. Навык «Овладение навыками» определен как первичный.

Необходимо выбрать парный вторичный навык.

Конечно, у меня еще вагон бесполезных умений типа той же карточной игры в «Дурака», но тратить месяц ради половины очка навыка — глупо. Так что я выбираю второстепенным другой навык. На этой неделе, когда я сохранял на память кадры первых дней нашей совместной компании, у меня до четырех повысилась «Фотография». Честно говоря, не самое нужное умение в моей ситуации.

Принято. Навык «Фотография» определен как вторичный.

Хотите конвертировать 4 очка вторичного навыка «Фотография» в 2 очка первичного навыка «Овладение навыками»?

Принять? Отказаться?

Принимаю. Моя третья «Оптимизация» запущена, окно исчезает, и я наконец могу вздремнуть. Но, поворочавшись с боку на бок, понимаю, что не усну — слишком беспокоят меня мысли о грядущем покере. Решаю, что чем быстрее начну, тем быстрее закончу, сгребаю всю наличность и собираюсь в клуб.

Адреса Дворца культуры железнодорожников я не запомнил, потому что тогда в пути либо спал, либо был слишком возбужден, чтобы смотреть в окно. Забавно, но вместо того, чтобы просто погуглить, я вызываю в памяти данные тех, с кем там встречался. В клубе пока нет ни Дим Димыча, ни Лучка с Шипой, ни Радика-Стразика, зато есть администратор Антон. Именно его метка указывает мне точное местоположение клуба. Туда я и вызываю такси.

Всю дорогу меня слегка потряхивает от охватившего волнения, а интуиция кричит о том, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, но я все равно еду.

Чтобы занять себя и отвлечься от неприятных мыслей, смотрю, как там мои соклановцы. Свободная молодежь — Славка, Вероника, Марина и присоединившиеся к ним разведенные Кир с Кешей — вместе в баре «Периметр». Что они там делают, по карте не определить, но судя по дебафам опьянения, известно что. Похоже, у Маринки сегодня будет выбор. Гена с семьей в кино, Гриша — дома с беременной Алиной, чета Кац-Резниковых тоже у себя.

На мгновение мне хочется отменить свою авантюрную затею и двинуть к ребятам, составить парням конкуренцию за внимание Марины, раз уж я свободен, а дебаф, грозящий спонтанными эрекциями, не за горами, но я отметаю эту мысль. Мне сейчас не до гуляний с продолжением, если я не хочу, чтобы «дом мой ссутулился» и Васька сдохла, я должен ходить с гордо поднятой головой по «изогнутым улицам», а не кусать потом локти, признавая, что жизнь прожита бесцельно [31].

Так что я еду дальше и продолжаю развлекаться, оценивая прогресс определенных навыков за последние недели. «Эмпатию» удалось поднять до одиннадцати — постоянная работа подразумевает много общения с попытками уловить чувства клиентов.

«Чтение» поднялось до десяти — читаю я сейчас быстро и помногу. Ненамного отстает «Торговля» — девять, на том же уровне «Коммуникабельность». «Бег» я догнал до восьми, а «Маркетинг», как и «Лидерство» — уже седьмого уровня.

После смены образа жизни гармонично развиваются «Планирование» и «Самодисциплина» — пятый и шестой уровни. Чуть выше поднялись «Принятие решений» и «Эрудиция». И еще пару дней назад плюсануло «Управление компанией», достигнув уровня номер два.

Было еще несколько незначительных апов. Например, «Первая помощь» стала второго уровня — в последнее время мне не раз приходилось самому обрабатывать ссадины, а «Пение» развилось само по себе — есть у меня дурацкая привычка напевать в душевой, а поскольку я сейчас моюсь по три раза в день…

— Приехали! — возвращает меня в реальность водитель.

— Спасибо! — Я выхожу из машины и направляюсь к входу во Дворец культуры, превратившийся в катран, иначе не скажешь.

Я поднимаюсь на третий этаж, где возле двери, ведущей в правое крыло, снова стоят двое охранников. Это другие ребята, но в таких же черных костюмах и с корпоративно правильными крепкими бритыми затылками.

— Здравствуйте! Я поиграть.

— Раньше у нас бывали? — интересуется один.

— Да, на прошлой неделе.

— Карта клуба имеется?

— Нет, к сожалению. В прошлый раз я приходил просто присмотреться.

Второй кивает первому, с которым я говорил, и тот открывает дверь.

— Добро пожаловать!

На входе все тот же ресепшен — за ним новая девушка и мой знакомый администратор.

— Антон, здравствуйте!

— Филипп, добрый вечер! — расплывается в улыбке парень. — Как ваши дела? Рады, что вы вернулись!

— Помните мое имя?

— Конечно, помним! — обижается он. — Новичок, выигравший в турнире по высоким ставкам — да о вас уже легенды ходят! Народ гадает, кто вы на самом деле. Вас правда Филиппом зовут?

— Правда. — Мне как читеру нечем гордиться, но его слова все равно приятны.

— И вы играете непрофессионально? Знаете, к сожалению, мы не смогли добыть ваши контакты, а ваш товарищ Геннадий по известному нам номеру более недоступен…

— А в чем дело? — слегка напрягся я.

— Видите ли, наш клуб отбирает лучших игроков и спонсирует их участие в больших мировых турнирах. Скажем, совсем скоро будет турнир в США с огромным призовым фондом, и если согласитесь, я познакомлю вас с нашим руководством.

— Звучит заманчиво. — Я жму плечами. — Я подумаю. Дайте мне фишек на всю сумму.

Администратор сгребает деньги и отсчитывает мне стопку игровых клубных фишек.

— Хорошего вечера и удачи! — желают мне чуть ли не хором девушка и Антон.

— Спасибо!

— Подумайте о том, чтобы стать зарегистрированным членом клуба! — кричит мне вслед парень.

Не оборачиваясь киваю на ходу. Меня не прельщают все их пряники, хочется поскорее сделать дело и унести отсюда ноги. Хватит с меня прошлой смерти. Да и последние воспоминания о моей второй жизни четко дали понять, кто на самом деле упырь в погонах Дим Димыч. Если такие люди, как он, имеют здесь вес, а то и долю, то ну его на фиг такие предложения.

Сажусь сразу за стол с крупными ставками. Никаких турниров сегодня в клубе нет, и выигрывать мне придется в обычной игре у таких же, может, как Генка, игроманов.

Кроме меня и дилера, за столом сидят шестеро, причем среди них две дамы. Та, что помоложе — чья-то спутница, и она не играет — лишь теребит в длинных изящных пальцах тонкую сигарету, уткнувшись в телефон. А вот вторая целиком в игре, причем комментирует происходящее с азартом. Зовут ее редким именем из скороговорки — Клара. Не знаю, у какого Карла она украла кларнет, но фишек у нее вагон. Статус подчеркивает накинутое на плечи манто, хотя на дворе июль. Впрочем, в помещении не жарко, даже прохладно — работают кондиционеры.

С ней-то мне и приходится зарубиться, когда приходит выигрышная комбинация — «тройка» валетов. Я знаю, что дамочка ждет «стрит» или «фул-хаус», а на руках у нее уже есть две пары, но не дождется она ни того, ни другого. Так и происходит, и я выигрываю почти пятьсот долларов.

— Поздравляю! — заинтересованно говорит она. — Я вас знаю?

— Вряд ли.

Она вскидывает голову и осматривает меня, но я не обращаю внимания. Она не в моем вкусе — слишком густые и длинные ресницы. Люблю естественность в женщинах, а не наносную красоту.

Внимательно следя за следующей раздачей, слышу, как кто-то шепчет Кларе, что я — «тот самый новичок», который в прошлую пятницу стал победителем турнира. Не успеваю подумать, что становлюсь здесь популярным, как мои резервы духа резко падают в ноль — явный признак активной работы системы — а потом перед глазами появляется и результат этой деятельности: поле зрения окрашивается багрово-красным и резко сужается — так, что я не вижу ничего, кроме текста. Я испытываю необъяснимое чувство страха, это какая-то паническая атака, и все, чего мне хочется — бросить игру и скорее бежать домой, в безопасность.

— Ваш ход! — сосед теребит мое плечо. — Не задерживайте!

На ощупь отодвигаю карты:

— Пас.

А сам вчитываюсь в грозные пугающие слова:

Внимание! Вы совершили деяние с отрицательной социальной значимостью!

Отключение интерфейса через 3… 2… 1…

Мир гаснет, и только звуки вокруг — гомон игрового зала, слова партнеров по столу и комментарии дилера — говорят о том, что я все еще жив.

Внезапно все возвращается. Я в оцепенении, заливающийся ледяным потом, сижу за покерным столом, и партия все еще идет.

Вот только никакого интерфейса со мной больше нет.

Со стороны я, наверное, выгляжу как человек с очень плохим зрением, с которого соскочили очки — беззащитно-растерянным. Играть дальше — смысла нет, как и вообще оставаться здесь. Мир выглядит непривычным, блеклым. Нет, со зрением все в порядке, и все те улучшения, которые я получил, используя интерфейс, вроде бы при мне, но… Ощущения такие же, как в Игре, когда у меня напрочь слетел UI, лишив массы привычной информации, и я оказался без индикаторов здоровья и маны, без описания противников, без мини-карты. Первое, что я тогда сделал — перезапустил Игру.

Сейчас так сделать не получится, ведь из жизни не выйдешь. Черт, и Марту ведь не вызовешь, не выяснишь, что случилось.

Не дожидаясь окончания партии, в которой я пасанул, сгребаю фишки, благодарю партнеров и под недоуменными взглядами иду на выход.

— Уже уходите? Все в порядке? — интересуется Антон.

— Очень плохо себя чувствую. Сегодня не до игры.

Обналичив фишки, я покидаю клуб. Антон просил оставить контактные данные, но я отказался. Возвращаться сюда я не намерен. Было у меня три самых больших страха в жизни: потерять кого-то из близких, лишиться интерфейса и умереть самому. Все три с успехом были реализованы в стенах этого славного заведения.

Уже дома, ворочаясь в постели, я обдумываю, с чем могло быть связано отключение системы, и ничего, кроме моего читерства, в голову не приходит. Единственная нестыковка в том, что неделю назад я уже делал то же самое и никаких штрафов или предупреждающих уведомлений не получал. Хотя, возможно, дело в цели игры? Но тогда получается, что грабь, воруй и обманывай спокойно, если собираешься потратить деньги на благие цели? Не стыкуется. Да и чем развитие «Доброго дела» не благо? Непонятно.

В таких растрепанных чувствах я и уснул…

Без ставшего привычным внутреннего будильника продрых до полудня. Мне ничего не снилось, и не было никаких кошмаров, но проснулся я весь в поту и, даже не открывая глаз, понял, что интерфейса нет. Честно говоря, была у меня такая надежда. В комнате жарко и душно — окно на ночь я не открыл, а кондиционер не включил. Так что первым делом иду в душ, по пути меланхолично сгребаю постельное белье и закидываю в стиральную машину. Вернется интерфейс или нет, а сдаваться я не собираюсь.

После завтрака с час читаю и заканчиваю «Всю королевскую рать» Роберта Уоррена, где затянутые отступления компенсируются долгим послевкусием, погружающим в раздумья.

Закончив чтение, иду на пробежку. Бокс у меня с Костей только завтра ближе к обеду — у него с утра какие-то дела — а после веду племянника в кино. У Киры нереальный загруз на работе, и выходные ее Кирюша проводит у наших родителей.

Бегается даже легче, чем с интерфейсом, в том плане, что ничего не отвлекает от монотонного движения, где есть только ты и растрескавшаяся резина дорожки стадиона. На жаре я быстро взмокаю, и пот, застилающий глаза, приходится стирать уже мокрыми рукавами лонгслива.

К концу тренировки, когда мысли об интерфейсе сменяются рассуждениями о том, где и как добыть денег для компании, я вспоминаю о боксерском турнире. Поначалу мне это кажется бредовым. Не, ну серьезно, куда мне тягаться с такими бойцами?

Потом вспоминаю, что уложил Магу — одного из лучших бойцов Матова, да и спарринги с Костей Бехтеревым даются мне все легче, и не сказать что проходят они с явным его преимуществом. То есть при определенных раскладах и подготовке шансы есть. До турнира — почти две недели, это минимум шесть тренировок с Костей, да все это — с восемнадцатикратным ускорением прокачки, да еще и с десятипроцентным ускорением развития навыка за достижение…

Хм, шанс есть, особенно если учитывать, что Магу я уложил на пятом уровне навыка, а сейчас у меня седьмой. А ведь может еще случиться какой-нибудь баф. «Спортивная злость», например.

Так, ладно. Сейчас наберу бывшего тренера, и станет понятно. Останавливаюсь, достаю телефон и звоню Матову:

— Да, слушаю! — звучит в трубке его жесткий голос.

— Евгений Александрович, добрый день! Это Филипп Панфилов…

— Я узнал. Говори!

— Хочу принять участие в турнире. Подскажите, где я могу подать заявку?

— Заявки больше не принимаются, Панфилов, ты опоздал.

— Но до турнира еще много времени…

— Ничем не могу помочь — желающих три вагона и тележка. И так уже полтыщи народу записалось, придется отборочные бои проводить.

— Вообще никак? А вдруг кто-то не придет?

— Получит техническое поражение и вылетит. Только если кто-то заранее сам откажется и согласится уступить тебе место. Все, мне пора.

Он отключается.

Я делаю растяжку и иду домой. Там, погуглив, выясняю все о турнире и выхожу напрямую на организаторов. Они говорят то же самое, что и Матов. Регистрация закончена, мест нет.

— Ну и черт с ними! — бросаю я Ваське и иду в тренажерный зал. Кто-то из великих говорил, что в любой непонятной ситуации надо качать железо. Смешной мем, но ситуация у меня — непонятней некуда, состояние подвешенное, и я, пока мозг не закипел, решаю воспользоваться советом.

В выходной день народу в зале немного, и это хорошо, не надо стоять в очереди на тренажер.

Размявшись, пробегаю с километр на дорожке, чтобы разогреться, и начинаю со штанги. Подходы даются очень легко, и я даже перепроверяю вес и количество блинов на грифе — нет, все верно.

Чтобы нагрузить мышцы, к обычному рабочему весу приходится прибавлять где-то пять, а где-то и десять килограммов. Неужели я пробил плато, и снова пошел рост?

После тренировки выпиваю традиционный бокал шоколадного протеинового коктейля и возвращаюсь домой.

Остаток дня маюсь, хватаясь то за одно, то за другое. Готовлю обед, не зная, добавит ли это хоть полпроцента к прокачке «Кулинарии». Звоню родителям, Кире — у них все в порядке. Чуть было не набираю Вику или Яну — отсутствие интерфейса словно убирает цифры совместимости, делает прогноз системы недействительным, а я скучаю по обеим. Но вовремя сбрасываю.

Затеваю генеральную уборку. Приводя в порядок вещи на полках, нахожу тот старый убитый телефон, с которого обзванивал поисково-спасательные отряды. Аккумулятор давно сел, но интуиция… Ох уж эта интуиция — подзаряжаю телефон и с первыми процентами заряда нетерпеливо включаю. Следующая пара минут проходит под трель и пиликанье сыплющихся сообщений. По большей части это шлейф последствий моего массового поиска пропавших месяц назад — извещения о пропущенных вызовах. Но несколько звонков с одного номера были вчера. Решаю набрать. Мне отвечает напряженный женский голос.

— Здравствуйте. У меня пропущенный от вас. Вы звонили?

— Кто это?

— Филипп.

— Вы — экстрасенс?

— Не совсем. Что случилось? Откуда у вас этот номер?

— Простите… — Женщина откашливается, всхлипывает и начинает быстро говорить. — Меня зовут Ольга. Ваш номер мне дал Богдан, координатор ижевского поисково-спасательного отряда. У меня пропал муж, Максим, тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения, блондин, глаза голубые, коротко стрижен, рост сто восемьдесят… — она тараторит заученные приметы так, словно повторяла их уже много раз.

— Почему вы звоните мне?

— Богдан сказал, что ни они, ни полиция толком искать не будут, и муж, скорее всего, либо загулял, либо бросил меня. Но он не мог меня бросить! Мы любим друг друга, у нас все хорошо…

— Как долго он отсутствует?

— Позавчера не вернулся с работы! Телефон не отвечает, на работе сказали, что его весь день не было — это невозможно, Максим очень ответственный!

— Пришлите мне все его данные, включая адрес, место работы и несколько фотографий. — Я диктую ей адрес почты, созданной как раз для таких случаев. — Ничего не обещаю, но если что-то будет — я вам позвоню.

«Что-то» будет, только если я верну интерфейс. Но Ольге об этом знать не обязательно.

— Как передать вам деньги? — Женщина немного успокаивается и, чтобы наверняка, хочет меня простимулировать. Психология — заплатил, значит, тебе обязаны будут дать результат. — И сколько?

— Нисколько. Ждите новостей. Всего доброго.

* * *

Интерфейс возвращается поздно вечером. Перед глазами мигает, плывут белые мушки, призрачные цифры от трех до единицы сменяют друг друга, и мир, мигнув, вновь прячется за интерфейсом.

Внимание! Суточный бан носителя за деяние с отрицательной социальной значимостью закончен.

Функционал Augmented Reality! Platform. Home Edition (версия 7.2) восстановлен в полном объеме.

Первым делом я выдыхаю. Вторым — открываю профиль и изучаю цифры. Ничего не потеряно, мой персонаж остался при своем. Третьим — вызываю Марту. Озабоченная девушка возникает рядом, подходит ближе и гладит меня по щеке:

— Это было ужасно! Я ничего не успела сделать — система просто отключилась от энергоснабжения, перекрыв поток духа. Это было какое-то ничто…

Не могу сдержаться, обнимаю помощницу и прижимаю к себе. Мне кажется или у нее глаза на мокром месте?

— Что произошло, Марта? Я так и не понял, за что меня забанили! Я ведь использовал «Познание сути» в покерном турнире неделю назад, когда отыгрывал долги друга, но система не только не наказала меня, но и объявила это важным социальным деянием!

— Анализирую логи. Ага, вот. Внутри системы оценивается и анализируется результат каждого твоего поступка, более того, моделируется дальнейшее развитие событий — как для тебя, так и для общества в целом. — Марта замолкает, размыкает объятья и смотрит мне в глаза.

— И?

— Очень много факторов, Фил. Очень. От уровней социальной значимости и последствий для тех, кого ты обыграл, до твоих личностных изменений. Нельзя категорично сказать, что в прошлый раз бана не было, потому что ты помог другу и его семье, а в этот раз был, потому что планировал использовать деньги для себя.

— Я хотел вложить их в нашу компанию!

— И ты не врешь. — Она улыбается. — Но уверен ли ты, что это не вошло бы в привычку? К чему заниматься тяжелым трудом на тренировках? Зачем строить бизнес с нуля? Учиться и развиваться? Ведь можно продолжать играть, ничего больше не делая, паразитировать на обществе, ведя роскошную жизнь в окружении — как ты недавно представлял? — в окружении топ-моделей на яхте у берегов Флориды?

Я краснею, и горящие уши напоминают — Марту не обманешь, и такие мысли в голову действительно приходили. И я их не то чтобы подавлял, но не спешил реализовывать. При этом зная, что если что-то пойдет не так, я всегда смогу использовать способности и выиграть много денег. Этакий запасной аэродром.

— Нет, я не паразит.

— Нет, но мог бы им стать. Считай, что тебе повезло и ты легко отделался.

После разговора с Мартой я проверяю ту почту, что называл Ольге. От нее несколько писем — особые приметы, семейные фотографии и сканы документов мужа, вопросы о том, как идет поиск. Запоминаю единицы ключевой информации и открываю карту. Мужчина жив, здоров и находится в каком-то здании. Увеличиваю масштаб и вижу, что это жилой дом где-то на окраине Ижевска. Здание двухэтажное, во дворе припарковано несколько машин. У дома стоят и курят две девушки. Это все, что мне удается разглядеть.

Записываю адрес и отправляю Ольге сообщение: координаты нахождения ее мужа и рекомендацию не ездить туда одной. Девяносто девять процентов, что ее Максим в безопасности, а то здание — какая-нибудь сауна с бильярдом, но в любом случае женщине лучше заручиться поддержкой.

Через пару часов она звонит мне сама, и я слышу ее уставший слабый голос:

— Максим нашелся.

— С ним все в порядке?

— С ним? О, с ним все очень хорошо! Со мной — нет.

Она бросает трубку. Сразу после разговора система выводит уведомление, но не то, что я ожидал.

Показатель силы увеличился! Сила: +1.

Текущее значение: 11…

Отмена!

Анализ… Перерасчет…

Показатель силы увеличился! Сила: +3.

Текущее значение: 13.

Получено очков опыта за улучшение основной характеристики: 3000.

На текущем уровне (17) набрано очков опыта: 3190/18000.

Ничего себе! Система, словно опомнившись, подняла мне характеристику сразу на три пункта! Наконец-то! После чуть ли не еженедельных апов «Силы» проволочка меня серьезно беспокоила. «Сила», замершая на десятом уровне, все-таки пробила упрямый потолок, и теперь я официально превзошел силой среднестатистического землянина!

С Мартой мы коротко разбираем произошедшее, это вносит ясность и напоминает мне о базе системы расчета характеристик — от средних значений по всему миру. А значит, на сегодняшней тренировке я показал результаты на тридцать процентов выше среднего!

Перед сном думаю, как распределить пять свободных очков характеристик — два с повышения уровня, три — из-за смены индекса безопасности среды обитания носителя, то есть меня. Текущие характеристики такие:

Основные характеристики

Сила — 13. Потенциальное значение: (32).

Ловкость — 10. Потенциальное значение: (31).

Интеллект — 20. Потенциальное значение: (48).

Выносливость — 11. Потенциальное значение: (33).

Восприятие — 11. Потенциальное значение: (32).

Харизма — 17. Потенциальное значение: (36).

Удача — 14. Потенциальное значение: (72).

Бонусом от предметов упали еще четырнадцать очков к «Удаче»: «+12 Счастливое кольцо Велеса», «+2 Защитная красная нить».

Прогресс кажется впечатляющим, только если сравнивать меня нынешнего со мной прежним. А так — довольно средние показатели. Ловкость обычного человека, почти так же — восприятие и выносливость. Интеллект, харизма, сила и удача — да, чуть выше среднего, и это, безусловно, радует, но вопрос в другом. В том, что я даже наполовину не приблизился к раскрытию своего потенциала. И это чертовски обидно.

Но не время рефлексировать. Сейчас надо понять, куда лучше вложить системные очки.

«Силу» и «Выносливость» я могу поднять и тренировками. Не сразу и не быстро, но, в любом случае, раньше, чем остальное. «Ловкость», по идее, тоже.

С «Удачей», благодаря магическому кольцу и ниточке, все хорошо и так.

Жесткой необходимости повышать «Интеллект» я пока не вижу: и так много читаю, и его левел ап, судя по прогресс-бару, дело пары книг.

«Харизма»… Ее я искусственно еще ни разу не увеличивал, и что подразумевает системная прокачка этого показателя, можно узнать только опытным путем — от Марты в этом вопросе толку не было.

— Марта, что даст системное повышение «Харизмы»?

— Твой уровень «Харизмы» повысится на единицу.

— Но что изменится именно во мне?

— Ты станешь харизматичнее.

Я утрирую, но диалог у нас был примерно таким. И все-таки, неужели вложенное очко изменит в лучшую сторону мою внешность? Я стану красивее? Выше? Ресницы станут длиннее? Подбородок сделается волевым?

Хм, хотя при чем здесь внешность? Сталин был не красавцем, а харизмой кого угодно мог задавить. Я вспомнил, как впервые за долгое время постригся и повысил эту характеристику — значит, дело все-таки во внешности? Или не только в ней?

Так, ладно. Начну-ка я с «Восприятия». Чувствую, естественным путем мне его больше не повысить.

Внимание! Системой обнаружено неестественное повышение характеристики «Восприятие»: +1.

Ваши органы чувств, отвечающие за слух, зрение, обоняние, осязание, вкус, чувство равновесия и положения в пространстве, ускорение, а также ощущение веса будут перестроены в целях соответствия заявленному показателю (12) проявляемого восприятия мира.

Будут преобразованы: уши, глаза, нос, кожа, язык, вестибулярный аппарат, нервные окончания…

Рекомендуется не менее 3 часов покоя в состоянии сна. Пожалуйста, примите горизонтальное положение.

Принять? Отказаться?

Прошу будильник поднять меня через три часа и жму «Принять». Мир гаснет…

…в начале третьего ночи пробуждаюсь от короткого сна. «Восприятие» повысилось. Отлично. Переставляю время побудки еще на три часа позже, снова открываю профиль и…

Внимание! Системой обнаружено неестественное повышение характеристики «Восприятие»: +1…

Я увеличиваю «Восприятие» еще два раза, подняв его до пятнадцатого уровня. У меня остается еще одно свободное очко характеристик и одно — навыков, но я понимаю, что пора вставать.

Время близится к полудню, впереди тренировка с Костей, а мне еще Кирюшу в кино везти.

Поднявшись, сижу на кровати и несколько минут привыкаю к новым ощущениям. Я слышу, как за закрытым окном дети играют в песочнице и переговариваются их мамы. Слышу звук проезжающих машин на дороге и различаю каждую из них. Я вижу в полумраке спальни с закрытыми шторами монетку, закатившуюся под тумбу, и маленького паучка, затаившегося под карнизом. Чувствую запах сдобы, тянущийся из соседней квартиры, и спокойное биение сердца.

В ванной, включив воду, разглядываю свое лицо в зеркале, и оно открывается мне в мельчайших деталях — от тоненьких линий сосудов в глазах до каждой поры на коже. Умываюсь, бреюсь, перекусываю бутербродом с чашкой крепкого кофе и спешу на стадион.

Пока Кости нет, разминаюсь, делаю круг-другой по беговой дорожке и смотрю на часы — его все еще нет. Парень никогда не опаздывал, наоборот, всегда приходил раньше меня. Что-то не так. Звоню, но он недоступен или вне зоны. В груди поднимается что-то щемящее и вызывающее беспокойство.

Открываю карту, поиск.

Константин Бехтерев, вот он: первая городская больница, показатель жизненных сил — шестьдесят восемь процентов. Судя по дебафу — он без сознания.

* * *

— Я к Бехтереву.

— Двенадцатая палата, — отвечает медсестра и опускает голову, смотрит в бумаги.

В воскресный день врачей в больнице практически нет. Дежурный по отделению, с которым мне удалось переговорить, сообщил, что пациент поступил ночью с множественными ушибами, переломом ребер и сильнейшим сотрясением мозга. Доставлен машиной «Скорой помощи», вызванной кем-то из прохожих. Полицейским пострадавший заявил, что неудачно упал с лестницы, ни к кому претензий не имеет и заявление писать не будет. Следов алкоголя в крови не обнаружено. И лежать Косте в больнице не меньше двух-трех недель. Физические нагрузки в будущем ему противопоказаны.

Я сразу, как только узнал, что парень в больнице, проверил, где его сестренка Юля. Ведь близких у них нет, и, если девочка одна, то позаботиться о ней некому.

Определив точный адрес, побежал туда. Пришлось поспрашивать у соседей, в какой именно квартире живут Бехтеревы. Одна сердобольная старушка спросила, кем я прихожусь Косте, узнав, что другом, сопроводила до нужной квартиры. Девочка была дома одна. Решив, что вернулся брат, она с радостным криком кинулась к двери, но увидела на пороге меня. Убедившись, что мы с Юлей знакомы, старушка ушла.

— Привет, Юль!

— Здравствуйте, дядя Филипп. А Кости нет.

— Я знаю. Костя в больнице, поедешь со мной к нему?

Она часто закивала, и я велел собираться.

На это много времени не ушло, и вот мы уже в больнице. Юлю поначалу отказывались пропустить к брату, и мне пришлось надавить на охранника-вахтера, чтобы тот «не заметил», как мы заходим в отделение травматологии.

— Юля, идем, — зову я девочку, рассматривающую плакаты по оказанию первой помощи.

Беру ее за руку и, шурша по полу бахилами, мы идем по коридору.

Открываю дверь. Палата общая, и Костя там не один. Он по шею укрыт серой простыней, рядом стоит капельница с физиологическим раствором. Голова парня перевязана бинтами, глаза закрыты. Многочисленные дебафы кричат, что ему нелегко.

Я подхожу ближе и тихо, чтобы не разбудить спящих больных, окликаю:

— Костя.

Он приоткрывает глаза и, узнав, еле слышно шепчет:

— Фил… Юлька! — его глаза вспыхивают при виде сестры.

Та всхлипывает и льнет к брату.

— Малая… Все хорошо… Не плачь!

— Я думала, ты бросил меня! — ревет девочка.

— Ник… — парень закашливается. — Никогда, слышишь?

Юлька кивает. Костя, сглотнув, спрашивает:

— Как узнали?

— Ты не явился на тренировку, я пошел к тебе во двор. Мне сказали, что с тобой случилось, — надеюсь, парень не спросит, как я узнал, где он живет.

— Уроды… — почти беззвучно произносит Костя, даже с моим повышенным восприятием мне приходится напрягаться, чтобы расслышать. — Не знаю, кто это был… Ночью… какие-то вызвали… во двор… поговорить. Вчера… на трене… с Магой зацепился… Сильно… Может, от него…

— При встрече узнаешь?

— Не знаю… Темно было.

— Ясно. А заяву почему не стал писать?

— Западло… — одними губами отвечает он.

— Дурак ты, Костян. А если бы убили? Ладно. Короче, слушай. Лежать тебе здесь, пока не оклемаешься. Недели две-три. Так что на турнир я пойду вместо тебя. Усек? Если выиграю — деньги пойдут на Юлькино лечение.

Он кивает и едва заметно улыбается:

— Тебя… уроют.

— Посмотрим. Юльку отвезу к своим родителям. Они на пенсии, присмотрят. Взял бы к себе, но я дома почти не бываю. В каком она садике?

— Сорок… восьмом. Спасибо.

В палату, гремя ведрами, заходит санитарка:

— Не поняла! Молодой человек, у нас тихий час! Немедленно покиньте отделение!

— Пока не за что, — отвечаю Косте, не обращая внимания на шумную склочную тетку. — Все, лечись, бро, восстанавливайся! Юль, прощайся с братом. Жду тебя снаружи.

Дотрагиваюсь до Костиной ладони. Сжать руку он не может, но его пальцы чуть сгибаются, отвечая.

Из больницы мы едем к моим родителям — за Киром. Чтобы отвлечь девчонку от грустных мыслей, решаю взять ее с нами в кино.

И отец, и мать дома. Оставляю Юлю на попечение племянника Кирюхи, а сам на кухне объясняю родителям, что случилось. Мать всплескивает руками:

— Какой ужас! И девочка худенькая какая…

— Мам, у нее редкая болезнь, у нас не лечат. Надо оперировать за рубежом. Но речь не об этом…

— Сынок, какой разговор? В садик сам буду водить, — говорит папа. — Откормим, да и нам веселее будет! А то пока от тебя внуков дождешься!

— А Кирюша вам чем не внук?

— Внук! — твердо отвечает отец. — Самый что ни на есть внук!

— Филя, да не слушай ты старого дурака! — восклицает мама. — Не волнуйся, присмотрим за Юленькой, в больницу к брату возить будем…

В оговорке отца явно читалось, что он хочет внука с фамилией Панфилов — то есть по мужской линии, но, к его чести, вслух он этого не произнес.

— Спасибо, мам, пап. Я детей свожу в кино, потом верну, у меня еще есть дела сегодня. Может, продукты какие привезти? Мы все равно в торговый центр едем.

— Да мы сами на базар за мясом собирались, — говорит мама. — А так все есть. С дачи привозим.

— Может, чайку хоть попьете? — спрашивает-просит отец.

Я смотрю с мобильника расписание кинотеатра, прикидываю время на дорогу.

— Чаю попьем.

— Хорошо, — говорит он.

За столом Юля постепенно оттаивает, а концу чаепития уже вовсю общается с «бабой Лидой» и «дедом Олегом». Наблюдая за ней и Кирюшей, смотрящим на нее влюбленными глазами, я вижу довольно высокую совместимость (ха-ха) и помечаю в голове высокий потенциал детей: у Юли в рисовании — стоит отдать в художественную школу, а у Кирилла — в программировании. Надо будет сказать Косте и Кире, пусть запишут.

В кино — мы пошли на третьих «Монстров на каникулах» — ничего особенного не происходит, а вот после сеанса я понимаю, что не захватил для девочки запасной одежды. Мы заходим в первый попавшийся бутик, и я беру несколько комплектов белья, платье, пару футболок, шортики — в общем, весь тот комплект, который мне советуют девчонки-продавщицы. Потом мы идем в отдел игрушек. Кирюха получает большой конструктор, а Юля — радиоуправляемый автомобиль. От куклы она отказалась — чувствуется воспитание брата.

В парфюмерном бутике замечаю туалетную воду с очень хорошим бонусом к «Харизме»: +5. Беру не задумываясь.

На спонтанный шопинг уходит весь мой выигрыш, после которого я схлопотал бан. Что ж, не худшее расходование денег, особенно это чувствуется, когда я по дороге к родителям вижу, как ошалело и восторженно прижимает к себе пакет с покупками Юлька.

Воскресный вечер провожу за просмотром видео лучших боксерских боев, а перед сном закидываю последнее свободное очко характеристик в «Ловкость».

* * *

«Утро понедельника» — так называется поэтический сборник одного моего товарища. Я залистал его до дыр, но не нашел ни слова о понедельнике. А потом понял, что настроение утра этого дня — меж строк его нерифмованной поэзии.

Оно впитывается в наше сознание и кожу с материнским молоком — нервное, тревожное, мрачное и похмельное. В понедельник родители отводят годовалого малыша в ясли, вынося в морозное утро, пропитанное выхлопными газами. Утром каждого пасмурного понедельника сладкий уют домашнего безделья сменяется режимным детским садом, овсянкой и молочным супом из макарон. Хмурым слякотным утром взрослеющий малыш тащит на спине тяжеленный рюкзак в школу, где не все тебе рады, и так одиннадцать лет, а потом еще пять в универе и всю жизнь — на работе. Но всегда предвестник этого — насупленное и раздраженное утро понедельника.

Такому настроению подвержены те, кто жить начинает только вечером пятницы, но не я. Не теперешний я. Для меня начало недели — еще одна возможность сделать немного лучше себя и мир. Да, благодаря официальным выходным мы имеем возможность проводить больше времени с близкими. И с этой точки зрения выходные мне нравятся. Но не потому, что не надо работать. Когда работа в радость, когда ты в азарте развития и улучшения, когда команда — твои единомышленники, тогда утро понедельника становится не таким, как в поэзии моего товарища. Это просто утро, а радоваться ему и первым лучам солнца — у нас в крови со времен пещерных предков.

После утренней пробежки, душа, завтрака и чашки кофе я собираюсь на работу. На выходе меня ловит звонок телефона — того, с которого я отправлял координаты пропавших и который забыл выключить. Не снимая обуви, возвращаюсь в гостиную, чтобы ответить.

— Алло, кто это? — интересуется мертвый мужской голос.

— Кому вы звоните?

— Это Филипп?

— Да, это я.

— Гад ты, Филипп. Знал бы, где тебя найти, порвал бы…

Голос замолкает.

— Кто это?

— Муж… — язвительно отвечает он и начинает смеяться. — Объелся груш! — Отсмеявшись, он объясняет: — Макс это. Ты моей Ольке сказал, где меня искать? Экстрасенс хренов!

— Что случилось?

— Загулял… Пять лет капли в рот не брал! Что, не имею права раз в пять лет загулять? Спалила она меня… С бабами в сауне… Бросила. На развод пошла подавать. Гад ты.

Он бросает трубку. Система подкрашивает поле зрения красным и выдает вердикт:

Внимание! Вы совершили деяние с отрицательной социальной значимостью!

Анализ последствий…

Ущерб обществу незначителен.

Штраф: −1000 очков опыта.

Очков опыта до следующего уровня социальной значимости: 2190/18000.

Перезваниваю мужчине.

— Что?

— Сразу не разведут. Проси прощения, простит. Больше не бухай.

В этот раз первым отключаюсь я. Авось прислушается к совету, раз уж поверил в мои экстрасенсорные способности.

Выключаю телефон и выхожу из дома.

По пути звоню Матову и ставлю его в известность о том, что хочу заявиться на турнир вместо Кости. Он выясняет, что случилось с парнем, в какой тот больнице, после чего обещает съездить проведать. И если Костя действительно откажется от участия, Матов впишет меня.

На крыльце бизнес-центра дымят сигаретами Сява, Генка, Гриша и Марина с Кешей Димидко. Рядом переминается с ноги на ногу Кир Кириченко, бросивший курить и стойко проходящий испытание курящими коллегами. Упруго поднимаюсь по лестнице и подхожу к ребятам, обмениваясь приветствиями.

— Фил, я это… — говорит Славка. — К десяти отъеду, мне документы на поступление надо сдать.

— Конечно! — Я даю «добро» не думая. — Туда же, куда хотел?

— Да, на менеджмент. На платное берут. Яковлевич подготовил договор между мной и компанией, ну, типа, компания оплачивает, а я обязуюсь половину возвращать со своих дивит… дивид…

— Дивидендов, — подсказывает Кеша, пряча улыбку.

— Ага, с доли моей, короче, от прибыли.

— Не вопрос. — Марк Яковлевич объяснил мне, что это воспитательная мера: если Слава и сам будет за себя платить, учиться станет ответственнее. — Как погуляли в пятницу?

— О! — закатывает глаза Марина.

— Вот так, — отвечает Кеша и, притянув девушку к себе, целует в губы.

— Ни фига себе! Быстро вы… сработались!

Марина, потупив взгляд, смущается. И это понятно — еще неделю назад она проявляла знаки внимания к моей скромной персоне.

— Рад за вас, ребята! Правда…

— Мыльная опера! — хохочет Генка. — Фил, надо срочно запрещать служебные романы!

— Да бросьте вы… А вообще, мы после работы едем к Маринке в общагу за вещами, она ко мне переезжает! — сообщает Кеша.

— Вот так и «посидели» они! — ржет Гриша. — Я бы даже сказал — полежали!

— А ты не завидуй! — яростно сверкнув глазами, отвечает вконец смущенная девушка.

— Да я же любя… — говорит Гриша. — И кое-кто тоже вдоволь полежал, да, Слав?

— Кстати, Фил, тут это… — Славка краснеет и переводит тему. — У Горемычного сегодня днюха, может, подарим ему что-нибудь?

— Поздравить и вручить подарок, конечно, стоит. — Я задумываюсь и припоминаю данные заведующего. — Он вроде рыбалкой увлекается. Пусть кто-нибудь у Розы Львовны возьмет деньги под отчет и съездит за подарком в «Рыболов-спортсмен».

— Какой бюджет? — деловито интересуется Кеша.

Я прокручиваю в голове варианты подарков, пробую прикинуть «совместимость» с Горемычным, и у меня получается! Блесны, катушки, спиннинги, эхолоты… Все — не то. Вот!

— Возьмите ему японское телескопическое удилище. Я слышал, он ярый поплавочник, так что подарку обрадуется. По конкретной модели посоветуйтесь с…

— Привет, ребята!

К нам подходит Вероника. Она, приобняв, целует меня в щеку, потом остальных, а вот со Славкой…

— Привет, любимый! — целуются по-взрослому.

— Привет… малыш! — нехотя отстранившись от долгого поцелуя, отвечает покрасневший Сява.

Малыш? Вот тебе раз! Еще толком работать не начали, а уже сплошной семейный подряд в компании. Осталось вернуть Настю, принять к нам на работу жену Гриши — Алину и свести кого-нибудь из будущих новеньких с Киром. Надеюсь, это не превратится в латиноамериканский сериал…

В остальном первый день рабочей недели проходит спокойно. После утренней планерки, распределив задачи на неделю, мы занимаемся каждый своим делом.

А после обеда в агентство заваливается сразу несколько клиентов, в одном из которых я узнаю Турала, того самого парня, что чуть меня не зарезал после встречи с Винницким. Узнав меня, Турал смущается, но я не подаю вида. Уже после подписания договоров и подбора вариантов я спрашиваю напрямую:

— Как жизнь, Турал?

Он говорит что-то по-азербайджански своим коллегам по бригаде, кивая в мою сторону, а потом каждый из них вскакивает и двумя руками жмет мою. Система мгновенно засыпает меня сообщениями о поднявшейся репутации с каждым из них.

— Закончили тот проект, забрали паспорта, получили расчет, — отвечает он. — Но вашу помощь не забудем! Те деньги… очень пригодились.

— Рад, что смог помочь.

* * *

Вечер собираюсь посвятить прокачке навыка бокса, восьмой уровень которого так близок. Бои с тенью, просмотр боев великих боксеров, отработка ударов на груше, которую я наконец повесил дома…

Но перед этим мне надо пообщаться с Мартой. Активация помощника происходит в штатном режиме у меня на кухне, где я сижу с чашкой чая. Эта не та унылая кухня с отвалившейся дверью духовки и протекающим краном, где я завтракал с Яной, когда получил интерфейс. С того утра прошло меньше трех месяцев, а как много всего изменилось!

Проявившись в реале, Марта садится напротив. В ее руке тоже чашка с чаем, причем из того же комплекта. Она все так же безумно красива, и общаться мне не только интересно, но и эстетически приятно.

— Добрый вечер, Фил!

— Добрый, Марточка! Будешь ужинать?

— Спасибо, я не голодна, — отказывается она. — Как дела на работе?

— Все кипит, двигается. Пока по плану. Завтра последний день месяца, посмотрим на итоги июля.

— Я рада за тебя. — Она изящно поднимает чашку и отпивает глоток. — Вижу, ты сегодня избежал очередного бана?

— Да, точно! Помог одной женщине найти пропавшего мужа и получил штраф. А почему не бан?

— Ты же видел — ущерб обществу незначительный. Или помирятся, или для каждого члена семьи развод окажется не худшим вариантом. Что ты чувствуешь?

— В смысле?

— Ты парой слов изменил судьбы нескольких человек — мужа, жены, их детей и родителей… Если они разведутся, а потом встретят кого-то еще, с кем заведут новую семью или семьи — это изменит еще больше жизней. Круги расходятся шире и шире, ты понимаешь?

— Понимаю… — Я хмурюсь. — Это было ошибкой.

— С чего ты взял?

— Но я разрушил семью! Как их дети будут расти без отца? У них же весь мир теперь сыпется…

— То, что ты осознаешь, хорошо. Но не называй ошибкой совершенное из лучших побуждений. Ты же не знаешь, что было бы дальше, не сообщи ты местоположение пропавшего мужа. Может, он ушел бы в еще более длительный загул и влип в неприятности? Его могли ограбить и даже убить. Он мог нагуляться, вернуться в семью, а потом повторить. А может, он стал бы пить так часто, что потерял бы все и с куда большим ущербом для всех? Может, будучи нетрезвым, он стал бы поднимать руку на жену при детях? Понимаешь? Хорошо это или плохо — возможно решить, только зная все альтернативные ветки развития. А ты их не знаешь. Так что это — не ошибка.

Я долго перевариваю услышанное. Потом соглашаюсь с Мартой, киваю и иду налить себе еще чаю.

— Фил, помнишь, ты спрашивал о моем прототипе? — подает голос помощница.

— Конечно! — отвечаю я, возбужденно налив кипятка в кружку больше, чем она вмещает. — Черт!

Бумажным полотенцем стираю пролитое и возвращаюсь к Марте.

— Так у тебя есть реальный прототип?

— У меня — нет, — улыбается она. — Напоминаю, что в характере и манерах этой аватары я использую твои предпочтения. Но вот у этой внешности… С совпадением в девяносто девять целых и две сотых у моей внешности есть реальный прототип.

— Не сто? — разочарованно вздыхаю я.

— Цвет глаз другой, — поясняет Марта. — Запоминай: Дженна Питерсен, тридцать один год, родилась в Парле.

— Это где?

— Южно-Африканская Республика. Замужем, есть дочь… — Она смотрит с сочувствием. — Прости, Фил. Можешь подружиться с ней в «Фейсбуке», у нее есть там страница.

Я хватаю телефон и в мобильном браузере открываю социальную сеть. Залогинившись, в поиске набираю имя прототипа помощницы и нахожу ее — Дженну Питерсен.

С экрана смартфона мне улыбается повзрослевшая Марта. Вот только глаза у нее — карие, а не синие.

* * *

На следующий день мне звонит Константин, только не мой друг-боксер, а Панченко, коммерческий директор «Ультрапака». Предлагает встретиться у них в офисе, и я соглашаюсь. Терпеть не могу невыполненные задачи, пусть и не по моей вине, а эта задача висит в списке не одну неделю.

Звоню в офис, предупреждаю, что задержусь, и еду на встречу. Офис у них все там же, вот только за ресепшеном другая девушка.

— Здравствуйте! Филипп Панфилов, компания «Доброе дело». У меня встреча с Панченко.

— Константин Михайлович сейчас занят. Подождите.

Я пришел вовремя на назначенную им же встречу, и «подождите»? Чувствую, как закипаю, но беру себя в руки. Решаю, что подожду все выделенное на встречу время — тридцать минут, потом уеду, сотру задачу и удалю его номер из памяти телефона к чертям собачьим.

Коммерческий директор появляется через четверть часа. Он выходит из кабинета генерального директора Петра Ивановича и направляется к себе.

Через пару минут девушка говорит, что меня ожидают. Я встаю с дивана, одновременно из своего кабинета выходит Вика, и так получается, что мы вместе оказываемся у двери Панченко.

— Привет! Я к вашему коммдиру, встреча.

— Я знаю. Участвую в вашей, — она хмыкает, — встрече.

Вот это номер, думаю я и захожу в кабинет вслед за ней.

— Доброе утро! — Рано погрузневший молодой человек лет двадцати семи встает из-за стола и тянет руку. — Филипп?

— Он самый, Константин Михайлович. Рад, что вы все-таки нашли время, чтобы встретиться.

— Знакомьтесь, это наш эйч-ар-директор Виктория Алексеевна. Вопрос, который вы хотите обсудить, также и в ее компетенции.

Мы с Викой садимся. Она — рядом с коллегой, я — напротив. Изучаю владельца кабинета — интерес к беседе вялый, уровень социальной значимости — восьмой. Так себе вводные.

— Что ж, я весь внимание! — жизнерадостно потирает руки Панченко. — Рассказывайте, что вам от нас нужно?

— Мне от вас — ничего, а вот мы вам можем быть полезны…

Пока я рассказываю о нашей услуге внешнего отдела продаж, Вика скептически улыбается, а Панченко кривит губы, хмурится, но не перебивает. Его можно понять — если продавать станем мы, тогда на фига здесь будет нужен он?

— … собственно, в этом и заключается наше предложение. Учитывая, что мы не берем фиксированную оплату, а получаем только процент с фактических продаж — причем на уровне, который вы платите своим штатным продажникам, вы ничем не рискуете.

— Думаю, все же рискуем, причем изрядно, — замечает Вика.

— Поясните, Виктория Алексеевна, — просит Панченко.

— Скажите, Филипп… — она делает заминку.

— Олегович, — отвечаю я, но она это игнорирует.

— Как долго существует ваша компания?

— Почти два месяца.

— У-у-у, — тянет Константин. — Это несерьезно!

— Я тоже так думаю, — улыбается Вика и обращается непосредственно к Панченко: — Я его раскусила. Он хочет подписать с нами договор, якобы без всяких для нас рисков, чтобы собрать портфолио реальных контрактов. Потом он с этим пойдет к другим, и знаете что? Будет козырять тем, что вот они какие молодцы и какие серьезные компании с ними уже… — Она делает упор на это слово. — Работают. Для нас же ничего делать не будут. Как? Этот вот ходит по встречам, продает их услуги, а кто будет продавать нашу упаковку? Если им без году неделя…

— Постойте, Виктория, ведь мы можем прописать штрафные санкции за невыполнение определенных показателей, — говорю я.

Панченко сардонически ухмыляется. Ему со мной уже все понятно. Мне тоже все понятно — весь этот цирк с конями. Я откидываюсь в кресле и вижу, что рука коммдира лежит на бедре Вики. И тогда окончательно понимаю, кто и зачем все организовал.

— Боюсь, Филипп, ваше предложение нам не подходит, — резюмирует Панченко.

— Боюсь, Константин, я и сам не хочу с вами работать.

Я с грохотом отодвигаю кресло и встаю.

— Петру Ивановичу привет.

— Вы знакомы? — Он хлопает глазами.

Так он даже не знает, что я был их сотрудником? Не «пробил», с кем встречается?

— Конечно. Я здесь работал. Разве Виктория Алексеевна вам не говорила? — киваю в сторону Вики. — Правда, работал недолго. Возможно, потому и не запомнила.

— Я не жалуюсь на память, Филипп, — холодно бросает она.

— А я не жалуюсь на своих бывших.

Под их ошарашенными взглядами я покидаю кабинет, а следом — и славную компанию «Ультрапак». Теперь уже навсегда.

* * *

Система журит меня за поступок с отрицательной социальной значимостью, штрафуя на сто очков опыта, но плевать — так мне хотелось стереть ухмылку с самодовольного лица Панченко.

После встречи я не вызываю такси и иду пешком. На душе горечь, и сложно разобраться, что меня так задело. Разумом я давно отпустил Вику, но сердцем — видимо, еще нет. Я вспоминаю, как видел Яну с Владиком, и меня это никак не ранило. Копаюсь в себе, хочу разобраться, но так и не понимаю, в чем дело. Понятно одно — «Ультрапак» не будет нашим клиентом.

Задумавшись, я забредаю на незнакомую улочку. Решаю заглянуть в кофейню, чтобы выпить чашку американо и оттуда же вызвать такси, но взгляд натыкается на вывеску «Редкие сувениры». Машинально смотрю на серебряное кольцо, венчающее мой палец — «Счастливое кольцо Велеса», которое я нашел в подобной лавке. Надо зайти.

Беглый осмотр говорит, что ничего полезного здесь нет: гипсовые статуэтки, бронзовые бюсты, фарфоровые сервизы… Но интуиция гонит в дальний угол лавки, и там, в большой корзине с разным хламом, я нахожу миниатюрную костяную статуэтку. Маленькая, затерявшаяся в груде брелоков, магнитов и прочих сувениров, она манит мой взгляд и при идентификации всплывает:

Нэцкэ Дзюродзин из слоновьей кости

Дзюродзин, один из семи японских богов удачи, дарит повышенное везение владельцу этой статуэтки.

+5 к Удаче.

Вес изделия: 24,89 гр.

Прочность: неразрушимо.

Стоимость: 6 430 000 рублей.

Эффект активен, если установить нэцкэ в доме владельца.

Кручу нэцкэ в руках и чувствую едва ощутимое тепло.

— Вас что-то заинтересовало? — спрашивает молодой человек за кассой.

— Сколько за статуэтку?

— Из корзины? Там любой предмет — триста рублей.

Фортуна благосклонна ко мне. Может быть, глупая ситуация со встречей у Панченко была нужна, чтобы я набрел на эту лавку? Иду к кассе, чтобы рассчитаться.

— Минутку, — продавец берет фигурку в руки. — Хм… Вы знаете, эта статуэтка попала в корзину по ошибке. Это Дзюродзин, редкая вещь! Но она… — мнется он. — В общем, это подделка.

— Подделка? — возмущаюсь я.

— Копия. Простите, — бормочет продавец и убирает нэцкэ под прилавок.

— И сколько стоит эта подделка?

— Минутку… — Он роется в компьютере. — Странно… Именно ее в базе нет. Но такие же стоили три тысячи девятьсот. Если будете брать, сделаю скидку.

— Возьму за две, — великодушно предлагаю я.

— По рукам! — сразу соглашается продавец, и мне начинает казаться, что я переборщил.

Потом мысленно даю себе по башке — отцепил реально магическую вещь! Стоимостью в миллионы! За две! Тысячи! Рублей! Еще и недоволен!

Расстаемся мы с продавцом редких сувениров довольные друг другом, и я еду в офис.

Весь день решаю миллион насущных вопросов, связанных с реорганизацией конторы, оформлением учредительных документов и ремонтом. Параллельно я успеваю принимать клиентов и, общаясь с одним из них — мужчиной-юристом средних лет, уверенным в себе и с большим опытом работы, замечаю, что с ним что-то не так. Лишь присмотревшись к профилю, понимаю, что его уровень жизненных сил намного ниже нормального. Пока он изучает договор, я изучаю его. Внешне с ним все в порядке, но что-то неуловимое, ускользающее от моего взгляда, не дает успокоиться. Наконец я ловлю это — небольшую черную кляксу, при определенном ракурсе сливающуюся с его темными волосами. Клякса — элемент интерфейса и «Познания сути», я уверен.

Также я уверен в том, что именно эта черная клякса, непонятно как высветившаяся, причина его недомогания.

— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю я юриста, когда он заканчивает с договором и подписывает его.

— Прекрасно! — жизнерадостно говорит он. — А что?

— У вас бывают головные боли?

— Э… Бывают, как и у каждого. Если вы думаете, что…

— Простите. Я вам дам совет, а прислушиваться ли к нему — решайте сами. Сходите к врачу и проверьте голову. Уверен, что головные боли у вас сейчас намного чаще, чем раньше. И пройти обследование надо как можно раньше. Вы меня понимаете?

— С чего вы так решили? У меня все хорошо со здоровьем! Я не пью, не курю, занимаюсь спортом!

— И все-таки проверьтесь. Это никак не относится к нашему договору. Сейчас я дам три вакансии, подходящие вам. — Отправляю результаты поиска работы на печать. — И как только вы убедитесь, что вас приняли, сходите к врачу.

Он неуверенно кивает. Я передаю ему распечатанный лист с контактами и описанием вакансий и прощаюсь. Надеюсь, он прислушается.

Вечером мы проводим короткое совещание, на котором Роза Львовна озвучивает финансовые итоги июля:

— Вячеслав передал мне финансовые показатели и кассовую наличность за то время, когда вы, Филипп Олегович, работали сами. За неполный месяц вами трудоустроено сто шестьдесят три человека. Из них тридцать восемь были трудоустроены за фиксированную плату в тысячу рублей. Остальные — по договору с агентством, согласно которому они выплачивают нам десять процентов от оклада. По договоренности выплаты будут произведены после получения ими первых зарплат, то есть, ориентировочно, в первой декаде августа или сентября, если включен испытательный срок. По предварительным расчетам доход агентства за июль составит четыреста четырнадцать тысяч пятьсот рублей.

Последние слова финансового директора тонут в аплодисментах. Громче всех хлопают Генка с Сявой — два ведущих клоуна нашего провинциального цирка. Но, глядя на их счастливые радостные лица, я и сам расплываюсь в улыбке — мы это сделали!

— Кроме того! — повышает голос Роза Львовна, подняв руку. — По договорам Иннокентия Сергеевича и Вероники Александровны объем продаж составил…

Неполученные деньги — незаработанные деньги. Посмотрим, удастся ли нам получить свое. Кроме того, у нас море расходов — аренда, налоги, зарплаты, ремонт, мебель, оргтехника, реклама…

Но все равно круто!

Глава 21 На счет «три» вы услышите успокаивающую джазовую музыку

Глава 21 На счет «три» вы услышите успокаивающую джазовую музыку Я не боюсь, я не должен бояться. Ибо страх убивает разум. Страх есть малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречу свой страх и приму его. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. И когда он пройдет через меня, я обращу свой внутренний взор на его путь; и там, где был страх, не останется ничего. Останусь лишь я, я сам. «Дюна», Фрэнк Герберт

В отсутствие Кости мне пришлось найти другого тренера — прямо-таки шаблонного старого алкоголика с огромным показателем наставничества. Спасибо интерфейсу, тренер оказался превосходным, хоть и любил приложиться к бутылке прямо во время тренировки.

Казах Ибрагим, бывший чемпион Союза, тренирует детишек в одной из местных спортивных школ. Я легко нашел с ним общий язык, попросив подготовить меня к турниру и мотивировав большими для него, но малыми для меня деньгами.

Так я стал его учеником. Тренировки два раза в день чередовались со спаррингами с другими посетителями зала.

Почти две недели ежедневных многочасовых трудов с учетом моего буста в обучении можно смело приравнять к году самых активных ежедневных тренировок в реале. На сегодня я провел больше сотни спаррингов.

Нет, не все было гладко — я проигрывал, и проигрывал часто, особенно поначалу. Техника боя у противников разнилась: кто-то агрессивно пер, кто-то выжидал в защите, выискивая шанс в контратаке, кто-то был быстрее меня или мощнее, но старик много времени посвятил обучению меня стратегии боя. Он заставлял меня изучать соперников, искать их слабые стороны и пользоваться ими.

— Не бывает идеальных бойцов, — говорил он. — Даже великие были велики не во всем. Ищи уязвимости и бей по ним!

Я искал и бил. Проигрывал, дожидался следующего боя и снова искал уязвимости, менял тактики и, проигрывая, побеждал в следующей попытке.

— Злее! Злее! — требовал наставник. — В боксе жалости быть не должно! Кто злей, кто сильней — тот впереди!

Злости поначалу не хватало. Мне надо было отхватить, а то и проиграть, чтобы по-настоящему разозлиться на противника. И только через десяток боев я научился спортивной злости.

Гонял старик нещадно, и странно, что это мало сказалось на росте физических характеристик. «Сила», «Выносливость» и «Ловкость» словно замерли на своих уровнях.

Умение бокса поднялось до десятого уровня. Еще одно очко навыка отложено с последнего левел апа, и его я вкидываю в «Бокс». У Кости, которого завтра должны выписать из больницы, восьмой уровень. У меня теперь одиннадцатый.

Я делаю большую ставку на грядущий турнир. Для меня он начинается в девять утра субботы как для участника с самым низким рейтингом. Впереди несколько отборочных боев с такими же, как я, новичками-любителями.

В большом Дворце спорта оживленно. Тут и там видны группы приезжих спортсменов. Молодые резкие ребята перешучиваются и стебут друг друга. Я здесь выгляжу белой вороной, но я уверен в себе. У всех этих молодых и резких уровень навыка не превышает пяти-шести. Сильные бойцы приедут позже, после отборочных поединков.

Я регистрируюсь, потом иду на взвешивание. С моими восьмьюдесятью тремя килограммами попадаю в категорию тяжеловесов — от восьмидесяти одного до девяносто одного. Я готов, но ситуация, на самом деле, так себе. Мне стоило сбросить пару кг до турнира, чтобы впритык попасть к полутяжам, но уже ничего не изменить. Мне вообще придется непросто: смотрю на ребят из своей весовой категории и тихо фигею от их показателей «Силы», «Ловкости» и «Выносливости». Превосходство как минимум двукратное. Вся надежда на высокий навык бокса и повышенное «Восприятие», благодаря которому я стал обладать нечеловеческой реакцией.

После регистрации и взвешивания всех собирают на жеребьевку. Чтобы попасть в основную сетку турнира, мне надо одержать три победы в отборочном этапе.

— О, и ты здесь? — окликает меня знакомый голос.

— Мага, Заур, — киваю дагестанцам.

— Участвуешь? — интересуется Заур.

— Да. Вы тоже?

— Конечно! — отвечает Магомед. — Только мы сразу в основной сетке, приехали за братишку поболеть. Муслим! — Он зовет какого-то парня. — Иди сюда!

— Муслим, — представляется тот и смеряет меня оценивающим взглядом. — Тяж?

— Да, ты тоже?

— Угу, — кивает он.

— Мус, вот бы тебе он попался! — ржет Заур. — Он боксом месяц занимается, сразу ляжет…

— Нормально он занимается, — мрачнеет Мага, вспомнив нашу драку.

— Все, объявляют итоги жеребьевки! — Муслим отворачивается.

У стола судей небольшое столпотворение.

— Тишина! — призывает всех успокоиться рефери. Дождавшись требуемого, он объявляет: — Итак, результаты жеребьевки. В наилегчайшем весе до сорока девяти килограммов…

Первым противником мне достается плотный мужик сорока с чем-то лет. Боксер из него неважный, но удар, видимо, зверский — его «Сила» переваливает за тридцать очков. Если я попадусь под его колотушку — это стопроцентный нокаут.

Переодевшись, отдаю сумку с вещами подъехавшим ребятам. С работы поболеть за меня примчались все, включая Марка Яковлевича и Розу Львовну.

Больше всего я рад видеть Генку, у которого сегодня — великий день. С него слетели дебафы «Лудомании» и «Алкоголизма». Все эти дни я с замиранием сердца отслеживал, не обновились ли счетчики, но Генка держался молодцом — не сорвался. Теперь я на сто процентов уверен, что он не вернется к своим пагубным страстям. Он посвежел: исчезли круги и мешки под глазами, его взгляд сияет счастьем, а кожа лица приобрела здоровый цвет. Он улыбается мне и подмигивает.

— Берегите себя, Филипп Олегович! — говорит Роза Львовна.

— Да, Фил, ты уж там поосторожнее! — поддерживает ее Вероника.

Гриша прибыл с Алиной, и она, смущаясь, желает мне ни пуха, ни пера.

— К черту! — сплевываю я, и чувствую, как меня со всей дури кто-то бьет по спине.

Обернувшись, вижу всю дворовую гоп-компанию: Ягоза, Жирный, Кецарик, Кепочка, Вася, а за их спинами трутся три Сявиных «пацана» — Жека, Колян и Витек. Сам Славка виновато жмет плечами.

— Филипп Олегович! — восторженно орет Жирный. — Вот, приехали за вас поболеть!

— Олегыч, мое почтение! — склоняет голову Ягоза. — Вы уж там это, не посрамите наш двор!

— Вот так им! Порхай, как бабочка! Жаль, как пчела! — Кецарик танцует, изображая бой с тенью, у него заплетаются ноги, и он падает.

«Руки работают, видят глаза», — повторяю про себя слова великого Мохаммеда Али, помогаю подняться Кецарику и иду готовиться к первому поединку.

А моя группа фанатов отправляется на трибуны. Жаль, старик Ибрагим не увидит мои бои. Сказал, что он слишком стар для всего этого, а его сердце слишком изношено, чтобы переживать еще и за меня.

На арене установлено шесть рингов, поединки проходят одновременно. Стараясь не обращать внимания на происходящее, я разминаюсь, пока меня не вызывают на ринг:

— Панфилов, Немчинов, приготовиться…

Бой со здоровяком Немчиновым кажется мне легкой разминкой после десятков спаррингов в зале Ибрагима. Соперник неповоротлив, неуклюж и довольно быстро выдыхается — я слишком техничен для него, а его удары настолько предсказуемы, что я начинаю уклоняться за миг до того, как противник решает нанести удар. Руки работают…

«Злее, злее!» — звучат в голове команды старого казаха. В третьем раунде под градом моих ударов здоровяк встает, сжимается и закрывает руками лицо. Он выдохся.

Выигрываю я по очкам с диким перевесом.

Следующий бой дается еще легче. Этот противник — высокий нескладный парень с длинными руками — классический аутфайтер. Не очень силен как в навыке, так и в физике. Он атакует заученными комбинациями по кругу, я легко уклоняюсь, а к концу первого раунда парень улетает в нокаут с апперкота, который я подгадываю прямо между его повторяющимися циклами.

Близится основная сетка, и трибуны начинают заполняться народом.

Третий и последний в отборочном этапе для меня противник должен определиться в бою Муслима и Булата, парня-азиата из моей бывшей группы у Матова.

Оба твердо стоят на ногах и осторожничают, понимая, что примерно равны, и любая ошибка лишит их возможности участвовать в турнире. Азиат поначалу чуть активнее, но Муслим, подбадриваемый братьями, которые гонят его «порвать» соперника, удачно ловит Булата встречным. Нокдаун, и исход поединка ясен всем. В следующем раунде дагестанец развивает успех и побеждает.

Я мысленно анализирую манеру будущего соперника и подмечаю, что каждый раз перед тем как нанести удар левой, он на долю секунды открывается.

Этого хватает, чтобы отправить его в нокдаун на двенадцатой секунде. К концу раунда он повторяет ошибку, и на сей раз так легко не отделывается. Под разочарованные крики братьев Муслима рефери фиксирует нокаут и поднимает мою руку.

Я в основной сетке.

* * *

К вечеру, когда у меня за спиной четыре победы в основной сетке, объявляют перерыв. Впереди финалы всех десяти весовых категорий. Первыми на ринг выходят «мухи» — боксеры в наилегчайшем весе. До моего финала еще куча времени.

Я сижу вместе с ребятами как зритель. Чуть далее по ряду — остальные наши. Позади расположились дворовые алкаши и гопники Сявы. Сам он, извинившись перед мужиками, сел с Вероникой.

После отборочных к нам присоединился и Костя. Его сестренка все еще у моих родителей, но отец с матерью возили ее в больницу к брату чуть ли не каждый день, они же его и забрали оттуда с выписки.

Костя, решив, что с сестренкой еще наобщается, а турнир, где решается судьба ее операции — самое важное, отправил девочку к «бабе Лиде». Сам забежал домой переодеться, скинуть сумку с больничными вещами, а потом сразу рванул во Дворец спорта. Успел к основной сетке.

— Фил, красавец! — не устает повторять он. — Нереально, как ты его сделал! К третьему раунду я уж думал, все, каюк! Он же тебя все время поддавливал! А ты его выманивал, значит?

— Типа того, — улыбаюсь я.

В полуфинале я побил Юрца, лучшего бойца из второй группы Матова. С ним я как-то зацепился в фитнес-клубе, и в этой же группе занимался во второй жизни. Это был последний невылетевший воспитанник Евгения Александровича, и я его выбил.

— Слушай, так это получается, что если ты тут всех рвешь в тяжах, а я в среднем и рвал тебя, значит, я вообще крут? — размышляет Костя.

— Нет, Бехтерев. Такого Панфилова тебе не одолеть. — Рядом присаживается Матов.

— Здравствуйте, Евгений Александрович! — хором здороваемся мы.

— Ну, ты дал, Панфилов! — Он не скрывает удивления. — Не скажу что приятно, но поразил, поразил…

— Базу вы заложили, Евгений Александрович. — Я стараюсь быть объективным. — Спасибо.

— Я тебе дал основу. А вот твой интеллект я, каюсь, не рассмотрел. Умно дерешься! Заметил, Бехтерев, как твой дружбан подстраивается под противника? Магу Кичиева в одной манере положил, Юрку Кабанчука — в другой. Жаль, я отбор не смотрел… У кого занимаешься? — вдруг серьезнеет тренер. — Хмельницкий, часом, руку не приложил?

— Я его тренировал! — раздается за нашими спинами глумливый голос Кецарика. — Порхай как бабочка, епта!

— Оле-оле-оле-оле! Филипп Олегыч — чемпион! — распевают уже изрядно поддатые алкаши.

Матов смеряет их взглядом и, сморщив нос, отворачивается.

— Так кто, Филипп? Неужели Ткаченко согласился?

— Ни тот ни другой, Евгений Александрович. Вот мой тренер сидит, рядом с вами. Костя меня тренировал.

— Бехтерев? Серьезно?

— Он самый.

— Саныч, да у нас этих тренировок было… — отрицает Костя свое влияние на мой прогресс. — Но учился он очень быстро!

— Да ты у нас феномен, получается? — вроде бы шутит тренер, но звучат его слова серьезно. — Отойдем? Перетереть кое-что надо.

Соглашаюсь. Матов отводит меня в подтрибунное помещение.

— С кем финал у тебя, знаешь?

— Со Зверевым.

— Да, это Зверь, супертяж Хмельницкого. Он специально вес согнал, подсушился, чтобы категорию снизить — призовые в каждой весовой одинаковые, а с тяжами ему проще. Но повадки у него все равно супертяжа, понимаешь?

— Я его сделаю.

— Уверен?

— Уверен. Изучил его манеру — силовик, — отвечаю лаконично, не пояснять же, что интерфейс помог. — Будет все время теснить к канатам, зажимать в угол. Там пойдет шквал ударов, и так, пока не сломаюсь. А я не сломаюсь. Он меня вообще запарится в угол загонять. Потом выдохнется, раскроется и привет, лови.

— Ну-ну… — усмехается Матов. — Как у тебя все просто.

— Выносливость у Зверя так себе. Его тактика подразумевает длинные серии ударов, и к концу третьего раунда он начинает опускать руки.

— Ладно, раз уж ты так в себе уверен, поверю и я. Поэтому слушай. Ночью в «Империи» будет бой. Этакий суперфинал для закрытой аудитории. Сегодняшний чемпион супертяжей против чемпиона тяжеловесов. За участие — десятка.

— Десятка чего?

— Не рублей, конечно! — раздражается Матов. — Баксов!

— А в чем подвох?

— Десять раундов. Без перчаток. Будет больно. Даже очень.

— А за победу?

— Полтос. Но ты про это думать забудь, там у тебя без шансов. У Кувалды вес — сто тридцать, он, скорее всего, и будет чемпионом. Выйдешь, ради приличия помашешься пару раундов, потом ляжешь и не встанешь. Публика такое любит. — Мои раздумья Матов воспринимает как сомнения. — Не переживай, там бригада «Скорой помощи» будет дежурить.

— Хорошо.

— Что? — вскидывает голову тренер.

— Я участвую.

— Сначала финал выиграй, участвует он, — ворчит Матов. — Все, иди, готовься. Мне еще с Кувалдой надо переговорить.

Я возвращаюсь к ребятам. Кецарик предлагает мне «принять допинг», протягивая пластиковый стаканчик с разбавленной водкой колой, но его урезонивают собутыльники, а Ягоза вообще дает подзатыльник, чтобы «не тупил».

Спокойно сижу в ожидании финала. Общаясь с Матовым, я вспомнил, что его уровень бокса — десятый, а с ним мужик становился чемпионом страны. У меня — одиннадцатый, и «город» я взять должен.

Ближе к своему бою я спускаюсь с трибун и иду разминаться. Ловлю на себе взгляд, оборачиваюсь и вижу будущего соперника — Зверя, Сергея Зверева. В отличие от своего тезки-парикмахера, этот Сергей — мощный, бритый наголо и с большой татуировкой на всю грудь — мордой оскалившегося волка. Аналогия понятна — Серый Зверь. Заметив мой взгляд, он проводит большим пальцем по горлу и отворачивается.

У парня девятый уровень и вкупе с такой мощью он — серьезный противник. Посмотрим, кто кого. Продолжаю разминаться и разогреваться.

Наконец доходит очередь и до нас.

— На ринг вызывается финальная пара боксеров в тяжелой весовой категории! — громкоговорители озвучивают команду главной судейской коллегии. — В синем углу — Филипп Панфилов…

Слышу, как моя группа поддержки орет что-то ободряющее, а громче все рвет легкие Ягоза — его хриплый голос каким-то мистическим образом перекрывает шум трибун.

Я ныряю под канаты и встаю в своем углу в ожидании соперника.

Зверь идет вальяжно, приветствуя публику и упиваясь вниманием. В мыслях он уже размолотил меня и победил — это гарантированные две сотни тысяч за чемпионство и десятка зеленых — за участие в «суперфинале» в ночном клубе. Уверен, Матов к нему уже подходил. А может, его тренер Хмельницкий тоже в теме, и подопечный от него знает о продолжении банкета.

Рефери подзывает нас к себе, повторяет правила и… бой начинается.

Зверь сразу же кидается в атаку, тесня меня, но каждый раз, когда ему кажется, что я прижат, мне удается ускользнуть и вырваться на свободное пространство. Мои заходы вбок даются ему непросто — боковые контрудары достигают цели.

Я уверенно веду поединок к победе, на мгновение расслабляюсь, и это меня чуть не губит. Зверю удается зажать меня в углу, и последовавший вслед за этим шквал ударов я принимаю на блок. Но часть из них все равно пропускаю и едва стою на ногах. В голове звон, скула и бровь горят, и спасает меня только гонг. Конец раунда.

В углу надо мной суетится Костя — стирает пот, прикладывает мокрое полотенце к ушибам.

— Ты чем думал? — ругается он. — Зачем на него полез, у тебя справа куча места была, надо было нырять!

— Я знаю, Костя. Все, не переживай. Сейчас я его сделаю.

Минута перерыва пролетает на вдохе-выдохе, и меня охватывает баф:

Спортивная злость (10 минут)

+3 ко всем основным характеристикам.

+50 % бодрости.

+50 % уверенности.

+50 % силе воли.

+50 % силе духа.

+50 % к болевому порогу.

Действие бафа позволяет мне почувствовать себя так, будто бой еще не начался. Я полон сил, энергии, а, главное, просчитал, как победить.

Зверь, воодушевленный последним успехом, рвется ко мне. Я отступаю к канату и в тот момент, когда он верит, что зажал и, отключив мозг, врубает колотушку, я ныряю влево и наношу кросс через его правую руку. Он теряет ориентацию, и мне хватает мгновения, чтобы провести любимую связку: снизу левой, правой в туловище и боковой левой в голову.

Зверь падает, и с трибун разносится оглушительный рев.

Нокаут.

Я — чемпион!

* * *

Через час мы сидим в уютном пабе на Чехова и отмечаем мою победу — я, Славка с Вероникой, Гриша с Алиной, Кеша с Мариной, Кир, Генка, Марк Яковлевич, Роза Львовна и Костя. Было непросто отвязаться от Ягозы и компании — каждый норовил пожать мне руку и сказать, как сильно уважает.

— За Фила! — Друзья поднимают бокалы в мою честь. — Фил, за тебя!

Я чокаюсь с ними стаканом с соком. У меня впереди еще «суперфинал», но друзьям об этом знать не обязательно.

— Что с деньгами будешь делать? — интересуется азартный Генка.

— Думаю, Геннадий, это не наше с вами дело, — говорит Роза Львовна. — Но, зная Филиппа Олеговича, уверена, что он захочет инвестировать их…

— Нет, Роза Львовна, — перебиваю я женщину. — Выигрыш пойдет на другие цели.

Призовые мне еще не выдали, но вручили сертификат, с которым я в понедельник пойду в офис организаторов и получу деньги наличными. Вместе со мной пойдет Костя — мы сразу же поедем в банк и перечислим всю сумму на счет зарубежной клиники, где будут оперировать Юлю. После этого они получат приглашение и подадут на визы. Вопрос с визами обещают оперативно решить те же люди из турагентства, через которых Костя и вышел на эту клинику, показавшую наилучший прогноз лечения в интерфейсе.

— На какие? — спрашивает Вероника, мило улыбаясь. — Ну, Фил! Не обижайся, просто интересно.

— Да отстаньте, дайте поесть человеку! — встревает Кир.

До боя в «Империи» часа три-четыре, так что у меня есть время и поесть, и передохнуть.

— Народ, я вас совсем не знаю. — Костя встает, подняв стакан с минералкой. — Но я знаю Фила, и если вы хотя бы наполовину такие же, как он…

Все сидящие за столом заинтересованно смотрят на парня и слушают.

— Я хочу выпить за здоровье моей младшей сестры Юли. Вы ее не знаете и не понимаете, почему я предлагаю выпить за нее. Я объясню. Когда Юльке было два, наши родители разбились. Мы остались одни… — Костя замолкает, убеждается, что все слушают и продолжает. — И никто и никогда не помогал нам просто так. Юля болеет, и если в ближайшее время ей не сделать операцию, она станет инвалидом и больше никогда не сможет ходить. Наши такое не оперируют, и ехать надо в Германию. Врачи там готовы взяться и даже обещают чуть ли не стопроцентное излечение. Вот только стоит это больше миллиона. Причем без дороги и проживания… — Он смотрит мне в глаза. — Прости, Фил. Выигрыша не хватит. Хватит только на первый платеж, после которого они будут готовы нас принять.

— А потом что?

— Буду там работать, молить, просить — ну не звери же они? Не выкинут четырехлетнюю малышку, не долечив? — Его голос ломается.

Я отвожу глаза. Мне мало будет просто участвовать в подпольном «суперфинале». Мне надо выиграть.

— В общем, я должен был сам участвовать в турнире. Но меня избили, и боксом я теперь заниматься не могу. Никогда… — Он как-то по-детски вздрагивает плечами. — Я хотел сказать, что весь выигрыш Фил отдает на лечение Юли. Поэтому давайте выпьем за ее здоровье — чтобы все то многое, что сделал Фил, не оказалось напрасным!

Я могу ошибаться, но, по-моему, это самая длинная речь Кости за всю его жизнь.

Чокаются все в тишине, а девчонки прячут глаза, вытирая слезы.

— Фил, Филечка, родной… — Это встает Вероника. Она обходит стол и обнимает меня, прижавшись. — Ты понимаешь, что ты — герой?

— Точно!

— Самый настоящий! — твердит Генка. — Меня спас! И Юльку спасет!

Взбудораженный народ начинает обмениваться своими историями героизма Фила, а я думаю: «Нет, я не Хиро… — Потом, улыбнувшись про себя, продолжаю переиначенные строки: — Я — герой. Еще — ваалфоров избранник…»

* * *

Под улюлюканье разгоряченной клубной публики — дам в легкомысленных коктейльных платьях, пузатых чиновников и деловых ребят в модных пиджачках — я влетаю спиной в канаты, получаю еще один удар кувалдой и отключаюсь. В обложенное ватой сознание проникают чьи-то назойливые слова:

— Три! Четыре! Пять!

Пятый раунд. Я истекаю кровью и не могу встать. Конечности меня не слушаются. Голова будто пригвождена к полу ринга. Глаз заплыл, нос перебит, и мне трудно дышать. Одно ребро, кажется, сломано. Верхний край поля зрения увешан многочисленными дебафами, как грудь заслуженного ветерана орденами. Не помогла ни «Спортивная злость», ни одиннадцатый уровень навыка бокса. Без перчаток — против лома нет приема.

— Шесть!

В мутном тумане вижу силуэт Кувалды с поднятыми руками. Зрители скандируют:

— Добей! Добей! Добей!

— Кувалда, я люблю тебя! — доносится истеричный девичий крик. — Трахни меня!

— Семь!

— Убей!

Чувствую, как он носком дотрагивается до моего лица. Потом опускается на одно колено и поднимает руку в замахе. Почему рефери не останавливает его?

— Восемь!

Я обреченно закрываю глаза, и вдруг что-то меняется. Время замедляется.

— Де…

Я ощущаю, как по телу проносится волна исцеления. Все дебафы исчезают, усталость снимается, бодрость восстанавливается, очки жизненных сил снова полны!

— … вя…

Глаз открывается, нос снова дышит. Ребро не болит. Среди беснующейся толпы я замечаю одну неподвижную фигуру. Рука вытянута, от кончиков пальцев исходят исцеляющие струйки, чередующиеся вспышками бафов: «Праведный гнев III», «Ярость», «Защитник», «Длань Адала», «Прикосновение природы». В сумме все бафы удваивают мои характеристики и повышают регенерацию на тысячу процентов. Эффекты краткосрочные, но мне много и не надо.

— … ть!

Кулак Кувалды в пяти сантиметрах. Я уклоняюсь, перекатываюсь и вскакиваю на ноги. Бросаю взгляд на Илинди — она в своем облике. Девушка-роа еле заметно кивает и исчезает.

В тишине, воцарившейся среди сбитой с толку публики, рефери дает команду продолжить бой. Чертов лицемер! В этом поединке от судьи толку никакого.

Я вколачиваю кулаки в обомлевшего Кувалду так быстро, что даже сам вижу только смазанные траектории ударов. Каждый попадает в цель и выбивает из супертяжа по пять-шесть процентов жизненных сил. Апперкот находит его подбородок одновременно с сигналом окончания раунда.

Обвожу взглядом притихший зал клуба. Вижу в глазах некоторых гнев — сделали неверные ставки. То, что произошло — вне их разумения. Вчерашний новичок, занимающийся боксом меньше трех месяцев — инфа сотка, да, Саныч? — весь бой изображал отбивную, почти сдох, а потом, за секунду до поражения, встал и в одну калитку вынес их фаворита.

Я изучаю лица — пьяные, протрезвевшие, красивые и не очень, искусственные, суровые и кривящиеся, серьезные и мрачные, они — хозяева жизни. Лица мертвые, как и души. Таких не изменить, не перевоспитать. Раздувшиеся, но продолжающие паразитировать на гниющем теле страны. «Сохранить бы интерфейс после окончания лицензии», — проносится в голове, но я не успеваю додумать мысль.

В гробовой тишине рефери объявляет меня победителем. На ринг выходит девушка в невидимом купальнике и протягивает мне поднос. На нем лежат деньги — пять пачек стодолларовых купюр.

Юльке — жить!

* * *

К концу следующей недели Бехтеревы получают шенгенские визы и берут билеты на первый же самолет. Остатка выигранных денег хватает на интенсивный план развития компании. Роза Львовна вносит эти деньги на расчетный счет, а Марк Яковлевич оформляет договор займа. Вложенные деньги вернутся на следующий год, когда мы будем распределять прибыль — по общему решению сначала вернут долг мне, оставшееся будем распределять — что-то на развитие, что-то выдадим всем дольщикам пропорционально.

Вероника вызывается отвезти нас в аэропорт. Ехать провожать ребят порывается весь офис, но волевым решением я прекращаю балаган и оставляю их работать — у Кеши контракты прут, завал, отрабатывать некому! Мы объявили прием продажников, и ребята в поте лица с утра до вечера собеседуют кандидатов.

Всю дорогу мы едем под жизнерадостные разговоры о том, что будет, когда Юлька вылечится и они вернутся. Мы уже решили, что Костя будет работать с нами — сопровождать наш сайт. Вероника обещает девочке водить ее в кино и парки аттракционов, и Юлька мечтательно улыбается — она не привыкла к такому вниманию.

В аэропорту Костя берет сестру за руку и идет на регистрацию, после чего они возвращаются к нам. Скупо попрощавшись, — мыслями Костя уже там, в клинике — Бехтеревы, взявшись за руки, уходят. Единственный чемодан они сдали в багаж. Юлька держит куклу, подаренную Вероникой, а у Кости на спине — видавший виды рюкзак.

Обернувшись, парень видит мой сжатый и поднятый над головой кулак. Кивает и поднимает руку в ответ.

Назад едем молча, думая о своем. Вероника изредка бросает на меня взгляды, но лицо мое безмятежно. Мы проезжаем примерно полпути до города, и мне звонит мама. Она в курсе, что Бехтеревы улетают, но не знает, откуда деньги — и, надеюсь, не узнает никогда.

— Сынок, ну что, проводил? Все хорошо?

— Да, мам, регистрацию они прошли при мне. Все нормально.

— Ну и слава Богу! — Я прямо вижу, как мама крестится на том конце провода. — Сам ты как? Вчера какой-то снулый был, все в порядке? Даже отец заметил.

Вчера я заезжал к ним вместе с Костей и Юлей. Девочка захотела попрощаться с ними. Весь день мы с Кешей носились по встречам, немудрено, что я был уставшим.

— Мам, просто замотался. Много работы.

— Так ты бы поспал, сынок! Ты же директор, можешь вообще на работу не выходить, кто тебе слово скажет?

Я издаю смешок, и Вероника заинтересованно косится в мою сторону.

— Хорошо, мам. Я так и сделаю.

Выдав еще ряд рекомендаций, мама прощается и кладет трубку. Я пихаю телефон в карман, но он тут же начинает вибрировать. Вызов со странного номера с кучей цифр. Отвечаю.

— Здравствуйте! — произносит мягкий женский голос с едва уловимым акцентом. — Могу я поговорить с мистером Филиппом Панфиловым?

— Да, это я. Слушаю вас.

— Меня зовут Анжела Ховард, посольство Соединенных Шта…

Мир замирает. Пейзаж в окне машины останавливается в стоп-кадре, в трубке тишина, а на экране замирает счетчик времени разговора. Вероника расслабленно держится за руль, ее рот приоткрыт. Мой выдох застывает на середине, тело парализует, а последним ставится на паузу сознание.

Я погружаюсь в Великое Ничто, тело пронизывают иглы льда, мир мигает и…

…нахожу себя под кучей дебафов — как и в прошлый раз, это интоксикация, паралич, обезвоженность, голод, бессилие, подавление силы воли и что-то еще.

— Выем осуществлен, — раздается не имеющий источника бесполый голос.

— Объект пришел в себя. — Узнаю Илинди.

— Сними с него все доты и дебафы, — командует Винницкий. — Объект всем нам знаком, и первичную процедуру «Введения» можно пропустить.

Меня окутывает серебряной дымкой. Она всасывается через поры и секунду спустя так же выходит, вытягивая вместе с собой тончайшие красно-черные струны дотов. Следующей волной по мне проходит зеленая полоса исцеления.

— Принимается, — отдается эхом в голове голос Хфора.

Меня возвращают в норму, и я встаю. Илинди все в том же голубом вечернем платье, вот только волосы не платиновые, а переливающиеся всеми цветами. Винницкий в иссиня-черном бронекостюме — интересно, где такой можно получить? Чуть в сторонке возвышается трехметровыйнечеловек — Хфор из Старшей расы ваалфоров.

— Человек, ты знаешь, что делать, — констатирует он.

— Смелее, человек! — подбадривает меня Илинди.

Винницкий просто кивает, но лицо его озабочено.

Киваю в ответ и направляюсь к стене. Белая, сияющая текстура напоминает кожу какой-то рептилии. При моем приближении преграда, как вспоротая изнутри ножом, раздвигается. Я оглядываю себя — все при мне, и одежда, и красная нить Илинди, и кольцо Велеса. Купленное в антикварной лавке нэцкэ Дзюродзин прибавляет мне везения, оставаясь дома.

Захожу в проем не оглядываясь.

За спиной стена, передо мной — длинный извилистый коридор. Ширина его меньше двух метров, руки в стороны не вытянуть. В этот раз я не спешу, тщательно изучая пол, стены и потолок. Через пятьдесят метров вижу ползущего ко мне старого знакомого.

Кислотный студень

17 уровень.

А у него-то уровень тоже поднялся. Сложность Испытания масштабируется?

Продолжаю смотреть на кислотную тварь. Плашка информации разворачивается и добавляется еще строчка:

Страх: 100 %.

Он сам меня боится! Медленно иду навстречу, фокусируясь на всем, что вижу. Когда до студня остается меньше десятка метров, взгляд цепляется за какую-то неровность в стене. Делаю шаг назад, прикасаясь рукой к стене, и ладонь проваливается в пустоту. Убираю руку, и дыра исчезает, зарастая кожистой поверхностью.

Ныряю туда и оказываюсь в кармашке. Стою, затаив дыхание. Через минуту появляется ложноножка студня, следом все тело, а еще через минуту он проползает мимо полностью.

Я выдыхаю — путь вперед свободен. И это все Испытание?

Весело насвистывая, иду дальше по тоннелю. Вскоре он расширяется, и теперь по нему в ряд могут проползти сразу десять студней. Я спокойно вышагиваю, но продолжаю осторожничать. Ко мне возвращается здравый смысл — проблемы еще будут.

Через сотню метров благодаря повышенному восприятию я замечаю, что впереди пол украшен узором — тончайшие едва различимые темные кривые расчерчивают поверхность. За пару сантиметров до прикосновения подошвы к узорчатому полу интуиция вопит благим матом. Я возвращаю ногу назад. Подумав, снимаю кроссовку и кидаю на шаг вперед — на одну из этих линий. Обувь распадается на две части, едва касается пола. Линия разреза прямо по линии узора.

За следующие полчаса я, истекая потом, зачастую едва балансируя на одной пятке или носке, преодолеваю коварный участок. Не считая времени, сижу, прислонившись к стене, и отдыхаю, переводя дух.

Восстановив силы, двигаю дальше, но уже через десяток метров снова останавливаюсь — что-то не то. На грани восприятия слышится вибрация. Да и запах отличается — едва ощутимо пахнет озоном. Отступаю на шаг. Думаю.

Снимаю второй кроссовок и кидаю перед собой. В какой-то точке пространства его стирает в труху, и пыль — все, что от него осталось — плоским двумерным пятном стекает на пол. Следующими в ход идут носки. Первый постигает та же участь, что и кроссовку, а вот второй благополучно приземляется на пол.

Так. Теперь надо определить ширину коридора безопасности. Снимаю рубашку и рву ее на части по швам. Проверять начинаю с правого края тоннеля. Труха. Труха. Труха…

Правый рукав остается целым. Мысленно провожу границы коридора — чуть меньше метра. Идти придется боком, и надеюсь, коридор не извилист.

Под треск вибрирующего воздуха прохожу и этот участок.

Отдыхаю, восстанавливая бодрость. Об ограничениях во времени мне никто не говорил, но, учитывая любовьиспытателей не озвучивать никаких правил, лучше поспешить. Встаю и двигаюсь дальше.

Некоторое время ничего не происходит. Я иду, ощущая голыми подошвами тепло и упругость кожистого пола, и размахиваю оставшимся рукавом рубашки. Мне жарко.

Через неопределенное время, когда мне начинает казаться, что я хожу по кругу, замечаю, что пот застилает мне глаза. Стираю его оторванным рукавом. Потею еще больше.

Температура воздуха ощутимо поднялась. Не понимая в чем дело, замираю на месте и прислушиваюсь. Где-то за спиной — нарастающий гул. Оборачиваюсь, а через мгновение беру ноги в руки и сломя голову несусь вперед. Сзади меня догоняет стена огня, и ее жар обжигает спину. Я ускоряюсь, бегу, что есть мочи, но пламя настигает.

Сказал бы, что оно лижет пятки, но это не так. Спина — вся как один большой ожог, трещат волосы, уши горят. Страх смерти вешает одноименный баф, прибавляя сил и характеристик — вчитываться не могу, не до жиру. Смахиваю окно с уведомлением и рву еще быстрее.

Не знаю, как долго я бегаю наперегонки с пламенем. По ощущениям — несколько часов, но потом, когда я отрываюсь от огненной стихии и она, достигнув определенной границы тоннеля, гаснет, я замертво падаю и долго лежу. Отдышавшись, обращаю внимание на системные часы интерфейса — с начала всего Испытания прошло меньше четырех часов. На последнем привале было три с половиной, а значит, бежал я четверть часа, не больше. Но бежал очень быстро.

Следующий километр я ступаю осторожно. Выверяю каждый шаг, шарю глазами по всем поверхностям, вынюхиваю посторонние подозрительные запахи, слушаю тишину. Все чисто.

Впереди виднеется конец тоннеля. Моему взору открывается груда каменных блоков — идеально гладких, отшлифованных так, что об их края можно порезаться. Блоки разных размеров и выложены, будто кто-то поиграл в трехмерный «Тетрис». Самые маленькие — килограммов по пятьдесят. Те, что покрупнее, я поднять не смогу.

Приходится поломать голову, прежде чем до меня доходит. Я выкладываю нижний уровень из маленьких блоков, а крупные выкатываю по их поверхности. Режусь о края, роняю средний блок на ногу, но стискиваю зубы и продолжаю возиться с этой нелепой головоломкой. Я уже сообразил, что каждое испытание в этом Испытании — как тест на одну из характеристик. Студень проверял меня на «Восприятие» и «Эмпатию», режущие узоры — на «Ловкость», стирающий в труху коридор — снова на «Восприятие», «Удачу» и «Ловкость». Стена огня — на «Выносливость». И вот теперь эти блоки — видимо, проверка уровня «Силы» и «Интеллекта».

Каменные блоки, завалившие проход, оказались самыми затратными — и по времени, и по приложенным усилиям. Разбор занимает больше трех часов.

Когда я, вконец обессиленный, заканчиваю возиться с камнями, передо мной появляется тесная щель, через которую можно протиснуться.

Сдирая кожу, я пролезаю и попадаю в узкий вытянутый. Помещение выложено теми же каменными блоками, а у дальней стены виднеются два цветных овальных пятна выше человеческого роста. Когда подхожу к ним, они бликуют, переливаются всеми цветовыми оттенками и пульсируют.

Интерфейс идентифицирует эти трехмерные пятна как «порталы». От порталов исходит тусклое свечение.

От одного — красноватое, от второго — сине-голубое.

И какой выбрать? Я обхожу помещение, исследуя стены, но все поверхности идеально гладкие, с незаметными стыками блоков. Дальнейшее изучение ни к чему не приводит, и я возвращаюсь к порталам.

Синий или красный?

Сине-голубой или бордово-красный?

Решаю, что второй мне нравится больше.

Подхожу к нему. Дотрагиваюсь кончиками пальцев, и сердце падает в пятки — меня затягивает в портал.

А в следующее мгновение я уже стою на лесной опушке. Из одежды на мне лишь разодранные джинсы. Вижу мир таким, какой он есть, без интерфейса. Из поля зрения исчезли все индикаторы. Сдвинуться с места не могу — что-то удерживает ноги. Впрочем, то же самое со всем телом, оно словно окаменело.

В паре метров от меня в воздухе вспыхивает текст:

Поздравляем! Предварительный этап оценки кандидата успешно пройден.

Вы допущены к участию в Испытании.

Анализ кандидата: закончен.

Генерация персонажа: закончена.

Что? Это было не Испытание? Текст тает в воздухе, и вспыхивает новый:

До старта Испытания: 3… 2… 1…

Конец второй книги

Читайте следующую книгу серии «Level Up 3. Испытание»

https://author.today/work/13363

Книги автора изданы на бумаге.

Приобрести можно в книжных магазинах, а также в «Лабиринте»:

https://www.labirint.ru/authors/147052/

Группа автора «ВКонтакте» : https://vk.com/levelupkniga

Telegram -канал автора: https://t. me/litrpggamelit