Глава 1

Владлена продолжала с неистовством водоворота засасывать мои губы, а её пальцы зарылись в седые волосы на моём затылке.

Страсть пропитала кабинет так, что на окне заблестели капельки.

Однако я уже не отвечал женщине, поражённый в самое темечко словами мужчины из телефона. Алексей у них! Что это значит? Он в морге? А может… кхем… в полиции?

Я бы с радостью уточнил этот вопрос, но Владлена как с цепи сорвалась. Присосалась, как пиявка к бурдюку с кровью. Даже не дала мне ответить звонившему.

А тот, не дождавшись с моей стороны никакой реакции, повысил голос, изрядно сдобренный телефонными помехами:

— Игнатий Николаевич, вы меня слышите⁈

— Потом перезвонишь! — прошипела Владлена, выхватила из моих пальцев аппарат и швырнула его в угол кабинета.

Телефон серебряной рыбкой пролетел мимо окна и упал на мягкое кресло.

В моей груди жаркой волной поднялось возмущение, подгоняемое досадой и жгучим любопытством. Так у кого всё-таки Алексей⁈ Какие черти его взяли⁈

— Игнатий! — начиная сердиться, выдохнула Владлена, слегка отстранившись, но всё равно она была крайне близко.

Её блестящие карие глаза затмили весь мир, огненное дыхание опаляло мою кожу на лице, а припухшие губы сжались в изломанную линию.

Велимировна чувствовала, что я мыслями совсем не с ней. И это бесило её, злило.

А если учитывать, как закончились наши предыдущие предварительные ласки, я сейчас рисковал получить карандашом в бок или канцелярским ножом прямо по моей драгоценной шее. Но у меня, признаться, уже не было желания продолжать ласки. Не в такой ситуации…

Казалось, даже паук под лепным потолком замер, с любопытством наблюдая за тем, какое решение я приму. Застыли пылинки, танцевавшие в лучах солнечного света, проникающего в окно. А вот император на портрете чуть скосил глаза, чтобы глядеть точно на меня.

— Владлена… кхем… м-м-м… — замычал я, поскольку волнение и напряжение враз сравняли меня в красноречии с сельским ловеласом.

— Что? — сузила она глаза до двух щёлочек, буравящих меня с интенсивностью лазера.

И тут вдруг как гром среди ясного неба раздался стук в дверь.

— Кто там⁈ — зло выпалила Владлена, метнув в сторону двери убийственный взгляд.

Кажется, дверной косяк даже слегка задымился.

— Владлена Велимировна, вас срочно вызывает ректор, — раздался испуганный женский голос.

— Может, успеем по-быстрому на столе… того? — свистящим шёпотом выдал я, воспользовавшись ситуацией.

А чего? Декан точно не заставит ректора ждать, а я заработаю несколько очков своей фразой.

— М-м-м, — мучительно прошипела Владлена, нахмурив брови. — Нет, Игнатий, не успеем, ежели ты не скорострел. Ты же не скорострел?

— Что за гнусные подозрения⁈ — оскорблённо вскинул я подбородок.

— Отлично, — усмехнулась она, быстро чмокнула меня в щеку и принялась торопливо поправлять волосы. — Ульяна, скажи ректору, что я буду через пару минут!

— Хорошо, сударыня! — выдохнула женщина за дверью с таким облегчением, словно боялась, что её может постигнуть участь гонца, принёсшего плохие вести.

— Какие у тебя планы на сегодняшнюю ночь? Мы можем встретиться после того, как ты насладишься пытками крестьян и ванной с кровью девственниц, — с усмешкой проговорил я и медленно пошёл к своему телефону, будто тот не особо-то и интересовал меня.

— Хорошая идея… с крестьянами и ванной, а насчёт встретиться… Посмотрим, — лукаво улыбнулась она, щёлкнула пальцами и энергично двинулась к двери.

Её сексуальные бёдра, туго обтянутые красной юбкой-карандашом, так и покачивались, маня меня.

Ох и хороша чертовка, хоть и не рыжая!

Я схватил телефон и следом за Владленой вышел из кабинета. Она поправила лацкан моего пиджака и пошла в одну сторону, а я — в другую.

Как только декан скрылась с глаз долой, я тотчас набрал тот номер, что звонил мне последним.

— Психиатрическая больница имени графа Новожилова, — ввинтился в ухо недовольный женский голос. — Слушаю вас.

О как! Теперь ясно, куда угодил Алексей. Жаль, конечно, что это не морг, но психушка явно лучше полиции.

— Доброе утро, мне недавно звонили с этого номера, но я не смог адекватно ответить… э-э-э, не в том смысле, что мне пора присоединиться к вашим постояльцам, просто мне помешали. Так вот, мне сообщили, что к вам попал мой внук Алексей Зверев, — назвал я старую фамилию блондина, смекнув, что его личные данные ещё не обновились. — Наверное, ошибка какая-то. Мой-то внук ого-го какой! Что ему делать в таком заведении?

— Сейчас погляжу, — вздохнула женщина, зашуршала страницами и радостно добавила: — Да, да, нашла такого. Поступил минувшей ночью. Буйный, бредит. Вам бы надо подъехать, господин Зверев.

— Да вы что⁈ Подъеду прямо сейчас. Диктуйте адрес! — взволнованно проговорил я, играя роль любящего дедушки.

Женщина назвала адрес. Я запомнил его и вышел из института, испытывая смешанные чувства: то ли радоваться, то ли горевать. Хрен знает, как дальше сложится эта история с Алексеем.

Выглянувшее из-за черепичных крыш бледно-жёлтое солнце не дало мне никаких советов, как и поскрипывающие ветвями деревья, окружающие здание.

Я вдохнул прохладный утренний воздух и вызвал такси. Оно примчалось так быстро, словно поджидало меня за углом. Водителем оказался усатый тип с рябыми щеками, похожими на поверхность луны.

Как только я плюхнулся на заднее сиденье, он сразу начал рассказывать, каких страхов натерпелся прошедшей ночью, когда в городе случились прорывы.

— Апокалипсис, уверяю вас, господин, грядёт Апокалипсис! — в какой-то миг возбуждённо выдал он, шевеля тараканьими усами. — Всё летит в тартарары: кругом убийцы, религиозные фанатики, сумасшедшие…

Тут мужик резко прикусил язык, поняв, что ляпнул лишнего. Он даже испуганно глянул на меня в зеркало заднего вида, проверяя — не рассердился ли я. Ведь навигатор ясно говорил ему, что клиент едет в психиатрическую больницу, а значит, там у него кто-то, вероятно, обитает.

Я специально грозно засопел, отбив у водителя всякую охоту трепать языком. Он всю оставшуюся дорогу промолчал и явно с большим облегчением высадил меня на окраине города возле кованых ворот.

Здесь меня уже поджидал улыбчивый молодой доктор в белом халате, круглых очках и с короткой бородкой.

— Игнатий Николаевич, здравствуйте, — мягко сказал он, с прищуром глядя на меня.

— Здравствуйте! — протараторил я, озабоченно хмуря брови. Внук же с ума сошёл…

— Позвольте, я вас провожу, — проговорил парень и приглашающе указал на открытую калитку, возле которой расположилась будка настоящего КПП.

Мы двинулись по брусчатой дорожке, разрезающей парк. Пели птички, деловито росли цветы, жужжали насекомые, а на кованых скамьях восседали постояльцы, облачённые в белые пижамы. Сотрудники ходили в голубых костюмах с бейджиками на груди.

— Мило здесь у вас, но я бы, конечно, не хотел тут погостить, — с нервной улыбкой проговорил я, глянув на основное здание больницы, выкрашенное в спокойный жёлтый цвет.

Фасад украшали колонны, лепнина и львы на крыльце. Но все портили решётки на окнах.

— А вы разве не помните? — удивлённо сказал парень и цепко посмотрел на меня сквозь линзы очков. — Вы же здесь… кхем… гостили. Как раз Алексей вас и привозил.

— Какая ирония, а теперь вот я приехал к нему. Может, у нас это наследственное — внезапно сходить с ума? — приподнял я бровь, миновав три ступени крыльца. — Тогда, может, к Алексею так же, как и ко мне, способно вернуться хорошее психологическое самочувствие?

— Господин Зверев, вы, как никто другой, знаете, что болезни разума крайне сложны и неоднозначны. К стыду своему, я был уверен, что вы уже не оправитесь от своего недуга. Да что там я… даже сам главврач развёл руками! А вы вон — раз, и всё, снова в добром здравии, будто в вашем разуме переключился какой-то тумблер, вернув всё на круги своя. И теперь вы, Игнатий Николаевич, довольно известная персона: завсегдатай шоу, герой и кумир. Ежели бы кто-то пару недель назад сказал мне, что так всё сложится, то я бы подыскал для этого человека местечко в одной из наших палат, — иронично улыбнулся парень, открыв передо мной входную дверь с двуглавым гербом империи. — Так вот, если вернуться к проблеме вашего внука, то тут пока ничего не ясно.

— Молодой человек, вы же умеете хранить тайны? — вкрадчиво спросил я, войдя в холл с высоким лепным потолком и отчётливым запахом медикаментов. — Мне нужно кое-что рассказать вам об Алексее, но это должно остаться между нами. Или максимум лечь на страницы его медицинской карточки.

— Не переживайте, Игнатий Николаевич, наша больница свято соблюдает закон о неразглашении. Мы понимаем, как щепетильны дворянские рода в подобных вопросах, — заверил меня доктор и повёл по выкрашенному белой краской коридору с однотипными дверьми и стоящими на подоконниках фикусами в глиняных горшках. — Можете смело мне всё рассказывать.

— Знаете… — мрачно начал я, чуток помедлив, вроде как собираясь с мыслями, — Алексей в последние дни пережил немалый стресс. Он ведь теперь не Зверев, а Воронов…

— Да вы что⁈ — ахнул доктор, не сумев сдержать удивление. Но уже через мгновение на его физиономии снова появилось понимающее выражение. — Продолжайте, продолжайте, сударь Зверев.

Ну я и продолжил. Вывалил на голову паренька все приключения Алексея, старательно сгущая краски. Картина получилась такая, что любой бы на месте блондина тронулся умом.

— Да, теперь я понимаю, что послужило причиной его проблемы, — задумчиво подёргал бородёнку доктор, поднимаясь по лестнице с резными перилами. — У нас лечилась юная дворянка, блогер. Её подкосила потеря аудитории. Она постриглась налысо и в прямом эфире выпила горсть таблеток. Еле откачали. Благо наше самое современное лечение помогло вернуть ей кристально чистый разум. А ещё у нас есть писатель. Представляете, он писал по одной книге в месяц, каждый день по главе. Вот и тронулся умом. Теперь бедолага уверен, что он попаданец из другого мира, который призван предками, дабы спасти род. И он утверждает, что раньше был сильнейшим архимагом в своём мире. Но сами понимаете, господин Зверев, никакой он не архимаг из другого мира. Вся его магия заключается в том, что он скачет по палате, плюётся, да, прости господи, гадит под себя столько, что просто ужас. Он даже не ест в таких количествах. Непонятно откуда столько берётся…

— Дык может, в этом и заключается магия? — усмехнулся я, поднявшись следом за доктором на второй этаж.

Тот испустил тактичный смешок, странно посмотрел на меня через плечо и осторожно произнёс:

— Вы замечательно держитесь для того, кто узнал, что его внук повредился умом.

— Бывший внук. Не забывайте. Мы расстались с ним как враги. И в моём сердце больше нет для него места, — сурово отчеканил я, закаменев лицом.

— Вы не хотите с ним поговорить? Возможно, это подтолкнёт его разум к восстановлению.

Меня предложение паренька совсем не обрадовало. Хреновая идея. А вдруг Алексей и вправду придёт в себя?

— Не стоит так рисковать. Как я уже говорил, мы с ним плохо разошлись. Вряд ли он захочет видеть меня.

— Что ж, — поджал губы доктор и указал на дверь с окошком, — поглядите на Алексея, может, вы измените своё решение. Внук, в свою очередь, не увидит вас, здесь специальное стекло.

Я подошёл к двери и глянул в окошко. За ним оказалась небольшая пустая комната с мягкими стенами светло-коричневого цвета.

Алексей в белой пижаме раскачивался на полу, обхватив руками подтянутые к груди колени. Он что-то мычал, опустив голову. Белокурые волосы растрепались, падая на лоб, но чёрную повязку на глазу они не скрывали.

— А что у него с глазом? — поинтересовался я, пытаясь задушить в зародыше чувство жалости, зародившееся в моей ещё не окончательно зачерствевшей душе.

— У него нет одного глаза, но сотрудники больницы не имеют к этому никакого отношения, уверяю вас. Алексей поступил сюда уже с такой травмой. Думаю, он лишился глаза вчера, возможно, позавчера, — предположил врач, поправив очки. — Мы лишь дали ему зелье, временно блокирующее связь с даром, чтобы он с помощью магии не нанёс никому вреда.

Хм, вот значит как. Интересно, где Алексей оставил свой глаз? Кто его так? Или… блондин сам избавился от него, чтобы не ехать в Архангельск к аномальному проходу? Этого мерзавца не стоило недооценивать. Он ещё тот скользкий тип… Точнее, был им. А сейчас… сейчас Алексей казался несчастным идиотом, запутавшимся и наломавшим дров. Действительно жаль его. Зараза…

Тотчас я воскресил в своей памяти все его скверные поступки, злые слова и угрозы. Пламя гнева разгорелось в моей груди, а внутренний голос сказал, что Алексей сам виноват в том, что с ним приключилось.

Внимательно наблюдавший за мной врач сказал, глубоко вдохнув:

— Вижу, вы всё же не хотите поговорить с внуком.

— Вы невероятно наблюдательны, — дёрнул я уголком рта и затаил дыхание, глядя на замершего Алексея.

Тот медленно поднял голову, и его лицо распорола полубезумная радостная улыбка. Единственный глаз загорелся ликованием и восторгом.

Наверное, так выглядел Али-Баба, когда вошёл в пещеру сорока разбойников, где громоздились несметные сокровища.

— Я… я аристократ, — счастливо прошептал Алексей, пуская слюни на подбородок, — подайте мне золота. Ещё больше золота! Этого мало! Титул! Дайте мне титул! Да, да, вот так! Просто замечательно! Я князь! Наконец-то! Теперь все склонятся передо мной! Ах-ха-ха! Я знаменит и богат!

Его хриплый вороний смех заметался по комнатушке, а сам он вскочил на ноги и принялся потрясать руками, улыбаясь до ушей.

— Богат! Богат! — закричал он, принявшись дико танцевать как марионетка, чьи нити запутались. — Я достиг всего, чего хотел! Ты… да, ты, накрывай стол! И непременно подай свежайшую чёрную икру!

Алексей указывал пальцем в угол комнаты, словно там кто-то был.

Ого, блондин наглухо тронулся умом. Однако он, кажется, получил всё, чего так жаждал: власть, слуг, золото, титул… Правда, выглядело это чудовищно.

Во мне мигом пропало всякое желание злорадствовать, а во рту появился привкус тлена.

Да, судьбинушка обошлась с ним жестоко.

— Игнатий Николаевич, пойдёмте. Алексею стало хуже. Я прикажу, чтобы ему дали успокоительное! — торопливо проговорил врач, взял меня под руку и увлёк прочь.

По пути он пошептался с прибежавшей женщиной в белом чепчике, а затем проводил меня до крыльца, где спросил, сунув руки в карманы халата:

— Вы в бога верите, Игнатий Николаевич?

— Да, верю. Особенно в старых самолётах и древних лифтах: таких, знаете, скрипящих и раскачивающихся так, будто в Ад везут. А вы к чему об этом спрашиваете?

— Помолитесь за здоровье Алексея. Лишним не будет, — сказал паренёк и исчез в здании.

Я хмуро глянул ему вслед. Он словно всю ночь придумывал, как вселить в меня чувство вины. Но ежели рассуждать логично, то блондин сам во всём виноват. Не надо было вламываться в мой дом и трогать чёрный шар.

К слову, артефакт свёл Алексея с ума гораздо быстрее, чем его дедушку. М-да, не та нынче пошла молодёжь, не та… слабоватая.

Хмыкнув, я спустился с крыльца и направился через парк по брусчатой дорожке. Миновал изрыгающий струи воды фонтан и замедлил шаг, почувствовав, как участилось сердцебиение…

Навстречу мне шла хрупкая рыжеволосая юная девица в голубом сарафане, прижимая платок к красным от слёз глазам. А подле неё мрачно вышагивал крупный широкоплечий мужчина с тёмным от гнева волевым лицом и седыми висками. Его загоревшийся взгляд воткнулся в меня, а толстые волосатые пальцы сжались в кулаки.

Разорви меня дракон, Жанна Воронова и её папашка! И вид последнего не предвещал ничего хорошего одному белому и пушистому дедушке!

Но как они узнали, что Алексей здесь⁈ Да плевать! Сейчас нужно подготовиться к встрече с разозлённым главой рода… Он ведь на меня спустит всех собак!

Глава 2

Мне, если честно, совсем не хотелось дискутировать с Вороновым на тему сумасшествия Алексея.

Хм, а не притвориться ли мне дохлым, как вон тот жук? Он в тусклых солнечных лучах поблёскивал на ладони лысого мужчины-пациента. Тот сидел на бортике фонтанчика, мрачно улыбаясь сухими губами, поселившимися на костистом лице завзятого маньяка.

Однако уже было поздно подключать театральный талант. Воронов налетел на меня, грозно пыхтя и хмуря брови.

— Зверев, это все вы! Вы! — прохрипел он, душимый яростью.

— Папенька, папенька, успокойся, — промяукала Жанна, умоляюще глядя на него огромными заплаканными глазами.

— Вы о чём, Воронов? В чём вы меня обвиняете? В том, что по утрам встаёт солнце, а Тьма ещё не захватила мир? Да, признаюсь, наверняка в этом частично есть моя заслуга.

— Прекратите ёрничать и острить! — выпалил он, нависая надо мной. — Вы даже не пытаетесь изобразить скорбь по свихнувшемуся внуку, потому что знаете, какое он дерьмо! Это все вы! Вы воспитали такого эгоистичного барана, лжеца и подлеца. Он охмурил мою глупую и наивную дочь! А потом, знаете, что он сделал⁈ У меня есть неопровержимые доказательства, что он избавился от глаза, чтобы не ехать в Архангельск в аномальный проход. Да-да, тот самый, в который вы его хотели отправить! А теперь он вообще с ума сошёл!

— Горе-то какое, Алёшенька, — запричитала Жанна и закрыла сморщившееся лицо бледными трясущимися ладонями.

Слёзы потекли в три ручья. Всё-таки, что ни говори, а она его, кажется, любила.

— Не реви! — бросил ей отец, раздувая крылья носа. — Сама виновата, что влюбилась в такого идиота, выродка из гнилой семейки, где уже были ку-ку…

— Вы переходите допустимые границы, — нахмурился я, выпрямил до щелчка в позвоночнике спину и расправил плечи.

Однако Воронов всё равно казался раза в два крупнее меня.

— А что я сказал не так⁈ — дохнул на меня обжигающим гневом аристократ, презрительно усмехаясь. — Разве не вы бегали по улице в чём мать родила? Не вы кусали людей, точно бешеный пёс, а⁈

— Я так развлекался. Скучно мне на пенсии было.

— Нет, Зверев, вы были безумцем, идиотом. Да-да, не отрицайте этого. И это ваше дурное семя сказалось на психическом самочувствии Алексея. Если дед сумасшедший, то и среди его потомков будут такие же экземпляры, — горячо прошипел дворянин и покрутил пальцем у виска.

— А вы, видимо, опытный генетик, раз так хорошо разбираетесь в наследственности? — холодно заявил я, сложив руки на груди. — Но что-то мне подсказывает, что вы так же далеки от генетики, как свинья — от органической химии.

Воронов скрипнул зубами, дёрнул головой и попытался раздуться, чтобы его массивная фигура на фоне шумящего водой фонтана внушала уважение. Но я лишь пренебрежительно фыркнул.

— Вы сравнили меня со свиньёй? — угрожающе оскалился Воронов и воткнул в меня дивно убийственный взгляд.

Таким взором можно было обеззараживать хирургические инструменты. Подобный взгляд убивал девяносто девять и девять десятых процентов всех известных микробов и сто процентов тех, что прозябали в безызвестности.

— Так же, как вы сравнили меня с идиотом и безумцем. Назвали мой род гнилой семейкой, — с усмешкой парировал я, почти неслышно вдыхая пахнущий листвой воздух. — Вы, вероятно, как всякий недальновидный человек, считаете, что раз вас обуял гнев, и вы чувствуете себя обманутым, то это повод не следить за своими словами и думать, что вам это сойдет с рук — дескать, эмоции взыграли. Нет, со мной такое не пройдёт. Перед вами дворянин, а не хрен с базара. И каждое произнесённое вами слово будет иметь последствия.

Мужчина удивлённо всхрапнул как матёрый бык, которому бросил вызов старый кот с обгрызенными ушами и сломанным хвостом.

Видимо, Воронову давно никто не перечил и не давал ответку.

Дворянин пару мгновений сверлил меня изумлённым взором, а потом приподнял уголок рта, словно хотел показать клык, после чего запрокинул голову и хрипло рассмеялся.

Его нехороший, каркающий смех заставил Жанну отнять ладони от лица и пугливо посмотреть на отца.

— Папенька, не надо… — пропищала она, хлюпая красным распухшим носиком.

Кажется, девчонка хорошо знала, что обычно следует за таким хохотом.

— Заткнись, дурёха! — рыкнул он на дочь, оборвав смех. — Не хватало ещё, чтобы ты мне советы давала!

— Вокруг люди, они смотрят на вас, — спокойно напомнил я, покосившись на замерших возле деревьев санитаров и лысого пациента на бортике фонтана.

Лысый, кстати, принялся с садистским наслаждением отрывать лапки вяло зашевелившемуся жуку.

— Мне плевать на простолюдинов! — прохрипел Воронов, рубанув рукой воздух. — И на вас мне тоже плевать, Зверев! А на что мне не плевать, так это на то, что ваш сбрендивший внучок официально женат на моей дочери-дурочке, и он, тварь, числится в моей семье! Богом клянусь, из этой дерьмовой истории торчат ваши седые уши, Зверев! Ходят слухи, что вы стали дьявольски хитры, будто на том свете брали уроки у самого Сатаны.

— Враньё. Не брал я у него уроки, это он униженно просил меня поучить его уму-разуму. А что до Алексея, из моей семьи он ушёл перспективным магом с двумя глазами и психологически здоровым.

— Вы намекаете, что это я во всём виноват⁈ — взъярился Воронов.

— А вы думаете, что Жанна? Нет, она почти святая. Думаю, её канонизируют, — усмехнулся я, краем глаза заметив выскользнувшую из травы кошку.

Она задрала хвост и пошла к пациенту. Тот посмотрел на неё тяжёлым взглядом, облизал губы. И как только она приблизилась, он радостно пнул её ногой.

Кошка, болезненно мяукнув, улетела в траву.

Лысый довольно улыбнулся и закинул жука в рот. Хрустнул панцирь, вторя шумному дыханию Воронова. Тот окончательно потерял над собой контроль, чего я, собственно, и добивался. Была у меня одна идейка.

— Вы мерзавец, Зверев! — выпалил дворян и резко шагнул ко мне.

— Папа, нет! — взвизгнула девчонка, когда широкая, холеная ладонь Воронова со свистом полетела к моей щеке.

Я пригнул голову, избегая удара.

— Значит так! Тем лучше! Огребёте по-взрослому, Игнатий! — распалено прорычал дворянин и отпихнул Жанну.

Та со стоном упала попкой на траву, жалобно уставившись на отца. А тот всерьёз взялся за меня, отправив кулак на сближение с моей челюстью. Хорошо хоть он магию не применил. Однако если я пропущу такой удар, то буду говорить на ломанном русском!

Благо я успел отскочить в сторону, но кулак пронёсся в считаных сантиметрах от моего плеча.

А этот хрен оказался быстрее и ловчее, чем мне мыслилось! Эдак он и завалит дедушку! Гнев питал его, как сухая солома — пламя! Надо срочно переходить к моему плану, где центральную роль играл лысый пациент.

Да, он, конечно, садист, но я всё равно мысленно попросил у него прощения, а затем использовал «вселение» и украдкой швырнул в лысого последнюю душу паразита Павлова. Она без малейших проблем завладела телом садиста, чей разум оказался очень и очень слаб. Кажется, у него вообще нет никакой надежды на излечение.

Пациент кровожадно оскалил зубы и резко, как пружина, выпрямился за спиной злобно хрипящего Воронова. Тот был ближе всех к лысому, и он с утробным рычанием вцепился в его толстую багровую шею, начал душить и кусать.

Брызнула кровь и испуганно завизжала Жанна. В нашу сторону побежали санитары. А сам Воронов с болезненным возгласом упал на газон, растущий рядом с брусчатой дорожкой.

Дворянин попытался сбросить пациента со спины, но тот ловко оплёл ногами его бёдра и вцепился как клещ. Его зубы продолжали терзать шею аристократа, превращая её в фарш.

Крови было столько, что она залила весь затылок Воронова, воротник пиджака и даже попала на лицо, перекошенное гримасой боли и удивления.

Да, вряд ли он ожидал, что на него набросится пациент…

Впрочем, Воронов был опытным магом, посему сумел вызвать атрибут. Магический туман окутал его руку, грозя вот-вот обрушиться на лысого, причиняя ему вред. Нельзя этого допустить!

Я с воплем бросился на садиста и стащил его со спины аристократа, хотя пришлось сильно постараться. Чуть все сухожилия на руках не порвал!

Но зато теперь беснующийся пациент валялся в одной стороне, а не успевший применить магию Воронов — в другой.

Я же встал между ними и выхватил из кармана зелье здоровья, взятое из дома на всякий случай. Оно сверкнуло стеклянным боком и упало возле Воронова, истекающего кровью. Тот не заметил его. Но вот Жанна углядела, бухнулась на траву возле отца, цапнула зелье и принялась вливать его в глотку папеньке.

Пальцы девушки дрожали, а грудь бурно вздымалась, но она не пролила ни капельки. Всё отправилось в рот Воронова, после чего его искусанная окровавленная шея стала приходить в норму: кожа срасталась, а кровь засыхала, превращаясь в корку.

Отлично! Всё идёт как по нотам!

Правда, порабощённый паразитом Павлова пациент плотоядно посмотрел на меня и зарычал. Но всё же он не напал, ощутив, что я его временный хозяин.

Лысый резко развернулся и помчался прямо на санитаров. Но где-то на полдороги он резко замер, распахнув рот, перепачканный красным.

Паразит Павлова оставил тело пациента, и тот снова стал полновластным владельцем своей тушки. Причем, вселение чужой души не нанесло ему никакого вреда… Хотя нет, нанесло. Санитары грубо повалили его носом в траву и заломили руки.

Я снова мысленно извинился перед ним и решил отправить ему коробку дорогих шоколадных конфет в форме жуков.

Пока же мой взор обратился к Воронову. Тот всё ещё лежал на спине, а плачущая Жанна вытирала его покрытое красными разводами лицо промокшим от слёз платочком.

— Папенька, ты как? — пролепетала девушка.

— Нормально, — хмуро выдал тот, принял сидячее положение, а потом встал, бросив гневный взгляд на пациента.

Его уже увели в главное здание, но Воронову наверняка принесут извинения.

— Хотите продолжить махать кулаками, унижая своё дворянское достоинство? — вздёрнул я бровь, насмешливо глянув на аристократа. — Я к вашим услугам.

Мужчина побагровел, но уже не от гнева, а от стыда, что сорвался. Он отвёл взгляд, зачерпнул воду из фонтана и принялся отмывать физиономию и шею.

— Папенька, господин Зверев тебя спас, — взволнованно прошептала Жанна, подойдя к отцу. — Этот сумасшедший чуть не перегрыз тебе шею. Ежели бы не Игнатий Николаевич…

— Знаю! — прошипел тот, перебивая её.

Воронов пару мгновений стоял ко мне спиной, согнувшись и упёршись руками в бортик фонтана, а потом повернулся, хмуря брови.

— Приношу вам свои извинения, Игнатий Николаевич. Я повёл себя недостойным образом, перекладывая дела своей семьи на вас, — с трудом произнёс он. Слова шли из него тяжело и больно, как ржавые крючья, цепляющиеся за нежное нутро горла. — И я благодарю вас за то, что помогли мне с этим… кхем… постояльцем больницы. Я в долгу перед вами.

— Пустяки, — холодно ответил я, всем своим видом показывая, что выше всего того дерьма, что наговорил мне Воронов.

Тот ещё сильнее покраснел от стыда, понимая, что выглядел как тупой, недалёкий дуболом.

Дочь взяла его за руку и искренне проговорила:

— И от меня примите благодарность, господин Зверев.

Я кивнул и сказал Воронову:

— Позвоните мне на днях, вместе подумаем, что делать с Алексеем.

Не став ждать его ответа, я развернулся и пошёл прочь, держа спину прямой, а плечи развёрнутыми.

Кажется, мне удалось с прибытком выйти из сложной ситуации. Воронов теперь чувствует себя обязанным мне, как и Жанна.

Эх, а девчонку-то жаль. Сколько ночей она будет рыдать по Алексею? И ведь Жанна точно ещё не поняла, что он подлец. Блондинчик бы наверняка изменял ей и тиранил. Она бы с ним горя хапнула полной ложкой.

А ежели бы Жанна не вышла за него замуж, то всё равно бы не смогла избавиться от него. Несла бы этот крест всю жизнь. Бегала бы к нему тайком от какого-нибудь мужа, навязанного ей отцом.

Я знаю такой тип привязанности. Он нездоровый, с признаками сумасшествия…

Ладно, поглядим, что будет дальше.

А пока я вызвал такси и отправился на Васильевский остров через всю столицу. А над той начало мрачнеть небо, набежали чёрные распухшие тучи и забарабанил по крышам дождь, изгоняя горожан с улиц. Налетел ветер, пригибая деревья.

Такси подъехало к особняку Зверевых уже под стеной дождя. Я весь промок, пока добежал до двери. В прихожей встряхнулся, как седой пёс и услышал грубые мужские голоса.

— Какого хрена? — нахмурился я и торопливо двинулся в холл.

Там я заметил Прасковью, вышедшую из коридора с чёрным мусорным пакетом, оттягивающим её руку. Та тоже заметила меня и испуганно ойкнула, словно я застал её за преступлением.

— Что у тебя в пакете? И что за мужики разговаривают на втором этаже? — настороженно спросил я.

Мало ли что? Меня, вообще-то, два раза пытались убить: один — на шоу, а другой — перед кафе, когда чуть не задавили.

— Ра…рабочие, — пролепетала служанка, расплывшись в нервной улыбке. — Господин Павел нанял их. Вы же сами ему сказали, чтобы он занялся ремонтом дома.

— Точно, точно, — покивал я, расслабившись.

— Я могу идти? — проронила Прасковья и сделал шаг туда, откуда пришла.

Из-за её движения внутри мусорного пакета что-то стеклянно звякнуло.

— Бутылки? — удивлённо вскинул я брови. — Полный пакет?

— Это не мои! — сразу же заявила покрасневшая женщина.

— Враги подбросили? Эх и пронырливые они у тебя! В запертый дом, да ни одной, наверное, и не раскололи, — весело осклабился я.

— Я… я в доме убиралась: тут одну нашла, там, вот и получился целый пакет, — проблеяла Прасковья, чьё лицо осветил потусторонний голубой свет молнии, сверкнувшей за окном.

— Ну, ежели такой пакет набирается за неделю и не мешает работе, то в этом нет ничего страшного, — подмигнул я ей и принялся покорять лестницу, ведущую на второй этаж.

Авось служанка поняла мой жирный намёк.

— … Левее, левее! — донёсся до меня голос Павла, командующего рабочими.

Я не стал проверять, что они делают, а молча пошёл в свою спальню. Там быстро принял душ, переоделся и уселся за компьютер.

Надо бы проверить, что записали камеры, установленные в алхимической лаборатории де Тура. Надеюсь, не очередные издевательства над служанкой.

Сердце сразу же уколол гнев, стоило вспомнить ту сцену в спальне француза.

Я с большой надеждой начал ускоренно просматривать файлы, записанные камерами. Те, к счастью, ещё и звук писали.

Правда, сперва на мониторе компьютера ничего не происходило. Только в районе трёх часов ночи по алхимическому столу пробежала жирная мышь.

И я уже отчаялся увидеть что-то стоящее, как вдруг утром в лабораторию вошёл чем-то встревоженный де Тур. Он плотно закрыл дверь, воровато огляделся и пошёл к углу помещения.

— Так-так-так, — прошептал я, чувствуя, как от волнения вспотели ладони.

Француз присел, особым образом нажал на панель пола, и та откинулась, словно дверца. Де Тур вытащил из секретной полости шкатулку, поставил её на стол и с щелчком открыл крышку. Извлёк несколько мешочков и положил на стол, а потом принялся готовить лабораторию к варке зелья.

Действовал он профессионально, так что уже совсем скоро на огне побулькивало варево, созданное из порошков, прятавшихся в мешочках из шкатулки. И я хоть убей не понимал, что это за порошки такие?

А когда зелье было готово, де Тур остудил его в холодильнике, выпил и лёг на пол, сложив руки на груди.

— Ничего не понимаю. Он наркоман? — облизал я губы и следом ахнул, поражённый фантастической догадкой. — Неужели шаманизм⁈ Но в этом мире нет рецептов таких зелий. По крайней мере, о них нигде ничего не сказано. Они все очень опасные, забирающие жизненные силы, мерзкие и гадкие, способные убить мага, принявшего их. Откуда у де Тура может быть подобный рецепт? Кто дал его ему? Демоны? Нет, они сами мало чего знают о подобном вареве. Настоящие шаманы обитают совсем в другом мире… Так кто же ты такой, де Тур?

Глава 3

Дождь настойчиво стучал в окно, громыхали раскаты грома и сверкали молнии, а я продолжал напряжённо глядеть со стула на монитор. Тот показывал де Тура, лежащего на полу со скрещёнными руками.

Я не проматывал запись и не ускорял, дабы в подробностях понять, что же он, собака, делает… Действительно ли принял одно из шаманских зелий?

Внезапно в кармане моих брюк зазвонил телефон. Звук, как ржавый нож, резанул по натянувшимся нервам.

— Вашу мать! Кто там ещё⁈ — негодующе выдохнул я и шустро вытащил аппарат. — О как, полковник Барсов. Слушаю вас, Артур Петрович.

— Добрый день, Игнатий Николаевич. Как ваши дела? Чем занимаетесь? — устало спросил аристократ.

— Кино смотрю. Сейчас как раз саспенс в одной из сцен, — проговорил я, глядя на монитор с тревожным ожиданием чего-то эдакого.

— Тогда давайте сразу к делу. Я минувшей ночью звонил вам. Ваш телефон был выключен или находился вне зоны действия сети, — многозначительно выдал полковник. — А вы нужны были отделу. То, что говорят по телевизору, — лишь половина от количества проходов, возникших в городе единомоментно. Нам не хватало опытных магов. Где вы находились в это время?

— В гробу.

— В гробу⁈

— Именно, я иногда в нём сплю. Не пропадать же добру, оставшемуся после моих похорон? Но как только я узнал об угрозе появления проходов, так сразу же вскочил на свой харлей и принялся патрулировать улицы возле особняка. Надеялся на появление монстров, но они так и не объявились, видимо, побоялись связываться с дедушкой. А что же до телефона, то он, кажется, разрядился.

Барсов хмыкнул:

— Что ж, ладно. Но впредь держите под рукой заряженный телефон. Опытных магов отделу и вправду не хватает. А теперь ещё Евгения Котова… эх…

Голос полковника помертвел, а воздух с шумом вылетел из груди.

— Что с ней⁈ — взволнованно выдал я, чувствуя, как холодные клещи сжали сердце. Погибла? Её растерзали монстры?

— Она получила рану в одном из боёв. Рану, конечно, убрали, но проблема в том, что Евгения… кхем… сдала морально. Вы бы навестили её, что ли… Кажется, она уважает вас. Прямо сегодня и съездили бы к ней.

— Диктуйте адрес, — с облегчением сказал я, смекнув, что Барсов для этого и звонит.

И тот, обрадовавшись, без запинки отбарабанил, где живёт Котова. После этого мы распрощались, и я продолжил наблюдать за де Туром.

Тот всё так же без движений лежал на полу. Сцена затягивалась, грозя перейти в скукоту. Но вдруг он резко выгнулся в районе пояса, захрипел и громко закашлялся. Слюни фонтаном брызнули из его мучительно оскалившегося рта, а затем он резко обмяк. Грудь больше не вздымалась, голова же безвольно повернулась вбок.

— Помер? — вскинул я брови.

Радостная улыбка медленно раздвинула мои губы.

Но чудеса, как известно, на то и чудеса, что они никогда не случаются.

Француз внезапно глубоко вдохнул и принялся шумно дышать. Потом он кое-как перевернулся на живот и трясущейся рукой начал что-то записывать в тетради.

Впрочем, понятно что… Картины из своего видения, порождённого шаманским зельем.

В башне ведьмаков говорили, что опытный мастер способен по этим видениям предсказывать будущее. Лично я их трактовать не умею, хотя однажды в молодости по глупости принял такое зелье. Чуть коньки не отбросил. Потом целый день ходил смурной, вспоминая ту дичь, что пришла ко мне под воздействием зелья.

И я до сих пор разбираюсь в шаманизме так же, как енот в макроэкономике. А вот француз, кажется, соображал в этом деле. Ежели это действительно так, то он опасный противник.

Де Тур меж тем всё записал и поганенько так улыбнулся, словно задумал какую-то гадость. Встал с пола и убрал все мешочки да тетрадь с записями в тайник в углу лаборатории, а затем удалился, приняв холодный, слегка надменный вид.

После его ухода в лаборатории больше ничего не произошло вплоть до текущего момента.

— Итак, что мы имеем? — принялся вслух рассуждать я, подойдя к окну, за которым струи дождя грохотали по металлическим крышам, а ветер рвал провода. — Де Тур, скорее всего, знает и порой варит зелье связи, устанавливающее контакт с тем или иным демоном. А ещё он точно использует шаманское варево.

К слову, шаманизм — это не какая-то отдельная ветка магии, а определённый вид работы с зельями, влияющими на сознание. Они вроде как расширяют горизонты и позволяют заглянуть за грань.

Несколько ведьмаков занимались шаманизмом, и все они закончили весьма печально: кто-то помер, кто-то сошёл с ума, кто-то стал наркоманом, а кто-то и женился. Эх, бедолаги… Причём последний женился не на ком-то, а на козе. Вот такой поворот.

— Что же мне делать с де Туром? — задался я вопросом, задумчиво хмуря брови. — Логичнее всего вернуться в его дом и хоть одним глазком да глянуть на записи в тетради. Думаю, они прольют свет на то, кто он такой. Опасен ли он для меня, способен как-то помешать моим планам или нет.

Придя к таким умозаключениям, я потёр поясницу, занывшую после долго сидения на стуле, а потом отправился в лабораторию. Я ведь сегодня утром забыл принять таблетки, то бишь выпить зелье повышения уровня.

К тому же из души и зубов костяного скульптора можно сварить интересное зелье.

Однако на полпути к лаборатории, а если точнее — на лестнице, меня перехватил энергично сверкающий глазами Павел.

— Деда, привет. Я начал ремонт со спортивного зала! — громко произнёс он, перекрывая до того противный шум дрели, что у меня зубы разболелись. Говорят, в Аду есть такие пытки. Ну, в технологически развитой части Ада, идущей в ногу со временем.

— Почему именно со спортивного зала? Решил уничтожить место, где пролил столько слёз и которое тебе снилось в кошмарах? — усмехнулся я, продолжив спуск по лестнице.

— Нет, просто… просто… ой, даже не буду объяснять, — надулся тот и следом перевёл тему, мрачно почесав второй подбородок: — Мне утром Жанна звонила. Она искала Алексея. Куда-то он запропастился. Слово за слово, и мы разговорились. Так она такой бред про тебя наговорила, что ни в какие ворота не влезает. Мол, ты Алексея из дома гнал, тиранил его, меня бил. Я не выдержал подобного вранья и… в общем… сорвался, правду ей рассказал про Алёшку, дарственную и прочее.

Парень виновато повесил голову, украдкой глядя на меня. Мы же всё это хотели держать в секрете.

— Ладно, не переживай. Что сделано, то сделано, — сказал я, преодолев лестницу.

— Только она, кажется, не поверила мне, — буркнул внук, следом за мной войдя в лабораторию.

Зажужжали лампы, осветив алхимические столы, шкафы с ингредиентами и металлические полки с ретортами, перегонными кубами и колбами.

— Поверила, хотя бы отчасти, — усмехнулся я, втянув ноздрями воздух, пахнущий сушёными пряными травами. — Мне довелось видеть её сегодня. И она глядела на меня совсем не как на чудовище. Наверное, этому ещё поспособствовало то, что её папенька нашёл доказательства того, что Алексей лишил себя глаза, дабы не ехать в Архангельск. Ты лучше присядь и послушай поучительную историю, произошедшую с твоим братом…

Павлушка уселся на краешек стола, настороженно глядя на меня, словно не ожидал услышать ничего хорошего. Оно так и вышло…

После моего рассказа, разбавленного громыханием посуды, в которой я попутно толок ингредиенты для зелья, внук мучительно закусил губу, принявшись взволнованно мерить шагами лабораторию.

Что ни говори, а Павел до сих пор переживал за брата, пусть тот и был мразью.

Благо за себя пухляш тоже переживал.

Он резко повернулся ко мне и выпалил:

— Дедушка, если Алексей сошёл с ума, то и я, наверное, могу? Вдруг это действительно что-то наследственное?

— Пфф, всё это ерунда, — отмахнулся я, поставив ковшик с зельем на огонь. — У Алёшки были все предпосылки, чтобы кукукнуться, а у тебя их нет. У тебя другие.

— Какие⁈ — выдохнул он, беспокойно забегав зенками по сторонам.

— Предпосылки к ожирению и тому, чтобы стать подкаблучником…

— Деда, мне сейчас не до шуток.

— Успокойся. Всё с твоим разумом будет хорошо. Клянусь, — заверил я его, вдыхая терпкий запах, идущий от варева, покрывшегося зеленоватой пенкой.

Внук замолчал и несколько секунд задумчиво смотрел в стену, словно искал там ответы. Но потом он провёл ладонью по лбу и спросил, глянув на ковшик с булькающим зельем:

— А что ты варишь? Я никогда ничего подобного не видел.

— Ещё бы! Этот рецепт мне дал архангел Пётр, — улыбнулся я и незаметно для пухляша с помощью «трансформации» отправил в зелье душу костяного скульптора.

Варево сразу же сердито зафыркало и приобрело мутно-белый оттенок. Хм, а должен быть сероватый. Может, я что-то напутал?

— И для чего оно? — спросил внук, подойдя ближе.

— Кости укрепляет, — ответил я и снял ковшик с огня.

Поставил его на стол остужаться. Уже поздно что-то переделывать. Придётся пить такое. Риск? Да, имеется. Можно… кхем, животом потом маяться. Но не выливать же столь драгоценное зелье?

Я налил его в бокал, подул на него и принялся пить мелкими глотками. Те обжигали горло, но так надо было. А вскоре ещё и острая боль в костях добавилась.

Зашипев, я уселся на стул, махнув рукой обеспокоенно метнувшемуся ко мне внуку. Тот замер, глядя на меня во все глаза.

Боль, собака, усиливалась, аж пульс забарабанил в ушах, а руки задрожали.

Но меня не скрутило в рвотном позыве. Я посидел немного и показал внуку большой палец.

Да, всё прошло больнее, чем обычно, но в пределах нормы, несмотря на чуть другой оттенок зелья. Кости стали крепче.

Однако я на этом не остановился, ещё выпил зелье повышения уровня, после чего мой дар стал семьдесят первого уровня.

Отлично. До девяносто первого осталось всего двадцать уровней. Получив его, я смогу войти в проход, ведущий в руины Разбитой Головы, где обитает девяносто девятая душа.

Пока же я с довольной улыбкой встал со стула и был атакован вопросом Павла, подозрительно сощурившего глаза:

— Дедушка, а откуда ты знаешь все эти рецепты? Неужели ты так много утаил от меня, не рассказал, не передал по наследству?

— Враньё. Что значит «так много»? Не просто «так много», а очень много! Гы-гы. Но придёт время и кое-чего тебе расскажу. А сейчас иди к рабочим. Они, наверное, уже скучают по твоим мудрым советам.

Парень пару мгновений недовольно глядел на меня, а затем фыркнул и ушёл.

Я запер лабораторию, прилично оделся и вызвал такси. Оно приехало с запозданием из-за бушующей стихии. Улицы оказались порядком подтоплены. Я даже пожалел, что не вызвал лодку.

Такси с большим трудом принялось пробираться по городу, но всё же не утонуло и добралось до небольшого сиреневого особнячка, где на втором этаже в квартирке жила Евгения Котова.

Я вбежал в подъезд и сложил зонтик. Тот оставил целую лужицу на лестнице с выщербленными ступеньками. Двинувшись по ним, я взошёл на второй этаж и остановился у резной высокой двери. Постучал.

Кажется, раньше в этом особняке жила дворянская семья, а сейчас его поделили на квартирки: по две на каждом из трёх этажей.

— Игнатий Николаевич, — удивлённо приподняла брови открывшая дверь Котова в простом домашнем халате. Впрочем, тот подчёркивал её фигурку, подобную песочным часам.

Лицо же женщины оказалось осунувшимся и бледным. Зелёные глаза с тревогой смотрели на меня, а рыжие кудряшки больше не блестели.

— Он самый, — улыбнулся я Евгении, стоящей в тапочках на коврике в крошечной прихожей.

Вдруг дверь позади неё открылась, явив мне улыбающегося капитана Юрова. Однако его улыбка быстро пропала, сменившись почти злым выражением колючих глаз, идеально сочетающихся с лысиной и жёсткой, тронутой сединой щетиной на подбородке.

А что совсем не шло ему, так это помятая форменная рубашка и мосластые волосатые ноги, выглядывающие из семейных трусов с гербами империи.

— Патриотично, — спокойно кивнул я на них, не показывая громадного удивления, поразившего меня, словно молния, сверкнувшая за окном.

Какого хрена⁈ Неужели Котова с капитаном… того⁈ Господи, как ты допустил такую противоестественную связь⁈

— Дождь вымочил штаны Георгия Францевича, они на батарее сушатся, — как-то даже апатично объяснила Котова и посторонилась. — Проходите, Игнатий Николаевич. Четвёртым будете. Моё жилище нынче пользуется популярностью.

— Добрый день, господин Юров. И кто четвёртый? Лейтенант Фёдоров? — попробовал я угадать, мысленно извинившись перед богом. Всё-таки он оказался адекватным, раз между капитаном и Евгенией ничего не было.

— Угу, добрый день, — мрачно буркнул Георгий Францевич и исчез из дверного проёма, ведущего на кухню с высоким лепным потолком.

На кухне и вправду восседал лейтенант Фёдоров, похожий на угловатого, квадратного гнома. Китель на его широкой груди оказался расстёгнут, а рука разливала коньяк по стопкам, поблескивающим на круглом столе.

Рядом притулились газовая плита, кухонный гарнитур и холодильник с десятком магнитиков на дверце.

На подоконнике же росли цветы в горшках. А безукоризненно чистенькие занавески оказались весёлого ярко-зелёного цвета, делая пропахшую выпечкой кухню ещё более уютной.

— Обедаете? — глянул я на коньяк и повесил на напольную вешалку плащ и зонтик.

— Поднимаем боевой дух, — ухмыльнулся лейтенант. — Приветствую, Игнатий Николаевич.

— А никто его и не ронял, — мрачно выдала Котова, поставила на стол четвёртую стопку и уселась на табуретку. — Присаживайтесь, господин Зверев, ежели вы не имеете ничего против алкоголя в середине дня.

— В середине дня? Что-то вы припозднились, — улыбнулся я и тоже уселся за стол, заметив на себе косой взгляд капитана.

Он пристроил свой костлявый зад справа от меня и явно вновь испытывал ко мне неприязнь, как в тот первый раз возле заброшенной фабрики, словно и не было наших приключений в Лабиринте, где мы спаслись только благодаря сплочённой командной работе.

— Давайте выпьем за то, что всё у нас хорошо, — произнёс лейтенант, налив и мне коньяка.

— А могло бы быть ещё лучше, — проронил капитан, кольнув меня острым взором.

— Георгий Францевич, не начинайте, — поморщилась Евгения, наливая в четыре бокала вишнёвый сок из стеклянного графина.

— А чего сразу «не начинайте»⁈ — повысил голос аристократ, мигом вскинув голову.

— У вас, видимо, есть ко мне какие-то претензии? — холодно осведомился я, глянув на капитана.

— Не только у меня, — прошипел тот и жарко выпалил, будто давно хотел всё высказать мне в лицо: — Из-за вас мы не получили должную награду за миссию в Лабиринте! Нам дали сущие крохи вместо обещанных денег, званий и наград! Вы разрушили храм!

— Капитан, Зверев спас нас! — выдохнула Котова, устало хмуря брови, словно уже не в первый раз говорила это.

А вот лейтенант Фёдоров молча поджал губы. В его голубых глазах здравый смысл опытного бойца боролся с досадой человека, которого спасли из зыбучих песков, но он при этом потерял сундук с сокровищами. И сейчас, слегка под градусом, Фёдоров всё же был на стороне капитана.

А тот вскричал, ударив раскрытой ладонью по столу:

— Никому бы не пришлось никого спасать, если бы Зверев не убежал, когда монстры напали на нас в той богом проклятой брошенной деревне! Вчетвером мы бы сумели отбиться, а потом бы и храм нашли! Что вы молчите, Зверев⁈ Сказать нечего в своё оправдание?

— Я ни перед кем не оправдываюсь, даже перед богом, — невозмутимо произнёс я, выглядя хладнокровной статуей на фоне яростно хрипящего багрового капитана, оскалившего жёлтые зубы.

— Да вам просто нечего сказать! Вот вы и прячетесь за красивыми словами! Вы эгоист, Зверев, никчёмный человек. Вас-то вызывал к себе сам князь. Небось тайком одарил вас чем-то? А нам — хрен! Вы не дали построить карьеру моему отцу, а теперь и мне вредите! — выпалил капитан со жгучей яростью, густо замешанной на зависти, ревности и застарелой ненависти.

Я спокойно взял со стола дольку лимона, закинул её в рот и даже не поморщился, хотя внутри меня нарастал гнев. Юров говорил уверенно, жарко, как пламенный оратор, который может заставить поверить толпу в любую чушь.

Котова вполне могла подпасть под влияние слов капитана. Фёдоров вон уже практически на его стороне.

А что будет дальше, если эти двое впитают точку зрения Юрова? А дальше все в отделе начнут шушукаться, повторяя ахинею Георгия Францевича. Моя репутация рухнет. И что самое обидное, я ведь реально спас их, а теперь выслушиваю весь этот бред…

Но я не позволил себе вспылить, а отчётливо проговорил, кое-что поняв:

— Вроде бы передо мной сидите вы, Юров, а слышу я помощника князя Корчинского, Шмидта, с кем у меня давняя вражда. Он подзуживает вас?

— При чём тут Шмидт? Не уводи разговор в сторону!

— Тогда поклянитесь, что вы не разговаривали с ним, и что он не науськивал вас против меня.

Фёдоров и Котова уставились на капитана, затаив дыхание. Его ответ очень интересовал их и мог перевернуть всё с ног на голову.

Юров тяжело запыхтел, скрежетнул зубами и выпалил:

— Да идите вы к чёрту!

Он схватил стакан и выплеснул вишнёвый сок, целясь мне в лицо. Но капли ударились в выставленный «воздушный щит» и отлетели в багровую перекошенную гневом физиономию Юрова. Тот вытаращил глаза, раззявил рот и выгнул брови. По его щекам, словно кровь, скатывались капли сока.

— Знаете, капитан, если в следующий раз передо мной встанет выбор — спасти вас или оставить на съедение монстрам, то я снова спасу вас, несмотря на то, что вы очень недалёкий человек, которым легко манипулировать, — спокойно произнёс я.

Всё, мне можно вручать приз зрительских симпатий.

Евгения с презрением посмотрела на капитана. Лейтенант же облизал губы и тряхнул головой, словно пытался избавиться от наваждения. Теперь в его глазах забрезжило уважение ко мне.

— Зверев, когда-нибудь я докажу, кто вы есть на самом деле, — процедил капитан, глядя на меня исподлобья. — А теперь мне нужно идти.

Он встал, пытаясь удержать на физиономии каменное выражение, но осознание очередного поражения кололо его хуже отравленных игл.

Глава 4

После ухода Юрова смылся и Фёдоров. Он на прощание пожал мне руку и тихонько извинился.

Евгения закрыла за ним дверь и вернулась на кухню, где, несмотря на полдень, царил густой сумрак, озаряемый молниями, сверкающими за окном. Там в потоках дождя тонула Северная Пальмира.

— Юров и Фёдоров на самом деле неплохие люди, — начала Котова, усевшись обратно за стол.

— Давай не будем о них. Я к своим почтенным годам научился разбираться в людях. Лучше расскажи, что с тобой происходит. Отчего глаза больше не горят, а лицо такое смурное? — проговорил я и пододвинул к ней чуть ли не лучшее душевное лекарство — стопку коньяка.

Та упёрла взгляд в стол, покрытый новенькой клеёнкой, пару раз тяжело вздохнула и махом опустошила стопку. Поморщилась, закусила кусочком горького шоколада.

Котовой хотелось облегчить душу, но в то же время много чего сдерживало её.

— Евгения, ты можешь рассказать мне свои сокровенные тайны. Обрати внимание на мой возраст, я уже не успею никому ничего рассказать.

Котова испустила сухой хохоток, пробежалась рукой по рыжим кудряшкам и заговорила подрагивающим голосом:

— Знаете, Игнатий Николаевич, я всегда восторгалась теми, кто ходил в Лабиринт. Даже завидовала им и мечтала стать одной из них. А когда я сама очутилась в Лабиринте, то всё оказалось не так… не так… м-м-м…

— Романтично и возвышенно? Приключения оказались со вкусом боли, грязи и дерьма, а не с ароматами кофе, круассанов и пледа?

— Что-то вроде того, — кивнула Котова, снова опустив голову. — В Лабиринте я чуть не погибла, а минувшей ночью меня ранили… Вот, глядите.

Она порывисто раскрыла халат, обнажив грудь, скрытую сиреневым кружевным бюстгальтером.

Признаться, я сперва не обратил внимания на светло-розовый шрамик в пару сантиметров рядом с левой грудью. Меня больше заинтересовала как раз сама грудь. Я хоть и был опытным путешественником, но таких выдающихся холмов не видел. Даже сглотнул, а пальцы жадно дрогнули.

Зараза, что я за человек-то такой? Дама мне тут душу изливает, а я… Эх!

Благо подвыпившая Евгения не обратила внимания на мои рефлексы. Она указала пальцем на шрам и мрачно сказала:

— Ещё бы сантиметр в эту сторону — и всё, отправилась бы Котова в коробку из-под обуви и похоронили бы меня где-нибудь под яблоней в огороде.

Женщина вымученно засмеялась, запахнув халат. И сразу будто света стало меньше.

— Слушай, жизнь вообще опасная штука, от неё умирают. Лично я придерживаюсь мнения, что там, на небесах, уже написали историю наших жизней. Каждый из нас умрёт так, как ему предопределил бог.

— Может быть, — вздохнула она и печально посмотрела на меня. — Игнатий Николаевич, кажется, я трусиха… Я теперь боюсь идти в Лабиринт и тем более сражаться с монстрами.

— Пфф! Ты гораздо смелее многих людей! Я после первой своей раны думал в монастырь пойти…

— Женский небось? — усмехнулась женщина краешком рта.

— А ты меня уже хорошо узнала, — улыбнулся я в ответ и серьёзно добавил: — Ты действительно смелая. Уже забыла, как в Лабиринте на мосту пыталась всех спасти ценой своей жизни?

— Знаете, на эмоциях это было легко сделать. Но потом я целую ночь не спала, ворочалась, с ужасом вспоминая, что могла погибнуть.

— Так, дорогуша, я всё понял. Тебе нужно отвлечься. Мне как раз нужна твоя помощь в одном дельце.

Я хитренько улыбнулся и быстро всё поведал Котовой. Та хоть и удивилась, но согласилась.

Мы тщательно все обсудили, попутно до конца прикончив бутылку. Котовой этого хватило для того, чтобы начать засыпать прямо за столом. Её глаза закрылись, и она засопела.

Пришлось тащить её в спальню. От девушки приятно пахло, а жар её тела пробирался даже сквозь мою одежду. Ещё и халат сбился, опять открыв вид на грудь Евгении. Я его поправил, когда уложил так и не открывшую глаза женщину на большую двуспальную кровать.

— Ну, хороших снов, — пожелал я ей и развернулся.

— Останьтесь, Игнатий Николаевич… — вдруг пьяно пролепетала она, не открывая век.

Я сделал вид, что не расслышал её шёпота, и покинул спальню, чувствуя, что святости во мне прибавилось настолько, что некоторые архангелы начали беспокоиться за свои места. У них ведь появился достойный сменщик.

Но там, где рождается святость, появляется и зло…

Стоило мне выйти из квартиры в подъезд, как позвонила Владлена.

— Слушаю, — бросил я в трубку, принявшись довольно бодро спускаться по лестнице.

Алкоголь лишь чуть-чуть туманил мои мозги.

— Игнатий, вечером ничего не получится, — хмуро проговорила Владлена. — Привезли новый аппарат, мне теперь до самой ночи с ним колупаться.

— Какой ещё аппарат? Что-то для пыток?

— Да, чтобы пытать слишком языкастых пожилых магов.

— А я думал, что для этого достаточно твоего остроумия.

— Всё, прекращай. Я не в том настроении. Какого хрена эту бандуру привезли именно сейчас? Год не везли, а сейчас приволокли! — возмущённо выдала Велимировна, попыхтела немного, как закипевший чайник, а потом всё объяснила: — Привезли новый аппарат, предназначенный для углубленного сканирования артефактов. Наконец-то на него выделили бюджет, а то какой на хрен у нас институт, изучающий Лабиринт, когда нет такого прибора?

Разорви меня дракон! А вот и вознаграждение за мою святость непомерную! Спасибо тебе, господи!

— Владлена, я приеду и помогу тебе с этим чудом техники. Его же настроить надо, а у меня есть кое-какой опыт в этом непростом деле.

— Правда? — усомнилась она и тут же иронично добавила: — Или ты просто ищешь предлог, чтобы приехать и соблазнить меня?

— Одно другому не мешает.

Декан подумала немного и проронила повеселевшим голосом:

— Ладно, приезжай. Я скажу, чтобы тебя пропустили.

— Договорились, — улыбнулся я и сбросил вызов.

Прелестно! Теперь нужно сгонять за чёрным шаром.

Правда, хоть дождь и прекратился, но дороги были покрыты глубокими лужами, с крыш текли целые водопады, а небо словно выцвело.

К счастью, такси всё равно довольно быстро довезло меня до магазина, где я купил материалы-диэлектрики, а потом оно же доставило мою персону в особняк Зверевых.

Я кое-что прихватил из дома, взгромоздился на стального коня и помчался по лужам к окраине города.

Сильно не гнал, чтобы не встретиться с помершими родственниками, но до кладбища добрался шустренько. А оно опять оказалось под властью липкого, холодного тумана.

Производят его, что ли, где-то здесь?

В сторожке возле ворот снова никого не было, а сами створки оказались гостеприимно распахнутыми.

Подумав немного, я спрятал мотоцикл в мокром еловом лесу, чтобы не привлекать к себе внимания. День всё-таки, на кладбище могут быть посетители, а импозантный дед на харлее — довольно приметный персонаж.

Потому я двинулся на своих двоих, поглядывая на нахохлившихся ворон. Те по-хозяйски восседали на ржавых могильных оградах, печальных статуях и потрескавшихся серых склепах.

Воздух был наполнен запахом мертвечины, а вокруг до сих пор встречались следы ночных событий: поваленные кресты и разрытые изнутри могилы.

Под ногами же вместе с оставшейся после дождя грязью лежали куски похожей на пергамент кожи, труха от гробов и ошмётки гнилой плоти…

Кое-где валялась вывороченная из дорожки брусчатка. Я об одну споткнулся в тумане и упал на четвереньки, едва не проверив, что прочнее — мой висок или могильная ограда. Чую, после такой проверки я бы простым подорожником не отделался. Но всё обошлось. Только колени испачкал, ладони и бороду.

Кладбище возле Северной Пальмиры

Двое неряшливого вида забулдыг тяжело дышали, опираясь на лопаты. Оба мутными глазами глядели на очередную зарытую могилу.

Вдруг один встрепенулся, затаил смрадное дыхание и встревоженно прошептал:

— Витек, слышал? Будто хрипит кто-то.

— Ничего не слышу, — ответил второй, нахмурив лохматые брови. — Показалось тебе. Кто хрипеть-то будет? Мы одни на кладбище. Ни один дурак в такую погоду не приедет проведать даже самого любимого родственничка.

— А что если… если снова блуждающий проход открылся? Говорят, тот появился как раз в такой же туман, — судорожно пролепетал мужчина, мигом побледнев.

— Да хватит тебе ссать, Димон, нет тут никого, — презрительно ухмыльнулся Витек, демонстрируя редкие чёрные зубы.

— А там кто? — свистящим шёпотом выдал Димон и трясущейся рукой указал на стелящийся над дорожкой туман.

В нём появился силуэт, почти неслышно пробурчавший хриплым голосом:

— И где этот склеп? Быстрей бы уже до гроба добраться…

— Мертвец, — просипел Димон непослушными губами. — Дорогу назад ищет… Туда, откуда выбрался.

— Не… нежить же не разговаривает, — сглотнул Витек, вцепившись побелевшими пальцами в черенок лопаты.

— Ага, это ты ему скажи, — пролепетал Димон, глядя во все глаза на силуэт.

Тот вынырнул из тумана, приобретя черты старика с недовольной физиономией и бородой, перепачканной могильной землёй.

— Бежим! — фальцетом взвизгнул «храбрец» Витек и ринулся прочь, перепрыгивая могилы и оградки.

Димон с пронзительным воплем ринулся за другом. А тот бежал так, словно в него вселился чемпион мира по бегу с барьерами.

Всё то же кладбище

Я, конечно, не стал догонять мужиков, хрен знает почему помчавшихся прочь. Хотя догадки имелись. Но меня в первую очередь заботило то, что я, кажется, заблудился.

— Где этот склеп? — снова пробормотал я и двинулся дальше.

К счастью, минут через десять мне удалось отыскать его, вскрыть замок и спуститься по ступеням во мрак склепа. Визуально здесь ничего не поменялось. Фонарик выхватил из тьмы все те же каменные гробы.

Однако мои потрёпанные нервишки всё же натянулись. С чернышом надо держать ухо востро. Вдруг снова начнёт шептать, несмотря на все мои предосторожности?

Холодную каменную крышку гроба я сдвинул с величайшей осторожностью и сразу глянул на свинцовый ящик. Тот смирно лежал рядом со скелетом кого-то из Прониных.

— Ладно, поехали дальше, — пробормотал я и открыл крышку.

Чёрный шар встретил меня спокойно. Отлично.

Я взял его и добавил к обмотанным вокруг него диэлектрикам ещё несколько слоёв подобного материала, а потом сунул артефакт в карман и отправился в обратный путь, скрыв все следы своего посещения склепа.

На сей раз я не заплутал и без проблем добрался до харлея. А тот спустя час привёз меня к воротам института. Миновав их, я въехал во двор. Оставил мотоцикл на пустой парковке для работников и пошёл к зданию, окутанному первыми вечерними сумерками. Те казались гуще из-за чёрного покрова облаков, захвативших небосвод.

В дверях института меня подозрительным взглядом встретил подслеповатый согбенный щуплый старик с бейджиком, криво прикреплённым к потёртому пиджаку производства Киевской Руси, а может, его сварганили ещё племена кривичей.

— Иосиф Иннокентьевич, добрый вечер, — узнал я сторожа благодаря памяти Зверева.

— О, никак Ихнатий Николаевич вертался, — прошамкал он наполовину беззубым ртом. — Владлена Вихторовна велела пропустить вас. Она тама на третьем этаже в артефактории…

— Благодарю, — кивнул я старику, проходя мимо. — А вы в хорошей форме, Иосиф Иннокентьевич.

— Стараюсь, — польщенно улыбнулся сторож.

Он выпятил впалую грудь и состроил грозный вид — мол, ни одна муха не пролетит мимо него, ни один враг не проползёт, институт под надёжной охраной, куда там Аиду с его Цербером.

Подавив улыбку, я прошёл по хитросплетению безлюдных коридоров, залов и лестниц, оказавшись в конце концов перед мощной дубовой дверью с табличкой «Артефактория». Постучал.

— Войдите! — раздался раздражённый голос декана.

Проскользнув внутрь, я очутился в просторном зале с высоким потолком, покрытым защитными чёрными плитками. Они же прикрывали и стены, напрочь лишённые окон.

Мебель тут стояла соответствующая: негорючая и крепкая. Столы, шкафы и стеллажи с простенькими артефактами под бронированным стеклом. Ничего ценного здесь, конечно, не было. А сама артефактория неуловимо напоминала музей.

— А ты не торопился, — укоризненно бросила мне Владлена.

Она нависала над аппаратом, похожим на допотопный громоздкий принтер метра полтора высотой.

Кажется, он уже успел помотать Велимировне нервы. Та сердито сверкала глазами, отражающими тусклый свет парочки ламп.

— Так получилось, — улыбнулся я и двинулся к Владлене, скользнув рукой по полке со специальными инструментами.

— Зверев, умоляю, ничего здесь не трогай. Ты разве не знаешь, куда пришёл? — прошипела дворянка.

— Знаю, видел табличку у входа «осторожно, злая ведьма», — обезоруживающе подмигнул я даме, а затем торопливо добавил, видя, как полыхнули её глаза: — Очень красивая ведьма. Всех на свете красивее, всех мудрее и злее.

— Да, ты угадал. Я сейчас зла. Не могу настроить этот кусок дерьма! — яростно посмотрела она на аппарат.

— Присядь и дай мне десять минут, — проговорил я, снял плащ и аккуратно положил его на стеллаж.

Владлена ничего не сказала, молча уселась в кресло, закинула ногу на ногу и принялась подёргивать ей, наблюдая за мной.

— Зверев, а почему у тебя колени грязные и борода, кажется, украшена комочками земли? — прищурилась она, разглядывая меня.

— С мотоцикла навернулся, когда слезал с него, — соврал я, достав из бороды пару комочков, хотя уже несколько раз чистил её.

— Надеюсь, с дамами у тебя таких оплошностей не бывает? — съехидничала Владлена, щелкнув пальцами.

— Если тебе повезёт, сама узнаешь, — парировал я и с помощью вмонтированного пульта управления принялся настраивать аппарат.

Сей процесс сопровождался пикировкой с Владленой. Та аж раскраснелась, соревнуясь со мной в остроумии. И мы оба получили истинное наслаждение.

А уж когда я настроил прибор, Велимировна даже радостно улыбнулась.

— Я бы в качестве благодарности поцеловала тебя, но нынче ты пахнешь землёй и выхлопными газами, — весело произнесла женщина.

Она встала с кресла и потянулась, словно грациозная кошка. Тонкий свитерок эротично натянулся на её груди.

— Предлагаю обмыть обновку, — вытащил я из кармана плаща два металлических бокала и бутылочку самого дорогого вина, отыскавшегося в особняке Зверевых.

— Пфф, — фыркнула Владлена, скептически глядя на бутыль. — Не по-дворянски как-то вот так пить, словно подростки какие-то.

— Не хочешь вспомнить былые деньки? — улыбнулся я, наливая вино в бокалы.

В воздухе появился насыщенный терпкий виноградный аромат. Ноздри магички затрепетали, а улучшившееся настроение заставило её взять бокал.

— За то, чтобы эта хреновина работала столько же лет, сколько сторож Иосиф Иннокентьевич, — произнёс я тост, кивнув на аппарат, подмигивающий зелёными светодиодами.

Мы чокнулись с металлическим звоном и выпили.

— М-м-м, недурственный напиток, — удивлённо вскинула брови красотка и иронично добавила: — Общение со мной оказывает на тебя положительное влияние. А теперь давай проведём тестовый запуск этой бандуры. Я сейчас принесу артефакт.

Декан двинулась к шкафу, а я незаметно достал из кармана пластинку из трав и проглотил её. Должно сработать.

Пока же Владлена достала самый обычный и примитивный артефакт «светлячок», способный лишь испускать свет. Она положила его в аппарат.

Тотчас на мониторе появились цифры, отсчитывающие процент сканирования артефакта.

Процесс пошёл довольно быстро, но Велимировна не дождалась его окончания.

— Игнатий, я на минуточку. Ничего тут не трогай! — торопливо выдала декан и пулей покинула помещение.

— Ага, как же… на минуточку, — довольно потёр я ладони, ощущая во рту травяной привкус некоего противоядия. — Настойка из чёрного одуванчика с добавлением семян укропа, смешанная с вином, точно даст мне четверть часа. Прости, Владлена, но мне нужно просканировать чёрный шар.

Я достал его из кармана и с волнением посмотрел по сторонам. А не начнёт ли черныш высасывать энергию из местных источников? Вроде не должен. Он покрыт диэлектриками, да и ночь ещё не скоро. Всё же нужно поторопиться.

Дождавшись окончания сканирования «светлячка», я торопливо вытащил его и положил внутрь прибора чёрный шар.

— Ну-с, дорогой, сейчас я и узнаю, что в тебе сокрыто, какая сила, ранг, и на что ты способен, — взволнованно прошептал я и нажал кнопку «пуск».

Сканирование пошло гораздо медленнее, чем мне хотелось, заставляя сердце биться раза в три быстрее против обычного. От напряжения даже во рту всё пересохло.

А тут ещё за дверью артефактории раздался приближающийся стук каблуков…

Твою мать! Владлена войдет быстрее, чем завершится сканирование! Она увидит артефакт и начнутся вопросы… много вопросов… куча, гора! А мне они совсем не нужны. Да, мы с Владленой почти любовники, но она честолюбивая особа… Зараза!

Глава 5

Северная Пальмира

Свет кованых уличных фонарей отражался в лужах, вольготно раскинувшихся на узкой улочке, стиснутой особняками. Возле одного поблёскивал припаркованный чёрный мерседес с тонированными стёклами, скрывающими парочку мужчин от лишних глаз.

— Юров, вы меня разочаровываете, — процедил Шмидт, барабаня пальцами по баранке руля. — Как вы умудрились проиграть словесную дуэль Звереву?

— Он сообразительный, — скрипнул зубами капитан, стараясь не встречаться взглядом с собеседником.

Тот сердито топорщил седые усы, а на его худощавом лице словно прибавилось глубоких морщин.

— Капитан, если так и дальше пойдёт, вам никогда не стать майором, — прошипел Шмидт, шумно вдыхая воздух, пахнущий кожей, обтягивающей сиденья. — И ваш отец никогда не будет отомщён.

— Я больше не подведу вас, — блеснул глазами аристократ, сжав пальцы в кулаки.

Шмидт пожевал губы и уставился на дорогу, хмуря брови.

— Мы во что бы то ни стало должны подрезать крылышки этой седой птичке. Зверевым уже заинтересовался князь, и совсем не так, как я рассчитывал. Кажется, он остался под приятным впечатлением от встречи с этим Игнашкой. А что будет дальше, а⁈ Вы мне можете ответить, Юров? Нет? А я вам скажу. Этот ублюдок Зверев всего за неделю стал сотрудником тринадцатого отдела и снова вернулся к преподаванию в институте. Эдак он скоро займёт место советника князя Корчинского и начнёт мстить всем, кого считает своими врагами. Думаете, он простит вас, Юров, после всех ваших выходок? Нет, Зверев утопит вас в дерьме! Так что соберитесь и начните уже мне помогать, перестаньте гробить всё подряд!

Северная Пальмира, институт

Приближающийся к двери цокот каблучков бил по голове словно медный молоточек, заставляя мысли лихорадочно бегать, сталкиваться и с воплями падать. Но кое-какая идея всё же родилась.

Я торопливо метнулся в угол помещения и схватил лежащий там чёрный плотный чехол, который защищал аппарат во время транспортировки. Быстро напялил его на работающий прибор, цапнул плащ и ринулся к двери. Резко распахнул её.

— Зверев! — выпалила отшатнувшаяся Владлена, вытаращив карие глаза. — Ты чуть дверью меня не ударил!

— Что ты такое говоришь? Женщин бить нельзя… даже дверью! — отбарабанил я, выключая свет в артефактории.

Нас окутал полумрак, царящий в коридоре, где тускло горела лишь каждая третья лампа. Да ещё кое-какой свет лился через окна, за которыми шумели мокрыми листьями дубы.

— А ты чего это? — удивлённо приподняла бровь аристократка, глядя мне за спину, где в артефактории шевелился мрак.

— Да я всё сделал. Тестовый запуск прошёл отлично. Всё работает как надо. Вот я и решил, что нам можно отчаливать. Аппарат выключил и даже накрыл чехлом, чтобы крысы не погрызли.

— В институте нет крыс, — заметила женщина.

— Ну, это может выявить лишь бухгалтерская проверка, то бишь аудит, — не слишком ловко сострил я, взяв Владлену под локоть.

Та нахмурилась, подозрительно сощурив глаза.

Твою мать! Если она сейчас решит сама убедиться в том, что с аппаратом всё в порядке, то это будет фиаско! Она увидит, что он всё ещё работает, да не просто так, а сканирует охрененно редкий артефакт. Если уж я никогда такой не видел, то Владлена и подавно!

К слову, Велимировна сегодня меня уже подвела. Какого фига она так быстро справилась с действием настойки из чёрного одуванчика и семян укропа?

Нет, я понимаю, что Владлена — крутой маг жизни. Но во-первых, до уборной нужной дойти; во-вторых, надо понять, что это не единичный позыв, а расстройство; в-третьих, применить соответствующую магию; в-четвёртых, убедиться, что всё прошло; ну а в-пятых, вернуться в артефакторию.

Вот я и думал, что у меня есть минимум минут пятнадцать, а она справилась меньше чем за десять! У неё даже лицо не изменилось. Цвет всё такой же здоровый.

А вот один из моих преподавателей, кого я напоил этой настойкой в школе-интернате ведьмаков, позеленел тогда, как лягушка.

— Нет, Игнатий, я должна всё проверить. Прибор стоит ого-го сколько! — решительно выдала женщина и сбросила мои пальцы с локтя.

— Владлена, всё с ним нормально. Пойдём, мне надо кое-что с тобой обсудить. Это очень серьёзно, — помрачнел я, включив все свои актёрские навыки.

— Что случилось? — насторожилась Владлена, но всё же по привычке сострила: — Хочешь сделать мне предложение? Извини, Игнатий, но я не выйду за тебя, пока не проверю, что у тебя в штанах. Может, там и замуж выходить не за что?

— Алексей, мой внук, сошёл с ума. Он в психиатрической больнице. И… и он теперь Воронов, — тяжело уронил я слова, вздохнув так горько, что мне самому стало жаль себя.

Владлена распахнула рот и выгнула брови, сражённая наповал моими словами. В её глазах даже мелькнуло виноватое выражение, вызванное брошенной ею неуместной шуткой. Слава богу, у меня такого не бывает.

— Игнатий, — покачала она головой и погладила меня по плечу. — Конечно, пойдём поговорим. Может, вместе что-нибудь да сообразим.

— Знаешь, ты всё-таки права. Проверь аппарат, чтобы уж точно не переживала, — хмуро произнёс я и сделал шаг в сторону, освобождая дверной проём.

Женщина мельком заглянула в помещение, кивнула и заперла дверь, как я и рассчитывал.

Мы двинулись прочь. И хоть Владлена старательно изображала сочувствие, но я чувствовал её страстное любопытство — ахиллесова пята чуть ли не всех дам. И чтобы она не перегорела, я начал по пути к выходу из института рассказывать ей о своих отношениях с Алексеем. Та вздыхала и не перебивала.

А я в какой-то момент резко остановился на лестнице и начал хлопать себя по карманам, хмуря лоб.

— Где же мой телефон? Зараза! Кажется, я забыл его в артефактории. Владлена, дай мне ключ. Я мигом. А ты пока вызови такси.

— За мной заедет водитель, — проговорила она, сунув мне ключ. — Игнатий, не задерживайся. Я подожду тебя в холле.

— Хорошо, — кивнул я, схватил ключ и энергично пошёл обратно.

Как только женщина скрылась с глаз долой, я и вовсе побежал, не обращая внимания на занывшее колено.

Вихрем пронёсся по коридору и отпер дверь артефактории, включил свет и подскочил к аппарату. Сорвал с него чехол, дыша шумно и часто.

Сканирование чёрного шара завершилось, и на мониторе красовался отчёт:

«Ранг артефакта — десятый, максимальный»;

«Состав артефакта — 59% вулканическое стекло, 12% — вулканический пепел, 29% — неизвестные элементы»;

«Магические способности артефакта — воздействие на психику, телепортация, поглощение энергии».

Да, черныш точно не просто артефакт, вызывающий безумие, за который я его принял. Хотя стоит признать, ошибиться было немудрено. Это как найти обычный артефакт «светлячок», взять и принести в башню ведьмаков. А он вдруг, оказывается, умеет не только испускать свет, но и в полночь испепелять души людские. Нонсенс!

Откуда я мог знать, что чёрный шар с сюрпризом? Что он всего лишь маскируется под артефакт, сводящий с ума? О подобных «умных» артефактах нет ни строчки в учебниках ведьмаков. Возможно, я вообще первый человек, отыскавший такую затейливую штуку.

Вашу мать, подумать только, черныш же, помимо всего прочего, обладает телепортацией! Разорви меня дракон, это же такая редкость!

Моя фантазия мигом нарисовала прекрасное будущее, где я телепортируюсь куда угодно, хоть к врагам в бункер, хоть в банковский сейф, хоть в женскую баню, хоть сразу без очереди к любому врачу…

— Вот только как им управлять? — задумчиво пробормотал я и вытащил артефакт из аппарата.

Он всё так же был обмотан диэлектриками, не помешавшими его сканированию. А оно, кстати, не рассказало, что черныш реагирует на смену дня и ночи.

Может, в программе прибора просто нет такого режима проверки? Артефактам же плевать на время суток… Всем, кроме черныша, что делает его уникальным.

Итак, ежели подойти к нему с умом, то из него можно сделать потрясающее оружие. Надо рискнуть и продолжить изучать его, найти возможность управлять им! Только идиот зашвырнёт черныша в дальний угол и забудет о нём.

Я решительно сунул артефакт в карман плаща, а лежащий на столе телефон отправил в брюки, после чего стёр отчёт из памяти аппарата, выключил его и накрыл чехлом.

— Всё, можно уходить, — улыбнулся я и покинул артефакторию.

Владлена, как и грозилась, ждала меня в холле, нетерпеливо расхаживая из угла в угол.

— Нашёл телефон? — глянула она на меня блестящими глазами.

— Ага, — показал я ей трубку и вернул ключ.

— Пойдём прогуляемся по институтскому парку. Заодно и поговорим! — протараторила она, цапнула меня за руку и потащила за собой.

Мы вышли из здания, окунувшись в поздний холодный вечер. Дорожки парка поблёскивали от влаги, а деревья шуршали листвой, роняя капли.

Владлена чуть ли не сразу начала зябко ёжиться, запахнув лацканы пиджачка красного цвета. Пришлось поделиться с ней плащом. Она надела его и даже не поблагодарила, а восприняла как само собой разумеющееся.

Я вздохнул и продолжил рассказывать ей об Алексее. Она внимательно слушала меня, хмуря бровки, пока её каблуки неторопливо цокали по брусчатке.

— … Вот как-то так. Воронов наверняка позвонит, но что делать с Алексеем — пока ума не приложу, — закончил я свою Повесть временных лет.

— М-да, всё очень запутано, — задумчиво выдала женщина, шмыгнув носиком. — Дворянские рода наверняка заметят, что Зверевы потеряли столько позиций в рейтинге. И те, что поумнее, смекнут, как такое могло произойти. Пойдут слухи и кривотолки. Всё-таки потенциально сильный маг покинул семью, да ещё и сошёл потом с ума. О его безумии тоже станет известно.

— Хм, а тебя больше заботят репутация и рейтинг, чем то, что стряслось с Алексеем, — подметил я с кривой ухмылкой.

— А чего его жалеть? Он получил то, что заслужил, — сурово отрезала Владлена, достала носовой платок и высморкалась, причём абсолютно бесшумно. Магия, что ли, какая-то?

— Возможно, — вздохнул я и добавил: — Нужен какой-то серьёзный инфоповод, какая-то крупная победа, резкий взлёт моей семьи в рейтинге родов, чтобы затмить потерю Алексея.

— Хорошая мысль, — уважительно посмотрела на меня декан. — Надо подумать, как организовать что-то подобное.

— У меня уже есть кое-какие идеи. Я обязательно поделюсь ими с тобой, но завтра. Сейчас тебе надо сесть в тёплую машину, пока ты не простыла.

— Какая забота, — насмешливо фыркнула та, но в глазах декана мелькнула теплота.

Я взял Владлену под руку и отвёл её к стоящему возле ворот мерседесу с личным шофером. Тот приветственно кивнул мне. Я ответил ему ровно таким же кивком и открыл для красотки заднюю дверь.

— Зверев, ты удивляешь меня, дал мне свой плащ, открыл передо мной дверь… Тебя укусил джентльмен? — заулыбалась магичка, плюхнувшись чудесной попкой на заднее сиденье.

— Я всегда был таким, просто ты не могла разглядеть этого во мне. Всё больше была занята тем, как погрузить этот мир в пучину Тьмы, — подмигнул я ей, наклонился и на прощание поцеловал в охотно подставленную щеку.

— Может, тебя подвезти? — предложила она, вернув плащ.

— Нет, у меня тут мотоцикл стоит. До завтра.

— До завтра, — проронила она, даже не став приглашать меня к себе.

Мы оба понимали, что Владлена уже порядком устала, потому она и укатила прочь.

Я тоже поехал, но не домой, а в круглосуточный компьютерный клуб, дабы поставить эксперимент с чёрным шаром и энергией.

Добравшись до места, я устроился в безлюдном уголке и провёл за компьютером целый час, держа черныша под плащом на стуле рядом, но ничего не взорвалось и не полыхнуло, ну, кроме моей задницы, так как меня постоянно убивали в какой-то онлайн-стрелялке, да ещё и насмехались.

Впрочем, я быстро успокоил нервишки и радостно улыбнулся. Шарик же, видимо, совсем не опасен, когда его опутывает такое количество диэлектриков. Отлично!

Повеселев, я покинул компьютерный клуб и добрался до особняка Зверевых. Внутри уже все спали, потому я тихонько, как мышка, надел чёрный спортивный костюм и кроссовки. Взял сумку с перчатками, маской и инструментами взломщика-самоучки.

Часы с кукушкой показывали полночь. Пора выходить на промысел.

К дому де Тура я отправился окольными тропами: где пешком, где на такси, на всякий случай путая следы. Так что добрался до логова француза хорошо ежели спустя час.

Ещё примерно столько же времени я потратил, дабы уже знакомым маршрутом проникнуть в его дом через чердак. Меня вроде бы никто не услышал, кроме… чёрного кота. Да, того самого, который в прошлый мой визит встретил меня на крыше. На сей раз он выбрался из-за мраморной статуи голозадой дамочки.

— Фух, гад, напугал, — еле слышно выдохнул я, схватившись за сердце, колотящееся как птичка в клетке.

— Мяу, — насмешливо сверкнул жёлтым глазом кот, подошёл и обтёрся о мою штанину.

— Иди, иди, брысь, мне сейчас не до тебя, — пробурчал я и отодвинул ногой кота.

Тот игриво замахал лапами, сражаясь с кроссовком, но после очередного легкого пинка недовольно зыркнул на меня и потрусил по ковровой дорожке, разлёгшейся в коридоре, порабощённом полутьмой. Мрак разбавлял только лунный свет, льющийся из окон.

Тишина же стояла такая, что я будто слышал, как сгибаются мои колени во время ходьбы.

Кажется, все спали беспробудным сном. Де Тур, по крайней мере, точно развалился на своей кровати. Я заглянул в его спальню через замочную скважину, а потом продолжил пробираться к лаборатории.

Путь к ней отнял у меня ещё полчаса. За это время лицо под маской успело вспотеть. Хотелось обтереть его, но я сдержался и открыл последнюю дверь, посветив фонариком в темноту, царящую в лаборатории.

В нос ударил лёгкий запах формальдегида и тухлятины. Сердце снова застучало сильнее, а по спине пробежал холодок. Но я всё же крадучись двинулся к тому углу помещения, где скрывался тайник. Шаг… ещё шаг.

Внезапно загорелись лампы, заливая лабораторию ярким светом, больно резанувшим по глазам. Пульс сразу же набатом забарабанил в висках, а дыхание спёрло в груди.

Позади меня раздался насмешливый голос де Тура:

— Вы поглядите, кто заглянул ко мне ср-реди ночи, сам месье Звер-рев.

Я выпрямился как пружина и стремительно обернулся.

На пороге в футболке и штанах стоял француз, наставив на меня не один револьвер, а сразу два. Оружие хищно поблёскивало, как и оскаленные зубы де Тура, сверлящего меня злорадным, ликующим взглядом.

— И что вы тут делаете, месье? Вернулись за видеокамер-рами? — глумливо выдал он, глядя на меня как охотник, наконец-то поймавший ненавистную жертву, поимевшую не только его, но и всех его родственников.

— Вы поймали меня, вызывайте полицию, — спокойно проговорил я и хотел сунуть фонарик в карман, но де Тур недвусмысленно дёрнул револьверами.

Я замер, чувствуя, как воздух сгустился от напряжения. Его можно было грызть.

— Полицию? Зачем нам полиция? Мы обойдёмся и без неё, — расплылся в хищной улыбке француз, щурясь, как довольный кот.

— Кто вы такой, де Тур? Откуда в вас столько ненависти? Вы до сих пор злитесь, что проиграли пари?

— К чёрту пар-ри! Вы даже не понимаете, во что ввязались, Зверев! — неожиданно яростно выпалил он, раздувая крылья носа.

Шрам на его лбу стал багровым, а черты заострились.

— Так расскажи.

— Ха-ха! — испустил злой смешок француз. — Вы не в дешёвом кино, месье, а я не тупой злодей, р-рассказывающий о своих планах.

— Тогда я кое-что поведаю вам… То покушение на шоу — это ваших рук дело. Хитро. Вы одурачили того болвана, швырнувшего бомбу на сцену. Красивый ход. Вы сразу отвели от себя подозрения, превратившись в жертву. Но я тогда не погиб. А помните локацию Джунгли в Лабиринте? Вы крались за мной не с целью узнать, сколько я набил трофеев, а дабы убить. И так сильно хотели прикончить бедного дедушку, что прошляпили проглота. Если бы я тогда знал, что спасаю человека, жаждущего убить меня, то пожелал бы монстру приятного аппетита. А та машина, едва не сбившая меня, после нашей беседы в кафе? Ведь это тоже вы подстроили. Но целью, кажется, уже была не моя смерть. Вы вроде как даже хотели «спасти» меня. Зачем? Чтобы во мне проснулась благодарность? Думали сблизиться со мной, усыпить бдительность и ударить? Или нет? Ну и самый главный вопрос — на кой хрен вам моя смерть, мы ведь неделю назад даже не были знакомы?

Лицо француза ничего не выражало, но я понял, что почти все мои слова — истинная правда. Где-то на дне холодных глаз де Тура даже мелькнуло уважение, вызванное моими дедуктивными способностями.

— Месье, как я уже говор-рил, вы не в кино, — отчеканил аристократ, решительно дёрнув головой. — Вы оказались столь глупы, что попали в мою ловушку. Прощайте, адьё.

Его пальцы на спусковых крючках дёрнулись.

— Не спешите, де Тур, это не я попал в вашу ловушку, а вы в мою, — жёстко усмехнулся я.

— Вы лжёте, — презрительно усмехнулся француз.

— Вовсе нет. Вы слышали когда-нибудь о провокации? Это мой любимый метод, когда нужно что-то быстро узнать. У меня не было времени цацкаться с вами, играть в тонкие игры, плести кружева интриг. Потому я пришёл сюда, дабы спровоцировать вас. Взглянуть в ваши глаза, услышать ответы, когда вы чувствуете себя хозяином положения. Думаете, я не чувствую запахов формальдегида и тухлятины?

— Как у вас говор-рят в империи? Не делайте хорошую мину при плохой игре, месье. Кажется, так? — изобразил он улыбку, тонкую и насмешливую, не доходящую до глаз. — Вы проиграли, смиритесь. C’est la vie, то есть такова жизнь.

Француз безжалостно посмотрел мне прямо в глаза, смакуя этот момент, как хищник перед финальным прыжком.

Два выстрела раздались одновременно, разорвав наэлектризованный воздух, запахший порохом. В ушах зазвенело, а свинец равнодушно ударил меня в грудь, повалив на спину.

Глава 6

Рожу де Тура распорола довольная усмешка, и он вошёл в лабораторию, где витал слабый запах пороха и едва слышно гудели лампы на потолке.

— А теперь контр-рольный, — ласково произнёс француз и прицелился в мою голову.

В эту же секунду с моих пальцев сорвался «каскад молний». Разряды со злым треском вспороли воздух, отразившись в расширившихся от громадного изумления глазах француза.

К несчастью, де Тур проявил просто феноменальную реакцию — успел активировать защитный артефакт. Его тело мгновенно покрылось молочно-белой плёнкой, принявшей на себя удар молний. Сверкнула яркая вспышка.

Француз с воплем отлетел к металлическому шкафу и врезался в него спиной, но устоял на ногах. Лишь мотнул башкой, воняя подпалёнными волосами.

Шкаф же покачнулся, и с полок посыпалась алхимическая посуда, разбиваясь об пол с жалобным звоном. Осколки забрызгали кроссовки де Тур, сорвавшего с себя горящую почерневшую футболку. Следом он вскинул оружие.

— Тебя, мразь, не спасёт ни один бронежилет! — выхаркнул он и принялся палить.

В его руках задёргались револьверы, выплёвывая засвистевшие пули. Я сразу же перекатился к стене, используя «скольжение».

Свинец по большей части угодил в плиты пола, выбивая каменную крошку. Но одна пуля всё же больно клюнула меня в правую ягодицу, смявшись об «духовную броню», полученную мной на семидесятом уровне «пастыря душ».

На «духовную броню» пришлось потратить последнюю душу из «клетки». Я сделал это перед тем, как француз с десяток секунд назад выстрелил в мою грудь. Но теперь «духовная броня» исчезла, оставив меня беззащитным.

Я тут же метнулся за массивный деревянный шкаф у стены. В него с глухим стуком попали две пули, разбросав щепки.

А затем револьверы в руках француза сухо защёлкали в бессильной злобе. Кончились патроны!

— Сука! — выпалил де Тур и швырнул бесполезное оружие в мою сторону.

Оно ударилось в створку шкафа и со звоном упало на пол. Один револьвер прокрутился и уставился дулом на француза, с грохотом перевернувшего набок тяжёлый дубовый стол.

Де Тур присел за ним, скрываясь от пущенного мной «порыва бури». Поток воздуха смел с пола осколки стекла и ударился в стол. Тот с шумом проскользил и врезался ножками в стену.

Закачалась одна лампа под потолком, но хренов француз не пострадал! Максимум на задницу упал! Тварь!

— Де Тур, сдавайся! Сила на моей стороне! Давай просто поговорим! — выпалил я, выглядывая одним глазком из-за шкафа.

Некромант разразился злым хриплым смехом и отбарабанил:

— Ты гр-ребаный старикашка! У тебя уже не те рефлексы, зрение и ловкость! А я маг в самом расцвете сил! Тебе конец!

Не хотелось этого признавать, но в словах француза была большая доля правды. Он имел шансы убить меня.

— Дер-ржите, месье! — глумливо выпалил некромант и на миг показался над столом, бросая в меня «тлен».

Тот чёрной туманной стрелой пронёсся по смердящему палёными волосами воздуху и угодил в угол шкафа. Древесина сразу же стала с шелестом стремительно рассыпаться. На пол посыпалась гнилая труха, но она испуганно разлетелась по лаборатории, потревоженная пронёсшимися «клинками». Они обрушились на стол как сабли кавалеристов, сумев пробить его в трёх местах.

Де Тур вскрикнул, но скорее от неожиданности, чем от боли. Артефакт до сих пор защищал его.

— Это тебе, козёл, за мой шкаф! — хрипло выпалил я, бросив взгляд на дыру в два кулака диаметром, которую «прогрыз» «тлен».

Из дыры пахнуло формальдегидом и тухлятиной, но для меня это не стало неожиданностью. Как и то, что двери аж трёх шкафов резко распахнулись, выпуская синюшные трупы. И не какие-то медленные и тупые, а быстрые, резкие, худощавые, с кожей, похожей на бледную древесную плоть. Лысые черепа были украшены безобразными шрамами, гениталии отсутствовали, а из глазниц смотрели налитые тьмой абсолютно чёрные буркала.

Идеальные, вашу мать, хищники!

— Поздоровайтесь с моими твор-рениями, месье! — насмешливо выпалил де Тур и резко выпрямился, снова швырнув в меня «тлен».

Я отбил его «воздушным щитом», попятившись вдоль стены.

Адреналин забурлил в венах, выжигая кровь. Сердце быстро-быстро забилось в груди, а ведьмак внутри меня шепнул, что, может, зря мы сунули голову в пасть льва?

Француз с перекошенной ненавистью физиономией начал закидывать меня магией, а его твари бросились в мою сторону, воняя формальдегидом. Пришлось уклоняться от их когтей и зубов, используя «скольжение».

Выносливость тратилась ударными темпами. Ноги немели, руки стали дрожать, а по лбу потекли струйки горячего пота.

— Тебе конец! Как я и говор-рил, Звер-рев, ты угодил в мою ловушку! — торжествующе полыхнул зенками француз, со свистом тяжело всасывая воздух.

Я не ответил, сберегая дыхание. Да и некогда мне было. Две твари прижали меня к стене, а третья с дымящейся после нескольких попаданий «шаровой молнии» башкой безжизненно валялась возле футболки француза. Та медленно догорала.

— Сдохни! — выпалил закашлявшийся француз, глядя, как когти твари несутся прямо к моему горлу.

Я лишь в последний момент успел дёрнуться в сторону, но кончики чёрных когтей всё же задели мою кожу, вскрыв её как промасленную бумагу.

По шее потекла обжигающая кровь, а перед глазами всё на миг расплылось. Когти же продолжили движение и угодили в стену, оставив на ней глубокие царапины.

Моя жизнь повисла на тонкой как волосок ниточке. И само время словно замедлило свой неумолимый бег, дабы посмотреть, как я выкручусь из этой ситуации.

— Смер-рть уже пр-ришла за тобой! — прохрипел де Тур, страстно предвкушая сладостный момент моей кончины.

Он даже не обращал внимания на то, что его донимал сухой кашель, лицо покраснело, а на глаза навернулись слёзы.

Однако француз порывисто отшатнулся, когда брошенный мной телефон проскользил по одному из столов и замер.

— Зверев⁈ Всё готово! Особняк окружён тринадцатым отделом! Штурм через двадцать секунд! — вылетел из трубки голос Евгении Котовой.

Де Тур распахнул рот, поражённый в самую задницу неприятным известием. Его ещё недавно ликующий взгляд наполнился страхом.

— Это не я попал в твою ловушку, а ты в мою, — просипел я, кое-как отбиваясь от монстров.

Зубы одного вырвали целый кусок из моего плеча, заставив застонать от боли.

— Как? Как такое могло произойти? — пролепетал француз, облизав губы.

— Сдавайся. И тогда я замолвлю за тебя словечко. Тебя не посадят, а всего лишь депортируют. Только расскажите, для чего тебе моя смерть?

Француз снова закашлялся.

А я принялся молить бога, чтобы де Тур наконец потерял сознание из-за недостатка кислорода. Я ведь во время боя украдкой использовал «удушье».

К несчастью, лаборатория имела хорошую вентиляцию и оказалась слишком большой. «Удушье» не смогло изгнать из неё весь воздух.

Впрочем, даже мои лёгкие уже жгло огнём, хотя я перед использованием «удушья» сделал три глубоких вдоха и берёг воздух, как мог.

А уж француз должен был вот-вот свалиться с лягушачьих лапок.

Он вдруг глянул на меня слезящимися глазами и криво усмехнулся. Что-то сжал в кулаке и вздрогнул, будто его тело принялось напитываться какой-то живительной энергией.

Похоже, этот хрен опять использовал какой-то артефакт! Мерзкий читер!

— Встретимся в следующий р-раз, месье! Сегодня вам удалось переигр-рать меня, но я вернусь! — зло выпалил он и выскочил из лаборатории.

Его монстры практически сразу же замерли, лишившись управления. На таком большом расстоянии некромант не мог управлять ими.

— Тварь, — разочарованно просипел я, едва не падая в обморок от потери крови и усталости.

Но всё же собрал остатки сил, метнулся к валяющейся на полу моей сумке и вытащил из неё два зелья. Одно восстановило часть выносливости, а второе принялось латать раны на шее и плече. Кровь перестала течь, а разорванная плоть срослась, позволяя мне рвануть в погоню за де Туром.

Я промчался мимо стола, бросив взгляд на телефон. Экран светился, показывая запись, сделанную сегодня на диктофон в квартире Котовой.

Да, никакого звонка не было! Никто не окружил особняк. Я не собирался никого посвящать в свои дела, а всего лишь попросил Котову записать несколько фраз, которые могли бы помочь мне в экстренных ситуациях вроде этой. Женщина охотно согласилась. И сейчас её голос сильно подсобил мне.

Однако француз улепётывал. И имел все шансы сбежать, так и не дав мне ответ на главный вопрос.

Выскочив в окутанный тьмой коридор, я помчался по нему, наплевав на страдания немолодого тела, скрипящего и поскрипывающего всем чем можно. Бежал что было сил, но перед распахнутой дверью всё же притормозил. А вдруг француз спрятался за косяком, поджидая меня с кровожадной ухмылкой на роже?

Но его там не было, как не оказалось и в холле. Здесь царила лишь тьма. Только из окон падали лучи таинственного лунного света. Тишину нарушало тиканье часов, чьи стрелки безжалостно отмеряли время.

Француз вот-вот уйдёт!

Вашу мать, куда он побежал-то? По лестнице на второй этаж? Дальше по первому? Или выскочил через главный выход?

Приоткрытая входная дверь намекала, что де Тур помчался именно туда. Но весь мой опыт кричал, что это отвлекающий манёвр. Да и на второй этаж француз бы не побежал. Что ему там делать? Он же явно вознамерился покинуть особняк. Так что, скорее всего, де Тур рванул по первому куда-нибудь к чёрному ходу или гаражу.

Я кинулся вперёд и открыл дверь, ведущую дальше по этажу. В конце коридора мелькнула фигура француза.

— Стой, тварь! Тебе не уйти! Остановись, иначе я применю артефакт, который заставит тебя превратиться в ледяную статую! — закричал я и помчался дальше, вытащив черныша.

На моих руках до сих пор красовались перчатки взломщика, а потную физиономию скрывала маска. Она, к слову, не дала французу увидеть «духовную броню», когда та в лаборатории покрыла всё моё тело, включая лицо.

— Сдохни! — яростно крикнул де Тур и скрылся за углом.

Я, хрипя, как умирающий мерин, рванул по коридору, попутно сбрасывая с артефакта все диэлектрики. Завернул и впотьмах благополучно споткнулся об ковровую дорожку, собравшуюся гармошкой. Наверняка это работа дьявола, помогающего своему приспешнику, жаждущему убить святого дедушку!

Но пока я падал, мою голову пронзила гениальная мысль…

— Не-е-ет! Артефакт!!! — истошно заорал я, выпуская из рук чёрный шар.

Тот покатился по ковровой дорожке, отражая лунный свет, заглядывающий в окно.

Де Тур оглянулся, привлечённый моим воплем, и бросил взгляд на черныша.

Уж не знаю, сколько артефактов в закромах француза, но он решил, что ещё один ему не помешает. Де Тур резко остановился, намереваясь цапнуть черныша.

— Нет! — снова заорал я, встав на четвереньки. — Не трогай его, иначе он тебя заморозит!

Насмешливая ухмылка де Тура сверкнула в свете луны, а ноги сделали два шага к артефакту.

Давай же, мразь, бери его! И плевать, что ты сойдёшь с ума! Я смогу понять, почему ты хотел убить меня! Ты же явно оставил хлебные крошки: записи, файлы, документы… Да, пусть они спрятаны, но я доберусь до каждого! Получу доступ к этому проклятому дому, и всё здесь перерою!

Моё сердце застучало сильнее, а взгляд буквально прожигал чёрный шар.

И тут случилось нечто, что окончательно дало мне понять — бог за что-то жутко разобиделся на меня. Возможно, за то, что я слегка пнул кота.

Ведь сейчас именно этот самый игривый кот снова выскочил из-за статуи голозадой женщины, где у него, кажется, было логово. И напрыгнул на черныша, растопырив лапы. А дальше случилось что-то совсем странное…

Артефакт словно взорвался! Во все стороны рванул огненно-жёлтый свет, выхвативший из мрака мельчайшие детали потолочной лепнины, каждую трещинку на висящих на стене картинах. Он едва не выжег мои глаза! Благо я вовремя закрыл их. Но полыхнуло так, что слёзы выступили из-под век, а изо рта вылетел стон.

— Diable! — вскричал на французском де Тур, то ли испугавшись, то ли призывая своего покровителя.

Раздался грохот падения человеческого тела.

Однако, когда я сумел разлепить веки, некромант уже вскочил на ноги, хлопая руками по загоревшимся штанам. От его тела шёл дымок, брови явно сгорели, а грудь обожгло. Но выброс из артефакта оказался не настолько сильным, чтобы убить его.

Француз сумел заскочить в ближайшую комнату, хлопнув дверью.

Я побежал к ней, видя перед глазами цветные круги. Впрочем, это ерунда… Если сейчас де Тур сообразит, что никого из тринадцатого отдела рядом нет, и решит добить меня, то что я ему противопоставлю? В моём рукаве больше нет козырей. Даже чёрный шар я уже не смогу использовать. Он куда-то укатился, а может, и вовсе рассыпался на мельчайшие частицы.

Потому я со смешанными чувствами открыл дверь, за которой скрылся де Тур.

В комнате его не оказалось, но мне удалось увидеть, как на место с тихим шорохом встала часть стены возле облицованного гранитом камина. Тот смотрел нетронутыми берёзовыми поленьями на рабочий стол с горбатой настольной лампой.

— Потайной ход! — просипел я, выгнув брови. — И где, зараза, он открывается⁈

Я принялся торопливо искать механизм, заставляющий фрагмент стены отъезжать в сторону. Лапал все статуи в кабинете, выпуклости камина, раскидал поленья, проверил книги на полках, горшки с цветами на подоконнике, простучал стену и даже попытался нажать на паркет, чувствуя, как стремительно уходит время.

В конце концов я без сил грохнулся на задницу, привалившись к стене. Всё без толку.

М-да. Де Тур как минимум в одном оказался прав. Я не в дешёвом кино, где секретный проход можно найти за пару минут. В реальной жизни подобные лазейки скрывают так, что их днём с огнём не сыскать.

— Твою мать! — разочарованно прошипел я, облизав пересохшие губы.

Наверняка де Тур уже далеко. Его не догнать. Но наверное, нынешнее наше столкновение можно записать мне в актив. Я обдурил француза, узнал много полезной информации, да ещё и уровень поднял до семьдесят второго. И только нелепая случайность позволила де Туру ускакать от меня. Но я этого гада найду, непременно найду! Из-под земли достану и за всё с него спрошу!

Хм, интересно, а как он вообще понял, что я приду в лабораторию? Нет, я допускал мысль, что француз сумеет вычислить меня, потому и подготовился. И его ловушка стала очевидной, когда я почувствовал запах формальдегида.

Но как… как он смекнул, что я приду в лабораторию именно этой ночью⁈ Де Тур же специально всех слуг сегодня отпустил, иначе бы дом уже стоял на ушах, растревоженный звуками боя в лаборатории.

Может, француз заметил видеокамеры? Нет, ерунда. Я их установил со знанием дела.

Тогда, может, де Туру помогли шаманские зелья? Он что-то такое увидел в будущем? Вполне возможно. Но почему тогда де Тур так бездарно пытался убить меня? Зелья не показали ему, что все его попытки обернутся провалом?

Зараза, как же жаль, что я так хреново разбираюсь в шаманизме!

Но, по крайней мере, мне точно известно, что истинное будущее увидеть очень сложно. Зелья показывают различные его варианты, которые ещё нужно правильно трактовать.

К счастью, маги не рискуют часто пользоваться подобным варевом. Оно крайне опасно для жизни. Думаю, де Тур как минимум пару дней не станет принимать такое зелье.

— А как он будет действовать дальше? — задумчиво пробормотал я и услышал какой-то тихий звук в коридоре.

Та-а-ак…

Я осторожно встал с пола и поморщился из-за боли, прострелившей колено, а потом выглянул в коридор.

Никого. Только чёрное выжженное пятно на тлеющей ковровой дорожке и запах палёного в воздухе. А в льющемся из окна лунном свете танцевали пылинки, медленно падая на чёрный шар. Тот сиротливо лежал возле рыцарских лат, подпирающих стену.

Подойдя к артефакту, я наклонился и с досадой матюгнулся. Шар оказался практически расколот. Глубокая трещина делила его чуть ли не пополам.

Всё, конец артефакту! Задери меня дракон! Тут даже суперклей не поможет, и синяя изолента. Я как тот русский из анекдота, который один шарик потерял, а другой сломал.

Меня накрыла такая чёрная злость, что аж в глазах помутилось.

Я резко выпрямился и ударил кулаком в стену. Боль обожгла костяшки, немного отрезвив. А ещё больше меня отрезвил кот… да, да, тот самый, который мне всё испортил.

Он сидел на толстой заднице в центре выжженного пятна и безотрывно смотрел на меня красными глазами, подобными адским углям. Казалось, если в них всмотреться, то можно увидеть корчащихся грешников и на самой грани слышимости уловить их дикие крики, переходящие в хрипы.

Я сглотнул, мигом сложив два плюс два: все эти непонятки с чёрным шаром.

— А-а-а, видимо, ты теперь не черныш, а Черныш. Приятно познакомиться.

Глава 7

Напряжение в коридоре нарастало. Кажется, даже серебристый лунный свет уже не с такой охотой заглядывал в окна, а ковровая дорожка перестала тлеть. Только запах гари сгустился, забиваясь в ноздри.

Кот безотрывно смотрел на меня угольками глаз, а я держал рожу кирпичом, хотя всё внутри меня приготовилось к самому неравному бою в моей ведьмачьей жизни.

Я крайне устал, болело прокушенное плечо, тянуло шею, а в левое колено словно шило воткнули.

Против меня же монстр десятого, мать его, ранга! Да, да, аппарат в институте показал не ранг артефакта, а ранг монстра, заточенного в нём. Он во много раз сильнее той чёрной туманной летучей мыши, вылетевшей в особняке Зверевых из артефакта, принесённого подговорёнными Алексеем двумя полицейскими. Но даже та тварь едва Павла раком не поставила и чуть не убила того придурка капитана Сомова!

А это существо как минимум обладает воздействием на психику, телепортацией и поглощением энергии!

Признаться, я никогда не встречал подобных тварей, как и не видел вещей, притворяющихся простыми артефактами, вызывающими безумие, но на самом деле являющимися… э-э-э… вместилищем для монстра.

А чудище между тем оторвало от выжженного пятна толстый зад и встало на четыре лапы.

Я сглотнул, но не отступил.

— Может, ты понимаешь русский язык? — медленно проговорил я, не отрывая взгляда от багровых глаз. — Или ты всё-таки животное? М-да, наверное, так и есть. Ведь твой дом лапали все кому не лень: Игнатий, Алексей… Оба сошли с ума, но ни в кого ты не вселился. Значит, тебе нужно было либо тело животного, либо конкретно кота.

Монстр ничего не ответил. Лишь дёрнул хвостом и втянул воздух розовым носом, словно к чему-то принюхивался. Уж не гастрономический ли интерес он ко мне проявил?

— Слушай, я старик. Мясо уже жёсткое, невкусное, пропитанное канцерогенами. Я вёл нездоровый образ жизни. Наверняка сейчас болен чем-то смертельным, передающимся через кровь. Сожрёшь меня и сдохнешь в диких корчах.

Кот сделал плавный шаг, прижав уши к голове. Глаза загорелись ярче, злее. Донеслось утробное приглушённое рычание.

У меня засосало под ложечкой, а брови сдвинулись к переносице.

Кажется, боя не миновать. И если я проиграю, то мало того что помру, так ещё и опозорю весь род Зверевых. Буду лежать на кладбище под мраморной плитой с надписью: «Тут покоится Игнатий Николаевич Зверев, которого загрыз кот». Никто же не поймёт, что в животном был монстр.

А эта тварь уже припала мохнатым животом к ковровой дорожке, дёргая пушистым хвостом.

— Тише, тише. Черныш, зачем нам сражаться? Я ведь тебе тоже могу яйца отчекрыжить и хвост в баранку завернуть. Перед тобой крутой ведьмак, чьим именем волколаки пугают своих щенков. Давай я просто накормлю тебя? Ты же хочешь есть, а у меня имеется мясо. Много мяса… отличного, нежного. Ты когда-нибудь пробовал вагю? — ласково проговорил я, решив провернуть план, кажущийся то ли сильно гениальным, то ли абсолютно идиотическим.

Он был основан на том, что монстр не мог прожить дольше двух часов вне пределов артефакта-дома. А возвращаться ему точно некуда. Чёрный шар необратимо повреждён.

Так почему бы не занять чудовище в течение этих двух часов? Или, возможно, удастся договориться. Он же, по идее, должен быть хотя бы наполовину, но разумен. Всё-таки десятый ранг! А такие твари уже не на сто процентов подвержены базовым инстинктам. Да и не сильно-то он и кровожаден, иначе бы сразу напал, а не ползал на брюхе по ковровой дорожке.

— Какое-то у тебя странное поведение, — вслух произнёс я, хмуря брови. — Какой-то ты неправильный…

Кот зашипел, как проколотая шина, распахнув алую пасть с сахарно-белыми клыками.

— Ого, кажется, ты реагируешь на мои слова, но вряд ли знаешь их значение. Чувствуешь мысли? Эмоции? Хм… а вообще ты похож на детёныша… напуганного детёныша. Кис, кис, кис.

Мои мысли наполнились яркими видениями морозильной камеры. В ней некромант держал «запчасти» для своих уродцев, вроде тех, которые в лаборатории чуть не сделали мне обрезание головы.

Кот заинтересованно поднял башку и сел на задницу.

Ого, работает! Охренеть, я гений! Вот, кажется, и новая весёлая история для моих собратьев-ведьмаков рождается!

Монстр снова недовольно зашипел, видимо уловив ход моих мыслей.

Да, надо с ним держать ухо востро. Рано я радуюсь. Он может и броситься, ежели что-то пойдёт не так.

— Пойдём, не бойся, — мягко проговорил я и опять начал усиленно представлять морозильную камеру.

Кот сперва сидел на одном месте, а затем крадучись пошёл за мной, ступая неслышно, как дым от кострища.

Мы благополучно миновали этаж, спустились в подвал и вошли в морозильную камеру размером с целую комнату. Холод вцепился в мою кожу, изо рта вылетело облачко пара, а брызнувший из лампочек тусклый жёлтый свет озарил крючки с подвешенными тушами различных животных.

Возле белой стены прикорнули ящики и гудящие холодильники. Открыв один, я увидел пакеты с почти чёрной жидкостью и этикетками: свиная, говяжья, баранья…

Кровь! Да, она тоже использовалась некромантами для создания некромарионеток.

— Мяу! — жадно мяукнул кот и прыгнул на меня, растопырив лапы с вылезшими когтями.

Благо я всё это время держал ушки на макушке, так что мигом использовал «скольжение». В мгновения ока сместился в сторону от холодильника, чья покрытая наледью дверь была распахнута.

Кот пролетел по воздуху и алчно вцепился когтями в пакет с кровью, сорвал его с крепления и вместе с ним упал на припорошённый изморозью пол. Быстро разорвал клыками пакет и принялся лакать кровь, издавая довольное урчание, как получивший долгожданную дозу наркоман.

— Приятного аппетита, — сдавленно пробормотал я, чувствуя, как успокаивается сердце.

Не отрывая настороженного взгляда от кота, попятился к двери и замер возле неё. Хм, закрыть и свалить? Но монстр же вроде обладает телепортацией, так что, наверное, может выбраться из морозильной камеры, даже если я закрою дверь.

Нет, лучше не спускать с него глаз и как-то отвлечь, ежели он задумает отправиться на улицу, чтобы там грохнуть кого-нибудь. Но блин, до его смерти аж два часа — это очень долго. А я, вообще-то, в чужом особняке. Хотя до утра сюда вряд ли кто-то придёт.

Де Тур, скорее всего, заляжет на дно после сегодняшних событий. Он явно считает, что им уже занялся тринадцатый отдел. Ему невдомёк, что мне не с руки рассказывать полиции или тринадцатому отделу о его покушениях на мою жизнь. Почему? Да потому что я не понимаю, что ему известно обо мне. Вдруг он ляпнет полицейским нечто такое, что нарушит все мои планы? Придётся самому искать его, трясти за грудки и выбивать все ответы.

Пока же я пожевал губы, глядя на кота. Тот уже занялся вторым пакетиком. И кажется, ближайшее время его будет полностью занимать лишь дармовая кровь, как завзятого алкоголика, забравшегося в магазин с элитным бухлом. Надо этим воспользоваться. Уберу-ка я из лаборатории капли моей крови, оставленные там во время боя. Не надо плодить улики.

Поправив перчатки, я открыл дверь лаборатории, расположившейся тут же в подвале точно напротив морозильной камеры. Из неё хорошо был виден кот.

Постоянно держа его в поле зрения, тщательно стёр уже подсохшую кровь, попавшую на стену и пол. А потом отсёк голову мертвяку, укусившему меня во время боя. У него во рту явно остались следы моей крови. Башку сунул в валявшуюся здесь свою же сумку, повесил её на плечо и открыл потайную полость в полу. Конечно, в ней меня ждала лишь пустота. Француз всё перепрятал. Эх, как жаль!

Не солоно хлебавши, вернулся в морозильную камеру.

Кот уже вальяжно цедил пятый или шестой пакет с кровью, раздувшись, как шарик. Он встретил меня осоловелым взглядом, даже хвостом махнул, будто благодарил за предоставленный шведский стол.

Я изобразил шутливый поклон и зашипел из-за боли, пронзившей уже порядком поработавшую сегодня поясницу. Присел на корточки, потирая спину.

Мой взгляд сверлил кота, а внутри теплилась надежда, что всё закончится хорошо. Авось монстр не бросится на меня, а благополучно сдохнет уже через… э-э-э… час, если верить телефону.

Однако этот час я провёл как на иголках, наблюдая за котом. Тот за это время выпил ещё пару пакетов и, свернувшись клубочком, спокойно продрых на полу на белом морозном налете ровно пятьдесят семь минут.

Он будто совсем не боялся, что я атакую его. А мне в голову довольно часто приходили такие мысли. Но всё-таки десятый ранг… там такая живучесть, что ого-го! Лучше дождаться, когда он сам исдохнет и поймать его душу. Вот это будет улов!

К сожалению, оставался шанс, что Черныш воспользуется телепортацией и исчезнет. Тут уж я вряд ли что-то успею сделать. Разве что брошу в него магию, прерывая телепортацию и начиная неравный бой.

Внезапно кот открыл красные зенки, зевнул и лениво подошёл к покрытому изморозью шнуру, тянущемуся от холодильника к стене. Острые клыки впились в оплётку, а я рефлекторно вжал голову в плечи.

Холодильник перестал гудеть, а из шнура во все стороны брызнули злые багровые искры. Они опаляли плоть кота, но та регенерировала с поразительной скоростью! Монстр даже не обращал внимания на эти мелкие неудобства! Он с увлечением грыз шнур заднекоренными зубами, будто тот был всего лишь толстым стеблем травы.

— Мать честная, — удивлённо пробормотал я, покачав головой. — Это у тебя десерт такой? Ты решил полакомиться электричеством — это ведь просто форма энергии, а ты, ещё будучи в чёрном шаре, любил её. К слову, ты мне должен один комп и часы. Но ладно, прощаю, так уж и быть.

Кот никак не отреагировал на мои слова. Пожевал шнур и уселся на задницу, глядя на оставшийся в холодильнике пакет с кровью. Мясо его не интересовало. Прям вампир какой-то… и не только хрестоматийный, сосущий кровь, но и энергетический…

Даже стало немного жаль, что через минуту этот уникальный монстр помрёт.

— Ну, прощай, — проговорил я, сверившись со временем на телефоне.

Кот с ленцой вопросительно посмотрел на меня, закрыв один глаз.

Мои брови нахмурились, а через пару минут поползли к волосам. Ещё спустя пять минут они уже добрались до затылка, поскольку Черныш всё так же восседал в морозильной камере, будто забыл умереть.

Он вдруг дёрнул ухом и пропал, словно его обвели карандашом и вырезали из реальности. И я голову даю на отсечение, пусть и не свою, что это была телепортация! Он ни хрена не умер! Душа так и не появилась!

Вашу мать! Неужели он сродни паразитам Павлова, не дохнущим за пару дней нахождения в этом мире? Зараза! Нет, кот-то помрёт, только вот где? Куда он успеет добраться? Как его найти?

Пожри меня дракон, кажется, я лишился души десятого ранга! Прям чёрная полоса какая-то! Пора надевать траурные одежды. Или нет? Может, Черныш вернётся? Я же накормил его и вроде как даже нашел общий язык.

Скептически вздохнув, решил, что пора заняться другими делами. Забрал из лаборатории свои видеокамеры и быстро прошёлся по дому, расставляя их по разным комнатам. Попутно всё-таки попытался найти кота. Но тот, как мне и думалось, перенёсся куда-то за пределы особняка, а может, вообще в другой город или страну.

Надеюсь, Черныш хотя бы людей не будет убивать. Он вроде не особо агрессивный и кровь животных пришлась ему вполне по вкусу. Да и напился он её уже вдоволь.

Тем не менее надо будет всё равно предпринять кое-какие меры, чтобы обезопасить людей. Придётся включить в игру ещё одного человека, но я и так рассчитывал к ней обратиться.

Вздохнув, я через крышу покинул особняк, подавив в себе страстное желание порыться в нём, выискивая секреты де Тура. На это нужно время, а его у меня нет. И так два часа потратил на наблюдение за котом, но от него нельзя было отходить. А вдруг бы он удрал на улицу, где напал бы на кого-нибудь?

На улице, кстати, меня встретили лишь лёгкие порывы мокрого ветра и лужи, отражающие бледный диск луны.

Я сгорбился, поглубже натянул капюшон и пошёл прочь, стараясь держаться подальше от освещённых мест и запутывая следы.

Вскоре выбросил голову уродца в канализацию. Окровавленная одежда, перчатки и маска отправились в сумку, а обратным путём проследовал лёгкий серый плащ. Застегнул его под самое горло и на следующем повороте взмахом руки поймал такси. Проехал несколько кварталов, заплатил наличными и вышел на перекрёстке. Подождал, когда такси уедет, и спустя пяток минут остановил другое.

Жёлтая машина мягко затормозила около тротуара, освещая фарами безлюдную улицу.

Я открыл заднюю дверь, вдыхая запах угарного газа, как вдруг позади меня раздался женский возглас:

— Помогите!

Резко обернулся и увидел неуклюже бегущую ко мне пухлую размалёванную блондинку средних лет в коротенькой кожаной юбке, вызывающе обтягивающей задницу.

— Давай, Танька! — подбодрила её шатенка, вышедшая из подъезда вместе с парой пьяно хохочущих мужчин далеко за тридцать.

Я уже смекнул, что произойдёт дальше, потому уселся в такси, закрыв дверь.

Но блондинка резко открыла её и развязно затараторила, изрыгая густой аромат алкоголя:

— Благодарю, папаша, что поймал для меня такси. А теперь на выход. Сделал доброе дело, гуляй смело!

Она захохотала, запрокидывая голову с сожжёнными краской волосами.

— Дамочка, отпустите дверь, мне нужно ехать, — с напором произнёс я, показывая водителю, чтобы тот вдавил педаль газа в пол.

Но тот лишь судорожно сглотнул, глядя на красных от алкоголя мужчин. Те красноречиво махали ему руками, мол, даже не думай уезжать. Их он боялся больше, чем меня, ведь я сейчас вообще не производил впечатление дворянина.

— Выметайся, дедок! — сунула голову в машину блондинка, перейдя на визг, который должен был устрашить меня. — Ты чего, слов не понимаешь⁈ Ишь, какой деловой выискался! Куда ты, мля, торопишься? На тот свет?

— Танюха, отойди, я сейчас с ним поговорю! — с ухмылкой выпалил один из подошедших мужчин, притащивших на буксире вторую девку.

— Ну держись, сморчок, — нехорошо улыбнулась блондинка, показав золотой зуб. — Давай, Петька, растолкуй этому мухомору, как надо с настоящими дамами общаться.

«Настоящая дама» поправила лохмы и выпрямилась. Попутно игриво ойкнула, получив ладонью по заднице. Пётр хохотнул и сунул багровую рожу в машину.

— Бог ты мой! — выдохнул он, изменившись в лице. Оно стало стремительно бледнеть, а челюсть отвисла.

— Нет, не бог, но немудрено перепутать. Я ведь тоже воскресал.

— Петька, какого хрена⁈ — недовольно пропыхтела Танюха, нависая над согнувшимся мужиком.

Тот судорожно сглотнул и протараторил давшим петуха голосом:

— Добрейшей вам ночки, господин Зверев! А я ваш преданный фанат. Вот это… значится… культурно отдыхал. Да это… Танюха она это… перебрала… Вы уж простите её великодушно, молю. Я сам накажу её. Вот сейчас и накажу. Вы только зла на нас не держите…

Танюха, кажется, даже дышать перестала, смекнув, что господин Зверев — это серьёзная величина, раз её Петька лебезит перед ним.

Другой мужичок вообще испуганно икнул и потащил свою спутницу прочь. Будто просто мимо проходил и не имел никакого отношения к Танюхе с Петькой. А тот выпрямился, торопливо захлопнул дверь и тут же попытался дать леща подруге. Но та с неожиданным проворством увернулась и помчалась по тротуару. Мужик бросился за ней.

И что-то мне подсказывало, что для них здоровые семейные отношения — это пинок под зад сыну и тумак для жены, а в праздник — всего лишь пощёчина. Вот такие у меня фанаты…

— Куда едем-то? — прорезался виноватый голос водителя.

Я назвал адрес Котовой, после чего шофер кивнул, погнав автомобиль по ночной Северной Пальмире. Замелькали уличные фонари и немногочисленные машины. На Неве промелькнул кораблик с танцующей на палубе компанией, во всё горло подпевающей хиту русского рока.

А уже совсем скоро я вышел возле сиреневого цвета особнячка и поднялся на второй этаж. Постучал, досадливо зашипев. Надо было Котовой заранее позвонить.

— Кто там? — донёсся напряжённый голос из-за двери.

— Зверев.

— Ох! — удивлённо охнула Евгения и заскрежетала замком.

Дверь открылась, явив моему взору рыжую кудряшку всё в том же халате, но уже с сонной мордашкой и изумлённо хлопающими глазками.

Она прошлась по мне взглядом и вдруг весело усмехнулась:

— Игнатий Николаевич, надеюсь, вы под этим плащом не голый?

Глава 8

Котова заулыбалась после своей шутки, но практически тут же её взгляд стал серьёзным.

— Игнатий Николаевич, у вас, кажется, кровь на бороде. Что случилось?

— Пирожок с вишнёвым вареньем ел, вот и обляпался, — криво ухмыльнулся я и проскользнул в прихожую.

Её освещала единственная тусклая лампочка в затейливом абажуре, похожем на цветок.

— А этот пирожок не доставит вам хлопот? Не напишет заявление в полицию? Полковник Барсов, конечно, попробует вас выгородить, но всё будет зависеть от родовитости пирожка, — проговорила женщина, тревожно глядя на меня большими глазами.

— Пирожок вполне живой, но его нужно найти. Я ведь могу тебе доверять?

Котова спокойно выдержала мой изучающий взгляд и кивнула, из-за чего пара рыжих кудряшек упали на её чистенький лоб.

— Если не затеваете что-то против империи, то я вас не сдам, даже ежели вы сейчас сообщите, что сбили электросамокатчика, — с бледной улыбкой добавила она, закрыв дверь на щёлкнувший замок.

— Помнишь де Тура? Его надо найти. У меня с ним случился конфликт. Не могу рассказать всех подробностей, но поверь мне. Я прав на сто процентов, — внушительно проговорил я, взяв женщину за плечи.

Та слегка покраснела от моего прикосновения и отвела взгляд.

Кажется, она вспомнила, что минувшим днём в пьяном состоянии предлагала мне остаться. Да, точно. Жаркий румянец залил её щёки, а дыхание стало прерывистым.

Евгения выскользнула из моих рук и поспешно упорхнула на кухню.

— Давайте я пока поставлю чайник, а вы сходите в уборную. Приведите себя в порядок. А потом мы все обсудим, — предложила она почти ровным голосом.

— Хорошая идея, — согласился я и отправился в санузел.

Тот мог похвастаться простенькой ванной, голубой плиткой на полу и стенах, а также фарфоровым троном и раковиной. Над последней висело круглое зеркало, мигом отразившее первого в мире красавца-ведьмака.

Бороду и вправду украшали капли засохшей крови. Да, хорошо меня подрали чудища де Тура. Чуть ли не до смерти. Плечо до сих пор болело. Я помассировал его и достал телефон, усевшись на бортик ванны. Надо позвонить Павлу.

Тот долго не брал трубку, но потом раздался его хриплый после сна голос:

— Деда? Ты чего звонишь так поздно?

— Хочу пожелать тебе спокойной ночи, — иронично проронил я, вдыхая воздух, отчётливо пахнущий лавандовым освежителем.

— Деда, ты совсем с ума сошёл? — зашипел парень.

— Молчи и внимательно слушай. Проверь сигнализацию в доме, запри все двери и окна. Возьми оружие и спи вполглаза, будто ты маленькая пухлая девочка, а вокруг маньяки-педофилы.

— Что… что случилось⁈ — взволнованно выдохнул он.

— Расскажу, когда вернусь домой. Не по телефону. Но знай, что тревога не учебная. Всё очень серьёзно, — отчеканил я, прикинув, что де Тур может оказаться вконец бесчестным человеком. А такой без всяких угрызений совести впутает в наши разборки моих близких.

— По… понял, — сказал пухляш, заикнувшись.

— И дом не покидай, даже если тебя какой-нибудь дядечка поманит конфеткой. Или Миронова предложил воплотить в реальность все твои самые извращённые сексуальные фантазии.

— Да понял, понял.

— Вот и хорошо. Я скоро буду.

Сбросив вызов, встал и попытался открыть новомодный кран. Такой, который не пойми куда крутить и что нажимать. Наверняка его спроектировал сам Сатана, чтобы люди мучались. Но я всё-таки поборол дьявольское изобретение. Вода ударила тугой холодной струёй. И уже через пару минут я вытирал махровым полотенцем тщательно отмытое лицо, бороду и руки.

— Ух, хорошо, — пробормотал я и покинул санузел.

На кухне под высоким лепным потолком уже витали ароматы крепкого чая, а на столе исходили паром две чашечки. Между ними стояла тарелочка с горкой печенья и конфет.

— Угощайтесь, — проронила Котова, восседая за столом.

Она тоже успела привести себя в порядок. Уложила кудряшки и даже слегка накрасила ресницы.

— Благодарю, — пропыхтел я, усаживаясь на табуретку. — Итак, в моём почтенном возрасте не стоит что-то откладывать в долгий ящик, так что слушай историю, коей нет печальнее на свете…

Сперва, конечно, хотелось придумать какую-нибудь сказочку, но потом всё же решил поведать Евгении правду. Чтобы она уж точно не заподозрила меня во лжи и не отказалась помогать.

Котова внимательно выслушала меня, хмуря брови. Не побледнела, не стала охать и ахать. А сразу перешла к вопросам, показав, что работа в тринадцатом отделе вылепила из неё рационального человека:

— Выходит, вы не знаете, почему де Тур желает убить вас? И не хотите подключать к его поискам полицию и наших коллег?

— Верно. Де Тур знает обо мне то, что я бы предпочёл не разглашать. А ежели его схватит за задницу полиция, то он непременно всё разболтает. Мой рейтинг упадёт, а на репутации появятся чёрные пятна.

Евгения кивнула, не став расспрашивать, что именно обо мне знает француз. Она большая девочка, потому понимала, что у аристократов полно скелетов в шкафу и лучше их не трогать, чтобы не завалило.

— Так, — вздохнула она, задумчиво хмуря лоб. — Моя должность в тринадцатом отделе позволит использовать в поисках француза разные программы: городское наружное видеонаблюдение, применение банковских карт, оформленных на де Тура…

— Он, к сожалению, не дурак, — вставил я, разворачивая шоколадную конфету. — От телефона он наверняка избавился, картами тоже вряд ли будет пользоваться…

— Попробовать всё же стоит, — произнесла Котова и постучала кончиком пальца по чашечке. — Утром и начну.

— Спасибо. Я твой должник.

— Бросьте, Игнатий Николаевич. Ну какой должник? Вы спасли меня в Лабиринте, — благодарно улыбнулась она и пригубила чай. — Но, возможно, в будущем у меня будет к вам какая-нибудь крохотная просьба.

— Хорошо. И ещё вот что… кое-что вспомнил. У тебя есть доступ к информации, которую собирают сотрудники, следящие за появлением блуждающих проходов, монстров и прочих аномалий?

— Угу.

— Дай мне знать, если вдруг появятся сведения о странном чёрном коте.

— Чего? — удивлённо вскинула она брови, и в её глазах мелькнули какие-то сомнения.

— Просто хочу завести себе странного чёрного кота. Такого, чтоб и примус починял, и из браунинга стрелял. Вот и ищу кандидата, — испустил я сухой смешок и встал из-за стола. — Что ж, Евгения, за всё благодарю, а теперь мне пора отчаливать. Можешь не провожать. Я знаю, как найти выход из твоего гнёздышка.

Та расплылась в печальной улыбке и вздохнула.

— Да, моя квартира по квадратуре точно гнёздышко.

Весело фыркнув, я покинул её квартиру и на такси отправился на Васильевский остров, прикидывая, что же делать с де Туром. Конечно, на Котову есть кое-какая надежда. Может, она и найдёт его следы. Но в первую очередь это моя забота. Надо как можно быстрее придумать план, как выманить де Тура, пока он не воспользовался каким-нибудь особо поганым шаманским зельем или не нанёс внезапный удар.

Думал об этом весь путь до дома.

Расплатившись, покинул машину и подошёл к входной двери. Поковырялся ключом в замке, отпер его, да и проник в тёмную прихожую.

Тут же ярко вспыхнул кем-то включённый свет, заставив меня зажмуриться. А когда я поднял веки, то увидел Павла в костюме цвета хаки и бронежилете. В руках поблёскивал калаш, а на пухлом лице читалось облегчение.

— Деда! — выдохнул он, опустив оружие.

Я с трудом проглотил готовую сорваться с губ шутку и серьёзно произнёс:

— Молодец. Хвалю. Правильно подошёл к делу.

Внучок польщенно заулыбался, но тут же встревоженно выпалил:

— Так что происходит⁈ Кого ты уже своими шуточками оскорбил так сильно, что даже мне приходится вооружаться?

Вот тут уже я не смог сдержаться.

— Ты на мои шуточки не гони. Они людям жизнь продлевают получше обычного смеха, — нахмурился я и прошёл в холл.

Внук посеменил за мной, повесив автомат на плечо. Встал под загоревшейся люстрой и уставился на меня. А я уселся в кресло, вздохнул и рассказал ему то же самое, что и Котовой.

Павел, понятное дело, воспринял мой рассказ гораздо эмоциональнее Евгении. Он и бледнел, и краснел, и таращил зенки, а когда пришла пора задавать вопросы, сперва лишь прерывисто дышал, но потом всё-таки прохрипел, схватившись за голову:

— Де Тур хочет твоей смерти! Дедушка, но почему?

— Да пудель его знает. Может, завидует моей красоте, как та мачеха-царица из сказки Пушкина, — невесело проговорил я, чувствуя запахи свежей древесины, побелки и краски, идущие со второго этажа, где сегодня делали ремонт.

— Деда, не время для шуток. Дело-то серьёзное! Надо срочно обратиться в полицию! — выпалил внук и бросился к стационарному телефону на журнальном столике.

— Не надо. Ты забыл, что де Тур знает обо мне кое-что неприятное, способное запятнать нашу семью?

Тот остановился как вкопанный, распахнул рот и следом тихо спросил, опасливо оглядевшись:

— Что именно он знает? Мне-то ты можешь довериться.

— Даже не хочу говорить об этом, — скривился я, как от нестерпимой зубной боли.

— Деда… — промычал пухляш, заглядывая мне в глаза.

— Ладно, только не мычи. Я однажды на приёме… кхем… в носу ковырялся, а этот гад снял меня на камеру.

Павел захлопал ресницами, а затем мрачно надулся и недовольно запыхтел.

— Я думал, ты доверяешь мне.

— Доверяю, но рано тебе знать, что дед не совсем святой. Однако на будущее в своё оправдание хочу сказать, что пока был на том свете, меня назначили и ангелом, и бесом. У них там просто тоже оптимизация процессов, да и хороших кадров не хватает. Не хрипи ты, не хрипи. Лучше ответь… ты можешь вывести на телефон трансляцию с видеокамер, которые я в доме де Тура установил? Надо постоянно держать его особняк под наблюдением. Вдруг француз вернётся?

— Могу, — буркнул Павлушка, бросая на меня косые взгляд.

— Тогда пошли. Быстрее всё сделаем, быстрее спать ляжем. Мне утром в институт надо. Лекцию вести буду. Тебе, кстати, тоже на учёбу придётся заглянуть.

Внучок поджал губы, но всё же пошёл следом за мной. И он не соврал, действительно сумел вывести трансляцию на телефон.

Я поблагодарил его и выставил вон, а сам отправился в душ. Нежился там под тёплыми струями минимум четверть часа, после чего вернулся в спальню с обёрнутым вокруг бёдер полотенцем.

Капельки воды на бороде поблёскивали в свете настенного бра, а кровать манила меня мягким матрасом и одеялом. Но что-то не давало мне беззаботно плюхнуться на неё. Что-то было не так…

По спине пробежался холодок, и я прислушался: вот рёв пронёсшейся по улице машины, почти неслышное тиканье часов, попискивание мышей где-то за шкафом.

Появилось ощущение, что кто-то смотрит на меня через прицел снайперской винтовки. Шторы оказались раздвинутыми, и из окна широким потоком лился лунный свет. А где-то на соседней крыше легко мог затаиться стрелок… Но всё оказалось не так банально.

На подоконнике сидел Черныш, сверля меня красными угольками глаз. Когти выпущены, хвост неподвижен. И он совсем не напоминал того, кто вот-вот помрёт. Усы топорщились в стороны. Уши шевелились, улавливая звуки.

— Ты вернулся, — изобразил я улыбку, почувствовав, как сердце ускорило бег. — Добро пожаловать в мой дом. Только ты это… никого здесь не убивай, хорошо? Лучше займись крысами. Их в подвале уже столько, что они скоро пойдут захватывать первый этаж.

Я попытался максимально правдоподобно представить сочных нажористых крыс, переполненных аппетитной кровью. А людей, наоборот, вообразил в виде бедолаг, поражённых всеми видами смертельных вирусов.

Хрен знает, что уразумел Черныш, но в любом случае он молча исчез.

В очередной раз в моей душе вспыхнуло разочарование. Он что, играет со мной? Черныш вообще думает помирать?

Но хорошо хоть он объявился. Значит, в теории, я всё же смогу завладеть его душой. Рано или поздно он помрёт. Надо только ловушку для него подготовить.

Пока же я на всякий случай обошёл дом, пытаясь найти кота. Естественно, его нигде не оказалось. Но спать мне всё же придётся вполглаза. Хотел ещё и Павлу поведать о том, что в доме может объявиться монстр десятого ранга, но передумал. Он и так не будет нормально спать после известий о проделках де Тура.

Вернувшись в спальню, положил под подушку револьвер и забылся тревожным сном — тягучим, зыбким, с обрывками сновидений, вызывающими холодный пот. Простыня промокла, а серый хмурый рассвет я встретил чуть ли не с облегчением, глядя мутным взором в потолок.

Тело не отдохнуло, а как будто ещё больше измучилось, как и разум. Вставать совершенно не хотелось. Ныло плечо.

Но я буквально вскочил с кровати, когда прозвучал дикий женский крик. Он разорвал воздух, как визг бензопилы. В нём ужас тесно переплёлся с застарелым, глубинным страхом.

Я вылетел из спальни в одних трусах, но с револьвером в руке. Промчался по коридору, едва не сбив перепуганного Павла, выскочившего из своей комнаты, а затем широкими прыжками преодолел лестницу и замер в холле, бросив взволнованный взгляд на бледную, как мел, Прасковью.

Та в ужасе прижимала к перекошенному лицу ладони, глядя выпученными стеклянными глазами на гору трупов… Те громоздились прямо посередине холла. Десятки серых тел с длинными голыми хвостами и раззявленными пастями со скошенными жёлтыми зубами.

Крови оказалось поразительно мало, хотя тела давили друг на друга, но под ними образовалась лишь небольшая лужица, уже успевшая подёрнуться коркой.

— Это… это што такое? — еле слышно просипела служанка, указав дрожащей рукой на трупы.

— Крысы, на латыни rattus, род высокоадаптивных грызунов из семейства мышиных, — хрипло проговорил я, испустив вздох облегчения.

Никого не убили и даже не покусали. Серые вредители не в счёт.

— А кто их так? — спросил из-за моей спины Павел, чья помятая физиономия одновременно выражала удивление и отвращение.

Я пожал плечами, не зная, что и соврать. А со мной такое бывало редко.

— Другие крысы? Коты? Или в нашем доме завёлся какой-то монстр, ненавидящий крыс? А может это чья-то злая шутка? — накинул вариантов Павел и посмотрел на меня, словно предлагал выбрать и обосновать.

— Не знаю, — угрюмо бросил я, хмуря брови. — Но крыс нужно закопать, пока не пришли рабочие.

— Я… я не смогу этого сделать. С детства их боюсь, — пролепетала Прасковья, шмыгнув носом.

— Павел, ты давно держал в руках лопату? Вообще знаешь, что это такое?

— Пфф, конечно знаю, — фыркнул он и следом вымученно сострил: — В книге на картинке видел.

— Вот сейчас и пощупаешь её, а там, глядишь, и грудь Мироновой не за горами.

Внучок слегка покраснел, но его зенки мечтательно блеснули.

— Можа, сперва пройдёмся по дому и поищем того, хто это мог сделать? — предложила служанка, косясь на горку крыс.

— Давай, — согласился я, прекрасно зная, кто это сотворил.

Но всё же вместе с Павлом и Прасковьей обошёл особняк, выискивая того, кто мог убить крыс. Ясный пень, мы никого не нашли.

И тогда Прасковья суеверно поёжилась и прошептала, пугливо глядя по сторонам:

— Может, призрак орудует?

— Ерунда. Всему есть рациональное объяснение, и мы его найдём, — заверил я её и хлопнул по плечу Павла. — Всё, пошли хоронить крыс.

Внук кивнул. И уже совсем скоро все его внимание занимала лопата, с чавканьем втыкающаяся в раскисшую после дождя землю на крошечном заднем дворе. Пока мы выкопали яму и сложили в неё трупики крыс, оба покрылись потом. У Павла аж с носа капало, а у меня опять поясница разламывалась.

Благо закапывать всегда легче, чем откапывать. Мы забросали крыс землёй и пару мгновений помолчали над братской могилой, а затем вернулись в дом.

Мне снова пришлось принять душ, после чего я спустился в лабораторию, где выпил очередное зелье, поднявшее мой дар до семьдесят третьего уровня.

Дальше меня ждал плотный завтрак и обсуждение «крысиного побоища». Павел и робеющая Прасковья выдвинули множество теорий, но почему-то никто не предположил, что крыс убил монстр десятого ранга, вселившийся в кота. А ведь именно он это и сделал. И я тешил себя надеждой, что по моему велению.

Весьма вероятно, что вчера Черныш воспринял мои слова о крысах как некий приказ или просьбу. По какой-то причине он выполнил её и аккуратно сложил доказательства своих трудов в холле. Хорошо хоть в постель мне не принёс крысиные трупы.

Снова стало жаль, что этот уникальный монстр скоро помрёт. Эх, мы бы с ним такого наворотили!

На моих губах появилась мечтательная улыбка, вдохновившая Павла на шуточку:

— Чего ты так, деда, лыбишься? Уже представляешь, как будешь издеваться над студентами? Зря. Они, знаешь, какие отвратительные бывают, кичащиеся своим происхождением и влиянием семей.

— Справлюсь. Доедай и поехали в институт. Чую, там нас ждёт весёленький денёк.

Да, надо ехать, хотя очень хочется попытаться отыскать Черныша и завладеть его душой. Но он, как истинный кот, ходит сам по себе. Может, даже и не вернётся в этот дом.

Глава 9

Утро первого сентября выдалось хмурым и пасмурным. По небу лениво плыли серые облака. Птицы не пели, зато по городу разносились всхлипывания школьников, идущих в школу, а на асфальте поблёскивали их слёзы.

Возможно, отчасти поэтому такси до института стоило как-то уж слишком дорого, словно рулить обещал сам батюшка-император. Но нет… прибыл обычный усатый мужчина с хитрым взглядом. Да и машина оставляла желать лучшего.

Однако мы с Павлом уже опаздывали, так что шустро уселись в такси. И оно повезло нас по улицам Северной Пальмиры.

Я шепнул внучку, расположившемуся рядом со мной на заднем сиденье:

— Сегодня же наймём тебе телохранителя, а лучше двух. Ты вон какой крупный экземпляр. Один за тобой может и не уследить.

— Деда, перестань намекать на мой лишний вес. Я ещё чуть-чуть похудел. И не нужен мне телохранитель. Я не маленький мальчик, — блеснул он глазами.

Его ноздри трепетали, втягивая пропахший выхлопными газами воздух, едущий в такси вместе с нами.

— Пока я не разберусь с де Туром, телохранитель будет сопровождать тебя от института до дома. И это не обсуждается, — отрезал я, сжав челюсти так, что желваки едва не прорвали кожу на лице.

Пухляш закатил глаза, но перечить не стал. Лишь сердито засопел и отвернулся к окну.

Довольно улыбнувшись, я достал телефон и посмотрел, что творится в особняке француза. Ничего и никого. Видимо, он отпустил прислугу надолго. Кстати, с прислуги-то и стоит начать. Может, кто-то из них знает нечто такое, что поможет мне отыскать де Тура?

Займусь его поисками сразу после лекций. Она у меня всего одна.

Вздохнув, принялся глядеть в окно, за которым проплывали окутанные туманной дымкой особняки. Вскоре показался и институт. Двор оглашали сотни голосов студентов и преподавателей, торопливо исчезающих в здании. Уже близилось начало занятий. Потому мы с Павлом весьма энергично последовали за всеми.

Внутри нас поджидало небольшое галдящее столпотворение, но я всё же бессознательно выхватил взглядом из толпы Миронову. Та улыбалась и хохотала. Белокурые волосы оказались выпрямлены, розовая кофточка подчёркивала высокую грудь, а зад едва не рвал узкие голубые джинсы. Она, в отличие от первогодок, уже одевалась как хотела, не соблюдая дресс-код.

— Вон твоя зазноба! — бросил я внуку, кивнув на Миронову, окружённую высокородными девицами.

— Тише, дедушка, — вдруг зашипел он, схватив меня за рукав пиджака. — Мы решили, что пока не будем никому рассказывать о нашей симпатии.

— Да, это очень по-взрослому. Так обычно и поступают. И тут даже не стоит думать, что она тебя использует.

— Миронова сказала, что я тот, кто ей нужен, — буркнул парень, метнув взгляд на приближающуюся Владлену.

Студенты уступали ей дорогу, как перепуганные мальки зубастой акуле. Хотя конкретно эта акула была грудастой и попастой. Её провожали взглядами чуть ли не все студенты мужского пола.

— Для чего именно ты ей нужен? Уточни, — иронично произнёс я и добавил, хлопнув внучка по плечу, обтянутому серым пиджаком: — Ну, Павел, удачи тебе в учёбе. Напирай на химию, физику, биологию… да, в общем, на всё напирай. В жизни пригодится, не в этой, так в другой, когда станешь попаданцем в юного представителя какого-нибудь обедневшего проклятого рода. Забота о нём ляжет на твои хрупкие плечи. И тебе сильно повезёт, ежели не очутишься в теле калеки или изгоя.

Внучок вздохнул и проронил:

— Дедушка, ты опять забыл принять свою пилюлю. Доброе утро, Владлена Велимировна, вы сегодня чудесно выглядите.

— Не подлизывайся, мальчик, — усмехнулась она и сдержанно посмотрела на меня.

Её глаза мигом сказали мне, что на людях она не будет никак выделять меня из серой массы.

К несчастью, Павел, оказывается, тоже умел читать по глазам. Уголки его рта поползли вверх, а во взгляде засверкали смешинки. Внук сообразил, что мы с Владленой, как и он с Мироновой, не собираемся показывать нашу симпатию.

— Очень по-взрослому, — ехидно выдал Павел и скрылся, прежде чем получил достойный ответ.

Декан проигнорировала его слова и спросила:

— Итак, господин Зверев, поздравляю с возвращением в институт.

— Благодарю. Но я, если честно, расстроен. Где фанфары? Транспаранты с надписью «Добро пожаловать, гений»? Даже в ноженьки мне никто не упал. Непорядок.

Владлена сухо улыбнулась, показывая, что оценила шутку, а потом серьёзно проговорила:

— Студенты уже в аудитории. Поторопитесь, Игнатий Николаевич, не стоит начинать первый рабочий день с опоздания. И вот ещё… вы же подготовили лекционный материал?

— Кого? — нахмурился я. — Просто расскажу о своих похождениях в Лабиринте, да и всё.

Велимировна посмотрела по сторонам, сделал шаг ко мне и прошипела, глядя снизу вверх недобро загоревшимися глазами:

— Игнатий, ты ведёшь лекции по дисциплине «ориентирование в Лабиринте», а не «как я провёл лето в Лабиринте».

— У студентов проблемы с ориентированием? Ладно, расскажу им, что такое правильная ориентация и зачем на самом деле мужчинам нужна задница.

Владлена сердито топнула ножкой и выпалила:

— Признавайся, тебе послали из ада, чтобы ты довёл меня до ручки⁈

— Всё будет хорошо, — подмигнул я ей и торопливо двинулся по коридору.

Опаздывать действительно не стоило.

Благо аудитория находилась совсем рядом, на третьем этаже. Я с толикой волнения вошёл в неё, окунувшись в царство хаоса и анархии.

Студенты громко разговаривали, рассевшись за партами, поднимающимися рядами к потолку. Яркий свет играл на тёмном паркете, часы тикали над чёрной доской, а портреты бородатых мужчин с неодобрением взирали со стен. Будто даже кривили физиономии из-за запахов женских духов, царствовавших в аудитории.

— Кхем, кхем! — громко прочистил я горло, привлекая к себе внимание.

Почти все студенты всполошились, как перепуганные тараканы, быстро закрыли рты и замерли, глядя на меня. Кто-то не так быстро среагировал, но всё же замолчал. А человек десять, кучно обосновавшихся с левого фланга возле окна, все так же разговаривали.

Предводителем у них, судя по всему, был вихрастый здоровяк с наглой мордой и серьгой в ухе. Он украдкой косился то на меня, то на молчащих студентов, проверяя их реакцию. Ждал, что они начнут уважать его? Посчитают эдаким непокорным бунтарём, раз он так дерзко ведёт себя?

М-да, мне встречались такие персонажи в школе-интернате ведьмаков. Да что там говорить, я сам был таким. Постоянно пытался прогнуть учителей, вызнать границы дозволенного. Кто-то сдавался и позволял на уроках чуть ли не ноги на парту закидывать, а кто-то сразу таких лещей давал, что голова потом три дня трещала. И надо сказать, что спустя годы я зауважал именно строгих преподавателей.

— Эй, пират! — громко обратился я к здоровяку с серьгой. — У тебя со зрением беда? К окулисту захаживал? Знаешь, кто это такой? Нет, это не специалист по акулам, как ты мог подумать.

Народ вокруг вихрастого замолчал, поглядывая на вожака блестящими глазами. А тот облизал губы, понимая, что его авторитет под угрозой.

— Учитывая ваш почтенный возраст, господин преподаватель, скорее вам следует зайти к окулисту, — дерзко ответил он и с вызовом вскинул голову.

Студенты ахнули и посмотрели на меня. Тишина установилась такая, что слышно было осу, настырно бьющуюся в окно, за которым плескался туман.

— Зайду. Говорят, в институте как раз есть такой ценный специалист — во всех местах обворожительная дама, — ухмыльнулся я, вызвав понятливые смешки, прокатившиеся по аудитории. — А ты, пират, знай своё место. Ты здесь не капитан, а рядовой слушатель. Если что-то не нравится, можешь уйти. Вон окно…

Молодёжь уже откровенно захохотала, косясь на вихрастого. А тот густо покраснел и сощурил глаза.

— Захочу и уйду! — выдал он зазвеневшим голосом. — Мне совершенно ни к чему ваша лекция! Я со своим отцом бароном Косинским частенько бываю в Лабиринте и не только прекрасно ориентируюсь в нём, но и частенько приношу отличные трофеи. И вообще, я известен тем, что ни один монстр не подкрался ко мне незаметно. Я всегда настороже!

Он важно надулся и высокомерно оглядел студентов, словно те не стоили и кусочка его кривого ногтя на большом пальце ноги.

— Пфф, — насмешливо фыркнул я и швырнул в него «порыв бури».

Благо вихрастый сидел на самом краю скамьи, так что порыв ветра только скинул его на пол. Правда, попутно «порыв бури» сдул тетради и ручки с близлежащих парт. Но их хозяева вряд ли обиделись на меня. Они с возгласами повскакивали со своих мест, радостно глядя на высокомерного аристократика, барахтающегося на полу. Тот запутался в длинной портьере.

— И где твоё хвалёное «я всегда настороже»? — ухмыльнулся я, сложив руки на груди.

— Да вы… да вы… так нечестно! — выпалил багровый от стыда здоровяк, наконец-то вскочив на ноги.

— Монстрам будешь жаловаться, что так нечестно! Если продолжишь задирать нос, они тебя вмиг сожрут! Не всегда ты будешь ходить в Лабиринт с отцом, наверняка опытным магом. Запомните, — окинул я притихшую аудиторию тяжёлым взглядом, — уйма молодых и перспективных магов погибает в Лабиринте из-за своей заносчивости и самоуверенности! Прежде чем сделать шаг, нужно семь раз убедиться, что впереди нет засады: ни под ногами, ни по бокам, ни на потолке!

Студенты прониклись моими словами и посерьёзнели.

Только вихрастый сжал пальцы в кулаки и яростно выпалил:

— Я буду жаловаться декану! Вас накажут!

— Подсказать, где её кабинет? — холодно улыбнулся я, мимолётно подумав, что меня и вправду могут наказать. У Владлены наверняка есть кожаная плётка…

— Вы ещё пожалеете! — прорычал здоровяк и пулей выскочил из аудитории.

— Кто-то ещё хочет уйти? — бесстрастно спросил я, оглядев молчащих студентов, и добавил: — Прекрасно. Тогда давайте начнём лекцию. Я не буду читать по бумажке, а расскажу вам реальные случаи, произошедшие в Лабиринте. Как умение ориентироваться в нём спасало магам жизнь. Истории будут красочные и кровавые, так что беременных, детей и особо впечатлительных попрошу всё же выйти.

Студенты заулыбались, внимательно глядя на меня. Кажется, мне удалось их заинтересовать.

И я не разочаровал народ, сочно и подробно поведав про несколько особо запомнившихся мне приключений в Лабиринте. Понятное дело, что пришлось переделать их под местные реалии. Не мог же я им сказать, что вот однажды мой знакомый ведьмак удирал от стаи пауков и сиганул в болото… Однако учащимся всё равно понравилось.

К слову, среди них я заметил бледную Жанну, забившуюся в самый уголок. Лицо девчонки осунулось. И только косметика скрывала тёмные круги под глазами. Бедолага явно страдала из-за Алексея, сошедшего с ума.

Мне стало жаль её, но виду я не подал. Всё с таким же огоньком пересказывал истории, порой превращая их в сказки. А их я рассказывать умел, недаром у меня было столько женщин.

В итоге студенты покинули лекцию с горящими взглядами и раскрасневшимися лицами. Только Жанна не ушла. Она осталась сидеть на скамье, глядя на меня грустными глазами.

Я хотел подойди к ней, но в этот миг зазвонил телефон. Кто там ещё? Вытащил его и увидел номер отца Жанны, господина Воронова.

— Вы всё-таки решили позвонить, — негромко проговорил я, усевшись за преподавательский стол.

— Решил, — мрачно изрёк он.

— Доброе утро.

— Да какое же оно к чёрту доброе, когда мой зятёк умом тронулся⁈ — в сердцах бросил мужчина, но тут же взял себя в руки и уже спокойно сказал: — Здравствуйте, Игнатий Николаевич. Обрадуйте меня. Может, ваш хитрый мозг подкинет пару идей, как быть с Алексеем? Я, признаться, ничего не могу придумать. А ведь скоро всё выплывет наружу.

— Есть одна идейка, — медленно проговорил я и услышал, как аристократ с надеждой затаил дыхание. — Точнее, есть временное решение проблемы. Алексея надо отослать в Архангельск.

— В аномальный проход⁈ — ахнул он. — Так его же туда не возьмут в таком состоянии. Или у вас имеются там какие-то связи?

— Связей нет. Но люди, которые услышат, что Алексей в Архангельске, подумают так же, как и вы, что он отправился в аномальный проход за славой и рейтингом. Но на самом деле вы, как глава рода, определите его в тамошнюю психиатрическую больницу с неболтливым персоналом. А ежели кто-то будет спрашивать у нас, где Алексей, так мы станем честно говорить, что он в Архангельске, и многозначительно качать головой.

— Поразительно простой, но в то же время действенный план. Так мы как минимум выиграем время. А те дворяне, что заметят падение вашего рейтинга, посчитают, что Алексей погиб, — восхитился Воронов. — А вы, Игнатий Николаевич, действительно заткнёте за пояс даже дьявола. Я сейчас же займусь этим делом. Всего вам хорошего.

— И вам, — сказал я и сбросил вызов, откинувшись на спинку стула. Тот скрипнул, и звук отчётливо прокатился по пустой аудитории, где только Жанна продолжала грустно вздыхать, иногда поглядывая на осу, всё так же бьющуюся в стекло.

— Жанна, ты о чём-то хотела поговорить? — спросил я, сложив руки на груди.

— Да, Игнатий Николаевич, — пролепетала девушка, встала и подошла, виновато опустив голову. — Я… я хотела извиниться перед вами. Алексей говорил, что вы очень плохой человек. Уверял меня, что вы гнали его из дома. Но теперь я вижу, что вы не такой… А Алексей он… он…

Жанна всхлипнула, закрыв лицо руками. Хрупкие плечи затряслись.

— Алексей оказался не таким героем, как ты думала? — тихо закончил я за неё, мрачно хмуря брови.

— Именно. Он лишил себя глаза, чтобы не ехать в Архангельск, — промямлила девчонка, отняв ладони от лица. Глаза влажно блестели, а дыхание с шумом вырывалось из груди.

Она отдышалась немного и горячо затараторила:

— А ещё сегодня на его телефонный номер написали какие-то люди, требуя вернуть долги. Отец сразу проверил финансовое состояние Алексея и оказалось, что он по уши в долгах!

Неудивительно. А вот что удивительно, так это то, что Воронов даже не обмолвился об этом. Хотя смысл говорить мне? Опять всё будет выглядеть так, будто он жалуется, хотя сам взял кота в мешке.

Девица же решила просто выговориться. Её мордашка грустно сморщилась, а нижняя губа задрожала. Да, так и падают с пьедестала кумиры. Причём Жанна очень быстро разочаровывалась.

— Хорошо, что ты сейчас начала понимать, кто таков Алексей. В этом случае лучше раньше, чем позже, — сочувственно вздохнул я и повернул голову к открывшейся двери.

На пороге показался радостный Павел, мигом выпаливший:

— Деда, наш род поднялся на сто восьмидесятое место, благодаря тому что ты снова стал преподавателем института! Ой, Жанна, привет.

— Привет, — промяукала та и отвернулась к окну, торопливо вытирая носовым платочком слезы.

Внучок с жалостью посмотрел на девушку, а затем глянул на меня и показал жестами, как мы вдвоём что-то пьём.

— Хочешь пропустить по стаканчику? Так рано ещё, — прошептал я, ослабив галстук.

Пухляш звонко хлопнул себя по лбу и протараторил:

— Кофе. Не хочешь выпить кофе, пока перерыв?

Теперь уже я воспользовался жестами, показав внуку, чтобы он лучше взял с собой Воронову, а не меня.

— Жанна, может, ты хочешь пойти со мной? — предложил он, покосившись на мой отставленный большой палец.

Та подумала немного и согласно кивнула.

— Только я сначала зайду носик припудрить.

Они вышли из аудитории. А я буквально через миг получил сообщение от Владлены: «Зайди в мой кабинет». И веяло от этой фразы кожаной плетью. Кучерявый всё-таки нажаловался Велимировне.

Вздохнув, я встал со стула, снял со спинки пиджак и накинул его на плечи, а потом вышел вон, закрыв аудиторию на ключ.

Путь до кабинета декана не отнял у меня много времени, а после того, как я вошёл, Владлена рыкнула на меня, грозно восседая за столом:

— Ты применил магию на лекции! Швырнул «порыв бури»! И не куда-то, а в сына барона Косинского!

— Не благодари меня. Я сделал это от чистого сердца. Премию можешь не выписывать, — подмигнул я женщине, чьи сердитые глаза метали молнии, а злой румянец на щеках обещал бурю.

Глава 10

Северная Пальмира, тринадцатый отдел

Туман облизывал окно, глядя на небольшую комнату, укрытую сумраком. Возле стен дремали металлические шкафы с картонными папками, а за столом слегка сгорбилась Евгения Котова. Её взгляд быстро бегал по компьютерному монитору, испускающему голубой свет.

Порой женщина нервно поправляла рыжие кудряшки и бросала взгляд на дверь. И её сердце забилось чаще, когда снаружи раздались шаги.

Она поспешно схватила компьютерную мышь, пару раз кликнула и обернулась к двери, уставившись на ручку. Та не двигалась.

Тогда Котова облегчённо выдохнула и снова открыла программу. Чему-то улыбнулась, достала блокнот и хотела что-то записать, но уронила его.

— Растяпа, — сокрушённо покачала она головой.

Ей практически пришлось залезть под стол, чтобы подобрать блокнот. А когда Котова вернула скрытый чёрной юбкой зад на неудобный стул и посмотрела на монитор, она увидела в нём отражение холодной костистой физиономии с колючими глазами и седой щетиной.

— Ох, Юров, вы напугали меня! — выпалила женщина, подпрыгнув на стуле. — Как вы вошли?

— У меня есть ключ, — процедил тот, глядя сверху вниз на Котову. — Потрудитесь объяснить, кто вам дал право выискивать информацию о де Туре в наших базах?

— Я… я… — залепетала женщина, стремительно бледнея.

— Вы, видимо, хотите не только вылететь с работы, но и отправиться на год–другой совсем не в санаторий, — отчеканил капитан, поблёскивая лысиной.

Юров сцепил руки за спиной и навис над женщиной, как гриф над еле живой жертвой. Его ноздри трепетали, словно он наслаждался запахом её страха.

— Георгий Францевич, давайте забудем об этом инциденте, — растянула губы в резиновой улыбке Котова, склонив голову к плечу.

— Может, и забудем, ежели вы честно расскажете, для чего искали де Тура, — подумав, ответил тот, потирая квадратный подбородок двумя пальцами. — Ну же, Евгения, мы столько лет работаем вместе. Мне можно доверять. Но если я заподозрю ложь, то, извини, доложу в отдел внутренних расследований.

Котова облизала губы, опустила голову и пролепетала:

— Георгий, это не моя тайна. Не заставляй меня. Прошу.

— Вот значит как, — разочарованно проронил тот, развернулся на каблуках и медленно, как неотвратимая поступь смерти, направился к двери. — Придётся всё-таки доложить…

— Постойте, капитан! Я искала де Тура по просьбе одного человека. Мне заплатили. Это кто-то из конкурентов француза. Вы же знаете эти дворянские склоки.

— Зверев? — резко обернулся Юров, впившись в лицо женщины въедливым взглядом.

— Нет, что вы! — сглотнула она.

— Врёшь, это он! И если ты сейчас же не расскажешь мне, для чего Зверев ищет де Тура, клянусь богом, с позором вылетишь с работы! — яростно прошипел Юров, сверкая глазами.

Во взгляде загорелись мстительные искорки, будто капитан почувствовал, что вот-вот завладеет компроматом на своего врага. А уж в союзничестве со Шмидтом он точно утопит Зверева в грязи.

Северная Пальмира, институт

Губы Владлены Велимировны быстро двигались, а грудь бурно вздымалась. Но все её слова были для меня белым шумом. Я молча восседал на кресле перед её рабочим столом, закинув ногу на ногу, и размышлял об Алексее.

Интересно, он оправится от своего психического недуга или нет? И как долго его можно продержать в больнице Архангельска? Пары месяцев мне бы вполне хватило, чтобы добыть девяносто девятую душу и уйти в родной мир, оставив тело Игнатия Николаевича.

— Ты не слушаешь меня! — ворвался в мои мысли особо яростный вопль Владлены, буквально лёгшей упругой грудью на стол, чтобы пощёлкать пальцами перед моим лицом.

— Твоей проницательности можно позавидовать, — вздохнул я и смахнул невидимую пылинку с плеча своего пиджака.

— Зверев, я задушу тебя собственными руками! — негодующе выдохнула женщина, откинувшись на спинку кресла.

Её пальцы с красными ногтями растопырились, а потом словно сжали что-то. На лице возникла гримаса жуткого удовольствия. А я непроизвольно потёр шею.

— Ты готова лишить меня жизни из-за какого-то крошечного барончика? А что будет, когда я плюну в лицо сыну князя?

— Не вздумай, Игнатий! — наставила на меня палец Владлена, оглашая тяжёлым дыханием кабинет. — Большая часть титулованных особ, чьи дети учатся в нашем институте, вкладывают деньги в развитие этого учебного заведения! Суммы от одного лишь барона Косинского позволяют нам учить десяток простолюдинов! А ты своими выходками лишишь институт всякого финансирования!

— Ежели барон окажется столь вопиюще глуп, я сам поговорю с ним.

— Нет! Даже не подходи к нему! Я тебя знаю! Это всё закончится очередным пари или вообще дуэлью! Слышал, что по столице пошел слух о том, что ты сделал с Грулевым в парке барона Крылова?

— Я никому ничего не рассказывал.

— Знаю. Но, видимо, всё-таки кто-то видел вашу дуэль. Или сболтнула та размалёванная девица в безвкусном платье, которую ты притащил на бал. Как там её кличут? Мария Львовна, — презрительно изогнула сочные губы декан, полосуя меня острым взглядом. — Ты ведь наверняка ей всё растрепал, чтобы впечатлить юную глупышку.

Хм, а ведь я действительно поведал ей о дуэли. Но она клялась, что ничего не расскажет.

— Что ж, сейчас это неважно. Слух пущен, и он играет мне на руку. Моя репутация точно станет более грозной.

— Может и так, но теперь тебе стоит опасаться таких же ретроградов, которые всё ещё выясняют отношения на дуэлях, — предупредила Владлена, поправляя причёску. — Как я выгляжу? Волосы не растрепались?

— Прекрасно выглядишь. Ссора сделала тебя только краше, хотя, казалось бы, куда красивее-то? — ухмыльнулся я, играя на потаённых струнах души женщины.

— Льстец, — фыркнула она и довольно улыбнулась.

Эх, вот вроде бы уже далеко не девчонка, а жаждет комплиментов, как вампиры крови. Но от правильных мужчин, которые знают цену комплиментам, а не сорят ими.

Мысленно похвалив себя, достал из кармана зазвонивший телефон. Номер был незнаком.

— Слушаю, — бросил я в трубку, глядя на Владлену, отчего-то решившую подразнить меня.

Она эротично закусила нижнюю губу и медленно расстегнула ещё одну пуговичку рубашки, открыв вид на чёрный кружевной бюстгальтер, сжимающий крепкую грудь.

— Я же сказал, что вернусь, месье! — раскалённым шилом ввинтился в ухо хриплый голос де Тура. — Ваш пухлый внучок и его девица у меня. Если хотите забр-рать их, приходите один в Лабиринт, локация «Жёлтая Пустыня», гора Ушастая. А ежели не потор-ропитесь, то скорпионы сегодня будут сытыми, или Лабиринт сведёт с ума очередную парочку людей! Время пошло… у них есть два часа, месье.

Он злорадно захохотал и сбросил вызов, не дав мне ответить.

— Тварь, — процедил я, яростно скрежетнув зубами. У меня аж челюсть щёлкнула.

— Что случилось⁈ — выдохнула Владлена, мигом спрятав грудь.

— Мразь, мразь, мразь! — выпалил я и попытался перезвонить, но телефон оказался выключен. — Твою мать!

Мой кулак с грохотом опустился на стол, а в груди разлилось холодное бешенство, выворачивающее наизнанку.

— Зверев, что стряслось? — нахмурила брови Владлена, закаменев лицом.

Рассказать ей или нет? Придётся. Она способна помочь, учитывая ограниченное количество времени. Оно уже ускользало, как вода сквозь пальцы.

— Павел и Жанна в руках де Тура! — решился я, быстро поднявшись с кресла. — У меня с французом есть кое-какие разногласия. Он жаждет убить меня, а я не хочу впутывать в это дело полицию, поскольку де Тур накопал на меня всякой грязи. В молодости я был не таким святым, как сейчас.

— Продолжай.

Мне не составило труда быстро поведать женщине обо всех перипетиях наших с ним отношений.

Она быстро провела рукой по лицу и гневно выдала, снизу вверх посмотрев на меня:

— Каков же подлец этот де Тур! Впутал сущих детей. Им же и двадцати нет.

— Павлу вроде есть, — буркнул я, мрачно глянув на телефон.

Ни до внука, ни до Жанны дозвониться не удалось. Их телефоны оказались выключены.

— Плевать! — выдохнула Владлена и тоже вскочила на ноги.

— Ты не знаешь, где Павел и Жанна могли решить попить кофе? Надо проверить, вдруг они всё же не в лягушачьих лапах де Тура.

— В кафе «Юный князь». Оно напротив института. Туда ходит львиная доля студентов. А в нашей институтской столовой не кофе, а дерьмо.

Разорви меня дракон, конечно, Павлушка повёл Воронову в кафе, наплевав на мой запрет покидать территорию института! А ежели он всё-таки в столовой, то это будет самый идеальный внук на свете. Но начать я всё же решил с кафе. Не верю в идеальных внуков.

— Владлена, пойдём, вдвоём мы быстрее управимся.

Велимировну не пришлось просить дважды. Она одёрнула рубашку, поправила задравшуюся юбку и выскочила из кабинета. Её ножки в похожих на сетку тёмных нейлоновых колготках застучали каблучками по этажу.

— Игнатий, почему ты не приставил к Павлу телохранителя? — негодующе спросила у меня Владлена, когда мы выскочили из здания, оказавшись на крыльце, утопающем в тумане.

— Не успел, — досадливо дёрнул я щекой и сбежал по ступеням.

— Слушай, я всё-таки не уверена, что де Тур схватил Павла. Как-то уж слишком всё быстро произошло! Больше похоже на мистификацию, — протараторила она, хватая ртом влажный воздух. — Кажется, француз просто хочет заманить тебя в локацию «Жёлтая Пустыня» и убить.

— Ты была там? — хрипло спросил я, вместе с женщиной быстро миновав распахнутые кованые ворота, покрытые мутными капельками воды.

— Да, локация второго ранга, так что и Павел, и Жанна могли войти в неё… но не вошли. Точно тебе говорю. Де Тур не мог протащить их туда. Охрана бы заметила неладное. Да и помимо охраны, конкретно этот проход пропускает лишь по одному человеку в полчаса! Вся его история о том, что Жанной и Павлушкой полакомятся скорпионы, — чушь собачья! — зло выдала Велимировна, уставившись на светофор.

Тот словно почувствовал её настроение и сразу загорелся красным, останавливая поток машин, похожих на тени. Фары в густой серой дымке светились, как рассерженные глаза, а моторы издавали сердитое рычание.

— К сожалению, де Тур не настолько глуп, чтобы нести какую-то ахинею, — процедил я, дёрнув щекой.

— Но проход физически не мог пропустить сразу троих! — выпалила Владлена, практически побежав по «зебре».

— Да, не мог. Тут не поспоришь. Но, повторюсь, француз не дурак. Может, он знает, где есть блуждающий проход, ведущий в эту локацию? Подобным проходам плевать на пропускную способность, — нахмурился я и двинулся по тротуару, опередив декана.

Та испустила сухой смешок и бросила:

— Зверев, ты делаешь из де Тура прям какого-то антигероя из книг! Опасного, хитрого и всезнающего.

— Лучше переоценить врага, чем недооценить, — мрачно проронил я, естественно, не став говорить Владлене, что француз уже доказал свою состоятельность.

Он и в шаманизме шарит, и, возможно, знаком с зельями демонов. Да и уровень у него точно больше моего.

— Наверное, ты прав, — согласилась женщина и кивнула на панорамное окно с нарисованным юношей в короне, держащим чашечку. — Вот «Юный князь».

— Иди узнай, были они тут или нет. А я загляну в соседние заведения, вон там и там висят камеры видеонаблюдения. Надо получить доступ к записям.

Декан кивнула и открыла дверь кафе. На улицу вырвались запахи крепкого кофе, свежих круассанов и беззаботный заливистый смех студентов.

Рефлекторным движением поправив бороду, я вошёл в магазин, располагающийся по соседству с «Юным князем». В нём пахло бумагой и чернилами. На отполированных полках лежали тетради, книги, а за стеклом витрин поблёскивали ручки самых разных видов: от простых пластмассовых до покрытых золотом. Одну такую худощавый старик в старомодном пиджаке показывал мужчине с крючковатым носом и редкими русыми волосами.

— … Вот лучший экземпляр, — продребезжал дедок, гордо держа ручку. — Подобными пишут даже дети графов и князей. Уж я-то знаю. Они ко мне часто заходят и все остаются довольны.

— Да вы что… — заинтересованно почесал затылок мужичок, по виду зажиточный простолюдин, пытающийся косить под аристократа.

— Господа, извините, что прерываю, но у меня вопрос жизни и смерти, — вклинился я в их беседу, простучав ботинками по дубовому паркету.

— Обождите, сударь, у меня клиент, — отрезал старик, неодобрительно посмотрев в мою сторону.

— Да я могу и подождать, — тут же заверил мужчина, пригладив волосы.

— Нет, вы мой клиент. И я не собираюсь терпеть неуважительное отношение тех, кто много о себе думает. Врывается сюда и заявляет… кхем… да, заявляет. Я на своём веку много таких фраз слышал, и все они оказывались пустышками, — сурово выдал старик, косясь на меня.

Ему словно уже кто-то наступил на больную мозоль, и он просто нашёл, на ком сорвать злость.

А время меж тем тикало… Дорога каждая минута, ежели Павел и Жанна действительно в Лабиринте, то два часа быстро истают.

— Тринадцатый отдел! — заявил я, сунув «корочки» под нос старика.

Тот мигом изменился в лице. Появилась лебезящая улыбочка, а голос стал медовым:

— Что же вы сразу не сказали, господин? Какое у вас дело?

— Мне нужен доступ к камерам, выходящим на тротуар и улицу.

— Конечно, конечно, идёмте, — поманил меня сухонькой ручонкой старик и торопливо поскрипел коленями в сторону двери, ведущей в глубь помещения.

Он даже забыл о своём клиенте. А тот сглотнул и шустро покинул магазин. Будто перебрал все свои грехи и решил, что с ними лучше лишний раз не попадаться на глаза сотруднику тринадцатого отдела.

Старик-продавец тоже явно чувствовал за собой какие-то провинности, поскольку покладисто дал мне доступ ко всему, чему можно.

Я просмотрел записи и с громко бьющимся сердцем увидел на них Павла и Жанну. Они минут пятнадцать назад вышли из кафе и неторопливо двинулись по безлюдному тротуару к «зебре». Туман постепенно скрывал их фигуры, но мне всё же удалось увидеть фургон. Тот подъехал к ним, после чего внучок и Воронова упали на тротуар. Дымка скрыла детали того, что именно произошло: стреляли в них, применили зелье или обрушили какую-то магию. Непонятно. В любом случае выпрыгнувший из-за руля человек в плаще затащил их в фургон и дал по газам. Ростом этот мерзавец был как де Тур.

— Благодарю, — хрипло бросил я старику, чувствуя, как холодные иглы ярости покалывают основание затылка. — Запись не удаляйте. Мне чуть позже придётся её изъять.

— Хорошо, хорошо, — заверил меня старичок.

Я вихрем вырвался из магазина и едва не столкнулся с Владленой.

— Да, они были в кафе! — выпалила та, прерывисто дыша.

— Знаю. Их увезли на фургоне. Номер на записи не разглядеть. Судя по всему, де Тур как-то лишил их сознания.

— Ублюдок! — выругалась Велимировна, сжав кулаки.

Немногочисленные прохожие испуганно покосились на неё, а ворона с громким карканьем сорвалась с проводов, висящих между кованых фонарей, изрыгающих тусклый жёлтый свет, почти теряющийся в тумане, ставшем ещё гуще.

— Владлена, где проход в локацию «Жёлтая Пустыня»⁈ — хмуро спросил я, почти наяву слыша тиканье часов. — Вызови такси.

Та достала телефон и выпалила в трубку:

— Быстро к кафе «Юный князь». — Сбросила вызов и взволнованно посмотрела на меня: — Мой шофер приедет быстрее. Ты всё-таки решил пойти в локацию… прям в ловушку? Де Тур же тебя там убьёт. Он, кажется, совсем слетел с катушек, не понимает, что его отыщут и посадят в тюрьму.

— Ежели француз так поступает, значит, у него есть план. Может, он и не де Тур никакой, а хрен пойми кто.

— Игнатий, — искоса посмотрела декан, пытаясь наморщить лоб, но на нём не появилось ни складки. — Может, не будешь геройствовать? Жанны и Павла почти наверняка нет в Лабиринте. Давай попробуем поискать их? Подключим всех, кого можно. И плевать на то, что де Тур способен разболтать о тебе всякую грязь. Жизнь детей важнее.

— Если они в руках француза, то даже ежели их нет в Лабиринте, он всё равно способен убить их. Я тебе сейчас могу привести кучу доводов, почему мне нужно сунуть голову в ловушку, но не буду попусту сотрясать воздух. Времени и так нет. Если Павел и Жанна в Лабиринте, жить им осталось чуть больше полутора часов, — тяжело произнёс я, взяв красотку за руки.

Та вздохнула и кивнула, а потом упрямо произнесла:

— Но я всё равно предлагаю нанять одного ушлого специалиста. Он неболтлив и тайны хранит лучше, чем мертвец. Правда, ему придётся заплатить, но он постарается найти как минимум фургон де Тура.

— Уговорила.

Глава 11

«Мерседес» вынырнул из тумана спустя пару долгих, как сама вечность, минут. Мы с Владленой шустро уселись на заднее сиденье, после чего женщина торопливо приказала шоферу:

— Гони в Новоизмайловский проезд к проходу, ведущему в «Жёлтую Пустыню». На светофоры не обращай внимания. У нас крайне мало времени!

— Понял вас, госпожа! — кивнул тот и покрепче взялся за руль.

Машина со свистом покрышек рванула с места словно стрела. Из-под колёс полетели брызги воды, а дома слились в один неразборчивый серый мазок божественной кисти.

Меня аж вжало в спинку, но я не обратил на это внимания, а хрипло спросил у Владлены, доставшей телефон:

— Я пытался забронировать время в приложении «Лабиринт», чтобы войти в «Жёлтую Пустыню», но всё было занято. Ты поможешь мне попасть туда без брони? Рейтинг твоего рода позволяет проходить без очереди.

— Помогу, — кивнула та и приложила телефон к уху с золотой серьгой с изумрудом. — Пёс, нужно срочно встретиться. Подъезжай к проходу в Лабиринт, который в Новоизмайловском проезде. Ага, хорошо.

Декан сбросила вызов и повернула ко мне взволнованное лицо.

— Он скоро будет.

— Сколько денег перевести за его услуги? — спросил я, схватившись пальцами за изголовье переднего сиденья, чтобы не завалиться набок.

«Мерседес» круто вошёл в поворот, наполнив воздух запахом жжёных покрышек. Но уже через миг шофер вернул руль в исходное положение, погнав дальше в туман. При этом в зеркале заднего вида мелькнули его азартно сверкающие зенки. В мужика будто вселился профессиональный уличный гонщик.

— Твоего водителя, случаем, зовут не Доминик Торетто? Он за семью горой стоит? — вымученно сострил я, ощутив, как у меня от визга покрышек до сих пор звенит в ушах.

— Господи, Зверев, ты и на смертном одре шутить будешь.

— «Господи»? Правду, значит, говорят, что дьявол в минуты отчаяния тоже зовёт бога, — иронично просипел я и следом серьёзно выдал: — Владлена, у тебя нет с собой никаких артефактов? Или оружия? Вряд ли де Тур будет столь благороден, что согласится сразиться со мной, используя только магию, кулаки и остроты.

— Сейчас! — выдохнула она и принялась задирать юбку.

Мои брови вместе с юбкой поползли вверх, а взгляд округлившихся глаз остановился на стройных ножках в колготках. В районе бедра обнаружилась подвязка с крошечным серебряным клинком в кожаных ножнах.

Владлена поспешно сунула его мне и сказала, повысив голос, чтобы перекрыть шум мотора:

— На, он режет всё что угодно, кроме грехов.

— Благодарю, — кивнул я, отправив артефакт в карман.

— И вот ещё, — закатала рукав рубашки Владлена.

На смуглом предплечье красовалась тонкая серебряная цепочка с мелкими почти прозрачными камушками, похожими на глаза донной русалки.

— Ого! Восстановитель выносливости? Это мне надо.

— Ты должен всё это вернуть, понял? Потому не вздумай умирать, — строго сказала Владлена, протянув мне очередной артефакт.

Я взял его и улыбнулся. На сердце вдруг стало тепло. Декан волнуется, переживает. И без лишних слов стала помогать в поисках Павла. Эх, жаль всё-таки, что она не рыжая.

— У меня в этом году лимит на смерть уже исчерпан, — невесело подмигнул я ей.

Та дёрнула губами, но они так и не сложились в улыбку. Наоборот, Владлена мрачно нахмурила брови.

— А оружия у меня нет, — грустно выдала она.

— В башенке найду, — проговорил я и с лёгким хрустом позвонков покачнулся из-за резкой остановки автомобиля возле тротуара.

— Осталось полтора часа! — выпалила Владлена и выскочила из машины.

Я тоже выбрался на свежий воздух и побежал к башенке, обосновавшейся между двумя обычными панельными пятиэтажками. В одной так и вовсе на первом этаже светились окна продуктового магазина. А около киоска с газетами мокла дама с коляской. И кого она думает вырастить, выгуливая малыша в такую погоду? Водяного? Туманника?

— Открой дверь, твою мать! — почти по-доброму попросила Велимировна какого-то парня, стоящего с телефоном возле башенки.

Тот вздрогнул и поспешно отворил оную, благодаря чему мы с деканом без промедления влетели внутрь и очутились в просторном круглом холле, залитом светом пяти ламп. Возле стен обосновались красивые удобные кресла и деревца в кадках. А в центре с потолка спускалось табло с фамилиями и временем. И если судить по последнему, проход будет готов пропустить мага через три минуты.

Отлично, забодай меня комар!

Однако к ведущей вглубь башенки двери уже шёл рослый парень с толстыми щеками и высокомерным взглядом родовитого дурака. На нём красовался маскировочный костюм песчаного цвета, а на плече висела спортивная сумка. В руках же он держал документы, готовясь вручить их парочке бойцов в бронежилетах и при оружии. Те стояли возле двери.

Но стоило нам с Владленой ворваться в башенку в клубах тумана, как не только они посмотрели на нас, но и троица дворян, ожидающих своей очереди в креслах. Да ещё молоденькая большеглазая девица, миг назад с обожанием глядевшая в спину парня в маскировочном костюме, тоже повернулась к нам.

— Молодой человек, подождите! — крикнул я магу, двигавшемуся к двери.

Тот остановился, подозрительно уставившись на меня. Бойцы тоже напряглись, а их руки скользнули к револьверам на поясе. Даже дворяне в креслах подобрались, словно увидели в нас с деканом Бонни и Клайда.

— Что вам угодно, сударь? — недобро бросил парень, мельком покосившись на большеглазую девицу, замершую около дерева с сочными зелёными листьями.

— Позвольте, я пройду перед вами. У меня срочное дело в локации «Жёлтая Пустыня». Можно сказать, государственной важности, — вежливо изрёк я, подойдя вместе с Владленой к юному дворянину.

Тот уже стоял рядом с бойцами. И один из них решил напомнить, кашлянув в кулак:

— Без регистрации могут пройти лишь представители золотого списка и серебряного.

— Моя семья находится в серебряном списке, — вскинула голову Владлена.

— Я за вас рад, сударыня, — ровным голосом проговорил боец, чьё будто вырубленное из серого камня лицо излучало так же много эмоций, как придорожный булыжник. — А ваш род в каком списке, господин?

Его вопросительный взгляд вперился в меня, а левая бровь приподнялась.

Я открыл рот, но не успел ничего произнести, потому что юный маг фыркнул и заявил, гордо подбоченившись:

— Мне плевать, из какого списка ваша семья. Я Олег Серебров, мой род в золотом списке. И я не намерен никому уступать свою очередь.

Он задрал подбородок, украшенный жидкой порослью, и кинул быстрый взгляд на большеглазую девицу. Та восторженно приоткрыла чувственный ротик, вызвав у парня мимолётную довольную улыбочку.

Зараза! Понятно, почему он так категоричен. Решил устроить сцену для своей пассии, чтобы впечатлить её своей крутизной несусветной.

Однако мне некогда было препираться. Барабанящий в ушах пульс отсчитывал каждую упущенную секунду. Нопрежде чем я хоть что-то произнёс, включилась Владлена.

— Глупый мальчишка! — зашипела она рассерженной кошкой, щуря загоревшиеся гневом чёрные глаза.

От неё пошла такая волна ярости, что едва не потрескались мраморные плиты пола.

Бойцы снова напряглись, а дворяне в креслах украдкой вытащили телефоны, направив на нас камеры.

Серебров сглотнул. Его кадык нервно дёрнулся, но спину он выпрямил и упрямо заиграл желваками.

Нет, такого не продавить, надо действовать хитрее.

Я цапнул Велимировну за руку и затолкал её себе за спину, после чего проникновенно произнёс, состряпав возвышенное выражение лица:

— Серебров, вы окажете империи услугу, ежели пропустите меня. Я представитель тринадцатого отдела. Интересы нашей страны требуют, чтобы я оказался в локации «Жёлтая Пустыня». Вот мои документы.

Он уставился на раскрытые «корочки», мгновение изучал их ошеломлённым взглядом и следом рьяно проронил, метнув взгляд на телефоны, смотрящие в нашу сторону:

— Конечно, конечно, проходите, господин Зверев! Империя для меня превыше всего!

— Зверев? — удивлённо округлил глаза другой боец, русый и усатый. — Я слышал о вас, сударь. Вы утёрли нос тому зазнавшемуся французику, говорившему, что у них там в Париже лучшая школа охотников на монстров! Позвольте, я пожму вашу руку!

— И я слышал! — встал один из дворян, ожидающих своей очереди. — Можно с вами сфотографироваться, господин Зверев?

— Потом, всё потом! Дело государственной важности! Позвольте вашу сумку. Там же оружие? — протянул я руку к поклаже Сереброва.

— Ага, — промычал тот, торопливо вручив мне сумку, словно та жгла его ладонь почище раскалённого металла.

Я повесил её на плечо и быстро прошёл через дверь, махнув напоследок Владлене.

— Возвращайся, Игнатий! Я буду тебя ждать! — выпалила она, прижав руки к великолепной груди. На неё даже Серебров косился при живой-то пассии.

— Вернусь! — твёрдо бросил я, скрывшись в другой комнате.

Волнение подгоняло меня, сердце колотилось в груди, а на висках выступили капельки пота. Я даже не стал заходить в раздевалку. А зачем? У меня не было с собой одежды, подходящей для Лабиринта. Придётся идти в рубашке, брюках и ботинках. Они вроде из более-менее натуральных материалов, так что не должны превратиться после перехода в дурно пахнущую слизь.

Благо в сумке парня обнаружилось много чего полезного, в том числе и что-то вроде куфии — платка, способного закрыть голову и даже рот человека, ежели его повязать особым образом.

Я именно так и сделал, а ещё нацепил очки, повесил калаш на плечо, сунул в карманы рожки к нему и туда же отправил фляжку с водой.

Пояс с зельями оставил в сумке, поскольку варево было всего лишь второго ранга. Такой допинг на меня не подействует. А ещё пришлось выложить телефон, ведь он точно не переживёт переход в Лабиринт.

— Поехали! — решительно выдохнул я и нырнул в металлическую арку, внутри которой клубилось знакомое марево.

Миг — и на меня обрушилась страшная жара. Открытые участки тела будто в кипяток сунули. Горячий воздух почти обжигал глотку, подрагивая над раскалёнными барханами ослепительно-жёлтого песка, разогретого снизу. Под ним будто находилась преисподняя, прям под этой чудовищно огромной пещерой. Ни ее стен, ни потолка видно не было. В вышине разве что ворочались облака багрового газа, испускающего яркий свет.

Я огляделся, бросил под точку возврата алхимические шарики и двинулся в сторону цепочки небольших гор. Те походили на светло-коричневую халву — ноздреватую и разломанную. На вершине одной из них красовались два громадных валуна, вместе напоминающих кроличьи уши. Именно из-за этого она получила название Ушастая.

Там-то меня и поджидал де Тур. А может, и не там. Ежели он поумнее, то устроил ловушку по пути к горе, чтобы застать врасплох. Ведь большая часть людей на моём месте ждала бы нападения именно там, куда француз и призвал меня прийти.

Но я-то опытный ведьмак, стреляный воробей. Меня на мякине не проведёшь. Потому намётанным взглядом я сразу же принялся ощупывать окрестности. А те могли похвастаться белыми от времени руинами храма, густо испещрёнными трещинами. Он напоминал древнегреческую постройку.

Дальше возле кактуса лежала целая горка выбеленных ветром костей и черепов различных существ. Между ними шнырял ядовито-оранжевый скорпион размером с ладонь. Он не обратил на меня никакого внимания и сцепился в жаркой схватке со сколопендрой.

Скользнув взглядом по «легендарной» битве, я миновал здоровенную двухметровую голову с птичьим клювом. Она оказалась засыпана песком по самый каменный подбородок. И было непонятно, статуя это или лишь её фрагмент.

Зато все любители наскальной живописи чуть не в обязательном порядке выцарапывали на ней надписи вроде «здесь был Василий из рода Громовых». Оно и понятно, локация-то второго ранга, так что сюда наведывалась в основном деятельная молодёжь.

Правда, даже подобная низкоранговая локация могла убить в мгновение ока, в чём мне прямо сейчас чуть не довелось убедиться…

Внезапно из жалких кустиков, похожих на чахлую солому, стремительно выметнулась метровая змея, покрытая жёлтыми пятнами, делающими её неотличимой от сурового пейзажа. Ядовитые клыки приветливо оскалились, готовясь прокусить мой лакированный ботинок.

Но тварь не на того дедушку нарвалась!

Рефлексы ведьмака сработали быстрее, чем ум. Палец нажал на спусковой крючок, заставив автомат с треском выплюнуть порцию свинца. Пули не попали в змею, а угодили в песок, взметнув в воздух фонтанчики. Но всё же гадина оценила мои дипломатические способности и торопливо скрылась в кустах.

Я хмыкнул и продолжил путь, обливаясь потом и дыша через платок, чтобы не хапнуть песка, который горячий ветерок гонял по округе.

В горах стало чуть легче. Их склоны защищали от ветерка и песка. Появилось чуть больше еле живой растительности, а в вышине закружили грифы, обрадованные моим появлением. Дурной знак…

Но пока вроде всё шло неплохо, хоть время крайне быстро таяло. Остался час.

Однако, кажется, француз всё же не устроил ловушку по дороге к горе. Переоценил я его. Вон уже вершина. Осталось пройти не больше пятидесяти метров. И с каждым шагом по тропе мои нервы натягивались сильнее, а взгляд всё зорче обозревал неровности склона.

Если француз уже на вершине горы, то с неё он прекрасно меня видел. К ней незаметно не подобраться, да и времени на это не было.

Откуда он может напасть? Выстрелить?

Лабиринт, локация «Жёлтая Пустыня»

Вершина горы Ушастая напоминала кратер с осыпающимися краями. Тут и там валялись комья светло-коричневой земли, кое-где желтели кости животных и лежали высушенные временем хлипкие деревья, вывороченные с корнем. Одно из особо крупных оказалось перекинуто через неширокую расщелину всего в пару метров шириной. Над ней подрагивал горячий воздух, и она разрезала напополам чуть ли не всю вершину. Её глубина была такой, что в ней гнездилась чуть ли не первозданная тьма. И только на самом дне едва виднелась багровая ниточка кипящей лавы.

Валуны, напоминающие кроличьи уши, возвышались рядом с расщелиной на самом краю вершины. Они стояли под углом, так что от них падала тень, где с закрытыми глазами тяжело хрипели Павел и Жанна.

Оба лежали лишь в нижнем белье, а на ногах и руках находились ржавые кандалы, крепящиеся к цепи, чей конец, казалось, тысячи лет назад вмуровали в один из валунов.

Внезапно ресницы парня задрожали, и он открыл глаза. Вяло приподнялся и медленно проясняющимся взглядом оглядел суровые окрестности. Понимание обрушилось на негокак ледяной дождь. Ужас исказил перепачканное пылью лицо, а во взгляде отразились мука и гнев.

— Идиот, идиот, — судорожно прошипел он потрескавшимися губами, ударив кулаком по земле. — Надо было слушаться деда. Зачем… зачем я покинул институт? Баран, жирный придурок…

Его свистящий шёпот вернул Жанну в сознание. С её губ сорвался лёгкий стон, а затем распахнулись веки. Она тупо уставилась на облака газа, тяжело вдыхая горячий воздух.

— Жанна, Жанночка, ты только не волнуйся, — протараторил парень и, громыхая цепью, встал на колени, нависнув над вздрогнувшей девчонкой. — Нас кто-то похитил, но уверяю тебя, мы выберемся. Слово дворянина!

Воронова распахнула рот, будто сперва не поверила ему, а потом резко приняла сидячее положение и ахнула:

— Боже мой, мы в Лабиринте! Павел, кто похитил нас⁈ Кто принёс сюда и зачем⁈ И… и меня опоили. Я не чувствую свой магический дар!

— Не знаю, — соврал пухляш, отведя взгляд. — И дар я тоже не чувствую.

— И что нам делать⁈ — выпалила Жанна, шмыгнув носом.

В уголках глаз заблестели слёзы, а скрытая белым бюстгальтером небольшая грудь начала бурно вздыматься. Серьга в проколотом пупке жалобно задрожала.

— Надо попробовать освободиться! У нас наверняка ещё полно времени! — подбадривая девушку, прохрипел Павел, встал на ноги и изо всех сил потянул цепь, пытаясь вырвать её из валуна.

Мышцы на его руках вздулись, зубы стиснулись от усилий. И даже слегка напряглась обвислая грудь.

— Нет, не получится, — простонала девушка, закусив нижнюю губу. — Павел, мы умрём… умрём! Нас сожрут скорпионы или Лабиринт сведёт с ума. Я стану безумной, как… как… О Господи, это мне наказание!

Её глаза расширились, а взгляд стал отсутствующим.

— Нет, Жанна, мы выберемся! — упал возле неё на колени Павел, схватил за плечи и заглянул в лицо. — Дедушка, он придёт за нами! Он всегда меня спасает! Верь мне! Он придёт!

— Нет, не придёт… — убито проговорила девушка, опустив плечи. — Он не сможет помешать богу, решившему наказать меня…

Пухляш шумно сглотнул и открыл рот, но потом захлопнул его, увидев, как на склоне появились огромные клешни. Каждая в длину была как нога взрослого мужчины.

Глава 12

Пронзительный девичий крик разорвал тишину, нарушаемую лишь похрустыванием мелких камешков под подошвами моих ботинок.

— Жанна! — выдохнул я и с сильно колотящимся сердцем помчался по тропинке, взбирающейся на гору.

Пот жёг глаза, а тело напряглось, готовое в любой миг рухнуть пластом, избегая атаки де Тура. Это ведь чуть ли не классика: выстрелить в героя, сломя голову бегущего на помощь попавшей в беду девушке!

— Помогите! — разлетелся по округе полный страха вопль, переходящий в ультразвук. — Кто-нибудь! Папа! Папочка!

Хрипя от натуги, я взбежал на земляной вал, окружающий подобие кратера. И увидел трёхметрового жёлтого скорпиона. Тот с неотвратимостью смерти спускался с противоположного гребня, сухо щёлкая чудовищными клешнями. Из-под его ног сыпалась земля, а на кончике загнутого хвоста масляно поблёскивал яд. Хелицеры жадно шевелились, готовясь разорвать добычу. Глаза же, чужеродные и лишённые эмоций, нацелились на Жанну и Павла, прикованных к одному из валунов.

— Помогите! — снова закричала девушка.

Её лицо корёжила гримаса ужаса, а глаза едва не вылезали из орбит, пока девчонка судорожно дёргала до предела натянувшуюся цепь. Так дворовый цепной пёс где-то в Сибири пытается убежать от голодных волков, вышедших из тайги. Натягивает цепь, лает и воет, а его погибель уже скалит жёлтые клыки и роняет клочья пены.

— Прочь! Прочь! — яростно выпалил Павел, схватил с земли камень и неуклюже кинул его в приближающегося монстра.

Ржавые кандалы помешали парню попасть в тварь. Камень упал возле скорпиона и скатился по склону обратно под ноги внука. А тот, подвывая от страха, встал между чудовищем и девушкой, защищая её своим дрябловатым телом.

— Господи, господи! — взмолилась Жанна, захлёбываясь слезами.

— Зверевы! — вдруг завопил Павлушка, объятый яростью смертника.

Он с кулаками бросился на скорпиона, вопя что-то нечленораздельное, но натянувшаяся цепь остановила его порыв.

Следом сухой стрекот автомата перекрыл крики парня, мимо которого со свистом понеслись пули. Они с хрустом проломили хитин на передней части головогруди твари, пустив потоки голубой крови, жирно заблестевшей в свете газа, клубящегося под потолком пещеры.

Скорпион сразу же попятился, бешено щёлкая клешнями и ударяя перед собой хвостом. Один удар пришёлся в землю буквально в паре шагов от остановившегося Павла. Его хриплое, взбудораженное дыхание донеслось даже до меня, стоящего на одном колене с автоматом в руках.

Приклад «калаша» снова принялся толкать меня в плечо, пока из ствола вырывались пули. Ноздри защекотал едкий запах пороховых газов, а глаза прищурились. Три пули с хрустом вошли в правую хелицеру, оторвав её от головогруди. Она упала и принялась конвульсивно сжиматься, пятная землю вонючей жижей.

Снова попал! Вот это удача. Не иначе у бога выдалась свободная секунда, и он помог почти святому дедушке.

Скорпион, получив очередную рану, окончательно впал в бешенство и, двигаясь задом, сумел взгромоздиться на самый гребень, явно рассчитывая удрать и зализать раны. Но его судорожные телодвижения заставили вал задрожать. Во все стороны побежали глубокие трещины, и часть вала с шумом обвалилась. Скорпион вряд ли рассчитывал на такой быстрый побег. Он взмахнул на прощание клешнями и вместе с камнями и комьями земли покатился по склону горы вниз к её подножию.

В воздух взметнулась коричневая пыль, а трещины продолжали расползаться, грозя обрушить ещё большую территорию. Несколько пробежали мимо Павла и дотянулись аж до валунов. Те немного накренились. Тень одного упала на истошно завизжавшую Жанну и внука. Тот ни жив ни мёртв замер всего лишь в паре метров от неровного края обвала, спровоцированного скорпионом.

Казалось, Павел даже дышать боялся, чтобы не породить дальнейшее обрушение. Землю под его босыми ногами густо испещрили трещины, но она вроде бы не собиралась рушиться. Всё успокоилось.

Павел постоял пару мгновений, а затем медленно обернулся, увидел меня и взахлёб пролопотал, блестя потной физиономией, покрытой разводами грязи и пылью:

— Дедушка, как же ты вовремя! Я ещё никогда не был так рад тебя видеть!

В его мерцающих глазах заблестела радость, а изо рта вылетел нервный смех. Невероятное облегчение превратило ноги парня в вату. Он встал на колени, продолжая смеяться, как висельник, которого помиловали в последний миг.

Его истеричный смех заразил Жанну. Та заулыбалась, поднявшись с земли. Ссадины покрывали её колени, а жаркий взгляд буравил меня через упавшие на заплаканное лицо перепутанные грязные волосы.

— Благодарю вас, господин Зверев! — прочувственно выпалила она, протянув ко мне тонкие руки с кандалами. — Павел клялся, что вы придёте, а я не верила…

— А я вер-рил, — внезапно раздался насмешливый голос из-за нагромождения высушенных ветром деревьев, сложенных в большую кучу. Она расположилась с внутренней стороны кратера между валом и пышущей жаром расщелиной, протянувшейся от края до края.

Жанна пугливо замолчала и повернулась в сторону голоса, но валун напрочь скрывал груду деревьев от её взгляда.

Павел оказался ровно в таком же незавидном зрительском положении, но он сразу узнал голос и сжал кулаки.

У меня обзор был получше. Я скрючился за метровой глыбой, на миг пожалев, что не карлик. Но, в принципе, она меня прикрывала от де Тура. Да и вид отсюда на кучу деревьев оказался на пять баллов. До них всего-то было пару десятков метров открытого пространства.

— Какая «неожиданная» встреча! — иронично произнёс я, поправив пропахший потом платок, закрывавший голову и рот. Песок скрипел на зубах, а рубашка неприятно липла к коже. — А чего же вы в спину меня не ударили? У вас было столько возможностей. Поразительно, как вы смогли удержаться. Признаться, я даже разочарован.

— Месье, вы показали себя достойным пр-ротивником, потому я решил наградить вас честной схваткой лицом к лицу, — напыщенно выдал француз, но что-то мне не верилось в его слова. Однако же он и вправду не ударил в спину. Хм, загадка…

— Подобные решения обычно принимают люди, которые не планируют победить меня, — съязвил я и следом добавил, смахнув с носа каплю пота: — Да и ваша честная схватка не такая уж и честная, не находите? Вы маг в самом расцвете сил, а я бедный заморённый зноем старичок с больной поясницей. Ей-богу, даже платок из собачьей шерсти не помогает! Ноет зараза и ноет.

— О, не прибедняйтесь, месье. Вы явно пришли сюда с пар-рой сюрпризов в рукаве, — с усмешкой в голосе проговорил де Тур, продолжая прятаться за деревьями. Те лежали так плотно, что вряд ли хоть одна пуля найдёт путь между ними. Или всё-таки попробовать выпустить очередь?

Я дёрнул щекой и презрительно проговорил, попутно бросив взгляд на Павла и Жанну, мрачно прижавшихся к валуну:

— Знаете, мой дорогой враг, только очень гнусные и бесчестные люди впутывают детей в подобные разборки. Очень мерзкий поступок! Вы большой грех на душу взяли.

— Если всё р-равно в ад, то зачем останавливаться? В преисподней обиднее всего тем, кто дёшево продал свою душу, — испустил смешок француз и неожиданно яростно бросил: — Я убью вас, Звер-рев!

— Да вы любитель фантастики, — огрызнулся я, чувствуя, как адреналин побежал по венам, будоража густую старческую кровь.

Раз уж драка неизбежна, то надо бить первым, да как можно сильнее, время-то поджимает!

Высунув руку из-за прикрывающей меня глыбы, я швырнул «порыв бури» в груду деревьев. Те затрещали и зашевелились под мощным порывом ветра, породившим пыльное облако. Сквозь него-то и просвистели пули калибра 7,62 мм. Они, как рассерженные металлические пчёлы, с глухим стуком вонзились в так и не развалившееся нагромождение деревьев. Испуганно брызнули щепки, и что-то захрустело. А потом возле завала ещё и громыхнула граната, прихваченная мной. Осколки срубили несколько веток и глубоко вошли в древесину.

— Ха-ха, хорошая попытка, месье, но неудачная, — злорадно прошипел некромант.

— Отпустите нас немедленно, иначе мой отец найдёт вас и убьёт! — гневно закричала Жанна, зазвенев цепью.

Павел сразу же подскочил к ней со спины, зажал рот ладонью и прижал к своей обнажённой груди. Та отчаянно затрепыхалась в его объятиях. А тот что-то жарко зашептал ей на ухо, явно сообразив, что лучше лишний раз не привлекать внимание француза. Его точно не напугать никакими словами.

— Вам конец, Звер-рев! — прорычал он, будто дикий зверь.

Тотчас земля между моим укрытием и грудой деревьев пришла в движение. Вспучилась, как нарыв, и выпустила иссохший человеческий труп, похожий на мумию. Челюсти распахнулись, демонстрируя гнилые зубы, из пустых провалов глаз посыпалась земля.

Но уже спустя миг «калаш» отбарабанил заупокойную молитву, всадив порцию пуль в череп, обтянутый светло-коричневой кожей. Костяные осколки усеяли землю, а следом за ними упал на спину и труп.

— Хорошая попытка, лягушонок, но неудачная, — ехидно бросил я, втягивая носом горячий воздух, запахший тухлятиной.

— Это только разминка! — глумливо заверил меня де Тур.

И он, сука, не обманул.

Земля снова начала горбиться и разлетаться комьями, порождая тварей, поднятых магией некроманта. Блеснули жёлтые черепа скелетов. Причём один оказался вооружён ржавым топором.

Скелеты стали лёгкой мишенью для «калаша». Правда, пришлось потратить на них остаток рожка и ещё один целиком.

— Так-то лучше, — просипел я, глядя, как последний скелет рухнул навзничь.

— Деда, сзади! — вдруг завопил Павел, тыча рукой мне за спину.

Я резко обернулся, едва не перекрутившись в пояснице, и увидел, как из расщелины выбрался монстр, похожий на высохшего под палящим солнцем двухметрового багрового паука с человеческой головой, вооружённой широкой пастью с торчащими клыками. Один укус — и прощай, дедушка!

Паук оттолкнулся всеми восемью конечностями и взвился в воздух, ещё шире распахнув пасть. Он буквально размылся в воздухе.

Благо «скольжение» позволило мне перекатиться в сторону, из-за чего монстр укусил глыбу. Она победила. Один клык вывалился из пасти твари, воняющей гарью и пеплом.

Мгновение — и пули «калаша» прошили паука насквозь, как гнилую бумагу. Но тварь и не подумала умирать. Она снова прыгнула на меня, практически в унисон с «тленом», пущенным некромантом. Гад воспользовался тем, что я оказался на открытом пространстве, потому и атаковал, высунувшись из-за деревьев.

К счастью, «скольжение» и тут спасло мой зад, уже покрывшийся синяками. Я снова перекатился в сторону, коротко матюгнувшись. Ведь «тлен» угодил в землю буквально в метре от меня.

А вот хренов паук точнёхонько напрыгнул сверху. Его клыки устремились к моей шее, грозя разорвать её на кровавые ошмётки. Но я с хеканьем сунул дуло автомата в распахнутую пасть, где шевелился чёрный обрубок языка с присосками, и нажал на спусковой крючок.

— Жри, мразь! — прохрипел я в унисон с треском автоматной очереди, разнесшей в клочья затылок твари и остатки мозга.

«Калаш» сухо защёлкал, намекая, что кончились патроны. К счастью, своё богоугодное дело он сделал. Тварь замертво рухнула на меня, оказавшись не тяжелее мешка цемента. Жаль только, что дыхание она всё-таки из меня выбила, да ещё из её пасти мне на лицо упали лоскуты плоти.

Судорожно вздохнув, я выбрался из-под монстра и попал под пули, выпущенные из винтовки. Некромант, мразь, тоже не забыл прихватить оружие! Однако «скольжение» опять спасло, позволив мне рухнуть в неглубокую ямку.

Пули просвистели над головой, но одна всё же прошила исцарапанный пыльный ботинок, клюнув в пятку. Боль от попадания добралась аж до колена, заставив меня зашипеть. Повезло, что пуля сконфуженно смялась, столкнувшись с «духовной бронёй». Ох и вовремя я её применил! А потратил на неё всего лишь душу перворанговой тварюги, которую тихо-мирно завалил по пути к горе.

— Месье Зверев, вы ещё живы⁈ — насмешливо крикнул француз. — Молчите? Неужто стесняетесь? Не вер-рю! Вы же всегда такой словоохотливый. Что-то изменилось? Почувствовали приближающуюся смерть⁈ Да, она уже близко. Р-расскажите в аду, что именно я убил вас.

А ведь этот сын пуделя может добиться своего. Как мне и мыслилось, он неспроста выбрал вершину этой горы — наверняка знал, что тут полно трупов, готовых подчиниться его магии. И вон очередное тому доказательство…

На той стороне расщелины зашевелилась куча рыхлой земли и рассыпалась, явив пред мои светлые очи недавно сдохшего трехметрового скорпиона второго ранга. Панцирь оказался треснувшим, с облезшими кусками хитина, под которыми виднелось что-то мягкое, серое и пульсирующее. Черви! Они посыпались из дыр, пока ноги твари двигались с сухим хрустом, будто кто-то медленно ломал старые кости. Каждое движение оставляло на земле тёмные пятна, поскольку из суставов сочилась густая, почти чёрная жидкость, липкая и смердящая.

— Ну и мерзость, — пробормотал я, параллельно прислушиваясь к себе.

Выносливости ещё хватало. Спасибо артефакту Владлены. Но вот время поджимало. Осталось минут сорок — и Павел с Жанной начнут сходить с ума! А ведь им ещё нужно добраться до точки возврата. Благо та выпускала из Лабиринта какое угодно количество существ, так что мы втроём сможем выйти.

Думаю, в такой ситуации победой будет даже то, что я выскользну из ловушки де Тура живым, вытащив отсюда и внука с Вороновой.

Павел и Жанна в этот миг пытались вдвоём вырвать цепь из валуна. Дёргали её, хрипели от усталости и рвали о ржавые звенья кожу на пальцах. Но всё было без толку. Они добились лишь того, что покрылись потом, смешавшимся с грязью.

Девушка так и вовсе еле стояла на ногах. Вот-вот лишится сознания. Глаза закатывались, а дыхание с сипением вырывалось из груди. Да и Павел выглядел не лучше.

Мы с ним на миг встретились взглядами. И я подмигнул ему, вскочил на ноги и как седой сайгак ринулся по открытой местности к валуну, похожему на кроличье ухо. «Калаш» остался лежать в ямке. Патронов-то всё равно не было.

— Куда же вы, месье⁈ — вскричал француз и швырнул гранату.

Я снова воспользовался «скольжением» и сиганул за ствол давно поваленного дерева. Раздался взрыв и глухой стук осколков, вонзившихся в моё укрытие. А потом воздух пронзил каменный хруст заваливающегося валуна, который уже был наклонён из-за обвала, учинённого скорпионом. Валун стремительно падал прямо на Жанну и Павла.

Девушка в ужасе закрыла лицо руками и завизжала:

— Не-е-ет!

К счастью, Павел схватил её за плечи и дёрнул в сторону. Они упали на землю, а рядом с ними с грохотом на край кратера рухнул валун, заставив вздрогнуть и без того испещрённую трещинами землю. Та не выдержала такого удара и обвалилась, увлекая за собой гигантский камень. Тот заскользил по склону горы. Цепь натянулась и потащила за собой заоравших Павла и Жанну. Они исчезли в клубах пыли, заставив моё сердце забиться чаще. Холод скрутил мои внутренности и вцепился в позвоночник, как стальные крючья.

Вскочив с земли, я под прикрытием витающей в воздухе пыли подбежал к краю обвала и лихорадочно глянул вниз. Фух, бог всё-таки не оставил никого из нас!

Валун, проскользив по склону пару десятков метров, врезался в подобие утёса. И на нём сейчас валялись исцарапанные внучок и Воронова. Они судорожно кашляли, звеня цепью, продолжающей соединять их с камнем. А к тому уже поднималась парочка громадных скорпионов.

И я, разорви меня дракон, не успевал помочь! Спуск довольно крутой, а я не горный козел! Если буду торопиться, обязательно упаду и все кости переломаю.

Кажется, придется расстаться с серебрянным клинком Владлены, который я берег для удара в сердце француза. Но сейчас уже можно распрощаться с ним, раз я решил выйти из боя с де Туром.

— Павел! — во всю мощь лёгких крикнул я, достав артефакт Велимировны. — Держи! Он разрежет цепь!

Клинок серебряной рыбкой отправился в полёт, подгоняемый моими молитвами и матюгами.

Лишь бы не промахнуться! Расстояние-то приличное! Да ещё ветер усилился. Горизонт заволокла тьма быстро приближающейся песчаной бури.

Однако старый конь ничего не испортил. Клинок упал буквально в метре от вставшего на колени Павла.

Отлично, клянусь задницей самой сочной русалки! Теперь и мне пора спускаться.

Я торопливо шагнул вниз по склону, попутно оглянувшись. Пыль до сих пор заволакивала воздух, а некромант, по моим расчётам, был ещё далеко.

Ну, в следующий раз я его точно достану, а на сегодня хватит. Плодотворно поработал. Даже вон дар улучшился. Теперь он семьдесят четвёртого уровня.

Однако, сделав второй шаг, почувствовал резкое головокружение и тотальную слабость, словно кто-то в мгновение ока выпил всю мою выносливость. Тело безвольной куклой завалилось на спину, а рот мучительно раскрылся…

Глава 13

Облака светящегося газа ворочались под потолком гигантской пещеры, бесстрастно глядя на моё распростёршееся на склоне горы тело.

Поднятый приближающейся бурей ветер швырял в лицо пыль и мелкие камешки. А где-то там, ниже по склону, Павел и Жанна то ли сражались со скорпионами, то ли убегали от них, то ли уже предстали перед вратами рая.

Зараза! А я не мог приподняться на локтях, такая слабость одолела меня. Даже цепочка-артефакт, принадлежащая Владлене, стала безжизненно-холодной. Только сердце яростно билось в груди и кипела кровь. Да ещё мысли о том, как нам всем спастись, лихорадочно носились в голове.

Ситуация-то откровенно дерьмовая! Бедного дедушку приложили могучим артефактом, не дав покинуть поле боя.

А вот и хренов француз…

Он вынырнул из носящийся по округе пыли, сжимая в руках винтовку. Ветер трепал его песочного цвета маскировочный костюм и куфию на голове, а за широкими очками насмешливо мерцали глаза.

— Спасибо, что подождали меня, месье. Очень великодушно с вашей стор-роны. Но пора заканчивать этот балаган. Один выстр-рел! Всего один выстрел! — прокричал он и направил на меня винтовку.

Чёрное бессилие охватило мою душу, а в висках забарабанил участившийся пульс. Взгляд же заскользил по фигуре де Тура. Где он прячет артефакт, которым приголубил меня? И почему француз сразу не воспользовался им, а дал мне сразиться, словно хотел посмотреть, на что я способен? Хм, а у него ли вообще этот артефакт?

Вдруг что-то щёлкнуло в моей голове, словно боженька поцеловал в темечко, и разрозненные фрагменты сложились в единый пазл.

— Ты… не выстрелишь, лягушонок, — сумел просипеть я, скрипя землёй на зубах.

— Что вы сказали, месье? — глумливо выдал француз и встал на одно колено, чтобы лучше слышать. — Проклинаете меня пер-ред смертью? Или всё же умоляете оставить вам жизнь? Учитывая ваш характер, ставлю на первый вариант. Но, с другой стороны, перед ликом смерти мало кто может оставаться храбрым. Большинство ломаются, как стебли соломы, плачут и унижаются. Так из какого вы теста, Звер-рев?

— Закрой рот… и веди меня к своему господину, раб, — прохрипел я, ощущая, как силы постепенно возвращаются. Но их всё ещё было мало. Даже «шаровую молнию» не швырнуть в исказившуюся гневом рожу француза.

— Я не р-раб! — яростно выпалил он, будто мои слова разбередили его больное место. — Не раб! А ты, мразь, станешь им! Он тебя сломает!

— Поглядим… раб.

Де Тур замахнулся винтовкой, готовясь обрушить приклад на мою слабо вздымающуюся грудь. Но не сделал этого.

Он шумно выдохнул, повесил оружие на плечо и прошипел, резко выпрямившись, как пружина:

— Я не животное, месье, и не раб! Я патр-риот. Такой же, как вы. И из-за этого мы всегда будем по р-разные стороны баррикады… к сожалению. Пр-ризнаться, вы мне нравитесь. В столь древнем возрасте вы до сих пор опасный противник. Даже сейчас сообразили, что пр-роисходит.

В его зенках мелькнуло невольное уважение, после чего он безо всякого уважения схватил меня за ноги и потащил вверх по склону.

Рубашка сразу задралась на моей спине, и камни начали царапать кожу. Боль тысячами игл пронзила тело, заставляя жмуриться. Но ни один стон не сорвался с моих губ. Хотя я ощущал себя сыром, который трут на тёрке!

А этот урод словно специально выбирал самый болезненный маршрут. Хорошо, что он довольно быстро затащил меня на гору. Здесь видимость оказалась лучше, поскольку верхушку опоясывал вал.

Я даже сумел разглядеть кукловода, стоящего с насмешливой белозубой улыбкой возле расщелины. Ветер развевал длинные чёрные волосы, плащ трепетал за широкой спиной, точно крылья. Мощную грудь скрывал панцирь из кроваво-красного сплава. Лукавые глаза щурились на по-мужски красивом смуглом лице, а пальцы крутили кинжал. Волнистое лезвие было чернее первозданной тьмы, а концы позолоченной гарды напоминали вампирские клыки. В навершии же мрачно багровел рубин.

Де Тур бросил меня к ногам демона и с поклоном прохрипел:

— Вот это тот самый человек. Я встречал его в своих видениях, навеянных шаманским зельем. Он в девяти вар-риантах будущего из десяти разрушает ваш грандиозный замысел, монсеньор.

— Старик. Жалкий старик… — мягким, как тьма, голосом сказал на русском языке демон и бросил на француза ехидный взгляд. — А кто дальше? Ребёнок? Младенец? Ворона? Ты расстраиваешь меня.

— Он не такой жалкий, каким выглядит, — пробормотал тот, отведя взгляд.

— А может, мне стоит взять в услужение его, а не тебя? — оценивающе посмотрел на меня демон, потирая двумя пальцами мужественный подбородок. — Ты знаешь, кто я такой, старик?

— Пфф, ещё бы. Демон. И я даже знаю, куда тебе следует идти… в жопу, — просипел я, слегка приподняв голову. — Можешь не устраивать сцену с искушениями, обещаниями и угрозами. Скорее этот картавый хрен обретёт мозги и поймёт, что в конце в качестве награды его ждёт раскалённый прут в задницу, чем я буду служить демонам.

— Ха-ха, — залился звонким смехом маг, запрокинув голову. — Хорошая речь. Мне нравится. Ты тот, кто мне нужен. Потому я и организовал эту маленькую театральную постановку.

— Да я уже понял, почему лягушонок не нанёс удар в спину, и из-за чего дал… «честный», мать его, бой… Это всё была проверка. Ты наблюдал за нашей эпохальной битвой из кустов, как грёбаный извращенец! Надеюсь, хоть своего червячка не теребонькал?

— Да он насмехается над вами, монсеньор! — шокировано выдохнул француз, вскинув башку. — Убейте его — и дело с концом!

— Ты мне приказываешь? — пронзил его холодным взглядом демон, словно став выше и шире.

Какой же у него уровень? Ставлю свои яйца, что сотый. И он силён, чудовищно силен!

— Нет, монсеньор, не приказываю. Просто… советую, — сглотнул де Тур и снова виновато опустил голову.

— Оставь свои советы при себе, — брезгливо сморщил нос демон и снова с улыбкой посмотрел на меня. — Извините, Игнатий, за столь вопиющую бесцеремонность моего слуги. Так на чём мы остановились? Ах да, вы оскорбляли меня и отказывались служить. Но, может, вас переубедит вот этот красивый кинжал? Он называется «Вампир». Почему? Объясню, с меня не убудет. Он даже на расстоянии способен высосать всю выносливость. А уж если его аккуратно воткнуть в чьё-то старческое тело, то он за милую душу поглотит… душу. Ха-ха. Обратили внимание на каламбур?

— У меня и лучше выходит, — буркнул я, мучительно щурясь из-за песка, попавшего в глаза.

Буря подкралась уже совсем близко, отрезав свет, испускаемый облаками газа. Остался только серый цвет, словно всё вокруг было вылеплено из праха и пепла.

— Может быть. Не буду спорить. Однако одно бесспорно, вряд ли вы хотите умереть с выколотыми глазами и отрезанным членом. Да ещё чтобы ваша душа оказалась в этом кинжале. «Вампир» легко может переместить её в какую-нибудь грязную свинью, которую потом скормят шелудивым псам. Как вам такое будущее? — расплылся в улыбке демон и присел на корточки, многозначительно поигрывая клинком.

— Не очень. Я планировал выйти на пенсию и умереть в постели с юной красоткой. Потом пышные похороны, все ревут, даже статуи, женщины бросают в открытый гроб трусики, а отпевает меня победитель премии «Грэмми», — прохрипел я сквозь куфию, скрывающую рот.

Демон снова захохотал, а затем резко оборвал смех, подался ко мне и прошипел:

— Хватит шуток, Зверев! Либо ты служишь мне, либо я прямо сейчас на твоих глазах убью девку, которую мой слуга приволок сюда. Она ещё жива. Я слышу её крики. Хочешь увидеть, как я отрезаю ей уши и нос? Или, может… мне лучше спасти и её, и твоего внука, и тебя, а? Более того, я дам тебе знания, власть и золото. Что скажешь?

— Ладно, согласен.

— Молодец, — усмехнулся демон, как огромный довольный кот.

А от француза донёсся еле слышный презрительный хмык и слова, обёрнутые в вуаль некой горечи:

— Я же говор-рил, что он сломает тебя.

— Я согласен, но сперва ты должен поцеловать меня в зад, — усмехнулся я и резко всадил каблук ботинка в колено демона, сидящего на корточках всего в метре от расщелины.

Удар был усилен моим верным другом гневом, подтолкнувшим выносливость, которую я бережно копил.

Господи, да я весь вложился в эту атаку! Буквально вывернулся наизнанку, даже челюсти со стуком ударились друг об друга, а в колене что-то щёлкнуло!

Демон ничего подобного не ожидал от полудохлого старика. Он был уверен, что полностью контролирует ситуацию. Гордыня и самоуверенность — главный бич всех высокородных демонов. Уж я-то знаю, давно общаюсь с одним из них.

После моего удара демон покачнулся и нелепо взмахнул руками. Кинжал выпал из его пальцев, воткнувшись в землю рядом с моей ногой.

— Монсеньор! — завопил француз, видя, как тяжёлый панцирь тянет ублюдка в расщелину. Миг — и он свалится.

Говорят, в минуты отчаяния дует попутный ветер, но это был не тот случай…

Демон сумел удержать равновесие и тут же резко выпрямился. Злой, с полыхающими огнём глазами и яростно раздувающимися крыльями точёного аристократического носа. В его взгляде во весь рост встал смертный приговор.

Но мгновение спустя губы гада исказились в презрительной усмешке, а взор упал на мою руку, шустро потянувшуюся к торчащему из земли кинжалу.

— Бери, бери. Этот клинок выкован древним демоном для демонов. «Вампир» убьёт тебя, но сделает это быстро, а я посмотрю! — жарко выхаркнул он, словно садист, приказывающий пленнику вскрыть собственные вены.

Демон потянул носом и в предвкушении оскалил зубы.

— Тебе надо было послушать лягушонка и просто убить меня! — гневно выпалил я, схватил кинжал и вонзил в пах противника, угодив между пластинами, нашитыми на плотные кожаные штаны.

«Вампир» с необычайной лёгкостью вошёл в плоть, как рыбья кость в подтаявшее масло. На мои пальцы брызнула горячая кровь, а по ушам ударил болезненный стон.

Демон выгнулся и мучительно раззявил рот. В его быстро стекленеющих глазах застыло громадное изумление, теснимое жутким осознанием скорой смерти.

— Ты… ты… — надсадно просипел он, вскинув руку, объятую магическим туманом атакующего атрибута.

Смерть приветливо погладила меня по голове, шепнув холодным голоском, что моё время вышло.

Но она, кажется, ошибалась…

Демон стремительно иссыхал. Красивое лицо посерело, пошло глубокими морщинами, глаза запали, превратившись в белесые буркала, волосы стали ломкими, седыми и выпали, гонимые ветром.

Ублюдок истлел до состояния мумии и рухнул в расщелину раньше, чем с его пальцев сорвалась магия.

Кинжал в моей руке на миг стал тёплым, проявив свою вампирскую сущность и поглотив душу гада.

— Как… как? — в ужасе пролопотал француз, чья фигура смутно проступала из хаоса бури. — Как ты… сделал это? Немыслимо.

Я направил клинок в его сторону. И де Тур стремительно исчез за серой пеленой.

Конечно, я не стал догонять его, а с трудом встал на ноги и поковылял в сторону склона, где остались Павел и Жанна.

Время-то поджимало! Лабиринт уже совсем скоро начнёт сводить их с ума! Осталось минут двадцать! Вот влип, так влип!

Ещё и чёртов ветер пытался свалить меня с ног, но страх за жизнь людей подпитывал моё тело силой. Даже как-то слишком реалистично подпитывал… Аж вспотела ладонь, сжимающая «Вампира».

Я переложил его в другую руку и почувствовал, что ноги в момент перехода клинка из правой конечности в левую снова стали подгибаться. А когда я сжал рукоять, опять вернулось ощущение некой подпитки.

Ого, кажется, кинжал даёт мне выносливость! Вот это подарочек, откуда не ждали! Видимо, он умеет не только забирать.

Правда, «Вампир» как-то медленно насыщал меня выносливостью. Как бы, на хрен, увеличить этот живительный поток? Что нужно подкрутить? Как вообще артефакт работает⁈

Я потряс его и даже приказал мысленно, но ничего не изменилось. Кинжал давал выносливость всё на том же уровне, всего лишь позволяющем мне держаться на ногах.

— Твою мать! — яростно выпалил я, прикрывая рукой глаза, исколотые песком.

— Деда! Деда! — внезапно донёсся из бури голос Павла.

— Господин Зверев! — вторил ему вопль Жанны.

— Я здесь! Тут! — закричал я, испытав громадное облегчение.

Они живы. По крайней мере, пока…

— Деда! — обрадованно взвизгнул внучок. — Иди на мой голос!

— Бегу! — выдал я и, поколебавшись, сунул кинжал за пояс порванных брюк, прикрыв рукоять остатками рубахи.

— Дедушка! — радостно заорал возникший передо мной Павлушка, наряженный лишь в трусы и ржавые кандалы с небольшими обрывками цепей.

Его грязное лицо осунулось, выпирающий живот был покрыт царапинами с прилипшим песком, а в руке воинственно подрагивал серебряный клинок Владлены.

Павлушка бросился меня обнимать, знатно попахивая потом. Но я отстранил его, глянув на показавшуюся Жанна — чумазую и заплаканную. Помимо всего прочего, буря ей сделала такую укладку, что любое воронье гнездо выглядело во сто крат краше.

— Деда, я рассёк твоим артефактом цепь. А ураган напугал скорпионов. Они попрятались в свои норы. Мы же начали взбираться по склону, чтобы найти тебя! — на одном дыхании прострекотал внук, прикрывая рот рукой, чтобы пыль не залетела. — Где де Тур? Он тебя ранил? У тебя всё тело в ссадинах!

— Сбежал, собака. А это вовсе не ссадины — просто комарики покусали, — отмахнулся я, торопливо соображая, что делать.

— Игнатий Николаевич, — промычала девчонка, отчаянно заламывая руки-тростинки. — У нас осталось мало времени! Мы успеем вернуться к точке выхода⁈

— Конечно! — уверенно соврал я и махнул им рукой. — За мной, бегом марш!

Мы кое-как побежали сквозь бушующую пелену в сторону точки выхода. Но добраться до неё вовремя нам однозначно не светило, загрызи меня волколак!

К тому же Жанна спустя всего несколько метров бега выбилась из сил. Павлу пришлось тащить её чуть ли не на себе, хотя он сам едва не падал. Из его груди вырывалось какое-то бульканье и сипение. Но внучок упрямо шёл и шёл, плотно стиснув зубы.

Дать бы им потрогать кинжал, чтобы он напитал их выносливостью, но, по словам его бывшего хозяина, клинок без вреда для здоровья могут лапать лишь демоны. И, как выяснилось, полукровки вроде меня.

Благо убитый демон даже не догадывался, кто я такой, иначе бы всё вышло по-другому. Пусть демон и наблюдал за моей битвой с де Туром, но он, как и француз, не заметил, как я использовал «духовную броню». Оно и понятно. Я ведь лежал в яме, да и вообще, как всегда, старался использовать подобную магию максимально скрытно.

— Деда, далеко ещё⁈ — пропыхтел за спиной внучок, вырвав меня из мыслей.

— Нет, не очень, — откликнулся я и следом спросил, начав спускаться с вершины: — Павел, ты помнишь, как де Тур приволок вас сюда? Он воспользовался блуждающим порталом, верно?

У меня аж дыхание перехватило от волнения. От ответа внука зависело — выживем мы или нет. Блуждающий портал точно есть. И он где-то в этом направлении, поскольку сюда побежал француз. Вряд ли он, объятый паникой, додумался путать следы.

Причём де Тур совсем не волновался, не считал минуты, когда демон разговаривал со мной. Француз знал, что успеет выйти из Лабиринта, прежде чем тот начнёт сводить его с ума. Значит, портал рядом, но в такой свистопляске без подсказок его не отыскать.

— Деда, — наконец произнёс Павел, шумно сглотнув. — Мы с Жанной пришли в себя лишь на горе. Я не знаю, как де Тур доставил нас сюда. Помню лишь, как шёл с Жанной по тротуару, а затем остановился фургон и раздались хлопки. Дедушка, а зачем ты спрашиваешь о блуждающем портале? Скажи честно, мы не успеваем к точке выхода, да? Говори открыто, Жанна ничего не понимает. Она впала в какую-то прострацию. Лишь мычит и стонет.

— Не успеваем, — бросил я, скользя взглядом по земле. Конечно, зараза, следы француза уже давно замёл песок. — Но не отчаивайся. Мы что-нибудь придумаем.

Глава 14

Ветер свистел и ярился. Рвал куфию, швырял в лицо песок и заставлял испуганно трястись жалкую скудную растительность, покрывающую склон горы.

На тропинку с хрустом повалилось вырванное с корнем деревце и покатилось мне под ноги. Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Оно пронеслось мимо, задев ветвью ногу Павла. На коже осталась глубокая царапина, засочившаяся кровью.

Внучок зашипел от боли, едва не выпустив из рук Жанну, мало на что реагирующую.

— Деда, мы правильно идём⁈ — прокричал Павел, перекрывая буйство стихии.

В его глазах сверкало отчаяние, густо смешанное с безумной надеждой и верой в меня.

— Правильно! — прохрипел я, придав голосу железную уверенность, хотя на самом деле не испытывал её.

Нет, я прилагал максимум усилий, чтобы найти проход. Применял все свои знания, накопленные за долгие годы. И, наверное, отыскал бы его, если бы не буря.

Приходилось идти чуть ли не вслепую. Порой я даже возвращался назад и снова искал знаки, указывающие на то, что где-то рядом может быть проход.

— Дедушка, Жанне совсем плохо! — выпалил внучок, приподняв за подбородок лицо девушки.

Оно оказалось покрыто коркой грязи, ресницы слиплись, а левый уголок рта был мокрым от слюны. Если бы не Павел, девушка уже бы упала на землю, и её тело занёс бы песок.

— Осталось ещё немного! Потерпите! — отбарабанил я и сунул руку под лохмотья рубашки.

Ладонь коснулась рукояти «Вампира», и тело получило очередной заряд выносливости. Даже мозги словно бы прояснились. А может, наоборот затуманились. Поскольку внезапно вспыхнувшая идея отдавала на вкус дистиллированным бредом…

Может, позвать Черныша⁈ Вдруг явится на мой зов? Чем чёрт не шутит? Да, монстр на Земле, а может и вообще уже помер. Но, с другой стороны, Черныш точно чувствует мои мысли и обладает телепортацией. Вдруг он «услышит» меня и придёт?

Надо попробовать. Я ведь всё равно ничего не теряю. А если всё получится, то кот, учитывая его более тесную связь с природой, имеет больше шансов отыскать выход из Лабиринта.

Продолжая искать проход, я начал усиленно думать о Черныше, представляя, как он вот прямо сейчас появляется рядом со мной.

Но чудо не случилось! И на что я рассчитывал? С таким же успехом буря могла расступиться, как море перед Моисеем, и в конце меня бы ждал блуждающий проход.

— Дедушка, слева какая-то тварь! — закричал позади внучок.

Мой взгляд стрельнул в ту сторону и заприметил горящие багровым пламенем глаза, мелькнувшие среди пожухлой трепещущей травы.

— Неужели? — ахнул я, выгнув брови. — Неужто?

Аж в груди всё спёрло, а сердце заколотилось сильнее. Однако это может быть и не Черныш. Хотя в такую приветливую погодку все адекватные монстры попрятались по норам и укрытиям.

— За мной! — крикнул я внуку и помчался в сторону жмущейся к земле травы, куда в принципе прежде и двигался.

Впереди замелькал чёрный силуэт, а позади надсадно захрипел Павел. Но вдруг раздался вскрик, заставивший меня обернуться. Внучок барахтался на земле, а рядом стонала Жанна.

— Вставай, не время отдыхать! — выпалил я, чувствуя, как грудь разрывает приступ ликования. Мы ведь, кажется, на финишной прямой! Надо только успеть нырнуть в проход!

— Не могу, не могу больше, — простонал внук, кое-как встав на колени.

Его шатало из стороны в сторону.

— Поднимайся, а я возьму Жанну!

Подбежав к девушке, схватил её и закинул на плечо. Ого! А она оказалась тяжелее, чем выглядела. У меня аж ноги подогнулись, а в поясницу словно нож воткнули. Прострелило так, что чуть не застонал. Да, старость — не радость.

К счастью, я всё же смог продолжить путь, придерживая девушку рукой.

Павлушка потопал за мной. И он первым увидел, как среди бури подрагивает марево.

— Проход! — закричал внук вне себя от радости. — Проход, мать его!

— Не выражайся при дедушке! — с хохотком выпалил я и глянул в сторону Черныша, мелькнувшего в траве возле прохода. — Спасибо.

Хотя, надо признать, я и сам шёл в эту сторону, но кот, конечно, придал мне уверенности.

— Не за что! — выдал пухляш и поднажал, как усталая лошадь, почуявшая долгожданный отдых.

Мы все втроём прошли через проход и без сил повалились на светлый кленовый паркет небольшого подвала, освещённого единственной лампой в розовом абажуре. На стенах из красного кирпича весели наручники, разнообразные плети и какие-то полоски из кожи. Рядом с ними за стеклом в шкафу угрожающе краснели резиновые члены таких размеров, что иной пегас позавидует.

А в самом дальнем углу стояла громадная кровать с алым бельём и изголовьем с вырезанными сценами секса.

Воздух же отчётливо пах похотью, развратом и афродизиаками. Ну а из-за закрытой металлической двери доносились характерные охи и ахи.

— Из огня да в полымя, — прохрипел я, лёжа на спине. Жанна стонала рядом. — Сейчас нас тут всех и отымеют в самой извращённой форме. Гы-гы.

Изо рта вырвался нервный смешок, перешедший в улыбку до ушей.

Павел тоже заулыбался и на четвереньках подполз к девчонке, так и не открывшей глаза. Смахнул с её лица спутанные волосы и принялся несильно похлопывать по щекам с затейливыми разводами.

Та застонала и с трудом разлепила веки, а затем удивлённо пролепетала, хлопая ресницами:

— Где мы?

— В гнезде порока и разврата. Скорее всего, в каком-то борделе. Шли, шли и к разбитным бабам вышли. Не иначе бог помог, — усмехнулся я, приняв сидячее положение.

— Мы… мы спаслись, — сглотнула девушка и приподнялась на локтях, во все глаза глядя на подвал.

— Угу. Хотя, может, и померли да попали в Рай, ну ежели мы тут будем всех нагибать, а ежели нас, то тогда в Ад угодили, — подмигнул я ей, придя в хорошее расположение духа.

А чего? Да, де Тур снова удрал, но я рано или поздно настигну его и за всё спрошу, так что плевать на его побег.

Важнее другое, нам троим удалось спастись из невероятной передряги, причём, с прибытком: я приобрёл крутой кинжал-артефакт, а ведь имел реальные шансы помереть во цвете лет, но выжил. Это ль не повод радоваться?

Поправив грязную седую бороду, я улыбнулся и встал на ноги, посмотрев на девчонку. Та наконец-то осознала, что всё закончилось, и разрыдалась, уткнувшись в грудь Павла, продолжающего стоять на коленях, что для этого места, наверное, было нормой.

— Деда, а где француз? — тихо спросил внук, прижимая к себе всхлипывающую девчонку, чьи трусики и бюстгальтер превратились в замызганные тряпки.

— Голову даю на отсечение, что он уже далеко. Вряд ли устроил здесь ловушку. Не в том он настроении был. Ему теперь нужно многое переосмыслить. Да и мне… — шёпотом закончил я, задумчиво нахмурив брови.

— А портал откуда тут? Как де Тур о нём узнал?

— Не знаю, — пожал я плечами, хотя догадывался, что в деле замешаны шаманские зелья. — Одно могу сказать точно. Судя по бледности прохода, он скоро пропадёт. Думаю, весь его срок жизни — часа три-четыре. Уверен, что даже хозяева этого замечательного местечка не знают, что возникло в их весёлом подвале. Француз просто снял на несколько часов подвал, притащив вас сюда. И все местные администраторы посчитали, что у вас будет жаркий тройничок.

— Мерзавец, — прошипел Павел, скрежетнув зубами.

— Угу, — угукнул я, сняв куфию с головы. — Ладно, хватит рассиживаться. Пора выбираться отсюда. Я пойду на разведку, а вы пока приоденьтесь. Хотя бы прикройтесь простыней.

Внучок брезгливо сморщил нос, бросив взгляд в сторону кровати. Он явно вообразил, какие непотребства на ней творились, но перечить не стал.

Показав ему большой палец, я открыл металлическую дверь и стал подниматься по вибрирующим под ногами ступеням из железных прутов. И после каждого моего шага на них оставались пригоршни песка. Тот сыпался с меня в интимном свете красных фонарей в бумажных абажурах, свисающих с потолка.

Такие же фонари обосновались в коридоре первого этажа, где из-за дверей доносились звуки бурного соития. Возле стен в мягком сумраке притаились диванчики и небольшие резные столики с электрическими свечами.

Воздух пропитался запахами мужского пота и женских духов.

Призывно смотрели обнажённые девицы с плакатов в рамках, обрамленных светодиодами, переливающимися всеми цветами радуги.

Я мазнул по ним быстрым взглядом и внимательно огляделся. А вдруг всё-таки де Тур устроил какую-то засаду?

Внезапно из-за угла появилась полуголая девица с обнажённой грудью. Её прелести упруго покачивались, привлекая внимание юнца лет восемнадцати, идущего рядом с ней. Его уши багровели от стыда, почти сравнявшись цветом с багровой футболкой, скрывающей его худой торс.

Парнишка явно шёл терять девственность. Но, увидев меня, он резко остановился и выпучил зенки, глядя на мою изорванную одежду, спутанную шевелюру, грязную бороду и покрытое сотнями царапин и синяков тело.

— Чего так смотришь? — хрипло бросил я ему, подойдя ближе. — Просто стоп-слово забыл. Память-то уже не та. Возраст всё же. Вот и наказали по полной. Дай-ка мне свой телефон. Такси вызвать надо, а то я теперь нормально ходить не смогу ещё неделю.

Тот, как заворожённый, вытащил из широких джинсов трубку и передал мне, пока его спутница кусала накачанные губы, не зная, что и сказать. Вроде бы она и хотела спросить, что я за бомж такой и как сюда пробрался? Но, с другой стороны, в её взоре сквозило сомнение — а вдруг клиент, то бишь я, какой-то особо странный извращенец, потому и выглядит так?

Эх, ежели она выберет первый вариант и начнёт докапываться, то это грозит мне кое-какими проблемами. Но девица смолчала, дав мне возможность спокойно вызвать два такси и вернуть телефон бледному пареньку, усиленно хмурящему лоб. Он будто старательно думал, куда бы записать стоп-слово, чтобы точно не забыть.

— Благодарю, — бросил я ему и обернулся, услышав шаги.

На этаже показались Жанна и Павел. Девушка замоталась в простыню, а паренек смело облачился в пододеяльник. Он издалека немного походил на римского консула… очень издалека.

— Ох! — выдохнул ещё больше изумившийся девственник.

— Даже не спрашивай, что с ними произошло, — сокрушённо покачал я головой, похлопав юнца по плечу. — Молодёжь, за мной.

Мы втроём пошли по коридору, оставив слегка напуганного девственника с весьма озадаченной жрицей любви.

Жанна по пути косилась на всё с брезгливостью, испугом и тщательно скрываемым интересом, как юная монашка, угодившая в элитный притон.

Меня же больше озадачил вышибала, облачённый в кожаный костюм, дополненный рогами на лысой голове и маской, изображающей морду похотливого суккуба.

— Вы кто такие⁈ — рыкнул он, поднявшись с громадного кресла-трона, обосновавшегося возле входной двери.

— Жертвы произвола! — возмущённо завопил я, сердито тряся бородой. — Нас обокрали, пока мы тихо-мирно предавались жаркому разврату! Украли всё! Три телефона заграничных, три набора одежды отечественной! Я буду жаловаться! Слышишь, морда⁈

«Морда» отшатнулся, оглушённый моей жаркой тирадой, щедро сдобренной летящей изо рта слюной.

И пока он приходил в себя, тяжело ворочая извилинами, наша троица выскользнула из борделя, оказавшись в узком проулке, стиснутом панельными пятиэтажками, мокнущими в лапах туманного полудня.

Солнце бледным пятном светилось на свинцового цвета небосводе, затянутом дымкой, а под ногами поблёскивали лужи.

Зябко передёрнув плечами, я поманил пальцем Жанну и Павла:

— Идёмте скорее, пока охранник не очухался.

— Деда, а где мы? — спросил внук, крутя головой.

— Хочешь запомнить, чтобы потом явиться сюда, дабы сбросить… кхем… стресс? — усмехнулся я, попутно радуясь тому, что мерзкая погодка выгнала с улиц почти всех прохожих.

Только какая-то очень смелая дородная тётка с собачкой удивлённо открыла рот, глядя на наше трио. Я игриво подмигнул ей. И она возмущённо поджала губы, торопливо пойдя прочь.

Не менее возмущённо залопотал и внучок:

— Ничего я не хочу запоминать! Больно надо! Просто жажду понять, где мы!

— На окраине города, по крайней мере, так мне сказал навигатор в телефоне того юнца. Я вызвал такси к дому на соседней улице. Пойдёмте скорее, машины, наверное, уже приехали. Да и холодно, зараза. Как бы вы не простыли…

— Машины? — сощурил глаза внук. — Мы поедем на разных такси?

— Ага. Я отправлюсь к Владлене. Она ждёт меня в башенке, которая в Новоизмайловском проезде. Я бы позвонил ей, но номера не помню. Да и если честно мне хочется эдак ногой распахнуть дверь и триумфально войти в холл, чтобы все рты раскрыли. Меня ведь наверняка уже похоронили. И опять, к слову, поспешили с этим делом. А вы с Жанной поедете в наш особняк, отмоетесь, попьёте успокаивающий час с ромашкой и будете ждать меня. Я приеду и дам вам ценные инструкции.

— Игнатий Николаевич, я хочу домой, — жалобно промяукала девушка, глядя на меня большими заплаканными глазами.

— Поедешь, милая, поедешь. Но попозже. Надо обсудить с тобой, что ты можешь рассказывать, а что нет. Ты ведь оказалась замешана в деле имперского масштаба. Французик этот, де Тур, шпион и диверсант. Им занимаются спецслужбы и мой любимый тринадцатый отдел. Потому дело секретное. За разглашение лет пять впаяют, как пить дать. Твой отец не сумеет уберечь тебя от тюрьмы, ежели ты что-то ляпнешь. Даже родным ничего нельзя говорить. Пока, по крайней мере, а потом, скорее всего, гриф совершенно секретно снимут. Более подробно я тебе всё расскажу в своём особняке. Так что поезжайте, поезжайте туда, — закончил я свою речь, глядя на вытянувшуюся мордашку девушки, распахнувшей рот. Её словно ударили по голове обухом топора.

Да и Павел пучил зенки, не понимая, где я вру, как сивый мерин, а где нет. К счастью, ему хватило ума промолчать. А потом уже стало не до расспросов…

Мы выбрались на соседнюю улицу, где возле тротуара нетерпеливо тарахтели моторами два жёлтых такси тарифа «эконом».

Конечно, водители не обрадовались, увидев таких клиентов, но мне хватило красноречия, чтобы убедить их взять нас на борт. Правда пришлось пообещать, что как только они довезут нас, мы им заплатим втройне.

Договорившись, я серьёзно посмотрел на внука, мнущегося возле машины:

— Гляди в оба. Де Тур опасен. Как только приедешь, сразу найми телохранителей.

— Понял, — мрачно кивнул тот и вместе с Жанной уселся в автомобиль.

Я помахал им рукой и с облегчённым вздохом плюхнулся на затёртое заднее сиденье другого такси, провонявшего выхлопными газами и куревом.

Плюсом ко всему водитель решил, что при таком клиенте имеет полное моральное право попыхивать в открытое окно сигаретой. Я не мешал ему, думая о Черныше, пока машина мчится по Северной Пальмире.

Кот остался в Лабиринте, но наверняка он легко может вернуться в этот мир, используя телепортацию. В этом и кроется ответ на вопрос — почему он не помирает в мире людей. Черныш просто-напросто переносится в Лабиринт, как только подходят к концу два-три часа, проведённые им на Земле. Он как ныряльщик, поднимающийся на поверхность, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и снова нырнуть.

Так что он, если и помрёт на Земле, то не своей смертью. Конкретно я уже передумал его убивать. Лучше приручить котейку. Вот это будет тандем! Мы не только всю империю раком поставим, но и весь Лабиринт!

— Приехали, — буркнул водитель, остановив машину возле знакомой башенки, расположившейся между серыми пятиэтажками.

— Подождите. Сейчас принесу деньги, — быстро проговорил я и поймал на себе мрачный взгляд таксиста, несмотря на то, что мы уже все обговорили.

Впрочем, он молча кивнул.

Я выскользнул из автомобиля, хлопнув плохо закрывающейся дверью, а затем по лужам подошёл к башенке, взялся за влажную, липкую дверную ручку и потянул на себе, услышав крики, оглашающие холл…

Глава 15

Новоизмайловский проезд, башенка с проходом, ведущим в Лабиринт

Хмурый боец мрачно провёл рукой по щеке, где алели свежие царапины от ногтей, а затем с укором посмотрел на раскрасневшуюся Владлену Велимировну. Её глаза почернели от гнева, грудь бурно вздымалась, грозя выпрыгнуть из декольте, а под ногтями красовались крошечные ошмётки кожи.

— Владлена Велимировна, — прохрипел боец, пытаясь сохранить спокойствие. — Я вам ещё раз говорю, господин Зверев не вернулся. А вы не можете войти в проход прямо сейчас! Вам придётся подождать ещё двадцать минут, пока он восстановится. Вы же декан института, знаете, что этот проход пропускает лишь раз в полчаса по одному человеку. К слову, следующее время забронировано не за вами, так что вы…

— А за кем оно забронировано⁈ — выпалила Владлена, бросив взгляд на табло с фамилиями и временем.

Но прежде чем она хоть что-то прочитала, с кресла возле стены вскочил бледный парень и протараторил:

— Я уже передумал! Не пойду сегодня в Лабиринт. Владлена Велимировна, с радостью уступлю вам своё время.

— Благодарю! — выдохнула она, раздувая крылья носа.

— Всегда пожалуйста, — нервно улыбнулся парень и поспешил к дверям.

Декан мрачно посмотрела ему вслед, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Но у неё не получалось. Огненный темперамент брал своё. И там, где обычная женщина уткнулась бы лицом в ладони и захныкала, видя перед мысленным взором мертвое, без кровинки лицо Зверева, а рядом — растерзанные тела Жанны и Павла да злорадно смеющегося де Тура, Владлена буквально взорвалась как вулкан. Ей хотелось крушить и ломать. Дать волю злой энергии, выжигающей кровь.

К несчастью, не все люди понимали, что творится с Владленой. Второй боец мягко произнёс, поправив бронежилет:

— Владлена Велимировна, лучше поезжайте домой. Мы вас оповестим, ежели господин Зверев вернётся. Однако вы должны понимать, что он, скорее всего, либо мёртв, либо Лабиринт свёл его с ума. Ведь уже прошло больше двух часов, как Игнатий Николаевич вошёл в локацию.

— Да, он наверняка не вернётся, — вздохнул пузатый аристократ, приведший в башенку юную дочку-магичку, пугливо хлопающую глазами.

— Что вы сказали? — тихо прошипела Владлена, сузив глаза.

Аристократ слегка побледнел, бросил взгляд на дочь и следом повысил голос, выпятив грудь, скрытую плащом:

— Господин Зверев не вернётся! Уверяю вас! Вам лучше успокоиться, Владлена Велимировна, и отбросить ненужные иллюзии. Никто и никогда не возвращался из Лабиринта, пробыв в нём больше двух часов! Ежели Игнатий Николаевич явится сюда, то я… съем свою шляпу!

Толстые волосатые пальцы решительно коснулись головного убора, красующегося на шишкообразной голове мужчины, топорщащего усы с ниточками седины.

— Он вернётся. Его даже Смерть не смогла остановить, — прорычала декан, вскинув подбородок. — Он вернулся с того света, выберется и из Лабиринта.

Лицо аристократа скривилось в предельно скептической гримасе, но спустя миг он ахнул и уронил челюсть, глядя расширившимися глазами за спину Владлене, где открылась входная дверь.

— И снова здравствуйте. Извините, что задержался. Надеюсь, никто не волновался? Не допустил глупой мысли, что я могу погибнуть в Лабиринте? — раздался знакомый хрипловатый голос, сочащийся иронией.

Владлена обернулась и в звенящей от изумления тишине уставилась на улыбающегося Зверева. Да, грязного, в рваной одежде, покрытого ссадинами и синяками, но живого!

Брови невольных зрителей поползли вверх, глаза расширились. Никто не моргал.

— Батюшки святы, — пробормотал боец, тараща зенки так, словно увидел призрака.

— Кажется, у меня новый кумир, — вторил ему ошарашенным шёпотом другой, дёрнув кадыком.

— Зверев! — восторженно выдохнула декан, подскочив на месте.

Радость осветила её лицо, прогнав гнев и жуткое волнение.

Казалось, что магичка сейчас бросится на шею Игнатию, но она опять поступила не так, как наверняка на её месте сделали бы многие другие женщины.

Владлена весело усмехнулась и ехидно проронила, уперев руку в крутое бедро:

— Зверев, тебе придётся рассказать очень интересную историю, чтобы я простила тебя за столь долгое ожидание.

— К счастью, у меня имеется подобная история. Пойдём скорее на улицу. Я тебе там всё расскажу, заодно и таксисту заплатим.

— Ты приехал из Лабиринта на такси⁈

— Хотелось бы, но Андекс-такси туда ещё не добралось, — отшутился Игнатий, пронзаемый восхищёнными взорами людей.

Владлена улыбнулась и степенно пошла к выходу, сексуально покачивая бёдрами. А уже перед дверью она обернулась к покрывшемуся потом аристократу в плаще и ядовито бросила:

— Не забудь сожрать свою шляпу.

Новоизмайловский проезд

Выйдя из башенки, я смахнул холодную каплю, снайперски угодившую на моё плечо прямо через дыру в рубашке, а затем попросил Велимировну, указав рукой на такси:

— Владлена, будь так любезна, заплати вон тому милому таксисту с ошарашенно выпученными глазами.

Та с усмешкой подошла к машине и перевела деньги шоферу. А тот, нисколько не стесняясь, изумлённо смотрел то на декана, то на меня, силясь понять, почему такая красотка платит за потрёпанного пожилого мужчину?

Он даже искал на наших лицах схожие черты, а не найдя оные, плюнул на всё и прямо спросил:

— Сударыня, а кем вам приходится тот мужчина? Только не гневайтесь на моё любопытство. Он ваш муж?

— Нет, — ответила та, вызвав у шофера улыбку облегчения. — Мы просто любовники.

Он ахнул и откинулся на спинку сиденья, будто Владлена дала ему пощёчину.

Кажется, его мир никогда не будет прежним.

Когда такси сорвалось с места, мужчина мрачно нахмурился, пытаясь понять, где свернул не туда на своём извилистом жизненном пути…

— Сейчас приедет мой водитель, — сообщила Владлена, убирая телефон в карман. — А почему ты не позвонил мне? Я бы приехала за тобой туда, где ты оказался, выйдя из блуждающего прохода. Ты же именно так и покинул Лабиринт, да? Твоя теория о подобном проходе оказалась верной? А где Павел и Жанна? Судя по твоей хитрой физиономии, с ними всё в порядке.

— Так, начну по порядку, — вздохнул я, старательно втягивая живот, чтобы рукоять «Вампира» не слишком выпирала из-под рубашки. — Я хотел позвонить тебе, но запамятовал номер. Помнил лишь, что он заканчивается тремя шестёрками, как и положено всем верным прихвостням сатаны.

Красотка против воли улыбнулась и принялась слушать о моих приключениях. Рассказ был длинным, так что закончил я его уже сидя в «мерседесе» Владлены, едущем через туман на Васильевский остров.

Понятное дело, я поведал женщине малость отредактированный вариант, лишённый любых упоминаний о демоне. Она услышала, как мы с де Туром просто повоевали на вершине горы, а потом налетела буря и всё смешалось в кучу: кони, люди, и залпы тысячи орудий слились в протяжный вой. И не ликовал француз, а спешно ретировался.

— Зверев, недаром ты ведёшь дисциплину «Ориентирование в Лабиринте». Во время бури отыскал блуждающий проход! Это же уму непостижимо! — взбудораженно выпалила декан, хлопая длинными ресницами.

Её острые коготки от избытка чувств вцепились в моё предплечье, где и так хватало мелких царапин.

— Бог помог своему верному паладину, — ухмыльнулся я, аккуратно освободив руку из плена женских ногтей.

— Но где же теперь де Тур? — нахмурилась женщина. — Его нужно отыскать. Он ведь не успокоится. Игнатий, полицию всё равно придётся подключить. Ставки слишком высоки. Я встречалась с Псом и дала ему задание. Он уже ищет фургон, но сдаётся мне, что даже если Пёс найдёт его, то вряд ли автомобиль приведёт нас к де Туру. Он обладает каким-то поразительными возможностями…

Владлена передёрнула плечами, будто налетел холодный порыв ветра, хотя в автомобиле исправно работала печка. Было даже немного жарковато.

— Я сам с ним разберусь.

— Зверев, ты подставляешь под удар детей, — упрекнула женщина, поджав пухлые губы. — Что такого де Тур знает о тебе? Чего ты так боишься, раз готов рисковать близкими? Расскажи мне. Мы вместе подумаем, как можно нивелировать последствия от разглашения этой тайны.

— Владлена, тайны на то и тайны, что их не рассказывают.

— Даже мне? — уязвлённо вздёрнула она бровь.

Её лицо застыло, а глаза наполнились холодком и, не мигая, смотрели на меня.

Возникло ощущения, что я снова вернулся в своё прошлое, где, будучи молодым ведьмаком, столкнулся с горгоной. Да, и такая погань обитает в Лабиринте.

Декан сейчас так же смотрела на меня, словно решала — превратить мою тушку в камень или нет. Благо в тот раз всё обошлось. А что будет сейчас?

Владлене не заморочить голову, как юной и наивной Жанне. Велимировна найдёт способ проверить мои слова и выяснить, что я лгу. И что после этого будет? Разочарование — глубокое и чёрное.

— Послушай, я тебе всё обязательно расскажу, но не сейчас, — серьёзно посмотрел я на неё, резко ухватившись за ручку двери.

Машина наехала на кочку, из-за чего её тряхнуло. В багажнике аж ключи громыхнули, а водитель еле слышно выругался.

— Когда? — вздёрнула носик декан.

— Через два месяца.

— Хм, такой конкретный срок, — удивлённо хмыкнула Владлена, задумчиво пробежавшись пальцами по едва заметной царапине на кожаной обивке сиденья. — Что-то должно случиться через два месяца? Ты неизлечимо болен?

— Перестань пытать меня. Через два месяца всё узнаёшь.

— Слишком долгий срок, — заиграла она желваками.

— Раньше не получится, — громыхнул я сталью в голосе.

Велимировна бросила на меня негодующий взгляд и отвернулась к окну. Она была выше уговоров и угроз, просто замолчала, источая холод обиды.

— Приехали, господин Зверев, — бросил шофер, остановив машину возле особняка, окутанного серой дымкой.

— До свидания, — сказал я Владлене.

Та не ответила.

Тогда я на прощание кивнул водителю и выбрался из машины. Она сразу же зашуршала покрышками, рванув прочь. Меня обдало выхлопными газами, а на разбитые ботинки угодили грязные капли.

— Шикарный уход со сцены, — пробормотал я и вошёл в дом.

Со второго этажа снова неслись грубые голоса рабочих, грохот передвигаемой мебели и стук молотков. А в прихожей, словно римская фаланга, выстроилась мужская обувь, пованивающая потом.

Впрочем, я тоже пах не фиалками. Надо бы поскорее заглянуть в душ, но сперва следует выяснить, как там Павел и Жанна.

Миновав прихожую, вошёл в холл и замер, глядя на объёмный женский зад, выставленный в мою сторону.

Прасковья, нагнувшись, гоняла веником пыль под стеклянным столиком и тихонько стенала:

— … Хосподи, допилась. Кто-то до белочки допивается, а я до чёрного кота… ужас-то какой. Стыдоба. И кот-то ещё такой… глазища адским огнём хорят. Свят, свят. Всё, ни капли в рот. А то опять придёт и тут же исчезнет как туман.

Мне едва удалось сдержать дикий смех, но изо рта всё же вылетело бульканье.

Служанка тотчас подскочила и развернулась, выставив в мою сторону веник: глаза дикие, а пышная грудь вздымалась под белым передником, надетым поверх чёрного платья.

— Прасковья, успокойся. Это всего лишь я.

— Божечки, хосподин Зверев! Да что же с вами такое приключилось⁈ — ахнула она, всплеснув руками. — Вас будто псы дворовые подрали…

— Пёс был один — французский пудель, — улыбнулся я. — Павел и Жанна Воронова приехали?

— Приехали, приехали, — покивала женщина, не сводя с меня изумлённого взгляда. — Молодой хосподин у себя, а сударыня в гостевых покоях. Приводят себя в порядок.

— Отлично. Не буду им мешать, — проговорил я и пошёл к лестнице, намереваясь спуститься в лабораторию, где хранились зелья здоровья.

Надо выпить одно, а то царапины нещадно зудели и болели, как и левое колено с поясницей.

— Хосподин! — окликнула меня Прасковья, уставившись тревожными глазами.

Женская рука тискала деревянный крест на груди, а губы слегка подрагивали.

Казалось, что она сейчас спросит, почему Жанна с Павлом явились в таком состоянии, но служанка оказалась не так проста.

— Хосподин, а вы не вызнали, кто крыс… того? Боязно мне, что и меня… того. Прям во сне.

— Не переживай. Никто тебя не тронет, — улыбнулся я, хотя сам до конца не был в этом уверен.

Благо служанку мои слова подбодрили. Она бледно заулыбалась и, спохватившись, протараторила:

— Ох, что-то я совсем заработалась, а мне ведь ещё надо ужин готовить!

Она утопала на кухню, а я попал-таки в лабораторию и с наслаждением выпил зелье здоровья. Моё исстрадавшееся тело сказало спасибо, после чего я ещё больше обрадовал его, добравшись до душа. Вода с меня стекала такая чёрная, словно я где-то в районе спины нашёл нефтяное месторождение.

Минимум четверть часа убил на то, чтобы отмыться, но зато в спальню я вернулся посвежевшим и чистеньким, как облупленное яичко. Накинул мягкий махровый халат, сунул кинжал-артефакт под кровать и, насвистывая, снова направился в лабораторию, шаркая тапочками. Ноги после всех приключений совсем не хотели работать.

Руки тоже не жаждали трудиться, но им всё же пришлось. В лаборатории я сварил зелье связи, потратив кучу времени из-за того, что в этот раз пришлось обойтись без душ. Но всё же варево вышло правильным — насыщенного красного цвета и пахнущее прелой листвой.

Оно забурлило на огне и зашипело, плюясь обжигающими каплями, блеснувшими в электрическом свете, льющемся с потолка. А затем поверхность успокоилась, но лишь на миг, после чего по ней с разной периодичностью побежали круги — большие и маленькие.

— Приветствую, — прочитал я это подобие азбуки Морзе.

Отлично, всё работает. Поехали дальше.

Я несколько раз ударил бронзовой палочкой по стенке чаши, в которой находилось зелье. И пошедшие по поверхности круги сложились в вопрос «кто ты?». Следует понять, кто сейчас на связи — сам Ирис или кто-то из его помощников, дежурящих в лаборатории.

— Ирис, — прочитал я пришедший ответ и снова принялся стучать палочкой, проговаривая каждое слово, будто это имело какое-то значение.

Нет, не имело, но привычка — вторая натура. Потому я, бормоча себе под нос, с помощью кругов, разбегающихся по поверхности зелья, поведал Ирису о столкновении с демоном и противостоянии с де Туром, служившим ему. О «Вампире», конечно, умолчал. В очередном варианте тех событий демон ухнул в расщелину от моего удара в колено.

Ирис целую минуту переваривал моё сообщение, дополненное кое-какими важными вопросами, а потом ответил, проанализировав ситуацию.

— Убитый тобой демон почти наверняка происходит из клана Каас, — прочитал я, чувствуя, как от волнения участилось дыхание. — Мир, в котором ты находишься, — это их охотничья территория, они там добывают души. И да, ходят слухи, что клан Каас заключил союз с несколькими шаманами из мира Земля Шесть. И Каас наверняка собирается напасть, когда твой нынешний мир отметит столетие возникновения в нём проходов. В этот год стены между Лабиринтом и миром максимально истончатся, безумие хлынет на улицы городов, появятся сотни проходов. Это будет идеальный момент для «жатвы душ».

Мои глаза на миг с силой зажмурились, стоило вспомнить, какие последствия оставила «жатва душ» в моём родном мире: кровь, боль, тысячи трупов и изломанных судеб.

Именно от таких нападений я и хочу оградить свой дом, потому и сотрудничаю со скользким гадом Ирисом. Если мне удаться поймать девяносто девятую душу и сварить зелье «Кровь Смерти», то, возможно, всё получится.

Пока же я до хруста сжал кулаки, но тут же разжал их и тихонько выдохнул, глянув на зелье, снова пошедшее кругами.

— Не лезь на рожон, всех не спасти. Помни о нашем плане и своём мире, — прочитал я послание Ириса, после чего варево стало менять цвет с красного на розовый.

Всё, оно выдохлось, но мне удалось узнать то, что хотел. Теперь я более-менее представляю, какая у француза роль.

Глава 16

Пока я усиленно хмурил брови, прикидывая, как бы разделаться с де Туром, в дверь лаборатории постучали.

— Кто там⁈ — спросил я, встав со стула, обосновавшегося возле алхимического стола.

Мой взгляд упал на зелье связи. Оно уже совсем побледнело, но воздух всё ещё немного пах прелыми листьями.

— Можно войти? — раздался усталый голос Павла.

— Заходи. Будь как дома, путник, — весело дёрнул я уголком рта, потуже затянув пояс халата.

Внук проскользнул в лабораторию, неуклюже задев карманом брюк дверную ручку.

— Блин, — ругнулся он.

— Ого, а ты чего так вырядился? На свидание собрался? Или помирать? — удивлённо вскинул я бровь, пробежавшись взглядом по белой рубашке и жилетке.

Отмытые светлые волосы парня оказались тщательно уложены и влажно поблёскивали. Правда, лицо слегка осунулось, глаза чуть запали, а возле губ появились микроскопические складки.

— У нас же дама в доме. Она, кстати, в гостиной ждёт тебя. Ты обещал дать ей инструкции, — просипел Павлушка и потёр горло, скорчив гримасу. — Кхем… кажется, я болен.

— Ага, у тебя лёгкая степень ожирения. Но ещё пара-тройка таких же приключений, как сегодня, и ты станешь стройным, как гепард. Зуб даю.

— Не хотелось бы привыкать к подобным приключениям, — мрачно произнёс он, закинув в рот леденец из жестяной коробочки.

— Чего ты? Весело же было. И ты проявил себя с хорошей стороны. Я даже не ожидал от тебя такого. Ты убедил меня в том, что тебе можно довериться. Так и быть, когда я помру, ты будешь одним из тех, кто понесёт мой гроб. Заслужил, — грубовато похвалил я внука в стиле настоящего Зверева.

Павел не сказать чтобы засиял как солнышко, но расправил плечи и улыбнулся, а затем серьёзно спросил, переводя тему:

— Деда, что из твоих слов правда, а что ложь? Я уже запутался. Почему де Тур охотится за тобой?

— Слушай, — взял я парня за плечи и внушительно посмотрел в глаза, сдвинув брови к переносице, — дело действительно серьёзное. Замешана безопасность империи. Но я не могу никому доверять, и у меня нет доказательств, потому приходится действовать самостоятельно.

— Я могу помочь! — рьяно выдохнул внучок. — Ты же сам сказал, что мне можно довериться.

— Ага, сказал. Именно потому доверяю тебе Жанну Воронову. Вы должны немедленно отправиться за границу на какой-нибудь элитный курорт, где охраны больше, чем отдыхающих. Я всё оплачу. И не забудь нанять пару телохранителей. Мне понадобится пара-тройка дней, чтобы всё уладить. Тогда вы и вернётесь.

— А как же учёба⁈ — отшатнулся внук, словно я предложил ему мать родную продать, да ещё и за бесценок.

Мои руки упали с его плеч. Пришлось сунуть их в карманы, чтобы не мешали. Там пальцы нащупали мягкие катышки, оставшиеся после стирки.

Рефлекторно принявшись их катать между подушечками пальцев, произнёс посуровевшим голосом:

— Подождёт твоя учёба. Три дня не сделают вас с Жанной балбесами. Потом все наверстаете. Думаю, с этим разобрались. Теперь пойдём убеждать Жанну, что ради блага империи ей придётся отправиться на фешенебельный курорт с дорогим алкоголем и деликатесами.

Внук вздохнул с каким-то жалобным подвыванием, но спорить не стал. Вместе со мной пошёл в гостиную.

Жанна обнаружилась на мягком диване в обществе фарфоровой чашечки чая. Над ней курился белёсый пар, который облачённая в мужской халат девушка с наслаждением втягивала трепещущими ноздрями.

Да, Прасковья заварила отменный чаек. Терпкий запах витал между отреставрированной резной мебелью, покрытой свежим лаком. На полу разлёгся новый ворсистый ковёр, да и зелёные обои сменили на похожие.

— Молодец, — похвалил я внука. — Твои рабочие времени даром не теряют.

Павел довольно улыбнулся, глянув в сторону открытой двери. Оттуда доносились мужские голоса и визг угловой шлифовальной машины.

— Добрый вечер, Игнатий Николаевич, — промяукала девушка, заметив меня.

Она поставила чашечку на столик и во все глаза уставилась на меня, понимая, что мои инструкции явно окажут влияние на её жизнь. У неё от волнения даже жилка забилась на шее.

— Добрый вечер, Жанна, — улыбнулся я и присел рядом с ней на диван. — Итак, вот что ты должна сделать…

Мне не составило труда ввести её в курс дела.

— А что я скажу отцу⁈ — протараторила девушка, прижав руки к груди.

— Что тебе нужно развеяться из-за того, что произошло с Алексеем. И что ты поедешь не одна, а с Павлом. У него, мол, тоже психологическая травма из-за сошедшего с ума бывшего брата.

— А если отец не разрешит?

— Тогда поедешь без его позволения. Я потом ему всё объясню, и он не будет гневаться.

Жанна начала кусать губы. А её замыленный размышлениями взгляд заметался по сторонам. Пальцы же нервно теребили завязки халата, скручивая их в узлы.

— Я согласна! — наконец выдохнула она, словно голышом прыгнула в прорубь.

— Ты смелая девушка. Итак, быстро выбирайте курорт, а потом за вещами, загранпаспортом и в аэропорт. В ночь вы уже должны вылететь, — приподнято проговорил я и поднял зад с дивана, покосившись на Павла.

Тот развалился в кресле и что-то увлечённо смотрел в телефоне, будто его совсем не интересовал наш с Вороновой разговор.

Однако почувствовав мой хмурый взгляд, он вскинул голову и протараторил:

— Деда, тебя выложили в интернет! Кто-то заснял, как ты разговаривал с каким-то дворянчиком в башенке, где находится проход в локацию «Жёлтая Пустыня».

— И что люди пишут? — полюбопытствовал я, вспомнив того высокородного дурака из золотого списка.

— В основном комментарии положительные, — заулыбался он. — Дескать, господин Зверев снова на страже империи. Мол, он отбил «Музей водки» у монстров, спасёт и страну. У видео с тобой лайков почти столько же, сколько у последнего рилса Бейби — это блогерша такая.

Жанна вскинула голову, потревожив рыжие локоны. Кажется, ей тоже была знакома Бейби.

— И что она в своём рилсе делает? Тоже империю спасает? — иронично спросил я, откинув корпус.

— Э-э-э… нет. Она преимущественно показывает филейную часть своего тела, — смущённо отвёл взгляд внучок.

— Задницу? И у неё лайков больше, чем у меня? Надеюсь, она хоть задницей на дудочке играет? Или битбокс исполняет?

— Не-а, просто трясёт ею, — мрачно выдал Павел и следом перевёл тему: — У нас, к слову, рейтинг рода поднялся, поскольку твоя узнаваемость выросла. Теперь мы на сто семидесятом месте в бронзе.

— Скоро будем в золоте, — хмуро пообещал я и покинул гостиную, уязвлённый тем, что проиграл трясущейся заднице.

Эх, что за мир?

Вздохнув, я отправился в спальню. Там встал у окна и, глядя на одинокий фонарь, сражающийся с вечерним сумраком, продолжил думать над планом по нейтрализации де Тура. Его, кстати, можно и прикончить. Кодекс ведьмаков не против этого, поскольку француз опасен для моей драгоценной жизни. Тут двух мнений быть не может.

Мне потребовался целый час, чтобы соорудить вменяемый план.

Ежели всё получится, то я круто усилю свои позиции по всем фронтам. Вот только действовать придётся в одну седую морду, поскольку у де Тура теперь точно есть компромат на меня. Он же не дурак, поймёт, почему мне удалось взять кинжал «Вампир». Француз может использовать это против меня. Его надо побыстрее найти, но сперва следует разобраться, как работает кинжал-артефакт.

К сожалению, я только впустую убил полчаса. «Вампир» не раскрыл мне своих тайн. Зараза! Но ничего, я выведу его на чистую воду. А сейчас попробую связаться с Чернышом.

Однако и тот разочаровал меня — не откликнулся на мой зов. Видимо, он как истинный кот ходит сам по себе. Захочет — отзовётся, а не захочет — проигнорирует, даже если буду звать его из последних сил, глотая кровь из распоротого горла.

— Деда, мы готовы! — прокатился по коридору голос Павла, прервав стройный поток моих мыслей.

— Без меня не уезжайте! — крикнул я, приоткрыв дверь.

— Такси будет через пять минут! — ворвался в комнату взмыленный внучок, радостно сверкающий глазёнками. — Мы такие путёвки урвали! Такие! Ого-го! Отель пять звёзд, океан, песчаный пляж, пальмы… алкоголь!

— Гляжу, ты рад, что так сложились обстоятельства. Нет худа без добра? — усмехнулся я, поспешно надевая новый спортивный костюм.

На всякий случай сунул в карманы пару зелий: выносливости и здоровья. Подумав, вытащил из ящика стола небольшой чёрный револьвер.

— А это тебе зачем? — глянул на оружие внук, нахмурив брови.

— Баб отгонять, а то они на меня так вешаются, так вешаются, — весело подмигнул я, сунув револьвер в ветровку.

Павел поморщился, но ничего не сказал, молча вышел из спальни. Я последовал за ним, незаметно сунув во внутренний карман кинжал-артефакт.

Такси уже ждало нас на улице. Мы втроём уселись в него и поехали.

Вскоре проскочили улицу Пестеля, свернули и оказались возле трёхэтажного особняка, украшенного колоннами и грозными каменными воронами, расправившими крылья на карнизе черепичной крыши, теряющейся в серой дымке.

— Я быстро, — заверила Жанна и выскользнула из машины.

— Деда, — сдавленно прошептал Павел, взявшись за спинку моего сиденья. — Всё ведь будет хорошо? Господин Воронов и вправду отпустит Жанну? В другую страну, да ещё так поспешно.

— Отпустит. Она же поедет не одна, а с тобой, да ещё за счёт почти святого Игнатия Николаевич, известного своей щедростью на всю округу. Воронов в нынешней ситуации не будет перечить ей. Жанна и так горем убита из-за мужа. К тому же ему самому выгодно, чтобы дочь вдали от дома пришла в себя, успокоила нервы, отдохнула. Да и ещё с вами будут телохранители. Отпустит он её, точно тебе говорю.

— Логично, — заулыбался внучок и откинулся на сиденье.

А вот я занервничал. Что, ежели он не позволит ей поехать? Тогда де Тур попытается снова сцапать Жанну, чтобы оказать на меня давление?

Вдоль спины пробежал предательский холодок, а пальцы сами собой забарабанили по колену. И я аж вздрогнул, когда в кармане запиликал телефон. Тот самый, который пришлось оставить в башенке прямо перед переходом в локацию «Жёлтые Пески». Благо аппарат передали Владлене, а та вернула его мне, когда мы ехали в её «мерседесе».

Звонила как раз Велимировна.

— Добрый вечер, хотя уже скоро ночь, — проговорил я в трубку, решив обойтись без шуточек.

Сейчас они будут не к месту.

— Пёс нашёл фургон, — холодно сказала женщина, ещё не успев забыть, что обиделась на меня. — Автомобиль на окраине города в частном секторе, стоит в одном из дворов.

— Диктуй адрес.

Та назвала его и следом, помедлив, добавила:

— Будь осторожен, если поедешь туда.

— Буду. Как бы я иначе дожил до столь почтенного возраста? — иронично выдал я, покосившись на ёлочку-вонючку.

Та свисала с потолка авто возле лобового стекла и распространяла довольно химический запах. У меня аж в носу запершило.

— Зверев, не знаю, как дожил. Иногда ты бываешь очень глуп! — фыркнула декан, явно намекая на какую-то деталь наших взаимоотношений.

Однако я, как и любой мужчина, намёки не понимал. Мне нужна карта с указаниями, что не так и как это исправить.

— Пёс что-нибудь ещё рассказал? — жадно спросил я, проигнорировав слова Владлены. Не до них сейчас.

— Нет. Фургон он нашёл, а всё остальное его не касается. Удачи, Зверев.

Из динамика полетели гудки — холодные и недовольные, намекающие, что я опять чем-то расстроил вспыльчивую дамочку. Она даже не предложила вместе со мной поехать к фургону.

Ладно, переживу.

— Кто звонил? — поинтересовался внук, чья встревоженная физиономия отражалась в зеркале заднего вида.

— Владлена, — буркнул я, раздражённо глянув в сторону особняка Вороновых.

Ну где там запропастилась Жанна⁈ Клянусь потрохами фурии, ещё пять минут, и пойду вызволять её!

И тут девица словно услышала меня. Она показалась на крыльце дома с довольно объёмным чемоданом.

Павел сразу же выскочил из машины и словно гончая подскочил к девушке. Взял чемодан, запихал его в багажник и уселся вместе с Жанной на заднее сиденье.

— Всё прошло хорошо? — спросил я, обернувшись.

— Да, — улыбнулась та.

— Отлично. Тогда поезжайте в аэропорт, а я домой. Вы и без меня сядете на самолёт, — поспешно проговорил я, ведь меня ждал фургон.

Конечно, я не рассчитывал найти в нём услужливо оброненную французом бумагу с координатами его логова и паролями от банковских карт, но проверить фургон всё же стоило, да побыстрее.

— Поезжай, деда, мы сами справимся! — жарко заверил Павел, мужественно покосившись на девушку, мол, со мной не пропадёшь.

Пожелав им удачи, я вышел из такси и пошёл вдоль шеренги особняков. Такси вызвал на следующем перекрёстке и поехал по указанному Владленой адресу.

Спустя час автомобиль въехал в какой-то посёлок. Весьма отсталый. Казалось, что такси где-то по дороге угодило в червоточину, ведущую в прошлое.

Машина медленно ехала по кочковатой просёлочной дороге, чавкая грязью под колёсами. Неверный свет фар резал туман. И тут навстречу выскочила дворняга с закрученным дугой хвостом и принялась брехать, разевая слюнявую пасть с жёлтыми клыками. Из-за покосившихся дощатых заборов залаяли другие собаки, охраняя дома — мрачные и приземистые, окружённые разросшимися яблонями и вишней.

— Господин, вам точно сюда? — уточнил шофер, облизав губы.

— Сюда. Останови машину. Дальше пешком пойду. Подышу. Такая ночь, такая ночь…

— Как скажете, — пожал плечами простолюдин и нажал на тормоз.

Я расплатился и вышел, вдохнув прохладный воздух, напоенный запахами листвы и влажной земли.

Такси поспешно свалило в туман, оставив меня наедине с единственным фонарным столбом, порядком пожранным гнилью. Он надсадно гудел, но продолжал изрыгать тусклый жёлтый свет.

— Ну-с, двинули, — прошептал я себе под нос и пошёл вдоль кустов, вольготно растущих около заборов с колючей проволокой.

Собаки продолжали приветствовать меня, но уже не так громко. Поскольку несколько раз открывались форточки и оттуда хриплые голоса обещали собаками скорую смерть, ежели они не поумерят свой пыл.

Те вскоре совсем замолчали, а я подошёл к нужному адресу и уставился на увитый виноградом прогнивший забор. За ним густо росли груши и абрикос. Ветки практически сплелись, скрывая небольшой домик, похожий на плохонькую дачку. Крыша из грязного шифера, крыльцо покосилось, а стены из досок оказались тёмными от прожитых лет.

Окна были закрыты ставнями с пятнами плесени, а ржавая калитка заросла травой. Но возле деревянных ворот в грязи красовались две свежие колеи от колёс. От фургона? Может быть. Но сам автомобиль что-то не видно. Здесь ли он вообще? А ежели здесь, то как его отыскал Пёс? Хм, ну может, он специалист хороший?

Высморкавшись, я попробовал отворить калитку, но та даже не подумала открываться. Пришлось раздвинуть доски забора и проскользнул через образовавшуюся дыру, держа ушки на макушке.

А вдруг засада? Растяжка прямо в зарослях крыжовника? Или на еле заметной тропке, ведущей от дома к сараю? А ежели сам де Тур где-то тут дрыхнет? Может, он всё-таки глупее, чем мне кажется?

Затаив дыхание и пригибаясь, я начал осторожно красться к торцу дома, прикидывая, что фургон может стоять за ним.

Кроссовки чавкали по земле, быстро промокая из-за влажной травы. Где-то в ветвях пролетела птица, а дурной сверчок издевательски заголосил возле перевёрнутой ванны. Я показал ему средний палец и ускорился. Добрался до скособоченного крыльца и глянул на дверь дома. На ней висел ржавый амбарный замок, но это ещё не значило, что внутри никого нет.

Всё же в избушку я не полез, а обошёл крыльцо и радостно улыбнулся. Фургон мок под дырявым навесом из жести. По крыше автомобиля стучали капли воды, поблёскивая в неверном лунном свете, пронзающем серую клубящуюся пелену.

— Жаль, фонарик не захватил, — посетовал я шёпотом и надел кожаные перчатки.

Теперь надо бы осмотреть автомобиль, но очень осторожно. Не хотелось бы открыть дверь и тем самым активировать самодельное взрывное устройство. Хотя француз может его и дистанционно врубить.

У меня от такой мысли аж под ложечкой засосало, и я заколебался, как осторожная седая мышь перед мышеловкой. Но всё же сделал шаг. И в этот миг по ушам ударил жуткий грохот, заставивший моё сердце оборваться…

Глава 17

Посёлок Лесной, окраина Северной Пальмиры, несколькими минутами ранее

Туман клубился над заросшим травой огородом, а по тропинке между кустами смородины и дебрями борщевика ковыляли двое мужчин лет по сорок. За ними увязался худой пёс со свалявшейся шерстью, изобилующей репьями.

— Серёга, а твой сосед точно уехал? — боязливо спросил тучный простолюдин, шмыгнув мясистым красным носом с синими прожилками.

— Уехал, зуб даю. Да и не сосед он вовсе… так пришлый какой-то. Я его лицо даже не видел. Токмо фигуру, — прохрипел другой мужчина и вытер мокрую ладонь о грязную засаленную тельняшку.

Она удивительно шла к его опухшему от пьянства несвежему лицу. Да и вообще у Сереги свежим было только одно — перегар. Вот он был хорош — насыщенный, крепкий, разящий без промаха с двух шагов. Почувствовав его, с забора сорвалась худая чёрная кошка. А может, и из-за пса она нырнула в кусты и как угорелая помчалась в сторону Серёгиной халупы.

Собака вскинула морду и вроде бы вознамерилась ринуться за кошкой, но передумала и потрусила за Серёгой. Тот уже подошёл к забору, отделяющему его участок от соседского. Он привстал на цыпочки и положил худые руки со вздувшимися венами на жестяной лист, скрывающий дыру между гнилыми досками.

— Вот и фургон, — довольно пропыхтел Серёга, глядя на машину, замершую под навесом.

— А ежели в нём нет ничего ценного? — задался вопросом тучный, потирая побитую сединой жёсткую щетину.

— Э-э-э… не говори так. По телику талдычат, что надо мыслить позитивно. Вот и представляй, что в фургоне пара ящиков водки. Или хотя бы нечто такое, что можно Ваське продать. Деньгу срубим и устроим процедуру… Есть пилинг, а мы устроим пропилинг, гы-гы, — ухмыльнулся Серёга, показав чёрные зубы. — Так, ладно, соберись. Полезли. Авось боженька нам поможет.

— С хрена ли? — насмешливо фыркнул второй простолюдин. — Ты в церкви-то када последний раз был? Ты же из заповедей соблюдаешь только «не прелюбодействуй». И то лишь потому, что на тебя бабы не смотрят.

— Заткнись и лезь! — разозлился Серёга и отодвинул лист жести.

Тучный пожал покатыми плечами, отпихнул ногой пса, с кряхтением согнулся и шагнул в дыру. Зацепился боками за доски и с усилием сделал второй шаг. Тут-то хлипкий забор и не выдержал — с шумом повалился да прям на бочку с водой. Та тоже упала, расплескав мутную жижу. Ещё и висящий на заборе детский горшок со звоном угодил в горку растрескавшихся красных кирпичей.

Посёлок Лесной

Грохот забора, упавшего за фургоном, ударил меня по ушам, как взорвавшаяся граната. Я с сильно колотящимся сердцем отскочил от машины и присел за раскидистой яблоней. Под ногами чавкнули гнилые плоды, лежащие в мокрой траве.

— Твою мать… млять… кабан ты жирный… — донёсся от поваленного забора злой хриплый голос, приглушённый туманом. — Вставай, дебила кусок! Забор надо обратно ставить!

Внезапно с деревянным треском приоткрылась оконная створка и грубый мужской голос выхаркнул:

— Валите отсюда, придурки, пока не пристрелил!

Попутно неизвестный врубил сильный фонарь. Яркий свет мазнул по упавшему забору, выхватывая из темноты улепётывающих алкашей.

Пёс же убегать не собирался. Он яростно залаял, глядя в мою сторону. Будто меня винил во всех проблемах своих человеческих спутников.

Реакция пса заставила луч фонаря пробежаться по этой части огорода.

— Вон он, у яблони! — раздался крик остроглазого мужчины, сумевшего заметить меня, хотя я согнулся в три погибели. — Вали его!

Повинуясь рефлексам ведьмака, я прыгнул за кусты сирени. И тут же раздался жалобный звон бьющегося оконного стекла и стрекот пары автоматов. Пули срезали веточки над моей головой, и они упали на затылок, добавив сладковатые нотки в воздух, пропахший чернозёмом.

— За сиренью! В огороде! — вылетел из дома голос второго стрелявшего.

— Суки, — просипел я.

Одновременно выставил «воздушный щит» и швырнул в сторону избушки «клинки». Они ударились в оконную раму, ощерившуюся осколками. Раздался хруст и фрагменты рамы упали внутрь дома. Но «клинки» не задели стрелка. Тот успел спрятаться за стеной.

А из другого окна очередной гад, уже третий, выпустил автоматную очередь. Свинец угодил в «воздушный щит». Тот исчез, а остановленные им пули попадали в кусты сирени, которые, переплетаясь с крыжовником и малиной, делили участок примерно пополам. Справа от этой зелёной изгороди возвышался дом, слева — громоздился скособоченный сарай с провалившейся крышей. Упирались же кусты в ту самую ванну, стоящую на кирпичах возле абрикоса.

Вот к ванне-то я на четвереньках и ломанулся, решив, что такое укрытие лучше «воздушных щитов», исчезающих после попадания нескольких пуль.

Пока я двигался к ванне, под ладонями и коленями лопались прогнившие коричневые яблоки. Руки чуть ли не по запястья уходили в мокрую рыхлую землю. А над головой свистели пули. Ветки и листья взвивались в воздух, раздираемый поднявшимся собачьим лаем и треском автоматов.

Стреляли как минимум трое. А у меня даже не было возможности активировать «духовную броню». В «клетке» ведь закончились души.

А ежели ставить «воздушный щит», то он же, зараза, стационарный, а не мобильный. Где его выставишь, там он и останется.

Впрочем, я всё равно активировал его, а сам, пригибаясь, побежал к ванне.

— Вон он возле крыжовника! — заорал кто-то из дома, и вся мощь стрелков обрушилась на «воздушный щит».

Идиотов обманул мой простенький трюк, позволив мне без происшествий бухнуться за ванну. Тотчас по ней с той стороны ударило несколько пуль, отколов эмаль. Та брызнула на клубнику.

Заметили, твари! Пожри их гидра!

К счастью, и я кое-что заметил в лунном свете, втекающем в оконный проём сарая. Там холодно сверкнуло дуло «калаша». Ещё один! Зажали с двух сторон! А я на виду!

Автомат с заупокойным треском выплюнул поток свинца. Тот срезал несколько листьев с покачнувшейся ветки и ударился в «воздушный щит».

Фух, всё же успел выставить защиту!

Стиснув зубы, я ответил хлопками револьвера и «удушьем». Пули свистнули мимо стрелка, но магия выгнала из сарая воздух. Мужик, как я и рассчитывал, выбежал из строения, шмаляя от бедра.

Между нами мелькнула искра, то бишь пронеслась «шаровая молния», испугав туманную дымку потусторонним голубым светом. Магия угодила точно в голову уроду, заставив того с душераздирающим криком упасть в кусты смородины. Падая, он рефлекторно нажал на спусковой крючок. Пули пошли вверх, попав в скворечник. Тот вздрогнул, посыпались щепки, а изнутри вылетел ошалелый воробей. Он унёсся прочь, явно мысленно клянясь, что больше никогда не будет занимать чужое жильё.

Стрелок же помер, испустив душу. Она отправилась в «клетку», где заняла пять ячеек. Вот и хорошо. Кодекс ведьмаков меня за это не осудит.

— Дед, сука, грохнул Борзого! — заорал из дома всё тот же глазастый гад.

— И вас грохну, мрази! — авторитетно заявил я, будучи известнейшим специалистом по мразям и всему, что с ними связано. — У вас есть единственный шанс спастись — сложить оружие и честно рассказать, кто вас нанял. Точнее, не кто, а как и где.

— Хрен тебе в грызло, чмошник! Я тебя порву как ссаную тряпку! — зло выпалил мужик. — Будешь валяться в ногах, моля о пощаде! Я, сука, своё слово держу! Выходи, тварь, что ты ныкаешься как крыса⁈ Ссыкун!

— Да у тебя в голове куры насрали. Ты хоть примерно понимаешь, как происходит перестрелка? Или раньше тебе попадались лишь дебилы, лезущие на пули, пока ты такой «смелый» сидел в укрытии? — насмешливо выдал я, пытаясь вывести из себя бандита.

Тот и вправду гневно заорал, выпустив очередь. Свинец угодил в ванну, выбив незамысловатую мелодию, но не такую насыщенную, как прежде, поскольку двое других стрелков промолчали.

Уж не затеяли ли они какую-то каверзу? Пока один отвлекает, двое других заходят с флангов. И у них вполне могут быть припасены для дедушки какие-нибудь мерзкие артефакты. Или они и вовсе маги, только пока скрывают свою силу.

Мой взгляд принялся судорожно скользить по сторонам, пытаясь пронзить туман. Тот вился среди кустов и веток под несмолкающий собачий лай, дополнившийся хлопающими где-то на соседних участках входными дверьми.

— Не иначе блуждающий проход открылся! — донёсся с улицы истошный женский вопль.

Тут же что-то вылетело из туманной дымки слева от меня и шлёпнулось в метре от ноги. Граната! Она рванула, разбрасывая землю и осколки.

К счастью, вовремя выставленный «воздушный щит» снова спас меня. Только тоненький писк в ушах появился, словно там насиловали комара. Да ещё листья с абрикоса посыпались.

Но уже через миг на землю грохнулись ещё две гранаты. И их уже не остановить «воздушным щитом». Осколки одной точно прошьют моё бренное тело! Но ведьмака так просто не возьмёшь!

Я лихо перевалился через борт ванны, бухнувшись в скопившуюся на дне вонючую воду, припорошённую опавшей листвой. И выставил сбоку «воздушный щит».

Гранаты бабахнули так, что зазвенело в ушах. По моему укрытию ударила целая россыпь осколков, металл кое-где выгнулся пупырышками, и полетели хлопья эмали. В двух местах мной было зафиксировано пробитие, но «воздушный щит» всё отразил.

— Шустрый урод! — зло выпалил головорез из дома. — Швырни в него ещё пару гранат, чтобы его прямо в ванне разорвало на куски дерьма! А пока держи, старикан!

По моему укрытию яростно застучали пули, не давая поднять голову.

Прижавшись ко дну, я сунул под ветровку руку в перчатке, липкой от яблочного сока, вытащил кинжал-артефакт и, почти не глядя, сильно швырнул его в ту сторону, откуда прежде прилетели гранаты. Появилась у меня одна идейка. Туда же наугад метнул «каскад молний», второй отправил в сторону говорливого стрелка в доме. А сам активировал «духовный доспех». На него пошла душа бандита, едва не пристрелившего воробья.

Схватившись за борт ванны, я шустро перевалился через него и снова упал на землю.

К сожалению, головорез из дома не только избежал смерти от «каскада молний», но и успел попасть мне в спину. «Духовный доспех» выдержал, но боль пробрала такая, что аж рот мучительно распахнулся. Будто лошадь лягнула, которой я задолжал с прошлого года.

— Мля! Он убил Рыжего! Прям в грудь попал кинжалом! — вылетел из тумана яростно-изумлённый голос мужика, метавшего гранаты.

Попал⁈ Нет, мне так не могло повезти! Артефакт же вообще летел рукоятью вперёд! Он всего лишь должен был убить какого-нибудь идиота, решившего цапнуть дорого выглядевший клинок. Ведь тот позволял лапать себя лишь демонам и полудемонам.

— Вот ведь сука! — гневно выпалил козёл из дома и следом отбарабанил: — Но ничего, я его подстрелил! Тоха, проверь его, он за ванной валяется!

Да что ж у него глаза такие острые⁈ Всё он видит! Но это даже хорошо. Не буду подавать признаков жизни, пусть думают, что застрелили.

Я осторожно пополз к абрикосу, чувствуя, как промокшая одежда прилипает к спине, продолжающей болеть. Дышал через раз, наблюдая за тем участком огорода, где раздавался голос Тохи. Но тот молчал и вообще никак не проявлял себя. Хитрит? Обходит с другой стороны, пока я ползу к нему с этой, скрипя жирной землёй на зубах?

Внезапно из тумана показались лежащие возле куста сирени ноги, обутые в потёртые берцы. Защитного цвета штаны как-то странно облегали конечности. И только когда подполз ближе, я сумел разглядеть труп целиком. Тот сморщился до состояния мумии, рыжие волосы стали ломкими, а истончившиеся пальцы сжимали гранату. Чека оказалась на месте.

— Спасибо, Рыжий, — прошептал я и взял боеприпас, попутно глянув на валяющееся рядом второе тело, такое же иссохшее. — А вот и Тоха.

В его сморщенной руке поблёскивал «Вампир».

Демон не соврал. Артефакт и вправду высасывал душу из тех, кто брал его, не имея никакого отношения к демоническому роду.

А ещё кинжал, кажется, имел шикарную функцию «автопилот». Он сам, скажем так, подправлял траекторию полёта, чтобы воткнуться. «Вампир» ведь и меня чуть не убил, когда он после моего удара выпал из руки демона. Я тогда лишь чудом успел отдёрнуть ногу, а он вонзился в землю.

М-да, хорошее оружие. А ещё лучше оно станет, когда я полностью овладею им!

Мои губы исказил предвкушающий оскал, а потеплевший кинжал снова отправился во внутренний карман перепачканной ветровки, успев передать мне немного выносливости.

Один из двух «калашей» перекочевал с земли в мои руки. Потом я поднялся и, согнувшись, подкрался к дому.

— Тоха, ты где⁈ Отзовись! — выпалил из избушки последний бандит. Надеюсь, что последний. — Тоха, ты чего молчишь? Ты мёртвый? Дед и тебя убил?

Я едва не хлопнул себя по лбу ладонью! Боже, какой же тупой идиот! Однако надо понимать, что его сейчас раздирала быстро накатывающая паника, путая мысли.

— Тоха! — снова заорал он, срываясь на визг.

Тяжёлое, прерывистое дыхание будто наяву долетало до моих ушей, пока я вдоль стены дома крался к окну, откуда стрелял мужик.

— Тоха! — чуть ли не плача провыл головорез, стуча зубами. — Тоха, мля… отзовись!

Но на такой вой могли отозваться лишь волки.

Впрочем, я ошибся. Отозвались полицейские, видимо, какие-то оборотни в погонах. Среди яростного лая окрестных собак прорезался вой всеми хорошо знакомой сирены.

М-м-м, как не вовремя-то! Ежели меня тут повяжут, придётся отвечать на кучу вопросов. Всё дойдёт до Барсова, а то и до князя Корчинского. Точно выплывут мои разборки с де Туром. Неудобных вопросов станет ещё больше. Нет, нельзя мне попадать в руки полицейских!

Душегуб подумал так же и жарко протараторил:

— Пошло оно всё! Я сваливаю. Если дед ещё жив, то и хрен с ним. Свобода дороже денег.

Мужская фигура мелькнула в окне, до которого я наконец-то добрался. Зараза! Ещё миг, и можно было бы взять его на мушку, а он скрылся.

В доме раздался топот, а затем входную дверь сотряс тяжёлый удар. Навесной замок выдержал, а дверные петли — нет. Дверь завалилась, повиснув на дужке замка, соединяющей её с проушиной, приколоченной к косяку.

— А-а-а! — с воплем выскочил на крыльцо невысокий мужичок в маскировочном костюме и в балаклаве на башке.

Автомат в его руках дёрнулся из стороны в сторону, выдав косую очередь. Пули разнеслись по двору, со стуком угодив и в деревья, и в сарай, и в забор. Естественно, в меня ничего не попало, поскольку я скрючился за углом дома.

— Дерьмо! — выдохнул взбудораженный мужик, услышав сухие щелчки «калаша».

Он бросил бесполезное оружие под ноги и метнулся в сторону калитки.

— Стой, мразь! — выпалил я и выскочил из-за дома, нажав на спусковой крючок.

Одна пуля попала в крыльцо, выбив сноп щепок, ещё несколько ударили возле ног мужика, а последняя чиркнула по его бедру, несмотря на то что я не целился в него. Но туман, ночь и моё неидеальное зрение сделали своё дело. Уроду вообще крупно повезло, что он не упал рожей в траву с дыркой посередине спины.

— Арх-х! — болезненно выдохнул головорез, сбившись с бега.

Его рука метнулась к бедру, зажимая лёгкую рану, засочившуюся кровью. А сам бандит обернулся, сверкая через прорези в балаклаве злыми глазами.

— А куда ты собрался, дружок? — глумливо выдал я, медленно двигаясь к нему с «калашом» в руках. Лишь бы не поскользнуться на влажной траве. — Ты же обещал, что я буду валяться в ногах, моля о пощаде. Клялся, что держишь слово, а сам удираешь. Но я прощу тебя, поскольку сердце у меня доброе… Ты только расскажи, как вас, идиотов, наняли. Вы встречались с заказчиком? Где это было? Он вам что-то передавал? Он был в этом доме?

— Старик, ты даже не знаешь, с кем связался! — выпалил охваченный бешенством головорез, уже мало контролируя себя. — Лучше беги, урод, беги и забудь о том, что тут произошло! Иначе тебе конец… За тебя такие люди возьмутся! Ты кровью ссать под себя будешь, ежели хоть пальцем тронешь меня! Наш главный знает, за кем мы шли, и поймёт, кто уработал пацанов. А если позволишь мне уйти, то я замолвлю за тебя словечко! Всё, на хер, я ухожу. Мусора уже рядом! Слышишь, сирена воет! Или ты оглох к старости на оба уха⁈

Не дожидаясь моего ответа, душегуб развернулся к калитке, сунув руку в карман штанов. И вряд ли у него там хранилась мятная жвачка, чтобы свежее дыхание облегчало понимание. Посему я снова открыл огонь. Две пули угодили ему в плечо, заставив мужика с воплем упасть на грудь, уткнувшись лицом в крапиву.

Я быстро подскочил к стонущему от боли бандиту и даже умудрился пинком перевернуть на спину, наставив «калаш».

— А теперь, идиот, замри и не дёргайся, — холодно процедил я, сглотнув вязкую слюну.

Неконтролируемая ярость в глазах мужика сменилась страхом и пониманием того, что он полностью в руках человека, которого пытался убить.

И прежде чем я продолжил свой проникновенный монолог, он залепетал:

— Послушай, дружище, послушай… я всё расскажу… и заплачу, сколько скажешь. Только не убивай. Не убивай. Дети у меня… И ещё кое-что есть… сейчас увидишь…

Его глаза стремительно налились чернотой, а зубы яростно скрежетнули.

Глава 18

Тусклая луна светила из-за завесы тумана, собаки соревновались, кто лает громче. Вой полицейской сирены становился всё громче. А грёбаный головорез вдруг зарычал как бешеный и метнул грабли к моей ноге, словно в одночасье забыл обо всех ранах.

Я с помощью «скольжения» отскочил, чудом избежав встречи с его пальцами, полоснувшими воздух со скоростью стрелы. Ежели б он схватил меня, то легко мог бы сломать ногу.

— Лежать! — зло выпалил я и для острастки несколько раз выстрелил из «калаша».

Пули угодили в почву возле ног бандита, выбив чёрные фонтанчики земли, после чего автомат сухо щёлкнул. Закончились патроны. Гадство!

Я швырнул «калаш» в кусты и поспешно вытащил револьвер, купленный предусмотрительным Игнатием на чёрном рынке. Но можно было и не спешить. Бандит больше не атаковал. Он выгнулся дугой до хруста позвоночника и застонал. Чернота ушла из его глаз, а тело расслабилось, растянувшись на земле.

— Зелье «берсерк»? Капсула под языком? Или в зубе? Пфф, классика, — выдохнул я, прекрасно знакомый с этим варевом для немагов.

Оно буквально на несколько секунд давало нечеловеческую скорость и силу. Увеличивало регенерацию и полностью блокировало боль. Но потом, конечно, после таких пряников следовал кнут — где-то через полчаса бандит превратится в овощ на пару-тройку часов, а затем постепенно будет приходить в себя.

Однако многие использовали зелье «берсерк» как последнее средство, когда уже совсем припирало.

— Отпусти… заплачу, у меня есть деньги, — простонал головорез, жалобно сверкая глазами.

Гонор и самомнение вышли из него вместе с кровью, сочащейся из раны на плече.

— Если будешь послушным мальчиком, то я тебя прощу. Отвечай коротко и быстро. Полиция уже рядом, смазывает вазелином дубинки для твоей бандитской задницы. Кто нанял вас? Француз? Как он это сделал? Через кого связался? Кто ваш главный?

Тот сглотнул и просипел, мотая головой:

— Нет никакого главного. Мы сами по себе. Четверо нас было в бригаде. С нами связались через интернет, дали задание, скинули предоплату — и вот мы здесь.

— Хм-м-м, опять интернет. Что за дьявольское изобретение? Вот раньше, как сейчас помню, тайные встречи под мостами, переговоры, фотокарточки… — вздохнул я, чувствуя раздражение. — Или ты бессовестно врёшь старшим, то бишь мне?

— Нет, не вру! — хрипло бросил он.

Да, судя по глазам, не врёт. Уж очень боится за свою жизнь, свободу и, возможно, задницу.

— Вставай, поможешь мне осмотреть фургон. Или вы его уже проверяли? Нашли что-нибудь? — жадно выдал я, попутно похлопав подранка по одежде.

В кармане обнаружился пистолет. Он отправился в кусты. А его хозяин кое-как встал на ноги и побрёл к машине, подволакивая ногу.

— Нет, не осматривали, — просипел головорез, тревожно прислушиваясь к нарастающему вою сирены. — Дом только проверили. Он давно заброшен. Лишь пыль, грязь и крысиное дерьмо.

— Фантики от конфет? Чеки? Окурки? Хоть что-то, что мог оставить ваш наниматель!

— Ты ищешь его? — обернулся ко мне бандит.

— И как ты, такой сообразительный, в пух и прах проиграл дедушке божьему одуванчику⁈ — саркастично выплюнул я, ткнув револьвером в сторону фургона. — Открывай и ищи.

— В доме ничего такого не было, — ответил головорез на предыдущий вопрос и следом беспокойно выдал: — А чего это я должен открывать фургон? В нём бомба? Может, сперва снаружи осмотрим его?

— Сейчас полиция приедет и поможет тебе провести осмотр, — язвительно процедил я, играя желваками. — Да нет в фургоне никакой бомбы. Не было у вашего нанимателя времени, чтобы установить её. К тому же он на вас возлагал большие надежды. Я ведь ежели бы как дурной сунулся в эту избушку на курьих ножках, вы бы меня там и положили во цвете лет.

Головорез едва не застонал, явно представив, что всё могло обернуться иначе. И что сейчас бы он уже отчитывался о хорошо проделанной работе, улыбаясь над моим окровавленным телом, распластавшимся на полу.

— Лезь в машину! И ищи всё, что мог в ней оставить ваш козёл наниматель! — поторопил я его, смахнув пот, выступивший на лбу от напряжения.

Тот поколебался немного, сделал глубокий вдох и дёрнул ручку. Дверь не открылась. Бандит с облегчением выдохнул и, повинуясь моему жесту, поднял с земли обломок кирпича. Взвесил его и бросил на меня короткий взгляд.

— Даже не думай. Башку прострелю гораздо быстрее, — процедил я. — У меня чёрный пояс по стрельбе в идиотов, возомнивших себя хитрее меня.

Головорез по привычке пожал плечами, потревожив рану. Тут же зарычал от боли и швырнул кирпич в боковое стекло. То с жалобным хрустом разбилось.

Бандит сунул руку внутрь и открыл дверь, втянув голову в плечи. Ничего не случилось.

— Открой двери салона и ищи! Ищи любую оброненную мелочь! — жарко протараторил я.

Тот кивнул и принялся за поиски, а я встал недалеко от машины, глядя через открытые задние двери в салон, озарённый лампами, загоревшимися на потолке.

Сидений не было, а пол оказался чуть ли не стерильно чистым. Де Тур явно прибирался в фургоне.

Чёрное разочарование охватило меня. Кажется, всё было зря. Вашу мать!

— Нашёл! Закатилась под переднее сиденье! — вдруг прохрипел головорез и торопливо обернулся, держа пальцами зубочистку.

Да, обычную зубочистку, и на ней могло быть ДНК де Тура, ежели он пользовался ею. Вот только зачем мне его ДНК? Чтобы выяснить откуда его предки? И до смерти огорошить его тем, что он вовсе не француз?

Всё же я поманил рукой головореза. Тот шагнул ко мне и вдруг схватился за сердце. Упал на пол салона и надсадно захрипел, пуская пузыри изо рта. Судорога принялась колотить его тело, а мочевой пузырь расслабился. В воздухе появился запах мочи.

Ставлю голову Павлушки против тухлого яйца, что бандит не притворялся. Так сыграть невозможно! Он помер, клянусь шикарной оружейной коллекцией, нашедшей приют в моём баронском замке! Что-то отравило головореза. Видимо, хитрый гад де Тур использовал в фургоне какое-то зелье: смазал им дверные ручки или нечто иное.

В любом случае головорез помер, осуждающе тараща на меня выпученные зенки, красные от полопавшихся капилляров.

Я быстро подскочил к нему и протараторил, подхватив с пола зубочистку, выпавшую из сведённых судорогой пальцев:

— Как и обещал, я тебя прощаю.

Сжав зубочистку рукой в перчатке, ринулся прочь, слыша звуки сирены. Полиция была уже рядом. Надо поторапливаться.

Я проскользнул через дырку в заборе и рванул прочь от сирены. И теперь мне этот посёлок до ужаса нравился: на улице нет людей, фонари не горят. Благодать! Никто и ничто не мешало мне мчаться во мраке. Только жирная грязь пыталась стянуть с меня кроссовки да колено начало ныть. А в остальном — красота.

К тому же прошедший бой усилил мой дар. Теперь он имел семьдесят пятый уровень.

Вскоре мне удалось миновать посёлок без каких-либо проблем, попутно придумав, как воспользоваться зубочисткой. Однако шанс на успех был не так уж и велик, но попытаться стоило. Завтра и попробую. Точнее уже сегодня. Время-то далеко за полночь. Кстати, надо бы передохнуть…

Остановившись во мраке воняющего тухлятиной проулка, вытащил телефон и включил его. Экран разгорелся, и сразу же пришло сообщение от Павла. Тот написал, что они взлетели.

— Вот и ладушки, — пробормотал я, дыша тяжело и часто.

Рука нащупала в кармане зелье выносливости. Содержимое отправилось в мой раззявленный рот, взбодрив потрёпанный организм.

Передёрнув плечами, я пошёл по асфальтированной дороге, отряхиваясь на ходу. Револьвер швырнул в ближайший канал, когда пересекал мост, выгнувшийся дугой над серо-стальной водой.

И в этот же миг пришла эсэмэска от Владлены: «?»

Я ответил: «!»

Думаю, она поймёт, что дедушка снова всех нагнул. Правда, не без труда, хотя бандиты, надо признать, были далеко не профессионалами. И где их де Тур нашёл? По объявлению на Авидо?

Усмехнувшись, свернул у церкви и продолжил путь, продолжая думать о французе. Интересно, кому он сейчас служит? Наверняка ведь кто-то стоял за демоном, благополучно умершим от моих рук. А чьи именно замыслы я рушил в тех вариантах будущего, которые видел де Тур? Его сдохнувшего хозяина, в целом демонские или конкретно француза?

Ну, я не узнаю этого, пока не отыщу де Тура. А это знаменательное событие скоро произойдёт… Предчувствие у меня такое.

Пока же я, кое-как оттерев спортивный костюм, поймал такси. Шофер, ясен пень, заметил комочки земли в моей растрёпанной бороде, но не стал спрашивать, из какой могилы я выбрался, а молча поехал по адресу.

Особняк Зверевых встретил меня безжизненными окнами. Прасковья уже спала. Так что я тихо добрался до своей спальни, принял душ и завалился спать. Ноги гудели, а сон пришёл раньше, чем голова коснулась подушки.

Правда, продлился он до обидного мало. Меня разбудило противное дребезжание, сотрясающее дом до основания.

Я резко разлепил глаза и вскочил с кровати. Дыхание с шумом вырывалось из груди, а дикий взгляд скользил по спальне, пока грубо вырванный из сна мозг пытался сообразить, что происходит.

— Дверной замок! — осенило меня.

Накинув халат, я поспешил в холл, массируя на бегу налитые свинцом веки. Внизу уже горел свет люстры, а перепуганная Прасковья открывала входную дверь.

— Зверев у себя⁈ — сразу же рыкнул появившийся на пороге капитан Георгий Францевич Юров.

Позади него возвышались два сотрудника тринадцатого отдела, в мундирах да с кобурой на поясе.

— А-а-а, вот вы где! — ликующе полыхнул глазами капитан, движением руки отодвинув Прасковью, пытающуюся пригладить всклокоченные волосы.

Юров вместе с мужчинами влетел в холл, уставившись на меня, стоящего на верхней ступени лестницы.

— Георгий Францевич, вы как-то слишком по-хозяйски врываетесь в мой дом. Это не ваш любимый бордель, — иронично проговорил я, торопливо пытаясь понять, что происходит. Судя по радостным взглядам капитана, ничего хорошего для меня.

— Игнатий Николаевич Зверев! — официально начал он, рьяно потрясая какой-то бумагой, свёрнутой в трубочку. — Вот приказ доставить вас в тринадцатый отдел! Немедленно спускайтесь! Вы поедете со мной! И даже не думайте сопротивляться, мне дозволено применить против вас любое оружие и магию.

Его светящуюся от счастья физиономию разрезала довольная усмешка. И он едва не жмурился от удовольствия, как кот, которому подали долгожданное блюдо. Юров уже видел, как привезёт меня в халате в отдел как какого-то беглого преступника.

— И вы ради такого пустяка прервали мой весёлый радостный сон, где я душил человека, удивительно похожего на вас? — насмешливо дёрнул я уголком рта, решив потянуть время.

Что-то надо делать, и срочно! Ежели капитан заявился сюда с такой помпой, значит, дело серьёзное. Может, Жанна рассказала, что я искал де Тура? Или сам француз подкинул в отдел инфу о том, что Зверев — демонское отродье? А может, и всё сразу, или совершенно что-то другое…

— Игнатий Николаевич, прекращайте острить! Это вам не поможет! Немедленно спускайтесь! — яростно пролаял капитан и следом ядовито процедил, вскинув подбородок: — Не заставляйте меня применять оружие! Со мной пара опытных оперативников! А если вы вздумаете сопротивляться, то понесёте наказание. Даже полковник Барсов не убережёт вас от него.

Да, в этом он был прав. Эту троицу трогать нельзя, хотя злорадные ухмылочки Юрова изрядно раздражали меня, как камни в почках.

— Вы должны сообщить, в связи с чем задерживаете меня, — хмуро выдал я и махнул рукой, показывая Прасковье, чтобы та покинула холл.

Та пискнула и торопливо исчезла, кутаясь в халат. Даже тапочек потеряла, но не стала возвращаться за ним.

— Я вам ничего не должен! — язвительно парировал Георгий Францевич и потряс бумагой. — Приказ подписан самим князем Корчинским. Не ожидали, Игнатий Николаевич? А я говорил, что вас выведут на чистую воду.

— Сильное заявление. Но по какой причине вы задерживаете аристократа⁈ — повысил я голос, мимолётом подумав, что, кажется, надо забыть о задании, которое князь грозился дать мне. — Это Шмидт науськал Корчинского?

— Не несите чушь! Спускайтесь сейчас же! Иначе клянусь, я продырявлю вас! — рявкнул он, положив ладонь на рукоять пистолета, торчащего из расстёгнутой кобуры.

— Дружка своего дырявьте хоть каждую ночь, а я не по вашим мужеложским делам.

Один из сопровождающих капитана сотрудников испустил смешок, мигом заслужив яростный взгляд Георгия Францевича, раздувающего крылья носа.

— Скоро вы не будете харкать своими остротами, — прошипел Юров, буравя мой лоб раскалённым взглядом. — Вас ждёт тюрьма, а меня… меня ждёт великое будущее!

— Чую, оно вас не дождётся.

— Взять его! — ударил по ушам вопль рассвирепевшего аристократа, чью руку окутал магический туман.

Мужчины двинулись к лестнице. А я замер. Скрыться или пойти с ними в отдел? Но там меня почти наверняка будут допрашивать, и не просто с использованием детектора лжи, а гораздо серьёзнее, поскольку я уже, кажется, подозреваемый. А с таким статусом в меня могут влить «сыворотку правды». И я им такого наговорю, что на два повешения хватит и столько же расстрелов.

Вот ежели бы меня вчера предупредили о визите Юрова, то я бы успел подготовиться. Благо в этом мире не знали, что существует зелье, нейтрализующее действие «сыворотки правды». Однако его надо выпить минимум за несколько часов до допроса, чтобы оно успело усвоиться. А у меня не то что часов нет… даже минутки!

Нет, всё же надо отступить, а потом в одиночку обелить своё имя.

Эх, как бы этих гадов отвлечь, чтобы выгадать себе несколько лишних секунд?

И тут словно сам боженька решил помочь своему верному паладину. На улице в утренних сумерках что-то громко затрещало, и мимо окна пролетели голубые электрические искры, будто перепутавший время года Дед Мороз врезался в провода и запутался в них.

Капитан резко обернулся, как и его спутники. А за окном продолжалось светопреставление. Мне недосуг было наблюдать за ним, потому я рванул по коридору, вспомнив о «Вампире». Если в моём доме будет обыск и его найдут… О-о-о, тогда мне точно не отмыться!

Ворвавшись в спальню, я схватил кинжал-артефакт, сунул за пояс, а потом цапнул телефон и зубочистку. Выскочил в коридор.

— Стой! — яростно заорал Юров, выскочивший из-за поворота.

Он выстрелил, целясь в ноги. Пуля прошила ковровую дорожку в полуметре от моей щиколотки, а затем капитан с гневным воплем швырнул в меня «порыв бури». Тот пронёсся по коридору, сорвав со стен несколько картин. Те грохнулись на пол, аж рамы развалились. Магия же ударилась в мой «воздушный щит».

— Всё не так, как кажется! — выпалил я и помчался в другую сторону коридора.

Капитан с воплями ринулся за мной. А я простучал тапочками по узкой винтовой лестнице и оказался перед дверью, ведущей в гараж. Мне нужны были колёса. Пешком я далеко не убегу. Сердце уже колотилось как сумасшедшее, а воздух будто стал обжигающим.

Ворвавшись в гараж, я оседлал «харлей», прекрасно понимая, что на улице меня кто-нибудь поджидает. И стрелять, судя по всему, будут без всякого стеснения, а может, и магию используют или артефакт.

Но придётся рискнуть. До меня уже долетали матюки Юрова, мчащегося с упорством, достойным лучшего применения. Он вот-вот появится здесь.

Мой потный палец нажал на кнопку пульта, открывающего ворота. Те заскрежетали и поехали в сторону. А я выкрутил ручку газа и проскочил на мотоцикле через образовавшуюся щель.

— Стоять! — выпалил мужчина, скрывавшийся в сумерках перед гаражом.

Он сразу же взмахнул небольшим серебряным черепом с двумя чёрными камнями-артефактами в глазах. Из них вылетела пара чёрных лучей, подобных лазеру.

И надо сказать, что верхом на мчащемся байке невозможно выставить «воздушный щит», не опасаясь тут же упасть, не удержав руль одной рукой…

Глава 19

Только-только показавшийся из-за жестяных крыш розовый свет восходящего солнца с интересом узрел, как череп-артефакт в руках сотрудника тринадцатого отдела выпустил два чёрных луча. Те ринулись в мою сторону. И мне стоило диких усилий выкрутить руль вправо, одновременно нажимая тормоз.

«Харлей» со свистом покрышек занесло, запахло жжёной резиной. Меня едва не выбросило из «седла», аж зубы клацнули. Но зато магические лучи не задели мою драгоценную тушку. Они прошли в полуметре от мотоцикла, с хрустом вскрывая асфальт, как консервный нож жестяную банку. И раскололи каменную урну. Та развалилась на пятнадцать частей, как СССР в одном из миров.

— Твою дивизию! — раздосадованно прошипел мужик с артефактом, пытаясь перенаправить луч.

Но я уже поддал газу, заставив мотоцикл рвануть с места. В ушах засвистел ветер, развязавшийся халат, тот начал хлопать за спиной, как плащ супергероя. А возле особняка Зверевых весело искрил столб. Он даже почти доплюнул до гаража, откуда выскочил разозлённый Юров, багровый, как раскалённый металл.

В последний момент притормозив перед поворотом, я не удержался и крикнул:

— Запомните этот день, капитан! День, когда вы чуть не поймали Игнатия Николаевича, невинно обвинённого в каких-то грехах!

— Тебе не сбежать! Тебя найдут! — проорал Георгий Францевич, перекрыв рычание мотора «харлея».

Но сам Юров лишь яростно потряс кулаком, понимая, что конкретно ему меня уже не догнать, даже если он сейчас же прыгнет в машину, припаркованную у моего дома.

Миг — и я скрылся за поворотом, погрузившись в быстро светлеющие сумерки. Город ещё спал, так что на улице никого не было, даже машин. Только впереди мелькнул грузовичок с нарисованными на будке хлебобулочными изделиями. В воздухе, кажется, даже появился аромат свежеиспечённого батона.

Внезапно позади меня возникла небольшая красная машинка, почти игрушечная, но настойчиво помчавшаяся за мной, вереща клаксоном. Водитель явно хотел привлечь моё внимание. И вряд ли это капитан Юров.

Я слегка сбросил скорость, свернув в узкий проулок, миновал ржавый переполненный контейнер с мусором и остановился возле окон, забитых фанерой. На ней был намалёван то ли дракон, то ли конь. Художник явно был не в числе лучших на Васильевском острове. Но слово «чемпион» читалось отчётливо.

Однако мне, конечно, было не до наскальной живописи. Мой напряжённый взгляд устремился на красную машинку, вынырнувшую из бледных сумерек. За рулём взбудораженно хлопала ресницами Евгения Котова. О как!

Авто резко остановилось, скрипнув тормозами. Женщина выскочила из него и бросилась ко мне, разбрызгивая туфлями мелкие мутные лужицы, изрыгающие смрад канализации.

— Игнатий Николаевич, вы же никого не убили⁈ — протараторила она, подбежав к мотоциклу.

— Ну как сказать… — пожал я плечами, успев завязать пояс халата, чтобы женщина не увидела кинжал-артефакт.

— О господи! — застонала она, схватившись за голову. — Что же теперь будет⁈

— Да ничего. Юров оклемается. Я всего лишь убил его самооценку.

Рыжая красотка вытаращила глаза, в шоке уставившись на меня, а затем позволила себе такое, на что не решалась львиная доля здравомыслящих людей… Она сердито ударила меня кулачком в плечо.

— Зверев! Прекращайте! Дело серьёзное! Вас могут отправить за решётку!

— За что именно? — вскинул я бровь, не став потирать пострадавшее плечо. — Судя по тому, что вы не просто оказались здесь, Евгения, а ещё и испортили проводку на столбе, помогая мне ретироваться, вы точно в курсе того, что происходит. А я вот теряюсь в догадках…

— Это я во всём виновата, — мрачно вздохнула Котова и опустила голову, нервно крутя пуговку малинового пиджачка. — Капитан Юров застал меня, когда я искала сведения о де Туре. Пришлось ему рассказать о вашей просьбе. Он… он шантажировал меня…

Она посмотрела на меня большими влажными глазами, закусив нижнюю губу. Чувство вины жгло её, потому она и помогала.

— Для Георгия Францевича в аду приготовлен специальный котёл. Я там бывал, так что знаю это точно. А ты, Евгения, ни в чём не виновата. Так карта легла. Успокойся и просто расскажи, что тебе известно.

Та бросила на меня благодарный взгляд, сделала несколько глубоких вдохов и завела руки за спину, как-то даже подозрительно быстро успокоившись.

— Капитан клялся, что не будет никому рассказывать о том, что услышал от меня. Но мне удалось узнать, что он пошёл к Шмидту. Они говорили в машине, после чего всё это и завертелось. Я точно знаю, что специалисты из тринадцатого отдела были в доме де Тура и нашли там следы сражения, а сам француз до сих пор нигде не появлялся.

— А в чём конкретно обвиняют меня? Из твоих слов выходит, что меня вроде как могли заподозрить в убийстве де Тура, — хмуро проговорил я, заглушив мотор мотоцикла, наполнившего воздух ароматом выхлопного газа.

— Не знаю, в чём обвиняют. Вашим делом почему-то заинтересовался сам князь Корчинский. Он даже полковнику Барсову ничего не говорит, — свистящим шёпотом закончила Евгения, устремив на меня долгий изучающий взгляд.

Она перестала дышать, а на её виске задрожала еле заметная жилка.

— Пфф, не подозревай меня ни в чём эдаком. Я на стороне добра.

— А добро на стороне империи? — осторожно спросила Котова, продолжая смотреть на меня.

— Ага. В этот раз удачно совпало, — усмехнулся я краешком рта и открыто глянул на женщину, мол, мне скрывать нечего.

Поверила ли она? Шут её знает.

В любом случае Евгения вздохнула, убрала кудряшки, упавшие на лицо, а потом сказала:

— Больше мне ничего неизвестно, хотя я пыталась держать руку на пульсе. Даже вон увязалась за Юровым, чтобы помочь вам бежать.

— Бежать — не очень хорошее определение. Я бы предпочёл использовать термин «тактическое отступление».

— Называйте свой манёвр как хотите, но я была уверена, что вы поступите именно так хотя бы из-за того, что за вами пришёл капитан Юров. Вы только из-за нежелания сдаваться ему начали бы ерепениться, — иронично улыбнулась женщина, как робкое солнышко, выглянувшее из-за чёрных дождевых туч, распухших как утопленники. — Ну а если серьёзно, то я надеялась, что вы приедете в отдел и честно расскажете, что происходит между вами и де Туром.

— Расскажу, но сперва добуду доказательства.

— Осталось мало времени. Скоро вас объявят в розыск.

— Проследи, чтобы тринадцатый отдел передал в криминальные новости мою самую удачную фотографию, дабы только её показывали по телевизору.

Котова испустила нервный хохоток и следом с толикой восхищения пролопотала как ребёнок, впервые увидевший фейерверк:

— Игнатий Николаевич, у вас железные нервы!

— Одно из преимуществ почтенного возраста. Я уже столько всего пережил, что почти все нервы сгорели, — вымученно усмехнулся я, выключил телефон и смущённо проговорил, переведя взгляд на кота со сломанным хвостом, выбравшегося из-за контейнера с мусором: — Евгения, мне неловко о таком просить, всё-таки я мужчина, аристократ, но, знаешь ли, я, скажем так, впопыхах собирался и не успел взять с собой деньги, да и банковские карты тоже.

— Я с радостью одолжу вам нужную сумму.

— Прекрасно. Я непременно отдам. А ещё было бы неплохо, ежели бы ты купила мне спортивный костюм, а то мой нынешний наряд излишне экстравагантен.

— Это точно, — хмыкнула Евгения, склонила голову к плечу и пробежалась взглядом по моему халату.

— Тогда за дело. Нужно поторапливаться.

Котова кивнула, уселась за руль и поехала за мной.

Вскоре я оставил свой приметный «харлей» в одном из дворов-колодцев. Перекрестил его и понадеялся, что с ним ничего не случится за время нашей вынужденной разлуки.

После этого я плюхнулся в машину Котовой, вдохнув цветочный аромат, витающий между потёртыми сиденьями.

Город всё ещё спал, но Евгении удалось купить дешёвый синий костюм, кроссовки, бейсболку, солнцезащитные очки, футболку и носки в заштатном магазинчике под названием «Светлана» и снять в банкомате деньги.

Потом мы заехали в очередной безлюдный проулок. Там я вышел и переоделся, закинув халат в мусорный бак. И уже в обновках подошёл к машине со стороны водительской двери.

Котова опустила стекло и напряжённо посмотрела на меня, слегка хмуря брови.

— Дальше я сам. Спасибо за всё, Евгения. И особенно за веру в меня.

Та печально улыбнулась и выдохнула:

— Удачи, Игнатий Николаевич. И… — тут она сглотнула, — если меня вдруг раскроют и будут допрашивать, то я скажу, что высадила вас в этом проулке, и вы мне угрожали.

— Правильно, — одобрил я и заверил её: — Ничего не бойся. Клянусь честью, ты не понесёшь никакого наказания. Наоборот, тебя наградят, когда я найду доказательства.

— Надеюсь, у вас всё получится.

Машина загудела мотором и выбралась из проулка навстречу разгорающемуся утру.

А я поглубже натянул бейсболку, поправил очки и пошёл по тротуару, стремительно заполняющемуся зевающими людьми, бредущими на работу.

Через пару кварталов купил острые ножницы и краску для волос. Да, классика. Но она работает. Сунул всё это в карманы и отправился на поиски временного жилища. Нужно что-то небольшое и грязное, где не будут задавать лишних вопросов. И о существовании такого места Игнатий Николаевич знал…

Неподалёку от Волкова кладбища затаился двор-колодец — обшарпанный, с сушившимся на верёвках бельём и разбитыми бутылками под мутными окнами в деревянных рамах. В одном из подъездов, где раньше было общежитие, предприимчивая мадам организовала сдачу комнатушек.

Сама хозяйка оказалась дородной женщиной хорошо за пятьдесят, с острым, будто канцелярский нож, взглядом, дряблой шеей и красным одутловатым лицом. Она встретила меня, попыхивая сигаретой, в крошечном подобии холла, где на полу лежал выцветший ковёр, а в кресле восседал худощавый старик, пялившийся в выключенный старенький пузатый телевизор.

— Комнату? — сразу прохрипела мадам, прищурив один глаз.

— Угу, на пару дней.

— Деньги вперёд, — проронила она и недвусмысленно потёрла большим пальцем об указательный, обёрнутый грязным лейкопластырем.

— Сколько?

Та назвала сумму. И я начал торговаться, как никогда бы не сделал аристократ в бегах. Даже пару раз делал вид, что сейчас уйду. А потом с тяжёлым вздохом всё же сунул в загребущую ручонку мадам самые помятые купюры, которыми впору было задницу подтирать.

Дамочка цапнула их и дала мне облупленный ключ с жёлтой биркой.

Я взял его и полюбопытствовал, кивнув на старика, похожего на неподвижную куклу:

— А чего это он выключенный телик смотрит? У него воображение хорошее?

— Это папашка мой… он уже давно того, — покрутила женщина у виска.

— А-а-а, — протянул я и принялся подниматься по трескучим деревянным ступеням, заботливо прикрытым дырявой ковровой дорожкой.

На втором этаже меня поджидал длинный коридор с дощатым полом, по которому на трёхколёсном велосипеде катался голозадый малец. Его заливистый смех вторил звону посуды, бормотанию телевизора и громким голосам, вылетающим из-за однотипных обшарпанных дверей, освещённых тусклым светом, проникающим внутрь сквозь грязные стёкла. Между оконными рамами валялись сотни высохших насекомых. Некоторые там лежали ещё со времён палеозойской эры.

Жирные запахи еды, сигарет и чего-то кислого окружили меня.

И всё это разительно отличалось от того, что я видел в домах дворян. Во рту аж горький привкус появился.

Мрачно нахмурившись, я миновал ребёнка и свернул за угол. Там двое крепкого вида мужиков с перебитыми носами и здоровенными кулаками перепутали с бубном лысого доходягу в рваном пиджаке. Они били его, а тот лишь пьяно стонал, скрючившись в позе эмбриона.

— Бесполезно, — выхаркнул один из мужиков, вытерев со лба трудовой пот. — Нет ни хрена у него никаких денег… Ничего мы от него и сегодня не добьёмся. Его даже взбучка не вразумляет.

— Седой нас уроет, ежели мы ему не притащим бабки! — зло выпалил другой и пнул ногой алкаша.

Тот булькнул и ещё больше съёжился, вряд ли понимая, что происходит.

— Валюха, прекращай… — промычал он, роняя слюну, окрашенную алым.

— Опа, а ты что ещё за крендель? — обернулся ко мне первый, заметив мой светлый лик.

Второй тоже повернулся и пробежался по мне оценивающим взглядом. Довольно усмехнулся, почесал крепкими ногтями заросшую жёсткой щетиной щеку и весело проронил:

— На ловца и зверь бежит. Новенький, да, отец? Правила наши знаешь?

Он подмигнул мне и по-волчьи оскалил жёлтые зубы, уже простившиеся с половиной своих собратьев.

— Правила ваши, вот вы их и соблюдайте, — холодно заявил я, прекрасно понимая, к чему катится дело.

Жаль только, я не могу применить магию, чтобы сразу образумить вымогателей. Они же потом всем раструбят, что сюда заявился седой импозантный маг-воздуха. А меня ведь ищут…

— О как. Умный, что ли, морда⁈ — окрысился первый, достав из кармана заточку. — Тогда ты должен смекнуть, что нас уважать надо.

— И делиться с нами надо, — вторил ему другой, картинно достав из спортивных штанов кастет из свинца. — По телику вон говорят, что пенсию день ото дня повышают. Вот и поделись с нуждающимися, старичок-боровичок.

Оба мужика нехорошо заржали. А у меня, если честно, чуть ли не впервые в жизни не было никакого желания драться. Старею, кажется…

Османская империя, берег Средиземного моря

Жаркое солнце заливало роскошный отель, заглядывая в пластиковое окно просторного номера с гостиной и двумя спальнями. На кровати красовались лебеди из полотенец, а возле окна стоял помятый Павел, только-только проводивший телохранителей. Те заселились в соседний номер.

Жанна же шумела водой в душе, совмещённом с её спальней.

— М-да, дедушке придётся раскошелиться, — устало пробормотал парень, пригладив взъерошенные волосы.

Взял из вазы на столе сочное яблоко и впился в него зубами. Аж сок брызнул.

Внезапно в кармане брякнул телефон, подключённый к местному вай-фаю. Павел вытащил его и увидел голосовое сообщение, пришедшее от Мироновой. Нажал кнопку и услышал её удивлённый голосок:

— Павлуша, а ты где? Почему тебя нет в институте?

Юный аристократ ещё раз укусил яблоко, положил огрызок на стол и принялся записывать ответ:

— Доброе утро… кхе… я просто приболел, потому и не пришёл.

— Павел, ты бы не мог подойти сюда? — неожиданно раздался из соседней комнаты голос Жанны. — Мне надо помочь застегнуть цепочку.

— Сейчас! — рефлекторно крикнул Павел, отняв палец от кнопки записи. Сообщение тут же ушло адресату.

Парень двинулся в сторону межкомнатной двери, сперва даже не поняв, почему ему вдруг стало тревожно, а пятая точка сжалась в ожидании неприятностей.

И только через пару секунд он звонко хлопнул себя по лбу и лихорадочно открыл приложение, чтобы удалить сообщение, но то уже было прослушано. Более того, спустя миг пришёл ответ. Павел с похоронным видом принялся прослушивать его.

— Приболел⁈ — вылетел из трубки яростный голос Мироновой, которая была известна своей ревностью. И уж тем более она ревновала тех, кого считала чуть ли не своей собственностью. — С бабой какой-то приболел⁈ Вертихвосткой драной⁈ Не пиши мне больше и не звони!

Паренёк мрачно вздохнул и принялся соображать, что бы такое ответить.

Но тут вдруг открылась дверь, и показалась Жанна, облачённая в цветастое пляжное платье. В руках она сжимала золотую цепочку.

— У неё такой сложный замок, — пожаловалась девчонка, протянув Павлу цепочку.

— Справлюсь, — улыбнулся он, делая вид, что ничего не произошло.

— Мерси, — проронила Жанна и повернулась к нему спиной, поблёскивая рыжими локонами, слегка влажными после душа.

Аристократ с сомнением посмотрел на свои пухлые пальцы, потом на крошечный замок цепочки и тихонько вздохнул. Похоже, он переоценил свои возможности.

Глава 20

Северная Пальмира, улица Садовая

Машины ехали мимо Юсуповского сада, а одна чёрная с тонированными стёклами стояла возле тротуара, словно грелась в лучах неожиданно тёплого утреннего солнца.

— Как ты умудрился упустить старика, Юров⁈ — прошипел Шмидт, стиснув баранку руля так, что у него пальцы побелели.

— Он оказался очень прытким, — буркнул красный как рак капитан, стараясь не встречаться взглядом с собеседником.

— Прытким? Старик, которому на том свете уже прогулы ставят⁈ — жёлчно выпалил Шмидт. — Может, для тебя и улитки носятся со скоростью света⁈

— Поумерьте свой тон, — неожиданно огрызнулся Георгий Францевич. — Я не потерплю, чтобы со мной так разговаривали.

— Юров, не бесите меня! — рявкнул на него Шмидт, играя крыльями носа. — Знайте своё место! А оно там, где я укажу! Вы по уши в дерьме! И погружаетесь в него всё глубже. Если к вечеру вы не доставите Зверева ко мне, то пеняйте на себя. Поднимайте свою задницу, и за дело!

Кровь бросилась к щекам Юрова, стыд и ярость раздирали грудь. Рот распахнулся, желая поставить зарвавшегося Шмидта на место. Но капитан смолчал и выскочил из машины, разозлённый и униженный.

— Суки, суки, вокруг меня одни твари, — прошипел он, дёрганой походкой ринувшись по тротуару.

Неподалёку от Волкова кладбища, общежитие

Алкаш на полу продолжал что-то мямлить разбитыми губами, не открывая чёрных век. И он даже не догадывался, что пропускает эпохальную схватку двух вымогателей и ведьмака в теле старика.

— Выворачивай карманы, не доводи до греха, — прорычал один из мужиков, многозначительно поиграв заточкой.

— Будь уверен, никакая полиция сюда не приедет, — вторил ему другой, угрожающе впечатав кулак с кастетом в мозолистую ладонь.

— Ребята, ну вы чего? — сглотнул я, имитируя испуг.

Уроды довольно переглянулись и расслабились, почувствовав себя хозяевами положения.

— Бабки гони! И кроссовки снимай! — свирепо выдал вымогатель с заточкой, двинувшись на меня.

Доски под его ногами поскрипывали, а тяжёлое чесночное дыхание пугало даже мух, жужжащих в коридоре.

— Телефон есть? Его тоже давай сюда! — рявкнул второй, едва не задевая первого плечом. — Это будет моральная компенсация за то, что ты оскорбил таких достойных людей, как мы. Гы-гы.

— Оскорбил? Вы до сих пор помните об этом? Не живите прошлым, господа, — промычал я, пряча ироничную усмешку.

Но первый, к моему удивлению, оказался человеком тонким и чувствительным, он ощутил иронию и сощурился:

— Юморист, да? Ну, сейчас вместе посмеёмся!

Он махнул рукой с заточкой, целясь в мою грудь, желая прочертить на коже кровавую борозду, чтобы клиент стал более сговорчивым. Движение оказалось вальяжным, ленивым. Урод не ожидал от дедушки никаких сюрпризов. Потому мне довольно легко удалось отшатнуться, попутно ударив раскрытой ладонью по руке вымогателя, придав ей большую скорость. Траектория пути заточки стала шире, благодаря чему она чиркнула по руке второму мужику. Тот вскрикнул от боли, глядя вытаращенными глазами на выступившую из пореза кровь.

— Ох твою мать! — ахнул первый, раззявив рот. — Братан, я не хотел!

— Ого, действительно смешно вышло. Как ты раньше и обещал, сказав, что мы вместе посмеёмся, — улыбнулся я краем рта и изобразил хохот.

— Сейчас я вобью смех в твою глотку, ублюдок! — выпалил разозлённый вымогатель и всерьёз взялся за меня, размахивая заточкой.

Придурок с кастетом рьяно поддержал его. А народ в комнатушках даже не думал никак реагировать. Там жизнь шла своим чередом.

К слову, я сейчас впервые осознал, что тело Игнатия Николаевича вообще-то окрепло с тех пор, как его занял один не лишённый обаяния ведьмак. Оно стало более ловким и сильным. По крайней мере, на фоне двух увальней, привыкших пинать алкашей и прочую шушеру. Так что я проворно дал одному в рыло и подсёк ноги, а у второго из руки вырвал заточку и с сочным чавкающим звуком воткнул в его бедро, пропоров замызганные джинсы.

— А-а-а! — заверещал он и упал на задницу, хлопая расширившимися глазами.

— Дед, ты охренел⁈ — разъярённо выпалил второй, пытаясь подняться с пола.

Но мой удар ногой в голову убедил его вернуться на доски. Он хряснулся о них спиной, раскинув руки.

— Ты кто, твою мать, такой⁈ — заголосил морщащийся первый, зажимая рукой рану в бедре.

В его взгляде ошеломление соседствовало с болью и стыдом, что их двоих поставил раком дед.

— Я ужас, летящий на крыльях ночи…

— Да он больной… — просипел второй, приподнявшись на локтях. — Сбрендивший, как и множество других, появившихся в последнее время.

Я не стал его разубеждать, а изобразил свою самую безумную улыбку и указал заточкой на первого, словно примеривался, как его лучше вскрыть: вдоль или поперёк.

— Э-э-э… только не убивай меня, — пролепетал тот, мигом побледнев.

— Ладно, не буду, просто пырну, скромненько так, в бочок.

— Старик, не делай глупостей. Давай разойдёмся краями, — пробурчал второй и медленно поднялся на ноги.

— Эх, вы верёвки из меня вьёте. Валите отсюда. Но если ещё раз попадётесь мне на глаза, так легко не отделаетесь.

Те смолчали, бросив на меня гневные взгляды.

Второй помог подранку подняться на ноги, после чего они скрылись за поворотом. И даже если они вернутся, жаждая отомстить, то меня уже здесь не будет. Нужно постоянно двигаться, путать следы. И желательно, не оставлять свидетелей. Эти-то двое точно смолчат о сегодняшнем конфузе, чтобы их репутация не рухнула ниже плинтуса. Но впредь надо избегать стычек, хотя это будет непросто — народ-то всеми фибрами души впитывает безумие, просачивающееся из Лабиринта.

Вздохнув, я переступил через рыгнувшего алкаша и отыскал свою комнатушку. Та произвела на меня неизгладимое впечатление, будто тараканий инкубатор. Рыжие усачи прыснули во все стороны, стоило мне войти. Зато над столом с изрезанной клеёнкой висел портрет императора. Правда, он почему-то оказался весь в веснушках. Но подойдя ближе, я понял, что его засидели мухи, не разбирающиеся в социальном строе.

Отдельного туалета в моём роскошном номере не оказалось, однако в углу ржавела раковина с треснувшим зеркалом. Я подошёл к ней, предварительно раздевшись догола.

— Ну-с поехали, — пробормотал я, азартно щёлкнул ножницами и дал волю своему внутреннему парикмахеру.

На голове вскоре появился неровный боевой ёжик, а борода превратилась в небольшую бородку.

Потом я прочитал инструкцию на краске для волос и смело взялся за дело. В итоге из зеркала на меня смотрел пожилой шатен, не лишённый привлекательности.

— Хм, а мне так даже лучше, — проговорил я, придирчиво рассматривая своё отражение. — Максимум лет на пятьдесят выгляжу.

Бросив ещё один взгляд в зеркало, оделся и принялся наводить порядок: все волосы отправились в чёрный мусорный пакет, как и остатки краски.

Теперь, по идее, можно и покидать сей притон. Но я вспомнил о зубочистке с возможным ДНК де Тура. Повертел её в пальцах и брезгливо уселся на табуретку, покрытую давно засохшими пятнами. А затем принялся усиленно звать Черныша, без особой, впрочем, надежды.

И каково же было моё изумление, когда он возник на подоконнике, покрытом растрескавшейся грязно-белой краской. Утреннее солнце красиво играло на его блестящей, чёрной шерсти, а горящие огнём преисподней глаза уставились на меня. Язык же слизал с мордочки красные капли. Кровь? Надеюсь, не человеческая.

— Черныш, — медленно начал я чеканить слова, сопровождая каждое подходящим мысленным образом, — мы же с тобой друзья. Я принёс тебя в этот мир, помог выбраться из артефакта, накормил, дал первые знания. Можно сказать, что ты мне как внук. А уж ежели откровенно, то я тебя ценю больше Павла. И вот теперь твоему дедушке нужна помощь. Один нехороший лягушатник жаждет убить меня. Представляешь? Он, кстати, был в Лабиринте, когда ты явился туда на мой зов. Может, ты знаешь, как он пахнет? Или что-то иное запомнил о нём, что поможет тебе отыскать его? Он наверняка где-то в городе. Вот зубочистка. На ней, скорее всего, ДНК этого мерзавца.

Я привстал с табуретки и сунул зубочистку коту под нос. Тот брезгливо отвернулся, недовольно махнув пушистым хвостом. На пол с подоконника упала пара прогоревших спичек.

А я вдруг почувствовал себя идиотом. Безумная, конечно, была идея использовать монстра в теле кота для того, чтобы найти француза. Но с другой стороны — а что я теряю? Только чуть-чуть самоуважения, но у меня его хоть отбавляй. На всех ведьмаков хватит.

— Мяу, — хрипло мявкнул кот и испарился как застройщик, собравший деньги с доверчивых покупателей.

Понял ли он меня? Хрен его знает. А даже ежели Черныш и уразумел мою просьбу, то сумеет ли отыскать де Тура?

Пожав плечами, я взял мусорный пакет и вышел из комнатушки, закрыв её на замок. Прошёл по пустому коридору и остановился на лестнице, откуда был виден холл. К счастью, мадам там не оказалось. Только её дед продолжал смотреть выключенный телик, так что я, никем не замеченный, выскользнул во двор и шустро покинул его.

Пакет выкинул в канализацию спустя пару кварталов, а ещё через один купил уже другой спортивный костюм. Переоделся в проулке, добрался до набережной и взмахом руки поймал такси. Шофер оказался жизнерадостным парнем лет двадцати пяти на новенькой иномарке, чьё заднее сиденье аккуратно приняло мой зад.

— Куда едем, отец? — весело спросил он, явно не признав во мне дворянина.

— Поезжай прямо… — бросил я и назвал адрес, находящийся неподалёку от особняка Владлены Велимировны.

— Быстро домчу, — белозубо улыбнулся парень и нажал на педаль газа.

Машина сорвалась с места, отражая яркие лучи солнца, подбирающегося к полудню.

Погода нынче стояла чудесная. Опротивевший туман исчез, лужи высохли, серость сменилась яркими цветами. А потеплевший воздух пах листвой, побелкой и выхлопными газами.

Парень же постукивал пальцами по баранке руля в такт музыке, несущейся из колонок.

Внезапно зажигательные ритмы сменились рекламой, а потом начались новости.

— … В торговом центре «Атлантида», что на улице князя Трубецкого, случился сильный прорыв водоснабжения. Под воду ушёл цокольный этаж. После вчерашнего появления блуждающего прорыва на Невском проспекте погибшими числятся три человека. В баре «Сова» по улице Рубинштейна посетитель ранил ножом двоих девушек, выбежал на улицу, убил мужчину и покончил с собой. А теперь к новости, пришедшей только что. Полиция разыскивает Игнатия Николаевича Зверева, преподавателя института, изучающего Лабиринт. Он характеризуется как человек хитрый и опасный…

Хитрый и опасный. Оценили меня по достоинству! Аж приятно стало.

— И за что, интересно, разыскивают этого Зверева? — задался вопросом парнишка, когда ведущий дал подробное описание моей прежней внешности и упомянул о щедром вознаграждении за любые сведения обо мне.

— Пёс его знает, — отозвался я, внутренне напрягшись.

Да, визуально я изменился, но не до неузнаваемости же. А силы, брошенные на мои поиски, кажется, весьма крупные.

— А вы, случайно, не он? — подозрительно посмотрел на меня в зеркало заднего вида парень и замер.

Но мгновение спустя он весело рассмеялся.

Я тоже загоготал, хлопая себя ладонью по бедру, но другую руку держал неподалёку от дверной ручки.

— Эх, вот бы действительно этот Зверев сел в мою машину, — мечтательно вздохнул отсмеявшийся таксист. — Я бы тогда кредит закрыл, получив деньги, обещанные за сведения о нём.

— В жизни всякое бывает. Может, вам и повезёт.

— Спасибо на добром слове, — улыбнулся шофер и остановил такси возле особняка из красного кирпича. — Вот и приехали.

Оплатив поездку наличными, я выбрался из машины и шагнул под весёлые, почти издевательски безмятежные солнечные лучи.

Полдень и вправду выдался на редкость удачным, особенно здесь, среди старинных фасадов с лепниной и ажурными балконами, под которыми прохаживались горожане. И все люди, от младенца в коляске до бабки с тростью, будто бы начали подозрительно коситься в мою сторону. Словно мысленно сверялись с фотороботом Игнатия Николаевича Зверева.

Ощущение, надо признать, премерзкое. Но понятное дело, всем было глубоко плевать на меня.

Я беззаботно зашагал по тротуару, нарочито размахивая правой рукой, чего Зверев никогда не делал. Маленькая деталь, меняющая походку. Теперь бы ещё поменять статус с «подозреваемого» на «свидетель».

Прежде всего нужно сварить то самое зелье, способное обмануть «сыворотку правды». Где? Особняк Зверевых, вне всякого сомнения, уже оцеплен. Логово де Тура — тем более. Остаётся домашняя лаборатория Владлены Велимировны. Только ей я мог доверять. И то строго дозировано.

Проблема в том, что она сейчас, скорее всего, в институте. А за её домом почти наверняка ведётся наблюдение. В городе слишком многие осведомлены о наших… взаимоотношениях. Значит, придётся проникнуть в её особняк так, чтобы меня никто не заметил: ни полиция, ни соседи, ни прислуга.

Владлене же точно звонить не стоило. Её телефон, вероятно, прослушивают. Лучше без ее ведома пробраться в особняк.

Придя к таким выводам, я зашёл в магазин канцелярских товаров, пропахший чернилами и бумагой. Купил там всякого, что способно было помочь открыть дверные замки, а потом вышел и завернул за угол, чувствуя приятное дуновение свежего ветерка.

Отсюда открывался премилый вид на особняк Владлены. Он был, красный как кровь, украшенный лепными рожами монстров и небольшой остроконечной башенкой.

Особняк стоял на набережной реки Мойки, потому людей здесь шастало до одного места: горожане, туристы, доставщики еды и прочие.

К счастью, мой намётанный взгляд вычленил парочку типов, постоянно держащих под прицелом парадный вход особняка Велимировны. И ещё один явно приглядывал за воротами гаража.

Казалось бы, серьёзный подход, но мне-то известно, что обычно мимо полицейских не то что мышь прошмыгнёт, целый отряд крыс вместе с духовым оркестром промарширует. Надо только найти лазейку.

И таковая отыскалась… Позади особняка Владлены имелся небольшой дворик с вишнями. Он граничил с соседним участком, на котором тоже стоял старинный дворянский особняк. Надо только пробраться на его территорию, перемахнуть забор — и вуаля, дальше нужно будет лишь вскрыть заднюю дверь, и добро пожаловать!

Выглядело всё просто, как отобрать конфетку у ребёнка, но на практике я убил целых полчаса на эту операцию. Пробирался затаив дыхание, оглядывался и выгадывал наилучшие моменты. Однако всё же благополучно добрался до задней двери особняка Владлены. Та, кстати, оказалась незапертой.

Я прошмыгнул в небольшой коридор и двинулся в сторону лаборатории, прекрасно зная, где она находится. В подвале. Где же ещё?

Благо Владлена не позволяла прислуге спускаться туда, когда её не было дома, что сильно играло мне на руку.

И всё вроде бы складывалось сладко да гладко, что было поводом напрячься. Так что я совсем не удивился, когда чуть ли не передо мной внезапно открылась дверь.

— Устинья, ты слышала⁈ — взволнованно выдохнула молоденькая служанка, ступив на дорогой ковёр, разлёгшийся в гостиной.

— Ты о чём? — ответила ей другая простолюдинка, окинув взглядом резную мебель, пропахшую запахами сандала и жасмина.

Её взгляд на миг замер на диване с гнутыми ножками, за которым я скрючился в три погибели, чувствуя, как протестующе потрескивает позвоночник.

Эх, если меня застанут здесь… проблем не оберусь.

— Не о чём, а о ком. Об Игнатии Николаевиче Звереве! — протараторила служанка, двинувшись через гостиную. — О нём сейчас все говорят. Меньше часа назад его объявили в розыск. Из-за чего — непонятно. Рейтинг рода Зверевых сильно обвалился.

— Какие-то дворянские интриги, — фыркнула другая. — Вечно аристократам спокойно не живётся. И чего им ещё надо? Деньги есть, власть имеется… Совсем зажрались. А Зверева мне жалко. Интересный мужчина. Он запал мне в сердечко, когда в тот раз довёл Владлену Велимировну. Помнишь, как она вопила, словно из неё демоны рвались? Хи-хи!

Девушки весело рассмеялись, миновав диван.

— Устинья, перестань так шутить, а то Владлена Велимировна услышит, и всё… найдут тебя в канаве полностью обескровленной, — посмеиваясь, проговорила простолюдинка.

— Я на всякий случай тогда сразу куплю билет на самолёт.

— И ты улетишь без меня? — притворно обиделась другая девушка.

— Да брось ты. Шучу я. Какой самолёт? Ты же знаешь, что я летать боюсь. На поезде уеду от этой дьяволицы.

Они снова захохотали и наконец покинули гостиную.

Глава 21

Я выбрался из-за дивана, прогнал улыбку с губ и продолжил свой нелёгкий путь. Тот отнял у меня ещё полчаса, по истечении коих я стоял в подвале перед последней запертой дверь. Та вела в лабораторию.

И я, наученный горьким опытом, прежде чем отпереть её, проверил всё на предмет ловушек и скрытой сигнализации. Ничего такого не оказалось. Потому без страха разобрался с замком и мягко приоткрыл дверь.

В нос ударил насыщенный травяной запах, витающий во мраке среди алхимических столов, шкафов и полок с колбами, мензурками и перегонными кубами.

Вроде и тут никакой опасности не наблюдается. Ни тебе капканов, ни цепных псов, ни лазерных лучей, параллельных мраморному полу.

Но всё же я не просто вошёл, а буквально втёк, как лёгкий туман, готовый в любой миг выскочить вон.

К счастью, ничего не произошло. Вой сирены не ударил по ушам.

Тогда я, осмелев, включил свет. Под потолком из металлических плиток зажужжали три прямоугольные лампы, осветив даже самый дальний угол, где обосновалось то, что заставило меня выпучить глаза…

Громоздкий старинный стол-бюро, покрытый чёрным лаком, потрескавшимся от времени. Ручки ящичков были сделаны из жёлтой кости, а в нишах покоились стопки пергамента. Ножки напоминали козьи лапы, удивительно хорошо сочетающиеся с громоздкой книгой в кожаном переплёте с серебряной застёжкой и человеческим черепом со срезанной верхушкой. Из него выглядывали перья для письма.

— Кто бы ни был дизайнером этой мебели, он точно не в Раю, — усмехнулся я и следом живо представил, как Владлена воображает себя чёрной ведьмой, восседая за этим столиком-бюро.

Впрочем, у всех есть свои мелкие страсти… Кто-то собирает почтовые марки, кто-то бабочек, а кто-то срамные болезни. Да, есть и такие люди, кому-то действительно нравятся бабочки.

Пожав плечами, принялся открывать дверцы шкафчиков, проверяя наличие нужных мне ингредиентов. Они оказались на месте, что и неудивительно. Владлена же на ты с алхимией. У неё одна из лучших лабораторий, что мне доводилось видеть.

Тут наверняка и шумоизоляция на высшем уровне, так что можно не ходить на цыпочках. Да и все двери в подвале я закрыл, потому нахожусь в относительной безопасности.

— Ну-с, приступим, — азартно потёр я ладони и взялся за дело.

Врубил сразу две газовые горелки. Надо сварить зелье поднятия уровня и ещё одно, которое позволит нейтрализовать действие «сыворотки правды».

Взял пару ковшиков: один медный, другой стальной. В первый набулькал двести миллилитров воды, а во второй — триста, но не простой, а прошедшей заморозку. Да, алхимия тонкая наука.

Дальше истолок в труху листья малины, собранные в полнолуние, отрезал кусочек стебля леснянки и выдавил сок из ягод под названием «вороний глаз». Они действительно напоминали зенки этой птицы, только мёртвой.

Вскоре оба зелья начали побулькивать на огне. От них пошёл белёсый пар и запах летнего леса. На одном образовалась зеленоватая пенка.

— Отлично, всё идёт как надо, — довольно улыбнулся я и мельком глянул на пустую банку, в которой прежде хранились ягоды «вороний глаз».

Если испорчу зелье, нивелирующее действие «сыворотки правды», то второе уже сварить не смогу. Ягоды ведь закончились. А его испортить довольно легко, если не помешивать особым образом через строго установленные практикой отрезки времени. Чтобы не ошибиться, даже включил таймер. Тот отсчитывал секунды, но вдруг те поплыли у меня перед глазами.

— Какого… хрена? — просипел я, тряхнув головой, словно пьяный, пытающийся вернуть ясность чувств и мышления.

Сердце заколотилось быстрее, колени ослабли, а подрагивающая рука схватилась за край стола.

Меня отравили⁈ Кто? Где⁈ Как?!! Я же был осторожен, как самый упёртый чайлдфри, надевающий сразу две херомантии на свой конец!

Так, отставить панику! Нужно побыстрее сварить зелье, которое позволит определить, чем меня отравили. Возможно, ещё успею сварганить противоядие.

Я сглотнул вязкую слюну, загнав эмоции в самый дальний угол. Мысли стали кристально чистыми, ясными. Нас ещё в школе-интернате ведьмаков учили действовать с холодной головой даже в самых зубодробительных ситуациях.

Мой взгляд скользнул по закипающим зельям, а ноги вдруг подломились. Я с протяжным хрипом упал на четвереньки. Колени обожгло болью и случилось что-то странное…

Лаборатория пропала, вместо неё появилась стена с грязными зелёными обоями, свисающими лохмотьями. Стена оказалась в паре метров от меня, как и пошарпанная табуретка… громадная табуретка…

Я словно стал Алисой в Стране Чудес, когда она вылакала зелье «Выпей меня», заставляющее выпившего его уменьшиться в размерах.

Стол рядом с табуреткой тоже был чудовищно огромен, но я легко запрыгнул на него. Точнее не я. Мои ноги и руки ощущали прохладу мраморного пола лаборатории. Просто… просто я словно смотрел чужими глазами!

Вот так поворот, поцелуй меня виверна!

Причём мир по большей части окрасился в синие, зелёные и серые тона. Такими стали и объедки, лежащие на столе, смело накрытом старой шторой, снятой с единственного окна — пыльного, высокого и узкого. Сквозь него нехотя проникал полуденный свет, ложась на разломанный диван, палас в подпалинах, резной шкаф с оторванной дверцей и новый современный матрас в углу…

Миг — и видение исчезло. Снова появилась лаборатория, а в уши проникло сердитое шипение закипевших зелий.

— Твою мать! Надо быстрее помешать варево, пока оно не испортилось! — хрипло выпалил я и резко встал с четверенек.

Артериальное давление взбунтовалось, ударив в голову. Тело накренилось, готовясь упасть, но я сумел удержать его и схватил стеклянную палочку, молясь успеть помешать зелье. То уже находилось на грани.

А мои пальцы всё ещё предательски подрагивали после произошедшего. Но я всё же успел помешать варево и с облегчением выдохнул, чувствуя, как тело приходит в норму.

— Что это, интересно, было? — взволнованно пробормотал я, выключив горелку, на которой варилось зелье поднятия уровня.

Оно уже было готово. Надо только остудить. А другому, гораздо более важному, нужно повариться ещё немного.

Поглядывая на него, я уселся на стол, задумчиво хмуря брови.

Кажется, всё дело в Черныше. Вероятно, он изволил-таки помочь мне — нашёл место, где ночевал де Тур, и показал его, как-то подключившись к моим органам зрения.

Но это какой-то беспредел! О таком ни в одной книге ведьмаков не написано! Аж страшно на миг стало. Кто же такой засел в теле кота? Сатана? Что за могущественный монстр?

Хм, а может, и не монстр. В любом случае его точно нужно держать на своей стороне. Он, оказывается, лучше любой собаки-ищейки!

Фантастика какая-то! Мне мой план казался слегка безумным, но всё получилось.

Впрочем, не стоит радоваться раньше времени. Может, в той комнате обитал вовсе не де Тур. Да и вообще — где эта халупа? Кот честно выполнил просьбу, но ему явно невдомёк, что я без адреса хрен отыщу комнату. Она может быть где угодно. Хотя…

Вспомнилось окно, за ним, по-моему, виднелись голубые купола. Скорее всего, Троице-Измайловский собор. Примерно в квартале от дома, где побывал де Тур. Комната выглядела совсем не ахти. Возможно, дом заброшен, и у него довольно приметной формы окна.

Сразу же захотелось ломануться на поиски этого дома, но я поумерил свой пыл. Позже. Надо доделать зелье.

И пока оно доваривалось, я усиленно звал Черныша. Но тот не откликнулся. А жаль. Возможно, он бы более подробно показал эту комнату, а то и вовсе сам дом, чтобы мне совсем легко было отыскать его. Впрочем, и так шансы есть.

Пока же я остудил оба зелья, и выпил то, что сразу же подняло мой дар до семьдесят шестого уровня. А вот второе варево, перелитое в пластиковый пузырёк, отправилось в карман штанов.

— Что ж, пора прибраться, — пробормотал я и взялся за дело.

Вскоре лаборатория блестела, как у кота яйца. Правда, сам я слегка взмок. Вытер пот со лба и покинул подвал, всё тщательно заперев.

Когда закрывал последний замок, услышал приглушённый стеной испуганный девичий голос:

— Да, приехала! У себя она. Злая, как кобра. Лучше к ней не соваться.

А я решил иначе. Надо поговорить с Владленой. Она меня точно не сдаст, даже несмотря на то что вроде как обижается на мою скромную персону.

Поправив бейсболку, крадучись, отправился в сторону её спальни, минуя роскошные коридоры с мраморными статуями. По пути никого не встретил. Все забились в норы, как перепуганные мыши.

Дверь спальни оказалась не заперта. Я бесшумно приоткрыл её и боком проскользнул в логово Велимировны. Оно ничуть не изменилось с прошлого раза. Высокий лепной потолок, бордовые обои, кровать с балдахином и резные шкафы. Один оказался открыт, а возле него задом ко мне нагнулась Владлена, наряженная лишь в чёрный бюстгальтер и капроновые колготки, практически не скрывающие кружевные стринги. Женщина поднимала с пола упавшую рубашку.

Глядя на её восхитительный зад, скабрезно произнёс, прикрыв дверь:

— Я много раз бывал на заводах, но таких станков сроду не видел.

Аристократка резко выпрямилась и ахнула даже прежде, чем обернулась:

— Зверев…

— Он самый, — улыбнулся я, глядя на лицо повернувшейся красотки. Изящные брови взлетели выше копны чёрных волос, а сочные губы в удивлении приоткрылись, обнажив жемчужные зубки. — В связи со своей возросшей популярностью решил сменить стиль. Мне идёт этот цвет волос?

Та пару мгновений хлопала ресницами, а потом её лицо снова приняло привычное насмешливо-высокомерное выражение. Глаза стервозно прищурились, а рука упёрлась в крутое бедро.

— Признаться, розыск на тебя хорошо повлиял. Ты помолодел лет на сто. Сейчас тебе не дашь больше трёхсот.

— Не льсти мне, — отмахнулся я, вроде как смущённо шаркнув ножкой. — Лучше расскажи последние новости. Как там поживают мои враги? Скидываются по тысяче рублей на банкет, чтобы с размахом отметить мои проблемы? Хохочут и злорадствуют?

— За всех не могу сказать, но барон Крылов и Грулев точно в восторге. Думаю, множество других аристократов, вроде отца Мироновой и не только, тоже радуются. Ты умеешь заводить себе врагов, — причмокнула губами женщина, попутно щёлкнув пальцами.

— Да, это мой талант. Но, как говорится, посмотрим, кто будет смеяться последним.

— А как ты вообще проник в мою спальню, — вдруг нахмурилась Владлена, заиграв желваками, — и тебя никто даже не заметил? М-м, моя прислуга совсем разленилась.

Она сжала пальцы в кулак с явным намерением наказать слуг, не уточняя за что.

— Не трогай их. Они тебя любят. Пока я пробирался по дому, слышал от них лишь хорошие слова в твою сторону.

— Правда? — скептически изогнула она бровь.

— Клянусь душой… душой Игнатия Николаевича Зверева.

— Верю, — смилостивилась Владлена и довольно улыбнулась, не забыв съязвить: — Видишь, какая я хорошая хозяйка. Любовь слуг — это показатель. Учись, пока я жива.

— Всенепременно.

— Ну ладно, шутки в сторону. Почему тебя разыскивают? Никто толком ничего не знает. Дело какое-то мутное. Всё держат втайне. Знаю только, что и де Тура разыскивают, но непублично, — хмуро сказала магичка и уселась в кресло, закинув ногу на ногу.

На её животе появилась небольшая складка.

— Помнишь, я тебе говорил про два месяца? Ты всё узнаешь раньше, но не сейчас. Возможно, завтра или послезавтра. Дело касается безопасности империи. Всё очень серьёзно. Враги страны оболгали меня, но я выведу всех на чистую воду.

Владлена прищурилась и наклонила голову вбок, словно взвешивала мои слова.

К счастью, её прервал трезвон дверного звонка. Декан вздрогнула, вскочила с кресла и глянула в окно, выходящее на улицу.

— Зверев, кажется, тебя кто-то заметил. Уверена, что вон те господа на крыльце — полицейские в штатском или сотрудники тринадцатого отдела. Возможно, они устроят обыск. Тебе нужно скрыться, и как можно быстрее.

— Так, — спокойно проговорил я, хмуря лоб. — Если это облава, то мне не удастся уйти тем путём, который привёл меня сюда.

— Пойдём, у меня есть тайный ход в подвале. Я покажу его тебе, — схватила меня за руку Владлена, прерывисто дыша.

— Нет, просто скажи, где именно он и как открывается. Я уже неплохо знаю твой подвал. Сегодня успел похозяйничать в лаборатории. Хорошая она у тебя. Мне очень понравилась. Но, к сожалению, у меня не было времени на то, чтобы сварить зелье, блокирующее на время магический дар. Сама знаешь, что готовить его довольно долго. Так вот посоветуй, где его можно купить, не предъявляя документов. А то ведь подобные зелья без бумажек не приобрести.

Та изумлённо глянула на меня, следом усмехнулась и выпалила:

— Иди в бар «Сахара», который рядом с парком Екатерингоф! Там постоянно околачивается темнокожий мужчина по прозвищу Африканец. Он нелегально торгует подобными зельями. Только будь с ним поаккуратнее… Он не любит, когда люди акцентируют внимание на его внешности. А что касается тайного хода, то он в углу за вазоном, третий кирпич снизу, на нём ещё клеймо завода «Стрелинъ». Нажми, и проход откроется.

— Благодарю. А теперь иди. Звонить уже перестали, значит, кто-то из слуг открыл дверь. Не заставляй полицейских ждать. Только дай мне ключи от подвала.

— Удачи! — выдохнула Владлена, звонко поцеловала меня в щеку, после чего выдвинула ящик и кинула мне ключи, набросила на изящные плечи халат и выскочила из спальни.

А я двинулся в подвал, надеясь, что выпутаюсь из сложившейся ситуации. Де Тур мне нужен позарез.

Набережная Мойки

Входная дверь особняка Владлены Велимировны открылась перед двумя мужчинами в чёрных строгих костюмах. Один был высоким жилистым брюнетом с седеющей бородкой и похожим на звезду шрамом на впалой щеке. А второй оказался полной противоположностью — розовощёкий толстячок с копной соломенного цвета волос.

— Добрый день, господа, — вежливо проговорила служанка, возникшая на породе.

— Мы из тринадцатого отдела. Нам нужно переговорить с хозяйкой особняка, — хмуро выдал брюнет, продемонстрировав документы.

— Сейчас позову её.

— Не надо меня звать, Ульяна. Пусть господа войдут, — раздался холодный голос декана.

Служанка посторонилась, пропуская мужчин. Те вошли в просторный холл с родовым древом на стене и уставились на Владлену. Та в халате стояла на верхней ступени лестницы с резными перилами из красного дерева.

— Владлена Велимировна, у нас к вам пара простых вопросов, — произнёс высокий, покосившись на толстяка.

Тот украдкой сальным взглядом рассматривать точёную фигурку красотки. У него аж кадык дёрнулся, а толстые пальцы торопливо расслабили помятый галстук.

— Задавайте, да побыстрее. У меня много дел, — проронила Велимировна.

— Когда вы в последний раз видели Игнатия Николаевича Зверева? Он бывал у вас дома в последние дни?

— Да, только что ушёл, — язвительно усмехнулась красотка.

— Владлена Велимировна, прошу вас, отвечайте серьёзно, — нахмурился брюнет. — Мы знаем, что вы состоите в довольно близких отношениях с господином Зверевым. Но сейчас он находится в розыске. И вы, как гражданка империи, должны нам помочь найти его. Уверяю вас, это в его же интересах.

— Я его не видела и видеть не хочу. Он мне наскучил, — соврала Владлена и глазом не моргнув. Даже Станиславский крикнул бы «верю». — Ещё какие-то вопросы, господа?

Брюнет вздохнул и кое-что по мелочи поспрашивал у аристократки, сложившей руки на великолепной груди, а потом повернулся к двери и бросил напоследок:

— Ежели он появится, дайте знать.

— Непременно.

Служанка проводила мужчин до двери.

Когда они оказались на улице, брюнет мрачно шепнул толстяку, щурящемуся на солнце:

— Владлена Велимировна нам не помощница. Она точно не выдаст Зверева.

— Угу, — поддакнул второй и вздохнул, едва не облизавшись: — Эх, и красотка она! Ты видел? Какая грудь, бёдра… м-м-м, я бы с ней покувыркался.

— Держи себя в руках. Ты в холле так вздыхал и хрипел, словно собрался обернуться, не дожидаясь полнолуния, — мрачно сострил брюнет, бросив на собеседника короткий презрительный взгляд. — Владлена Велимировна — не из твоей лиги.

— Чего это? Я тоже дворянин! — оскорблённо вскинул голову толстяк, пахнув потом, пропитавшим подмышки несвежей рубашки. — Дай мне такие же деньги, как у Зверева, его известность да уровень дара, и я точно буду не хуже этого старика! Ещё и за пояс его заткну.

— Так иди и заработай: и известность, и деньги, и уровень. Зверев всего добился сам, причём весьма быстро, словно выбрался из гроба другим человеком. А ты всё ждёшь, что тебе кто-то что-то даст, принесёт на блюдечке с голубой каёмочкой, а сам даже дополнительные смены не берёшь, дабы получить сверхурочные. Зато после выходных всегда рассказываешь, как с друзьями посидел в своей холостяцкой однушке на окраине.

— Да иди ты! Ни хрена ты ничего не понимаешь! — окрысился патологический жалобщик, поняв, что у него нет благодарного слушателя, чтобы поныть. — И чего ты вообще Зверева защищаешь, а?

Толстяк подозрительно сощурил глаза, откинув корпус.

— Не защищаю, а изрекаю факты. Кто бы что ни говорил, а Зверев не просто так стал известен, он не за деньги купил свою популярность, а делами заработал.

Глава 22

Тайный проход, ведущий прочь из особняка Владлены, сразу мне не понравился. То ли потому что он был не шире моих плеч, то ли из-за выложенных потрескавшимися булыжниками стен, то ли из-за сочащегося влагой потолка, готового вот-вот обрушиться.

К несчастью, выбирать не приходилось, так что я двинулся в сырой мрак, шлёпая кроссовками по мутным лужицам.

Тяжёлый спёртый воздух, пахнущий землёй, забивался в ноздри, на голову постоянно капало, а прихваченный из кладовки фонарик неприятно удивил тем, что у него быстро садились батарейки.

Жёлтый свет тускнел с каждым ударом сердца. А этот хренов тайный ход никак не заканчивался. Причём он вёл куда-то вниз. Будто у Владлены была своя эксклюзивная тропка к дьяволу.

Вдобавок трещин на потолке становилось всё больше. Где-то из него уже выпали булыжники, обнажив влажную землю. Несколько штук с шумом грохнулись прямо позади меня, заставив втянуть голову в плечи. Аж желудок свело, а может, гастрит какой…

— Обидно будет, ежели прославленного ведьмака завалит в каком-то сраном потайном проходе, — мрачно прошептал я и торопливо двинулся дальше, буквально наяву слыша, как друг об друга скрежещут камни, готовые обрушиться на мою буйную головушку.

Сердце застучало сильнее, а вдоль взмокшей спины пробежал неприятный холодок. Впереди же нарастал звук льющейся воды.

Луч фонаря выхватил из мрака стекающий по стене ручеёк, просачивающийся сквозь совсем размокший потолок. Тот частично рухнул, перегородив путь. Пришлось очень осторожно разгребать его, мысленно торгуясь с богом. Пообещал ему не сквернословить неделю, ежели выберусь отсюда. А уже потом, когда благополучно миновал завал, спохватился и уменьшил срок до одного дня. А то жизнь-то тяжёлая… Как тут без мата обойтись?

Вскоре показалась металлическая дверь, густо покрытая ржавчиной. Та аж осыпалась. Надеюсь, петли ещё в исправном состоянии.

Вот только Велимировна не поведала, как открыть эту дверь. У неё не оказалось ни замка, ни ручки. И, как назло, фонарик почти сел. Да ещё дышалось здесь так тяжело, словно воздуха не хватало.

— М-да, иногда пройти по подземному ходу тяжелее, чем убить монстра, — просипел я и впотьмах принялся изучать дверь, ощущая, как стремительно уходит время.

К счастью, мой взор почти сразу отыскал небольшой герб, выбитый в углу двери, хотя тот и был покрыт ржавчиной. Нажал на него и услышал глухой щелчок. Дверь слегка приоткрылась, но дальше — ни-ни. Заело!

Навалившись изо всех сил, заставил её с душераздирающим скрежетом слегка приоткрыться. Кое-как протиснулся в образовавшуюся щель и очутился в пыльном подвале с ящиками, бочками и коробками.

Оглядевшись, перевёл дух, закрыл дверь и пошёл к каменным ступеням. Пока шёл к ним, фонарик потух, потому по лестнице поднимался уже в темноте. А затем меня внезапно ослепил жёлтый свет.

— Боже, как ярко, — просипел я, прикрыв глаза ладонью.

— Ого, а ты кто такой? — раздался удивлённый молодой голос. — Вампир, что ли? Гы-гы.

Проморгавшись, узрел дверной проём, ведущий в небольшую комнату со стенами из грубо отёсанных камней. Потолок был таким же, под ним на ржавой цепи висело тележное колесо с жарко горящими толстыми свечами. Они давали много света, заливая им лавку с глиняным кувшином и пергаментом.

Передо мной же лыбился слащавый женоподобный парень лет двадцати. В красном камзоле, с белом жабо и шикарной шляпой с павлиньим пером. Под ней легко мог скрываться петушиный гребешок…

А затем возник совсем другой вопрос, буквально вырвавшийся из меня, как ядро из пушки:

— Куда я попал⁈

Неужто тайный проход Владлены вывел меня в прошлое⁈

— Молодец, молодец, — одобряюще покивал пацан и посторонился. — Проходи. Эй, Мирон, тут кто-то из твоих заблудился! А вы, сударь вампир, хороши, вот что значит старая школа!

— Кто, млять, заблудился⁈ — ворвался в комнатушку запыхавшийся мужчина с гарнитурой на голове, в джинсах и чёрной футболке. — Ты из массовки, что ли? Пойдём, пойдём. Чего тут лазаешь?

— Иду, — с облегчением выдохнул я, смекнув что к чему.

— Дадите мне потом пару уроков? Пожалуйста, — протянул юнец в шляпе, молитвенно сложив руки. — Вы так натурально отыграли шок.

— Обязательно.

— Идём, — поманил меня мужчина и торопливо вышел вон.

Я двинулся за ним, разглядывая снующих по залу актёров, гримёров и членов операторской группы.

У меня когда-то было желание сняться в фильме, и вот он, шанс. Но по понятным причинам я отстал от человека с гарнитурой и вышел из здания, по пути кое-как очистив одежду от комочков земли.

Достал из-за пазухи бейсболку с очками, напялил их и глянул по сторонам. По улице носились машины, а по тротуару шли прохожие, косясь на солнце. Оно решило, что уже достаточно побаловало жителей столицы, и скрылось за налетевшими перистыми облаками.

День сразу стал не таким ярким, как и моё настроение. Полиция всерьёз разыскивает меня, да и француза тоже ищут. А если он испугается и свалит из страны? Надо как можно быстрее отыскать его, но сперва стоит решить вопрос с зельем, нарушающим связь мозга с даром.

Поймав такси, поехал в сторону парка Екатерингоф, незаметно от шофера счищая грязь с кроссовок. За окном начал накрапывать дождь, намекая, что погода в столице крайне изменчива.

А уж когда я вышел из такси, дождь вошёл в силу. Не хлестал как из ведра, но был вполне ощутимым, барабанил по крышам — только в путь. Посему мне пришлось перемещаться короткими перебежками — от одного укрытия к другому.

Повезло, что удача улыбнулась мне, довольно быстро подсунув бар с названием «Сахара». Он располагался в подвале старинного особняка.

Я спустился по мокрым металлическим ступеням и очутился в небольшом помещении. На стенах из красного кирпича висели арабские ковры, в углу пучило зенки чучело верблюда, а мужичонка за стойкой мог похвастаться тюрбаном. Пахло пряностями и свежим пивом.

Троица посетителей глотала пенное из кружек: двое оказались белыми, а один — темнокожим. Все они сидели за стойкой, но вряд ли были знакомы.

И я, памятуя об указаниях Владлены, иронично проговорил, глядя на мужчин, косящихся на меня:

— Кто из вас Африканец?

Бледнолицые удивлённо переглянулись и перевели взор на темнокожего.

— Предположим, я, — недружелюбно пробасил он с английским акцентом, расправив широченные плечи, скрытые белой футболкой.

— Никогда бы не подумал, — усмехнулся я и уселся рядом с ним на круглый высокий барный стул.

— Юморист? — хмуро буркнул Африканец, изучая меня почти чёрными глазами, поблескивающими на широком лице с крупными чертами.

— Не без этого, — подмигнул я и шёпотом добавил: — Нужно зелье, нарушающее связь мозга и магического дара.

— А я-то тут при чём? — делано удивился мужчина, отвернулся и сделал мощный глоток пива. Вытер толстые губы и пренебрежительно добавил, сверкнув золотым перстнем на пальце со свежим химическим ожогом: — Иди в любую зельеварню. Там и покупай.

— У меня из документов только усы, лапы и хвост, так что хрен мне его продадут. А ты продашь, пусть и втридорога. Мне тебя серьёзные люди посоветовали, а ты дурака валяешь. Нет у меня времени доказывать, что я не из полиции, не засланный казачок. Либо ты продаёшь мне зелье, либо я встаю — и досвидули. Решай. У тебя есть ровно пара минут. А я пока поем, с утра во рту не было даже маковой росинки. Эй, бармен, кружку лучшего пива, да побыстрее, а то уже за полдень, а я ещё не обедал!

Мужчина в тюрбане поставил запотевшую стеклянную кружку, и я присосался к ней, как вампир к шее принцессы с самой вожделенной группой крови. Прохладная амброзия потекла по моему пищеводу. Во рту появился хлебный привкус. Аж глаза закатил от наслаждения, но я не расслаблялся, потому чувствовал на себе оценивающий взгляд Африканца.

Ежели он сейчас откажется иметь со мной дело, то ситуация сильно осложнится. Придётся искать другого подобного торговца. А это лишняя трата драгоценного времени, и так исчезающего крайне быстро.

Однако я сделал всё, чтобы Африканец поверил, что перед ним не подсадная утка. Имя Владлены сработало бы, наверное, лучше, но о ней лучше не упоминать лишний раз.

— Кхам, — наконец кашлянул мужчина и украдкой толкнул ко мне пальцем салфетку.

На ней красовались цифры. Деньги из моего кармана тут же незаметно перекочевали под салфетку.

— Я сейчас выйду, а ты потом. Зелье будет в водосточной трубе на углу дома, — негромко сказал в сторону мужчина, глядя на телевизор под потолком, где показывали футбол. «Спартак» опять проигрывал.

— И что тебя убедило, что я вполне себе обычный клиент?

— Твоя дерьмовая расистская шутка. Будь ты копом, начал бы облизывать меня, а не зубы скалить.

На то и был расчёт. Я умел найти подход к таким личностям.

— Тогда за дело. Чего сидим? — улыбнулся я и даже не заметил, как со стойки исчезла салфетка с деньгами. Магия прям какая-то. Чёрная магия…

Африканец неторопливо встал со стула, снял с вешалки зонтик и вышел. А я не спеша допил пиво и тоже покинул бар, отчаянно надеясь, что торговец меня не кинет.

Труба сразу попалась мне на глаза. Ржавая, жестяная. Из неё весело струилась дождевая вода.

Как бы не смыло моё зелье. Сунул руку внутрь и облегчённо выдохнул. На месте. Африканец хорошо закрепил варево. Я извлёк его, вытер о промокшие штаны и сунул в карман, после чего забежал в арку дома-колодца и принялся следить за улицей. Такси придётся ловить по старинке — взмахом руки. Телефон включать нельзя.

Повезло, что минут через пять мимо как раз ехало одно свободное. Оно остановилось и взяло на борт изрядно намокшего дедушку, начавшего шмыгать носом.

— Куда едем? — обернулся ко мне бородатый шофер с морщинами вокруг блёклых глаз.

— Есть поблизости магазин электроники?

— На Нарвском проспекте имеется один. Недорогой вроде. Я там сыну умные часы покупал.

— Поезжай туда. Мне как раз такие часы и нужны. Авось поумнею.

Шофер кивнул и погнал скрипящее подвеской авто через серость дождя.

Домчались мы туда быстро, а ещё быстрее я совершил покупки и на этом же такси поехал в сторону Троице-Измайловского собора. Вышел прямо возле него, играя роль туриста.

Но как только такси скрылось, сунул руки в карманы, поглубже натянул мокрую бейсболку и начал изучать квартал, выискивая нужный дом.

Дождь между тем превратился в совсем мелкий, противный. Округу опять заволокло туманом. Небо затянуло бледными тучами и накатили чахлые сумерки. Зажужжали уличные фонари, изрыгнув жёлтый свет.

А я всё бродил и бродил, но, к счастью, не просто так. Отыскал-таки два похожих дома. Один — старинный особняк с облупившимся фасадом, мутными тёмными окнами, запертыми дверьми и громыхающим на лёгком ветру листом жести, лежащим на крыше. Второй уже был жилым, многоквартирным, окна светились, но далеко не всё. Вид он тоже имел потрёпанный.

Прикинув все «за» и «против», выбрал старинный особняк.

Воровато огляделся, аккуратно вскрыл дверной замок и проскользнул в прихожую, снова заперев дверь. Запахи пыли и чего-то горького проникли в нос. Взгляд же скользнул по проступающим из сумрака контурам мебели, накрытой серыми от пыли покрывалами.

На пошарпанном полу красовалось множество следов. Кто-то сюда точно заглядывал. Но де Тур ли это? Может, и он. Есть шанс, что француз прямо сейчас находится где-то здесь.

Затаив дыхание, я осторожно двинулся в сторону резной лестницы с кое-где сломанными перилами. Ушки держал на макушке, но они ловили лишь звуки автомобилей, проносящихся по улице, да шум дождевых капель, барабанящих об оконные стёкла.

Миновал лестницу без всяких приключений, хотя и замирал каждый раз, когда ступени поскрипывали под ногами.

На втором этаже на миг заколебался, не зная куда идти — то ли налево по коридору, то ли направо. Кажется, всё-таки налево. Пошёл туда, проклиная трескучий старый паркет, лежащий ёлочкой. Из-за напряжения казалось, что я иду по сухим веткам, щёлкающим под кроссовками, как фейерверк.

Нервы ещё больше натянулись, ведь противник у меня серьёзный. Он вполне мог приготовить ловушку.

Внезапно за одной из дверей с вырванным замком скрипнул пол. Я тут же застыл, подняв ногу для следующего шага. Пульс участился, а уши едва не до хруста принялись вслушиваться в звуки, царящие в доме.

Скрип повторился. В комнате точно кто-то был.

Сглотнув, я максимально тихо подкрался к двери и заглянул в дыру от замка. Серый свет заливал небольшую комнатушку, скорее всего, детскую… На полу лежал резиновый мячик, обои пусть и выцвели, но на них ещё можно было разглядеть нарисованные машинки, ракеты и поезда. Под потрескавшимся потолком висел макет самолёта. А прикорнувшая в углу детская кроватка слегка покачивалась, словно кто-то случайно задел её.

Признаться, забитые современными фильмами мозги подумали не только о де Туре, но и о привидении маленького мальчика, которому не с кем поиграть. И вот он сейчас возьмёт нож для разделки мяса и начнёт… кхем… играть.

Однако я тут же прогнал идиотские мысли.

Ну какие в жопу привидения? В Лабиринте что-то такое встречается, но не вне его. Хотя, с другой стороны, стенки между ним и этим миром истончились. Скоро на этой Земле будет твориться чёрт-те что.

Пока же я вздохнул и слегка приоткрыл дверь. Тотчас от кроватки к стене промчался какой-то зверёк и скрылся в дыре.

Крыса! Да какая здоровая! Из неё можно шубу сшить! Она-то наверняка и скрипела полом.

Хмуро глянув в сторону дыры, я продолжил свой путь. Тот закончился возле единственной закрытой на замок двери на этом этаже. Мне не составило труда вскрыть его и войти в ту самую комнату, которую я видел глазами Черныша.

Отлично! Логово найдено. Теперь остаётся лишь обустроиться здесь, ждать и надеться, что де Тур вернётся сюда, что он не на полпути к границе.

Вздохнув, я похозяйничал немного и выбрал шикарное местечко за шкафом. Оттуда открывался прекрасный вид на дверь, а меня от входа в комнату практически невозможно было заметить.

Потянулись томительные минуты ожидания. В Лабиринте я часто устраивал засады, но никогда так не нервничал, как сейчас. Уж слишком много поставлено на карту. Потому едва не начал грызть ногти.

А когда спустя час в коридоре раздалось поскрипывание паркета, сжал кулаки, затаив дыхание.

Ежели это крыса, то клянусь душой, я найду её и убью самым жестоким образом!

Скрип между тем пропал, вызвав во мне жуткое разочарование. Но вдруг в дверном замке скрежетнул ключ, и медленно открылась дверь. В сгустившихся сумерках в комнату вошёл силуэт — явно мужской. Но де Тур ли это?

Времени на то, чтобы убедиться в этом, у меня не было. Вошедший мог включить фонарик или какую-нибудь лампу и заметить притаившегося за шкафом дедушку. Надо действовать немедленно. Быстро и решительно, а уж потом разбираться.

Я тихо сквозь зубы втянул пыльный воздух и покрепче сжал шприц, чувствуя его сквозь кожу перчатки. Один укол — и в вошедшего проникнет зелье, нарушающее работу дара. Но подействует оно не сразу. Если это де Тур, то у него будет время швырнуть в меня пару атакующих атрибутов.

Что ж, за дело!

Выметнувшись из-за шкафа, я использовал «скольжение» и ринулся к вошедшему мужчине. Тот стал медленно поворачиваться в мою сторону. Его рука поднималась, постепенно окутываясь магическим туманом.

Муха на фоне окна сильно замедлилась, глядя на нас фасеточными глазами, и увидела, как я по-регбийному сбил мужчину, попутно воткнув шприц ему в бедро.

Действие «скольжения» закончилось, из-за чего я с нормальной скоростью упал вместе с неизвестным на пол.

Раздался хруст паркета, громыхнула тарелка на столе, а со стены сорвался деревянный крест, едва не угодив мне по затылку. Благо он упал рядом с головой мужика, оказавшегося подо мной.

Я не пожалел свой лоб и ударил вошедшего в нос. Раздался сочный чавкающий звук, брызнула обжигающая кровь. У меня перед глазами на мгновение вспыхнули искры. Зато мужчина расслабился, потеряв сознание.

Я тут же повернул его рожу к неверному серому свету и ахнул, узрев бороду и усы:

— Ты…

Глава 23

Бледный свет проникал в комнату через пыльное окно, падая на побитую сединой бороду и усы, красующиеся на округлом лице с глубокими морщинами. Мужчина продолжал находиться без сознания, а кровь из его расквашенного носа заливала губы.

— Ты… всё-таки ты, — радостно улыбнулся я, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Твой маскарад меня не обманет.

Рука сорвала парик с головы де Тура как раз в тот миг, когда на улице сверкнула молния. Как удачно получилось! А теперь за дело!

Мои проворные пальцы принялись обыскивать одежду француза, попутно снимая её с его тела. Пиджак, мокрая кожаная куртка, джинсы и даже ботинки отправились на стол. Мне удалось отыскать деньги, пару телефонов, защитный артефакт, револьвер и паспорта на разные имена. Среди них оказался один с фото старика. Вот под него-то и мимикрировал де Тур. Причём весьма удачно. Талант, собака!

Револьвер, паспорта и артефакт отправились в карманы моих штанов. Телефоны оставил на столе, опасаясь, что они могут взлететь на воздух. Шут знает, что в них напихал де Тур.

А тот вдруг протяжно застонал, вторя разыгравшемуся над Северной Пальмирой дождю, злобно барабанящему по жестяной крыше.

Француз скоро придёт в себя. А может, уже пришёл, просто притворяется…

Не спуская с него напряжённого взгляда, я сорвал покрывало с дивана и связал им руки де Тура. А потом и ноги — только уже использовал простыню.

Теперь француз выглядел комично: в семейных трусах, майке-алкоголичке, связанный. Он напоминал любовника, попавшегося в руки ревнивого мужа. Однако даже сейчас он оставался опаснее, чем маленькая яркая тропическая лягушка — ужасный листолаз, обладающий смертельным ядом батрахотоксином.

Продолжая поглядывать на него, я вытащил из шкафа мощную лампу на батарейках, которую сюда явно принёс сам француз. Я поставил её на полку и включил.

Жёлтый свет тотчас выгнал взашей тьму из комнаты. А я едва успел с грозным видом усесться на стул, глядя на заморгавшего француза. Тот в шоке уставился на меня, лёжа возле стены с лохмотьями грязно-зелёных обоев.

— Доброй ночи, месье, — криво усмехнулся я, надеясь, что игра света и отблески молний делают моё лицо зловещим и жестоким.

— Звер-рев⁈ — выдохнул он, шумно сглотнув. — Как вы меня нашли?

— Вопросы тут задаю я, месье. И вот вам первый — где тетрадь с расшифровкой видений, навеянных шаманским зельем?

— Сжёг, — буркнул он, облизав губы. — У меня на хвосте висели сотр-рудники тринадцатого отдела. Избавился от улик.

— Нет, вы бы её не сожгли, — сощурил я глаза и встал со стула.

Пинком ноги отшвырнул его к подоконнику, о который тот с грохотом ударился, а следом прозвучал раскат грома, заставивший задребезжать стёкла.

— Кто вы, Звер-рев? Как взяли тот кинжал? Как убили демона⁈ — протараторил француз, зашевелился и сумел принять сидячее положение, опершись спиной о стену.

Он уже взял себя в руки. Взор налился тяжестью, а между бровей пролегла суровая складка.

Я не спускал с него взгляда, следил за каждым движением.

— Как убил демона? Блестяще. Святость помогла.

— Кто вы такой⁈ — жарко выпалил он, сверкнув глазами, горящими нестерпимым, почти болезненным любопытством, густо замешанным на ненависти, страхе и толике восхищения. — Кто вы такой⁈ Почему именно вы встали на пути демонов⁈ Как вам удаётся выходить сухим из воды в любых ситуациях⁈ Что за дьявол сидит внутр-ри вас⁈

— Нет, дьявол сидит внутри вас, месье! — зло выплюнул я, принявшись расхаживать по комнате. — Вы служите демонам, зная, что они готовят нападение на этот мир! Тысячи жертв, реки крови, пепелища и смерть! И ради чего вы им служите, грязный предатель рода человеческого⁈

— Я не пр-редатель! — вскинул он голову, яростно тряхнув накладной бородой. — Вы не понимаете, Зверев! Не понимаете! Демонов не остановить! Они нападут на наш мир. А раз грядёт апокалипсис, то лучше пусть он будет на территории России, чем Франции!

— Цинично, — скривился я, пытаясь не вспоминать об участи своего родного города, заваленного трупами людей.

— Пусть так! — выпалил де Тур. Из уголка его рта скатилась ниточка слюны, сверкнувшей в голубом потустороннем свете молнии, расчертившей чёрное небо. — Но я спасу свою стр-рану! Присоединяйтесь ко мне, месье. Вы получите от демонов знания и артефакты. Вместе мы сможем занять достойное положение: вы в своей стране, а я в своей подвину Людовика. Подумайте, всего один-два города, но зато какая власть упадёт вам в руки. Вы сможете повести за собой Россию! Сделаете её сильнее, чем когда-либо! А я… я помогу вам, когда приду к власти во Франции!

Его лицо загорелось внутренним огнём, губы растянулись в предвкушающей улыбке.

— Какая ирония. Вы прикрываетесь патриотизмом ради удовлетворения собственных амбиций, — горько усмехнулся я, заложив руки за спину. — Разочарую вас, де Тур. Всё выйдет иначе. Слышите? Слышите между раскатами грома словно играет скрипка? Это похоронная музыка. Вы либо погибнете, либо окажетесь в тюрьме.

— Мне нельзя в тюр-рьму, — прошипел он, скрежетнув зубами.

— Почему? Тюремная роба не подходит к цвету глаз?

— Месье, подумайте головой. Вы ещё можете присоединиться ко мне. Или давайте договор-римся. Вы отпустите меня, а я выплачу вам солидную сумму и… и поклянусь честью, что перенесу свою деятельность в другую страну.

— Экие мудрёные речи вы ведёте. Убить-то оно завсегда надёжнее, чем надеяться на чью-то клятву.

— Нет, я не могу умереть. Не сейчас! — выпалил он, брызжа слюной.

— Вы эгоист, де Тур. О червях подумали? Им нужно что-то есть, — ухмыльнулся я, продолжив ходить из угла в угол. — Но мы действительно можем договориться… Только скажите, где тетрадь с расшифровкой видений, и тогда я, человек почти святой, не стану убивать вас, а сдам тринадцатому отделу. А дальше вы сами…

— Я её сжёг! — выдохнул француз, отразив глазами росчерк молнии.

Гром сотряс особняк до основания, аж лампа на полке мигнула. А на моих губах появилась довольная улыбка.

— Врёте, де Тур. Не знаю, профессиональный вы агент или страстный любитель, но ваш взгляд всё выдал… Вы так тщательно наблюдаете за мной, следите за каждым шагом, и лишь когда я прохожу мимо обеденного стола, слегка отводите взгляд, будто старательно не хотите смотреть на него. Почему? Тетрадь под столом? Или в вашей одежде?

Тот промолчал, играя желваками.

Я сунул руку под стол, но ничего там не нашарил. Тогда снова стал ощупывать одежду француза, лежащую на столе, только уже более тщательно — время-то есть, можно и не торопиться.

— Ты ничего не найдёшь, стар-рик! — яростно выхаркнул де Тур, затрепыхавшись в своих путах. — Положи мою одежду! Иначе я убью тебя, тварь! Разорву! Старый идиот! Ты ничтожество! Глупый баран, варвар! Ты и подобные тебе — не люди, а отбросы! Вы называете себя аристократией, но даже не знаете, каково это быть настоящим дворянином. Вы вонючие селяне, обезьяны! А ты самый тупой из них. Ты сам явился в мою ловушку! Да-да, я знал, что ты пр-ридёшь в эту комнату! Шаманское зелье всё мне показало, именно тут я убью тебя, ежели ты не освободишь меня! У тебя есть три секунды… Раз… Два…

Врал де Тур или зелье и вправду что-то эдакое продемонстрировало ему? Мелькнуло предательское сомнение. Но нет, отступать нельзя, позади Северная Пальмира!

— Три, — ухмыльнулся я, разорвав подкладку куртки.

Из-под неё выпала тонкая тетрадь, почти не ощутимая между толстыми кожаными вставками.

— Нет! — взвизгнул де Тур, глядя, как я поднимаю её.

Страницы оказались исписанными французскими словами, а я в этом языке не шерше ля фам.

Зараза! Ладно, потом переведу на русский. Главное, что в этой тетради хранятся расшифровки видений француза, сделанные его рукой. И они точно подтвердят гнусный замысел де Тура. Стоит показать их полковнику Барсову. Только сперва самому надо тщательно прочитать и уничтожить то, что хоть как-то может навредить мне.

— М-м-м, — внезапно страдальчески промычал француз, изогнувшись колесом.

Его руки и ноги порвали путы с поразительной лёгкостью, а из-под кожи вырвались чёрные шевелящиеся острые отростки, похожие на длинную, сантиметров в пять, щетину. Волосы выпадали целыми клочьями, кости с хрустом меняли положение, грудная клетка расширялась. Кожа окровавленными лохмотьями шлёпалась на пол.

Всё произошло настолько быстро, что я едва успел швырнуть в него «каскад молний». Голубой свет залил комнату, а потом сверкнула вспышка.

Я рефлекторно прикрыл глаза ладонью, а когда убрал её, то ахнул.

Монстр, прежде бывший де Туром, живой и невредимый, стоял возле стены, став в полтора раза больше француза. Его чёрные отростки слегка светились, а окровавленная кожа покрывалась ядовито-жёлтой чешуёй.

Трансформация продолжала идти полным ходом. И мне это дико не понравилось.

Стиснув зубы, я одновременно швырнул в тварь «шаровую молнию» и выстрелил из револьвера, выхваченного из кармана. Пуля отскочила от чешуи, а магию поглотили чёрные отростки, похожие на щетину.

— Охренеть. Это все французы так могут или только ты⁈ — саркастично выпалил я, не теряя присутствия духа, хотя он очень хотел потеряться.

Тварь казалась необоримой. Она обзавелась горбом, сочащимся слизью. Там, куда она попадала, поднимался чёрный дымок. Лоб стал бугристым, один глаз заплыл, а другой приобрёл вертикальный зрачок.

Второй и третий «каскады молний» также были поглощены щетиной. Магия лишь подожгла свисающие со стены обои. Они весело загорелись, освещая мутанта, чья правая рука выросла чуть ли не до пола и стала толще раза в два. Под чешуёй перекатывались огромные мышцы.

И этой «кувалдой» француз закрылся от пуль, вылетевших из рявкнувшего револьвера. Впрочем, он мог и не закрываться. Всё его тело покрывала пуленепробиваемая чешуя.

— И стоило оно того⁈ — жарко выпалил я, швырнув в урода бесполезный револьвер. Патроны-то кончились. — Ты применил какой-то «последний шанс»? Артефакт, спрятанный в заднице? Зелье в ампуле, зашитой под кожей? Идиот, ты сдохнешь, если тебе не помочь! Стой там и не двигайся! У меня есть идея, как вернуть тебе прежний вид…

Не было у меня никакой идеи. Думаю, обратно в человека его не превратит даже поцелуй принца. Потому я и попятился в сторону двери, понимая, что в крохотной комнате такая хреновина сделает из меня отбивную.

— Нет, нет, нет… — вылетел почти неразборчивый рык из пасти твари, где образовалась мешанина из человеческих зубов и звериных загнутых клыков. Монстр с ужасом глядел единственным глазом на свою чудовищную конечность. — Он не говорил, что будет так… Не говорил! Да, велел использовать в крайнем случае, но не говорил, что так будет! Господи, спаси и сохрани! Боже, помоги! Не хочу, не хочу, не хочу!

— Демоны лгут! — выпалил я и поймал на себе полный боли и отчаяния взгляд.

Но буквально через миг всё человеческое исчезло из него, смытое звериной злобой, порождённой той дрянью, которую использовал француз. Разум погас, успев напоследок полыхнуть страстной мольбой — беззвучным криком, взывающим о спасении.

Мгновение — и тварь с кровожадным рёвом ринулась на меня, двигаясь наподобие гориллы. Только те шастали на четырёх конечностях, а эта — на трёх. Одна рука осталась обычного человеческого размера.

Я выметнулся из комнаты в коридор, использовав «скольжение».

Тварь вырвалась следом за мной, выломав широкими плечами косяки. Взметнулась пыль, брызнули щепки. Одна из них просвистела мимо меня со скоростью пули, распоров кожу на ребре правой кисти. Показалась кровь.

В унисон с раскатом грома раздалось рычание, а здоровенная рука чудища устремилась к моей голове. Ладонь и пальцы оказались настолько большими, что могли полностью обхватить мой череп и раздавить его как сливу.

Благо «скольжение» снова выручило меня, позволив упасть на одно колено, пропуская над головой гигантскую конечность. Та аж просвистела над волосами.

А я выхватил из-за пояса кинжал «Вампир», стиснув его мокрой от крови правой ладонью. Артефакт сразу всосал красную жижу, слегка нагревшись. Что это за проделки⁈ Потом выясню. Сейчас как-то недосуг.

Я помчался по коридору, слыша, как барабанит в ушах пульс.

Ещё и гром буквально раскалывал чёрные небеса, дождь яростно бросался на вздрагивающие оконные стёкла, а молнии сверкали одна за другой, выхватывая из мрака монстра, бросившегося за мной. Под его массой стонал паркет, а с потолка сыпалась штукатурка.

Он вдруг на бегу умудрился повернуться ко мне спиной. Его горб разошёлся, как лепестки цветка, и выплюнул ядовито-зелёную струю. Та частично угодила в вовремя выставленный «воздушный щит». А остальное упало на зашипевший паркет и стену. Обои сперва начали тлеть, а затем загорелись.

Мутант же собрался повторить свой плевок, чем я и воспользовался — резко остановился и швырнул в разверзнувшийся горб «клинки». Они вспороли затхлый воздух. Вот только угодили не в мягкое нутро горба, а в выставленную огромную конечность чудовища, успевшего развернуться.

— Тварь, — процедил я, раздувая крылья носа. — Ну ничего, хренов колобок, от этого дедушки ты не уйдёшь.

«Шаровая молния» с грозным электрическим треском отправилась в рожу монстра, прямо в сверкающий всепоглощающей злобой глаз. К несчастью, чудище успело наклонить лысую башку с прилипшими к чешуе волосками и ошмётками кожи. И торчащая из неё щетина опять нейтрализовала магию.

Оставалась только пасть с синими помертвевшими губами. Та как раз сейчас распахнулась для очередного рыка, ударившего по ушам, но сомкнулась быстрее, чем в урода ударил «каскад молний», который должен был влететь между зубами, выжигая нутро черепа.

— Сволочь! — выдохнул я и опять рванул по коридору.

Грудь ходила ходуном, воздух со свистом вылетал из лёгких. А помчавшаяся за мной громадина догоняла ударными темпами, попутно вскинув левую руку. Она претерпела не такие большие изменения, как правая. Чешуя даже не покрыла ладонь, хотя кожа приобрела бледный оттенок, а вены вздулись, стали чёрными, пульсирующими.

Из ладони чудища вырвался атакующий атрибут «тлен», намекая, что образина не лишилась некротической магии, присущей де Туру. Причём за первым «тленом» сразу последовали второй и третий!

Немыслимо! Такая мощь, такая скорость! Он даже преодолел действие зелья, нарушающего связь мозга и дара!

«Воздушные щиты» остановили первый и второй «тлен», а третий угодил прямо мне в грудь, повалив на спину. Ветровка быстро расползлась, сгнив в мгновение ока. Такая же печальная участь постигла и футболку. Но до тела «тлен» не добрался. Его остановила молочно-белая магическая плёнка, созданная артефактом де Тура. Он покоился в моём кармане и вполне неплохо слушался меня.

— Ры-ры-ры! — победно взревел мутант.

Он в прыжке взмахнул чудовищной рукой, чтобы проломить мою грудь, вбить её в паркет, отражающий огонь, перекинувшийся с обоев на рассохшуюся межкомнатную дверь.

Смерть приникла к мокрому окну, глядя, как кулак мчится к моему телу.

— Хрен тебе! — выпалил я и активировал «скольжение».

Швырнул кинжал, не боясь промахнуться с такого расстояния, а потом юркнул мимо ног твари. Тут же огромный кулак ударил в то место, где я был миг назад. Паркет хрустнул и разлетелся во все стороны. А я вскочил на ноги, отбежал на несколько шагов и обернулся.

В левой почти человеческой руке монстра торчал «Вампир». Камень в навершии вспыхнул, пытаясь засосать душу де Тура.

Чудовище резко ухватилось толстыми пальцами правой руки за бицепс левой и с мерзким хрустом вырвало её из плюнувшего кровью плеча.

Оторванная конечность усохла в мгновение ока. Кинжал выпал из нее под ноги сообразительной твари. Помедли урод хоть миг — и сдох бы.

А так он вызвал у меня искренний шёпот:

— Кхем, я официально заявляю, что этот монстр достоин пяти звёзд и восторженного комментария.

Глава 24

Особняк Мироновых, Северная Пальмира

Пока за окном ярилась стихия, в просторной гостиной потрескивал поленьями камин, а на небольшом журнальном столике красовалась шахматная доска.

Партия только что закончилась победой главы рода Мироновых, одолевшим свою жену. Но та совсем не расстраивалась, а сидя в кресле, попивала вино. Тем же самым занималась мать Миронова — молодящаяся дама лет шестидесяти. Она восседала на кушетке рядом со своей внучкой, поглядывающей на отца.

Тот поправил подтяжки, натянувшиеся на объёмном пузе, пригладил редкие желтоватые волосы и радостно проговорил, будто продолжая ранее прерванную беседу:

— Вот жизнь и показала, кто таков этот вздорный старикан Зверев! Пытался унизить меня, а сам сейчас по уши в дерьме!

— Дорогой, не выражайся, — нахмурилась его супруга и тут же злорадно добавила: — Не выражайся так мягко! Он неудачник и пустозвон. А помнишь, как он заявил, что войдёт в золотой список⁈ Ха-ха-ха.

Они загоготали, как две утки. Юная Миронова вяло улыбнулась.

А бабка и вовсе буркнула, хмуря нарисованные брови:

— У всех в жизни бывают взлёты и падения.

— Помолчи ты, совсем из ума выжила, — махнул на неё рукой глава рода, раскрасневшийся от смеха. — Конец твоему Звереву. Ежели его ищут по всей империи, значит, он натворил что-то серьёзное. Его рейтинг уже скатился в преисподнюю. Эх, как же мне будет приятно, когда его поймают! О-о-о, дорогая, у меня идея! Кому бы заплатить, чтобы нас с тобой допустили к нему в тюрьму, дабы повидаться… Ха-ха-ха! Ох я и повеселюсь, глядя на его рожу! А ты, доченька, больше не общайся с его внучком… Как там его? Павлом. Поняла?

— Поняла, папенька, — слегка кивнула девушка, мгновение поколебавшись.

Северная Пальмира

Однорукое чудовище наклонило бугристую башку, буравя меня злобным взглядом единственного глаза. Кровь сочилась из левого плеча, поблёскивая в свете огня, жадно пожирающего дверь.

За мокрым от дождя окном сверкнул зигзаг молнии, отразившись в лезвии «Вампира», лежащего перед монстром. Тот сделал пару шагов назад словно для разгона, как какой-нибудь минотавр, привыкший насаживать на рога своих врагов.

Я хрустнул шеей и прохрипел, вдыхая нагревшийся воздух:

— Ну, сейчас мы и узнаем, действительно ли шаманское зелье показало тебе мою смерть или нет.

Во взгляде твари вроде бы мелькнула железобетонная уверенность в том, что от меня сейчас и мокрого места не останется. Только морщины во все стороны полетят, клочья бороды и огромный член.

— Р-р-р! — взревело чудище, ударив себя громадным кулаком в грудь.

— Прощай, де Тур, дьявол тебя заждался, — усмехнулся я и швырнул в монстра «порыв бури».

Тот насмешливо выпятил грудь, зная, что магия не причиняет ему вреда. Или мне показалось, что насмешливо?

В любом случае по коридору пронёсся порыв ветра, подхвативший с пола кинжал. Тот со свистом вошёл в правую ногу твари почти рядом с пахом.

— А теперь успеешь оторвать конечность? — глумливо выдал я, подмигнув зарычавшей твари.

Единственный глаз загорелся паникой, а чудовищная рука ухватилась за бедро и действительно попыталась оторвать ногу. Вздулся громадный бицепс, стиснулись зубы и раздался треск разрываемой плоти. Чешуя на ноге разошлась, обнажая рвущуюся кожу и мышцы. Пошла кровь.

Неужто и сейчас эта сволочь выкрутится⁈ Нервная дрожь пробежала по моим пальцам, а где-то в груди вспыхнула толика восхищения.

Но нет. Куда там… Нога — это вам не рука. Монстр не успел. Он упал на колени, стремительно сморщиваясь, будто из него выпускали воздух. Протянул ко мне здоровенную конечность, словно хотел ухватить за шею и сломать её. Затухающий взгляд, пропитанный лютой злостью, обжёг меня.

— Зря стараешься, не зыркай так, с меня как с гуся вода, — улыбнулся я, двинувшись к чудищу. Оно завалилось на грудь и издохло, судорожно прочертив когтями царапины на паркете. — Значит, соврал. Ничего шаманское зелье не показывало.

На всякий случай несколько раз пнул мумифицировавшийся труп. А то вдруг вскочит, когда я спиной к нему повернусь и как набросится? Но тело, как и положено мумии, не подало никаких признаков жизни. Вот и ладушки.

Изо рта вылетел облегчённый вздох, и тут же накатила усталость. Заболело колено, начало тянуть поясницу и засаднили царапины.

Я волевым усилием отрешился от боли и поднял кинжал. Тот таинственно переливался в свете разгорающегося пожара. Тёплый на ощупь и… какой-то живой, что ли.

— На кой хрен ты поглотил мою кровь? — задумчиво прошептал я, глядя на артефакт.

Тот, естественно, не ответил. А если бы ответил, впору было бы подумать о шизофрении.

Ладно, потом разберусь с «Вампиром». Сейчас надо валить отсюда. Среди раскатов грома отчётливо звучала приближающаяся сирена. Кажется, сюда ехала пожарная команда. Видимо, кто-то увидел в окне отблески пожара и вызвал соответствующую службу. Не исчезли ещё сознательные граждане. Может, уже и в полицию кто-нибудь позвонил. А мне с ними встречаться пока рановато.

Ещё раз глянув на труп монстра, сам себе поаплодировал. Хорошая работа, разорви меня дракон!

А затем я помчался в комнату, где прежде поджидал де Тура. Там на полке всё так же светилась лампа, а на полу валялись ошмётки кожи, пряди волос и щепки от выломанных косяков.

Телефоны француза лежали на столе. Поколебавшись, сунул их в карманы штанов, а потом встал на цыпочки и взял со шкафа небольшую камеру, купленную в магазине на Нарвском проспекте, куда заезжал с таксистом. Там же приобрёл и диктофоны. Их я тоже распихал по комнате до прихода де Тура. И они, как и камера, наверняка записали допрос француза. Доказательств его вины становилось всё больше. Есть же ещё тетрадь с расшифровкой видений.

— Всё, теперь можно покинуть сей гостеприимный дом, — лихорадочно пробормотал я и поспешил прочь.

Промчался мимо горящей двери и выскочил на лестницу. Снизу донеслись тяжёлые удары в дверь и вой пожарной машины с проблесковыми маячками. Свет от них проникал сквозь окна, скользя по стенам холла.

— Твою мать, какие вы шустрые! А вот когда мне надо, вас нет, — пробурчал я и побежал дальше по второму этажу, услышав, как входная дверь с хрустом сорвалась с петель.

— Давайте, мужики, быстрее, быстрее, пока тут на хрен всё не сгорело! — долетел до моих ушей хриплый голос.

Я тоже ускорился. Промчался по коридору, очутившись в небольшом зале с мебелью, накрытой простынями. Взял одну, подняв тучу пыли. Рефлекторно чихнул и накинул на себя простыню навроде плаща, чтобы прикрыть тело от дождя. Ветровка же вместе с майкой больше напоминали рыболовные сети после работы «тлена» чудовища.

— Давай же, — процедил я, дёрнув шпингалет оконной створки.

Тот наконец поддался. Окно открылось и внутрь залетели косые струи дождя. Я забрался на подоконник и глянул вниз. Там мокла клумба с завядшими растениями.

— Поехали, — пробормотал я и сиганул вниз.

Ветер засвистел в ушах, а подошвы кроссовок с чавканьем погрузились в раскисшую почву. Левое колено заныло, но вполне терпимо.

Я побежал даже не прихрамывая, почти как герой, в очередной раз спасший город. Правда, за спиной вместо плаща свисала промокшая простыня, а в далеко не мускулистой спине что-то щёлкало. Но как говорится, какие временами, такие и герои.

В чёрных небесах громыхнул гром, подтверждая мои выводы. Молния осветила какой-то барак с заколоченными окнами. Он гнил среди вполне себе жилых пятиэтажек и буквально шептал, что способен приютить меня на время.

Я отодрал пару досок и пролез в окно, очутившись в холодном промозглом мраке. Посветив экраном телефона, обнаружил пакеты с воняющим мусором, разломанную мебель и разрисованные матерщиной стены.

— Отличное место, — иронично усмехнулся я и вытащил тетрадь де Тура.

Пришла пора ознакомиться с его писаниной. Для этого я решил использовать телефон француза. А что? Теперь-то он уже точно не бабахнет. Его хозяин умер, так что некому приводить в действие гипотетическое взрывное устройство.

В общем, я зашёл в интернет и открыл онлайн-переводчик, после чего взялся за дело, чувствуя, что довольно быстро замерзаю. Пальцы деревенели. Однако интерес подогревал меня не хуже адской сковородки.

Впрочем, спустя пару часов я слегка разочаровался. В тетради де Тура не оказалось ничего эдакого, никаких запретных знаний, только расшифровки видений, но зато они подтверждали его работу с демонами и подрывную деятельность внутри империи, направленную на разжигание внутренней вражды и ослабление охраны проходов, ведущих в Лабиринт.

К счастью, в записях француза хоть и фигурировало моё имя, однако не было сказано, что я имею хоть какое-то отношение к демонам. Лишь упоминалось, что я так или иначе срываю гнусные планы де Тура.

— Хм, а шаманские зелья не соврали. Мне и вправду удалось помешать французу, — прошептал я, шмыгнув носом. — Похоже, пора переходить ко второй фазе плана. Надо позвонить полковнику Барсову.

Конечно, в моей памяти не отложился его личный номер, но интернет подсказал мне, как дозвониться в тринадцатый отдел. Мне ответил милый девичий голосок, словно я попал в агентство, устраивающее детские праздники.

— Это точно тринадцатый отдел? — вслух усомнился я, попутно глядя, как сквозь давно прохудившуюся крышу струится дождевая вода.

— Да, всё верно. По какому вопросу вы звоните? — с нотками недовольства пропыхтела девушка.

— У меня есть сведения о неуловимом господине Звереве. Но я их могу передать только полковнику Артуру Петровичу Барсову.

— Хм, вы понимаете, что за розыгрыш или ложные сведения вас ждёт наказание? — заявила собеседница, пытаясь казаться максимально суровой.

Хотелось, конечно, ответить, что если именно она меня накажет, то я совсем не против. Но сейчас не время для шуток.

— Понимаю. Свяжите меня с ним побыстрее. Кажется, я сейчас очень близко от этого Зверева.

Та подумала пару мгновений и протараторила:

— Переключаю.

— Полковник Барсов слушает, — раздался спустя несколько секунд усталый голос.

— Не бережёте вы себя, Артур Петрович, все работаете и работаете. Прогулялись бы. Погоды нынче стоят такие чудесные, — иронично выдал я, глядя через окно на чёрные небеса, раздираемые молниями.

— Вы! — узнал меня полковник.

— Именно. Так что, прогуляетесь? Адрес я вам назову, составите мне компанию. Вдвоём-то оно веселее. Только прихватите с собой шикарный костюм-тройку, ботинки, мужское нижнее бельё и рубашку. Ещё парфюм.

— Вы сейчас шутите? — медленно проронил он.

— Какие могут быть шутки? Приезжайте. И сообщите князю Корчинскому, чтобы он прибыл в тринадцатый отдел. Мне надо с ним переговорить.

— Что вы задумали? — напрягся полковник. — Не делайте глупостей. Не усугубляйте свою ситуацию.

— Я пытаюсь обелить своё доброе имя, больше ничего, клянусь честью. Приезжайте, Артур Петрович, — настойчиво проговорил я и назвал адрес.

— Скоро буду, — заверил он и положил трубку.

Даже если моё местоположение уже как-то отследили по звонку, то и хрен с ним. Я бежать не собирался. Мне просто нужно добраться до князя без лишней нервотрёпки.

Пока же я достал зелье, способное нейтрализовать «сыворотку правды» и выпил его. Крякнул, вытер губы и вытащил кинжал-артефакт. Он загадочно блеснул, напитывая меня небольшим количеством выносливости.

В одной из книг в библиотеке ведьмаков туманно рассказывалось об артефактах крови. Но что именно за артефакты и почему именно крови, она умалчивала.

Может, «Вампир» и есть такой артефакт? Он же всосал мою кровь. Только что это дало? Усилило нашу связь? А ежели так, то значит, кинжал теперь будет более послушным? Начнёт высасывать выносливость на расстоянии, как тогда на вершине горы в Лабиринте?

Я с азартом начал экспериментировать с кинжалом, пытаясь заставить его продемонстрировать хоть какие-то способности. Но тот не спешил раскрывать свои секреты. И тогда я рефлекторно тряхнул им, гневно сжав рукоять.

Тотчас из кончика клинка вылетел багряный луч, ударивший в несущую стену. В ней образовалась здоровенная дыра, кирпичи оплавились как от страшного жара. Внутрь залетел ветерок вместе с каплями дождя. А само строение жалобно закряхтело, с потолка что-то посыпалось. Пол задрожал, как бы намекая, что одному весьма удивлённому дедушке лучше спешно провести эвакуацию.

Выскочив из окна, я с быстро колотящимся в груди сердцем перебежал на другую сторону дороги, где встал под козырьком булочной. И оттуда узрел во всей красе сложившийся внутрь барак. Грохот пролетел по всей улице, на тротуар выкатились расколотые кирпичи, а над руинами, несмотря на дождь, возник небольшой гриб пыли.

В квартирах соседних домов зажёгся свет, где-то забрехали собаки.

А я почесал затылок и удивлённо произнёс, глядя на развалины вместе с луной:

— Да пофиг, всё равно барак давно пора было снести.

Следом мой взгляд упал на кинжал. Тот слегка раскалился в руке, дав мне пищу для размышлений. Он совершенно определённо среагировал не на то, что его тряхнули, а на мою эмоцию — гнев. Прежде «Вампир» так себя не вёл. Значит, кровь действительно сделала нас ближе. И им, вероятно, можно управлять с помощью эмоций⁈

Тут же взыграло желание повторить эксперимент, но из-за угла со свистом покрышек вывернул знакомый чёрный внедорожник. Барсов!

Пришлось шмыгнуть в проулок и спрятать там кинжал, а то в отделе меня наверняка досмотрят. И будет проблематично объяснить наличие у меня такого артефакта. А в проулке его никто не найдёт. Делать заначки я умел, всё-таки два раза был женат.

Простыню-плащ я тоже оставил в проулке, а то выглядел в ней нелепо. После этого обежал дома через соседнюю улицу и вышел на дорогу с другой стороны, очутившись позади внедорожника. Рядом с ним уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу Барсов, держа над головой зонт.

— Вот вы где, полковник, а я вас жду, жду…

— Зверев, что за игру вы ведёте⁈ — сразу же выпалил аристократ, держа руку в кармане плаща.

Наверняка там пистолет. Не доверяет мне. Весь на взводе. Глаза подозрительные, а в уголках рта застыло напряжение.

— Никакой игры, Аркадий Петрович, расслабьтесь, — выставил я ладонь. — У меня есть доказательства, полностью обеляющие моё честное имя. Просто отвезите меня к князю.

— Что с вами произошло? Почему вы выглядите так, словно бились в Лабиринте с монстром?

— Действительно бился, но не в Лабиринте, а тут недалеко. Шикарный, к слову, был монстр, он точно входит в мой личный топ-3 сразу после моей покойной тёщи, — попытался я шуткой разрядить ситуацию. — Я вам всё расскажу, но не сейчас. Надо ехать.

— Я должен вас досмотреть, — отрезал он, хмуря брови.

— Без проблем, — пожал я плечами и сам слегка напрягся, глядя на хмурую, осунувшуюся физиономию полковника.

А можно ли полностью доверять Барсову? Вдруг Шмидт перетянул его на свою сторону?

— Держите руки на виду, — буркнул Артур Петрович.

— Я удивлён, чтобы вы всё-таки приехали один.

— Князь пытался навязать своих людей, но я позвонил ему уже когда был совсем неподалёку отсюда. Никого он не успел прислать. Вот так и вышло, что приехал один, как и договаривались, — сказал аристократ и принялся умеючи похлопывать меня по карманам.

На заднее сиденье внедорожника отправились все мои доказательства: видеокамера, диктофоны, паспорта француза, телефоны и тетрадь. А оттуда мне в руки перекочевала одежда, привезённая полковником.

Тот криво улыбнулся и проронил:

— Размерчик, конечно, не ваш, но у меня не было времени заезжать к портному.

— Не переживайте, мне всё к лицу, — улыбнулся я и забрался на заднее сиденье, где шустро переоделся.

— Ладно, можем ехать, — буркнул полковник, прыгнул за руль и взглядом показал, чтобы я уселся на переднее пассажирское кресло.

По дороге в отдел оба молчали. Хрен знает, почему Барсов смирил своё любопытство, а вот я был занят тем, что продумывал грядущий разговор с князем.

Вскоре показалась Петропавловская крепость, а потом выплыло из-за завесы дождя и здание тринадцатого отдела. На парковке царил какой-то нездоровый ажиотаж. Машин оказалось столько же, сколько в рабочий день.

Кажется, весть, что Барсов везёт Зверева, разошлась чуть ли не по всем сотрудникам. И источником утечки стал кто-то из людей князя.

Стоило мне выйти из внедорожника, как к моей популярной персоне сразу же подскочили четверо бойцов.

— Господин Зверев, попрошу вас пройти с нами, — выдал один из них, многозначительно держа руку на автомате, висящем на плече.

— За этим сюда и прибыл. Хорошо, что мне организовали почётный караул. Только возьму свои вещи, — открыл я заднюю дверь, где лежали доказательства.

— Нет, вам ничего нельзя брать в руки! — гаркнул боец.

— Я возьму, — проговорил Барсов и сложил доказательства в вытащенный из бардачка пакет с логотипом магазина «Шестерочка».

— Вы точно не взяточник, — усмехнулся я, бросив взгляд на полковника, двинувшегося рядом со мной.

— И как вы это поняли?

— Взяточники в таких магазинах не отовариваются, — кивнул я на пакет.

Артур Петрович улыбнулся и вошёл в здание отдела. А там нас уже поджидал капитан Юров. Он старательно сдерживал ликующую улыбку, стоя возле кадки с фикусом. А вот Шмидт даже не скрывал своей радости. Он скалил зубы так, будто узнал о смерти своего заклятого врага.

— О, Игнатий Николаевич, вы так преобразились, — притворно восхитился он, скользя злорадным взглядом по моей бороде и волосам. — Вас прямо не узнать. Другой человек.

— Слежу за модой. А вы почему не спите в такую чудесную ночь? Совесть мучает?

— Нет, хотел вам лично передать радостные вести…

— Какие? Вы неизлечимо больны и скоро помрёте? Да, действительно радостная новость, — весело улыбнулся я, вызвав у него злую гримасу.

Конечно, он ведь собирался издеваться надо мной, упиваясь своей победой, и уж никак не рассчитывал стать объектом для насмешек.

— Радостная весть в том, что император в курсе ваших проделок. Поздравляю, мало кто может похвастаться тем, что сам государь следит за его судьбой, — ядовито процедил Шмидт и рассмеялся — громко, напоказ, блестя потом на лбу.

Юров испустил хохоток, как шакал.

— Это хорошо, что император в курсе. Значит, он точно узнает, что именно вы мешали мне спасти империю, — подмигнул я Шмидту и прошёл мимо вместе с полковником и четвёркой бойцов.

Аристократ захлебнулся смехом и злобно бросил мне в спину:

— Что за чушь вы несёте⁈ Отвечайте, Зверев!

Но я многозначительно промолчал, заставив урода занервничать.

Глава 25

Комната оказалась тесной и прокуренной. В ней не было ничего лишнего, как в квартире холостяка. Три стула и массивный стол. А под потолком светилась мощная лампочка в жестяном абажуре.

Отлично, все клише соблюдены! Не хватало только кресла с металлическими фиксаторами.

Возле дальней стены замерла худощавая фигура князя Корчинского, сцепившего за спиной холеные пальцы с золотыми перстнями-артефактами. Его малиновый костюм-тройка смотрелся неуместно в таком месте, а длинные тёмные волосы оказались неидеально уложенными.

За столом уже сидел абсолютно серый и невзрачный мужчина. Такого убьёшь и не заметишь.

— Ваша светлость, доброй ночи, — поздоровался я, войдя в комнату вместе с Барсовым.

Князь недружелюбно кивнул и посмотрел на невзрачного типа. А тот встал со стула и вытащил из кармана пузырящегося на локтях пиджака флакон с зельем.

Он протянул его мне и холодно произнёс, щуря мутные голубые зенки:

— Выпейте.

— Вряд ли это чай, но после такого радушного предложения как-то грубо отказываться, — иронично выдал я и одним махом опустошил флакон, догадавшись, что внутри было зелье, нарушающее связь между мозгом и даром.

Наблюдавший за мной Корчинский слегка расслабился, указал на стул и почти весело сказал:

— Присаживайтесь, Игнатий Николаевич, разговор предстоит долгий. В ногах правды нет, но я точно её найду.

— Выпейте, — протянул мне другой флакон невзрачный.

— Как вас хоть зовут? А то я пью и пью с вами, а имени не знаю.

Тот подумал немного и проронил:

— Иакинф.

Ого! Кажется, когда его называли, нормальные имена уже закончились.

Вслух, конечно, я сказал совсем другие слова:

— Прекрасное имя. Ваше здоровье, — отсалютовал флаконом и выпил зелье. — М-м-м, хорошая «сыворотка правды». Отменный вкус.

Князь провёл двумя пальцами по бородке-эспаньолке и приподнято произнёс:

— Знаете, Зверев, даже если вы враг империи, я не могу вами не восхищаться. У вас железные нервы. Почти все на вашем месте пугливо ёжились бы, опускали голову и неразборчиво бормотали. А вы пришли сюда будто к старым друзьями на застолье.

— Более того, я принёс с собой кино и музыку. Полковник Барсов, будьте так любезны, покажите господам мои подарки.

— Вы их проверили? В них нет бомбы, взрывоопасного артефакта? — Острый взгляд князя впился в Артура Петровича.

Тот сглотнул и его зрачки расширились, словно Барсова только сейчас посетила мысль, что коварный Зверев мог таким образом пронести в здание взрывное устройство.

— Ничего такого в них нет, — улыбнулся я, закинув ногу на ногу.

— Зелье уже действует, — сухо изрёк Иакинф, усевшись напротив меня. — Подозреваемый не врёт.

— Лучше зовите меня Игнатий Николаевич, — подмигнул я невзрачному, наверняка являющемуся специалистом по всяческим зельям.

— Ладно, Барсов, доставайте, — разрешил князь, почесал кончик длинного носа и посмотрел на меня: — Что вы принесли, Зверев?

— Запись схватки защитника империи Игнатия Николаевича и гнусной сволочи по фамилии де Тур. И пока нам несут ноутбук, чтобы мы с удобством просмотрели мои записи, я расскажу вам одну увлекательную историю… Всё началось, когда де Тур пригласил меня в свой особняк, в лабораторию, где снимался очередной выпуск какого-то там шоу… Я уже забыл его название. Так вот, после шоу мой орлиный взор заметил часть листа, выглядывающего из-под книги на столе. На нём были отмечены проходы, ведущие в Лабиринт. Я человек любопытный и лишённый комплексов, так что украдкой глянул на листок. И что я там увидел?

Невзрачный слегка подался ко мне. В глазах стоящего возле двери Барсова блеснул интерес.

Князь же нетерпеливо отбарабанил, усевшись на край стола:

— Что вы там увидели, Зверев⁈ И вообще не забывайте, что вы на допросе, а не сказки внукам рассказываете.

— Информацию о каждом отмеченном проходе: количество охраны, когда меньше всего посетителей и прочее, прочее… Тогда я насторожился. Зачем французу всё это? Уж не шпион ли он? Поразмыслив, я решил установить в доме де Тура камеры…

— Камеры были, мои люди их нашли, — перебил меня Барсов, посмотрев на князя.

Тот кивнул и снова уставился на меня.

— Я ночью пробрался в его дом, установил камеры, а наутро увидел, как де Тур в лаборатории принял какое-то зелье, затем что-то записал в тетрадь и сунул её в тайник. На следующую ночь я явился в его дом со страстным желанием умыкнуть эту тетрадь, но был пойман в ловушку. Между мной и французом случилась стычка, где мне удалось победить. Но де Тур скрылся, после чего схватил моего внука Павла и Жанну Воронову. А дальше…

— Постойте, — теперь уже Корчинский перебил меня и вопросительно посмотрел на Иакинфа.

Тот всё это время не спускал с меня изучающего взгляда, будто покупатель, ищущий изъяны в товаре, дабы сбросить цену. Ясен хрен, он пытался понять — вру я или нет. И то, что Иакинф не торопился отвечать на невысказанный вопрос князя, заставило мои нервы натянуться.

Неужто он как-то понял, что мне удалось обмануть зелье⁈ Это будет провал!

В комнате повисло напряжение. Даже паук, плетущий паутину в углу под потолком, замер, глядя на невзрачного типа во все глаза. А у меня на голове в режиме онлайн стали появляться седые волоски.

Иакинф пожевал бледные губы и произнёс:

— Игнатий Николаевич говорит правду. Точнее, он считает, что его слова — истинная правда.

— Хм, — хмыкнул князь, дёрнув головой. — Выходит, что мы ошибались? Барсов, оставьте нас.

Полковник недовольно всхрапнул, но спорить не стал. Молча покинул комнату, однако дверью хлопнул сильнее, чем нужно было. Даже лампочка слегка закачалась.

— Зверев, вам что-то известно о демонах? — прямо спросил у меня Корчинский, буравя взглядом мою черепную коробку.

Ах вот в чём дело! Видимо, меня посчитали их пособником.

— Да, я на горе в Лабиринте прирезал одного. Де Тур ему служил.

— Ого! — ахнул князь, отправив брови к потолку. — Скорее рассказывайте, всё рассказывайте!

Ну я и поведал обо всём, что случилось между мной и французом. Даже особо врать не пришлось, лишь о «Вампире» не сказал и о своём родстве с демонами. Зато честно поведал о причинах французо-дедовского конфликта.

— Де Тур был уверен, что я каким-то образом нарушу его план. Он всё время говорил о каких-то шаманских зельях, хрен их разберёшь, что это такое… — взмахнул я руками, решив, что в этом вопросе лучше не выказывать свои знания.

Князь же, кажется, понимал, о чём идёт речь. В его глазах вспыхнул мрачный огонёк. Он задумался на пару мгновений, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. А затем спросил, нависнув надо мной:

— Я не могу взять в толк одного, Зверев. Почему вы не отправились в отдел со Шмидтом, оставили его с носом, покинув свой дом?

— А Шмидт ваш ненадёжный человечек, у него зуб имеется на меня. Как я мог ему доверять? А если бы он был в связке с де Туром? Да и вообще, в той ситуации я никому не мог доверять. И время терять не мог. Всё завертелось слишком быстро. Мне нужны были доказательства подрывной деятельности де Тура. И я их добыл. Можете не аплодировать. Давайте уже посмотрим видео. Авось я на нём хорошо получился.

Князь повелительным движением руки приказал Иакинфу всё настроить, после чего мы втроём уставились в экран ноутбука, включив диктофоны. А там показали настоящий триллер. Жаль, попкорна не было. Но князь и невзрачный впечатлились.

— Игнатий Николаевич, примите мои самые искренние извинения. Вы настоящий патриот! — горячо выпалил Корчинский и крепко пожал мою руку. — Все обвинения с вас сняты. И в свете новой информации я должен срочно нанести визит императору. Думаю, вас ждёт щедрая награда.

— Да что награда? Главное, что империю уберёг, — скромно вздохнул я, опустив взгляд.

— Не врёт, — шепнул князю Иакинф.

— Ежели кого и награждать, так это Котову. Вот она молодец.

— Наградим, — пообещал князь и ринулся к двери. — Идёмте, Зверев. Только ответьте на один вопрос… О каком кинжале постоянно говорил де Тур? Почему его так впечатлило то, что вы сумели его взять?

— Всё просто. Мне пришлось постараться, чтобы дотянуться до этого оружия, когда я был связан на горе в Лабиринте. Вы умеете выдвигать большие пальцы из суставов? А мне пришлось.

Корчинский нахмурился, проведя ладонью по лбу. Он верил мне, но будто где-то в глубине души все же его терзали смутные сомнения. Оно и понятно. Чиновник такого ранга и себе-то не всегда верит.

Однако князь кивнул, приняв мои слова к сведению. У него и так была куча пищи для размышлений.

Мы вышли из комнаты, оказавшись в небольшом ярко освещённом помещении с покрытыми дубовыми панелями стенами. Все три диванчика с потёртым кожзамом оказались заняты. На одном хмурился Барсов, на другом едва уместились три бойца с оружием, а на третьем перешёптывались Шмидт и капитан Юров. Они сразу же уставились на меня злорадными взглядами, в которых плескалось грязное удовольствие. Но моя улыбка заставила их настороженно переглянуться.

Юров шумно сглотнул, дёрнув кадыком. Ухмылка Шмидта дрогнула и застыла, пока зенки с непониманием скользили по князю, который должен был заковать меня в наручники.

— Благодарю за службу, Зверев. Империя перед вами в долгу, — похлопал меня по плечу Корчинский. — Вы провели удивительную операцию.

В комнате ахнули все, даже портрет императора на стене. Рожа капитана вытянулась от шока. Он протёр глаза, хлопая ими как деревенский дурачок.

Шмидт же побледнел будто мертвец. Жилка на его шее забилась как сумасшедшая. Жгучая досада сжала шею стальными клещами. А во взоре появилось понимание — что-то пошло не так! Сильно не так! Совсем не так!

— Я так понимаю, что с господина Зверева сняты все подозрения? — уточнил Барсов, грузно встав с облегчённо зашуршавшего дивана.

— Именно, — кивнул князь и скользнул задумчивым взглядом по Шмидту. Тот сжался и едва хвостом не завилял, как провинившийся пёс. — Мне надо будет с тобой поговорить.

— Ко… конечно. В любое удобное для вас время, — просипел Шмидт, вцепившись пальцами в подлокотник.

Аристократ мял его, будто проверял — не уснул ли он? Не в кошмаре ли? Как сладкая месть могла обернуться холодным душем?

— А мне с вами, капитан, — бросил полковник вздрогнувшему Юрову.

Тот нервно кивнул и огляделся, словно не совсем понимал, что происходит, как человек радостно пришедший на казнь врага с лукошком тухлых яиц, а его противника мало того что из петли вытащили, так ещё и баронский титул дали.

— Пойдёмте, Зверев. Барсов, нам по пути нужно кое-что обсудить, — проговорил князь и первым вышел из комнаты.

Наша троица двинулась по коридору с видавшим виды линолеумом на полу. И я проговорил, покосившись на выкрашенные голубой краской стены:

— Ваша светлость, вероятно речь пойдёт о том, что все мои действия, скажем так, были одобрены с вашей стороны? Подобную легенду вы хотите выдать общественности? Мол, полиция специально искала Зверева и в розыск меня объявили намеренно, дабы убедить врагов империи, что я действительно враг страны, что, в свою очередь, помогло мне подобраться к иностранным агентам?

Корчинский вскинул голову и выгнул брови.

— Поразительно, Игнатий Николаевич, я действительно думал о чём-то подобном! Признаться, вы начинаете меня пугать, — картинно передёрнул он плечами и приподнял уголки губ, показывая, что шутит. — Давайте обсудим детали…

Пока шли к выходу, успели все обговорить. А затем осунувшийся Барсов вяло предложил, стоя на проходной:

— Игнатий Николаевич, позвольте мне отвезти вас домой.

— Нет уж, я сам, Артур Петрович. Лучше поспите, а то на вас больно смотреть. Вы похожи на зомби. Если и дальше так пойдёт — кто-нибудь из сотрудников отдела перепутает вас с восставшим мертвецом и застрелит. Не стоит доводить до этого. А я прекрасно доеду на такси. Правда, на улице ночь и бушует дождь, так что ценник за поездку будет таким, что придётся брать ипотеку.

Полковник усмехнулся, не став перечить.

Князь же к этому моменту уже вышел из здания вместе с пакетом «Шестерочка», где покоились доказательства вины де Тура.

И ежели всё будет, как я планировал, завтра меня ждёт великий день, точнее уже сегодня.

Теперь бы только до постели добраться, а то тело, осознав, что мы снова всех нагнули, резко поддалось сонливости. Начали закрываться глаза, а спина — горбиться.

К счастью, в такси я уселся, ещё мысля довольно чётко, потому сообразил, что пора бы включить свой личный телефон, переживший все мои героические приключения.

Первым делом отправил эсэмэс Павлу, что он может возвращаться в империю. А потом на экране высветился номер Владлены Велимировны. Видимо, ей пришло сообщение, что абонент снова в сети.

— Доброй ночи, — промычал я, стараясь не зевать.

— Зверев, у тебя когда-нибудь было ощущение, что на тебя наложили проклятие? Да такое, чтоб прям член отсыхал, — раздался её злой голос на фоне раскатов грома.

— Не могу прямо сейчас проверить свой инструмент, но, кажется, с ним всё в порядке. Если на меня и наложили проклятие, то оно не работает, — улыбнулся я.

— А теперь?

— Владлена, чем вызван такой интерес? Когда я уже успел что-то сделать не так? — усмехаясь, спросил я, глядя за окно, где продолжала бушевать стихия.

Такси пробиралось по городу с черепашьей скоростью.

— Ты не мог позвонить мне сразу после допроса⁈ Мне же до смерти интересно узнать, что ты такого наговорил князю, что он тебя едва в зад не расцеловал!

— Везде-то у тебя свои осведомители, — вздохнул я. — Но вот так по телефону могу лишь сказать, что де Тур оказался врагом нашей родной империи. И за его устранение меня погладили по головке.

— И как же ты его грохнул⁈ — полюбопытствовала она, наверняка от нетерпения вцепившись во что-нибудь коготками.

— Кровь, кишки, дерьмо. Это было прекрасно! Наверное, перед смертью я буду вспоминать не рождение своих детей, а смерть де Тура. Но в подробностях пока рассказать не могу…

— Да ты издеваешься! — выпалила Велимировна. — Приезжай ко мне!

— Вот так, без прелюдий, сразу звать к себе… Владлена, разве так можно? До замужества?

— Не доводи до греха, Игнатий. Я тебя жду!

— Ладно, приеду, так уж и быть, но запомни мою доброту, — иронично сказал я и сбросил вызов.

Потёр наливающиеся свинцом веки и услышал, как в унисон с громом урчит желудок. Да, я ведь сегодня из еды употребил лишь кружку пива. А приключения, кажется, ещё не закончились. Придётся съездить к Владлене, но сперва надо забрать кинжал.

Такси остановилось примерно за квартал до того проулка, где я спрятал артефакт. Так будет лучше. Моя паранойя согласилась. Но пришлось пройтись под ливнем. Зато я без лишних глаз нырнул в проулок и принялся ворошить мусор, под которым спрятал «Вампира». Но его там… не оказалось.

У меня сердце едва не остановилось, аж дыхание перехватило в груди!

Где он⁈ Где моя прелесть⁈

Я судорожно принялся разгребать пакеты и коробки. И нашёл-таки артефакт! Тот просто зацепился рукоятью за мешок, из-за чего оказался чуть в стороне.

Радостно вытерев клинок, я почувствовал, что он с какого-то хрена стал теплее. Или показалось? Может, у меня просто так сильно замёрзли пальцы, что они сейчас рады любому теплу?

Поразмыслив с полминуты, я всё же сунул его за пояс и торопливо пошёл прочь, хлюпая промокшими ботинками. Блин, последний раз такая влажность была, когда я в своём оригинальном ведьмачьем теле пьяный и голый случайно забрался в женскую баню. Эх, были же времена!

Ностальгически вздохнув, я спустя несколько кварталов поймал такси и поехал к Владлене. И ради того, чтобы взбодриться, начал представлять себе, как вытянуться от шока рожи моих врагов, когда меня завтра покажут по телевизору, да ещё наградят. Вот это будет зрелище!

К слову, после всей этой истории с де Туром у меня могут появиться очень могущественные враги — демоны из рода Каас. Француз наверняка не единственный их агент. Есть и другие… Но я готов с ними столкнуться, щёлкнуть по носу демонов, ненавидимых мной так страстно, что кровавая пелена в глазах появлялась. А уже совсем скоро я войду в руины Разбитой Головы и добуду девяносто девятую душу.

Парковка рядом с тринадцатым отделом

Дождь барабанил по крыше чёрного «БМВ», словно подпевал воплям Шмидта, бьющего кулаком по баранке руля:

— Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Его лицо было перекошено, а изо рта летели слюни. Рука вдруг дёрнула ворот рубашки, словно тот душил его. Оторванная пуговица упала на обтянутое кожей сиденье, а по салону прокатился хриплый вздох человека, будто вынырнувшего из водоворота.

Внезапно передняя пассажирская дверь резко открылась и на сиденье плюхнулся капитан Юров. Струйки дождя стекали по его кителю, а горящие яростью глаза воткнулись в замершего Шмидта.

— Ты обещал! Обещал мне продвижение по службе и что мы засадим Зверева за решётку! — проорал капитан, до хруста сжав пальцы в кулаки. — А теперь мы по уши в дерьме! Князь едва не на руках вынес старого ублюдка из допросной. А полковник Барсов хочет со мной поговорить. Думаешь, он о повышении поведёт речь⁈

— Заткись, дурак! — оскалил жёлтые зубы Шмидт, сощурив глаза. Его физиономия приобрела какие-то крысиные черты. — Ничего я тебе не обещал, а лишь намекал, что ты получишь повышение, ежели Зверев попадёт в тюрьму. Он там не оказался и вряд ли окажется. Ему, сука, снова удалось перевернуть ситуацию с ног на голову! А ты выметайся из моей машины! Пошёл вон! И чтоб я тебя больше не видел! Понял⁈ А заикнёшься о наших делах, я такого говна на тебя навешаю, что ты не только вылетишь со службы, но и сам окажешься за решёткой!

— Ах ты мерзавец… — процедил капитан, яростно играя желваками. — Использовал меня как какую-то дешёвую шлюху, а теперь в кусты?

— Да, да! Я тебя использовал, дебил! И что? Ты теперь расплачешься? Побежишь жаловаться⁈ Утри слёзки, придурок, — жестоко усмехнулся Шмидт, облив аристократа гадливым взглядом.

— Ты за всё заплатишь, — прошипел Юров, сунув руку в китель.

Раздались два выстрела, а в ночи сверкнула молния, отразившись в каплях крови, медленно сползающих по приборной панели «БМВ».

Дворец императора, столица

Громыхнул гром, и фарфоровая чашечка с чаем жалобно звякнула о блюдце, обосновавшееся на небольшом столике в уютном кабинете с дорогой винтажной мебелью и зелёными обоями.

Пакет из «Шестерочки», лежащий на роскошном диване восемнадцатого века, смотрелся здесь так же дико, как дешёвые стринги фабрики «Калинов» на Клеопатре. Но князь Корчинский то и дело косился на лежащий рядом пакет, как на величайшую ценность, нетерпеливо дёргая ногой. Однако он мигом перевёл взор на открывшуюся дверь.

В кабинет вошёл император Пётр по прозвищу Железный. Он получил своё прозвище после того, как приструнил распоясавшуюся знать.

Несмотря на все старания магов жизни, седина побила русые волосы государя, проросла в пышных кавалерийских усах и бакенбардах. Некогда широкие плечи теперь слегка сутулились под халатом. А голубые глаза поблёкли на аристократическом лице с высоким лбом, чёткими скулами и резкими, словно нанесёнными ножом, морщинами.

— И ради чего ты выдернул меня из постели? — пророкотал Пётр всё ещё сильным басом, усевшись в кресло.

Он закинул ногу на ногу, словно демонстрировал мягкие тапочки.

— Ваше Императорское Величество, помните, я докладывал вам о Звереве? Так вот это не он оказался агентом демонов, а француз де Тур… — проговорил князь и следом кратко, по делу, всё пересказал императору.

Тот нахмурился и произнёс, проведя пальцами по усам:

— Значит, ещё один агент демонов. Да, серьёзно они взялись за нас. И как некстати этот идиот граф Пугачёв плетёт свои интриги, думая, что моё время вышло. Ладно, шут с ним. Что же до Зверева… Его наградить сполна. Показать всем, что верно служить империи — весьма выгодно. Потом привести этого подозрительно бойкого и удачливого старичка ко мне. Хочу с ним… поговорить. Есть у меня одна мысль насчёт него.

— Орден ему дать?

— Дай. И сам вручи. Думаю, он заслужил «Стража империи» первого ранга.

От Автора: четвертая часть тутhttps://author.today/reader/554396

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Дед в режиме стража. Том 3