Мастер Рун. Книга 10
ПолуЕж, Артем Сластин

Тун Мин переступает Яшмовые Ворота — и попадает в мёртвую долину, где последний из рода Горновых ждёт его не один. Мастер Цао вернулся к истокам, но привёз с собой жену, чьи каналы пусты, словно выброшены из тела. Разбудить её — задача, которую ни закалка органов, ни кузнечный молот не решат. А между тем Вейраны не забудут кровь, а тубус с поглощённым конструктом требует новых жертв. В этой выжженной земле, где даже этер уходит вглубь гор, Тун Мин должен выковать из себя оружие иного рода — или стать очередным именем на каменной пластинке, которую никто не прочтёт.

====================

Глава 1

Глава 1
Лодка покачивалась.
От этого мне становилось ещё хуже, и я попытался сесть, точнее, привалившись к носу попытался немного подняться и выглянуть из нее. Беззвёздная пустота над головой только ухудшала моё самочувствие.
Сейчас бы таблетку от головы. Где блин в этом мире лекарства всякие? Неужели тут никто не болеет, или сразу в гроб кладут? Чтобы покрасивше были. Хотя, о чем это я… Есть же всякие настойки, которые даже мертвого поднимут, только по закону подлости их нет в доступной досягаемости прямо сейчас. Да и не помогут они мне в данной ситуации.
Ненавижу это состояние. Хотя и не сказать, что я часто бываю без этера. Такие случаи можно по пальцам пересчитать, но все они были критические. Вёсла поднимались и опускались. Инь Син грёб ровно, размеренно, без спешки. Я слышал его спокойное дыхание, практик грёб как машина.
— Не спи, — сказал он, не оборачиваясь.
— Не сплю.
Я снова попытался нормально сесть. С третьей попытки получилось, если считать за сесть — навалиться спиной на борт и подтянуть колени к груди. Тошнота подкатывала волнами, отступала и возвращалась по своему непонятному графику.
Город уплывал вдаль. Тяньчжэнь, с его тысячами фонарей и десятками мостов, остался позади. Мы прошли Водяные ворота, но как именно, я не помнил. Инь Син что-то говорил охранникам, показывал какие-то бумаги, пока я лежал на дне лодки, накрытый тряпьем, и изображал из себя груз.
Сейчас мы шли по основному руслу Хуанлуна, широкому, тёмному, лениво тянувшему свои воды на север. Справа и слева угадывались берега — тёмные полосы деревьев, редкие огоньки прибрежных деревень. Ночь была тихой. Даже рыба не плескалась.
— Далеко до берега? — спросил я.
— Часа полтора, — ответил Син. — Выйдем у Каменной Мели, там заводь и причал для рыбаков. Дальше пешком до тракта, на тракте купим лошадей.
Прошло минут десять тишины. Или двадцать. Потом Инь Син перестал грести, положил вёсла поперёк лодки и повернулся ко мне. В темноте я видел только контур его лица, острый подбородок и блеск глаз.
— Ну, — сказал он. — Рассказывай.
— Что рассказывать?
— Всё. С самого начала. С того момента, как ты вступил на этот остров, и что было дальше.
Я прислонил затылок к борту и закрыл глаза. Просто перестал видеть — темнота снаружи и темнота внутри стали одним целым.
— Меня познакомили с кучей народа, очень серьезного, — начал я. — Та пятерка практиков там тоже была, ну и, собственно, всё. Потом пригласили за стол и начали вербовать.
Я коротко пересказал всё что происходило на острове, даже врать не надо было. Про Экспедицию, огромную оплату и добровольное участие.
— И ты, разумеется, вежливо отказал.
— Я спросил, что будет, если откажу. Он открыл дверь, за которой стояли двое из той пятёрки, между прочим, практики ступени каналов. Где только таких зверей выращивают? В общем, это была та секта. Он так и сказал, мол или с нами, или с ними, но уже понял, что я выберу.
Инь Син хмыкнул.
— Дальше, — сказал он.
— Дальше я сжал твои камешки, потом достал тубус и вогнал в него весь этер.
Пауза.
— Весь?
— До дна. До последней крохи.
— Ужасно!
— Спасибо, я знаю.
— Нет, ты не знаешь. Ты даже не представляешь, насколько. Слить весь этер в незнакомый артефакт, не зная, что из него вылезет, это даже не безрассудство, парень, это клиническое помешательство. Духи болот вертят пальцем у виска, а они, между прочим, сами не блещут здравым смыслом.
— У меня не было выбора.
— Что вылезло из тубуса?
Я рассказал. Про конструкт и драку. Точнее убийство. Драка — это когда у двух сторон есть шанс, а тут шансов не было ни у кого.
Инь Син слушал молча. Я сглотнул.
— Ты сказал, что я убил всё живое на этом конце острова.
— Ага, — ответил Инь Син. — Я шёл от западного причала как по пустыне. Одни трупы кругом. Никто даже тревогу не поднял. За весь остров ответить не могу, но там где шел я, живых не было.
Я закрыл глаза. Бездна, столько людей.
— Конструкт не выбирал, — сказал я тихо. — Он уничтожал всё, что воспринимал как угрозу вокруг носителя. Любого, кто стоял рядом. Своих, чужих, без разницы. Бабая не тронул, но тут я думаю понимаю причину, скорее всего он воспринимается как моя часть. Что теперь с этим делать?
— Ничего не делать. Жить. — ответил Син. — Правда пару лет постарайся не приезжать в Тяньчжэнь. А лучше лет так сто.
— Смешно. Да. Но правда. Это же плохо?
— Парень, ты сделал, то, что сделал. Фарш назад уже не провернуть, те, кто мертв, не воскреснут. Но ты узнал важное, что тварь, забравшая Лин Шуай мертва, что Вейраны причастны к происходящим событиям, и не просто как фанатики, а как безжалостные убийцы и похитители людей. Пусть в мире Сферы и царит закон сильного, но есть вещи, которые делать нельзя. Не зря же они столько времени скрывались, потому что знали, если такое всплывёт наружу, на них ополчатся слишком многие.
— Она у него была на поводке. Он ей буквально свистнул и тварь атаковала.
— Она мертва, так что забудь. Тубус сам больше не откроется?
— Нет, — покачал я головой. — Он теперь долго не откроется, я на все сто уверен в этом. Но у меня к тебе другой вопрос.
— Да?
— А что будет с Чжан Вэем? И Фанем? Их ведь убьют?
— Не уверен. Мы слишком поторопились. — произнёс Син раздосадованно, словно его что то гложило. — Я не словил момент, слишком боялся опоздать, спасая тебя. Нужно было обыскать тела, осмотреть особняк. Сам остров понятно, не осмотришь за такой короткий промежуток времени, но так, прикинуть что к чему, да и у практиков каналов должны быть весьма интересные штучки в карманах.
— Вот меньше всего я думал о грабеже. Но в итоге мой прибыльный бизнес накрылся медным тазом?
— Как ты сказал? Тазом? — улыбнулся Син и кивнул. — Верно. Чжан Вэй точно тут не появится долго. А за Фаня я бы не беспокоился, если он с ними, то и подавно. А так он шустрый тип, сбежал скорее всего, как только поползли слухи. Хотя сейчас ночь. Кто их знает этих Вейранов какие у них графики охраны и прочих мероприятий. Должны же найти их. Причем быстро.
— Они будут мстить.
— Еще как. Поэтому мы идём в новый дом. Отдыхай, давай, тебе нужно набираться сил.
Каменная Мель оказалась тем, чем и обещала, судя по своему название — плоской покрытой камнями косой, вдающейся в реку метров на тридцать. Вдоль косы расположен деревянный причал, с десятком привязанных к нему плоскодонок местных рыбаков, а на берегу десяток их домиков, тёмных, без огней.
Инь Син привязал лодку, помог мне выбраться. Ноги подгибались. Я стоял на твёрдой земле и чувствовал себя так, будто меня три дня тащили за лошадью по каменистой дороге.
— Идти сможешь? — спросил Син.
— Попробую.
— Попробуй убедительнее.
Я сделал шаг. Второй. Третий. Колени тряслись, но держали. Каналы по-прежнему были пусты. Этер восстанавливался, медленно, но постепенно и совсем не так как раньше. Причем я сразу понял почему, мой мост с Бабаем, помогал, щенок делился своим этером, стараясь мне не навредить и буквально поддерживая мои сожжённые каналы своей силой. Славный малый.
Бабай проснулся, выбрался из сумки, обнюхал землю и деловито задрал лапу у ближайшего столба. Через связь пришло бодрое,земля-твёрдо-хорошо-голод . Мир для него был прост. Поплавали, приплыли, пора есть.
— Завидую тебе, но пока потерпи, — сказал я ему. — Шар не идеальная фигура, тебе врут.
— А? — задумчивый Син, повернулся на мои слова, но я молча отмахнулся, показывая, что говорю щенку.
Мы шли по тропе от берега к тракту. Инь Син впереди, я за ним, Бабай семенил рядом, время от времени отбегая в кусты и возвращаясь с важным видом победителя жучков-червячков. Ночь стала чуть светлее, то есть плыли мы гораздо дольше чем я думал. Значит всё-таки отрубался, прсто не заметил.
Через полчаса вышли на тракт. Широкая утоптанная дорога, обсаженная по обе стороны старыми деревьями. Куда ни глянь, никого.
— Подожди здесь, никуда не уходи, я через час вернусь — сказал Инь Син и исчез в предрассветных сумерках.
Я сел на обочину, прислонившись спиной к иве. Бабай залез мне на колени и свернулся. Он стал тяжелее за последний месяц. Заметно тяжелее. Мастер Юнь предупреждал, что физический рост начнётся резко. Кажется, начинался. Или просто я еще так слаб.
Инь Син вернулся через сорок минут с двумя лошадьми. Невысокие, мохнатые, с длинными чёлками. Явно не скакуны, но выглядели выносливыми.
— Откуда? — спросил я.
— Из конюшни, — ответил Син. — На постоялом дворе, в половине километра отсюда. Хозяин рад был продать за серебро в такую рань. Правда он был очень пьян, пришлось выслушать историю про его жену, которая ушла к брату мельника, и про то, каков тот урод, что двадцать лет пил его пиво, и сотворил такое.
— Это к делу относится?
— Нет. Но брат мельника действительно мерзавец, лишиться забегаловки из-за бабы, это поступок типичный для мерзавцев. Где он ещё тут таверну то найдёт? Придётся ему теперь пить в одиночестве, так и сопьётся. Мало того что мерзавец, так ещё и дурак.
Я влез в седло. Мышцы протестовали, но привычка от службы в Великой Степи сработала. Тело помнило. Бабая засунул обратно в сумку, перекинул через луку. Щенок не возражал, только высунул нос и принюхался к лошади с выражением лёгкого презрения.
Мы ехали.
Тракт шёл на северо-запад, вдоль предгорий, которые постепенно выбирались из-под горизонта, наращивая высоту с каждым часом. Красное Око поднялось, разлив по своду рыжий свет, и мир вокруг обрёл цвет. Зелёные поля, бурые дороги, серые камни. Обычный мир, в котором обычные смертные люди живут обычную жизнь. Сажают рис, чинят заборы, ругаются и уводят женщин друг у друга.
— Далеко ехать? — задал я вопрос, отвлекаясь от просмотра окружения.
— До Яшмовых Ворот? Дней двадцать пять, если не будем торопиться. Двадцать, если будем.
— Яшмовые Ворота?
— Вход в Гу Цзинь, земли Старых Кланов, — пояснил Инь Син. — Территория за Хребтом, куда не суётся ни одна местная власть из Долины. Ни одна секта и торговый дом туда не полезет без приглашения. Мастер Цао родом оттуда. Его род, из тех, кто стоит у ворот и решает, кого пускать.
— Род Горновых.
— Он самый. Кровь с серебром. Ну даёт. — Инь Син покачался в седле. — Жаль он раньше не рассказал, вот бы мы полазили по всяким дырам проклятым. Первым бы шел, как на праздник.
— Почему? А, не важно. Хотя… Почему мастер ушел оттуда в Долину?
— Женился не на той. — Инь Син пожал плечами. — Лин Шуай была городской. Талантливой, красивой, но городской. Для Старых Кланов это, мягко говоря, предательство. Но я плохо знаю их внутренние законы, я гостил там всего неделю, пока был ранен, потом пришлось бежать. Не стоило заманивать дочку главы рода погреть мне постель.
Я невольно фыркнул. Первый раз за эту ночь. То, что Син может наделать дел, я хорошо понимал. Хотя всегда он больше говорил об этом, чем делал что-то действительно такое плохое. Впрочем, кто знает как он чудил в юности?
— Тебе смешно, — заметил Инь Син. — А у них с этим строго. Кровь — это линия силы. Мешать её с чужой, портить инструмент. Не со зла, а потому что так устроено. По крайней мере, так они считают и надо признать, не без оснований.
— И всё же Цао женился.
— Женился. И не жалел. И когда она пропала, он не простил себе этого и не вернулся. Но это всё не важно, пока не важно. За Яшмовыми Воротами уже давно тихо. Настолько тихо, что хочется орать, просто чтобы убедиться, что не оглох.
Последнюю фразу я не понял, но переспрашивать не стал. Тракт начал подниматься. Предгорья вдали вырастали в полноценные горы, серые, зубастые, с белыми шапками на вершинах. До них действительно было далеко. Эх, сейчас бы Крыло.
К полудню я почувствовал себя лучше. Этер, благодаря помощнику дополз до пяти единиц. Тело, благодаря закалке мышц, справлялось с физическими повреждениями быстрее, чем каналы с повреждениями от опустошения. Головная боль ушла, оставив после себя мутное, ватное ощущение, как после долгой бессонницы.
Инь Син ехал рядом и молчал. Он умел молчать так, что молчание не давило. Просто ехал, смотрел по сторонам, время от времени поправлял себя в седле. На привалах исчезал на десять-пятнадцать минут, возвращался, коротко говорил что всё вокруг чисто и мы двигались дальше.
К вечеру первого дня мы встали на ночлег в роще у ручья, в стороне от тракта. Инь Син развёл костёр, маленький, почти бездымный. Я расседлал лошадей и напоил их.
Бабай убежал в кусты и через пять минут вернулся с мышью в зубах. Положил её перед Инь Сином, сел и уставился, подняв одно ухо.
Инь Син посмотрел на мышь. Посмотрел на щенка.
— Спасибо, — сказал он серьёзно. — Но я сыт.
Бабай фыркнул, забрал мышь и сожрал сам. Через связь прилетело разочарование,делился-не оценил-большенебуду .
— Он тебя кормит, — сказал я, устраиваясь у костра. — значит признаёт за своего, а ты с ним так…
— Я заметил. — Инь Син подбросил веточку в огонь. — Твой зверь решил, что я часть стаи. Старый, хилый, все зубы выпали, и потому не способный добыть пищу самостоятельно.
— Обидно?
— Точно. Особенно та часть, где я хилый.
Я лёг на спину, глядя на свод. Далёкий, тёмный, с рыжим отблеском уходящего за Щит Красного Ока. Где-то там, за тысячами километров камня и пустоты, снаружи — ничего. Абсолютный ноль. Погасшие звёзды. Мёртвая вселенная.
И столько мёртвых людей. Пусть я и понимаю, что они делали плохо. Но сердце-то мне корежило от того, что я сделал. А не мёртвым. Ведь они могли не знать. Те же мастера.
— Ты опять себя жрёшь, — сказал Инь Син. — Я слышу, как ты думаешь и скрипишь при этом зубами.
— Угу.
— Угу. А сколько человек погибло бы, когда тварь вышла бы убивать по приказу Корнелиуса? Думаешь он ее только один раз использовал? А вот с хрена два. Сколько людей она убила? На трактах. Ещё двадцать? Тридцать? Сто? — Инь Син ковырял палкой угли. — Ты не выбирал между хорошим и плохим. Ты выбирал между плохим и ещё хуже. И выбрал. Живи с этим.
— Легко говорить.
— Легко, — согласился Инь Син. — Я и говорю. Мне очень много лет, и я поубивал кучу народа за свою жизнь. Многие заслуживали, а вот двое — нет. С этими двумя я разговариваю по ночам, когда не могу уснуть. Они не злятся. Просто сидят и молчат. Иногда тот, который был рыбаком, рассказывает про рыбалку. Увлекательно, кстати. Я раньше не знал, что сазана надо ловить на тесто с чесноком.
Я посмотрел на него. Он был совершенно серьёзен. И совершенно невозможно было понять, шутит он или нет.
— Ты разговариваешь с мертвецами?
— А откуда я бы узнал про чеснок? Где я и где эта рыбалка. — Он бросил палку в огонь. — Хотя иногда кажется, что буквально. Особенно когда дует ветер с болот. Духи там разговорчивые, не в пример городским. Городские мертвецы вечно куда-то торопятся, даже после смерти. А болотные, вот они сидят, никуда не спешат, чай тебе нальют, расскажут.
— Ты нарочно несёшь ерунду, чтобы я перестал думать.
— Работает?
— Нет.
— Ну, значит, буду нести ерунду интенсивнее.
Я натянул куртку до подбородка и повернулся на бок. Бабай, закончив с мышью, пришёл ко мне, привалился к животу и засопел. Через связь потянулось тёплое, сонное, надёжное. Для него ничего не изменилось. Я его человек, мы вместе, всё остальное наносное.
Заснул я не сразу. Но заснул. Следующие дни слились в рутину дороги, в которой по счастью ничего не происходило, давая время мне на лечение.
Тракт поднимался в горы. Деревни попадались реже, становились мельче. Вместо рисовых полей — террасы с ячменём, вместо ив — кедры, низкорослые, цепкие, вросшие в склоны мёртвой хваткой. Воздух холодал с каждым днём. Ночами я кутался во всё, что было, и медитировал, пока хватало сил, пропуская через каналы тонкую нить восстанавливающегося этера. К третьему дню набралось восемьдесят единиц. И можно сказать что я практически восстановился.
Инь Син на привалах рассказывал истории. Много, бессистемно, перескакивая с одной на другую, как блоха с собаки на кота.
Про старого лесника из-под Лунцзяна, который тридцать лет кормил волков-призраков, и они его не трогали, а потом он перестал кормить, и они обиделись. Не съели, нет. Просто выли под окном каждую ночь, пока лесник не сошёл с ума и не начал выть в ответ. Теперь они воют хором.
Про духов Великих Болот, которые, по его словам, являлись единственными разумными существами в мире, способными одновременно врать и говорить правду, и если научиться слушать обе стороны одновременно, можно узнать координаты любого потерянного предмета в радиусе десяти километров.
— Враньё, — говорил я практически на всего рассказы.
Тоже мне удумал, лапшу на уши вешать. Вот чего чего, а нематериальное я пока в этом мире не встречал. Не думаю, что такое существует. Пока что всё, что я видел, теоретически можно объяснить с помощью физики.
— Полное, — соглашался Инь Син. — Но красивое.
На четвёртый день тракт раздвоился. Левая ветка уходила на запад, к торговым перевалам и большим деревням. Правая поднималась круче, петляя по склону, и таблички на развилке были старые, выцветшие, с иероглифами, которые я читал с трудом.
— Направо, — сказал Инь Син, не замедляя хода.
— Даже не сомневался. — кивнул я поглядывая на скорее направление, чем нормальную тропинку.
— Люди не ходят этой дорогой, — ответил Инь Син. — Те, кто знает, куда она ведёт, предпочитают не ходить. Тут сама дорога не хочет, чтобы ты по ней шёл. Обычный человек развернётся и даже не поймёт почему, а если дойдёт, то гостеприимства там не получить, если ты не был приглашен. Так и оставят умирать под воротами, не пустив внутрь.
— А мы?
— Мастер Цао ждёт нас. — кивнул Син.
Потом были долгие две недели пути в никуда, мне порой, казалось, словно боги прокляли нас и оставили на вечном пути, бродить среди гор по узким тропинкам, кормить лошадей редкими кустами и травой, да охотиться на мелких сусликов и козлов, которых тут было немало. Хорошо хоть хищники не показывались.
Горы обступили дорогу плотно. Мы фактически шли по бесконечному ущелью, узкому, с отвесными стенами, закрывающими небо, по дну которого бежал ручей. Лошади ступали осторожно, порой приходилось их вести за собой, так как трудно было пройти. Тут только летать.
Потом стены раздвинулись, и мы вышли на открытое плато. Я остановил лошадь.
Внизу лежала долина. Широкая, зелёная, залитая рыжим светом Ока. Террасы полей спускались уступами к реке, блестевшей на дне. Дома стояли группами, по пять-шесть штук рядом, с каменными стенами и тёмными крышами. Дым из труб, несмотря на время суток. Деревья, высокие, раскидистые, таких я в Долине не видел. За рекой поднимался ещё один хребет, и за ним ещё один, и ещё, уходящие к самому своду, теряющиеся в дымке.
И тишина. Оглушительная, плотная, живая тишина.
— Гу Цзинь, — сказал Инь Син.
— Красиво, — сказал я.
— Красиво, — согласился он. — Скучно до дрожи в коленях. Но красиво.
Мы спустились по серпантину. Дорога стала шире, появились каменные столбики-ограничители вдоль края. На одном из столбиков сидела здоровенная ворона и смотрела на нас с выражением таможенного инспектора.
— Не обращай внимания, — сказал Инь Син. — Птица. Просто птица.
— А чего она так смотрит?
— А чего ты так нервничаешь? Ворона и ворона. Тут их много. Не всё, что на тебя пялится, является духом-соглядатаем, запомни это, а то ещё начнёшь кланяться каждому жуку на дороге.
Ворона каркнула. Инь Син покосился на неё и прибавил шагу.
— Ладно, — сказал он тише. — Эта конкретная ворона, может быть, не совсем ворона. Но это не точно.
К вечеру двадцать шестого дня мы добрались до того, что Инь Син назвал Яшмовыми Воротами.
Ворот как таковых не было. Была скала, рассечённая надвое, с проходом шириной в две повозки. На правой стороне прохода, в нише, выбитой в камне, стояла статуя. Человеческая фигура в доспехах, с мечом, остриём упёртым в землю. Камень был тёмный, отполированный временем. Лицо у статуи отсутствовало, гладкая поверхность, без черт.
На левой стороне, в такой же нише, стояла вторая статуя. Женщина. Руки сложены перед грудью, ладони вместе. Лицо тоже гладкое.
— Почему без лиц? — спросил я.
— Потому что лицо — это личность, — ответил Инь Син. — А стражи ворот не должны иметь личности. Они служат земле, а не себе. Так тут объясняют. Я думаю, мастер просто не умел резать лица и нашёл красивую отговорку. Но вслух этого говорить не стоит.
Между статуями, прямо на земле, лежала полоса яшмы. Зеленоватая, отшлифованная, вмурованная в каменный пол прохода. Через неё нужно было переступить. Вот почему они так назывались. Яшмовые ворота.
— Стой, — сказал Инь Син.
Он спешился. Подошёл к полосе, присел на корточки. Положил обе ладони на яшму и замер. Прошла минута. Две. Потом камень под его руками мигнул, коротко, тускло, зеленоватым светом.
— Помнят, — сказал Инь Син с непонятной интонацией. — Старые засранцы. Всё помнят.
— Нас пропустят?
— Тебя — да. Меня… — Он встал, отряхнул колени, покачал головой отрицательно. — Дальше ворот мне заходить нежелательно. За воротами начинается территория рода Горновых, а у меня с ними, скажем так, незакрытый вопрос. Не смертельный, но неловкий. Тебя встретят. Мастер Цао предупредил.
Я слез с лошади, десантировал Бабая, который спрыгнул на землю и подошёл к яшмовой полосе. Обнюхал. Фыркнул, узнал что-то знакомое. Перешагнул и побежал вперёд, даже не оглянувшись.
— Твой зверь не уважает традиции, — заметил Инь Син.
— Он байшоу. Он никого не уважает. Кроме меня. Иногда.
Мы стояли друг напротив друга. Инь Син выглядел усталым. Морщины на лице стали глубже за эти дни, или я раньше не замечал. Спина по-прежнему прямая, руки спокойны, но в глазах было то, чего я раньше не видел. Завершённость.
— Ну, — сказал он. — Вот и доехали.
— Ты не пойдёшь дальше.
— Нет. — Он покачал головой. — Мне тут делать нечего. Мастер Цао просил довести тебя до ворот. Я довёл. Всё что обещал, выполнил. Дальше ты сам.
Я хотел сказать что-то. Не знал что. Спасибо? Мало. Удачи? Глупо. Мы прошли вместе достаточно, чтобы такие слова уже не говорить.
— Куда теперь? — спросил я вместо этого.
— На юг, — ответил Инь Син. — У меня есть пара старых делишек. Давних. Настолько давних, что я уже забыл детали, но помню ощущение. Знаешь, бывает так, ты нащупал ниточку, много лет назад, потянул и она оборвалась. И ты пошёл дальше, занялся другими делами. Но ниточка осталась. Висит в голове, болтается и видят духи всех болот, раздражает. — Он поправил седельную сумку. — Теперь я свободен. Впервые за очень много лет. Ни долгов, ни обязательств, ни людей, которым я должен. Мастер Цао закрыл мой счёт. Полностью. Пусть и случилось это случайно.
— Что за ниточки?
— Парочка интересных загадок, — Инь Син улыбнулся, и улыбка была настоящей, не ёрнической, не кривой, настоящей. — Одна связана с духами. Настоящими духами, не сказками для детей. Я встречал одного, много лет назад, в болотах к югу от Белого Города. Он рассказал мне кое-что, чего я тогда не понял. Теперь, может, пойму.
— А вторая?
— Вторая — личная. — Он помолчал. — Был один человек. Давно. Я должен был его найти, но не нашёл. А потом перестал искать. Теперь хочу попробовать ещё раз. Не только вредному старикану искать.
— Где тебя найти? — спросил я. — Если понадобишься.
Инь Син хмыкнул.
— Если я буду нужен, я узнаю. Кричи духов болот. — Он снова улыбнулся. — Духи болот разносят новости быстрее любого гонца. Правда, перевирают каждое второе слово, но суть доносят. Если расскажут историю про хитрована, который обманул трёх демонов и угнал у них корову, это я. Скорее всего.
— У демонов нет коров.
— Вот видишь. Уже перевирают.
Он протянул руку. Я пожал. Ладонь сухая, жёсткая, крепкая.
— Был рад знакомству с тобой, Тун Мин, — сказал Инь Син тихо. — Ехать с тобой, приключаться, жрать это жесткое мясо. Даже дрался бы за тебя, если бы пришлось. Ну, в пределах разумного. Мои колени стоят дорого.
— Был рад. — Я сглотнул. — Правда. Без тебя я бы не…
— Справился бы, — перебил он. — Ты справился бы. Не так красиво и быстро, наверняка натворил бы вдвое больше дел, но справился. Ты упрямый. Это лучшее качество, которое может быть у человека.
— Это ты сейчас комплимент сделал или обозвал?
— И то и другое. — Он запрыгнул в седло. Привязал поводья второй лошади к своей луке. — Вторую забираю, не возражаешь? Пешком на юг мне тоскливо.
— Забирай. Тем более, ты их покупал, да и не думаю, что они мне тут пригодятся.
— Ну, бывай, парень.
Он развернул лошадь. Неторопливо двинулся обратно по тропе, к ущелью. Я смотрел ему в спину. Прямая, неширокая, в потёртой куртке. Ничего героического. Мужчина в возрасте на лошади, уезжающий по горной дороге.
На повороте он остановился. Полуобернулся.
— Ядро не сожри до того, как покажешь мастеру, — крикнул он. — Старик тебя убьёт, если узнает, что ты ходишь с таким в кармане. Поверь, я его знаю давно.
— Я и не собирался!
— Ага… Как же, не собирался он. — Инь Син покачал головой, развернулся и исчез спустя несколько минут за другими камнями.
Я остался у Яшмовых Ворот, один, между двумя безликими статуями, с сумкой в руках. НУ и рюкзак за спиной, полупустой.
Бабай вернулся и сидел по ту сторону порога и смотрел на меня, склонив голову и переступая лапами, словно торопя. Почуял, значит знакомых, но решил дождаться меня, мелкий засранец.
— Иду, — сказал я.
Переступил яшмовую полосу.
Камень мигнул зелёным. И меня ничем не убило. Хорошо. Я улыбнулся и пошёл вниз, к долине. Бабай бежал впереди, периодически оглядываясь, проверяя, не отстал ли я. Где-то там был мастер Цао. Сяо. Новый дом, по крайней мере временно. Новые проблемы, наверняка. Новые проблемы мы легко найдем, нам только дай.

----------

Глава 2

Глава 2
Долина моему взору открывалась постепенно, по мере того как я спускался от ворот. Меня, кстати так никто и не встретил, что немного смущало. Но рассматривая свой новый дом, я начал замечать вещи, которые говорили о серьезном упадке, мягко говоря, рода Горновых. Практически все террасы под поля, не были засеяны, только сорняк. Видневшиеся вдали, поля других культур так же выглядели плохо. Не кому было работать?
А потом я начал считать дома в долине, их было штук тридцать, разбросанных по склону без видимого порядка. Каменные стены, тёмная черепица, крытые дворики. Добротные здания, все как одно старые, но видно, что построенные с любовью и на века. Половина зданий пустые с заколоченными ставнями, из тех, что некогда были жилые, ещё четверть, мастерские, без ставней вовсе. Их пустые глазницы окон смотрели на долину словно мертвецы.
Такого я точно не ожидал, особенно учитывая рассказы товарища о благополучии этого места.
И ни одного человека на полях или тропинках, ни одной скотины в загонах, хотя сами загоны были, и хорошие, каменные, с воротцами и с поилками. Тоже пустыми.
Бабай бежал впереди, деловито обнюхивая каждый камень, каждый столб, каждую щель в заборе. Щенок не нервничал, явно опасности не чуял.
Дым шёл из одной трубы дома, практически в самом центре долины. Одной на всю долину.
— Чего-то мне не нравится это всё. — пробормотал я, поправил рюкзак, и на всякий случай приготовил перчатку.
Деревня, и так небольшая по меркам мира Сферы, выглядела заброшенной и покинутой, причем относительно недавно. Словно люди поняли, что ловить тут нечего, и ушли. Мои мысли прервал звук, ударов. Кто-то рубил дрова, у единственного жилого дома. Кажется мне туда.
Дом стоял чуть выше остальных, на каменном уступе. Больше других, с пристройкой справа и навесом слева, под которым я разглядел наковальню. Кузня. Ну, конечно.
Я подошёл ближе и остановился, разглядывая двор и человека, мерно, как машина рубящего большие тяжелые чурки небольшим топором.
Мужик лет тридцати. Широкоплечий, жилистый, в простой рубахе с закатанными рукавами и таких же простых штанах, босиком. Тёмные волосы собраны в хвост. Борода коротко подстрижена. Лицо гладкое, без морщин, и знакомое, словно я его где-то видел. Двигался он легко, явно такая разминка приносила ему удовольствие. Сын мастера что ли? Он и не говорил.
Я стоял и смотрел секунд десять, прежде чем до меня дошло.
— Мастер?
Мужик воткнул топор в колоду, выпрямился и повернулся. Знакомые глаза, тёмные, с прищуром. Всё знакомое, но другое.
— О, — сказал мастер Цао, а это был точно он. — Вернулся.
Голос-то точно тот же. Ворчливый, с хрипотцой. Но лицо… Я видел мастера Цао стариком за семьдесят, с седой бородой до пояса, с морщинами, въевшимися в кожу как трещины в старый камень. А передо мной стоял брутальный мужик, которому я бы дал тридцать пять максимум. Может, сорок, если присмотреться к глазам. Это он помылся что-ли?
— Мастер, вы…
— Что стоишь, рот разинул? Воды принеси. Колодец за домом, ведро стоит на краю. И не урони, оно у меня одно.
— Вы помолодели. И рот я не разинул, просто удивлён.
— Я не помолодел, а вернулся в форму. Разница очевидная. — Он вытер лоб тыльной стороной ладони. — Закалка органов. Тело возвращается к своему пику, если каналы позволяют. Мои позволили. Хватит пялиться, тащи воду.
Закалка органов. Теперь он удивил меня еще больше. Когда я уезжал из Шэньлуна, мастер был на последней стадии закалки кожи. Значит преодолел и пробился на следующий шаг. Охренеть!
Я знал, чисто теоретически, в книгах немного читал, да и мастер упоминал, что она даёт контроль над внутренними процессами тела, замедляет старение, усиливает регенерацию. Но одно дело знать, другое видеть. Мастер Цао выглядел совсем не так как надо. Это смущало и было неправильно на каком-то фундаментальном уровне. Мастер должен быть старым, ворчливым дедом с бородой. Так устроен мир и так он устроен в моей голове. А теперь там что-то нарушилось. Наверное потому, что я слишком часто получал по голове.
Я пошёл за водой.
Колодец был за домом, небольшой каменный, крытый деревянной крышкой, с журавлём. Деревянное ведро, с медными обручами стояло на краю. Я опустил взгляд в колодец. Воды было много, рукой не дотянуться, но всё равно. Наполнил ведро и понёс обратно.
На самом деле мне кажется, что я сплю, мы с Сином еще катимся по этим бесконечным узким тропкам и вот в голове такая пастораль.
Когда я вернулся, Бабай уже лежал у ног мастера Цао и подставлял пузо для почёсывания. Предатель.
— Подрос, — сказал Цао, глядя на щенка. — С ним всё в порядке?
— Мастер Юнь в Тяньчжэне осмотрел. Сказал, что да, каналы идеальные. Ни одного дефекта, посоветовал не держать его в городе, когда начнёт расти. Ему нужно будет больше свободы.
— Хм. — Цао почесал Бабая за ухом. Щенок блаженно зажмурился. — Этого тут хоть отбавляй, но это потом. Сядь, выпей воды, выглядишь откровенно хреново.
— Спасибо. С дороги же.
— Мастер, — начал я.
— МАСТЕР! — раздался вопль откуда-то из-за дома.
Затем последовал топот босых ног по камню, грохот, что-то упало и из-за угла вылетел Сяо.
Я чуть не выронил ковш, который только наполнил водой.
Он вырос. За те недели, что меня не было, мальчишка вытянулся сантиметров на пять, не меньше. Он всё ещё был худой, скорее даже тощий, но в отличие от первых дней, когда я его видел, где это было признаком недоедания, и несмотря на мои усилия по откормке, особо ситуация не менялась, сейчас он просто тянулся вверх… Руки стали длиннее, плечи шире. Лицо чуть вытянулось, скулы обозначились. Он уже не выглядел двенадцатилетним беспризорником. Он выглядел подростком, который через пару лет станет высоким, жилистым парнем.
Сяо врезался в меня, едва не сбив с крыльца. Обхватил руками, уткнулся лбом мне в грудь. Я почувствовал, как он дрожит. Мелко, часто.
— Вы вернулись мастер! — сказал он глухо, не поднимая головы.
— Живой пока. — я обнял его тоже покрепче и понял, что соскучился.
— Мастер сказал, что вы приедете через месяц. А прошло уже сильно больше!
— Задержался. Дороги тут кривые, поплутать пришлось.
Он поднял голову. Я положил руку ему на макушку и потрепал. Волосы жёсткие, отросшие, скоро косичку можно будет заплетать.
— Ты вырос, — сказал я.
— Это мастер Цао. — Сяо шмыгнул носом и отступил на шаг, будто вспомнил, что ему уже не пять лет и обниматься неловко. — Он меня тренирует. Каждый день. И кормит. Тут еда хорошая, козье молоко, мясо. И трава какая-то, горькая, от которой потом всё чешется, но мастер говорит, полезно.
— Полезно, ага, — буркнул Цао. — Сядь, не скачи.
— Бабайка!
Сяо сел рядом со мной. Бабай тут же перебрался к нему, залез на колени — с трудом, потому что действительно подрос — и лизнул в нос. Сяо рассмеялся. Звонко, по-детски. Не огрубел ещё голос, не сломался. Впрочем, это впереди.
Я смотрел на них и чувствовал, как что-то внутри отпускает. Медленно, нехотя, но отпускает. Узел в груди, который затянулся в ночь на острове и не развязывался с тех пор, чуть-чуть ослаб.
— Ладно, — сказал мастер Цао. — Сначала чай, а только потом разговоры.
Он повернулся и зашёл в дом. Мы с Сяо переглянулись.
— Он так всегда, — шепнул Сяо. — Меня от этого чая уже тошнит. Мы если ничего не делаем, то только и делаем, что чай пьём. Куда только лезет.
— Я слышу! — рявкнул Цао из дома. — Заходи. Оба.
Сяо втянул голову в плечи и шмыгнул внутрь. Я поднялся, подхватил сумку и пошёл следом.
Дом внутри оказался просторнее, чем выглядел снаружи. Большая комната, каменный пол, ну тут всё из камня, но этот, судя по всему, еще и тёплый. В центре комнаты каменный камин, или их у стены ставят, тут я не разбираюсь, в общем очаг. Тут же это была большая круглая чаша с тремя кованными металлическими опорами, тянущимися вверх, и каменной трубой, уходящей в потолок.
Вокруг, простые лавки, стол из толстых досок, полки на стенах с посудой, инструментами, какими-то банками. Сбоку две двери, одна открытая, за ней виднелась комната поменьше с двумя лежанками. Вторая была закрытой.
Цао уже возился с чайником, засыпал лист, залил водой из котелка, стоявшего на краю очага. Разлил по трём чашкам, которые я тоже оценил как весьма древние на вид. Грубая керамика, тёмная, без рисунка.
Мы сели за стол. Я обхватил чашку ладонями. Горячо. Хорошо. Ещё бы камин, плед и уютный шелест дождя за окном, но пожалуй это перебор.
— Рассказывай, — сказал Цао.
Я рассказал. Всё, с самого начала. Про наши приключения по дороге и сам Тяньчжэнь, про библиотеку и книгу мёртвого картографа, про Киану Ривза и камень-маяк в стене, про мастера Юня и диагноз Бабая. Про мастерскую Чжан Вэя, оружейника Вэнь Чжо и то, как я добыл его перчатку, про ярмарку Вейранов. Про Маркуса, плиту с надписями Древних, и приглашение на закрытый приём.
И Корнелиуса.
Когда я дошёл до кабинета, то понял, что мой рассказ вообще выглядит так словно я рапорт подаю. Сухие факты шли один за другим, без пауз, хотя как по мне всё было красочно и интересно, можно даже книжку написать. Наверное, этим и займусь на старости лет, если доживу. Отличная получится автобиография.
И конечно про конструкт и то, чо последовало за его появлением. Единственное про что я не рассказал, про Помеченного Богами, Систему и камень бурь.
— Он уничтожил всё живое, — сказал я. — что жило на острове, во всяком случае, так сказал Син.
Цао слушал молча. Чашка в его руках давно остыла. Сяо сидел тихо, прижав к себе Бабая, и не шевелился.
— Это она? — спросил он тихо. — Та же тварь?
— Да, мастер. Она мертва. Конструкт разорвал её. И я забрал ядро.
— Где?
Я полез в рюкзак. Достал свёрток из трёх слоёв ткани, развернул. Ядро лежало на ладони — тёмное, размером с кулак, с маслянистым блеском на поверхности. Внутри переливалось нечто странное. Даже сейчас, мёртвое, оно давило на восприятие, как низкий гул за пределами слышимости. Цао протянул руку, взял ядро и поднёс к глазам. Покрутил медленно, разглядывая.
— Хреново, — сказал он.
— Что хреново?
— Всё хреново. — Он положил ядро на стол. — Ядро ментальной твари такого уровня — это не просто этер. Это память. Навыки и инстинкты этой твари, они тоже могут перейти. Тот, кто сумеет его переварить, получит… многое. Слишком многое для неподготовленного разума. А слабого она съест.
— Я всё равно собирался его поглотить. — ответил я. — Мастер, у меня есть возможности сделать так что эта тварь только улучшит меня и умрёт окончательно. Вы его не заберете, оно моё.
— Ещё бы ты не собирался. — Цао посмотрел на меня так, будто я сказал нечто оскорбительное. — Нет конечно! Эту дрянь я даже нюхать не хочу. Станешь сильнее, сожрешь, а пока, лучше убери и не таскай в кармане, ради всех духов горы.
— Мастер, — сказал я, не обвиняя, а как факт. — Инь Син сказал, что вы использовали меня как прикрытие. Пока я был на острове, вы зачищали второе поместье.
Цао задумчиво кивнул, причём без тени смущения.
— Он не всё тогда рассказал. Только то, что нужно было знать. Ты отвлёк внимание. Вейраны сосредоточились на тебе. Все его лучшие люди прибыли в город за тобой. Мы знали, что он не сдаст тебя своим покровителям, но что-то мы упустили. Потому что, ты как рунник, был ему нужен. Это было очевидно. Что ты сделал такого, что он так среагировал?
— Мастер, я расскажу. — решился я в итоге. — Не сейчас, но позже. Мне нужно было знать. Про план, так было бы проще.
— Нет, — ответил Цао, не поворачиваясь. — Не нужно. Ты бы начал подстраиваться, играть роль, а ты не умеешь играть роли, парень. Ты хороший боец на арене и гений в мастерской, но врун из тебя никакой. Корнелиус считал бы тебя за секунду.
Я сначала хотел возразить, но не стал. Потому что он был прав. Если бы я знал, что мастер Цао параллельно ведёт двойную игру, я бы вёл себя иначе. Нервничал бы не так. Или не нервничал вовсе. Корнелиус бы заметил. Человек, которому угрожают смертью, не бывает спокоен. А я не был спокоен, я был в ужасе, по-настоящему, без притворства. Именно поэтому Корнелиус мне поверил. Именно поэтому его охрана смотрела на меня, а не на загородное поместье.
Вот такое вот объяснение вместо извинения. Хотя Син говорил тоже самое. Но я его принял.
— Что вы нашли? В загородном поместье?
— Мы еще не закончили. Гадёныш с тобой не пошел?
— Нет. Сказал, что ему тут будут не рады. — ответил я и сразу задал другой вопрос. — А что тут происходит, где все?
— Ушуршал значит, — не слушая меня ответил мастер. — На волю вырвался, значит будет Дикую искать.
— Кого?
— Давняя история. — отмахнулся Цао. — А здесь и не будет никого, всё уже здесь в этом доме.
— Син сказал, что мы тут под защитой.
— И он прав, сюда никто не сможет пройти, пока я, последний представитель рода не разрешу, и не важно какой силы будет практик.
Цао замолчал. Я видел это по его глазам, по тому, как он крутил в пальцах пустую чашку, что ему не хочется говорить, но раз начали.
— Мастер, — сказал я осторожно. — Почему тут никого нет?
— Ты знаешь, что такое ступень ядра? — спросил он вместо ответа.
— Третья ступень культивации. После каналов. Практик формирует этерное ядро в центре тела, получает… — я запнулся, потому что дальше теории шли расплывчатые формулировки из книг, написанных людьми, которые сами на эту ступень не выходили. — Получает возможности, которые я пока не в состоянии описать словами, потому что ни разу не видел.
— Видел, — сказал Цао. — Мир, в котором ты живёшь, парень, это мир закалки. Кости, мышцы, кожа, органы, кровь. Это первая ступень. Фактически это только начало, основа основ. Фундамент. Большинство практиков проживают всю жизнь здесь и умирают довольными, даже не дотянув до второй ступени, практиков каналов. Их мало. В Тяньчжэне, на четыре миллиона, может быть десять таких практиков. Может двадцать, не больше.
Он встал, подошёл к полке над очагом, снял с неё деревянную шкатулку. Открыл, достал оттуда каменную пластинку, размером с ладонь. Положил на стол передо мной. На ней были вырезаны имена. Столбцом, одно под другим, мелкими, но очень чёткими иероглифами. Я насчитал девятнадцать.
— Третья ступень, называется ступенью ядра. Это качественный скачок от простого проводника этера, к его накопителю. Практики третьей ступени, не живут в мирах первых двух. Им тут нечего делать, здесь слишком слаб этер. Они уходят дальше, на земли, про которые никто ничего толком не знает, кроме того, что они есть. Торговля между нашими землями и их не ведется. Практикам, достигшим уровня ядра, не нужны наши поделки, а мы умрём от прикосновения к их еде, если она им нужна и их изделиям. Да и просто в их присутствии нам будет плохо, очень плохо.
Я провёл пальцем по первой строке. Иероглифы были старые, в начертании, которое я видел только в гильдейских архивах, поэтому читал я их плохо. И к чему мастер рассказывает про практиков ядра, так и не врубился.
— Род Горновых, — сказал Цао. — Все, кто жил в этой долине за последние полторы тысячи лет. Девятнадцать имён. Семь поколений. Ну и те, что были до записи, но камень не безграничен.
— Мой прапрапрадед, Цао Тешань, — сказал мастер, показывая на верхнюю строку. — Основал род здесь, в этой долине. Он пришёл с севера, из мест, о которых я ничего не знаю, кроме того, что там было плохо и он ушёл. С ним была жена, два брата с своими семьями и кузнечный молот. Этот молот, между прочим, стоит сейчас в кузне. Я его не трогаю, он весит столько, что проще гору поднять, даже с моей силой.
— Тешань был практиком?
— Конечно, иначе тут не выжить. Ступени закалки он прошёл за двадцать лет. Потом ещё тридцать, и встал на ступень каналов. А потом ещё сто, и… — Цао постучал пальцем по столу. — Вот тут начинается то, из-за чего долина пуста.
Он сел обратно, и я заметил, как изменилось его лицо. Мастер грустил.
— Ступень ядра, — продолжил Цао, — это не просто больше силы. Это другой способ существования. Практик на ступени ядра воспринимает этер не как инструмент, а как среду. Он дышит им. Живёт в нём. И ему нужно его много. Очень много. Больше, чем может дать обычная земля или обычный город.
— Поэтому они уходят, — сказал я, начиная понимать.
— Именно так, — кивнул Цао. — Не потому что хотят, или им тут скучно или тесно, а потому что если не уйдут, то начнут тянуть этер из земли вокруг себя. Из полей, из деревьев, из ручьёв, из людей. Не нарочно. Просто ядро требует питания, и оно его берёт. Практик ступени ядра, живущий в обычной деревне, за десять лет превратит её в пустыню. За двадцать, в мёртвую зону, где даже трава расти не будет.
Я подумал о тех мёртвых пятнах на полях Ивового Брода, где полуразрушенные руны, как паразиты тянули этер из почвы. Масштаб другой, принцип тот же. Только тут не руны, а живой человек. И сам того не желая.
— Тешань ушел, — сказал Цао. — Когда его ядро стабилизировалось, урожай в долине упал вдвое за одно лето. Вода в колодцах стала горчить, козы начали болеть. Он записал это, подробно, в книге, которая лежит в сундуке наверху, и которую я дам тебе прочитать, когда будет время. А потом собрал вещи и ушёл.
— Куда?
— Вглубь Хребта, — Цао обвёл рукой стены дома, имея в виду горы вокруг. — То, что ты видишь снаружи, эти горы, ущелья — это только край. Хребет тянется на тысячи километров в ширину и десятки тысяч в длину. Внутри есть другие долины и их сотни. Есть места, где этер плотнее, чем в любом городе Долины, в десятки раз. Есть пещерные системы, которые уходят так далеко вниз, что упираются в Этажи, а может и в те самые конструкции Древних. Там живут те, кому тесно здесь. Практики ступени ядра. И выше.
— Выше? — переспросил я, хотя, наверное, не стоило.
— Выше, — подтвердил Цао и не стал уточнять. Видимо, ответ был из тех, к которым я ещё не готов. Или он сам не знал. — Тешань ушёл. За ним, через два поколения, ушёл его внук. Потом правнуки. Каждый, кто доходил до ступени ядра, рано или поздно уходил вглубь или в другие земли, подальше от нас. Не все, не сразу. Некоторые держались годами, ограничивая себя, медитируя, выстраивая контроль. Но ядро растёт. Оно не стоит на месте. И рано или поздно даже самый упрямый из Горновых собирал сумку и уходил по той же тропе, которая привела тебя сюда, только в другую сторону. Дальше, в горы.
Я посмотрел на каменную пластинку. Девятнадцать имён. Рядом с некоторыми были маленькие отметки, символы, которые я не сразу разобрал. Потом понял — это даты. Даты ухода.
— А те, кто не дошёл до ступени ядра? — спросил я. — Не все же становились настолько сильными.
— Не все. — Цао провёл большим пальцем по нижней части списка, где имена стояли теснее. — Были и те, кто оставался. Жёны, мужья, дети, которые пошли в культивации не так далеко. Обычные практики, закалка мышц, кожа, каналы. Крепкие люди, умелые, но без ядра. Они вели хозяйство. Растили детей. Чинили дома. Ковали, в конце концов. Мы же Горновые. Кузнечное дело у нас в крови, в буквальном смысле, род был основан молотом, и каждый из нас учился бить по железу раньше, чем ходить. Но их становилось всё меньше.
— Почему?
Цао посмотрел на меня. Не зло. Устало.
— А ты подумай. Долина, отрезанная от мира. Тридцать домов. Самые сильные уходят, потому что должны. Из оставшихся, те, кто поталантливее, тоже рано или поздно уходят, если дорастут. А те, кто не дорастёт, живут, стареют, умирают. Детей мало, потому что мало пар. Чужаков не берут, кровь Горновых, помнишь? Линия силы, и всё что с этим связано. Замкнутый круг. Каждое поколение меньше предыдущего.
Он замолчал. Сяо сидел тихо-тихо, обняв Бабая обеими руками. Мальчишка не перебивал, но я видел, что он слушает жадно, впитывая каждое слово, складывая в свою цепкую башку.
— Мой дед, Цао Юншань, — продолжил мастер, — был последним, кто ушёл. Ушёл пять лет назад. Ему было двести шестьдесят три года, и он выглядел моложе меня нынешнего. Перед уходом оставил мне письмо, которое я нашёл, когда вернулся. О том что долина теперь моя.
— Он знал, что вы вернётесь? — спросил я.
— Нет. — Цао покачал головой, усмехнувшись. — Он меня и выгнал, за то, что женился на городской. Отрёкся. По законам рода я перестал быть Горновым в тот день, когда Лин Шуай стала моей женой. Дед не одобрял. Не потому, что она ему не нравилась, видел он её всего раз. А потому что городская кровь, это примесь. Ослабление линии.
— И он был неправ, — сказал я, потому что не мог не сказать.
— Верно, — тихо согласился Цао. — Лин Шуай была сильнее любой женщины рода Горновых за последние три поколения. Талантливее. Упорнее. Но деду это было неважно. Кровь, или ничего. Тут так живут. Тут так жили всегда.
Он снова замолчал. Встал, подошёл к очагу, подбросил полено. Огонь зашипел, плюнул искрами, разгорелся ярче.
— А ваша сестра? — спросил я, прежде чем успел подумать, стоит ли.
Цао замер. Спиной ко мне, руки на каминной полке. Я увидел, как напряглись плечи под рубахой, мгновенно, словно кто-то дёрнул за струну.
— Гадёныш всё же рассказал? — спросил он ровно, не оборачиваясь.
— Син обмолвился. На воротах, при прощании. Сказал, что ему здесь не рады из-за какой-то истории с дочкой главы рода. Учитывая, что я только что услышал, вариантов, кем она вам приходилась, немного.
— Сказал он, значит. — Цао развернулся. Лицо было спокойным, но спокойствие это напоминало поверхность озера, под которой лежит каменистое дно и плавает что-то зубастое. — Да, Цао Мэйлин, и она же моя младшая сестра. На восемь лет моложе. Дикая.
Я сделал пометку в голове. Он же сказал, что гадёныш ушёл искать Дикую.
Он вернулся к столу, сел, но чай наливать не стал.
— Мэйлин была… другой. Не как я или дед, не как любой из Горновых. Мы все здесь тяжёлые и неподъёмные. Камень. Железо. Кровь самая тяжела. А она была как ветер в этой долине, знаешь, летом дует такой, тёплый, с запахом чабреца, и деревья шумят, и ты на секунду забываешь, что живёшь в каменной коробке между двумя хребтами. Вот это была Мэйлин. Лёгкая. Яркая. Смеялась громко, на весь двор, и дед морщился, говорил, негоже дочери рода визжать как базарная торговка. А она смеялась ещё громче. Ей было двадцать два, когда я притащил сюда гаденыша. — Цао усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Нам некуда было идти, сворованный летучий артефакт сломался в паре дней пути до ворот, а он был сильно ранен, и едва жил. Наш третий друг пропал, и некуда было деваться, кроме родного гнезда, чтобы зализать раны.
— Так они и познакомились. — утвердительно кивнул я.
— Мэйлин его выхаживала. — Цао кивнул. — Неделю. Потом он встал на ноги, а затем… — Он махнул рукой. — Ты знаешь Сина. Он умеет говорить так, что кажется, будто вокруг никого больше нет, только ты и он, и весь мир, существует только как фон к тому, что он тебе рассказывает. Мэйлин не устояла. Да и с чего бы ей устоять? Ей было всего двадцать два, а в долине находилось шестеро мужчин, из которых четверо старше пятидесяти, а двое — её братья.
— Двое?
— Я и Цзянь. Цзянь погиб позже. Другая история. — Он отрезал коротко, и я понял, что эту нить тянуть сейчас не следует.
Я представил себе картину. Цао Юншань, практик ступени ядра, глава рода с этими дурацкими законами и кровью. Открывает дверь. Видит чужака с дочерью. Нда, как сразу не убил?
— Дед не стал убивать. Он сделал хуже. Он выгнал их. Обоих. За ворота, с тем, что было на них надето. Без вещей, без денег, без оружия. Вычеркнул её имя из камня. Видел на пластинке, внизу, последняя строка? Там выбоина. Это след от её имени. Дед сточил его собственноручно, до гладкого камня, в ту же ночь.
Я взял пластинку. Внизу, после последнего имени, действительно было ровное, отполированное место. Гладкое. Пустое. Как лицо тех статуй у ворот.
— Для рода она умерла, — сказал Цао. — Для деда, она никогда не существовала. Он не произносил её имени больше. Ни разу.
— А вы? — спросил я. — Вы тоже вычеркнули?
Цао посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, я видел как в нем целая буря эмоций бурлила.
— Нет, — сказал он. — Но я и не остановил. Мне было тридцать. И я только вернулся после участия в пятилетней бойне на границе Черных земель. Я был взрослым мужиком, практиком, считал, что кровь важнее, хотя с Лин Шуай мы уже были знакомы. Тогда да.
— То есть если бы вы погибли в этих ваших черных землях, ваш дед остался бы тут один и он ушел бы, как и другие? — подвёл я итог. — Я смотрю ваш род тоже тут не сильно куковал в одиночестве, раз брат погиб, вы с Синем умудрились повоевать и там познакомиться, так? А сестра жива? Син пошел ее искать?
Санта-Барбара какая-то! Да и в принципе пофиг. Интересно послушать мастера и историю его рода, но есть дела и более насущные. Поэтому я решил закругляться.
— В общем, мастер, я понял. В этой долине никого кроме нас не осталось, но мы ушли слишком в сторону, хотя меня больше интересует другой вопрос. — я поднял немного руки, показывая, что не нужно быть спокойнее. — Вы мне главное скажите, ваша атака на поместье удалась или нет? Вы что-то узнали? Потому что жить втроём тут, я не вижу никакого смысла, это мертвая долина и делать нам тут особо нечего. Что в итоге, мастер⁈
— Почему трое? — ответил Цао, которые переборол в себе воспоминания и теперь был спокоен. — Четверо. Я нашел Лин Шуай. Она в своей комнате. Спит.
— Но мастер. — робко добавил Сяо, — за этот месяц, тётушка Лин еще ни разу не просыпалась.

----------

Глава 3

Глава 3
Сяо замер, словно не то сказал, а я напрягся, непонимающе глядя на мастера.
— Спит? — повторил я.
Цао кивнул. Спокойно, будто сообщил, что чай остыл.
— Пойдём, — сказал он. — Сам увидишь.
Он встал и пошёл ко второй двери, закрытой. Я ещё обратил на неё внимание, когда вошёл в дом. Достал из-за пазухи ключ, простой на длинной цепочке и провернул в тихо щёлкнувшем замке.
— Сяо, останься.
— Но мастер…
— Останься. — негромко повторил он и удивительное дело, малец послушался, сев обратно.
Комната оказалась небольшой. Шагов пять на семь и без мебели, только в самом центре стояла кровать. Настоящая кровать, с деревянной рамой, с матрасом, с подушкой и чистым одеялом. Рядом, стул, столик с кувшином воды и миской. У небольшого окна, моя ветродуйка, создающая ровный температурный режим.
На кровати лежала женщина.
Подойдя поближе, я рассмотрел ее внимательно. Лет тридцати на вид, очень худая. Лицо, скорее европейского типа, чем типичное азиатское, но это скорее связано с смешением крови. Резкие черты, высокие скулы. Волосы тёмные, длинные, разложены по подушке аккуратно, расчёсанные. На ней была простая чистая рубаха из видимой одежды, сама женщина была укрыта одеялом, только руки лежали поверх. Судя по спокойному дыханию и закрытым глазам, она действительно спит.
Через пару секунд я понял, что живые люди так не спят, скорее передо мной была дышащая статуя, чем человек. Я просто ничего не чувствовал, глядя на нее, ни уровень этера, ни общей картины.
— Мастер? Это она? Это ведь ваша жена?
— Да. — коротко ответил Цао и поправил одеяло. — Но, как видишь, не всё в порядке.
— В чём проблема? — вопрос я задал достаточно грубо, но мастер не отреагировал. — Давайте с начала, я свою часть рассказал, теперь вы.
Цао не ответил сразу. Он стоял у кровати, глядя на жену, и в этот момент я увидел на его лице то, чего не видел ни разу за всё время нашего знакомства. Растерянность. Взрослый мужик, проживший и повидавший всякого, сейчас был настолько потерян и совершенно не представлял, что делать дальше, что это не могло не удивить.
— Мастер, сейчас не время раскисать. — в этом плане мне было проще, лежавшая на постели была для меня никем. Кроме того, что она умела работать с рунами и была хорошим алхимиком, я ничего о ней не знал. От полного незнакомца её отличало только то, что она была женой мастера и только поэтому я готов был тратить на неё время.
— Да, ты прав. У нас много дел впереди. — согласился мастер, собравшись. — Сяо, займись тренировкой, два больших круга, и работа с чучелами по вчерашней методике. Понял?
Пока мы стояли у кровати, Сяо всё-таки не выдержал, засунув свой нос в комнату. Теперь узнаю сорванца.
— Да мастер! — мальчишка, практик, тут же сорвался с места, и Бабай присоединился к нему, даже не взглянув на меня. Ну и пусть бегает, ему полезно немного встряхнуть жир на боках, в городе он путешествовал в сумке, да и по дороге сюда, предпочитал ехать верхом на мне, а не скакать по камням. Так что на моих глазах сейчас готовился настоящий практик, имеющий при том идеальные каналы.
Мы вышли вслед за Сяо на улицу и просто стояли, смотрели на окружающие нас дома и заброшенные поля, затем мастер тяжело вздохнул и сказал:
— Давай ты не будешь задавать вопросы, а я просто расскажу. Заодно введу тебя в курс дела, как моего заместителя по секте и первого ученика.
— Я думал я единственный.
— Уже нет. Сяо я у тебя забрал. Буду учить вас двоих.
— Справедливо, — согласился я. — Я только рунам и могу его научить, и то не слишком много. А вот быть практиком, тут я сам не до конца понимаю, что это такое и с чем его едят.
— Да я смотрю, гадёныш тебя даже не тренировал, — заметил Цао.
— Ага. — согласился я с тем, что Син гадёныш и с тем, что не тренировал.
Когда мы ехали в Тяньчжэнь, я спросил у него про это, но Син просто отмахнулся, предпочитая греть пузо кверху и ничего не делать, говоря при этом, что, практика делает его личная воля, а все тренировки — это путь к ранней смерти и безалаберному желанию показать свою крутость другим, что опять же ведет к смерти.
Цао молчал минуты три. Смотрел, как Сяо бежит по склону, мелькая между камней, а Бабай несётся следом, высунув язык и явно считая это великолепной игрой. Потом мастер сел на ступеньку крыльца, похлопал рядом.
Я сел.
— Когда ты уехал в Тяньчжэнь, — начал Цао, — я выждал четыре дня. Убедился, что за тобой пошли и что Вейраны клюнули. Мне нужно было именно это. Молодой рунник, с гильдейским жетоном и рекомендацией, который лезет во все щели и ведёт себя, словно сын императора. Вкусная наживка. Пока они смотрели на тебя, я собирал людей.
— Чего сразу… — но моё возмущение прервали.
— А ты не чувствуешь? У тебя в крови есть сильный предок. Будь ты слабым, не смотря на свою любовь к рунам, ты бы не добился такого результата. Люди чуют в тебе силу крови.
Это сейчас было обидно. Я можно сказать сам, своими руками построил своё будущее, мастерскую, и слышать, что это сделал, благодаря какому-то далёкому предку, что умел взглядом сшибать шишки с ёлок, было возмутительно. И этому дядьке, я собирался рассказать про Помеченного богами? Обойдётся хрыч старый! Пусть и выглядит молодо.
— А ты не возмущайся, ничего плохого в этом нет. Твои предки, работали и рвали жилы, для того чтобы их кровь была сильна и передалась будущим поколениям.
— Вот только они все были крестьянами и фермерами, вполне обычными. — буркнул я.
— Ага. — согласился мастер и продолжил. — Ну а потом я нашел людей. Должников, тех кто давал слово, и пяток наёмников. Потом правда пришлось еще пяток взять. Я продал храм, чтобы расплатиться с ними.
Мне оставалось только обиженно цыкнуть, так как пока ехали сюда, я думал о том, как вернусь в Шэньлун и поползу на Этажи, на четвертый и ниже, максимально ниже. Потому что мне бы очень хотелось повторить маршрут картографа и посмотреть наружу мира Сферы. Просто для себя, чтобы окончательно принять новый мир. Ну и подтвердить некоторые мыслишки, витающие в голове.
— Вы знали, где искать?
— Нет, — ответил Цао. — Гадёныш где-то нарыл, что у Вейранов есть загородное поместье, и оставил несколько предполагаемых точек. Позже он прислал письмо с верными данными, поэтому нам не пришлось долго искать. Но защиты там было столько, что не подобраться. Тот, кто их ставил был настоящим мастером формаций.
— Основатель?
— Не знаю. Возможно. — Цао пожал плечами. — Не имеет значения, кто ставил. Имеет значение, что формации были рассчитаны на отражение внешней угрозы. А мы зашли не снаружи.
Вот теперь я удивился.
— Этажи, — сказал Цао просто. — Поместье стояло над входом на третий Этаж. Старый вход, незарегистрированный в гильдейских реестрах, но оставшийся в хрониках. Вейраны его использовали для своих экспедиций. Мы вошли через другой, в сорока километрах к северу, и прошли горизонтально по третьему Этажу до их лаза. Вышли прямо в подвалы.
— И никто не заметил?
— Син добыл информацию, вывел на проводника, знающего ту местность как три своих последних пальца, он провёл так, что сами мыши бы возмутились как тихо мы прошли, а Формации смотрят наружу, не внутрь. Кто ждёт атаку из-под собственного пола?
Логично. Очень глупо, но логично. Самая очевидная ошибка, которую допускают те, кто чувствует себя неуязвимым. Они защищают двери и забывают про канализацию. Хотя тут ситуация тоже двоякая, потому что с этажей может попереть та ещё жуть, взять хотя бы проклятых.
— Мы вышли в подвал. — Цао говорил ровно, без пауз, как зачитывал список покупок. — И сразу поняли, что это не подвал.
Он замолчал. Потёр переносицу немного сморщившись, словно говорить об дальнейшем было не сильно приятно.
— Да даже лабораторией на назвать, скорее скотобойня с примесью алхимии. Туда десятками притаскивали небольших духовных зверей, там же их разделывали на мясо и собирали ядра. При этом ядра изучались, вскрывались, на столах. Велись записи всего этого. Они словно пытались извлечь из ядер навыки зверей и переносить их в артефакты. Грубая работа, очень топорная, но масштабная. Мы там всех убили. Потом вышли и снова всех убили. Корнелиус был уже в городе вместе со своей охраной, так что из Вейранов никого в поместье не было. Его старший брат, глава дома, уже полгода где-то на севере, занимается налаживанием торговых дел, так что добить остатки охраны было не трудно.
— А как вы нашли ее? — я кивнул в сторону комнаты.
— В тех же мастерских. В соседнем цехе, — уточнил Цао. — Отдельное помещение, чище остальных. Там стояли рабочие столы, инструменты для тонкой гравировки, плавильные тигли. И люди. Четверо. Три мужчины и она.
Он замолчал на секунду.
— Они работали. Спокойно и молча, как заводные куклы. Тут вокруг народ убивают, драка насмерть, а они как манекены, руки двигаются, глаза открыты, и всё. А глаза пустые. Все четверо рунниками были. Они строили что-то, рунные конструкции, сложные, и достаточно многослойные. Каждая размером с тележное колесо, металлическая основа, три кольца вложенных друг в друга, и в центре гнездо под ядро духовного зверя.
— Под ядро? — переспросил я, настораживаясь. — Зачем?
— Понятия не имею. И уже не узнаю. — Цао сказал это так, что я сразу понял.
— Вы всё уничтожили.
— Всё. Записи, чертежи, заготовки, готовые изделия, инструменты. Сожгли цех, обрушили потолок, было бы масло, залили и сожгли бы ещё на раз. Потом обрушили подвал целиком. Ничего не осталось.
— Мастер, — сказал я ровно, стараясь не звучать обвиняюще. — Вы не забрали ни одного документа?
— Нет.
— Ни одного чертежа? Ни одной записи?
Цао посмотрел на меня. Спокойно.
— Парень. Там стояла моя жена. С открытыми глазами, живая, но мёртвая внутри. Ты думаешь, я стоял и перебирал бумажки?
Нет. Конечно нет. Я бы тоже не стал. Наверное. Хотя нет, я бы стал, и это говорит обо мне кое-что неприятное. Что я могу быть слишком увлечён делом, даже в ущерб действительно важным вещам. Но хорошо, что я хотя бы осознаю это.
— Остальные трое? — спросил я. — Те мастера, которые работали рядом с ней?
— Мы забрали всех. Двое умерли по дороге. Третий дожил до ворот и умер ночью. Сердце остановилось. Как только его отвели достаточно далеко от поместья, организм просто сдался. Словно нитку перерезали.
— А она?
— А она нет. — Цао провёл ладонью по колену. — Она дышит, сердце бьётся, тело живое, тёплое. Каналы… каналы на месте, я чувствую их, но они пустые. Не повреждённые, не заблокированные. Пустые. Как дом, из которого вынесли всю мебель, но стены целы.
Я молчал, обдумывая. Пустые каналы при живом теле — это не травма. Это хуже, чем пытка, быть лишенным этера и быть вне потока этой силы. Кто-то аккуратно, бережно выключил всё, что делало её практиком и человеком, оставив только тело. Биологическую оболочку, поддерживаемую в рабочем состоянии, но не более, и всё ради какой-то непонятной конструкции? У меня даже мыслей не было что это может быть за изделие и для чего. Но судя по словам мастера, делали только их, и делали много.
— Ментальное воздействие, — сказал я. — Не было ничего в воздухе? Ошейники, не знаю, цепи?
— Очевидно, что нет, они были полностью свободны и при этом такими. Я здесь уже месяц, жду, когда вы придёте. Точнее тебя. Я уже всё перепробовал. Этер, медитацию, старые техники рода. Прогонял свою кровь через её каналы, по капле, как учил дед. Ничего. Она не реагирует. Не отторгает, не принимает. Просто… не замечает.
Я потёр затылок. Мысли метались, цеплялись одна за другую, и среди всего этого хаоса мелькнуло кое-что.
— Мастер. Мост.
— Что?
— Парный мост. Техника, которую я применил на Бабае. Пространственная руна, связывающая два объекта напрямую. Этер идёт от меня к нему и обратно, без потерь, без искажений. Я его каналы через это починил.
Цао смотрел на меня. Внимательно. Без выражения.
— Ты хочешь нанести руну на мою жену? И связать с собой?
— Нет, нет, точно нет. Объединить вас. Не сейчас. Сейчас я не готов. Мне нужно разобраться, что именно с ней произошло, через точную диагностику. Кроме того, Бабай — зверь. Там простая система. Человек, на порядок сложнее, тем более практик её уровня. Если я ошибусь…
— Ты убьёшь её.
— Или вас. Или обоих.
Цао молчал долго. Потом кивнул, коротко, как отрубил.
— Не сейчас. — Он встал. — Ладно. Хватит сидеть. Есть дело.
Я даже обрадовался, потому что от разговора о спящей женщине за стеной становилось душно. Мы обошли дом, и мастер повёл меня вверх по склону, мимо заброшенных построек, к кузне. Настоящей кузне, не той пристройке с наковальней у дома, а отдельному каменному зданию, с широкой трубой и двустворчатыми, окованными бронзой, тяжелыми дверями.
Внутри было всё, о чём кузнец может мечтать. Три горна разного размера, наковальни — от маленькой ювелирной до громадной, на которую я бы целиком влез, стеллажи с инструментами, ряды молотков, клещей, зубил. И отдельно, у дальней стены, на каменном постаменте, он. Оххрененно большой-пребольшой молот.
Молот основателя, про который Цао и упомянул недавно.
Он был очень красив, как бывают красивы старые вещи, которые производились мастерами поштучно и в которые вкладывали душу. В какой-нибудь онлайн игре он бы точно был легендарным предметом как минимум. Массивная головка из тёмного металла, костяная на вид рукоять. Даже страшно представить, что это был за зверь. Ни единой руны, или тем более украшения. Просто молот. Который весил, судя по тому, как деформировался каменный постамент под ним, как хороший грузовик.
— Не трогай, — сказал Цао. — Даже не подходи.
— И не собирался. — соврал я, потому что у меня буквально чесались руки всё ощупать и осмотреть, несмотря на то, что я буквально кожей чувствовал опасность от этого предмета. Ну хоть издали можно смотреть и то хорошо.
— Вот. — Он подвёл меня к рабочему столу у окна. — Смотри.
На столе лежали мои инструменты.Подаренные Цао ещё в Шэньлуне, и привезенные мастером вместе с остальными вещами из лавки, которые я там оставил, планируя вернуться. А рядом заготовки. Медные кольца, каменные диски, бруски глубинной меди. Знакомые материалы.
— Кольца для медитации, — сказал я, узнав.
— Три штуки, — Цао загнул палец. — Одно для Сяо. Большое, метровое, как-то, что ты сделал в Шэньлуне. Одно для себя. Одно для меня.
— Вам зачем? Вы же на ступени…
— Закалка органов не означает, что я перестал нуждаться в концентрированном этере. — Цао постучал пальцем по столу. — Наоборот. Мне его нужно больше, чем когда-либо, а здесь, в долине, этер жиже, чем в Шэньлуне. Горы забирают.
— Понял. Три кольца. Сделаем. — кивнул я довольно. — Что ещё?
— Доспех. Твой старый, откровенный хлам. Мы, — сакцентировал он внимание на том, что будет работать со мной, — сделаем новый, под твой нынешний уровень. Звёздной бронзы тут много, доспех будет пластинчатый, на всё тело. Разработать для него руны, тут уже твоя задача. И копьё, новое, из сплава, который я здесь намешаю. Будет лучше прежнего, ну а тебе нужно будет сделать рунный наконечник.
— Это для чего? — от такого количества богатства я немного офигел.
— Для охоты. — Цао посмотрел сначала на меня как на умалишённого, а затем перевёл взгляд на горы за окном кузни. — На хребте водятся духовные звери, не те клопы с третьего Этажа, а настоящие монстры. Горные волки, каменные быки, ледяные ящеры в верхних пещерах. Тебе нужны ядра для роста, нужны ядра для Бабая, и нужны ядра для экспериментов. А мне нужно, чтобы ты умел драться не только на арене, но и в любых обстоятельствах. И чтобы ты мог поглотить ядро твари, для перехода на стадию кожи, там хватит с запасом.
Всё складывалось в цельную картину, которая мне очень даже нравилась, не смотря на отсутствие финансов. Смогу сразиться с интересными противниками, проверить свой текущий уровень и заодно поднять его. Красота же. А раз так, то почему бы и нет?
Идея то отличная, дорасти до уровня, при котором я смогу спуститься ниже четвёртого Этажа, пусть лет эдак и через пять, а потом можно выходить на торговлю с Шэньлуном, или какой тут ближайший человечий город есть.
— Мастер, — сказал я. — Я понял, и в принципе согласен… Пришла значит пора нормально прокачаться.
— Качаться ты на качелях будешь. Тут ты будешь пахать за пятерых, потому что придётся еще и работать с новыми людьми секты.
— Новыми?
— Секта Каменного Молота объявляет набор. — заявил мастер. — В неделе пути отсюда есть смертные деревушки, живущие у небольшого водопада, из-за отсутствия этера там живут только простые люди. Но они веками сотрудничали и торговали с нами. Так что тебе нужно будет дойти до них, и взять десяток будущих практиков, из которых мы здесь слепим настоящих бойцов.
— С идеальными каналами. — негромко произнёс я, представляя себе пару сотен таких вояк.
И пусть изначально разница была минимальна, но чем дальше, тем очевиднее она была. И это уже не генетическая лотерея, когда ты можешь выиграть или проиграть, логично использовать мой способ исправления каналов, для будущих бойцов. Как я понимаю, Цао хочет, чтобы я поработал так же с ним. И заодно свои довёл до совершенства.
— Верно. И никакие Вейраны и прочие шавки, решившие что они здесь выше всех, не смогут не только добраться до нас и нашего дома, но и даже подумать об этом.
— Вейраны будут мстить. Та секта, с которой работал Вейран. Гнездо, которое посылало Лю Гуан, тоже живёт и здравствует. И тот, кто стоит за всеми пропавшими мастерами за сто пятьдесят лет, он тоже где-то есть. Вы хотите создать свою армию?
— Мне она ни к чему. — усмехнулся мастер. — Я пришел домой, и хрен меня отсюда сковырнёшь. А вот о тебе я такого сказать не могу. Так почему бы не озаботиться собственной силой заранее? Тебе помешает два десятка надёжных бойцов, готовых сражаться бок о бок с тобой? Или место, которое они смогут защитить и в которое никто не сможет прийти? Место, которое ты можешь назвать своим домом.
— От дома не отказываются. — согласился я. — Но я не могу сказать, что способен прийти в деревню и найти тех кто будет готов вступить в секту. Почему я?
— Потому что я не могу уйти далеко от долины. — Он сказал это буднично, но я услышал то, что стояло за словами. Не могу оставить её. — А Сяо ещё слишком юн, хоть и дерзок. Ты уже сейчас лицо секты. Рунник, торговец, и практик, который ходит между силами и ищет своё. Ты найдёшь. Тебе даже не нужно никого вербовать, лишь показать, что ты можешь дать. Люди сами придут.
Хотел бы я разделить его уверенность. Но спорить не стал, потому что в главном он был прав. Сидеть здесь вчетвером и ждать, пока проблемы придут к нам, не вариант. Нужно двигаться. Расти. Строить.
Мы вернулись к дому. Сяо заканчивал свой второй круг, мокрый от пота, тяжело дыша, но не останавливаясь. Бабай уже давно, ленивой жопой сидел в тени и наблюдал за ним с видом мудрого наставника, который давно всё понял, но позволяет ученику самому дойти до истины. Только бурчал периодически вместе с желудком. Я ж его сегодня еще нормально не кормил.
Поэтому я вытащил из рюкзака всё что там оставалось, в том числе еду, артефакты и прочую фигню, привлекая внимание мастера к перчаткам прежде всего.
— Гадёнышу показывал? — Цао указал на значок, найденный мной на Этажах и тоже лежащий среди небольшой кучи вещей.
— Да, тот сказал, что значок древний и он не знает откуда именно такой. — ответил я. — нужно поискать в хрониках и записях. Но у нас особо времени не было.
А точнее было лень. Когда я понял, что значок стар и бесполезен, искать его хозяев и место откуда он тут появился я не стал. казалось, что были дела поважнее. Да и сейчас было не до него, поэтому значок улетел обратно.
— Перчатки? Красная трофейная?
Пока мастер изучал ее я отдал остатки мяса Бабаю, аккуратно положив его в миску и наполнил вторую чистой водой. Мелкий не любил есть с пола, и пренебрежительно фыркал, когда его заставляли это делать. Так что пусть будет ему праздник. Жаль, что для Сяо я леденцов и сладостей не захватил.
Наступал вечер, но я чувствовал, что впереди будет много еще чего интересного. Один только список того, что хочет получить мастер, давал мне возможность неплохо подняться в навыках и уровнях системы. Докачать оставшиеся навыки до десятки и получить следующие, делающие меня еще сильнее.
Я открыл интерфейс и довольно осмотрел список своих достижений. Да пришла пора взять максимум возможного.
[Статус Носителя]
Имя: Корвин Андерс
Возраст: 18 лет
Состояние души: Стабильное
Процесс адаптации: 100%
Прогресс открытия этера: 100%
Прогресс развития: Закалка мышц — 2. Средняя стадия закалки мышц
Этер: 180\180
Навыки (7/10):
Мастер Рун — Уровень 10. Класс X
Путь Созидателя — 6
Боевое Искусство
Основа Владения копьем — 10
Идущий в ритме — 4
Зеркало Намерений — 1
Травник — 8
Контроль этера (Эффективность) — 9
Сосредоточение Духа — 9
Интуиция выживальщика — 2
Парный Мост (Духовный компаньон) — 1

----------

Глава 4

Глава 4
— Бьют по левой щеке, отвечай по обеим. — мастер Цао уложил меня в очередной раз на землю, и дожидался, когда я подниму тренировочное копье. — Всю форму растерял, драку с стариканом я считать за бой не буду, это нечто, настоящее неуважение к старшим.
— Тьпфу. Вас этих старших. Как тараканов недобитых. — отплевался я и тут же получил по хребту.
Что мастер такие слова мне не простит я понимал, но вот вовремя уйти с траектории не успевал. Учитель был слишком быстр.
— Что-то еще хочешь сказать, умник?
— Что впредь буду умнее и бить исподтишка! — моя атака, построенная весьма удачно из положения лёжа, оказалась отбита и я еще и по голове получил. Зараза!
— Еще пожелания?
Дальше бухтеть мне было некогда, и мы продолжили поединок.
Утро, вечера конечно мудренее, но я так отвык за эти недели от тренировок, ранних подъёмов, что даже не смотря на свою силу практика, первый день воспринял не сильно весело. Син вообще мог спать до обеда, а потом уже ночью раскладывать лагерь и ему было пофиг на всё.
После утренних процедур и разминки, а также поединка, я и Сяо сгоняли к пруду, где искупались и я мог получше рассмотреть деревню, сидя на аккуратной тёплой скамье под греющим Оком, пока мальчишка продолжал плескаться в пруду.
— Мастер, я так рад что вы вернулись! — Сяо пытался заманить в воду Бабая, но тот старался держаться от воды подальше, фыркая на любые его попытки. — А то Мастер Цао забрал меня утром и мы поехали непойми куда. Я так расстроился, думал вас уже не увижу.
— Тебе же мастер объяснил, куда едете? — я плеснул водой в лицо и присел на камень у берега.
— Нет! Сказал: «Собирайся, едем домой». — Сяо передразнил ворчливый бас Цао с потрясающей точностью. — Я спросил, в чей домой. Он сказал — мой. Ну и всё. Грузили повозку два дня. Всю мастерскую по винтику, все инструменты, заготовки, даже полки снял. Потом приехали три мужика с пустыми глазами, молчаливые такие, страшные. Они тащили тяжёлые ящики, я к ним не лез. Мастер велел не подходить и не разговаривать.
— Наёмники?
— Не знаю. Они ушли на третий день пути, когда мы свернули с тракта. — Сяо вытащил ноги из воды и обхватил колени. — Потом мы ехали долго. Две недели. Мастер почти не разговаривал, только тренировал меня на привалах и кормил, а когда приехали сюда, он показал мне дом, показал колодец и где козы. Правда сам удивился что они тут есть и живые. Сказал, сидеть тихо, тренироваться каждый день и ждать. Взял и улетел. Я первый раз видел, что люди так умеют летать!
А ведь и правда, мальчишка само Крыло видел, а вот как я или Цао на нем летают нет. Надо будет его потом потренировать.
— Угу, и он оставил тебя одного?
— Ага.
— Страшно было? — спросил я, не оборачиваясь.
— Первые три дня, совсем не страшно, нет. Я тренировался, как и было велено. Бегал, чучело это лупил. Козам воду носил, доить научился, они хорошие и добрые. На четвёртый, ночью ка-ак ветер поднялся. Как бумкать и стучать всё начало, тогда да, тогда было страшно. Я лёг на пол, накрылся одеялом и лежал до утра. Не спал. — Он помолчал.
— А потом?
— А потом нормально, скучно только. — пожал плечами мальчишка. — Мастер сказал, что меня защитят духи места, и что бояться нечего. Вот я потом и не боялся. Я в Шэньлуне в подвалах ночевал, где крысы по ногам бегали, и ничего. Тут хотя бы крыс нет.
— А когда мастер вернулся? — спросил я.
Сяо замолчал. Я уже решил, что не ответит, когда он заговорил, тише.
— Ночью. Я спал. Проснулся оттого, что дверь хлопнула. Выбежал во двор, а там мастер. И… — мальчишка сглотнул. — Он приземлился прямо во дворе и нёс её на руках.
— Лин Шуай.
— Я тогда не знал, кто она. Просто тётенька. Худая, как будто месяц не ела, я знаю, видел таких… — Сяо поёжился, хотя воздух был тёплым, при этом глаза были как плошки большие, и он продолжил уже тише. — Мастер, она не двигалась. Совсем. Не шевелилась, и даже не дышала, ну мне так показалось. Глаза закрытые. Я подумал, что мёртвая, а мастер зашёл в дом, положил её на кровать и сказал: «Это моя жена. Она спит. Не входи без разрешения.» И закрыл дверь.
— И ты не входил.
— Один раз вошёл, — признался Сяо всё тем же шёпотом. — Через неделю. Мастер ушёл в кузню, я подождал и заглянул. Она лежала точно так же. Я подошёл ближе. Она дышала, я увидел. Но… мастер, знаете, что самое страшное? Она тёплая. Я коснулся руки, случайно. Тёплая кожа, живая. А внутри — ничего. Пусто. Как в этих домах.
Он кивнул в сторону деревни.
— Я после этого больше не заходил.
Мы замолчали. Пруд успокоился, и вода стояла ровной, по поверхности заскользили водомерки. Жизнь продолжается, можно сказать.
— Сяо, — сказал я. — Мы её разбудим.
— Правда?
— Не знаю как. Пока. Но разберусь. Это то, что я умею, решать задачи, которые другие считают нерешаемыми.
Он кивнул. Мол, ладно, посмотрим.
После пруда я решил пройтись по деревне основательно. Сяо увязался следом, Бабай трусил рядом, периодически исчезая в кустах и возвращаясь с какой-нибудь добычей, жуком или мелкой ящерицей. Причем хитрован специально выбирал самых мелких, зато показывал их так, словно слона завалил, я прямо по его косолапой походке чувствовал, что он геройский герой, победитель драконов, ага.
Долина в утреннем свете выглядела одновременно красиво и тоскливо. Тридцать с небольшим домом и зданий, если считать кузню и хозяйственные постройки. Очень мало по сравнению с тем, что я видел раньше, где в маленьком селе были сотни домов и тысячи жителей. Действительно, закрытая и вымираяющая община.
Я обошёл каждый дом. Большинство были заперты, но запоры, снаружи, деревянные засовы, без замков. Даже заглянул в несколько, не ожидая, собственно, ничего особого.
Каменные стены, каменные полы. Мебель оставлена, покрыта толстым слоем пыли. В одном доме была детская колыбель, вырезанная из цельного куска тёмного дерева. Судя по всему, пустовала она очень долго. В другом, настоящий склад, полки с инструментами, молотки и клещи, развешанные по стене в идеальном порядке. Люди уходили не торопясь, аккуратно расставляя всё и стараясь, словно не желая бросать прошлое. Но уходили при этом навсегда. Страшно представить.
Террасы для полей поднимались по склону шестью ярусами. Каменные подпорные стенки, ирригационные канавки, отведённые от ручья, который стекал откуда-то сверху и питал пруд. Система выглядела продуманной, кто-то когда-то вложил в неё годы инженерной работы. Но сейчас канавки забиты землёй и мусором, террасы заросли сорняком, а на двух нижних уровнях я заметил знакомые чёрные пятна, мёртвые зоны, где этер выгорел из почвы.
Те же пятна, что и в Ивовом Броде. Только тут причина другая — не рунные паразиты, а многовековое присутствие сильных практиков, вытянувших из земли всё, что она могла дать.
— Сяо, тут что-нибудь растёт?
— Ячмень, дикий, на верхних террасах. Немного. И трава, которую мастер заваривает, горькая, от неё чешется пузо уже. Но нормальной еды — нет. Мастер раз в неделю охотится в горах, приносит козлятину или что-то непонятное с рогами. Мы его коптим. Семян нету, я смотрел, а что были уже испортились.
Я присел у одной из мёртвых зон, коснулся земли. Ничего. Абсолютный ноль. Почва на ощупь обычная, влажная даже, но этера в ней не было, как в стерильной среде. Рядом, буквально в полуметре, нормальная земля, с привычным фоновым этером. Граница резкая, почти хирургическая.
Проблема. Без этера в почве тут ничего расти не будет. Обычные растения — может быть, медленно и скудно, но для нормального урожая, который накормит даже четверых, нужна живая земля. А чтобы оживить её, нужно закачать в неё этер и удерживать.
— Пару полей мы поднимем, небольших — решил я, поднимаясь. — Рис по-хорошему внизу, и что-нибудь еще. Семена только надо, добыть.
Рунных цепей на полях не было, вообще вся земля и поля не имели под собой рунной основы, и даже непонятно, как они тут собирали урожай, раз в несколько месяцев что ли. Или практики сами его поднимали, силой? Надо будет спросить у мастера, а потом организовать тут и рунные цепи и нечто типа распылителей этого этера, как обратный вариант конденсаторов, для ускорения роста.
Мысли побежали дальше. Автоматический полив через ирригацию. Рунные узлы вместо ручного труда. Замкнутый цикл. Этер из воздуха идёт в землю, оттуда в растения и вот тебе готовый урожай. Можно даже… Хотя нет. Полностью без людей, такое организовать будет очень и очень сложно. Я представил себе, полностью автоматические поля, да так, что тележки возят всё на склады или на мельницу, и так далее. Полный сельскохозяйственный цикл. И решил, что пока обойдёмся простым вариантом. Урожая раз в неделю нам хватит.
Но это потом. Сначала нужно обустроиться.
— Сяо, — сказал я. — Вон тот дом, через два от мастерского. Который с навесом и вторым входом сбоку. Как он тебе?
Мальчишка глянул в тут сторону куда я показывал.
— Хороший, там печка целая и крыша не течёт. Но пыльно.
— Мой будет.
— А?
— Жить буду там. Пойдём посмотрим.
Дом я выбрал не случайно. Достаточно близко к мастерской, чтобы добежать за минуту и достаточно далеко, чтобы иметь своё пространство и уединение. Навес слева отлично подходил под мастерскую — свет, воздух, крыша от дождя. Боковой вход вёл в помещение поменьше, которое можно было превратить в кладовую.
Внутри оказалось именно то, что обещал Сяо и что я уже видел в других домах. Каменные стены, каменный пол, очаг, пыль толщиной в палец. Две небольшие комнаты, и общая зала. Очень похоже на дом мастера, словно они строили по шаблону. Деревянная мебель сохранилась, кровать, стол, пара лавок и даже полки. Всё добротное, тяжёлое, сделанное на века. Горновые строили, как жили, основательно.
Мы с Сяо потратили час на уборку. Вымели пыль, протёрли поверхности, проверили трубу. Печь работала. Я затопил, и через десять минут камень начал отдавать тепло, ровное, глубокое. Тёплый пол, как и в доме мастера.
Когда закончили, я сел на лавку и огляделся. Мой дом. Пусть временный, пусть чужой, пусть заброшенный. Но мой. Первое за долгое время место, где я могу закрыть дверь и не думать, кто стоит за ней.
— Мастер, — Сяо стоял в дверях, переминаясь. — А мне…
— Рядом есть вторая комната. Хочешь, заезжай.
Глаза загорелись.
— Можно?
— Конечно можно. Жить с мастером Цао под одной крышей, это с ума сойти, он любого довести сможет. Так что мы лучше тут, в сторонке. — рассмеялся я.
Сяо исчез мгновенно в комнате. Через стенку загрохотало, полетела пыль, послышалось чихание и бодрое чертыхание. Бабай вальяжно ввалился следом за ним и тут же выбежал оттуда. Я усмехнулся. Банда переезжает.
Мастера я нашёл в кузне.
— Выбрал конуру? — спросил он, не отрываясь от работы. Перед ним лежала полоса Звёздной бронзы, плоская, длинная. Заготовка под нагрудную пластину, судя по форме.
— Третий дом от вашего. С навесом.
— Нормальный. Печь работает?
— Да.
— Хорошо. Значит, не замёрзнешь. Вот что, парень. — Он наконец обернулся. Лицо серьёзное, рабочее. — Раз ты вернулся, значит мы продолжаем. Список дел у нас длинный, но сначала, нужно что то выбрать. Концентраторы. Давай начнём с них?
— Предлагаю изменить концепцию, — ответил я. — Давайте сделаем один концентратор прямо под кроватью Лин Шуай, постоянная подпитка этером может помочь.
— Как вариант. — согласился Цао. — Но лучше не надо, я лучше буду ее переносить, чтобы контролировать. Поэтому останавливаемся на трёх.
— Можно сделать регулятор, и собрать одно.
— Что бы толкаться что ли? — нахмурился мастер. — Нет мой, юный ученик. Каждому под задницу своё, причем чтобы это своё работало на каждого, а не на толпу.
— Ну, если так смотреть, то да. — вынужденно был согласиться я.
— Кольца я сделал, метки разметил, так что делай своё дело, и продолжим.
Цао мотнул головой в сторону дальнего угла. Там, на стеллаже, лежали четыре заготовки глубинной меди — полосы, каждая примерно два пальца шириной и метр длинной. Чистые, обработанные, ровные. Мастер подготовил всё заранее.
Работа с концентратором была простой. Три слоя рун по замкнутому контуру, определяющие последующую логику концентратора. Этер из среды стягивается к кольцу, уплотняется и мягко отдаётся тому, кто сидит внутри. Живой колодец, который никогда не пересыхает. К вечеру первого дня кольцо было готово. Я уложил его в землю рядом с домом Сяо, активировал нитью этера. Привычное ощущение, воздух чуть дрогнул, и словно немного нагрелся. Работает.
При этом я не особо торопился. Мы отвлеклись на дойку коз, сгоняли с Сяо к лесу, посмотрели угольную шахту, откуда мастер таскал топливо для кузни и дома, поели, искупались. Я начал учить мальчишку простым ударам копья. Так что, лениво и неторопливо, первый концентратор был всё-таки завершен.
— Садись, — велел я Сяо. — Медитируй. Полчаса, не больше. Почувствуешь головокружение, выходи немедленно.
Место для медитации для меня я подобрал чуть в стороне и всё подготовил. А вот мастеру пришлось подниматься повыше. Будет он сидеть один. Мастер был на ступени закалки органов и как оказалось, это качественно другой уровень. Я никогда не делал артефактов для практика такой силы. Его каналы это не ручьи или нити, это полноценные реки. Если я поставлю стандартный контур — он просто не почувствует. Как подуть на костёр.
Поэтому под него мы нашли место в сотне метров выше, ближе к скалам, где этера было больше, да и само кольцо получалось размера сильно больше того, что мы делали и в Шэньлуне и для Сяо. Но иначе такого практика не «накормить».
А уже вечером, вместо театра и кино и прочего досуга я показывал трофейную перчатку во всей красе. Цао взял перчатку Вэнь Чжо двумя пальцами, повертел, поднёс к глазам. Потом к уху. Потом постучал ногтем по тыльной пластине и прислушался.
— Хм, — сказал он.
— Это всё? Хм?
— Хм, — повторил Цао. — Хорошая работа. Хоть и ворованная.
— Не правда. Это боевой трофей. — ответил я чуть пристыжённо.
— Сойдёт. И что думаешь?
— Основная проблема заключается в том, что я по сути своей остановился в развитии. — начал я рассказывать мастеру свои мысли. — Все мои знания и теория и практика, приобретались в поле, я даже не уверен, что выводы, которые я делаю периодически верны хотя бы на половину. Это проблема образования. Отсутствия учебников и нормальных учителей по рунному ремеслу.
— Руны, это всего лишь… — начал было мастер, но я его нагло перебил.
— Костыль, да, я знаю, побочный путь, который любой нормальный практик оттолкнёт, как только станет достаточно силён. Так вот. Здесь в перчатке для меня открывается новый способ работы с металлами, упрощающий то, чего я добился раньше. Сильно упрощающий. Даже ваше жена, не дошла до этого принципа.
— Огребешь же. — мастер был не сильно доволен моим поведением, но я продолжал давить.
— Мастер, здесь внутри семь рунных связок! В самом металле! То есть больше не нужно наносить из снаружи, вычерчивать на броне или еще как. Всё отпадает. Только внутри, прямо внутри металла! И вплавлены они туда в момент создания, то есть при ковке. Ни одна из них не касается поверхности. То есть полная защита и при этом рабочая.
Цао молча протянул руку, положил ладонь на перчатку и замер на несколько секунд.
— Чувствую. Как шум за стеной. — Он посмотрел на меня. — Без твоей штуки я бы принял это за остаточный этер в хорошем сплаве. Мало ли. Любой нормальный мастер так бы и решил.
— Именно. В этом вся суть. — я забрал перчатку у мастера я положил ее на стол. — Нет смысла делать для меня новый доспех и оружие, пока я не научусь делать так же. Это будущее. Ну в том плане, что я вижу результат и понимаю перспективу. Сама перчатка, не смотря на эти связки и точность их нанесения, не представляет ничего особенного и работает обычным усилителем удара.
— О, поясни. — оживился мастер.
— Стандартная руна усиления работает через накопитель. Копишь этер, отдаёшь в момент удара, получаешь усиленный удар. Просто и грубо. Здесь накопителя нет. Вообще. Связка работает через резонанс. — Я постучал пальцем по рисунку. — Она забирает кинетическую энергию самого удара, не этер, а физическую силу, и возвращает её обратно в точку контакта. И сразу удваивает. Чем сильнее бьёшь, тем сильнее эффект.
— Пожалуй заберу ее себе, — хмыкнул Цао. — буду дрова рубить.
— Да хоть камни, мастер, но пока мы не будем заниматься моей бронёй, пока я не придумаю как сделать так же.
— Хорошо, я понял тебя, — пробурчал тот в ответ. — Ты такой ворчливый стал, общение с гадёнышом никого не делает лучше, но ты прямо перестарался. Разгадывай свои тайны, нам не к спеху тогда.
— Да я просто хочу сделать как лучше.
— Ну вот и делай. — спокойно ответил мастер, поднимаясь из-за стола и тут же раскомандовался. — Сяо спать пора. И ты давай-ка тоже на боковую, слишком много времени думаешь, когда делать надо. Разбери ее нахрен. Разломай, если надо, чего усложнять-то.
— Ну уж нет, — глядя как зажатый под мышкой у Сяо Бабай провожает взглядом тарелку с недоеденной едой на столе я вздохнул. Обжора, встретив своего мелкого друга, практически перестал посылать мне сигналы, довольствуясь тем общими обозначениями. Мол всё, хорошо, не приставай. А Сяо ему по доброй душе сразу организовал половину тарелки козьего молока и даже немного сыра, чему зверь был весьма доволен и позволял себя так по-панибратски таскать. Мастер так же ушел к себе в комнату.
Я проводил взглядом эту парочку и остался один за столом. Тишина долины навалилась разом, даже стало немного не по себе. Тут было тихо так, что слышно, как потрескивают угли в очаге и где-то далеко, на склоне, блеет коза. Делать видать ей было нечего.
Я посмотрел на перчатку Вэнь Чжо. Потом на свою, из синего льда. Положил обе рядом.
Разница была чисто визуальной. Оба рунных артефакта выполняли все заданные их создателем задачи и работали исправно. Вот только меня бесило, что мои руны лежали снаружи, а его внутри, невидимые, защищённые самим металлом.
Разломать? Цао, конечно, прав по-своему. Самый прямой путь. Но нет. Разломать я всегда успею, а вот второй такой перчатки у меня не будет. Злобный старик с молниями на вывеске вряд ли горит желанием поделиться ещё одной. Возвращаться в город, чтобы выбить из него знания? Заманчиво конечно, но нет. Не в ближайшие лет десять.
Поэтому я засунул их обратно вы рюкзак. Зато достал Камень Бурь с груди и принялся его вертеть.
Тоже ведь, та еще зараза. Обещал же я тебя взломать. Я закрыл глаза и сосредоточился на камне, стараясь подавать свой этер внутрь и при этом использовать его как щуп, щарящийся внутри пустоты. До этого я данный артефакт практически не трогал и не изучал, а сейчас под воздействием досады на свою неумелость и не понимание куда двигаться дальше, решил поковыряться хотя бы тут.
Камень лежал на ладони, тёплый, привычный. Я ведь носил его на шее с того самого дня, когда система привязала его ко мне, и за всё это время воспринимал как данность. Фильтр. Штука, через которую я жрал ядра зверей без последствий. Грелка-сигналка, которая предупреждала об опасности холодом и о сильном этере теплом.
И маяк, подающий сигналы.
А ведь камень получил второй уровень за убийство того тупого полковника.
Нда.
Я направил тонкую нить этера внутрь. Привычным движением, как делал не один раз до этого, когда пропускал через камень ядра зверей. Нить вошла, и камень принял её. Легко, мягко. Как вода принимает каплю. Этер просочился внутрь и исчез.
Исчез.
Хотя я точно чувствовал, что артефакт максимально полон. Мой этер просто пропал, будто я кинул монету в бездонный колодец и не услышал звука падения. А ведь такого я с ним еще не делал?
Я попробовал снова, чуть усилив нить. Камень поглотил и эту.
А почему мой артефакт вообще жрёт мой этер если у него всё своё на месте? Это что за дела? Ладно. Раз лобовая атака не работает, попробуем тоньше.
Я сузил нить. До минимума, на который был способен. Тончайшая иголка этера, на которую уходило столько концентрации, что виски сразу заныли. Моя девятка в контроле этера позволяла делать такое, но с трудом. Сузить поток до состояния волоса, а потом до нитки паутины, это было невероятно трудно.
Нить коснулась поверхности камня. И на этот раз я не стал запихивать ее внутрь, я просто попытался понять, что это такое, место, где происходит переход моего этера в этер камня. Почему эта граница вообще существует. Если представить визуально, то находясь в темноте я положил ладонь на стену и начал вести по ней, понимая и изучая попадающиеся под ладонь камни стены. Очертания начали выстраиваться в моей голове.
Есть.
Поверхность камня не была однородной. Снаружи да, гладкая, без единого дефекта. Но этерная структура под поверхностью, нет. Там были… слои?
Я задержал дыхание. Замер. Нить этера лежала на камне неподвижно, и я чувствовал что происходит и начал понимать. Первый слой, внешний, был тем самым фильтром. Через него проходил этер, очищался, и шёл дальше. Простой принцип, сложная реализация. Эту часть я знал и с ней я работал.
А под ней было что-то ещё.
Я попытался протолкнуть нить глубже. Камень не пустил. Мягко, но однозначно. Нить скользнула по второму слою, как по маслу, не зацепившись.
Значит, нужно тоньше.
Я сузил нить ещё, чувствуя, как от напряжения пошла носом кровь. Нить стала настолько тонкой, что я едва удерживал её целостность. Ещё чуть-чуть и она просто распадётся, растворится в фоновом этере как дым.
Кончик нити коснулся второго слоя. Скользнул. Я подправил угол. Ещё раз. Ещё.
На четвёртой попытке нить зацепилась. Крошечное углубление в структуре, размером… да я даже не мог оценить. Меньше всего, с чем я когда-либо работал. Меньше самой тонкой руны, которую я вырезал. Но оно было. И это была точка входа.
Я аккуратно подал нить вперёд, позволяя ей, пройти сквозь впадину и оказаться по ту сторону второго слоя.
И тут у меня перехватило дыхание. Камень внутри был невероятно огромен и структурирован. А самое главное я совершенно не понимал то, что вижу. Сеть? Паутину? Нет. Скорее, решётку, кристаллическую, объёмную, с узлами на пересечениях, и каждый узел пульсировал. И в центре каждого узла были они. Сотни и тысячи мелких черных точек, затмевающих собой всё остальное. Тысячи потоков, тысячи связок и невероятное количество соединений и возможностей.
Руны.
Концентрация пропала, когда сыграла стандартная Системная плашка перед глазами!
Навык повышен. Контроль Этера (Эффективность) — 10.
Предлагается новая специализация. Выберите один из трех новых навыков:
Распараллеливание — управление множественными независимыми потоками этера одновременно. Позволяет разделять контроль на несколько автономных нитей без потери точности.
Чутьё Мастера — пассивное восприятие этерных структур, полей и потоков на расстоянии. Позволяет видеть скрытые рунные конструкции, отслеживать движение этера в объектах и живых существах без прямого контакта.
Этерный щуп — предельная точность локального воздействия этером. Позволяет работать с каналами, рунными структурами и этерными соединениями на микроуровне.

----------

Глава 5

Глава 5
Красиво. Тихо. И скучно до зубовного скрежета. Вот так можно было охарактеризовать каждое утро и вечер в долине Горновых. Сегодня я проснулся даже раньше мастера, а точнее толком и не спал, набираясь сил и медитируя, заодно пытаясь осознать куда я всё-таки смог пролезть.
За стеной слышалось сопение Сяо. Мальчишка после вечерних тренировок спал как убитый, причём в позе, которую я бы описал как, где упал, там и кровать. Вчера он свалился прямо на Бабаевскую подстилку, и щенок, лишённый законного спального места, пришёл ко мне. С видом беженца и с соответствующим настроением.
Бабай деловито протрусил мимо меня, обнюхал угол дома, задрал лапу у столба навеса — помечая территорию, как делал каждое утро. Потом посмотрел на меня через плечо,еда-где , и направился к дому мастера, где, по его железному убеждению, мясо появлялось само по себе.
Я пошёл следом. Но не за мясом, а потому что там был колодец, а мне позарез нужна была холодная вода на разгорячённую думами голову.
У колодца уже стоял Цао. Мастер всё же проснулся раньше. Без рубашки, мокрый, с ведром в руке. Тело тридцатилетнего мужика, мышцы как канаты, ни грамма лишнего. Я каждый раз при взгляде на него испытывал лёгкий когнитивный диссонанс. Мозг привычно говорил про мастера как про старого ворчливого деда, а глаза показывали кого-то, с кем я бы не хотел встретиться в тёмном переулке.
— Доброе утро, мастер.
— Хреновое утро, — ответил Цао, выливая ведро себе на голову. Вода хлынула по плечам, по спине, показывая шрамы, которые я раньше не замечал, бледные линии, старые, в полпальца шириной, идущие от лопаток вниз. Спрашивать я не стал. — Третий день подряд ветер с севера. Буря будет.
— Мне нужно закончить ваше кольцо сегодня, — сказал я, зачёрпывая воду. — А затем заняться кое-чем другим. Фух!
Холодная вода освежает!
— Хм, — Цао мотнул головой. — Присматривай за Сяо, пока я в кузне, пусть медитирует утром и вечером, по полчаса. Не больше. Перегонять нельзя, он ещё растёт. Своё кольцо ты когда делать собираешься? Когда камни от ветра сточатся?
— Сегодня тоже начну, — ответил я. — На своём я немного дополнительно хочу поработать.
— Ладно, только не тяни. Медитации крайне важны, особенно для тебя. Тренировка через полчаса. — на этом мастер от меня отстал, доставая небольшой нож и намыливая подбородок, чем не мало меня удивил.
Обтерпевшись полотенцем, я споткнулся о щенка, который весьма недовольно ждал меня. мяса то у мастера не оказалось, как и молока.
— Сейчас, — сказал я ему. — Козу подоим, мясо достану, потерпи.
Коза-злая-нет.
— Ну тогда без молока.
В ответ тот от возмущения аж клыки показал, за что тут же получил по носу.
Я фыркнул и пошёл к загону. Четыре козы рода Горновых ждали утренней дойки. Крупные, с серебристой шерстью, отливающей на свету странным металлическим блеском, они были результатом многих поколений жизни рядом с практиками Горновой крови. Мутация, как пояснил Цао, не опасная, но полезная. Молоко от них было жирнее и питательнее обычного козьего в разы, как и мясо. Но этих мы не ели. Как вообще мастер умудрился их поймать и затащить в загон, оставалось для меня загадкой. А вот доить Сяо научил меня быстро. Козы даже не брыкались.
Поэтому я зашёл в загон, быстро подоил Белую, наполнив глиняный кувшин тёплым, густым молоком, и налил Бабаю в миску. Тот накинулся так, словно не ел неделю.
— Тебя бы на диету, — сказал я, глядя, как молоко исчезает с пугающей скоростью, поглощаемое пушистым пухляшом.
Дальнейшую дойку я спихнул на проснувшегося Сяо, который весь помятый выполз из дома и совсем ничего не соображал, пока мастер лично на него не вылил ведро холодной воды. Это его сразу взбодрило, а то, что я нагло эксплуатировал детский труд, вполне устроило, он пошел доить оставшихся коз и играться с щенком, а я вернулся к домой, а позже уже присоединился к обшей тренировке, мастер не только нас гонял, но и себя не жалел.
А после стандартного поединка, в котором я как обычно продул шесть из шести, но даже не расстроился, я вернулся к своему навесу и к работе. К полудню круг для мастера был готов и выставлен, и отдан Цао на проверку, а я занялся своим, модернизированным, на основе тех знаний что я получил, изучая фонтан в Тяньчжэне. То есть добавить дополнительный фильтр на концентратор, как замену Камню Бурь.
На бумаге и в голове звучит легко. На практике, я три раза стирал и начинал заново, потому что узлы фильтра конфликтовали с узлами стягивания, пересечение контуров вызывало резонанс, который в теории мог либо обнулить фильтр, либо, в худшем случае, превратить кольцо в очень дорогой кусок бесполезного металла. Не бабах, но и не то что мне нужно.
Решение я нашел. Сдвинул узлы фильтра на три градуса от стандартной позиции, размещая их не напротив узлов стягивания, а между ними. Как зубья двух шестерёнок, входящие в промежутки друг друга. Потоки не пересекаются, контуры работают параллельно. Теоретически.
Ну а потом повторил практически, и к полудню закончил. Осталось только установить.
— Мастер! — Сяо появился из-за угла, потный, взъерошенный, с соломой в волосах. — Мастер Цао сказал, что обед и он уже козу зарезал. Ой. То есть не козу, а козла, дикого, он в горы ходил, а меня не взял!
— Сяо.
— Да?
— Я понял. Обед.
Мальчишка исчез так же стремительно, как появился. Я убрал инструменты, накрыл заготовку тканью и пошёл к дому мастера.
Цао действительно добыл козла. Туша висела на перекладине у кузни, уже освежёванная и разделанная и совсем не похоже, что она бегала недавно. В общем мастер был мастером во всём. Иногда аж завидки брали.
Мясо мы жарили на углях во дворе. Цао молча нарезал куски, нанизывал на металлические прутья и клал над жаром. Надо же, всамоделишные шашлыки. Вот кто бы знал, что я окажусь совсем в другом мире, и буду жарить мясо рядом с самым настоящим сверхчеловеком, способным забросить в небо каменный валун. И сам при этом быть способным на многое.
Сяо крутился рядом, подкладывая дрова и глотая слюну. Бабай сидел в метре от огня и не мигая смотрел на мясо, транслируя через связь непрерывный, монотонный,мясо-мясо-мясо-мясо , с интенсивностью, которую я бы сравнил с сиреной.
— Тихо, — сказал я ему. — Будет тебе.
Сейчас.
— Потом.
Сейчас-голод-умираю.
— Ты не умираешь.
Сяо хихикнул. Он уже привык к моим односторонним, для стороннего наблюдателя, разговорам со щенком и воспринимал это как развлечение.
Когда мясо было готово, мы ели молча. Козлятина была жёсткой, но вкусной. Бабай получил свою долю, крупный кусок с хрящом, и утащил его под навес, где принялся урчать и рвать зубами, транслируя мне состояние невероятного счастья.
— Мастер, — сказал я, обгладывая кость. — Как тут раньше решали вопрос с едой? Я имею в виду род. Тридцать домов, десятки людей. Поля полумёртвые. Чем они питались?
Цао вытер руки о тряпку, жуя.
— С полей, да охотой. Коз тут очень много живёт, нет охотящихся на них хищников, вот и расплодились. И торговлей, — сказал он коротко. — Внизу, в неделе пути, деревни смертных, живут у водопада, я же говорил. Горновые поставляли им изделия, всякую мелочь вроде, ножей, серпов, да топоров с пилами. У них с металлом не густо. Там хороший, просто так не достать, да и кузнецов нормальных нет. Взамен получали всё необходимое, от ткани до соли. Просто на обмен.
— Нужно возобновить. Можно поля засеять спокойно, нам бы не помешало разнообразие, а то на складах кроме нескольких мешков каменной соли и нету ничего. А только мясо есть, не самое удачное решение.
Цао посмотрел на меня.
— Можно. Ты, когда пойдёшь вниз за людьми, заодно присмотрись, что им нужно. Но это не завтра и не послезавтра.
— Понял.
Разговор свернулся. Цао ушёл в кузню, что-то там загрохотало, залязгало. Сяо, доев, полез мыть посуду к ручью. Я вернулся к верстаку.
Второй контур, уплотняющий, я начал после обеда и вёл до вечера. Шесть узлов вместо двенадцати, но каждый сложнее. Уплотнение этера требовало другой геометрии рунной связки, более компактной, с внутренними петлями, которые закручивали поток, как вода в воронке. Принцип я отработал ещё в Шэньлуне, но здесь добавил свою наработку. Каждый узел уплотнения получил дополнительный элемент, микроскопический завиток, который регулировал скорость закрутки. Больше завиток, медленнее поток, плотнее этер на выходе. Меньше, быстрее и жиже. Грубая настройка, не автоматическая, но хоть что-то.
Сяо заглянул ко мне ближе к вечеру. Мальчишка тихо подошёл и встал за плечом, наблюдая. Я чувствовал его присутствие, но не отвлекался, прерываться на середине линии нельзя.
Когда закончил текущий элемент, разогнулся и потёр шею.
— Красиво, — сказал Сяо тихо. — Как узоры на шёлке. Только мелко очень.
— Это не узоры. Это инструкции.
— Для кого?
— Для этера. Каждая линия говорит ему, куда течь, как быстро и с какой силой. Как русло реки говорит воде, куда двигаться.
— Вас там мастер Цао зовёт. — наконец вспомнил он, почему пришёл.
Пришлось идти до мастера, который ни слова ни говоря завел меня в кузню, и показал на большой сундук у дальней стены, рядом со стеллажом с заготовками. Я проходил мимо него трижды за последние дни, не обращая внимания, принимая за ещё один ящик с инструментами. Обычный деревянный сундук, обитый по углам медными пластинами, с простым замком, который Цао открыл одним движением.
— Держи, — сказал мастер, откидывая крышку. — Всё, что осталось.
Внутри лежали тетради. Тринадцать штук, стопкой, аккуратно перевязанные тонким шнуром. Поверх несколько свёрнутых листов плотной бумаги, чертежи или схемы, и маленький холщовый мешочек с инструментами
— Это записи Лин Шуай, — сказал он. — Отдаю их тебе, часть ты уже читал, но далеко не всю, здесь собрано всё что есть. Кроме того, тут ее книги, которые она читала и откуда черпала знания. Так что пользуйся спокойно, они не должны пропасть если Лин не проснётся.
— Мастер, вы не уверены?
— В чем? В возвращении Лин? — мастер скривился. — Я не знаю, и того, кто знает и может помочь или поставить точку тут нет. Но может что-то здесь тебе подскажет, куда стоит обращать взгляд.
— Хорошо.
— И еще, с завтрашнего дня охота на тебе, походи, изучи округу, чтобы быть готовым к любым поворотам.
— Да, мастер. С удовольствием! — я поклонился Цао. Хорошее дело, охота!
Ящик я забрал себе, нечего ему стоять в кузне. Читать и изучать лучше с удобством, поэтому я обустроил себе для этого отдельное местечко, набрал со склада старые шкуры и скосил целый стог травы, чтобы, свернув всё в кучу, получить удобное местечко, где можно, развалившись как барин, читать в прохладе и в своё удовольствие. Жаль времени только на это было мало.
Вечером этого же дня оба кольца были готовы и установлены. Принимающие проверили, принимающие остались довольны. И я в том числе, потому что планы по изучению Камня Бурь никуда не делись, я нащупал начинку, чуть-чуть, теперь нужно ее внимательно осмотреть. И что как не концентратор, с фильтром, поможет мне это сделать? Особенно с новым навыком, повышающим мой уровень контроля этера. А я выбрал Этерный щуп, которые позволял мне не просто утончать, но и работать на таком уровне, куда чтобы залезть глазом нужен хороший микроскоп.
Я закрыл глаза и потянулся внутрь, как вчера. Тонкая нить, тоньше волоса. Но теперь с новым навыком это было другое ощущение. Щуп не просто утончал нить, он делал её управляемой на уровне, который раньше был мне недоступен. Если вчера я щупал стену ладонью, то сейчас у меня появился палец. Один. Но невероятно чувствительный. Зато теперь можно сказать, что я поковырялся пальцем не только в носу.
Первый слой прошел быстро, знакомая территория, вот сложный фильтр камня, вот его структура, я проскочил его насквозь, не задерживаясь.
Второй слой. Та самая маслянистая преграда, по которой вчера скользила нить. Нашёл точку входа быстрее, секунд за двадцать. Она никуда не делась, ждала меня безропотно.
Проскользнул внутрь.
Чтобы наткнуться на нечто, напоминающее бесконечную решетку. Кристаллическая структура с узлами на пересечениях. Тысячи рун, соединённых в единую сеть. Вчера я увидел это и потерял концентрацию от шока. Сегодня был готов и меня никто не остановит.
Не торопясь, я начал медленно двигаться вдоль ближайшей ветки решётки. Как сапёр по минному полю. Щуп позволял ощупывать каждый узел, не тревожа его. Я просто скользил рядом, считывая форму.
Руны были знакомыми и не знакомыми одновременно. Если стандартные руны — это алфавит, где каждый символ означает конкретную вещь, будь то огонь, поток или барьер, то здесь символы были чем-то вроде… букв? Они были чисты от связок, составляя группы слов и предложений. Совершенно не то, что я ожидал увидеть. Точнее не так. Я вообще такого не ожидал. Потому что сейчас я своими глазами видел настоящий программный код, пусть и написанный рунами.
Разобраться с этим сейчас было практически невозможно, но нечто общее и знакомое я выделил. Моя татуировка, была написана таким же принципом. А значит это и есть основа основ? К ней нужно идти? А это еще что?
Под решёткой было что-то ещё. Третий слой. Я его не почувствовал вчера, потому что вчера не дошёл так далеко. Решётка второго слоя лежала поверх, как кожа на мышцах. А под ней…
Я осторожно повёл Щупом вдоль границы. Она не была монолитная. Были точки, крошечные, как поры на коже, через которые просачивалась энергия. Этер, но настолько странный что слова я подобрать не мог. Он соприкасался с решеткой, отбивался ей, и шел обратно, тоже немного меняясь в своей структуре, словно унося новое состояние за пределы решетки. Это чего, данные ходят? Пришло одно, ушло другое?
Снизу вверх. Из третьего слоя во второй. Решётка их принимала, обрабатывала и выдавала наружу в виде… чего? Тех самых системных окон, которые я видел перед глазами? Одна из пор была чуть шире остальных. Микроскопическая разница, но Щуп её уловил. Я подвёл нить ближе. Примерился, сузил до предела, и нырнул.
Тишина. Отсутствие всего. Решётка второго слоя пропала. Руны пропали, этер пропал и внешний мир тоже. Я висел голым сознанием в пустоте, и единственное, что удерживало меня от паники, это ощущение собственной нити, тонкой как паутина, тянущейся назад, к моей ладони.
А потом пустота заговорила, перед глазами начали всплывать образы, сначала они мелькали как, а потом сформировались в чистый формализированный и абсолютно недвусмысленный запрос. Я не видел его и не слышал, но понял мгновенно, интуицией бывшего программиста
Идентификация. Ключ.
Система требовала авторизации.
Только вот человеческое сознание неспособно воспринимать машинный код без устройств ввода-вывода, хотя бы таких как монитор, а в моём случае, системных окон. Поэтому ответить я не мог.
А системному запросу было плевать, ему было всё равно, сколько я буду стоять перед дверью. Хоть вечность. У меня не было ключа. И я точно не собирался угадывать. Я уже один раз влез в незнакомый артефакт, конструкт из тубуса и до сих пор жил с последствиями. Тыкать наугад в систему, которая лежала под камнем? Проще сразу лечь и помереть, меньше мучиться.
Я медленно начал отступать, сматывая нить обратно, как рыбак сматывает леску. Не дёргая и не торопясь. Пора была узкой, любое резкое движение могло повредить нить, а оборванная нить внутри неизвестной структуры, скорее всего сделала бы мне очень больно, я даже думать не хотел, как, но это было очевидно.
Когда я открыл глаза, всё лицо было залито кровью из носа, Камень лежал на ладони, тёплый, спокойный, как ни в чём не бывало.
— Ну ты и сволочь, — сказал я ему.
Камень не ответил. Разумеется.
Я встал, умылся, вытер кровь и вернувшись уставился в беззвездную темноту над собой. Концентратор ровно гудел, подпитывая меня этером. Нужно было собраться с мыслями и понять, что я имею.
Камень — это первый слой. Физический артефакт. Древний, сложный, но артефакт. Проходясь по нему, я понял, что повозиться придётся, но разберусь. Работает он сам по себе, как и второй слой, который скорее всего и является Системой, либо чем-то подобным, собирающим, затем перерабатывающим и отдающим данные в третий слой. Который скорее всего и является основой. Они соприкасаются, обмениваются данными, но не зависят друг от друга. Абсолютно разные, архитектурно и по своей энергии. Камень не сама система, скорее модуль или передатчик.
Но со стороны, для наблюдателя, это выглядит так, что на основу, требующую идентификации, насадили Систему,
Три слоя. Три разных создателя? Три эпохи? Или один создатель, который строил послойно, снизу вверх, на протяжении… сколько? Веков? Тысячелетий?
Я лёг на спину прямо в кольце концентратора. Где-то там, за ним, мёртвая вселенная, остывшая до абсолютного нуля, а тут, на моей ладони, артефакт, собранный для сбора информации, обо мне. И всё это связано.
Пусть это будет паранойя и мания величия, но я уверен, что всё это, и мир Сферы и я, связаны. Осталось только понять.
Зачем?
От мыслей отвлёк неспящий Бабай, который словно почувствовал что-то, выполз из дома и пришел ко мне, привалился боком, еще заставил подвинутся, уступить нагретое задницей место и уже тут улечься словно в поддержку.
Я почесал его за мохнатым ухом. Скоро действительно придётся или стричь или косички делать на морде, шерсти было столько, и она была такой густой, что щенку приходилось постоянно трясти головой и задирать нос вверх чтобы видеть что-то дальше собственного носа.
Вот бы и мне найти что-то, что позволит мне самому себе подстричь мешающие увидеть суть — волосы.

----------

Глава 6

Глава 6
Козы не хотели доиться.
Белая, самая покладистая из четвёрки, стояла боком и жевала что-то невидимое с выражением глубокого философского безразличия на морде. Я сел на чурку, подставил ведро, потянулся к вымени, и тут она взбрыкнула, и ударив меня копытом по ноге, отошла. Не больно, но обидно. На моём уровне развития меня, наверное, даже если лошадь лягнёт, я не особо это прочувствую.
— Ты чо, коза, охренела? Иди сюда, доиться будем! Ребенок пить хочет.
Бабай, сидяший рядом, был солидарен и крайне недоволен отсрочкой по молоку. Но козе было плевать на его терзания, все четверо сделали вид что они ни при чем и молока не дают, а я хотевший быстренько напоить лохматого и отправиться дальше, решил, что хрен с ними.
— Ну и стойте, как дуры, — сказал я им. — Сяо подоит.
Утро выдалось прохладным, с северным ветром, который Цао предсказывал третий день. Свод над долиной был мутным, рыжий свет Ока пробивался как сквозь грязное стекло. На верхних террасах лежал иней, и трава хрустела под ногами. Погода откровенно не радовала теплыми, светлыми днями.
— Ладно. — Я встал, отряхнул колени и выбрался из загона. — Переживу.
Мастер ждал у крыльца, рядом с моей экипировкой и оружием. Копье, рюкзак, скромно приютились с краю скамьи. И судя по рюкзаку, мастер что-то туда доложил. Я заглянул внутрь. Сверху припасов лежал завёрнутый в мягкую кожу, мешочек с пустыми контейнерами для ядер.
— Контейнеры откуда?
— Из кладовой. Остались от деда. — Цао скрестил руки на груди. — Садись, слушай. Рассказывать буду один раз.
Я сел на ступеньку. Цао остался стоять.
— Ближнее кольцо хребта, от долины до первого гребня, это полдня подъёма. Само кольцо, можно пройти за неделю. Тропа одна, начинается за кузней, у расщелины с кривым кедром. Не перепутаешь, других кривых кедров тут нет. По тропе не бегай, камни сыплются, особенно после дождя.
— Так дождя же сколько не было! — вскинулся было я, но он шикнул.
— Ты всё равно не бегай.
— Понял.
— И не перебивай. В ближнем кольце водятся три вида духовных зверей, помимо обычных. Горные волки, мелкие, стайные, они выше закалки костей не вырастают, если по-человечески. Там же Козлы на стадии закалки костей, шкура обычная, но рога каменные и очень прочные. И ледяные ящеры, но те выше, за первым гребнем, к ним не лезь.
— А если они ко мне полезут?
— Не полезут. Им внизу делать нечего, пока ты не натворишь глупостей. — Он посмотрел на меня с выражением, которое ясно говорило, а ты натворишь. Обвиняет меня уже заранее. — Задача простая. Добыть десяток ядер. Хоть волчьи, хоть козлиные. Не геройствуй, не лезь в берлоги, не трогай то, что крупнее тебя. Понял?
— Да.
— Перчатки обе взял?
— Свою и трофейную. — Я показал. Левая, из синего льда, уже на руке. Правая, Вэнь Чжо, в боковом кармане рюкзака. — Трофейную хочу в поле потестировать.
— В поле он протестирует. — Цао фыркнул и повернулся к дому. — Сяо!
— Тут! — Мальчишка вылетел из-за угла. Волосы мокрые, штаны наспех подвязаны, только умылся бедолага. — Мастер, можно я тоже?
— Нет. Ты остаёшься со мной. У нас всё как обычно, тренировки и тренировки. А потом, наверное, еще немного потренируемся.
— Но…
— Тренировка, — повторил Цао тоном, который не предполагал продолжения разговора. Сяо понурился, но кивнул. Потом подбежал ко мне.
— Мастер, привезите мне что-нибудь? Рог или… не знаю, зуб какой-нибудь?
— Если будет что привозить.
— Будет! Вы же сильный. — Он сказал это с такой уверенностью, что мне стало неловко. Вот откуда у двенадцатилетнего беспризорника из Шэньлуна столько веры в людей, не смотря на то, сколько пересолёной каши мы с ним вместе съели. И недосолённой тоже. Что поделать, с готовкой у меня так себе.
— Постараюсь.
Бабай появился из-за дома мастера Цао, облизываясь. Судя по довольной морде, он уже побывал на кухне и нашёл что-то интересное. Или украл. Разницы для него не существовало.
— Ты со мной, — сказал я ему. На немой вопрос в глазах тоже пришлось ответить. — В горы. Мы идем на охоту, мохнатый ты кулёк!
Бабай сразу понял, что и куда, аж уши встали торчком, причём оба сразу, я еще такого у него не видел.
— Только я тебя не потащу, сам пойдёшь.
Но щенка это устроило и мы, ни с кем не попрощавшись ушли, мастер с Сяо уже тренировались.
— Ну пошли.
Тропа за кузней начиналась с расщелины, зажатой между двумя валунами, каждый размером с повозку. Кривой кедр рос прямо из трещины в левом валуне, корни вцепились в камень, ствол изогнулся почти горизонтально, потом дал крутой поворот вверх. Действительно, не перепутаешь.
За расщелиной тропа поднималась серпантином по склону, узкая, в полторы ступни шириной, с осыпающимися краями. Справа скала, слева обрыв, внизу долина, уменьшающаяся с каждым витком. Я оглянулся один раз. Дом мастера, мой дом рядом, загон с козами, крошечная фигурка Сяо, бегущего свои круги. Отсюда долина выглядела игрушечной, горсткой кубиков на зелёном лоскуте.
Камень Бурь на груди чуть потеплел. Этер вокруг становился плотнее с каждой сотней метров подъёма. Цао говорил об этом, горы забирают этер из долины, но отдают его наверху. Чем выше, тем гуще. Для практиков ступени ядра это как вода для рыбы, без этого они задыхались. Для меня, на начальном уровне, разница ощущалась как переход из прохладной комнаты в тёплую.
Бабай шёл впереди, как настоящий охотник. Нос к земле, уши развёрнуты в стороны, хвост опущен горизонтально. Я видел его таким впервые. В городе, он был довольно шкодным щенком, вечно голодным, вечно лезущим куда не надо, играющим с Сяо и ворующим мясо. По дороге в долину он был ленивой тушкой, предпочитавшей сидеть в сумке и ехать верхом, а тут, на горной тропе, произошла метаморфоза и превращение в маленького хищника. А как он может кусать своим умением, я знаю хорошо.
Он остановился у поворота тропы, поднял голову и втянул воздух. Долго, секунд пять. Потом повернул морду ко мне. Я сосредоточился на потоке, чтобы лучше чувствовать его передающиеся мне эмоции.
След-запах-много-старый.
— Что за запах?
Шерсть-кровь-мясо. Далеко. Не свежий.
— Волки? Так близко?
Через связь пришло что-то похожее на пожатие плечами, если бы баньшоу умели пожимать плечами. Он не знал. Не сталкивался раньше. Но запах запомнил и классифицировал, и я впервые почувствовал, как работает его байшоу-восприятие, не глазами, а носом. Мир для него делился не на цвета и формы, а на слои запахов, и каждый слой рассказывал историю. Здесь прошёл зверь. Давно, вчера или позавчера. Крупный, тяжёлый, с густой шерстью. Ел мясо. Мочился на камни, помечая территорию.
Всё это Бабай «рассказал» мне одним коротким образом через Парный Мост, и мне потребовалось секунд десять, чтобы перевести его язык восприятия на свой. Часть я скорее всего нафантазировал, так как не всегда правильно понимал, где моё, а где его. Заставлял же он меня, когда был мелким, любить молоко.
Мы поднимались ещё два часа. Тропа вилась, иногда пропадала, превращалась в голую скалу, по которой приходилось карабкаться, цепляясь за выступы. Копьё за спиной мешало, но снимать его я не собирался. Перчатка из синего льда сидела на левой руке плотно, с ней было удобно. Правая оставалась свободной, перчатка Вэнь Чжо лежала в рюкзаке, ждала своего часа.
Горы менялись. Внизу, у долины, склоны покрывала трава и низкий кустарник. Здесь, на полутора тысячах метров выше, растительность уступила место голому камню, серому, с прожилками тёмного, похожего на уголь. Кедры ещё встречались, редкие, скрюченные, цепляющиеся за трещины. Ветер усилился.
Я остановился перевести дух. Сердце колотилось, но не от усталости, закалка мышц давала выносливость, которой хватало с запасом. Скорее от предвкушения, если честно. Первая настоящая охота. Не бой на арене, не стычка с людьми, не отчаянная драка за жизнь. Просто охота. Я, горы и зверь напротив. Честно. Ну, почти честно, всё же перчатка, копьё с рунным наконечником и магический щенок в напарниках, это как бы не совсем голыми руками, но суть та же. А ведь если не считать того убийства бешенного кабана, в лесу я никогда не охотился.
— Привал, — сказал я Бабаю.
Щенок проигнорировал. Стоял на краю уступа и смотрел вперед. Дальше тропа вела вниз, и предстоял долгий спуск.
Там-там-там.
— Свежий след?
Да-много-несколько-движутся.
Ну вот и нашли. Или они нас нашли, тут сложно судить.
Я присел за камнем, положив копьё на колени, и стал осматривать местность. Глазами мало чего увидишь, местное зверье прятаться умеет, поэтому я ориентировался на Бабая и его чутье, который подсказывало, как и куда смотреть. Два пятна этера. Нет, три. Маленькие, тусклые, слабые, как Цао и говорил. Двигались вдоль ручья, метрах в ста от нас, направляясь в нашу сторону.
— Трое, — прошептал я.
Я переместился ниже по склону, к россыпи валунов у входа в каньон и максимально скрыл своё существование для зверей, превратившись в камень. Они были слабее и не могли меня ни учуять, ни увидеть. Плюс тут оказалась хорошая позиция, камни давали укрытие и возвышение, можно бить сверху. Копьё в руках, привычный вес, привычный баланс. Тело вспомнило степь, ночные дежурства, когда из темноты выскакивала всякая дрянь и надо было бить быстро и точно, потому что второго шанса не будет.
Бабай скользнул правее и замер. Просто занял фланг, как будто делал это тысячу раз. Может, и делал, генетически, в какой-нибудь прошлой жизни, когда байшоу охотились стаями на тварей покрупнее себя. Кто его знает.
Ждали недолго.
Первый волк вышел из-за поворота минут через пять. И это было полное разочарование. Волк. Назвать этого зверька волком это постараться надо, так, волчишка. Серый, поджарый, размером с небольшую овчарку, но сложен иначе, длиннее в корпусе, короче в ногах. Морда вытянутая, глаза жёлтые, тусклые. Этер в нём едва теплился, слабый огонёк пробуждённого зверя. Для практика даже моего уровня, противник не серьёзный, по крайней мере, если драться один на один.
Второй шёл следом, чуть крупнее. А за ними, отставая метров на десять, семенил третий, совсем мелкий, и, судя по всему, когда-то повредивший лапу, и поэтому отстающий. Вот ведь, как получается, слабый, и стая, пусть и такая маленькая, его не бросила. Я даже передумал атаковать, пусть себе идут, бедолаги. От такой добычи толку никакого.
Только Бабай думал иначе.
Камень справа от меня взорвался движением, белая шерсть, разинутая пасть, и мой щенок, мой толстый ленивый щенок, врезался во второго волка сбоку, опрокидывая, и я увидел, как из его пасти хлынул холод.
Воздух вокруг волка побелел, шерсть покрылась инеем, зверь взвизгнул и дёрнулся, пытаясь вырваться, но задние лапы уже не слушались. Бабай буквально как пылесос высасывал этер из тела волка через точку контакта, и тот этер замерзал на выходе, кристаллизовался и осыпался мелкой ледяной крошкой.
Пришлось вступать в бой мне. Бабай специально пропустил первого, отдавая его мне, и теперь нужно было оправдать доверие своего напарника. Я прыгнул, следом нанося удар, не усиленный, обычный. Волк напоролся сам, когда развернулся, пытаясь помочь своему. Наконечник вошёл в грудь, справа от центра, пробил рёбра и вышел из спины. Зверь дёрнулся на древке, лапы царапнули воздух, глаза потухли.
Я стряхнул тушу с копья. Обернулся к Бабаю. Второй волк лежал на боку, неподвижный, покрытый коркой инея. Не мёртвый ещё, грудь вздымалась, но ноги вытянуты, глаза закатились. Щенок же, не смотря на разницу в росте, драл третьего, вцепившись ему в глотку и буквально отгрызая ему голову своими мелкими острыми клыками. Несколько секунд и третий превратился в труп. А белый, и когда-то милый зверь, залитый кровью, теперь вовсю занимался своим любимым делом. Жрал его.
Ковыряться в собственных чувствах по этому поводу было бессмысленно. Подошёл и добил второго волка копьём. Он не дёрнулся. Волки были духовными зверями, пробуждёнными, с ядрами внутри. Они охотились на козлов, на сусликов, на всё, что мельче их. Если бы мы с Бабаем были слабее, они бы охотились на нас. Закон хребта, закон мира Сферы. Убей или будь убитым. Я уже прошёл через ту стадию, когда мог себе позволить сантименты.
Процедура извлечения ядра из зверя, если это мелкий зверь на стадии пробуждения, простая. Аккуратно вскрыть грудную клетку и достать ядро. На ладонь лёг маленький камешек, чуть тёплый, с горошину. Побольше чем, когда-то я получил с костяной крысы в Северном Порту, но всё равно, такая мелочь. Зато я не замарался.
Со вторым было проще. Бабай уже высосал из него большую часть этера, половина внутренностей была скована льдом, поэтому ядро досталось легче, и было тусклее.
Третье можно было не дожидаться, Бабай сожрал его вместе с половиной волка.
— Вот ты зверина а. — я уселся на камень и стал ждать, отвлекать Бабая от его законной добычи всё равно смысла нет, он пока не наестся, не успокоится.
Изначально на охоту я ходить не сильно планировал, работы и дел в доме и долине было завал и маленькая тележка. Но мастер, видя, как я бьюсь над нерешаемыми мной задачами, поставил вопрос ребром. Время есть, нужно отвлечься, посмотреть со стороны, может вообще временно заняться собственным развитием как практика, но не сосредотачиваться на одной проблеме и не разбивать башку. К его мнению я прислушался. Поэтому через пару дней, когда мясо подходило к концу, на охоту собрался уже я, и вот теперь сижу тут.
Вскоре ко мне присоединился Бабай, и на белой шерсти не было уже ни капли крови или грязи. Есть у него такая особенность, даже вылизываться не надо, само всё отваливается. Удобно очень.
Оба ядра я протянул Бабаю.
— На. Заслужил.
Щенок взял аккуратно, зубами, проглотил целиком и сел, прикрыв глаза. Через связь потянулось тепло, удовлетворение, и ещё что-то, чего раньше не было. Контур. Я увидел, нет, почувствовал, как ядро проходит через его внутренний фильтр. Через его собственный, байшоу-фильтр, который находился где-то в глотке, между пастью и желудком. Ледяная пасть работала не только как оружие, но и как очиститель. Этер из ядра замораживался, кристаллизовался, и уже в чистом виде распределялся по каналам Бабая.
Я этого раньше не видел. Парный Мост передавал данные чётче, или я просто впервые обратил внимание. Так или иначе, байшоу не нуждался в моём Камне для мелких ядер. Его собственное тело справлялось.
— Хитрая ты морда, — сказал я с уважением.
Сильный. Вкусно. Ещё.
— Ещё найдём.
Выше-да-больше-запах-сильнее.
Я посмотрел на щенка. Он стоял рядом, и весь его вид говорил, мол мы только начали, чего расселся?
И вот в этот момент я поймал себя на мысли, что мне хорошо. Просто хорошо. Горы, свежий воздух с привкусом этера, копьё в руке, друг рядом, пусть он и зверь, да и задача понятная. Никто не пытается меня убить, завербовать, обмануть или использовать как приманку. Просто я, горы и охота.
Бабай фыркнул, ему на мои мысли и рефлексию было вообще фиолетово и побежал вверх по тропе. Я забросил рюкзак на плечо, перехватил копьё поудобнее, и пошёл следом.
А в голове, где-то совсем на задворках, как фоновый шум, который замечаешь только когда всё остальное замолкает, мелькнула мысль. Парный Мост работал чётче. Образы от Бабая стали сложнее, детальнее. Пять образов одновременно утром. Контур внутреннего фильтра. Координация в бою, без слов и команд, просто занял фланг и сделал что нужно.
Связь крепла. Мы становились лучше вместе. И если так пойдёт дальше, скоро я буду видеть мир его глазами не урывками, а полноценно. А наоборот тоже будет работать? Нет, судя по всему. Бабай был идеален и ему было совсем не интересно видеть мир моими глазами. Он воспринимал мир совсем не так, как я. Для него не существовало морали, сожалений, или тем более прошлого. Только настоящее.
Козлов мы нашли через полтора часа подъёма.
Точнее, Бабай нашёл. Остановился посреди тропы и задрал нос, втягивая воздух короткими рваными вдохами. Через связь пришло сразу, плотным комком. Шерсть-много-стоят .
Я присел за валуном и выглянул. Тропа здесь расширялась, превращаясь в каменистое плато, заваленное обломками породы, с редкими кустами колючего можжевельника. А дальше, метрах в двухстах, склон обрывался, и за обрывом начиналась длинная пологая терраса, заросшая жёсткой горной травой, короткой и бурой.
Козлы паслись на этой террасе.
Я насчитал семерых. Нет, восемь. Один лежал за камнем и его я заметил, только когда он поднял голову, пережёвывая что-то. Крупные звери, побольше чем я ожидал. Цао говорил, размером с обычного горного козла. Ну, если обычный горный козёл весит килограмм под сто двадцать и носит на башке два загнутых назад рога, каждый длиной в руку, тёмных, с матовым блеском, в которых я даже отсюда чувствовал плотный этер.
Каменные рога. Цао не врал. Они выглядели так, словно выросли не из кости, а из породы, из самой горы. Тёмно-серые, с прожилками, с зернистой текстурой на поверхности. Красивые, если честно. Сяо такой рог точно понравится. Правда зачем он ему и что он собрался с ним делать, без понятия. На стенку если только повешать?
— Вижу.
Я присмотрелся внимательнее. Стадо, казалось, паслось без видимой иерархии, разбросанные по террасе, каждый сам по себе. Но вскоре я изменил мнение. Один, самый крупный, стоял выше остальных, на уступе, и не ел. Смотрел. Голова поднята, смотрит внимательно по сторонам. Дозорный? Или вожак, совмещающий обязанности? Кто их разберет, я не такой уж и опытный охотник и знаток диких зверей, чтобы понимать, что и как у них тут по законам.
Этер в нём был заметно ярче, чем в остальных. Стадия закалки костей причем ближе к последней стадии, в отличие от остальных, более мелких, а на более точное определение я способен не был. Шкура обычная, но кости и рога укреплены этером, как живая броня.
Бабай лёг рядом со мной, прижавшись пузом к камню. Белая шерсть на сером граните, маскировка нулевая, но козлы нас пока не видели, ветер дул в лицо.
— Слушай, мохнатый, — сказал я тихо, обдумывая подход. — На волков мы кинулись как два голодающих. Тут так не получится.
Вопрос мне, конечно не задали, но пояснить я пояснил.
— Потому что их восемь. И они не хищники, а травоядные. Значит дерутся только когда загнаны или защищают стадо. План такой. Нам не нужны все восемь. Пять, может шесть. Вожака не трогаем, он самый сильный, оставим на следующий раз. Берём тех, кто с краю стада, отсекаем от группы и бьём по одному. Как? Интересный вопрос. Щас придумаем.
На ровной террасе, и вдвоём? Ну мысли у меня, допустим, есть. Само стадо я не боялся, я их и в одну каску завалю с копьем, но поэкспериментировать и получить при этом хороший результат в виде добычи нескольких ядер, вот тут надо постараться не оплошать.
Я полез в рюкзак и достал перчатку Вэнь Чжо. Повертел в руках. Усилитель кинетики, чем сильнее бьёшь, тем мощнее эффект. На волках тестировать не стал, слишком быстро всё закончилось. А вот тут, можно попробовать.
Надел на правую руку. Перчатка села плотно, как по мерке. Ну и видок. Так-то я в обычной рубахе и штанах, и боевых латных перчатках, чуть ли не на босу ногу. Цирковой клоун на горной охоте.
— Ладно. Ты заходишь справа, по камням, и выгоняешь крайних на меня. Не кидайся на вожака, понял? Того, большого, на уступе. Просто шуми и гони мелких влево, к обрыву. Там узко, я перехвачу. Если что-то пойдёт не так, уходи. Не геройствуй.
Бабай посмотрел на меня с выражением, которое я расшифровал примерно, какты-мне-рассказываешь-как-охотиться?
— Да, я тебе рассказываю. Потому что это я тебя кормлю. И дою для тебя козу по утрам. Ту козу, которая меня не любит. Для тебя.
Щенок фыркнул и пополз вправо, между камнями, бесшумный, как белый призрак. Через секунду его уже не было видно. Только тонкая нить связи тянулась между нами, и по ней шёл ровный поток, сосредоточенный и без лишних образов. Бабай работал.
Я обошёл плато слева, по краю обрыва, пригибаясь за валунами. Здесь терраса сужалась, метров до пятнадцати в ширину, зажатая между скальной стеной и обрывом, не смертельным, метров десять вниз, на осыпь. Если Бабай погонит козлов сюда, им некуда будет деться, кроме как бежать мимо меня. Или на меня.
За щенка я не переживал. Осталось только дождаться, когда Бабай появится и привлечет их внимание и он не подвёл.
Я не видел момента атаки, только услышал. Хриплый рёв, совсем не щенячий, раздался метрах в ста от меня, разносясь ветром. Потом блеяние, испуганное, и сразу топот, глухой, тяжёлый, десятки копыт по камню и тут же из-за валунов вылетели три козла. Именно вылетели, такую скорость я от травоядных не ожидал. Первый промчался мимо, я не успел даже замахнуться. Просто не рассчитал. Второй бежал чуть левее, ближе к обрыву, и я шагнул ему наперерез, буквально точечным ударом, поражая цель. Козёл рухнул на колени, ноги подломились, голова ткнулась в камень.
Я выдернул копьё и развернулся. Третий козёл остановился в пяти метрах и смотрел на меня.
— Ты совсем дурак? — единственное что я успел произнести, когда он атаковал, наклонив голову и побежал на меня, стремительно набирая скорость.
Перехватил копье, сжал кулак в перчатке Вэнь Чжо и ударил набегающего козла прямо в лоб, между рогов, где кость была самой толстой.
Отдача прошла через всю руку, от костяшек до плеча, такая, что зубы клацнули. Но козла швырнуло назад, метров на двадцать, рога треснули, оба, по левому побежала трещина от основания до середины, правый просто раскололся пополам, и обломок отлетел в сторону, звякнув о камень. Зверь упал на бок, дёрнулся раз, другой, и затих. Перчатка Вэнь Чжо работала. Ох, как работала.
И тут Бабай выгнал еще двоих.
С ними я уже баловаться не стал, аккуратно убил, стараясь тратить на каждого по одному удару. Щенок стоял метрах в десяти, весь взъерошенный, с ледяной крошкой на морде. Кажется, всё же применял своё умение, вот только на ком? Через связь шло довольное, горячее,хорошо-добыча-мы-сильные .
— Четыре, — сосчитал я, озираясь. — Один убежал в начале. И еще столько же с вожаком, да?
Разделка заняла времени больше, чем сама охота. Собрать ядра, и мясо, всё это аккуратно сложить в рюкзак, чтобы не замарать его кровью. Пространственная часть наконец-то пригодилась, и я спокойно засунул туда все четыре туши, оставляя в обычном рюкзаке только ядра. Отдельно пришлось повозиться с рогами, в итоге семь штук я забрал, восьмое, разломанное, трогать не стал и так добыча была хороша.
— Ну что, довольна его мохнатость?
Поднявшись наверх, я понял, почему Бабай такой радостный. Этот наглец меня не послушал и напал на Вожака, буквально перерубив его пополам, и сожрав ядро вместе с сердцем.
— Да ты зверь! — восхищенно сказал я, примеряясь как забрать рога и у этого зверюги, и тут тоже пришлось повозиться. Но вскоре мы шли домой, довольные. Один совсем сытый, второй поменьше.
Навык повышен. Парный Мост (Духовный компаньон) — 3
Следовало ожидать, однако. Хороший день, удачный.
Я снял перчатку Вэнь Чжо и покрутил правой кистью, разминая пальцы. Костяшки ныли, не сильно, но ощутимо. Козлиный лоб оказался крепче, чем я рассчитывал, и перчатка вернула мне часть удара через запястье, чего по идее быть не должно. Значит, рунная связка внутри работает с потерями на обратном ходе. Или я просто неправильно бил, что тоже вариант, причём более вероятный.
— Ладно, — сказал я, убирая перчатку в рюкзак. — Домой.
Бабай уже трусил впереди, раздувшийся и довольный, как пирожок с мясом. Белая шерсть на фоне серого камня мелькала метрах в тридцати. Иногда он оглядывался, проверяя, не потерялся ли я, и бежал дальше. Связь транслировала ровное, сытое, ленивое. Охотничий азарт схлынул, зверь переключился в режим переваривания, и мир для него стал простым и понятным. Поели, погуляли, можно спать. Философия, достойная целого трактата.
Спуск по тропе занял меньше времени, чем подъём. Ноги знали дорогу, камни под подошвами уже не казались предательскими, и я позволил себе немного расслабиться. Мы спустились ниже первого гребня, и воздух потеплел. Кедры стали попадаться чаще, кривые упрямые деревья, вцепившиеся в скалы корнями, похожими на старческие пальцы. Ветер утих. Где-то справа журчал ручей, тот самый, что питал долинный пруд.
Бабай остановился.
Резко, на полушаге. Передняя лапа зависла в воздухе, нос задрался, уши развернулись вперёд, и вся ленивая сытая расслабленность слетела с него мгновенно. По связи хлестнуло.
Чужой-чужой-люди-много-внизу.
Я присел за ближайший валун, рефлекторно перехватив копьё. Сердце дёрнулось, сразу вспомнил все наставления Цао про тишину и безопасность долины, про защиту, про то, что сюда никто не пройдёт без разрешения последнего Горнового.
— Сколько? — прошептал я. — Куда смотреть?
Образ пришёл размытый, что говорило, что больше трёх, но направление я считал. Ниже нас, ближе к долине, на тропе. Между нами и домом. То есть они уже прошли мимо Яшмовых Ворот, или зашли другим путём, или…
Я выдохнул, стараясь успокоиться, и начал спускаться. Медленно, бесшумно, как учил Цао на тренировках, перенося вес с пятки на носок, избегая осыпей. Бабай скользил рядом, низко к земле, белая шерсть в тени валунов почти незаметна.
Тропа здесь делала широкий поворот, огибая каменный выступ, и за этим выступом открывался длинный прямой участок, спускающийся к долине. Я подполз к краю, лёг на живот, выглянул.
Увидел их.
Шестеро. Цепочкой, по тропе, неторопливо, но не праздно. Двигались уверенно, привычные к горам, ступали по камням без запинки. Одежда дорожная, потрёпанная, не военная. У двоих за спинами мешки, у одного длинный свёрток, похожий на оружие в чехле. Впереди шёл высокий, сухощавый мужик с коротко стриженной головой, лет сорока на вид, он-то и задавал темп. За ним остальные, разного возраста и вида. Один совсем молодой, мой ровесник или чуть старше, вертел головой по сторонам, разглядывая горы с выражением растерянного любопытства.
И двое отставших, Бабай правильно уловил. Шагах в пятидесяти за основной группой, двое шли рядом, плечо к плечу. Один хромал.
Практики? Я сосредоточился, пытаясь прощупать уровень этера. Фон от гор мешал, слишком плотный, забивал восприятие, как яркий свет забивает слабый огонёк свечи. Но кое-что уловил. Передний, стриженый, фонил заметно. Ступень закалки, не ниже костей. Остальные слабее, но тоже не пустые. Обычные смертные так не ходят по горам, не с такой лёгкостью.
Кто они? Цао сказал, что без его разрешения никто не пройдёт за ворота. Значит, либо мастер их пустил и не предупредил меня, что было бы странно, либо они пришли не через ворота, либо…
Либо мастер ошибался.
А может, это те самые деревенские, из смертных поселений внизу? Которые веками торговали с Горновыми? Но Цао говорил, неделя пути, а эти идут со стороны хребта, сверху, не снизу. И практики среди смертных крестьян, это уже совсем не та история.
Стриженый обернулся, коротко что-то бросил, и парень заткнулся.
Бабай повернул ко мне морду. В тёмных глазах, из-под шерсти, которую давно пора стричь, вопрос. Простой, собачий, без сложностей.
Что делаем?
Хороший вопрос, мохнатый. Просто прекрасный.
Вот тебе и удачный день.

----------

Глава 7

Глава 7
Первая мысль, возникшая в голове, была совсем идиотская. А мясо не испортится, пока я тут лежу? Какие сроки их хранения в пространственном кармане рюкзака? Я даже не пробовал раньше там мясо таскать. И эти мысли водили хоровод кругами, вместо того, чтобы думать о шестерых чужаках на тропе между мной и домом. Мозг иногда выдаёт такое, что хочется постучать себе по лбу.
Я мог подождать, пока они уйдут. Мог обойти по верхнему гребню, спуститься с другой стороны долины и предупредить Цао. Это был бы разумный, осторожный, правильный план, и именно его одобрил бы Инь Син, если бы был здесь. Но Инь Сина не было, а шестеро шли прямо к долине, где находится один мастер с мальчишкой и спящей женщиной, и обходной путь занял бы часа три, может четыре по незнакомому склону.
Ещё я мог напасть. Я сильнее, плюс эффект неожиданности, да и Бабай меня поддержит. Нет, нападать на людей, о которых я ничего не знаю, просто потому что они идут по горной тропе прямиком к нам домой, это уже чересчур даже для меня.
Оставался третий вариант. Самый простой и самый глупый.
Я встал в полный рост и начал спускаться к ним. Спускался не торопясь. Копьё в правой руке, остриём вниз. Поза, которую я бы назвал, как, вооружён, но не нападаю, подходите поговорить. Левая рука свободна, на ней по-прежнему перчатка, так что щит я мог сделать моментально.
Логично, что меня заметили.
Стриженый, останавливая группу, поднял руку, а потом медленно развернулся ко мне всем корпусом. Просто встал и стал смотреть, как я спускаюсь. Лицо обветренное, загорелое до цвета глины, глаза узкие, с морщинами в углах, как у людей, привыкших щуриться на ветру. Охотник?
Я остановился метрах в десяти. Тропа здесь была достаточно широкой для двоих, и я перегородил её, встав посередине. За стриженым столпились остальные, кто-то шептался, парень-ровесник вытянул шею, пытаясь разглядеть меня из-за спин.
— Стоять, — сказал я. — Кто такие и куда?
Голос вышел ровнее, чем я ожидал. Стриженый опустил руки ладонями вперёд. Жест древний и универсальный, смотри, я безоружен. Потом заговорил, и голос у него оказался низкий, с хрипотцой, как у человека, привыкшего перекрикивать грохот молота или ветер.
— Меня зовут Гань Тьеши. Мы из деревни Каменного Водопада. Мы идём к дому молота. Отец торговал с Горновыми, пока последний не ушёл за перевал. Тропа с тех пор заросла, но камни стоят, если знать, куда смотреть.
Про камни я не понял, это что-то местное.
— Долина пуста, — добавил Гань Тьеши. — Мы знаем. Горновые ушли давно. Но дом стоит, и мы пришли просить.
— Просить кого?
— Того, кто в доме.
Я чуть не рассмеялся. Вот ведь, умный мужик. Просто дал понять, что знает, что долина не пуста. Что кто-то вернулся.
— Сколько вас?
— Восемь. Двое отстали, болит нога у дяди Бо. Сейчас подтянутся.
Из-за поворота тропы, подтверждая его слова, показались двое. Один опирался на палку, второй поддерживал его за локоть. Хромающий оказался стариком лет шестидесяти, жилистым, с лицом, похожим на высушенную грушу. Нога действительно перевязана, не соврал, грубой тканью поверх шины из палок. Полевая медицина, совсем не уровня забытой всеми богами деревни, ребята знали, что делали.
Я осмотрел группу целиком. Стриженый охотник, это понятно. За ним стояла девушка лет шестнадцати, может семнадцати, тонкая, с тёмной короткой косой и ободранными в кровь ладонями. Рядом русоволосый парень, с открытым лицом и длинными руками. За ними мужчина средних лет, коренастый, молчаливый, с ножом на поясе, единственным видимым оружием во всей группе. Женщина рядом с ним, чуть старше, в платке, из-под которого виднелись седые пряди. И ещё один мужик, широкоплечий, с красными от ветра глазами и выражением человека, словно готового упасть прямо тут и заснуть прямо на камнях.
Потрёпанные. Уставшие. Это не воины или послы, просто беженцы. Я немного расслабился, но копьё не опустил. Ладно, скажем так, перехватил чуть свободнее.
— От чего бежите?
Гань Тьеши посмотрел на меня прямо, без подобострастия.
— От тех, кто пришёл за нами. Подробности скажу вашему господину, если он соизволит нас принять.
— Здесь нет господина, и я буду решать, пойдёте вы дальше в долину или нет. — произнес я в ответ. — Отвечайте на мои вопросы, и тогда мы посмотрим, есть ли смысл пускать вас дальше. Как вы прошли через ворота?
— Какие ворота?
Тут мне пришлось удивиться, они должны были пройти через них, другого пути в долину нет, если идти сверху, через хребет. А они шли оттуда.
— Расщелина между двумя скалами, внизу тропы. Там полоса зелёного камня поперёк дороги.
Гань Тьеши переглянулся с хромым стариком. Тот покачал головой.
— Мы не проходили через расщелину. Тропа привела нас через верхний перевал, потом вниз по осыпи к ручью. Мы вышли на эту тропу час назад, выше по склону.
Получается это местные? Мастер Цао ничего не говорил и про это. Зараза!
— Ладно, — сказал я, убирая копьё за спину и принимая решение. — Идите за мной. Не разбредаться, не отставать, если щенок рыкнет, стоять на месте. Вопросы потом.
— Щенок? — переспросил русоволосый парень, вытянув шею.
Девушка с косой ткнула его локтем в бок. Он заткнулся, но не перестал озираться. Любопытный. Напомнил мне Сяо, только старше и выше. Такой же зверёк с блестящими глазами, которому всё интересно и который когда-нибудь сунет нос куда не надо и получит по этому носу. Возможно в ближайшее время.
Я развернулся и пошёл вниз по тропе. За спиной зашуршали шаги. Бабай появился из-за валуна и пристроился рядом, на левом фланге, как на охоте. Он обнюхал чужаков на расстоянии и решил, что они не опасны. Или не съедобны. С ним никогда нельзя быть до конца уверенным.
Парень за моей спиной тихо свистнул, увидев белую шерсть.
— Ого, это что за…
— Ло Фэн, — сказал Гань Тьеши таким тоном, что парень замолчал на полуслове.
Хорошо. Дисциплина есть, или хотя бы уважение к старшему. Мы спускались молча, и я попытался прикинуть, кто из них на какой уровень развития тянет. Два практика костей, первых стадий, остальные практики, но без стадий, считай, как неоперившиеся птенцы. Внушительная армия, нечего сказать. Впрочем, это тут такие уровни не котируются, а в той же Степи уже неплохо, что уж говорить про город, из которого я так поспешно бежал во время Звёздного дождя.
До посещения соседней деревни и выстраивания новых дипломатических отношений, времени было еще много, Мастер собирался подготовить Сяо к закалке костей и только после этого уже отправлять меня. Тогда мальчишка уже будет более самостоятелен.
Когда тропа вывернула к расщелине с кривым кедром, я остановился. Отсюда открывалась долина, вся разом. Гань Тьеши встал рядом со мной. Не спрашивая разрешения, но при этом не нарушая дистанции, просто встал и тоже посмотрел вниз. Лицо его не изменилось, но я заметил, как он сглотнул. Кадык дёрнулся и замер.
— Раньше казалось, что тут больше домов, — сказал он негромко.
— Вы бывали здесь?
— Давно, ещё мальчишкой. С отцом, на обмен. Мы привозили соль и козий сыр, Горновые давали ножи, подковы, серпы.
Он замолчал. Я не стал ничего добавлять. Что тут скажешь, долина умерла задолго до моего появления, и мои чувства по этому поводу никого не касались.
— За мной, — сказал я. — И подождите у колодца, пока я поговорю с мастером.
Слово «мастер» я произнёс намеренно. Тот, кто учит. Гань Тьеши это уловил, я увидел, как чуть дрогнули уголки его рта.
Мы спустились. Я шёл первым, Бабай обогнал и умчался к дому, уже забыв про всё, кроме своего места у очага. Всё-таки он ещё щенок и ему неинтересна долгая концентрация на скучно задаче. Чужаки сбились плотнее, озираясь. Ло Фэн тянул шею во все стороны, рот приоткрыт. Девушка шла ровно, но я заметил, как она провела кончиками пальцев по стене ближайшего дома. Камень. Старая кладка, без раствора, на сухую, блоки подогнаны так плотно, что лезвие ножа не пройдёт. Горновые строили, как ковали.
— Ничего себе, — не выдержал Ло Фэн. — Это всё из камня? Без…
— Ло Фэн.
— Ну а что, я просто…
— Ло Фэн.
Парень выдохнул и заткнулся. Надолго ли, вопрос.
У колодца я остановил группу. Присесть, попить воды, подождать. Гань Тьеши кивнул и начал организовывать своих без лишних слов, пожитки и мешки на землю, дядю Бо усадили на каменный бортик, женщина в платке полезла за флягой. Всё привычно, по-походному, без суеты. Люди, которые последние недели жили в режиме «собрались и пошли». Или больше.
Я оставил их и пошёл к дому Цао.
Мастер был не в доме. Он стоял у наковальни, голый по пояс, в рабочих штанах, и рассматривал заготовку, которую, судя по жару из горна, только что вытащил. Пот блестел на спине, и я снова увидел старые шрамы, совсем не вяжущиеся с на вид молодым телом. Длинные, параллельные, от лопаток до поясницы.
Сяо обнаружился тут же, у стены кузни, и старательно делал вид, что медитирует, но с весело прыгающим рядом щенком это было, мягко говоря, не правда и получалось не очень, левый глаз был приоткрыт и косил в мою сторону, а руки гладили Бабая.
— Мастер. Со мной люди пришли,
Цао положил заготовку обратно на наковальню, взял тряпку, вытер руки.
— Вижу, — сказал он. — Кто такие?
— Гань Тьеши, охотник из деревни Каменного Водопада. Говорит, что его отец торговал с Горновыми. Пришёл с семёркой, двое практиков на начальной закалке костей, остальные слабее. Один хромой старик, бывший охотник. Говорят, бегут от кого-то, подробности хотят рассказать вам.
— Гань, — повторил Цао. Медленно, как пробуя слово на вкус. — Тьеши. Железная рука. Его отца звали Гань Ло скорее всего, он был кузнец. Добычу взял?
— Обижаете, еще как. — я хлопнул по рюкзаку.
— Ладно. Веди его сюда. Главного. Остальные пусть у колодца сидят, Сяо присмотрит.
Сяо подскочил, мгновенно забыв про медитацию.
— Я?
— Ты. Сиди рядом, молчи, смотри. Ни во что не вмешивайся. Если спросят, скажи, что ученик. Больше ничего.
— А если они…
— Они ничего не сделают. Иди.
Мальчишка рванул к колодцу с такой скоростью, что я не успел ему даже рог козлиный отдать, который обещал. Ладно, потом. Я вернулся к группе и кивнул Гань Тьеши.
— Мастер Цао вас примет. Вас одного, пока.
Охотник поднялся. Отряхнул колени привычным жестом, совсем как я делаю после тренировки, и пошёл за мной. На ходу обернулся к племяннице.
— Мэй, ты за старших.
Девушка кивнула, коротко, по-деловому. Ло Фэн открыл было рот, но Гань Мэй посмотрела на него, и рот закрылся. У неё, похоже, та же способность, что у дяди, только работает молча.
Когда мы подошли к кузне, Цао уже накинул рубаху и стоял, прислонившись к дверному косяку. Руки скрещены на груди. Обычная поза, но я знал, что это его «оценивающая» стойка. Он сейчас считывал Гань Тьеши целиком, от этера до мозолей на ладонях. Гань Тьеши слегка качнуло, и не понял, намеренно он опустился на одно колено или ноги сами подогнулись.
Цао молчал.
Я сосчитал про себя. Десять секунд. Двадцать. На двадцать пятой мне стало неловко стоять, я переступил с ноги на ногу и чуть не загремел копьём о стену. На тридцатой Гань Тьеши, так и стоявший на колене, опустил голову.
Варвары. Обычаи, тут, конечно, те еще.
— Говори, — сказал Цао.
И охотник заговорил. Не так, как на тропе, не обрубленными короткими фразами. Здесь, перед Горновым, его прорвало. Просто он перестал выбирать, что рассказывать, а что придержать, и начал говорить всё.
Полгода года назад в местах у Деревни Каменного Водопада, появились пятеро. В деревне чужаков не видели уже десять добрых лет, даже к соседям не особо ездили, только менять молодых девок.
— Они все были практиками, — сказал Гань Тьеши, и голос его стал суше. — Двое сильных. Один такой, что у меня от него зубы заныли. Вот здесь. — Он коснулся челюсти. — Как бывает, когда рядом стоит кто-то, кого твоё тело воспринимает как угрозу раньше, чем голова успевает подумать. Закалка кожи, как минимум. Назвались разведчиками торгового дома. Попросили провизию и проводника через перевал, они собирались идти дальше в глубь Хребта, где ничего нет. Староста деревни, дед по имени Юн, которого Гань Тьеши называл просто «старик», отказал. Спокойно и вежливо. Через горы чужих не водим, закон старый, извините. Чужаки ушли. Тогда мы решили, что пронесло, но на всякий случай отправили весть соседям.
Цао ничего не ответил. Просто ждал, пока тот продолжит.
— Через три месяца чужаки вернулись. Только уже в большем составе, пятнадцать человек и подготовлены серьёзнее. Другие лица, но среди них тот самый, от которого ныли зубы. И ещё один, из первой пятёрки, но тот особо не говорил, и наблюдал. На этот раз они не просили, лишь сказали, нужны люди с искрой. Молодые. Забрали троих, Ло Фэн, Цзянь, и дочку охотника Ваня, четырнадцатилетнюю Маи. Дядя Бо вступился. Он охотник, и практик, хоть и слабый. Они, точнее он, просто оторвал ему голову, как жуку, по баловству.
За углом кузни что-то звякнуло. Наверное, Сяо уронил, или ветер. Гань Тьеши не обратил внимания, погружённый в рассказ, который словно переживал заново.
— Забрали троих. Сказали, что вернутся через три месяца. И чтобы к тому времени деревня подготовила список всех, у кого есть хоть искра. Всех, включая стариков и детей.
— Они называли себя? Носили метку или знаки на форме? — спросил Цао.
Охотник кивнул и поднял голову.
— Цветок. На плече у одного из них, вот здесь. — Он ткнул пальцем в правое плечо, чуть ниже ключицы. — Белый. Вроде лотоса.
Белый Лотос. Секта, которая, по словам Инь Сина, двадцать три года назад была расформирована и ушла за Хребет. Ушла, но не умерла. Как выяснилось, ушла и обжилась в новом месте.
— Лотос, — сказал я вслух, хотя меня никто не спрашивал. — Да вы издеваетесь.
Цао посмотрел на меня. Коротко, без одобрения и без упрёка. Просто зафиксировал, что я тоже слышал это слово и знаю, что оно значит. Потом снова повернулся к кузнецу.
— Сколько людей осталось в деревне?
— Сорок человек, может чуть меньше. Все попрятались, но неподалёку, они будут искать. Староста Юн отправил меня с теми, кого посчитал точно нужным сохранить. Практиков, молодых с зачатками. Но мы еле дошли.
— Умный старик, — сказал Цао. — Глупый, но умный.
Я не понял, что он имел в виду, и, похоже, Гань Тьеши тоже. Кузнец просто ждал, стоя на одном колене, и вид у него был не униженный, нет. Терпеливый. Вид человека, который шёл три недели по горам с хромым стариком, перепуганным парнем и шестью другими людьми, половина из которых никогда не поднималась выше второй террасы, и который дошёл. Дальше его зона ответственности заканчивалась. Он сделал что мог и ждал решения.
— Встань, — сказал Цао.
Гань Тьеши поднялся. Колено хрустнуло, он поморщился, но промолчал.
— Покажи руки.
Кузнец вытянул руки ладонями вверх. Цао взял его правую руку и повернул к себе. Провёл большим пальцем по ладони, от основания указательного пальца к запястью. Жест, который я видел впервые, и который, наверное, значил что-то для кузнецов.
— Лохань тебя учил?
— Да. До четырнадцати моих лет, учил ковать, грамоте, читать и писать я умею. Потом он умер.
— Знаю. — Цао отпустил его руку. — Он и ковал так же, криво и упрямо. Подковы у него были лучшие в предгорьях, а ножи никуда не годились. Ты ножи делаешь?
— Делаю.
— Лучше, чем он?
Гань Тьеши чуть помедлил.
— Не знаю. Не с чем сравнивать. Его ножей не осталось.
Цао фыркнул. Что-то похожее на одобрение мелькнуло и пропало.
— Ладно. Ваших я накормлю, размещу на ночь. Завтра поговорим о том, что дальше. Но сразу скажу, чтобы ты понял и передал остальным. Эта долина принадлежит роду Горновых. Я последний из рода. Земля здесь не просто земля, она помнит тех, кто на ней жил, и не пускает чужих. То, что вы прошли через верхний перевал, а не через яшмовые ворота, означает одно из двух. Либо формация деда ослабла за пять лет, во что я не верю, либо в вашей крови есть что-то, что земля не считает чужим. Разберёмся. Но пока вы гости, не жители. Разница понятна?
— Понятна, — сказал Гань Тьеши.
— Хорошо. Иди к своим. Спроси мальчишку, он покажет дома, где переночевать и где можно взять еду. Скажешь я разрешил.
Кузнец кивнул, развернулся и пошёл к колодцу. Спина прямая, шаг ровный. Я проводил его взглядом и повернулся к Цао.
— Лотос, — сказал я.
— Слышал.
— И?
— И ничего. Пока ничего. — Он отлепился от косяка, подошёл к наковальне и взял заготовку, которую рассматривал до моего прихода. Повертел в руках, будто решая, стоит ли продолжать ковку или отложить. — Этим белоцветным делать тут нечего. Это не их горы. Но они хотят идти дальше и не могут. Очевидно, не могут.
— А есть еще путь? Раз они пришли?
— Это горы, — пожал плечами практик. — Тут тысячи путей, если уметь ходить. Видят Небеса, гадёныш рано удрал, а нас слишком мало, чтобы решить этот вопрос как можно быстрее.
— Мне порой, кажется, что беда идёт за мной. — сознался я. — куда не приду, везде, какая-то фигня происходит, и всё связано в клубок.
— Ты слишком усложняешь. — отмахнулся Цао, — подумай лучше вот над чем, людей нужно кормить.
— Если Лотос ищет людей с искрой, они будут искать и тех, кто сбежал. След приведёт в горы. Может не сразу, но приведёт.
Цао посмотрел на меня так, как смотрит учитель на ученика, который сказал правильную вещь в неправильный момент.
— Всё верно. И что ты предлагаешь?
У меня не было готового предложения. Было ощущение, неоформленное, мутное, как утренний туман в долине. Что-то сдвинулось. План, который мастер выстроил, медленный, аккуратный, мы с Сяо набираем силу, потом я иду в деревни, потом набираем учеников, потом строим секту, этот план только что столкнулся с реальностью, в которой реальность пришла к нам раньше, чем мы начали работу.
— Их нельзя отправлять обратно, — сказал я наконец. — Им некуда идти, не обратно же в лапы к врагам. И они, по-вашему… ну, по закону, кто? Гости? На сколько?
— На столько, сколько я решу.
— А если решите оставить?
— Долина — земля рода, — сказал он наконец. — Полторы тысячи лет ни одна чужая кровь не входила сюда без клятвы. Ни один Горновой не нарушал этого, включая тех, кто уходил за Хребет. Формация Основателя связана с яшмой у ворот. Кровь на камень, дают право на жизнь. Если земля принимает, клятвопреступник умирает не от руки мастера, от самой породы. Если отвергает, кровь не впитается и человек уходит.
— Ага, — сказал я. — Название у кляты тоже есть?
— Клятва Порога, — подтвердил Цао. — Завтра, на рассвете я дам им возможность выбрать, Кто пройдёт, тот останется.
— А если кто-то из них не захочет клясться?
— Тогда он уйдёт своей волей, и это его право. Никто не держит. Всё завтра, разбери добычу, реши вопросы с мясом и прочим, людьми займусь я сам. Да, ты всё же прав, некоторые решения и их принятие нам нужно ускорить.
На этом мастер ушел в дом, а я остался один. Старый пердун. Не в обиду, но, когда он вернулся на свои родовые земли, в мастере что-то сильно изменилась, и осанка стала прямее и вообще взгляд появился словно королевский. Вот только я не подданный короля и Сяо тоже, а уж Бабай тем более. Мы секта Каменного Молота. Блин, да что ж тут у все всё каменное. Молот, водопад. Капец. Даже рога у козлов!
Я занялся более насущными делами, вытащил и разложил всю добычу и уже тут, не показывая, что они из пространственной сумки, утащил к колодцу. Ло Фэн оказался полезнее, чем я ожидал. Когда я притащил туши к колодцу и сказал, что нужно разделать и приготовить, он подскочил первым, вытащил откуда-то из своего мешка складной нож и принялся разделывать козла с уверенностью, которая не вязалась с его растерянным видом. Руки работали быстро, точно. Охотничьи навыки, или мясницкие.
— Откуда умеешь? — спросил я.
— Отец мясник, — сказал Ло Фэн, не поднимая головы. — Был. Ну, то есть он и сейчас мясник, просто… — он запнулся, и я понял, что отец остался в деревне. — Сейчас тушу разделаю, кости на бульон, или как? Жарить? Варить? У вас котёл есть?
— Есть. — Я кивнул в сторону дома мастера. — В кухне, на стене.
Женщина в платке, которую я мысленно записал в жёны коренастого, подошла и без лишних слов забрала разделку у Ло Фэна, сказав что-то вроде «дай сюда, ты ж криво режешь». Парень не спорил. Коренастый муж принёс воды из колодца. Широкоплечий с красными глазами сел у стены ближайшего дома, привалился спиной к камню и закрыл глаза. Через минуту он спал.
Гань Мэй помогала дяде Бо перевязать ногу заново. Я подошёл, присел на корточки. Повязка была грубая, но чистая, шина из двух ровных палок, привязанных к голени полосками ткани. Нога распухла ниже колена, цвет нехороший, желтоватый с зеленцой.
— Давно? — спросил я.
— Двенадцать дней, — сказал дядя Бо. Голос хриплый, спокойный. — Срастается, но медленно.
Я прикинул. Практик на начальной стадии закалки костей. Регенерация чуть лучше, чем у обычного человека, но не настолько, чтобы срастить перелом за двенадцать дней. Ещё недели две минимум, если не месяц. Причем он же в кровати не лежал, а шел с переломом. И если срослось криво, а оно скорее всего срослось криво, учитывая полевые условия, ногу придётся ломать заново и складывать правильно. Я этого делать не умел, но Цао мне показывал такие странные грани талантов, что не удивлюсь, если он и за доктора сойдёт.
— Посмотрю завтра, — сказал я. — Не обещаю ничего, но посмотрю.
Дядя Бо кивнул. Гань Мэй подняла на меня глаза. Тёмные, с жёлтыми крапинками у зрачка, необычные. Лицо тонкое, обветренное, с царапиной через левую щёку, свежей, от ветки, наверное.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— Не за что пока.
Ужин получился странным. Восемь чужаков, я, Сяо и Бабай, все вокруг костра, который развели прямо во дворе, потому что в кухне мастера столько народу не поместилось бы. Козлятина жарилась на вертеле, жир капал в огонь и шипел. Запах стоял такой, что Бабай вышел из дома и уселся рядом, хотя пару часов назад сожрал целого волка и половину козла.
Сяо сидел напротив Ло Фэна, и оба пялились друг на друга с любопытством двенадцатилетнего и девятнадцатилетнего, которое выглядело совершенно одинаково. Ло Фэн первым не выдержал.
— Ты тоже ученик?
— Ага, — сказал Сяо. Потом вспомнил наставление мастера и добавил солидно: — Ученик секты Каменного Молота.
— Секты?
Гань Тьеши повернул голову. Остальные тоже.
Ну спасибо, Сяо. Я не планировал этот разговор на ужин. Но мальчишка сказал то, что сказал, и теперь восемь пар глаз смотрели на меня с вопросом, который никто не произнёс вслух.
— Да, — сказал я, потому что врать не имело смысла, разве что чуть-чуть, сделаем мастера основателем, чего добро переводить. — Мастер Цао основал секту. Каменного Молота. Мы с Сяо первые ученики. По нам и видно, что первые.
Ло Фэн хохотнул. Никто его не поддержал. Парень кашлянул и уставился в миску.
— Секта Горновых? — спросил Гань Тьеши. Осторожно, как будто щупал лёд перед тем, как ступить.
— Секта мастера Цао. — Я подумал, как объяснить разницу, и не нашёл простых слов. — Род Горновых и секта — это разные вещи. Род, это кровь, предки все, земля эта. А секта, это учитель и ученики. Это путь. Мы не Горновые по крови, мы ученики мастера, который из Горновых. Он учит нас, мы тренируемся. Ну и живём теперь тут.
— Вас всего трое?
— Нас уже трое.
Где-то на террасах крикнула птица, незнакомая, с дребезжащим голосом. Бабай поднял ухо, продолжая грызть кость, которая звонко скрипела в тишине.
— Мы тоже, — вдруг сказала Гань Мэй.
Все посмотрели на неё. Она сидела с прямой спиной, ободранные ладони на коленях, и смотрела на меня.
— Мы тоже хотим. Учиться. — И, помолчав секунду: — Если возьмёте.
Гань Тьеши положил руку ей на плечо, как бы говоря, я тут, но ты сама решаешь. Мне это понравилось, хотя я тут же отругал себя за то, что начал расставлять оценки людям, которых знал два часа.
— Это не мне решать, — сказал я. — Завтра, поговорим с мастером о вашем будущем.
Поле еды, так как дел на сегодня уже не было, я остался в своей комнате, и думал. Это же люди, с ними ведь делать что-то надо. Если они примкнут к нам, это и оружие нужно, и учить и столько всего. Ужас просто. Втроём как-то проще. А еще Лотосы эти, гады, ползают тут как вонючки и мешают, всё время мешают.
Я тяжело выдохнул. Ладно… Разберёмся, не в первой.

----------

Глава 8

Глава 8
Завтра, как это не удивительно, действительно настало завтра. Хотя стало оно сегодня, и общий ход событий нарушить не удалось.
Зато мне приснился чертовски странный сон, какая-то ерунда про козу, которая доилась, вот только в ведро шло не молоко, а жидкий зеленый этер. Бабай во сне пил этот этер и рос, пока не стал размером с дом, а потом так надулся что лопнул, и мы с Сяо бегали и собирали шерстинки, чтобы собрать нового Бабая. Потом коза посмотрела мне в глаза и сказала голосом Инь Сина:
— Зато без сахара.
Проснулся я в раздраенных чувствах, первым делом проверяя щенка, но он естественно не лопнул. Правда, я был явно не в себе и мастер отменил тренировку, бросив на меня многозначительный взгляд. Хотя не думаю, что это я всему виной, так как у колодца уже суетились. Моя ранняя пора, для местных оказалась совсем не ранью, они даже позавтракать успели.
И теперь деревенские стояли кучкой, сосредоточенный и немного сонные. Мастер, привычно скрестив руки, дождался моего появления и только тогда кивнул, и вышел ко всем.
— Ждать не будем, начнем сразу, — сказал он. — Идем к воротам.
И пошел, не дожидаясь и не смотря кто идет за ним. Как я понял, мне можно и не ходить, но я пошел, Сяо только будить не стал, оставил его с Бабаем, на всякий случай ещё раз проверив, как он там. Да и погодка на улице, словно снова зима намечается, похолодало и нужно подумать про тёплые вещи.
У мастера есть такое свойство интересное, когда он впереди, идет как танк, отставать не получается. Тело словно само ускоряется, ноги подстраиваются под шаг мастера, и не растягиваясь все идут кучкой. Я это замечал на тренировках, когда он меня гонял показывая, как правильно атаковать и в городе, но тут, в полутьме, с восемью чужаками за спиной, включая хромого старика, эффект стал виднее. Никто не пожаловался, и не просил подождать. Даже дядя Бо, с палкой и перевязанной ногой, ковылял быстрее, чем я видел вчера. Может, нервы.
До Яшмовых Ворот добрались минут за сорок. Даже Сяо успел нас догнать и присоединиться, немного побурчав что его не взяли и не разбудили. Лучше бы спал и спал. Все равно никакого праздника не было. Дошли, встали возле мастера и слушали его речь, говорил он надо сказать, громко и властно, показывая кто тут хозяин.
— Вы свободные люди и вольны идти дальше, тропа отсюда, выведет вас в большой мир и большие города. Там есть люди, есть практики, есть работа. Путь будет тяжел, но пройти его можно, я помогу припасами. В долине рода Горновых вы не нужны. Свободным открыт весь мир.
— Господин, есть ли другой вариант? Мы готовы служить, господин! — раздались тут же голоса людей. Явно никто не хотел шататься неизвестно где и сколько и выходить к другим людям, но фразы, которые они говорили, словно тоже были специальными, как будто, так и нужно спрашивать, хотя мастер вчера сам рассказал про варианты.
— Тогда слушайте и не говорите, что у вас не было выбора.
Голос мастера изменился, еще сильнее, на этот раз он наполнил его этером, так что своей силой придавливал всех вокруг.
— Да есть другой путь, я говорил про него вчера. Клятва Порога. Это путь служения. Род, мой род, обещает вам защиту, еду и жилье. А также силу, которую не получить оставаясь свободным.
Род из одного человека, это конечно сильно. Есть ещё у него жена, но та просто лежит на кровати и спит мёртвым сном, да не пойми где находящаяся сестра. Впрочем, эти мысли я благоразумно держал при себе.
Он замолчал. И я готов был поклясться, что безликие статуи, подтверждая его слова, слегка засветились изнутри.
— Ритуал прост, — продолжил Цао. Этер из голоса ушёл, теперь он говорил обычно, сухо, по-деловому. — Каждый подходит к полосе, становиться на колени не обязательно. Нужно поделиться с родом каплей своей крови, порой, чем щедрее дар, тем больше сила. Зеленый свет означает, что земля приняла вас, красный означает, что нет. Принятый получает право жить в долине и защиту рода. Отвергнутый уходит, и никто его не тронет.
— А если красный? — спросил Ло Фэн. Голос чуть выше обычного. — Ну, в смысле, что тогда? Просто уходишь?
— Просто уходишь.
— А было… ну, бывало, чтобы красный?
Цао посмотрел на парня.
— Бывало.
Ло Фэн сглотнул и больше ничего не спросил. Гань Тьеши положил ему руку на плечо, словно успокаивая
— Кто не хочет, пусть скажет сейчас, — добавил Цао. — Уйдете своей волей.
Никто не шевельнулся. Потом дядя Бо кашлянул и сказал:
— Ну, давайте уже. Нога болит стоять. Мне некуда идти, род Горновых древен, и служили ему многие, ничего плохого в этом я не вижу. Это почётное занятие для всех местных жителей.
Не знаю, намеренно он разрядил обстановку или просто у него правда болела нога. Скорее второе, но первое тоже сработало. Кто-то выдохнул, Хун переступил с ноги на ногу, и напряжение чуть отпустило. Гань Тьеши шагнул первым, он достал нож из-за пояса, короткий, с костяной рукоятью, и полоснул себе по ладони одним движением. Кровь потекла сразу, но вытечь на землю он ей не дал, сжал ладонь. Встал на одно колено перед полосой яшмы и прижал окровавленную ладонь.
Я стоял в трех метрах, чуть правее, смотря на древний ритуал. Обычное зрелище вообще-то, магический ритуал в горной расщелине на рассвете, ничего такого, чего бы мы с ним не видели раньше. Ну, ладно, такого мы действительно не видели.
Камень вспыхнул мгновенно, зеленым светом, залил расщелину на миг и погас. Пятно крови на яшме впиталось, ушло в толщу камня, как вода в песок. Поверхность снова стала гладкой. Гань Тьеши поднялся. Лицо не изменилось, но правую руку он держал чуть на отлете, и пальцы подрагивали. Ни следа от раны на ладони не было. Видимо, камень не только брал, но и что-то возвращал. Что именно, я мог только гадать. Лечил, и это было хорошо.
Следующей вышла Мэй. Взяла дядин нож, тот же, еще в его крови, и порезала ладонь быстрым точным движением. Я хотел было остановить, но решил, что раз так, то лучше не мешать. Не время и не место читать лекции о заражении крови. А Мэй тем временем прижала руку к яшме и снова появился зеленый свет, чуть слабее, чем у Тьеши. Все. Судя по взгляду мастера, всё было в порядке.
Ло Фэн шел третьим, и у него не получилось с первой попытки. Нож скользнул по мокрой от пота коже и оставил царапину вместо пореза. Парень зашипел, вытер ладонь о рубаху, примерился заново. Со второго раза получилось, кровь потекла обильнее, чем нужно, он торопливо прижал руку к камню. Зеленый цвет яркой вспышкой осветил округу, Ло Фэн дернулся, как от прикосновения к горячему, при этом глаза стали круглые от удивления, он даже рот открыл.
— Ого, — выдохнул он, вытягивая губы трубочкой и разглядывая ладонь, словно до этого не видел точно такого же эффекта. — Вот это да. Зажило!
— Чувствуется, да? — тихо сказал ему Гань Тьеши.
— Ну такое… ага.
Так прошли все, и ничего необычного не случилось, пока не остался последний Тань Лэй.
Его я ждал, если честно, сам не знаю почему. Парень все это время стоял чуть поодаль, держался немного стороне, как стоял и вчера за ужином, и утром, и вообще с момента появления на тропе. Пока семеро проходили ритуал, он смотрел не на камень, а на лица тех, кто уже прошел. Может запоминал реакции или просто так же любопытен, как и я, наблюдатель по природе.
Настал его черед, он задержался, и я даже подумал, что он сейчас откажется, но Тань Лэй взял нож у Гань Тьеши, который молча протянул рукоятью вперед. Затем порезал ладонь одним точным экономным движением, без лишнего нажима и прижал к камню.
Я смотрел не на его лицо, чего я там не видел, смотрел на камень. Мне было интересно понять, когда происходит контакт и что он вообще делает. Поковыряться бы под этими камушками, уж рунами оттуда точно пахнет. Яшма вспыхнула зеленым, вроде как у всех, но на долю мгновения, совсем еле заметно, в зелени проскочило нечто другое, золотого цвета. Даже не цвет, а оттенок, как если бы в зеленую воду плеснули расплавленной меди. Мигнуло и мгновенно пропало, будто и не было.
Оглядевшись, я понял, что никто больше не видел. Мастер Цао стоял левее и смотрел парню в лицо, а Гань Тьеши вообще отвернулся к Бо и что-то ему шептал. Сяо к этому моменту перестал вцепляться в мой рукав и откровенно клевал носом, потому что ритуал, начавшийся как что-то волнующее, к восьмому повторению превратился для двенадцатилетнего в рутину.
Тань Лэй убрал руку, посмотрел на свою ладонь, на пятно крови, впитывающееся в яшму. Поднял глаза и на мгновение встретился со мной взглядом. Я ничего не прочитал в его лице, кроме усталости и легкого удивления. Может, камень что-то передал ему, как остальным. Может, что-то другое.
Золотая искра — это нечто новое, это надо запомнить, у семерых чистый зеленый, а у этого тихого парня с мозолями переписчика камень выдал аномалию. Формация реагировала на кровь, точнее на то, что в ней. На этер? На линию рода? На совместимость с чем-то? Может они родственники.
Я запомнил. Жаль, что нет свидетелей, чтобы подтвердить, что мне не привиделось. Говорить при всех было бы глупо, потом, наедине с мастером это обсудим.
— Все приняты, — сказал Цао, и голос его снова стал обычным. — С сегодняшнего дня вы под защитой земли Горновых. Пусть День Будет для вас сытым и полным, а ночь тепла и заботлива. Добро пожаловать на земли рода Горновых! Подробности обсудим в долине. Можно возвращаться обратно.
Затем мастер развернулся и зашагал вниз по тропе к дому, не собираясь никого ждать и тем более проверять пойдут ли за ним. Знал, что пойдут.
Сяо дернул меня за рукав.
— Мастер, а мы почему не клялись?
— Потому что мы секта. Ученики мастера Цао, а не слуги рода. Разные вещи.
— А в чем разница?
Как бы это объяснить двенадцатилетнему. Я попробовал подобрать слова.
— Мастер тебя в секту принял?
— Ага.
— Ну и вот. Мы с тобой ученики мастера, он учитель. А куда учитель, туда и мы, скажет мастер завтра, что берём ноги в руки и уходим, и мы пойдем. Потому что мы служим учителю за знания и силу. А клятва верности роду это другое. Слуга рода служит земле и крови. Он привязан к долине. И мастер Цао, обязан их защищать, как правитель долины, но не обязан их обучать. Я сам запутался, но как-то так.
Сяо задумался. Шёл, думал, смотрел себе под ноги. Потом кивнул, как будто разобрался, хотя, скорее всего, просто решил, что разберётся потом.
Обратная дорога прошла быстрее, вниз все же легче. Цао ушёл к себе, проведать жену, как делал каждое утро, минут на пятнадцать, может двадцать. Мне же достались обязанности по организации быта. Точнее раз мастер ничего больше не скомандовал, я решил заполнить пробел и помочь.
— Значит так. — я подошел к молчащим новичкам, видимо не до конца понявшим что случилось и тем более не понимающим, что делать дальше. — Домов пустых полно. Занимайте любые, кроме трёх, вон тех. Дома мастера, мой и тот, что у кузни, он под мастерскую. Стены целые, крыши не все, но камень крепкий. Дрова, вон та рощица на западном склоне, мёртвые деревья рубите, валежник собирайте, живые не трогайте. Вода в колодце. Вопросы? Еда… ну тут общими силами разберёмся, пока начинайте обживаться.
— Инструмент? — спросил Гань Тьеши. — Где брать для ремонта.
— В кладовой при кузне, но спросишь мастера. Там его вещи. Мы сами тут еще не долго, некоторые склады заперты, и лучше узнать у мастера, что и как. Чем он может поделиться.
Сяо увязался за Мэй. Она его не гнала, и мальчишка ходил за ней хвостом, рассказывая и показывая местные достопримечательности, как самый настоящий старожил.
Расселение заняло полдня, и я там особо не мешался, сами найдут и сделают как надо. Я же отправился на террасы.
Раз количество ртов выросло, вопрос с полями теперь стоял довольно остро, и нужно было сделать то, что я уж точно хорошо умею, создать рунные цепочки, восстановить часть полей, и засеять их чем-нибудь подходящим.
Прежде всего мне нужны камни, любые подходящие, под это дело придется запрячь всех, кого найду, так как я пока не представлял, где искать что-то полезное. Во всяком случае тут под ногами ни жилки, ни хотя бы полевика не валялось, а сами камни, и скалы что были вокруг, этер не держали от слова совсем.
Я зарисовал в тетрадку, местность. Рассчитал шагами расстояние для полей, прикинул количество всего что мне понадобиться и когда задача полностью встала перед глазами, то тогда и закончил, и отправился к мастеру.
Цао сидел на крыльце своего дома, один, и откровенно бездельничал, просто сидел и смотрел на западный склон, где ветер гнул верхушки деревьев. Я подошёл, сел рядом на ступеньку и какое-то время молчал вместе с ним. Пусть сам начнёт, если захочет.
Не начал. Ну ладно, сами напросились.
— Мастер, при клятве последнего, Тань Лэя, камень мигнул золотым. — я сразу начал с главной загадки.
Цао повернул голову, словно только меня заметил и вздохнул.
— Опиши.
— Зелёный был у всех, но разной яркости, а у него внутри проскочил золотой оттенок. На долю малую мгновения. Я бы решил, что показалось, но всё же, спросить лучше.
Мастер помолчал, потёр большим пальцем костяшку указательного, словно перебирал
— Золотой, говоришь.
— Ага.
— Ты уверен, что не оранжевый?
Я задумался. Вспомнил картинку, прокрутил в голове ещё раз, ответил уверенно.
— Нет. Точно золотой. С металлическим оттенком, оранжевый бы так не сверкнул, если это имеет значение.
— Имеет.
Цао встал, прошёлся до края крыльца и обратно. Четыре шага туда, четыре обратно. Остановился, скрестил руки.
— Золотой означает, что в крови есть отголосок рода. Не прямое родство, нет, иначе камень бы вспыхнул целиком. Кто-то из его предков, может два поколения назад, может пять, нёс в себе кровь Горновых.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.
— У вас есть дальний родственник среди деревенских, и вы не знали?
— Я что ли за всеми своими родственниками следить должен? — буркнул мастер, возвращаясь в привычное состояние ворчливого мастера. — Кто-то любил по деревням погулять, я даже знаю кто, скорее всего, но тогда это, далекая, но родня. Хорошо, я посмотрю за ним, если руки крепкие, пойдёт в кузню. Золотая искра ничего не меняет в его положении, он принёс клятву как слуга рода, а не как наследник. Но знать я это буду. А ты чего приперся?
Я кивнул и перешёл к тому, ради чего пришёл.
— Мастер, мне нужны камни. Много камней, любых, которые держат этер хотя бы на минимальном уровне. Жилка, полевик, что угодно. Здесь под ногами пусто, скалы вокруг этер не держат, я проверял. Где Горновые брали материал для рунных работ?
Цао посмотрел на меня так, как смотрит человек, который ждал этого вопроса с утра.
— Пойдём.
Мы обогнули дом с западной стороны и пошли вверх по узкой тропе и через минут десять вышли к расщелине в скальной стене. За расщелиной открылся каменный карман, метров пятнадцать в поперечнике, с неровным полом и стенами. Дальше я и сам всё понял, вот он камушек.
— Жильный камень, — сказал Цао, ткнув пальцем в стену. — Низкокачественный, но его тут тонны. Дед использовал для фундаментов домов, потому что жильник хоть и слабо, но проводит этер, и дома с таким фундаментом практику проще обогревать зимой.
Я провёл ладонью по стене. Пальцы ощутили знакомое покалывание, слабое, едва-едва, но оно там было. Жильник паршивого качества, но для моих целей он годился. Мне не нужна была ёмкость, мне нужна была проводимость.
— Сколько можно взять?
— Сколько унесёшь. Тут никто ничего не считал. Бери инструмент из кузни, молоток и зубило справишься.
— Гань Тьеши вчера говорил, что у них есть просо, немного. И бобы. Немного, потому что бежали, а не на ярмарку ехали. Этого хватит для засева двух террас, если руны сделают своё дело.
Цао хмыкнул.
— Если сделают. Горновые рунами поля не поднимали, не было нужды, пока людей хватало делали всё силой. Делай как знаешь, я вмешиваться не стану.
Вмешиваться он не стал, зато и помогать не собирался, что было ожидаемо. Мастер развернулся к кузне, а я пошёл к колодцу, где Гань Тьеши уже распределял людей по домам и, судя по голосу, делал это привычно и без суеты.
— Тьеши, — я окликнул его, — мне нужны трое человек на полдня. Камни колоть и таскать.
— Камни? — он обернулся, вытирая руки о рубаху.
— Для полей. Объясню по дороге.
Он кивнул и через минуту рядом стояли Ло Фэн, Хун, молчаливый парень, чьё имя я всё время забывал, и сам Тьеши. Мэй тоже дёрнулась было идти, но дядя молча мотнул головой, и она осталась, подхватив метлу, которую нашла в каком-то сарае. Расщелина произвела на них впечатление.
— Вот это, — я показал на участок стены, где жильник шёл ровным пластом сантиметров в двадцать толщиной, — надо снять пластинами. Зубилом по краю пройтись, аккуратно, потом подцепить и отделить от породы. Куски примерно вот такие, — я развёл ладони на ширину двух кулаков, — или побольше, если получится.
— А поменьше? — спросил Ло Фэн, примеряясь зубилом к стене.
— Поменьше тоже сгодятся, но их понадобится больше.
— Для чего это вообще? — Тьеши задал вопрос, который все четверо хотели задать.
— Камень-то паршивый, господин. В деревне у нас таким дорожки засыпали.
Господином он меня назвал, видимо, по привычке, или потому что я был учеником мастера, а значит стоял в иерархии выше слуг рода. Мне хотелось поправить его, но не сейчас, потом.
— Камень проводит этер, — сказал я. — Плохо, но проводит. Если выложить цепочку из таких камней вдоль поля и нанести на каждый правильную руну, можно прогнать через них поток энергии от центрального накопителя к земле. Земля начнёт впитывать этер, и то, что в ней посажено, будет расти быстрее. Значительно быстрее.
— Насколько? — Тьеши смотрел на меня ровно, словно не понимая, что я говорю.
— Если всё правильно рассчитаю, просо дойдёт от зерна до колоса за два, может три дня.
Ло Фэн перестал ковырять стену и обернулся. Да и все остальные неверяще уставились на меня.
— За два дня, — повторил Тьеши, — Мы сделаем поля за два дня? А потом посадим то, что у нас есть, да?
— Нет. Поля мы сделаем за сегодня, и через два дня снимем первый урожай. — ответил я, поражаясь дикости. Местные вообще ничего не знали про современное сельское хозяйство, так что ли? — В общем увидите. — не стал я уже им что-то объяснять.
Пока они носили камни к террасам, я разложил тетрадку на плоском валуне и начал считать. Задача была вот какая. Террасы Горновых шли ступенями по южному склону, каждая метров двадцать в длину и пять-шесть в ширину. Верхние три я сразу отбросил, там почва была мертвее мёртвого, выжженная столетиями присутствия сильных практиков до состояния серой пыли, в которой не прорастёт ничего даже с рунами. Хотя задача по восстановлению интересная, но сейчас явно не до неё. Да и хватает тут места, чтобы не упираться в заведомо проигрышное дело.
Четвёртая и пятая выглядели сносно. Земля плотная, тёмная, со следами старых корней, и когда я ткнул в неё пальцем, послав тонкую нить этера, она отозвалась, слабо, как тлеющий уголёк, но отозвалась. Есть за что зацепиться.
Принцип простой: замкнутый контур из жильника по периметру террасы, руна-проводник на каждом камне, накопитель в центре. Этер из накопителя идёт по контуру, контур не выпускает его за пределы поля, и весь поток уходит в землю внутри периметра. Земля напитывается, корни пьют, стебли прут вверх. Чем плотнее контур, тем меньше потерь на стыках, а значит меньше этера уходит в пустоту между камнями.
На тетрадном листе это выглядело красиво. На практике, разумеется, всё оказалось сложнее. Тем более что самостоятельно я такое делал первый раз, то что чинил, не считается.
Четвёртую террасу я обошёл по краю, считая шаги. Пятьдесят два шага по длинной стороне, двадцать один по короткой. Периметр, грубо, сто сорок шесть шагов. Камни размером в два кулака, между ними зазор не больше ладони, иначе цепь рвётся и этер утекает в грунт, не дойдя до середины поля. Получалось около ста восьмидесяти камней на одну террасу. На две, триста шестьдесят. Плюс два накопителя, которые ещё нужно вырезать из камня покрупнее и зарядить.
Ло Фэн притащил первую партию минут через сорок. Вывалил из мешка штук пятнадцать неровных обломков на край террасы, отдышался, посмотрел на мою тетрадку и ничего не сказал. Хун пришёл следом, молча, с мешком побольше. Тьеши задержался, он помогал дяде Бо обустроить жильё и обещал подойти позже.
Пока камни копились, я взялся за руны.
На обычном полевике или жилке нормального качества я бы работал краской, рисуя руну на поверхности. Здесь камень был настолько рыхлым, что пришлось менять подход. А то перерисовывать руны каждую неделю мне было бы обломно. И я решил немного поэкспериментировать. Я нарисовал руну по старинке, а потом, используя свою возросшую силу, напитал ее этером до максимума, буквально вплавляя краску в камень. Получилось…. Видят боги! Небеса и бездна!
— Едрена медь!
Я и раньше знал, что так можно делать, только силушки у меня не было, а потом уже перейдя на другие материалы, камни я отдал в работу Сяо, занимаясь медью или гранитом. И просто мимо меня прошло настоящее открытие!
Сила есть, ума не надо!
Вот оно как это делается! Нет никаких чудес, есть только недальновидность Тун Мина, то есть моя, который, отбросив всё лишнее устремился вперед, работая с пространственными рунами и забывая про старое доброе и весьма полезное — основы. Кричать и бежать к мастеру о своём открытии я не стал. Но нужные кирпичики в моей голове встали на место, а значит быть броне.
Пусть для этого понадобиться очень много этера, но я сделаю наконец накопители, чтобы запустить дело и получу свой костюм! А там глядишь, и летать его научу и пуляться лазерами из рук. Красота же.

----------

Глава 9

Глава 9
Четвёртая терраса была словно украшена золотом от созревших колосьев.
Зелени, как вчера вечером, на ней уже не было. Казалось бы, совсем недавно, буквально часы назад, Сяо с Мэй сидели на краю и смотрели, как стебли вытягиваются на глазах, по сантиметру в час. Мальчишка тогда притащил две кружки козьего молока и плошку варёных бобов, устроился на валуне и комментировал процесс, словно наблюдал за боем жуков: «Во, вон тот обогнал! Нет, этот! Мэй, смотри, этот кривой, он точно проиграет».
Девчонка молчала, подтянув колени к подбородку, и только иногда показывала пальцем на очередной росток, который выпрямлялся и наливался зеленью прямо у них перед глазами.
Да о чём говорить, я и сам по первости просто залип на скорость роста растений, осознавая, что это сделал именно я. И несмотря на то, что я понимал, что именно сделал и как, всё равно это выглядело как магия.
Этер воздействовал на растения совершенно чудесным образом, буквально заставляя силой прорастать структуры из земли.
Но сейчас всё это было позади. За ночь просо выбросило колос.
Тугие метёлки стояли плотной стеной, тяжёлые от зерна, склоняясь друг к другу. На бобовой делянке, засеянной позавчера, стручки висели гроздьями, тёмно-зелёные, мясистые, с заметной выпуклостью каждого зерна под кожицей. Двойной урожай случился практически в один день. Накопители четко отработали и даже ни одного сбоя не произошло. Всегда бы так.
У террасы, не решаясь зайти на поле стояли все, кроме мастера, аккуратно трогая ближайшие колоски, словно боясь, что это мираж.
— Никуда они не денутся. — сказал я громко, привлекая внимание, так что все вздрогнули. — А урожай лучше собрать. Чем быстрее соберем, тем быстрее посадим новый, и еды у нас будет вдоволь.
— У нас просо всходит на двенадцатый день. — медленно сказал Гань Тьеши. — До колоса два с половиной месяца, если погода хороша и следить постоянно. В хороший год. — добавил он.
— А тут быстрее. — согласился я с его невысказанными словами.
Он помолчал. Провёл пальцем по земле между стеблями, поднёс к носу, понюхал. Зачем только. непонятно, потому что земля пахла землёй, и ничем больше. Их всех отличий была разве что температура, чуть теплее обычного, потому что этер, проходя через контур, отдавал часть энергии в почву, и та слегка нагревалась.
— Мастер Тун, — начал он, и я поморщился.
— Просто Тун Мин.
— Мастер Тун Мин, — повторил он с упрямством, которое, видимо, шло в комплекте с фамилией Гань. — Вот эти камни. Они ведь просто камни? Обычные, из расщелины? И вы своими рисунками заставили их это делать?
— Ну… — протянул я, внутренне усмехнувшись слову рисунки. Любой другой рунный мастер на моём месте бы вспылил такому обесцениванию своего труда, но я прекрасно понимал, что всё дело в отсутствии знаний. — Я же говорил. это несколько сложнее. Ты же практик, видишь же, что всё что тут происходит, сделано за счёт этера и всего. Вообще сильный практик такой урожай может вырастить фактически одним своим желанием, без таких необходимостей как камни и руны.
Больше я объяснять ничего не стал. Для этих людей руны были чем-то из области сказок у костра, про мастеров в далёких городах, умеющих делать сказочные вещи. Никто из них не видел, как рунная цепочка работает вживую на поле. Объяснять замкнутый контур человеку, который до позавчерашнего дня не знал, что камень вообще может проводить энергию, было трудно. Проще сказать, что это магия. Но я пытался.
Для меня это было удивительно. У них даже шаманов не было, которые могли сделать нечто подобное. Понятно теперь почему деревеньки тут такие маленькие. И даже удивительно, что Гань практик на стадии костей, да и другие смогли почуять этер. У них даже представления об этом не было, точнее было. Как о магии и духах, не больше.
Вскоре примчался Сяо, и тут же все начали собирать урожай, а я улыбаясь вспомнил как он позавчера помогал засевать поле, ползая на коленях и втыкая семена в землю с сосредоточенностью, которая выглядела бы комично, если бы не была настолько искренней. Ногти у него были чёрные от земли, левое колено расцарапано о камень, и время от времени он дул на пальцы, хотя земля была тёплая.
— Мастер, а если я руну нарисую, тоже вырастет? — спросил он, не поднимая головы.
— Нарисуй и узнаем.
— Я серьёзно.
— И я серьёзно. Зря я что ли рисовать руны тебя учил. Силёнок повторить точно такое же у тебя пока не хватит, но со временем, вполне. Не такая уж и сложная задача.
Сяо задумался, ковыряя землю пальцем.
— А почему просо, а не рис? А то рису хочется.
— Потому что рису нужна вода стоячая, заливное поле. Просо растёт в сухой почве.
Тут оказалось, что городской даже не знает, как растёт рис, пришлось рассказывать, но не мне, а работающей рядом Мэй. Опять, Мэй, у всех девчонок тут имена одинаковые что ли. Единственный кто правильно реагировал на урожай, был, конечно, Бабай. Его мнение по вопросам сельского хозяйства сводилось к единственному слову, которое он транслировал мне через связь примерно раз в полчаса, мясо-вкусно-охота. Я перестал реагировать после четвёртого раза.
Ну а дальше уже сельское хозяйство и моим делом не было. Я показал, что трогать нельзя, что урожай теперь будет раз в два дня, так что пусть садят аккуратно, трава там тоже растёт хорошо. Собственно, на этих полях всё растёт хорошо. Если сделать более мощные накопители, то я смогу и урожай в час сделать, но не думаю, что это кому-то надо. Зато возникла мысль, о том, как выращивать деревья, разницы то никакой. Его правда потом с корнями выкорчёвывать заколебаешься, но в друида я теперь поиграть могу.
Я же вернулся к своим насущным делам, мне нужны были накопители этера. Очень мощные и серьезные накопители, не чета браслетику. И ресурсы на них должны быть потрачены соответствующие. Да и кузней мне тоже пора заняться, нужно учиться на кузнеца. Перспектива стать рунным кузнецом меня прямо вдохновляла.
Когда я рассказал мастеру свою догадку, то чуть не получил по шее, за то, что не додумался до этого раньше. Пришлось признать, что виноват, и гордыня сыграла злую шутку. Да и с тех пор, я стал сильнее и многие вещи стали более понятнее.
— Значит нужно много металла. И ковать будешь сам?
— Пора учиться, мастер. Куда я без кузни. А эти накопители, они и в жизни нам пригодятся, я уверен. Это же новый этап развития, наверное. Учебников у меня нету, сам с усами.
— Усами, ага. — проворчал тот в ответ. — Умеешь же чудить а. Пошли смотреть. Есть у меня что тебе дать. Но идея, конечно, интересная, Лин на стадии мышц, скорее всего тоже бы не справилась с такой штукой как вплавление. Ты дневники все перечитал? Может упоминалось где?
— Все перечитал, но упоминаний о таком способе не видел. А Вэнь Чжо, хоть и вредный, но совсем не слабый практик, так что, понятно мне как он это сделал. Стану кузнецом как вы, наконец-то.
— На место моё метишь? — Цао фыркнул. Потом ещё раз. — Мне ведь нет от тебя покоя ни днём, ни ночью.
— Это да.
— Накопители, говоришь. Какого размера бочки нужны? И сколько этера туда будет помещаться?
Я достал тетрадку. Расчёты сделаны были еще когда террасы готовились к полям, и работники таскали камни.
— В каждом раз пять больше, чем во мне. — Я смутно представлял, как оценивает мастер своё внутренний этер, поэтому говорил общими фразами, без единиц, которые видел только я.
— Где ты столько этера возьмёшь, чтобы зарядить? Будешь неделю сидеть и капать по капле?
— Буду. Если нужно. Ну и конденсаторы мне в помощь, заряжаться они будут постоянно и держать один уровень этера.
— Хрень, — сказал Цао. На его языке это могло означать много всего, в зависимости от интонации. Сейчас интонация была средняя, ни то ни сё. — Ладно. Слушай. Чёрную бронзу я тебе дам. Рудное железо тоже, но с ним ты сам не справишься, его нужно плавить в горне, очищать от шлака, и проковывать. Мне придётся помочь, а у меня есть и другие дела. Значит придётся тебя наконец-то делом занять…
— Да с удовольствием!
— Ага, разбежался. Сначала ты у меня гвозди ковать будешь, да по мелочи, чтобы хоть молот нормально держать. Как ты работаешь и чего умеешь я знаю, видел. Для мальчишки это не плохо, а вот для будущего мастера — хреново. Так что практика будет сначала, а бочки свои потом. Молодой ты еще.
— Вы учтите, мастер, что времена меняются. — ответил я совершено серьезно. — Гвозди я скую хоть сто тыщ, хоть купайтесь, не вопрос. Но накопители нужны уже сейчас. И это даже не для доспехов, точнее не только, а есть у меня пара идей. Мы людям дадим оружие нормальное.
— Я же сказал, что ладно. — Он развернулся ко мне, и ворчливость ушла, уступив место чему-то, что я видел у него нечасто. Так он разговаривал, когда хотел, чтобы слова остались в голове надолго. — Кроме того ты слишком увлекся. Крестьяне, поля, кто где спит, кому что дать, это не твоя забота.
— А чья?
— Моя. Я здесь не только учитель, я глава рода. Эти люди принесли клятву мне, не тебе. Долина, распределение ресурсов, всё это ответственность рода, и я её несу. Ты ученик секты Каменного Молота. Руны на полях, да, это твоё, потому что никто кроме тебя этого не сделает. Но хватит играть в старосту.
— Я не играл в старосту. Потому что вы ушли и ничего не сказали!
— Верно. — Его голос стал тише. — А когда вернулся, всё уже было сделано. Благодарю, но больше не надо.
Я прикусил язык. Он был прав. Полез не в своё, потому что так привычнее, потому что в Шэньлуне привык решать всё сам, от лавки до стирки, от рун до готовки. Здесь были другие люди, для которых Цао значил совсем другое, чем для меня.
— Твоя задача, — продолжил Цао, — быть Тун Мином. Моим учеником и рунным мастером. И здесь, в первую очередь, ты должен расти, учиться, ковать, чертить руны, тренироваться с копьём. Всё остальное за пределами секты делай только тогда, когда я попрошу. Сяо это тоже касается. Начну готовить его к закалке костей через месяц, может раньше. Посмотрим по тому, что можно сделать с ядрами. Не хотелось бы мальчишку приучать к плохому.
— Так есть фильтр и я, мастер, я пропущу через себя и Сяо как по маслу пройдёт все ступени. — я позволил себе усмехнуться.
— Пока ты здесь, соглашусь. А потом?
А это был уже сложный вопрос, который мы оба пока оставили без ответа.
— Так с чего начнём?
— С самого главного. — ответил мастер и пошел в кузню, а я за ним.
Там мастер мне кинул кожаный фартук, весь в прожжённых дырках и вообще выглядящий не слишком обнадёживающее.
— Надень, и засучи рукава, как развалится, новый дам. Итак, твоё первое задание сковать мне гвозди.
— Гвозди, — повторил я, немного огорченно. Нафига мне эти гвозди сдались, когда там какая-то черная бронза меня ждёт!
Но мастер был непреклонен.
— Гвозди. Вон тебе прут лежит, всё остальное и так понятно. Нагрел, оттянул, заострил, отрубил. Голову расплющил. Повторил. Сто штук к вечеру сделал и довольный пошел на тренировку.
— Сто? — фыркнул я в ответ. — Да легко.
— Начни хотя бы. Посмотрим, сколько выйдет, прежде чем ты мне горн развалишь. Первый я с тобой сделаю, точнее присмотрю, потом оставлю одного.
Я надел фартук. Засучил рукава. Взял прут, железный, толщиной в палец, длиной в руку. Сунул конец в горн. Мехи раздувать было не нужно, тут половина кузни работала за счёт этера, и сейчас мастер справлялся с этим сам. Блин, это он уйдет, мне еще и мехами махать? От мыслей и того, что меня как мальчишку бросили в реку, уча плавать на практике, было желание немного поматериться, в голос.
— Вынимай, не жди, пока белый станет, пережжёшь же металл.
Первые два я делал долго, накосячил, но вполне себе что-то да сделал. Мастер поправлял меня буквально парой слов, говоря максимально коротко и ничего не объясняя. Но к десятому гвоздю принцип стал понятен и закрепился. Тогда Цао отпустил меха и уже я должен был раздувать их силой своего этера и при этом контролировать работу, саму температуру и при этом еще и молотом стучать. Это было не сложно, скорее непривычно.
Цао ушёл молча, просто снял фартук, повесил на крюк у двери и вышел, оставив меня один на один с кузней, давая почувствовать, что это такое вообще.
Первые минуты без присмотра я работал осторожно, постепенно сводя всё к автоматическим действиям. Оттянул кончик, заострил тремя ударами, развернул, расплющил шляпку, отрубил зубилом. Гвоздь упал на каменный пол с тонким звоном и покатился к стене. Поднимать не стал, потом соберу и азартно засунул прут обратно.
К двадцатому гвоздю я нашёл ритм. Не сразу, и не так плавно, как хотелось бы, а через серию мелких ошибок. Один раз передержал в огне и железо начало оплывать, пришлось срезать испорченный кусок. Другой раз ударил слишком близко к краю, и заготовка съехала с наковальни на пол. Когда я сделал первые полсотни, то позволил себе немного отдохнуть, а заодно ко мне заглянул Сяо.
— Ого, — сказал он.
— Что?
— Вы реально гвозди куёте.
— А ты думал. Всё начинается с малого, всегда. — наставительно сказал я ему и сам рассмеялся.
— Ну… Я думал, мастер шутил. Когда сказал про гвозди.
— У мастера вообще с шутками не очень, особенно последнее время. Ты по делу или как?
— Да, Бабай сюда пошел и я следом, мастер Цао сейчас разговаривает с деревенскими, а мне сказал отдыхать, вот я немного и сбежал.
— Ну и правильно сделал. Хочешь попробовать?
— Конечно!
— Так. — я понял, что так делать не стоит и остановил резвого мальчишку. — Нет, извини, это мой урок. Сяо, только мастер будет тебя учить как ковать. Я научу тебя рунам, а здесь лучше мне не вмешиваться.
Мальчишка согласился и ушел, таща с собой Бабая, которому было лень ходить самому, и он только покачивался на руках у подростка, смотря на меня своими черными бусинами глаз. Вот, блин, они ему косички сделали! Угробили страшного зверя, превратив в потешного щенка!
Шестьдесят пятый гвоздь вышел практически идеальным. Ровный, прямой словно заводской, шляпка по центру, да даже остриё получилось красиво. Я положил его на наковальню и секунду разглядывал, потому что впервые за день результат выглядел как настоящий гвоздь, а не как поделка пьяного подмастерья. Из тех, которыми можно что-то приколотить, и оно будет держаться.
Удовольствие от этого было глупым и непропорциональным. Гвоздь, Корвин. Обычный железный гвоздь. Рунный мастер шестого класса радуется гвоздю.
Но радовался, да. Руки уже давно работали сами, а голова начала думать о другом. Девяносто восьмой. Девяносто девятый. Сотый.
Я положил последний гвоздь в кучку, выпрямился, и понял, что мокрый насквозь. Мокрый, довольный и совсем не уставший, хотя жара, конечно, достала. Надо будет поставить тут ветродуйку.
Зато на краю зрения мигнула строчка.
Получен навык: Основы Кузнечного Дела — 1
— Ну наконец-то, блин!
Система подтвердила то, что тело знало уже часа два: я научился базовому. Не мастерству, не умению, а самому началу, фундаменту, на который можно класть кирпичи.
Цао появился, будто почувствовал. А может и почувствовал, он же практик и местный, кто его знает, что он там чувствует через свои стены и камни. Вошёл, посмотрел на кучку гвоздей. Взял один из последних, повертел в пальцах. Взял из середины, повертел тоже. Хмыкнул. Достал из первой десятки, тот самый кривой, с раздвоенным остриём, покрутил и бросил обратно.
— Сколько готово? — так спросил, для проформы.
— Сто два. Четыре в браке.
— Быстро. — Без одобрения, просто констатация. — Теперь скобы. Вон там, на стене, образец. Видишь? Десять штук, затем дам следующее задание.
Потом я делал скобы, петли, еще мелочь. Ничего сложного мастер не давал, да оно и не нужно было. Моих куцых знаний о металле и том, как ковать, как раз хватило на простейшие вещи. Но неожиданно в конце дня мастер похвалил.
— Хреново, конечно, местами, но сойдет.
Только вот меня было сложно обмануть. Для мастера это считай идеальная похвала.
К концу дня я получил дополнительную единичку в навык. Система явно считала, что количество повторений важнее качества каждого отдельного изделия. Или дело было в другом, в том, что каждое новое изделие требовало немного другого навыка. Разнообразие задач прокачивало базу быстрее, чем монотонное повторение одного и того же.
Навык повышен: Основы Кузнечного Дела — 2
На этом моё начальное обучение закончилось, и мы занялись наконец-то моим делом. Потому что свернуть лист в цилиндр оказалось отдельным приключением. Сначала нужно было сделать то, из чего сворачивать, вручную.
— Мастер, — сказал я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Я готов.
— К чему?
— К бронзе.
Цао подошёл к углу, где лежали заготовки, прикрытые деревянными настилами, стащил один из них и показал рукой на металл. Судя по всему, это и были те пять кусков чёрной бронзы.
— Садись и слушай.
Я сел на чурку. Мастер остался стоять, скрестив руки на груди.
— Чёрная бронза не железо. Она мягче при нагреве и жёстче при остывании. Бить нужно реже, точнее и тяжелее. Если раскатаешь слишком тонко, при свёртке треснет. Слишком толсто оставишь, не согнёшь. Нужна равномерная толщина по всему листу, примерно вот. — Он показал большим и указательным пальцами зазор в полногтя. — Температуру держи ниже, чем для железа. Бронза белой не бывает, если побелела, ты её пережёг.
— Понял.
— Ага, понял. Поймёшь, когда испортишь первый кусок. У тебя пять, значит один можешь запороть. Больше одного нельзя, потому что на два накопителя нужны все четыре.
— А помогать вы мне…
— Сам будешь делать. Можно сказать, что я в тебя верю.
Первый кусок я не запорол. Но было близко.
Бронза вела себя совсем не как железо. Где железо упруго пружинило под молотом, бронза текла, расплющиваясь охотно и неконтролируемо. Первый же удар вмял центр заготовки, а края задрались, как лепестки цветка. Я перевернул, ударил по краям, они легли, но центр снова выпер. Как блин, который пузырится на сковороде.
— Не по центру, — буркнул Цао, который, оказывается, не ушёл, а стоял у стены и наблюдал. — От края к середине. Гони волну.
От края к середине. Поставил молот на край заготовки, ударил, сдвинул на полсантиметра, ударил, сдвинул. Металл послушно полз от периферии к центру, разравниваясь, и к пятому проходу лист стал почти ровным. В итоге мастеру всё же пришлось немного мне помочь, показать, как надо и я всё сделал почти идеально, под довольное хмыканье кузнеца. Знай, как говорится, наших!
Сборка, резка, и всё остальное, заняли у меня почти неделю. Кольца из черной бронзы, чередовались с рудным железом. Железо ковалось тяжелее и жёстче, но принцип был тот же. Раскатать, свернуть и проковать шов. Цао начал работать со мной больше, потому что рудное железо требовало температуры, которую я пока не мог стабильно держать, не хватало силы. Но листы я раскатывал сам, и швы подгонял сам. И был доволен как слон. Ветродуйку я всё же поставил. Не смотря на цыканье мастера о расточительстве и традициях. Прохладный воздух, это великолепно, особенно когда рядом есть такая вещь как горн.
А дальше, когда заготовки были готовы, началось самое сложное. Правда я всё же схитрил. Сам накопитель представлял из себя две коротких трубы, собранных из разных полос и проклепанных в местах соединения бронзы и железа. Низ мы тоже забили бронзой, а внутрь забили обсидианом, который тоже оказался в заначке у мастера. Так что у меня было из чего выбирать и я выбрал самое лучшее для своей работы.
Руны на первый накопитель я нанёс краской, всё же сама схема конденсатора и накопителя не была сложной, работал он как медленный пылесос, не сильно мощнее чем моё кольцо для медитации. А его внутренний объём я оценил бы в две с небольшим тысячи единиц этера. Система тут ничего не подсказывала, но сравнивая себя и накопитель я пришел к такому выводу. Это было сильно больше запланированного мной, но на то была причина. Про обсидиан я не знал. Так что батарейки мои просто стали лучше.
А вот руны на второй накопитель я уже вплавлял, проверяя теории и превращая ее в практику. одиннадцать вплавленных в бронзу рун, стоили мне почти пять тысяч единиц этера. У меня просто не хватило бы личного запаса сделать такое, на одну руну уходил бы двойной объём. Мастер Цао, помог и попробовал сделать это тоже, но его показатель оказался не так уж и высок, он смог вплавить одну руну и на этом всё.
Тут-то первый накопитель и пригодился.
Я подключил его к себе используя этерный щуп, аккуратно, как переливаешь воду из бочки в кружку, чтобы не расплескать. Камень бурь на шее стал тёплым, почти горячим, реагируя на поток, который шёл не изнутри меня, а снаружи, через промежуточное хранилище. Ощущение было странным. Будто пьёшь из двух кружек одновременно, одна своя, привычная, а вторая как настоящая бочка, литров на пять. Этер из накопителя шёл быстрее, чем мой собственный. Отфильтрованный через обсидиан и рунную цепочку, он был каким-то пресным, если можно так сказать про энергию. Рабочий инструмент, не больше.
Чтобы зарядить накопитель, мне пришлось утаскивать его подальше от деревни, в места, где этера было больше, так как решение использовать концентратор мой, чуть не вылилось в натуральный бабах. Накопитель просто пожирал этер, вокруг него, включённого на зарядку, словно воздух испарялся. Дышать было невозможно, и при этом он умудрялся даже у живых воровать этер. Поэтому в целях безопасности, на зарядку я утаскивал их подальше.
Ну а второй накопитель я вплавил буквально за два дня, пользуясь первым. И немного расстроился, что Система не дала мне за такую поделку награду.

----------

Глава 10

Глава 10
После получения двух единиц мощных и вполне себе внешне симпатичных с виду накопителей, я был готов сразу броситься на амбразуру и ковать, пока руки не отвалятся. Меня остановил мастер, причем приведя вполне логичные аргументы.
— Нормального металла у нас нет, — сказал он первым делом. — На складах дедов еще валяется что-то, но это мелочи и хватит только на нормальный нагрудник, после того как мы полностью переработаем твою кирасу.
— А как так получилось, что нет металла? — спросил я удивленно. — А ваш род разве запасов не делал? На будущее там.
— За такое тебя бы палками отходить. — мастер был благодушен, и по привычке задумавшись попытался погладить отсутствующую бороду. Давно я такого хорошего настроения у него не видел. — Это ж надо, покушаться на запасы чужого рода. Знаешь, как это называется? Грабёж.
— Как хотите. — я сразу сдался. — мне все равно нужно еще продумать сами доспехи, что и для чего там будет сделано. Так-то я не рассчитывал быстро вскрыть эту загадку.
— Сильным практикам не нужны костыли — ответил мастер. — Но ты это и без меня знаешь. Как и то, что драться с равными тебе хватит твоих перстней и перчатки, а вот драться с теми, кто сильнее, и самое важное — удивить и быть на уровне. Подумай над этим, чем можно удивить и как защитить себя от удара сильного практика моего уровня и выше.
Тут я был согласен полностью. Скорости доспех мне не даст, я сам не вывезу, а значит он должен работать именно как доспех. Причем это и понятно, что я не догоню сильного практика ни в скорости, ни в силе удара, значит доспех должен думать быстрее хозяина. Не просто броня, защищающая тело, но и накопители, перекрывающие место удара этером, и работающие по принципу перчатки вредного Вэнь Чжо. Я думаю, что можно перевернуть ее логику и сделать не усиление атаки, это тоже будет, но и усиление защиты в точке попадания.
И вечером, когда все после тяжелого трудового дня спали, я сидел в кольце концентратора и думал, о том, что не должны накопители просто так стоять без дела. Нужно их куда-то обязательно бахнуть, пока они полные и готовые к выдаче невероятной мощи.
— Можно сделать огнемёт. — я прикинул на глаз мощность, и понял, что смогу выстрелить огненным пламенем метров на триста не меньше. — Не, лучше без баловства.
Подсказку, сам того, не желая мне подбросил висевший на груди артефакт. Хм, а ведь это другой разговор, разве нет? Дважды я нырял в Камень Бурь как в прорубь. Один вдох, и сколько продержишься, столько продержишься, а потом тебя вышвыривает обратно с кровью из носа и головокружением. Сегодня у меня был акваланг. Нет, даже не акваланг. Подводная лодка с запасом воздуха на пару суток и прожектором на носу.
Делу время, потехе час. Притащить накопители, подключиться к ним и зависнуть над сжатым в кулак артефактом было дело нескольких минут. Лезть или не лезть, вот в чем вопрос. Однозначно, лезть, только не глубоко. Обещание, данное себе, нужно держать, во всяком случае, постараться работать в этом направлении.
Я подключился к первому накопителю, аккуратно, работая не торопясь, дождался пока не появится знакомое ощущение, рабочий этер полился в меня из внешнего источника, и Камень Бурь на шее сразу потеплел, реагируя на поток. Затем протянул вторую нить ко второму накопителю и соединил обе последовательно, пропуская через себя как через узловую станцию. От мощи даже закружилась голова, секунд на пять, не больше. Тело адаптировалось. Два потока вошли в резонанс с моим собственным, и я почувствовал себя так, будто внутри стало просторнее. Глупое ощущение, но точное. Каналы внутри просто распирало от мощи, казалось, что еще чуть-чуть и прорвется и сдуюсь я полностью, лишенный не только внешнего, но и своего этера. Но всё было под контролем.
Камень лёг в левую ладонь.
— Ну, поехали. — привычно сказал я себе и поехал.
Первый слой я прошёл за считанные секунды. Всё то, что я уже ощупал дважды и мог бы нарисовать по памяти с закрытыми глазами. Проскочил насквозь, не задерживаясь, и вынырнул у маслянистой преграды второго слоя. Точка входа нашлась мгновенно, я уже знал, где она, как знаешь, где дверная ручка в собственном доме и так же легко проскочил внутрь.
Кристаллическая решётка раскрылась передо мной, и вот тут разница стала очевидной. Если в прошлый раз я щупал её пальцем, осторожно, по одному узлу, то сейчас палец превратился в ладонь. Нет, даже в десяток ладоней. Щуп, питаемый накопителями, работал шире, и вообще не казался больше иголкой, я мог охватить не отдельную ветку решётки, а целый участок, считывая структуру разом. Как разницу между фонариком и прожектором на стене пещеры. Раньше видел круг размером с тарелку, теперь стена от пола до потолка.
Я начал методично, изучать и проходить решетку, словно сапёр на минном поле, и первое открытие случилось минут через десять. Решётка не была бесконечной. Прошлые два погружения создали иллюзию бескрайности, потому что я видел только ближайшие ветки и узлы, уходящие во все стороны, а мозг дорисовывал остальное. Но теперь, с широким охватом, стало понятно, что у решётки есть форма. Причем достаточно грубо оборванная граница, за пределами которой ничего.
Теперь можно точно сказать, что я вижу перед собой, структуру, состоящую из целых кластеров. Шесть крупных, различимых областей, каждая со своей плотностью рунных узлов, своей геометрией соединений и ритмом пульсации. Между ними, как позвоночник, центральный канал, узловая линия, связывающая всё в единую систему.
Ну а когда видна структура полностью, понимать, что она такое и для чего создана, становится легче. Пусть только и на одном конкретном примере. Так кластер фильтрации этера я нашел сразу. Самая полезная функция, позволяющая мне без вреда сожрать кучу ядер зверей, была аккуратно пристроена с самого низу и работала даже сейчас в фоновом режиме, очищая капли этера для внутреннего потребления.
Следующие четыре заставили меня только гадать, что это такое и откуда тут растёт логика, они были не активны, и практически ничего не потребляли. А вот последний кластер, был иным, отличаясь прежде всего тем, что он работал, постоянно, и довольно активно, выпуская импульсы куда-то за пределы решетки, в ту самую бесконечность.
Импульсы, ровные, как удары метронома, шли раз в пять секунд. Крошечные порции этера, поднимались по позвоночнику вверх, проходили сквозь решётку, просачивались через маслянистую преграду между вторым и первым слоями, и уходили наружу через физическую оболочку Камня.
Интересненько… Это же оно да? Это мой маяк и надсмотрщик? Устройство и метка, которая следит за мной? Ожидания оказались совершенно несоизмеримы с реальностью, мягко говоря. Я видел, как камень отправляет данные, он сам мне об этом говорил в моменты весьма специфические. Когда получил уровень за убийство и когда я оказался под звездным дождём. И вообще, когда погиб полковник, Система выдала мне что, я могу провести слияние с камнем и что я являюсь частью артефакта, так же, как и он частью меня.
Тогда я этого не сделал, и сейчас бы я этого не сделал. Так что же ты такое? Сторонний артефакт, связанный с Системой и следящий за мной, или часть всего огромного и непонятного механизма под названием Система. Куда уходят эти данные? Получается, что где-то далеко за хребтом, а может в совершенно другом измерении, или вообще за пределами Сферы, кто-то только что получил очередной пакет данных обо мне. О моём пульсе, и моих навыках. О том, хорошо ли я поел, что сделал и как.
Кто бы это ни был, Киану, или те самые Древние, создатели Системы, те, кто засунул сознание Андрея Красникова в тело Лео Фарелла, кто бы ни стоял на принимающем конце этого ручейка. Они знали обо мне всё, с самого первого дня.
Вопросов, теперь очевидных и которые я не слишком хотел себе задавать стало больше, чем ответов. Что уже привычно, но всё равно сильно выбешивает. Зачем собирать данные? Зачем наблюдать? Зачем давать мне Систему, навыки, артефакт, всё для того, чтобы расти и становиться сильнее, и при этом следить за каждым шагом?
Это такой эксперимент или вообще развлечение какого-нибудь бессмертного, которому скучно? Ладно. Допустим. Пусть следят. Но мне от этого нисколько не легче, потому что слежка подразумевает контроль, а контроль подразумевает возможность вмешательства. Сегодня они наблюдают, а завтра они решат, что наблюдаемый пошёл не туда, и дёрнут за поводок. Или выключат Систему. Или активируют какой-нибудь кластер, который отвечает за самоуничтожение реципиента и пиши пропало. С учётом энергии находящейся в Камне, бахнет будь здоров.
Паранойя? Может быть. Но паранойя уже спасала мне жизнь, так что я был к ней благосклонен. Я закрыл глаза и начал думать. Маяк нужно заглушить. Разрушение слишком рискованно, а сделать так, чтобы импульсы никуда не уходили, но кластер продолжал думать, что работает. Обмануть систему изнутри.
Почти сразу я понял, что не получится. Нужно разобрать архитектуру всего камня, чтобы сделать заглушку. Заглушить в принципе не сложно, я смогу перехватить сигнал и переделать контур в замыкающий пусть данные бегают по кругу и никого не колышет. Явная проблема была только со стороны приёмной станции. Там то точно ждут сигнала и любое его нарушение будет задекларировано и будут ответные действия неизвестного мне характера, вплоть до моментального десанта уберсильных практиков прямо ко мне на голову.
Значит задача ясна. Скопировать и изучить всё что есть внутри артефакта, понять логику внутренних событий и функций, чтобы найти приёмник. И только после того, как я грохну приёмник, можно будет глушить сигнал. И лучше для этого быть подальше от дома, чтобы прискакавшая туда кавалерия, не нашла ничего кроме выложенного на земле ругательного символа, или лучше даже слова, земного.
Теперь у меня есть план и есть куда и к чему стремиться! Сам камень выкидывать я всё же не буду. Син был прав, он пригодится, особенно когда я смогу его доработать. Ведь он же является активатором Системы у меня. А вдруг можно активировать и любого другого?
Следующее, о чем, точнее о ком я подумал, это Лин Шуай. Если щуп с накопителями способен так глубоко проникнуть в рунную структуру артефакта, считать каждый узел, то что мешает сделать то же самое с этерными каналами живого человека? Каналы ведь та же структура. Узлы, потоки, соединения. Другой материал, живая ткань вместо металла и камня, но принцип тот же. Русла, по которым течёт энергия.
Мы не знаем причину того, что с ней происходит, но она жива, а сейчас у меня есть инструмент, которого раньше не было. Я вышел из погружения, вытер нос тыльной стороной ладони и посмотрел на красное пятно. Пара капель, не больше. Прогресс по сравнению с прошлым разом.
Спать я не собирался. Мысль про Лин Шуай засела в голове и не отпускала, как заноза под ногтем. Три месяца она лежит в запертой комнате и только дышит. Цао питает её этером каждый день, вливает в каналы порцию за порцией, и каждый день всё уходит в песок. Всё бесполезно. Он не говорит об этом, но я вижу, как он выходит из той комнаты. Среди нас нет тех, кто мог бы не вылечить, а хотя бы дать понимание что с ней не так.
Идти к нему сейчас, посреди ночи, с идеей, которая ещё не оформилась до конца? Или подождать утра, обдумать и подготовить аргументы? Правильный ответ очевиден, и я выбрал неправильный.
У мастера горел свет. Он вообще редко спал, насколько я мог судить, практики на стадии органов могли обходиться парой часов сна в сутки, а Цао, кажется, и эти часы считал расточительством. Я постучал и вошёл, не дожидаясь ответа.
Мастер сидел за столом и точил обычный кухонный нож, которым мы резали козлятину. Камень ходил по лезвию мерно, с сухим шорохом, и в этом движении было что-то успокаивающее. На столе стояла кружка с остывшим чаем и лежала раскрытая тетрадь, исписанная мелким почерком. Я узнал обложку, одна из тетрадей Лин Шуай. Получается он тоже читает.
— Не спится? — спросил он, не поднимая головы.
— Мастер, я хочу посмотреть Лин Шуай. — сразу в лоб.
Нож замер на полпути. Цао поднял глаза, и я увидел в них удивление.
— Чего? — повторил он ровным голосом.
— Сложно объяснить! Мастер, просто поверьте мне на слово, я научился кое-что делать, с помощью этера, и накопителей.
— Ты выпил что ли? — сказал Цао, но нож отложил. — Откуда взял?
— Да вы чего! — я даже возмутился. — Не в этом дело. Мастер, у нас есть два мощных накопителя, и я могу с их помощью пройтись по каналам Лин Шуай, и посмотреть, в чем проблема! Так же как с Сяо! Мастер! Вот видите этот камень?
Я показал артефакт.
— Трогать его нельзя, вы сразу умрёте, это правда. Но я смог залезть внутрь его и понять, как он работает! Мастер, каналы — это та же структура. Материал другой, живая ткань, но принцип работы тот же самый. Если я могу прочитать рунную решётку внутри древнего артефакта, который я не создавал, то прочитать каналы человека, это задача попроще. Технически.
— Технически, — он выделил это слово так, что оно прозвучало как ругательство. — Ты знаешь, сколько раз я сам пытался прощупать её каналы? Каждый день. И каждый день одно и то же. Чисто, целая структура, ни единого повреждения, и пустота, как в пустой бочке.
— Вот именно. — Я сел на скамью напротив, и Бабай, увязавшийся за мной, тут же полез под стол и улёгся на ноги мастеру. Цао машинально опустил руку и почесал щенка за ухом, даже не заметив этого. — Вы смотрите как практик. Широко, общим потоком. Вы чувствуете каналы целиком, всю сеть разом. А я нет, я могу увидеть, я уверен, что могу.
— А что ты увидишь?
— Не знаю, но это работает как щуп, я могу пройти вдоль одного канала, от начала до конца, и считать каждый миллиметр. Накопители дадут мне мощность, чтобы не выдохнуться на полпути, проверить от и до, и может быть мы найдём причину внутри. Вон, артефакт.
— Ты уже прекращай свой камень с живым человеком сравнивать, совсем на рунах поехал? И так уже себя начал рунами метить…
— Мастер, дайте возможность. — упёрто сказал я, игнорируя его слова. — Я не сделаю хуже, точно говорю, но проверить нужно, прямо сейчас! Если что-то пойдет не так или я с чем-то столкнусь я сразу прекращу, но это шанс, мастер.
Цао думал не долго.
— Я буду рядом, — сказал мастер наконец. — При первом признаке, что что-то идёт не так, ты прекращаешь. Немедленно. Не «ещё секунду, мастер», не «я почти увидел», а немедленно. Ты меня слышишь?
— Слышу.
— Повтори.
— При первом признаке я прекращаю немедленно.
Он обернулся, посмотрел на меня, и в его взгляде было столько всего намешано, что я не стал даже пытаться разобрать. Иногда лучше просто принять, что не понимаешь, и не строить из этого выводов.
— Утром, — сказал он. — На свежую голову. Сейчас иди спать. Иначе нет.
Я ушёл. Спорить с мастером ту было бесполезно, да и, откровенно говоря, он был прав. Спал я, может быть, часа три, и то урывками. Мозг никак не мог выключиться и продолжал прокручивать варианты. Что я увижу? Пустые каналы, как говорит Цао? Рубцы, которые он не заметил? Остаточный след ментальной твари, той самой, которую я размазал конструктом на острове? Что если каналы действительно просто пусты, и никакого секрета нет, и она просто не проснётся, потому что нечему просыпаться?
Проснулся от того, что Сяо стучал в дверную раму. А я проспал, зато мне больше ничего не снилось.
— Мастер Цао зовёт! Говорит, вы знаете зачем.
— Знаю. Иди.
— А…
— Сяо. Иди.
Мальчишка ушёл, обиженно шаркая босыми пятками по камню. Я ополоснул лицо, переоделся, забрал оба накопителя и пошёл к центральному дому. Мастер уже ждал внутри, сидя на табурете у изголовья кровати. На нём была чистая рубаха, волосы собраны, руки вымыты, и я подумал, что он, наверное, привёл себя в порядок ради жены.
Лин Шуай лежала на спине, руки вдоль тела, поверх тонкого одеяла. Волосы расчёсаны и заплетены в косу. Я не стал об этом думать. Поставил оба накопителя на пол рядом с кроватью, сел на край, и впервые за всё время в долине по-настоящему посмотрел на неё. Худое лицо с острыми скулами, тёмные круги под закрытыми глазами, губы бледные, почти белые. Грудная клетка поднималась и опускалась с механической равномерностью, пульс на шее вообще еле заметен, но стабилен.
Живая. Определённо живая. И определённо не здесь.
— Готов? — спросил Цао без предисловий, немного удивляя, отправил спать и сразу к делу, не обговаривая ничего больше. Если я могу, то могу.
— Да.
— Тогда начинай. Я держу.
Он положил свою ладонь поверх её руки и закрыл глаза. Мягкий, тёплый поток этера потёк из мастера в тело жены, знакомый ритуал, который он проделывал ежедневно, пытаясь хоть каплей дать ей немного силы.
Я подключился к первому накопителю. Затем ко второму. Знакомое ощущение расширения, каналы заполнились до краёв. Потом осторожно, очень осторожно, положил левую руку на запястье Лин Шуай.
Её кожа была сухой и прохладной, я сосредоточился, сформировал щуп и начал вводить его в этерную структуру через точку на запястье, где проходил один из двенадцати основных меридианов.
Первые секунды я не чувствовал ничего, как будто сунул руку в чан с водой и не обнаружил ни стакана, ни воды. Щуп вошёл в канал и пошёл по нему свободно, без малейшего сопротивления. Ни стенок, ни потока, ни малейшего намёка на этерную активность.
Потом стенки появились, постепенно, канал Лин Шуай обрисовался вокруг моего щупа, чёткий и идеально гладкий. Такого в принципе быть не могло. У каждого практика каналы имели свою текстуру, те же рубцы от старых травм, утолщения в местах интенсивного использования, перекручивания, всё могло быть. Даже идеальные каналы Сяо, могут иметь небольшие проблемы, не мешающие свободному ходу этера. Здесь же всё было не так, у Лин Шуай каналы были как стекло.
Абсолютно гладкие и пустые. Никакого намека, что по ним когда-то текла энергия. И это было неправильно. Человек, который десятилетиями практиковал на высоком уровне, не может иметь таких каналов. Я вёл щуп дальше, переходя от запястья к локтю, от локтя дальше плеча, к центральному узлу грудной клетки. Основной меридиан был безупречен на всём протяжении, малые каналы, капиллярная сеть, всё целое, и вылизанное до зеркального блеска.
К центральному узлу я подобрался минут через пятнадцать, двигаясь осторожно, как по тонкому льду. Центральный узел, это точка, где сходятся все двенадцать основных меридианов, сердце энергетической системы практика, место, откуда распределяется энергия по телу. У здорового практика узел пульсирует, как второе сердце.
У Лин Шуай узел пульсировал. Почувствовать это удалось не сразу, пульсация была слабой, терялась на фоне шума от моих собственных каналов и накопителей. Мельчайшая вибрация, которую я бы пропустил, если бы не искал специально. Я добавил мощности щупу, потянув из второго накопителя, и рассмотрел узел детальнее. Почувствовал, как у меня холодеют пальцы на обеих руках, и не от температуры в комнате.
Внутри узла, точно в его геометрическом центре, сидело нечто. Крошечный вихрь, закрученный в тугую спираль, всасывающий любой свободный этер в себя. Если у обычного практика узел отдавал этер, то здесь, он забирал.
Я отодвинул щуп на безопасное расстояние и несколько секунд просто наблюдал. Вихрь работал. Прямо сейчас, пока Цао вливал этер в каналы жены, я видел, как поток мастера входит в меридиан, движется к узлу, и на подходе к центру резко меняет направление, перенаправляется к вихрю и всасывается в него полностью. Цао питал этером не свою жену, он кормил эту штуку каждый день.
Мне захотелось сказать это вслух, прямо сейчас. Захотелось схватить мастера за плечо и показать, но я сдержался. Сначала необходимо понять, что именно я вижу, а уже потом говорить.
Я осторожно вышел из сканирования. Медленно, по миллиметру, убирая щуп в обратном порядке, от узла к меридиану, от меридиана к запястью, от запястья наружу. Когда оторвал руку от её кожи, ладонь была мокрой от пота.
Цао смотрел на меня и ждал.
— Я его нашёл, — сказал я. Голос вышел хриплым, пришлось откашляться. — Мастер, внутри неё сидит паразит. Скорее всего, паразит через ее каналы был подключен к артефактам вне тела, поэтому она была под контролем, и делала всё что приказывали. Когда вы ее забрали, паразит лишился доступа к внешней структуре и оказался заперт внутри. Он перехватывает весь этер, который вы в неё вливаете, и использует его для удержания… для удержания чего-то. Скорее всего, её сознания. Оно не пустое. Она заперта внутри.

----------

Глава 11

Глава 11
Мастер даже не дернулся, как сидел, так и замер, только ладонь поверх руки жены делала легкие, поглаживающие движения. Сначала он смотрел на меня, потом повернулся к ней и медленно убрал руку. Я не знаю, что он чувствовал, эмоции мастер сейчас сдерживал сильно, превратившись внешне в камень.
— Покажи, — сказал он. — Показать можешь?
— Мастер, я не могу показать. Это не глазами видно, это…
— Я знаю, что это не глазами. Тогда опиши.
Я описал, как мог это живое существо, выполняющее роль тюрьмы для сознания его жены. Цао слушал молча, и только когда я дошёл до того, что его ежедневный этер уходит прямиком в паразита, веко у него дёрнулась. Он поднялся, прошёл к окну, постоял там секунд десять, успокаиваясь, всё же трудно принять тот факт, что столько времени он накачивал этером тварь убивающую собственную жену.
— Что оно держит? Ты сказал, она заперта. Где именно?
— Не знаю, это только предположение. — ответил я, раздумывая над своими словами и тем моментом прояснения сознания, когда я понял, что там происходит. — Как вспышка, а потом, я видел только вихрь и то, как он забирает этер. Глубже не полез, вы сами велели при первом же…
— Я помню, что велел. — Он обернулся. — Ты правильно сделал. Если бы ты дёрнул эту штуку, не зная, как она крепится, мог бы убить её.
— Верно. — я понял, что он говорил о своей жене, а не о твари. — Мастер, нужно разобраться с этой штукой.
— Это точно. — он уже полностью вернулся в своё привычное состояние и теперь сосредоточенно думал. — Я никогда не слышал о таких тварях, и что они делают, даже общего предположения нет. Возможно, что, забирая этер, он выключает сознание и воздействует на душу. Она же дышит и реагирует на боль, на щипки точно, я проверял. И она была разумной, осознающей что делает и в сознании, пусть и подчинённом, когда я освобождал ее.
Он сел обратно на табурет.
— Любая попытка влить энергию напрямую, через каналы, будет работать против нас, потому что мы будем его кормить. Верно?
— Верно.
— Вырезать его тоже нельзя. Мы не знаем, что он держит. Если он удерживает её сознание, и мы его уничтожим, сознание может уйти вместе с ним.
— Согласен.
— Тогда что ты предлагаешь?
Вот тут я замялся, потому что предлагать мне было что, но звучало это даже в моей голове довольно безумно. Я потёр переносицу, вздохнул и начал излагать.
— Проблема в том, что паразит контролирует каналы. Всё, что идёт по каналам, он забирает. Но мы можем обойти каналы, вообще не трогать их.
Цао нахмурился.
— Это как?
— Пространственная рунная магия, — сказал я, и по выражению его лица понял, что сейчас придётся объяснять долго. — Мастер, пространственные руны не работают с материалом напрямую. Им не нужен проводник. Они деформируют пространство вокруг объекта, а материал, тело, кожа, что угодно, служит только якорем. Точкой привязки для геометрии. Мои татуировки, за которые вы меня ругаете, они как раз сделаны для этого.
— Я не рунник, — покачал головой мастер. — Я вижу только, что твоя шалость с рисунками на теле удалась, раз твой зверь еще жив. Как это будет выглядеть и что это будет делать?
— Если проще, то вот. — я показал предплечье. — Мы ставим две татуировки. Одну на вас, одну на неё. Ваша работает как источник, её как зеркало. Ваш этер идёт не в её каналы, он идёт через пространственную складку, минуя каналы полностью, прямо к узлу. Но не внутрь узла. Вокруг.
Я нарисовал пальцем на столе круг, потом обвёл его вторым кругом пошире.
— Этер обволакивает паразита снаружи, формирует замкнутый контур. Вихрь не может его поглотить, потому что контур не проходит через каналы, он существует в складке пространства, которая физически не пересекается с меридианами. Паразит оказывается внутри капсулы, которую не может прорвать, а каналы остаются чисты, он больше не будет их контролировать.
Цао молчал. Думал. Я видел, как он перебирает мысленно то, что я сказал, проверяет идею на прочность. Не доверяет, и правильно делает.
— Откуда ты знаешь, что пространственная складка не повредит ей? Ты говоришь об искривлении пространства внутри живого человека.
Хороший вопрос. Я бы даже сказал, отличный.
— Складка микроскопическая. Размером с ноготь мизинца, может меньше. Я не пространство комнаты сворачиваю, я формирую точечный карман вокруг одного объекта. Ткани она не затронет, потому что работает на другом уровне. Это как… — я замялся, подбирая сравнение, и выдал первое, что пришло в голову. — Как пузырь воздуха в воде. Вода вокруг него есть, пузырь внутри есть, но они не смешиваются.
— А если пузырь лопнет?
— Контур держит зеркало. Пока татуировка цела, и вы подаёте этер, контур стабилен. Паразит обездвижен. А дальше мы решаем, как его убрать, не торопясь, с холодной головой.
— Это понимаю. Но чем это поможет ей? Этера всё равно нет, узел скрыт. И соответственно, нет приходящего этера, для напитки каналов.
— Та же руна, мастер. Закрыв паразита, она будет питать каналы, выполняя роль узла и распределителя. Тем самым мы проверим что даст для Лин наполнение каналов, если что-то пойдёт не так, обрубим и уберем буквально за пару секунд.
— Хорошо. Когда мы сможем начать?
Блин, я смутился. Теория — это хорошо, а вот практика подводит. Но всё же ответил.
— Несколько дней, я хочу сначала проверить теорию на зверях, сейчас, когда я понимаю, что и как это будет работать, два духовных зверя вполне помогут провести первичный опыт и дать оценку работы. Если выгорит, то будем пробовать.
— То есть себе, — мастер указал на мои рунные татуировки, — Ты бахнул, даже не думая о том, что это может тебя убить или навсегда лишить этера и возможности быть практиком? Надо было тебя как следует палкой отходить за безумие!
— Зато работает. — я пожал плечами, поднимаясь. — Мастер, у меня есть такие моменты, когда я ЗНАЮ, как это будет работать и что будет делать, правда только со мной. В нашем же случае, лучше перебдеть.
Утро было уже в разгаре, жаркое и яркое, и у колодца толпились деревенские. Гань Тьеши что-то объяснял Ло Фэну, размахивая руками, Гань Мэй перебирала просо на расстеленной рогоже, двое других таскали воду. Обычная жизнь, которая продолжалась своим чередом, пока в запертой комнате женщина тихо дышала с паразитом в груди. Бр-рр-рр, не хотел бы я себе такой участи, может бомбу в себя засунуть? Чтобы не достаться никакому уроду и не попасть в рабство.
Я зашёл к себе, достал тетрадь и начал считать, не отвлекаясь на еду и людей. Нужно максимально сосредоточиться, сейчас ошибка стоила жизни. Принцип тот же, а последствия несопоставимы.
Базовый контур якоря я набросал за час. Две зеркальные структуры, соединённые мостом. Передатчик на Цао, компактный, на внутреннюю сторону предплечья, где кожа тоньше и этер ближе к поверхности. Приёмник на Лин Шуай, симметричный, сделаем на запястье, рядом с точкой, через которую я входил щупом. Мост между ними, это самое сложное, создать резонансное сопряжение двух якорей.
Всё выглядело просто, как и всегда, когда Цао активирует свою татуировку, приёмник на жене отзывается, и между ними возникает канал. Складка, через которую этер мастера попадает напрямую к центральному узлу, огибая все двенадцать меридианов и все капиллярные ветки.
Но формировать кокон вокруг паразита будет уже не этер Цао. Его энергия только питает контур, держит складку открытой. Сама капсула, оболочка вокруг вихря, создаётся геометрией рун на приёмнике. Придётся забить ей всё предплечье, и вот здесь уже было невероятно сложно, это уже не пара рунных связок, это уже артефакт, который задаёт форму пространственного кармана, такого же, как в шкатулке, только вывернутого наизнанку. Шкатулка прячет содержимое от мира. Здесь карман прячет мир от содержимого. Паразит внутри, всё остальное снаружи. И задача была в том, чтобы капсула дотянулась до ядра, и поглотило его, сработав на триггер твари находящейся внутри.
На бумаге выглядело убедительно. В голове, чуть менее.
К полудню я понял, что мне нужно отвлечься, иначе начну считать по четвёртому кругу и запутаюсь окончательно. Вышел на воздух и обнаружил Гань Тьеши, который стоял перед кучей зерна с выражением человека, столкнувшегося с непредвиденной проблемой.
— Зерна много, — сказал он, жалуясь, когда я подошёл. — Мельницы нет. Даже не предусмотрено в долине. А камнями перетирать мы неделями будем, такой урожай не переварить, если выхлопа мало.
— А как сейчас мелете? Покажи. — пришло время мне удивляться, о таком я вообще не думал.
Он поднял два плоских камня и показал, как несколькими движениями зерна перетираются в муку.
— Нда. — почесал я голову. — Неожиданно.
— Мы нашли два жерновых диска, но они весят много. — пожаловался Гань. — но там надо ставить вола, чтобы крутить, человеку не под силу будет.
Жерновые диски лежали за дальним домом, приваленные к стене и наполовину вросшие в землю. Массивные, из серого гранита, толщиной с две ладони каждый. Нижний, стационарный, был плоским, с неглубокой бороздкой для муки. Верхний, бегунок, имел отверстие посередине и насечку на рабочей поверхности, стёртую, но читаемую.
Я присел на корточки и прикинул. Ось и раму сообразим, воронка-засыпка для зерна сверху, тоже не сложно, ну и конечно, лоток для муки снизу. Плотницкой работы на полдня, если Гань поможет, и никакой вол не нужен. Вол вообще лишнее, когда у тебя есть настоящий рунный мастер шестого класса.
— Гань, нам тут нужна ось, деревянная и толстая, в два пальца минимум. Найдёшь?
— У господина на складе столько дерева, что хоть три мельницы ставь. Только оно сухое, лет двадцать лежит.
— Сухое это хорошо, тащи сюда всё это богачество, и доски нужны, четыре штуки, ровные, длинные. Раму собьём, жернова поставим, а потом я кое-что придумаю.
— Понял, восстанавливаем мельницу как есть?
— Ага. В общем раз понял, мешать не буду, работайте.
К вечеру мельница стояла. Не красавица, конечно, кривоватая, с рамой, сколоченной из того, что нашлось, и воронкой, вырезанной из цельного куска дереве, чтобы быть понадёжнее. Ось из сухой лиственницы плотно сидела, жернова легли друг на друга с правильным зазором, который мы выставляли минут сорок, подкладывая щепки и ругаясь сквозь зубы. Мужики в принципе сами разобрались что и как, я больше и не подсказывал особо, какой из меня мастеровой, я и мельницу видел такую второй раз в жизни, причём первый раз это были её остатки в музее естественных наук.
Накопитель я сделал простой, без изысков. Взял один из кусков обсидиана, нарисовал кинетическую связку из десятка рун, замкнул контур на себя и врезал готовый артефакт в нижнюю часть оси, там, где она крепилась к раме. А также по кругу нарисовал руны, позволяющие кругу двигаться.
Принцип тот же, что у рунных полей. Этер течёт по замкнутому кругу, на каждом обороте толкая ось, совсем плавно не получилось, легкие задержки были, во время переноса к следующей руне, но это особо не влияло. Верхний жернов поворачивался с тихим шорохом, перемалывая первую горсть проса, которую Гань Мэй, увидев мой кивок, ссыпала в воронку.
— Пять дней проработает, как минимум, — сказал я, вытирая руки. — Потом приходите, перезаряжу артефакт. Останавливать даже не пробуйте, только сломаете, и не суйте руки между камнями, пожалуйста, а то мне их обратно приделывать нечем.
Никто не засмеялся. Все смотрели на вращающийся жернов. Гань Тьеши протянул руку, подставил ладонь под лоток и поймал щепотку муки. Растёр между пальцами, понюхал. Мука была грубоватой, жернова требовали притирки, но это вопрос пары дней работы. Я снова в их глазах сотворил сказку. Дикие, дикие бедные люди, мне искренне было жаль их прошлую жизнь.
Мастер Цао не взял никого из них в ученики, и практически не занимался новичками, только руководил, как слугами, не более того. Мне это не сильно нравилось, но законы не мои, раз не хочет мастер делать из них серьезных практиков, значит не хочет.
Всё равно впереди первый ход за Сяо, который буквально изматывал себя вусмерть тренировками мастера, словно тот хотел достичь максимального от получения первой стадии закалки костей. Собственно, и я этого тоже хотел. Моя семья это Сяо и Бабай, в большей мере, а мастер он мастер, и этим всё сказано. Другие люди, были всего лишь другими людьми, уже не чужими, но никаких обязательств, особенно после той речи мастера о том, что я должен заниматься прежде всего собой, я к ним не испытывал.
Когда схема была готова, и я показал ее мастеру, то увидел очень много в его глазах и выражении лица. Он откровенно был не доволен.
— Ты ей хочешь всю руку забить⁈ А как она потом с этим жить будет?
— Ну значит не будет снимать халат. — я в ответ уже грубил, столько сил угрохал, а он ещё ерепенится. — Мастер, или мы делаем или нет. Схема, рабочая, завтра я иду на охоту, найду пару подопытных зверюг и проведу первый опыт над ними. Мне самому это пригодится, знания полезные, я их потом всё равно куда-нибудь присобачу. А уже вы, мастер думайте.
— А если просто нарисовать?
— Не пойдёт. — покачал я головой. — Будет у нее красивая татуировка, я надеюсь, как художник я не слишком пропащ.
— Я тебе! — но Цао остановился, осознавая что выбора иного нет. — Ладно, ты прав, делаем, иначе всё это, и возвращение сюда, не имеет никакого смысла. Тошно мне здесь, с ней такой, проще было жить и знать, что она давно мертва, чем так.
Не смотря на обстоятельства, мои тренировки мастер так же не отменял, и я только на следующий день, вместе с счастливым Бабаем отправился на охоту, где пришлось долго убеждать подросшего щенка, уже хорошо так подросшего на свежем воздухе и наполненном этером мясе, что парочку зверюг нам нужно оставить живыми.
Есть-много-вкусно!
Тот пытался грузить меня эмоционально, мол так нельзя, нет таких правил, но я был неумолим. И в итоге помимо пятерки коз на мясо, двух мы взяли живыми.
Козы брыкались и орали так, что у меня заложило уши ещё на тропе. Связать им ноги оказалось задачей посложнее, чем убить, каменные рога, даже у молодняка, били как кувалдой, и одна из зверюг зацепила мне бедро, оставив синяк размером с кулак. Бабай сидел в стороне и смотрел с выражением, которое я бы перевёл как «а я предупреждал». Пришлось слегка пристукнуть, чтобы не надоедали.
Спустил их в долину на плечах, привязал к столбу у самого дальнего загона, где раньше, судя по навозу, давным-давно держали скотину Горновые. Козы немедленно очухались и принялись жевать верёвки. Я накинул петлю покрепче, из кожаного ремня, связал вместе и пошёл за инструментами. Мне нужно провести весьма интересный опыт, я хочу попробовать забрать заблокировать ядро животного, с помощью рун.
Козу номер один я положил на бок, примотав к столбу. Она дёргалась, пыталась боднуть, потом затихла и только косила на меня жёлтым зрачком с горизонтальной щелью. Этерный щуп вошёл в её каналы легко, у духовных зверей меридианы шире и грубее, чем у людей. Нашёл центральный узел, убедился, что внутри нет никакой дряни, просто здоровое ядро, пульсирующее ровно и сильно. Потом долго брил, матерясь на всех и вся, я никому не говорил, чем собираюсь заниматься и никого привлекать к себе не собирался. Вот это точно запрещенная магия будет в их глазах.
Зеркальный рисунок на бритый участок козьего бока я наносил почти два часа, буквально зажав зверя под своим телом, чтобы даже дернуться не смогла и только когда закончил с ней, нарисовал якорь и себе, тоже краской, для временного использования сойдет. А затем аккуратно активировал мост и последующую процедуру создания капсулы.
Этер пошёл через складку, обогнул меридианы козы и добрался до узла. Там, по моей схеме, он должен был сформировать замкнутый кокон вокруг ядра, не касаясь его, просто обернуть. Кокон сформировался за полторы минуты. Коза перестала дёргаться, замерла и начала дышать часто, мелко, как загнанная. Ядро внутри кокона пульсировало в прежнем ритме, этер из каналов к нему не проходил, кокон работал как стенка. Всё по плану.
Я подержал контур четыре минуты, считая удары собственного сердца, потом аккуратно снял. Кокон схлопнулся, этер хлынул обратно в ядро, коза дёрнулась, живая и здоровая. Каналы после снятия я проверил щупом, ни повреждений, ни остаточных деформаций, все было чисто, никаких различий с тем, что я видел до эксперимента.
— Вторая не пригодилась. — сознался я Бабаю, и отвернулся, чтобы не видеть работу моего зверя.
Второй эксперимент, точно повторяющий первый, отличался только временем и применением накопителя, захотелось мне проверить заодно и возможность вплавлять руны в тело, что оказалось весьма рабочим решением, боли животное не испытывало. На этот раз я продержал ее, под своим воздействием почти полтора часа. Коза за это время уснула, дыхание замедлилось до четырёх вдохов в минуту, а затем я подал этер в каналы и она практически восстановилась. Ядро продолжало пульсировать внутри кокона, но слабее, как будто без притока внешнего этера ему не хватало сил. После снятия кокона коза очнулась не сразу, минуты три лежала, потом поднялась, пошатываясь. Каналы тоже целы, но узел пульсировал вяло, восстанавливался.
Ее я честно отпустил, заслужила. Такое насилие над психикой, стоит того, чтобы и дальше быть живой и щипать травку среди этих камней. А уже вечером рассказывал результат мастеру.
— Отпустил-то зачем, мясо же. — покачал он головой после рассказа.
— Пусть живёт. — отмахнулся я. — Такое пережить.
— Хорошо. Опыт с животными ты считаешь успешным, значит завтра?
— Нет, — покачал я головой. — Завтра я нанесу татуировку, процесс долгий, часов шесть займёт, не меньше, рунная структура на приёмнике сложная, там не десяток символов, а под сотню, и каждый нужно набить точно. Вы в это время не мешаете и не заходите. Если буду нужен, Бабай позовёт.
— Бабай?
— Он чувствует, когда мне плохо, через нашу с ним связь.
Цао посмотрел на щенка, который вылизывал свою лапу у порога, и ничего не сказал. А я не стал ему говорить про то, что набивать руны буду новым методом, с помощью накопителей. Проверенный способ, на себе я тоже опробовал, чтобы оценить ощущения, ничем не больнее чем обычной иглой.
Я перенёс оба накопителя в комнату Лин Шуай, подключился, и начал набивать приёмник. Запястье, предплечье, до локтя. Рунные связки ложились одна за другой, вплавленные этером прямо в кожу, три слоя. Базовый контур якоря, стабилизирующее кольцо и пространственная геометрия кармана. Последний слой был самым тяжёлым. Каждая руна задавала грань будущего кокона, его кривизну, толщину стенки, точку крепления к складке. Ошибка в одном символе, и карман либо не сформируется, либо схлопнется внутрь, раздавив то, что должен был обернуть.
Руки у Лин Шуай были тонкие, кожа сухая и бледная, почти прозрачная на внутренней стороне запястья, аж вены просвечивали голубым. Я старался не думать о том, что это живой человек, а не кусок обсидиана и не козий бок. Получалось плохо, каждый раз, когда щуп входил в её кожу для вплавления очередной руны, я ловил себя на том, что задерживаю дыхание.
К рассвету татуировка была готова. От запястья до середины предплечья, левая рука была забита густой вязью символов, напоминающих, если честно, рукав какого-нибудь земного тату-мастера. Только здесь каждая завитушка была функциональной. Красиво получилось, нет? Я отошёл на шаг и посмотрел. Ну, если прищуриться и не знать, что это такое, то можно подумать, что у женщины просто экзотический вкус.
Цао точно будет в бешенстве.
Мастер пришёл, когда я позвал, молча посмотрел на руку жены, поджал губы и сел на табурет и закатал рукав.
— Делай.
— До завтра не ждём?
— Давай попробуем закончить всё сегодня, в плане подготовки, а завтра с утра только запустим процесс.
Его татуировку я набивал быстрее, всего полчаса. Передатчик проще приёмника, ему не нужна пространственная геометрия, только точка привязки и канал выдачи. На предплечье Цао легли восемь рун, соединённых в замкнутую цепочку, похожую на браслет, это уже моя доработка, немного изменяющая баланс в нужную сторону. Мастер даже не поморщился во время вплавления, когда понял, что я не просто бью руны.
— Дорвался, да? Ты теперь с этими накопителями не расстанешься. — беззлобно пошутил Цао, разглядывая готовый результат.
— Да я бы еще раз в пять лучше бы сделал, тогда да. Даже не представляете мастер, что это открывает.
Начало освобождения Лин Шуай от паразита мы назначили на завтра. Сегодня я вымотался и откровенно был истощен, тяжелый день, много экспериментов.
И утром, мы были в комнате мастера, и я только ждал его команду. Судя по лицу, он как и я очень плохо спал этой ночью.
— Начинаем.
Я сел рядом с кроватью, подключился к обоим накопителям, положил руку на запястье Лин Шуай, поверх татуировки, и ввёл щуп. Нашёл центральный узел, нашёл паразита. Вихрь по-прежнему крутился, не знающий о том, что скоро к нему придут в гости.
— Готово. — я запустил процесс. — Активируйте, когда скажу.
— Жду.
— Активируйте.
Цао положил ладонь на предплечье жены, и я почувствовал, как его этер хлынул через мост. Мощный, горячий поток, гораздо сильнее того, что он обычно вливал в каналы. Татуировка на руке Лин Шуай вспыхнула, я увидел это даже с закрытыми глазами, через щуп, рунные узлы активировались один за другим, как огоньки на гирлянде, от запястья к локтю.
Этер Цао вошёл в складку. Обогнул все двенадцать меридианов, не коснувшись ни одного, и вышел точно у центрального узла. Там пространственная геометрия приёмника подхватила его, начала формировать кокон. Я видел, как этер обтекает вихрь снаружи, ложится слоями, один за другим, замыкая контур.
Паразит почувствовал нечто неладное. Вихрь дёрнулся, ускорил вращение, попытался втянуть этер, но кокон не проходил через каналы, и поглощать было нечего. Вихрь бился о стенки кармана изнутри, и я ощущал эти удары через щуп, словно мелкая вибрация.
Кокон замкнулся.
Секунду ничего не происходило. Считаем, считаем!
Потом тело Лин Шуай выгнулось дугой. Спина оторвалась от кровати, голова запрокинулась, рот открылся, но крика не было. Цао вскочил, но я схватил его за руку.
— Держать поток! Не прерывать!
Каналы Лин Шуай, пустые, вылизанные до стеклянного блеска, вдруг начали наполняться энергией. Вот только это был не этер мастера. Я видел через щуп, как по меридианам побежала энергия, собственная, её, запертая где-то так глубоко, причём так, что ни мастер, ни я не могли до неё дотянуться. Паразит держал не только сознание. Он держал её собственный этер, заперев его вместе с ней. И когда кокон отрезал вихрь от каналов, запертое хлынуло наружу.
Каналы наполнялись, и тело реагировало такими дикими движениями, словно в нее дьявол вселился. Паразит внутри кокона бился с такой силой, что я чувствовал отдачу в собственных каналах. Стенки кармана прогибались. Я добавил мощности из второго накопителя, укрепляя контур, и в этот момент дверь за моей спиной хлопнула, и я ощутил присутствие друга. Я не звал его и не посылал сигнала через связь. Он пришёл сам, и я только краем сознания уловил от него ощущение, короткое и абсолютное, щенок был в ярости.
Враг-внутри-убить.
Щенок запрыгнул на кровать, и мы не успели ему помешать, так как в этот момент кокон лопнул.
Паразит вырвался. Я увидел это через щуп, вихрь прорвал стенку кармана и хлынул по каналам, пытаясь перехватить контроль обратно. Лин Шуай тонко закричала, издавая первый звук за столько времени.
Бабай впился зубами в пространство над грудной клеткой Лин Шуай, туда, где в физическом мире ничего не было, а в этерном плане клубился выползающий из узла вихрь. Пасть щенка прошла сквозь кожу, как сквозь воду, не оставив следа, и сомкнулась на паразите, я отчётливо почувствовал через связь.
Холод. Такой, от которого сводит челюсть и перестаёшь чувствовать кончики пальцев. Ледяной этер Бабая, наследство его породы, хлынул через укус прямо в паразита. Вихрь замедлился, спиральные потоки, которые только что рвали кокон на части, начали покрываться инеем, загустевать, превращаясь из живого движения в неподвижную структуру. Бабай не разжимал зубы, и его тело дрожало крупной дрожью, шерсть на загривке встала дыбом, а из пасти шёл пар.
Вихрь начал останавливаться, замедляясь. Сначала внешние витки, потом внутренние. Заморозка шла от краёв к центру, как лёд на луже, и через щуп я видел, как живая, хищная структура становится хрупкой и ломкой, затем кристаллизуется, теряя гибкость и способность поглощать.
Последний виток замер.
Бабай разжал зубы и соскочил с кровати. Качнулся, сел, тяжело дыша. Из пасти капала слюна, густая и белёсая. Через связь я получил от него только усталость, огромную, чёрную, как яма, в которую он проваливался прямо на моих глазах. Щенок лёг на бок и закрыл глаза.
Я метнулся к нему, но Цао перехватил.
— Зверь жив. Смотри на неё.
Замороженный паразит рассыпался. Я чувствовал это через щуп, кристаллическая структура, которую создал ледяной этер Бабая, не выдержала и пошла трещинами. Осколки растворялись в каналах, как соль в тёплой воде, и исчезали. Через минуту от вихря не осталось ничего, центральный узел был чист. Абсолютно пуст и чист, по каналам Лин Шуай тёк её собственный этер, тёплый, живой, заполняя пространство.
Татуировка на её руке мягко светилась, потом погасла. Кокона больше не было, и он больше не был нужен. Цао стоял у кровати, и я впервые видел, как у него трясутся руки. Лин Шуай дышала, медленно и глубоко, как человек, который спал и просыпается. Пальцы на правой руке, той, что без татуировки, шевельнулись, сжались в кулак, разжались.
Я отвёл щуп и убрал руку с её запястья. Мне нечего было больше делать здесь. Поднял Бабая на руки, щенок был горячий и тяжёлый, и пошёл к двери.
За спиной Лин Шуай открыла глаза.
Я даже не обернулся. Слышал, как Цао сказал что-то, тихо, одно слово, называя имя. И аккуратно закрыл за собой дверь и сел на порог, прижимая Бабая к груди. Щенок дышал ровно, просто спал, вымотанный до предела. Через связь шло только тепло и тишина.
— Ну ты зверь даёшь, спас, спас нас.

----------

Глава 12

Глава 12
Сяо сел рядом почти сразу, как я вышел. Не смотря на то, чо мы особо не погружали его в сегодняшнее мероприятие, он прекрасно понимал, что что-то готовится и это что-то связано с Лин Шуай. Просто в какой-то момент справа от меня появилась тощая фигура в заплатанных штанах. Мальчишка ничего не сказал. Посмотрел на Бабая и сел рядом, подтянув колени к подбородку.
Мы так и сидели. Минут двадцать молчком, пока щенок откровенно не захрапел, словно издеваясь, мол, дело я сделал, сплю, отстаньте. У колодца гремели вёдрами, кто-то из деревенских, Ло Фэн, по голосу, ругался на Хуна за то, что тот опять забыл закрыть загон, и козы разбрелись. Обычное утро. Странное такое обычное утро, но право дело, я свыкся.
— Нда. — сказал я в тишину.
— Тётушка Лин проснулась? — спросил Сяо, не поворачивая головы, словно мой голос прорвал невидимую плотину и стало можно говорить.
— Я видел, что она открыла глаза, а вот дальше пока не знаю. — вздохнул я. — Бабай ее спас. Он нас всех спас.
— Это как? — удивился мальчишка.
— Он сожрал ту штуку что была в Лин, когда она вылезла наружу. — ответил я. — Мы сильно ошибались, когда думали, что эта тварь внутри ничего не может кроме как впитывать этер. Нда.
Насчет того, что детеныш байшоу нас спас, я нисколько не преувеличивал. Эта тварь, была способна уничтожить любого из нас, забравшись к нему внутрь. Мы сотворили полную фигню, понадеявшись, что, накопители помогут и спасут, закрывая тварь в капсуле. Та успела ее порвать до того, как я выкрутил поток на максимум.
Я наблюдал за этером спящего щенка и погладил его. Всё с ним в порядке. Придется не просто сходить на охоту, а дать ему возможность самому выбрать, где и как охотиться, ибо заслужил. Мне стало обидно и смешно одновременно. Столько подготовки, пусть спешной и какой-то рваной и такой результат, когда решение просто пришло, схватило проблему за горло и свернуло ей шею. Главное теперь узнать, какой в итоге результат, получилось или нет.
— А я знал, что Бабай такой! — сказал Сяо и тоже погладил спящего. — Самый настоящий герой.
— Вот только косички на морде ему ни к чему. — ответил я. — Вы еще бант вплетите.
— А бант зачем?
Пришлось оставить вопрос без ответа, так как дверь за спиной тихо открылась. Выходящего мастеря я почувствовал раньше, чем услышал, этер разливался волной вперед него, и сейчас колебался мелкой рябью, он держал эмоции, но не до конца. Сяо вскочил мгновенно, встал ровно, вытягивая руки по швам. Я же просто обернулся, не поднимаясь.
— Она спит, — сказал Цао тихо. — Настоящий сон. Этер идёт сам, и каналы нормально заполняются. Правда, когда проснётся, не знаю.
— Хорошо. Может всё же концентратор под кровать?
— Не стоит.
Он постоял ещё секунду, потом спустился и посмотрел на Бабая. А дальше сделал то, чего я вообще не ожидал. Мастер Цао, практик ступени закалки органов, глава рода Горновых, человек, который считал, что поклон нужно заслужить кровью, согнулся в поясе перед спящим щенком на моих руках. Настоящий, глубокий поклон, с задержкой в нижней точке на три удара сердца.
Сяо рядом со мной просто перестал дышать. Я тоже, если честно.
— Мастер…
— Твой байшоу, — Цао выпрямился, — сделал то, что я не смог сделать за три месяца. Сделал то, что не смог бы сделать ты своими рунами, при всём уважении к твоей работе. Он вошёл в каналы живого человека, нашёл чужеродную структуру и уничтожил её, не задев ни одного меридиана. Я думал такое бывает только в сказках про спящих джинов. Как он понял, что это нужно сделать?
— Сложно объяснить. Он почувствовал внутри что-то, что назвал врагом, и пришел его убивать, для него даже варианта не было, только один — драться насмерть. Мастер, но не всё так просто.
Я замолчал, собираясь с мыслями. Цао, в отличие от меня не видел всей картины.
— Тот паразит, он был сильнее нас всех вместе взятых, мы бы не успели ничего сделать, собственно, мы и не успели. Он вырвался из тела Лин Шуай, и мог перелезть в любого из нас. Бабай, убил его вовремя, еще секунда-другая, и тварь захватила бы кого-то из нас.
Мастер повернулся к Сяо, и выражение его лица вернулось к привычному, словно поклон был минутной слабостью, о которой он уже жалел.
— А ты чего стоишь? Круги не бегал, медитацию пропустил. Вон, день уже на носу.
— Я… мастер, я ждал…
— Ждал он. Два круга штрафных сверху. Бегом.
Сяо метнулся с порога, как подхваченный ветром, только пятки и мелькали. Мастер для него авторитет, и он очень хочет как можно быстрее получить разрешение на первое настоящее усиление себя как практика. Я давно считал, что он готов, мастер думал иначе.
Мастер уселся рядом со мной, и мы так просидели минут пять. Очередная неловкая сцена.
— Значит всё это было зря? — вопрос задал я. — Мы ничего не смогли бы сделать без него.
— Не зря. — Цао покачал головой. — Я сейчас скажу может слишком надуто. Но иногда некоторые вещи идут так как их ведет судьба. Судьба сделала именно так. Без тебя и твоих татуировок мы бы не выгнали паразита из Лин, и всё осталось бы в мёртвой точке, никуда не сдвинувшись. Твой байшоу же не видел паразита, пока ты не заставил его проявиться. Спасибо.
Я промолчал. Не из скромности, а потому что любой мой ответ прозвучал бы фальшиво. Не за что? За что, ещё как за что. Это Бабай? Отчасти, но не только. Рад помочь? Мы не в лавке, я не вежливый продавец, желающий угодить покупателю. Поэтому я просто кивнул и продолжил гладить спящего щенка по загривку, где шерсть ещё стояла дыбом и не хотела ложиться.
— Но на этом жизнь тоже не останавливается. — мастер хлопнул себя по коленям поднимаясь, эмоции уже спрятаны за маской, и снова передо мной мастер, но уже не старый ворчун, он вообще почти перестал ворчать, это еще Сяо заметил. — Тренировку всё равно отменять не стоит. Тебе скоро впитывать ядро, постарайся быть готовым по максимуму.
— Да, мастер. — я тоже поднялся и отнес щенка к себе, аккуратно укрыв его одеялом, пусть спит и уснул рядом с ним.
И следующие три дня прошли в каком-то очередном безвременье, Цао не выходил из дома, отпустив все дела на волю и крестьяне шли с вопросами ко мне. Деревенские так и вовсе, вообще держались на расстоянии от дома Цао, как будто чувствовали, что туда сейчас нельзя. Может и чувствовали, этер мастера в эти дни фонил так, что я ловил отголоски даже у себя.
Бабай пришёл в себя к концу первого дня. Сначала много ел, мясо, кашу, молоко, опять мясо, опять молоко. Через связь транслировал бесконечноеголод-голод-много-ещё , и я скармливал ему всё, что было. К утру второго дня он уже гонял по двору козу, которая имела несчастье зайти на его территорию. Восстановление у байшоу работало прекрасно, выложившись максимально, он уже был готов к охоте и дальнейшим приключениям.
А мне было скучно.
Я помог с полями, мы подготовили еще три, провели воду, да переделали кучу дел по мелочи, облегчая жизнь себе и другим. Уже сейчас, по запасам еды, мы вполне могли прокормить не десяток человек, а сотню, не меньше, пусть и выбор был не слишком большим, но в итоге мне пришлось уменьшить урожайность на полях, так как столько не съедали и лишнее бы просто пропадало. Запасы были сделаны и теперь урожай был раз в пять дней, что вполне хорошо и хватало с избытком всем.
Только на четвертый день мастер позвал меня к себе. Лин Шуай спала на кровати, но выглядела совершенно иначе, по сравнению с тем какой я ее видел раньше. Лицо порозовело, губы уже были не серые, а бледно-розовые, да даже волосы, которые раньше лежали безжизненными прядями, блестели. Даже дышала она по-другому, глубоко и спокойно как крепко спящий живой и здоровый человек. Разница была видна без всякого щупа.
Цао стоял у окна и смотрел на горы. Когда я вошёл, он не обернулся, заговорил в стекло.
— Она вчера сжимала мне руку. Один раз. Сильно. Потом отпустила и снова уснула. — Небольшая пауза, он словно отчитывался. — Когда я говорю её имя, веки дрожат.
Я промолчал. Что тут скажешь. Это хороший знак, значит восстановление идет, и идет как надо. Я всё же не врач и не прорицатель.
— Я не могу уйти из долины, — сказал Цао, поворачиваясь наконец. — Пока она не проснётся, и я не буду уверен, что всё в порядке. Но нам нужно подготовиться. Я хочу сделать для тебя настоящий хороший доспех, как благодарность за то что ты сделал.
— Да, я… — мастер меня прервал.
— Нет, это правильно. И несмотря на то, что мы стоим на месте, мир вокруг нас живёт. Лотосы придут, я уверен. Нужно чтобы ты был к этому уже готов. Поэтому ждать смысла нет, нужно идти и проверить старые заначки рода Горновых. Обычно мои более старшие родственники имели такую привычку, как излишки ценных вещей прятать в одном месте. Чтобы при необходимости забрать всё самим и покинуть долину спокойно. И я знаю где это место. Вот только туда пойдешь ты.
Он рассказал мне про Костяной Хребет, как один из горных отрогов к северо-востоку от долины, в трёх днях пути от долины. Внутри горы, в скальном массиве, вырублен родовой тайник Горновых, заложенный основателем рода Цао Тешанем полторы тысячи лет назад и пополнявшийся каждым следующим поколением.
— Каждый Горновой, уходивший на ступень ядра, оставлял часть запасов для потомков, — говорил Цао, расхаживая по комнате. — Металл, руду, заготовки, иногда готовые вещи. Девятнадцать мастеров за полторы тысячи лет. Дед говорил, что там есть звёздная бронза, есть рудное железо в слитках, есть вещи, которых он сам не опознал.
— И вы ни разу не…
— Один раз. Мне было девять. Дед взял меня с собой, показал вход и первый зал. Всё. Дальше я не ходил.
— Почему?
Цао остановился у стены, посмотрел на родовую пластинку, которая висела на гвозде.
— Дед запретил, сказал, что внутри, ниже первых двух залов, живёт нечто древнее. Не объяснил, правда, что имеет в виду. Просто сказал, туда не лезть. А мне уже было не до того, я грезил воинской славой и приключениями.
— А что именно…
— Я не знаю, что именно. Я сказал же, дед не объяснил. Может, формация или древний зверь. Может, он просто не хотел, чтобы мальчишка лез в темноту и свернул себе шею. Давно это было.
Он снял пластинку с гвоздя и протянул мне, каменная, серая, размером с ладонь, с выдавленным знаком рода Горновых на фоне наковальни. Интересный артефакт.
— Это ключ от входа. Без неё формация не пропустит. Возьми Крыло, так будет проще добраться и быстрее. Не вижу смысла ходить ногами, если есть летающий артефакт.
— Что я могу взять? — в предвкушении пошариться по древним сокровищам, я откровенно забыл про всё.
— Выберешь сам, в приоритете звездная бронза и рудное железо. Но если понравится что-то другое, возьми сам. Жаль на крыле много не увезешь, но не страшно, за несколько ходок справишься. Нужно прикинуть по весу, что тебе нужно для полноценного доспеха.
— Обижаете. — тут уже я промолчать не мог. — Мастер, мой рюкзак, обладает некими свойствами, присущими определенным артефактам, так что я возьму столько, сколько надо. Сделаем всё за один раз.
— Почему-то я не удивлен. — качнул он головой, но больше ничего не сказал.
Затем я занялся подготовкой Крыла. По которому, откровенно говоря, скучал весь последний год. Я так давно не летал и не видел неба, а между тем, однажды совершив самостоятельный полёт, отказаться от этого невозможно. Нужно было переделать его работу под новые накопители, которые я естественно был готов таскать с собой и таскать везде. для этого конструкцию пришлось немного изменить, провести дополнительные соединительные связки и получилось весьма интересная схема.
Мой рюкзак, полностью пустой с виду, был наполнен едой, накопителями, и небольшим артефактом, передающим и замыкающимся с накопителями крыла, которое я просто ставил сверху. И судя по всему, на одном обсидиановом накопителе я могу летать раз в пять дальше, чем на старом. Это заставило задуматься о более мощных проводниках и накопителях. Мне бы какой алмаз. Посмотреть, что он может. Даже была мысль попробовать сделать его самому
В теории-то ничего сложного, если ты знаешь кристаллическую решётку и можешь контролировать процесс на уровне отдельных атомов. Этерный щуп позволял работать именно так, с точностью, которая раньше казалась мне избыточной. Проблема в другом. Я пока не понимал, как именно, организовать такое с помощью накопителей, и не собирался экспериментировать с процессом, в котором ошибка означает взрыв. Не сейчас. Мысль я записал в тетрадь и поставил три жирных вопросительных знака рядом. Когда-нибудь вернусь.
Сначала протестировал на земле, активировал Крыло и почувствовал, как крылья дрогнули, развернулись и поймали воздух. Расход этера из накопителя был ровным, переходник, как и сам летающий артефакт работал как обычно, не отличишь.
Поднялся на три метра, завис, покачался влево-вправо. Реакция была чуть медленнее, но это скорее от того, что я отвык, и стал гораздо сильнее с момента последнего полёта, но к ней можно привыкнуть. На высоте ветер дул с хребта, несущий с собой массы холодного воздуха, и на секунду я забыл зачем поднялся, просто висел в воздухе и смотрел на долину внизу. Это было красиво.
Потом пришлось отделываться от сразу двоих. То, что я отправился приключаться, поняли все заинтересованные личности, в лице Сяо и Бабая. И если первый только просился попробовать полетать, то второй был непреклонен, требуя взять его с собой.
Отказать пришлось всем.
— Так. Ты весишь тридцать пять килограмм и тебя сдует первым порывом ветра в ближайшую скалу, если будешь висеть в крыле один. — указал я на Сяо, хотя и знал, что был не прав и тот весил больше.
А ты! — палец обвиняюще сместился на сидящего щенка. — Весишь слишком много. В сумку ты уже не влезешь, так что остаёшься дома, охраняешь Сяо от вредных коз.
На это Бабай был вынужден согласиться, коз гонять ему нравилось, причем именно домашних, он даже убить и сожрать их не хотел, воспринимая их скорее, как игрушки. А вот Сяо обиделся. Ну и зря.
— Возьмите меня с собой. — продолжил канючить он.
— Нет, Сяо.
— Я могу помочь. Я уже практик. Мастер сам говорил, что мои каналы…
— Твои каналы идеальные, да. Двенадцать штук, все открытые, все чистые. И ты ещё даже не вступил на первую ступень закалки. Знаешь, что значит начальная стадия закалки костей?
— Знаю. Тело уже…
— Вот именно. Тело уже. А сейчас оно у тебя ещё обычное, человеческое. Горный козёл каменным рогом переломит тебе хребет, и никакие каналы тебя не спасут. Если уж он мне умудрился синяк оставить, то о тебе и говорить нечего. А если мы встретим что-то серьёзнее козла, я буду думать не о том, как с этим справиться, а о том, как тебя прикрыть. Понимаешь разницу?
Он понимал. Видно, было по глазам, что понимал. Но стоял и не уходил.
— Давай так. — я смягчился. — Когда ты перейдешь на начальную стадию закалки костей, мы привяжем к тебе камень и я буду контролировать твой полёт снизу веревкой, и ты полетаешь, не раньше. Кроме того, с собой-то я не смогу тебя тащить, крыло не поднимет.
Тут я приврал, на самом деле, но брать всё равно никого не собирался.
— Ладно.
За ужином я прикинул расход. На полном накопителе, при скорости, которую я обычно держу, Крыло могло нести меня часов десять, может двенадцать при идеальных условиях. До Костяного Хребта, если верить описанию Цао, полдня полёта на северо-восток. Я мог долететь, поработать в тайнике несколько часов, и вернуться на втором накопителе.
Вылетел я на рассвете, Крыло подхватило сразу, жёстко дёрнув за ремни, и я на секунду забыл, как это бывает, когда земля уходит из-под ног. Желудок неприятно провернулся, пальцы вцепились в рукояти, потом тело вспомнило, и я выдохнул.
Долина отступила. Сначала медленно, дом за домом, терраса за террасой, потом разом, будто кто-то дёрнул за край карты. Я набрал высоту, метров сто пятьдесят, выровнялся и лёг на курс, который указал мастер, на северо-восток. Ветер был встречный и пускай не сильный, но холодный.
Посмотреть тут было на что. Горы это всё же горы, и видеть их не так, как я привык видеть снизу, было невероятно. Сверху они были другими, протяжёнными, бесконечными складками серо-коричневой породы, прошитыми снежными полосами по северным склонам. Хребет тянулся во все стороны до горизонта, и даже на этой высоте я не видел его конца ни на западе, ни на востоке. Тысячи километров скал, ущелий и перевалов, о которых в долине никто не знал ничего определённого.
Через полчаса полёта я перевалил через первый гребень и понял, почему Цао говорил, что пешком идти трое суток. С воздуха расстояние сжималось, а вот рельеф нет. Между мной и Костяным Хребтом лежали три или четыре параллельных хребта, каждый со своими особенностями. Пешком пришлось бы спускаться и подниматься не один раз, теряя часы на каждом таком переходе.
Камень Бурь на груди нагрелся ещё над долиной и продолжал набирать температуру. Этер здесь был плотнее, заметно плотнее, чем внизу, и чем выше я забирался, тем гуще он становился. Крыло работало ровно, накопитель отдавал энергию без скачков, и драконов видно не было. Может они тут и не живут, всё же совсем другая сторона от Великой Степи и той цепи гор что отделяла ее от Долины.
Впрочем это и хорошо, потому что я со времен первой встречи явно стал сильнее и сейчас вполне могу представлять для них интерес. Гастрономический интерес.
Внизу промелькнуло что-то, на что я сначала не обратил внимания. Просто тёмное пятно на дне ущелья, вытянутое вдоль ручья. Я качнул крылом, заложил пологий вираж, и аккуратно снизился. Рассматривая первую попавшуюся деревню. Десяток домов, крытых чёрным сланцем, два загона, в одном какая-то скотина, не разглядеть. Люди двигались между постройками, но не задирали голов, не заметили. Я не стал снижаться ещё, набрал высоту обратно и полетел дальше. Судя по всему, это был не Каменный водопад, но мастер говорил, что ближе деревень нет, а оказывается есть. Новое поселение? Нужно будет их потом посетить, после того как я закончу одну задачу и поговорю с мастером.
Через час ущелья стали глубже. Кое-где на каменных уступах я замечал тропы, выбитые в породе, даже со следами подпорных стенок. Кто-то ходил по этим горам достаточно долго и достаточно давно, чтобы построить узкие дороги, облегчающие путь, вот только найти их было весьма сложным дело, особенно если не понимаешь, как искать. Дважды мелькнули развалины, причём одни выглядели старыми, заросшими мхом, а другие совсем свежими, с чёрными пятнами копоти на стенах и провалившейся крышей. Кто-то здесь жёг чужие дома, и не так давно. Ничего интересного там быть не могло, это не каменные развалины, а обычные деревянные пустые срубы и головёшки.
На втором часу полёта Крыло дёрнулось, и я почувствовал порыв, шедший не горизонтально, а снизу вверх, из ущелья. Тёплый столб воздуха, который подбросил меня метров на тридцать и закрутил вправо. Я выровнялся, отклонив правое крыло, и пока боролся с потоком, заметил внизу движение.
Что-то двигалось по склону, оставляя за собой полосу осыпавшейся породы. Размером с лошадь, может больше. Серое на сером, почти невидимое, и если бы не эта осыпь, я бы пропустил. Тварь нырнула за выступ и пропала.
Костяной Хребет я опознал по описанию Цао, хотя он выглядел иначе, чем я представлял. Не отдельная гора, а длинный, километров на пять, скальный гребень с характерным белёсым оттенком породы, из-за которого он и получил своё название. Кость, торчащая из земли. На восточном конце гребня скала действительно была похожа на перевёрнутую наковальню, широкий, плоский выступ на тонкой ножке, нависающий над обрывом. Цао не соврал, видно издалека.
Я начал снижаться по спирали, выбирая место для посадки. Плоских участков было немного, в основном осыпи и острые гребни, но метрах в двухстах ниже скалы-наковальни обнаружился каменный карниз, достаточно широкий, чтобы встать и снять Крыло.
Входа или нечто похожее, что мастер тоже описывал я не увидел с высоты, значит придется искать ножками. Сел, сложил крылья, размял затёкшие плечи и огляделся, внимательно проверяя окрестность. Мастер говорил, что там даже намёков на тропинку не было, и поднимались они тяжело. Всё соответствовало его словам, и я полез наверх.
Подъём к скале-наковальне шёл по наклонной расщелине, забитой щебнем, крупными обломками камней и совершенно неудобной, хоть и вполне проходимой. По дороге попался серебристый мох, который при этом был весьма насыщен этером, и я решил попробовать как раз добить Травника до своей десятки.
Мох рос на северной стене расщелины, в тени, куда свет не попадал никогда, плотной бархатной шкурой, серо-голубой, с серебристыми кончиками, которые замерцали, когда я поднёс к ним руку. При прикосновении мох вспыхнул слабым голубым светом и тут же погас, будто испугавшись. Я срезал два пучка ножом, аккуратно завернул в тряпицу и убрал в рюкзак и аж испугался от системного сообщения. Так быстро я не ожидал.
Навык повышен. Травник — 9.
Это значит я тут рядом с десяткой, надо бы заняться этим делом. Очень уж хотелось нечто типа алхимии получить и научиться делать пилюли. И я уже видел, что дальше, выше по расщелине, где она расширялась в небольшой грот, растёт ещё кое-что. Нечто незнакомое, что заставило меня остановиться.
На стенке грота, на высоте примерно четырёх метров от пола, росли грибы. Пять или шесть штук, бледно-жёлтые, с тонкими плоскими шляпками размером с ладонь, на коротких ножках, утопленных в породу. От каждого гриба в камень уходили белёсые нити мицелия, образуя сетку, похожую на речную дельту при виде сверху. Грибы слабо пульсировали, и не в такт друг с другом, каждый в своём ритме. Ага, тоже хорошие штучки.
До грибов было не дотянуться с пола грота. Камень под ними гладкий, без зацепов, лезть бессмысленно. Я посмотрел на Крыло, лежащее в сложенном виде за спиной. Решение пришло сразу, подняться на четыре метра и зависнуть, срезать образцы, спуститься. Минута работы. Тьфу делов.
Активировал Крыло прямо в гроте. Тесновато конечно, крылья едва раскрылись, задевая стены, пришлось держать их в полусложенном положении и набирать высоту почти вертикально, что было неудобно, но в итоге я поднялся. Завис напротив грибов, протянул руку с ножом. Судя по всему, очень мощные штуки, явно пригодятся.
— Ну идите сюда, будущие мои заготовочки.
Нож коснулся ножки гриба, и в этот момент вся сеть мицелия на стене вспыхнула белым. Одновременно, все нити разом, загорелись таким ярким и ровным светом, который залил грот и ослепил меня на секунду. Я зажмурился, инстинктивно отклонился назад, и тут же почувствовал, как мицелий под ножом дёрнулся. А затем сетка мицелия в стене выдала импульс.
Мощный, концентрированный выброс, который прошёл через камень, и в буквальном смысле через меня. так что я почувствовал всё. Как удар молотом по колоколу, только вместо звука была волна чистого этера, и она снесла всё на своём пути, выкашивая этер в округе на десятки метров.
Крыло отключилось.
Четыре метра — это немного, но я падал не на ровный пол, а на каменные обломки, и Крыло, мёртвое, тяжёлое, мешало координации. Удар пришёлся на правый бок. Я перекатился, попытался встать, но ноги не слушались, в каналах было пусто. Знакомое ощущение, так было после тубуса в Тяньчжэне, только тогда я сам отдал этер, а сейчас его забрали.
Камень Бурь на груди стал ледяным. Обжигающе ледяным, сквозь ткань, и продолжал остывать.
Грот перестал светиться. Мицелий на стене погас, грибы выглядели мёртвыми, серыми, будто и не пульсировали никогда. Система в поле зрения моргнула, выдала строчку.
Навык повышен. Травник — 10.
Доступна специализация. Выберите направление.
Что там дают прочитать я не успел. Грот. Который казался самым обычным, перестал таким быть, превратившись в нечто иное, и, прежде чем я скатился и полетел вниз по неожиданно возникшей подомной яме, мне он представился в виде огромной каменной Мухоловки, которая веками ждала чудака, решившего позариться на его грибочки.
Зараза. А ведь я даже до тайника не дошёл!

----------

Глава 13

Глава 13
Жёлоб оказался гладким, как внутренность трубы, и наклон забирал круче с каждым метром. Я пытался тормозить, упирался ладонями в стены, но порода, мало того, что была отполирована до блеска, так ещё и была слегка влажной, словно её смазали маслом. Ладони скользили, от силы трения и того, как я вдавливал их в стены, оставляя за собой содранную кожу, а скорость движения хоть и не росла, но и не падала.
Еще и перчатки валяются в рюкзаке. К падению в чью-то древнюю ловушку, либо в не менее древний желудок я оказался совсем не готов, и не смотря на практически полное отсутствие этера, теплящегося буквально на дне моих каналов, я сделал самое главное. Не потерял сознание.
Крыло за спиной цеплялось за стены, и в какой-то момент мне удалось перевернуться, не смотря на размер и ехать уже на пузе, стараясь не повредить летательный аппарат. Потом жёлоб кончился, и я, удачно сгруппировавшись, даже не упал, а встал четко на ноги.
— Ох, ёп! — единственное что смог позволить себе сказать в той запредельной темноте в которой оказался, быстро скидывая с плеч Крыло. Здесь и сейчас оно будет мне только мешать. Пока я не разберусь с этим «здесь».
Камень Бурь на груди морозил холодом сквозь ткань, и это было единственное, что чувствовалось отчётливо, во всё остальном сознание текло и я даже немного потерялся. И только понимание, что всё только началось, опасность еще впереди и весьма серьезная, позволила мне преодолеть слабость и легкую панику и заняться делом.
Рюкзак! Мне срочно нужен рюкзак. Я уже давно ничего лишнего не таскал в карманах и сумке, да и сумки сбоку сегодня не было. Всё что нужно, находится в рюкзаке, и первым делом, откидывая аккуратно Крыло в сторону я залез в пространственный карман. Перчатка, раз. Вторая. Светильник. Да где, блин свет… а вот он, ага хрен там, этера чтобы зажечь светильник нет, те две единицы что чудом сохранились, только и спасают моё сознание от окончательной его потери. Перчатки тоже бесполезны, они работают от моего этера, правую скинуть. Решение, решение, нужно сочно решение!
Накопитель? Внешне цел, и переходник тоже. Думай, думай Кор! Зарычав от собственного бессилия, я достал нож и сделал надрез себе на правой ладони, сжимая и буквально засовывая в рану переходник. Нет, не работает, подцепиться не могу. Точно! Камень! Камень Бурь тоже имеет этер!
Дотянуться до артефакта на груди оказалось легко, не зря мы практически одно целое. И его этер, понемногу начал заполнять мои каналы, а главное смог дать мне соединение с накопителем. Щуп сработал, и я подключился к накопителю полностью.
Навык повышен. Этерный Щуп — 2.
Что-то коснулось моей ноги. Я пнул не глядя, попал во что-то мягкое, и в ту же секунду ударил перчаткой, выставляя вперед ладонь. Н-на!
Вспышка!
Бело-голубой свет разряда на долю мгновения выжег темноту, и я увидел место, в котором нахожусь. Это была пещера, даже скорее камера в скале, сплошь затянутая белёсой грибной паутиной, той самой, мицелием, который рос наверху в гроте. На полу, между мной и ближайшей стеной, ползли тени, и счет шел на десятки.
Скрюченные тела, размером с крупную собаку, покрытые серой массой, с конечностями, которые двигались неправильно, рывками, не сгибаясь в суставах, а выворачиваясь целиком. Лиц не было. Вместо голов, пластины серого мицелия, гадкие и идущие волнами.
Разряд попал в ближайшую тварь, она дёрнулась, замерла на полушаге, из неё повалил пар. Остальные отшатнулись, но не убежали. Отползли на полметра и замерли на мгновение, а потом снова начали двигаться ко мне.
— Вспышка!
Теперь, приблизительно оценив, куда бить, я начал целенаправленно раздавать удары током в разные стороны, стараясь при этом держать всех под прицелом.
С каждой вспышкой я видел всё больше, и каждый кадр был хуже предыдущего. Они ползли из боковых проходов, которых оказалось минимум три. Из трещин в стенах, из углублений в полу. Мелкие, размером с крысу, и крупные, в полный человеческий рост, все покрыты одной и той же серой массой и все двигались ко мне с явно неприятными целями.
Поднявшись, встал спиной к стене и начал методично работать. Разряд, потом пауза на две секунды, снова разряд. Каждый удар выжигал одну-две твари, крупных с одного раза не брало, приходилось добивать. Пол вокруг меня покрывался дымящимися телами, и воздух стал таким, что глаза слезились. Через щуп я отслеживал накопитель, еще десять ударов и кажется всё.
На их место приходили новые.
Когда я понял это, стало по-настоящему страшно. Я выжигал десятками, а их не становилось меньше. Грибница создавала новые тела, или поднимала старые, или просто тащила резервы из глубины, где наверняка хватало материала для сотен таких тел. Я мог расстрелять весь накопитель и остаться в темноте с пустыми руками, окружённый следующей волной.
Бить надо было по голове, а не рукам.
Я быстро достал второй, полный накопитель, упал на колени, прижал раскрытую ладонь к мокрому полу и через щуп выкрутил поток из накопителей в перчатку на максимум. Всё, что мог отдать, без дозирования и собственного контроля. Перчатка словно завибрировала, я почувствовал, как металл раскаляется на пальцах, рунные связки внутри загудели на пределе, и разряд ушёл в камень.
Грибница была идеальным проводником и ток хлынул по ней во все стороны, как вода по системе каналов. Стены вспыхнули белым, мицелий загорелся целиком, разом, от пола до потолка, грибница корчилась, нити скручивались и чернели, и вместе с ней начали биться твари на полу, все одновременно. Множество тел, дёргающихся в судорогах, мерзко скребущих о камень своими вывернутыми конечностями. Звук вокруг стоял чудовищный, и я попытался зажать уши и оперся о стену.
Длилось это секунд пять. Потом свет погас, звуки стихли, и я остался лежать на полу, прижимая к себе пустые накопители. Перчатка на левой руке была раскалена так, что кожа под ней саднила и пальцы онемели, кое-как я ее стянул, рассматривая почерневшие кончики пальцев. Через щуп я проверил заряд накопителей, около двухсот единиц, в принципе не плохо.
Главное, что твари вокруг не двигались, лежали совершенно неподвижно, и от них поднимался пар, который медленно рассеивался в неподвижном воздухе. Камень Бурь по-прежнему был холодным. Чуть теплее, чем сразу после падения, но далеко от нормы. Я убил этот участок грибницы. Но вся система, судя по всему, была гораздо больше одной комнаты.
Когда снова начало темнеть, я зарядил рунный светильник и его свет снова показал всё, но в более пугающих красках, из-за образовавшихся повсюду теней.
Надо выбираться.
Я посмотрел наверх в сторону желоба, по которому сюда приехал, и огорчённо выдохнул. Ага, два раза, темнота, значит провал закрылся сам собой и по этому же пути не выбраться.
— Как говориться, если тебя съели, то у тебя всегда есть два пути. — пробормотал я, аккуратно натягивая обе перчатки обратно, на несколько залпов хватит. Камень бурь пока лучше не трогать, он лечит меня, пусть это и весьма долгий процесс.
Дальше предстояло выбрать что делать дальше, единственный лаз по которому я могу пролезть особо выбора не представлял, и в перчатках и используя валяющееся тут же копьё, которое я даже не воспользовался, я начал оттаскивать трупы, освобождая проход и ощущая при этом что мой артефакт понемногу всё же теплеет. Опасность пока миновала, либо грибница всё же окончательно сдохла и мой импульс убил ее полностью, либо дальше вреда она мне не принесет, по крайней мере пока. Может оглушена?
Сложенное крыло пришлось тащить волоком, оно цеплялись за каждый выступ, каждый раз дёргая назад. Проход шёл горизонтально, слегка изгибаясь влево, причем ччем дальше я шел, тем стены становились суше, а выжженные нити обрывались ровно у входа в проход, будто грибница сознательно не лезла сюда. Это настораживало больше, чем радовало.
Через минуту проход расширился, и я оказался в рукотворном коридоре, с ровным полом и стенами, обтёсанными инструментом. Следы были старые, но читаемые. Кто-то вырубал этот тоннель вручную, и делал это очень давно. На всякий случай я достал ключ от тайника, и повесил себе на шею, мало ли.
Камень Бурь потеплел ещё, теперь уже заметно и я наконец выдохнул.
— В бездну такие приключения.
Коридор привёл к развилке. Налево, вниз, направо, вверх. Между ними, на стене, выбит знакомый знак, я вспомнил, что мастер говорил о двух залах сверху, куда его водил дед. Если тайник наверху, а я провалился ниже входа, то мне нужно подниматься, значит нам сюда, направо и вверх.
Ступени оказались неровными, вырубленными в породе без особой заботы об удобстве, с разной высотой и шириной. Подъём был крутой, я считал ступени, чтобы чем-то занять голову. На сорок седьмой ступени лестница кончилась, и я упёрся в стену. А нет, выемка в центре, прямо намекала, что это не стена, а врата, и их можно открыть.
Я приложил каменную пластину и стал ждать, стена дрогнула, затем медленно, с тихим шорохом осыпающейся пыли, ушла в пол.
За стеной оказался зал, весьма искусно вырубленный в скале. Потолок уходил вверх метров на пять, стены были гладкими, обработанными до ровной матовой поверхности, и в них, через равные промежутки, темнели ниши. Светильник в моей руке выхватывал их одну за другой, и каждая была заполнена.
— Да-а. — снова выдохнул я.
Случайно приключившееся приключение тут же ушло в сторону, стоило только увидеть куда оно меня привело.
Десятки слитков лежали на каменных подставках, разложенные по размеру и, видимо, по типу металла. Я шагнул к ближайшей нише и торопливо поднёс свет. Тёмно-медный отлив с искрами внутри, звёздная бронза. Четыре десятка слитков, тяжелых и увесистых. Представить сколько они могут стоить на рынке, так ух!
В следующей нише лежало рудное железо. Тусклое, серое, без внешнего блеска, шесть слитков, по форме напоминающих кирпичи. Я поднял один, прикинул вес. Килограммов семь, не меньше.
Дальше стало еще интереснее. В третьей нише обнаружился деревянный ящик, закрытый крышкой с пазами. Я аккуратно открыл его, и увидел, что внутри лежали инструменты. Молотки, клещи, резцы, набор игл разной толщины, и всё это в состоянии, будто вчера положили. Формация-консервант работала исправно, даже спустя столетия. На рукоятке одного из молотков был выжжен знак рода, наковальня, та же что на ключе.
— Интересно, почему инструменты здесь? — но ответ оказался прост, на ящике было написано, что они принадлежали одному из рода Горновых, имя правда я не разобрал, если внутри всё хранилось идеально, то снаружи, надпись оказалась повреждена.
Четвёртая ниша, пятая, шестая. Ещё железо, заготовки, бруски какого-то тёмного дерева, пропитанного этером до такой степени, что оно было твёрже камня. В седьмой нише я нашёл копейные наконечники, восемь штук, завёрнутые в сухую, потрескавшуюся кожу. Лезвия узкие, длинные, с долами по обеим сторонам, и металл был мне совершенно незнаком, но судя по общей энергетической вибрации, они ничуть не уступали собой другим дорогим металлам.
Я складывал в рюкзак всё, до чего дотягивался. Пространственный карман глотал слиток за слитком, инструменты только брать не стал, мне они пока ни к чему, пусть лежат. Хотелось, конечно и их, но я пришел сюда не как грабитель, желающий забрать всё ценное, а как посланник от мастера, да и куда мне, и главное кому, их продавать здесь? Мастер сказал, что пришло время забрать лучшее из хранилища, раз род уже почти кончился и смысла хранить сокровища для вероятных искателей сокровищ, не имело, брать можно было всё, что может пригодиться. Что я посчитаю, может пригодиться.
Ну а я брал то, что точно пойдет в дело, в мои доспехи и еще пару интересных штук, которые я в итоге придумал и хотел реализовать на практике. Два наконечника я всё же взял, было интересно узнать, что они из себя представляют.
У дальней стены зала, в нише шире остальных, стоял щит.
Я остановился перед ним и какое-то время просто смотрел. Ростовой, он доставал мне до подбородка, если приставить к себе. Овальный, слегка выгнутый наружу, с двумя рукоятями на внутренней стороне, верхняя для кулака, нижняя для предплечья. Металл, из которого он был сделан, я не узнал. Тёмный, почти чёрный, с едва заметной зернистой текстурой, как у хорошо выделанной кожи, но это был металл, тяжёлый и холодный.
На лицевой стороне не было ни гравировки, ни знаков. Кто бы ни ковал эту штуку, он не тратил время на украшательства. По краю шла полоска другого металла, светлее, и при ближайшем рассмотрении я увидел, что она не приварена и не приклёпана, а вросла, как будто два металла сплавили воедино при ковке.
Я попробовал поднять щит. Рукояти легли в руку правильно, без зазоров, будто подогнаны. Конечно, не под меня, просто хорошая работа. Весил он килограмм пятьдесят, не меньше. Да и толку от него никакого, я с таким щитом просто буду балластом, который в бою ничего не сможет, всё же я привык полагаться на свои скорость и ловкость, а не такую степенную защиту. Зато в каком-нибудь войске из нескольких тысяч таких щитоносцев, щит бы смотрелся органично, что называется щит-хрен-пробьешь. Щит так же остался не у дел, в карман его не просунуть, слишком большой, а таскать мне и так есть что.
Затем обошёл зал целиком, проверяя каждую нишу. В последней, самой дальней от входа, лежал плоский диск, с тонкой гравировкой по краю. Рисунок был не рунным, я бы узнал руны с закрытыми глазами, но принцип казался знакомым, какие-то повторяющиеся элементы, соединённые в цепочку. Интересно, это мы возьмём.
В дальней стене зала, за последним рядом ниш, проход вёл дальше, заканчиваясь аркой, за которой начинались ступени вниз. Скорее всего там тот самый второй зал, о котором говорил Цао. И ещё ниже то, куда его дед ходить запрещал.
Камень Бурь начал нагреваться.
— Ага, судя по всему, тут у нас самая мякотка.
Второй зал оказался меньше первого, зато содержимое было богаче. Ещё слитки, другой формы, в виде цилиндров, и металл в них отличался от всего, что я видел наверху. Причем этера в нем я не чувствовал. Плюс свитки в каменных тубусах, я вытащил один, развернул край, увидел мелкие иероглифы, написанные от руки, и свернул обратно. Дома разберусь, если вообще смогу прочитать. Свитки я возьму все. Тут должны быть техники, и знания что могут пригодиться.
Кроме того, попались несколько колб с жидкостью, запечатанных восковыми пробками. Жидкость в двух была прозрачной, в третьей мутно-зелёной. Я очень аккуратно уложил их в рюкзак, переложив тряпками, и перешёл к дальней стене.
Там была ещё одна лестница ведущая вниз, откуда поднимался теплый воздух. Это явно не было связано с грибами и ловушкой, совершенно другое чувство. То, что было внизу, было огромным и горячим, я сделал несколько шагов по лестнице и остановился. Светильник, хорошо освещавший пространство до этого, словно сломался. Свет просто исчезал впереди и еще через три ступени наступала непроглядная тьма.
Лезть туда дальше, тем более сейчас в моём состоянии, это поступок самоубийцы, но понять, что я вижу в этой непроглядной тьме мне хотелось невероятно сильно. Там внутри, горела звезда. Я постоял ещё минуту, затем развернулся и пошёл наверх.
Навык повышен. Интуиция выживальщика — 3.
Вот даже как. Ага, тут я вспомнил про Травника и всё то, что это приключение мне в последующем организовало.
Предлагается новая специализация. Выберите один из трех новых навыков.
Зелейник — углублённое понимание взаимодействия растительных компонентов и этера. Позволяет создавать настои, мази и пилюли с устойчивым эффектом. Требует знания рецептур или их самостоятельного создания через эксперимент.
Чующий жизнь — интуитивное чувствование жизненных процессов в растительных и грибных организмах. Позволяет определять состояние, возраст, этерную насыщенность и скрытые свойства любого растения при физическом контакте. На высоких уровнях возможно направленное воздействие на рост и мутацию.
Ядослов — распознавание и создание токсинов растительного и грибного происхождения. Позволяет выделять ядовитые компоненты, определять их концентрацию и механизм действия. На высоких уровнях возможно конструирование составных ядов с отложенным или условным действием.
Я перечитал описания дважды, сидя на ступенях между вторым залом и лестницей наверх. Ядослов отпал сразу, не моя история, я не убийца из тени и не отравитель, мне это ни к чему. Чующий был заманчив, особенно после сегодняшнего знакомства с грибницей, понимать, что за тварь перед тобой, до того, как она решит тебя переварить, было бы полезно. Но Зелейник, мягко подводил к главному, а это пилюли и всякие лечебные составы. Усиление через эликсиры. Это было именно тем, чего мне не хватало с первого дня в этом мире. Сколько раз я покупал чужие пилюли, не понимая ни состава, ни принципа действия, переплачивая втрое и надеясь, что продавец не подсунул пустышку. А теперь, постепенно развивая его, я смогу и сам получать нужные мне пилюли. Правда постараться придётся сильно, чтобы вытянуть навык до Алхимика, причем нормального.
Зелейник. Даже не знал, что есть такое слово.
Зелейник — уровень 1.
Система мигнула и свернулась. Никаких фанфар. Я по-прежнему сидел в каменном тайнике, побитый, с обожжёнными пальцами и рюкзаком, набитым чужим наследством. Но знание пришло, как приходило всегда с новым навыком, ощущением, будто в голове освободилось место, которое раньше было заперто.
Я посмотрел на свои руки и понял, что, если бы сейчас передо мной лежали те грибы сверху, я бы знал, как с ними работать. Не всё, далеко не всё, но направление, температуру обработки, совместимость с другими компонентами. Мох серебристый из рюкзака, например, я вдруг понял, что сам по себе бесполезен как лекарство, но в сочетании с животным жиром и медленным прогревом способен вытягивать воспаление из мышечной ткани. Откуда я это знаю? Оттуда же, откуда знаю всё остальное, Система дала, а я принял.
Ладно, хватит сидеть.
Из второго зала я поднялся обратно в первый, прошёл мимо ниш. В дальнем конце зала, за аркой, через которую я вошёл снизу, обнаружился ещё один коридор, уходящий горизонтально. Я почти пропустил его в первый раз, слишком увлёкся содержимым.
Коридор был узкий, на одного человека, и через двести шагов упёрся в каменную дверь. Паз для ключа я нашёл на ощупь, вставил пластину Горновых, и подождал. Механизм сработал тяжело, с глухим скрежетом, и дверь поехала вбок, открывая щель, из которой ударил свет.
Я зажмурился. Глаза, привыкшие к рунному светильнику, горели от дневного света так, что слёзы потекли сами. Прикрыв лицо рукой, протиснулся наружу и сел прямо на камень, свесив ноги с карниза.
Скала-наковальня нависала надо мной справа, и я понял, что вышел с другой стороны массива, парадный вход, тот самый, к которому меня должен был привести ключ напрямую. Без экскурсии через пищеварительный тракт местной экосистемы.
Камень Бурь на груди был тёплым, нормальная рабочая температура, опасность позади, по крайней мере здесь.
Я осмотрел Крыло, нда, не получилось без проблем падать всё же. Левое сочленение немного погнуто, один несущий стержень выгнут градусов на пятнадцать. Правое крыло в порядке. Двести единиц в накопителе, говорили мне о том, что до долины должно хватить, если не закладывать виражей и лететь прямо. В крайнем случае, дойду пешком, от места посадки, вряд ли там будет далеко. Крыло пришлось править по месту, получилось не слишком хорошо, но вполне, летать можно, только тянуть будет вправо, придётся компенсировать весом.
Задерживаться тут я не стал, можем лететь, летим, нефиг ждать, день уже почти подходил к концу, а значит я еще и поужинать успею, при хорошем раскладе.
Толчок вверх, карниз ушёл из-под ног, желудок привычно заворчал. Крыло тянуло вправо из-за повреждения, и я компенсировал наклоном корпуса, что быстро начало утомлять мышцы левого бока. Лёг на курс, обратно домой, к долине. Ветер дул в спину, что экономило этер, и я позволил себе расслабиться на первые минуты.
На подлёте к долине, когда я уже видел терраски полей и дымок из трубы мастерского дома, Камень Бурь неожиданно дал мне в грудь холодный укол. Я дёрнулся, рука метнулась к груди, но камень тут же успокоился, укол не повторился. Нечто опасное обратило на меня внимание, но видимо сочло не съедобным. Как я не оглядывался, никого не увидел, даже тени.
Я пригляделся к долине с высоты. У колодца стоял Сяо, задрав голову, и махал обеими руками. Возле дома мастера виднелась ещё одна фигура, незнакомая, и я напрягся, но через секунду понял. На крыльце дома, завёрнутая в одеяло, сидела на лавке женщина. Лин Шуай. Кажется, она пришла в сознание.
Я пошёл на снижение, буквально чувствуя, как уходят последние капли этера из накопителя, хотя и не был с ним сейчас связан, поэтому посадка вышла грубой, левое крыло подломилось окончательно на последнем метре, и я впечатался в землю коленями, проехав по траве. Сяо подбежал первым.
— Мастер! Вы в порядке!
— Конечно, я всегда в порядке. — я поднялся, отряхнул колени и посмотрел в сторону крыльца.
Лин Шуай смотрела на меня, внимательно и молчала. Вышедший из дома мастер положил ей руку на плечо и молча смотрел как я вылезаю из летательного аппарата.
— Вижу, вы времени зря не теряли. — сказал я, стаскивая Крыло и складывая его у стены. — Я тоже.

----------

Глава 14

Глава 14
Ужин мастер готовил сам, уже на четверых. Козлятина с просяной кашей. Сяо натаскал воды, я разжёг очаг. Лин Шуай ела медленно, маленькими порциями, и за весь ужин не произнесла ни слова. Цао тоже молчал, только подкладывал ей мясо и следил, чтобы чашка с водой не пустела.
Я рассказывал про тайник, выкладывая на пол слитки звёздной бронзы и рудного железа, наконечники, свитки в тубусах. Мастер осматривал каждый предмет, крутил в руках, чуть ли не обнюхивал. Ни разу не похвалил, но и ни разу не поругал, просто молча откладывал в сторону. Когда я достал два незнакомых наконечника из непонятного металла, он задержал один в руке, повернул к свету и на секунду замер.
— Дедов сплав. — сказал он и отложил наконечник на ткань. — Подробности потом, когда голова будет свежая.
Про грибницу и падение я рассказал коротко, без лишних подробностей. Сам виноват, и даже это, на удивление никак мастера не триггернуло. Раньше бы он не упустил шанса меня пропесочить, отчитывая пару часов, не меньше.
— Ты вниз, к тому свету, не полез? — всё, что спросил он.
— Нет.
— Вот и правильно.
Больше вопросов не было. Сяо убирал со стола, гремя мисками, Бабай получил свою долю козлятины в виде целого куска ноги и утащил её в угол, где и затих, периодически хрустя костью. Лин Шуай встала, придерживаясь за край стола, и Цао тут же оказался рядом, подставив руку. Она оперлась, выпрямилась и посмотрела на меня.
— Зайди ко мне. Через час, нам нужно поговорить. — говорила она тихо, но вполне внятно.
Цао проводил жену в комнату. Когда вернулся, сел напротив и потёр переносицу.
— Она хочет поговорить с тобой. Одна.
— Я понял.
— Не знаю, о чём именно. Мне она сказала, что разговор касается тебя лично, и что она должна его провести до того, как расскажет мне.
Я нахмурился непонимающе, мастер это заметил.
— Да, мне тоже не нравится. Но я не стану спорить с женщиной, которая только что вернулась оттуда, откуда обычно не возвращаются. Иди, послушай. Потом мне расскажешь, если сочтёшь нужным.
— А если не сочту?
— Тогда не расскажешь. — он поднялся. — Но тогда я буду знать, что ты от меня что-то скрываешь, и это тоже ответ.
Справедливо. Не могу сказать, что мне это нравилось, скорее наоборот, но я понимал мастера, а мастер понимал, что я живой человек, у которого могут быть причины для молчания. Мы давно за пределами тех отношений, где ложь и молчание могут сойти за норму.
Через час я постучал в косяк. Дверь была приоткрыта.
— Заходи.
Женщина сидела на кровати, прислонившись к стене спиной, ноги вытянуты и накрыты одеялом. Рунная татуировка на левой руке видна целиком, от запястья до локтя. Моя работа. Сейчас она не светилась, смысла никакого в ней не было, но в полумраке комнаты казалась живой, словно линии на коже дышали.
Не спрашивая разрешения, я сел на табурет напротив.
— Спасибо, что пришёл. — она сложила руки на коленях.
— Не за что.
— Первый вопрос. — Лин Шуай смотрела мне прямо в лицо, без обиняков. — Мой муж знает, что ты такое?
— Что я такое?
У меня были предположения о том, что она хочет узнать, но я предпочёл дождаться прямого вопроса. И он не заставил себя долго ждать.
— Помеченный. Носитель Системы. Ты ведь так это называешь? Назови иначе, если ошибаюсь. — она смотрела мне прямо в глаза, выискивая малейшие признаки того, если я попытаюсь солгать.
Но, скрывать это от неё действительно смысла не было, я всё равно собирался сам рассказать мастеру, как придёт время, вот видимо оно и пришло.
— Нет. — сказал я. — Мастер пока не знает.
— Хорошо. — она кивнула, будто ожидала именно такой ответ. — Значит, то, что я скажу, останется между нами. Потому что мужу я этого рассказывать пока не собираюсь.
— Почему?
— Потому что он любит тебя как ученика и не простит себе, если узнает и примет неверное решение на горячую голову. А он примет, потому что он Цао, и горячая голова у него с рождения, что бы он ни говорил про контроль и дисциплину. Пятьдесят лет прошло, а он всё тот же.
— Вы всё помните?
— Да.
Догадка сразу пришла на ум, страшная и невероятная, оставалось только ее сформулировать и подтвердить.
— Вы были в сознании всё это время. — заключил я.
— Каждый день. Каждую минуту. Паразит не выключал разум, только управлял телом, понимаешь разницу? Это была прозрачная тюрьма, где я всё видела и слышала, понимая что тело уже не принадлежит мне. Вейраны не сильно беспокоились об этом, система утилизации сломанных у них была поставлена на поток. Я не сломалась, жила в своих мыслях. Иногда мне казалось, что мысли, это единственное, что поддерживает меня, не даёт рассыпаться. Пятьдесят лет наблюдений, представляешь? Можешь считать это моим образованием, за которое я дорого заплатила.
Я молчал. Слов не находилось, и я не стал их искать.
— Откуда вы знаете про Систему?
Лин Шуай чуть повернула голову, посмотрела в окно, где темнело небо, потом обратно на меня.
— Его звали Дэн. Молодой мальчишка, чуть постарше тебя, лет двадцати был, когда его привезли. Вейраны поймали его где-то на западе, за Великим Хребтом, и доставили в подвалы поместья. Я к тому моменту провела в плену уже двадцать лет, и давно перестала считать пленников, которых привозили и увозили. Но этот был другим.
— Другим как?
— У него была оболочка.
— Оболочка?
— Мой дар, или как говорил Дэн, навык, называется Чутьё Потоков. — она произнесла это без гордости, как факт. — Я вижу этерные структуры живых существ. Всё, что связано с движением энергии в теле, я вижу так, как ты видишь стену или стол. Мне не нужно касаться человека, чтобы это увидеть. У каждого практика вокруг центрального узла есть рисунок, для каждого уникальный. У обычных людей он простой, как ручеёк. У сильных практиков, как у моего мужа, он похож на реку с притоками.
Она помолчала.
— У Дэна вокруг узла была вторая структура. Оболочка, которую не видит никто, кроме таких, как я. Представь себе скелет, а вокруг него ещё один скелет, сотканный из чего-то, что не совсем этер. Похож, но не он. Другая частота, другой рисунок. Обычный практик любой силы и не заметит, для него это обычный фон. Для меня же, выглядит так будто кто-то нарисовал поверх человека, ещё одного человека другой краской.
— У меня тоже?
— У тебя, мальчик, эта оболочка ярче, чем у тех двоих.
Она недолго помолчала, словно собираясь с мыслями или вспоминая, и продолжила.
— Дэн был первым. Вторая появилась за два года до того, как муж меня забрал. Женщина, она уже была сильная, на ступени закалки кожи. Её привезли и увезли быстро, я успела увидеть её лишь дважды. Куда её дели, не знаю, но оболочка у неё была, сильно слабее твоей, но всё же сильнее, чем у Дэна.
Я потёр лицо ладонями, щеки почему-то горели огнём. Вопросов набиралось столько, что они толкались в голове, мешая друг другу. Как я и думал, помеченных много. Или не так, чтобы много, но и явление не уникально. Я не избранный, а лишь один из многих.
— Расскажите про Дэна. Если можно, то подробно.
— Подробно. — Лин Шуай чуть усмехнулась, сухо и коротко. — Подробно, это пять лет его жизни рядом со мной, каждый день. Я могу пересказать тебе эти дни по часам и минутам, все пять лет, но не уверена, что ты захочешь это слушать. Он работал в лаборатории Вейранов, занимался алхимией в меру своих знаний, нас почему-то не разделили, может мест не было, поставили рядом со мной. Мы стояли за соседними столами, если столами можно назвать те плиты. Он не знал, что я в сознании. Жук, сидевший во мне, управлял мной и полностью меня контролировал.
— А он?
— Не сразу, но он сломался, первые месяцы сопротивлялся, даже пытался бежать и дрался. Потом перестал. Вейраны не пытали его, в этом не было необходимости. Они просто ждали, и он сломался сам. Пилюли и лекарства давались ему очень легко. Я наблюдала, как он учится, и удивлялась скорости, а потом стала понимать почему.
— Система.
— Да. Он говорил вслух. Не со мной, он не знал, что я слышу, сам с собой. Бормотал, ругался, использовал странные и смешные слова, вроде «скилл», «левел ап», «Система». Часто повторял одно слово, «чёрт», кажется, это ругательство.
Значит мой современник? Такой же переселенец душой, как и я? Если словно «чёрт» могло быть с какого угодно времени, то вот остальные появились уже на моём веку. Так что-либо двадцать первый век, либо чуть позже. Но скорее всего, временной промежуток между нами если и был, то совсем небольшой.
— Да. — сказал я, и Лин Шуай кивнула.
— Он описывал, что видит перед глазами текст, который никто больше не видит. Там были числа, всякие названия и даже подсказки, как сделать ту или иную пилюлю. Постоянно жаловался, что не может вспомнить лицо матери. Потом, что не может вспомнить свой дом. Потом перестал жаловаться. А через пять лет он умер, — продолжила Лин Шуай. — Вейраны его даже не трогали к тому моменту, он был послушен и очень, просто невероятно полезен. Он просто угас. Этер вытекал из него, как вода из треснувшего кувшина. Оболочка, та вторая структура, становилась ярче с каждым месяцем, а его собственная энергия тускнела. Как будто одно питалось другим.
То, что она говорила, было очень странно, так как по идее она видела процесс слияния. Но разве он может так долго продолжаться? Меня хватило буквально на неделю, прежде чем я попал под Звездный Дождь и получил сотню в слиянии. После этого, собственно, настоящий я и родился. Получается Дэн, почему-то противился слиянию и при этом не уничтожал вторую личность, вроде такая функция у нас на тот момент была.
— Думаете Система его убила?
— Я бы сказала иначе, эта Система его использовала, выжала, как тряпку, и выбросила. Камень у него, кстати, тоже был, на шнурке. — Кивком указала она на мой, который я не видел смысла скрывать среди своих. — Когда Дэн умер, камень погас, превратился в обычный булыжник и пропал, я видела, как Корнелиус перевернул весь подвал, в его поисках, но он ничего не нашёл.
Я машинально коснулся Камня Бурь через ткань.
— Вот к этому я и веду. — Лин Шуай наклонилась чуть вперёд, и взгляд её стал совсем жёстким. — Ты думаешь, камень принадлежит тебе. Ты ошибаешься. Ты принадлежишь ему. И можешь однажды стать его марионеткой, прямо как я с паразитом.
— Это…
— Подожди. Дай мне закончить. Камень, это не просто артефакт. Я наблюдала за ним пять лет. Он реагировал на Дэна, как живое существо, пульсировал, когда Дэн получал новый навык. Я видела, как оболочка перестраивалась каждый раз, когда камень активировался. Камень не инструмент, это катализатор, который создаёт ту личность, которой ты стал.
— Что вы имеете в виду?
— Ты был кем-то другим до этого мира? Это очевидно, если наблюдать со стороны. А я, если помнишь, наблюдала. Долго наблюдала.
Мне стало трудно думать, от того, что эта женщина знала всё, всё то, о чём я не рассказывал никому. И тем больше появлялись шансы узнать что-то новое.
— Да.
— Камень создаёт мост. Между тем, кем ты был, и тем, в кого он тебя поселил. Дэн говорил об этом однажды, когда был особенно плох. Говорил, что это так смешно, помнить целых два детства. Рассказывал, что первое детство было в месте, где зимой всё засыпано белым, и люди поливают блины сиропом, который собирают с деревьев, кленовым. Очень скучал поэтому. Постоянно просил у Вейранов сладкий сироп, те не понимали что ему надо.
А вот я понимал и от этого было страшно. Получается, если бы мы с Лео не слились воедино, идеально подходя друг другу как две половинки души, меня тоже ждало бы нечто страшное? Постепенная потеря разума? Биполярное расстройство? Навязчивые состояния? Я вынырнул из свои мыслей, продолжая слушать женщину.
— Он много чего говорил, я не всё поняла. Рассказывал про повозки без лошадей, которые ездят по чёрным дорогам. Про огромные дома из стекла. Про ящик, в котором показывают истории, живые картинки с людьми, которые притворяются другими людьми. Один раз он целый вечер пересказывал историю про человека, который летает в железных доспехах. Очень подробно, с именами и с шутками. Я думала, он бредит, но потом поняла, что он просто вспоминает и радуется. С ним никто не разговаривал, слугам было запрещено, поэтому он говорил с нами, как он нас называл, с куклами.
Железный человек. Тони Старк. Парень пересказывал сюжет фантастической истории кукле с пустыми глазами, не зная, что кукла запоминает каждое слово. Меня аж передёрнуло.
— Простите. — сказал я. — Мне нужна минута.
Лин Шуай молча кивнула.
Я встал с табурета, подошёл к окну, упёрся руками в подоконник. За окном темнота, где-то далеко, у загонов, мелькнул светляк и погас. Мысли метались, и я давил их, одну за другой, заставляя себя вернуться к разговору.
Минуту я простоял так, собираясь.
— Вы сказали, камень может достаться другому.
— Сядь, давай просто спокойно поговорим. Выводы и мысли будут потом.
Я сел.
— Когда камень Дэна погас и исчез, я долго думала, что произошло. Пятьдесят лет тюрьмы, мальчик, это много времени для размышлений. И вот что я поняла, вернее, предположила, камень не умирает вместе с носителем. Он уходит, чтобы найти следующего.
— Следующего кого?
— Следующего, кто способен принять Систему. Ту оболочку, которую я вижу, она не просто структура, это чужая душа, вплетённая в тело носителя. Твоя чужая душа. Душа Дэна. Камень ищет тех, кто может вместить в себя двоих.
— А если не может?
— То камень убивает. Ты ведь знаешь это. Любой, кто коснётся его без предрасположенности, умирает. Вейраны потеряли двоих рабов, когда пытались передать камень Дэна другому носителю ещё при его жизни. Оба умерли мгновенно.
— Значит, если я умру…
— Камень погаснет, исчезнет, и когда-нибудь, через год, через десять лет, через сто, окажется на шее у какого-нибудь мальчишки или девчонки, в которого вселится ещё одна чужая душа из вашего мира. Круг повторится.
Я откинулся на табурете, почувствовав, как спина упёрлась в стену. Информация давила, и давила серьёзно. Тогда, получается, что я был не прав, и Камень Бурь не сторонний артефакт, а вполне себе Системный. Или они всё это время были сообща, просто я решил их разделить, мол Система хорошая, а эти нет? Так что ли получается.
— А вторая… та женщина. Вы сказали, её увезли дальше.
— У второй Помеченной камень висел не на шее, а был вшит в пояс. Куда её увезли, я не знаю, может, продали или отправили в другой филиал. У Вейранов было минимум три базы, я слышала разговоры. Но вот что скажу, Система её не жрала, по крайней мере, за те несколько недель, что прошли между нашими встречами, оболочка не менялась.
— Значит, Система не всегда убивает.
— Нет. Не всегда. Думаю, это зависит от совместимости. Или от того, что Дэн делал неправильно. Может, он слишком много брал, может, слишком мало отдавал. Может, просто не подошёл, не знаю. Я всего лишь сторонний наблюдатель.
Я замолчал, обдумывая всё это. Людей, было искренне жаль. Но Лин Шуай получается так ничего и не узнала о том, что Вейраны, всего лишь подчиненный дом, лежащий под сильной сектой, что не брезгует поиском таких как я, и не только. И о том, что Сфера гибнет, она тоже не в курсе, или просто не сочла нужным об этом говорить.
— Можно вопрос?
Она взглянула на меня с ноткой лёгкого недоумения.
— Ради этого ты здесь. Конечно, спрашивай всё, что тебе интересно.
— Дэн описывал навыки? Конкретные. Названия, уровни, как они работают, принцип действия? Мне нужно всё, любые зацепки.
— Некоторые. Он много говорил вслух, когда работал. «Янтарное Чтение, левел четыре». «Сопротивление, левел два, бесполезный скилл». Иногда радовался, когда что-то повышалось, иногда злился. Один раз выругался так, что надсмотрщик подошёл проверить. Дэн сказал ему, что палец прищемил. И ещё одно. — Лин Шуай откинулась к стене, прикрыв глаза. — Дэн часто жаловался, что Система врёт. Что показывает одно, а делает другое. Что навыки работают не так, как описано. Я думала, он преувеличивает, но за пять лет наблюдений заметила, его оболочка иногда менялась без видимой причины. Он не получал навык, не повышал уровень, но структура перестраивалась сама. Как будто Система что-то делала без его ведома. Ох, извини, я устала, так долго говорить еще тяжело.
В общем, не так уж и много полезного, что еще стоило спросить я пока не знал, нужно было переварить всю информацию, обмозговать и потом уже задавать правильные вопросы, чтобы услышать ответ. Слишком много нового, меняющего картину мира.
— Спасибо, что рассказали. — я начал подниматься чтобы уйти.
— Я ещё не закончила.
Лин Шуай открыла глаза и посмотрела на меня таким взглядом, от которого мне хотелось отодвинуть табурет. Я ей не нравился, и она не собиралась это скрывать.
— Не считай, что я тебе благодарна.
— Простите?
— За освобождение. Не считай.
Я должен был обидеться, наверное, или удивиться, но почему-то не смог ни того, ни другого, просто ждал продолжения, мне было откровенно грустно.
— Твои руны выпустили паразита на волю, мальчик. — голос Лин Шуай стал жёстче. — Я была внутри, когда это случилось. Я почувствовала, как кокон лопнул. Ты представляешь, что было бы, если бы не щенок? Тварь поселилась бы в тебе. Или в муже. Не выжил бы никто.
— Я знаю.
— Знаешь? — она наклонила голову. — Знаешь и всё равно пошёл на это?
— У меня не было лучшего плана. И тогда это казалось правильным, мы слишком недооценили тварь. Вернее я недооценил.
— Вот именно. Не было лучшего плана, и ты рискнул жизнью трёх человек на надежду, что вывезет. Вывезло. Но не благодаря тебе, а благодаря байшоу, который сделал то, чего ни ты, ни муж не смогли бы.
Слова были обидны и верны одновременно. Я это знал и без неё, но слышать от человека, который наблюдал изнутри, было другим ощущением.
— Я благодарна щенку. Благодарна мужу, за то, что искал и не бросил. Благодарна тебе, за намерение. Но доверия между нами нет и не будет. Помеченные, по моему опыту, притягивают катастрофы. Дэн притянул. Та женщина, судя по тому, как быстро её увезли, тоже. Ты приносишь неприятности, знай это. Пусть не сейчас, но они настигнут и нас здесь.
Возразить было нечего, да и не стал бы я ругаться или что-то говорить этой женщине.
— Я не прошу вашего доверия. Мне это точно не нужно. Я тот, кто я есть и ничего более.
— Ничего более. — повторила она, и в голосе мелькнуло что-то, похожее на усмешку. — Дэн тоже так говорил. Почти слово в слово. «Я просто парень, которому не повезло». Повторял это как молитву, особенно в первый год.
— Я не Дэн.
— Конечно не Дэн. У Дэна не было рунных татуировок, летающих крыльев и байшоу, способного сожрать ментального паразита. Дэн был слабый, испуганный мальчик, который варил пилюли и разговаривал с куклами. Но камень у вас одинаковый. Принцип одинаковый. И мир, из которого вас выдернули, тоже один.
— Ещё. — я вернулся к вопросам, пока она говорила. — Вейраны знали, что Дэн Помеченный, они помогали ему расти, в плане навыков и профессионализма?
— Еще как, лучшие ингредиенты шли к нему, — Лин усмехнулась. — Он в самом начале даже мазь изготовить не мог, не то, что более серьезное. А под конец, он, когда ему принесли каплю драконьей крови, он сварил из неё пилюлю возвышения за полчаса. Без рецепта и подсказок от Вейранов. Просто посмотрел на каплю, замер на минуту, потом начал работать. Корнелиус в этот момент был рядом и смотрел. Он не верил своим глазам, потому что такую пилюлю обычно делают алхимики ступени каналов, а Дэн едва дотягивал до середины закалки костей, он ведь практически не развивался сам, ему не давали расти как практику.
Лин Шуай закашлялась, и я подал ей воды, понимая, что на сегодня разговор в общем-то закончен. Она сказала самое главное, что хотела сказать, про недоверие ко мне и то, что я притягиваю несчастья. Всё остальное всего лишь фон. И в принципе, я её понимал. Она потеряла пятьдесят лет жизни и сейчас, после чудесного спасения точно не хочет ввязываться в новые проблемы. Хочет просто жить.
Привычно и словно подтверждая мои слова, вмешалась Система. Удивило только что это был боевой навык, получается я сейчас сражаюсь на поле слова, и так что ли можно?
Навык повышен. Зеркало Намерений — 2.
Не прощаясь, я вышел и закрыл за собой дверь. Мастер нашелся в кузне, где он раскладывал на верстаке добытые мной слитки. Увидев меня, кивнул.
— Поговорил?
— Поговорил.
— И?
— Мастер, мне нужно время, чтобы всё обдумать. День, может два. Потом расскажу.
— Ладно. — сказал он. — Давай спать, завтра начинаем серьёзную работу над доспехом. Металл есть, руки есть. Голова, надеюсь, тоже, а время утекает слишком быстро, я чувствую это.
Тут я вынужден был с ними согласиться, время действительно утекало, и я не мог понять почему. Предчувствие? Или нечто другое, что толкало меня в те самые неприятности? Пожав плечами, я направился домой, поживём, увидим.
В конце концов, его жена могла ошибаться.

----------

Глава 15

Глава 15
Ночь я не спал. Лежал на спине, смотрел в потолок и перебирал каждое слово Лин Шуай, как чётки, одно за другим, раз за разом, в основном сравнивая себя с Дэном. Я ведь мог бы быть на его месте, если бы тогда не сбежал, если бы не Тинг, попытавшийся меня спасти, и Ночной Хозяин, решивший меня продать. Как много если. Только не алхимичил бы, а как и Лин, делал бы артефакты, уж это у меня бы получалось хорошо.
Бабай сопел в ногах, изредка подёргивая лапой во сне, опять гонял кого-то во сне, я ему завидовал чуть-чуть.
Рассказывать мастеру я пока не буду, да и Лин Шуай, думаю, тоже промолчит, мы не договаривались, но мысли совпали, каждый по своей причине. Она боится горячей головы мужа, а я пока не готов к последствиям, а что они должны быть, как по мне это очевидно, может, конечно и перемудриваю здесь и всё гораздо проще, скоро узнаем.
Такие разные мотивы двух разных людей, и при этом давали один результат, это было забавно. Но для себя я точно знал, моё молчание точно будет временное, до тех пор, пока я не разберусь сам, чем моя история отличается от истории Дэна. А она точно отличается, не только в самом пути, что мы прошли, но и в нашей внутрянке. И когда я пойму, то расскажу мастеру всю правду.
Утром Сяо не стал меня будить и я откровенно проспал утреннюю тренировку, и проснувшись поспешил умыться и размяться, у колодца сидел мастер Цао, а рядом, размахивая руками так, что едва не сбивал ведро, стоял Сяо.
Мальчишка торопливо рассказывал, захлёбываясь словами, и мастер слушал с выражением лица, которое я видел впервые, Цао по-настоящему улыбался. Едва заметно со стороны, но это была настоящая улыбка. Ну и дела.
— … а потом Бабай залез на крышу загона, и там притаился. — Сяо подпрыгнул и встал в позу, изображая щенка. — А коза стоит внизу, жуёт траву и не видит, что он сверху смотрит, и я думаю, сейчас прыгнет. Так нет же! Он лёг на край и как давай скулить! Тихонько так, жалобно, как маленький! И коза, клянусь, она подняла голову и пошла к нему сама! А он взял и лизнул её прямо в морду!
— Да ладно. — сказал Цао, но голос был мягкий.
— Не вру! Вот ни капельки! Она потом за ним ходила полдня, как привязанная, а он её привёл прямо к загону и сел у входа, пока я закрывал. Он их не гоняет, мастер, он их пасёт! Как настоящий пастух! Лизнёт в нос, и они за ним сами ходят!
— Байшоу-пастух. — Цао покачал головой, показывая удивление. — Дичь какая.
Что-то изменилось, не вдруг, процесс шёл с момента пробуждения Лин Шуай, но сегодня это стало видно невооружённым глазом. Тяжесть, которую мастер носил в себе всё время, что я его знал, она словно ушла, и что-то внутри него расслабилось, даже размякло, впустив свет в те места, где раньше была только злость и грубость.
— Доброе утро. — сказал я, спускаясь.
— Доброе. — ответил мастер, поднимаясь, и тут же добавил: — А ты проспал. Давно я не видел, чтобы ты спал так долго без причины.
— Я не спал, я думал.
— Думал он. — мастер смерил меня взглядом, но без прежней остроты. — Думать будешь после тренировки. Сяо, воду принеси в дом, живо.
Мальчишка схватил полное ведро и умчался. Мастер повернулся ко мне и вдруг спросил, совершенно не в своём стиле.
— Ты как вообще?
— Нормально. — сказал я. — Голова тяжёлая, но это пройдёт.
Он кивнул и не стал давить. Тренировка, пусть немного и запоздалая, прошла на славу, я как обычно проиграл все шесть боёв после разминки, получил достаточно подробный разбор своих действий, и в чем был не прав, уяснил, отработал несколько ударов и стоек, периодически поглядывая на дверь дома мастера, выйдет ли оттуда Лин, но видимо сегодня она не собиралась. По крайней мере, пока.
Потом финальный проверочный спарринг с учётом ошибок, в котором мастер уже не нападал, а именно проверял что я понял из предыдущих боёв и, кажется, остался доволен. Во всяком случае ответную атаку я отбил хорошо, пусть уже и лёжа на полу.
— Мастер. — сказал я, поднимаясь и отряхивая штаны. — Вы сегодня другой.
— Хрень. — привычно ответил он, но уголок рта дёрнулся. — Я всегда такой. Ты просто раньше не замечал.
Враньё, конечно, мы оба это знали. Но спорить я не стал, этот новый Цао, с его кривыми полуулыбками, и добродушным настроением нравился мне гораздо больше прежнего.
После тренировки, пока я отмокал в пруду, а Сяо плескался рядом, рассказывая, что козы опять сговорились и перестали любить его, а Мэй наоборот, я продолжал думать, слушая его в пол-уха.
— Мастер! — голос Сяо выдернул меня из раздумий. Мальчишка стоял по колено в воде и показывал на берег. — Бабай снова козу привёл!
Я обернулся. Щенок, сидел на берегу пруда, дожидаясь, когда мы вылезем из воды, воду он категорически не любил. За ним, покорно опустив голову, стояла, которую он облюбовал с первого дня.
Привёл-свою-хорошая-не-убегает.
— Бабай, она не твоя. — сказал я.
Моя.
— Нет.
Моя. Я нашёл.
— Ты не нашёл, Ты спёр ее из загона.
Загон плохой. Со мной лучше.
Я сделал суровый взгляд и уставился на щенка. Тот смотрел на меня совершенно невинными глазами, и через связь транслировал абсолютную, кристальную уверенность в собственной правоте. Коза тем временем начала щипать траву, не обращая на нас никакого внимания.
— Отведи её обратно. — сказал я.
Бабай лёг, положил морду на лапы и закрыл глаза. Эту позу я знал хорошо, спорить с ним бесполезно. Вот умный же стал, настолько, что некоторые люди и в подмётки не годятся.
— Сяо, отведи козу в загон.
— А если он опять приведёт?
— Тогда ещё раз отведёшь. Он быстро устанет.
Нет, он не устанет. Мы оба это знали.
После полудня мастер позвал нас к дому, я как раз дорабатывал схему задней части нагрудника, когда меня оторвал Сяо и был он сильно взволнован.
— Пора. — сказал Цао коротко и без предисловий, когда я подошёл.
Ого! Я посмотрел на Сяо, потом на мастера. Всё же решился, значит действительно сегодня хороший день.
— Давно пора.
— Давно не было, а сейчас я вижу, что пора, Сяо готов. Сяо, ты же готов?
— Да, мастер! — пискнул тот, глубоко поклонившись.
Я-то давно считал, что Сяо созрел, но то, что мастер наконец согласился с этим, было неожиданно. Он тренировал мальчишку с такой жёсткостью и методичностью, что иногда казалось, будто оттягивает момент нарочно, как человек, который боится, что результат окажется хуже ожиданий. Бег с камнями на спине, отжимания до полного отказа мышц, медитации по полчаса, контроль дыхания, растяжка, и так по кругу, неделя за неделей, без послаблений. Я так точно не тренировался перед тем, как становиться практиком.
И вот — пора.
— Мастер, почему средний концентратор? — спросил я. — Его собственный не подойдёт?
— Я подумал, и решил, что малый слишком слабый. Он пригодится для медитации. — Цао покачал головой. — А во время прорыва, поток должен быть стабильным и высоким, без скачков. Мальчик, конечно, всё равно справится, каналы у него идеальные, это я признаю, но зачем рисковать, если можно сделать чисто?
— Еще вопрос. А с другими? Гань Тьеши и Ло Фэн тоже практики, я ведь могу помочь и им.
— Нет, не стоит. — покачал головой в ответ мастер. — Они люди рода, и я не вижу смысла в их прокачке, не сейчас.
— Это жестоко, мастер. — я попытался их защитить, но понял, что бесполезно, мастер сделал выбор. — Секте нужны люди.
— Нужны, я не спорю, но ты посмотри, как они видят мир, насколько он мал и узок в их понимании, что будет, давая силу таким как они? Только тьма. Она сожрёт их.
Отвечать я не стал, вежливо поклонившись. В принципе он прав, потому что история знает столько моментов о том, когда слабые и откровенно плохие люди получают силу, то творят много зла. Но ещё больше зла обычно приносят те, кто получил силу случайно, а сам по факту был неплохим в сущности то парнем. Сила развращает, а абсолютная сила развращает абсолютно.
— Когда начинаем?
— Вчера я подумал дождаться, когда Лин окончательно поправится, — ответил мастер. — Но она говорит, что практически растеряла навыки алхимии и не помнит ничего. Восстанавливаться ей слишком долго, поэтому будем работать по нашему общему принципу. И откладывать не будем.
Мастер показал ладонь, там обернутая в цветастую тряпочку, лежало ядро горного козла, идеальное по силе для возвышения Сяо.
— Сяо иди в круг. — сейчас была моя очередь командовать. — Твоя задача сконцентрироваться и поглотить ядро, и сделать это очень аккуратно, понял? Ядро в правую руку, я буду контролировать, не бойся, даже больно не будет.
— Да, мастер! — Сяо был готов за несколько секунд и только бледное лицо выдавало то, что парень волнуется. Он ждал этого момента с первого дня, как попал в долину.
— Хорошего пути, — мастер кивнул мне и отошел в сторону чтобы не мешать, а я сел за будущим практиком, и сосредоточился на камне и щупе. На этот раз будет еще интереснее, возможностей у меня стало гораздо больше. И пусть улучшить у меня практически ничего не получится, я собирался максимально поддержать и обезопасить будущего великого практика, а сомнений тут быть не могло. С такими каналами, он просто обязан стать лучшим, взобравшись на вершину мира. После меня конечно, потому что себя обделять я тоже не собирался.
Я подключил щуп и вошёл в каналы Сяо на дистанции, легко, по самому краю, чтобы не мешать потоку. И увидел то, чем заслуженно гордился. Двенадцать идеальных меридианов, без единого шероховатого пятна. У обычного практика, с грязными, частично открытыми каналами, закалка костей занимала часы, иногда сутки, и процесс шёл рывками, через боль и сопротивление тела. Стоит вспомнить как это было у меня, одурманенного душегубкой. У Сяо этер тёк, как вода по пластиковой трубе.
Процесс начался по команде и чётко несмотря на то, что мальчишка был в медитативном состоянии, я успевал контролировать всё внутри его и начало поглощения ядра не пропустил. Ну, давай, вывози, залётный артефакт. Направленная энергия, сначала уходила в камень бурь, затем возвращалась обратно, заполнил каналы, добралась до костной ткани и начала работу. Я смотрел как энергия обволакивает кости, проникает в микроструктуру, начинает перестраивать. Волокна уплотнялись, структура костей менялась, я видел это на уровне, который обычный человек никогда не увидит, и всё шло ровно, чисто, на первых порах.
Потом Сяо закричал.
Один раз, коротко, сквозь стиснутые зубы, когда процесс добрался до берцовых костей. Крик оборвался хрипом, мальчишка прикусил губу, и я увидел, как по подбородку скатилась капля крови. Держись, малыш.
Кости уплотняются, микроструктура перестраивается, и это больно физически, дико, невыносимо больно, какими бы каналами ты ни обладал. Каналы обеспечивают чистоту потока, но не убирают боль, боль пытаюсь убрать я, и не всегда это происходит удачно.
Мы все через это прошли, боль — это часть процесса.
Сяо больше не кричал. Стиснул зубы, сжал кулаки на коленях так, что костяшки побелели, и замолчал. Лицо стало мокрым, пот стекал по шее, по вискам, капал с подбородка. Но мальчишка сидел, и терпел, и дышал, рвано и коротко, как загнанный зверь, удерживая себя на месте одной только волей.
Двадцать минут. Тридцать. Этер заканчивал работу с ногами, переходил выше. Сяо дрожал, я видел, как мышцы на его тощих предплечьях ходят волнами, рефлекторно сокращаясь от боли. Но каналы работали идеально, ни одного сбоя, ни одного отката, этер шёл и шёл, делая своё дело.
Самое сложное, это позвоночник, а не череп, как я думал. Череп оказался даже проще. Сяо побледнел до синевы, губы стали серыми, и я на секунду испугался, что он потеряет сознание, но мальчишка открыл глаза, уставился в одну точку перед собой и задышал глубже, сам нашёл ритм и удержался.
А когда время отсчитало сорок минут, всё было закончено.
Цао открыл глаза, подошёл к Сяо и положил обе ладони ему на плечи. Я видел через щуп, как этер мастера вошёл в каналы мальчишки, быстро прошёлся по всем двенадцати меридианам, проверяя. Я делал то же самое параллельно, и результат совпал полностью.
Костная ткань уплотнена равномерно, без микротрещин, без неравномерных зон. Начальная стадия закалки костей, пройдена чисто. Качество, выше всего, что я видел у других практиков, включая себя самого. Но как себя лечить я знаю, нужно только время и средства.
— Встань. — сказал Цао.
Сяо попытался, ноги дрожали, колени подломились, но мальчишка вцепился в протянутую руку мастера и поднялся. Стоял, мокрый, бледный, с прокушенной губой и трясущимися руками. Он практик. Настоящий, первая ступень, начальная стадия, слабее всех здесь, но настоящий. Цао довольно кивнул, и лицо мальчишки расплылось в такой улыбке. После этого усталость с него как рукой сняло.
— Вот и всё. Приветствую тебя, практик, на пути к величию и бессмертию, в первом шаге твоём.
— Ну как? — спросил я, улыбаясь и крепко его обнимая.
— Больно! — выпалил Сяо и тут же добавил: — Но это того стоило! Мастер, смотрите!
Он сжал кулак, разжал, сжал снова. Потом присел, несколько раз, движения были неловкими, тело ещё не привыкло к новой плотности костей, но энергия, которая из него пёрла, была заразительной.
— Утром ты ещё был обычным человеком. — ответил я. — А теперь ты практик с начальной стадией закалки костей и вполне можешь называть себя таковым. Поздравляю, Сяо. Только аккуратно, сейчас в тебе переизбыток сил, организм сбросит лишнее, но пока контролируй себя.
— Спасибо, мастер.
— Хватит прыгать. — буркнул Цао, но без привычной злости. — Иди поешь, тебе нужны калории. Много калорий. И воды выпей, не меньше трёх кружек. И быстро не беги, ты еще только встал на ноги!
— Да, мастер!
Сяо неторопливо пошел к дому, махая руками, словно привыкая к новым ощущения. Закалка костей, начальная стадия, давала немного, это фактически была базовая защита от повреждений. Но для двенадцатилетнего беспризорника из торгового города, который год назад за медь водил чужаков по городу, это был другой мир.
Я повернулся к мастеру и только тогда заметил, что мы не одни. На крыльце, завёрнутая в одеяло, сидела Лин Шуай и смотрела на мужа. И в этом взгляде была такая теплота, что мне даже стало немного завидно, на меня так никто и никогда не смотрел, в этом мире точно. Может, именно для этого Цао так старался с мальчишкой. Не только ради ученика. Ради неё. Чтобы она увидела, что он не только разрушитель и воин, а прежде всего человек и учитель. И что он готов к семье.
— Ну что же. Один готов. Пришло время для второго. — Цао посмотрел на меня. — Будем ускоряться. Завтра отлежишься и пойдем на охоту. Я собираюсь перейти на среднюю ступень, для этого мне нужны ядра. За неделю мы должны вывести тебя на закалку кожи.
Тут я даже дар речи потерял.
— Сегодня? — спросил я.
— А чего тянуть? Сяо своё сделал, круг свободен. — мастер посмотрел на меня оценивающе. — Или боишься?
— Боюсь. — ответил я честно. — Но это не причина откладывать. Тогда и вы мне препятствовать не будете, согласны?
— Я боюсь уже об этом пожалеть. — ответил мастер, когда я вернулся из комнаты с ядром и двумя накопителями. — Они ведь не заряжены до конца.
— Столько этера мне точно не нужно, но запас, который там в них находится. — я кивнул на накопители, набравшие уже по три с половиной сотни этера. — Может мне пригодится, ломать и проводить новые каналы дело сложное, я уже знаю по себе. На вас вообще придется полные накопители тратить, вот уверен.
— В этом ядре силы, на троих таких как ты.
— И тем не менее — я не отвёл взгляда. — Я точно знаю, что так нужно. Я видел свои каналы изнутри, и прекрасно представляю какая должна пройти там работа.
— Если что-то пойдёт не так, — повторил он медленно, — я могу не успеть. Ты это понимаешь?
— Понимаю, но вмешиваться не потребуется, у меня есть чем обезопаситься, мастер. — попытался я успокоить Цао.
— Делай, — сказал Цао. И отошёл в сторону, лицо при этом стало каменным, как в старые времена, и я понял, если всё пойдёт совсем плохо, он не будет колебаться. Удар мастера закалки органов в полную силу убьёт меня мгновенно, быстрее, чем ментальная зараза из ядра успеет расползтись.
Я сел в центр концентратора. Положил оба накопителя по бокам, на расстоянии вытянутой руки. Протянул к ним нити этера через щуп и зафиксировал два тонких, но прочных канала, по которым я мог в любой момент потянуть энергию. Ощущение было знакомым: как будто к моим собственным двенадцати меридианам добавились два внешних, грубых и неуклюжих, но рабочих. Главное, чтобы не вызвало привыкание к таким вещам, очень уж это удобно.
Камень Бурь в правой, ядро ментальной твари в левой руке.
Фух, я глубоко вдохнул воздух и даже не собираясь уходить в медитацию, сжал ядро, раздавливая его в ладони. Поехали!
Первые две секунды ничего не происходило, камень молчал, словно принюхиваясь и пробуя на вкус то, что ему предложили. Потом ядро дрогнуло, рассыпаясь в моей руке, мутные прожилки внутри пришли в движение, и этер пошёл, совершенно не так как я ожидал. Вместо бурного потока, который с силой должен меня сломать, я словно попал в бурную вязкую жижу с привкусом чужой воли и голода.
Несмотря на то, что камень фильтровал всё до последней капли, момент перехода оставался беззащитен и даже кольцо концентратор меня не спасало, я чувствовал, что это такое, быть тварью. Вечно голодной, в ошейнике от хозяина, запрещающего убивать всех направо и налево. А ведь, казалось бы, дай мне, ей, свободу и мы принесем этот мир на блюдечке. Любая сила будет сломлена, если дать голоду выйти на волю.
Чтобы закрыть дыру, микроскопическую щель от твари, мне пришлось подключать накопитель и тратить на это дополнительный этер и внимание. А затем переключился на самое главное.
Это было похоже на то, что я делал с пилюлей в Шэньлуне, только чуть тоньше, точнее, с инструментом, о котором тогда мог только мечтать. Щуп позволял работать на микроуровне, буквально перебирая волокна канала одно за другим. Я видел, где стенка утолщена неправильно, где наросла рубцовая ткань, где этер бился о преграду и вытачивал мёртвый карман. И я исправлял, снимал наросты, растворяя их чистым этером из накопителей. Выпрямлял изгибы, как кузнец выпрямляет согнутый прут, силой и умением. Заполнял мёртвый карман свежей тканью, выращенной из собственного тела под давлением направленного потока.
То, что казалось мне сложным для исправления тогда, в первый раз, сейчас было аккуратно, но неумолимо переделано, и теряя счет времени, я выпрямлял каналы один за другим, чувствуя, как новые потоки силы подхватывают меня и уносят всё глубже и глубже собственного сознания.
Мышцы горели. Каждое волокно перестраивалось, принимая новую плотность, очищенный этер ментальной твари оказался невероятно концентрированным, и того, что камень пропустил, хватило с лихвой. Я чувствовал, как тело меняется, как мышечная ткань уплотняется, как сухожилия натягиваются, обретая новую упругость.
Этер из ядра всё ещё шёл, очищенный до кристальной прозрачности. Мышцы больше не принимали, насытились до предела, конечная стадия закалки мышц встала стеной, и я чувствовал, что до закалки кожи не дотянусь. Не хватит ни силы ядра, ни моих собственных резервов, ни накопителей. Кожа, это другой уровень, и другой принцип, моё тело к нему просто не готово, как бы я ни старался.
Но энергия шла и её нужно было куда-то деть.
Любой нормальный практик на моём месте остановился бы, сбросил бы излишек через что угодно, только не стал бы экспериментировать во время поглощения ядра ментальной твари. Любой нормальный. Но я давно перестал считать себя нормальным, и Система, кажется, тоже.
Я развернул поток вниз, к костям возвращаясь к истокам.
Ощущение было странным, как вернуться в дом, который покинул много лет назад. Всё знакомо, всё на своих местах, но видишь то, чего раньше не замечал, кости были крепки, эластичны, переломать меня было весьма не просто, но, судя по всему, можно было сделать их еще лучше, поэтому я не сомневался. Было очень больно, а так как я мог выбирать, я начал с позвоночника, опасаясь, что, если начну с мелочей, энергия кончится раньше, чем доберусь до главного.
Но в итоге хватило на всё, и даже часть энергии пришлось всё же сливать, отдавая в накопители. Я не смог произвести какой-то качественный апргрейд костей, там произошло буквально процентное улучшение, не больше. Так как сам организм не давал этого сделать, говоря мне, что стоит чуть перебрать, и сломается в другом месте. Улучшая кости, я порчу себя сильнее, ломая правильную схему ступеней закалки. Но даже это небольшое улучшение, дало мне дополнительные возможности, что, меня вполне устраивало.
Ядро рассыпалось в моей ладони чёрной пылью.
Я сидел, не открывая глаз, и смотрел на то, что получилось. Двенадцать каналов. Двенадцать идеальных, гладких меридианов. Этер тёк по ним свободно и без потерь, с той скоростью и чистотой, которая раньше была мне недоступна.
Как у Сяо. Нет, нифига, гораздо лучше. Потому что мои каналы уже взрослые, сформированные, шире и глубже, чем у двенадцатилетнего мальчишки. А теперь ещё и безупречные.
Я открыл глаза и прочитал сообщение Системы, сегодня она была щедра как никогда.
Прогресс развития: Закалка мышц — 3.
Последняя стадия закалки мышц (81%)
Этер:
380
\
380
Навык повышен.
Сосредоточение Духа
— 10
Предлагается новая специализация. Выберите один из трех новых навыков:
Стальной Разум
— абсолютная ментальная защита. Пассивный щит становится непроницаемым для любого внешнего воздействия на сознание.
Эхо Воли
— проекция ментального давления. Возможность направить собственную волю вовне, подавляя противника на уровне сознания.
Тихий Омут
— подавление собственного энергетического следа. Полная невидимость для этерного восприятия. Ни один практик не почувствует присутствия носителя.
Десятка по Сосредоточению. Я даже не заметил, когда это случилось, видимо, в тот момент, когда чужая воля из ядра билась в щель, а я давил её, не отвлекаясь от работы. Ментальный паразит десятки лет и его память не смогла пробить мою защиту. Это тянуло на десятку, да.
Стальной Разум — уровень1.
Тут даже без вариантов, хотя все навыки были такими шикарными, что хотелось взять их все, да ещё и не по одному разу.
— Живой? — голос Цао прозвучал сверху.
Я поднял голову. Мастер стоял надо мной, внимательно меня изучая. Судя по всему, было утро.
— Живой. — я попытался встать и с третьей попытки мне это удалось. — Сколько времени прошло?
— Четыре дня. — ответил мастер. — Ты застрял там на четыре дня, и надеюсь ты скажешь, почему это было так долго. Этого точно не должно было быть.
— Бездна! — простонал я, понимая, что это действительно было слишком. — Я немного оглянулся, энергии было слишком много, тело не вывезло бы переход выше и я попробовал вернуться назад, неудачно, но остатки я слил.
— Тун Мин. — мастер сел на камень рядом. — Ты пугаешь меня, ученик. Не силой, нет, силы в тебе пока как в котёнке. Ты пугаешь меня тем, как думаешь. Ни один практик в здравом уме не станет пересматривать уже пройденную ступень. Это безумие, назад не оглядываются.
Я посмотрел на мастера, прекрасно понимая, что с одной стороны он прав, но с другой, я же сделал, а значит всё получилось. Неожиданно я осознал, что не испытываю страха смерти и не боюсь боли, терплю, кричу, но не боюсь. Словно играюсь с своей жизнью, и этот подход, он очень похож на подход ментальной твари еще той, мелкой, что убила всю нашу группу на этажах. Та тварь тоже ничего не боялась, играясь. Неужели даже очищенная энергия влияет на моё сознание? Пусть не сразу, пусть постепенно, но тогда у меня, кажется, плохие предчувствия.
Я выдохнул, успокаивая его.
— Всё нормально мастер. Я справлюсь.

----------

Глава 16

Глава 16
Охоту мастер всё же отменил, так как три дня после того, как очнулся я провел в состоянии, которое мастер Цао назвал не самыми цензурными словами. Организм оказался сильно истощен, хотя наоборот после перехода на следующую ступень должен был бы порхать как бабочка. Жаль. Я же назвал своё лежачее положение великим стратегическим планированием в горизонтальном положении и трудился в этом направлении как пчелка.
Раз сил встать не было, то всё что имело хоть какое отношение к работе, я притащил в кровать, в том числе и всё что было нажито непосильным трудом за многие месяцы. Крыло, вместе с кирасой, обе перчатки, перстни, бомбы и сферы Очищения, заполнили всё пространство возле меня, не оставляя даже шанса подойти близко мастеру и поругать. Только шустрый Сяо пролазил ко мне с кувшином воды и тарелкой еды, подкармливая бедного, творящего на пределе сил мастера.
А я действительно творил, прилагая максимальные усилия для того, чтобы создать защиту, которая думает быстрее хозяина, именно то, о чем и говорил мастер Цао, когда мы с ним рассматривали задачу. Я то сидел, то лежал на кровати, обложенный чертежами, и чувствовал, как мысль обрастает деталями сама собой. Нагрудник. Наплечники. Наспинник. Поясные секции с накопителями. И спина, самое важное.
Прежде всего, безумная идея зародилась в тот момент, когда я понял, насколько же неуклюжа конструкция крыла и насколько проще можно её сделать. Я внимательно рассмотрел Крыло и мысленно разобрал его на части. Каркас не нужен, рычаги туда же, упоры для ног вообще, выкинуть нафиг.
Нужны только сами крылья, и если переделать их складную структуру, увеличив до семи секций на каждое, как будто гармошкой, и крепить напрямую к доспеху что, я пока не придумал, то управлять ими можно микроимпульсами этера и с помощью движения рук.
Но куда их девать, когда не летишь? Таскать за спиной два полутораметровых крыла в ближнем бою, это вернейший способ умереть быстро и позорно. А идея пространственного кармана в наспиннике показалась вначале идиотской, но постепенно, раз за разом прокручивая ее в голове, обрастая деталями, выходило вполне ничего. Это будет дополнительная часть доспеха, конечно никакой автоматизации, придется снимать платину, и доставать или наоборот складывать крылья вручную. Но это уже что-то, под это дело я решил разобрать рюкзак, считай готовый пространственный карман есть. Не потому, что делать новый мне было лень, просто рюкзак уже не вписывался в габариты, вместо него я сделаю себе пространственную сумку, чтобы было удобнее.
Я записал и сам испугался этого Франкенштейна.
— Так, — я почесал лоб, рассматривая ужасы своих идей. — Самое лучшее это самое простое. Соответственно то что я вижу перед собой глупая и сложная идея, а от того она обречена на позор и удаление. Будем делать проще.
В итоге спина осталась спиной, защищенной пластиной, а вот сами крылья переместились в пространственный артефакт, закрепленный на доспехе поверх него. И за счет того, что, в основе была всё та же пространственная рунная магия, и крылья уходили в нее полностью, они совсем не мешала ни драться, ни, естественно, летать. Даже упрощала.
Сяо заглядывал ко мне каждые несколько часов, притаскивая еду, которую я забывал есть, и воду. Бабай же, вредное мохнатое чудовище, больше развлекался гоняя и пася коз, чем лёжа со мной, он явно почуял что мне совсем нет сейчас дела до охоты и походов, и просто оставил в стороне на время, меня посещал он только когда приносили еду.
— Мастер, вы спите вообще? — спросил Сяо, глядя на разросшуюся стопку чертежей.
— Сплю, наверно. Во всяком случае глаза порой закрываются.
— Это не считается.
— Ещё как считается. Уходи, мне нужно дорисовать наспинник.
Затем валяться мне надоело самому, и я занялся Крылом. Его нужно было починить прежде всего и переделать несколько частей и без мастера тут не обойтись, пришлось покидать свою обитель и заявлять о себе и своём возвращении в большой мир маленькой деревни.
— И? — спросил меня Цао, когда я показал рисунок и попросил кое-что переделать.
— А потом всё залезет сюда. — я ткнул на черное пятно на рисунке. — Пространственный карман. Не спрашивайте откуда, но он у меня уже есть.
— Да я знаю, что есть. — ответил мастер, рассматривая и изучая рисунок более внимательно. — дороговато обойдётся такому аппарату твои изменения. Он же древний. Не жалко?
— Мне как-то больше функциональность интересует. На мече или ковре я летать не умею, а тут готовое к работе изделие, которое мы трогать особо и не будем, просто изменим четь жесткость за счет более серьезных металлов. Это же, по сути, массовая штамповка, я видел целые склады, где их должно быть десятки…
Блин, кажется, я лишнего сейчас с болтнул. Мастер на мои откровения ничего не сказал, только усмехнулся.
— То есть крепить потом будем здесь и здесь? А на поясе?
— На поясе нет. — я провёл пальцем по чертежу. — Поясные секции и так перегружены, там левая перчатка тянет этер для щита, правая для усиления. Если ещё и крылья туда повесить, контуры начнут жрать друг друга. Нет, крылья питаются отдельно, от тех же накопителей, которые стоят на спине.
— Покажи, как именно.
Я перевернул лист и начал рисовать, объясняя по ходу.
Основа всей спинной конструкции, два накопителя. Те самые трубы из чередующихся полос чёрной бронзы и рудного железа, с обсидиановым заполнением внутри, каждая длиной в локоть и толщиной в три пальца. Они ложатся вертикально, параллельно позвоночнику, в пазы на наспиннике. Крепятся снизу к поясной секции, сверху к лопаточным пластинам. Плотно, без люфта, чтобы не болтались при беге и в бою.
— А поверх них? — мастер уже видел, куда я веду.
— Поверх них идёт кожух.
Кожух. Я долго искал слово и не нашёл ничего лучше. По сути, это бронированный короб из звёздной бронзы, повторяющий форму спины от лопаток до поясницы, открытый снизу и сверху для вентиляции. И сверху на это встраивается кольцо.
— А накопители мы немного сплющим.
— Сплющим? А ты сегодня головой с утра еще не бился ни об что?
— Не, мастер, я всё рассчитал, там потеря будет небольшая, меньше сотой части. Сначала режем крыло, кольцо будет скоро готово, — я кивнул в сторону рюкзака. — Нужно проверить как будет влезать.
— А ты хочешь этером? — удивился мастер.
— Нет, — я честно признался, что автоматический выброс из пространственного кармана мне не по зубам. — Этером я не смогу, придется вручную доставать для полёта и потом так же обратно засовывать, главное, чтобы они смогли залезь. Сама конструкция должна быть жесткой при расправлении, а рунные связки и так будут работать везде.
Цао слушал, потом встал, подошёл к стене мастерской и снял с крюка старый кожаный фартук. Повернулся ко мне спиной и показал, как кузнец достаёт из-за пояса клещи одним движением, не глядя, на мышечной памяти.
— Не лезь в магию там, где хватит механики. — сказал он. — Пружинный замок. Нажал, крышка откинулась, пакет вышел на направляющих. Дальше уже твои руны раскладывают.
Я уставился на него. Настолько просто, что стыдно.
— Пружина из чего?
— Рудное железо. Я покажу, как навить.
Мы проговорили до темноты. Итоговая конструкция получалась следующей, и я записал каждую деталь, чтобы утром не метаться по кузне как курица.
Наспинник из звёздной бронзы, повторяющий форму спины. В нём два вертикальных паза под трубы накопителей. Поверх накопителей ложится кожух, тоже бронза, крепится к наспиннику четырьмя клёпками сверху и двумя снизу. Общая толщина спинной секции, наспинник плюс накопители плюс кожух, около четырёх пальцев. Тяжело, зато в одном месте собрано всё.
Пространственное кольцо из рюкзака, переделанное и усиленное, вварено в центр кожуха. Три якоря стабилизации, две руны на лопаточных пластинах, одна на поясничной секции. Кольцо работает только на хранение, никаких сложных пространственных манипуляций, просто карман глубиной в полметра и шириной в две ладони. Тут тоже пришлось сильно заморочиться и переделать в функциональное. Так что сложить туда еще и кучу запасов не выходило.
Крышка кожуха на пружинном замке. Нажатие локтем, движение плеча назад, крышка откидывается вверх, два пакета крыльев выходят на бронзовых направляющих до упора. Дальше руки цепляют верхние секции, разворачивают, и шарниры фиксируются в наплечниках с характерным щелчком. Каскадная активация рун делает остальное, секция за секцией, полное раскрытие за четыре, может пять секунд. Долго. Но не в бою и раскрывать, бой — это бой, а полёт — это полёт.
Убирать обратно придется гораздо медленнее. Сначала нужно аккуратно сложить секции, вдвинуть пакеты в направляющие, захлопнуть крышку. Секунд пятнадцать, может двадцать, если торопясь.
— Двадцать секунд на земле, это нормально. — сказал Цао. — В воздухе не складывай, если хочешь дожить до старости.
— Я и не собирался. Защиту от срабатывания тоже поставим.
Отдельной задачей стояло питание. Доспех жрал этер из накопителей по трём независимым контурам. Первый, защитный, сенсорные руны на внешних пластинах считывали этерное возмущение и перебрасывали энергию к точке удара. Второй, правая перчатка Вэнь Чжо с вплавленными рунами резонанса, усиление кинетики при ударе, работала от собственного накопителя в запястье, но могла подключаться к спинным трубам через канал в правом наплечнике. Этот накопитель еще нужно будет сделать дополнительно, и он пока стоял в очереди где-то в самом конце, так как пользоваться перчаткой я практически не собирался. Третий, левая перчатка, моя собственная из синего льда тоже тянула из спинных накопителей через левый наплечник.
А крылья питались отдельно, напрямую от тех же труб, но через свой контур, который не пересекался с боевыми. Я нарисовал схему разводки, и получилось дерево с тремя ветками и общим корнем. Мастер посмотрел и ткнул пальцем в узел, где все три канала сходились.
— Если сюда прилетит, — сказал он, — потеряешь всё разом.
— Знаю. Но если разделить накопители, вес удвоится.
— Тогда не подставляй спину.
Справедливое замечание, на которое мне нечего было ответить.
Работу начали на следующее утро, и первым делом я разобрал рюкзак. Жалко было до скрежета в зубах, потому что вещь работала безупречно и ни разу за всё время не подвела, но пространственное кольцо из него подходило для кожуха идеально, а делать новое с нуля означало потерять время, практичность победила сентиментальность, как обычно. Я проверил его щупом и убедился, что складка стабильна даже без внешней оболочки. Положил на верстак рядом с чертежами и пошёл за мастером.
Первым делом мы взялись за накопители. Сплющивание труб оказалось не так просто, как я наобещал мастеру. Цао показал приём, которого я раньше не видел, он нагревал трубу не целиком, а только по ребру, зажимая в тисках и медленно, по миллиметру, меняя сечение с круглого на овальное. К полудню обе трубы приняли нужную форму, потеряв в ёмкости даже меньше, чем я рассчитывал, здесь я мог даже рассчитать, что потери составили не более сорока единиц на оба накопителя, крохи, но на будущее лучше запомнить. Обидно будет если не хватит как раз таких крох.
Наспинник Цао ковал сам, и я только выступал помогайкой, из-за слишком малого опыта. Звёздная бронза из тайника рода Горновых была действительно лучше рыночной, плотнее и ровнее по структуре, и мастер работал с ней с той особенной бережностью, которая выдавала уважение к материалу. Пазы под накопители он вырубил зубилом на холодной пластине, и это было отдельное зрелище. Зубило из какого-то артефактного металла входило в звёздную бронзу как в масло, но только если бил практик на ступени закалки органов, обычный кузнец скорее сломал бы инструмент, чем оставил царапину.
К вечеру наспинник был готов. Я вложил в пазы обе трубы, проверил посадку. Плотно, без зазоров, как будто выросли вместе. Мастер посмотрел и кивнул, он сам был доволен, да и выглядело это всё не так уж и страшно, как я думал.
Кожух стал самой интересной частью работы, потому что именно в него нужно было интегрировать пространственное кольцо и пружинный замок одновременно. Пружину он тоже навил сам, из тонкого прутка рудного железа, на оправке, которую достал откуда-то из закромов кузни. Пружина получилась тугая, упругая, с характерным звоном при сжатии, и я сразу проверил её на усталость, сжав и отпустив раз пятьдесят подряд. На пятидесятый раз она звенела точно так же, как на первый.
— Ты не с той игрушкой играешься, — сказал Цао, наблюдая за моими экспериментами с тем терпением, которое стоило ему определённых усилий. — Оно либо работает, либо ломается. Середины нет.
— Понял, больше не буду, — ответил я, и мастер хмыкнул, что можно было трактовать как угодно.
Направляющие для крыльевых пакетов были проще, обычные бронзовые полозья, приклёпанные к внутренней стороне кожуха. По ним пакеты выезжали наружу при откидывании крышки, подтолкнутые той самой пружиной, и вставали в верхнее положение, откуда их уже можно было разворачивать руками. Механика, чистая механика, и мастер был прав, что не нужно совать магию туда, где хватает железки и пружины.
Само крыло потребовало переделки, и вот тут мы с Цао провели целый день, споря о том, как именно резать. Старая конструкция была рассчитана на каркас и рычаги, крылья крепились к центральной раме и двигались как единое целое. Мне же нужны были две независимые плоскости, каждая из семи складных секций, которые можно сложить в компактный пакет и засунуть в карман глубиной в полметра.
— Шарниры, — сказал мастер, рассматривая мои наброски. — Из чего?
— Из того же лёгкого сплава, что каркас Крыла. Он достаточно прочный на изгиб.
— Прочный, пока не устанет. Сколько раз ты собираешься складывать и раскладывать в день?
Я задумался. Реально, в походных условиях, два-три раза. На тренировках может быть десять, пятнадцать. Так-то постоянно пользоваться я ими не собирался, но всё равно, вопрос был разумный.
— Через два года шарнир разболтается, поэтому шарниры сделаем из рудного, тяжелее немного, зато надёжнее. — подвел итог мастер.
Я посчитал прибавку в весе. Четырнадцать шарниров из рудного железа вместо лёгкого сплава добавляли около полутора килограммов к общей массе. Ощутимо, но Цао был прав, и я не стал спорить, потому что шарнир, лопнувший в воздухе на высоте ста метров, обойдётся мне значительно дороже, чем полтора килограмма на спине. Здоровье, оно такое… бесценное.
Резали крыло вдвоём, Цао ножовкой по старому сплаву, я рунной иглой по местам, где проходили этерные каналы управления, чтобы не повредить проводящие жилы. Семь секций на каждое крыло, как я и планировал, и каждая секция крепилась к следующей шарниром из рудного железа, сделанных мастером накануне, пока я разбирал рунные связки крыла.
Складывание отработали всухую, без рун, просто механически. Секция к секции, гармошкой, пакет вдвигался в направляющие кожуха, крышка захлопывалась. Вытаскивание в обратном порядке, нажал локтем на замок, крышка откинулась, пакеты вышли на полозьях, руками за верхние секции, потянул, развернул, щёлк в наплечниках. Четыре секунды при быстрой работе, пять если не торопиться. Убирание заняло гораздо больше времени, чем я предполагал, секунд сорок, и то, потому что складывать секции нужно было аккуратно, одну к другой, не перекашивая, иначе пакет не лез в направляющие.
— Неплохо для первого раза, — сказал Цао, наблюдая, как я в третий раз запихиваю правое крыло обратно и в третий раз перекашиваю пятую секцию. — Через сотню повторений будешь делать на мышечной памяти.
Дальше пошла работа с рунами, и вот тут я наконец оказался на своей территории. Кольцо из рюкзака я вварил в кожух через тонкий обод из звёздной бронзы, запечатав стык тремя рунами герметизации. Якоря стабилизации пересадил на новые точки, две руны на лопаточных пластинах наспинника и одну на поясничной секции, и каждую вплавил через щуп, расходуя по сорок единиц этера на якорь. Складка раскрылась, приняла форму кармана и замерла, стабильная и ровная, ожидая наполнения.
Проверил, засунув внутрь руку. Рука вошла по локоть и упёрлась в дно, ощущение было знакомое по рюкзаку, лёгкое покалывание кожи и прохлада, как будто опускаешь руку в горный ручей. Засунул пакет левого крыла, тот вошёл полностью, с запасом в палец. Правое крыло тоже вошло, и между двумя пакетами осталось достаточно места, чтобы они не цеплялись друг за друга при выходе на направляющих.
— Работает, — сказал я, и в голосе, наверное, было слишком много самодовольства, мастер только головой покачал.
— Знаешь, — мастер сел на бревно у входа в кузню и вытер руки ветошью, — я вот смотрю на тебя и думаю, сколько этера ты тратишь на то, чтобы подняться в воздух.
— Прилично.
— А с твоими накопителями? Знаешь, что с этим количеством этера может сделать практик на ступени каналов?
Я не знал, и молчание было лучшим ответом, чем попытка угадать, а то начнет сейчас придираться, и я был прав.
— Он может летать на собственном мече. На топоре. На долблёной чурке, если приспичит. Любой предмет, в который ты вкладываешь достаточно этера и которым умеешь управлять, становится опорой. Просто ты, этер и кусок дерева.
Понял, началось.
— Руны — это костыль, Тун Мин. Хороший костыль, сейчас полезный, я не спорю. Но костыль. Настоящий практик пользуется собственной силой и своим этером без посредников. Ты строишь вокруг себя целую крепость из металла и рун, и она работает, я вижу, и я даже горжусь тем, что помогаю тебе её строить. Это интересная задача. Но когда-нибудь тебе придётся выбрать, продолжать ли наращивать крепость или начать расти самому. И второе будет больнее и дольше. Но только второе сделает тебя по-настоящему сильным, не забывай это.
К вечеру третьего дня вся спинная конструкция была собрана. Наспинник с накопителями в пазах, поверх него кожух с пространственным кольцом и пружинным замком, внутри кармана два пакета крыльев на направляющих. Отдельный самодостаточный модуль, который можно было носить на спине как короб, даже без остального доспеха, просто закрепив ремнями на плечах. Я специально предусмотрел эту возможность, потому что доспех ещё не был готов, а летать мне хотелось уже сейчас. Точнее итоговое получилось так, и как оказалось это было удачным решение, а главное элегантно красивым. А потом я этот короб засуну в сумку, чтобы не мешал, и вуаля. Получу какое-нибудь двойное смещение пространства и бада-бум. Хотя вряд ли, шкатулка же лежит там спокойно, и ничего не происходит.
— Покажи, что получилось, — сказал Цао на следующее утро.
Мы вышли во двор. Я надел короб на спину, затянул ремни, проверил, не болтается ли. Плотно и тяжеловато, килограммов тридцать вместе с заряженными накопителями и крыльями в кармане, но для практика на моей ступени терпимо.
Ударил локтем назад. Замок щёлкнул, крышка откинулась. Я завёл руки за спину, нащупал верхние секции крыльев, вышедшие на направляющих, и потянул. Левое крыло пошло первым, секции развернулись одна за другой, правое крыло раскрылось на полсекунды позже. Каскадные руны подхватили, и остальные секции разошлись веером за спиной.
Пять секунд от замка до полного раскрытия. Гань Тьеши, тащивший ведро от колодца, остановился и забыл, что несёт воду. Ведро накренилось, вода полилась ему на ноги, он не заметил.
— Управление, — скомандовал Цао.
Я подал этер в крылья и оторвался от земли на метр. Ощущение было другим, не таким, как на старом Крыле с рычагами. Центр тяжести сместился выше и в итоге ноги болтались как бельмо в глазах, я выглядел сам для себя так словно большая птица схватила меня и держит в когтях, а я болтаюсь и ничего не могу сделать. Зато понятно почему крыло было разработано именно так. Очевидно, что его создатели кое-что знали, в отличие от меня.
— Не дёргай плечами! — голос мастера долетал снизу отчётливо.
Легко тебе говорить, подумал я, выравниваясь на высоте десяти метров и делая осторожный круг над долиной. Тело привыкло к рычагам старого Крыла, и переучиваться на прямое управление было всё равно что заново учиться ходить. Ноги знают как, но вы почему-то ползаете.
На третий круг решил, что пора заканчивать проверку, снизился плавно, погасил скорость, коснулся земли обеими ногами одновременно. Колени подогнулись, но я устоял. Не идеальная посадка, но и не позорная, нужно будет потом рассмотреть варианты правильной посадки, потренироваться нормально.
— Конструкция рабочая, — сказал Цао, когда довольный я снял короб и пошел к мастеру улыбаясь до ушей. — Теперь доспех, мы только начали, рано ты лыбу тянешь.
А чего не радоваться, когда меня радуют.
Навык повышен.
Путь Созидателя — 7.
И как по мне вполне заслуженно! Пусть я сам и не разрабатывал с нуля ни крыло, ни другие части доспеха, сама работа по их объединению и созданию даже этого летательного прототипа — это уже грандиозная эпопея, достойная награды.
Работа над доспехом заняла десять дней, и каждый из них был длиннее предыдущего.
Начали с наплечников, потому что они были связующим звеном между спинной секцией и остальным доспехом. Звёздная бронза вела себя так же капризно, как и при ковке наспинника, дышала при нагреве, расширялась неравномерно, и маяки-сенсоры, которые я вплавлял между ударами мастера, норовили уехать в сторону. По шесть маяков на каждый наплечник, двенадцать точек, в которых нужно было удержать руну внутри подвижной кристаллической решётки, пока молот Цао формировал пластину.
Чтобы понять, что должно всё происходить именно так, нам пришлось загубить две заготовки, точнее мастер сковал оба наплечника, и я собираясь вплавлять в него руны, попал в весьма дурацкую ситуацию, когда оказалось что впаять руны-то я впаяю, а вот толку от этого никакого. Это не было предусмотрено и пришлось разбираться. Решение я нашел и почти сразу, но оно не понравилось ни мне, ни мастеру, пришлось впаивать руны в процессе работы кузнеца, можно сказать на горячую, да так, что я, кажется, оглох на одно ухо.
Не нужно бороться с решёткой. Нужно следовать за ней, как река следует за руслом. Руна-сенсор не должна сидеть в фиксированной точке, она должна лечь туда, куда решётка её пускает, а потом я уже скорректирую связь с центральным контуром. Этот сдвиг в понимании сэкономил мне примерно треть этера на каждый последующий маяк и, вероятно, несколько заготовок, которые я иначе запорол бы.
Сборку закончили на девятый день. Клёпки из звёздной бронзы, подгонка пластин по телу, внутренняя подкладка из козьей кожи, которую Гань Мэй сшила по моим меркам, быстро и молча, как всё, что она делала. Десятый день ушёл на интеграцию спинной секции с основным доспехом и окончательную калибровку всех контуров.
Я надел доспех впервые целиком, стоя посреди двора перед кузней. Сяо помогал затягивать ремни, мастер Цао наблюдал со стороны. Двадцать пять килограммов легли на плечи и бёдра, распределившись по телу равномерно. Бронза прилегала плотно, козья кожа смягчала контакт. Я присел, выпрямился, повернулся, поднял руки. Тяжеловато, но терпимо. Может я всё-таки переборщил?
Цао ударил без предупреждения. Открытой ладонью, без этера. Адаптивный барьер сработал, сенсор поймал движение, центральный контур перебросил этер к точке удара, и между бронзой и ладонью мастера вспыхнул тонкий слой уплотнённой энергии. Меня качнуло назад, но я устоял.
Кажется, не переборщил.
— Ещё раз, — попросил я, улыбаясь довольно. — С этером, а то будто пощекотали, масте…
Второй удар заставил меня сделать два шага назад, слишком много силы и рассеиватель долго дробил остаточный импульс. Я подергал плечами, вроде нормально, но очно знаю, не будь на мне доспеха, лежать мне сейчас метрах в десяти с переломанной грудной клеткой, а то и вообще дырой.
— Хорошо. — согласился мастер.
А вот летала общая конструкция плохо. Несмотря на то, что я мог теперь адекватно держаться под крыльями, эффект дичи в когтях птицы не проходил и исправлялся только когда я усиливал поток этера. Но это уже плохо влияло на остатки старого Крыла, и оно начинало хрустеть, что было плохо, а переделывать его с нуля в новое, скорее слишком долго. Так что будем летать как есть.
— Значит завтра идём на охоту, по-настоящему. — улыбнулся Цао довольно потирая руки и посмотрел на меня. — Заодно и протестируем в бою.
Судя по тому как он на меня смотрел, охотиться там, буду только я, и приманкой буду я.

----------

Глава 17

Глава 17
— Пожалуй стоит подумать и о такой штуке как шлем. — сказал я собираясь и подтягивая ремни доспеха.
За окном, всё было серым серо, но мастер решил, что выходить будем с первыми лучами, так что я не отставал. Как и Бабай, нам двоим не терпелось поучаствовать в охоте, правда с разными целями.
— Какой шлем? — Цао посмотрел на меня как на человека, который сказал очевидную глупость.
— Ну, шлем. На голову. Такая штука, которая защищает от ударов по черепу. Древнее изобретение, мастер, проверенное тысячелетиями. Я слышал, что некоторые воины их даже носят. А некоторые из него ещё и едят.
— Без шлема дойдёшь. Голову не подставляй никто бить и не будет. — сказал мастер, и я не понял, шутит он или нет.
На крыльце дома мастера стояла Лин Шуай, провожала на охоту, правда молчком. После того разговора, мы больше не общались, и мастер тоже старался особо не вмешиваться. А я бы не сказал, что между нами плохие отношения, я эту женщину откровенно не понимал, в самом начале казалось, что всё, наоборот, а в итоге не поймешь. Напрашиваться на разговор я не собирался, мне от нее было ни холодно, ни жарко, особенно когда я окончательно для себя решил, что моя история, это только моя, и плевать мне на всё остальное. Может я и не прав, время покажет.
Думать о всяком было откровенно лень, сбор занял не так много времени, и мы бодро зашагали в сторону куда покажет мастер, уйти мы должны были на пару дней не меньше, так как маршрут был не самый удобный. Но Цао знал, на кого охотиться, и где будут нужные ему и мне ядра, так что, потеряться или не найти добычу мы не могли. И уже по дороге, когда мы перевалили первый подъем, мастер поделился со мной целью.
— Это старое, проверенное место, там обитают каменные вараны, все предки били их там, оставляя кладки и мелочь в живых, и тем самым давая возможность и остальным из рода идти одним и тем же путём.
— Удобно. И сколько штук?
— Мне нужны два ядра вожаков, — сказал Цао. — Тебе хватит и двух средних я думаю.
Логично, так как благодаря силе ментальной твари, я достаточно высоко шагнул на последней стадии. Даже жаль, что нельзя было зараз миновать ее и перейти на следующую ступень закалки. Казалось бы, какая разница, ан нет, разница есть.
— Ну вот я читал как прокачивались молодые практики, — говорил я мастеру. — Так они первые шаги ступени закалки пролетали за несколько лет и уже к двадцати годам были на ступени каналов. И потребляли пилюли они практически постоянно и потоком, то есть, судя по тому, что писали авторы, брали не мощью, а количеством.
— Не каждый же день. — ответил Цао. — Как минимум неделя, а от и две должны пройти, чтобы перейти на следующий шаг. Организму нужно перестроиться. Вот ты как себя чувствуешь?
— Хорошо! Даже замечательно! — отозвался я и подпрыгнул, чтобы, приземлившись уйти в кувырок и тут же встать на ноги.
Доспех совершенно не мешал, а вот чувство силы и ловкости было запредельным. Для сегодняшнего меня, конечно. Потому что через неделю я сожру еще одно ядро и стану практиком закалки кожи, вот это уже шаг так шаг. Моя скорость развития не могла не радовать. Меньше двух лет от простого смертного до стадии закалки кожи. После достижения, кожу обычным ножом, прилагая обычные усилия, уже не порезать даже, словно она становится кевларовым бронежилетом. До сих пор никак не мог привыкнуть к этому.
Цао на это ничего не сказал, вместо этого свернул в сторону груды больших камней и мгновенно исчез среди них, даже Бабай, удивленно остановился. Стоило мне пройти вперед еще несколько шагов, и я понял, что мастер аккуратно нырнул в узкую щель, которую вообще со стороны видно не было. Маскировка высшего уровня просто.
— Сократим путь.
Бабай проскочил первым, обогнал мастера и убежал вперёд, цокая когтями по камню. Через связь шло довольное, сосредоточенное любопытство. Новое место, новые следы. Щенячий рай.
— Этим ходом пользовался ещё мой дед, — сказал Цао, не оборачиваясь. Шёл он уверенно, без заминок, хотя света не было вообще. Я ориентировался по по звуку его шагов, да и сворачивать было некуда, только вперед. — Срежем полдня пути, выйдем прямо к термальной зоне.
— А вараны сюда не забредают?
— Нет. Тут слишком узко для них, и холодно. Они к теплу жмутся, в расщелинах у выходов пара.
Коридор шёл с лёгким уклоном вниз, потом повернул, и Камень Бурь на груди чуть потеплел. Не тревога, просто фон этера менялся, становился плотнее с каждым шагом.
Минут через двадцать молчаливой ходьбы я не выдержал.
— А они большие, звери-то?
— Да вполне, Вожаки размером с лошадь.
Ого. Но удивление я при себе удержал, я же воин, пусть и рунный мастер вдобавок, что мне бояться каких то ящериц. И не таких тварей бил.
— А почему именно вараны, а не другие? Ну мне понятно, я любое сожру и стану сильнее, а вы?
— Не варанье, а ядро вожака, — поправил Цао. — Среднее тут не потянет. Вожак живёт десятки лет, его ядро вбирает столько огненного этера, что обычный практик от одного прикосновения сгорит до кости. Мне нужно два, одного, скорее всего не хватит. Но два это на следующий шаг, потом еще три, на последний. А вот для перехода на закалку крови, придётся спускаться вниз, есть там пара зверушек, завалив которых, я спокойно перейду на закалку крови. Мои предки даже ловушки подготовили, чтобы проще было охотиться на тех огненных тварей.
Названия он так и не сказал, но вообще выглядело интересно. Путь, по которому прошел не один практик, а несколько из одного рода. Причем не как обычно, а каждый старался дать своему роду больше силы. Вот это я понимаю, кровь. Обычно всё гораздо хуже, если ты практик, то ты прежде всего эгоист, действующий в рамках того, чтобы получить собственное усиление. Разумный эгоист, естественно.
Помогая становиться сильнее другим, обучая других, ты тоже не стоишь на месте, а развиваешься. Но уйдя дальше, будешь только плевать на проблемы слабых, по вполне простой причине, стоять на месте нельзя. Вот и получается, что забота, о своих потомках это достаточно интересный вклад в развитие практиков.
Не удивлюсь если там, куда они потом отправляются, род Горновых силён и богат, как раз за счёт того, что имеет возможность дать следующим поколениям гарантированный рост, и даже обеспечить, как говорит сам мастер, и ловушками и короткими путями и всем другим, необходимым.
— А на шлеме фонарик бы поставил.
— Дался тебе этот шлем. — ответил мастер. — Хочешь, сделаем, только за бронзой придётся самому снова в тайник лететь, того, что осталось уже не хватит. Идеи есть какой?
— Ага.
Идей у меня была масса. Зря я что-ли смотрел супергеройские фильмы? Я бы и голосовой помощник с адаптивной системой целеуказания прикрутил, была бы возможность.
Разговор на этом и закончился. Мастер сказал ровно столько, сколько считал нужным, и ни словом больше. Я к этому привык, но иногда хотелось взять его за плечи и потрясти, чтобы вытряхнуть хотя бы ещё одно предложение. Бесполезное желание, конечно. Тряси не тряси, из Цао лишнего не выпадет.
Коридор начал подниматься. Камень под ногами стал шершавым и тёплым на ощупь, воздух загустел. Я расстегнул верхнюю застёжку подкладки, и по шее потекла струйка пота. Камень Бурь уже не просто грелся, он был горячим, реагируя на плотность этера вокруг. Мы подбирались к термальной зоне.
— Скоро, — сказал Цао.
Бабай вернулся, и на этот раз он был совсем не так беспечен, сообщая мне что впереди злюки, и они не вкусные, есть он их точно не будет, пока шкуру с них не снимут, а судя по намёку, снимать шкуру предстоит мне.
Выход оказался не щелью, как я думал в процессе ходьбы, а полноценным таким залом, метра четыре в высоту. Свет проникал откуда-то сверху, сероватый, рассеянный. Пол покрывал тонкий слой белёсого порошка, похожего на соль, но что это такое на самом деле я не знал.
Цао вышел из грота первым и встал на карнизе, глядя вниз. Я встал рядом, с любопытством разглядывая место охоты, судя по всему, мы находимся в огромной скальной расщелине, тянущейся на сотни метров вверх и вниз, и где-то почти в самом ее низу и был наш выход.
Расщелина уходила вниз еще метров на тридцать, может даже сорок. Стены были красноватыми, из трещин тянулся пар, белый и густой, как дым от сырых дров. А на выступах, на разных уровнях, лежали они.
Четыре приземистые туши, покрытые каменной чешуёй. Серо-бурые, почти неотличимые от камня, если не знать, куда смотреть. Ближайший ко мне был размером с крупного быка, и я понял, что слова про лошадь не были мягким приуменьшением. Здоровенные такие тварюги, лежали и грелись, а я думал, как их валить.
Вожак лежал у дальней стены, отдельно от остальных и он был гораздо крупнее остальных, метра три в холке, выделяясь ярко белым гребнем из окаменевших наростов вдоль спины, и даже отсюда я видел, как воздух над ним подрагивает от жара. Настоящая живая печка.
— Вожак мой, — сказал Цао негромко. — Остальные, твои. Двух средних возьмёшь, мелкого не трогай, пусть растёт.
Я перехватил копьё. Наконечник тускло блеснул в сером свете. Это была моя новинка, и оно было тяжелее старого, но при этом с хорошим балансом. Буквально вчера мастер вручил его мне, на замену моего предыдущего копья. Когда я вчера делал пробные уколы во дворе, было ощущение, что оружие само знает, куда направить остриё. Глупость, конечно, металл не думает, но рука ложилась иначе, и это не было самовнушением.
— Они атакуют кислотным выдохом, на пять шагов, так что не стой перед мордой.
— Понял. — и я, чуть усмехнувшись почесал лохматую голову, вроде и не намекая, но мастер понял и только кивнул, мол, будет тебе шлем, неугомонный.
Мы разделились, и я начал спускаться, выбирая первую жертву в метрах пятнадцати от нас, Бабай, предпочёл остаться в стороне с любопытством смотря как я буду охотиться. Местные зверюги ему не нравились, а учитывая его ледяной этер, это было понятно. С другой стороны, это же идеальный антипод. Хотя он ещё маленький, ему простительно.
Отбрасывая неуместные сейчас мысли в сторону, атаковал.
Удар копья, усиленный этером, и примененной техникой, пронзил грудину зверя в районе предполагаемого сердца, пробивая каменную шкуру на всё лезвие, вот только зверя это не сильно тронуло. Рёв, который варан издал, был не смертельным криком от жуткой раны, а скорее воплем удивления от того, что какая-то мелкая букашка решила укусить его в бок.
Два других варана проснулись одновременно, задрали головы, увидели меня и двинулись по выступам вниз, к проходу. Мелкий, самый маленький, наоборот, забился в щель. Умный малый, а вот второй неожиданно поспешил на помощь своему сотоварищу, злобно сопя при этом.
Копьё застряло. Вот это я не предусмотрел. Каменная чешуя сомкнулась вокруг лезвия, как тиски, и варан дёрнул всем телом, пытаясь то ли стряхнуть меня, то ли просто развернуться. Я вцепился в древко обеими руками, упёрся ногой в бок твари и рванул на себя. Наконечник вышел с хрустом и брызгами раскаленной крови зверя.
Варан развернулся ко мне плоской и широкой как лопата мордой, бока его раздулись.
Пять шагов, говорил мастер. Между нами было три. Я ушёл вправо, за выступ, и кислотная струя ударила в камень, на котором я стоял секунду назад. Попади это в лицо, никакой доспех бы не спас. Мастер, между прочим, был прав насчёт головы, но я всё равно хотел шлем.
Не сказать, что мне было страшно, нет, я даже особого азарта не испытывал, так как это вообще не выглядело охотой, а скорее забоем, но повозиться с зверьми явно придется, тем более что второй товарищ моего раненого зверя был уже на подходе, придётся бить их быстро.
Интуиция основанная на навыках подсказывала мне, что раненый варан чуть замедлится перед следующим выдохом, ему нужен вдох, это минимум секунда, когда тварь приоткрывает пасть и втягивает воздух.
Я вылетел из-за защитившего меня камня, снова оказавшись перед пастью монстра, но на этот раз сознательно и в момент его второго выдоха, воткнул ему копье прямо в пасть пробивая через верхнюю челюсть место, где должен быть мозг. Варан захрипел, ноги подогнулись. Из пасти потекло, и я отступил, выдёргивая копьё, стараясь не попасть под эту дрянь. Тварь ещё дёргалась, когда я уже повернулся ко второму.
Который, видя финал своего товарища неожиданно остановился и стоя чуть выше на одном из карнизов, смотрел на меня словно оценивая, стоит ли связываться с тем, кто убил его собрата.
— Ты уж извини, но выбирать не тебе.
Мне нужно его ядро.
Не сказать что зверь был медлителен, да и соображал он быстро, но от моей атаки, увернуться был не в силах, его туша просто не была приспособлена для такого узкого места, так что я, аккуратно пролетев над его кислотным выдохом, пробил ему череп практически не усиленным ударом, полагаясь на активированную перчатку, чтобы заценить ее возможности. Возможности впечатлили. А если бы это был Усиленный Удар, то я прошиб бы его насквозь.
Убийство двух зверей заняло меньше минуты, и мастер за это время только добрался до своего Вожака, я оценил это когда относительную тишину вокруг разорвал грохот взрыва, и раздался удар такой силы что с карнизов надо мной посыпались камни. Мастер, забравшись на холку и держась за гребень очумевшего животного, бил Вожака кулаками, даже не используя оружие!
Я не стал смотреть, хотя и очень хотелось. Вместо этого занялся ядрами. Вернулся к первому, перевернул тушу, и вскрыл грудную клетку ножом. Ядро сидело глубоко, в оплётке из хрящей и красноватых сосудов, по которым ещё толчками шла горячая кровь. Размером с куриное яйцо, тёмно-голубое и тёплое на ощупь. Камень Бурь на груди откликнулся мягким жаром, будто поздоровался.
Второе ядро я достал быстрее, уже зная, где искать. Чуть мельче первого, но такое же горячее. Пока я возился с тушами, грохот внизу стих. Вместо него пришёл звук, который я бы описал как треск ломающегося льда, только громче раз в десять. А потом короткий, обрезанный рёв, и тишина.
Я сел на карниз, свесив ноги, и стал ждать. Бабай спустился ко мне, обнюхал тушу варана, скривился и демонстративно отвернулся. Через связь шло категоричноефу-горячо-невкусно . Ну и ладно, тебя никто не заставляет.
Цао появился минут через пять. Поднялся снизу, по стене, в правой руке нёс ядро вожака, и оно светилось гораздо ярче моей добычи.
— Как?
— Да никак. — пожал я плечами. — Это не соперничество даже, им тут неудобно.
— Ну так потому они и тут, место такое, отсюда им не выбраться, прапрадед заселил их сюда почти тысячу лет назад, как раз для такого случая.
— Скучно.
— А у нас и не стоит задача развлекаться, — на это я посмотрел на окровавленные костяшки мастера, немного ухмыляясь. — Я развлекся, да, всегда мечтал, как дед сделать.
— Вопросов нет.
— Туши разделаешь?
— А надо?
— По желанию, но ничего особо ценного в них нет.
Я кивнул в сторону мелкого варана, так и забившегося в угол, вспоминая слова мастера.
— Этого не трогаем?
— Да, пусть растёт. — Цао дождался пока я поднимусь и продолжил. — На ночлег пойдём выше. Там есть сухой грот с выходом на восток, останемся в нем, оттуда до второй стаи оттуда часа два. Она будет побольше, этих вообще тут правда быть не должно, я удивлён что Старый Гребень их пропустил.
— Это кто?
— Местная легенда, древний вожак, его так мой дед назвал, когда не смог забить кулаками.
— А, так это не просто мечта, это прямо традиция кулаками работать?
— Типа того, да. Гребень держал раньше три соседние пещеры, и контролировал рост остальных. Видимо стар стал, или наоборот, стая слишком расплодилась.
— Так может без ночёвки? — предложил я. — завалим всех, кого надо и свалим, мне тут не нравится.
Цао посмотрел на меня, потом на свои руки, на которых уже подсыхала кровь.
— Нет, без ночёвки не пойдёт. Гребень это не эти, он старше меня раз в пять, и опытнее, лучше быть готовым.
Аргумент был железный, спорить я не стал. Мы поднялись по узкой тропе, вырубленной в стене расщелины, и я заметил, что ступени были неровными, разной высоты, но при этом явно рукотворными. Кто-то долбил их в камне не один год, подгоняя под конкретный шаг. Наверное, тот самый прапрадед, который притащил сюда первых варанов.
Грот оказался именно таким, как описал мастер. Сухой, с низким потолком и широким выходом на восток, откуда тянуло прохладой. После термальной зоны прохлада была как подарок. Я стянул нагрудник, расстегнул подкладку и сел у стены, вытянув ноги. Бабай тут же забрался мне на колени, хотя давно уже не помещался, и пришлось его сгрузить на пол рядом. Обиделся, конечно, но через минуту уже дрых, привалившись боком к моему бедру.
Цао сел напротив, достал из сумки вяленое мясо и разломил надвое. Половину кинул мне, вторую начал жевать, глядя в сторону выхода. Жевал он медленно и сосредоточенно, будто решал в голове какую-то задачу.
— Мастер, а расскажите мне про Гребня, — попросил я. — Если он такой, что ваш дед не справился, то мне хочется понимать, во что мы лезем.
— Не мы. Я. Ты к нему не полезешь.
— Мастер.
— Что?
— Я спросил про зверя, а не про план.
Цао перестал жевать, поднял глаза к потолку, видимо я достал его совсем, хотя я ничего и не сделал. Зато я могу сказать так, это наша первая совместная охота с мастером! А я даже ни разу не видел, как он дрался! Хотя Инь Син и рассказывал, как тот был безумен в бою. Детям буду рассказывать про первую охоту, вот.
— Да ничего особенного, Гребень живёт тут уже лет двести, во всяком случае, когда дед спускался сюда в первый раз, он уже правил своей стаей и научился выдыхать не кислоту, а настоящий огонь. Сильный зверь, побить его кулаками дед не смог, хотя был уже на закалке крови.
— Ого.
— А ты не огокай, я его кулаками бить не буду, да и вообще, если другой попадётся, то заберем его, а Гребня оставим.
На этом рассказ мастера и закончился, вдаваться в подробности и рассказывать, как он хочет победить сильного зверя мастер не стал, чем меня огорчил. А уже утром, я наконец увидел этого легендарного зверя. И не пожалел.
Я сначала принял его за часть скалы. Серо-белый, неподвижный, с гребнем, который тянулся от макушки до основания хвоста сплошной зубчатой стеной. Метров шесть в длину, может семь. Панцирь на спине и боках действительно выглядел монолитным, без видимых стыков между пластинами, как будто кто-то вырезал зверя целиком из куска камня. Только живот чуть вздымался при дыхании, медленном и глубоком.
Вокруг него лежали ещё пять варанов, но на фоне Гребня они казались мелочью, хотя каждый был размером с тех, которых я забил не так уж и давно. Один из них поднял голову, повернул в нашу сторону и снова опустил. Даже не встревожился.
— Видишь? — шепнул Цао.
— Вижу. Он огромный.
— Не размер. Посмотри на воздух вокруг него.
Я присмотрелся. Над Гребнем воздух дрожал от жара, даже не так, он двигался. Медленно, почти незаметно, но двигался, закручиваясь в спираль, как воронка. Этер стягивался к зверю со всей пещеры, впитывался в панцирь и исчезал. Живой накопитель, пришедший на стадию ядра!
— Мастер!
— Да я вижу, он стал сильнее.
Я посмотрел на Цао. Мастер лежал рядом, и выглядел абсолютно спокойно, даже умиротворенно, и я понял, что он не боится, наоборот, мастер Цао предвкушал грядущий бой. Да он же адреналиновый наркоман!
— Так что делаем?
— План простой, ты выманиваешь стаю, всю пятерку на себя и уводишь их в сторону, вон в боковой проход, Гребень за тобой не пойдёт. Там спокойно бьешь всех, как хочешь, и на этом заканчиваешь. А я займусь Вожаком.
— А если он проснётся раньше, чем я уведу стаю? — опасения мои были не беспочвенны, я бы не дал разделить стаю, будь вожаком.
— Не проснётся. Он просыпается на движение этера, а не на шум. Пока ты не начнёшь бить, он будет спать. Его стая шумит постоянно, он привык.
— А когда я начну бить?
— Тогда я уже буду внизу.
Логично, хоть и с оговорками. Главная из которых заключалась в том, что пять варанов это не два, и в боковом проходе, ширину которого я пока не знал, не факт, что мне предстоит с ними разбираться одному. Бабай, судя по его настроению, в бой лезть не собирался. Через связь шло устойчивоебольшой-плохой-не-лезу .
— Трусишка, — пожурил я байшоу, и отправился выполнять задачу. — Сиди и смотри как работают люди, и учись.
Спуск занял минут десять, я двигался по правой стене, используя выступы и трещины, стараясь не шуметь, пот тёк по спине ручьём, жара нарастала с каждым метром вниз.
Боковой проход я нашёл быстро. Широкий, метра три, с низким потолком и завалом крупных валунов у входа. Сойдёт. Не идеально, но сойдёт, потому что вараны туда полезут по одному, физически не пройдут по двое.
Теперь нужно их как-то выманить. Я подобрал камень размером с кулак, прикинул расстояние до ближайшего варана, что лежал у правого края пещеры, отдельно от остальных. Камень ударил варана в бок и отскочил. Тварь подняла голову, повернулась в мою сторону и зашипела. Негромко, но два соседних варана тоже встрепенулись. Один сразу пополз ко мне, медленно, разглядывая. Второй поднялся на лапы и тоже двинулся, но по широкой дуге, пытаясь зайти слева.
Я отступил в проход, стуча древком копья о стену. Звук гулко разнёсся по коридору, и первый варан ускорился, его тяжёлые лапы стучали по камню. За ним второй, третий. Оставшиеся было замешкались, но, когда первые три скрылись из виду, потянулись следом, подчиняясь стадному инстинкту.
Выманить стаю оказалось действительно не сложно. Сложнее только убить, но идея у меня была хорошая. Отойдя метров на двадцать вглубь прохода и приготовившись, активировал перчатка на левой. В узком коридоре они пойдут гуськом, и первому я не дам времени на выдох.
— Кусь-кусь.
Первый ворвался в проход с разгона, на ходу разевая пасть совершенно зря. Я сделал шаг навстречу и ударил снизу вверх, под нижнюю челюсть, вгоняя наконечник через мягкое горло в основание черепа. Усиленный удар, копьё загудело от этера, и тварь завалилась на бок, перегородив проход наполовину.
Это было частью плана. Туша стала баррикадой.
Второй варан попытался перелезть через мёртвого сородича и застрял. Передние лапы скребли по каменной чешуе, задние упирались в стену, а туловище, слишком широкое для оставшегося прохода, застряло намертво. Я ткнул его копьём в глаз, не жалея этера. Наконечник вошёл глубоко, тварь дёрнулась и обмякла.
Два трупа, считай полдела сделано, да и проход забит почти полностью. Оставшиеся трое толкались за завалом, шипели, рычали, но пролезть не могли. Один попытался выдохнуть кислотой через щель между тушами, струя ударила в потолок и стекла по стене, не достав до меня.
Ждать я не стал и зарядил в просвет в первую же попавшуюся морду, током на всю катушку. Подействовало это совсем не так как я ожидал, зверюга испуганно взревела, присела на задние лапы и тут же сорвавшись с места удрала, а следом за ней и оставшаяся невредимой парочка.
Зараза! Я рванул следом, понимая, что, если они добегут до Гребня, мастер будет ругаться, мягко говоря. Вот только зверюги не побежали к вожаку, а свернули в один из боковых туннелей и пропали с грохотом и жутким обиженным рёвом, а вот в самой пещере, где до этого мирно грелась вся стая, стояла тишина. А посреди пещеры стоял мастер Цао, да и вид пещеры изменился.
— Мастер?
— А? Да, я здесь. — он показал на ядро в руке. — Ты сделал?
— Двоих, но норму выполнили. А что тут произошло вообще? Мастер, а где Гребень?
— Везде… — задумчиво ответил Цао и пошел обратно. — Пошли домой. Я, кажется, перестарался.
Только тогда я окончательно понял что именно изменилось вокруг. Несмотря на то, что вараны были специфическими зверьми, кровь их была красная. И сейчас вся пещера, в которой жила стая была словно окрашена в красный цвет, равномерно и неприятно. Это была кровь Гребня.
— Мастер?
— А. Смотри. — Цао вытащил из сумки один из принесенных мной наконечников. — Я просто воткнул его в лобешник Гребня, и тот пуф…
— Пуф? Насколько я знаю, звери не делают пуф.
— А этот сделал, я даже не понял почему меня не задело. Наконечник вошёл на полпальца, и зверь просто… разошёлся. Изнутри. Как будто всё, что его держало вместе, перестало работать. Ядро выпало на пол, чистое, а тело, ну ты видишь. Сколько говоришь там еще таких?
— Шесть.
— Сделай доброе дело, забери как их оттуда домой, очень уж интересный у них эффект, печать у тебя с собой?
— Мастер, до тайника полдня лёту.
— Вот и лети. А я пойду домой пешком с Бабаем, мне торопиться некуда. И бронзу на шлем заодно возьмешь.

----------

Глава 18

Глава 18
— Только давай без всяких приключений, — мастер стоял у входа в лаз откуда мы вывалились буквально минуту назад. — Возьми что нужно и дуй обратно. Думаю, еще одного куска бронзы с теми остатками что есть, хватит тебе за глаза. Сделаешь свой дурацкий шлем. И наконечники, само собой, не забудь захватить. Даа…
Он замолчал, вспомнив эффект от их применения и я постоял рядом, отдавая дань уважения духовному зверю прожившему несколько сотен лет и так бесславно погибшим. Зато его теперь можно пускать на пошив сумочек и тапочек. Это же считай крокодил. Эксклюзив. Жаль только, что никто не оценит и не будет платить за них по весу золотом, как дамочки с Земли.
Закончившаяся охота, сделала грустным не только мастера, но и меня, добавив сентиментальности, а Бабай, так и вообще, кажется уже пожалел что почапал сюда с нами, ему всё категорически не понравилось. Добыча оказалась не вкусной.
— Ага. Полдня туда, час на месте, полдня обратно. К ночи буду.
— Хорошо, — Цао протянул чехол. — А то у меня предчувствие какое-то нехорошее.
Поправляя ремни, я начал готовиться к отлёту. Бабай сидел у ног мастера и смотрел на меня требовательно, призывая взять с собой, это читалось каклечу-с-тобой-лечу-лечу . Мол, давай как, мне приключений на хвост, раз с тобой я уже побывал в таком скучном месте. Я присел перед ним, почесал за ухом.
— Нет. Останешься с мастером.
Нет-нет-нет-хочу-с-тобой.
— Бабай. Нет.
Щенок опустил уши и ткнулся носом мне в колено. Мокрый, холодный нос, и за ним волна обиды через связь, густая и липкая, как мёд. Манипулятор мохнатый, я же знаю, что ты умеешь это делать специально.
— Возьми его, — неожиданно сказал Цао. — Пусть разомнётся. А то он мне всех коз перегоняет пока тебя ждёт, Мэй жаловалась.
Бабай вскочил раньше, чем я успел ответить, полыхнуло торжествующееда-да-да-летим . Я посмотрел на мастера укоризненно, ведь знает, что так нельзя. Как теперь давать ему отворот поворот?
Цао отвернулся, пряча то ли усмешку, то ли просто нежелание участвовать в моём поражении.
— Ладно. Полетели, паразит. Куда только тебя пристроить, чтобы ты у меня случайно не выпал.
Мастер с этим делом помог, мы засунули Бабая в мешок, так что только голова торчала, с любопытством рассматривающая что мы делаем, он нисколько не сопротивлялся и сидел молчком, зная, что иначе его не возьмут. В итоге лежал он поперек груди, довольный, аж язык высунул.
Я сдвинул замок, и крылья вышли на направляющих. Потянул, уже привычно развернул, до щелчка в наплечниках. Да, уже привыкаю, к тому, как этот не совсем идеальный механизм работает. Впрочем, толку жаловаться, если я сам так сделал. Но глядишь, когда-нибудь пересоберу механизм, приведя его к задуманному функционалу.
— Мастер.
Цао обернулся.
— Спасибо за охоту.
— Лети давай. — Он кивнул. Коротко, без лишних слов, без напутствий. Развернулся и пошёл к дому.
Я оттолкнулся и поднялся в воздух. Первые минуты полёта всегда были самыми лучшими, пока ещё свежо впечатление от резкой смены обстановки и доступности неба. Это потом уже волнами накатывает усталость и хочется только одного, приземлиться на ровную поверхность, да лечь, поспать.
Долина сначала полностью показалась в поле зрения, а потом ушла вниз, дома сжимались в игрушечные коробки, террасные поля превращались в зелёные ступеньки на склоне.
Набрал высоту и лёг на курс к Костяному Хребту. Ветер, как и в прошлый раз был попутным, крылья ловили восходящие потоки, и я позволил себе расслабиться настолько, насколько это вообще возможно, когда висишь в воздухе на конструкции из металла и рун, с лохматым грузом на груди.
Бабай, впрочем, был в восторге. Через связь шло непрерывноебыстро-ветер-вижу-всё-далеко-новыезапахи , и он вертел головой, пытаясь рассмотреть каждую скалу, каждое дерево, каждое пятно на склоне. Да так, что приходилось его держать.
— Выпадешь же, лохматый! — щелкнул я его по носу и только тогда он успокоился.
Мысли потекли сами собой, как обычно, бывало, в полёте, когда руки и тело заняты рутиной, а голова свободна.
Шлем. Я думал о нём с тех пор, как мастер отмахнулся от идеи в первый раз, и с каждым днём конструкция в голове становилась конкретнее. Глухой горшок на голову мне не нужен, в нём не слышно, не видно, и голова превращается в печку через десять минут. Каркас из рудного железа, четыре дуги от лобной полосы к затылочной пластине, между ними просветы для вентиляции и слуха. Височные щитки из звёздной бронзы, узкие, закрывающие только виски и скулы. Назатыльник с креплением на кожаных ремешках. Подбородочный ремень, простой, без изысков. Общий вес, если не увлекаться, полтора килограмма. И совершенно не похож на рыцарский, скорее на мотоциклетный или даже спортивный.
Руны-маяки поставлю по тому же принципу, что на доспехе. Четыре сенсора на дугах каркаса, один на лобной полосе. Адаптивный барьер сработает при ударе, перебросив этер к точке контакта. Удар практика уровня закалки каналов по голове вобьет шлем мне в доспех, тут не поспоришь, но что-то пожиже, я спокойно выдержу. А большего пока и не нужно.
Подлетая к хребту, я снизился и пошёл вдоль восточного гребня, высматривая скалу-наковальню. Нашёл быстро, ориентир был слишком характерным, чтобы промахнуться. Белёсый гребень, рассечённый трещинами, и на его конце плоская вершина, если смотреть с юга.
Сел на карниз парадного входа, тот самый, через который вышел в прошлый раз. Крылья сложил, убрал в карман, и крышку захлопнул, всё аккуратно и спокойно. Бабая выпустил из перевязи, он тут же обежал карниз по периметру, обнюхивая каждую трещину.
— Любопытной Варваре, нос оторвали. Пошли, заниматься добычей сокровищ!
Затем мы вдвоём спустились по коридору к первому залу. Ключ рода Горновых привычно лёг в паз, дверь отъехала, и я снова оказался в древнем тайнике, только теперь трепета он не вызывал, я отсюда слишком много всего забрал. Хотя, придётся, еще повозиться, чтобы забрать остальное. Пространственной сумки у меня пока не было. Наконечники лежали всё там же в дальней нише, шесть штук, я их пересчитал и внимательно каждый осмотрел. Тот же незнакомый сплав, тот же тусклый блеск, и они делают пуф… Хорошая штука, нравится. Самому бы научиться такое клепать, ведь откровенно читерские штуки. Жаль, непонятно как сделанные, отчего мне казалось, что это всамоделишная магия.
Бронзу на шлем взял из соседней ниши, два небольших слитка, которых хватит с запасом. Тоже в сумку и на этом, пожалуй, всё. Единственное что, задержался у лестницы вниз, рассматривая спуск. Очень уж интересно, что это там такое было.
Жар оттуда поднимался ровный, мягкий, и свечение было тем же, что и в прошлый раз, бело-оранжевое, пульсирующее. Только вот Камень Бурь молчал. Совсем. Ни холода, ни тепла, ни вибрации. Я положил ладонь на грудь, туда, где камень висел на шнурке под доспехом. Обычный камень, обычная температура тела. Рядом с такой концентрацией этера он должен был пульсировать как бешеный, я знал это по опыту, даже возле заряженных накопителей он реагировал. А тут ничего.
Странно.
Очень странно.
Бабай стоял у лестницы и смотрел вниз, наклонив голову. Ему было любопытно что там такое, но первым пойти дальше он не спешил, ожидая что сделаю я.
— Пойдём, — сказал я вслух. — Нам туда не надо, так как мы не знаем, что это такое, и узнавать мне чего-то не сильно хочется. Хватит с нас проблем, надо пожить спокойно, развиться посильнее, да так, чтобы если кто придёт, спокойно ему объяснить, насколько он не прав.
Я развернулся и пошёл к выходу. По гладким ступеням вверх, через коридор, мимо многочисленных ниш второго и первого зала. Бабай бежал впереди, когти цокали по камню, и до карниза оставалось метров двадцать, когда через расширяющийся проём входа я увидел свет, фигуры и понял, что домой к ночи я не вернусь. Если вообще вернусь.
Дверь за собой я закрывать не стал.
На карнизе их было четверо.
Трое стояли полукругом, перекрывая выход, а четвёртый сидел на камне у самого края, свесив одну ногу в пустоту, и эта нарочитая расслабленность была хуже любой боевой стойки. Серые накидки без знаков, ни единой метки принадлежности. Лица открыты. Возраст разный, от тридцатника до того, кто сидел, ему я дал бы полтинник, хотя с практиками это вообще ничего не значит.
Камень Бурь по неведомой мне причине молчал. Это пугало даже больше четвёрки.
Я остановился пройдя несколько шагов вперед, Бабай ткнулся мне в бедро, замер, шерсть на холке встала. Через связь пошло не то, чего я от него ждал, он оценивал врага, совершенно его не боясь.Крупные-опасные-хищники—охотники.
Тот, что сидел, был практиком каналов, и на таком расстоянии я чувствовал его как горячий камень сквозь рукав. Трое остальных стояли ниже, где-то на закалке крови, последней ступени перед каналами, но выше меня на две полных ступени. Мой доспех на этом фоне выглядел уже не так хорошо, как хотелось.
Сидящий не шелохнулся, но заговорил первым, говорил он спокойно, громко, будто продолжал начатую без меня беседу.
— Хорошо летаешь. Мы тебя ещё от перевала ведём, сорок километров считай. Даже махали тебе рукой, а ты не ответил.
— А должен был? — грубо ответил я. Понятно уже, что миром не разойдёмся, чего с ними расшаркиваться.
— А почему нет? — Он склонил голову набок. — Все кому-то должны, кроме тех, кому нечего бояться.
Я промолчал. Отступил на полшага назад, в тень проёма, но не дальше, там в спину упиралась закрытая дверь тайника, а ключ-открывалка по-прежнему висел на шее. Один из тройки, тот, что стоял слева, с двумя короткими клинками на поясе, сплюнул на камень.
— Мастер, чего болтать-то. Доспех сам видите. Там бронзы столько, что я за один нагрудник год проживу.
— Клод, помолчи. — Сидящий по-прежнему смотрел только на меня. — Что в сумке?
— Мох, — сказал я. — Целебный. Собирал для деревни.
— Мох. — Скептически произнёс он.
— Мох.
Он усмехнулся.
— Парень, давай я скажу, как вижу. За твоей спиной защитная формация. Я хорошо знаю для чего такие штуки делают, много о таком слышал, хотя живу долго, самому видеть еще не доводилось. Формация, старая, и создана серьезными практиками. Значит, за дверью либо сокровищница, либо гробница. Ты туда зашел и вышел, с грузом в сумке. Мы даже поверить не могли что практик твоего уровня в броне такого класса ходит, ты ведь знаешь, насколько она дорогая?
— Вы кто? — спросил я, потому что нужно было тянуть. Сколько угодно, секунды, минуты, что получится. — Не Белые Лотосы, как я понимаю.
Клод фыркнул.
— Лотосы. Эту гадость мы на дух не переносим.
— Встречали тут пару таких. — Сидящий шевельнул рукой, обозначая нечто за краем карниза. — Дураки, но принципиальные, они бы не сняли знаки секты даже при смерти. Мы не такие.
— А какие?
— Голодные. — Он наконец встал, медленно, без показухи. — Мы ушли за Хребет, и здесь про нас ничего не знают, и никто не будет знать. Это нас устраивает. Две недели не прошло и тут такой подарок, значит не врали слухачи, имеются здесь ресурсы, и не мало.
— Убивать надо? — спросил Клод буднично, как про дрова.
— Посмотрим по поведению.
Я перехватил копьё удобнее. Правая рука на древке, левая у пояса, там, где чехол с наконечниками. Один бросить успею, два если повезёт.
— Я рунмастер, — сказал я, стараясь врать правдиво. — Работаю на секту за перевалом, они меня сюда послали за бронзой. Это их тайник и серьезный, даже доспех мне дали, чтобы летать. Заберёте доспех, меня они же и убьют. А затем найдут и вас.
Мои угрозы, естественно, не подействовали.
— Клод.
— Да, мастер.
— Пусть снимет всё. — Главный снова обратился ко мне, и голос стал тусклее, как будто он уже потерял интерес и перешёл к бытовой части. — Доспех полностью и сумку скидывай. Зверя мы убьем, тут не серчай, он у тебя, похоже, дорогой, за его шкуру дадут хорошо. По-хорошему прошу, и будешь жить, мы тебя отпустим.
— А потом?
— Потом пешком вниз отправишься. Дойдешь до ближайшей деревни и будешь там сидеть сколько влезет, девкам косы крутить, мне плевать.
— Мастер. — Клод сделал полшага вперёд, между нами остался шаг. — Зачем его оставлять. Он же нас видел, пусть умрёт, доспехи только от крови оттирать не хочется.
Главарь молчал. Это молчание и было ответом.
Я задал последний вопрос просто потому, что он постоянно вертелся у меня в голове, и в попытке еще немного выиграть время.
— Имя Киану Ривз вам знакомо?
Четверо переглянулись. Клод скривился, и ответил за всех
— Кто это? Если практик твоей секты, то плевать, до нас сначала добраться нужно. Давай, начинай выполнять, мастер сказал, ты сделал.
Я кивнул, почти незаметно. Сказал вслух совершенно другое.
— Ладно. Снимаю.
Опустил копьё к ноге, повёл левой рукой к застёжке сумки. Клод расслабился, кивая двум другим молчаливым соратникам и отворачиваясь немного в сторону, а этого мне хватило.
Слиток бронзы из открытой сумки вылетел раньше, чем я осмыслил собственное движение. Метил в лицо Клоду, но тот дёрнул головой и отбил предплечьем, и в эту секунду, когда его взгляд ушёл в сторону, моя правая уже вынула наконечник из сумки и швырнула его в урода, расслабленно стоящего справа и совершенно не интересующегося происходящим перед ним, он меня уже видел трупом и ему было плевать.
Наконечник вошёл ему под подбородок и вышел через темя. Бандит не успел даже руку поднять. Эффекта пуф, как с вараном, не вышло, наверное слишком высокая пробивная способность, как у бронебойных снарядов, которыми пуляют по деревенскому сортиру, но и того, что вышло, хватило, парень рухнул на камень, как мешок. Сам я такого эффекта тоже не ожидал, как и такой расхлябанности, как он вообще дожил до такого уровня.
Бабай прыгнул одновременно со мной. Я этого не видел, я чувствовал через связь, полыхнулолёд-пасть-держу , и вслед за прыжком Бабай атаковал третьего в пояс, того, что стоял по центру и не успел сдвинуться с места. Ледяная пасть, вырастая до огромного размера сомкнулась на корпусе. Практик успел только вскрикнуть, пытаясь ударить байшоу, но не успел, ледяная пасть просто выжгла и превратила внутренности человека в ледяную крошку и тот умер буквально за долю секунды. Жуткая смерть.
Второй наконечник я кинул в Клода. Торопился, и это было заметно. Клод увёл клинок снизу вверх, наконечник чиркнул по плоскости лезвия перерубая его пополам и от мощного удара улетел за карниз, в пропасть.
— Мастер, — сказал Клод, и в голосе уже не было лени, скорее удивление, сломанный клинок тут же улетел в сторону.
— Вижу. — Сидящий не двигался. — Клод, работай. Я смотрю.
Значит, не вмешается. Пока.
Клод пошёл на меня, расстояние между нами исчезло моментально, сожранное в долю секунды. Быстрый гад. Первый удар я принял на щит, накопители просели сразу, я почувствовал, как этер буквально испаряется из них. Второй шёл сверху, в голову, но мне повезло, перекосившись от удара по щиту я принял клинок на наплечник.
Удар прошёл вскользь, адаптивный барьер сработал как надо, защищая хозяина, но левую руку прошило до пальцев.
— Бабай, назад!
Щенок метнулся ко мне, но Клод дотянулся до него клинком, полоснул по боку. Бабай взвизгнул, через связь хлестнуло болью, и щенок исчез у меня за плечом, скатившись за дверной проём.
Я отступил туда же. Шагом, потом вторым, и Клод шёл за мной, и на третьем шаге он ударил ещё раз, и я этот удар я уже не увидел, только почувствовал, как меня сорвало с ног и швырнуло спиной вперёд сквозь проём, в первый зал тайника. Доспех защитил, но рассчитывать, что устою от удара такой силы было бы глупо и я полетел назад.
Спина встретилась со стеной, а следом и голова, в глазах на секунду стало чёрно, потом серо, потом вернулись рыжие пятна света от проёма.
Клод шагнул в проём.
И исчез.
Защитная формация, сработала моментально, без предупреждения и звука. Клод влетел в неё буквально на шаг и остался на этом шаге, только вместо человека на пороге лежало нечто плоское и размазанное, как если бы уронили с высоты мешок с глиной.
Я, слыша, как главарь зарычал, и двинулся ко мне, доставая из воздуха небольшую палочку, сполз по стене к Бабаю. Щенок лежал на боку, тяжело дышал, и когда я провёл ладонью по его боку, пальцы нащупали мокрое. Кровь. Много. Но клинок, как я и надеялся, не прошёл глубоко, каменная шкура байшоу под белой шерстью смягчила удар. Он пусть и выглядит щенок щенком, но на деле духовный зверь и покрепче некоторых будет. Жить будет, правда его сильно оглушило ударом и последующим полётом с приземлением.
— Живой, — сказал я вслух, и голос сорвался. — Живой, да? Бабай, живой, слышишь?
Больно… Больно… С тобой…
Чёрт… Он даже мыслеощущения транслирует с трудом.
— Со мной. — Коротко бросил я, готовясь.
Снаружи в стену ударило так что я подпрыгнул. Проём, через который я залетел в зал, дрогнул, камень над ним осыпался тонкой пылью. Снова удар. Формация держала, но практик каналов бил методично, каждые несколько секунд, и было понятно, чем это кончится.
— Не достанешь, — сказал я в сторону двери. Чтобы услышать собственный голос. — Не твоими ручонками.
Но практик и не думал останавливаться, методично удар за ударом ломая ворота и вскоре я понял, что был не прав, умный гад, буквально выдавливал пространство в формации не просто ломая скалу, а сминая защитное сооружение и я понимал, что долго оно не продержится. Дурацкая загадка, как сокрушить несокрушимые ворота. Просто сломайте стены вокруг них. Вот похоже примерно этим он и занимался.
Вставать было больно. Левую руку я прижал к боку, правой подхватил Бабая под брюхо, щенок заскулил, но не вывернулся и я пошел, вглубь дойдя до второго зала, когда сзади наступила тишина, в которой отчётливо стало слышно моё дыхание и неторопливые шаги существа, уничтожившего древнюю формацию.
Я шел до тех пор, пока не дошел до лестницы вниз и не остановился на первой ступени. Теплый воздух оттуда никуда не делся, как и свет яркой звезды что манил меня, когда я увидел это место в первый раз. Куда угодно, только не туда, говорил мастер, повторяя наставление своего деда. Это самое, куда угодно, у меня закончилось примерно пару минут назад.
— Извини, мастер, — сказал я в пустоту. — Других дверей нет.
Лестница уходила вниз витком, причем несмотря на то, что света не было, я неожиданно почувствовал куда нужно идти, и сделал первый шаг, проходя границу, не пропускающую свет. В проёме появился главарь, которого было очень ярко видно, он весь светился, лицо у него было всё в крови, он был зол и уже собирался меня убить, буквально хватая за шею, когда увидел, где я практически нахожусь. Я увидел настоящий неподдельный испуг.
— Стой, — сказал он тихо. — Ты не знаешь, что делаешь. Стой, парень, я не буду тебя трогать, только не делай шаг, больше не делай. Я уйду. Уйду прямо сейчас.
— Поздно.
— Ты не вернёшься оттуда.
— Я и отсюда похоже, не вернусь.
Последнее, что я запомнил, был его рывок. Он успел, а может, и не успел, я не понял. Показалось, что чья-то рука сомкнулась у меня на шее в ту долю мгновения, когда меня уже не было.
Потом не было ни верха, ни низа.
Потом не было меня.
Но я осознавал главное в текущий момент. Важно было держать Бабая и это было единственным, за что я держался, надеясь, что всё образумится.

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Мастер Рун. Книга 10

----------