Глава 1

Черный микроавтобус ехал по улицам вечернего Петербурга. За окном проносились знаменитые на весь мир достопримечательности, но пассажиры не смотрели на них, напряжённо всматриваясь в зеркала заднего вида.

— Немедленно звони боссу, — переговаривались двое уцелевших стрелков, сидящих в кузове фургона. — За нами увязался хвост.

— Да звоню я, — рявкнул Леонид в ответ. — Не отвечает.

— Что будем делать? — раздался нервный голос его напарника.

— А ты чего молчишь? — рявкнул громила на водителя, сидящего в кабине. — Какие идеи?

Сидящий за рулём парень был совершенно спокоен. Он не паниковал, не кричал, а просто вёл машину по узким улочкам. Единственное, что его раздражало — это постоянно вибрирующий телефон в кармане его джинсов.

— Действуем согласно плану, — ответил он пассажирам в салоне.

— Какой план⁈ — вспылил Леонид. — За нами гонятся, нельзя ехать на базу.

— У меня есть план, который согласовал лично Волк и я буду следовать ему, — строго крикнул водитель через небольшое окно в металлической перегородке, отделяющей кабину от кузова фургона.

Споры сзади не утихали, пока машина двигалась к выезду из города. Сидящий за рулём оказался опытным водителем и смог немного оторваться от преследователей.

Выскочив на высокий вантовый мост, служащий единственной круглосуточной переправой через Неву, машина внезапно остановилась в крайней правой полосе.

— Что происходит? Они скоро снова нас догонят. Машина сломалась? — раздались вопросы людей, сидящих в кузове.

— Не беспокойтесь, всё идёт по плану, — ледяным тоном ответил водитель и, достав палку из под сидения, зажал ею педаль газа.

Машина надрывно взревела двигателем.

— Что ты делаешь, мать твою⁈ — заорал ничего не понимающий Леонид.

Водитель открыл дверь и, не оборачиваясь, ответил:

— Я следую плану, который лично согласовал.

А затем он включил передачу и выпрыгнул из набирающего скорость автомобиля.

Мужчины, оставшиеся внутри закричали и бросились к дверям, но те оказались заблокированы. Машина стремительно разогналась и стала смещаться всё ближе к краю моста, пока наконец не задела одно из ограждений.

Раздался скрежет металла, звук разбивающегося стекла и фургон, проломив ограждение, сорвался с тридцатиметрового моста прямо в чёрную воду Невы.

Вышедший водитель стоял в толпе шокированных людей, которые не сводя глаз наблюдали, как искорёженный корпус фургона быстро погружается в воду. Вот только молодой парень смотрел совсем на другое. Он внимательно следил, как у пролома остановились два чёрных внедорожника, что преследовали его с самого места нападения. Несколько людей в чёрных костюмах вышли из машин и подошли к проломленному ограждению, всматриваясь вниз. Но взгляд Дениса сразу зацепился за одного из них, который смотрел не на воду, а на толпу зевак, где стоял сам Волк. Он почувствовал этот взгляд на себе и ему это не нравилось. Было что-то цепкое во взгляде этого человека, словно он видел настоящее лицо Дениса под маской молодого парня.

Волченко развернулся и пошёл в противоположную сторону, где была заранее оставлена ещё одна машина. Жаль, что пришлось избавиться от верных людей, но иначе было поступать нельзя. Они знали слишком много, чтобы оставаться в живых. Без этой жертвы его план бы не сработал и никто бы не поверил, что нападение организовали австрийцы.

Станислав Гончаров стоял перед входом в здание, где располагался концертный зал Шишкина. Именно здесь должна была пройти встреча с Карамзиным, на которой он смог бы решить для себя — влезать ли в эту мутную историю. Гончему не нравилось это от слова совсем, но он был патриотом своей страны и не мог не проверить даже столь невероятную теорию про государственную измену одного крупного и влиятельного аристократа.

Сегодняшняя встреча была нужна больше для того, чтобы успокоить свою совесть и смело отказаться от участия в интригах Уварова.

Да уж, быстро этот парень превратился из подростка, живущего в беднейшем районе города, во владельца газеты, разъезжающего на дорогущем премиальном внедорожнике и строящего интриги против крупнейшего производителя оружия во всей империи. Может не зря говорят, что аристократическая кровь делает людей особенными? Глядя на этого парня, даже Гончаров начал задумываться об этом.

— Да где они пропадают? — буркнул следователь, взглянув на часы.

Они должны были встретиться здесь уже пятнадцать минут назад. Станислав хмыкнул, подумав, что миф о том, что благородные аристократы никогда не опаздывают — такая же нелепица, как существование единорогов.

В этот момент он заметил как из здания быстрым шагом вышел невысокий коренастый мужчина в дорогом костюме. Это сразу бросилось в глаза опытному следователю, привыкшему подмечать события, выбивающиеся из общей картины. Так и здесь, аристократ двигался в навстречу всем заходящим, и его действия были очень энергичны и резки, это сильно контрастировало со всеобщим умиротворённым и расслабленным состоянием перед рядовым приёмом.

— Станислав Сергеевич, добрый вечер. Приятно познакомиться с вами лично, — протянул ему руку подошедший аристократ, при этом говоря быстро и чётко.

Гончаров сразу же узнал его. Это был граф Никитин, отец заносчивого Романа, который наделал много шума пару месяцев назад.

Следователь молча пожал протянутую руку. Привыкший по долгу службы быть на разных сторонах с представителями высшего общества, он с подозрением относился к любым контактам с аристократами, особенно когда те были вежливы и приветливы.

Стоящего перед ним графа ничуть не смутило такое поведение полицейского, он явно был чем-то взволнован, поэтому сразу же продолжил:

— Нам с вами необходимо срочно ехать.

— Я ожидаю здесь Васнецова, — не сдвинулся с места Гончаров.

— Он сюда не приедет, — строго сказал Георгий Сергеевич.

— Что случилось? — почуял неладное следователь.

— Нападение, — коротко отрезал граф. — Так что давайте все подробности обсудим в дороге.

Седан Никитина вместе с машиной сопровождения прорезал тёмные улицы вечернего города. Они неслись, наплевав на правила дорожного движения и скоростной режим, потому что в масштабе произошедшего нападения, эти нарушения были ничтожны.

Уже через десять минут они приблизились к нужному месту. Это сразу было понятно по множеству машин экстренных служб и полностью огороженной полицейскими улице. Кортеж графа лишь слегка сбавил скорость, чтобы не сбить сотрудников, ограждающих территорию и, сорвав заградительные ленты, выскочил на улицу, где виднелись изрешечённые пулями машины, одна из которых была почти полностью сожжена.

— Где Васнецов? — строго спросил Гончаров у стоящих рядом сотрудников, едва выйдя из машины аристократа.

От графа Никитина он узнал о том, что Даниил ехал в машине вместе с купцом.

Полицейские молча указали на обгоревший кузов.

Станислав подошёл к ещё недавно роскошному седану, который теперь годился разве что для съемки фильма про апокалипсис.

— Почему не сработала руническая защита? — задумчиво произнёс он, глядя на задний диван, где ехал аристократ.

— У них было новейшее артефактное оружие. Судя по всему защита поглотила первый выстрел, а второй уже был фатальным, — произнёс купец, стоя рядом.

Гончаров молча пожал ему руку.

— Мы были тут через пару минут после нападения, машина Даниила была повреждена и из-за этого я заезжал за ним. Именно из-за этой случайности была задержка и, оказавшись тут в нужный момент, мы смогли застать нападавших, которые уже отступали — пояснил купец.

— Карамзин? — коротко спросил следователь, посмотрев на остатки того, что когда-то было задним креслом автомобиля.

Но Иван Васильевич покачал головой:

— Мёртв. Даниил пытался спасти его. Ему удалось мгновенно сбить пламя, он буквально выдул огонь из салона, но было уже слишком поздно. Если бы рядом был лекарь…

— Где Уваров? — уточнил Станислав, не наблюдая нигде молодого парня.

— Он с моими людьми, преследует нападавших.

Вантовый мост

— У них не было шансов выжить, — резюмировал Александр — глава охраны рода Васнецовых.

— Оставайтесь здесь и лично проследите за работой спасателей. Необходимо выяснить всё про нападавших, — отдавал я приказы, словно был их господином, но слуги Васнецова не спорили, ведь мой статус сильно вырос за последние месяцы и они понимали, что сейчас я был доверенным лицом главы их рода.

Было даже забавно вспоминать нашу с ним первую встречу, когда Наталья внезапно поцеловала меня и я стал для него проблемой номер один на тот момент. Как быстро всё изменилось, хотя вернее сказать как быстро изменился я.

— Согласен, — кивнул Александр. — Мы будем полностью контролировать спасательные работы. Ситуация очень странная.

В том, что внезапная авария, унёсшая жизни нападающих, выглядит крайне подозрительно я был полностью согласен. Когда я увидел упавший в Неву фургон убийц Карамзина, то в голове сразу промелькнула фраза «концы в воду». Вот уж действительно все концы рухнули в могучую реку с тридцатиметровой высоты, не оставляя нам даже шансов попытаться поймать и допросить преступников.

Но это не единственное, что сейчас привлекало моё внимание. Наблюдая за толпой зевак, собравшихся на мосту в сотне метров от места аварии, я сразу обратил внимание на молодого парня, который в отличие от остальных не смотрел в воду. Он внимательно изучал нас. Наши взгляды пересеклись и я почувствовал ледяной холод его глаз. Мы так и смотрели друг на друга, словно эта битва взглядов была чем-то большим.

И тут он едва заметно ухмыльнулся и, развернувшись, пошёл прочь.

— Александр, я возвращаюсь на место преступления к Ивану Васильевичу. Вы остаётесь за главного, — моё внимание вернулось к главе охраны Васнецовых.

Он одобрительно кивнул и приказал паре своих людей отправляться со мной.

Через двадцать минут мы вернулись на улицу, где было совершено нападение и я смог с трудом узнать это место. Некогда узкий и безлюдный переулок был заполнен спецслужбами. Кордон оцепления ограничивал доступ к месту нападения за пятьсот метров с каждой стороны, повсюду мерцали огни сирен, делая окружающее пространство похожим на какую-то дискотеку. Вот только повод был очень даже не праздничный.

— Получилось схватить нападавших? — сразу спросили меня, едва я вышел из машины.

— Нет. Они разбились, упали в Неву с вантового моста, — покачал я головой.

— Очень подозрительно, — тут же нахмурился Гончаров, на что я утвердительно кивнул.

— Уже весь город стоит на ушах, — добавил Иван Васильевич.

Подобных событий не происходило уже несколько лет, а учитывая, что жертвой стал известный оружейник и нападавшие, предварительно, связаны с австрийскими диверсантами, то совершенное преступление становится поистине государственного масштабов.

— Удалось что-то выяснить? — поинтересовался я.

— На нападавших была форма солдат австрийских спецвойск, двое были ликвидированы при нападении. Оно совершено с применением новейшего артефактного вооружения, предположительно также австрийского производства, — рассказывал Гончаров самое важное из того, что смог узнать.

— Свидетели? — уточнил я у него немаловажный момент.

Следователь легонько кивнул:

— Двое охранников, находившихся в третьей машине, выжили. Дают спутанные показания, по словам одного из них он слышал речь на русском языке от одного из убитых стрелков. Был ли акцент он сказать не может. Второй выживший подобного не слышал, что впрочем среди стрельбы и творящегося хаоса не удивительно.

— Получается, что сейчас это выглядит как теракт, совершённый австрийцами против владельца основного завода по производству русского оружия, — резюмировал я услышанное.

— Именно так, — подтвердил мои предположения Никитин. — Более того, в некоторых СМИ уже звучат подобные заявления. Карамзина похоже будут выставлять как мученика, убитого за его работу на благо страны.

При этих словах он поморщился. Георгий Сергеевич судя по всему ни на секунду не допускал подобной версии произошедшего. Да и я был склонен с ним согласиться. Уж больно много странного и подозрительного было в этом нападении. Да ещё и то, что оно было совершено прямо перед тем, как мы должны были с ним встретиться и понять действительно ли он виновен, вызывало уж слишком много сомнений в самой очевидной версии.

— Уж больно всё это странно. Неаккуратно для зарубежных спецслужб, — словно в подтверждении моих слов произнёс Гончий. — Не бывает так просто.

Меня радовали сомнения следователя. Это означало, что мы всё ещё можем рассчитывать на его помощь. Ведь убийство Карамзина лишь убедило меня в том, что мы вступили в очень серьёзную игру с невероятно высокими ставками и наши противники готовы пойти на всё, ради победы. Но пускай они не думают, что я буду моралистом, который не готов действовать решительно. Враг силён и опасен, значит чтобы победить, надо быть куда сильнее и опаснее, чем он.

Заброшенное поместье рода Волченко

— Вы уже выяснили кто это был? — строго спросил Денис у своих подчинённых, которые были вызваны на совещание по итогам сегодняшних событий.

Его очень заинтересовал молодой парень, которого он видел на вантовом мосту. Волченко не сразу понял, что именно так его зацепило, но затем осознал и это понимание не на шутку встревожило его.

Взгляд. Пронзительный взгляд парня был ему неуловимо знаком, Волк сразу вспомнил у кого он видел подобный. Нестеров. Менталист, что охотится за Волченко вот уже десяток лет, с тех самых пор, когда Денис вышел из тени и заявил о себе. Их вражда давно перешла ту черту, когда можно было забыть друг про друга и жить дальше. Нет, забыть такое было решительно невозможно, ведь именно Волк виновен в том, что род Нестеровых канул в небытие. Но простить поступок отца Александра Нестерова было нельзя и Денис всего-лишь сделал то, что должен был.

— Скорее всего, это Даниил Уваров, — отчитался перед Волченко один из его людей. — Он как-то попадал в сферу наших интересов, его газета выпустила разоблачительную статью про одного из наших людей, занимающихся махинациями в строительной сфере. Мы тогда устроили поджог типографии в назидание.

Хозяин кабинета махнул рукой:

— Плевать на эту возню, лучше скажите чем этот Уваров может быть примечателен.

— Вхож в круг общения Васнецова и Распутина, был участником скандала с дочерью князя. Самое любопытное — по крови является Юсуповым, его мать — та самая Вера Юсупова, — продолжал слушать отчёт хозяин криминального мира. — Также Уваров маг-воздушник первого ранга, но по слухам значительно сильнее. Ну и ещё кое-что есть.

— Говори уже, — сухо сказал Волк.

— Выяснилось, что у парня такая же машина, в которой был напавший на наших людей и выкравший того продажного полицейского. И с учётом того, что там тоже был маг-воздушник… — аккуратно заметил бандит, давая своему хозяину самому сделать выводы.

— Этот парень может быть опасен, — подтвердил Денис. — Он может знать про мои дела куда больше, чем следует. Уж больно часто в последнее время оказывается рядом. Да и интерес к нашему с Карамзиным «бизнесу» со стороны Васнецова тоже не случаен.

— Устранить парня, босс? — без промедления спросил один из приближённых волка.

— Нет. После сегодняшнего нападения нам необходимо залечь на дно и лишний раз не светиться. Так что никаких активных действий в ближайшее время, пока ситуация не успокоится, — строго приказал лидер бандитов.

— Но после подобного убийства расследование может продолжаться месяцами, — возразил бандит своему хозяину, явно желая пролить кровь и доказать свою верность. — Он может продолжить копать и представляет опасность.

Правда его рвение вызвало обратный эффект:

— Тебе дан приказ не высовываться и ничего не делать, — рявкнул на него Волченко в своём властном образе, который он всегда использовал для разговоров с ближним кругом подчинённых. — За пацаном и Васнецовым будем внимательно следить и если они подберутся слишком близко…

— Я займусь ими, — кровожадно улыбнулся стоящий напротив Волка бандит.

Гибель известного аристократа буквально взорвала город, заставив людей позабыть обо всём. Это стало центральной темой разговоров в каждом доме. Но не все из жителей страны были так расстроены, как хотелось верить газетчикам, провозгласившим Льва Александровича чуть ли не святым защитником отечества, хотя расследование его убийства только началось.

Я же сразу присёк любые попытки своих журналистов написать нечто подобное. Только факты и никакого личного мнения, пока расследование не будет завершено. И когда я говорю про расследование, то подразумеваю ещё и своё расследование, которое обязательно будет завершено, несмотря на смерть одного из наших главных подозреваемых.

Конечно же мы обязательно докопаемся до истины и поймём, чем же на самом деле занимался Карамзин, как это связано с Волком и кто ещё мог быть замешан.

Но для начала необходимо выяснить, кто стоит за убийством оружейного барона и каковы их мотивы. Так что, пользуясь вынужденной передышкой, я смог выделить время на то, что уже больше недели не мог сделать.

Я наконец-то переехал в купленную мной квартиру.

Просторные двухкомнатные апартаменты с огромной кухней-гостинной располагались ближе к центру города. В новом доме, стоящем прямо на набережной Невы. Пару дней ушло на то, чтобы перевезти вещи, купить мебель и конечно же справить новоселье. Было непросто всё успеть, учитывая, что до самого вечера я пропадал на работе, ведь полным ходом шёл отбор авторов в Голос улиц, разработка дизайна, предварительная вёрстка и ещё миллион связанных с новым изданием дел.

Но лёгкое чувство одиночества, когда я несколько дней подряд приходил в пустую квартиру поначалу было непривычно. И вот когда я стал к нему привыкать, то внезапно в моей парадной появился новый жилец.

— Дружище, привет! — окликнул меня молодой парень с короткой светлой причёской, стоя у припаркованного рядом с моей парадной такси. — Можешь помочь, чтобы я водителя отпустил?

— Не думал, что так обживусь в общаге за три года, — весело сказал он, доставая из багажника огромный чемодан и две картонные коробки.

— У меня было куда больше вещей, так что считай что налегке переезжаешь, — улыбнулся я.

— Ты тоже только переехал? — обрадовался он. — Вот это удачно я тебя поймал. Кстати меня Вова зовут.

— Даниил, — кивнул я, потому что руки были заняты вещами моего нового соседа. — Я переехал буквально три дня назад и ещё никого тут не знаю, так что тоже будешь моим первым знакомым из соседей.

Вова оказался очень приятным и общительным парнем. Воспитанный, умный, ненавязчивый. Он был на два года старше меня и уже учился в Петербургском университете, куда мне предстоит поступать на днях.

— Слушай а я читал эту статью про мошенника-строителя! — восхитился он моей работой, когда я упомянул место своей работы. — И идея с доставкой — просто чумовая! Мы в университете даже обсуждали на лекции по торговому делу её. Профессор Преображенский хотел привести пример как делать не надо, но мы с ребятами с ним не согласились и в итоге целое занятие спорили о вашем сервисе доставки. Так что если встретишься с ним, лучше не упоминай о том, где ты работаешь.

Рассказывая всё это, он лучился позитивом и жизненной энергией. Даже просто стоять рядом было очень приятно.

— Надеюсь с остальными соседями мне также повезёт, — хохотнул я, на что он звонко рассмеялся и замотал головой:

— Тогда тебе лучше не подниматься на мой этаж! Там живет угрюмый пенсионер с небольшой собачкой, и по нашему короткому диалогу я со всей ответственностью могу заявить: Кощей существует.

— Надеюсь мы с тобой не на одном этаже живём, — я внимательно посмотрел, на какую кнопку в лифте нажал парень.

Вова ткнул на цифру пять и я облегчённо выдохнул, а затем одарил его весьма сочувствующим взглядом и даже похлопал по плечу:

— Если будет совсем невмоготу — заходи в гости, подумаем как изгонять нечистую силу. Я на восьмом этаже живу.

— А я снимаю квартиру тридцать три, — улыбнулся Вова и, поблагодарив меня за помощь, выставил все коробки из остановившегося на пятом этаже лифта.

Новый сосед произвёл на меня очень приятное впечатление. Было в нём что-то светлое и доброе. Ну и конечно тот факт, что он учится в одном из самых престижных университетов для аристократов, не будучи аристократом — уже многое говорит о нём. Как оказалось, я не единственный простолюдин, поступивший туда и в этом заведении существует давняя практика приёма талантливых людей без аристократического статуса, причём обучаются они совершенно бесплатно.

Так что думаю с Владимиром мы однозначно сдружимся.

Дом на Арсенальной набережной. Квартира тридцать три

Молодой парень со светлыми волосами зашел в пустую однокомнатную квартиру, с трудом удерживая две коробки в руках. Закончив переносить вещи, он налил себе холодной воды из под крана и сел на одинокий стул рядом с кухонным столом.

Интересный парень этот Даниил, — подумал он.

Оставшись один в квартире, он наконец-то мог выдохнуть и расслабиться. Подойдя к высокому платяному шкафу, он снял рубашку и повесил её на одну единственную вешалку в пустом шкафу. Закрыв зеркальную створку, он посмотрел на своё отражение.

— Как же мне не нравится этот цвет глаз, — с тоской выдохнул он.

И в этот момент изображение в зеркале дёрнулось. По лицу юноши прошло несколько волн и судорог, меняя форму скул и носа, а цвет глаз плавно сменился с голубого на карий.

Глава 2

Редакция газеты «Заневский вестник»

— Даниил, текущий номер готов, но из-за прошедших событий Вика подготовила новую статью, и мы переверстаем газету. По времени успеваем, так что нет повода для беспокойства, — отчитался Станислав, когда я приехал в редакцию.

— Она тут? Я хочу лично посмотреть, что она написала про Карамзина. Отдаём в печать только после моего согласования, — пояснил я главреду — и не зря.

— Вик, мы ведь обсуждали, что не будем поддаваться царящим слухам и писать непроверенную информацию, — строго посмотрел я на журналистку, когда прочитал её материал.

Там, как и везде сейчас, сквозило мнение о том, что Карамзин был невинной жертвой, погибшей во имя родины от рук австрийских супостатов.

— Но это ведь факт, Даниил, — недовольно возражала девушка.

— Ладно, нам с тобой надо кое-что обсудить, — выдохнул я и пригласил её в переговорку.

Налив по кружечке кофе, мы сели за стол, и я принялся рассказывать опытной журналистке всё, что узнал за последнее время: про оружие, участие в этом Волченко и связь Карамзина с австрийцами.

— Думаю, не надо уточнять, что никто не должен знать об этом разговоре, — предупредил я Вику, на что она даже обиделась:

— Кому ты это говоришь, у меня информаторов больше чем у тебя знакомых аристократов. Хочешь, чтобы я помогла с расследованием?

— Да, это в итоге будет твоя статья. Твой шедевр, который возвысит имя Виктории Прудниковой на журналистский Олимп. Но работа очень сложная и опасная. Надо действовать тонко и аккуратно. Я сведу тебя с людьми Васнецова, они внимательно следят за работой следователей. Начинай работать с ними и держи меня в курсе ситуации.

— Хорошо, тогда сегодня я напишу новую статью и сразу отдам её Стасу. Не беспокойся, больше никаких преждевременных выводов. Но ты должен понимать, что мы окажемся белыми воронами и можем не снискать одобрения, — предупредила она меня.

— Время рассудит, кто был прав. Мы справимся с возможной критикой, но зато по итогу выйдем победителями, — пожал я плечами.

Выходя ближе к вечеру из редакции, едва не столкнулся с Гошей, который стал неформальным лидером среди наших доставщиков. Парень был смышлён не по годам и, что самое главное — инициативен.

— Дядя Даниил, как хорошо что я вас нашёл, — обрадовался он. — Помните, вы просили выяснить, кто вам колёса порезал? Так вот, мы нашли этого гада.

Он выпятил грудь с такой гордостью, будто там висела медаль за спасение планеты от нашествия жуков-паразитов. Взбудораженный подросток не смог выдержать драматическую паузу, поэтому сразу же триумфально выпалил:

— Это Колька — мелкий шкет, промышляющий воровством вместе с местными бродягами. Мы его поймали, чтобы тумаков навешать, но проныра смог сбежать и теперь прячется. Но вы не переживайте, мы его всё равно найдём и он забудет дорогу к вашему дому.

Вот уж не думал, что моей первой боевой дружиной станет орава ребят, несущих своё, весьма специфическое правосудие.

Но я не тот человек, чтобы воевать с женщинами и детьми, поэтому сразу остудил пыл моей юной гвардии:

— Спасибо тебе большое за такое быстрое выполнение моей просьбы, я очень это ценю, — сразу же похвалил парня, явно ожидающего этого. — Но попрошу вас не заниматься самосудом и рукоприкладством. Прежде чем бить кого-то, нужно выяснить, зачем он это сделал и дать возможность раскаяться и исправиться.

Гоша тут же приуныл, всё-таки ожидая, что я буду восхищён и поражён его действиями. Мне очень не хотелось, чтобы этот случай разочаровал его, ведь именно такие люди, готовые принимать решения и брать на себя инициативу, нужны везде как воздух. Такие работники нужны мне. Поэтому я улыбнулся и продолжил:

— Ещё раз спасибо тебе и всем ребятам за помощь, и в знак моей признательности, ты можешь сам придумать для каждого награду. Поэтому иди и обрадуй остальных, а потом дайте мне знать, чего хотят ребята за свою помощь.

Он просиял и, поблагодарив меня, пулей улетел прочь.

Рискую ли я тем, что они запросят чего-то непомерно дорогого и невыполнимого? Конечно, риск присутствует всегда и везде. Но я намеренно дал им свободу выбора, решив устроить парням своеобразную проверку. По их запросам сразу будет видно кто чего стоит: скромность, наглость, амбиции, жадность, стеснительность — награды, которые они попросят, скажут мне об их характере куда больше любых слов.

А заодно, это будет проверкой авторитета и лидерских качеств Гоши в коллективе. Сейчас он является их представителем в общении со мной, и мне любопытно, как он распорядится оказавшимся в его руки рычагом управления. Поступит по справедливости или выделит своих друзей? Даст ли каждому свободу выбора или авторитарно решит за других?

С этими мыслями я отправился домой. Надо было подготовиться к завтрашней поездке в университет. И лишь проехав половину пути, я стукнул себя по лбу.

Вот она, великая сила привычки. На автомате я ехал по старому адресу, ещё не привыкнув, что мой собственный дом теперь в другом месте.

Петербургский Императорский Университет

— Юрий Павлович, я вообще не понимаю зачем мы сейчас обсуждаем этот вопрос. Тут всё ясно как божий день. Подобным юношам не место в стенах нашего заведения, — нарочито строгим голосом заявила невысокая женщина пятидесяти лет. — И я бы подняла вопрос перед ректором о превышении вами служебных полномочий!

— Надежда Степановна, давайте не будем раздувать из мухи слона, — попытался успокоить её Юрий Золотухин — проректор, являющийся главой приёмной комиссии, что собралась сегодня для решения вопроса о зачислении Даниила Александровича Уварова на третий курс факультета торговли и предпринимательства.

— Позвольте поддержать уважаемую коллегу и заметить, что у нас всё-таки престижное учебное заведение, и мы можем испортить себе репутацию, зачисляя всяких простолюдинов, — поддержал женщину высокий мужчина с длинными чёрными волосами.

Он был настроен крайне решительно, ведь на днях его пригласил на ужин сам Роман Павлович Юсупов и недвусмысленно дал понять, что их род будет крайне признателен Никите Константиновичу за то, что он приложит все усилия по недопущению поступления Даниила Уварова в университет.

— Господа, давайте уже перестанем сотрясать воздух и пригласим юношу сюда. В конце концов, он сегодня сдал все необходимые письменные экзамены и имеет полное право на зачисление, — вежливо, но с нажимом произнёс самый молодой из сидящих здесь людей.

Это был Озеров Олег Вячеславович — заместитель декана факультета, на который поступал сегодняшний студент.

Золотухин благодарно кивнул молодому замдекана и они наконец пригласили потенциального студента, так и не придя к единому мнению.

И ко всеобщему удивлению, в дверь вошёл не робкий безродный студент, боящийся даже поднимать голову, а благородный юноша в дорогом костюме.

Я окинул присутствующих взглядом и чётко назвал своё имя. Ну а судя по тому, что сразу же увидел в глазах сидящих за широким столом людей, формальностью это заседание не будет.

И это оказалось очень верным предположением. То, что должно было быть вежливой беседой превратилось в поле брани, где я был гладиатором, отбивавшим бесчисленные атаки. Но это никак не помогло, ведь два человека были настроены категорически против моего поступления, поэтому когда мужчина во главе стола объявил голосование, они сразу же отдали свои голоса против меня.

В противовес им следующие двое представителей университета проголосовали за.

— Альберт Борисович? — обратился Юрий Павлович Золотухин к сидящему с краю мужчине в очень дорогом костюме и с огромными золотыми часами на запястье.

— Не имею ничего против юноши, но голосую против. У нас и так учится слишком много простолюдинов, транжирящих наши деньги, — не отрываясь от телефона, сказал он.

Остался последний человек, голос которого должен был быть решающим.

— Профессор Преображенский, голосуйте уже, — ехидно взглянув на меня, сказала женщина, проголосовавшая против меня самой первой.

Эта фамилия почему-то показалась мне знакомой. Мозг быстро стал перебирать обстоятельства, при которых я мог встречаться с профессором и дошёл до вечера, когда я познакомился со своим соседом.

Преображенский Пётр Анатольевич. Именно про него мне рассказывал Владимир и рассказ этот не сулил ничего хорошего. Профессор был моим самым настоящим хейтером.

— Молодой человек, почему вы считаете, что достойны поступить на третий курс? — спросил он меня, не сводя взгляда своих маленьких чёрных глаз.

— Потому что с отличием сдал сегодня все необходимые экзамены за два первых курса, — улыбнулся я.

Профессор не связал мою фамилию с газетой, значит не всё потеряно.

— Это очень слабое заявление, юноша. Знаете, даже обезьяна может выучить учебник и ответить на банальные экзаменационные вопросы, — с пренебрежением бросил престарелый профессор и по его взгляду я понял, что решение уже принято и отнюдь не в мою пользу.

Значит, пора действовать и действовать решительно.

— Абсолютно с вами согласен, Пётр Анатольевич, — кивнул я головой, не проявляя никаких эмоций. — Обезьяны сейчас пошли невероятно умные. Уверен, они способны не только отвечать на экзаменационные вопросы, но и задавать их.

Сидящий во главе стола мужчина не выдержал и прыснул от смеха. Но его веселье не поддержал профессор Преображенский:

— Да что вы себе позволяете⁈ — вскочил он. — На что это вы намекаете? Юрий Павлович, это возмутительно!

Мужчина, судя по всему являющийся председателем приёмной комиссии, продолжил улыбаться и ответил возмущённому профессору:

— Пётр Анатольевич, юноша лишь продолжил вашу, без сомнения, здравую мысль. К чему тратить время на никому не нужные вопросы, пускай Даниил Александрович продемонстрирует на деле, что обладает всей полнотой знаний по торговому делу. Пускай продаст вам что-нибудь.

Преображенский сел на своё место и с показным безразличием бросил:

— Что, опять шариковыми ручками будете торговать?

— Нет, — спокойно ответил я. — Я буду продавать себя.

Все присутствующие тут же оторвались от своих дел и внимательно посмотрели на меня, пытаясь понять показалось им это или же я действительно захотел продаться.

— Правило номер один — привлеки внимание к товару, — улыбнулся я, наслаждаясь их реакцией. — Дальше необходимо сразу же сообщить о неоспоримых достоинствах. В данном случае вы получаете студента, обучение которого уже оплачено, значит денег вы не теряете, а можете лишь приобрести. За прошедшие несколько месяцев я смог заработать большой капитал и стал владельцем газеты, что однозначно говорит о моих высоких предпринимательских способностях и потенциале.

— Молодой человек, а я понял, о какой газете вы говорите, — прищурился профессор по торговому делу. — Вы превратили газету в посмешище и теперь пришли сюда устраивать этот цирк? Ноги вашей не будет в моём учебном заведении.

— Во–первых, Пётр Анатольевич, это не ваш университет, — вдруг вступил в спор сидящий в стороне мужчина в дорогом костюме. — А во-вторых, если юноша действительно смог добиться таких успехов в такой сложной сфере, то наш университет только выиграет от появления в его рядах столь яркого и перспективного студента.

Сделав акцент на слове «наш», он строго посмотрел на председателя комиссии и продолжил:

— Юрий Павлович, я согласен с профессором Преображенским в одном: не стоит превращать нашу деятельность в цирк. Голоса распределены, так что примите пожалуйста решение и закончим с этим.

Сидящий во главе стола мужчина кивнул:

— Благодарю, Альберт Богданович. Тогда, пользуясь решающим голосом, я принимаю решение о зачислении Даниила Уварова.

Троица моих недругов отпустила по несколько недовольных комментариев, но они не стали спорить с председателем комиссии. Хотя по их взглядам, адресованным мне, стало понятно — стоит ждать неприятностей.

Золотухин же махнул рукой, прося меня задержаться.

— Вы держались очень уверенно и спокойно в подобной ситуации, Даниил Александрович, — подошёл ко мне председатель приёмной комиссии. — Давайте пройдёмся и вы расскажете немного о том, что сейчас произошло.

Говорить, что это было отнюдь не первое голосование, где мне было необходимо склонить чашу весов на свою сторону, я, конечно же, не стал. Но остальные свои действия охотно прокомментировал, потому как Юрий Павлович произвёл на меня приятное впечатление и я понимал, что без лояльных здесь людей мне будет сложно удержаться здесь.

— С первых мгновений, я анализировал всё что вижу. А видел перед собой я шесть человек, значит, голоса могли распределиться поровну, следовательно, кто-то из присутствующих был лицом принимающим финальное решение при спорных вопросах. И это лицо — вы, Юрий Павлович. Все члены приёмной комиссии всегда апеллировали к вам, подсознательно стараясь изменить именно ваше мнение, — объяснил я ему.

— И почему вы были уверены, что я вас поддерживаю? — хитро посмотрел он.

— Потому что я догадывался, что именно с вами имелась договорённость у графа Никитина, — пожал я плечами.

— Допустим, а остальные? — заинтересовался он моим анализом.

— Ну тут вообще всё просто, — улыбнулся я. — Сразу стало очевидно что двое людей настроены отрицательно и, судя по тому, что их мнение сложилось ещё до моего появления, то скорее всего у них имелись увесистые основания на это.

При своих словах я многозначительно ухмыльнулся, намекая на внутренние интриги, царящие в этих стенах, а затем продолжил:

— Олег Вячеславович и вы явно были настроены проголосовать «за». Значит мне нужно было работать лишь с профессором Преображенским и Березиным.

— И почему вы в итоге переубеждали Альберта Богдановича, который был сначала против вашего зачисления, а не Петра Анатольевича, ещё не определившего свою позицию? — уже с нескрываемым любопытством спросил проректор. — От меня не укрылся ваш посыл, связанный с финансовым вопросом и перспективами. Это явно предназначалось Березину.

— Тут скорее воля случая. Мой сосед рассказывал про своего профессора, который крайне негативно высказывался о моей работе в газете. И фамилия того профессора — Преображенский. Так что, можно сказать, что у меня не было иного варианта поступить к вам, кроме как переубедить Березина, — развёл я руками.

Золотухин хохотнул:

— Невероятно. Не думал, что простой приём студента может быть столь увлекательным действием. Похоже вы не лукавили, когда продавали себя. В чём чём, а в продажах вы отлично разбираетесь и это вам очень помешает.

— Зависть? — догадался я.

— Хорошо, что вы понимаете, Даниил. Боюсь, что многие преподаватели стали отрываться от реальной жизни, наполняя свои лекции лишь теоретическими знаниями. В подобных условиях в некоторых моментах вы пожалуй можете оказаться более сведущ, нежели наши преподаватели. И они будут очень злы и недовольны, когда осознают это, — покачал головой Юрий Павлович.

— Благодарю за предупреждение. Буду держать уши востро, — кивнул я, остановившись у дверей его кабинета.

— И вот ещё что Даниил. В нашем учебном заведении очень хорошо развита внеурочная деятельность. И хоть вы будете учиться заочно, но требование устава о необходимости вступления в один из студенческих клубов касается всех, независимо от формата обучения, — сказал он и попрощался со мной.

Клуб? Это что ещё за ерунда? — нахмурился я, но не придал его фразе особого значения.

Я пошёл в сторону выхода, так и не понимая, о каких клубах говорил Золотухин. И в этот момент моё внимание привлёк знакомый голос.

— Николай, сколько тебе можно повторять, чтобы ты уже отстал от меня⁈ — голос Алисы Распутиной был непривычно нервозен.

Когда я обернулся, то увидел удивительную картину: обычно дерзкая и уверенная в себе аристократка стояла, прижавшись к стене, словно загнанная охотником лисица.

— Алиса, прекращай бегать от своего счастья. Другие бы отдали всё что угодно за шанс провести со мной вечер, а я тебе предлагаю целую ночь, — ехидно усмехнулся нависший над ней здоровяк.

Его зализанная назад светлая причёска, тонкий и длинный нос, а также худощавые черты лица вызывали отвращение даже с расстояния пары десятков метров. Но непоколебимая самоуверенность парня была его непрошибаемой броней.

— Вот и пускай другие отдают, — голос девушки дрогнул и она попыталась сделать шаг в сторону, но рука высокого старшекурсника с хлопком уткнулась в стену, преграждая ей путь.

— Я делаю тебе одолжение, предлагая своё общество. Это поможет поднять твою рухнувшую репутацию, — мерзко улыбнулся Николай и добавил: — Для кого бережёшь себя, недотрога?

Он протянул руку к её густым волосам и Алиса зажмурила глаза. Она опустила голову и сжалась, готовясь к неизбежному.

Но к своему удивлению не почувствовала прикосновения руки ненавистного ей человека.

— Бережёт себя для кого-то достойного, — внезапно раздался мой ледяной голос и девушка широко распахнула огромные зелёные глаза.

Моя рука крепко держала запястье дерзкого парня, не давая ему коснуться рыжих волос.

— Даня… — поражённо выдохнула она, и в её взгляде я увидел безграничную благодарность.

— Ты что себе позволяешь? — вскипел Николай, не веря, что кто-то посмел встать между ним и его желанием. — Хоть понимаешь, кто я такой?

— Понятия не имею и, честно говоря, мне всё равно, — холодно заметил я, не отпуская его руку.

Наконец, отдёрнув руку, он сделал шаг назад и я сразу встал, заслоняя собой Алису.

— Ты кто вообще такой, а ну представься, чтобы я мог доложить отцу, чей род ему стоит разорить следующим, — всё ещё недоумевал парень, явно пребывая в шоке от подобного обращения с ним.

— Меня зовут Даниил и я ваш новый учитель. Ваш отец просил научить вас манерам, а то у вас серьёзные проблемы в общении с прекрасным полом, — спокойно заметил я, давя на зазнавшегося аристократического отпрыска взглядом.

— Ч-чего? — растерялся он, на долю мгновения допустив, что его отец действительно мог сотворить нечто подобное.

В этот момент некоторые из окруживших нас студентов не сдержал смешков.

Николай тут же оскалился, почувствовав оскорблённое самолюбие, и злобно прорычал:

— Я вызываю тебя на дуэль!

Глава 3

— Я вызываю тебя на дуэль, — с пафосом бросил озлобившийся юный аристократ, довольный произведённым на окружающих людей эффектом.

— Мне это не интересно, — безразличным голосом ответил я, чем явно нарушил его планы.

— Но ты не можешь отказаться! — выпалил он.

— Почему?

— Отказ обесчестит твой род, — гордо подняв голову, заявил парень.

На что я усмехнулся и тихо произнёс:

— Хочешь секрет? Я безродный и мне всё равно на твои манипуляции.

Люди вокруг зароптали, а лицо Николая побагровело:

— Т-ты, простолюдин, посмел перечить мне⁈

— Пошли, а то нас сейчас слюной забрызгают, — повернулся я к стоявшей за моей спиной Алисе и, взяв её за руку, повёл прочь.

Мне действительно было плевать на здешних пижонов, считающих себя хозяевами жизни лишь из-за фамилии их отцов. Эти молодые дети знатных людей, желающие самоутвердиться за чужой счёт, были последним, ради чего я приехал сюда. Но позволять вот так вести себя с девушками я не позволю даже сыну самого императора.

— Что, струсил твой защитничек? — хамовато бросил нам в спину парень, пытаясь выйти победителем из ситуации.

И ведь он совершенно не понимает, насколько мелко и жалко сейчас выглядит. Но его реплика, оставившая меня равнодушным, подействовала на другого человека.

— Да он победит тебя даже с завязанными глазами! — проснулась та самая Алиса Распутина, которую я знаю. — Даниил гораздо сильнее и благороднее чем ты когда-либо сможешь стать!

— Ну тогда пускай докажет это! Или ты не отвечаешь за свои слова, как твой отец? — поддел девушку Николай, порадовав собравшихся вокруг.

Ох. Как же мне не хотелось участвовать в этом детском саду…

— Хорошо. Если хочешь дуэли, будет тебе дуэль, — сделал я шаг, подойдя к нему вплотную. — Но при одном условии. Когда ты проиграешь, то не посмеешь даже произносить имя Алисы Сергеевны. Пускай она забудет о твоём существовании, как о страшном сне.

— Спасибо, что предложил, — жадно улыбнулся он. — Тогда вот моё ответное условие: Распутина будет моей и сделает всё, что я пожелаю в случае твоего неминуемого поражения.

Я хотел возразить, что не собираюсь ставить на кон девушку, но она опередила меня:

— Приеду к тебе в своём лучшем платье! — бросила она с горящими от азарта глазами. — Вот только можешь даже не мечтать об этом, потому что против Даниила у тебя нет ни шанса!

Парень, явно считающий себя тут самым главным, довольно улыбнулся и нарочито громко произнёс:

— Прошу присутствующих быть свидетелями сказанных тут слов. Если этот безродный не явится на назначенное состязание в следующий понедельник, то это будет приравнено к его безоговорочному поражению.

А затем его глаза сверкнули и он, понизив голос, добавил:

— И пусть местом нашей дуэли станет сквер за тринадцатым корпусом.

Вокруг пронеслась волна ахов и охов. Наслаждаясь собой, Николай явно считал, что вышел победителем из ситуации и ушёл прочь, сопровождаемый несколькими своими прихвостнями.

— Ох, что же мы наделали! — встревоженно причитала Алиса, когда мы выходили на улицу.

— Мы? — усмехнулся я.

— Это всё ты меня раззадорил, — пыталась она найти себе оправдание. — У меня всё было под контролем.

Остановившись, я удивлённо взглянул на девушку:

— Это называется под контролем?

— Ну нет, — наконец улыбнулась она. — Спасибо, что вступился за меня, но всё-таки зря ты с ним связался.

— Да кто это вообще такой и почему ты так его боишься?

Алиса посмотрела на меня, как на инопланетянина:

— Всмысле кто? Это же Николай Михайлович Морозов — старший сын главы рода и именно он унаследует империю отца.

Фамилия этого семейства была мне смутно знакома. Кажется это был один из старейших московских родов, который владел едва ли не половиной южной столицы. Видимо отправил наследника подальше и я не могу его осуждать.

— Постой, а что ты вообще тут делаешь? — вдруг спросила девушка, когда мы вышли во внутренний дворик главного корпуса. — Ты ведь не аристократ, да и я тебя раньше тут не встречала.

— Поступил, буду учиться, — спокойно ответил я. — Приёмная комиссия разрешила, при условии, что к концу выпуска я уже получу аристократический статус.

— Это как ты собирался стать аристократом? От тебя бедностью за версту несёт, — остановилась изумлённая аристократка.

— Может женюсь за какой-нибудь благородной особе, — подмигнул я и пошёл дальше.

Алиса слегка покраснела и замялась, но тут же съязвила:

— Да кому ты нужен такой?

— Думаешь не нужен? — продолжал подкалывать её. — Ну тогда придётся у императора просить право основать свой собственный род. Это конечно подольше будет, но думаю за пару лет до выпуска управлюсь.

Наконец, она фыркнула:

— Да ты надо мной издеваешься! Хватит уже врать.

— Ладно, ладно, поймала. Конечно же я не собираюсь жениться ради статуса, — рассмеялся я, а потом серьёзно добавил: — А вот насчёт остального я тебе не врал.

Алиса посмотрела на меня оценивающе, а потом взяла за локоть и остановила.

— Погоди, так ты ведь не понял на что согласился с Морозовым? — поражённая своей догадкой тихо произнесла она.

— Да знаю я про магические дуэли конечно, — успокоил я её. — Атакуем друг друга одной техникой. Чья атака окажется мощнее и достигнет противника — тот объявляется победителем.

Магические дуэли были весьма распространённым явлением и являлись данью уважения к древним традициям, когда мужчины сражались на подобных дуэлях между собой. Вот только принципиальное отличие в том, что раньше это были настоящие смертельные битвы, где поражение могло быть сопряжено с серьёзными травмами или даже смертью, а сейчас дуэлянты стоят у барьеров — специальных артефактов, полностью защищающих от магии.

Поэтому сравнивать современные дуэли с их прародителями — всё равно, что сравнивать олимпийское фехтование в полной экипировке с боем гладиаторов на мечах.

— Ты не понимаешь, — кивнула сама себе девушка, словно подтверждая собственные догадки.

И затем она объяснила мне то, чего я никак не мог знать, не будучи студентом университета. Оказывается на территории учебного заведения не действует никакие виды магии. Сами стены старейшего университета являются защитными артефактами, блокирующими магические способности, ведь каждый кирпичик, из которых они построены имеет рунические защитные вязи.

Ну и конечно же, для дуэльного клуба выделено особое помещение, где подобной защиты нет. Только классические артефактные барьеры.

Вот только…

— Получается, сквер за тринадцатым корпусом — это особое место, где студенты устраивают незаконные дуэли между собой с высокими ставками? — уточнил я у Алисы.

— Именно! Теперь ты понимаешь? — не знаю отчего она больше волновалась: что рискую погибнуть или что ей придётся провести ночь с Морозовым.

И кажется сейчас я понял всю сложность положения, в котором оказался из-за своего благородства и смелости. С одной стороны, у меня не было ни малейших опасений касательно исхода дуэли, ведь я был полностью уверен в себе. Но также я прекрасно понимал, что если зазнавшийся аристократ получит хоть малейшие повреждения, то его отец уничтожит меня, не задумываясь.

Сейчас я оказался в патовой ситуации. Если я поддаюсь, то получаю повреждения, удар по репутации, а этот парень, мнящий себя хозяином всего и вся вокруг, получает Распутину. А если бьюсь в полную силу, то неминуемо калечу его и приобретаю колоссальные проблемы с его родственниками. Вот ведь проблема на ровном месте, откуда не ждали!

— Ладно, у меня есть почти неделя, чтобы придумать решение, — успокоил я Алису. — Так что платье можешь даже не доставать из шкафа.

Мой уверенный тон смог слегка приободрить и успокоить её. И видя это, я попрощался и пошёл к парковке.

— Постой, ты уже уезжаешь? — спросила Распутина. — Тогда я с тобой, нам как раз надо заехать в одно место.

Бизнес-центр «Стольный град»

— Ну как тебе? — с воодушевлением спросила меня девушка, кружась в центре просторного помещения.

Я подошёл к стеклянной стене офиса и взглянул сверху на простирающийся перед моим взором город. Было ещё светло, но солнце медленно подбиралось к горизонту, озаряя город золотым свечением. В этом тёплом свете многочисленные купола церквей и соборов светились особенно ярко, напоминая маяки в океане крыш.

— Красиво, — спокойно ответил я. — Вот только не пойму что это и зачем мы тут.

— Как это что? Это наш будущий офис, — улыбнулась, явно гордая собой аристократка.

— Наш офис? — переспросил я, подняв бровь.

— Так, а ну ка заканчивай с шутками, — нахмурила она аккуратный носик. — Забыл уже, что я твой бизнес-партнёр? А здесь будет располагаться наша фирма.

Похоже, что мой хитрый план заручиться известной фамилией для придания солидности моего будущего агентства имел обратную сторону. Я как-то и не учёл, что Алиса воспримет своё участие в бизнесе столь серьёзно и мгновенно примется что-то делать.

— Алиса, это всё конечно прекрасно, — аккуратно начал я. — Но позволь узнать для чего нам нужен такой большой офис? У нас то и фирма пока не зарегистрирована даже. И работники дополнительные неизвестно когда потребуются.

В составленном мной бизнес плане, организуемое агентство нужно было исключительно для юридического оформления авторов и проведения через него рекламных выплат. Так что помимо меня, планировался лишь приходящий бухгалтер.

— Даниил, не огорчай меня, — нахмурилась девушка и села на стеклянный стол, стоящий рядом со мной.

Элегантно закинув ногу на ногу, она принялась загибать пальцы:

— Консультант на входе, юрист, бухгалтер, два клиентских менеджера и конечно же наши с тобой кабинеты, а рядом с ними места для секретарей. Так что не так тут и много места.

Мне захотелось пробить себе фейспалм, но я совладал с эмоциями и очень вежливо пояснил:

— Алиса, масштаб нашей фирмы далёк от озвученных тобой планов. Во всяком случае первое время уж подавно. А стоимость аренды подобного роскошного офиса будет равняться всему бюджету, заложенному мной на первое время. И как ты его вообще сняла на несуществующую фирму?

Она явно ничего не понимала в построении бизнеса. Девушка привыкла бездумно тратить деньги своего отца, не задумываясь о том, как их зарабатывать. Видимо в её понимании бизнес — это стильный офис, деловой костюм и секретарь, приносящий кофе.

Я уже подумывал как аккуратно донести до неё реальное положение дел, как внезапно она огорошила меня.

— Пожалуйста. не нужно меня принимать за дуру, — строго посмотрела на меня рыжеволосая аристократка. — Я учусь на экономическом факультете и считать деньги умею. К тому же я всё детство была рядом с отцом и понимаю как делаются серьёзные дела.

Спрыгнув со стола, она подошла к огромному окну и взглянула на утопающий в золотых лучах город:

— Агентство уже зарегистрировано, называется «Распутина и Уваров». Прости, но я поставила свою фамилию первой лишь потому, что так оно будет вызывать больше доверия. Офис этот я не арендовала и делать это не собираюсь, потому что всё здание принадлежит моему отцу и я попросила выделить его дочери помещение посолиднее.

Открыв было рот, я попытался вставить свой комментарий, но девушка подняла палец, требуя дать ей возможность договорить:

— И конечно же тут не скоро появится множество работников, но эти стены — это перспективы, которые нас ждут. Если целиться в Луну, то даже если не попадёшь — всё равно окажешься среди звёзд. Это помещение — знак того, что отец верит в меня, а я — в твою идею.

У меня не было слов. Сам того не подозревая, я нашел человека, который не только разделяет мои наполеоновские планы, но и имеет колоссальные средства, чтобы притворить их в жизнь.

— Это…

— Глупо и инфантильно? — хмыкнула она.

— Потрясающе, — широко улыбнулся я, смотря на теплое солнце, медленно опускающееся над Петербургом. — Но название мы всё-таки сменим.

Дом на Арсенальной набережной

— Отлично, ты дома! Одевайся скорее, а то опоздаем! — сумбурно говорил сосед с пятого этажа, когда я открыл ему дверь.

— Куда? — нахмурился я.

Был уже десятый час вечера и мой жизненный опыт подсказывал, что обычно ничего хорошего ночью не происходит.

Но Вова смог меня удивить:

— Мне абсолютно случайно достались билеты на сегодняшние бои ММА. Там уже началось, но если поспешим, то успеем как раз к основным боям!

Через три минуты мы уже запрыгивали в мою машину. Воодушевление и предвкушение хорошего зрелища передалось от Владимира ко мне тоже. Тем более я давно хотел попасть на бои лиги магических единоборств magic martial arts — MMA. Но работа поглотила всё моё свободное время, да и достать туда билеты поговаривали было задачей не из простых.

— Представляешь, однокурсник позвонил и предложил пойти вместо него. Его отец — ярый противник подобного и когда узнал, что сын хочет идти — пригрозил лишить наследства, — хохотнул Вова, потирая руки в предвкушении. — И за это мне всего-то надо будет сдать за него экзамены по трём предметам, вот это удача!

Да уж, вот оно студенческое счастье, — улыбнулся я и вдавил газ, чтобы проскочить на мигающий зелёный.

Бросив машину недалеко от входа на арену, расположенную в самом конце Крестовского острова, мы быстро пробирались сквозь толпу людей. У них не было билетов внутрь и они дежурили на улице, в надежде взглянуть хотя бы на проезжающих мимо бойцов, а если повезёт, то даже урвать автограф.

Для безбилетников даже была организована специальная зона с трансляцией боёв в специальном шатре за скромную плату в десять рублей.

— Отлично, как раз вовремя. Ты отлично водишь, да ещё машина такая резвая! Давно на ней катаешься? — поинтересовался Вова, когда мы уже забегали в огромные стеклянные двери.

— Да, нет, совсем недавно, — отмахнулся я, выворачивая содержимое карманов в небольшой лоток, чтобы рамка металлодетектора наконец впустила меня внутрь.

Повсюду было множество фанатов. Они все оживлённо переговаривались, спорили и даже пытались изображать некоторые приёмы. Подогреваемые адреналином, кровью и потом, коридоры арены гудели, словно пчелиный улей.

И вот наконец, дойдя до нашего сектора, мы толкнули тяжелые двери и погрузились в удивительный мир магических единоборств.

Глава 4

Зайдя в огромный зал, где проходили бои, я поначалу даже не понял, что происходит.

Шум людей в коридорах был прелюдией перед по-настоящему оглушительным рёвом толпы на самой арене. Уши мгновенно заложило, а ярко освещённый октагон, контрастирующий на фоне мрака трибун, поначалу показался огромным светлым пятном.

Но спустя пару секунд органы чувств адаптировались к местным условиям, и я воочию увидел местный Колизей. Большая восьмиугольная площадка была по размеру как половина баскетбольной площадки. На вид обычная сетка, ограничивающая поле боя, в действительности была невероятно тонкой работой артефактора. Тонкая проволока образовывала особый рунический рисунок, который не пропускал атаки бойцов наружу, позволяя зрителям наслаждаться зрелищными приёмами с расстояния пары метров.

— Да-а-а-а-а-мы и господа! Давайте поприветствуем следующих бойцов! — громогласно провозгласил ведущий в спустившийся с потолка микрофон. — Непоколебимый Евгений Го-о-о-о-рец Нечаев!

Толпа взорвалась криком и улюлюканьем. Каждый орал во всё горло, словно пытаясь оглушить бойцов. Не дожидаясь, когда арена стихнет, ведущий представил второго бойца:

— И его соперник. Восходящая звезда ММА-сцены прямиком из нашего славного города. Максим Коваленко по прозвищу Бе-е-е-езумный…

— МА-А-АКС! — взорвались трибуны хором.

Местный боец был явным выбором зрителей в этой схватке. Хотя и не являлся фаворитом.

Участники боя не стали тянуть резину и как только прозвучал гонг, ринулись навстречу друг другу.

Огневик тут же выпустил перед собой хлыст, попытавшись сразу добраться до ног соперника, но Безумный Макс мгновенно отреагировал, подпрыгнув и пропустив атаку под собой. А следом, не успев даже приземлиться, он создал водяное лезвие из жидкости, что находилась в специальном желобе по периметру октагона, и направил его прямиком в Нечаева.

— Какая стремительная контратака! — прокомментировал ведущий действия местного любимца. — Он почти смог достать противника!

Маг огня в последний момент перекатом ушёл в сторону, разминувшись с лезвием в считанных сантиметрах. Тончайший слой воды со всей мощью ударил по земляному полу, подняв в воздух клубы грязи и пыли.

— Уа-а-а-а! — заревела толпа, радуясь зрелищному приёму.

Но внезапно соперник всеобщего фаворита приложил руки к земле и прямо из того места, где стоял Коваленко вырвался столб огня. Водник, предвидя эту атаку ушёл в сторону, но тут же из под его ног вырвалось ещё одно пламя. Но и на этот раз приём Горца не достиг цели.

И тут толпа ахнула и затихла. Аккурат из того места, куда ушёл их фаворит вырвался третий огненный столб. На этот раз атака была выполнена чуть раньше и не дала человеку шансов увернуться.

— Невероятно! — завопил ведущий и толпа взорвалась с утроенной силой, хотя было сложно такое даже вообразить.

Безумный Макс, полностью оправдывая своё прозвище, приземлился с высоты на уже торжествующего соперника, обрушив на того глыбу полузамёрзшего льда.

Раздался звук мощного удара, тут же утонувший в ликовании фанатов. Арену накрыло водяным облаком, а когда оно рассеялось, перед зрителями предстал Коваленко, победно стоящий над поверженным огневиком.

— Фантастический приём! — не унимался ведущий. — Он создал водяной щит прямо под собой и взмыл на потоке пламени вверх, чтобы нанести свой сокрушительный удар! Мы стали свидетелями ошеломляющей победы, которая несомненно станет украшением сегодняшнего вечера!

Подбежавшие медики уже привели в чувства проигравшего и он, пошатываясь, протянул руку торжествующему воднику, чтобы поздравить с победой. Но тот довольно хамским движением оттолкнул соперника и, схватив микрофон из рук вошедшего в октагон ведущего, закричал на весь зал:

— Кто следующий⁈

Зрители рвали глотки, пытаясь докричаться до бойца.

— Я уничтожу каждого, кто посмеет встать на моём пути! Вы все ничтожества, не достойные даже боя со мной! — захлёбываясь словами, кричал Безумный Макс, а затем нашел снимающую его камеру и обратился прямо в объектив: — Неуязвимый, я вызываю тебя! Хватит прятаться за своими чемпионскими поясами, они тебя не защитят, когда я приду за тобой!

А затем он швырнул микрофон на землю и запрыгнул на сетку, отделяющую октагон от зрителей. Сделав размашистое движение руками, он поднял в воздух всю воду, что находилась по периметру поля боя и окатил ею беснующихся фанатов.

— Он тот ещё скандалист, — недовольно прокомментировал Вова действия бойца. — Никакого уважения к соперникам и организации.

Я согласно кивнул, смотря как служба безопасности стаскивает сопротивляющегося Коваленко с сетки, а потом пытается увести безумца в подтрибунное помещение.

— В прошлый раз он сломал руку подростку, что ровнял землю между поединками, а два месяца назад влепил пощёчину девушке, что брала у него интервью после боя, — продолжал возмущаться сосед.

— Тот ещё урод, — согласился я. — Но биться действительно умеет.

— Ну, просто пока ему не попадались соперники, умеющие думать и просчитывать его действия, — хмыкнул Вова, явно не разделявший восторгов большинства фанатов касательно местного бойца. — Людям нравится показуха, но ты сейчас увидишь, как бьются настоящие профессионалы.

И Владимир не соврал. Следующий бой показал, что прошлые бойцы были скорее шоуменами, нежели безжалостными нокаутёрами.

Бой двух магов земли оказался куда жестче и продолжительнее. Соперники не щадили друг друга, обрушивая многотонные глыбы друг на друга. Но раз за разом умудрялись парировать и развеивать созданные противником техники.

С каждым следующим боем, всё чаще стала пригождаться защитная сетка по периметру октагона и отнюдь не для показных посиделок, как в первом увиденном бою. Пылающие сгустки огня и молниеносные водяные копья пытались вырваться за пределы поля боя, но каждый раз сетка лишь вспыхивала фиолетовым цветом в месте касания под волнительные вскрики сидящих за ней фанатов.

У меня не было шансов не поддаться всеобщей эйфории, поэтому спустя два часа я уже рвал горло в едином порыве арены, когда в главном бою вечера схлестнулись два сильнейших мага огня, устроив посреди многотысячной арены филиал ада на земле.

— Мне кажется, или даже защита не справляется? — спросил у меня Вова, мокрый от пота. — Тут явно становится жарко!

— Им стоит держать рядом не только медиков, но и пожарных, — хохотнул я, на что сосед указал в угол огромного зала, где в темноте затаился пожарный расчёт.

Финальный бой закончился яркой и оглушительной победой действующего чемпиона дивизиона. Его атака смогла не только добраться до грамотно обороняющегося противника, но и пробиться сквозь обязательный защитный артефакт, что носил при себе каждый боец.

— Представляешь что бы было, если бы они голыми руками сражались? Ну в смысле без защитных артефактов? — с придыханием говорил Вова, когда мы выходили из спортивного комплекса.

— Думаю там бы принимали участие сплошь самоубийцы, — пожал я плечами. — Шансов пережить пару таких схваток крайне мало.

Мы ехали по дороге, идущей вдоль парка, который опоясывал арену, когда сидящий рядом парень внезапно выкрикнул:

— Стой!

Нажав на тормоз, я резко припарковался. Уже заметив, что привлекло внимание моего пассажира, я тут же вышел из машины и направился в сторону нескольких людей, стоящих рядом с сидящей на земле фигурой.

Подумав, что человеку стало плохо, я решил предложить помощь, чтобы отвезти его в больницу. Но оказалось, что я ошибся, хотя помощь ему действительно требовалась.

— А потом на! — пошатываясь, крикнул на сидящего явно пьяный мужчина. — И с локтя по хребтине в догонку!

Стоящие рядом с ним двое парней тут же загоготали. В их руках были бутылки, и судя по состоянию — далеко не первые. Быстро стало понятно, что это просто трое пьяных зрителей, бурно фантазирующие на тему своей потенциальной спортивной карьеры. Но вот сидящий на земле паренёк явно не наслаждался происходящим, а был случайной жертвой их пьяного угара.

— Помощь нужна? — строго спросил я, когда мы подошли ближе.

Самый говорливый тут же переключил на меня своё внимание и дружеским тоном сказал:

— Очень! Мы тут ждём друга, а вот этот господин не хочет веселиться. Может выпьете с нами и скрасите ожидание?

Я кивком головы дал понять сидящему на земле парню, чтобы он убирался отсюда, чем он непременно воспользовался, схватив свою сумку и скрывшись среди деревьев.

— Ну теперь точно придётся нас развлекать, — уже недовольно сказал пьяный.

— На сегодня развлечений достаточно. Идите проспитесь, — холодно сказал я и развернулся, чтобы уйти.

— Э-э-э-нет! — послышался сзади кровожадный голос.

Я увидел как внезапно передо мной выросла моя собственная контрастная тень, уходящая далеко вперёд. Обернувшись к пьяной компании, я сразу заметил в руках самого говорливого большой огненный шар, сменивший бутылку.

Не говоря ни слова, я сделал резкое движение рукой и просто сдул пламя с его руки мощным потоком воздуха. Шар огня пролетел не больше метра, окончательно развеявшись в ночном воздухе миллионом искр, но прежде чем это случилось, он успел опалить куртку человека, что стоял сзади огневика.

— Ай! Твою мать! — отпрыгнул он и взмахнул бутылкой, угодив прямо в их третьего товарища.

Бум! — послышался гулкий звук и мужик упал на землю, оглушённый неожиданным ударом.

— Ты чего творишь, урод? — взревел пьяный мастер огненных искусств.

— Всё, поразвлекались и хватит, — вмешался Вова, всё это время стоявший рядом. — Пошли, Даниил, пока не покалечили это быдло. Они того не стоят.

Мы успели сделать несколько шагов в сторону дороги, где стоял мой внедорожник, прежде чем в землю прямо под ногами вонзился десяток ледяных сгустков.

— Стоять! — раздался дерзкий и уверенный голос.

Говорящий человек был трезв и крайне уверен в себе. А ещё… я узнал этот голос. Это был…

— Безумный Макс! — воскликнул обернувшийся раньше меня Вова.

— У нас тут два самоубийцы нарисовались, — злобно прорычала восходящая звезда ММА. — Какого хрена вы себе позволяете нападать на моих друзей?

— Научи своих друзей вести себя прилично, когда выпьют. А то такими темпами они в полиции скорее окажутся, чем дома, — ответил я, смотря в его горящие глаза.

Лицо бойца исказил злобный оскал и он подошёл ко мне вплотную, явно пытаясь напугать:

— Ты, щенок, ещё смеешь что-то мне указывать? Похоже это тебя надо научить, что не стоит открывать рот в присутствии уважаемых людей.

— Слушайте, давайте просто разойдёмся. Никому не нужны неприятности, — поспешил успокоить ситуацию мой сосед, видя назревающий конфликт.

На что Коваленко лишь усмехнулся и покачал головой:

— Неприятности тут только у вас.

— Владимир, отойди пожалуйста на безопасное расстояние, а лучше езжай и вызови полицию, — спокойным голосом сказал я.

— А ты у нас сильно смелый? — с вызовом спросил профессиональный боец. — Что же, это надо наградить. А наградой будет возможность сразиться со мной. Здесь и сейчас.

На этих словах он без предупреждения атаковал меня. На этот раз без использования магии, просто ударил по корпусу громадным кулаком. Не ожидая такой подлости, я тем не менее успел среагировать и слегка развернуться, получив лишь небольшой удар по касательной.

Мгновенно разорвав дистанцию, я без промедления атаковал по нему сжатым потоком воздуха.

— О-о-о! Да ты у нас маг! Ну тогда будет ещё веселее, — улыбнулся Коваленко.

Трое его подвыпивших друзей тут же начали создавать привычную для него атмосферу болеющих трибун. А ещё они вытащили свои телефоны и принялись снимать, как им казалось, моё избиение.

Вошедший в раж водник тут же начал кидать в меня дистанционные техники. Я же умело отражал всё, что летело в меня с его стороны. Несколько минут мы поочерёдно пытались втупую пробить чужую оборону. Это походило на старый добрый кулачный бой, когда противники разменивались ударами, в ожидании, что следующий, наконец, сразит оппонента.

Но между мной и Коваленко была большая разница. Он делал так, потому что был глуп, а я — чтобы заставить его считать меня таким же.

Пора действовать, — пронеслось в голове и я принялся сыпать на врага град небольших атак правой рукой.

— Ты такой тупой, что действительно считаешь победить меня подобным? — крикнул он, поставив защитную лупу, полностью закрывающую его от моих техник.

В воздух летело бесчисленное множество брызг от каждого удара. Водяная взвесь заполнила пространство вокруг. Под крики своих пьяных знакомых, боец отпускал уничижительные комментарии и всячески делал вид, что ему скучно.

Пока…

Одна из моих атак не прошла сквозь выставленную им защиту. Он даже не сразу понял что произошло, а когда осознал, то было слишком поздно.

Всё это время, пока я бессмысленно атаковал противника правой рукой, усыпляя его бдительность, в моей левой ладони формировался идеальный сгусток хаотически двигающегося воздуха. Моя новая техника, что я научился делать, будучи закованным в каменные оковы людей Распутина, прошла сквозь водяную лупу, не почувствовав никакого сопротивления. Я увидел страх, промелькнувший в глазах Коваленко, прежде чем небольшой шар ударил в него и отбросил на несколько метров, повалив на твёрдую землю.

— Мы закончили, — холодно объявил я конец этого боя, а затем бросил его поклонникам: — Вызовите ему лекарей.

Повернувшись, чтобы уйти, я ощутил как по спине пробежал холодок, предупреждая об опасности. Но тут же мне в спину ударил водяной хлыст, отбросив в сторону. С трудом устояв на ногах, мокрый и злой, я смотрел на Безумного Макса, который стоял, готовый продолжать бой.

— Эй, на нём остался защитный артефакт с турнира! — закричал Вова, стоящий позади. — Это не честно!

— Этот? — мой соперник с окровавленным лицом достал из под рваной одежды цепочку с золотым амулетом на конце. — Он мне не нужен, чтобы уничтожить тебя.

С этими словами он резко дёрнул за него, порвав тонкую цепь, и кинул артефакт на землю.

— Тебе конец, — ледяным тоном прорычал Коваленко, а затем начал сжимать кулаки.

И я почувствовал. Поначалу мой мозг даже не осознал что происходит с телом. Одновременно на мою грудь словно положили тяжеленный груз, не позволяющий сделать вдох, а руки и ноги налились свинцом. Но это было ничто, по сравнению с той болью, что испытала каждая частичка моего тела уже через секунду. Давящее чувство местами перерастало в острые пики. Сознание отказывалось верить в происходящее, пытаясь проснуться. Но адская боль лишь нарастала.

Рубашка Посейдона, — пролетела в голове мысль, заставив сердце бешено биться от ужаса. Одна из запрещённых техник, которая сжимала мокрую одежду на теле своей жертвы, пытаясь выдавить внутренности, словно тюбик зубной пасты. И этот ублюдок прямо сейчас использует её против меня.

Голова начинала кружиться из-за недостатка кислорода. Крик подбежавшего Владимира становился гулким и далёким. Я чувствовал, что вот-вот потеряю сознание. А затем послышался хруст и по телу словно пробежал электрический разряд. Боль от сломавшегося ребра на секунду вернула меня к чувствам и я создал сильнейший воздушный поток, направляя его вертикально на себя.

Словно само небо обрушилось на моё обессиленное тело, прибивая к земле. Но самая главная цель была достигнута — воздух сдул основную массу воды с моей одежды, позволяя сделать долгожданный вздох.

Жадно хватая ртом спасительный воздух, я попытался подняться, но тут же получил удар ногой по сломанным рёбрам. Адская боль прорезала тело и я упал, полностью обессилев.

Свернувшись на холодной земле, я смотрел, как обезумевший боец навис надо мной, готовый нанести финальный удар. В его глазах читалась слепая ярость и желание добить свою жертву. Он улыбнулся окровавленным ртом и занес надо мной руку, в которой создал ледяной клинок.

— Стой! — крикнул я хриплым голосом, вытянув вперёд руку с открытой ладонью.

Коваленко лишь усмехнулся под дружный гогот его пьяных дружков, снимающих мою казнь на свои телефоны. Он искренне верил, что победил.

Но я не опускал руку, так и замерев в защитной позе.

Ну же, давай читай. Ты же не настолько туп, чтобы не уметь читать, — злился я.

И тут я увидел как его взгляд остекленел. Одновременно с этим моя голова страшно закружилась. Приказ, коряво написанный на вытянутой ладони сработал. Защитная скрюченная поза не была признаком слабости или отчаяния. Нет, ни на одно мгновение я не терял веру в себя. Свернувшись на земле, я скрывал от противника как достал из кармана ручку и написал на ладоне четыре буквы.

«Стой». Короткое и простое слово, дающее мне драгоценные секунды, чтобы нанести один единственный удар по замершему противнику.

Я или он. Второго шанса не будет.

Собрав последние силы, я создал настолько мощный и плотный сноп воздуха, насколько мог и направил его в бойца, стоящего прямо передо мной. Сделав это, я тут же ощутил, как мой энергетический запас опустел и ватная рука упала на грязную землю.

Не в силах повернуть голову налево, чтобы посмотреть на результат моей атаки, я мог лишь слушать. И хруст, что я услышал был звуком победы.

Тело водника снесло, словно ударом проносящегося поезда. Пролетев десяток метров, он врезался в стоящее дерево. Было сложно понять, что издало такой громкий треск, разнёсшийся по ночному парку: ломающиеся кости или не выдержавшее дерево. Но гробовая тишина, последовавшая следом и испуганные лица пьяной компании, тут же опустившие камеры своих телефонов, говорила о том, что Безумный Макс ещё не скоро выйдет в октагон, если вообще сможет ходить.

— Я убью тебя! — взревел пьяный огневик, распаляя руки-факелы и бросаясь в мою сторону. И тут же за ним последовали оба его товарища.

Глава 5

На меня двигались трое пьяных товарищей поверженного мной бойца лиги магических боевых искусств. Урод использовал запрещённую технику, едва не убив меня, но я справился с ним. И неужели это было сделано ради того, чтобы потом эта пьянь вот так просто расправилась со мной?

Сил не осталось даже чтобы просто пошевелить руками, мне оставалось лишь молча смотреть на приближающихся людей.

Но неожиданно они остановились как вкопанные, смотря куда-то мне за спину:

— Г-господи, это же Н-неуязвимый… — проблеял один из пьяных парней и перекрестился.

— Пошли вон отсюда, пока не убил, — раздался где-то сзади властный голос.

Услышав это, троица нападавших, спотыкаясь и падая, побежала прочь, умоляя о пощаде.

С трудом повернув голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, я увидел лишь тёмную аллею ночного парка и подходящего из-за деревьев Вову. Это действие отняло у меня последние силы, и мир перед моими глазами окончательно погрузился в кромешную темноту.

— Даниил, это очень неуважительно звонить людям в два часа ночи, надеюсь у вас есть на то веская причина, — ответил Всеволод Игоревич сонным голосом без своего привычного дружелюбия.

— Прошу прощения, но вы единственный контакт с припиской «лекарь» в телефоне Даниила, — услышал Мечников незнакомый голос. — Ему нужна ваша помощь.

— Что случилось? — тут же подобрался медик, встав с кровати.

— Кажется, он умирает, — услышал он леденящий душу ответ.

Выяснив, где находится Уваров и то, что в распоряжении его знакомого есть машина Даниила, Мечников приказал немедленно везти больного в клинику, принадлежащую лекарю.

Когда у крыльца остановился огромный чёрный внедорожник, его уже встречал лично Всеволод Игоревич в сопровождении двух санитаров, находящихся на ночном дежурстве.

— За мной, — скомандовал он незнакомому парню, доставившему Уварова. — Расскажете, что произошло.

Подключив лежащего без сознания Даниила к всевозможным датчикам, отслеживающим его состояние, лекарь начал водить руками вдоль израненного тела, проводя первичную диагностику.

— Вы умеете напугать, — наконец обратился он к стоящему у стенки голубоглазому юноше. — С Даниилом всё будет в порядке. Перелом двух рёбер, множественные гематомы, вывихнутое плечо и полное энергетическое истощение. К утру приведу его в чувства, а через день будет как новенький. А вы молодец, что догадались мне позвонить.

— Спасибо, — робко сказал Владимир.

— А теперь садитесь и рассказывайте, как такое вышло, — вежливо, но не подразумевая отказа, попросил аристократ.

Гость, представившийся Владимиром Дмитриевичем Ледянским, поведал о том, как они с Даниилом ходили на бои лиги магических единоборств. О замеченной пьяной компании, пристающей к прохожему, о внезапном вмешательстве одного из профессиональных бойцов лиги и использовании им запрещённой техники.

В течение всего рассказа, Всеволод Игоревич хмурился и недовольно смотрел на рассказчика, будто бы именно он был виновен во всём этом. А после, предложил юноше чаю и начал интересоваться уже самим Владимиром.

Он дружелюбно спрашивал о том, где парень учится, откуда приехал и кем хотел стать в детстве. Легко и ненавязчиво, он узнавал о его детстве и вежливо интересовался здоровьем, предлагая при необходимости провести обследование.

Со стороны этот разговор выглядел бы очень любезным, если бы не та настойчивость, с которой доктор собирал информацию, напоминая скорее проведение допроса вражеского шпиона.

Когда через полчаса, они прощались, стоя в дверях, доктор по-дружески улыбался и крепко жал руку. Вот только от взгляда лекаря, заглядывающего буквально в душу у Владимира пробежал мороз по коже.

Придя в сознание утром, я рассказал Мечникову обо всём произошедшем этой ночью. Но, кажется его куда больше интересовал спасший меня сосед. Мне показалось это странным, впрочем действия и слова Всеволода Игоревича и раньше не отличались логичностью и прозрачностью.

Так что поблагодарив его, я уже в обед покинул клинику, несмотря на яростное сопротивление медика, желающего оставить меня там на несколько дней.

Припаркованная привезшим меня сюда Владимиром машина, так и стояла на парковке медицинского учреждения. И как же приятно было вновь сесть в этот роскошный салон и услышать утробный рокот проснувшегося мотора.

— Ты где был⁈ — с порога подскочили ко мне Вика и Станислав, едва я зашёл в офис редакции.

Поскольку был ещё день и я чувствовал себя более менее сносно, то решил заехать в газету, чтобы решить кое-какие вопросы. И оказалось, что сделал это не зря.

— Здоровье поправлял, — махнул я рукой.

— Даниил, сейчас очень неудачный момент для ночных вечеринок, — тут же отчитал меня главред, видимо приняв мой бледный, болезненный вид и сильное опоздание за последствия бурной ночи. Хотя ночка у меня действительно выдалась очень бурная, вот только явно не столь приятная, как думает Стас.

— Что произошло? — строго спросил я, не став ничего объяснять.

— Нас топят, — холодно сказала Виктория. — Едва вышла небольшая статья про убийство Карамзина, где мы писали о том, что идёт следствие и оно обязательно выяснит кто замешан. Как мы с тобой и обсуждали — никаких дифирамбов Льву Александровичу, никаких слов о геройстве.

— И? — нахмурился я, уже понимая что услышу дальше.

— И? — фыркнул главред. — Да на нас спустили всех собак! Внезапно наша статья стала темой номер один! А если читать то, что везде пишут, то складывается ощущение, что мы виноваты больше, чем сами убийцы.

Взяв протянутые мне газеты, я мельком пролистнул заголовки.

Порочат имя героя, позор профессии журналиста, иуды двадцать первого века, — самые безобидные из того, что я увидел.

— А я тебе говорила, — хмуро посмотрела на меня Вика.

— А я тебя услышал и сделал так, как считаю правильным и справедливым, — холодно отрезал я.

— И что нам теперь делать? Многие киоски отказываются уже от сотрудничества с нами, даже не выкладывая Заневский вестник на прилавок, — обречённо сообщил мне Стас.

— Продолжать работать, — строго сказал я, не поддерживая упаднические настроения своих сотрудников. — У нас есть база наших читателей, которые оформили подписку, так что временные трудности не сильно отразятся на общем объёме продаж. С розничной дистрибуцией, если ситуация продолжит ухудшаться, я разберусь.

Главный редактор не стал спорить, видя мой уверенный взгляд.

Но я понимал, что он так и не может справляться даже с такими небольшими кризисами. Каким бы прекрасным журналистом он ни был, но управленец из Стаса так и не получается. Видимо он просто из той породы людей, которым нужен начальник, готовый принимать за них решения и брать ответственность.

Значит необходимо искать человека, способного справиться с подобной задачей. Жаль, я надеялся, что Станислав, знающий Заневский вестник как свои пять пальцев, займёт моё место управляющего газетой. А учитывая количество моих новых проектов, которым нужно всё моё внимание, день моего ухода с должности управляющего директора не за горами.

— Ты ведь понимаешь, что идёт целенаправленная травля нашей газеты? — серьёзным голосом спросила Вика, когда остались вдвоём.

Она, в отличие от Стаса, привыкла работать под давлением и куда лучше справлялась в кризисных ситуациях.

— Конечно, это происки Юсупова, — спокойно ответил я.

— Почему ты так уверен? — девушка подняла одну бровь, уже догадываясь, что дело тут нечисто.

— Потому что я отказался продавать ему газету, — всё также невозмутимо сказал я, будто говорил о покупке буханки хлеба.

— Он предлагал тебе купить газету⁈ — не поверила услышанному Вика.

— Ага, сначала за деньги, а затем за аристократический титул, — отмахнулся я, роясь на столе в поиске экономических выкладок касательно запуска народной газеты.

— Он предлагал тебе титул⁈ — выкрикнула девушка на весь офис, заставив всех мгновенно замолкнуть и посмотреть на нас.

— Спокойнее, — попросил я Вику, оглядывая притихших сотрудников. — Это была золотая клетка. Он хотел контролировать меня. А свой род мне нужен именно для того, чтобы быть полностью свободным и не зависеть ни от чьей воли.

— Ты хочешь основать свой собственный род⁈ — ещё громче воскликнула она.

С трудом отбившись от бесконечных вопросов сотрудников, связанных с моими амбициозными планами, я вышел на улицу, чтобы проветрить голову, которая продолжала болеть и кружиться после ночных приключений.

Идя по улице, я думал о Юсуповых и разгорающемся противостоянии с их империей. То, что начавшаяся информационная атака — это только начало, у меня не было никаких сомнений. Павел затаился и ждёт повода, чтобы нанести удар и надо быть начеку, чтобы не быть застигнутым врасплох.

А эта травля в газетах — просто временные трудности, которые в итоге сыграют нам в плюс. Рано или поздно я докажу всем, что Карамзин вовсе не жертва, а предатель родины, сотрудничающий с криминалом и тогда ситуация перевернётся с ног на голову. Все те, кто критиковал нас и поливал грязью окажутся в дураках. Так что сейчас они просто роют яму для своей репутации, причём очень глубокую.

Но всё это будет так только в том случае, если я смогу доказать связь оружейного барона с Волченко и австрийцами. Значит самое время встретиться с человеком, который сможет мне в этом помочь, тем более после полного энергетического истощения у меня разыгрался зверский голод.

— Чем-то полезным обрадовать не могу, — хмыкнул Станислав Гончаров, когда мы взяли по шаверме и встали за излюбленный уличный столик.

Место встречи изменить нельзя. Да и не очень то хочется.

— Следствие связывает Карамзина с австрийцами и Волченко? — спросил я основное, что меня интересовало.

Следователь неоднозначно покачал головой:

— Австрийцы — основная версия на данный момент, имя Волка даже не упоминалось. Мои ребята, с кем я поддерживаю связь особо не треплются, но в частных разговорах намекают, что никто особо и не будет глубоко копать. Мы сейчас воюем с австрийцамии убийство одного из основных оружейников полностью соответствует логике. Никаких оснований искать связь с Волком у них нет.

— У тебя такое же мнение? — нахмурился я.

— Да вот не сказал бы уже, — задумчиво произнёс он. — Слишком уж всё складно: австрийское оружие, форма, мёртвые исполнители. Да и люди Волченко в последнее время затаились и не высовываются. Неспроста всё это и особисты думаю прекрасно это понимают, но просто не хотят ворошить это осиное гнездо без чёткого приказа императора или без железных улик.

— Значит придётся всё делать самим, — спокойно сказал я, потому что в душе понимал, что именно так и будет.

— Советую последовать примеру Волка и особо не высовываться. Твоя позиция по убийству Карамзина не очень популярна в высших кругах и ты можешь нажить много новых врагов, — по-отечески предупредил меня Гончаров.

То, что аристократия не на шутку перепугалась из-за столь громкого и безжалостного убийства одного из них и единогласна в своём мнении касательно произошедшего я уже ощутил на своей шкуре, точнее на своей газете. Но подобным меня сложно напугать. Скорее бояться стоит им, потому что я смогу довести своё расследование до конца.

— Ты такой бледный и голодный, как будто всю ночь пил напропалую, — не выдержав, спросил у меня следователь, когда я решился на вторую большую шаверму.

Не став ничего скрывать, я рассказал про своё ночное побоище с профессиональным ММА бойцом, тем более мне потребуется небольшая услуга Станислава по этому делу.

— Постой, ты действительно не шутишь, когда говоришь что смог победить Максима Коваленко? — никак не мог поверить мне Гончаров. — И ещё утверждаешь, что он применял запрещённую технику?

Он пристально смотрел на меня тем самым взглядом, что способен заставить самого отъявленного отморозка признаться во всех грехах, но я лишь жадно ел свою шаверму и утвердительно кивал.

— А что собственно тебя так смущает? — удивился я, проглотив очередной кусок пищи богов.

— Да не мог он так поступить… — замялся следак и я всё понял:

— Постой, да ты его фанат!

На лице угрюмого следователя я впервые увидел тень смущения:

— Ну не прям фанат, просто симпатизирую я таким простым парням. Он ведь обычный парень с улицы, сам себя сделал и добился. Отсюда и нрав горячий порой.

Это было бы забавно, если бы не было так грустно. На секунду у меня даже проскочила мысль не рассказывать того, что по моей просьба нашла Вика всего за несколько часов, видя как искренен Гончаров в вере этой выдуманной истории.

— Мне очень жаль такое говорить, но всё это — не более чем легенда, сочинённая промоутерами лиги. Настоящая фамилия безумного Макса — Завозин. И если эта фамилия кажется знакомой, то не кажется. Он сын легендарного в прошлом боксёра, а ныне одного из самых известных тренеров, который с детства готовил Максима к боям. И детство это прошло не на улице, как всем активно внушают, а в очень даже неплохом частном доме с личным спортзалом и бассейном.

Рассказанное мной подействовало на стоящего напротив мужчину как холодный душ. Поначалу неуверенный взгляд налился яростью и Гончий ледяным голосом произнёс:

— Если это так, то я прибью этого сопляка!

— Не стоит горячиться. Мне ещё нужно отомстить за то, что он пытался убить меня сегодня ночью, — усмехнулся я. — И обещаю, когда я сделаю то, что запланировал, Максим Коваленко не будет вызывать у тебя никаких чувств, кроме презрения.

Он хмуро посмотрел на меня и спросил:

— Помощь нужна?

— Очень пригодится, — хитро улыбнулся я. — Мне нужно найти трёх его знакомых, которые очень любят выпивать и гулять по паркам поздней ночью.

Дом на Арсенальной набережной

— Привет, хотел тебя поблагодарить за то, что спас меня вчера и отвёз к Мечникову, — протянул я соседу купленный торт.

Он улыбнулся, явно смутившись от такого и вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь:

— Да какой там! Это ты вчера смог победить настоящего профессионального бойца. Я вообще как последний трус в стороне стоял. И вообще, если бы я не пригласил тебя, то ничего бы и не было…

— Брось, ты ни в чём не виноват, — тут же успокоил я его. — Это я сам полез на рожон со своим обострённым чувством справедливости. Хотя признаться честно, то не задумываясь поступил бы так снова.

Вова наконец взял протянутый торт и извинился, что не может пригласить меня на чай из-за бардака после переезда.

Заверив его, что я всё равно спешу, невзначай уточнил ещё кое-что:

— Кстати там действительно появился чемпион лиги? Я уже смутно помню, но кажется именно он спас меня в итоге.

Парень согласно кивнул.

— Это было настоящим чудо, что посреди парка ночью оказался столь известный боец, — задумался я. — Видимо решил пройтись после турнира пешком к моему счастью.

— Да, нам невероятно повезло, что он вовремя оказался рядом, — охотно согласился со мной сосед.

— Очень странно конечно, что сразу же ушёл, даже не уточнив нужна ли помощь, — протянул я, смотря прямо ему в глаза. — Впрочем кто их поймет, судя по тому уроду, у этих бойцов явно не все дома.

— Да уж! Вот это верно сказано, — подтвердил стоящий напротив Вова.

И тут он попросил меня подождать и скрылся в квартире. А вернувшись через минуту обратно, протянул мне небольшой кулон на тонкой золотой цепочке. Я сразу же узнал защитный артефакт профессиональной лиги магических единоборств.

— Я подобрал его, прежде чем уезжать. Ты честно победил безумного Макса и заслужил себе этот трофей, — сказал он, отдав мне артефакт.

Вещица была стоящая, в разы лучше той, что остался у Распутиной. В лиге использовались одни из самых лучших защитных артефактов, чтобы максимально обезопасить бойцов, хотя даже такая защита не могла остановить самые мощные атаки опытных магов.

И стоимость подобных артефактов была астрономическая, сопоставимая со стоимостью хорошей машины. Так что я оценил, что мой новый друг не оставил её себе, хотя такие деньги пригодились бы ему гораздо больше.

— Спасибо, я очень ценю это, — искренне поблагодарил я его. — Но пускай Коваленко и его дружки не думают, что для них эта история закончилась. Они обязательно заплатят за вчерашнюю ночь и куда дороже, чем стоит эта штуковина.

Писать на них заявление в полицию я не собирался. В силу государственного правосудия я не особо верил, предпочитая самому решить то, какого наказания достойны те уроды. И мысли на этот счёт у меня уже были, причём весьма конкретные.

— Александр, у Даниила большие проблемы, точнее у нас тоже, — не сдерживая волнения в голосе, произнёс Мечников.

Он весь день пытался дозвониться до своего друга, но тот как назло куда-то пропал, перезвонив лишь поздним вечером.

— Чего он там опять натворил? — устало спросил Нестеров, не понимая причин переживания лекаря.

Он давно знал Всеволода и привык, что тот всегда был собран и никогда не поддавался эмоциям.

— У Даниила появился новый знакомый. И я уверен на сто процентов, что это метаморф, —

— Ты что-то путаешь, все известные обладатели этого дара, кроме Волченко, мертвы, — ленивым голосом ответил Александр Нестеров.

— Вот именно, — встревоженно подтвердил лекарь.

И тут в трубке раздался уже полностью сфокусированный и чёткий голос менталиста:

— Твою мать, да это же сам Волк! Мне надо немедленно действовать.

Глава 6

— Даниил Александрович, добрый день! А можете пожалуйста выйти на улицу? Разговор есть, — деловым тоном сказал зашедший ко мне в офис Гоша.

Паренёк повзрослел на глазах. Став неформальным лидером нашего отряда доставщиков, он не испугался и справился с возросшей ответственностью. Я прекрасно понимал, насколько тяжело быть лидером коллектива, балансируя между ролью друга и начальника. А особенно тяжело это делать в обществе, сплошь состоящим из вчерашних детей, да ещё когда из инструментов влияния у тебя лишь собственный авторитет. Так что Григорий действительно впечатлил меня своими успехами на этом поприще.

— Бить будете? — улыбнулся я, когда парень повёл меня в небольшой скверик, расположенный за углом.

— Нет конечно, — не понял моей шутки он и очень удивился.

Естественно я понимал, зачем меня позвали. Сейчас мне будут рассказывать, что они хотят в качестве награды за оказанную мне услугу. Хотя, честно говоря, я думал, что Гоша аккумулирует все пожелания и снова окажется голосом ребятни.

Но то, что я увидел, завернув за угол, смогло меня по-настоящему удивить.

— Мы с пацанами обсудили и поняли, что просить что-то у вас не честно. В конце-концов мы толком ничего и не сделали, поэтому всё-таки постарались и поймали его, — с гордостью произнёс лидер доставщиков, указывая на ощетинившегося паренька, которого крепко держали двое ребят.

Этого шкета я узнал мгновенно. Колька. Тот самый, что по словам моих пацанов порезал колёса внедорожника и тот самый, кто пытался облапошить нас с Гончаровым, укрывая Бориса-башмака.

— Григорий, мы ведь договорились, что вы не будете устраивать самосуд? — строго посмотрел я на него.

— А мы и не устраивали, — на этот раз не робея заявил он. — Вы сказали, чтобы мы не колотили Кольку. Вот мы и привели его к вам без единого синяка.

Эх, Гоша, хитрый жук. Уже не боится спорить со мной, да ещё и грамотно подловил на моих собственных словах. Даже не подкопаешься. Растёт мужчина не по дням, а по часам, чувствую кому-то скоро пора будет на повышение.

— Твоя правда, — кивнул довольному собой доставщику. — Но как я уже вам говорил раньше — никакого самосуда и насилия. Даже если вам кажется, что Коля виноват, мы должны дать ему шанс объясниться и исправить содеянное.

Пойманный парень смотрел на меня, словно волчонок. Дикий, агрессивный, загнанный в угол, он не испытывал ничего, кроме бессильной злобы. И мне было очень жаль это видеть, ведь дети должны наслаждаться и радоваться детству, а не с малых лет противостоять этому жестокому миру.

— Николай, мы тебе не враги, — мягко сказал я, сев рядом с парнем и жестом дав своим бойцам команду отпустить его. — Если ты захочешь прямо сейчас уйти, то никто тебя не будет останавливать. Я попрошу ребят больше тебя не трогать.

На лице Кольки читалось недоверие к моим словам. Его глаза метались между мной и дорожкой, ведущей к выходу из сквера.

— Но прежде чем ты уйдёшь, я предложу тебе кое что ещё, — продолжил я.

— Что? — впервые подал голос пойманный парень.

Я посмотрел в его глаза, в которых впервые промелькнул живой интерес и ответил:

— Возможность изменить свою жизнь. Разорвать связь с прошлым, уйти с криминальной дорожки и встать на путь исправления. Я предлагаю тебе работу. Это шанс начать зарабатывать честно, доказать, что ты достойный человек, найти новых друзей, которые не будут тянуть тебя на дно, а помогут подняться наверх.

По хмурым лицам моих доставщиков я понял, что они вовсе не в восторге от такой идеи. И мой богатый жизненный опыт подсказывал почему — они переживали, что новичок будет отнимать их работу и соответственно заработок. Поэтому я поспешил их успокоить:

— А вы можете не переживать насчёт работы — у нас впереди запуск новой газеты, распространение которой ляжет полностью на ваши плечи. Так что скоро будете радоваться, что такой активный юноша как Николай станет вашим новым компаньоном. Да и думаю не он один.

Мои слова подействовали мгновенно и лица доставщиков озарили довольные улыбки, предвкушающие новый опыт, а самое главное — потенциальную возможность заработать.

— Но это ведь несправедливо! Он совершил преступление, а вы его награждаете, — хмыкнул один из пацанов и это я тоже предвидел.

— Не совсем. Николай компенсирует ущерб из своего кармана, — строго посмотрел я на обдумывающего моё предложение Кольку. — Я буду удерживать из его зарплаты небольшую сумму, пока он не покроет весь причинённый ущерб. А ещё, одним из условий будет то, что ты, Николай, расскажешь кто попросил тебя порезать мне колёса.

Конечно же я планировал это делать чисто символически, чтобы не вызывать у остальных ребят чувства несправедливости. Само собой ни о какой компенсации стоимости новых колёс двенадцатилетним пацаном речи и не шло.

— Что решаешь? Моё предложение действует только здесь и сейчас. Если уйдёшь, то о работе с нами можешь забыть, — строго предупредил его я.

Делал это намеренно, потому что понимал: как только он вернётся в свой привычный круг общения, то они вновь затянут его в незаконные дела и он уже никогда не вернётся к нам и не встанет на путь исправления. А помочь парню и дать ему шанс на честную и нормальную жизнь мне очень хотелось, так что надо было резать по живому и додавливать его.

— Соглашайся, — внезапно сказал Гоша. — Даниил Александрович честный и хороший человек, он не обманывает. А я помогу и прослежу, чтобы ты не наломал дров.

Вот не ошибся я в Гоше. Он без слов понял мои мотивы и проникся искренним желанием помочь тому, кому в жизни повезло куда меньше чем ему.

Колька окинул всех смущённым взглядом, а потом опустил глаза и тихо произнёс:

— Спасибо вам.

Возвращаясь в редакцию, решил прогуляться за кофе. Но не дойдя до кофейни, я заметил нечто, заставившее меня забыть куда шёл.

Ущипните меня, я что, сплю? На боковой стене стоящего передо мной киоска, там, где обычно располагалась доска унылых и скучных объявлений висел огромный красочный плакат, с которого на прохожих смотрел стильный седовласый дед. Но не портрет Виктора Наумовича привлёк моё внимание, а аккуратный текст, сопровождаемый огромной стрелкой с указанием расстояния до его лавки:

'Читаете за завтраком свежую газету прямо в пижаме у себя на кухне?

Да вы батюшка почти аристократ! Вот только не хватает ещё еды со стола настоящего аристократа.

И вы можете купить её тут неподалёку! Ведь лавка Виктора Наумовича Севастьянова является официальным поставщиком продуктов для высших аристократических родов!

Будь как аристократ — покупай у Севастьянова.'

— Ну дед, ну даёт! — хохотнул я, всё ещё стоя и смотря на новенький баннер.

— Везучий чертяка, — раздался рядом знакомый голос. — Не признаётся как смог охомутать повара Васнецова, что тот стал закупать его огромные яйца.

— Добрый день, Сергей Сергеевич. Рад вас видеть, — поприветствовал я главного конкурента очаровательного деда-бакалейщика.

Евсеев не выглядел недовольным или расстроенным, скорее в его глазах горел огонь конкуренции. Он искренне восхищался успехами своего коллеги по цеху и меня не могло это не радовать.

— А ведь это я ему посоветовал сделать такой баннер, — удивил меня стоящий рядом мужчина. — Кстати хотел вас поблагодарить, Даниил Александрович. Виктор рассказал, что это вы вставили ему мозги на место и он пришёл ко мне извиниться.

— Я всего-лишь объяснил ему для чего мы всё это делаем, — указал я на стильно оформленный баннер.

— Не стоит прибедняться, — улыбнулся Евсеев. — Уж я то понимаю, каких трудов стоило донести что-то до упёртого старика. Чай не первый год конкурируем.

Он так и стоял, не сводя взгляда с довольного лица Виктора Севастьяновича, смотрящего на нас с плаката.

— Хорошо, что мы с ним зарыли топор войны, а то ещё пару недель назад я бы не смог спокойно смотреть на такой ошеломительный успех конкурента, — произнёс Сергей Сергеевич. — Он ведь пришёл когда извиняться, пытался мне продвигать идеи, что наша вражда должна быть полезна людям. Делал это так нелепо и неумело, что я сразу понял — это всё ваши слова.

— Я рад что вы выслушали его и смогли простить, — кивнул я одобрительно.

— У меня не было шансов. Он пришёл с бутылкой водки и обещанием замолвить за меня словечко перед поваром Васнецова, — искренне рассмеялся мужчина рядом. — Но тем не менее, не могу не завидовать его успеху.

— А что, если я предложу вам переплюнуть подобное? — хитро спросил я, на что брови бакалейщика рядом уползли так высоко, что едва не запутались в волосах.

На самом деле идея лежала на поверхности, вернее сказать была прямо перед глазами и я сейчас смотрел на неё. Более того, она уже была реализована и показала великолепный результат.

Доставка. Я даже не думал об этом раньше, поскольку у меня не было своего продуктового магазина и соответственно не было никакого смысла организовывать сервис по доставке продуктов. Но сейчас я внезапно понял, что собственный магазин для этого и не нужен.

— Вам необходимо предложить жителям района доставить продукты прямо им в квартиру, — сказал я Евсееву. — В успехе можете не сомневаться, на примере нашей газеты мы все увидели, насколько люди хотят подобного.

— Вы должно быть шутите, Даниил Александрович, — воодушевление бакалейщика пропало, едва появившись. — У меня скромный магазин и я не потяну подобное. Можно даже не мечтать.

Конечно же не потянет и я это прекрасно понимал. Организовать подобный сервис — невероятно сложная задача, уж я то знаю. Именно поэтому займусь этим я. Но сделаю это иначе, нежели делали бы местные бизнесмены. Взращенные в мире, где привычнее быть индивидуалистами, они размышляют о подобном лишь в масштабе своего собственного магазина. Я же смотрю на это куда шире.

— Доставку на себя полностью возьмёт моя фирма, — принялся объяснять я бакалейщику. — Я организую сервис по доставке продуктов из различных магазинов. Люди будут звонить нам и заказывать нужные продукты, а доставщики уже сами придут в ваш магазин, купят всё по списку и отнесут клиенту.

— И это будет для меня бесплатно⁈ — уже начал радоваться мужчина.

— Не совсем, — покачал я головой.

На самом деле это был очень хороший вопрос, который требовал серьёзных расчётов. Либо клиенты сами платили за доставку, либо платил продавец. Но тогда вставал вопрос в маржинальности, ведь с одной стороны он бы получал куда больше заказов и даже зарабатывая с каждой продажи меньше, продавец всё равно был бы в плюсе. А если бы платил клиент, то стоимость доставки могла быть чрезмерно высокой, что убило бы идею на корню, ведь люди бы не готовы были платить так много.

Именно поэтому в голове я уже держал смешанную систему, когда частично стоимость доставки будет оплачивать продавец, а частично — покупатель.

Именно эту идею я и предложил Сергею Сергеевичу, объяснив все плюсы и минусы.

Ну а я, как владелец сервиса, должен буду вначале раскрутить его. И мне придётся как следует потратиться, чтобы громко заявить о нас. Думаю, что для новых клиентов мы сделаем несколько первых доставок бесплатно, чтобы люди увидели все выгоды и преимущества нового сервиса, а значит работа пойдёт в сильный минус. Но потенциальная прибыль от подобного бизнеса огромная и я буду главным игроком на этом рынке.

Жадно записывая в блокноте все свои мысли, я уже предвкушал успех, но затем остановился, осознав один важный момент. Я не справлюсь. Нет, в том, что мне под силу запустить подобный проект не было никаких сомнений, но я один и в моих сутках двадцать четыре часа.

Мне нельзя браться за это лично, ведь тогда однозначно пострадают остальные направления. Значит пора выступить в новой для себя роли. Я буду инвестором, а непосредственно организацией доставки займётся человек, который в этом уже неплохо разбирается. Да и Кириллу давно пора подняться на следующую ступень и стать владельцем какого-нибудь бизнеса.

Так, надо бы сегодня зайти к Владимиру и расспросить его про Николая Морозова, — вспомнил я, возвращаясь вечером домой.

Мне нужно было решить непростую задачку, как победить заносчивого аристократа, при этом не навлекая на себя гнев его семьи. В идеале извлечь из этой ситуации максимум выгоды, обзаведясь новыми влиятельными связями и поднять свою репутацию. В конце концов именно для этого я и поступил в престижный университет.

Вот только для этого нужна информация, а Вика помогла мне лишь данными про семью Морозовых, так что я очень рассчитывал что мой новый знакомый знает какие-то интересные вещи про Николая, поскольку учится с ним на одном факультете.

Дом на Арсенальной набережной. Квартира тридцать три

В дверь настойчиво постучали. Владимир посмотрел в глазок и тяжело выдохнул.

Опять этот сосед. Да что ему опять надо, надоел уже, — недовольно подумал парень, по привычке заглядывая в зеркало, прежде чем открыть дверь.

Натянув дружелюбную улыбку, он поприветствовал стоящего в коридоре соседа и вежливо спросил:

— Чем могу помочь, Нестор Павлович?

На пороге стоял тот самый слегка сумасшедший дедок, который уже успел достать всех жильцов дома, но сильнее всего доставалось жителям пятого этажа, в том числе и Владимиру.

Но на этот раз пожилой сосед ничего не говорил, просто молча смотря сквозь него стеклянным взглядом.

— А теперь иди в свою квартиру, — прозвучал властный приказ и старичок покорно повернулся и пошёл вдоль по коридору.

Парень, стоящий у открытой двери даже не успел ничего понять, когда ему в грудь ударил сгусток энергии, мгновенно выбив из лёгких весь воздух и отбросив вглубь квартиры.

— Вот и всё. Думал, что никто не узнает про твою игру? — ледяным тоном произнёс вошедший мужчина с артефактным револьвером в руках.

Нависая над сбитым с ног парнем он продолжил:

— Ты всегда был очень расчётлив и крайне осторожен, даже странно что решился лично подобраться к своей жертве так близко. Но я знаю тебя — ты просто наслаждаешься этим ощущением, когда стоишь рядом со своей целью, понимая, что он не подозревает, какая опасность таится в безобидном знакомом.

Александр Нестеров был даже удивлён, что его давний противник так глупо выдал себя, встретившись с Мечниковым. Неужели он не знал о том, что Всеволод ощущает наличие и силу родового дара человека рядом? Или…

В голове менталиста промелькнула тревожная мысль: что, если это не ошибка Волка, а тонко выверенная ловушка для самого Александра?

— Сбрасывай уже эту змеиную шкуру и покажи своё истинное лицо! — холодно процедил Нестеров, не сводя взгляда с находящегося на полу парня. — Я хочу посмотреть в твои настоящие глаза, когда жизнь покинет их, как покидала моих родных.

Как же жаль, что я не так силён, как был мой отец. Он бы смог отдать приказ даже метаморфу, находящемуся в изменённом образе, — злился менталист на себя, коря за слабость. В голове даже проскакивали ревностные мысли, направленные в адрес сына, который по словам Мечникова может стать сильнее его.

Пришедший сюда решить проблему, Александр не стал затягивать и, наведя ствол револьвера на всё ещё лежащего перед ним человека, щелкнул переключателем, переводя оружие в летальный режим стрельбы.

— Мне нужен был Даниил, чтобы добраться до тебя и он выполнил свою задачу, хоть и оказавшись наживкой. Но самое главное — ты сегодня умрёшь, — кровожадно улыбнулся менталист и его палец переместился на спусковой крючок.

БАМ! — раздался гулкий звук выстрела, а затем треск дерева.

Стоящий в стороне шкаф разлетелся на тысячи мелких щепок. Александр промахнулся. Его рука ушла в сторону, ведомая невидимой силой, а сам менталист едва устоял на ногах.

— Что вы делаете? Немедленно бросьте оружие! — властно приказал я мужчине, стоящему рядом с лежащим Вовой.

Я мгновенно узнал его. Это был странный знакомый Мечникова, с которым мы однажды пересеклись в кабинете лекаря. Но что он тут делает⁈

— Не мешай мне, мальчишка, — ледяным тоном произнёс Александр и попытался направить на меня артефактный револьвер.

Но я не дал ему даже шанса попытаться выстрелить, мгновенно выбив оружие из рук с помощью воздушного лезвия.

— Я не хотел тебя калечить, — произнёс мужчина и молниеносно направил в меня поток пламени.

Созданная мной воздушная завеса растворилась, словно её и не было. Огонь не заметил преграды и ударил прямо в меня. Но я почувствовал лишь разливающееся тепло по телу. Моя одежда обгорела, но сам я был невредим. Висящий на шее защитный артефакт лиги профессиональный бойцов практически полностью поглотил энергию техники огневика.

Мгновенно ответив двумя воздушными лезвиями, я заставил противника отпрыгнуть в сторону, давая мне время для анализа.

Артефакт раскалился и обжигал кожу. Это означало, что он отработал своё и теперь ему нужно время для восстановления своих свойств.

— Что вам нужно? — спросил я у Александра.

— Защитить тебя, идиот, — сплюнул он, а затем указал на Вову: — Ты хоть понимаешь, кто это? Это чёртов метаморф. Это Волченко!

— Нет! Кто это вообще? — закричал перепуганный Владимир. — Даниил, что происходит⁈

— Нет, ты ошибаешься, — возразил я огневику. — Это не Волк.

— Глупец, ты не понимаешь как он опасен! — злобно рявкнул Александр.

— Он не Денис Волченко и я ему верю! — отрезал я, вставая в боевую позу.

Знакомый Нестерова разочарованно покачал головой и посмотрел мне в глаза и властно приказал:

— Уходи в свою квартиру и не мешай!

Голова закружилась и заболела. Мысли стали путаться, дезориентируя и не давая сосредоточиться на задаче. Я схватился за виски, стараясь сфокусироваться на чём-то одном. И этим чем-то было жгущее чувство на шее. Защитный артефакт раскалился докрасна и боль от этого ожога не давала сознанию уплыть куда-то вдаль.

— Да пошёл ты… — холодно прошипел я, едва секундное помутнение отступило.

Этого не может быть, неужели он… — пронеслось в голове одного из сильнейших менталистов, но как оказалось недостаточно сильного.

И тут он сделал то, о чем пожалел сразу, как осознал что натворил, но было слишком поздно. Он недооценил силу своего сына и бросил взгляд на надпись, что тот вытянул перед собой. Александр знал, что на сильных менталистов не действуют чужие приказы и был абсолютно уверен, что не существует никого, кто был бы способен воздействовать на его волю.

Но внезапно для него, голову прорезала страшная боль, вынуждая его упасть на колени. Словно тысяча острых игл пронзали её насквозь снова и снова. Во рту тут же появился привкус железа, на пол перед ним хлынула кровь, текущая из его носа. Мир вокруг потемнел, а звон в ушах нарастал, поглощая даже собственные мысли.

Его разум сопротивлялся чужой воле. Впервые Александр Нестеров столкнулся с подобным и это застало его врасплох.

— Как ты мог, я ведь твой… — сорвалось с его губ, прежде чем он окончательно потерял сознание от нестерпимой боли. Его тело защитило своего хозяина единственным возможным способом — просто отключилось.

Но его сын не услышал этого. Отданный Даниилом Уваровым приказ вытянул абсолютно все силы из ещё не восстановившегося организма в тщетных попытках заставить опытного менталиста напротив подчиниться.

Секунда, вторая… и последовавший неминуемый откат заставил обмякшее тело юноши гулко упасть на пол. От болезненного удара его защитил отец, уже лежавший без сознания прямо на месте падения.

Наблюдающий за всем происходящим из угла помещения голубоглазый парень поднялся на ноги и медленно подошёл к лежащим на полу менталистам. Его фигура нависла над ними. Во взгляде Владимира не было ни страха, ни смятения.

— Прости Даниил, я действительно обманывал тебя. Он прав, Волченко это я, — тихо произнёс совершенно незнакомый голос уже куда более взрослого мужчины, что теперь стоял в квартире номер тридцать три.

Глава 7

— Всеволод Игоревич, тут какой-то подозрительный человек просит с вами соединить. Говорит, что вопрос очень важный, — сообщила лекарю секретарша.

— Соединяй, Марина, — подтвердил он, не кладя трубку.

Медик, лечащий аристократов, уже привык, что для таких пациентов любой вопрос, включая царапину на пальце, является невероятно важным и первостепенным.

— Добрый вечер уважаемый, это вам звонит Афонин Нестор Павлович, — услышал незнакомый голос Мечников. — Проживаю в доме на Арсенальной набережной и к нам тут переехал сосед молодой. Не понравился он мне сразу.

— Нестор Павлович, я очень занят, что вы хотели? — прервал старика Всеволод Игоревич.

В трубке послышалась недовольная пауза, а затем голос произнёс:

— Шумел сосед мой, ну я и пошёл его отругать, а там прямо в коридоре у него два человека лежат бездыханные, но кажется не померли ещё, дышут. Я когда тростью своей потыкал их, молодой очнулся ненадолго да вам велел звонить. Мал конечно щегол, чтобы старику указывать, да я ж человек набожный, грешно помиранцу в просьбе отказывать.

Лекарь тут же отбросил раздражение и напрягся. Его чутьё било тревогу, он понимал, что дед говорил про Даниила.

Неужели Волк всё-таки решился устранить Уварова? Но зачем тогда он втирался к нему в доверие и подбирался так близко? Или это Александр спровоцировал Волченко на активные действия? А что, если второй человек — это и есть Нестеров? Волк смог одолеть их обоих⁈

С этими мыслями он мчался по названному стариком адресу, надеясь успеть вовремя.

Вбежав в квартиру под номером тридцать три, Всеволод всё понял без слов. Отец и сын лежали без сознания вместе, а Волченко и след простыл.

— Твою мать, — впервые за долгое время позволил себе выругаться медик.

Эта парочка идиотов стоят друг друга, мысленно ругался Мечников. Что один, что второй только недавно прошли через полное энергетическое истощение и ринулись в бой против неизученного противника.

Никто ведь до сих пор не знает, обладает ли Волченко боевыми способностями и насколько силён. Ведь его главное оружие, главное преимущество — неизвестность, которой он покрыл себя, словно броней.

— Что здесь произошло? — строго спросил он у дедка, который ходил и причитал рядом, явно заинтересованный такими необычными событиями.

На что тот ответил:

— Да почём мне знать, я ужо подошёл, когда тут срам этот устроили. На весь дом шум стоял, а потом затихли. Был ещё третий с ними, молодой такой. Так как меня увидал, сразу сбежал, юродивый.

Мечников недовольно посмотрел на деда, а затем продолжил аккуратно вливать в тело Даниила крупицы энергии.

— Жить до будут, доктор? — спросил пожилой сосед.

— А ты бы как хотел? — внезапно спросил Всеволод довольно грубо.

— Да я же человек церковный, пускай живёт любая тварь, коль жизнь ей рождением дана, — перекрестился дед.

На что лекарь хитро улыбнулся и тихо добавил:

— Ты бы хоть креститься научился правильно, если набожного изображаешь.

— Чаво-чаво уважаемый? — не расслышал дед, но вместо ответа Всеволод Игоревич резким движением сбил старика с ног.

Тут же подскочив к повалившемуся на пол деду, он выхватил из своей сумки скальпель и приставил к горлу перепуганного соседа.

— Ты думал я не пойму? — прошипел лекарь, буквально сжигая его взглядом.

— Молю, пощади! — лепетал лежащий старик.

— Для таких как ты одна пощада — быстрая смерть. Да и то слишком великодушно это, — выплюнул слова Мечников, переполняемый гневом. — Неужели ты до сих пор не прознал, что мой диагностический дар настолько развит, что я буквально заглядываю к тебе под кожу и вижу, что это не твоя личина?

В глазах пенсионера промелькнул уже самый настоящий ужас, когда он услышал это.

— Но, но… — залепетал он.

— То то же! — довольно оскалился мужчина, приставивший скальпель к морщинистому горлу.

Лекарь, привыкший дарить жизнь, сейчас как никогда хотел совершить обратное действие и забрать одну. Он надавил на хирургический инструмент в руке и на шее деда появился небольшой надрез.

— А-а-а-а! Стой! Прошу! Не надо! — завопил Волченко и по дряблому стариковскому лицу побежали бугры и волны. Перекатываясь, они изменяли формы скул и разглаживали морщины. Кожа и волосы светлели, а глаза приобрели голубой оттенок.

Перед Мечниковым лежал уже молодой парень лет двадцати.

— К чему этот маскарад? Разжалобить меня хочешь? — гаркнул он, не ослабляя нажима на лезвие.

— Прошу, я не тот, кто вам нужен! — взмолился парень в отчаянной попытке оправдаться.

— Врёшь! — крикнул лекарь.

— Нет, — раздался мой тихий голос.

Мечников повернул голову и в его глазах я увидел бурлящий вулкан, готовый взорваться.

— Всеволод Игоревич, это не Волк, — сиплым голосом сказал я, пытаясь чуть приподнять корпус. — Но вы правы в том, что человек перед вами действительно Волченко. Так, ведь, Владимир?

Сосед смотрел на меня, словно видел впервые, а затем спокойно спросил:

— И давно ты знаешь?

— Неуязвимый, — коротко ответил я и голубоглазый парень всё понял.

В ночь нападения никакой чемпион лиги магических боёв не спасал меня. Как выяснилось на следующий день, он уехал с арены за несколько часов до нашего с Безумным Максом боя и понятия не имел, что кто-то использовал его образ, чтобы пугануть нескольких пьяных ублюдков.

— Даниил, ты ошибаешься, все мужчины из рода Волченко мертвы, — не отпуская скальпеля произнёс Мечников. — Твой от…

Он резко осёкся, а затем посмотрел в глаза Владимира:

— Этого не может быть…

— Может, Всеволод Игоревич. Это Владимир Дмитриевич Волченко. Незаконнорожденный сын Дмитрия Волченко — последнего официального главы павшего рода, которого убил лично Волк, — пояснил я.

Вчера я отправился в редакцию само собой не для того, чтобы работать. Мне нужна была информация и кто как ни бывшая журналистка издания Голубая кровь могла помочь мне узнать о потенциальных бастардах сгинувшего рода. По моей просьбе Вика сразу же набрала своего бывшего коллегу и он поведал эту занимательную историю.

— Получается, что… — тихо протянул лекарь.

— Владимир — глава рода Волченко и, учитывая что Волк официально не подтвердил своё происхождение и вряд ли это сделает, то ещё и единственный живой представитель, что наделяет его правом последнего и личной защитой императора.

Мечников медленно убрал скальпель от горла Вовы, но по прежнему держал оружие в руках.

— Докажи это, — ледяным тоном обратился он к нему.

— Как⁈ — воскликнул всё ещё лежащий на полу хозяин квартиры.

— Покажи свой истинный образ, — слабым голосом сказал я, не в силах даже встать на ноги. — Всеволод Игоревич своим даром увидит, что это твоё истинное лицо. И если у тебя нет страшных ожогов, которые получил Волк при пожаре, устроенным твоим отцом, то это уже послужит хорошим доказательством. Во всяком случае для начала. А дальше…

— Ты заставишь меня сказать правду? — внезапно произнёс Вова.

Мы с Мечниковым синхронно уставились на него. Как? Угадал? Или он знает про меня тоже?

— Было несложно догадаться, — усмехнулся парень. — Когда вы с тем мужиком упали, а из носа у вас потекла кровь… Мне мама о таком рассказывала много историй. Она застала войну нашего клана против Нестеровых и с детства я наслушался про это противостояние. Так что легко вижу, когда используется ментальный дар.

А затем он посмотрел на нас и неожиданно рассмеялся:

— Да и видели бы вы свои лица сейчас, тут не нужно быть гением, чтобы понять — я попал в яблочко.

— Истинный образ, — холодно напомнил лекарь, не расставаясь со своим скальпелем.

Вова поморщился, а затем достал из кармана старую фотографию:

— Мне надо освежить в памяти. Я почти никогда не принимаю свой настоящий вид. Сами понимаете, насколько опасно, если кто-то узнает…

Едва он закончил, как по молодому лицу побежали волны. Под кожей проступали и исчезали бугры, нос вытянулся, а губы стали тоньше. Волосы потемнели, но самое главное — глаза. Они стали пепельно чёрными. На фоне тёмной радужной оболочки зрачок был практически неразличим.

В воздухе раздался звук упавшего скальпеля.

— Не может быть, ты просто вылитый… — выдохнул Всеволод Игоревич.

— Мама тоже говорила, что я очень похож на отца, — грустно улыбнулся Вова, а затем принял обратно свой привычный образ. — Извините, но мне некомфортно находиться в истинном обличии.

В квартире номер тридцать три повисла гробовая тишина. Несколько минут мы все были погружены в собственные мысли, пытаясь осознать и уложить в голове произошедшее.

— А кто это такой? — внезапно прервал я тишину, указывая на лежащего знакомого Мечникова. — Он ведь менталист, вы знали?

Всеволод Игоревич кивнул головой.

— Давайте дадим друг другу слово аристократа, что всё произошедшее и сказанное сегодня, не выйдет за порог этой квартиры, — строго сказал он, но в этой фразе не было агрессии или давления.

Лекарь смотрел на нас, как на равных. Он не угрожал и не запугивал. И я понимал что он имеет ввиду. Мы с Владимиром сегодня узнали самые сокровенные тайны друг друга и стали навсегда связаны неписаными обязательствами, хотим того или нет. У каждого в руках теперь было самое опасное оружие — информация. Наша потенциальная вражда и использование кем-либо полученного знания означала бы неминуемое уничтожение спокойной жизни обоих.

Так вот, чтобы ответить на мой вопрос, Мечникову необходимо было заключить подобную сделку с нами, ведь он собирался дать такое же оружие против лежащего без сознания мужчины.

Мы с Вовой синхронно кивнули, принимая правила игры, и тогда Всеволод Игоревич наконец ответил:

— Это Александр Нестеров — последний живой представитель некогда могущественного рода менталистов. Их вражда с родом Волченко, начавшаяся почти столетие назад, погубила обе эти фамилии. Александр избрал целью своей жизни месть. И как бы я ни относился к подобному, но изменить это даже за два десятка лет у меня не получилось.

— Но я ничего не сделал ни ему, ни его роду, — возразил Вова.

На что лекарь лишь пожал плечами:

— Боюсь Александр слишком долго жил, мотивируясь лишь мыслями об отмщении и это отравило его разум и душу. Тебе придётся покинуть город и создать себе новую личность. Мне жаль.

На лице светловолосого парня проступила бесконечная тоска и отчаяние. Было видно, насколько ему не хотелось этого.

— Не придётся, — раздался мой голос. — Владимир так и останется Ледянским. Во всяком случае пока.

— Александр не примет этого, — с сожалением покачал головой Мечников.

— А он и не узнает, — хитро сказал я и объяснил сидящим суть моей элементарной идеи.

Частная клиника «Петровская здравница»

Всеволод Игоревич по крупице вливал в тело Александр Нестерова энергию. Он тщательно следил за закрытыми глазами лежащего перед ним пациента, стараясь не пропустить момента,когда они откроются.

Задуманная Даниилом идея была наивна, но могла сработать. Парень предложил отдать Нестерову приказ забыть.

— Это бесполезно, Александр слишком силён, — возразил тогда Всеволод, едва услышал суть плана Уварова.

— Вы вольёте в меня так много энергии, как сможете. А Нестерову — самый минимум, необходимый для того,чтобы очнуться, — объяснял свою затею парень. — Он будет очень слаб и не сможет противостоять моему приказу.

В тот момент лекарь поверил, что у них действительно может получиться. К тому же Даниил был прав в том, что чем меньше приказ противоречит воле человека, тем вероятнее он последует ему. Именно поэтому Уваров предложил заставить поверить Александра в то, в чём он и так был слепо убеждён — в поимку и побег Волка сегодня.

— Мы заставим забыть его о существовании Владимира Волченко и оставим крохотный обрывок воспоминания о сегодняшнем вечере. Вернее мы прикажем Нестерову помнить о присутствии Волка сегодня, — с уверенностью говорил Даниил, когда они ещё находились в квартире и эта уверенность постепенно передалась и самому Мечникову.

Чёртов гений, — подумал Всеволод, как только услышал как парень хотел убедить менталиста.

Приказать помнить обожжённое лицо. Гениально! Александр, одержимый слепой уверенностью в своих силах и в жажде мести Волку, подумает, что этот образ — обрывок воспоминаний сегодняшнего вечера, который остался, не смотря на приказ Даниила забыть обо всех событиях.

Именно эта небольшая деталь убедит Нестерова в том, что сегодня он бился с Волком лично. Ведь зная меня, он понимает — правды ему никогда не узнать, — улыбался Мечников, держа написанный Уваровым приказ прямо перед глазами приходящего в сознание менталиста.

— Что там было написано⁈ — яростно выкрикнул лежащий на койке мужчина, едва осознав что только что произошло.

Но небольшой лист в руке медика уже поедали языки пламени от заранее зажжёной зажигалки.

— Прости, но я не могу тебе рассказать, — покачал головой его давний друг.

Записка в его руках уже сгорела, навсегда унося с собой воспоминания Александра о произошедшем сегодня.

— И какую ложь ты приготовил для меня? — холодно посмотрел он на лекаря.

— Никакую, — развёл руками Всеволод. — Ты никогда не узнаешь, что натворил. Но я всё-таки вынужден сообщить одно: Волченко ушёл.

— Даниил в порядке? — поинтересовался менталист.

Он хотел сделать вид, что ему это не интересно, но от лекаря не укрылось лёгкое волнение, проступившее в голосе отца, переживающего за своего сына.

— Парень в порядке, — улыбнулся Мечников. — Ты успел вовремя и спас его.

Нестеров откинул голову на кушетку и раздражённо добавил:

— Приведи меня быстрее в нормальное состояние, у меня есть незаконченное дело.

Дом на Арсенальной набережной

Выйдя из лифта на пятом этаже, Александр Нестеров подошёл к нужной квартире. После настойчивого стука, замок щёлкнул и перед ним возникла фигура хозяина помещения:

— Это опять вы! — раздался испуганный голос, но менталист тут же прервал его, произнеся свой приказ.

Глава 8

Утро началось не с кофе, а с короткого сообщения от следователя Гончарова.

Три фамилии и три адреса без каких-либо пояснений.

Я улыбнулся, радуясь такому быстрому выполнению моей просьбы. Теперь надо бы не откладывать дело в долгий ящик и наведаться к троим дружкам Безумного Макса. Впрочем, вероятно мне хватит и одного визита.

В дверь настойчиво постучали.

Взглянув в глазок, я беззвучно выругался. Это был сумасшедший дедок, который умудрялся отравлять жизнь не только жителям своего этажа, но и всего дома.

Как только я открыл дверь, боевой старичок сделал шаг внутрь моей квартиры и пристально посмотрел на меня. Затем повернулся, беспардонно взял мою связку ключей, лежащую на тумбочке около входа, и нацепил туда небольшой ключ.

— Вот! И больше не разбрасывайте свои ключи, — недовольно буркнул дед. — Вы у входа обронили, я всё видел.

Сказав это, он так же резво вышел прочь и направился к лифту, оставив меня в полном недоумении.

Внимательно осмотрев прицепленный дедом ключ, я сразу обратил внимание на его необычную форму. Он был явно старинный и, судя по налёту ржавчины, давно не использовался.

Может старик что-то напутал? Ладно, потом буду разбираться с этим, — махнул я на странное событие рукой.

Но всю дорогу до офиса Заневского вестника я так и не мог выбросить из головы мысли о загадочном старинном ключе. Благо приглашённый мной посетитель уже приехал и, погрузившись в важные и сложные переговоры, я наконец смог забыть про странный утренний визит.

— Вы предлагаете мне бросить на произвол судьбы мою газету? — с вызовом спросил меня Гагарин.

Управляющий изданием «Новости окраин» сидел напротив меня и недоверчиво хмурился. Только что я предложил ему должность управляющего моей газеты, но это его не очень впечатлило.

— Я предлагаю вам отличную возможность показать на что вы по-настоящему способны и раскрыть свой потенциал, — аккуратно заметил я.

Илья Андреевич слегка усмехнулся:

— А почему вы так уверены, что мой потенциал не раскрыт?

— Потому что вы работаете в небольшой районной газете, — спокойно ответил, не сводя взгляда с гостя.

Он даже не подумал оскорбиться, но тем не менее парировал:

— Также как и вы.

— Верно подмечено, — улыбнулся ему в ответ: — Но я делаю всё, чтобы это изменить. А вы?

Гагарин промолчал.

— Я верю, что вы отличный журналист и управленец, и занимаете не своё место, — продолжил я.

— И откуда же такая вера? — на этот раз уже без усмешки спросил он.

Рассказывать о том, что передо мной в прошлой жизни вот также сидели сотни различного рода управленцев и я научился распознавать грамотных менеджеров с одного взгляда, конечно же стоило. Поэтому Илья Андреевич не получил ответ на свой вопрос:

— Вы нужны этой газете, чтобы она выстояла перед новыми вызовами, а Заневский вестник нужен вам, чтобы эти вызовы получить. Не сомневаюсь, что вы справитесь и именно с вами во главе моё издание достигнет новых высот.

— Предлагаете мне своё место? А куда сами? — ехидно уточнил он.

— На новую ступень. И приглашаю вас последовать за мной, — улыбнулся я и протянул договор с моим предложением.

Городская Мариинская больница

Отправившись после обеда по одному из присланных Гончаровым адресов, я никак не думал, что окажусь в больнице.

Странно, конечно, он же не тут живёт, зачем было писать адрес больницы, где лежит человек? Если только он не лечится там продолжительное время, но это явно не так.

— Ах вот зачем, — расплылся я в улыбке, когда в регистратуре мне сказали где найти Дроздова Игоря Николаевича.

— Я ещё не вызывал, — грубо кинул мужчина за столом, не поднимая взгляда с газеты.

Мне потребовалось время, чтобы узнать в читающем спортивную газету докторе пьяницу из парка.

— Мне только спросить, — не удержался я, чтобы пошутить.

— Всем только спро… — устало парировал врач, но не договорил.

— Игорь Николаевич, у меня вопрос по вашему профилю. Как врач-нарколог подскажите: если человек злоупотребляет спиртным, вследствии чего у него меняется поведение до того, что он готов причинить увечья незнакомому человеку и даже угрожать смертью, то это лечится?

Сидящий за столом доктор замер и не издавал ни звука. В повисшей тишине я слышал как бешено колотится его сердце.

— Ну так что, способен излечиться? Или списанный материал? — ухмыльнулся я.

— Что тебе нужно? — злобно процедил он, вернув самообладание.

— Мне? Власть, статус, титул, полная свобода, мир во всём мире в конце-концов. А вы сейчас как специалист интересуетесь? Или так, светская беседа? — продолжал юморить я.

То, что алкоголик оказался врачом-наркологом никак не укладывалось у меня в голове и сильно веселило.

— Прекрати издеваться, — рявкнул он, окончательно придя в себя. — Чего пришёл?

— Как грубо, вы так со всеми пациентами? Или только с теми, кого убить грозились? — к концу фразы мой голос похолодел и в нём не осталось и тени дружелюбия.

И Дроздов поплыл. Точнее испугался. Он всё прекрасно понимал. Я стоял перед ним, словно призрак прошлого.

Обычно, в такие моменты люди просят прощения, молят пощадить их, не рушить жизнь и карьеру. Клятвенно заверяют, что никогда так больше не поступят, что это было в первый и последний раз, что готовы искупить вину. И это нормально. Человек всегда должен получить шанс на прощение. Один шанс.

Но Игорь Николаевич у нас оказался необычным человеком, Игорь Николаевич у нас оказался клиническим идиотом, если выражаться привычной ему терминологией.

Вместо сожалений и извинений, он стал сыпать угрозами и оскорблениями.

— Да ты хоть понимаешь, кто я а кто ты? Щенок мелкий, да никто ни единому твоему слову не поверит! — брызгал он слюной. — Думаешь меня отсюда уволят? Да ни за что на свете! Я его сына от срока спас, так что я в этой клинике словно скала!

— Мне нужно то видео, что вы снимали в парке, — властно сказал я, когда поток брани из его уст прекратился.

— Что тебе нужно? Совсем страх потерял? Думаешь Макс тебя не найдёт снова? — усмехнулся он. — Да я лично прослежу, чтобы он тебя закопал, а потом ему справку слеплю, что он в больнице у нас лежал, пока ты помирал где-нибудь.

Ну и гнилой человек оказался всё-таки. Честно говоря, думал что просто мужик перебрал и натворил всякого под алкоголем. А вон оно как из него лезет. Ну значит тем более не жалко.

Я достал из кармана диктофон и продемонстрировал мигом замолчавшему наркологу. Злой и испуганный, он смотрел на меня и ждал моего предложения.

— Знаешь, я мог бы предложить тебе видео, в обмен на то, что главврач никогда не услышит эту запись. А потом пошёл бы прямиком к нему и всё выложил, — равнодушно посмотрел я на него. — Но тут есть одна проблема: я всегда держу своё слово, даже перед такой мразью как ты.

Он оскалился, но промолчал.

— А наказать тебя надо обязательно. Значит видео ты мне отдашь просто так, — пожал я плечами и подошёл к его столу, протягивая вырванный из моего блокнота лист.

— Что это? — только и успел недовольно бросить он, прежде чем его взгляд остекленел.

Через пару минут я вышел из кабинета заведующего наркологическим отделением и направился прямиком к главврачу. Как я уже говорил, оставлять этого урода безнаказанным — не мой стиль.

Взявшись за ручку массивных дверей кабинета главного врача Мариинской больницы, я замер. Думаю есть куда лучший способ наказать не только попутавшего берега нарколога, но и главврача, его покрывающего.

Поэтому я отпустил ручку двери и вместо неё взялся за свой телефон:

— Вика привет! Раздобудь ка информацию про главврача Мариинской больницы и его сына. Там потенциально какая-то тёмная история с уголовкой должна быть.

— Уже работаю, — хищно произнесла журналистка, у которой был нюх на скандальные разоблачения.

Офис лиги магических единоборств

Добиться встречи с главным промоутером лиги магических единоборств оказалось не так уж и сложно. Одна волшебная фраза про то, что у меня есть скандальное видео с одним из их главных проспектов и вот у него внезапно нашлось свободное время для личной встречи.

И каково же было моё удивление когда секретарь назвала знакомый мне адрес. Ведь именно в этом бизнес-центре теперь располагался офис молодой, но очень перспективной фирмы «Уваров и Распутина».

— Даниил Александрович, это всё конечно очень грустно, что на вас было совершено нападение, но причём тут наша организация? — развёл руками невысокий коренастый мужчина в чёрной водолазке. Его полностью лысая голова сияла ярче, чем солнечный диск за окном.

Несмотря на грозный вид, Жорж Рогов оказался очень интеллигентным и вежливым человеком. Но это не отменяло его железной бизнес-хватки. Он не собирался идти ни на малейшие уступки. когда речь касалась его организации.

— При том, что участник, Безумный Макс — ваш боец, — заметил я.

— Даниил Александрович, ну во-первых мы не можем быть уверены на сто процентов, что на видео запечатлён именно Максим Коваленко, а во-вторых, мы не знаем всех обстоятельств произошедшего, — вежливо, но настойчиво возражал промоутер. — Думаю вам лучше всего обратиться в правоохранительные органы, чтобы они нашли всех участников и разобрались в произошедшем.

Рогов прекрасно знал, что полиция даже не подумает задерживать известного бойца и предъявлять ему столь серьёзные обвинения, основываясь лишь на моих показаниях и тёмному видео, где видны лишь силуэты. И действия промоутера не вызывали у меня негатива. Напротив, я испытывал уважение к такому грамотному управленцу: он незамедлительно встретился со мной, чтобы лично оценить масштаб угрозы для лиги и его бойца и лишь убедившись в том, что весомых улик у меня нет, очень вежливо «отфутболил».

Но в его безупречной стратегии было одно упущение — он недооценил того, кто сидел напротив.

— Ваша правда, — невозмутимо ответил я. — Вот только документально турнир на арене продолжался до восьми утра и всё это время боец фактически был на работе. Получается, что нападение совершил не просто Максим Коваленко, а ваш работник Максим Коваленко. Более того, во время нападения он использовал специализированный защитный артефакт, который выдала ему лига.

Я посмотрел промоутеру прямо в глаза. Но он не дрогнул.

— И если вы считаете себя непричастными к подобным действиям, то мы прямо сегодня отдадим это видео на суд общественности и люди сами решат, имеете ли вы к этому отношение или нет, — пожав плечами добавил я и встал из-за стола.

— Стойте, стойте, давайте ещё раз как следует обсудим произошедшее, — сказал сидящий за столом мужчина, когда я подошёл к двери. — Мы готовы разорвать контракт с ним, если вы не будете придавать этот случай огласке. Выпустим официальный пресс-релиз, что Коваленко получил серьёзную травму на тренировке и больше не может выступать в нашей лиге.

— О нет, вы не будете столь милосердны с ним, — кровожадно улыбнулся я. — Он должен сполна заплатить за свои поступки. И вы прекрасно понимаете о чём я говорю, потому что активно используете его скверный характер и выходки в качестве пиара своей организации.

— Что вы хотите? — непонимающе посмотрел Георгий.

— Я хочу уничтожить его карьеру, растоптать той образ, что вы для него слепили. Вы продолжите ставить его на бои, но теперь перестанете подсовывать бывших именитых магов, которые за солидные премиальные ложились под перспективного проспекта, — мой голос эхом отражался от стен его кабинета.

Сидящий напротив меня промоутер округлил глаза.

Что, думали я не узнаю об этом? Как бы не так. Когда я прихожу на переговоры, то никогда не делаю это с пустыми руками и без козырей в рукавах.

— Но теперь вы поставите его против по-настоящему лучших бойцов и они должны уничтожить его, смешать с землей в октагоне, показав его настоящий уровень, — ледяным тоном сказал я. — А дальше бой, за боем будете выпускать против него неизвестных и голодных до побед новичков. Таких, кто не оставит камня на камне от его репутации. Пускай даже самый последний фанат увидит, чего на самом деле стоит безумный Макс, и отвернётся от него. Вот тогда мы с вами встретимся ещё раз и закроем этот вопрос навсегда.

Лысый мужчина смотрел на меня взглядом, полным страха и уважения. После долгой паузы он наконец произнёс:

— Не хотел бы я переходить вам дорогу, Даниил Александрович.

— Вот и не стоит этого делать, — кивнул я и вышел из его кабинета.

Выйдя из офиса лиги, я решил заглянуть в будущее месторасположение агентства «Уваров и Распутина». Помещение, которое раздобыла Алиса располагалось на предпоследнем этаже и занимало левое крыло здания.

— Зачем тебе всё это? — услышал я знакомый строгий голос. Это был Сергей Распутин собственной персоной.

— Я хочу работать и быть полезной, — ответила ему дочь.

Судя по всему, аристократка решила похвастать отцу своим новым увлечением и проводит экскурсию. Во мне боролись два чувства: с одной стороны, не хотелось подслушивать, с другой — было очень полезно узнать, что обо мне говорят Распутины за глаза.

И поскольку я в первую очередь думал о том, что могу приобрести, то выбрал второй вариант.

— Что-то раньше ты не проявляла такого рвения, — хмыкнул князь. — С чего вдруг такие перемены? Надеюсь это никак не связано с этим парнем?

— Что? — вспыхнула она. — Да причём тут вообще это⁈ Просто мне понравилась идея с независимыми авторами из обычных людей. Это глоток свежего воздуха во всеобщей атмосфере стагнации.

— Да кому ты врёшь? Покраснела вон, никакая косметика не скроет, — недовольно бросил Распутин. — Держись от Уварова подальше, он тебе не пара. Поняла меня?

— А то что? — дерзко бросила Алиса.

— А то поедешь к нему с вещами и без титула, — ледяным тоном произнёс глава рода.

Вот ведь. Мне такое счастье даром не нужно, мысленно сплюнул я через левое плечо. Хотя самолюбие твердило совсем иное.

Неудачно я зашёл. Надо аккуратно убираться отсюда, пока меня не заметили.

Аккуратно сделав шаг назад, я развернулся и сделал уверенный шаг в сторону лифтового холла, но мне помешала предательская стеклянная дверь.

Безрамочный огромный кусок стекла бесшумно закрылся и, не заметив преграды, я ударился лбом прямо в него.

Гулкий звон пронёсся по пустынным помещениям, предупреждая всех о моём присутствии. Вот блин!

Дёрнув стеклянную поверхность на себя, я хотел выйти но не успел. За спиной послышался удивлённый возглас Распутиной:

— Даниил?

Так и замерев у открытой двери, я обернулся и увидел как Распутин потёр свой лоб, а Алиса прыснула от смеха:

— Ты был прав, с дверью надо что-то делать.

Похоже, что я был не единственной жертвой этой коварной двери-невидимки.

— Что ты здесь делаешь? — с холодным прищуром спросил князь.

— Был по делам в этом офисе и решил заглянуть посмотреть на помещение, — не стал врать я.

— И какие же у тебя могут тут быть дела? — не поверил мне аристократ.

— Улаживал кое-какие проблемы с лигой магических единоборств, — всё так же честно ответил ему.

— Лига магических единоборств? — в глазах Алисы загорелись восхищённые огоньки. — Они где-то тут располагаются?

Но отец грозно посмотрел на неё и энтузиазм девушки тут же стих.

— Что-то много проблем у вас в последнее время, — обратился он ко мне. — Вокруг вас и вашей газеты скандал за скандалом.

— Как говорится, не бывает плохой рекламы, — улыбнулся я.

— Зато бывает плохая репутация, — холодно парировал Распутин и вышел через открытую дверь.

Офис редакции «Заневский вестник»

Приехав в редакцию на следующий день, я сразу заметил фигуру Гагарина, ожидающего меня в переговорке. Станислав сообщил, что вчера Илья Андреевич подписал документы и теперь являлся нашим новым управляющим.

Зайдя с широкой улыбкой в переговорку, я с удивлением заметил, что Илья Андреевич был вне себе от злости:

— Даниил, я очень надеюсь, что вы не знали об этом, когда приглашали меня на ваше место⁈

— О чём вы говорите? — искренне не понимал я гнева моего нового работника.

Видя моё неподдельное удивление, Гагарин умерил свой пыл. Но это никак не снизило градус его недовольства ситуацией.

— Скандал вокруг убийства Карамзина, — бросил он и я всё понял.

Спокойным голосом я заметил:

— Это временные трудности, не беспокойтесь. Ведётся расследование и по итогу…

— Временные⁈ — воскликнул Илья Андреевич. — Вы хоть знаете, что сегодня произошло?

— Что произошло? — резко спросил я, подозревая что сейчас услышу нечто очень плохое.

Глава 9

Напротив меня стоял злой как чёрт Гагарин, только вчера подписавший контракт с моей газетой.

— Илья Андреевич, жду пояснений, — надавил я голосом, желая понять что так разъярило моего нового управляющего.

Он открыл было рот, чтобы наконец ввести меня в курс дела, но его прервал вбежавший в переговорку Стас:

— Даниил, беда! Юсупов обратился в министерство печати с требованием отозвать лицензию у нашего издания!

Молча переведя взгляд на Гагарина, я увидел короткий кивок, означавший, что это именно та новость, которая привела его в такое бешенство.

— Уверяю вас, что слышу об этом впервые и предлагая вам должность управляющего, ничего не скрывал и не утаивал, — в первую очередь успокоил управляющего, а затем обратился уже к обоим руководителям: — Ситуация неприятная, но мы разберёмся. Совсем скоро у нас запланирован первый выпуск Голоса улиц и нам необходимо сфокусироваться на этом важном событии.

— Даниил, о какой новой газете может идти речь, когда нас собираются лишить лицензии⁈ — возразил главред.

— Станислав, успокойтесь, — строго осадил его Илья Андреевич. — Пока у издания нет никаких проблем с лицензированием, значит продолжаем работать прежнем режиме.

Вот он! Тот самый стержень, что необходим на месте управляющего и как же хорошо, что мне удалось убедить Гагарина присоединиться к нашему коллективу. Его найм можно по-праву считать моей первой крупной победой на посту единоличного владельца газеты.

А второй, не менее значимой победой, станет успешный запуск народной газеты. Но нельзя несерьёзно относиться к интригам Юсупова. Если Павел Алексеевич вступил в игру и инициировал заседание совета журналистов по вопросу отзыва нашей лицензии, значит у него есть чёткий план. Просто так сотрясать воздух этот мужчина не будет.

— Илья Андреевич, узнайте пожалуйста через ваши знакомства в министерстве к чему нам готовиться, — обратился я к управляющему.

Он утвердительно кивнул, окончательно успокоившись и поверив, что я не хотел его подставить или обмануть.

В свою же очередь, я незамедлительно решил выяснить чем может грозить эта ситуация для нас в юридическом плане. Поскольку моё издание пока что было не очень крупным, то штатного юриста мы себе не могли позволить и я решил обратиться в известное на весь город юридическое бюро «Розенберг и Коровин».

Но тут меня ждало первое разочарование.

— Вынуждены вам отказать. Одним из наших крупнейших клиентов является господин Юсупов и сотрудничество с вами вызовет конфликт интересов, — услышал я вежливый, но очень демонстративный отказ.

Не став ничего выяснять, я повесил трубку. Этот отказ означал очень многое и давал пищу для размышлений.

Конфликт интересов, — смаковал я услышанную фразу. Получается, что Юсупов не скрывает того, что является стороной конфликта. Именно он, а не министерство печати. Павел Алексеевич очень опытный интриган и прекрасно понимает что делает. И я тоже уже стал догадываться что он задумал, и ничего хорошего для нас это не сулило.

Звонок в следующую юридическую фирму лишь подтвердил мои неприятные догадки.

— Даниил Александрович, к сожалению мы не можем сотрудничать с клиентом, обладающим столь сомнительной репутацией, — пренебрежительно ответили мне при обращении за консультацией. — Защита интересов Заневского вестника противоречит нашей корпоративной этике.

С каждым новым звонком и следующим за этим неминуемым отказом даже разговаривать с нами, я понимал одно — юридической помощи нам ждать не стоит.

Юсупов, своим открытым участием в вопросе по отзыву нашей лицензии, дал недвусмысленный намёк, что сотрудничая с нами, они станут его врагами. Опять старый, грязный, но хорошо работающий трюк.

Обзвонив десяток юридических контор разного пошива, я вспомнил про Александра Григорьевича Шадрина — пожилого, но очень бойкого юриста, что помогал мне в моём споре с банковским клерком, намеревавшимся отобрать цветочный.

— Вы абсолютно правильно всё понимаете, Даниил Александрович, — подтвердил высказанные мной подозрения юрист. — На помощь лицензированных юристов, состоящих в гильдии правовых работников, вы можете не рассчитывать.

Он — единственный из всех, кто согласился помочь и проконсультировать меня. Но сразу обратил внимание, что консультация будет для частного лица Даниила Уварова, а не для владельца издания, попавшего под опалу.

— Я согласился встретиться с вами исключительно из моего к вам уважительного отношения после нашего с вами успешного дела против банка. До сих пор нахожусь под впечатлением от того, как дерзко и уверенно вы действовали против представителей Северного ветра, — хмыкнул он, слегка улыбнувшись.

— Чем может грозить эта ситуация с заседанием совета журналистов для моей газеты? — прямо спросил я у Александра Григорьевича.

Он посмотрел на меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего:

— В совете сплошь аристократы и это не суд, где действует закон. Там решает статус и авторитет, а вы сами понимаете какой статус и авторитет у Юсупова в министерстве печати и в совете журналистов.

— Вы хотите сказать, что юристы там особо не нужны? — уточнил я.

— Я хочу сказать, что на заседании вам делать нечего. Что с юристами, что без них, — покачал головой он. — Единственный вариант сохранить вашу лицензию — это чтобы заседание не состоялось в принципе, потому что его начало будет означать ваше неминуемое поражение.

Да уж, похоже я недооценил Юсупова и степень его влияния на здешний газетный мир. И главная проблема в том, что лицензия принадлежит издательству и её отзыв означает гибель не только Заневского вестника, но и ещё не вышедшего Голоса улиц.

И ни одно другое издательство ни при каких условиях не согласится на выпуск моего революционного продукта. Равно как и нет никаких шансов получить новую лицензию по той же самой причине — Юсупов просто запугает комиссию, выдающую лицензии на печатную деятельность.

Получается, что все пути ведут к Карамзину и раскрытию его убийства. Ведь единственный способ избежать заседания за якобы клевету и очернение чести покойного — это доказать, что никакой клеветы в наших словах нет и Карамзин действительно предатель родины.

Самое глупое, что мы даже не называли его таковым, но сейчас всем уже на это наплевать. Подконтрольные Юсуповым СМИ раздули настолько огромный скандал из нашей нейтральной статьи, что все теперь уверены на сто процентов, что мы напрямую обвиняли Льва Александровича в предательстве родины и сотрудничестве с австрийцами.

Юсуповы ещё пожалеют, что затеяли эту войну, — одна эта мысль подстёгивала и мотивировала меня больше, чем все деньги мира.

Внезапно возникшая проблема требовала всего моего внимания. Происходящее требовало действий, причём стремительных. Разложив неприятную ситуацию на составляющие, у меня сразу нарисовалось два фронта работ:

Во-первых, нужно как можно сильнее отсрочить рассмотрение вопроса отзыва нашей лицензии, а для этого мне всё-таки понадобится юрист. И спасибо Шадрину за непроизвольную подсказку. Его вскользь брошенная фраза про то, что ни один юрист, состоящий в гильдии правозащитников, не будет с нами работать, подтолкнула меня к изящному и смелому решению — я буду искать того, кто не состоит в гильдии и вообще не является юристом. По крайней мере пока.

Студенты. Как же я сразу об этом не подумал? Будущие адвокаты, голодные до настоящих дел и жаждущие показать себя, заявить о своём таланте в шумной и громкой истории, чтобы к моменту выпуска их имя уже было известно в юридических кругах. Рассчитывать на то, что дети аристократов станут мне помогать было глупо, а вот найти простолюдина, который благодаря своему таланту и трудолюбию смог поступить на юридический факультет лучшего университета страны — это именно то, что мне нужно!

Ну а во-вторых, отсрочивать отзыв лицензии бесконечно не получится, значит тянуть с расследованием потенциальной государственной измены покойного оружейного короля больше нельзя. Необходимо подключать все доступные ресурсы, чтобы вынудить особый отдел всерьёз взяться за расследование связи Карамзина, Волченко и австрийцев.

И перво-наперво, нужно встретиться с Васнецовым и Никитиным, чтобы узнать как продвигаются дела и что удалось узнать их людям.

Поместье рода Васнецовых

Когда на следующее утро я подъехал к воротам поместья купца, то охранник лишь махнул мне рукой, пропуская на территорию без сверки со списком посетителей. Похоже что Васнецов внёс меня в ближний круг своих знакомых, кому позволено являться к нему без дополнительных согласований. Злоупотреблять его расположением и заявляться без приглашения я конечно же не буду, но эта небольшая деталь не могла меня не порадовать.

Моё положение в высшем обществе потихоньку росло. Хотя какое там «потихоньку», мой статус летел вверх как ракета!

— К сожалению, мои люди не смогли найти точек взаимодействия с имперскими следователями, — недовольно сообщил Никитин. — Я подключил даже высшее руководство армии, чтобы они повлияли на непоколебимую позицию особистов касательно мотивов заказного убийства, но всё бестолку.

Коренастый мужчина старался не показывать ту ярость, что таилась у него внутри. Но в его глазах я видел огонь негодования от собственного бессилия. Потомственный аристократ, с детства привыкший к тому, что его статус и власть открывают любые двери, был взбешён тем, что никак не мог повлиять на ситуацию.

— Очень понимаю твоё негодование, — кивнул в ответ Васнецов. — Мою службу безопасности даже не подпустили к разбившемуся фургону преступников, хотя они были первыми, кто добрался до убийц Карамзина. Полное впечатление, что император хочет как можно скорее закончить с этой неприятной историей и ему не так важно разобраться что же действительно произошло.

— Неужели совсем ничего? — удивился я тому, как легко аристократы приняли своё поражение.

Но хитрая улыбка на лице Васнецова, появившаяся после моего вопроса, означала лишь одно: он что-то узнал.

— Александр, глава моей охраны, в армии был шпионом и его опыт пригодился как нельзя кстати, — чуть ли не шепотом произнёс купец. — И он семь часов со своими людьми дежурили вокруг места аварии, по крупицам собирая информацию.

— И? — затаил дыхание я, ожидая услышать что-то интересное.

— И он со стопроцентной уверенностью сказал, что в разбившемся фургоне не было водителя, — ответил Иван Васильевич.

— Успел выпрыгнуть, пока машина падала? — тут же предположил Никитин.

— Нет, — холодно отрезал я. — Он был на мосту. Я видел его.

Тот парень с ледяным взглядом, который привлёк моё внимание в толпе зевак. Это был он. Сейчас у меня не было ни малейших сомнений в этом.

— Ты уверен? — не в силах сдерживать удивления спросил Васнецов.

Я утвердительно покачал головой:

— Эта авария — не случайность. Это заметание следов. Заранее продуманный план по устранению исполнителей.

— Очень жестокая расчётливость, — тихо проговорил граф. — Но опять же не доказывает то, что убийцы не были австрийцами. Судя по всему, следователи не нашли никаких совпадений в наших базах.

— А разве это и не является доказательством? — спросил я у него.

— Каким образом и чего? — нахмурился Георгий Сергеевич.

— Родиться в Российской империи и стать для государства невидимкой можно, а можно ли не засветиться в базах, если ты приехал из другой страны? — спросил я, намекая на ответ.

— Официально — никаким образом, — подтвердил мою мысль Никитин. — Но есть же тайные тропы, нелегальные пути контрабандистов. Человек может попасть к нам в страну, пускай это будет трудно.

— Именно, а этот путь контролирует кто? — улыбнулся я.

— Криминал… — понял ход моих мыслей купец. — А весь криминал в нашем городе контролируется Волком, что косвенно доказывает его причастность.

Я улыбнулся, откинувшись в кресле. Получается, что какие-то ниточки, связывающие Карамзина и Волченко у нас есть. Очень тонкие, непрочные, но всё-таки есть. Значит мы ещё повоюем!

Обсудив дела и выработав план дальнейших действий, я уже собрался уходить, как внезапно Иван Васильевич задал мне вопрос, который никак не относился к нашему разговору:

— Даниил, а позволь поинтересоваться что за дела связывают тебя с Михаилом Морозовым?

— А откуда такая информация? — нахмурился я.

Мне потребовалось пару секунд, прежде чем я сам понял что же меня связывает с названным человеком.

— Купец наводил о вас справки. Сказать по-правде я был очень удивлён, когда со мной связался лично Михаил Игнатович и задал вопрос про моего бизнес-партнёра, — на последних словах Васнецов легонько усмехнулся.

Видимо «масштаб» доли в Заневском вестнике по сравнению с прочими активами богатого купца вызывает у него лишь улыбку.

— Полагаю, что Михаил Игнатович беспокоится за своего сына, — пожал я плечами.

Васнецов заинтересованно наклонил голову, ожидая пояснений.

— У нас с Николаем Михайловичем назначена дуэль в понедельник, — невзначай бросил я, отчего сидящий напротив купец едва не поперхнулся чаем.

— Даниил, пожалуйста, скажи что это шутка или ты некорректно выразился, — хмуро посмотрел на меня Иван Васильевич. — Михаил Морозов очень… специфичный человек, если выражаться корректно. И я бы крайне не рекомендовал заводить такого врага как он.

— Значит придётся с ним подружиться, — усмехнулся я.

На лице Васнецова промелькнула тень улыбки, но он не позволил себе проявить эмоции:

— Если вы сможете охомутать самого Михаила Игнатовича, то откроете для себя весь свет Московской аристократии. Род Морозовых — один из старейших во всей империи и его влияние в рядах Московских элит сложно переоценить.

— Знаете, Иван Васильевич, мне кажется что если кто-то и способен превратить дуэль с сыном Морозова в начало крепкой дружбы и сотрудничества, то это несомненно будет Даниил, — хохотнул граф Никитин.

— Брось, Георгий, это же Морозов! — повернулся к нему Васнецов.

— Когда-то и про нас также говорили, — усмехнулся граф. — Вспомни, ты грозился убить пацана, что едва не разрушил помолвку наших детей, а теперь он пьёт кофе у тебя дома, словно давний друг.

— Это другое, — не согласился с ним купец уже не таким уверенным тоном.

— Пари? — тут же довольно улыбнулся Никитин.

— Отлично! Я как раз давно засматриваюсь на одну игрушку из твоей коллекции, — потёр руки Васнецов и в его глазах сверкнули молнии.

Граф же замялся, видимо сразу поняв о чём идёт речь.

— Уже не так уверен в нашем юном друге? — мгновенно подметил сомнения Георгия Сергеевича купец.

— Нет, просто придумываю достойную награду для себя и Даниила. В конце-концов он тоже участвует в нашем споре, — ответил Никитин.

— Замотивировать хочешь, так и скажи, — хохотнул Иван Васильевич, а затем махнул рукой: — А валяй, я в себе уверен.

— А в Морозове? — хитро спросил я.

— А в Морозове ещё сильнее, — невозмутимо ответил он.

Глава рода военных тем временем крепко озадачился придумыванием достойной награды. Пару минут он сидел, молча попивая чёрный кофе, пока наконец не выдал своё решение:

— Бал у Меньшиковых.

— Нет, — коротко отрезал Васнецов, мигом посмурнев. — Это невозможно.

— Для тебя, Иван Васильевич? Не прибедняйся, — довольный собой, возразил Никитин. — Тем более ты ведь так уверен в Морозове, значит никакого риска и нет.

Узнав подробности, я невольно присвистнул. Никитин замахнулся на участие в главном светском событии года. Рождественский бал-маскарад у самого светлейшего князя. И более того, если я смогу завести дружбу с Морозовым, то по условиям спора, Васнецов каким-то образом должен будет обеспечить мой проход на это мероприятие. А сложность заключается в том, что на приёмах у Меньшикова никогда, ни единого раза, не были простолюдины. Даже прислуга на его мероприятиях набиралась из низших веток аристократических родов.

Вот что такое Мотивация с большой буквы! Ну Никитин, ну даёт!

Кофейня «Угрюмый боб»

— А почему мы встречаемся в кофейне, а не проводим совещание в офисе? — удивлённо спросил Гагарин.

— Привыкайте, Даниил Александрович работает всегда и везде, — усмехнулась Вика. — Не удивлюсь, если когда-нибудь он пригласит нас на планёрку в тюремную камеру.

Наградив журналистку порицающим взглядом, я сразу же перешёл к делу:

— Поскольку Юсупов не оставил нам выбора и убедил всех, что мы порочим честь невинного Карамзина и очерняем его память, то нам не остаётся ничего иного как согласиться с этим.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурились собравшиеся.

— То, что теперь мы меняем стратегию, — твёрдо сказал я.— Отныне мы становимся рупором несогласных. Тех, кто устал от навязываемой всеми СМИ позиции, кто по каким-либо причинам выступает против всеобщей повестки о святости и непогрешимости любого аристократа, лишь из-за его фамилии и происхождения. А таких людей куда больше, чем Юсупову и его прихвостням кажется.

— Получается, ты объявляешь открытую информационную войну? Хочешь давать своё мнение, не подкреплённое доказательствами, как мнение всего издания? — недовольно спросил Гагарин, не одобряющий подобные действия.

— Мы уже участвуем в информационной войне и сильно в ней проигрываем, — возразил я ему. — А бездоказательного мнения мы писать не будем, потому что доказательства у меня есть. Но к сожалению специальный отдел имперских следователей никак не хочет к ним прислушиваться. И раз они не слышат мой голос, то надо кричать громче.

— Ты хочешь, чтобы люди стали говорить об этом и тогда у властей не будет иного выбора, кроме как прислушаться к их голосам и принять во внимание твои доказательства? — поняла задумку Вика.

— Именно! — улыбнулся я. — Единственный способ сохранить лицензию — доказать нашу правоту в вопросе поставок оружия австрийцам. И разжечь сомнение общества в непогрешимости Карамзина. Это наше главное оружие на данный момент.

— Вы затеваете очень и очень опасную игру, Даниил Александрович, — покачал головой Гагарин.

— А разве не из-за таких вот опасных игр вы решились перейти в нашу газету? — с вызовом посмотрел я на своего управляющего.

Дом на Арсенальной набережной.

Приехав домой, позволил себе наконец-то выдохнуть и расслабиться. Купив шампиньоны и курицу, я решил побаловать свой желудок домашним жульеном. Шаверма, открытая мне Гончаровым конечно божественна, но одной ей сыт не будешь.

Так что, переодевшись в домашний костюм, я принялся нарезать куриное филе тонкими ломтиками. Погрузившись в свои мысли, на автомате орудовал ножом и даже не сразу понял, что в мою дверь активно стучат.

Не смотря в глазок, я так и открыл дверь, держа в правой руке огромный нож.

— Добрый вечер. Я могу зайти? — стояла на моём пороге Алиса Распутина с большой сумкой в руке.

«Поедешь к нему с вещами и без титула», — тут же прозвучал в моей голове голос Сергея Распутина.

Глава 10

— Так и будешь стоять или наконец пригласишь меня войти? — недовольно хмыкнула аристократка и, не дожидаясь приглашения, махнула рукой, шагая внутрь моей крепости одиночества.

Появление своенравной дочери князя Распутина смогло удивить меня. Эксцентричная девушка славилась необдуманными поступками и кажется я стал невольным свидетелем одного из них.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я, когда она по-хозяйски расположилась на моей кухне.

— Хотелось бы пить чай, — дерзко бросила она.

— А мне хотелось бы услышать ответ на свой вопрос, — не менее дерзко парировал я. — Что в сумке?

Алиса опустила взгляд на свою сумку, а затем вновь посмотрела на меня и её зелёные глаза округлились от осознания.

— Уваров, даже думать об этом не смей! — её щёки стали пунцовыми.

— И о чём мне нельзя думать? — улыбнулся я, когда убедился что это не то, что я подумал изначально.

— О том, что я… — замялась она, а затем одарила меня пылающим от негодования взглядом: — Скажи спасибо, что я вообще почтила этот клоповник своим визитом!

— Что. Ты. Здесь. Делаешь? — повторил я свой вопрос, смотря на пухлую спортивную сумку у её ног.

— Деньги это, — закатив глаза, открыла она молнию.

Спортивная сумка доверху была набита купюрами.

— Вопросов стало ещё больше! — посмотрел я на Распутину. — Давай рассказывай что происходит, а я пока налью нам чаю. Чувствую это будет долгий разговор.

Долгого разговора не получилось, потому что это был скорее монолог. И с каждой произнесённой Алисой фразой, я пропитывался неподдельным уважением и восхищением к этой странной, но невероятно интересной девушке.

Сама, без моих подсказок, она придумала один из самых эффективных способов привлечь колоссальное внимание людей к народной газете. Неординарная и прорывная идея для этого мира — известные амбассадоры, которые станут ядром Голоса улиц, заставляя людей читать газету.

— Мы в университете обсуждали музыку и кто-то сказал что многие популярные музыканты, которые выступают в кхм… неклассических жанрах — выходцы из бедных районов и что они являются голосами улиц, — объясняла мне воодушевлённая Алиса. — И у меня сразу же стрельнуло в голове. Голос улиц!

А дальше, это бесстрашная аристократка решила выйти на этих артистов и заключить с ними контракт на то, чтобы они писали статьи в нашей народной газете, тем самым популяризируя её. Ведь одно дело — читать домыслы журналистов жёлтой прессы о жизни знаменитостей и совсем другое — когда любимый певец сам пишет что-то о себе без выдумок и цензуры.

— Идея просто гениальна, — искренне похвалил я её.

— Я и сама это понимаю, — отмахнулась она, но по её глазам я видел, насколько девушке приятно было услышать мою похвалу. — Поэтому я не стала ждать и уже встретилась с несколькими такими певцами.

— И? — мне уже не терпелось узнать итог.

— И ничего, — недовольно буркнула она. — Оказалось, что подобные «уличные» музыканты совсем не питают уважения к аристократам и просто отказываюсь меня слушать. Последний даже пригрозил устроить перестрелку с моими охранниками.

Я широко улыбнулся:

— Алиса, ну а как ты думала будет? Они выросли в бедности и сами сделали себя. Всю жизнь у них перед глазами были аристократы, которые никогда ни в чём не нуждались и были словно красная тряпка для быка. А теперь, когда они стали известными и знаменитыми, появляются богатые люди, окружённые толпой охранников и тычут в них деньгами.

— Ну и что такого? — искренне не понимала она.

Видимо, пока объяснять такое рано, поэтому я не стал отвечать ей, вместо этого перейдя к главному:

— Ко мне то ты чего приехала?

— Ну, я подумала… — замялась она. — Может у тебя получится поговорить со следующим певцом.

Девушка явно мыслила в правильном направлении, вот только…

— Чёрный пёс? Ты серьёзно хочешь, чтобы Чёрный пёс писал короткие статьи в нашей народной газете⁈

— Да что такого-то? — слегка растерялась Алиса, видя мою реакцию. — В университете многие аристократы слушают его песни.

Ещё бы они не слушали. Чёрный пёс был одним из самых популярных рэп-исполнителей в стране. Да какой там, без сомнения самым популярным. Степень его известности доходила до того, что он стал первым и единственным исполнителем этого жанра, попавшим на телевидение. Его сольные концерты — событие, билеты на которое раскупаются за считанные дни.

— И позволь поинтересоваться как же ты хочешь договориться с ним? — спросил я.

И тут Алиса Распутина ответила так, как ответил бы на её месте любой аристократ:

— Заплатить много денег, — как нечто очевидное произнесла она, указав на набитую купюрами сумку.

Вот она, вся суть аристократического подхода. Дать денег. Не работает? Значит надо дать больше денег. Эх, будет даже жаль, если Пёс согласится.

— Тогда вернусь к прошлому вопросу: зачем тебе я?

— Говорю же, после того, как прошлые рэперы отказались даже слушать меня, я решила предложить тебе поучаствовать, — недовольно повторила она.

— Предложила поучаствовать! Как великодушно с вашей стороны, Алиса Сергеевна, — расхохотался я.

— Ой всё! Сама справлюсь, — буркнула она и пошла к выходу.

— Я разве сказал что отказываюсь?

Спустя полчаса мы уже ехали в моей машине по названному Алисой адресу.

— Я через владельца концертного зала смогла выяснить контакты певца и он вроде бы согласился на встречу, — объясняла она мне, когда мы уже ехали туда.

— Вроде бы? — нахмурился я, чувствуя неладное.

— Ну мне сказали приезжать, назвали адрес и время, — аккуратно начала Алиса.

— Та-а-ак, — пристально посмотрел я на неё, требуя выкладывать все карты.

— Сказали, чтобы брала много денег и приезжала без охраны.

— Алиса! — закатил я глаза.

— Что Алиса? Я же тебя позвала, — виновато улыбнулась она.

— А где охрана рода, которая с тобой должна быть? — нахмурился я, не замечая в зеркале заднего вида сопровождающей нас машины.

— Дежурят у ресторана, неподалёку от твоего дома. Я зашла перекусить, а вышла… вообщем не через парадный вход, — рассмеялась она.

Но смешно было только ей. Доехав до нужного адреса, я остановил машину и строго посмотрел на неё:

— Значит так, сиди тут, двери не открывай, при любой подозрительной активности — сразу же уезжай.

— Ну па-а-ап, — насмешливо протянула она.

Закатив глаза, я вышел из машины, прихватив сумку.

— Эй, ты не ту сумку взял, — раздался голос Алисы сзади.

— Нет, я взял именно ту сумку, что и планировал, — спокойно ответил я, не оборачиваясь.

Зайдя в роскошный дом, украшенный снаружи барельефами и лепниной, я словно оказался в параллельной реальности: грязь, шум, странно одетые люди, граффити на некогда величественных колоннах. Внутренности дома напоминали тёмную подворотню в неблагополучном районе.

— О! А ты к Псу? — подошёл ко мне один из здешних обитателей, одетый в широкие штаны, безразмерную майку и с ярко-оранжевой шапкой на голове.

Пройдя за ним, я оказался в просторном помещении, которое некогда было залом для гостей. На старом кожаном диване сидело несколько человек, еще десяток людей были распределены по комнате. От меня не скрылось то, что многие из них в открытую носили оружие.

— А я ждал девчонку, — раздался голос, который я сразу же узнал.

Низкий, с хрипотцой — он звучал из каждого утюга. Передо мной был Чёрный пёс.

— Неужели испытываешь дефицит девушек? — поднял я одну бровь, изображая удивление.

Лица присутствующих тут же посмурнели, кто-то даже потянулся к оружию, но Пёс поднял руку и жестом остудил их пыл.

— А ты смелый, раз пришёл сюда один и без охраны, — покачал он головой.

— А для этого нужна смелость?

— Твоя помощница, или кто там она, сказала, что у вас есть предложение от которого я не смогу отказаться. Сказала, что вы готовы заплатить мне кучу денег. Полагаю это они? — кивнул он на мою сумку.

Ничего не отвечая, я бросил сумку на пол, она открылась, показывая всем содержимое.

— Где деньги? — с вызовом посмотрел он на меня.

Сумка была абсолютно пуста.

— А зачем они тебе? — не спасовал я под его взглядом.

— Потому что они дадут мне всё, чего я хочу! — бросил он под одобрительное улюлюканье толпы.

— А чего ты хочешь? Только по-честному, — невозмутимо спросил я. — Может быть помочь больнице в районе, где ты вырос? Или тайно оплатить ремонт школы, где учился?

Сказанное мной мгновенно сбило всю спесь и пафос с лица известного рэпера. В его глазах я читал немой вопрос:

Откуда ты узнал обо всём этом?

А узнал я об этом на самом деле случайно. Ещё когда мы делали статью про строителя-мошенника, то главврач больницы, где Степан делал ремонт, рассказал про таинственного мецената, что помог им. Нам необходимо было знать о том, кто это был и так я узнал про Пестрикова Даниила Эдуардовича, он же Чёрный пёс. Ну а дальше уже чистое любопытство, в конце концов именно информация правит миром, так что я не отказал себе в желании узнать кому ещё помог известный рэпер.

— А может быть ты хочешь помочь обычным людям из бедных районов? — задал я ему вопрос. — Тем, кто теперь смотрит на тебя снизу вверх и мечтает стать таким же, вырваться из трущоб и выбиться в люди? Они теперь видят в тебе нового аристократа, а не парня с их двора.

— Это не правда! — яростно воскликнул мой тёзка. — Я — такой же простой парень, что и был раньше!

— Ты это знаешь, я это знаю, ну может ещё директор школы и главврач больницы, а все остальные? Они не видят тебя среди прохожих на их улицах, не видят тебя среди покупателей в магазине у дома, не встречают во дворе, выходя из подъезда, — пожал я плечами.

— И что ты предлагаешь мне? Гулять и фотографироваться с прохожими? — недовольно спросил Чёрный пёс.

— Нет, предлагаю тебе занять место среди обычных людей в моей новой народной газете, — ответил ему. — Она будет бесплатна для читателей, а писать статьи там будут обычные люди.

— И с чего это вдруг ты так расщедрился, что готов раздавать газету бесплатно? — хмыкнул Пёс.

В двух словах описав суть моей задумки, систему монетизации через рекламу и то, что каждый человек сможет на этом зарабатывать, я с вызовом сказал Пестрякову:

— И самое главное, название газеты — «Голос улиц».

— Ты не посмеешь, люди так называют меня, — злобно процедил он.

— А ты в этом уверен? Голосом каких улиц ты являешься теперь? Тех, где припаркована твоя дорогая машина в подземном паркинге? Или тех, где мои ребята, двенадцатилетние пацаны разносят газеты, чтобы заработать денег на билет на твой концерт?

Он промолчал. Потому что знал, что я прав.

— У тебя работают дети? — спросил он.

— Да, я даю им возможность честно заработать и помочь своей семье.

— Уважаю такие поступки, — одобрительно покачал он головой.

— А знаешь кого уважают они? Тебя. Ты для них кумир, пример для подражания. И я предлагаю тебе делом доказать, что они не просто так называют тебя голосом улиц. Я даю тебе возможность стать главным рупором моей газеты, показать всем, что ты по-прежнему там, среди людей, такой же как они, несмотря на славу и богатство, — додавливал я его.

— Докажи мне, что ты не врёшь и я подумаю, — бросил он мне, словно кость голодной собаке.

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Если ты действительно всё ещё считаешь себя простым парнем, то приезжай в воскресенье утром на район и посмотри на этих пацанов лично, выскажи им своё уважение в лицо, если не боишься, — холодно ответил я и, взяв свою пустую сумку, ушёл прочь.

— Ну что, всё получилось? — спросила меня Алиса, едва я сел в машину.

— А ты как думаешь?

— Ну-у-у, ты жив и тебя даже не поколотили, значит всё прошло успешно, — хихикнула она.

Я завёл двигатель и тихо произнёс:

— Не знаю, увидим в воскресенье.

На три следующих дня я забыл про Чёрного пса. Сообщать своей молодой гвардии о том, что их кумир может приехать, чтобы посмотреть на их работу я тоже не стал. Во-первых, это бы несомненно саботировало работу. А во-вторых, если он не приедет, то в глазах пацанов я буду пустозвоном и обманщиком, который бросает слова на ветер. Так что если он и появится, то это станет для них очень большой неожиданностью.

Да и к тому же я сам пока не знал хорошая ли идея давать свободу для творчества такому одиозному исполнителю на страницах нашего издания. Внимание людей мы несомненно привлечём, но какой ценой? Не будет ли это «слишком»?

Эта мысль не покидал меня, но идея с известным человеком, который будет являться амбассадором нашей газеты несомненно очень перспективна и я однозначно продолжу работать в этом направлении, чтобы обязательно кого-нибудь найти.

Или…

— Дядя Даня, видали? Там какой-то аристократ приехал на машине прям как ваша! — подскочил ко мне Гоша.

— Хватит на машины заглядываться, ты сначала на велике научись ездить, — потрепал я его по голове.

— Эй, я же вам по секрету рассказал, — надулся он.

— А я никому и не рассказывал, — приложил я палец к губам. — Расскажи лучше как у Кольки дела обстоят.

— Нормальный парень, только постоянно подлянки ждёт. Но работает на совесть, вошёл в тройку лучших доставщиков сегодня, — отчитался неформальный лидер пацанов.

— Получается, сегодня все отработали на совесть? — строго спросил я.

— Как всегда, Даниил Александрович, — козырнул Гоша.

— Ну тогда думаю вы заслужили хорошую награду, — улыбнулся я и махнул водителю внедорожника.

— Так вы ведь нам платите за то, чтобы мы хорошо работали, — удивился подросток. Вы ведь нам заплатите?

— Заплачу, заплачу конечно, — рассмеялся я. — И мой сюрприз — это не деньги, а нечто гораздо более ценное.

Но парень меня уже не слышал. Его глаза расширились, а челюсть упала на тротуар. Он увидел человека, вышедшего из припаркованного премиального джипа.

— Чё как, волчары? — подошёл Чёрный пёс к скверу, где каждое воскресенье собирались ребята после завершения утренней доставки, чтобы провести краткий разбор полётов.

Дети не проронили ни звука, застыв и боясь даже моргнуть.

— Здравствуйте, мистер Чёрный пёс, — раздался робкий детский голос.

— Здаров малой, как звать? — рэпер присел на корточки, чтобы его лицо было на одном уровне с ребёнком и подставил кулак для удара.

— Колько, мистер Чёрный пёс, — не веря происходящему сказал мой новый работник и отбил своим щуплым кулачком по татуированным костяшкам Пестрякова.

— Зови меня просто Пёс, Колька. Мы же теперь с тобой братаны, — подмигнул он парню.

— Хорошо, мистер Пёс, — еле дыша ответил Николай.

— Ну что, пацаны, кто ещё хочет стать моим братишкой? — обратился рэпер к остальным и все тут же ожили и бросились лупить по его выставленному кулаку.

— Вообще, я заехал выразить вам мою уважуху, за то, что честно работаете, — тепло произнёс он, потрепав Кольку по голове татуированной рукой. — Я ведь сам вот на этих улицах вырос и не все мои братаны выбрали честный путь и многих из них горько пожалели об этом. Так что живите честно, парни и будьте достойными жителями нашего родного района.

Следующие десять минут известный на всю страну исполнитель раздавал автографы и фотографировался с галдящими ребятами.

— И кстати, буду всех вас ждать на моём концерте. Даниил Александрович передаст мне ваши фамилии и я оставлю проходки для вас и ваших родителей, — сказал напоследок он, чем привёл детей в неописуемый восторг.

Отправив их по домам с настоятельным наказом делать уроки, он сел на ближайшую лавку.

— Как же всё тут изменилось, — с тоской посмотрел вокруг Даниил Пестряков. — Помню как мы с пацанами в этом сквере в войнушку играли, а потом бежали в лавку к Виктору Наумовичу за водой. Он нас ещё яблоками угощал всегда, отличный был мужик.

— Почему был? — улыбнулся я, поняв что просто не могу не показать плод моих трудов. — Но жизнь его сильно изменила, ты можешь его не узнать.

С трудом сдерживая смех, я зашёл в бакалейную лавку.

— Даниил Александрович, ну как вам моя новая реклама? — тут же подскочил ко мне дедок с бесподобной причёской. — Лизонька сказала, что после такой рекламы сама будет ходить ко мне в магазин!

Тепло поприветствовав своего без преувеличения самого яркого клиента, я сделал шаг в сторону, чтобы Виктор Наумович смог рассмотреть человека за моей спиной.

— Боюсь, что мне теперь тут не по карману закупаться, — раздался хриплый голос знаменитости.

— Ну на бесплатное яблоко и стакан воды ты тут всегда можешь рассчитывать, — парировал ему Севастьянов, мгновенно признавая Даниила.

А затем старик выскочил из-за прилавка и с наворачивающимися слезами бросился обнимать Чёрного пса.

— Ну как ты, дворняга? Жив, здоров? — потрепал старик артиста, что зарабатывает за один концерт столько, сколько Виктор Наумович за пару лет. А затем повернулся ко мне и добавил: — Это же Данька-дворняга, ещё мелюзгой тут у меня по лавке бегал.

Видя мой немой вопрос в глазах, Пестряков утвердительно кивнул, подтверждая мои мысли о том, что прозвище самого известного рэпера страны помог придумать дед, что нынче поставляет яйца к столу Васнецова. Вот ведь безумный мир!

Оставив жадно обменивающихся новостями знакомых, я направился к выходу.

— Эй, — окликнул меня рэпер. — Я согласен. Если нужна будет какая помощь — ты знаешь где меня искать.

Выйдя на улицу, я сразу же позвонил Алисе. Всё-таки это была её идея и именно она должна узнать эту фантастическую новость.

Но встревоженный голос девушки вовсе не изменился, когда я рассказал ей зачем звоню.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Что случилось? — вспыхнула она. — А ты хоть помнишь какой завтра день?

Глава 11

— Завтра же должна состояться дуэль с сыном Морозова! — воскликнул я в трубку.

Из-за устроенной Юсуповым подлянки, я напрочь забыл про неё и совершенно не продумал план действий.

— Именно! — фыркнула Распутина. — Ты с ним справишься?

— Нет конечно же, — на автомате сказал я, чем привёл девушку в ярость:

— Уваров, ты надо мной издеваешься⁈

— Нет конечно же, — повторил свой ответ и улыбнулся.

В трубке послышался протяжный вздох.

Бить, калечить, травмировать Николая Морозова мне ни в коем случае нельзя. Да и побеждать тоже, ведь это ударит по его репутации и разозлит его, что также недопустимо.

У меня далеко идущие планы на сына московского купца. К тому же надо не забывать, что с лёгкой руки Никитина, глупая дуэль между студентами обрела куда большую важность. Если до этого я мог легко выйти из ситуации победив парня, не нанося ему физического урона, то теперь такой опции у меня не было.

Я должен найти выход из безвыходной ситуации. Как хорошо, что это как раз по моему профилю.

Итак, что мы имеем?

Зазнавшегося сына одного из богатейших и древнейших родов Москвы — это раз.

Дуэль, где мне нельзя проигрывать и нельзя выигрывать — это два.

Сутки времени — это три.

Один гениальный кризис-менеджер — это четыре.

Что же, звучит вполне реализуемо, — усмехнулся я.

Поскольку проблема была очень важной и срочной, то я решил отменить все дела на сегодня и полностью посвятить день именно ей.

Припарковавшись у дома, я хотел зайти в парадную, но меня окликнул Владимир Волченко:

— Ты совсем пропал после тех событий, — хмыкнул он слегка обиженно.

— Прости дружище, очень много проблем по работе, да и не по работе тоже хватает, — пожал я протянутую руку.

— Может чем помочь смогу? — тут же предложил он.

— Вряд ли, — отмахнулся я, а затем оценивающе посмотрел на него и, хитро улыбнувшись, добавил: — Хотя знаешь что, думаю мне может пригодиться твой актёрский талант.

Видя мой взгляд, он нервно сглотнул, уже пожалев, что предложил помощь.

— Это законно? — неуверенно уточнил сосед.

— Пойдём, угощу тебя чаем и всё подробно расскажу, — с этими словами я толкнул Вову в открытую дверь подъезда и прошёл за ним следом, отрезав ему путь к отступлению.

Петербургский императорский университет

Николай Морозов пребывал в прекрасном настроении. Сегодня он утрёт нос безродному выскочке, что посмел разговаривать с ним на равных. Аристократ прекрасно понимал что произойдёт дальше, потому что такое происходило уже не в первый раз.

Его соперник испугается веса и статуса Николая и не решится всерьёз противостоять ему. Тень Морозова-старшего была самым эффективным оружием в любых конфликтах, ведь не нашлось ни одного самоубийцы, который бы вздумал причинять увечья старшему наследнику великого рода. Именно поэтому, юный аристократ нисколько не волновался и не сомневался в исходе сегодняшней дуэли.

— Николай Михайлович, как славно что это вы, — окликнул аристократа пожилой голос.

Он осмотрелся по сторонам, но не увидел в коридоре ни души.

— Я тут, — заметив это, сказал голос и Морозов увидел лицо профессора Преображенского, выглядывающего из-за приоткрытой двери одной из учебных аудиторий.

Подойдя к двери, парень даже не осознал как жилистая рука пожилого преподавателя по торговому делу увлекла его внутрь и тут же захлопнула дверь.

— Что происходит, Пётр Анатольевич? — подозрительно спросил Николай у смущённого профессора, стоящего перед ним почему-то в шапке.

— Николай Михайлович, как же мне несказанно повезло, что именно вы пришли мне на помощь! — всплеснул руками Преображенский и расплылся в улыбке.

— Пришёл на помощь? — переспросил студент, ничего не понимая.

— Николай Михайлович, поскольку вы являетесь представителем благороднейшего аристократического рода, — заискивающе начал преподаватель. — То я не сомневаюсь в вашей чести и благородстве.

Морозову было приятно слышать такое, но всё-таки он слегка напрягся, ожидая продолжения беседы.

— Сейчас вы узнаете мою страшную тайну и должны дать слово аристократа, что заберёте её с собой в могилу, — шепотом сказал пожилой мужчина напротив. — Об этом не знает ни одна живая душа в стенах этого заведения и не должна узнать.

Николай ничего не успел ответить или возразить, когда профессор Преображенский стянул с головы шапку, под которой ослепительно блестела лысая, морщинистая голова.

Юноша обомлел не в силах ничего сказать.

— К моему огромному огорчению, я вынужден попросить вас о помощи, — сказав это, старичок протянул Морозову какую-то мохнатую мочалку.

Ошарашенный, он не сразу осознал, а потом поморщился и с трудом не выкинул её. Потому что понял — это волосы Петра Анатольевича, точнее его парик.

— В ваших руках моя честь и репутация. Николай Михайлович, — с пафосом произнёс мужчина. — Мой парик порвался и я вынужден попросить вас оказать мне неоценимую услугу и зашить его.

Морозов-младший взглянул на огромные часы с маятников, висящие в аудитории. назначенная дуэль начиналась уже через четверть часа, а до условленного места было пять минут хода.

— Простите, Пётр Анатольевич, но я очень спешу, — вежливо сказал аристократ.

Но даже учтивое обращение и мягкий тон не уберегли студента от стариковского гнева:

— Да как вы смеете такое заявлять? Я доверил вам свою самую сокровенную тайну, можно сказать открыл душу! А вы отказываетесь помочь⁈

Преображенский попытался взять иголку трясущимися морщинистыми пальцами, но она раз за разом падала на стол:

— Как я по вашему должен это делать самостоятельно? — воззвал он к парню. — Вы что, не уважаете старость? Не цените всё то, что я дал вам на занятиях? Знаете, Николай, с таким отношением, мне вероятно следует пересмотреть вашу оценку по моему предмету.

Ушлый старик откровенно угрожал и шантажировал Морозова.

— Назовите мне, куда вы так торопитесь, юноша, — продолжил наседать Преображенский. — Это уважительная причина?

Сказать правду парень не мог. Неофициальные дуэли в учебном заведении были под строжайшим запретом и карались немедленным отчислением. И хоть всем преподавателям было прекрасно известно, что студенты балуются подобным за тринадцатым корпусом, но всё-таки говорить об этом открыто было равносильно подписанию заявления об отчислении.

Вот ведь старый хрыч, — поморщился Николай, вновь бросив взгляд на механические часы с маятником, висящие в аудитории.

С учётом времени на дорогу у него оставалось девять минут. Плевать, успеет.

— Я с радостью помогу вам, Пётр Анатольевич — картинно улыбнулся аристократ, после чего лицо профессора вновь стало мягким и дружелюбным.

Спеша и суетясь, Николай никак не мог продеть нитку в иголку. Дело шло медленно, нежные пальцы, не делавшие подобного раньше, яростно отказывались шить быстро и ровно, словно намеренно затягивая процесс. Он чувствовал как время утекает и то и дело бросал нервный взгляд на огромные часы, но к его облегчению минуты тянулись медленно и он успевал.

Неуклюже и неаккуратно он пришил оторванный кусок парика и собрался уже бежать, но профессор аккуратно, но уверенно придержал его:

— Николай Михайлович, давайте пройдёмся ещё один раз, уж больно хлипко получилось, а у меня ещё три лекции сегодня и я не переживу, если посреди одной из них мой парик вновь порвётся.

Да ты издеваешься⁈ — мысленно взревел Морозов и бросил нервный взгляд на настенные часы.

В запасе оставалась одна минута, не считая времени на дорогу.

Ладно, если что добегу за пару минут, — мысленно чертыхнулся Николай и нервно схватил парик и нитки.

На этот раз у аристократа получилось гораздо быстрее и в запасе было целых четыре минуты. Он успевал. Бросив парик на стол преподавателя, он бросился к двери, но крепкая рука вновь остановила его:

— Да что ещё⁈ — не выдержал и сорвался он.

Преображенский недовольно посмотрел на него, но не возмутился. Вместо этого он понизил голос и строго сказал:

— Николай, вы должны дать мне слово аристократа, что никто и никогда не узнает о произошедшем здесь. А лучше вообще давайте сделаем вид, что ничего не было.

— Даю, даю, — нервно буркнул Морозов и хватка на его руке наконец ослабла.

Выскочив в коридор, он побежал к лестнице, ведущей на улицу.

Успеваю, всё хорошо, — успокаивал он себя, спускаясь по ступенькам вниз.

Достав из пиджака карманные часы на цепочке, что достались ему от деда, он проверил время и остановился как вкопанный.

— Что за ерунда? — тихо произнёс он. — Они не могли сломаться…

Остановив пробегающего рядом первокурсника, он прижал его к стенке и грозно спросил:

— Который сейчас час⁈

— Пятнадцать минут четвёртого, — испуганно выпалил парень, взглянув на золотые наручные часы.

— Этого не может быть… — с трудом произнёс он.

Из лёгких казалось выбили весь воздух. Голова закружилась. Аристократ не понимал как это произошло и что делать.

Позор, это позор и поражение, — пульсировала одна мысль в голове.

— Николай, вот ты где, — окликнул его один из его одногруппников Георгий.

Весёлое настроение друга не смутило Морозова. Эти прихвостни никогда не посмеют сказать что-то плохое в его адрес.

— В кино идём сегодня? Я с девчонками как-раз договорился, раз уж время освободилось, — непринуждённо спросил Георгий.

Вот это актёр, так невозмутимо изображает что всё хорошо, — подумал Николай и это разозлило его ещё сильней.

— Дуэль… — начал было он, но одногруппник отмахнулся и перебил аристократа:

— Да, я в курсе. Тот парень Уваров пришёл и через пару минут, когда начали шептаться мол ты не явился, всех предупредил что вы перенесли её, — спокойно сказал стоящий напротив Морозова парень.

— Перенесли? — не понял Николай.

— Ну да, — уже нахмурившись, медленно кивнул тот. — Тот безродный сказал, что очень просил тебя перенести дуэль на несколько недель и провести её в дуэльном классе. И что ты великодушно согласился, за что он очень тебе благодарен. Соврал что ли⁈

— Нет! — тут же выпалил Морозов. — Всё так и есть. Я пожалел этого простолюдина и согласился на его мольбы перенести дуэль. И хватит уже об этом, лучше расскажи что за фильм там идёт сегодня.

Главный наследник великого дома Морозовых шёл по улице, рядом его одногруппник что-то рассказывал, но Николай не слышал ни слова. Он думал только о несостоявшейся дуэли и о том, что Уваров похоже не такой плохой тип, как он думал ранее.

Похоже, что этот безродный получше многих аристократов разбирается в вопросах чести и статуса. Как грамотно и быстро он отреагировал, едва понял, что я не пришёл. Мало того, что не стал настаивать на своей победе и топтать мою репутацию, так ещё и выставил всё так, что я по итогу оказался благородным и великодушным, — рассуждал Морозов-младший.

Наверняка просто испугался, что мой отец не простит ему моего унижения. Но даже если так, то всё равно молодец, — несмотря на эти мысли, сам того не подозревая, Николай внезапно проникся своеобразным уважением к этому простолюдину.

— Видел бы ты как он эту мочалку штопал! Это просто нечто! — хохотал Вова так, что из его глаз текли слёзы. — А ещё на часы так смотрел, будто гипнотизировал их идти медленнее.

— Ну, отчасти у него получилось, — усмехнулся я.

— Ага, конечно же, — махнул Вова. — Не нужно умалять моих заслуг, мне между прочим стоило больших трудов настроить маятниковый механизм так, чтобы часы шли в два раза медленнее.

— Ты вообще сегодня герой, — похлопал я друга по плечу. — Не представляю как ты смог сохранить серьёзное лицо там.

— О да! Сложнее этой у меня ещё не было ролей! Но и веселей тоже, — улыбнулся он. — Кстати, а зачем ты перенёс дуэль? Можно же было заявить о том, что Морозов опоздал и проиграл?

— Это бы унизило его, а мне это не выгодно, — спокойно ответил я. — К тому же, у меня есть некие проблемы со вступлением в студенческие клубы.

Затем я рассказал другу о том, что меня отказываются принимать даже в самый непопулярный клуб. И причина этому — интриги Юсупова, который так и не смог простить мне отказа вступить в его род и теперь пытается испортить мне жизнь везде, где только можно. И хоть отказ в приёме в клуб какого-нибудь пения кажется ерундой, но вот массовые отказы — уже реальная проблема, потому что традиции университета не допускают обучение тут без членства в одном из клубов.

— И что ты будешь с этим делать? — поинтересовался Вова.

— Именно для этого я и устроил перенос нашего состязания с Морозовым в дуэльный класс.

— Гениально! Ведь пользоваться им могут только члены дуэльного клуба! — воскликнул сосед.

— Именно, и Морозов пустит всё своё влияние,чтобы устроить меня в этот клуб и я не сомневаюсь, что его статус позволит это сделать, — хитро улыбнулся я.

— А ты точно не аристократ? — рассмеялся Владимир Волченко. — Уж больно тонкие кружева интриг умеешь плести.

Наградив его загадочным молчанием вместо ответа, я попрощался и ушёл.

Мне надо было спешить, ведь не только ради несостоявшейся дуэли с Морозовым я приехал сегодня в университет. Здесь меня ждала ещё одна, не менее важная встреча.

— Евгений Осипов? — обратился я к парню, скромно сидящему на скамейке в сквере главного корпуса.

Парень не повернулся и ничего не сказал. Он продолжил читать книгу и лишь поднял указательный палец вверх, давая понять что слышит меня и прося немного подождать. Через тридцать секунд он закрыл книгу и поднял на меня взгляд:

— А теперь я вас внимательно слушаю.

— Заместитель декана сказал, что вы единственный обладатель императорской стипендии на обучение по юриспруденции, дважды победитель государственной олимпиады по праву, лучший ученик своего потока и по совместительству единственный студент без договора на будущее трудоустройство, — перечислил я его регалии, сделав акцент на последнем факте, который был для меня пожалуй самым главным.

— Подскажите пожалуйста ваш номер телефона, если я захочу услышать четыре очевидных факта, то вы будете первым, кому я позвоню, — саркастически произнёс он.

— И самый ненавидимый студент среди преподавателей за последние десятилетия, — добавил я.

— От любви до ненависти один шаг, хотя порой очень большой, — пожал он плечами. — Если вы закончили, то прошу оставить визитку, чтобы мне было что выкинуть в мусорку, когда вы уйдёте.

«Более скверного в общении юноши стены этого учебного заведения ещё не знали. Если бы не его поистине блестящий ум, то я был бы первым, кто вышвырнул бы его отсюда с волчьим билетом», — именно так описал мне неприятные «особенности» Евгения заместитель декана.

Попросив Олега Вячеславовича Озерова подсказать мне фамилии студентов, кому бы я мог предложить испытать свои силы в реальном юридическом споре моей газеты против министерства печати, он к моему огорчению назвал лишь одну. Словно сладкий мёд, наливаемый в огромную бочку, замдекан перечислял достоинства Осипова. А потом… Он вывалил туда одно здоровенное ведро дёгтя и это был стиль общения Евгения.

Если у слова «сарказм» есть лицо, то я сейчас смотрел на него.

— Сколько громких дел нужно, чтобы крупная юридическая фирма взяла простолюдина на работу? — спросил я у него и сразу ответил: — Достаточно одного.

— Сколько глупых вопросов нужно задать, чтобы мне это надоело? — ехидно спросил он и тут же ответил: — Достаточно одного!

— А где ты возьмёшь это своё одно единственное дело, без какой-либо юридической практики? — бросил я ему в спину, когда он встал и пошёл в главный корпус.

Пройдя ещё несколько шагов парень остановился.

— Вообще-то это я обычно всех обижаю словами. Но сейчас обидно мне.

— А шанс свой просрать ещё обиднее будет? — грубо сказал я. Именно так, чтобы Евгений меня понял.

— Что вы хотите? — повернулся он ко мне.

— Угостить тебя кофе и сделать предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — улыбнулся я.

— И невзначай бросить парочку пафосных фразочек, — ехидно изобразил он чопорный голос, а затем осёкся и добавил едва слышно: — Извините, вырвалось.

— Не понимаю, вы предлагаете мне быть вашим неюристом на несуде? — приподнял бровь Евгений, когда мы зашли в ближайшую кофейню и я вкратце объяснил ему что я от него хочу.

— Если совсем упрощать, то да, — покачал я головой. — Грядущее заседание по вопросу отзыва лицензии моей газеты — не суд и даже не юридический процесс вовсе.

— И зачем тогда вам я? — перебил меня Осипов.

Подняв руку в жесте, требующем внимания, я продолжил:

— Повторюсь, это не будет юридическим процессом. Более того, у меня есть информация, что само заседание — формальность и в кулуарах решение уже вынесено. Но! — вновь жестом остановив парня, открывшего рот, чтобы что-нибудь сказать, я закончил свою мысль: — Но моя, вернее твоя, Евгений, задача — применить все свои юридические знания, чтобы максимально отложить этот фарс так надолго, как позволяет твоя совесть и талант. И я надеюсь, что таланта у тебя куда больше, чем совести.

Закончив, я внимательно посмотрел на него.

— Очень сомнительное предложение, — скривился он. — Полчаса назад вы говорили, что ни одна юридическая фирма не хочет брать меня на работу, а теперь предлагаете выступить против всей аристократии разом. Как в вашей, надеюсь, умной голове это позволит мне сделать себе имя и получить хорошую работу?

— Элементарно. Все любят победителей и когда мы в конце-концов выиграем, то ты будешь известен как молодой юрист, который не побоялся бросить вызов самому Юсупову и вышел победителем.

— Гладко стелите, Даниил Александрович, да верится с трудом, — цокнул он.

— Евгений, я сейчас выйду отсюда и вместе со мной выйдет твой счастливый билет в успешное будущее, — устав с ним возиться сказал я. — У тебя есть минута, чтобы принять решение.

— Если я соглашусь, вы продолжите говорить пафосными цитатами из фильмов? — не выдержал он и съязвил.

Ничего не отвечая, я встал и направился к выходу.

— Да понял я, понял, — раздалось за спиной. — Буду держать себя в руках.

Довольный проделанной сегодня работой, я сел в машину, завёл мощный двигатель и включил новый трек Чёрного пса.

Но довольно быстро музыку прервал звук входящего звонка.

— Даниил Александрович, это Жорж Рогов из Лиги магических единоборств, — раздался слегка взволнованный голос промоутера на всю машину. — Заедьте пожалуйста к нам в офис как можно скорее. Возникли непредвиденные обстоятельства в связи с вашей просьбой.

Глава 12

Офис Лиги магических единоборств

Чувствуя неладное, я сразу же приехал на встречу с Роговым. Меня провели к нему без промедления, значит дело плохо.

— Спешу вас успокоить — мы держим ситуацию под контролем, — вместо приветствия заявил он.

— Обычно когда говорят такое, то начинаешь волноваться лишь сильнее, — заметил я, вспоминая опыт прошлой жизни.

Промоутер лиги понимающе хмыкнул и повернул ко мне экран ноутбука, на котором было включено видео моего боя с Коваленко.

— Да, то самое, — ответил он на мой немой вопрос. — Вот только распространяет его сам Максим. И запись слегка, кхм, обрезана.

— Зачем ему это? — спросил я. — Даже с учётом того, что здесь отсутствует кусок, где он использует запрещённую технику и проигрывает, не понимаю что эта запись даёт Безумному Максу.

— Дело в том, что записью он хочет подтвердить свою версию, которую активно распространяет в своих кругах. Он утверждает, что это вы напали на беззащитных прохожих, а он чудом оказался рядом и спас их от вас, — с ненавистью на лице объяснил Рогов.

По нему было видно, насколько эта ситуация для него неприятна. мало того, что его работник натворил дел, так ещё и впутал в это организацию, которую промоутер бережёт как своего ребёнка. Неминуемый скандал волной накроет промоушн и здорово подмочит их репутацию.

— Наши люди сейчас выясняют, откуда запись оказалась у Макса и активно подчищают все следы, — убеждал он скорее себя.

Мне же было всё ясно. Тот нарколог, дружок бойца, рассказал ему что я приходил за записью и Коваленко, испугавшись, решил действовать на упреждение. Очень умно и хитро. Похоже ему не все мозги ещё отбили.

— Понятно, — спокойно сказал я. — А для чего вы меня пригласили? Спасибо что держите в курсе, но эта ситуация не требует моего вмешательства.

— Вы абсолютно правы. Но дело в том, что если слухи распространятся дальше, то мы будем вынуждены действовать. Само собой, мы полностью поддержим вашу версию и мгновенно отстраним Коваленко от боёв. Но… — он остановился и этот взгляд мне ой как не понравился.

— Вы боитесь, что в настоящую версию могут не поверить и посчитать, что это всё привлечение внимания к бойцу ради рейтингов? — предположил я.

Он удивлённо посмотрел на меня и уважительно качнул головой:

— Честно говоря поражён тем, что вы поняли. Тогда вы догадываетесь, что я хочу попросить вас сделать.

— Хотите, чтобы я вышел в октагон против одного из ваших бойцов и показал, что я не просто парень с улицы, а сильный и подготовленный боец. Потому как в ином случае получится так, что ваш хвалёный проспект проиграл неизвестному восемнадцатилетнему пацану, — сказал я то, чего от меня хотел услышать Рогов.

— Даниил Александрович, как же приятно видеть перед собой умного и понимающего человека, — расплылся в улыбке промоутер.

— Боюсь, что приятно вам будет только видеть, потому что то, что я сейчас скажу вас не порадует, — холодно сказал я.

Он нахмурился и улыбка тут же сползла с его лица.

— Мой ответ — нет, — отрезал я.

— Но Даниил, пожалуйста, подумайте над моим предложением, мы заплатим хорошие деньги!

— Меня не интересуют ваши деньги. Сейчас я зарабатываю достаточно, чтобы не позволять финансам диктовать и указывать мне, — невозмутимо сказал я. — Я понимаю, что мой отказ может ударить по репутации Лиги, но вы сами взрастили Коваленко и превратили в того, кем он является и сейчас настало время достойно принять последствия своих действий.

Жорж Рогов прожигал меня взглядом. В этот момент он ненавидел меня, но во многом потому, что я был прав. Сейчас, Максим Коваленко — это его проблема.

— Уверен, что нам удастся сдержать распространение слухов, так что думаю нам всем не стоит переживать. Но всё-таки, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля, то очень прошу подумать ещё раз над моим предложением. Просто позвоните и мы сможем найти для вас достойное вознаграждение.

Следующие пару дней прошли достаточно спокойно. Новых звонков от промоутера Лиги магических единоборств не поступало, значит он смог справиться с ситуацией. До назначенной с Морозовым дуэли было почти две недели, Алиса больше не заявлялась ко мне на ночь глядя, никаких убийц-менталистов, охотящихся за моими соседями. Одним словом — спокойствие и рутина.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне становится скучно. Благо кипела работа над первым выпуском Голоса улиц, а ещё к нам в редакцию приезжал студент юридического факультета Евгений Осипов. Мы подробно обсудили складывающуюся ситуацию и он предложил своё видение того, как можно затянуть процесс отзыва нашей лицензии.

— Какой гадкий парень! — поморщилась Вика после встречи с Женей. — Но вещи очень дельные предлагает. Где ты его откопал?

— Понравился? — усмехнулся я, на что получил удар по плечу от раскрасневшейся журналистки.

Вообщем жизнь шла своим чередом, работа кипела и я позволил себе расслабиться, потеряв бдительность.

Сегодняшний день начался вполне обычно, если бы не странный эпизод, произошедший в лавке Виктора Наумовича Севастьянова. Обычно приветливый и дружелюбный дед сегодня был мрачнее тучи и довольно груб. Утверждая, что ничего не произошло, он тем не менее постоянно ворчал, бубнил, а ещё положил мне самые маленькие яйца из имеющихся, что по его меркам означала высшую степень хамства.

Впрочем лезть к старику с расспросами я не стал, в конце концов каждый имеет право на плохое настроение.

И наверное я бы забыл про необычное поведение бакалейщика, если бы не схожая ситуация, произошедшая в типографии. Заехав туда, чтобы забрать пробный вариант Голоса улиц, я встретил стену холода и хамства со стороны работающего там Димы. Терпеть подобное отношение я не стал и устроил ему хорошую выволочку, что впрочем лишь сильнее подогрело его ярость.

Так что приехав в редакцию, настроение у меня уже было ни к чёрту.

— Даниил Александрович, у вашей машины сигнализация орёт, будьте так любезны разобраться с этим, — подошла ко мне девушка, выполняющая роль администратора на входе в редакцию, занявшая место Ани, которая окончательно погрузилась в дела новой типографии.

Голос сотрудницы был холоден как лёд. Сквозь вежливые слова сочилось недовольство и неуважение.

Да что сегодня со всеми такое? — недоумевал я, выходя на улицу, чтобы проверить свою машину.

Сигнализация молчала, но я сразу понял в чём было дело. Рядом с моим монструозным внедорожником стоял его брат-близнец. Едва я подошёл ближе как из него тут же вышел известный на всю страну рэпер в накинутом на голову чёрном капюшоне.

— Это мои заметки для народной газеты, — протянул он мне папку с бумагами. — Можете взять то, что больше подойдёт. На ближайшем концерте объявлю, что буду писать в газете лично.

— Спасибо, — кивнул я, принимая документы. — Ты так и не сказал сколько хочешь денег за своё участие. Нам надо понимать сумму, чтобы считать бюджет.

— Обижаешь брат, я за хорошее дело денег не беру, — нахмурился он. — Это всё от чистого сердца.

Ожидая подобного, я тем не менее ещё раз горячо поблагодарил его. Но его взгляд…мне было не по себе от того, как оценивающе он смотрел на меня сегодня и я уточнил:

— Что-то не так?

— Да нет, просто смотрю на тебя и вижу белого воротничка. А потом смотрю видео и не верю, что этот пиджак барагозил в парке, — покачал он головой.

— О каком видео идёт речь? — спросил я, хотя уже всё прекрасно понимал.

— Ну где ты с Безумным Максом бился. Типа ты пьяный на прохожего напал, а он был неподалёку и спас бедолагу, попутно тебе наваляв. Сегодня в спортивных новостях показывали, — хмыкнул мой тёзка. — Парни говорят, что постанова. Мол у Коваленко репутация ни к чёрту и они так его обеляют, но я не понимаю тебе то это зачем?

Твою мать! А вот это очень, очень плохо! Похоже, что Юсупов решил втоптать мою репутацию в землю наглой и откровенной ложью прямо с экранов телевизора! Всё сразу встало на свои места: поведение Виктора Наумовича, хамство Димы из типографии и эти ледяные взгляды в редакции.

Вот так родственнички, сплошные проблемы. Не успел я разобраться с его прошлой интригой как он наносит новый сокрушительный удар.

Не беспокойтесь, Павел Алексеевич, у меня очень хорошая память и я крайне мстительный. Настанет день, когда вы поплатитесь за всё. И день этот уже не за горами.

— Так, — выдохнул я. — Пойдём поговорим и я тебе ещё одно видео покажу.

Спустя десять минут рядом со мной сидел совсем другой человек.

— Вот ведь крыса! — яростно негодовал Чёрный пёс. — Вообще не по-пацански себя повёл, да ещё и оказывается, что он и не пацан уличный вовсе, а мажорчик ряженый⁈

Рассказав как в реальности обстояли дела и сбросив видео, я также открыл глаза на истинное происхождение раскрученного бойца.

— Расскажу своим парням, они его найдут и быстро объяснят, что так людей обманывать не стоит! — продолжал наворачивать круги известный рэпер. — И на концерте своём на следующей неделе тоже выскажу всё что думаю!

А вот эта новость меня порадовала. Авторитет у Пса колоссальный и аудитория тоже. Сказанному со сцены безоговорочно поверят и сарафанное радио распространит услышанное быстрее газет. С такой поддержкой правда выплывет наружу и заставит людей задуматься и сомневаться.

Подумав об этом, я внезапно осознал, что становлюсь невольным лидером сопротивления. Сопротивления лжи и вседозволенности аристократического мира, их безоговорочному влиянию на людей и их умы.

Моё противостояние с Юсуповым больше не сведение личных счётов. Это война двух миров, двух идеологий, двух социальных прослоек. Теперь я ответственен не только за себя, но и за всех, кто в меня верит. Мой провал будет означать провал борьбы за свободную прессу, за право знать правду, за равенство обычных людей и аристократов.

— О чём задумался? — вывел меня из транса стоящий рядом рэпер.

Я посмотрел ему прямо в глаза и ответил:

— О том, что мы делаем большое дело. Куда больше, чем можем даже представить.

Попрощавшись с Псом, я без предупреждения поехал к Рогову в офис. В конце концов, он уверял меня, что держит ситуацию под контролем. А раз он не справился своими силами, то придётся самому вступать в игру и спасать свою репутацию, пока не стало слишком поздно.

— Даниил, наша организация не причастна к этому фарсу, что творится в средствах массовой информации! — с порога заявил мне Рогов.

Впрочем мне не нужны были его оправдания или извинения. Я прекрасно понимал, что всё это устроил отнюдь не Коваленко, а Юсупов и целью его был я, так что обвинять Лигу и Рогова я не собирался.

— Жорж, давайте перейдём к делу. У нас есть общая проблема, которую необходимо как можно скорее решить, — сухо сказал я.

— Так вы согласны? — Обрадовался он.

— У меня есть три условия, — сказал я, не сводя с него взгляда. — Первое: вы даёте официальную пресс-конференцию и публикуете полную версию ролика.

— Само собой, — кивнул он.

— Второе, — загнул я следующий палец. — Вы заключаете рекламный контракт сроком на один год с моим агентством «Уваров и Распутина» на эксклюзивное размещение рекламы в новой газете «Голос улиц».

Собственно это было основное, зачем я пришёл сюда. Необходимо было пользоваться ситуацией. Из-за козней Юсупова стало очень сложно подписать крупных рекламодателей для моей новой газеты. А они — фундамент всей задумки, без которых её существование просто невозможно. Поэтому я не испытываю угрызений совести от того, что пользуюсь положением Лиги магических единоборств в своих целях. В конце концов, сотрудничество со мной для них окажется фантастически выгодным и они непременно продлят с нами контракт, просто сейчас они ещё этого не понимают.

— Даниил, это чистой воды шантаж, — нахмурился Рогов. — Вы предлагаете мне кота в мешке.

— Нет, Жорж. Никакого кота в том мешке, что я вам предлагаю нет. Там только золото, — улыбнулся я.

— Я не могу вам ничего ответить на этот счёт, не зная конкретных цифр.

— Они будут, но уверяю, через пару месяцев вы сами позвоните мне и потребуете продлить сотрудничество, — уверенно сказал я.

— Ладно, ладно, всё равно у меня нет выбора, — недовольно развёл он руками. — Какое там третье условие? Достать вам Луну с неба?

Хитро улыбнувшись, я назвал своё третье условие, при котором состоится мой показательный бой.

— Даниил, я понимаю, что после боя с Безумным Максом вы почувствовали уверенность в своих силах, но Неуязвимый — наш лучший и сильнейший боец!

— Не беспокойтесь, мы ведь будем биться в защитных артефактах, так что ваш чемпион не пострадает, — улыбнулся я.

Но Рогов не разделял моего настроя. Он покачал головой, а затем строго спросил:

— Вы точно уверены что готовы к этому?

— Абсолютно, — без промедления ответил я. — Я зайду в октагон лишь увидев Неуязвимого на другом конце.

Промоутер откинулся на кресле и долго смотрел на меня. В его глазах отражалась внутренняя борьба, поэтому я просто ждал, когда он примет единственное возможное решение.

— Это несомненно вызовет колоссальный ажиотаж. С учётом шумихи, поднятой в газетах, это без преувеличения станет событием года, — рассуждал вслух Рогов. — Но теряется весь смысл поединка, Неуязвимый уничтожит тебя за считанные секунды.

А вот это сейчас было обидно. Неужели я настолько не выгляжу как достойный соперник? Или они все судят по тому, что я так и не прошёл переаттестацию и до сих пор числюсь одарённым первого ранга?

— Я выстою все три раунда, — заявил я в ответ на его рассуждения.

— Даниил, если ты доберешься хотя бы до второго раунда, то я подпишу контракт с твоим агентством не раздумывая, — отмахнулся он.

— Э-э-э нет, — хитро улыбнулся я. — Вы и так его подпишете. Но у меня есть ещё одно предложение для спора, которое не будет стоить вам ни копейки.

Промоутер заинтересованно посмотрел на меня.

— Если я продержусь все три раунда против вашего чемпиона, то вы станете автором еженедельной рубрики в моей газете! — с этими словами я протянул ему руку.

Жорж Рогов посмотрел на меня взглядом, полным скепсиса и недоверия, но всё-таки пожал её.

Едва я дал согласие на поединок, как Лига организовала пресс-конференцию, на которой публично заявила о политики нулевой терпимости к насилию на улицах и осудила своего бойца.

Они тут же распространили полную версию ролика, а также объявили, что помогут следствию наказать истинных нарушителей закона.

Ну и конечно же в самом конце был анонсирован показательный бой Даниила Уварова с Неуязвимым, что как и планировалось сместило фокус внимания со скандала на грядущее уникальное мероприятие.

После этого, некоторые СМИ выпустили опровержения и извинения за прошлые материалы, где смешивали меня с грязью. И конечно же моя фамилия в их опровержениях отсутствовала. Все их усилия были направлены на то, чтобы выгородить себя, переложив всю вину на Коваленко и его обман.

Он кстати своё получил и довольно быстро. Лига мгновенно расторгла с ним контракт и потребовала вернуть неустойку за репутационные потери. Также, к Безумному Максу проявили интерес работники правоохранительных органов. И хоть уголовного наказания за применение запретных техник нету, но в стране подобное каралось очень строго, так что его быстро задержали на двое суток за неподобающее поведение, а дальше нашли доказательства его других грешков. И судя по энтузиазму, с которым полицейские взялись за него, я не сомневался, что о Максиме Коваленко можно теперь забыть.

Чего не скажешь о роде Юсуповых. Несмотря на очевидные и неопровержимые доказательства, подтверждающие мою версию событий, многие СМИ по прежнему рьяно придерживались заданной изначально линии.

Впрочем не это больше всего меня поразило, а то, что некоторые люди, слепо доверяющие телевизору и газетам, продолжили утверждать, что в этой истории именно я был злодеем. Да и чёрт с ними, если им комфортно жить, когда их сознанием можно так легко манипулировать, то флаг им в руке.

Чем ближе приближался день нашего показательного поединка, тем сильнее накалялась обстановка вокруг. Бешеный ажиотаж вокруг боя превысил все самые смелые предположения Рогова, да и чего греха таить, мои тоже.

Люди спорили в трамваях, спорили на улице, доказывая друг другу смогу я или нет продержаться хоть раунд. Некоторые с пеной у рта доказывали окружающим, что это всё заговор и интрига и я — дух великого воина прошлого, вселившийся в молодого парня. А ведь они были ближе всех к истине. Я действительно был великим воином. И воевал я с бюрократами, политиками и «эффективными» менеджерами.

Назойливое внимание к моей персоне было приятно, но сильно мешало работе, которая никуда не испарилась. Впрочем, это та плата, которую я готов заплатить за такой взрывной рост моего статуса и влияния. Впервые моё имя звучало на весь город и вызывало неподдельный интерес.

Но интерес этот испарится так же быстро, как и возник, стоит мне проиграть. Я прекрасно знал эту суровую истину. Именно поэтому, я собирался выложиться на двести процентов и дать достойный отпор чемпиону.

— Дядь Дань, вы наш народный чемпион! — крикнул мне Гоша, когда я пытался незаметно для всех сходить в магазин.

Надо уже скорее организовать сервис по доставке продуктов, а то всё сложнее и сложнее просто выходить на улицу.

— Кто это такое придумал? — хмыкнул я, крепко пожимая руку моего работника.

— Как кто? Это же из новой песни! — воскликнул он.

— Какой такой песни?

Глава 13

Уважаемые читатели (а теперь ещё и слушатели), в дополнительных материалах прикрепил трек Черного пса. Буду рад вашей оценке творчества!

Передо мной стоял неформальный лидер банды моих пацанов и удивлённо смотрел на меня:

— Вы ещё не слышали что-ли⁈

— Давай включай, — скомандовал ему, кивая на телефон в руках подростка.

Он без промедления включил песню, которая уже видимо неплохо так распространилась.

И тут я услышал знакомый хриплый голос Пса:

А что это за парень, о котором треск и шорох

За правду может растереть любого в пыль и порох?

Все говорят, он молод, его кулак — молот

О себе миру заявить давно он ищет повод

Наводит страху на бойцов парнишка свой в рубаху

И не продаст он свою честь ни одному аристократу

По телику ему все кости моют, шакалы воют

Чушь про парнишку журналисты всюду порют

Он ровный парень, слов на ветер не бросает

Любая будет с ним, ведь он такой красавец

Детишек на районе не оставит, на путь наставит

И весть они про брата на весь мир доставят

Что там ещё за молодой пижон, прёт на рожон?

За свою честь он завтра выйдет биться в октагон

За своих братьев, за сестёр, за весь родной район

Народный победитель, народный чемпион

— Тут даже про нас есть! — с неподдельной гордостью заявил Григорий.

Честно говоря до сих пор не понимаю почему все называют его Гошей, если он Григорий.

— Крутой трек, — улыбнулся я и спешно пошёл обратно домой, пока случайно не обнаружил какой-нибудь баннер со своим портретом или самолёт, выписывающий в небе моё имя.

Бой был назначен на ближайшие выходные, пока Неуязвимый не уехал на турнир в Китае. И за эту неделю я понял поразился количеству моих знакомых и друзей.

Как гласит древняя мудрость:

«Если хочешь узнать количество своих знакомых — стань тем, через кого можно раздобыть билеты на самое раскрученное и ожидаемое событие ближайших месяцев»

И я конечно же понимал, что ко мне обратятся практически все работники издания в надежде разжиться дефицитными билетиками, но даже в самых смелых предположениях, я не мог подумать о том, что мне будут звонить мои новые одногруппники, которые меня в глаза не видели. И даже это не было самым непредсказуемым из поступивших мне просьб, потому что один человек смог переплюнуть их всех:

— Даниил Александрович, наслышан о вашем грядущем бое и хотел спросить, может у вас есть возможность приобрести несколько билетов на грядущее мероприятие?

Этот голос был мне неуловимо знаком, но мозг почему-то упорно отказывался выдавать информацию о звонящем. И через пару секунд молчания я понял почему.

— Станислав Сергеевич, это вы⁈ — воскликнул я, не сдержав удивления.

Это был нелюдимый и угрюмый следователь. И неудивительно, что я не сразу его признал, ведь он отродясь не разговаривал со мной подобным образом: вежливо, уважительно и даже слегка заискивающе.

— Да, это я, — коротко ответил он, явно ожидая ответа.

— Конечно, я смогу достать для вас билет, — не сдерживая улыбку, ответил я.

— А ещё несколько можно? — робко уточнил он.

— Сколько нужно? — уже настороженно спросил я.

— Штук десять, а лучше двадцать, — огорошил он меня.

Затем в трубке послышались чужие голоса на заднем фоне, которые явно требовали называть числа ещё больше. Похоже, что весь полицейский участок сейчас стоял у Гончего за спиной и надеялся, что следователь, с которым мы не раз преломили шаверму, сможет «по-дружбе» раздобыть через меня пачку проходок.

— Передайте своим коллегам, что ради доблестных сотрудников правоохранительных органов я приложу все усилия, чтобы изыскать для них всех билеты, — торжественно ответил я, с трудом сдерживая нотки смеха в голосе.

На заднем фоне у Гончарова раздались ликующие возгласы благодарности. Судя по всему, он сейчас говорил со мной по громкой связи.

Спортивная арена имени Александра Первого. Крестовский остров

Я сидел в раздевалке подтрибунного помещения и сжимал в руках сшитый на заказ специальный костюм. Невероятная ткань ощущалась словно шёлк, но привлекала меня в ней тонкая руническая вязь, окутывающая всю поверхность костюма.

Из пояснений Рогова я понял, что это особые костюмы для тренировок и показательных выступлений, обеспечивающие дополнительную защиту бойцов. Нечто подобное было одето на Гончарове, когда Роман Никитин внезапно атаковал его в цветочной лавке.

— Ты как, брат? — раздался хриплый голос и в раздевалку зашёл Чёрный пёс.

При входе он по-свойски поздоровался с охранниками у входа и они закрыли за ним дверь, оставив нас вдвоём.

— Да вот смотрю на всю эту защиту и чувствую себя ребёнком, которому надели боковые колёса на велосипед и восхищаются, что он не падает, — покачал я головой. — Как-то всё слишком фальшиво.

— А ты ездить то умеешь без них? — провокационно спросил рэпер.

— Сегодня узнаешь, — ухмыльнулся я, отбросив защитный костюм.

Пройдя сквозь двери, отделяющие зал от подтрибунного пространства, я на несколько секунд оглох. Крик десятка тысяч людей слился в единый и всепоглощающий рёв, окутывающим всё пространство.

Окружённый пятью охранниками, я с трудом мог продвигаться сквозь окружающую нас толпу. Люди тянулись и хватали меня, словно пытаясь разорвать на части. двести метров до октагона мы шли несколько бесконечных минут.

Когда мои уши наконец-то привыкли к бешеному шуму, я услышал на фоне знакомый речитатив:

'Не для забавы ради, не ради миллионов

Парнишка наш безродный вызывает чемпиона

Кто победит: Неуязвимый или он?

Народ тебе ответит: наш, народный чемпион!'

Трибуны хором повторили последнюю строчку и разразились новой порцией шума.

Оглядев зал, я сразу же заметил сидящих на вип-трибуне Васнецова и Никитина со старшим сыном. Они активно о чём-то спорили, указывая на октагон. По соседству с ними расположился князь Распутин, но без Алисы.

А следом я узнал ещё одно лицо. Среди аристократов невозмутимо сидел Николай Морозов! Похоже что он пришёл посмотреть на своего будущего «соперника». И это было очень кстати, потому что его присутствие здесь полностью вписывается в мою многоходовку по завоеванию его доверия и знакомству с Морозовым-старшим.

— Давай, брат. За себя и за тех парней. Покажи им чего мы стоим, — вновь услышал я хриплый голос Пса.

Его пропустили прямо к сетке октагона и он похлопал меня по плечу указывая на третий рад, где сидели счастливые пацаны, работавшие у нас доставщиками. Рэпер купил для ребятни пачку билетов, похоже очень проникнувшись к ним и их стремлению честно работать и быть полезными.

А за спинами доставщиков сидело пару десятков людей в полицейской форме. Она активно кричали и махали, стараясь привлечь моё внимание:

— Дава-а-а-а-ай! Мы с тобой!

Я улыбнулся, увидев среди них рвущего глотку Гончарова. Обычно безэмоциональный следак яростно кричал и свистел, поддавшись всеобщей атмосфере безумия.

— Да-а-а-а-амы и господа! Сегодня мы наблюдаем за уникальным событием! — воздух содрогнулся от раскатистого голоса ведущего. — Юный проспект, одолевший Безумного Макса в неравном бою, бросил вызов нашему непобедимому чемпиону! Итак, представляем вашему вниманию — Даниил У-у-у-у-уваров!

Зрители на трибунах начали топать и бить ногами, отчего вся огромная арена заходила ходуном…

— И конечно же, не нуждающийся в представлении, Неуязвимый! — объявил ведущий, когда к октагону направился мой соперник.

Он шёл один, без охраны, но зрители не мешали ему. Они расступались и отстранялись, когда он приближался и я невольно присвистнул, когда понял почему: его кожа едва заметно пылала и от него шёл такой мощный жар, что воздух вокруг плавился.

Вот она — легендарная огненная броня.

В октагон зашёл крепкий мужчина. Его образ не кричал всем вокруг, что перед ними легендарный боевой маг, но в его взгляде читалась непоколебимая уверенность в собственных силах.

— Ещё не поздно одеть защиту, — хмыкнул он, когда мы встретились на центре, чтобы пожать друг другу руки.

— Она всегда со мной, — кивнул я, коснувшись защитного амулета.

— Ну, ты сам сделал свой выбор. Жалеть я тебя не собираюсь, — его тихий голос пробирал до костей. — Я слишком уважаю себя и спорт, чтобы устраивать тут театр и играть в поддавки.

— И я вам за это очень благодарен, — уважительно сказал я, на что лишь получил уничижительный взгляд противника.

Прозвучал гонг и бой начался. Весь первый раунд я присматривался к огневику, держась на расстоянии. Неуязвимый был очень опытным бойцом и поэтому не стал оголтело лезть на неизученного соперника. Всё-таки я не являлся классическим магом в его понимании, поэтому мои действия могли стать для профессионального бойца неожиданностью.

Неожиданность, пожалуй, была моим единственным весомым преимуществом. Ну и ещё возможность тщательно изучить прошлые бои Неуязвимого, благодаря чему я мог предугадывать его атаки, едва он начинал движение.

Именно это позволило мне первые два раунда умело избегать серьёзных повреждений, но весь бой так продолжаться просто не могло. Неуязвимый за два раунда успел понять весь ассортимент моих техник и изучить манеру передвижения и сейчас включился на полную.

С первыми секундами решающего третьего раунда он попёр на меня как танк. Мне стоило огромных усилий парировать его атаки, но о контрударах речь даже не шла. Меня спасало то, что я не потратил много сил в начале битвы, грамотно распределив ресурсы организма. Продуманная ещё дома стратегия боя пока работала.

Но всё это было про оборону и выживаемость, я же намеревался сегодня победить. Правда планировать победить и победить — это, как говорится, две большие разницы, потому что действующий чемпион был категорически против.

Он выпустил два огненных хлыста вдоль земли, заставив меня подпрыгнуть и в момент, когда я оказался в воздухе, он победно улыбнулся. Эта улыбка буквально говорила «вот ты и попался в мою ловушку».

Маг огня мгновенно сложил ладони вместе, держа их параллельно полу. Тонкая щель между ними озарилась оранжевым светом и оттуда начали вырываться языки пламени.

Как только я понял, какую технику хочет применить огневик, моя душа ушла в пятки. Не мешкая, я поднял перед собой воздушную стену, которая тут же подняла в воздух комья земляной пыли, превратив мою часть октагона в непроницаемое облако.

— Ты бы не смог убегать от меня вечно, — услышали первые ряды голос чемпиона.

Сразу после этого из его сложенных ладоней вырвался тончайший диск, который разошелся вокруг со скоростью света. Атака была ровно на том уровне, где находился я. Она была столь мощной, что защитная сетка с трудом сдержала её, но при несколько языков пламени всё-же вырвались и достигли первых рядов.

Болельщики на трибунах ахнули и на арене повисла непривычная тишина. Все всматривались в облако пыли, которое медленно оседало на поверхность, постепенно открывая зрителям то место, где в момент атаки находился молодой парень.

К сетке октагона уже подбежали медики, готовые незамедлительно оказать помощь пострадавшему.

Но когда пыль осела, по трибунам пошло роптание.

Боец исчез. Его не было: ни целого, ни поверженного.

Неуязвимый непонимающе осмотрелся по сторонам, взглянув вверх. Но кроме обжигающего света софитов, не было ничего.

— Где он⁈ — закричал ведущий.

И сквозь гул толпы послышался свист. Свист ветра, разносящийся по всей арене. Зрители вертели головами, надеясь понять что происходит. То же самое делал и стоящий в центре октагона боец.

— Невероятная скорость! — взревел комментатор, когда понял что произошло. — Он прятался за софитами и атаковал из укрытия!

В центре октагона тем временем поднялось огромное пылевое облако. Я же стоял у самой сетки, пытаясь разглядеть последствия моей атаки. Если Неуязвимый выдержал такое, то он полностью оправдывает своё прозвище.

Укрывшись в свете софитов, я дождался, когда мой соперник чуть ослабит бдительность из-за долгого ожидания атаки. И как только он чуть расслабился, я обрушил на него всю мощь небес. Словно две звезды, в моих руках было две идеальные сферы, в которых таилась мощь тысячи ветров. Спрыгнув вниз, я ускорил себя воздушным потоком, и, подлетая к огневику, бросил в него оба моих снаряда, придав им дополнительный импульс.

Скорость их полёта была невероятной. Моя атака преодолела расстояние от потолка до цели за считанные доли секунды, не давая ему даже шанса увернуться.

— Просто фантастика! Неужели, юноша смог добраться до чемпиона⁈ — кричал вскочивший со своего места ведущий.

Но ответа не последовало. Вместо этого я почувствовал ползущие по земле вибрации. Сам воздух сотрясался от множества колебаний, а нарастающий гул был подобен приближающемуся поезду.

И тут время остановилось. Из облака пыли, появившегося после моей атаки, вынырнула огромная огненная пасть. Два потока пламени, словно челюсти огромного льва устремились ко мне в решительной атаке.

Не думая и действуя лишь на инстинктах, я встретил огненную смерть самой мощной техникой, что мог сплести. Колоссальный массив воздуха сорвался с места, приняв на себя удар пламени. Два разъяренных потока стихии схлестнулись в смертельной битве. Огонь и воздух закружились, сплетаясь и образовывая некое подобие символа инь и янь.

Зрелище было невероятно красивым и я на долю секунды позволил себе просто насладиться безграничной мощью стихии. Ведущий что-то кричал в микрофон, толпа ревела, но все эти звуки становились бесконечно далёкими. Я фокусировал всё своё внимание на том, чтобы противостоять напирающему пламени, сила которого и не думала ослабевать.

Чего не скажешь о моём ветре. Сказывается разница в нашем с Неуязвимым уровне. Я способен поддерживать подобную мощную технику лишь считанные секунды, которые уже кончались. Огненная пасть сомкнулась, поглотив мою атаку и бросилась на меня.

Не закрывая глаз я принял удар стихии. Мощный поток пламени врезался прямо в грудь, но защитный артефакт не позволил ему испепелить меня. Тем не менее последствия были и очень существенные. Атака Неуязвимого отбросила меня на сетку октагона,выбив весь дух и сломав несколько рёбер. От одежды оставил опалённые лохмотья, а защитный артефакт на груди пылал, обжигая кожу, что означало потерю им защитных свойств.

Упав на землю, я с трудом мог дышать.

— Невероятная атака попала прямо в Уварова! — комментировал происходящее ведущий. — Медики уже появились на арене. Но что это?

Толпа замолкла и внимательно смотрела на октагон.

— Он поднял руку и просит лекарей не вмешиваться… — чуть ли не шёпотом произнёс комментатор. — Даниил решается продолжить бой несмотря на полученные травмы!

Услышав это и увидев, как я медленно поднимаюсь на ноги, арена взорвалась ликующими аплодисментами. По трибунам пошла волна и раздалось скандирование:

— ЧЕМ-ПИ-ОН! ЧЕМ-ПИ-ОН!

Воздух содрогался от грохота трибун. Поддержка людей придавала мне сил, не позволяя сдаться. Это последний раунд и я продержусь во чтобы то ни стало. И не просто продержусь, а выгрызу эту чёртову победу! Видя бледное лицо Рогова, я улыбнулся.

Что, всё ещё не веришь в меня?

Стоящий напротив чемпион лиги сплюнул накопившуюся во рту кровь. Моя атака всё-таки смогла добраться до него.

— Зря ты встал, — холодно процедил он.

Я слышал как люди в первых рядах охнули, увидев его кровавый оскал. Но на моём лице не дрогнул ни один мускул. Максимальная фокусировка на цели, на победе.

Пространство вновь задрожало, я увидел как руки соперника вновь стало окутывать пламенем. Будто адские щупальца, языки огня метались из стороны в сторону, поджигая даже землю у ног Неуязвимого.

Время тянулось бесконечно медленно, но я знал что до конца схватки оставалось меньше минуты. Пора было действовать. Но не я один это понимал. Щупальцы, опутывающие руки огневика становились всё толще и длиннее и было ясно — сейчас он атакует.

Не медля ни мгновения, я стал создавать самую мощную технику из тех, что были в моём арсенале.

— Это. Просто. Фантастика! Настоящий торнадо прямо у нас на арене! — не унимался ведущий, подогревая и так распалённую схваткой толпу на трибунах.

Увидев закручивающиеся вихри, Неуязвимый выбросил руки вперёд, выпуская десятки огненных хвостов в мою сторону.

— Пятнадцать огненных лис! Дамы и господа, мы наблюдаем легендарную технику нашего непобедимого чемпиона! — сумбурно кричал комментатор, захлёбываясь словами.

Потоки пламени метались из стороны в сторону, словно обладали разумом. Двигаясь каждая по своей траектории, струи огня стремительно приближались. Но мой вихрь набирал силу и с каждым мгновением становился лишь сильнее, так что к моменту, когда техника Неуязвимого приблизилась к нему, то не смогла пройти сквозь.

Как огромный пылесос, он втягивал потоки пламени один за другим, приобретая ярко красный оттенок.

— Кто-нибудь ущипните меня, потому что есть ощущение что это сон! — гремел по арене голос комментатора. — Огненный смерч! Скажите что вы тоже это видите!

Толпа испуганно выдохнула, наблюдая мощь сплетения двух стихий.

Поток пламени поднимался по воздушной спирали всё выше и выше, пока наконец не добрался до самого потолка, где ударил в куполообразную конструкцию и не разошёлся по сторонам.

Мигом включилась пожарная сигнализация, устроившая на арене настоящий тропический ливень.

Но даже это не смогло остудить пыл беснующихся на трибунах болельщиков. Но эту цель я и не преследовал, когда устроил этот потоп. Моя задача была поднять влажность на арене до ста процентов и кажется у меня получилось.

Вот сейчас может получиться!

Сложив ладони перед собой, я начал медленно раздвигать их, постепенно создавая всепроникающую сферу. Точно такую же, как сделал воздушник, с которым я бился во время похищении Натальи Васнецовой.

Мне потребовалось очень много времени, чтобы освоить эту сложнейшую технику. Несмотря на схожесть принципа с шарами, наполненными множеством воздушных потоков, эта сфера создавалась принципиально иным образом. Если при создании шаров я как бы заполнял внутреннее пространство, постепенно его уплотняя, то здесь пришлось оплетать крошечными воздушными потоками уже сформированное ядро. Это было похоже на то как растет дерево.

И вот, сейчас мои руки с трудом сдерживали рвущуюся наружу мощь. Но даже она способна пробить защиту Неуязвимого лишь при условии, что перед этим кто-то или что-то ослабит его. Например тропический ливень, который уменьшит эффективность любых огненных техник в условиях абсолютной влажности.

— Сейчас, — приказал я сам себе и направил сформированную сферу, которая была размером уже больше футбольного мяча, в моего противника.

Он лишь усмехнулся и поднял руку. Стихия огня подчинилась и на пути моей атаки прямо из земли вырвался столб пламени. Мощный, но всё-таки недостаточно…

Моя техника пробила защиту огневика под оглушительный звук гонга, который ознаменовал конец финального раунда.

Не долетев до Неуязвимого пару метров, сфера развеялась. Вместе со звуком гонга активировалась встроенная в октагон защита, призванная развеивать всю магию сразу после окончания боя.

Но я стоял и хищно улыбался, потому что за секунду до того, как защита сработала я увидел страх, впервые промелькнувший в глазах непобедимого чемпиона.

Дальше всё происходило будто во сне. Моё тело, отдавшее все силы и державшееся только на смеси воли и адреналина, отключилось. Ноги стали ватными и просто выключились. Но я не позволил себе упасть, находясь под взглядами десятков тысяч глаз.

— Дамы и господа, мы стали с вами свидетелями по истинному легендарной битвы! Такая ничья, уверен, никого не оставит равнодушной! — продолжал свою работу ведущий.

— Это победа брат, все это видели и знают, — сказал через сетку Пёс. — Ты доказал им всем. Ты — наш чемпион.

Улыбнувшись кровавой улыбкой, я кашлянул и почувствовал как по телу пробежала волна боли от сломанных рёбер. В глазах потемнело и я едва не потерял сознание, но удержался на ногах, лишь привалившись к сетке.

— Быстрее уже! — послышался рядом взволнованный голос Рогова, подбегающего ко мне с двумя лекарями. Они мгновенно приложили к ране на груди целебный артефакт и принялись за лечение.

Через пару минут я уже мог свободно дышать и двигаться.

— Ты настоящий боец, — протянул мне могучую руку чемпион Лиги.

Поблагодарив его за бой, я победоносно вскинул руки, обращаясь к трибунам.

— Уваров наш чемпион! Уваров наш чемпион! — в едином порыве скандировали люди.

Взяв у ведущего микрофон, я обратился к фанатам и поблагодарил их за поддержку, а затем посмотрел в снимающую меня камеру и обратился к человеку, который сидел сейчас с другой стороны экрана:

— Меня не запугать и не сломать! Вы уже проиграли, потому что возомнили, что сможете меня победить.

Родовое поместье Юсуповых

— Мелкий говнюк, — прорычал Павел Юсупов, сидя перед огромным телевизором.

Он швырнул пульт в сторону и вызвал своего помощника:

— Антон, свяжитесь с нашими людьми в редакции его чёртовой газетёнки, пускай уже начинают отрабатывать свои деньги.

— Павел Алексеевич, но мы планировали начать активный саботаж когда выйдет их новая газета, — аккуратно возразил личный помощник Юсупова.

— Мне плевать, я хочу поскорее смыть эту довольную ухмылку с его лица! — рявкнул глава рода. — И вызови ко мне младшего сына.

Когда слуга рода вышел из кабинета, Павел посмотрел на лежащие на письменном столе документы и сухо произнёс:

— Видимо придётся всё-таки пожертвовать Романом. Но мне уже давно было пора начинать действовать решительно.

Глава 14

Прошедший бой имел множество последствий. Во-первых, обо мне стали говорить. Моё имя несколько дней не слезало с первых полос. Видимо даже сам Юсупов не смог сдержать лавину моей популярности, хотя у меня не было сомнений в том, что он пытался нивелировать моё достижение.

Во-вторых, моя победа, а именно так говорили в народе, привлекла колоссальное внимание к нашей газете и перекрыла часть негатива, связанного с устроенной информационной травлей, связанной с убийством Карамзина. На место ушедших рекламодателей пришли новые, а некоторые сети киосков пересмотрели своё решение ограничить продаже Заневского вестника и вернули издание на прилавки.

А ещё, само собой, я стал местной знаменитостью: каждый прохожий, каждый продавец в магазинах хотел лично высказать своё восхищение и сфотографироваться. Это было очень неудобно и отнимало кучу времени, но я не отказывал никому и всегда с благодарностью слушал всё, что они хотели сказать, не торопя и не подгоняя. Ведь для них это было очень важно, они делали это искренне и я точно также, без фальши и надменности, общался с людьми.

— Трек Чёрного пса про тебя стали крутить даже по радио с попсой! — подловил меня Гоша, когда я наконец-то добрался до офиса, по пути проведя десяток фотосессий и пообщавшись с тридцатью прохожими.

В следующий раз, когда мне захочется прогуляться, подумаю трижды, — решил я на десятой остановке.

— Дядя Даня, вы сейчас в хит-параде делите первое место с Михаилом Жековым! — восхищённо тараторил подросток.

— Это прекрасно, — улыбнулся я ему, но в ответ внезапно получил недовольное лицо.

— Вы не понимаете! — негодовал он. — Рэп-песня всего три раза попадала в хит-парад радио «Империя+» и доходила максимум до второй десятки. У них ведь одна попса крутится. А тут — почти самый верх!

Видимо достижение было и вправду серьёзным. Впрочем меня это всё-равно обрадовало явно меньше чем Гошу, который побежал делиться этой новостью со всеми остальными знакомыми.

Офис редакции «Заневский вестник»

— Что, прямо тут разговаривать будем? Не в ресторане или кофейне? — хохотнул Гагарин, когда я зашёл к нему и заявил что у нас сейчас будет важное совещание относительно развития газеты.

— Хочется, но боюсь сейчас мне лучше не появляться в общественных местах, — улыбнулся я, оценив его подкол.

Илья Андреевич попросил сделать ему отдельный кабинет и я не имел ничего против. Поэтому пригласил Михаила и тот со своей бригадой оперативно возвели гипсокартонные стены, отщипнув нашему управляющему личные пятнадцать квадратов.

У Михаила кстати дела пошли в гору. Клиентов прибавилось и его бригада работала не покладая рук. Но едва он услышал мою просьбу, как тут же заверил что снимет людей с текущего объекта, чтобы выполнить мой небольшой заказ. Неподдельное уважение, с которым он общался со мной стоило многого и было куда ценнее той скидки, что он попытался мне сделать.

— Илья, последние события заставили меня взглянуть на наше издание под другим углом, — сел я напротив управляющего с чашкой кофе из кофемашины, что он принёс с собой из Новостей окраин.

— Это не удивительно, — усмехнулся он. — И как же теперь вы смотрите на нашу газету?

От моего внимания не скрылось, что он употребил выражение «наша газета». Это означало, что он полностью включился в работу и воспринимает Заневский вестник как своего нового ребёнка.

— Скандал вокруг Карамзина, ажиотаж вокруг моего имени после недавнего боя, невиданный ажиотаж сервиса подписки и доставки, всё это — идеальный шторм, уникальный шанс для нас перескочить через несколько ступеней разом, — продолжил я.

Меня приятно удивила реакция читателей на наш последний номер, где мы прямо выступили с обвинениями в адрес оружейного барона и лидера криминального мира из-за их сотрудничества с нашими заклятыми врагами — австрийцами. С первого же дня к нам стали поступать звонки и письма читателей, которые выражали поддержку и призывали не бояться и бороться с продажными аристократами дальше. Всё-таки население у нас грамотное и образованное, и они смогли сложить все опубликованные нами факты воедино, чтобы понять: Карамзин вовсе не невинная жертва. Наша разоблачительная статья легла на благодатную почву и люди стали говорить о государственной измене известным аристократом всё громче.

— Согласен с вами, Даниил, — кивнул Гагарин. — Но позвольте узнать, что за прыжок вы хотите совершить?

— Нам пора трансформировать газету из районной в городскую, — твёрдо сказал я.

Лицо управляющего поначалу не отразило никаких эмоций, а затем его глаза округлились. Он даже не сразу понял, что я предложил.

— Вы серьёзно⁈ Это не несколько ступенек, это минимум целый этаж! — возразил он. — Боюсь нам сейчас такое не под силу.

— А когда будет под силу? Это огромный шаг, до которого бы мы шли пару лет, но я верю, что мы сможем сделать это сейчас, если выложимся на двести процентов, — мой голос был твёрд и уверен, потому что я искренне верил в то, что говорю.

Моё чутье подсказывало — это тот самый момент. Наш Рубикон.

— Но это совершенно иной масштаб: тираж, доставка, рекламодатели, объем, материалы. Тут не то что на двести выкладываться придётся, а на всю тысячу, — задумался Гагарин.

У меня на лице проступила довольная улыбка. Я наслаждался происходящим. Управляющий моей газетой не спорил и не возражал, он анализировал и оценивал необходимые шаги для реализации моей по-настоящему дерзкой затеи. Илья был именно тем человеком, кто был мне нужен. Единомышленник, не боящийся принимать сложные вызовы.

— Вы абсолютно верно мыслите. Мы разобьём задачу на составляющие и расправимся с каждым. Словно Танос, соберём все нужные камни, чтобы потом просто щёлкнуть пальцами.

— Кто простите? — удивился он.

Вот блин. Что-то я совсем расслабился и ляпнул не подумав.

— Древнегреческий бог. Он собирал по всему миру камни, разбросанные Зевсом и когда нашёл их все — создал перчатку и стал Богом по щелчку пальцев, — сочинял я на ходу, надеясь, что Гагарин не заканчивал исторический факультет по специальности «Древняя Греция».

— Ого, как интересно! Кажется я слышал подобное, это из этой легенды пошло выражение «по щелчку пальцев», означающее «очень просто и быстро»? — просиял он.

Мне не оставалось ничего иного, кроме как утвердительно кивнуть головой и надеяться, что эта выдуманная легенда не пойдёт в народ с лёгкой подачи моего управляющего.

— И вопрос с рекламодателями можно считать практически решённым, — поспешил вернуться к теме я. — После боя ко мне обратились многие представители крупных спортивных компаний с предложением сотрудничества. Масштаб районной газеты был слишком мал для них…

— Постой, ты что, уже договорился с рекламодателями, сказав что мы становимся газетой городского уровня? — воскликнул Гагарин, догадавшись.

Кивнув, я расплылся в улыбке, не в силах скрыть радость от работы с таким человеком.

БАХ! — прозвучал резкий хлопок, от которого мы с Гагариным подпрыгнули со своих мест.

— Станислав! — выругался он, увидев главреда, который ворвался в помещение, едва не снеся дверь с петель.

— Опять! Это опять произошло! — не обратил он внимание на недовольство Ильи.

Мне хотелось осадить его, потому что Илья теперь был его фактическим руководителем и подобное поведение было крайне неподобающим. Всё-таки нужна была субординация. Впрочем видя состояние Стаса, решил этого не делать, вместо этого поинтересовавшись что произошло.

— Печатный станок! Вот что произошло! Мы прокляты! — эмоционально объяснял он.

Сидящий за столом Гагарин слушал и ничего не понимал, а вот мне всё было ясно.

— Сколько потребуется времени на ремонт? — спокойно спросил я, не поддавшись паническому настрою главреда. — У нас ещё целых два дня до начала печати следующего тиража.

— Нет! — выпалил Станислав. — Станок не подлежит ремонту!

— Так, это мы ещё проверим. А сейчас тогда срочно заказывайте новый, — тут же включился Илья Андреевич. — Тем более нам очень скоро потребуется нарастить мощности нашей типографии.

Сказав это, он посмотрел на меня и едва заметно кивнул. Этот крошечный жест и сказанная ранее фраза означало очень многое. Гагарин решился. Мы станем газетой городского уровня!

— Уже попытались, — продолжил главный редактор. — Дмитрий обзвонил всех поставщиков, кто мог бы в сжатые сроки продать нам оборудование, но они все отказали, ссылаясь на разные причины.

А вот это уже звучит странно и подозрительно. На весь город не нашлось ни одного офсетного печатного станка в наличии? Да ещё и в тот самый момент, когда наш практически новый внезапно сломался…

Совпадение? Не думаю.

— А что по гарантии? Когда они смогут заменить станок? — продолжал опрос управляющий, выясняя положение дел.

— Не будет никакой гарантии, — угрюмо сказал Стас. — Поломка произошла из-за неправильной эксплуатации.

— Что? Как допустили? — не выдержал я.

— Новый работник неправильно произвёл заправку, Дима не уследил за ним, — объяснил главред.

— Он первый раз доверил ему эту процедуру и не следил⁈ — возмутился в ответ.

Не дожидаясь пояснений Станислава, я тут же позвонил начальнику нашей типографии и задал ему этот вопрос лично.

— Конечно же нет! — даже обиделся он. — Этот олух работает у нас больше месяца и много раз делал эту процедуру. Да она вообще элементарная, ума не приложу как можно было так накосячить. Захочешь блин так не получится, а тут…

— Какие будут мысли? — поинтересовался я его мнением.

— Честно говоря, плохи дела, — угрюмо сказал он. — С утра воюю с поставщиками. Все как один утверждают что на складах пусто. А когда хотел разместить заказ на поставку со следующего привоза, то начались какие-то проблемы с оформлением.

Повесив трубку я крепко задумался. Слишком уж всё не вовремя. Именно в тот момент, когда у нас есть шанс сделать рывок наверх, появляется проблема, способная вместо этого утянуть нас вниз. Да ещё и отказы поставщиков. Интуиция трубила, что это новый раунд битвы с Юсуповым. Мы нанесли ему «удар», вернув часть рекламодателей, заручившись поддержкой аудитории и громко заявив о себе. И вот его ответ на всё это.

— Что думаешь? — спокойно спросил меня Гагарин, видя мои размышления.

— Лучше бы то, о чём я думаю, оказалось неправдой, — покачал я головой.

Повисшую тишину прорезал страшный звук, заставивший нас всех выскочить из кабинета управляющего.

Этот утробный рык принадлежал раненому зверю. Во всяком случае я был уверен в этом, пока не увидел истинный источник.

— Алла Леонидовна, что происходит? — строго спросил вышедший первым Илья Андреевич.

— Происходит то, что ваши сотрудники безнаказанно творят полную ерунду! — продолжала возмущаться она. — Чудо! Это просто чудо, что я решила взглянуть на номера счетов! Иначе катастрофы было бы не избежать!

— Поясните пожалуйста, — спокойно попросил я бухгалтера с нехорошим предчувствием.

— Вот она, — Алла пренебрежительно ткнула пальцем в заплаканную девушку, что работала тут чуть меньше месяца. — Абсолютно безграмотна, некомпетентна и бесповоротна глупа! Эта вертихвостка указала неправильные банковские реквизиты в договорах с новыми рекламодателями. Деньги бы поступали на совершенно посторонние счета. Мы бы узнали об этом в лучшем случае через месяц, а потом через суд ещё несколько месяцев всё пришлось бы возвращать и перезаключать новый договор.

И был бы нанесён колоссальный удар по нашей деловой репутации и профессионализму, — сразу понял я причину возмущения главбуха. Не сомневаюсь, что некоторые крупные рекламодатели разорвали бы сотрудничество после такого конфуза.

— И ладно бы ошиблась в одной цифре, — негодовала Алла Леонидовна. — Так эта дура указала неправильные наши реквизиты во всех договорах! Причём везде разные!

— Я просто перепутала! — рыдала навзрыд молодая девушка под градом обвинений. — Мне сказали составить договора по шаблону, я и составила. Реквизиты даже не проверяла.

— Это же деньги! Как можно быть настолько безответственной! — не унималась наша финансистка.

— Кристина, ступайте сегодня домой, успокойтесь. И не переживайте, мы во всём разберёмся, — успокаивающе обратился я к заплаканной сотруднице.

Под испепеляющий взгляд Аллы Леонидовны, Кристина спешно схватила свои вещи и выскочила из офиса.

— А если бы я не решила перепроверить ещё раз⁈ — громогласно вопросила крупная дама.

Я хотел ответить, чтобы немного утихомирить её, но внезапно сбоку раздался тонкий голос:

— Дядя Даня, я вам кое-что рассказать хочу.

— Не видишь, что взрослые разговаривают? Совсем невоспитанный⁈ — тут же рявкнула бухгалтерша на него.

— Привет, Колька. Проходи, не стесняйся, — радушно улыбнулся я ребёнку. — Не переживай, Алла Леонидовна вообще очень добрая, просто сегодня у нас тут дурдом творится.

— Да, не до тебя сейчас, мальчик. Иди отсюда и не мешай людям работать! — гаркнула женщина.

Паренёк тут же осунулся и, развернувшись, попытался уйти, но моя рука мягко его остановила.

— Прекратите разговаривать так со своим коллегой, — осадил я разгорячившуюся женщину.

— Коллегу⁈ — ещё сильнее закипела она.

— Он точно такой же сотрудник, как и вы, Алла Леонидовна, — добавил я в голос власти. — Так что попрошу соблюдать этику делового общения, когда находитесь на работе.

Женщина хотела возразить, но мой ледяной взгляд мигом остудил её пыл.

— Что ты хотел, Николай? — мгновенно изменив тон голоса, спросил я.

— Там… это, ко мне люди подходили, — мялся он, постоянно бросая испуганный взгляд на бухгалтершу, которая стояла рядом и ждала, когда я вернусь к разговору с ней. — И они это, дали денег, чтобы я в воскресенье газеты портил, читателям хамил и парням мешал работать.

Ого. Вот это очень интересно!

— Ты взял деньги? — уточнил у него.

Парень утвердительно кивнул и достал из кармана пачку банкнот.

— Вообще стыд потерял? — не выдержала стоящая рядом дама. — Мелкий пакостник, предатель!

— Алла, замолчите! — со сталью в голосе приказал я ей и она тут же осеклась. — Вам должно быть стыдно перед этим юношей.

— Почему это? — уже не так пылко спросила она.

— Потому что несмотря на свой юный возраст, он оказался сообразительней вас, — строго сказал ей. — Николай взял деньги, чтобы злоумышленники подумали, что всё идёт по их плану и не стали обращаться к кому-то ещё.

— Да, вы правы, — тихо, но твёрдо сказал парень. — Я боялся, что если откажусь, то они пойдут к другим и те будут саботировать работу.

Колька всё ещё не доверяет другим ребятам на сто процентов и продолжает держаться немного особняком.

— Ты всё сделал правильно, мы тебе очень благодарны, — потрепал я его по волосам. — Садись на диван и подожди буквально минутку.

— А деньги? — спросил он.

— Они твои, ты их полностью заслужил за преданность и честность, — улыбнулся я.

— Но там ведь много! — округлил глаза парень.

— Рекомендую рассказать твоим юным коллегам и заказать на всех пиццу с лимонадом, — по-отечески подсказал я ему. — Но позже! Сейчас никто не должен знать об этом, чтобы нигде случайно не разболтали.

Он сделал максимально серьёзное лицо и утвердительно кивнул, а я тем временем вернулся к разговору с Аллой Леонидовной.

— Простите меня, просто очень переживаю из-за рекламодателей, — робко произнесла она.

— Вам не передо мной нужно извиняться, а перед ним, — указав на Кольку, спокойно сказал я. — А мне лучше ка скажите другое. Мне кажется, или у нас в редакции завелись крысы?

Женщина чуть вздрогнула, когда я произнёс это, а затем в её взгляд вернулась уверенность:

— Ещё как завелись, Даниил Александрович. А крыс мы с Мусей ой как не любим. Так что давайте скорее от них избавляться. Я вот что подумала: Николай сказал, что ему дали денег, а значит остальным саботёрам тоже заплатили и немалые суммы. А я за свою жизнь поняла одну вещь: люди очень безрассудно относятся к деньгам.

— Чувствую у вас есть идея, — улыбнулся я, уже догадываясь к чему клонит наш бухгалтер.

— Допустим, мне может потребоваться сделать выписку со списком банковских счетов наших новых сотрудников для сверки и актуализации, — заговорщицки произнесла она. — И поскольку я бываю такой забывчивой, то допустим случайно оставлю эту распечатку на столе.

— Было бы так удобно, если бы кто-то, у кого есть знакомые в полиции, смог бы проверить не было ли необычных операций по этим счетам, — подмигнул я женщине и она тут же села за свой компьютер.

Через пару минут на её столе лежало несколько листков с перечнем банковских счетов наших сотрудников, а женщина, случайно забыв спрятать эту конфиденциальную информацию, пошла к сидящему всё это время на диване Кольке.

— Николай, я хочу перед тобой извиниться, — услышал я нежный голос Аллы Леонидовны, присевшей рядом с пареньком. — Может быть я смогу в качестве извинений угостить тебя мороженым и мы заново познакомимся?

— Я предпочту шаверму, — его ответ заставил меня прыснуть от смеха.

Но посмеялись и хватит. Пора выдворить всех нежелательных паразитов из моей газеты.

Глава 15

Полицейский участок Заневского района

— Даниил Александрович, это огромная честь принимать такого уважаемого человека, — обступили меня казалось бы все сотрудники.

Мне было слегка неудобно перед остальными посетителями, но когда находящиеся тут граждане поняли, кто именно привлёк внимание всех полицейских, то последовали их примеру и также принялись хлопать меня по плечам, рассыпаясь в комплиментах и поздравлениях.

— Игорь Дмитриевич, мне нужна помощь правоохранительных органов по личному вопросу, — сказал я, когда мы наконец смогли отбиться от бесконечных просьб сфотографироваться и дать автограф.

Правда для этого пришлось закрыться в комнате для допросов и оказавшись здесь, мне нестерпимо захотелось позвонить Гагарину и Вике, чтобы пригласить их сюда на срочное совещание.

— Даниил Александрович, сотрудники нашего отделения будут счастливы вам помочь, — тут же обрадовался знакомый полицейский.

Вот только радость его была не очень долгой. Ровно до того момента, как я объяснил, что мне нужно пробить банковские счета сотрудников на предмет необычных поступлений.

— Даниил, это действие не совсем легальное, — понизил он голос. — Но проблема вовсе не в этом. Я бы с радостью предоставил вам всю необходимую информацию, но у нас нет доступа к данным банка, сами каждый раз мучаемся. Приходится составлять множество запросов, всё согласовывать, зачастую я прошу Печугина поглядеть у себя в базе…

На этом моменте его лицо просияло и он хищно улыбнулся:

— Печугин. Вот Пашка пускай и отрабатывает за свои прошлые косяки!

Достав мобильный, полицейский тут же позвонил клерку из банка «Северный ветер»:

— Павел, сколько лет — сколько зим! — задорно произнёс Игорь Дмитриевич. — Пора нам с тобой зарывать топор войны, а то мне машину в гараже перебирать одному тоскливо. Так что с тебя услуга и я забуду про свои обиды и угрозы.

Повесив трубку, полицейский триумфально посмотрел на меня:

— Вот, Даниил Александрович, видите как оперативно работаем! Давайте мне список, я лично съезжу и клянусь честью мундира отыщу тех паразитов, что посмели предать доверие столь уважаемого человека.

— Я быстрее это сделаю! — ввалился в допросную молодой сотрудник.

За его спиной толпилось ещё несколько людей в форме, подслушивающих весь наш разговор. Они начали наперебой просить доверить мою просьбу лично им. Ситуация стала не на шутку накаляться, поэтому я оставил Игоря Дмитриевича разбираться с этой проблемой самостоятельно, а сам помчался обратно в редакцию.

Редакция газеты Заневский вестник.

— Кристина, будьте так любезны, подготовьте запросы на покупку новой печатной машины ко всем городским поставщикам, — сегодня Алла Леонидовна была невероятно вежлива и дружелюбна. — У нас катастрофическая ситуация в типографии, так что предлагайте им цену выше, перекупить чей-то заказ. Звоните, просите, умоляйте. Кристиночка, мы очень на вас рассчитываем. И ещё раз простите, что сорвалась накануне. Даниил Александрович донёс до меня, что подобное поведение недопустимо. Каждый может ошибиться.

— Конечно, я незамедлительно займусь этим, — просияла молодая девушка.

Илья Андреевич наблюдал за этой сценой через стеклянную стену своего кабинета.

— И почему мы просто не вышвырнем их и не подадим в суд на того урода, что сломал дорогущий печатный станок? — обратился он ко мне. — Банковские транзакции однозначно доказывают вину этих двоих предателей.

— Потому что Юсупов должен думать что всё идёт по его плану. Чем дольше мы сможем его в этом убеждать, тем дольше он не будет нас беспокоить новыми интригами, — спокойно ответил я, не поворачиваясь в сторону стола молодой сотрудницы, на чьём банковском счету вчера был обнаружен крайне подозрительный перевод на сумму её полугодового заработка.

— А остальные? Так и будем притворяться, что ничего не знаем? — с сомнением смотрел на меня Гагарин. — Уверен, что все наши сотрудники окажутся такими же хорошими актёрами как Алла?

— Я уже распорядился не сводить глаз со всех новичков. Им будет очень сложно устроить новую диверсию, да и пока они думают, что мы в полной заднице, то вряд ли будут снова рисковать быть пойманными за руку.

— Ну допустим. А кто работать будет, если одна половина отлучена от фактической работы, а вторая половина за ними следит? — нахмурился управляющий и я прекрасно понимал его волнение. — Да и печатный станок сломан, а новый мы купить не можем.

Мне очень импонировало то, что Гагарин не паниковал, а просто перечислял наши слабые места, над которыми необходимо работать.

— Даниил, ты так спокоен, что мне кажется, будто я чего-то не знаю, — вдруг заявил он.

И на этих словах я не смог сдержать улыбки:

— И всё-таки я в вас не ошибался, Илья Андреевич. Давайте немного пройдёмся и я вам всё расскажу.

Дойдя до Угрюмого боба и взяв там по чашечке капучино с ореховым сиропом, мы пошли обратно в сторону офиса.

— И всё-таки нам нужны верные люди, которым мы можем доверять, — вернулся к насущному вопросу управляющий. — К тому же необходимо ещё обучить их работе на новом оборудовании.

— Вы очень верно мыслите, — кивнул я. — А где сейчас мы можем найти сотрудников, которых на сто процентов не пытался подкупить Юсупов и которые не нуждаются в обучении?

— Это риторический вопрос? — нахмурился Гагарин, пнув пустую банку из-под газировки, а затем поднявший её и закинувший в мусорку.

— Отнюдь, — улыбнулся я.

— И ответ видимо у вас уже есть? — спросил он и, получив мой утвердительный кивок, добавил: — Тогда подождите, я хочу сам догадаться.

Мне было интересно наблюдать за ходом его мыслей. Илья Андреевич сначала выдвигал версию, а затем сам же её опровергал. И вот спустя несколько таких циклов, он остановился прямо посреди дороги:

— Господи, да это же так очевидно! Как я сам до этого не дошёл! Мы можем быть уверены только в тех людях, что сейчас работают в газетах, принадлежащих структурам Юсуповых!

— Именно! — обрадовался я тому, как быстро он сообразил. — И мы наймём тех, кого вы знаете как облупленных.

— Моих парней из типографии Новостей окраин? — просиял управляющий и посмотрел на меня, но в ответ я отрицательно покачал головой:

— Нет, не ваших парней из типографии, а всех сотрудников Новостей окраин до единого!

— Всех? Вы с ума сошли⁈ Газета ведь не переживёт этого! — воскликнул он, явно переживая за издание, которому посвятил столько лет своей жизни.

Но мой план заключался именно в этом. Это был очень смелый и дерзкий план, который я не раз применял в прошлой жизни.

Агрессивное теневое поглощение. Суть заключалась в том, что я разом переманю всех сотрудников конкурента. Настолько быстро, что владелец Новостей окраин ничего не успеет предпринять. Он останется с пустым офисом и типографией. Быстро набрать новых сотрудников, которые смогут сразу выдавать качественный продукт невозможно, да и обучать их будет просто некому.

Поэтому владельцы будут вынуждены пустить с молотка все существующие активы газеты, в том числе и печатные станки. Точно такие, как мы закупили в нашу новую типографию и на которых уже умеют работать мои сотрудники. Так что я просто выкуплю всё оборудование разом через подставных лиц и решу сразу несколько своих проблем: заполучу печатный станок, компетентных сотрудников, лишусь конкурента и нанесу сильный удар по репутации Юсуповых.

— Это очень, очень дерзко и крайне агрессивно, — со смесью уважения и лёгкого страха посмотрел на меня Гагарин. — Жаль только, что газета исчезнет…

— Как раз нет. Мы спасём её и дадим новую жизнь под крылом вашего нового издания. Не забывайте, что Невский вестник скоро будет городской газетой и сможет стать достойным преемником Новостей окраин, — успокоил я Илью Андреевича.

— Вы хотели сказать Заневский вестник? — поправил он меня.

— Нет, я не ошибся. Это необходимый ребрендинг. Заневский вестник был газетой нашего района, а Невский — всего города, — с гордостью сказал я.

— Мне нравится новое название, — позволил себе улыбнуться мужчина, но затем улыбка быстро сползла с его лица. — Даже если мы сможем переманить весь состав моей прошлой газеты, это никак не решит текущих проблем — у нас всё ещё нет печатного станка. Ваш план выкупить всё оборудование Новостей окраин конечно очень привлекателен, но даже если всё будет так, как вы говорите, то это произойдёт через месяцы, а печатать тираж нам надо уже через два дня.

— Пойдёмте, я вам кое что покажу, — с хитрецой в глазах предложил я.

— Даниил, что такого нового вы можете показать мне в офисе? Удивился он, зайдя в здание редакции и начав подниматься по лестнице.

— Кхм, — кашлянул я, привлекая внимание управляющего.

Он обернулся и увидел, что я не иду за ним.

— Нам сюда, — улыбнулся я, открывая дверь, ведущую в нашу старую типографию, уничтоженную пожаром.

Тяжёлое металлическое полотно с усилием сдвинулось с места, пропуская нас внутрь.

— Вы надо мной издеваетесь? — хмуро спросил Гагарин, проведя рукой по пыльным коробкам, стоящим вдоль одной из стен.

Вместо ответа я сдул пыль с ближайшей и открыл верхнюю часть.

— Вы надо мной издеваетесь! — громко ответил он на свой же вопрос. — Всё это время вы издевались над всеми нами! Вы, вы просто…

Управляющий закипал, словно чайник, а затем внезапно расхохотался. Напряжение последних двух дней отпустило его. Он смеялся, открывая коробки одну за другой. В них было абсолютно новое оборудование для типографии.

Поместье Юсуповых

— Крис, а ты слышала новость, чем твой бывший занимается? — с издёвкой спросил её брат.

— Ты про Виктора? — нахмурился глава рода, сидящий напротив своих детей за огромным письменным столом, выполненным из красного дерева.

С самого детства он приглашал их в свой рабочий кабинет, приобщая к семейным делам. И эта традиция была нерушима вот уже более двадцати лет.

— Конечно, про нашего любимца Хвалынского, — ехидно улыбнулся Роман, не сводя взгляда с сестры.

— Виктор сделал свой выбор и предал нас, — холодно заметил глава рода. — У него было всё, а теперь…

— А теперь он купил футбольный клуб! — искренне расхохотался наследник рода.

— Виктор всегда пылал страстью к этому спорту, — заметила Кристина, теребя прядь волос, а затем спешно заправив её за ухо.

— Заходил к нему в офис, вернее сказать в сувенирный магазин «Невских львов», — вновь прыснул от смеха Юсупов-младший. — Обвешался флагами и плакатами, и сидит довольный.

— Знакомство с Уваровым не пошло ему на пользу. Этот пацан, словно чума, распространяет своё пагубное влияние на окружающих, — сказал Павел Алексеевич, не поднимая взгляд с подписываемых документов.

Он не проявлял эмоций, но от присутствующих не укрылось, что мужчина надавил на ручку так сильно, что его росчерк едва не порвал бумагу.

— Сестрёнка, надеюсь ты ничего не подцепила от Виктора, — изобразил волнение в голосе Роман.

— Ты у нас тоже не избежал встречи с Уваровым, — тут же парировала она.

С самого детства они постоянно сцеплялись как кошка с собакой, всячески стараясь завоевать внимание отца.

— Кристина, прекрати. Лучше расскажи что там по этому безродному? — спросил глава рода свою дочь.

— Мы дали распоряжение нашим кротам действовать и у них получилось вывести из строя печатные машины. Типография сейчас парализована, — рассказала она.

— Почему ты называешь их кротами? Разве они там роют норы? Пускай будут шакалы, это куда понятнее, — тонким голосом вмешался Роман Юсупов, сидящий рядом.

— Роман, прекрати этот цирк, — строго бросил Павел сыну. — До тебя ещё доберёмся.

Но юноша лишь закатил глаза и стал перекидывать свой телефон между пальцами, демонстрируя свою скуку.

— Также, наши шакалы, — язвительно произнесла Кристина, — пытались подсунуть неправильные финансовые документы новым рекламодателям, но это вскрылось.

Девушка сделала паузу и посмотрела на реакцию главы рода. Она намеренно упомянула новых рекламодателей, которые появились после боя Юсупова, чтобы вновь позлить отца.

— Они узнали про наших людей? — спросил Павел.

— Нет, эти олухи «дали провинившейся второй шанс, ведь каждый может ошибиться», — сказала она, пренебрежительно поморщившись.

— Ты уверена? — подался вперёд мужчина и заглянул в её глаза. — Не стоит недооценивать противника, какой бы мелкий и слабый он ни был.

— Конечно же я уверена, — откинулась она на спинку кресла и поправила волосы, стараясь избавиться от этого угнетающего взгляда отца. — Представляешь, они мало того что не вышвырнули её на улицу, так ещё и не перестали доверять важные и ответственные поручения! Думаю догадываешься, кого эти мягкотелые болваны отрядили бодаться с поставщиками оборудования?

Девушка рассмеялась и Павел позволил себе тоже снисходительно улыбнуться. Это была усмешка победителя.

— Прикажи им больше не высовываться, — велел он дочери, а затем задумался и добавил: — А тот третий, Иуда что захотел бесплатно помогать нам, пускай затаится и в случае опасности сразу же сдаёт обоих кротов, чтобы завоевать доверие этого сопляка.

Она кивнула и повисла неловкая пауза.

— Да говори уже что там ещё случилось, — слегка стукнул кулаком по столу Павел. Он всегда терпеть не мог, когда его дочь не решалась признаться в чём-то, зная, что он будет злиться на неё.

— Возникли непредвиденные сложности с отзывом их лицензии, — аккуратно начала Кристина.

— Ой, сейчас что будет! — хлопнул в ладоши сидящий рядом Роман и его глаза загорелись от предвкушения зрелища.

— Замолкни уже, — рявкнул на него Павел, а затем обратился к дочери: — Какие могут быть сложности? Просто организуйте этот чёртов совет да и всё!

— Дело в том, что Уваров направил в министерство печати запрос на пересмотр их лицензии, — ответила она.

— Какой ещё пересмотр? — удивился Павел, но не успел он понять как Роман вновь хлопнул в ладоши и даже вскочил со своего кресла, довольный тем, что догадался раньше отца:

— Они хотят на телевидение!

— Что вообще происходит? Неужели они считают, что кто-то одобрит им подобное⁈ — недоумевал медиамагнат.

— Конечно нет, — тут же замотала головой Кристина. — Но проблема в том, что мы не можем собрать внеочередной совет журналистов и лишить их лицензии, пока эта самая лицензия находится на пересмотре у министерства. А рассмотрение может длиться пару месяцев, причём они сами могут затягивать этот процесс.

— Как они умудрились нанять такого грамотного юриста? — удивился уже Юсупов-младший. — Думал все эти канцелярские крысы до смерти тебя боятся и должны были отправить Уварова куда подальше.

— Запрос был направлен лично от владельца газеты, то есть от Даниила, — пожала плечами девушка.

— Я тебя умоляю, тут видна рука хитрого и расчётливого специалиста, — отмахнулся от её слов брат.

Повисла тишина и в ней раздался треск ломающегося дерева.

Мужчина, сидящий за массивным письменным столом не проронил ни звука, лишь раскрыл могучую ладонь и высыпал на дорогую столешницу россыпь щепок и графита.

— Мы должны переломить ему хребет, лишить поддержки высшего общества, — ледяным тоном произнёс он. — Нужно развалить коалицию этих трёх аристократов, что симпатизируют Уварову.

— И как ты будешь это делать? — заинтересовался Роман, который обожал аристократические интриги.

— Мы разобщим их и настроим друг против друга, — безэмоционально говорил глава рода.

— Мы? — удивился его сын.

— Ты это сделаешь, Рома, — спокойно сказал Павел и объяснил сыну, что тому будет необходимо сделать.

— Я не буду этого делать, — вскочил второй наследник рода Юсуповых.

— Ещё как сделаешь, — не сдержала ехидной улыбки сидящая рядом Кристина. — А я буду смотреть на это и пить шампанское!

Глава 16

Старая типография газеты Заневский вестник

— Николай, большое вам спасибо, что так оперативно откликнулись на моё приглашение. И как я уже сказал по телефону — это всё строго конфиденциально, — Гагарин вводил в курс дела своего бывшего начальника типографии.

— Само собой, Илья Андреевич! — судорожно закивал тот головой, отчего даже растрепал причёску.

— Давайте не будем ходить вокруг да около. Мы предлагаем вам перейти к нам на работу, — сразу заявил я, чем ошарашил парня.

— Нас с Макаром Сергеевичем? — неуверенно посмотрел он на главного редактора Новостей окраин, приехавшим вместе с ним. Но во взгляде его коллеги он нашёл лишь такое же непонимание происходящего.

— Нет, всех вас, — улыбнулся я. — Всю редакцию Новостей окраин включая последнего уборщика. Так, чтобы в следующий понедельник там не было ни души.

— Вы серьёзно⁈ — округлились глаза работника типографии.

— Николай, мы просим вас помочь нам с выпуском текущего номера Заневского вестника и с первым номером новой газеты, — к облегчению парня, заговорил Илья. — Но начинать работу надо уже завтра, причём держать всё это в тайне, работая здесь по вечерам и ночам.

— Само собой мы хорошо заплатим за это. А в воскресенье вам нужно будет массово уволиться из вашей газеты и устроиться тут официально, — подхватил я.

Николай чуть поменялся в лице, услышав это, а затем набрал воздуха в грудь и с гордостью сказал:

— Мы с удовольствием поможем вам бесплатно из уважения к вам и Илье Андреевичу! И думаю не солгу, если уже сейчас отвечу: все работники Новостей окраин с радостью вновь будем работать под началом Ильи Андреевича.

— Мне очень приятно это слышать, но бесплатно работать вы всё-таки не будете, — протянул я ему руку.

Парень пожал её, а следом на его лице появился лёгкий испуг:

— Даниил Александрович, но боюсь мы не сможем выдать тираж в срок, нам придётся потратить какое-то время, чтобы разобраться с новым оборудованием. Мы конечно же будем работать вечерами и ночами, но…

— Вам не придётся это делать, — положил я ему руку на плечо, а потом подвёл к одной из коробок и открыл её.

— Это же наше оборудование! — воскликнул тут же просиявший парень.

— Как тебе всё-таки удалось откопать его? — спросил Гагарин. — Судя по пыли, ты действительно занимался раскопками.

И тогда я вкратце рассказал им, что после поджога нашей типографии я чётко осознал, что газете необходима подстраховка. С учётом что за неполные три месяца уже дважды возникла ситуация, когда тираж был на грани срыва из-за печатного станка, то это явно было самым узким горлышком, потенциальной точкой отказа, которая останавливала всё.

Нам, как минимум, нужен так называемый «холодный резерв» — оборудование, полностью идентичное основному. В случае выхода того из строя, сотрудники сразу же смогут приступить к работе, без необходимости переучиваться и привыкать к новому оборудованию.

— Получается вы уже давно купили его и оно просто ждало здесь нужного момента? — удивился новый начальник этого места.

— Именно так. Я понимал, что рано или поздно газета будет расширяться и нам всё равно потребуются дополнительные мощности. Это наша страховка, которая при этом не повиснет мёртвым грузом, а будет работать и приносить газете деньги.

— И об этом никто не знал⁈ — удивился подобному управляющий.

— Об этом знали бухлатер и Михаил — прораб, что делал тут ремонт. И Алла Леонидовна не знает подробностей, она лишь вывела с баланса сумму на «ремонт старой типографии и утилизацию сломанного печатного станка».

— Утилизацию? Его же можно было продать за хорошие деньги! — покачал головой будущий руководитель нашей новой старой типографии.

— Думаю Даниил Александрович так и сделал, просто тихо, а деньги пустил на закупку оборудования, — хитро улыбнулся Гагарин.

— Вы абсолютно правы. Деньги, предназначенные на ремонт, полностью пошли на закупку оборудования, — указал я на обгоревшие стены, подтверждая свои слова. — Из строительных работ здесь производилась лишь полная замена электрики и освещения, а ещё…

Подойдя к дальнему концу помещения, открыл дверь, ведущую на улицу:

— Вы не знали, но этой двери тут раньше не было. Мы сделали её как резервный эвакуационный выход на случай пожара, но сейчас она очень пригодится нам, чтобы скрывать вашу работу.

Вернувшись к стоящим сотрудникам пока ещё Новостей окраин, я протянул ключ от аварийного выхода.

— Я сообщу нашим парням и уже сегодня вечером мы приступим к подключению и настройке оборудования, — уверенно сказал Николай. — Не волнуйтесь, мы справимся и газета будет у читателей точно в срок!

Ресторан «Золото орды»

Пёстрое убранство комнаты для особых гостей ресторана никогда не было главной изюминкой этого места. Особую атмосферу создавал неповторимый свет сотен свечей, напоминающих о павших защитниках государства.

— Никогда не думал, что здесь настолько красиво, — заметил Павел Юсупов.

— У этого места нет души, — холодно заметил его собеседник. — Китч, возведённый в абсолют.

— Неужели вы не замечали этого раньше?

— Я заметил, что тут сменился хозяин, — без всякого интереса к беседе ответил высокий мужчина в красном пиджаке.

— Оказалось, что у рода Карамзиных множество долгов. Они едва не потеряли своё имение и аристократический статус, и это несмотря на то, как много Лев Александрович сделал для империи, — изобразил лёгкое негодование Юсупов. — Им повезло, что вокруг много людей, кто по-настоящему ценит и уважает заслуги Карамзиных, кто поддержал их в трудную минуту.

— Долгопрудный ценит деньги и только их. Покупка активов Льва по бросовой цене у растерявшихся родственников — это не уважение, это — ограбление, — сказал аристократ напротив.

Он сидел, даже не притронувшись к своему блюду. Ему было противно смотреть на кровь, сочащуюся из стейка и растекающуюся по золотой тарелке.

Красное с золотым — фамильные цвета рода Карамзиных, — подумал гость и слегка покачал головой.

— Позвольте с вами не согласиться. Уж лучше всё это останется в руках представителя старинного рода, для которого наследие — не пустой звук, чем попадёт в руки торгашей, — заметил Павел и с силой вонзил нож в нежную плоть, лежащую на тарелке.

— Наследие? — ехидно сказал мужчина, сидящий напротив. — Игорь в первый же день распорядился погасить все свечи тут и провести электричество! Четыре поколения хранили этот огонь, он не затухал более ста лет!

— Мир меняется и двигается вперёд. Старое и неэффективное должно уступать место новому, — философски заметил медиамагнат.

— А что же ты, Павел, так вцепился за своё место на вершине? Неужели так боишься молодого и эффективного? — усмехнулся человек, которого Юсупов пригласил сюда для важного разговора.

Но разговор не клеился.

Павел Алексеевич не ответил на дерзость собеседника, лишь наколов на вилку кусок отрезанного мяса. Он сделал это чуть яростнее, чем обычно, легонько цокнув кончиком вилки по золотой тарелке.

— Я пригласил вас, чтобы заключить союз, — спокойно сказал он, прекратив уже эту противную им обоим беседу. — Сделать предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— Боюсь вам нечего мне предложить, — не заинтересованно ответил гость Юсупова.

Но Павел не обратил на это внимания и так же спокойно озвучил своё предложение.

— Вы серьёзно? Это не шутка? — с лица князя испарилось пренебрежение к происходящему и он внимательно смотрел в глаза Юсупову, в ожидании ответа.

— Нет, это официальное предложение, — невозмутимо произнёс медиамагнат.

— Вы правы, Павел Алексеевич, от подобного никто не в силах отказаться, — откинулся Распутин в своём кресле.

— Значит вы согласны выдать вашу дочь замуж за моего младшего сына?

Офис редакции Новости окраин

Егор Николаевич Лепнин зашёл в просторное помещение. Здесь было непривычно пусто и тихо. Пустые стулья стояли рядом с пустыми столами, а на стенах виднелись следы от ещё вчера висевших постеров и плакатов.

Владелец давно тут не был, последний раз наверное больше полутора лет назад, когда работники смогли убедить его заменить всё оборудование на новое и он лично приехал, чтобы убедиться в необходимости этой модернизации. Тратить деньги на это он категорически не хотел, но ремонт старого станка к сожалению был слишком дорогостоящ и ему пришлось согласиться на полную замену.

Когда ему сегодня утром позвонил кадровик газеты и сказал, что увольняется, то Егору Николаевичу было всё равно. Честно говоря, он даже не понял, зачем мужчина позвонил ему по такой ерунде.

Но затем кадровик произнёс фразу, которую аристократ даже не сразу понял:

— Также сообщаю вам, что перед тем, как уйти с должности, я согласовал заявления об увольнении всех остальных сотрудников издания. А поскольку своё заявление сам я подписать не могу, то информирую вышестоящее руководство и на текущий момент — это вы.

— Чего-о-о⁈ — проревел владелец в трубку. — А ну немедленно всем вернуться к работе! Я сейчас лично приеду и лишу всех премий за этот бунт!

— Прощайте, Егор Дмитриевич. Все подписанные заявления на моём рабочем столе, — сказал его бывший работник и бросил трубку.

И вот, спустя два часа, Лепнин стоял у того самого стола и держал злополучные заявления.

— Это была не шутка, они все ушли, — медленно произнёс он, пересчитав документы в руках, а затем обратился к своему личному помощнику: — Алексей, немедленно верните всех. Пускай отрабатывают положенные две недели, а я сделаю так, что эти дни покажутся им сущим кошмаром.

— К моему сожалению, Егор Николаевич, мы не можем. Я проверил табель и у всех работников были большие переработки и это отражено документально. Также почти все имеют неизрасходованный отпуск, поэтому им нет необходимости отрабатывать положенные дни. Более того, мы ещё должны выплатить им деньги за эти дни.

— Как это допустили⁈ Что здесь вообще происходило⁈ — повысил голос аристократ на своего слугу.

— Вы сами сократили штат при модернизации, обосновывая тем, что для обслуживания современного оборудования нужно меньше людей. В итоге оставшимся сотрудникам пришлось постоянно перерабатывать и находиться тут во время положенных отпусков, — спокойно напомнил ему Алексей.

— Всё правильно я сделал, — кивнул сам себе Лепнин. — Это эффективный менеджмент. Просто они все были некомпетентны и ленивы, — и тут же обратился к помощнику: — Наберите новых, только на этот раз нормальных. И побыстрее, через четыре дня необходимо печатать новый номер.

Впервые Алексей позволил себе проявить эмоции и возразить хозяину:

— Егор Николаевич, это абсолютно невозможно. На рынке труда нет столько готовых специалистов. К тому же их всё равно необходимо обучать специфике работы с конкретным оборудованием, стилю издания, верстке.

— Алексей, прекрати со мной спорить, просто выполни приказ, — повысил голос владелец. — Если нет свободных, значит забери из какой-нибудь другой редакции. В конце концов мои олухи ведь куда-то устроились, значит где-то убыло.

— Вы не понимаете как устроен этот бизнес, — в голосе слуги рода появилось раздражение и агрессия. — Нельзя просто взять и перекупить чужих работников. Они сами должны уйти к вам. Я за сегодня уже успел прозвонить несколько изданий и получил крайне грубый отказ. Со мной даже связался владелец одного из них и пригрозил написать Юсуповым письмо, о том что мы саботируем их работу.

Лепнин опешил от столь грубого ответа своего работника и даже слегка растерялся:

— И что ты предлагаешь мне делать⁈

— Самым эффективным будет просто закрыть издание и распродать все имеющиеся активы. Земля и недвижимость в этом месте очень ликвидны и уйдут за хорошую цену.

— А всё это куда девать прикажешь⁈ — раздражённо указал руками на пустые столы и, взяв с ближайшего потрёпанную телефонную трубку, швырнул её на пол.

Иссохщийся годами пластик тут же раскололся и с противным лязгом разлетелся на множество частей.

— Из ценного в издании только печатное оборудование, — не обращая внимания на раздражение начальника говорил Алексей. — Но к сожалению это очень специфический товар и крайне неликвидный. Мы сможем продать его, но лишь с большим дисконтом. А касательно мебели…

Он провёл рукой по лакированной поверхности стола, которая за множество лет была изъедена таким количеством царапин, что изменила цвет и стала шершавой, как наждачная бумага.

— Мебель станет отличными дровами для вашего камина, — закончил ассистент аристократа.

— Закрыть газету… — со страхом в глазах тихо произнёс Лепнин.

Он был в ужасе от этой мысли, потому что прекрасно понимал, какой удар будет нанесён по репутации рода Юсуповых, которые лишатся второго своего издания за два месяца.

Сообщать такую новость Павлу Алексеевичу придётся лично, а затем надеяться, что он выпустит Егора Николаевича оттуда живым.

Редакция газеты Заневский вестник.

— Уважаемые коллеги, позвольте вам представить наших новых сотрудников, — торжественно объявил я всем собравшимся работникам. — Уверен, что все вместе мы сможем добиться новых, невиданных ранее высот!

— Ура! — раздался дружный возглас и за ним последовал звон бокалов.

Дав людям время порадоваться, я поднял руку и все замолчали:

— Как вы уже заметили, сегодня у нашего коллектива не только пополнение, но и небольшая убыль. К огромному сожалению, двое работников оказались нечистыми на руку и предали наше с вами общее дело. Но благодаря вашим общим действиям, мы смогли избежать негативных последствий их деятельности, так что искренне хочу поблагодарить вас за это.

Все тут же стали перешёптываться и раздались неуверенные радостные возгласы и хлопки.

Сказав эту обязательную и неприятную новость, я вновь улыбнулся и продолжил:

— Также давайте все поблагодарим Кирилла Максимовича за помощь в организации этого потрясающего застолья.

Наш уютный корпоратив-знакомство, которое задумывалось как небольшие посиделки с пиццей и чаем для знакомства двух коллективов, с лёгкой подачи Кирилла превратилось в роскошное застолье.

С помощью своих старых связей в кейтеринговом агентстве, он организовал настоящий ресторан в нашем офисе. Столы ломились от изысканных блюд, а лёгкую и непринуждённую атмосферу создавал приглашённый диджей. Ну и вишенкой на торте стало организованное караоке! Вот уж что по-настоящему сплачивает коллектив!

Видя, как все с огромным удовольствием пришли в воскресенье на работу, чтобы отпраздновать нашу небольшую победу, я понимал что мы делаем всё правильно. Было приятно наблюдать как парни-доставщики сегодня утром разнесли все газеты меньше чем за два часа, чтобы поскорее прийти сюда и помогать с организацией мероприятия.

— От лица всех нас, мы хотим выразить безграничную благодарность Даниилу Александровичу и Илье Андреевичу, — вышел к микрофону Макар Курков — бывший главред Новостей окраин и новый главред объединённого издания Невский вестник. — Для нас огромная честь стать частью вашей прекрасной команды и мы приложим все усилия, чтобы выход газеты на городской уровень прошёл гладко и безболезненно.

— Городской уровень⁈ — воскликнул Станислав.

— Да, друзья, это было сюрпризом, — тут же перехватил я микрофон у смущенного главреда. — Но раз уж Макар Сергеевич уже проболтался, то дальше нет смысла скрывать: со следующего месяца мы становимся городской газетой и будем называться «Невский вестник».

В помещении повисла мертвенная тишина, а потом воздух взорвался бурей аплодисментов и ликования. Все обнимались, поздравляли друг друга и выпивали за успех нашего начинания.

— Это просто великолепные новости! — подошёл к нам Станислав, — теперь в его голосе не было страха или ужаса, а просто искренняя радость.

А всё потому, что с приходом Макара Сергеевича, Стас полностью перешёл на проект Голоса улиц и запуск Невского вестника был не его головной болью. Я понимал, что каким бы прекрасным журналистом ни был Стас, но его нервная система не потянула бы должность главного редактора огромной городской газеты. Впрочем он и сам это понимал, поэтому был счастлив, когда я сообщил ему о кадровых перестановках.

— Нам всем нужно быть начеку. Юсупов будет мстить и делать это куда более решительно. Сейчас у нас удалось переиграть и обхитрить его, а значит следующие его действия будут куда жестче, — отказавшись от предложенного Аней бокала шампанского, я сделал глоток чёрного кофе.

— Позволь себе хоть на один вечер расслабиться и отпраздновать победу. Ты это заслужил, — подмигнула мне девушка, присев на край моего стола.

— Я чувствую, что мы что-то упустили и опасность ещё не миновала, — пристально посмотрел я на празднующих сотрудников, а затем повернулся к Ане и безмятежно сказал: — Ладно, уговорила, пошли петь!

Поместье Юсуповых

Павел Алексеевич Юсупов находился в прекрасном настроении. Он сам не заметил, как стал всё больше внимания уделять этой возне с сыном Веры и насколько от этого зависело его настроение.

Впрочем, он прекрасно понимал почему: этот безродный отпрыск его нерадивой племянницы единственный, кто посмел ему перечить и отказать. Он бросил ему перчатку и нанёс самое весомое оскорбление из возможных, отказавшись от чести стать частью рода Юсуповых.

Такого Павел простить никак не мог, поэтому и был так вовлечён в процесс травли мелкой газетёнки.

И сегодня за завтраком все его мысли были вновь посвящены этой теме. Могучий аристократ придумывал, как сделать из невыхода сегодняшнего номера Заневского вестника настоящий скандал. Раз уж им удалось отсрочить отзыв лицензии и целый месяц Павлу придётся лицезреть их жалкие попытки строить из себя серьёзное издание, то он намеревался сделать всё, чтобы работники газеты Уварова пожалели о том, что решили сопротивляться.

Помимо этого у Юсупова был ещё один повод для радости: скоро Уваров лишится поддержки Распутина. Да, скандальная дочь князя будет ужасной женой для его сына, но насколько она ужасная жена для Романа, настолько же прекрасная партия для рода.

— Павел Алексеевич, вы просили доложить, если будут срочные новости, — отвлёк аристократа от завтрака его личный помощник.

— Говори, — приказал он, бросив испачканную в шоколаде десертную вилку на белоснежную скатерть.

— Заневский вестник… они вышли.

— Как⁈ — только и спросил Юсупов.

— Похоже они каким-то образом смогли раздобыть оборудование, хотя я уже узнал, что никто из поставщиков им его не продавал, — непонимающе развёл руками слуга.

— Почему работники, которых мы подкупили не сообщили об этом⁈ — грозно поинтересовался аристократ.

— Никто в редакции не знал, что номер отпечатали. Уваров как-то смог сделать это тайно.

— Пускай кроты узнают кто ему помог. В конце концов ему нужны были специалисты, кто умеет работать в типографии.

— С этим тоже есть проблема… — замялся помощник под гневным взглядом своего господина. — Дело в том, что им сегодня позвонили и уволили, а на работника типографии, что испортил печатный станок подали в суд с требованием возмещения ущерба. Он уже обратился к нам за помощью.

— Плевать на него, заслужил, — презрительно бросил медиамагнат.

— Боюсь, что нам придётся заплатить ему. Он угрожает рассказать о нас. И предоставить ему адвоката для суда тоже не можем, ибо мы также распишемся в нашем участии.

— Пускай подавится этими деньгами, — выплюнул слова Юсупов. От былого хорошего настроения не осталось и следа.

Но на этом плохие новости сегодня не закончились. Новость о том, что Уваров обвёл его вокруг пальца, оказалась лишь безобидным началом. Потому что спустя два часа к нему приехал Егор Лепнин — владелец небольшой газеты в том же районе.

Этот неожиданный визит сразу же насторожил Павла. Его деловое чутьё подсказывало: это не случайный визит вежливости и надо готовиться к худшему.

Услышав о том, что Уваров переманил разом всех работников соседней газеты и тем самым фактически вынудил её закрыться, Павел был вне себя от злости. Лепнин, испугавшись его гнева, просто сбежал как трусливая курица, оставив аристократа наедине со своей яростью.

Так вот кто помог ему напечатать сегодняшний тираж, — сразу понял он.

Павел тут же вызвал свою дочь. Он кипел и хотел сделать хоть что-то, дабы не оставлять Уварова победителем по итогу этой ситуации:

— Свяжись с той дурой, что из ревности готова уничтожить бизнес Уварова, и скажите чтобы сидела тише мыши и ждала моих указаний. То, что она не получала от нас денег сыграло ей на руку и они не вычислили её.

Юсупову было приятно, что ненавистный ему безродный парень пригрел змею на своей шее. И теперь, когда его бдительность была усыплена, нужно было лишь дождаться момента, чтобы укусить и отравить его.

Глава 17

Петербургский императорский университет

Не успел я насладиться одной своей победой, как мне нужно было ковать следующую. Ну, вернее сказать, это будет не совсем победа, но принесёт куда больше чем прошлые две вместе взятые.

И именно ради неё я сейчас стоял в зале для магических дуэлей Петербургского университета. Кстати, то, что я нахожусь здесь тоже можно назвать небольшой победой, ведь мой план сработал и Морозов, как и предполагалось, с боем но устроил меня в клуб дуэлянтов.

Владимир рассказывал, что вмешивался лично преподаватель магических единоборств Рубцов, тот самый что на приёмной комиссии особенно громко протестовал против моего поступления. Как же приятно, что по итогу меня зачислили именно сюда, готов биться об заклад, что он был вне себя от злости. Да только за одно это можно пощадить Николая Морозова. Впрочем щадить его сегодня я буду совсем по другой причине.

— Итак, по правилам проведения дуэлей клуба, вы должны будете совершить ровно по одной атаке, — в центр зала вышел высокий старшекурсник, который был лидером клуба. — По моему сигналу, дуэлянты начинают движение к барьерам. Каждый должен сделать ровно пять шагов, прежде чем начинать плести какие-либо магические техники.

Он строго посмотрел на меня и на Морозова. В этом взгляде было столько презрения и недовольства, что мне стало даже жаль его, ведь человеку действительно тяжело живётся с таким негативом на душе. Это как гулять по парку с цветами а чувствовать лишь запах навоза и удобрений.

— В случае, если я увижу, что кто-то начал подготовку к атаке во время движения или заступил за черту, то это будет приравнено к поражению, — обвёл судья взглядом всех присутствующих, а затем добавил: — Победа присуждается тому, чья техника достигнет барьера соперника. Если по истечению трёх раундов ни один из участников не выполнит это условие, то дуэль будет признана состоявшейся и объявлена ничья.

— Волнуешься? — спросил у меня Владимир, пока я снимал пиджак.

— А? — переспросил я, не услышав его вопрос, потому что поймал на себе взгляд Морозова.

Молодой аристократ смотрел на меня не так, как раньше. В этом взгляде не было презрения, а скорее оценивающий интерес. А затем…

— Он что, кивнул тебе? — поразилась стоящая с нами Распутина. — Вообще издевается⁈ Даниил, он ещё и издевается! Не понимаю, почему ты вообще перенёс сюда дуэль, вместо того, чтобы просто принять его поражение в прошлый раз!

— Николай всего-лишь поприветствовал нас, — спокойно ответил я.

— Ау, ты меня слышишь? — помахала девушка у меня перед глазами. — Зачем ты устроил повторную дуэль? Мог бы ещё две недели назад избавить меня от внимания этого гада. Ты ведь ради этого и назначил дуэль изначально.

— Назначил её Николай, — спокойно поправил я девушку. — А на перенос у меня есть свои мотивы.

— Свои мотивы? — тут же закипела Алиса. — Ты вообще-то меня на кон поставил! Меня. Алису Сергеевну Распутину.

— Успокойся уже. Он не победит, — твёрдо сказал я, отходя от неё, а затем тише добавил: — Но в гости к нему в том платье тебе всё-таки сходить придётся.

— Чего ты там бубнишь? Я всё слышу! — раздался её возглас за спиной, но она конечно же не слышала.

— Дуэлянты, подойдите и пожмите друг другу руки, — потребовал судья и мы с Николаем синхронно подошли к центру помещения.

— Удачи, — улыбнувшись, сказал я.

— Спасибо, — спокойно ответил он.

И мы обменялись крепким рукопожатием, словно были хорошими друзьями.

Это было удивительно. В то, насколько изменилось поведения этого пижона, невозможно было бы поверить, если бы он не стоял передо мной. Похоже мой бой против Неуязвимого произвёл на парня сильное впечатление и теперь он счастлив, что мы не бьёмся за тринадцатым корпусом.

Мы заняли свои места в пяти шагах от барьеров. Барьерами здесь были тонкие золотые полоски на полу, но это были не просто планки из золота, это было уникальной работой древних артефакторов, которые трудились ещё при строительстве этого здания. Уникальная рунная вязь создавала непроницаемую для любой магии невидимую стену, поэтому в данном случае слово «барьер» не было условностью.

— К барьеру! — громко объявил судья и я, легонько кивнув сопернику, зашагал вперёд.

Сейчас настал самый ответственный и важный этап всего моего плана. Мне было необходимо выбрать такую технику, что не достигнет Морозова, но и при этом не позволит выиграть ему. А в качестве усложнения в зале присутствует столько студентов и преподавателей, сколько могло набиться в не такое уж и тесное пространство. По моим прикидкам, не меньше трёх-четырёх сотен. Каждый хотел посмотреть на легендарного «Народного чемпиона» и его дуэль вживую. Уже никто не верил в Николая и молодой аристократ это прекрасно понимал, готовясь к неизбежному.

Один шаг. Два. Три. Четыре. И вот, я сделал последний шаг и поднял руку, направляя десяток воздушных стрел в противника.

Навстречу им вырвалось водяное копьё.

Твою мать! — мысленно выругался я, недооценив Николая. Копье сейчас просто прошьёт одну из стрел и останется только гадать, чья атака достигнет цели раньше. Так или иначе, победит один из нас, что полностью меня не устраивало.

Действовать нужно было мгновенно и я, не задумываясь, сжал пальцы, направляя стрелы в одну точку — в выпущенное Морозовым копьё.

Наши атаки сошлись ровно по центру. Десяток тонких струй воздуха вонзились в плотный поток воды, окатив брызгами тех счастливчиков, что стояли вне действия защитных контуров.

Зрители испуганно выдохнули, а судья-старшекурсник тут же выскочил в центр зала:

— Это дисквалификация! — крикнул он.

Толпа зрителей недовольно загудела и уши заложило от этого пронзающего звука. Но парень в центре зала был непреклонен и замахал руками, требуя тишины. Лишь спустя долгую минуту, он смог объяснить своё решение.

Маг-воздушник применил вторую технику, меняя направление стрел. В соответствии с правилами, использование второго заклинания карается немедленной дисквалификацией. Студенты и преподаватели вновь начали свистеть, топать и всячески выражать своё несогласие.

— Позвольте, я использовал лишь одну технику, — начал говорить я и шум мгновенно стих. В этой тишине было слышно, как бешено колотится сердце девушки, стоящей в первом ряду, ближе всех ко мне.

— И в дальнейшем лишь изменил траекторию полёта, не создавая новых плетений. В правилах чётко сказано, что необходимо использовать одну технику и нет ни слова о запрете управления ею, — загнал я его в логическую ловушку.

— Я тут судья и мне решать, — возмутился старшекурсник, за что тут же был награждён осуждающим свистом взорвавшейся толпы.

— Давайте продолжим. Второй техники действительно не было, — внезапно раздался негромкий, но уверенный голос.

Это был Морозов. Он выступил на моей стороне и не согласился с судьей, хотя мог отказаться продолжать и настаивать на своей победе. Это был благородный поступок и честно говоря слегка удивил меня.

Зрители также оценили его благородство, наградив аристократа бурей аплодисментов.

Николай расплылся в улыбке. Ему было очень приятно, получить такую обратную связь. Может в этот момент он подумал, что любовь и уважение можно завоевать не только с помощью денег, силы и власти, но и поступая честно, справедливо и благородно?

— Хорошо, хорошо, — мгновенно осунулся наш судья и мы вновь заняли стартовые позиции.

Так, теперь надо постараться получше. Второй раз может уже такой фокус не пройти.

Отмерив пять шагов, я небрежно махнул правой рукой и выпустил в сторону противника воздушное лезвие.

Николай же запустил в меня огромный шакрам, созданный из воды.

Но разница в наших силах оказалась к сожалению слишком большая и моё лезвие прошило его технику, словно бумагу и полетело в сторону аристократа.

Я видел, как моя атака приближалась к противнику и с каждым метром в его глазах рос ужас. Он понимал что сейчас проиграет. Я же просто стоял и ждал неминуемого и оно вскоре наступило. Моё лезвие, пущенное намеренно по неправильной траектории, вонзилось в пол, не долетев до барьера Николая считанных сантиметров.

Зрители протяжно выдохнули. Они, как и сам Морозов уже приняли его поражение.

— Николай Михайлович, вы уж постарайтесь напоследок, — решил я немного распылить соперника.

Было видно, что он нервничает и не может показать всю свою силу. Мой авторитет и слава сильного бойца пугали и подавляли его. Если опять промажу, то все поймут, что я поддаюсь и это нанесёт непоправимый урон репутации Морозова. Да и моей тоже. А мне нельзя допускать ни того, ни другого.

Сказанное мной никак не подействовала и в пустых глазах стоящего напротив меня я видел лишь обречённость.

Была не была, — подумал я и крикнул:

— С девушками ты такой же скромный? Получается я зря за Алису переживал.

Сработало! Его кулаки сжались а в глазах загорелся огонь. Вот, теперь он готов показать всё, на что способен.

А на что он способен? — внезапно задумался я. Насколько силён?

— К барьеру! — послышался выкрик судьи.

Я шагал медленно, мне нужно было увидеть, какую технику создаст Морозов, чтобы атаковать соразмерно.

На третьем шаге я понял, что иду уж слишком вальяжно, потому что поддетый мной аристократ уже достиг барьера и поднял обе руки перед собой.

Долю секунды ничего не происходило, а затем послышался нарастающий гул и вибрации.

Прислушиваясь, я едва не остановился а потом в комнате резко потемнело.

Морозов! Ты чего молчал о таком раньше! — вспыхнула мысль когда я увидел, что ближайшее к нему окно полностью закрыла чёрная туча. Но это была не туча, это была вода из пруда, что был расположен у дуэльного зала.

Я прыгнул вперёд, делая положенный пятый шаг. Это происходило под оглушительный звон бьющегося стекла. Многотонная волна ворвалась в помещение и устремилась в мою сторону.

Едва мои ноги остановились, как я тут же сделал амплитудный взмах руками, создавая мощнейший поток. Казалось весь воздух, находящийся в помещении, сжался и полетел навстречу водной стихии. Настоящий ураган прошёлся по расположившимся в первых рядах студентах, срывая головные уборы у парней и задирая юбки у девушек.

Объём воздуха в помещении был ограничен, и за моей спиной неминуемо начало расти разряжение, создавая почти что вакуум. Хрупкие стёкла не выдержали и, разлетевшись на множество осколков, впустили в зал прохладный уличный воздух.

И тут наши атаки сошлись. Точка соприкосновения находилась ближе ко мне, но моя техника была чуть мощнее, поэтому вектор образовавшегося взрыва был направлен в сторону Морозова.

Всё помещение окатило ледяной, грязной водой. Студенты, кому не хватило места за защитным контуром, были насквозь мокрые. Среди них был и профессор магических боевых искусств.

— Барьеры не были задеты, это ничья! — громко объявил судья и помещение взорвалось криками, овациями и улюлюканьем.

Все тут же бросились к нам, чтобы лично поздравить и пожать руку.

— Это неприемлемое поведение! Я вас отчислю! Слышите⁈ Вы ещё пожалеете! — пытался перекричать толпу мокрый и злой Рубцов, но всем было плевать.

Продравшись сквозь толпу, я протянул руку счастливому Морозову:

— Спасибо за дуэль. Это было очень мощно. Ты — достойный соперник, не хуже Неуязвимого.

Эта невзначай брошенная фраза молнией разлетелась по всем коридорам университета, взвинтив рейтинг и статус Николая среди молодого поколения аристократов. Ведь даже те, кто не особо любит магические бои, прекрасно наслышаны о прогремевшем недавно показательном бое молодого мага против непобедимого чемпиона лиги. И сравнение Николая с самим Неуязвимым без сомнения послужит ему добрую службу.

— Почему ты это сделал? — удивлённо спросил юный аристократ.

В его глазах читалось недоумение вперемешку с благодарностью. Парень, с детства находящийся в котле интриг и тонких словесных игр, он как никто другой понимал всю ценность и силу подобных фраз, сказанных между делом, но влияющих на статус и репутацию сильнее любых чинов и денег.

Ну и конечно же, я прислушался к совету Васнецова, который говорил, что нельзя враждовать с родом Морозовых. Каким бы гадким не был характер Николая, он являлся главным наследником могущественный купеческой империи и хорошее отношение такого человека — огромный вклад в моё будущее. Да и я не сомневался, что слух о похвале сына быстро доберётся до купца и он сполна оценит мой жест.

— Ты действительно сильный маг, — спокойно ответил я, когда мы отошли в сторону. А затем посмотрел ему в глаза и честно сказал: — И тебе не нужно прятаться за образом мудаковатого засранца, чтобы вызывать уважение у окружающих. Ты сможешь добиться не меньших высот, будучи собой. Вот только уважение людей будет вызвано не подхалимажем, а искренним признанием твоего статуса и чести.

Он стоял разинув рот и не знал что ответить. Кажется, за всю его жизнь, он не слышал ничего подобного. Да и мудаком похоже его ранее никогда не смели называть.

— И кстати, поскольку наша дуэль закончилась вничью,то ты по прежнему можешь общаться с Алисой, — не давая ему опомниться добавил я. — Но только при условии, что она сама этого захочет.

— Чего? — совсем растерялся стоящий передо мной аристократ.

— Например можешь вежливо и ненавязчиво пригласить её на приём в честь твоего дня рождения, — хитро улыбнулся ему.

Зачем мне это было нужно? Да потому что я как следует изучил Николая и его семью. Каждый год они устраивали торжественный приём в честь него, куда приезжал лично глава рода, чтобы поздравить сына. И это была лучшая возможность познакомиться с Морозовым-старшим лично.

— Она ни за что не согласится, — отмахнулся Морозов-младший.

— А ты предложи ей пригласить спутника и дай слово аристократа, что прекратишь неподобающее поведение в её сторону, — строго сказал я.

— Это глупости, — вновь возразил он.

— Боишься попробовать? — подначивал я его. А затем добавил решающий аргумент: — Ну хорошо, давай поспорим, что если она тебе откажет, то я отдам тебе свою машину.

Николай остолбенел:

— Ты что, серьёзно? Зачем тебе это⁈

— Считай, что я просто очень азартный человек, — пожал я плечами.

— Ну хорошо, — загорелся его взгляд. — Тогда что ты хочешь если она согласится?

И тут уже в моих глазах засверкал огонь. Рыбка на крючке.

— Если она придёт на твой приём, то ты инвестируешь совокупную сумму в нашу с ней фирму.

Он убрал уже протянутую руку и крепко задумался. Я не сомневался, что Морозов-старший провёл немало бесед с сыном на тему рискованных инвестиций и участии в непроверенных проектах, способных нанести урон репутации их рода. А Николай очевидно уважал и боялся отца. Поэтому я добавил немножко манипуляции:

— Или уже не так уверен в своей правоте? Даже если будешь не прав, сможешь работать с ней бок о бок.

— Она ни за что не согласится, — усмехнулся он, пожимая мне руку. — Просто думал в какой цвет перекрасить твой внедорожник.

Не откладывая решение нашего пари, он подошёл к стоящей поодаль Распутиной. Едва Николай оказался с ней рядом, как лицо девушки озарила презрительная гримаса.

— Алиса Сергеевна, прошу прощение за своё прошлое поведение. Я был не прав и хочу доказать это делом. Буду очень рад, если вы согласитесь прийти на торжественный приём в честь моего дня рождения, — с небольшим поклоном сказал Морозов.

— Нет! — резко фыркнула Алиса.

Но её ответ его не огорчил. Он облегчённо выдохнул и хитро посмотрел на меня. А я тем временем не спешил расстраиваться. Скрестив пальцы, показал ему жест, означающий «плюс один» и кивнул в сторону рыжеволосой девушки.

— Прошу прощения, я забыл упомянуть, что вы можете посетить приём в обществе выбранного вами спутника, — без какого-либо энтузиазма сказал Николай, желая лишь в точности выполнить все условия нашего с ним пари.

Уже готовясь отвернуться. он внезапно для себя услышал:

— Хорошо, тогда я приду. С ним! — тонкий палец в изящным маникюром указывал на меня.

— Но он же безродный, — непонимающе уточнил у неё Морозов.

— Вы не упоминали, что я могу пригласить лишь аристократа, — тут же парировала она, наслаждаясь его замешательством.

— Конечно, буду рад вас видеть, — растерянно сказал парень, вновь взглянув на меня.

А я просто стоял в стороне и не мог сдержать улыбку. Мой план сработал в точности так, как я задумал. Эта задумка с приглашением Алисы на приём Морозовых имело множество подтекстов и было мной тщательно продумано.

Во-первых, я налаживал отношение с Николаем Морозовым, а через него знакомился с его отцом и выходил на весь свет Московской аристократии.

Во-вторых, будучи официальной парой Распутиной на приёме, защищал Алису от дальнейшего преследования Николая, давая ему однозначный сигнал оставить её в покое.

В-третьих, моё повторное появление в высшем свете вместе с дочерью князя Распутина на людях невероятно бы подняло мой статус. Скандал, последовавший после нашего совместного прибытия на свадьбу у Васнецова, уже забылся, да и я теперь совсем иной человек — солидный бизнесмен, студент лучшего университета империи и деловой партнёр князя.

В-четвёртых, наше зарождающееся с Распутиной агенство, ещё не открывшись, приобрело бы себе третьего именного партнёра, чья фамилия в названии привлечёт немало внимания и клиентов.

Даниил, ты становишься мастером аристократических игр и интриг, — мысленно похвалил я себя. Но в момент моего триумфа рядом вновь возникла фигура Николая. На этот раз голос его был злым и недовольным:

— Вы обманули меня и провели вокруг пальца! Это была игра, задуманная тобой и Распутиной с самого начала, чтобы заполучить мою фамилию и деньги для вашей фирмы!

Морозов чувствовал себя обманутым и это его страшно злило. Но гнев его не имел под собой основания, потому что никакого заговора не было. Наш спор с ним был честным. Просто я слишком хорошо уже знал Алису и понимал, что она непременно воспользуется подвернувшейся возможностью, чтобы позлить отца, да и то, что девушка испытывает ко мне чувства не было секретом полишинеля.

— В смысле заполучить фамилию для вашей фирмы⁈ — раздался возмущённый голос появившейся рядом Алисы. — А я давала своё согласие на такое?

Николай непонимающе посмотрел на нас обоих. Искренние эмоции Распутиной похоже развенчали его подозрения в нашей с ней игре.

— Ноги его не будет в моём агентстве! — топнула она ногой, словно судья, ударивший молотком.

— Нашем агентстве, — спокойно поправил её. — И я действительно предложил Николаю инвестировать в наш бизнес. Это выгодное предложение как для него, так и для нас.

— Но он же… — осеклась Алиса, понимая что лучше не называть Морозова так, как ей бы очень хотелось.

— Он старший сын Михаила Морозова и прекрасный бизнес-партнёр для нашего агентства, — строго посмотрел я на разгневанную девушку. — А в том, что Николай впредь будет вести себя достойно и подобающе его благородной фамилии, он покажет на будущем приёме.

Воспользовавшись повисшей паузой, я, под недовольные взгляды отпрысков двух великих аристократических домов, поспешил отправиться в редакцию, где меня ждало не менее важное дело.

Редакция газеты Заневский вестник

— Даниил, как хорошо, что ты сегодня появился! Без тебя боюсь мы не справимся, — взволнованно произнёс Станислав, подскочив ко мне едва я появился в офисе.

Ох, да что же опять такое, — мысленно выдохнул я. Честно говоря мне уже стало докучать его нежелание разбираться с проблемами самостоятельно.

— Что случилось? — спросил я у него.

— Вот, сам посмотри, — сказал он, протягивая мне свежий газетный номер.

Глава 18

Станислав протянул мне газету и я устало взглянул на неё.

— Это…

— Первый номер Голоса улиц! — нетерпеливо выпалил он.

— Вы уже отпечатали его? — удивился я, ведь только сегодня мы должны были заниматься версткой и отдать финальный вариант в печать.

— Очень хотелось сделать тебе сюрприз, — лицо главреда озарила широченная улыбка, когда он осознал что его задумка удалась. — Мы с парнями работали всю ночь, чтобы закончить и утром запустили печатный станок.

— Ты не спал сегодня? — внимательно посмотрел я на него, начиная понимать почему его поведение было таким странным.

— Спал, — отмахнулся он. — И скажу тебе что диван в кабинете Гагарина страх какой неудобный, ну и кофе его мы почти весь выпили.

Сказав это, он заговорщицки приложил палец к губам и слегка хихикнул.

— Езжай домой и ложись спать, — строго сказал я, видя странное поведение Станислава и, честно говоря, побаиваясь за его психическое здоровье.

На что он просто махнул рукой и поспешил к заходящей в редакцию Вике с очередной копией нашей новой, народной газеты.

Налив себе крепкого кофе, я сел на диван, стоящий у одной из стен, и позволил себе побыть немного читателем. Мне не хотелось читать анкеты и присланные статьи заранее, чтобы у была возможность оценить Голос улиц как готовый продукт.

«Здесь люди пишут для людей».

Так звучал наш слоган, расположенный под названием. Следом было обращение редакции к читателям с необычной и забавной картинкой: парень-неформал с ирокезом на голове сидел в трамвае рядом с интеллигентной старушкой, и каждый из них одной рукой держал общую газету расположенную посередине. Оба очень увлечённо читали, а крупный заголовок снизу гласил: «У нас каждый найдёт, что-нибудь для себя».

— Очень круто сделано! — искренне похвалил я Лизу, которая всеми силами пыталась изображать бурную деятельность за своим столом, но от меня не скрылось, как внимательно она наблюдает за моей реакцией.

— Спасибо, я очень старалась, — тихонько сказала она, нечаянно задев пачку бумаг и рассыпав их по полу.

В будущих номерах на этом месте будет располагаться статья самого популярного автора, причём предпочтительно с изображением, которое многовероятно будем подбирать мы сами. Всё-таки главная страница — это лицо газеты и тут нельзя печатать абы что.

Перевернув лист, я погрузился в чтение всевозможных статей и просмотр забавных и не очень фотографий, пока внезапно не воскликнул:

— Алла Леонидовна, а чего это вы не похвастались, что стали знаменитостью⁈

Женщина вздрогнула и залилась пунцом:

— Ой, скажете тоже, Даниил Александрович! Так, решила шутки ради написать про Мусю свою. Так что это она у меня звёздочка будет, а не я. Да и уверена, это один раз.

— Отставить неуверенность, — строго сказал я, но затем широко улыбнулся. — Не сомневаюсь, что вы прочно закрепитесь на страницах народной газеты. Я в вас верю!

Дама отмахнулась, но на лице её была искренняя, девичья улыбка. Алла Леонидовна словно помолодела лет на двадцать.

— Вы лучше гляньте, что настоящая знаменитость написала, — заметила она.

Заинтересовавшись, я сразу же нашёл статью с интригующим названием:

«Как я стал Чёрным псом и причём тут яблоки?»

Читая текст моего тёзки, я несколько раз смеялся в голос, а ещё совершенно иначе взглянул на Виктора Наумовича.

— Ну как тебе? — подошёл Стас, находящийся в перевозбуждённом состоянии.

— Ты опять кофе пил? — с прищуром посмотрел я на него.

Он вновь отмахнулся:

— Вика угостила. Лучше расскажи что думаешь про статью рэпера?

— Думаю, что нам нужно увеличивать тираж, — улыбнулся я.

Станислав судорожно закивал головой, довольный моим ответом:

— Это ты ещё не добрался до третьей страницы! Вот там думаю настоящий бриллиант!

Заинтригованный словами главреда, я сразу же открыл нужное место и Стас резко ткнул пальцем на середину страницы.

«Дневники служанки или один день из жизни аристократа»

— Там некая служанка во всех красках описывает быт аристократического поместья. Никаких имён, но так детально расписано что нет никаких сомнений в правдивости этой девушки, — пояснил Станислав.

— Ты прав, эта девушка точно проснётся знаменитой. Вопрос лишь в том, когда её хозяин узнает об этом и вышвырнет её на улицу. Надеюсь к тому моменту она уже сможет заработать себе имя у нас, — ответил я.

Спустя три дня

Виктор Наумович Севастьянов возвращался на трамвае с главного оптового рынка города, где личный повар Васнецова представил бакалейщика лучшему поставщику фруктов и овощей.

Старичок был вне себя от гордости, вновь и вновь замечая завистливые взгляды знакомых лавочников, когда они видели куда и с кем он идёт. В сочетании с новым образом, дедок ловил себя на мысле, что порой ощущает себя настоящим членом высшего общества.

— А это же вы Пса придумали? — внезапно подошёл к сидящему Севастьянову подросток лет двенадцати.

— Что? — переспросил Виктор Наумович. — Кого придумал?

— Да Пса! — слегка раздражённо произнёс парень. — Он же про вас писал в статье?

Тут к нему на помощь уже подоспели одноклассники.

— Виктор Наумович! — завопил белобрысый пацан, беспардонно ткнув пальцем в старика.

— Мы знакомы? — нахмурился Севастьянов, уже начиная беспокоиться, что пока он щеголял по рынку, в городе произошло что-то ужасное.

Дети же, не испытывая никакого стеснения галдели и наперебой рассказывали что-то бакалейщику, но он ничего не понимал. Единственные знакомые слова были вода, яблоки и его имя.

Испугавшись за свою жизнь и психическое здоровье, седовласый старичок спешно выскочил на ближайшей остановке и оставшееся расстояние прошёл пешком. Свернув за угол, он наконец-то увидел вход в свою лавку.

— Пёрышки-воробушки! Тут-то что случилось⁈ — присвистнул он.

Прямо у входа толпилось несколько десятков человек.

— Неужто опять бунт против императора? — пробурчал он, пробираясь сквозь плотные ряды к дверям своего магазина, но, войдя внутрь, легче не стало.

Все пространство было занято посетителями. Внутри стоял монотонный гул десятков недовольных голосов.

— Витюша, ну наконец-то ты пришёл! — докричалась до него Любава, которая осталась за главную в его отсутствии.

Она была окружена требующими чего-то людьми и сильно напугана.

Севастьянов был не робкого десятка, поэтому не стесняясь распихал ворчащих на него мужчин, большая часть из которых оказалась подростками, и встал за прилавок.

— Внимание, уважаемые! — командным голосом пробасил он. — Либо успокаиваемся и подходим к стойке в порядке очереди, либо я вызову полицию и вы все пройдёте с ними на выход.

По толпе прошли недовольные возгласы, но когда продавец властно скомандовал «кто первый, марш ко мне», то гул тут же стих и раздался одинокий голос:

— Мне пожалуйста два килограмма яблок, таких же, что ел Чёрный пёс.

Дед непонимающе посмотрел на него, затем на прилавок, где красовалась зелёная горка с яблоками.

— А ещё у вас остался тот кран, откуда вы Псу воду наливали в детстве? — внезапно задал наверное самый странный вопрос из возможных первый посетитель.

Любава наклонилась и прошептала Севастьянову на ухо:

— Витюш, давай полицию вызовем. И возможно скорую, пускай их проверят на всякий случай.

Но предприимчивый старичок уже её не слышал.

— Всего за один рубль можно попить воды из того самого крана, откуда пил сам Пёс, вода там тоже с тех самых времён! — протрубил он, хитро улыбаясь.

Посетители встретили его предложение бурными овациями и улюлюканьем. Чуть ли не штурмом они попытались взять узкую кладовку, где располагался «тот самый кран», но Виктор Наумович грудью закрыл проход и указав на прилавок, стал доставать одноразовые стаканчики.

— А можно мне прямо из-под крана попить? Прямо как Пёс делал, — тихо спросил студент с эмблемой Горного университета.

Бакалейщик уже хотел было отказать, как услышал волшебные слова:

— Я заплачу три рубля.

Он просиял и громко объявил:

— Итак, у нас новая услуга! Всего за три рубля, вы можете почувствовать себя Чёрным псом и попить прямо из под того самого крана.

Толпа разделилась на два лагеря: радостных людей, что ещё не успели купить за рубль воду в стаканчике и грустных, кто был вынужден вновь вставать в хвост очереди.

— Ну и дурдом! — выдохнул Севастьянов спустя два часа, когда почти все желающие попили воду из-под крана, выкупили абсолютно все яблоки и сфотографировались везде, где только можно.

— Виктор Наумович, а у вас есть пустая бутылка? Я бы другу хотел купить воды, а то он не смог прийти, — вежливо попросил у него последний из оставшихся покупателей.

Бакалейщик без задней мысли дал одну из пустых пластиковых полулитровок, что предназначались для разливного кваса и налил туда воды.

Паренёк поблагодарил его, заплатил два рубля и, взяв с прилавка чёрный маркер, написал на бутылке:

«Та самая вода из под того самого крана»

Лицо предпринимателя тут же озарила улыбка от очередной гениальной идеи и он сразу же схватился за телефон:

— Даниил Александрович, а ваша типография может произвести наклейки для бутылок?

Выслушав сумбурный рассказ Севастьянова, я тем не менее подметил главное: сам того не подозревая, Чёрный пёс прорекламировал лавку Виктора Наумовича именно так, как я задумывал делать в этой газете.

— Знаете, я с радостью изготовлю для вас пробную партию абсолютно бесплатно, но взамен мне нужна от вас одна услуга, — ответил я на просьбу владельца лавки.

И, едва завершив этот звонок, я сделал ещё три и назначил срочную встречу рядом с магазинчиком удачливого деда.

— Виктор Наумович, позвольте попросить вас провести небольшую экскурсию для этих уважаемых людей, — первым зашёл я в бакалейную лавку.

Следом за мной в помещении появились трое представителей крупнейших рекламных агентств. Они зашли с довольно-таки брезгливым видом, то и дело смотря под ноги, где было множество небольших луж, валяющихся стаканчиков и раздавленных фруктов.

— Расскажите пожалуйста нашим гостям, что здесь произошло, — стараясь говорить нейтрально, попросил я Севастьянова.

— Чудо или безумие, — эмоционально потряс он руками. — Нашествие настоящих вандалов, что буквально обчистили меня.

— Даниил Александрович, зачем вы нас сюда пригласили? Это какая шутка? Или вы так хотите отомстить, что мы не соглашаемся работать на ваших кабальных условиях? — недовольно обратился ко мне один из мужчин.

— Во-первых, условия очень выгодные и вы сами поймёте это, когда мы начнём сотрудничать. А во-вторых, Виктор Наумович забыл упомянуть, что эти «вандалы», что «обчистили» его магазин, оставили тут кругленькую сумму, — не растерялся я под напором рекламщиков.

— Месячную выручку за день! — чуть ли не прокричал бакалейщик. — Деньги-то считай из воздуха! Вернее сказать текли из-под крана!

Сказав это, Севастьянов расхохотался от придуманного каламбура.

Отсмеявшись, он наконец-то рассказал приглашённым гостям, что же тут произошло.

— Конечно же эффект напрямую зависит от популярности автора. Подобного результата, что был сегодня можно ожидать от звёзд уровня Чёрного пса, но принцип работы и невероятную эффективность думаю вы оценили, — тут же подхватил я.

Важные господа стояли и озирались по сторонам, наблюдая сотни выброшенных пластиковых стаканчиков в урне и зияющую дыру посреди прилавка, где пару часов назад высилась гора из яблок.

Они явно оценивали эффективность и потенциальную прибыль, ведь стоимость подобной рекламы кратно превышала цену, что просили за самый дорогой рекламный блок лучшей городской газеты.

— Вот тут тоже яблоки лежали, — тут же сориентировался предприимчивый Виктор Наумович и открыл дверь в кладовую, где на одном из стеллажей грудой были набросаны несколько пустых деревянных ящиков из-под яблок.

Едва один из представителей рекламных агентств заглянул внутрь, как бросился ко мне:

— Наше агентство готово заключить эксклюзивный контракт с вашей газетой!

— Сударь, не слушайте этого пройдоху, — тут же подхватил другой рекламщик. — У них в фирме самые пронырливые юристы, все соки выпьют! А мы готовы предложить вам самые выгодные условия!

Мгновенно лавка наполнилась криками и спорами трёх представителей противоборствующих фирм. Они бились словно тигры, увидевшие огромный, вкуснейший кусок свежего мяса и этой вкуснятиной было моё с Распутиной агентство.

— Уважаемые, давайте доедем до офиса моей фирмы и в спокойной обстановке обсудим все условия, — вежливо произнёс я, наслаждаясь этой важнейшей победой.

Редакция газеты Заневский вестник

Ажиотаж, творившийся вчера в лавке Севастьянова оказался полной ерундой, по сравнению с тем, что началось в редакции.

Звонки с желанием проголосовать поступали не прекращаясь, нарастая как снежный ком. Сотрудница, нанятая нами для ведения рейтинга авторов не могла даже сходить в туалет, не говоря уже о том, чтобы заполнять таблицу и вести рейтинг. Телефонная трубка буквально срослась с её рукой.

И я совсем не удивился, когда придя сегодня на работу, узнал о том, что она просто сбежала.

— Даниил, беда! — Станислав вновь вернулся в типичное для него состояния повышенной нервозности. — Рейтинговая система — это основа основ!

Наш «всепропальщик» носился по офису, пытаясь потушить возникший пожар, но это лишь раздражало остальных работников, нежели реально помогало.

— Дядя Даня, мы пришли, что нужно делать? — очень по-взрослому спросил Гоша.

Едва я услышал о бегстве сотрудницы, как сразу вызвонил своих пацанов-доставщиков. Вот уж кто всегда готов заработать и не боится труда.

— Гоша, для тебя ответственное задание. Можно сказать самое важное на текущий момент, — без заискиваний искидок на возраст сказал я.

Напротив стоял полноценный сотрудник, который многое сделал и очень сильно вырос как личность за последнее время. Поэтому он заслуживает уважительного отношения, такого же, как и его более взрослые коллеги.

— Задание только для меня? — удивился он. — А мы все пришли…

— Да, задание только для тебя, — кивнул я. — Но ребята пришли не зря и они понадобятся.

Парень подобрался и вытянулся по струнке, ожидая моих распоряжений.

— Сегодня я назначаю тебя руководителем нашего колл-центра. Ты должен организовать работу по приёму звонков, их обработке и ведению рейтинга. Запомни: это роль руководителя и, фактически, работать будут твои подчинённые, но ответственность за их работу будешь нести ты, — наставлял я парня, который сразу привлёк моё внимание своей смелостью и умением быть лидером. — Ты можешь обращаться за любой помощью и ресурсами лично ко мне.

Сегодня будет его самый главный и сложный экзамен. И от того, как он с ним справится, во многом будет зависеть не только его будущее, но и будущее всей нашей газеты.

— Я справлюсь, Даниил Александрович, — твёрдо сказал он. — Можете в нас не сомневаться.

И Гоша не соврал.

Спустя буквально пятнадцать минут в комнате для переговоров закипела работа. Намеренно не вмешиваясь, я позволил нашей банде организоваться самостоятельно и лишь с нескрываемым восхищением наблюдал за организованной работой.

Подростки, словно муравьи, чётко распределили обязанности и разделили всю работу на несколько задач: приём звонков, обработка информации, занесение данных в рейтинг и «поддержка».

Несколько человек сидели на телефонах, выслушивая людей и принимая их голоса. Их напарники, не теряя времени, проверяли номер телефона звонящего и заносили его в базу номеров. Третья часть ребят заносили всю услышанную информацию в общий рейтинг, ну а четвёртые…

— Даниил Александрович, нам необходима ещё вода и конфеты, запасы подходят к концу, — строго сообщил мне Колька.

Он как раз был одним из тех, кто обеспечивал «поддержку» работающих товарищей, следя за тем, чтобы всегда была вода, еда и сладости.

— Держи, — протянул я ему десять рублей и он убежал в магазин, обещая отчитаться за каждый потраченный рубль.

— Не понимаю, зачем тебе отдельно собирать телефонные номера? — удивлённо спросила у меня Аня, которая специально зашла в офис, чтобы посмотреть за происходящим здесь.

Она, как и все работники были поражены увиденным и, сказать по-правде, слегка уязвлены тем, что дети оказались куда более трудоспособны, эффективны и организованны, нежели многие опытные сотрудники.

— Это ведь готовая клиентская база. В этом списке будут собраны номера самых активные и инициативных наших читателей. Подобная информация — бесценна, просто мало кто об этом пока что понимает, — объяснил я ей.

— А что кстати с письмами? — спросила она. — Стас говорил, что многие голосовали по почте.

— Да, всё верно. Ребята сначала локализовали кризис, связанный с телефонным голосованием и потом начали разбор и анализ писем, — гордо рассказывал я, наслаждаясь самоорганизованностью доставщиков.

Словно узнав, что мы обсуждаем их работу, ко мне подбежал один из парней, занимающийся разбором входящей корреспонденции:

— Дядя Даниил, тут один конверт странный, мы не понимаем что с ним делать. Он ни к благодарностям ни к голосованию не относится.

— А что в нём? — спросил я, слегка нахмурившись, потому что чуйка проснулась, предупреждая о чём-то важном.

— Не знаю, документы какие-то, — пожал плечами парень и протянул мне пухлый жёлтый конверт.

Глава 19

Просмотрев несколько листов, я тут же поблагодарил работника и отправил обратно.

— Пойдём-ка со мной, — подхватил я под локоть Викторию, которая шла к кофемашине.

— Погоди, дай налью кофе хотя бы, — попросила она, но я, не разжимая хватки, буквально влетел с ней в пустующий кабинет Гагарина и закрыл за нами дверь на замок.

Резко взяв кружку из рук ничего не понимающей девушки, я сунул её в кофемашину и нажал на кнопку. Аппарат зажужжал, а затем с шипением из сопла полилась коричневая жидкость.

— Да что случилось? — встревоженно спросила она.

— Я не экономист, но даже мне понятно, что это внутренние документы оружейной фирмы Карамзина, точнее теперь уже Долгопрудного, — протянул я Вике анонимно присланные бумаги.

— Повсюду его подписи на накладных и приказах, — бегло пролистала их журналистка. — А кто прислал? Как они их раздобыли? Им можно доверять?

Девушка сыпала вопросами, понимая, что пока что мы ничего не понимаем. Хотя одно было ясно наверняка: дело тут нечисто.

— Это пришло анонимно, просто кинули в ящик для корреспонденции, выяснить кто это сделал практически невозможно. Также была короткая записка, — я достал небольшой листок с парой предложений.

— Уверен, это поможет вывести вам этих продажных аристократов на чистую воду. Наша империя должна знать правду, — читала вслух Вика. — Вы — единственные, кто не боится говорить правду и я знаю, что только вам под силу открыть императору глаза на преступления его подданных.

— Что думаешь? — задал я ей вопрос.

— Не знаю, очень всё странно, — покачала она головой, возвращая мне документы. — С одной стороны мы не можем такое игнорировать, с другой — очень похоже на подставу и очередные интриги Юсупова. Если мы такое напечатаем, а окажется что это липа, то Невскому вестнику уже ничего не поможет.

Мне было приятно, что наши с ней мнения совпадали, но ещё приятнее было то, что сотрудники уже вовсю называли нашу газету новым именем.

— Значит мы сделаем вид, что наша газета не получала ничего подобного, — резюмировал я.

— Но как же… — возразила девушку и сразу осеклась.

— Всё верно, — подтвердил я её мысли. — Эти документы я передам тем, кто сможет отделить зёрна от плевел. Не забывай, что у меня есть слово трёх благороднейших аристократических родов о том, что наше издание будет иметь эксклюзивное право на публикацию этого расследования, так что давай-ка воспользуемся этим обещанием и пускай они пустят в ход все свои ресурсы, чтобы разобраться что мы держим руках: информационную бомбу или её муляж.

Поместье рода Васнецовых

— Иван Васильевич, мне уже можно готовить парадный костюм? Какой дресс-код у светлейшего князя в этом года? Опять тотально белый? — с нескрываемой усмешкой поинтересовался граф Никитин у своего свата.

С момента свадьбы их детей, могущественные аристократы крепко сдружились. И немалую роль в этом сыграло их общее расследование цепочки событий, начавшееся с похищения дочери купца и заканчивающееся убийством Льва Карамзина.

— Георгий Сергеевич, вижу, что вы пребываете в прекрасном расположении духа и не могу этому не порадоваться. Однако, мне кажется вы торопите события, — возразил Васнецов, который явно уже не испытывал такой уверенности касательно непоколебимости позиции Морозова как раньше.

— Как вам будет угодно, — всё так-же весело согласился сидящий напротив граф. — Но позвольте заметить, что вы, сударь, лишь оттягиваете признание неизбежного поражения.

— То, что Даниил смог обхитрить наследника Морозова ещё ничего не значит, — кинул Иван пару кубиков и переместил две шашки по доске для нард.

— Мой дорогой друг, ваш протеже из безвыходной ситуации дуэли с наследником одного из самых влиятельных родов Москвы смог добиться невозможного — он заручился дружбой и уважением Николая, а также был приглашён на семейное мероприятие в честь дня рождения наследника, где появится Морозов-старший собственной персоной. Это немыслимое достижение и я бы очень радовался на вашем месте.

Губы Васнецова тронула едва уловимая улыбка, но он тут же подавил её и заметил:

— Понимаю ваше восхищение коммуникативными талантами Уварова, но всё-таки давайте не преувеличивать его заслуги.

— Это называется преувеличением? — удивился Никитин.

Пребывая в хорошем настроении, он не стеснялся проявлять эмоции в обществе человека, которому всецело доверял.

— Парень мало того, что втёрся в доверие к надменному аристократу, так ещё и умудрился каким-то образом подписать его в партнёры их с Распутиной агентства! — граф небрежно бросил кубики. — И как такое можно преувеличить.

Васнецов ничего не ответил, а лишь взял кости и кинул их, да так, что они перелетели через ограждение игрового поля и упали на пол.

В кабинет главы рода зашёл слуга и объявил, что к хозяину приехал Даниил Уваров.

— Пригласи гостя к нам, — распорядился купец, хотя визит и не был согласован заранее.

— Лёгок на помине, — хохотнул Георгий Сергеевич и переместил последнюю шашку, ознаменовав этим свою разгромную победу.

Но его весёлое настроение тут же улетучилось, когда приехавший юноша объяснил с чем связана такая срочность.

— Необходимо немедленно заняться этими бумагами. Возможно, это ключ ко всей схеме. Та самая недостающая деталь пазла, которой не хватало твоим людям, — уже без каких либо светских манер обратился граф к Васнецову.

Тот тоже мгновенно переключил всё своё внимание на принесённые мной бумаги.

— Откуда они у тебя? — с подозрением посмотрел он прямо на меня.

— Сегодня утром подбросили в ящик редакции, найти источник и проверить его не представляется возможным, так что я полностью полагаюсь на вас, — ответил аристократу. — Необходимо аккуратно разузнать подлинность написанного тут и как это может помочь в расследовании всей схемы.

— Само собой, — кивнул он. — Я немедленно поручу своим людям заняться этим.

Оставив документы, я собрался уходить, когда меня окликнул хозяин дома:

— Даниил, поздравляю тебя с победой в бою.

— Спасибо, Иван Васильевич, но моя атака так и не достигла Неуязвимого, так что это всё-таки ничья.

— Бросьте, там всем всё понятно. Но я говорю отнюдь не про тот бой, а про куда более важный и значимый, — посмотрел он на меня строгим взглядом.

Мне было непонятно, рад он тому, как сложилась моя дуэль с Морозовым-младшим, или огорчён тем, что ему придётся искать способ провести меня на Рождественский приём к самому Меньшикову. А то, что я не упущу своего шанса и смогу познакомиться и наладить отношения с Михаилом Морозовым, думаю даже Васнецов уже не сомневался.

С другой стороны, а какая разница? Самое главное — результат. И я добьюсь его, чего бы мне это ни стоило.

Редакция газеты Невский вестник

Через три дня мы подвели предварительные результаты голосования, тенденция была ясна, большинство читателей уже позвонили или написали нам, так что мы собрались всей редакцией, чтобы узнать итоги.

И если остальные работники делали это из чистого любопытства, то мне нужно было понять с кем в первую очередь необходимо заключить эксклюзивный контракт на сотрудничество с «Уваров и Распутина».

— Да ну глупость же! Давайте перепроверим результаты, этого не может быть! — вновь и вновь сокрушался Станислав, когда среди лидеров Голоса улиц появлялся очередной любитель котов или кулинарный критик, выкладыющий свой ужин на всеобщее обозрение.

— Может, ещё как может, — довольно потирала руки Алла Леонидовна. — Все любят котиков, а не гири тягать.

Как я понял, у них был личный спор, кто поднимется по рейтингу выше: Стас с его комплексом утренних упражнений или история про кошку Мусю, которая в тайне съела варёную свеклу, а затем до смерти напугала хозяйку и ветеринаров цветом своих выделений.

Мне конечно же было понятно, что это была битва в совершенно разных весовых категориях, особенно учитывая, что Алла Леонидовна снабдила свой рассказ уморительной фотографией своей кошки, вылезающей из унитаза, после того как туда провалилась.

Гоша, как ответственный за рейтинг, вызвался озвучивать результаты. И по яростным просьбам, которые скорее напоминали угрозы, ему пришлось зачитывать двадцатку лучших авторов в произвольном порядке, чтобы сохранить интригу до последнего.

— Итак, в рейтинг лучших вошёл автор с псевдонимом «Кошачья доля — жить в неволе», — едва сдержал смех парень.

— Это я! Это я! — тут же вскочила и захлопала в ладоши бухгалтерша. Все коллеги тут же стали бурно её поздравлять и обнимать.

— С результатом… — Гоша замялся и перелистнул страницу, явно что-то проверяя.

Сердце нашего главбуха колотилось так сильно, что казалось выпрыгнет из широкой груди.

— Не томи уже! — вскрикнула она.

— Это не ошибка, — пробубнил себе под нос ответственный за рейтинг, а потом широко улыбнулся и громко произнёс: — Пятьсот сорок шесть голосов.

В офисе повисла тишина, а затем все взорвались бурными овациями, а сама Алла Леонидовна стояла и не знала что сказать.

— Поздравляю вас, это второй результат после наших звёздных авторов, которые проходят вне рейтинга.

Когда ликование наконец стихло, раздался предвкушающий голос главного редактора:

— Давай, Георгий, поехали уже дальше. Скоро моя должна быть, готовьтесь аплодировать.

— Григорий, — под вопросительные взгляды окружающих, поправил его парень и продолжил называть авторов и их рейтинги.

Спустя ещё десять минут, он сложил папку и объявил, что шоу окончено.

— Всмысле⁈ — возмутился Стас. — Ты меня пропустил!

— Станислав Алексеевич, вы к сожалению не попали в двадцатку, — смущённо развёл руками Гоша.

— Как? Не может быть! — отказывался верить главред. — Сколько проходной балл для рейтинга лучших?

— У двадцатого места девяносто шесть баллов, — услышал он ответ и сразу спросил:

— А у меня?

— Пять, — проверил глава счётной комиссии.

— Получается одного балла не хватило всего? — огорчился Стас, но не сдался: — Пересчитайте ещё раз, уверен где-то могла закрасться ошибка.

— Нет, Станислав Алексеевич, — сочувствующе покачал головой подросток и я понял почему. — У вас не девяносто пять баллов, а просто пять.

На нашего главреда было больно смотреть. Он явно не ожидал подобного провала. Лиза, мгновенно сориентировавшись, тут же увела его в сторону, чтобы подбодрить и напоить крепким чаем.

Я же тем временем подошёл к нашей новой знаменитости:

— Алла Леонидовна, жду вас в моём агентстве для заключения контракта. Мы сделаем из вас настоящую звезду, что певцы и актёры позавидуют вашей популярности.

— Ой, скажете тоже, Даниил Александрович! — смущённо отмахнулась женщина, но было прекрасно видно насколько она горда собой. — Тем более я далеко не лучшая, вон, даже служанка какая-то меня обошла.

Аппетит приходит во время еды и, вдоволь насладившись своим триумфом, Алла теперь сетовала, что не стала первой. И если лидерство Чёрного пса и Жоржа Рогова она могла простить, то мысль о том, что её опередила служанка из чьего-то аристократического поместья, никак не укладывался у неё в голове.

Я же, едва увидел статью «Хозяйки кухни», как сразу понял — это однозначный фаворит. Тайные перипетии, творящиеся в закулисье аристократических домов не могут не привлекать, а когда рассказ идёт буквально из первых уст, то читатели почти физически ощущают себя на месте происходящих событий.

Теперь мне предстояло подписать всех наших авторов и начинать плотно работать с рекламодателями. Само собой, пройдут месяцы, прежде чем мы начнём давать рекламу и окупать проект. А о том, чтобы зарабатывать ближайшие полгода наверное и речи не идёт. Но нужно ковать железо пока горячо и застолбить за собой этот едва зарождающийся рынок творческих людей.

Офис агентства «Уваров и Распутина»

— Ты что, серьёзно его пригласил? — чуть ли не крикнула Алиса, едва увидев как мы с Николаем Морозовом вышли из лифта.

— Алиса Сергеевна, попрошу вас с большим уважением относиться к нашему деловому партнёру, — вежливо но властно сказал я.

— Вообще-то я не давала на это своё согласие, — недовольно буркнула она.

— Вообще-то я управляющий партнёр и могу сам принимать подобные решения, — улыбнулся, а затем обратился к слегка смущённому таким приёмом Николаю: — Прошу прощения, рабочие вопросы. Давайте пройдём сразу в переговорку, скоро должны подъехать первые клиенты и вы сможете убедиться в серьёзности и прибыльности нашего дела.

Конечно же Морозов был тут вовсе не случайно. Я намеренно настоял, чтобы он пришел именно сегодня, потому что…

— Это же Чёрный пёс! — воскликнул аристократ, не сдержав эмоций.

Сейчас наследник великого дома Морозовых напоминал моих парней-доставщиков, в тот момент, когда те вживую увидели рэпера.

— Фанат? — спросил у меня певец, указав на замершего Николая.

— Видимо да, — улыбнулся я, хотя прекрасно знал, что Морозов-младший был на каждом концерте Пса.

Во все времена и во всех мирах крупные сделки заключались, руководствуясь не только сухими столбиками цифр, а эмоциями. Именно поэтому, часто они проходили в ресторанах, саунах, казино и других местах, где обе стороны могли расслабиться и разговаривать более неформально.

Упустить шанс произвести столь яркое и положительное впечатление на наследника могущественного рода я не мог. Личное знакомство и работа со звездой такого калибра, как Чёрный пёс — козырь в моём рукаве, который просто нельзя было не использовать.

Пройдя в просторное помещение с полностью стеклянными стенами, мы, наслаждаясь сногсшибательным видом на Неву, приступили к переговорам.

— Даниил, мне не нужны ваши деньги, — заметил рэпер. — Я не продаюсь и не одену поводок этих купцов и промышленников. Прости, но при всём к тебе уважении, рекламировать подгузники или бритвенные станки я не собираюсь.

Я спокойно кивнул, соглашаясь с его мнением. Во многом потому, что это было прекрасно понятно ещё до встречи и ничего подобного я делать не собирался, что сразу же объяснил и ему.

— И зачем тогда я тебе? Если не для рекламы, — удивился он.

— Не забывай, что ты являешься лицом Голоса улиц. По факту ты и есть «Голос улиц», самый громкий и заметный, — начал я со слов, которые мгновенно настроили Пса на позитивный лад. — И я хочу предложить тебе помочь обычным людям. Ты будешь ненавязчиво продвигать социальные проекты и подсвечивать проблемы, которые есть у обычных людей. Благодаря тебе, мы сможем сделать так, чтобы власти услышали обычных людей.

Он одобрительно кивнул, полностью поддерживая мои идеи.

— Ну и конечно же, ты можешь рекламировать благотворительные проекты. Крупные фирмы будут вкладывать деньги в благотворительность и помощь людям, а ты говорить об их добрых жестах, тем самым поднимая их рейтинг и статус в глазах общественности, — закончил я свою мысль.

— Вот не зря ты мне сразу понравился, — хлопнул ладонью по столу возбуждённый этой идеей рэпер. — Сразу видно — наш человек!

А затем он обратился к Морозову и Распутиной, которые сидели рядом и всё время молчали, наблюдая за моей работой:

— Учитесь, мажорчики, как надо дела делать. Человек зарабатывает деньги и при этом помогает людям, да ещё и другим даёт возможность заработать. Была бы вся ваша братия такой же, были бы мы величайшей империей!

— Позволю заметить, что Алиса Сергеевна и Николай Михайлович — именно то будущее, которое способно воплотить твои слова в жизнь, — аккуратно возразил я. — Они — новое поколение, которое сможет объединить два наших мира: высший свет и простых людей. Уже сейчас они помогают нашей газете своими связями и деньгами. Без них у нас не было бы шансов появиться на свет и выжить, раскрутиться. Так что я могу со всей ответственностью сказать, что перед тобой сидят достойнейшие представители высшего света. Те самые благородные аристократы, какими они должны были быть изначально.

Конечно же я преувеличивал и давал наследникам великих домов большие авансы. Но моя цель была в том, чтобы они сами поверили в это и действительно воплотили мои идеи в жизнь. Пропасть между аристократами и всеми остальными стала слишком велика и пора уже начинать наводить мосты. А сделать это способны лишь молодые умы, которые ещё могут меняться.

Он удивлённо посмотрел на меня, а потом на Алису с Николаем.

— Ну, если про вас так говорит мой братишка, то значит вы действительно достойны того, чтобы иметь с вами дела.

Пёс протянул кулак и Николай, словно загипнотизированный, отбил его.

— Брат, может ты окажешь небольшую услугу моему другу, — спросил я, когда мы подписали все документы и он уже собрался уходить.

— Твой друг — мой друг, что хочешь? — заинтересованно спросил он.

— У него через месяц день рождения и лучшим подарком от меня была бы твоя песня, исполненная лично, — улыбнулся я.

— О, даже так. Ну с этим точно никаких проблем не будет. Скажешь потом моему менеджеру дату и место, — попрощался он с нами и ушёл.

— Везёт твоему другу, — с придыханием сказал Морозов. — Я бы многое отдал, чтобы Чёрный пёс выступил на приёме в честь моего дня рождения.

— Он что, серьёзно не понял? — спросила меня Алиса, а затем звонко рассмеялась, видя недоумевающее лицо юного аристократа рядом.

— Ты… — потерял дар речи он.

— Да, — кивнул я с улыбкой, наслаждаясь неподдельными, бурными эмоциями человека, которого с детства учили держать лицо в любой ситуации.

Остальные начинающие звёзды никак не могли сдержать волнения и эмоций. Представившаяся возможность была для них чем-то новым, неизведанным и крайне неожиданным. Всё то время, что мы рассказывали им про сотрудничество с нами, они рассыпались в благодарностях и похвалах.

Казалось, что я могу подсунуть им любой документ, вплоть до дарственной на квартиру и они без раздумий подпишут его. Ох, боюсь представить что бы было, окажись на моем месте кто-то с дурными намерениями. Нужно будет обязательно провести с ними беседу на эту тему.

Одна только Алла Леонидовна не терялась и явно наслаждалась происходящим. Она, в отличие от остальных авторов, уже успела свыкнуться со свалившейся на неё «популярностью». Хотя и наша железная леди дрогнула, когда в переговорку вошла Алиса Распутина. Владелицу звёздной Муси будто подменили: она проглотила язык и просто молча наблюдала за рыжеволосой красавицей, что вежливо поздоровалась с ней и села рядом.

Хорошо, что я отправил Морозова домой сразу после показательной встречи с его кумиром. Страшно представить, что было бы с сердцем моей бухгалтерши, приди сюда ещё один аристократ.

— Тебе удалось связаться с той служанкой? — спросил я у Алисы, когда Алла Леонидовна ушла. — Все контактные телефоны молчат.

— Нет, моему помощнику тоже не ответили, — пожала плечами девушка.

Хозяйка кухни — именно такой псевдоним был у служанки одного из аристократических домов, что буквально взорвала наш рейтинг. Это однозначно был выстрел в самое яблочко и, если она сможет продолжить писать свои статьи, то будет нашей главной звездой наравне с чёрным псом. Вот только проблема возникла там, где её не ждали — вытянувшая свой счастливый билет девушка упорно отказывалась выходить с нами на связь.

— Алиса, а может ты знаешь о каком поместье она писала в своей статье? — спросил я у сидящей рядом девушке. — В тексте было много деталей, ты была во многих аристократических домах и наверняка как-то можно понять, где работает Хозяйка кухни.

— Делать мне больше нечего, как ходить и искать какую-то прислугу, — фыркнула она. — Если на сегодня тут всё, то я поехала домой, у меня ещё много дел.

— Хорошо, я тогда займусь поисками этой служанки. Нам нужно подписать её во что бы то ни стало.

Поместье Распутиных.

Едва Алиса вернулась домой, как тут же вызвала к себе Марину — молодую девушку, что работала у них на кухне. Светловолосая служанка была душой компании, её заливистый смех слышал каждый обитатель этого дома, а удивительные истории, что она рассказывала, интриговали не только слуг рода, но и порой самих аристократов.

— Алиса Сергеевна, вы что-то хотели? — зашла в комнату госпожи служанка.

— Марина, подскажите пожалуйста, вы слышали про новую газету, что вышла недавно? Голос Улиц, — строго спросила Распутина.

— Да, мне рассказывали про неё, там люди пишут свои истории, а потом читатели выбирают какие из них самые интересные. Потрясающая идея, — просияла блондинка.

— Дело в том, что один из самых популярных авторов, так называемая Хозяйка кухни, пишет про быт одного благородного поместья. И исходя из написанного там, знающий человек сразу может узнать, где происходят описанные события, — Алиса прожигала девушку взглядом, будто стараясь заглянуть той прямо в душу и что-то там увидеть.

Марина нахмурилась и улыбка сползла с её лица:

— Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что там пишут про наше поместье, — холодно сказала аристократка. — И газета теперь ищет ту самую служанку. Ищет тебя.

В глазах служанки мелькнул ужас и она заговорила совсем испуганным голосом:

— Но Алиса Сергеевна, я не сделала ничего плохого! Я верна вашему роду и никогда не сделала ничего, чтобы навредить кому-либо.

Но наследницу князя Распутина не трогали эмоции служанки. Она стояла напротив и её взгляд доминировал над беззащитной девушкой.

— Алиса Сергеевна, я ничего не понимаю, вы хотите меня уволить? — всхлипнула та.

И тут в зелёных глазах рыжеволосой аристократки сверкнул огонёк:

— Да, но только в том случае, если ты откажешь мне в одной крайне деликатной и конфиденциальной просьбе.

Глава 20

Поместье Распутиных.

Молодая служанка испуганным взглядом смотрела на свою хозяйку:

— Алиса Сергеевна, прошу вас, позвольте мне и дальше служить верой и правдой вашему роду.

— Это зависит только от тебя и твоих действий, — строго посмотрела на неё Распутина, чувствуя свою полную власть над юной девушкой, что была её ровесницей. — Тебе оказана великая честь быть посвящённой в мои личные дела. С этого момента ты становишься моей фрейлиной и освобождаешься от обязанностей по дому.

— Но как же… — хотела возразить служанка и осеклась, видя ледяной взгляд Алисы. — Мне нравилось работать на кухне…

— Не переживай, кухня от тебя никуда не денется, ведь теперь ты будешь её хозяйкой.

Марина подняла на свою госпожу взгляд, полный непонимания и удивления:

— Простите, но ведь кухней заведует Елизавета Матвеевна. Как же она…

— Садись и внимательно слушай, — раздражённо указала наследница рода на роскошный бархатный диван, стоящий у окна. — А если не в силах запомнить, то подробно записывай, я не потерплю импровизаций в этом важном для меня деле.

Офис агентства «Уваров и Распутина»

— Если ты приехала, чтобы опять протестовать против Морозова, то избавь меня от этого, — не поднимая взгляда от договоров, бросил я вошедшей Алисе.

— Может тебя и от этого избавить? — ехидно спросила она и буквально втолкнула испуганную девушку в стеклянный кабинет.

— Потрудись объясниться, — строго приказал я Распутиной, которая опять превратилась в зазнавшуюся аристократку, по-хамски ведущую себя с юной девушки.

— Я лучше помолчу, а объясняться будет она, — холодно произнесла Алиса, пронзая спину блондинки взглядом.

Незнакомка, постоянно озираясь на неё, медленно села в кресло у моего стола.

— Здравствуйте, Даниил Александрович, — неуверенно произнесла она, перебирая в руках подол платья.

Девушка скромно сидела на самом краю кресла и была очень скована, постоянно бросая взгляд на стоящую у неё за спиной Алису.

Так дело не пойдёт, надо ненадолго избавиться от Распутиной, — подумал я и обратился к аристократке:

— Алиса Сергеевна, вижу, что разговор будет долгий, давайте может я приготовлю всем нам кофе?

— Ты опять хочешь напоить меня этими помоями из автомата? — фыркнула она, задрав нос.

— Тогда могу спуститься вниз и взять в кофейне, — тут же услужливо предложил ей.

— Даниил, ты надо мной издеваешься? — картинно возмутилась Распутина. — Ближайший приличный кофе в Жан-Жаке.

— А где он находится? И как туда быстрее всего добраться? Какой кофе вам взять? — сумбурно сыпал я вопросами.

Наконец, Алиса не выдержала и произнесла именно то, что мне было нужно:

— Боже, тебе объяснять будет дольше чем до туда идти! Да и опять напутаешь и обычное молоко закажешь вместо соевого. Лучше сама схожу.

Сделав лицо, выражающее крайнюю степень оскорбления и досады, я взглядом проводил аристократку до лифта и как только двери за ней закрылись, тут же подошёл к стоящей на полке кофемашине.

— Простите её поведение, обычно Алиса Сергеевна куда милее, — улыбнулся я девушке, пока в две фарфоровые чашки наливался прекрасный и ароматный кофе. — Я так понимаю вы — Хозяйка кухни? Как к вам можно обращаться?

От сказанных мною слов она вздрогнула и испуганно оглянулась.

— Алиса Сергеевна вернётся минут через двадцать, — успокоил я её. — Жан-Жак расположен в двух кварталах отсюда.

— А почему вы сказали госпоже, что…

Девушка тут же осеклась, лишь подтвердив мои догадки. Это надменное и дерзкое поведение, страх незнакомки — всё указывало на то, что Хозяйкой кухни оказалась работница в поместье Распутиных.

— Алиса угрожала вам, что уволит? — аккуратно спросил я у неё.

Она легонько кивнула, будто опасаясь, что хозяйка узнает об этом.

— Меня зовут Марина, — тихо произнесла служанка. — Алиса Сергеевна сказала, что разрешит мне писать статьи в вашей газете и не выдаст Сергею Олеговичу.

Тут же достав из сумки паспорт, она положила его на мой стол:

— Я хочу подписать договор, чтобы получать деньги.

— А Алиса Сергеевна сказала, как всё устроено? — уточнил я.

Марина уверенно кивнула и из-за её уха вырвалась прядь непослушных волос.

— Угощайтесь, — с улыбкой протянул ей чашку с американо. — Я пока подготовлю документы.

— В следующий раз пойдёшь со мной и посмотришь где расположен Жан-Жак, — спустя пятнадцать минут вернулась Распутина.

Увидев две чашки из-под кофе на моём столе она закатила глаза и презрительно произнесла:

— Простолюдины, что с вас взять.

— Большое спасибо, — ехидно сказал я, взяв из рук аристократки принесённый флэт уайт.

А затем сделав небольшой глоток невзначай уточнил:

— Сегодня Егор работал?

— Что? — не сразу поняла Алиса, а затем её взгляд сузился.

— Видимо всё-таки Егор, — не замечая её прожигающего взгляда, продолжил я. — Он молоко порой перегревает, сразу чувствуется.

— Ты… — буквально прорычала аристократка.

— Марина Михайловна, не стесняйтесь и угощайтесь, — всё ещё не обращая внимания на закипающую Распутину, обратился я к служанке. — Поверьте, кофе принесённый лично аристократкой, вдвойне вкусней!

Блондинка не выдержала и едва заметно прыснула от смеха.

— Вы… — хватала ртом воздух наследница влиятельного рода, что только что поработала курьером для безродного парня и собственной служанки.

— Алиса, расслабься, — улыбнулся я и, взяв её под руку, проводил в своё кресло. — Мы уже закончили оформление документов. Марина рассказала мне всё как было и скажу честно: я тобой горжусь. Можешь не строить из себя надменную аристократку сейчас, я обо всём знаю.

— О чём? — в зелёных глазах девушки промелькнул испуг и она тут же пристально посмотрела на свою служанку, которая буквально побелела от ужаса.

— О том, что ты повела себя благородно и не стала препятствовать Марине писать статьи, не выдала её отцу. Я всегда знал, что у тебя большое и доброе сердце. Или это было не так? — вопросительным тоном произнёс я.

— Так конечно, но не вздумайте кому-то об этом рассказывать! — тут же выдохнула аристократка и я буквально услышал, как её сердце перестало бешено колотиться.

— Нам пора, — ей ещё ужин готовить.

— Но вы ведь сказали… — начала служанка и Алиса сразу же оборвала её:

— Я сказал, что нам пора.

Как только двери лифта скрыли две девичьи фигуры, я позволил себе сбросить маску и рассмеяться.

Это было самое бесподобно-нелепое театральное шоу, что я видел за всю жизнь. Спасибо, Алиса Сергеевна, что позволила наблюдать за ним из первого ряда. Конечно же я мгновенно понял, что Распутина притащила свою служанку сюда, чтобы та притворилась Хозяйкой кухни и я бросил поиски.

Откровенно говоря, ещё когда читал статью про быт аристократов, то от моего внимания не укрылись едва заметные детали, намекающие на поместье Распутиных. Заметить их мог только тот, кто был в имении князя, а если быть совсем точным, то в комнате его дочери. Намеренно или нет, но Алиса сделала как преступник, который оставляет мелкие улики на месте преступления, чтобы поиграть с полицейскими и пощекотать себе нервы.

И опытный следователь Даниил мигом раскусил барышню-аристократку. И все мои действия здесь были направлены на то, чтобы убедиться в моих подозрениях. Но выводить её на чистую воду у меня нет ни малейшего желания, в конце концов наша газета получает уникальный контент привлекающий читателей, Марина получает солидную прибавку, а Алиса — возможность и дальше разыгрывать свой спектакль.

Подъехав вечером к дому, я сразу заметил поджидающего меня там Гончарова.

— С тобой хотят встретиться представителя особого отдела, — после приветствия хмуро сказал он.

— Что они хотят? — насторожился я.

Вестей от Васнецова о подлинности присланных в редакцию документов ещё не было, значит эта встреча не связана с ними. А иных причин для неё мне на ум не приходит.

— Не знаю, — безэмоционально ответил он. — Но со своей стороны я сделал всё, чтобы помочь.

— Помочь? — удивился я.

— Да. Я поручился за тебя перед парой человек. Теперь особисты готовы с тобой встретиться неофициально и выслушать, — сказал он, пристально посмотрев на меня.

— Большое спасибо, Станислав, — кивнул я, принимая клочок бумаги с записанным там номером.

— Надеюсь, что я не ошибся в тебе, — сказал он вместо прощания и ушёл.

Я же так и остался стоять с небольшой бумажкой, на которой был записан номер знакомого Гончего из особого отдела.

Поместье Юсуповых

— Павел Алексеевич, а вы оказывается прекрасный игрок! — развёл руками Долгопрудный, когда глава рода Юсуповых поставил ему шах и мат. — Признаться по правде, не многим удавалось вырвать у меня партию.

— Как у Распутина например? — колко заметил Павел и внимательно посмотрел на нового владельца этого заведения.

— Сергею Олеговичу так и не удалось победить меня в честной схватке, — ответил Игорь Ларионович и на секунду его рот скривился.

Если бы не мощный защитный артефакт, то Юсупов мгновенно понял ложь, впрочем, ему было известно это и без применения своего дара.

— К чему эти игры, — отодвинулся от шахматной доски медиамагнат. — Переходите к делу.

— Приятно общаться с людьми, ценящими своё время, — тут же хохотнул Долгопрудный. — Также приятно, как иметь дело с людьми, знающими что такое честь и уважение. Жаль только, что среди подрастающего поколения всё меньше юношей соответствуют своим благородным предкам.

— Игорь Ларионович, к сути пожалуйста, — прервал его размышления Юсупов.

— Я наслышан, что один молодой человек доставил вам много проблем. Ну а я, как аристократ старой школы, просто не могу видеть, как он порочит доброе имя моего близкого друга, павшего в деле защиты нашей родины, — продолжил витиевато изъясняться гость.

— Уваров — проблема для всех благородных аристократических домов, — с нажимом сказал Павел, сделав акцент на слове «благородных».

— Полностью с вами согласен, Павел Алексеевич! — закивал Долгопрудный. — Вот только осадить этого юношу оказалось не так-то просто. Есть подозрения, что с ним могут справиться лишь светлейшие мира сего.

Намёк был слишком очевидный, чтобы его нельзя было не понять. Когда люди произносили «светлейший», то всегда подразумевали Меньшикова. Именно он, правая рука самого императора, имел власть над особым отделом, которого боялись все без исключения аристократы. И сейчас Долгопрудный, пускай и завуалированно, но всё-таки чётко предлагал устроить Уварову проблемы с особым отделом при помощи светлейшего князя. Вот только загвоздка заключалась в том, что попросить об этом Меньшикова, он не мог, потому что не был вхож в ближний круг светлейшего.

— У вас есть рычаги влияния на Григория Александровича? — с лёгкой усмешкой спросил Павел, зная о том, что его гость был птицей не очень высокого полёта, не чета самому Юсупову.

— Конечно же нет. Зато мне твёрдо известно, что Распутин вхож в дом Меньшикова. А ещё ходят слухи, что в последнее время вы с князем наладили отношения, — говоря это, Игорь Ларионович выделил последнее слово.

— Мы Сергеем Олеговичем всегда были добрыми друзьями, — парировал Юсупов, не поддавшись на провокацию сидящего напротив аристократа.

— Ни в коем случае не хочу ставить это под сомнение, — улыбнулся Долгопрудный и эта улыбка говорила о многом. — Поэтому и предлагаю вам попросить вашего друга о небольшой услуге, думаю вы сами понимаете какой.

Конечно же, Юсупов понимал — нужно было попросить Распутина устроить ему личную встречу со светлейшим князем. А ещё он прекрасно понимал, что пока его сын не женится на Алисе, то о подобных «услугах» можно и не заикаться. Впрочем именно это событие вероятно и поможет Павлу раз и навсегда избавиться от мерзкого выскочки Уварова.

Поэтому, не откладывая дело в долгий ящик, он договорился о встрече с Сергеем Олеговичем и отправился к тому в поместье.

Поместье Распутиных

С тех пор, как хозяйка посвятила Марину в свою тайну и вынудила хранить её секрет, служанка была сама не своя. Бывая лёгкость и звонкий голос исчезли, сменившись молчанием и опущенным взглядом. Никто не понимал, что происходит с белокурой девушкой, но на все попытки узнать, Марина отвечала решительным отказом.

По привычке, она работала на кухне и всеми силами избегала встреч с Алисой Сергеевной, боясь, что та прикажет находиться всегда рядом, ведь личные фрейлины именно так и должны себя вести.

— Мариш, отнеси чай в кабинет господина, у него гость, — попросила девушку Елизавета Матвеевна — истинная хозяйка этой кухни.

Юная девушка подхватила золотой поднос с фарфоровым сервизом и выпорхнула из помещения.

Постучав в высокую дубовую дверь, она аккуратно зашла в роскошный хозяйский кабинет. За столиком у камина сидел сам князь и седовласый мужчина в возрасте. Судя по его костюму, это был очень богатый аристократ. За годы работы здесь, Марина стала разбираться в дорогих костюмах и людях, что их носят.

Но когда вошедшая служанка услышала обрывок разговора, то едва не выронила поднос. Посуда предательски зазвенела и девушка, уняв дрожь в руках, покорно опустила голову и поставила сервиз на край стола.

Она хотела оглохнуть, не слышать ничего и никогда, но слух Марины был как никогда острым и, пока она аккуратно разливала чай по чашкам из невесомого фарфора, всё её внимание, хотела она этого или нет, было сфокусировано на словах, что звучали сейчас в комнате.

Трясущимися руками поставив чайник, она поспешила убраться прочь из кабинета, унося с собой знание, способное изменить если не всё, то очень многое.

Следующий день казался ей каким-то сном. Из головы не выходил ненароком услышанный разговор двух аристократов. Они говорили про Алису и про Даниила Уварова. Молодой, но такой солидный и внушавший уважение мужчина произвёл на Марину неизгладимое впечатление. Он был так добр, вежлив и учтив с ней, что она на секунду забыла, что является служанкой и почувствовала себя значимой.

Думая об этом, кровь прилила к её щекам, а сердце учащённо забилось в груди.

— Мариш, ты поди как влюбилась, — голос Елизаветы Матвеевны заставил девушку вздрогнуть. — Вся в облаках витаешь, щёки горят.

— В пирог я ваш капустный влюбилась, — тут же улыбнулась белокурая служанка. — А щёки горят, потому что сестрица моя купила не те румяны, вот и хожу как клоунесса.

— Да ну, — махнула кухонным полотенцем женщина в косынке. — Только порадовалась за тебя, подумала что нашла наконец-то Маринка своего суженого, а она всё капусту лопает.

— Тетя Лиза, можно вас кое о чём спросить? — робко произнесла служанка.

— Коли рот открыла, так спрашивай, — мигом посерьёзнела глава обслуживающего персонала поместья.

— Если бы вы узнали что-то про свою хозяйку, чего не должны были, то рассказали бы ей? — буквально шёпотом спросила Марина.

— Так, девочка моя, вижу что мучаешься. Камень с души надо сбросить. Говори тёте Лизе всё как на духу, вот те крест — ни одна живая душа не узнает.

Испуганно посмотрев на женщину, Марина всё-таки решилась рассказать что её тревожит, но конечно же опустила абсолютно все детали, ограничившись тем, что ненароком услышала от господина нечто, что может навредить Алисе.

— Ох, милочка, любопытство твоё не доведёт до добра, ох не доведёт! — запричитала Елизавета Матвеевна. — Ты что же уши то развесила свои?

Марина залилась краской, уже миллион раз пожалев о том, что проболталась. Но к её счастью, Елизавета была умной и проницательной женщиной, поэтому нежно сказала:

— Коли так радеешь за хозяйку, то благо это. Но доверие господина предавать нельзя. Так что сиди да думай, кому служить будешь. И ежели решишь, что Алиса Сергеевна ближе к сердцу, то надобно в её свиту попасть. Но ты сама знаешь, что хозяйка чудная наша и прислугу личную не держит, так что сама придумывай как к ней подступиться.

— А фрейлиной например? — с надеждой в голосе спросила служанка.

— А губа то не треснет? — улыбнулась Елизавета. — Ты хотя бы швеёй устройся личной, а о фрейлине и не мечтай, больно почётное дело.

Когда на кухне раздался грохот кастрюли, Лиза тут же бросилась туда, позабыв про Марину, которая так и стояла, боясь шелохнуться.

Ей нестерпимо хотелось предупредить Даниила Уварова. Но юная служанка понимала, что такими действиями предала бы род, которому верно служит. А вот если я буду фрейлиной Алисы Сергеевны, то смогу предупредить её, ведь она и будет моей хозяйкой. А она уже скажет Даниилу…

Когда Марина наконец решилась, то отбросила все сомнения и уверенной поступью поднялась на второй этаж, где располагались личные покои наследницы.

— Алиса Сергеевна, сделайте меня своей фрейлиной, — постучавшись, вошла она в комнату.

— Да, да, забыла, — отмахнулась Распутина как от назойливой мухи. — Ты фрейлина, поздравляю. А теперь иди отсюда.

Но нежданная гостья стояла на месте и не собиралась уходить.

— Что-то ещё? — нетерпеливо спросила рыжая девушка.

— Мне нужно, чтобы вы сделали меня своей фрейлиной и я начала служить именно вам, — твёрдо заявила Марина. — По-настоящему сделали.

— Ох. Ну давай, что для этого нужно? — отложила книгу и привстала с кровати аристократка.

— Я должна присягнуть вам на верность, а вы — поклясться, что будете защищать и оберегать меня, — серьёзным голосом говорила юная служанка.

Затем она подошла вплотную к Алисе и торжественным тоном произнесла:

— Клянусь служить вам верой и правдой. Не предавать и делать всё на благо вас и вашего рода. Отныне и до конца моих дней.

По коже Алисы пробежали мурашки. Она всегда беспечно относилась к слугам и их клятвам и никогда не держала личных помощников. И теперь, когда белокурая служанка произнесла эти слова, аристократке стало не по себе. Что бы кто ни говорил про сумасбродную дочь князя, но все знали, что она — человек слова, именно потому сейчас слова встали комом в горле.

— Я… — с трудом выдавила из себя Алиса, ведь понимала, что если она сейчас произнесёт эту клятву, то не сможет забыть, отмахнуться от этих слов.

Эта фраза навсегда свяжет её судьбу, с судьбой этой юной девушки. А что, если она не справится? Что, если не сможет защищать и оберегать? Алиса понимала, что она — не лучший образец защитника. В рыжей голове тут же пролетел миллион мыслей о том, что рядом нужен крепкий и надёжный мужчина, в котором она может быть уверена, который должен быть сильнее её и защитить всех, кто будет рядом.

Почему-то в этот момент в её голове всплыл образ Даниила Уварова, отчего девушка вздрогнула, вернувшись в реальность.

— Я клянусь защищать и оберегать тебя. Отныне и до конца моих дней, — со слезами на глазах произнесла она.

Марина бросилась ей на шею и девушки дружно разревелись.

Но спустя тридцать секунд этого единения, новообращённая фрейлина отпрянула от своей госпожи и взволнованно произнесла:

— Теперь я могу вам всё рассказать!

Глава 21

Алиса Распутина с красными от слёз глазами непонимающе смотрела на свою первую и единственную фрейлину. Эта девушка теперь была её личной служанкой и ставила интересы аристократки выше интересов остального рода Распутиных. Именно поэтому она взволнованно затараторила:

— Ваш отце всё знает! Про Даниила Уварова, про вашу свадьбу. Он с другим господином хотят причинить большое зло вашему жениху!

Алиса не сразу поняла что услышала, а затем её лицо покраснело, причём оно стало вдвойне красным: от злости и смущения.

— Чего-о-о⁈ Какая свадьба⁈ Какой Уваров⁈ — воскликнула она, чем очень сильно напугала Марину, которая тут же бросила взгляд на закрытую дверь, ведущую в коридор.

— Прошу вас, госпожа, не кричите, нас могут услышать, — взмолилась она.

— Не кричать? — не унималась Распутина. — Ты хочешь чтобы я не кричала, когда слышу подобные оскорбления? Ты в своём уме говорить подобное⁈

Фрейлина уже пожалела, что затеяла этот разговор, ей хотелось расплакаться и убежать, но что-то не давало это сделать. Какое-то чувство останавливало её и вынуждало перебарывать свой страх, чтобы донесли до хозяйки то, что она слышала. Её щёки едва заметно покраснели, когда она поняла, что это было чувство, испытываемое к Даниилу Уварову.

— Прошу вас, поверьте мне! Я вчера слышала это собственными ушами. У вашего отца был гость и они говорили об этом, — набралась Марина смелости и продолжила настаивать на своих словах.

— Гость? Как он выглядел? — всё ещё недоверчиво спросила Алиса, но уже не так громко.

Выслушав сбивчивое описание фрейлины, она однозначно узнала в госте отца Павла Юсупова.

Интересно, что ему нужно? И почему отец общается с ним, ведь после скандала с жёлтой прессой, он зарёкся работать с Юсуповыми, — пыталась понять происходящее аристократка.

— Рассказывай дословно что ты слышала, — уже совершенно спокойно приказала она своей служанке и та начала рассказ.

Кабинет Сергея Распутина. Днём ранее

— Вы уже разобрались с вопросом свадьбы своей дочери? — зайдя в кабинет хозяина, служанка услышала обрывок разговора и едва не выронила поднос. — Ей известно о наших планах? — спросил гость, сидящий напротив хозяина Марины.

— Конечно же нет. Думаю вы сами понимаете какой была бы её реакция, — усмехнулся Распутин.

— Понимаю, — покачал головой седовласый аристократ, которого служанка видела здесь впервые. — Тогда думаю вы согласитесь, что необходимо решить проблему Уварова раз и навсегда.

Служанка с замиранием сердца слушала, запоминая каждое слово, ведь они говорили про того доброго человека, что был с ней так вежлив и уважителен.

— Вы правы. Надо раз и навсегда отвадить парня от моей дочери, — поморщился Распутин и гость, довольный увиденной реакцией, продолжил:

— Думаю, одно слово светлейшего князя и… — гость её господина скрестил пальцы, показывая знак решётки и Марина сразу поняла, что он хочет посадить Даниила в тюрьму.

Комната Алисы Распутиной

Фрейлина закончила свой рассказ и аристократка крепко задумалась.

— Ни о какой свадьбе с Уваровым речи не идёт, — презрительно сказала она. — Значит они говорили о другой свадьбе. Похоже, что отец смог сторговаться с Юсуповым и выдать меня замуж за Романа Павловича.

Алиса с детства жила в ворохе аристократических интриг и была весьма неглупой девушкой, чтобы понять очевидное. Разговоры о свадьбе, Уварове и внезапно вернувшиеся доверительные отношения её отца с Юсуповым говорят лишь об одном — её вольная жизнь подошла к концу.

— Но они хотят посадить Даниила в тюрьму, чтобы он не женился на вас, — возразила ей Марина.

— Нет, — отрезала Распутина. — Они говорили о другой свадьбе, а вот Даниил и вправду в опасности. Юсупов давно точит на него зуб, и если мой отец согласится использовать своё знакомство с Меньшиковым, чтобы светлейший князь посадил Даниила, то нам надо действовать быстрее.

— Что вы хотите сделать? — преданно посмотрела на свою госпожу Марина.

— Для начала я закачу отцу такой скандал, что он его запомнит надолго, а потом… — с пылающим огнём в глазах начала Алиса, но служанка тут же прервала её:

— Вы не можете! Он ведь сразу поймёт что это я вам рассказала и тогда мне уже никто не сможет помочь! Прошу вас, Алиса Сергеевна, вы поклялись оберегать меня!

— Ладно, — недовольно фыркнула аристократка, но затем хорошее настроение вновь вернулось к ней, потому что в голове созрел новый, куда более эффектный и безумный план.

Направляясь в редакцию, я решил зайти в лавку Сергея Сергеевича Евсеева. Во-первых, на прошлой неделе мне пришла в голову идея сделать небольшую кухонную зону в нашем офисе и нужно было наполнить её всякими вкусностями. Вспомнив офисы крупных IT-компаний из моего времени, я подумал что неплохо было бы перенять оттуда практику бесплатного снэк-бара для работников.

Мне хотелось сделать Невский вестник и Голос улиц лучшими не только для читателей, но и для работников. Чтобы наш офис стал образцово-показательным и владельцы фабрик и предприятий увидели, что счастливый и довольный сотрудник работает куда эффективнее. Ведь то, насколько человеку приятно находиться на работе — это очень важно. Чтобы он с улыбкой и хорошим настроение шёл в офис, зная, что там ему будет хорошо.

Это немаловажный момент в том числе и в вопросе лояльности моих людей. Сейчас, когда я стал рупором перемен и объявил незримую войну старому порядку, мне очень важно, чтобы окружающие люди были преданы мне на сто процентов.

Ну а во-вторых, я хотел проведать Сергея Сергеевича и узнать как у него обстоят дела. С тех пор, как с моей подачи они с Севастьяновым помирились, Евсеев пропал из моего поля зрения. А означало это одно из двух: либо у него всё хорошо, либо…

— Предатель и лицемер! — услышал я разгорячённый голос Виктора Наумовича. — Как ты можешь целовать свою жену этим ртом, что изрекает подобную ложь⁈

Ох, похоже перемирие продлилось недолго, — выдохнул я и направился к толпе людей в сквере рядом с лавкой Евсеева.

— Это я то лгу? — эмоционально воскликнул Сергей Сергеевич. — А доказательства будут? Или опять надо «просто верить»?

— Иуда! — ударил его соперник по скамейке, на которой между ними стояла шахматная доска.

Поле подскочило и шахматные фигуры разлетелись в разные стороны.

— Доказательства, уважаемый, — постучал пальцем по пустой доске Евсеев.

— Репутации Даниила Александровича тебе недостаточно⁈ — картинно огляделся Виктор Наумович по сторонам в поисках поддержки окружающих, благо меня он не заметил.

Мне не хотелось вмешиваться, чтобы понять истинную причину их разгоревшегося спора, тем более она видимо напрямую связана со мной.

— Даниила Александровича я безмерно уважаю и ни на секунду не сомневаюсь в его словах, — тут же оборонительно приподнял руки его собеседник. — А вот как мне знать, что самого Даниила не ввели в заблуждение? Как он узнал, что Хозяйка кухни — действительно служанка в чьём-то поместье, а не какой-нибудь бородатый выдумщик, сочинивший там всё до последнего слова?

— Вот те крест! — судорожно перекрестился Севастьянов, на что Евсеев лишь отмахнулся, откинувшись на спинку скамейки и отвернувшись.

Я не выдержал и рассмеялся. Они сейчас спорили из-за статьи в Голосе улиц и похоже, что окружавших их людей тоже крайне интересовала эта тема. Вот что значит действительно популярная народная газета.

— Даниил Александрович! — лучезарно улыбнулся стильный дедок, когда все люди обернулись на мой смех. — Вы не представляете как вовремя тут появились! Скажите этому Фоме неверующему, что вы не занимаетесь обманом людей и Хозяйка кухни — настоящая!

Мне никак не удавалось сдерживать широченную улыбку. В какой-то момент у меня даже устали щёки.

— Вот видишь, старый? Смеётся он над тобой, потому что обвели тебя вокруг пальца, как ребёнка доверчивого! — тут же приободрился Сергей Сергеевич.

— Неужто неправда в статье той понаписана? — притихшим голосом спросил седовласый старичок, обмякнув на скамейке.

— Чистейшая правда, — поспешил я успокоить эмоционального бакалейщика.

— Ага! Говорил же тебе, плут! — мгновенно вскочил он и ткнул пальцем в опешившего от такого Евсеева.

— Но доля истины в подозрениях Сергея Сергеевича имеется, — хитро произнёс я.

— Так шож нам думать то⁈ — схватился за голову ничего не понимающий Севастьянов.

И опять я не смог сдержать улыбку:

— Думать то, что думается. Но дабы разрешить ваш спор, то отвечу: я лично знаком с Хозяйкой кухни и всё, что написано в статье — чистейшая правда до последнего слова.

— А почему тогда он прав? — уточнил старичок, указывая на своего соседа по скамейке.

На что я загадочно пожал плечами, лишь раззадорив их любопытство. Уверен, что теперь все эти люди будут ещё пристальнее следить за статьями Распутиной.

— Могу лишь сказать, что Хозяйка кухни — юная и прекрасная особа. И больше — ничего, — подмигнул я и провёл сложенными пальцами по губам, показывая, что рот мой теперь на замке.

— Жаль, что не узнать кто это, я бы этой красавице написал парочку писем, — игриво присвистнул дед.

— Витя, конверты побереги! Тебя Любава в лавке ждёт, — прописал ему дружеский подзатыльник Евсеев, а затем добавил: — Но конечно жаль всё-таки, что нельзя написать, есть у меня парочка вопросов к её статье. Страсть как интересно узнать некоторые детали, может вы, Даниил Александрович спросите у Хозяйки, а потом нам расскажете?

Толпа вокруг тут же разразилась одобрительными возгласами.

Вот так попал. Они ведь не ограничатся «парочкой вопросиков». Тут как нельзя кстати подойдёт пословица про «дай палец — руку откусят». Так что надо было решать этот вопрос, тем более читательский интерес — это ведь прекрасно, главное им умело воспользоваться. А пользоваться представившимися возможностями я умею пожалуй лучше всех в этом мире.

— Уважаемые, во-первых, большое спасибо что читаете наши газеты. Именно ради вас мы и работаем не покладая рук. А во-вторых, уже со следующего выпуска вы сможете присылать письма с благодарностями, вопросами и комментариями вашим любимым авторам, — подался я вперёд, окинув всех присутствующих уверенным взглядом.

Люди вокруг тут же зааплодировали и принялись обсуждать между собой что необходимо спросить в первую очередь и у кого.

— Также, самые лучшие вопросы и комментарии попадут на страницы Голоса улиц вместе с упоминаниями фамилий приславших их людей, — добавил я, окончательно приводя людей в состояние эйфории.

Ещё по прошлой жизни я помнил, насколько ценным и важным для обычного человека было попасть в телевизор или на страницы газет. Даже малейшее упоминание, один кадр, одна фраза — и это навсегда останется в его памяти ярчайшим воспоминанием. Недели он будет показывать газеты со его напечатанным вопросам всем родственникам и друзьям, заодно продвигая и популяризируя наше издание.

Подходя к редакции, я уже мысленно набросал намётки того, как это будет работать и сколько человек понадобится. А по моим прикидкам, эта затея будет пользоваться бешеной популярностью среди читателей, значит писем будет много, очень много. Это неминуемо приведёт к необходимости найма полноценных работников на разбор корреспонденции и увеличению расходов, которые и без того были немаленькими. Бесплатная газета без рекламы пока что представляла из себя очень дорогую и рискованную инвестицию, но я верил, что в будущем это принесёт мне баснословную прибыль, а самое главное поднимет мой статус и репутацию на недостижимую пока высоту и даст огромный рычаг влияния, ведь в моих руках будет самая крупная и популярная газета среди жителей города.

— Дядя Даня, есть какие поручения? — встретил я у редакции Гошу.

— А чего ты не в школе? — поздоровавшись, я пристально посмотрел на него.

— Так вот как раз закончил и дай думаю зайду узнаю, вдруг что надо вам, — вытянулся парень.

— А как же погулять, поиграть, уроки сделать? — хохотнул я, видя его серьёзное выражение лица.

— Я уже не маленький, чтобы в игрушки играть, — фыркнул он. — Да и честно говоря, отвечать на звонки и читать письма — куда веселее чем бегать с деревянными пистолетами, да яблоками друг в друга кидаться.

— И остальные также считают? — заинтересованно уточнил я.

— Конечно же! Мы как работать у вас начали, так сразу оценили, как здорово деньги самим зарабатывать. Мы теперь можем и в кино сходить когда захотим, и на концерт, и мороженое не только с одобрения родителей, — шкодливо добавил он.

— Знаешь что, Григорий, думаю есть у меня к вашей компании очень серьёзное деловое предложение, — хлопнул я в ладоши и пригласил его пройти в офис.

Мне в голову пришло самое логичное и простое решение как решить вновь возникшую проблему с разбором будущих писем и поощрить рвение ребят. Парни великолепно справились с поставленной задачей по приёму звонков и писем недавно, так почему бы не дать им возможность закрепить успех? Сейчас их занятость ограничена доставкой и раздачей газет два раза в неделю, значит в оставшиеся дни после школы они могут приходить и заниматься разбором всей входящей корреспонденции. Зачем искать и платить новому, неизвестному сотруднику, если можно дать возможность заработать преданным и трудолюбивым ребятам, которые точно будут ценить это.

— Только это всё без ущерба для учёбы, — строго посмотрел я на него, нахмурив брови. — Если ко мне придут жаловаться ваши учителя или родители…

— Мы справимся и вы не услышите ни одной жалобы на нас, — уверенно произнёс парень и энергично кивнул головой.

На его лице расплылась довольная улыбка. И в ней я увидел улыбку человека, который многого добьётся в жизни, ведь умеет работать и не боится этого делать.

— Тогда первое задание для тебя — разложить все эти угощения в импровизированной кухонной зоне, а затем составить список всего остального, что необходимо докупить не только вам, но и всем сотрудникам редакции для проведения лёгких перекусов в течение дня, — с улыбкой сказал я, протягивая ему пакет со вкусностями, что купил у Евсеева.

— Прямо сейчас все разложу и проведу опрос, — козырнул мне Гоша и пулей приступил к выполнению поручения.

Я же взглянул ему вслед и широко улыбнулся, осознав как сильно я стал влиять на этот мир и судьбы живущих тут людей. И влияние это было сугубо положительное. Думая об этом, в моей груди разливалось приятное тепло.

Закончив дела в редакции, я сразу же направился к Ивану Васильевичу. Вчера, после того как Гончаров дал мне контакты следователя особого отдела, я позвонил аристократу, чтобы узнать как обстоят дела с анализом присланных загадочным анонимом документов и он назначил мне встречу сегодня.

Раньше мне было любопытно, почему аристократы так упорно отказываются обсуждать что-либо по телефону, постоянно назначая встречи. Для меня, как человека, ценящего своё время, это казалось жутко неэффективным, но теперь ко мне начинает приходить осознание того, что приглашая на личную встречу по любому поводу, представители высшего сословия показывают свою лояльность гостю и подтверждают его статус равного им, достойного сидеть напротив. Именно поэтому я перестал сокрушаться из-за траты времени, наслаждаясь тем высоким положением, что уже занял в обществе.

Приехав к Васнецову, я не удивился, обнаружив там и главу рода потомственных военных.

— Мне удалось добиться неофициальной встречи с представителем особого отдела. И на ней надо представить весомые доказательства, — обратился я к сидящему на диване у камина Георгию Сергеевичу Никитину.

Граф тянул с ответом. Было заметно напряжение в его руках и задумчивый взгляд.

— Моим людям не удалось достать оригиналы этих документов, — медленно произнёс он.

— Видите ли, Даниил, документы действительно указывают на причастность Льва Александровича к нелегальным поставкам новейшего вооружения австрийцам, но доказать их подлинность мы не можем,— уточнил сидящий рядом Васнецов.

— Получается, если я смогу как-то добыть оригиналы этих документов, то… — начал я, но Никитин прервал меня:

— Если у нас будет хотя бы один из подлинников, то особисты начнут работу по этому делу и им уже обязаны будут предоставить все оригиналы, хранящиеся в главном офисе фабрики Карамзина, точнее уже Долгопрудного.

— Значит я достану документы, — уверенно кивнул я головой.

Оба аристократа словно по команде наморщили лбы и испытующе посмотрели на меня.

— Даниил, мы не сомневаемся в вашей решительности, но боюсь, что вы слабо представляете, насколько сложно проникнуть на секретную оружейную фабрику, — покачал головой граф.

— Невозможно, — отрезал Васнецов, подтверждая его слова. — Это неприступная крепость.

— И даже офис? — уточнил я, обдумывая план действия.

— Комплекс административных зданий находится в первом контуре безопасности, не таком строгом как цеха с артефактами и оружием, но от этого задача проще не становится, — закрыл глаза и потёр переносицу купец.

— Как минимум это невозможно, потому что абсолютно все входы в комплекс оборудованы системой распознавания лиц и попасть даже в первый контур безопасности постороннему физически невозможно, — подтвердил его слова Никитин.

— Я вас понял, тогда буду думать, как обойти эту защиту, — не обращая внимания на их скептицизм сказал я. — Мне необходимо знать, где могут храниться оригиналы документов и какие ещё системы защиты там установлены.

Аристократы переглянулись и в этой переглядке я увидел замешательство. Они не верили мне и сомневались в моей адекватности. Но строгий и уверенный голос всё-таки заставил их довериться мне и начался долгий и тщательный пересказ всего, что удалось узнать их людям за прошедшие дни.

Дом на Арсенальной набережной

— Владимир, привет! Давно что-то мы с тобой никуда не ходили, пора исправлять это упущение, — с улыбкой сказал я соседу из тридцать третьей квартиры.

Волченко наклонил голову и, с сомнением посмотрев на меня, медленно произнёс:

— Даниил, я тоже рад тебя видеть, но какие прогулки? Ночь на дворе! Ты время видел?

— Время приключений, — хохотнул я и кивнул в сторону лифта, намекая что моё предложение — вовсе не предложение и у него нет иных вариантов ответа, кроме утвердительного.

Глава 22

— Даниил, что мы тут делаем? — нахмурил брови Вова, когда мы уже полчаса сидели в машине, рядом с проходной оружейной фабрики.

О том, что это крупнейший завод по производству артефактного оружия, он конечно же не знал, отчего мои действия казались ему ещё более странными.

— Сидим по-дружески, болтаем, — ответил я, не сводя взгляда с дверей, ведущих на фабрику.

— Болтаем? — усмехнулся он, но как-то нервно. — Ты за полчаса ни разу не отвёл взгляда от того здания. А отвечаешь так, словно я со стеной разговариваю.

— Наконец-то! — воскликнул я вместо ответа и выскочил из машины.

Быстро обойдя её, я распахнул пассажирскую дверь и с довольной улыбкой вытащил из салона в конец опешившего соседа.

— Подыграй мне, — подмигнул ему, когда мы подошли вплотную к мужчине, только что вышедшему из здания проходной оружейного завода.

— Чего? — переспросил Вова, но я уже действовал:

— Ага, а потом я ка-а-ак ударил по нему сферой воздуха! Короче повезло этому Неуязвимому, — нарочито громко рассказывал я.

— Эй, парень, это ты что ли Народный чемпион? — окликнул меня работник оружейного завода, только закончивший свою смену.

Я одобрительно кивнул и ехидно спросил:

— Сфоткаться? Как звать?

Он энергично закивал головой, представился и вытащил свой телефон. Набрав код разблокировки, он протянул его находящемуся в полном недоумении Вове и встал рядом со мной.

Сделав пару кадров, я задорно предложил:

— Давай теперь как будто мы дерёмся и ты побеждаешь.

Мужик просиял и мы продолжили фотосессию. Наконец, сделав ещё штук пять кадров, я понял что пора заканчивать. Вывернувшись, я ловко вышел ему за спину и заломал руку.

— А-а-ай! — тут же вскрикнул он и я мгновенно отпустил.

— Не забывай про оборону, — похлопал я работника по плечу, вернул ему телефон с кучей снимков и отправил домой, хвастаться родным и друзьям.

Как только переполняемый счастьем незнакомец отдалился от нас, Вова встал передо мной и строго сказал:

— А теперь рассказывай, зачем ты меня вытащил посреди ночи чёрт пойми куда. И прекрати уже заливать про мир, дружбу, жвачку. Что это за мужик? Зачем ты с ним фотографировался?

— Это Назаров Игорь Дмитриевич, — прочитал я надпись на магнитном пропуске, что я вытащил из кармана работника, пока мы изображали драку.

— Ты украл его документы? — недоумевающе спросил парень напротив.

— Ага, — весело кивнул я. — А ты украдёшь его лицо.

Объяснив где мы и что должны сделать, я дождался ответа Волченко.

— Получается, ты хочешь пробраться туда и найти оригиналы документов, что подтверждают причастность Карамзина и моего дяди к контрабанде оружия нашим врагам? — резюмировал он мои выкладки.

— Именно. Если нам удастся избавиться от Волка, то ты наконец-то сможешь заявить права на аристократический титул как последний представитель своего рода, без страха, что дядя придёт за тобой, — строго ответил я. — А теперь, если ты согласен, меняй внешность, бери пропуск и запоминай код-пароль, уверен что Игорь использует один и тот же и на телефоне, и на работе.

Оружейный завод Долгопрудного

— Игорь, опять чего забыл? — хохотнул сонный охранник.

В ответ сотрудник неловко улыбнулся, чем полностью подтвердил предположение охранника.

Подойдя к двери с терминалом по распознаванию лица, Вова нажал кнопку и по его, точнее по лицу Игоря Дмитриевича Назарова, пробежала сетка сканирующих лучей.

«В доступе отказано»

Красная предупреждающая надпись сопровождалась противным и громким писком.

Твою мать, ну что не так-то? — чертыхнулся про себя Волченко.

— Игорь, ты чего творишь? Тебе зачем в основной корпус? Ты же в гараже работаешь? — откашлялся сзади охранник.

Повернувшись, ненастоящий Игорь увидел напряжённый прищур местного работника.

— Да мне тут надо было передать записку парням там, на смене забыл, — потёр затылок Волченко, доставая из кармана листок бумаги.

Охранник быстро выхватил вырванный блокнотный лист, а затем прочитал и его взгляд остекленел. Глаза почти сразу закрылись, человек уснул прямо стоя и его тело, обмякнув, упало на пол тесного помещения.

Я что, не ту записку достал? — удивился Владимир и мельком взглянул на текст, а потом его веки налились свинцом и мир перед глазами потух, погружая сознание в глубокий и крепкий сон. Из его рук выпала записка с текстом приказа:

«Усни и забудь обо всём, что было в последний час»

— Володя блин, ты зачем записку прочитал? — мои хлёсткие удары по щекам наконец-то разбудили парня.

— А? Что? Где я? Мы уже приехали? — сонным голосом лепетал он.

— Володя, блин! Ну некогда нам этим заниматься, — выругался я, а затем спешно попытался объяснить забывшему последний час другу, что мы здесь делаем и зачем.

— Получается я не ту записку ему дал, да ещё и сам прочитал её, — хлопнул себя по лбу сосед и звонко рассмеялся.

Я слегка улыбнулся, но поводов для радости было немного. Возможности понять что здесь произошло и почему пошло не по моему плану, у нас не было, так что мы стали импровизировать.

Поскольку Волченко забыл последние события, а вместе с ними и образ Игоря, то мы уже не могли попасть на территорию по добытому пропуску.

— Принимай его образ, а я пока заберу одежду, — кивнул я на спящего охранника. — Так будет даже проще.

Мой новый план был прост и прямолинеен как лом. В образе и одежде охранника можно свободно пройти до офиса, потому что это будет выглядеть как рядовой обход территории. На наше счастье местная система безопасности оказалась не такой уж и продуманной, как расписывали мои знакомые аристократы. Сказывается то, что никто видимо и не пытался проникнуть сюда, или слухи о непроходимой защите этого места были пущены намеренно, чтобы никто даже не думал соваться.

А на деле: практически полное отсутствие банальных камер и всего один охранник наталкивали на однозначные выводы. Если кто-то из посторонних каким-то образом появится в базе охранной системы и раздобудет ключ-карту, то сможет проникнуть на территорию практически незаметно для всех. И у меня начало складываться ощущение, что сделано это было намеренно, чтобы можно было втихую заниматься мелкой контрабандой.

— Офисное здание, где хранится документация будет первым слева, иди вперёд и высматривай камеры, потом дашь мне отмашку, если будет чисто, — скомандовал я Вове, который уже полностью перевоплотился в охранника.

Через несколько минут мы уже поднимались по лестнице главного административного здания.

— Удивительно, что тут практически нет камер. Хотя почти каждая дверь оснащена сканером лица, — слишком уж они полагаются на технику.

Я утвердительно кивнул, частично соглашаясь с его выводами, сам тем временем лишь утверждаясь в предположении о намеренно уязвимой защите завода.

Довольно быстро мы нашли архив с документами, который также оказался защищён надежными замками с новейшими системами распознавания, и при этом ни единой камеры видеонаблюдения!

Поиск документов занял много времени. Очень много времени и мы стали беспокоиться, что охранник на проходной, которого мы «надежно» спрятали в каморке, может уже очнутся и поднять тревогу. На тот случай, если в момент отсутствия охранника кто-то из работников будет выходить и заметит его отсутствие, мы оставили небольшую записку на стойке:

«Ушёл в туалет. Идите домой и забудьте, что меня не видели»

И если первую фразу написал Вова, то вот вторую писал уже я, так что поднять тревогу мог лишь сам очнувшийся охранник. Могу представить его недоумение, когда он внезапно проснётся в тёмной каморке в одних трусах. Подумав об этом я даже позволил себе хохотнуть, чем не на шутку перепугал своего напарника.

— Нашёл! — шепнул громче обычного он.

— Отлично, подменяем и смываемся поскорее, — шёпотом ответил я.

В последний момент перед выездом из дома я успел сделать цветные копии всех бумаг, ведь то, что вместо оригинала лежит копия заметить куда сложнее, чем если документ просто будет отсутствовать.

Решив что дело сделано, мы осмотрелись, чтобы убедиться в отсутствии оставленных улик и уже собрались уходить, когда по спине пробежал мороз. Подняв взгляд я обнаружил небольшой объектив камеры, притаившийся в углу помещения.

Твою то налево! — мысленно выругался я. Мы слишком расслабились и поплатились за эту беспечность.

О нас уже знают? Или ещё нет? Кто сидит за экраном на том конце? Это точно не охранник, на его посту не было мониторов видеонаблюдения.

Нависшая опасность подстёгивала и заставляла мозг работать в усиленном режиме.

— Что будем делать? — шепнул замеревший Вова.

Если камера работает, то о нас в любом случае уже знают. Значит ломать её или бежать бесполезно. Но другая мысль меня не отпускала. Это была единственная камера, что мы встретили на территории и она явно находилась здесь неспроста.

— Надо обыскать тот шкаф, — с блеском в глазах, я кивнул в ту часть помещения, куда была направлена камера.

— Ты серьёзно? Может лучше поспешим уйти? — стоящий рядом со мной парень то и дело поправлял костюм охранника и поглядывал на выход.

Но я отрицательно покачал головой. Интуиция охотника, охотника за информацией, не позволяла мне уйти, упустив представившуюся возможность узнать нечто очень важное. Настолько важное, что за этим следит возможно единственная камера на всём предприятии.

Натянув посильнее капюшон, я подошёл к шкафу и распахнул дверцы.

Стопки бумаг и документов, которые ничем не выделились из общей массы бумаг в помещении. Нет, это не оно.

Спешно перебирая бумаги, я краем глаза видел как Волченко постоянно поглядывает в окно, выискивая там движение.

Я чувствовал, что время ещё есть, надо искать! Переставляя спрятанные на нижней полке бутылки с дорогим алкоголем, я поймал себя на странном ощущении.

Что-то не так, — пронеслось в голове. Вот только что?

Снова переставив бутылки, я понял что именно меня смутило: в одном из дорогих виски не было характерного бултыхания внутри, хотя сама бутылка была тяжёлой, а значит не пустой. Её содержимое было монолитным.

— Есть! — воскликнул я, перевернув подозрительный предмет и увидев широкое отверстие, прикрытое резиновой заглушкой.

Вытряхнув содержимое, я обнаружил там несколько странных записок, иностранные деньги и две флешки. Спешно засунув всё в карманы джинс, я вернул все бутылки на место и закрыл дверцы шкафа.

Выйдя во внутренний двор, мы направились обратно к проходной. Но судьба видимо посчитала, что всё шло слишком гладко и решила подбросить нам сюрприз. Ровно в тот момент, когда мы шли мимо большого цеха, ближайшая дверь открылась и оттуда вышло двое человек.

— Вы чего тут делаете? — прохрипел один из них.

Это был здоровый детина с бритой головой и татуировкой в форме волчью головы на шее. Как можно было сразу понять — явно не работник завода.

— Ночной обход территории, — уняв дрожь в голосе ответил Вова.

— Михалыч, ты кому заливаешь, обход у него, — рассмеялся тот. — Небось опять ходил в столовую пирожки воровать?

Волченко виновато улыбнулся и эта улыбка видимо полностью устроила бандита.

— А это что за хмырь? — с прищуром посмотрел на меня второй.

— Новенький, — твёрдо сказал я. — Волк отправил сюда, сказал входить в курс дел.

— А нас почему не предупредили? — нахмурил брови он.

Вместо ответа я пожал плечами.

— С Михалычем зачем таскаешься? — продолжил допрос громила с татуировкой, явно почуяв неладное.

— Так я тоже пирожки люблю, особенно ночью, и особенно бесплатные, — улыбнулся я, чем вызвал искренний смешок громилы.

Второй бандит тоже улыбнулся, но от меня не укрылась фальшь в этой эмоции.

— Ладно, завтра на базе побазарим, — хмыкнул татуированный преступник и они пошли вглубь территории.

Уже не задумываясь о камерах, мы быстро дошли до тесной будки проходной, где было всё также тихо. Ну хоть тут без сюрпризов.

Переодев охранника обратно, мы усадили его на стул и положили голову на стол.

— Проснётся и подумает что просто уснул на рабочем месте, — одобрительно кивнул я, смотря на нашу работу.

Когда мы уже подъезжали к дому, Вова робко спросил меня:

— Это ведь были люди моего дяди… Так открыто ходят там, знакомы с охранником… Нужно наказать его, но ведь в документах никаких улик, указывающих на него нет.

— Нет, — подтвердил я его слова. — Зато есть это.

Достав свой мобильник, я включил мутное перевёрнутое видео, на котором были видны два разговаривавших с нами бандита.

— Ты записал весь наш разговор? Они ведь могли заметить! — поразился моей смелости сосед.

— Да, могли. Но зато у нас есть косвенные доказательства, что Волк замешан в творящемся на оружейном заводе, — показал я экран, запись на котором не прекращалась.

— Ты записывал видео дальше, чтобы потом было видно склады и можно было доказать, что они были внутри! — воскликнул Владимир, явно впечатлённый моей смекалкой.

— Ага, — улыбнулся я. — А ещё я намеренно упомянул в разговоре Волка, чтобы они подтвердили его причастность.

И тут вдруг Вова взял мою голову и стал что-то там разглядывать.

— Ты чего⁈ — отпрянул я.

— Да вот пытаюсь понять как в такую мелкую голову поместился такой гениальный мозг! — рассмеялся он, за что получил от меня увесистый удар в плечо.

— Самое главное, чтобы эти двое верзил ничего не заподозрили и не пообщались с охранником, — настороженно сказал я и машинально осмотрелся по сторонам.

Вова нахмурился и повторил это действие за мной. И хоть в темноте Петербургской ночи было тихо и спокойно, его хорошее настроение уже не вернулось.

Выйдя из лифта, я шёл к квартире, вертя на пальце ключ и насвистывая мелодию, которая эхом разлеталась по пустому коридору.

Завернув за угол и увидев свою дверь, я замер, а ключ соскочил с моего пальца и со звоном упал на холодный кафель пола.

— Ну и где ты был? — раздался голос человека, которого я никак не ожидал увидеть у своей двери во втором часу ночи.

Проходная оружейного завода Долгопрудного

Эдуард Михайлович Лагутин с трудом разлепил глаза. Он пару минут не мог понять где он и что происходит, голова кружилась и болела.

Осмотревшись по сторонам, он осознал что опять уснул на своём рабочем месте.

— Ночные смены, мать их за ногу, — выругался он, разминая затёкшую шею.

— Что, булок обожрался и дрыхнешь? — раздался хриплый голос где-то рядом.

Это был один из людей Волка, которые ошивались здесь, как у себя дома. Эдуарду страшно это не нравилось. Он был вне себя от того, что легендарный оружейный завод, которому он отдал тридцать лет своей жизни подобрали к рукам отъявленные отморозки и теперь распродают артефактное оружие кому ни попадя. Но единственное что он мог делать — это беззвучно злиться, потому что, в отличие от этих выродков, он был тут никем и едва бы он открыл рот, как его имя мгновенно всплыло в криминальных сводках в рубрике без вести пропавших.

Именно поэтому он засунул своё недовольство куда подальше и нейтрально ответил:

— Ещё не ел, вам принести что-нибудь?

Бандиты прищурились и синхронно переглянулись.

— Михалыч, давай без шуток сейчас, — с угрозой в голосе произнёс громила с татуировкой. — Ты ходил в столовку с пацаном таким лет двадцати?

— Чего⁈ С кем? — поднял брови охранник.

— Твою мать! Как чувствовал, что не то что-то с тем парнем было! — проревел бандит и схватился за телефон.

Спешно набрав нужный номер, он дождался ответа и без предисловий выпалил:

— Босс, знаю что ночь, но у нас ЧП. На завод пробрались неизвестные и они скорее всего шарились в административном корпусе!

В трубке послышалось сонное молчание, а затем голос с довольными нотками:

— Отлично, значит всё идёт по моему плану.

Глава 23

Дом на Арсенальной набережной

— Ну и где ты был? — раздался голос человека, которого мне меньше всего хотелось здесь видеть.

Я демонстративно ущипнул себя и зажмурился. Открыв глаза, картина передо мной не изменилась.

— Вот ведь, а я так надеялся, что просто устал и уснул в машине. — громко выдохнул, поднимая с пола упавшую связку ключей.

— Уваров, давай уже открывай дверь и впусти меня, я тут больше часа тебя жду, — скрестила руки на груди Алиса Распутина с накинутым на рыжую голову чёрным капюшоном.

Впустив нежданную гостью в квартиру, я сразу же обратил внимание на наличие спортивной сумки:

— Опять поедем подкупать артистов? Кого на этот раз планируешь заполучить? Может самого Михаила Жекова?

Но она подтвердила мои худшие опасения:

— Это мои вещи. Налей уже нам чаю, надо серьёзно поговорить, — тарабаня пальцами по кухонному столу, сказала Алиса.

До чего же эта фраза стала избитым клише, вызывая лишь негативные ассоциации.

— Говори, но только серьёзно, — не смог я сдержать вырвавшуюся шутку.

Она фыркнула и задрала нос, никак не прокомментировав мой подкол. Вместо этого её взгляд стал строгим и моя весёлость тут же развеялась. Мне стало ясно, что разговор действительно предстоит непростой.

— Юсупов хочет избавиться от тебя, — сказала Алиса.

Девушка судорожно вертела кружку на столе, так и не решаясь взять её в руки.

— Думаю твои опасения беспочвенны, мой статус уже не позволит ему так просто убить меня, — медленно отпив чёрного кофе, произнёс я.

— Убить? — подняла взгляд Распутина, чуть дёрнув кружку.

Несколько капель горячего чая попали ей на руку, но она казалось не обратила на это никакого внимания.

— Он не собирается тебя убивать, он хочет посадить тебя в тюрьму! — слегка подалась вперёд сидящая напротив меня аристократка.

Вот это что-то новенькое, интересно, что придумал Павел и причём тут Алиса Распутина.

— Не думаю, что у него это получится, — успокаивающе улыбнулся я, видя напряжённое состояние девушки. — При всём его статусе, Павел Алексеевич не обладает подобной властью.

— А вот Меньшиков ещё как обладает, — возразила она.

— Но насколько мне известно, Юсупов не вхож в ближний круг светлейшего князя и не имеет на него такого влияния, — я отставил кофе в сторону и внимательно посмотрел на Алису. — Говори прямо, что тебе известно.

— К моему отцу приезжал Юсупов и прямо просил его познакомить их с Меньшиковым, чтобы тот помог ему избавиться от тебя, — ответила она.

— А когда твой отец восстановил отношения с Юсуповым? После того скандала с нашими фотографиями, казалось что между ними пробежала чёрная кошка, — откинулся я на спинку стула, рассуждая над происходящим.

— Тогда, когда договорились о моей свадьбе с Романом Павловичем, — чуть дрогнувшим голосом сказала она, с силой поставив кружку на стол.

Я никак не отреагировал на эту, как ей казалось, шокирующую новость, продолжая спокойно смотреть на взволнованную девушку полным спокойствия взглядом.

— Ау, ты услышал что я сказала? — помахала она мне рукой. — Тебе всё равно?

— Этого следовало ожидать, — медленно произнёс я, погружённый в просчитывание ситуации. — Для Юсупова ты — отличная партия, не считая скверного характера.

Распутина, услышав мои слова, буквально потеряла дар речи. Приоткрыв рот, она долго не могла сказать ни слова, пока наконец её не прорвало:

— Скверный характер⁈ Это у меня то скверный характер⁈ — вскочила она, нависнув над столом.

— Да, — расслабленно ответил я. — Для высшего света у тебя ужасный и неподходящий характер. Хотя я наоборот нахожу его весьма перспективным.

Девушка глубоко дышала, так сильно, что её ноздри то и дело расширялись, выпуская тот пар, что разрывал её изнутри. Она не привыкла, что кто-то разговаривает с ней столь открыто и откровенно.

— И почему ты находишь меня перспективной? — ехидно спросила она, поправив прядь огненных волос. — Хочешь статус аристократа получить?

Я не поддался на её провокацию, хотя прекрасно понимал, что в ней говорило в первую очередь любопытство. Девушка хотела невзначай узнать о моих к ней чувствах.

— Мне не нужен аристократический статус, полученный таким образом, — мой решительный взгляд устремился на девушку. — Тем более, моя цель не просто аристократический статус, а свой собственный род. Самый могущественный и влиятельный.

— Угу, ну конечно, — усмехнулась она. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда тебе предложат примкнуть к знатному роду и стать настоящим аристократом.

— Как ты заметила, моя речь никак не изменилась, — улыбнулся я, скрестив руки за спинкой стула и потянувшись.

— Ты хочешь сказать… — взгляд Распутиной расширился, а брови поползли наверх.

Я коротко кивнул и произнёс одну фамилию:

— Юсупов.

Она медленно села обратно на свой стул, не сводя с меня взгляда.

— Так вот почему Павел Алексеевич готов пожертвовать своим сыном и женить на мне, лишь бы отомстить тебе за подобное оскорбление, — тихо произнесла она, наконец всё осознав.

Алиса по сути стала разменной монетой в нашей с Юсуповым негласной войне. Пару месяцев назад, при первом знакомстве с ней, я бы подумал что поделом этой надменной аристократке. Месяц назад, мне было бы всё равно. Но теперь, узнав её получше, я увидел в ней яркую и сильную личность, которая просто не готова мириться с текущим положением дел в высшем свете.

В Распутиной я увидел себя: человека столь яркого и сильного, что не хочет играть по чужим правилам и ставит свои ценности и свободу на первое место. И именно поэтому, когда она попросила меня помочь сорвать договорённости её отца с Юсуповым, я без раздумий согласился.

— А теперь ответь мне на самый главный вопрос, — подался я вперёд. — Что в твоей сумке?

Алиса развела руками и спокойно ответила:

— Сменная одежда.

А затем, поняв что только что сказала, сильно покраснела, распахнула сумку и повысив голос спешно добавила:

— Забудь об этом, Уваров, и даже не мечтай! Я же не могла выйти из дома в этом тряпье, что на мне сейчас. Пришлось брать с собой.

— Угу, и поэтому тут есть полотенце и средства для макияжа, — ехидно заметил я, чем лишь усилил красноту её щёк. — Ладно, иди умывайся, я пока приготовлю нам что-нибудь перекусить на завтрак.

Она взглянула на часы и весьма удивилась. Мы проболтали несколько часов и было уже утро. Поэтому коротко кивнув, аристократка отправилась в ванную.

Достав из холодильника яйца, сметану и молоко, я быстро смешал всё и вылил на сковородку. Мой фирменный омлет ещё из прошлой жизни.

Вот они — одни из самых полезных воспоминаний, — улыбнулся я.

Накрыв сковородку крышкой, я взял телефон и написал сообщение с просьбой о встрече следователю особого отдела, чей телефон мне дал Гончаров. И к моему огромному удивлению, через тридцать секунд телефон зазвонил.

— Доброе утро, Данил Уваров, я так понял вы тоже жаворонок, — услышал я сухой и безэмоциональный голос.

— Можно и так сказать, — хмыкнул я. — Мне дал ваш номер Станислав Сергеевич…

— Давайте без пустых разговоров, — грубо прервал меня мужчина. — Сегодня в шесть часов вечера, адрес пришлю на этот номер.

Не дождавшись моего ответа, он просто повесил трубку.

Поместье рода Волченко

Волк сидел за огромным столом в своём обветшалом кабинете. На некогда роскошной столешнице из красного дерева стояло две пустые бутылки из-под дорогого алкоголя, а рядом валялись осколки бокала. Пол помещения был усыпан осколками зеркал, а на стенах висели зияющие пустотой рамы.

Криминальный хозяин города был в своём истинном обличии, огромный ожог украшал половину его лица, а на груди висел родовой перстень Волковых на тонкой золотой цепочке. По центру перстня виднелась глубокая царапина, разрезающая семейный герб пополам.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла из ободранной кожи, и его стеклянный взгляд был устремлён вдаль. В правой руке Денис сжимал осколок бокала, которым машинально водил по столу, выцарапывая витиеватый узор.

В дверь настойчиво постучали и, не дожидаясь ответа, зашли.

— Вы хотели нас видеть, — раздался хриплый голос здоровяка с чёрным шарфом, скрывающим татуировку волка на массивной шее.

Внимание Волченко не упустило того, что его люди стали выказывать куда меньше трепета и уважения. раньше никто не мог себе позволить зайти в его кабинет без приглашения. И это было очередным тревожным звонком, сигнализирующим, что его империя трещит по швам.

— Что вам удалось выяснить ночью на фабрике? — властным тоном спросил солидный мужчина, сидящий за столом. Это был образ, под которым все подчинённые привыкли видеть Волка.

Суровый голос и взгляд не произвели на подчинённых того впечатления, что было раньше. Стоящие перед криминальным боссом не испытывали страха и трепета.

— На фабрике всё чисто, никаких следов, что появилась новая группировка, с кем может сотрудничать Игорь Ларионович, — сухо ответил верзила, выковыривая что-то из зубов.

— Вы забрали новую партию? — пристально посмотрел на него хозяин кабинета.

— Партия была не готова, там проблемы с выпуском из-за смерти Карамзина и сменой владельца, — ответил бандит, даже не посмотрев на Волченко. Его взгляд оценивал разгром в кабинете. Волку на мгновение даже показалось, что его человек посмел ухмыльнуться.

— Свободны, — прорычал босс и махнул рукой.

Стоящие у стола здоровяки не сразу ушли, ненадолго задержав молчаливый взгляд на теневом хозяине города, который представлял сейчас жалкую тень себя прошлого.

Едва за ними закрылась дверь, как в неё прилетела пустая бутылка со стола, с дребезгом разлетевшись россыпью осколков по всему помещению.

— Не готова, конечно, — прорычал Волк, оскалившись.

Он прекрасно знал слухи, что поставка контрабандного вооружения не прекращалась. Даже наоборот, по его сведениям, объём контрабанды после убийства Карамзина вырос. Вопрос был только в том, кто за этим стоит и как ему удалось использовать налаженные Волченко каналы провоза.

Волк последние две недели активно шпионил за своими людьми принимая образы криминальных пешек разного уровня и выведывая, что творится у него за спиной. Итогом этого стало твёрдое понимание, что он теряет нити управления. Его преданные и верные волчата нашли себе нового вожака, вот только кого именно Денису выяснить никак не удавалось.

Убийство Карамзина стало тем рубиконом, после которого вся его империя, выстраиваемая годами дала трещину. Цепная реакция разваливала его бизнес по всем сферам и Волк никак не мог взять ситуацию под свой контроль.

Опытный и осторожный стратег просчитался. Но где? Что он упустил? Как позволил кому-то сплести настолько тонкую паутину интриг, что в ней попался сам Волченко? Кто-то смог воспользоваться происходящим, кто-то ещё более скрытный, осторожный и коварный, нежели он сам. Это осознание пугало Дениса, ведь самый опасный противник — тот, о ком ничего не знаешь, кто действует из-за спин других, и раньше именно он был той самой опасностью для всех. Неужели в городе завёлся хищник, сильнее и злее волка?

Из этих мыслей его вырвал очередной стук. Но на этот раз двери остались неподвижны. Стоящий за ними ждал разрешения войти и Денис невольно улыбнулся, понимая, что среди его людей ещё остались те, кто верно и преданно служит своему хозяину.

— Войдите, — непривычно мягко прозвучал его голос.

— Босс, плохие новости! — семенил к нему парень, занимающийся сбором и проверкой информации. — Я только что смог взломать систему наблюдения в офисе Карамзина, ну точнее кто там теперь вместо него, вообщем ночью неизвестный проник туда и нашёл тайник Льва Александровича.

— Тот самый? — кулаки Дениса непроизвольно сжались так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Скорее всего, — кивнул подчинённый. — Парень на записи достал что-то небольшое и положил в карман. Похоже это действительно был тот самый компромат, которым Карамзин шантажировал вас всё это время.

Мужчина, до этого лениво сидящий за столом тут же вскочил со своего места и голосом, что наводил страх и трепет на окружавших его людей годами, отдал приказ:

— Немедленно поднимайте всех людей, что остались мне верны. Мы должны найти вора и вернуть эту флешку любой ценой!

Дом на Арсенальной набережной.

Алиса Распутина закрылась в просторной ванной комнате и включила воду. Квартира Даниила Уварова уже не казалась ей столь простолюдинской. Чем больше аристократка была здесь, тем сильнее замечала дорогое убранство и престижную мебель. Конечно, это была всего-лишь квартира, а не целое поместье, но она производила впечатление жилья аристократа, а не безродного простолюдина.

Девушке стало не по себе, когда она осознала, что ей даже приятно здесь находиться.

— Алиса, ты чего творишь, ещё и щётку зубную притащила… — тихо отругала она себя, увидев аккуратно собранный гигиенический набор. — И на что ты вообще рассчитывала⁈

Успокоив разыгравшееся воображение, аристократка принялась смывать вчерашний макияж, чтобы умыться и привести своё лицо в самое прекрасное из возможных состояний. Она всячески пыталась убедить саму себя, что делает это сугубо из необходимости соответствовать её высочайшему социальному статусу, но в душе понимала, что не это было основной причиной столь тщательного прихорашивания.

Сквозь шум воды она услышала звонок в дверь и удивилась тому, что кто-то может приходить в гости так рано. Она стала прислушиваться и тут же распознала шаги Даниила, видимо идущего к двери. Дальше его неразборчивый голос и гулкий хлопок двери.

Наконец закончив долгие приготовления, она вышла из ванной и пошла на кухню. Её макияж был безупречен. В таком не стыдно было идти на приём к самому императору. Зайдя на просторную кухню, ей в нос мгновенно ударил запах сгоревшего омлета.

— Ты что, совсем не умеешь готовить? — воскликнула она, выключив конфорку и отставив сковороду с горелой лепёшкой в сторону.

Но ответа не последовало. Оглядевшись по сторонам, она поняла что в кухне действительно пусто. Алиса проверила все комнаты и нигде не обнаружила хозяина квартиры.

По спине прошёл холодок и пульс резко подскочил, чувствуя опасность. Она бросилась в коридор и сразу увидела распахнутую входную дверь.

Её сердце замерло. На полу рядом с дверью были следы крови.

События становятся только горячее! Новые козни высшего света, могущественные друзья и новые, гораздо более опасные враги. Читайте продолжение истории в четвёртом томе!https://author.today/reader/520041