Глава 1. Бро

— Здорово, бро! — тот, что в черной куртке, нагло усмехнулся.

Терпеть не могу это «бро» и прочие американизмы. Странно? Нет. Я просто не люблю США, и все что с ними связано, включая айфоны. Америка мастдай! Но это мысли не в тему. А тема в том, что мы в темной подворотне, их четверо, и мне нужно что-то отвечать. Я и ответил, может несколько борзо:

— Ну, здорово. Не надоело пересекаться? Ты как черная балыся, везде торчком!

Отвлекся на движение справа, и увернуться не успел — тут же получил в пятак. При чем беспощадно, с ноги.

Знаете, как неприятно, когда подошвой кроссовка с жирным протектором вдавливают нос в голову? Бить тот хрен умел — зарядил смачно. В первый миг боль я не чувствовал. Она пришла потом, горячая, тяжкая, жестокая. Перед глазами багровые круги и в них четыре ухмыляющиеся рожи.

А потом их дружно понесло — посыпались удары с четырех сторон. Кровь брызнула на стену, и через миг я уже лежал на земле. Скорчившись, понимая, что уже нежилец. Лишь содрогаясь от зверских пинков с этакого душевного размаха.

— Все, борзота слетела? — усмехнулся кто-то.

— Каков ублюдок! Это же он Гриню неделю назад уделал! — напомнил младший в зеленой куртке. -Его надо кончать!

— Это тебе за балысю! Черную! — объяснил заводила в блестящей в свете фонарей, черной куртке, резко припал на колено и сунул мне тесарем под ребро.

Вспышка боли угасла вмиг. Стало темно и холодно, и я обнаружил, что вижу себя со стороны. Вернее, не себя, а свое мертвое тело с расплывающимся пятном крови. Произошедшее повергло в шок, такой жесткий, что я застыл, словно одеревенел. А потом дернулся и беззвучно заорал:

— Суки! Суки! — я пытался, пытался нанести удар в голову ближнему толстяку в рваных джинсах.

Однако крепко сжатые кулаки, пролетали сквозь его голову. Изящный као кон, резкий тае тад — в пустоту! Моя ярость, выкрики, удары — все было бесполезно! Ну какие же твари! Грязная гопота! А меня всего-то исполнилось двадцать пять!..

— Эй, сюда иди, — услышал я вкрадчивый голос справа.

Повернул голову и обнаружил, что в конце подворотни висит в воздухе какой-то субъект в темном плаще до пят и шляпе, натянутой почти на глаза. Осознание, что я умер, наползало неотвратимо. Да, да, все я умер — это уже без вариантов. Больше я не чувствовал боли и без всяких глюков видел свое тело со стороны. А света в конце туннеля… Его не было. Вранье это. Кто вам скажет про свет в конце туннеля, можете смело дать тому в морду.

— Чего тебе? — я подплыл к нему не касаясь земли, точно Каспер из мультика.

— Вижу, пыжишься. Хочешь отомстить за свою мертвую тушку? — он сдвинул шляпу вверх, являя хитрый прищур.

— Ну хочу, — признал я. — Пытался уже.

— Тебе новую тушку надо. Или стать магом, чтобы влиять на физический план из тонкого. А лучше и то и другое, — прищур карих глаз стал хитрее. — Помочь с этим?

— Неплохо бы. Что для этого от меня нужно? — я нахмурился, пытаясь распознать подвох. Его предложение выглядело заманчивым, но заманчивые предложения всегда имеют теневую сторону.

— Для этого нужно лететь за мной, — он сделал пасс рукой, и тут же образовался светящийся круг. — Сюда давай.

Я недолго испытывал сомнения. Ладно, какая теперь разница? Все равно я охренеть какой мертвый, и хуже уже не будет.

Едва я сунул голову в светящуюся круговерть, как в лицо ударил теплый ветер, а в глаза яркий солнечный свет.

— Смелее, бро! — подбодрил незнакомец, толкнув в спину.

— Не называй меня так! — вспыхнул я, и тут же провалился по другую сторону магического круга, туда, где мир радовал теплом и светом.

— Шучу, успокойся. Никакой ты не бро. Просто слышал с чего у вас началось, — он всплыл по правую руку от меня и добавил. — Жарковато тут. Как всегда, я не по сезону.

— Это вообще что за место? — зависнув метрах в четырех-пяти от черепичной крыши я оглядывал улицу: широкая, мощеная, кое-где торчат пальмы, шелестящие на ветру. Внизу по мостовой цокают копытами лошади, тянущие повозки. Ходят какие-то люди в одежде на мой взгляд века 19-го. Хотя я далеко не спец по модным прикидам.

— Анталийская волость, — пояснил субъект в темном плаще — одет он был действительно не для южных курортов. — Если точнее Анталийская волость Византийской губернии. Сечешь?

— Чего? — я несколько опешил, ведь сказал он полную чушь.

— Ничего, — отозвался он, направляясь вдоль улицы. — Давай за мной, не отставай. А исторический экскурс потом, если потребуется. И это… давай познакомимся для приличия что ли. Я — магистр Весериус. По совместительству хранитель династии одного, в прошлом уважаемого дворянского рода. Можешь просто величать меня Хранителем. Мне так нравится — солидно звучит.

Он замолк, огибая верхушку пальмы, затем обернулся ко мне. Надо понимать, настала моя очередь вскрываться в этом загробном покере.

— Алексей Степашин. Отчество, полагаю, значения не имеет, — ответил я, пролетая прямо через крону пальмы. Странно, но при этом почувствовал ногами листья. Они будто зашелестели от моего прикосновения. Может я начал уплотняться? Или, как там этот Хранитель сказал, влиять на физический план с тонкого.

— Никакой ты не Алексей и уже не Степашин, — рассмеялся тот и остановился. — Ты сейчас никто. Понимаешь? Тушку тебе надо новую. И она ждет тебя всего в полуверсте отсюда. Лежит себе на первом этаже роскошного особняка с видом на море. Собственно, поэтому я за тобой. Очень скоро ты станешь сыном графа Разумовского Петра Михайловича. И имя твое Александр, — он на миг замолчал, разглядывая гримасу недоумения на моем лице и добавил с улыбкой: — Так-то, Сашенька… Чего притих? Согласен сейчас прямиком в тело графа Александра Петровича?

— А что у него там? Особняк с видом на море, поместья есть и с бабками, наверное, порядок? — начал рассуждать я, понимая, что в душе как бы не против стать графом, хоть Разумовским, хоть Балбесовским.

— Не будь меркантильным. Дворянство, прежде всего в родовом духе, а не в поместьях да сундуках с монетами. Летим, надо поторопиться. Чувствую, скоро настоящий Александр Петрович дух испустит, и надо тебе в него вселиться пока тепленький, — Весериус поднялся над крышами домов, срезая угол. — А то, понимаешь ли, преставится он, народ об этом прознает, а потом — шлеп! — и воскреснет после твоего внедрения. Нехорошо выйдет — простой люд к таким поворотам с настороженностью относится. Знаешь как…

Магистр завис, поглядывая на колокольню церкви Перуна, за которой ярко синело море.

— Что знаешь? — я не знал, но поскольку речь шла о небанальных вещах, знать хотел.

— Да ничего. Был у меня случай, когда мы время перепутали, и такой ухарь, как ты вселился в тело князя, а тот, оказывается часов двадцать назад почил, и душеньку его даже с почестями на небо спровадили. Как воскрес на столе под свечами при всех, шуму много лишнего вышло. Поэтому наша задача прибыть вовремя. Как только граф Сашка к Перуну на небеса, так ты разу в его тельце.

— Охренеть! — я завис. Завис над какой-то площадью, похожей на рынок. Теперь я не был уверен, что хочу стать графом таким способом.

— Ты чего? — пролетев немного вперед, магистр вернулся ко мне.

— Ничего. А что с тем было, который в князя вселился почти через сутки? — спросил я, и такой вопрос выдавило из меня отнюдь не чистое любопытство.

— Неудачно немного вышло. Дело даже не во множестве свидетелей, а в том… — магистр Весериус задумался: сказать? нет? И сказал: — Проблема в том, что у покойника трупное окоченение наступило, и тот… Как в народе говорят: не мог ни встать, ни перднуть. Даже в туалет, когда ему резко приспичило, слугам пришлось на руках нести. Срать хочет, аж глаза лопаются, а пошевелиться окоченение не позволяет. Еле выговорил непослушным языком: «В сортир меня! Скорее, сволочи!». Потом по всей волости гуляла страшная байка, будто покойник ожил от того, что срать захотел. Но это пол беды горемычного князя.

— Еще что? — история мне не понравилась.

— Вторая половина в том, что мозг у покойника за двадцать часов малость подпортился, и вселившийся стал полным идиотом, — неохотно пояснил Весериус. — Ни имя свое не мог вспомнить, ни дважды два сложить. Супругу паскудой рыжей начал называть, с собаками полез целоваться и сдуру все имущество дворецкому отписал. Но ты не беспокойся, это точно не твой случай. Нам нужно всего лишь поторопиться. Думаю, грибочки уже подействовали, и Сашенька в ближайшие полчаса преставится. Тепленький будет, когда мы появимся.

— Какие грибочки? — не понял я.

— Мухоморы, — облетая церковь с серебристой молнией над куполом, он направился в сторону моря. — Много мухоморов. Не слишком ясно, чего он их нажрался. Мачехе сказал, что таким способом метил в Рощу Велеса попасть. Но есть версия, что он — обычный суицидник. Суицидник с сильной аллергией на веревку с мылом и на бритву по венам.

— А чего он суицидик? Может с мачехой не в ладах?

— Да, есть кое-какие разногласия. Но сие совершенно для тебя не важно. Возможно, ты в этом найдешь даже особую прелесть. Кстати, мачеха — Ирина Львовна хороша собой. И дочка у нее — твоя будущая сестренка тоже очень ничего. Сюда давай, — он начал снижаться к двухэтажному особняку, с ухоженными клумбами у входа.

— Постой, — у меня вонзила еще одна не слишком приятная мысль. — А сколько этому Сашеньке лет? — не хотелось бы вселяться в ребенка или субъекта, уже потрепанного жизнью. Хотя я опять тупил: если в этом доме главенствует мачеха, то явно Сашенька еще не слишком зрелый мужчина.

— Семнадцать. Самый приятный возраст! Все впереди и в то же время взрослая жизнь доступна в полной мере. А сводной сестренке семнадцать вот-вот исполнится. Еще та куколка! Давай, сюда, — перед тем как влететь в открытую дверь, Хранитель пояснил: — Двигай за мной. Разговаривать можно — все равно они нас не слышат. А мы их вполне. В этом одна из прелестей тонкого плана. Эх, люблю я его. Жалко здесь многие удовольствия не в полной мере доступны.

Я хотел задержаться в коридоре, разглядывая огромную картину, на которой российские войска с триумфом входили в Париж, но Весериус поторопил:

— Давай, давай. Все это почти твое. Потом налюбуешься.

И в зал влетели мы как раз вовремя.

Седенький старичок закрыл саквояж и сообщил статной темноволосой даме:

— Увы, уважаемая сударыня, помочь ничем нельзя. Как же это прискорбно.

— Наташенька накрой его, — стоя у дивана, печальным голосом попросила статная дама. — Не могу смотреть без слез! Как же жалко! О, Перун, отчего ты так сердит на нас? В чем провинились?

Названая Наташенькой, миленькая светловолосая девица, небрежно прикрыла лицо усопшего простыней. При чем так проворно, что я не успел на него даже взглянуть, пока выплыл из-за спины статной дамы. Видел лишь, что на носу паренька, лежавшего смирно на диване, блестели очки. С круглыми стеклами как у Гарри Поттера. И это было дурным знаком — не люблю очкариков.

— Давай! Самое время! — магистр подтолкнул меня в спину, не давая и минуты на размышления.

— Что делать надо? — не понял я.

— Просто ныряй в него. Ныряй точно в воду с крутого бережка, — он даже руки лодочкой сложил и сделал движение к парню, накрытому простынкой.

Я медлил.

— Давай! — настоял Хранитель. — Ныряй и обживайся в теле. Прочувствуй его, ощути тело точно тесную одежду. Оно вмиг станет твоим. Давай, граф Разумовский, бля!

Последние слова подействовали. Я сложил руки лодочкой и нырнул в свеженький труп.

Ушел точно в омут: темно, холодно и дышать нечем. Кое-как примерил к себе чужую тушку. Первым ощущением стало онемение в руках и ногах. Онемение, тяжесть, неподвижность. Жутко не хватало воздуха. Подумалось, еще миг и задохнусь, очередной раз досрочно умру! Хотя я и так был мертвым. Или уже нет? Яснее ощутил руки, ноги и вздрогнуло сердце. Ясно почувствовал первый удар, второй, толкнувший кровь. Лишь после этого я вскочил, как ошпаренный, отбрасывая простынь и жадно хватая ртом воздух. С хрипом, точно задержавшийся под водой ныряльщик.

Статная дама и Наташенька так и отскочили от меня, широко распахнув глаза и еще шире рты. Даже седой старичок, бывший доктором, обернулся на пороге и уронил саквояж.

— Здрасьте… — прохрипел я. Хотя ясно, первое мое слово в новом теле должно было случиться другим.

— Сашенька! Живой?! Мы так перепугались! — вскрикнула статная дама. — Ну зачем ты себя этими мухоморами?

— Виноват. Дурака свалял, — признал я и почувствовал, что внутри, особо в желудке так мерзко, что меня сейчас стошнит на чудесный персидский ковер. — Туалет где? Блевать буду!

— Ну, сударыни, как хорошо все вышло! — подал голос старичок, уронивший саквояж. — Значит, мои пилюли подействовали! С небольшим опозданием, но смотрите как! В общем, вам не хворать! Вызывайте, если что! — он подхватил саквояж и заторопился к выходу.

— Совсем отупел что ли? — Наташа нахмурилась, отчего ее голубые глаза стали еще красивее. — Там туалет! — она махнула рукой вслед сбежавшему старику. — Иди давай, а то меня саму от тебя стошнит!

— Наташ, проводи его, пожалуйста, — попросила статная женщина, оставаясь все еще бледной от потрясения.

Я направился в указанном направлении. Прошел почти до конца коридора, как Наташа снова подала голос, довольно приятный, надо признать:

— Куда тебя несет?! Вот! — она дернула меня за рукав и указала на белую дверь с бронзовой ручкой. — У тебя от грибов последние мозги растворились?

— Да, что-то память отшибло. Извини, — сказал я, подумав, будто тема с провалами в памяти мной в ближайшие дни станет очень востребована. Ведь я вообще нихренашеньки не знаю ни об этом мире, ни даже об этом доме. И о собственной семье ничего не знаю. Вот мой отец, кажется, Разумовский Петр Михайлович, где он сейчас? Наташа, можно догадаться, моя сводная сестра. А статная дама — мачеха, Ирина Львовна. Не соврал Весериус: хороша собой. Внешне, ей лет тридцать, или так молодо выглядит. Скорее всего так выглядит. Ведь магистр сказал, что ее дочери скоро семнадцать.

А чертов Весериус исчез… Нет его нигде, как головой не верти, при том, что помощь магистра так нужна!

Я открыл дверь и вошел в туалет. Вернее, просторный санузел. Слева от сверкающего чистотой унитаза, располагалась широкая ванна, справа умывальник и зеркало в бронзово-вензельной оправе. И тут случилась жуткая неприятность… Пожалуй, когда я умер, мой шок был куда более тихий и нежный. Сейчас же я едва сдержал вскрик, а мышцы свело судорогой: я увидел себя!

В зеркале передо мной стоял тщедушный суслик! Суслик — иначе этого лошка не назовешь! Жалкий уродец! Сутулый, плечи вперед, грудь грубо вовнутрь. Ручки — веревочки тоненькие. Зато уши большие. И венец всему очки, как у Гарри Поттера, только стекла грязные. Слава этому… Перуну, не треснутые. Отдышавшись, я громко выматерился и добавил:

— Сука, урод гребаный! Дать бы тебе по еб…лу! В морду тебе с ноги! — разум, что он, это уже как бы не он, а я не хотел принимать. Понимаете?! Тот высерок судьбы, что пялился на меня через мутные линзы идиотских очков, был Я!

— Ты с кем там? — Наташа открыла дверь, ошарашено глядя на меня.

— С этим уродом! — сказал я в сердцах, указывая на отражение в зеркале.

— Ах, вон оно как! — она звонко рассмеялась. — Наконец ты начинаешь осознавать! Удачи в самопостижении!

Блевать я передумал. Сейчас стало как бы не до этого, хотя меня по-прежнему тошнило. Болела голова и ломило все тело.

Так, гребаный суслик, что делать будем? Что делать?! Нервно расхаживая по санузлу, я ущипнул себя за щеку — вышло больно. Не покидало ощущение, что Хранитель где-то здесь, но затаился, чтобы не попасть под мою горячую руку. Ведь «дать по еб…лу» хотелось не только очкастому суслику, но и магистру, который меня в это хрень втянул.

— Граф Александр Петрович! А слуги ваши, где интересно? — вопросил я, зыркнув на свое отражение. В прочем, какая разница, где слуги? Совершенно тупой вопрос от тупого очкастого урода! Теперь я понимаю, почему на это тщедушное тельце в этом мире не нашлось ни одной желающей души! Весериусу пришлось искать дурочка аж черти где, в другом мире, мире айфонов и разгулявшейся гопоты.

— Эй, Весериус, сука, ты здесь! — рыкнул я. Хотя нет, не рыкнул. Пытался рыкнуть, но вышло жалобное блеянье. М-да, с голосом тоже не лады — юношеские голосовые мутации, вероятно.

— Тише ты! — раздался шепот, который слышался не ушами, а где-то в сознании. — Не злись. Давай лучше о хорошем?

— А что есть, что-то хорошее? — я резко повернулся и с крайним скептицизмом уставился в пустоту.

— Да. И очень много. Отвечу на недавний вопрос: слуги у графа есть, хотя последнее время приходилось экономить. В этом доме их трое. Дворецкий — Никифор Тимофеевич… — беззвучно произнес магистр и в воздухе возник едва заметный глазам образ мужчины лет пятидесяти с аккуратной седой бородкой. — И старшая служанка Пелагея Никоновна, кстати, его жена, — рядом проступил образ полненькой, круглолицей женщины. — Они на рынке сейчас. Так неудачно вышло — Ирина Львовна отправила их за продуктами ровно перед твоим грибным приступом, — продолжил он, и снова возник бледный образ миловидной девицы лет двадцати пяти, в синем переднике и такими же синими глазами под русой челкой. — Это Леночка — их племянница и ваша горничная. Она должна вскоре прийти, отпускали вчера на выходной. Есть еще повар, садовник, дворник, но зачем они тебе?

— Ладно, похрен мне на слуг. Типа отец где? — я начал понемногу успокаиваться.

— Как где? Там…

— Где там? — я протянул руку в ту сторону, где мне померещилось какое-то шевеление. Так хотелось его придушить, но увы, тонкий план оставался слишком тонким для моих рук.

— Ну там, на Новодевичьем кладбище. Уже больше года как, — сказал он с некоторым состраданием.

— Это, как я понимаю, была еще одна хорошая новость? — мои руки тщетно шалили по пустоте — Хранитель был неуязвим.

— Нет, это последняя плохая, — заверил голос из тонкого плана. — Хочешь о хорошем? Пойдем в твою комнату, если блевать передумал. Там удобнее, подслушивать не будут.

— Идем. Сука, ты понимаешь, как я на тебя зол! — возмущался я, все больше осознавая, что в теле этого уродца мне придется прожить всю жизнь. Хотя… Может усиленная порция мухоморов — не такое дурное решение.

— Давай к лестнице на второй этаж. Там налево и третья дверь справа — твоя спальня, — отозвался магистр.

Комната оказалась вполне себе ничего, этак квадратов на тридцать, с ковром во всю ширь и богатой мебелью. Огромная кровать под балдахином, шифоньер, шкафчики — все с изящной резьбой, красивыми бронзовыми ручками. Вдобавок выход на балкон с видом на море и небольшой сад внизу. Вполне по-графски.

— Эй, Хранитель, здесь ты? — спросил я тонкие планы, когда огляделся. — Давай, вещай хоть о чем-то хорошем.

— Открой шкафчик, что возле письменного стола. Верхний ящик открой, — беззвучно произнес магистр. — Ключ в правом кармане халата.

Я нащупал ключи, подошел к шкафчику. Скрипнул замок, открылась дверца. Ну, бабки… Взял тоненькую пачку купюр, пересчитал с учетом номинала.

— Это меня должно радовать?! — возмутился я. — Здесь всего триста двадцать рублей! На три бутылки пива что ли?

— Не суетись. Здесь на триста рублей ты можешь не один день в дорогом кабаке оттягиваться и еще снять пару шлюх. И это так, на текущие нужды Ирина Львовна еще неделю назад выделила, — пояснил он.Может даже еще на днях деньжат даст.

— Слушай, а может я мухоморы ел не по своей воле? — в голове мигом возник интересный расклад: отец мой (и чего я его начал уже считать своим?), Петр Михайлович помер, я если не единственный наследник, то пополам с мачехой… И получается, статной барышне Ирине Львовне накормить меня мухоморами самое желанное действие. Зачем ей возле собственной юбки иметь очкастого суслика? А народу сказать, мол, мухоморы сам регулярно кушал, все мечтал на Велесову Поляну, или куда там грибные галлюцинации уводят?

— Нет, — отверг Весериус. — Несмотря на небольшие разногласия, женщина она неплохая, к убийству явно не склонная. Сам ты, совершенно сам кушал грибочки. И знал, на что шел. Кушал от обиды на Наташу, что она тебя уродом называет. И более тебе скажу, — он на миг замолчал, потом голос зазвучал будто с другой стороны головы: — Грибочками ты раньше увлекался. Нажрешься, потом сидишь со стеклянными глазами, несешь всякий бред. А в этот раз ты решил сразу весь запас сожрать. Рассуждал так: либо помрешь, чтоб все тебя потом все жалели и плакали над твоей могилой, либо к Велесу на Поляну, будешь там резвиться с нимфами в грибном угаре. И то и другое тебя устраивало.

— Ну и долб…еб я… — на душе стало еще хуже. Оказывается, хорошие новости с точки зрения магистра, для меня звучали все так же прискорбно. — Ну, вещай дальше. Дай хоть какой-то позитив.

— Далее из хорошего, — продолжил он. — Ну-ка распахни халат, и трусики спусти.

— Чего? — мне снова захотелось схватить его за горло.

— Не ломайся, трусики спусти, увидишь, чего, — настоял магистр.

Нехотя я подчинился. Трусы сползли ниже, обнажая тоненькие ножки и член. Довольно крупный член. Я прежний, тот еще Алексей Степашин, такой балыське мог бы очень позавидовать.

— Нравится? — осведомился Весериус.

— Знаешь, только есть ничтожная проблема. Этой штукой я могу только ссать. И все! С моей рожей и жалкого вида тушкой, даже последняя шлюха не даст за большие деньги, — недобро сказал я.

— Ну ты изрядно преувеличиваешь. Эй, откуда столько пессимизма? Улыбнись! И на этом поток хороших новостей не заканчивается. Главная из них… — здесь он выдержал торжественную паузу. — Ты — особо одаренный. Да, да! Ты особо одаренный в обучении магическим наукам. Ведь я неспроста тебя выбрал. А внешность — над ней нужно поработать. Захочешь — займешься, может даже симпотяшкой станешь при должном усердии. Далее…

Снова пауза. Долгая. Время я использовал со значительной пользой — любовался своим членом, повисшим два ли не до колена. Приложил ладошку, ну да, так чтоб до колена не хватает всего ширины ладони. Потревоженная балыся от моих измерений вздрогнула, напряглась. В этот момент дверь в спальню распахнулась и на пороге появилась Наташа со служанкой Леночкой. Обе девицы застыли на миг приоткрыв ротики и обалдело глядя на юного графа, то бишь меня. Леночка тут же покраснела и отвернулась, и выскочила в коридор со словами:

— Простите бога ради, Александр Петрович!

Сводная сестренка напротив сделала еще шаг и выдала так:

— А Лена думает, с кем ты тут разговариваешь? Даже меня позвала разобраться! Надо же какой натюрморт! Оказывается, ты общаешься со своим отростком! Я про это маме расскажу!

— Наташ! Наташ, постой! Пожалуйста, не надо! — я хотел остановить ее, было сделал шаг, но грохнулся на пол, запутавшись в спущенных трусах.

— Ладно, это бытовые мелочи, — попытался успокоить меня магистр, когда я привел себя в нормальный вид. — Говорю тебе, решишь вопрос с внешностью. Дальше еще о хорошем. Я тебе в сознание встроил интересную штуку. Называется: опциональное меню. Штука очень полезная, поможет во многом ориентироваться. Вызывается просто: глаза зажмуриваешь, смотришь вверх и мысленно вызываешь «Меню». Сейчас этого не делай, позже потренируешься. Теперь о магии, вернее обучения ей. Надеюсь, ты не передумал?

— Нет, — злобно сказал я. И действительно я не передумал. Наверное, в этом был единственный шанс наладить приемлемое существование в этом мире. Так сказать, стать реальным пацаном, чтобы больше не вертелось в башке желание нажраться мухоморов и уснуть навсегда. Кстати, понятия не имею почему, но я себя чувствовал уже неплохо. Еще немного мутило, и голова болела, но совсем не так убийственно, как в первые минуты бытья графом Разумовским.

— В общем так, я буду появляться ближе к ночи для занятий и давать тебе задания на день. Чем старательнее будешь относиться к моим наставлениям, тем скорее тебя же самого порадует результаты, — заверил магистр. — А результаты тебе очень нужны. Дело в том, что ваш род — род Разумовских может вовсе выпасть из дворянского сословия. Попутно вы можете лишиться поместий и трех доходных фабрик. В общем, все это происки врагов отца твоего, покойного Петра Михайловича. Ведь они его досрочно в могилу загнали. Теперь именно на тебя, истинный наследник, вся надежда! Надежда моя, как Хранителя. И надежда Ирины Львовны с дочерью, — сказал он с чувством и придыханием точно в середке моей головы. Добавил для полноты картины: — Хотя, они, наивные, даже не подозревают, что ты можешь хоть чем-то помочь. У тебя есть отличный шанс удивить их, заставить зауважать и может даже полюбить.

Не знаю отчего так, но меня его речь проняла. Серьезно так проняла, что я едва ли слезу не пустил от осознания важности собственной миссии. В самом деле, почему так? Какие нахрен слезы? Какое мне дело до рода Разумовских, как и всяких межродовых, межклановых разборок? Разве мне все это должно быть не фиолетово? Может тушка этого суслика с длинной балыськой начала как-то влиять на мое сознание? Только бы на мухоморчики она бы меня не подсадила. Кстати, а чего курить не хочется? Ведь я не дышал благодатным табачным дымком уже часа два как.

— Первое, чем тебе придется заняться по-серьезному, это… — он замолк ненадолго и потом его голос снова появился в правой части головы, — возращением главной семейной реликвии — Чаши Никорпа. Тут, понимаешь ли, на ней многое держалось. Есть поверие, как ваш род утратит сию Чашу, так и роду конец. А реликвия не простая — владельцам сулит процветание и удачу. Род князей Троцких отжал ее у вас. При содействии Сталиных. Увы, такие времена: бесчинствует это новое дворянство. Едва больше века назад все они холопами были, а теперь, за бесстыжей революцией и реформами, подишь ты, все князья да графы, реже вшивые бароны. Слишком их поднял Ульянов.

— Это кто такой? — во мне шевельнулась смутная догадка.

— Ульянов? Так император наш. Ныне правит Илья Сергеевич, внук Владимира Ильича. Ну да, ты не знаешь. У вас там чуть иная история. У нас Ульяновы сменили на престоле Романовых, когда те, якобы добровольно власть передали. Сначала после революции начали коммунизм строить, а потом решили, мол, на кой хрен он нужен этот коммунизм, и вернули монархию. Ульянова, разумеется, на царство. А кого еще? Он же самый бойкий был, на карете разъезжал по губерниям, всякие лозунги горланил, мол, всем зрелищ, всем хлеба да земли побольше. Но из всех его обещаний только зрелище и вышло. Одно большое на всех — зрелище крупной всеимперской заварухи с отрезанными головами. Но ладно — это история, и мне это скучно. Если надо у тебя на полке куча книг по скверным историческим темам. Почитаешь на досуге. Все-таки полезнее, чем дрочить на портрет сводной сестры.

— Я не дрочу! — возмущение во мне даже перекрыло охренение от их ненормальной истории.

— Еще как! Каждый божий вечер, — голову поверни к тумбочке у кровати.

Повернул. В самом деле там в золоченой рамке точно икона красовался портрет дочки Ирины Львовны.

— Ладно, оставляю тебя наедине с Наташенькой, — последнее он сказал с явной ехидцей. — А мне пора. Пока обдумай все, меню поиграйся. К вечеру я появлюсь и проведем первое занятие. В общем на этом самом месте после захода солнца. И двери запирай, если надумаешь снова любоваться своим достоянием.

Глава 2. Меню в моей башке

Когда он исчез… Ну я так думал, что исчез. А то мало, ли, может тихонько сидел и подглядывал за мной из тонкого плана. Иначе откуда он знал такие интимные подробности о прежней жизни очкарика? Так вот, когда он исчез, у меня возникло желание спуститься вниз и объяснить мачехе и Наташе, что нелепый случай в мой спальне, связан лишь с тем, что я собирался переодеть трусы. А девушки ворвались не вовремя и без стука. Что кстати, не по-дворянски, я так понимаю. Должны же здесь тоже иметься правила хорошего тона? С другой стороны, такая бесцеремонность давала мне право тоже ворваться в спальню сестренки, подгадав самый пикантный момент. Стоп! Что это я? Если суслик запал на дочь Ирины Львовны, то почему я начинаю ворочать в уме подобные мысли? Снова влияние его жалкого тельца?

А Наташенька в самом деле неплоха. Пухлые губки, небесно-голубые глаза, и веснушки на лице придают ей особой пикантности. Да, кстати, грудь для ее возраста очень даже ничего. Я подошел к тумбочке, разглядывая ее портрет, и почувствовал, как в трусах моих становится тесно.

Так, стоп! Стоп! Стоп! Ты уродливый очкастый суслик с кривыми зубами, даже не смей думать подобного! Еще не хватало погрузиться в страдания по сестренке. Сводной, но все же. Да и хрен с ней. Эта похотливая тушка должна забыть все прежнее! Новый владелец — новые правила. И больше никаких мухоморов! Зарядка по утрам, пробежки, гантели, тренировки по рукопашке в саду — так я озвучил собственные планы. Кстати, если бы я не бросил год назад ходить в секцию муай тай, то возможно и был бы жив в своем нормальном мире в нормальном теле, а главное с нормальной рожей, пусть хоть изрядно помятой. Но ладно, проехали… И тут мне вспомнились слова магистра о каком-то меню в моей голове. Опциональном меню. Надо ж, какие умные слова! Самое время было с ним ознакомиться.

Действовал по инструкции Хранителя: глаза зашторил, взгляд вверх, внутренняя команда «меню!». Сработало! Реально! Офигеть! Перед внутренним взором крупными светящимися буками «Menu ». Только почему латиницей? И дальше-то что? Как его кликнуть? Мышки-то в моей башке не предусмотрено. Попытался тыкнуть взглядом. Нормально! Тыкнулось! Я даже вспотел от этих неожиданных открытий. Ноги подрагивали. Тело суслика не выдерживало эмоциональной нагрузки. Нужно скорее прислонить задницу. Приоткрыв глаза, я добрался до кресла. Снял очки, бросив их на письменный стол и вернулся к меню в своей голове.

Итак, мы имеем пять пунктов:

*Инструкция

Личное-инфо

Объект-инфо

Заготовки

Задания

И они на нормальном русском языке! Реально, круто! Америка мастдай!

Да, русские люди инструкций не читают, но я решил на этот пункт нажать.

Тыкнул взглядом — высыпался длинный светящийся текст с кучей пунктов. Вот это я не люблю. Много букв всегда отпугивает. Вы мне еще подсуньте «Условия использования приложения» и «Права и обязанности сторон». Слава Перуну, такой глупости здесь не было. А инструкцию я все-таки решил прочитать хотя бы выборочно. Если кратко, то я уяснил, будто в «Объект-инфо » можно получить информацию о любой вещи. Нужно лишь открыть глаза, посмотреть на необходимый предмет, глаза закрыть и тыкнуть пункт «Объект-инфо ». Прикольно, пробуем: смотрю на перо в чернильнице, фиксирую, закрываю глаза и тыкаю нужный пункт меню. Перед внутренним взором текст:

«Перо гусиное. Особых свойств нет. Гусь умер »

Это жесть! Ржу, не могу остановиться! Так, а что с моими очками, которые еще валяются на столе? Кстати, я без них вижу не идеально, но сносно. Наверное, я влияю на возможности этой тушки в лучшую сторону. Может и рожа этого суслика хоть немного похорошеет. Ладно — очки. Глянул, зафиксировал — в меню. Результат:

«Очки обычные. Состав: стекло, эбонит, сталь. Сила: +3Д. Особых свойств нет. Владелец - »

Вот это «Владелец -» нечто странное. Особенно странно то ли тире, то ли минус в конце. Что это означает? Кто-то меня не считает за владельца этих уродских окуляров? Ладно, потом разберемся. Перехожу к самому интересному: «Личное-инфо » — тык! Выпало новое меню:

Уровень Здоровья 23

Физический Уровень 13

Ментальный Уровень 35

Богоугодность 27

Уровень Шарма -3

Магическая Энергия 5

Магические школы–

При тыке по «Магическим школам» я получил темноту перед внутренним взором, точно, как при нажатии на «Задания» и «Заготовки» — там тоже было пусто. Остальные пункты не тыкались. И оставались открытыми вопросы: Уровень Здоровья 23 — это много или мало? Максимум сколько? 100? 200? Нет максимума? Чем Уровень Здоровья отличается от Физического Уровня? Впрочем, здесь можно догадаться. Можно быть полностью здоровым, но слабаком. И наоборот, крутым силачом с посаженой печенью и предынфарктным сердечком. Ментальный уровень — так-сяк понятно. Типа показатель насколько я идиот. А вот Богоугодность крайне странный пункт. Может, он означает на Темной ты стороне, друг, или на Светлой. Бог с ним. Но самое забавное: Шарм — 3? Минус три? Але, я настолько урод, что даже не «ноль»?

Что-то все это мне напоминало… Убрав меню, я сидел пару минут прикрыв глаза и ковыряясь в памяти. Захотелось курить. Вот сейчас я реально ощутил тоску по сигарете. Придется потерпеть или вообще расстаться с неполезной привычкой. Тут меня осенило: ЛитРПГ! Точно! Такой бред с цифрами, уровнями, свойствами шмота был в книгах в жанре ЛитРПГ. Я не читал эти книги, но забавы ради листал некоторые, удивляясь, как народ может погружаться такое говно. И вот теперь это говно в моей голове. Бог, Вселенная, Перун или кто там еще, але! Вы смеетесь надо мной? Что происходит? Сегодня я специально изменил маршрут домой, чтобы не попасть на гопоту, с которой пересекся прошлый раз, но именно на них попал! Да как попал! Так что моя дохлая тушка лежит в темной подворотне с тесарем под сердцем! Я презирал очкариков и тщедушных хмырей. Теперь я сам очкарик и тщедушный хмырь в одном флаконе! Я смеялся над бредом типа ЛитРПГ. Отлично! Теперь эта хрень живет во мне! Ах, да, у меня никогда не было сестры, и я потешался над другом-Сержем, у которого идиотские проблемы с сестрой. Теперь у меня сестра, которая ненавидит меня, и с этим куча проблем. Чем еще таким ультра-веселым еб…ет меня в темечко Вселенная? Ведь еще даже не вечер.

Кстати, пока не вечер, и не явился магистр… Мне пришла интересная мысль: а не проверить ли, как работает «Объект-инфо » на людях? Очень здравая, интересная мысль. Заодно познакомлюсь с обитателями этого неплохого особняка. С горничной Леночкой желательно поближе. Ничего так девочка… Так, стоп! Но не с моей рожей к ней подкатывать. Граф Разумовский, бля!

Я встал, открыл шире двери на балкон. Теплый ветерок качнул занавес. Невдалеке на берег накатывались волны Средиземного моря. И на море бы неплохо сходить. Интересно, у суслика есть плавки? Может не так плохо, что меня завалила в подворотне гопота? Граф Сашка, не будь капризным, ведь все реально нормально: охренительный дом, слуги, есть бабки и море рядом. Чего тебе еще угодно? Переделать суслика в реального пацана? Так надо лишь поработать над этим. Отвернулся от двери и взгляд упал на тумбочку с портретом Наташи. Хороша, сучка! Волосы рыже-золотые, личико милое. Засадить бы тебе поглубже! Так, стоп! Она твоя сестра! Такое мог думать только тот безвременно почивший дрочер. Все, улетел он к Перуну. Бухает там, наверное, с ним за одним столом. Или в аду говно адских псов разгребает. Впрочем, я не знаю как в этом мире устроена загробная жизнь. Но точно знаю, что я — не тот сусел, и я это докажу моей новой семье и всем, кто станет поперек дороги рода Разумовских.

Прежде чем выйти из спальни, я лег на ковер и отжался от пола. Вышло с большим напрягом полтора раза. М-да, тушка явно не тяготеет к спортивным рекордам. Будем исправлять.

Вернулся к столу, чтобы взять очки и подумал: «А какого хрена? Итак, вижу сносно. Неидеально, но лбом в стену угодить не должен. Хотя… Не буду шокировать народ своими превращениями. Пока очки пусть будут». Небрежно нацепил их на нос и пошел прочь из спальни.

Спустившись с лестницы, повернул в другую сторону — в ту часть дома, где еще не был. Первым кто мне попался, оказался дворецкий — тот самый старичок с короткой бородкой, образ которого мне являл Весериус. Старичка, кажется, величали Никифор Тимофеевич и я решил проверить как влияет на него мой отрицательный шарм. Еще шагов на десять я заулыбался и спросил:

— Как здоровье, Никифор Тимофеевич?

— А? — он застыл, таращась слезливыми глазами на меня.

— Здоровьице как? Не болеете? — снова выразил я заботу.

— Что вы, барин! Все хорошо у меня, — заверил он, пятясь к двери. — Поясница болит, но это у кого ж она не болит сейчас. Вы то сам как? Слышал грибами отравились?

— Было по мелочи. Уверяю, больше такого не повторится, — я дружелюбно улыбнулся и пошел дальше. Было искушение испытать «Объект-инфо » на нем, но дворецкий как-то неожиданно скрылся за соседней дверью.

Коридор выводил в столовую и здесь никого не было. Длинный стол, накрытый бежевой скатертью, диван в дальнем углу рядом с мраморной статуей в античном стиле. И еще высокий камин. Интересно, зачем в Анталии камин? Здесь тоже бывает холодно? Впрочем, какой глупый вопрос на фоне тех, которые вертелись в голове с момента моей досрочной кончины и нового, так сказать, рождения. Я направился обратно, миновал широкую лестницу наверх и вошел в гостиную.

На диване, том самом, котором помер я… Нет, не так, на том диване, котором суслик склеил ласты и уступил место мне, сидела Ирина Львовна. Сидела вполоборота к окну и читала книгу. Косые солнечные лучи золотили ее темные волосы и очерчивали лицо особым очарованием. Все-таки папочка (назовем его так — надо же привыкать) был губа не дура. Ирина Львовна краем глаза заметила меня, прервала чтение и подняла ко мне взгляд больших серых глаз.

— Мам, можно здесь посижу немного? — спросил я, подумав, что случай для теста «Объект-инфо » самый удачный. Сейчас она вернет взгляд к странице книги, и я смогу зафиксировать ее, закрыть глаза и вызвать меню.

— Ты сказал «мам»? — удивление проступило на ее лице.

— Ну да. Хоть и не родная, но ты мне мама, — так, первый прокол, сусел мачеху не называл мамой. Но это даже не прокол. Я просто исправляю ситуацию — навожу мосты.

— И еще на «ты», — она изумилась еще больше.

— Тебе это не нравится? Могу, обращаться «Ирина Львовна», если так лучше, — что-то мне подсказывало, будто она вовсе не против на «ты».

— Мне вполне нравится. Хоть после стольких лет ты осмелился, признать меня не чужой. Как ты себя чувствуешь? — все так же улыбаясь, она внимательно смотрела на меня.

— Уже нормально. Голова почти не болит. Прости, но я полный дурак с этими грибами. Больше такого никогда не повториться, — вполне искренне заверил я. И решил чуть подыграть самому себе, так сказать, создать задел на мутное будущее: — Одна только неприятность: с памятью начались проблемы. Что-то помню, а что-то нет.

— Может пригласить врача, чтобы тебя посмотрел? — сказала она, и когда я мотнул головой, добавила. — Тогда, как вернемся в Москву, вызову профессора Васермана — пусть тебя посмотрит.

— Нет, этого точно не нужно. Твоя забота мне приятна, но я сам займусь здоровьем. Кроме того, есть не менее важная проблема, — в этот миг меня действительно подвела память, кое-как вспомнил название семейной реликвии, о которой говорил Хранитель: — Я должен вернуть Чашу Никорпа в наш дом.

— Саш, ты в своем уме? — она нахмурилась и отложила в сторону книгу. — Точно больше не ел свои грибочки?

— Сто пудов! — уверенно сказал я.

— А? Каких пудов? — теперь она нахмурилась еще большим с явным недоверием. — Мне Наташа рассказала кое-что неприятное. Что ты ее с горничной напугал своим видом.

— Я переодевался в своей спальне. Правда же, это не запрещено. Вдруг без стука открывается дверь, и на пороге стоит Наташа и Лена, а я перед ними раздетый. Было неожиданно и неприятно, — поясни я ситуацию.

— Я бы очень не хотела, чтобы ты изводил Наташеньку своими вопросами и говорил ей всякие глупости, — проговорила она, отвернувшись к окну.

— Могу обещать, что в ближайшее время я очень изменюсь. Изменюсь в лучшую сторону, — негромко пообещал, зафиксировал мачеху как объект и закрыл глаза для вызова меню. Тык! Тык! Перед внутренним взором всплыло:

«Разумовская Ирина Львовна. Возраст 36 лет. Магическими техниками не обладает. Сильно взволнована. Полна недоверия. Рассержена. Отношение к вам: вынужденная забота, жалось, брезгливость ».

Нихрена себе! Я реально обалдел. Эта штука вполне работала на людях. И работала неплохо. И ей аж тридцать сем! Но выглядит так, что не дашь и тридцати. Хорошо сохранилась «мама»! Если бы меню еще и мысли показывало! Глаза открыл — мачеха смотрела на меня, взволнованно, озадачено. Пришлось выкручиваться:

— Прости меня. От этих грибов до сих пор в голове завихрения, иногда говорю глупости. Но я исправлюсь, поверь!

— Очень радует, что ты это начинаешь понимать и говоришь здравые вещи, — она встала и неспешно подошла ко мне. — Я обещала твоему отцу, что буду заботиться о тебе так же, как о Наташеньке. И я сдержу обещание.

— Спасибо, — я тоже встал и снял очки. — Очень приятно такое слышать.

— И мне приятно, что ты меня стал называть мамой, — она обняла меня. — В самом деле те будто изменился.

Это случилось так неожиданно, что я замер на полувздохе, затем почувствовал приятное женское тепло и сплел руки на ее спине. В этот миг послышались быстрые шаги. В гостиную вошла Наташа и, конечно, обомлела.

— А я думала ты накажешь этого идиота за то, что он вытворяет! — резко сказала она.

— Наташ, но вы же сами вошли в его комнату без стука, — Ирина Львовна повернулась к дочери.

— Но он говорил там с кем-то! Это напугало горничную! — возмутилась Наташа.

— Разве запрещено выражать мысли вслух? Я переодевался и разговаривал с собой, потому что у меня было хорошее настроение. Наташ, не надо сердиться из-за этого неприятного случая, — очки все еще были у меня в руке, и я подмигнул ей.

— Нет, ты точно дурак! Ты конченый идиот! Иди грибочков покушай! — раскрасневшись, она сердито смотрела на меня.

— Я пообещал маме, что больше никогда не буду их есть, — примирительно улыбнувшись ей, я направился к двери.

— Давай, вали отсюда! Урод! — она отступила, пропуская меня.

— А ты — красивая девочка. Надеюсь, будешь еще и умной, — сказал я и пошел к лестнице на второй этаж.

По пути все думал: «Чего я с ней такой рассудительный, правильный? Ведь никогда и ни с кем вроде прежде таким не был? Хочется прогнуться, заслужить расположение? Может быть… А может хотя бы в новой семье создать нормальные отношение и взаимопонимание, раз уж такого не вышло в прежней».

Уже поднявшись на второй этаж, пришла другая мысль: может поискать, где здесь кухня и сделать себе хотя бы чай, перекусить по мелочи? Похоже, сусел сегодня не ел ничего кроме мухоморов. Судя по комплекции его тела, он вообще никогда ничего не ел, подсев на грибы. И до вечера время еще было. Если бросить взгляд в окно, то солнце золотило апельсиновые деревья в саду, но от заката было пока далеко. И я решил вернуться, пройтись там, где обнаружил столовую. Даже спросить у прислуги не западло, ведь у меня как бы память от мухоморов отшибло.

Направление я выбрал правильное. Еще издали слышалось позвякивание посуды, а когда я открыл дверь, то увидел Леночку, выбиравшую в серванте тарелки. Она растерянно обернулась ко мне, едва не выронив из рук посуду.

— Лен, не поможешь мне? — остановился в дверном проеме. — После этого дурацкого отравления, что-то с головой у меня плохо. И с памятью. Можешь сделать не чай и что-то быстро перекусить?

— Но, Александр Петрович, я же как раз накрываю на стол к ужину. Если угодно, вас позову, как все будет готово, — она отчего-то раскраснелась.

Вызвать «Объект-инфо » сейчас? Пожалуй неуместно. Зависну с закрытыми глазами, в то время как она ждет от меня другой реакции.

— Я не приду к ужину. Неважно себя чувствую. Можешь мне в спальню принести чай и что-нибудь вкусненькое? — спросил я.

— Как прикажите, господин Разумовский, — она сделала шаг в сторону из-за подсобного стола и так забавно присела, выставив одну ногу вперед, подогнув колено другой ноги. Ничего себе какой прикольный книксен!

Здесь я пожалел, что снял очки: юбка-то на ней была короткой — чуть выше колена. Стройные, розовые ножки заслуживали большего внимания.

— М-м… если можно, то да, мне в спальню. Прикажу, — добавил я, не спеша уйти.

— Да, господин граф, — она отвела взгляд синих с поволокой глаз в сторону. — Позволите продолжить мою работу? Если я опоздаю к шести, ваша матушка будет недовольна.

— Конечно, делай все что нужно, не обращай на меня внимания, — сказал я и тут из меня вырвался неожиданный вопрос: — Лен, ответь, пожалуйста, честно… Я слишком отвратителен?

Она замерла и снова едва не выронила посуду, которую перебирала.

— Только очень-очень честно. Клянусь, я не обижусь, — я не сводил с нее глаз.

— Вы — добрый человек, Александр Петрович. Внешность ваша не во всем хороша, но вы же в этом не виноваты, — более чем дипломатично отозвалась она, краснея и не смея поднять глаз.

Я ее зафиксировал и вызвал меню. Тык, тык:

«Вязина Елена Капитоновна. Возраст 26 лет. Магическими техниками не обладает. Нервничает. Потрясена. Желает скорее прекратить общение. Очень хочет в туалет. Отношение к вам: жалось, зависимость, подчинение ».

Что ж, Леночка практически не соврала. Открыл глаза, видя, как она бессмысленно перебирает тарелки, отвернувшись к окну. Не надо ее больше мучить. Выйдя в коридор, я добавил:

— Лен, не забудь про чай и что-нибудь перекусить. И, пожалуйста, постучи в дверь, а то вдруг я снова буду переодеваться. Мне стыдно, что тот раз я тебя так смутил, — с этими словами я поспешил к себе в комнату.

Может стоило устроить пробежку перед ужином, ведь после буду занят с магистром Весериусом. Нет, пробежку уже на завтра. Сначала следует разобраться с одеждой. Не в халате же бегать.

В этот раз мне удалось отжаться от пола два раза. Даже два с половиной. Нет, а прошедший час у меня не прибавилось сил. Скорее я выжал из себя совершенно все, что имелось. Руки подрагивали, меня всего трясло от напряжения, перед глазами плыли темные круги. Так-то суслик, выходить из зоны комфорта придется. Каждый день ты будешь страдать: трясись от жесткой нагрузки, тяжко дышать, наблюдая перед глазами черные круги, похожие на открытые порталы в ад. Но я из тебя, говнюка, сделаю человека. Сделаю тушку лучше, чем та, с которой я расстался полдня назад.

Отдышавшись, я отжался еще раз. Может заставил бы себя совершить еще один подвиг, но в дверь постучали. Лена? Не хотелось, чтоб меня застали лежащим на полу с трясущимися руками. Встал, насколько смог быстро, плюхнулся в кресло и подал голос:

— Войдите!

В самом деле вошла горничная Лена, неся широкий поднос с небольшим чайником, чашкой и двумя блюдами с какой-то парящей приятными ароматами едой, еще чем-то, накрытым салфетками.

— Спасибо, Леночка. Поставь там, — я кивнул на стол. — Заберешь завтра утром. Сегодня меня, пожалуйста, не беспокоить.

Когда она уходила, я не мог оторвать взгляда от ее стройных, розовых ножек. И фигура у нее очень соблазнительная. Как хорошо, что в этом мире длинные платья аля-19-век сочетаются с такими юбочками. Хотел было еще раз заглянуть в «Объект-инфо » и сравнить что изменилось. Прошло ли у Леночки потрясение? Успешно ли сходила ли она в туалет? Но горничная успела закрыть дверь, раньше, чем я мог ее зафиксировать. Однако меню я вызвал и вошел в «Личное-инфо ». Тык, тык:

Уровень Здоровья 27

Физический Уровень 15

Ментальный Уровень 34

Уровень Шарма -1

Магическая Энергия 5

Магические школы–

Да ладно! Не, реально охренеть! Или я что-то подзабыл? Физический уровень был же, вроде, 13? Вырос на две единицы? Но это ерунда… Шарм! Внимание! Шарм! Он был минус три — это я знаю так же точно, как и то, что меня величать Александр Петрович! Но теперь он минус один?! Это как вышло?! Кого я ошармил?! Леночку? Ирину Львовну? Мне нравится, как все идет! Может не так далек тот день, когда Наташа скажет: «А ты не такой уж конченый урод!»?

— Эй, магистр Весериус! — я же должен был с кем-то поделиться неожиданными достижениями, но тонкий план не отвечал.

Ладно, пойду пожру. Тушка суслика явно это заслужила. Устроившись за письменным столом, я убрал салфетки с двух замаскированных тарелочек: горячие пирожочки, блины с медом. В самой большой тарелке картофельное пюре с бефстроганов, в маленькой соленые огурчики, помидоры, ложка квашеной капусты. Нормальный ход! Лопаем!

Челюстями тушка суслика работать умела, но вот объем желудка, видимо привыкшего к мухомору в день, был мелковат. Не съев и четверти, я почувствовал, что полон под завязку. А ведь меня ждал еще чай с блинчиками.

— Приятного аппетита, сударь! — беззвучный голос Весериуса застал меня с чашкой, поднесенной ко рту.

Стукнув зубами о фарфор, я все-таки сделал глоток. А потом еще и еще — всякие магистры подождут, когда сам граф откушивает.

— От сударя слышу. Спасибо, — отозвался я, макнув блинчик в мед. — Все желаю спросить у вас, мой посмертный друг, как так может выйти, что ваше волшебное меню, указывает, будто Уровень Шарма у меня аж минус три.

— Не может такого быть. Ниже нуля не бывает, — отверг он.

И как мне показалось, завис ровно над подносом с моим ужином.

— Как бы да. Как не бывает отрицательного веса. Но у меня, извините, дурная привычка: доверять тому, что вижу, — заметил я, стараясь затолкать в себя еще блинчик. — У тебя есть доступ к моему меню? Глянь, если умеешь.

— Я могу его видеть, только если ты это видишь сам. Открой меню, — отозвался Хранитель.

Тык, тык, тык:

Уровень Здоровья 28

Физический Уровень 15

Ментальный Уровень 34

Уровень Шарма -1

Магическая Энергия 7

Магические школы–

— Любуйся, — я торжественно сложил руки, чувствуя конкретный пережор. — Кстати, «Магическая Энергия» повысилась за время ужина на две единицы и добавилась одна единица Здоровья. Типа прогрессирую?

— Действительно минус. Никогда подобное не встречалось, — признал магистр. — А Магическая энергия, естественно, повысилась. Хотя у тебя канал практически закрыт, все равно подсасываешь с окружающей среды и от еды такое бывает. Но это все не важно, если с ужином закончил, давай начнем.

— Давай, — я демонстративно отодвинул поднос и обратился в слух.

— Сначала пробегусь по твоему меню. На первой странице, думаю, первые три пункта вполне ясны. Если не ясны, то гляди Инструкцию. А вот два последних сейчас разъясню. «Заготовки» — здесь будут храниться готовые блоки магического воздействия, — Хранитель снова взял паузу, которые он делать любил. — Допустим, ты стал уже магом высокого уровня, научился такой сложной, энергоемкой штуке как дистанционный удар электричеством.

— Молнией вражине по еб…лу! — упросил я.

— Типа того, — согласился магистр. — Так вот, чтоб реально призвать молнию, нужно сначала наладить контакт с нужной стихией, прочувствовать ее, сконцентрировать, запирая магической энергией — в общем, много подготовительной работы. А вражина, как ты выразился вот он, перед тобой и нет времени на всякую попутную суету. Посему правильный маг все эти подготовительные действия производит один раз — создает блок магического воздействия и сохраняет его кто в особом отделе своей памяти, а кто в меню, в разделе «Заготовки», куда, кстати, будет быстрый доступ. Понимаешь?

Я кивнул.

— С этим разобрались, на практике все станет еще яснее. Далее. «Задания» — здесь будут задания, которые способствуют более быстрому набору тех или иных твоих качеств. Сами задания в этот раздел могу разместить только я. И первые ты получишь сегодня позже. Другая страница меню: здесь все пункты показывают твои качества и их нужно развивать. Практически все, кроме Магической Энергии ты можешь развивать уже сейчас без моей помощи. На странице «Магические Школы» появятся те направления и магические техники, которым ты решишь уделить внимание. Их много и все их не освоил пока еще ни один магистр. Даже те, которые живут сотни лет. Поэтому для начала я дам тебе несколько простых на выбор, и дальше будешь двигаться, в зависимости от результатов и способностей. Ну и вернемся к магической энергии. В первую очередь, тебе нужно расширить канал с эфиром. Дается это простой концентрацией в состоянии покоя.

— Типа медитация, — высказался я.

— Типа, — подтвердил Весериус. — Только я должен указать куда направит внимание и дать первый важный толчок. Если готов попробовать, то закрой глаза и слушай мой голос — только его. Не важно, что слов тебе не знакомы — просто впусти их в себя.

Я закрыл глаза и скоро услышал его шепот из незнакомых слов. Они становились громче. Вместе с тем в сознании возникла тускло-светящаяся точка. Она постепенно превратилась в пятнышко м стала ярче. Через нее в меня вливалось какое-то тревожное тепло — ощущение прежде неведомое и нет подходящий слов, чтобы его описать. Все это продолжалось долго. Даже не знаю сколько — я потерял счет времени. И потом я услышал понятные мне слова Хранителя:

— На этом все. Открой меню. Смотри уровень магической энергии.

Тык, тык, тык:

Уровень Здоровья 29

Физический Уровень 15

Ментальный Уровень 37

Уровень Шарма -1

Магическая Энергия 73

Магические школы–

— Охренеть! Реально семьдесят три?! — переспросил я, не веря тому, что видел. Магическая энергия выросла до семидесяти трех?

— Думаешь это много? — рассмеялся он. — Сущая мелочь. Даже на легкий дистанционный электро-разряд нужно хотя бы триста. Твоя задача прокачивать канал с эфиром, тренироваться чаще. Ощущаешь теплую точку в себе? Она должна немного светиться. Теперь она доступна всегда. Концентрируйся на ней, подпитывайся — это задача на ближайшие дни. Сейчас определимся с зданиями. Чтобы хотел прокачать? Ментальность? С прокачкой тела, чувствую, ты сам справишься очень хорошо.

— Нет, мой волшебный сенсей, — отверг я. — Давай исправлять главное. Ты меня воткнул в уродское тело. Мне нужно делать что-то с этой рожей. И нужно добавить шарма. Минус один — это как бы не круто. Я хочу, чтобы не только у меня дергалась балыся, при виде хороших девочек, но и у них мокрело, при виде меня.

— Как знаешь. Сейчас я добавлю в меню школу Пути Разума — она нужна для названого тобой в том числе. И Жест Лицедея. Пока сосредоточишься на их. В заданиях найдешь все что нужно для первых шагов в этих двух школах. А мне пора, — сказал он.

В следующий миг я ощутил, что его нет рядом со мной и вообще нет в этой комнате. Я это точно знал. Значит, у меня появилась новая способность: хоть немного ощущать происходящее на тонком плане.

Нет и нет. Зато у меня есть чем заняться не только на вечер, но и всю ночь. Сначала не терпелось ознакомиться с заданиями, что он мне набросал в меню и с магическими школами. Вроде обещал для начала две.

Глава 3. Вся прелесть женского страха

Когда я проснулся, явно было не раннее утро, а значит утренняя пробежка отменялась. Нет, я не соня, но знаете, если усыпаешь в четвертом часу, то тело желает получить хотя бы небольшую порцию покоя. Тем более если это тело — тело задроченого суслика. При чем «задроченого» в самом прямом и пошлом смысле. Кстати, не подумайте дурного: перед сном я не строил никаких фантазий, глядя на портрет Наташи. Я его даже убрал в стол, как говорится, от греха подальше.

Вечер и ночь дали мне многое. Но все же, гляну меню, чего там насыпалось к утру. Хотя бы сравню статы со вчерашними, в магические школы пока не лезу. Тык, тык, тык:

Уровень Здоровья 32

Физический Уровень 17

Ментальный Уровень 43

Уровень Шарма 1

Магическая Энергия 158

Магические школы 2

Не, вы видите?! Вы видите, мой шарм вышел в плюс! Вот что делает Жест Лицедея чудотворящий! Вчера я как идиот стоял возле зеркала и на свой мерзкий еб…ник натягивал вымышленный образ мужественного красавца. Нет, я не думаю, что я хоть как-то заметно мимикрировал за ночь, но меню говорит, что какой-то сдвиг есть. Может у меня хоть не так топырятся уши. Не терпелось подбежать к зеркалу, но ближайшее в ванной здесь же на втором этаже, кстати, через стенку от комнаты Наташи и напротив Ирины Львовны. Мы вчера пообщались с этой злобной сучкой перед сном в коридоре. Но не будем об этом вспоминать. Все, встаю!

Я вскочил с кровати. Не одеваясь, короткая разминка, переходящая в отжимания от пола. Мышцы болят после вчерашнего рекорда в 7 жимов. Суммировано за весь день! Ржачь, правда? И вот, не обращая внимания на боль и дрожь я делаю три! Три жима за раз! Это что-то запредельное для сусла! Интересно, как он там на небесах? Смотрит на меня с облаков? Молится или жрет райские мухоморы?

Все, быстро душ и упражнение перед зеркалом — нужно качать Жест Лицедея. Прикольная школа, прикольные техники. Да и Путь Разума тоже интересен. В связки эти школы дополняют друг друга. И главное выполнить два оставшихся задания. Но это уже после завтрака. А жрать ой как хочется! Еще бы, в тщедушном тельце теперь ноль жировых клеток.

Накинув халат, я вышел в коридор. И конечно первой закралась мысль, встречусь я сейчас с Наташей или нет. Вернее, не так: хочу ли я встретиться с ней? Однозначного ответа нет. С одной стороны да, хочу. Хочется видеть ее реакцию на меня. Хочется переброситься несколькими словами. Но больше всего хочется зафиксировать ее образ для меню и узнать, как реально эта злобная красотка воспринимает меня. А с другой… не хочется ощутить очередной раз унижение и брезгливость к себе.

Но Наташи в коридоре нет. Вот дверь в ее комнату, а вот дверь в ванную. Открываю. Кстати, здесь ванна в два раза больше, чем на первом этаже. Скорее не ванна, а маленький бассейн. По углам две мраморных статуи в нишах. Стены выложены плитками натурального камня, на полу и по фризу орнамент в античном стиле. И зеркало. А в нем… в нем Ваше Сиятельство граф Разумовский! При чем я чего-то не воткнусь: моя морда лица реально чуть похорошела? Или я начинаю к себе привыкать настолько, что в душе уже не рождается яростного мата и желания дать самому себе в пятак? Уши… Надо их замерить линейкой, чтобы в оценках быть объективным. Это обязательно сделаем. Так, и еще зубки. Их я пытался исправить вчера особо долго, воображая ровную белоснежную улыбку и слив на ее воплощение двадцать семь единиц магической энергии. Я оскалился… Ну не знаю, такое ощущение, что прогресс тоже есть. Можно с уверенностью сказать одно: тело суслика стало чуть более пластичным, податливым и если с ним усердно работать, то можно получить интересный результат. Здесь чертов Весериус не нагнул.

Ладно, красава, плечи назад, голову приподнял и теперь в душ — у тебя впереди тяжелый день! И люби себя! Люби в светлом смысле! Начни любить себя, и только тогда остальной мир последует твоему примеру. Это не я придумал. Так говорит мудрость древних магов, путями которых я делаю первые шаги. И две книги которых уже лежат в моей тыковке.

После душа я поспешил к столовой, в надежде найти где-нибудь там Леночку, а с ней запоздалый завтрак. Вместо Лены я едва не столкнулся с Пелагеей Никоновной. Она оказалась еще более полненькой, чем в том образе, который являл Хранитель и занимала весь проем двери в столовую. Этакая приятная, круглолицая старушка-толстушка. Я ее попросил о завтраке, и она пообещала накрыть на стол минут через двадцать. Отлично, пока посижу в гостиной, потренирую подпитку энергией, расширю канал с Эфиром. Надеюсь, за это время добрать магическую энергию хотя бы до 180.

Однако канал с Эфиром не состоялся. Едва войдя в гостиную, я увидел Ирину Львовну, стоявшую у приоткрытого окна и… Да, дым. Табачный дым — она курила. Услышав мои шаги, она медленно повернулась, изящно держа в пальчиках длинный мундштук с дымящей сигаретой. Лицо ее явно встревоженное, чуть бледное почти не отреагировало на мое появление.

— Мам, что-то случилось? — я остановился возле стола.

— Да, — она отвела взгляд к окну. — Зачем тебе это знать? — понимая по моему взгляду иного ответа, она все же сказала: — Скоро мы лишимся всех трех фабрик. А с поместий почти нет никакого дохода. Я так думаю, к началу зимы нам будет не на что жить. Снова придется что-то продавать. Возможно, этот дом, — она вскинула взгляд к потолку. — Дом, который я люблю, ведь здесь мы прожили первые счастливые годы с твоим отцом.

— Почему так? Почему мы должны лишиться фабрик? — я подошел к ней ближе, втягивая ноздрями запах табачного дыма. Захотелось закурить. Хоть одну затяжку.

— Тебе это в самом деле интересно? — она скептический хмыкнула, серый столбик пепла упал на подоконник. — Троцкие у нас все забирают. У них связи в министерстве и в суде. Повернули дело так, будто мы нанесли им ущерб и земли под заводами якобы принадлежали прежде им. На днях нам придется податься в Москву. Может получится их уговорить, оставить нам хотя бы одну фабрику. Попрошу не забирать ту, что под Коломной.

— Мы что-нибудь придумаем, — я коснулся ее руки, взял ладонь в свою.

Она вздрогнула, изумленно глядя на меня.

— Дашь мне покурить? Одну затяжку можно? — попросил я, улыбнувшись.

Ирина Львовна не нашла что ответить, протянула мне мундштук со скуренной наполовину сигаретой.

— Ты в самом деле изменился, — наконец произнесла она, видя, как я сделал слабую затяжку ее сигаретой.

— Тебе нравится эта перемена? — я не выпускал ее пальцы из своей ладони.

— Да… — ответила она. — Такое чувство, будто у тебя даже изменилось лицо. Почему сегодня без очков?

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но стал лучше видеть, — и тут мне пришла мысль, что второе задание я могу выполнить прямо сейчас. Прикрыть на миг глаза, вызвать меню и активировать вчерашнюю заготовку. Да, именно так. Тык, тык, тык…

Заготовки:

«Нежное Касание»

«Мышь»

«Комар»

«Я Хороший»

Активирую «Касание», не открывая глаз, чувствую Ирину светлое облако с жемчужным отливом, вытянутое чуть вверх. Проникаю чуть-чуть, находя сплетение ее восприятий. Как же сложно в этом разобраться! Мне надо больше времени и, главное, опыта. Чувствую, как растет ее беспокойство. Она не понимает, что происходит. Есть! Нашел нужную связку. Мое сердце бьется чаще. Ведь я никогда такого не делал! Только вчерашние тренировки, тупые с бездушной пустотой.

— Саш… — тихо говорит она.

Молчу, мне бы еще несколько секунд. Если открою глаза, все навернется.

— Саш, дай мою сигарету. Тебе не надо курить, — чувствую ее пальцы забирают мундштук.

Как не вовремя! Теряю концентрацию! Может успею? Хотелось проверить «Я Хороший », но нет времени — пускаю «Комара ». Может выйдет.

Открываю глаза.

— Прости, я задумался о Троцких. Надо что-то придумать, — произнес я как бы оправдывая свое зависание.

Она нахмурилась, но не от моих слов. Зрачки ее красивых, серых глаз описывают круг. Работает! Точно работает! Она слышит писк комара, которого на самом деле нет. Вот так, дорогая Ирина Львовна. Ты красивая женщина, прости, но сейчас это волшебное насекомое укусит тебя в шейку под подбородком.

Она вздрогнула и шлепнула себя ладошкой точно то место, которое я наметил.

— Что такое? — я разыграл непонимание.

— Комар. Откуда он? — она мотнула головой.

— Позволь, у тебя тут кровь. Раздавила его, — осторожно пальцем я вытираю то, чего нет, трогая нежную кожу на шейке и случайно мазнув по зоне декольте.

— Саш, что с тобой происходит? Ты меня пугаешь, — она поднесла к губам мундштук.

— Я же сказал, что больше не буду прежним. А чем пугаю? — было огромное искушение зафиксировать ее образ и открыть «Объект-инфо », но Ирина, чуть отстранившись, пристально смотрела на меня.

— Вчера после этого ужаса с отравлением, ты стал очень странный. А сегодня еще больше. Саш, тебя точно подменили, — она жадно затянулась дымом.

— Да, я решил не быть прежним. Не хочу больше быть тщедушным очкариком. Постараюсь стать таким, за которого тебе не будет стыдно, — заверил я и, улыбнувшись, добавил: — Мам, все будет хорошо, не переживай. Пойду перекушу, Пелагея, наверное, уже накрыла на стол. Проснулся поздно, не успел позавтракать с вами.

Я чувствовал, что она смотрит мне в след. Было сильное искушение попробовать заготовку «Я Хороший », ведь я ее сделал сам без всяких шаблонов и подсказок. Но попробую ее следующий раз, иначе «мама» и вовсе разнервничается. Направляясь к столовой, закрыл глаза и вызвал меню. Интересовали только затраты создание «комара». Было 158, осталось 123. Великоват расход на такую мелочь. Хотя, мелочь ли? Сашенька, не принижай свои достижения. Любить себя гораздо полезнее, чем ненавидеть. Хотя переоценивать тоже не следует.

— Черт, бля, пи..дец! — я открыл глаза, чувствуя, что влетел во что-то теплое и мягкое, но к счастью пахнущее хорошими духами.

— Ты идиот?! Впрочем, о чем я спрашиваю?! Ведь все знают: ты не просто идиот, а конченый идиот и дебил в одной, очень страшной упаковке! — Наташа, тыча пальцем мне в грудь, смотрела на меня с сердитой усмешкой.

— Понимаешь ли, дорогая сестренка… — да, я влетел в нее, действительно вышел конфуз. Но я-то шел с закрытыми глазами, погруженный в меню, но она, если со зрением в порядке, то что ей мешало избежать столкновения? — Извини, так неудачно вышло. Я закрыл глаза, и вдруг, бац — ты! Но ладно, я сегодня без очков и глаза закрыл. А почему ты столкнулась со мной. Если ты видела мое приближение, то может ты этого хотела?

— Я?! Хотела?! — она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но волна возмущения, лишила ее всех возможных слов.

— Ну, да. Ты, — я рассмеялся, коснувшись ее пальца, тыкавшего в меня своим. — Иначе как объяснить, если сталкиваются в просторном коридоре один незрячий, а другая вполне глазастая?

— Знаешь, что? — щеки ее вспыхнули, она отдернула руку.

— Что? — мне в самом деле было любопытно.

— Я только что вышла из этой двери, и ты сразу налетел на меня! Она отступила на шаг.

— Ах, простите светлейшая графиня, вы ходили пописать, и тут появился я! — меня начал разбирать смех от ее растерянности, так хотелось ее зафиксировать как объект для меню, но, увы, ситуация не позволяла.

— Ты что-то слишком дерзкий стал на язык! Дурачок, я тебя проучу! — оттолкнув меня она пошла к лестнице и, вдруг обернувшись, спросила: — Куда ты дел мой портрет со своей тумбочки?

Оп-ля! И здесь я застыл от удивления. Оказывается, не все так просто у очкастого сусла с Наташей. И если она заходит в его, вернее мою спальню, когда ей заблагорассудится и еще уделяет вниманию своему милому образку возле чужой кровати, то… Даже пока не знаю, какие здесь могут последовать выводы. Но ясно одно: такое не может быть без странного интереса с ее стороны. В чем ее интерес? Ей нравилось его доводить, оскорблять, издеваться, но при этом оставаться неоспоримой принцессой его внимания? Или есть что-то другое? Может у сестренки вообще комплекс «красавица и чудовище»?

— Если ты хочешь знать, что с ним, зайди ко мне через полчасика. Я сейчас позавтракаю и поднимусь на верх. Есть очень интересный разговор, — сказал я, и повернулся, чтобы идти дальше.

— Я ненавижу тебя! — бросила она мне вслед. — И сегодня среда! У меня занятия в двенадцать. Сейчас приедет Людмила Федоровна.

Что я ясно уловил, так это некоторое обалдение в ее красивых глазах. Видимо, сусел никогда так не разговаривал с ней. Тем лучше — пусть поломает голову, отчего вдруг все так меняется. И она явно желает прийти ко мне на «интересный разговор», раз сообщила, что у нее занятия.

Полон размышлений я добрался до столовой. В дальнем конце длинного стола стояли две чистых тарелки, чайник и чашка. И я не успел мысленно возмутиться, мол, где обещанный завтрак для Его Сиятельства, как услышал голос Леночки.

— Господин Разумовский, все готово, я сейчас подам. Пожалуйста, присаживайтесь.

И я, пожалуйста, присел, с улыбкой наблюдая за ее проворными ножками и выпуклой попой, вильнувшей в приоткрытую дверь.

На завтрак мне подали овсяную кашу, рубленный бифштекс с яйцом и гречкой и маринованные грузди. И когда я придвинул тарелку, служанка заботливо спросила:

— Вам кофе или чай?

— Кофе, Леночка, — ковырнув бифштекс, я поднял к ней взгляд.

— Со сливками или черный, — она застенчиво улыбнулась.

И мне показалось, что сегодня она не так взволнованна, как вчера, при неожиданном для нее общении со мной.

— Черный, — решил я и добавил. — А ты не хочешь составить мне компанию? Твое общество мне было бы приятным.

— Если Александр Петрович этого желает, то я могу посидеть рядом. Сейчас только кофе сварю, — она снова исчезла за дверью, вероятно, ведущей на кухню.

Я уже доедал бифштекс, вталкивая его в крошечный желудок сусла, когда появилась Леночка с подносом. Турка парила ароматом великолепного кофе.

— Лена, а ты замужем? — как бы невзначай спросил я, накалывая вилкой шляпку груздя.

— Разве вы не помните? Сережа бросил меня еще год назад. Оставил нас с дочкой и уехал с гречанкой, — она мигом погрустнела.

Зря я это спросил. Дурной интерес. Чтобы как-то исправить неловкость, сказал так:

— Лен, ты очень приятная девушка, и красивая. Дурак тот Сережа. Наверняка найдешь того, кто будет тебя ценить и любить.

— Спасибо, Александр Петрович, — она покраснела и отвела взгляд.

Вот и удобный случай. Фиксируем. Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Вязина Елена Капитоновна. Возраст 26 лет. Магическими техниками не обладает. Смущена. Растеряна. Волнуется. Отношение к вам: удивление, настороженность, благодарность, небольшая симпатия, подчинение ».

Ого! Реально симпатия к суслу?! Но этого не может быть! Мне захотелось ее поцеловать. Вот так вот, стихийно возникло желание. Обнять и поцеловать! И еще сказать от всего сердца: «Спасибо тебе! Большое спасибо!». Наверное, при этом я бы еще слезу пустил — так тронуло меня лишь одно это слово «симпатия»! Незначительное для любого другого, но для меня значащее, наверное, так же много, как для кого-то признание в любви.

Я открыл глаза, она по-прежнему сидела, отвернувшись к окну, наверное, мучаясь вдруг возникшей паузой. Почувствовав на себе мой взгляд, сказала:

— Может вам еще что-нибудь принести? Хотите пирожные? Их сделали к обеду, но я могу для вас сейчас.

— Самое сладкое к моему кофе, — я придвинул чашечку, — это твое милое присутствие.

Чертов искуситель! Зачем я это сказал?! Конечно, она не ответила, залилась румянцем и снова отвернулась к окну. Чтобы как-то оттенить неуместный комплимент, я тут же спросил:

— А сколько твоей доченьке лет?

— Три годика, — она заулыбалась.

«А не выполнить мне первое задание прямо сейчас с легкой импровизацией?», — подумалось мне. Не ясно что из этого выйдет, и как отреагирует Леночка, но может это отвлечет ее от переживания моих слов, вызвавших такую неловкость. И я рискнул, при чем импровизацию решил сделать вовсе не легкую.

Маленький глоток огненного и вкусного кофе. Тык, тык, тык…

Заготовки:

«Нежное Касание»

«Мышь»

«Комар»

«Я Хороший»

Последнюю сейчас лучше не использовать. Использую «Мышь», но сначала делаем подготовку «Нежным касанием». Ого! А облако вокруг Леночки золотом отсвечивает. Так, не время любоваться. Сплетение восприятий вот. Нити, нити… Как же запутано. Нам сюда. И теперь «Мышь». Пошла мышь… Я ее веду прямо по столу к Леночке. Ах, красотка! Жирненькая, серенькая, глазки черно-блестящие капельки.

Мое любование прервал женский истерический визг. Леночка вмиг отлипла от стула, подскочила. И я встал вместе с чашкой кофе. Вот тут вышел главный казус, по неопытности, переключил внимание на Лену — соответственно и мышь прыгнула на нее. Прыгнула аж метра на два! Точно ей на левое плечо. Истерический визг перешел на самый высокий уровень. Трясясь всем телом, служанка бросилась ко мне. Перун свидетель: я этого не хотел! Импровизация, развернулась неожиданной стороной: чашка с горячим кофе пролилась на Леночку, потом на меня, потом разлетелась на кусочки у наших ног. Мышь к тому времени успела убраться в небытье. Осталась лишь Вязина Елена Капитоновна, трясущаяся от страха в моих объятиях.

— Лен! Лена! Все хорошо! Она убежала! Нет ее! — пытался я успокоить ее, она лишь сильнее прижалась ко мне. И тут мне на ум пришло более радикальное средство, чем слова. Я взял и поцеловал ее в губы.

Она тут же затихла, обмякла и подняла ко мне по-прежнему напуганные глаза. Потом вдруг дернулась и решительно отстранилась. Я тоже повернул голову к двери, куда смотрела служанка. Там стояла Наташа.

— Конченый дебил! Я маме расскажу, что ты лапаешь служанок! Когда уже мухоморы заберут тебя?! — сестренка остановилась по другую сторону стола.

Я почувствовал, что за моей спиной со стороны кухни тоже появился кто-то, но тут же снова исчез за дверью.

— Наталия Владимировна! Пожалуйста, не надо! Он меня спасал от мыши! Было очень страшно! — побледнев, попыталась объяснить Лена Вязина. — Она прыгнула мне на плечо, а он ее прогнал! Саша ничего не сделал плохого! Как мужчина заступился за меня!

— Ты сказала «Саша»?! Как мужчина?! — голубые глаза Наташи стали огромными и лицо чуть вытянулось.

— Простите, я оговорилась — Александр Петрович. Нечаянно, от испуга сказала, — с трепетом объяснялась Леночка.

— Иди говори маме, — я указал сестре на дверь. — Только мы с Леной потом расскажем, как было на самом деле, и ты будешь выглядеть дурой, точно так же, как вчера, когда посмела без стука ворваться в мою комнату.

— Это мы еще посмотрим, кто будет в дураках! — Наташа повернулась, чтобы уйти.

А я подумал, как интересно было бы, сейчас ее зафиксировать ее объектом для меню и посмотреть, что происходит с этой злой сучкой. С другой стороны, Лена была так потрясена, что уйти в этот миг, не сказав ей ни слова, выглядело не по-мужски. А я же, черт дери, как мужчина мышь прогнал, правда иллюзорную. Очень не хотелось разочаровывать даму.

— Сейчас вернусь. Одну минуту, — сказал я, повернувшись к Вязиной, и поспешил за сводной сестрой.

Глава 4. Зеркало вдребезги и красные розы

Догонять Наташу я не собирался. Для фиксации достаточно было увидеть ее, идущей по коридору. Когда я вышел из столовой, она почти дошла до лестницы наверх. Скорее! Тык, тык…

«Объект-инфо »

«Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Магические способности в начальном состоянии. Резерв магической энергии 46. Высокие ментальные аберрации. В настоящий момент: сильное волнение, растерянность, удивление, злость. Отношение к вам: н… Объект исчез ».

Ой-е-е, как интересно! Только на самом интересном месте облом. Так, надо сохранить хотя бы это! Я скопировал это в блокнот в «Объект-инфо » и поспешил вернуться к Лене, чтобы успокоить ее. Едва завидев меня, она отложила уборку и тут же начала рассыпаться в извинениях, едва не заплакала. А ведь виной всему была моя дурацкая импровизация с мышью. Нет, чтобы просто пустить мышку на пол.

— У нас мышей здесь не бывает, Александр Петрович. Уж, поверьте мне. Приглашали магов из гильдии Золотого Трилистника — они всех изгнали. Не знаю, откуда эта взялась, — снова пыталась объясниться она. — Не думайте, будто у нас какие-то беспорядки.

Я ее прервал, взяв за руку:

— Лен, все хорошо. Извини, что так вышло. И извини за мою взбалмошную сестру. Давай просто забудем эту маленькую неприятность, — вот здесь я кривил душой. Разве можно назвать неприятность ощущение ее трепещущего тела в моих руках? А этот поцелуй, которым я вырвал ее из оков ужаса от страшной и ужасной мыши? Ведь она даже почти ответила мне. Губы какие мягкие, сочные! Все, хватит об этом!

— Да, Александр Петрович. Забудем, — как-то очень неуверенно произнесла она.

— Я сейчас собираюсь в город, не напомнишь, где здесь самая приличная цирюльня и что-то типа гипермаркета? — спросил я, переводя разговор на другую тему. И пояснил: — У меня в памяти провалы после вчерашнего отравления.

— Гипер-мар-ке-та? — по слогам переспросила она.

— Ну, да типа Ашана что-нибудь. Бог ты мой, — я схватился за лоб. В самом деле с памятью у меня не очень. Ну откуда здесь Ашан? — Лавки, магазинчики, где здесь, так чтобы сразу все в одном месте.

— Как же вы не знаете? — она поджала губки. — Ну вот по Николаевской там много всего. Любые магазины. И цирюльни там все хорошие, но дорогие. Если хотите подешевле, то на рынок Елисеевский или в портовый привоз.

— Ах, на Николаевской. Точно-точно. Вспоминаю, — нихрена, разумеется, я не вспоминал. Потому как просто не мог этого знать. Но хоть какое-то направление задано. Нужно пройтись по округе, немного изучить город, чтобы не выглядеть полным идиотом. А то в иные моменты Наташа оказывается права насчет меня.

Наташа… Именно она теперь занимала мои мысли. Да, Леночка очень приятная девушка, к ней влечет, но не более того. А вот Наташа… С первых же минут нашего знакомства выпрыгнула как чертик из табакерки, вцепилась в меня и царапает коготками. И чертик этот, надо признать, на редкость привлекательный. В той жизни, где имелись Ашаны, не было возле меня девочки, привлекательнее ее. О, Перун! Куда же меня снова понесло?! Сестра она мне, как-никак. Наверное, я с этим не смогу смириться.

Надев серые, узкого кроя брюки и светлую шелковую рубашку, я взял из шкафчика деньги и направился изучать город. Анталия… В той жизни здесь я бывал здесь трижды проездом в Сиде и в Белек. Ну вот, познакомимся с иной Анталией поближе.

Городишко, я вам скажу, так себе — не столичных масштабов. И видно в этом мире, странном, настолько, что императором Всея Руси стал аж Ульянов Владимир Ильич, что-то пошло очень не так. А может это у нас не так, где Ашаны с Айфонами? Судить не берусь — рано, при учете моей жалкой подкованности в исторических науках. По Приморской улице, где белели богатые особняки с ухоженными садиками, я без всякой помощи вышел на Николаевскую, широкую, с тенистой аллей и множеством лавок, магазинчиков. Но еще перед тем, как свернуть на Николаевскую, я почувствовал неладное. Меня неспешно обогнал конный экипаж, и сразу после этого появилось дурацкое чувство, что за мной следит. Но, вопрос, кому я нужен? Нет, не так: кому нахрен нужен задроченый сусел? Скорее всего никому. Разве что сестренке, чтобы очередной раз сообщить мне, будто я дебил и ее от меня тошнит. Возможно, ощущение, будто за мной кто-то увязался, было обманчивым, но очень стойким. Я оглядывался много раз: но подишь, разбери, кто там увязался, когда на улице вовсе не мало народа.

В общем, отодвинул я это неприятное чувство и лишь ускорил шаг, спеша скрыться в тени магнолий от дневной жары. Лавки Анталийской волости радовали своим разнообразием: овощи, спелые, отборные фрукты в корзинах, одежды на любой вкус, любой фасон, скобяные лавки соседствовали с магазинчиками превосходной керамики. Часто встречались лотки, где можно угоститься квасом, пивом или вином, не бесплатно, разумеется. И рубль здесь ой в какой цене! К примеру, забавного плюшевого медвежонка я купил всего семь с полтиной рублей. В следующей лавке взял коробку шоколадных конфет и бутылку игристого вина. За все десять рублей тридцать копеек. Конфеты в красной коробке сердечком, я собирался подарить сестренке. Всю дорогу не выходила она у меня из головы. Я дважды нырял в меню, тыкал в «блокнот» и перечитывал:

«Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Магические способности в начальном состоянии. Резерв магической энергии 46. Высокие ментальные аберрации. В настоящий момент: сильное волнение, растерянность, удивление, злость. Отношение к вам: н… Объект исчез ».

Магические способности… Почему не сообщил мне об этом магистр Весериус? И что такое «высокие ментальные аберрации»? В книгах магистра такого нигде не значилось. Но вот еще возмутительная фишка: у сестренки магической энергии аж сорок шесть, в то время как я, со слов Хранителя, чувак крайне одаренный, стартовал всего с пяти! Это что получается? Что если ее нормально разозлить, то она вполне способна фаерболом по еб..лу? Эт я образно так. Может здесь фаерболов вообще не существует. Но про рукотворные молнии магистр говаривал.

А вот и цирюльня. Третья уже. Две я пропустил: не понравились специалисты с ножницами. Какие-то недобрые лица усатых турок или греков. Страх взял, что такой может ненароком перерезать мою хиленькую шейку. Да, кстати, поглядывали они на меня с нескрываемой улыбкой. Стебутся над самим графом Разумовским! Ох, мерзавцы!

Стрижку я заказал самую модную, и цирюльнику — пареньку вполне рязанской внешности — наказал:

— Сделай так, чтобы я стал красавчиком. Чтоб девочки за мной хвостом ходили.

— Семьдесят копеек, — робко произнес он, напуганный моими пожеланиями. Смотрел на меня он, конечно, ошарашено. Еще бы, какой-то дрыщ, явно младше его лет на пять, ведет себя борзо и, несомненно, при бабках. И добавил, — Но юный господин, я обладаю лишь искусством возможного.

— Валяй! Сделай возможное! Все возможное! — и мысленно добавил, а невозможное — уже мой удел. Не зря я постигаю магические науки.

Паренек действительно старался, стриг аккуратно, приглаживал, увлажнял, подравнивал. Ублажал морду каким-то кремом, брил редкую поросль. И вот вам — сусел красава лыбится в зеркало. В самом деле стал я чуть приятнее. С таким вряд ли кто пожелает в десна биться, но сильного отвращения уже не вызываю. Пареньку я дал рубль — сдачи не надо. И в миг, когда монета упала в его руку, нечто в голове внятно сказало мне: «Быстро на пол!»

Я и представить не успел, как бы это глупо смотрелось со стороны, но как стоял, так и рухнул под кресло. Упал точно на мои состриженные волосенки. В этот момент прозвучали выстрелы:

— Бум! Бум! Дзынь! Шмяк!

Паренек-цирюльник упал рядом со мной. На нас посыпались куски разлетевшегося зеркала. Душно запахло парфюмом из разбитого флакона — ароматная жидкость стекала на меня. Я не успел разглядеть подонка, сделавшего это. Лишь краем глаз засек, как чья-то невысокая фигура, широкая плечами, в тюбетейке и азиатском халате скрылась за повозкой.

— Живой? — я поднял голову.

— Не знаю… — цирюльник испуганно лупал бледными глазками.

— М-да, нехорошо вышло, — я приподнялся, понимая, что продолжения не будет. Не будет сейчас. А вот дальше… Это дурное предчувствие, будто за мной кто-то увязался и разлетевшееся от пуль зеркало, навевало дурные мысли: «А может сусел все-таки кому-то нужен? Вернее, не он сам, а его жизнь? Кто-то решил, отобрать ее?». Что-то слишком много сюрпризов приготовил мне сегодняшний день. Хотя вчера тоже было весело. Ну например, вчера я умер, потом стал суслом, а потом мне понравилась Наташа. Вместе с ее мамой и служанкой Леночкой. Плюс меню в моей голове и первые успехи в магии. Ничего себе так — вполне насыщенный впечатлениями день.

— Ты не ранен, нормально все? — я встал, поглядывая на паренька, достал купюру в двадцать рублей и положил на стол, рядом с его набором ножниц. — Вот тебе хоть какая-то компенсация.

— Спасибо, — он постепенно приходил в себя, поднялся с пола, поглядывая на меня и, видимо удивляясь мой невозмутимости. А когда увидел купюру, оставленную мной, то явно обрадовался и на этой волне решил просветить меня так: — Вам, юный господин, если желаете попасть в истинно качественную цирюльню, то надо в Романские термы. Это сразу за Воротами Адриана. Вы же не из Анталии, верно? Наверное, с северных земель?

Я кивнул, и он, вдохновившись своей полезностью, продолжил:

— Термы там истинно римские. Все как в старые времена. И цирюльни там ого-го! Магические масла втирают, такие маски накладывают, что потом себя от радости не узнаешь!

— Интересная тема, — согласился я, захрустев битым стеклом под ногами. — Скажи, друг, а как давно отсюда римляне ушли, если термы еще до сих пор в норме?

— Как вы не знаете вообще о нашей губернии? Римляне были здесь до восемь тысяч четыреста двадцать первого года! Пока Святейший князь Святослав Игоревич не изгнал их, — разъяснил паренек, бережно убирая мою купюру.

— Очень приятно слышать. А сейчас какой у нас год? — наверное это я зря спросил.

Паренек нахмурился и посмотрел на меня с подозрением. Потом сообщил уже не так охотно:

— Девять тысяч пятьсот двадцать третий… — и добавил для верности. — От Первой Молнии Царя Небесного!

— Напомни, друг, а куда эта первая молния угодила? — решился я еще на один опасный вопрос.

— Как куда? В нее… В первую женщину — Еву. От нее же мы, славяне пошли, — он раскрыл пошире бледные глазки.

— То есть она после этого начала рожать славян? — полюбопытствовал я: все равно уже спалился на полной некомпетентности.

— Ну как вы можете это не знать?! — теперь он уставился на меня с возмущением, будто я сказал что-то оскорбительное. Он очень внятно проговорил: — Разделилась она от этого на много женщин, три из которых оказались славянками!

— Спасибо, друг. Как-то это важное происшествие я запамятовал. Вчера, знаешь ли, траванулся грибочками, и такое в голове твориться, что не все могу вспомнить, — поделился я своей печалью, заготовленной на подобные случаи. — Кстати, я — граф Разумовский Александр Петрович. Если какие проблемы, обращайся.

— Ага, Ваше Сиятельство, — паренек расплылся улыбке.

Явно не поверил, щегол. Ну и бог с ним. Я покинул цирюльню и направился назад, намереваясь купить по пути цветы в лавке на углу с Приморской. Пусть думает цирюльник обо мне, что хочет, но я реально граф, и меня так же реально пытались завалить. Вот теперь будут вопросы к Весериусу. Пусть поделится размышлениями, в какую блудню он меня втянул. Кстати, немаловажный мазок по живописному полотну событий: я вообще не испугался. Видимо, после знакомства с жизнью после смерти, смерть представляется очень прикольной штукой.

Уже подходя к нашему дому, неся пышный букет красных роз, я подумал, что стоило купить еще один букет или даже два. Ведь у меня осталось больше двухсот рублей, это при том, что я приобрел для себя компактную кожаную сумку с ремешком через плечо, мундштук средней длинны, спички и две пачки сигарет. Наверное, не стоило мне начинать курить, но эти два дня так потрепали мои нервы, что сложно отпустить эту скверную привычку. И если так разобраться, я теперь маг: мое здоровье тоже в моих руках. Ведь со слов Весериуса, хорошие маги живут многие сотни лет и даже тысячи: в общем, пока не настрохренеет.

Бутылку с игристым и конфеты я сразу спрятал у себя в шкафу, цветы пока оставил прямо на письменном столе. Тихонько вышел. Из комнаты Наташи доносился еще неизвестный мне строгий женский голос — наверное, у сестренки еще шли занятия. И это очень хорошо, как раз удобный случай, сделать все, что я задумал. Леночку я нашел в той же подсобной комнате, где впервые увидел вчера.

— Александр Петрович… — она повернулась ко мне с растерянной улыбкой, явно разглядывая меня и в то же время тушуясь. Пытаясь понять, что так изменилось в моем лице и тут же отводя взгляд.

— Лен, медвежонка хочу передать твоей дочке, — явил из-за спины косолапого, перевязанного розовой ленточкой, под которой топырилась шоколадка и маленькая упаковка ирисок.

— Но Александр Петрович… — она даже убрала руки за спину.

Казалось, сейчас заплачет.

— Не стесняйся, пожалуйста, возьми. Хочу порадовать твою дочку и немножко тебя, за то, что добра ко мне, несмотря на мою ужасную внешность, — подошел и прижал мишку к ее груди.

— Вы совсем неплохо выглядите. Очень хорошо! — выдохнула она, все-таки вернув руки из-за спины.

От этих слов мне захотелось ее расцеловать. Выпустить еще одну иллюзорную мышь, а потом спасать госпожу Вяземскую в своих объятиях.

— Я не знаю, что происходит, но правда вы так изменились, — продолжила она испытывать меня комплиментами. — Разговариваете как взрослый, умный мужчина, а вам всего семнадцать.

— Леночка, знаешь, что я хочу сейчас? Поцеловать за эти слова, — искренне признал я.

— Не надо, — она замотала головой. — Это очень нехорошо. Пожалуйста, не надо. Меня ваша матушка прогонит.

— Но в щечку же можно? — я-то знаю, что женщин не нужно спрашивать разрешение в таких каверзных случаях. Есть такое очень верное мужское правило: просто делай. Поэтому не ждал ответа — чмокнул ее, задев краешек губ. Вложил мишку ей в руки и ушел, оставляя краснеть наедине с собой.

Как же мне хотелось посмотреть, что с Леночкой творится через опциональное меню, но увы, не тот случай, когда можно. Так, теперь букет роз. Ведь сусел, он уже не совсем сусел — он хочет понравиться и надеется, что у него это выйдет. Я проворно поднялся в свою комнату, по пути отмечая, что на втором этаже немножко тянет табачным дымом: возможно «мама» находилась у себя и не закрыла плотно дверь. Тем лучше — я еще не знаком с ее комнатой. Взяв букет, я все-таки завернул по пути в ванную, чтобы еще раз насладиться переменами в суслячей морде.

Знаете, Лена немного загнула, насчет моего волшебного превращения: не так уж я хорош. Даже слишком не так. Но прежнего отвращения мой образ не вызывал. Ну да, стремненький, тщедушненький, ушки чуть топырятся, но не урод. К такому как я можно вполне привыкнуть. И подстрижен хорошо. А еще от меня приятно пахнет, ведь целый флакон парфюма пролился в цирюльне. И глаза у меня ясные, умные, вовсе без очков, хотя легкая муть перед глазами. Граф Разумовский, бля!

Я вышел, торжественно держа букет. Дверь в комнату «мамы» и впрямь приоткрыта. Тук-тук-тук!

— Открыто, — ее голос бархатистый, обволакивающий голос.

Она стояла у огромного зеркала, в тонком шелковом халате бледно-розового цвета, укладывая мокрые волосы. Повернулась ко мне вполоборота, и тут же ее глаза стали светлее и больше:

— Что случилось, Саш?

— Случилось совсем немного. Хочу подарить тебе цветы, — я подошел, украдкой бросив взгляд вправо: а у нее, оказывается две большие комнаты. Спальня там дальше.

— Ты меня снова пугаешь. Ну что с тобой происходит? — она бросила расческу и повернулась ко мне.

— Разве тебе это не нравится? — я осторожно, чтобы не уколоть, вложил розы в ее руки.

— Очень нравится, но… Саш, я не знаю, что думать. Мне тревожно, — она так же осторожно, положила букет на тумбочку.

— Мам, — я обнял ее и поцеловал в щеку.

— Нет, ты с ума сошел! — ее грудь часто вздымалась, прижимаясь к моей.

— Мне просто хочется делать тебе приятное. Что здесь сумасшедшего? — я медленно разжал руки, чувствуя, как ее теплое, близкое тело, проступающее под тонким халатом, начинает меня дразнить. Этого еще не хватало сейчас! Если она почувствует, то все может очень скверно повернуться.

— Ничего сумасшедшего, но знаешь… — она подбирала слова, то поднимая глаза ко мне, то глядя на цветы. — Ты за два дня будто повзрослел лет на десять.

— Разве? — играя в непонимание, я повернулся к зеркалу и провел ладонью по лицу, теперь идеально гладкому — редкие волоски тщательно выбрил цирюльник.

— Я не об этом. О том, как ты теперь разговариваешь и о твоих поступках, — попыталась объяснить она.

— Ты очень красивая женщина, и я хотел подчеркнуть это цветами. Только и всего, — как бы хотелось мне глянуть сейчас в меню, что за настроения гуляют в Ирине Львовне. Рискнуть, зависнуть, на пол минутки. И я придумал, интересный ход. Сказал так: — Я кое-что хотел спросить, снова подводит память. Сейчас… — фиксирую ее, тык, тык, тык, одновременно разыгрываю задумчивость.

«Объект-инфо »

«Разумовская Ирина Львовна. Возраст 36 лет. Магическими техниками не обладает. Сильное волнение. Сильное удивление. Радость. Отношение к вам: проявление интереса, непонимание, потребность в общении с вами, легкая симпатия ».

Ого, «мама»! Ну, ну… Мы еще очень даже пообщаемся. И о легкой симпатии тоже. А сейчас мне нужно скорее что-то спросить, я и так слишком завис.

— Извини, что-то у меня с памятью не ладится. Важно было спросить тебя и забыл. Ах, вот, в Москву мы поедем все вместе и на чем?

— Ты, я и Наташа. Как на чем? Через «Ласковый ветер», конечно. Я уже оплатила. К сожалению, большая очередь в Москву, пришлось взять билеты на аж 23 июня, — сообщила она. — И я тебя попрошу… Сегодня я приду поздно, пожалуйста, не ссорьтесь с Наташей. Да, она бывает очень вредной. Знаю, как тебе с ней, но ты же старше на целый год. А сейчас мне кажется на все десять. Не поддавайся на ее выходки.

— Хорошо, очень постараюсь, — заверил я, прикидывая: сегодня семнадцатое, значит в Москву через пять дней.

— И еще, если не приду до утра, не беспокойтесь, — нехотя добавила она, снова посмотрев на цветы.

— Ты куда вообще собираешься? — закравшаяся мысль, мне отчего-то не понравилась: «Уж не любовник ли у Ирины Львовны?»

— Сегодня вечер в доме Гроздовских, а от них быстро не вырвешься. Будет много гостей, — пояснила она. — И, возможно, там будет сам Владимир Ильич. — Видя непонимание в моих глазах, она пояснила: — Ульянов.

Я кивнул и пошел к себе, размышляя: Ульянов Владимир Ильич. Надо же, сам! Надеюсь, память меня не подводила и если нынешнего императора величать Илья Сергеевич, то будет на вечере у неведомых мне Гроздовских сам принц. Ирочка, ты в самом деле хочешь клеить принца? Меня даже тихонько царапнула ревность. Ладно, не сусла это дело. Но и у меня тоже может случиться веселый вечер. Интересно, как Наташа отреагирует на бутылочку игристого с коробкой конфет. Коробка-то сердечком. Ах, да, еще занятия с магистром. Нельзя ли их отодвинуть на ночь или провести раньше? Я мысленно призвал: «Весериус, появись! Ну давай, нужен очень!». И кстати, что такое «Ласковый ветер»? Вряд ли у них есть самолеты, если на улицах, я не видел транспорта сложнее конного экипажа. Да, кстати, Ульянов Владимир Ильич, взывал здесь к народу вовсе не с броневика, а с кареты — этот прикол мне в памяти четко отложился.

Проходя мимо двери Наташи я остановился. «Сучка! Ты мой самый вкусный десерт! Я должен до тебя добраться!».

Весериус, отзовись же! А то зайду к Наташе и не будет тогда вечерних занятий!

Весериус отозвался лишь часа через полтора. После того как я отработал последнее задание и провел довольно много времени, расширяя канал с Эфиром. Кстати, поднял магическую энергию аж до 230 — это с учетом, что я сегодня заметно ее потратил. И еще я успел улучшить заготовку, которую сегодня, увы, не испытал — «Я Хороший». Заготовка по моему мнению вышла действенная, четкая. Вот ее я надеюсь опробовать на Наташе. Не мышей же пускать ей за воротник. Хотя тоже интересная мысль.

В общем, объявился, Хранитель…

И я ему сразу с порога тонкого мира вместо «Зрасьте»:

— Уважаемый заступник, заботливый покровитель рода, как так вышло, что меня сегодня едва не пристрелили в цирюльне? Вот объясни сирому и убогому суслу, откуда у этого зверька враги?

Знаете, что он ответил?

Глава 5. Языком по лодыжке

— Жизнь полна неожиданностей, — печальным голосом вещал Весериус.

— Да ладно?! — я аж встрепенулся от шокирующей новости. Магистр умел удивить.

— Знаю я об этом неприятном происшествии — уже считал с тебя. Даже проникся мерой праведного возмущения, — беззвучно сообщил маг. — Пока у меня нет догадок, кому это нужно. Твоя тушка явно не имеет ценности, разве что в Кунсткамеру. А вот титул, принадлежность рода, тут да, возможно всякое. Понимаешь ли, пасть жертвой заказного убийства у любого дворянина шансов гораздо больше, чем у простолюдина. Но успокою. Простолюдины гораздо чаще гибнут в кабацких драках и в темных переулках.

— И в московских подворотнях, натыкаясь на гопников, — дополнил я. — Оставим этот вопрос пока открытым. Ну-ка посмотри на это… — я вошел в меню и открыл сохранение в блокноте: «Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Магические способности в начальном состоянии. Резерв магической энергии 46. Высокие ментальные аберрации. В настоящий момент: сильное волнение, растерянность, удивление, злость. Отношение к вам: н… Объект исчез ».

— Просвети, что значит «Высокие ментальные аберрации» и как у нее может быть энергии аж сорок шесть, если я, весь такой одаренный, начинал всего с пяти крошечных единиц?

— А вот это очень интересно, — Весериус переместился к столу — я это почувствовал его движение.

— Ментальные аберрации… Ментальные аберрации, да еще высокие… — произнес он. — Такое может быть в двух случаях. Первое: в ней скрыта какая-то серьезная магическая способность. Именно серьезная и уже развитая. Это вовсе не то, что значится под «Магические способности в начальном состоянии». В зачаточном состоянии в нашем мире они встречаются у многих. Второе: она была в прошлой жизни ведьмой и в ней сильная связь фамильяром, который пока дремлет, может даже не в этом мире.

— Вот! — я вытянул палец в сторону места, где, вероятно, был магистр. — Точно, она была ведьмой! Злобной ведьмой, от которой страдали несчастные мужчины! И ей же, сучка, осталась! А что такое фамильяр?

— Ну так… Фамильяр — это фамильяр. Чего уж там, — пояснил магистр.

— Как я сразу недопер! — я схватился за голову. — А стол, — ткнул пальцам в столешницу, — это стол? Верно? Я ничего не путаю?

— Не, ты такой ограниченный, скажем так, неинформированный. У тебя чего, ума не хватило, посмотреть в энциклопедии? Фамильяр — это существо из тонкого плана, которое способно появляться в этом мире во плоти и служить ведьме, — лениво пояснил Весериус и возмутился: — Но как же так?! Как же я не заметил раньше ее аномалии?! Не представляю, как я такое мог проморгать. Нужно ее сейчас же осмотреть. Хочешь со мной?

— Предлагаешь вломиться к ней в комнату? — мысль была несколько тревожной, особенно после просьбы Ирины Львовны.

— Да, вломиться, но оставаясь незаметными в тонком плане, — магистр всплыл к потолку, и я все яснее ощущал его невидимое пока тонкое тело.

— Каким образом с тобой? Ты предлагаешь мне снова умереть? — я рассмеялся.

— Нет. Всего лишь уснуть. Заодно тело отдохнет. Если хочешь со мной, ложись на кровать и концентрируйся на точке входа Эфирного канала, — ответил он.

Разумеется, я хотел. Хотел еще как! Я лег, но прежде, чем закрыть глаза, приподнялся и спросил:

— А какого хрена у нее магическая энергия изначально выше моей?! Я супер-одаренный или вислая балыська?

— Тут от нет прямой связи с одаренностью, как и с эрекцией. Просто так карты легли, — пояснил он. — Ровно как у простака в кармане в какой-то момент может оказаться денег больше, чем у графа.

«Интересно карты легли. Снова колода крапленая», — решил я и закрыл глаза. Так… где там моя концентрация? Где эта гребаная точка входа в эфирный канал?

— Теперь почувствуй тонкое тело. Тебе это будет легко, достаточно вспомнить, ощущение после смерти и особо перед тем, как склеился с этим телом, — беззвучно проговорил он. — Есть. А теперь пошевелись им. Как только почувствуешь движение относительно тела, так резко выкатывайся или всплывай.

— Ух, бля! — я так и вывалился из сусла и сразу воспарил к потолку. — Весериус, это же круто! Я в шоке! А с тушкой-то что? Она теперь дохлая?

— Нет, конечно. Живее все живых. Она в состоянии глубокого сна. Но надолго покидать ее нельзя, — от движения магистра качнулся балдахин — я уже знал, что при желании тонкое тело может уплотниться и воздействовать на материальный мир.

— Вот что важно, — Весериус поймал меня за край рубахи. — Ни в коем случае не выходи из тела без меня. Это очень опасно. Лишь потом, когда ты научишься делать надежного Стража, тогда можешь попробовать короткие вылазки. Пока только под моим присмотром. Все, давай к Наташеньке.

Мы прошли через стену и двинулись по коридору. Вот и ее дверь. Входим без стука и даже не открывая дубовую створку. Облом… Наташи здесь нет.

— Это хорошо, что ее нет, — сообщил магистр.

— Позвольте полюбопытствовать, чем? — я подлетел к письменному столу, разглядывая разбросные на нем книги и учебники: «Мировая география», «Три версии славянской истории», «Слово Перуна», «Астральная математика».

— Тем, что это хороший шанс сыграть в охотника. Твоя задача почувствовать, в каком направлении она находится, и мы полетим туда, — он остановился у окна.

Я не спешил. Очень хотелось оглядеть ее комнату, понять, чем дышит, ведьма-сестренка. Пролетев мимо гардероба, я повернул к ее кровати. Внимание привлек темный краешек чего-то похожего на книгу, прикрытую подушкой. Любопытно, графиня, что вы читаете перед сном? Вряд ли учебник по высшей математике. Я попытался вытянуть книгу из-под подушки, но пальцы хватали лишь пустоту.

— Не правильно делаешь, — усмехнулся магистр. — Чтобы рука или иная часть тела стала плотнее, нужно переместить внимание в нее и прочувствовать. Чем ярче сможешь ощутить свое тело, тем плотнее оно будет.

Я переместил внимание в пальцы. Вот они… вроде что-то чувствую. Все сильнее ощущаю тепло в них. Ого! Чувствую прикосновение к книге! Отлично! Она поддалась, выскользнула из-под подушки. Что там у нас? «Темные ночи княгини Анны». Открыл на закладке, читаю: «…Наконец она добилась своего. Его твердый воин был перед ее нежными, приоткрытыми во вздохе губами. В предвкушении Анна облизнулась и подняла к искусителю полный желания взгляд. Чуть помедлила и втянула в себя его вздрогнувшую плоть…». С ума сойти! Какие увлекательные книги читает юная графиня! Я должен об этом с ней поговорить!

— Давай, летим! Потом возьмешь у нее почитать, — прервал меня Хранитель.

— Так, что делать? Как мне ее почувствовать, где она находится? — я оставил книгу рядом с подушкой.

— Для начала представь ее. Как будет ясный образ, так задай мысленный вопрос: «где она сейчас», — пояснил он.

Я сосредоточился. Когда мое воображение нарисовало милое личико, задался нужным вопросом. Тут же пришло ощущение, что Наташа недалеко в саду или на берегу моря.

— Туда! — я указал направление рукой и вылетел в окно.

Юную графиню мы действительно нашли на берегу моря, где до сих пор у меня не имелось возможности побывать. Она недавно вышла из воды, что было видно по ее мокрым золотисто-рыжеватым волосам, и влажной тунике, соблазнительно облегавшей тело. Вид, я вам скажу, на редкость э-э… возмутительный. Из-за ее вида не было возможности полюбоваться морем, а оно тоже было прекрасно в закате с рубиновым отсверком в легкой волне.

— Не мешай мне минут пять, — сказал магистр. — Я ее внимательно посмотрю. Можешь пока камешки в воду покидать — потренируй свое тонкое тело.

— Давай, — махнул рукой я, однако решил не камешки кидать, а сначала довести до конца то, что не вышло перед полуднем — посмотреть отношение сестренки ко мне. Перун Славный, как же удобно работать с тонкого плана, где тебе никто не мешает и нет страхов, что тебя запишут в идиоты из-за зависания. Может быть, угрозы Весериуса, мол, не смей выходить из тела сам, преувеличены. Но, ладно — к делу! Фиксирую объект. Тык, тык, тык:

«Объект-инфо»

«Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Магические способности в начальном состоянии. Резерв магической энергии 33. Высокие ментальные аберрации. В настоящий момент: приятное расслабление, удовольствие. Отношение к вам: неприязнь на уровне брезгливости, потребность в общении с вами, потребность в вашем внимании, потребность в восхищении с вашей стороны, потребность в доминировании над вами, потребность почувствовать ваш язык на лодыжках и ступнях своих ног, потребность назвать вас Лавриком ».

Стоп! Стоп! Что за хрень?! Смотрю еще раз: «потребность почувствовать ваш язык на лодыжках и ступнях своих ног»! Что происходит?! Что было между Наташенькой и суслом? А это что: «потребность назвать вас Лавриком»?! У меня мозг закипает. Если, конечно, на тонком плане у меня он есть. Явно происходит полная хрень! Кто-такой Лаврик? Возвращаюсь на пару строк назад. У нее видите ли потребность в доминировании надо мной, вернее суслом? В какие интересные игры вы там играли? Мое богатое воображение рисует жалкого очкарика, дрожащего от страха на коленях перед ней. Она строго и гордо возвышается над ним, облаченная эротичный наряд черной кожи с шипами — доминанта, бля! И плетка в ее жестокой и нежной ручке. «Так, Лаврик, высунул, сученок, язык! Ну-ка лижи мою ножку! Давай! Мокро и прилежно!», — плетка рассекает воздух и обрушивается на голую спинку тщедушного существа: «Вот тебе! Вот тебе, сученок!». «Ай! Ай! Госпожа! Только не бей! Уже лижу! М-мя! М-мя!» — дрожащий язычок сусла проворно увлажняет ее ступни. И попробуй не повинуйся. Ведь явно сестренка хоть и младше, но физически сильнее. Захочет — придушит.

Мои забавные фантазии прервал беззвучный голос Хранителя:

— Неслишком понятно, но она совершенно точно была в прошлой жизни ведьмой. При чем возможно, не в этом мире. В ней сильная связь с фамиляром. Я не могу найти путь к нему. Это может сделать только она. Если бы выйти на фамильяра, отыскать его сущность на тонком плане, то можно было бы узнать их общее прошлое. И сама девочка очень непростая. Могу, с уверенностью сказать: у нее срыта склонность к тепловой магии. Если ее открыть, она будет сильнее моей.

— То есть она может фаерболом по еб..лу? — по привычке упрости я.

— Фаерболы есть лишь в фантазиях людей твоего прежнего мира. Наша реальность сложнее, но в чем-то интереснее. Наташа если раскроется, может тебя заморозить или сжечь. Это предположение. Так что не зли слишком эту малышку — нередки случаи спонтанного раскрытия на пике эмоций, — предостерег он.

— Погляди на это, — я показал ему последнюю запись из «Объект-инфо». — Что это значит? Кто такой Лаврик? Прежний Сашенька ей в самом деле ноги облизывал?

Весериус подавился смехом:

— С этим разбирайся сам. Разве плохо, когда такая веселая семья? На твоем месте мне бы это понравилось. Эх, где мои семнадцать лет и прежнее тело! Иногда подумываю, может воплотиться в кого-нибудь.

— Послушай, Весериус… — я повернулся, глядя в след Наташи. Она явно почувствовала что-то, останавливалась, глядя в нашу сторону.

— Ну? — он отлетел к молодой пальме, шелестевшей в легком ветерке.

— Я хочу взять выходной на сегодняшний вечер. Все вчерашние задания я отработал, и можешь мне накинуть новых на завтра, — доложил я, волоча ноги по лепесткам оранжевых шафранов.

— Понимаю. Мачеха придет поздно. Такой чудесный шанс полизать ножки юной ведьмы под игристое розовое! — рассмеялся он.

— Я не буду ей ничего лизать. Скорее это сделает она и чуть выше! — вспыхнул я.

— Давай, давай, потом расскажешь, кто кого. Но, — магистр ловко перевернулся в воздухе. — Все-таки одно важное занятие мы проведем. Обучу тебя важной технике, и твое опциональное меню пополнится сведениями о новой магической школе. Которая называется… — он сделал еще один кульбит, придерживая шляпу. — Крепость Ветра. В общем, летим в твою комнату. Занятие займет не больше часа. Для тебя это очень важно, учитывая случай в цирюльне.

— Идет, — я рассудил, что у меня останется достаточно времени, чтобы пообщаться с Наташей. — Только залетим к ней на несколько минут, — я вспомнил про заготовку «Я Хороший». — Хочу кое-что испытать, пока мы незаметны.

У меня долго не получалось: всякий раз, когда я делал «Нежное Касание», проникая в фиолетовое с розовым отблеском облако, узлы ее восприятия каким-то образом ускользали. Магистр, пребывая в отличном настроении, посмеивался и витал вокруг меня. Какже мне повезло, что я взялся за это из тонкого плана! Если бы я пытался прокрасться в восприятие сестренки, будучи в материальном теле, она бы уже десяток раз успела назвать меня идиотом. Но наконец я добился своего, торжественно пустил заготовку «Я Хороший». Да, да, пусть осознает, что я вовсе не плох. Усвоит, что я не дебил, и даже вовсе не урод. Не знаю, как оно сработает, но что-то должно изменить в ее отношении ко мне. Может быть с ее глаз хотя бы упадут шоры, разрушатся прежние стереотипы и ведьмочка взглянет на меня по-новому. Едва моя заготовка пошла в ход, как юная графиня, вздрогнула. Отложив книгу, встала со стула. Она явно что-то почувствовала.

— Все, уходим, — прошептал я, хотя она не могла меня услышать, даже если бы я заорал ей на ухо. — Хотя нет! — я остановился, не достигнув стены и вернулся к ней.

— Давай скорее, что ли, — Весериус повернулся ко мне.

— Минуту, — подлетел к Наташе, обнял ее бестелесной рукой и поцеловал в губы.

— Извращенец! — расхохотался маг. — Ты ее еще трахни, не выходя из тонкого плана!

— Это так смешно? — я отплыл назад к стене. — Слушай, а кто ее отец?

— Владимир, — Весериус не прекращал забавляться.

— Эт я догадался? Кто он вообще? Чин, титул, откуда родом, чем прославился? — я выплыл в коридор.

— Этим я не интересовался. До сегодняшнего дня она мне не была интересна. Знаю только, что фамилию Разумовская она получила лишь после смерти твоего… ну как бы твоего отца. До этого именовалась, как Наталия Владимировна Гортес. Такая фамилия среди титулованных особ Российской Империи вроде не числится, — пояснил он, проследовав в мою комнату.

К концу занятий у меня раскалывалась голова. Кажется, они продлились гораздо больше часа. За окном уже сгустились сумерки и зажглись первые звезды. За то у меня появилась новая заготовка, основанная на магической школе Крепость Ветра. Название ей я оставил такое же, как предложил магистр: «Щит Ахилла». Активировалась почти мгновенно сосредоточением на самой заготовке и одновременным распрямлением пальцев правой руки, собранных в кулак. Быстро, удобно. Чпок! Передо мной почти невидимый защитный барьер, похожий на слой дрожащего воздуха. Если все сделано верно, то магический щит может отклонить даже летящую в меня пулю. А уж спасти от удара кулаком в дыню или тесарем под ребро — это вообще не вопрос. Если успеешь среагировать, конечно. Чтобы быть всегда на чеку, у меня уже имеется слегка прокаченная интуиция. Ее буду тренировать.

Когда я собирался испытать «Щит Ахилла» еще раз, раздался стук в дверь.

— Сердечных побед тебе! И не напивайтесь слишком, малыши! — Хранитель рассмеялся и отбыл в неведомом направлении.

— Войдите! — ответил я на стук, одновременно поверяя интуицию: Лена или Наташа? Лена вряд ли могла прийти в это время, уборку она делает днем. А Наташа вроде как заходит без стука. Или я ее плохо знаю. Увы, вместо интуиции я пытался пользоваться логикой.

Дверь распахнулась, на пороге стояла юная графиня:

— Ты хотел поговорить. Что тебе от меня нужно?

— Хотел и поговорить, и сделать тебе подарок. Проходи, дорогая сестренка, — я встал, дружелюбным жестом приглашая ее.

— То есть ты хочешь о чем-то меня просить, так? — она усмехнулась и вошла в комнату, закрыв за собой дверь.

— С чего ты взяла. Просто хочу сделать тебе приятное, — открыв дверку шкафа, я протянул руку к коробке конфет.

— Зачем тебе это нужно? — насторожилась она. — Ты хоть понимаешь, кто я, и кто ты?

— Конечно понимаю: я — граф, Александр Петрович Разумовский, — теперь я не торопился явить коробку. — А ты — юная графиня, Наталия Владимировна Гортес, но теперь тоже Разумовская. Мне приятно разделять с тобой эту достойную фамилию.

— Вот ты дурак, зачем ты все это говоришь, — она занервничала, это чувствовалось без всякого меню.

И сейчас самое время было ее смягчить. Пока не слишком заметно, чтобы работала моя заготовка «Я Хороший». Хотя, если бы не внедренная заготовка, может я уже услышал больше негатива в свой адрес.

— Наташ, это тебе, — я протянул ей коробку, повернув так, чтобы было видна ее форма — сердечко, красное. — Купил маме цветы, а тебе сладкое. Хотя потом пожалел, что тебе тоже не купил цветы.

Она явно не знала, что сказать. Стояла растерянной, держа в руках коробку, зачем-то изучая надписи на ней. И я пошел в атаку на девичье сердце:

— А еще, мама придет сегодня поздно, если ты не боишься, то можно пойти на маленькую шалость. Ты же смелая девочка и любишь делать все не по правилам.

— Какую шалость? — она подняла глаза ко мне.

— У меня есть бутылка шипучего вина. Если ты, конечно, не боишься, — хитро подчеркнул я, — то… можно ее распить.

— Я ничего не боюсь. Ты очень странный сегодня, — она села в кресло, держа в руках конфеты.

— Да, я знаю. Я стал другим человеком. Хочешь — верь, хочешь — нет, но больше не существует того жалкого мальчика, которого ты справедливо называла идиотом. Я другой, — сказав это, я решительно повернулся к ней, держа бутылку игристого и чайную чашку.

Она молчала, снова не зная, что сказать. Вертелось на языке, спросить ее, кто такой Лаврик, но я решил пока не рисковать: вдруг для милой нераскрытой ведьмочки за этим именем крылось что-то слишком важное.

— Ты когда-нибудь пила игристое вино? — спросил я, неторопливо выкручивая пробку.

— Тебя будто подменили. Ты слишком не такой, — она пронзительно глянула на меня. — Вообще стал какой-то…

— Верно. Я не шучу, что стал другим человеком. Я не тот затравленный мальчик, кушающий мухоморы и несущий бред. И я хочу, чтобы ты это поняла, — я налил полчашки шипучки и протянул ей. — Извини посуда только такая. Только маме не говори про вино.

— Мне это не нравится, — сказала она, приняв чашку и глядя как лопаются в вине крошечные пузырьки.

— Что не нравится? Это вино, или то, что я стал другим? — я знал ответ, но хотел услышать от нее.

— Все не нравится. Я открою конфеты, — отпив несколько глотков, она поставила чашку на стол и вскрыла коробку.

— Наташ,.. — я присел на корточки возле нее и осторожно положил ей руку на колено.

Она дернулась от моего прикосновения и уставилась на меня глазами… нет, не напуганными, а какими-то настороженными и внимательными. Глазами выжидающей хищницы.

— Я знаю, что в тебе много беспокойства. Иногда, кажется, ты взорвешься от напряжения. Не хочешь поговорить об этом? — спросил я.

— Это не твое дело! Ясно! — она оттолкнула мою руку.

— Ведь я мог бы помочь, — взяв чашку со стола, я допил шипучку и налил еще, протянув ей.

В этот раз она выпила больше половины даже с какой-то жадностью и сразу откусила кусочек конфеты.

— Ты мне очень дорога. Давай сделаем наши отношения добрыми? И тебе так будет приятнее и мне, — предложил я.

— Я не понимаю, что ты от меня хочешь? — почему-то на ее губах проступила улыбка, хотя она не вязалась со строгим взглядом синих глаз.

— Хочу тебя поцеловать и наладить отношения, — сказал я, придвинувшись к ней.

— Ты правила знаешь, поцелуй ниже колена. Делай! — повелительно сказала она. — Сегодня я позволяю тебе сказать, что ты меня любишь.

А вот этого я не ожидал. Нет, я ожидал нечто подобное, после многократных прочтений сведений о ней в меню, но… не был к такому повороту готов.

Поцелуй ниже коленей… Как интересно. Дозволенной области коснулись мои пальцы и я, нежно касаясь ими провел по ее лодыжке. Ее глаза расширились, а я, забирая инициативу, вдруг спросил:

— Ты же ревнуешь меня к нашей служанке Леночке?

— Ты вообще, что ли дурак? — она занервничала, уже нее обращая внимания на мою руку, ласкавшую ее ножку. — Как я могу тебя ревновать к какой-то служанке? Тебя?! С ума сошел?

— Ладно, если не имеешь ничего против, то я завтра куплю такие же конфеты для Леночки, — я взял с коробки конфету, чувствуя, как растет волнение юной графини. Только бы не переиграть, только бы не взорвалась. Как там говорил Весериус: «нередки случаи спонтанного раскрытия на пике эмоций». Вдруг раскроется сейчас и превратиться в какую-нибудь Бабу-Ягу.

— Я не понимаю, ты издеваешься надо мной что ли? — наконец отозвалась она, голос чуть подрагивал.

— Наташ, я просто хочу наладить с тобой отношения. Правда, ты мне дорога, — я взял ее руку, и она ее даже не вырвала. — Я тебя поцелую в щечку в знак наших добрых отношений.

Помните, спрашивать такое не надо? Я и не спросил: обнял ее и прижался губами к ее тепленькой, бархатистой щеке. Она неуверенно пыталась отстраниться, за что получила будто случайный поцелуй в губы. Когда я ее отпустил, госпожа графиня, казалась полностью сбитой с толка: щеки красные, глаза сверкают и растерянно бегают по сторонам.

— А ты знаешь, кто такой Лаврик? — спросил я, налив в чашку вино и протянув ей.

— Саша… — она покачала головой, взяв чашку. — Не понимаю, что происходит.

Саша?! Ого! Я был уверен, что сусла она никогда не называла по имени. Если я прав, то теперь в наших странных отношениях действительно произошли большие перемены. А еще, несмотря на ее растерянность, непонимание, выпитое вино ее глаза словно стали осмысленнее, взрослее.

— Давай мы это потом обсудим. Все сложное оставим на потом. Мне нужно сказать тебе очень многое, но сейчас давай просто расслабимся. Расслабимся в том приятном мире, который между нами восстановился, — предложил я.

Она неуверенно кивнула и сделала несколько глотков их кружки.

— Не вздумай маме пожаловаться, что я тебя поил шипучкой, — как бы в шутку сказал я.

— Я не дурочка, — ответила она, не возражая против моей руки на своей коленке.

И этот ответ мне очень понравился. Он означал, что между нами уже есть кое-какие доверительные отношения, которые я постараюсь сделать прочнее.

— Откуда ты знаешь про Лаврика? — неожиданно спросила она.

— Потом объясню. Сначала скажи, кто он? — я поднес к ее губам конфету, и поводил ей, дразня ее.

Глава 6. Как стать Лавриком

После нескольких попыток Наташа поймала конфету зубками. Откусила прямо из моих пальцев и долго молчала, о чем-то размышляя — это было видно по ее глазам, смотревшим куда-то мимо меня. Потом сказала:

— Не знаю, кто он. Имя, дурацкое, как у клоуна. Меня это имя мучает много лет.

Снова поймала конфету ртом, и добавила:

— Лавриком я назвала игрушку в детстве. Тебя тоже так называла, когда злилась. Мне очень нужен Лаврик. Хочешь стать им? — она улыбнулась, и это, пожалуй, впервые, выглядело мило, по-доброму. Видно, шипучка расслабила ее.

— Как мне им стать? И как он выглядит? — пожалуй, больше не стоит наливать ей вино, решил я. Хотя осталось там меньше четверти бутылки.

— Не знаю. Во сне он такой урод, — она хохотнула: — Как ты. Шерсть темная, рыжая с боков, морда обезьянки. Уши длинные, как у зайца. В общем жуткое чудовище — таким он иногда снится мне. И я его ругаю, за то, что он меня оставил, когда был так нужен. Но это же только сон, правда?

— Правда, забавный сон. Но у меня же нет шерсти, — теперь и мне стало весело.

— Но ты же тоже урод, — привела она свой убедительный аргумент. — Урод и чудовище. И уши у тебя тоже большие, жаль, что не длинные.

— Но я же заметно похорошел, и скоро стану красавчиком. Смотри на меня, — я приблизил к ней лицо.

— Красавчиком? — она рассмеялась, качая головой. — Но, если честно, ты стал лучше.

Неужели, действует заготовка «Я хороший»? Или вино?

— Давай поцелуемся? — я еще приблизился к ней. И зачем было спрашивать?

Чуть раньше, чем она это проговорила, мои губы успели коснуться ее губ.

— Разрешу, только если станешь Лавриком, — она оттолкнула меня.

— Что я должен делать? — меня ее близость начинала дразнить.

— Подчиняться мне во всем. Выполнять мои приказы, — она потянулась к чашке вина. — Ты должен быть полностью моим как игрушка.

— Ого, какие серьезные требования! — я едва сдержал смех. — Какая будет награда, властная госпожа? Мы будем целоваться? — как же мне хотелось это сделать сейчас всерьез. По-взрослому, чувствуя ее приоткрытый рот, язык и трепет юного тела.

— Только ножки, — она мило улыбнулась.

— Выше колена, — я поднял ставки.

— Если я сама того захочу, — она сделала глоток из чашки, не отрывая взгляда от моих глаз.

— А тебя не смущает, что мы брат и сестра? — я прищурился.

— А тебя смущает? Ты же трус, правда? Ах, как ты боишься! — она усмехнулась. — Ты всегда меня боялся, даже когда я была совсем маленькой. Помнишь, как я тебе разбила нос палкой, и ты плакал, бежал жаловаться папочке? А помнишь, как ты описался, когда я в темноте зашла в костюме ведьмы?

— Не помню, — вовсе не соврал я. — И я теперь вовсе не трус. Хочешь, проверь, — во мне шевельнулось желание рассказать о сегодняшнем случае в цирюльне, но я сдержался. Слишком о многом нужно было с ней поговорить, но нельзя все выплескивать за раз, то, знаете, нервные клетки не восстанавливаются. И так сказано слишком много. Даже неожиданно много. Главное, мне очень нравилось то, что происходило, между нами. Случилась какая-то феерия: отношений, чувств и сладких предвкушений. Чтобы расслабиться и уйти от эмоций, я рассказал ей пару забавных анекдотов, неизвестных в этом мире. Один Наташа не поняла, хотя он казался простым. А над вторым от души смеялась. Кажется, после этого анекдота она начала понимать, что сусел, вовсе не идиот, как представлялось раньше, и вдобавок обладает неплохим чувством юмора.

А потом она почему-то спохватилась, решила, что ей пора в свою комнату.

Я проводил ее до середины коридора и неожиданно для себя спросил:

— А знаешь кто я на самом деле?

— Знаю, — она рассмеялась: — Жалкий придурок, который мечтает целовать мои ноги.

— Чуточку не угадала. Я — маг Герфилд, — ляпнул я перовое пришедшее на ум заковыристое слово.

Это ее рассмешило еще больше, чем последний анекдот.

— Думаешь, это смешно?! Хочешь, докажу прямо сейчас?! — изначально я хотел пустить мышку, но подумал, что мышка может напомнить ей о случае в столовой с Леной, вдобавок, мне бы пришлось зависнуть, чтобы проникнуть в ее восприятие. Так что, мышка отпадала. А испытать «Щит Ахилла» еще раз — было самое то. И сказал: — Сожми кулачки покрепче и попробуй ударить меня изо всех сил. Давай! Не бойся! Я продемонстрирую магическую защиту.

— Хочешь получить по носу? Отлично! Ну, давай! — она сделала шаг ко мне.

И здесь произошел казус: я отвлекся на звук открывшейся двери и голос Ирины Львовны. В этот миг ее маленький, но удивительно крепкий кулачок врезался мне точно в нос. Хуже того: тут же последовало еще пара ударов в левый глаз и по губам. В довершение всем неприятностям из разбитого носа тут же брызнула кровь, теплой струйкой потекла в приоткрытый от удивления рот.

— Черт! Ты точно дурак! Зачем на это напросился?! Я почти поверила, что ты на что-то способен! Идиот еще! — Наташа приложила ладошку к моей щеке, испуганно огладывая мое лицо, потом обернулась на лестницу. — Мама идет! Беги к себе! — последние слова она сердито прошептала.

Однако Ирина Львовна уже поднялась, увидела нас и еще издали почувствовала неладное:

— Что у вас происходит? — раздался ее голос еще с лестницы.

Я посуетился ответить раньше Наташи:

— Мам, только не беспокойся. Мы шутили с Наташей, и случайно она попала мне по носу. Сущая мелочь.

— Мелочь?! — увидев меня, она остановилась, а потом сделала несколько быстрых шагов. — У тебя пол лица в крови и губа напухла. — Наташа, что это значит?

— Да я не думала, что так выйдет. Он сам попросил ударить, — Наташа отошла в сторону.

— Что значит сам?! Сам он не мог такого попросить! — Ирина нахмурилась, поглядывая на дочь, возвращая взгляд ко мне.

— Но он же ненормальный, а значит мог, — усмехнулась юная графиня.

— Так и было, мам. Я хотел ей показать приемы самообороны, но чуть неудачно вышло. Отхватил по носу. Что здесь такого? — едва касаясь, я ощупал саднящую губу, пальцы липли от крови. — Любой парень должен получить по носу много раз, прежде чем станет мужчиной.

— В общем так, Наташа иди в свою комнату, я зайду к тебе позже. А Саша идет со мной. Хоть в порядок тебе приведу, — сказала Ирина Львовна.

Кстати, я не ожидал, что она может так строго разговаривать с дочерью. Вроде ничего особого не сказала, а голос такой, что попробуй, воспротивься. Но Наташа воспротивилась:

— Мам, я же это сделала. Я сама его приведу в порядок. А ты иди в свою комнату.

И этого я точно не ожидал. Наташа рулит мамой?

— Мне приятно, что ты хочешь позаботиться о Саше, — на губах Ирины Львовны проступила улыбка.

— Но он же Лаврик. Я должна заботиться о Лаврике, хотя он бесит меня, — она подошла и взъерошила мои волосы.

О, Перун! Чудесны дела твои сегодня!

— Хорошо, если нужна вата, можешь взять у меня, аптечка знаешь где, — Ирина было собралась идти к себе, но повернувшись, добавила: — Я хотела поговорить с тобой перед сном. Сразу скажу: завтра с утра мы уезжаем в Сиде, на открытие ипподрома вместе с Владимиром Ильичом. Он очень сожалел, что я не привела тебя на вечер к Гроздоским. Настоял, чтобы мы сопровождали его в поездке. Саш, а ты извини, — она перевела взгляд на меня, — но карету предоставляет сам Владимир Ильич, а там осталось всего два свободных места. Тебе придется несколько дней побыть без нас.

Вот такой поворот. А я рожей не вышел. При чем в самом прямом и скверном смысле. Хотя я вовсе не горел желанием сопровождать принца. Жаль только, что его будет сопровождать Наташа. Мы едва так приятно сблизились и вот тебе облом.

— Идем в ванную, — Наташа ткнула меня пальцем в бок.

— Я сам справлюсь. Умоюсь и все, — я направился к ванной, когда «мама» уже открыла дверь в свою комнату. — Если не сложно, принеси вату, нос заткнуть. И если ты постоишь рядом, мне будет очень приятно.

— Я приду сейчас. Принесу вату, лейкопластырь и бодягу, — сказала Наташа и пошла к лестнице.

С ней в самом деле что-то происходило. Только бы завтра утром она не стала прежней стервой, ненавидящей меня, вернее сусла, которым я вынужден быть. «Разве перемены в сознании могут произойти так быстро?» — размышлял я, заходя в ванную. — «Такое ощущение, что лопнула какая-то оболочка, окружавшая милую ведьмочку, и теперь передо мной проступала она настоящая».

Кровь еще не засохла и отмылась сразу. От холодной воды боль притупилась, осталось ощущение тяжести в губах и под глазом. Вообще результат очень неожиданный: такие резкие, сильные удары маленькими девичьими кулаками! Может ей показать что-нибудь из муай тай? Научить ее для прикола «сок ти» и «сок клаб». Представляя, как это исполняет юная графиня, я рассмеялся. Ну, как говорится, вспомни чертенка, и он появится — она уже стояла у меня за спиной.

— Давай намажу, — она держала открытой маленькую баночку с какой-то бурой гадость.

Позволил только для того, чтобы почувствовать прикосновение ее пальчиков.

Она наносила мазь аккуратно на припухлость под глазом.

— Признай, что я больше не урод, — попросил я, наслаждаясь ее близостью.

— Нет. Ты все равно урод. Еще какой! — это она произнесла с улыбкой. — Лаврик не может быть красивым.

— Жаль, что ты завтра уедешь, — я любовался ее синими глазами. — Мне бы хотелось повторить сегодняшний вечер. И я буду ревновать тебя к принцу.

— Думаешь я горю желанием ехать? Просто это нужно сделать, — она стала серьезной, не сердитой, а именно по-взрослому серьезной, какой я ее прежде не видел. — Нашей семье нужна поддержка в противостоянии с Троцкими. Хотя ты это вряд ли понимаешь. Возможно, чем-то поможет этот дурачок Володя. Терпеть его не могу.

— Очень хорошо, понимаю, — отозвался я. — И нам нужно вернуть Чашу Никорпа. Возможно, последние наши трудности из-за утраты этой реликвии.

— Не ожидала от тебя… — она закрыла склянку и поставила на бортик раковины.

Я неожиданно обхватил ее за талию и поцеловал в щеку.

— Нет! — юная графиня оттолкнула меня. — Разрешаю только ножку.

— Выше колена, — решил я, опускаясь.

Она промолчала. Откинув край ее халата, я замер, глядя на тонкие розовые трусики, потом поднял взгляд, чтобы увидеть ее лицо. Она смотрела сверху с надменной улыбкой. Ну точно, госпожа, доминанта. Затем положила ладонь на мою голову и прижала меня к своей ноге так, что губы оказались на ее колене. Я со вкусом втянул в себя нежную кожу и тут же услышал:

— Поцелуй должен быть влажным и страстным! Разве ты не знаешь?

Ого! Не может быть, чтобы это исполнял сусел! Не верю я! Но это неверие не мешало мне подчиниться: я очень даже увлажнил ее колено и чуть выше несмотря на то, что болели опухшие губы. Потом пришла опасная мысль: Ирина Львовна наверняка зайдет сюда перед сном. Что будет если она застанет нас в такой опасной позе?

— Наташ, мама может зайти, — я поднял голову.

— Какой ты трус! — она тихо рассмеялась.

— Давай пойдем в мою комнату? — предложил я.

— Нет! Все, хватит с тебя сладенького. И вообще ты этого не заслужил, — она оттолкнула меня и поправила халат. А потом вдруг сказала. — Ну-ка, покажи свой отросток.

Вот тут у меня челюсть отвисла вместе с опухшей губой. Не слишком ли ты смелая девочка?

— Боишься, что мама зайдет? Нет, ты меня испугался, да? — спросила она, видя мою растерянность. — Все равно я все видела вчера. Давай, показывай, — настояла она.

Имелась маленькая проблема. Вернее, не маленькая, учитывая единственное достояние сусла. Отросток уже был несколько возбужден с того момент, как я заглянул к ней под юбку. И это забавное состояние никуда не делось. Ну, ладно, я не трус. Неторопливо я расстегнул брюки, старательно прислушиваясь к звукам в коридоре: пока слух радовала тишина.

Еще немного, вот и явился он перед ней, во всей красе. Или правильнее сказать длине. И как результат — смех в ее глазах. Мне казалось, что они смотрят больше в мои глаза, чем на него. Может ей была интересна лишь моя реакция, мое поведение? Проверяла стушуюсь ли я?

Она коснулась его указательным пальчиком и провела от основания до кончика. Конечно, он вздрогнул от этого и не один раз. Потом нажала на кончик, точно на красную кнопку.

— Дергается, потому что хочет меня? — спросила юная графиня.

— А у тебя там мокренько не стало? — ответил я, опасаясь, то эта девочка сейчас доведет меня до очень горячей точки и добавил: — Очаровательное зрелище, правда? Ты же такое видишь первый раз? — не только же ей стебаться надо мной. Пусть признает, полную некомпетентность в столь интимных вопросах.

Она не успела ответить — послышались шаги в коридоре. Каким-то чудом я успел спрятать своего торчащего друга, и повернуться к умывальнику. В ванную вошла Ирина Львовна.

— Кровь остановилась, потом опять начала течь, — объяснил я ей раньше, чем она успела что-либо спросить. — Сейчас уже выходим.

Утром случилось много суеты: откуда-то появилось еще двое слуг, которых я не знал, но они знали меня, обращаясь к моей важной персоне с подобающим уважением, но с едва уловимой усмешкой в глазах. Эти два мужичка, вероятно бывшие братьями — уж больно похожие внешне: чернявые, худые, шустрые — спускали на первый этаж немалый багаж, который приготовила Ирина Львовна в дорогу. Им же помогал дворецкий Никифор Тимофеевич. Помогал скорее словом: стоял, подбоченившись и указывая какую коробку куда ставить. Пять коробок с платьями, два чемодана, корзина и саквояж — не слишком ли много на двух женщин, пусть даже графинь. Видимо моя мачеха решила всерьез заняться очарованием мужского окружения Его Высочества. Кстати, перед сном я нашел портрет принца в одной из газет, которые стопкой лежали в коридоре на тумбочке: страшненький типок лет двадцати пяти, с большим ртом и глазами вытаращенными, точно изо всех сил срать хочет. Из статейки я понял, что он помешан на римской культуре и собирается переименовать Сиде в Цезарию, и построить там свой колизей. Не римских масштабов, зато с гладиаторскими боями, как в древности. И вот еще: он принц вовсе не наследный. Имелся у него старший брат с куда большим влиянием на высокое общество нашей славной империи.

А потом пришла карета. Черная с позолотой, большая, запряженная шестеркой гнедых, а главное, с большим багажным отделением позади. Ведь я уже распереживался, куда вместится столько женского барахла. Стебусь, конечно. Всегда забавляло трепетное отношение женщин к шмоткам и дорожным сборам.

— Саш, — Ирина Львовна отвлекла меня в сторону. Мы зашли в гостиную и там она сказала: — Не знаю, когда мы вернемся. Нам очень важно укрепить отношения с Владимиром Ильичом. Там же будут другие очень влиятельные люди. Даже кто-то из Сталиных. Пойми меня правильно: я все-таки слабая женщина, и мне придется… — она не договорила, наверное, не найдя подходящих для меня слов. Пожала плечами и добавила. — Никифора Тимофеевича я проинструктировала, оставила ему деньги на продукты и на хозяйство. Кстати… — она засуетилась, открыла сумочку и извлекла несколько купюр. — Вот тебе, может пожелаешь что-то себе купить. Пожалуйста, не уходи из дома далеко и надолго. А если уходишь, попроси кого-нибудь из прислуги сопровождать тебя. Помнишь, как ты потерялся в прошлом году? Я не хочу, чтобы подобное повторилось. Все. Нам, пора, там уже ждут.

Меня так и подмывало спросить: «А можно Леночку? В смысле, сопровождать меня…». Но такая шутка развеселила бы только меня, поэтому воздержался.

— Мам, — я ее остановил у двери.

Она повернулась, а я обнял и поцеловал ее, хитро угодив в краешек губ.

— Саш… — она улыбнулась и покачала головой. Потом сказала такое, что во мне что-то встрепенулось. — Ты становишься похож на отца. Даже не знаю чем. И от этого в сердце тревожно.

От ее слов что-то во мне встрепенулось. Может быть взбрыкнула какая-то родовая память в теле сусла. А может что-то вроде совести: зачем я играл сразу с двумя дамами? Да еще какими дамами! И вдобавок Лена… Но я такой был всегда. В том мире, мире Ашанов-Айфонов, меня влекло сразу к разным девушкам. Старался добиться их, дарил цветы, водил в кафе, а потом к себе домой. Случались неприятные пересечения и следствие — сердечные скандалы. Несмотря на то, что я был неплох собой и очень активен с дамами, все равно мне с ними как-то не везло. Все увлечения были коротки и прерывались, при чем не по моей инициативе. Может быть в этом мире я подсознательно решил перейти на какой-то новый уровень донжуанства, познать женщин с полной, бессовестной жадностью и глубиной?

У двери Наташа на прощание сказала мне:

— Веди себя хорошо, Лаврик, — и при этом бросила короткий взгляд в сторону столовой. Я был уверен, что в этот миг она вспомнила о Лене, с которой я теперь оставался практически наедине.

— Выше колена! — сказал я в ответ слова ясные только нам двоим.

Она же в ответ улыбнулась той самой улыбкой, которая меня сразила вчера вечером. Стало ясно, что я перестал быть для нее прежним суслом, от которого якобы тошнит.

Когда карета умчалась, постукивая по мостовой, я разжал руку со смятыми купюрами: двести пятьдесят рублей. Плюс больше двух сотен лежало у меня в шкафчике. Нормальные бабки. До возвращения дорогих мне женщин, я мог провести время весьма приятно. Граф я или хрен собачий? А граф должен жить с кайфом. Даже всплывала мысль, а не посетить ли Романские термы, о который так восторженно отзывался цирюльник? Не прогуляться ли по местным кабакам? Просто так, в познавательных целях.

Вот только времени на кайф оставалось немного, особенно учитывая запланированные пробежки, упражнения с гантелями, короткие, но все же тренировки по муай тай — все это я включил в обязательную программу по превращению сусла в нового, вполне уважаемого человека — молодого графа Разумовского. Уж поверьте, я умел быть трудолюбивым, если ставил для себя действительно важные цели. Разумеется, в преобразовании сусла занятия с Весериусом и выполнение зданий магистра выдвигались на первое место. И последующие три дня я провел в очень насыщенном освоении сложных навыков, которые мне передал наш родовой Хранитель. Заметили это слово «наш»? Да, я все реже оглядывался на прежнюю жизнь, в которой я был каким-то Алексеем Степашиным, и уже в полной мере связывал себя с древним графским родом. Даже как-то между делом, ознакомился с историей рода и пробежался по основным вехам становления Российской империи. Попутно удивили кое-какие исторические реалии этого мира. Например, Рим так и остался крепкой империей, подмявшей пол себя всю Западную Европу по западные окраины Польши. А Польша — это Россия! Я ржу! Вот еще прикол: в Египте до сих пор правят фараоны. На высочайшем троне, ярко освещенном солнцеликим Ра, ныне восседает Клеопатра XII. Счет у них римский, чтоб не расслаблялись на арифметической простоте. А маги египетские считаются если не самыми сильными в мире, то точно самыми коварными.

За эти насыщенные дни я научился, пускать довольно сложные ментальные заготовки прикосновением к руке или контактом с любой другой открытой частью тела субъекта. Это уже не простенькие игры в комара или мышь, а кое-что посложнее. Главное, теперь не требовалось тратить время на подозрительные зависания в поиске узлов восприятия. Я мог будто невзначай дотронуться чьей-нибудь руки, и этот человек увидел бы, например, огромного рычащего пса — по сути иллюзию, управляемую мной. Имелась уже такая заготовка «Пес». Правда, такое у меня получалось не всегда. И пока со значительным трудом и большими затратами магической энергии.

Но это цветочки. Ягодка в том, что мне поддалась одна из главных техник школы «Жест Чародея», названная «Маска Эсхила». Суть ее в том, что я научился менять свое лицо на некоторое время — пока не иссякнет запас энергии. При чем это ненастоящее лицо — вернее весь облик, фигура, привычные жесты, мимика — воспринимали совершенно все, кто смотрел на меня. Да, пока «Маска» выходила нестойкой, наверняка вызывающей сомнения. Внимательные глаза заметили бы, что фальшивое лицо словно чуть подергивается, расплывается. Держать чужой образ мне удавалось не более минуты-двух — эта «ягодка» быстро высасывала мои небольшие силы. Однако это было серьезным достижением, что отметил магистр Весериус. Так сказал, когда мне удалось это:

— Черт дери! Я не ошибся, ты в самом деле очень одаренный именно в ментальных школах. Польщу тебе, подобное лицедейство я постигал полгода при очень хорошем наставнике. Так и хочется спросить, как ты это делаешь, фальшивый граф Разумовский?

— Я не фальшивый граф! — рассмеялся я и ткнул себя пальцем в грудь. — Эта тушка, принадлежит самому настоящему графу, его сиятельству Сашеньке Разумовскому.

— Ах, да, да! Как я забыл! — маг шлепнул себя по лбу — любил он паясничать.

Свободное время, а его имелось лишь какими-то урывками, я спускался в хозяйственное крыло особняка и общался с Леночкой. Так, например на второй день, мне удалось добиться от нее сдержанного поцелуя. Правда очень короткого. Я бы назвал его «поцелуй напуганной девочки». Именно девочки — не дамы. Пытался уговорить ее прийти ближе к ночи в мою комнату, но она увиливала, и даже мою комнату теперь убирала не Леночка, а ее тетушка — Пелагея Никоновна.

Но на четвертый день случилось кое-что очень интересное. Об этом я сейчас всецело исповедуюсь.

Глава 7. Ротвейлеры пуль не боятся

Закончив с тренировками и выполнив задания магистра, я засобирался на прогулку по Николаевской. Чтобы не тратить время на обед, взял пару пирожков на перекус и принялся за них почти сразу — дурная привычка с прошлой жизни. Это не понравилось Пелагее Никоновне:

— Как же так, барин?! — по старинке, она величала меня барином. — Разве позволено без супчика, без горяченького?! Да еще на ходу! Маменька, будет очень недовольна! Ведь худой вы какой!

— А вы, дорогая моя пышечка, маменьке об этом не докладывайте, — я чмокнул ее круглую щечку. — И отобедаю я позже, там в городе. За меня не беспокойтесь.

С этими словами, оставляя толстушку в недоумении, я вышел на улицу. Черт возьми, имел же я право развеяться после тяжелейших дней магических познаний! На плече у меня болталась кожаная сумка, отягощенная пачкой сигарет, мундштуком и спичками. Поверьте, ее вес не был критичным для нового сусла, ведь я уже отжимался от пола четыре раза подряд, и осанка моя весьма выправилась. Правда мышцы побаливали. Насчет курения: особо не злоупотреблял: две-три сигареты в день в минуты тяжких раздумий о прелести женских ножек или о тонкостях устройства вселенной.

Пройдя полпути до Николаевской, я решил проверить свое состояние через меню. Тык, тык, тык…

Уровень Здоровья 62

Физический Уровень 37

Ментальный Уровень 63

Богоугодность 29

Уровень Шарма 7

Магическая Энергия 471

Магические школы 4

Видите, да? Шарм уже семь! Если пойдет так как дальше, то через несколько месяцев все женское население будет вожделеть лишь одного моего небрежного взгляда. Это шутка, если что. Магическая энергия под пятисотку, это конечно не круто, если учесть, что у Весериуса ее за десять тысяч, но кое-что. Пока не добрался до людных кварталов, я решил потратить немного энергии: потренировать навык школы «Небесного Воина» — ее открыл мне магистр вчера.

Навык, хранившийся в числе заготовок быстрого доступа, назвался «Привет от Теслы». Весериус, возражал, мол, имя техники «Перст Перуна», но нет — в моей башке мои правила, и я назвал так, как мне захотелось.

Дойдя до фонарного столба, я обернулся. Позади ближайшие прохожие находились не менее, чем сотне шагов, и еще какой-то конный экипаж появился вдали. Впереди потенциальные свидетели тоже не близко. Можно попробовать. Мигом активировал заготовку и, вытянув руку, замкнул большой палец и мизинец. Тут же из трех оставшихся пальцев правой руки с треском сорвался яркий синий разряд. Шаровидный кактус на ближайшей клумбе треснул и обуглился с края. Ну так себе эффект. На всяких предметах и деревах я тренировался несколько раз — результат не слишком восторгает. Вот если бы попробовать на каком-то мерзавце. Засадить ему в очко маленькой, но весьма высоковольтной молнией, вот это б была тема. Не сочтите за извращение, но мне в самом деле интересно бы посмотреть, что случилось бы с его жопой. Просто бы обуглилась? Или бонусом обосралась от избытка впечатлений? Ладно, будет время эту штуку испытать.

И что это время наступит очень скоро я почувствовал, кстати, тоже задницей. Снова неприятное ощущение слежки сзади. Снова нагнавший меня экипаж, может быть не тот, но очень похожий. И теперь маленький испуг: если выстрелят в спину, то я точно ничего не успею предпринять. Прошлый раз в цирюльне смерть меня вовсе не пугала, а сейчас… У меня было три прекрасных женщины и очень приятные планы на будущее — не хотелось с этим расставаться под грохот подлого выстрела.

Я повернулся, активируя заготовку «Щит Ахилла» и готовясь сразу еб…нуть «Приветом от Теслы». Но проблема: нет уверенности, что пасут меня именно с этой повозки. Тем более нет уверенности, что сейчас исходит опасность для моей жизни. А вдруг это просто мои поклонники? Шарм то вырос! Разверни я щит в эту минуту — могу лишь зря потратить энергию и выглядеть идиотом. И отважный я рискнул. Просто выждал. Тупенько стоял, встречая взглядом конный экипаж и держа обе руки наготове: одна для защиты, вторая для атаки.

Повозка проехала мимо. Кони, дружно цокая копытами по брусчатке, утянули ее за поворот. Но я кое-что заметил: пассажир комплекцией уж больно напоминал того широкоплечего мудозвона, который стрелял в меня в цирюльне. Да, прошлый раз я не успел разглядеть его лица, но кое-какие восточные черты его мельком зацепились в памяти. И они совпадали с теми, что я видел сейчас. Теперь одет он был совершенно иначе: никаких тюбетеек и мотивов аля-Бухара, но вполне европейский костюм коричневого цвета, и шляпа почти как у Весериуса.

Я пошел дальше, сворачивая на Николаевскую. Жаль, что драгоценную энергию потратил на обугленную дырку в кактусе. Осталось ее всего триста семьдесят три единицы — сто с лишком на пустой пшик! Но, ничего, прорвемся. Слежки я пока не ощущал. Наверное, дело в той повозке. Вот она скрылась из вида, и стало спокойно, несмотря на суету в начале бульвара, где перекрикивали друг друга лоточники с пирожками, кебабами, пивом и горячей кукурузой. Вкусив аппетитных запахов, я задумался о еде: два пирожка, взятые с кухни дома, как-то быстро растворились в желудке. Тельце сусла, утомленное тренировкам, требовало все больше еды, и это радовало. Но брать что-то у лоточников — мужичков и тетенек с немытыми руками, отгонявших полотенцами мух — мне не хотелось. Граф я, если что. Имею права на такой каприз.

Пошел дальше, уже почти добрался до цирюльни, где случился прошлый инцидент, как снова неприятно и ясно задницей почувствовал слежку. Хотелось сразу повернуться и найти взглядом широкоплечего в коричневом костюме и шляпе — я был уверен, что за мной пасет именно он. Но выдавать, что я чувствую его присутствие, пока не следовало. Мысли, правда, пошли неприятные. Например, такие: он тихонько нагоняет меня и в толкотне заточкой в печень или ножичком под ребро. А вдруг он маг, и сделает какую-то еще более скверную гадость? По спине даже холодок прошел. Все-таки я начинал побаиваться смерти. Может это и к лучшему: чувство самосохранения — полезная штука, даже если ты уверен в видах на новую жизнь в тонком плане.

Дойдя до овощного прилавка, я сделал вид, что интересуюсь томатами и баклажанами, и осторожно посмотрел назад. Так и есть: именно тот мудозвон в коричневом костюме. Он остановился в тени каштана, теперь можно разглядеть его чуть лучше: лет сорок на вид, лицо восточного типа, может узбек или какой-то таджик, глазки черные, масляные. Зарядить бы тебе сейчас по еб…лу с ноги. Но увы, сусел, пока к таким подвигам не готов. А вот передать «Привет от Теслы» он вполне горазд. Только толпа мешает. И тут у меня созрел забавный план. Лишь бы его реализация поместилась в запасы моей магической энергии.

Потрогав томаты, тыкнув пальцем в баклажаны, я спросил цену — это так, для отвода глаз. Тем временем нашел взглядом среди ближних лоточников какого-то турка (или грека — я их путаю), худощавого, примерно моего роста, вызвал меню и зафиксировал его, как модель для воплощений. Назвал заготовку «Дятел 1». И пошел дальше. Шагов через двести, я неожиданно свернул за угол, стал за дерево и активировал «Дятел 1». Не знаю, видел ли кто-нибудь из окружающих, как сусел вдруг стал практически не отличим от худенького, чернявого лоточника. Наверное, никто не обратил внимания — удивленные возгласы не сотрясли воздух. Опыта в подобных играх у меня не имелось вообще, и я чувствовал, что иллюзия довольно зыбкая, при чем быстро сосущая с меня энергию. Не теряя времени, я перевел заготовку «Пес» в быстрый доступ и вышел из-за угла.

Надо же какая забавная встреча: этот мудень в шляпе стоял на перекрестке и усердно вертел башкой в поисках меня, а я шел прямо на него рядом с несколькими прохожими. Поравнявшись с ним, я будто нечаянно коснулся его руки и через несколько шагов активировал «Пса».

Ага, есть! Вот он красава, ротвейлер с оскалившейся мордой и стекающей слюной прямо перед моим преследователем. И видит пса только широкоплечий в коричневом и я. Я же иллюзорным псом управляю.

Издавая грозное рычание, ротвейлер медленно приближался к мудню в шляпе.

— Фу! Пошел вон! Пошел! — заорал широкоплечий отступая.

От его крика ослик, тянувший повозку, шарахнулся в сторону. Прохожие остановились, поглядывая с непониманием. Ротвейлер для одураченных глаз коричневого был в двух шагах и готов вцепиться в него. Нервишки у мудозвона сдали, он выхватил пистолет и прозвучали выстрелы. Почти одновременно раздался свисток жандарма. Двое мужчин в светло-кремовой форме со всех ног бежали к нарушителю спокойствия. А тот стоял как вкопанный, ошарашенный произошедшим, ища взглядом исчезнувшего пса.

Когда я снял «Маску Эсхила», коричневого вели под руки куда-то вниз по Николаевской. А магической энергии у меня оставалось сто двадцать единиц — неплохой результат. Ясно одно, нужно расширять канал с Эфиром, прокачивать его больше и чаще. Техники нужно тренировать, чтобы был меньше расход и выше эффективность магии. И кроме «Пса» нужно сделать еще несколько полезных заготовок. В общем, ваше сиятельство, работать надо, работать! Тут мне пришла еще одна неплохая мысль…

На пересечении Николаевской и Суворова взмахом руки я поймал двуколку и попросил кучера:

— Отвези-ка меня в ближайший участок жандармерии. Который в той стороне, — я махнул рукой к сходящей к морю Николаевской.

— Так чо тут пешком рядом, — заерепенился он, видно не желая за копейки напрягать лошадей.

— Ты давай, вези. Там подождешь, потом в другое место поедем, — борзанул я. А то, охренеть, самим графом Разумовским спорит! Холоп, бля! Хотя у меня на лбу нет надписи, что я граф. И морда такая, что в легкую может отгрести, даже на пусто месте и просто так.

До участка он докатил быстро. Наверное, слишком быстро. Скорее всего, того мутного типа еще не успели привести. На всякий случай я заглянул и спросил у дежурного — седенького мужичка в форме с широкой лычкой — мол, не приводили этакого человека? Подробно описал довольно приметного своего преследователя.

— Не, не было таких. Вообще после обеда никого еще не тягали.

И когда я уже было собирался выйти на улицу, ровно в проеме двери, я столкнулся с этим муднем. Глазки черные, блестящие, явно недовольны результатом пальбы по несуществующим псам. А как меня увидел, так пасть раззявил и выдавил крайне невнятный звук.

Знаете, что я сделал? Нет, не передавал «Привет от Теслы». Я сделал с ним то, что вчера Наташа сделала со мной. Только чуть на инном по исполнению уровне. Провел прекрасный сок клаб точно в нос, и добавил резким као коном — не зря у меня колено с утра чесалось. Да, сусел слабенький, дохленький, но если он злой, то может удивить даже жандармов, видавший наверняка еще не такие виды.

Коричневый крякнул, размазывая кровь по физиономии.

— Молодой человек! — ко мне тут же бросилась пара жандармов, стоявших позади.

— Граф Разумовский Александр Петрович, — представился я. — А эта падаль, пыталась меня сегодня убить. Стрелял, собака, из пистолета дважды. Это, кстати, второе покушение. Первое случилось четыре дня назад в цирюльне — полно свидетелей.

Издав истошный рев, мудень бросился ко мне. Если бы не жандармы, я был бы не жилец. Он бы просто переломил меня или оторвал голову в прямом смысле. Но ребята в светлой форме, вероятно были готовы к этому цирку: тут же скрутили его и повалили на пол, фиксируя руки.

— Могу поговорить со старшим смены или кем-то из руководства? — поинтересовался я, когда коричневого увели.

— Завтра с утра будет, а старший здесь пока я, — отозвался тот мужичок, с которым я имел разговор в самом начале.

— Тогда такая просьба. Выжмите из него все: какие мотивы, кто его послал и все сопутствующее. В долгу не останусь, — заверил я, хотя последние слова выглядели точно намек на взятку. Не знаю, пришлись ли они по вкусу жандарму, но он обещал посодействовать.

Устроившись в двуколке, дожидавшейся меня, я распорядился проехаться к ближним лавкам на Николаевской, и все думал по пути: «Ведь не факт, что они надолго задержат его. Мало ли, что пистолет выхватил и пальнул. Доказательств, что стрелял в меня полный ноль. А палить с двухзарядного кремневого пистоля может здесь даже приветствуется. Я же не знаю их законов. В общем, вовсе не факт, что это задержание полезно мне. Может стоило не рисоваться перед его носом и тем более не разбивать этот нос? Нет, Наташа, права: я — идиот! Вместо того чтобы тихонько выведать, что это за тип и каковы его мотивы, я засветился, вскрыл все свои козыри и вряд ли что получу взамен, кроме растущей угрозы для своей жалкой тушки. Если он выйдет в ближайшее время на свободу, то точно займется мной всерьез».

На Николаевской я купил аж семь бутылок разносортного вина, в том числе игристого, коньяк и пиво, две коробки конфет и шоколадку зайчиком. Пока я на транспорте, чего не затариться? Это все так, в мой шкафчик — как бы впрок.

Добравшись до дома, я вручил извозчику аж два рубля с полтиной и, отягощенный покупками, поплелся к себе наверх. Уже на лестнице начал мысленно взывать: «Весериус! Але! Где ты? Появись, а? Очень надо!». Разумеется, он не появился. Я уверен, что он меня слышит, кувыркаясь где-то там, на тонком плане. Просто игнорит. Является лишь когда ему надо и под вечер. А сейчас надо мне. Потому что я хочу провести вечер с Леночкой.

Убрав в шкафчик бутылки и конфеты, я взял с собой лишь шоколадку и спустился вниз. И тут мне пришла интересная мысль: не буду искать Леночку, бегая по всему хозяйственному крылу. Я ее обнаружу на ментальном уровне, как этому научил меня Хранитель, когда мы искали Наташу.

Так и сделал: закрыл глаза, создал ее образ, яснее, еще яснее и задался нужным вопросом. Почувствовал она справа, где-то за дверью в сад. Удобная навигация получается! Ведь таким образом я легко могу отыскать того широкоплечего мудозвона. Если его отпустят жандармы, то сам наведаться к нему и нанести упреждающий удар. Но сейчас главное Леночка. Я открыл дверь в сад и увидел ее, сидящей на лавочке под цветущим кустом розмарина.

Увидев меня, она тут же вскочила, оправдываясь:

— Извиняюсь, Александр Петрович, я уже закончила с посудой и подготовкой к ужину. Белье погладила…

— Лен, — я взял ее руку. — Зачем ты это мне говоришь? Лучше бы сказала: рада тебя видеть или что-то такое.

— Конечно рада. Я вам всегда очень рада, — ее нежная ручка лежала в моей ладони. — Но я же просто служанка. Такое говорить мне не следует.

Я обвил ее талию и поцеловал в губы. Кончик ее языка дотронулся до моего, и я почувствовал, как она вздрогнула.

— Здесь садовник рядом. Может увидеть, — испуганно проговорила она.

— Пойдем ко мне в комнату, — не отпуская ее руки, я направился к двери.

— Мне к ужину скоро нужно стол готовить, Александр Петрович! — пыталась воспротивиться она.

— А кто будет на этом ужине? — полюбопытствовал я, войдя в дом.

— Ну вы, конечно, — растерянно отозвалась она.

— Только меня на ужине в столовой не будет, — усмехнулся я. — Принесешь мне в комнату что-нибудь вкусненькое часов после семи?

— Как прикажете. Может лучше пусть моя тетя принесет? — ее ладошка выскользнула из моей.

— Лучше ты. Потому что нравишься мне ты, а не твоя тетя, — пояснил я, остановившись и обняв ее. — Хочу провести этот вечер с тобой, — чуть помедлил и добавил тихо, почти шепча ей на ухо. — И всю ночь. Если я хоть немного приятен тебе.

— Я боюсь, Александр Петрович. Я же понимаю к чему все идет. Ну зачем я вам такая нужна?

— Поцелуй меня, и я скажу зачем, — я прижал ее к стене, заглядывая в синие с серым оттенком глаза.

Она их закрыла и потянулась ко мне губами. В этот раз наш поцелуй вышел долгим, таким, что она почувствовала мое возбуждение.

— Ну, говорите, — прошептала она, отводя взгляд.

— Ты же видишь, какой я страшненький. Наташа называет меня уродом, — начал я.

— Это неправда, — она замотала головой, — мне вы нравитесь.

— Я знаю, что ты меня не отталкиваешь. Поэтому мне очень хочется тебя. И ты меня немножко старше, может чему-нибудь научишь, — сбивчиво объяснял я, — И ты мне очень нравишься, — все это звучало как-то глупо, но я в самом деле разволновался от ее близости.

— Я очень боюсь. Вдруг узнает ваша маменька, — она подняла ко мне глаза, казалось, они сейчас заплачут.

— Ирина Львовна в отъезде. И о нашем вечере никто не узнает, — заверил я. — Придешь?

— Можно мне воспользоваться вашей ванной? — покраснев еще больше спросила она.

— Можно. Когда-нибудь мы примем ее вместе, — прошептал я и ущипнул губами мочку ее уха.

Мне захотелось посмотреть ее в меню. И случай был вполне удобный: прижимая ее, я просто закрыл глаза будто от блаженства. Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Вязина Елена Капитоновна. Возраст 26 лет. Магическими техниками не обладает. Очень волнуется. Растерянность. Возбуждение. Жажда мужчины. Отношение к вам: симпатия, влечение, потребность общаться с вами, потребность понять вас, страх, подчинение ».

Вот как! Как неожиданно и как приятно! Леночка, ты извини, но я тебя сегодня трахну! Сил нет терпеть! Мне захотелось отвести ее прямо сейчас в свою комнату. Но я решил еще немного помучить себя и спросил:

— Ты правда придешь?

— Да, — едва слышно прошептала она.

— У меня есть хорошее вино, возьми что-нибудь к нему. И прихвати бокалы.

— Как прикажите, Алесандр Петрович, — отозвалась она, и это было так смешно.

А потом, когда я ее уже отпустил, вдруг спросила тоже тихо:

— Но я же намного старше вас! Не представляю, зачем я вам такая!

— Вот это меня и привлекает. Мне же всего семнадцать. Наверное, многим парней в моем возрасте тянет к девушкам постарше, — и мысленно добавил: «И Ирине Львовне, которая тебя на десять лет старше, меня тоже очень даже тянет. Я тут не виноват — таким вот меня Перун сотворил».

Весериус появился, когда я допивал чай в столовой под заботливым присмотром Пелагеи Никоновны.

— В курсе твоих забавных дел, — известил он.

Я молчал. Отвечу — Пелагея подумает, что я разговариваю сам с собой, и в оценке моих умственных способностей станет солидарна с Наташенькой.

— Ты что, воды в рот набрал? — беззвучно осведомился магистр.

«Нет, чаю», — подумал я, — «Мудак еще, видишь же, что не могу говорить при посторонних».

— Сам мудак, к тому же еще и тупой мудак, если не втыкаешься, что мы и до этого общались мысленно. Давай, хлебай свой чай и на занятия, — поторопил он.

По пути к своей комнате, я кратко обрисовал ему случай с коричневым. Конечно, Весериус ржал. Он любит ржать, конь гребаный. А я, слушая его хохот, требовал дать мне хотя бы еще какую-то боевую магию. Так сказал:

— «Привет от Теслы»…

— «Перст Перуна» — поправил он меня.

— Пусть пока по-твоему, — согласился я, — Так вот, магия неплохая, но ей на людях не всегда джахнешь — можно проблем отгрести. Дай мне что-то этакое, чтоб работало без внешних эффектов.

— Ладно есть кое-что. Как раз под твою школу «Пути Разума». Техника довольно хитрая, называется «Инквизитор». Фишка в том, что ты пускаешь мыслеформу, которая воздействует на мозг оппонента, взывая у того сильные приступы боли, — мне показалось, что Хранитель при этих словах даже поморщился. — В зависимости от потребности боль может быть несильной, этакой воспитательной. Сильной. Очень сильной. И даже смертельной, это когда мышцы скручивает так, то они лопаются вместе с кожей. Но последние две мало кому по силам. Минус техники — воздействие не мгновенное. Но достаточно быстрое — дело трех-семи секунд.

— Отличная тема. Давай! — согласился я, вскрывая меню и представляя, как при следующей встрече, коричневый корчится от боли посередке Николаевского бульвара. — А ты можешь, выяснить, чего он ко мне прицепился? Я про этого мудака с пистолетом.

— Это уж сам. Не только же вино жрать да девок тискать, — отозвался Хранитель.

— Ладно, давай к занятиям, — решил я.

Нужно было поторопиться, поскольку через пару часов должна прийти Лена.

Магистр исчез с полчаса назад, а Леночки все не было. Как жаль, что здесь нет мобильных телефонов. Здесь нет вообще телефонов. Нет автомобилей, самолетов и, тем более, компьютеров. Сначала я думал, что это очень отсталый мирок, в сравнении с тем, который убил меня. Однако, с каждым днем я начинаю все больше осознавать, что он просто другой. Вот, к примеру, за окном темно, а в моей комнате приятный теплый свет. Его создают заряженные магией шарики в светильниках, они слегка мерцают, что напоминает пламя свечей и, может быть поэтому, комната наполнятся каким-то особым уютом и ощущением приятной тайны. Вода здесь холодная и горячая без всяких бойлеров и водогрейных колонок — тоже не без магии. Вместо инженеров, конструкторских бюро здесь в почете гильдии магов, умеющие создать в вашем доме уют и удобство. С транспортом на дальние расстояния отдельная песня. Если кто не слишком спешит, то разве не прекрасно плыть морем под туго надутыми парусами? А если нужно срочно, то имеются такие интересные конторы как «Ласковый ветер» или «Ключи Рая». У них открыты магические порталы во всех крупных городах — только деньги плати. И это точно в сто раз круче «Аэрофлота».

Да, кстати, Ирина Львовна говорила, что билеты в Москву «Ласковым ветром» на двадцать третье июня, а сегодня на исходе двадцать первое. Получается, что если мои дамы не вернуться завтра, то наши билеты пропадут. Дорогие они. Смотрел в газете, в пик сезона в Москву из Анталии аж по четыреста пятьдесят рублей. И очередь на неделю вперед.

Но, где же Лена? Я начал волноваться. Достал сигарету, вставил в мундштук и закурил. Хороший здесь табак. Сладкий, с таким приятным ароматом. Если сравнивать с лучшими сортами того, что в мире Айфонов, то тот полное дерьмо.

А если Лена не придет? Попросит отнести мне запоздалый ужин тетушку… Нет, так не может быть. Я же граф или хер собачий? Полный мыслей о ней, я снова открыл последнюю запись в меню:

«… Очень волнуется. Растерянность. Возбуждение. Жажда мужчины. Отношение к вам: симпатия, влечение, потребность общаться с вами, потребность понять вас, страх, подчинение ».

Подчинение. Она не посмеет ослушаться. Леночка… она как бы Наташа наоборот. Даже представить боюсь, какая она в постели. Скромница, но до каких пределов. Знаю я, как некоторые скромницы в миг страсти становились опаснее голодных львиц. Ее «Жажда мужчины» сегодня будет удовлетворена. Уж постараюсь. Благо есть чем.

Послышались тихие шаги, затем робкий стук в дверь.

Глава 8. Это очень нехорошо

Лена стояла на пороге с широким подносом, уставленным тарелками и чем-то еще, накрытым салфеткой. Бокалы тоже имелись. Встречая гостью, я подхватил наш ужин из ее рук, перенес его на письменный стол. По-хорошему мне требовался другой стол, для приема вечерних гостей. Письменный неудобен. А комната большая и вполне можно подумать о более полноценной меблировке.

Госпожа Вязина — мне нравилось иногда мысленно назвать так ее — была теперь без передника, в приятном ситцевом платьице с голубыми цветами. Оно обтягивало ее фигуру, выделяя довольно полную грудь, выраженную талию и выпуклую попу. Старалась она или нет, но подать себя у нее получалось. Получилось настолько, что у меня кое-что напряглось еще до первого поцелуя. Избавившись от подноса, я обхватил ее и сразу закрыл ротик своими губами.

— Ну вы же покушайте, я для вас старалась, — сказала она, залившись краской и переводя дух.

— Но это же нам двоим? — я убрал салфетки, прикрывавшие сырную нарезку и розовые кусочки соленой семги.

— Она указала на блинчики: вот эти с лососем, а эти с черной икрой. Или может не нужно было все рыбное? Я могу принести с мясом. Просто все не помещалось, — начала объяснять она. — А здесь… — она указала на другую, исходящую приятным ароматом тарелку.

Я ее уже не слушал, мне хотелось усадить ее на стол, прямо на эти блинчики — какая разница с чем они? — стянуть с нее трусики, и послушать, что она заговорит потом, когда я войду в ее киску. Однако, я же граф — парень воздержанный, соблюдающий всякие этикеты. Поэтому, я лишь снова обнял ее и как бы невзначай расстегнул верхнюю пуговку платья.

— Вы хотите, чтобы я сразу разделась? — щеки ее налились румянцем, а глаза начали искать что-то на полу. — Может хотя бы покушаете сначала?

— Я хочу, чтобы тебе со мной было приятно и уютно. Пожалуйста, не чувствуй себя чем-то мне обязанной, — я ее отпустил, давая ей больше места возле стола. — И надеюсь, что ты поужинаешь со мной. Выбирай, какое вино мы будем пить? — я открыл шкафчик, являя выставленные вряд бутылки. — Если хочешь, можно коньяк?

— Я вообще не пью. Последний раз, года два назад у тетушки на день рождения, — сказала она, но посматривая на бутылки добавила: — Если можно, хочу с пузырьками попробовать.

— Нужно с пузырьками, — за такой выбор я поцеловал ее в щеку и с громким чпоком открыл бутылку. — Лен, ты такая стеснительная, — сказал я, наливая в бокалы золотистый напиток, тут же заигравший множеством шипящих струек. — Ты же встречалась раньше с парнями?

— Только с Сережей две недели, а потом родители заставили нас пожениться, — она приняла бокал из моих рук и следуя моему примеру отпила несколько глотков.

— Сережа, это твой сбежавший муж? — вспомнил я, разрезая блинчик, туго начиненный икрой.

— Уже не муж. Он развелся со мной. Прислал маме документ, — Леночка наколола вилкой кусок ветчины.

— Ну а после Сережи, ты что ему даже не отомстила за измену? За то, что он сбежал от тебя с другой? — я стукнул краешком бокала о ее бокал, рождая прекрасный звон.

— Нет, конечно. Мама сказала: поплачешь — забудешь. И я быстро забыла, мне всегда с ним было плохо, — она почти допила вино, и я снова наполнил наши посудины.

Когда мы покончили с ужином, в бутылке осталось шипучки на донышке. Лену вино заметно расслабило и разговорило. Теперь она сама рассказывала о своей дочке, маме и о жизни без мужа.

Я встал из-за стола, и она тут же вскочила, видно не имея позволения сидеть перед стоящим графом. Вышла маленькая заминка. Я молчал с улыбкой оглядывая ее, и она молчала, даже после двух бокалов вина чувствуя себя неуютно. Потом спросила:

— Уже раздеваться?

Я еле сдержал смех. Ну до чего же мила в свои двадцать шесть!

— А можно я тебя сам раздену? — спросил я, и раньше, чем она кивнула начал расстегивать платье.

Вскоре оно упало на пол, и госпожа Вязина осталась в тонкой ночной рубашке, под которой проступали полные и тяжелые груди — бюстгальтер она не носила. Очень медленно я стянул с нее и ночнушку, хотя ее рука сначала препятствовала мне. А затем с полным нахальством явно не свойственным суслу, сунул руку в ее трусики. Хотя она судорожно сжала ножки, мой палец проник в ее ложбинку, и я понял, что там очень мокро. Вот так… Я ее даже еще не ласкал. Наверное, год без мужчины дается очень тяжело для Елены Капитоновны.

— Александр Петрович… — сдавленно произнесла она.

— Что, моя принцесса? — лаская ее ложбинку и чувствуя, что мой член сейчас лопнет от напряжения. Мне хотелось подхватить ее на руки, покружить немного и опустить на кровать. Затем наброситься голодным хищником. Но суслу такое не по силам. Я быстро разделся и лег рядом с ней. Она вздрогнула, когда мои губы сжали ее сосок. Он тут же затвердел, превращаясь в бутон, столь чувствительный, что я ощущал, как ползут по ее телу мурашки от моих прикосновений. Тихонько я стянул с нее трусики и теперь, когда моя ладонь снова проникла между ее ножек она почти не сопротивлялась. Ласка моих пальцев отзывалась ее подрагиванием и частыми глубокими вздохами. А когда я проник пальцами в ее лоно, она тоненько, как девочка застонала и развела ноги.

Я возлег на нее, проводя упругой головкой по ее скользкой складочке. Лена в ответ впервые сама поцеловала меня в губы, потом в шею с неожиданным жаром. И прошептала:

— Александр Петрович, пожалуйста, не брызгайте в меня. Я очень боюсь.

— Все будет хорошо, — пообещал я.

Она тихонько охнула от моего проникновения, и выгнулась. Жезл сусла был весьма крупненький. Правда, не столько в толщину, сколько в длину. Когда я ввел только головку, Леночке явно стало жарко от острых ощущений.

— Тише, пожалуйста! — зашептала она, часто целуя меня в шею, словно старясь задобрить.

Я двинулся в ней очень нежно. Моей первой девочке хотелось делать только приятно. С каждым плавным толчком я погружался глубже в мокрую, горячую пещерку. Госпожа Вязина тихонько извивалась подо мной, лаская мою спину и осыпая жгучими поцелуями плечо. Все труднее было оставаться мне сдержанным: я вошел на всю глубину, и она пискнула от упругого удара в ее нежное донышко. Вместе с воздухом из ее груди вырвалось мое имя. В этот миг я стал просто «Сашей». И ее коготки слегка царапнули мою спину. Девочка явно не на шутку завелась, все чаще делая движения мне навстречу, постанывая и стремительно приближаясь к оргазму. Неожиданно громко вскрикнула и задрожала, целуя и кусая мое плечо. Несколько раз я еще пронзил хлюпающую от удовольствия пещерку, наслаждаясь ее сладкими конвульсиями, и почувствовал, что сейчас сам взорвусь.

Я на миг затих, стараясь обуздать финальный порыв. Сделал два долгих выдоха для расслабления и вытащил член.

— Лен, — я повернул ее к себе, став на колени, так что мой воин оказался перед ее губами.

Она, приходя в себя открыла глаза, и догадавшись, чего я желаю, произнесла:

— Но Александр Петрович, может не надо? — она испуганно смотрела на меня. Я никогда так не делала. Это же очень нехорошо. Я же не шлюха и не умею.

— Елена Капитоновна, но мне надо же куда-то кончить? — задал я вполне логичный вопрос. — Если хотите, могу вам в попу. Давайте, сейчас воткну вам в попу?

— Ну что вы! — она мотнула головой и с опаской прикоснулась губами к моей влажной и тугой головке.

— Елена Капитоновна, ротик надо открыть, — пояснил я. Мне было смешно, честное слово. Не знаю, может здесь с таким деликатным вопросом, как минет, какие-то сложности, но я не могу представить девицу в мире Айфонов, чтобы в двадцать шесть лет не сосала член. Право, нонсенс!

Наконец она освоилась с этой нехитрой наукой и начала втягивать моего воина в себя все смелее и приятным причмокиванием.

— Я правильно делаю? — спросила она невнятно, не вынимая член изо рта.

— Очень хорошо, моя девочка, — я погладил ее растрепавшиеся волосы. — Давай я лягу, чтобы тебе было удобнее. Втягивай с себя глубже. Вытаскивай и работай язычком, дразни его. Можешь лизнуть яички. Можешь зубками только очень осторожно. В общем, это очень творческий процесс. Чтобы получалось лучше, нужно делать чаще.

— Яички зубками? — в недоумении она даже вытащила член изо рта.

— Ни в коем случае! — предостерег я. — Только сам член и очень нежно. А главное просто энергичнее соси. Соси так, словно ты хочешь высосать из меня душу!

Я с блаженством возлег на подушки. Она, стоя на четвереньках, начала осваивать неведомое прежде творчество. Мои наставления дали волшебный результат. Госпожа Вязина действительно делала это старательно и очень разнообразно. Прямо начинающая фея минета. Уже через пару минут, я заохал, чувствуя, как накатывает волна безумного кайфа. Леночка, вдохновленная моей реакцией, начала чмокать с еще большим азартом. Положив ладонь ей на затылок, я вошел поглубже и с победным рычанием кончил в ротик.

Конечно, она поперхнулась. Отползла чуть в сторону, глядя жалобными глазами на меня и плотно сомкнув губы. Я догадался, что ее рот полон спермы и она перед серьезной дилеммой: проглотить ее или выплюнуть, тем самым нарушив белоснежную свежесть постели графа. Благоразумно выбрала первое.

— Иди ко мне, моя хорошая, — я привлек ее к себе. — Ты просто волшебница. Обещай, что останешься со мной до утра? — ее лицо, забрызганное спермой, выглядело так забавно. Мой палец, размазал потеки, рисуя Леночке жемчужно-белые усики. А бородка сама получилась.

— А вдруг ночью приедет Ирина Львовна? — она боялась прикоснуться ко мне испачканным лицом.

— Не приедет. К тому же я запру двери в свою комнату, — я вытер ее лицо краем простыни. Надо признать, в тщедушном теле сусла таился очень серьезный заряд семени. Еще бы: почти неделя воздержания при таких сладких дамах вокруг.

— Александр Петрович, — она все-таки положила голову мне на грудь и нерешительно спросила. — А вы первый раз такое делаете?

— Какое такое? — я погладил ее шелковистые волосы и нежную кожу спины.

— Ну как со мной: имеете женщину. Потом ей это в рот… — пояснила она.

— Лен, клянусь тебе, это тело совершенно девственно. Вернее было совершенно девственно до последних минут. Ты самая первая женщина юного графа, — ни капли не кривя душой заверил я. — А что тебя смущает?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Вы какой-то такой… Такой, будто этим всю жизнь занимались. Ой, извините, — она встрепенулась, приподнялась, поглядывая на меня. — Простите, если я глупость сказала.

— Ты лучше скажи, тебе понравилось со мной. Сюда тебе понравилось? — мои пальцы прокрались в ее ложбинку.

— Да, — коротко ответила она и поцеловала меня в грудь. — Очень. Извините, что закричала. Не напугала вас?

Я еле подавил смех и повернул ее к себе, заглядывая в глаза:

— А в ротик понравилось?

— Ну не знаю. В рот только шлюхи делают. Но если вам нравится, то я могу тоже. Мне было очень приятно, что вам было так хорошо, — она привстала. — Можно я пойду помоюсь?

— Мы пойдем вместе. Ванна большая и поместимся вдвоем. Хочешь еще немного вина? — я свесил ноги с кровати.

Пока набиралась вода, в ванную я перенес два бокала с вином, сигареты, спички и шоколадку. Какой же это кайф быть графом в отвязанной хате! За время нашего купания Леночку я трахнул дважды. Трахнул нежно и страстно. Оба раза заботливо кончая ей в ротик — у нее по подсчетам действительно залетные дни.

Утром она проснулась в моих объятиях, такая теплая, нежная. Поцеловала меня. Но когда повернула голову и увидела стрелки часов, в ужасе вскочила с кровати.

— Боги мои! Царь Небесный! — Леночка лихорадочно искала свои трусики. — Уже почти восемь! Что теперь будет?!

— А что должно быть? — я не совсем понял ее.

— Я на работу опоздала! Что я тете скажу? — наконец трусики нашлись.

— Скажешь, что я попросил тебя сопровождать меня в утренней прогулке по берегу моря. Скажешь, мол, у молодого графа такая придурь, увидел тебя у входной двери, и говорит: «Ступай за мной!». Ты даже тетеньку предупредить ни о чем не успела. А я сейчас намочу волосы и возьму полотенце, точно иду с морского купания.

— А вдруг не поверит? — она дрожащими руками натягивала платье. — Я врать не умею. Сразу покраснею.

— Давай тогда вместо тебя совру я. Вместе же идем, — чтобы унять ее страх, я начал быстро одеваться.

— Да, пожалуйста. Если не трудно, соврите за меня, — она с нетерпением ждала, когда я застегну рубашку.

— Но за это вечером возьмешь у меня в ротик, — ради прикола сказал я.

— Хорошо, — согласилась она, не распознав шутки.

Забежав ванную, я быстро намочил волосы, обильно побрызгал на рубашку, перекинул полотенце через плечо, и мы направились в хозяйственное крыло.

Время было к обеду. Покуривая на берегу моря, я слушал мерный плеск волн и редкие крики чаек. На солнце становилось слишком жарко. Я выполнил все запланированные на сегодня упражнения по укреплению тела. Кстати, магия в этом вопросе тоже весьма способствовала. Я чувствовал, как прибывала моя мышечная масса, благодаря техникам «Жеста Лицедея» и направленному вниманию. По сути, я моделировал свое тело так, каким бы я хотел его видеть сам. Процесс этот был небыстрым, но уже за неделю наметились явные сдвиги. Вряд ли кто теперь посмеет сказать, что сусел — чахоточно-жалкое существо. Щупленький пока еще — это да, но в этом худосочном теле уже чувствовалась сила, подвижность, энергия. И лицо понемногу моделировалась, приобретая более приятные черты. И фишка — зубки-то стали ровнее! Реально, хвала «Жесту Лицедея»! И магистру Весериусу! Я ему от души благодарен. Если мы стебемся друг над другом, то это во вовсе не значит, что я его не уважаю. Ведь если серьезно, он для меня как бог. Именно этот бог в темном плаще и шляпе дал мне эту новую, крайне прикольную жизнь.

Да, еще благодаря ему в меню новая техника «Откровения». Она исходит из школы «Пути Разума». С полчаса назад я сделал под нее заготовку. Пока не знаю, чем мне она поможет, но я надеюсь воздействовать ей на того коричневого мудозвона, если смогу о него добраться так, чтобы он меня не отправил иные миры раньше, чем я сведу с ним счеты. Суть «Откровений» в том, что человек отвечает правду на любой заданный вопрос. Вполне гуманная, честная магия, правда? Вот только как добраться мне до коричневого? Наведаться в участок? Или они его уже отпустили? Это я мог выяснить посредством той хитрой навигации, которой научил меня магистр. Поскольку ей мне придется пользоваться часто, я назвал эту технику «Компас» и тоже добавил в заготовки, пометив «Без Школы».

Нет, все-таки на солнце охренительно жарко. Я перебрался в тень, устроившись на лавочке под молодой магнолией. Здесь я собирался провести час перед обедом и прокачать канал с Эфиром. Кстати, что там у меня сейчас? Тык, тык, тык…

Уровень Здоровья 67

Физический Уровень 41

Ментальный Уровень 64

Богоугодность 30

Уровень Шарма 9

Магическая Энергия 511

Магические школы 4

Шарм вырос еще — особо радует. Энергия тоже в хорошем плюсе, это при том, что я сегодня ее тратил, тренируя использования некоторых заготовок. Заметил, что она сама по себе прибывает примерно по 15-20 единиц в час, а после хорошего сна всегда аж 200 с лишком плюсом. Вот эта Богоугодность нахрена она и от чего зависит? За сутки прирост на единицу. Это благодаря тому, что я Леночке в ротик дал? Если так, то боже, Перун, или кто там всемрулит, как мне нравится ваше отношение к нашей человеческой жизни. Я постараюсь не обмануть ваших ожиданий. Наверняка скоро Наташа появится… Ладно, в сторону пошлые мечты. Иду на расширение канала с Эфиром.

Я внутренне заткнулся и плотно зашторил глаза.

Открыл я их от того, что мне сильно захотелось жрать. И еще потому, что в голову снизошла офигенная мысль. Возможно, мне ее подбросила Вселенная по Эфирному каналу, а может Перун или Велес с Мокошью. Мысль была такая: какого хрена я здесь сижу, когда в легкую могу решить вопрос с коричневым стрелком? Для этого всего лишь надо пойти пожрать, поскольку уже давно время обеда, затем лечь у себя в комнате на кроватку и выйти из тела. Через тонкий план я в легкую доберусь до широкоплечего мудня. Оставаясь сам в полной безопасности, поковыряюсь в его черепушке, суну туда пару-тройку нужных мне заготовок. И все! Дальше, как будет себя вести. Если плохо — ликвидирую как пережиток прошлого. Да, я помню, что магистр говорил, мол, не выходи сам из тела. Но он еще говорил, мол, решай свои проблемы сам. Вот я и решу.

Какая-то особо ссыкливая часть моего сознания взывала прислушаться к сказанному магистром, но я не трус и не люблю лишний раз жать на тормоза. Я пошел в столовую. Знаете, что напоминал сейчас мой графский особняк? Турецкий отель бутик-класса: прекрасный сад, богатые покои и убранство во всем здании, чистота, порядок, на редкость вежливый персонал. Только на пляже нет лежаков и шезлонгов. И на обед не шведский стол, но кухня отменная.

В столовой перед моим местом уже стояли холодные закуски и кувшин свежевыжатого сока. Возле дальнего шкафа о чем-то разговаривала Пелагея Никоновна со своим мужем, а напротив Леночка поливала на подоконнике цветы. Увидев меня, она покраснела и заулыбалась. И когда я сел за стол и придвинул тарелку с крабовым салатом, все они почти хором сказали:

— Приятного аппетита, ваше сиятельство!

Я поблагодарил кивком головы. Еще бы, аппетит у меня всегда приятный, когда на столе такая жратва.

Уже после обеда, направляясь к себе, я встретился с Леной в коридоре. Обнял ее и прошептал:

— Вечером приедешь?

— Да, — ответила она, пугливо озираясь. — Я же вам теперь должна это... А тетя не ругалась. Только напомнила, чтобы я с вами была уважительной.

— Но ты же будешь вечером уважительная? — пошутил я.

— Конечно! — шутки она явно не поняла.

— И еще что важно, поищи где-нибудь в аптечке вазелин или какой-нибудь похожий крем, — попросил я. — Принеси его с собой вечером.

В самом деле, ее пухлая попа мне не давала покоя. Разве можно оставить хоть одно неизведанное отверстие в девушке, которая тебе так нравится? И какой же лошок был ее муж!

— Хорошо, — пообещала она, наверное, не совсем понимая для чего это нужно. — У вас может быть что-то болит? — заботливо спросила она.

— Нет, Леночка. Я вечером объясню. Пусть это будет для тебя веселым сюрпризом, — я поцеловал ее в губки и пошел к лестнице.

На всякий случай запер дверь, прикрыл окно, но оставил открытой форточку и с комфортом устроился на огромной графской кровати. Найти точку входа канала и сконцентрироваться для меня стало совершенно обычной процедурой. Теперь раскачивание тонкого тела — это давалось труднее. Но постепенно раскачка пошла и оп-ля! Вот я взмыл к потолку точно воздушный шарик. Вспомнил прежние уроки Весериуса, уплотнил руки и потрогал балдахин — свисавшая ткань качнулась от моего прикосновения. Все работает! И я это могу делать лучше и лучше. Куда теперь? Нет, изначальный план я не выпускал из головы. Визит к коричневому стрелку — это основное на сегодня. Но может что-то сделать интересное попутно? Например… залететь в комнату Наташи взять ее любимую книгу «Темные ночи княгини Анны» и перенести ее к себе через окно? Вот удивится, когда узнает, что книга уже под моей подушкой. И нам будет много что обсудить и по тексту книги и по жизни. Нет, это глупость. Решу с мудозвоном, а потом видно будет.

Я актировал заготовку «Компас» и ясно представил широкоплечего невысокого мужчины с восточными чертами лица. Даже кремневый пистолет, еще дымящийся в его руке, мне вполне удался. Теперь вопрос: где он? Направление? В ту же минуту я почувствовал, где его искать. Туда в западную часть города, недалеко от нашего дома по Приморской. Выходит, выпустили его жандармы.

Через стену мне пролетать не нравилось — чувствовалась неприятная тяжесть в теле, которая некоторое время сохранялась. Поэтому в окно. Легко как пушинка. Пушинку несет ветер — ветер моего намерения. Полетел невысоко над улицей, разглядывая редких прохожих, проехавший в сторону центра экипаж. Здесь я задался вопросом: «Как так получалось, что коричневый преследователь устремлялся за мной оба раза вскоре после того, как я выходил на прогулку в город? Это же точно не случайность. Не может он целыми днями пасти за нашим особняком!». Ответа на эти вопросы пока не было. Может что-то подскажет Весериус или я найду какие-то подсказки в жилище стрелка.

Примерно через четверть версты «Компас» однозначно указал на его дом. Так себе домик, деревянный, в один этаж с запущенным садиком позади и заросшими сорняками клубами. За то перед домом стояла двуколка с приунывшим кучером. Больше чем уверен, если бы я сейчас вышел из нашего дома в теле сусла, то коричневый вскоре запрыгнул в это повозку, и она понеслась по Приморской вслед за мной. Интересно, почему мудень не выстрелил вчера, проезжая мимо меня по нашей улице? Ведь это гораздо удобнее, чем пытаться решить вопрос в толчее на Николаевской? Пазлы как-то не складывались. Может он не хотел убивать меня? К примеру, в цирюльне стрелял не на поражение, а для острастки. А вчера тоже хотел донести до меня что-то неприятное, но не смертельное. Кому насолил жалкий сусел?

Я влетел в дом. Вот этот пид…с! Извините, без мата сложно передать эмоции. Сидит, пьет чаек с бубликами. Посмотрим, что ты за фрукт. Тык, тык, тык…

« Объект-инфо »

«Кулиев Бабаш Гасан. Возраст 38 лет. Магические способности в начальном состоянии. Резерв магической энергии 3. В настоящий момент: спокойствие, размышление, расслабление. Отношение к вам: злость на вас, ожидание выполнения действий, потребность в общении с вами, потребность в вашем подчинении ».

Оп-ля! Очень непохоже, что он собирался завалить сусла! Неужели у него с суслом могли быть какие-то дела? Но это бред! Сусел, с мозгом, набитым мухоморами, не мог иметь никаких дел с человеком, у которого за поясом двухзарядный пистолет. А может сусел не так прост? Может он вовсе не настолько идиот, как о нем думала Наташа? Это все, наверное, я смогу выяснить, но не сейчас. За то сейчас самый удобный случай воткнуть в башку этого Бабаша Гасана мои заготовки. И главная из них «Откровения». Я пока не представлял, каким образом я смогу ее запустить. Ведь для этого мне придется встретиться с этим Бабашем в слабеньком теле сусла. И скорее всего прежде чем я успею задать первый вопрос, он вспомнит мои неприятные сок клаб, као кон свой разбитый нос. О, кстати, он у него вроде как повернут набок. Или так и было?

Оставив в черепушке Бабаша нужные мне заготовки, я отправился оглядеть дом. К своему неудовольствию в другой комнате я обнаружил на диване чернявую женщину лет сорока. У дальнего простенка в полумраке кто-то спал на покосившемся топчане. Нужно было бы пустить этих людишек через меню, но во мне вдруг начало подниматься беспокойство, и вспомнились слова магистра: «когда ты научишься делать надежного Стража, тогда можешь попробовать короткие вылазки». Мда, но Стража я делать пока не умел, и вылазка моя, наверное, не считалась короткой. Стоило поспешить. Хотя бы бегло осмотреть дом, чтобы понимать, какие проблемы могу ждать, если вдруг мне придется сюда когда-нибудь вернуться.

На кухне мрачно, грязно, жужжат мухи. Справа чулан и лесенка куда-то вниз — скорее всего в доме имеется подвал. И вот последняя комната, самая убранная, уютная на фоне других. Здесь диван, застланный клетчатым пледом, напротив письменный стол с керосиновой лампой, пустыми пивными бутылками, чернильницей и несколькими листочками бумаги — письма. Времени на чтение нет, но хоть так проверю то, что лежит отдельно. Оно написано ровным, старательным почерком и чуть помято. Вероятно его читали много раз. Тык, тык, тык…

« Объект-инфо »

«Письмо. Состав: бумага, чернила марки Юдель. Особых свойств нет. Владелец Троцкий Григорий Матвеевич »

Нихрена себе! Вот куда ниточка тянется! Черт, черт! Читать долго! А попробую я его утянуть. Явно оно не тяжелее книги, которая под подушкой у Наташи. Уплотнив правую руку, я кое-как взял его со стола. Если бы здесь имелись посторонние глаза, то они бы наблюдали маленькое чудо: листочек бумаги вдруг воспарил и вылетел в открытую форточку.

Теперь домой! Не знаю, сколько времени я потратил на путешествие в тонком плане, но солнце уже коснулось верхушек пальм над дорогой. Может, время в этом здесь течет иначе? Мне такие вопросы неведомы. Как много предстоит еще познать, пока я хоть немного приближусь к магистру в понимании магических свойств мира.

Я не одолел полпути, а рука с письмом жутко устала. Мелькнула даже мысль, а не спрятать ли его где-нибудь, чтобы за ним потом вернуться. Но нет, изо всех сил я терпел и тянул эту важную ношу, в которой могла быть разгадка причин охоты на сусла.

Наконец наш особняк. Кое-как я влетел в приоткрытое окно и уронил письмо на пол.

И охренел! Моего тела на кровати не было! Не было его и рядом с кроватью! Тела сусла вообще не было в этой комнате!

Примерно такой шок я пережил, когда обнаружил что я мертв. Мертв там, в долбаном мире Айфонов.

Глава 9. Свобода и вазелин

Если бы я хоть что-то весил, то так бы и сел на жопу от эмоций. Гребаный детектив, доигрался своими расследованиями?! Нет тела! Так… Версии, версии… Я начал генерировать. Леночка зашла в комнату, подумала, что мне плохо и меня уволокли приводить в чувства? Тупая версия. Я бы выглядел просто крепко спящим. С чего бы она меня начала приводить в чувства? Она бы не рискнула тревожить самого графа. С таким же идиотизмом можно предположить, что Леночка подумал, будто я умер, и меня уже где-то закопали.

Версия вторая. И вот ее мне как-то не хотелось даже касаться, но она казалась самой правдоподобной. В бесхозное тело вселилась сущность. А ведь магистр предупреждал! Ты точно идиот, что пренебрег его наставлениями! Как же права Наташенька! Магистр строго предупреждал: нельзя без него выходить из тела. Где оно теперь? Его попросту спиз…ели!

Больная фантазия рисовала мне жутковатую картину: тело сусла, захваченное какой-то полуразумной сущностью, уныло бредет в сторону Николаевской. Почему туда? А хрен его знает. Тупая сущность не может объяснить. Сусла нагоняет Бабаш Гасан на повозке и бьет ему морду. От души так: за унижение в ментовке, вернее в этой, жандармерии. И вот лежит тщедушный суслик с разбитым в кровавую кашу личиком на мостовой… Нет, это полная глупость. Надо искать тело.

Я вылетел в окно, решив сначала проверить окрестности. Главное, чтобы сусел не ушел далеко и не затерялся в городе. Двигаясь по возможности быстрее, полетел по Приморской к центру, где начинался бульвар. Вспомнил о магистре и начал изо всех сил взывать к нему. Мысленно орать: «Весериус! Скорее! Полный пиз..ец! Весериус! На помощь! Караул!».

Разумеется, этот мудак не отозвался. Я был почти уверен, что он слышит меня. Слышит, как всегда. Но решил меня проучить. Бог с тобой, и молния Перуна тебе в жопу! Я сам справлюсь!

Долетел до начала Николаевской — нет сусла. А там дальше тьма народа: попробуй, найди его в толпе, даже если он есть. Ладно, остается искать возле дома или в самом доме. Может никуда не ушел. Назад я возвращался не так бодро, поглядывая на прохожих внизу и думал тяжкую думу: что будет, если я навсегда лишусь тела юного Разумовского? Ведь столько сил, столько стараний ему отдано! Да я практически душу отдал! И графом мне быть очень нравилось, пусть даже таким стремным на вид!

Уже почти у самого дома я заметил нечто странное. Нет, к сожалению, не тело. Я увидел выглядывающий из-под листьев невысокой пальмы глаз. Вернее, глазное яблоко размером небольшой арбуз. Глаз, не мигая смотрел на вход в наш особняк. И тут у меня возникла догадка, не приближающая к поискам пропавшего тела, но, возможно, объясняющая, каким образом Бабаш Гасан знал, о выдвижении сусла в город. Уж не магическая камера наблюдения это?

Подлетев ближе сбоку, так, чтобы оставаться не в поле зрения глаза, я понял: эта штука находится вовсе не в материальном мире. Да, она есть только в тонком плане. Вот как — объект магической природы или какая-то сущность.

— Пасешь за мной, сволочь? — беззвучно спросил я, подлетев вплотную и вовсе не рассчитывая на ответ.

Однако глаз меня каким-то образом услышал, повернулся ко мне и как-то невинно моргнул.

— Ай как нехорошо, — сказал я, мигом уплотнил палец и ткнул им ему точно в зрачок.

Подлый соглядатай, заморгал часто и завертелся на месте. Видимо он был привязан к какой-то точке пространства.

А если его долбануть «Приветом от Теслы»? Я ни разу не пробовал, как работает в тонком плане атакующая и защитная магия. Ведь это важно. Мне такие навыки очень потребуются, если я ближайшее время не верну тело. И крайне интересно, что покажет меню, когда я не имею тела? Но в первую очередь разберемся с недругами. Я активировал «Привет от Теслы»… Стоп! Сначала нужно понять, что это за объект. Поэтому, тык, тык, тык…

« Объект-инфо »

«Свидетель. Эфирно-ментальная сущность магической природы. Ресурс 56%. Создано гильдией «Новые Халдеи». Назначение: наблюдение, донос. Владелец Троцкая Светлана Григорьевна ».

Какая прелесть. Ну, Светлана Григорьевна, извини. Только бы сработало здесь… Я соединил большой палец правой руки и мизинец. И сработало! С руки сорвался разряд еще более яркий, чем в материальном мире. Свидетель, жалобно зашипел, кувыркнулся и лопнул. Превратился в нечто подобное печеному яблоку, которое забыли в печке.

Ну-ка, посмотрим, как твои дела, друг, теперь. Тык, тык, тык…

« Объект-инфо »

«Останки Свидетеля. Ресурс 0%. Создано гильдией «Новые Халдеи». Назначение... Бывший владелец Троцкая Светлана Григорьевна ».

Вот так лучше. Интересно, а как мои дела? Тык, тык, тык…

Уровень Здоровья 0

Физический Уровень 0

Ментальный Уровень 61

Богоугодность 23

Уровень Шарма 0

Магическая Энергия 427

Магические школы 4

Прикольно. Особо то, что Богоугодность значительно снизилась. Видимо без тушки я богам нахрен не нужен.

Я было двинулся к входу в наш особняк. И тут заметил еще один «глаз» внешне точно такой же. Он нахально висел над клумбой, справа от ступенек в дом. Ах ты сволочь! Тогда «Привет от Теслы» получи и распишись! Как же неприятно шмякает в них молния! Свидетель спекся за пару секунд. На всякий случай решил глянуть что там. Тык, тык, тык:

Объект-инфо»

«Останки Свидетеля. Ресурс 0%. Создано гильдией «Пантеон». Назначение... Бывший владелец Разумовская Ирина Львовна ».

Бля… Ирочка, извини. Я думал это происки врагов.

Но это все: печеные яблоки, извинения, сентименты — все это сейчас вообще не важно. Важно, где искать тушку. Солнце уже близко к горизонту, остается не так много светлого времени. В потемках будет сложнее. Надо не тупо летать туда-сюда, но еще думать. Как бы выйти на контакт с Леночкой? Может, она знает?

И у меня возникла идея. В коридоре, недалеко от входной двери располагалась тумбочка, где обычно сидел дворецкий. На тумбочке лежали листки бумаги для заметок и чернильница с парой перьев. К счастью, Никифора Тимофеевича поблизости не было, и я мог без всяких помех подготовить почву для общения с Леной. Труднее всего было открыть чернильницу — не хватало сил в тонком теле для воздействия. Но открыл. Макнул перо и написал:

«Леночка — это я, Саша. Ты главное не очкуй». Так, стоп, такие обороты она не поймет. Выбросил листок и начал заново:

«Леночка, это я — твой Саша. Ты только не бойся! Не убегай! Мне очень нужна твоя помощь! Сейчас я буду писать вопросы, а ты отвечай вслух…» — такой основы достаточно, для начала диалога. Дальше дело импровизации. А Лена вроде в хозяйственной комнате рядом со столовой — я услышал звон посуды. Подхватив листок с посланием и перо, я направился туда. Только бы дверь была приоткрыта, иначе я не смогу протащить лист с посланием.

Дверь была приоткрыта, но щель настолько узкая, что я в нее не просунул бы даже перо. Пришлось уплотнять все тело и налетать на створку несколько раз прежде, чем образовался приемлемый зазор. Леночка, подбоченившись, стояла возле стола и смотрела в окно на золотистый свет заходящего солнца. Я осторожно положил листок со свежими рукописными строками перед ней.

— О, Царь Небесный! — вскрикнула она и напугано отступила, схватившись за грудь.

— Прочти! Прочти, дорогая! — беззвучно восклицал я, понимая, что она все равно не слышит. Тут же возникло опасения: вдруг она читать не умеет? Не знаю, как здесь дела с образованием.

Она прочла — это я понял, по ее взгляду, упавшему на листок, и заметавшемуся потом. Отлично, самое время было перейти к главному — выяснению, где мое тело. Я так и написал:

«Где мое тело? Просто скажи вслух.»

Леночка открыла рот, но не издав ни звука сделала пару шагов назад. В ее глазах мелькнул испуг. Видимо даже в этом мире, привычном к магии, перо, пишущее само по себе, вызывало настороженность и серьезные опасения.

— Кто здесь?! Что это такое?! — наконец подала голос она. — Я Никифора Тимофеевича сейчас позову!

Черт! Все-таки она не понимала или не верила, что пером управляю я. Нужно было как-то доказать! Скорее, пока она не убежала, написать что-то такое. Известное только нам двоим. Что?! Напоминать ей, что мы… Что я впервые в жизни дал ей в ротик, наверное, не самый лучший способ заявить скромной девушке о себе. И я написал:

«У тебя вчера были розовые трусики.»

В этот раз она открыла ротик шире, изумленно глядя на листок, и выдохнула:

— Прочь, извртаный дух! Чертов распутник! Царь Небесный поразит тебя святым громом!

Вдруг она схватила мое послание и разорвала на кусочки, выдернула из моей невидимой руки перо, переломила его и выбежала коридор.

Увы, попытка выйти на контакт с Леночкой потерпел провал. А время беспощадно работало против меня. Я снова воззвал к магистру, выматерился, и не получив ответа, направился в сад. Пока еще солнце не село, нужно осмотреть окрестности нашего особняка со стороны моря, прочесать полосу вдоль берега. Пролетев над дорожками сада, я двинулся над кромкой морской воды. Мысли витали самые скверные. Что я знал о сущностях тонкого плана? По сути ничего. Большая часть их — это полуразумные существа, живущие чем-то вроде инстинктов. Тело, в которое они вселялись, вело себя примерно, как зомби. Такой поселенец может поиграть телом и оставить его в любое время. Может, оно где-то валяется на берегу или под кустиком сада. Реже встречаются весьма разумные сущности демонического и магического толка, а также души умерших. Вот если кто-то из подобных займет тело, изгнать его будет проблемой. Ладно, все это тупые разговоры, пока нет самого тела.

Я пролетел в одну сторону через участки соседних владений достаточно далеко. Впереди уже виднелся порт, стоявшие на рейде и у причала парусники. Солнце исчезло в море, печально и красно догорал закат. На участках богатых особняков зажигались светильники, мерцавшие теплым магическим светом, вот только на душе было вовсе не тепло.

К своему дому я подлетел со стороны хозяйственного крыла, выше на втором этаже темнели окна Ирины Львовны, и я решил наведаться в ее комнаты. Все равно в густеющих сумерках найти сусла шансов нет.

Я влетел в распахнутую форточку. В комнатах уже лежал густой мрак, и магические светильники, обычно сами включавшиеся при появлении человека, не реагировали на мое появление. Значит, я для них уже не человек. Я уплотнил руку и потянулся к светильнику возле зеркала, но маленькое чудо — он вспыхнул раньше, чем я дотронулся. Значит, светильники реагировали, если тело сделать плотным. Пролетав над круглым столом, свернул в спальню, попутно включая свет. Между книжным шкафом и трюмо увидел портрет статного мужчины в синем мундире, с саблей, свисавшей с широкого ремня. Разумовский Петр Михайлович… Я и раньше видел портреты «отца». Если честно, у сусла с отцом имелось сходство: цвет и форма глаз, сам овал лица и отчасти линия губ. Но при всем этом Петр Михайлович без сомнений приятный и даже красивый мужчина. Отчего так природа пошутила над его сыном?

Внизу картины белой краской было выведено очень тонко:

«Люблю тебя. Прости за все. Твоя Ирина».

И покинул этот мир он в рассвете сил. Говорят, не без помощи Троцких. Вроде как это случилось в Москве, Ирина в тот день уезжала в Коломенское. Печальная история.

Я пролетел дальше, разглядывая книжный шкаф, читая названия на корешках книг. Скорее всего на полках преобладали приключенческие и любовные романы. Так я рассудил по названиям: «Рыцари короля Олафа», «Цветок его сердца», «Счастливые дни госпожи Фоминой», «Пираты северных морей» и прочее, прочее. И ни одного известного автора из мира Айфонов. Только граф Лев Толстой с тертой книжонкой «Грезы тульских вампиров».

Интересно, что у Ирины под подушкой. Тоже книга, как у Наташи? Подушки оказались слишком тяжелы для меня. Но кое-что интересное я обнаружил: нефритовый стержень с округлым концом. Уж не деликатная ли это штучка для ночных игр одиноких дам? Ох, «мама»… Я тебя понимаю. В твои цветущие годы. Годы, когда женщина всецело раскрывается и полна страсти, потерять мужа — это тяжело. Убрав деликатную штучку назад, я повернулся, оглядывая простенок напротив: картина с морским пейзажем, часы, и что-то похожее на барометр или компас. Стоп!

Компас! Твою мать! Охренеть! Я дебил, да?! Ведь сусла можно отыскать через заготовку «Компас»! Не, ну надо быть таким идиотом?! Как же права Наташа!

Я активировал «Компас». Представил тщедушное тело с оттопыренными ушами. Вот это далось мне настолько легко, что казалось, могу его даже пощупать. Направление примерно на запад. И он точно где-то очень близко. Уж не в моей ли комнате?

Я полетел. Если бы у меня имелось сердце, то оно наверняка выдавало бы двести ударов в минуту. Пролетел по коридору, чтобы миновать стены — не люблю через них. Точно! Он в моей комнате! И что-то странное там… Я насторожился. Толи стоны, толи чье-то повизгивание.

Я прошел сквозь дверь и…

Охренел! То, что я увидел дальше, сразу не помещалось в мои мозги. Да, их не было. В общем не помещалось туда, чем я думал! От представшего передо мной натюрморта, я просто заорал благим матом!

Сусел, спустив брюки, трахал мою Леночку! Трахал нагло, поставив ее раком у края кровати! Госпожа Вяземская нервно вздрагивала всем телом и вскрикивала от каждого его толчка. О, боги! Он ее не просто трахал, а имел в попу! Реально, вероломно, прямо в нежную, ни разу не тронутую прежде задницу! На кровати рядом валялась открытая баночка с надписью «Вазелин».

Я заорал еще раз, понимая, что мой крик отчаяния, они оба не слышат, я закрыл лицо руками. Решение созрело вмиг. Со всем возмущением, жутким негодованием я начал уплотнять руки, делая основной упор на кулаки. Потом подлетел к нему и зарядил со всей силы по его скотскому еб…лу! Увы, из тонкого плана, сила удара оказалась так незначительна, что у него не дернулась даже голова. Он отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи. А потом произошла крайне неприятная штука: этот мудень вытянул правую руку в моем направлении и долбанул «Приветом от Теслы».

Не знаю, каким образом разряд проник на тонкий план, но меня шибануло так, что я просто стек на пол. Да, странным образом в моя невесомая сущность обрела какой-то вес. Я лежал на коврике, трясясь и пуская во все стороны искры. Слышал, как Леночкины стоны, превратились в громкие вскрики, тут же сусел заворчал, притягивая несчастную мученицу к себе. И видимо кончил в ее сладкую попку. Потом встал и натянул штаны с показной небрежностью. Зыркнул на меня и сказал… Беззвучно сказал!

— Иди за мной, дебил!

Вот тут до меня дошло: в сусле был Весериус!

И Леночке магистр тоже не оставил без внимания — сказал ей:

— Моя зайка, как же с тобой хорошо. Женился бы, если б мог! Я сейчас схожу в туалет. Что-то живот крутит. Ты пока здесь полежи, отдохни. У нас сегодня будет интересная ночь.

— Да, Александр Петрович. Пожалуйста, не долго. Боюсь здесь быть одна, — простонала она, свернувшись калачиком и уткнувшись в подушку.

Я не сразу смог отлипнуть от пола. Как только это удалось, полетел в ванную, волоча вялые конечности по ковровой дорожке и по-прежнему ощущая тяжесть необычную для тонкого плана.

В ванной меня ждали Весериус и распростертое на полу тело сусла.

— Теперь ты понимаешь, какой ты идиот? — полюбопытствовал маг. Он отлетел в сторону, поправляя шляпу и глядя на меня с насмешкой.

— А ты понимаешь, что трахнул мою девушку, подло воспользовавшись моим отсутствием? — меня наполнял праведный гнев. Хотя, наверное, нет. Гнев поулегся после «Привета от Теслы» и продолжал стихать, с пониманием, что все это странное дело приобретает чуть иные расклады из-за вмешательства магистра.

— А что мне оставалось делать? — Хранитель тоже возмутился. — Она сама подцепила меня в коридоре. Говорит: «Я уже готова, Александр Петрович. Мне идти в вашу комнату?». Мне надо было сказать, мол, Александра Петровича временно нет? Алесандр Петрович съеб..лся погулять? Я вынужденно пошел с ней, так сказать в твою комнату. А она начала рассказывать про какой-то долг. Я понятия не имею о ваших долгах и прочих не во всем целомудренных играх. Зашли, она расстегнула мне брюки и начала сосать член. Мне что надо было ей сказать, типа, не соси, это не я?

— А в жопу ты ее зачем трахнул? Она об этом точно не просила! — его объяснения едва ли могли унять мое недовольство.

— А затем. Затем что она протянула мне баночку с вазелином со словами «Это подойдет? Вы сказали, будет сюрприз». Знаешь, много ума не надо, чтобы сложить твою распущенность, вазелин и молодую красотку. Это при любой арифметике данная сумма будет равняться анальным забавам. Ну я и отработал как бы за тебя.

— Но Лена наверняка не хотела этого. Так? — я-то помнил ее первую реакцию на предложение анала. Она благоразумно предпочла минет.

— Разумеется, когда она поняла для чего вазелин, то сказала, что нет, не надо. Но я же не дурак. Я же знаю, что женское «нет…», означает «да!», — усмехнулся Весериус, витая под потолком.

— Бля, это писец… Зачем ты вообще в мое тело влез? Зачем начал притворяться мной? — мне очень не нравились его объяснения.

— А затем, что нехрен было тушку бросать без присмотра, — Весериус воспарил к потолку. — Скажи спасибо, что я успел появиться до того, как его занял кто-то не такой добрый к тебе как Хранитель рода. Я долго ждал, когда ты вернешься, а потом мне надоело отгонять сущности, которые слетелись к твоей тушке как мухи на говно. Просто влез в нее и пошел гулять по саду.

— Как я понимаю, занятий сегодня не будет, — я повернул голову на кивок магистра и увидел две какие-то амебы размером с табуретку, тускло светящиеся синим. Видно, они уже нацелились на бесхозное пока тело сусла.

— Иди своей Леночкой занимайся, — ответил он. — Думаю, у нее теперь жопа болит, хотя я был очень осторожен. И в тело давай лезь, а то знаешь какие проворные существа иногда встречаются. Вмиг там, а потом попробуй, изгони.

— Извини, что так вышло, — сказал я, понимая, что все-таки правда большей частью на его стороне. Сложил ладони лодочкой, как он учил, и нырнул в тушку.

— Тогда до завтра? У меня куча вопросов, — первое, что я почувствовал, когда полностью завладел телом, что меня болит член. М-да, как говорит госпожа Вязина: «Это очень нехорошо».

— Еще неизвестно что будет завтра. Твои должны вернуться примерно к обеду. Так что осторожнее. Не спались со служанкой, — ответил он с ощутимой усмешкой, и стал куда-то удаляться.

Умывшись, кое-как приведя себя в порядок, я направился в свою комнату.

Леночка так и лежала, свернувшись калачиком. В самом деле, мне ее стало жалко от души.

— Тебе было больно, моя хорошая? — спросил я, присев рядом и поглаживая ее ягодицу.

— Сначала очень больно. Потом хорошо, — отозвалась она в подушку, она вздохнула, повернулась ко мне и спросила: — А вы шутите, что женились бы на мне, если бы могли?

— Лен, но я же не могу, — я отвернулся, избегая взгляда ее красивых и таких невинных глаз.

Идиот Весериус! Зачем он это сказал? Нужно как-то затушить подобные мысли в самом зачатке.

— Лен, ты же понимаешь, Ирина Львовна не позволит. Она, наверное, будет очень недовольна, если узнает о наших отношениях.

— А вы ей не говорите! — теперь ее глаза стали испуганными.

— Конечно не скажу. Пусть это будет нашей тайной, — я привлек ее к себе и обнял. — Она приедет завтра к обеду. А пока у нас с тобой приятная ночь. Обещаю, что не буду делать ничего такого, что тебе неприятно. Хочешь шипучего вина?

— У вас здесь кушать нечего. Почему вы не захотели ничего на ужин? Может сбегать принести? — она села на край кровати и притянула платье. — Могу приготовить, что пожелаете. Повара уже нет, но я сама многое умею.

— Лен… — я ее обнял и нежно поцеловал в губы. — Ты очень хорошая девушка. Может обойдемся конфетами, чтоб ты не бегала?

— Как прикажете, Александр Петрович, — она прижалась ко мне голой грудью, и ее соски отвердели. — Я только хочу, чтобы вы не были голодным.

И тут мне подумалось, что она была бы идеальной женой. Ну, где еще такую возьмешь? Вот только я, увы, не идеальный муж. Я бы изменял ей каждый день, и этим мучил ее. А потом мне бы стало скучно в ее ровном теплее, постоянстве и бесконечной доброте.

На кухню она все-таки сходила, принесла ветчину и кусочек говяжьего языка, вкусный римский сыр, который я никогда не пробовал прежде. Мы выпили полбутылки вина при свечах в теплой ванне. Целовались там. И случился очень нежный секс. Я хотел ей делать только приятное. Ведь неизвестно, что будет между нами завтра, с приездом моей семьи.

С Леночкой я даже забыл о письме, принесенном из жилища Бабаша Гасана. Вспомнил о нем только утром, когда Лена, наспех одевшись, поцеловав меня, побежала в распоряжение своей тетушки. Натягивая брюки, увидел смятый листок, валявшийся у окна.

Для любителей фэнтези 18+ рекомендую «Безумные дни в Эстерате » https://author.today/work/245690 — одинаково интересна женщинам и мужчинам, по читательским отзывам (на другом литпортале) напоминает «Анжелику» А. и С. Голон. Много авантюрных поворотов сюжета, очень откровенные эротические сцены, еще можно сказать, что похоже на восточные сказки для взрослых. Там же обратите внимание на «Милое поместье под Вестеймом » https://author.today/work/245655 — приключения той же девушки в юности, тоже строго 18+).

Если по душе жесткое, мужское (без эротики), то "Звезды без пощады "-— https://author.today/work/248639 и "Земля без пощады " — книги написанные качественно, гораздо лучше чем "Жест Лицедея" (ну так, если честно, "Жест Лицедея" — шняга)) но народ любит шняги, вот я ее сделал)

Для любителей космического боевика с крепким сюжетом рекомендую "Принцесса с планеты Сприс " --— https://author.today/work/245455 — динамичный сюжет, непредсказуемые события.

Для любителей классического фэнтэзи, рекомендую "Мэги, о которой заговорят " https://author.today/work/245290 — хотя ГГ девушка, будет одинаково интересна мужчинам и женщинам, есть боевая магия, тайны, интриги, неожиданные повороты сюжета.

И еще, по вашему мнению, оставить обложку, которая установленная сейчас или выбрать какую-то из других:

1. 2. 3.

♥---Благодарность всем, кто проголосует по выбору обложек! --— ♥

Глава 10. Почем поцелуи с ведьмой

Итак, письмо. Я даже брюки не стал застегивать. В одной руке смятый листок, в другой мундштук с неприкуренной сигаретой. Пробежал глазами о каких-то виноградниках в Ферганской долине. Их якобы вкупе с винодельней передал во владение Кулиева Бабаша сам Троцкий. Дальше предложение о поставках хлопка на мануфактуры, и что-то о доме терпимости в Самарканде, узбечках-наложницах — много прикольного, но в сумме ничего важного. А вот дальше несколько строк привлекли внимание. И я, чиркнув спичкой и подпалив сигарету, перечитал:

«…уж постарайся ускорить решение с дурачком. Припугни его. Стрельни разок для лучшего разумения. Дай понять, что жизнь его и копейки не стоит. Если не придет на встречу, рассмотри способ его выкрасть. В их доме мало прислуги и нет охраны, значит несложно. Если потребуется, решим вопрос и с жандармами. С этой дрянью Ириной разговор не имеет смысла». И дальше следовала строка тщательно зачеркнутая, так, что слова разобрать невозможно.

Уж не про Ирину Львовну ли речь? И кто дурачок? Я?

Затянувшись сладким дымом, я выпустил струйку в сторону окна и задумался. Очень похоже, что в последней части письма, речь шла о нас, Разумовских. И пазлы как бы начинали складываться. Итак, связь Бабаша Гасана и старшего Троцкого — Григория Матвеевича очевидна. Надо ж, едва ли не интимная переписка. Странно только, что такая видная фигура, как Троцкий имеет дела напрямую с каким-то с виду не высокородным азиатом. Ведь этот Бабаш тянет не более чем на прислужника. Хотя последний раз в коричневом костюме он выглядел этак с намеком на солидность. Но ладно, это не столь важно. Важно то, что напрашивается предварительный вывод: Сашенька Разумовский им нужен живым. И он должен прийти на какую-то встречу. Но не пришел. А чего я туда не пришел? Хотя бы потому, что понятия не имею ни о какой встрече. И еще важно то, что меня Бабаш Гасан может выкрасть прямо из нашего особняка. Однако, они крупно ошибаются: я — не дурачок, раз письмо у меня, и я умею делать некоторые выводы. Все это верно, при условии, что в письме шла речь именно о нашей семье, а не какой-то иной Ирине и другом дурачке.

Письмецо датировано пятнадцатым июня и отправлено из Москвы, а стрелял мудило-Бабаш в меня семнадцатого — быстренько сориентировался. То, что письмо меньше чем за два дня долетело до Анталии из столицы, меня не смущало. Я уже знал: почта в Российской империи работает через магические порталы, и срочное сообщение доставляют адресату за несколько часов. Существует здесь даже нечто вроде ментального телеграфа или телефона, если желаете. Это когда в одной конторе маг принимает сообщение от клиента и передает его ментально другому магу в другом городе, а тот уже смысл сообщения записывает, даже рисует образы-картинки, если надо. И вуаля — тут же посыльный доставляет адресату.

Вот после осмысления последней части письма мне захотелось, чтобы Ирина и Наташа приехали поскорее. Нужно прояснить, общался ли сусел с каким-нибудь посторонними людьми в последние до моего вселения (вернее его трагического отравления мухоморами). Ведь кто-то донес ему предложение о какой-то встрече? Что-то происходило между ним и Бабашем или подосланными тем людьми? И, конечно, «мамочке» нужно показать письмо, может она увидит в нем больше полезной информации, чем я.

Да, кстати, кто такая Троцкая Светлана Григорьевна? Судя по отчеству, дочь главного нашего врага. Ведь тот магический глаз, наблюдавший за входом в наш особняк, принадлежал ей. Может она его заказывала в гильдии магов, а может, сама обладает магическими способностями. Мне захотелось найти больше информации о ней и старшем Троцком и, направляясь в столовую на завтрак, я попросил дворецкого собрать все возможные данные из газет, во множестве лежавших в шкафах на двух этажах.

Завтрак, конечно, же мне подала Лена. Она поставила передо мной овсяную кашу — такая дурацкая традиция, хотя вроде не в Лондоне живем — яичницу с беконом и румяно-обжаренными тостами, расстегай и чашечку восхитительного кофе. Сама она так улыбалась, так спело розовела, что мне хотелось ее съесть, точно сочный персик. И я бы это сделал прямо на огромном столе, если бы не чувствовал незримое присутствие ее тетушки.

— Лен… — я ее поманил пальчиком, и когда она наклонилась, поцеловал в губы. Затем прошептал: — Наверное, сегодня вечером мы не встретимся — мои приезжают, — я был уверен в верности информации от Весериуса.

— Я понимаю. Пойду на ночь к маме, скучаю за дочкой, — с едва заметной печалью сказала она.

— Ты можешь выполнить мою просьбу, — я отодвинул овсянку, не притронувшись к ней и разрезал кусочек бекона.

— Вы мне можете приказать, я все выполню, — она замерла в ожидании.

— Тогда приказываю, — я полез в карман и достал завалявшуюся там, примятую купюру в 20 рублей. — Купи что-нибудь своей маме и дочке.

— Но, Александр Петрович… — было воспротивилась она.

— Я так хочу. Не спорь с его сиятельством, — вложив в ладошку Лены купюру, я сжал ее пальчики.

После завтрака я, как всегда, занялся физическими упражнениями. Пробежку заменил плаванием, и в завершении истратил полчаса на отработку техник муай тай. Я не первый день подумывал, приобрести что-то типа боксерской груши для тренировки акцентированных ударов, но, поскольку мы собирались в Москву, этот вопрос пришлось отложить. Да, кстати, я отжимаюсь уже 5-6 раз. Типа бодрый прогресс. Закончив с «физикой», я расположился в тени и настроился на точку входа в канал с Эфиром. До обеда оставалось около часа — нужно использовать время с максимальной пользой.

Когда я понял, что магической энергией полон под завязку, открыл глаза и поддался любопытству: тык, тык, тык…

Уровень Здоровья 64

Физический Уровень 42

Ментальный Уровень 60

Богоугодность 33

Уровень Шарма 10

Магическая Энергия 633

Магические школы 4

Вот так, не такой уж я стремный лошарик! У меня шарм десятка! Всем ясно?! Я вообще становлюсь гламурным пацанчиком. Шутка, конечно, — не люблю всякий гламур и смазливость. Сейчас мои приедут, будут мне на шею вешаться. И она скорее всего не переломится, ведь чуть-чуть подкачался. Интересно, хватит у меня сил побороть Наташеньку? Как же хочется ее забороть, да так, чтобы в моей постели!..

Тут я вспомнил о поручении, данном Никифору Тимофеевичу. Перед обедом еще есть немного времени, и можно посмотреть, что он там нарыл. Подхватив полотенце, сохнувшее на солнце возле беседки, я направился в дом. А Тимофеевич нарыл три газеты и какой-то журнал. Даже не думал, что в этом мире существует относительно развитая полиграфия. Может то же следствие развития магических технологий? Конечно, журнальчик не глянцевый, иллюстрации далеки от совершенства, но так себе, вполне ничего, примерно на уровне того, что шлепали у нас в середине прошлого века. В газетах я не нашел ничего интересного: несколько кислых статеек о ткацкой мануфактуре Троцких, светском рауте в их имении в Подмосковье, покупке кофейных плантаций в нашей колонии в Пуэрто Рико. А вот журнал… Имелась там статья «Ей завидует сама Диана». Оказывается, богиня-охотница пантеона богов Римской империи, должна завидовать Светлане Троцкой. На развороте журнала ее портрет, выполненный с фотографической точностью: девушка лет двадцати пяти — двадцати семи верхом на белой лошади с охотничьим ружьем, а на земле убитый олень с роскошными ветвистыми рогами. Как только я увидел эту охотницу, так у меня сердце замерло и колом встал член! Редкая красотка! Сама валькирия! Светлые длинные волосы волной, яркие глаза цвета морской волны! Какая аппетитная грудь проступает под бархатом охотничьего костюма. Бог мой, Перун, дай мне шанс подержаться за эту грудь! Желательно голую! Я закрыл глаза и представил, что можно было бы сделать с ее губами… Все, тормоза! Не надо туда погружаться сейчас! Этот журнал срочно идет в мою комнату и будет жить под подушкой.

Когда я уже почти поднялся по лестнице, в открытые окна послышался звук подъехавшей кареты, затем голоса. Мои приехали. Решил быстренько положить журнал на отведенное ему место и спуститься, чтобы встретить Наташу с «мамой». Скучал по ним в самом деле. Знакомы-то всего ничего, а на сердце по семье тоска. Наверное, здесь как-то замешана память в теле сусла. Без шуток, они для меня теперь — семья. Очень необычная, с редкими в своих странностях отношениями. Но разве не мы сами определяем, что есть для нас семья? Не думаю, что моя семья чем-то хуже, чем итальянская la familia. Кстати, у каждого в нашей семье кое-что имеется под подушкой. Этакий атрибут новых Разумовских, открывающий для каждого из нас вечерами свои горизонты. Вот теперь он есть и у меня. Теперь я полноправный член семьи, сразу в нескольких важных смыслах.

Когда я сбежал по лестнице, двое молодых мужчин поднимали вещи Наташи и Ирины Львовны наверх. Первой вошла в дом сестренка. Ирина о чем-то говорила у кареты с грузным мужчиной, в черном камзоле.

— Рад видеть, дорогая, — я обнял ее и поцеловал в губы раньше, чем она успела опомниться.

— Ну ты дурак! — усмехнулась она, и поверьте, сделала это совсем беззлобно. Было искушение прямо сейчас пустить ее через меню, посмотреть, что у сестренки на душе.

— Боишься, что мама увидит? — подначал я ее, отходя к лестнице.

— Боюсь, что мне придется врезать коленом по яйцам, — она рассмеялась и тут же важно заявила. — А в меня принц влюбился! И Степан Егорович обнаружил у меня огромные магические способности!

— А у меня, — я поманил ее пальцем, будто желая сказать нечто крайне важное. Когда она приблизилась, положил ей руку на талию и сообщил: — Есть отличное вино и страстное желание распить его с тобой вечером. И еще куча важных новостей. Но это потом. Придешь вечером тихо ко мне?

Она чуть оттолкнула меня, поглядывая на спускавшихся по лестнице мужчин и дворецкого.

— Приду, только если поцелуешь меня там… Там, где заканчивается туфелька! Прямо сейчас! — она мило улыбнулась и отставила ножку.

— Не при всех же, — по-моему ее наглость зашкаливала.

— Прямо сейчас! Я приказываю! — она строго смотрела на меня. — Иначе не приду! Давай, делай!

Вот же сука! Редкая, безумная сука! И «мама» уже закончила говорить с грузным господином в синем — это я видел в окно. Я мигом стал на четвереньки и чмокнул ее ступню. В душе все кипело от возмущения. Вот же сучка, ставить меня на четвереньки и губами в пыльные с дороги ноги! Но желание провести с ней вечер, который мог превратиться в очень интересную ночь, было выше.

— Так-то, Лаврик! — она неожиданно звонко рассмеялась

Я успел выпрямиться, когда Ирина уже входила в дом. Однако факт моего унижения наверняка видел Никифор Тимофеевич. Хорошо хоть не было рядом Леночки.

— Мама! Очень соскучился! — я обнял ее и поцеловал в краешек губ. Боги! Какая женщина! Какие у нее глаза!

— Саш, и мы с Наташей скучали. Вчера много вспоминали о тебе, — она, наверное, ждала, когда разожму объятия.

— Ирина Львовна, обед прикажите подавать сейчас или отдохнете с дороги? — спросил дворецкий, когда она повернулась к нему.

— Да, накрывайте на стол, Никифор Тимофеевич. Мы проголодались в пути. Сейчас переоденемся и спустимся к столу, — сказала она, направляясь к лестнице.

За обедом я решил не вываливать ворох своих новостей. За вкуснейшим борщом, слушал неторопливый рассказ Ирины о днях, проведенных в Сиде. Открытие ипподрома и выбор места для будущего колизея, прочие глупости — это меня мало интересовало. Удивило тяготение принца к римской культуре. Ну на кой они нам, со своими юпитерами, цезарями, да гладиаторскими боями, которые, кстати в их империи до сих пор в почете. У нас свои древние корни, и своя крепкая культура. Напоминало все это глупую тягу высокосветской России в 19-м веке ко всякому французскому, а в 20 и 21 веках к Западным «ценностям» — это я уже о покинутом мире Айфонов. Наверное, в некоторых россиянах эта скверна преклонения перед Западом, точно заразная болезнь присутствует во всех мыслимых мирах, хоть они магические, хоть компьютерно-электрические. Ну почему мы не любим, не уважаем сами себя?

Но когда Ирина поочередно с Наташей начали говорить о личном, тут я свои большие ушки развесил. И от неприятной информации они у меня едва не свернулись в трубочку. Ну, во-первых, Ирина решила принять ухаживания графа Лапина. И все клонилось к тому, что к августу, она выйдет за него замуж. Лапин Павел Иосифович, это как раз тот жирных боров, с которым она разговаривала возле кареты, перед тем как войти в дом. Во-вторых, Наташа послезавтра отправлялась в Петербург минимум на неделю. И причиной поездки — ее серьезные магические способности. Их обнаружил какой-то магистр, сопровождавший принца. Если все так, то Наташа с сентября будет учиться в Петербурге. Это, извините, как серпом по яйцам. Я реально погрустнел, и десерт мне стал несладким, что, кстати, Наташа заметила.

А после обеда я моих дам попросил подняться к себе в комнату, чтобы без посторонних ушей вывалить свою порцию новостей.

Ирина вышла из столовой первая, сестренка будто намеренно долго пила компот, и когда я встал из-за стола, сказала:

— Не нравится, что я уезжаю?

— Не нравится, — согласился я.

— Признай, что ты меня любишь? — она искоса глянула на меня в коридоре.

— Да, я тебя люблю и это не скрываю, — и тут я решил немного схитрить. — Но я же для тебя такой урод, и ты меня считаешь идиотом. Грустно все это.

— Странно, но ты похорошел за эти дни. Даже не знаю, нравится мне это или нет, ведь тогда я не смогу тебя считать Лавриком, — она ступила на лестницу. — То, что ты страшненький, мне по-своему нравится.

Я хотел намеренно задержаться и пустить ее через меню, но Наташа невовремя обернулась. С меню вышел облом. Ладно, еще будет время за эти, увы, короткие два дня и две ночи.

Дамы навестили меня примерно через полчаса после обеда. Я только было сунул руку, чтобы открыть журнал с портретом Светланы Троцкой, как открывается дверь и на пороге Наташа с мамой. Может, стоило распечатать бутылочку вина по такому случаю, но все же ритуал винопития лучше провести вечером вдвоем с сестренкой. И не стоит перед «мамой» палиться довольно приличными запасами вина, ведь я пока не знаю, насколько она строга в этом вопросе.

Когда дамы устроились в креслах, а я скромно уронил задницу на стул, то уста мои толкнули такую речь:

— Как вы уже знаете, память после отравления у меня серьезно отшибло. Вспомните, дорогие мои, общался ли я с кем-то посторонним последние дни, недели перед отравлением? Кем-нибудь чужим. Может к нам заглядывал человек, азиатской наружности, — и здесь я описал Бабаша Гасана.

— Ты что, дураком прикидываешься? Он тебе приносил твои любимые мухоморы! А ты еще… — возмутилась Наташа.

— Наташ, не говори так! — прервала ее Ирина Львовна. — Саша несколько раз говорил, что после того неприятного случая многое не помнит. И он стал другим человеком. Прошу, не надо его оскорблять.

Спасибо, Ирочка, как лестно. Как хочется поцеловать тебя за это. Да так, чтобы по-взрослому.

— Так, тогда кое-что проясняется, — продолжил я и достал из стола мундштук и пачку сигарет, чем вызвал удивление у обеих дам. — Сейчас я скажу кое-что такое, что вы не поверите, но придется. Имя этого человека Бабаш Гасан и… Внимание! Он связан с Троцкими! Около недели назад… Помните, когда я пришел с прогулки по Николаевской, ухоженный и подстриженный? В тот день он стрелял в меня в цирюльне. Стрелял из кремневого пистолета дважды.

— Ах, герой, зачем ты врешь? — сестренка ехидно улыбнулась.

— Ты можешь узнать, насколько я вру у парня-цирюльника, возможно у него до сих пор зеркало разбито. Так вот, позже я выяснил, что он вовсе не хотел меня убивать, но хотел припугнуть, чтобы я явился на какую-то встречу. Цель ее мне неясна. И самое скверное, что после мухоморов, я не помню ни о каких встречах и разговорах с этим Бабашем. Вот, так сказать вишенка на торте, — я протянул «маме» свернутый листок. — Это письмо от старшего Троцкого к Бабашу. Я его выкрал из дома Бабаша Гасана, который туда дальше по Приморской.

— Нет, с ума сойти! Как ты докажешь, что оно настоящее и от Троцкого?! — разумеется, Наташу распирало недоверие. Еще бы, ее сводный брат проявил себя очень неожиданной стороны! Она никак не могла принять, что я не дурачок и на что-то способен. Как говорится, у нее случился разрыв шаблона. Но постепенно новый шаблон восприятия меня складывался в ее голове.

— Я знаю почерк Троцкого, очень похоже. Потом я сверю это с кое-какой запиской. Интересно, что здесь так старательно зачеркнуто? — Ирина повернулась ко мне, наблюдая как я прикуриваю. — Зачем ты начал курить, Саш? Говорят, это вредно.

— Мам, сама жизнь вредна. От нее рано или поздно умирают, — я выпустил тонкую струйку дыма к окну. — Теперь верите мне?

Ирина кивнула, свернув письмо. Наташа взяла его из руки матери.

— Ты очень рисковал, если посмел прокрасться в чужой дом! У меня все это в голове не укладывается, — Ирина Львовна встала и подошла к окну, глядя в сад. — Саш, я не могу поверить, что все это происходит с тобой. Не могу поверить, что ты так изменился. Это какое-то наваждение! Ну что же такое происходит в нашей семье?! Как же трудно теперь!

— Хочешь покурить? — предложил я, подойдя к ней. И с улыбкой добавил: — Только из моих рук, — мне просто хотелось при этом прикасаться к ней, пока Наташа увлечена письмом.

Она взяла кончик мундштука полными, такими выразительными губами, которые хотелось поцеловать. Царь Небесный, как сексуально это курение!

— Я нанес тебе кое-какой ущерб, — сказал я с удовольствием ощущая ее руку своей. — Случайно сломал твоего «Свидетеля», который над клумбой у входа в дом. Кажется, он произведет гильдией «Пантеон», правильно?

— Саша! — ее глаза расширились, глядя на меня. — Как ты о нем узнал? Ты меня убьешь своими новостями!

— Все просто. Скажем так, знакомый маг ликвидировал «Свидетеля», установленного Троцкими. Он висел как раз напротив входа в наш дом под кроной пальмы. И случайно уничтожил нашего. Так, вышло, извини, — я тоже затянулся дымом из нашего временно общего мундштука.

— Если содержание этого письма я правильно понимаю, то тебе грозит опасность. Тот азиат может даже напасть на наш дом. Сегодня же найму нам охрану и сообщу об этом Павлу Иосифовичу. Саш, все, что ты наговорил, мне надо много раз обдумать. Это очень серьезно! — она жадно затянулась и отдала мне мундштук. — Все, сейчас дам распоряжения Никифору Тимофеевичу. Надо с этим срочно что-то думать. Наташа, давай сюда письмо, — она забрала листок из пальцев дочери. — Оно будет у меня в сейфе, — дойдя до двери, Ирина повернулась и сказала. — Сожалею, что мы так задержались в Сиде. Знала бы еще два дня назад приехала бы. В Москву мы перелетим в конце месяца, если Лапин поможет с билетами.

Ирина ушла, и я остался с ведьмой-Наташей наедине. Она сидела в кресле и испытывающее смотрела на меня. Какие же разные бывают ее глаза! Такого взгляда с ее стороны я еще не видел. Даже не знаю, что за ним крылось. Интерес, непонимание, ожидание подвоха?

Я улыбнулся и затянулся дымом, ароматным с оттенками спелой вишни. Потом сказал:

— Очень не хочу, чтобы этот Лапин забрал у нас маму.

— Я еще больше тебя не хочу! Терпеть не могу этого жирного хряка! — резко высказалась она. — Зачем она с ним связалась!

— Может что-то придумаем вместе, как не отдать ее? — я пощурился от дыма, щипнувшего глаз.

— Может… Как ты смог выкрасть письмо? — она тоже прищурилась, но по другой причине.

— Давай так: даешь поцеловать себя в губы, и я говорю, как раздобыл письмо? — предложил я выгодную сделку.

— Меня же стошнит от тебя, — она рассмеялась. — Ладно, любопытство выше.

Она встала с вызовом глядя на меня, и предложила:

— Хочешь, чуть выше колена? Там же тебе тоже интересно?

— Сначала хочу в губы, — настоял я, хотя ведьма совершенно права: там мне тоже интересно.

Она закрыла глаза, соглашаясь, и уже когда моя рука оплела ее талию, а губы приблизились к ее, произнесла:

— Чертов урод, от тебя еще и табаком воняет.

Я решительно прижал ведьмочку к себе и впился в ее приоткрытый ротик. Чудо, но ее язычок дважды ответил моему, от чего по телу пошла приятная дрожь. Мой отросток тут же напрягся, толкнув ее в живот.

— Трахнуть меня хочешь, да? — усмехнулась она.

— Очень, — признал я, пятясь снова вцепиться в ее губы, но она отстранилась:

— Все, хватит, договаривались на раз. Чтоб ты знал, меня все хотят трахнуть, — она отошла к столу. — Принц заказал мой портрет. Наверное, дрочить будет на него. Дурачок Володенька. Все, говори, как ты получил это письмо. Я не верю, будто ты такой отважный, что проник к ним в дом.

— Получил с помощью магии. Я же — маг Герфилд, — напомнил я.

— Я тебе сейчас в нос дам! Этого хочешь?! Быстро говори правду! — она точно разозлилась.

— Хорошо, — я торопливо думал, какой перед ней фокус выкинуть. Повторяться с «Щитом Ахилла» не хотелось. Коснулся ее руки и активировал заготовку «Пес». — Смотри! — перевел ее внимание на дальний угол комнаты.

Там сидел здоровенный ротвейлер, с приоткрытой пастью и высунувшимся языком.

— Черт! О, Ситри! Откуда он?! — она сжала мою руку.

— Я же сказал: обладаю магией. Сейчас уберу, чтобы не мешал, — я щелкнул пальцами, хотя это лишь для эффекта — «пес» исчез. — Только маме не говори о моих способностях, а то разнервничается.

— Приду вечером, мы выпьем вино, и ты все расскажешь, — решила она.

— Приходи лучше после того, как мама ляжет спать, — предложил я.

— Она поздно ложится. Но посмотрим, — Наташа покидала мою комнату явно озадаченной.

Ничего, девочке полезно поменять мнение обо мне. Интересно, что принесет сегодняшний вечер кроме романтического винопития. Точно могу сказать, что поцелуи будут. А вот дальше то что?

Для любителей фэнтези 18+ рекомендую «Безумные дни в Эстерате » https://author.today/work/245690 — одинаково интересна женщинам и мужчинам. По читательским отзывам (на другом литпортале) напоминает «Анжелику» А. и С. Голон. Много авантюрных поворотов сюжета, очень откровенные эротические сцены (иногда элементы бдсм), еще можно сказать, что похоже на восточные сказки для взрослых. Там же обратите внимание на «Милое поместье под Вестеймом » https://author.today/work/245655 — приключения той же девушки в юности, тоже строго 18+).

Если по душе жесткое, мужское (без эротики), то "Звезды без пощады "-— https://author.today/work/248639 и "Земля без пощады " — книги написанные качественно, гораздо лучше чем "Жест Лицедея" (ну так, если честно, "Жест Лицедея" — шняга)) но народ любит шняги, вот я ее сделал)

Для любителей космического боевика с крепким сюжетом рекомендую "Принцесса с планеты Сприс " --— https://author.today/work/245455 — динамичный сюжет, непредсказуемые события.

Для любителей классического фэнтэзи, рекомендую "Мэги, о которой заговорят " https://author.today/work/245290 — хотя ГГ девушка, будет одинаково интересна мужчинам и женщинам, есть боевая магия, тайны, интриги, неожиданные повороты сюжета.

Глава 11. О полезных свойствах вина

С Весериусом мы расстались, когда плотно стемнело. Напрягало то, что я никак не мог привыкнуть общаться с ним мысленно и часто отвечал вслух, иногда даже повышая голос. А ведь у двери могла в любой момент появиться Наташа — не хотелось снова выглядеть идиотом, который разговаривает сам с собой. Следующее появление Хранителя ожидалось дня через три. Он сказал, что будет появляться реже и реже, и дальше над развитием магических способностей я должен работать сам. Положа руку на сердце, я с магом сдружился. Чувствовал с ним комфортно, надежно, точно с папочкой. К тому же он сам по себе прикольный, веселый, мы часто дурачились во время занятий. Увы, мне будет не хватать его. Но такова жизнь: мой детский период в обучении закончился, и дальше сам во взрослую магическую жизнь.

Странно да? Странно то, что такую сложную науку как магия, с разными магическими школами, техниками я постиг за столь короткий срок. Постиг, наверное, слишком громкое слово. Скажем так, схватил верхушку всего этого. Но странности не так много, если учесть, что во мне скрывался этот дар — особо к ментальным школам. И еще учесть, что большую часть знаний и навыков Весериус передал мне как раз ментально в рамках тех самых школ. Проще говоря, он каким-то образом втемяшил мне в башку все нужное. Ага, верно, записал меня, как флешку или освежил, какие-то скрытые во мне файлы.

Кстати, интересно, если я такой одаренный пацанчик, то кем я был в прошлой жизни? Вот Наташа — ведьмой. А я? Ну не мог же я быть обычным долбое…ом, который только бухал и трахал милых дам? Ладно, может, когда-нибудь доберусь до таинственной книги под названием «Мои прошлые жизни».

Когда маг исчез, я плюхнулся в кресло и задумался, что бы такое продемонстрировать сестренке из моих магических способностей. Этакое эффектное. Хотелось убедить ведьмочку, что я вовсе не никчемный сусел. Если в Наташе магические способности кто-то обнаружил, то во мне они не просто есть, а уже весьма развиты, и я умело ими пользуюсь. Ведь я со слов Весериуса прошел основной этап обучения. В желании понравится Наташе, возможно, я вел себя как глупый мальчишка. Что это, как не тупое желание явить в понты перед девочкой? Но разве взрослые, солидные мужики не пускаются в понты перед дамами? Еще как пускаются, только понты у них стоимостью повыше, скажем так попантовее. Давайте будем честны: рисовка свойственна нам всем, просто многие прячут ее за вуалью скромности.

Перебирая свои возможности, я с огорчением обнаружил, что арсенал мой, даже с новодобавленными техниками, не так велик. Из атакующей магии у меня имелся только «Привет от Теслы», хотя я сделал его более эффективным. Можно, конечно, явить перед ней вместо «Пса» «Горгулью» — я добавил ее в заготовки, взяв образ из журнала «Райская Империя». Том самом журнале, где статья о Светлане Троцкой. Однако, хотелось что-то иное по смыслу. В «Маске Эсхила» у меня была лишь одна заготовка — тот худенький лоточник, образ которого я брал перед тем, как одурачить Бабаша. Пробовал еще добавить нашего дворецкого, но он слишком крупной комплекции, и получалось хреново. Видел перед зеркалом, как иллюзия шла волнами, распадалась, при этом жутко забирая мою энергию. Я эту заготовку удалил. На миг пришла мысль, которая меня чуть рассмешила и тут же огорчила: не попробовать ли мне «Инквизитора»? Это та самая опасная штука школы «Пути Разума», которая заставляет выбранного субъекта страдать от боли. Пустить на сестренку и сказать: «Что ведьма, довыделывалась? Сейчас ты пройдешь все круги ада, а потом живо на костер!». Огорчился я от того, что даже в шутку позволил себе такое подумать в отношении Наташеньки. Из интересного у меня имелась ментальная техника «Откровения». Если ее пустить, то человек несколько минут будет отвечать только правду на любой заданный вопрос. И таких вопросов к сестренке у меня имелось множество. Но штука в том, что она даже не распознает на себе воздействие магии, а мне нужен внешний эффект. Такой, чтоб она сказала: «Ах! Нихрена себе! Какой ты крутой чувак! Люблю тебя! Хочу трахаться с тобой!». Имелось у меня еще…

Мои размышления прервали шаги в коридоре, тут же дверь приоткрылась. Наташа.

— С чего начнем? — она уже сама начала с порога, захватывая инициативу.

— С выбора вина. И я, как галантный кавалер, предоставлю выбор даме, — беря ее руку, подвел к шкафу и открыл дверку.

— Чертов братик, как же это не похоже на тебя, — она рассмеялась, разглядывая бутылки. — Я хочу самое дорогое и самое вкусное. Говори, какое выбрать.

Наверное, настала моя очередь рассмеяться: девочка в шестнадцать лет не может быть знатоком вин. Я и сам, купил их лишь по рекомендации торговца.

— Тогда это, моя прелесть, — в теплом свете магических светильников, которые я намеренно приглушил, бутылка «Волшебной ночи» казалась прекрасным выбором.

— Пьем по бокалу, и ты рассказываешь мне все про свою магию. Понял? — она направилась к креслу у окна. — Даже, не думай, будто сможешь споить меня и… — она резко повернулась ко мне, — …и раскрутить на что-то большее. Только то, что я захочу сама.

— А что ты захочешь сама? — я наклонился и моя ладонь, коснулась ее колена, тихонько задирая юбку.

— Руки! — она решительно шлепнула меня по ладони.

— Тогда скажи что? — настоял я.

— Сама пока не знаю. Зависит, как будешь себя вести, Лаврик, — она усмехнулась.

Совершенно точно ее отношение очень изменилось, по сравнению с тем, что я испытал в первый день. Прежней раздражительности не осталось ни капли. В ее глазах сиял интерес и кокетство. Я откупорил бутылку и налил по половинке бокала, которые теперь хранились в моем шкафу.

— Сестренка, открой секрет, — решился я на провокационный вопрос. — Ты же еще девственная, правда? И целовалась впервые только со мной?

— Вот это не твое дело! Я с принцем целовалась! — мой вопрос ее явно зацепил.

— Но он же тебе не нравится. А я нравлюсь, правда? — протянул ей бокал, любуясь возмущение в ее небесных глазах.

— О, Ситри! Что ты о себе возомнил?! — она жадно отпила несколько крупных глотков, словно туша огонь, вспыхнувший внутри.

— Кто такой Ситри? — я тоже сделал пару глотков: приятное вино с терпким послевкусием айвы и сладостью черной сливы.

— Не знаю. Просто приходит на ум, — она была чуть сердита. — Все, давай, рассказывай, что ты умеешь еще делать и где научился магии?

— Если скажу правду, ты же, как всегда, не поверишь, — я достал шоколадку и разорвал упаковку.

— А ты не ври. Докажи, что ты еще что-то умеешь, кроме как показывать ненастоящих собак. Можешь, например, пустить огонь? Зажечь здесь, что-нибудь? — она пригубила вино.

— Огонь пока нет, но электрическим ударом я владею, — играя в галантность, протянул ей шоколад.

— Давай, покажи. Не поверю, пока не покажешь, — она прищурилась.

— В комнате это опасно, дорогая сестрица. Понимаешь ли, то не баловство, а молния, — я допил остаток вина в бокале.

— Разве маги бывают трусами? Показывай. Давай, ударь посильнее в этот стул, — она направила палец в сторону стула рядом с кроватью. — Делай, чтобы в щепки его!

— Смотри не описайся, девочка, — я повелся: эта сучка ведь умеет раздразнить.

Быстро активировал «Привет от Теслы», вытянул руку и медленно соединил большой палец и мизинец, стараясь контролировать энергетический выброс. Однако полноценный контроль не вышел: яркие электрические нити сорвались с пальцев, ударяя в стул. Спинка его вспыхнула и огонь тут же лизнул занавес.

— Черт! — вскрикнул я, совершенно не рассчитывая на такой эффект.

— Черт! — будто дуплетом стрельнула соловом ведьмочка. — Я за водой! Во что набрать? Да, что у тебя здесь даже вазы нет!

Она не придумала ничего умнее, как побежать в ванную со своим бокалом из-под вина. Стул погас почти сразу, но занавес пламя полюбило больше, и два маленьких, жадных языка лизали его все выше и выше. В коридоре послышался голос Ирины, наверное, увидевшей дочку, бегущую в ванную с бокалом.

Я схватил со стола бутылку вина и принялся хлюпать на занавес с нее. Можете считать меня героем-пожарным: я реально смог загасить огонь. Тлел еще стул и края прожженной дыры в занавесе, но их я затушил, придавив покрывалом.

— Саша! — Ирина Львовна вбежала в комнату с хрустальной вазой для цветов, расплескивая воду. Остановилась посреди комнаты, понимая, что огонь потушен.

— Да так вышло… У вина много полезных свойств. Оно неплохо тушит огонь, если он в душе или облизывает занавес, — начал было объяснять я, понимая, что «мама» смотрит на бутылку в моей руке.

— Объясни мне, как это вышло? — Ирина не захотела проникнуться моей шуткой.

Вот что мне оставалось сказать? Говорить о том, то я понтанулся магией перед Наташей? Но я не хотел посвящать в эту сторону моей жизни Ирочку: ее и так переполняла озабоченность происходящим вокруг нашей семьи, да еще и происходящим со мной. И я соврал:

— Неудачно прикурил… Извини, так вышло, — я искоса глянул на Наташу — она отвела взгляд. Видно, уже болтнула лишнего.

— Саш, ты же раньше никогда меня не обманывал. Я хочу знать правду, что ты сделал, — настояла она, сделав еще два шага ко мне.

— Не хотел тебя этим вопросом беспокоить. У тебя и так много проблем. Если честно, то я использовал магию, чтобы показать Наташе, — мне сильно захотелось курить. — Мы немного разговорились о ее способностях, ну и я тоже хотел показать, что кое-что умею. Не сердись, мам. Иногда бывает полезнее соврать.

— Боги, Саш, ты понимаешь, что ты меня пугаешь больше и больше с каждым днем. Я уже не знаю, что о тебе думать! — она покачала головой и явно погрустнела. — Где ты этому научился? Ты никогда не проявлял интерес к магии. Ты даже книжки про волшебников не любил.

— Успокойся, а? Хочешь пару глоточков вина? — шкаф с выбором из нескольких бутылок был открыт, и я видел, как ее глаза уже пару раз стрельнули туда. — Или немного коньячку, налить тебе?

— Нет, я жду людей Павла Иосифовича — они будут охранять наш дом с это ночи, — она ждала мой ответ.

— У меня есть знакомый маг, но он находится на тонком плане. В материальном теле его не бывает. В общем, он научил кое-чему, — я взял со стола мундштук и вставил в него сигарету. — Это началось после отравления грибами. Тогда я почти умер, но при этом обрел знакомство с магом и кое-какие навыки. Прости, пожалуйста, я не хотел врать. Но нагружать тебя мыслями о моих способностях тоже не хотел. Знаю, что тебе тяжело, — я подошел к ней и взял ее руку, глянув на миг на безмолвно стоявшую у двери Наташу — та, будто извиняясь за болтливость, пожала плечами.

— Дай мне что ли покурить, — Ирина протянула руку к мундштуку. — Как все сложно стало. Вы вроде выросли, вам по семнадцать, но иногда как дети. А другой раз будто взрослые, даже слишком взрослые, не по годам.

— Ты не сердишься? — я чиркнул спичками, поджигая для нее сигарету.

— Нет, конечно. Но очень волнуюсь, — Ирина Львовна глубоко затянулась дымом и закашлялась.

Вот что мне с ней делать? Налить ей 30 капель корвалола, но здесь вроде такого нет. Если бы не Наташа, я бы ее обнял, причем совсем по-мужски. А так остаются только слова. И я сказал:

— Подумай сама, сейчас мы все в гораздо лучшем положении, чем были тогда… В общем, до того, как я отравился и во мне произошли серьезные изменения. Ведь правда? Если бы я оставался тем дурачком, озабоченным только поеданием мухоморов, то никому бы от этого не было пользы. Сейчас я могу постоять за себя и кое-как защитить семью. Поэтому, прошу тебя, постарайся меньше волноваться, и подумай о том, что в нашей семье уже есть мужчина, который тоже способен решать вопросы. Не взваливай все на себя. Хотя бы отчасти доверься мне.

— Саш, спасибо, — Ирина неожиданно поцеловала меня в щеку. — Мне пока трудно привыкнуть к этой мысли, но я понимаю, что ты стал другим человеком. Иногда мне кажется, что в тебе проявляется часть мужчины, которого я очень любила — твоего отца. Мне надо идти, наверное, приехали люди от Лапина, — она вернула мне мундштук со скуренной наполовину сигаретой. — А вы больше так не балуйтесь, — последнее она произнесла как-то весело.

— Зачем ты сказала про магию? — спросил я Наташу, когда шаги нашей «мамы» стихли. — Вот дурацкая привычка говорить ей обо всем!

— Неожиданно все вышло. Бегу с бокалом к ванной, и она навстречу. Не успела соврать, — ведьмочка даже рассмеялась. — И ничего плохого в этом нет. Пусть знает, что ты тоже имеешь кое-какие способности.

— В общем, за то, что ты меня подставила, ты должна мне три поцелуя, — решил я.

Почему бы не получить с веселого случая немного пользы?

— Один, — начала торговаться сестренка.

— Хорошо один и… — я обнял ее и прошептал на ухо, — дашь потрогать, что у тебя в трусиках.

— Вообще дурак! — она рассмеялась, отталкивая меня.

— Но я же тебе кое-что показывал тогда в ванной и разрешал трогать? — заметил я.

Думаю, мой аргумент был великолепен.

— Но ты же Лаврик, и мне можно все, — она попыталась тоже быть убедительной. А потом вдруг согласилась. — Ладно, но при условии. Если ты выполнишь мое желание.

— Какое? — я ожидал подвоха.

— Любое. Я его пока не придумала. Идет? — Наташа закрыла дверь.

— Хорошо, — я обнял ее, заглядывая в приоткрытые глаза. Прижался к сочным губкам своими и нашел ее язычок. У меня тут же снова встал. В этот раз она не пыталась отстраниться, и даже подразнила меня потираясь упругой грудью.

— Все? — тихо спросила она, когда наши губы разъединились.

— Еще нет… — моя рука скользнула ей под юбку.

Наташа отступила на шаг, прижимаясь спиной к стене. Я торопился, опасаясь, что она может в любой момент передумать. Мои пальцы слегка тронули ее прикрытый трусиками лобок и прошлись с нажимом по нему, так что тонкая ткань погрузилась в ее щелочку. Царь Небесный, неужели я это делаю, и она!.. Она позволяет! Очень хотелось поцеловать ее в этот миг, но опасения, что эта сумасшедшая ведьмочка, скажет: «Стоп! Договаривались на один поцелуй!», и вся эта прелесть закончится, меня остановили. Я еще раз провел ладошкой там с нажимом — сестренка прикрыла глаза и запрокинула голову. Она стала чаще дышать. Как же это интересно! Нужно скорее пустить ее через меню. Нет, еще чуть… Еще так… Я оттянул ткань трусиков, и провел пальцем по мокрой ложбинке.

Ведьмочка шумно выдохнула. Меню! Скорее меню! Тык, тык, тык…

И четвертый тык тихонько, нежно пальцем в ее вагину — еще один ее вздох, шумный, протяжный. Мой палец мокрый-мокрый! Чувствую ее легкую дрожь.

«Объект-инфо »

«Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Магические способности близки к раскрытию. Резерв магической энергии 91. Высокие ментальные аберрации. В настоящий момент: волнение, огромное удовольствие, жажда мужчины. Отношение к вам: потребность в восхищении с вашей стороны, потребность в доминировании над вами, желание слышать от вас признания в любви, желание дергать вас за уши, желание погладить вашу шерсть, желание видеть вас на четвереньках, потребность отдаться вам, желание почувствовать ваш язык в вагине, желание сдавить ваш член ».

О, боги! Это шедевр прекрасного безумия! Это сохранить! Разберусь потом!

Мой палец нежно скользил по ее мокрой складочке, останавливаясь и позволяя неглубоко погрузиться в теплую норку.

— Тебе нравится? — прошептал я

— Я не скажу… — простонала она.

Мягкий бугорок клитора набух, и я легонько потер его. Она вздрогнула и сдавила мою руку.

— Все! Хватит! Сейчас кончу к черту! — Наташа вцепилась в мое запястье и убрала руку из трусиков.

— Почему бы не кончить? Я же хочу тебе сделать приятно, — я попытался ее поцеловать.

— Нет, — она мотнула головой. — Все, на сегодня хватит.

— Наташ, ну, пожалуйста. Ты меня завела, — я положил ее ладошку, на свой твердый точно камень отросток. — И я тебя завел. Зачем останавливаться?

— Нет, я сказала! — она сжала мой отросток, топыривший брюки. Затем взяла мою руку, разглядывая мокрые от ее соков пальцы. — Оближи этот палец!

Самый влажный средний палец она приблизила к моим губам.

— С ума сошла? — я оторопел.

— Давай! Делай, как я сказала! — она подтолкнула мою руку.

— Что за это я получу? — я не испытывал отвращения к ее сокам, но быть безвольной игрушкой тоже не хотелось. Тем более в таких интимных глупостях.

— Ты мне должен желание. Забыл? Так что давай, соси этот палец, — настояла она и добавила. — И тогда я скажу, что будет завтра.

— Ну ты чертовка! Ты была ведьмой в прошлой жизни. Знаешь об этом? — я это говорил будто шутку, но была интересна ее реакция. Палец я все-таки лизнул.

— Я и сейчас ведьма, — отозвалась она, внимательно наблюдая, как мой палец исчезает в моем же рту. — Тебе нравится мой вкус?

Что мне ей сказать? Что я хочу ее трахнуть, как никогда прежде не хотел никого? Сказать, что мой член сейчас лопнет?

— Я люблю тебя, — сказал я, уверенный, что эти слова она желает слышать еще больше.

— Конечно, ты же мой Лаврик, — она рассмеялась. — Ладно, я согласна выпить еще несколько глотков вина. Открывай шипучее.

— Ты не сказала, что будет завтра, — напомнил я, подходя к шкафу.

— Завтра… Завтра последний день перед тем, как я улечу в Петербург. Разве ты не знал? — она устроилась в кресле, прекрасно понимая, что я ожидал иного ответа.

Отчего иногда мне хочется ее придушить? Два желания борются во мне в острые моменты нашего общения: трахнуть ее, да так что бы орала от ощущения моего внушительного члена; и придушить, чтобы билась подо мной и увещала, что больше никогда не будет так издеваться. Возможно эти желания не совсем мои, а память сусла, тайком живущая в этом теле. Душить я ее не стал, а лишь исполнил очередную прихоть ведьмы: откупорил бутылку «Розовых губ».

— Чего ты приуныл? — она взяла бокал и моих рук, шипящий пузырьками газа.

— Хочется, чтобы ты относилась ко мне так же хорошо, как я к тебе, — отозвался я.

— Я к тебе очень хорошо отношусь. Я тебя даже ни разу не дернула ухо, — она рассмеялась звонко, так, что даже мне пришлось улыбнуться.

— Скоро я тебя порадую кое-чем. Пока думаю, как лучше это устроить, — она отпила несколько глотков, и соблазнительно облизнула губы.

— Порадуешь сегодня? — с надежной спросил я.

— Завтра. Завтра мама едет на вечеринку к Лапину. А мы проведем ритуал. Даже не спрашивай — сейчас я не скажу какой, — она предостерегающе вытянула палец в мою сторону. — Он тебе он точно понравится.

— Вот ты сучка-искусительница, — я сел на подлокотник ее кресла. — До завтра долго ждать. Останься на ночь у меня?

— Конечно же нет. Мама может зайти ко мне перед сном. И я не собираюсь спать с тобой, — она покосилась на меня и добавила: — Даже не думай, Лаврик! Подумай лучше о том, где купить завтра хорошие свечи. В общем сходи на рынок или по лавкам пройдись. Нужно штук пятнадцать. Средних или больших. И еще… — она задумалась, отпивая игристое вино. — Уголь. Кусочек древесного угля. Собачью шерсть… Ладно, ее пока не надо.

Она допила вино и встала с кресла:

— Все, я пойду. По коридору, кажется, мама ходит.

— Ты должна поцеловать братика перед сном, — я поймал ее руку.

— Черт с тобой, — усмехнулась она, поворачиваясь ко мне. — Только смотри, чтобы твои штаники не лопнули.

Я обхватил ее, прижав к себе и впившись в сочные губки. В этот раз мы целовались долго, так что я успел помять ее задницу и почувствовать вкус ее сладкого ротика сполна.

Ритуал ритуалом, но завтра я ее должен трахнуть!

Глава 12. Ритуал на крови

Сразу после обеда я поспешил на Николаевскую. В Анталии имелось несколько неплохих рынков, и даже наша Приморская улица за портом превращалась в бульвар с магазинчиками, богатыми лавками. Но я пристрастился ходить на Николаевскую. Наверное потому, что, как всегда, спешил. На неторопливое ознакомление с чем-то новым у меня не хватало времени. А сегодня в сторону Николаевской толкали такие мысли: «Нагонит ли меня снова повозка с Бабашем Гасаном? Если да, то значит у него осталась еще какая-то возможность слежки за нашим домом или он быстро восстановил «Свидетеля». Интересно это проверить».

Ирина Львовна, как узнала, что я собрался в город на прогулку, отговаривала меня. Так приятно, что эта милейшая женщина всей душой переживает о моей тушке. Увещала, мол, а вдруг этот Бабаш, а вдруг еще кто-то как-то… Когда поняла, что юный граф тверд в намерениях, предложила дать мне в телохранители одного из двух мужиков Лапина. Они дежурили под лестницей в укромном уголке. Кстати, неплохо вооружены эти суровые черти. Я, разумеется, отказался. И дальше… Внимание! У меня случился самый дорогой поцелуй в моей жизни. Я поцеловал Ирину как бы в благодарность за трогательную заботу, а она тут же изъяла у дворецкого триста рублей и вручила мне, так сказать, на мелкие расходы. Что ж, спасибо, «мама», с меня обязательно букет роз! Цветы как повод еще раз попробовать вкус твоей щечки и не обойти губы. Уходя, я тихонько сунул «маме» заготовку «Я Хороший». Но это же правда! Я в самом деле хороший и хочу, чтобы она осознала это как можно глубже. Как-то пошло звучит последняя мысль. Но уже сказал.

Пошел я, покуривая по пути сигарету и прислушиваясь к звукам позади. Интересовали исключительно приближающиеся повозки. Телеги громыхали громче, и Бабаш — не дрова, чтобы ожидать его там. За все время пути до поворота на бульвар меня обогнало шесть экипажей, но признаков преследователя не было. Значит, я основательно разрушил систему слежки Троцких. Оставался вопрос, почему прошлый раз Бабаш проехал мимо меня, не попытался начать разговор, если он надеялся на встречу и какое-то общение со мной? На ум приходил пока лишь один ответ: место встречи, назначенное им, находилось где-то дальше поворота на Николаевскую. Когда он понимал, что сусел свернул налево и не собирается играть в его игры, тогда он попытался действовать по письменной инструкции Троцкого. Первый раз устроил пальбу в цирюльне — эффектно, надо признать. Реальный сусел, наверное, обосрался бы в самом прямом смысле. Это мне было почти похрен. Ведь человека умершего день назад очень сложно напугать угрозой новой смерти. Интересно, как он собирался взбодрить меня во второй раз, когда общению помешал мой «Пес»?

Все. Я иду по бульвару — нет Бабаша, можно разжать булочки. Моя интуиция говорит, что все вокруг тихо-мирно, и я нахрен никому не нужен. Даже обидно как-то. Хоть самому в гости к Кулиеву отправляйся. А что, не слишком скверная мысль. Прийти, держа наготове «Щит Ахилла» в одной руке, «Привет от Теслы» в другой и спросить:

— Товарищ Бабаш, мухоморами взгреешь? Вкусные были — сожрал уже.

Вот что он мне скажет? Наверное, попытается набить лицо. А может ради пользы дела — их дела с Троцким — уймет обиду за жандармерию и начнет здравый разговор, мол, подонок лопоухий, чего на стрелку не приходишь? Ведь пока есть непонятки с этой стрелкой, я не могу разуметь, что Троцким от меня нужно. Не просто же так Бабаш сусла баловал мухоморами. Ну не грибник он явно, и Анталийская волость вряд ли богата мухоморами. Да, очень неплохо было бы заглянуть к нему в гости с тонкого плана. Но это пока мечты. Уж в какую задницу (я без намека на Леночкины страдания) я попал прошлый раз, такого повторять не хочется.

Чтобы гулять по тонкому плану, технику «Стража» надо качать в первую очередь. Нормально ее прокачать, чтобы возникало страхов о последствиях. И дело это не слишком простое, нужно сначала возле самого Стража вертеться, смотреть, насколько он эффективен против сущностей. Иначе говоря, тренировать его нужно. Еще край как надо добавить в заготовки под «Маску Эсхила» хотя бы пару персонажей, комплекцией тела похожих на меня. И первый такой персонаж, о котором я подумал, был тот паренек — цирюльник. К нему я и направился. Тем более рожу облагородить совсем не мешало, так сказать к ритуалу с Наташенькой. Интересно, она громко орать будет, когда я ей воткну свою большую балысю в ее невинную дырочку? Граф Разумовский, ну что за пошлые мысли в твоей башке весь день?!

Парень-цирюльник сразу меня вспомнил. Не знаю со стебом или нет, обратился ко мне аж «ваше сиятельство», я же поинтересовался, как его величать. Оказалось, Леней. И говорю так:

— Давай, Ленечка, прическу мне подравнять. Лицо облагородить по максимуму. Сделай меня краше жениха. Вечером важная встреча с девушкой.

Он заулыбался, закивал и схватился за ножницы.

— Будущую невесту облюбовываете, Александр Петрович? — полюбопытствовал он, увлажняя мне волосы.

— Нет, просто хочу трахнуть одну борзую девицу, — по выражению его лица я понял, что парнишка не совсем разумеет мою речь и пояснил. — Натянуть ее хочу. Ну, полюбить как бы. Понимаешь? Такая, сучка, красивая, вся из себя. Но подход к ней нужен особый. Поэтому сделай меня неотразимым.

Он закивал, и рот его растянулся до мочек ушей, а потом мигом свернулся:

— Но вы же понимаете, я тут не волшебник. У нас искусство возможного… — затянул он прежнюю песню.

Чего же не понять. Боится сказать прямым текстом, что при моих внешних данных из меня красавчика не сделать. Хотя я — вот смотрю сейчас на себя в зеркало — заметно похорошел. «Жест Лицедея» реально модифицирует лицо. И уши не так топырятся.

Пока Леня возился со мной, я с большим старанием снял его образ и добавил в заготовки «Масок Эсхила». Эту так и назвал «Цирюльник».

Когда парень закончил и подушил мне шею дорогим арабским парфюмом, я со всей добротой дал ему пятьдесят копеек сверху, стоя оглядел себя перед зеркалом и отправился дальше.

На углу с Банной имелся интересный павильончик «Южное солнце». Там продавали кофе, какао и шоколад, специи и экзотические травы. А на широченной витрине имелся богатый выбор сигарет, разных сортов табака и сигар с наших карибских колоний. Я заглянул сюда, чтобы попробовать что-то новенькое, и девушка лет двадцати пяти, черненькая, страшненькая, но явно с немалым стажем курильщицы, посоветовала попробовать «Граф Орлов». А что, я тоже граф — как бы в тему. Взял на пробу жестяную коробочку с физиономией усатого мужика на крышке. Это как бы для «мамы». Наташа завтра уедет, а у меня будет повод зайти, попробовать новые сигареты. Кстати, у них же купил пару шоколадок и уголь, который заказывала ведьма-сестренка — небольшую упаковку в фольге для кальянов.

Но главным оставалось разыскать свечи. Их я нашел, поднявшись почти до Ворот Адриана. Имелся там в закутке магазинчик «Гром Небесный». У входа деревянная разукрашенная статуя Перуна в обнимку с Мокошью — лица довольные, точно пьяные. А внутри всякие церковные и погребальные атрибуты: саванны, бутафорские молнии из фанеры и картона, бумажные цветы, разноцветные перья, лампады да свечи. Взял я крупные подороже, по увещанию торговца с особым добавлением к воску, таким, что ветер свечи не задувает и даже дождь горению не особо помеха. Говорит, для кладбища такие особо полезны. Я же не буду объяснять ему, что мне не для кладбища, а для ритуала, чтоб сестренку трахнуть. В общем, купил 20 штук. Выйдя из магазина, сразу остановил развозной экипаж и отправился довольный домой, через цветочный магазин.

Когда я подъехал к дому, солнце уже клонилось к закату, и возникли опасения, что Ирина Львовна укатила на вечеринку к Лапину. Но нет, «маму» я застал в ее комнате, вручил ей роскошный букет, поцеловав в щечку с еще более смелым касанием губ. Пока она вертелась перед зеркалом, поправляя прическу, успел выразить несколько комплиментов. Последний звучал так:

— Если бы такая роскошная женщина обратила на меня внимание, я бы с ума сошел от счастья.

— Саша! — она так и замерла, поглядывая на меня в зеркало. Потом сказала растерянно: — Ты же еще совсем мальчишка. Как ты можешь такое говорить?!

— Но мне нравятся дамы постарше, — ответил я, намеренно уходя из поля ее зрения. Самое время пустить ее через меню, посмотреть достигла ли цели моя заготовка «Я Хороший». Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Разумовская Ирина Львовна. Возраст 36 лет. Магическими техниками не обладает. Радость. Волнение. Предвкушение приятного вечера. Отношение к вам: значительный интерес, потрясение вашими изменениями, потребность в общении с вами, желание обнять вас, желание видеть ваши глаза, непонимание собственного отношения к вам, большая симпатия ».

Вот как, «мама»! Ты мне тоже симпатична как женщина. Хотя это не то слово. Я тебя обожаю.

И я не сдержался, подошел и обнял ее. Ведь она этого хотела.

— Саш… — она не знала, что сказать. Стояла, растерянно держа расческу в руке. Затем нашлась:

— Может тебя нужно познакомить с Татьяной, дочкой Гаврилова? Но ей уже двадцать три года.

— Нет, мам, я пойду, — вышел в коридор довольный и смущенный взаимной, очень приятной неловкостью.

Вышел и почти столкнулся с Наташей, вынырнувшей из своей комнаты. Она схватила меня за край рубашки и оттянула к лестнице.

— Почему ты маме купил цветы, а мне нет? — возмущенно сказал она.

— Но… Я не думал, что тебе это надо. Прости. И если бы она увидела, что я тебе дарю цветы, могла бы подумать, будто я тебе подкатываю, — попытался объяснить я.

— Для тебя я — главная девушка. Ясно? И единственная. Ты понял? — она сердито смотрела мне в глаза.

Как же это прикольно! Она ревнует к собственной маме? Интересно, что происходит в ее больной головушке. И меню вызвать сейчас не получится.

— Следующий раз будут цветы тебе, — пообещал я, обхватил ее и поцеловал в губы.

— Все, хватит, — она оттолкнула меня. — Приду, когда полностью стемнеет. И больше так не делай, Лаврик.

— С поцелуями? — усмехнулся я.

— С таким наглым невниманием ко мне. Это опасно для тебя, — она пошла к своей двери.

Я спустился к Леночке, пока та не ушла, угостил шоколадкой и поболтал немного. Милая она девушка, добрая и ласковая. Ей бы такого же доброго, заботливого мужика, как… Нет, не как я. Такого не дай бог! Ей бы, как она сама. Но увы.

Вернувшись к себе, лег на кровать и решил потренировать немного «Стража». Поскольку комнату я не покидал, то даже внезапное появление Наташи не повредило бы мне. Сестренка лишь подумала бы, что я крепко сплю. Возвращение в тело и полный контроль над ним не занимали более минуты-двух.

Стражу я все-таки решил дать имя. Так прикольнее. И, кстати, душевнее. На тонком плане внешность не имеет большого значения. Многие там существуют в виде бесформенного сгустка или светящегося шарика. Свежеумершие люди, которых еще не унесло на дальние планы мироздания, выглядят так, как они сами себя представляют или так, как желают себя видеть. Вот, к примеру Весериус неизменно в темном плаще и шляпе. Страж, созданный мной, — это часть моей собственной сущности, хотя незначительна. Но крепко накаченная магической энергией — сейчас я влил в него аж 220 единиц. И придал ему внешность красного рогатого демона с вилами. А, что? Пусть бояться. Имя ему дал: Илья. Такое в голову первым стукнуло. Пока я висел над шифоньером, перебирая пункты меню и делая поправки записи. Илюша дважды проявил себя: только какая-то зеленая хрень вошла в зону его ответственности, как хрясь ее вилами, аж зеленые ошметки в стороны разлетелись, не менее жестоко поступил с какой-то медузой. Молодец! Пусть не лезут. Я его похвалил, и это полезно отразилось на его способностях.

Наташа появилась неожиданно. Я мигом убрал Илью и нырнул в тело. Но, прежде чем успел слиться с тушкой, увидел странную штуковину. Над сестренкой на тонком плане было что-то. Что-то вроде красноватого облачка, плотного в середке.

— Ты что спишь? — возмутилась она. — Так ты меня встречаешь?!

— Извини, — я шевельнулся. — Дела магические. Требовалось проверить кое-что.

— Общем так, мама уехала еще час назад, можно начинать. Убирай все с кровати. Остается только простынь и подушки. Простынь придется испортить — буду на ней знаки рисовать. Ты уголь принес? — она наклонилась над моим приходящим в чувство телом.

— Разумеется. Я же понимаю, как это важно для ритуала, после которого я стану твоим первым мужчиной, — был жуткий соблазн поймать ее за руку и повалить на себя, но я решил играть пока по ее правилам.

— С чего ты взял? Какие глупости, — она рассмеялась, звонко как колокольчик.

— Сначала по бокалу вина, верно? — уточнил я, убирая вещи с кровати. Вскоре передо мной было широкое, ровное, белое поле — рисуй, ведьмочка, свои знаки.

— Давай. Мне нравится шипучее, — она разворачивала фольгу с угольными шариками, затем занялась свечами, расставляя их на полу в каком-то особом порядке.

Вряд ли Наташа знала или, вернее сказать, помнила истинные ритуалы из прошлой жизни. Наверное, сейчас пыталась воспроизвести что-то вычитанное в книгах.

Я тем временем откупорил бутылку белого игристого и разлил по бокалам.

— Прошу, сестрица, — пригласил я, устраиваясь в кресле. И когда она подошла, не удержался, схватил ее за руку и усадил себе на колени.

Возмущения ведьмочки, я закрыл поцелуем. Она не ожидала от сусла такого нахальства, и точно не ожидала, что в моем еще худосочном теле силы больше, чем в ней.

— Ну ты сволочь! — выдохнула она, когда наши губы разъединились. Но вырваться при этом не пыталась.

— Да, я такой, — моя рука бесцеремонно задрала ее юбку и добралась до трусиков. — Признай, тебе понравилось, как я делал вчера?

— Это тебе понравилось, — она вздрогнула, почувствовав мой палец в щелочке. — Говори, вкусно тебе было?

Она развела шире ножки, позволяя себя ласкать. Мой член снова стоял колом, упираясь ей между ягодиц. От проникновения моего пальчика, вздох сорвался в ее губ, и я почувствовал там столько влаги, будто она уже кончила.

— Все, хватит, — сестренка убрала мою руку.

— А то мы утонем, — усмехнулся я.

— А то мы не сделаем ритуал, — она вырвалась. Взяла со стола бокал с шипучкой и отошла к центру комнаты. — Поджигай все эти свечи. Те, что на столе не трогай, — сделав несколько глотков, добавила: — Я буду рисовать знаки, мне не мешай и ничего не говори.

— Как скажите, госпожа ведьма, — и мысленно добавил, ради того, чтобы вас трахнуть, я готов на очень многое.

Я допил вино и принялся поджигать свечи на полу, поглядывая, как она ползает на четвереньках по кровати, что-то вычерчивая углем. Платье задралось, обнажая аппетитную попу, обтянутую белыми трусиками. Я вам скажу, еще тот натюрморт: мой член яростно просился к ней. От одной мысли, как можно было вставить ей сейчас в такой позе, я чуть не заскрипел зубами. Царь Небесный, ты видишь эти румяные булочки! Нет, я лучше отвернусь, иначе позорно кончу сейчас в штаники.

Я отвернулся, слушая ее бормотание, кажется, на латыни. Несколько раз она упомянула Ситри — раньше слышал от нее это имя. Нужно уточнить, что он за фрукт. Наверное, кто-то типа Лаврика из ее нездоровых фантазий.

Пока она занималась художествами, я наполнил наши опустевшие бокалы, игристым вином. В мерцании свечей оно казалось золотым. Сделал пару глотков и прикрутил яркость светильников. Вот так: приятное расслабление от вина, интимный полумрак, дрожащие язычки свечей и желанная задница ведьмы на моей кровати. Что еще нужно юному графу?

— Раздевайся, — раздался ее голос.

Я повернулся к Наташе, она встала с кровати.

— Давай, раздевайся. Полостью. И трусы снимай, — подойдя к столу, взяла свой бокал.

— И ты раздевайся, — я едва сдержал смех, расстегивая пуговицы рубашки.

— Делай, что я говорю! И не смей спорить, иначе ничего не получится, — она сделала пару глотков, наблюдая, как я стаскиваю брюки.

Прежде, чем снять труселя, я все-таки испытал некоторую неловкость. Как-то неправильно раздеваться перед ней, точно я на медосмотре, в то время как она, наблюдает за мной, как подопытным кроликом и с улыбкой попивает вино. Но все-таки снял. Предстал перед ней во всей жалкой суслячей красе.

— Ложись теперь. Головой на дальнюю вершину пентаграммы, руки и ноги строго по указанным сторонам, — она кивнула на кровать.

Нет, охренеть! Может она меня в жертву собралась принести? Ножа случайно нет при ней? Что-то мне такой ритуал уже не слишком нравился.

— Давай, делай! — настояла она, подталкивая меня к кровати.

Я повиновался, мельком оглядев ее художества: обычная пентаграмма, вокруг какие-то корявые знаки, в центре тоже каракули. Когда я лег, она сама развела мои руки и ноги по лучам пенты, а затем… Затем я охренел еще больше. Две из оставшихся свечей она воткнула мне между пальцев ног, две дала в руки, и одну установила у изголовья кровати. И зажгла их все. Вот после этого мой член решил больше не стоять. Мне стало реально боязно. У сестренки ненормально с головой. Откуда мне знать, что она сделает дальше.

— И не вздумай шевелить руками или ногами! — предупредила она.

Так понятно, дернусь, свечка упадет на постель, будет в моей комнате второй пожар за сутки. Перун Вседержатель, зачем я еще купил с дуру свечи, которые хрен потушишь?! Может Ирина Львовна с возвращением обнаружит вместо меня шашлычок на моей кровати.

Еще меня очень заботил мой член. Он отказал от волнения и страха. Никогда не случалось со мной такого. Он у меня стоял всегда. Даже в подворотне, когда напала гопота, он бы мигом вскочил, если появилась на горизонте смазливая девочка. А сейчас он не дернулся даже когда Наташа разделась и сняла трусики. Это был небывалый по масштабам облом и позор в одной сранной упаковке.

— Это, — она взяла его пальчиками, — считается большим, да?

Вот здесь она меня взбодрила, несмотря на неприятный облом с твердостью моего воина.

-Бедная, наивная девочка, — я даже рассмеялся. Ну что возьмешь с наивного мира, не вкусившего тревожных прелестей ПорноХабов. — Конечно большой. Уверяю, сестренка, за всю жизнь у тебя вряд ли будет возможность попробовать нечто лучшее!

— Ты вообще дурак? — вспыхнула она, сдавив моего поникшего воина. — Если я захочу, найду в десять раз больше!

— Ого! Размером с твою ножку? — я едва не затрясся от смеха.

— Чего он у тебя не торчит как раньше? — она тоже озаботилась моей проблемой.

— А того, что я не привык, когда мне зажженные свечки втыкают между пальцев. Ты бы еще в жопу засунула. Но есть хорошее решение, — очень осторожно я приподнял голову, разглядывая ее юные груди с острыми сосочками, чуть прикрытыми прядями волос. — Нежно поцелуй его, возьми в ротик и пососи. Так обычно делают все хорошие девушки.

— Тебе откуда знать! — она усмехнулась, но наклонилась и я почувствовал прикосновение ее губ.

Это было божественно! Теперь я боялся, что воин слишком быстро наберет силу и я не успею насладиться ее ротиком. Так и вышло. Едва она лизнула головку, как мой он дернулся и быстро наполнился силой.

— Нравится, Лаврик? — она лизнула еще раз.

— Его нужно целиком взять в рот и хорошо пососать, — предупредил я. Очень хорошо пососать, а то опять упадет, — теперь меня наполняло райское удовольствие и страх. Страх не вовремя расхохотаться.

Сестренка повелась, и я почувствовал, как мой отросток исчезает в ее ротике. Еще глубже! Ах! Это нереально круто! Как она классно сосет! И это первый раз в своей жизни! Я вспомнил о книге под ее подушкой. Кажется, «Темные ночи княгини Анны», и закладка лежала как раз на сцене с минетом. Наверное это деликатное действие ее весьма разволновало. Давай, давай, еще детка! Если бы у меня только были свободны руки, я бы тебе очень помог, нажимая на затылок.

— Хватит с тебя? — она выпустила член изо рта. И раньше, чем я успел выразить протест, села мне на живот.

— Сначала будет больно, — предупредил я, понимая все коварство ее отчаянного замысла.

— Я тебе дурочка, — ведьмочка приподняла бедра и направила окаменевший от восторга член к своей щелочке.

Юная упругая грудь ее часто вздымалась в предвкушении предстоящего.

— Боишься? — тихо спросил я, любуясь ее обнаженным торсом.

— Молчи, Лаврик! Больше ни слова! — она зашептала что-то, тугая головка члена скользнула по ее мокрой складочке.

Сестренка сжала его ладошкой и направила во вход. Тут же ахнула от проникновения. Он вошел лишь чуть-чуть, не глубже, чем на головку.

Она зажмурила глаза и вскрикнула, принимая его глубже. Я чувствовал, как задрожало ее юное тело, из приоткрытого ротика снова вырвался сдавленный стон. Моему воину тоже было больно, быть стиснутой горячей и мокрой киской. Но это совсем другая боль — боль, которая слаще любого удовольствия. Я был готов заорать вместе с ведьмочкой. Она чуть приподнялась и опустилась решительнее. Воздух вырвался из ее груди вместе со вскриком.

-Ах! А-а-а! Ситри! — она замерла, закусив губку и плотно зажмурив глаза.

Я почувствовал, как что-то теплое потекло по яйцам.

Наташа выдохнула и медленно опустилась еще немного, впуская сантиметр жаждущего ее воина. Клянусь, бля, отважная девочка! Ей так хочется трахаться, что готова терпеть любую боль. Приподнялась и очень медленно опустилась еще. Приоткрыв глаза, ведьмочка глянула на меня сквозь поволоку, боль и блаженство, смешавшиеся в ее взгляде.

Поначалу ее медленные движения стали чаще. Наташа плавно приподнималась и тихонько впускала в себя мой член, который раздирал ее пещерку. Она начала громче постанывать, позволяя ему входить все глубже. Удовольствие медленно и неотвратимо вытесняло боль. И скоро ее тело начало трепетать от полноты прежде неведомых ощущений.

Как мне хотелось сейчас прикоснуться к ней! Дотянуться до этих прекрасных грудей, которые я еще ни разу даже не целовал. Помять эти сосочки, впиться в них губами. Схватить ее за талию и задать восхитительный темп нашего первого знакомства. Но вынужден был терпеть, держа эти дурацкие свечи. Я начал делать движения ей навстречу, отрывая ягодицы от постели. Жаркая волна все ощутимее поднималась во мне. Та же волна безумного удовольствия уже передалась сестренке. Она жалобно вскрикнула и резко наклонилась, целуя меня в губы.

— Ах! А-а-ах! Мой Лаврик! — простонала она, резко выгибаясь.

Тут же ее бедра затряслись от оргазма. Я зарычал от кайфа, накрывшего меня. Резко. Всего до корней волос. Член судорожно задергался в тугой пещерке, еще сильнее раздирая ее и наполняя семенем.

— Ох, Лаврик! Вот это да! Сойти с ума! — простонала она, жадно целуя мое лицо. — Как же хорошо! Еще хочу так! Еще!

В этот момент раздался стук в дверь. Снова стук. За ним послышался голос Ирины Львовны:

— Саша, Наташа у тебя? Что там у вас происходит?

Я так и слетел с кровати вместе с Наташей. Свечи, что были в руках упали на простыню, рядом с кровавым пятном — ярким следом утраченной девственности. Сестренка метнулась в поисках платья.

— Саша! — голос Ирины Львовны стал громче.

От свечи на правой ноге мне удалось избавиться ценой небольшого ожога. Она отлетела на коврик, ярче разгорелась на нем, поджигая шерстяной ворс. Свеча на левой ноге основательно расплавилась. Быстро избавить от нее не получалось. Я метнулся к халату, вместе со свечой, горящей на левой ступне.

— Саша, открой! — голос «мамы» стал сердитым.

Наташа кое-как успела натянуть платье и пошла открывать дверь.

Бля, писец! Кровь на простыне — это палево! А если она слышала сладкие вскрики доченьки?! Сто пудов слышала! Ведьмочка вовсе не была тихой, особенно в бурном финале!

Простынь возле подушки тоже загорелась. Эх… Пожару быть! И член, как назло, торчит колом. И халат не успеваю надеть! Это полный писец!

Глава 13. Игристое в киске

Один борзый грек сказал: «Лучшая защита — это нападение». И сестренка умела использовала это наставление. Едва дверь распахнулась, как Наташа начала с жесткого наезда:

— Мама! Сколько раз говорить, не отвлекай меня, когда я чем-то занята! Смотри, что ты наделала! — она возмущенно махнула рукой в сторону кровати, на которой уже веселился язычок жаркого пламени. — К черту сгорим сейчас!

И без указания дочери Ирина Львовна уже видела этот пламенный ужас, пока еще в зачатке. Ведь ясно, в полумраке в первую очередь глаза цепляться за что-то подвижное и яркое.

— Скорее за водой! — вскрикнула Ирина и бросилась по коридору.

Спасибо, ведьмочка! Спасибо, что мне не пришлось встречать нашу «маму» голым с воинственной балыськой наперевес. Вряд ли Ириша успела меня заметить. Я мигом облачился в халат. Схватил недопитую бутылку игристого, заткнув пальцем, встряхнул и вуаля — вот вам импровизированный огнетушитель. Кстати, в тот момент даже представить не мог, что газово-пенной техникой мне придется сегодня пользоваться дважды.

Я направил струю… Правильно, себе на ногу. Ведь между пальцев левой ступни еще горела расплавленная в лепешку свеча. И торговец из лавки «Гром Небесный», к счастью, обманул — нормально тушились эти свечи водой. По крайней мере, игристым белым марки «Лувье» тушились на ура. Пшш… и только сизый дымок и расплавленный воск.

Тут же подоспела пожарная команда: Ирина Львовна со вчерашней вазой полной воды и Наташа с пустыми руками, подгоняя маму. Ирина как вбежала, так сразу и вылила все содержимое вазы мне на кровать. Ну и зря — нужно было просто накрыть пламя покрывалом. Я, сунув ноги в тапки, оперативно затоптал огонь, зачавшийся на ковре.

— Что у вас тут происходило?! Надо ж до такого додуматься! — голос мамы подрагивал от возмущения. — Кровь?! Наташа! Откуда эта кровь?! — она с испугом смотрела на кровавое пятно на простыне в центре пентаграммы.

Пока Наташа не успела сказать какую-нибудь глупость или, храни Перун, неуместную правду, я сунул руку под халат. Обтер ладонью член, липкий от крови и спермы, и этим чудным составом вымазал себе нос и губы.

— Мам, — подал я голос. — Вот видишь, снова с носа кровь пошла. Наташа зацепила, наверное, нечаянно.

— Я тебя зацепила?! — возмутилась сестренка. — Чего ты врешь?! Ты сам своим клювом стукнулся! О тумбочку!

— Не ссорьтесь! Объясните, что вы здесь делали? Почему ты, Наташа, кричала, будто!.. — здесь Ирина Львовна замолчала.

Пожалуй, все мы догадались, что она хотела сказать. Это была крайне нежелательная догадка.

— Потому, что мы вызвали демона! Не видишь, что ли?! Для чего, по-твоему, рисуется пентаграмма! — с явным раздражением ответила ведьмочка. — Я читала заклинание, призывала его, призывала! И тут ты начала ломиться в дверь! Ну как всегда! Все нам испортила!

Вдруг Ирина Львовна вскрикнула и, побледнев, попятилась ко мне. Вышло так, что она, отступая, натолкнулась на меня, тесно прижалась ко мне спиной. Может быть это вышло случайно, а может Ирочка, в миг охватившего ее страха, искала защиты у мужчины, не совсем осознавая своих действий. Я не сразу понял причин ее отступления из центра комнаты, но, когда глянул в сторону, куда смотрела она, тоже несколько охренел. Там, в самом темном углу, где валялась моя рубашка, сидело существо размером с крупную собаку! С виду испуганное, мохнатое, с рыжеватой шерстью, торчащей с боков. Существо отчасти похожее на кролика, с такими же длинными ушами, но приплюснутой мордочкой. Но точно не кролик. Дело даже не в размерах, а в рожках, венчавших его голову. Тут уж ближе к чертенку.

Я обнял Ирину Львовну, чтобы унять ее страх. От приятной близости ее тела мой шаловливый отросток тут же дернулся, что наверняка она ощутила ягодицами — тут же сжала их.

— Спокойно, Ирочка, — прошептал я, еще крепче прижимая ее к себе и придерживая ладонью грудь, под которой так часто билось сердце. — Наверное, демон все-таки успел вызваться. Не волнуйся, он нам не опасен.

— Чего вы испугались?! — Наташа расхохоталась. — Это же Лаврик! Ну-ка иди сюда, гаденыш! — она сердито топнула ножкой. — Быстро ко мне!

— Прекраснейшая из прекрасных, ты не сделаешь больно? — с опаской спросило существо, сделав осторожный шаг вперед. — Я вел себя хорошо.

— Иди сюда, я сказала! — строгость в голосе ведьмы странно соседствовала с довольной улыбкой на лице.

Как же приятно билось напуганное сердце «мамы», я даже рискнул слегка помять ее грудь. Интересно, чувствовала ли она, мой твердый член между ягодиц. Наверное, сейчас ей было не до этого. Потом, когда схлынет страх, она начнет вспоминать и осознавать, что произошло между нашими телами.

— Прости, прекраснейшая! Прости! Не мог добраться к тебе раньше! — существо сделало еще несколько шагов, подергивая ушами и отвешивая поклоны. — Так хотел! Так хотел! Так старался! Но не мог…

— Все, хватит оправдываться! Ну-ка иди познакомься с моей мамой и братиком, — Наташа взяла его за ухо и подвела к нам. И тут же возмутилась: — Мама! Что ты к нему прилипла! Немедленно отойди от Саши!

Я чуть в осадок не выпал! Снова ревнуешь мамочку? Ну-ну…

— Лаврик. Весс, — подойдя к нам ближе, он протянул лапку с пятью пальчиками. Довольно длинными и гибкими пальчиками — такими хоть на пианино играй.

Я помог Ирине побороть нерешительность, придерживая ее руку, потянул ее для контакта с существом.

— Ирина. Львовна, — робко произнесла она, так и не отлипнув до сих пор от меня, несмотря на возмущение дочери.

Я оказался не то что посмелее, просто от идиотизма ситуации меня разбирал смех. Тут же протянул Лаврику свою пятерню и представился:

— Саша. Маг. И граф по совместительству, — решительно сжал его лапку. В ответ существо с полным пониманием кивнуло, уронив уши на длинноусую мордочку.

— Наташа, что мы с ним делать будем? — Ирина Львовна приходила в себя. Проявляя все больше отваги, отошла от меня, еще раз окинула взглядом комнату. — Ты завтра улетаешь в Петербург! С собой же ты его не возьмешь — вас не пропустят к порталу! Мне его что ли оставишь?

— Уж за это не беспокойся. Мой весс, и я сама разберусь, что с ним делать. Я вам его просто не доверю, — Наташа схватила весса за ухо и подтянула к себе.

— Можно ножку лизнуть? — скромно полюбопытствовала Лаврик, но его вопрос остался без ответа.

— Вы меня точно убьете! — Ирина покачала головой. — Мне с сердцем стало плохо! Может к лучшему, что ты завтра улетаешь! Надеюсь, хоть пожары станут реже.

Я подсуетился, открыл бутылку коньяка, плеснул грамм сто в винный бокал и протянул «маме»:

— Выпей это и не сердись. Говорят, сердце лечит, — для полноты сервиса разломил шоколадку и прикурил сигарету.

— Как ты будешь спать на мокрой прожженной постели?! — Ирина опрокинула в себя коньяк.

— Ну не знаю… Может… — мой энергичный ум выдал сразу две волшебных идеи. Первая звучала так: «Может, как-нибудь поместимся вдвоем на твоей кровати, мам?». Вторая тоже вполне приятно: «Да не парься. Я у Наташи до утра помучаюсь. У нее большая кровать». Но произнести их я не решался, надеясь на смелую женскую инициативу.

— Можешь лечь в гостиной на диване, — предложила Ирина Львовна, откусывая кусочек шоколадки и все еще с опаской поглядывая на весса.

— Там наши охранники отдыхают, — напомнила Наташа. — Пусть спит у меня в кресле. Я ему даже плед дам.

— Тогда лучше у меня на диване, — обломала ее мама. — А завтра заменим постель или что-то придумаем с другой кроватью. Я пойду к себе. Это с ума сойти, что вы здесь творите! — возмущалась она, обходя подальше весса. — Проверьте чтобы больше ничего здесь не горело и не задерживайтесь долго. Особенно ты, Саша — я на ночь запираю дверь.

Она ушла, а мы с сестренкой молча смотрели друг на друга. Ее глаза смеялись и торжествовали, я тоже едва сдерживался, чтобы не заржать. Как же вовремя появился этот Лаврик! То, что он — ее фамильяр, я догадался сразу.

— Как тебе? — наконец решился заговорить я, подступив к ней и обняв за талию.

— А ты не слишком дурак! — рассмеялась она. — Ловко с разбитым носом придумал!

— Отдельное спасибо твоему фамильяру! — я специально так сказал, чтобы ведьмочка уяснила: Саша точно не дурак и понимает, что к чему, даже в ее колдовских делишках.

— Откуда знаешь? — она насторожилась.

— Чего ж здесь не знать? Я маг тебе или кто? — в этот момент вспомнилось: когда я зависал на тонком плане, а она заходила в комнату, над ней виделся красноватый сгусток. Видимо фамильяр уже нашел ее к тому моменту, а наш секс раскрыл Наташу как ведьму.

— Маг? Нет, ты — Лаврик. Теперь у меня два Лаврика, — она покосилась на весса, покорно сидевшего у ее ног.

— Тебе понравилось, что мы делали на моей кроватке? Здесь болит? — я сунул руку ей между ножек.

— Немного болит. Нужно было это сделать раньше! Такое сладкое сумасшествие! До сих пор внутри все подрагивает, — призналась она, прижавшись ко мне. — Жаль, что мама пришла так рано!

— Жаль, что завтра уезжаешь, — я поцеловал ее в губы, а весс от этого явно занервничал, начал поскуливать, точно щенок и тереться о ее лодыжки.

— Да, — согласилась она. — Не вздумай делать это с кем-то еще.

Вот здесь я предпочел промолчать. Чтобы отвлечь ее внимание, сунул ей палец между ножек глубже. Там было липко от крови и наших божественных жидкостей.

— Ты слышишь, что я говорю? — настояла на ответе она.

Ну что мне надо было ответить? Сказать, будто я не буду больше трахаться с Леночкой? И ответил. Вернее, задал встречный вопрос:

— Детка, а ничего, что я в тебя кончил? Не сделаешь случайно нашу маму бабушкой?

Вот тут она встрепенулась.

— Ты идиот что ли?! Зачем ты это сделал?! — она отскочила от меня, словно я был не Сашей, а коварным сперматозоидом.

— Что за возмущения? Разве ты не знала, что мужчины имеют свойство кончать в ваши мокрые дырочки. А если туда нельзя, то хорошие девочки успевают подставить другие дырочки, — попытался вразумить ее я.

— Заткнись, иначе я тебя сейчас убью! — мне показалось, что в глазах ее появилось сердитое свечение.

При этом даже Лаврик как-то опасливо завозился.

— Спокойно, сестренка. Есть способ. Нужно все, что туда попало тщательно вымыть, — мне вспомнилось, что для большего эффекта требуется подкисленная вода. Моя подруга даже как-то засовывала себе в норку дольку лимона. Хотя может ей так было просто по приколу. — Сейчас сделаем. Садись на кресло и спусти трусики. Скорее, пока мамы нет.

Она повиновалась. Вот так: боится залететь отважная сучка! Я взял в шкафчике последнюю бутылку игристого — брют. Эта кислятина как раз хороша для подобных процедур. Вскрыл ее, плотно затыкая пальцем горлышко, встряхнул бутылку и приблизил к расставленным ножкам сестренки. Я чувствовал себя спецом-гинекологом и балдел от этого натюрморта.

— А-а-а! — заголосила Наташенька, когда я вставил в нее кончик горлышка и плотная струя с шипением ворвалась ее юное лоно.

— Заткнись! Терпи, сучка! — в душе я ликовал. Все-таки немного поквитались за наше возмутительное прошлое. Я не злопамятный, но почему бы не устроить такое приятное шоу. Жаль, что происходящего не наблюдал почивший сусел. А может, он смотрит с небес и ссыт паром от удовольствия?

Наташа тяжко дышала, точно после сумасшедшего оргазма. Ее синие, широко раскрытые глаза с полные охренения смотрели на меня, из киски шипя и пенясь еще вытекал брют. Как же это прикольно!

— Саша, вы там скоро? — раздастся голос Ирины Львовны из коридора.

— Если что, скажешь, нечаянно вином облилась, — шепнул я ведьмочке. — На Лаврика спиши. Типа не научился еще бутылки открывать.

— Ну нет… — мявкнул он и попятился.

Заняв ванную, я быстро обмылся, накинул чистый халат. Что ж, пора идти на ночлег к Ирине Львовне. Диван не самое лучшее место, на котором бы я хотел провести ночь, но тоже неплохо. Сегодня вообще шикарный день, если учесть произошедшие события. Ведь я не просто трахнул Наташку, она реально на меня запала. Она меня ревнует, она меня желает, она начинает париться мной. И еще я сплю с Ириной Львовной, пусть не в одной постели, но я уверен эта ночь станет особо приятной. Тем боле если к ней немного подготовиться: я сходил в свою комнату за бутылкой коньяка и пачкой «Граф Орлов». Шоколадку тоже прихватил. Почему бы перед сном не побаловать «маму» этими прелестями и развести на интересный разговор. Такой, чтобы сблизил нас так, как сблизил наши тела страх перед Лавриком. Я одного опасался, что Ирина уже в постели и не пожелает присоединиться к ночной дегустации коньяка.

Мне повезло: Ирина сидела возле трельяжа, подсвеченного теплым красноватым светильником, и наносила на лицо крем.

— Мам, выпьем по рюмочке, — предложил я и подкрепил аргументацией. — Вечер вышел нервный для тебя и для меня. Будет на пользу перед сном.

— Саш, не слишком ты увлекаешься такими напитками? — отложив баночку с кремом она повернулась ко мне. — Твой папа пил только хорошие вина и нечасто.

— Да, знаю. Я не во всем похож на него. Особенно внешне непонятно в кого пошел. Какой-то, увы, жалкий уродец. Меня, наверное, никогда ни одна девушка не полюбит, — я устроился на диване. Придвинув табуретку, поставил два винных бокала, бутылку «Гарнес», рядом уронил коробочку с сигаретами.

— Что ты такое говоришь? Ты взрослеешь и хорошеешь с каждым днем. Правда, мне на тебя приятно смотреть, — наверное сейчас она была откровенна и смотрела на меня с милой улыбкой, украшавшей ее губы и большие серые глаза.

Затем подошла и присела рядом. Разрез легкого халата разошелся, обнажая ее бедро. Я старался не смотреть на эту соблазнительную прелесть. Как же хотелось ее потрогать там!..

— Ели очень честно, ты бы могла полюбить такого как я? — спросил я, наливая янтарный напиток в бокалы.

— Я тебя и так люблю, — она рассмеялась.

— Но это другое. Я имею ввиду, полюбить такого не… — я подбирал слово, чтобы не слишком обидеть себя, — …не слишком приятно парня как я, полюбить как мужчину?

— Но это глупый вопрос, — она действительно смутилась, и рука ее сама взяла бокал.

— Давай немножко пооткровенничаем? Тебе не нравятся такие молодые мальчики? Лапин интереснее, да? — я поднес бокал к губам и втянул носом аромат крепкого напитка.

— Нет, мне нравятся мужчины моложе, чем Лапин. Наверное, в моем возрасте молодость начинает приобретать большую ценность и влечет к ней. Но Павел Иосифович очень хороший человек. Он помогает нам, и я теперь во многом с ним связана, — она отпила несколько глотков.

— Хочешь скажу кое-что по секрету? — когда она с опаской кивнула, я продолжил: — Мы с Наташей говорили на эту тему. И Наташа, и я очень не хотим отдавать нашу маму Лапину. Зачем он тебе нужен? Разве нельзя обойтись без него? Почему думаешь, что я не могу стать настоящим мужчиной для нашей семьи и решать все насущные вопросы? Мне скоро восемнадцать.

— Саш, ты очень молод. Многое не знаешь, многое еще просто не можешь. Я обещаю, — она положила мне на руку свою нежную, теплую ладонь, — буду вводить тебя в курс всех наших дел. И постепенно все, что тебе по силам, ты возьмешь на себя. Все, что сам пожелаешь.

— Да, я хотел бы скорее стать настоящей опорой семье. А ты… — я отпил глоток, — целуешься с Лапиным?

— Какой нехороший вопрос, — она покачала головой. — Почему ты об этом спрашиваешь?

— Потому. Потому, что ревную тебя к нему, — я подсел ближе, взяв ее руку и заглядывая в глаза. — И Наташа тоже.

— Давай не будем об этом сейчас. Тем более на ночь. Позвал меня расслабиться под коньячок, но говоришь на такие тревожные темы… — она отпила большой глоток и поджала губы.

— Прости. В самом деле, зря этим беспокою. Попробуй эти сигареты, — я открыл жестяную коробку.

Она взяла одну как-то безразлично разглядывая, а я подсуетился, принес ее мундштук и спички. И решил сменить тему.

— Представляешь, я совсем не помню наш дом в Москве. Что творится с моей головой, — для вида я сжал виски ладонями. — Может это и к лучшему, что я не помню своего дурацкого прошлого, когда был точно какой-то овощ, и меня все презирали.

— Не говори так. Я к тебе всегда относилась очень хорошо. Даже перед твоим отцом защищала в случаях, когда он ругал тебе не без причин, — она выпустила струйку дыма и улыбнулась, наверное, что-то вспоминая. Потом, с той же странной улыбкой спросила: — Прямо совсем не помнишь наш московский дом? Как же? На Оболенском переулке он, рядом со старой усадьбой Трубецких.

— Не-ка, не помню, — вовсе не соврал я.

— Придется по приезду провести для тебя экскурсию, — она сделала еще глоток, а я взял ее нежную руку и поднес мундштук к своему рту. Как же приятно курить с ее пальчиков!

— Давай спать, — сказала она, допив коньяк в бокале. — Завтра тяжелый день. Нужно проводить Наташу, с Лапиным решить кое-какие вопросы. Еще придут маги «Трилистника», — сделав еще затяжку, она признала: — Правда, хорошие сигареты. При случае купи мне такие же, — и встала с дивана.

Я тоже встал. Как же приятно, когда она просит даже о такой мелочи! Да, куплю тебе сигареты, и снова цветы. Приятно чувствовать себя чем-то нужным этой прекрасной женщине.

— Спокойной ночи, — сказала она, направляясь в свою комнату.

— А поцелуй на ночь? — не удержался я.

— Саш, как это не похоже стало на тебе. И меня это тоже волнует, — она остановилась, подставляя румяную щеку.

Я снова задел ее губы и слегка обнял. От незначительного прикосновения у меня тут же встал резким толчком. Не знаю, почувствовала она это или нет, но тут же удалилась в спальню, и скоро там погас свет.

Эту ночь я толком не спал. Сначала не мог уснуть из-за мыслей о «маме», сестренке и Лене. Как же все сплелось! Не надорвусь я с этими девочками? Который раз я задавал себе этот мучительный вопрос. Лена — ладно, она все поймет, все простит и с ней не будет проблем. Хотя Леночку мне очень не хотелось обижать, ведь ей будет больно, если поймет, что лишь игрушка в играх моих ненасытных желаний. Поверьте, я не слишком большой эгоист и вовсе не жестокий человек. Но у меня часто получается именно так. Тянусь сразу ко всем. Всем кто нравится и к кому только могу дотянуться. Наверное, это обычная жадность. Кто-то жаден до денег, кто-то маньячит на почве власти, всяких жизненных целей и возможностей, а я несдержан в желании обладать хорошими девочками. Так было всегда, насколько я себя помню. И сколько из-за этого я отгребал проблем. Не говоря об обычной нервотрепке, мне морду били много раз, начиная со старших классов школы. Кстати, именно из-за предпоследнего мордобития я записался в секцию муай тай. Хотя все это в прошлой жизни. А в этой может быть я когда-нибудь остепенюсь, и у меня появится какое-то постоянство или даже настоящая любовь. Но я не знаю, что такое настоящая любовь. И существует ли она или все это сказки для доверчивых дам? Я люблю Наташу и люблю Ирочку. Хотите — верьте, хотите — нет. Наверное, даже Леночку люблю. По крайней мере она мне очень мила. Что произойдет, если «мама» узнает о моих отношениях с Наташей, или Наташа поймет всю силу моего влечения к Ирине? Об этом я даже боялся думать! Пусть идет все, как идет. Иногда спокойнее быть фаталистом, иначе может перегореть нервная система.

А под утро, когда только светало, меня разбудил звук выстрелов и крики в саду. Я вскочил. Едва ноги коснулись пола, как в левая рука уже была назначена для вызова «Щита Ахилла». Защита прежде всего — это правило я знал еще до наставлений Весериуса. Мне его втемяшила сама жизнь кулаками недобрых ко мне людей. В правую тут же вложил боевую заготовку. Оставаясь лишь в трусах, я подбежал к двери. Прежде чем открыть ее, услышал звон разбитого стекла в коридоре.

В общем, началось!

Глава 14. Черная склянка

Выйдя в коридор, я услышал окрик «мамы», нервный какой-то:

— Саша, вернись! Сейчас же вернись!

Дверь в мою комнату была распахнута. В дальнем конце коридора у разбитого окна, появился мужичок азиатской наружности, но точно не Бабаш. Этот выше и похудее. Вот дилемма: сразу пиз…ануть электроразрядом или все-таки сначала «Щит»? Щит забирает много энергии — надолго не хватит. Азиат вроде пока без оружия и до него далеко. Если он очень быстро выхватит пистолет, успею среагировать. Тем более не убивать сусла они пришли, а захватить. Где наша долбаная охрана? Их перестреляли? Что за пальба гремела в саду? С Наташей все в порядке? Сколько ночных «гостей»?

Вопросы вспыхивали в голове и тут же гасли из-за появления новых. На лестнице послышались торопливые шаги, синхронно тип у окна бросился ко мне, сунув руку за кушак — имелось у него что-то там. В этот момент Наташа так не вовремя открыла дверь! Сучка, куда тебя сейчас несет?! Вот теперь медлить никак нельзя. Чтобы не угодить в ведьмочку, я отскочил к стене. Сложил большой палец и мизинец правой руки. Раздался хищный треск разряда — ярко-синие электрические нити вошли в азиата. Беднягу затрясло и швырнуло на пол, еще пару мгновений он исполнял душевный брейк-данс. Ну вот, с боевым крещением, господин маг! Отлично работает «Привет от Теслы»! Весериус, тебе огромное спасибо!

— Наташ, в комнату! Быстро! — прикрикнул я.

Как-то очень не вовремя вышла из комнаты Ирина. Это я почувствовал спиной. Услышал ее частое, шумное дыхание. Но больше всего меня заботили сейчас шаги на лестнице. Кто-то был там. Этот кто-то замер, прислушиваясь, осторожничая. Кто же он: наш охранник или человек Кулиева? Интуиция подсказывала, что версия «два» вернее. И я тут же тихим хлопком развернул «Щит Ахилла».

По лестнице поднимался не человек Кулиева… А сам гребаный Бабаш Гасан, аж с двумя пистолетами, сразу направленными на меня.

— Саша! Вернись! — снова вскрикнула Ирина Львовна.

Сучка Наташа меня ослушалась, и очень не в тему торчала у приоткрытой двери.

— Медленно, медленно поднимаем ручки! — учтиво попросил меня Бабаш, делая шаг на ковровую дорожку.

— Обе сразу? — осведомился я. Его милая просьба была как раз в тему: медленно подняв правую на уровень груди я как раз взял его на прицел электроразряда. Все-таки меня раздирало любопытство, пробьет пуля магический щит или нет. Попросить его пальнут разок в качестве эксперимента? Но нет, он же очканет — я ему нужен невредимым. А телохранители от Лапина, наверное, все… Спасибо им, хоть шум подняли. Только бы «мама» с Наташей сейчас не вмешались!

— Обе! — отозвался Бабаш, довольный моим послушанием и расплываясь в улыбке. — Очень медленно!

— А ты, сволочь, мухоморы принес? — поинтересовался я и замкнул большой палец с мизинцем.

Ответить он не смог, хотя натужно старался.

Как же классно его затрясло! Все-таки он пальнул разок, правда в потолок. Потом пистолетики откинул. Разом два! Да еще с таким понтом, точно делая нам сердечный подарок: один мне, другой долетел аж до Наташи. Сам с грохотом на пол, искры пускает, хрипит, дергается. Затих. Только бы не помер, козел дранный, ведь информация из него край как нужна!

— Ирочка… — я обернулся, пока не убирая «щита». — Веревки или что-то похоже есть? Связать чертей надо, пока не очухались.

— Здесь нет! Боже мой! Как же ты смог?! — только теперь она увидела у распахнутой двери в мою комнату еще одного нежеланного гостя.

— Я тебе маг или как? Теперь понимаешь, что с меня может быть больше толка, чем ты предполагала, — на лестнице было тихо, интуиция молчала и я свернул «щит».

— Дай я тебя поцелую! — завороженно прошептала она, все еще полная страхом.

А вот это пожалуйста. Кстати, вы слышали? Я впервые назвал ее «Ирочка»! Да, так легко и мило, как свою будущую женщину. Может быть не единственную, но точно любимую.

Она прижалась ко мне, и мы поцеловались. Вышло как-то хаотично, то щеки, то губы, но очень жарко, на эмоциях. И Наташа тут же воскликнула с полным недовольством:

— Мама! Что у вас там происходит! Вы с ума сошли!

— Ты разве не видишь?! Сашенька спас всех нас! Нужно скорее найти веревки! — ответила Ирина Львовна, освобождаясь из моих объятий.

— Так, девушки! Вниз ни в коем случае не ходить, пока я там все не проверю! — решительно предостерег я. — Если нет на этаже веревок, подойдут одежные ремни, только кожаные, крепкие. Давайте бегом по своим шифоньерам!

Послушались беспрекословно, зашуршали! Теперь глава семьи я! Думаете, сразу зазнался? Нет, я прикалываюсь. Мне не жалко, если рулить будет мама. И даже местами Натаха. Но в ответственные для мужчины моменты, извините, подвиньтесь — управление беру на себя.

Тем временем, я перевернул на бок Бабаша. Тяжелая сволочь. Да еще воняет от него. Не усрался ли от моего электрического «привета»? Пульс вроде кое-как прощупывался: слабенький, редкий. Что там со вторым, я смотреть не стал. Лишь когда Наташа прибежала с двумя ремешками, попросил ее оглядеть того мудака, и главное обыскать его на предмет оружия. Не хватало, что он тихонько очнулся и пальбу по нам открыл или глотки перерезал.

— Отлично! Он умер! — радостно заявила ведьмочка, после недолгой возни с его тушкой. — Здесь пистолет и какая-то черная склянка.

— Ну, Царствие ему Громо-Небесное, — я затянул руки Бабаша сзади как умел. Делал такое первый раз. Я вообще не слишком дружу с завязками и узлами. Мне до семи лет бабушка ботинки завязывала.

— Все, госпожи-графини, следите за ним. Если очнется и начнет буянить, можете тюкнуть его по башке чем-нибудь потяжелее. Я вниз, проверю, что с охраной, — я вскочил на ноги, оставляя Кулиева, пока лежавшего неподвижно.

— Я с тобой! И Лаврик с нами, — вызвалась Наташа. Весс поглядывал из-за ее ног, лупая большими красноватыми глазками.

Вот спрашивается, нахрена такой фамильяр, если он всего боится? Видно, в прошлой жизни она его так зашугала! Наверное, только ножки ей облизывать и умеет.

— Наташа, нет! — воспротивилась Ирина Львовна. — Пусть Саша сам осторожно глянет, что там.

— Мама, не спорь! Мы первым пустим Лаврика. Это совсем не страшно! Следи за этим, чтоб не развязался, — ведьма указала на Бабаша и пошла к лестнице. — Лаврик, вперед!

— Минуту… — спустившись на несколько ступеней, я придержал сестренку за руку, а сам определил фамильяра как объект для меню. Может любопытство неуместно в столь беспокойной ситуации, но почему бы и нет? Почему бы не выдержать паузу и не понять, что к чему? Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Лаврик. Фамильяр. Сущность дуальной природы. Врожденный навык — переход между мировыми планами. Развитые магические техники 3 (неизвестно). Резерв магической энергии 485 из них 430 доступно хозяйке. Сильное волнение. Страх. Ревность хозяйки. Отношение к вам: непонимание, недоверие, злость на вас ».

Ого, прикольно! Значит фамильяр передает энергию ведьме. Возможно, она пользуется его какими-то магическими техниками.

То, что Наташа уже кое-что умеет (вспомнила?) выяснилось на лестничном повороте.

— Там что-то не так, — она остановилась и, соединив ладони, создала светящийся шарик. Толчком руки отправила его вниз.

Шар завис высоко над полом, освещая фойе и пространство под лестницей.

— Величайшая! Плохо там! — промурлыкал весс, опережавший нас на десяток ступеней. — Воняет плохим! Люди лежат! Два!

Что воняет, это я и сам почувствовал. Снизу тянуло какой-то неведомой химической дрянью. Не долбанул ли Бабаш чем-то вроде усыпляющего или нервно-паралитического газа? Если в этом мире не слишком развита обычная химия, то алхимия и магия очень даже способны на подобные шалости. Я обернулся: «мама» тревожно наблюдала за нами сверху.

— Ир, ты лучше следи за связанным, — посоветовал я.

Лаврик спустился уже в самый низ. Его не вырубило, в обморок он не упал, а значит моя версия с усыпляющим газом неверна или фамильяру похрену. Или… концентрация уже не высока: помещение проветрилось — дверь в сад нараспашку. Скорее всего последнее. Ведь Бабаш прошел через этот участок без видимых средств защиты. Или у него имелось что-то типа антидота. В общем версий дохрена, и нет времени в них ковыряться.

Я рискнул: решительно опережая Наташу, спустился в самый низ. Огляделся. Одновременно прислушиваясь к ощущениям: не начнет ли меня вырубать эта неприятная вонь. Слегка закружилась голова, чуть-чуть онемели ноги, но не более того. Предостерегающе подняв руку, выждал еще с минуту. Осветительный шар ведьмы заливал ярким светом все вокруг, и не было здесь никого, кроме двух, скорчившихся на полу охранников.

Прислушиваясь к тишине и собственной интуиции, я наклонился и пощупал пульс ближнего из людей Лапина. Жив. Вроде нет следов ранения. Значит его тупо вырубило какой-то хитростью Кулиева. Тут же вспомнил, что Наташа, после обыска второго «гостя», говорила о пистолете при нем и черной склянке.

Я повернулся ко второму, рослому бородачу, перевалил его на спину, и тот с абсолютной наглостью захрапел. Ну и сволочь! Захотелось врезать ему в морду. Нет, понятно, что он вовсе не проспал момент, а его именно вырубило — иначе не лежал на полу в идиотской позе. Но наглый храп меня возмутил. Значит он не без сознания, но тупо спит.

— Эй, доблестный воин! — я хлестко врезал ему ладонью по щеке.

Храп стал звонче. Он отмахнулся от меня и отвернулся к стене.

Полный пипец! Что с ними сделал Бабаш? Разве правильная пощечина не выдернет нормального человека из сна, даже самого глубокого?

Я выглянул в коридор. На полу лежал Никифор Тимофеевич. И, похоже, лежал в полном здравии: его губы заплямкали и издали долгий свистящий звук. Больше не было никого.

Сделав еще несколько шагов, я заглянул в гостиную. Там никого.

— Лаврик, пройдись по коридору. Проверь, есть ли здесь кто-то еще, — распорядилась ведьма.

И когда весс ушел, она прижала меня к стене и сердито прошептала:

— Почему вы с мамой постоянно обнимаетесь? Мне это не нравится!

— Потому… — даже не нашелся что ей сразу ответить, — потому, что ей стало страшно. Сначала ее напугал твой фамильяр. Потом чужие люди в коридоре.

— Не смей больше этого делать с ней! Ясно?! — сумасшедшая сестренка еще сильнее приперла меня к стенке. Так, что от ее прикосновений встал член.

— Еще было бы неясно. Ревнуешь к мамочке. Как же это прикольно, дорогая! — я обнял ее и поцеловал в губы.

— Дурак, я вообще не ревную, — она злилась, а мне было смешно.

— Нет, ты ревнуешь. Сильно ревнуешь, и мне это нравится, — я снова заткнул ее возмущения, поцелуем, сжав ее юную задницу, притянув сильнее к себе.

Когда она отдышалась, вырвалась из объятий, то схватила мой член — ведь я-то был в одних трусах — и сказала:

— Черт, ты меня сейчас доведешь! Идем в сад. Хочу еще попробовать это… Хочу, как на твоей кровати.

Нет, ну она точно больная на голову.

— Ты глухой? Слышь, я хочу! — настояла она, еще сильнее сдавив моего воина.

В этот болезненный момент нашего общения, я подумал, что моя жизнь и в новом теле может оказаться короткой: либо эта сучка меня затрахает насмерть, либо убьет на почве ревности.

Ответил ей так:

— Я тоже очень хочу, ты же чувствуешь. Очень тебя хочу, но давай будем хоть на каплю благоразумны. Нас долго не будет, а ситуация очень тревожная. Представляешь, как мама разволнуется? Надо ее сначала успокоить, убедить, что больше нет угрозы ни для ого из нас. Давай осмотрим здесь все. Может охранники очнутся — передадим им связанного. Маму убедим, что все успокоилось, может она ляжет поспать еще. И тогда пойдем в сад или лучше на берег моря. Идет?

— Ты трус, но черт с тобой, — она еще раз больно сжала мой член и отпустила. — Даже не считаешься, что я сегодня улечу на много дней. Обидно, что ты такой, чертов братик.

Честно говоря, был соблазн. Огромный такой и очень твердый соблазн поставить ее раком прямо у дивана. Грубо нагнуть и засадить так, чтобы следующий раз была сдержаннее в своих хотелках. Хотя… Если даже болезненная потеря девственности не тормозит ее желания, то проучить Наташеньку таким способом вряд ли получится. И я же не настолько идиот, как она. Да, я очень часто думаю членом, бывает — жопой или вообще не думаю, но все равно голова у меня не на самом последнем месте.

— С тобой очень даже считаюсь, — ответил я на ее претензию. — Мы еще сад не осмотрели. Может там еще кто-то из этих мерзавцев. Правда, ты же не хочешь, чтобы нам перерезали глотки, когда мы будем наслаждаться друг другом?

— Там никого нет, — подал голос Лаврик, бесшумно появившись в проеме двери.

— Это он пока о хозяйственном крыле здания. Верно? — уточнил я.

Весс почти по-человечески пожал плечами.

— Хорошо, идем, — опережая меня, ведьмочка вышла в коридор и направилась к двери в сад — она располагалась рядом с лестницей и закутком, где дежурили вырубленные охранники.

Поскольку сестренка отважно шла впереди, я успел пустить ее через меню. Вы же понимаете, это всегда интересно, особенно с этой прекрасной сумасшедшей. Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Ведьма. Магические способности — неизвестно. Резерв магической энергии 217, с дополнительным резервом от фамильяра. В настоящий момент: недовольство, раздражение, жажда интимных удовольствий. Отношение к вам: потребность в восхищении с вашей стороны, потребность подчинить вас, желание слышать от вас признания в любви, желание почувствовать ваш член в вагине, желание сдавить ваш член, желание наказать вас, желание сделать вам больно ».

Охренеть! Ну ты и сучка! Сделать мне больно? Когда-нибудь я воткну тебе не в вагину, а в жопу без вазелина. Это в ответ на все твои ненормальные желания. С этой минуты (а может быть раньше) мне показалось, что мы становимся вовсе не любящими друг друга близкими существами, а этакими скрытыми противниками, которых очень крепко связывает секс и еще букет болезненных устремлений друг к другу. Хотя почему с этой минуты? Это случилось давным-давно, когда тело сусла еще не принадлежало мне. Во что я вляпался в отношениях с этой ведьмой? Хотя может я заблуждаюсь? Очень хотелось, чтобы я заблуждался на ее счет. Меня привыкают добрые отношения, без чертовщины. Возможно ли это с ней?

— Эй, проснись, мудило! — я несильно пнул охранника, завозившегося, когда Наташа проходила мимо.

О, чудо! Он открыл один глаз и что-то промычал. Вот это уже радовало. Нам очень нужен мужчина, чтобы успокоить Ирину и заняться связанным Бабашем. Я не поленился присесть на корточки и как следует растормошить его. Наташа здесь не сглупила и занялась вторым со своей ведьмачей бесцеремонностью: сначала взбодрила его оплеухой и когда тот зашевелился, дернула за ухо. Но, как ни странно, быстрее всего вернул его к жизни Лаврик. Едва наш доблестный страж увидел забавную и рогатую мордочку веса перед собой, как издал вопль:

— Черти! — и вскочил на ноги, точно его пружина толкнула.

Теперь у нас имелось два охранника, медленно, но верно приходящих в чувства. Очень быстро я ввел их в курс дела. Вчетвером мы поднялись на второй этаж. Один из стражей заново перевязал руки Бабаша, кстати очнувшегося, когда ему стянули запястья болезненным узлом. Второй обследовал мою комнату, где были разбиты стекла и осмотрел сад и прилегающую территорию из окна. Затем сообщил неприятное:

— Максима, наверное, убили, сволочи, — добавив к своему пистолету теперь бесхозное оружие Кулиева, побежал к лестнице, чтобы разобраться в произошедшем в саду.

— Мам, ты иди в свою комнату и сиди там, — сказала Наташа, когда второй охранник увел Бабаша вниз. — Мы с Сашей придем через полчаса. Он мне магию в саду покажет — здесь такое делать опасно. И поучит кое-чему. Хочу в Петербург прибыть уже умеючи кое-что.

Завязывая халат, я едва не рассмеялся: как быстро сестренка превратилась в хитрую некоторых вопросах, похотливую стерву. Ирине Львовне идея дочери сильно не понравилась, и лишь после того, как я ее убедил, что все связанное с нападением полностью закончилось (хотя мы еще не знали, что творится в саду), она кое-как успокоилась, попросила у меня сигарету из коробки «Граф Орлов» и удалилась в свою комнату.

Охранник, выбежавший в сад, тот рослый бородатый — его звали Игнат — оказался прав. Их товарища, дежурившего ночью в беседке, застрелили. Скорее всего он погиб в перестрелке с Кулиевым, заметив того, крадущемуся к двери в наш особняк. Все-таки этот Бабаш резвый малый: с пятидесяти метров невезучего Максимку точно в грудь двумя выстрелами. Потом еще успел открыть дверь и бросить склянку с алхимической гадостью раньше, чем отреагировали люди Лапина. Хотя нет, вру… Полноту картины дополнил еще один труп, который я увидел чуть дальше: азиат, явно друг Бабаша, он лежал на клумбе с дыркой во лбу. Значит, Макс успел кое-кого прихватить, отлетая на Небеса.

— Точно больше никого нет? — спросил я Игната, придирчиво оглядывавшего садовые заросли.

— Вроде как… — он с опаской покосился на весса, наверняка казавшемуся стражу проявлением нечистой силы.

— Его не бойся, — успокоил я. — Это редкий зверь из Мадагаскара. Магической природы. Практически безвреден. Ладно, мы с Наталией Владимировной пройдемся немного, а ты ступай в дом. Приведи в чувства дворецкого — он в коридоре лежал. Жандармов пока вызывать не надо.

И мы пошли к морю. Пару раз я обращался к интуиции на предмет возможной опасности — она молчала, как и Наташа, шедшая рядом. Конечно, трахнуться перед нашей разлукой, было не только ее желанием. Мне того хотелось ничуть не меньше. Еще я поглядывал на блаженную улыбку на ее губах, и мне сильно захотелось дать ей сначала в рот. У девочки уже имелся начальный опыт, почему бы его не развить? Но Наташа — сучка не во всем предсказуемая, поэтому я решил прибегнуть к той самой хитрости, которая себя прекрасно зарекомендовала в наше первое бесстыжее и прекрасное знакомство.

— Слушай, детка, нужно чтобы ты хорошо, пососала, — сказал я, приобняв ее и направляясь к зарослям тамариска, поднимавшийся у самого берега. — Ты же понимаешь, чем лучше ты сосешь, тем дольше потом стоит член.

— Я не пойму, откуда тебе все это известно? Ты же всегда был задротом, — с раздражением сказала она. — Давай, признавайся, откуда знаешь?

— Книжки на этот счет читал. Много хороших книжек, — потешался я, чувствуя, как напрягается мой воин. — Потом я тебя еще многому научу. Пососешь?

— Да, если это так важно, — согласилась она.

Я обожаю таких девочек, которые вообще без проблем на этот счет. И я пошел в желаниях дальше:

— А в попу хочешь попробовать? Это так классно! Еще лучше, чем в киску!

— Ну, нет. Не сегодня. Давай, когда вернусь с Петербурга, — снова согласилась она.

Моя ты прелесть! Как говорится, девчонка хоть куда! Я в шоке от сестренки!

Слева, там, где берег соединялся с морем, появился краешек солнца, и мир вокруг наполнился светлыми красками. Какое приятное время, время очень удачное для минета ведьмочке. Устроившись под кустом на песке, я развязал халат и спустил трусы.

— Что-то он у тебя больше, чем вчера, — заметила Наташа, присев рядом и взяв его ладошкой. — Прямо в рот брать? — наклонившись, уточнила она.

— А чего тянуть. Ты только Лаврика отгони, — посоветовал я. — Как-то он странно поглядывает, — меня даже возникла забавная мысль: пока ведьмочка будет занята моим членом, весс подкрадется сзади и вставит ей. Вот было бы весело!

— Лаврик, иди туда, — она махнула рукой на тропу, следи, чтобы сюда никто не пришел.

Фамильяр, недовольно мявкнув, опустил длинные уши и поплелся за куст.

Я вздрогнул от первого прикосновения ее губ. Как же это божественно! А когда она полностью вобрала головку в ротик и начала посасывать, мой член окончательно одеревенел, и каждое касание ее язычка было столь чувствительным, что волосы вставали дыбом.

— Глубже, моя девочка, бери его глубже, соси сильнее, — инструктировал я прилежную ученицу. — Не забывай его вытаскивать из ротика, чтобы хорошо облизать. Это важно для его укрепления. Да, вот так, моя хорошая! Теперь кончиком языка яички, и снова в рот! Соси! О, да!

Бля, как она сосала! У меня захватило дух, и больше не было слов. От ее звонких чмоков вздрагивал живот и весь я. Трепетный жар пошел по телу сначала волной, потом завертелся, сводя мышцы живота, и я понял, что сейчас кончу. Кончу гораздо раньше, чем того хотел.

— Ах, сучка! — простонал я, кладя ладонь ей на затылок и нажимая. Тут же мой отважный боец дернулся, затрепетал, выбрасывая ей в рот море густой спермы.

Она резко оттолкнула меня и закашлялась.

— Ты дурак?! Тьфу! Кхе!.. Кхе!.. Ты вообще идиот, что ли?! — похоже, сестренке это не понравилось.

— Нет. Извини, так вышло, — я поймал ее руку и попытался, притянуть к себе. — Так иногда бывает у мужчин, когда они очень любят свою девушку. От этого они кончают неожиданно.

— Идиот! К-хе!.. К-хе!.. Тьфу!.. Идиот! — возмущалась она, сплёвывая на песок сперму. — Зачем ты голову мне держал?! Зачем глубоко так засунул?! И сукой еще назвал?!

— Наташ, я же объясняю, так бывает у мужчин. Они когда кончают, не контролирую себя, им хочется еще больше и глубже. В порыве страсти, могут говорить плохие слова. Раз я так делаю, значит, тебя очень люблю, — а что, неплохая отмазка, даже где-то близкая к истине. — И у девушек так бывает: когда они кончают, то могут от удовольствия царапаться и кусаться, — вот это, наверное, я зря сказал.

Она сняла халат и зашла по колени в море. Наклонившись, начала полоскать рот, смывать то, что так чудесно украсило ее милое личико.

— Наташ, ну не сердись, — я подошел к ней и обнял.

— Лучше бы я с тобой никуда не ходила. Сидела в своей комнате, и черт с тобой! — она оттолкнула меня и, казалось, сейчас заплачет.

Я все же обнял и прижал ее к себе.

— Успокойся, хорошо? — поцеловал ее в губы, прижимая к себе покрепче, чувствуя, как стихает ее возмущение и вместе с тем, силы вновь прибывают в член.

Как же быстро я с ней восстанавливаюсь! На редкость сексапильная штучка.

— Я тебя хочу, моя хорошая, — прошептал я ей на ухо.

— Дурак ты. Мне что, снова теперь сосать? — она подняла ко мне свои синие, такие красивые глаза.

— Разве тебе это не нравится? — я ее поцеловал в губы.

— Нравится, но я тоже хочу кончать! Не все же тебе! — она ответила на поцелуй, закрывая глаза.

— Сейчас кончишь, обещаю…

А вот сейчас вы не поверите! Я подхватил ее на руки и вынес на берег! Да, именно это все еще жалкое тело сусла! Кажется, от произошедшего Наташа охренела тоже.

И я не соврал: она кончила два раза. Первый вскоре, как я в нее вошел. Правда сначала стонала от боли и просила потише. Потом обвыклась, исцарапала на радостях мне всю задницу и сама насаживалась на член так, что мне в пору было ее тормозить. Второй раз кончила с таким страстным визгом, что прибежал Лаврик, посмотреть, как его хозяйка дергается подо мной в жутких конвульсиях. Но главное, я успел вытащить и кончил ей на животик.

Потом мы лежали, наслаждаясь теплыми лучами восходящего солнца, плеском волн и друг другом.

— Нужно идти. Мама, наверное, очень беспокоится, — сказал я, поцеловав ее набухший сосок.

— Трахаться… как же это здорово! — произнесла она. — Ну почему мы это не делали раньше?! Это я, дура, виновата, — признала она, приподнявшись.

Именно так. Она сказала «трахаться» — все больше забавных слов из мира Айфонов, переходило в ее лексикон. И первый раз признала, что она — дура. Вот это особо приятно.

Мы быстро оделись, поспешили к дому.

Нужно скорее успокоить Ирину, и заняться Бабашем. Я рассчитывал разговорить его до появления жандармов, и для этого у меня имелся очень хороший метод: моя заготовка «Откровения». Полагаю, очень скоро буду знать, зачем сусел нужен Троцким.

И еще, по вашему мнению, оставить обложку, которая установленная сейчас или выбрать какую-то из других:

1. 2. 3.

♥---Благодарность всем, кто проголосует по выбору обложек! --— ♥

Глава 15. Колись, Бабаш!

Ирина Львовна, конечно, ругалась. Нет, не подумайте, она не знала, что Наташа брала у меня в рот, и что за этим последовало. Ругалась потому, что мы долго не возвращались и ей пришлось дважды посылать охранника на наши поиски. Первый раз он походил по дорожкам сада, выкрикивая наши имена. И мы с Наташей это слышали. Орал он как раз в момент первого сестренки оргазма. У меня даже возникло опасения, что он услышит юную графиню, и подумает, что она где-то там вдалеке у моря как-то странно отозвалась ему. А второй раз мы встретились с ним возле беседки.

Игнат увидел нас, всплеснул руками и поторопил:

— Пожалуйста, скорее, скорее к графине! Госпожа места себе не находит! Уже кричала на меня!

Мы ускорили шаг, Ирина Львовна в нетерпении расхаживала по фойе и едва мы зашли, как начала отчитывать дочь.

Наташенька, выслушав часть ее речи, прервала:

— Мама! Хватит уже! Минуты нет покоя! Я же сказала, мы будем заняты важными магическими опытами! Ты снова лезешь в мою жизнь!

Лаврик зашипел, словно огромный кот и уши его встали торчком. Наверное, таким образом весс выражал поддержку хозяйке.

— Наташа! Что это еще такое?! — возмутилась Ирина, с опаской глянула на Лаврика и перевела взгляд на меня: — Саш, если она не бережет мои нервы, и еще этот зверь на нашу голову!.. Ты хоть скажи! Вас не было почти час! О каких минутах покоя она говорит?!

— Прости, мы виноваты. В самом деле слишком задержались. Время так быстро пролетело, а Наташе требовалось многое показать. Мам, не сердись и, пожалуйста, успокойся, ведь больше нет причин для волнения, — помягче сказал я, взяв ее ладонь. — Давай теперь о других важных вопросах. Где Бабаш?

— В гостиной пока. За ним Алексей следит, — Ирина кивнула на соседнюю дверь. — Я распорядилась завтрак подать пораньше. Отправление без десяти двенадцать, а нам добираться за Столпы Юноны. Карету подадут к половине одиннадцатого или даже раньше. Будет некрасиво, если мы прибудем к отправке позже, чем Владимир Ильич со свитой.

У Столпов Юноны находились портальные сооружения «Ласкового ветра»: пассажирское и грузовое. Я там ни разу не был, но уже примерно понимал, где и что расположено в Анталии.

— Значит нужно опросить его до завтрака, — я глянул на большие часы с календарем, висевшие напротив тумбочки дворецкого. Время имелось с лихвой. Уж с моей техникой «Откровения» за полтора часа можно десяток «бабашей» вывести на чистую воду.

— Ты думаешь, он скажет правду? — Ирина Львовна с сожалением усмехнулась и покачала головой. — Я уже пыталась говорить с ним, и Алексей помогал, делал ему больно, пальцы что ли прижимал, угрожал. Но этот бандит только матерится — ничего из него не вытянешь. Последнее, что сказал, будто нас всех скоро убьют, и жандармы ему не страшны. Ах, да, еще врет, будто ты ему несколько дней назад разбил лицо.

— Было такое. В жандармерии на Дзержинского ударил его пару раз, — признал я не без гордости.

— Ты? — глаза Наташи даже округлились. — Он же здоровый какой!

— Здоровый, но я быстрый, — как же приятно понтануться перед девочками. — Нос успел ему разбить, потом жандармы вмешались, — и мысленно добавил: «Иначе бы он задавил меня, как котенка. Но эти подробности, мои милые, вам ни к чему».

— Ты мой герой! — Ирина Львовна обняла меня.

О, да, понты тоже обладают магической силой!

Жаль только, что сестренка не собирается признавать, что я и ее герой. А еще минут пятнадцать назад она была ой как сердечно ко мне расположена!

Мы вошли в гостиную. Бабаш, завидев меня, тут же зашевелился, злобно засопел. Я же почти дружески поинтересовался:

— Что ж ты, сволочь, без грибочков в этот раз? Или я тебе слабо морду при жандармах набил?

— Будут тебе, грибочки! Ох, скоро будут! — прорычал он, пытаясь вывернуться из ремешков, стянувших запястья.

— Так, минутку, дамы и господа. Сейчас будем принуждать нехорошего человека говорить правду. Попрошу соблюдать тишину. В общем, ни звука, пока я сам не заговорю, — предупредил я, сел в кресло напротив Кулиева, закрыл глаза и сосредоточился.

Требовалось максимально правильно воткнуть в сознание мудозвона «Откровение». Можно пустить заготовку простым прикосновением, если ее предварительно активировать. Но лучше сначала найти уязвимые области оппонента и убрать его агрессивность, злость. Для этого тоже имелся у меня инструмент в заготовках, названный мной «Формат С:». Нет, не думайте, это вовсе не стирание содержимого его башки точно данных с системного диска. Здесь лишь притупление некоторых эмоциональных моментов, удаление памяти о некоторых событиях, на которые его сознание откликнется при моих запросах. Работало примерно так: после концентрации и двух-трехминутной настройки касаюсь области его сознания. Задаю, например, вопрос «Удар в нос в жандармерии». Оп, вижу, отозвался участок красноватым или стал теплее — есть реакция. Этот участок стараюсь затереть или хотя бы снизить в нем эмоциональное напряжение. Работа очень тонкая, если делать хорошо, то долгая. Сейчас времени на нее нет, так как в гостиной люди — они не дадут мне сидеть в молчаливой сосредоточенности долго. Поэтому убираю только самые яркие красные области, реагирующие на мою персону.

Закончив с «Форматом С:», активировал следующие две заготовки. Под «Откровение» определил наиболее удачное место, найдя подходящую брешь. Теперь готово. Я встал, подошел к азиату и коснулся его сердитого лба. Пуская одновременно «Я хороший» и «Откровения». Все! Его башка отчасти моя. И будем честны, магистр Весериус не ошибся во мне: я в самом деле очень талантлив. Это без понтов, но сущая правда. Интересно, кем же я был в прошлой жизни? Выясню когда-нибудь.

— Как дела мой друг? — спросил я, возвращаясь в кресло.

— Руки затекли. Голова болит, все тело ноет. Шайтан дери, больно! — отозвался Бабаш, ошалело глядя по сторонам. — И ты шайтан! — он уставился на Игната, потом перевел такой же безумный взгляд на Ирину с Наташей.

— Болит, затекли — все это ерунда. Скоро пройдет. Водички хочешь? Или за соком, компотом послать? — озаботился я. Почему бы не сделать человеку приятное, если он станет мне сейчас очень полезен. Заготовка должна сработать. Уже работала, судя по его реакциям.

— Дай просто воды, — охотно отозвался Бабаш Гасан.

— Мам, распорядись, пожалуйста. Наш ночной гость хочет пить, — я обернулся к Ирине.

И она, и Наташа были поражены происходящим, хотя беседа только начиналась. Мне следовало протопиться: «Откровения» действенны минут пять — десять, потом вероятность обмана возрастает по нарастающей.

— Сейчас водички принесут, — я снова повернулся к Кулиеву. — Напомни, где ты должен был встретиться со мной по заданию Троцкого?

— В порту. У дверей в «Добрый капитан», — он даже изумился странности вопроса и, покосившись на Лаврика, от чего-то нахмурился и скривил рот. Затем повторил: — Шайтан, черт дери!

— Да, точно, точно. Память последнее время шалит. А как мы там встретимся, о чем со мной ты должен был говорить? Куда отвести? Что сделать? — проявил я любопытство, слушая перешептывание моих дам за спиной.

Он недолго молчал, поглядывая по сторонам, морща лоб. Потом выдал:

— Должен пообещать, что отведу тебя к девушке, которую ты любишь. Еще дать тебе пакет с грибами.

— Ах, ты скотина! — сердито прошипела позади Наташа.

Я затылком почувствовал ее злость. Откуда мне было знать, что у сусла имелись еще какие-то виды на женский пол? Это казалось бредом, но именно так озвучил Бабаш под действием «Откровения». Спросить его, что за девушка? Это важно для понимания ситуации в целом! С другой стороны сзади в трех шагах стоит Наташа, и при ее неадекватности можно отгрести по затылку чем-нибудь очень тяжелым. Но я спросил:

— Напомни, какая еще там девушка? Я никого не люблю, кроме двух дорогих мне дам моей семьи.

— Такая девушка. Как можешь не помнить? — он искренне удивился. — Девушка, что в журнале на лошади.

— Ах ты просто про девушку на картинке, — этот скользкий вопрос я решил немного отодвинуть в сторону и переключил внимание на другое: — Дальше, что ты должен был предпринять по отношению ко мне?

— Зайти с тобой в «Веселый капитан», напоить зельем из склянки, чтоб ты уснул, — Бабаш завозился, наверное, пытаясь хоть как-то размять затекшие руки. — Все, давай, заткнись, шайтан! Мне не нравятся эти вопросы! Не хочу говорить!

— Дальше! — настоял я.

— Я не хочу говорить! — его морда выражала мучение, он поморщился, но все же сказал: — Должен был, передать тебя человеку в серой рубашке с газетой «Знамя Сталина». Человек второй раз приходит — тебя все нет, — произнес он с раздражением. — Он злится, и Григорий Матвеевич сердится на меня и на тебя.

— Ах, ну да, конечно, конечно… — я понимающе закивал. — Эт чего же я такой нехороший? В порт не иду? Не спешу зельем напиваться, чтобы вырубиться? А…

Прежде чем я успел задать очередной вопрос, азиат ответил на мое пустозвонство:

— Уж, не могу знать, чего ты не идешь. Сам говорил, что девушка очень нравится. На все готов, чтоб с ней повидаться. О любви с ней мечтал, но нас за нос водишь, не идешь. Шайтан ты! Черт тебя дери! Всех ты очень разозлил! Приходится самим к тебе в гости!

М-да, как-то неловко вышло. И снова возвращаться к вопросу, что за девушка в журнале сейчас стало неуместным. Хотя мысль мелькнула: девушка в журнале на лошади… Уж не о журнале «Райская Империя» речь, где статья о Светлане Троцкой. На том портрете она как раз на лошади. Может журнальчик вместе с грибочками был частью их плана. Да еще какое-то приворотное средство для верности готовили суслу? Хотя какое там приворотное? Этой прекрасной валькирии не нужны никакие средства, чтобы очаровать собой даже с журнальной страницы. И в журнале на самом видном месте ее имя: Троцкая Светлана Григорьевна. Чего он ее просто «девушкой» называет? Но пока в сторону эти мысли. Время тикает, нужно выяснить главное.

— Зачем требовалось меня поить зельем и передавать человеку с газетой «Знамя Сталина»? — спросил я, спиной чувствуя недовольство сестренки.

— Ты глухой? — возмутился азиат. — Я сказал, поить зельем, чтобы ты сильно уснул. Потом они сразу бы тебя в «Ласковый ветер» пассажирским порталом или в ящике грузовым. В Москве давно ждут!

— Ах, вон как, меня посылкой в Москву. Теперь главный вопрос: зачем я Троцкому? — я даже чуть напрягся, от важности момента.

— Это не ко мне. У самого Троцкого и спрашивай. Или у Светланы Григорьевны, если она тебе так мила, — он усмехнулся, обнажая редкие желтые зубы.

Вот и облом. И сто пудов, сейчас он не врет. Не посвящал его Троцкий в этот вопрос. Но кто девушка, в портрет которой сусел влюблен, теперь совершенно ясно. Никифор Тимофеевич поднес воду в стакане. Игнат взялся поить пленника, вливая тому по глотку в рот.

— Давай, говори как на духу: Ирине Львовне и Наташе Разумовским какая есть угроза? Что относительно их приказывал Троцкий?

— Не нужны они мне. Главное, чтоб не мешались, — он сердито зыркнул в сторону Ирины.

— А кому нужны? Какие планы у Троцкого на них? — я встал, подходя к нему.

— Не знаю. Меня это не касается, — сейчас он не врал, я это чувствовал, но действие «Откровения» уже теряло силу.

— Что тебя связывает с Троцким? — нужно было поторопиться с вопросами.

— Общее дело в Фергане и Анталье. Он помогает мне, я ему, — безразлично отозвался Кулиев.

— Точнее? — я остановился в шаге от него.

Он искоса глянул на меня. На его морду наплыла гримаса недовольства. Затем процедил:

— Пошел нах…й. Не твое дело, щенок Шайтана.

Наверное маг, должен держать себя в руках, но меня его слова задели, и я изящно и сильно исполнил као тронг. Зарядить коленом по еб…лу связанному, беспомощному человеку, конечно, подло. Но чего было хамить? А с другой стороны: ночью, когда люди тихо-мирно спят, врываться в чужой дом с оружием и алхимическими штучками, не подло?

Залившись кровью, Бабаш лишь скрипнул зубами — на очередное оскорбление он не решился.

— Сученок, ну ты хоть сейчас понимаешь, что не с тем связался? — вот теперь я почувствовал себя королем ситуации. А удивленный, даже восторженный возглас Наташи, и вовсе вдохновил меня так, что я едва не воспарил. — Даже если тебе сейчас развяжут руки, я тебя превращу в пепел, раньше, чем успеешь дернуться, — продолжил я, сверля его взглядом, хотя с пеплом я малость прибрехал. — Ты нам больше не нужен. Теперь можно тебя отправить в ад. И если я убью тебя, у жандармов не будет вопросов — все здесь подтвердят, что была самооборона. Желаешь прямо сейчас к чертям на свидание?

— Нет, — не сразу отозвался Бабаш, пытаясь осознать, что так круто поменялось в прежде глупом мальчике, справится с которым казалось проще простого.

Когда мы вышли с гостиной, я отвлек Ирину в сторону и сказал:

— Твой Лапин случайно не имеет хороших связей в жандармерии?

— Я спрошу. Давай сейчас же направим Никифора Тимофеевича чтобы скорее попросил его к нам.

Она было направилась ко дворецкому, но я остановил:

— Штука в том, что жандармы его быстро отпустят. Троцкий это легко решает, — уж знал я по прошлому неприятному опыту. — Если Бабаш снова окажется на свободе, то нас ждут беспокойные дни. Нужно его как-то изолировать, пока мы не улетим в Москву.

— Да, я понимаю. Обязательно решим это с Павлом Иосифовичем, — Ирина кивнула и пошла к дворецкому.

А я подумал, что нам требуется больше слуг в этом доме.

— Ну-ка иди сюда! — Наташа вцепилась мне в рукав и потянула к лестнице. — Что это за девушка, о которой он говорил?! — она резко остановилась перед вторым лестничным пролетном.

Лаврик, мявкнул что-то невнятное, чувствуя горячее напряжение в хозяйке.

— Сюда иди, — теперь я ее потянул выше, схватив за руку, и попутно придумывая ответ.

Когда мы поднялись на второй этаж, я решил испытать новую, довольно рискованную тактику общения с ведьмочкой. Неожиданно припер ее к стенке и возмущенно сказал:

— Ты что дурная? Не понимаешь самого простого? Речь о Светочке Троцкой! Разумеется, не может там быть никакой любви. Но мне же нужно было, на что-то зацепить Бабаша, чтобы понять, чего от меня они добиваются. Вот я и придумал историю с влюбленностью в картинку в журнале.

— Сам дурак, — отозвалась она, сбитая с толка. — Как-то подозрительно это.

— Тебе понравилось, как я ему врезал коленом по морде? — перевел я разговор на другую тему.

— Да, — она подняла ко мне взгляд. — Вообще не ожидала такого. Ты стал охренеть какой. И лицо теперь твое симпатичнее.

Ого, она заговорила на моем языке. Точно, я «охренеть какой»! И физиономия моя, похорошела — ведь действуют техники «Жеста Лицедея»! Очень даже действуют!

— Хочешь сейчас со мной трахнуться? — я сунул ей руку под юбку.

— Очень! — она часто задышала, раздвигая ножки.

— Пошли весса на лестницу, пусть сторожит!

Сестренка отослала его лишь кивком движением руки. Мы вошли в ее комнату, захлопнув двери.

— Только не кричи, сучка, — не теряя ни секунды, я развернул ее к трельяжу лицом и стянул трусики до коленей. Против слова «сучка» в этот раз она ничего не возразила. В зеркало я видел ее красивое личико, застывшее в ожидании: глазки прикрыты, веки подрагивают, ротик томно открыт — из него вот-вот вырвется стон.

Мой жутко отвердевший член мигом нашел мокрый вход. Наташа взвизгнула от проникновения, а я жадно стиснул ее груди.

Вторым толчком я погрузился почти наполовину. Сестренка жалобно застонала, мотая головой, разбрасывая в стороны рыжевато-золотистые волосы:

— Тише, дурак! Тише!

— Терпи, сучка! Сама напросилась! — я зажал ей рот ладонью и двинулся в ней, поначалу плавно, не вгоняя слишком глубоко.

Это было сумасшествием! В любой момент на этаж могла подняться Ирина. Первым, где она начала бы искать дочь, стала бы комната Наташи. И Лаврик вряд ли бы смог предупредить нас вовремя.

Второй рукой я сжал ее лобок, прошелся по скользкой складочке, массируя похожий на спелую ягоду клитор. Сучка-сестренка тут же затрепетала от острых ощущений. Промычала что-то, кусая мою ладонь, затыкавшую рот, и оттопырила задницу, насаживаясь на мой член сильнее. Она точно сумасшедшая! Ей же больно! Мне больно — в ее узкой пещерке мой гигант сдавлен так, что я готов волком завыть от этой сладкой боли.

Я двинулся в ней чаще, увеличивая размах проникновений. Воздух с хрипом так и вылетел из сестренки, когда головка ударило в донышко ее пещерки. Ведьма дико задрожала, вскрикнула и кончила, выплясывая бедрами прекрасный танец. Я резко выдернул из Наташеньки член, и повернул ее к себе, грубо наклоняя ее голову вниз:

— Соси, сука!

Она покорно согнулась. Жадно схватила член ротиком, втянула с себя глубоко, словно собираясь проглотить голову. Кажется, набросившись на член, она еще подрагивала в отголосках чудного оргазма. Какая же она сумасшедшая, резкая! Люблю ее! Я взорвался через несколько громких чмоков. Душевно наполнил ее ротик тем, что сестренка так желала высосать из меня. Я зарычал от восторга, забрызгивая ее лицо и одежду.

Вот так! Мы трахнулись всего за несколько минут! Очень быстро, с такой страстью, что в голове звенело, член ныл, а перед глазами точно разрывались яркие фейерверки! Боги, Перун на Небеси! Я люблю эту суку! Лена ее точно не заменит! И теперь… Теперь мы начинаем понимать друг друга. Я знаю, что и как нужно ей. С ней нужна решительность и грубость. И она в ответ готова сделать мне лучше, чем я могу представить.

Повернувшись и глядя на меня с вызовом похотливой шлюхи, она проглотила сперму и облизнула губы.

— Личико умой, а то у мамы будут вопросы, — рассмеялся я, потом обнял и сказал. — Как я хочу тебе засадить в жопу!

Наташа рассмеялась, затем предостерегающе сказала:

— Не вздумай, это делать больше ни с кем, понял? — она вытерла лицо халатом. — Иди пока к маме. Я переоденусь и спущусь на завтрак.

— Ага, понял, — я направился к двери. Только понял я лишь то, что надо спуститься к Ирине Львовне и дожидаться завтрака, а вот это: «Не вздумай, это делать больше ни с кем» — тут, извините, плохо со слухом.

Мудак он и есть мудак, хоть императорский кровей, хоть рабоче-крестьянских. Это я про принца — того самого Владимира Ильича, дедушка которого мутил революцию. Видать, мудак, тоже плотно на мухоморах сидел. Да, кстати, если что, то кровь в моей тушке поблагороднее чем его будет.

В общем познакомились мы с ним в огромном зале пассажирского отделения «Ласковый ветер». Вопреки стараниям Ирины Львовны наша карета прибыла минут на двадцать позже, и принц со свитой околачивался уже там. Проблема лично для меня вскочила неожиданно: я-то не знаю дворцового этикета. Наташа с Ириной и мысли такой не могли допустить. И это резонно: ведь сусел все этикеты знал. А мне откуда?

Мы зашли. Между двух розово-мраморных колон у фонтана стоит Владимир Ильич, возле него несколько смазливых девиц и шесть или семь разновозрастных долб…ебов, наверное каких-то графов или князей. Вокруг этой банды две шеренги гвардейцев, тесно ограждая их от простого люда. Как только нас пропустили за ограждение, Ирина Львовна с Наташей изобразили книксен: коленочки чуть подогнули, руками края юбок в стороны. А мне-то что делать? Я ж мужик: юбочки не имею и привычки сгибаться тоже. Ну и подошел я по-простецки, говорю ему:

— Приветствую, ваше светлейшество, — и пятерню ему протягиваю.

Через миг понял, что «Приветствую» не совсем то слово, и принц — это не «ваше светлейшество», а «Ваше Высочество». Ну забыл я эту хрень, хотя раньше специально в книге вычитывал. В общем, обиделся он на меня. Сказал:

— Думайте, что говорите! — и руку не пожал.

Ирочку жалко — побледнела она. А Наташе понравилось, она мне даже украдкой подмигнула.

Да, кстати, Лаврика, о судьбе которого так сильно переживала Ирина Львовна, с нами уже не было. Наташа благополучно отправила его на тонкий план. Присоединиться он к ней тогда, когда она его вызовет. Вот так: никаких боксов для транспортировки животных. Просто: чпок! Иди нах..й — пока не нужен.

После неприятного для многих инцидента с принцем, я решил отойти от их тусовки, прогуляться по залу, ознакомиться с устройством транспортной системы.

Я вам скажу, устроено в «Ласковом ветре» все красиво, просто и эффективно. Огромный зал разделялся на два рукава: один вел в зону «Улета» ругой в зону «Прилета». Так и высечено на мраморном фризе крупно: «Улет», ниже изящные барельефы и ободряющее: «Перун с вами!». На другом фризе: «Прилет», ниже другие барельефы и примиряющее: «Мы молились за вас!». В зону «Улета» просто так не пойдешь — туда только по билетам. За то в «Прилет» я заглянул и очень прикололся с происходящего.

Первое, что видишь это огромный портал меж мраморных колонн, тускло светящийся синеватой зыбью. И из него с периодичностью в минуту-полторы вылетают люди. Некоторые выбегают, но большинство именно вылетает с разной скоростью, шлепается на подушки, которыми во много слоев уложен пол, или кувыркаясь летят метров пять-семь вперед. Даже старушек сия транспортная система не щадит. При мне вынесло из портала даму лет шестидесяти с зонтиком и корзинкой. Дамочка, бедная, сделала такое волшебное сальто — прям загляденье. Корзинку уронила, зонт отшвырнула, и сама остановилась лишь воткнувшись башкой в гору подушек. Торчит ногами вверх, юбка задралась, обнажая розовые панталоны. Тут же подбежали к ней девушки в синей форме, поставили с головы на ноги. Дали что-то понюхать, наверное, нашатырь.

Увы, долго наблюдать за сказочным действием времени не было, я поспешил проверить, не прошла ли Наташа в зону «Улета». Убедился, что принц и вся его банда все еще возле фонтана, и тогда я отошел в правое крыло, где располагался ряд закусочных и питейных, разделенных небольшими фонтанчиками и пальмами в кадках. Взял бокал пива с раковыми шейками, устроился за столиком, так чтобы издали наблюдать за суетой возле Ульянова.

Не успел прикурить сигарету, как люди вокруг принца пришли в движение. Гвардейцы перестроились, пропуская свиту в зону «Улета». Отставив недопитый бокал с пивом, я встал. Подходить к ним я не собирался, просто хотел проводить взглядом. Видел, как Наташа остановилась и не идет за остальными. Ждет чего-то, оглядывает зал. Наверное, она искала глазами меня. На душе стало скверно. В самом деле мерзавец я, не мог нормально проводить девушку, с которой этим утром было так хорошо. Да, она там была принцем занята (или он ей), но все равно, мог бы я уделить ей внимания хотя бы в последние минуты. Ладно, вернется, извинюсь. Или даже напишу ей письмо с извинениями, как узнаю ее адрес в Питере. И цветы для нее еще закажу, если есть здесь какие-то службы доставки.

Чуть позже меня ожидала еще большая неприятность, случившаяся не по моей вине, но изрядно испортившая настроение и заставившая многое переосмыслить.

♦ ♦ ♦

Уважаемые читатели, плиз, не скупитесь на лайки! Вам же не сложно кликнуть мышкой?

Больше лайков — чаще выходят новые главы!

Спасибо, всем за внимание и отзывчивость!

♦ ♦ ♦

Если кому скучно в ожидании новых глав, рекомендую "Безумные дни в Эстерате " — https://author.today/work/245690приключения 18+ (с элементами БДСМ) , хотя ГГ девушка, будет интересно мужчинам: начинается с измены мужу и далее по нарастающей во все тяжкие)) Но!Там отличный сюжет , не хуже чем в "Жесте Лицедея"! И написано более качественно.

Или "Милое поместье под Вестеймом " — https://author.today/work/245655 — про ту же девушку в юности — короткая повесть о ее первомочень забавном опыте познания мужчины .

♦ ♦ ♦

Глава 16. Скажи мне «да»

Когда мы уже выходили из главного зала «Ласкового ветра», в фойе спешно вошел Лапин.

— Извини, Ирина Львовна, вижу не успел к улету, — начал он, ступив нам навстречу и оттесняя своей грузной тушей каких-то простенько одетых парней. — За то с тем негодяем решили вопрос. Его закроют в следственных казематах до первых чисел июля, а там видно будет. При всех стараниях, Троцкие его оттуда не вытянут. По крайней мере пока.

— Спасибо тебе, — Ирина обняла его и поцеловала в губы.

Видеть эту любезность мне было как серпом по яйцам. Из-за такого вроде бы незначительного события я реально раскис. С одной стороны, в голове ворочались мысли: «А что случилось? Она просто поблагодарила его за решение вопроса с Бабашем. Имей совесть! Ты ее дочку сегодня трахнул трижды! Еще на саму Ирочку заришься! Умерь аппетиты!». А с другой… Я не знаю, что там с другой. Мне просто стало больно. Она его в губы! При всех! Я не хочу, чтобы она досталась ему! Не хочу! Я был готов сейчас схватить Ирину за руку и утянуть за собой. Поймать первый попавшийся экипаж, увести ее домой или лучше к морю, и там обо всем поговорить. Сказать ей, наконец, что не вижу больше в ней «маму». Здесь жирная точка на всем прежнем, и начало наших новых отношений. Теперь она для меня женщина, которая мне очень нужна! А Наташа? И Наташа нужна, но по-своему. Я не могу это объяснить. Для вас это выглядит как жадность, крайняя распущенность и даже наглость. Но для меня это разные вкусы любви, дорогие мне, без которых сама жизнь теряет вкус, а затем смысл. Наташа — это дикая страсть, это безумие и оргазмы, взрывающие мозг. А Ирина… это то, чего я еще не знаю, но уверен, что там такая глубина, в которой утону с полным блаженством. Я хочу туда! Хочу в нее погрузиться и быть там. Если угодно, могу так передать свое стремление: войти в нее и просто лежать на ней, без движений, наслаждаясь ее близостью и единством с ней.

Кстати, что я сам не могу объяснить себе: Наташу я не ревную ни к принцу, ни, прости господи, к вессу. Появился бы еще кто-то возле сестренки, пусть даже если бы она трахалась с ним, это бы меня задело, но не стало слишком болезненным. То же самое с Леночкой. А вот Ирина… не хотелось ее отдавать никому. И сейчас я осознавал, что могу ее потерять. Да, она пока не стала моей. И еще вилами писано, станет ли. Но ее отношения с Лапиным явно и быстро шли в гору, и я понимал, что с каждым днем теряю шансы сблизится с Ирой так, как того хотелось бы мне.

Мы вышли. Лапин указал на свою карету, стоявшую на огромной стоянке, длившейся аж до Столпов Юноны. Он что-то говорил Ирине. Я не слышал его, глядя на сверкающие на солнце две белокаменные громады — те самые Столпы. Смотрел в сторону и злился на гребаного Павла Иосифовича и «маму», что она так любезна с ним. А потом подошел к ним и сказал, беря Иру за руку:

— Пойдем покурим? — я знал, что Лапин не курит, и надеялся, что он имеет совесть, не увяжется за нами.

Мы устроились в тени пальмы, я помог Ире прикурить сигарету, и когда она выдохнула первую струйку дыма, сказал:

— Я хочу провести этот вечер с тобой, поболтать, выпить по бокалу вина.

— Саш… — она повернулась к стоянке, запруженной экипажами. — Я Лапину пообещала. Мы выйдем в море на его яхте. Он хочет показать, как хороша ночь в море. Извини. Вернусь только завтра. Мы тебя сейчас домой завезем и в порт.

Вот тут я раскис окончательно. Полный писец! Она еще с ним ночь проведет. Как же: яхта, романтика, звездное небо над головой и страстные объятия. О, Перун Громовержец, за что ты так со мной?! Да, я трахнул ее дочку и дал ей в рот, но кому от этого плохо? Ведь всем было хорошо! Зачем же сейчас мне причинять такую боль?!

— Саш… — она нежно положила свою ладонь мне на грудь. — Ты расстроился?

— Да… — я жадно затянулся дымом, глядя на жирные задницы стоявших рядом лошадей. — Ты с Лапиным, еще и с ночевкой, — выдавил я.

— Я ему пообещала. Он нам очень помог сегодня, — она поводила ладонью по моей груди.

— Разве я не помог? Я тоже много сделал для нас всех, — вырывалось как-то из меня стихийно. Вместе с тем я понимал, что веду себя не как мужчина, а как маленький мальчишка. Ну куда мне с этими жалкими капризами, обидчивостью добиваться такой роскошной женщины, как графиня Разумовская? Теперь я злился еще на себя за малодушие и слабость перед ней.

— Мой ты дорогой мальчик, — она обняла меня и поцеловала в щеку. — Завтра постараюсь приехать пораньше.

— Хорошо. Тогда можешь пообещать что-нибудь мне? — все я взял себя в руки. На этом точка прямо сейчас! Больше нет больше капризного мальчишки! Есть только я, который умеет добиваться своего.

— Что бы ты хотел? — она стряхнула на клумбу серый столбик пепла.

— Чтобы следующий вечер мы провели с вдвоем. Только ты и я. Какое вино ты предпочитаешь? — я улыбнулся, любуясь ее лицом и чуть растерянными, безумно красивыми серыми глазами. Темные волосы и серые глаза: как это прекрасно и как это так дразнит!

— Саш, но ты сейчас говоришь со мной, будто… — она пожала плечами, — будто мой кавалер. Ты это понимаешь?

— Да, — я взял ее руку и, чуть сжав, добавил с твердостью. — При чем очень хорошо понимаю.

— Мне нравится «Шепот Киприды», только именно если с Кипра. Но здесь ты такого не найдешь, — она рассмеялась как-то не совсем искренне, стараясь скрыть смущение. — Сам Павел Иосифович не смог найти.

— Минутку, я же маг, подумаю найду или нет, — это была уловка, я тут же взял ее как объект для меню и закрыл глаза. Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Разумовская Ирина Львовна. Возраст 36 лет. Магическими техниками не обладает. Большое смущение. Волнение. Спутанность мыслей. Острое сожаление. Отношение к вам: значительный интерес, потрясение вашими возможностями, сильная потребность понять вас, желание обнять вас, желание поцеловать вас, страх собственного отношения к вам, сильное желание сделать вам приятно ».

Ох, «мама», как же нам тяжело сейчас друг с другом! Взаимно тяжело. И как бы не стало потом все это еще во много раз тяжелее.

— Я постараюсь найти это вино, — сказал я, открыв глаза.

— Это вовсе не обязательно. Ну зачем тебе потакать моим капризам. Идем в карету, Павел Иосифович ждет, — она выбросила окурок из дорожного мундштука. — Нам же тебя еще домой нужно завезти.

— Не надо, я сам доберусь. И поищу попутно твое любимое вино, — я тоже затушил окурок, бросил его в урну.

— Так, — Ирина открыла сумочку, зашуршала купюрами. — Вот возьми — это на мелкие расходы. Не надо искать «Шепот Киприды». В Византийской губернию оно не поставляется — все идет в Москву. Я зря сказала тебе про это вино. Если так хочется, купи бутылочку любого, которое тебе самому понравится.

Вручила мне аж пятьсот рублей.

— Может еще что-то купить? Могу заехать гильдию магов, заказать «Свидетеля». Что еще нужно для дома? Не забывай, я вполне взрослый, — напомнил я, провожая ее до кареты.

— Даже слишком взрослый, — отозвалась она. — Настолько, что…

Она не знала, что сказать, и ее выручил Лапин, взяв под руку и обратившись ко мне:

— Саша, вы разве не едите?

— Нет, спасибо, сам доберусь, — любезно ответил я, но так хотелось сказать ему другое. Что-то типа: «Оставь Ирину в покое и проваливай!». Может быть, скоро он именно это услышит от меня.

Я объехал три самых крупных винных магазина Анталии часа за полтора. «Шепот Киприды» имелся лишь в одном из них, но лидийской винодельни — увы, вовсе не тот напиток, который хотела бы Ирина. На всякий случай я взял две бутылки, аж по восемнадцать рублей. Где искать еще? Я даже попробовал воспользоваться заготовкой «Компас», однако, ничего не вышло: на неодушевленные предметы магическая навигация не срабатывала. Если разъезжать по мелким лавкам, то это займет весь оставшийся день, и жрать уже очень хотелось, даже желудок сводило. Ведь завтрак для нас случился ранний, а обеденное время давно миновало. И я решил наведаться в какой-нибудь местный ресторанчик. Граф я или балыся висячая? За столько времени в этом чудесном мирке ни разу не посещать ресторан, ой как это не по-графски. С думой о ресторане мне пришла другая светлая, добрая мысль. Да, в моей голове случаются и такие.

Я направился прямиком домой и, не отпуская экипаж, с хода озадачил дворецкого:

— Никифор Тимофеевич, позови, пожалуйста, Леночку. Заберу ее до конца дня. Нужна кое-какая помощь в городе.

Леночка вышла в рабочем переднике и потрепанном платьице, при виде меня расцвела. Моя добрая зайка! И тебя я тоже люблю. Хочу сделать тебе приятное.

Когда она устроилась рядом со мной на сидении, и возница тронул лошадей, то не удержалась от вопроса:

— Так неожиданно, ваше сиятельство. Мы не далеко? А то я таком виде, буду только людей пугать.

— Не слишком далеко: на Николаевскую, потом в одно интересное заведение, — сообщил я, тихо балдея от близости ее тела и вида, на проплывающий мимо бульвар.

— Ой, да вы в самый центр! А помощь какая, Александр Петрович? Вы что ли за покупками? — не унималась она.

Иногда госпожа Вязина любит поговорить, потрепать язычком. При мысли о свойствах ее язычка у меня встал. И я взял ее ладошку и положил на то самое место, которое она так бессовестно спровоцировала. Она испуганно посмотрела на меня: глазки широко раскрылись и ротик скруглился. Какая же она забавная!

— Помощь нужна в поедании обеда, — пояснил я, унимая ее испуг. — Едем в ресторан «Аполлония».

— Вы хотите, чтобы я сейчас это… — она робко сжала пальчиками моего твердого друга. — Прямо здесь?

— Нет… — шепнул я ей на ушко. — Просто ты меня дразнишь. И мы поедем в ресторан тоже просто так. Покушать. Я же не обедал.

— Александр Петрович! Меня, наверное, выгонят в таком виде! — оттянув край своего передника. — Пожалуйста, не надо! Я со стыда сгорю! Ну сказали бы, я бы переоделась.

— Моя зайка, мы это легко решим. Сначала заедем в «Стиль Колле» и купим тебе хорошее платье, — сообщил я, обняв ее трепетное тело.

— Но Александр Петрович! — снова взмолилась она.

— Зачем ты споришь с самим его сиятельством? Я так хочу. Имею право сделать тебе приятное.

Мы сидели в «Аполлония» почти до темна, наслаждаясь вкусной едой, видом на море и парусники, огибавшими мыс. Слушали пение какой-то римлянки в золотистой столе и оливковым венком на голове — здесь это модно. Ели крупных мальтийских устриц и запивали игристым вином. У официанта я со всей убедительностью попросил раздобыть бутылочку «Шепота Киприды». Пообещал заплатить приличные деньги, если вино окажется оригинальным, с Кипра. Тот убежал исполнять мою прихоть. Вернулся нескоро, сообщив, что в их погребе, увы, не нашлось. За то позже к нам подошел сам господин Кликовский — хозяин ресторана, и сказал, что если мне так важно именно это вино, то у него есть кое-какие связи на Кипре и лично для меня он может заказать с доставкой через пару дней. Какой приятный поворот! Я отсчитал ему триста рублей за две бутылки. Да, дорого, но разве можно измерить деньгами удовольствие Ирины Львовны? Тем более если «Сам Павел Иосифович не смог», а я могу!

Лена эту ночь не могла провести со мной — не с кем было оставить дочку. Я отвез госпожу Вязину к маленькому домику на Ключевой, где она жила с мамой. Обнял и поцеловал.

— Александр Петрович, спасибо вам! Какой вы золотой человек! Честное слово, сейчас заплачу! — она в самом деле всхлипнула, прикрыв рот ладошкой. — У меня никогда не было такого дорогого платья, и я никогда не кушала в ресторане! Устрицы! — она неожиданно рассмеялась. — Вы не представляете как это противно и как здорово! Можно я все Наташе расскажу, что сегодня со мной было? — щебетала она, а я гладил ее голые плечи.

— Наташе?.. — тут я немного охренел. — Наталье Владимировне, что ли?

— Что вы! Как я могу такое?! Я про подругу свою. Она тоже никогда не была в ресторане. Можно? — щебетала она, а меня разбирал смех. И когда я сказал ей, что можно, она на минутку притихла. Потом, прильнув ко мне, прошептала: — Хотите я сейчас в рот возьму? Можно здесь под кустиком. Мне очень стыдно перед вами, что не могу вам ничем быть полезна.

О, Перун на Небеси! Какая милая дуреха! Разве я все это делал за минет?!

— Ты сама этого хочешь? Только очень честно! — спросил я, оттесняя ее к калитке в их крошечный садик.

Она пожала плечами и сказала:

— Если вы хотите, то для вас сделаю с удовольствием. Просто дочка сейчас одна, а уже темно.

— Вот поэтому иди к дочке, — я поцеловал ее и пошел к ожидавшему меня экипажу.

Проснулся я рано утром один. Нет, это не жалоба. Несмотря на то, что вчера я несколько расстроился отношениями Ирины и Лапина… Несмотря на то, что я пока не смог раздобыть бутылочку «Шепота Киприды»… Несмотря на то, что вчера улетела Наташа… Сегодня меня наполняло отличное настроение. Да, жизнь играла не всегда по моим правилам, но разве это не прекрасно. Именно такая игра интересна.

Утро я начал с пробежки, переходящей в морской заплыв. Как чудно, что наш дом на берегу моря! И как же хорошо, что все это Российская империя! Превосходно, что я — граф Разумовский! Перун Громовержец, воистину чудесны дела твои! Немного обсохнув, я продолжил подтягивать свою «физику», теперь тело сусла уже не назовешь хиленьким: в ударах техники муай тай чувствовалось все больше силы, резкости. И отжимался я теперь 8-10 раз. Да, это вовсе не много, но за считанные дни — огромный прогресс. Кстати, без модификаций через «Жест Лицедея» такой быстрый прогресс невозможен. Именно магия помогала мне сделать тушку такой, какой я хотел ее видеть и чувствовать.

Вымотавшись в тренировках по прокачке «физики», я устроился на излюбленном месте под тенью огромного куста олеандра. Расслабился и раскрыл канал с Эфиром. Сидел так около часа, и когда почувствовал, что достаточно полон, то позволил себе проявить любопытство. Тык, тык, тык…

Уровень Здоровья 73

Физический Уровень 55

Ментальный Уровень 64

Богоугодность 35

Уровень Шарма 17

Магическая Энергия 755

Магические школы 4

Вы видите?! Это писец! Реально северный белый лис! Шарм аж 17! Даже смех пробрал меня. Нет, шутки шутками, но я уже не лох, и я очень даже неплох. Хочу, чтобы скорее приехала Ирочка. Да, сегодняшний вечер увы будет без «Шепота Киприды», но уверен, он принесет много приятных моментов.

Ирина Львовна появилась через пару часов после обеда. Я видел в окно, как она долго стояла у кареты Лапина, говорила о чем-то с ним. Они улыбались друг другу, он гладил ее руку, а потом, мерзавец, нагло ее поцеловал. Мои глаза в этот момент смотрели на них, но внутренним взором я наблюдал за своими эмоциями. Да, эмоции взбрыкнули, пошли тревожной волной. Только эта стихия теперь была под контролем. Я не позволю себе снова превратиться в капризного мальчишку.

Когда Ирина зашла, мне понравился ее игривый настрой и слова, которые она сказала после короткого поцелуя в щеку:

— Вижу скучал. Как дела с поиском «Шепота Киприды»?

— Очень скучал. А поиск любимого вина… — я не стал говорить о том, что заказал его через владельца ресторана «Аполлония». Пусть думает, что мне это не по силам. Сказал так: — В общем я в его поисках. Надеюсь, позже смогу порадовать. Зайду к тебе сейчас, покурим?

— Саш, я с дороги, немного устала. Хочу принять ванну и отдохнуть хотя бы часик. Во время ужина поболтаем, хорошо? — ответила она, извиняясь взглядом.

— Хорошо. Тогда до вечера, — я направился в гостиную, полистать газеты и покурить в одиночестве.

Нет, я не обиделся. Так даже лучше, что не сейчас. Только поболтаем мы, «мама», не за ужином, а после ужина в твоей комнате. Для меня это гораздо удобнее.

На ужин я не пошел. Попросил Лену принести что-нибудь вкусное в комнату еще до подачи в столовой. Знаю, что Ирина сидела в столовой одна, ковыряла вилочкой запеченную осетрину и дожидалась меня. Откуда я знаю? Оттуда…

В это время я практиковал выход из тела на тонкий план. Стражу Илье нужна практика, и мне она не повредит. Я позволил себе оставить его без надзора минут на десять. Все-таки после нескольких тренировок Илья стал достаточно надежен, и риск оставить его ненадолго не был большим. Я видел, как Ирина вошла в столовую и спросила у Лены меня. Когда Вяземская сказала: «Александр Петрович попросил подать ужин ему в комнату», то госпожа графиня сразу погрустнела. Села за стол, принялась без аппетита кушать. Попросила бокал вина.

Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Разумовская Ирина Львовна. Возраст 36 лет. Магическими техниками не обладает. Сожаление. Спутанность мыслей. Грусть, переходящая в плохое настроение. Желание закурить. Отношение к вам: острая потребность видеть вас, чувство вины перед вами, желание обнять вас, желание поцеловать вас, страх собственного отношения к вам, замешательство, спутанные чувства, желание понять вас, страх вашей магии »

И когда стемнело, я постучал в ее дверь, держа в руке бутылку хорошего вина с Родоса. Те две бутылки с «Шепотом Киприды» лидийской винодельни решил даже не показывать, потому что хотел исполнить ее желание целиком, а не частично.

Она открыла двери, и видно было по глазам, что удивлена и растеряна.

— Ты не обиделся, Саш? — спросила Ирина, пропуская меня.

— На что, мам? — я сделал вид, что не понимаю. Уж, извините, схитрил.

— Не знаю, может на то, что я не уделила тебе внимания, сразу как приехала. Ты не пришел на ужин, и я подумала, что ты сердишься, — она подтянула поясок своего тонкого шелкового халата, от чего ее грудь стала более рельефной.

— Конечно нет. Я же понимаю: ты была с дороги. Поэтому очень хорошо, что мы перенесли общение на вечер, — я поставил на столик рядом диваном бутылку с вином. — Хочу выпить с тобой по бокалу. Увы, пока не твое любимое. Ах, да, подожди, — я спохватился и сбегал в свою комнату за сигаретами «Граф Орлов» и коробкой конфет, которая красным сердечком.

Мы выпили по бокалу, она рассказывала о вечере на яхте Лапина, увиливая от интересных мне подробностей. Потом поговорили о Наташе, ее магических способностях, плавно переключившись на мои. И я открыл многое из того, что Ирина хотела знать. В частности, как заставил Бабаша говорить правду. Она слушала с огромным удивлением, так заметным в ее красивых серых глазах.

Когда мы выпили по второму бокалу вина, и она взяла конфету из коробки, то я спросил: — Тебе не нравится, что я все чаще называю тебя не «мама», а «Ира»?

— Саш, это сложный вопрос, — она улыбнулась, пригубив вино. — Очень сложный вопрос и тонкая тема. Если проще, то «Ирой» мне быть тоже нравится. Но не всегда. Не хотелось бы, чтобы ты так говорил при Павле Иосифовиче. И при Наташе это тоже звучит не слишком хорошо.

— Да, согласен, — я кивнул, — А ты понимаешь, почему я стал так говорить?

— Понимаю, — ответила она после долгой паузы и отвела взгляд. — Наши отношения с тобой стали очень странными. Все после твоего отравления. Я это прекрасно понимаю. Я это чувствую лучше, чем ты можешь представить.

— Что ты чувствуешь? — спросил я, помогая ей прикурить.

— Большое беспокойство, Саш. Даже по ночам это не дает мне покоя. И приходит страх, — она затянулась, выпустила дым и поднесла к губам бокал с недопитым вином. — Ты хоть сам понимаешь, о чем я? Это совсем не глупости и не игра. Ведь я вижу, как ты на меня смотришь.

— Скажи, пожалуйста, правду. Мне это важно знать, — я занервничал, чувствуя, что мы неожиданно подошли к той черте, за которой Ирина может оттолкнуть меня, отгородиться, и наши отношения станут намного более холодными, чем сейчас.

— Саша, Саша… Зачем ты все это тронул? — она покачала головой, снова затянулась сигаретой. — Знаешь, в чем ирония? — Ирина Львовна усмехалась, и в этот миг стала отчасти похожа на Наташу. — Смешно. Только то горький смех. И еще очень тревожно. Ирония в том, что как только ты меня впервые назвал «мамой», я для тебя будто перестала быть мамой и даже мачехой. Все поломалось в один миг. С того момента ты смотришь на меня как…

Продолжить ее мысль или подождать пока скажет она? Ведь мои слова могут все испортить. Но если я промолчу, то она может этого не сказать. В эту минуту мне пришел на ум неожиданный и болезный вопрос: «Если бы жизнь повернулась так, что пришлось бы делать выбор между Ирой и Наташей, то кого бы я выбрал?». Я уже знал ответ, но не хотел сейчас его произносить даже перед самим собой.

Она не спешила продолжить свое «как…» — это было в ее манере: недоговаривать. Тогда за нее решил договорить я:

— Ты права. Я смотрю на тебя, как на женщину, которая мне очень нравится. Которую хочется целовать не в щеку, а в губы. Которую хочется прижимать к себе, чувствуя мужское желание.

— Зачем ты это сказал?! — она резко встала и отошла к окну, глядела с минуту в сад, потом проговорила: — Ты понимаешь, что все портишь?! Ты можешь сломать всю нашу жизнь! Свою и мою! И даже Наташину!

— Нет, не порчу и не ломаю, — я тоже встал, заскрипев диваном. Держа мундштук с зажженной сигаретой, подошел к ней. — Ир, я не ломаю, но пытаюсь многое поменять. Очень хочу все поменять в наших отношениях.

— Не говори этого! Ты даже не представляешь, к чему это может привести! — она глянула с опаской на меня. Нет не с опаской — со страхом. Ее глаза блестели как серебро, и губы побледнели.

— Представляю. Ир, ты можешь сейчас быть со мной честна? Пожалуйста! — я взял ее руку, чувствуя в ней дрожь. — Я знаю, ты очень честная женщина. Именно сейчас я хочу, чтобы ты дала несколько честных ответов.

— Хочешь поступить со мной, как с тем… Бабашем? Использовать свое колдовство? Казалось, она сейчас заплачет. — Хочешь сделать со мной так же?

— Клянусь, что нет. Если бы я в самом деле замышлял против тебя такую хитрость, то не просил быть честной, а тайком использовал свою магию. Ты же это понимаешь, — поднес мундштук к ее губам, и она торопливо затянулась. А я продолжил: — Я очень хочу, чтобы между нами все было естественно, без всякого обмана. Ответишь честно?

— Да… — она отвернулась от меня.

— Тогда скажи правду: ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя как мужчина женщину?

Она долго молчала, закусив губку и сминая свободной рукой занавес. Потом сказала:

— Да… К сожалению да. Только это не значит, что это нужно делать. Мы не должны потакать своим желаниям без разбора!

Мне было достаточно ее первого слова. Остальные не имели значения. Я обхватил ее, с неожиданной силой прижал к себе. Впился в ее губы, чувствуя, как ее первое сопротивление тает, как ее губы становятся податливее, и язычок неуверенно отвечает мне.

Для любителей фэнтези 18+ рекомендую «Безумные дни в Эстерате » https://author.today/work/245690 — одинаково интересна женщинам и мужчинам, по читательским отзывам (на другом литпортале) напоминает «Анжелику» А. и С. Голон. Много авантюрных поворотов сюжета, очень откровенные эротические сцены, еще можно сказать, что похоже на восточные сказки для взрослых. Там же обратите внимание на «Милое поместье под Вестеймом » https://author.today/work/245655 — приключения той же девушки в юности, тоже строго 18+).

Если желаете веселенькое, отчасти похожее на "Жест Лицедеев " то попробуйте "Посох, сумка и удача" -— https://author.today/work/260187 -— моя старая книга, но решил выложить после некоторой переделки. Зайдет там, кому нравится мой юмор.

Если по душе жесткое, мужское (без эротики), то "Звезды без пощады "-— https://author.today/work/248639 и "Земля без пощады " — книги написанные качественно, гораздо лучше чем "Жест Лицедея" (ну так, если честно, "Жест Лицедея" — шняга)) но народ любит шняги, вот я ее сделал)

Для любителей космического боевика с крепким сюжетом рекомендую "Принцесса с планеты Сприс " --— https://author.today/work/245455 — динамичный сюжет, непредсказуемые события.

Глава 17. Шепот Киприды

После поцелуя ее тело обмякло. Мундштук с горящей сигаретой мешал в левой руке, и я его просто уронил на пол. Разве первый раз горим? Пусть будет! Сейчас главное она! Тем более этот огонь может стать прекрасным. Прижимая Ирину к себе, я положил ладони на ее упругие ягодицы. Она животиком почувствовала силу моего влечения к ней: мой воин отвердел резким толчком, когда соединились наши губы.

— Ты очень возбужден, Саша, — прошептала она. — Пожалуйста, не надо сейчас. Я тебя попрошу кое о чем. Сделаешь?

— Да, — я лизнул ее губы.

— Тогда давай спокойно допьем вино, и ты уйдешь к себе, — попросила она.

— Хорошо, — легко принял я ее просьбу. Очень хотелось проснуться с ней в одной постели, но в то же время я прекрасно понимал: такая поспешность может испортить все то, чудесное, случившееся между нами в эти минуты. — Я пожелаю тебе спокойной ночи и уйду. Давай посидим еще хотя бы минут десять, скурим по сигарете?

— Спасибо за понимание! — в ответ она поцеловала меня, и я разжал объятия, пропуская ее к дивану.

Я вовремя вспомнил о брошенном на пол мундштуке. Спохватился, поднял. Извините, в этот раз без пожара.

— Саша, Саша, ты хоть понимаешь: это не детские игры? Понимаешь, к чему это ведет? — она схватилась за бокал и двумя глотками допила оставшееся в нем вино.

— Мне семнадцать, но я давно уже не тот мальчишка, к которому ты привыкла. И слово «мама», — вот здесь я замялся, опасаясь ее обидеть. Мне было сложно объяснить, что она суслу, все-таки не мать, не говоря уже обо мне.

Но Ира необычно догадливая женщина. Который раз я убедился, что она тонко чувствует все, что у меня на уме и на душе. Она сказала за меня:

— Ты никогда не считал меня матерью. Я это прекрасно понимаю. Можно даже сказать, что мы почти чужие люди — сказать так для самоуспокоения. Стараться убедить друг друга в этом. Я понимаю, куда ты клонишь. Так было бы спокойнее думать и тебе и мне. Но все эти слова, убеждения будут обманом. Ведь я знаю тебя с детских лет. Ты рос на моих глазах, и то, что я для тебя не родная мать, не слишком меняет дело. Ты просто не понимаешь, что это значит и какую грань мы сейчас перешли! Налей, пожалуйста, вино, — она пододвинула бокал. — Мне очень страшно. Я этого боялась много дней, и почему-то думала, что так случится. Даже не знаю откуда во мне возникли эти мысли и уверенность, что так будет. Может быть во мне тоже кроется какая-то магия: способность предвидеть неизбежное.

Последние ее слова я как-то оставил без внимания, а вот рассуждения, что мы как бы не настоящие родственники в самом деле имели значение… Да, она права, для самоуспокоения. Вернее, успокоения Ирины. Ведь я-то знал правду.

— Ир, в том то и дело, что ты мне не мама, сказал я. — Пожалуйста, не обижайся на такие слова. Ты мне безмерно дорога, — я налил половину ее бокала и добавил немного в свой. — А все остальное, эти слова, родственные связи и отношения — это условности. Я очень хочу, чтобы ты стала не женщиной Павла Иосифовича, а моей женщиной. Я буду добиваться этого всеми силами.

— Боги! — она покачала головой, потом закрыла лицо руками. — Это невозможно! Так нельзя, Саш!

— Объясни, почему? — мне хотелось положить ладонь на ее оголившееся бедро, но я этого не сделал.

— Потому, что есть правила. Ты же сам все понимаешь. Зачем объяснять очевидное? — Ирина с сожалением глядя на меня откусила кусочек конфеты.

— Да, я понимаю. Очень хорошо, понимаю. Только кто установил эти правила? Люди? Какие-то другие люди. Почему мы должны жить по правилам других людей? — я поменял сигарету в мундштуке на новую. — Ведь, правда, это может стать нашей с тобой тайной? И для нас двоих будут свои правила.

— Даже если закрыть на все глаза. То мне тридцать шесть. Саш, тридцать шесть! Ты мне годишься в сыновья. Тебе нравится стареющая женщина, да? — она горько улыбнулась, глотнув из бокала. — Через четыре года мне исполнится сорок. А сорок — это уже увядающая женщина. Мне больно! Скажи, зачем тебе такая я? Так хочется удовлетворить мужское любопытство? Я не могу понять откуда все это в тебе?!

— Иди ко мне, — я обнял ее вместо ответа и поцеловал, нежно, едва касаясь ее губ своими. Потом сказал: — Это не любопытство. Это желание такое же сильное как любовь. Пожалуйста, просто доверься мне.

— Как много в тебе загадок, — она позволила коснуться своей груди. — Я не понимаю, где и как ты мог научиться так обращаться с женщинами. Меня это пугает и сводит с ума. Иногда кажется, что в тебя вселился дух твоего отца. Мне кажется, что ты — это Петр Михайлович. Как же трепетно на сердце!

Я не хотел сейчас разочаровывать ее ответом. И уж тем более сейчас моя правда звучала бы неуместно. Мы допили вино, скурили сигарету одну на двоих, и я, как обещал, ушел.

Лишь перед сном, когда я пошел в туалет, то мы встретились с Ириной в коридоре. Я ее обнял и пожелал спокойной ночи, а она в ответ поцеловала меня. Поцеловала очень тепло и нежно. Я едва удержался, чтобы не пойти за ней в ее комнату.

На следующий день за ней приехал Лапин. Я ждал ее к обеду, и признаться, сердился. Чтобы отвлечься чем-то полезным, прошелся на Николаевскую, заглянул в «Печатное слово» и попросил подобрать журналы с последними статьями о семье Троцких. Вообще-то меня интересовала только Светлана, но составить более ясное представление о ее отце и его младшем брате тоже было полезным. Набралось немного: три относительно свежих журнала и небольшая брошюра об их одежных мануфактурах в Подмосковье. Брошюра пленила иллюстрацией со Светланой в каком-то новом модельном платье. Купив все это, я посетил цирюльню, привел себя в порядок: побрился, подровнял прическу. Затем отправился домой, успевая как раз к ужину. Когда я подходил к дому, вышло так удачно… Или неудачно: подъехала темно-синяя карета Лапина. Вышел он, подавая руку Ирине Львовне. Я поздоровался с ним достаточно учтиво и зашел в дом. Хотя, честно говоря, хотелось немного обломать их расставание.

Расспрашивая дворецкого о всякой ненужной мне ерунде, я намеренно задержался, и на второй этаж будто случайно мы поднимались с Ириной вдвоем. Я молчал, перебирая в руке свежекупленные журналы, даже специально открыл иллюстрацию со Светланой Троцкой.

— Сердишься? — спросила Ирина, когда мы вышли в коридор.

— Немножко, — сказал я, почти не соврав, и к своему стыду понимая, что начинаю играть ей, намеренно цеплять ее чувства. Да, вот так странно: семнадцатилетний юноша пытается играть, опытной тридцатишестилетней женщиной.

— Ну, Саш… Пожалуйста, не надо. Я не могла иначе, — она взяла меня за руку и остановила, чтобы я не повернул к своей комнате. — Хочешь я тебя поцелую?

— Да, — сказал я. Меня тут же наполнило любопытство: как это она сделает.

Она поцеловала в губы очень нежно и недолго, при этом немного прижимаясь ко мне грудью.

— Лапин достал нам билеты на тридцатое. Это уже через два дня, — улыбнувшись, сообщила она.

— Надеюсь, он не полетит с нами? — я не подал виду, что новость обрадовала меня. И еще подумал: «Завтра я заберу в «Аполлонии» две бутылки очень важного для меня вина и завтра… Да, все случится именно завтра. Вечером».

— Нет, у него здесь еще много дел. В Москву он собирается к середине июля. Саш, давай не будем говорить о нем, — она положила ладошку мне на грудь. Мне очень нравился этот ее жест. Было в нем что-то такое очень чувственное. — Встретимся на ужине?

— Не хочешь сказать, чтобы ужин подали к тебе в комнату или ко мне для нас двоих? — предложил я.

— Нет, — она рассмеялась. — Так делать не надо.

Вот интересно, она дразнила меня сейчас? Играла мной так, как пытался делать я? Если прежде я очень хотел ее как женщину, то теперь мне с еще большей силой захотелось, чтобы она влюбилась в меня. Влюбилась по-настоящему, изо всех сил. Я не знаю, зачем мне это. Неужели я настолько эгоист, что хочу владеть ею, привязывая ее к себе самыми крепкими узами в мире — узами любви? Нет, я вовсе не собирался делать ей больно, но мне очень захотелось, чтобы между нами случился какой-то небывалый взрыв чувств. И пусть это даже будет взаимно.

На ужин я не пошел. Попросил Леночку принести мне в комнату блинчики и жульен. И когда она принесла, задержал ее у себя почти на полчаса, любезничая с ней, вспоминая недавний вечер, проведенный вместе. Была даже мысль, что Ирина зайдет проверить, из-за чего я не пошел на ужин. Обиделся ли я на ее отказ или в самом деле чем-то занят. Почему бы не поиграть в маленькую детскую игру — в обиды. Ведь эту игру взрослые любят больше детей. Ирина не появилась, и я после ужина даже не пошел к ней курить. Когда Лена ушла, забрав грязную посуду, я запер двери, лег на кровать и вышел на тонкий план. Илья тут же занял место Стража, а я отправился в путешествие по дому в поисках Ирины.

Она стояла у окна и курила, иногда поглядывая на двери. Как же интересно посмотреть, что у нее сейчас на душе! Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Разумовская Ирина Львовна. Возраст 36 лет. Магическими техниками не обладает. Большое сожаление. Спутанность мыслей. Грусть, испорченное настроение. Недовольство своими поступками. Недовольство своей внешностью. Недовольство своим возрастом. Отношение к вам: острая потребность видеть вас, чувство вины перед вами, желание обнять вас, желание поцеловать вас, страх собственного отношения к вам, сильное влечение к вам, страх перед вами, частые мысли о вас »

Ого! Есть много нового. Откуда у нее «Недовольство своей внешностью. Недовольство свои возрастом»? Чем такая женская глупость навеяна? Ведь явно не общением с Лапиным. Этот боров значительно старше ее. А внешность… здесь она ангел небесный, и явно не про него. Неужели причина беспокоящих ее мыслей, я? Как понимать «сильное влечение к вам»? Она в самом деле хочет меня? Ира… прости, но я тебя помучаю еще один день. Так, чтобы последний наш вечер в Анталии стал еще слаще.

Утром мы встретились с ней за завтраком. Я был еще мокрый, чуть уставший после морского заплыва. Увидев меня, она растеряно заулыбалась, спросила, как прошла ночь. А я ответил:

— Перед сном много думал о тебе. Жаль, что вчера мы так и не смогли пообщаться. Мне тебя очень не хватало.

Конечно, ей это польстило. Играть в плюс-минус так забавно.

— Но, Саш, ты же не захотел прийти на ужин. Почему так? Я очень хотела тебя видеть, — ответила она, придвигая чашечку с кофе.

— Сегодня ты снова уедешь с Лапиным на целый день? — я наколол вилкой кусочек бекона и медленно поднес его ко рту.

— Зачем ты мучаешь меня этими вопросами? Я обещала ему… — она отвела взгляд к окну и почти по-детски поджала губы. — Обещала, что все дни до улета в Москву проведу с ним. Он даже хотел, чтобы я была с ним рядом до позднего вечера, но я отказалась.

— Я могу рассчитывать, что сегодняшний ужин мы проведем вместе? — мне хотелось дотронуться до нее, но она сидела на противоположном стороне стола.

— Конечно да. Я сама этого очень хочу, — отозвалась она, и это были слова явно заинтересованной женщины.

— Я говорю об ужине в твоей комнате, а не здесь, — я разрезал бекон на несколько кусочков, поглядывая на нее.

— Саш… — она не ответила, но улыбнулась той самой улыбкой, которая похожа на «да».

— И за этим ужином тебя будет ждать сюрприз, — подумав о двух бутылках «Шепота Киприды» улыбнулся и я.

Хотя Ирина закончила с завтраком раньше, она ждала меня за столом. Мы вышли вместе и поднялись на второй этаж. И уже в коридоре, я обнял ее и прижал к себе, целуя в шею.

— Пожалуйста, Саш, не надо. Не надо так, — часто дыша произнесла она.

— Тогда скажи мне еще раз честно, — я заглянул в ее глаза. — Тебе это нравится?

— Да… — ответила она не сразу. — Из-за тебя я плохо спала эту ночь. Пусти меня. Мне нужно собираться.

Она пошла к своей комнате, а я стоял в коридоре, глядел ей в след и думал: «Я очень постараюсь, чтобы эту ночь ты спала хорошо. При чем в одной постели со мной».

После обеда я съездил в «Аполлонию». Хозяин ресторана не подвел, и две бутылки редкого в Византийской губернии вина теперь были у меня. По пути заехал на Николаевскую и купил роскошный букет роз. Когда я вернулся, меня неожиданно посетил Весериус, и мы с ним позанимались часа полтора-два. Честно говоря, я не понял причин его визита. Ничего нового магистр мне не открыл, а обычная практика по известным мне техникам — так это я могу и без него. Поболтали о всяком, он как обычно с шутками, приколами. Но кое-что меня озадачило, когда он уже исчез. Озадачили его слова:

— Светочка Троцкая хороша. Хороша, чертовка. Я бы ей и сам засадил. Жалко нет на примете подходящей тушки. Ну такой, чтоб ей не стыдно было впереть.

Вот зачем это он сказал? Старый развратник. Просто так поделился своими хотелками? Вряд ли.

И времени моего он потратил изрядно. До ужина оставалось всего ничего, а нужно мне было многое успеть. Я поспешил в хозяйственное крыло, отыскал Пелагею Никоновну и выведал у нее, что Ирина Львовна больше всего любит на ужин. Внес в перечень названых блюд кое-какие коррективы и пожелал именно эти яства. Причем приготовить все это на час позже и подать в покои Ирины Львовны.

Когда приехала Ирина, я встретил ее в фойе и сообщил, что ужин состоится на час позже, меню утверждено мной и все будет подано в ее покои. И когда она приоткрыла ротик, чтобы высказаться, я добавил:

— Таково решение мужчины!

Она порозовела и, и было видно, что сдерживает смех.

Когда мы поднялись на этаж, она остановилась у поворота к себе и спросила:

— Саш, ну что ты такое задумал? Зачем это все?

— Я хочу сделать тебе приятное. Очень надеюсь, что преуспею в этом больше, чем Лапин, — ответил я, не спеша ее отпускать.

— Дался тебе Павел Иосифович. Ты в самом деле ревнуешь меня? Скажи правду? — она сделала шаг ко мне.

— Вся правда откроется в твоих покоях. Приду через час, — я развернулся и пошел к себе.

Было искушение выйти на тонкий план и заглянуть к ней. Но я этого делать не стал. Оставшееся время потратил на просмотр статей в журналах. Дочитал большую интересную статью в «Яркая жизнь» о госпоже Троцкой. И там ее сексапильная фотография — эти иллюстрации я стал называть фотографиями. Не знаю, как они делаются, но от обычных фото малоотличимы. Так вот, Светочке двадцать два года, и несмотря на столь молодой возраст, она — звезда не только российской прессы. Оказывается, в ее поклонниках очень влиятельный римский сенатор, и даже верховный жрец Тота из Александрии, пытается добиться ее расположения. Возможно все это светские сплетни. Но даже если так, в них наверняка имеется изрядная доля истины. Ведь она на редкость аппетитная самка.

Когда за окном стемнело и настало назначенное время, я взял бутылочку «Шепота Киприды», букет роз и пошел к Ирине Львовне.

Дверь в ее комнаты оказалась приоткрыта. На столике уже теснились заказанные мной блюда, поблескивали два хрустальных бокала.

— Уже прошел час? — она обернулась, стоя возле зеркала. — Я даже переодеться не успела.

— Больше всего ты мне нравишься в этом шелковом халате, — сообщил я, протягивая ей букет.

— Я не знаю, что сказать, Саш. Это какое-то сумасшествие, — она качнула головой, принимая цветы. — Большое спасибо тебе, но…

— Что «но»? — я поцеловал ее, едва касаясь губ.

— Сейчас, только цветы в вазу поставлю. И переоденусь, — она пошла в спальню.

— Ир… — я подошел к ней, когда она открыла шифоньер.

— Я переоденусь, выйди на минутку, — попросила она.

— Пожалуйста, останься в халате. Мне так нравится, когда ты по-домашнему. От этого ты мне кажешься ближе, теплее, — я обнял ее.

— Хорошо, — она чуть отстранилась и закрыла шифоньер.

— Все, идем к столу. Как я сказал, есть маленький сюрприз, — я повел ее, держа за руку. — Собственно вот, — я повернул бутылку вина этикеткой к Ирине. — «Шепот Киприды» именно кипрской винодельни. Так что я умею справляться не хуже Лапина.

Она взяла бутылку аккуратно в руки, разглядывая с улыбкой, а потом прыснула смехом.

— Саш, но как?! Скажи, где ты взял?! — одной рукой она держала бутылку, другой сжимала ворот моего халата, требуя ответа.

— Скажу, если признаешь, что я могу со многим справляться лучше его, — сказал я.

— Признаю. Да, ты лучше, — согласилась она и поцеловала в губы.

— Признай тогда, что ты меня любишь больше, чем его, — продолжил я шутливый наезд.

— А это вообще не обсуждается. Конечно, я тебя люблю больше! — ее глаза сияли. — Несравнимо!

— Любишь больше, как мужчину, — внес я важную поправку.

— Ну, Саш, это обязательно уточнять? — она наконец отпустила мой халат и признала: — Да, больше.

— Как приятно! Прошу к столу, — я пропустил ее к дивану.

Мы ели ее любимый марокканский салат и каре ягненка в кисло-сладком соусе. Пили вино. То самое, в котором шепот древней богини любви. Когда бутылка опустела, я сходил за второй, очередной раз удивив ее. Я целовал ее, и она позволяла гладить ноги, чуть выше коленей.

Мы курили возле окна, глядя на полную луну. А потом, я подхватил ее на руки и понес в спальню. Ирина такого точно не ожидала. Не ожидала, что во мне столько силы и решительности.

— Саша, пожалуйста, не надо, — слабо засопротивлялась она, когда я развязал поясок ее халата.

Я не ответил, лишь лег рядом, лаская ее выкатившуюся грудь.

— Саш… — она вздрогнула от касания моих губ к ее отвердевшему соску.

Очень медленно я стянул с нее трусики, задев несколько раз влажную складочку.

— Я не представляю, что будет дальше, — сказала она, смирившись и сама желая меня.

Я лег на нее, целуя в губы и раздвигая ее бедра своими. Тугая головка скользнула по ее щелочке, собирая влагу выстраданного желания. И я почувствовал, как часто бьется ее сердце в прижавшейся ко мне груди. Входить не спешил, желая насладиться волшебным предвкушением дольше. Окаменевший член с нажимом скользил по ее ложбинке, Ирина в нетерпении целовала меня в шею и сжимала пальчиками мои ягодицы. Наконец воин нашел вход. Неожиданно для нее. Она вскрикнула, выгибаясь.

Да, конечно, он большой! Знала ты это или нет, если воспитывала сусла с детских лет? С напряжением растягивая ее мокрую пещерку, он погрузился наполовину.

Она несколько раз выдыхала мое имя, со все большим жаром целуя мою шею, плечи. Я чувствовал, как подрагивают мышцы ее живота от моих пока еще слабых проникновений. Ох, Ирочка, как я долго этого хотел! Какая ты трепетная вся внутри! И узенькая в свои тридцать шесть!

Мне хотелось большего. Я подхватил ее под ягодицы, отрывая от постели. Она подогнула ножки, и закричала от неожиданной остроты ощущений. Еще бы, мой гигант тут же достиг ее глубин, упираясь в них, наполняя Ирину невероятной силы переживаниями. Я двинулся в ней чаще, размашистей, чувствуя, как пульсируют нежные стеночки ее пещерки. По ее отчаянным встречным движениям, почувствовал, что она на пике. Ира затряслось, царапая мою спину, стискивая меня бедрами. Чудесный оргазм, дополнил ее протяжный стон, и еще долгие содрогания, от моих толчков. Зарычав, я кончил тоже. В ее норке захлюпало от моего гигантского взрыва.

— Пожалуйста, не вытаскивай, — попросила она. — Полежи немного на мне.

Я поцеловал ее в губы, повиновался, с блаженством ощущая поглаживание ее нежных рук.

— Хочется, так… Хочется, чтобы ты был во мне, — прошептала она. — Не знаю, что будет дальше.

— Дальше я останусь на ночь у тебя, — сказал я, лизнув ее губы.

— Да…

— Может по глотку вина? — предложил я. — В горле пересохло.

— Да…

Как славно, когда женщина все время говорит: «Да».

Перед тем как снова сесть за стол, я все-таки сбегал в ванную и обмыл своего труженика. Ирина тоже нырнула в санузел сразу за мной. Когда же она вернулась и устроилась рядом на диване, запахивая халат, я поинтересовался:

— Тебе было хорошо со мной, мама?

— Не издевайся, — она сразу помрачнела, наверное, даже обиделась.

— Ну прости. Неудачная шутка, — признал я, разливая вино по бокалам.

— Боги, Перун Громовержец, только бы от этом никто не узнал! — она посмотрела на меня, полными раскаянья глазами. — Саш, ты не представляешь, что мы сделали!

— Мы сделали друг другу приятно и стали теперь очень-очень близкими людьми, только и всего, — попытался я ее успокоить.

— Нет, Саша, нет! Это очень все не просто! Что будет, если об этом узнает Наташа? — она глотнула из бокала и потянулась за сигаретой. — А она может узнать. Такое очень трудно скрывать долго.

Вот здесь она была права, если об этом узнает Наташа, то… Я очень не хотел цепляться за эту мысль, переключил внимание на другой вопрос:

— Ничего, что я кончил в тебя?

— Я предохранялась, — она потянулась за спичками, но я опередил, помогая ей прикурить.

Вот здесь я задумался: «Она предохранялась… Знала, что это случится сегодня между нами или… Или она трахается с Лапиным?». И я спросил:

— Ты готовилась к тому, что это случится, между нами.

— Конечно, нет, — она выпустила в сторону струйку дыма.

— То есть ты предохраняешься, потому что делаешь это с Лапиным, — мрачно заключил я.

— Саш, ну не рви мне сердце! — казалось, она сейчас заплачет. — Почему ты снова и снова возвращаешься к нему. Мне очень больно. Я с ума схожу последние дни.

Она замолчала, отпив несколько глотков вина. Зря я это сказал. Ей в самом деле тяжело.

— Да, я переспала с ним на яхте, — признала она, глядя на меня мокрыми серыми глазами. — И вчера тоже. Я с ним спала уже три раза. Прости. Прости, Саш, так вышло. Он намерен жениться на мне, и я ему пообещала. Я же не могла знать, что в моем сердце окажешься ты.

— И завтра снова поедешь к нему? Пожалуйста, не надо, — я обнял ее.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещала она. — Скажу, что нам надо куда-то с тобой. Завтра последний день в Антальи, и у нас много дел. Пойдем спать?

— Да, — я встал и подхватил ее на руки.

— Саш, откуда у тебя столько силы? — она обвила мою шею руками.

— Я же каждый день тренируюсь, укрепляю мышцы. Ты же видела в окно, — объяснил я, не говоря другую часть правды.

Мы легли: я на подушки, она мне на грудь. Я погладил ее волосы, а она лизнула меня в сосок. А потом случайно или нет, коснулась ладонью моего члена.

— Ир, если я тебя попрошу кое-что ты сделаешь? — мне пришла забавная мысль.

— Да, — ответила она, приподняв голову.

— Возьми в рот, — попросил я, проведя пальцем по ее губам.

— В рот? — ее красивые серые глаза стали больше.

— Да, очень хочу тебя в ротик, — ее удивление мне было непонятно.

— Ты с ума сошел? Я никогда этого не делала даже с твоим отцом! — ее в самом деле возмутило мое вроде бы нормальное предложение.

— Ты же взрослая женщина, тебе же не пятнадцать лет, — я тоже удивился.

— Зачем ты меня унижаешь еще возрастом?! — она отвернулась к стене.

— Ирочка, прости, я вовсе не то имел в виду. Я обожаю твои прекрасные тридцать шесть. Ну поверь, пожалуйста поверь! — я повернул ее к себе. — Хотел лишь сказать, что ты опытная женщина.

— У меня нет такого опыта, — она все еще дулась на меня.

— А ты попробуй. Пожалуйста, — я коснулся пальцем ее носика. — И ты же сказала, что сделаешь то, что я попрошу.

Она наклонилась и осторожно взяла мой член двумя пальчиками, наблюдая, как он твердеет, растет от ее прикосновений.

— Он у тебя очень большой. Намного больше, чем у твоего отца, — она поцеловала его в самый кончик.

— Поводи по нему сначала языком, а потом возьми в рот головку, — мне снова приходилось давать инструкции. Да кому! Тридцатишестилетней женщине! Перун на Небеси, какой странный мир здесь у вас! — Да, так! Как приятно… — в это миг, я чуть не сказал «Леночка». — О, да! Ирочка, очень приятно! Теперь глубже!

Через несколько минут она почувствовала, что я близок к пику. Явно стала осторожнее, и когда я взорвался, семя лишь немного попало в рот и забрызгало лицо.

— Правда, это не страшно? — спросил я, когда она вернулась из ванной.

— Нет, страшно. Мне с тобой очень страшно. Я, наверное, не смогу уснуть сегодня, — она укрылась пледом.

— Ир, ну что ты в самом деле? Разве тебе плохо со мной, — я тоже нырнул под плед и обнял ее.

— Кто ты на самом деле, Саша? Ты — демон-искуситель, который все это время притворялся маленьким мальчиком? Зачем ты это делаешь со мной? — она повернулась ко мне. — Не пытайся меня убедить, что в семнадцать лет, ты успел узнать о таких вещах, которые я даже никогда не пробовала.

— Скажи правду, тебе это понравилось? — я прижал ее к себе, желая, чтобы она расслабилась в моем тепле.

— Нет, ты не увиливай! Прямо сейчас скажи, откуда тебе все это известно? — настояла она. — Откуда у тебя такой опыт? Откуда в тебе вдруг магия? Кем ты вообще стал?!

— Хорошо, я скажу. Сядь, пожалуйста на меня, чтобы выслушать, — она неохотно подчинилась, сев мне на живот и прижимая моего труженика попой.

Вопрос к читателям:

Как на ваш вкус, не слишком ли затянуто с «мамой»? Не слишком ли много всяких чувств, типа отношений? Мне не хочется совершенно все превращать в тупое дрючево. В общем, буду рад мнениям на этот счет. От вашего мнения многое зависит: как я буду подавать дальнейшие события.

Глава 18. Без протокола!

— Я внимательно слушаю, — Ирина в самом деле была серьезна, хотя мой воин отвердел от тяжести ее голых ягодиц.

— Ты же помнишь, тот доктор, который смотрел меня после смертельного отравления, сказал, что я умер? — мне хотелось ее сейчас привлечь к себе, но глаза графини требовали ответа. Она умела быть настойчивой и строгой. И я продолжил, решив сказать правду, но не всю: — Так вот, я действительно умер. Я вышел из тела и видел со стороны тебя и Наташу, и того старичка, пакующего врачебный саквояж. И забрал меня вовсе не Перун, а маг Весериус — уже говорил об этом. Тебе кажется, что между печальной вестью о смерти того больного тела и моим воскрешением прошло какое-то мгновение, но это не совсем так. Время там, по ту сторону жизни течет иначе. За какое-то мгновение я успел побывать в двух мирах. Многое вспомнить, многое познать и понять. Познать столько, сколько иные люди познают всю жизнь. Заслуга в этом не моя, а магистра Весериуса. Он же является Хранителем нашего рода — рода Разумовских. Благодаря ему, я здесь и имею достаточно сил и знаний, чтобы наш род не исчез, как того желают Троцкие. Поэтому я и прошу, чтобы ты все больше рассчитывала на меня. Не пыталась решать все вопросы сама, но чаще доверяла их мне.

— Ох, Саша, — она чуть приподняла попу, чтобы дотянуться до меня с поцелуем. Ей явно понравилось мое объяснение.

Как мне захотелось сейчас войти в нее именно в такой глубокодостуной позе.

— Есть еще один аспект, — да я так и сказал «аспект» — почему бы магу не показаться начитанным и где-то умным. — Мои познания оказались несколько выше, чем то свойственно семнадцатилетнему юноше. Так вышло потому, что там, на тонком плане сознание моя ментальная сущность вступила в корреляцию информационно-интегральной матрицей моих прошлых воплощений. Разумеется, я успел постичь не весь величественный базис знаний, но я впитал главное — квинтэссенцию той личности, которой я когда-то был.

Неплохо сказано, правда? Бля, писец, как умно! Я и сам охренел. И Ира тоже охренела. Я это понял по ее расширившимся глазам. И по шевелению ягодиц. Ее щелочка снова стала мокренькой. Вот вам убедительный пример: женщины любят умных и складно пизд..щих мужчин.

— Я хочу тебя, — прошептал я, трогая ее груди.

— Да!.. — с придыханием ответила она, приподняв бедра и жаждая нанизаться на мой член.

Вот так иногда бывает, глубокая тайна, в миг раскрываясь, превращается в еще более глубокое проникновение в мокрую киску. Ирочка со стоном приняла меня в себя, я сжал ее груди, наполняя тело своей прекрасной любовницы новой волной удовольствия. Она двинулась, покачиваясь на мне, приподнимаясь и медленно опускаясь, постанывая от величины моего волшебного жезла. Когда ее движения стали быстрее, я проник большим пальцем в ее складочку, добрался набухшего клитора и очень быстро довел ее до безумия. Она тряслась на мне, то выгибаясь и вскрикивая, то падая на меня, чтобы найти мои губы своими. Я тоже кончил очень пламенно. Я стал самим огненным джином. Схватил ее в охапку, сдавил так, что у нее замерло сердце. Мой воин страстно забился в ней, беспощадно терзая ее норку.

Мы проснулись утром, прижавшись друг к другу, очень медленно расставаясь с истомой глубокого сна.

Потом она, глянув на часы, вдруг спохватилась:

— Скоро Павел Иосифович может приехать. И на завтрак давно пора.

— Ты все-таки поедешь с ним? — я приподнялся, поглядывая как она прячет в халат свою роскошную фигуру.

— Конечно, нет. Я же тебе пообещала. Но он все равно приедет, — наклонившись за тапками, она сказала негромко: — У меня там… все болит.

И я понял по ее улыбке, что она сейчас говорит о глубоком удовольствии. Как мало иной раз нужно женщине для счастья! Все лишь твердый большой член и ночь, полная приключений!

— Ты хочешь, чтобы я тебя полечил? — я тоже покинул постель.

Она подошла ко мне, прижалась и так же тихо прошептала:

— Я тебя люблю…

Вот что мне нужно было ответить? Такие слова меня всегда заставали врасплох, даже когда я ожидал их. И я ответил:

— Ты самая лучшая женщина на этом свете.

Да, я не соврал: Ирина была настоящей женщиной. Леночка — нежной и доброй зайкой. Наташа — ненасытной, желанной шлюхой, от прикосновений которой у меня лопался член. А Ирина — настоящей женщиной с бесчисленными достоинствами. Эти дамы мне нужны все. Недавно попадалась статья в газете: в Казани все большую популярность набирает религиозное течение Перуна-Алладина. Несколько храмов там воздвигли, и якобы в Москве и в Питере такие строятся. Кратко об основании этой религиозной ветви я все-таки расскажу — это не займет много времени.

Как-то гуляя на юг вместе с весенними грозами Перун от души порезвился на берегах Эгейского моря. После буйной пьянки сломал наковальню Гефеста, Прометея справедливо освободил, в друзья назначил, и для пущего эффекта Зевса зашиб молнией. А дальше все как положено: девочки, много вина, постель, снова вино, девочки. И кончилось все тем, что ему пришлось жениться аж на трех дамах сразу: Артемиде, Афродите и Дионе. В общем, приперли его эти настырные дамы: «Обещал, небесный распутник! Женись, давай! Не зря же мы тебе свои дырочки подставляли!». В общем, жестко его приперли. Пришлось держать сказанное по нетрезвому слово. Теперь помимо поднадоевшей Мокоши у нашего Царя Небесного еще три женушки и, кажется, бонусом Афина и Талия в наложницах. Но я не о вреде винопития и не о древних преданиях. Но о том, что мужчинам, принявшим столь полезную веру, поощряется иметь несколько жен, ибо все мы в душе — Перуны. Да, кстати, Афродита — она ж дочь Дионы. Вам это ни о чем не говорит? У моей Ирины тоже есть дочь. Если Величайшему Громовержцу можно сразу маму с доченькой, то я чем его хуже?

Простите, зазнался. Действительно, что-то понесло меня по божественной теме. Конечно, я мне до Перуна как до небес на самокате. Хотел лишь выразить, что такая религия мне нравится и я всецело за Алладина — такое прозвище получил Перун, гуляя у южных и восточных границ нашей империи. Вот только как такую мысль грамотно преподнести Ирине, а тем более Наташе? Здесь можно разделить участь вовсе не Алладина, а жестоко пострадавшего Зевса. Но буду думать, опытные маги говорят: «даже для скверной мысли имеется красивая упаковка». Насчет Леночки не знаю, а Свету Троцкую я бы хотел видеть среди своих благоверных. Что-то я замечтался: Ирина уже вернулась из ванной. И мне туда пора.

Завтрак, хоть и поздний, но прошел очень приятно. Мы с Ириной переглядывались и улыбались друг другу, ведь только нам была известна наша святая тайна. Когда мы допивали кофе, дворецкий известил, что прибыл Лапин. Мол, его сиятельство, заходить не желает, ожидает Ирину Львовну возле кареты.

— Ты же не поедешь? — еще раз переспросил я.

— Нет, не беспокойся, — сказала она. — Сейчас я ему все объясню и вернусь.

Я так специально спросил — знал, что Ирине мое беспокойство и ревность очень приятны.

— А ты, если хочешь закажи экипаж для нас, — добавила она у двери.

— Где заказать? — не понял я.

— У Никифора Тимофеевича, — «мама» даже насколько удивилась.

И я в этот момент понял, что до сих пор не знаю чего-то важного. Допив одним глотком остывший кофе, я направился к дворецкому. Он по обычаю листал газеты на стуле возле его хозяйской тумбочки. Завидев меня с почтением поднялся.

— Никифор Тимофеевич, нам бы с матушкой экипаж надобно в город, — начал я, наблюдая, какие действия последуют. Не достанет же он сейчас мобильник и даже с проводными телефонами здесь пока никак.

И вот что он сделал: выдвинул средний ящик своей тумбы, и спрашивает:

— Вам, ваше сиятельство, открытый экипаж? На двоих или еще кто-то по пути присоединиться?

— Нам надобно карету. Средненькую такую, — ну сказал как сказал. Самому смешно стало. И почему именно карету? Захотелось проверить возможности системы.

— То есть обычную шестиместную, — уточнил он.

Я кивнул, и вот что он сделал: взял одну из карточек, на которой изображен черный профиль кареты и сунул ее в щель, устроенную в этом ящике. Нихрена себе, прикол!

— На какое время, ваше сиятельство? — спросил дворецкий.

— А примерно через час пусть прибудет, — ответил я, внимательно следя за руками нашего фокусника.

Он достал другую карточку, на которой было выведено жирно чернилами «Через 1 час» и погрузил ее туда в щель.

Прогресс не абы какой, но видно, что даже магический мир не стоит на месте. И я об этом мире еще очень мало знаю. Чтобы не вызвать слишком больших подозрений в тупизне, я спросил его так:

— Как вы думаете, Никифор Тимофеевич, данные здесь передаются по протоколу http или уже наладили https? Вообще информация с карточек куда сливается? Сразу на сервер транспортной компании или сначала в дата-центр?

— А? — он открыл рот, но кроме звука «А» сказать ему было нечего.

Ну, видите теперь, кто из нас тупит? Я его загрузил совершенно бессмысленными понятиями, в которые сам вряд ли въезжаю. И сейчас уже не я выгляжу дураком, верно? Теперь с видом умника можно выведать все то, что он знал о системе. Я его спросил:

— Ладно, это я с магической точки зрения рассуждаю. Давайте проще. Ваша эта штука, вижу устаревшей модели. Как они там узнают, какая нам карета нужна и во сколько ее подать?

— Ах, вы про ямской посыл. Да старая штука, но не сильно. Вроде два года назад меняли. А узнают, ну, как и раньше картинку видят, вот и узнают. Вы извините, у нас тут пока без протоколов и этих «эйч-ти-ти…», — он попытался воспроизвести лапшу, которую я ему повесил. — Ну без этого в общем. И без дат с центрами. Время я ж им показал — все, приедут как миленькие, — заверил он. — Вы, Александр Петрович не волнуйтесь, очень редко подводят. Им же потом шкуру сдерут.

— Ну это хорошо, — согласился я. — Картинку кто первым видит? Не извозчик же.

— Нет, конечно, это вам не в Москве. У нас тут все проще. Поступает следящему магу в их контору, ну в «Колеса Максима», и они нам сразу свободный транспорт, — он осторожно задвинул ящик. И добавил: — Знают, что дом графский — помедлить не рискнут.

Я бы еще поговорил по устройству это причуды, но в фойе зашла Ирина. И мы поднялись к ней в комнату. Времени до прибытия кареты имелся почти час: она неторопливо прихорашивалась возле зеркала, втирая что душистое в лицо, а я закурил возле окна.

— Саш… поговорить хочу, — сказала она, вставая и подходя ко мне. — Не знаю, как мне теперь быть. За всю прежнюю жизнь у меня было три мужчины. И я никогда не изменяла им. Я даже чужие комплименты старалась не слушать. А теперь… — она взяла мою руку с мундштуком и поднесла к своим губам

— Что теперь? — я любовался как в ее чувственных губах исчезает кончик мундштука. Мне так захотелось повторить то, что было с ее губками вчера, но разговор выходил серьезный, и шаловливые мысли тут же развеялись

— Теперь изменяю тебе, потому что есть Павел Иосифович. Пожалуйста, прости, что вынуждена говорить такое, — она положила голову мне на грудь. — Изменяю ему, потому что неожиданно появился ты, и я ничего не могу ему сказать. И порвать с ним я не могу. Я не знаю, что мне делать. Все время думаю об этом.

— Мы уже завтра улетим в Москву, и там его не будет как минимум дней десять, — я обнял ее и тоже затянулся сладким табачком «Граф Орлов». — Давай, пока не будем мучиться этими проблемами. Десять дней, не так мало. Можно кое-что придумать.

— Но что? Он появится не позже середины июля. Павел… Ты не понимаешь, он полный страсти сразу прилетит ко мне! Я не могу его просто взять и оттолкнуть! — она сильнее прижалась ко мне. — Саш, я не знаю, что делать!

— Скажи правду, тебе было хорошо с ним? — наверное этот вопрос был жестоким, я почувствовал, как она словно сжалась.

— Я очень долго не была с мужчиной. Прости, но мне было хорошо на его яхте, — она замолчала с тревогой ожидая моей реакции.

— Ир, за то, что ты говоришь правду, я тебя обожаю, — я поцеловал ее.

— Я не всегда говорю правду. Бывает такое, что ее сказать просто нельзя. Знаешь, что я сейчас чувствую? — она подняла ко мне глаза. — Будто ты взрослее меня, а я наивная девочка.

— О, Перун на Небеси! Видишь, как легко решился вопрос с твоим возрастом! Все, нет больше этих беспокойств? Пусть из нас двоих, я буду старшим. И не бойся приезда Лапина в Москву. Я с этим смогу разобраться, — твердо заверил я.

В самом деле маг я или кто? Если потребуется я ему «Формат С:» сделаю на весь его жирный мозг. А вот то, что Ире понравилось с ним трахаться на яхте, меня царапнуло. Зря я вообще об этом спросил — очень дурное любопытство: и ее поставил в крайнюю неловкость, и себя задел. Ведь я ее в самом деле ревную.

То, что вместо легкого открытого экипажа подали карету на шесть мест, запряженную четверкой лошадей, Ирина очень удивилась. Я сказал, что ошибся, а дворецкий уже сунул карточку в ямской посыл и решили не отменять. Правда, позже выяснилось, что я Ирину на лишние семьдесят пять рублей опустил, но опыт — он бесценен.

Поскольку особой цели у нашей поездке не имелось, то решили прокатиться к Лидийскому рынку. Там, как слышала Ирина появились новые платья из модной ныне мануфактуры «Клео», а на обратном пути мы решили заехать на обед в ресторан. И я едва не согласился на «Аполлонию», потом спохватился: ведь мало ли как разговор повернется, может официант меня вспомнит или владелец заведения. Возьмут и ляпнут при Ирине про Леночку, которая была со мной. Поэтому решили отобедать в «Мраморном море» — там, говорят, тоже очень славно и вкусно.

Дорога к Лидийскому рынку около семи верст, потому как этот новый рынок уже за городом, у стен древнего амфитеатра. В общем, добираться не близко, и мы сначала говорили с Ириной о Петербурге и Наташе, а потом меня очень возбудило смотреть, как шевелятся в разговоре ее губы, и я сказал:

— Ир, слушай, а возьми в рот?

Сначала я думал, что «мама» возмутиться как вчера, но она хохотнула, прикрыв тот самый рот ладошкой и ответила:

— Ты совсем с ума сошел?

Только я сразу понял, что это означало «да».

— Как это можно сделать в карете? Вдруг мы остановимся, и кто-то заглянет? Нет, ну Саш… — она будто отказываясь, качнула головой.

— Тебя разве не возбуждает такой риск? — я сунул ей руку под юбку.

— Возбуждает… — ее серые глаза смеялись.

— Тогда выбирай: или в ротик, или я тебя трахну, — она уже знала, что означает «трахну».

— Какой ты вульгарный! Хорошо, в ротик, — согласилась она. — Сейчас только платок приготовлю, — открыла сумочку, в поисках платка и добавила: — Кажется, ты заказал карету специально.

Она сама заботливо расстегнула мне брюки — «мама» все-таки. Шутка. Взяла его рукой, тихонько сжимая, чувствуя, как он становится большим и твердым.

— Подожди, давай так, — я расстегнул верх ее платья, выпуская на свободу ее великолепные груди. Затем задрал ее юбку и пояснил: — Разврат должен быть полным, бескомпромиссным.

— Какой же ты пошлый и хороший! — прошептала она, наклонилась и взяла головку в рот сразу глубоко и звучно.

Я дотянулся до ее киски. Всего несколько ловких движений пальцем — она стала мокрой. От проникновения моих шалунишек глубже, Ирина тихонько застонала и принялась сосать член с неожиданной жадностью. Боги! Как она прекрасна! Настоящая женщина и настоящая графиня! Не думайте, это не стеб. Она в самом деле, исполняла минет как-то особенно деликатно, так, что игра ее язычка пробирала меня до позвоночника. Я же играл пальчиками в ее мокрой, обильно текущей киске точно на волшебном музыкальном инструменте, с каждой новой нотой поднимая ее к вершине блаженства. А потом нащупал набухшую ягодку клитора и устроил Ирочке такой прекрасный финал. Она вскрикнула, сводя ножки, судорожно дергаясь и глотая мой огромный член.

Разумеется, я от такого сразу кончил. Ирочка, увы, немного поперхнулась. Карета остановилась, и извозчик, спрыгнув наземь, заглянул в окно:

— У вас все в порядке?

— Да! Все хорошо, — я махнул рукой, повелевая исчезнуть.

Но этот мудень проявил одновременно много любопытства и наглости: нашел взглядом Ирину, которая выпрямилась и отвернулась к противоположному окну, прижимая к лицу паток.

— Поезжай! Чего стоишь? — сердито сказал я.

— Ах, ну да. Извиняюсь, — отвесив поклон, он вернулся на место, и кони скоро тронули.

— Боги! Какой ужас! — Ирина отняла платок от лица: оно было красным от стыда, мило украшенное прозрачно-жемчужными брызгами семени. — Я сейчас от позора сгорю!

— Не говори глупости. Потом будешь вспоминать это, как прекрасное приключение и смеяться. Ну, все хорошо, — я коснулся пальцем ее носика. — Улыбнись, принцесса.

Она не улыбнулась. Она засмеялась, упав мне на колени. Я ее люблю! Люблю все больше!

— Саш, я чувствую себя девчонкой, — было непонятно, жалуется она сейчас или рада такому чувству.

— Но ты же девчонкой не делала это… — конечно она поняла, что я имел в виду минет.

— Я в душе помолодела на двадцать лет, — она не хотела отрывать голову от моих коленей, несмотря на то что карету шатало на разбитой дороге.

— То есть тебе сейчас шестнадцать? — уточнил я, поглаживая ее волосы.

— Да, — согласилась она. — И ты меня бессовестно развращаешь. Боюсь представить, чему еще ты можешь меня научить. И еще мне надо где-то помыться. У меня в трусиках все мокрое.

— А ты не бойся. Представь, и мы сделаем это, — мне захотелось как мокро у нее в трусиках.

На рынке мы надолго не задержались. И не было там ничего интересного, ведь ездили просто так, по причине, что Ирина придумала такую отмазку перед Лапиным. Поскольку ей всецело врать не хотелось, вот и сказала, что обещала отвезти сына на рынок и якобы у меня здесь какие-то интересы. Интерес наш вышел простым: я купил себе кое-что свежее из одежды — мне не нравился стиль сусла, и выпал подходящий случай пополнить гардероб, более удобными вещами. Тем более мое тело заметно окрепчало, и некоторые старые рубашки стали тесны. Ирина и себя порадовала новым платьем и брючным костюмом, серого цвета, так приятно сочетавшегося с цветом ее глаз.

Часам к двум дня мы добрались до ресторана «Мраморное море» и отпустили карету. За обедом нам пришлось поговорить о вещах серьезных. Я решил выведать больше об истоках вражды Троцких к нашему роду. Ссылаясь на провалы в памяти, задавал «маме» вопросы, она мне все охотно рассказывала за неспешным обедом.

Оказывается, у Троцкого Григория Матвеевича, которому ныне 53 года, помимо дочери Светланы имелся еще старший сын Егор. И он погиб через пару недель после неудачной попытки Апрельского переворота. Того самого, когда старое дворянство, еще называемое дворянством истинным, пыталось сместить Ульяновых и вернуть имперский престол Романовым. Увы, переворот не состоялся, многие истинные дворяне из числа заговорщиков были вынуждены бежать: кто в Римскую империю, кто в Египет, некоторые даже подались за океан в набиравшее силу государство Ацтеков. Мой отец, Разумовский Петр Михайлович в заговоре будто бы не участвовал, но все равно впал в немилость к Ульяновым из-за вполне естественных связей со старым дворянством. Однако Егор Григорьевич Троцкий якобы нарыл на моего отца кое-какие очень неприятные сведения о его слишком неприятных для государя связях с князем Трубецким, возможно даже непосредственном участии в тех апрельских событиях. И как только Егор это нарыл, так и помер при загадочных обстоятельствах через несколько дней, и бумаги из его сейфа пропали.

Троцкий старший, который Григорий Матвеевич, тот якобы уверен, что в смерти Егора и исчезновении важных документов повинно семейство Разумовских. Отсюда и крайняя ненависть. Якобы Григорий Матвеевич поклялся извести наш род, отомстив за сына. И вообще, со слов Ирины Львовны, Троцкие вместе со Сталиными и Дзержинскими самые махровые ненавистники старого дворянства. Если нынешний император, Ульянов Илья Сергеевич пытается примирить истинное дворянство и новое, что полезно для упрочнения империи и собственной власти, то эти всякие выскочки из прежних революционеров: Троцкие, Сталины и прочая шалупень, мутят воду, всячески тянут одеяло на себя. И еще Ирина напомнила, что очень многое для нас, Разумовских, зависит от Чаши Никорпа — вещи магической и, увы, ныне утраченной. Если я ее правильно понял, то спизд…нной Троцкими. Ведь не зря говорил мой отец: «Как не станет у нас Чаши, так и нас всех не станет». А после его неожиданной и странной смерти лишился наш угасающий род этого могучего артефакта.

В общем сложный, серьезный вышел разговор с «мамой». Несмотря на великолепный обед под легкое вино, Ирина Львовна очень погрустнела. И я ей сказал:

— Все будет хорошо, Ириш. Доверься мне. Завтра в Москву, и будем решать эти вопросы. Маг я или хрен повисший?

— Какой же ты вульгарный! — она грустно улыбнулась, — и очень милый.

Глава 19. Как сделать рекламу богу

Что улет, что прилет «Ласковым ветром» — дело не во всем удобное, но очень забавное. В подробности вдаваться не стану, но немного расскажу. Багаж, а его набралось у Ирины два чемодана и большая коробка, Никифор Тимофеевич отвез к залу по отправке грузов сам. Как и в Москве вещи должен был забрать дворецкий нашего московского дома Кузьма Капитонович — слава Перуну, такими проблемами графы здесь вообще не парились. Нам оставалось перенестись по магическому каналу самим вместе с небольшой ручной кладью. У меня саквояж, где моего почти ничего нет — только мелкие вещицы Ирины, у нее вдобавок небольшая сумочка.

Процесс улета прост: как настает твоя очередь, подходишь по красной ковровой дорожке к арке-порталу. Только переступаешь зеленую линию, как тебя точно гигантским пылесосом всасывает в мерцающий круг. Тут главное не обосраться, если первый раз. А дальше, хочешь матерись, хочешь заткнись, все равно результат один — летишь голова-ноги где-то в жуткой черноте, дышать нечем точно ты под водой, и жутко хочется в туалет. Да и блевать, кстати, тоже очень хочется. Летишь примерно секунд 20-30, потом тебя выплевывает портал прилета уже за тысячи верст — аж в Москве. На подушки мордой шлеп, и все — прибыл.

А в Москве сооружения «Ласкового ветра» огромны. Там несколько десятков больших залов. Еще бы: порталы связывают столицу практически со всеми крупными городами империи и мировыми столицами! Размах серьезный: въезд на территорию сразу за Большим Москворецким мостом, и раскинулось это транспортное чудо во всю ширь аж по Китайгородский проезд, и даже за ним начали строить новые портальные залы. Получается «Ласковый ветер» отхватил площадь всего парка Зарядье — это если мыслить масштабами мира Кока-Колы.

На выходе из зала прилета насколько стоянок, где можно нанять свободный экипаж. Но вот что меня удивило, когда мы с Ириной следом за группой каких-то индусов вышли к стоянке, я обнаружил, что большая часть экипажей здесь без лошадей. Сначала возникла мысль, будто лошадок куда-то отвели. Правда зачем? Не в сортир же? С этим вопросом они всегда справлялись, не сходя с места. Лишь когда один такой безлошадный экипаж тронулся, я слегка охренел и очередной раз осознал, как мало я знаю об этом чудном мире. Экипаж ехал вполне себе сам, практически бесшумно. Явно в движение его приводил не двигатель внутреннего сгорания, и точно не паровой. Типа электромобиль? Вряд ли. Хотя электричество здесь знали, было оно не модной темой. Вероятно, движение повозкам задавала магия. И такая догадка оказалась верна. Возницы безлошадных повозок все так же располагались на обычных козлах, с той лишь разницей, что справа и слева от сидения имелось по рычагу, и внизу папа педалек. Ну как в тракторе или танке, хотя я не танкист — слышал, что там так.

— Ир, а чего такого безлошадного транспорта в Анталии нет? — поинтересовался я, когда мы свернули к свободной повозке.

— Кто же его там заряжать будет. В их «Трилистнике» и так магов не хватает. Все стремятся в Москву — здесь заработки выше. Но говорят, со следующего года в Анталии тоже появятся колёсницы, — сказала она, при чем в слове колёсницы, она делала ударение на «ё». — Император распорядился развивать перспективные южные города.

— А кареты здесь есть такие же? — я положил руку ей на талию.

— Саш… — зашептала она. — Здесь не надо обниматься. Знакомых можно встретить. И зачем тебе такая карета? Не можешь что ли до дома подождать?

Ну вот, «мама» все опошлила. Ведь я вообще не имел в виду взять карету, чтобы повторить наши недавние приключения при поездке к Лидийскому рынку. Просто так спросил, пытаясь разобраться в видах этих колёсниц.

— Могу, — ответил я, убирая руку с ее талии. — Извини, ты же знаешь, как меня мучают провалы в памяти.

По пути к дому нас поджидало неожиданное приключение, но об этом чуть позже. От обилия впечатлений, я и так уже стал слишком непоследователен в рассказе о знакомстве со столицей. Экипаж, лихо и безлошадно вывез нас о стоянки на Варварку. И Москву я, конечно, не узнавал: здесь все было другим. Больше половины зданий вообще не те, которые привычно видеть. Часто встречаются большие плакаты с изображением императора или забавными лозунгами типа: «Сила народа во власти императора!», «Отработай неделю бесплатно во славу отчизны!» или «Перун вам судья!». Особо меня потряс храм Василия Блаженного: его покрасили так, что я глаза вытаращил от охренения, а Ирина спросила:

— Саш, тебе плохо что ли?

— Не, нормально, — отозвался я, хотя это было полуправдой. Мне действительно стало нехорошо от того, что этот храм сей стал красным, местами в черную полоску с кое-где обозначенными золотыми звездами. Интересно, там Перуна славят или правят бал вампиры? Как бы такие цветовые решения им ближе. А вот Кремль не слишком изменился. Правда видел я его лишь со стороны Боровицкой.

С Набережной возница зачем-то свернул к Волхонке и поехал к Остоженке — явно не самый близкий путь, если наш дом находился рядом со старой усадьбой Трубецких. На месте храма Христа Спасителя здесь Святой Дом жрецов Перуна и рядом какая-то Божественная Магистратура. В общем все к чертям по-другому. У меня голова пошла кругом. Но вернемся к маленькому приключению, о котором не терпится рассказать. На Остоженке нашей колёснице преградили путь сердитые женщины с плакатами, громкими выкриками и холодной злостью в глазах.

Извозчик, чтобы не подавить их, повозку остановил, и начал уговаривать, мол, пропустите, не мешайте движению, на что те набежавшие фурии потребовали:

— Народно-женский манифест подпишите, пропустим!

Возница наш недовольно слез с козел, и у меня было время оглядеться. Сразу зацепились глаза за лозунги на плакатах: «Мы вам не шлюхи! Шлюхи — не мы!», «Мужское хамство не пропустим!», «Нет ложным богам!» и много подобного. И вишенка на торте: «Все мужики — сволочи!» — а как же без этого? Любимая женская тема во всех мирах! Я начал ржать.

— Саш, ну что с тобой происходит?! — Ирина Львовна явно не понимала моего особо восприятия Москвы.

— Прости, смеюсь с глупых надписей на плакатах, — я встал, чтобы оглядеться, пока наш кучер пытался разобраться с манифестом, который ему подсовывала какая-то шибко грамотная старушка в очках.

— Ир, можешь объяснить, что вообще тут за сборище? Что за женский бунт? — поинтересовался я, глядя за сквер, в сторону довольно внушительного здания, чем-то похожего на церковь Перуна, но с четырьмя высокими звонницами, больше похожими на минареты.

— Вы еще спрашиваете, что?! — возмутилась брюнетка в длинной черной юбке и белой блузе. — Совести у вас нет! Безобразие здесь не пройдет!

— Храму Перуна-Алладина в столице не быть! Не позволим этот срам открыть! — вторила ей другая фурия.

— Они, наверное, против открытия храма, — сообщила Ирина, о чем я и так догадался.

— Дамочка! Вы тоже подпишите! И вы молодой человек! — обратилась ко мне и Ирине какая-то прыткая сучка. — Немедленно подпишите! Манифест сегодня же отнесем Ульянову! Пусть запрещает!

— Во-первых не молодой человек, а ваше сиятельство! — возмутился я, хотя смех меня так и разбирал. — А, во-вторых, я не подпишу! Ваша никчемная бумага противоречит моим религиозным убеждениям и, тем более моральным принципам! Мне очень близки идеи Небесного Алладина!

Ирина подняла ко мне изумленный взгляд, я ей невинно улыбнулся в ответ. Как бы извиняясь посмотрел в другую сторону — на деревья в сквере, затем на кучера. Он вроде как все не решался поставить подпись на их манифесте. Сзади начали раздаваться недовольные возгласы из остановившихся за нами экипажей.

— Мужской шовинизм не пройдет! — закричала дамочка в белой ажурной шляпке, и ее подхватили другие истеричные голоса. — Не прой-дет! Не прой-дет!

В этот момент я понял, что все мы тут заигрались и пора доставать джокера, вернее использовать магию для подавления бабского бунта.

— Безбожницы! — вскричал я, быстренько активируя сразу три заготовки. — Небеса покарают вас, чертовы мегеры! Перун-Алладин все слышит! Он уже здесь!

Я вскинул руки, соединяя большие пальцы и мизинцы сразу двух ладоней. Ярко-синие жгуты разрядов ударили в нависшее над проездом дерево. Листва старой осины вспыхнула, обуглилась. С шипением и треском вниз посыпались искры. Боги, как же забавен бывает женский визг! Для пущего эффекта пустил заготовку «Горгулья» — ее могли видеть лишь несколько дамочек, стоявших от нашей повозки справа — только на них хватило силы моей массовой иллюзии. Но оказалось более чем достаточно: женский визг превратился в вопли ужаса и повальное истерическое бегство.

Лишь наш извозчик, стоял неподвижный, потрясенный у исписанного листка с манифестом, упавшего на мостовую.

— Эй, не стой столбом! — крикнул я ему. — Заводи, поехали!

Скоро наша колёсница резво двинулась дальше и свернула к мосту, которого в знакомой мне прежде Москве не существовало. О произошедшем на Остоженке следующим утром сообщали самые видные московские газеты, изрядно раздув слухи. Писали даже так, будто сам Алладин явился на шпиле звонницы и шибанул молнией по сварливым старухам. В общем, я сделал Алладину знатную рекламу.

— Саша, что ты наделал? — наконец произнесла Ирина, оправляясь от шока, когда мы проехали по мосту.

— Всего лишь вразумил строптивых дам, — я взял ее ладонь и спросил то, что сейчас оказалось весьма уместно. — Ты сама как относишься к этой интересной религии. Я про Алладина Небесного.

— Не знаю, Саш. Никак, — уклончиво отозвалась она. — Но если говорить о том, что мужчинам этой веры позволяется иметь несколько жен, то это очень несправедливо. Почему женщины должны быть очередной раз в нашей истории обездолены?

— То есть, ты хотела бы, что бы и женщинам позволялось иметь много мужей? — мне снова стало смешно, однако я не подал вида.

— Саш, что за вопросы? — она отвернулась, явно испытывая замешательство.

— Нет, ты скажи? — я решительно повернул ее к себе. — Ты бы хотела, чтобы твоим мужем стал Лапин и еще я? Так?

— Если по закону? — видно Ирина испытывала кое-какое сомнение. — Пожалуйста, не мучай меня этим.

— Ирочка, ну скажи. Хотела бы чтобы я стал твоим мужем? — немного упросил я.

Она приблизила губы к моему уху и прошептала:

— Да… Мне бы точно хватило тебя одного. Больше никто не нужен, — и поцеловала меня в щеку. — Давай больше не будем об этом. Такое все равно невозможно.

— Я тебя трахну сразу как приедем, — пригрозил я.

Она ответила:

— Да…

Люблю ее «да». От нее этого «да» всегда до приятного много.

И далее к родовому особняку Разумовских мы добрались без приключений.

Еще не сойдя с повозки, я сделал вид, что наш дом узнаю и в то же время нет:

Двухэтажный, чуть поменьше анталийского, взамен более величественный с шестью полуколоннами на желтом фасаде, изящными рельефами над окнами. И, конечно, нашим гербом над входом: с двуглавым орлом на щите, скифом и поляком, его повинно держащим.

— Чего остановился? — Ирина рассмеялась. — Наш это дом, наш. Или уже герб не признаешь.

— Нет, Ириш, герб еще как признаю. Просто захотелось, минутку постоять, — сообщил я. Было полез за сигаретами, но решил не задерживать «маму» и кучера. — Кстати, Трубецких усадьба дальше по улице справа, верно?

— Нет, слева. Саш, ты вообще удивляешь. Идем, — она направилась к дубовой резной двери.

Дворецкий наш, Кузьма Капитонович, с получением багажа задержался, так что встречала господ Марфа Тимофеевна с сестрой Дарьей Тимофеевной, служившие здесь издавна еще при моем отце. Обе женщины миловидные, лет пятидесяти, худенькие и плавные в движениях, мягкие в разговоре. Еще здесь имелась горничная Зиночка, чернявая улыбчивая девица, к счастью, не в моем вкусе. Скажу вам более: я знал, что в прислуге имеется девушка двадцати лет, и очень опасался, что и на нее западу. Но обошлось — Перун миловал. Так себе она. Кстати, Зина гречанка и по наивности молится Зевсу, которого Перун по лбу молнией шмякнул. Разве не глупо?

Обед, конечно, нас ждал славный! А сколько приветственных речей было и в мой адрес, и особенно Ирине Львовне. Ясно что соскучились по ней наши служанки, и это совершенно искренне.

После обеда мы снова разошлись по комнатам. Мне моя понравилась. Точно не хуже, чем в Анталье. Двумя окнами на Оболенский переулок. Огромная кровать под синим с золотом балдахином, справа ближе к окну массивный письменный стол, дальше широкий шифоньер. С другой стороны книжный шкаф, богато уставленный книгами и большие часы, украшенные Афиной с совами. И кофейный столик здесь имелся — можно проводить винопитие, не занимая письменный стол. Над часами большая картина с сюжетом из странствий Одиссея. Вообще, я вам скажу, очень много в Российской империи переплетений с древнегреческой культурой. Так случилось со времен, как мы приросли южными землями: Пелопоннесом и всеми эгейскими островами. Оказалось, что нам их боги милы и забавны. Конечно, своих хватает, но если Перун желает натянуть Афродиту, то почему бы и нет? Вот так и срастаются культуры да всякие традиции.

Пока обживался, разглядывал книги и вещи в гардеробе, пришла «мама».

— Саш, если будешь искать, то я исчезла на полчаса — приму ванну, — сообщила она, стоя на пороге. Двери в ее две комнаты напротив моей и выходят окнами и балконом в маленький сад.

Вот интересно, про ванну на зачем сказала? Это был тонкий намек на достаточно толстое содержимое моих брюк?

— Я тебя провожу, «мам», — действительно, гляну какая здесь ванная.

— Саш, ну зачем ты опять так? — ее последние дни раздражало мое «мам».

— Ну не сердись, это же просто по приколу, — снова объяснил я то же самое.

Ванная оказалась великолепной, в том же античном стиле, что в анталийском доме. Может немного меньше по площади, зато сама ванна великолепна: вырезанная в мраморе в форме сердечка с округлыми краями и сидениями для двоих или даже четверых. А на дне приятные для взора и ступней ног рельефы из античных мифов.

— Мне тоже нужно принять ванну, — прошептал я, обнимая Ирину сзади, и она почувствовала, как встал мой член.

— Да… — сказала она, позволяя снять с нее халат.

— Ты когда-нибудь это делала в ванне? — прижимаясь сзади, я положил ладони на ее голые грудь, потирая пальцами соски.

— Нет… — она рассмеялась.

И это нечастое от нее слово сейчас слышать особо приятно.

— Мне нравится быть первым, — я тоже разделся и вошел в воду за ней.

В ласках с женщинами в ванне есть один огромный недостаток. После минета они тут же смывают семя с лица, а мне всегда хотелось смотреть на их забрызганные лица подольше.

— Как ты быстро в этот раз, — сказала Ирина, прижимаясь ко мне. — Я даже не успела…

— Что не успела? — мне показалось, что она чуть разочарована.

— Нет, ничего, — она качнула головой.

— Скажи, что? — я привлек ее к себе и сунул свободную руку ей между ножек. — Ты хотела сказать, что не успела получить удовольствие? Теперь тебе нравится это делать?

— Наверное да, — она ответила не сразу, сжав мою ладонь бедрами. — Нравится, как ты реагируешь. Как ты дергаешься в конце. Вообще, это я управляю тобой. Ты же это понимаешь?

— Скажи проще, так: «Мне нравится сосать член»! — я повернул ее подбородок к себе.

— Ты с ума сошел! — ее красивые глаза расширились, при этом она едва сдерживала смех.

— Давай, говори! Ты же почти всегда говоришь правду! — настоял я.

— Я не скажу это! — она рассмеялась, брызгая на меня водой.

— Тогда я буду мучить, пока ты не скажешь! — мои два пальчика ловко нырнули в ее пещерку.

Графиня застонала, слабо сопротивляясь.

— Говори! — игра пальчиков стала смелее.

— Да, мне немножко нравится, — признала она, уже не старясь удержать мою руку.

— Нет, не так! Не пытайся меня обмануть! — я ее повернул так, что для второй руки стали доступны ягодицы. — Повторяй за мной: «Мне очень нравится…»

— Мне очень нравится… — простонала Ирина, вильнув бедрами и ощущая мои пальчики глубже.

— «Очень нравится сосать член!» — продолжил я.

— «Очень нравится сосать твой член!» — повторила она

— Моя сладкая развратница, люблю тебя, — я поцеловал ее и почти одновременно проник средним пальчиком в ее анус.

— Не надо так, — она дернулась, пытаясь отстраниться.

— Я хочу, чтобы у моей женщины не было неизведанных отверстий, — мой пальчик там сделал осторожные пол-оборота.

— Пожалуйста не надо, — она застонала, невольно впуская его глубже.

— У апотекариев и алхимиков есть специальный крем, завтра куплю его, и мы попробуем. Хорошо? — я почувствовал, что игра моих пальцев ей нравится все больше.

— Я не знаю, Саш. Ты меня превращаешь в шлюху, — она чуть расслабилась, позволяя мне большее.

— И ты сама хочешь этого. Правда? — я развернул ее, положив грудью на бортик ванны. Раздвинул ее бедра шире и направил окаменевший член в сочащуюся от нетерпения киску.

— Да… — выдохнул она от проникновения. — Да! С тобой хочу! Я согласна!

Когда мы вышли их ванной и немного обсохли, в дверь Ирины постучал Кузьма Капитонович и сообщил, что багаж доставлен и внизу меня ожидает графиня Светлана Григорьевна Троцкая.

Вот с этих слов я и охренел. Кстати, не один я — Ирина тоже.

— Что тебя с ней связывает, Саш? Ты же говорил Наташе, что это лишь уловка для Бабаша Кулиева. Или это не совсем так? — видно, что она Ирина Львовна занервничала.

— Ир, я не знаю, что ей от меня нужно. Все что я помню, так это то, что я с ней никогда не виделся и не имел никаких дел, кроме тех, которые вел через Бабаша, — с абсолютной искренностью ответил я.

— Ты с ней виделся, Саша и не один раз. Например, во дворце в новогодние торжества. Разве ты можешь это не помнить? — «мама» сейчас явно была сердита, может даже заподозрила, что я вру.

Однако, я же не мог знать, что там еще имелось у Светы с Троцкой. Может он не такой простой малый, как нам всем представлялось.

— Ир, но я не помню. Реально не помню! Если я не совсем узнаю наш московский дом, то что странного, в том, что я не помню какую-то Троцкую? Пойду узнаю, что ей нужно. Скорее всего, это продолжение той игры, которую ее отец ведет через Бабаша, — предположил я, что выглядело вполне логично. — Ир, не волнуйся. Сейчас все выясним. Сама понимаешь, что нам всем очень важно понять, для чего они хотели меня увезти из Анталии. Вот я в Москве. Теперь все должно проясниться.

— Я с тобой пойду! — решила Ирина. — И Кузьма Капитонович пусть выйдет! Вдруг она против тебя что-то замышляет прямо сейчас? Затянут в карету и увезут!

— Если так волнуешься, то пойдем, но постой в сторонке. Не забывай: я — маг. И Троцкая об этом не подозревает. Она думает, что имеет дело с наивным и слабым мальчиком, и это будет ее большой ошибкой, — я застегнул сорочку и направился к выходу.

— Ты тоже кое-что не забывай: Бабаш знает, что ты — маг, и он вполне мог уже сообщить об этом письмом или даже через ямской посыл, — заметила Ирина, допуская, что казематах его содержат не по всей строгости, и кое-какие вести долетели до старшего Троцкого.

Бля, извините, но пиз…ец как хороша эта сука! Как только я ее увидел, стоявшей у бордовой безлошадной кареты, у меня мурашки поползли по телу и отчаянно дернулся член. Наверное, у меня даже глаза заслезились от восторга. Одно могу сказать точно: я на нее повелся. Повелся так, что никогда ни на кого. Если она была наживкой, то я ее заглотил до самой задницы! Заглотил с первых секунд!

— А без мамочки можешь? — зеленые с бирюзовым оттенком глаза Троцкой нахально смеялись надо мной.

— Она тебе так мешает? Ирина Львовна бывает очень любопытной, как и все женщины, — ответил я, понимая, что разговор состоится только после того, как Ира вернется в дом.

— Мне нравятся только самостоятельные люди, тем более если они решили называть себя мужчинами. У тебя как с мужественностью? — теперь не только глаза и голос ее был полон издевки.

Я бы огромным удовольствием дал ей потрогать, как там у меня с «мужественностью», но вынужден был попросить Ирину подождать в фойе. С большой неохотой она все-таки ушла.

— Послушай, мальчик, твоя сестра, она такая же идиотка, как и ты? — начала она, прикрыв дверь кареты.

— По какому признаку ты судишь о ее умственных способностях? — нет, ну хороша сука, у меня в ее присутствии даже мозги не хотят работать, я просто тупею.

— По такому. Позавчера она приходила ко мне в салон и устроила скандал. Прямо с порога. Нет, я понимаю, у всех Разумовских не очень хорошо с головой. Но твоя сестра — это апофеоз человеческой глупости, — Троцкая стянула с левой руки ажурную перчатку и небрежно махнула ей. — Эта дура пыталась выяснить, какие отношения меня связывают с тобой. Мне было смешно, но потом она начала меня очень злить. Но бог с ней. Я ее выгнала. Будь любезен, поговори с ней, пусть эта тупая дрянь избавит меня от своих визитов. Но я, конечно, здесь ни из-за этой ерунды. Я насчет твоих писем.

Она замолчала, с лисьим прищуром разглядывая меня. И когда я как бы недоуменно вскинул бровь, продолжила:

— Послезавтра в ровно в шестнадцать часов приходи в кофейню «Красные Карибы» — это как раз напротив моего салона. Я буду там.

— Зачем? — наверное мой вопрос был крайне тупым.

Я увидел изумление на ее лице, потом она сказала:

— Но я же тебе очень нравлюсь. Как знать, может страхи твоей сестры окажутся не такими уж безосновательными. Может, — она приблизилась ко мне на пару шагов и добавила тише, — может ты станешь мне тоже интересен. Но для этого нам нужно сначала чуть больше пообщаться. Не на улице это же делать.

Черт! Как я забыл! Меню! Нужно скорее пустить ее через меню!

— В общем, до субботы. Ровно в пятнадцать! — она мило улыбнулась мне и открыла двери кареты, украшенную их золоченым гербом.

Скорее! Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Троцкая Светлана Григорьевна. Возраст 22 года. Магические способности — развитые техники школы «Киприды». Резерв магической энергии 237. В настоящий момент: незначительное удивление, спокойствие, удовлетворение собой. Отношение к вам: сильная злость на вас, неприязнь... ».

Как и первый раз с Наташей в меню зашла не вся информация. Снова со мной все та же хрень: я жутко введусь на даму и забываю все, что я должен сделать. Нужно качать «Пути Разума», сделать грамотную заготовку для таких случаев. Если бы я сейчас не тупанул, то сунул бы Светочке «Я Хороший» и в субботу на стрелке был бы чуть иной расклад. И я обязательно буду в субботу! Я должен ее трахнуть! Любой ценой! Это святое! От чего-то вспомнились слова этого… Катона: «Карфаген должен быть разрушен!». Да именно так! Только для меня это высказывание звучало иначе: «Троцкая должна быть отеб…на!» — и смысл здесь имелся не менее глубокий, величественный!

И тут я вспомнил о Наташе? Она здесь? В Москве?! Что за бред?! Но то, что описала Троцкая, это поведение вполне в стиле сестренки. Она достаточно сумасшедшая, чтобы прийти к Троцкой и проверить по ее реакции, нет ли у меня с той каких-то отношений.

И еще… Если Наташа действительно в Москве, то не явится ли она неожиданно, когда мы с Ирой будем кувыркаться в постели. Заявится этак в полночь, как истинная ведьма, и потом объясни ей, что я делаю в это время в спальне «мамы».

Глава 20. Поле Лицедеев

В общем кончились мои кайфовые дни, когда я мог жить в свое удовольствие: плавать по утрам в теплых водах Средиземного моря, потрахивать Леночку и особо ничем не париться. Да, я тратил много времени на физические упражнения, занятия магией, но все это можно счесть с играми с самим собой и для себя. Кто-то заметит: но был же Бабаш, стрельба, ротвейлеры, трупы и жандармы. Да, только это мелочь. Такая же мелочь, как сама Анталья в сравнении с величественной столицей нашей империи.

Сразу после завтрака я решил выбраться к месту, назначенному Троцкой — кафетерию «Красные Карибы». Важная встреча должна состояться завтра, но, понимая важность предстоящего, уже сегодня нужно понять, какие подводные камни ожидают на «Карибах» и вокруг них. Говоря умным языком, провести рекогносцировку. Ирина не желала отпускать меня одного, нажимая на то, что если я «не помню» наш дом, то в огромном городе потеряюсь в два счета. Мне казалось, что теперь «мама» не всецело доверяет мне: возможно подозревает, что с Троцкой меня все-таки связывают какие-то особые отношения. После долгих споров, жесткого траха на письменно столе в моей комнате, переходящего в классный отсос, Ирина Львовна стала сговорчивее. И мы пошли на компромисс: сегодня Ирочка идет со мной, но завтра на стрелку со Светой, я не пойду за ручку с «мамой». Ничего, пусть немного попереживает, поревнует — ей полезно. Не только же мне морщиться, при мыслях о ее Лапине. И ведь она, Ирина, ночь на яхте с проводила этим боровом, я со Светочкой нет. Хотя у меня Наташа, Лена… но это не в счет: Лена — зайка, а Наташа — нимфоманка и начинающая шлюха. Зачем их сюда мешать? И вообще, в тему бы принять веру Перуна-Алладина. Судите сами: Алладин кем был? Волшебником, магом — потрет тряпочкой свою лампу, всякие чудеса наружу. Вот и я практически волшебник, поэтому мне такая вера близка. Хочу под звон колоколов на минаретах, заходить в храм Алладина, а за мной хвостиком все мои любимые жены.

Ближе к полудню за нами подъехал вызванный экипаж — четырехместная колёсница с откидным верхом — мы отправились к Театральной площади. Но, внимание! Название у площади этой здесь было иное: Поле Лицедеев. Ведь это почти про меня. Разве не я начинающий мастер в школе «Жест Лицедея»? Или уже не начинающий, но опытный. И как вы поймете позже, свою роль в театральном районе нашей столицы, я очень даже сыграю. Но позже.

Большой театр в этом мире все так же благополучно существовал. Стоял себе на том самом месте без особых внешних перемен. А вот Малого не имелось. Даже само здание выглядело иначе. Его делил имперский Транспортный Надзор, какая-то мелкая гильдия частного сыска «Кукс да сыновья». Еще гастроном и тот самый кафетерий «Красные Карибы».

У дверей в кафетерий нас встретил улыбчивый негр в синем с бордовыми вставками камзоле. Поклонился и произнес белозубым ртом:

— О, господин! Ах, госпожа! Как мы рады вам!

Мы прошли в зал, довольно уютный, разделенный декоративными стеночками на зоны. У барной стойки что-то типа плаката в красной рамке: пальмы, кусочек моря и хохочущий мужичок, чем-то похожий на Фиделя Кастро с крупной надписью «Куба — это Россия!». А как иначе? Знаем! Что особо порадовало, в кафетерии с алкоголем дела обстояли очень уверенно: несколько сортов рома, длинный список коктейлей, вина и виски. Кофе, какао, сладости — само собой. Особой фишкой здесь считалось фирменное блюдо: «Лангусты по-кубински». В общем, не кафетерий это, а вполне себе ресторанчик с экзотическими особенностями. Официантки: шустрая девочка-латинос и две очень сисястые негритянки. Ох, и губы у них! Точно по полкило! Интересно бы такой в ротик дать. Представляете, как бы она знатно чмокала?!

Ирина заметила мое внимание к официанткам, и когда мы сели за столик спросила:

— Тебе они нравятся, да?

— Просто необычные. У нас на улицах не так много темнокожих, — я устроился напротив нее, повернувшись к окну, стараясь больше не глядеть на огромные черные груди и соблазнительные губки, которые хотелось попробовать, ну хотя бы сунуть в них палец.

— Саш, у тебя глаза другие стали. Примерно такие, как в тот вечер, когда ты смотрел на меня, открывая «Шепот Киприды», — сказала она и с грустью добавила: — А ведь прошло всего несколько дней.

— Ир, — я поманил ее пальцем, отлично понимая, куда она клонит. И когда она наклонилась, сказал: — Когда мы сегодня трахались на письменном столе, разве во мне было меньше страсти? Ты думаешь я не хочу тебя прямо сейчас? Ты для меня самая-самая. Прошу, не мучай себя такими вопросами. И мужчины, для кого-то к сожалению, а для кого-то к счастью, устроены так, что они сразу отвлекаются на что-то новое, неизведанное. Нам это нравится, хочется хотя бы раз попробовать. Но попробовать, это вовсе не значит, что выбрать. Понимаешь?

— Понимаю. Ты умеешь надевать маску философа, и пускаться в хитрую софистику, удобную для тебя. Как забавно, здесь на каждом столике сигары в угощение, — она взяла одну из красивой деревянной коробочки, и прикурила сама, чиркнув спичкой.

Ну как мне ей ответить? Кожей чувствую ее обиду. Зря я тронул эту тему, насчет «хочется попробовать». Да, я сказал правду. Причем намеренно: хотел по чуть-чуть подталкивать ее к мысли, что в вере Перуна-Алладина нет ничего дурного.

— Ир, зачем ты обижаешься? — спросил я, сам понимая глупость собственного вопроса. — Я лишь озвучил правду о всех мужчинах. Неужели, было бы лучше, если бы я соврал?

— Твой отец, Саш, таким не был. И не надо врать, будто все мужчины устроены так, что им хочется «пробовать, пробовать…». Большинству мужчин не нужен никто кроме жены или женщины, которую они любят, — она выпустила изо рта облачко густого дыма. — Знаешь, что?

Я поднял к ней вопросительный взгляд, даже не предполагая, что она скажет дальше, но чувствуя нарастающую тревогу в себе.

— Мне кажется у тебя с Троцкой не все так просто, как ты мне рассказывал, — кончик ее сигары загорелся ярче, графиня втянула в себя дым и закашлялась.

Ну вот дожились, она уже разговаривает со мной как любовница со стажем или даже как жена. А ведь как все выглядело хорошо еще утром. Честно говоря, я от нее такого не ожидал. Ирина казалась мне гораздо более сдержанной, терпимой в этих вопросах. Я даже не знал, что ей ответить. Клясться, что с Троцкой у меня ничего не было, вообще я ничего не помню? Это глупо — это уже проходили. Ситуацию спасла девушка-латинос, подошедшая, чтобы принять заказ.

— Мне коктейль «Красная Слава» и креветки «Ямайка Хот», — сказал я, и добавил: — Госпожа для себя сейчас закажет сама, — наверное, последнее выглядело неожиданным и жестоким.

Я будто отгородился от нее, ее внезапных капризов, мол, давай, детка, еб.. мозги, то только не мне.

— Я ничего не буду! — она мотнула головой, снова хватая губами сигару.

— Тогда ей «Лангусты по-кубински» и двести грамм рома «Жар в груди», — небрежно решил я за «маму».

Когда официантка, сделав записи, удалилась, Ирина неожиданно встала. Я думал, что она сейчас бросит на меня сердитый взгляд и уйдет, но она неожиданно подсела ко мне и, обняв меня, сказала:

— Саш, прости. Не знаю, что на меня нашло. Веду себя как дура. Просто ты мне очень дорог, и я слишком нервничаю.

— Моя хорошая, — я обнял ее в ответ, и мы поцеловались.

Вот сейчас графине Разумовской, этой статной роскошной женщине, было все равно, что на нас смотрят из-за двух соседних столиков. И пусть там найдется кто-то такой, знающий, кто Ирина на самом деле, и пусть пойдут слухи, злые сплетни — ее это не волновало.

— Давай так… ты мне за это будешь кое-что должна, — посмеиваясь предложил я.

— Да!.. — с готовностью подтвердила она.

— Перед возвращением домой мы зайдем в лавку снадобий и купим крем для… — последние слова я произнес шепотом: — для твоей попы. Я тебе трахну туда.

— Ну, Саш… — она закрыла глаза и беззвучно засмеялась.

— Да! — настоял я.

— Да… — согласилась она.

Вот теперь она стала настоящей Ирой, без дурацких капризов.

— Давай к делу. Мы же сюда пришли, не выпить и перекусить? Что ты хочешь здесь выяснить и как? — она поднесла сигару к моим губам. — Попробуй — приятный табак.

— Для начала я хочу просто осмотреться. Понять, что это за место. Я имею в виду не только «Красные Карибы», но и ближайший кусочек Неглинной. И еще я загляну в «Небесный Свет», обязательно посмотрю, что там, — я кивнул в сторону окна, напротив которого виднелась часть салона модной одежды Троцкой.

— Ты пойдешь туда?! — эта идея «маме» явно не нравилась.

— Да. Только не надо на этот счет волноваться. Меня там никто не узнает, — заверил я, намереваясь использовать «Маску Эсхила». — Скоро поймешь почему.

«Лангусты по-кубински» чуть сладковатые, пряные оказались необычным, на редкость вкусным блюдом — мне пришлось «помочь» Ирине с его поеданием. И мой коктейль, и ее ром мы пили пополам: графиня очень эротично посасывала соломинку в моем высоком бокале, украшенном ломтиком лимона и ярко-желтым цветком. Я же приложился к глиняной чашечке с ее ромом — здесь подавали именно так.

Когда мы насытились и по телу разлилась легкая теплая истома от напитков, я сказал:

— Теперь смотри, детка, на меня и не пугайся!

Ирине нравилось, когда я называл ее «деткой»: тогда она меньше комплексовала своими тридцатью шестью годами. Она замерла, вся в готовности, не сводя с меня глаз и потянувшись рукой к рюмочке с ромом.

Из имевшихся у меня заготовок я выбрал «Цирюльника» — невзрачный такой образ как раз подходил для моего замысла. Тот парнишка, кажется по имени Леня, щупленький, совершенно обычный, серенький как мышонок: пройдет мимо — не заметишь.

У Ирочки, разумеется, ротик округлился. Конечно, нихрена себе, ей юбку задирает как-то неизвестный паренек с прищуром нагловатых глаз.

— Как тебе такое, детка? — хохотнул я.

— Охренеть! — да, научилась графиня разговаривать и с такой интересной лексикой.

— Вот в таком виде Троцкая меня точно не спалит и я прогуляюсь немного по ее салону. Может там будет что-то интересное, — известил я и быстренько вошел в меню, чтобы проверить свои магические ресурсы. Тык, тык, тык…

Уровень Здоровья 77

Физический Уровень 63

Ментальный Уровень 67

Богоугодность 36

Уровень Шарма 25

Магическая Энергия 974

Магические школы 4+

Отлично! И шарм 25 — это вам не минус три! Какой же я славный малый! Себя надо любить — снова говорю вам об этом как маг! Любить, но не зазнаваться. Энергия 980… По моим прикидкам ее должно хватить более чем на два часа поддержания несложного образа «Школы Лицедея». На всякий случай я засек время, бросив взгляд на часы возле бара: 13:37. Вот и посмотрим сколько потратиться после моей прогулки. Все-таки я эту технику неплохо прокачал, она стала намного менее энергоемкой. Из любопытства я даже пробовал натягивать на себя образ толстяка-Лапина. Да, были заметные подрагивания, но в целом если без близкого контакта с оппонентом, то вполне годно. Жаль, что псевдо-Лапина на Ирине не испытал — от было бы забавно посмотреть на ее реакции. Этак подойти «Лапиным» и сказать с нежностью: «Моя девочка, как скучаю. Пойдем займемся любовью…».

— Саш, я от этого меньше волноваться не буду? Вдруг что-то пойдет не так? — «мама», будто не совсем доверяя глазам, потрогала мои руки, потом коснулась «чужого» лица.

— Все пойдет так. Можешь даже здесь потрогать, — я переместил ее ладонь себе между ног. И предупредил: — Однако достоинство тут всецело мое. Не вижу смысла менять, — я рассмеялся.

— Пошляк, — прошептала она, приблизившись ко мне. — Хочу тебя.

— Хочешь в новом облике? Завел этот мальчик? — мой воин нетерпеливо дернулся — он готов принять бой.

— Я же знаю, что там ты, — она слегка сжала мою твердь. — Только других мальчиков мне не надо.

— Но впечатления же иные, свеженькие. Да? — мне нравится, как она трогает там. «Мама» становится развратницей. Я сделаю ее такой, какой желаю видеть свою женщину.

— Да… — выдохнула она.

— Мы с этим потом поэкспериментируем. Знаю, ты полюбила эксперименты, — я хочу ее прямо сейчас.

— Да… — она облизнула губы и многозначительно улыбнулась.

Вот такая Ирина мне нравится — это Моя Ирина. А негритянке, кстати, я бы засадил. Особенно той, что сейчас обслуживает соседний столик. Мне кажется ее большие, эротично выпученные глаза просто бы лопнули от удивления и удовольствия. А этот губастый ротик с наслаждением выкрикивал мое имя. Во славу Перуна-Алладина на земле и на Небесах! И не подумайте дурного — это было бы просто разовым актом глубокого познания. Но Ирина Львовна для меня превыше всего.

— В общем, я пошел на дело, «мама», — я поцеловал в губы и встал из-за столика.

Выходил неторопливо, оглядывая зал, приноравливаюсь к новому облику, хотя в данный момент точность образа не имела значения: ну кто здесь знает цирюльника-Леню из Анталии? Выйдя на Неглинную, я решил сначала покурить, наблюдая за большими окнами и входом в салон «Небесный Свет». Особого паломничества в заведение госпожи Троцкой я не наблюдал: пока скурилось полсигареты, в здание вошло три молодых, дорого одетых дамочки и еще одна старушка, которую доставила трехлошадная повозка. За большими панорамными окнами, что располагались между гранитных полуколонн, виделась какая-то ленивая возня. На первом этаже имелась витрина: ряд одетых в роскошные платья манекенов и лозунг золотистыми буками «Свет, Красота и Весна». А вот что случилось дальше, заставило мои ягодицы сжаться.

У входа в салон остановилась большая колёсница. Очень большая — таких я еще не видел. Темно-красная с типичным римским орнаментом по бокам. Двери ее открылись, и на тротуар сошли сначала четверо рослых парней в сверкающих бронзой (или золотом — хрен поймешь) доспехах. Один из их держал штандарт с орлом в оливковой ветви. Другой похожий штандарт с крупными буками сверху вниз: «S.P.Q.R.». Двое остальных с жезлами и мечами на поясах. И вот за ними сошел какой-то щупленький хмырь в пурпурном плаще, галантно держа за руку Светлану Троцкую.

— Ах ты сука! — только и вырвалось у меня. Я так и застыл с мундштуком во рту и крепко стиснутыми ягодицами.

И в эту минуту, несмотря на минутное отупение, я поступил очень правильно. Мигом вызвал меню. Зафиксировал хмыря как объект. Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Луций Нелий Максим. Возраст 28 лет. Магическими техниками не обладает. Сильное волнение. Безграничная Радость. Значительное мужское возбуждение. Отношение к вам: не определено ».

Отлично, сукин сын! Хотя, ничего отличного, даже чуть-чуть хорошего нет. Надо выяснить кто он. Несмотря на то, что мое внимание поглощала Светлана — в легком золотисто-голубом платье, она выглядела еще прекраснее, чем вчера — все-таки теперь я управлял своими мозгами. Именно я, а не мои желания, ведомые этой ведьмой с очень прокаченными техниками школы «Киприды». «Ведьма! Валькирия! Коварная стерва! Хитрая шлюха!» — проносилось в голове, и все это было о ней.

Перейдя на другую сторону улицы, я неотрывно следил за Луцием, с максимальной точностью копируя его образ в очередную заготовку «Масок Эсхила». Следил за его жестами, характерными движениями, стараясь не упустить детали, подошел к ним так близко, что теперь вполне слышал их разговор.

— Дорогая, я тебя очень люблю! Но подумай, сентябрь самое прекрасное время в Риме, — убеждал он ее недовольно хорошем русском.

— Я не хочу об этом думать, пока ты не решишь вопрос с передачей папе дома у храма Клавдия. Нам нужно это здание, как ты не понимаешь! — ответила Троцкая, бросив на меня безразличный взгляд. — Тем более он станет очень полезен тебе и мне, если мы все-таки поженимся.

— О, Громовой Юпитер! Но это здание в реестре неприкосновенных исторических ценностей! Пойми же, его передачу почти невозможно продавить! Сенат не одобрит! Свет мой! Смилуйся! — он слегка обнял ее. — Пожалуйста… Почему бы вам не взять прекрасный особняк на Сальви? Это самый центр, и он больше площадью в три раза!

— Ты сказал: «почти невозможно»! А значит, возможно. Нам нужен именно этот дом. Я потом объясню зачем, — она ему мягко улыбнулась.

— Свет мой, ты меня сводишь с ума, — он прижал ее к себе и поцеловал. В губы. Долго.

— Луций, все, хватит. Не надо при всех. Это вредно нам двоим, — она слегка отстранилась.

— Это полезно нам! Еще более полезно для наших великих империй! — с этаким пафосом провозгласил Луций Нелий Максим. Ну, да, с его задатками ему только на Форуме выступать или горланить перед сенатом.

Я прохаживался невдалеке, разглядывая витрину и старательно грея ушки. Одновременно внося коррективы в заготовку с образом, которую я назвал «Луций». И тут спохватился: как я мог прощелкать столь важное, к чему так тянулась душа! Хотя душа не знаю, но член точно! Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Троцкая Светлана Григорьевна. Возраст 22 года. Магические способности — развитые техники школы «Киприды». Резерв магической энергии 153. В настоящий момент: незначительное волнение, разочарование, легкое женское возбуждение. Отношение к вам: злость на вас, желание поговорить с вами, желание добиться от вас обещанного, желание подчинить вас, желание заставить вас сходить к обозначенному месту ».

Много неприятного, но несколько лучше, чем я думал. И много загадок. Что это за «обозначенное место»? Может быть, именно для этого Бабаш должен был выслать меня в Москву?

Похоже, они заканчивали разговор, часть которого я упустил.

Успею или нет?.. Проходя мимо, я активировал заготовку «Я Хороший» и сунул ее Троцкой, стараясь попасть в самую уязвимую для влияний область ее ментального облака. И… Не вышло! Черт! У нее стояла какая-то защита. Действенная ментальная защита. Моя мысле-конструкция просто отскочила от нее. Троцкая явно почувствовала попытку проникновения: замолчала на полуслове, обернулась. Было бы эффективнее, если бы я мог коснуться ее руки, но четыре римлянина-мудозвона стояли так, что на расстояние касания не подойдешь. Я попробовал второй раз, в тот самый момент, когда она целовалась на прощание с Луцием.

Вроде заготовка «Я Хороший» в этот раз зацепилась. Не знаю, насколько удачно она проникла, но зацепилась. Госпожа Троцкая исчезла за высокой дверью своего салона. Луций Максим погрузился в колёсницу. В этот момент дверь в «Небесный Свет» снова открылась, и на улицу вышел какой-то мужичок в форме — наверное привратник. Достал пачку дешевых папиросок, закурил.

Ну и я к нему, будто прикурить, заодно спросил:

— Видели, римлянин тут околачивался? С виду такой важный. Кто такой, не знаете?

— Как же. Это ж сам Луций Максим! Аж консул! — ответил тот с полным восторгом.

— Да, ладно! — нет, я не притворялся, я реально охренел. Консул в Римской империи — лицо крайне важное. Если в бытность Цезаря таких выбиралось всего два, то ныне их семь. Так вот, этот Луций, получается, одна из семи самых влиятельных морд их очень немаленькой империи.

— Жених, нашей Светланы Григорьевны. Правда она его не слишком жалует. Уже больше года к ней бегает. То к себе в Рим, то к нашей графине с цветами и подарками. Видно, измотала она парня, — он засмеялся и закашлялся.

Ну ты и сучка, Света! Нет, я это не сказал вслух. Мужичок явно моих мыслей не слышал, и я, поблагодарив его кивком головы, пошел к «Красным Карибам». После всего этого Троцкую мне захотелось трахнуть с удвоенной силой. Хотя… Если сосуд желания полон, то можно ли в него добавить еще что-то?

Ирина, наверное, заждалась. И может, выпила весь ром и скурила все сигары. Зайдя, я сразу глянул на часы: 14:04

А расход магической энергии, тык, тык, тык…

Уровень Здоровья 77

Физический Уровень 63

Ментальный Уровень 68

Богоугодность 36

Уровень Шарма 25

Магическая Энергия 677

Магические школы 4+

То есть расход примерно 300 единиц почти за полчаса. Это лучше, чем я рассчитывал. Меня свежего хватит часа на три уверенного поддержания несложного образа школы «Жеста Лицедея». Вполне приемлемо, чтобы сыграть интересную игру. Но нужно качать техники еще, совершенствовать их, улучшать энергоэффективность. Как я умно сделал, что столь старательно перенял образ римского консула! Пока неясно как я могу его применить, но за этим не заржавеет.

— Мам, все хорошо? — я сел рядом с Ирочкой, не в силах распознать, что скрывается за ее загадочным взглядом.

— Вот теперь не скажу… За твое «мам», — нет, в этот раз она не обиделась. Уж это я понял по ее губам, они были довольны.

— Здесь рядом отель «Метрополь», — сказал я.

— Я знаю наш город, — сообщила мне Ирина Львовна.

— Давай сыграем в игру? — я допил остаток рома в глинной чашечке.

Наверное, «мама» ожидала, что я хотя бы немного поделюсь результатом своей прогулки перед дверями «Небесный Свет». Ведь она видела в окно Троцкую и римлян. Вижу по глазам, что ожидала, еще ожидает, что за игру я ей хочу предложить. Итак, с чего начать? Поводить ее еще немного за нос?

— Ну, говори, — поторопила она.

— Сначала об игре. Мы снимем номер в «Метрополе» и заночуем сегодня там, но игра в другом, — я задумался, придвинувшись к Ирине и включая фантазию. Потом спросил: — Ты хочешь, немного потрепать нервы.

— Ты мне и так их потрепал, — она рассмеялась, чуть подавшись ко мне.

— Потрепать еще. Потрепать больше. Скажи «да», — настоял я.

— Да… — не сразу отозвалась она.

— Тогда сделаем так… Я превращусь на время в любого мужчину, в которого ты пожелаешь их тех, кого мы встретим по пути.

— Саш, нет, — она решительно мотнула головой. — Это плохая игра. Она равна измене. Я хочу, чтобы ты для меня оставался самим собой. Я люблю тебя таким, как ты есть.

А вы знаете… Меня это зацепило. Я ее стал еще больше уважать. Ирину Львовну я всегда уважал. И сейчас что-то неуловимое еще добавилось. Все-таки я большой распутник и мерзавец, что предлагаю ей такое.

Наверное, она поняла меня без слов. Поняла, что я сам недоволен высказанной идеей. И перевела разговор на важную ей тему:

— Что интересного ты выведал, прогуливаясь возле Троцкой?

И я ей рассказал все. Потом мы вышли из «Красных Кариб». Я остановился, будто собираясь закурить, и тем временем снял образ негра-привратника кафетерия. Хотя он крупноват комплекцией, думаю, я натренировался, чтобы держать его достаточно стабильно. Назвал заготовку «Шоколадный Заяц».

Мы направились к Лубянке. Просто так, прогуляться и попутно заглянуть в алхимическую лавку. Нам нужен волшебный лубрикантик.

Глава 21. Нихрена не помню

Все-таки с ночлегом в «Метрополе» мы передумали. Когда в сумочке твоей женщины лежит тюбик с лубрикантиком, то лучше домой. И сделать это все в самых комфортных условиях.

Конечно, Ирочка немножко поорала. От избытка эмоций порвала простыню. При чем на моей кровати. И член у меня болел. А у нее без сомнений задница.

— Как тебе такое? — спросил я, отдышавшись.

— С ума сойти! Как хорошо, что я этого никогда не делала! — уткнувшись лицом в подушку, она подрагивала от смеха.

— Но ты же кончила — значит тебе понравилось, — вот сейчас я ее не слишком понимал.

— Саша, но какой ценой! — она повернулась ко мне: теперь смеялись только ее серые глаза.

— Ценой всего лишь двадцать копеек, — напомнил я о стоимости зелья для ее задницы.

— Давай договоримся так: это мы будем делать по очень большим праздникам, — она вдруг вскочила. — Ой, не могу! Я в туалет!

— Но праздник нас будет хотя бы через день! — бросил я ей в след.

Спали мы в моей комнате на разорванной простыне. Не по-графски? За то я ее трахнул еще два раза. Утром проснулись поздно, такие милые-милые друг к другу. Я вам скажу без пизд…жа: хороший анал очень сближает. Может быть кто-то подумает, что я сейчас говорю глупости, но я искрение озвучиваю то, что на самом деле чувствую. Это непередаваемо. Такое ощущение, будто ты через жопу проникаешь в саму душу близкого тебе человека. И оно дорогого стоит. На очереди Наташа.

Следующий день обещал стать очень сложным днем. Ведь мне предстояли непростые разговоры с Троцкой. После завтрака до полудня я расширял канал с Эфиром, подкачивался энергией. Тренировал техники основных для меня школ: «Жеста Лицедея» и «Пути Разума». Поэкспериментировал с новой заготовкой, призванной обезопасить меня от чрезмерного внимания к дамам. Назвал я ее «Крепкий Орешек». Пока не могу быть уверенным в ее эффективности, но лучше хоть что-то против убойного обольщения Троцкой. И появились у меня кое-какие опасения: побочным эффектом «Крепкого Орешка» может стать неуверенная эрекция. Разумеется временно: только на время активности заготовки.

После обеда я чувствовал нарастающее волнение Ирины. Мы сидели в ее покоях, просто болтали, но она дважды вернулась к предстоящей встрече и порывалась ехать со мной, пусть даже побыть где-то в сторонке. Но нет — договор имелся, что я поеду один.

В назначенное время прибыла колёсница. Открыв ее дверь, я обернулся, послал «маме» воздушный поцелуй, и скоро экипаж понес меня к самому центру столицы. В пути я проверил свои ресурсы. Тык, тык, тык…

Уровень Здоровья 78

Физический Уровень 64

Ментальный Уровень 67

Богоугодность 36

Уровень Шарма 27

Магическая Энергия 1022

Магические школы 4+

Наверное, эта проверка была продиктована шалящими нервами. Ведь зачем мне сейчас знать об уровне энергии? Я не планирую ввязываться в магическое сражение. Цель только мило пообщаться.

Чтобы отвлечься, решил определить колёсницу, как объект для меню. Может не слишком полезно, зато познавательно. Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Колёсница ам-2845. Магическо-механическое устройство. Ресурс объекта 71%. Уровень заряда кристалла 47%. Произведено заводом «Павлов Вит» при участии гильдии «Новый Вавилон». Назначение: передвижение в пределах Московской губернии. Владелец: Сообщество «Имперские Транспортные Устройства ».

Ну и нахрена мне это знать? И вам оно тоже не нужно. Ладно, чуть поглядел в окно, поковырялся в меню — время пролетело. Вот я на месте: вышел за двести метров до «Красных Кариб» — время еще двадцать минут до встречи. Зашел в подворотню, мигом натянул на себя образ «Цирюльника» и направился к кафетерию.

Я дважды прошел мимо, заглядывая в окна. Затем внимательно оглядел салон «Небесный Свет». Наверное, такая предосторожность была лишней, но как говориться, лучше перебздеть, чем обосраться. Завернув еще раз за угол, я увидел цветочный магазинчик и подумалось: «А не купить ли Светлане Григорьевне цветы? Этакий тяжелый букет роз…». Но нет — не в тех мы отношениях, увы, и с букетом я бы смотрелся глупо.

В шкуре цирюльника Ромы я пробыл примерно минут пятнадцать, затем нашел удобное место дальше от посторонних глаз и снова стал его сиятельством графом Разумовским. Огляделся и уверенным шагом пошел к «Красным Карибам». Сегодня у дверей дежурил смуглый паренек, наверное, латинос, одетый в такую же форму, как и вчерашний негр. Улыбался он так же широко и приветствовал меня с исключительной сердечностью. Я ему дал двадцать копеек, и хлопнул по плечу, со словами:

— Пивка попей, амиго, — и зашел в открытую для меня дверь.

Разумеется, Троцкой здесь пока не имелось. Посетителей в зале сидело больше, чем вчера, но столик, самый удобный на мой взгляд, в дальнем не слишком освещенном углу был свободен. За него я и нырнул. Возможно, Светочке такой выбор не понравится, зато он устраивал меня. Две официантки из трех были мне не знакомы: шустрые девочки-латинос — таких я вчера не видел. Но к моей радости третьей официанткой оказалась та самая негритянка с огромной грудью, большими губками и удивленно-выпученными глазками. Кстати, девочка довольно смазливая. Именно она и подошла ко мне, чтобы принять заказ.

— Что желает господин? — произнесла негритянка с забавным акцентом.

— Для начала коктейль «Бриз», — я его выбрал в меню еще вчера. — Остальное закажем позже, когда придет девушка. Как твое имя, красотка? — коснувшись ее руку и мигом активировав «Я Хороший» — авось пригодится.

— Я — Анджела, — говоря это она даже наклонилась и смог заглянуть в ее глубокое декольте, пощупать хотя бы взглядом темные и тяжелые сокровища.

— Ты завтра выходная? Пожалуйста, напиши мне, где тебя можно найти, — попросил я и вложил ей в ладошку три рубля, со словами: — Это на бумагу и чернила.

Она шутку оценила и рассмеялась. Затем сказала:

— У меня парень есть. Но…

— Что «но»? — я чуть придвинулся и положил руку ей на колено.

— Вы очень добрый. Я напишу, — пообещала она, и поспешила уйти.

Вот здесь и случилась «смена караула»: в зал вошла графиня Троцкая. Вы бы видели, как ее приветствовали! Все три официантки мигом развернулись к ней, изобразили неумелый книксен со словами:

— Здоровье и процветание, ваше сиятельство!

Охренеть! Кто их здесь так натренировал?! Чтобы графиня, наконец, нашла меня взглядом, мне пришлось встать и помахать ей рукой. Попутно я активировал «Крепкий Орешек». Посмотрим, расколет она меня теперь или нет.

— Присаживайся, Светик, — я подвинулся, приглашая расположиться на диване со мной.

Она медлила, глядя на меня с явным удивлением. Может быть именно сейчас у нее случился разрыв шаблона.

— Я думала, ты встретишь мне поприветливее, — проговорила она и решила сесть напротив.

— Куда еще приветливее? Я тебе место нагрел. И кстати… Сказать — нет? — черт дери, с «Крепким Орешком» я реально чувствовал себя по-другому. Сейчас я был готов даже стебаться над ней. Да, она по-прежнему нравилась мне безумно — это колдовское влечение никуда не ушло — но при всем этом я оставался собой.

— Ну, скажи, — не глядя на меня, она полезла в сумочку.

— Хотел купить тебе огромный букет роз, — сейчас был удобный момент, чтобы определить ее как объект для меню, но я решил повременить. — Ты из тех редких дам, которым хочется дарить цветы и самого себя без остатка.

Она закончила копаться в сумочке и посмотрела на меня. Мне кажется, я ее удивляю все больше, и мне совсем не выгодно. Не нужно сейчас рвать ее шаблоны. В ее восприятии меня, как слабака, наивного мальчика, как раз и кроется моя сила. Пусть пока думает так. А я тем временем попытаюсь воткнуть ей… нет, вовсе не член между ляжек, который, кстати очень даже встал, несмотря на активацию «Крепкого Орешка». Попытаюсь пощупать ее «Нежным Касанием», неторопливо и грамотно воткнуть ей «Я Хороший» и затем «Откровения».

— Ты бы приняла от меня цветы? — спросил я и намеренно стыдливо отвел взгляд.

— Приняла бы. Давай сначала к делу, — она отложила сумочку и устроилась удобнее.

— Может сначала закажу для тебя что-то к столу? Хочешь какой-нибудь десерт, коктейль? — требовалось немного потянуть время. Я прикрыл глаза, ненадолго отвернувшись и пуская меню.

— Если так хочешь угодить, закажи просто «Корсар», — она вытянула из зеленой пачки с красным кружочком длинную сигарету.

Какой удобный случай: мне как раз будет в тему прикоснуться к ней.

— Позволь, помогу прикурить, — сказал я, торопливо схватив коробку спичек и активируя «Я Хороший».

Горящая спичка приблизилась к кончику ее сигареты, одновременно будто невзначай я коснулся ее ладони мизинцем, пуская «Я Хороший». И снова эта сучка что-то почувствовала: она на миг застыла с сигаретой возле рта, прислушиваясь. Нужно быть с ней очень осторожным. Все-таки сначала правильнее было пощупать ее «Нежным Касанием». Но на ошибках учатся.

В этот момент к столику подошла официантка Анджела, вежливо склонилась, ожидая распоряжений.

— «Корсар» для ее сиятельства и побыстрее, — сказал я, и девушка тут же удалилась.

— Итак к делу, — решила Троцкая. — Давай все упростим?

Я нерешительно пожал плечами. И это была правильная игра.

— Хочешь со мной иногда видеться? Я бы могла раз в неделю назначать встречу в этом кафе, — она выпустила струйку дыма в мою сторону.

— Конечно, да! Ты правда будешь приходить? Можно потрогаю твою руку? — мне стало смешно, но лицо сусла наполнял восторг и благоговение. Нет, ну какова сука! Она думает, за пустые обещания что-то выжать из меня? Я ее очень хочу трахнуть! Она прекрасна! И еще я чувствую ее магию. Прямо сейчас она пытается влиять на меня. Только бы она не поняла, что я так же владею ментальными школами.

В этот миг я передумал активировать «Откровения» — такая активность становилась опасной. Она может раскусить, что сусел — вовсе не тот прежний, безобидный зверек, который был раньше.

— На потрогай, — Светлана рассмеялась, небрежно протягивая мне руку. — Значит, хочешь. Отлично…

Наше прикосновение длилось не больше секунды: у меня дернулся член в штанах, из ее сексуальных губ изошла еще одна струйка дыма, пахнущего клубникой.

— Но кое-что потребуется взамен. Не забыл? Мне нужно добраться до того места вместе с тобой, — продолжила она. — Как-то обмани свою идиотку-мачеху. Придумай, будто нужно уехать по какому-то делу на целый день. Ты же не маленький мальчик и смог сегодня прийти на встречу. И, конечно, не вздумай ей сказать, что поедешь со мной.

— Свет, есть одна проблема… — я виновато потупил взор. — Можно взять сигарету? — когда она кивнула, сказал: — Я кое-что забыл. Сейчас расскажу, только ты, прошу, не сердись. Я увлекся мухоморами: от них так хорошо, будто уплываешь в другой добрый и легкий мир. Вот… съел их слишком много и чуть не умер. Меня еле спасли. Это случилось пару недель назад. В общем, из-за мухоморов у меня что-то случилось с головой, и я многое забыл. Напомни, в какое место нам нужно сходить и зачем?

— Ты что с ума сошел?! Ну-ка смотри на меня! — она убрала руку с сигаретой и уперлась в меня взглядом.

Конечно, что она делала — одна из ментальных техник. Я ее не знал, но чувствовал, что это так. Ее безумно красивые, зеленые с бирюзовым оттенком глаза будто вонзились в меня. Но мне-то скрывать в данном случае нечего. Я действительно не помнил. Вернее, не мог знать.

— Конченый урод! Как ты мог такое забыть?! — она явно злилась.

Сейчас Троцкая напоминала Наташу: один в один злобная стерва, возомнившая себя богиней. Интересно, она тоже нимфоманка? Она такая же шлюха? Девочка хоть куда?

И я вам скажу, она прекрасна в этом гневе. У меня лопались штаны.

— Не сердись! Пожалуйста, не сердись, — начал увещать я. — Только помоги вспомнить, Свет! Я на все готов ради тебя! Уйду от чертовой мачехи, как только скажешь! Мне нужно лишь вспомнить. Помоги, а? — кажется сыграно очень убедительно. Можно даже попробовать, пустить «Откровения», пока она сбита с толка.

И я, словно заискивая перед ней, робко взял ее ладошку. «Нежное Касание» очень быстро. Боги! Там у нее очуметь что творится в ментальном облаке! Нет, туда просто так не проникнешь. Там сто пудовая защита — железобетонная! Я просто кинул «Откровения», даже не пытаясь их встроить. Может сработает. Может в ближайшие минут десять со мной коварная валькирия будет честнее.

Анджела принесла наши напитки, поставила на стол и с поклоном удалилась.

— Смотри на меня и вспоминай! — Троцкая, коротко затянувшись сигаретой, снова уставилась на меня. — Май прошлого года. Граф Салтыков Николай Сергеевич приезжал в ваш московский дом. Что он сказал тебе?

— Не помню. Что он должен был сказать? — я так и не прикурил, взятую у нее сигарету. — Просто напомни, хотя бы о чем должна быть речь?

— О твоем отце, что он умер. И ты — ключ! — она нервничала, и это хорошо. — К какому месту ты ключ? Вспоминай!

Я реально не помнил. И не мог помнить. Морща лоб, подкатывая глаза, я разыгрывал напряженную деятельность ума и между делом вызвал меню. Тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Троцкая Светлана Григорьевна. Возраст 22 года. Магические способности — развитые техники школы «Киприды». Резерв магической энергии 212. В настоящий момент: сильное волнение, злость, спутанные мысли. Отношение к вам: злость на вас, желание заставить вас вспомнить, желание наказать вас, желание сделать вам больно, желание убить вас ».

Ох, нихрена себе! Желание убить меня! Здесь все похуже, чем у ведьмы-Наташи. Интересно, чтобы было, если бы я дважды не пускал в нее «Я Хороший»?

И я решил немного соврать. Соврать, чтобы вытянуть из нее еще немного информации и понять, для чего им так нужен сусел. Вроде кое-что уже прояснялось.

— Ах, ключ! Да, граф говорил, что я — ключ, — согласился я. — Конечно, ключ. Сначала ключом был отец, потом я. Так же?

— Нет, не так! Твой чертов отец, который убил моего брата, был ключом одновременно с тобой. И Денисов был ключом. Но в живых ты один, — она потянула через соломинку «Корсар». — И если хочешь, чтобы я стала добра к тебе, если ты хочешь видеться со мной, то ты должен вспомнить, где место, о котором говорил Салтыков.

— А у Салтыкова нельзя спросить? — я чувствовал, что вопрос идиотский, но почему бы и нет.

— Ты издеваешься?! Нет этой сволочи, к счастью, в живых! — она поднесла ко рту бокал с коктейлем. — Нет, как и других ваших проклятых заговорщиков!

— Но кто-то еще остался, чтобы помочь мне вспомнить? — продолжил я валять дурака. — Свет, прости, я со всей душой к тебе. Я люблю ебя. Но многое не помню из-за этих мерзких мухоморов. Поверь, больше никогда не буду их есть. Врач сказал, что память должна восстановиться через месяц-два, — вот последнее я очень грамотно соврал. Если она меня думает поводить за нос надежной на отношения с ней, ненаглядной, то почему бы не бросить ей свою наживку.

— У нас нет столько времени. В общем так, мальчик, вспоминай! Вспоминай изо всех сил! Думай, кто тебе может с этим помочь, — она затушила сигарету и встала. — Как вспомнишь, сразу бегом ко мне в салон. Ты понял?

— Да. Сразу, не теряя ни минуты к тебе. Клянусь! — выпалил я, вскочив точно пионер. Правда классно сыграно? И тут же попросил себе маленькую награду: — Можно поцеловать? Пожалуйста, Светочка! — И помню, что женщин об этом спрашивать нельзя. Но сейчас особый случай. Натолкнувшись на ее пронзительный взгляд, я сделал вид, будто стушевался и добавил. — Прошу только в щечку.

Она небрежно протянула руку для поцелуя. Вот же дрянь! Пришлось припасть губами к ее ладошке. Ладно, так тоже сойдет: заодно снова запущу «Я Хороший». Хотя против валькирии это не работало.

Сука, бл…дь и дрянь, еб…ная Троцкая ушла. А я, все же прикурив ее сигарету, тут же загрустил. Сигарета оказалась на редкость приятной: с клубничным ароматом и каким-то изысканным сладковатым вкусом.

Жаль, что так скоропостижно закончилась встреча. Удалось выяснить не много. И так: я — ключ. Вот как это понимать? Ключ наряду с двумя другими лицами графских кровей, которых нет в живых. И один из них мой отец. Может быть Ирина прояснит здесь что-то? Она должна знать, что Петр Михайлович являлся ключом? Ключом к чему — вот главный вопрос. К какому такому месту и что там? Что такое мог мне сказать граф Салтыков? Ведь все знали сусла, как юношу не слишком умного, и если Салтыков доверил какую-то важную информацию именно мне, а не Ирине, то… То хрен его знает, что… Нет вменяемых объяснений, кроме таких: либо граф Салтыков очень спешил, а Ирины Львовны в этот момент не было в московском доме, либо Ирина по каким-то причинам не должна знать о том тайном месте. Хотя имеют право на жизнь иные версии, которые сейчас просто не могут прийти на ум из-за недостатка информации. Вероятно, «ключ» здесь какое-то образное понятие. И в этой головоломке все каким-то образом связано с Апрельским переворотом, заговорщиками.

Как жаль, что не появлялся Весериус. Я не общался с ним несколько дней. Его очень не хватало, и совет магистра был бы кстати. Вполне возможно, маг способен многое прояснить. Он же — Хранитель рода.

— Вот, что вы просили, — Анджела положила на стол свернутый листок.

Негритянка подошла тихо, что я, за своими мыслями, не сразу заметил ее появления.

— Спасибо, дорогая, — я встал, поймав ее руку и притянул к себе. — У тебя красивые глаза. Такие большие…

На нас наверняка смотрели из-за соседних столиков — я чувствовал, как негритянке неловко. Ничего страшного. Подумаешь, маленький эксцесс на рабочем месте. Быстро забудется, простится.

— И такие груди… Потом я их обязательно потрогаю, — я прижал ее к себе, так, что она явно почувствовала мой большой очень твердый член. Это стало видно по ее глазам. Да, они сейчас собирались лопнуть. Так-то, детка! Представь, что будет, когда я тебе засажу по самые помидоры? В общем, помечтай об этом перед сном. Я скоро тебя разыщу.

И тут меня осенило! Это писец! Как мне раньше не пришло это в голову?! Нет, вы сейчас все охренеете от остроты и глубины моей идеи!

Положив на столик три рубля, я быстрым шагом направился к выходу.

Только бы стерва-Троцкая не свалила домой! Только бы успеть!

Я повернул за угол. И когда возникла уверенность, что меня никто не видит, натянул на себя образ «Луция». Теперь требовалось скорее зайти в салон «Небесный Свет», ведь на улице персона консула, мягко говоря, привлекла бы много внимания.

Пока ждете новые главы, рекомендую «Безумные дни в Эстерате » https://author.today/work/245690 — одинаково интересно женщинам и мужчинам любящим эротичное чтиво. Начинается кига не так шустро, как "Лицедеи", но потом сюжет разгоняется и становится интереснее, чем здесь. По читательским отзывам (на другом литпортале) напоминает «Анжелику» А. и С. Голон. Много авантюрных поворотов сюжета, очень откровенные эротические сцены, достаточно много приколов, в главах, где появляется Сармерс много юмора. Еще можно сказать, что похоже на восточные сказки для взрослых. Там же обратите внимание на «Милое поместье под Вестеймом» — приключения той же девушки в юности.

Глава 22. Луций тоже в деле

— Светлана Григорьевна у себя? — с достаточной бесцеремонностью спросил я, распахнув двери салона.

— А?.. — ответил привратник. Кстати, тот же мужичок — просвещенный куритель папиросок.

— В своем кабинете, — отозвалась молодая девица, улыбаясь изо всех сил.

Вот хрен знает, где ее кабинет. Я направился к лестнице на второй этаж. Типа на удачу. Возражений от улыбчивой девицы не последовало. Может она не посмела возражать самому «консулу». Консул в Римской империи почти как у нас принц. Кстати, для прикола надо будет снять образ Владимира Ильича и подкатить в удобный момент к Наташе. Посмотрим, что она запоет, если я предложу ей царский минет. Хотя… она принца в самом деле не любит. Да, Наташа — большая шлюха в душе. Уж я это быстро понял. Но шлюха она ради удовольствия, а не собственной выгоды, и такую черту в женщинах я ценю. Так я устроен: мне нравятся развратницы, жадные до секса и экспериментов в нем. Поэтому Ирину Львовну я уважаю за сдержанность, но между делом со всей силы тянет к таким, как ее дочь.

Я поднялся на второй этаж. Здесь оказалось пустовато. Манекены, отрезы ткани на столах, журналы, какие-то схемы. Рабочие места покинуты. Тишина, из-за сдвинутых штор света немного — полумрак. Наверное, причина в том, что суббота и уже около шестнадцати часов. Кабинет Троцкой я нашел сразу. По широкой, самой шикарной двери с золотой эмблемой «Небесный Свет».

Стучать не стал, с естественной нахальностью распахнул дверь.

— Ты?! — на ее лице явно было недоумение.

— Дорогая, я! И с очень хорошей вестью! Очень! — я подскочил к ней и обнял со всей южной страстью. Римлянин я или балыся?

Кстати, балыся-то стоит колом, и эта сексапильная валькирия стояк еще как почувствовала. Я поцеловал ее нагло, жарко, в губы. Не знаю, как это делал настоящий Луций, но мой поцелуй ее впечатлил.

— Что за новость?! — она часто дышала, отступая к дивану.

Правильно, детка, давай к дивану. Он сейчас нам очень потребуется. Он станет основной площадкой для нашего общения. Трусики сама снимешь или помочь?

— Ты сейчас с ума сойдешь от радости! — я тянул с ответом, приближаясь к ней и предвкушая все-то, что сейчас произойдет.

— Говори, Луций! Не зли меня! — ее ножки, прикрытые чуть ниже коленей юбкой, уперлись в диван.

— Угадай, моя хорошая, — я не знаю, как с ней общался истинный Луций, но сейчас я удивлял графиню. Эта сука явно сбита с толка и ее магические техники не работают. Своим напором, я их вырубил точно свет рубильником.

— Ну, говори, Луций! Почему я должна угадывать? — она не возражала против моих рук, тихонько задиравших юбку.

Ой, какие ножки! Нежная, шелковистая кожа… Не кончить бы раньше времени…

— Потому, что я тебя хочу! Прямо сейчас! Клянусь Юпитером, моя богиня! — я впился в ее шейку точно вампир, одновременно моя рука тихонько поднималась по ее бедру, выше задирая легкую ткань юбочки. И когда валькирия попыталась меня задержать, я выдохнул ей на ухо:

— Дом у храма Клавдия почти твой! Да, дорогая! Я продавил сенат!

— Разве ты улетал в Рим? — недоумевала она.

— Да! Успел! Только вернулся! — я так прикинул, ведь через порталы это в принципе возможно. Почему бы немного не спизд…ть?

— Понимаешь? — с еще большей наглостью вопрошал я. — Теперь достаточно лишь одного моего слова! А для меня твоего, — пальцы коснулись ее трусиков, оттянули резинку. — Ты это понимаешь, мой Свет? Только скажи мне «да»!

Она дышала часто, прижимаясь ко мне. Затем прошептала:

— Да!

Конечно, да! О, как же там интересно! Там после недорогой игры моих пальцев стало очень влажно! Ей нравится — она поплыла.

— Скажи, что ты хочешь этого прямо сейчас! — мой палец тихонько прокрался в нее. А дырочка у нее узенькая.

— Луций! Отчего ты такой наглый и такой сумасшедший? — она поцеловала меня в губы.

Я же принялся стягивать с не трусики, дрожа от нетерпения. Никак не мог поверить, что через пару минут эта редкая сука станет моей и будет стонать от величины моего члена. Это случилось даже несколько раньше. В тот момент, когда ее трусики упали на пол и я вложил в ее ладошку своего окаменевшего труженика, Троцкая воскликнула:

— Боги! Луций! Почему он такой?! Он же был меньше! Был в пять раз меньше!

— Свет мой! Все растет, все расширяется! — в древнюю мысль Гераклита я вложил новый большой и твердый смысл. — Ты представляешь, сколько радости он доставит тебе сейчас? Больше в те самые пять раз!

Хотя я не прав. Опытные люди утверждают, что прямой зависимости между размером и удовольствием нет. Пока она застыла в обалдении, я воспользовался моментом, повалил ее на диван, рывком стянул юбку. Валькирия осталась лишь в коричневой расстегнутой блузке, из под которой явилась ее грудь с розовыми ореолами сосков.

— Луций! Немедленно говори, откуда у тебя такой член! — недоумевала Троцкая. — Пожалуйста, не надо! Он слишком большой! Ты не болен случайно?

— Я здоров как никогда! Свет мой, сейчас ты это почувствуешь! Единственное, чем я болен, это желанием натянуть тебя! — я раздвинул ее ножки.

Не в силах далее терпеть, направил воина к мокрой и смертельно напуганной пещерке.

И конечно, эта породистая стерва вскрикнула. Вскрикнула и выгнулась. Затем, открыв ротик, жалобно постанывая, ощущала, как мой гигант неудержимо погружается в нее.

— Луций! Пожалуйста! Умоляю! — причитала она, то ударяя меня кулачками по спине, то судорожно выгибаясь. — Тише! Не дави так! А-а-а!

Я не садист. Я дал ей чуть обвыкнуться, с восторгом взирая на искаженное болью и удовольствием личико. Большим пальцем потирая ее щелочку, нащупал клитор. Так тебе нравится, коварная сучка? Она тихонько застонала, завозившись подо мной и принимая меня глубже. Потянулась ко мне с поцелуем.

Да! Ей нравится, так очень нравится. Она хочет так! Ее пальчики впились в мои ягодицы, приглашая к страстной игре. И я с радостью принял приглашение. Поначалу медленно погружаясь и медленно выходя под ее сладкие охи. Я вышел полностью, покинул ее тесную пещерку и завис над графиней, мучая ожиданием себя и ее.

— Луций! — она прижалась ко мне. — Какой же ты сегодня!

Да, я сегодня такой! Такого, детка, ты не забудешь! Потом будешь вопрошать у Луция, куда делся его большой член. Его задроченный кончик, наверное, размером с мизинчик? Больше ты его не захочешь. Будешь искать другого «Луция».

Теперь я позволил войти в нее резче — она сама этого хотела. Вскрикнув и страстно прижавшись ко мне. Еще и еще, под ее сладкие стоны так ласкавшие слух, отражавшиеся дрожью во всем теле. Она резче и чаще двигалась мне навстречу, превращаясь в жадную до члена суку, чувствуя нежной вагиной раздувшиеся вены моего труженика. Все чаще дыша она приближалась к дикому оргазму.

Неожиданно моя валькирия, отчаянно дернулась, едва не выскользнув из-под меня. Вскрикнула и затрепетала от кайфа, накрывшего ее точно цунами. Под ее голой задницей жутко скрипел кожаный диван. Она поджала ножки, впуская меня до конца и беспощадно щипая мою задницу. Щипая настолько азартно, что я не мог кончить от боли еще пару минут. Троцкая вдруг опомнилась и, тяжко дыша, прошептала:

— В меня не сливай! Слышишь? Луций! В меня нельзя!

— А куда сливать? Отсосешь? — я чувствовал, что уже на грани.

Нет, не на грани… Наверное даже за ней.

Ага, точно, уже за гранью!

Кажется, я успел в Светкину нору брызнуть раньше, чем выдернул член. Мигом поднес своего труженика к ее личику. По пути к ее лицу мой могучий воин обильно орошал ее семенем. Полил все: и блузку, и грудь, и волосы.

— Сука! Рот открой! — прорычал я. — Скорее же, бл…дь!

Наверное, рот она открыла от обалдения — не ожидала такого невежливого обращения от римского консула. Ну я не растерялся — метко сунул член в ее удивленный ротик. Правда в него попали лишь последние жалкие брызги.

Когда все кончилось, Светик плевалась и ругалась. Мне кажется, у нее набралось очень много претензий к Луцию Нелию Максиму. И вот еще подстава: ведь на самом деле дом у храма Клавдия, настоящий Луций Максим ей не предоставит. Так что здесь не исключен серьезный скандал. Интуиция мне подсказывала, что лучше поскорее убираться из салона подальше.

Почти не слушая ее упреков в мой адрес, я поправил одежду, взял несколько сигарет из клубничной пачки и, прикурив одну, вышел из кабинета со словами:

— Ну, извини, если что не так.

Спускаясь по лестнице, я был готов петь. Мне даже хотелось летать, точно счастливому мотыльку. Я испытывал очень глубокое удовлетворение. Сразу моральное и половое. Или можно повернуть так: именно в эти минуты гармония души и тела стала всеобъемлющей и совершенной. Да, в конце вышло немножко некрасиво. Я кончил не совсем так, как хотелось: забрызгал ей блузку, влил немного в киску, немного в ротик и украсил милое личико струями восторга. Но это ничуть не умаляло удовольствия, которое я получил от сегодняшнего вечера. И вообще нехрен было связываться с Разумовскими! Мы еще вам не такое устроим!

Интуиция, которая шепнула в кабинете госпожи Троцкой, мол, пора валить, не подвела. Когда я почти спустился на первый этаж, входная дверь в салон распахнулась. В нее вошел настоящий Луций Максим. К счастью, он не заметил меня сразу. Лишь пройдя мимо и поднявшись на несколько ступеней, римлянин вдруг остановился — я это почувствовал спиной — и дрогнувшим голосом произнес:

— Молодой человек!.. Ну-ка постойте!

— Да пошел ты нах…й, мудак! — рассмеялся я и вышел на Неглинную, покуривая Светкину сигарету.

Прямо перед выходом из салона стояла та самая темно-красная римская колёсница. Возле нее четверо из свиты консула: два со штандартами, два с жезлами. Один из них, несколько удивленный столь быстрым возвращением консула, открыл дверь в экипаж. Недолго думая, я вошел, сел на широкое, мягкое кресло и сказал:

— Давай! Гони на Моховую!

Меня возничий что-то переспросил на латыни или итальянском — не знаю, на каком они там лопочут.

На что я ответил:

— Не зли меня! Просто езжай! — и махнул рукой, указывая направление.

Четверо римлян, стоявших у экипажа, погрузились, высказывая что-то по-своему, и мы поехали.

В первые же минуты я пожалел, что сел в римский экипаж: говорили они исключительно не по-русски. И я нихрена не понимал, что они от меня хотят. Решил проблему так — сурово сдвинул брови, сердито и громко произнес:

— Всем говорить только по-русски! Уважайте, традиции страны, где находитесь!

Они заткнулись. Только тот, что постарше, что-то еще вякнул шепотом для своих и потом мне на очень хреновом русском:

— Божественный, ми плохо русски! Очень русски никак!

— Будете учиться, мерзавцы! Русский — великий и могучий! Это ясно? — я нахмурился еще злее.

— Божественный, ми савсем сильна панимать! — отозвался старший

— Завтра с утра в книжный за разговорником! Все четверо, вместе с кучером! — распорядился я.

Мы проехали два квартала по Моховой, а я мрачно смотрел в окно и думал. Как из этой ситуации выкручиваться. Ведь ясно, ехать таким образом домой нельзя. А если прикажу остановиться и пойду пешком, они, непременно, увяжутся за мной. У них работа такая — следовать за консулом. Решение пришло неожиданно. Увидев в окно питейную «Бочкаревъ», я приказал остановиться. И сообщил римлянам так:

— Сейчас шагом марш за мной! Будем изучать русские питейные традиции! Кучер идет тоже!

Мне потребовалось примерно полчаса, чтобы довести их до состояния приемлемого опьянения. После чего я тихонько улизнул из питейной, тут же вернул свой настоящий облик и направился в сторону дома. За время моего приключения резерв магической энергии истратился аж до 146 единиц. Неплохой результат. Ведь умею же, когда хочу!

Когда я дошел почти до угла, то услышал отчаянную римскую речь за спиной. Эти дурни высыпали на улицу, ругаясь друг с другом, ища взглядами меня. Надо ж горе какое, консул пропал! Был соблазн вернуться и посмотреть на этот цирк, но я подумал об Ирине. Все-таки прошло много времени, как я уехал на очень важную и опасную встречу с Троцкой. Наверняка, «мама» не находила себе места, и мне следовало поторопиться. Как жаль, что здесь нет мобильных телефонов. Придумали бы хотя бы что-то типа ямского посыла для частного использования.

А между тем пешая прогулка по Москве приятна. Особенно по незнакомой Москве. Здесь все так невероятно отличается от того, к чему я привык. Улицы, дома совершенно не те, что ожидаешь увидеть. И часто застываешь в обалдении, мол, нихрена себе! Вообще другой город, лишь очень отдаленно напоминающий ту Москву, к которой я привык.

Я даже умудрился заблудиться. Свернул не туда за Пречистенскими воротами, и попал в какой-то запущенный безлюдный сквер. И там я понял: есть кое-что неизменное и этой, и в той прежней Москве. Это неизменное — гопники! Да, здесь тоже имелись гопники. Наверное, они назывались иначе. И выглядели не так — иные прикиды, соответствующие духу этого мира, однако носимые с показной небрежность.

Все трое синхронно поднялись с лавочки у куста сирени и преградили мне путь.

— Э… барин, дай рубль, — старший, отряхнув выпущенную из штанов рубашку от шелухи семечек, нагло улыбнулся.

— А лучше два, — голос другого, в стеганой безрукавке, раздражал неприятной хрипотцой.

Вот что мне сейчас лучше отчебучить? Передать «Привет от Теслы»? Так резерв энергии невелик — больше двух раз не пальну. И можно очень облажаться. Признаться честно, если эти ребята реально крутые, то имелся у меня шанс покинуть этот мир. А мне он очень и очень нравится. У меня здесь любимые женщины, приличное положение в обществе и куча очень притягательных интересов.

Я остановился. Они медленно приближались, видя во мне жалкого сусла. У низкорослого в руке появился нож. Два других вполне надеялись на кулаки или не считали нужным доставать перышки в объяснениях с таким хиляком как я.

«Щит Ахилла» — в данной ситуации дело не слишком выгодное. Его недостаток, что он слишком сосет энергию, которой осталось, увы, мало. Поэтому я решил так: с правой руки разряд в того, что с ножом. В левую — заготовку «Инквизитор». Как раз впервые попробую боевое применение. Для самого наглого, того, кому аж два рубля подавай, нужно показать что-то из муай тай. Ведь не зря же тренировался. Этот мир пока еще не знаком с такой полезной техникой — время познакомить.

Если что-то пойдет не так, у меня еще должно остаться немного энергии на слабый электроудар. Хотя вряд ли.

— Разве просьба, не должна быть вежливой? — поинтересовался я, когда им до меня оставалось шагов пятнадцать.

— Выворачивай карманы, маленький уродец! — рявкнул старший.

Вот это меня задело особо. Я шарм прокачал до 27! Да я душу в свою внешность вложил! Еще не красавчик, но я точно не уродец!

До меня оставалось им менее десяти шагов. Вскинул правую руку, замыкая большой палец с мизинцем — ярко-синие нити вонзились в мудозвона с ножом. Бля, сколько раз говорил себе: «контроль энергии при разряде — дело святое!». Снова переборщил. Сученка тряхнуло так, что он отлетел на клумбу — слишком резкое сокращение мышц от электрошока. Завоняло паленым мясом и горящим тряпьем. Скорее всего он не жилец, хотя еще корчится, подергивается среди зарослей сорняка.

На пару секунд позже пускаю «Инквизитора» в старшего, с левой и тут же провожу резкий тае тронг в хрипатого. Он так и осел наткнувшись носом на мою пятку. Вот со старшим вышло хуже: не взял его «Инквизитор». Да, болью мышцы свело так, что он заорал, выпучив глаза. И тут же в запале кулаком мне в морду. Я успел среагировать — уклонялся влево. Но, сука, он зацепил. Хорошо так зацепил по касательной глаз и щеку.

С магией экспериментировать теперь не было времени. Отскок назад и резко в ход колено. Получи, мудило, красивый као кон! О, как это неприятно! Оказалось, больнее «Инквизитора»! Гопник заорал, падая наземь и отползая с тротуара. Его дружок после знакомства с моей пяткой, кое-как поднялся на ноги и побежал, перепрыгивая кусты.

— Эй, а как же два рубля? — бросил я ему в след.

Наверное, бравада была поспешной. Старший вполне мог прийти в чувства и доставить мне серьезные проблемы. Тем более физический он выглядел значительно крепче меня. Не желая рисковать, я снова ударил его «Инквизитором». Вот теперь подействовало очень хорошо: он заорал как дикий зверь, корчась на траве.

— Пять секунд на размышление: бежишь отсюда или я тебя убью! — сурово проговорил я.

Видимо, он очень любил жизнь: превозмогая дикую боль, пополз на четвереньках в сторону, кое-как поднялся на ноги и побежал.

А зацепил он меня неприятно. Щеку точно рассек — я чувствовал пальцем липкую кровь. И глаз может заплыть.

В общем, скорее бы к дому надо. Возникла мысль, что правильнее найти здесь, в запущенном сквере укромное место, сесть в медитации и хотя бы на четверть восстановить резерв магической энергии. Так как бы оно правильнее: вдруг эти места богаты гопотой и снова придется им объяснять, что я деньги мерзавцами не подаю. Но, с другой стороны, пока здесь зависну, эти уроды могут очухаться, друзей подтянуть. А еще Ирина ждет. Она очень волнуется. В общем скорее к дому!

Ирина Львовна беспокойно расхаживала по фойе, когда я вошел. Увидев меня, она побледнела и дрогнувшим голосом произнесла:

— Троцкая?

— Ну, да, от Троцкой. Задержался чуть, прости, — ответил я, поворачивая голову к подоспевшему Кузьме Капитоновичу.

— Ох, ваше сиятельство! Может холодное надо приложить? — воскликнул он. — Я сейчас к аптечке за снадобьями. Вы садитесь, садитесь пока на диван! — он махнул рукой и, прихрамывая, побежал к аптечке.

Тут до меня дошло, что «мама», вопрошая «Троцкая?», имела виду причину происхождения моего фингала под глазом и крови на щеке — эти прелести я сейчас видел в зеркале.

Я рассмеялся, и объяснил:

— Мам, это… — указал пальцем на свой еб...льник, — точно не Троцкая. Это последствия забавного инцидента в сквере. Денег с меня какие-то мудаки требовали, ну и… один, в общем, не дождался — помер. Остальные разбежались.

— Лучше бы ты им дал деньги! Саша, ну зачем ввязываться! — она обняла меня. Кстати, сейчас именно по-матерински. С удивительным теплом, заботой.

Какие-же у нас странные с Ирочкой отношения!

Прибежал Капитонович с какими-то склянками. Вдвоем они меня одолели: усадили на диван, чем-то ублажили, намазали.

Ужинать мы решили в моей комнате. Там, нетерпеливо поедая жаркое из оленины, попивая пивко, я пересказал Ирине разговор с Троцкой. Разумеется, только тот, который состоялся в «Красных Карибах». После чего графиня глубоко задумалась. Изредка пригубляя вино из высокого бокала, что-то шептала, вспоминая, затем сказала так:

— Про то, что ты или Петр Михайлович как-то связаны с ключами, слышу первый раз. Но Денисов что-то подобное говорил, когда приходил к нам. Говорил он, конечно, не со мной, а с твоим отцом. Будто для него самого и Петра Михайловича маги сделают доступ. Куда — я не помню, или скорее всего не знаю. И вот что, пожалуй, важно… — отставив бокал, она потянулась за сигаретой. — То, что Петр Михайлович сказал тогда, мол, для Саши — то есть для тебя — тоже это лучше сделать. Так точно он и сказал. Это я запомнила потому, что он добавил, мол, вдруг с ними что случится, пусть хоть Саша останется. А я еще сердилась, возражала, что с ним ничего не может случиться.

— То есть ты думаешь, будто «маги делали доступ» — это и есть какой-то особый ключ? Как он выглядит? В нас он что ли встроен? — я помог ей прикурить.

— Не знаю, Саш, но раньше я слышала, что сам человек может быть ключом, — ответила она, затягиваясь дымом. — Магический замок настраивается так, что именно этот человек открывает запечатанные магией двери. Такое в простых гильдиях не делают. На это способны только особые маги. Лично я таких не знаю.

— Мам, это очень похоже на правду. Как бы многое складывается, — я тоже закурил.

— Ну что ты «мамкаешь»? — она с укоризной посмотрела на меня и добавила с какой-то особой интонацией, вкрадчиво: — Разве мы не любовники?

— Да… — теперь была моя очередь «дакать», подразнивая ее, однако в голове сейчас вертелось много серьезных мыслей, и я не спешил пускаться в чувственную игру. — Ир, тебе нужно вспомнить все, что связано с Салтыковым и хоть как-то может относиться к этому вопросу. Что это за место? Что там может быть? Возможно все это как-то привязано к Апрельскому перевороту.

— Постараюсь, Саш. А еще завтра я навещу дочь Денисова. Она может что-то знать. Ты хочешь этим поделиться с Троцкой? — по ее глазам было ясно, что такая мысль ей очень не нравится.

— Конечно, нет. Нам самим важно понять, что это за место, что там может скрываться и как нам это станет полезно, — я даже несколько удивился, что в ее голове могут водиться такие подозрения. — Хочешь, расскажу кое-что смешное?

— Да… — она прищурилась.

— Только за это ты будешь должна исполнить мое желание, — заметил я.

— Смотря какое, — кончик мундштука замер у ее приоткрытых губ.

— Не важно какое. Важно где. В постели. В общем, слушай, — я выпустил струйку дыма и рассказал ей, как принял образ римского консула и навести Троцкую в ее салоне. Разумеется, про трах я не сказал ни слова. За то уделил много внимания ложному обещанию дома у храма Клавдия, встрече на лестнице с настоящим консулом и угону его колёсницы с последующим спаиванием римлян.

Я думал это рассмешит «маму», но она слушала меня, затаив дыхание и с явным испугом.

А потом сказала:

— Перун Небесный! Какой же ты сумасшедший! Зачем ты так рискуешь?! Ради чего, Саш?! Я тебя не пущу следующий раз одного!

Глава 23. Я — Шоколадный Заяц

Это должно было рано или поздно случится. И случилось утром следующего дня.

С Ирой эту ночь мы снова провели в моей комнате. Долгий ужин и разговоры о Троцких, загадках и тайнах, которые перед нами обозначились, постепенно перенеслись из-за столика на кровать. И там я вспомнил о том, что «мама» задолжала мне исполнение моего желания. Где исполняется желание одно, там обычно вскакивает другое, а потом третье. Уснули поздно. Я ее так душевно измучил, что казалось, графиня даже во сне подрагивает от оргазма.

А утром… Утром я встал поссать, вернулся, и снова лег рядом с Ирой. Ведь еще не было восьми — можно немного поваляться. Не прошло минут пяти, как…

Как в комнату ворвалась Наташа. И это был полный пиз…ец! Вот какой хрен принес ее так рано, так неожиданно и сразу в мою комнату?!

Ирина Львовна даже не сразу врубилась, что произошло. Она как бы лениво приподнялась, на звук открывшейся двери. И когда остатки сна слетели с нее, то слабо вскрикнула, натягивая простыню до подбородка, прикрывая грудь.

Первую минуту Наташа стояла молча, часто дыша, с нескрываемой злостью глядя на нас. Неожиданно, словно с потолка свалился Лаврик: шерсть его тут же стала дыбом, уши торчком.

Моя интуиция с большим опозданием подсказывала, что сейчас что-то произойдет. Я быстро активировал «Щит Ахилла», высунув руку из-под простыни.

— Ненавижу вас! Горите в аду! — вскричала сестренка. Глаза ее, засветились изнутри призрачным, голубым светом, из них потекли слезы. Много, ручейками по щекам.

Наташа задрожала в рыданиях, и на кончиках ее пальцев вспыхнуло рубиновое сияние.

Я хлопком развернул щит, на миг раньше, чем огненный сгусток ударил в кровать. Обезумев от злости, сестренка закричала то ли заклинание, то ли какие-то неведомые мне слова, и пламя из ее рук метнулось на журнальный столик, где еще оставались остатки вчерашнего ужина; переметнулось на книжный шкаф; ударило в кресло.

После чего Наташа, развернулась и вышла, опустив голову, всхлипывая и повторяя:

— Ненавижу! Всех вас ненавижу! Убить вас всех мало!

Лаврик сердито зашипел на меня и засеменил за хозяйкой.

В московском доме моя комната еще ни разу не горела. Прекрасное начало дня! Нет слов!

И я, и Ирина так и лежали еще несколько мгновений, не в силах пошевелиться от потрясения. Пламя с кресла перекинулось на занавес и зацепилось за книжный шкаф.

Я первый избавился от смертельного оцепенения. Вскочил, схватил со столика бутылку с пивом, принялся хлюпать из нее на занавес — он разгорался быстрее всего. Не помогло. Тогда сорвал занавес с гардины, и затушил его уже на полу, накрыв пледом.

Ирина выбежала куда-то, накинув мой халат. То ли за Наташей, то ли за водой. К ее возвращению я с огнем практически справился. Только кресло тлело — его затушили водой из кувшина. Тем же пледом я придушил зачатки пламени на книжной полке.

Потом я и Ирина стояли друг против друга, молча, не глядя в глаза. И это молчание стало таким тяжелым, что даже сердце не шевелилось под этим грузом.

— Ты спал с ней… — наконец произнесла Ира.

Ее интонация мне была непонятна. Это вопрос? Утверждение?

— Да… — не сразу отозвался я.

— Наверное я это заслужила, — она закрыла лицо руками и заплакала.

Ну что мне ей теперь сказать. Рано или поздно это должно было случиться. Оставалось набраться сил, чтобы это принять и как-то с этим жить дальше. Мне хотелось обнять ее, попытаться как-то успокоить. Только, чем успокоить? Где взять подходящие слова?

— Саша, Саша, — она отняла руки от лица и сделала шаг ко мне. Неожиданно, прижалась щекой к моей груди и простонала: — Ты разбил мне сердце? Ты этого просто не можешь понять! Сейчас мне хочется умереть! Лучше бы я сгорела в ее огне, чем теперь всю жизнь сгорать от этого позора!

— Я верну ее, Ир! Обещаю! — я прижал вздрагивающую графиню к себе. — Клянусь, я знаю, где ее искать! Вернусь с нашей Наташей! Я знаю, о чем с ней говорить!

На завтрак мы, конечно, не пошли. Я сам принес кофе на двоих, очень удивив этим наших служанок: Марфа Тимофеевну с ее сестрой.

— Все что было у нас с тобой последние дни, это как наваждение. Точно какой-то сон: то сладкий, то горький. Но вот он кончился, — Ирина Львовна отпила глоток кофе, глядя в окно. — Не представляю, что теперь будет. Конечно, я заслужила наказание. Я очень виновата перед дочерью и перед богами.

— Ты ни в чем не виновата. Да, мы с тобой поддались желаниям. Но если человек желает любви, ласки, удовольствий, то разве это преступление? Здесь нет ни капли твоей вины. Виноват только я, что ты ничего не знала о моих отношениях с Наташей, — последние слова дались мне с большим трудом. Я схватился за сигарету.

— Как же это нехорошо с твоей стороны! Это просто чудовищно! — она снова заплакала. — И я догадывалась об этом! Особенно после ваших последних игр в Анталье с пожаром. Саш, мне хочется умереть!

Я снова не знал, что сказать. Единственное, что смог, так это взять ее руку и дать ей хоть немного тепла.

— Перун-Алладин… Надо же, тебе мил Перун-Алладин… — произнесла она, всхлипнув. — Как нам жить дальше? С этим невозможно жить!

— Я верну Наташу. Обещаю! Просто поверь мне, — я закашлялся от слишком глубокой затяжки сигаретой.

— Ты снова говоришь то же самое: просто поверь мне… Ты однажды говорил мне эти слова, — напомнила она. — Но мне нужно было не верить.

— Я сейчас уйду на поиски Наташи. Постараюсь вернуться к вечеру. И постараюсь привести ее. Знаю, что сказать ей. А ты, если хочешь отвлечься от тяжелых мыслей, поезжай к Денисовой. Сделай все, как собиралась вчера, — попросил я.

— Ну да, к Денисовой! Это выглядит таким мелким ненужным на фоне случившегося, — она покачала головой. — Какая же я дура! Беспечная дура, которая думала, что жизнь, это просто сон.

— Если я верну Наташу, и она простит нас, ты успокоишься? — одним глотком я допил теплое кофе.

— Не знаю. Не знаю, смогу ли я вообще, когда-то успокоиться. Только, пожалуйста, не пропадай. Вернись хотя бы к вечеру! Я не могу потерять дочь и еще тебя! — она с мольбой смотрела на меня серыми мокрыми глазами. — Я не перенесу эту ночь, если останусь одна.

Я не стал вызывать экипаж — пошел пешком, используя заготовку «Компас». Магическая навигация вела куда-то к центру столицы. Одновременно я прокручивал в голове возможные варианты. Если верить Троцкой, то Наташа еще несколько дней назад находилась в Москве. Может, залетала на один день. Ведь у сестренки в близких друзьях сам принц и еще какой-то серьезный магистр. Поэтому ее перемещения непредсказуемы. Возможно все эти дни она находилась вовсе не в Питере, а в Москве. Почему не сообщила мне или маме? С почтой-то здесь очень неплохо налажено: сообщение в любой имперский город за пару часов. Наверное, вырвавшись из опеки Ирины Львовны, Наташа не спешила расставаться с милой свободой. На ее месте я бы поступил так же.

Но все это дело десятое. «Компас» в любом случае выведет меня на нее. Как мне строить с сестрой-любовницей разговор? Когда я пытался хоть как-то унять терзания Ирины, мол, успокойся, приведу я твою дочь, то имелись у меня некоторые соображения. Только с такой непредсказуемой особой, как Наташа, все это очень неверно. Я думал так: каким-то образом вывести ее на разговор, потом сделать «Нежное Касание» и «Формат С:». Нет, разумеется, не стирать в ее голове ничего! Я не настолько сволочь, чтобы пойти на бессовестное вмешательство в сознании дорогого мне человека. Но я бы очень постарался снять ее эмоциональный заряд из-за последних событий. И еще бы использовал «Откровения». После чего спросил бы: «Изменяла ли она мне с кем-то в эти дни?». Откуда-то у меня имелась тупая уверенность, что да. И вот после этого, я бы постарался найти с ней примирения, мол, и ты, и я — мы одинаковые в этом горячем вопросе. Давай, родная, снизим градус. Давай поймем друг друга и взаимно простим. Давай как-то иначе построим наши отношения. Так, чтобы не мучить, не душить друг друга тем, что некоторые называют «любовь».

А если она вообще откажется идти на контакт со мной? Ну тогда, я бы снял номер в ближайшей гостинице, там вышел из тела. Быстро нашел ее, и большую часть названых манипуляций провел из тонкого плана. Потом бы снова попытался поговорить. По моему мнению, шансы на примирение имелись высокие, и поэтому обещания Ирине не станут пустой бравадой.

Проходя мимо пестрой витрины с печатной продукцией, мне показалось, что в заголовке одной из газет мелькнуло имя Луция Максима. Вспомнились вчерашние события, и я вернулся, просмотрел свежие московские газеты, отобрал три «Ведомости», «Европейский Дом» и «Перун видит все». Конечно, требовалось поскорее разыскать Наташу, но любопытство тоже имело силу, и решил дойти до ближайшей лавочки, перекурить и хотя бы мельком пробежать глазами по статьям, где фигурировало имя консула.

Свободную ближайшую лавочку я нашел лишь возле храма Перуна-Алладина. Того самого, где мне пришлось являть «силы небесные» для разгона строптивых дам. Там, в приятной тени клена прислонил к скамье задницу, закурил и принялся вникать в свежие новости.

Оказывается, жуткий скандал все-таки случился. Так пишут «Ведомости»: «Жуткий скандал на Неглинной!». Не понятно только у кого сдали нервы: то ли у римского консула, то ли графини Троцкой, но статья говорит о разрыве отношений «потрясшей высший свет». И том, что римский консул в горьком расстройстве сегодня должен покинуть Москву. Ну, как говориться, ни пуха, ни пера — летите, голуби, летите. «Европейский дом» очень кратко сообщает о «небольшой ссоре» между Светланой Григорьевной и Луцием Максимом. Зато угону колёсницы консула посвящена большая статья с забавными подробностями. А «Перун видит все» рассуждает о том, что якобы имел место мистический случай, и у Луция Нелия Максима имелся двойник, который натворил все эти неприятности. Натворил ради того, чтобы испортить отношения в одной из самых блистательных пар двух великих империй. Там же имеются рассуждения о том, что за всем этим могут стоять происки неведомых врагов. К счастью, фамилия Разумовских нигде не фигурирует. И на том спасибо.

Все это я решил изучить внимательнее, когда появится свободное время. Докурив сигарету, встал и направился туда, куда вел меня «Компас». Как-то скучно работает в этом мире пресса. Ни тебе идиотских шокирующих версий, ни убийственных фото с места событий. Представляете, как бы эффектно смотрелась передовица тех же «Ведомостей», если бы на четверть первой страницы изображение полуголой Троцкой с лицом уделанным моим жемчужным восторгом? Красота! И какая интрига для «высшего света»! Кто?! Где?! Куда?! За что?!

Между тем волшебная навигация вывела меня к месту, где в известной мне Москве находилась Никольская часовня — это на пересечении Волхонки и Знаменки. Здесь же располагался Громовой камень. Огромная такая разломанная на куски каменная глыба. Якобы этот кусок скалы, неведомо как очутившийся здесь, сам Перун расколол щелчком пальца. Именно так он указал, откуда следует начинать строить город и подбросил немного строительного материала. И где-то здесь очень близко находилась моя сестренка. «Компас» повел меня по Знаменке.

Не доходя до Бульварного кольца, я понял, что Наташа в гостинице «Ланселот», располагавшейся как раз через дорогу от меня. Перебежав дорогу после двух шустрых колёсниц и лошадной кареты, я было направился ко входу. Но замер на полушаге и попятился. Я увидел в окне ее — мою дорогую и сумасшедшую ведьму, одиноко сидящую за столиком. Наверное, внизу этой гостиницы располагалась трапезная или какое-то питейное заведение. Здесь мне на ум пришла вполне пригодная идея. Я вернулся шагов двести назад, свернул в подворотню от посторонних глаз и там натянул на себя образ «Шоколадного Зайца» — того негра, который служил привратником в «Красных Карибах». Да, он был заметно крупнее комплекцией меня, и на поддержание образа мне пришлось бы потратить раза в полтора-два больше энергии. Но мне захотелось именно так. Ради сестренки, если все выйдет, как я задумал. А именно ради более значимого упрека в ее адрес. Кто-то скажет, что это нечестный ход с моей стороны. Да, нечестный, но ход во благо: ради того, чтобы добиться примирения, и вернуть нам с Ириной нашу Наташу.

Войдя в «Ланселот» я сразу повернул налево и оказался в полупустом ресторанчике: только пять или шесть столиков занимали посетители. За одним из них сидела Наташа. Сразу присоединиться к ней выглядело бы слишком странным и даже ненормальным. Поэтому я прошелся по залу, остановился у барной стойки, поглазел на ряды бутылок, подсвеченные магическими светильниками, витрину с десертами и декорации. Затем поинтересовался у официантки, как долго ждать кофе. И выбрал столик возле окна, сев так, что ведьмочка оказалась напротив меня. Наблюдал за ней пару минут. Лишь после этого позволил себе большую наглость, подошел к ней и спросил, не будет ли она против моего присутствия.

Она ничего не ответила. Только подняла свои красивые синие глаза, в которых еще отражались слезы.

Не дожидаясь ответа, я сел рядом и спросил:

— Я могу вам чем-то помочь, девушка? Вы очень красивы, но кажется чем-то расстроены.

— Надо ж какая проницательность, — усмехнулась она и отвернулась к окну.

Удобный момент, чтобы пустить меню — теперь я научился это делать быстрее. Ты, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Разумовская Наталия Владимировна. Возраст 16 лет. Ведьма. Магические способности — две скрытых школы. Резерв магической энергии 503, с дополнительным резервом от фамильяра. В настоящий момент: сильное расстройство на грани отчаяния, злость на всех людей, злость на себя, спутанность мыслей, спутанность желаний. Отношение к вам: потребность видеть вас, потребность говорить с вами, потребность прикоснуться к вам, потребность в сексе с вами, потребность в восхищении с вашей стороны, желание слышать от вас признания в любви, желание наказать вас, желание сделать вам больно, желание услышать ваши раскаянья, желание видеть вас на коленях, желание мучить вас, спутанность, спутанность, спутанность… ».

Бедная моя девочка! Мне захотелось прямо сейчас вернуть свой облик и стать перед ней на колени. И, наверное, если бы я так сделал, то это было бы самым честным и правильным. Но я продолжил игру.

Скоро нам принесли по чашечке кофе. Мы пили его без всякого желания, словно исполняя какой-то долг. А затем мы поднялись в номер, который Наташа снимала «Ланселоте». При чем на мое предложение уединиться, она согласилась сразу и даже усмехнулась моему нескромному намеку. И было в этом что-то очень не так. Да, я не сомневался, что Наташа очень легка на подъем в этом вопросе. Но я рассчитывал, что она окажет хотя бы какое-то сопротивление, так сказать для приличия. А вышло примерно так: «Давай я тебя трахну?», «Ну, давай».

Но, Царь Небесный, так не должно быть! Либо я очень плохо понимаю ее, либо в ее комнате меня ждал какой-то сюрприз, при чем вряд ли приятный.

Мы поднялись на третий этаж. Молча. Я был сбит с толка, и шел следом за ней точно на привязи. Единственное полезное, что я сделал, это пустил ей «Я Хороший», причем удачно так и глубоко встроил. Когда она открыла двери, и мы зашли, настал неловкий момент: стояли с минуту все так же молча друг против друга. Я оглядывал комнату: синий занавес на половину окна, маленький столик с какой-то книгой. Двуспальная кровать и две тумбочки. Ведьма просто смотрела на меня. Затем сказала:

— Раздевайся.

И я начал медленно расстегивать рубашку, затем столь же неторопливо снимать брюки, ожидая сюрприза. Единственным сюрпризом стало то, что она разделась раньше меня и легла на кровать лишь в одних трусиках.

— Тебе нравятся черные парни? — спросил я, устроившись рядом и положив руку на ее животик.

— Да, — сказала она, пусто глядя в потолок.

— Почему? — я начал стягивать с ведьмы трусики. Мой член и без того напряженный, налился еще большей силой от прикосновений к ее телу.

— Ты хочешь, чтобы я сначала взяла в рот? — она повернулась ко мне и сдавила ладошкой готового к приключениям воина.

— Я хочу так… как хочешь ты. Лишь бы тебе было хорошо. Ты очень красивая девочка, — пока я это говорил она наклонилась и лизнула его кончик.

Потом, подняв голову, посмотрела с насмешкой на меня. Только сейчас в ней стало больше жизни, постепенно уходило то невыносимое безразличие, которое меня так мучило.

— Черный парень, — произнесла она и втянула в себя головку моего труженика, посасывая и погружая глубже в ротик.

Я потянулся к ее ягодицам, придвинул ее ближе к себе и добрался до манившей меня складочки. Когда мои пальчики проникли в нее, она я такой жадностью присосалась к труженику, что я закряхтел от удовольствия.

— Как твое имя, черный мальчик? — спросила юная графиня, на миг оторвавшись от чувственных шалостей.

— Заяц я. Шоколадный Заяц! — сейчас мне жутко хотелось поставить ее раком, но я решил еще немного подразнить ее и себя.

— Ты правда шоколадный. Мне нравится, — она пощекотала языком мои поджатые яйца.

Я, в благодарность, лаская ее мокрую складочку, нащупал самое чувственное место. Ведьмочка вздрогнула и заглотила член до самого горлышка. От нежных прикосновений моих пальцев ягодка в ее ложбинке набухла, и теперь каждое прикосновение к ней пронзало Наташу сладким током. Чмокая моим огромным чупа-чупсом, она все чаше подрагивала и мучительно стонала, а потом упала на подушки и попросила:

— Войди в меня! Заяц! Скорее!

И я вошел. Вошел так, как того хотел: решительно поставив ее на четвереньки. Вонзив длинную твердь сразу на половину в мокрую, горячую от нетерпения пещерку. Сестренка заорала от боли и наслаждения. Двинула ягодицами насаживаясь на него.

— Нравится, сучка! — от острых ощущений меня потянуло на грубости.

— Да! Еще! — она жаждала того же.

Я притянул ее к себе, разводя в стороны ее бедра. Вытащил и вонзил снова, заставляя ее, судорожно выгнуться и закричать. Двинулся в ней, входя все чаще, глубже.

Она взорвалась от оргазма первая: затряслась, запрокинув голову и жалобно застонав.

Я стиснул ее груди, мучая частыми ударами тесную пещерку, чувствуя, как жар и божественный трепет наполняет меня.

— Вытащи! — выкрикнула она, тоже ощущая мое запредельное состояние.

Я выдернул. Ведьма повернулась, с жадностью хватая его губами. Хотя несколько запоздав. Измученный воин уже щедро стрелял на нее и на постель.

Через несколько минут мы отдышались. Наташа оторвала голову от моей груди и сказала:

— Я знаю, что это ты. Поняла, раньше, чем ты подошел к моему столику.

Вот так!.. Вот вам и сюрприз. И разгадка почему она себя так повела. На сердце стало так тепло и приятно! Она уже простила меня, иначе постельного безумия не случилось бы. Как хорошо, что ее запредельная вспыльчивость соединялась с быстрой отходчивостью.

Раньше, чем я успел что-либо сказать, она прижалась ко мне и заплакала.

— Наташенька, — я повернул ее к себе, чтобы видеть лицо, немного измазанное спермой. Вытер ее краем простыни. И дальше… Дальше я не знал, что говорить. Вмиг будто все мысли, все слова, которые я собирался донести до нее растворились.

— Ты дурак! Ты просто дурак! — рыдала она. — Я тебя люблю! Понимаешь?!

— Но я же идиот и урод! — мне захотелось смеяться. От радости.

— Поэтому и люблю! Меня расстраивает, что ты становишься красивым. Раньше ты был лучше, — она коснулась пальцем моего уха и, всхлипнув, улыбнулась. — Я не люблю красивых мальчиков. Ты для меня всегда ты был самый лучший! Скажи теперь, что ты тоже меня любишь! Говори, иначе я умру!

— Я тебя очень люблю! Наташ, дорогая, это даже не обсуждается. Очень, очень тебя люблю! — поцеловал ее в губы. — Скажи правду, ты изменяла мне за эти дни?

— Только с магистром, — почти сразу ответила она. — Мне очень захотелось. А он старый, некрасивый, мне захотелось попробовать.

— Моя хорошая, ты растешь развратной шлюхой. И я почему-то тебя от этого люблю еще больше, — я почувствовал, что член снова наливается силой, но это сейчас было совершенно не в тему. Нам очень нужно поговорить о самом важном — о нас. Я сказал: — Мама очень расстроена. Переживает за тебя и просто сходит с ума. Наташ, ты только подумай: она мне сказала даже, что ей жить не хочется. Зачем ты убежала? Мы же друг другу не враги. Ты, мама и я. Мы самые близкие люди. Могли обо всем этом поговорить дома.

— Не могли поговорить. Я хотела вас убить, — отозвалась она, отвернувшись. — Могла так сделать, если бы задержалась еще на минуту.

— Наташ, я очень тебя понимаю. Это очень больно видеть, больно такое принимать. Но подумай, ты же делаешь это с магистром, изменяя мне, и, наверное, даже с Лавриком. Просто прими это: мы так странно устроены. Давай не будем мучить друг друга этим вопросом? — я погладил ее волосы.

— Лаврик вообще не в счет. Он просто часть меня. Все остальные мне безразличны. Все, кроме тебя. Я так хотела, чтобы ты был только моим, как Лаврик, но ты меня предал, — говоря это она уже не злилась, лишь выражала сожаление. Такое горькое, что и мне стало горько на душе — уж ведьма умела передавать эмоции почти не говоря ничего.

— Ты не сможешь понять, что это значит для меня, — продолжила она. — Я тебя все равно буду любить, но ты уже никогда не заменишь мне Лаврика. Саша… Ты сломал все прежнее…

— Но, я не хотел быть Лавриком, — возразил я. — Я же человек, и к тому же…

— Все, не будем больше об этом! — резко перебила она. — Ты не сможешь понять меня, и никто не сможет. Для вас всех это бессмысленно.

— Давай просто будем любовниками. Разве это плохо? — осторожно предложил я.

— Ты будешь с мамой, и еще тайком со мной? — она усмехнулась.

— А ты с вессом и тайком со мной, — в ответ я слабо улыбнулся.

— В этом меня только привлекает слово «тайком». Наверное, потому что я не хочу жить по правилам этого мира. Впрочем, я не хочу вообще жить по правилам, — она смотрела на меня своими очень красивыми синими глазами, и сейчас они казались очень взрослыми.

— Ты настоящая ведьма. Сколько в тебе всего непонятного, — я поцеловал ее в щечку.

— Мне завтра нужно быть у магистра. Не думаю, что я буду долго учиться там, но появиться завтра я должна, — известила она.

— Давай тогда пойдем домой? Мама очень обрадуется, — предложил я. — И заночуешь нам на радость в своей комнате.

— Хорошо, — согласилась она. — Я очень люблю маму и не хочу ее мучить. Только давай насытимся сначала друг другом, — Наташа нежно и сильно сжала мой член. — До вечера много времени.

Глава 24. Проход мертвых

В эту ночь я лег спать один и, представьте себе, вполне довольствовался одиночеством — приятным покоем после недавних потрясений.

Еще для меня стало радостью, что Ирина хотя бы немного успокоилась. Я видел, как она говорила с дочерью в своей комнате. Разговор вышел у них тихий. Такой, когда близкие люди не усердствуют доказать что-то, а стараются спокойно объясниться, понять друг друга. Умение объясняться даже в самой сложной ситуации без нервных всплесков — очень важная, дорогая мне черта в характере Ирины Львовны. Очередной раз убеждаюсь, что она — настоящая графиня, с той самой важной статью, сдержанностью, разумностью. Я дважды заходил в покои Иры, думая покурить рядом с ней и может как-то оказаться полезным в их примирении. Но мои слова оказались не востребованы, и это тоже хороший знак.

А после полуночи меня ждал сюрприз: дверь в мою комнату тихонько открылась, вошла сестренка. Юркнув ко мне под плед, шепнула:

— Хочу просто полежать с тобой. Мне не спится.

Я обнял ее и она, точно маленькая, вскоре засопела, уснула. Я же долго не спал, думая, что Ирина может встать раньше нас и заглянуть в мою комнату. Конечно, теперь видеть дочь в постели сводного брата, не станет для нее шоком, но все-таки очень не хотелось лишний раз мотать друг другу нервы.

Проснулся я в начале восьмого. Наташа спала крепко, чуть посапывая, как нежная кошечка, прижавшись ко мне. Я осторожно убрал ее руку, встал, накинул халат и вышел в туалет. А на обратном пути встретился в коридоре с Ириной.

— Она у тебя? — сразу спросила полушепотом графиня.

— Да. Пришла потому, что не могла уснуть. Мы просто спали, Ир, — начал оправдываться.

— Мы с тобой тоже просто спали, — она вдруг обняла меня и положила мне голову на грудь так, как она обычно это делала последние дни.

— Ты хоть немного отошла от вчерашнего? — я погладил ее волосы.

— Да. Только очень немного. Теперь все больше думаю, что я слишком старая для тебя. Это так печально, — она отступила на шаг. — О том, что у тебя с Наташей вообще стараюсь не думать. Это невозможно. Я просто не выдержу мыслей об этом.

— О Наташе думать надо. Например, о том, что ей сегодня уезжать после обеда. Ведь мы — одна семья, — сказал я, сунув руку в карман и сожалея, что выложил сигареты из халата.

— Да, мы семья. Такая семья, что в голове не помещается, — она направилась по коридору дальше. Обернувшись, добавила: — Я в ванную. Встретимся за завтраком. Есть у меня кое-какие мысли, после разговора с Денисовой. Это уже мне ночью в голову пришло. Кстати, тоже из-за бессонницы. Почти до утра не сомкнула глаз.

— Нужно было прийти ко мне, — ляпнул я, не подумавши.

— Дурная шутка, Саша, — видно она на последнее рассердилась и быстро пошла по коридору к ванной.

Перед самым завтраком, когда я уже спускался по лестнице, случилось нечто неожиданное. Я услышал голос Весериуса, как всегда беззвучный:

— Ну как тебе? Мама или Наташа, кто лучше в постели?

— Сука! Не подеъб…й! — он меня сразу разозлил. В умении сказать едкую глупость он тоже магистр.

— Ладно, успокойся. Я к тебе вовсе не по половым вопросам. Я как Хранитель рода пожаловал, — со смехом сообщил он.

— Что надобно гребаному Хранителю? Где ты все это время околачивался, когда был так нужен? — идти сразу в столовую и одновременно вести беседу с этим засранцем я не мог, поэтому свернул в гостиную.

— А ты маленький мальчик? Тебя до сих пор за ручку надо? Хватит, что я и без того за тобой приглядываю, — его беззвучный голос теперь доносился будто откуда-то с потолка. — Да, кстати, мне понравилось, как ты с Троцкой. Надо было ей еще в задницу засадить. Готов поспорить там еще никто не был. Разве не приятно стать первым?

— Стать первым, как ты вероломно с моей Леночкой?! Лучше не зли меня, — я подошел к распахнутому окну, глядя на пару конных жандармов — их лошади браво поцокали по переулку.

— Эх, тяжелый ты человек — не желаешь душевно поболтать о бабах. Тогда не стану задерживать. Одно хочу донести: спроси у Наташи о визите Салтыкова. Это было почти при ней, хотя вы с графом беседовали в твоей комнате, сестрица может кое-что знать. Пока, малыш, — и он удалился.

Тоже мне благодетель. Расспросить Наташу я додумался и без его подсказки. Как раз за завтраком мы и собирались поговорить, обо всем что хоть как-то может прояснить ситуацию с ключом, которым я будто бы являлся. А то, что Весериус исчез, практически не пообщавшись со мной, это было неприятно. И здесь больше моей вины: нужно было придержать мне злость, ведь я в самом деле соскучился по нему и очень бы хотел поговорить, пусть даже о всяких пустяках.

Когда я зашел в столовую, «мама» и Наташа сидели на своих местах и перед ними уже исходила паром горячая овсянка, которую из нас троих любила только Ирина. Меня особо порадовало то, что Наташа улыбалась, что-то говоря маме. Видеть это очень дорого стоит после вчерашних катастрофических событий. Значит мы остаемся семьей, несмотря на невероятной силы потрясения. У меня даже мелькнула мысль, уж не Перун-Алладин благоволит мне?

— Доброе утро и приятного аппетита, — сказал я, усаживаясь на стул. Второй раз пожелать доброго утра не повредит.

Отодвинув тарелку с овсянкой, я принялся за бифштекс, жестоко рассекая его ножом. И лишь после того, как отведал несколько кусочков, напомнил Ирине:

— Ты угрожала поделиться какими-то соображениями после разговора с Денисовой?

— Да, конечно. К сожалению, она ничего не знает о ключах. Даже первый раз такое слышит. Но кое-что интересное она сообщила, — Ирина Львовна героически расправилась с овсянкой. — Она утверждает, будто в те дни Петр Михайлович несколько раз заезжал к ним. И последний его визит состоялся вместе с двумя магами и…

Она замолчала, печально улыбаясь.

— Ну? — в нетерпении я начал злее жевать бифштекс.

— С тобой, Саша! И потом вы все вместе куда-то поехали аж на двух больших каретах — были там еще какие-то мужчины. Неужели ты даже это не помнишь? — удивилась «мама».

— Не помню. Честное слово, — я пожал плечами, прикидывая: то, что она сказала, разумеется, очень важно. Такое совпадения: два мага и все три человека, ставшие ключами.

— Вот же ты дурак! — рассмеялась Наташа. — Как можно не помнить такое?!

— Хорошо, а она не сказала, мы вместе с магами куда-то потом ездили? — я будто не заметил насмешку сестренки.

— Денисова утверждает будто вы все уезжали куда-то в сторону Павлино и больше она ничего не знает. Я много думала, что там, в Павлино может быть, и ничего на ум не приходило. Тем более я те места мало знаю, — Ирина поблагодарила кивком Зину за поднесенный кофе и продолжила: — А вот ночью подумала, что по пути на Павлино как раз расположены Дубки — старое поместье Трубецких. Ведь все Апрельские события решались через Трубецкого — Владимир Павлович был душой всех потрясений.

— Ну да, как бы логично, только ты представляешь, что если догадка верна, то… целое поместье — место слишком обширное, чтобы там что-либо искать. С другой стороны, это неплохая зацепка. Нужно съездить туда и расспросить местных, что делали там в те дни люди из двух больших карет, в том числе и я, — покончив с бифштексом, звякнув ножом и вилкой, я отодвинул блюдо. — Наташ, ну-ка вспомни, Салтыков незадолго до смерти приезжал к нам в сюда. Со мной он о чем говорил? Ты вообще это помнишь?

— Помню. Помню, как вы меня разозлили. Он зашел к тебе в комнату и говорил с тобой о чем-то, а меня не позвал. Даже дверь запер, будто я чужая. Было очень обидно, — поделилась сестричка.

— То есть ты ничего не слышала. А потом на волне женского любопытства ты меня не расспрашивала? — я сделал маленький глоток обжигающего кофе.

— Ты хвастался, что граф Салтыков тебе доверил тайну и ты ее ни за что не раскроешь. И еще, — она поджала губки, вспоминая. — Еще говорил, что проход мертвых запечатан и все теперь в ногах святого Сергея. Я сказала, что ты идиот и ушла в свою комнату. Вообще, тогда я очень обиделась. Хотелось даже тебе по морде дать.

— Мертвый проход запечатан, — повторил я, пытаясь понять, что может стоять за этими словами. — Ир, проход запечатан — это очень похоже на работу магов, которые что-то закрыли заклятием. Только вот что? Где этот мертвый проход?

— Так! — Ирина Львовна встала и в волнении, начала расхаживать по столовой.

— Мама! Что так? — проявила нетерпение Наташа. — Почему молчишь?

— Трубецкие своего Сергея Николаевича почитали как святого. Если знаете, он философствовал много вместе с Соловьевым. Все спорили о первородстве Перуна, природе богов и их влиянии на наши судьбы. У Трубецкого Сергея Николаевича несколько известных книг и даже храм Перуна в Коломне строили на его деньги, — размышляла Ирина. — Похоронен он как раз в Дубках. Именно там их очень большой родовой склеп. Я когда-то была там вместе с Петром Михайловичем. Знаю этот склеп. Внутри он как длинный подземный зал или как коридор по обе стороны которого каменные саркофаги. Вполне возможно, что это можно назвать «проход мертвых». И что-то спрятано в гробу Сергея Николаевича.

Теперь и мне пришлось встать.

— Мам, великолепно! Ты лучше всех! — я обнял ее и поцеловал в щечку. — Готов сегодня же выехать туда. Провожу Наташу и поеду!

— Вообще-то это я все раскрыла. Если бы я не вспомнила о проходе мертвых и святом Сергее, вы бы ничего не разгадали, — возмутилась юная ведьмочка.

— Безусловно! Твою заслугу нельзя переоценить! — согласился я. — Ты тоже хочешь от меня поцелуй благодарности?

— И еще извинений за то, что тогда вы не пустили меня в комнату. Но не сейчас. После завтрака. А сейчас я пью кофе, — сказала сестренка, и я даже не смог разобрать шутка это или в самом деле в ней кроется обида.

— Саш, сегодня ты никуда не поедешь, — сказала Ирина Львовна, выслушав нас. — Во-первых, это не близко, и если выехать после проводов Наташи, то к Дубкам доберемся только к ночи. А во-вторых, ты не поедешь один. Я запрещаю! Может быть завтра поедем вместе. Только нам потребуется нанять телохранителей. Позже дам распоряжение Кузьме Капитоновичу — он свяжется с гильдией «Муромец», и нам пришлют нескольких опытных мужчин.

Вы слышали, как Ирана завернула?! «Я запрещаю!». Она запрещает, а я в шоке! Точно в самом деле мама. Меня это возбудило. Так захотелось отвести ее сейчас в мою комнату, бросить на кровать и там подробнее поговорить о запретах, под пыткой моего крепкого члена. Ладно, детка, мы к этому вопросу еще вернемся. И если честно, услышать такое было очень приятно. Приятно очередной раз почувствовать ее заботу, даже какое-то семейное лидерство, которое я у нее постепенно отбирал. Я ей ответил так:

— Ирина Львовна, давайте пойдем на компромисс: я еду не сегодня, а завтра, но один и без всяких «опытных мужиков» хвостом. Даже объясню почему: Троцкие наверняка следят за нашим домом. Может у входа весит какой-то «Свидетель». Поэтому самое разумное тихонько мне одному выехать словно на прогулку по городу. А там задать направление к поместью Трубецких.

— Компромисс может быть только таким: телохранителей вызывать не буду, но к Дубкам поедешь только вместе со мной, — сказала она. — Тем более я немного знакома с тем местом и знаю где их семейный склеп. Еще надо иметь в виду: поместье давно опустело, как только Трубецкие бежали в Египет. Да, кстати, с телохранителями мы решим очень просто: я их не буду вызывать сюда. Но по пути мы заедем в гильдию, и я найму хотя бы двоих-троих. Сам подумай: дело не только в безопасности, но и в том, что нам может потребоваться просто мужская сила, если придется открывать саркофаг.

Что не говори, а Ирина Львовна часто разумнее и прозорливее меня. Ее доводы меня убедили. Еще нужно будет взять лом, лопаты, всякий сопутствующий инструмент.

После завтрака мы разошлись по своим комнатам. Правда ненадолго. Вскоре Наташа пожаловала ко мне и настояла, чтобы я извинялся перед не за случай с Салтыковым. Как говорится, был бы повод. Ладно, мне не трудно, если моей любимой девочке так хочется. Пусть даже в том случае нет ни капли моей вины.

Я целовал ее руку, и просил прощения. Знаю, что ей было приятно. И мне тоже приятно, что я мог ее порадовать. Потом мы целовались в губы, долго и страстно. У меня жутко стоял член, а ведьма подливала масла в огонь, шептала мне:

— Я очень хочу! Давай трахнемся! Давай, запрем дверь! Ну, пожалуйста!

Но Ира рядом — ее дверь как раз напротив. И не важно, что она знает о нас. Наташа обязательно будет орать. Даже если ей засунуть в рот подушку, она все равно умеет быть шумной. Я не хочу делать Ире больно. Последний аргумент Наташи был такой:

— Я тебя ненавижу! Я сейчас уеду, и ты снова окажешься в постели с моей мамой, а на меня тебе плевать! Плевать на мои просьбы! Плевать на то, что я тебя так люблю!

— Давай тогда так. Сейчас скажем маме, что тебе нужно до обеда отправить срочное письмо, допустим магистру или принцу, или придумай, что хочешь. Пойдем в сквер, здесь недалеко, и там я тебе воткну, так что пищать будешь. Идет?

— Да! — тут же согласилась она.

Только до сквера мы не добрались. Не доходя, завернули в подъезд какого-то дома на несколько хозяев — таких полно в этом районе. И там я Наташеньку трахнул на лестничной клетке. Когда я натягивал ее второй раз, поставив рачком, а она жалобно стонала и выдирала из стены штукатурку, двери одной из квартир открылись. Оттуда вышел мужик лет пятидесяти с такой же несвежей бабой. Вышли и начали на нас орать, угрожая спустить с лестницы. Наташенька, от этого эмоционального момента сразу бурно кончила. Когда я из нее вышел со всем достоинством, она расхохоталась, поправляя юбку. И тут же возле ног скандальных жильцов разорвался жаркий как ад сгустком огня — ведьма умеет удивить. Жильцы в ужасе заголосили, тут же ретировались и захлопнули дверь. Забавно вышло и очень красиво, эффектно. Огненный салют шикарно украсил ее оргазм и стал символом нашей страсти. А я приберег заряд, чтобы дать ведьмочке в ротик в сквере за кустами сирени. И это оказалось очень романтично. Граф с юной графиней умеют развлечься сами и повеселить других.

Домой мы вернулись в аккурат в полдень. У сестренки еще имелось в достатке времени, чтобы собраться. Но при всем этом оставалась одна странность: ни Ирина, ни я не знали куда именно Наташа едет. Когда Ирина завела разговор о том, что мы проводим ее к залам улета, если ей в Петербург, то ведьмочка на отрез отказалась от подобного эскорта. На вопрос мамы, куда она все-таки едет, сообщила лишь так:

— Меня будет ждать магистр. Не знаю, сколько дней я пробуду с ним. Как освобожусь, так меня увидите.

Странная скрытность. И сама еще обижалась, что я с Салтыковым что-то от нее утаили. Но Царь Небесный с ней, я не настаивал на раскрытии ее тайны. Мне даже кажется, она нас водит за нос, при этом снимая номер в гостинице в Москве, и вероятно встречаясь там с кем-то.

Время до ее отъезда пролетело стремительно, и вот уже чемодан с вещами сестренки внизу — его спустил дворецкий. Осталось дождаться колёсницу. Неожиданно Наташа, вспомнив о чем-то побежала в свою комнату, а Ирина Львовна отвлекла меня в сторону и сказала: — Я сейчас отойду на несколько минут, а ты попрощайся с ней так, как вы вдвоем того желаете, — она отвернулась и с горькой усмешкой добавила: — Алладин.

— Ира! — с чувством обнял ее. — Золотой ты человек! И я тебя люблю. Не надо отходить, мы вместе ее проводим, надеюсь она уезжает ненадолго.

Ирина не успела ничего ответить, с лестницы донеслись быстрые шаги ее дочери.

— Книгу забыла, — известила ведьмочка, убирая в сумку черный с золотым тиснением томик. — И, мам, дай мне еще денег. Наверное, тех не хватит.

Ирина Львовна тут же распорядилась, чтобы Кузьма Капитонович выдал Наташе с хозяйственных денег тысячу рублей. Чуть раньше, чем дворецкий пришел с деньгами, к нашему дому подкатила черная с позолотой квартета — ну точно, в стиле той книжки, которую Наташа убрала в сумку. Еще бы ведьме для гарнитура черное платье.

— Тревожно мне за вас, — неожиданно сказала Наташа. — Храни вас Ситри! Если бы я могла, то поехала завтра в эти чертовы Дубки! А лучше бы подождали вы моего возвращения! — вот сейчас она говорила вовсе не как девушка, которой даже не исполнилось семнадцать лет. В ее синих глазах, в голосе сквозила какая-то очень взрослая твердость. И добавила: — На тебя вся надежда, братик! Береги маму! Да поможет вам Ситри! — она сплела пальцы неведомым мне знаком.

Потом она подбежала к Ирине, звонко чмокнула ее в щеку, обняла. Меня поцеловала в губы и прошла к карете. Кузьма Капитонович понес за ней тяжелый чемодан.

— В прошлой жизни она, несомненно, была сильной ведьмой, — сказал я, когда карета отъехала от дома.

— Ты это уже говорил, — Ирина взяла мою руку. — Пойдем покурим в мои комнаты.

Мы поднялись и возле ее двери я спросил:

— Кто бы ее отец? Ты так и не ответила прошлый раз. Это такая большая тайна?

— Нет. Просто мне нечего сказать, — ответила она, открывая дверь. — Он появился в моей жизни неожиданно, на весеннем балу в Кремле. И так же неожиданно исчез, сказав, что у меня будет от него дочь. Я думала, что он маг и скорее всего иностранец. Саш, я от тебя ничего не скрываю, но мне особо нечего добавить, потому что о нем я сама мало что знаю.

— А ты знаешь, кто такой Ситри, чье имя Наташа иногда называет? — я зашел следом за ней. — Долгое время, я не мог найти значение этого слова. Сама Наташа отвечала, что будто бы не знает. Странно: не знает, но это слово иногда произносит. В общем я долго ковырялся и нашел это слово в одной из книг. Ситри — демон, приходящий в наш мир в облике человека. В истинном облике он имеет голову леопарда и крылья грифона. Ситри считается одним из темных князей и именно он своим тайным влиянием подталкивает нас заниматься сексом, а женщин прикладывать побольше стараний, чтобы обольщать мужчин.

— Демон… Да, похоже на правду. Иногда я боюсь свою дочь, — сказала Ирина после долгого молчания. Взяла сигарету и закурила возле окна.

— Мы будем спасть сегодня вместе? — я прижался е ней сзади так, чтобы она почувствовала мое возбуждение. — Я очень подвержен влиянию Ситри.

— Да. — «мама» тоже прижалась ко мне. — Я тоже подчинена ему. После того, что ты сказал, даже думаю, а не был ли отец Наташи демоном или самим Ситри. Слишком ловко он меня тогда соблазнил. У меня в те дни словно не было своей воли.

— Еще оно слово, и я тебя трахну, — прошептал я ей на ухо, сжимая ладонями ее груди.

— Дай хотя бы докурить, — она запрокинула голову, подставляя шею моим поцелуям.

Глава 25. Не открывайте гроб

К девяти утра, то есть к самому открытию конторы «Муромец», мы подъехали к главному входу. Был смысл решить вопросы с помощниками пораньше, ведь до Дубков не близко, и хотелось прибыть туда хотя бы к обеду, чтобы вернуться в Москву до темноты. Хотя никакой уверенности, что мы вернемся сегодня не имелось. Если что-то пойдет не так со вскрытием захоронений Трубецких, то мы вполне могли застрять там. Даже застрять не на один день. Еще имелись опасения, что местные могут очень недружественно отнестись к тому, что какие-то хмыри посмели ломиться в склеп самих Трубецких, которых здесь весьма уважали. Уважали несмотря на то, что после апрельских волнений весь их славный род дал деру: кто в Египет, а кто в Рим.

Хотя вокруг много более солидных охранных гильдий чем «Муромец», в эту конторку нас понесло потому, что владелец ее — давний знакомый Ирины. И вышло не очень хорошо: хозяин «Муромца», как увидел Иру и понял зачем мы пожаловали, долго сокрушался, что графиня не предупредила его заранее. Все что он мог на утро нам предоставить, это двух небритых детин: Илью и Олега, с виду крепких, но очень тупых, судя по разговору. В добавление к ним какого-то тощего, серого лицом хрена, по специализации типа боевого мага. Именно «типа», потому как его профессиональные качества у меня сразу вызвали сомнения. Судите сами, ты, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Яков Самознаков. Возраст 38 лет. Магические способности две неизвестные Школы. Резерв магической энергии 423. В настоящий момент: усталость, раздражение, беспокойство. Отношение к вам: настороженность, потребность в похвалы с вашей стороны, желание угодить вам ».

Понятно, да? Начиная с его имени-фамилии, ему лучше в поэты податься, но никак не в маги, да еще и боевые. И две школы — это некруто, хотя, смотря каких. Запас магической энергии в четыре сотни единиц?! Это допустимо для новичка — сам был таким неделю назад. Но для «типа боевого мага» в тридцать восемь лет это просто смешно. Но хрен с ним, как подсобный работник пойдет: будет в гробах косточки перекладывать. Шутка, если что. Я вообще их всех троих рассматривал как подсобных работников. Это Ирина Львовна предполагала, что они могут стать нашей защитой, если появится какая-то угроза. И поэтому, когда графиня в некотором разочаровании хотела направиться в другую охранную контору, я сказал ей:

— Не надо. Остановимся на том, что есть. Занятные хмыри — вполне сойдут.

По пути мы заехали в пару лавок, прикупили лопаты, два ломика, крепкий топор и кое-какой инструмент для взлома. Теперь вовсе похожие на бригаду гробокопателей двинули в сторону Дубков. Карета у нас была лошадная на шесть мест с разделенной пополам кабиной, поэтому мы с Ириной относительной отделенностью от трех не во всем приятных мужиков. Я гладил графине ножку, задирая юбочку все выше. Когда добрался до мокренького и раздразнил ее до томных вздохов, то с полной галантностью предложил Ирочке взять в рот, но она начала ломаться:

— Ну Саш, давай потом… Пожалуйста.

Я же не деспот. Потом, так потом. За ее строптивость, мои шаловливые пальчики довели графиню до оргазма. Она выгнулась, строптиво взбрыкнула, ударяя ножками в перегородку, и страшно вскрикнула, испугав телохранителей. Обожаю, когда женщины кричат. Один из «муромцев», который Илья, даже открыл окошко в нашу секцию кареты и поинтересовался все ли у нас в порядке. Я ответил:

— Да, все лучше лучшего. Графине мышка померещилась.

Когда окошко закрылось, Ирина Львовна смеялась, прижавшись ко мне. Люблю ее! С ней тоже весело, почти как с Наташей.

Все-таки правильно, что мы заказали лошадную карету. Если мы застрянем в Дубках больше, чем на день, кристалл может разрядиться, и потом как? Толкать что ли колёсницу вручную? А лошади, травки пощипали — ее вокруг бесконечные луга — и дальше радостно понесли. Довезли нас до Дубков немногим позже полудня. Сам склеп находился примерно в версте от небольшой деревни, сразу за брошенными конюшнями. И вот дальше у нас начались приключения. При чем моя интуиция об этом предупредила. Уже отходя от кареты, я чувствовал тревогу. Этакую слабенькую, но неприятно цепляющую нервы.

Дорога к старому кладбищу оказалась размыта, и нам пришлось оставить транспорт на обочине, дальше двинуть пешком. Здесь я очередной раз осознал: Ирина Львовна не только хорошо трахается, но вдобавок она — умная, прагматичная женщина. Если бы я поехал один, я бы не нашел это место сразу — пришлось бы обращаться к деревенским. И вряд ли бы им понравился интерес чужака к родовой усыпальнице Трубецких, чье поместье, кстати белело недалеко от дороги на холме. Даже если бы я решил вопрос с местными, то мне бы вряд ли пришло в голову взять с собой лом, лопаты и прочий инструмент. А Ирине Львовне, представьте, пришло. И еще: если бы я это все взял, то мне бы пришлось переть это от дороги до кладбища самому. Но таскать всякие тяжести, ведь это не мага работа, тем более не графа.

Но, к счастью, с нами были «муромцы», несшие инструменты, а мы с Ириной Львовной неторопливо следовали за ними в сторону изгороди, наполовину утонувшей в высокой траве. Уже ближе к воротам нас нагнало трое верховых, может быть местных, а может и нет. Видом они не особо смахивали на крестьян или работников с поместья — слишком много смелости, даже наглости во взглядах и одеты относительно прилично. Нагнали, поинтересовались, что нам здесь нужно.

Пока мы пребывали в минутном замешательстве, предвкушая неприятные объяснения, Ирина не растерялась, вытащила из сумочки листок с договором на телохранителей с «Муромца», развернула его, так чтобы печать бросалась в глаза, и говорит:

— Императорским распоряжением, будем обследовать одно из захоронений. Поезжайте отсюда, если не желаете нажить неприятностей.

Всадники, разумеется, бумагу читать не стали. Сразу смягчились, будто нас зауважали. Даже предупредили, что рядом приютились бездомные псы, которые бросаются на людей. И действительно, едва мы миновали ржавые ворота, как послышался недобрый собачий лай. На тропу между могил выбежало с семь-восемь псов. При чем половина своры вовсе не мелкие шавки, а такие, что волку в схватке фору дадут.

Вот здесь меня неприятно удивил наш боевой маг. Как псов увидел, так попятился, едва ли не за Ирину прячась, и говорит:

— Вы стреляйте, стреляйте скорее! Я сейчас попробую испуг на них наложить.

Сдается мне, он не на собак собирался испуг наложить, а от испуга в штаны. Илья и Олег не разочаровали. Руки от инвентаря мигом освободили и тут же грянули пистолетные выстрелы. Вот только пистолеты их двухзарядные. Три выстрела мимо. Лишь один пес завизжал, завертелся, раненый в бок. Олег схватился за саблю, взмахнул отгоняя псов. Хотя на мой взгляд эффективнее от злой собачни отбиваться лопатами. Илья сглупил, начал пистолет перезаряжать. Благо псы осторожничали и не бросились разом. Я тоже не остался без дела — решил испытать на них «Инквизитор». Шагнул вперед, загораживая Ирину, которая, кстати, очень разволновалась. Вскинул обе руки и направил волну воздействия на рыжего самого здорового, и того, что с оторванным ухом.

Эффект, я вам скажу, поразительный! Рыжего словно подбросила в воздух неведомая сила. Завизжал так, что меня до костей пробрало. И дернул в полном безумии в кусты. А тот, что без уха, взвыл, задергался и тут же мордой в землю — помер, судя по застывшим глазам. Тут и маг Яков Самознаков себя проявил: зачем-то траву поджог у дороги. Олег его потом справедливо обматерил, так как траву пришлось тушить, пока огонь не пошел гулять по кладбищу.

Илья, кстати, пистолет шустро зарядил и пристрелил какого-то кобелька. Остальные оставшиеся из своры благополучно разбежались, визжа и давясь лаем.

Мы двинулись дальше. Кладбище маленькое и усыпальницу Трубецких видно почти от ворот, потому как она — самое внушительное здесь сооружение и дорога ведет прямиком к ней, хоть и позарастало все кустарником и бурьяном. Поначалу я не мог разобрать, что не так с самим кладбищем, но потом до меня дошло: крестов здесь нет вообще! И откуда кресты возьмутся, если всем рулит Перун с богами-помощниками? Вместо крестов скорбные стелы. В основном деревянные, где-то белело пару каменных. А на одном из надгробий я прочитал надпись, что меня позабавила:

«Пусть облака будут пухом душе твоей…». Заметили? Не земля тебе пухом, а облака. Потому как всех усопших местный люд уверенно направляет к Царю Небесному, что справедливо. Забота не о бренном теле, но вечной душе здесь в почете. Ладно, это все лирика, хотя и душевная.

Подошли мы к усыпальнице. Конечно, у Трубецких размах не такой, как у египетского Хеопса, но тоже знатно об ушедших предках позаботились. Сооружение из огромных каменных блоков, сложенных очень ровно, ладно. В высоту сооружение невеликое, но вот ступени, ведущие вниз, очень даже намекают на приличный масштаб. Впрочем, как и земляной вал, облегающий каменные блоки по бокам.

Вниз сошел только я с Ириной: помощникам велели покурить пока. В самом низу, там, где ступени кончались, начиналась небольшая площадка. За ней виднелась очень массивная двустворчатая дверь, при чем закрытая на добротный навесной замок. Только не в замке вовсе дело, а в том, что дверь от нас словно отгораживала какая-то полупрозрачная пелена. Наверное, она и являлась следствием охранного заклятия. Все попытки ее преодолеть для меня заканчивались неудачей: руку туда суешь, и она вроде бы немного погружается, но дальше идет все труднее. Как я не старался, глубже чем по локоть, проникнуть не мог. И даже если бы дотянулся пальцами до навесного замка, то ключа-то у меня нет. В общем, засада…

Ирина закурила. Я тоже достал пачку «Граф Орлов», сунул сигаретку в дорожный мундштук.

— Нужно, наверное, к сведущим магам обратиться. Понять, как это открывается, — сказала графиня. — Может спросить у этого, Якова?

— Самознакова? — я рассмеялся. — Уж поверь мне, этот человек нам не может быть полезен. Он совершенно бестолковый в магии.

Я прикурил, оглядывая стену, сложенную из блоков темного твердого камня. Над входом крупно так было высечено: «Те, кто на Небесах, но душами с нами. Славный и великий род Трубецких». И еще в два ряда знаки — рунные, такие я встречал часто, но значения из не понимал. Что руны здесь, оно не удивительно, ведь Трубецкие ведут начало от князей литовских, а у тех до сих пор в почете рунная грамота, идущая из нашего перво-славянского письма.

— Не хочется возвращаться ни с чем в столицу, — признал я, затягиваясь сладковатым дымом. И тут мне на глаза попалось углубление в форме ладони: неглубокое, еле заметное, на уровне груди справа.

Оп-ля! Ведь очень похоже, что это то самое, что мне требовалось. Зажав зубами мундштук, я приложил ладонь к углублению. Сработало! Реально сработало! Пелена перед дверью растворилась. Я сделал шаг вперед и загремел замком, запиравшим дверь. Ключей, как я сказал не имелось, но был у нас кое-какой инструмент.

— Вот этим пусть займутся наши телохранители! — радостно сообщил я Ирине.

Графиня уже поспешила по ступенькам вверх, желая привлечь менее разумную, но грубую силу.

Вот здесь инструменты и пригодились. Мужики долго колдовали с замком, но все же его одолели, и дверка в мир мертвых со скрипом раскрылась.

Первый пошел Олег, освещая черное пространство факелом.

И здесь снова во мне шевельнулось неприятное ощущение, будто скоро может произойти нечто очень скверное. Интуиция… Ведь эта штука раньше меня не подводила. Да, зачастую она во мне спала или вовсе была в отпуске. Но если я чувствовал ее таинственный шепот, то верно что-то случится.

Сразу на стенах мы приметили масляные светильники. Разожгли их, и чтобы стало больше света, факела в стенных держателях подпалили тоже. Мерцающие огни осветили длинный зал. По обе стороны от прохода стояли каменные саркофаги с рельефами, отчасти повторявших лица умерших. А вот в самом конце зала, за восходящими к жертвенному камню ступенями сидело две черных горгульи. Ирина, увидев их, едва не вскрикнула, вцепившись в мою руку. Из-за дрожащего пламени факела казалось, будто каменные изваяния шевелятся. Но обошлось: истуканы, не более.

— Вот здесь Сергей Николаевич, — графиня указала на саркофаг, каменную плиту на котором украшало изваяние совы, державшей в лапах книгу.

— Это, ребята, требуется аккуратно вскрыть, — я подозвал помощников.

Неожиданно Илья засопротивлялся:

— Барин, договаривались лишь сопровождать вас к захоронениям, но гробы трогать мы не посмеем.

— Мы и так сотворили нечистое дело: открыли вход похороненным. Извини, барин, мы не должны такое делать, — поддержал его Олег.

— Чертовы дети! Мы вам заплатим! — пообещал я, начиная злиться.

— Прости, барин, но я никак не посмею! — Илья даже отвернулся.

Вот те на! Ведь ясно же всем было, чего мы сюда идем с лопатами и ломиком. Чего они хрень несут? Хотят побольше денег? Поторговаться в самую удобную им минуту.

— Сколько вы хотите? — сердито спросил я. — Если отказываетесь, то отправлю сейчас вас искать местных, кому наши деньги не будут лишними. И вашему хозяину выкатим претензию.

— Триста рублей, — скорбно пробасил Илья, подняв факел повыше.

— Каждому по триста, — добавил Олег не менее скорбно.

Вроде дураки дураками, а денежная хватка имеется. И я подвел черту:

— Пять сотен на вас двоих. Яков не в деле. Слабоват он. Пусть идет у входа сторожит.

Боевой маг, видно, обиделся. Зыркнул на меня исподлобья и пошел в указанном направлении. Илья помолился Перуну, попросил прощения у Мокоши и взялся за работу.

Тяжелая плита очень плотно прикрывала саркофаг, почти без щели, и нашим помощникам пришлось изрядно повозиться, пока кое-как гранитная тяжесть немного сдвинулась в сторону.

— Смотрите, плиту не уроните! Очень осторожно! Не разбейте! — наставляла Ирина Львовна. — Мы здесь не разорители, а делаем благое для империи дело.

Не знаю, насколько она права насчет благого дела. Ведь мы даже не знаем, что там скрывается кроме праха одного из самых почитаемых Трубецких. И слишком настойчивый интерес к таинственному содержимого этого места Троцких — ярых противников старого дворянства, не сулит особо благих находок.

Наконец, с помощью лома и крепких рук «муромцов» верхнюю плиту саркофага удалось сдвинуть больше, чем наполовину. Теперь не проблема добраться до самого гроба и найти место с тайником. Как я и предполагал, тайник оказался не в самом гробу. Действительно, зачем двум графам, очень дружным с Трубецкими беспокоить останки Сергея Николаевича. Тайник оказался рядом с узкой частью гроба, о чем известил Олег, державший факел:

— Здесь что-то есть. Сверток большой.

— Вытаскивай его, но не открывай! — предостерег я, начиная тихонько нервничать.

Неужели все оказалось не зря?! Мы у той самой цели, которая так нужна врагам нашего семейства и многим древним дворянским родам! Мы переглянулись с Ириной и сейчас поняли друг друга без слов. Незачем посторонним глазам видеть то, что может там лежать. Даже если эти ребята не слишком болтливы, лучше лишний раз перестраховаться.

— Сюда, давай, Олег, — распорядился я. — Осторожно клади это на крышку под светильником. Дай мне факел. Сам иди сторожи вход. Ты тоже, Илья. Оба стойте возле входа!

Конечно, если бы я только мог предположить, что случится дальше, то мои распоряжения оказались совсем иными. Меня по-прежнему не покидало неприятное чувство, будто приближается какая-то опасность. Какая, откуда? Интуиция на такие вопросы не давала ответа.

Все то скверное, что должно было произойти случилось через несколько минут после того, как я, дождавшись пока «муромцы» выйдут из склепа, принялся разворачивать потный сафьяновый сверток. Большой довольно, размером и формой со среднюю кастрюлю. Ирина, держа факел с нетерпением заглядывала мне через плечо. А у меня, с каждым снятым слоем оболочки росла в душе тревога.

Вот я освободил какие-то исписанные листы. Некоторые вроде каких-то записок, набросков и схем, некоторые с печатями, похожие на серьезные документы. Потом какой-то небольшой тубус. И вдруг под слоем мягкой ткани сверкнуло что-то. Еще немного и Ирина Львовна ахнула, вцепившись в мою руку.

— Саша! Это корона! Имперская корона Романовых! — воскликнула она, глядя на изящные золотые обводы, сверкающие драгоценными камнями.

Ну, быть может. «Маме» виднее. Хотя откуда ей знать, если Ульяновы сменили Романовых задолго до ее рождения. Но эта штука, сверкающая в свете факелов, точно корона. Только какова ее ценность для нас и для Троцких? Вряд ли эта ценность заключатся в золоте и камешках — Троцкие очень богатые люди, для них такое не стоило бы всей поднятой суеты.

Будто отвечая на мои мысли, Ирина сказала:

— Есть указание святых от Перуна: кто корону Романовых наденет в определенный день, тот и будет править империей. И Ульяновы уйдут. В святом указании есть еще какие-то условия — я их не знаю, но твой отец об этом говорил. Но у меня и мыслей не было, что он с Денисовым так близок к романовской короне.

— Может они ее для Трубецкого готовили? Или кого-то из Романовых, что в эмиграции? — предположил я, оставаясь в значительном недоверии, разумеется, не к словам Ирины, а к указаниям тех святых. Мало ли, что жрецы или иные личности могут ляпнуть. С чего бы сам факт надевания короны должен решать судьбу имперского трона? Вот я ее если сейчас напялю, стану ли я императором? Ах, да, там еще какие-то неведомые условия.

— Я тебе точно говорю, — продолжила графиня, видя глубокие сомнения в моих глазах. — Корона Романовых знающими людьми считается, как одна из сильнейших реликвий и вещь, конечно, магическая. Ведь Романовы тогда потеряли власть, когда корону у них украли.

В этот миг раздались выстрелы у самого входа в склеп. Чуть раньше, чем я успел положить корону и активировать «Щит Ахилла» в склеп вбежала Светлана Троцкая и трое мужчин. Судя по всему маги.

— Руки за спину! Живо! — Троцкая держала меня на прицеле четырехзарядного пистолета. Второй пистоль взял на прицел Ирину.

То, что валькирия стреляет без промаха, я уже знал. Еще бы: «Ей завидует Диана». И следующим скверным открытием для меня стало ощущение оцепенения, которое все усиливалось. Я не мог даже шевельнуть пальцами рук, заведенных за спину. При этом чувствовал, как моя магическая энергия шустрым ручейком утекает к человеку, стоявшему рядом с Троцкой и направившему на меня руки с растопыренными пальцами. В общем, интуиция меня не обманула. Нельзя было расслаблять булочки.

Глава 26. Ирины больше нет

— Глупый мальчик, ты думал меня обмануть? — Троцкая медленно приближалась ко мне, с явным осознанием моей беспомощности и своего бесконечного превосходства. Еще бы аж четыре ствола черными глазами смерти смотрели на меня, столько же на Ирину. И даже дело не в пистолетах — рядом с Троцкой очень сильный маг, опередивший меня с инициативой. А ведь в играх со смертью важны не только мастерство, но и быстрота.

— У него сильная ментальная магия, — предостерег Светлану тот самый маг — мужчина азиатской наружности, страховавший от неожиданностей с моей стороны.

Именно он превратил меня в неподвижную куклу, какой-то неизвестной мне техникой влияния. В полумраке поначалу он казался похожим на Бабаша Кулиева. Разве что поуже в плечах и заостренные черты лица, на вид лет сорок, может больше. Двое других, ворвавшихся в склеп вместе с Троцкой, так и остались у распахнутой двери. Тоже готовые к бою, но пока безучастные.

— У него магия? У этого дурачка? — видно для Троцкой это предупреждение стало неожиданностью. — Он полностью под контролем, Сеймур? Смотри, чтоб не дернулся. Не хочется в нем делать дырки.

— Да, ваша светлость! — Сеймур тоже сделал несколько осторожных шагов вперед, поглядывая на меня, и не выпуская из поля зрения Ирину. — Лучше не прикасайтесь к нему — возможна передача скрытых установок.

Я почувствовал, как оцепенение стало еще жестче. Теперь я даже не мог повернуть голову, превращаясь в окаменевшую статую. Единственное, что я смог, это активировать «Крепкий Орешек». Но сейчас как никогда требовалась атакующая магия. Если бы я только мог, я бы не задумываясь ударил из всех сил — рискнул бы, пусть даже ценой своей жизни. Для попытки атаки требовалось хотя немного свободы рукам и пару секунд на активацию заготовок. Уж поверьте, я бы смог разобраться хотя бы с одним или двумя неожиданными противниками. В идеале: две атакующих руки — два трупа. В первую очередь этот Сеймур, затем… Нет, наверное, убить Светлану я бы не решился. Ударил бы в одного из тех двоих, стоявших у двери в склеп. А силы тем временем утекали из меня.

— Все-таки она здесь! Как хорошо, — увидев корону, Светлана убрала один из пистолетов и в несколько быстрых шагов подошла к сдвинутой плите саркофага.

— Бери корону, все что здесь есть и позволь нам уйти, — сказала Ирина, побледнев от потрясения. Она понимала, что телохранители-«муромцы» скорее всего мертвы, а значит и наши жизни теперь мало чего стоят.

После долгой молчаливой улыбки Троцкой, графиня Разумовская, снова попросила:

— Пожалуйста, графиня, отпусти хотя бы Сашу!

— Мне идет эта шапочка, а, мальчик? — убрав второй пистолет, Светлана взяла корону и осторожно надела ее. — Так ты меня еще больше любишь?

— Пожалуйста, отпусти Сашу! — повторила Ирина Львовна, казалось, она сейчас заплачет.

— Замолчи, дрянь! Все время лезешь, куда тебя не просят! — выхватив пистолет, Троцкая выстелила дважды.

Я не видел куда попала первая пуля, но вторая попала Ирине чуть выше переносицы. Ира даже не вскрикнула — тут же упала замертво между саркофагов.

— Она нам всегда мешала, правда, Саша? — Светлана с ледяной улыбкой смотрела на меня. Драгоценные камни короны сверкали на ее голове, точно разноцветные кусочки льда.

Мое сердце остановилось. Из груди просился крик. Ирочка, женщина, которую я любил, убита на моих глазах этой тварью! Если бы я только мог, я бы бросился к Троцкой и успел бы ее задушить без всякой магии, голыми руками раньше, чем смерть настигла меня. Если минуту назад я сомневался, что в числе первых целей для атаки я выбрал бы Троцкую, то теперь нет. Но, увы, я стоял как беспомощная кукла, глотая застрявший в горле горький ком. Остановившееся было сердце, теперь понеслось вскачь.

— В чем дело, Сашенька? Ты расстроен? Брось ты, мой маленький! Она — всего лишь злая мачеха, — Троцкая отошла к Сеймуру и снова повернулась ко мне. — Если бы ты, пришел с вестью о склепе Трубецких сразу ко мне, то эта дрянь бы осталась жива. А так, извини, пришлось. Из-за тебя, кстати. Потому что ты обманул. Вот я думаю, нужен ли мне ты такой врунишка. Наверное нет.

Если бы боги только дали мне шанс! Магическая энергия тончающим ручейком утекала к азиату, тянувшему ее из меня скрюченными пальцами. Маленький шанс! Пожалуйста! Перун! Алладин!

И в этот миг небеса словно услышали меня.

Одновременно оба помощника Троцкой, стоявшие у двери превратились в пылающие факелы.

Троцкая повернулась, вскидывая пистолеты. За ней повернулся Сеймур, реагируя на вбежавшую в зал Наташу.

Этого мне хватило — оцепенение отпустило. Я смог активировать «Привет от Теслы» и с некоторым трудом поднять руки. Сеймур ударил сестренку неизвестной мне магией. Я лишь видел зыбкую волну в помутневшем воздухе. На миг позже прозвучали пистолетные выстрелы. Наташа упала на пол, как скошенная травинка. И тут же ярко-синие жгуты электрических разрядов из моих рук вошли в Сеймура и Троцкую. За один выброс я слил весь остаток энергии. Его хватило, чтобы два смертельных врага упали в проходе, содрогаясь в конвульсиях.

Только бы осталась жива Наташенька! Боги не могут такого позволить, чтобы за несколько ужасных минут в мертвом склепе я потерял всю семью. Подбегая к сестренке, я видел: Лаврик тоже здесь. Живой или нет — не знаю. Он лежал в проеме двери, свернувшись калачиком, мордочкой к стене.

Я упал перед Наташей на колени, схватил ее левую руку. Пульс прощупывался! Видно, выстрелы Троцкой не достигли цели. Пока я не замечал никаких признаков ранения ведьмочки. Крови точно не было. Главное Наташа дышала, и… Все в порядке — она медленно приходила в себя.

Когда ведьмочка открыла глаза, я поцеловал ее, жарко в губы, со словами:

— Только живи!

О том, что убили Ирину сейчас лучше не говорить.

Наташа обняла меня и слабо прошептала:

— Как знала, вас нельзя оставлять! Под утро почувствовала, что очень нужна здесь, — вдруг она дернулась и предупреждающе вскрикнула: — Саша!

Я повернулся. Сеймур поднялся на ноги шагах в двадцати от меня. Не знаю, оставалось ли во мне еще хоть капля энергии. Может хватить на слабый электро-удар. Я спешно активировал «Привет от Теслы». Мигом большой палец к мизинцу — разряд! Бледная тонкая нить потянулась к азиату и вошла рядом с ним в пол. И это, увы, все. Оставалось показать гребаному Сеймуру что-нибудь из муай тай, только вряд ли я успею приблизиться к магу, если он полностью очухался.

— Эй! Не дури! Я — Весериус! — резко произнес Сеймур.

Эти слова тут же встряхнули меня. До меня в один миг дошло: магистр великим везением оказался рядом с нами на тонком плане и вошел в мертвую тушку азиата.

Одновременно с осознанием этого я заметил, как тело Троцкой начало подавать признаки жизни. Она шевельнулась, открыла глаза и приподняла голову.

— Не вздумай по ней ебн…уть! Там твоя Ирина! Успел я ее перехватить на отлете к небесам, — скороговоркой пояснил магистр.

— В смысле, Ирина? — я с опаской глянул на второй пистолет на пояске Троцкой. Заряжен — нет?

Троцкая привстала, оттолкнув ногой звякнувшую корону, ошарашено оглядываясь по сторонам.

— Ах, да, забыл. Ты же у нас тупой. Объясняю на пальцах, — Сеймур-Весериус поднял один палец, загораживая собой Троцкую. — Первое: благодаря моим стараниям Ирина после смерти не успела отправиться к Перуну. Ясно, да? — он поднял второй палец. — Второе: я ей предложил занять тушку Троцкой. И третье: она согласилась, — он поднял третий палец. — Что неясного?

— Саша, он врет? Разве наша мама умерла? — Наташа с трудом поднялась на ноги.

— Нет, Наташ, очень похоже, что он не врет, — я снова взял сестру за руку, на этот раз крепче, чтобы она по непониманию не наделала глупостей.

Вместе мы сделали несколько шагов по проходу в сторону раскрытого саркофага. Наташа настороженно поглядывала на Весериуса, тут же посторонившегося, давая проход ведьме. И едва сестренка увидела распростертое тело Ирины на полу, то вскрикнула и бросилась к ней.

— Наташ! Наташенька! Я теперь здесь! — подала голос Светлана-Ирина. Кое-как она смогла подняться, опираясь на постамент саркофага. Ее ноги и руки дрожали — видимо последствия электроразряда.

Наташа плакала, сжав кулачки и не обращая внимание на воззвание бывшей Троцкой. Наверное, так и должно быть. Слишком мы прикипаем душой к зрительному образу любимого человека. Как же потом трудно принять новую реальность!

— Наташенька! — я обнял ее сотрясавшуюся от рыданий, и когда она стала реже всхлипывать, объяснил еще раз: — Мама умерла в этом теле. Ее убила Троцкая за несколько минут до твоего прихода. Но магистр Весериус — я тебе уже рассказывал о нем — помог маме занять тело Троцкой. Теперь она здесь. Успокойся! Мама с нами, и ей уже ничто не грозит.

— Наташ… — Ирина в новом теле подошла к дочери и обняла ее.

Я опасался, что сестренка сейчас психанет и случится что-то опасное со стороны ведьмочки, но нет… Она обмякла, и позволила новой Ирине себя обнять, и потом уже плакала, прижавшись к ней.

Ну вот, вроде бы наступило какое-то понимание очень сложных для восприятия вещей. Когда Наташа немного успокоилась, я сказал так:

— Давайте договоримся с данной минуты этого, очень любимого нами человека, — я взял новую Ирину за руку, — мы будем называть Светлана Григорьевна Троцкая, — и прерывая, возражения Наташи продолжил: — Никто не должен знать, что в этом теле находится наша Ирина. Особенно осознай это ты, Наташа! Очень важно привыкнуть, называть ее именно Светланой, хотя мы втроем знаем правду. Давайте договоримся, что эту правду будем знать только мы! Только мы! — подчеркнул я. — Если кто-то из окружающих заподозрит, что в этом теле вовсе не Светлана, то такая опасная весть может докатиться до Троцкого-старшего, и тогда нашей Ирине Львове будет грозить опасность.

— Ого, слышу разумные мысли, — отозвался Весериус.

— Наташ, ты поняла? — спросил я.

— Я постараюсь… Если смогу привыкнуть, — она кивнула. — Но это так дико. Я не представляю, как мне думать, что в теле человека, которого я ненавижу, моя мама. Докажи, что ты моя мама, — Наташа с подозрением глядя на Троцкую попятилась: — Какое слово я начала говорить в детстве самым первым?

— Сначала «люля», а потом «Лавлик», — не задумываясь ответила та.

— Лаврик! — ведьмочка, резко повернулась, ища взглядом весса.

Он появился на ее зов, засеменил к ней, едва переставляя ноги. Обессиленный, но живой.

— Наташ, еще раз, — вернулся я к прерванному важному разговору. — Ты постарайся называть новую Светлану именно Светланой. Ты же сильная ведьма и должна лучше других смыслить в таких вещах, как перемещение душ и игры со смертью. Пойми, это очень важно. А это тело, — я ткнул пальцем в азиата. — Мы будем называть Весериусом. Можете познакомиться теперь очно. Раньше о нем вы были лишь наслышаны.

— Малыш, я не собираюсь задерживаться в столь неинтересной тушке, — рассмеялся магистр. — Нахрена мне, когда вокруг столько интересных дел. Дел на тонком плане — я люблю быть там.

— Считай, что это отпуск или наоборот командировка. Ты нам сейчас очень нужен. Хотя бы на пару дней, а? — попросил я. Он мотнул головой, и тогда я пустил в ход важный козырь: — Не будь мудаком, чертов Хранитель!

— Хорошо, чертов высерок. Но ради этих милых дам, а не ради тебя, — нехотя согласился магистр. — На пару дней — не больше.

— Спасибо, магистр Весериус! Мы будем очень рады вам. В нашем доме я постараюсь сделать для вас все, чтобы вам у нас понравилось, — сказала Светлана. Тут же ее взгляд нацелился на мертвое тело, принадлежавшее графине Разумовской. — Не представляю, что теперь делать со мной мертвой. Так странно это видеть! Есть хоть какие-то соображения? У меня голова кругом!

— Светлана, это всего лишь тушка. Немного не привычно — не более, — отмахнулся магистр. — А что делать — вообще смешной вопрос. Все это не более, чем бытовые мелочи. Тушку погрузим в карету, отвезем в «Велесов Указ» или другую похоронную гильдию. Маги и жрецы займутся телом, а мы своими делами. Да, кстати, тело будет сложновато донести тело до кареты — здесь не близко. Но это тоже решаемо: есть у меня в арсенале подходящая магия — тушку облегчим раза в три-четыре, на Сашу погрузим — он донесет. Вы, уважаемые дамы, аккуратно соберите все изъятое из тайника. Главное, не упустите ничего.

В наш московский дом мы попали лишь за час до полуночи. Устали невыносимо: от дороги, нервотрепки, лавины непростых мыслей и навалившейся кучи дел. Пришлось помотаться по Москве. Сначала к хозяину «Муромца» — долго ему объясняли, втюхивали заранее подготовленную версию о разорителях гробниц. Якобы мыс неожиданно напоролись на кладбищенскую банду. Схлестнулись с ними как раз в момент, когда вскрывали склеп Трубецких. И вышло так неудачно, что они перебили враз всех наших телохранителей и застрелили графиню Ирину Львовну. Владелец «Муромца» только увидел тело Ирины с пулевой дыркой в лобике, едва не заорал от охренения. И итоге кое-как до него дошло, что все плохо, и его трое бестолковцев, посланных с нами утром, уже никогда не вернуться. Так сказать, сгорели на работе. При чем Яков Самознаков в самом прямом смысле — у входа в склеп его обугленные кости.

Затем мы поехали в жандармерию, чтобы подать заявление. Разумеется, о произошедшем рассказали ту же самую версию, но с необходимыми дополнениями. Будто мы в глубокой дружбе и понимании со Светланой Троцкой встретились на кладбище, чтобы посетить родовую усыпальницу Трубецких. И там стряслось то самое трагическое, где я и Наташа потеряли нашу маму. Наташа, кстати, при жандармах пустила вовсе неподдельные слезы. Ирину, представили как героиню, заслонившую собой Светочку Троцкую и принявшую в себя две бандитские пули. Эта история расчувствовала не только Наташу, но даже жандармов. Они довольно шустро собрали группу для расследования, которая укатила в Дубки аж на двух экипажах.

После жандармерии мы направились в контору «Велесов Указ», чтобы передать им тело Ирины для подготовки к захоронению. Имелась еще мысль навестить Троцкого Григория Матвеевича — отца Светланы, и рассказать ему о случившихся потрясениях, но слава Перуну, у нас хватило ума отодвинуть это опасное действие на следующие дни. Требовалось сначала разобраться с содержимым тайника, решить, какие вещицы из склепа предъявлять ему, а какие нет. Вот корону, к примеру, точно нет. С остальным подумаем. И очень важно было согласовать стройную легенду, отчего я вдруг так сдружился с его «доченькой». А также объяснить неизбежные очень обширные провалы в памяти новой Светланы. Хотя уже некоторые убедительные объяснения имелись. Например, большая шишка на затылке госпожи Троцкой, ведь после «Привета от Теслы» она со всего размаха приложилась головой о пол. И, конечно, у вражин, которых мы с трудом одолели, был маг с чрезвычайно могучими ментальными школами. Этот чертов маг так шибанул чем-то непонятным, что у Светланы не то, что память стерлась, а едва ли мозги не расплавились. И конечно, вишенкой на торте нашей сладкой лжи должен стать героический поступок Ирины Львовны, заслонившей Светлану от бандитских пуль. За это мы рассчитывали выжать из Троцкого ну хотя бы слезы благодарности. Все это выглядело пока не слишком гладко. Многое требовалось как следует додумать. Как выразился Весериус: «довести красивый пизд…ж до блистательного совершенства».

Когда мы вошли в наш московский дом, я придержал Весериуса и, чтобы не слышали дамы, строго предупредил:

— Имей в виду, эти девочки обе мои. Если слишком чешется балыся, то завтра с утра будет Зиночка, она как раз для тебя.

— А чего ты мне все время служанок подставляешь? — рассмеялся он. — Мне графини больше по вкусу.

И когда я начал злиться, маг добавил:

— Ладно, сдуйся. Не собираюсь я никого из твоих трахать. Есть более важные дела.

И знаете, что оказалось в этот вечер самым сложным, я бы сказал трагическим? Донести до Кузьмы Капитоновича весть, что Ирина Львовна погибла. К счастью сестры-прислужницы Марфа и Дарья в фойе нас не встречали, а дворецкий как услышал, что графиня погибла, так и осел, бледный, потрясенный до глубины души. Наташе пришлось бежать к аптечке, искать какие-то сердечные средства. А нам: Весериусу, Светлане и мне самому оказалось очень непросто держать на лицах достаточно скорбные выражения при всем том, что скорби никакой вовсе не было. Ведь жива наша Ирина. Живее всех живых, и даже изрядно помолодела. Марфа Тимофеевна чуть позже появилась, за ней Дарья, и снова охи, вздохи, стенания и слезы. Сто вопросов, на которые мне так трудно было отвечать. Кое-как мы избавились от их лишнего внимания и утомительных расспросов внимания лишь к запоздалому ужину. А мое решение, что в комнате Ирины Львовны пока поживет Светлана Троцкая и вовсе ввела Дарью Тимофеевну в трагический ступор.

— Ваше сиятельство! — проговорила она, приходя в себя. — Подумайте, как это возможно! Комната вашей милой матушки!.. Так же совсем негоже!

Хорошо, здесь на помощь пришла Наташа, сказавшая много всяких глупостей, главная из которых, мол, сама Ирина Львовна так перед смертью распорядилась. Ну, да, с дыркой в голове, она распоряжалась поселить Троцкую в свои комнаты. Охренительно забавный бред. Однако прислуга поверила. Раз такова последняя воля хозяйки, то это свято. Я даже, пока Наташа со служанками об этом говорили, спросил Свету:

— А ты правда, повелела Троцкую в свои покои поселить?

— Да, — ответила она и, рассмеявшись, меня поцеловала.

Ох, это ее прекрасное «да», как хорошо, что оно тоже живо! И в новом теле звучит еще соблазнительнее.

Важными делами — разбором вещиц из тайника, мы решили заняться завтра с самого утра. Поскольку этот день всех окончательно вымотал, после легкого ужина все разошлись по своим комнатам. Весериусу выделили гостевую за покоями Наташи и по моему распоряжению поставили туда две бутылки «Кастро Клан» — отличного вина с Кипра. Я знал, что магистр любит его, и таким не побалуешься на тонком плане. Вот пусть будет ему хоть какое-то удовольствие от пребывания в бренном теле.

Признаться, несмотря на жуткую усталость мне, так захотелось засадить перед сном новой Светочке Троцкой. Ирина, поселившись в ее теле сделала восхитительную валькирию еще привлекательнее, заменив в ней холод и надменность на душевное тепло и обаяние. Когда мы поднимались на второй этаж, я намеренно задержался на лестнице, чтобы переброситься со Светланой несколькими словами.

Шепнул ей:

— Очень хочу тебя. Не запирай двери на ночь.

— Саш, нет. Не сердись, но, пожалуйста, давай потом. Я в таком огромном потрясении. Хочется упасть на кровать и забыться. Просто не могу сейчас, — будто извиняясь, ответила она.

— Хоть скажи, тебе нравится это тело? — спросил я, поднимаясь за ней.

— Очень. Энергичное, подвижное, гибкое, во всем приятное, — сыпала она достоинствами. — Я в свои двадцать такой не была! Нравится!

— И теперь нет сожалений по возрасту? — меня очень обрадовало ее восприятие себя в новом облике. — Можно сказать, что все вышло чрезвычайно удачно?

— Да. Очень удачно. В этом теле есть еще магические способности — так Весериус сказал. Он будет меня кое-чему учить. Только в голове все это пока не помещается, — она поманила меня пальцем на последней ступени и когда я приблизился, поцеловала со словами: — Я тебя очень люблю. И еще… я теперь знаю о тебе гораздо больше.

Поцеловала страстно несмотря на то, что все это видела Наташа.

Не знаю, как этот эмоциональный момент восприняла сестренка. Возможно рассердилась, но сдержала возмущение в себе, не стала мне ничего высказывать. Ведь она теперь понимает, что от «мамы» я уже не откажусь.

Наташа пришла ко мне после полуночи, и мы спали с ней вместе. Просто спали обнявшись. Слишком много сил забрал ушедший день. И мне, признаться, так было много спокойнее. Ведь в соседней с ее комнатой поселился Весериус, а Наташа такая падкая на всякую экзотику и мужчин постарше, может как бы случайно перепутать двери. Не хочется об этом думать, но тот случай с вазелином и Леночкой у меня не выходил из головы.

Глава 27. Когда некурящие курят

Сразу после завтрака мы собрались в покоях Ирины… Извиняюсь, Светланы Григорьевны и начали разбирать вещицы из тайника. Большую часть составляли записи и документы, имеющие отношения к Апрельскому перевороту, как вы знаете несостоявшемуся. Для нас эти бумаги имели мало значения, но, чтобы не компрометировать добрый людей из числа истинных дворян, эти документы следовало тщательно пересмотреть. Светлана вместе с Весериусом позже собирались разделить все важные бумаги на две стопки. Первую можно засветить «отцу» Троцкой. Нужно же ей хоть как-то продемонстрировать результаты посещения склепа Трубецких. А вторую часть мы решили придержать, спрятать подальше от посторонних глаз, и быть может когда представится случай использовать себе во благо.

Самое интересное, если не считать нашей главной находки — короны Романовых — мы обнаружили в небольшом тубусе из толстой кожи. Там хранился план здания, с указанием места тайника. На другом пергаменте, заверенном магической печатью, значился код для вскрытия тайника состоящий из семи пиктограмм и цифр. Вот такое вручать Григорию Матвеевичу не следовало. На мое предложение, переписать пергамент, указав иные пиктограммы, и подсунуть Троцкому фальшивку, Весериус покрутил пальцем у виска:

— Ну ты тупой, мой юный друг, — сообщил он. — Документ заверен магической печатью. Думаешь у Троцкого нет грамотных людей, чтобы распознать подлог?

— Тогда мы перепишем код для себя, а на этом пергаменте аккуратно исправим цифры или эти иероглифы, — предложил я.

— Вот так можно. Нужно только найти хорошего мастера, кто это сделает так хорошо, чтоб не возникло сомнений, — согласился магистр. — Есть у меня на примете такой. Но остается главный вопрос, что это за здание. Указание на какой-то римский дом. Однако в Риме домов почти как в Москве.

— На этот счет есть у меня догадки. Светик, а помнишь, когда ты возле своего салона целовалась с консулом Луцием, то какое здание ты у него требовала? — я с хитрой издевкой посмотрел на новую Троцкую.

— Нет, не помню, — засмущалась она, пряча улыбку и вполне понимая мою шутку. — После того как головой в склепе ударилась много чего не помню. И ты меня сейчас понимаешь лучше всех, ведь у самого проблемы с памятью после мухоморов, — теперь она в свою очередь улыбнулась мне с хитрой издевкой.

— Ах, ну да, точно-точно, ты же ударилась головой. Тогда я проясню: речь о доме у храма Клавдия. Каком именно доме, думаю несложно определить по самому плану здания, который у нас есть или осторожно выведать у Троцкого подробности, — сказал я, потянувшись к сигарете. — Другой важный вопрос: что там, в тайнике?

— А вот на этот счет есть мысли у меня. Дай сигаретку, — Весериус тоже заинтересовался пачкой «Граф Орлов». — Давно не курил. В тайнике скорее всего часть денег или даже полная сумма, предназначавшиеся для Апрельского переворота. В пользу этого говорят финансовые документы, — магистр указал на стопку отложенных листков. — Полагаю, еще там находится скипетр Высшей Власти. Наслышаны об этой вещице? Нет? Кратко так: чтобы действие кроны Романовых возымело судьбоносную и магическую силу требуется исполнение шести условий. Дворянский род претендента. Сама корона на его голове, тот самый скипетр в руке, испитее особого напитка — его рецепт я знаю и… — тут магистр перевел взгляд на меня и прикурил. — Чаша Никорпа, мой юный друг! Или уже забыл о ней? Я все жду, когда ты наконец озаботишься ее добычей. От ее наличия отчасти зависит и моя сила. Но для ритуала с короной Романовых она так же важна: именно из нее должен быть испит тот особый напиток. Этот ритуал можно сделать лишь один день в году — двенадцатого июля. Скорее всего нынешний год уже упущен — за оставшиеся дни вряд ли кто успеет решить непростые римские вопросы. Но на следующий год, желающие сдвинуть Ульяновых с престола и испытать этим деянием богоугодность, вполне могут попробовать.

— Не думаю, что кто-то из нас целит на престол. Мне и так хорошо, — я улыбнулся с полным блаженством, затянувшись дымом приятного табака и тайком положив ладонь на колено Троцкой. Под столом никто не видит — можно и пошалить, лишь бы не вышло как в карете по пути в Дубки.

Неторопливо и обстоятельно до обеда мы разобрались со всем содержимым тайника. На оставшийся день план был прост. Светлана с моей помощью изо всех сил «вспоминала» свое прошлое, ковырялись во всех доступных источниках: книгах, журналах, газетах — их у меня, со статьями о семействе Троцкой, имелось приличное количество. Я даже закладки делал, когда сам интересовался Светочкой. Разумеется, чтобы стать «безупречной графиней Троцкой» нужно прожить ее жизнь. Но хотя бы чуть-чуть схватить азы, чтобы не выглядеть слишком смешной, и не валить все на потерю памяти — такое деяние за пол дня по силам. Нам требовалось к завтрашнему дню подготовить ее к встрече с «отцом» насколько это возможно.

А Наташа с магистром поехали к известному Весериусу человеку, чтобы тот сделал копии двух пергаментов из тубуса и внес незаметные правки в оригиналы. Так же в один из документов, написанный рукой графа Салтыкова, этот мастер подделки должен был «почерком графа» вписать такие строки» «Богами данная шапочка Р. Теперь находится там же, где и скипетр. Думаю, так всем удобнее. Тем более Россия перестала быть дня нас спокойным местом. Как говорится, все дороги ведут в Рим». По моему замыслу документ с этим текстом должен был попасть на глаза Троцкому и тот, как весьма неглупый человек, догадался бы что речь идет о короне Романовых. Исходя из этого фальшивого указания, короны нет и не могло быть в склепе Трубецких. Этим мы снимали подозрения со Светланы, будто она что-то утаила от отца. Заодно пускали Григория Матвеевича по ложному следу. Пусть ищет в Риме. Прямая дорога в дом возле храма Клавдия, вот только код к тайнику вряд ли подойдет. Хотя пока нам было не совсем ясно, какую роль во всем этом играла бывшая графиня Троцкая. Возможно, вовсе не Григорий Матвеевич, а именно бывшая Светлана Григорьевна являлась первой скрипкой этого коварного оркестра. Я-то помню ее слова перед смертью Ирины: «Мне идет эта шапочка, а, мальчик?». Что она имела в виду? Может она сама целила на престол, а отец всего лишь помогал ей. Зная некоторые эпизоды из жизни бывшей Троцкой, я-то знал, что она даже в свои двадцать два года была человеком очень самостоятельным, на собственной инициативе поострившей два доходных дела, разбогатевшей и жадной до покорения новых вершин.

Так, но это отступление для лучшего понимания этой сучки, которая больше не противостоит нам.

Кроме хлопот по подделке документов, Наташа с Весериусом должны были наведаться в жандармерию и оплатить расходы по предстоящим похоронам Ирины Львовны, разослать письма всем знакомым с трагической вестью о ее гибели. В общем, дел у них имелось точно до самого вечера.

И вот что наступившим вечером мне не понравилось, так это… Уже после ужина, когда мы поднимались на второй этаж, я заметил, как Весериус слегка приобнял Наташу, а когда он почувствовал мой взгляд, то мигом убрал руку с ее талии. Ох, и неприятно меня такое задело! То, что сестренка — еще та сучка, которая очень способна затянуть его в постель, в этом я не сомневался. Но Весериус! Сволочь ты и козел! Разве я не предупреждал: они — Мои Женщины! Зачем на них балысю топырить? Надеюсь, что излишняя близость между магом и сестренкой мне лишь померещилась, а рука магистра на талии Наташи не более чем дружеские обнимашки.

Да, кстати, пока ведьмочка с магистром колесили по городу, мы со Светланой не только читали газеты, но и приняли ванну. Царь Небесный! Как же она хороша! При чем в любой позе! А если кончает и это происходит в ванне, то случается целое землетрясение вместе с цунами! Аж страшно за нее и помещение!

Ближе часам к десяти, когда в окно уже заглядывала луна, все мы собрались в моей комнате. Можно было немного расслабиться, выпить по бокалу вина, неторопливо обсудить предстоящий визит Светланы к «отцу» и планы на завтра. Как раз в этот момент случилось то, что наши планы кардинально поменяло. В мою дверь постучал дворецкий и напугано известил:

— Ваше сиятельство, к вам его сиятельство Троцкий Григорий Матвеевич! Требует срочно! Видно, сердитый и с ним какие-то серьезные люди.

Вот тебе на! А ведь этого следовало ожидать! Если большинство московских газет трубило с утра о произошедшем в Дубках, трагической гибели графини Разумовской и некоторых других людей, и в статьях так или иначе фигурировала дочь Григория Матвеевича, то идиоту понятно, что старик озаботится и начнет ее искать. Вот только до нас это как-то не дошло. С одной стороны понятно: все мы были поглощены переживаниями, случившегося в Дубках, рассуждениями о содержимом тайника, выстраиваньем планов и прочим, прочим… Но с другой стороны не думать, что Троцкий не будет сидеть сложа руки, зная, что нашумевшем происшествии замешана его дочь, крайне неумно.

— Капитонович, он знает, что Светлана здесь? — быстро спросил я.

— Я ему сказал лишь, что вас сейчас позову. Но, думаю, он догадывается, — отозвался дворецкий. — Нервный он очень.

— Сказать, что ее здесь нет, будет верхом глупости, — заметил Весериус.

— Давай так, ты, — я указал на магистра, — быстро собери все то, что мы собирались ему передать: тубус, схему, документы. Заверни аккуратно как оно должно быть. Мы со Светой идем вниз и пригласим его сюда или завернем в гостиную, успокоим как можем. Наташ, ты лучше пока пойди в свою комнату — потом заглянешь, как бы невзначай. И главное: все делаем скорбные лица! Очень скорбные! Мы потеряли Ирину Львовну! Все, Свет мой, идем!

Уже выходя из комнаты, я добавил Весериусу:

— Черт его знает, знаком он с настоящим Сеймуром или нет? Наверное, тебе лучше не светиться. Спрячься в дальней комнате.

— Слушай, малыш, я точно не глупее тебя, — огрызнулся магистр. — Раскомандовался тут, его гребаная светлость!

Троцкий мрачный, даже суровый стоял в фойе, точно темный монолит. Возле него подпирали стену два здоровенных мужика — наверное, телохранители. Когда он увидел меня, спускавшегося со Светланой едва ли не под руку, то на его лице отразилось удивление, граничащее с охренением. Однако истинное охренение ожидало его примерно через минут сорок. Но об этом позже.

— Пап, прости, не сообщила ничего. Так замоталась с Сашей… Ты, наверное, знаешь? Эти сволочи его маму убили! — Троцкая сделала такое личико, что я едва сам не заплакал. — Представляешь, когда все это случилось, Ирина Львовна меня собой от пуль закрыла. Благодаря ей я только жива. Я даже пистолеты не успела достать.

И вот здесь Светлана пустила реальную слезу и шмыгнула носиком.

Конечно, Григорий Матвеевич от такой сцены опешил.

— Мои соболезнования, Александр Петрович, — произнес он и протянул для пожатия широкую ладонь. — Примите, очень жаль. Очень!

— Благодарю, Григорий Матвеевич, — я пожал его руку, пуская приготовленную заготовку «Я Хороший» и с абсолютным трагизмом уронил взгляд на пол. — Может не откажитесь задержаться ненадолго? Попрошу подать нам чего-нибудь выпить? — скорбно предложил я. — После всего этого, наверное, кстати будет нам всем выпить.

Троцкого очень важно задержать подольше: «Формат С:» ему прямо доктор прописал. И лучше это сделать сегодня.

— Пап, смотри, — Троцкая повернула голову, чуть откидывая волосы с затылка. — Потрогай там осторожно. Такая шишка, чуть голова вдребезги не разбилась. Вышло так, в общем вчера полдня лежала здесь у Саши, он мне выделил комнату рядом со своей. Даже к себе на Патриаршие не смогла поехать и в салоне не была.

— Свет, как это вообще могло произойти?! Почему ничего не сообщила мне, что поедешь в эти Дубки?! Тем более вместе с Разумовскими?! — он все-таки коснулся ее затылка, нащупал огромную шишку и как-то боязливо отдернул руку. — Тебе к доктору нужно срочно! Едем сейчас же!

— Пап, нет. Нам о многом нужно поговорить. Давай поднимемся к Саше или посидим здесь в гостиной. Мне нужно рассказать тебе кое-что важное. Только своих здесь оставь, — она кивнула на телохранителей. — Это без свидетелей.

— Федор, Арви, ждите у кареты, — распорядился Троцкий.

Я решил, что лучше всего такого гостя будет принять в гостиной — пока наверху ему нехрен делать. Светлана проводила «отца», открыв соседнюю дверь, а я попросил дворецкого накрыть нам скромный столик: с коньяком, водкой, хорошим вином — мало ли к чему у наследника великих революционеров душа лежит.

Григорий Матвеевич нехотя расположился на диване у окна вместе со Светой, я же устроился в кресле сбоку, так чтобы при полуповороте головы хорошо видеть его. Пока графиня рассказывала «отцу» заранее заготовленную историю, а Дарья Тимофеевна хлопотала, накрывая столик, я занялся тайными манипуляциями с гостем. Первым делом, тык, тык, тык…

«Объект-инфо »

«Троцкий Григорий Матвеевич. Возраст 53 года. Магическими техниками не обладает. Волнение. Сильное удивление. Значительное недовольство. Непонимание дочери. Непонимание последних событий. Отношение к вам: пренебрежение, антипатия, незначительная потребность в общении с вами, желание подчинить вас, желание унизить вас ».

Что ж, не так плохо, как я ожидал. С этим типом вполне можно поработать. И поскольку времени у нас было в достатке, я решил начать «Нежного Касания». В ментальное облако Троцкого я проник без труда, просканировал его на эмоциональные аномалии, ловко и надежно встроил «Я Хороший».

Тем временем Светлана вещала ему о многодневном, сложном расследовании, на предмет «где же находится то самое место с тайником». По нашей версии, я знал лишь о том, что тайник в поместье Трубецких, а остальное мы выясняли в содружестве с Троцкой. И она об этом не посвящала никого, якобы потому, чтобы не привлечь внимания лиц, действующих в интересах императорской семьи и Сталиных — об тайных их разногласиях мы знали. Кстати, Григорий Матвеевич повелся на это и счел такой ход мудрым. Лишь сетовал, что «дочь» так рисковала и держала и его в неведение. Но весть, о том, что тайник найден и он у нас в руках, его приятно расслабила.

Закончив с «Нежным Касанием» я приступил к самому сложному: тонкому, выборочному «Формату С:». Я задавал мыленные вопросы о разных аспектах отношений с Разумовскими и, отмечая наиболее эмоционально окрашенные области, подтирал их или значительно снижал заряд.

Между делом мы с Григорием Матвеевичем даже выпили по три рюмочки: он водку с лимоном под балычок — дурное сочетание. Я коньяк с бастурмой.

Закончив рассказ о наших приключениях в поместье Трубецких, Светлана как бы между делом сказала, что переписка со мной, начатая несколько месяцев назад и совместные расследования о месте нахождения тайника, очень сблизили нас, и теперь между нами сердечные отношения.

— Света, я не понимаю! Я вообще не понимаю тебя! — возмутился Григорий Матвеевич. — Спрашивается, зачем я тогда платил деньги Кулиеву? Почему я все это время был в неведенье! Ты все время что-то делаешь за моей спиной! Уже который раз я узнаю о твоих делах последний! И потом как снег на голову! Получите, распишитесь, дочка уже все решила так и совсем по-своему!

Троцкий выглядел сердитым и растерянным. Настолько что сам себе налил рюмку водки и опрокинул ее в рот, тут же схватив кусочек ветчины.

— Папа, я уже не маленькая девочка, и у меня есть свои интересы! Когда ты к этому привыкнешь? Между прочим, мои старания всегда шли только на пользу нашей семье! Почему ты меня упрекаешь в том, что я стараюсь для нас всех?! — в свою очередь возмутилась Светлана. — А твой Кулиев — ему на рынке дынями торговать, а не лезть в дела, в которых он ничего не смыслит. Тоже нашел еще помощника!

Вот это Светочка круто повернула! Я был в восторге, а Троцких тут же смягчился и едва ли уже не был готов просить извинения у «дочери».

— И вот еще что, папа, чтоб потом не говорил, будто я тебя снова держу в неведенье… — здесь она выдержала паузу и потянулась за сигаретой. Когда я галантно помог ей прикурить, сказала: — Мы с Сашей решили пожениться. Хотим в конце августа.

Вот именно здесь у Троцкого-старшего и наступило то самое охренение, о котором я упомянул ранее. Он тоже потянулся к пачке сигарет, вставил одну себе в рот не той стороной.

— Папа, ты же не куришь, — Светлана переглянулась со мной.

Я понял ее мысль: может сведения, почерпнутые из относительно свежей газеты, о некурящем Троцком, порицавшем за это дочь, были неверны?

— Я попробую, — буркнул он, чиркнув спичкой. — Насколько я знаю, Александру Петровичу даже не восемнадцати, а тебе уже двадцать два. К тому же мы с его семьей не находим понимания. Что происходит с тобой, Света!

— Ты хочешь сказать, что я для него старая?! — похоже новую Троцкую этот упрек реально задел. — Когда ко мне лип фландрийский герцог, который старше меня на пятнадцать лет, тебя это не смущало?!

— Нет, ну я не об этом. Просто мы никогда не дружили с Разумовскими. Я не понимаю, что происходит! — он снова налил себе водки. Прежде чем выпить, затянулся, закашлялся дымом. — У тебя же столько серьезных женихов! Один Луций Максим чего стоит!

— Не говори мне больше о консуле! Слышать о нем ничего не хочу! — видно по всему Троцкая казалась сердитой, даже полной праведного гнева. — Саш, принеси, пожалуйста, тот сверток из тайника! Отдадим его папе, пусть дальше сам разбирается с этими делами!

И это тоже был прекрасный ход! Я люблю новую Светлану! Я на ней женюсь! В эту минуту мне показалось, что даже святые идеи Перуна-Алладина можно отодвинуть в сторону. Видят боги, мне хватит только одной Троцкой.

Поднимаясь по лестнице, я слышал, как Григорий Матвеевич что-то недовольно ворчал, потом оправдывался, мол, «дочь» его неправильно поняла.

Уходил он от нас слегка пьяный, со свертком из тайника в обнимку, очень прилично подправленный моими ментальными установками. И через меню выглядел так:

«Объект-инфо »

«Троцкий Григорий Матвеевич. Возраст 53 года. Магическими техниками не обладает. Сильное волнение. Удивление. Чувство стыда по отношению к дочери. Желание угодить дочери. Спутанность. Отношение к вам: интерес к вас, потребность в общении с вами, желание понять вас, удивление вами, незначительное уважение к вам ».

Неплохо, правда?

— И еще, папа, — Светлана задержала его у двери. — Я бы хотела, чтобы Чаша Никорпа хранилась у нас с Сашей, если ты действительно хочешь, чтобы я продолжила этим заниматься, — она многозначительно указала на свиток в его руках.

— Видишь, как плохо, что ты поругалась с консулом? Все дороги ведут в Рим… — произнес Троцкий ту самую фразу, которую мы вписали в один из документов Салтыкова. — Чашу потом заберешь, если не передумаешь, конечно, — сказал он, выходя на улицу.

А мы глядели ему вслед со скорбными лицами: еще бы, боль утраты Ирины Львовны нестерпимо щемит наши сердца.

Когда карета отъехала, мы бросились друг к другу, не в силах сдержать смех и жаркие поцелуи.

— Как же ты все здорово повернула! — восхищался я. — За это, тебя трахну сейчас!

— Да!.. — отозвалась она. — Идем скорее в мою комнату!

Похороны Ирины Львовны состоялись на двенадцатый день. Усилиями магов из «Велесова Указа» графиня выглядела как живая. Даже место попадание пули выше переносицы было незаметно. Все та же статная, очень красивая женщина, точно спит с доброй улыбкой на лице.

Хоронили в нашем родовом склепе на Новодевичьем кладбище, и собралось очень много людей. Конечно, прилетел Лапин, он действительно был потрясен, подавлен, даже постарел лицом. С ним рядом держались наши слуги из анталийского дома: Леночка, Никифор Тимофеевич и Пелагея Никоновна, слуги из двух поместьев и московского дома. Значительную часть провожающих составляли представители дворянских родов, появился даже принц — Владимир Ильич.

Наташа много плакала, а Троцкий Григорий Матвеевич пытался успокаивать ее, тепло обнимал. После чего сестренка прильнула к нему. Не хочу даже думать, что за этой неожиданной нежностью может крыться нечто иное. Кстати, там же вертелся принц и магистр, который обучал Наташу.

Мы по очереди поцеловали Ирину Львовну в лобик. Затем зажгли ритуальные свечи, и гроб окружили жрецы Велеса. Служители Перуна пока стояли в стороне.

Снова взгляд зацепился за Наташеньку. Наверное, эта неугомонная сучка специально так любезна с Троцким, чтобы мне досадить. Честно говоря, обидно.

Светлана Григорьевна, глядя на Ирину в гробу, тоже пустила слезу, при чем совершенно искренне.

— Жалко это тело? — шепнул я ей на ушко.

— Вообще-то да, — ответила она. — Понимаю, это глупо, но в душе что-то есть такое. Наверное, привязанность, память, которая не хочет отпускать, — сказала она и слезы потекли из ее глаз.

Странно это. Ну чего так расстраиваться? Тушку жалко? Не надо этих сентиментов, ведь в каждом из нас главное душа. А тело — это просто часть естественного круговорота всяких веществ в природе.

Под скорбное пение жрецов, гроб начали опускать по узкому проходу в склеп.

А я подумал, что сегодня надо бы заехать к Троцкому — забрать Чашу Никорпа. И вместе со Светой подумать о нашей непростой миссии в Риме, ведь потом у нас перед свадьбой совсем не останется времени.

Конец книги )

Кратко о планах.

Я не люблю писать сериалы. Эту историю закончил и, хотя здесь как бы напрашивается продолжение, мне хочется написать что-то другое. В голове уже около десятка сюжетов. Выбирать, когда есть из чего выбирать — это тяжкий труд)) Возможно, к продолжению истории графа Разумовского я когда-то вернусь, но пока нет.

Скорее всего первые главы нового романа вы увидите дней через 7-10. Склоняюсь в тому, что это будет боярка с попаданством, с 18+, но более серьезная.

Спасибо всем, кто был со мной и с этой книгой!

Буду признателен читателям, которые напишут, какую историю, какой сюжет они хотели бы от меня.

Тем, кому нравятся мои книги, рекомендую:

Загляните в мой блог, в статью"Что почитать? Правильный выбор" https://author.today/post/347407 -— там я кратко рассказал о моих книгах, выложенных на АТ. Сразу перед глазами вся информация: что, о чем, как...

Или:

Если желаете веселенькое, отчасти похожее на "Жест Лицедеев " то попробуйте "Посох, сумка и удача" -— https://author.today/work/260187 -— моя старая книга, но решил выложить после некоторой переделки. Зайдет там, кому нравится мой юмор.

Для любителей фэнтези 18+ рекомендую «Безумные дни в Эстерате » https://author.today/work/245690 — одинаково интересна женщинам и мужчинам, по читательским отзывам (на другом литпортале) напоминает «Анжелику» А. и С. Голон. Много авантюрных поворотов сюжета, очень откровенные эротические сцены, еще можно сказать, что похоже на восточные сказки для взрослых. Там же обратите внимание на «Милое поместье под Вестеймом » https://author.today/work/245655 — приключения той же девушки в юности, тоже строго 18+).

Если по душе жесткое, мужское (без эротики), то "Звезды без пощады "-— https://author.today/work/248639 и "Земля без пощады " — книги написанные качественно, гораздо лучше чем "Жест Лицедея" (ну так, если честно, "Жест Лицедея" — шняга)) но народ любит шняги, вот я ее сделал)

Для любителей космического боевика с крепким сюжетом рекомендую "Принцесса с планеты Сприс " --— https://author.today/work/245455 — динамичный сюжет, непредсказуемые события.

Для любителей классического фэнтези, рекомендую "Мэги, о которой заговорят " https://author.today/work/245290 — хотя ГГ девушка, будет одинаково интересна мужчинам и женщинам, есть боевая магия, тайны, интриги, неожиданные повороты сюжета.