Ольга Коротаева "Пряник для Кнута"

© Коротаева Ольга

© ИДДК

Содержание цикла "Очаровательные пышки. Авторская серия Ольги Коротаевой":

Зефирка для чемпиона

Кекс-бомба для комдива

Моя сводная Тыковка

Пышка для босса, или Временно беременна

Пряник для Кнута

Веснушка для Бати

Доярка для босса с ребёнком

Плюшка для авторитета, или Двойной кошмар!

Пышка в осаде, Или как исцелить капитана

Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!

Катастрофа размера XXL

Ландыши для пышки к 8 Марта!

Пышка. Большая ошибка

Ты попалась, пышка!

Двойное счастье для пышки

Сдавайся, пышка

Глава 1

– Смотри… Жиртрест в юбке! – слышу насмешливый голос. – Неужели это будущий адвокат? Понабрали же! Чем в отделе кадров думали? Для неё придётся открывать сразу обе двери зала суда!

Раздаются новые смешки, мои подруги затихают и, помалкивая, виновато поглядывают на меня. Понимаю и не виню их, ведь только нас четверых отобрали по уровню знаний и профпригодности для работы в самом сердце правосудия столицы. Повод гордиться! И никто не хочет разрушить себе карьеру в первый же день.

Но мне и не нужна их защита, ведь я сама дипломированный адвокат. Медленно оборачиваюсь и смотрю на двух мужчин, которые громогласно обсуждают новенькую за её спиной. Одному лет двадцать семь или двадцать восемь, второму явно под сорок, и оба мерзко ухмыляются, откровенно рассматривая меня с головы до ног.

Делаю шаг по направлению к ним и, посмотрев в глаза старшему, громко говорю:

– Зато у меня всегда самые весомые аргументы.

– О да, – откровенно скалится тот, что моложе, и многозначительно приподнимает брови. – О-очень весомые! Килограмм на сто пятьдесят?

– Не стоит завидовать, господа, – проигнорировав сильное преувеличение моего веса, серьёзно предупреждаю я. – Возможно, когда-нибудь и вам в знак уважения откроют обе двери. Только для этого придётся сделать над собой усилие и немного повзрослеть. Сколько вам? Пятьдесят?

– Тридцать девять, – чуть раздражённо чеканит тот, что старше.

Я победно улыбаюсь.

– Вам не кажется, что это весомый довод покинуть песочницу?

– Нечего ответить, Киров? – вдруг слышу стальной голос. – Практикантка тебя уела?

Сердце уходит в пятки, и судя по взволнованным шепоткам подруг, не у меня одной. Каждый с юридического факультета готов отгрызть себе руку, лишь бы другой поздороваться с кумиром – Климом Кнутом. Я видела его только издалека или по видеоконференциям, а сейчас мужчина стоит рядом мной и откровенно троллит побледневшего от злости адвоката.

– Похоже, её сразу стоит переманить в прокуратуру, – вдруг заявляет Кнут.

Меня бросает в жар, но стараюсь не выдать волнения.

– Тогда вам стоит предварительно согласовать это предложение с начальником главного управления кадров, – говорю спокойно, хотя поджилки так и трясутся. – Аделина Пряник. Пряник – это фамилия. Приятно познакомиться.

Протягиваю руку, и мужчина жмёт её.

– Редкая фамилия, – изучает меня цепким взглядом.

А я готова упасть без чувств и растечься у его ног! И удерживает меня от обморока только то, что сразу же вылечу с работы. Перед Кнутом не падают, все это знают. Перед прокурором вытягиваются по струнке! Слабости он не терпит.

– И здоровье, чувствуется, отменное, – наклонив голову набок, саркастично хмыкает Клим.

Колени мои дрожат, пальцы судорожно стискивают ладонь мужчины, а я не могу отвести взгляда от прокурора. Вблизи Кнут выглядит ещё привлекательнее! Красота его взрослая, хищная, опасная! Он поджарый, как дикий зверь. Напряжённый, будто сжатая пружина. Даже через пиджак классического покроя проступают контуры тренированных мышц.

– У меня сделаны все прививки, – зачем-то сообщаю мужчине. – И за весь период обучения не было ни одного пропуска по болезни.

– Похвально!

В светлых радужках прищуренных глаз сияют смешинки – прокурора явно забавляет ситуация, – но твёрдые, правильно очерченные губы сурово поджаты. Черты лица Кнута грубые, будто высечены из камня, но неземной скульптор постарался, чтобы они не отталкивали, а, наоборот, притягивали взгляд.

– Кстати, я не отдавал свою руку в вечное пользование, – иронично добавляет Кнут.

– Лина, – слышу шёпот подруг. – Ты жмёшь слишком сильно… Отпусти прокурора!

Осознав, что от волнения стискивала ладонь Клима всё сильнее и сильнее, отдёргиваю руку. Мужчина разминает пальцы и оценивающе смотрит на меня.

– Мне для предстоящего слушания как раз необходим сильный помощник. Если тебе нечего делать, то следуй за мной, Пряник. Посмотрим, стоит ли переманивать тебя к нам.

В лёгком приступе паники переглядываюсь с подругами, а те смотрят с завистью и восторгом. Двери в зал суда распахиваются, и я вступаю за своим кумиром в святая святых. Здесь пахнет хлоркой и солью, а свет, льющийся из широких окон, золотит идеально чистые, без пылинки, тёмно-коричневые столы.

– Постой тут, – кивает Клим, а сам стремительно направляется к женщине в сером костюме.

К ним присоединяется адвокат Киров, который явно представляет защиту, и все трое о чём-то переговариваются. Судя по кислому выражению лиц, слушателям слова Кнута не нравятся, и спор затягивается. Тем временем зал быстро наполняется людьми и становится очень шумно, а я с наслаждением впитываю эту удивительную атмосферу.

«Поверить не могу, что всё происходит на самом деле! – цепляюсь за стойку, чтобы не упасть, если от растущего волнения вдруг закружится голова. – Мой первый настоящий процесс!»

Конечно, до настоящего процесса ещё очень далеко, ведь я только подвернувшийся под руку помощник. Не говоря уже о том, что по идее должна помогать Кирову, а не прокурору. Да какая разница?

Скорее всего, Кнуту просто нужно, чтобы кто-то перетащил тяжёлые папки, не зря же о силе заикнулся. Но сердце моё колотится как сумасшедшее, а по спине катятся капли пота. Это отрезвляет – я не могу позволить себе тёмные пятна на одежде.

«Нужно успокоиться, – спохватываюсь и на миг прикрываю веки. Начинаю внутренний монолог: – С выдохом вся тревога покидает меня».

Представляю это, визуализируя слова, дышу медленно и ровно, стараясь мысленно направить всё волнение через стопы в землю. Продолжаю медитировать: «Покидает меня…»

– Ни черта не покидает, – распахивая глаза, цыкаю с досадой.

– Пряник, что ты там бормочешь себе под нос? – слышу голос Кнута и резко разворачиваюсь.

Врезаюсь пышной грудью в каменный торс прокурора и замираю от неожиданности. Мы практически слепились! Я даже ощущаю сердцебиение Клима своей грудью и ещё что-то твёрдое животом.

Глава 2

Начинаю краснеть, ощущая, как щёки пылают, а мужчина дёргает уголком губ и медленно произносит:

– Не стоит так обнадёживаться. Это не то, о чём ты подумала. В кармане моих брюк лежит большая связка ключей от архива.

Я готова провалиться под землю, потому что действительно решила, что прокурор внезапно проявил ко мне не только профессиональный интерес, но он об этом никогда не узнает! Что-что, а эмоции я скрывать умею. Мои губы шевелятся, и слышу собственный спокойный голос:

– Ваше заявление, явно направленное на то, чтобы смутить меня, не имеет под собой никаких доказательств. По сути, это лишь гипотезы или…

– Или? – он саркастично выгибает светлую бровь. – Догадки?

– Мечты, – ледяным тоном отрезаю я.

На лице Кнута мелькает тень, и у меня сердце пропускает удар. Неужели, поддавшись эмоциям, я упустила самый потрясающий шанс в своей жизни? Теперь кумир не станет договариваться по поводу моего перевода в прокуратуру?

– Клим! – окликают прокурора, и он оборачивается. Лысоватый мужчина в очках торопливо несёт к нам большую коробку. – Вот, успел… Снаружи ещё три!

Выступаю вперёд и тянусь к коробке.

– Я помогу.

– Ты ещё кто? – глядя с подозрением, отступает мужчина. – Не трогай документы!

– Пряник, – глянув на часы, нетерпеливо рычит Клим. – Бери коробку. Саша, неси остальные. Время!

– Так ты нам помогаешь? Из новеньких? Такая спокойная! – радуется помощник прокурора и, передавая мне коробку, кивает на полицейских, входящих в зал. – Надо поторопиться. Уже ведут подсудимого!

Невольно крякаю от тяжести и чуть приседаю, а мужчина уже бежит обратно и хватает вторую коробку. Я же приподнимаю ногу, пытаясь помочь себе коленом.

– Так, ясно! – Кнут вырывает из моих рук ношу. – Все силы израсходовала, пытаясь сломать мне пальцы?

Помощник прокурора подбегает со второй коробкой, из которой раздаётся что-то похожее на тиканье. Среди шума расслышать трудно, но у меня всегда был отменный слух. Это совершенно точно часовой механизм!

– Ставь сюда, – велит Клим.

– Стойте! – хватаю мужчину за рукав и указываю взглядом на коробку. – Оттуда… Слышите? Тик-так! Тик-так!

Мимо, помахивая папкой, проходит женщина в сером костюме. Кажется, я видела её в комиссии по приёму. Услышав мои слова, дама испуганно вскрикивает:

– Бомба? – И, отбросив бумаги, бежит к выходу. – Бомба! Там бомба!

Полицейские переглядываются и быстро уводят подсудимого, а я без малейших сомнений прыгаю на Кнута, закрывая его своим объёмным телом. Последнее, что вижу – широко распахнутые глаза мужчины, а потом хруст коробки и…

Тишина. А затем шуршание бумаг и раздражённый голос помощника прокурора, который не испугался и открыл злополучную коробку:

– Нет тут бомбы. Будильник кто-то подкинул. Шутники, блин! Найду, кто это придумал, и засуну ему часы в…

– Саша! – раздаётся ледяной голос Клима. – Вызывай скорую.

А я горестно понимаю, что в первый же рабочий день разбила своё будущее. Точнее, сбила с ног, придавив всем своим немалым весом. Спровоцировала панику и сорвала процесс. Слышала, выгоняли и не за такое. Но хуже, что Кнут теперь точно меня возненавидит!

Хочется рвать на себе волосы, умолять прокурора простить меня, но я знаю, что всё это бесполезно. Кнута не разжалобить, он лицо закона! Потому его обожают и ненавидят. Приподнимаюсь и, поправив пиджак, отрицательно качаю головой.

– Не нужно скорой. Я не пострадала.

– А вот я пострадал, – тем же тоном продолжает Клим и смотрит на меня снизу вверх, обвиняя. – Кажется, ты всё же сломала мне пальцы.

Холодею… Так хрустнула не коробка?

Александр, роняя ношу, в ужасе хватается за голову, и вокруг разлетаются листы. Ну и помощник! Я решительно достаю из кармана телефон.

– Скорая помощь?

Диктую адрес, а вокруг нас собираются зрители, и шепотки, доносящиеся до меня, не оставляют сомнений, что причина травмы прокурора известна всем. И от этого так стыдно, что едва могу сохранять невозмутимое лицо.

«Сначала дождусь скорую, – убеждаю себя и внимательно слежу, чтобы никто к Кнуту не прикасался, а он сам не двигался. Ведь это может усугубить травму. – А уже потом полезу под плинтус, провалюсь под землю и посыплю голову пеплом!»

Прокурора увозят на каталке, а ко мне приближается Киров. Да ещё с таким довольным выражением лица, что становится только хуже. Глянув на рассыпанные документы, мужчина хлопает меня по плечу и, наклонившись к уху, шепчет:

– У тебя действительно убойные аргументы. Спасибо за помощь!

– Не за что, – громко возразила я. – Ведь я вам не помогала.

– С этим я бы проиграл, – он кивнул на документы, которые поспешно собирал Александр. – Но ты подарила мне отсрочку, а Кнуту – несколько дней в больнице. Теперь я точно выиграю. Молодец, жиртрест в юбке!

Глава 3

На ватных ногах выхожу из зала суда, ощущаю на себе чужие липкие взгляды, слышу неприятные шепотки, вижу усмешки.

– Вот оно – моё хвалёное везение, – говорю подругам. – Сработало отлично, как и всегда.

Судьба очень любит меня. Стоит только случайно оседлать волну удачи, как тут же провозит лицом об асфальт. И так было всегда.

– Я бы рыдала и бежала за Кнутом, умоляя о прощении, – сочувствуя мне, всхлипывает хрупкая София. – А ты спокойная, как удав!

– Главное, чтобы этот удав в обморок не грохнулся, – тепло усмехается Амина и снисходительно глядит на меня с высоты своего двухметрового роста. – А то придётся снова вызывать скорую помощь. Вы же помните, что у Лины всегда лицо как у статуи? Она ещё в садике с таким же выражением посмотрела на обёртку съеденной конфеты и деловым тоном сообщила воспитательнице про аллергию, и лишь затем отключилась. А вот родители Пряника устроили такой переполох, что заведующая ещё полгода вздрагивала при виде Аделины!

– Да уж, – рыженькая Оля хихикает в кулак и смотрит на меня, весело прищурившись. – Твои родители – это нечто! На каждом школьном собрании они устраивали такое шоу, что классная тебя люто возненавидела. Мне кажется, больше всего её бесила твоя невозмутимость в любой ситуации!

Воспоминания моих подруг счастья не добавляют. Ещё недавно мы так радовались, что, познакомившись ещё в яслях, вместе отучившись в школе, а потом в университете, будем вчетвером работать в одном суде. И вот мне улыбается удача – меня заметил сам Клим Кнут! Но потом опять жестокий удар судьбы. Я оказываюсь за бортом и без малейшей надежды работать с кумиром.

– Может, самой обратиться в главное управление кадров с прошением о переводе? – задумываюсь я. – Надо узнать, какую квалификацию мне нужно получить…

– Вот об этом и говорю, – обнимая меня, перебивает София. – Никогда не покажешь своих истинных эмоций. Ты в отчаянии! Мало того что потеряла шанс на работу с кумиром, так ещё о Кнуте переживаешь.

– Может, навестишь его в больнице? – предлагает Амина.

– Хочешь, чтобы Лина его добила? – иронизирует Оля.

– Опять этот твой сарказм, – недовольно ворчит Софа. – Уж сейчас могла бы промолчать. Лине и так плохо!

– Оля права, – вмешиваюсь я, чтобы предотвратить надвигающуюся ссору. – Лучше какое-то время держаться от Кнута подальше. Может, повезёт, и он позабудет о Прянике?

Все трое хмыкают, и я сдерживаюсь, чтобы не вздохнуть.

Почему-то я остаюсь в памяти других навечно. Меня узнают даже те, с кем ходила в ясли. Может, потому что всегда выделялась на фоне стройных сверстников?

– Эй, новенькие, – к нам подходит начальник отдела кадров, но смотрит только на меня. – Кто из вас напал на прокурора?

Сердце сжимается до размера камушка и падает в желудок. Неужели меня и отсюда уволят? Вот и всё. Лица подруг сочувственно вытягиваются, а я делаю шаг вперёд и произношу:

– Это недоразумение. Я решила, что в коробке бомба, и хотела закрыть собой прокурора.

– Потрясающий героизм, – иронизирует мужчина и кивает. – Следуй за мной. Остальные – хватит отлынивать от работы. Марш по кабинетам!

Махнув девочкам на прощание, иду за начальником отдела кадров, прощаясь с местом, где собиралась работать. Входим в кабинет, где никого, кроме нас, нет. Приближаемся к столу, с которого мужчина берёт папку и, раскрыв, протягивает мне.

– Распишись.

– Заявление об увольнении по собственному желанию? – уточняю я, сдерживаясь, чтобы не порвать лист на мелкие клочки.

– Срочный перевод в прокуратуру, – усмехнувшись, сообщает мужчина.

– А разве так бывает? – искренне удивляюсь я.

Не обращая внимания на моё изумление, начальник продолжает:

– Ты теперь личная и единственная помощница Кнута! Тень, следующая за прокурором днём и ночью…

– И ночью? – недоверчиво переспрашиваю я.

– Двадцать четыре часа в сутки, – кивает начальник отдела кадров.

Беру папку в руки, быстро пробегаюсь взглядом по строчкам. Да это же контракт на рабство!

– Личная помощница, – читаю и хмурюсь, вспоминая всё, что известно по кадровым расстановкам. – Разве в прокуратуре есть такая должность?

– Теперь есть. – Мужчина понижает голос: – Ввели сразу, как только прокурору по твоей милости наложили гипс на обе руки!

– Помогать в бытовых нуждах? – Эти слова я даже читаю несколько раз, подозревая, что мне мерещится. Вскидываю взгляд на мужчину. – У меня обязанности сиделки?

– В том числе, – сухо кивает тот. – Из-за тебя Кнуту придётся испытывать некоторые неудобства в обычной жизни. Прокурор не может нанять прислугу или сиделку со стороны, потому что многие захотят воспользоваться его беспомощностью. Выход только один – выделить человека из системы. Ты подходишь лучше всего!

– Так я должна держать его вилку? – выгибаю бровь.

– И не только вилку, – заявляет начальник отдела кадров. – Ты же большая девочка, Пряник. Всё понимаешь.

Будь я мамой или папой, уже рвала бы на себе волосы, ведь мой кумир из-за меня теперь даже не может самостоятельно сходить в туалет. И мне ему в этом помогать? Стоит представить жизнь, которая у меня начнётся с момента, как только подпишу бумагу, холодею и, положив папку на стол, отвечаю:

– Эта работу может выполнять его помощник Александр. Так будет лучше.

– Для этой должности нужна женщина, – холодно говорит мужчина и приподнимает лист с распоряжением о переводе. – Кстати, вот тут заявление об увольнении по собственному желанию.

Ощущаю себя загнанной в угол и, решившись, подписываю первый документ. Начальник отдела кадров довольно улыбается и добавляет:

– Кстати, с этого момента ты невеста прокурора.

Вздрагиваю, из ослабевших пальцев выскальзывает ручка.

– Что вы сказали? Почему невеста?

– Чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему ты помогаешь Кнуту держать штаны, – добивает меня мужчина. – Именно поэтому нужна женщина, о которой в прокуратуре никто ничего не знает.

Вот попала!

Глава 4

Стоило поставить автограф под договором, как меня тут же берут в оборот. Не давая попрощаться с подругами, суют в руки коробку с делами и выталкивают из здания, у которого уже ожидает личный водитель прокурора и служебная машина Кнута.

– Мчись в клинику, – провожает меня взмыленный и обеспокоенный Александр. – Клим потребовал документы полчаса назад!

– Наверняка ещё до того, как ему наложили гипс, – ледяным тоном отвечаю я.

Мужчина округляет глаза.

– Как ты догадалась?

Выдаю полуулыбку Моны Лизы и умалчиваю, что пыталась пошутить, чтобы разрядить обстановку. Увы, юмор никогда не был моей сильной стороной. Водитель открывает мне дверцу, и я устраиваю коробку с делами на заднем сиденье.

Выпрямившись, беру вторую из рук Александра, как вдруг слышу громкий женский голос:

– Офигеть! Орешек, это же она? Вон там, у крутой тачки…

Забываю, как дышать, потому что ко мне бежит моя дорогая мамуля. Её короткое платье канареечного цвета развевается, демонстрируя всем желающим бирюзовые шортики шестидесятого размера, а широкое лицо расплывается в улыбке так, что на солнце сверкают золотые зубы.

– Моя дочка теперь крутой адвокат! – на бегу восхищается мама.

Она всегда фонтанирует эмоциями. За высокой и полной женой, напоминая колобка из-за невысокого роста и блестящей залысины, едва поспевает папуля. Хорошо, что в отличие от мамы он нашёл в гардеробе что-то строгое. Плохо, что чёрный классический костюм, который купили на похороны дедушки, папе теперь сильно мал.

Но отца это не сильно заботит. Махая обеими руками, он несётся ко мне.

– Пряничек, мы приехали поддержать тебя в твой первый рабочий день!

Ещё несколько секунд, и от крошек моей репутации вообще ничего не останется. Ловлю ошеломлённый взгляд Александра и спокойно сообщаю:

– Я их не знаю. – Торопливо залезаю в машину вместе с коробкой и велю водителю: – Скорее. Прокурору необходимы эти документы!

Когда машина трогается, оглядываюсь и с лёгким чувством вины смотрю на родителей. Они всё так же радостно машут мне вслед и кричат изо всех сил:

– Постарайся, Пряничек! Ты лучшая! Ты наша гордость! Наша лампампуля!..

Резко отворачиваюсь и, поймав через зеркало заднего вида любопытный взгляд водителя, симпатичного мужчины тридцати лет, медленно поднимаю коробку на уровень лица. С одной стороны, я уже привыкла, что родители устраивают шоу, и притерпелась к их фонтанирующей и неотвратимой любви. Но с другой – мне хотелось провалиться под землю от стыда.

– Просила же не делать этого, – бормочу в совершеннейшем отчаянии. – Как об стенку горох.

И вдруг понимаю, что всё могло быть гораздо хуже. Если бы меня не попросили отвезти Кнуту документы, с мамы и папы сталось устроить у здания суда какое-нибудь незабываемое представление.

Когда я пошла в первый класс, они плясали на школьном стадионе с помпонами в руках до тех пор, пока директор не вызвала полицию. А когда поступила в институт, бегали по кампусу, раздавая рекламные листовки с моей фотографией, и просили дружить с их дочерью и поддерживать во всём.

Благодаря родителям с первого дня я получила прозвище. Звёздного Пряника узнавали все студенты и даже преподаватели. Лишь благодаря подругам, которые знали, на что способна моя семья, и не отходили от меня, я пережила этот ужас!

Но сегодня я избежала большей части позора, укатив в неизвестном направлении, и родители не последуют за мной. Они же не знают о переводе! Осознав это, облегчённо выдыхаю и радуюсь произошедшему несчастью. Я научилась в любом неудобном положении находить преимущества.

Например, сейчас… Меня не уволили! Хотя ожидала этого. Я буду работать рядом с Кнутом! Хоть и не хочется думать о том, что мне откроются тайны кумира, о которых предпочитаю не знать.

При этом я буду занята круглосуточно и не придётся искать повод, как избежать публичного выступления перед соседями (наверняка уже организованного родителями), описывая мой первый рабочий день.

– Приехали, – слышу голос водителя и поднимаю голову, понимая, что машина уже несколько минут стоит. – Вам помочь отнести коробки?

– Если вас не затруднит, – отвечаю и вдыхаю аромат, витающий в автомобиле. Пахнет кожей и крепким мужским парфюмом. – Две сразу мне не унести, а оставлять важные документы в машине нельзя.

– Тогда припаркуюсь на стоянке!

Мы трогаемся, и я снова ловлю через зеркало заднего вида любопытный взгляд водителя.

– Я личная помощница прокурора на время его больничного, – решаю сразу утолить его любопытство. – Должно быть, некоторое время мы с вами будем часто видеться. Прошу, запишите номер моего телефона.

Протягиваю визитку, когда стихает двигатель. Мужчина берёт серую карточку и читает:

– Аделина Пряник. Интересная фамилия…

«Десять тысяч девяносто восемь», – констатирую про себя.

Водитель спохватывается:

– Меня зовут Вадим. Можно просто Вадик!

– Хорошо, Вадим, – выхожу из машины. – Ещё раз спасибо за помощь.

Направляюсь к входу в отделение, а мужчина нагоняет меня со второй коробкой в руках.

– Вы всегда такая невозмутимая? – весело спрашивает он и легкомысленно подмигивает. – Мне бы хотелось увидеть вашу улыбку. Уверен, она очаровательная!

– Простите, – кольнув его настороженным взглядом, вхожу в здание. – Не вижу повода для радости. Прокурор пострадал, а мне предстоит много работы.

– Вы правы, конечно… – недовольно бормочет мужчина.

Зато попытки флиртовать оставляет, молча следуя за мной. Я же едва дышу, повторяя про себя мантры для спокойствия, но ничего не помогает. Мысли скачут, как белки, а перед внутренним взором появляются такие картинки, что сердце пропускает удары.

И мой краш без рубашки – самое невинное из видений.

Глава 5

Подхожу к стойке администратора, чтобы узнать, где разместили Кнута.

– Вам в VIP-палату, – молоденькая девушка машет рукой в сторону коридора и, бросив заинтересованный взгляд на Вадима, опускает ресницы и кокетливо заправляет за ушко прядь, выбившуюся из-под медицинской шапочки. – Вас проводить?

– Если вас не затруднит, – призывно улыбается водитель, полностью переключаясь с несговорчивой пышки на миленькую медсестру. – Меня, кстати, Вадимом зовут. Можно просто Вадик!

– Моё имя Милена, – нежно тянет она.

– Милена, – с придыханием повторяет мужчина. – Очень интересное имя…

«Видимо проговаривает имена, чтобы не забыть, – усмехаюсь я, раскусив ловеласа. – Рабочая схема!»

Обгоняю их и первой вхожу в светлый кабинет, больше похожий на комнату в хорошем отеле, чем на больничную палату. Замираю, в изумлении рассматривая обстановку.

Королевская двуспальная кровать с кучей подушек и пультом управления, с помощью которого можно изменить положения матраса. Стоит такая, наверное, как самолёт! Над обтянутым натуральной кожей диваном висит огромная телевизионная панель – почти во всю стену! – а в углу ярким салатовым пятном выделяется компактный кухонный гарнитур.

Зеркальный паркет сияет в прямых лучах солнца, льющихся через широкое окно, у которого спиной ко мне стоит Кнут. Лёгкие занавески колышутся от поднявшегося сквозняка и обтекают мускулистую фигуру прокурора. Клим напоминает греческую статую бога!

– Дверь закрой, – не оглядываясь, цедит мужчина. – Дует!

«Соберись, Пряник!» – приказываю себе и выглядываю в коридор.

Вадим, удерживая коробку, всё ещё воркует с медсестрой, и я, поставив свою ношу на пол, захлопываю дверь. Смотрю на прокурора и отчитываюсь:

– Я привезла документы, которые вы просили. Что-нибудь ещё нужно?

Кнут медленно поворачивается, и я с ужасом замечаю, что обе его руки, удерживаемые повязками, в гипсе до самого локтя. Как так-то? Я же вроде только пальцы сломала?

О да! Пальцы тоже загипсованы. По одному на каждой руке.

Средние…

Судорожно втягиваю воздух и замираю, глядя на произведение медицинского искусства. Клим будто молча посылает меня в пешее эротическое путешествие, и я бы и рада сбежать. Но кто меня отпустит? Глядя на загипсованные пальцы, стараюсь не представлять Кнута в суде. Получается плохо. Очень плохо.

– О чём думаешь? – саркастично усмехается Клим.

Моргнув, прихожу в себя и осторожно отвечаю:

– О том, что ваши собеседники могут неправильно понять подобный посыл.

– Да ладно? – хмыкает Клим. – И что же тут можно неправильно понять? А, Пряник? Что пришло на ум тебе?

Я дипломатично отзываюсь:

– Что вы не рады гостям. Я пойду, пожалуй…

Поворачиваюсь к двери и тянусь к ручке, как вдруг слышу резкий окрик:

– Стоять!

Обречённо уронив руку, оглядываюсь.

– Вам что-то нужно?

– Разумеется, – ледяным тоном говорит он. – Иначе зачем бы мне понадобилась помощница?

Подхожу к мужчине со смесью щенячьего восторга и опаски. Так, наверное, входят в клетку с тигром те, кто обожают этих животных.

– Что мне делать? – смотрю вопросительно.

– Между лопаток почеши, – неожиданно заявляет Клим и поворачивается своей широкой мускулистой спиной.

У меня перехватывает дыхание от мысли, что я сейчас прикоснусь к кумиру. Руки дрожат, когда начинаю легонько царапать ткань рубашки.

– Посильнее! – велит прокурор и ехидно добавляет: – Или все силы истратила, защищая меня от несуществующей бомбы?

Хорошо, что Клим стоит спиной и не видит, как я краснею. И не просто краснею, едва дым из ушей не идёт. Ведь Кнут по локоть в гипсе! Неужели мои сто двадцать два килограмма настолько убийственны?

– Почему вы так сильно пострадали? – осторожно интересуюсь я.

Кнут чуть оборачивается и бросает косой взгляд.

– Меня спрашиваешь? Это же ты набросилась!

– Допустим, – продолжаю почёсывать спину мужчины. – Но вы не кажетесь хрупким человеком, прокурор. Даже учитывая мой вес, трудно представить, что молодой здоровый мужчина сломал обе руки.

– Вообще-то сломаны лишь два пальца, – поправляет он и задумчиво продолжает: – Конечно, я не врач, но, признаться, удивлён, зачем понадобилось накладывать столько гипса… Всё, Пряник, хватит!

Поворачивается, и я отступаю, чтобы мужчина не задел меня загипсованной рукой. Невольно бросаю взгляд на его средние пальцы и приподнимаю брови.

– В тот момент мне показалось, что хрустнула коробка. Я и понятия не имела, что это ваши кости. Честно признаться, сложно понять, как такое могло произойти. Разве что вы нарочно выставили эти два…

Клим кашляет и отводит взгляд, а я растерянно моргаю. Он смутился? Кнут?!

– При падении я старался случайно не потрогать тебя за… различные выступающие упругие места. Вот и получилось, что пальцы оказались в опасном положении.

– А что не так с моими упругими местами? – педантично уточняю я. Чем-чем, а своей грудью я горжусь.

– Э… – Неужели Клим потерял дар речи? Глянув на меня, он пожимает плечами. – Всё так.

– Напоминаю, что вы держали коробку, – скрещиваю руки на груди, куда до сих пор направлен его взгляд. – Но утверждаете, что в момент падения думали, как бы меня случайно не потрогать?

Не выдержав, Клим смеётся и приподнимает закованные в гипс конечности.

– Прошу перерыв, уважаемый судья!

Тут же отступаю, осознав, что чересчур активно наседала на прокурора.

– Простите, я немного дезориентирована. Никогда раньше не оказывалась в подобной ситуации.

– Поверь, – негромко отзывается Клим и смотрит так, что сердце совершает кульбит, – у меня такое тоже впервые.

Возникает мысль, что, возможно, Кнут не такой ужасный, как о нём говорят. Во всяком случае, он пытается пошутить. Жаль, что я не умею задорно смеяться над шутками парней, как Софочка. Может, поэтому у неё десятки кавалеров, а я даже не целовалась толком?

Нет, конечно. Дело в разных весовых категориях.

Чтобы прервать затянувшееся молчание, показываю на дверь.

– Вторая коробка у Вадима. Схожу за ней…

– Нет, – обрывает Клим и кивает на белоснежную дверцу. Единственное, что за ней может быть, это туалет. – Сначала идём со мной туда. Не могу больше терпеть!

Холодею всем телом.

О нет!

Глава 6

Следовать за Кнутом? Сбежать? Послать всё лесом и уволиться? Красный провод или синий? Если войду в уборную за мужчиной, это автоматически будет означать согласие? Не хочу рушить образ кумира!

«Будто есть выбор, – усмехаюсь про себя. – Я словно дальтоник, выбирающий один из двух одинаковых проводов. Рванёт в любом случае!»

Следую за Климом, а он входит в светлую и довольно просторную комнату, где стоит душевая кабина и белый фаянсовый друг, с которым я не спешу заводить знакомство на троих с Кнутом.

– Что мне делать?

Думала, мой голос дрогнет, но нет, он звучит на удивление ровно, а вот внутри у меня всё так и кипит! Мысли скачут, кровь несётся по венам с космической скоростью, потому что сердце отстукивает чечётку.

«Только не проси снять штаны, – мысленно умоляю прокурора. – Не переживу этого!»

– Помой мне голову, – приказывает Клим.

Я зависаю на миг.

– Что, простите? Помыть… голову?!

Мужчина оборачивается и иронично смотрит на меня.

– Мне вдруг стало интересно, какие мысли блуждали в этой хорошенькой голове, когда я пригласил тебя в ванную комнату.

«Хорошенькой голове… Хорошенькой голове!» – эхом отдаётся где-то в груди.

Вслух же отвечаю:

– Вы не приглашали, а приказали.

– Ой, только не надо делать из меня чудовище, – фыркает Клим и тут же добавляет: – Впрочем, я им стану очень скоро! Привык душ принимать два или три раза в день, а сегодня лишь утром освежился. Ощущение, будто голова полна пыли. Жуткое чувство!

Смотрю на мужчину и едва не растекаюсь от умиления. Оказывается, и у Кнута есть слабость.

«Боже! – восклицаю про себя. – Да он же невероятный чистюля! Кто бы мог подумать? Никогда не представляла, что великий и ужасный Кнут может мучиться от того, что у него запылились волосы».

– Пряник! – резко рявкает Кнут, вырывая меня из мыслей. – Чего застыла? Настолько потрясена, что придётся собственноручно помыть мне голову?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Размышляю, как это сделать, чтобы не намочить вашу одежду.

– Что тут думать? – рычит он и подаётся ко мне. – Снимай рубашку!

«О-о-о-о-о! – пронеслось в мыслях. Колени едва не подкосились, руки задрожали. – Да быть не может! Я увижу торс краша?!»

Какие там провода? Синие, красные, розовые в полоску… Всё давно взорвалось к чертям собачьим! И это кумир лишь предложил снять с него рубашку. А что со мной станет, когда увижу пресс Кнута? В обморок хлопнусь? Высмеет же! Мол, кисейная барышня. А правду я Климу даже под пытками не скажу.

– Хорошо, – срывается у меня с губ. – Повернитесь, пожалуйста, боком.

Касаюсь кончиками пальцев белоснежной ткани его рубашки, а в уме уже поглаживаю чёткие кубики напряжённого пресса. Во рту мгновенно становится сухо, и перед мысленным взором проносятся такие картинки, что актёры взрослого кино покраснели бы!

Всё же очень вредно для психики раздевать мужчину, в которого тайно влюблена.

Пуговка за пуговкой я спускаюсь всё ниже, приближаясь к ремню на брюках, в которые заправлена рубашка прокурора, и замираю в растерянности.

– Куда, интересно, ты смотришь? – перехватив мой взгляд, ледяным тоном интересуется Клим.

– Размышляю, как снять с вас рубашку, – тут же отвечаю я, но, если честно, то думала вовсе не о рубашке. – Придётся убрать подвязки, иначе ничего не получится.

Тянусь к его шее и приподнимаю ленту, фиксирующую руку, но не выходит. Клим высокий, и моего роста не хватает, а прокурор и не думает наклоняться. Приподнимаюсь на носочки, но грудь перевешивает, и, покачнувшись, утыкаюсь носом яремную ямочку на шее мужчины.

Клим издаёт стон, и я вздрагиваю. Наверное, я задела его руки! Поднимаю голову и ловлю взгляд Кнута.

– Вам не очень больно?

– В самый раз, – шипит он и добавляет: – Ты мне на ногу наступила!

Поспешно отступаю.

– Простите.

И снова задеваю руку, а мужчина морщится и бросает на меня испепеляющий взгляд.

– Добить меня решила?

– Если не устраивают мои навыки сиделки, вы всегда можете выбрать другую помощницу, – ледяным тоном замечаю я.

– До навыков ещё докопаться надо, – саркастично ворчит Клим.

– Скорее, долезть до них, – делаю словесный выпад и тут же миролюбиво поясняю: – Вы очень высокий. Наклонитесь, чтобы мне было сподручнее.

Он резко подаётся ко мне, и я замираю, глядя на губы мужчины. Они будто созданы для самых порочных поцелуев! Твёрдые, чётко очерченные, немного пухлые…

– Пряник! – прищуривается Кнут. – Надеюсь, ты ничего пошлого себе не надумала?

Приподнимаю бровь.

– Мытьё головы с применением шампуня и кондиционера достаточно пошло? Или добавить маску для роста волос?

– Ты покраснела, – не отступает мужчина.

– Попробуйте стянуть рубашку с человека выше вас на треть метра, к тому же запакованного в гипс, и я посмотрю, как будете выглядеть вы, – парирую я.

– Ладно, – неожиданно отступает Кнут, и я теряюсь на миг.

Прокурор признал мою победу?!

Помогаю ему избавиться от рубашки и откладываю её в сторону. До последнего стараюсь не смотреть на торс мужчины, ведь даже от запаха кружится голова. Кожа, древесный парфюм и терпкий мускус, что нервируют мои рецепторы, просто сводят с ума.

Как можно так приятно потеть? Этот человек – совершенство!

– Пряник, снова витаешь в облаках? – окликает Клим.

И я машинально поднимаю взгляд.

О-о-о-о!

Глава 7

Все боги Олимпа! Вы жестоко посрамлены, потому что тело прокурора – само совершенство. Поджарый хищник! Под блестящей оливковой кожей перекатываются упругие мышцы, светлые волоски на груди слегка кудрявятся… Где Клим так загорел?

– Помыть нужно не эти волосы, Пряник, – слышу ироничный шёпот, от которого по телу пробегают мурашки.

Клим так близко! Когда он успел сократить и так небольшое расстояние между нами? Дразнит меня? Нет, уверена, что Кнут и не догадывается о моих чувствах. Моя хвалёная невозмутимость мне на руку.

– Уверены? – выгибаю бровь. – Я могла бы обтереть вас влажным полотенцем.

Только произнеся это, ощущаю, как кружится голова. Да так я сама себя до обморока доведу! Мужчина кивает, соглашаясь с предложением.

– Рад, что иногда ты можешь мыслить разумно, Пряник.

– Это происходит чаще, чем вы думаете, – парирую я и с трудом заставляю себя отвернуться. Подхожу к душевой кабине и беру первый попавшийся тюбик. – Вам придётся наклониться над поддоном и задержаться в этом положении. Справитесь?

– Сомневаешься в моих возможностях? – уточняет он и, приблизившись, сгибается пополам, открывая умопомрачительный вид на широкую мускулистую спину. Слышу, как Клим едва слышно бормочет: – Вот поэтому я попросил в помощницы женщину.

Растерянно моргаю и, налив на ладонь средства, погружаю пальцы в густую шевелюру Клима.

– Потому что не любите, когда голову вам моет мужчина?

– Хы, – кажется, он смеётся, – ты и без моей помощи наслушаешься грубых шуток, Пряник. Как понимаешь, мы работаем с особым контингентом… Щиплет!

– Что вы как маленький? – возмущаюсь я, поливая из лейки и смывая обильную пену. – Потерпите! Кондиционер нужен?

– И маска для роста волос, – ехидно напоминает мужчина. Пожимаю плечами и беру второй тюбик. – Ты шуток вообще не понимаешь?

– Мои отношения с шутками крайне напряжённые, – спокойно сообщаю ему, распределяя маску по волосам и нежно массируя кожу головы. – Если вам нужно, чтобы я улыбалась, просто прикажите.

– Боюсь, это слишком хорошо, – задумчиво бормочет он. – Так мне может и понравиться.

– Приказывать улыбаться? – снова подхватывая лейку, уточняю я.

– Твои ласковые пальцы, – повышает он голос.

Лейка выскакивает из рук, и нас обдаёт водой. Я инстинктивно закрываюсь руками и, отпрянув, поскальзываюсь и падаю на колени. Чтобы не удариться о душевую кабину, машинально хватаюсь за что-то и замираю. Стоя на коленях, радуюсь, что не расквасила себе нос или не выбила зуб, как вдруг слышу возмущённый женский голос:

– Что здесь происходит?!

Поднимаю голову и первым делом замечаю, что Кнут стоит с мокрой головой и смотрит на меня, тяжело дыша. Брюки, в которые я вцепилась, чтобы удержаться, сползли, открывая взору плавки с изображением пряников. Забавный принт мне виден очень чётко, ведь он находится как раз на уровне моих глаз.

Что и говорить – поза не оставляет простора для фантазии.

И не только поза…

– Кто-нибудь мне объяснит? – раздражённо продолжает женщина лет пятидесяти.

Её светлые блестящие волосы уложены в идеальную причёску, а тщательно подведённые глаза сверкают от гнева. Ярко накрашенные губы подрагивают, небольшая грудь, обтянутая дорогим платьем сорокового размера, так и ходит ходуном из-за резкого дыхания.

Кажется, ещё секунда, и эта женщина набросится на меня, и я не уверена, что другая весовая категория помешает незнакомке выцарапать мне глаза. Решаю предупредить нападение неожиданно появившейся фурии и спокойно спрашиваю:

– А как вы думаете, на что это похоже?

На миг она замирает и недоумённо моргает, и я облегчённо перевожу дыхание. Пока волосы мне никто выдирать не будет. Если задать неожиданный вопрос, люди теряются и начинают думать, что даёт небольшую отсрочку, за которую можно придумать выход из ситуации или в крайнем случае спастись бегством.

Последнее в моей позе сделать затруднительно, потому я ищу другое решение, но Клим опережает:

– Познакомься, это моя невеста, Аделина Пряник. Лина, это моя мама, Ульяна Михайловна Кнут.

Смотрю на женщину, которая в шоке от новости хватает ртом воздух, и выдавливаю улыбку.

– Приятно познакомиться.

– Вижу, как вам приятно, – спохватывается она и закрывает дверь. Голос доносится с той стороны: – Приведите себя в порядок и выходите. Поговорим!

И почему это звучит угрожающе?

Поднимаюсь с колен, но перед внутренним взором до сих пор прыгают изображения пряников на мужских плавках. И ещё кое-что, доказывающее, что мытьё головы Климу понравилось, и даже слишком.

– Помоги одеться, – как ни в чём не бывало велит Кнут, и я спешу за рубашкой. – И штаны подтяни!

– Нет, уж, – огрызаюсь в ответ. – Справляйтесь сами!

– Брось, Пряник, – усмехается мужчина. – Что толку стесняться, когда между нами не осталось тайн?

– Кое-что всё-таки осталось, – возражаю я, натягивая на него рубашку и поспешно застёгивая её. – И я хочу, чтобы на этом наше сближение закончилось.

– Наши желания часто не совпадают с возможностями, – подкалывает Клим и приказывает ледяным тоном: – Заправь рубашку в брюки, застегнусь как-нибудь сам.

Сердце уже готово выпрыгнуть из груди, ведь я совершаю движения, о которых так мечтала! Раз за разом ныряю ладонью под брюки, расправляя ткань рубашки. Если Кнут мог подсмотреть мои мысли, умерла бы от стыда!

Но всё это лишь прелюдия, а впереди нас ожидает настоящая камасутра!

Даже Кнут, кажется, немного нервничает.

Глава 8

Сижу на диванчике и радуюсь, что он кожаный. Моя мокрая одежда не причинит вреда.

«Надо было хоть пиджак снять», – запоздало жалею я.

Впрочем… Какой пиджак?! Кнут обрушил на меня лавину маскулинности. Кто бы смог противостоять стихии? Думаю, что я ещё неплохо держалась.

«Забавный принт у него на труселях, – мелькает дикая и крайне несвоевременная мысль. – Интересно, это случайность или… судьба?»

Хорошо, что Кнут не знает, о чём думаю. Я и сама в шоке от того, что творится в моей голове из-за близости кумира. Но рядом не только Клим, но и его мать! Худенькая и невысокая, с прямой спиной и ледяным, как у сына, взглядом, она напоминает стальной прут. То ли Железная леди, то ли старушка Шапокляк.

Пока я рассматриваю Ульяну Михайловну, размышляя, как себя вести, женщина пристально изучает меня и, судя по выражению лица, ей не особо нравится то, что она видит.

– С каких пор твой вкус поменялся так кардинально? – спрашивает сына.

Я чувствую себя предметом мебели, который обсуждают другие. Не особо приятные ощущения, но пока помалкиваю. В конце концов, я же не настоящая невеста, а лишь сиделка под прикрытием. Пусть Клим сам выкручивается!

А тот неожиданно подсаживается ко мне поближе и улыбается так, что замирает сердце.

«Он умеет так улыбаться?!» – пугаюсь я.

Кнуту и так ничего не пришлось делать, чтобы украсть сердца студенток всего нашего потока. Достаточно было появиться на конференции и дать несколько лекций онлайн. Всё! Прямое попадание и море девичьих слёз.

Если бы он так же улыбнулся, то страшно представить последствия…

– С тех пор, как встретил Аделину, – мягко отвечает Кнут и осторожно обнимает меня, прижимая к себе. – Эта невероятная женщина не оставила мне и шанса избежать отношений. Появившись в моей жизни, она буквально сбила меня с ног и сломала привычный образ жизни. Верно?

Трепещу в кольце его загипсованных рук и, кажется, готовлюсь лишиться чувств от переизбытка эмоций. Клим наклоняется к моему уху и щекочет его твёрдыми губами.

– Дыши, Пряник. Подыграй. Ты же женщина, в конце концов!

«Дыши, Пряник, – повторяя его слова, приказываю сама себе. – Вдох-выдох! И что здесь такого? Кнут просто обнял меня. По-дружески!»

Помогает слабо, но дыхание возвращается. Не в силах смотреть на мужчину, оборачиваюсь к его матери и подтверждаю:

– Да, так всё и случилось.

И ведь не обманула. Наша незабываемая встреча повлекла за собой кучу последствий, одно из которых сидело напротив и скептически внимало нашим словам.

– Непохоже, что у вас отношения, – подтвердила мои опасения Ульяна Михайловна. – Аделина ведёт себя как твоя подчинённая, а не как девушка.

– Это её манера держаться, – нарочито смеётся Клим, и я ощущаю, как жёсткий гипс сильнее впивается мой бок. – Знаменитый покерфейс всея прокуратуры. Пусть её взгляд холоден, а речь безэмоциональная, зато пальчики очень нежные, а…

– Уволь от подробностей вашей интимной жизни! – поспешно прерывает его Ульяна Михайловна, но сомнение из её взгляда не исчезает. – Мне достаточно того, чему я была свидетелем. Вы хотя бы предохраняетесь? Не хотелось бы срочно собирать родственников на поспешное бракосочетание и лгать о том, что невеста просто немного пополнела.

Тут в разговор вступаю я:

– Об этом не беспокойтесь. Я и так полная. Моя мама говорила, что на работе не догадывались, что она беременна, до самого декрета.

Ульяна Михайловна изумлённо смотрит на меня, несколько раз моргает, а потом холодно усмехается.

– Значит, ваша мама тоже страдает лишним весом?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Она им наслаждается. Из-за внешности ей достаются самые весёлые роли второго плана. Работы немного, но платят хорошо, и остаётся много свободного времени для любимого времяпрепровождения.

На этот раз, чтобы прийти в себя после моих слов, женщине требуется больше времени. Но вскоре допрос продолжается.

– Так ваша мать – актриса? И какое же у неё любимое времяпрепровождение? Вечеринки? Богема?

– Папа, – сообщаю ей и поясняю: – Мои родители обожают друг друга и не стесняются это демонстрировать.

Немного подумав, добавляю:

– Иногда мне за них становится неловко.

Кажется, удалось третий раз поставить эту женщину в тупик. Ульяна Михайловна открывает рот, поспешно закрывает его и недовольно косится на сына.

Кнут тут же прижимает меня к себе и с чувством произносит:

– Видишь? Пряник – поразительная девушка! У меня не было и шанса устоять перед её сногсшибательным обаянием.

Ульяна Михайловна отводит взгляд и цедит ледяным тоном:

– Тебе стоит вытереться, Клим, а то подхватишь простуду. Ты же знаешь, что у тебя с детства слабое здоровье.

Приподнимаю брови – у Кнута-то слабое?! Но Ульяна Михайловна многозначительно посматривает на меня.

– А мы пока немного поболтаем. Вы же не против, Аделина?

– Если тебе нужно что-то обсудить наедине с моей девушкой, – понимающе усмехается Клим и отпускает меня из гипсового капкана, – так и скажи.

Он приподнимается, но одна из подвязок натягивается, шею обжигает короткой болью, и я спешу сообщить:

– Я запуталась в ваших…

Но мужчина, дёрнувшись, вдруг теряет равновесие и падает на меня, затыкая мне рот случайным поцелуем.

Глава 9

Меня прошибает током от макушки до пят! Теряю способность мыслить и отказываюсь чувствовать что-то ещё кроме губ Клима. Это как Новый год с его безумными фейерверками… Нет, слабо. Беспощадный бразильский карнавал? Сумасшедшая испанская Томатина? Радужная вспышка индийской традиции Холи?

Всё мимо.

Каждая клеточка моего тела в этот миг умирает от счастья и возрождается из пепла, чтобы жадно прочувствовать ещё и ещё хоть на миг дольше поцелуй кумира.

– Кхе! – раздаётся отрезвляющий кашель Ульяны Михайловны. – Я не просила дополнительных доказательств ваших отношений. То, чему стала невольной свидетельницей, и так весьма демонстративно.

Клим приподнимается, к моему сожалению, прерывая наш фулл-контакт, и я спешу осторожно распутать завязки, в которых застряла. Поправляю их, поднимая руки мужчины, и делаю вид, что не замечаю, как Ульяна Михайловна смотрит на его средние загипсованные пальцы.

Он же не нарочно направил их в сторону матери?

Ловлю довольную улыбку Кнута и гадаю, к чему она относилась. Разум подсказывает, что мужчина счастлив, обманув Ульяну Михайловну, но сердце мечтает, чтобы прокурору понравился наш поцелуй.

– Мы влюблены, поэтому не можем и минуты друг без друга, – уверенно заявляет Кнут и поднимается с диванчика. – Я тебя провожу.

– Выгоняешь? – стальным тоном уточнила она.

– Ты убедилась, что я в надёжных руках, – коротко усмехается Клим. – Не вижу для тебя повода оставаться дольше.

Но женщина не двигается с места. Смотрит снизу вверх, не как мать на сына, а как суровая учительница на провинившегося школьника.

– Повод есть, и очень весомый. Я хочу обсудить с этой особой ваше будущее.

– Это наше будущее. Мы справимся сами!

– Значит, ты действительно планируешь жениться? – искренне удивляется женщина.

– Твоя логика, как и прежде, безупречна, – Клим направляется к двери и, поддев ручку свободными пальцами, умудряется её открыть. – И чувство такта должно быть отменное, верно? Нет? Тогда скажу прямо. Темнеет! Время оставить влюблённых наедине.

– Я не позволю тебе жениться на этой развратной толстушке! – теряя терпение, вспыхивает Ульяна Михайловна.

– А вот это не тебе решать. – Тон Кнута становится холоднее жидкого азота. Даже у меня затылок сжимается льдом от того, каким злым может стать этот мужчина. – Прошу, уйди по-хорошему.

Ульяна Михайловна подскакивает и, бросив на меня колючий взгляд, стремительно направляется к двери. Я тоже поднимаюсь и спешу за ней, желая помочь Климу и запереть дверь, как женщина вдруг замирает и оборачивается:

– Погоди. А почему эта особа обратилась к тебе на «вы»?

– Не было такого, – тут же заявляю я, только сейчас догадавшись, что поцелуй не был случайным. Кнут намеренно заткнул меня, когда я едва не проговорилась. Поворачиваюсь к мужчине: – Верно, любимый?

Дёрнув глазом от моего обращения, Кнут тут же расплывается в улыбке и ласково тянет:

– Да, мой Пряничек. Маме, должно быть, показалось.

Ульяна Михайловна шумно выдыхает и, пронзив нас ещё одним фирменным взглядом, похожим на острый шампур, выскакивает из палаты, а я поспешно захлопываю и запираю дверь. Поворачиваюсь к Климу, а он иронично рассматривает меня и говорит невероятно соблазнительным вкрадчивым голосом:

– А теперь марш в кроватку, Пряник!

Столбенею на миг, а потом оглядываюсь на дверь. Кнут думает, что его мама подслушивает? Мне трудно представить эту маленькую, но очень суровую женщину прильнувшей к замочной скважине, но всё же подыгрываю, отрабатывая сценарий.

– Хорошо, любимый. Только приму душ…

– Пряник, – обрывает Клим и коротко кивает на кровать. – Ложись там. Я устроюсь на диване.

Нет, Кнут не играет на публику. Он действительно приказывает мне ночевать тут? Распахиваю шире глаза.

– Но вам же будет неудобно на диване.

– Уговорила, – ехидно щурится мужчина. – Буду спать с тобой.

«Ой, я не это имела в виду!» – хочется воскликнуть мне. Но слышу свой спокойный голос:

– Как скажете.

«Лина, что ты такое только что ляпнула? – злюсь на себя. – Ты ещё придумай имена вашим будущим детям!»

А сама иду к кровати и стягиваю покрывало. Руки немного подрагивают, сердце в груди отплясывает чечётку, по венам струится огонь. Понимаю, что ничего между нами не будет, но часть меня надеется на чудо.

– Что ты почувствовала? – вдруг слышу рядом голос Клима.

Покрывало выскальзывает из ослабевших пальцев и падает на пол. Делаю вид, что так и задумано, оставляю его лежать там, а сама поворачиваюсь к Кнуту.

– В момент, когда наши губы соприкоснулись, что ты ощутила, Пряник? – допытывается Кнут.

– Не понимаю, о чём вы? – уточняю вслух, а сама уже начинаю паниковать.

Кнут меня раскусил? Понятно, что прокурору не нужны сложности. Узнает, что я в него влюблена по уши, выгонит взашей. А я не хочу уходить. Пусть эти отношения – ложь, сделаю всё, чтобы задержаться в роли невесты Клима как можно дольше.

– Просто ответь на вопрос, – властно приказывает мужчина, и у меня от его тона едва коленки не подгибаются.

Отвлекаю себя от сладкой эйфории, задумываясь над ответом.

– Было мокро.

Глаза его округляются. Кажется, прокурор ожидал чего угодно, но не этого.

– Мокро?

– Да, с ваших волос капала вода. Ещё ощутила аромат мяты. И тяжесть вашего тела. Вы качаетесь?

– Занимаюсь боксом, – отвечает он, внимательно вглядываясь в меня.

– Понятно.

– И всё? – допытывается мужчина.

– Да. – Мой голос твёрд.

– Хм… Должно быть, побочка от обезболивающего, – бормочет едва слышно.

Глава 10

От одной мысли, что буду спать с Кнутом, я готова бегать по потолку, но каким-то чудом держу себя в руках. Помогаю Климу снова снять рубашку, поправляю его загипсованные руки, а у самой перед глазами розовый туман.

Разве можно быть более счастливой?

Кнут идёт к ванной, и я двигаюсь за ним, будто привязанная. Хочу ощущать запах его тела, слышать его голос, быть всегда рядом, как вдруг мужчина останавливается и резко разворачивается.

Ловко приседаю, чтобы не получить загипсованным пальцем в глаз, и, выпрямившись, оказываюсь между приподнятых рук прокурора. Смотрю на кумира с обожанием и строго предупреждаю:

– Если и дальше будете так резко оборачиваться, больных в палате будет двое!

– А ты не ходи за мной по пятам, – парирует мужчина.

– Вы сами наняли меня быть вашей сиделкой, – напоминаю ему.

– Тут, Пряник, – с нажимом сообщает он, – я как-нибудь справлюсь без тебя!

Пятится, чтобы меня не задеть, и заходит в ванную.

– Точно? – с надеждой спрашиваю я, прекрасно понимая, зачем Кнуту нужно уединиться, но его пальцы сломаны.

Трудно будет даже расстегнуть пуговицу. С другой стороны, остальные четыре пальца вполне здоровые и подвижные.

– Будь уверена, – рычит Клим.

Ухмыльнувшись, ногой захлопывает дверь. Через минуту из ванны раздаются приглушённые проклятия, и я нервно хожу взад-вперёд, то порываясь влететь внутрь и настоять на помощи, то отскакивая и мотая головой.

Но вот раздаётся шум льющейся воды, и я облегчённо выдыхаю. Ещё никогда в жизни так не радовалась подобному успеху у мужчины. Смеюсь сама над собой, но тут же стягиваю улыбку с лица, ведь дверь открывается, и появляется Кнут.

Выгибает бровь.

– Ещё не в постели?

– Жду вас, – не моргнув глазом, отвечаю я.

– Без меня не спится? – усмехается мужчина и направляется к дивану. – Ложись, а я сначала просмотрю документы.

– Я вам помогу, – тут же вызываюсь. – Вам сложно будет их листать. А может, будет нужно что-то записать.

– Разумно, – вздыхает мужчина.

Подозреваю, что Клим отправлял меня в постель, чтобы не щеголять передо мной труселями в пряниках. Кстати, о принте. Интересное совпадение! Или судьбоносное?

– Пря-а-ани-и-ик! – саркастично тянет Кнут. – Заснула?

– А? – спохватываюсь, осознав, что замечталась, пока Клим читал страницу.

– Переворачивай, – требует он и косится с насмешкой. – О чём замечталась?

О вас!

Ведь он сидит рядом, весь такой брутальный, с обнажённым торсом, роскошными бицепсами, мокрыми волосами и… гипсом на обеих руках.

– Вспомнила, что вы не ужинали, – отвечаю тоном строгой медсестры. – Схожу в столовую и принесу еды.

– Ночь уже, – хмыкает мужчина. – Столовая давно закрыта.

Кивает на тёмное окно, и я бормочу:

– Действительно.

Глянув на сотовый, испуганно моргаю. Три утра?! И куда время делось? Оно будто принимает космическую скорость, когда я рядом с кумиром. Становится страшно, что Кнут быстро выздоровеет, и необходимость во мне отпадёт.

Вскочив, торопливо выпаливаю:

– Закажу доставку. Любите пиццу? Роллы? Стейк?

– Люблю… – произносит он и задумывается над ответом.

«Тебя», – хочется, чтобы закончил мужчина.

Мечтать об этом так приятно!

– Понятия не имею, что люблю, – неожиданно признаётся Кнут. – Я давно не задумывался над этим.

– Вам было некогда, – оправдываю мужчину. – Что же делать? Взять всего понемногу?

– Выбери на свой вкус, – предлагает Кнут. – Но сначала разложи на столе вот эту пачку листов так, чтобы они шли по порядку.

Аккуратно распределив документы по поверхности столика, иду к выходу, как вдруг Клим окликает:

– Пряник?

– Да? – оборачиваюсь.

– Деньги, – напоминает мужчина и осторожно поднимается. – Карта в моём правом кармане.

Во рту мгновенно становится сухо, стоит только опустить взгляд на брюки Кнута. Сразу вспоминаю, как я случайно их стянула и стала свидетельницей весьма приподнятого настроения мужчины. Сердце снова колотится, стоит представить, как запускаю руку в карман и…

– Пряник, ты снова уснула? – повышает голос Кнут. – Подойди и вытащи карту. Мне с моим загипсованным пальцем туда в жизнь не залезть!

– Простите, – подбегаю и, глянув на мужчину, запускаю ладонь в его карман.

Глава 11

Карту нащупываю, а вот настроение у Кнута явно упало. Это действительно расстраивает, хоть и не удивляет.

«Не знаю, какая еда нравится крашу, но уверена, что от массажа головы он просто тащится!» – подбадриваю себя.

А при вспоминании, что мужчина привык освежаться по три раза в день, жизнь и вовсе начинает сиять яркими красками.

– У тебя руки замёрзли? – интересуется Кнут. – Или ты ещё что-то хочешь найти у меня в кармане?

«Ой, кажется, кто-то немного замечтался», – прихожу в себя.

– У вас очень узкие брюки, – отвечаю Климу. – Я стараюсь вытащить карту осторожно, не сделав вам больно.

– Женщина боится сделать мне больно? – хмыкает мужчина. – Это что-то новенькое.

– Я вам пальцы сломала, – парирую я. – Помните?

– Это было незабываемо, Пряник.

Он косится на меня с усмешкой, а я аккуратно вынимаю руку и неуверенным шагом иду к выходу. Кончики пальцев будто электричеством потряхивает, ведь мои руки ещё помнят тепло мужского тела. Открываю дверь и получаю по лбу.

– Ой, – отдёргивает руку помощник прокурора. Виновато улыбается. – Прости! Я как раз собирался постучать, когда ты неожиданно открыла.

– Ничего, – сдерживаюсь, чтобы не постучать по его лбу в ответ. Это будет как-то невежливо, и кумиру точно не понравится моё ребяческое поведение. – Как раз хотела уходить, когда вы неожиданно постучали по моей голове.

– Извини ещё раз, – он отодвигается в сторону, а сам смотрит поверх моей головы и докладывает Кнуту: – Принёс всё, что заказано. Пицца, роллы, морс, салаты… И много чего ещё!

Проходит и ставит на стол пакеты, а я растерянно замираю на пороге.

– Так вы попросили помощника привезти еды? – с укором смотрю на Кнута.

– Не только еды, – выкладывает коробки из пакетов Александр. – Вот здесь тебе сменная одежда и бельё. А здесь всё для Клима. Простите, что задержался. Теперь, пожалуй, откланяюсь. Жена ждёт!

Теперь уже я уступаю дорогу, и помощник спешит уйти. Ещё несколько минут смотрю в сторону пустынного коридора, слушая удаляющиеся шаги, а потом возвращаюсь в палату и закрываю за собой дверь.

Поворачиваюсь к Кнуту и не знаю, что сказать.

«Вот здесь тебе сменная одежда и бельё», – проигрываю в голове слова Александра и почти с ужасом смотрю на коробку с лейблом известного бренда нижнего белья.

Я никогда не покупаю ничего для себя в подобных магазинах. Это мама может носить стринги, которые перетягивают её пышные телеса, как верёвочки колбасу, и совершенно жуткие пуш-апы… Никогда не понимала, зачем они ей! Я же предпочитаю дышащие хлопковые трусики и плотные бюстгальтеры с широкими лямками.

Но дело даже не в этом. Мне впервые покупает бельё мужчина, да ещё женатый. Вряд ли оно по размеру, и теперь предстоит унижаться, объясняя это прокурору. А всё Кнут виноват! Зачем попросил помощника привезти?

Это злит.

– Если вы заказали ужин, почему отправили за едой меня? – спрашиваю Клима. Но на самом деле мне интересно, зачем он дразнил меня, заставляя лезть за карточкой в карман.

– Саши долго не было, – снова просматривая документы, рассеянно отвечает Кнут. – А ты проголодалась.

– Я проголодалась? – приподнимаю брови.

Хочет всё свалить на меня?

– Угу, – не отрывая взгляда от записей, кивает он. – Слышал, как у тебя в животе урчало.

Вспыхиваю от возмущения, но сдерживаюсь.

– Вы уверены, что урчало у меня, а не у вас?

– Уверен, – твёрдо отвечает он и бросает колкий взгляд исподлобья. – Переоденься, потом поедим.

– Обязательно переодеваться? – пытаюсь придумать отговорку. – Мне и так комфортно.

– Ты вся мокрая, – неловко двигает загипсованной рукой, чтобы сместить лист и прочитать тот, что под ним. – Это отвлекает…

Осекается и тут же добавляет:

– Я хотел сказать, бумага намокает. Ты можешь испортить важные документы. Переоденься!

Беру коробку и нехотя бреду к ванной.

Удивительно, но Александр купил не какое-нибудь дешманское платье и не безразмерный спортивный костюм, а добротную пижаму из плотного трикотажа. Причём одежда действительно моего размера!

Бельё поражает ещё сильнее. Не бабушкины трусы и не стринги, а тончайшее кружево, нежно облегающее моё тело. И в комплект к ним удобный бюстгальтер без косточек и пуш-апа. Носить такое сплошное удовольствие. И выглядит наверняка красиво… Жаль, нет зеркала.

«Должно быть, жена Александра тоже женщина пышных форм, вот он и знает, что нужно покупать», – объясняю это чудо.

Когда выхожу из ванной комнаты, то сразу обращаюсь к Кнуту:

– Скажите мне, пожалуйста, телефон Александра.

– Зачем? – хмурится Клим.

– Переведу деньги за одежду.

– Не нужно, – ведёт плечом и возвращается к бумагам. – Я всё купил, ему нужно было лишь забрать и привезти. Непонятно только, почему ему потребовалось несколько часов.

«Да быть не может, – недоверчиво прищуриваюсь я. – Когда бы Клим сумел всё найти и заказать? Как? У него же пальцы в гипсе. Не все, правда…»

– Всё подошло? – не поднимая головы, уточняет Кнут. – Угадал с размером?

У меня до сих пор в голове не укладывается, ищу логическое объяснение.

– Подсмотрели размер в моём личном деле?

Мужчина выпрямляется и насмешливо смотрит на меня.

– Сам догадался.

– Но как?

– Я упал на тебя. Помнишь?

Глава 12

Он оговорился? Моргнув, отрицательно качаю головой.

– Не помню.

– Девичья память? – хмыкает Кнут.

– Если вы о том, что произошло в суде, – рассудительно отвечаю, – то это я на вас прыгнула.

– Звучит тоже неплохо, – сдержанно улыбается он. Но тут же кашляет и, согнав улыбку с лица, утыкается в документы. Я вдруг начинаю подозревать, что меня попросту дразнят. Как недавно с картой в кармане. Приближаюсь к столу и, осмотрев пакеты, спрашиваю:

– Что вы хотите из этого?

Мужчина поднимает голову и смотрит чуть ниже моей шеи, но выше пупка. Переспрашивает задумчиво:

– Из этого? Даже не знаю… Всё такое вкусное.

Да он точно играет со мной! Смотрит же на грудь, а не на пакеты. Поймав мой взгляд, Кнут поспешно возвращается к документам.

– Выбери сама. И садись рядом.

Убеждаю себя, что показалось, и набираю в тарелку суши и роллы. Их удобнее есть. Подхожу к столику с документами и сажусь рядом с Кнутом. Мужчина, продолжая читать, приоткрывает рот.

– А? – Через секунду поворачивается ко мне и требует: – Что сидишь? Покорми меня.

И открывает рот шире, уже не отрывая от меня взгляда. Беру палочки и, подхватив ролл, подношу к губам Кнута. Но мужчина отстраняется и, чуть поморщившись, выдаёт:

– Ненавижу эти палки. Покорми руками. А?

Снова приоткрывает рот. Едва не скриплю зубами, но всё же беру ролл, а Кнут вдруг подаётся ко мне и обхватывает мои пальцы губами. Замираю не дыша, а Клим уже отстраняется и, прожевав, удовлетворённо кивает.

– Вкусная.

– Вкусный ролл? – поправляю я, а пальцы всё ещё покалывает от прикосновения мужских губ.

Он нарочно?!

– Что? – Клим бросает на меня короткий взгляд и кивает. – А, да. И сама поешь. Любишь пиццу?

– Да, четыре сыра.

– Я как раз её и заказал. Возьми себе и мне принеси!

– Хорошо.

Поднимаюсь и иду за коробкой. Положив по кусочку в тарелки, возвращаюсь к мужчине и, внутренне каменея, подношу кусок пиццы к его губам. Причём пальцы держу так, чтобы Клим их никак не коснулся.

– Потом, – хмурится прокурор. – Нужно кое-что найти. Ешь!

Откусываю, пока он читает, и жмурюсь от удовольствия, как вдруг Клим снова подаётся ко мне и откусывает от моей порции.

– Я же вам только что предлагала, – укоряю его, вспоминая, как подруги рассказывали про косвенный поцелуй, когда парень пьёт из вашей бутылки.

– Чужая вкуснее, – прожевав, поясняет Кнут. – Не замечала?

– Нет.

Делаю вид, что меня не тревожат его прикосновения, не реагирую на провокации, а сама уже едва держусь. Внутри разгорается настоящий пожар, и так сильно хочется прильнуть к губам Клима, попробовать его поцелуй и узнать, приятнее ли чужое.

После ужина прокурор приказывает:

– Открывай ноутбук и пиши.

Подчиняюсь и ещё полтора часа набиваю текст, который он мне диктует. Отправляю письмо Александру, а потом собираю просмотренные документы. Клим долго возится в ванной, и я не решаюсь предложить свою помощь, хотя очень хочется ещё раз помыть мужчине голову. Но после ужина и множества касаний его губ к моим пальцам, боюсь, сердце просто не выдержит.

– Пряник, хватит пыхтеть под дверью, – вдруг заявляет мужчина. – Тут я сам справлюсь. Ложись!

Отшатываюсь и хватаюсь за грудь. Я пыхтела?! Вряд ли. Но моё дыхание действительно трудно назвать ровным и спокойным. Отхожу к кровати и, сдёрнув покрывало, занимаю правую сторону.

Лёжа, смотрю в потолок и начинаю глубоко и медленно дышать.

«С выдохом все тревоги покидают меня, – проговариваю про себя. – С вдохом моё тело наполняется спокойствием и безмятежностью».

Через несколько минут сердцебиение приходит в норму, и я радуюсь, что медитация работает. Закрываю глаза и продолжаю мысленно проговаривать аффирмации.

«С вдохом моё тело наполняется спокойствием и безмятежностью, с выдохом из меня уходят все переживания…»

– Пряник, – слышу шёпот, и тёплое дыхание касается уха. – Спишь?

Подскакиваю и расширившимися глазами смотрю на мужчину. Он так близко, что моё сердце снова начинает отплясывать джигу. Сиплю:

– Вам нужна помощь?

– Прости, что разбудил, – без тени вины говорит Кнут. – Помоги лечь так, чтобы не мешали руки. Сколько ни думал, никак не решу, как будет удобнее.

– Хорошо, – поднимаюсь, а он, напротив, ложится.

На моё нагретое место!

И поднимает руки.

– Вот так удобнее всего, но я не смогу уснуть.

– Может, их подвесить? – киваю на какую-то конструкцию в изголовье. – Наверняка это как раз для таких случаев. Позвать медсестру?

– Сами разберёмся, – возражает он и понимается, чтобы развести руки и лечь на живот. – Может, так? Чуть бы повыше. Пододвинь тумбочку и положи подушку. Да, отлично!

Некоторое время возится и, приподнявшись, искоса смотрит на меня.

– Вторую руку тоже бы приподнять.

Я оцениваю «звезду», получившуюся из прокурора, и предлагаю:

– Попрошу принести ещё подушек.

– И почему тебе плевать на чужой сон, Пряник? – злится Клим. – Медсёстры весь день бегали, у них всего час-другой, чтобы подремать.

Молчу, хотя очень хочется сообщить о том, какие слухи ходят о Кнуте. Кому-кому, а прокурору, если судить по ним, точно плевать на чужой сон.

– У меня идея, – продолжает Клим. – Ляг рядом.

Подчиняюсь, а внутри всё дрожит. Уже представляю, как рассказываю подругам, что была с Кнутом в одной постели.

– Ближе, – требует Клим и кладёт руку мне на живот. – Да, так чуть лучше. Надеюсь, тебя не затруднит такая поза?

– Не затруднит, – слышу свой голос. А самой хочется закричать: «Меня устроит любая поза!»

– А так? – он кладёт загипсованную руку мне на грудь.

Жестковато, но всё же выдыхаю:

– Норм.

– Отлично. И мне вроде как лучше. Попытаюсь хоть немного поспать. И ты постарайся.

«Финита, Лина, – кусаю губы и пытаюсь вспомнить грёбаные аффирмации. – Размечталась, что такой мужчина захочет тебя? Глупая!»

Кажется, что не засну в гипсовых тисках странных объятий прокурора, но утром просыпаюсь от того, что кто-то храпит мне в ухо. Поворачиваю голову и непонимающе смотрю на сладко спящего прокурора.

Его рука, как и прежде, на моей груди. Вроде всё хорошо. Но как вторая оказалась подо мной? И ноги… Клим меня даже ими обхватил!

Это так-то ему неудобно?!

Глава 13

Что делать, когда одновременно хочется взлететь и нырнуть под воду? Завизжать от счастья и затаить дыхание? Забегать по комнате или лежать без движения? Когнитивный диссонанс, накрывший меня, не даёт и слова сказать.

Я просто смотрю на Клима и поражаюсь его длинным, густым и чуть изогнутым, как у девушки, ресницам. Мужчина блондин, и они светлые, поэтому всё это видно лишь с такого близкого расстояния, как сейчас.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и Кнут, глубоко вздохнув, медленно просыпается. Моргнув, сонно смотрит на меня, и я отвечаю тем же.

– Удобно? – спрашиваю ровным тоном.

– Даже слишком, – хрипловато отвечает Клим.

– Ничего не болит? – продолжаю допрос.

– Душа, – поразмыслив, отвечает он. – Переживаю, что Саша не справится на процессе. Может, мне всё же поехать?

– Да, судья будет в восторге от вашего гипса, – соглашаюсь без тени улыбки.

А перед глазами так и стоит картинка, как Кнут показывает окружающим средние пальцы. Процесс точно будет сорван ещё в самом начале, а Клима выведут из зала за неуважение к суду. Неужели сам не понимает?

– Хм, – моргает, и твёрдые губы мужчины подрагивают в улыбке. – Мне уже хочется туда поехать не только из-за сомнений в компетенции Александра. Так хочу посмотреть на вытянувшиеся физиономии, что готов отказаться от больничного.

– Вам не обязательно ехать, чтобы присутствовать на процессе, – деловито напоминаю я. – Вы можете быть онлайн.

– Действительно, – недовольно хмурится он. – Почему сам об этом не вспомнил?

И даже такой задумчивый Кнут невероятно притягателен.

– Не требовалось, – спокойно отвечаю я, хотя мозги плывут от близости его горячего тела. – Вы же никогда не брали больничный.

– Как и ты. – Его грубо слепленное лицо освещает приятная улыбка. – Ни разу не болела за весь период обучения.

– Да, – смущаюсь глупости, которую ляпнула при нашей первой встрече, но стараюсь не показать этого. – Так и было.

– Между нами много общего, – негромко говорит Клим.

– Разве? – искренне удивляюсь. Где он, а где я?!

– Мы оба обожаем пиццу «Четыре сыра» и не берём больничный, – вкрадчиво поясняет мужчина.

– А?.. Да. – Ничего не остаётся, как согласиться.

В дверь стучат, и она приоткрывается.

– Доброе… – заглядывает медсестра и при виде наших сплетённых на кровати тел возмущается: – С ума сошли? Здесь больница, а не отель!

Я готова провалиться сквозь землю от смущения, но затруднительно это сделать, нежась в гипсовых объятиях. Несмотря на неловкую ситуацию, не вскакиваю, не отшатываюсь и вообще стараюсь не совершать резких движений, чтобы случайно не задеть больные пальцы прокурора.

А Клим приподнимает голову и сверлит медсестру уничтожающим взглядом.

– Что у вас в голове? Я никак не мог устроить руки, чтобы они не болели, и можно было хоть немного поспать. Моя невеста помогла расположиться удобнее.

Медсестра на миг тушуется, но пытается выйти из положения, возмущённо ткнув в мою сторону пальцем.

– Но так можно повредить гипс!

Немного обидно, ведь чтобы раздавить гипс, недостаточно просто лежать на нём. А я точно не прыгала!

– Не преувеличивайте, – ледяным тоном возражает Кнут. – И вспомните, зачем пришли.

– А… – она растерянно моргает и смотрит в телефон. – Вам назначен осмотр на десять утра…

– Нет, – перебивает мужчина. – Перенесите на двенадцать.

– По какой причине? – раздражённо спрашивает медсестра.

«И это отношение к VIP-клиенту?» – невольно удивляюсь я.

– У меня суд, – стальным тоном сообщает Кнут. – И вообще, можете не утруждаться, с Калининым я сам договорюсь. Закройте дверь с той стороны.

Женщина раздражённо цыкает, но уходит, а я подаю голос:

– Можно мне подняться?

– Тебе для этого нужно моё разрешение? – ехидно уточняет Кнут.

– Разрешения не нужно, – отвечаю и киваю, указывая взглядом вниз. – Достаточно убрать ногу.

Мужчина, кажется, только осознаёт, в какой позе мы лежим, и поспешно перекатывается на спину. Я осторожно приподнимаюсь и с замиранием сердца трогаю гипс, проверяя на наличие трещин.

– Ты же не веришь глупым словам этой женщины? – недовольно ворчит мужчина.

– Конечно нет, но…

– Вот и славно, – нетерпеливо отрезает Клим. – А теперь помоги встать. Остаётся час, а мне ещё нужно почистить зубы и помыть голову.

«Помыть голову», – радуюсь про себя, уже представляя, как густые волосы Кнута скользят у меня между пальцев.

Глава 14

Договориться с помощником об онлайн-трансляции удаётся за время, пока прокурор чистит зубы. Александр радуется и с лёгким сердцем перекладывает ответственность за процесс на начальника. Отключив звонок, я с трепетом жду, когда Кнут позовёт меня в ванную комнату.

И вот мы снова в душе. Клим без рубашки и футболки, а я таю от вида его мускулистого тела, но стараюсь не смотреть в сторону зеркала. Увы, на фоне такого самца я кажусь не самкой, а откормленной закуской.

Кнут наклоняется, и я ласково мою его густую шевелюру с нежной пеной. Боги, умри я в этот момент, ни о чём бы не жалела!

– Пена не щиплет глаза? – уточняю на всякий случай.

– Я зажмурился, – глухо отвечает мужчина.

– Вода не слишком горячая? – продолжаю допрос.

– Ты за временем следишь? – недовольно ворчит прокурор. – Смывай скорее! И пожалуйста, давай без земных поклонов и стриптиза.

Клим заметно нервничает, и я тоже начинаю торопиться. Дёргаю лейку, чтобы смыть пену, и внезапно шланг отваливается вместе с краном. Вода брызжет во все стороны, и я спешу закрыть Клима, ведь гипс мочить нельзя.

Стаскиваю с себя верхнюю часть пижамы и накрываю мужчину, а сама бросаюсь в битву с краном, но ничего не выходит. Внезапно вода иссякает, и я непонимающе оглядываюсь. Клим, морщась, отступает от трубы, на которой только что чудом перекрыл вентиль.

– С-спасибо, – поднимаюсь с колен. – Из-звините за это…

Усмехаюсь, отбрасывая с лица мокрые волосы.

– Без поклонов и стриптиза не вышло.

Кнут разворачивается и вдруг замирает, глаза его расширяются, и я тушуюсь, не зная, куда себя деть. Закрываться руками в моём случае – это всё равно, что пытаться спрятать машину под чехлом для мопеда.

«Я же не голая, в конце концов, – успокаиваю себя, стоя перед прокурором в мокрых брюках и кружевном бюстгальтере, влажная ткань которого предательски обрисовывает все выпуклости. – Сам бельё мне выбирал. Пусть убедится, что сидит идеально!»

Увы, утешения не срабатывают, ведь Клим молчит. Кажется, он в шоке, и немудрено. Его мама худенькая, и девушки наверняка тоже были стройные, не больше сорокового размера, а тут мой шестой в груди напоказ. Для неподготовленного человека травма на всю жизнь!

– Всё в порядке? – начинаю волноваться.

Кнут сглатывает, и его кадык дёргается.

– А… – начинает и вдруг резко отворачивается. – Из-звини.

– За что? – теряюсь в догадках.

Клим просит прощения? Наверное, послышалось.

– Я же пялился на тебя, как прыщавый подросток, – слышу ироничный голос Клима.

Облегчённо выдыхаю: знакомый тон. Пришёл, значит, в себя.

– Спасибо, – радуюсь, что неловкий момент закончился, и тянусь за полотенцем.

– За что? – чуть повернувшись, прокурор косится на меня.

– Не думала, что красивое бельё может быть комфортным, – обматываюсь полотенцем.

– И тебе спасибо, – внезапно отвечает Кнут.

– За что? – искренне удивляюсь я.

– Не думал, что может быть так комфортно с красивой женщиной, – огорошивает он.

– Вы шутите? – моргаю я, но тут взгляд падает на телефон. – Время! Скоро заседание!

Мы бежим к выходу, едва не сталкиваясь, и я пытаюсь отступить, но поскальзываюсь и падаю на колени, цепляясь за брюки Кнута. Полотенце летит на пол, а Клим отворачивается и цедит ледяным тоном:

– Пряник, если и дальше будешь стягивать с меня штаны, клянусь, однажды я тебя…

Осекается, а я в панике шепчу:

– Что?

Лишит премии? Уволит? Выгонит из системы?!

– Сама не понимаешь? – рычит мужчина и выпаливает с сарказмом: – Съем!

Поднимаю голову и, глядя снизу, отрицательно мотаю головой.

– Я больше не буду. Простите.

Поднимаюсь и, держась за стену, иду к одежде, в которой была вчера. Хорошо, что за ночь она высохла, и я натягиваю пиджак прямо на бельё, а потом помогаю Климу надеть рубашку. На то, чтобы подтянуть ему брюки, времени не остаётся, и я включаю трансляцию.

– Добрый день, – здоровается Кнут, глядя в ноутбук, который я поставила на стопке папок так, чтобы зрителям трансляции видно было лишь лицо прокурора, шею и воротник рубашки. Ни загипсованных средних пальцев, ни спущенных мокрых штанов, ни труселей с пряниками.

«Они многое теряют, – давлюсь от смеха, подсматривая, как прокурор с каменной физиономией зачитывает обвинения. – Скажи я, что Кнут им сейчас средние пальцы показывает, никто бы не поверил!»

Не сдержавшись, беру телефон и незаметно щёлкаю Клима на камеру.

«Сохраню на память», – кусаю губы, чтобы не смеяться.

– Перерыв, – звучит из динамиков ноутбука голос судьи.

Слышу суровый голос Клима:

– Пряник? Быстро сюда.

Холодею.

Заметил?

Глава 15

Кнут манит к себе пальчиком, взглядом указывает на мой телефон, и я, разблокировав, безропотно отдаю, ведь работа дороже.

– Интересная заставка, – удерживая сотовый на вытянутых руках большими и указательными пальцами, замечает Клим. – Твоя семья?

– Да, это мои родители. – Наблюдаю, как мужчина удаляет фото, и сдерживаю вздох.

Но Кнут будто чувствует смену настроения. Глянув на меня исподлобья, спрашивает:

– Что загрустила? – Продолжает что-то набирать на моём телефоне. – Жаль, что не получится меня шантажировать?

– Там больше нет ваших фото, – спешу сообщить ему. – Можете не искать.

– Я записал свой номер и скинул твой себе. Созвонимся при необходимости.

Беру сотовый и благоговейно смотрю на экран.

А-а-а-а! Личный номер Клима!

Да меня на тряпочки порвут, если узнают, что я его знаю! А делиться нельзя. Придётся молчать.

– Помоги привести себя в порядок, – поднимаясь, велит Клим. – Мне к Калинину на приём пора.

Подчиняюсь, осторожно заправляя его рубашку в брюки, застёгиваю ремень и выпрямляюсь. Поднимаю голову и смотрю на Кнута, а его взгляд утонул в моём декольте.

– Пока я у доктора, отвезёшь документы Александру, – деловито приказывает мужчина.

«Интересно, он правой груди даёт указание или левой?» – иронизирую про себя.

Осознаю, что мой внешний вид оставляет желать лучшего, но стараюсь сохранить лицо. В конце концов, я не одна здесь в мятой и мокрой одежде…

– Заснула? – рявкает Клим и теперь смотрит мне в глаза. – Бегом!

Подрываюсь с места и спешу сложить папки обратно в коробки. Раздаётся стук в дверь, и входит Вадим.

– Ты вовремя, – кивает ему прокурор. – Проводи меня к главврачу, пока Пряник собирает коробки.

Пользуюсь тем, что мужчины ушли, и быстро переодеваюсь. В рубашке и деловом костюме чувствую себя увереннее. Водитель возвращается, и мы относим коробки к машине. В дороге мужчина рассказывает что-то и смеётся над своими же словами.

А я вспоминаю взгляд Кнута. Даже сейчас он жжёт мне грудь!

«Не придумывай лишнего, – осаживаю себя. – Ну посмотрел прокурор на твой бюстгальтер. Собралась за это отконвоировать его в ЗАГС?»

Мне очень хочется внимания кумира, но сознаю, что принимаю желаемое за действительное. Я лишь сиделка. Личная помощница под прикрытием! Фиктивная невеста, которая довела мать Клима до нервного тика. Мягкая игрушка в постели…

– Приехали! – объявляет Вадим и широко улыбается мне. – Помочь с коробками?

– Если вас не затруднит.

– А ты вечером свободна?

– А что? – иронично смотрю на него. – Неужели симпатичная медсестра сегодня занята?

– У неё дежурство, – без тени смущения признаётся тот.

– У меня тоже. – Несу коробку к входу и тут понимаю – что-то не так.

Мне улыбаются незнакомые люди, которые ещё вчера не замечали. Адвокат, что вчера обозвал жиртрестом в юбке, сегодня вежливо здоровается и желает отличного дня. А его приятель, Киров, проходит рядом и шипит от злости:

– Наглые пошли практиканты. Бац – и сразу в постель к прокурору! Ха! Чего мелочиться-то? Сразу бы в штаны судьи залезла…

Столбенею с коробкой в руках.

Слухи разлетаются с космической скоростью! Но откуда узнали? И главное, как теперь быть?

Я так обрадовалась возможности работать с Климом, что согласилась на его предложение, не подумав о последствиях. Теперь же чётко осознаю, что Климу снимут гипс и прокурор вернётся к обычной жизни, а меня всегда будут звать бывшей Кнута. И относиться будут соответственно.

– Аделина? – возвращает меня к действительности голос Вадима. – Всё в порядке?

– Нет, – спокойно отвечаю я и приподнимаю брови. – Я здесь всего второй день и не знаю, куда нужно отнести эти коробки.

– О, Лина! – спешит к нам Александр и берёт мою ношу. – Спасибо, дальше я сам.

– А мне что делать?

– Отдохни, пока Кнут не вызвал, – сочувственно советует помощник прокурора. – Эта ночь была очень долгой, верно?

Вижу на лицах случайных слушателей ухмылки – подумали они не о работе – и отрицательно качаю головой:

– Я в порядке.

– Тогда пообедай, – деловито отмахивается мужчина. – В нашей столовой неплохо кормят.

Мужчины уходят, и мне ничего не остаётся, как направиться в столовую. К счастью, за одним из столиков я вижу подруг. Подхожу и здороваюсь.

– Как дела?

Оля, тряхнув рыжими кудряшками, язвительно тянет:

– Посмотрите-ка, кто снизошёл до нас!

– Прекрати, – просит София и тянет меня за руку к свободному стулу. – Садись, Лина. Ты что будешь? Рекомендую рёбрышки!

– Прокурорские невесты с простыми смертными за одним столом не едят! – продолжает ехидничать Оля и смотрит с обидой. – Когда нам собиралась рассказать про свадьбу? Или мы недостойны такой новости? Может, и приглашать не хотела?

– Да тише ты, – ущипнув её, Амина смотрит на меня горящими от любопытства глазами. – Как тебе удалось прокурора подцепить? А? Рассказывай!

– Девочки, дайте Лине поесть, – геройски заступается София. – Захочет – сама расскажет.

– Я тоже хочу знать, как правильно сломать суженому руку, чтобы сразу замуж позвал, – повышает Оля голос.

Понимаю, что дело идёт к ссоре, и торопливо отвечаю:

– Хорошо. Я расскажу.

Глава 16

За нашим столиком воцаряется молчание, подруги подаются ко мне с глазами, горящими любопытством. Я же понимаю, что и правду сказать не могу, иначе Кнут выгонит взашей, и солгать не в силах. Да ещё за соседними столиками затихают – явно тоже интересуются личной жизнью прокурора.

Пригибаюсь и негромко сообщаю:

– Мы целовались.

И ведь не солгала? Да! Поцелуй вышел случайно, но он был.

Оля страдальчески выдыхает:

– Ненавижу тебя! – И тут же наседает на меня: – А ещё что?

На лице её смесь ревности и восхищения. Такая вот она, моя подруга – что на уме, то и на языке. Я спокойно признаюсь:

– Эту ночь мы с Кнутом провели в одной постели.

Правду сказала? Конечно! Но вот подруги, как и ожидалось, сразу представляют нечто другое, чем Аделина в образе мягкого плюшевого мишки и эргономичной поддержки для гипса.

– Да ладно? – хором ахают София и Амина.

– Я сейчас умру от зависти, – всхлипывает Оля и закрывает лицо.

Амина дёргает её за рыжий локон.

– Не умирай. Мы ещё подробностей не слышали! – Жадно смотрит на меня. – И как он? Хорош в постели?

Вспоминаю, как Клим улёгся на моём месте и смотрел снизу вверх с видом победителя. Невольно улыбаюсь.

– О да. Хорош.

Смотрится Кнут на постели улётно и мегасексапильно!

– Ну, Лина! – раскачивает меня Оля. – Не жадничай! Дай нам жарких подробностей!

– Хотите подробностей? – сухо уточняю я.

– Да, – хором отвечают и наклоняются над столом.

– А каких конкретно? – дразню любопытных подруг.

– Ли-на! – заламывая руки, жалобно стонет Оля. – Ты сама понимаешь.

– Он был на тебе или ты на нём? – покраснев, смущённо уточняет София.

– На нём… – шепчу я. Замолчав, выдерживаю паузу и поочерёдно смотрю на каждую из девушек, а потом заканчиваю: – Труселя в пряниках!

На их лицах отражается недоумение, и я неторопливо поясняю:

– Моя фамилия Пряник, а на плавках Клима такой принт. Можно сказать, что я была на нём.

– Да она издевается? – возмущённо вскакивает Оля.

– Вообще-то Лина права, – заступается за меня Амина. – Это не наше дело.

– Я хочу замуж за Кнута! – капризно топает и хныкает, как ребёнок, Оля, а все смеются. Подруга хватает меня за руки и умоляюще смотрит в глаза. – Как тебе удалось его очаровать за одну ночь, а? Поделись!

А вот тут мне ответить нечего. Не очаровывала я Кнута. Скорее, это он окончательно завладел моим сердцем. Меняю тему и, чтобы получилось наверняка, практически вынимаю чеку из гранаты.

– Я познакомилась с его мамой.

Как и ожидалось, всё вокруг взрывается тишиной, глаза подруг расширяются, даже челюсти немного отвисают. Первой приходит в себя Оля.

– Уже?! Да как?.. И вообще!

В отчаянии замолкает, не в силах говорить, и яростно жестикулирует, не зная, как выразить раздирающие её эмоции.

– Вы уже обсуждали свадьбу? – отодвинув её, мягко интересуется София.

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я ей не понравилась.

– Насколько не понравилась? – деловито прищуривается Амина.

– Сказала, что никогда не позволит сыну жениться на развратной толстушке.

– Что?! – Ольга подрывается с места и хватает свою сумку. Закинув на плечо, зло выпаливает: – Да как у неё язык повернулся сказать такое? Да я… Так, девочки, прикройте меня перед боссом. Я этой мымре всё выскажу!

– Угомонись, – тянет её вниз Амина. – Без тебя разберутся.

– Вообще-то я сама виновата, – говорю им и вдруг ощущаю, как к глазам подступают слёзы. Сдерживаю их и стараюсь не огорчаться, вспоминая слова Ульяны Михайловны. Но не выходит. Оказывается, меня это задело сильнее, чем предполагала. – Она увидела, как я на коленях стягивала с прокурора брюки.

Девочки цепенеют, а Оля роняет сумку на пол и хватается за голову.

– Так вот как ты его захомутала! – громко смеётся и продолжает: – Сломать крашу руки, чтобы не сопротивлялся, а затем стянуть с него штаны и…

– Оля! – хором прикрикивают на неё Амина и София.

Но та лишь довольно щёлкает пальцами.

– И колечко на пальце моё!

Все трое смотрят на мои руки, а я машинально убираю их под стол.

Ох. А вот это мы с Климом не предусмотрели!

– Аделина! – зовёт кто-то, и я оглядываюсь. К нам быстро приближается шофёр Кнута. Протягивает мне коробочку. – Кнут просил передать, что ты забыла это в больнице…

Я беру коробочку в руки и открываю. Подруги ахают при виде старинного кольца с крупным камнем золотистого цвета.

Глава 17

Конечно, понимаю, что это лишь для антуража, но сердце сладко замирает, когда я осторожно достаю перстень с потёртостями на драгоценном металле. Фамильное кольцо? Вроде женское, но размер большой. Мне идеально садится на безымянный пальчик, а вот хрупкой Ульяне Михайловне такое украшение подошло бы только на большой палец ноги. Странно…

– Очуметь, – всхлипывает Оля и бросается обнимать меня. – Поздравляю, Линка! Ненавижу тебя, но… Я так за тебя счастлива!

– Задушишь, – сдавленно шиплю я.

– Хм. – Подруга отстраняется и задумчиво моргает. – Хорошая идея. Кнут будет свободен, и у меня будет шанс сломать ему ноги!

– Тебе массы не хватит, – хихикает Амина и с интересом косится на водителя. – А это кто?

– Вадим, – тут же отзывается тот и, протянув ей руку, сжимает ладонь моей подруги, а потом наклоняется и целует пальчики. Бросает исподлобья горящий взгляд. – Для вас просто Вадик…

– А больше Клим ничего не велел мне передать? – вмешиваюсь, пока этот охотник не заманил в свои силки одну из моих подруг. – Может, он меня ждёт?

– Не-а, – не отрывая восхищённого взгляда от высокой Амины, отмахивается мужчина. – Сказал, ты сегодня свободна.

– Отлично! – Оля хлопает в ладоши так громко, что подскакивают все. – Устроим девичник!

– А меня пригласите? – соблазнительно улыбается Вадим.

– Это девичник, – осаживаю его.

– Я надену платье, – не моргнув глазом, тут же продолжает он, и девочки прыскают от смеха. – Вот увидите, мне очень идёт!

– А Кнут знает о предпочтениях своего водителя? – сухо уточняю я, прекрасно понимая, что этот угорь будет ввинчиваться в нашу компанию всеми возможными способами. – Может, мне ему сообщить?

Вадим одаривает меня снисходительным взглядом.

– Прокурор в курсе, что я окончил театральное училище…

– Вы на практику пришли или на каникулы к бабушке приехали? – грозно рявкает кто-то над нашими головами. – Обед давно закончился, а вы всё жрёте! Хотите разъесться до размеров Пряника?

Мне даже оборачиваться не нужно, чтобы понять, кто ко мне так добр.

Адвокат Киров продолжает изливать сарказм:

– Впрочем, если выведете из строя ещё одного или двух прокуроров, я только спасибо скажу!

– Простите, мы уже идём, – тушуется наша скромная София.

Оля молча поднимает свою сумку и косится на адвоката так зло, что я бы на его месте смотрела на стул, прежде чем сесть. Моя эмоциональная подруга весьма изобретательна в плане мести. Амина оборачивается ко мне и говорит:

– Увидимся вечером, Лина.

Отходит, и только тогда Киров, видимо, замечает меня. А потом и вовсе меняется в лице при виде Вадима. Кашлянув, поправляет галстук и ворчит:

– Понабрали тут. Работать не с кем.

И стремительно уходит, а я почему-то чувствую себя победителем, хотя и слова не произнесла. Девочки спешат покинуть столовую, и Вадим с кислой миной усаживается рядом со мной. Глянув на него, вопросительно выгибаю бровь.

– Никуда не торопитесь?

– Нет, – горестно вздыхает тот и, мгновенно переменившись в лице, подаётся ко мне. – Может, тебе надо куда-нибудь? Я отвезу.

– Вообще-то надо, – задумываюсь над своим внешним видом. – А мне можно использовать служебную машину?

– Разумеется, – широко улыбается мужчина. – Ты можешь использовать и машину, и меня как только пожелаешь!

– Договорились, – делаю вид, что не замечаю его намёков.

Возможно, этот человек попросту иначе не может разговаривать, раз подкатывает даже к фиктивной невесте босса… Или он в курсе, что наши отношения ненастоящие? По договору, который я подписала, правду знают только трое: я, Клим и начальник отдела кадров.

Но, может, Вадим догадывается?

«Надо быть аккуратнее», – решаю я.

Мы едем ко мне домой, где я думаю собрать небольшой чемоданчик. После того, что произошло вчера, понимаю, что сглупила, не подумав об этом заранее. Сейчас исправляюсь и по дороге составляю список необходимого.

Для себя. И для Клима. А потом набиваю сообщение прокурору: «Напишите ваш домашний адрес. Я привезу вещи».

Через некоторое время телефон пиликает, и у меня округляются глаза при виде десятка смайликов в ответном сообщении.

«Ты на меня обиделась? Где я накосячил? Не злись, я всё отработаю ночью».

Читаю три раза, но предложения никак не обретают смысл.

Не мог Кнут такое написать! Но и свой телефон прокурор никому не передаст.

«Что происходит? – ломаю голову и прихожу к единственному выводу: – Может, кто-то был рядом и прочитал моё сообщение?»

Спина холодеет от мысли, что я не нарочно могла подставить Кнута. А потом меня бросает в жар, потому что его «отработаю ночью» теперь кажется мне угрозой. Прокурор накажет меня?

Первое, что представляется, – это я, привязанная к кровати, а Кнут берёт в руки бутафорский…

– Кнут, – шепчу и, прогоняя соблазнительное видение, торопливо открываю окошко, глубоко дыша. Поясняю Вадиму: – Так душно!

Да о чём я только думаю?!

Впрочем, все мысли испаряются из головы, когда автомобиль замирает у нашего дома. Кажется, что во дворе собрались все жители нашей многоэтажки. Гремит музыка, в небо улетают разноцветные шарики, ветерок доносит дымок от шашлыка.

– Что происходит? – с интересом всматривается в собравшуюся толпу водитель. – Собрание? Митинг? Пожар?

– Мама, – лепечу, осознавая, что произошло страшное.

И откуда родители узнали о нас с Климом?!

Глава 18

Стоит выйти из машины, и меня начинает кружить радужный вихрь.

– Милая! – громогласно радуется мама. Сегодня она надела яркое полупрозрачное платье, больше подходящее для пляжа, чем для города. – Поздравляю, детка! Я так за тебя рада! Замуж за прокурора… Ты неподражаема!

Как всегда, она фонтанирует эмоциями, а я тихо терплю, как кошка, попавшая в руки малыша. Лишь тихонько огрызаюсь:

– Мы ещё не назначили дату свадьбы…

– Так надо назначить! – обрывает она и замечает Вадима. – А это кто? Такой красавчик… И костюм прекрасно сидит. Стой!

Лицо её преображается, глаза расширяются, и меня отпускают из удушающих тисков всеобъемлющей материнской любви. Мама уже несётся на водителя разогнавшимся локомотивом.

– Зятё-о-о-о-ок!

Мысленно извинившись перед побледневшим мужчиной, который мотает головой и, отступая, пытается что-то возразить, я пользуюсь возможностью сбежать. Отъевшимся угрём протискиваюсь сквозь толпу собравшихся соседей и незнакомых людей, поглощающих папин шашлык, ныряю в подъезд и поднимаюсь в квартиру.

«На сборы максимум десять минут», – глянув в окно, оцениваю жизнеспособность Вадима.

Мама трясёт ему руку так, что кажется, будто у водителя паркинсон, и что-то громогласно навязывает. Парочку уже окружает толпа, и я намечаю безопасный путь отхода, планируя проскользнуть к машине через огороженный садик. А за помятые цветы потом привезу бабе Марье с первого этажа её любимый клубничный торт.

Как я буду расплачиваться с Вадимом, пока не думаю. Не факт, что он переживёт страстные объятия будущей «тёщеньки»! Мама много раз и с удовольствием кричит это слово на весь двор, говоря о себе в третьем лице.

– Миссия невыполнима, – хватаю мамин чемодан для гастролей. Он дико розовый, зато объёмистый и на колёсиках. – Время пошло!

Бросаю внутрь всё, что попадается под руку. Одежда, бельё, рыльно-мыльные принадлежности, как называет папа средства для лица и гигиены. Халат, пижама, кроссы и тапочки.

– Вроде всё, – вспоминаю список, который я от шока забыла в машине. Подскакиваю на месте. – Главное!

Моя копилка весьма тяжёленькая, что радует.

– Когда мама узнает, что всё не по-настоящему, сбегу к бабушке в деревню, – шепчу, запихивая керамическую свинью в чемодан. – И попрошу политического убежища. Вдвоём мы от мамы, надеюсь, граблями отмахаемся!

Не факт, но попытаться стоит. Тем более что других вариантов у меня нет. Даже если съеду из дома, мама меня из-под земли достанет. Проверено! Но после, пережив её разочарование, вернусь на работу в прокуратуру и буду нежно сохнуть по кумиру.

– Надо попросить у Клима оплачиваемый отпуск, – планирую побег.

Но пока я невеста прокурора и нужно тихонько выбираться из дома. Переодеваюсь в тёмный костюм, надеваю кепку и выскальзываю из квартиры. А потом и из подъезда, но, к сожалению, привлекаю внимание окружающих. То ли проклятущий розовый чемодан так заметен, то ли огромная чёрная фигура рядом с ним.

– Детка, – бежит ко мне вприпрыжку обеспокоенный папа. – Ну где ты так долго пропадала? Иди спасай жениха, пока ещё есть кого спасать!

– Бегу, – киваю я.

Пригнувшись, крадусь через садик бабы Марьи. Перекидываю чемодан через ограждение и перепрыгиваю сама. Потом стремительный кросс до автомобиля, который Вадим (к счастью) оставил открытым, впихиваю чемодан на заднее сидение, сама сажусь на место водителя и нажимаю кнопку зажигания.

Не переводя автомат с парковки, резко жму на газ, и машина ревёт так, что толпа отскакивает, а моя мама на мгновение отвлекается. Высунувшись, кричу Вадиму:

– В машину! Быстро!

Изрядно помятый мужчина весьма сообразителен, поэтому рванул так, будто бежал от бультерьера. Но он не знает мою маму! Она быстро приходит в себя и хватает Вадима за одежду.

– Ку-да-а-а? Сейчас священник придёт!

Мужчина испуганно вырывается, и в руках моей мамы остаётся рукав его пиджака, а водитель рыбкой ныряет на сиденье пассажира и захлопывает дверь. Я резко перевожу рычаг на спортивный режим и стартую с места.

– Фух, – испуганно выдыхает Вадим и, отирая пот со лба, с опаской оглядывается. – Ещё пять секунд, и меня бы на тебе женили!

– Не преувеличивай, – спокойно осаживаю его и выруливаю на шоссе.

Только сейчас до меня доходит, что адрес Клима можно было не спрашивать, ведь со мной его личный водитель. Ругая себя за глупость, спрашиваю:

– Где живёт Кнут? Надо собрать его вещи.

Вадим отвечает, и я сбрасываю скорость, чтобы не нарушать правил и влиться в поток.

– Ты где так классно водить научилась? – восхищается Вадим.

– Мой папа профессиональный гонщик, – отвечаю я, поглядывая в зеркала. – То есть был им.

Жаль, я забыла, что бывших гонщиков не бывает.

Глава 19

Дом, к которому мы подъезжаем, настолько огромен, что потрясает воображение. Не ожидала, что прокурор живёт на широкую ногу. Конечно, зарплаты у прокуроров не выше, чем у адвокатов, но всё же странно. Мыслей о том, что Кнут выстроил особняк на нечестные деньги, даже не возникает, он не мог так поступить. И всё.

Глянув на кольцо на своём пальце, догадываюсь о том, что Клим, возможно, из богатой семьи. По его маме можно было предположить, что Кнуты не голодают, но масштабы бедствия осознаю только сейчас, когда на дрожащих ногах подхожу к дому, похожему на дворец.

Широкая лестница, пятнадцать ступеней, кованые перила и что-то похожее на старинный герб, украшающий тяжёлые дубовые двери.

Такой же вензель можно разглядеть на кольце, с двух сторон от камня.

Может, Клим из аристократической семьи? Или всё это лишь мои фантазии?

Нажимаю кнопку, слышу звонок, и дверь тут же распахивается, словно кто-то стоял за ней в ожидании, когда я коснусь кнопки.

– Добрый день, – здороваюсь с молодой девушкой приятной внешности.

По внешнему виду непонятно, сестра ли это Клима, или его любовница. Но точно не домработница, они не носят брендовые вещи и украшения стоимостью с машину. Продолжаю:

– Я…

Замираю в недоумении, а девушка смотрит на меня в ожидании. Сама молчит, даже не утруждается поздороваться. Но и недовольства от неё не ощущаю.

Сама не знаю, что говорить. С одной стороны, я считаюсь невестой Клима, с другой – язык не поворачивается себя так называть, ведь наши отношения не настоящие. А лгать не хочу.

– Аделина Пряник, – выхожу из затруднительного положения. – Клим прислал меня за некоторыми вещами, которые потребуются ему в больнице.

Девушка молча изучает меня, и я начинаю подозревать, что она немая, но всё же слышу приятный грудной голос:

– Аделина Пряник? Значит, это ты невеста брата.

Киваю, радуясь, что верна моя первая догадка, а не вторая, а девушка вдруг делает шаг вперёд, и я машинально отшатываюсь, не зная, что ожидать – пощёчину или резкие слова. После того, что услышала от мамы Клима, опасаюсь такой же реакции.

Но девушка меня обнимает и спокойно говорит:

– Я так рада. Думала, Клим никогда не женится.

Замираю не дыша. Такого точно не ожидала!

Она отстраняется и тянет меня за руку внутрь дома.

– Помогу собрать вещи.

Иду за девушкой и, осторожно осматриваясь, спрашиваю:

– Можно узнать ваше имя?

Она оборачивается и произносит всё таким же ровным голосом:

– Камилла. Прости, я сразу должна была представиться, но думала, что брат рассказывал обо мне. Разве нет?

– Нет, – отвечаю честно.

Она дёргает уголком губ, очень напоминая Клима в этот момент.

– Это на него очень похоже. – Открывает дверь и поясняет: – Комната брата. Смотри под ноги.

Вхожу, невольно вдыхая приятный аромат, что царит здесь. Но это единственное, что радует. В комнате царит настоящий бардак.

– Клим не позволяет убирать в своей комнате, – поясняет Камилла и подходит к шкафу. – Говорит, что потом не может найти вещи.

– На его рабочем месте всегда идеальный порядок, – почему-то сообщаю ей.

– Похоже, ты удивлена, – знакомо прищуривается девушка.

– Не знала Клима с этой стороны, – качаю головой.

– Поначалу это немного раздражает, – иронично соглашается она. – А потом привыкаешь. У брата какой-то свой взгляд на порядок.

– У моей мамы так же, – неожиданно признаюсь я.

Мне почему-то очень легко общаться с Камиллой, будто мы знакомы ещё со школы, как с моими подругами. Девушка не похожа на свою маму, а вот с Климом у неё много общих черт, и это сразу располагает к ней.

– А у нашей мамы свой взгляд на всё, – слышу в ответ. – Но ты уже об этом знаешь. Именно мама рассказала мне о тебе.

– Вот как? – теряюсь, не зная, что и думать. А потом осторожно продолжаю: – Надеюсь, ты не очень шокирована её словами.

– В самый раз, – соглашается Камилла и достаёт чемодан. – Не думала, что Клим может потерять голову настолько, чтобы…

Она замирает, будто не решается продолжать. Я подсказываю:

– Чтобы жениться на толстушке?

Камилла щёлкает пальцами.

– Ах вот они где! – Вынимает из-под кровати пушистые тапки с кошачьими мордочками. – Любимые тапки Клима. Котов он очень любит, но у него аллергия на шерсть.

– Не знала этого, – поражаюсь, сколько ещё мне неизвестно о кумире. Любовь к животным и недуг делают Кнута более человечным в моих глазах.

– Что же до твоего вопроса, – бросив тапки в чемодан, продолжает Камилла, – я не думала, что брат влюбится настолько, чтобы возражать нашей матери. Она у нас очень властная. И уже несколько лет пыталась женить Клима на дочери своей близкой подруги.

У меня нехорошо ёкает в груди, и Камилла это каким-то образом понимает.

– Не ревнуй, – подходит ко мне и трогает за руку, которую украшает старинный перстень. – Кольцо бабули брат подарил тебе. А бабушку Клим любил больше всех на свете и очень горевал, когда её не стало. Ты немного на неё похожа.

– Такая же толстая? – спрашиваю я, исходя из размера кольца.

– Такая же честная и бесстрашная, – серьёзно отвечает Камилла, а потом подкатывает ко мне собранный чемодан. – Здесь любимые вещи брата. Так ему будет комфортнее.

– Спасибо. – Везу чемодан к выходу, а сама размышляю о том, что узнала.

Но стоит открыть входную дверь, как все мысли вылетают из головы, когда вижу отца и маму, которые окружили Вадима. Рядом со служебным авто стоит папина машина, и мне стоило догадаться, что отец легко нас догонит.

– Назначим свадьбу на следующую пятницу, – уговаривает водителя моя мама. – Жена моего режиссёра начальница ЗАГСа, я уже и с ней договорилась, вам нужно только прийти на роспись…

– А я помещение нашёл, – наседает папа. – С нашей стороны будет всего триста гостей, не больше!

– Послушайте же… – в отчаянии паникует Вадим. – Я всего лишь водитель!

– Мама, – иду к ней и беру за руку. Мотаю головой. – Вадим правду говорит. Он всего лишь личный водитель прокурора, а не Клим Кнут.

– Так это не жених? – огорчается мама, но тут же переключается и показывает на дом. – Прокурор там? Идём, дочка. Назначим дату свадьбы, пока он не передумал.

И решительно движется к лестнице.

А в это время во двор въезжает третья машина и останавливается, поскольку места для парковки уже нет. Дверца открывается, и выходит Ульяна Михайловна. Возмущённо смотрит на моего отца.

– Кто вам разрешил останавливаться на частной территории?

Понимаю, что надвигается буря!

Глава 20

Мама подлетает к Ульяне Михайловне и, стискивая в объятиях, приподнимает над землёй.

– Свекровушка!

– Хр-р-р! – выпучивает та глаза.

Я спешу на помощь матери Клима, пока моя мамуля не переломала ей рёбра в порыве счастья от знакомства.

– Мам, ты слишком сильно обнимаешь Ульяну Михайловну.

Она выпускает помятую женщину, и та пытается устоять на каблуках. Поправляя сбитую набок причёску, судорожно втягивает воздух, но перевести дыхание ей не даёт мой папа.

– Рад познакомиться!

Схватив, он трясёт её руку так, что Ульяна Михайловна ойкает и болезненно кривится.

«Кажется, она прикусила себе язык», – ужасаюсь я и тяну маму к машине.

– Вы перекрыли проезд. Уберите машину.

– Да какая машина, детка? – отмахивается мама и снова спешит к женщине. – Нам нужно немедленно назначить дату свадьбы наших детей. Жена моего режиссёра готова поставить любую удобную для вас дату и время. Хоть сейчас!

Ульяна Михайловна то ли подмигивает, то ли у неё начался нервный тик. Я шепчу маме:

– Сейчас не до этого. Клим в больнице…

– Что случилось с моим любимым зятьком?! – искренне пугается мама, но тут же хватается за телефон. – Интересно, а работница ЗАГСа может выехать в больницу?

– Мам, нам некуда спешить, – пытаюсь образумить её.

– Как это некуда? – всплеснув руками, кричит мама. – Твой жених в больнице. Вдруг он уже при смерти?

– Грх-хр. – Схватившись за грудь, Ульяна Михайловна оседает на землю.

– Что с вами, свекровушка? – Мама подхватывает её под мышки и ставит на ноги, будто куклу.

– Может, отвезти вас в больницу? – участливо спрашивает Вадим.

– Ф-фр, – вращая глазами, пытается что-то сказать Ульяна Михайловна.

– От счастья не умирают, – осаживает её моя мама, но тут же меняется в лице. – Впрочем, это отличная идея! Лина, ты со свекровью, а мы следом на своей. Едем к зятьку все вместе!

Ловлю сочувствующий взгляд Камиллы и обречённо вздыхаю.

Клим будет счастлив.

Но делать нечего, приходится подчиняться, раз сбежать не удалось. Против моей мамы никто не устоит. Что-что, а перетягивать на себя внимание она умеет мастерски. Не зря же получила уже несколько наград за лучшую роль второго плана.

Мы с Ульяной Михайловной оказываемся на заднем сиденье служебной машины, и кажется, что я еду с маленьким ребёнком, настолько мало места занимает женщина. Меня же много, и, наверное, матери Клима кажется, что рядом с ней сидит великан.

– Вам не очень больно? – уточняю я, а в ответ мне прилетает взбешённый взгляд. – Прошу прощения за мою маму. Она актриса и поэтому очень импульсивна. Живёт эмоциями и почти никогда не сдерживается.

Ульяна Михайловна кривится на миг и саркастично косится на меня, мол, яблочко от яблони. Я добавляю заметно холоднее:

– Жить с ней непросто, поверьте, но я всё равно очень люблю маму. Уверена, Клим чувствует себя точно так же в отношении вас.

Женщина растерянно моргает и отворачивается к окну. Молчит всю дорогу, зато больше не льёт на меня невидимые, но ощутимые вёдра презрения. Уже прогресс. Мне немного жаль маму Кнута, а ещё стыдно перед ней за сцену в больнице. Не говорю уже о чувстве вины из-за невольной лжи.

Хотела бы утешить её, пообещав, что скоро всё закончится, и она может продолжить сватать сыну дочь подруги…

«Хотя бы себе не лги, – подавляю вздох. – Последнего ты точно не желаешь!»

Мы подъезжаем к больнице, и я обречённо веду родных следом за «свекровушкой», которая хромает, опираясь на руку Вадима. И пусть ноги Ульяны Михайловны после знакомства с родителями «невесты» слегка заплетаются, спина её идеально прямая. Видно, что эта женщина направляется на битву.

Распахивает дверь VIP-палаты и застывает, осматривая пустое помещение.

– Где Клим?

Я прохожу внутрь и стучу в дверь уборной.

– Родители пришли навестить… – Покосившись на гостей, осторожно добавляю: – Милый?

Кто бы знал, как сладко и одновременно горько произносить это слово!

Дверь распахивается, и, поспешно оправляя одежду, появляется…

– Александр? – от неожиданности моргаю я. – А где Клим?

– Разговаривает с врачом, – сообщает помощник прокурора и виновато улыбается. – Извините. Кажется, креветки были не очень… Ой!

И снова скрывается в уборной.

Я указываю на диван и обращаюсь к родителям:

– Прошу, присядьте. Я схожу за Климом.

– Я провожу, – вызывается Вадим.

Но я теряю «бойца» уже на посту медсестёр. Водитель сладко улыбается очередной милашке, и приходится искать кабинет врача самой. Поплутав, всё же нахожу нужную дверь, но только успеваю её приоткрыть, как слышу суровый голос Кнута:

– Нет. Гипс должен остаться на месте.

Глава 21

Оглянувшись, убеждаюсь, что в коридоре никого нет, и прилипаю к замочной скважине. Прислушиваюсь к голосам и пытаюсь поймать в крохотном отверстии хоть какое-то движение.

– Но Клим, – звучит спокойный рассудительный голос врача, – гипс – это давно прошлый век. Сейчас все используют пластиковые накладки. Нанотехнологии давным-давно заменили все эти бинты и вредные порошки. Не говоря о том, что это намного легче гипса, ты сможешь свободнее двигаться и даже принимать душ.

– Я сказал: нет, – жёстко отвечает Кнут. – Мне необходим именно гипс.

– Да почему?! – врач явно теряет терпение. – Тебе даже штаны самостоятельно застегнуть сложно!

– Вот именно.

Не вижу, но чувствую, что Клим улыбается. Так и представляю, как его глаза прищуриваются в этот момент, и сердце сладко замирает.

– Эм… – теряется доктор, а потом вкрадчиво продолжает: – Не говори, что дело в той милой девушке с округлыми…

– Калинин, – тихо, но грозно говорит Кнут.

– Ямочками на пухлых щеках, – смеётся тот. – А ты о чём подумал, а? Да понял я, понял. Оставляем твой грёбаный гипс. Пепел мне на голову, Кнут! Кто узнает, что в моей клинике используют такие методы, меня будут высмеивать до второго пришествия! Не забудут, даже если я лекарство от рака изобрету!

– Хорошая мысль, – ледяным тоном отвечает Клим. – Займись исследовательской деятельностью, вместо того чтобы тратить время со мной.

– А кто говорит, что я трачу время? – фыркает Калинин. – Мой лучший друг впервые влюбился! Ради того, чтобы ещё пять минут посмотреть на твою смущённую физиономию, я готов отказаться от ордена Пирогова!

– Да кто бы тебе его дал…

Они продолжают пререкаться, а я отлипаю от замочной скважины и, едва дыша, проигрываю в мыслях одну и ту же фразу: «Мой лучший друг впервые влюбился!».

Кажется, что с каждым разом она звучит всё громче, почти оглушая меня. Перед глазами пляшут разноцветные пятна, сердце отбивает какой-то шаманский ритм.

Клим.

Влюбился.

В меня?!

«Да быть не может!» – мотаю головой.

И тут дверь открывается… Внутрь. И я снова оказываюсь стоящей на коленях перед Кнутом. Поднимаю голову и смотрю на мужчину, а он не отрывает от меня пристального взгляда. Врач, который держит ручку двери, кашляет и бормочет:

– Ой, я забыл! Меня же пациенты ждут.

Проскользнув между дверью и коленопреклонённой мной, сбегает по коридору, перехватывая на ходу медсестричку, которая бросает на меня изумлённый взгляд. Это приводит в себя, и я медленно поднимаюсь на ноги.

Избегая смотреть на Клима, глухо сообщаю:

– Ваша мама приехала… Моя тоже. Все хотят поговорить. Если вы не слишком заняты, то…

– Я занят, – обрывает Кнут.

– Хорошо, – спокойно соглашаюсь и пытаюсь уйти, но мне не дают.

Мужчина оттесняет меня в кабинет врача и захлопывает плечом дверь. А потом надвигается на меня, заставляя пятиться, и встаёт так, что его загипсованные руки не дают мне сбежать.

– Ты всё слышала?

В совершенно смятенных чувствах я не знаю, что и думать, но внешне не показываю. Киваю и спокойно отвечаю:

– Случайно подслушала ваш разговор. Простите.

– Случайно? – приближаясь ещё, иронично хмыкает Кнут. – На коленях?

– Линзу искала, – пытаюсь выкрутиться из смущающей ситуации.

«Я что-то не так расслышала, – убеждаю себя. – Этого просто не может быть. Не стоит себя обнадёживать, Аделина!»

– У тебя идеальное зрение, – наклонившись ко мне, обвиняет мужчина.

– Решила цвет глаз изменить, – не сдаюсь я.

Как он мог влюбиться в такую, как я?

– Зачем? – удивляется Кнут. – Твои глаза и так прекрасны!

«Да он издевается!» – едва не всхлипываю.

Мне отчаянно хочется, чтобы это было правдой, чтобы этот потрясающий мужчина влюбился в меня. В такую, какая есть! Увидел во мне достоинства, а не недостатки. Понял, что я за человек. И ради пышки с невозмутимым лицом, но пылким сердцем выбрал тяжёлый и неудобный гипс, лишь бы получить возможность держать меня рядом с собой.

– Хорошо, – выпаливаю быстро, будто в ледяную воду ныряю. – Я подслушала ваш разговор намеренно. Вы счастливы?

– Безумно, – выдыхает Клим и, подавшись ещё немного, сокращает расстояние между нами и нежно касается моих губ.

Чуть отстранившись, смотрит мне в глаза, будто ждёт, что выскажусь насчёт его наглости. Но я смотрю спокойно, и тогда Кнут прижимается к моим губам сильнее, сминая их в страстном порыве, проникая в рот языком, и его дерзкая и такая бесстыжая ласка действует на меня, как ведро патоки, вылитой на голову.

Так сладко!

Глава 22

Я, наверное, погибла! Так хорошо быть просто не может. Может, меня сбило машиной, и я лежу где-то на дороге, фантазируя о Кнуте в последние минуты своей жизни? А мама рыдает над моим телом и вызывает скорую…

Мысль о маме отрезвляет, поскольку женщина, что меня родила, не имеет терпения от слова совсем. Если нас не будет слишком долго – минут десять, например, – то она перевернёт всю клинику, но отыщет «зятька».

Неохотно отстраняюсь от Клима, а мужчина смотрит на меня и тяжело дышит.

«Можно, я вот прямо сейчас умру? – увидев в его глазах пламя обжигающей страсти, внутренне молю я. – Счастливее быть просто невозможно!»

Вслух же говорю:

– Пожалуйста, согласитесь на предложение врача и поменяйте гипс на удобные и лёгкие накладки.

Кнут мрачнеет.

– Хочешь уволиться?

– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я останусь вашей личной помощницей и невестой столько, сколько прикажете.

Внезапно Кнут ухмыляется так, что у меня едва не подкашиваются ноги.

– Заметь, я тебя за язык не тянул. Не угрожал и не пользовался служебным положением. Ты же помнишь, что устная договорённость обладает юридической силой?

– Разумеется, – не отрывая от него пожирающего взгляда, киваю. – А теперь прошу, присядьте, я позову доктора, а потом вернусь в вашу палату и успокою маму.

– Скажи ей, что мне уже не пять лет, – саркастично хмыкает Клим.

– Свою маму, – с нажимом добавляю я. Вздохнув, всё же решаю предупредить ничего не подозревающего мужчину. – Она будет вести себя не лучшим образом. Заранее извини за это.

– Не извиню, – прищуривается он. – Но уверен, что мы договоримся о размере моральной компенсации, способе и месте… её передачи!

По телу прокатывается волна жара, а сердце заходится в бешеном ритме так, что шумит в ушах.

Как?! Как можно официозом выразить такую дикую сексуальность и невероятную мужественность? Очень хочется компенсировать Кнуту все моральные травмы, которые вскоре нанесёт ему мама, множественным… авансом.

Но вместо того чтобы наброситься на мужчину, я разворачиваюсь и иду к выходу.

Во-первых, Клим всё ещё в гипсе. Не хочется ломать ему всё остальное в порыве неконтролируемой страсти. А во-вторых, я ещё не до конца поверила словам мужчины. Что, если Кнут лишь подтрунивает надо мной в отместку за спущенные при его матери штаны?

– Пряник! – летит вслед, и я оборачиваюсь.

Клим улыбается, и кажется, что солнышко выглянуло из-за туч. Показывая мне загипсованные средние пальцы, продолжает:

– Рад, что кольцо пришлось впору.

Поднимаю руку и смотрю на старинный перстень. Кивнув, задумчиво отвечаю Кнуту:

– Оно потрясающее.

– И очень тебе идёт, – огорошивает Клим. – Никогда его не снимай.

– Никогда? – искренне удивляюсь я.

– Ты же ни разу не брала больничный, – хитро прищуривается Кнут. – Откуда вдруг взялась глухота?

– Я всё прекрасно расслышала, – сухо сообщаю ему и снова иду к двери. Замираю, открыв её, и бросаю на мужчину короткий взгляд. – Но мне хотелось услышать это ещё раз.

На лице Клима вижу выражение, от которого поёт сердце и за спиной появляются крылья. Мужчина не только собирается повторить свои слова, но и готов скрепить их самой сладкой печатью в мире. Но я не могу позволить ему это, ведь минуты тают, и вскоре моя мама развернёт полномасштабную деятельность.

Беду легче предотвратить, чем потом ещё десять лет слушать анекдоты о том, что случилось. И я выскакиваю из кабинета врача, едва не сбив с ног его самого. Кажется, Калинин некоторое время топтался у собственного рабочего места, не решаясь входить, и это наводит на страшную мысль.

Что, если во время поцелуя я потеряла счёт времени?

– Доктор! – хватаю его за руки. – Прокурор согласен поменять гипс на пластиковые накладки.

– Вы его уговорили? – радуется Калинин и трясёт мои руки. – Спасибо!

– Это я вас благодарю, – отвечаю вежливо и добавляю для верности: – А теперь, простите, но мне пора бежать, чтобы в VIP-палате не прибавилось пациентов.

Мужчина растерянно моргает, а я бегом несусь по коридору, распугивая редких работников клиники. Сориентироваться трудно, и когда я понимаю, что заблудилась, замечаю фигуру Вадима, который что-то шепчет на ушко очередной красотке. Хватаю его под локоть и увожу в сторону.

Девушка окидывает меня высокомерным взглядом и фыркает:

– Сразу бы сказал, что женат!

– Нет, нет, – пытается вырваться водитель, но моя хватка крепкая, как у мамы. Сдавшись, водитель с жалким видом ворчит: – Ладно бы утешила меня после этого. Так дождёшься от тебя!

– Я тебя утешу, – обещаю Вадиму, и мужчина расцветает в улыбке. А я добавляю: – Прокурору сегодня снимут гипс и выпишут. Ты рад?

Надувшись, тот бурчит:

– Безумно.

– Тогда проводи меня к VIP-палате, – нетерпеливо требую я. – Стоит поспешить и обрадовать Ульяну Михайловну… Если она ещё жива.

– А что с ней? – пугается Вадим и спешит вперёд, показывая мне дорогу.

– Не что, а кто, – вздыхаю и отвечаю: – Мои родители с ней. Забыл, как они нас едва не поженили прямо во дворе?

Мужчина крупно вздрагивает и зачем-то трёт шею.

– Едва вырвался. Да, надо спешить. Прибавь шагу, Пряник!

Но оказывается, уже поздно.

Я понимаю это, стоило лишь войти в VIP-палату.

Глава 23

Все взгляды обращены на меня, и по спине ползёт струйка ледяного страха. Мама смотрит укоризненно, папа с сочувствием, а Ульяна Михайловна с тщательно скрываемым торжеством. Я понимаю, что вцепилась в ручку двери, как в спасительную соломинку, и осторожно закрываю за собой дверь, оставив водителя в коридоре.

Подхожу к родителям и сообщаю:

– Клим на перевязке. Сегодня ему снимут гипс и выпишут. Вместо гипса наденут специальные накладки, они легче, но всё равно будет не очень удобно. Конечно, я буду рядом и помогу своему жениху…

– Можешь больше не притворяться, – прерывает меня Ульяна Михайловна и смотрит надменно. – Ты лишь временная помощница моего сына, а не невеста. Тебе платят за то, чтобы к Климу не подобрались те, кто затаил на прокурора обиду.

Она поднимаемся и, прихрамывая, идёт мимо меня, но замедляется и добавляет:

– Ах да. Ты уволена. О Климе есть кому позаботиться. Ведь у него имеется настоящая невеста. Как бы ты ни пыталась его соблазнить, ничего не выйдет. Ты не во вкусе моего сына! И кстати, это фамильная драгоценность. Клим не имел права распоряжаться ей.

Протягивает руку, ладонью вверх, и я понимаю, чего ждёт Ульяна Михайловна. Неохотно снимаю с пальца перстень и отдаю женщине. Та высокомерно дёргает уголком губ и уходит, с силой хлопнув дверью.

– Милая, – подаёт папа голос. – Так это правда? Мы не поверили, но…

И замолкает, виновато тушуясь под взбешённым взглядом моей мамы. То, что она молчит, по-настоящему пугает. Я спешу пояснить.

– Всё сложнее, чем просто да или нет.

– Но ты отдала ей кольцо, – не выдерживает папа. – Разве это не признание?

– Да разве моя девочка могла поступить иначе?! – вспыхивает мама.

Вскочив, сжимает кулаки и шумно дышит. Я невольно отступаю на шаг и замираю, хотя хочется забраться под кровать. Но от мамы не сбежать, особенно если она жаждет крови. С ней, как с хищником, лучше стоять на месте с уверенным видом, и тогда жертвой станет кто-нибудь другой.

– Эта старая грымза почти обвинила её в краже! Я бы швырнула перстень в лицо…

– Но дорогая, – пытается успокоить её папа. – Она сказала, что между её сыном и нашей дочерью ничего, кроме договора о найме, нет.

– А кто сказал, что договор исключает чувства? – всплеснув руками, кричит мама. – Я играла в десятке фильмов, где любовь начиналась со лжи!

– Так то кино, а это жизнь, – бурчит папа и замирает, в ужасе округлив глаза.

Потому что мама расслышала его слова. Я аккуратно передвигаюсь так, чтобы её и меня разделял стол, и как раз успеваю за миг до того, как начинается буря.

– Все истории берутся из жизни! – эмоционально доказывает мама, наседая на папу, практически вбивая его пышной грудью в стену. – Кино – это визитная карточка нашего общества! Сливки отношений! Квинтэссенция чувств! За два часа в картину вмещают целые столетия, разве это не доказательство? Как ты можешь так небрежно отзываться о деле всей моей жизни?!

– Прости, дорогая, – пытается вставить отец между громкими фразами, которые выдаёт мама. Потирая затылок, с ужасом и восторгом смотрит на мамину грудь. – Бес попутал. Прости, дорогая. Как я мог? Типун мне на язык…

Я медленно и осторожно отступаю к двери, надеясь предупредить Клима о том, что наша тайна каким-то образом стала известна, но в дверях меня хватают за шиворот.

– А ну, сто-о-о-ой!

Обречённо возвожу глаза к потолку, а потом поворачиваюсь к маме. Папа сидит на полу с очумело-блаженным видом.

– Ты так и не ответила, – обвиняет мать.

– О договоре? – с надеждой спрашиваю я.

– О своих чувствах, – наседает она. – Скажи правду! Ты влюбилась в своего прокурора, пока изображала его невесту?

«На самом деле я уже давно была в него влюблена», – произношу мысленно.

Вслух же отвечаю, выдавая часть правды, чтобы оградить Кнута от моей невероятно настойчивой мамы:

– Нет, я не влюбилась в своего прокурора, пока изображала его невесту.

Она разочарованно всхлипывает и садится на пол, и папа обнимает её, счастливо прижимаясь к пышной груди.

– Не расстраивайся, милая. Будет другой зятёк.

– А что мне сказать жене режиссёра? – жалостливо стонет мама. – Она уже со всеми договорилась!

– Если хочешь, давай мы разведёмся и снова распишемся, – предлагает папа.

Мама отпихивает его.

– Да что ты такое говоришь? Развестись со мной хочешь?

– Только чтобы ещё разок полюбоваться на тебя в свадебном наряде, – льстиво отвечает он.

– Ути-пути, – смягчается мама, и они целуются, а я пользуюсь моментом и выскальзываю из палаты.

И нос к носу сталкиваюсь с Климом. На нём уже нет жуткого гипса, а из-под рукавов рубашки виднеются почти незаметные пластиковые накладки в тон кожи. Должно быть, мужчине так намного легче, потому что нет подвязок, а Кнут стоит, спокойно опустив руки вдоль тела.

Но порадоваться этому я не успеваю, потому что теряю способность дышать от его тяжёлого и холодного взгляда.

– Я рад, что ты не влюбилась в меня, пока изображала невесту, – ледяным тоном повторяет мои слова Клим, и у меня в груди всё обрывается. Мужчина опускает взгляд на мою руку, где нет кольца, и кривит губы. – Так я хотя бы не буду ощущать себя последней сволочью из-за того, что воспользовался служебным положением. Я бы себе не простил, если бы нанёс серьёзную психологическую травму подчинённой, которая и слова поперёк не могла сказать. Но попытался, когда увидел в тебе женщину. От самого себя противно! Если хочешь, можешь подать жалобу, я отрицать домогательства не собираюсь.

Развернувшись, он стремительно идёт прочь, а я порываюсь следом.

– Клим, я не стану подавать жалобу.

Он на миг замирает и, обернувшись, добавляет:

– Не бойся. Это не повлияет на твою карьеру. Кстати, я распорядился, чтобы тебя перевели обратно в суд. Прощай, Пряник.

Входит в лифт, а за ним спешит Вадим. Двери закрываются, и я шепчу:

– Да всё не так.

Глава 24

С того злополучного дня проходит месяц, а мне кажется, что миновал год. Поднимаюсь под звучный мамин голос – она распевается с утра, пока жарит нам с папой яичницу. Иду умываться, а потом поглаживаю мягкую ткань пижамы, подаренной Климом. Когда я в ней, мне кажется, что я закутываюсь не в одежду, а в…

– Кольцо его сильных рук, – шепчу, открывая дверь своей комнаты.

И натыкаюсь на крадущегося мимо папу. Услышав моё бормотание, отец тут же становится серьёзным.

– Что ты сказала?

Из кухни выглядывает мама.

– Куда собрался?

– На тренировку, моя сладенькая, – неискренне тянет папа.

– Сначала поешь, – отрезает она. – В твоём организме не хватает белка!

Исчезает, а отец жалобно смотрит на меня и спрашивает:

– Она и этот сценарий вернула?

– Угу, – закрываю за собой дверь.

– Твоя мама не работает уже месяц! – закатывает он глаза. – Я сам уже скоро закукарекаю! Яичница, яичница, яичница… А-а-а!

– Очень полезна для тела и духа! – слышится со стороны кухни суровый мамин голос, а потом она кашляет и снова распевается по нотам.

– Она расстроена, – констатирую я и предлагаю: – Может, мне вернуться к себе?

– Что ты? – почти пугается папа. – Если ещё и ты уедешь, то она даже жарить яйца перестанет. Придётся питаться гоголь-моголем. Прошу, поживи с нами ещё немного!

– Хорошо, – соглашаюсь я, и он радуется.

– Идём завтракать!

Теперь отец не возражает против жареных яиц.

Поев, я переодеваюсь в костюм и бережно складываю пижаму. Она для меня дороже фамильного кольца, которое забрала Ульяна Михайловна. Потому что перстень был лишь частью прикрытия. Клим даже передал через водителя, а не надел мне на палец сам.

Да как бы он надел со сломанными руками?

Мотаю головой, чтобы избавиться от предательских мыслей о краше. Мне безумно тяжело весь этот месяц, потому что кумир, в которого была влюблена заочно, обрёл объём, аромат и даже вкус. Мне никогда не забыть нашего жаркого поцелуя, который случился в больнице.

– Я на работу, – киваю папе и целую маму в щёку. – Не скучайте.

Выхожу и спешу к остановке, скоро отходит автобус, на который надо успеть, иначе я опоздаю. Когда еду на нём, то прихожу в суд ровно за три минуты до начала рабочего дня. Но даже это не избавляет меня от ежедневных издёвок.

– Пряник! – кричит Киров, едва завидев меня в дверях. – Сегодня можешь сломать руки новому прокурору! Говорят, он не женат! Снова походишь в невестах…

Его слова тонут в дружном смехе собравшихся, а я держу лицо и иду мимо к кабинету, где готовлю документы к передаче в архив. С утра до обеда и с обеда до вечера я не вижу никого, так распорядился отдел кадров.

Лишь в обеденное время выхожу во внутренний дворик, когда все остальные идут в столовую. Все, кроме моих верных подруг. Сегодня они тоже присоединяются ко мне. Оля протягивает контейнер с малиновым пирожным.

– Бери. Я худею.

Но я знаю, что она купила сладости мне, потому что не любит малину, а я её обожаю. Беру и откусываю кусочек. Софа садится рядом и обнимает.

– Как ты, Лина? Тебе очень скучно?

– Не очень, – прожевав, отвечаю ей. – В самый раз.

– Глупости спрашиваешь, – осаживает её Амина. – Там комната два на два метра. Даже окон нет! И поговорить не с кем. Как бы ты сама себя чувствовала?

– Да хватит уже об этом, – вспыхивает Оля. – Лина пришла развеяться, а вы снова её в гроб загоняете. Давайте сменим тему! Слышали, что сегодня процесс будет вести сам Кнут?..

И осекается, воровато покосившись на меня. Софа вздыхает и укоризненно качает головой, а я говорю, не поднимая глаз:

– Наверное, интересный случай, раз Кнут сам взялся.

И вгрызаюсь в пирожное, чтобы отвлечь себя от противного сосущего чувства внутри. Мне кажется, что я на вечной диете, и этот голод постепенно иссушает меня, даже если вкусно питаюсь.

– Лина, – тихо начинает Амина. – Мы никогда не спрашивали тебя о произошедшем не потому, что нам неинтересно. Надеялись, что однажды ты нам сама всё расскажешь.

Доев пирожное, я сворачиваю контейнер и киваю.

– Когда-нибудь расскажу.

А сейчас слишком больно.

Пытаюсь уйти, но девочки не отпускают. Оля, повиснув на моей руке, смотрит умоляюще.

– Спаси меня! Я уже чего только не надумала. Расскажи, как всё было. Ну пожалуйста!

– Мы сдерживали её сколько могли, – с улыбкой поясняет Софа.

– Помимо того, что обо мне говорят, рассказывать нечего, – пожимаю плечами.

– То есть это всё правда? – оживляется Оля и сажает меня обратно на лавочку, довольная, что сегодня её «взятка» сработала и я разговорилась. Она хватается за голову. – О-а-о-а! Ты раздевала кумира? Кормила его? Как я тебе завидую!..

– Так что случилось-то? – оттеснив её, интересуется Амина. – Почему он отказался от твоей помощи? Зачем снова перевёл в суд? Вадим говорил, что вы хорошо ладили.

– Клим признался, что заигрался, – тихо отвечаю им, ощущая, как к глазам подступают слёзы. – Дал понять, что начал видеть во мне женщину. Но хуже всего, что винил во всём себя, хотя это я влюбилась в него.

– Так в чём дело? – заломив руки, стонет Оля. – Он тебя хочет, ты его обожаешь. Чего время терять?

– У тебя всё просто, – укоряет её Софа и гладит меня по руке. – Разве не понимаешь, почему Аделине плохо?

– Не понимаю! – подтверждает она.

Я смотрю на неё и спокойно поясняю:

– Клим разозлился на себя за то, что не сдержался и поцеловал меня. Подумал, что воспользовался служебным положением и даже попросил меня пожаловаться на него за сексуальные домогательства.

– Но ты же его любишь! – разводит руками Оля. – Почему вы ещё не в одной постели?!

– Потому что он не любит меня, – отвечаю я и прикусываю нижнюю губу, чтобы не разреветься. Переждав порыв, тихо продолжаю: – Думаю, я напомнила ему любимую бабушку. Она была полной. И немного сестру, мы с ней похожи манерой себя держать. Кнут проникся ко мне симпатией, поэтому ему было так плохо, когда он поцеловал меня.

– Ну да, – понимающе кивает Амина. – Он ощутил вину и перед бабушкой, и перед тобой.

– Да почему вы всё так усложняете?! – не выдерживает Оля и, махнув на нас, уходит.

– Не обращай внимания, – примирительно шепчет Софа. – Ты же её знаешь.

Киваю.

Знаю. Поэтому думаю, что в словах подруги есть доля правды. Я действительно всё усложняю, но какой у меня есть выбор? За месяц я даже издалека на Кнута посмотреть не смогла, прокурор явно избегает меня. Должно быть, ему стыдно, когда на меня смотрит.

А я не хочу, чтобы мой любимый человек был несчастен.

Поэтому мне ничего не остаётся, как работать, терпеть шуточки, наслаждаться минутами в обществе подруг и…

Гадать, кто же рассказал всем правду о нас с Климом.

Глава 25

Не выдержав, оставляю архивные бумаги и бегу к залу суда, чтобы хоть через щёлку посмотреть на Клима. Делаю вид, что принесла бумаги и замираю у приоткрытой двери. Охранник кивает мне и продолжает внимательно поглядывать на шумных посетителей.

Процесс действительно очень любопытный. Жена поймала мужа на измене, но вместо скандала начала тайно наблюдать за любовниками и записывать их встречи, а видео рассылать деловым партнёрам супруга.

Когда всё открылось, она получила иск о вреде деловой репутации, распространении личной информации и, что хуже, материалов для взрослых. Из жертвы женщина превратилась в преступницу, и ей грозил настоящий срок.

Но самое интересное, что когда в процесс вмешался Кнут, он выдвинул обвинение… мужу!

– Повторная экспертиза видео показала, – ледяным тоном сообщает он, – что участники действия в кадре неоднократно смотрели в объектив, чтобы убедиться, что камера работает.

– Актёры из них такие же никудышные, как заговорщики, – слышу знакомый голос.

Обернувшись, радуюсь встрече с помощником прокурора.

– Александр!

А Клим продолжает:

– Организация обанкротилась не потому, что партнёры учредителя разорвали сделки из-за разосланного видео. Имела место крупная растрата, которую директор и его секретарша попытались скрыть за скандалом, а заодно ложно обвинить супругу, которая долгое время не соглашалась на развод…

Я бы и ему радовалась, вот только в отличие от Александра Клим не присутствует в зале, а ведёт онлайн-трансляцию. Мне это навевает воспоминания, от которых тепло и грустно, а губы подрагивают в улыбке.

Так и представляю, что Кнут, который на экране выглядит собранным и подтянутым, при белой рубашке и сдержанном галстуке, за кадром показывает всем присутствующими загипсованные средние пальцы, а на труселях его яркими пятнышками выделяются весёлые пряники.

Процесс завершается, и работница суда отключает трансляцию с большого экрана. Я прощаюсь с Александром и, заметив в зале Софию, иду к ней, чтобы обсудить процесс. Путь мой проходит как раз мимо стола, на котором стоит ноутбук.

Краем глаза замечаю, что картинка там всё ещё движется, хотя большой экран отключён, и замираю за спиной сидящей женщины. Вспоминаю своё первое появление здесь и понимаю, что как раз эта дама помогла Кирову раздуть панику и сорвать процесс.

Кнут ослабляет галстук и передвигает бумаги. Его руки уже свободны и от гипса, который сняли ещё при мне, и от накладок. У меня душа радуется, что Клим здоров, хочется смотреть на него и смотреть. Продлить этот миг хоть на чуть-чуть…

И тут у женщины звонит телефон, и она, вынув наушник, прижимает к уху сотовый.

– Да, мам. – Некоторое время молчит, а потом вдруг ласково прикасается к экрану монитора, очерчивая лицо Кнута. – Не волнуйся! Я забронирую ресторан и напишу адрес Ульяне Михайловне. Всё будет выглядеть как случайная встреча.

И тут у меня сходятся концы с концами. Эта женщина и есть та самая дочь подруги, на которой Ульяна Михайловна мечтает женить сына? Змея, подслушивающая чужие разговоры, пользуясь тем, что Кнут доверяет ей и считает, будто трансляция выключена.

Вот кто рассказал всем, что я фиктивная невеста Кнута!

Так хочется вцепиться ей в волосы, но лишь задеваю её стул бедром. Так, что женщину качает вперёд, и она утыкается носом в край открытого ноутбука. Сбивает его, и тот с размаху летит на пол!

– А-а-а! – хватаясь за лицо, кричит женщина и смотрит на меня с ненавистью. – Ты мне нос разбила!

– Прошу прощения, я не нарочно, – отвечаю спокойно и показываю на проход. – Тут мало места.

– Жирная корова! – глядя на окровавленные пальцы, едва не плачет она.

– Приложите лёд, – советую я и спешу к подруге.

Вокруг пострадавшей собираются сочувствующие, а Софа удивлённо смотрит на меня.

– Почему у тебя на лице такое удовлетворение, будто ты поймала преступника и сдала его полиции?

– Поймала, – киваю я. – Но ещё не сдала. Помоги мне в этом!

Глава 26

Мы сидим в кафе, и подруги слушают мою исповедь, приоткрыв рты.

– Вот это история, – смахивая слезу, шепчет Софа. – Достойна экранизации в Голливуде!

– Наши лучше снимут, – отмахивается Оля и хватает меня за руки. – Вот же змея подколодная! Поверить не могу, что она не отключила трансляцию, а подслушивала ваш разговор.

– А Клим куда смотрел? – возмущается Амина.

– Знамо куда, – хихикает Оля и кивает на мою грудь. – Утонул в декольте нашей Лины. Спорим, прокурор втрескался в неё по уши, но отступил, решив, что Пряник к нему равнодушна? Ставлю сто баксов!

– Не шути так, – осуждающе качает головой Софа. – Если Кнут влюбится, то ни за что не отступит! Такой он человек!

– Да, если будет уверен в ответных чувствах, – саркастично хмыкает Оля и тыкает в меня пальцем. – А теперь посмотри на Лину с точки зрения постороннего человека.

– А ведь верно, – на эмоциях вскакивает Амина. – У Аделины вечный покерфейс! Это мы знаем, что она чувствует. И то не всегда. Сдержаннее человека ещё поискать. Кнут действительно мог принять её поведение за равнодушие.

– Так он поэтому предложил Лине подать на него за домогательства? – лепечет Софа и смаргивает слёзы. – Решил, что она терпела его знаки внимания из-за страха потерять работу? Из-за того, что прокурор мог испортить ей жизнь? Подумать грустно, как ему было неприятно…

– А Лине приятно? – злится Амина. – Она надеялась, что Клим симпатизирует ей, мечтала об отношениях, а он вышвырнул её из прокуратуры и с тех пор всячески избегает. Нет, не думаю, что он влюбился. Скорее, тут вышло недопонимание.

– Да какая разница? – не выдерживаю я. – Главное сейчас открыть глаза Климу, чтобы он не попался в ловушку, подстроенную Ульяной Михайловной и дочерью её подруги.

– Ого, – смотрит на меня с восхищением Оля. – А Лина, оказывается, может быть нетерпеливой. Что придумала, подруга? Говори, мы всё сделаем!

Рассказываю им свой план.

– Главное, узнать адрес ресторана, где будет бронь, – подвожу итог. – Остальное проще.

– Да уж, – иронично фыркает Оля. – Заполучить ноутбук этой змеи и проверить, когда она закрыла конференцию в тот день – несложно? Действительно, легче лёгкого!

Она поднимется и подтягивает юбку выше, а потом распускает волосы.

– Соблазню парнишку, который работает в её кабинете.

– Оль, – многозначительно смотрю на подругу. – Жаль лишать тебя приятного вечера, но ноутбук наверняка уже у айтишников.

– И что? – округляет она глаза. – Их тоже соблазню. Всех по очереди!

– Ладно, соблазняй, – смеясь, вмешивается Амина. – А я пойду и спрошу, готов ли ноутбук. А потом скажу, что нужны списки прошедших трансляций, и добуду информацию.

– Отличный план, – хвалю её.

– А я! – воодушевляется наша скромная София. – А я… Узнаю, в каком ресторане будет свидание!

– Каким образом? – не верю я.

Софа таинственно улыбается.

– У меня свои методы.

Поднимается и, подхватив сумочку, уходит. Оля задумчиво тянет:

– И всё же парнишку надо соблазнить. Так, для профилактики.

И тоже прощается. Амина же приглашает меня прогуляться по магазинам.

– Ты должна выглядеть достойно! – убеждает она. – Нет. Сногсшибательно!

– Зачем? – сопротивляюсь я. – Мне нужно лишь убедиться, что Клим знает о кознях Ульяны Михайловны и её протеже.

– И что дальше? – хитро посматривает подруга. – Снова архив, сплетни и подглядывание за кумиром в замочную скважину? Лина, ты влюбилась, и не нужно бежать от своих чувств.

– Мы все влюблены в Кнута, – сухо напоминаю я.

– Мечтая об идеальном прокуроре, мы встречаемся с другими мужчинами, – рассудительно возражает Амина. – А для тебя нет других мужчин. Хватит обманываться, Аделина. Клим для тебя единственный.

– Но я для него лишь мимолётная привязанность, – шепчу и отворачиваюсь от подруги. – Кнут симпатизировал мне из-за того, что я напоминала ему любимую бабушку. Это… странно!

– Упёртая, как всегда, – ворчит она и обнимает меня со спины. – Ладно, не злись. Пройдёмся по магазинам просто так, ради собственного удовольствия? Кстати, я видела одно платье… Тебе капец как будет классно!

Конечно, она меня уговаривает. Мне и самой хочется больше времени провести с подругой, так надоело работать в одиночестве, а дома отвечать родителям, что всё в порядке. Вот бы вернуться в свою нормальную жизнь!

Но стоит представить, что я после архива возвращаюсь в пустую комнату, как сразу мотаю головой и выбрасываю из головы намерение сбежать от мамы и папы.

Нет. Так ещё хуже!

Посему выходит, что как раньше я жить не могу, а как по-новому – ещё не знаю. Точнее, знаю, но не в силах воплотить свои фантазии в реальность. Так хотя бы исполню желание подруги. Поэтому соглашаюсь примерить платье, которое она для меня присмотрела, и замираю перед зеркалом.

– Лина, – прижав руки к груди, шепчет Амина. – Ты в нём просто богиня!

– При вашем цветотипе следует обратить внимание на яркие тона, – вещает консультант. – Но будьте аккуратнее с оттенком. Этот вариант синего будет придавать сияние вашей коже.

– Хорошо, – ровным голосом соглашаюсь я. – Буду сиять.

Поворачивается к Амине и улыбается.

– Манера держаться у вашей подруги прямо-таки королевская!

– Снежная королева, – восхищённо шепчет та и доверительно сообщает девушке: – Лина всё время носит тёмные цвета, стесняясь полноты. Я и понятия не имела, что Пряник может так роскошно выглядеть!

Разумеется, платье я покупаю. А на кассе получаю сообщение от Софы.

Адрес ресторана.

Глава 27

У дома родителей нас уже ждёт Оля. Она торжественно помахивает ноутбуком.

– А вы говорили, он у айтишников. Оказалось, нет! Веня его сам починил. Уже хотел домой уходить, а тут я! Ну и… Вот!

Передаёт ноутбук мне и, заправив прядь за ушко, закатывает глаза.

– Я уже нашла видео и перекинула его на планшет. Держи.

– А зачем ноутбук притащила? – осуждающе качает головой Амина. – Позёрка!

Мы идём к дому, поднимаемся в квартиру, где нас встречает моя мама. Растрёпанная, в мятом халате и с новым сценарием в руках, она спрашивает:

– Яичницу будете?

– Не-а! – хором отказываемся мы и прячемся в моей комнате.

– Готова? – потирает руки Оля. – Сейчас мы из тебя красотку сделаем! Видела фильм с Ричардом Гиром?

– Ты решила переквалифицироваться в пластического хирурга? – выгибаю бровь.

– Зачем? – Подруга достаёт из сумки огромную палетку кремов и подмигивает. – Через полчаса ты себя не узнаешь.

– Это и пугает, – отвечаю я, но сажусь перед зеркалом.

– Готово! – спустя час довольно объявляет Оля.

Я смотрю на себя в зеркало и… поднимаюсь. Иду в ванную, всё смываю и стараюсь забыть ужас, который увидела в отражении. Расчёсываю волосы, привычно трогаю губы блеском, а кожу матирующей пудрой. Это мой повседневный макияж, и он мне нравится.

– Так действительно лучше, – кивает Амина, когда выхожу из ванной.

Подруга согласна со мной.

Пусть я полная, но кожа у меня отличная. Единственный её недостаток – это жирный блеск. Губы кажутся толстыми, если их покрыть густой помадой, зато с блеском смотрятся аккуратно. Я брюнетка, и густые ресницы красиво обрамляют тёмные глаза. Но когда мне нанесли на веки тонну теней, стала похожа на панду.

– Ничего вы не понимаете, – недовольно ворчит Оля.

Ей идёт яркий макияж, как всем рыжим, а без него она становится блёклой на фоне ярких волос. Но не понимает, что все мы разные, и боевой раскрас делает меня страшненькой. А так хочется быть красивой, пусть мне всего лишь предстоит вывести сталкершу на чистую воду.

– Такси… – начинает Амина и хмурится, глядя в телефон. – Отменили? Ну как так?!

Звонит водителю, ругается, а потом пытается заказать другую машину, но заказ висит и ничего не происходит. Оля нервно смотрит на часы.

– Таким образом ты можешь и опоздать!

– Попрошу у папы, – поднимаюсь я.

– Мы с тобой, – вскакивают подруги.

Выхожу из комнаты.

– Пап, я возьму машину?

Он отрывает взгляд от тарелки с яичницей и смотрит на меня умоляюще.

– Только если вместе с водителем.

Спасаю папу от опостылевшей яичницы – вечной спутницы маминого творческого кризиса – и спускаюсь вниз. Папа обгоняет и бежит к припаркованному автомобилю, ждёт, когда все сядут, и жмёт на газ.

– Куда едем? – только сейчас спрашивает он.

– Вот адрес, – забиваю в навигатор.

– Построен маршрут, – говорит Алиса. – Поехали?

Хором кричим:

– Поехали!

Но через несколько минут тормозим, а после и вовсе останавливаемся.

– Пробка на сорок минут, – сообщает Алиса.

– Ты так опоздаешь! – стонет Оля. – Да что сегодня за день такой?

– Прости, детка, – жалостливо смотрит папа. – Тут даже не объехать!

– Придётся сдаться, – тяжело вздыхает Амина.

– Нет, – твёрдо говорю я и выхожу из машины.

Расставив руки, иду на движущегося навстречу мотоциклиста, и тот тормозит. Поставив ногу на асфальт, снимает шлем.

– Чего под колёса бросаешься? Спятила?

– Да, – киваю я и предлагаю: – Подвезите меня до ресторана.

Мужчина смеётся.

– Так сильно проголодалась? – И хлопает по сиденью. – Ладно, садись. Только держись крепко, Колобок.

– Я Пряник.

– Да пофиг.

Мы едем, обгоняя машины, а платье всё ползёт вверх, оголяя бёдра, и из приоткрытых окон слышится свист. Я держусь за мотоциклиста, махнув на все приличия. Ну стану звездой в инете! Подумаешь! Зато Клим узнает, какая дрянь его так называемая настоящая невеста.

Пусть Кнут не будет со мной, но и ей не достанется.

Незнакомец тормозит у ресторана, и я неловко слезаю, поправляя платье и подтягивая рюкзачок с драгоценным планшетом внутри.

– Спасибо.

– Послушай совет, – подаётся ко мне мотоциклист. – Решишь купить мотоцикл, выбирай двигатель помощнее. Заднюю пружину потолще и седло пошире…

– Учту, – отмахиваюсь от него и бегу к входу. Подскакиваю к администратору и называю фамилию, на кого бронь. Лгу с деловым видом: – Меня ждут.

– Позвольте проводить, – улыбается девушка и идёт, указывая мне путь.

Я снова оправляю платье и репетирую про себя обвинительную речь, но за столиком, к которому мы подходим, сидят только женщины. Ульяна Михайловна смотрит на меня с неприкрытой злостью, а её спутница с презрением. Но мне плевать, что они обо мне думают. Говорю:

– Добрый вечер. Я пришла, чтобы поговорить с Климом.

– Он… – начинает Ульяна Михайловна.

– Задерживается, – быстро глянув на неё, перебивает её моя соперница.

– Сколько ему нужно времени? – продолжаю я.

– Откуда мне знать? – фыркает она.

– Вы же следите за прокурором, – громко говорю я. – Прослушиваете его личные разговоры, записываете видео, пользуясь тем, что он не отключил конференцию и доверяет вам. Поэтому должны быть прекрасно осведомлены обо всех передвижениях Клима. Не так ли?

Ульяна Михайловна растерянно моргает.

– Аллочка? Что она такое говорит?

Моя соперница смотрит на меня с неприязнью.

– Действительно. Что вы несёте?!

– Планшет, – отвечаю я и, сняв рюкзачок Оли, достаю устройство и, положив перед матерью Клима, включаю видео. – Похоже, вы не знали, как Алла узнала правду о нас с Климом. Вот, ознакомьтесь, пожалуйста.

– Откуда это у тебя? – вытянув шею, вспыхивает женщина-адвокат.

Я молча жду, когда Ульяна Михайловна осознает, что представляет собой дочь её подруги. Потом забираю планшет и говорю:

– Хорошего вечера.

Покидаю ресторан со смешанными чувствами. С одной стороны, мне удалось раскрыть Ульяне Михайловне глаза, с другой – Кнут так и не узнал, кто на самом деле разболтал о нас. Мне хотелось, чтобы прокурор убедился, что я не виновата. И сама не понимаю зачем.

Где он? А где я? Мы не пара.

Глава 28

– Почему? – слышу вопрос.

Вздыхаю, погружённая в свои мысли, бормочу:

– Все это говорят. Он прокурор, а я толстушка.

– И с каких пор тебе не всё равно, что думают другие, Пряник?

Замираю на ходу и, подняв голову, смотрю на прокурора. Клим тоже останавливается и, заложив руки за спину, смотрит на меня со знакомым прищуром. Сердце совершает кульбит, с губ срывается вопрос:

– Сколько времени вы наблюдаете за мной?

Наверное, он заметил, как я выхожу из ресторана, когда спешил присоединиться к своей матери и её протеже Аллочке. К сожалению, я не могу точно сказать, что именно из своих мыслей произнесла вслух, но даже последней моей фразы достаточно, чтобы провалиться под землю от стыда.

Но Клим добивает меня, признавшись:

– С момента, когда ты остановила мотоциклиста.

У меня шире распахиваются глаза.

– Что?!

– Не заметила? – ухмыляется Кнут. – Моя служебная машина стояла в крайнем ряду. И когда ты оседлала мотоцикл, я велел Вадиму включить проблесковый маячок и ехать по обочине.

– Вы воспользовались служебным положением? – ещё сильнее изумляюсь я. – Ради меня?

– Я переживал, что ты пострадаешь, – серьёзно отвечает Клим. – Хоть понимаешь, как это было опасно?

– Конечно, – тушуюсь. – Мотоциклист сообщил, что его байк не рассчитан на такой вес.

– Глупышка, – закатив глаза, вздыхает Кнут и… неожиданно обнимает меня, прижав к себе. – Я говорю о правилах дорожного движения! Мотоциклист должен был двигаться в общем потоке, соблюдая разметку, а не мчаться между машин. Если бы кто-то открыл дверь или резко попытался перестроиться в другой ряд, ты могла разбиться!

– Действительно, – бормочу, тая в его объятиях. Утыкаюсь носом в широкую грудь Клима и наслаждаюсь ароматом любимого мужчины. – Я не подумала об этом.

– А надо было, – сердится прокурор, но при этом нежно гладит меня по голове. – Чем были заняты твои мысли?!

– Вами, – честно отвечаю, потом спохватываюсь и, отстранившись, быстро поясняю: – Дело в том, что дочь подруги вашей мамы следила за вами…

– Я знаю, – перебивает он.

– Как? – распахиваю глаза.

– Саша заметил, как ты вьёшься вокруг Аллы, и решил узнать зачем, – улыбается Клим. – Его очень позабавила ваша выходка, а вот меня – нет. Ты же понимаешь, что натворила?

Спина холодеет, и я опускаю голову.

– Я готова ответить за свой проступок.

– Верно, – хмыкает он и ледяным голосом продолжает: – Думаю, тебе грозит пожизненный срок за кражу…

Наклонившись, шепчет:

– Моего сердца.

Выпрямляюсь и смотрю на мужчину во все глаза.

– Что, простите?

Кнут улыбается и качает головой.

– Я и понятия не имел, что нравлюсь тебе настолько, чтобы пойти на нечто подобное… Казалось, ты терпела моё присутствие и игнорировала все попытки сблизиться с тобой. Была спокойна и холодна, даже когда я сгорал от страсти. Ты обвела меня вокруг пальца, Пряник. Ты прирождённый адвокат!

– Спасибо за комплимент, – отвечаю я.

– Ну вот, опять, – прищуривается он и, наклонившись, шепчет: – Я сказал, что сгорал от страсти, а ты отвечаешь дежурной фразой. Сестра говорила мне, но я не верил, что интересую тебя.

– Мне она сообщила, что я похожа на вашу бабушку, – жалуюсь, но тон снова звучит официально. – Я решила, что вы были добры ко мне именно по этой причине.

– Что? – расширив глаза, фыркает мужчина и вдруг щёлкает меня по носу. – Да как такое в голову пришло? Ты мне просто понравилась, Пряник. Без всяких причин. Так бывает!

– Вы говорите правду? – не верю.

Он кивает и задумчиво продолжает:

– Сначала я пожалел, что согласился на предложение взять тебя вместо сиделки. Но твоя неуклюжесть не раздражала, а забавляла. А когда понял, что хочу тебя, было уже поздно.

Разводит руками и виновато улыбается.

– Влюбился как мальчишка!

– То есть, – прищуриваюсь, – поэтому вы избавились от меня?

Он тяжело вздыхает и признаётся:

– Я не заметил ни одного признака, что нравлюсь тебе. Даже когда мы поцеловались, у тебя было такое лицо…

– У меня всегда такое лицо! – с лёгкой обидой обрываю его. – Папа говорит, что это из-за мамы, поскольку она актриса и говорит телом. А я стала её полной противоположностью. Но я тоже чувствую! Схожу с ума от тоски по вам и плачу ночами в подушку. А ещё…

Он подаётся ко мне и, обняв, прижимается губами к моим. Сначала нежно, потом страстно и властно, целует так, что обрывается дыхание и земля уходит из-под ног. Я таю в объятиях Клима, и все мои претензии к нему исчезают без следа.

Мужчина отстраняется и шепчет:

– Прости, Пряник. Я такой дурак!

– Какой? – выдыхаю с любовью к этому непостижимому мужчине.

– Безмерно счастливый!

Эпилог

Сижу в своём крохотном закутке в окружении папок для архива и, перебирая бумаги, напеваю себе под нос. На душе легко, на сердце тепло, на пальце…

Кольца нет.

Но это меня не расстраивает, потому что…

– Ложь, – говорю сама себе.

Расстраивает, и ещё как! Мы с Климом встречаемся уже несколько недель, и я хочу заполучить обратно перстень его бабушки, но Ульяна Михайловна, которая забрала его у меня, упёрлась рогом и не отдаёт ни сыну, ни дочери. Обо мне и речи нет!

– Пряник? – в каморку заглядывает Киров и заискивающе улыбается. – Есть минутка?

После того как Аллочку уволили со страшным скандалом после внутреннего расследования, Киров ходит вокруг меня, как лиса вокруг курятника. Я даже подозреваю, что этот юркий тип пронюхал о наших с Кнутом тайных свиданиях.

– Что вам нужно? – спрашиваю прямо.

– Эм… Ну… Понимаешь, какое дело… – мнётся он.

– Говорите, – требую я.

Мужчина выглядывает в коридор, а потом входит и плотно прикрывает её изнутри.

– Что вы делаете? – поднимаюсь со стула. – Тут и одному места мало.

– Я на минуточку! – молит Киров и смотрит заискивающе. – Слышал, что если потрогать тебя за грудь, то стопроцентно выиграешь дело.

У меня от его наглости шире распахиваются глаза.

– Если потрогать меня за грудь, стопроцентно получишь гипс, – спокойно предупреждаю я. – Или вы забыли?

– Как тут забыть? – он чешет затылок, прикидывая, стоит ли выигрыш дела месяца в гипсе. – Извини, Пряник. Попробую сначала сам справиться.

– Одобряю ваше решение, – выталкиваю его из каморки и качаю головой, гадая, какой шутник пустил этот слух. – Не стоит быть таким суеверным. Поднажмите на доказательную базу.

– А это где? – замирает он, оценивая мой филей.

– Я объясню, – звучит суровый голос Кнута, и на плечо Кирова ложится тяжёлая рука прокурора. – Идём.

– Простите, мне некогда, – бубнит адвокат и, выскользнув из-под руки Кнута, убегает по коридору.

– Надо заняться твоим переводом обратно в прокуратуру, – сурово говорит Клим.

– Я отказываюсь. – Пытаюсь скрыться в каморке, чтобы нас никто не заметил и снова не пошли слухи. – Мне и тут хорошо.

– Мне плохо, – останавливает меня Кнут. – Моей девушке не дают прохода мужчины.

– И вы первый из них, – киваю на его руку, которой прокурор удерживает дверь. – Вы разве не спешите?

– Без меня не начнут, – ухмыляется тот и тише добавляет: – Сегодня жду тебя в семь в нашем ресторане. Я забронировал кабинку.

Только киваю, и он пропускает меня, а потом неожиданно чувствую шлепок по мягкому месту.

– На удачу, – смеётся Клим и уходит.

– Ещё один суеверный, – ворчу я, но и сама улыбаюсь.

Вечером спешу на свидание, от радости за спиной будто крылья вырастают. Кабинка – это значит, что мы с Кнутом будем наедине. Я жажду объятий и поцелуев, которых мне так недоставало, но…

– Камилла, – констатирую, едва ступив внутрь кабинки. Стараюсь не показать разочарования. – Добрый вечер. Давно не виделись.

– Тоже рада тебя видеть, – коротко кивает она.

– Присаживайся, – предлагает Клим и хитро посматривает на меня.

Опускаюсь в мягкое кресло и придвигаю к себе меню. Не удалось остаться наедине с любимым мужчиной, так хотя бы вкусно поем в приятной компании. Камилла мне нравится, мне с ней легко, и я уже предвкушаю хороший вечер. Немного не такой, как думала, но всё равно классный.

– Я буду суфле из птицы на пару в листьях савойской капусты и…

– Пряник, – перебивает Клим и как-то странно посматривает. – У тебя всё в порядке?

– Всё прекрасно, – отвечаю и заканчиваю и с заказом: – И пюре из брокколи! А на десерт…

– Лина, – Камилла тоже пристально смотрит на меня. – Неужели ты ничего не чувствуешь?

– Почему ничего? – пожимаю плечами. – Голод. Я не обедала.

– Я говорил, что это плохая идея, – ворчит Клим.

– Что? – хмурюсь я.

– Посмотри, на чём сидишь, – советует Камилла.

Приподнимаюсь и едва не скриплю зубами – я села на маленькую бархатную коробочку и даже не ощутила этого! Стыд и позор!

– О, – беру в руки и смотрю на Клима. – Это сюрприз?

– Должен им быть, – вздыхает тот. – Я хотел вручить, но Камилла сказала, так будет романтичнее.

Я скептически выгибаю бровь, а Камилла спокойно объясняет:

– Это должно было выглядеть так. Мол, на что я села? Ах, это же кольцо. Конечно же, я согласна.

– О-у, – в кои-то веки у меня пропадает дар речи.

– Думай быстрее, – советует Камилла.

– Мы куда-то спешим? – уточняю я и открываю коробочку.

Она разваливается в моих пальцах, и колечко падает в щель между досками пола.

– Это да или нет? – педантично уточняет Камилла.

– Это катастрофа, – вздыхаю я.

А в это время распахивается дверь и раздаётся громогласный голос моей мамы:

– Зятё-о-о-о-ок!

Родители врываются в кабинку и кидаются обнимать Клима, а я встаю на четвереньки и деловито осматриваю пол. Чтобы достать кольцо, придётся снять доски, и я готова это сделать с помощью ножа и вилки, лишь бы надеть на палец кольцо Кнута.

– Аделина? – зовёт женский голос, и я поднимаю взгляд. Передо мной стоит Ульяна Михайловна и протягивает крупный старинный перстень. – Не это ищешь?

Поднимаюсь и осторожно тянусь за перстнем. Но будущая свекровь не отдаёт. Я тяну сильнее, она тоже, и мои родители отвлекаются от Клима, с азартом наблюдая за нами. Камилла поднимается и кладёт ладонь на плечо матери.

– Отдай уже, мам. Клим, говори наконец предложение!

– Лина, ты выйдешь за меня?.. – начинает Кнут.

Ульяна Михайловна разжимает пальцы и… кольцо падает.

– Нет! – кричу, пытаясь поймать, чтобы и это не упало в щель.

– Нет? – мрачнеет Клим.

Перстень отскакивает от пола, и я торопливо хватаю его и надеваю на палец.

– Да!

– Она сказала «да»! – радуются мои родители.

Мама потирает ладони.

– А я как раз совершенно случайно договорилась с женой режиссёра, и завтра утром вас уже готовы расписать. А ещё нечаянно встретила священника по пути сюда… Заходите, отец!

Клим обнимает меня, а я радуюсь, что второе кольцо было не таким тоненьким, как первое. Иногда размер имеет очень большое значение!

– Горько! – скандирует моя мама.

Клим наклоняется, целует меня при всех и… по-хозяйски сжимает мои округлости.

– Эй! – возмущаюсь я. – Что делаешь?

– Слышал, что если потрогать тебя за грудь, – хитро щурится Кнут, – то стопроцентно станешь счастливым. И это правда!