Глава 1

Дворец светлейшего князя Меньшикова

В зимнем саду, посреди зелёного рая, резко контрастирующего с безликой серостью петербургского ноября, стоял небольшой белый стол из витиеватых прутьев. За столом сидело двое мужчин, они играли в шахматы и, судя по количеству оставшихся фигур, партия была близка к финалу.

— Игорь Ларионович, вам уже удалось разобрать те авгиевы конюшни, что оставил после себя Карамзин на оружейном заводе? — спросил Меньшиков у своего гостя.

— Мне бы очень хотелось вас порадовать хорошими новостями, Григорий Александрович, но боюсь, что на заводе дела обстояли очень и очень печально, — начал тормошить в руках лежащие перед собой фигуры Долгопрудный.

Он опускал взгляд и явно нервничал в дворце столь статусного аристократа. Но тем не менее, продолжал рассказывать:

— Мои финансисты обнаружили колоссальные нарушения, что не удивительно с учетом… кхм… сторонних проектов Льва Александровича. Мы обнаружили двойную бухгалтерию и большие объемы неучтённой продукции. На заводе до сих пор промышляют люди… кхм… с весьма сомнительной репутацией. Поэтому, сказать по правде, я не знаю, сколько времени мне понадобится, чтобы привести всё там в порядок. Честно говоря, покупая активы Карамзина я даже подумать не мог, что всё окажется столь сложно.

Меньшиков чуть презрительно хмыкнул:

— Да, я наслышан что вы не любите извилистых путей.

— Ну а кто же любит сложности и стресс? — заискивающе хохотнул Долгопрудный.

— Ладно, понятно, что ничего не понятно, — задумался Меньшиков над следующим своим ходом и невзначай спросил: — Вам удалось найти тайник Карамзина с компроматом на его «деловых партнёров»?

Глаза Долгопрудного слегка округлились и он резко замотал головой:

— Нет, ваша светлость, подвёл я вас, не смог ничего найти. Вернее нашёл бутылку с алкоголем фальшивую одну, но она пустая была.

— Славненько… — тихо сказал себе под нос Меньшиков, сделав ход королевой, а затем поднял строгий взгляд на гостя: — Если вдруг удастся что-нибудь обнаружить — обращайтесь напрямую ко мне. Думаю вы осознаёте, насколько это деликатный вопрос.

— Конечно, Григорий Александрович! — судорожно закивал головой Долгопрудный, радостный от того, что этот разговор подошёл к концу.

И чтобы Меньшиков вновь не начал спрашивать про мутные дела Карамзина, он решил сам сменить тему:

— А что там за неожиданный титул у Даниила Уварова? Я уже давно не помню, чтобы так стремительно кто-либо возвышался, да ещё ходят слухи, что он приглашён на ежегодный бал-маскарад?

— Да, ерунда, не берите в голову, — отмахнулся Меньшиков, раздумывая над следующим ходом. — Очередной фаворит. На этот раз на него положила глаз младшая племянница императора.

— Постойте, так ведь она не жената? — поднялись брови Долгопрудного.

— Побойтесь бога, Игорь Ларионович. Вы ведь не хотите сказать, что Уваров может каким-то образом породниться с императорской семьей?

Но его шахматный оппонент задумчиво покачал головой:

— Этот юноша стремительно ворвался в светские хроники. Ещё полгода назад никто не слышал эту фамилию, а теперь он — самый молодой простолюдин, получивший титул Барона, его финансовое состояние пока не очень велико, но все деньги он вкладывает в развитие и уже сейчас, если он продаст все свои фирмы, то сможет купить себе небольшую усадьбу. Что будет через год?

— Через год мы забудем о нём, как забывали о десятках подобных выскочек, — буркнул Меньшиков, наконец переместив свою ладью, и поднял взгляд на Долгопрудного: — Вы удивительно хорошо осведомлены про Уварова.

— Вы меня подловили, — ахнул Долгопрудный, не отрывая взгляда от шахматной доски. — У меня не осталось ходов. Поздравляю вас, Григорий Александрович, блестящая победа!

Дом на Арсенальной набережной

Ты должен стать главой рода.

Эти слова эхом разнеслись по пустому коридору.

Схватив Женю за воротник, я втащил его внутрь своей квартиры и захлопнул дверь.

— А как же кофе и потанцевать? — не удержался и отпустил колкость он.

— А как насчёт замолчать и дать мне подумать? — шикнул я на него.

Главе рода без официальных наследников в соответствии с кодексом аристократов запрещено проводить дуэли без защитных артефактов. Но организовать свой род не так-то просто.

В голове крутились шестерёнки, перебирая условия для этого. Наличие определённого дохода, поместье, отвечающее строгим требованиям, как минимум несколько десятков слуг рода.

И как я сам об этом не подумал? С деньгами Васнецова и моим влиянием это может сработать. Мысль об основании своего рода спустя неделю после получения статуса аристократа была не просто смелой, она была трындец какой смелой!

— Ты чёртов гений, — сказал я своему юристу, улыбнувшись.

— Что? Действительно? А я то не догадывался даже, — фыркнул он.

В коридор вышла массивная фигура Васнецова и он грозно обратился к Евгению:

— Молодой человек, вы не вовремя. У Даниила ещё дела.

При виде сурового аристократа, прыть саркастичного Жени поугасла и он замолчал, не зная как ответить.

— Иван Васильевич, Евгений как раз пришёл с решением нашей проблемы, — хлопнул я Женю по плечу.

— Серьёзно? Тогда я жажду его услышать, — скрестил руки на груди Васнецов. — Как ты предлагаешь решать вопрос с дуэлью?

Женя встрепенулся и сразу ответил:

— Вы должны купить Даниилу поместье!

— Что простите⁈ — едва не поперхнулся купец. — Как это поможет? Да и Даниил не берёт от меня денег, думаешь, он падок именно на недвижимость?

— Мне нужно основать свой собственный род, — строго сказал я.

У Васнецова тут же поднялась бровь от удивления:

— Очень смело и дерзко. Впрочем, как раз в твоём стиле.

Он почесал бороду, обдумывая услышанное:

— А что, может сработать. Это конечно всё равно, что поджигать сигарету огнемётом, но может получиться. Вот только требования к аристократическому поместью весьма строги и просто пойти и купить такое не получится. Нужно строить, а это займёт не меньше года…

Васнецов прекрасно понимал в чём может быть основная загвоздка. Его юристы наверняка смогут быстро всё оформить, но вот обязательные условия для основания рода должны быть выполнены в полном объёме. Без этого никуда.

— Я знаю как быть, — кивнул он, словно соглашаясь с собственными мыслями. — Мы перепишем моё поместье на тебя. Оно полностью соответствует всем требованиям.

— Нет, — покачал я головой. — Мы не станем этого делать.

— Почему? — нахмурился Васнецов.

— Потому что оно не будет моим. Это будет очередной обман о котором всем будет известно, — спокойно объяснил я.

Он начал закипать:

— Даниил, не зарывайся, ты хочешь, чтобы я по-настоящему отдал тебе своё поместье? Ты серьёзно⁈

— Конечно же нет, — невозмутимо ответил я. — Об этом речи и не шло.

— Но тогда… — начал Васнецов и я сразу же его перебил:

— Мы купим мне поместье и оно будет целиком и полностью моим. Тем более, у меня как раз есть одно на примете. Оно весьма потрёпано, требует ремонта, да ещё и пожар недавно был. Зато это делает его весьма доступным по цене.

— Ты говоришь о… — сразу догадался Васнецов.

— Именно, — кивнул я.

Поместье Уваровых

— Я до сих пор не верю, что ты провернул подобное, — тихо сказал сидящий рядом со мной.

— Просто использовал кризисную ситуацию в свою пользу, — пожал я плечами.

— Даниил, ты превратил смертельную дуэль с Василием Васнецовым в приобретение для себя целого поместья! Да ещё и с таким роскошным видом! — воскликнул он.

— Вид и впрямь роскошный, — кивнул я.

Чёрная гладь Невы уже начала схватываться первым льдом, отчего отражения вечернего города вдалеке стали ещё ярче.

Сегодня мы оформили сделку и я стал законным владельцем поместья Волченко, вернее теперь это уже поместье Уварова.

Но пожалуй самый счастливый в этой ситуации — сидящий рядом со мной Вова, который избавился от огромного ветхого особняка за хорошую цену.

Поскольку платил за всё это Васнецов, то я намекнул Вове что можно назвать цену выше рыночной. Иван Васильевич был готов платить любые деньги, а Вове они очень пригодятся. Восстановление рода процесс едва ли не более сложный, чем построение его с нуля.

На вырученные с продажи заброшенного поместья деньги он приобрёл аккуратную и скромную усадьбу неподалёку. Небольшой трёхэтажный дом был куда скромнее этого помпезного дворца, зато находился в отличном состоянии. А наличие лишь тридцати соток земли в придачу было для Вовы скорее благом. Чтобы следить за огромной территорией приобретённого мной поместья нужен целый штат садовников и охраны.

— Что будешь делать с этой рухлядью? Теперь, когда сделка заключена, я могу называть вещи своими именами, — рассмеялся он.

— Думаешь, я бы отказался от этого роскошного вида из-за небольших косметических дефектов? — улыбнулся я.

— Небольшие косметические дефекты — это прыщ на носу у моей школьной подружки. А это… — он обернулся и бросил взгляд на чёрный силуэт огромного заброшенного строения.

— Это потенциал, друг мой, — философски ответил я. — Просто представь это место отреставрированным и процветающим. Разве может усадьба Васнецова или Распутина сравниться с этой красотой?

— Да чтобы это привести в первозданный вид потребуется очень много денег, — скептически хмыкнул он.

— Думаешь, мне это не под силу? — задал я провокационный вопрос.

Вова задумался, а затем просиял:

— Думаю, что ты сможешь всех удивить и привести это место в божеский вид быстрее, чем кто-либо может представить.

— намекаешь на спор? — усмехнулся я, на что Вова тут же активно замахал руками и замотал головой:

— Не-е-е-е, только не с тобой! Я уже понял, что спор с тобой — это автоматический проигрыш.

Да уж. Он был прав. И не только в том, что со мной лучше не спорить. Ремонт поместья действительно мог стать делом жизни. Объём работы был просто колоссальным, а цена восстановления сравнима с постройкой нового. Но в отличие от нового строительства, это поместье уже было и фактически соответствовало всем требованиям, предъявляемым к родовым поместьям, ведь именно им оно и было прежде. Так что заброшенная усадьба Волченко была идеальным вариантом для нашего с Васнецовым плана.

А в том, что я потяну восстановление этого места у меня не было ни малейших сомнений.

Редакция газеты Невский вестник

— Что ты собираешься сделать⁈ — округлились глаза Вики, когда я рассказал ей о том, что собираюсь в ближайшее время основать свой собственный род.

— Ты прекрасно услышала с первых трёх раз, — закатил я глаза.

— А деньги? А поместье? А слуги рода? — не унималась она.

— По моим прикидкам, Даниил Александрович раза в три перекрывает финансовые требования для основания своего рода, — вступила в разговор Алла Леонидовна.

Наша бухгалтерша подозрительно хорошо была осведомлена о моих финансах, что вызвало у меня лёгкое подозрение в шпионаже.

— Газета вышла на стабильный доход, рекламное агентство невероятно выстрелило из-за той истории с Хозяйкой кухни и также приносит хорошие деньги, — загибала она пальцы. — Плюс две фабрики, цветочный и доля в бизнесе с Морозовым. У Даниила Александровича активов как у крепкого аристократа, а он только начал.

Ну точно шпионка. Алла Леонидовна, откуда такой интерес к моей скромной фигуре? Хотя, пожалуй, уже не такой-то и скромной.

— Да даже если и так, вы хоть представляете сколько стоит строительство родового поместья? — продолжала не верить мне Вика, считая, что я издеваюсь над ними.

И в этот момент я не смог скрыть улыбки.

— Ага, всё-таки издеваешься! Так и знала, — усмехнулась она.

Но я отрицательно покачал головой и достал из сумки договор о покупке поместья Волченко.

— Ты просто сумасшедший, — тихо выдохнула она, когда поняла, что я сделал.

— Ты просто гений! — тут же воскликнул стоящий рядом Гагарин. — После того, как из поместья уехали бандиты Волка, земля в том районе начала расти в цене и через пару лет все забудут про бандитов и ты сможешь продать поместье в несколько раз дороже.

— Я не собираюсь его продавать, — уверенно заявил я. — Оно будет полностью восстановлено и станет моим родовым домом.

— Она права. Ты просто сумасшедший, — тут же переобулся Гагарин под одобрительные кивки Вики.

— Дань, я так горжусь тобой! — подошла и обняла меня Аня. — Даже не верится, что ты достиг всего этого на наших глазах. После этого я перестала верить в чудеса, но стала верить в то, что человек может достичь всего, если будет верить и делать.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Лучше и не скажешь.

— Звучит глупо, но если тебе понадобится какая-то помощь… — предложила она и тут же осеклась, увидев мой хитрый взгляд.

— Как раз за вашей помощью я сегодня и приехал. Вернее сказать не просить о помощи, а сделать вам одно предложение, — окинул я всех собравшихся вокруг себя сотрудников редакции.

Они внимательно слушали меня, явно заинтригованные этими словами.

— Я предлагаю вам стать первыми слугами моего рода, — торжественно произнёс я.

В редакции повисла звенящая тишина.

Пу-пу-пу. Прямо лес рук, как сказала бы моя школьная учительница. Честно говоря, я думал, что именно преданные и верные мне работники редакции станут основным костяком моих людей. Мы прошли с ними огонь, воду и медные трубы и именно этим людям я могу доверять как самому себе. Построение своего рода — очень сложный процесс и множество людей попытаются уничтожить его ещё в зародыше, поэтому так важно, чтобы в самом начале этого пути рядом были верные, преданные подчинённые на которых можно всецело положиться.

Видя неловкость ситуации начальник типографии Дима тут же поспешил улыбнуться и сказал:

— Даниил, ты не думай, что мы не хотим, просто неожиданно это так, вот и чуть растерялись. Мы ведь за тебя горой, сам знаешь. Ты всем нам показал что такое уважение к подчинённым, именно благодаря тебе мы вышли на совершенно новый уровень жизни.

Многие активно закивали, соглашаясь с его словами.

— Ты ведь всегда был за нас. Работая на тебя мы все ощущаем себя как за каменной стеной, зная что в любой ситуации ты придёшь на помощь. Так что по большому счёту мы уже давно все слуги твоего рода, только называется он — Невский вестник, — продолжил Дима.

Многие тут же начали одобрительно соглашаться и добавлять что-то от себя.

— Так что мы все с огромной честью станем первыми официальными слугами твоего рода, — строго посмотрел на всех Гагарин и, видя в их глазах согласие, с улыбкой добавил: — Где надо расписаться?

В моей душе разлилось тепло. Это была именно та реакцию, на которую я рассчитывал. Вокруг стояли действительно «мои» люди во всех значениях этого слова. И штамп в паспорте с официальным подтверждением этого ничего не менял.

Но помимо сотрудников редакции, мне было очень важно присутствие ещё одного человека. Того, кто будет отвечать за всю безопасность и силовой блок моего будущего рода. И от того, как справится этот человек напрямую будет зависеть моя жизнь. Именно поэтому доверять эту должность абы кому было нельзя. Это должен был быть грамотный специалист с множеством связей и знакомств, знающий всю подноготную аристократических интриг. Ну и самое главное — это должен быть верный и неподкупный человек, который не продаст меня за тридцать сребренников.

Благо один такой человек был у меня на примете.

— Двойная, с солёными огурчиками, — протянул я Гончему его любимую шаверму.

Место нашей встречи нельзя было изменить даже первым морозам, накрывшим город. Тот же ларёк, тот же уличный столик. Вот только заметно меньше посетителей.

— Что-то Кольки давно уже не видеть, — задумчиво сказал Гончий, смотря на улицу, припорошенную первым снегом. — Как бы не влип в историю очередную.

— А чего ты так за него печёшься? — улыбнулся я, поняв, что Гончий не знает о решительных изменениях в жизни Кольки.

— Да жалко пацана. Он же малой ещё совсем. Помню также эти тротуары топтал лет тридцать назад. Тяжело парню без отца расти. Без примера и мудрого совета, — протянул он.

Сказав это, он вытащил из своей шавермы солидный кусок мяса. Причём долго ковырял в поисках чистого филе без жира. Опустив руку вниз он угостил щенка, который теперь был его верным спутником. Пёсель начал жадно есть прямо из ладони сурового полицейского, а тот и не думал кидать мясо на асфальт, покорно ожидая, когда его пушистый ребёнок доест и тщательно вылижет кормящую руку.

— Колька уже несколько месяцев у меня работает, парни мои за ним приглядывают. Так что встал на путь исправления и не думает с него сходить, — сообщил я Гончему радостную весть.

— Вот это ты действительно молодец! — непривычно эмоционально обрадовался он. — Поражаюсь твоему умению влиять на судьбы людей рядом.

— Кстати об этом, — сразу решил перейти я к цели нашей встречи. — Я скоро и свою судьбу буду кардинально менять. И мне очень понадобится твоя помощь.

Гончий внимательно посмотрел на меня в ожидании дальнейших объяснений.

— Сейчас я планирую основать свой род. И будь уверен, что сделаю это и довольно скоро, — твёрдо сказал я. — Хочу, чтобы ты стал главой охраны.

Он долго смотрел мне в глаза и наконец спросил:

— Хочешь, чтобы я стал твоим слугой?

— Тебе не нравится должность главы охраны? — усмехнулся я.

— Мне надо будет подумать над этим, — безэмоционально сказал он.

Ожидать мгновенного ответа не стоило. Так что я не воспринял это за отказ. Впрочем сегодняшнее поведение Гончего меня неуловимо смущало. Периодически он так смотрел на меня, словно видел перед собой покойника. Порой мне даже казалось, что он открывает рот, чтобы что-то сказать, но затем не решается.

— Станислав, есть что-то о чём мне надо знать? — наконец, не выдержал я.

— Нет, — коротко ответил он после слишком долгой паузы.

Было очевидно, что он что-то недоговаривает и это было странно. Впрочем узнать у опытного следака что-то против его воли было решительно невозможно.

Когда наша встреча закончилась и я собрался идти к машине, он внезапно спросил:

— Ты домой?

— Ну да, — нахмурился я. — Подвести?

— А, нет. Я с Ëне прогуляюсь, — хмуро ответил он и взял поводок.

Всю дорогу до дома меня не отпускало тревожное ощущение после встречи с Гончим. Да уж, похоже надо выпить ромашкового чаю и расслабиться.

И действительно. Чашка крепкого травяного настоя, горячий душ и все тревоги как рукой сняло. Сидя на кухне, я позволил себе расслабиться, забыть о всех делах и почитать любимую новенькую книгу о невероятных приключениях молодого графа, попавшего в шторм и очнувшегося на неизвестном доселе материке. Погрузившись в чтение, я не сразу услышал собачий лай в коридоре.

Акали уже несколько недель, словно сторожевой пёс, дежурит у входной двери. Поначалу мне казалось это странным, но потом я просто привык к такому поведению своей питомицы.

— Место, — строго отдал я команду ей, указывая в сторону кухни, где была её лежанка.

Она оскалила зубы и грозно рычала, отказываясь повиноваться, но я добавил в голос стали и повторил приказ:

— Место!

Собака ещё раз гавкнула на дверь и нехотя ушла на кухню. Вот так-то лучше.

Я уже хотел пойти за ней, но в дверь аккуратно постучали.

— Кто? — спросил я, не узнавая мужчину в глазок.

— Откройте, это полиция, — спокойно ответили из-за двери.

Очень интересно, что им опять надо?

Едва я щёлкнул замком, как дверь снаружи тут же потянули и две мощные руки ловким и отработанным движением вытащили меня наружу, мгновенно захлопнув за собой дверь.

Я тут же попытался высвободиться, создав расходящуюся воздушную волну вокруг себя, но моя техника мгновенно развеялась из-за присутствия рядом нескольких мощных защитных артефактов. Повернув голову, я тут же узнал двух держащих меня человек. Это были сотрудники особого отдела, которые меньше месяца назад брали у меня автографы. Вот оно как в жизни бывает. Вчера они берут у тебя автографы и фотографируются, а сегодня заковывают тебя в артефактные наручники. Но больше всего меня напряг появившийся чёрный мешок, который быстро накинули мне на голову.

Глава 2

С надетым на голову мешком, я был лишён зрения, зато остальные чувства обострились и я достаточно неплохо понимал, где мы едем. Поэтому, когда микроавтобус внезапно остановился, мне было понятно, что увезли меня не очень далеко. Мы точно не успели доехать ни до Литейного, где располагалось Управление особого отдела, ни до дворца Меньшикова. По ощущениям, дорога заняла не более десяти минут, значит мы всё ещё находились на территории Заневского района.

Кто-то дёрнул за раздвижную дверь и в салон ворвался холодный декабрьский воздух.

— За мной, — сухо скомандовал один из моих «похитителей» и я почувствовал как на моей руке сомкнулась мёртвая хватка и дёрнула на улицу.

— Ты раньше только картошку носил? — спросил я.

— Чего? — послышался удивлённый голос.

— Поаккуратнее говорю. Ты сейчас аристократа ведёшь, — грозно произнёс я.

Он хохотнул, а затем толкнул меня внутрь какого-то помещения и громко сказал кому-то:

— Парни, я вам тут аристократа привёз оказывается.

Послышался шум басистых голосов, раздались смешки и язвительные фразочки.

— Сними наручники и мы посмотрим, как вы заговорите, — ледяным тоном добавил я.

— Воу-воу-воу! Полегче, юноша! — раздавшийся голос показался мне почему-то знакомым, а ещё он показался мне…

Да нет, не показался, он был навеселе. Как и многие другие. Получается, что это…

— Сюрпри-и-и-и-и-и-з! — раздался шквал голосов и аплодисментов, как только с моей головы сорвали мешок.

Яркий свет ударил в глаза и я не сразу осознал где нахожусь и кто передо мной находится.

— И ты, Брут? — с улыбкой посмотрел я на Гончего, стоящего рядом с другими полицейскими из Заневского отделения.

Помимо работников полиции я сразу же заметил нескольких следователей из особого отдела. Двоих, что «похищали» меня и ещё троих, кто угощал меня чаем во время моего недолгого пребывания в их Управлении.

— Прости, Даниил, но мы как узнали про то, что ты получил титул барона, не смогли оставить это без праздника, — виновато улыбнулся Гончий.

Всё-таки недаром его поведение при нашей прошлой встрече мне показалось странным и подозрительным.

— Даниил, ну не можем мы оставить тебя без праздника! — вышел из толпы Игорь Дмитриевич — полицейский, что помогал мне во время разборок с банком и в караоке.

Караоке. Оглядевшись по сторонам, я только сейчас понял, что меня привезли именно в то самое караоке, где однажды две клофелинщицы устроили охоту за начальником моей типографии.

— Ты столько для нас сделал, — продолжал свою речь уже принявший на грудь полицейский. — Моё повышение — целиком твоя заслуга! Мы с парнями до сих пор ломаем голову как ты расколол тех грабителей.

— Да просто он наш парень, ненавидит преступность, — крикнул кто-то со стороны и все одобрительно загудели.

Гончий продолжил:

— Мы хотим чтобы ты знал: не смотря на твой изменившийся статус, для нас ты остаёшься своим. Можешь считать каждого здесь — другом, готовым помочь в любой трудной ситуации. Ну а про себя я вообще даже говорить не буду, тут любые слова совершенно лишние. Последние полгода здорово изменили мою жизнь и у меня впервые в жизни есть за кем заботиться.

— Надеюсь ты говоришь про щенка, — рассмеялся я.

— Ну не про тебя же, — смущённо отмахнулся Гончий. — Пока это ты о нас больше заботишься.

Окинув собравшихся быстрым взглядом, я не смог сдержать улыбку. Это искренняя и тёплая атмосфера, царившая вокруг, мигом развеселила меня и настроила на праздничны лад.

— Мне очень приятно, но неужели билеты на бой магических единоборств способны на такое? Боюсь, какие билеты мне придётся раздобыть для всех вас в следующий раз, — рассмеялся я и полицейские также разразились дружным хохотом.

— Ты действительно многое сделал для города и особенно для нашего района, — сказал Гончий. — Даже не представляешь, как сказался на каждом из нас крах криминальной империи Волка. Многие никогда не расскажут, но все мы знаем, сколько сотрудников были у Волка «под колпаком». Страх за свои семьи, шантаж, угрозы — всё это в прошлом благодаря тебе и этот праздник — скромный жест нашей признательности и благодарности.

— Ну и за билеты конечно, — выкрикнул кто-то из задних рядов, после чего помещение вновь наполнилось дружным хохотом и одобряющими возгласами.

— Даниил, хоть сегодня ты герой вечера, но первую песню я не отдам никому, — выкрикнул Игорь Дмитриевич и, схватив микрофон, бросился на небольшую сцену.

Работники органов умеют отдыхать. Когда ты каждый день рискуешь жизнью, то каждый раз веселишься как в последний. Сегодня я убедился в этом на все сто.

— Станислав, ты обдумал моё предложение? — спросил я у Гончего, поймав его у бара.

— Ты уверен, что хочешь доверить мне эту должность? — строго посмотрел он на меня, пока бармен наливал ему очередную кружку пенного.

— Лучше тебя никто с этим не справится, — уверенно кивнул я. — К тому же мне нужен человек, кому я могу доверять, а таких к сожалению можно пересчитать по пальцам.

— Хорошо, — коротко произнёс он и в этом слове было для меня больше, чем в самых изысканных тостах и комплиментах.

Но затем Гончий смог удивить меня, когда указал на двух следователей особого отдела и произнёс:

— Я поговорил с парнями и думаю смогу убедить нескольких перейти к тебе на службу. Это лучшие люди, которые смогут…

— Действуй, — хлопнул я его по плечу. — Теперь ты будешь начальником моей охраны и я полностью доверяю тебе все кадровые решения.

Он коротко кивнул и нам обоим было этого достаточно. Не договора, ни записи в родовых книгах, ни штампы в паспортах, а простой мужской кивок служил самым крепким подтверждением наших будущих взаимоотношений.

— Парень, вруби нам песню «Народный чемпион», её Чёрный Пёс исполняет, — резко возник рядом с нами один из сотрудников и чуть ли не схватил испуганного бармена за грудки.

— Н-но у нас нету такой в программе, — проблеял тот.

— Всмысле нет⁈ А ну давай-ка быстро сделай, чтобы была! Она про нашего кореша! Ты что, не уважаешь его? Если ты его не уважаешь, то ты всех нас не уважаешь! — начал качать права он, давя на ни в чём не виноватого бармена.

Я понял, что паренька надо спасать, как надо спасать и это заведение от чрезмерно весёлых отдыхающих полицейских.

— Зачем нам жалкая пародия этой песни если есть неповторимый оригинал? — дружески хлопнул я требовательного сотрудника по спине.

— Что ты имеешь ввиду? — удивился он.

— Сегодня ведь концерт Чёрного Пса, — подмигнул я.

— О-о-о-о! Парни, кажется сегодня мы попадём за кулисы, — потёр руки один из следователей, стоящий рядом и остальные разразились дружными овациями и улюлюканьем.

Собираясь, сотрудники наперебой начали спорить кто именно поедет в моей машине. Кто-то уже сражался в камень-ножницы-бумага, кто-то планировал всё решить с помощью армрестлинга, а некоторые просто ломанулись к выходу, чтобы «застолбить» место на переднем сидении.

Но ко всеобщему разочарованию, я улыбнулся и заметил:

— А ничего, что вы выкрали меня и мой джип стоит у дома?

Тут же послышались разочарованные вздохи.

— Давайте за машиной заедем, уж больно прокатиться на ней хочется, — тут же прозвучало чьё-то предложение, которое встретили дружными поддакиваниями.

— Нет, — строго пресёк эти идеи я. — Мы все сегодня уже как следует повеселились, так что за руль до завтра никто не сядет.

Действительно, если ты хорошо отдыхаешь и позволяешь себе выпить хоть немного алкоголя, то о поездках на машине лучше забыть до завтра.

— Сейчас я вызову для всех такси, — громко сказал я, но ко мне тут же подскочил Игорь Дмитриевич:

— Воу-воу-воу! — тут же замахал он руками. — Зачем же нам такси, когда есть более быстрый транспорт и куда дешевле.

Картинно достав телефон, подвыпивший полицейский набрал по громкой связи номер Заневского отделения полиции.

— Вась, привет, — панибратски обратился Игорь Дмитриевич к дежурному. — Это майор Игорь Железнов. Вась, пришли в караоке наше несколько экипажей по коду тридцать восемь. Да, полицейский в опасности и не один, — подмигнул он нам. — Сколько экипажей нужно спрашиваешь?

Он обернулся и попытался посчитать присутствующих. Несколько раз сбившись, полицейский махнул рукой и сказал:

— Давай четыре машины, а лучше восемь. И само собой побыстрее.

Повесив трубку, он торжественно объявил, что транспорт для нас скоро будет и эта новость была встречена дружными возгласами одобрения. Полицейские и следователи потянулись к выходу, пытаясь разобраться где чья одежда. А сделать это было непросто, учитывая что на вешалках висело два десятка одинаковых чёрных пальто.

Служители правопорядка, судя по всему, даже не думали оставлять бармену чаевые, впрочем как и платить в целом. По нескольким коротким фразам я понял, что сотрудники не в первый раз являются сюда вот так и закрывают караоке на «спецобслуживание». И за это закрывают глаза на многие творящиеся здесь вещи. Но я не люблю подобных «услуг» и всегда привык платить по счетам, поэтому когда полицейские и следователи спорили, выясняя кто надел чужое пальто, то я незаметно для них расплатился с испуганным барменом.

— Даниил, ну что ты там застрял? Кареты поданы! — торжественно произнёс Игорь Дмитриевич, услужливо держа для меня дверь открытой.

Выйдя на улицу, я увидел целую россыпь полицейских машин с включенными проблесковыми маячками. Вечерняя улица превратилась в филиал городской дискотеки. Больше патрульных машин было только на месте убийства Карамзина. Надеюсь сегодняшний вечер пройдёт более мирно.

Спортивно-концертный комплекс «Петровский»

Поездка на полицейских машинах оказалась куда быстрее, чем я предполагал и уже через полчаса мы остановились у служебного входа концертного комплекса.

— Простите, но вас нет в списках, — спокойно сказал щуплый паренёк, стоящий у входа.

— Для нас открыты любые двери, — грозно произнёс один из изрядно выпивших следователей.

Парень на входе устало выдохнул и сказал:

— Конечно же, подождите буквально минуту, я уточню у руководства.

Никто из моих сопровождающих не успел ничего возразить, потому что парень юркнул внутрь и защёлкнул за собой дверь.

— Давайте ломать, — кивком указал на дверь Игорь Дмитриевич с улыбкой на лице.

Я улыбнулся, приняв это за шутку. Но через пару секунд улыбка пропала, потому что несколько полицейских подошли и начали прикладываться плечами к двери и обсуждать в какую часть лучше бить.

Благо вскоре замок щёлкнул и их попытки прекратились. Но ситуация стала только хуже: из служебного выхода высыпала добрая дюжина парней Пса. Это были люди, не испытывающие пиетета перед органами правопорядка и живущие по принципу «брат за брата». Собственно, первая их фраза лишь подтвердила мои неутешительные прогнозы:

— Это частное мероприятие и служивым мы тут не рады.

С этими словами, они дружно скрестили руки на груди и встали стеной перед неприметной дверью, ведущей внутрь.

— Кажется, вам нужны проблемы? — рассвирепел один из следователей и обратился к своим товарищам: — Это как раз по нашей части. Да, парни?

Стоящие у него за спиной поддатая компания тут же подалась вперёд.

Вот ведь блин. Надо было оставлять их громить караоке. Хотел ведь как лучше, а получилось…

— Ты кого стволом пугать вздумал? — прорвался вперёд Игорь Дмитриевич, заметив демонстративно заткнутый за пояс одного из парней Пса пистолет.

Он, ничуть не боясь и не стесняясь, подошёл вплотную к ним.

— Ты думаешь это ствол? — кивнул полицейский на оружие, а затем потянулся и достал из своей кобуры табельный пистолет: — Вот это — ствол!

Ну всё, пора это заканчивать. Я бросился в эпицентр конфликта и встал между ним и здоровым амбалом, которого я как-то видел в доме Чёрного Пса.

— Парни, скажите Чёрному Псу, что приехал Даниил Уваров, он меня знает, — обратился я к амбалу.

— Мы не будем никуда идти и ничего говорить Псу, — сухо сказал он. — Потому что и без него прекрасно знаем тебя!

На его лице появилась широченная улыбка и он громко крикнул остальным «защитникам» служебного входа:

— Парни, это же братишка Пса!

Все тут же расслабились и атмосфера мгновенно стала гораздо более дружелюбной.

— А что с тобой легавые делают и почему ломятся внутрь? — с прищуром посмотрел он на мою команду сопровождения. — Проблемы какие? Ты скажи, мы разберёмся.

— Есть небольшая проблемка, — тихо сказал я, подавшись вперёд. — Я со своими друзьями отдыхал в караоке и там не было песни «Народный чемпион». А парни очень хотят её попеть.

Амбал не сразу понял, но затем просиял и громко сказал, смотря на сгрудившихся за мной полицейских:

— Так вы друзья Даниила? Что же сразу не сказали? Айда все за мной.

Он услужливо открыл дверь и дружелюбно махнул, приглашая всех внутрь.

Наша делегация шла по узкому служебному коридору, петляя в лабиринте закоулков и поворотов, пока, наконец, наш проводник не остановился.

— Но прежде, чем мы пойдём на концерт, есть одно важное дело, — строго сказал он.

Повисла пауза и через долгие пять секунд он добавил:

— Нам надо выпить за знакомство.

С этими словами парень распахнул ближайшую дверь и перед нашими глазами предстала огромная гримёрка, которая служила комнатой отдыха для Чёрного Пса и всех его людей. Столы ломились от еды и напитков.

Полицейские, молча стоявшие за моей спиной разразились криками и улюлюканьем. Не дожидаясь особого приглашения, они ввалились в гримёрку, где сразу же стало тесно, как в утреннем вагоне метро. Впрочем атмосфера от этого была лишь теплее.

Знакомство затянулось. Кажется в простых пацанах Пса подвыпившие сотрудники правоохранительных органов нашли родственные души. Через десять минут возлияний, любой зашедший сюда принял бы всех за лучших друзей детства. которые не виделись десять лет и наконец воссоединились.

— Даниил, а нормальные у тебя кореша, — буквально рухнул на диван рядом со мной один из людей Пса. — Да и ты сам красавчик. Мне ребята рассказали, по какому случаю гулянка и скажу тебе честно: я аристократов на дух не переношу, но ты — исключение!

— Спасибо, брат, — я хотел хлопнуть его по плечу, но после всего выпитого, промахнулся и зарядил ему мощную оплеуху.

Прозвучал мощный шлепок и тут же повисла гнетущая тишина. Все присутствующие посмотрели на нас.

Сидящий рядом амбал долго смотрел на меня, а затем заржал:

— Бьёшь ты куда лучше чем та девчонка!

Комната буквально взорвалась оглушительным смехом.

— Чем же ты перед девушкой успел провиниться? — сквозь смех спросил я.

— Да очередная сумасшедшая фанатка. Хотела закулисы пройти. Чего только не сочиняла: то она аристократка, то знакомая Пса, то чуть ли не его начальница. Не даром говорят что все рыжие — сумасшедшие, — покрутил он пальцем у виска.

И тут все снова уставились на меня. Потому что меня поразил дикий приступ хохота. Обязательно расскажу Распутиной, что её приняли за сумасшедшую фанатку. Надо не забыть снять её лицо, когда это услышит.

С трудом уняв смех и вытерев слёзы, я смог наконец объяснить причину моей истерики:

— Не поверишь, но эта сумасшедшая — действительно аристократка, действительно знакомая Пса и в каком-то роде — его начальница.

Амбал растерянно почесал затылок:

— И что теперь делать то?

— Ну, как минимум, можешь попробовать извиниться и пригласить её сюда, — всё ещё с нескрываемой улыбкой предложил ему я.

Но парень воспринял меня буквально и сорвался с места, едва не свалив небольшой столик с закусками.

— Уваров, ну почему я не удивлена? — раздался знакомый возглас вошедшей в помещение девушки. — Хоть какое-то событие может без твоей персоны обойтись?

— Ну разве что какое-то скучное и неинтересное, — поцеловал я Алису в щёку.

— Мы тут собрались в честь барона Уварова! — громогласно заявил один из полицейских, а затем громко икнул.

— А разве мы не на концерт приехали? Песни петь хотели вроде, — улыбнулся я.

— Ну и концерт тоже, — стукнул он по столу. — Концерт в честь барона Уварова!

Похоже, что ребята Чёрного Пса смогли окончательно опоить отдыхающих сотрудников, потому что полицейские, услышав мою фамилию, в очередной раз вскочили:

— В честь основателя рода, барона Уварова, троекратное гип-гип…

— Ура! Ура! Ура-а-а-а! — раздались три раскатистых волны, от которых содрогнулись стены.

— Основатель рода? — тут же прижала меня к стене Распутина.

— Не похож? — хитро спросил я.

Она долго молчала, а затем коротко кивнула:

— Похож.

Очень приятно наблюдать возникшее единение таких разных социальных прослоек: рядовые полицейские, элитные следователи, парни, живущие по законам улиц и представители молодой аристократии. Но несмотря на это и на количество выпитого, во время общения никто не позволял себе переходить ту незримую грань, что разделяла всех веселящихся и меня с Распутиной. С нами общались как с настоящими аристократами: с уважением и почтением. Но это уважение не было вызвано страхом. Оно было искренним и неподдельным, отчего становилось во много раз ценней.

— Ну что, познакомились и хватит, — икнул амбал, которого уже поддерживали под руки пара полицейских. — Скоро концерт начнётся, нам пора в зал!

Чем дальше мы шли по служебному коридору, тем громче становились звуки и нам приходилось разговаривать на повышенных тонах, чтобы перекричать шум толпы где-то впереди.

И вот мы вышли в зал из бокового выхода справа от сцены. Толпа взорвалась бурными аплодисментами и криками, приняв нас за своего кумира. Идущая рядом Распутина машинально вцепилась в мою руку, но в её глазах читалось восхищение. Она, кажется, впервые оказалась в эпицентре такого внимания и, судя по детской улыбке, наслаждалась происходящим.

— Это же Народный чемпион! — воскликнул парень в первых рядах, стоящий прямо у металлического забора, не дающего фанатам подобраться вплотную к сцене.

Стоящие рядом зрители тут же бросились в нашу сторону, едва не вжав бедолаг, что стояли у самого забора.

— Эй, чемпион, ты сам будешь исполнять песню? — сквозь шум раздался голос.

— Распишись на моём билете! — тут же завопила молодая девушка.

Я почувствовал, как по моему плечу постучали. Обернувшись, я увидел Гончего, протягивающего мне чёрный маркер:

— Иди, порадуй фанатов, звезда.

Когда я направился к заборчику, люди взорвались криком и улюлюканьем. Задние ряды ещё сильнее стали напирать на впереди стоящих, отчего металлическая конструкция начала с противным скрипом ползти вперёд.

— И мне тоже! — раздавались крики людей, протягивающих свои билеты, телефоны и всё остальное, на чём они хотели, чтобы я оставил автограф.

— Напиши пожелание для Лёхи! Для Леночки тоже напиши что-нибудь хорошее! И для Гошана тоже чиркани, чтобы он кусал локти, что не пошёл на концерт, — звучал рой голосов со всех сторон.

Я с нескрываемым удовольствием расписывался, оставлял пожелания. Мне действительно хотелось порадовать людей, поэтому я не отходил от забора минут десять, пока всё ещё шёл разогрев.

— Даня, вот мой номер. Позвони! — протянула мне билет блондинка с длинными волосами и большими амбициями.

Протянув руку, чтобы взять бумажку, я увидел, как записка с номером девушки исчезла в сжатом кулаке.

— Ты теперь аристократ, негоже с простолюдинками встречаться, — строго шикнула на меня тут же оказавшаяся рядом Алиса.

— Я готова стать аристократкой для тебя, — тут же раздался женский возглас справа.

Молодая брюнетка в обтягивающих джинсах и такой же обтягивающей белой майке тянула мне бумажку с номером телефона.

Но и тут на страже моей чести встала Распутина, перехватив записку.

— Нечего на меня так смотреть, ещё спасибо скажешь, — фыркнула она, чуть покраснев.

Я продолжил раздавать автографы и писать небольшие записки для фанатов и их друзей, пытаться позировать для фотографий, вообщем наслаждался популярностью.

Несколько девушек, которым удалось подобраться ко мне поближе, смогли засунуть небольшие записки в карманы моей рубашки в тайне от бдящего ока Алисы Распутиной. Некоторые, особо ретивые, пытались добраться до моих карманов, расположенных вовсе не на рубашке.

— Так, а вот это уже слишком, — гневно воскликнула Распутина, когда одна из девушек попросила расписаться на её груди и натурально едва не разделась.

Амбал из свиты Чёрного Пса, что постоянно дежурил рядом и следил за нашей безопасностью, решил встать на сторону аристократки и аккуратно потянул меня назад к сцене:

— Даниил, концерт скоро начнётся, нам пора.

Грустные вздохи людей, которым не достались мои автографы, быстро сменились на дикий рёв, когда на сцене появился Чёрный Пёс и сходу зарядил один из своих хитов.

Подойдя ближе к сцене, я почувствовал, как закружилась моя голова. Я оступился, едва не потеряв сознание.

— Всё нормально? — послышался рядом взволнованный голос Распутиной, доносившийся словно издалека. — У тебя кровь из носа течёт.

— Да, всё в порядке, — я собрал себя в кучу и постарался улыбнуться.

Сознание осталось мутным и дальнейшие события я помню обрывками, словно в тумане. Помню начало концерта, помню, как Пёс вытащил меня на сцену, помню, что я устраивал магические трюки и фокусы во время песни про себя…

О! Ещё яркой вспышкой запомнился момент, когда многотысячная толпа скандировала мне поздравление, а потом я прыгнул в толпу и меня носили на руках.

Что было дальше моя память уже отказывалась запоминать. Вот только непонятно почему.

Квартира Даниила Уварова

Открыв глаза, я увидел потолок своей квартиры. Голова была чугунная и весила словно тонну. Во всяком случае именно так казалось, когда я пытался её повернуть. Сознание всё ещё было слегка затуманенным и вчерашние события всплывали лишь отрывками.

Хорошо, что всё закончилось хорошо и я дома в целости и сохранности. Но вечеринка вышла чересчур весёлой и меня почему-то не отпускает чувство, что я забыл о чём-то важном?

Да ещё и этот зуд в голове. Будто небольшой перфоратор долбит в череп изнутри.

Стоп. Это не перфоратор, это…

Я схватил с тумбочки истошно вибрирующий телефон и ответил на звонок:

— Даниил, ты где? — строго спросил Васнецов.

— Дома, — зевнул я.

— Как это? Уже двенадцать часов дня! Слушание по вопросу основания твоего собственного рода начнётся уже через час!

Твою мать, уже двенадцать?Какого чёрта не сработал будильник⁈

— Уже выезжаю, — коротко бросил я, спешно одеваясь.

Глава 3

Одевшись и собравшись за рекордное время, я выскочил на улицу.

Хорошо, что заранее переобул зимнюю резину, — подумал я, едва не поскользнувшись на припорошенной лёгким снегом лестнице.

Стоп. А где моя машина⁈

Оглядевшись по сторонам, я схватился за голову.

— Твою мать, — медленно протянул я. — Что мы вчера творили и где моя машина?

Бросив взгляд на часы, я с ужасом понял, что у меня осталось полчаса до назначенного заседания.

Вот ведь засада! Хорошо мы вчера однако погуляли! Я вообще слабо помнил события, что произошли после концерта. Помню как полицейские братались с ребятами Чёрного Пса, как пили за меня, за друзей, за полицию, за Заневский район, за Петербург и за Империю. Ох, да за что вчера только не пили. Но это конечно не объясняет мою слабость и потерю памяти. В отличие от остальных, я знаю свою норму и её не превышаю, так что моё сегодняшнее состояние — очень странное и нелогичное. У меня есть ощущение, что виной ему другая причина. Вот только её я тоже не помню…

Времени было катастрофически мало и я был готов уже выскочить на проезжую часть, чтобы остановить первую попавшуюся машину, но краем взгляда заметил Нестора Павловича, который счищал первый снег с припаркованного старенького Москвича.

Так вот чей антиквариат оказывается вечно припаркован у нашей парадной.

У меня в голове пронеслась безумная мысль попросить о помощи Нестора Павловича, но затем я понял, что это может стать моей последней поездкой. Скорее я вновь сяду в вертолёт, чем в машину к чудаковатому соседу.

Но вновь посмотрев на часы, а затем на предательски пустую улицу, где до горизонта не видно было ни одной машины, я громко выдохнул.

Ситуация была безвыходной и мне не оставалось ничего другого, как совершить возможно самый безрассудный поступок в моей жизни:

— Доброе утро, Нестор Павлович, — подошёл я к дедку. — У меня возникла экстренная ситуация и мне очень нужна ваша помощь.

Он бросил на меня недовольный взгляд. Несколько секунд, пока он молчал, показались мне целой вечностью.

— Что надо? — наконец, спросил он.

— Подбросьте до здания правительства. Вопрос жизни и смерти, — не соврал я, ведь от этого заседания зависела зарождающаяся жизнь моего собственного рода и возможная смерть Василия Васнецова.

— У вас, молодых, всё что угодно — вопрос жизни и смерти, — пробубнил дед себе под нос. — Садись, подвезу.

— Спасибо огромное, Нестор Павлович, — улыбнулся я, открывая пассажирскую дверь.

Но искренняя благодарность соседу быстро сменилась озадаченностью, которая переросла в недовольство. Он, словно издеваясь надо мной, вальяжно продолжил счищать снег с Москвича, потом всё также не спеша сел за руль, снял перчатки, поправил зеркало заднего вида, настроил боковое водительское зеркало и неописуемо медленно начал одевать перчатки обратно.

— Заседание через двадцать пять минут. Успеем? — спросил я, намекая, что нам бы уже стоит ехать.

На что он медленно повернулся ко мне и бросил надменный взгляд:

— За двадцать минут? Да я ещё и бутерброд успею доесть.

С этими словами он, наконец, натянул вторую кожаную перчатку и включил первую передачу.

А дальше… Дед со всей силы вжал педаль газа и старенький Москвич сорвался с места, в долгом заносе выскакивая на широкую улицу.

Мне хотелось перекреститься, но обе руки мёртвой хваткой вцепились в сиденье. Нестор Павлович, не обращая внимания на утренний гололёд и законы физики, мчался по пустой набережной. Вот только была одна проблема: ехали мы в другую сторону.

— Здание правительства ведь в противоположной стороне? — возразил я.

— Не бойся, соседушка, я прекрасно знаю где сидят эти бюрократы. Чай не первый раз туда еду, — бросил он, даже не повернувшись ко мне. — Через соседний мост проскочим быстрее, там полиции не бывает, можем как следует разогнаться.

Как следует разогнаться… А может и не так мне это заседание и нужно? Подумаешь, ну не смогу основать свой род, зато хоть жив останусь.

В какой-то момент, когда Нестор Павлович ударил по тормозам и в затяжном заносе зарулил на мост Александра Невского, я даже подумал о том, а не подстроил ли всё это Васнецов? А что, устроил вчера кутёж с сотрудниками, чтобы я остался утром без машины и был вынужден поехать с дедом-самоубийцей. Нет. Слишком сложная комбинация, да и как Иван Васильевич смог дистанционно отключить мой будильник?

— Святая Матрона! — внезапно воскликнул Нестор Павлович. — Держись сосед, похоже они места дежурства сменили.

При этих словах у нас за спиной включилась сирена и, обернувшись, я сразу заметил сине-красный проблесковый маячок патрульной машины, что бросилась за нами в погоню.

— Может остановимся? — спросил я.

— Может ты займёшься своим галстуком? — недовольно ответил он. — Перед комиссией по рассмотрению вопроса об основании собственного рода надо выглядеть безупречно.

Что? Откуда он знает? Да кто, чёрт побери, такой этот дед? С каждой минутой у меня всё больше вопросов к моему загадочному соседу.

Тем временем полицейские смогли нагнать нас, несмотря на то, что Нестор Павлович умело петлял по узким улочкам центра города. Пожалуй, слишком умело для простого водителя!

Может он бывший таксист? Отсюда навыки вождения, знание города, маршрутов патрульных машин. Но в следующую минуту я понял, что эта версия несостоятельна. Нестор Павлович — точно не простой таксист.

Полиция, наконец, смогла прижать нас к обочине и оттуда спешно вышел офицер, подойдя к двери водителя.

— Нарушаем, уважаемый. Куда так летим, да ещё и в голо… — он мгновенно осёкся, взглянув на лицо Нестора Павловича.

— Мы торопимся, — недовольно буркнул тот.

— Нестор Павлович? — с трепетом произнёс полицейский.

— Я сказал, что мы торопимся, — с нажимом повторил дед за рулём.

— Вас сопроводить? — тут же подобрался офицер.

— Сопроводите себя на место службы, а нам не мешайте, — повернулся Нестор Павлович к нему.

— К-конечно, — кивнул тот. — Счастливой дороги.

Сказав это, он поспешил к патрульной машине. Причём так спешно, что, поскользнувшись, едва не упал.

— Ничего, успеем, — буркнул дедок за рулём и вновь нажал на газ.

— Кто вы такой, Нестор Павлович? — сузив взгляд, спросил я.

— Тот, кто пообещал привезти тебя вовремя. А ещё тот, кто не любит ненужных вопросов, — холодно ответил он, пресекая любые расспросы на корню.

Через десять минут мы уже подъезжали к зданию правительства. Но чуда не свершилось и, взглянув на часы, я увидел, что заседание начнётся уже через пару минут. А тут только минут пять бежать от парковки до самого здания, проходить проверку на входе…

— Не бзди, сказал успеем — значит успеем, — тихо процедил Нестор Павлович и вместо того, чтобы остановить машину на гостевой парковке, направил её к шлагбауму служебного въезда.

Словно японский пилот-камикадзе, он нёсся напролом. Приготовившись к удару, я упёрся руками в торпедо перед собой. И не зря. Нестор Павлович ударил по тормозам и машина резко остановилась в считанных сантиметрах от опущенного шлагбаума.

— Что вы творите⁈ — тут же выскочил из будки разъярённый охранник.

— Мы опаздываем, пусти под мою ответственность, — властно сказал дед-водитель.

Охранник пригляделся и его взгляд чуть расширился:

— Конечно, можете проезжать, — козырнул он и поспешил открыть шлагбаум.

Да кто же вы такой, Нестор Павлович⁈

И вот наша безумная поездка закончилась. Мы остановились у служебного входа.

— Чего сидишь, иди быстрее, — буркнул дед.

— Спасибо вам огромное, Нестор Павлович, даже не знаю как вас благодарить, — сказал я.

— Прекрати шуметь по вечерам и водить в наш дом чёрти пойми кого, — гневно посмотрел он на меня и достал из бардачка свёрток фольги. Развернув его, он удивлённо посмотрел на меня: — Это мой бутерброд, а тебе пора на заседание.

Здание правительства города Санкт-Петербурга

— Заседание начнётся через минуту, — строго сказал Васнецов, пожимая мне руку.

Сегодня он был единственным человеком, кто сильнее меня жаждал, чтобы всё прошло гладко и я получил право на основание собственного рода.

Но как и у любой монеты есть две стороны, так и у моего желания основать свой род были не только доброжелатели, но и противники. И самый ярый из них это…

— Павел Алексеевич, какой неожиданный сюрприз, — с нескрываемым презрением произнёс Васнецов, когда из зала заседаний вышел Юсупов собственной персоной.

— Пришли поддержать бывшего родственника? — спросил я, понимая, что появление здесь Павла не к добру.

— Поддержать в чём? — изобразил удивление он, хотя по его надменной улыбке было очевидно, что ему прекрасно известно о сегодняшнем заседании. — Я всего-лишь навестил своего давнего друга по личному вопросу, не более. Вы кажется думаете о себе чрезмерно много, полагая, что мир крутится вокруг вас.

Ага, конечно. Давний друг, личный вопрос. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать какой именно личный вопрос Юсупов сейчас обсуждал. И его укол в адрес моего самомнения был просто смешон, учитывая сколько внимания и сил он тратит на то, чтобы испортить мне жизнь.

— Кажется, вам пора, — ухмыльнулся он, взглянув на часы. — Не хочу, чтобы люди подумали, будто я пытаюсь вас задержать.

В чём в чём, а в этом он был прав. Я не для того рисковал жизнью в машине моего чудаковатого соседа, чтобы опоздать из-за светской болтовни у входа.

Зайдя в небольшой зал, я сразу же прошёл к трибуне в центре, а Васнецов сел на одно из немногочисленных мест для зрителей, что располагались сразу у входа. Хоть это и называлось заседанием, но походило оно больше всего на суд. За столом рядом со мной сидел лучший адвокат Васнецова в сопровождении моего юриста — Евгения. Ну а судьбу моего «дела» должны были решать пять присяжных напротив.

Естественно, никакими присяжными они не были. Это были представители совета по делам аристократии при правительстве города. Именно эти уважаемые люди занимались рассмотрением связанным с аристократами вопросов, что выходили за рамки установленного правового поля. Иными словами, они решали все неоднозначные юридические ситуации, возникающие в высшем сословии. А вопросов таких всегда было хоть отбавляй.

С первых же минут, когда слово взял седовласый старичок в красной мантии, я понял к кому именно заходил Юсупов.

— Это немыслимая ситуация, чтобы никому неизвестный бастард, едва получивший титул барона, претендовал на основание своего рода, — начал он свою пылкую речь, обращаясь к остальным членам совета. — Сам факт проведения этого заседания не имеет никакого смысла.

Но внезапно для всех мой юрист встал со своего места и тут же возразил:

— А может, уважаемый член, — в этом месте он сделал паузу и чуть ухмыльнулся, когда увидел несколько робких улыбок. — Подскажет, какие временные рамки предусмотрены между получением баронского титула и возможностью подавать заявку на основание своего рода?

— Как вы смеете прерывать мою речь и задавать вопросы⁈ — побагровел старичок в мантии. — Вы…

Но мой саркастичный юрист не стал сдерживаться в присутствии столь уважаемых людей. Я не спешил его осаживать, желая насладиться тем, как отреагируют не привыкшие к такому поведению люди.

— Уважаемый член совета, — на этот раз Евгений сказал нужное слово. — В дополнении к моим прошлым вопросам, я бы хотел узнать пункт в правилах проведения заседаний совета, регламентирующий эти заседания. В частности запрет на задавание вопросов.

— Вы издеваетесь? — стукнул по столу выступающий старичок. — Немедленно покиньте зал для заседаний! Это немыслимо так общаться с нами!

— Позвольте, уважаемый член, но я лишь блюду соблюдение закона и правил. И заметьте, в отличие от вас добавляю обращение «уважаемый». И вопрос о необходимости употребления этого обращения я бы тоже хотел уточнить в правилах, — уже откровенно издевался мой юрист и я коротко кивнул ему, приказав сворачивать шоу.

Он картинно изобразил огорчение, а затем улыбнулся.

— Хорошо, хорошо, мы все поняли, что нет законодательных препятствий для рассмотрения вопроса барона Уварова, — строго добавил другой член совета. — Леонид Егорович более не будет апеллировать к этому условию.

Старик в мантии полным ярости взглядом посмотрел на довольно ухмыляющегося Евгения. Он не собирался отступать:

— Хорошо, раз уж мы заговорили о правилах, то барону должно быть известно о необходимости наличия родового поместья, отвечающего определённым требованиям…

— Даниил Александрович является владельцем поместья, многократно превышающем все минимальные условия, — тут же поднялся юрист Васнецова, видимо желающий показать, что он не просто протирает штаны на скамейке запасных.

— Вы забыли уточнить что оно давно заброшено и разрушено! — гаркнул старик в мантии. — Неужели вы думаете, что можно так манипулировать правилами и законами?

— Неужели вы не знаете правил и законов? — вновь не выдержал и саркастическим тоном произнёс Евгений. — В требованиях нет ни слова о состоянии поместья. Лишь его площадь, количество комнат, наличие определённых помещений, а также требования к площади участка.

Мне казалось, что старик в мантии сейчас зарычит и бросится на моего юриста. Но всё-таки Евгений действительно перегибал палку и было не место и не время включать сарказм на полную. Остальные члены совета, поулыбались и уже порядком устали от этого цирка. Поэтому я не удивился, когда сидящий с краю мужчина в строгом чёрном костюме сухо сказал:

— Процедура основания абсолютно нового рода весьма неординарная и мы не можем полагаться лишь на сухие цифры и чёткие критерии. Это вопрос куда более деликатный и требующий индивидуального подхода.

На этих словах старик одобрительно закивал, довольный, что кто-то встал на его сторону.

— Даниил Александрович в целом человек весьма неординарный, — вмешался в спор третий член совета. — И всё происходящее вокруг его персоны — события яркие и громкие. Это ли не лучший показатель того, что масштаб его личности способен быть голосом целого клана? И не забывайте, о том, что он имеет колоссальную поддержку простолюдинов.

— Вот и пускай остаётся в их числе, — презрительно бросил старик в мантии.

— Наше сословие находится в шатком положении. После всех произошедших событий было бы неплохо, чтобы среди нас были люди, вызывающие такое уважение у широких масс, — вступил в диалог уже четвёртый советник.

Их споры и рассуждения были переливанием из пустого в порожнее и мне порядком надоели. Было ясно, что мнения разделились. Впрочем, как и всегда. Вот только меня эта неопределённость не устраивала. Надо было действовать и склонить чашу весов на свою пользу. Но козырей у меня в рукаве не было, а значит оставалось лишь одно — блефовать.

— Уважаемые господа, вынужден прервать ваш спор, — поднялся я с места. — Очень ценно, что вы так трепетно заботитесь о репутации аристократии и о благе нашего государства, но…

— Вам ещё не давали право слова, — пренебрежительно оборвал меня старик, что явно отстаивал интересы Юсупова.

— А похоже, что я спрашивал разрешения? — громче положенного спросил я у него.

Мой главный оппонент опешил от такого и не нашёл, что сказать.

— Давайте заканчивать. Меня ожидает Нестор Павлович, — невозмутимо продолжил я.

Ну а что? Чем чёрт не шутит, может и тут чудаковатый сосед сможет мне помочь? В конце концов его знают полицейские на улице, охранник в здании правительства, он заехал сюда как к себе домой. Есть немалая вероятность, что его имя возымеет эффект и в этом кабинете.

— Нестор Павлович? — переспросил противный старик в мантии.

— Именно, — не подавая эмоций, кивнул я, хотя внутри меня уже гремели фанфары. Похоже, что мой выстрел наугад попал в самое яблочко и Нестор Павлович некто столь влиятельный, что…

— Ну тогда идите и не вынуждайте этого Нестора Павловича ждать, — ехидно бросил он. — Видимо, там у вас более важные дела, нежели решение о судьбе вашего рода.

Эх, мимо. Чуда не произошло.

— Уважаемый коллега, давайте не будем скатываться на грубость и проявим уважение к столь почтенному человеку, — вдруг вступил в разговор советник в чёрном.

Всё-таки попал мой шальной выстрел! Попал! Но внезапная радость сменилась немым вопросом: кто вы, чёрт побери, такой, Нестор Павлович?

— Тем более, барон Уваров представляет интерес не только Нестора Павловича, но и членов правящей семьи, — добавил он же, а затем обратился ко мне: — Так ведь?

Я коротко кивнул, чем вызвал новый приступ ярости у старичка в мантии.

— Это немыслимо. Шантажировать совет по делам аристократии своими покровителями в правящей семье. Эпоха фаворитизма осталась в далёком прошлом, во времена Екатерины Великой, — недовольно нахмурился он. — Так что оставьте ваши жалкие попытки…

— Леонид Егорович, поосторожнее с выражениями, когда говорите про семью Императора, — тихо процедил не произнёсший до этого ни слова мужчина в коричневом костюме-тройке. — Статус и влияние — это главное оружие аристократа, так почему барону Уварову нельзя его использовать?

Повисла тишина. Он достал из пиджака золотые карманные часы, вальяжным движением отщёлкнул крышку и нахмурился.

— Мы и впрямь уделили барону Уварову куда больше положенного времени. Так что на сегодня будем считать заседание закрытым, — щелчок при закрытии крышки его часов прозвучал в повисшей тишине словно удар молотка судьи, объявляющем об окончании заседания.

— Могу ли я узнать решение? — вежливо спросил я, понимая, у кого тут реальная власть.

— Конечно, — сухо ответил он. — Вы обязательно его узнаете. После того, как оно будет принято.

На этом он, не прощаясь ни с кем, просто вышел в неприметную дверь, расположенную на боковой стене. Остальные члены комиссии последовали за мной. Лишь Леонид Егорович, так рьяно противостоящий мне на протяжении всего заседания, задержался, чтобы наградить меня прожигающим взглядом.

— Думаю у нас отличные шансы, — потёр руки Васнецов, едва мы вышли из зала, где проходило заседание.

— Считаете? — посмотрел я на него.

— Слово взял сам Лопухин. Во многом, именно от его мнения зависит вердикт совета, — уважительно покачал головой Васнецов.

— Мы полагаемся на других и даём им право решать нашу судьбу, — недовольно посмотрел я на двери зала, где только что несколько человек решали достоин ли я стать главой вновь созданного рода.

И понимание этого меня страшно злило. Именно ради такого мне нужна власть и статус. Чтобы никто и никогда не мог решать мою судьбу за меня, чтобы я был выше этого, выше их всех.

— А разве мы что-то можем сделать? — нахмурился Васнецов.

— Всегда можно что-то сделать, — твёрдо сказал я. — А теперь прошу меня простить, мне нужно найти свою машину.

Квартира Даниила Уварова

Ну что же. Я сделал всё, осталось дождаться результатов. А они, с учётом вмешательства Павла Юсупова, теперь не выглядят такими очевидными. Он явно рассчитывал заполучить меня и весь мой бизнес в свои руки и теперь приложит все усилия, чтобы помешать мне основать свой род.

Ладно, этой проблемой я займусь после, а сейчас меня ждёт долгожданный отдых.

Заварив крепкого зелёного чая, я сел за стол и, закрыв глаза, вдохнул его аромат.

Но сознание не позволило мне расслабиться, слух зацепился за голос диктора из вечерних новостей, которые крутились на включенном телевизоре:

— В нашей традиционной рубрике забавных новостей сегодня побеждает молодой студент, который вывихнул плечевой сустав, пытаясь укусить собственный локоть. Юноша утверждает, что просто не мог противиться непреодолимому желанию сделать это.

Улыбнувшись от представленной в голове картины, я внезапно распахнул глаза и уронил чашку на стол, по которому тут же разлился горячий чай.

— Вот оно что! Уваров, ты сказочный дурень. Головой мог подумать, прежде чем что-то делать? — вскочил я, выговаривая сам себе.

Как я об этом тогда не подумал? И как не догадался после того, как у меня пошла кровь из носа? Повеселился по полной, проверяй, как говорится.

Вчера, раздавая автографы и оставляя пожелания фанатам на концерте, я писал от руки и невольно отдавал приказы. В моей голове тут же вспыхнуло воспоминание, как я писал записку некому парню, чтобы он кусал локти от того, что не посетил концерт. А написанная мной, безобидная записка превратилась в прямой приказ, заставивший бедолагу исполнять его ценой травмы.

Это полностью объясняет моё ужасное состояние, слабость, провалы в памяти. Это не алкоголь, это мощнейший откат от многократного использования моего родового дара. Пускай и непреднамеренно.

Нужно быть крайне осторожным и впредь не допускать ничего подобного.

Как же хорошо, что обошлось такими безобидными последствиями, ведь в моих пожеланиях-приказах не было ничего опасного.

Выдохнув, я принялся вытирать пролитый чай.

— Мне кажется или…? — спросил я у сидящей рядом Акали.

Она посмотрела на меня, а затем её уши чуть повернулись в сторону моей спальни.

— Ага, не показалось, — нахмурился я.

Это был звонок телефона. И мелодия была вовсе не моя.

Зайдя в спальню, я уже отчётливо слышал сигнал входящего вызова. Ориентируясь по звуку, я наклонился и увидел последнюю модель премиального бренда, которая надрывалась и звонила у меня под кроватью.

Что за чертовщина? Осторожно взяв телефон, я взглянул на экран:

«Входящий вызов от абонента Босс-молокосос» – гласила надпись на экране.

Прочитав это, я невольно усмехнулся. Вот только поводов для смеха было немного. Чей это телефон и самое главное что он делает у меня под кроватью?

Ну, есть только один способ это выяснить. Я нажал на иконку ответа на вызов.

— Алло, это кто? — из телефона раздался гневный мужской голос.

Он был мне неуловимо знаком, но голова до сих пор была слегка ватная после вчерашней ночи и я не мог сообразить кому он принадлежит.

— А кто спрашивает? — уточнил я.

— Кто спрашивает⁈ — проревел звонящий. — Спрашивает тот, с кем лучше не ссориться.

Мои глаза расширились. Я понял, кто это звонит и чей телефон я держу в руках.

Глава 4

Ранее, тем же утром

ПИЛИК-ПИЛИК! ПИЛИК-ПИЛИК! ПИЛИК-ПИЛИК!

Противный будильник никак не хотел униматься, пока хлёсткий удар кулака не заставил его замолкнуть.

— Так-то лучше, — сквозь сон буркнула Алиса Распутина и обратно укуталась в одеяло.

Но сон девушки как рукой сняло. Она широко распахнула свои зелёные глаза и медленно, повернула голову в сторону.

Распутина, что ты натворила? — закрыла она глаза, всё ещё надеясь, что это сон. Желанный, но всё-таки сон.

Вновь открыв глаза, она увидела всю туже картину.

Девушка медленно приподняла одеяло, заглянула под него, а затем быстро опустила.

У человеческого организма существует три базовые реакции на стресс: бей, беги или замри. И в этот миг в рыжей голове аристократки была лишь одна мысль: «бежать». Она очень аккуратно выползла из кровати, собралась и хотела уже вызвать такси, но никак не могла найти свой телефон.

— Да куда же ты подевался? — шепотом выругалась она.

В этот момент из спальни послышались звуки. Это была собака, которая чудом не проснулась, когда Алиса собиралась.

Нет, возвращаться туда точно нельзя, — подумала она и, увидев на столике в коридоре ключи от джипа Даниила, не долго думая схватила их и выскочила из квартиры.

Квартира Даниила Уварова. Настоящее время

Я посмотрел на телефон в своих руках. Как телефон Алисы оказался у меня в спальне и какого чёрта было вчера ночью? Неужели это то, о чём я думаю? Никогда больше не буду кутить с силовиками. Слишком весело и слишком много последствий.

— Добрый вечер, Сергей Олегович. Это Даниил Уваров и я не крал телефон Алисы, — добродушно произнёс я. — Она его забыла.

— Забыла? Где? — не унимался Распутин.

— В офисе, — не растерялся я.

— Мне она иное сообщила, — его голос был полон недоверия и скептицизма.

Ага, конечно же. Хорошая попытка, но мне не десять лет, чтобы повестись на такое.

— Тогда вам лучше у неё узнать, почему она соврала, потому что телефон сейчас у меня в офисе. Могу прямо сейчас завезти его, — невозмутимо ответил я.

— Благодарю. Тогда жду у себя через полчаса. Нам как раз есть о чём поговорить, — согласился он и повесил трубку.

Пу-пу-пу. Ну что же, веселье продолжается.

Я планировал заняться поисками своей машины, но у меня было стойкое ощущение, что её телефон под моей кроватью и отсутствующая машина взаимосвязаны.

Что же, вечер может стать не менее ярким, чем вчерашний.

Поместье Распутина.

Едва такси остановилось напротив крыльца родового гнезда Распутиных, как я сразу же увидел свою красотку.

Из дверей поместья, словно пламя, вырвалась Алиса и подскочила ко мне.

— Подыграй мне. Это и в твоих интересах, — выпалила девушка с пунцовыми щеками, прежде чем в дверях показался её отец.

Он кинул оценивающий взгляд на отъезжающее такси, а затем на мою машину, припаркованную у их поместья.

— Сегодня пешком? — невзначай спросил он, пожимая мне руку, но в этом вопросе крылось очень многое.

— А тебе так и не отдали машину из сервиса? — тут же захлопала ресницами Алиса.

Вот ведь лиса. Умеет быть женственной и очаровательной, когда приспичит.

— Да, так и не отдали, — медленно протянул я, прожигая её взглядом. — А тебе смотрю отдали?

— Ага, — кивнула она так естественно, словно не сочиняла на ходу. — Наконец-то доставили мою красотку. Представляешь, почти месяц пришлось ждать поставку. Новых днём с огнём не найти, вот везли под заказ экземпляр какого-то австрийского герцога.

— А австрийский герцог не будет грустить без своей машины? — вопросительно посмотрел я на неё.

— Да нет конечно. Сказали, что ему уже новая машина едет, — стрельнула в меня глазами Алиса.

— Так, хватит уже про австрийцев тут болтать, — Распутин либо не понял, либо сделал вид что не понял о чём на самом деле шла речь. — Даниил, пройдём в мой кабинет, есть серьёзный разговор.

Одарив Алису взглядом «мы ещё поговорим», я зашёл в их поместье.

— После нашей небольшой подставы Юсупова перед Меньшиковым, светлейший князь решил устроить показательную порку и намеренно отозвал моё приглашение на его Рождественский приём, — сразу начал разговор Распутин, едва мы вошли в его кабинет. — А поскольку вся та история была полностью твоей инициативой, то я небезосновательно жду, что именно ты исправишь ситуацию.

Я чуть удивлённо посмотрел на него. И из-за этой ерунды он пригласил меня?

— Тем более мне давно хотелось посмотреть в деле «магию Уварова», — добавил он после короткой паузы.

— Магия Уварова? Это что такое? — спросил я.

— Ещё не слышал? — усмехнулся он. — В высших кругах только и разговоров, что о твоём невероятном подъёме. Жизнь многих аристократов так скучна, что их хлебом не корми — дай посочинять сплетни.

— Опять? — устало спросил я.

— Ну, если тебе и раньше приписывали чёрное колдовство, хождение в фаворитах у племянницы императора или тайные родственные связи с правящей династией, то да, опять, — слегка улыбнулся он.

Мне захотелось присвистнуть, но я лишь коротко пожал плечами:

— Вижу, что у представителей высшего света много свободного времени, чтобы всякие небылицы выдумывать. С такой фантазией им бы книги писать.

— Говорят, что тебе под силу буквально что угодно. Вот и докажи это. Добудь мне с Алисой приглашение на рождественский бал-маскарад, — резюмировал он.

— Нет проблем, — спокойно ответил я, чем явно удивил его. — И ради этого вы меня пригласили?

— Само собой нет, — даже оскорбился Распутин. — Речь пойдёт о моей дочери.

Комната Алисы Распутиной

— Он всё знает. Он точно всё знает! — отмеряла шагами свою спальню Алиса.

— Алиса, не переживай, я уверена. что твой отец ни о чём не знает, — сидела на кушетке её фрейлина Марина, ставшая за последнее время для Алисы чуть ли не лучшей подругой.

— А для чего иначе он пригласил Даниила? — упёрла руки в бока аристократка.

— Уверена, у деловых мужчин есть множество поводов для встреч, — попыталась успокоить её фрейлина, но Алиса чувствовала фальшь в её голосе. Она понимала — Марина тоже считает визит Уварова к её отцу после прошлой ночи не случайным.

Марина была единственной, с кем Алиса могла поделиться тем, что произошло прошлой ночью. Раньше, когда у неё не было Марины, то она бы была вынуждена держать всё в себе и мучаться. Хотя… раньше таких ситуаций с ней никогда не происходило. Появление Уварова перевернуло её жизнь с ног на голову и она не могла перестать об этом думать. Алиса сама видела, как из взбалмошной и сумасбродной аристократки она превратилась в целеустремлённую деловую женщину, которая смогла заслужить искреннее уважение отца. Вот только рядом с Даниилом она вновь начинала вести себя, словно старшеклассница и творить глупости.

— Он догадался про машину, он так смотрел на неё… — продолжала тараторить Распутина.

— Твой отец ничего не знает, не накручивай, — тщетно пыталась угомонить свою хозяйку Марина.

— Нет, я не могу просто сидеть тут в полнейшем неведении. Иди и принеси им чаю, да выясни о чём они говорят и жив ли ещё Уваров, — отдала приказ Алиса.

— Но госпожа, они не просили подать напитки. Это вызовет подозрения, — попыталась отговорить её Марина.

— Мне нужно знать! — топнула ногой аристократка, ставя точку в этом вопросе.

Покорно кивнув, служанка пошла вниз, чтобы выполнить приказ Алисы. Она не была в восторге от этого, но выбора у неё не было.

Зайдя на кухню, она взяла позолоченный поднос и поставила на него чайник чая с двумя чашками.

Сделаю вид, что не знала, будто им уже подали чай, — рассуждала она.

Но даже так, Марине было ясно, что максимум что она услышит — это одну две фразы. Да и то, если хозяин будет говорить в её присутствии.

Подслушивать под дверью, прижавшись к ней ухом ей совершенно не хотелось. Во-первых, вряд ли бы она что-то услышала через толстую дубовую дверь, а во-вторых, если её кто-то заметит, то уже сегодня вечером она станет безработной с такой характеристикой, что никогда не сможет устроиться ни на одну приличную работу.

И вот, когда она ставила на поднос чайник, то заметила большую чашу с печеньем и конфетами. Теми самыми, что терпеть не мог Сергей Распутин. И в голове Марины тут же созрел план, показавшийся ей просто гениальным.

— Елизавета Матвеевна, можно взять ваш телефон? — подскочила она к женщине, что заведовала всей кухней в доме Распутиных.

— Поди свой забыла где? — спросила та, протягивая Марине телефон.

Вежливо кивнув, Марина отошла и тут же набрала свой номер и, взяв во вторую руку свой мобильник, нажала на кнопку «Ответить на вызов». Довольная собой и придуманным планом, девушка спрятала свой телефон в глубине чаши с конфетами, поставила её на позолоченный поднос и спешно понесла в кабинет хозяина поместья.

— Угощения для вас и вашего гостя, — тихо сказала Марина, войдя в кабинет Распутина и поклонившись.

Почувствовав раздражение Сергея Олеговича, она поспешила удалиться из кабинета. Сев на кушетку в коридоре, Марина поднесла телефон Елизаветы Матвеевны к уху, и стала подслушивать разговор, происходящий сейчас между Распутиным и Даниилом Уваровым.

— Я хотел поговорить об Алисе и о ваш-Ш–Ш-Ш, — послышалось громкое шуршание, заглушившее голоса.

Марина застыла от ужаса. Кто-то стал есть печенья и конфеты, под которыми она спрятала свой телефон. Если хозяин узнает, что она подслушивает и шпионит за ним… Ей было страшно даже подумать о последствиях.

Взяв себя в руки, она вновь приложила телефон к уху и продолжила слушать. В конце-концов, сделать она уже ничего не может.

Идея со спрятанным среди печенья и конфет телефоном, на поверку оказалась не такой и гениальной, как ей показалось в начале. Мало того, что она находится на волосок от того, что её поймают за подслушиванием, так ещё и практически невозможно разобрать всего, что говорят мужчины в кабинете. Постоянное шуршание и тихий звук позволяли разбирать лишь обрывки фраз.

— … я всё ещё жду, что ты… Ш-Ш-Ш… наследником… Ш-Ш-Ш… Теперь я точно знаю… — разобрала она голос Распутина.

И даже по этим коротким обрывкам ей становилось понятно: подозрения её госпожи оправдались: отец Алисы знает о произошедшем и, похоже, после такого, разговор идёт о её свадьбе с Даниилом.

— Очень рад это слышать, — раздался искренний голос Даниила.

— Говори начистоту: сколько денег нужно… Ш-Ш-Ш, — строго спросил Распутин.

Они уже говорят о приданном! — ошарашенно подумала Марина.

Девушка слегка изумилась тем, с какой лёгкостью мужчины обсуждают её госпожу, словно та была товаром.

— Надо ещё раз прикинуть цифры, но полагаю, что нам хватит… Ш-Ш-Ш… — вновь громкие шорохи заглушили голоса. — Я скорее хотел… Ш-Ш-Ш… вашу… Ш-Ш-Ш… дочь.

Щёки Марины налились пунцом, когда она услышала такие откровенности. Даниил, не стесняясь рассказывает Распутину про их ночь с Алисой, словно бы хвастается.

— Показать самой Алисе… Ш-Ш-Ш… огромный… Ш-Ш-Ш… посмотрите с каким усердием она…

Фрейлина не выдержала и убрала телефон от уха. Ей было стыдно даже слушать подобное. Даниил казался ей таким приятным человеком, как он мог так поступить с Алисой Сергеевной⁈

Неужели он действительно снимал их… да ещё и показал это её отцу⁈ Какой кошмар! — крутилась одна лишь мысль в её голове.

Она вновь напрягла весь свой слух, чтобы постараться различить следующие слова:

— можешь… вершить судьбу…Ш-Ш-Ш…моей дочери. Ладно, это всё слова….Ш-Ш-Ш… Так что повторю свой вопрос: сколько денег нужно…Ш-Ш-Ш…

А затем Марина услышала ответ Уварова, от которого её глаза полезли на лоб:

— Несколько миллионов. Для начала.

Вот значит как. Он оценил её госпожу в несколько миллионов рублей. А этот Уваров не мелочится. Впрочем, было бы странно просить у одного из богатейших людей города сумму меньше. Но Марина негодовала от того, насколько открыто и не стесняясь, Даниил говорил об этом.

Она повесила трубку. Ей уже всё было понятно и теперь она хотела как можно скорее предупредить свою госпожу.

Кабинет Сергея Распутина

— Так ради чего вы меня пригласили? — спросил я у Распутина

— Сегодня речь пойдёт о моей дочери, — ответил аристократ.

В этот момент дверь в его кабинет открылась и в него вошла Марина с подносом.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Угощения для вас и вашего гостя, — тихо сказала она, поклонившись.

Недовольно хмыкнув, Распутин дождался, когда она выйдет из кабинета и вернулся к разговору.

— Я хотел поговорить об Алисе и о вашем проекте, — сказал Распутин, взяв со стола чашку чая.

— Пока я не могу сообщить вам чего-то нового, я ещё не занимался этим проектом, — спокойно объяснил я, ища в принесённой чаше с угощениями что-нибудь вкусное.

На что он чуть улыбнулся и, довольный, сказал:

— Стало быть Алиса по своей инициативе ездила в Париж и договорилась с производителем экранов о прямых поставках?

В Париж? Она ездила туда по работе? Вот это действительно интересные новости. Похоже, что она восприняла этот проект как свой личный вызов и решила показать всё, на что способна, чтобы доказать отцу — он не ошибся, когда поверил в неё.

— Поставки будут осуществляться через фирмы Морозовых? — буднично уточнил я.

— Причём тут Морозов? Алиса ездила именно для того, чтобы наладить прямой контакт с заводом-изготовителем, минуя посредников, — возразил Распутин.

— Так ведь она ездила с Николаем Морозовым, — уже окончательно запутался я.

Неужели он не знал об этом и я сейчас не намеренно подставил Алису?

— Даниил, с чего ты это взял? Она ездила с главой охраны рода и он по моему приказу не подпускал никого к ней на пушечный выстрел, — подозрительно сказал Распутин, а потом словно о чём-то подумал и добавил: — Если думаешь, что я всё ещё жду, что ты сведёшь её с наследником Морозовых, то успокойся. Услышав твои слова в нашу прошлую встречу, я взглянул на свою дочь по-новому. Теперь я точно знаю: она действительно обладает тем характером, что позволит ей стать во главе семейного бизнеса после меня.

— Очень рад это слышать, — абсолютно искренне сказал я.

— Говори начистоту: сколько денег вам нужно для этого мероприятия? — напротив меня сидел не отец Алисы, а опытный бизнесмен и инвестор — Сергей Распутин.

— Надо ещё раз прикинуть цифры, но полагаю, что нам хватит своих средств, чтобы зайти с пилотным проектом, — ответил я. — Говоря о колоссальных инвестициях, я скорее хотел показать вам вашу веру в свою дочь. Ну и конечно же показать самой Алисе то, что вы готовы довериться ей и видите в ней огромный потенциал. Ей крайне важно ваше одобрение и посмотрите с каким усердием она включилась в работу.

Распутин пристально посмотрел на меня:

— Очередная интрига? Не много ли ты на себя берёшь? С чего ты взял, что можешь вот так вершить судьбы людей, в том числе моей дочери?

Но затем, не дав мне время на ответ, он продолжил:

— Ладно, это всё слова. В конце концов всегда важен результат и я не буду даже спорить — он есть. И ты правильно сказал — я действительно поверил в свою дочь и в эту затею с созданием абсолютно новой рекламной ниши, полезной для людей. Как опытный бизнесмен, я теперь просто не отпущу эту возможность для заработка. Так что повторю свой вопрос: сколько денег нужно, чтобы сразу охватить весь город?

— Вы действительно настолько верите в меня и вашу дочь? — поднял я бровь.

— Да, — коротко отрезал он, а затем повторил свой вопрос: — Сколько?

Пристально посмотрев ему в глаза, я спокойно сказал:

— Несколько миллионов. Для начала.

Закончив беседу, я вышел из кабинета в сопровождении Распутина. Было видно, как изменилось его отношение ко мне, потому как в прошлые разы он бы даже не подумал идти и провожать меня лично.

— Я подвезу этого пешехода, — небрежно бросила Алиса, появившись именно в тот момент, когда я собирался уезжать. Очевидно, что она подслушивала и ждала. — Тем более нам нужно обсудить дела.

— Алиса, повежливее с нашим гостем пожалуйста, — строгим голосом сказал ей Распутин.

Удивительно конечно, насколько мой статус влияет на отношение таких людей, как он. Ещё каких-то несколько месяцев назад он смотрел на меня свысока, полным надменного высокомерия, а теперь — «повежливее с гостем». Эта фраза была полна уважения, хотя перед ним стоял всё тот же человек. И нельзя было упрекнуть его в лицемерии, ведь именно так было устроено здешнее общество.

Выходя из поместья, от меня не укрылся пристальный взгляд Марины, которая из-за угла наблюдала за нами. Она переминалась с ноги на ногу, явно желая о чём-то рассказать своей хозяйке. Но, заметив меня, она тут же посмурнела, её взгляд похолодел и девушка мигом отвернулась. Алиса при этом была полностью поглощена тем, что спешно выводила меня из поместья, подальше от своего отца, так что не заметила это странное поведение своей служанки.

— Хочешь о чём-то поговорить? — спросил я, сев на пассажирское сиденье своей же машины.

— Я заказала точно такую же машину, — не смотря мне в глаза, сказала она. — Такого же цвета не было в наличии, так что её обклеят плёнкой в нужный цвет. Обещали закончить за два дня.

Ничего не говоря, я просто положил её телефон в нишу на центральной консоли. Мне не хотелось смущать девушку и задавать глупые вопросы. Если она предпочла не говорить о событиях прошедшей ночи, то пусть будет так.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я бы иначе не смогла объяснить появление твоей машины у нас дома, — негромко сказала девушка, сидящая за рулём.

Мы тихо ехали по вечерней улице, когда на весь салон заиграла мелодия входящего вызова. Алиса машинально ответила на звонок:

— Алло, я вас слушаю.

Повисла пауза. Звонящий какое-то время молчал, но затем раздался знакомый голос Васнецова:

— Алиса Сергеевна, надеюсь мой звонок не смутил вас. Передайте пожалуйста Даниилу, чтобы немедленно мне позвонил.

— Добрый вечер, Иван Васильевич. Я тоже тут, — громко произнёс я.

Сидящая за рулём Алиса совсем растерялась. Она до сих пор не сообразила что машина моя и телефон привязан к её мультимедийной системе, так что звонок был адресован мне.

— Даниил, у нас большие проблемы с решением по праву организации твоего рода, — встревоженным голосом произнёс Васнецов.

Машина резко вильнула. Алиса чуть не съехала в кювет, услышав то, что я хочу основать свой собственный род.

— За дорогой следи, — строго сказал я, спешно выключая громкую связь и прикладывая телефон к уху.

Выслушав Васнецова, я чуть хмыкнул и ответил:

— Не беспокойтесь, я решу эту проблему.

Не став выслушивать его сомнения и ничего не объясняя, я повесил трубку, взглянул на часы и обратился к шокированной Алисе:

— Вези меня в ближайший спортивный магазин, пока он не закрылся.

Глава 5

— Ну что, думаю можно заканчивать. Тут всё понятно, — довольно потёр руки член совета по делам аристократов, неизменно носивший свою красную мантию, подол которой выступал даже из под длинной шубы. — Очевидно, что в этих руинах жить невозможно. Нет ни света, ни тепла. Так что требования к процедуре основания рода господином Уваровым не соблюдены.

Он был доволен собой. Точнее юристами Юсупова, которые смогли отыскать один из старых приказов пятидесятилетней давности, в котором давались пояснения в части требований к поместью для основания рода. Всего одно слово — оно должно быть пригодно для проживания. Именно поэтому они были здесь сейчас: чтобы зафиксировать тот факт, что местные руины непригодны для жизни.

— Полагаю, что на этот раз вы оказались правы, Леонид Егорович, — невозмутимо произнёс председатель совета, который согласился приехать в заброшенное поместье посреди ночи лишь из-за очень настойчивой просьбы Павла Юсупова, обещавшего за эту услугу пересмотр цен на размещение его рекламы в нескольких изданиях.

Эта ночная вылазка совершенно не вписывалась в картину мира уважаемого аристократа, но как опытный бизнесмен, он просто не мог упустить возможности сэкономить крупную сумму за пару часов своего сна. Да и к тому же Леонид Егорович был так настойчив в вопросе недопущения получения Даниила Уварова права на организацию своего рода, что председателю совета уже стало понятно: Юсупов по какой-то причине хорошо замотивировал Леонида это сделать.

Самому председателю было всё равно на Уварова и его род. В целом, отношение к этому совсем юному парню у него было скорее положительным. Всё-таки Уваров действительно обладал всем необходимым для того, чтобы стать большим и уважаемым человеком. Ему было очевидно, что сейчас происходит очередная интрига, затеянная Юсуповым и Васнецовым. Ну не могли столь уважаемые аристократы случайно появиться на совете в тот день. И поскольку ему совершенно не хотелось влезать в распри между ними, то он позвонил Васнецову и предупредил об этом внезапном визите, дабы сохранить нейтралитет.

— Давайте тогда поскорее уберёмся из этого клоповника, а завтра я лично прослежу за составлением акта, — воскликнул противный старичок в шубе.

— Господа, позвольте узнать что вы делаете на частной территории посреди ночи? — спросил я, выйдя в пижаме из двери неподалёку от них.

— А-а-а-а-а-а! — истошно завопил старик в шубе писклявым голосом и молниеносно спрятался за грузной фигурой своего коллеги.

— Леонид Егорович, не позорьтесь, — презрительно фыркнул тот, а затем обратился ко мне: — Прошу прощения, Даниил Александрович. Нам необходимо было удостовериться, что заявленное вами поместье пригодно для жилья и не находится в аварийном состоянии.

— Понимаю, — кивнул я. — Но всё-таки вынужден выразить своё недовольство тем, что этот визит не был согласован со мной и тем, что вы явились сюда посреди ночи, попросту разбудив меня.

— Вы здесь спали? Что за вздор? — пришёл в чувства после испуга мой главный противник в комиссии. — Вы опять пытаетесь нас обмануть! Тут нет ни света, ни отопления!

— Отчего же? — возмутился я. — Пройдите и убедитесь сами.

На этих словах я сделал шаг в сторону и жестом пригласил мужчин внутрь.

Зайдя в помещение, они оба встали как вкопанные. И это не удивительно, учитывая, что посреди бывшего кабинета Волка стояла самая обычная туристическая палатка, которую я купил несколько часов назад в спортивном магазине.

— Да, я действительно там спал и скажу по правде, получал несказанное удовольствие. Так крепко и сладко я не спал уже много лет, — сказал я и не соврал.

Тёплый спальник, надувной коврик и помещение, которое не продувается ветром. Отличная комбинация, чтобы переночевать даже в классические для Петербурга декабрьские плюс два.

— Здесь… — начал было старик, кутаясь в шубу, но я перебил его.

— Чуть прохладнее обычного? Я предпочитаю спать в холоде, это очень полезно для здоровья и сохраняет упругость и молодость кожи, — поучительно заметил я, а затем посмотрел на него и добавил: — Очень рекомендую вам попробовать.

Его морщинистое лицо исказила гримаса ярости, но он сдержал себя в руках и ничего не сказал.

— Ну а если вам слегка прохладно, то могу предложить вам горячего чая. Это лучший сорт, который мне доставили прямиком из Индии, — жестом указал я на роскошный стол из красного дерева, за которым когда-то давно восседал глава рода Волченко.

Под лучшим сортом индийского чая скрывался самый дешёвый чай из круглосуточного магазина. Там же я купил самый дешёвый чайник, стаканы и обогреватель.

— Благодарю, Даниил Александрович, — вежливым тоном ответил председатель и глава совета по делам аристократов. — Сказать по правде, я более теплолюбивый человек и изрядно продрог.

Пу-пу-пу. Если до этого момента у меня всё было под контролем, то теперь появился реальный повод для беспокойства. Дело в том, что говоря про наличие электричества, я блефовал.

Ведь я не знал есть оно в действительности или нет. По пути сюда я вызвонил прораба Михаила и очень настоятельно попросил приехать как можно скорее и наладить подачу электричества как минимум в эту комнату, а лучше во всё здание. А в качестве мотивации, я пообещал ему отдать контракт на реставрацию этого поместья. Для него это был бы золотой билет и поэтому он был здесь буквально через полчаса после моего звонка.

И вот сейчас я медленно подходил к чайнику, также медленно наливал в него воду, всей душой надеясь, что у Михаила всё получилось.

Щёлк, — нажал я на кнопку включения и ничего не произошло. Лампочка на чайнике так и не зажглась, что означало лишь одно — электричества нет.

— Какие-то проблемы с электричеством? — ехидно спросил старичок в шубе, вновь почувствовав запах крови.

— Никаких проблем, — улыбнулся я, вставляя штекер в розетку.

Ну что, попытка номер два.

Не смотря на то, что сейчас от этой маленькой красной лампочки вероятно зависела судьба моего рода и жизни Василия Васнецова, внешне я был абсолютно спокоен и невозмутим.

Щёлк, — вновь нажал я на кнопку и лампочка зажглась.

— Могу включить батарею отопления, — тут же предложил я следом и, не дожидаясь ответа, нажал кнопку на обогревателе и он наполнил комнату приятным оранжевым светом.

Так страстно жаждущий моего фиаско старичок заметно приуныл и молча сел пить заваренный мною чай.

— Прекрасный чай, Даниил Александрович, просто великолепный, — довольно покачал головой глава совета по делам аристократов, хлебнув горячего напитка.

— Я непременно попрошу привезти вам точно такой же, — едва сдержав улыбку, сказал я.

Он так замёрз, что сейчас будет хвалить даже горячую воду с опилками.

— Даниил, поскольку мы все взрослые люди, то не будем ломать комедию и притворяться, что вы тут живёте, — отогревшись, вновь начал он тему плачевного состояния моего поместья. — Да и свет вы сделали здесь, а во всём остальном поместье его нет.

— Вы правы и это поместье нуждается в небольшом ремонте, — спокойно начал я, на что противный старичок лишь язвительно хмыкнул. — И касательно того, что я тут не живу — это правда. Но сегодня вы здесь, чтобы проверить можно ли тут жить, что я собственно и демонстрирую, ночуя тут. И насчёт света я также посмею не согласиться.

Мужчина, за которым было принятие финального решение легко улыбнулся. Было видно, что ему импонирует моё умение ходить по грани и решать нерешаемые проблемы, а вот его коллеге я точно не нравился, потому что он опять взбеленился:

— Вы нагло врёте нам в лицо! Это здание — заброшенный клоповник. Темный и мрачный, как репутация тех, кто обитал здесь до вас.

— Уважаемый, а вы пробовали использовать выключатель? — усмехнулся я.

Глава совета нахмурился и посмотрел на него.

— Ну конечно же, за кого вы меня принимаете⁈ — взмахнул руками дед в шубе и вскочил с места.

Намеренно топая при каждом шаге, он вышел в коридор.

— Вот, — громко сказал он и щёлкнул выключателем.

Коридор залился ярким светом.

Михаил, сегодня ты мой ангел-хранитель, — внутри разлилось невероятное тепло от понимая, какие прекрасные люди окружали меня. Готовые сорваться посреди ночи и сделать невозможное.

— Даниил Александрович, на сегодня мы закончили, — холодно посмотрев на ничего не понимающего коллегу, щёлкающего выключателем в коридоре, сказал мне глава совета. — Простите нас за беспокойство и за такую въедливость в рассмотрении вашего вопроса. Думаю, мне уже всё понятно.

Он крепко пожал мне руку и направился к выходу. Остановившись в дверях, он тихо произнёс:

— Приезжайте завтра за документами, я попрошу секретаря подготовить утром указ об утверждении рода Уваровых.

После ухода высоких гостей, я даже не подумал вызвать такси и поехать спать домой. Это был знаменательный момент: моя первая ночёвка в своём собственном поместье своего собственного рода. Рода Уваровых. Мне было приятно и гордо произносить это.

Несмотря на переполняющие меня эмоции, уснул я практически мгновенно и спал как младенец. Приятные эмоции и свежий воздух сделали своё дело. Проснувшись в палатке, я даже не сразу осознал где я. В голове почему-то возникло стойкое ощущение, что мне тринадцать лет, я всё ещё Серёжа и, открыв палатку, я увижу там своего папу, готовящего кашу на костре.

Внезапно мне показалось, что всё произошедшее со мной за последние годы, вся моя прошлая и нынешняя жизни — всего-лишь очень яркий сон тринадцатилетнего пацана. И хоть мне очень хотелось ещё раз вернуться в ту самую палатку, выскочить из неё и хотя бы ещё один раз обнять отца, но от мысли, что весь этот новый мир, в который я попал и где столького добился вдруг окажется сном, мне стало не по себе.

— Мне тут нравится и я не хочу ничего менять, — тихо сказал я.

Вокруг меня были люди, готовые броситься на помощь в любое время дня и ночи, настоящие друзья, преданные сотрудники, люди, которые уважали меня за мои дела и убеждения. У меня ведь тут даже собака есть! А ещё я поймал себя на мысли, что сразу подумал об Алисе. На мгновение испугавшись, что всё это — сон, я вспомнил нашу первую встречу, её огненные волосы и пылкий характер, её мёртвую хватку на моём запястье, когда я чуть не выпал из вертолёта, а ещё… я вспомнил прошлую ночь. Может быть она и есть та самая, кому я смогу довериться и открыться? Кто будет верным спутником, та, с кем я смогу построить свой собственный род, свой собственный мир, неподвластный интригам и заговорам?

— Что-то меня унесло, — сказал я сам себе, возвращая в реальность. — Надо проснуться и взбодриться.

Заметив, что если я надумаю ещё раз тут ночевать, но нужно первым делом приобрести кофемашину, а то хвалёный «индийский» чай оказался не таким уж и расчудесным, как его нахваливают.

Пока я «наслаждался» бесподобным напитком, мой телефон протяжно завибрировал, уведомляя о входящем звонке.

— Даниил, у нас всё получилось! — чуть ли не прокричал в трубку Васнецов, даже не пытаясь сдерживать эмоции.

— Это замечательно, — поддержал я его радость, хотя прекрасно знал обо всём ещё сегодня ночью.

— Где ты пропадаешь? До тебя не дозвониться было всё утро, — спросил он.

Взглянув на часы, я невольно присвистнул. Два часа дня. Вот что значит здоровый сон на свежем воздухе.

— Ночевал в своём поместье, — с гордостью сказал я. — Сейчас вызову такси, заеду домой и потом к вам.

— Ты что, спал в том заброшенном здании⁈ — воскликнул Васнецов, а затем добавил: — Почему такси? Что с подаренной мной машиной?

Его вопросы сыпались как из рога изобилия. Чувствовалось, что он был взбудоражен поступившими новостями и ярко реагирует на всё.

— Да, я действительно ночевал здесь, — с улыбкой начал я. — Машина скоро будет, она пока в сервисе.

Надо будет уточнить у Распутиной в каком именно сервисе и когда я смогу её забрать.

— Так, это никуда не годится. Я немедленно отправлю к тебе своего водителя. А подаренную машину распоряжусь заменить на исправную, — тут же строго сказал Васнецов.

Рассмеявшись, я объяснил ему, где моя настоящая машина и что с ней всё впорядке. Само собой не подробностей касательно её «угона».

Водитель Васнецова приехал спустя десять минут. Похоже, что ему был отдан приказ гнать на полную, потому как иначе столь скорое появление тут я объяснить не могу. Впрочем понять купца можно. Он хочет как можно скорее закончить неприятную историю с дуэлью его сына. И в этом я полностью его поддерживаю, именно поэтому сегодня вечером мы организуем небольшое, камерное мероприятие с красочным и ярким шоу.

Дуэльный клуб «Барьер»

— Поздравляю вас, Даниил, — первым, после проведённой дуэли подошёл ко мне Распутин.

Сегодня он выступал в роли секунданта Василия Васнецова. Мои же секундантом был Вова. Сделано это было само собой, чтобы запечатлеть проведение дуэли по всем правилам на глазах тех, кто был непосредственным свидетелем того, как Василий бросил мне вызов.

— Благодарю вас, Сергей Олегович, — кивнул я.

Конечно же было понятно, что поздравляет он меня с основанием своего собственного рода, а вовсе не с победой в никому не интересной дуэли, исход которой был очевиден ещё в вечер «великого чашкопадения» у меня в квартире.

Перед началом нашего поединка Иван Васильевич нацепил на своего сына казалось все защитные амулеты, что были в его распоряжении, отчего Василий, обвешанный кольцами, амулетами и цепочками, скорее напоминал рэпера, чем бойца. Для меня стало личным вызовом суметь пробить эту защиту, чтобы хоть немного задеть противника.

— Полагаю, вам понадобится новый костюм, — с едва заметной улыбкой сказал я подошедшему пожать мне руку Василию.

На лацкане его пиджака был виден заметный надрез от моего воздушного лезвия, которое всё-таки смогло пробиться сквозь всю защиту.

— Тебе стоит пройти повторную проверку на занимаемый ранг, — сказал мне Вова, тоже заметивший повреждения на Василие. — Думаю ты уже можешь претендовать на четвёртый.

— Просто потрясающее сражение! — эмоционально сказал подошедший Васнецов, пожимая всем присутствующим руки.

Он положил могучую руку на плечо сына, который так и стоял, чуть виновато опустив взгляд. Ему было прекрасно известно на что пошёл отец, чтобы исправить его глупую ошибку.

— Я очень рад, что эта кризисная ситуация обернулась для всех нас чем-то полезным, — с улыбкой сказал я, смотря на Васнецова, по-отечески приобнимающего своего сына.

И это было чистейшей правдой. Благодаря этой глупой дуэли, Вова смог продать своё поместье за хорошие деньги и приобрести небольшой дом, полностью устраивающий его. Васнецов пересмотрел свои взгляды на жизнь, осознал ценность семьи и наладил отношения с сыном, а тот в свою очередь получил искреннюю любовь отца и бесценный жизненный урок, который явно вставил на место мозги инфантильному парню, пребывавшему в мире аристократических грёз и иллюзий.

Ну а я стал главным победителем в этой ситуации. Ибо теперь я не просто бастард рода Юсуповых, а барон Уваров — глава молодого и очень перспективного рода Уваровых.

— Что же, возможно я даже готов поверить в «магию Уварова», — чуть ухмыльнувшись, сказал Распутин и, попрощавшись со всеми, уехал.

Васнецов с сыном также поспешили удалиться:

— Даниил, нам нужно срочно уезжать, но хочу, чтобы ты знал — теперь у меня есть два сына, — сказал он напоследок очень трогательные слова. Надеюсь, что говорил он абсолютно искренне, потому что этот спешный отъезд был немного странным и подозрительным.

— Ну что, теперь, когда все проблемы решены, можно торжественно объявить всем об основании моего рода и как следует это отпраздновать, — с улыбкой хлопнул я Вову по плечу.

Приехав домой, я первым делом пошёл умыться, чтобы вечером быть безупречным. Выйдя из ванной я взял телефон и обнаружил там несколько пропущенных от мамы. Каким бы сильным боевым магом я ни был, мама всё равно будет беспокоится и переживать за меня как в первый раз.

Когда я перезвонил ей, трубку никто не взял.

Через пять минут мой звонок по прежнему остался без ответа.

И третий звонок тоже… Внутри зажёгся огонёк тревоги.

Сидя на кухне, я не прекращая набирал её номер, пока в очередной раз не услышал:

«Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети»

Сердце застыло. Что-то точно произошло.

— Акали, тихо, — властно приказал я своей собаке, которая внезапно начала лаять на включенный телевизор.

Но она не послушалась. Тогда я бросил на неё гневный взгляд и из моих рук выпала новенькая керамическая кружка с чаем и с дребезгом разбилась на множество осколков, окатив ноги горячим чаем. Но я даже не заметил этого. Всё моё внимание было сосредоточено на экране телевизора:

— Буквально несколько часов назад было задержано руководство сети цветочных магазинов по подозрению в совершении государственной измены, — голос ведущего вечерних новостей словно зачитывал приговор, пока на экране шло видео, где Николая и мою маму в наручниках, словно опасных преступников, сажают в полицейскую машину.

Глава 6

Я смотрел на экран телевизора и не верил своим глазам. Мою маму схватили и обвиняют в государственной измене, да ещё вместе с Николаем Морозовым на пару. Это какой-то сюр.

Мир вокруг замер и перестал существовать. Звуки затихли, краски исчезли. Сейчас я существовал лишь в своих мыслях. Но среди этих мыслей не было страха, гнева или отчаяния. Все они были посвящены одному: что могло произойти и какие шаги мне необходимо предпринять.

Но, концентрируясь на решении возникшего кризиса, меня не отпускала одна мысль:

Неужели это Васнецов? Уж больно показательное задержание сразу же после нашей с его сыном дуэли. Совпадение? Хм, не думаю. Но я не могу поверить в то, что он смог так провести меня. Его чувства, эмоции, когда он говорил про своего сына и пытался его спасти, были столь искренны, что я не представляю как такое можно подделать.

Но прежде чем обвинять Васнецова, нужно как минимум дать ему возможность высказаться. Поэтому я сразу же набрал купца.

Бесконечно длинные гудки были мне ответом. Он не брал трубку и это было плохим знаком. Похоже, что мои подозрения начинают оправдываться. Иван Васильевич, если это действительно вы, то эта интрига станет вашей последней. В жизни. Я уничтожу вас, ваш род и память о нём, потому что я никому и никогда не прощу того, кто покусился на моих родных. Но это будет потом, а сейчас нужно как можно скорее вытащить мою маму и Николая.

Что же, похоже что для отдела безопасности моего молодого рода есть первая работа. Это будет очень серьёзная проверка для них.

— Станислав, у нас… — сразу же набрал я Гончего.

— Проблемы, — закончил он за меня. — Мы уже подключились и работаем над этим.

Это именно тот ответ, на который я рассчитывал. Приятно, когда на тебя работают профессионалы, прекрасно знающие своё дело и не нуждающиеся в постоянном контроле и руководстве. Они действуют сами, берут на себя принятие решений и несут за них ответственность. Всё-таки в части решения проблем с правоохранительными органами и следователями особого отдела вряд ли найдётся кто-то лучше, чем Гончий и его люди.

— Что известно? — спросил я и тут же услышал ответ:

— Ваша мать и Николай Морозов задержаны по обвинению в контрабандной поставке артефактов и оружия под прикрытием импорта цветов для их бизнеса.

Так вот оно что. Теперь понятно откуда такие решительные действия властей. После скандала с Карамзиным, подобные обвинения — словно красная тряпка для быка. В стране устроили настоящую охоту на ведьм и моя мама стала её первой жертвой.

— Васнецов? — коротко спросил я и Гончий меня прекрасно понял.

— Пока никаких выводов, — строго сказал он. — Всё слишком чётко и вовремя.

Гончий буквально озвучивал мои мысли. Ведь я до сих пор не верил в то, что за этим стоит Васнецов, хотя он был главным и единственным «подозреваемым». То, что Николай Морозов действительно мог организовать незаконный канал поставок артефактов и оружия из Европы под прикрытием цветочного бизнеса я не поверю ни при каких обстоятельствах.

— Я могу связаться со следователями… — предложил я использовать свои новые связи, но Гончий тут же пресёк эти попытки:

— Не вздумай. Сейчас их лояльность к тебе играет нам в минус. Твои недоброжелатели уже включились и настаивают на особом контроле, аргументируя слишком уважительным отношении представителей полиции и особистов к тебе.

— Недоброжелателей? — удивился я.

— Ну а что ты думал? Самый молодой барон, самый молодой основатель рода, самый быстрый рост капитала, звезда магических боёв. Год назад о тебе знали единицы и то в основном те, кто падок на россказни жёлтой прессы, — абсолютно безэмоционально говорил Гончий, словно зачитывал статистический отчёт. — Представители старой аристократии очень не любят, когда кто-то сияет слишком ярко и метит на их территорию. Ну и добавь сюда Юсупова, который, кажется, сделал делом жизни уничтожение тебя.

— Намекаешь, что нужно искать среди них? — уточнил я.

У меня были мысли, что это может быть вновь Юсупов, которому в очередной раз не удалось заполучить меня и мой бизнес. Вот у кого действительно был мотив, но мстить мне, подстраивая обвинения моей мамы в госизмене — очень сомнительный способ. Да ещё и фактически объявляя войну могущественному роду Морозовых. Не очень вяжется с действиями опытного интригана и мастера подковёрных игр, коим несомненно был Павел Юсупов.

— Повторюсь: пока никаких выводов, — строго пресёк мои рассуждения Гончий. — Сейчас я работаю над тем, чтобы поскорее освободить Веру Романовну. А ты лучше поскорее займись…

— Морозовым, — закончил я за него.

Мне было прекрасно понятно, что Морозов-старший начнёт действовать и будет это делать с присущим ему размахом. И мне было сложно даже представить, что он мог предпринять.

Надеюсь, он не вздумает собрать войска и идти маршем на столицу в попытке освободить своего сына.

— Во что ты впутал моего сына? — басом проревел Морозов, едва снял трубку. — Это страшный удар по чести всего моего рода, клеймо на репутации Николая. А ведь я не хотел отпускать его в столицу, в ваше царство интриг, заговоров и родовой вражды.

— Михаил Игнатович, не беспокойтесь, я решу этот вопрос, — попытался успокоить я его, но это было всё равно что стрелять горохом по мамонту в надежде, что он даст молоко.

— Решишь? — прогремел голос в моём динамике. — Мой сын оказался в тюрьме, после того как связался с тобой. И ты предлагаешь мне доверить тебе «решать этот вопрос»?

— У вас другие варианты? — строго спросил я.

Конечно же я понимал, что Морозов уже начал действовать и мой вопрос скорее был направлен на то чтобы выяснить, что именно он предпринял.

— Конечно же есть и можешь поверить, что уже завтра Николай будет сидеть в родовом поместье в Москве и забудет о Петербурге, как о страшном сне, — эмоционально произнёс Морозов.

— Михаил Игнатович, мне нужны сутки, чтобы решить это недоразумение. Давайте вы повремените с решительными действиями? — предпринял я последнюю попытку спасти его от безрассудных действий.

Короткие гудки в трубке стали мне ответом. И этот ответ мне ой как не понравился.

Ох, пёрышки-воробушки, похоже, что он действительно собирается освобождать сына силовым методом. Это очень, очень плохо. Мне надо действовать быстро, чтобы ситуация не зашла слишком далеко. И похоже, действовать нужно решительно

Спустя сутки. Рабочий кабинет Меньшикова

— Здравствуйте, дорогие зрители, с вами традиционные новости на первом имперском. Жители южных пригородов Петербурга обеспокоены тем, что происходит на Московском тракте и многие уже покидают свои дома, боясь обострения ситуации. Наши сотрудники запросили официальные комментарии властей, но пока что городское руководство сохраняет молчание. Люди напуганы и…

Меньшиков выключил звук на телевизоре и повернулся к сидящим напротив него людям:

— Что происходит в городе и как вы это допустили? Почему все утренние новости трубят о том, что Морозов собрал силы московской аристократии и идёт на Петербург?

— Мы связались с Юсуповым и потребовали, чтобы газеты и телевидение прекратили… — начал оправдываться помощник градоначальника, но Меньшиков злобно рявкнул на него:

— С Юсуповым всё ясно. С ним я сам разберусь потом. Сейчас вопрос о том, какого чёрта творит Морозов.

Генерал, что руководит особым отделом имперских следователей и подчиняется непосредственно Меньшикову откашлялся и сказал:

— Полагаю, он недоволен тем, что у нас находится его старший наследник.

— Полагаете? — возмутился Меньшиков. — Это всё, что вы можете мне сообщить по прошествии стольких часов? Мне нужны действия, мне нужно решение этой проблемы как можно скорее. Люди недовольны, мне уже звонил Император и интересовался происходящим.

— Все силовые структуры приведены в полную боевую готовность. Мы сможем дать отпор любому неприятелю… — отчеканил полковник — командующий Преображенским полком, но Меньшиков перебил его:

— Вы воевать что ли собрались? С кем? С Москвой? Это их вы неприятелем называете? Гражданскую войну развязать предлагаете?

— Никак нет, — отчеканил полковник.

— А что тогда? — раздражённо спросил Меньшиков.

— Никак не знаю, ваша светлость, — потерянно ответил тот.

Светлейший закрыл глаза и потёр пальцами виски.

— Собирайте преображенцев, мы выдвигаемся навстречу Морозову, — тихо сказал он своё решение. — Командование я беру на себя.

Южные пригороды Санкт-Петербурга

Михаил Морозов в военном кителе сидел в бронированной машине, следующей во главе колонны. Он молча смотрел на стоящие на обочине машины простолюдинов, в ужасе разбегающихся при виде приближающейся кавалькады военных.

Вчера, едва узнав о задержании своего сына, он созвал экстренное собрание московского купечества, где объявил о своём походе на Петербург и попросил московский высший свет дать ему свои войска. Было много споров, криков, но своей цели Михаил достиг: сейчас в его подчинении было по меньшей мере два полных полка, собранных из представителей лучших силовиков нескольких московских родов.

Молча наблюдая за испуганными людьми, Морозов думал о том, что будет дальше. Никакого плана у него не было. Купец действовал импульсивно, с присущим ему московским размахом.

Прийти. Увидеть. Победить. Вот его план.

Куда, зачем и как — об этом он не думал.

— Они не захотят со мной связываться, когда увидят, что за мной стоит половина Москвы, — тихо процедил он, словно убеждая самого себя в правильности избранного им пути.

Вчерашний напор и решительность с каждым пройденным в сторону Петербурга километром сменялась на тревогу и обеспокоенность грядущими последствиями. А в то, что его демарш не останется без мощного ответа столицы у него сомнений не было.

— К чёрту этих столичных интриганов. Близость Европы совсем извратила наше государство и рано или поздно кто-нибудь бы сделал то, на что я решился, — строго сказал он, обращаясь к водителю.

После этих слов, сидящий за рулём солдат ударил по тормозам и машина резко остановилась, несмотря на огромный вес брони.

— Что творишь, идиот? — прорычал Морозов.

— Ваш сын, — смущённо сказал тот.

— Что мой сын? Думаешь, он не достоин того, чтобы ради него умирать? — возмутился купец.

— Нет, господин, — ответил водитель. — Ваш сын стоит прямо у нас на пути.

— Что⁈ — подался вперёд Морозов, всматриваясь в тёмный силуэт, освещаемый тусклым светом фар бронемашины.

Сутками ранее. Квартира Даниила Уварова

Повесив трубку после разговора с Морозовым, я твёрдо понимал, что грядёт что-то очень масштабное и плохое и я стою в центре нарастающей бури.

Нужно действовать быстро и решительно. Мне необходимо доказать невиновность мамы и Николая Морозова здесь и сейчас. Нет времени собирать доказательства и действовать классическим путём. Я должен во что бы то ни стало освободить Николая сегодня, иначе его отец может натворить такого, что уже невозможно будет исправить.

Мозг работал на пределе возможного, перебирая различные варианты, пока наконец не остановился на единственном, что в теории можно провернуть в ближайшее время.

Я тут же позвонил Вове и объяснил ему мой план, потому что без него реализовать подобное было невозможно.

— Ты с ума сошёл⁈ — только и воскликнул он. — Это же чистое безумие!

— Безумие — ничего не делать и ждать, когда Морозов явится в Петербург со своей вооружённой дружиной, — возразил я. — Так ты поможешь?

— Ну а куда я денусь, — ответил он. — Ты для меня столько сделал, что я не могу отказываться. Да и не хочу.

— Не беспокойся, никто не узнает о твоём участии, — тут же заверил я его. — Будь готов и одень приличный чёрный костюм.

— Костюм? — удивился он, но я уже повесил трубку.

Сразу после Вовы я набрал Гончего:

— Станислав, любыми способами выясни, где сейчас находится Роман Юсупов. Мне нужно до него добраться и как можно скорей.

К Роману Юсупову, сидящему за столиком ресторана, быстрым шагом подошёл Дмитрий — глава охраны их рода и строго сказал:

— Роман Павлович, поступила информация, что вам угрожает опасность. Мы должны немедленно проследовать в безопасное место.

— Что случилось? — чуть взволнованным голосом спросил Роман.

Но глава охраны рода вместо ответа настойчиво потребовал быстрее уходить. Подходя к машине, он достал из небольшой шкатулки блестящий амулет:

— Вы должны одеть этот защитный артефакт.

— Но у меня есть семейный артефакт, — чуть растерялся аристократ. — Дмитрий, что в конце-концов происходит?

— Нам поступила информация, что вам угрожает очень сильный маг. Ваш артефакт может не сработать. Ваш отец приказал дать вам свой, пока опасность не отступит, — строго произнёс Дмитрий и открыл дверь машины: — Мы должны поспешить.

Сердце Романа забилось сильней. Он не знал что ему грозит, но строгий тон охранника, артефакт отца, который тот всегда использовал сам и внезапность ситуации застали его врасплох и заставили не на шутку перепугаться.

Он снял свой артефакт и положил в протянутую руку охранника, после чего спешно накинул на шею более сильную защиты, сел в машину и облегчённо выдохнул. Когда Дмитрий сел на место переднего пассажира и водитель тронулся, то Роман наконец-то почувствовал себя в безопасности.

— Роман Павлович, пожалуйста, внимательно ознакомьтесь с инструкцией по безопасности, — не оборачиваясь, водитель протянул ему лист бумаги.

Он взял лист, где от руки было написано несколько строчек, и стал внимательно читать.

Глава 7

Отдел следователей особого назначения

— Вера Романовна, может ещё чаю? — вежливо уточнил вошедший следователь.

— Спасибо конечно, но лучше верните меня поскорее домой, — уже с трудом сдерживая раздражение, ответила она.

— Понимаю ваше недовольство, но боюсь вы здесь надолго. Обвинения крайне серьёзные и ваше участие… — вновь начал объяснять он и Вера сорвалась:

— Да какое моё участие⁈ Сколько раз говорить, что я понятия не имею ни о какой контрабанде!

Следователь виновато пожал плечами и ей даже стало слегка неловко за то, что она ведёт себя так невежливо. Всё-таки местные сотрудники относились к ней с большим уважением и даже сочувствием. Сквозь некоторые фразы, она понимала, что многие из следователей знакомы с её сыном и такое трепетное отношение к ней было в первую очередь связано с хорошим отношением к Даниилу.

Но от этого осознания едва ли было легче. Её схватили как преступницу на глазах у всего города и скоро будет уже день, как она находится тут и беспрерывно отвечает на одни и те же вопросы.

— Как бы грубо это ни звучало, но это… — вновь начал он, но его прервал вошедший без стука другой сотрудник.

Подойдя к следователю, сидящему напротив Веры, он что-то прошептал тому на ухо.

— Что? Вы серьёзно? — поднял ничего не понимающий взгляд следователь, что вёл допрос, на коллегу.

— Да, он настаивает на этом, — ответил тот.

— И готов сделать под присягой? — уточнил следователь.

Вошедший утвердительно кивнул.

Вера видела, как сидящий напротив неё мужчина растерянно смотрел на своего коллегу, словно не зная что сказать.

— Приглашайте его, — наконец, пожал плечами он. — Если мы откажем, то он использует все свои СМИ и раструбит на весь город о том, что мы что-то скрываем.

Второй сотрудник тут же выскочил из допросной.

В сердце Веры растеклось приятное тепло. Она поняла, что её сын пришёл ей на помощь. Не смотря на ужасную ситуацию, в которой она оказалась, её распирала гордость за него. За то, каким влиятельным человеком он стал в его молодые года. А ведь совсем недавно он ещё был несмышлёным пятиклассником, а потом всё так внезапно изменилось, после того случая, когда он едва не умер при пробуждении боевого дара.

Дверь вновь открылось и сердце Веры затрепетало в предвкушении, что её сын сейчас пойдёт и спасёт её. Но, внезапно, её надежды рухнули словно карточный домик.

— Меня зовут Роман Павлович Юсупов. Я хочу оказать помощь следствию в установлении виновности или невиновности подозреваемых, — молодой наследник рода Юсуповых выглядел непривычно спокойным, а его голос был так безэмоционален, что Вере показалось, будто он находится под гипнозом. — Даю слово аристократа, что использую свой дар во благо империи и готов подтвердить каждое своё слово под присягой.

Следователь неуверенно посмотрел на Веру и тяжело вздохнул:

— Вера Романовна, участвовали ли вы во вменяемых вам преступлениях?

— Нет! — твёрдо сказала она.

— Вера говорит правду, — сухо подытожил Роман.

— Знали ли вы о контрабанде, поставляемой вместе с вашим товаром? — задал следователь следующий вопрос.

— Конечно же не знала, — возмутилась она.

Её уже раздражали эти вопросы, ведь она отвечала на них множество раз. Но Вере было прекрасно понятно что здесь происходит. Роман использовал родовой дар и определял говорит ли она правду или врёт.

— Это правда, — всё также нейтрально сказал Юсупов-младший.

Его отстранённый тон слегка пугал её. Она прекрасно знала истинный характер Романа, его сумасбродность и даже слегка чудаковатость. Но сейчас перед ней словно стоял совсем другой человек. Но, раз он тут, то это точно Юсупов. Вряд ли бы следователи особого отдела не удосужились тщательно проверить его документы.

Ещё десять минут ей задавали новые и новые вопросы, она отвечала на них, Роман подтверждал правдивость её слов, а следователь тщательно вёл протокол происходящего допроса.

— Думаю, мы закончили и, если вы подпишете все документы с подтверждением своих показаний… — начал говорить следователь и Роман перебил его:

— Нам необходимо провести допрос Николая Морозова. Все документы я подпишу после этого. Также вы будете должны отпустить невиновных сегодня же.

— При всём уважении, Роман Павлович, — с нажимом сказал следователь. — Но вопрос об освобождении подозреваемых решать не вам.

— Его решите вы. И сделаете это сегодня. Аристократическое сообщество не потерпит нарушения прав его представителей, — всё также сухо говорил Роман.

Следователь недовольно посмотрел на него, а затем громко выдохнул, встал и пошёл к выходу:

— Николай Морозов уже ожидает.

Дверь громко захлопнулась и резкий щелчок замка оставил Веру одну.

Она была ошеломлена и растеряна. Но в ней теплилась надежда после произошедшего только что. Роман Юсупов с помощью своего дара подтвердил её невиновность и у следователей нет оснований, чтобы оспорить его слова и дальше держать её здесь.

Но почему он внезапно приехал и настаивал на своей помощи? — крутилось у неё в голове лишь одна мысль. — Роман, как и его отец ненавидит меня. Что же заставило его приехать и фактически спасти меня?

Хотя, женщину беспокоил не только этот вопрос. Она также думала о том, почему её сын так и не появился? В глубине души, она верила что именно он защитит её и спасёт. Неужели, она ошибалась?

Южные пригороды Санкт-Петербурга

Михаил Морозов пытался разглядеть неясную фигуру, освещаемую тусклым светом фар бронеавтомобиля, в котором он ехал. Уже смеркалось и он не мог понять действительно ли перед капотом их машины стоит его сын. Но что он точно понял — в сотне метров впереди, прямо посреди дороги был посажен вертолёт.

— Коля, — негромко произнёс Морозов и вышел из машины.

Он бросился вперёд и крепко, по-отечески обнял своего сына.

— Как ты? Что они с тобой сделали? Почему отпустили? — засыпал он его вопросами.

— Отец, не беспокойся. Вышло недоразумение и все обвинения сняты, — попытался успокоить его Николай.

— Недоразумение? — тут же вспыхнул Морозов-старший, вновь почувствовавший уверенность в себе.

— Кто-то пытался подставить меня и использовали налаженные нами каналы поставок для сбыта контрабанды, а после случая с Карамзиным… — начал объяснять Николай, но отец махнул рукой, давая понять что ему всё понятно.

— Васнецов, — ледяным тоном сказал он, словно выносил приговор.

— Давайте не будем торопиться с выводами, Михаил Игнатович, — вступил я в разговор, выйдя из тени.

— Уваров? Что ты тут делаешь? — поразился он.

— Я тут, чтобы спасти вас, — спокойно сказал я.

— Спасти? Меня? Что за вздор. Спасать нужно того, кто вздумал подставить моего сына! — громогласно заявил он.

— Отец, прошу, выслушай его, — положил ему руку на плечо Николай. — Мне очень ценно и приятно, что ты готов развязать гражданскую войну ради меня, но я здесь и мне никто не угрожает.

— Гражданскую войну? Я не собираюсь… — начал он, но я резко прервал его, увидев множество фар, которые приближались к нам со стороны Петербурга.

— Все видят лишь то, что вы собрали огромное войско и двинулись на столицу. Власти выслали против вас войска. Люди напуганы. Вы поступили необдуманно и безрассудно и сами прекрасно это понимаете, — строго говорил я, будто бы отчитывая одного из богатейших людей Москвы как нашкодившего пацана.

— Да как ты смеешь, — проревел он, всё ещё считая, что он держит ситуацию под контролем.

Но правда была в том, что сейчас я был единственным, кто мог потушить разгорающийся пожар, способный разгореться так сильно, что зарево от него будет видеть вся Европа.

Рядом с нами остановилась бронированная машина с символикой Преображенского полка. А они обеспокоены всерьёз, раз отправили элиту из элит. Впрочем, это очень хорошо и сыграет мне на руку.

Из подъехавшей машины вышел Меньшиков в сопровождении нескольких вооружённых до зубов преображенцев. Это были лучшие бойцы, стоящие на страже самого Императора и их внешний вид внушал трепет и уважение.

Но было не время разглядывать бойцов. Мне нужен был светлейший князь.

— Григорий Александрович, вы вовремя, самое время соединиться с дружиной Морозовых и двинуться на Зимний дворец, — подошёл я к нему, смотря на часы.

От моих слов Меньшиков на секунду потерял дар речи, но быстро взял себя в руки и процедил сквозь зубы:

— Что вы себе позволяете, Даниил Александрович?

— Как что? Неужели вы не читаете утренних газет? — картинно удивился я и протянул светлейшему князю свежий номер Невского вестника.

'Сегодня в нашем славном городе состоится торжественный военный ход к Зимнему дворцу. Мероприятие приурочено к годовщине знаменательного Боя под Невой, когда силы московских купцов отправили своё войско на подмогу Петру Первому, чтобы отбить молодой город от нападения шведов.

В память об этом событии, объединённая дружина купца Морозова и Преображенский полк, торжественно пройдут плечом к плечу до самого сердца империи, как делали это наши славные предки, чтобы показать всем врагам и неприятелям: наша страна едина и сильна как никогда прежде.'

Прочитав выдержку из статьи, Меньшиков повернулся ко мне и строго спросил:

— Что это?

— А разве вы не прочитали? — чуть улыбнулся я.

— Потрудитесь объясниться, иначе… — с угрозой начал он, но я перебил его:

— Иначе что? Незаконно задержите меня, а потом извинитесь и выпустите на следующий день?

Он злобно посмотрел на меня, но промолчал.

— Это, — потряс я газетой. — Ваш спасительный круг, чтобы обернуть едва ли не крупнейший внутренний кризис, высосанный буквально из пальца, в демонстрацию гармонии и единства между властью и аристократией.

— Но все газеты и каналы с самого утра трубят о том, что Морозов… — возразил Меньшиков и вновь был перебит:

— Не стоит верить всему, что выходит из типографий Юсуповых. Разве вы ещё не убедились в том, что Павлу Алексеевичу не стоит безоговорочно верить? — спросил я.

Меньшиков прожигал меня взглядом. Он прекрасно всё понимал. Понимал, что все козыри сейчас у меня на руках и у него просто нет иного выбора, как сделать по моему. Вот только он не знал чего мне стоило успеть вытащить Николая, попутно в спешке сверстав газету. А самое сложное — держать лицо в данную секунду, потому что всё, что я говорю — блеф.

Та газета, что я сейчас держал в руках — была грандиозным риском, ведь если перевернуть первую страницу, то сразу станет понятно, что всё это — муляж. За те несколько часов, что были у нас в запасе, мы успели сделать лишь первую страницу с главной статьёй, а за ней были подложены листы из старого номера. Весь расчёт был на то, что Меньшиков не будет заглядывать внутрь. И, судя по всему, расчёт оправдался.

— Хотите, чтобы люди в это поверили? Или думаете, что я поверю, будто это ваша очередная интрига, чтобы подставить Юсупова? — возмутился Меньшиков.

— Ну а как может быть иначе? Вы ведь не думаете, что я и впрямь вздумал устроить вооружённый поход на столицу? — тут же включился Морозов, понимающий, что сейчас у него есть один единственный шанс выйти сухим из воды.

Повисла гробовая тишина. Это был тот самый случай, когда всем всё было понятно, но правда была невыгодна для каждой из сторон.

Морозов коротко кивнул Меньшикову, тот кивнул в ответ. Вот так, молча, был заключен едва ли не важнейший договор. Страна избежала смуты и раскола. Потому что неизвестно, к чему бы всё это привело. Кровавая зачистка? Бунт московской аристократии? Свержение власти? Самые страшные войны всегда начинались из-за одного, казалось бы, незначительного события и как же хорошо, что мы теперь не узнаем, к чему бы привёл импульсивный демарш Морозова.

— Что вы хотите взамен? — сухо обратился ко мне Меньшиков, глядя на газету. — Я не глупец и понимаю, что это, должно быть, единственный экземпляр. Так что говорите прямо что вы хотите за то, чтобы ваши газеты как можно скорее заполонили город, успокоив людей.

— Лишь ваше согласие. Я действую исключительно ради любимой страны, — строго сказал я, а затем едва заметно улыбнулся: — Но вы можете оказать мне одну крошечную услугу.

Квартира Даниила Уварова

Через час я уже сидел на своей кухне, заваривая чай в ожидании гостей. Пока я летал с Николаем остужать пыл его отца и договариваться с Меньшиковым, Всеволод Игоревич отвёз мою маму домой и уже должен быть здесь. Но, судя по его опозданию, он явно остался на чай с плюшками.

Раздался звонок в дверь, но там оказался Гончий, также приехавший на собранное мной экстренное обсуждение ситуации.

— Можно чаю попить, или мы ещё кого-то ждём? — уточнил он, проходя на кухню.

— Думаю, Всеволод Игоревич приедет уже напившись чаю, — усмехнулся я.

Накал последних суток потихоньку отпускал. Можно было слегка расслабиться и перевести дух.

— Ума не приложу, как тебе удалось уговорить Романа Юсупова помочь, — задумчиво посмотрел на меня Гончий, остужая слишком горячий чай.

— Уговорил, — пожал я плечами.

— Даниил, я теперь начальник твоей охраны и не стоит мне врать по таким вопросам, — хмуро сказал он.

И действительно. Он один из тех людей, кому я доверяю свою жизнь, а значит он должен знать правду.

— Станислав, ты ведь уже присягнул мне в верности? — посмотрел я на главу своей охраны.

— Да, и не отказываюсь от неё, — ответил он.

— Тогда я полагаю, что ты обязан хранить мой секрет и не должен выдать его, пока я не позволю это сделать? — строго сказал я.

Гончий кивнул, понимая что сейчас происходит.

— Хорошо, тогда ты должен кое-что узнать обо мне, — сказал я и взял в руки ручку и лист бумаги.

— Что это такое было⁈ — вскочил Гончий спустя минуту, уронив свой стул.

Он смотрел на стол, где лежал лист бумаги, куда он только что написал историю своей первой любви.

— Я не помню как это сделал! Что чёрт побери произошло только что⁈ — смотрел он на написанное его рукой предложение.

— Это мой родовой дар, — спокойно ответил я, возвращая ему его защитный амулет. — Просто я приказал тебе это сделать и забыть.

— Приказал… — тихо произнёс он, посмотрев на свои руки, словно ища подвох.

В этот момент в дверь постучали. Наконец-то приехал Всеволод Игоревич.

Едва зайдя на кухню, он увидел ошарашенного Гончего и, хохотнув, спросил:

— Что, Даниил открыл тебе свой секрет?

Сказал он это так буднично и просто, что начальник моей охраны пришёл в себя. Ну, либо он просто осознал, какой силой обладает его господин и что не зря он решился быть со мной в одной команде.

— А как ты заставил Романа снять защитный амулет? — уже с явным интересом спросил он, пряча историю своей любви подальше от чужих глаз.

— Так это ты приказал Роману Юсупову вытащить оттуда Морозова и Веру! — воскликнул Мечников, хлопнув себя по лбу. — А я то голову ломаю что на него нашло. Мог бы сразу догадаться.

Улыбнувшись, я ответил на вопрос Гончего и рассказал небольшую историю о том, как Вова принял облик охранника Романа, напугал того грядущим нападением и заставил поменять защитный амулет на «усиленный». Ну а я немного «поработал» водителем.

— Ну и как вы можете догадаться, из особых свойств у того амулета была разве что сверхнизкая цена, — рассмеялся я к конце своего рассказа.

— Бесподобно! Просто бесподобно, — хохотал Мечников так, что едва не пролил чай.

Гончий же был как всегда более сдержан, да и было видно, что он до сих пор находится под впечатлением от новости о моём ментальном даре. Всё-таки увидеть живого менталиста в Петербурге сродни встрече с носорогом на Невском. Теоретически реально, но на деле — шансов никаких.

Закончив с весёлыми историями и шокирующими признаниями, мы перешли к цели нашей встречи, а именно — обсуждению произошедшего вчера задержания и того, кто мог за этим стоять.

— Васнецов ни при чём. Он был недоступен, не потому что скрывался, а потому что в момент всех событий уже находился в самолёте. Они с сыном улетели в Европу вместе для семейного отдыха, — отчитался Гончий. — Иван Васильевич вышел на связь и шокирован произошедшим не меньше нашего. И я склонен ему верить. Мои знакомые подтвердили его слова.

— Партия разыграна просто идеально и всё выверено до минуты. Кто-то знал, что Васнецов будет в самолёте и мы подумаем на него, — нахмурился я. — Организовавший эту провокацию явно хорошо понимал, как будет действовать Морозов-старший.

— Если тот, кто это задумал действительно рассчитывал распалить ситуацию и погрузить верхушку государства в пучину внутренних конфликтов и расприй — то он стратег каких поискать, — резюмировал Мечников, откинувшись на спинку стула.

При этих словах мне стало не по себе. Потому что я сразу же подумал про одного человека. Точнее, про одну флешку, лежащую в потайном ящике кухонного ящика.

— Даниил, ты полагаешь, что человек, подставивший Морозова и Веру — это и есть наш загадочный новичок, подмявший под себя криминальную империю Волка и устранивший Карамзина чужими руками, — задумчиво произнёс Мечников.

— Я не полагаю, я уверен в этом, — кивнул я. — Произошедшее, точнее едва не произошедшее сегодня — очень похоже на дело рук того же злого гения.

— Но кто способен провернуть такое? Кроме Меньшикова у нас нет подозреваемых, — развёл руками он.

— Вы подозревали Меньшикова? — удивился Гончий.

— До этого мои подозрения ложились на Меньшикова, который обладал ресурсами и возможностями провернуть нечто подобное, но теперь я всё меньше верю в то, что за всем этим стоит именно он, — покачал я головой.

— Думаю, ты был прав, когда говорил, что все ниточки ведут к оружейному заводу и нужно начинать поиски оттуда, — посмотрел на меня Всеволод Игоревич.

— Но мы были там и всё что смогли выяснить — это то, что люди Волка по прежнему чувствуют там себя как дома и завод фактически управляется их новым хозяином, а не Долгопрудным, — хмуро заметил я.

— И что ты предлагаешь? — заинтересованно посмотрел на меня он.

— Присмотреться к Долгопрудному, — уверенно сказал я.

— Ты хочешь сказать, что человек, устранивший Карамзина и завладевший криминальной империей Волка — это Долгопрудный? — спросил Гончий, чуть усмехнувшись. — На него я бы думал в последнюю очередь. Такие как он — ведомые. Он бы не вступил в сговор с английскими спецслужбами, не стал бы убивать своего покровителя.

— Мы считаем также, — кивнул Мечников. — Но Даниил прав. Долгопрудный точно должен что-то знать и нам надо выяснить что именно.

— И как же это сделать? — нахмурился Гончий.

— Нужно просто немного подождать, — улыбнулся я. — Через две недели пройдёт Рождественский бал-маскарад у Меньшикова, где я смогу пообщаться с Долгопрудным, не вызвав никаких подозрений.

— Как же жаль, что я пропущу это зрелище, — поджал губу Мечников.

— Думаете, там будет столь интересно? — усмехнулся я.

— Уверен в этом, — с улыбкой передразнил меня Мечников.

— Вы что-то знаете, — пристально посмотрел я на него.

— Но даже не мечтай о том, что я расскажу тебе, — зловеще улыбнулся он. — Это должно стать для тебя сюрпризом.

Вот ведь! Не люблю сюрпризы. Особенно такие, при упоминании которых так хитро улыбаются. Теперь две недели жить и сгорать от любопытства. Ну, Всеволод Игоревич, я вам отомщу, не сомневайтесь.

— Ох, что-то мы засиделись, — хлопнул в ладоши Мечников, взглянув на часы. — Тебе завтра рано вставать, а если ты проспишь из-за меня, то светлейший этого не простит.

— Вставать? Куда? — удивился я, не помня ни о каких назначенных встречах.

— Ой, а я разве забыл тебе сообщить? — остановился он в дверях и хитро улыбнулся.

Глава 8

Дворцовая площадь

Ровно в десять часов утра я стоял на трибуне для почётных гостей напротив Зимнего дворца.

Меньшиков словно мстил мне, приглашая сюда. Прибыть на торжественное мероприятие надо было аж в девять утра, чтобы пройти все проверки безопасников и занять выделенное мне место во втором ряду. В Петербурге наступила настоящая зима и я заметно продрог, находясь на морозе в строгом чёрном пальто.

Для почётных гостей были организованы роскошные шатры с кофе и свежей выпечкой, где можно было скоротать время, чем я с удовольствием и воспользовался.

Налив горячего американо и взяв пару круассанов, я встал у столика и сделал глоток обжигающего напитка.

— Кайф… — закрыв глаза, произнёс я.

Это чувство, когда горячее кофе разливается по каждой клеточке замёрзшего тела, давая ему то спасительное, живительное тепло — бесценно.

В шатре успели повесить несколько телевизоров для трансляции торжественного мероприятия, а сейчас на них шли утренние новости. Было забавно смотреть как ведущие «переобувались» после вчерашних заявлений. Кто-то делал вид, что ничего не произошло, кто-то пытался свести всё в розыгрыш, а кто-то искренне извинялся за ложную панику.

Видя, как город встречает войско Морозова, я невольно восхищался организаторским талантом Меньшикова. За вечер и ночь он смог организовать всё так, словно это мероприятие было запланировано уже давно. Смотря на построенную трибуну, множество почётных гостей, украшения на пути следования, информационное сопровождение, выстроенные в ряд машины телевизионщиков с их оборудованием, я думал лишь о том, насколько безграничными возможностями и ресурсами он обладает.

Эти мысли вновь заставили задуматься о том, что Меньшиков является самым очевидным кандидатом на роль нового главы преступности города. Но никаких доказательств, кроме подозрений у меня не было.

И вот, строго по расписанию, через Триумфальную арку главного штаба показалась голова торжественной процессии. И должен признать, это было красиво.

Два атлетичных коня: левый — белоснежный как снег, а правый — чёрный как воронёная сталь. Они синхронно скакали вперёд неся свои всадников: Михаил Морозов в парадном мундире сидел на чёрном, а командующий преображенским полком — на белом.

Когда копыта лошадей коснулись брусчатки Дворцовой площади, грянул гром. Это был залп пушек Петропавловской крепости, находившейся на другом берегу Невы у нас за спиной. Следом послышался барабанный бой и по площади прокатились раскатистые звуки военного оркестра. Внезапно всё ожило и забурлило, музыка словно вдохнула жизнь в это сонное царство и собравшиеся вокруг площади люди разразились криками и овациями, видя, как за лошадьми из Триумфальной арки появились первые бронемашины Морозова и танки, стоящие на вооружении преображенцев.

По периметру площади стояло множество людей с флагами Российской империи, у кого-то на плечах сидели дети. Несмотря на будний день и мороз, сюда стянулось несколько тысяч человек.

Морозов, подъехав к нашей трибуне, остановился и ловко спрыгнул с коня. Признаться, я не ожидал от этого солидного мужчины, отнюдь не спортивного телосложения, подобной лёгкости. Он поднялся по ступенькам и пошёл вдоль вставших со своих мест важных гостей к стоящему микрофону. По пути он почтенно жал протянутые руки генералов, ветеранов и других особых гостей, стоящих в первом ряду. Признаться по правде, я не знал и половины этих людей, но было ясно одно — это одни из самых влиятельных и уважаемых аристократов столицы и я был сейчас прямо за их спинами. Дышал им в спину, готовый сделать шаг вперёд.

Находясь в своих мыслях, я внезапно услышал громкое покашливание.

— КХМ, — вновь откашлялся кто-то спереди и двое людей, стоящих в первом ряду прямо передо мной, слегка расступились.

В появившемся пространстве между ними я увидел Морозова, протягивающего мне руку. Замешкавшись на секунду, я снял перчатку и протянул ладонь вперёд. Он крепко схватил её, пожал и дёрнул на себя, отчего я чуть подался вперёд.

— Не благодари, потом поговорим, — прошептал он мне прямо на ухо, а затем отпустил руку и пошёл дальше.

Когда Морозов подошёл к микрофону, оркестр стих и повисла тишина. В морозном декабрьском воздухе она была особенно тихой.

Но он не спешил начинать свою речь, вместо этого, купец повернулся спиной к расположившимся на площади полкам, устремив свой взгляд на Зимний. И в этот момент по толпе пронёсся ропот, а затем…

Я повернулся и внутри всё затрепетало. Это был он.

В лучах низкого зимнего солнца открылась дверь балкона на третьем этаже и на него вышел Император собственной персоной. Его статный силуэт в строгом, элегантном военном мундире возвышался над всей площадью, над всей империей. Ореол власти, окутывающий Александра Пятого, ощущался даже отсюда.

Морозов склонил голову и Император чуть кивнул, а затем поднял руку, приветствуя собравшихся подданных. Люди взорвались в приветственных криках, но едва он опустил руки, то толпа вмиг замолкла.

Александр Пятый опустил руки на фигурную металлическую ограду балкона и замер, словно статуя, в ожидании речи Морозова. Это был атлант, на плечах которого держалась империя. Казалось, что он не чувствует ни холода ни ветра, хотя был в прохладном мундире и без шапки с перчатками.

— В этот знаменательный день, я хочу напомнить всем жителям нашей страны, от мала до велика, от жителей западных губерний на австрийской границе до рыбаков с Курил на востоке о присяге, что каждый из нас дал, о верности и о чести, что мы храним у сердца, — приложив руку в груди говорил Морозов.

Его слова звучали отчасти весьма лицемерно, учитывая, что он собирался сделать. Хотя, вызвано это как-раз преданностью и верностью, но своей семье и своему роду. Но самое главное, что страшного не произошло и сейчас он стоит тут и вряд ли теперь когда-либо удумает учудить нечто подобное.

— В это тяжёлое время, когда мы ведём открытую войну с австрийцами, наша страна сталкивается с куда более опасными нападениями. Враги государства не дремлют и всеми силами стараются нас разобщить, переломить хребет нашего единства, нашу главную силу и оружие, — продолжил Морозов свою пламенную речь. — Но они должны знать, что у них нихрена не получится!

На этих словах он стукнул могучим кулаком по небольшой тумбе, на которой стоял его микрофон и хлипкая конструкция разлетелась в щепки.

По площади прокатился ропот и перешёптывания. Морозов позволил себе выругаться на таком важном мероприятии, да ещё и в присутствии самого Императора. Но тут же среди солдат послышались одобрительные выкрики и уже через секунду всё пространство залили дружные, раскатистые крики «Ура».

Морозов поднял с пола упавший микрофон и посмотрел на Императора:

— Сегодня, я повторяю данную мной присягу, верой и правдой служить этой стране и её истинному правителю.

Он отбросил микрофон и встал на одно колено, склонив голову.

Ну, Михаил Игнатович, вы конечно актёрище. В моём прошлом мире за такое бы точно дали оскар.

Стоящий на балконе Император коротко кивнул, принимая жест московского купца. Это едва уловимое движение означало лишь одно: Морозов прощён и помилован. Пройдя по самой грани, он вышел сухим из воды и сделал это во многом благодаря мне. Вот только считает ли он также? Или продолжает обвинять в том, что из-за меня его сын угодил в этот переплёт? Думаю, совсем скоро я это узнаю.

В какой-то момент, когда мимо нашей трибуны проходил полк преображенцев, затянувшаяся до поздна вчерашняя встреча напомнила о себе и я зевнул.

Не прошло и пары секунд как рядом раздался голос Меньшикова:

— Даниил Александрович, побольше уважения и радости. Вы — участник торжественного и важного мероприятия.

Мне показалось, или это был сарказм? Да точно, сарказм!

— Полностью с вами согласен, Григорий Александрович! Это торжественное и важное мероприятие спасло империю от страшных событий, — шёпотом заметил я.

Меньшиков скривил лицо, но ничего не ответил.

А что, если это действительно он подставил Николая и мою маму, а я помешал претворению его плана? Как жаль, что нельзя узнать правду. С Меньшиковым не пройдут никакие мои фокусы с подменой защитных артефактов. Всё-таки он антимаг и нужно с этим смириться, хотя я до сих пор не могу привыкнуть к этой пустоте и энергетической опустошённости, когда нахожусь с ним рядом.

Поместье Распутиных

Сергей Распутин завтракал в своей тёплой и просторной столовой, наблюдая за происходящими на Дворцовой площади событиями по телевизору.

— И вот мы наконец видим, как командующий объединёнными силами московского купечества Михаил Морозов въезжает на брусчатку Дворцовой площади. Рядом с ним, плечом к плечу, следует генерал Шишкин — возглавляющий полк преображенцев. Они сидят верхом на жеребцах, являющихся братьями, несмотря на такую разницу в их внешности. Эти жеребцы символизируют братские отношения между двумя непохожими городами, — торжественно вещал ведущий прямой трансляции.

— Придумали же… — фыркнул Распутин. — Интересно, что в действительности произошло и зачем они вызвали Морозова с войсками?

Никто из стоящих у стен слуг не ответил своему господину. Они прекрасно знали, что в такие моменты лучше просто молчать.

Распутин смотрел за помпезной церемонией, о которой вчера утром ещё ничего не было известно, словно её и не должно было быть.

Странно всё это, — думал он. — Вчера был повсеместный переполох, паника и чуть не гражданская война, а сегодня — парад, единение и всеобщее ликование. Да ещё и этот неожиданный звонок Меньшикова поздним вечером, где тот лично пригласил Распутина на Рождественский бал.

— Морозов спешился и поднимается на трибуну для почётных гостей, — тем временем комментировал происходящее на экране телевизора ведущий. — Он приветствует армейский генералитет, высших городских чиновников и членов…

Голос ведущего сбился и он чуть растерялся:

— А сейчас Михаил Игнатович приветствует… простите, у меня под рукой нет списка гостей, но я полагаю, что особого приветствия удостоился кто-то из членов императорской семьи.

Распутин так и замер с поднесённой ко рту кружкой. Ему хотелось протереть глаза, потому что в молодом человеке, стоящем во втором ряду, которому уделил особое внимание Морозов, он узнал Уварова.

А когда камера дала крупный план и выхватила момент, как двое генералов расступаются, то с экрана прямо на него посмотрело строгое и уверенное лицо Даниила Уварова в элегантном чёрном пальто.

Внезапно в столовой раздался пронзительный звон разбитого стекла, от которого Распутин вздрогнул и пролил на стол кофе. Один из слуг тут же бросился к нему, чтобы убрать грязь, а другой слуга уже собирал осколки кружки, что выронила Алиса, когда увидела по телевизору Даниила.

Да уж, думаю сейчас была разбита не одна чашка, — мысленно усмехнулся Распутин. — Похоже, правы сплетники, что толкуют про «магию Уварова». Иначе как колдовством, такое объяснить сложно. Этот парень обретает колоссальный вес в обществе и нетрудно представить что будет дальше. Либо вершина, либо… его сожрут.

— Опять твой Уваров отличился, — ехидно произнёс Распутин дочери.

— Он не мой! Хватит так говорить! — выпалила девушка и вскочила из-за стола, ударив стулом слугу, убирающего осколки её кружки.

— Сядь, — ледяной тон её отца мигом остудил пыл девушки и она подчинилась. — Уваров уже не тот, что был раньше. Он приобрёл вес и статус в обществе и можешь перестать устраивать этот цирк с побегами из дома. Ты взрослая девушка и я прекрасно знаю где и с кем ты бываешь вечерами.

Лицо Алисы залилось пунцом. Но не от смущения, а от злости:

— Именно, я сама буду решать с кем мне видеться и куда ходить!

Стоящая у стены Марина была единственной из прислуги, кто понимал подтекст этой перепалки. Лишь она знала о том, что её госпожа ночевала у Даниила Уварова и о том, что потом он был здесь и договорился с Распутиным о свадьбе с Алисой.

— Кстати об это, — всё в таком же доминирующем тоне произнёс Распутин. — Уваров смог вернуть нас в список гостей на Рождественский бал.

Вчера, когда ему позвонил Меньшиков и вежливо пригласил на бал-маскарад, то Сергей сразу понял, что это дело рук Уварова.

— Ой, больно надо. Не собираюсь я туда идти, — фыркнула Алиса, скрестив руки на груди.

— Что это за новости? Это важнейший приём года, где будут представители правящей династии. Отсутствие на нём — это удар по репутации, — холодно произнёс он. — Мне плевать, что там опять происходит у тебя в голове, но пока ты носишь фамилию Распутиных, ты будешь подчиняться мне, как главе этого рода!

Алиса смотрела на него, тяжело дыша. Ей хотелось вскочить, закричать, сказать, что она всё знает. Знает про спланированную у неё за спиной свадьбу.

— Не надо, — вновь и вновь повторяла губами её фрейлина, надеясь, что госпожа увидит и не совершит очередной глупости.

Но Алиса молчала, яростно сжимая кулаки под столом. Она не хотела говорить отцу, что сторонится Уварова, потому что чувствует себя преданной. Её уже женили у неё за спиной. И хоть в душе ей и нравится Даниил, но всё её нутро бунтовало от того, что мужчины вновь решили её судьбу, даже не спросив и не уведомив её об этом.

Вот если бы Даниил сделал ей предложение, как делают это простолюдины, то она несомненно бы согласилась, — рассуждала она, когда Марина рассказала ей всё, что подслушала в кабинете её отца. А он повёл себя как эти типичные аристократы: просто договорился с её отцом, словно она какой-то товар. Да ещё и спокойно сидели, обсуждали приданное, как будто торговались о цене помидоров на рынке.

От этих мыслей ей было невыносимо противно. Алиса не могла простить себе того, что так ошиблась в Уварове, что позволила себе довериться ему и… влюбиться?

Кабинет Павла Юсупова

На рабочем столе хозяина кабинета творился сущий бедлам. Множество газет и журналов беспорядочно лежали один на другом.

«Синий костюм вернулся», «Даниил Уваров — кто он на самом деле?», «Бастард Императора», «Человек года или бездарный выскочка?», «Что ещё скрывают Юсуповы о своём роде?», — гласили заголовки.

«Топ-5 зимних образов Даниила Уварова» — прочитал Павел очередной заголовок, посвящённый ненавистному для него Даниилу Уварову и отбросил журнал.

— Этот город сошёл с ума, — пробурчал он. — Есть сегодня хоть одно издание, где на обложке нет этой физиономии?

— В журнале «Обувь и аксессуары» сфотографирована лишь нижняя часть барона Уварова, — машинально ответил помощник на риторический вопрос своего хозяина.

— Лёня, блин, ну хоть ты не раздражай сегодня, — в сердцах бросил Юсупов. — И уволь того идиота, что Уварова в правящую династию записал.

— Но это самый популярный ведущий… — попытался вразумить хозяина стоящий напротив мужчина.

— Да мне плевать! Он некомпетентный бездарь! — рявкнул медиамагнат.

— Если бы не предусмотрительность вашего сына и лояльное отношение светлейшего, то боюсь последствия после вчерашнего были бы для нас куда ощутимей. Можно сказать, что мы отделались малой кровью, — вежливо заметил помощник с неизменным планшетом в руках. — Сейчас не лучшее время, чтобы вновь привлекать внимание очередным скандалом.

— Малой кровью говоришь? — процедил сквозь зубы Юсупов. — Это такая вот малая кровь? Рейтинги на нуле, сын без моего ведома вытаскивает из тюрьмы моих врагов, а этот щенок Уваров стоит среди верхушки города в сотне метрах от Императора и улыбается на камеру!

Юсупов подошёл к окну и посмотрел на заснеженный город. Он пытался восстановить дыхание и успокоиться.

Стоящий за его спиной первый помощник молча наблюдал за своим хозяином. Он не мог узнать знаменитого, великого Павла Юсупова, которого он помнил ещё год назад. Сейчас перед ним стоял злой и нервный старик, который устроил ненужную войну с молодым парнем, из-за которой великая информационная империя Юсуповых дала трещину.

Возможно, с Романов Павловичем во главе будет лучше, — подумал помощник и тут же испугался собственных мыслей.

Глава 9

Дворцовая площадь

Не успели отгреметь последние аккорды военного оркестра, как мой телефон стал разрываться от входящих сообщений.

«Я теперь слуга правящей династии?», «Когда ты рассказывал про быстрый карьерный рост, я и не думал что настолько быстрый», «Даниил, чего ещё я о тебе не знаю?», «Передавай привет Императору ;-)»

Мои знакомые наперебой поздравляли меня с таким ярким появлением на телевидении и соревновались в остроумии.

— Ваше высочество, соизвольте сопроводить вас до дома, — насмешливо предложил мне Морозов, поймав у выхода с трибуны.

Да что чёрт побери происходит? Откуда этот рой шуток про меня и Императора? Что за издевательская фразочка Морозова?

— Полагаю, что мне предстоит узнать что-то важное? — спросил я у него.

— Правильно полагаете, Даниил, — рассмеялся он.

Было непривычно видеть этого могучего мужчину смеющимся. Но ещё более непривычно было услышать то, что он мне рассказал. Вот уж теперь мне было не до шуток.

— Что сказал ведущий? — переспросил я, потому что это просто не могло быть правдой.

— Он назвал тебя представителем правящего рода, — вновь расхохотался Морозов. — Сказать по правде, я хотел оказать тебе услугу, обратив на тебя внимание во время приёма, чтобы высший свет увидел тебя на мероприятии, но теперь вот боюсь что чуть перестарался.

— Чуть? — поднял я одну бровь.

Но эта тему, судя по всему, была уже закрыта. С лица Морозова исчезла улыбка и он сказал:

— Нам надо с тобой поговорить с глазу на глаз, без свидетелей. Давай-ка я подвезу тебя домой и мы пообщаемся по пути.

Я коротко кивнул, соглашаясь.

Мы обогнули зимний и подошли к Неве. Но Морозов прошёл мимо колонны припаркованных машин и направился к спуску к реке.

— Поплывём? — усмехнулся я. — Боюсь, погода не совсем для морских прогулок.

— Ты абсолютно прав, — с едва уловимой хитрецой в голосе ответил он.

Стоило нам подойти к гранитному парапету, что отделял нас от реки, как я сразу же остановился как вкопанный.

Твою мать. Да он должно быть издевается. Нет, он точно издевается!

Вертолёт! Там стоял чёртов вертолёт! Это просто немыслимо. На схватившемся льду Невы, окружённый охранниками Морозова, блестел в свете солнца серебряный вертолёт.

— Даниил, что-то не так? Ты же вроде не боишься летать? — вызывающе спросил он, обернувшись.

— Я разве похож на того, кто чего-то боится? — я постарался скрыть за усмешкой свои эмоции.

— Все чего-то боятся, — тихо протянул он, ступая на лёд.

Взяв себя в руки, я подошёл к этой стальной птице. Проведя рукой по ледяному металлу корпусу я подошёл к двери второго пилота.

— Да ну нахрен. Я не позволю страху позволять решать за себя, — уверенно сказал я сам себе и дёрнул ручку двери.

Морозов уже сидел за штурвалом, переключая тумблеры и готовясь к взлёту. Загудела турбина и её свист заполнил всё окружающее пространство. Я одел наушники и услышал в них шипящий голос купца:

— Красотка, правда?

Я повернулся и показал большой палец. Вертолёт и вправду был чертовски красив. Серебристый корпус продолговатой формы напоминал пулю. Огромную, летающую, смертельно опасную.

— Поехали! — крикнул Морозов и уверенно поднял машину в воздух.

У меня заложило уши и я инстинктивно схватился за штурвал, из-за чего нас резко повело влево, в сторону Петропавловской крепости.

В наушниках вновь раздался шипящий голос:

— Хочешь сам? Нет проблем, только я сейчас выведу нас из центра города. Было чертовски сложно получить разрешение на полёт рядом с дворцом Императора и не хотелось бы его лишиться.

Морозов уверенно потянул штурвал на себя, нос вертолёта поднялся и мы взмыли ещё выше, едва не сделав сальто. Сменив курс и набрав высоту, вертолёт уверенно двинулся в сторону Финского залива. По тому самому маршруту, что стал для меня последним в прошлой жизни.

— Знаешь, Даниил, я ведь так тебя и не поблагодарил, — я чувствовал мягкость в голосе Морозова даже через хриплые динамики наушников. — А ведь есть за что.

Он сделал манёвр, чуть меняя курс.

— Я зря тебя не послушал сразу. Ты не обманул и смог освободить Николая меньше чем за день. Это ценно, когда люди выполняют то, о чём говорят, — продолжал говорить он, управляя вертолётом. — Спасибо Даниил, возможно, сам того не ведая, ты сохранил род Морозовых в родовой книге Российской империи, а возможно, помог сохранить саму эту книгу.

А затем он внезапно сказал:

— Вот тут уже можно. Передаю управление.

После этих слов он откинулся назад, убрав руки с органов управления.

И в этот момент моё тело задеревенело, мышцы словно налились свинцом, я не мог пошевелить даже пальцами. Вертолёт, лишившись контроля, начал медленно клониться вправо и на горизонте блеснула ледяная синева небоскрёба, как назло построенного практически на том же самом месте, что и Лахта-центр.

Морозов не спешил хвататься за штурвал, с интересом наблюдая за мной.

Руки отказывались слушаться, сердце бешено колотилось, а взгляд выхватывал то небоскрёб на горизонте, то белоснежную ледяную гладь замёрзшего Финского залива. Ну уж нет Уваров, ты так просто не сдашься. Ты не имеешь права показать свою слабость, потому что они сожрут тебя.

Я закрыл глаза. Казалось, что темнота длилась целую вечность, но на деле прошло одно мгновение. Подняв веки обратно, мой взгляд был уже иной: чёткий, решительный, полный уверенности. Правая рука подалась вперёд, пальцы обхватили ручку штурвала, медленно сомкнувшись на ней.

Штурвал был бесконечно лёгкий, словно невесомый, но при этом же, через него я ощущал всю тяжесть огромной, ревущей машины, несущей нас вперёд. Вся мощь, вся скорость, ярость и сила этого движения были заключены в моём кулаке. И я владел ею. Управлял.

Несказанное, ни с чем не передаваемое чувство тотальной власти и контроля. Над вертолётом, над ситуацией, над самой жизнью. Всё это сейчас было в моих руках.

И я понял, прозрел. Всё это время, все эти неудачные полёты — я был в них ведомым, подчинённым, зависимым. Кто-то другой владел ситуацией и властью, кто-то другой контролировал мою жизнь, пока я был лишь безвольным пассажиром, немым свидетелем происходящего.

Но сейчас я ощутил её — власть. Теперь я был хозяином положения и держал всё под своим контролем. Это опьяняющее, дурманящее чувство полёта, свободы. Той самой свободы, что я всегда так страстно желал.

— Уже пилотировал раньше? — вырвало меня из этого состояния шипение в наушниках. — У тебя отлично получается. Ты словно создан для этого.

Я действительно был создан для этого. Для того, чтобы быть абсолютно свободным, свободным от забот, интриг и расприй. Я был создан для того, чтобы взять в свои руки власть и возвыситься над этим городом.

— Спасибо, — искренне сказал я.

Сам того не замечая, я уверенно вёл стального гиганта вдоль русла Невы, выше по течению, возвращая нас обратно в город. Прочь от Небоскрёба Лахты, от моего прошлого, от страхов и сдерживающих оков.

Как бы я ни отрицал, но надо мной всегда довлел тот опыт, опыт смерти, и вертолёт оставался для меня дверью в те воспоминания. И вот сейчас я наконец-то не просто посмотрел им в лицо, но и прописал хорошего леща, отправив восвояси.

До этой самой секунды я даже не осознавал, насколько важно это было для меня.

Морозов почувствовал всё это в одном коротком слове благодарности и расслабленно сказал:

— Рад что тебе понравилось. Теперь он твой.

Редакция газеты Невский вестник

— Да говорю вам, реально похож! — эмоционально утверждала Вика.

— Глупости какие, — возразил Стас, вглядываясь в изображение.

— Некое сходство определённо присутствует… — задумчиво протянула Аня.

— Так, а ну быстро за работу, лоботрясы, — вышел из своего кабинета Гагарин.

Он подошёл к нам, крепко пожал мне руку, а затем взглянул на журнал в Викиных руках.

«Бастард Императора?» — гласил заголовок статьи, в которой ненасытные охотники за сплетнями и интригами из издания Голубая кровь увидели в моей внешности схожесть с лицом Императора и теперь пытались убедить в этом своих читателей.

Гагарин взглянул на моё фото с торжественного парада на Дворцовой, что было крупно напечатано на обложке, а затем на фото Императора, стоящего на балконе Зимнего, что красовалось на соседней странице. После, он молча подошёл к стене, снял оттуда официальный портрет Александра Пятого, что висел практически в каждом заведении, и стал держать его на вытянутой руке, рядом с моим лицом.

— Ну? — не выдержала Вика. — Говорю же, похож!

Гагарин чуть улыбнулся, многозначительно хмыкнул и повесил портрет на место.

— Работать идите, — скомандовал он, направившись обратно к своему кабинету уже вместе со мной.

— Может и правду похож… — послышался за спиной неуверенный голос Стаса.

— Пришёл саботировать работу? — усмехнулся Гагарин, когда я зашёл в его кабинет. — Напоминаю, это всё ещё твоя газеты и прибыль тоже.

— Ты обдумал мой вопрос? — без улыбки спросил я.

Он понял, что шутки кончились и сел в своё кресло.

— Да, без существенного расширения штата, новой типографии и крупных вливаний нам не обойтись, — начал управляющий.

— Тут уже яблоку упасть негде, не говоря уже о людях и новом оборудовании, — заметил я и он согласно кивнул. — Ну, получается у нас нет иного выхода?

— Да, идея одним махом вывести голос улиц на весь город заманчива, но слишком амбициозна, — покачал головой Гагарин. — Да ещё и это разделение по нескольким категориям интересов, что ты предлагал — оно кратно увеличит работу.

— Оно кратно увеличит наши возможности и прибыль, — возразил я. — И когда я говорил про отсутствие возможности расширения штата, я вовсе не имел ввиду то, что мы откажемся от планов развития Голоса улиц.

— А что тогда ты имел ввиду? — насторожился Гагарин, уже привыкший к моим безумным идеям.

Но нет. Похоже, он ещё не привык, потому что реакция его была сверх эмоциональна:

— Что ты хочешь сделать⁈ Как? Зачем? Когда?

Холодный и невозмутимый характер управляющего Невского вестника вмиг испарился, стоило мне только сказать, что нашему изданию нужно своё собственное здание, да побольше.

— Мы давно переросли это место, — спокойно говорил я. — И как бы горько ни было, отсюда давно пора перебираться в помещение попросторнее. Наш офис должен соответствовать статусу крупной городской газеты, плюс пора разделить Невский вестник и Голос улиц, ну и необходимо пространство под полноценную, большую типографию.

— Целое здание… — тихо произнёс Гагарин, отпивая кофе, хотя сейчас ему впору было пить ромашковый настой.

Я уже давно задумался о том, что нам необходимо расширение и прорабатывал варианты. Пока что всё это упирается в крупные инвестиции, на которые вряд ли кто-то из скептически настроенных аристократов решится. Ну или заёмные средства, хотя банковская история у меня скажем так не самая лучшая.

В общем этот вопрос остаётся открытым, но факт в том, что нам нужно большое, современное и презентабельное здание поближе к центру города.

— И к тому же, мне теперь нужен офис, где будет вертолётная площадка на крыше, — блаженно улыбнулся я, вспомнив про серебряную пулю, которой наградил меня Морозов за спасение его сына и всего рода.

Да и в моём поместье теперь нужно будет найти место для вертолёта, благо огромная территория позволяет это сделать.

В этот момент в голове уже был образ серебряного корпуса, стоящего на вершине холма и утопающего в лучах тёплого, закатного солнца.

— Позволь поинтересоваться зачем тебе вертолётная площадка? — с прищуром спросил Гагарин, вероятно догадываясь о чём-то, потому что дальше он спросил: — А ещё подскажи, что тебе всё-таки Морозов прошептал там на трибуне?

Я не мог сдержать улыбки, когда сказал ему про мой новый транспорт.

— Вертолёт⁈ — раздалось восклицание управляющего, да такое громкое, что его услышали греющие уши сотрудники.

— Вертолёт? Где? Что? — словно крики чаек, послышались вопросы любопытных работников, мигом оказавшихся в дверях.

Целых пять минут мне потребовалось, чтобы рассказать про награду от Морозова и про мои ощущения от первого самостоятельного полёта.

— А ты ведь не умеешь пилотировать, — задумался Стас.

— Сомневаешься, что у меня получится? — улыбнулся я.

— Я ничуть не сомневаюсь и готова стать пассажиром-испытателем, — тут же воскликнула Вика и все вокруг загалдели, споря и обсуждая как им хочется полетать на вертолёте.

Мне сразу вспомнился момент, когда я катал пацанов-доставщиков на своей машине как награду за хорошую работу. Пожалуй, можно будет повторить тот удачный эксперимент, вот только надо будет поднять ставки. Уверен, ради такого приза мои сотрудники свернут горы.

— Я серьёзно, у тебя ведь нет лицензии пилота, — вновь сказал щепетильный Стас.

И тут его можно было понять. Поскольку авиация в здешнем мире была уделом небольшой прослойки высшего общества, то как таковых лётных академий и школ не было. Было два пути обучения и получения лицензии — военная служба в лётных войсках, либо частные уроки у опытных пилотов и последующие экзамены в Министерстве транспорта. Морозов конечно же предложил мне несколько кандидатур в качестве инструкторов, но все они конечно же находились в Москве. Так что этот вопрос мне предстоит решить самому.

Уже не став отвечать на бесконечные повторяющиеся вопросы, я прихватил со стола свежий номер Голубой крови с моим портретом на обложке и направился к выходу, бросив напоследок Гагарину, чтобы начинал продумывать необходимое количество площадей для нового офиса.

— Новый офис? Где? Когда? Чур мне отдельный кабинет с кофемашиной! — послышались голоса сотрудников, которые словно пираньи набросились на управляющего.

Свистнув, я позвал Акали, которая всё это время тешилась в лучах любви здешних сотрудниц, и мы вышли на улицу.

Я открыл багажник своей новой-старой машины и собака послушно запрыгнула туда, сразу же свернувшись клубком.

Распутина не обманула и это действительно была полная копия моей машины, что она «одолжила» после проведённой у меня ночи. Единственное отличие — цвет. Под чёрной плёнкой скрывался серебристый кузов.

Неспешно проезжая через перекрёсток Костромской улицы и проспекта Менделеева, я лишь в последний момент заметил летящий на меня грузовик. Ударив по тормозам, я остановил свою машину, чудом избежав трагедии. Акали, сидящая в багажнике, раздражённо зарычала.

— Пристёгиваться надо, — бросил я ей, а затем перевёл взгляд обратно на дорогу на уносящийся вдаль грузовик.

Это был не просто грузовик, это была пожарная машина и, судя по проблесковым маячкам, спешила она на вызов. Чуть замешкавшись, я услышал сзади истошное бибиканье.

Сразу вспомнилась шутка: «Что такое мгновение? Это время между тем, как загорелся зелёный сигнал светофора и тем, как сзади тебе посигналил торопливый дятел».

Но моя неторопливость оказалась кстати. Следом за первой уже неслась вторая машина пожарных. А из-за поворота выскочила и третья. Похоже дело серьёзное. Не знаю почему, но я почувствовал, что мне нужно туда и, включив левый поворотник, повернул и помчался следом за третьей пожаркой.

Через два квартала пожарные машины вновь завернули и я сразу понял, куда они направляются.

В трёхста метрах впереди дорога была перекрыта, там уже было несколько пожарных расчётов и пара скорых. Они боролись с чудовищным пожаром, охватившим небольшое двухэтажное жилое здание. Подъехав к месту происшествия, я бросил машину прямо на дороге, подбежав к толпящимся сотрудникам пожарной службы.

— Вы владелец дома? — спросил начальник пожарного расчёта, когда я подошёл спросить о произошедшем. Видимо, его смутил мой дорогой костюм и машина.

Я понимал, что если скажу, что просто ехал мимо, то никаких ответов от него не получу, поэтому не стал опровергать его слова, едва заметно кивнув и повторив свой вопрос:

— Так что произошло?

— Дом уже не спасти, — сказал он, явно принимая меня за собственника. — Кто-то из арендаторов хранил аккумуляторы в подвале. Водой такое не залить.

— Там есть люди? — резко спросил я.

И по его лицу я понял, что попал в точку. В доме кто-то оставался. Он коротко кивнул в сторону, где рядом с каретой скорой помощи в истерике билась женщина.

— Парни вытащили её в бессознанке, когда туда ещё можно было зайти, больше никого не нашли. А когда она очнулась…

— Вадик! — раздался душераздирающий женский крик.

И я увидел в её руках белый детский чепчик.

— Твою мать, там остался ребёнок… — вырвалось у меня.

Глава 10

Я стоял напротив пылающего здания. Из окон вырывались алые языки пламени, а единственный вход был перекрыт упавшей балкой, оставляя лишь маленький лаз. Пожарные отчаянно заливали пламя водой, но оно, шипя, огрызалось и уничтожало жидкость ещё на подлёте.

В голове тут же начали крутиться варианты что можно сделать. Всё было бы проще, будь я адептом водной стихии. Хотя, смотря на тщетные попытки пожарных, я начал сомневаться и в этом.

Мой боевой дар тут бесполезен. Одно дело — сбить небольшое пламя резким потоком воздуха, и совсем другое — дать приток кислорода такому пожарищу. Я сделаю этим только хуже.

Окутать себя стеной воздуха и попытаться пройти, ограждённый этим барьером? Чушь. Даже если огонь и не будет меня касаться, жар там такой, что я просто запекусь как мясо в аэрогриле. Да и как дышать?

В голову решительно не приходило ни одной путной идеи. При этом я не мог не думать об оставленном там младенце. Жив ли он еще? Может и нет смысла пытаться?

Нет. Пытаться надо всегда. Бороться до последнего. Я не просто так приехал сюда. Что-то привело меня, что-то направ…

— Акали, — тихо выдохнул я, внезапно поняв что есть один единственный шанс на спасение младенца.

Подбежав к багажнику своего джипа, я распахнул его и оттуда мгновенно выпрыгнула рыжая тень. Она посмотрела на пожар, словно всё понимая.

Не долго думая, я бросился к карете скорой помощи и резким движением выхватил у рыдающей навзрыв женщины детский чепчик, что она держала в руках. Подбежав к своей собаке, я сунул ей под нос этот небольшой клочёк ткани, всё ещё хранящий запах ребёнка.

— Давай, малышка. Вспомни про своих щенят, про то, насколько беззащитны они были, — говорил я, смотря в эти умные глаза, словно собака могла меня понять. — Сейчас, где-то там такой же крошечный щенок, но человеческий, нуждается в твоей помощи. Никто не спасёт его кроме тебя.

Акали жадно вбирала в себя запах ребёнка, которым был пропитан чепчик, что я держал перед её носом. Я не был кинологом и вообще собачником и не знал, способны ли собаки учуять запах посреди творящегося там огненного ада. Но и моя собака была не простой. Если ей не страшен огонь, может и запах гари не станет для неё преградой?

— Давай, береги себя и возвращайся с добычей, — властно сказал я, уже отдавая приказ.

Выпрямившись, я встал перед ней и указал на заваленный вход в горящее здание. Акали уверенно направилась к нему, а затем остановилась в метре от вырывающихся оттуда языков пламени, повернула морду и я увидел как огонь отражался в её глазах. Это была невероятная картина, словно само её нутро сейчас состояло из пламени, это был феникс в собачьей шкуре.

Отвернувшись, она разбежалась и прыгнула в небольшое пространство, оставшееся в заваленном дверном проёме. Пламя тут же поглотило её, скрыв в огненной неизвестности.

— Туда забежала собака! Какой кошмар… Красивая была. Кто пустил? — послышались крики пожарных в стороне.

Да, с собакой можно было бы уже попрощаться, вот только это была не просто собака. Это было магическое животное и я сейчас переживал не за её жизни и здоровье, а за то, сможет ли она найти младенца.

Минуты тянулись мучительно долго. Пока пожарные тщетно пытались залить здание с двух сторон, попутно матерясь на неутихающую стихию, я всматривался к небольшой проём, поглотивший мою собаку.

— Ну же, не подведи, ты справишься, — тихо говорил я себе под нос.

И тут в проёме что-то мелькнуло, моё сердце забилось сильнее, а потом остановилось.

С треском и грохотом, горящая балка разломилась на две части и упала прямо в спасительный проём, окутав его огненной завесой.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

Вот теперь дела были по-настоящему плохи и я стал всерьёз переживать за Акали. Сколько времени она может провести в огне? Найдёт ли выход? В душе появилось щемящее чувство, что я подверг друга смертельной опасности. Меня гложило, что она где-то там, внутри, а я стою тут и ничего не делаю.

Надо ей помочь. Как минимум — дать выход.

— Мужики, надо залить водой горящую балку на выходе, — бросился я к пожарным.

— Уважаемый, не мешайте работать, — прикрикнул тот, в чьих руках был пожарный рукав. — Там уже ничем не помочь.

— Нужно потушить выход! — властно рявкнул я.

— Парень, отвали пока мы полицейских не позвали, — огрызнулся он.

И тут из здания раздался протяжный вой. Сердце сжалось. Это была Акали. Ей не выйти.

Да пошли вы! Нет у меня времени с вами возиться.

Схватив пожарный рукав, я попытался выхватить его из рук пожарного, но крепкий парень даже не думал отпускать.

Прости, но у меня нет выхода. Я создал воздушный поток и ударил ему в грудь. Не ожидавший нападения, пожарный отлетел на метр и упал на асфальт. В его глазах был животный ужас, когда он посмотрел на меня, стоящего над ним. Его сослуживцы медленно попятились назад, видя во мне обезумевшего боевого мага.

У меня есть несколько минут, пока меня не попытаются схватить полицейские, надо действовать быстро. Я бросился к горящему входу и открыл вентиль. Поток воды с огромным напором хлынул вперёд, вступив в неравную битву с огнём. Но мне не нужна была победа, мне нужно было пробить крошечную брешь в стене огня и это получалось. Вновь забрезжил небольшой проход, путь к спасению.

— Немедленно поднимите руки вверх и медленно повернитесь! — послышался строгий голос за спиной. — Вы задерживаетесь за нападение на сотрудника пожарной службы.

А они быстрее, чем я думал.

— Не вздумайте чудить, иначе мы будем стрелять, — раздался второй голос и в подтверждение этих слов щелкнул взводящийся курок нацеленного на меня пистолета.

Нет, ещё не готово. Она ещё там.

— Я не буду повторять, — крикнул полицейский сзади. — Не вынуждайте стрелять.

Я направлял поток воды и всматривался в зияющую пустоту спасительного выхода.

— Ну же, Акали, давай, — тихо шептал я.

— Считаю до трёх, — строго сказал голос сзади. — Раз.

Я уже принял решение, что буду стоять до последнего. Сейчас я быстро прокручивал варианты, получится ли у меня резко сбить сотрудников за моей спиной так, чтобы они не подстрелили меня. Против пули у моих техник, брошенных вслепую не будет шансов.

— Два, — громко сказал голос за спиной.

Мне показалось, что в спасительном портале, что я заливал водой, промелькнуло что-то рыжее. Акали? Или огонь?

— Три, — крикнул полицейский. — Всё! Бросай!

Но я не бросил.

БАХ! — послышался выстрел. Громкий звук прорезал пространство улицы, погрузив её в тишину. И лишь треск огня и шум воды были слышны, как и прежде.

Пожарный рукав с гулким ударом упал вниз, вода из него потекла по ледяному асфальту.

Я опустился на колени.

— Идиот, ты что наделал⁈ — закричал полицейский на своего напарника. — Нам запрещено стрелять, мы же просто припугнуть должны были, он не нападал на нас!

— Д-да, я же м-мимо, в воздух… — испуганно начал заикаться стрелок. — П-пальнул в в-воздух…

— А почему он упа-а-а-а-а-а, — полицейский завис на полуслове, словно заевшая пластинка.

Всё потому, что я встал и медленно развернулся.

— Вадик!!! — раздался крик женщины, прорезав мёртвую тишину.

Она бежала ко мне, а за ней пытались угнаться двое медиков. Женщина оттолкнула стоящих в оцепенении полицейских и замедлила шаг.

— Вадик жив, — улыбнулся я, протягивая ей свёрток, в котором лежал её ребёнок.

Она трясущимися руками взяла черное обгорелое полотенце, в которое был завернут её сын. Плотная ткань спасла малыша от сильных ожогов, но даже так ему сильно досталось и потребуется долгое восстановление, но самое главное — он жив.

— Спасибо вам… — тихо произнесла женщина и из её глаз хлынули слёзы.

Они текли по её лицу и ей было их не унять. Но самое главное, что на её лице сияла улыбка.

— Лучше благодарите её, — погладил я сидящую рядом со мной Акали. — Сегодня она — главная героиня.

Собака устало легла на холодный асфальт и тяжело задышала. Похоже, что для безопасного нахождения в огне она расходует ману и сейчас у неё наступило энергетическое опустошение.

Нас обступили пожарные, полицейские и все жители ближайших домов. Никто не мог поверить в произошедшее. И тут внезапно кто-то захлопал. Потом к нему присоединилось ещё несколько человек и вскоре улица залилась единым потоком аплодисментов. Люди хлопали не останавливаясь, выражая своё восхищение и отдавая дань уважения героическому поступку моей собаки.

— Даниил Александрович, мы не знали, что это вы… Умоляю, простите нас, если бы знали… — виновато говорил подошедший полицейский, который ещё недавно пел со мной «Шального Императора» в караоке.

— Самое главное, что удалось спасти ребёнка, — кивнул я и сразу же строго спросил:

— Есть версии причин пожара? Свидетели, подозреваемые? Кто вздумал хранить пожароопасные аккумуляторы в жилом доме?

— Люди говорят, что видели тут местного пацанёнка. Он часто привлекался за воровство и имеет дурную репутацию, — объяснял мне он.

По моей спине пробежал нехороший холодок.

— Колька зовут, кажется, — почесал бороду полицейский, вспоминая детали.

— Не в службу а в дружбу, держите меня в курсе дела, — попросил я его. — За мной не убудет.

— Даниил Александрович, да вы что, мне ничего не надо, — замахал руками он. — Если вы просите, то я первому вам всё буду докладывать.

А потом огляделся по сторонам и тихо добавил:

— Но если вдруг у вас какие идеи будут, как помочь следствию, так сказать, то вы можете мне намекнуть. Я не против увидеть «магию Уварова» в действии.

Магия Уварова. Опять. Теперь и тут, среди полицейских? Интересно, откуда ноги у этих слухов…

Подходя к своей машине, я обнаружил рядом с ней двух ругающихся пожарных.

— Сам будешь объясняться, олух! — выговаривал мужчина в возрасте молодому сотруднику.

— Да я же случайно, из этой махины вообще ничего не видно, — оправдывался тот.

— Мозгов у тебя в черепушке не видно и перспектив, — постучал ему по каске старший по званию. — В отличие от проблем, которые у тебя ясно вырисовываются на горизонте.

Когда я открыл багажник, чтобы положить туда Акали, сидящую у меня на руках, они тут же затихли, переглянулись и подошли ко мне.

— Простите, господин, есть небольшая проблема, — уже спокойным и виноватым голосом произнёс тот, что был старше.

А затем он толкнул локтём в бок молодого и кивнул на меня.

— Я очень виноват и готов понести всю ответственность, — опустив голову, начал говорить тот.

— Что случилось? — нахмурился я и они отошли и показали куда-то на пассажирскую сторону моей машины.

Подойдя туда, я увидел частично содранную чёрную плёнку вдоль всего правого борта.

— Это нечаянно вышло, — вновь раздался виноватый голос пожарного. — Я пока не очень хорошо управляюсь с этой огромной махиной и, видимо, зацепил висящим рукавом вашу машину.

Я подошел поближе и провёл рукой по месту повреждения. Просто хирургическая точность. Он зацепил пленку в районе заднего крыла и утянул её за собой, сорвав длинный фрагмент. При этом сама машина оказалась целой и невредимой.

— Не беспокойтесь, я не должен был бросать тут машину, тем более во время пожара, — сказал я ему. — Так что нет никаких претензий, не переживайте пожалуйста.

Они посмотрели на меня как на инопланетянина.

— Но… — начал было молодой сотрудник, но старший вновь стукнул его локтём:

— Замолчи и не спорь с уважаемым господином.

Я же смотрел на оригинальный серебряный кузов, что был скрыт под чёрной плёнкой. В этот момент я не расстроился из-за произошедшего. Наоборот. Для меня это стало знаком. Похоже, что пора выйти из тени и сбросить чёрный цвет.

Посмотрев на блестящую металлическую каску пожарного, я сразу вспомнил зеркальную гладь серебряного корпуса вертолёта, переливающуюся в лучах зимнего солнца и улыбнулся.

— Мы точно ничего вам не должны? — робко уточнил стоящий рядом пожарный.

На что я хитро посмотрел на него и сказал:

— Не должны, но я всё-же попрошу вас кое о чём.

Через полчаса я уже ехал по набережной в своей новенькой серебристой машине. Сотрудники пожарной службы с радостью помогли мне избавиться от остатков чёрной плёнки, а заодно подарили одну из их касок.

Но было ещё кое-что, что требовало столь же радикальных перемен, ведь если сиять — то по полной. И нужно было заняться этим как можно скорее.

Двухметровый здоровяк постучал в дверь. Но прежде, чем повернуть ручку, он поправил высокий ворот чёрной водолазки и убедился, что тот полностью скрывает татуировку волчьей головы. Он знал, что его новый хозяин не любит, когда его подчинённые демонстрируют эти татуировки, считая, что тем самым они выказывают уважение прошлому боссу. Да и сам бандит всячески скрывал это «наследие», ведь до сих пор в глубине души считал себя предателем.

— Докладывай, что там у вас произошло и почему я должен объяснять клиентам, почему мы задержим две следующие поставки? — спросил сидящий за массивным столом новый хозяин криминального мира города.

— Был небольшой инцидент на одной из наших точек перевалки. Я уже разобрался, — сухо ответил амбал.

— Инцидент? Это слишком мягкое слово для того, что вы умудрились устроить, — холодно сказал его босс. — Какому гению пришло в голову хранить контрабандное артефактное оружие в подвале своего дома⁈

А затем откинулся в кресле и махнул рукой:

— Можешь не отвечать, это был риторический вопрос.

— Всё обошлось, — тут же попытался оправдаться подчинённый. — Жертв не было, так что наши люди в полиции всё замнут. Там уже нашли на кого повесить поджог.

— Жертв не было, потому что там оказался этот вездесущий Уваров. Так что можете ему сказать спасибо за ваше «обошлось», — саркастически произнёс недовольный криминальный авторитет. — А ещё поблагодарите Юсупова, что он из-за своей грызни с Уваровым решил замалчивать информацию про этот пожар, чтобы не выставлять того героем.

— Можем этого Уварова прижать, если нужно, — хмыкнул амбал.

— Попридержи свою прижималку, — усмехнулся сидящий перед ним. — Вон, одни к нему заявились за флешкой с компроматом, трое вряд ли когда-то выйдут из застенков секретной службы, а четвёртый вообще без вести пропал. Говорят какие-то грибники в лесах его видели. А ты мне ещё нужен, так что не вздумайте подходить к Уварову.

— А как же мы отомстим ему за то, что он сорвал ваш план по организации бунта московского купечества? — удивился бандит, который был правой рукой нового босса преступности.

— Никак, — отрезал тот. — Он смог переиграть меня, а хороших игроков я уважаю. Зря зацепили его мать, будь там один наследник Морозова, то всё бы получилось как задумано. Это была моя ошибка и больше я такого не допущу. Следующий наш удар будет точным и безошибочным.

В последнее время «проблема Уварова» всё больше стала беспокоить преступного босса.

Молодой аристократ играл не по правилам и было крайне тяжело предугадывать его ходы. То, что сработало бы со всеми другими представителями высшего света не работало с Уваровым. Тут нужен был совсем иной подход.

Мужчина отпустил подчинённых и остался один в своём кабинете. Он налил крепкого чаю, добавил туда молока и стал думать. Это то, что удавалось ему лучше всего.

Если раньше этот выскочка скорее веселил и забавлял его, то теперь стал представлять если не угрозу, то неудобства. Ещё недавно можно было использовать Уварова в своих играх: эти «случайные» конфликты с людьми Волка, присланный компромат на Карамзина, что спас газету Уварова и утопил незаконный бизнес Льва и всех, кто был к нему причастен, освободив рынок для меня.

Да ещё эти слухи про интерес к Уварову племянницы Императора, — поморщился сидящий за столом мужчина, звучно отпив свой напиток. — Если молодой барон действительно станет фаворитом Анастасии, то устранить его при необходимости станет куда сложнее.

Посидев молча несколько минут, новый криминальный босс хитро улыбнулся и тихо произнёс:

— А вот и решение. Нужно превратить симпатию императорской племянницы в ненависть.

Он улыбался, потому что в его голове уже был тонкий и расчётливый план, как превратить грядущий Рождественский приём в день, о котором Уваров будет сожалеть до конца своей жизни. Короткой и полной мучений.

Глава 11

Спустя два дня. Бакалейная лавка Севастьянова.

— Вы что такой недовольный? — спросил я, зайдя проведать моего любимого бакалейщика.

— Да отчего же быть довольным, когда эти негодяи ни слова хорошего про нашу красотку не написали и не сказали, — буркнул Виктор Наумович, выйдя из-за прилавка и принявшись тормошить Акали.

Он, как и многие, был возмущён тем, что ни одна газета или телепередача не упомянула про геройский поступок моей собаки. Написали об этом лишь в Невском вестнике, да и то я настоял на том, чтобы нигде не упоминались имена и кому геройская собака принадлежит.

Впрочем, несмотря на тотальное игнорирование, новость об этом разнеслась по сарафанному радио со скоростью света. Ну и конечно же, была одна газета, на содержание которой не мог повлиять ни один аристократ — Голос улиц. И вот там-то люди оторвались по полной. В свежем номере казалось бы половина статей были посвящены Акали и её поступку. Люди писали стихи, рисовали картины и всячески проявляли свою креативность в адрес поступка моей собаки. Особенно меня позабавила фотография, что сделала Алла Леонидовна, где была её звёздная кошка Муся, одетая в сшитый костюм пожарного с подписью: «Семейство кошачьих передаёт искренние благодарности всему семейству собачьих за героический поступок.»

— Ну что, собака-спасака, ты теперь у нас знаменитость? — потрепал я Акали по холке.

— Скоро ещё знаменитей станет, — с гордостью произнёс Виктор Наумович, вынося ей миску с отборными кусками мяса.

Я вопросительно посмотрел на него, требуя объяснений.

— Мы создали петицию с требованием установки памятника этой красотке, — сказал он.

— Памятника? Вы серьёзно? — ему удалось меня поразить.

— Как никогда, если эти бюрократы в правительстве откажутся, то мы сами это сделаем! — стукнул себя кулаком в грудь он.

Вот так новости. Хотя, почему бы и нет? Акали совершила подвиг и если люди хотят таким образом выразить свою благодарность, то зачем им мешать. Смотря на неё, уплетающую нежнейшую вырезку, что приготовил бакалейщик, я подумал о том, что он испытывает особые чувства именно к собакам.

— Виктор Наумович, а тут угощают только семейство собачьих или это я чем-то провинился? — рассмеялся я

Дед расхохотался, а затем сурово посмотрел на меня и ответил:

— Да.

— Что «да»? — уточнил я.

— Да, угощаю только псов и очаровательных собак-спасак и да: я, между прочим, на вас обижен, Даниил Сергеевич, — хмыкнул бакалейщик.

— Позвольте поинтересоваться почему? — я удивился такому заявлению.

— Я думал, что мы с вами друзья и что вы без ума от моих яиц, а вы…

— А что я? — не в силах унять смех, спросил его.

— А то, что вы даже не предложили мне стать слугой вашего рода! — картинно отвернулся дед, скрестив руки на груди. — Я между прочим был бы вашей гордостью и все бы аристократы завидовали такому поставщику продуктов…

— … и невероятных каламбуров, — с трудом уняв смех, добавил я.

— Ну ладно, вы мне не предложили, но чем Евсеев то заслужил чести служить вам? Этот жук ведь привозным торгует! Как вы могли выбрать его синтетические помидорки, вместо моих домашних, родных, фермерских⁈ — с искренним возмущением спросил Виктор Наумович.

Меня было не остановить, я хохотал так, что меня смог успокоить лишь стакан «той самой воды» из «того самого крана».

— Ох, умеете вы поднять настроение, — сделал я три больших глотка, успокоившись и отсмеявшись. — Это откуда вы про Евсеева такое придумали?

— Как откуда? — опешил дед. — Он сам мне похвастал. Обманул что ль?

Я с нескрываемой улыбкой кивнул, после чего он сплюнул и хлопнул жилистой рукой по прилавку:

— Ну, пёс шелудивый! Ну, жук навозный! Ну, я ему сейчас устрою!

Выходя из лавки в прекрасном настроении, я слышал, как на заднем фоне он уже звонил Евсееву:

— Сергей Сергеевич, а угадайте кого Даниил Александрович сделал слугой своего рода? А вот так тебе, хитрый плут! Будешь знать, как меня обманывать! И мясо моё геройская собака уплетала за обе щеки, теперь на твою синтетику даже не посмотрит! Собака то умная, сразу почует твою химозу.

Сев в машину, я хотел было уже поехать в офис своего агентства, но не стал этого делать. Одно нехорошее чувство не отпускало мои мысли второй день.

— Дмитрий Игоревич, есть новости по Кольке? Нашёлся? — набрал я знакомого полицейского.

— Нет, Даниил Сергеевич, — сказал он, а затем чуть приглушил голос: — Пока он скрывается, для многих тут он главный подозреваемый в поджоге.

— Спасибо, о моём интересе никому ни слова, — строго предупредил я полицейского и он охотно согласился.

Вот и оно. Именно это не давало мне покоя эти дни и худшие предположения сбылись. Надо спасать пацана, но для начала необходимо его отыскать. И у меня есть предположение, кто мне сможет в этом помочь.

— Колян точно не мог этого сделать, — уверенно сказал Гоша. — Он там вообще оказался из-за Виталика, который заболел и не смог выйти на работу. А Коля работал за двоих. И между прочим отлично справился.

Если я что-то и понимаю в людях, то тогда парни-доставщики точно должны знать где прячется Колька. Ребята приняли его в своё братство и если он кому-то открылся, то в первую очередь им.

— Вы знаете, где он сейчас? — спросил я.

Парни переглянулись между собой. Они знали.

— Предатели, вы сдали меня! — в сердцах бросил испуганный Колька, когда увидел, как вместе с его друзьями зашёл взрослый.

Мы приехали к дому, где жил один из доставщиков. Там, на чердаке, ребята обустроили себе штаб, где сейчас жил Колька.

— Колян, успокойся, это же дядя Даня, он свой, — уверенно сказал Гоша. — Тебе помощь нужна.

— Ничего мне не нужно, отстаньте от меня, — буркнул Колька и отвернулся.

Я снова видел перед собой затравленного и забитого щенка, каким встретил его изначально. Похоже, что его сильно подкосил тот факт, что мир не поверил в его исправление и при первых же подозрениях вновь спустил на него всех собак. Он вновь ощетинился на весь мир, считая, что ничего не изменилось.

Но он сильно ошибался. Было одно огромное, фундаментальное отличие. Теперь у него были настоящие и верные друзья, которые искренне хотели ему помочь.

— Нет, не отстанем, — топнул ногой Гоша и остальные парни активно закивали, поддерживая его. — И ты хорош уже тут сидеть! Сам же говорил, что ты абсолютно не причём, а ведёшь себя, как будто…

Он замолчал, но я поддержал его мысль:

— Мы не должны прятаться от полицейских, это лишь усиливает подозрения. Делая так, ты показываешь, что тебе есть что скрывать и чего бояться.

— Но мне действительно есть чего бояться, — робко возразил он. — Их.

Понимающе покачав головой, я уверенно сказал:

— Я пойду с тобой и даю слово, что не дам тебя в обиду. Ты лишь расскажешь всё, что знаешь и докажешь всем, что не при чём. Окей?

С этими словами я протянул ему руку, словно заключая договор.

Он испуганно посмотрел на меня, затем на мою руку и всё-таки пожал её, коротко кивнув.

Перед крыльцом отделения полиции, Колька остановился.

— Не бойся, я не позволю им обвинить тебя, — попытался успокоить его я.

— Дядя Даня, простите меня, — всхлипнул он и его глаза наполнились слезами. — Я обманул вас. Это я виноват в пожаре.

— Николай, давай не будем делать таких громких заявлений и разберёмся что произошло, — успокаивающе произнёс я.

Было стойкое ощущение, что он надумал лишнего. Ну не мог этот парень, уверенно вставший на путь исправления внезапно взять и поджечь жилой дом.

— Там на входе в подвал лежало красивое кольцо, — со слезами на глазах говорил он. — Переливалось всё фиолетовым и я сразу понял, что оно артефактное. Ну я и взял его себе, чтобы продать потом.

— А дальше? — спросил я, уже догадываясь.

— Положил в карман, а оно начало нагреваться. Да так, что мне штаны прожгло, — виновато показал он дырку в левом кармане джинсов. — Я испугался, бросил его и убежал.

Сказав это, он заплакал. Было видно, как тяжело ему было открыться и рассказать кому-то о произошедшем.

Я положил руку ему на плечо и спокойным голосом сказал:

— Коль, здесь нет твоей вины. Виновны те, кто бросил там опасный магический артефакт. Но о кольце давай-ка не будем упоминать в полиции. Не потому, что ты виноват в пожаре, а потому что эта вещь там не могла оказаться просто так и те плохие люди, что её там оставили не должны знать о том, что ты её видел, хорошо?

Он вытер слёзы рукавом и кивнул.

Похоже, в том подвале творилось что-то очень странное. Откуда в старом доме, где живут весьма небогатые люди, вдруг нашёлся магический артефакт? И что на самом деле было в подвале? В версию о том, что там хранились аккумуляторы, пламя от которых было не потушить пожарным, мне уже не особо верилось. А вот в то, что это был огонь, вызванный магическими артефактами — очень даже. Но тогда возникает вопрос что за артефакты и откуда они там взялись?

И похоже, что со смертью Волка, не все полицейские сбросили ошейник и кто-то из них по прежнему служит криминалу. Иначе невозможно объяснить то, что история сошла на нет. Как минимум, были бы найдены следы артефакта, что подобрал Колька, да и про аккумуляторы в новостях ничего не сказали. А это значит, что никому в полиции не стоит доверять, пока мы не найдём этих крыс.

Но у всей этой ситуации есть и положительная сторона. У меня нет ни малейших сомнений, что за всем этим стоит новый хозяин людей Волка, а значит у меня есть шанс подобраться к нему поближе. И для начала необходимо выяснить что это был за артефакт, благо у меня есть знакомый, кто сможет мне это подсказать.

Пыл полицейских вмиг испарился, когда Колька появился в участке в моём сопровождении. Сотрудники сразу же поняли, что повесить на паренька всех собак у них не выйдет и, внимательно записав все его показания, поблагодарили за помощь следствию и, заверив что ему нечего опасаться, отпустили домой.

Выйдя из отделения полиции, я первым делом повёз Кольку в «штаб» к его друзьям, которые наверняка не расходились, дожидаясь своего товарища.

— Дядя Даня, спасибо вам большое, — тихо произнёс он, усевшись на пассажирское сидение. — Они так вежливо разговаривали только из-за вас.

Уверять его, что это неправда я не стал, прекрасно понимая что он абсолютно прав. Приди он один — его бы прессовали по полной, невзирая на то, что он ребёнок. Плохая репутация и чьи-то подозрения уже сделали его виновным в глазах многих. Меня это не злило, скорее мотивировало. Мотивировало становиться сильнее, могущественнее, влиятельнее. Чтобы одно моё имя было способно защитить тех, кто мне дорог и кого я пообещал защищать.

Сидящий рядом парень, словно прочитал мои мысли. Потому что сказал:

— А можно вы сделаете нас с парнями слугами вашего рода? Тогда бы никто нас трогал.

И вы туда же, — мысленно усмехнулся я, вспоминая Вистора Наумовича и Евсеева, умудрившихся переругаться из-за вопроса служению моего только основанного рода.

Вопрос приёма детей в слуги рода для меня был довольно скользкий. С одной стороны — я воспитан так, что слова «ребёнок» и «слуга» стоящие рядом вызывают отторжение. Но то было в другом мире, а тут родители, служащие своему господину, приписывают своих детей к роду без их ведома, едва тем исполнится десять лет.

А с другой стороны, для многих из них — это шанс на лучшую жизнь. Уже сейчас для всех очевидно что работа в моей газете сделала из шкодных пацанов настоящих мужчин: ответственных, работящих, вдумчивых. Они стали единым братством, готовые подставить плечо другу и выручить в трудной ситуации. А ведь я могу дать им куда больше. Моё имя действительно сможет защитить их во многих ситуациях, оградить от плохих людей, сомнительных знакомых, которые предпочтут не связываться со мной и моим родом.

Чего греха таить, я уже для многих стал вторым отцом, а для кого-то, кто не видел своего родного папу, может быть и первым.

Да и мне конечно очень импонируют эти ребята. Это будущее, будущее моего рода. Люди, которые будут со мной не из-за денег или страха, а из-за уважения и преданности.

— А ваши родители в курсе, что вы ко мне в слуги хотите податься? — с прищуром посмотрел я на Кольку.

— Так они тоже хотят, — улыбнулся он. — Я мамку свою пристрою потом к вам, она же кухарка по образованию, готовит так, что пальчики оближешь! А у Гоши — швея, а у Вадика…

— Понял-понял. Осталось дождаться ваших резюме, — рассмеялся я, останавливая машину. — Приехали, иди к своим, они наверняка переживают за тебя.

— Спасибо вам, — вновь тихо произнёс он, открывая дверь. — И это, подумайте над нашим предложением.

Во деловые конечно, не могу. Интересно, он понял, что я пошутил про резюме, или они сейчас побегут их писать?

Решив вопрос с Колькой, я так и не отправился в офис. Полученная информация требовала срочных ответов и я мог получить их только у одного моего знакомого.

— К сожалению, Всеволод Игоревич сегодня уже уехал по личным вопросам, — сообщила мне девушка из его клиники, когда я позвонил туда в надежде застать лекаря.

Он не отвечал на звонки, а теперь выяснилось, что и на работе его нет. Но сдаваться так просто я не собирался. Была у меня ещё одна идейка, где он мог решать «личные вопросы».

Подойдя к дверям цветочного, я не удивился, обнаружив табличку:

«Магазин закрыт по техническим причинам».

Хмм, интересно, насколько причины закрытия «технические»? Поднявшись на второй этаж, я не стал использовать свой старый ключ, а вместо этого громко и настойчиво постучал. За дверью послышалась возня, перешёптывания, а затем раздался звук падающего стула. И вот, после долгих тридцати секунд, замок двери щёлкнул и на меня удивлённо посмотрела раскрасневшаяся мама.

— Привет, я не вовремя? — улыбнулся я, видя её чуть испуганный взгляд.

— Нет, нет, я всегда очень рада тебя видеть, — улыбнулась она в ответ, а затем очень быстро обернулась и с явным облегчением распахнула передо мной дверь.

— Даниил, какой сюрприз! А я вот зашёл цветы купить для важного пациента и с Верой так разговорились, вот она меня на чай пригласила, — виновато вскочил Всеволод Игоревич, как только я зашёл на мамину кухню.

На чай. Ага. Тото же мама побежала воду греть да заварку искать, — мысленно улыбнулся я, но промолчал, принимая их версию.

— Даня, а ты тут какими судьбами? — попыталась невзначай поинтересоваться мама, пока Мечников безуспешно изображал чаепитие из пустой кружки.

— Да вот тоже решил цветочков приобрести, — хитро сказал я. — Надеюсь, Всеволод Игоревич оставил что-нибудь для меня?

Но моя фраза дала им повод самим хитро заулыбаться.

— Полагаю, для Алисы Сергеевны? — тут же уточнил он.

— Для важных клиентов, — парировал я, намекая на его прошлый ответ.

Удивительно, но я уже достаточно давно не видел Распутину. Она словно избегала встреч со мной, появляясь в офисе лишь тогда, когда меня там не было. Похоже, что та ночь не прошла без последствий.

— На самом деле, очень рад, что вы тут, — обратился к Мечникову. — Есть один вопрос, требующий вашего незамедлительного участия.

Он мигом отбросил всю весёлость и строго посмотрел на меня, а затем на маму.

Она была воспитана в аристократической семье и по его взгляду прекрасно поняла, что мужчинам сейчас надо поговорить о делах и их нужно оставить.

— Ой, Даня, я тогда оставлю гостя на тебя? Из головы вылетело совсем, что нужно два заказа срочных успеть сделать, — картинно спохватилась она и ушла в цветочный.

— Что случилось? — напряжённо спросил он, подавшись вперёд.

— Слышали про пожар в Заневском районе? — начал я издалека.

— Это где твоя магическая собака вытащила ребёнка из огня? Кто же об этом не слышал, — кивнул он.

— Так вот, есть подозрения полагать, что пожар вызван артефактами, что незаконно хранились в подвале дома. И я надеюсь, что вы сможете помочь мне определить что за артефакт нашёл мой работник там, — объяснил я.

Мечников вопросительно посмотрел на меня, ожидая, что я выложу артефакт на стол, но вместо этого я лишь описал то, что услышал от Кольки.

— Скорее всего это усиливающее кольцо для огненных магов, — покачал головой лекарь. — Их используют маги пехоты на фронте для усиления своего дара.

— Но почему оно загорелось в руках моего работника? — задумался я.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, Даниил, — ответил он.

Колька непробуждённый маг огня и его дар вот-вот откроется. Поразительно. Получается ему просто не повезло подобрать именно подобный артефакт. Возьми это кольцо кто угодно другой — ничего бы не произошло. Но как я и говорил раньше — в этом есть плюсы: мы получили зацепку и шанс подобраться к таинственному злодею.

— А что касается огня, который не могли потушить пожарные — есть несколько версий, но в любом случае ты прав — кольцо не могло дать такой эффект, скорее всего оно подожгло другое артефактное оружие, — продолжил Мечников. — И самое плохое в этом всём то, что эти кольца — новая модель, а значит…

— Поставка оружия продолжается. Вот только теперь они используют жилые дома в качестве перевалочных баз, — нахмурился я.

— Если это действительно так, то это просто бесчеловечно, — ледяным тоном сказал он. — Люди даже не знают, что живут прямо на пороховой бочке. Хотя какое там. Бочка с порохом — просто цветочки по сравнению с тем, на что способны некоторые виды артефактного вооружения.

— Уверен, что среди полицейских есть те, кто всё это покрывает. Но у меня есть сотрудники, кому можно доверять и они помогут нам найти предателей, — строго сказал я.

Обсудив план действий, я попрощался и собрался уходить, когда Всеволод Игоревич остановил меня:

— Даниил, а ты уже подготовился к Рождественскому приёму?

— А к нему нужна особая подготовка? — усмехнулся я.

Но он не оценил моего веселье. Напротив, услышав это, глаза лекаря округлились.

Глава 12

Толкнув тяжёлую резную дверь ателье Григория Веселова, я зашёл внутрь и мне в нос ударил ни на что не похожий запах ткани. Воспоминания мигом перенесли меня в глубокое детство, когда я ездил с мамой в швейный магазин, где она покупала материал, чтобы сшить мне мой первый костюм, в котором я должен был идти в школу.

— Я знал, что вы появитесь, — не оборачиваясь, произнёс портной.

Он работал над элегантным чёрным костюмом с красной подкладкой. Пиджак напоминал снятую кожу дикой пумы, в чьих венах ещё недавно теплилась кровь.

— Знаете, я решил перейти на светлую сторону и слегка изменить стиль и имидж, — вместо приветствия сказал я, проходя внутрь ателье.

Когда моя машина сбросила черный цвет и стала серебряной, то я осознал, что и мне срочно нужен светлый костюм. Тем более, как оказалось, впереди меня ждал приём, где дресс-код обязывал быть во всём белом. Спасибо Всеволоду Игоревичу, что предупредил меня. Видимо, Меньшиков решил намеренно не сообщать мне об этой важной детали, дабы выставить белой, вернее как раз-таки не белой, вороной.

— Очень вовремя, — наконец-то обернулся портной. — Особенно учитывая предстоящее мероприятие.

— Видимо я не один, кто решил подготовиться к Рождественскому балу? — улыбнулся я, но он не разделил моего хорошего настроения.

— Уважаемые люди обращались ко мне за несколько месяцев, а не за две недели, — недовольно буркнул Григорий Леонидович. — С чего вы вздумали, что я брошу всё и брошусь выполнять ваш заказ?

— Думаю вы не будете этого делать, — невозмутимо сказал я, а затем хитро заметил: — Ведь мой костюм уже готов?

Лицо пожилого портного чуть дрогнуло. Он замер, словно его поймали с поличным на месте преступления, а затем робко спросил:

— Неужели вы почувствовали?

— Григорий Леонидович, невозможно не почувствовать, когда видишь свой костюм, — слово «свой» я произнёс с особым пиететом. — Вы мастер своего дела и ваши работы…

— Всё, прекратите, — замахал руками портной, останавливая мою похвалу. — У меня бывает не много клиентов, которые способны сполна оценить моё искусство и я рад, что не ошибся в вас. А ещё очень надеюсь, что став аристократом, вы не набрали лишних килограммов.

Его лицо расплылось в широченной улыбке, отчего на нём разгладилась добрая половина морщин.

Мы стояли и молча смотрели на сияющий своей белизной костюм, надетый на манекен в дальнем углу его ателье. Я сразу понял, что этот шедевр создавался для меня и только для меня. Он манил меня, звал и признавал во мне своего хозяина.

— Я знал, что вы придёте ко мне, — тихо сказал портной, наслаждаясь своей работой. — Знал, что вы никому неведомым образом раздобудете приглашение на Рождественский бал и вам потребуется белый костюм для этого мероприятия. Да и к тому же, очень особенный человек попросил меня помочь вам.

— Но он… — начал я, подойдя ближе к новому шедевру Григория Леонидовича.

— Не совсем белый, — улыбнулся он. — Всё верно. На днях я узнал о подарке Морозова вам и понял, чего не хватало моему творению. Я нашёл ту самую деталь, тот финальный штрих.

Хо-хо! Штрих… Да тут не один штрих, их тысячи, а то и миллионы. Миллионы крошечных стежков, выполненных тончайшей серебряной нитью, что придавали белоснежному костюму то самое удивительное сияние и блеск.

— Постойте, это же… — расширились мои глаза и Григорий Леонидович довольно улыбнулся:

— Всё верно, Даниил Александрович, это рунический узор. Он выполнен мной вручную совместно с опытным артефактором. Обеспечит лучшую защиту и усиление вашего дара.

В глазах портного была неподдельная гордость за свою работу и его можно было понять. Передо мной был настоящий шедевр. Мастер превзошёл себя, свою прошлую работу, хотя я не думал, что меня можно чем-то удивить после моего синего костюма.

— Даже не знаю, как вас благодарить. Это просто невероятно, — протянул я, не в силах оторвать взгляд от моего нового костюма.

На это портной лишь хитро усмехнулся и сказал:

— Посмотрим, насколько вы будете довольны, когда услышите цену.

Дворец светлейшего князя Меньшикова.

И вот настал этот день. Рождественский бал-маскарад. Событие года. Самое долгожданное и желанное мероприятие высшего света.

Дворец Меньшикова на Университетской набережной утопал в лучах прожекторов, а множество ледяных скульптур перед ним, досконально повторяли убранство Летнего сада. Я подъехал на своей машине и услужливый лакей тут же материализовался рядом с моей дверью:

— Пожалуйста, господин Уваров, можете проходить, я отгоню вашу машину.

Неплохо. Либо для каждого гостя тут выделили своего лакея, либо вся прислуга знает каждого гостя в лицо. Достойный уровень подготовки, впрочем от Меньшикова и не стоило ожидать иного.

Передо мной распахнулись массивные двери и я вошёл внутрь. Первые секунды казалось, что я ослеп. Убранство было настолько ярким и блестящим, что рябило в глазах, но затем зрение адаптировалось и у меня получилось различить детали. А они были на загляденье: бело-серебряный декор окутывал всё вокруг. Стены, потолок, люди, мебель — практически нигде не было тёмных деталей создавая поистине сказочную картинку.

— Господин, ваша маска, — раздался голос рядом.

Слуга, стоящий у входа, протягивал мне белоснежную маску, закрывающую верхнюю половину лица. Одев её, я тут же обнаружил рядом второго слугу, подскочившего ко мне с зеркалом, в котором я мог посмотреть на себя.

Это была маска волка, украшенная тончайшими серебряными нитями и множеством страз. Ювелирная работа. Любопытно, Меньшиков намеренно выбрал мне именно это животное и есть ли в этом какой-либо намёк? Оглядевшись по сторонам, я обратил внимание, что все присутствующие были в похожих масках различных зверей. Сами животные могли повторяться, но маски были уникальны и неповторимы.

— Не могу не отметить ваш костюм, — первым подошёл ко мне Сергей Распутин. — Веселов превзошёл самого себя.

— Благодарю, он действительно постарался на славу, — пожал я ему руку. — Вы сегодня один?

На этот вопрос он недовольно хмыкнул и посмотрел в сторону. Проследив за его взглядом, я заметил Алису. Коса из её алых волос пряталась внутри широкой белой ленты, отчего было даже непривычно не видеть её ярких волос. Сама девушка была одета в элегантное белоснежное платье из тонкого кружева с серебряной подкладкой, оно облегало стройную фигуру, подчеркивая её стройный силуэт.

Заметив на себе наши пристальные взгляды, она задрала носик и крепче вжалась в руку своего спутника. Затем что-то шепнула ему на ухо, они пошли вглубь зала и я наконец-то смог увидеть его лицо.

— Николай Морозов? — улыбнулся я.

На это замечание Распутин лишь сделал глоток шампанского и недовольно посмотрел в их сторону.

— Разве вы недовольны? — спросил я его.

— Я недоволен тем, что дочь опять не считается с моим мнением, — тихо сказал он.

— Очень похоже на дешёвые методы манипуляций для завоевания внимания, — пожал я плечами я. — Хотя, честно говоря, полагал, что Алиса выше этого.

Мои слова явно задели Распутина, но он не возмутился, вместо этого сменив тему:

— А где же ваша верная спутница?

— Моя спутница? — спросил я, бросив взгляд на Алису.

Интересно, о ком он говорит. В высшем свете я ни с кем, кроме его дочери, не появлялся, о чём Распутину прекрасно известно.

— Оками, или как там её зовут, — повертел рукой в воздухе он, будто бы пытался вспомнить.

— Акали, — просиял я. — Знаете, она не очень любит холод. Теплолюбивое животное.

Моя шутка подняла ему настроение, потому как на недовольном лице Распутина проступила едва заметная улыбка:

— Мы все наслышаны про поступок вашей собаки и впечатлены уровнем дрессировки.

— Дрессировки? — нахмурился я. — Поверьте, Акали не будет делать того, чего не хочет. В этом мы с ней очень похожи.

Он хмыкнул, вновь посмотрев в сторону своей дочери. Ему было прекрасно известно, какого это жить с человеком, который не будет выполнять приказы. Но поведение Алисы в последние недели действительно было крайне странным, тот разговор в моей прошлой машине был нашей последней встречей и мне тогда не показалось, что она смущена, расстроена или злится. Тут что-то другое.

— Сергей Олегович, прошу меня простить, вынужден вас покинуть, — сказал я, заметив как в главный зал зашёл человек, во многом ради которого я сегодня был здесь.

Невысокий, полноватый мужчина в маске зайца шёл вдоль одной из стен. Он не решился заходить в центр зала, предпочитая держаться в стороне. Каждый его шаг выдавал неуверенность и нервозность и маска зайца полностью характеризовала её носителя. Теперь я был уверен, что Меньшиков целенаправленно «распределял» маски между гостями.

Тем удивительней, что проходя мимо меня, он внезапно заговорил первым.

— Ой, надеюсь вы меня не съедите, — чуть хохотнул Долгопрудный.

— Не беспокойтесь, Игорь Ларионович, Волка вы теперь можете не бояться, — пожал я ему руку.

Он тут же напрягся, поняв двусмысленность моего ответа.

— Вы хотите сказать, что я в опасности? — тут же побледнел он.

— Я лишь хочу предупредить вас, что могущественные силы всё ещё имеют виды на завод Кара… — запнувшись, я исправился: — Ваш завод. Хоть Волк и мёртв, но его дело по прежнему живо.

Долгопрудный медленно опустился на стоящий рядом стул и дождался когда я поступлю также.

— Ох, боюсь что вы правы, — чуть тише сказал он, подавшись в мою сторону. — Приняв дела, я обнаружил там двойную бухгалтерию, множество несостыковок, сомнительных работников и до сих пор не могу понять как со всем этим разобраться. Если бы мне было известно обо всём этом заранее — я бы ни за что не ввязался в подобное.

Видя, что мы сидим за столом, к нам подошёл официант и ненавязчиво налил чаю. Долгопрудный внимательно изучал его взглядом, словно подозревая в шпионаже и подслушивании. Когда слуга ушёл, Игорь Ларионович плеснул в чай немного молока, сделал глоток и продолжил:

— Понимаете, Даниил Александрович, я ведь даже не подозревал, что Лев был… — он огляделся по сторонам и совсем тихо произнёс: — Преступником! Он всегда был добр и благоволил мне, а вы сами понимаете, как порой бывает тяжело интеллигентным и добрым людям среди интриг высшего света без могущественного покровителя.

Я понимающе кивнул:

— В это непростое для вас время, мы сможем стать друг для друга надёжной опорой. Если вам понадобится помощь, или кто-то будет угрожать вам и вашему заводу — вы всегда сможете рассчитывать на меня и моих союзников. Знайте: вокруг есть много людей, кто всерьёз обеспокоен творящимся в городе и мы сможем вас защитить.

— Спасибо вам, Даниил Александрович, вы невероятно добрый. Я очень рад, что среди аристократов появился такой достойный человек. Вы знаете, на самом деле… — он хотел что-то сказать, но резко прервался, увидев кого-то у меня за спиной. — На самом деле мне уже пора, спасибо вам.

Быстро сказав это, он встал и, озираясь, пошёл прочь, словно испугавшись кого-то.

— Даниил Александрович, вижу вы освободились, — сухо произнёс голос за моей спиной.

Это был Меньшиков. Вот кого увидел Долгопрудный. Но почему он так его испугался?

— Прошу вас уделить несколько минут для одного важного мероприятия, — всё также нейтрально сказал он, приглашая меня пройти за ним.

Не говоря ни слова, он шёл через зал, игнорируя попытки некоторых аристократов завести светскую беседу. Пройдя через весь зал, мы оказались у помпезной лестницы, ведущей на второй этаж. Огромные мраморные ступени были одновременно монументально крепки и невероятно изящны.

— Прекрасный костюм, Даниил Александрович, — не оборачиваясь, сказал Меньшиков, поднимаясь по ступеням.

— Благода… — начал говорить я и чуть было не уткнулся в спину внезапно остановившегося светлейшего князя. — … рю.

Он застыл, словно статуя, а затем повернулся и окинул огромный зал взглядом. Его глаза взирали на высший свет Петербурга сквозь маску льва. Причём я пока не заметил у кого-либо ещё маски этого животного.

— Уважаемые гости, я хотел бы попросить минуту вашего внимания, — негромко, но властно произнёс он. Сила его статуса была столь велика, что все мгновенно замолчали и подошли поближе, готовые слушать.

Повернувшись к залу лицом, я невозмутимо встал рядом с Меньшиковым, понимая, что сейчас речь пойдёт про меня. Вот только в каком ключе это будет — для меня оставалось загадкой.

— Рядом со мной сейчас стоит человек, которого я не собирался приглашать на своё мероприятие, — начал он. — И многие из вас не рады видеть здесь барона Уварова.

Понятно, решил устроить для меня прилюдное унижение? Ну что же, подобного можно было ожидать от него. Всё-таки старая аристократия никак не может свыкнуться с тем, что появляются те, кто претендуют на их место и не дрожат от страха лишь при упоминании древней фамилии.

— Этот юноша прошёл огромный путь и недавно смог основать свой собственный род, выкупив бывшее поместье Волченко, — при этих словах среди аристократов пошли тихие перешёптывания. Слухи об этом ходили в обществе, но никаких официальных заявлений не было. До этого момента.

Меньшиков тем временем продолжал говорить:

— И я обращаюсь к каждому, кто считает, что барон Уваров здесь лишний. Вы должны понять, что место Даниила Александровича здесь, рядом с нами. Он — будущее этой страны, нравится вам это или нет. Сейчас он стоит рядом со мной не потому, что является фаворитом царской семьи, как прочат слухи, а потому, что я, как и Император, по достоинству оценил вклад барона Уварова в безопасность и процветание Российской империи.

А вот это уже больше походит на похвалу, да ещё какую! У меня внутри аж потеплело от подобного. И особенно от вида…

Стоп, а где Юсупов? Неужели его нет на приёме⁈ Да точно. Я сегодня не видел ни Павла Алексеевича, ни других членов его рода. Похоже, что Меньшиков точит на него зуб.

— Но сейчас я здесь не для того, чтобы перечислять заслуги барона, — строго сказал он. — Я здесь, чтобы по личному указу Императора Александра Пятого вручить Даниилу Уварову орден Александра Невского за его неоценимый вклад в пресечении крупной государственной измены.

На этих словах рядом с нами оказался один из слуг. Он держал белоснежную бархатную подушку, на которой лежал золотой орден с голубой лентой. Меньшиков взял его и тут же одел мне на шею.

Когда он пожимал мне руку, то в зале была гробовая тишина, а затем все тут же разразились дружными аплодисментами.

«Браво!», «Виват, барон Уваров!», «Слава молодому роду Уваровых», — раздавались голоса аристократов. Только что Меньшиков дал всем понять, что пора прекращать нападки на мою персону. Он возвысил меня. Эта лестница, эти десять ступеней, на которые мы поднялись — это был символ. Символ моего триумфа, моего подъёма.

Но эта лесть и заискивания представителей высшего света меня не обманут. Мне прекрасно известно об истинном отношении многих из них ко мне и моему стремительному подъёму.

Было забавно наблюдать, как Николай Морозов активно аплодирует мне с искренной улыбкой на лице, а стоящая рядом с ним Алиса — стоит, скрестив руки на груди. Это было особенно смешно на фоне восторженно хлопающего Распутина, который смотрел на меня глазами, полными неподдельного восхищения. Он ценил силу и статус, коим я в этот момент обладал как никто другой здесь.

Едва я спустился с лестницы, как услышал очаровательный девичий голос:

— Примите мои самые искренние поздравления, Даниил Александрович.

Напротив меня стояла сногсшибательная блондинка в маске лисицы. Её белокурые локоны словно шёлк падали на оголённые плечи, а белоснежное платье с корсетом и широкой юбкой делало и без того стройную фигуру ещё более впечатляющей.

При её виде, многие мужчины потеряли бы дар речи. Благо у меня всё с этим было в порядке.

— Благодарю, слышать поздравления от столь прекрасной дамы приятней вдвойне, — чуть наклонился я и поцеловал её руку, облачённую в длинную шёлковую перчатку. Само собой белоснежного цвета.

Она элегантно улыбнулась, принимая мой комплимент.

— Позвольте уточнить, а не вы ли тот самый таинственный родственник правящей семьи? — поинтересовалась она.

— Обо мне многое говорят, и это в том числе, — улыбнулся я. — Но уверяю вас, к семье Романовых я не имею никакого отношения.

На что девушка кокетливо подмигнула и сказала:

— Это замечательно. Было бы крайне обидно, окажись мы родственниками.

Глава 13

Очаровательная племянница Императора внимательно смотрела на меня. Само собой, она наблюдала за моей реакцией на её слова. Уверен, Анастасия Романова ожидала увидеть шок, трепет и смущение, но я понимал, кто стоит передо мной ещё до её слов.

Прекрасно зная, что дыма без огня не бывает, я заблаговременно решил узнать откуда растут ноги у мнения, что я являюсь новым фаворитом кого-то из правящего рода. Рассчитывая на благоразумие Романовых, я вычеркнул из «подозреваемых» всех мужчин, затем убрал замужних дам, ну а среди оставшихся представительниц явно выделялась молодая племянница Императора — Анастасия.

— Считаете, что я был бы плохим родственником? Или не желаете повторять судьбу Габсбургов? — мой ответ однозначно удивил её.

Нет никаких сомнений, что подобного она точно не ожидала услышать. Девушка замялась, её нежные губы так и застыли чуть приоткрытыми, а затем на щеках появилась едва заметная румяна.

Моя тонкая отсылка к династии Габсбургов, что славились кровосмесительными браками, была на грани фола. Эти слова могли мне дорого стоить, если бы Анастасия оскорбилась. Но, поскольку она сама искала встречи со мной, то я был уверен, что эта вольность останется без последствий.

И это было ошибкой. Последствия были.

— Вы настоящий хищник, Даниил Александрович, — в её глазах сверкнул огонь. — Вижу, что слухи не врут и ваша смелость не знает границ.

— Смелость города берёт, — улыбнулся я, видя её позитивную реакцию на мой ответ.

— И позвольте узнать какие города взяли вы? — тут же атаковала она.

— Моя война только началась, Анастасия Николаевна. И первый город, что попал в осаду — Петербург, — не спасовал я. — И будьте уверены — скоро он падёт к моим ногам.

Её глаза блеснули:

— Не боитесь, что я передам ваши слова своему дяде?

— Разве похоже, что я боюсь вас или вашего дяди? — подмигнул я.

Стоя рядом с ней, я прекрасно понимал, что именно для неё устроили это представление с орденом, дабы выделить меня и наше общение не ударило по её репутации. Она пришла сюда хищницей, чтобы просто взять добычу. Но я не добыча и сейчас Анастасия начинает это понимать.

— Мне кажется вы ничего не боитесь, — милым голосом сказала она, а затем картинно ахнула: — А ведь вокруг происходят столь ужасные вещи. Я наслышана об ужасно несправедливом задержании Николая Морозова и вашей матери по ложному обвинению. Кто мог пойти на такое?

— Кто бы это ни был, он сильно пожалеет, — холодно сказал я.

Анастасия прекрасно знала, что эта тема мне неприятна и таким образом решила вновь перехватить инициативу. Это был не просто светский разговор, это была настоящая словесная дуэль. И мой соперник был чертовски в этом хорош.

— Как же хорошо, что Роман Юсупов взял на себя смелость удостовериться в обстоятельствах произошедшего и помог следователям быстро исправить страшную ошибку, — изображала она встревоженность, рассказывая об этом.

Было забавно, учитывая, что за всем этим стою я. Мои долгие и сложные инструкции сработали в точности так, как я задумывал, и следующая фраза Анастасии это подтвердила:

— Говорят, что он очень обеспокоен чрезмерной увлечённостью его отца борьбой с неким молодым бароном, — кокетливо подмигнула она мне. — Именно поэтому Роман решил проверить лично виновность наследника Морозовых, пока их газеты не сели в лужу, как это было с делом Карамзина.

Ух. Да она всерьёз на меня нацелилась. Эти ненужные уточнения предназначаются явно для меня, вернее для моего самолюбия. Что же, наличие племянницы самого Императора в моих фанатках — весьма и весьма недурно. Но нужно быть предельно осторожным, чтобы не обидеть её, иначе вместо фанатки, я могу получить мстительную, обиженную девушку с дядей-Императором.

Впрочем, есть отличный способ узнать о том, насколько силён её интерес ко мне.

— Анастасия Николаевна, позвольте пригласить вас на танец? — протянул я ей руку, чуть поклонившись.

— Конечно, Даниил Александрович, — попыталась нейтрально ответить она, но дрогнувший вверх уголок губ выдал её с потрохами.

Алиса Распутина в изящной маске лисицы весь вечер старательно пыталась не смотреть на Даниила, находящегося в обществе Анастасии Романовой. Да ещё это показательное награждение.

Все как-будто с ума посходили от этого Уварова, — мысленно возмущалась она.

— Откуда в тебе эта тяга к бунту? — тихо спросил Распутин, подойдя к дочери.

Он проследил за её взглядом и увидел Даниила Уварова, кружащего в танце племянницу самого Императора.

— Когда Уваров был безродным выскочкой, то ты хвостом за ним увивалась, а как только он стал бароном и основал свой род — ты стала его сторониться как огня, — холодно произнёс он.

— Ничего я не увивалась! — в сердцах бросила она, ревностно смотря на бессовестно шикарное платье Анастасии, которым она слишком уж сильно прижималась к Даниилу, который был незаконно прекрасен в этом новом белоснежном костюме.

— Хорошо, хорошо, — позволил себе ухмыльнуться отец. — А сейчас-то что?

— Ты и сам прекрасно знаешь, — задрала она аккуратный носик.

— Позволь объясниться, — властно приказал он.

И тогда Алиса повернулась и яростно посмотрела прямо ему в глаза. Ревность, злость и обида взяли в ней верх и она выпалила:

— Можешь не притворяться, я знаю, что ты с Уваровым договорился о нашей с ним свадьбе. И про приданное миллионное знаю. Вот только фиг вам, а не свадьба. Мне надоело, что за меня везде и всё решают. Я не товар!

Несколько гостей, стоящих неподалёку от них удивлённо обернулись, услышав её громкий голос.

Распутин побагровел, крепко схватил дочь за руку, отчего та ойкнула, и силой отвёл в сторону, подальше от чужих глаз.

— Во-первых, я хочу знать какого чёрта ты подслушиваешь мои разговоры с гостями, — яростно процедил он, не отпуская мёртвой хватки на её руке. — А во-вторых, откуда ты, дура, выдумала эту чушь⁈ Я обсуждал с Уваровым инвестиции в твой проект с рекламными экранами в транспорте и миллион — это деньги, которые я планирую вложить в вашу фирму.

— Вы… вы обсуждали работу? — с глазами, полными ужаса, пролепетала она.

— Конечно работу, — презрительно выплюнул Распутин и, отбросив руку дочери в сторону, молча ушёл обратно в главный зал.

Алиса на ватных ногах медленно пошла в ту же сторону. Каждый шаг в роскошных туфлях на огромных шпильках, которые она специально одела, чтобы произвести впечатление на Даниила, давался ей с огромным трудом. Она вновь взглянула, как племянница Императора, прижавшись к Даниилу, кружится в танце. На лице Анастасии была очаровательная улыбка, но Алису было не провести, она знала: это улыбка охотницы, которая поймала свою добычу и уже не отпустит.

— Алиса, какая же ты… — тихо произнесла она себе под нос, понимая, что Даниил не упустит представившейся ему возможности.

Она знала, что он метит на самый верх. А что может быть выше, чем императорская семья? Что она, Алиса Распутина может противопоставить молодой и очаровательной племяннице Императора?

Весь вечер я ловил на себе множество взглядов. И в этом не было ничего удивительного, учитывая речь Меньшикова и то, что представительница правящей династии внезапно стала моей спутницей.

Словно по мановению волшебной палочки, рядом со мной вновь и вновь оказывались аристократы, желающие выразить мне своё почтение. Внезапно оказалось, что всем им прекрасно известно кто я такой, что они давно следят за моим бизнесом и мечтают посотрудничать.

Ну-ну, какая неожиданность.

Впрочем, я не дурак, чтобы воротить нос от подобной возможности. Мне прекрасно понятно, как устроен этот мир и что всё здесь держится на связях и статусе, так что такое паломничество ко мне — лишь показатель моего высокого положения в здешнем обществе.

Краем глаза я заметил, как официанты тоже постоянно переговаривались, поглядывая в мою сторону. Вроде как, это тоже были представители низших ветвей аристократических родов, которые работали на Меньшикова за огромные деньги.

— Хотят ваш автограф или фото, — презрительно фыркнула Анастасия, видя как я смотрю на официантов. — Ведут себя, словно простолюдины.

— Знаете, в своё первое появление в высшем свете я был одет в костюм официанта, — ностальгически улыбнулся я, вспоминая то, как ещё недавно пробирался на приём в картинной галерее, чтобы поговорить с Васнецовым. Наш спор с Хвалынским и череду последовавших за ним событий.

— Какой кошмар, — хихикнула Анастасия. — Ну у вас и шуточки, Даниил Александрович.

Но в этой короткой фразе я почувствовал незримое пренебрежение к людям, ниже её по статусу. Причём она скрывала эти эмоции за безупречной улыбкой и манерами, отчего было лишь хуже.

— Да, я тот ещё шутник, — поддержал я её слова и, подмигнув, направился к перешёптывающимся официантам.

Они, заметив моё движение в их сторону, тут же вытянулись по струнке, гордо подняв голову. Но глаза выдавали испуг — они думают, что я буду устраивать скандал. И тут они правы, скандала сегодня не избежать, вот только они к нему не будут иметь отношения.

— Привет! Может сфоткаемся? — весело спросил я.

Глаза официантов округлились, но они продолжали стоять в стойке. А затем осторожно переглянулись между собой, словно спрашивая «ты тоже это слышал?».

— Ну нет, так нет, — пожал я плечами и развернулся.

— Пожалуйста, постойте, — раздался голос сзади и я улыбнулся.

Один из парней достал свой телефон и все принялись по очереди позировать вместе со мной. Они расслабились и позволили себе улыбаться и дурачиться. Осуждающие взгляды уже никого не смущали, пока не раздался вежливый женский голос:

— Господа, вам разве не нужно работать?

Анастасия стояла за моей спиной. Она была безупречно мила, вежлива и прекрасна. Но за всем этим незримо проступало вселенское пренебрежение.

Официанты тут же встали в свои стойки, изображая почётный караул.

— Анастасия Николаевна, как я рад, что вы подошли, — просиял я, чем явно порадовал девушку. — Будьте так любезны, сделайте пару общих фотографий.

Мои слова прозвучали как удар хлыстом. Для неё это было подобно пощёчине, хотя в моей просьбе не было ничего предосудительного. И её реакция была красноречивей любых слов. Впрочем, надо отдать ей должное, держаться на публике она умела просто бесподобно.

— Даниил Александрович, вы просто очаровательны, — расцвела Анастасия в улыбке. — Всё шутите и шутите.

Алиса Распутина зашла в дамскую комнату, чтобы позволить себе расслабиться и перестать притворяться, что всё хорошо. Стоя в просторной кабинке, напротив огромного зеркала в позолоченной оправе, она не узнавала девушку в отражении.

Соберись, Распутина, он того не стоит, выскочка, карьерист, — убеждала она себя, но Уваров никак не мог выйти у неё из головы.

— Он серьёзно хотел, чтобы ты сфотографировала его с этой челядью? — раздался надменный голос снаружи кабинки и Алиса прислушалась.

— Да, он был абсолютно серьёзен, — ответила девушка, в которой Алиса безошибочно узнала Анастасию Романову.

— Нет, ну вы можете такое представить? Конечно, я слышала, что он чудной, но чтобы так открыто показывать это… — продолжала одна из подружек Анастасии.

— Но при этом есть в этом что-то притягательное, — раздался голос третьей девушки. — А его костюм!

Алиса сама не заметила, как замерла и внимательно вслушивалась в каждое слово. Её уши горели, их обжигало каждое услышанное слово.

— Костюм как костюм, куда интереснее, что скрывается под этим костюмом, — ответила Анастасия и послышался звонкий девичий хохот.

— Вот бы посмотреть на это, — мечтательно добавила другая подружка.

— У вас будет такая возможность, он будет делать всё, что я прикажу. Все они пляшут под мою дудку, стоит лишь только поманить. И этот Уваров не станет исключением, — надменно произнесла Анастасия и девушки вновь рассмеялись.

Алиса не выдержала и резко распахнула дверь, выйдя в просторный холл, где стояли девушки. От её внезапного появления они вздрогнули. Все, кроме Анастасии.

Проходя мимо них, Алиса остановилась и, не поворачиваясь, сухо произнесла:

— Даниил не такой, он видит тебя насквозь. Всю твою фальш и лицемерие.

Сказанная ею фраза прозвучала словно выстрел. Подружки Анастасии испуганно ахнули, открыв от изумления рты, но Романова даже не повела бровью. Она чуть ухмыльнулась и сказала:

— Не беспокойтесь, Алиса Сергеевна. Когда я наиграюсь с ним, можете забрать своего щеночка обратно.

Кулаки Алисы сжались так, что побелели костяшки пальцев, но она не произнесла ни слова, молча направившись обратно в главный зал.

Я болтал с официантами, в красках рассказывая им предысторию своего боя с Неуязвимым и почему он вообще состоялся. В их глазах читалось неподдельное восхищение и интерес. И тут я заметил проходящую рядом с нами Алису, которая как-то тоскливо посмотрела на меня.

— Добрый вечер, Алиса Сергеевна, давно не виделись, — не смог отказать я в дружеском подколе. — Можно вас попросить сделать пару кадров?

Она немного удивилась, но без вопросов взяла телефон и щелкнула меня в компании ошарашенных официантов.

— Спасибо, вы как никто великодушны, — отвесил я ей поклон.

Но следом за ней из дамской комнаты к нам вернулась Анастасия. На её лице была очаровательная улыбка, но от меня не укрылась та ненависть, с которой она бросила взгляд на Распутину.

— Алиса Сергеевна, надеюсь вы не собираетесь красть моего спутника? — захлопала ресницами она, крепко взяв меня под локоть.

— Кажется, вы не прислушались к моим прошлым словам, — холодно ответила та.

Похоже, это было лишь продолжением их конфликта, произошедшего ранее.

— Впрочем, — Алиса бросила на меня колкий взгляд. — Не буду мешать вашим планам. Смотрите только, чтобы он вас не поцарапал.

Это что за новости? Планы? Поцарапать?

— Ой, Алиса Сергеевна, — округлила глаза Анастасия. — У вас тут что-то в волосах застряло, позвольте вам помочь.

Элегантным движением она махнула рукой над головой ничего не сообразившей Распутиной и в следующий миг лисья маска упала с рыжих волос.

Хрусть, — донеслось снизу.

На полу лежала разломившаяся на две части маска.

— Ах, какая же я неловкая, — тихонько произнесла Анастасия, смущённо улыбнувшись.

Алиса замерла, смотря на два куска своей маски. В её глазах виднелось смущение и стыд, словно без маски она ощущала себя голой. Но её сопернице, судя по всему, этого было мало

— Мне так жаль, но это всё-таки бал-маскарад и находиться здесь без маски неуместно, — в её вежливом тоне сквозила агрессия.

И тут в глазах Распутиной зажёгся огонь. Тот самый, её фирменный огонь.

— Ах ты… — процедила она, но затем улыбнулась и вежливо сказала: — Ах ты какая жалость, видимо мне и впрямь пора идти. Только наслажусь последним бокальчиком.

Буквально выхватив бокал красного вина с подноса стоящего рядом официанта, она сделала глоток, а затем резко развернулась. От этого движения напиток из бокала стремительно полетел в бесподобно белоснежное платье Анастасии.

Послышался женский вскрик, заставивших всех, кто находился рядом обратить на нас внимание.

— Ой, я такая неловкая, — усмехнулась Алиса но, обернувшись, осеклась.

Глава 14

Распутина стояла, непонимающе смотря на Анастасию Романову, которую только что облила красным вином. Вернее, попыталась облить.

Платье Анастасии по прежнему сияло белизной, а прямо перед её ногами была аккуратная красная лужа, к которой уже бросилось два официанта. Мгновенно среагировав, я успел создать крошечную воздушную завесу, что защитила роскошное платье императорской племянницы.

— Благодарю вас, Даниил Александрович, вы настоящий рыцарь, — прижалась ко мне она. — Мой телохранитель.

Эта фраза была адресована не мне, а растерянно смотрящей на меня Алисе. В её глазах читалась злость, досада и разочарование.

— Прошу прощения, Анастасия Николаевна, мы уже уходим, — тут же попытался увести Алису подоспевший Николай Морозов.

— Поразительно, как её вообще сюда пустили? Сумасшедшая, — презрительно фыркнула Анастасия. — Даниил Александрович, на чём мы закончили?

Она показала своё истинное лицо, сделав это нарочито громко, дабы все окружающие услышали её реплику.

— Мы закончили, — холодно сказал я.

Анастасия, вновь вернувшаяся в образ кокетливой красотки, непонимающе смотрела на меня, хлопая ресницами.

Сейчас в её лице я отвергал не просто девушку. Я отказывался от своего нового статуса, от тех взглядов, что с завистью смотрели на меня, когда я кружился с ней в танце. Показательно отвергая Анастасию Романову, я становился для всех них изгоем, персоной нон-грата, нерукопожатным. Этот выбор здорово мне аукнется и сильно затруднит дорогу к моей цели. Но у меня не было даже мысли поступить иначе, потому что никакие связи и влияние для меня не будут важнее преданности и верности.

Ничего не говоря, я подошёл к Распутиной, которая шла к выходу под осуждающие взгляды присутствующих, и остановил её, взяв за руку. Она обернулась и посмотрела на меня своими огромными зелёными глазами, в которых было видно вселенское разочарование.

— Надеюсь ты не против побыть волчицей, — улыбнулся я, надев на неё свою маску.

Её глаза заблестели от слёз.

— Распутина, а ну-ка не сметь, — властно сказал я и она робко улыбнулась.

Не знаю, что с ней происходит, но я не отвернусь от неё в трудную минуту, потому что знаю: за маской надменной и заносчивой аристократки скрыта девушка, что верна своим принципам и не бросит в беде. Она является личностью, уникальной, ранимой, тонкой. За вспыльчивым характером скрыта невероятная сила духа и воли. И это стоит куда дороже, чем показные манеры Анастасии.

— Полагаю, тебе это пригодится, — раздался рядом голос Распутина.

Он протянул мне свою маску медведя.

— Меня срочно вызывают, так что я вынужден покинуть мероприятие. Оставляю Алису в твоих руках. Уверен, ты не дашь её в обиду, — кивнул он, а затем добавил: — И верни её домой… сегодня.

Я кивнул в ответ и надел его маску. Само собой, никаких дел у него не было. Но он просто не мог остаться в стороне, как и не мог вступать в открытый конфликт с членом правящей семьи. Да уж, ему сейчас не позавидуешь, ведь несмотря на всю холодность, было ясно, что он очень любит свою дочь и страшно представить, как разрывалось отцовское сердце, видя открытые унижения его Алисы.

В последующий часы я не отходил от неё. Какой же это был контраст с тем, что происходило в начале вечера. Восхищённые и завистливые взгляды сменились осуждающими. Рой впечатлённых моим успехом подхалимов превратился в демонстративную отстранённость.

— Ну что, каково тебе быть изгоем? — спросила Распутина, не отпуская мой локоть.

— Знаешь, так намного уютнее и привычнее, — рассмеялся я и она хихикнула. — И гораздо, гораздо честнее.

— Вот и мне не привыкать к такому, — с некой тоской сказала она.

— Зачем тогда сюда пришла? Из-за отца? — спросил я.

Она согласно кивнула и добавила:

— А ещё, чтобы тебя позлить.

— И чем же я заслужил такое? — усмехнулся, услышав её ответ.

На что Алиса улыбнулась и смущённо ответила:

— Тем, что я чуточку сумасшедшая.

— Чуточку — это слабо сказано, — подмигнул я.

— Уваров, да иди ты! — стукнула она меня кулаком в бок.

— А пойду, — хитро посмотрел я на неё. — И тебя с собой возьму.

С этими словами я крепко взял её руку и уверенно повёл к выходу.

Не торопясь, я демонстративно помог ей одеть белоснежную шубку, что практически касалась пола. В этот момент на нас было устремлено множество глаз и каждый думал лишь о том, какой же я глупец, что предпочёл племяннице Императора взбалмошную Распутину с подмоченной репутацией. Но глупцами были они, потому что не понимали, какой бриллиант я забираю сейчас на самом деле.

Едва мы вышли на улицу, как перед крыльцом тут же появилась серебристая машина. Я сделал шаг вперёд, а Алиса же тем временем оглядывалась по сторонам, не понимая, что это мой внедорожник.

— Роскошный зверь, — восхищённо прокомментировал парковщик, отдавая мне ключ.

— Спасибо, поклонница подарила, — улыбнулся я, посмотрев на Распутину.

— Что? Это твоя? А что с цветом? — удивилась она.

— А разве так не лучше? — подмигнул я, распахнув перед ней пассажирскую дверь.

— Какая красота… — тихо произнесла Алиса, сидя на ещё тёплом капоте. — В городе их совсем не видно.

Я расстелил на нём клетчатый плед, что всегда лежал в багажнике, и мы с ней молча сидели в вечерней темноте. Небольшой клочок асфальта на берегу финского залива не был освещён ни одним фонарём и отсюда можно было насладиться россыпью звёзд на фоне чёрного неба. Ну а если повернуться влево и взглянуть в сторону города, то насладиться ещё кое чем.

— Этот небоскрёб выглядит так мрачно без подсветки, словно мёртвый гигант на фоне освещённого города, — поёжилась сидящая рядом Алиса, проследив за направлением моего взгляда.

— Для меня это особенное место, — сказал я, вглядываясь в чёрную гладь Финского залива. Мой взор был устремлён на одну точку. Ту самую, где седьмого сентября двадцать пятого года прервалась моя жизнь в прошлом мире.

— Почему? — спросила Алиса.

— Тут я начал жить заново, — задумчиво ответил я.

Интересно, смогу ли я открыть свой главный секрет хоть кому-то в этом мире? Найдётся ли человек, доверяющий мне настолько, что поверит в историю о попаданце из другого мира?

— Чудной ты Уваров конечно, — усмехнулась она.

— Не чуднее тебя, — улыбнулся я. — Лучше расскажи что такого произошло в уборной, что ты решилась на конфликт с племянницей императора?

— Да так, оскорбила близкого мне человека, — отвернулась Алиса.

— Ну тогда ей ещё повезло, что её белоснежные волосы остались невредимы, — хохотнул я и получил искреннюю улыбку в ответ.

— Ты между прочим так и не пригласил меня на танец сегодня, — внезапно перевела она тему.

— Вечер ещё не закончился, — подмигнул я и спрыгнул с капота.

— Уваров, ты куда? — подняла она бровь.

Ничего не ответив, я сел в машину, и завёл двигатель. Под капотом проснулся спящий зверь и попытался вырваться наружу. Раздалось утробное рычание и по кузову побежали вибрации.

— Ува-а-а-аров, ты что творишь, — с придыханием произнесла Алиса, почувствовав как стал вибрировать капот под ней.

Я опять промолчал, вместо этого включив фары, что выхватили небольшой заснеженный кусочек асфальта перед нами, а затем — открыл окна и включил медленную музыку.

— Алиса Сергеевна, позвольте пригласить вас на танец, — протянул я её руку.

— Прямо тут? На улице? — округлились её глаза.

— Разве звёздное небо не лучшая декорация для этого? По мне тут куда приятнее, чем в душном зале Меньшикова, — не дожидаясь её ответа, я схватил девушку и потянул на себя.

Соскользнув с капота, она упала в мои объятия. Медленно поставив её на землю, я протянул к ней руки.

— Что ты делаешь? — испуганно посмотрела на меня она.

Вся её прыть улетучилась и девушка покорно замерла, с трепетом наблюдая, как я расстёгиваю её белоснежную шубу.

Моя правая рука скользнула под шубу и легла на тонкий шёлк её платья. Ничего не говоря, я обнял её за талию и крепко прижал к себе. Мы были так близко, что я чувствовал, как бешено колотится её сердце.

Нежно взяв её руку, я начал кружить её в танце и она сдалась, полностью отдав мне контроль. Тело Алисы наконец расслабилось и обмякло, голова нежно легла мне на плечо. Она была в моей власти. Каждый сантиметр её тела, каждый вдох, каждый шаг сейчас принадлежал лишь мне.

Мы танцевали под медленную музыку, освещаемые фарами моей машины. С неба падал крупный снег, быстро засыпая небольшие следы, оставляемые элегантными туфлями Алисы.

Её рыжие волосы быстро превращались в белые, а туфли постепенно намокали. По хрупкому телу периодически пробегала лёгкая дрожь, отчего Алиса лишь сильнее прижималась ко мне.

— Замёрзла? — спросил я.

Она отрицательно замотала головой, всё также прижимаясь к моему плечу. Я прекрасно понимал, что она замёрзла, но ей не хотелось, чтобы этот момент заканчивался.

— Поехали, — шепнул я ей.

— Куда? — со смесью страха и желания уточнила она, подняв на меня взгляд.

— Сегодня — домой. Я обещал твоему отцу, что верну тебя. И своё слово я сдержу, — сказал я, открывая перед ней пассажирскую дверь.

Когда она садилась в машину, опираясь на мою руку, то я увидел лёгкую досаду, что мелькнула на её лице.

Дворец Меньшикова

— Анастасия Николаевна, ваш спутник уже ушёл? — раздался рядом с племянницей Императора ровный мужской голос. — Признаться, многим на мгновение показалось, что вы всерьёз нацелились на Уварова. Но, как я понял, слухи не врут.

— Слухи? — невзначай поинтересовалась она.

— Касательно особо тёплых отношениях юного барона с наследницей Распутина, — уточнил он и чуть улыбнулся.

От Анастасии не укрылась эта усмешка. Без сомнения, это лёгкое пренебрежение предназначалось для неё и виноват в этом был Уваров.

Он, он… Он предпочёл её, встал на её сторону и унизил меня. У всех на глазах, — не верила в произошедшее Анастасия Романова.

Внезапно, находиться тут, среди гостей для неё стало унизительным.

— Если быть откровенным, то поступок Уварова для меня был высшим проявлением неуважения, — словно прочитал её мысли собеседник. — Полагаю, узнай об этом ваш дядя, дни этого выскочки в высшем свете были бы сочтены.

— Предлагаете мне уничтожить Уварова и его репутацию? — пристально посмотрела она на стоящего рядом.

Его вежливый тон был спокоен и нейтрален, отчего она не могла понять: говорит он искренне или это какая-то очередная интрига, в которую её пытаются втянуть.

— Одно ваше слово и мы уничтожим его, его репутацию. Всё, что Уваров успел создать, — холодно произнёс он.

— Уничтожить? Уварова? О нет. Репутация Даниила не должна пострадать, ведь он будет моим, — строго посмотрела она на него.

В глазах Анастасии горел огонь. Это было пламя азарта и желания. Ещё никогда и никто не смел отказывать ей и это новое чувство одновременно злило и возбуждало юную девушку. Впервые она чувствовала такую власть, исходящую от молодого мужчины, что была не в силах противостоять. Впервые Анастасия чувствовала, как кто-то посмел доминировать над ней и это… понравилось ей.

— И что же вы тогда хотите сделать? — искренне удивился её собеседник.

— Я избавлюсь от Распутиной, чтобы он забыл её как страшный сон. А после… он будет моим. Только моим. Уверена, дяде понравится его дерзость и он одобрит мой выбор, — на очаровательном лице проступила зловещая улыбка.

Увидев, что к Анастасии идут её подруги, мужчина чуть поклонился ей и пошёл обратно в зал. Проходя мимо девушек, он едва заметно качнул головой, смотря на одну из них и она коротко кивнула в ответ. Это мимолётное движение было незаметно для глаз окружающих, но означало очень многое.

К ночи снегопад усилился, превратившись в настоящую вьюгу. Вместо дороги выхватывали лишь белую пелену, а на поворотах машина цеплялась всеми четырьмя колёсами, чтобы не слететь с извилистой дороги.

На пассажирском сидении уснула Алиса. Она сняла мокрые туфли и поджала ноги под себя, свернувшись клубком. Несмотря на опасную дорогу, она безмятежно спала, вновь одев мою маску. В своей белоснежной шубе она сейчас была вылитой волчицей. Тем удивительнее было ощущение её беззащитности в эти мгновения. Дерзость и гонор, которые были её непробиваемой защитой, испарились, оставив лишь нежную и ранимую девушку, что мирно спала рядом.

Когда я остановился у крыльца поместья Распутиных, она так и не проснулась. Обойдя машину, я открыл её дверь и аккуратно взял хрупкую девушку на руки. Поднявшись по ступенькам и подойдя к двери, та внезапно распахнулась прямо передо мной.

— Я отнесу её в спальню, — сказал я Распутину, встречающему нас у входа.

— Спасибо, — тихо сказал он, видя свою дочь безмятежно спящей в моих руках. — За всё.

В этом коротком слове крылось куда больше, ведь даже сотней слов невозможно передать благодарность любящего отца тому, кто защитил честь его дочери. Особенно, зная то, от чего я отказался, совершив этот поступок.

Я чуть заметно кивнул и пошёл на второй этаж к спальне Алисы. И в этот момент, почувствовав прожигающий взгляд на своей спине, я понял, что упустил один момент.

Вот ведь блин. Я так уверенно пошёл в её спальню, а ведь официально я там не был и не должен знать, где она расположена. Ну, что же, видимо Алисе придётся завтра придумать правдоподобное объяснение этому.

Зайдя в комнату, я положил её на кровать и выпрямился.

— Не вздумайте, я сама, — раздался недовольный шёпот рядом.

— Добрый вечер, Марина, — спокойно сказал я. — Не вздумать что?

— Даниил Александрович, будто вы сами не знаете, — гневно посмотрела она на меня. — Благодарю вас за помощь и доброй ночи.

Но я не пошёл к выходу. Сделав грозный шаг к служанке, я возвысился над ней, словно колосс. Её лицо из недовольного тут же превратилось в испуганное, Марина поняла, что позволила себе лишнего и я не позволю с собой так разговаривать.

— Мы ещё поговорим об этом, — холодно произнёс я и покинул спальню её хозяйки.

Спустившись на первый этаж, я направился к выходу, но у самой двери меня остановил Распутин.

— Даниил, вероятно вы могли заметить, что поведение моей дочери в последние дни было… — он чуть замялся, подбирая нужное слово. — Нетипичным.

— Догадываюсь о чём вы говорите, — чуть улыбнулся я.

— Так вот, она рассказала мне о причине, — сухо сказал он.

Опа. Неужели Алиса рассказала ему о той ночи? Тогда я ещё сильнее восхищён её смелостью и его умением скрывать эмоции.

— Могу я рассчитывать на ваше молчание? — уточнил он у меня.

Ну точно. Рассказала.

— Конечно, Сергей Олегович, даю слово аристократа, — кивнул я и хотел уже сделать шаг, но его удивлённый взгляд остановил меня.

— Дело в том, что Алиса почему-то решила, что мы с вами… — он вновь остановился, словно не решаясь произнести это. — … договорились о вашей с ней свадьбе, вплоть до обсуждения приданого.

Я поперхнулся, услышав это:

— Что, простите?

Он понимающе качнул головой, словно ожидал именно такой моей реакции.

— Я объяснил ей всю нелепость её фантазий, так что впредь её поведение должно вернуться в норму, — сухо сказал он. — А перед вами я хотел бы извиниться за неё.

— Благодарю, — невозмутимо сказал я, хотя у меня в голове до сих пор не укладывалось как Алиса умудрилась такое придумать.

Да уж. Что тут сказать? Женщины… Порой невозможно понять что творится у них в голове. Как рождаются эти безумные предположения, на которые сами же потом и обижаются. Но теперь понятно отношение её служанки, она видимо по прежнему думает, что я предал её госпожу и «купил» словно товар.

Распутин замолчал, ожидая моего ухода, но вместо того, чтобы шагнуть в открытую лакеем дверь, я обратился к князю:

— Сергей Олегович, понимаю, что на дворе ночь, но раз уж я здесь, то может вы уделите мне десять минут, чтобы обсудить дела?

Я чувствовал, что сейчас самый лучший момент для этого разговора. Он благодарен мне за спасение чести его дочери на глазах у самых влиятельных представителей высшего света и я буду глупцом, если этим не воспользуюсь.

Не ожидавший такого, Распутин тем не менее не проявил никакого удивления, а лишь коротко кивнул и жестом пригласил в его кабинет.

— Кофе? — предложил он.

— Благодарю, это будет не лишним, — кивнул я, чувствуя подступающую зевоту.

Он нажал кнопку селектора на телефоне и распорядился подать нам два американо без сахара. Через минуту в кабинет зашла Марина, держа золотой поднос с двумя чашками. Я чувствовал её негативное отношение и раздражённость, но на этот раз служанка не то, что не позволила ни единого слова, она даже не решилась поднять от пола взгляд.

При виде её реакции, я напротив улыбнулся, понимая о чём она сейчас должно быть думает: я с Распутиным вновь обсуждаю свадьбу с Алисой, пока та мирно спит в своей комнате. Впрочем, скоро служанка узнает правду и могу лишь догадываться, насколько ей будет стыдно и неловко, потому как я не сомневаюсь, кто именно шпионил и подслушивал наш прошлый разговор.

Сделав глоток бесподобного кофе, я перешёл к сути:

— Сергей Олегович, я хочу купить ваше здание, где располагается офис нашего с Алисой агентства.

А вот тут он уже не смог скрыть удивления и даже закашлялся от того, что кофе попал не в то горло:

— Что, простите? Вы имели ввиду офис?

— Я имел ввиду именно то, что сказал, — спокойно заметил я. — Мне нужно всё здание. Целиком.

Но вместо насмешки, я увидел в его глазах любопытство и… уважение? Да, это точно оно. Он оценил, что мы теперь разговариваем на равных.

— Зачем? — коротко спросил он.

Никакого секрета тут не было и я рассказал о моём плане по расширению редакции, типографии и переезду всех моих фирм в единое здание.

— А не великовато ли оно для вас? — усмехнулся он.

— Думаю, не пройдёт много времени, как я полностью заполню его площади, а пока там всё также могут оставаться арендаторы, — спокойно ответил я. — Ну так что вы ответите?

Он молча смотрел на меня, а затем покачал головой:

— Мне не нужны деньги и здание вам продавать я не буду, тем более такими средствами вы вряд ли располагаете, — покачал он головой. — Но я считаю вашу идею хорошей с точки зрения бизнеса. У меня большой опыт и я прекрасно вижу перспективные проекты и перспективных людей.

Распутин сделал глоток кофе и продолжил:

— Твоя бумажная империя растёт быстро, очень быстро и скоро все осознают, что за тобой будущее. Едва это произойдёт, как все хлынут вкладывать деньги в тебя.

— Говорите прямо. Хотите сесть в мою лодку заранее? — прямо спросил я.

— Хочу предложить тебе свой корабль, — улыбнулся он, играя в мою игру.

— Вам прекрасно известно, что я не продаюсь и мой бизнес тоже, так что говорите начистоту, — сухо сказал я, откинувшись на спинку кресла.

Распутин помедлил и сказал:

— Я предлагаю тебе создать новый холдинг. Туда войдут все твои активы, а со своей стороны я передам на его баланс то самое здание, которое ты хочешь.

— Одно условие, — невозмутимо сказал я. — Контрольный пакет будет в моих руках.

И тут началась битва взглядов. Несмотря на поздний час, не было никакой расслабленности или сонности. В кабинете летали молнии. Сейчас должно было всё решиться. Здание стоило куда больше моих активов и, соглашаясь отдать мне большинство акций нового холдинга, Распутин фактически шёл на колоссальные уступки в мою сторону.

Я предполагал, что разговор может свестись к этому. Именно поэтому я решился на него сейчас, когда его чувства благодарности за дочь свежи в памяти и прожжёный бизнесмен может согласиться на мои условия.

— Делая это, я полностью отдам огромный актив, свой актив, в управление чужого человека, не относящегося к моей семье, надеясь лишь на твою лояльность и честь, — холодно сказал он.

Опа! Мне не показалось? Мне действительно это не показалось? Распутин что, только что намекнул на свадьбу с Алисой?

Сидящий напротив мужчина внимательно наблюдал за моей реакцией.

Ну точно. Я не ошибся. Он действительно предложил мне жениться на его дочери, чтобы породниться с ним и чтобы активы остались «в семье».

— Сергей Олегович, ваша дочь не товар, чтобы предлагать такое пока она спит в своей комнате, — строго ответил я. — И место в спальне моего родового поместья также не продаётся.

Он не возмутился, тем самым полностью расписавшись в том, что он действительно говорил сейчас о свадьбе.

— Я предлагаю вам сотрудничество. И если вы действительно такой хороший бизнесмен, как сами о себе думаете, то прекрасно понимаете, что моё предложение крайне выгодное и невероятно перспективное, несмотря на разницу в наших с вами начальных вложениях, — уверенно сказал я, поднявшись с кресла.

— Почему именно моё здание? Есть ведь множество других вариантов куда выгоднее, — спокойно спросил он, словно это был финальный вопрос на экзамене и от моего ответа зависит судьба этой сделки.

— Там есть вертолётная площадка, — как само собой разумеющееся ответил я.

Услышав это, он не смог сдержать улыбки и довольно покачал головой.

— В ближайшие дни поговорю со своими юристами, — поднялся он и протянул мне руку на прощание.

Покидая поместье Распутиных сна не было ни в одном глазу. Прыгнув в машину, мне захотелось немного прокатиться, прежде чем вернуться домой. Выехав на заснеженную, пустынную улицу, я позволил себе чуть похулиганить и пустил машину в занос.

В районе пассажирского сиденья что-то стукнулось, я посмотрел туда и увидел забытые белоснежные туфли Алисы.

— Золушка, блин, — улыбнулся я, а затем перевёл взгляд обратно на дорогу.

Мгновение и я ударил по тормозам. Раздался противный стрёкот антиблокировочной системы, не давая колёсам окончательно заблокироваться. Передо мной пронеслись две машины. Еле успев среагировать, я крутанул руль влево и мой джип играюче запрыгнул всеми колёсами на высокий бордюр, прежде чем окончательно остановиться.

— Фух блин, пронесло, — выдохнул я, успокаивая пульс.

И в то же мгновение раздался душераздирающий скрежет металла, разрезавший ночную тишину. Повернувшись, я увидел как одна из машин, которые внезапно выскочили прямо передо мной, врезалась в столб, перевернулась и загорелась.

Твою мать, что я наделал⁈

Глава 15

Мир вокруг резко замедлился. Происходящее разбилось на отдельные события и яркие образы.

Вот я выскакиваю из машины и, поскальзываясь на свежем снегу, бегу к месту аварии.

Вот пробегаю мимо жёлтой машины, вылетевшей на тротуар.

Вот создаю воздушный поток, что подхватывает лежащий на асфальте снег и направляю в огромный чёрный седан, лежащий на крыше, в надежде сразу сбить разгорающееся пламя, пока оно не достигло бензобака.

— Получилось, — выдохнул я, когда пламя исчезло.

Неужели я всё-таки задел их? Странно, мне показалось, что мне удалось избежать столкновения.

Вытаскивая телефон, чтобы вызвать экстренные службы, я не мог унять чувство, что я что-то упускаю. Но что именно? Мозг лихорадочно работал, пока замёрзшие пальцы пытались разблокировать мобильник.

Две машины, что внезапно выскочили передо мной ехали чересчур быстро. Да и у этого роскошного седана, что явно принадлежит какому-то богачу, больно странная машина сопровождения. Старая, жёлтая малолитражка, да ещё с разбитым капотом. Получается, это не я стал причиной аварии, а он. И, судя по всему, сделал это намеренно.

И тут меня пронзила молния. Я понял, что мне не давало покоя. Эта жёлтая машина. Я видел её раньше. Именно на ней бандиты Волка похитили полицейского Приходько. Это не может быть совпадением это они.

— Лучше уходи по-хорошему и сделай вид, что ничего не видел, — раздался грубый голос у меня за спиной.

Обернувшись, я увидел огромного двухметрового амбала. Под чёрным шарфом на шее угадывался силуэт татуировки с волчьей головой.

— Проваливай и дай нам закончить дело, — повторил он.

— Иначе что? — невозмутимо спросил я.

Мой голос был ровный, хотя давалось это с трудом. Я стоял посреди зимней ночи в своём белоснежном костюме и ледяной ветер пронзал меня тысячами игл.

— Иначе костюмчик твой запачкается, — ухмыльнулся он. — Кровью.

А вот это уже серьёзная угроза. Амбал бьёт по самому дорогому.

— Мне бы не хотелось, чтобы мой прекрасный костюм испачкался в вашей крови, — тихо произнёс я и бросил сгусток воздуха в стоящий между нами сугроб.

Пф-ф-ф-ф, — раздался глухой звук и в воздухе повисла снежная пелена.

Помня точное расположение бандитов и их машины, я вложил все силы и создал мощнейший воздушный поток, направляя его в бок жёлтой малолитражки. Дорога очень скользкая, машина лёгкая — должно получиться.

Повинуясь моему приказу, огромный пласт воздуха ринулся поперёк улицы, сорвав машину с места, словно пушинку. Бандиты даже не поняли что произошло, когда жёлтый снаряд сбил их, словно кегли.

Я же не мог поверить своим глазам. Машина не просто сместилась на пару метров и сбила бандитов, как я планировал, она пролетела десяток метров и, с грохотом и звоном разбитого стекла, впечаталась в стену дома напротив. Желтый кузов сплюснулся и стал уже в два раза.

Ну и мощь. Когда я стал так силён? И тут, взглянув на серебряные переливы на своих рукавах, я мгновенно понял. Костюм. Он ведь испещрён руническим узором и по словам портного должен усиливать мои способности. И похоже он не соврал. Смотря на сплющенную машину я понимал — раньше я точно не был способен на подобное.

Из этих мыслей меня выдернули стоны лежащих бандитов. Двух.

А где…

Хрусть, — раздалось где-то у меня внутри. ноги оторвались от земли и я полетел назад. Я летел, словно в замедленной съемке. В боку разгоралась боль, а затем я почувствовал жесточайший удар спиной о кирпичную стену дома.

Что это нахрен было?

Не успел я осознать произошедшее, как перед глазами метнулась тень. Оттолкнувшись изо всех сил, я отпрыгнул в сторону за секунду до того, как стена в том месте, где я стоял, взорвалась россыпью кирпичного крошева. Подняв взгляд в ту сторону, я наконец-то смог разглядеть моего противника.

Что это нахрен такое? В стене застряла рука того самого амбала, вот только теперь он был одет не в чёрную куртку. На нём был… экзоскелет? Причём, судя по скорости, с которой он двигался — артефактный. Только этого не хватало. Похоже, у него был козырь в рукаве и он решил не тянуть резину и сразу им воспользоваться.

Он наконец-то смог вырвать из стены застрявшую по локоть руку и у меня по спине пробежал холодок. Руки амбала походили на два монолитных молота, на которых светилась тонкая руническая вязь.

Вот это я влип. И кто же сидит в той машине, что для его убийства задействовали подобные ресурсы? Император блин? Но тут же мне в голову пришла одна догадка.

Нет, надеюсь это не он, — прогнал я дурные мысли и попытался встать.

Адреналин заглушал боль, позволяя мне двигаться практически с прежней ловкостью. Но обычной ловкости и скорости здесь было явно недостаточно. Чудовищная мобильность и ловкость артефактного экзоскелета не давали даже шанса. Всё, что мне удавалось — уворачиваться от атак, попутно создавая маскировку из снежного вихря.

Попытки атаковать амбала в броне не увенчались успехом. Даже усиленные костюмом, мои техники просто растворялись в рунической сетке экзоскелета, который был одним огромным защитным артефактом. А значит и пытаться применить дар моего рода — столь же бесполезное занятие. Во всяком случае, пока я не избавлюсь от экзоскелета.

Мои танцы и увороты не могли продолжаться вечно. В какой-то момент амбал устал гоняться за мной и остановился. А затем последовала ослепительная зелёная вспышка, залившая всё пространство и лишившая меня возможности что-либо разглядеть. Так ничего и не поняв, я почувствовал жгучее чувство по всему телу а затем рухнул на асфальт.

— Надо было валить, пока я разрешал, — услышал я в темноте грубый отдаляющийся голос.

Неужели это конец? Всё? Я переоценил свои силы и не справился? Почему-то в этот момент я ощутил себя Гарри Поттером, в которого прилетело смертельное заклятие. Блин, что за бред? Разве об этом люди думают после смерти? Мысли роились в голове, словно пчёлы в улье.

Мысли.

А как говорил один известный философ: «Я мыслю — значит существую». Я жив и ещё не всё потеряно. И этот ублюдок может не рассчитывать на такую простую победу.

С трудом разлепив глаза, я увидел перед лицом грязный снег. Вслед за зрением стали возвращаться и остальные чувства. Ох. Лучше бы некоторые из них повременили с возвращением. Боль в рёбрах становилась невыносимой, а все мышцы горели огнём.

Похоже, костюм испорчен. И это я точно не прощу этому уроду. Подумав о том, что сделает со мной портной, когда узнает, что я уничтожил ещё одно его творение, мне стало страшно. Может так оказаться, что гибель от местный авады кедавры была бы счастьем по сравнению с тем, что сделает со мной разъярённый портной.

— Костюм, — тихо прохрипел я, взглянув на свои руки.

Мне казалось, что зрение всё ещё не вернулось и показывает мне не ту картинку, что должна быть на самом деле, потому что я видел безупречно чистый и целый костюм, словно его достали из шкафа пару минут назад.

Руническая защита. Она всё-таки сработала, не дав меня убить. Да ещё и сам костюм остался невредимым. Ай да портной, ай да сукин сын! Выберусь отсюда — поеду к нему с подарками.

Понимая, что вера бандита в то, что я мёртв — главное моё преимущество, я не спешил подниматься. Продолжая лежать на ледяном асфальте, я наблюдал за ним. Он подошёл к перевёрнутому чёрному седану и вырвал заднюю пассажирскую дверь, словно она была сделана из бумаги.

— Твою мать, это всё-таки он! — вырвался тихий возглас у меня из уст, когда амбал резким движением вытащил аристократа в знакомом мне костюме.

Это был Долгопрудный. Они пришли за ним.

Видя, как бандит швырнул аристократа на асфальт и тот обмяк, словно тряпичная кукла, я понял, что больше нет времени ждать. Необходимо действовать немедленно. Но в открытом бою мне его просто не одолеть…

Значит я не буду драться с ним в открытую, — хитро улыбнулся я.

Артём упивался той силой, что давала ему артефактная броня. Босс велел применять её лишь в самом крайнем случае, но бандит жаждал крови. Он прекрасно запомнил этого пацана, который встречается ему уже не в первый раз и все их прошлые встречи были не в пользу Артёма.

Именно поэтому сегодня, обладая оружием, противостоять которому пацан никак не в силах, бандит просто не мог отказать своему внутреннему демону и не убить известного боевого мага. Хоть по плану Уварова и не нужно было убивать, но Артём рассчитывал, что босс вознаградит его за проявление подобной инициативы по избавлению хозяина от сильно мешающего ему человека. Именно поэтому он, не задумываясь, незаметно для напавшего на них боевого мага, вытащил с заднего сиденья раскуроченной машины артефактный экзоскелет.

И вот теперь, когда с Уваровым было покончено, Артём вернулся к основному плану. Вырвав дверь роскошного седана Долгопрудного, он взял сидящего там аристократа за ворот костюма, вытащил на улицу и кинул на ледяной асфальт.

Вот и всё. Пора заканчивать и сваливать, пока не приехала полиция, — подумал бандит, смотря на беззащитно лежащего у его ног Долгопрудного.

Упиваясь своей силой и властью, он позволил себе ухмыльнуться и бросить лежащему аристократу:

— Ну что, закругляемся?

Вокруг завывал холодный зимний ветер и внезапно один из порывов дунул чуть сильнее и в глаза Артёма попало немного снега. Он зажмурился и попытался привычным движением руки смахнуть снег с лица, но вовремя остановился, едва не нокаутировав себя стальным кулаком артефактного экзоскелета.

— Сраная зима, — выругался он и освободил правую руку, чтобы вытереть лицо.

Он протёр глаза тыльной стороной ладони и когда вновь открыл их, то замер в недоумении.

— Что за? — вырвалось у него.

В правый рукав экзоскелета комьями набивался снег. Сам. Просто подлетал из соседнего сугроба и ловко заскакивал внутрь брони, заполняя пространство, где должна быть рука Артёма.

Опешивший бандит на несколько секунд растерялся, пытаясь осознать происходящее, но этих секунд хватило, чтобы снег заполнил практически весь рукав экзоскелета.

В голове Артёма перво-наперво промелькнула мысль о призраке или злом духе, но он тут же пресёк полёт своей фантазии. Начав спешно вытаскивать снег, чтобы вернуть руку на место, он кричал, обращаясь к невидимому врагу:

— Ты где ублюдок? А ну покажись и сразись честно!

— А биться в артефактной броне — это честно? — ответил ему ледяной голос из ниоткуда.

Не ожидавший ответа, бандит вздрогнул, показав свой истинный страх. Но он быстро взял себя в руки.

Успокойся. В этой броне ты неуязвим и тебе нечего бояться. Можно победить «одной левой», — ругал он себя за секундное проявление слабости.

И тут внезапно сзади раздался лязг металла и он резко обернулся. Кто-то пытался повредить броню.

— Я тебя убью, от меня не спрятаться! — проревел он.

Шорохи за спиной заставили Артёма вновь обернуться. И в этот момент ему захотелось перекреститься. Тело Долгопрудного, приподняв вверх плечи и голову, волочилось по асфальту, словно его тащила неведомая сила. Привалившись к стене спиной, обмякшее тело замерло, так и не открыв глаза.

Находясь в лёгком шоке, бандит замер и через секунду раздался новые шорохи. На этот раз гораздо ближе, прямо перед ним, и в следующее мгновение неведомая сила ударила его лицу.

Не магия, не оружие, нет. Он не спутает это ни с чем — простой как три копейки удар кулаком в лицо. Пошатнувшись назад, Артём даже подумал о том, что удар был весьма неплох. Но эту мысль быстро выбил последовавший за первым второй удар.

Бандит принял защитную стойку в попытке спасти голову от неизвестного противника, но это было жестом отчаяния. Новые удары полетели в другие незащищённые места. Один из них ударил сзади по ноге, отчего она инстинктивно согнулась и Артём припал на колено. Во рту отчётливо ощущался солёный привкус, а один зуб раскололся. Он сплюнул его и тот вылетел вместе с брызгами крови, которые легли ярко алым пятном на белоснежный снег. Взгляд бандита зацепился за яркие пятна на снегу, а затем он кровожадно улыбнулся и тихо процедил себе под нос:

— Вот ты и попался, уродец. Теперь тебе конец.

Наблюдая за тем, как бандит вытащил Долгопрудного из машины, я понимал, что он вот-вот убьёт его.

Контроль над телом после смертельной атаки вернулся и я, не вставая, залез рукой во внутренний карман пиджака. Туда, где лежал мой козырь. Самый последний, приготовленный на самую экстренную ситуацию. И сейчас была именно она.

В своей руке я сжимал небольшое аккуратное кольцо. То самое, что снял с невидимки, проникшего в мою кухню и пытавшегося выкрасть флешку с компроматом. Само собой, с того времени я несколько раз проверял его работу, выяснил все особенности и нюансы. Но использовать его вне дома мне до последнего не хотелось. И на то было много причин, но одна из них перевешивала всё: несколько месяцев назад подобное кольцо было украдено из государственного хранилища и я небезосновательно полагал, что именно то самое кольцо оказалось у меня в руках. Так что, если меня увидят с этим редчайшим, секретным артефактом, — объяснить такое будет задачей с двумя звёздочками.

Так что сейчас, решаясь воспользоваться кольцом невидимости, я очень сильно рисковал. Если это всплывёт… Впрочем, бандита я планирую как следует допросить и стереть память, так что опасаться мне стоит лишь случайных свидетелей или…

Я посмотрел на Долгопрудного, лежащего без движения.

К чёрту, надо его спасать, — решил я и надел кольцо.

Подойдя поближе к бандиту, я наконец-то смог рассмотреть артефактный экзоскелет, чтобы найти слабые зоны и придумать план боя.

— Ну что, закругляемся? — усмехнулся громила, склонившись над телом Долгопрудного.

Так, времени думать нет, настала пора действовать. Создав небольшой воздушный поток, не отличимый от простого порыва ветра, я смахнул снег с сугроба, направив его точно в лицо бандита. Он начал чертыхаться и едва не ударил сам себя бронированной рукой. Жаль, что в последний момент он остановился, а то это была бы самая быстрая и простая победа в моей жизни.

Тем временем бандит вытащил правую руку из рукава артефактной брони, чтобы протереть лицо. Идеально, он ведёт себя именно так, как я рассчитывал. Не теряя ни секунды, я стал обеими руками пихать снег прямо в броню, где должна располагаться рука.

Глупо? Примитивно? Что за детский сад? — спросит кто-то.

Как бы не так! Гениальное планирование и тонкий расчёт, — отвечу я им.

Не засунув в броню руку, ты не сможешь воспользоваться ей. Так что сейчас, таким вот «детским способом» я лишил противника правой руки.

— Ты где ублюдок? А ну покажись и сразись честно! — орал он, пытаясь выковырять снег из пространства в броне.

Он хочет честной драки? Вот ведь лицемер. Что за двойные стандарты, — усмехнулся я.

— А биться в артефактной броне — это честно? — ответил я ему и бандит вздрогнул, услышав внезапный голос из пустоты.

Ты что у нас, трусишка? Может сказать, что я дух одной из его жертв? Вернулся, чтобы отомстить. Хехе. Ладно, он мне ещё нужен для допроса, так что не буду доводить беднягу до инфаркта.

Так, надо обезопасить Долгопрудного, чтобы этот полукиборг его не раздавил ненароком.

Нырнув за спину бандиту, я провёл валяющейся под ногами консервной банкой, имитируя удар по его драгоценной броне. Бандит тут же развернулся.

— Я тебя убью, от меня не спрятаться! — кричал он пустому пространству перед собой, пока я оттаскивал Долгопрудного в сторону.

Ну и тяжеленный же он однако.

Тащить такой «груз» было непросто. Вероятно, сломанное ребро давало о себе знать при каждом движении, а тело всё ещё не до конца оправилось от последствий той смертельной атаки.

Привалив Долгопрудного к стене, я взглянул на замершего бандита, наблюдающего за моими действиями. На мгновение у меня пронеслась мысль, что он меня видит, но затем я улыбнулся, подумав как наверное выглядит ползущее по асфальту бездыханное тело аристократа. В этот момент я едва сдержал смешок.

Впрочем, было не время смеяться. Было время атаковать. Подойдя вплотную к потерявшему бдительность противнику, я нанёс мощный правый удар ему в челюсть. Он отшатнулся и я вновь повторил атаку. Он встал в защитную стойку и тогда я принялся бить по незащищённым местам.

Через несколько ударов, бандит уже стоял на одном колене и сплёвывал кровь. Мой план работал. Да, я не могу нанести ему урона магией, но могу бить по-старинке. И с каждым новым ударом, я на шаг становился ближе к победе. Мой противник просто не понимал что делать и как защищаться от врага, которого не видишь. Атаки летели с разных, непредсказуемых сторон и он начинал выдыхаться.

Техника тысячи порезов работала. Пока в один момент он не заблокировал мой удар.

Повезло, — подумал я и, уйдя в сторону, ударил с другой стороны.

В последний момент бандит поднял левую руку, заключённую в экзоскелет и поставил блок.

Мой кулак угодил точно в броню и что-то внутри противно хрустнуло.

— А-а-й, — вырвалось у меня и противник довольно оскалился:

— Что, не понравилось?

Он, что, видит меня? Но как?

Глава 16

— Теперь тебе не убежать, ублюдок, — кричал он, не сводя с меня глаз.

Взгляд бандита следовал точно за мной, куда бы я ни смещался. Вот только…

Мне кажется, или он смотрит ниже, мне в ноги?

Опустив взгляд я стукнул себя по лицу. Вот я бестолочь! Следы!

Ну всё, порадовался и хватит, — мысленно обратился я к нему и создал мощнейший воздушный поток, направляя его строго вниз. Секунда, и весь снег разлетелся на десятки метров в стороны, вновь делая меня невидимым для противника.

Главное, чтобы об этом не узнали коммунальные службы, а то будет не отбиться от их предложений работы дворником, — усмехнулся я, оценивая произведённый эффект.

— Призрак! Он дерётся с призраком! — раздался истошный крик одного из оставшихся бандитов, которых я оглушил ударом машины в самом начале боя.

Он пытался привести в чувства коллегу, с ужасом наблюдая за амбалом в экзоскелете, что дрался против воздуха.

— Да заткнись ты, — рявкнул на него тот. — Это не призрак, это…

Но он не успел сказать, что это невидимка, потому что я нанёс новый, внезапный удар по нему.

Что, теперь не можешь проследить за мной?

— А-а-а-а-а, — завопил бандит в стороне, увидев, как нечто незримое атаковало его коллегу.

Я же, не теряя времени, нырнул амбалу в экзоскелету за спину и напрыгнул на него, сомкнув на его шее удушающий треугольник.

Ну и кабан, — подумал я, когда моя левая рука с трудом обхватила широченную шею бандита, которая была чуть ли не шире головы.

Он начал вертеться из стороны в сторону, пытаясь скинуть меня, но я вцепился в него мертвой хваткой. Тогда он попытался схватить меня свободной рукой и у него это получилось. Огромная ладонь нащупала в воздухе мою голову и вцепилась в неё так сильно, что мне показалось будто череп вот-вот треснет.

Мне было никак не вырваться из его хватки. Моя атака стала ловушкой для самого себя. Голова трещала так, что казалось глаза вылезут из орбит. И тогда я сделал первое, что пришло в голову.

Создав правой рукой шар сжатого воздуха, я направил его в залепленный снегом рукав экзоскелета. Воздух мгновенно выдул изнутри весь снег и я тут же протолкнул внутрь руку, так и не слезая со спины громилы.

Внезапно в правой руке появилась невероятная лёгкость, я почувствовал, что теперь управляю частью артефактного экзоскелета. Не мешкая, я нанёс лёгкий удар по голове амбалу, после чего рука, сжимающая мою голову обмякла и безвольно опустилась вниз. Двухметровое тело покачнулось и упало на асфальт, увлекая меня за собой.

Несколько секунд я лежал на нокаутированном бандите не двигаясь. Голова продолжала отчаянно пульсировать, словно не осознав, что никто больше не пытается раздавить её, как сырое яйцо. Высвободив руку из рукава экзоскелета, я медленно поднялся на ноги и снял кольцо невидимости.

Надеюсь, я не проломил ему череп и у него нету сотрясения с последующей амнезией, — думал я, снимая артефактный экзоскелет с нокаутированного бандита.

Закончив с этим, я перевернул мужика на спину и чуть приподнял, облокотив спиной на остов разбитой машины.

— Вставай, — бил я его по щекам, предварительно окатив ледяным снегом. — Не время спать, у меня ещё куча вопросов.

Амбал медленно раскрыл глаза и непонимающе посмотрел на меня:

— Ты… — слабым голосом произнёс он.

Зрение ты не потерял, это хорошо, — подумал я, доставая блокнот и ручку, с которыми я никогда не расставался.

Он посмотрел на меня, словно на призрака. Его взгляд был направлен словно сквозь меня, а затем глаза бандита округлились и он выкрикнул:

— Нет! Бо…

Его голос утонул в звуке выстрела, что прорезал ночную тишину.

Повернувшись, я увидел Долгопрудного. Он с трудом держался на ногах, его лицо было всё в крови, а в трясущихся руках был пистолет.

— Он-ни… они х-хотели м-меня уб-бить? — заикаясь, спросил он не сводя взгляда с аккуратного отверстия прямо в центре лба бандита.

И тут же, не дождавшись ответа, потерял сознание и рухнул на только выпавший снег.

— Твою мать! Ну как же вы не вовремя, — выругался я, хватая телефон, чтобы позвонить Мечникову.

— Даниил, вы сейчас очень не вовр… — поднял трубку Мечников, но голос в трубке перебил его:

— На Долгопрудного напали, он выжил, но находится без сознания. Срочно нужна ваша помощь. Да и мне лекарь не помешает.

Рука Мечникова сжала телефон в руке так сильно, что пластик затрещал.

— Я не смогу прибыть сам. Немедленно высылаю свою лучшую бригаду, — сказал он.

Мечников незамедлительно набрал номер своего помощника и распорядился как можно скорее прибыть по названному Уваровым адресу.

— Твою мать, это очень плохо, — тихо выдохнул он.

— Только приехал и уже пора уезжать? — раздалась рядом усмешка. — А как же Эйфелева башня и круассаны?

— Саша, не до твоих шуток. Как ты понял, у меня мало времени, так что давай к делу. Что тебе удалось узнать? — строго посмотрел лекарь на сидящего рядом Нестерова.

Мечников злился, потому что понимал, как не вовремя уехал из страны. Но короткое сообщение от своего давнего друга заставило его бросить всё и улететь во Францию, пропустив даже ежегодный бал-маскарад.

И вот теперь он сидел напротив Александра Нестерова в обшарпанной квартирке на окраине Парижа и ждал что же такого тот смог узнать.

— Мои воспоминания. Они ложные, — невозмутимо ответил менталист.

— Как ты узнал? — нахмурился Мечников.

Ничего не говоря, Нестеров кивнул на дверь, ведущую в соседнюю комнату и они синхронно встали из-за стола.

Открыв дверь, он впустил лекаря вперёд. И как только Мечников зашёл туда, то прокомментировал:

— Было сложно его отыскать, кто-то постарался на совесть, чтобы никто и никогда не нашел этого человека, — произнёс так и стоящий в дверях Нестеров.

На одиноком стуле, стоящем прямо посреди комнаты, покорно сидел старик и смотрел в одну точку, будто бы не замечая вошедших.

— Постой, это же… — Мечников обернулся и посмотрел на менталиста.

Тот утвердительно кивнул:

— Да, это Захар Егорьев, который погиб восемнадцать лет назад.

— А как же… — посмотрел на старика лекарь.

— Постой, — прервал его Нестеров. — Сначала послушай.

Сделав шаг внутрь комнаты, он подошёл к старику и, взглянув в его безэмоциональные глаза, властно сказал:

— Расскажи о рождении Даниила Уварова.

Старик поднял голову и начал говорить. С каждым его словом, лицо Мечникова становилось всё более непонимающим. Он просто не мог поверить сказанному, ведь это противоречило всему:

— Стой, я ведь сам был там. Лично. Там не было Егорьева.

— Он говорит правду, — покачал головой Нестеров.

— Но тогда это означает… — расширились глаза лекаря.

— Твои воспоминания — такая же фальшивка, как и мои, — покачал головой Нестеров.

— Но… — никак не желая осознавать это, возразил лекарь.

— Это ещё не всё, — оборвал его менталист и властно приказал сидящему на стуле старику: — Назови дату, когда родился Даниил Уваров.

— Седьмое сентября, — безэмоционально произнёс старик.

— На полгода раньше? — воскликнул Мечников. — Этого просто не может быть! Иначе, получается…

— Что Даниил никак не может быть моим сыном, — кивнул менталист.

— Кто тогда отец? Что ещё удалось выяснить? — начал сыпать вопросами лекарь.

Но Нестеров отрицательно покачал головой:

— Больше ничего выяснить не удастся.

— Какой-то менталист поработал? Кто это? Надо снять блок, — рассуждал Мечников, обуреваемый этой загадкой.

— Нет, все гораздо проще, — сказал его друг, выходя обратно в кухню, где их поджидал чай и два недоеденных круассана. — Тут поработал не менталист, а старость. У него сильнейшая деменция. Я с трудом смог вытянуть эти крупицы информации и больше он нам ничего не скажет.

Через пятнадцать минут после моего звонка пустынная улица ожила и превратилась в кипящий котёл. Полицейские, скорая, представители властей носились по небольшому пятачку, раздавая команды и больше мешая друг другу, нежели помогая. Для меня оставалось загадкой зачем сюда приехала половина этих людей.

Но поднявшийся переполох был понятен. Второе покушение на представителя аристократии за несколько месяцев. И по совпадению, жертвой вновь стал владелец оружейного завода. Точнее, благодаря мне, жертвой Долгопрудный как раз-таки не успел стать.

— То есть вы не можете назвать обоснованную причину, почему вы оказались здесь посреди ночи? — строго спросил меня следователь особого отдела.

Я зевнул и устало повторил:

— Если мои слова о том, что я решил прокатиться на машине по ночному городу не являются «обоснованной» причиной, то полагаю на сегодня мы закончили. Я устал и уезжаю домой.

От этих слов на его лице проступило нескрываемое удивление и ярость:

— Я вас никуда не отпускал, сейчас мы проследуем в управление для дальнейших разбирательств.

— Если у вас есть ко мне ещё вопросы, то завтра я подъеду в управление сам, в удобное для меня время, — твёрдо сказал я и пошёл к машине, отпихнув его плечом, которое тут же отозвалось болью.

Хоть присланный Мечниковым лекарь и поработал над моими травмами, но тело всё ещё болело так, словно меня сбил автобус.

— В смысле завтра сами приедете? — опешил следователь. — Вы в своём…

— Умение вежливо вести себя с представителями высшего сословия — одна из неотъемлемых должностных обязанностей следователей особого отдела, — раздался тихий голос.

Это был невысокий генерал-командующий, тот самый что обещал мне медаль за раскрытие преступлений Карамзина. Он медленно подошёл и вновь негромко заговорил:

— Даниил Александрович — уважаемый человек и доказал свою преданность империи. Не случится ничего страшного, если он как следует выспится, приведёт себя в порядок, а потом уже спокойно ответит на наши вопросы.

Сказав это, генерал коротко кивнул мне и пошёл дальше.

Следователь стоял, пожираемый своим гневом и невозможностью как-либо остановить меня. Идя к машине, я чувствовал его взгляд, прожигающий мне спину.

Сев в машину, я включил подогрев всего, чего только можно. Стало лучше, но мороз, забравшийся буквально под кожу, никак не желал отступать. Но ехать в управление я не желал по другим причинам.

Во-первых, мне никак нельзя было, чтобы следователи обнаружили у меня артефакт невидимости. Как бы генерал ко мне ни относился, но найди у меня это кольцо — тут мне бы не помог сам Император.

Ну а во-вторых, необходимо было как следует выспаться и продумать то, что я буду говорить на допросе. Мне нужна правдоподобная версия событий и того, как я в одиночку смог одолеть бойца в артефактном экзоскелете.

Квартира Даниила Уварова

Когда я открыл глаза, за окном всё ещё было темно.

Эх, а я ведь сегодня надеялся поспать, — пронеслось в сонной голове в первые секунды пробуждения.

Но стоило мне чуть прийти в чувства, как я услышал противное жужжание. Это был вибрирующий телефон, наворачивающий круги по тумбочке. А вот и причина моего пробуждения. Ну и кому стоит сказать «спасибо»?

— Даниил, где ты пропадаешь? — раздался в трубке голос Мечникова.

— До вашего звонка гулял в царстве Морфея, — зевнул я и потянулся. — И хотелось бы там задержаться подольше.

— Ещё? — удивился он. — Похоже, вчера бой был серьёзнее чем я думал, раз тебя накрыл такой энергетический откат.

— Всеволод Игоревич, вы что-то хотели? Я лёг спать несколько часов назад и… — недовольно произнёс я, на что он воскликнул:

— Даниил, нападение на Долгопрудного было больше суток назад!

Что? Я спал почти тридцать часов?

Взглянув на дату, что горела на экране, я присвистнул. Вот уж действительно выспался так выспался. Похоже, организм решил не дожидаться, когда у меня появится свободное время, и просто взял то, что ему требовалось.

В трубке послышался хохот Мечникова, понявший моё молчание и с чем оно связано.

— Нам срочно необходимо обсудить произошедшее, я могу подъехать к тебе через полчаса, — уже без тени веселья попросил он.

Согласившись, я повесил трубку и взглянул на экран.

— Ох и крепко я спал, — вырвалось у меня, когда я увидел два десятка уведомлений о новых сообщениях.

Если бы произошло что-то плохое или важное, то Всеволод Игоревич непременно бы мне рассказал, а значит не стоит переживать по поводу этих сообщений. Или стоит?

«Даниил, ты где? Срочно перезвони мне или приезжай в редакцию. Срочно!» — гласило сообщение от Вики, присланное сразу после нескольких звонков.

«Даниил Александрович, добрый день. Вас беспокоит Леонид из журнала Голубая кровь. Мы бы хотели предложить вам эксклюзивное интервью.» — пришло сообщение с неизвестного номера.

Дальше снова несколько звонков от Вики, а затем и из редакции.

«Даниил, надеюсь ты не игнорируешь меня? Если тебе будут писать пираньи из жёлтой прессы — не вздумай им отвечать!» — пришло её сообщение следом.

Интересно, что такого я пропустил вчера, что они все так всполошились? Впрочем, я конечно же догадываюсь.

Но дальше я прочитал текст, что прислал мне Виктор Наумович, и понял, что ничего не понимаю:

«Мы смогли! У нас всё получилось! Завтра в четыре часа, сквер рядом с магазином Евсеева.»

Зато вот следующее сообщение не содержало никаких загадок и несказанно меня порадовало:

«Даниил, я поговорил с юристами и готов обсуждать создание холдинга на твоих условиях. Распутин С. О.»

Что бы я ни прочитал дальше, оно не сможет меня огорчить.

«Даниил, они узнали твой адрес! Не знаю откуда, но это точно не мы!» — пришло очередное сообщение от Вики и следом несколько попыток дозвона.

Когда я открыл следующее сообщение, внутри разлилось тепло.

«Спасибо за вчера».

В этих словах Алисы было скрыто куда больше, чем казалось и я был очень рад, что мы вновь общаемся как прежде.

«Даниил, это Стас случайно выдал твой адрес. Гагарин уже устроил ему разнос.» — гласило следующее сообщение от Вики.

Далее следовало ещё несколько пропущенных с номера редакции, после чего пришло сообщение от Стаса:

«Даниил Александрович, я прошу прощения, что ненароком выдал ваш адрес. Меня вынудили это сделать обманом. Пожалуйста, попросите Гагарина не переводить меня в грузчики, у меня очень нежные руки и больная спина.»

А следом мне написал и сам Гагарин:

«Даниил Александрович, со Станиславом мы вопрос решили. Впредь он будет более благоразумен. П. с. Со спиной у этого болтуна всё в порядке, не верьте ему.»

На лице просияла улыбка, но затем тут же исчезла:

«Даниил Александрович, это вновь Леонид из журнала Голубая кровь. Я совершенно случайно нахожусь рядом с вашим домом и хотел бы зайти и задать вам буквально парочку вопросов».

После сообщения журналиста следовало несколько неотвеченных вызовов. А затем…

Мне потребовалось перечитать следующее сообщение несколько раз, чтобы до конца понять что же тут происходило, пока я спал.

«Даниил Александрович, если вы настолько негативно настроены к работникам свободной прессы, то можно было просто ответить. Я потратил время, деньги, чтобы приехать к вам, а что в итоге? Травмпункт и гипс? Вы хоть осознаёте, что лишили меня возможности писать и тем самым зарабатывать себе на хлеб насущный? Вам следует приструнить своих слуг, иначе я буду жаловаться! Держать подобных сумасшедших — это просто опасно для честных граждан. Этот псих сначала не хотел меня пропускать в дом, а затем запрещал звонить вам в дверь. Знайте, что вы приобрели могущественного врага в моём лице. П. с. про собаку всё в силе, несмотря на сломанный палец.»

Я медленно положил телефон на тумбочку, а затем громко воскликнул:

— Твою мать. Акали!

Выскочив на кухню, я замер на месте, осматривая последствия моего сна.

На полу была разбросана еда. Собачий корм, что раньше был спрятан в нижней тумбочке, теперь валялся по всей кухне, точнее половина корма, потому что вторая половина была тщательно спрятана в животе Акали.

— Ты когда научилась ящики и холодильник открывать? — с укором спросил я, видя что помимо корма она достала все мясные продукты, что были в доме, ну и конечно же замороженный кусок отборной говядины, на который глазела ещё в вечер великого чашкопадения.

— А ну признавайся, ты тут вечеринку устраивала? — строго посмотрел я на собаку.

Акали лениво взглянула на меня, а потом устало вздохнула. Было видно, что она набила пузо до отвала и теперь ей было лень даже встать. Выкатив брюхо, она балдела в своей лежанке и на её лице отчётливо читалась фраза «Сам виноват, пёс».

— В ванну лучше не заходить, а коврик в коридоре сжечь? — усмехнулся я, смотря на эту обжору.

Собака утвердительно зевнула и завалилась дальше спать.

Мда. Пора быстрее восстанавливать поместье и переезжать туда. Нам с Акали тут становится тесно. Да и давно пора переложить часть моих рутинных дел на прислугу.

Вызвав клининг, чтобы они профессионально убрали всё, что тут натворила моя собака, я следом набрал Мечникова и перенёс нашу встречу в ресторан.

Телефон, лежащий на тумбочке человека, что взял под контроль преступность в городе, протяжно зазвонил.

— Хозяин, мы нашли парней, что были с Артёмом во время нападения, — сообщил писклявый голос подчинённого. — Они оба кричат, что Артём дрался с призраком. Мы их как следует помяли, но они всё равно стоят на своём.

— Идиоты, это был артефакт невидимости, что был у одного из тех, кто пробрался в квартиру Уварова. Получается, что парень тогда смог завладеть артефактом, — тихо произнёс криминальный босс. — Впрочем, это даже хорошо. Теперь мы сможем использовать наличие у Уварова этого артефакта против него же самого.

Глава 17

— Пошли, обжора, настало время тратить калории, — буквально на руках я вытаскивал обленившуюся Акали после незаконного кулинарного фестиваля, что она устроила пока я был в отключке.

Собака, нехотя переваливаясь с ноги на ногу, подошла к лифту.

— Может по лестнице? — пошутил я, на что она лишь беззлобно зарычала.

Лучше бы пошли пешком, — пронеслось у меня в голове, когда двери лифта открылись на первом этаже.

— Даниил Александрович, я ведь ясно дал вам понять, чтобы вы заканчивали водить сюда кого попало, — заворчал Нестор Павлович, едва завидел меня.

— И я его не нарушал, — уверенно сказал я.

Но странноватый дедок с подозрительно хорошими связями в правительстве был иного мнения. Он упёр морщинистую руку в створ лифта, тем самым перегородив мне проход. Акали тут же зарычала, на что он наградил её таким суровым взглядом, что она мигом замолчала, поджав хвост.

— Тогда передайте вашим товарищам-журналистам, что в следующий раз, я сломаю ему не только палец, но и что поважнее, коли он будет мне хамить, — строго пригрозил Нестор Павлович.

На этих словах я просиял. Вот он — спаситель моего сна. Слуга рода, что выгнал незваного писаку из Голубой крови. Что же, одной загадкой меньше.

— Я слежу за вами, — погрозил мне сосед.

— Нестор Павлович, если вдруг кто из посторонних надумает нарушить покой нашего дома, то разрешаю сломать ему руку целиком, — хихикнул я.

— Фиг тебе, если тот хамоватый тип сюда ещё раз заявится, то я сломаю ему жизнь! — грозно сказал он и протиснулся мимо меня в лифт.

Ресторан Золото Орды

— Неплохое место, только вся эта позолота слегка теряется из-за яркого света, — заметил я, когда мы с Мечниковым зашли в небольшой закрытый зал для особых гостей.

Он удивился и заметил:

— Как тонко подмечено. Дело в том, что раньше этот зал освещался лишь множеством свеч,поставленных здесь ещё предком Карамзина, что построил этот ресторан. Они не гасли столетиями до этого года. Новый владелец убрал их и провёл сюда электричество.

— Какое кощунство, — поморщился я. — Никакого уважения к наследию. Кто же новый владелец?

Мечников нахмурился и ответил:

— Он тебе хорошо знаком. Это Игорь Ларионович Долгопрудный.

— Мы здесь из-за него? — уточнил я.

— Мы тут, потому что повар не поменялся и местный плов по-прежнему бесподобен, — улыбнулся он. — Но наш разговор действительно будет о Долгопрудном и покушении на него. Неужели таинственный игрок решил избавиться от него? Он стал мешать?

— Но почему они не сделали этого раньше? Почему именно после бала? — задал я тревожащий меня вопрос.

— Совпадение? — задумался Мечников.

— Не думаю, — покачал я головой.

— Вижу, что у тебя есть предположение, — сказал он.

Кивнув, я холодно произнёс:

— На него напали из-за меня.

Мечников удивлённо посмотрел на меня.

— На приёме я практически прямым текстом предложил ему сотрудничать со мной, чтобы избавиться от преступности на его заводе. Он был откровенен и рассказал, что там до сих пор промышляют бандиты и он никак не может с этим справиться, — объяснил я.

— Но на него напали всего через несколько часов. Они бы не успели подготовиться, — скептически рассудил Мечников.

— Вот именно, — подался я вперёд. — Вспомните тщательно спланированное нападение на Карамзина. Австрийское оружие, униформа, несколько машин, план отхода. И что мы увидели вчера? Спешные и сумбурные действия, у нападавших не было чёткого плана, лишь цель — устранение Долгопрудного.

— Знаешь, а может ты и прав, — задумался лекарь. — Нападение и вправду выглядит неподготовленным, словно…

— Меньшиков мог узнать о моём разговоре с Долгопрудным? — хмуро закончил я повисший в воздухе вопрос.

— Если это так и Григорий Александрович и есть наш таинственный злодей, то он действительно мог занервничать, что Долгопрудный начал говорить и попытаться быстро устранить его, — добавил Всеволод Игоревич.

— Полагаю, теперь можно не рассчитывать на то, что Долгопрудный что-то нам расскажет, — хмуро резюмировал я.

Мечников понимал, что скорее всего я прав и Долгопрудный, после пережитого нападения теперь закроется окончательно и будет бояться даже посмотреть в нашу сторону. Не удивлюсь, если он как можно скорее попытается продать завод.

В этот момент в моей голове даже мелькнула мысль о том, что можно попробовать выкупить его по очень низкой цене, но затем я быстро себя одёрнул. Чем чем, а оружием торговать я принципиально не хочу.

— Ладно, насчёт Долгопрудного не переживай. Он в порядке. Восстановится и будет как новенький. Всё благодаря тебе, — ободряюще сказал Мечников. — Расскажи лучше как тебе в одиночку удалось победить бойца в артефактном экзоскелете?

А вот и тот вопрос, которого я опасался. Всеволод Игоревич прекрасно знает мои возможности и то, на что способен артефактный экзоскелет. Врать не было смысла, поэтому я сказал правду:

— Я запрыгнул ему за спину и попытался задушить. А когда он хотел меня скинуть, то нечаянно ударил себя по голове и оглушил. Что сказать, повезло!

И это было правдой, только не всей.

— Действительно, повезло, — недоверчиво посмотрел на меня Мечников.

Он чувствовал, что я что-то недоговариваю, но не мог сказать об этом прямо, поэтому довольствовался этой версией.

— Что это за оружие? — сразу сменил я фокус внимания с себя на артефактный доспех.

— Новейшие разработки нашей оборонки. Давно существующая идея артефактной брони, но с упором на мобильность и внезапность. Ты наверное мог заметить с какой скоростью двигался нападавший, — объяснил Мечников.

— Заметил, точнее сначала как раз-таки не заметил, — улыбнулся я.

— Из оружия — только руки-молоты и силовая пушка. Просто чудо, что ты смог перенести выстрел. Против неё не спасают даже защитные артефакты, — покачал он головой.

На что я резонно заметил:

— Это всё благодаря костюму с рунической защитой. Он оказался чудо как хорош.

— Не забудь поблагодарить портного, — хмыкнул он.

— Поверьте, я его сполна отблагодарил ещё на этапе покупки, — сказал я и назвал сумму, что заплатил за костюм.

Глаза Мечникова округлились и он присвистнул. Таких трат на одежду не позволяет себе даже он. Впрочем, сколько стоит моя жизнь? Не думаю, что хоть какая-нибудь сумма была бы здесь велика.

— Как оно оказалось у нападавших? Завод Карамзина? — предположил я.

— Полагаю что да, — кивнул Мечников. — Но это понимание нисколько не приближает нас к разгадке личности таинственного злодея.

Он был прав. В наших руках сейчас были лишь крошечные кусочки пазла, которые сами по себе ничего не давали. Но вот если их объединить, то сложится уже более ясная картина происходящего.

— Звучит грубо, но крайне жаль, что Долгопрудный очнулся тогда, — заметил я. — Если бы мне удалось допросить того бандита — мы бы уже ехали на задержание.

— Далеко не факт, что он знал заказчика, — покачал головой Мечников.

Но я был уверен, что знал. Я это чувствовал, но Долгопрудный лишил нас этого шанса. Впрочем, есть ещё одна зацепка, кто может знать как оружие пропадает с фабрики.

— Необходимо найти того, кто хранил артефакты в подвале сгоревшего дома и кто замял дело о пожаре. Эти люди должны что-то знать, — объяснил я Мечникову.

— И тут я полагаю, что у тебя вновь есть идея, как их отыскать? — улыбнулся он.

— Да, но для этого мне нужно съездить в редакцию.

По пути в редакцию мой взгляд зацепился за толпу людей, стоящих неподалёку от магазина Евсеева. В прошлый раз такое было, когда Сергей Сергеевич устроил с Севастьяновым перестрелку яйцами. И,судя по гулу, недовольным возгласам и периодическим выкрикам Виктора Наумовича, там опять происходило что-то не то.

Припарковавшись, я накинул шапку и вышел из машины.

— Уши не те! — послышался женский выкрик.

— Что с ушами-то сделали? — вторил ей мужской голос.

— Кошмар какой, этим бюрократам ничего нельзя доверять! — прорезало зимний воздух возмущение бабульки.

Пройдя сквозь толпу, я обомлел. Вместо ожидаемой драки, я увидел свою собаку! Вернее моя Акали стояла рядом, а прямо посреди сквера стояла её статуя. Тут двух мнений быть не могло. Это была вылитая копия Акали, держащей в зубах свёрток с младенцем.

— О-о-о, а вот и главные лица нашего торжества! — воскликнул Виктор Наумович и подскочил ко мне. — Говорил же я вам, что Даниил Александрович не забудет про нас и обязательно посетит торжественное открытие памятника собаке-спасаке!

Я бросил взгляд на часы. Пять минут пятого. В памяти тут же всплыло таинственное сообщение от Виктора Наумовича, где он сообщал о чём-то, что случится в четыре часа в этом сквере. Это что-то, оказывается открытие памятника моей собаке.

У моей собаки будет свой памятник. Это просто немыслимо.

Я улыбнулся и подошёл поближе, чтобы разглядеть скульптуру в деталях. Работа была выполнена мастерски за исключением одного момента.

— С ушами недоразумение вышло, — шепнул мне Виктор Наумович. — Дело в том, что я фотографию для примера дал скульптору, а уши в кадр не попали, ну и этот олух сделал «это».

Мне стоило больших усилий, чтобы не рассмеяться. Потому чтобы вместо классических треугольных, небольших ушей, что были у моей собаки, на памятнике красовались обвислые «лопухи».

— Стыд и срам такие памятники делать! Это ведь дети увидят! — раздавались недовольные возгласы толпы.

И тут я просиял. Сходив к машине, я взял из багажника большой чёрный пакет. Люди тут же затихли, наблюдая за мной. Все были заинтригованы, что же находится в чёрном пакете. В этой оглушительной тишине шелест пакета казалось звучал на всю улицу, но зато, когда собравшиеся поняли, что именно я достал, они тут же взорвались апплодисментами и одобрительными криками.

— Браво! Вот это другое дело! Идеально! Лучше и не придумаешь! Гениально! — кричали и хлопали люди.

Они ликовали, потому что из пакета я достал серебристую пожарную каску и одел её на голову каменной Акали, скрыв всё то недоразумение, что сотворил с её ушами скульптор. Это была каска того самого пожарного, у которого я отобрал пожарный рукав. Перед моим отъездом, он подошёл и подарил её Акали, сказав, что эта каска теперь по праву её.

— Ты не против, что мы сделаем твою каску частью истории района? — с улыбкой спросил я у собаки.

Она одобрительно гавкнула на радость собравшимся людям.

Садясь обратно в машину, я краем глаза заметил мужчину средних лет, стоящего среди людей. Он ничем не выделялся и я бы даже не обратил на него внимания, если бы не неловкие попытки сделать фотографии. А неловкими они были потому, что на одном из пальцев его правой руки красовался свеженький гипс.

Нестор Павлович, я начинаю вас всерьёз опасаться.

Подъехав к редакции Невского вестника, я с улыбкой обнаружил знакомые парковочные столбики у самого входа с припиской «Не занимать. Место владельца». Едва я замедлился рядом, как у них тут же материализовался один из доставщиков и, козырнув мне, освободил место для моей машины.

— Вы тут что, дежурите? — спросил я, пожимая ему руку.

— Эм-м-м, да не-е-е, — засмущался он. — Так, просто иногда гуляем мимо.

— Какое удачное совпадение, — улыбнулся я. — Что ты как раз шёл мимо.

Не успел я зайти в здание, как к нам подбежали остальные доставщики.

— Дядя Даня, дядя Даня, постойте! — воскликнул запыхавшийся Гоша. — Мы тут это, подготовили реноме для вас.

— Реноме? — поднял я одну бровь.

— Резюме, дурень, — стукнул его Колька, выхватывая папку с бумагами. — Вы это, сказали подготовить резюме и мы все сделали. Илья Андреевич нам помог.

Я с трудом сдержал улыбку и с серьёзным лицом принял документы:

— Внимательно рассмотрю каждое из них.

— Там это, ещё и родители наши тоже сделали, — добавил Гоша.

Вот ведь дела. А я ведь пошутил про резюме-то. Что же, раз сказал, то слово надо держать. Надо будет в ближайшее время почитать, что за бриллианты хотят устроиться ко мне на службу.

Когда я открыл дверь багажника, то оттуда не выскочила Акали, как это делает обычно. Вместо этого, собака-обжирака так и осталась лежать на своём пледе, лишь лениво подняв голову, словно говоря «Брось меня здесь и иди дальше сам».

— Фиг тебе лежебока. Вылезай давай. Надо тратить калории, — строго указал я ей на улицу.

Она недовольно поднялась и подошла к краю багажника, взглянув вниз.

— Давай-давай, лентяйка рыжая, — не поддался я на её печальные глаза, просящие спустить её вниз на ручках.

Когда Акали наконец выбралась из машины и направилась ко входу в редакцию, я понял, что сейчас клуб её местных поклонниц наверняка будет вновь угощать её вкусняхами. И, судя по целенаправленному движению собаки в сторону офиса, понимал это не только я.

— Парни, если уж вы гуляете, то может сделаете это с пользой? — обратился я к стоящим рядом доставщикам. — Берите эту обжору и как следует погоняйте её по району, чтобы она потратила лишнюю энергию.

Когдах они с довольными криками и визгами побежали к ближайшему скверу, я наконец зашел в офис Невского вестника.

Стоило мне перейти порог редакции как работа вокруг встала. Обступившие меня сотрудники принялись засыпать меня миллионами вопросов. Причем в гуле голосов, я не услышал ни одного, что относился бы к работе.

— Тихо! — властно приказал я и все мигом замолчали.

А затем, найдя взглядом Вику, я махнул ей в сторону и коротко кинул:

— Переговорка.

Зайдя в единственное изолированное помещение нашего офиса, я отчётливо понял: мне решительно нужен свой кабинет, даже если я буду появляться в редакции раз в месяц. И желательно — с отдельным входом. Но для этого необходимо переехать в здание побольше.

Подумав об этом, я мысленно поставил себе напоминание как можно скорее встретиться с Распутиным и решить этот вопрос.

— В двух словах. Что происходит? — строго спросил я у Вики.

Она удивлённо посмотрела на меня и спросила:

— Даниил, прости за вопрос конечно, но ты что, газет не читаешь?

— Сказать по правде, на это не всегда есть время, — улыбнулся я, поняв как это выглядит. Владелец газетного бизнеса не читает газет. Ха!

— Держи, — достала она из сумки парочку свежих номеров. — Можешь поверить, что все газеты, что ты найдёшь на прилавках будут примерно такого же содержания.

Мне хватило лишь заголовка и первого абзаца, чтобы понять общий посыл.

— Как? — только и спросил я.

— А вот это я надеялась узнать у тебя, — развела она руками. — Что ты сделал Юсупову, что его газеты поголовно пишут такое.

Глава 18

«Защитник империи. Чем молодой барон удивит нас дальше?» — гласил заголовок сегодняшней газеты, что я держал в руках.

К моему огромному удивлению, речь шла вовсе не о героическом спасении Долгопрудного. Нет. Вся статья была пронизана восторженными эпитетами касательно моего поведения на прошедшем Рождественском балу у Меньшикова.

— Даниил, что ты такого пообещал Юсупову на приёме, что его газеты поголовно пишут такое?

— Не поверишь, но ничего. Его даже там не было, — ответил я, не сводя взгляда с заголовка.

«И как же приятно знать, что будущее нашей страны зависит от таких людей, как Даниил Уваров. Словно противопоставление неблагородному и хамскому поведению некоторых наследниц уважаемых родов, юный барон был безупречно галантен и тактичен. А его героическое спасение чести и здоровья племянницы Императора достойно самых хвалебных слов.»

Что, чёрт побери, они несут? Всё ведь было совсем не так. Моё поведение и поступок наоборот были оскорбительны для Анастасии Романовой и все это видели. А тут газетчики делают из меня рыцаря на белом коне.

Но зачем? Юсупов не мог пойти на такое. Во-первых, он скорее закроет газету, чем позволит ей выдать статью, восхваляющую меня. А во-вторых, Павел точно бы не пошёл на перекор правящему роду. И это значит лишь одно.

Всё это — дело рук Анастасии. Получается, девушка приняла мой отказ не как оскорбление а как вызов. Она вознамерилась заполучить меня любой ценой и ей попросту нельзя допустить, чтобы мой статус упал на самое дно. А вот репутация Алисы…

Ну точно. Не даром в другой газете журналисты открыто говорят об Алисе Распутиной, как о взбалмошной сумасшедшей, что оскорбила представителя императорской семьи. Получается, Анастасия решила утопить её и возвысить меня. Она наивно полагает, что это сможет поссорить меня с Алисой и сблизить с ней. Что же, скоро она поймёт, что со мной такие фокусы не пройдут. Я не боюсь ни Анастасию, ни её статуса.

— Необходимо это опровергнуть, — сказал я Вике, уже обдумывая план действий.

— Опровергнуть⁈ — поразилась она. — Зачем? Тебя ведь хвалят. Невероятно поднимают твой статус в обществе.

Вика смотрела на всё это со стороны, я же знал суть, творящуюся внутри этого змеиного клубка. Хвалебные статьи не обманут верхушку аристократии, да и мне не нужна такая слава. Я привык зарабатывать уважение своими делами, а не ложью в газетах.

— Они уничтожат репутацию Распутиной, — спокойно пояснил я. — А мне это не выгодно.

Говорить о том, что мне просто хочется защитить её я не стал, впрочем в глазах Вики всё равно сверкнула хитрая искра:

— Есть особые планы на Алису Сергеевну?

— А ты часом не забыла чья фамилия также украшает вход в моё агентство? — строго посмотрел я на журналистку.

— Ну да, бизнес и ничего более, — разочарованно произнесла она.

— Отрицать и писать опровержения — делать только хуже, — размышлял я вслух. — Нужно оградить Распутину от нападок при этом не вступая в открытую конфронтацию с Анастасией.

— Ох уж эти проблемы разбивателей дамских сердец, — картинно вздохнула Вика, за что была награждена моим прожигающим взглядом. — А если серьёзно, то это две взаимоисключающих вещи.

— Либо шашечки, либо ехать, — задумчиво протянул я, чем явно удивил Вику. Порой я забывал, что нахожусь в другом мире и привычные мне фразеологизмы звучат здесь как бред сумасшедшего.

Поднявшись и собираясь уйти, я остановился в дверях и повернулся к Вике:

— Что ты можешь сказать про Леонида из журнала Голубая кровь?

— Сначала скажи что ты задумал, — строго посмотрела на меня Вика, уже на лету считывающая моменты, когда мне в голову приходят безумные идеи.

— Я задумал проехаться с шашечками, — хитро улыбнулся я.

Выйдя из переговорки, я заметил как жизнь в офисе внезапно забурлила. Сотрудники явно грели уши, строя догадки о чём мы разговаривали с Викой и теперь неумело бросились делать вид, что активно работают.

С улыбкой погрозив им пальцем, я зашёл к Гагарину и рассказал о том, что пора готовиться к переезду в новый, большой офис. Он не удивился, лишь улыбнулся и покачал головой, словно ждал моих слов.

— И ещё одно, — обратился я к нему. — Мне нужно найти всех наших клиентов, что живут по данному адресу.

Продиктовав адрес сгоревшего недавно дома, я скрестил пальцы.

Гагарин быстро зашёл в базу и нашёл там три фамилии. Вот это везение! Похоже, пальцы сработали: из шести квартир нашими клиентами являются три жильца. Причём две из них были женщины в возрасте, поэтому я сразу исключил их. Также можно было исключить маму, чьего ребёнка спасла Акали, значит у меня оставался один наш подписчик и двое неизвестных. Кто-то из них — тот самый человек, что хранил артефактные вещи в подвале.

— Только по этому адресу доставки сейчас не будет, он сгорел, — добавил Гагарин. — Одна женщина отказалась от доставки, а двое других клиентов предоставили новые адреса.

Прекрасно. У меня есть адрес одного из трёх подозреваемых. А это целых тридцать три процента на успех.

Я вышел из редакции с адресом нашего подписчика и надеждой, что именно он окажется тем, кто приведёт меня к разгадке личности таинственного злодея, что продолжает дело Карамзина и Волка.

Оглядевшись по сторонам я заметил ребятню, что должны были как следует выгулять мою собаку в соседнем сквере.

Подойдя чуть ближе, я заметил, что они развлекались с Акали. Хотя «развлекались» — не совсем корректное слово. При помощи освежителя воздуха и зажигалки они соорудили огнемёт и пытались поджечь мою собаку!

Вот ведь дурни, — поначалу рассердился я, а затем вспомнил себя в их возрасте.

Помню, как мы с друзьями затыкали деду Валере глушитель картошкой, как поджигали хворост на пустыре и едва не сожгли половину деревни летом, как стреляли переспелой черноплодкой, оставляя несмываемые следы на гараже деда Валеры. Ох, если подумать, в детстве мы были редкостными засранцами.

И сейчас, смотря на этих дуралеев, устраивающих фаер-шоу из туалетного освежителя воздуха, я видел себя и своих друзей детства. Подумав об этом, у меня ёкнуло что-то внутри. Интересно, как они там, в моём мире? Наверняка даже не знают о том, что я погиб, мы ведь совсем перестали общаться, когда выросли. А жаль, та дружба была в итоге самой крепкой в моей прошлой жизни.

— Так, испортите собаку — будете новую искать. И чтобы такую же красотку, — строго сказал я, подходя к ним.

Поглощённые игрой, они не заметили моего приближения и знатно перетрухали, услышав внезапный голос.

— Дядя Даня, простите пожалуйста, мы случайно! — тут же взял слово Гоша.

Он стал настоящим лидером их банды. Парень абсолютно заслуженно пользовался среди доставщиков непререкаемым авторитетом, ведь не только командовал, но и самое главное — не боялся брать на себя ответственность за их совместные поступки. Именно таким и должен быть настоящий руководитель.

— Случайно пытались поджечь собаку? — поднял я одну бровь, но дрогнувший уголок губ выдал моё хорошее настроение.

И Гоша вновь несказанно порадовал меня, мгновенно считав это.

— Не поджечь, а потратить энергию, — возразил он.

— А теперь давай-ка поподробнее, — уже серьёзно посмотрел я на него.

Но и без его пояснений я понял то, какую гениальную вещь они ненароком провернули. Акали расходует энергию на то, чтобы защищаться от огня и сейчас она тратила излишки энергии, которую получила, сожрав половину запасов еды в квартире.

— Собака-пожарник сама прыгнула под пламя, когда мы… — замялся он, не желая говорить что они развлекались с освежителем как дети, коими они вообще-то и являлись.

— Ставили научные опыты, — улыбнулся я.

— Именно! — просиял Гоша. — И после этого, Акали стала гораздо бодрее. Ну мы и решили провести ещё один опыт.

— Поджечь собаку. Это таким опытам вас учат на физике в школе? — пристально посмотрел я на них.

И по смущенным лицам стало понятно, что в школе всё проходит куда менее весело интересно.

— Это факультатив, — с умным видом заявил Гоша.

— Ну ничего себе, какие умные слова, — рассмеялся я. — А что оно означает ответишь?

Он не растерялся и начал пытаться на пальцах объяснить. Вышло не очень, но в верном направлении.

— Садись, четыре с минусом, — потрепал я его по голове. — Но за собаку всем вам по пятёрке с плюсом. Признаться, я и не рассчитывал, что она так быстро вернётся в норму.

Акали словно ожила. В её движениях вновь появилась бодрость и тонус а от былой вальяжности не осталось и следа. Эта ленивая засранка вместо долгих прогулок выбрала куда более простой способ «сжечь» лишнюю энергию.

— Николай, давай я тебя подвезу домой, заодно поболтаем, — внезапно для всех обратился я к Кольке.

Всё это время я краем глаза наблюдал за ним. Парень с особым трепетом гладил горяченную шерсть Акали. В нём чувствовалась тяга к огненной стихии, а значит скоро в нём пробудится дар. Помня о том, что стало с бывшим владельцем моего тела, который не пережил процесс пробуждения, я очень не хотел, чтобы Кольку ждала такая же участь.

— Дядя Даня, да не стоит, я с ребятами дойду, — засмущался он, но мой строгий взгляд не предполагал отказа и он покорно залез на пассажирское сиденье.

— Я хотел поговорить с тобой о прошедшем пожаре, — начал я разговор.

Атмосфера в салоне тут же похолодела на пару градусов. Колька испуганно посмотрел на меня и заметно напрягся:

— Вы же сказали, что всё будет хорошо…

— А разве сейчас произошло что-то плохое? — улыбнулся я, давая ему понять, что бояться нечего.

Он неуверенно покачал головой.

— Вообщем, не буду ходить вокруг да около, — сказал я, не сводя взгляда с дороги. — Тот артефакт, что ты нашёл отреагировал на тебя подобным образом, потому что ты особенный.

— Я? — вновь испугался он. — Нет, вы наверное что-то перепутали, я ничего такого не делал с ним.

Остановив машину на обочине, я повернулся и посмотрел ему в глаза:

— Коля, тот артефакт — кольцо, усиливающее огненных магов и реагирует лишь на них.

— Но я ведь не маг, почему? — с круглыми от ужаса глазами выпалил он.

Я положил руку ему на плечо:

— Ты одарённый, Коля. И скоро твой дар пробудится. Я не буду врать и говорить что это приятный момент. Это опасность, которую неподготовленный человек может не пережить.

Как это случилось с настоящим Даниилом Уваровым, — не стал добавлять я.

— Но это огромная возможность для тебя достичь небывалых высот и статуса. Для этого придётся много работать, тренироваться, преодолевать трудности и препятствия. Но если ты справишься, а я уверен — ты справишься, то ты, Коля, станешь настоящим боевым магом, — продолжил я.

В круглых глазах ребёнка читалась смесь ужаса и восторга. Страх неизвестности сочетался с мечтах о хорошей жизни.

— Я хочу этого, — робко сказал он.

— Рад это слышать, — хохотнул я. — Сейчас тебе нужно подготовиться к пробуждению твоего дара, чтобы все прошло безопасно. А уже потом — долгий процесс обучения.

— Но у моей мамы совершенно нет денег на это, — поник Колька и опустил голову.

— Именно поэтому я и говорю с тобой и предлагаю тебе стать слугой моего рода. Я оплачу твоё обучение в лучшей академии, ты станешь магом огня и станешь верным боевым магом моего рода, — сказал ему то, ради чего затеял этот разговор.

Мне нравился этот паренёк и я искренне хотел помочь ему. Он сполна воспользовался той возможностью вырваться из криминального прошлого, что я предоставил ему. Колька доказал мне и себе в первую очередь, что он может стать достойным и порядочным человеком.

И сейчас ему нужна была моя помощь как никогда прежде. Едва он откроет в себе дар, как криминал постучится в его двери. Они не упустят возможности обзавестись боевым магом и его мнение никто уже спрашивать не будет. Шантаж, угрозы, мама в заложниках и чёрт пойми что ещё — они найдут способ заставить его работать на них. И конечно же ни на обучение, ни на достойную жизнь при этом можно будет не рассчитывать. Он будет для них всего-лишь инструментом, который выкинут, едва он даст сбой.

Под моим крылом он сможет избежать такой участи и продолжить своё развитие как честного и порядочного человека, тем более будучи боевым магом, перед ним будут открыты новые двери.

Ну и для меня это тоже будет отличным решением. Благодарный Колька всегда будет помнить как я вытащил его с улицы и я не сомневаюсь, что сполна отплатит мне своей преданностью и верностью. А с его характером у меня нет никаких сомнений, что он станет прекрасным бойцом. Именно с такими верными людьми мой род сможет добиться процветания.

— Вы правда сделаете это для меня? — робко спросил он.

— Иначе я бы не предложил, — твёрдо ответил я и он перекинулся через центральный подлокотник и крепко обнял меня.

Это было так неожиданно, что я чуть растерялся, так и оставшись сидеть в его крепких объятьях.

— Спасибо вам дядя Даня, спасибо за всё, — тихо шмыгнул он носом и я почувствовал, как он плачет.

После того, как я отвёз Кольку домой, была мысль поехать и проследить за жильцом сгоревшего дома, который мог быть связан с контрабандой артефактного оружия, но затем я вспомнил о том, что так и не доехал до Управления следователей особого отдела. А ведь обещал сделать это ещё вчера и вряд ли сон будет являться для них веской причиной неявки.

Так что я не стал злоупотреблять хорошим отношением генерала и сразу поехал туда.

Как же приятно, когда у тебя появляются знакомые в подобных местах. Но помимо этого, такие связи могут быть и крайне полезными. Встретив одного из следователей, с которым мы отмечали мой титул в караоке, я с радостью перекинулся с ним парой дежурных фраз.

— А по какому вопросу к нам? Может чем помочь? А то сейчас дурдом творится из-за… — он резко оборвал фразу, поняв что едва не сболтнул лишнего, но я тихо добавил:

— Из-за очередного покушения на владельца оружейного завода?

Его глаза округлились:

— Откуда ты… Стой! Только не говори, что боевой маг, что по невероятному стечению обстоятельств спас Долгопрудного это ты?

— Ну если просишь не говорить, то так уж и быть — промолчу, — рассмеялся я.

— Обалдеть! — выдохнул он. — Ну, Уваров, ну даёшь! Чую скоро снова пойдём отмечать твой очередной орден.

Я улыбнулся и замотал руками:

— Нет, пожалуй хватит с меня такого веселья, а то потом слишком много последствий.

Он понимающе кивнул и спросил:

— К какому ты следователю пришёл?

Не зная фамилии, я описал парня, с которым разговаривал на месте нападения. И как только мой знакомый понял, про кого я говорю, то его лицо изменилось:

— Эдуард Колобов.

— Я должен что-то знать? — строго спросил я, чуя неладное.

— Да нет, просто он новенький у нас и достаточно… кхм… закрытый человек, — тихо сказал он и тут же добавил: — Но это строго между нами!

Я показал жест, словно закрываю рот на замок и, попрощавшись со своим знакомым, отправился к нужному кабинету.

Зайдя в кабинет, я обнаружил там Эдуарда, заполняющего бумаги.

— Уже планировал объявлять вас в розыск, — хмуро произнёс он, увидев меня.

— Это вовсе не обязательно, если я вам нужен — достаточно открыть любую газету, — сразу указал я на свой статус.

— Если бы там было написано о том, каким образом вы смогли остановить бойца в артефактном экзоскелете, то мне бы не пришлось тратить ваше драгоценное время, — показал он то, что не боится моего авторитета и связей, а заодно задал первый свой вопрос.

Ну что же, без прелюдий, так без прелюдий. Я рассказал ему ту же версию, что слышал Мечников и, как и лекарь, следователь не поверил моим словам. Вот только опровергнуть он их никак не мог, а подтвердить — ещё как.

Я прекрасно понимал, что будет проведена экспертиза причин смерти того бандита. Никакого секрета, отчего он умер нет, но при этом следователям станет известно, что перед этим он получил тупую травму головы, что подтверждает мою версию. И чтобы открыто уличить меня во лжи — им нужны неопровержимые доказательства, которых у них нет.

Но Эдуард, словно опытная ищейка, чувствовал в каком месте надо копать и поэтому почти каждый его вопрос так или иначе приходил к моей битве против бандита в экзоскелете.

— Что же, благодарю вас за уделённое время, Даниил Александрович, — он встал и пожал мне руку, показывая, что наш разговор окончен.

Я попрощался и направился к двери, когда он внезапно спросил у меня:

— Совсем забыл уточнить. А что вам известно об украденном артефакте невидимости?

Глава 19

— Даниил Александрович, вы что-нибудь знаете про кольцо невидимости? — с недвусмысленным намёком спросил следователь.

Его голос отдавал чем-то змеиным, неприятным. Было ли это правдой, или мне так казалось его вопроса, который явно был задан не просто так?

— Знаю, что такой существует, — пожал я плечами.

Он пристально посмотрел на меня и сказал:

— Несколько месяцев назад такой был украден из государственного хранилища. Я почему спрашиваю: свидетели говорили о том, что убитый нападавший, цитирую: «дрался с духом или призраком». Очень похоже на бой с кем-то невидимым, как думаете?

— Думаю, что надо меньше смотреть передачи про экстрасенсов по телевизору. Призраков не существует, — сухо сказал я и, не дожидаясь следующего вопроса, вышел прочь.

Сев в машину, я крепко задумался. Нет. Никаких свидетелей там не было, а жители домов точно не стояли бы у окон, глазея за магическим сражением. Да и в таком случае они бы непременно снимали всё на телефон, и это бы крутили по всем новостям. Значит это сообщил либо Долгопрудный, который находился в отключке весь бой, либо один из тех бандитов, что сумели сбежать.

Но, если бы Долгопрудный сообщил об этом, то я бы уже сидел в следственном изоляторе и разговор бы со мной шёл совсем иначе. Это значит лишь одно — следователь общался с нападавшими после покушения. То то же он мне сразу показался мутным и теперь я лишь убедился в своих подозрениях. Что, если он работает на заказчика нападения? Если во главе всего стоит Меньшиков, то ему не составит труда завербовать одного из следователей.

Но всё это — лишь мои домыслы и предположения. А на них далеко не уедешь. Особенно, когда твой подозреваемый — действующий следователь особого отдела. Если я ошибся насчёт него, то это может стать моей последней ошибкой, а значит, чтобы переходить к активным действиям, надо обзавестись более вескими причинами, нежели простые подозрения.

А сейчас у меня есть время и ещё один подозреваемый. Так что следователь Эдуард Колобов может пока расслабиться.

Старая обшарпанная пятиэтажка встретила меня открытой дверью подъезда. Ледяной холод на лестничной клетке не могли победить даже огромные чугунные батареи, жарящие на всю катушку.

Подойдя к нужной двери, я нажал на дешёвую пластиковую кнопку звонка и внутри квартиры послышался противный дребезг. Через несколько секунд за дверью послышались шаги, а затем раздался женский голос:

— У меня нет денег на ваши пылесосы или косметику, уходите.

От услышанной фразы я чуть удивился и взглянул на себя. На мне была дешёвая чёрная куртка и вязаная шапка, специально купленные по пути. Человек в дорогом костюме точно бы вызвал подозрения в таком месте, поэтому я решил замаскироваться. Тем удивительнее была реакция хозяйки квартиры.

— Прошу прощения, я ищу Демида Шахова, — сказал я сквозь дверь.

Замок щелкнул и в приоткрывшейся щели появилось усталое лицо женщины:

— Что вам от нас надо? Кто вы такой?

На заднем фоне стоял любопытный паренёк лет восьми.

— Я его коллега с работы, он сообщил, что временно переехал сюда, — спокойно сказал я.

— Вы из поликлиники? Не очень то похожи, — смерила меня скептическим взглядом она. — Брата сейчас нет.

— А не подскажете когда он появится? — вежливо уточнил я и это было моей ошибкой.

Женщина сузила взгляд и пристально посмотрела на меня. Уж слишком я не походил на простолюдина со своими манерами и грамотной, вежливой речью.

— Брат мне не отчитывается. Сами позвоните и узнайте, а если нет телефона — ждите на лестнице, в квартиру я вас не впущу, — буркнула она и захлопнула дверь.

Отойдя от двери я задумался о том, что скорее всего я ошибся и Демид — вовсе не тот, кого я ищу. Судя по всему он медработник, живёт с сестрой после пожара. Откровенного бандита она бы вряд ли пустила жить рядом со своим ребёнком.

Взглянув на часы, я решил всё-таки попробовать дождаться мужчину, чтобы окончательно убедиться в своих выводах.

Чтобы не привлекать внимание, я припарковал машину подальше от этого дома, а значит сидеть в ней сейчас не мог. Так что мне пришлось расположиться на лестничном пролёте ледяного подъезда. Тёплая куртка не спасала и я встал у горяченной батареи. Ледяной воздух подъезда резко контрастировал с обжигающим теплом чугунного обогревателя и я крутился словно кура гриль на вертеле в попытках равномерно согреть своё тело.

Ой, всё, — мысленно плюнул я после десяти минут этих мучений.

Ждать тут дольше не было никакого смысла и желания, так что я уже собирался уходить, как внизу раздались шаги и голоса. Послышался разговор двух мужчин, поднимающихся по лестнице. Стоя этажом выше квартиры Демида, я решил всё-таки дождаться и убедиться, что это не объект моей слежки. Нужно было просто убедиться, что он не зайдёт в нужную квартиру и тогда со спокойной совестью идти домой.

Двое мужчин поднимались всё выше. Они прошли первый этаж, второй. Когда и третий этаж остался позади, моё сердце забилось чуть сильнее. Вот он, момент истины.

И почему я так переживаю? — внезапно удивился своему взбудораженному состоянию, а затем в щель между лестничными пролётами увидел как тени мужчин прошли мимо квартиры Демида на четвертом этаже и стали подниматься на последний, пятый этаж, где стоял я. Но, не смотря на это, моё сердце забилось лишь сильнее, пытаясь выпрыгнуть из груди.

— Ещё раз спасибо за то, что прикрыли меня. Передайте, что это больше никогда не повторится, зуб даю, — подойдя к своей квартире сказал мужчина, но стоящий рядом кивнул головой, приказывая продолжать подъем.

Они поднялись на один лестничный пролёт и идущий сзади человек остановился у окна. Он пристально посмотрел по сторонам, вглядываясь в пустынный полумрак подъезда, а затем, убедившись что рядом никого нет, резко схватил мужчину, заломил ему руку и отточенным движением толкнул к подоконнику. Ловко распахнув окно, расположенное на лестничной клетке пятого этажа, он вытолкнул испуганного мужчину на улицу.

— Твои ошибки дорого обходятся, — прошипел он наполовину высунутому на улицу человеку.

Сейчас тот полностью был в его власти. Одно движение человека в чёрном пальто и мужчина полетит вниз.

— Я, я, больше не допущу такого! — испуганно лепетал он.

Его ноги обжигала раскалённая батарея, а лицо колол ледяной зимний воздух.

— Ты компенсируешь все потери, — зловеще процедил нападавший.

— Н-но у меня нет столько денег, в-вы же знаете, — брыкался мужчина, пытаясь освободить вторую руку, чтобы схватиться за что-нибудь.

— Послезавтра на заводе будет официальная отгрузка оружия для армии. И ты сделаешь так, что не все оно попадёт нужному адресату, — тихо говорил человек в пальто.

— Х-хорошо, я сделаю, только прошу, отпустите! — вновь задёргался мужчина в окне.

Человек в пальто брезгливо отпустил его руку и, ничего не говоря, пошёл вниз.

Мужчина судорожно закрыл окно и опустился на грязный, обшарпанный пол подъезда, прислонившись спиной к раскалённой батареи. Он какое-то время сидел в тишине, а затем со злостью ударил кулаком по обшарпанной стене.

— Что за херня? — воскликнул он.

На его лице читалось недоумение и шок. Вместо удара о твёрдый бетон, его рука упёрлась во что-то мягкое.

— Херня это то, что ты творишь, Демид, — раздался ледяной голос и из воздуха появилась фигура молодого парня в дешёвой черной куртке.

Едва двое мужчин прошли мимо тусклой лампы и я увидел их напряжённые лица, как моё сердце бешено заколотилось. Не медля ни секунды, я потянулся к карману брюк, в которых лежало кольцо невидимости и быстро надел его.

Это было очень вовремя, потому что в следующее мгновение человек в чёрном пальто пристально посмотрел на то место, где я стоял. Его прожигающий взгляд был таким сфокусированным, что мне на секунду показалось, что он успел заметить меня.

Остановившись у окна, он посмотрел по сторонам. Его лицо было в паре десятков сантиметров от моего, я запах табака из его рта. Буквально вжавшись в холодный бетон, я старался не дышать, чтобы не выдать себя. Человек, убедившись что их никто не видит, резко схватил Демида, заломал ему руку, а затем распахнул окно.

На лестницу ворвался ледяной ветер с улицы, а в обратном направлении проследовал Демид. Его собеседник едва не скинул его вниз, оставив балансировать на грани падения. Я стоял рядом, готовый в любой момент схватить ногу Демида и не дать ему упасть. Но с первой же фразы их разговора я понял, что Демид нужен бандитам и его никто не собирается убивать. Они запугивали его и делали это очень правдоподобно.

Когда представление закончилось, человек в плаще молча ушёл, не говоря ни слова. А до смерти перепуганный Демид привалился к обжигающей батарее.

Я стоял рядом, вжимаясь в стену и одолеваемый муками тяжёлого выбора.

Допросить его? Заставить рассказать всё, что ему известно про воровство оружия, про новые пути контрабанды, про то, кто за всем этим стоит. Но червячок сомнения говорил, что этот мужик — всего-лишь пешка. Вряд ли он знает что-то действительно важное и ценное, всю схему поставок и уж тем более — истинную личность загадочного злодея.

Или стоит задержать этого урода, из-за которого столько людей потеряли кров, из-за которого едва не погиб младенец? Я могу приказать ему сдаться полиции, сказать всю правду, чтобы он понёс заслуженное наказание. Но в таком случае, те, кто стоит за ним и за воровством артефактного оружия узнают, что их схема раскрыта и уйдут в тень. Я упущу шанс подобраться к ним вплотную.

Логичнее всего было бы проследить за ним. Послезавтра он должен будет украсть очередную партию оружия и у меня есть возможность проследить за этим и узнать дальнейшую цепочку. Но в таком случае, этот моральный урод, что подверг опасности простых людей останется безнаказанным?

Но мои мысли прервал удар по ноге.

— Что за херня? — воскликнул сидящий на полу Демид, подняв взгляд на меня. Вот только меня он не видел, как и записки, что я уже приготовил для него.

— Херня это то, что ты творишь, Демид, — холодно заметил я и снял артефакт невидимости.

Драгоценные секунды утекали как вода сквозь пальцы. Решение было принято и сейчас нужно было действовать как можно скорее. Отдав ему записку, я со всех ног бросился вниз. Перепрыгивая целые лестничные пролёты, я мчался на улицу, в надежде, что ещё не поздно.

— Успел, — тихо выдохнул я, когда увидел как человек в чёрном пальто сел за руль припаркованной неподалёку машины.

Это было моё решение. Самое рискованное и опасное, но сулящее лучший результат из возможных. У меня даже теплилась надежда, что я смогу узнать кто же стоит за всем этим. И это решение — проследить за мужчиной в чёрном пальто. Потому что им был следователь особого отдела — Эдуард Колобов.

Я бросился к моей машине, что стояла в соседнем дворе. Мне категорически нельзя было упустить следака, работающего на криминал. Чувства подсказывали, что он — ключ к разгадке личности их хозяина.

Двигаясь на большом расстоянии, я всеми силами старался не упустить его машину из виду. Опыта преследования у меня не было, чего явно не скажешь про следователя, который наверняка запросто мог «считать» хвост. Именно поэтому я перестраховывался и был особо осторожным.

— Неужели моё везение на сегодня закончилось? — выдохнул я, когда машина следака остановилась у шумного бара.

Припарковавшись на противоположной стороне улицы, я выключил фары и стал наблюдать. Было огромное желание зайти внутрь но здравый смысл подсказывал, что это неоправданный риск. Если он увидит меня, то мгновенно всё поймёт. Поэтому мне оставалось ждать и следить за его машиной.

Интересно, он что, собирается сесть за руль после бара? — подумал я в тот момент, когда дверь заведения открылась и оттуда вылетела молодая девушка, едва не упав на тротуар. Следом за ней вышел Колобов. Он уверенно подошёл к ней и властно схватил за локоть. Это было не похоже на романтическое знакомство. Девушка постоянно норовила вырваться и убежать, но его хватка на её руке от этого становилась лишь крепче.

Информаторша? Представительница древнейшей профессии? Воровка, пойманная с поличным? У меня было много версий, но все они оказались неправильными. В какой-то момент следователь потянулся к ней, чтобы поцеловать, но девушка отстранилась, уворачиваясь от его губ. Ссора продолжилась. По обрывкам её криков, долетающих до меня стало понятно, что это отнюдь не первая их встреча и Колобов, похоже, имеет виды на девушку, что не отвечает ему взаимностью. Я выжидал, когда этот цирк закончится и я смогу продолжить слежку за ним.

В какой-то момент он оттолкнул девушку, она оступилась и упала в снег. Он не попытался ей помочь, лишь указав пальцем и произнеся очередную угрозу, после чего наконец-то пошёл к своей машине.

Едва машина следователя отъехала, я завёл двигатель, включил фары и двинулся за ним. Но, когда я разворачивался, мои фары осветили лицо поднимающейся из сугроба девушки и я нажала на тормоз. Сдав назад, я подъехал к ней и открыл окно пассажирской двери.

— Отвали, я сегодня не в настроении знакомиться, — бросила она, даже не поворачиваясь.

— Может мне стоит подсыпать тебе что-нибудь, чтобы ты стала более сговорчивой? — спросил я и она резко повернулась.

Это была Катя. Одна из двух клофелинщиц, что пытались развести Стаса в караоке. Похоже, удача мне сегодня благоволила.

В её глазах была смесь ненависти и страха, а затем всё это сменилось шоком.

— Это ты… — застыла она на месте.

— Садись, надо поговорить, — властно приказал я и она на ватных ногах подошла к машине.

Машина тронулась и, когда мы чуть разогнались, замок дверей автоматически закрылся. От резкого щелчка девушка испуганно вздрогнула.

— Не беспокойся, я не наврежу тебе. Скорее наоборот, — успокаивающе произнёс я.

— Угу, — недоверчиво буркнула она. — Все вы так говорите.

Поскольку я действительно не желал ей зла и мне нужна была её помощь, то я коротко спросил:

— Голодная?

Катя, а именно так её звали насколько я помню, промолчала, отвернувшись к окну, но протяжное урчание её живота было самым недвусмысленным ответом.

— Холодно как, — сказала она, жадно проглотив очередной кусок божественной шавермы, куда я привёз её, чтобы накормить.

— Никакой еды в машине, — строго сказал я, придвинув к ней чашку дымящегося кофе.

— С такой машиной я рассчитывала как минимум на ресторан, — ехидно заметила девушка, уже успокоившись и явно осмелев. — Уж точно не на уличную шаверму.

— Считаешь что они бы смогли приготовить что-то вкуснее этого? — поднял я одну бровь и посмотрел на неё.

Девушка отрицательно покачала головой и жадно откусила ещё один кусок.

— Так зачем ты меня похитил? Всё не можешь забыть тот случай? — спросила она.

— Мне нужен Колобов, а ты думаю не против от него избавиться, — сказал я то, ради чего возился с ней сейчас, прекратив преследование следака.

Как только я увидел, как он попытался поцеловать девушку, то в моей голове сверкнула коварная идея, как добраться до него. Но вряд ли кто-либо был бы готов пойти на подобное. Тут нужен был человек без твёрдых моральных принципов, готовый на решительные меры и к моей удаче той девушкой, к которой приставал следователь оказалась моя «знакомая» клофелинщица. И сейчас я не сомневался, что дерзкий план обязательно удастся. Но ответ Кати остудил мой пыл:

— Кто это вообще? Что за Колобов?

— Следователь, что приставал к тебе у бара, — пояснил я.

Она очень удивилась. Прожевав очередной кусок, девушка пояснила:

— Мне он всегда представлялся Эдуардом Стрельцовым. Редкостный говнюк.

Сказав это, она нахмурилась и о чём-то задумалась. Я же в свою очередь не спешил ничего говорить, давая ей время. Было видно, что девушка хочет выговориться, но никак не может решиться.

— Он хочет меня… — опустив взгляд сказала она. — Просто хочет. Уже месяц вылавливает где только может, шантажирует, угрожает, запугивает.

Катя шмыгнула носом и посмотрела на меня:

— Те парни, что раньше крышевали нас, сели после того как вы их уделали там, в караоке. А этот… Вообщем он появился из ниоткуда, помог вытащить их из тюрьмы и они вновь нашли нас с Анькой, требуя вернуться к «работе». Мы отказались и тогда ко мне пришёл Эдуард. Видимо, я ему сразу приглянулась, потому что он стал… крайне настойчивым.

Жадно глотнув горячего кофе, она продолжила:

— Этот урод угрожает, что если я не буду работать, то посадит меня за мои старые дела. А я ведь действительно хотела бросить всё это. Но он заставляет меня обманывать людей, а ещё он заставляет меня…

— Не продолжай, — остановил я её, видя как девушке тяжело даются эти слова.

Она бросилась мне на плечо и стала плакать. В этот момент у меня уже не было ни малейших сомнений, что этот ублюдок должен ответить за всё.

Когда Катя успокоилась, я протянул ей свой стаканчик с кофе и пока она пила его, я твёрдо сказал:

— Я помогу тебе избавиться от Колобова раз и навсегда. Тебе больше не нужно будет обманывать людей. Но для этого тебе придётся сделать одну очень неприятную для тебя вещь.

— Какую? — посмотрела она на меня и я ответил, не отводя взгляда:

— Ты должна позволить ему получить то, чего он так страстно хочет. Тебя.

Глава 20

Эдуард Колобов сидел в полумраке ресторана, потягивая из бокала дорогое крафтовое пиво. Сегодняшний вечер обещает быть интересным и приятным.

— Привет, прости за опоздание, — не смотря ему в глаза, сказала подошедшая девушка и села к нему за столик.

— Рад, что ты взялась за ум, — произнёс он своим змеиным голосом и заметил как Катя чуть поёжилась.

Но её реакция не расстроила его. Наоборот. Он улыбнулся, чувствую ту власть, которой сейчас обладал над этой недотрогой. Вернее, недотрогой она была до того, как наконец-то позвонила ему и сказала, что согласна.

— Я пойду на это при условии, что ты оставишь меня в покое и мне не придётся дальше работать, — произнесла она так, будто читала по бумажке.

— Девочка моя, ты не в том положении, чтобы ставить условия, — процедил он каждое слово, упиваясь своей властью. — Но тебе повезло. Я сегодня добрый и если ты как следует меня порадуешь, то я подумаю над твоей просьбой.

Катя поморщилась, а затем взяла бокал вина, стоящий на столе, и залпом осушила его.

В тёмном коридоре квартиры послышался лязг металла и щелчок дверного замка. Дверь распахнулась и в квартиру зашло двое.

— Добро пожаловать в мой дворец, — чуть заплетающимся языком произнёс следователь.

Стоящая за ним Катя лишь робко поставила на тумбочку свою сумочку.

— Что ты как не родная, — недовольно произнёс он. — Будешь с таким лицом это делать, я могу и передумать насчёт нашего уговора.

А затем обнял её и шепнул ей прямо в ухо, при этом коснувшись его:

— Но передумаю я конечно же только утром.

По телу Кати пробежала дрожь. Ей было нестерпимо противно находиться с ним рядом, терпеть его прикосновения, поцелуи, слушать все его похабные шуточки. Она стояла и раз за разом мысленно повторяла «Сегодня всё закончится», словно мантру.

Коротко выдохнув, она скованно улыбнулась и сказала:

— Может выпьем чаю?

— Может хватит уже ломаться? — рявкнул он. — Я уже месяц чаи гоняю. Пора и тортиком закусить.

Взяв девушку за локоть, он бесцеремонно повёл её в спальню.

— Постой, — сказала она, когда он начал стягивать с неё платье.

— Да что ещё⁈ — злобно процедил он.

Расстегнув свою сумочку, она достала оттуда небольшой блестящий квадратик. Серебристая упаковка блеснула в свете одинокого торшера и Денис мгновенно узнал этот предмет. Внизу живота разлилось тепло и кровь отлила от головы.

— Ну наконец-то, — хищно процедил он. — И стоило так ломаться? За это я тебя как следует накажу сегодня.

Он облизнулся и Кате стало безумно страшно.

Ну, когда же они придут? Уже пора! Он ведь сейчас… — испуганная девушка стояла и мысленно молилась, чтобы это поскорее закончилось.

Следователь протянул руку, чтобы взять у неё презерватив. Но она вспомнила слова Даниила о том, что этот урод должен сначала раздеться, прежде чем она передаст ему заранее подготовленную защиту. Защиту. Сейчас Кате казалось издевательством это название для предмета её будущих пыток. От чего он вообще может защитить её? И зачем она согласилась, зачем поверила этому Уварову? Он был так добр и участлив, ей казалось, что он искренне хотел помочь, но теперь…

Вот же я дура. Повелась как наивная школьница, — корила она себя.

Тем не менее, она последовала наставлениям Уварова и убрала руку с резинкой обратно в сумку.

— Сначала одежда, — игриво сказала она, собрав по крупицам всё своё самообладание.

— Хочешь насладиться мной для начала? — усмехнулся следователь. — Что же, мне не жалко.

Скинув всю одежду, он протянул руку и выхватил у неё заветный серебристый квадратик.

Ну же, где ты? Почему не пришёл? Почему не спас? Ты же обещал, что он не… — думала Катя, зажмурив глаза и приготовившись к неминуемому. — Этот Уваров оказался таким же как все мужики. Никому нельзя доверять, никому. Особенно столь обаятельным и внушающим доверие.

Время тянулось бесконечно медленно, словно издеваясь над испуганной девушкой. Пожалуй, даже слишком медленно.

— Не переживай, всё позади, — внезапно раздался мягкий голос у неё за спиной. — Больше этого не повторится.

Услышав это, она резко обернулась и, уткнувшись в плечо стоящего там человека, заплакала.

— Пора, — шепнул Гончий.

— Нет, ждём ещё, — строго сказал я начальнику своей охраны. — У нас нет права на ошибку.

— Мы так дождёмся что он эту девчонку успеет… — злобно процедил он, держа отмычки наготове.

— Нет. Она в безопасности. План сработает, — уверенно сказал я.

Но Гончий покачал головой:

— Ох, мне бы твою уверенность. Если ты ошибся и он не снимет защитный артефакт перед тем как прочитает твой приказ, то мы ворвёмся в квартиру действующего следователя особого отдела. Это будет конец твоего рода и свободной жизни.

— Он снимет артефакт, — твёрдым голосом повторил я, а затем прислушался к затихшим звукам в квартире и добавил: — Пора.

Гончему потребовалось десять секунд, чтобы открыть дверь. Ещё через десять мы уже были в спальне.

План сработал. Подкупленный следователь стоял посреди комнаты в одних трусах, держа в руках небольшой серебристый квадратик, на котором был написан короткий приказ. Прямо напротив него была Катя. Она замерла с закрытыми глазами и даже не поняла что произошло.

— Не переживай, всё позади. Больше этого не повторится, — тихо сказал я, коснувшись её плеча.

Девушка резко обернулась и бросилась мне на шею.

— Мне, мне было так страшно, — рыдала она. — Я никогда не смогу забыть это. Его взгляд и его…

— Не беспокойся, я помогу тебе забыть, — тихо сказал я и протянул ей небольшую записку.

Я отвёз Катю к ней домой и сразу же рванул обратно в квартиру следователя, куда уже должен был приехать Мечников.

К моменту, как я вошёл в квартиру, он уже обсуждал с Гончим дальнейшие действия. Увидев меня, лекарь недовольно спросил:

— Ты хоть понимаешь, что будет, если ты ошибся насчёт него? Это будет конец. Нападение и похищение следователя особого отдела — одна из серьёзнейших статей за которую полагается вплоть до пожизненного заключения.

— Я не ошибся. Действуем по плану, — спокойно сказал я.

Волнения и сомнений не было. Я был полностью сосредоточен над тем, чтобы не упустить ни одну деталь и не совершить ошибку, которая пустит под откос все наши усилия.

— Ему нельзя просто взять и стереть память. Следователи особого отдела раз в период проходят процедуры очищения, направленные на снятие любых ментальных закладок, приказов. Так что они быстро узнают о произошедшем и можешь забыть о спокойной жизни, — сразу же предупредил меня Гончий.

— Именно поэтому нам необходимо немедленно обратиться к руководству особого отдела и дальше работать совместно с ними, — сразу же предложил лекарь.

— Нет, — отрезал глава моей охраны. — Мы не сможем объяснить произошедшее, не раскрыв дар рода Даниила.

Было приятно чувствовать, что теперь рядом был человек, который в первую очередь беспокоился о моей безопасности. С тех пор, как Гончий присягнул мне на верность — все его действия были направлены именно на это.

— Всё верно. К тому же мы не можем доверять следователям особого отдела. Колобов может быть не единственным предателем. Да и Меньшиков, формально стоящий над особистами, по прежнему наш главный подозреваемый, тем более после покушения на Долгопрудного, — согласился я.

Повисла короткая пауза, а затем споры разгорелись с новой силой. Мои действия загнали нас в логический тупик. Но я не сомневался в правильности выбранного пути. У нас просто нет времени действовать медленно и осторожно. Преступники в любой момент могут узнать, что мы идём по их следу и залечь на дно. Или… попытаются нас устранить, как Долгопрудного.

— Значит, у нас остаётся только один выход — придать дело огласке, чтобы у его покровителей не было возможности спустить всё это на тормозах. Мы сможем придумать правдоподобную версию его поимки без упоминания Даниила. Я возьму всю ответственность на себя, — уверенно сказал Мечников.

— Он ответит за все преступления, — перебил Гончий его. — Но позже. Сейчас нам нельзя допускать, чтобы его хозяин узнал, что Колобов у нас в руках. Нельзя спугнуть и допустить утечки информации.

— Ты предлагаешь… — нахмурился он, уже понимая.

— Оставить его у нас, допросить и укрывать до тех пор, пока мы не выйдем на остальных, — сурово подтвердил Гончий.

— Станислав, это уже слишком! Послушай, что ты говоришь. Похищение, допросы, содержание в неволе. Даже если этот человек сотрудничает с криминалом, это всё равно не даёт нам повода самим становиться преступниками! Благими намерениями вымощена дорога прямиком в ад, — вскочил Мечников.

Они вновь сцепились и начали спорить. Двое взрослых мужчин. Один — потомственный аристократ, чтящий честь и закон, второй — суровый человек, выросший на улицах, всю жизнь посвятивший борьбе с преступностью и уверенный в том, что честными путями зло не побороть.

— Даниил, объясни своему человеку, что он предлагает ужасные вещи и нам нельзя допускать подобного развития событий. Это путь в один конец, — обратился ко мне Мечников за поддержкой.

Я молчал, не вставал ни на чью сторону. И это не была попытка усидеть на двух стульях. Вовсе нет. У меня был свой стул. Третий. Они оба были правы и неправы одновременно, потому что истина как всегда была посередине.

— Мы не будем держать Колобова у себя, но и придавать огласке то, что нам известно также не будем, — твёрдо сказал я.

Оба мужчина внимательно посмотрели на меня, не споря и не задавая вопросов. Зная меня достаточно хорошо, они оба понимали, что у меня уже есть своё решение.

Достав из кармана пакетик с порошком, я бросил его на стол.

— Вот решение, — сказал я. — Но надо действовать быстро. На допрос у нас не более часа и второго раунда не будет.

Этот план созрел у меня в голове ещё в тот самый момент, когда я увидел Катю, к которой домогался Колобов у бара.

— Мы опоим его и допросим. Он ничего не вспомнит не из-за моего приказа, а из-за того, что девушка, которую он пригласил к себе домой, оказалась не такая уж покорная, как ему казалось. Она подсыпала ему клофелин и сбежала, прихватив парочку вещей, включая его телефон, в котором наверняка имеется какой-никакой компромат, — пока я объяснял свою задумку, лица сидящих напротив вытягивались от изумления.

Достав из сумки записку, написанную аккуратным женским почерком, я положил её на стол:

— А вот собственно и послание, оставленное преступницей. Тут она пишет о том, что выдаст его и сдаст полиции всё, включая его телефон, если он не прекратит её преследовать, — продолжил я.

В таком случае, у следователя даже не возникнет мысли подозревать кого-то, кроме Кати и искать иной мотив её поступка. Всё выглядит чертовски логично. Он загнал её в угол и она сделала то, что умеет лучше всего: соблазнила, изобразив из себя покорную жертву, а затем опоила его и исчезла прочь.

Заявлять на неё официально по понятным причинам он не станет, как и распространяться о том, что с ним произошло. Это ошибка, о которой Колобов предпочтёт забыть и не распространяться.

— Ты ведь понимаешь, что он не оставит это так просто. Он найдёт девушку и устранит её, — нахмурился Мечников.

— Понимаю, — спокойно кивнул я.

Он удивлённо посмотрел на меня. В его глазах я видел недоумение.

— Именно поэтому, когда Колобов придёт в себя и поймёт что произошло. То Катя уже будет на пути в Москву, — пояснил я.

Конечно же я не собирался оставлять её здесь, понимая какому риску подверг, впутав в эту историю. С самого начала я объяснил ей всю опасность и предложил помочь с переездом в другой город. Это был шанс для неё начать абсолютно новую жизнь с чистого листа. Навсегда оставить в прошлом криминал и незаконную деятельность, став порядочным человеком.

Её согласие прозвучало быстрее, чем я успел закончить своё предложение. Она ждала этой возможности все последние года и едва не расплакалась, когда поняла, что это осуществимо. Так что уже завтра Кирилл, который неплохо освоился в Москве и стал незаменимым помощником Морозова-старшего, встретит Катю на вокзале и возьмёт к себе на работу.

— Давайте уже приступать к допросу, — строго сказал Гончий, посмотрев на часы и вытаскивая телефон следователя из лежащих на полу штанов.

Эдуард открыл глаза от дикой сухости во рту. Но поднять голову он не мог. Страшная, пульсирующая боль в висках сковывала все его движения.

— Что за херня происходит? — слабым голосом произнёс он, пытаясь сфокусировать взгляд.

Мутная картинка перед глазами наконец-то обрела чёткие очертания и он узнал собственную люстру.

Мысли путались и следователь пытался собрать их в кучу, чтобы понять что же произошло. В голове начали всплывать образы и обрывки событий. Ресторан, ужин, та симпатичная девка, коридор.

— Вот же тварь, — процедил он, с трудом поднявшись.

Осмотревшись, он увидел, что сидит на своей кровати в одних трусах, а на столике стоит открытая бутылка шампанского и два бокала. Его худшие опасения подтвердились.

Эта гадина опоила меня! Убью! — пронеслось в голове следователя и он попытался встать, но голову прострелила страшная боль, заставившая его упасть обратно на кровать.

Немыслимыми усилиями Эдуарду удалось встать на ноги и подойти к зеркалу. Оттуда на него смотрело бледное, помятое лицо с красными глазами. Опустив взгляд, он увидел стакан с водой, стоящий на записке и таблетку аспирина.

'Привет, красавчик. Надеюсь тебе понравился прошлый вечер? Как ты и просил, я постаралась сделать его незабываемым. Быть может ты маленько перебрал и я, как заботливая и порядочная девушка немного о тебе позаботилась.

П. с. Хоть вечер и был незабываемым, но ты всё-таки лучше его забудь, как и забудь про моё существование. А если вдруг вспомнишь обо мне, то помни также, что у меня остался твой телефончик и ещё пара интересных вещиц. Так что, если я узнаю что ты ищешь меня, то они сразу же окажутся в полиции и у газетчиков.'

Бросив записку, он бросился к лежащим на полу штанам. Резкое движение отдалось страшной болью в голове и он упал. Лежа на полу, он схватил штаны. Руки тряслись и не слушались, голова страшно болела, но следователь не обращал внимания на это, судорожно пытаясь отыскать свой телефон. Но его не было.

— Гадина, тварь, убью! — зарычал он, отчего голову пронзило тысячью игл.

Вот значит как ощущают себя её «жертвы», — подумал Эдуард, пытаясь натянуть штаны.

Проглотив таблетку аспирина и запив его заботливо оставленной водой, он поспешил на улицу, чтобы скорее заблокировать свой номер. Страх, что кто-то из его «новых коллег» попытается с ним связаться пока телефон у этой девки, заставлял следователя двигаться невзирая на боль.

Но едва он открыл дверь, как голова страшно закружилась, подступила тошнота и ноги подкосились. Эдуард осел на пол и сознание стало улетучиваться из его головы.

В том стакане была не вода, вот же су… — успел подумать он, прежде чем окончательно погрузиться в темноту.

Квартира Даниила Уварова

— Какой потрясающий чай, — протянул Мечников, глубоко вдохнув ароматный пар, исходящий из его кружки.

— Индийский, — ответил я, едва сдерживая смех. — Привезли по спецзаказу.

Сегодня я не ждал гостей и у меня как назло закончился весь чай и в ход пошёл стратегический запас. Тот самый, «индийский» чай, которым я угощал внезапных посетителей моего поместья в декабре.

Этот момент разбудил в моей памяти воспоминания из прошлой жизни. Как-то мама купила дрянной чай в пакетиках и отец наотрез отказался такой пить и нам запретил. И однажды, заметил как мама заварила его нашим гостям в похожей ситуации, когда нормальный чай закончился. С тех пор любой дешевый чай, который скорее напоминает опилки, в нашей семье назывался «гостевым».

— Чувствуется породистость, а как вкус раскрывается! Терпкий, насыщенный, — продолжал нахваливать лекарь чемпиона мира в категории «жёлтый ценник».

— А по мне так самый паршивый чай, у меня на работе точь-в-точь такой же был. Его если перезаварить то крепче коньяка становится, — пожал плечами Гончий, который куда лучше был знаком с ассортиментом дешевых продуктовых супермаркетов.

— Сразу видно что ты не разбираешься в хороших продуктах, — махнул рукой Мечников, продолжая смаковать подобие чая в своей кружке.

— Давайте лучше думать, что делать дальше с контрабандой оружия и как мы будем искать главаря, — перешёл я к делу.

Оба мужчины, сидящие за моим столом тут же поникли. И для этого была веская причина. Все наши старания и усилия пошли коту под хвост. Потому что продажный следователь не смог «сдать» нам своего хозяина. Он не знал его имени, а при личных встречах, тот всегда был в маске, скрывающей лицо.

— Отсутствие информации — это тоже информация, — сказал я. — Наш противник хитёр и невероятно осторожен. К тому же, что-то нам всё-таки удалось выяснить.

— Угу, то, что он среднего роста, среднего веса, не любит кофе, пьёт много чая с молоком, не курит и медленно разговаривает, — фыркнул Гончий.

— Эти детали могут сыграть ключевую роль, — возразил я. — Просто пока мы этого не знаем. Но чем больше у нас деталей пазла, тем проще увидеть всю картину.

— Также мы выяснили, что среди следователей особого отдела больше нет предателей, — подчеркнул Мечников.

— Или то, что Колобову о них неизвестно, — заметил я. — На месте его хозяина, я бы сделал так, чтобы подкупленные сотрудники не знали друг про друга. Во-первых, если раскроют одного, он не сможет сдать других. А во-вторых, если ты подозреваешь, что любой из твоих коллег может также работать на криминал, то не станешь делать глупостей, боясь что бандитам об этом сообщат.

— Ещё и отпустили этого ублюдка, — злобно процедил Гончий. — Будь моя воля — я бы его прямо там, голыми руками.

— Не беспокойся, он ещё предстанет перед законом, — Мечников положил ему руку на плечо. — Да и сейчас своё получил. Он ведь выпил лошадиную дозу клофелина. Боюсь даже представить, с какой головной болью он очнётся. Да и твой прощальный «подарок», Даниил, по-моему чересчур жесток.

— Ну не факт что он выпьет ту воду в стакане, — пожал я плечами. — Ну а если выпьет, то в следующий раз будет умнее. Неужели он действительно подумает, что женщина, которой он так долго угрожал и собирался насиловать, заботливо оставит ему аспирин и воду?

Сидящий рядом Гончий злобно рассмеялся:

— Думаю, этот высокомерный идиот именно так и подумает.

В кухне повисла напряжённая тишина. Мы невероятно рисковали и это не дало практически никаких ответов. Но сдаваться и отчаиваться не в моих правилах.

— Не забывайте, что у нас есть ещё одна зацепка, — окинул я сидящих взглядом. — Завтра вечером тот мужик, которого прессовал следователь, должен выкрасть партию артефактов с завода Долгопрудного. Мы проследим за ним.

— Согласен, — кивнул Мечников.

— Не аристократическое это дело, устраивать слежку, — хмыкнул Гончий, взглянув на нас.

И в этом он был чертовски прав. Теперь я аристократ, да ещё крайне заметная фигура в городе. Не лучшие данные для скрытного наблюдения. К тому же во время слежки за Демидом и Колобовым я убедился, что являюсь в этом деле дилетантом и то, что не попался — лишь чудо. Вернее два чуда: кольцо невидимости и дар моего рода.

— Даю тебе полный карт-бланш, — строго сказал я.

— Ну что же, господа, у нас есть сутки тишины и спокойствия, а потом начнётся следующий раунд, — хлопнул Мечников, поднимаясь из-за стола.

— Тишина и спокойствие мне только снится, да и то не часто, — рассмеялся я, вспоминая о том, что у меня есть ещё одно незаконченное дело.

Глава 21

Редакция газеты Голубая кровь

Леонид сидел за своим столом и пытался печатать статью про чудо-собаку, спасшую ребёнка в пожаре. Это был не профиль их журнала и коллеги насмешливо поглядывали в его сторону, но начинающий журналист не сдавался и не отчаивался. До этого он ходил по квартирам и продавал чудо-швабры, впитывающие несколько литров воды, наборы ножей, что были способны прорезать даже камень и пылесосы, которые по заверениям производителей всасывали сильнее чёрной дыры, так что Леонид привык к косым взглядам и закрытым дверям.

Вот и теперь он был полон решимости сделать эксклюзивный репортаж про молодого барона, наделавшего в последнее время столько шума. Его коллеги уже отчаялись и даже не думали о том, чтобы заманить Уварова на интервью и в целом побаивались писать о его личной жизни. Но Леонид был крепким орешком и верил, что он сможет сделать себе имя благодаря Уварову.

Вот только кости его оказались не так крепки как он думал. Взглянув на свой загипсованный палец, он поёжился. В памяти тут же всплыли воспоминания о том, как полный энтузиазма журналист смог обхитрить сотрудников Уварова, выведать его личный адрес и приехать к нему домой. В тот момент о чувствовал себя победителем, тем, кто вот-вот сделает то, что другим казалось невозможным. Как же он ошибался…

— Лёнь, я тут подумываю взять интервью у скамейки, стоящей у дома Уварова. Но Наташа говорит ты уже там всех опросил, только собака и осталась, это правда? — спросил один из его коллег и громко рассмеялся.

Остальные сотрудники тоже дружно расхохотались. Леонид поднял руку и показал средний палец. Вот только смех лишь усилился, потому что вместе с загипсованным указательным пальцем получился жест «V».

— И тебе мир, брат, — сквозь смех ответил шутник. — Ты со сломанным пальцем таким миролюбивым стал, раньше только средние пальцы направо и налево показывал.

Журналист недовольно фыркнул и вернулся к клавиатуре.

— Чёртов Уваров, чёртов сумасшедший сосед, чёртова журналистика, надо было уходить на сетевую торговлю косметикой, — думал он, пытаясь печатать лишь левой рукой.

Внезапно на его столе зазвонил телефон.

— Да, слушаю, — буркнул он.

— Лёня, привет, дело есть на миллион, — раздался тихий женский голос. — Вернее на десять тысяч.

— Что ты хочешь? Говори прямо, — устало сказал он.

Но его знакомая заговорщицки произнесла:

— Могу помочь тебе с горячим материалом на Уварова. Но деньги вперёд.

— А ты взялась за старое, — усмехнулся он. — Сначала говори что за материал.

— Э-э-э нет, мой дорогой, утром деньги — вечером новости, — услышал он ответ.

Леонид уже хотел повесить трубку, но упоминание фамилии Уварова просто не позволило ему это сделать. Чёрт побери, он слишком предсказуем со своей манией написать материал про этого аристократа и его знакомые этим пользуются.

— У меня столько нет, так что либо скидка, либо до свидания, — безэмоционально сказал он, показывая своё равнодушие.

В трубке повисла пауза и затем он услышал заветное:

— Ладно, чёрт с тобой. Пять тысяч и услуга.

— Хорошо. А теперь говори, что там с Уваровым? — мысленно потирая руки, произнёс Леонид.

— Какое необычное место ты выбрал для обсуждения работы, — удивилась Алиса, когда моя машина остановилась напротив ресторана «Лебединая песня».

— Думаешь кофе тут хуже, чем в твоей кофемашине? — улыбнулся я.

— Вряд ли. Это хорошее заведение, просто… — она замялась и посмотрела на двери ресторана.

— Просто что? — уточнил я.

— Да ничего, пошли, — махнула она рукой и потянулась к ручке двери.

Но я тут же наклонился к ней и нежно, но твёрдо остановил её. Алиса удивлённо захлопала ресницами.

— Нет, я сам, — строго сказал я и, выйдя из машины, подошёл к её двери, учтиво открыл её и подал девушке руку.

— Уваров, ты меня пугаешь, — хихикнула она, но приняла мою руку, едва заметно покраснев.

Как только мы зашли в ресторан рядом с нами тут же появился услужливый официант.

— Даниил Александрович, прошу вас, — улыбнулся он и жестом указал на небольшой столик, расположенный в стеклянном эркере.

— Ощущение, что мы в телевизоре и все на нас смотрят, — нахмурилась Алиса, смотря на проходящих снаружи людей.

— А по-моему очень здорово, — возразил я, изучая меню.

— Ты что задумал? — спросила она, так и не притронувшись к меню.

— Ну ладно, ты меня раскрыла, — поднял я руки вверх. — Я задумал как следует поесть и добавить сверху мороженое.

— Что за ерунда? — нахмурилась она.

— Знаю-знаю. Зима, холодно, какое мороженое? Но порой ну та-а-ак хочется, — рассмеялся я и на её лице невольно появилась улыбка.

— Хватит дурачиться, ты прекрасно понял. Я надеюсь после той ночи, ну когда… я твою машину угнала, ты не вздумал делать мне предложение? — с явным интересом спросила она.

Улыбка и веселье тут же сползли с моего лица и Алиса нахмурилась. Не сводя с неё взгляд я полез в карман. Глаза девушки расширились и она прикрыла рот руками.

— Нет-нет-нет, — пролепетала она.

Нарочито медленно я достал из кармана телефон и поднёс его к уху:

— Алло, слушаю. Министерство неловких ситуаций? Передать телефон Алисе? Сейчас, конечно, одну секунду.

Едва сдерживая улыбку, я протянул мобильник сидящей в оцепенении девушке.

— Дурак, блин! — она отмерла и начала бить меня ладошкой. — Уваров, я тебя прибью, у меня чуть сердце не остановилось! Ты такой гад, просто не представляешь какой!

На её лице сияла улыбка и она смеялась.

— Ты такая довольная, потому что там кольца не было? — спросил я.

— Я не довольная, — скрестила она руки на груди, но так и не смогла убрать улыбку с лица.

— Ага, очень заметно, какая ты «недовольная», — усмехнулся я. — И поверь, если я буду делать предложение, то выберу место получше этой забегаловки.

Подошедший официант услышал последнюю фразу, недовольно хмыкнул и, развернувшись, тут же ушёл. Мы синхронно посмотрели на него и дружно рассмеялись.

— И я между прочим и не согласилась тут. Хочу, чтобы всё было романтично, — блеснула она глазками. — В небесах! Так что без вертолёта можешь даже не начинать этот разговор.

Довольная собой, она взяла меню и позвонила в стоящий на столе колокольчик, возвращая оскорблённого официанта.

Пока он шёл к нашему столику, я наклонился вперёд и шепнул:

— Не поверишь, но у меня уже есть вертолёт.

— Сударыня, вы будете заказывать или мне подойти попозже? Сударыня? — чуть громче положенного произнёс официант, потому что Алиса так и замерла, держа меню в руках.

— Давайте начнём с вашего фирменного салата, — улыбнувшись, я ответил вместо раскрасневшейся девушки.

— Если это окажется пустышкой или разводом, то я ей устрою, — бубнил себе под нос Леонид, стоя неподалёку от стеклянного здания на набережной, где располагался офис агентства «Уваров и Распутина».

Он потёр руки, попрыгал, потянулся и сел обратно в машину. Журналист сидел тут уже больше двух часов, поджидая Уварова, словно какой-то шпион, и его тело ныло и требовало движения.

— Ну наконец-то, — недовольно буркнул он, когда из дверей здания появился Уваров.

Следом за ним вышла Алиса Распутина и они направились к джипу молодого барона. Он учтиво открыл пассажирскую дверь и посадил туда аристократку.

Леонид взглянул на часы.

Похоже на обед поехали, — предположил он и его пустой живот протяжно заурчал.

Каких-то особенных деталей за его пять тысяч ему не сказали. Всё, что он знал это то, что сегодня нужно проследить за Уваровым и он получит то, чего так желает. Громкую статью.

Без каких-либо ожиданий, Леонид ехал за джипом, размышляя о том, где нынче обедают молодые аристократы и можно ли будет сделать из этого статью. Он даже не обратил внимания, что преследуемая им машина замедлилась и остановилась.

— Да ладно, неужели? — удивился он.

Уваров приехал в ресторан «Лебединая песня». Это было элитное заведение с французской кухней. Но известно оно было не из-за этого. Лебединая песня имела репутацию самого романтичного ресторана города, где по заверениям владельцев, было сделано больше тысячи предложений руки и сердца.

Из припаркованного серебристого джипа вышел молодой барон, обошёл его вокруг и открыл пассажирскую дверь, предложив своей спутнице руку. И теперь, напротив самого романтичного ресторана города, Леонид совсем иначе взглянул на этот жест вежливости. Было в нём что-то… большее?

Остановив свою машину на противоположной от ресторана стороне дороги, журналист судорожно обдумывал, как поступить дальше. Заходить туда было рискованно: он был одет явно не для такого заведения и мигом привлечёт ненужное внимание, да и столько денег, чтобы даже попить там кофе, у него с собой не было.

К тому же, если его безумная мысль о том, что Уваров и Распутина не просто деловые партнёры, окажется правдой, то ему необходимы фотографии и как можно больше. С учётом всех статей, что пели хвалебные дифирамбы паре Уварова и Анастасии Романовой, писать о том, что молодой Барон на самом деле предпочёл скандальную Распутину племяннице Императора было по меньшей мере глупо. Без фотографий и подтверждений уж точно.

Леонид уже видел в своей голове обложку скандальной статьи про молодого альфонса, что охмурил юную особу из правящей династии при этом продолжая дурить голову наследнице одного из богатейших предпринимателей города.

«Власть или деньги? Он не выбирает, он забирает всё.»

Возникший в голове дерзкий заголовок ещё сильнее подстегнул журналиста. Он уже решился идти внутрь, но внезапно остановился.

— Похоже, это мой счастливый день, — тихо произнёс Леонид, когда за небольшой столик, что стоял у огромного окна, сели Даниил с Алисой.

Проблема дальнейшей слежки решилась сама собой. Юные аристократы, не боясь и не стесняясь быть замеченными, мило сидели у всех на виду. Стеклянная витрина была словно экран кинотеатра, в котором Леонид расположился в первом ряду.

Один за другим он делал снимки. Погрузившийся в работу журналист уже перестал замечать гипс на сломанном пальце, который так мешал ему раньше. Он старался запечатлеть каждую улыбку, каждую искорку в их глазах. То, как их ноги ненароком соприкасались под небольшим столиком.

— О да, это определённо стоило тех денег, что я заплатил за наводку, — довольно произнёс Леонид.

Снимая, он уже продумывал основные моменты статьи. И в какое-то мгновение поймал себя на мысле, что видит перед собой искренние и неподдельные эмоции людей, которым комфортно и хорошо вместе.

Но эта мысль тут же улетучилась, потому что в ресторане стало происходить то, чего он никак не мог ожидать.

— Не может быть! Этого просто не может быть! Я стану легендой! — воскликнул он и перевёл фотоаппарат в режим серийной съемки.

Прильнув к видоискателю, он затаил дыхание, словно снайпер, готовящийся сделать решающий выстрел. В его объективе Уваров доставал что-то из кармана брюк, а напротив него сидела шокированная Распутина, прикрыв рот руками.

Неужели, неужели я сниму как скандальный барон делает предложение Распутиной⁈ — бешено бились мысли в его голове. — Поймать такой момент — сродни встрече единорога.

Щёлк. Фотоаппарат выхватил ошарашенное лицо Алисы Распутиной, закрывающей рот ладонями. Её глаза блестели, предвкушая этот момент.

— Она ждёт, она точно ждёт этого, — тихо произнёс Леонид себе под нос.

Щёлк. Ещё один кадр руки Уварова, достающей пластиковый продолговатый предмет из кармана брюк.

Щёлк. Леонид запечатлел довольную улыбку молодого барона.

Он совершенно не волнуется, — успел заметить журналист. — А эта улыбка… скорее весёлая.

— Ну ты гад! Просто слов нет какой гад! — закричал сидящей в машине Леонид, когда понял, что Уваров достал из кармана телефон и ответил на звонок.

Затем он принялся снимать, как Распутина начала колотить смеющегося парня.

— Так его! Пускай получает, шутник фигов! — искренне одобрял он действия девушки.

Сейчас было сложно понять кто был обманут сильнее: она, лишившаяся кольца на пальце, или журналист, лишившейся самого громкого снимка года.

Но от его цепкого взгляда не укрылись мимолётные досада и разочарование на лице Распутиной, которые быстро сменились тёплыми чувствами.

Леониду вдруг стало завидно, когда он видел с каким восхищением и любовью она смотрела на Уварова. Последнее время он только и делал что писал о склоках, скандалах да пересудах высшего общества.

Он утвердился в мысли, что в мире аристократии нет ничего искреннего и светлого. Сплошные интриги, заговоры и партии. Выгода, честь, долг, договорённость — вот главные слова в отношениях внутри аристократических пар.

Но сейчас в глазах Алисы Распутиной он видел искренние чувства. Сейчас он наблюдал просто за двумя красивыми и успешными молодыми людьми, которым было хорошо друг рядом с другом. По щеке чёрствого журналиста пробежала скупая слеза от этих мыслей.

На мгновение он передумал писать про Уварова в своём журнале. Леонид не был идиотом, наоборот. Он считал себя умным и порядочным человеком, просто которому не повезло в жизни. И находясь там, среди охочих до скандалов пираний, он чувствовал себя белой вороной. Ему было противно всё это, но не менее противны ему были аристократы с их ложью, высокомерием и чувством превосходства над такими, как Леонид. Именно поэтому он с таким рвением писал разгромные статьи, перенося на бумагу все свои обиды. Он быстро стал популярным автором, ведь людям нравились те эмоции и страсть, которые он вкладывал в свои тексты.

И Уваров был для него таким же как остальные. Выскочка, всеми силами рвущийся туда, наверх. Идущий по головам, бросивший друзей тут, внизу пищевой цепи, превративший коллег в своих слуг. Он стал для него новым, ярчайшим раздражителем и именно поэтому Леонид просто не мог сдаться, не удостоив молодого барона своей статьёй.

А сейчас он смотрел на этого парня и видел в нём обычного человека. Искреннего, не скрывающего эмоции. То, как смотрела на него Распутина стало для Леонида откровением, заставило его самого взглянуть на Уварова по-новому. Что, если он ошибался и парень не так плох, как он о нём думал? Что, если он действительно отличается от той зазнавшейся аристократии, потерявшей связь с простыми людьми?

Леонид опустил фотоаппарат и взглянул на улыбающуюся пару уже не через объектив, а своими собственными глазами.

— Я не хочу опошлять это прекрасное, что вижу сейчас, — тихо произнёс он сам себе.

Но жажда написать про Уварова не могла отпустить его так просто. И тогда журналист решился.

— Я напишу статью. Я покажу людям то, что сам увидел сегодня. Чтобы они взглянули моими глазами на молодую аристократию, чтобы они увидели ту искренность, что оказывается бывает в высшем свете, — воодушевлённо говорил он сам себе, сидя в машине на противоположной стороне улицы и сжимая в руках фотоаппарат.

В конце-концов он считал себя честным журналистом. Да и сомнений в том, что статья про Уварова будет успешной, что бы в ней ни говорилось, у него не было.

Наблюдая дальше, как Уваров с Распутиной общаются во время обеда, как смотрят друг на друга, он лишь убедился в собственных мыслях. Когда аристократы встали и оделись, он завёл машину, готовясь уезжать, а затем вновь схватил фотоаппарат.

Щёлк. Щёлк. Щёлк, — звук затвора наполнил пространство тесной машины.

— Он точно не обычный аристократ, — с трудом уняв смех, сказал Леонид.

Отсматривая последние снимки на экране фотоаппарата, он не мог сдержать улыбки. На кадрах Даниил Уваров, хватает синюю валторну, висящую на стене ресторана, берёт Распутину за руку и они со смехом бегут прочь.

— Неужели я действительно видел как аристократ украл для девушки синюю валторну и сбежал? — хохотал журналист, а затем посмотрел на эти снимки и нажал на кнопку «Удалить».

Пускай этот момент останется только для них двоих, — подумал он и поехал в редакцию.

— Знаешь, мне даже понравилось, куда дальше? — игриво спросила Алиса, когда мы запрыгнули в машину и я резко нажал на газ.

Она оглянулась, словно ожидая преследования, но не увидев никого, расслабленно села, сжимая в руках синюю валторну.

— Дальше? А дальше тебе нужно приложить все усилия, чтобы заключить контракт с машиностроительным холдингом Горохова. Этот контракт практически удвоит нашу выручку, — ошарашил её я.

— В смысле? — округлились её глаза. — Ты ведь завтра с ними встречаешься.

Я покачал головой:

— Они перенесли встречу, она состоится через два часа.

— Ну ладно, поехали тогда в офис, — кивнула она.

— Эту сделку закроешь ты, — спокойно сказал я, отъезжая от тротуара и вклиниваясь в плотный поток машин. — И я не сомневаюсь, что сделаешь это лучше кого-либо ещё.

— А ты? — спросила Алиса.

— У меня появились срочные дела, — сухо ответил ей таким тоном, намекающим на то, что никаких подробностей она не услышит.

А всё потому, что недавно мне пришло долгожданное сообщение от Гончего:

«Запись у меня. Встречаемся через два часа»

Глава 22

Я отвёз Распутину в офис и поехал к себе домой. Внутри бурлило предвкушение того, что сегодня мы наконец-то сдвинемся с мёртвой точки и приблизимся к разгадке личности таинственного злодея, промышляющего в городе.

Проезжая мимо цветочного, я заметил припаркованный у него премиальный седан. Насыщенный тёмно-синий цвет кузова выглядел очень необычно в нашем бедном районе. Похоже, что сеть цветочных под управлением Николая Морозова цветёт и пахнет, обеспечивая быстрый рост и поток платежеспособных клиентов.

Подумав об этом каламбуре я мысленно посмеялся и поехал дальше, не став останавливаться и отвлекать маму от работы.

В назначенное время в мою дверь постучали. Открыв её, я увидел Гончего, стоящего на пороге. А вот Мечников на удивление опаздывал.

— Может что случилось? — спросил начальник моей охраны.

Прошло уже полчаса, а лекаря всё не было. На звонки он также не отвечал.

— Надеюсь что нет, — спокойно ответил я, хотя внутри закрался червячок тревоги. После нападения на Долгопрудного никто не мог чувствовать себя в безопасности.

Вновь набрав номер Мечникова я машинально подошёл к окну, слушая гудки. Мой взгляд упал на парковку перед домом. И что-то привлекло внимание…

Синий седан. Такой же, что я видел припаркованным у маминого цветочного. На лице проступила улыбка и я повесил трубку, не отрывая взгляда от машины, парковавшейся под окнами.

— Ох, Всеволод Игоревич, зря вы так конечно, — с улыбкой произнёс я, когда лекарь занял угловое место, где обычно стояла ласточка Нестора Павловича. И словно по заказу, на парковку въехал загадочный дед на своём москвиче.

— Что там такого интересного? — спросил Гончий, заметив как пристально я смотрю вниз.

Я указал на комичную сцену, разворачивающуюся внизу. Из москвича выскочил мой сосед и принялся колотить по стеклу роскошного седана. Но вместо того, чтобы возмутиться и осадить дерзкого старика, Всеволод Игоревич очень вежливо пожал ему руку, а затем раскланялся и, прыгнув в машину, быстро перепарковался.

— Это что, Нестор Павлович? — присвистнул Гончий.

— Да кто он вообще такой, можете мне объяснить⁈ — повернулся я к нему.

Он растерялся и пожал плечами:

— Эм-м-м, Нестор Павлович.

— Спасибо, кэп, — приложил я ладонь к лицу.

В дверь позвонили и я поспешил впустить лекаря.

— Прошу прощения за опоздание, господа, — поклонился он. — Срочные дела. Понадобилось эм-м-м… оказать неотложную помощь важному пациенту.

Я с трудом сохранил серьёзное выражение лица. Но всё-таки не удержался от подкола:

— Надеюсь, с ней всё в порядке? Может вам лучше вернуться, мы тут сами разберёмся.

— С ней? — вздрогнул он, но не растерялся и ответил: — Конечно же, я ведь лучший в своём деле.

— Наслышан об этом, — кивнул я.

Мечников пристально посмотрел на меня, пытаясь понять догадался ли я или ему кажется.

— Так, давайте уже к делу, мы и так задержались, — сурово буркнул Гончий и достал из кармана небольшую флешку.

Взяв ноутбук, я открыл находящийся на ней видеофайл. Гончему удалось подкупить одного из рабочих дневной смены и тот установил несколько скрытых камер на территории. Поначалу глава моей охраны порывался лично идти и шпионить за погрузкой партии оружия, но я смог убедить его в том, что это чрезмерно опасно и мы непременно привлечём внимание.

Качество записи было не самое лучшее, но суть была ясна. Мы внимательно смотрели, как подъехало три одинаковых фургона, водители открыли кузова и встали рядом с ними.

— Это экспедиторы. Они не относятся ни к заказчику, ни к заводу. Только у их машин есть разрешение на покидание территории оружейного завода. Это сделано для недопущения хищения артефактов, — пояснил Гончий, на что я саркастически хмыкнул:

— Система безопасности работает просто бесподобно.

Дальше на видео появились рабочие. В руках каждого из них был кейс. В кейсе содержался всего одна единица артефактного оружия. Грузчики по очереди передавали экспедиторам кейсы, те сверяли номера и грузили в вагоны.

— Вот это наш остолоп, — указал на экран Гончий.

На видео был виден мужчина, который внезапно споткнулся и едва не упал. Остановившись, он положил кейс и принялся завязывать шнурки.

— Балбес, — покачал головой Мечников.

Мы внимательно следили за происходящим. Демид, наш подозреваемый, исправно носил кейсы с оружием, при этом постоянно запинался, завязывал шнурки, ковырял в носу. Вообщем был далеко не образцовым работником. Но тем не менее, кейсы попадали в фургоны.

— Он что, передумал воровать? — задумался Мечников. — Может они узнали?

— Нет, они не могли узнать, что мы следим, — строго сказал Гончий. — Мой человек точно не облажался.

— Тогда как они собираются получить артефакты? — спросил лекарь.

Его вопрос был понятен. Схема доставки была предельно проста: оружие грузилось тут, выгружалось у заказчика. Любое хищение по пути мгновенно бы вскрылось как только при разгрузке выявили недосдачу.

— Неуклюжий идиот. Совсем не понимает что там мощнейшие артефакты, стоимостью в миллионы рублей. Одно такое падение и там всё к чертям может взлететь на воздух, — выругался Гончий, когда наш подозреваемый умудрился упасть с кейсом в руках.

Действительно, он очень неуклюж. Слишком неуклюж. И это не может быть случайностью.

— А вам не показалось странным, что он носит коробки только в одну машину? — спросил я.

— Чего? — нахмурился Мечников. — Не может такого быть. Они по очереди приносили коробки, а экспедиторы уже сами распределяли по машинам. Этот парень никак не мог повлиять на это.

— Мог, — пристально вглядывался я в экран и вёл подсчёт.

Резко стукнув ладонью по столу, я воскликнул:

— Он не идиот! И не неуклюжий! Он наглец, который провернул своё дело прямо у всех на виду.

— Что? Как? — подались вперёд Мечников с Гончим, пытаясь разглядеть на видео то, что увидел я.

— Внимательно смотрите за грузчиками и считайте, — указал я. — Четверо человек носят в три машины, экспедиторы сортируют всё это по очереди. Сначала в первую машину, потом вторую и дальше в третью, равномерно их заполняя.

— Да, всё так, — медленно проговорил Гончий.

— А теперь внимательно смотрите сюда, — показал я на Демида. — Он несёт кейс, который попадёт в третью машину. Дальше трое других грузчиков и вот снова идёт наш парень. Экспедиторы положат в первую машину.

На видео был виден Демид который нёс очередной кейс, в котором лежало вооружение, а затем, он неловко запнулся, посмотрел вниз и в очередной сел завязывать шнурок. И как только мимо него прошло двое человек, он сразу же выпрямился и пошёл дальше.

— Он специально пропустил двух человек, чтобы его коробка попала в третью машину, — выдохнул Мечников, осознавая.

Мы начали быстро прокручивать запись, проверяя мою теорию. Демид постоянно нарушал строй таким образом, чтобы весь его груз попал именно в третью машину.

— Даниил, поражаюсь твоей сообразительности, — хлопнул меня по плечу лекарь.

Гончий же был мрачнее тучи.

— Как же я не заметил этого сразу. Следователь блин называется, — сплюнул он.

— Но что это даёт? — задал я главный вопрос. — Нам доподлинно известно, что он намеренно носил свои кейсы только в третью машину. Значит, его кейсы отличались от остальных. Вопрос чем именно?

В комнате повисла пауза. Вариантов было много, но это ничего не давало.

— Нам необходимо узнать куда отправилась третья машина и не было ли чего-то необычного с ней по пути, — предложил я самое логичное решение.

— Это всё верно, но невыполнимо, — покачал головой Гончий. — Они уже растворились в городе. Мы никак не сможем выяснить их маршруты.

Опять неудача. Что-то в последнее время нам решительно не везёт. Столько зацепок, но мы никак не продвинулись к цели.

— Похоже, придётся начинать с нуля, — хмуро сказал Мечников, озвучив мои собственные мысли.

— Нужно поговорить с Долгопрудным, — сухо ответил я.

— Я уже пробовал, — покачал он головой. — Игорь Ларионович восстанавливается в своём поместье и исключил любые контакты с кем-либо.

— Все нити ведут к его заводу и без участия Долгопрудного нам не обойтись. Я лично нанесу ему визит вежливости. Своему спасителю он не должен отказать.

Несколько дней спустя. Редакция газеты Невский вестник

— Даниил, что ты сделал с журналистом из Голубой крови? — подскочила ко мне Вика, когда я зашёл в редакцию.

— Что с ним случилось? — тут же насторожился я.

— Ты опять не в курсе? На, полюбуйся, — она вручила мне свежий номер журнала. — Тебе стоит читать хотя бы те газеты, где про тебя пишут.

Чуть наклонив голову, я взглянул на неё:

— Предлагаешь мне читать половину городских газет?

Вика закатила глаза и отмахнулась:

— Ой, давай не преувеличивай, не половину. Ну во всяком случае на этой неделе точно не половину.

Чуть усмехнувшись, я прочитал заголовок:

«SOS. Спаситель наших душ.»

Леонид заглотил наживку, что мы с Викой приготовили для него. Мой план предполагал то, что очередной журналист из жёлтой прессы «случайно» наткнётся на моё с Алисой «свидание» и напишет громкую статью об этом. Я же в свою очередь буду всячески всё отрицать, выдавая за выдумки газетчиков. Впрочем, фотографии сделают своё дело и весь город увидит, что я выбрал Распутину, а не Анастасию Романову.

Это мгновенно должно поднять статус Алисы и остудить пыл племянницы Императора, которая всерьёз нацелилась на меня. При этом, со стороны всё будет выглядеть так, будто бы я совершенно не имею к этому отношения, тем самым не давая повода ей на меня оскорбиться. Злить представительницу правящей семьи мне категорически нельзя. Ведь и без Анастасии у меня хватает могущественных врагов.

— сколько денег ты с него стрясла? — хитро посмотрел я на Вику.

— Денег? — удивилась она.

— Вик, давай не будем ломать комедию, — усмехнулся я. — Леонид бы не поверил, что ты просто так сольёшь ему такую информацию про своего хозяина.

— Две тысячи рублей, — фыркнула она, скрестив руки на груди.

— Понятно, значит как минимум пять, — задумался я.

— Что? Да как? Ты следишь за мной⁈ — воскликнула она.

— С тебя новая кофемашина в офис и месячный запас зёрен, — улыбнулся я. — Остальное можешь себе оставить.

— Ладно, чего только не сделаешь ради любимых коллег, — закатила она глаза.

Пробежавшись по статье, я спросил у неё:

— А что он тут вообще понаписал? Это же даже…

— Приятно читать? — улыбнулась она.

Я кивнул.

— А вот это мне как раз хочется у тебя спросить. Ты что, его поймал и денег дал, чтобы он такую прелесть выдал, да ещё и в Голубой крови, — сузила взгляд она.

— Смеёшься? Делать мне больше нечего, — отмахнулся я. — План был, что он склепает очередную статью о том, что мы с Распутиной встречаемся.

Всё это время после бала у Меньшикова газеты не переставая восхваляли меня и уничтожали Алису, так что новость о том, что мы «вместе» должна была «уравнять» общественное мнение. Но что-то пошло не так.

— Я когда читала, слезу пустила, — внезапно добавила Вика. — А ты знаешь, что я тот ещё кремень.

— Боюсь представить что там в самой статье творится, — присвистнул я.

— Он там ещё и про открытый в честь твоей собаки памятник написал, — продолжила она вводить меня в курс. — Так что ждём наплыва «туристов» в наш район. Ну и тебе стоит ожидать повышенного внимания. Думаю, до преследования и ухода от погони через кофейню дело не дойдёт, но я бы на твоём месте сменила машину на менее приметную.

— Может ещё собаку и внешность сменить? А заодно и несколько журналистов. Ну так, чтобы точно не опознали, — подмигнул я.

— Знаешь, а не такая пожалуй и приметная у тебя машина, — рассмеялась она. — Ну и если что, ты уже знаешь отличный вариант как сбросить «хвост».

Кабинет Павла Юсупова. Офис газеты Империя Новостей

— Павел Алексеевич, к вам посетитель, — сообщил голос секретарши в трубке.

— У меня сейчас совещание, пускай записываются на приём, — сухо бросил он в ответ.

— Анастасия Николаевна очень настойчиво просит вас принять её немедленно, — в вежливом тоне секретарши послышались нотки волнения и даже страха.

Павел тяжело выдохнул и произнёс:

— Пригласи её.

Он не ждал этого визита, но догадывался, почему племянница Императора вновь посетила его. Уже второй раз за последние недели. Ранее они общались лишь на нечастых благотворительных приёмах.

Все они нисходят до нас только когда им что-то надо, — недовольно подумал он. — А эта девушка в последнее время совершенно зазвездилась. Избалованная Анастасия считает что все жители страны — её подданные, пользуясь добрым расположением своего дяди.

— Павел Алексеевич, что ваши газетчики себе позволяют? — вместо приветствия спросила вошедшая девушка.

— Они позволяют себе работать и зарабатывать для меня деньги, — сухо ответил он. — Но полагаю, вы здесь не для того, чтобы узнать о том, как работает мой бизнес.

Она элегантно прошла вперёд и села в роскошное кресло, стоящее у декоративного камина. Этот жест был полон неуважения к хозяину кабинета и словно говорил: «садись, поговорим».

Павел презрительно поморщился, но молча встал из-за стола и расположился в кресле напротив Анастасии.

— Вы вообще в курсе о чём пишут ваши газетчики? — спросила она, но это был не вопрос, а требование объясниться и покаяться.

— У меня слишком много изданий, чтобы быть вкурсе всего, что они пишут, — невозмутимо ответил он, хотя прекрасно же понимал, что так возмутило её.

Статья в Голубой крови. Удивительно хвалебная и добрая статья для этого издания. Эти пираньи всегда только и занимались тем, что устраивали нападки на представителей аристократии.

Юсуповы практически не вмешивались в их работу, ведь если бы они зарубили хоть одну статью в журнале, где только и пишут о скандалах в высших кругах, то на следующий день у кабинета Павла уже бы выстроилась очередь из аристократов, требующих отменить очередной материал, и газету можно было бы закрывать.

— Мы с вами кажется договорились о том, что необходимо писать касательно Уварова и Распутиной, — недовольно произнесла Анастасия.

— При всём уважении, мы ни о чём не договаривались. Вы пришли и попросили меня об одолжении, которое я незамедлительно выполнил. А если вам не нравится то, что пишут в журналах со скандалами и домыслами…

Павел развел руками и вежливым тоном заметил:

— На то это и жёлтая пресса, чтобы писать о том, что нам не нравится. Лучшая стратегия тут — не обращать на них внимания. Это словно тараканы у нас под ногами.

— Я не знаю, что это за животные и предпочитаю не знать дальше, — презрительно возразила она. — А ещё я не привыкла, когда мне отказывают.

Юсупов едва заметно усмехнулся. Хоть он и ненавидел Уварова всей душой, но не мог не отдать должное тому, как молодой парень осадил зазнавшуюся девицу. В этот момент он поймал себя на мысли, что впервые наблюдает за конфликтом Уварова не будучи одной из сторон этого конфликта.

Павлу было непросто в этом признаться, но он сейчас был на стороне этого молодого парня, радуясь что нашёлся кто-то, не испугавшийся статуса и фамилии Анастасии. И ведь как ловко тот подстроил эту «разоблачительную» статью в Голубой крови, тонко унизив Романову при этом не вступая в открытый конфликт. А то, что это дело рук Уварова, Павел ни на секунду не сомневался. Он уже хорошо знал сына своей отречённой племянницы и сразу видел «руку мастера».

Но затем Юсупов нахмурился. Внезапно он почувствовал, что этот поступок Уварова — словно брошенная в него перчатка. Он ощутил себя оскорблённым и уязвлённым. Как это у молодого парня хватило духу и смелости дать отпор племяннице Императора, а у могущественного и уважаемого аристократа, информационного хозяина этой страны, — не хватило? Павел внезапно разозлился на себя и свою трусость.

И почему я вообще пляшу под дудку молодой девки? — подумал он и сухо ответил:

— Анастасия Николаевна, вы попросили меня уничтожить репутацию Алисы Распутиной и возвысить Уварова. И я выполнил вашу просьбу, хотя вам известно о моих добрых отношениях с Сергеем Распутиным и противостоянии с Даниилом Уваровым. Поймите, что СМИ — огромная и неповоротливая машина. Это не ваша личная колонка новостей, где вы печатаете то, что хочется.

А затем он хитро улыбнулся и добавил:

— Впрочем, подобное издание тоже есть и, к моему сожалению, оно весьма успешно. Вы как-раз можете попросить вашего нового фаворита выделить вам место на его страницах.

Затем Павел взглянул на часы и, извинившись, покинул кабинет под предлогом срочной встречи.

Анастасия осталась одиноко сидеть в кабинете медиамагната, расположенном на верхнем этаже его личного небоскрёба. Она смотрела на буйство стихии, разразившейся за огромным окном. Снежные порывы хаотично носились без какой-либо цели, яростно ударяясь о стеклянный фасад здания. Та же бесцельная ярость сейчас разворачивалась и внутри девушки.

Жалкие журналисты Юсупова посмели выставить её холодной и бессердечной, назвали ледяной принцессой. Они нарушили её планы, планы на Уварова, публично заявив то, что он выбрал Распутину, — злилась она.

Анастасия негодовала от того, с какой теплотой жёлтая пресса внезапно написала про Распутину, противопоставив «ледяной принцессе». Ещё никогда и никто не писал про сумасбродную Алису в столь позитивном ключе и это злило Романову едва ли не сильнее того, что Уваров отверг её.

— Что же, если тебе не нужна моя любовь, то ты получишь ненависть, — тихо сказала Анастасия и покинула кабинет.

Глава 23

Поместье Долгопрудного

Поразительно. Я столько раз проезжал мимо этого дома и даже подумать не мог, что это дом аристократа.

Серое, безликое здание, расположенное на набережной, в районе чёрной речки, словно затаилось среди деревьев. Подобно своему владельцу, оно пряталось от чужих глаз, мимикрировало под окружающую среду и всячески старалось не привлекать лишнего внимания. Каждый раз, проезжая мимо, я думал что здесь располагается научный институт или проектное бюро.

Поднявшись по мраморной лестнице, я постучал в массивную дубовую дверь. Она, как и лестница, при ближайшем рассмотрении оказалась очень дорогой и вычурной. Было видно, что это целое произведение искусства, в которое вложили колоссальные средства.

— Добрый день, я желаю навестить Игоря Ларионовича и справиться о его здоровье, — сообщил я открывшему мне дверь лакею.

— Вам назначено? — вежливо поинтересовался он, впуская меня в прихожую, размером с половину всей моей квартиры.

— Нет, но я был неподалёку и решил, что ваш хозяин примет своего спасителя без предварительного согласования.

Мой визит не был согласован намерено. Мечников явно дал понять, что Долгопрудный избегает любых контактов после нападения и, позвони я и попытайся назначить встречу, мне бы многовероятно также отказали. А ехать сюда без приглашения или при прямом отказе — две большие разницы.

— Сообщите ему, что Даниил Уваров желает с ним встретиться, — назвал я своё имя.

— Конечно, я сейчас же узнаю у господина. Вы можете расположиться в комнате ожидания, — поклонился он и указал мне на соседнее помещение.

Когда слуга ушёл, я осмотрелся. С виду скромный интерьер при ближайшем рассмотрении начинал кричать о состоянии владельца. Шахматная доска, стоящая в комнате, казалась обычной, но взглянув на фигуры вблицы, я присвистнул. Светлые фигуры были выполнены из платины, а тёмные — из чёрного золота. Я видел этот материал в прошлой жизни в офисе одного небезызвестного губернатора, купившего английский футбольный клуб, и мгновенно узнал этот характерный блеск.

Долгопрудный явно любил шахматы и много тратил на своё увлечение. Впрочем, по сравнению с домами других аристократов, Игорь Ларионович украсил своё поместье достаточно скромно, просто наполнив его дорогими деталями, которые увидят лишь истинные ценители и знатоки. Зайди сюда обычный человек — он бы впечатлился разве что размерами помещений.

— Даниил Александрович, мне очень жаль, но господин не сможет вас принять сегодня. У него начинаются процедуры и после них он будет отдыхать, — покачал головой слуга. — Но он просил передать вам слова самой искренней благодарности за ваш визит и в особенности за спасение его жизни. Игорь Ларионович щедрый человек, ценящий добро и уже распорядился связаться с вашими строителями, выполняющими восстановление вашего поместья, для оказания им всесторонней помощи.

Ого. Вот это щедрость. Даже чрезмерная щедрость я бы сказал. Да ещё и столь внезапная. Моё чутьё проснулось и напомнило о себе.

Действительно, если бы Долгопрудный хотел преподнести мне такой подарок за своё спасение, то наверняка сделал бы это раньше по телефону, либо позже при личной встрече. А вот так, через слугу, когда я внезапно возник на его пороге… как минимум вызывает вопросы.

— Это невероятная щедрость с его стороны, — ответил я стоящему передо мной слуге. — Могу ли я выразить свою благодарность лично Игорю Ларионовичу позже, когда он закончит процедуры?

— К его огромному сожалению, сегодня он не сможет вас принять, — покачал он головой. — Как только господин вернётся… Вернётся в общество, то вы будете первым, кого он удостоит своей аудиенции.

— Конечно, тогда прошу передать мои самые искренние благодарности за его щедрый подарок, — кивнул я и направился к выходу.

Долгопрудный пытается купить меня? Он понимает, какие средства нужны на ремонт заброшенного поместья и видимо полагает, что после его жеста, я не побеспокою его лишний раз. Но зачем ему это? Он что-то скрывает?

Думая об этом, я остановился, не дойдя до двери.

— Прошу прощения, могу ли я ещё немного воспользоваться гостеприимством вашего хозяина? — спросил я у слуги, идущего за мной по пятам.

— Конечно, я провожу вас в уборную, — прекрасно понял меня он.

Зайдя туда, я не закрыл дверь и сделал это намеренно. Высунув в щель телефон, я сделал несколько снимков коридора. К моей удаче слуга ушёл обратно в холл и вокруг было пусто.

Достав из кармана кольцо невидимости, я осторожно приоткрыл дверь. Идеально смазанные петли не издали ни единого шороха или скрипа, и я незаметно вышел в коридор.

Простите, Игорь Ларионович, но моё чутьё голодно и я просто обязан накормить его.

Аккуратно делая шаг за шагом, я приближался к главной лестнице, ведущей на второй этаж, где многовероятно располагались покои хозяина дома. За последние полгода я побывал в домах многих аристократов и понял, что расположение комнат внутри очень похоже. И это понимание сейчас очень здорово мне помогало.

Я двигался совершенно бесшумно, во многом потому что моя обувь осталась в уборной. Но сейчас настало время главного испытания: подъем по лестнице, рядом с которой стоял слуга.

Поставив ногу на первую ступень, я медленно перенёс на неё вес, готовый к привычному скрипу дерева, но в ответ раздалась лишь пронзительная тишина. Сделав несколько медленных шагов вверх, я поразился состоянию поместья Долгопрудного: всё содержалось в идеальнейшем состоянии и работало как часы. Никакой нарочитой показухи, за которой скрываются допущения. Идеально выверенная скромность, которая поражает и восхищает едва ли не сильней, чем вычурная дороговизна.

Оказавшись на втором этаже, я шёл мимо одинаковых дверей, силясь понять, что же они скрывают. Это поместье вызывало у меня всё больше вопросов. Оно сильно отличалось от всего, что я видел прежде. Складывалось ощущение, что в этом доме никто не жил: никаких семейных фотографий на стенах, никакого шума, практически полное отсутствие слуг. А у Долгопрудного есть семья? Почему-то раньше я об этом даже не задумывался.

И тут у одной из дверей я остановился. Внутри были слышны голоса. Хоть что-то. Прислушавшись, я слегка улыбнулся. Наконец-то повезло.

— Какая была реакция Уварова? — я мгновенно опознал голос Долгопрудного за дверью.

— Хорошая. Он поблагодарил, просил с вами встретиться, чтобы выразить благодарность лично, — ответил ему слуга.

— Это называется вежливость и манеры, — недовольно бросил хозяин. — Ладно, разберёмся. Распорядись немедленно выяснить кто там занимается усадьбой Волченко и направь им денег побольше.

— Конечно, немедленно займусь этим, — послушно согласился тот.

— Надо было предложить ему чаю, а то так внезапно прогнали гостя — нехорошо вышло, как бы Уваров чего плохого не подумал, — задумчиво добавил Долгопрудный.

— Можем это сейчас сделать, — тут же подхватил слуга.

— В смысле сейчас? Уваров до сих пор в доме? — вопросил хозяин.

— Да, он зашёл в уборную перед уходом, — ответил тот.

— И всё ещё там? — воскликнул Долгопрудный. — Немедленно выясните что он делает!

Вот ведь блин. Он и впрямь крайне мнительный и осторожный. Надо быстро сматываться.

Внутри кабинета послышался пластиковый щелчок и шаги. Сердце бешено билось: с одной стороны надо было скорее уходить, а с другой — я хотел заглянуть внутрь кабинета и посмотреть что же за процедуры у Долгопрудного, ради которых он решил потратить кучу денег лишь бы со мной не видеться.

Я тут же подмял ковёр, лежащий во всю длину коридора и, когда дверь открылась, то упёрлась в залом на ковре.

— Да что там такое? — буркнул слуга и толкнул дверь сильнее.

Я же, пользуясь этой паузой, заглянул в щель. Позади слуги стоял рабочий стол из тёмного дерева, но за ним было пусто.

Похоже ушёл, — подумал я и поспешил на первый этаж.

Уже практически спустившись, я услышал за спиной окрик:

— Даниил.

Я замер. Сердце остановилось. Твою мать, артефакт не работает⁈ Но как⁈

Пока я стоял в этом оцепенении, слуга добавил:

— Проверь, что там в уборной творится.

Что? О чём он вообще?

— Конечно, — услышал я ответ другого лакея, что стоял на первом этаже.

Вот ведь блин. Его зовут также, а я то успел испугаться, — мысленно выдохнул я, а затем вновь напрягся. Мой тёзка уверенно шёл к открытой двери уборной, где одиноко стояли мои ботинки.

Выхода нет. Прости, Даня. Соскочив с последних ступеней, я подкрался сзади к идущему слуге и легонько подбил ему ногу. Его ноги зацепились друг за друга и он с грохотом распластался по полу.

— Что там у тебя? — послышался голос со второго этажа.

— Запнулся, — растерянно ответил Даниил, поднимаясь.

Пользуясь этим шумом, я уже без прежней осторожности пробежал к уборной.

Через тридцать секунд дверь распахнулась и ко мне аккуратно заглянули оба слуги.

— Простите пожалуйста за беспокойство, но вас давно нет и мы заволновались… — произнёс слуга, что спустился со второго этажа.

Его взгляд скользнул по мне вниз и он запнулся, не зная как продолжить.

— Не переживайте, всё хорошо. Ну разве что у меня тут небольшой инцидент случился, заставивший задержаться, — спокойно ответил я, убирая руку с полотенцем от брюк.

На них красовалось огромное мокрое пятно. Видя их смущённые взгляды я улыбнулся и добавил:

— Это вода. Слегка облился когда мыл руки.

— Конечно же, мы так и подумали, — облегчённо произнёс он и тут же поспешил предложить фен и ещё пару полотенец.

Фух, сработало. Едва я заскочил сюда, то сразу же облил штаны водой и принялся вытирать их сухим полотенцем. Мне нужно было дать простую и правдоподобную версию почему я провёл тут столько времени да ещё и с открытой дверью. Думаю, после этого представления у них не будет никаких подозрений.

Поблагодарив их за помощь, я поспешил покинуть странное поместье, обдумывая произошедшее.

Через несколько часов я получил звонок от прораба Михаила:

— Даниил Александрович, со мной связались странные люди и сказали, что они будут помогать с восстановлением поместья. Я конечно же этих мошенников лесом послал, но вас всё-таки хотел предупредить.

Услышав это, я не смог сдержать смех:

— Это не мошенники, а помощь от одного благодарного мне аристократа.

В трубке послышалась тишина, а затем спешные извинения прораба:

— Я немедленно всё исправлю, простите меня за такое самоуправство, больше не повторится. Просто поймите, я же человек простой и когда предлагают что-то делать просто так — то это верный знак что тебя хотят обмануть.

— Знаешь что, Михаил, я с тобой в этом плане полностью согласен и у меня тоже эта помощь вызывает вопросы, — задумался я.

— Так что прикажете делать тогда? — замер он в ожидании моего решения.

— Никаких денег не брать, документы не подписывать. Хотят помогать — пускай приезжают и помогают. Приглядывайте за ними, а я буду разбираться со своей стороны с истинными целями такой «благодарности».

Стадион Уэмбли. Лондон, Англия

— Вы обещали, что всё пройдёт гладко, — недовольно сказал английский агент на ломанном русском.

— Всё идёт именно так, как задумано, — невозмутимо ответил ему русский аристократ на чистейшем английском.

Агент огляделся по сторонам. Никто из ложи для почётных гостей не обращал на них внимания.

— Прошу, давайте не будем использовать местный язык. Люди услышат и заподозрят неладное, — тихо добавил он.

— Мой дорогой друг, куда больше подозрений вызывает ваш ужасный русский, — продолжил говорить по-английски аристократ. — Так что успокойтесь и давайте говорить о деле.

— Хорошо. О деле так о деле, — негромко сказал агент спецслужб на родном языке. — Предложенный вами план по разобщению Москвы и Петербурга с треском провалился. Российская империя едина как никогда. Мы помогли вам устранить вашего предшественника не для того, чтобы вы нас разочаровывали.

Лицо аристократа, прилетевшего сюда инкогнито ради этой встречи, ничуть не дрогнуло. Хотя он прекрасно понял, что это была угроза.

— Мои планы всегда работают, — спокойно ответил он. — А вам стоит вежливее общаться с друзьями. Кроме меня вряд ли кто-то будет способен остановить подписание мирного договора между Россией и Австрией.

— Не изображайте из себя святого, вы это делаете из-за личной выгоды, — бросил агент.

— Я здесь не для того, чтобы слушать бесполезную болтовню. Вы принесли запрошенный мной артефакт? — аристократ смотрел сквозь него, не видя в человеке напротив равного себе.

— Моё руководство сомневается в ваших намерениях и в том, что мы получим эту редчайшую реликвию назад, — ответил тот.

— Ваше руководство — королева и на нашей с ней встрече я ясно услышал о том, что вы не пожалеете сил и средств на эту операцию, — невозмутимо заметил аристократ.

Агент с презрением посмотрел на него, но всё-таки достал из кармана ключ:

— Ячейка двадцать три на центральном вокзале.

— Вы что, австрийских фильмов про шпионов насмотрелись? — фыркнул аристократ и тут же получил ответ:

— Вам прекрасно известен его размер и приметный вид. Так что, надеюсь, у вас есть план, как переправить его в Российскую империю.

— План у меня есть всегда. На много шагов вперёд, — усмехнулся аристократ и направился к выходу из ложи.

Но внезапно на его руке сомкнулась крепкая хватка:

— Её высочество ждёт образец новейшего артефактного экзоскелета, который вы должны были доставить ещё неделю назад.

— Ей придётся ещё подождать. Мне потребовалось задействовать его для устранения одного неугодного человека, — невозмутимо ответил аристократ и презрительно, выдернул руку.

Зимний дворец

Анастасия Романова сидела в своей комнате и читала очередной плевок журналистов в её ранимую душу.

— И что они все внезапно нашли в этой Распутиной? Сумасшедшая, да и только, — возмутилась она вслух. — Какая уважающая себя аристократка будет работать, да ещё и летать в другие страны, посещать там заводы?

Раздался стук в дверь.

— Госпожа, вас зовут на ужин, — робко заглянула одна из её личных служанок.

Анастасия ничего не ответила, просто кивнув. Спрятав журнал посреди стопки с финансовыми газетами, она спустилась в столовую.

— Ты опять читала ту требуху со сборником сплетен и оскорблений? — тихо спросил Император, но эта тишина никого не обманула. Его голос звенел от источаемой власти.

Девушка бросила короткий взгляд на стоящую служанку, что пригласила её на ужин, и поморщилась. В этом доме ей казалось, что каждый шпионит за ней. Хотя, почему казалось? Так оно и было.

— Всё выискиваешь сплетни про того молодого барона? — не дождавшись ответа добавил он.

— Какого барона? — изобразила удивление племянница.

— Анастасия, прекрати делать вид, что не понимаешь о чём я говорю. Ты умная девушка и тебе это не идёт. Всем прекрасно известно о твоём новом фаворите. Ты слишком явно дала это понять на приёме у Григория Александровича.

Сделав глоток, он продолжил:

— Он похож на твоего отца. Похоже, не зря говорят, что женщин тянет к мужчинам, похожим на их отцов.

— А по моему он больше на тебя похож, — аккуратно добавила супруга главы государства. — Та же стать, волосы, глаза.

— Екатерина, только не говори что ты тоже стала читать эту жёлтую прессу, — презрительно поморщился он.

— Не обязательно читать эти журналы, чтобы быть в курсе последних слухов и сплетен, — невозмутимо заметила она. — Не забывай, в каком окружении мы находимся.

Император промолчал и продолжил трапезу. А затем, между нарезанием стейка и глотком вина невзначай бросил:

— Пригласи его во дворец. Хочу взглянуть на этого Уварова лично.

Глава 24

— Анастасия, пригласи его неофициально, — повторил Император свою просьбу.

Сердце девушки бешено забилось, а ладони мигом вспотели. Приглашение оскорбившего её человека сюда, в Зимний дворец было последним, чего бы ей хотелось. Если он скажет правду, покажет истинное отношение, вскроет её ложь, это уничтожит её в глазах Императора. Она безумно испугалась, что дядя поймёт настоящую картину и встанет на сторону Уварова.

К тому же, этот визит лишь поднимет его статус, который теперь обиженная девушка страстно желала уничтожить.

Внезапно, её блажь, очередная хотелка избалованной племянницы Императора, не привыкшей слышать слово «нет», стала огромной проблемой. Она уже миллион раз пожалела о том, что решила заполучить Уварова во что бы то ни стало.

Ей нужно было срочно что-то решать. Нельзя было допустить этого визита. Но волнение и страх сделали своё дело, поэтому она коротко ответила:

— Конечно же, приглашу.

После визита в редакцию, я утвердился в мысли, что нужно ускорять вопрос с новым офисом. Распутин взял время на раздумья, но как опытный продажник, я должен был напомнить о себе и своём предложении.

— Сергей Олегович, у вас будет сегодня время для личной встречи? — набрал я его с утра.

— Здравствуй, Даниил. Я ждал этого звонка и готов обсудить детали, — ответил он.

А вот это отличные новости.

— Подъеду к вам через пару часов, — сказал я и хотел повесить трубку, но Распутин возразил:

— Нет, мы встретимся в другом месте.

— В каком? — уточнил я.

— За тобой приедет машина, — вместо ответа сказал он и попрощался.

Интересно, что он задумал?

Через час за мной приехал представительский седан с молчаливым водителем за рулём. Не проронив ни звука, он открыл мне дверь, а затем сел за руль и так же, словно немой, повёз на юг города.

В жизни все события делятся на три типа. Первые полностью зависят от тебя. Вторые — частично зависят от твоих действий, но также зависят и от других. И, наконец, третий тип — вещи, которые от тебя никак не зависят. И когда ты находишься в ситуации, где ничего от тебя не зависит, то просто сиди и получай удовольствие. Именно так я и поступил, любуясь в окно на южные окраины города под убаюкивающее шептание музыки из премиальной аудиосистемы.

— Даниил Александрович, мы приехали, — голос водителя вырвал меня из своих мыслей.

Так значит ты умеешь разговаривать, — улыбнулся я.

Взглянув по сторонам, не сразу сообразил где мы находимся. Зато стоило открыть дверь и услышать гул самолётов как всё мгновенно встало на свои места.

Аэропорт Пулково.

— Сергей Олегович ожидает вас там, — указал мне водитель в противоположную от терминала сторону. Туда, где располагалось небольшое двухэтажное здание с множеством вертолётных площадок рядом.

Зайдя внутрь, я обнаружил Распутина, беседующего о чём-то с мускулистым мужчиной, в руках которого был лётный шлем.

— Аркадий, знакомься, это барон Уваров, — представил меня своему собеседнику Сергей Олегович.

Тот крепко пожал мою руку и сказал:

— А я знаю Даниила Александровича, вот только под другим именем.

Распутин вопросительно взглянул на меня. Но мне самому было интересно, где и когда мы познакомились с Аркадием.

— Ты ведь и есть тот самый «Народный чемпион»! — расхохотался он и от души стукнул меня по спине, выбив весь воздух из лёгких. — Красавец, если бы не гонг, ты бы точно смог уложить Неуязвимого.

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ на его комплимент.

— Аркадий Чкалов — руководитель городского аэроклуба и, по-совместительству, мой давний друг, — представил его Распутин.

— Я так полагаю, эта встреча не случайна? — уточнил я у Распутина.

— Говорил же, что он не по годам умён, — обратился он к Чкалову, а затем ответил уже мне: — Аркадий, помимо закрытого аэроклуба, руководит ещё одной организацией. Министерством транспорта.

Я не показал вида, но знатно удивился.

— Ладно, на этом месте можно и удивиться, — хохотнул лётчик.

— Вы не очень-то похожи на министра, — улыбнулся я.

— Слишком неподобающе выгляжу? — предположил он самое очевидно.

— Слишком хорошо выглядите, — поправил я его. — Ещё не встречал министров, у которых плечи шире живота.

Чкалов рассмеялся так сильно, что едва не упал. Чтобы удержаться, он машинально положил руку на плечо Распутину, отчего князь едва не сложился пополам.

— А он мне нравится, — отсмеявшись, сказал он Распутину. — Можешь считать, что моё одобрение у тебя есть.

Попрощавшись, он пожелал нам хорошего полёта и покинул здание.

— Одобрение для чего? — сразу же спросил я у Распутина, когда мы остались наедине.

— Знаешь, когда ты сказал про необходимость вертолётной площадки, я подумал, что ты опять шутишь. Но позавчера Алиса сообщила мне, что у тебя есть вертолёт, и я понял, что всё ещё недооцениваю тебя и твои таланты, — протянул он.

— Благодарю, но меня всё-таки интересует во что вы хотите меня втянуть, — настоял я на ответе.

— Пойдём, нам пора. Расскажу всё в дороге, — сухо сказал он и направился к выходу.

— Твой? — спросил Распутин, стоя напротив серебристого вертолёта.

Гладкий корпус блестел в лучах зимнего солнца, которое, отражаясь от белоснежного снега, буквально слепило глаза.

— Мой красавец, — кивнул я, невольно улыбнувшись. — Откуда он здесь.

Распутин удивился:

— А где ему по-твоему нужно быть? Морозов пригнал его сюда и оплатил годовой взнос за право использования аэропорта. Я когда первый раз увидел его, долго не мог понять что за новичок появился у нас в клубе. И когда Алиса сообщила о том, что у тебя появился вертолёт, то я всё сразу понял.

Он обошёл серебряную пулю, явно проверяя его перед полётом. А затем открыл дверь, где должен располагаться второй пилот и бросил мне:

— Давай, у меня не так много времени.

Устроившись в кресле капитана, я надел наушники и настроил нужную частоту. Последние недели я потратил немало времени, чтобы изучить все основные системы вертолёта и принцип их работы. Но всё то была теория и через страницы книг и экран телевизора сложно научить управлять таким сложным аппаратом. Поэтому сейчас я судорожно водил взглядом по приборам, стараясь вспомнить что есть что.

— От винта, — послышался хриплый голос Распутина в наушниках и он запустил двигатель.

Лопасти начали медленно раскручиваться. В воздухе стал разноситься характерный звук «вуф-вуф-вуф», говорящий о том, что скоро мы оторвёмся от земли.

Распутин начал вести быстрый радиообмен с диспетчером. Это было похоже на иностранную речь, в которой я понимал значения отдельных слов, но не имел ни малейшего понятия что происходит.

Видя мою реакцию, он добавил:

— Ты быстро разберешься.

А затем поднял рукоятку управления шагом винта и мы оторвались от земли.

Покинув воздушное пространство аэропорта, Распутин сказал:

— Передаю управление.

Находясь в своих мыслях, я даже не сразу понял, что он обращается ко мне.

— Кхм, — кашлянул он, привлекая моё внимание.

Поняв, что он хочет, я быстро ответил:

— Управление принял.

После этого, я почувствовал, что ручка штурвала стала необычайно лёгкой и податливой. Повернувшись направо, я увидел как Распутин откинулся в кресле, убрав руки с рычагов управления.

— У тебя неплохо получается, — спокойно сказал он спустя пять минут полёта.

— У вас тоже есть свой вертолёт? — спросил я его, начиная светскую беседу. Вертолёт шёл на прямом курсе и я мог отвлечься на разговор.

— Даниил, я за штурвалом с семнадцати лет, — заметил он. — Проще перечислить, чего нет в моём авиапарке.

— И чего же там нет? — улыбнулся я.

Он задумался и ответил:

— Ракеты для полёта в космос.

Он сейчас серьёзно или шутит? Лицо Распутина было абсолютно невозмутимо, чем вызывало ещё больше вопросов. Но задать он мне их не дал:

— В качестве благодарности за то, что ты сделал для моей дочери и репутации моей фамилии, я готов обучать тебя пилотированию. Лично.

Ого! Вот это интересные новости. Похоже, что я действительно приглянулся Сергею Олеговичу, раз он предлагает такое.

— Благодарю, это большая честь для меня, — кивнул я.

Но затем он поразил меня ещё сильней. Распутин достал из кармана куртку белый конверт и протянул мне его:

— Я попросил Аркадия сделать это под мою личную ответственность.

Заглянув в конверт, я обнаружил там пластиковый прямоугольник с моей фотографией. Это была лицензия пилота.

— Вы сейчас не шутите? — поразился я.

— Нет. Но ты получишь это лишь когда сдашь экзамены. Мне лично, — строго сказал он, выхватив из рук заветный документ. — Я не допущу, чтобы моя дочь летала с человеком, в пилотировании которого я не уверен на сто процентов.

— Позвольте узнать насколько строгий вы экзаменатор? — улыбнулся я.

— Сейчас узнаешь, — усмехнулся он и указал куда-то в сторону. — Давай-ка проверим, не рановато ли тебе задумываться о здании с вертолётной площадкой.

Его рука указывала на стеклянное здание, расположенное на набережной. Я узнал его мгновенно. Это было его здание. То самое, где располагался офис агентства «Уваров и Распутина».

Экзамен оказался с куда более высокими ставками. От моего пилотирования теперь зависела не столько лицензия пилота, сколько судьба будущего холдинга и целого здания.

Приблизившись к зданию, я стал примеряться, как внезапно сильный поток ветра снёс нас на несколько метров. Я поймал тяжелую машину и вновь направил к площадке. С каждым пройденным вниз метром штурвал в моей руке становился всё более беспокойным. На нижнем эшелоне разбушевавшаяся стихия проявляла всю свою прыть.

Когда мы были уже в десятке метрах над зданием, очередной порыв ветра отшвырнул вертолёт в сторону на добрые пять метров. Распутин машинально схватил штурвал, но я властно крикнул:

— Нет!

Он строго посмотрел на меня и произнёс:

— Поднимайся, в такой ветер посадка невозможна.

Ну уж нет. Слишком многое поставлено на кон, чтобы отступать в последний момент.

— Даниил, немедленно! — рявкнул он, пытаясь взять управление на себя.

Но система управления вертолёта не предполагала двойного управления, отдавая приоритет моему штурвалу.

— Я посажу, — уверенно произнёс я, когда вертолёт находился в нескольких метрах над площадкой.

Ветер вновь усилился и штурвал заходил ходуном.

— Не делай глупостей и поднимай вертолёт! — уже не сдерживал эмоций Распутин. — Если ты думаешь, что этот шантаж сработает, то глубоко ошибаешься!

Я ничего не отвечал, полностью фокусируясь на управлении. Ветер действительно не позволял безопасно сесть. Один такой порыв может размазать нас по крыше.

— Ветер слишком сильный, — раздался хриплый голос Распутина в наушнике.

— Ветер — моя стихия, — ответил я и открыл боковую форточку.

В салон ворвался ледяной воздух, принеся кучу снега. Но я не обращал внимания на это. Высунув руку, я создал мощнейший воздушный поток, который был сильнее творящегося снаружи бурана. Вмиг штурвал остановился, дрожь на нём пропала. У меня было несколько секунд, чтобы посадить самолёт. Больше моя техника не продержится.

Опустив ручку шага винта, я заставил вертолёт буквально провалиться вниз на несколько метров. Секунда, две, а затем последовал жёсткий удар.

Мы сели.

— Ты пилотируешь также, как и ведёшь бизнес, — раздался голос Распутина.

— Уверенно? — спросил я.

— Как полный псих, — возразил он. — Но это позволяет тебе делать то, что другим не под силу. Поздравляю с успешным экзаменом.

— Отметим это чашечкой кофе в офисе? — предложил я.

Но он отрицательно покачал головой:

— Нам пора возвращаться.

Взяв управление на себя, он резко поднял машину в воздух, чтобы миновать ветреную зону, и направился обратно в Пулково.

Но наш спокойный полёт продлился не долго.

— Сергей Олегович, отдайте управление, — внезапно воскликнул я.

Он удивлённо посмотрел на меня, но произнёс:

— Управление отдал.

Я тут же направил вертолёт в сторону, быстро подтвердив:

— Управление принял.

Внизу, прямо под нами я увидел его. Тот самый, третий фургон с артефактным оружием. Это точно был он — я узнал характерные повреждения заднего бампера и содранную краску на борту.

Я летел, не сводя взгляда с машины. Это был тот самый шанс, счастливый случай. Компенсация за все наше невезение, преследовавшее в последнее время.

Фургон резко замедлился и свернул в массивную промзону. Перед ним открылись тяжёлые ворота и он скрылся там. Как же хорошо, что я преследую его с воздуха. Никакие ворота не станут мне преградой.

Сидящий рядом Распутин внимательно и с интересом наблюдал за моими действиями.

Машина с оружием тем временем двигалась по территории огромной промзоны. Водитель явно знал куда ехать и, судя по всему, был здесь не впервые.

— Даниил, потрудись объяснить, что происходит? Что за экскурсия по злачным местам? — наконец спросил меня Распутин.

— Увидел знакомую машину, там муж одной женщины из редакции работает. И судя по всему, сейчас он ей изменяет, потому как должен быть в совершенно ином месте, — мгновенно сочинил я, не желая раскрывать правду и впутывать его во всю эту историю.

— Даниил, давайте вы оставите эти сказки для глупых людей. Вы сейчас преследовали тот фургон и там явно был не ваш знакомый, можете не врать, — грозно посмотрел на меня он, а затем тихо произнёс: — Мне известно, чем вы занимаетесь со Всеволодом Игоревичем и я бы крайне не хотел, чтобы с вами случилось то же, что и с Долгопрудным.

Я не подал вида, но в голове пронеслось миллион мыслей. Распутин знает. Но как много? А может это блеф? И самый главный вопрос: известно ли ему про мой дар рода? Что, если он так сблизился со мной из-за того, что узнал мою тайну и желает контролировать?

А Алиса… неужели он настаивал на нашей свадьбе, чтобы получить наследника с ментальным даром?

Я посмотрел на сидящего рядом человека по-новому. Каковы его мотивы и можно ли ему доверять?

— Вы правы. В этой машине не муж моей сотрудницы. Вероятно, там содержится украденная партия артефактного оружия, — ответил я. — И мы с Мечниковым пытаемся выяснить кто за всем этим стоит.

— Зачем? — сухо спросил он.

— Чтобы остановить их, — не понял я его вопроса.

— Вам это зачем? Пускай с этим разбираются компетентные органы. Не аристократическое это дело, преступников ловить, — хмыкнул он.

Говорить ему то, что наш основной подозреваемый это Меньшиков, а вместе с ним и сотрудники особого отдела, я не стал. Тем временем, фургон скрылся в одном из огромных ангаров, закончив моё наблюдение.

— Вы знаете чей это склад, куда заехал фургон? — спросил я у сидящего рядом аристократа.

— Понятия не имею, — пожал он плечами, а затем добавил: — У меня есть неотложные дела, так что нам необходимо вернуться в Пулково. Дела обсудим завтра в моём поместье.

Поняв, что наш лётный урок окончен, я коротко кивнул и направил вертолёт в сторону аэропорта.

Поместье Распутина

Мой визит больше походил на семейный ужин, нежели на проведение деловых переговоров. Не хватало разве что настольных игр, хотя у князя была сделанная мной для свадьбы Натальи Васнецовой игра.

— А что будет с нашим офисом, когда здание перейдёт под твоё управление? А ты уберёшь тот дурацкий банк, что располагается на первом этаже? А давай сделаем фитнес-клуб! — не могла успокоиться Алиса, когда узнала, что мы с его отцом создаём холдинг «Новый мир», в котором я становлюсь управляющим партнёром.

Название было предложено тоже мной и понравилось всем присутствующим.

— Надо сначала перевезти редакцию, типографию, а потом заниматься остальное ерундой, — строго сказал я.

— Ой, ты такой же скучный как папа, — фыркнула она.

— Но хорошую кофейню мы сделаем там сразу же, когда подпишем все документы, — улыбнулся я.

— Ну ладно, не настолько скучный, — хихикнула она.

Это был на удивление приятный и тёплый вечер. Я мог расслабиться и насладиться своей победой в обществе людей, ставших в последнее время для меня больше, чем просто двумя аристократами.

— Это предварительные документы о намерениях, — протянул мне папку Распутин.

Бегло пробежавшись по документам, я взял ручку и подписал документы.

— Ну что, Даниил. Теперь мы с тобой за одно.

В этот момент лежащий на столе телефон начал истошно звонить:

— Добрый вечер, Всеволод Игоревич, мне сейчас не очень удобно говорить, — вежливо сказал я, но он тут же перебил меня:

— Даниил, я узнал кому принадлежит тот склад, на который заехала машина с оружием.

Взволнованный голос лекаря быстро назвал мне фамилию владельца. Услышав её, я не выразил никакой эмоции, лишь спокойно ответив:

— Я вас понял. Давайте потом это обсудим, я сейчас не действительно не могу говорить.

Стоящий рядом со мной Распутин пристально посмотрел и спросил:

— Что-то случилось?

Кому принадлежит склад, на который привезли оружие? Что задумала Анастасия? Сможет ли Даниил добиться сотрудничества от Долгопрудного? Читай продолжение истории в шестом томе:https://author.today/reader/546478

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Бумажная империя 5