Глава 1 Не пленник

Я до последнего надеялся что у магов ничего не получится, что сработает защита Анаи, но…

Всё что перед «но» может не иметь значение. Маги сделали своё дело.

Мир сначала схлопнулся в ослепительную точку, а потом взорвался калейдоскопом боли и тошноты. Секунду назад я стоял на истерзанных улицах города Каптье, вдыхая густой, пьянящий воздух победы, смешанный с дымом, гарью, горелым железом и кровью. А через короткую вечность гигантский пёс смерти выплюнул меня, как надоевшую кость, на идеально ровные плиты незнакомого двора.

Здесь не пахло гарью. Воздух был чистым, прохладным и пах озоном, как после грозы, и ещё чем-то сладким, цветочным, словно в чудесном саду цвели ядовитые растения. Вместо обгорелых стен и искалеченных тел на улицах — безупречный мрамор, идеально ровный и отполированный до зеркального блеска.

Вместо криков раненых и ликующего рёва моих бойцов — оглушающая, напряжённая, торжественная тишина.

Единственным грязным, потным и неароматным «предметом» в этой чистоте и красоте был я сам.

Рядом со мной на плиты рухнул, материализовавшись из ничего в лёгкой вспышке, как бронированный мешок с костями, закованный в свой великолепный, но уже изрядно помятый доспех лорд Альшерио. Его шлем громко ударился о мрамор, слетел с головы и покатился по полу, как крышка от кастрюли.

Эта прозаичная деталь почему-то отрезвила меня лучше ледяной воды, вылитой на голову.

Четыре фигуры в синих плащах стояли вокруг нас, незыблемые, как статуи. Одним из стоящих, без капюшона, был Эрик.

— Эрик! — мой голос прозвучал хрипло и чужеродно в этой стерильной чистоте. — Какого чёрта здесь происходит?

Англичанин, мой сослуживец и «земляк» в самом странном смысле этого слова (мы оба с Земли), даже не дрогнул. Его лицо, как всегда, оставалось непроницаемой маской вежливого спокойствия. Он окинул меня взглядом, в котором не было ни капли дружеского участия, лишь холодный, оценивающий интерес аналитика.

— Прости, сэр Рос, но сейчас не время для бесед, — его тон был ровным, как поверхность замёрзшего озера. — Мне нужно проанализировать полученные от изучающих заклятий данные и составить отчёт. События в Каптье… вышли за рамки магических прогнозов.

Он кивнул трём другим магам, и те, не говоря ни слова, подошли к Альшерио. Пленный лорд, всё ещё лёжа, поднял голову. Его лицо было искажено маской бессильной ярости.

— ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ВСЁ, САМОЗВАНЕЦ! — взревел он, обращаясь ко мне. — Ты и твои горожане! Мой род этого не простит!

— Ой, да кому интересны твои причитания, приятель? — бросил я устало. — Тебя зовут никто и фамилия твоя никак.

Маги скрутили его без особых церемоний, хотя он был уже стянут грязными верёвками, они дополнительно наложили на него какие-то призрачные светящиеся путы. Альшерио дёрнулся, но тут же обмяк, открыл рот, но, вероятно, лишился возможности говорить и лишь его глаза продолжали метать в меня молнии.

Я снова повернулся к Эрику, намереваясь потребовать более внятных объяснений, однако мой английский «приятель» улизнул в то мгновение, когда я отвлёкся на магов.

В этот момент со стороны величественного здания, к которому примыкал двор, донёсся периодический лязг металла и тяжёлая, размеренная поступь. В арке показался отряд гвардейцев. Построенные в колонну по два, они шли строем и в ногу (и это было очень редкое проявление шага в ногу в мире Гинн). Их доспехи сверкали так, словно их круглосуточно полировали легионы слуг. Чуть впереди шагал капитан — сухой, суровый мужчина с короткой стрижкой и залысинами, сплошь украшенный шрамами.

Его лицо, пересечённое парой старых отметин, было невесёлым и слегка надменным, а маленькие глазки-буравчики впились в меня с откровенным недружелюбием.

— Уважаемая коллегия, уважаемый магистр Тарольд, — пророкотал капитан, отсалютовав одному из магов ему едва заметным кивком. — В назначенное время прибыли.

— Капитан Мирран, — старым, но крепким голосом ответил маг, большую часть лица которого скрывал капюшон, — Передаём Вам пленника лорда Альшерио Гроцци. А ещё просим забрать у нас сэра Роса, лорда-защитника Каптье.

Капитан перевёл свой тяжёлый взгляд на меня.

Он не разглядывал, а взвешивал, оценивал, как мясник тушу на рынке. В его взгляде читалось неприкрытая готовность пустить меня в «расход».

Я незаметно проверил, легко ли вынимается меч. Надо сказать, что это мимолётное движение не укрылось от цепкого взгляда Миррана.

— Забрать пленника! — пророкотал он и четверо его воинов подхватили ценный груз. Капитан проследил за их телодвижениями цепким взглядом. — Лорда Альшерио препроводить в Белую Башню. Усиленная охрана. Никаких контактов без личного разрешения управляющего Башней лорда Бэцци, короля или премьер-министра.

Один из его подручных сделал пометки в блокноте и они ушли, гвардейцы подхватили пленника под руки и поволокли прочь. Альшерио молчал, но перед тем, как скрыться в арке, он обернулся и бросил на меня взгляд, полный такого яда, что им можно было бы отравить целый город.

— Сэр Рос Голицын, — слегка скривившись, протянул капитан Мирран, когда пленника утащили, словно пробуя моё имя на вкус и находя его пресным. — У меня приказ о Вашем перемещении в гостевой дом Шиффиск.

— Перемещении. А в качестве кого, стесняюсь спросить?

— Гостя…

Через силу выплюнутое слово «гость» в его устах прозвучало как «заключённый».

Я огляделся, окончательно убедившись, что Эрик исчез, пренебрежительно оставив меня одного и ничего не объяснив.

Ну, допустим.

Одновременно с этим я размышлял о том, стоит ли попробовать отсюда драпануть.Анализ.

Попытка убежать.

Противники— маги и гвардейцы короля.

Я в хорошей спортивной форме, но устал после боя, отягощён броней.

Явный минус— незнание местности.

Маги— способны применять магию, блокирующую движение.

Гвардейцы тоже в хорошей спортивной форме, вероятно хорошо знают местность.

Прогноз— неблагоприятный, рекомендовано воздержаться от такой попытки и искать дополнительные данные для анализа.

— Я не арестован? — уточнил у капитана, просто, чтобы прояснить правила игры. — Могу я оставить оружие?

Мирран криво усмехнулся.

— Вы — гость его величества, — повторил он с нажимом. — Однако, согласно протоколу, гости, входящие в королевский квартал, обязаны сдать оружие. А для аудиенции Вы, несомненно, попадёте в квартал… Поэтому, прошу…

Он протянул руку в латной перчатке. Я ощутил, как внутри всё сжалось в холодный комок. Большую часть жизни я прожил, вообще не притрагиваясь к оружию, однако сейчас, будучи рыцарем мира Гинн, отдать оружие — значит признать чужую власть и их правила. Значит стать беззащитным в этом змеином гнезде. Однако, тут и анализ не нужен, выбора у меня не было. Драка с капитаном и его отрядом — верный и быстрый способ превратиться из «гостя» в хладный труп.

Медленно, под его немигающим взглядом, я расстегнул перевязь и протянул ему свой меч с ножнами. Затем вытащил из-за пояса тяжёлый гномий тесак, приобретённый в Лемезе, крепкий и острый как бритва, потом снял открытый боевой чехол с метательными ножами, который носил на груди.

Капитан принял оружие, даже не моргнув.

— Всё? — его голос был серьёзен, возможно, что капитан в принципе никогда не шутил.

Я молча кивнул, прямо и не мигая смотря ему в глаза, хотя в утолщениях на ремне и в складках моей композитной брони было в общей сложности четыре ножа скрытого ношения, приобретённых у гнома-кузнеца в Алаторе.

Не люблю совсем уж оставаться безоружным, да и в гости меня «пригласили» достаточно своеобразно.

Прагматизм — великая вещь, а мне нужны запасные козыри.

— Отлично, — кивнул Мирран. — Тогда прошу в карету.

Карета, ожидавшая у выхода со двора, была под стать всему остальному: чёрная, лакированная, с гербом короля на дверце, под которой была помещена серебряная собачья лапа.

Ну, по крайней мере, меня конвоируют на уровне VIP.

Внутри карета была обита бархатом, но конструкция прочная, делали для армейцев, людей военных. Не удивлюсь, если она даже в некоторой степени бронирована.

Я сел на одно сиденье, капитан легко уселся напротив, и тут же постучал на стенке кареты тройным стуком. Дверца захлопнулась, отрезая меня от мира, и карета тронулась.

Некоторое время мы ехали в молчании, нарушаемом лишь скрипом кованых рессор и цокотом копыт по брусчатке.

— Итак, сэр Рос, кем бы Вы ни были, — нарушил тишину капитан, — Добро пожаловать в Пьённистар, столицу королевства Маэн. Мне доложили, что Вас эвакуировали с диких приграничных земель.

— Я полководец, выигравший битву, защищающий пограничные земли Маэн, в которой мне совершенно не помогали люди короля. Затем меня бесцеремонно выкрали, а не эвакуировали — после того, как я уже победил.

— Магики дали Вам закончить дело, не больше, не меньше. Звездочёты наверняка следили за Вами через свои волшебные шары.

— А Вы их не больно-то уважаете?

— Я служу его величеству, а не магам, мне приказали выполнить миссию по конвоированию, — округло ответил он.

Я кивнул, принимая такой ответ.

Он продолжил.

— Если бы я знал, насколько честно Вы выиграли и победили ли Вы, то поздравил бы, — он хмыкнул. — Но не буду спешить. В любом случае, у нас здесь, в столице одного из самых больших человеческих государств, ценят этикет, красивые поединки и благородство. Судя по словам магов, в Вашей победе не много благородства. Обращаю внимание, сэр Рос, Вы больше не в диких местах.

— Я заметил… Меньше грязи и честных людей. А благородство — это роскошь, которую могут позволить себе те, кому не грозит вымирание, — саркастически парировал я.

Капитан нахмурился, явно не привыкший к тому, что ему отвечают так резко.

— Я не знаю зачем Вы понадобились его величеству, но не спешите дерзить, так Вы увеличите количество врагов, а они могут оказаться весьма могущественны, — недовольно процедил он. — В любом случае, не думайте, что победа над одним зарвавшимся лордом где-то в захолустье делает Вас ровней настоящим аристократам.

Мы въехали на охраняемую территорию, карета остановилась.

— Приехали, — бросил Мирран, открывая дверцу. — Располагайтесь с комфортом, как королевский гость. В ближайшее время Вас вызовут на аудиенцию, но я к этому не буду иметь отношение. И мой Вам совет, сэр Рос, — он наклонился ко мне, и я почувствовал неприятный запах пота, — думайте, ЧТО говорите и КОМУ. Король Назир Четвёртый бывает не только «Великолепным», но и «Суровым» с грубиянами и выскочками.

Я вышел, не прощаясь. Карета стояла перед красивым двухэтажным особняком, окружённым небольшим садом. У входа застыли два гвардейца.

Моя комфортабельная тюрьма с цветочками.

Прежде чем идти, я огляделся по сторонам и устало прикрыл глаза.

Победа в Каптье казалась событием из другой жизни. Там я был мозгом, нервным центром обороны, лордом-защитником. Здесь я был никем. Пленником в золотой клетке, которого притащили насильно на потеху местной знати.

Добро пожаловать в столицу, лорд-защитник. В змеиное гнездо. Игра начинается заново.

Навстречу вышел слуга в ливрее, со обветренным и волевым лицом. Вообще он больше напоминал побритого разбойника, чем слугу и это, вероятно, не случайно.

— Здравствуйте, сэр…. Эээ…. Не имею честь знать Вашего имени…

— Сэр Рос.

— А где Ваш багаж, сэр Рос?

— В Караганде.

— Эээээ… Виноват, не разобрал.

— В Каптье, говорю, прибыл в столицу налегке.

— Как скажете. Я Вас провожу в Вашу комнату и расскажу про местные порядки.

— Валяй. Врать не буду, «на чай» у меня нет, ничего не дам. Можешь во всем винить колдунов, они меня оставили без гроша.

…

Комната, в которой я очутился, меньше всего походила на тюремную камеру. Скорее, на апартаменты какого-нибудь заезжего вельможи. Высокий потолок с лепниной, кровать с балдахином, на которой могла бы с комфортом разместиться целая орочья семья, резной письменный стол из тёмного дерева, обеденный стол и мягкие кресла у потухшего камина.

Гостевой дом «Шиффиск» был специфическим заведением для помещения сюда добровольно-принудительных гостей короля.

Вроде как гостиница, но под государственным контролем и заодно комфортабельная тюрьма.

Я подошёл к двери. Массивная, из цельного дуба, с витой бронзовой ручкой. Открыта и ведёт в коридор. А вот за пределы территории уходить нельзя. Нельзя и всё. И чтобы «нельзя» стало более весомым, на территории полно вооружённых гвардейцев. Я не был тут единственным «постояльцем», видимо, его величество ведёт активную светскую жизнь, однако с другими я не пересекался.

Я не стал выходить в коридор и проверил окно. Оно было огромным, от пола до потолка, и выходило на ухоженный сад с клумбами.

Никаких решёток. Формально.

Я распахнул створки, впуская в комнату прохладный воздух.

Мои апартаменты находились на втором этаже, высота приличная, но не смертельная для тренированного человека. Вот только внизу, по аккуратно подстриженным дорожкам, неспешно прогуливались гвардейцы в парадных доспехах. Они не смотрели вверх, но я нутром чуял, что каждый мой шаг, каждый вздох находится под наблюдением.

Два дня.

Два долбаных дня я провёл в этой золотой клетке. Два дня информационного вакуума, который сводил с ума похлеще любой пытки. Меня кормили три раза в день, и я выспался за все эти дни и с запасом.

Еду приносили прямо в «номер», делал это высокий, суровый мужчина с лицом ветерана и руками дровосека, который двигался с бесшумной эффективностью профессионального убийцы. Он не говорил ни слова. Просто ставил поднос на стол, молча кланялся и так же молча уходил, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Вся прислуга, которую я мельком видел в коридоре, состояла из таких же молчаливых, крепких мужчин. Ни одной горничной, ни одного улыбчивого лакея. Только эти ходячие статуи, наблюдавшие за каждым моим движением.

Конечно же, от пребывания в этой люксовой тюрьме я был дьявольски зол.

Меня выдернули с поля боя в момент триумфа. Я не успел закрепить победу. Не успел поговорить с Гаскером и Тибо, не успел пожать руки оркам и гномам, которые сражались со мной за их общий дом.

Что там сейчас, в Каптье? Кто делит трофеи? Кто следит за тем, чтобы мои союзники получили то, что им было обещано? Гномы, орки… я дал им слово. Слово лорда-защитника провести на уровне местных законов равноправие, и чтобы их заслуги были закреплены документально, а не растаяли со временем как туман.

А теперь какой-то хренов король и чёртов англичанин в балахоне, превратили мои обещания в пустой звук.

Я сел на кровать, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Нужно было успокоиться. Взять себя в руки. Проанализировать ситуацию. Первым делом — связь.

Я закрыл глаза, откинулся на подушки и воззвал к своей силе. КРою .

Обычно это было похоже на погружение в тёплую воду. Сознание расширялось, касаясь сотен других разумов, сплетаясь с ними в единую, живую сеть. Я чувствовал каждого своего солдата, его усталость, его страх, его решимость. Это была моя армия, мой единый организм.

Но сейчас…

Я протянул ментальные щупальца, посылая беззвучный зов. Гаскер? Гришейк? Хюнтор? Тишина…

Я напрягся сильнее, вкладывая в попытку всю свою волю. Я тянулся, тянулся изо всех сил, пытаясь нащупать хоть одну знакомую искорку сознания в пустоте.

Ничего.

Пустота. Глухая, вязкая, абсолютная пустота. Словно мне отрубили конечность, о существовании которой я даже не задумывался, пока она была на месте. Я был слишком далеко. Слишком. Меня оторвали от моей силы, от моей армии, от всего, что делало меня не просто очередным попаданцем, а бароном Росом, лордом-защитником Каптье.

Конечно, я понимал, что у навыка есть дальность, а я находился слишком далеко.

Со скуки и чтобы не чувствовать бессилье я активировалПтичий пастух .

Хотя бы так…

Навык словно преодолевал сопротивление, однако сработал и мне удалось какое-то время парить над кривыми улочками бескрайнего города, столицы Маэн.

Всё, что я понял — я ни в каком не дворцовом комплексе, хотя и не на окраине, просто квартал, наглухо перегороженный стенами, за которыми неровными рядами стояли армейские казармы. Гостевой дом был отделён от города и сбежать было намного труднее, чем мне показалось на первый взгляд.

Промежуточный вывод: эти черти королевские ещё хитрее, чем я решил в первый момент. Меня тут крепко спутали.

На третий день, когда молчаливый «дворецкий» принёс завтрак, я решил нарушить ритуал.

— Доброе утро, — сказал я, когда он ставил поднос. — Не подскажете, как Вас зовут?

Мужчина замер на долю секунды, затем выпрямился и посмотрел на меня. Его глаза были серыми и абсолютно пустыми.

— Мои обязанности не включают в себя светские беседы, милорд, — отчеканил он безликим голосом.

— А что они включают? Следить, чтобы я не выпрыгнул в окно и не испортил королевский газон?

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я должен обеспечивать Ваши комфорт и безопасность.

— Мою безопасность или безопасность окружающих от меня? — усмехнулся я.

Он проигнорировал вопрос. Склонил голову в формальном поклоне и направился к двери.

— Постойте, — остановил я его. — Передайте своему хозяину, что я оценил его гостеприимство. Но сидеть без дела я не привык. Если меня не собираются казнить в ближайшее время, я хотел бы получить книги. По истории и географии Маэна. И свежие карты.

Он снова замер у двери, не оборачиваясь.

— Я передам Вашу просьбу, милорд.

Дверь закрылась, я снова остался один.

Глава 2 Чужой секрет

Я сел за стол и посмотрел на завтрак. Яйца, жареный бекон, свежий хлеб, варёная крупа, кувшин с соком. Пища лорда.

Злость никуда не делась. Она просто остыла, сжалась в тугой, холодный комок в груди, превращаясь из ярости в топливо.

На третий день моего добровольно-принудительного заключения дверь наконец-то открылась без стука. Я не обернулся, продолжая смотреть в высокое стрельчатое окно на сад, за которым ухаживал слуга. Слуга работал, а у стены как статуя стоял гвардеец.

— Надеюсь, ты тут не скучал? — раздался за спиной до боли знакомый спокойный голос с лёгким протяжным английским акцентом, который был различим даже в словах местного языка.

Впрочем, в Гинн столько наречий и выговоров, что этого никто не замечает, а для него это просто способ проявить характер, свою личность.

Я медленно обернулся. Эрик.

Он не изменился внешне, всё та же причёска и бритые щёки, но что-то в нём стало другим. Исчезла даже тень той походной простоты, которая была у него, когда мы делили котелок и отбивались от республиканских наёмников в долине Двух Лун.

Теперь он был одет в строгий, идеально подогнанный камзол тёмно-синего цвета, на груди серебряная брошь в виде стилизованного паука. Он двигался бесшумно, а его взгляд… это был взгляд оценщика, математика, аналитика, да того же паука с брошки, рассматривающего муху, запутавшуюся в его паутине.

— Да, конечно, мля, не скучал, — мой голос прозвучал глухо и чуждо в этой тишине. — Три дня я сижу здесь и разглядываю в окне долбаные лилии.

— Это грициндии, очень красивый местный цветок, — поправил меня Эрик.

— В задницу цветочки. Последнее, что я помню — это победа. А потом ты и твои клоуны в синих плащах. Это теперь так называется подкрепление? Опаздывать на войну и забирать победителя с поля боя?

Он позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку, проходя вглубь комнаты и садясь в кресло у стены.

— Твоё участие там больше не требовалось, а тебе уготована куда более существенная роль.

— Может, я сам свою роль определю и не надо ко мне лезть?

— Ты выиграл битву, Рос. Я пытаюсь помочь тебе не проиграть войну, о которой ты, как я погляжу, даже не подозревал.

— Войну? — я скрестил руки на груди. — Та, что я только что закончил, не в счёт?

— То, что было в Каптье, — Эрик подался вперёд, и его голос стал тише, доверительнее, — было лишь частью общей картины. Одной из пяти пограничных провокаций, которые Бруосакское королевство устраивает по всей нашей границе. Они проверяли нашу реакцию, время подхода резервов, боевой дух гарнизонов, настрой герцогов и губернаторов. Альшерио был просто одной из фигур, которую они двинули вперёд. Фигурой, которую ты блестяще смёл с доски.

Этого я, само собой не знал, но не спешил спорить или соглашаться. Определённо мне было неприятно слышать, что моя маленькая, но такая важная оборона города и живых людей, орков и гномов оказалась для властей королевства всего лишь строчкой в отчёте.

— И магистры Королевской гильдии, которые прибыли за мной, — это тоже часть твоей «помощи»?

— Безусловно, — кивнул он без тени смущения. — Они собирали информацию. Каждое твоё действие и приказ — всё было зафиксировано. Я два дня писал самый подробный отчёт о действиях полевого командира — тебя, за всю историю Маэна. И я использовал его в твоих интересах.

— Как говорил архитектор Перцев, один умнейший человек: «Не делай добра, если тебя не просят», — повторил я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Что за отчёт и при чём тут я?

— Правильнее было бы спросить, кому я его подавал?

— И кому же?

— На самый верх! — Эрик показал на безупречно белый потолок с лепниной. — Его величеству.

— Ооооо…. я безмерно горд! Так значит, ты представил меня королю? Продал, как призового жеребца на ярмарке? Смотрите, Ваше Величество, какой диковинный экземпляр! Не бит, не крашен, на автомойке отпидо… короче, города в одиночку защищает!

Эрик даже не моргнул. Его спокойствие было непробиваемым.

— Я не должен тебе этого рассказывать, но расскажу. Я представил ему твой талант, Рос. Твой уникальный, чёрт возьми, гений. В мире, где генералы мыслят уставами столетней давности и рыцарскими кодексами, ты — аномалия. Ты мыслишь категориями эффективности. Ты использовал орков, гномов, сектантов, уличных воришек… Ты превращаешь мусор в баррикады и поджигаешь элитную пехоту врага в масле. Ты — это то, что нужно Маэну на пороге полномасштабной войны. Ты не знал про войну? Ну, так мало кто знает. А аномалии, Рос, либо используют, либо устраняют из-за страха. Я позаботился, чтобы тебя использовали.

Он откинулся на спинку кресла, давая мне время переварить сказанное.

Паук. В чём-то он не изменился. Просто теперь его паутина стала больше, а интересы и цели стали отличаться от моих. Его паутина оплела целый замок. И я, как жирная, довольная победой муха, втянута прямо в её центр.

— И что теперь? Раз я гость его Величества, то меня ждёт аудиенция у Назира Четвёртого Великолепного? — сарказм так и сочился из моих слов. — Я должен пасть ниц и благодарить за то, что меня выдернули с поля боя?

— Именно, — торжественно кивнул Эрик с убийственной серьёзностью. — Именно это ты и должен сделать. Послушай меня, Рос. Встреча с королём — это не формальность. Это важное сражение на дипломатическом поприще. Король Назир… он действительно Великолепный. В своих глазах. Он любит героев, особенно тех, кто помнит, кому они обязаны своим геройством. Он любит лесть, поклоны и благодарность.

— В задницу поклоны, рассказывай мне конкретно. Кто были эти люди в синих плащах? И почему мой бывший товарищ вдруг оказался среди них, командуя парадом?

Эрик позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. Это была усмешка игрока, который предвидел все ходы противника и теперь наслаждался моментом.

— Всё по порядку, Рос. Это магистры Королевской гильдии Маэна. Самые могущественные волшебники королевства. А я… скажем так, я воспользовался их услугами, чтобы обеспечить твоё безопасное и, главное, быстрое перемещение сюда, в столицу.

— О чём я не просил.

— Ты писал письмо, его передали мне.

— Я просил войска, защиту королевских земель, а не телепортацию. У меня и так всё было хорошо.

— Рос, ты одержал невероятную победу. Ты не просто отстоял Каптье. Ты уничтожил армию одного из самых влиятельных лордов Бруосакского королевства и взял его в плен. Ты теперь стал политической фигурой. Очень важной фигурой. Логично, что король желает видеть тебя. Моя работа только в том, в каком свете он тебя увидит.

— Скажи, — я сел напротив него. — Мы с тобой… мы союзники?

— Да, безусловно, мы союзники, Рос! — он налил из графина вина себе и мне и подал мой бокал, чтобы чокнуться, — И все слова, сказанные на перекрёстке у границ Кайенна… Не знаю, уж чем ты был занят это время, но ты можешь те резкие и сказанные мной в порыве гнева слова, забыть.

— Уже, у меня было дохрена дел, чтобы их вспоминать, — честно сказал я.

— О, ты как-нибудь обязательно расскажи, — сказал Эрик тоном человека, которому заведомо плевать на мои рассказы и в действительности он ничего такого не желает слышать.

…

Союзники, он сказал это.

Слово-триггер. Ключ, провернувшийся в замке моего сознания.

— Слова сказанные, они очень важны, — пробормотал я.

Рой .

Моя божественная способность, подарок богов Анаи и Дикаиса (будем честны, они дали мне её в своих интересах) откликнулась на слово, произнесённое человеком, которого я считал своим товарищем, но в действительности его статус вызывает большие сомнения.

Мир на долю секунды померк, навык включился, теперь мойРой имел доступ ко всего одному человеку. Больше союзников тут у меня не было. Да и тот…

Но доступ был, и он включал в себя краткое досье, сводку на юнита, в которую я немедленно окунулся.

ДОСЬЕ:

Имя (полное): Эрик Гордон Мэнсфилд (позывной «Фартинг») из Ноттингема.

Статус: Агент Ми-6 (не действующий). Гражданин Соединённого королевства (Великобритании). Перемещён в мир Гинн (было получено условное согласие).

Текущая Позиция: Глава создаваемой разведывательной службы королевства Маэн. Кодовое название организации: «Секретная королевская служба (СКС)» Негласное наименование: «Пауки». Лично подотчётен королю Назиру IV.Статус организации - формируется.Личный статус - приблизительно равен герцогскому/генеральскому в структуре власти королевства.

Ключевые Навыки: Манипуляция, стратегический анализ, вербовка, создание агентурных сетей, химия (специализация — яды и взрывчатые вещества), допрос, скрытное проникновение.

Магические Навыки: Скрытое виденье, раскрытие тайн, провидец, начато магическое развитие по классу «Магистр», получен 1 уровень.

Боевые навыки: Стрельба из лука, обучается ножевому бою.

Долгосрочные Цели: Укрепление королевства Маэн как доминирующей силы на континенте. Создание централизованной и всепроникающей спецслужбы, исходя из профессиональных познаний, по образцу земных. Нейтрализация внешних и внутренних угроз королевства.

…

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Вся сцена заняла не больше секунды, но для меня прошли минуты. Я смотрел на Эрика новыми глазами. Не на товарища-попаданца, а на главу спецслужбы.

На моём лице, должно быть, что-то отразилось, потому что Эрик слегка нахмурился.

— Рос?

Я криво усмехнулся. Вся злость ушла, сменившись холодным логическим настроем и толикой восхищения его наглостью.

— Не знаю, когда ты всё успел, агент Ми-Шесть Фартинг… стать главой разведки и взобраться на маковку местной власти…

Маска спокойствия и самоуверенности Эрика треснула. Его глаза сузились, а желваки дёрнулись на скулах. Вино в его кубке пошло рябью от дрогнувшей руки. Он поставил его на стол с глухим стуком.

— Не. Смей. Называть. Меня. Этим. Именем, — прошипел он, и в его голосе прорезалась настоящая, неприкрытая сталь. Не вежливый сарказм, а холодная угроза профессионального разведчика.

— А почему нет? — я развёл руками. — Мы же союзники? А союзники должны знать друг о друге всё, не так ли? Или твоя концепция союза подразумевает, что я должен вслепую таскать для тебя и твоего короля каштаны из огня, пока ты в тени строишь своё местное Ми-6?

Он молчал, но я видел, как бешено работает его мозг, анализируя ситуацию, просчитывая, откуда могла произойти утечка. Он не мог понять, как я узнал. И это лишало его главного оружия, контроля над информацией.

— Между Маэном и Бруосаксом неминуема война, — начал говорить он, следя за моей реакцией, и чтобы не молчать. — Фактически она уже идёт. Ситуация в Каптье только часть общей мозаики. Бруосакское королевство, непосредственный сосед Маэна, такое же крупное и могущественное, совершило за последние месяцы несколько пограничных конфликтов. Одно массовое нападение на купцов в герцогстве Прийгес, нападение на замки в провинции Южные Ворота Эрс, два сожжённых города в провинции Патасион, а это личный домен брата короля Льерна Златогривого. И каждый раз бруосаксы действуют или через наёмников, или через разбойников или через войска без флагов, а в случае с Каптье они прикрываются якобы правами наследования.

— Всё так, были заявлены права наследования, — подтвердил я.

— Если копнуть глубже, то есть, о причинах такого поведения «соседа», то причина такова — в Бруосаксе пришёл к власти король Вейран Милостивый из династии Анхальтов. Кстати, что хуже, он вступил в брак с герцогиней Мийей Ласси, наследной герцогиней Эбилога. Исторически короли Бруосакса всегда враждовали с Эбилогом. Это были внутренние конфликты государства, с сепаратизмом и антикоролевской деятельностью. Фактически теперь могущественные и воинственные кланы Эбилога и собственно семья-клан Ласси, герцоги Эбилога укрепили своё влияние. Спелись с правящей династией Анхальтов на ниве рождения совместных и любимых обеими семействами кудрявых детей. Решили все внутренние проблемы и явно нацелились на войну с соседом Маэн. С нами. И сейчас они поджигают приграничные территории, чтобы спровоцировать Маэн на нападение, дабы мобилизовать рыцарство Бруосакса на войну. И они рассчитывают эту войну выиграть.

— Так… Я, конечно, понимаю, что война за Каптье, в которую меня втянули против моей воли — это часть общей картины. Но зачем ты мне в целом это всё вываливаешь, Эрик?

— Почему ты решил, что я агент Ми-Шесть, русский? — вдруг он сменил тему.

— Догадался, по многим косвенным признакам, мы вместе баланду жрали несколько месяцев, а ты теперь как появился, вот паззл и сложился. Я, если ты забыл, крутой аналитик, а только уже потом мечом машу.

— Ну, это да, — кивнул Эрик.

— К тому же похищение. Помнишь тех славных бразильских мучачос?

— Мучачос это на испанском, а в Бразилии партуглэ…

— Словом, их целью был ты, именно ты.

— Не стану ни спорить, ни подтверждать. Скажу только что я в первый момент тебя подозревал, да и Мейнарда тоже, что вы подсадные, — задумчиво протянул Эрик, барабаня жилистыми пальцами по столу. — Что тоже агенты.

— И как понял что мы… Нет?

— Ты тогда за автомат схватился, глупость несусветная, оперативники за оружие берутся только чтобы применить, а не для красоты.

— Ну извини, это культурный код, не бросать автомат. Ну а наш немецкий друг?

— Тоже гражданский. Не спрашивай, откуда знаю, просто вы… Нет, не стану говорить, это профессиональные секреты. Вы случайные участники, просто под руку попались. Однако я своей вины в нашем попадании в мир Гинн не ощущаю, из автобуса я помог сбежать, если ты помнишь, а дальше мы сами вляпались.

— Я без претензий, Эрик. Кто ж знал, — выдохнул я и скривился.

— А как ты намерен поступить со своей… догадкой?

— Никак. Нет смысла рассказывать про наше попаданство, ещё спалят на костре как шашлык. Я знаю дохрена тайн и не треплюсь о них, вот и всё. Никакого шантажа или манипуляций. Я даже не буду просить меня отсюда выпустить, думаю, это уже не совсем в твоей власти.

Он кивнул.

Мы оба понимали, что он запустил очень сложную цепочку событий, чтобы можно было всё просто притормозить.

— На чём я остановился? — спросил Эрик.

— Ты хотел пояснить, на кой хрен рассказываешь мне всю эту политику? Ну, то есть, я не дурак, понятно, что Альшерио воспользовался поддержкой своего отца и в целом короля Вейрана, раз уж в войне участвовал один из королевских магов, Ронкан Чернобород. Допустим. Я всего лишь хотел защитить Каптье. Я его защитил. Как это теперь касается меня?

— Король кое-что от тебя хочет, — ответил Эрик.

— Какой король?

— Как какой? — не понял меня он.

— Ну, за последний год я общался с четырьмя королями, если считать одного убитого на моих глазах. Ну, или тремя, если всё-таки не считать, два короля Туманных гор, отец и сын, плюс один король Южного Инзера Оливер Рэд.

Я стал демонстративно загибать пальцы.

— Это все не важные короли, Рос. Мелочь. Речь идёт о моём короле, конечно, о Назире.

— И чего же от меня хочет ТВОЙ король? — своим тоном я постарался толсто намекнуть, что Назир мне не правитель, пусть я и нахожусь у него в плену.

— Его величество король Назир и не только он, хочет, чтобы ты создал армию.

— У него что, нет армии? Что же он тогда за король?

— Есть у него армия, Рос, не валяй дурака. Не такая армия. Он хочет, чтобы ты создал армию из наёмников, бандитов, бродяг, на худой конец из заключённых. В Маэн, если хочешь знать, двести тридцать одно учреждение наказания, где заключённые или трудятся на благо Маэн или жрут баланду за счёт Маэн. Король прикажет тебе собрать армию, обучить и возглавить в будущей войне с Бруосакским королевством, поскольку ты с ними уже воевал. Да и раз уж ты такой талантливый организатор, что смог обучить провинциальное отребье из Каптье, чтобы те смогли отбиться от элитной армии Альшерио. Но в разговоре с королём делай вид, что впервые слышишь, соглашайся и говори, что польщён такой милостью короля.

— Не гони лошадей, Эрик, с чего бы мне так перед ним стелиться?

— Да чёрт подери! — нахмурился Эрик, — Что за вопрос! Да потому, что он — король!

— Не мой король, — непонимающе развёл руками я.

— Не вздумай ему об этом сказать.

Я не стал на это отвечать, ибо мы начали бы ходить по кругу.

Разговор был окончен. Воздух в комнате был наэлектризован невысказанными угрозами и нарушенным доверием. Мы оба понимали, что наш прежний, пусть и шаткий, союз, основанный на общем прошлом, разрушен. На его месте возникло нечто иное: вынужденное партнёрство двух хищников, которые теперь будут внимательно следить за каждым движением друг друга, ожидая удара в спину.

И я прекрасно понимал, что первый ход в этой новой, куда более опасной игре, был за мной.

— Знаешь, что там Мейнард? — спросил я, решив снизить градус напряжения.

— Знаю, он тоже в Маэне, он поступил на службу принца Гизака, то есть принц ненавидит, когда его так зовут, но… Словом, он тоже тут, но там так всё сложно, как и в отношениях с девушкой, так и в воинских достижениях. В этой войне ты наверняка встретишь его.

— Хорошо хоть, на своей стороне…

Он кивнул.

— Ладно. Мы поговорили, мне пора идти. Будь готов предстать перед королём.

— Я, как пионер, всегда готов, — буркнул я в ответ.

Мы пожали друг другу руки, что-то в этом рукопожатии было отстранённое, сухое и он ушёл, снова оставив меня одного.

Я с тоской оглядел шикарную комнату, в которой чувствовал себя неуютно, как рыба на золочёной тарелке. Рыбу на тарелке едят, её природное место — в водоёме.

Как же меня достали все эти столичная красота и комфорт!

Глава 3 Надменность

Карета, в которой меня везли, была воплощением безвкусицы и пафоса. Чёрный лак, отполированный до зеркального блеска, позолоченные вензеля на дверцах, изображающие не то льва, не то взбесившегося кота, и обитый алым бархатом салон. Потёртый, что характерно. Пахло терпкими духами, вековой пылью и застарелым высокомерием. Подпрыгивая на брусчатке, эта лакированная коробка тащила меня в самое сердце королевства — дворец его величества Назира Четвёртого Великолепного.

Опять-таки, прозвище себе короли придумывают сами (реальное прозвище у короля было «Кудрявый»), так что и это — пафос и безвкусица.

Я смотрел в окно без удивления, но и без удовольствия.

Величественные фасады домов, украшенные лепниной и статуями, соседствовали с заваленными мусором переулками. По широким проспектам, где с трудом разъезжались кареты знати, шныряли оборванные грязные с голодными лицами дети и нищие с пустыми глазами. Контраст был настолько разительным, что резал глаз сильнее клинка. Это был город-обманка, город-фасад, за которым скрывалась гниль. Каптье, провинциальный, небогатый, со всеми его проблемами, был честнее и куда более «здоровым».

Наконец, карета, проскрипев, остановилась перед исполинскими воротами, окованными железом. Гвардейцы в сияющих доспехах, больше похожих на парадные, чем на боевые, лениво отсалютовали друг другу. Обменялись документами и несколькими дежурными фразами, после чего мы въехали во внутренний двор дворца. Здесь всё было вылизано до блеска. Мраморные плиты, фонтаны, идеально подстриженные кусты, типичный островок стерильного порядка посреди городского хаоса.

Меня сопровождал молчаливый немолодой поджарый сержант, который как «трансфер» уверенно вёл меня по лабиринтами помещений.

И снова этот диссонанс. Огромные залы с высоченными потолками, стены, увешанные гобеленами, изображавшими победы, которых, возможно, никогда и не было. Но в углах я видел паутину, а в воздухе витал тонкий запах плесени и запустения. Позолота на рамах картин местами облупилась, а по мраморным полам гуляли сквозняки. Дворец жил своей жизнью, величественной и одновременно убогой, как стареющая куртизанка, пытающаяся скрыть морщины под толстым слоем пудры.

Сержант привёл меня в просторную комнату перед тронным залом и оставил ждать. Без объяснений.

Я прикинул что это, среди прочего, хороший вариант драпануть, во дворце явно не было пропускного режима, а если кого-то проверяли на предмет оружия перед входом, то на выходе явно нет. Почти как Кайенн, всем на всех плевать.

Однако раз уж вся эта каша заварилась, было любопытно куда она проведёт меня и что, собственно, будет.

Я стоял, скрестив руки на груди, и ощущал на себе тяжесть своего составного доспеха. Гостевой дом дал мне возможности помыться, привести доспех и одежду в порядок, постираться, так что я имел сравнительно чистый и парадный вид.

Сравнительно — потому доспех у меня был боевым, с отметинами и вмятинами, так что по сравнению со снующими во дворце дамами и кавалерами я был как колхозник на областном симфоническом концерте среди провинциальной светской элиты.

Компанию мне составляли только каменные грифоны у стены, зато мимо проносились напыщенные дамы и господа, некоторые из которых бросали на меня короткий любопытный взгляд, но не более того.

Прошло не меньше получаса и это меня порядком утомило, прежде чем одна из створок массивной двери в тронный зал бесшумно отворилась, и из неё выплыла фигура. Именно выплыла, потому что двигался этот человек с такой величавой манерной плавностью, словно катился на невидимых колёсиках.

Он был высок, худ и одет в ливрейный камзол из фиолетового бархата с золотым шитьём. Напудренный парик, белоснежные перчатки и лицо, на котором застыло выражение брезгливого превосходства. Он окинул меня взглядом с головы до ног, и в его глазах я прочёл целую гамму эмоций: от любопытства к диковинному зверю до откровенного презрения к моим побитым жизнью сапогам.

— Барон сэр Рос Голицын, я полагаю? — его голос был таким же напудренным и фальшивым, как и его парик.

— Он самый, — коротко ответил я.

— Позвольте представится, я — Вденио, мажордом Его Величества Короля Назира Четвёртого Великолепного, — представился он, делая особый акцент на слове «мажордом». — Его Величество милостиво согласился даровать Вам аудиенцию.

— Очень любезно с его стороны, — в моём голосе прозвучал неприкрытый сарказм, но Вденио, кажется, его не заметил.

— Прежде чем Вы предстанете перед светлым ликом монарха, я должен просветить Вас касательно протокола, — продолжил он менторским тоном, словно объяснял неразумному дитятку, как пользоваться ложкой. — Войдя в тронный зал, Вы проследуете до центрального ковра. Там Вы остановитесь и совершите глубокий поклон в направлении пустого трона. Затем, когда Его Величество войдёт, Вы обязаны преклонить колени. Вы останетесь в этом положении до тех пор, пока монарх милостиво не позволит Вам встать. После встречи в Большом тронном зале его Величество примет Вас в Лазурном зале для обсуждения дел государственной важности. Вам всё ясно?

Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает холодное раздражение. Я не для того вёл в бой людей, гномов и орков, не для того жёг врагов маслом и нефтью, чтобы теперь унижаться перед напыщенным аристократом и его ручным чиновником.

— Всё, кроме одного пункта, — спокойно ответил я.

Бровь Вденио медленно поползла вверх.

— И какого же, позвольте полюбопытствовать?

— Я не преклоняю колени.

В комнате повисла тишина. Даже каменные грифоны, у стены, казалось, затаили дыхание. Лицо мажордома медленно наливалось краской, переходя от аристократической бледности к цвету перезрелой сливы.

— Что… что Вы сказали? — прошипел он, не веря своим ушам.

— Я сказал, что не преклоняю колени, — повторил я, чеканя каждое слово. — Как рыцарь я не обязан кланяться чужому королю, а я не маэнец, если Вы не в курсе. Кроме того, моя национальная традиция не предполагает преклонения колена, кроме как перед воинским стягом, причем своим собственным. А дляВашего короля я отстоял целый город. Думаю, это весомее, чем согнутая нога или две.

Вденио задохнулся от возмущения. Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Да как Вы смеете! — наконец взорвался он. — Это не просьба, мужлан, это — закон! Это — вековая традиция! Это — знак почтения и верности короне! Без этого ритуала Вы не будете допущены к монарху! Никто не будет!

— Вот горе-то какое, пойду поплачу в одиночестве, — я пожал плечами с самым безразличным видом, на какой был способен. — Ну, значит, аудиенция отменяется. Я тогда пошёл?

Я демонстративно развернулся, намереваясь уйти в недра дворца.

— Куда⁈ Стоять! — взвизгнул Вденио, теряя последние остатки своего напускного достоинства. — Вы не смеете просто так уйти!

Мажордом смотрел на меня, и в его глазах боролись ярость, растерянность и крупица страха. Он, представитель незыблемой власти, столкнулся с чем-то, что не укладывалось в его картину мира. С варваром, который не понимал и, что самое страшное, не хотел понимать священных правил их игры. Он привык, что все лебезят, прогибаются и боятся его недовольства. А я просто предпочёл уйти.

И этим простым предложением сломал всю его программу.

— Я… я доложу Его Величеству о Вашей неслыханной дерзости! — выдавил он наконец.

…

Тронный зал пах лицемерием, едкими духами и мышами.

Я стоял, как истукан, посреди моря шёлка, бархата и драгоценных камней, чувствуя себя чужеродным элементом, грубым булыжником среди ювелирного салона с огранёнными бриллиантами.

Вокруг меня колыхалось и перешёптывалось придворное змеиное гнездо. Мужчины в камзолах, расшитых золотом, женщины с причёсками, напоминавшими осадные башни. Они бросали на меня косые, любопытно-презрительные взгляды, в которых читалось всё, от «Что это за выскочка» до «Надо же, он даже мытый».

Я игнорировал их, изучая гобелены на стенах. На них были изображены сцены охоты, где отважные рыцари с одинаково благородными лицами бесстрашно пронзали копьями кабанов и оленей. И ни одной сцены, где эти же рыцари чистят после себя конюшни или хотя бы точат собственные мечи.

Внезапно шёпот стих. По залу, от самых дверей, прокатилась волна, заставившая всех замереть. В дальнем конце зала герольд в ливрее, синей с золотом, ударил своим жезлом об пол. Удар гулко разнёсся под высокими сводами.

— Его Величество, Король Назир Четвёртый Великолепный, Свет Маэна, Защитник богов и оплот Королевства!

Зал зашелестел, как осенний лес под порывом ветра. Сотни придворных, как по команде, согнулись в низких поклонах, а самые ретивые и вовсе опустились на одно или два колена, уткнув носы в полированный мрамор. Движение было настолько слаженным, что казалось, они отрабатывали их годами.

Я остался стоять, просто склонив голову, словно задумавшись, от чего же защищает Богов этот ослепительный самодержец.

Появилась процессия. Впереди шли гвардейцы в сияющих доспехах, с алебардами наперевес. Их лица были непроницаемы, как забрала шлемов. А за ними, неспешной, вальяжной походкой, шкандыбал король.

Надо отдать ему должное, своему прозвищу «Великолепный» он старался соответствовать. Он был высок, кудряв и одет в камзол из белоснежного бархата, расшитый таким количеством золота и драгоценных камней, что если короля с одеждой продать, то можно купить корабль класса галеон и возможно, что даже не один.

На его тёмных, уложенных в идеальные локоны волосах покоилась тонкая золотая корона. Лицо его было красивым, но той холодной, надменной красотой, какая бывает у статуй. Он шёл, не глядя по сторонам, словно ковровая дорожка и склонившиеся по обе стороны от неё люди были лишь досадной необходимостью, частью пейзажа.

Король дошёл до пустующего трона и привычным жестом плюхнулся в него. Подняв глаза, он впервые заметил (или сделал вид что впервые) меня.

Его сопровождение — гвардейцы, расступились и стали за троном.

Высокомерно вздёрнув губу, при гробовой, надо сказать, тишине, он некоторое время отстранённо осматривал меня.

— А, — его голос прозвучал негромко, но в мёртвой тишине его услышал каждый. — Так вот он, наш… герой из деревни… как там её, Купулуё? А, нет, Каптье.

— Ростислав Голицын, лорд-защитник Каптье, прибыл по Вашему… приглашению, Ваше Величество, — произнёс я ровным и спокойным голосом, глядя ему прямо в глаза.

Король ещё некоторое время смотрел на меня, презрительно вздохнул и, легко поднявшись из трона, и, не сказав ни слова ушёл, причём из его «сопровождения» за ним последовал только один гвардеец.

Монарх просто ушёл из тронного зала никому ничего не сказав.

Выглядело это так, что аудиенция, так и не начавшись, была окончена.

За спиной короля зал выдохнул. По толпе прокатился злорадный шёпот. Я стал парией, изгоем, человеком, публично униженным самим монархом. Я не чувствовал себя оскорблённым, потому что мне больше всего хотелось убраться отсюда к едрене фене и мнение короля Маэн меня волновало мало.

В этот момент из толпы, расталкивая придворных, вынырнул запыхавшийся Эрик. Его лицо было красным, а в глазах горел холодный огонь. Он не сказал ни слова. Просто схватил меня за локоть железной хваткой и потащил к боковому ходу, следом за его величеством.

— Ты меня в могилу сведёшь, Рос. Что это был за цирк? Почему не стал на колени? — прошипел он мне на ухо.

— По кочану папайя.

…

Лазурный зал.

Эрик притащил меня в какой-то особенный зал, который был много меньше первого и тут явно не было посторонних. Эдакий королевский зал для совещаний.

Высокие стрельчатые окна заливали пространство прохладным, рассеянным светом, который отражался от полированного до блеска голубого мраморного пола, создавая ощущение, будто мы стоим на поверхности замёрзшего озера. Стена были затянута гобеленом, изображавшими великую победу кого-то из предков Назира — сплошь благородные рыцари на белых конях, пронзающие копьями уродливых, карикатурных монстров. Никакого масла, никаких засад, никакой грязи и крови. Чистая, стерильная, лживая война для аристократов.

В дальнем конце зала, на возвышении и в троне, точной копии трона из Большого зала сидел и небрежно покачивал ножкой король Назир.

— Это Кориан, он премьер королевства, — шепнул мне Эрик, когда мы зашли, указав на мужичка рядом с королём, — Второе лицо страны. А это Верховный маг-магистр Тайсао, он шестой магистерский уровень и много лет конкурирует с Тарольдом, которого ты уже видел. А это генералы, можешь их пока не запоминать.

Эрик явно боялся перегрузить мои мозги и вообще дофига нервничал.

Все, кроме короля — стояли, хотя в углу был стол и пара стульев к нему, там были даже писчие принадлежности и кипа гербовой королевской бумаги.

Эрик вывел меня в центр зала и остановив так прямо перед монархом, переместился и стал рядом с Корианом, причём они непринуждённо пожали друг другу руки.

— Я отмечаю, что Вы, рыцарь Рос, продемонстрировали пренебрежение к манерам при выражении почтения, — недовольно проговорил король.

— Я не являюсь подданным королевства Маэн. Я — барон Рос Голицын, кайеннский рыцарь, а в Каптье я действовал как союзник, а не как вассал.

По залу пронёсся приглушённый шёпот.

Я не был силён в этикете, но знал устоявшиеся рыцарские правила, по древнейшим из которых короли считались «первыми среди равных» и рыцари не должны были бить поклоны перед королями. С годами мир изменился и рыцари, кроме герцогов, должны были становится на колени и всячески демонстрировать подобострастие, но это было правило для подданных короля, а я таковым не был и сейчас толсто на это намекал.

— Союзник, — протянул он, словно пробуя слово на вкус. — Любопытная трактовка. Что ж, оставим пока вопросы этикета. Мы наслышаны о Ваших… талантах. Вы смогли победить в сложным условиях, хотя и против слабенького противника, защитить ту деревеньку от вооружённого сброда, банды бездарных головорезов, собранных тем выскочкой Альшерио. Это похвально, хотя как король я не оправдываю таких подлых методов ведения войны. Войны ведутся так!

Он с назиданием показал мне на гобелен, но я не стал оборачиваться.

— Нам и нашему королевству, — мелодично продолжил король, Сейчас нужны такие люди. Поэтому мы, в своей безграничной милости, решили даровать Вам возможность послужить Маэну ещё раз.

Он сделал паузу, явно ожидая от меня выражения бурного восторга.

Я молчал.

— Мы приказываем Вам, сэр Рос, — продолжил король, делая ударение на последнем слове, — Собрать армию из наёмников, бандитов, сброда и из заключённых, что отбывают наказание в тюрьмах королевства, превратить это отребье в некое подобие войска, способное к решению второстепенных задач на войне, такие как осады, засады… Что там ещё бывает? Словом, Вы послужите мне создателем и главарём этого… полчища, станете грязной карающей дубиной в грядущей войне.

Он величаво откинулся на спинку трона, глядя на меня свысока, как щедрое божество, одарившее смертного немыслимой честью.

— Интересное предложение, — произнёс я после паузы.

Тишина возникла такая, что, если бы в зале был комар, все бы услышали его писк.

— Предложение? Не совсем понимаю этого слова. Я осеняю Вас своей волей и отдаю приказ, который ты, барон, будешь счастлив выполнить.

— Нет. Не буду счастлив и Вы не вправе отдавать мне приказ.

— Щенок! — взревел гвардеец у трона со знаками различия капитана. Капитан, по идее, должен руководить войсками, а не охранять лощёного молодого нарцисса, но при дворе видимо, считалось что короля не будут охранять рядовые. Капитан двинулся вперёд около трона. — Ты смеешь так говорить с королём⁈ Я научу тебя манерам!

— Мзгени, на место! — холодно бросил Назир, но в его голосе не было настоящей строгости.

Мне это показалось дешёвым спектаклем.

— Вашему величеству, — продолжил я, — наверное, забыли донести мысль, что я не являюсь его подданным и не в его власти. Но я готов рассмотреть это всё как деловое предложение на выполнение работ для короля, предполагающее моё вознаграждение, выгоду. Рассмотреть, не обещаю дать согласие.

Если бы эмоции могли убивать, я бы уже лежал на этом лазурном полу, испепелённый взглядом короля.

— Рассмотреть? Выгода? Эти слова не должно произносить при монархе, тем более в таком тоне.

— Вы не мой король, — спокойно повторил я. — Формально моим правителем является президент и, вероятно, с ним я бы разговаривал иначе. Как и он со мной. Я не выполнял приказы богов, не стану и приказы королей. Я способен заключить и исполнить контракт. Но приказ, отданный в таком тоне, я выполнять не буду. Понятна моя мысль?

Это была последняя капля. Лицо короля Назира исказилось гневом.

— Мзгени! — взвизгнул король и указывал на меня дрожащим пальцем. — Этот мужлан забыл, где находится! Преподай ему урок!

Стражник со знаками различия капитана двинулся вперёд из-за трона бесшумно и резко.

На его лице расплылась хищная, жестокая ухмылка. Эрик оставался недвижим, его лицо было непроницаемо. Лишь лорд-советник Кориан едва заметно покачал головой, словно сожалея о предсказуемой глупости своего монарха.

Мзгени остановился в паре шагов от меня, и медленно вытащил из ножен свой меч. Это был длинный классический полуторный меч, острый и явно дорогой, из качественной стали.

Я стоял неподвижно, чувствуя, как адреналин снова наполняет тело, но мозг оставлял холодным и ясным. Я не смотрел на меч, а только на своего противника и его стойку. На то, как он распределяет вес. На его слишком широкую ухмылку, выдающую самоуверенность.

Он видел перед собой всего лишь глупого провинциального рыцаря в потрёпанном доспехе, не задумываясь над тем, как этот доспех пришёл к такому состоянию.

Глава 4 Добровольное согласие

Мзгени был левшой, что ему совершенно не мешало, оружие и техника боя были универсальными для левшей и правшей.

Внезапно движения капитана утратили плавность и неторопливость. С рёвом, от которого задрожали бы стены менее прочного здания, он двинулся вперёд, атакуя меня сбоку как разъярённый бык, таран из мускулов и стали. Его полуторный меч, который он с лёгкостью держал одной левой, взлетел вверх, готовый обрушиться на меня и разрубить прямо на плитах этого мраморного пола.

Придворные ахнули. Эрик замер, его лицо превратилось в бесстрастную маску. А я, ещё на долю секунды оставался недвижим.

Мой затылок почувствовал знакомое холодное касание затылка. Время замедлилось.

— Тебе нужна моя помощь, избранный герой? – промурлыкал в моей голове голос Анаи.

— Попробую сам разрулить, но ты далеко не уходи, мало ли, вдруг что-то ещё пойдёт не так, - ответил я мысленно.

Моё сознание, но не уши, услышало звонкий смех Анаи, красивый и яркий, как звон колокольчика. У богини сегодня хорошее настроение.

Я видел траекторию удара Мзгени, видел, как напряглись мышцы на его плече, как расширились от предвкушения его ноздри. Он был силён, ловок и быстр. И невероятно предсказуем. Причем Мзгени был намерен в последний момент изменить направление удара и вместо того, чтобы срубить мне голову, ударить меня рукоятью по спине, но удар будет такой силы, что меня повалит на пол, как мешок с картошкой, обрушив и мою харизму, и само тело чтобы я буквально стал валяться у ног короля.

Заодно такой приём собьет с меня гонор.

Но я отдал дань уважения тому факту что он, по крайней мере не собирался убить меня.

За это я не убью его. Лёгкая взаимность воинов.

В последнее мгновение, когда тень от его меча уже накрыла меня, я сделал то, чего он никак не ожидал. Я не отпрыгнул назад, а шагнул навстречу ему, поднырнув под меч и оказался вне линии его атаки и слишком близко к своему противнику.

Причём я отдавал дань тому факту что он сильнее, тяжелее, выше меня и способен смять меня, если я буду недостаточно ловок и хитёр. И на его резкость я отвечал плавностью, как в танце, хотя, что самое поразительное, несмотря на пластику при ведении боя — танцевать я не умел совершенно.

Его силе я противопоставил куда больший, чем у него, опыт реальных драк, а не тренировок.

Огромный клинок со свистом рассёк воздух там, где я только что стоял. Мзгени пришлось потратить силы и даже отчасти потерять равновесие чтобы меч не увёл его в сторону, и он не упал.

Этого мгновения мне хватило.

Поскольку он подошёл ко мне справа — я стоял перед троном, а он со мной на одной линии от трона (гвардеец красовался перед королём и делал всё так, чтобы его величеству было прекрасно видно, что происходит), то мне удалось скользнуть так что я оказался у него за спиной. Буквально на долю секунду.

Моя левая рука метнулась к его запястью, пальцы впились в щель между латной перчаткой и наручем. Одновременно я сжал кулак правой руки и ударил его прямым «джебом» в затылок (во дворце никто не носил шлемов) отчего Мзгени качнулся и немного обмяк.

Я дернул его назад, на себя, ударил коленом ему в зону под его коленями, сцапал правой рукой за металлический воротник-горжет и тряхнул тело и руку так, что он выронил меч. Однако Мзгени качнулся и наклонился вперёд, попытавшись вырваться из моей хватки или даже перекинуть меня через себя.

Я сделал ему (опять скажут, что неблагородно) подсечку, отчего капитан, который слишком сильно отклонился вперёд, неэстетично распластался на голубом мраморе. Как бронированная жаба, хватая ртом воздух, а я сел на него сверху и приставил к его пульсирующей на шее артерии бритвенно-острый нож, один из моих клинков скрытого ношения.

Всё это произошло меньше чем за две секунды. Хоп и королевский пёс, проводник воли и в некоторой степени палач, оказался низвержен вместе с локальный проявлением королевской власти.

В тронном зале повисла мёртвая, звенящая тишина. Было слышно, как где-то под потолком треснула от жара свеча. Придворные застыли, как соляные столпы, с открытыми ртами. Король Назир привстал с трона, его лицо выражало смесь шока, ярости и… неверия в то, что он сейчас видит.

К счастью для меня, Мзгени был единственным охранником в зале, иначе мне пришлось бы непросто, однако сейчас я мог на короткое время зафиксировать ситуацию и обратить внимание на свою точку зрения.

— Как мой друг Назир возможно не понял, — мой голос прозвучал спокойно, но в этой тишине он был подобен грому, — со мной нельзя говорить с позиции силы. Потому что… Начнём с того, что я не исполнял приказы даже богов. Вместо этого мы заключали сделки.

Это было не совсем правда, Дикаис меня просил, это была просьба, обращение божества, но не сделка. Однако знать об этом местным напыщенным индюкам было не обязательно.

Сидя верхом на капитане, я посмотрел на короля.

— А теперь, Ваше Величество, мы можем вернуться к переговорам? Потому что вторая моя мысль, после того что я даже с богами заключал сделки, заключается в том, что вы даже убить меня не можете. При попытке меня убить мой бог-куратор вытащит меня отсюда. К гадалке не ходи, я окажусь богу должен и мне придётся тяжко отрабатывать свой долг. Однако это не меняет того факта, что у короля нет надо мной никакой власти. Если не верите, можете спросить у вашего мага.

Король задумчиво повернулся к магистру, словно только что узнал про его существование.

— А и правда, Тайсао, заколдуй его, — сдвинул брови монарх.

— Не могу, Ваше Величество, — произнёс магистр медленно, и в его голосе слышалась внутренняя борьба от того, что он помимо своего желания делает это признание. — Я уже попробовал. Не знаю, является ли он божественным героем, но защита у него высшего порядка. Она не похожа ни на один известный мне артефакт или защитное плетение. Любая попытка магического изучения или воздействия просто гаснет, поглощается ею. Это может означать только одно.

— Говори же! — нетерпеливо рявкнул Назир.

— Божественное вмешательство, — закончил маг. — Сэр Рос находится под покровительством одной из высших сил. Атаковать его магией — всё равно что пытаться вычерпать море ведром.

Снова тишина. Но теперь она была другой. В ней не было шока, в ней был трепет. Суеверный ужас. Одно дело — быть умелым воином, другое — быть отмеченным богами.

Король медленно опустился на трон. Его спесь испарилась, сменившись задумчивостью и растерянностью.

— Ну и зачем я вас всех держу и кормлю? Дармоеды? Даже приструнить простого мужлана не можете, ублюдки.

Он посмотрел на Эрика, ища поддержки, но тот лишь едва заметно пожал плечами, мол, я предупреждал.

И тут в игру вступил премьер-министр.

Кориан сделал шаг вперёд, его лицо, оставалось спокойным и непроницаемым.

— Что ж, — его голос был тихим, но приковал к себе всеобщее внимание. — Полагаю, что статус божественного героя многое объясняет. И, если позволите, Ваше Величество, это делает ситуацию не более сложной, а наоборот, предельно ясной.

— Позволяю… Говори уже, — хмуро бросил король.

Я тем временем поднял с пола меч гвардейца, осторожно ухватив за середину полотна, с неудовольствием отметил, что несмотря на красоту меча, точат тут клинки паскудно, заточено только остриё, им полагалось наносить только колющие удары, но не рубящие, что существенно снижало боевые возможности оружия.

После этого я встал, рывком поднял с пола Мзгени, который пришёл в себя, ещё пара секунд и мне пришлось бы снова с ним драться и, вероятно, заколоть, потому что в рукопашной борьбе этот кабан бы меня уделал.

А я проигрывать не намерен.

Встав, он потянулся к своему мечу, который я уже держал в руке на середину полотна, но я отодвинул оружие, зло бросив ему, что меч теперь мой трофей.

Растерянный и даже немного жалкий, Мзгени поплёлся к своему месту у трона, по пути растолкав немолодых и встревоженных происходящим королевских генералов. Его немного утешал тот факт, что уделал его не совсем чтобы провинциальный рыцарь, а боевой божественный герой.

— Мы стоим на пороге войны, — продолжил премьер-министр, обращаясь к королю, но поглядывая на меня. — Нам нужен герой. Символ. Тот, кто поведёт за собой людей. Тот, чья победа будет казаться не случайностью, а волей небес. И вот он, перед нами. Не просто умелый тактик, а ещё и избранник богов. Разве можно представить лучшего кандидата для выполнения такой сложной миссии. Тем более политически будет понятно, отчего мы избрали его, потому что мы ничем не хуже богов⁈

На этом месте я саркастически хмыкнул, но все этот звук проигнорировали, только лишь Эрик бросил полный злобы взгляд.

— … Мы можем использовать его на благо королевства, — продолжал Кориан, который откровенно прибалтывал короля, чтобы тот успокоился.

Премьер-министр или как тут его должность звучит: лорд-советник, говорил плавно, дипломатично, превращая мой акт неповиновения в убедительную демонстрацию силы, а моё богохульство — в божественный мандат.

С талантом матёрого адвоката он спасал лицо короля, саму ситуацию и меня, одновременно подталкивая его к единственно верному решению.

Я смотрел на этого хитрого лиса и мысленно аплодировал. Эрик был пауком, плетущим сети в тени. Кориан же был ткачом, который работал на виду у всех, создавая из хаоса и противоречий нужный ему узор.

Король Назир помолчал, обдумывая слова министра. Затем он посмотрел на меня, и в его взгляде уже не было презрения. Была настороженность, интерес и холодный расчёт.

— Хорошо, — наконец произнёс он, делая неопределённый жест рукой, — Поговорите с ним, договоритесь, всё такое, раз уж он у нас всяческий герой.

Аудиенция у Его Величества Назира Четвёртого Великолепного закончилась так же, как и началась — фарсом.

Король, утомившись от моего недостаточно радостного и рьяного вида и отсутствия витиеватых благодарностей, лениво махнул рукой, прогоняя меня и Кориана, как назойливых мух.

Премьер ухватил меня за локоть и вытащил в коридор, отсекая заодно и от Эрика, чья роль в этом шоу осталась для меня не до конца понятной.

Дверь захлопнулась.

Мы остались в пустом, гулком коридоре, а я почувствовал навалившуюся усталость, причем утомила меня не драка, а весь этот пафос.

— Ну, Вы и задали мне задачку, — раздался рядом спокойный, взвешенный голос.

Премьер-министр Кориан вытирал испарину со лба. Его лицо, как и в тронном зале, оставалось непроницаемой маской вежливого чиновника. Он не выказывал ни презрения, ни симпатии, а только усталую готовность работать.

Он повёл меня по лабиринту коридоров, отделанных тёмным деревом, картинами и гобеленами, изображавшими славные, но, скорее всего, выдуманные победы рыцарей Маэна, причем в половину случае в атаку их водил очередной король, судя по короне на голове самого крупного и геройского конника.

Мы вошли в небольшой, строгий кабинет, где пахло старыми книгами, гарью свечей и маслом от масляных ламп. Здесь не было позолоты, лишь огромная карта королевства на стене и массивный дубовый стол. Кориан жестом указал мне на одно из двух кресел, а сам сел напротив.

— Итак, — начал он без предисловий, сцепив тонкие пальцы в замок. — Начнём с начала. Сможем мы с вами как взрослые люди, забыть все эти выпады и крики, начать договариваться с чистого листа?

— Без проблем, лорд Кориан.

— Славно. Начнём… Корона, не смотрите на то, что было только что, впечатлены Вашими действиями в Каптье. Вы продемонстрировали… неортодоксальный, но чрезвычайно эффективный подход к военному делу.

— Знаю, умею, практикую, — пожал я плечами. — Я просто хотел спасти людей, ну и не-людей. Это отличная мотивация для неортодоксальных подходов.

Кориан позволил себе тень улыбки.

— Именно эти навыки жизненно необходимы сейчас Маэну. Если придворные и наше Величество…

— ВАШЕ величество, — поправил его я, — В том смысле что я в это радостные «мы» в подчинении короля не вхожу. Зафиксируем этого момент.

— Король Назир, — с нажимом продолжил Кориан, — ценит форму и красоту. Но я — прагматик. И я готов предложить Вам сделку, которая нас обоих устроит. Компромисс и взаимная выгода.

Он сделал паузу, оценивая мою реакцию.

— Предлагайте, лорд Кориан, что корона может дать скромному и, главное, не желающему ввязываться в эту всю историю сэру рыцарю Росу?

— Корона готова даровать Вам титул герцога, — произнёс он ровным тоном.

Я задумался. В принципе я и рыцарем-то стал случайно, но статус в феодальном мире удобный и решающий массу проблем (но создающий новые).

С другой стороны, это был прыжок через несколько ступеней феодальной лестницы. Герцоги, князья, курфюрсты и принцы — это «топ», это высшая ступень феодальной лестницы. Выше них были только короли и то, герцог мог быть самостоятельным правителем, если его государство — герцогство и тогда, даже при формально более низком статусе чем король, фактически герцог будет равен королю.

И в то же время властолюбие не входило в число моих пороков.

— Вместе с титулом Вы получаете пожизненное звание генерала и официальное право на командование создаваемой Вами армией, — продолжил Кориан, не давая мне опомниться. — И, что самое важное, учитывая специфику Ваших методов, Вам даруется полный юридический иммунитет. Ни один лорд, ни один судья в Маэне не сможет оспорить Ваши приказы или судить Вас за действия, предпринятые во благо королевства. Этот иммунитет Вы можете распространять и на других, освобождая от наказания воров, убийц и прочий опасный, но полезный в некоторых случаях сброд независимо от того находится ли этот сброд в тюрьме.

Интересно девки пляшут.

С Корианом определённо было выгоднее разговаривать, чем с королём, который, судя по его наглой роже считал, что я должен надрываться на его Маэн из голого оптимизма.

— Я всё ещё не дал согласия, но хотел бы услышать все условия предлагаемой сделки, лорд Кориан, — осторожно подбирая слова, сказал я.

— Вы собираете наёмников, преступников, бродяг и прочий не очень ценный в мирное время народец и формируете из них армию.

— А почему именно преступников? — прямо спросил я Кориана. — Что, в казне нет денег на то, чтобы обучить обычных горожан и наёмников?

Премьер-министр от моего вопроса заёрзал и отвел взгляд.

— Ну конечно, сэр Рос, есть некоторые проблемы. У нас на носу война, так считают генералы и так считает сэр Эрик, значит я принимаю этот факт и провожу подготовку, но у нас в казне мышь повесилась. Сборы скудны, мытари утаивают поступления, герцоги не делают перечисления в казну, гномий банк предварительно отказал нам в кредите.

— Значит речь идёт только про экономию средств, оттого Вы мне предлагаете возглавить такой контингент?

— Да, — Кориан снова увёл глаза в сторону, и я решил для себя что это явно не все причины, но дальше давить не стал.

— Мне нужно больше вводных, лорд Кориан. Какую штатную численность армии Вы себе представляете?

— Чем больше, тем лучше.

— Это не математическое выражение, — я отрицательно покачал головой.

— Ну смотрите, — он сложил руки пирамидкой, — У нас в королевстве более двухсот учреждений наказания. Часть из них находятся в северной части страны, ещё группа находятся в Приталийских холмах, это восток, там оловянные, медные и золотые рудники. И довольно много тюрем у нас в провинции Мизатерри. Убийцы, разбойники, мятежники. Преступников из центральных регионов столетиями направляют туда. С другой стороны, это превратило регион в сточную канаву, у меня даже желающих на пост губернатора тамошнего найти не всегда получается, а уж о налоговых сборах я молчу.

— Две сотни тюрем и каторг. А сколько там народу?

— Почти сто тысяч. Если Вы выберете четверть или половину, то получится армия до пятидесяти тысяч. Я не силён в военных планах, но расклад сил и причина для формирования армии такова — его величество король Маэна Назир в величии своём может собрать армию в сто тысяч. Но и подлый король Бруосакса Вейран соберёт столько же. А если наша сторона положит на чашу весов ещё пятьдесят тысяч воинов, даже дрянного качества, это перевесит чаши в нашу пользу.

— Лорд Кориан, Вы тут единственный, по моим ощущениям, адекватный человек, поэтому давайте на чистоту. Без лицемерия и лжи. Ваш король соберёт не сто, а сорок пять. Потому что надувать щёки это одно, а по факту все феодалы зажилят войск. Вот увидите. Хотите поспорим на деньги? Но у Вейрана будет такая же петрушка. Тоже меньше полтинника. Другое дело, Ваш король, он собрался вести завоевательную войну?

— Не понял вопроса.

— Ну, он намерен вести войну на чужой территории?

— Да, что-то такое говорили его генералы и сэр Эрик.

— Эрик, значит, тоже пробрался в штаб… я нихрена не удивлён.

— Ну, они же захотят грабить, а грабить удобнее чужие города и территории.

— Охрененная логика. Словом, так Вейран сможет сформировать ополчение против вас, у него будет возможность воззвать к оборонительным мотивам населения, так что чаша весов по-прежнему равна.

— Но пятьдесят тысяч!

— Ой, да не будет там пятидесяти тысяч, Кориан! — воскликнул я. — Вы и сами это знаете. Все тюрьмы завышают численность чтобы получить больше финансирования и продовольствия на прокорм зэков, а кормят впроголодь, разницу воруют. А проведи ревизию, там будет на треть меньше народу. В лучшем случае.

Кориан закряхтел, но спорить не стал.

— К тому же вы все такие простые, вроде — Рос заезжает в тюрьму, щёлкает пальцами и заключённые радостной толпой бегут за мной как пьяницы за бочкой с пивом? Не будет этого.

— Но ведь отребье достаточно поманить куском хлеба.

— Перестаньте называть заключённых и бродяг отребьем, это для начала. И потом — не побегут. Большинство из них сидят по своим камерам, баланду жрут, а вербовщики… Кстати, собирать войска тоже надо мне?

— По северных тюрьмам я пошлю своих людей, но центральные регионы и восток — да, вы сами. Ну или я займусь.

— Я просто уточняю. Так вот, заключённые не побегут на войну, это же большой риск помереть, вместо того чтобы просто отбыть свой срок. Только незначительная часть, и их будет больше на каторгах, где труд слишком тяжелый, вызовутся добровольцами.

— Им можно приказать, — осторожно предложил Кориан.

— Вы сами-то в это верите? А копьё за них я буду держать или может быть ваш сиятельный монарх? Нет, для любого дела нужна мотивация. Поэтому в войско я наберу только добровольцев, при условии, что здоровье им позволяет стать солдатами, потому что тюрьмы не курорт, там больше половины это доходяги и чахоточные.

Кориан кивнул, скорее всего он и сам это понимал.

— А наёмники? — осторожно спросил лорд-советник.

— А денег на наёмников Вы мне дадите?

— Ну, казна оскудела…

— Понятно всё, денег на наёмников нет. Тогда зачем про них вести речь? Кстати, про деньги, что с моим вознаграждением за всю эту работу?

— Ээээээ…. Мы готовы вам предложить сто тысяч марок, но после войны.

— Сто тысяч, но половина до начала боевых действий, потому что она мне понадобится в том числе на войска.

— То есть, Вы согласны! — ухватился за мои слова Кориан.

Я задумался…

В действительности, судя по порыву с Мзгени, выбора у меня нет, король хочет заставить меня тащить эту роль и если я слишком сильно буду возражать, то меня схватят и станут пытать, буквально, пока я не соглашусь.

Анализ .

Плюсы принятия предложения: статус герцога и генерала, карт-бланш в вопросах власти, высокий статус в королевстве и за её пределами, возможность реализации своих навыков.

Минус — это бесконечно отдаляет меня от Пинаэрри, моего домена (доеду я уже когда-нибудь до него или нет?).

Минус — меня втягивают в эту ситуацию насильно, против моей воли.

Минус – если я откажусь или сбегу, они найдут на эту роль кого-то тупее и более жестокого и люди пострадают.

Плюс — денежное вознаграждение (вероятность его реального получения далека от 100%).

Скрытый плюс — судя по постановке вопроса «Армия воров» будет подчинятся лично мне и не будет интегрирована в вооружённые силы Маэна. А это значит, что я в какой-то момент могу перехватить управление этой армией в своих интересах, то есть у меня появится личная армия для проведения личной политической игры, если я этого захочу.

Скрытый плюс — с высокой вероятностью я могу в любой момент сбежать (возможность отказа от миссии).

Рекомендация — принять миссию к выполнению, получить статусы герцога и генерала сразу, как и часть оплаты.

…

— Я согласен, лорд-советник.

— Вот так запросто?

— Нет, всё, как учил Мейнард. Письменный договор с подписью короля, предоплата хотя бы в какой-то части, указы на герцога, на генерала, на этот ваш иммунитет.

Глава 5 С такими друзьями и враги не нужны

Итак, я получил формальный титул герцога Кмабирии, то есть — проклятых земель.

В действительности такого герцогства, как Кмабирия не существовало. Обширные, необитаемые и проклятые в буквальном смысле этого слова Кмабирийские болота входили в состав бедного и неблагополучного региона — Мизатерри. Но ради меня, ради придания мне статуса герцога, лорд-советник волевой рукой внёс небольшие изменения административно-территориальное деление королевства.

И эта гибкость при достижении цели в действиях Кориана мне понравилась.

Так же я получил звание генерала, об этом был ещё один указ. Никакого роста или повышения в звании, написано буквально: «присвоить сэру Росу Голицыну звание генерала».

А ещё король Назир своим указом и это выглядело именно как королевская воля, а не часть сделки, учредил Первую Добровольческую армия Маэна и мне по такому случаю выдали флаг, сложенный в несколько раз и без древка.

Но это всё не так важно, как договор с размашистой подписью короля.

В текст договора на стадии его согласования я смог внести правки. Пусть я и не юрист, но там были такие слова как «обязан оплатить» (это про короля) и вместо условия «победа» (это про меня и про общий результат), появилось — «принять участие в войне и приложить все усилия, без права выйти из войны, кроме как по воле короля».

Момент важный. Я не хочу, чтобы все мои достижения слетели в случае, если сторона Маэн проиграет свою войну.

Опять-таки эти напыщенные индюки меня к руководству военной компанией от всего Маэна не допустят.

Опять-таки, я подозревал что в отличие от Каптье, где я защищал хороших людей от плохого агрессора, тут по обе стороны будут участвовать подонки и хороших в этой истории не будет.

Да и деньги мне, скорее всего и так, и так не заплатят. Даже остаток финансирования на создание армии мне положен не в серебре, а в королевских векселях, которые никто не захочет принимать.

Тут, в столице, меня держали за дурака, причём опасного, никто не собирался вести со мной честную игру. Не собирался делать этого и я с ними.

Прошло два дня с момента веселенького разговора с королём и на третий наконец-то пришло и финансирование и документы.

К сожалению, как часть договорённости, пусть и не указанной в договоре — мне придали свиту.

Ну оно хорошо, когда свою свиту ты набираешь сам и представляешь из кого. Ещё лучше, когда твои спутники не прислуга и не рабы, а друзья, единомышленники.

Короче, это всё не моя история.

Пока шла подготовка документов и расставание Кориана со своими серебряными марками, я узнавал про те самые проклятые болота (и чем больше я узнавал, тем меньше мне это место нравилось) и подводил итоги.

Анализ .

Минусы:

1. Локация: Проклятая земля, кишащая неизвестными монстрами. Строительство и снабжение — логистический ад.

2. Армия: Сброд, который скорее перережет друг другу глотки, чем пойдёт в бой. Дисциплина на нуле, мотивация — отрицательная.

3. Финансирование: Одиннадцать тысяч марок серебром — это пыль. Этой суммы не хватит даже на то, чтобы выкупить у стражи ключи от всех камер. Королевские векселя — это филькина грамота, пока у меня не будет реальной силы, чтобы заставить лордов и губернаторов их принимать.

4. Навязанные компаньоны в количестве четыре единицы сомнительного качества и с неясным статусом.

Плюсы:

5. Статус: Титул герцога и звание генерала — это не просто слова. Это юридический вес. Это право отдавать приказы, реквизировать, судить и миловать. Это власть, пусть пока и бумажная.

6. Автономия: Меня ссылают в захолустье, которое хотя и было географически ближе к центру, ведь Пьённистар находится в западной части Маэна, в 56 километрах от края, фактически регион, куда я отправляюсь, удалён от торговых путей и является «дырой», то есть неблагополучным, бедным и малонаселённым регионом Маэна. Это значит, я буду избавлен от ежедневных интриг и надзора. Я смогу действовать так, как считаю нужным.

7. Армия: Да, это отбросы. Но это будут «мои» отбросы. Люди, которым нечего терять. Если я смогу дать им цель, надежду и шанс на новую жизнь, их преданность будет стоить больше, чем верность любого наёмника. Это чистый лист. Ну как чистый… грязный, конечно, но хоть какой-то потенциал.

8. Юридический иммунитет: интересный фактор. Я могу делать всё, что угодно, и никто не посмеет меня судить. Я могу вешать, миловать, заключать союзы с орками, торговать с гоблинами, использовать запрещённую магию — и всё это будет «во благо королевства».

Вывода нет, пока только факты.

Я криво усмехнулся. Игра началась.

…

На третий день с утра пораньше в Гостевой дом Шиффиск прибыл капрал из гвардейцев и с достоинством выдал мне под расписку мой гномий меч, который в своё время забрал капитан Мирран.

Выдача меча означала что я больше не попаду во дворец, во всяком случае меня там не ждут.

Ну и зашибись, в гробу я видал этот вшивый пафос и счастье общаться с его Надменным Величеством.

У меня теперь два меча, потому что гвардейский я оставил как трофей и на робкие просьбы Кориана выторговать его обратно заявил, что это рыцарский трофей и он не подлежит возврату.

Ещё, пока я торчал во дворце и согласовывал документы, я стырил (взял безвозмездно, поскольку мне нужнее) стопку толстую плотной гербовой бумаги с водяными знаками королевской канцелярии.

Просто прихватил и всё. Пригодится.

Через какое-то время в Гостевой дом прикатилась безликая карета с суровой разбойного вида охраной. Представитель казначейства зашёл в мою комнату в сопровождении двух громил и выдал мне под роспись сундучок со здоровенными монетами номиналом в десять марок, причём заставил их пересчитать. Деньги передал, а сундучок — нет, его забрал. На мою робкую просьбу дать мне «тару» ответил безапелляционно, что за финансирование армии и оплату я отчитываюсь перед Корианом и казначею на эту сумму плевать, а вот прочные казённые сундуки с магической защитой — штука подотчётная.

Когда он, не прощаясь, ушёл, я упрятал всю сумму в свою наплечную сумку.

Как раз когда я закончил слуга гостевого дома сообщил: «К Вам пришли, ожидают у коновязи».

Документы, деньги — всё по плану. А это кого ко мне нелёгкая принесла?

Но раз их пустили на территорию гостевого дома, значит не совсем посторонние.

Четверо мужчин стояли у коновязи гостевого дома рядом с пятью навьюченными лошадьми, и каждый из них выглядел так, будто его только что подобрали со дна столичной жизни или вытащили из королевского наркоманского рехаба.

Первым был тщедушный, сутулый человечек с бегающими глазками и пальцами, перепачканными чернилами. От него пахло пылью и дешёвым вином. Он беспричинно улыбался и нервно теребил рукав своего поношенного камзола.

Второй — полная его противоположность. Гора мускулов с тупым, бычьим лицом, бритым наголо черепом и пустыми глазами. На его бритой голове виднелся шрам от дубинки, а костяшки на кулаках были сбиты в кровь. Он стоял неподвижно, уставившись в одну точку.

Третий был стар. Седой, с бельмом на глазу, с лицом, похожим на старую карту, испещрённую морщинами-дорогами. Он опирался на корявую палку и жевал какую-то вонючую траву, сплёвывая под ноги. От него несло застарелым потом и ведьминскими травками, которые те применяют для отправки в астрал (по сути — растительный наркотик).

Четвёртый был молод, но выглядел хуже всех. Длинные, сальные волосы, безумный блеск в глазах и тонкие, подрагивающие пальцы. Его одежда была покрыта пятнами неизвестного происхождения, а от него самого исходил слабый, но отчётливый запах серы и озона.

Эти чудесные люди уставились на меня, кто с опаской, кто с вызовом, кто с полным безразличием.

— Здравствуйте, герцог Рос, — протянул «Сутулый» который почему-то смотрел не на меня, а куда-то левее, словно у него был сбит прицел на оба глаза. — Мы Ваш штат, приданы Вам по приказу господина Кориана. А вот, собственно, и королевские кони. Что прикажете, господин герцог?

Вообще-то лорд Кориан что-то такое говорил, про то, что придаст мне помощников, но я пропустил его слова мимо ушей. А теперь смотрю и понимаю, что он, как оказывается, не шутил. Или, наоборот, шутил, но не смешно.

Это была не свита, а паноптикум.

Сутулый протянул мне сложенный вдвое приказ о назначении четырех отменных королевских чиновников и специалистов в штаб «Первой добровольческой армии».

Телохранитель, доктор, писарь и квартирмейстер. Я не стал вчитываться. Сейчас разберёмся.

Для начала я посмотрел животных и мне показалось что их давно следует отправить на вольные пастбища, на годик, уж больно несчастный вид был у животины.

Коней мне было жалко. Коней, но не людей.

…

— Итак, — начал я, обводя их взглядом. — Лорд-советник Кориан решил, что мне нужны помощники. Видимо, вы и есть лучшие кадры, которые он смог найти. Давайте знакомиться. Ты, — я ткнул пальцем в чернильного человечка.

— Ло… Лорик, Ваша светлость, — пролепетал он, кланяясь. — Писарь. Бывший писарь королевского архива.

— Бывший? За что уволили? — спросил я в лоб.

Лорик побледнел.

— Небольшое… недоразумение с долговыми расписками, Ваша светлость. Я лишь… творчески подошёл к каллиграфии.

— Ясно. Горе-мошенник, — констатировал я. — Дальше. Ты, — я кивнул на гору мышц.

Тот молчал, продолжая смотреть в пустоту.

— Его зовут Безольс, — проскрипел старик. — Он не говорит. Совсем. Служил в Первом корпусе столичной городской стражи. Вышибли за то, что он «преподал урок вежливости» сыну гильдмастера. А перед этим дружки гильдмастера его этим сильно побили. Видать, попали по голове. Но доктора говорят, что он всё понимает и вообще годен к строевой службе.

— Понятно. Глухая ярость и наша доблестная охрана от врагов, — я перевёл взгляд на старика. — А ты у нас кто?

— Борг, — снова сплюнул тот. — Интендант. В отставке. То есть сейчас я, конечно, восстановлен в звании для того, чтобы служить Вам, господин…

— Причина отставки?

— Это всё ошибка и поклёп.

— А по фактам?

— Ну…. Ревизия недосчитались пары бочек вина.

— Пары? Говори, как есть, Брог, у меня нет вина.

— Сто двадцати шести бочек. Ну и там по мелочи, ящика копчёных окороков, крупа, сахар, соль, специи. Я считаю это всё несправедливо, были ошибки в документах, к тому же утруска, усушка.

— Ворующий снабженец. Зашибись, дайте два, — я повернулся к последнему, дёрганому юнцу. — А ты у нас кто, медик?

— Фенвик меня зовут! — выпалил тот, и его глаза загорелись безумным огнём. — Я не доктор, не алхимик, а — натурфилософ! Я почти открыл состав эликсира вечной молодости! Но эти ретрограды из гильдии… они назвали это «незаконным экспериментом над людьми» только из-за пары незначительных побочных эффектов!

— Каких?

— Ну… Один из солдат которого я лечил, он немного… расплавился. Но я был так близок!

Я молча смотрел на них. Мошенник, дебил с психическими отклонениями и черепно-мозговой травмой, вор-интендант и сумасшедший алхимик. Чудесно, мля. Вот это я навоюю. В принципе мне можно не нанимать остальное войско, этих вполне достаточно для самых смелых боевых операций.

Кориан, к гадалке не ходи, провёл по бумагам их назначение в мой несуществующий штаб как перевод. Не удивлюсь если Брог и Лорик ещё и информаторы что Кориана, что Эрика и станут доносить о каждом моем шаге.

Вот такой вот кадровое усиление… Штат!

— Ну что, герои обороны Маэна, по коням, — бросил я, запрыгивая в седло. — Нас ждёт наше болотное герцогство.

«Казна была при мне», этим калекам я такой вопрос не доверил.

Мы выехали из ворот Пьённистара без всяких проводов и фанфар. Пятеро всадников: сомнительный генерал и его свита из отбросов, направляющихся в самую мрачную дыру королевства.

А я был рад, столица Маэна вызывала у меня неприязнь и ощущение не иллюзорной опасности.

Во время путешествия к Мизатерри я зашёл в гномий банк, убедился, что неподалёку от конечного пункта моего путешествия есть гномий банк и положил всю казну армии на личный счёт, чтобы путешествовать налегке, оставил себе только на дорогу.

Деньги я положил тайком от своих подчинённых, пока мой штат ругался при выборе между двумя средней паршивости постоялыми дворами.

Эти расходы, дорожные, меня порядком подбешивали. Всю эту шайку-лейку надо было селить и кормить, а жрали за чужой счёт они как танк солярку.

Через двое суток пути, двигаясь уже по разбитым и пустынным (тут даже разбойников не было) дорогам Мизатерри мы добрались до городка со странным названием Бинндаль. По-гоблински такое название можно было бы перевести как «место, где корова умерла». Может быть, просто созвучно, совпадение.

Бинндаль встретил нас запахом гнили, дешёвого пива и безнадёги. Ещё и погода была мерзкой. Городок, если это недоразумение из кривых хибар и утопающих в грязи улиц можно было так назвать, прилепился к самому краю Кмабирийских болот, как бородавка к лицу королевского повара.

Вообще Кориан написал мне инструкцию как мне действовать и что моей резиденцией станет некий остров Штатгаль.

Причем остров слово странное, это же обычно означает кусок суши посреди моря или там, океана?

Остров Штатгаль торчал как сравнительно безопасное место среди Кмабирийских болот и туда вела всего одна дорога.

Мне Кориан предписывал для начала топать в столицу региона и знакомится с губернатором про которого даже он писал, что тот является пройдохой и казнокрадом, получить от него денег и набрать людей для строительства тренировочного лагеря в Штатгале. И вообще во всём полагаться на этого славного парня.

Совпадение или нет, но уже на границе провинции Мизатерри я услышал от купцов что губернатор срочно отбыл в столицу.

То есть даже если бы я захотел, дёргать тут мне было бы некого. Ну, я не чиновник, в эти игры играть не хочу, обойдусь без сопливых.

Ну и само собой, никакую инструкцию выполнять я не намерен.

Поэтому я направился поближе к месту, где мне приказано тренировать и обучать свою армию… Кстати, я заведомо называю её своей, а не королевской.

Любой город неодинаков по уровню чистоты и опасности. Я, несмотря на вялые возражения своих спутников — «штата» направил лошадей в самый некрасивый и опасный даже на вид район, где прямо у входа в кабак столкнулся со стайкой гоблинов-подростков.

Подростки они в любом мире подростки. Они смотрел враждебно, а потом, обменявшись несколькими фразами на гоблинском стали нас медленно обступать. Парочка из них достали из складок одежды массивные тесаки.

— Герцог! Босс! — с драматизмом в голосе обратился ко мне старик-Борг. — Нам срочно надо бежать, они же на нас напасть хотят, босс!

— Да ну, с чего ты решил? К тому же у нас же есть Безольс, чего нам боятся?

Борг повернул голову чтобы заручится поддержкой молчаливого здоровяка Безольса, но у того, вероятно, были свои представления о прекрасном и жизненная стратегия. И она не включала в себя драку с десятком подростков за жизнь постороннего герцога.

Может это и не так, и в душе Безольс был храбр, однако сейчас он улепётывал, причём он сбежал самым первым. Бегство здоровяка вызвало у гоблинов смех, а у моего «штата» — панику.

И они, мой штат, тоже побежали. Они бежали так быстро, что даже не заметили, что вместе с гоблинами смеялся и я сам.

Нет, я не знал гоблинов, но мне было весело, я почти ничем не рисковал, а также потому что только что волею случая избавился от своей неприятной даже на вид свиты.

Вообще-то попадание в рискованную ситуацию не было случайным, я что-то такое искал, можно сказать, нарывался.

Но то, как поведёт себя моё войско было тестом, проверкой. Я решил для себя что если они будут готовы драться, защищая меня, то так и быть, я стану пытаться перевоспитывать и находить применение такому штату. Ну а если нет, значит буду от них избавляться.

…

— Эй, чужак, чего смеешься? — нахмурился один из гоблинов.

Я медленно поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. И заговорил. Но не на всеобщем, а на их родном, гортанном, щёлкающем языке.

— Старший кто? — спросил я спокойно, чеканя каждое слово.

Глава 6 Суд

Эффект был ошеломляющим. Гоблины замерли. Их наглые ухмылки сползли с морд, сменившись откровенным изумлением.

Один из них нахмурился и вышел вперёд.

—Ну я… Так ты, говоришь на Истинном языке, чужак?

— Меня зовут Рос. Говорю. И имею сказать следующее. Мы можем с вами помахать железками, у кого из вас они есть, — ловким движением я извлёк гномий меч, который, казалось, светился среди всей этой грязи и серости.— И тогда будь что будет. Ну а можем познакомится. Только я знакомлюсь за кружкой пива, причем угощаю до уровня столько, сколько ты можешь выпить за вечер. За мой счёт, само собой… Так что, продают в этом заведении пиво? Или подерёмся?

Гоблин кивал головой, некоторое время рассматривая меня и прикидывая, стоит ли всё же рискнуть.

Моя броня, оружие, уверенная в себе манера и тот факт, что я говорил на гоблинском (он входил в мой языковой пакет попаданства как и среднеэльфийский) убедил его в рациональности мирного пути общения.

Я подвязал лошадь и толкнул дверь в кабак, ведя за собой гоблинов-подростков. В нос ударил густой, удушливый смрад из пота, прокисшего эля, табачного дыма и дешёвых специй.

За грубо сколоченными столами сидела разношёрстная публика: угрюмые люди с лицами каторжников, несколько орков, играющих в кости, кто-то старше, кто-то младше.

Мы сели за крепкий сосновый стол у стены зала. Трактирщик, одноглазый орк с перебитым носом, нехотя подошёл к нашему столу, вытирая руки о грязный фартук.

— Чего надо господину? — прохрипел он.

— Лучшего пива на всех, самого дорогого, сразу по две кружки.

— Две?

— По две на каждого.

Орк многозначительно посмотрел на стайку гоблинов, явно зная их, но поскольку в заведении вели себя более сдержанно чем на улице, то ничего не сказал и пошёл выполнять заказ.

— Меня Грузнем звать , — представился вожак. —А это наша банда: Брэбель, Кайсей, Тха Тихая стопа, Гаракас Пришлый и Пагессай, Синеклювый Бабан, Рхойнаг, Кшису Сопляк, Врег Птицелов.

— А я Рос!

— Привет, Рос.

— Я герцог.

— Да ты гонишь, — искренне не поверил мне один из гоблинов.

— Неее… К сожалению, нет, натуральный герцог. Но что мы всё обо мне, расскажите про местные порядки.

Молчаливый орк-трактирщик, наблюдавший за наши общением на гоблинском с немалым удивлением, притащил наш заказ.

— Ты странный человек, Рос, — сказал самый молодой из гоблинов, с неожиданно рыжими волосами. — Большинство длинных, завидев нас, хватаются за меч. А ты предлагаешь выпивку.

— Большинство длинных — идиоты, — ответил я, поднимая свою кружку. — Они видят только гоблинов с тесаками. А я вижу парней, которые знают этот город лучше, чем кто-либо другой. За знакомство.

— Клянусь не обнажать против тебя меч, Рос! — поднял кружку Грузень, а потом тот же словесный ритуал повторил каждый из гоблинов.

Внезапно во мне шевельнулся навыкРой . Я активировал навык и с удивлением обнаружил чтоРой трактовал слова гоблинов, как союзничество и я смог проверить их. Анкетные данные меня не интересовали, но, главное, у них был осторожно-дружеский настрой и никакой гнильцы вроде намерения напоить и ограбить.

— Обещаю не обнажать против вас меч, братцы-гоблины!

Мы чокнулись. Пиво, даже самое дорогое, было отвратительным, но в этот момент оно казалось мне вкуснее королевского вина. Я сидел в самой грязной таверне самого захудалого городка на краю света, в компании гоблинов-гопников, и наконец-то чувствовал себя в безопасности.

Утро в Бинндале пахло дымом и туманом, сырой вспаханной землей с полей и мокрой овечьей шерстью.

И эти запахи нравились мне куда больше, чем весь парфюм и замаскированная вонь столичного дворца.

Вечером к нам в кабак пришёл войт, местный выборный старейшина городка и, строго спросил гоблинов, не хулиганят ли они, предложил мне заночевать у него.

Поэтому моё утро началось в доме войта, глядя в окно на хмурое, затянутое серыми тучами небо.

Моё новое герцогство — Кмабирийские болота начиналось в одиннадцати лигах от Бинндаля и скрывать этот факт, свой статус, как и создание армии по приказу короля, от войта, звали его Юрбан, я не стал.

Выйдя из комнаты на кухню, я встретил войта и его супругу, Марту, которая попыталась мне поклонится.

— Прошу Вас так не делать, я этого всего не люблю. Это Ваш дом, я тут гость, никаких преклонённых колен. Юрбан, можно Вам вопрос?

— Да, Ваша светлость Рос.

— Там в окрестностях города случайно не находились мои слуги, подчинённые… Такие четверо чужаков-бедолаг.

— Да, — кивнул он, — У нас тут городок тихий, стражи как таковой нет, но есть жандармы-дружинники. Ночью мои парни поймали четверых Ваших, они пытались украсть телегу, чтобы сбежать из города… Нам такое обидно слышать, мы же не тюрьма, чтобы от нас сбегать! У нас ворота в частоколе запираются от волков, а не потому, что мы никого не выпускаем. А они… Они Вашим именем прикрывались, кстати!

— И где эти герои ночных странствий?

— Дык в подвале ратуши, под замком, — буднично ответил войт. — Стражи-то нет, каземата тоже нет. В подвале и держим, если кто перепил и буянит. Я Вам собирался рассказать, когда Вы опохмели… то есть, здоровье поправите, вот…

Он протянул мне кружку с пивом, но я не стал пить, попросив вместо этого у хозяйки дома чистой колодезной воды.

— Друг мой Юрбан, а собери-ка мне народ на площади и выведи потом этих нерадивых чертей? Объяви, что герцог будет вершить свой первый суд.

Суд? Суд это у нас любят, суд — это весело, когда не над тобой. Народу страсть как развлечений не хватает. А палач вам нужен?

— У вас тут нет стражи, но есть палач? — удивился я.

— Ну как палач… Мясник наш подрабатывает… Олли, палачом и дантистом, всё больше задницы порет, казнить-то он не умеет, не доводилось. Вы же не будете их смертной казнью наказывать, ваша светлость?

— Не буду. Давай Олли, только пусть он колпак свой наденет с дырками, если есть, и вообще вид, чтобы наиболее зверский.

— Сделаем.

— А писарь есть? — спросил я, коль скоро войт, как местная власть, так мне помогает.

— Есть и писарь, наш школьный учитель Юбэг.

— Вот его тоже притащи на суд, пусть ведёт протокол.

Войт, взрослый, но не старый, крепкий, пузатый, мощный, с короткой жёсткой бородой на огромной челюсти, понимающе кивал и помалкивал.

Герцога он принимал в гостях впервые и старался ничему не удивляться, например тому, что я в первый же день затеял какой-то суд.

Что меня порадовало, он не стал оспаривать мою власть, хотя он и его городок в состав моего проклятого герцогства не входил.

Просто войт отдавал дань тому факту, что я выше него по феодальной лестнице власти на несколько ступеней и всё.

Через час тесноватая городская площадь гудела, как растревоженный улей. Собралась разношёрстная толпа: хмурые бородатые мужики-дровосеки, фермеры, юркие гоблины, несколько орков-охотников, ремесленники, женщины с детьми.

Все они смотрели на импровизированное судилище — стол и два стула, вынесенные из ратуши, с любопытством и опаской. Я сел за стол, положив рядом свой меч. Рядом посадил Юрбена, он местная власть, хотя его роль как у мебели, сидеть, да помалкивать.

Палач был уже тут, и даже помахал кому-то из толпы и на неясный вопрос ответил неопределённое «после казни». Видимо у него хотели приобрести мясо. В целом его поведение добавляло колорита, если не сказать, что жути.

— Ввести обвиняемых! — приказал я.

Два дружинника, безмерно гордые своей ролью в «шоу», вытащили на площадь моих «слуг». Зрелище было жалким. Их бархатные камзолы были измазаны в грязи, причёски истрёпаны, а на холёных столичных лицах застыла смесь страха и непонимания.

— Итак… суд ведёт герцог Рос Голицын, — начал я громко, чтобы слышал каждый, — Эти люди, а именно Лорик Сутулый, Безольс Ушибленный, Борг Ошибка, Фенвик Алхимик являются моими слугами. Подсудимые, скажите, вы мои слуги?

— Да, господин! — первым сообразил Лорик и бухнулся на колени.

Безольс сделал зверское лицо, но, как обычно, промолчал.

Я поморщился от этой реакции, но продолжил.

— Вчера вечером у кабака «Дымная пещера» принадлежащей орку Мастегу из рода Болотников к нам подошла группа свидетелей. Свидетели, выйдите, покажитесь народу.

Писарь старательно водил пером, записывая процесс судопроизводства.

Гоблины вышли, но не все, видимо, с похмелья не все смогли прийти и молча стали на всеобщее обозрение.

— Так… свидетели стали обступать меня и слуг, которые, вероятно, решили, что на нас совершается криминальное покушение. Решили они там, потому что свидетели достали свои тесаки. Но это милые ребята и ничего плохого они не задумали. Достали, чтобы показать, похвастаться. Но, будем откровенны, слуги мои решили, что ваши гоблины собрались на меня напасть.

Толпа напряглась и замолчала. Местные знали гоблинов и знали, что те и правда представляют собой опасность, однако им не хотелось, чтобы подростки, всё-таки это были свои хулиганы, не чужие, нарвались на наказание герцога, то есть моё.

— И вот подсудимые, без объективных причин бросили своего господина в беде… Ну, как они думали, в беде и сбежали. Между тем мы с парнями поговорили и никакого конфликта у нас, само собой, не возникло. В итоге, я имею прескверную ситуацию. С одной стороны, ваши ребята… к ним никаких претензий, славные парни, будущая опора города. А с другой стороны, мои слуги совершили акт предательства по отношению к своему начальнику и господину. Некрасиво получается.

Самый молодой из моего «штата» — шальной Фенвик поднял руку чтобы что-то сказать, но я его проигнорировал.

— Итак они виновны в измене. Так вот, народ Бинндаля, спрашиваю вашего совета. Как мне, герцогу Росу поступить с этими бедолагами? Повесить их? Или может выпороть и выгнать взашей?

Пару человек выкрикнули варианты про смертную казнь, но бабы быстро зашикали их и стали голосить за вариант публичной порки.

— Ну что сказать, — с деланной покорностью подвёл итог я, — Тогда с учётом мнения честного народа Бинндаля, я, Герцог Кмабирийских болот постановляю слуг Лорика Сутулого, Безольса Ушибленного, Борга Невиновного, Фенвика Алхимика уволить из моих слуг с позором, выгнать из города, а перед этим всыпать по дюжине плетей по жопе. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Палач, приведите, пожалуйста, в исполнение.

Приговор был встречен одобрительным гулом толпы. Это было понятно и справедливо в их глазах. Не беспричинная жестокость, но и не слабость.

Писарь дал мне протокол, в котором я расписался и ушёл, не желая видеть экзекуцию.

А народ остался. Ещё бы, при отсутствии других реалити шоу — это целое зрелище и развлечение.

Порка была недолгой, но унизительной. Мои бывшие слуги визжали и извивались под ударами, вызывая у суровых местных жителей лишь презрительные усмешки. После экзекуции их, всхлипывающих и униженных, вытолкали за городские ворота. Им дали по котомке с продуктами, хлеба, воды и выпроводили с фермерским караваном, который вёз хлеб в столицу провинции.

Их коней, а если быть точнее, то моих, перегнали к войту.

Я этого всего не видел, поскольку неспешно пошёл на рынок и купил у тех немногих бабок, что не ушли на «суд» разного рода провизии и потащил её к войту.

…

Завтрак у войта Юрбана был полной противоположностью трапезам в королевском гостевом доме.

Вместо безликих блюд на серебре — простая глиняная посуда на простом дубовом столе.

Вместо выпечки и фруктов — каша, дымящаяся яичница с кусками поджаренного сала, толстые ломти свежеиспечённого хлеба, от которого шёл умопомрачительный дух, и кружка с чем-то вроде травяного отвара, терпкого и бодрящего.

И это было великолепно.

Юрбан, потрёпанный жизнью, но сильный и кряжистый, обветренный мужчина с мозолистыми руками и честными глазами, ел с аппетитом, не отвлекаясь на светские беседы. Он был человеком дела, и я ценил это. После дворца и тесноты «гостевого дома», прямота этого человека была как глоток свежего воздуха.

— Значит, болота, — произнёс он, наконец, отодвинув пустую тарелку и вытирая губы тыльной стороной ладони. — Кмабирийские болота. Его Величество, да хранят его боги, не иначе как в скверном настроении был, когда подписывал этот указ.

— Друг мой Юрбан, а что сказывают про эти самые болота?

— Ну… Кмабирийские топи — это не армия, не враг. Их нельзя поджечь или обмануть. Это проклятая земля, древняя, злая. Там не то что армию тренировать, там пару дней выжить — уже подвиг. Старики говорят, что после Второй магической войны земля там так напиталась кровью и тёмным колдовством, что до сих пор рожает мертвецов. Кости сами из трясины лезут, стоит только солнцу сесть.

— О как… Вторая косми… магическая. А что насчет первой?

— Ой, ваша светлость, я в истории не силён, не берусь рассказывать.

— Ладно, спасибо и на этом, уже помог, друг Юрбан. А что у нас в окрестностях, нет ли почтовых воронов?

— Вороны-то есть. Только почта у нас не королевская. Держит её старый Хрокк. Своеобразный тип, но вороны у него лучшие в округе. Быстрые и умные. Если кто и доставит весть в Каптье, так это его птицы. Живёт на окраине, у самого болота. Его хибару ни с чем не спутаете — вся крыша в гнёздах.

— Отлично. А найдутся для меня чернила?

— И бумага?

— Бумага есть, нужны чернила и перо.

Через полчаса я уже шагал по раскисшей от грязи улице на окраину Бинндаля.

Хибара Хрокка и впрямь была примечательной. Приземистое, вросшее в землю строение, над которым вился дымок, а на крыше и на специально устроенных жёрдочках сидели десятки чёрных, как сама ночь, воронов. Они молча провожали меня своими умными глазами-бусинками.

Дверь мне открыл высокий, иссохший старик с носом, похожим на вороний. Длинная седая борода, перехваченная кожаным шнурком, и пронзительные, выцветшие от времени глаза, которые, казалось, видели меня насквозь.

— Вы же герцог, который сегодня на площади? — он ткнул в меня пальцем, который тоже похож на птичий, а его голос, на карканье его же питомцев.

— Герцог Рос. Мне нужно отправить письмо в Каптье, — сказал я, протягивая ему серебряную монету.

— Каптье — это далеко. Птице лететь несколько дней. Через горы. Опасно… Дорого.

— Я заплачу, — согласился я и старик заметно повеселел. Вероятно, он боялся, что я захочу бесплатных услуг на основании своей власти, хотя опять-таки, городок в мою юрисдикцию не входил.

— Сколько будет стоить отправить письмо?

— Полмарки.

— Я заплачу вам марку. Выберете лучшего ворона, быстрого и надёжного.

— О, господин герцог, Вы очень щедры. Впервые встречаю щедрого рыцаря, простите если сочтёте мои слова дерзкими.

— Не сочту. Я недавно был в столице и любые колкие слова в адрес дворян сочту слишком вежливыми и мягкими. Запакуем письмо? Я постарался написать и свернуть, не знаю насколько правильно.

Мурранг, Хрегонн, други мои.

Пишу вам из городка под названием Бинндаль в провинции Мизатерри. Надеюсь, это письмо вас застанет в Каптье. Наш с вами договор выполнен, и вы свободны, как ветер в горах. Вы честно отработали каждый грош и даже больше.

Я перед вами в неоплатном долгу и рад, что судьба свела нас вместе.

Со мной всё нормально, король Маэна назначил меня герцогом проклятых болот и поручили собрать армию из убийц и воров.

Я не вправе приказывать вам, но прошу.

Если я вам не надоел, если вам не хватает хорошей драки и тяжёлой работы, буду рад встретиться с вами здесь, в Бинндале, увидеть вас в качестве друзей и союзников.

Ваш друг, Рос.

К полудню письмо было отправлено в старым друзьям, а мои новоприобретённые слуги перестали быть таковыми, их изгнали из города, отняв лошадей (они же служебные), которых я определил на конюшню, которой владел брат войта и поставил ему единственную задачу — кормить, поить и выгуливать, чтобы животные приобрели откормленный и здоровый вид.

Глава 7 Старые истории и запахи болот

Одно из главных правил выживания — найди и задействуй все потенциально ценные ресурсы.

Моя инвестиция в подростковый гоблинский алкоголизм окупилась с первого же вечера, когда они за кружкой пива рассказали мне про порядки в городе и его потенциал.

Надо сказать, что потенциал был невелик, городишко настолько мал, что тут не было даже общины гномов, которая, как мне казалось, была везде. Однако в этом городе её не было.

Кузнечным ремеслом занималось всего три кузнеца, но ни один не дотягивал до кузнеца-оружейника, они ковали подковы, ремонтировали телеги, но звёзд с неба не хватали.

Город был всё больше фермерским и человеческим, но присутствовало и достаточно большое количество гоблинов, которые жили тут с незапамятных времён, но в какую-то там общину не сбивались. Они просто жили вперемешку с людьми и даже как-то ладили между собой.

Торгового тракта у города не было, производство кустарное, торговля — только то, что производилось и потреблялось внутри городка и окрестностей. Ремёсел или добычи полезных ископаемых тоже нет, рынок торговал в основном продуктами питания. Религиозных конфликтов тут тоже не было, как и политических течений.

Бинндаль жил максимально просто и без особых событий. Единственной особенностью были Кмабирийские болота, но и те существовали спокойно и статично, не создавая проблем.

Гоблины подсказали мне нескольких охотников, которые углубляются на минимальное расстояние внутрь болот и были способны рассказать хотя бы что-то про моё «герцогство».

Сейчас я ходил по рынку и общался с фермерами, осторожно расспрашивая их про цены на продовольствие и объёмы коммерческих запасов, в случае если я решу их у них выкупить. А выкупить, чтобы кормить ораву будущих солдат, придётся.

…

В какой-то момент пред мои ясные очи возник юный гоблин Грузень и, потупив глаза, попросил подбросить мелочи на опохмел для себя и для своих товарищей.

Я дал ему несколько пенсов, а он, обрадованный моей щедростью рассказал, что в трактире «Зеленый дракон» уже вторую неделю торчит маг или алхимик, одинокий и пьющий, а за ещё неделю до этого он останавливался там же, направляясь на болота, но в первый раз ему компанию составляли ещё два странника.

— А те странники тоже были маги или алхимики? Где они теперь?

— Те странники, герцог Рос, наверняка покойники. Мы такую братию постоянно видим, искатели сокровищ, колдуны, алхимики и прочий нетрудовой сброд. И все они прутся на Кмабирийские болота.

— Ээээ…. Зачем? Это же гиблое место?

— Мы, тутошний народ, это знаем, а придурки со всего света хотят проверить это на практике и своей шкуре. Они ищут сокровища, но находят там погибель.

— Откуда знаешь?

— Логика, сэр герцог! Они не возвращаются с кладами и артефактами с болот, а пропадают там. Ну или реже сбегают, поджав хвосты и рассказывают небылицы. Знамо дело, померли и эти. Оттого ведь и говорят, что место гиблое.

— Любопытно. Ещё раз, где тот пьянчуга сидит?

— В самом дальнем и тёмном углу зала, а звать его, вроде, Фомир…

После того шоу, что я устроил на площади с судом и поркой изгнанных слуг (то, что мне удалось избавиться от этих «ценных кадров», до сих пор грело мне сердце), стал локальной знаменитостью. Поэтому хозяин таверны встретил меня в середине зала, заулыбался и сказал, что я могу выбрать любое место, какое мне понравится.

А мне понравилось место в дальнем углу возле хмурого, кудрявого, одетого как смесь цыгана и театрально-циркового артиста, колдуна неопределённого возраста.

Возраст был неопределённым, а состояние очень даже определённым, он был пьяным.

Я попросил хозяина заведения подать мне травяной чай с мёдом и уселся перед ним, давая возможность ему сфокусировать на мне слегка спутанное сознание.

Столик был липким от пролитого эля.

Маг сидел, ссутулившись, и тупо смотрел в свою пустую кружку, словно пытался разглядеть в ней ответы на все вопросы мироздания. Длинные, вьющиеся, тёмно-каштановые волосы свисали на его лицо. Одежда была потрёпанной и давно нестиранной, а от него самого на расстоянии в три шага несло кислым перегаром и отчаянием.

— Фомир? — не дождавшись, когда он поднимет голову и заметит меня, обратился я.

…

Фигура вздрогнула. Он медленно, с усилием, оторвал взгляд от кружки и посмотрел на меня. Его глаза были красными, не выспавшимися, но в их глубине, под пеленой пьянства и апатии, плясали черти веселья и лёгкого безумия.

Он причмокнул, после чего несколько секунд рассматривая меня.

— Зависит от того, кто спрашивает, — прохрипел он, и его голос был похож на скрежет ржавого железа. — Если ты из жандармерии или охотник за головами от Красной гильдии магов, то я просто старый пьяница, который развлекает людей на ярмарках и площадях за малую монету. Если ты из Королевской Стражи, то я вообще не здесь, тебе показалось

— Я — Рос Голицын, — представился я. — Кмабирийский герцог. Можно сказать, владыка Кмабирийских болот.

Фомир уставился на меня, а потом расхохотался. Это был не весёлый смех, а сухой, дребезжащий кашель, полный горечи и сарказма.

— Герцог? — он вытер слезящиеся глаза тыльной стороной ладони. — Герцог Болотной Жижи и Повелитель Комаров? Ну, парень, у тебя либо очень специфическое чувство юмора, либо ты самый невезучий бедолага во всём центральном Маэне. Впрочем, одно другому не мешает. Чего тебе надо, Ваша Светлость? Хочешь обложить данью местных пиявок?

— У меня есть определённая миссия, задача и с болотами она связана только косвенно. И для моих целей мне не помешает колдовских дел мастер, — сказал я, игнорируя его сарказм. — И так уж вышло, что единственный и ничем особенно не занятый колдун в окрестностях — это ты.

Смех оборвался. Фомир снова вперился в меня взглядом, на этот раз долгим, изучающим. Он скользнул глазами по моему доспеху, задержался на рукояти меча, даже вдохнул воздух широкими ноздрями.

— Я больше не маг, — наконец произнёс он словно преодолевая сопротивление. — Во-первых, я лишен права заниматься магической деятельностью решением гильдии, во-вторых, у меня нет охоты им быть. Я просто законченный пьяница и экспонат этого трактира, вроде головы лесного кабана на стене. Прости, друг, но поищи себе другого придворного фокусника.

— У меня нет двора и мне не нужен фокусник, — я подался вперёд, понизив голос. — Мне нужен эксперт. Человек, который знает, что такое остаточная магия, элементальные аномалии и некротические эманации. Человек, который сможет отличить проклятие от простого болотного газа. А ещё будет здорово, чтобы он имел опыт общения с Кмабирийскими болотами.

При слове «общение» маг вздрогнул.

— Зачем? — он прищурился. — Собираешься устроить пикник на острове Штатгаль? Не советую. Тамошняя нежить не ценит гостей. Особенно живых.

— Давай по шагам, по кирпичикам соберём ситуацию. А она такова, что мне нужно собрать и обучить армию. Информации пока что секретная, но быстро перестанет быть таковой. Кроме того, ты должен понимать, что хотя и я герцог, но видал власти и стражу Маэна в гробу в белых тапках. То есть на твоё мрачное прошлое и преступления мне наплевать.

Фомир снова улыбнулся, но быстро поменял своё веселое выражение лица на серьёзное.

Вообще мне показалось что он человек от природы оптимистичный, весёлый, даже отчасти шальной.

— Расскажи мне о водах твоей родины, Муад-Диб, — сказал я после некоторой паузы.

— Чего? — тряхнул кудрявой гривой маг.

— Я говорю, историю свою расскажи, приятель, если не вознамерился держать её в секрете. Так мы сможем понять друг друга.

— Ну… Да чего уж там, тут нет большого секрета, хотя, пожалуй, некоторые деликатные детали я опущу.

— Валяй.

— Ну слушай, тут особенно нечем гордиться. Случилась бухгалтерская ошибка и на меня повесили растрату средств из казны своего магического конклава, Красной гильдии магов, отделения в Миндальном порту Риакиа. А когда это случилось, то меня пытались арестовать, я шарахнул по ним магией. Прямо по отряду стражников

— Получается, ты применил магию против представителей власти, то есть оказал сопротивление аресту?

— Демоны третьего круга, так и получается, — он посмотрел на свою кружку, но обнаружил там только пустоту. — Если меня поймают, то наверняка показательно казнят, причём магов казнят магическими способами, а это в сто раз больнее, потому что его объявили вне закона не только власти, но и маги. К счастью для меня, Бинндаль — это такая дыра, что тут меня никто не ищет. Тут вообще нет бюро стражников.

— А чего приехал? Скрываться от властей за кружкой с пивом или дело какое?

— Из-за твоих болот, герцог Рос, только из-за них.

— А чего в них такого интересного?

— Мы с приятелями искали артефакты, которые позволили бы усилить нашу магию и послать куда подальше все гильдии и представителей властей, перебраться в порты Зелёного океана и спокойно зарабатывать в торговых республиках. Например, защищая суда от пиратов или излечивая пузатых купчин за звонкую монету.

— Не получилось, не срослось?

— Странный у тебя язык, герцог, акцента нет, но выражения странные.

— Я из Кайенна.

— Это многое объясняет. В общем да, то есть — нет. Попали мы с компаньонами под раздачу и… В общем, они так и остались в болотах, там, где не только топи, но и кое-какие магические создания, которые готовы жрать всё живое, а маги для них особенный деликатес.

— Любопытно.

Я достал из поясной сумки указы, извлёк из них тот, который касался иммунитета и, подстелив на стол полотенце, положил перед магов документ.

— Читай.

Он достаточно быстро прочитал и задумчиво почесал висок.

— Интересная у тебя власть и полномочия, герцог.

— И не говори. Я могу тебя амнистировать. Скажу тебе так, я предлагаю тебе сделку, Фомир. Ты поступаешь ко мне на службу, помогаешь с болотами и по мелочи. А я, властью, данной мне королём, снимаю с тебя все обвинения. Полная амнистия.

В его глазах боролись недоверие, надежда и застарелый цинизм.

— Врёшь? Твой этот иммунитет работает только пока ты рядом, власти порта моё освобождение не признают и мне грозит магический огонь на каменной плахе.

— Признают. Да и зачем тебе быть не рядом со мной? Вот я, вот моя домен, кто против меня попрёт? Никакой опасности для тебя, пока ты рядом, а я направлю в стражу и гильдию твоего городка Миндальном порту Риакиа официальные документы об амнистировании.

Он молчал долго. Так долго, что я успел изучить все трещины на его столе. Он смотрел на пергамент, и я видел, как в его голове идёт отчаянная борьба.

— Ты не понимаешь, — наконец заговорил он, и его голос был глухим и надтреснутым. Он поднял на меня глаза, и в них была такая мука, что мне стало не по себе. — Дело не только в розыске. Я… я не могу. Мои силы… они нестабильны. После всего, что произошло в аномалиях, мне нужна магическая реабилитация, а где её взять? Сейчас я не могу сотворить даже простейшее боевое заклинание. Руки дрожат, концентрация плывёт, символы наслаиваются. Всё, что я могу — это чувствовать магию. Я — сломанный инструмент, герцог, бесполезный!

Это было откровенно, но к его удивлению, меня это не особенно напугало. Он вскрыл свою главную рану, ожидая, что я сейчас усмехнусь и уйду, оставив его наедине с его ничтожеством.

— Знания и навыки лучше, чем у меня, а твоё состояние меня устраивает, — сказал я. — Только помыть надо.

Фомир ошарашенно моргнул. — Чего?

— Сейчас не такая ситуация, чтобы мне был нужен боевой маг с файерболами. Я и сам умею за себя постоять. Мне нужен диагност и учёный, нужны твои знания, а не сила. Мне нужен человек, который скажет мне, куда можно совать нос, а куда — не стоит, потому что там из-под земли лезет какая-то магическая дрянь. Грубо говоря сейчас мне хватит и твоего мозга, Фомир, а не твоих рук. А там и реабилитация подтянется. Ну и само собой, работая на меня, у тебя есть здоровенный шанс помереть, но я обещаю никогда не использовать тебя в качестве живого щита, опасности и риски я принимаю вместе со всеми, в первых рядах.

Я замолчал, давая ему время подумать. Я видел, как в его глазах что-то меняется. Искорка, которую я заметил в самом начале, начала разгораться.

— Ты тоже слегка тю-тю, герцог, — тихо сказал он, но уже без сарказма.

Я продолжал молчать, давая возможность ему продолжить свою мысль.

— Хорошо, — выдохнул он. — Я согласен. Но при одном условии, твоя светлость.

— Каком?

Фомир криво усмехнулся, и в этой усмешке впервые за весь наш разговор промелькнуло что-то живое.

— Если я подохну в этих проклятых болотах, на моём надгробье ты напишешь: «Здесь лежит Фомир. Он был бесполезным магом, но чертовски хорошим собутыльником». Идёт?

— Идёт, — кивнул я, вставая. — Но для начала тебе надо принять ванну, помыться и прийти в себя.

Кмабирийские болота встретили нас зловонным дыханием. Это была не просто вонь стоячей воды и гниющих растений. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным запахом старой, въевшейся в саму землю магии, и процесса гниения. Каждый вдох казался осязаемым, липкий и густым.

— Проклятое место… — прохрипел рядом Фомир, спотыкаясь о корягу и едва не ухнув в мутную, пузырящуюся жижу. — Выражение буквальное.

— Поясни, — я брёл за ним и как уже говорил ему раньше, мы никуда не торопились.

— Ну как, была Вторая магическая война.

— Давай сделаем привал, и ты расскажешь толком про войну и проклятия.

— А сможешь развести огонь, герцог?

— Смогу, гномы научили. А ты рассказывай.

Мы выбрали сравнительно сухой участок с несколькими чахлыми деревцами, я наломал и собрал веток и жестом велел колдуну рассказывать.

— Ну как… В начале времён в Гинн была Дикая эпоха, — Он хмуро оглядел болота вокруг и стал выдавать информацию.

— О! Ну хоть кто-то мне толком расскажет.

— Ты странный, герцог. Те, кому интересна история, знают её с детства, а те, кому плевать, так плевать всегда. А ты местами грамотный, а местами как вчера родился.

— Кайенн. Просто напоминаю. У нас там учили только воевать.

— А, ну да. Так вот, была Дикая эпоха, доисторическая. Про неё мало кто знает, хотя легенды ходят интересные. Тогда правили Титаны.

— Понял.

— А потом была Эпоха богов. То есть, в Гинн пришли или тут зародились, есть разные версии, боги и герои. Ну они всех титанов, а было их всего девять, перебили. Тогда боги ходили среди людей и правили ими напрямую. Это эпоха, когда боги раскрыли врата Гинн во многие миры и свободно торговали, обменивались знаниями, процветали. Это самая светлая из эпох, века богатства, знаний и силы, когда представители всех разумных рас заселили Гинн и жили в мире.

— А потом?

— А потом боги, причём я говорю про всех богов, а не только про тех, о ком ты слышал, поругались, слово за слово, мордой по столу… Они устроили между собой войнушку и случился такой ад в Гинн, что большая часть живых существ погибла. Тогда боги погасили порталы между мирами, тогда Гинн стал закрытым миром. Погибла и часть богов. Ты знаешь, что есть те боги, о которых ты слышал, и те, о ком мало что знает — Мёртвые боги?

— Боги мёртвых? — я сложил костёр и стал расщеплять сухую ветку, чтобы сделать маленькие щепочки для разведения костра.

— Нет, не так, не боги мёртвых, а те боги, которые проиграли. Они умерли, хотя боги не могут умереть до конца. Там какая-то тёмная история. А есть те, кто выиграл, но они попутно погубили почти всё живое. Это боги, которые уснули.

— Случился апокалипсис?

— Чего? Не знаю такого слова. В общем, случился какой-то кризис, и боги уснули. И тогда случилась Эпоха магов.

— И что там маги?

— Маги черпали энергию океанами, пользовали громадные силы, те маги были не чета нынешним, вроде меня. Я могу сдвинуть камушек, а они двигали горы.

— Как боги?

— Помельче, конечно. Маги спасли мир, изгнали беды и катаклизмы, наведённые богами. Не до конца, быть может, но в целом из нор повылазили представители всех рас.

— А чьи были те маги? Какой расы? Всех?

— Это хороший вопрос. Они были крайонсы.

— Это кто?

— Нечто сродни людям и эльфам. Но обособленные, закрытые. Сейчас их нет, они погубили себя, точнее, их прихлопнули боги.

— Те, которые спят?

— Всё по порядку, Первая и Вторая войны были сильными, разрушительными, много народа полегло, но маги разделились на фракции, и никто не победил окончательно. Маги собрались с силами и устроили Третью магическую войну. А заодно они доказали, что маги не могут править миром, не должны находится у власти. В ходе Третьей войны пробудились боги, спящие боги, те кого мы сейчас называем богами мира Гинн. Они и убили всех магов. Для начала разговора взяли и уничтожили всех крайонсов. Они провозгласили Эпоху королей, в которой мы находимся сейчас. Боги постановили что маги больше не должны править, а править будут вожди разумных. Боги больше не будут править сами, будут только богами.

— Слушай, ну история — огонь. Серьёзно, мне в целом очень интересно, но позволь уточнить, причём тут ты и поход в Кмабирийские болота? Это же явно связано?

— Да, напрямую.

Глава 8 Обитатели болот

— Да, напрямую. Здесь была ключевая битва Второй магической войны, тут пролилось столько магии, что она прокляла саму землю и сделала её непригодной для большинства живых существ.

— То есть, проклятие — это негативная магия, как отравление?

— Аналогия не особенно точная, но да, проклятие — побочный эффект мощного убийственного заклинания, остаточный эффект, но такого масштаба, что он уже никуда не может деться. Это как отравление и яд сам по себе никуда не исчезает, а раз уж если его пролили целые моря, то он останется тут, никуда не денется. Кстати, раньше тут было вполне цветущее место, никаких болот.

— И зачем тогда сюда приходить магам в этот магический Чернобыль?

— Что за Чернобыль? А затем, что маги ищут и способны найти артефакты прошлого, которые в изобилии разбросаны по болотам.

— Но они же утоплены, погребены?

— Ой, да велика ли сложность поднять боевой посох, клинок, артефакт силы или, лучше всего — знаний из жижи или грунта? К сожалению, по краям Кмабирийских болот их собрали уже сотни лет назад. Что ещё хуже, большинство артефактов, несмотря на своё могущество, пришли в негодность.

— Но вы всё равно их искали, как чёрные копатели?

— Что за чёрные копатели? Это какой-то клан, гильдия?

— Нет, это просто термин такой. Чёрный копатель — он как археолог, только не вполне законный, ищет оружие, ценности старины, но оставляет их себе.

— Ну конечно себе, герцог. А кому? А почему чёрные? Они носят чёрные одежды или у них кожа тёмная, как у нэби?

— Хрен его знает, почему. Ты мне лучше расскажи, что за кракозябра твоих товарищей порешила?

— А ты скоро увидишь… Дело в том, что враждебная магия поднимает из болот магические конструкты.

— Что за конструкты?

— Говорю же, сам увидишь.

В целом говоря про проклятие маг, конечно же, не врал.

Даже я, не обладая особенной чувствительностью, ощущал это. Невидимое давление, гнетущую тишину, которая была громче любого крика. Деревья здесь росли уродливыми, скрюченными, их ветви тянулись к свинцовому небу, как руки утопленников.

Туман, цеплявшийся за стволы, казался не просто испарением, а мыслящим, хищным существом, выжидающим своего часа.

Большая часть местности — без топей, просто кочки и чёрная водичка между ними, колючки, серая трава, редкие насекомые, а местами — кусты и деревца. Попадались и пугающе круглые дыры в земле, наполненные чёрной водой. И если по краю болот водились лягушки, ящерицы, тритоны, длинноногие птицы, то в глубине болот их уже не водилось. Место было преимущественно мёртвым.

Мы шли уже несколько часов, причём карта была какой-то странной, схематичной, купленной Фомиром на чёрном рынке пару месяцев назад и не факт, что достоверной.

Птиц, чтобы задействоватьПтичьего пастуха , в округе не было, приходилось довольствоваться только собственными глазами и чутью мага, которые время от времени обходил совершенно ничем не примечательные участки унылых болот.

Нашей целью были руины древней крепости, отмеченные на карте как «Форт Смелых». По словам колдуна, это далеко не сердце болот. Однако одно из ключевых мест сражений, которой привело к гибели большей части как магов, так и простых смертных, которые приняли в нём участие, поэтому там наверняка должны были быть артефакты.

Ну а ещё я понимал, что не всё так радужно, приди, поищи и собери.

— Вот сюда мы тогда дошли… — прошептал Фомир, останавливаясь так резко, что я едва не налетел на него сзади. Он указывал дрожащим пальцем вперёд.

Сквозь пелену тумана проступили тёмные, щербатые силуэты стен. Каменные нагромождения, почерневшие от времени и покрытые серым мхом, торчали прямо из трясины. Разрушенная сторожевая башня, похожая на гнилой зуб, криво смотрела в небо. Это и был Форт Смелых.

При этом крепость стояла на крупном участке твёрдой земли посреди топей, то есть любые артефакты целы и прекрасно себя чувствуют, если не сгнили от влаги из воздуха, хотя, по идее, напитавшая их магия одновременно защищала от разрушений.

Болота тут тоже не были такими уж непроходимыми, полно поросших травой и деревцами участков.

Но Фомир не шёл вперёд. Его лицо исказилось от ужаса.

— Нет… нет, нет, нет… Мы должны уходить. Прямо сейчас! — забормотал он, пятясь назад. — Здесь… здесь слишком много их. Слишком сильный фон. Мы условились с тобой, герцог, что сходим на разведку, чтобы ты своими глазами увидел, а то ты не поверишь мне.

— Кого увидел? — я шагнул вперёд, выходя на небольшую поляну.

И я увидел, мне не потребовались объяснения.

Сначала это показалось игрой света и тени. Но потом одна из теней шевельнулась. Потом другая. Из-за полуразрушенных стен, изгибов уродливых деревьев и кустов, из-за груд камней выходили существа… конструкты… твари… скелеты.

Их были десятки. Они не были похожи на киношные скелеты, как в фильме «Зловещие мертвецы 3».

Их кости были толстыми, прочными на вид, имели желтоватый, светящийся и налитый мощью оттенок, а в пустых глазницах горел тусклый, мертвенный огонёк. Большая часть скелетов была одета в истлевшие остатки доспехов. В костяных руках сжимали ржавое, но всё ещё представляющие не иллюзорную опасность оружие, чаще всего мечи и копья. Они двигались не хаотичной толпой, а слаженно, поднимаясь и двигаясь в нашу сторону, потому что, к гадалке не ходить, они нас чувствовали.

Фомир пятился и оказался за моей спиной. Я не могу обвинить его в трусости, более того, трусость спасла его в прошлый раз, сейчас он тоже не был настроен меряться силами с теми, кого он называл магическими конструктами.

…

Маг издал звук, похожий на предсмертный хрип, и я услышал, как он лихорадочно бормочет какое-то защитное заклинание.

— Не паникуй! — рявкнул я шёпотом, затаскивая его за огромный, поросший мхом валун. — Давай хотя бы посмотрим на них.

— Тебе что, это всё любопытно? — выпучил глаза он.

Мы замерли. Скелеты отошли на двадцать шагов от крепости, на сорок, но потом замедлились примерно на дистанции в шестьдесят и остановились.

Они двигались бесшумно, и лишь тихое пощёлкивание костей нарушало мёртвую тишину. Бледные огоньки в их глазницах безразлично скользили по окрестностям. Они не показались мне особенно агрессивными.

Я смотрел на них, и первоначальный шок сменился холодным, аналитическим любопытством. Это нежить. В принципе, приняв существование эльфов и орков в мире Гинн, а также магии, я должен был быть готов и к тому, что существует всякая нездоровая фигня вроде нежити.

А эти вообще торчат тут не случайно. Это гарнизон. Дисциплинированный, неутомимый, вечный гарнизон, скорее всего они погибли тут и по остаточному принципу охраняют крепость. И если зайти в неё, они атакуют. С другой стороны, Фомир что-то там сказал про «фон». Нужно больше информации.

— Хватит дрожать, как осиновый лист! — прошипел я, тряхнув Фомира за плечо. — Ты маг или кто? Думай! Что их оживляет?

— Э-э-эхо… — заикаясь, выдавил он, не отрывая полного ужаса взгляда от костяных воинов. — Эхо великой бойни! Магия… она впиталась в кости, в землю… Она не успокоится никогда! Трупы тоже стали прокляты и это проклятие держит кости вместе, как магический конструкт, только чрезвычайно прочный.

— Не особенно понятно, если скелет меня укусит, я тоже стану скелетом как зомби?

— Что такое зомби?

— Не отвлекайся, давай по существу.

— Если он тебя схватит, укусит, то удавит, загрызёт. Нет никакого превращения или там, заражения. Это тебе не болезнь какая, иначе маги бы не боялись. Твой труп пролежит тут какое-то время на болотах и восстанет как конструкт, потому что проклятие разлито в воздухе. Потребуется несколько месяцев на напитку, но поднимется. Больше скажу, живой, даже маг — не может находиться на болотах бесконечно долго.

— А Штатгаль? Остров Штатгаль?

— А что тебе тот остров? Он не отравлен, там даже жили гоблины до недавних пор. Там нет проклятия. Грубо говоря, во время сражения там не было никого, вот он и не пострадал. Но и артефактов там нет, мне он не интересен.

— А туда ведёт дорога?

— Не знаю, я не краевед, вроде бы ведёт, вроде сравнительно безопасная, но одна. И на острове водятся болотные кабаны, которые чуют магию и в глубину топей не забредают.

— Получается остров «экологически» безопасен. Чёртовы болота из Собаки Баскервилей. Значит, король Назир и советник Кориан меня хотели засунуть в Штатгаль вполне себе осознанно. Это место — природная тюрьма, оттуда заключённые не сбегут, а если сбегут, их пожрут скелеты и сами трясины. Ладно, это я понял, но мне не показались особенно безопасными даже окраины болот.

Маг неопределённо пожал плечами, поглядывая в стороны скелетов, который потоптавшись в болотной жиже развернулись и стали возвращаться обратно к своим лёжкам.

— Давай вернёмся к скелетам. Фомир, почему они не выходят из болот?

— Как почему? Тут нет фона, проклятие только там, в болотах и даже там оно неравномерно.

— То есть большая часть болот не населена скелетами?

— Почём я знаю, я тут не ходил, как королевский лесник? Значит, фон ниже. И вообще, магия повышена отдельными участками, но там магию применяли сильнее, там же и артефакты.

— Но фон выше как раз там, где артефакты? Такая для вас, копателей, засада. А природа конструктов?

— Ну… Я не некромант. У меня общие теоретические знания, — протянул Фомир. — Кости удерживаются магией, но в данном случае она не закреплена на скелетах, они питаются той магией, что вокруг них.

— Не душа, не кости, а по сути, превышение ПДК враждебной магии поднимает скелетов.

— Ты говоришь много странных слов, кайеннец.

— Я такой, со мной сложно. Ничего, привыкнешь, если не помрёшь. Выходит, кости — это механизм, а магия — энергия, которое его питает. Правильно я понимаю?

— Тут магия, герцог! Тёмная, древняя, нестабильная! Она пронизывает здесь всё! Она ищет сосуд, любой сосуд, чтобы проявить себя! А кости павших воинов — идеальный сосуд! Они помнят битву, помнят приказы! Магия просто заставляет их повторять одно и то же снова и снова, веками!

— А если убрать магию? Механизм остановится? — допытывался я.

— А как ты её уберёшь? — Фомир истерически хихикнул. — Как ты собираешься убрать магию, разлитую по всему болоту, как вино из пробитой бочки? Чтобы это сделать, понадобится артефакт божественной силы или тысячи магистров с могущественными заклинаниями! У нас нет ни того, ни другого! У нас есть только ты, я и почти пустая фляжка из-под самогона! Мы покойники, герцог, нам надо бежать!

— Тебе бы лишь бы побегать, спортсмен-литроболец. А если локально убрать магию, поглотить?

— Ну, некоторые шаманы и ведьмы могут поглощать магию, артефакты могут… Но магия просто перераспределится и восстановит. Допустим если ты вычерпаешь в луже воду, вода из других мест заполнит пустоту. Только в нашем случае лужа размером с небольшое море.

— Не гони лошадей. А быстро магия «перетекает» в пустоты? Воде потребуется меньше секунды, например.

Фомир задумался, на некоторое время он даже перестал бояться. Я не спешил уходить от Форта Смелых, хотя этим самые смелые и внушали мне определённые опасения.

Я осознанно не спрашивал про боевые характеристики скелетов, потому что понимал, если Фомир пришёл сюда с двумя другими магами и скелеты их положили, то я драться не спешил. Скелеты не чувствительны к боли, не истекают кровью, а их физическая прочность зависела от магии, которой тут полно. К тому же у них численное преимущество. Способ пободаться со скелетами должен быть другой.

— Ну, магии нужно время, это тебе не вода. Надо пробовать, как быстро она заполнит опустевшее пространство.

— Уже что-то. Я так понял, есть артефакты, поглощающие магию?

— Ну, — почесал подбородок Фомир, — Давай мы отсюда пойдём? Я лучше буду думать.

— Ладно, пошли.

И мы пошли обратно, неспешно, но теперь я требовал с него пояснений и задавал вопросы касательно магии.

— Рассказывай самый дешёвый способ поглотить магию, — напирал я.

— Ну смотри, герцог. Если у тебя есть место силы, откуда магия плещет, как водичка из ключа, ты приходишь туда с напитываемым артефактом, на худой конец, с загутай-камнем. И напитываешь их.

— Что за «камень»?

— Это просто минерал, не особенно прочный и не красивый, но он впитывает магию, как губка воду, — машинально ответил он. — Но, чтобы осушить болота его понадобилась бы целая гора, буквально. И притом, загутай-камень не меняет природу магии, у тебя будет гора камней, напитанных магией ненависти и смерти. Что ты с ней будешь делать?

— Гора мне не нужна. Где взять такой камень?

— Купить, само собой, он не является чем-то редким или ценным.

— Что нужно, чтобы он начал напитываться?

— Просто положи его и он сам впитает магию.

— И быстро?

— Пара дней.

— Херня идея. Надо быстрее.

— Ну, блин, тогда тебе надо начертить пентаграмму, или иную напитывающую звезду, созданную магом, ведьмой или каллиграфом. Есть звёзды, которые тянут энергию, как клещ кровь.

— Допустим. Ты умеешь такую штуку чертить?

Фомир выставил вперёд руки и показал, что они у него дрожат, то есть ровные линии — это вообще не его сильная сторона.

— Алкаш, — проворчал я.

— Но-но, это у меня с детства, семейная особенность!

— А какая нужна фигура? У тебя есть книги по магии?

— Нет у меня книг. Книги мы тут, кстати тоже искали. Знания бесценны.

— Согласен, бесценны. Значит, если начертить магическую звезду и положить в центр загутай-камень, он напитается. Большой камень?

— Не особенно, камушек размером с фалангу пальца может впитать гору энергии, но загутай-камень — штука нестабильная и одноразовая, поэтому он не особенно ценится. Но для разовых ритуалов так и делают. Делаешь пентаграмму, помещаешь в ней предмет воздействия и колдуешь. Или поглотитель, он напитывается. Ритуалом можно попробовать поменять природу магии.

— Что такое «природа магии»?

— Ну, магия — это тебе не вода, вернее, вода тоже разная. Магия заведомо напитана своей школой магии, как след от зверя, как стиль художника.

— В этом месте поподробнее, какие есть школы магии?

— Зачем тебе? Их много, самые распространённые — это по стихиям, вода, огонь, земля, воздух. Есть ментальная магия, некротическая школа, магия жизни и противовес её — магия смерти, магия иллюзий, это кстати моя специализация, пространственная, символьная вроде гномьей рунической.

— Не пойму, ты так рассуждаешь, будто определённой классификации нет?

— Нет, ты можешь хоть свою школу магии создать. Наполнение и методика будет разной.

— Понял. Но магия как эмоция, если она злая, то загутай-камень будет злым?

— Да, злым, на благое дело ты его не пустишь, это точно. Если истолчёшь такой камень и посыплешь порошком соседский огород, там сто лет не будет расти пшеница. Потому что зло не будет её пускать.

— Любопытно. А кто может управлять магией?

— Есть большое различие между магами, жрецами, ведьмами и шаманами.

— Можешь не объяснять, мне один знакомый в замке Берден Кош раскладывал на пальцах.

— Да? Ну хоть что-то ты знаешь.

— Я не маг, Фомир, я рыцарь, меня всё это интересует с практической точки зрения. А можешь ты набрать учеников и обучить?

— Книги нужны, ритуал посвящения нужен.

— Что такое посвящение?

— Блин, всё тебе интересно!

— Я создаю армию, маг, поэтому да, мне всё интересно. Рассказывай, как штампуют магов.

— Ну, видишь ли, у многих представителей благородных семей есть магическое зерно с рождения. Однако после того, как боги решили, что маги не могут править, магию в классическом смысле не развивают. Можно посвятить себя богам и тогда ты дворянин-жрец. Можно магию контроля, чтобы править, но всё чаще рыцари развивают природную силу, скорость, точность. Это усиливает их как воинов.

— Знаю такое, — я вспомнил про Мейнарда.

— Дворянин может даже стать героем, на которого обратят внимание боги.

— И про такое слышал, — неопределённо ответил я.

— Но нам, магам, — продолжил он, — Приходится питаться объедками. Маги-вербовщики странствуют и высматривают среди крестьян и бедноты тех, у кого есть скромные ничтожные задатки. Они покупают таких детей у родителей и везут в школы орденов. Там таких детей учат.

— И они становятся магами?

— Вообще-то одна десятая их часть. Чтобы проявить в них магию их подвергают испытаниям, от которых они либо становятся сильнее, либо умирают, причём чаще второе. Учёба требует кучу сил, денег, плюс питание, зарплата педагогам, дорогие артефакты и сырье, поэтому любой маг должен своему клану до гробовой доски.

— Поэтому твой клан на тебя зол?

— Из-за этого тоже. Ты вкладываешь в дарование силы, деньги, артефакты, проводишь ритуалы…

— Которые его могут убить.

— А он сбегает от тебя, — проигноривал колкость он. — Обидно.

— Значит, за тобой будут гоняться? — я прикинул, что проблемы в лице мстящих колдунов — это плохо.

— Не будут, я слабый маг и ценности для них не представляю. Гордыня требует, чтобы я сказал иначе, но это именно так. Я не ценен, а моя специализация — иллюзии, тоже больше подходят для зарабатывания денег на праздниках, чем для чего-то серьёзного. Но я тебя предупреждал.

— А артефакты… Ты же за ними гоняешься? Как они сочетаются с твоей магией?

— Никак. Это ведьминский метод. Я же маг? Я способен чувствовать артефакт и управлять им, если только он не слишком для меня силён. Я буду применять магию артефакта, считай, чужую.

— Как ведьмы, которые пользуются силой ритуалов и артефактов? — блеснул знаниями я.

— Да. Такое среди магов считается позорным, надо десятилетиями развивать собственную силу, каналы и прочее. Тренироваться, наращивать запасы маны в каналах. А просто схватить посох и кидать молнии — это стыдно. Но я-то уже и так изгнанник. К тому же, это крупные королевства такие щепетильные, а всякие вольные приморские города, орочьи торговые республики — тем плевать, умеешь геморрой лечить, проживёшь в сытости. А на то, что твои коллеги будут в твою сторону плевать, можно не обращать внимание.

— Понял. Вернёмся к вопросу о Фомире-педагоге. Ты можешь набрать учеников?

— Нужны деньги на выкуп детей. Где их взять? Опять-таки дети с магическим зерном штука редкая.

— А если не дети, а подростки?

— Они не будут пластичны, плохо обучаемы.

— Но пару фокусов навесить на них можно?

— Герцог Рос, куда ты клонишь?

— Мне нужны боевые маги. Мне нужна армия. Вот я и перебираю варианты.

Глава 9 Иной метод

До темноты мы не смогли покинуть пределы болот, но Фомир уверил меня, что тут, на окраине топей, вполне безопасно.

Мы заночевали в руинах квадратного каменного строения без крыши, где за стенами вовсю надрывались в кваканьи лягушки.

Несмотря на то, что Фомир плохо контролировал свою магию, он смог прогнать комаров, пока я развёл костёр.

Утром, плохо выспавшись и наспех позавтракав подогретыми на углях лепёшками и водой из моей фляги (фляга Фомира была пуста и там явно была не вода), мы вышли из болот и добрались до фермы. Расположенной на краю владений Бинндаль, хозяин которой согласился за небольшую оплату довезти нас до города, чтобы не топать несколько лиг по дорогам.

Но в городе я не дал магу отдохнуть, хотя он ныл и просился в таверну.

…

— На кой чёрт мы лезем в эту дыру? — проворчал Фомир, ёжась и глубже запахивая свой потрёпанный плащ. — Я, конечно, не ценитель свежего воздуха и солнечного света, но даже для меня это перебор. Здесь пахнет так, будто кто-то умер, а потом его стошнило.

Я проигнорировал его нытьё, продолжая пробираться по узкому, заваленному мусором переулку. Бинндаль и в лучших своих проявлениях не походил на курорт, но этот его район, известный как «Гоблинская яма», был настоящей клоакой. Кривые, вросшие в землю хибары, казалось, поддерживали друг друга, чтобы окончательно не рухнуть в грязь. Воздух был густым, пропитанным запахами гнили, дешёвого пойла и чего-то неуловимо-кислого, что я предпочитал не идентифицировать.

— Мы ищем эльфов, — коротко бросил я в ответ, перешагивая через дохлую крысу размером с небольшую кошку.

— Эльфов? — Фомир издал звук, похожий на сдавленный смешок, переходящий в икоту. — Здесь? Герцог, Вы в своём уме? Эльфы в такой грязи не водятся. Они слишком брезгливы. Сюда даже орки заходят, только чтобы справить нужду.

— Обычные эльфы — не водятся, — поправил я. — А вот эльфы-контрабандисты, которым нужно провезти кое-что не совсем легальное, выберут именно такое место.

— Но ведь гоблины не любят эльфов?

— А эти любят. Эльфы им платят, и они укрываются тут от глаз войта. И они таскают караваны по краю Кмабирийских болот.

— Откуда ты всё это знаешь? — с подозрением спросил маг.

— От верблюда. Я дружу с местными подростковыми бандами из гоблинов. Кстати, я хочу, чтобы ты проверил их на наличие магических задатков.

— Проверю, когда высплюсь и помоюсь, — проворчал Фомир.

Мы остановились у неприметной двери, обитой ржавыми полосами железа. Никакой вывески, никаких опознавательных знаков. Грызь сказал, что стучать нужно три раза, потом пауза и ещё два. Я так и сделал.

Дверь приоткрылась ровно на ширину ладони, и на нас уставился холодный равнодушный глаз.

— Пароль? — прошипел из-за двери голос, лишённый всяких эмоций.

— «Вечер листопадного леса», — произнёс я фразу, которую мне сообщил гоблин и которая показалась мне попахивающей идиотизмом.

Пауза. Глаз в щели моргнул.

— Проходите.

Дверь отворилась, и мы шагнули внутрь. Помещение оказалось на удивление чистым и почти лишённым запахов, царивших снаружи. Это был небольшой склад, заставленный ящиками и тюками. В центре, за столом, сидели двое. Эльфы.

Но эти не имели ничего общего с теми грациозными и светлыми созданиями, которых описывали в книгах. Эти были высокими, жилистыми, с острыми, хищными чертами лиц и холодными, как зимнее небо, глазами. Их движения были плавными, но в них чувствовалась смертельная опасность, как в движениях змеи. Одеты они были в тёмную, не стесняющую движений кожаную одежду, а на поясе у каждого висел короткий, изогнутый клинок.

— Человек, который знает пароли гоблинов, — произнёс один из них, тот, что был постарше, с тонким шрамом на скуле. Его голос был тихим, но проникал под кожу. — Редкое явление. Что вам нужно? И для начала скажите вслух, что вы не стража или мытари.

Я прижал руку к груди и сказал.

— Мы не мытари, не стража, хотя я герцог.

Эльф достал медную штуковину похожую на сквадраченные часы и посмотрел на неё. Штука горела едва различимым белым огоньком. Вероятно, это был портативный детектор лжи.

— Что за герцог? — уточнил эльф озадаченно.

— Кмабиррийский герцог.

— Такого нет. Ты шутишь человек, причём не смешно. А мы не особенно любим шутки.

— Не шучу. Можешь проверить.

Эльфы вдвоём посмотрели на артефакт. Огонёк был белым.

— Это странно, у болот не было владыки, они были никому не нужны, как и весь этот регион. Что-то изменилось и нам надо менять схему ведения нашего бизнеса?

— Ни в коей мере, эльф. Я официально заявляю, что у моего герцогства нет и не планируется таможенной системы, контроля торговли, пошлин и вообще у нас там свобода, комары и монстры. Делайте что хотите, мне нет до вас дела.

— Две новости за минуту. Герцог и отсутствие запрета. Ну, допустим, — они переглянулись, — мы рады… Но не настолько рады, чтобы платить за эту радость.

— Свободная торговля — это подарок, — отмахнулся я.

— Тогда чего от нас хочет уважаемый болотный герцог?

— Дружбы, возможности покупать товары, которые вы возите.

— Такое возможно. Мы стараемся не торговать в Бинндале, почти все местные даже не знают о нашем существовании, но принципиальных возражений у нас нет. А что за товар? Сонная трава? Капли солнечной радости? Оружие? Бесцветные смертельные яды для политических врагов?

— А вы серьёзные ребята. Нет, Ничего такого. Мне нужен загутай-камень, — сказал я прямо. — И чем больше, тем лучше.

Эльфы переглянулись.

— Штука не особенно ходовая в этих местах, но у нас есть, правда, для собственного пользования, — медленно проговорил второй, более молодой эльф. — Зачем он тебе, человек-герцог, чьего имени мы не спрашиваем?

— Как вы могли заметить, пока бродили по болотам с товаром, у меня в герцогстве лёгкие проблемы с магическим фоном смертельно опасной магии, — я пожал плечами. — Хочу провести генеральную уборку.

Эльфы впервые позволили себе эмоции и это был короткий смех.

— Дорогое удовольствие для простого наведения порядка, — усмехнулся старший. — Вам понадобится… Я даже не представляю сколько. Тысячи и тысячи мешков. Врать не будем, у нас столько нет.

— А сколько есть на продажу?

— Ну, учитывая, как добр и не жаден новый герцог… можем продать четверть мешка.

— Этого ни на что не хватит! — возмутился Фомир. — Так можно очистить всего десяток акров болот, да и то, временно. Герцог, они и их детские запасы нам ничем не помогут. Пойдём отсюда!

— Нет, мы не пойдём. Сколько стоит эта четверть мешка?

— Сорок пять серебряных марок, — по лицу эльфа было видно, что он завысил цены как мнимом в десять раз.

— Да вы с ума сошли! — кипятился маг — За эти деньги можно купить весь этот город вместе с жителями и их блохами! На рынке в порту Риакиа они стоят по двадцать пенни за мешок. Это в сто раз дешевле.

— Не в сто, в марке шестьдесят четыре пенни, — поправил его тот эльф что старше. — Вы плохо считаете, маг-человек, имени которого мы не спрашиваем. И мы не навязываем сделку, вы можете спокойно съездить в ваш этот порт Риакиа и купить минерал.

Эльфы умели иронизировать, я не знал точного расположения порта, но это было в нескольких сотнях лиг.

Я усмехнулся. Мне нравился подход эльфов, они в первую очередь были бизнесменами. С такими сваришь кашу.

— Я беру партию и заплачу сейчас же, если товар тут, — решительно сказал я.

Эльфы едва заметно кивнули.

Молодой эльф молча поднялся, подошёл к одному из ящиков и достал из него тяжёлый мешок из плотной ткани. Он положил его на стол.

Я развязал его и заглянул внутрь. На дне лежали несколько невзрачных, тёмно-серых камней, похожих на куски застывшей лавы. Они были холодными на ощупь, и от них исходило странное ощущение… пустоты. Словно они вытягивали тепло и свет из окружающего пространства.

Я отсчитал деньги и положил их на стол. Эльфы молча сгребли монеты. Сделка была завершена.

— С вами приятно иметь дело, эльфы, имён которых я не спрашиваю.

— Вот как? А вашему другу эта сделка не по нутру.

— Мы с вами не золотые марки, чтобы всем нравиться, верно?

Эльфы синхронно кивнули.

— Если вам что-то ещё понадобится, эти дверь открыты для вас, герцог.

— Понадобится. Я тут такие дела творю, что мне не раз понадобятся поставки от вас.

— Теперь вторая часть плана, — сказал я Фомиру, когда мы снова оказались на грязных улицах Бинндаля. — Нам нужен человек с навыками в сфере геометрии.

— Кто? Зачем? — маг посмотрел на меня так, будто я предложил ему найти русалку в луже. — Ты издеваешься? Что ты собрался чертить?

— Портрет твой закажу, любоваться буду. Фомир, соберись! Ты же сам среди прочего говорил, что, допустим, семилучевая звезда — мощный собиратель магической энергии?

— Да, это правда, хотя сильнее всего тридцатитрёхлучевая.

— Давай не будем хватать с неба звезды. Компромисс. Что-то достаточно сильное, но то, что мы сможем создать. Чем рисуют звезду?

— Как ни странно, чем угодно. Углём, кейнской солью, порошковым железом, хоть карандашом. Тебе нужен человек, который сможет начертить идеальную семилучевую звезду. Прямо на земле, на досках, на камне, словом, на любой поверхности.

— Я так и понял. Но чем ровнее она, тем сильнее.

— Да, это важнее всего. Это ведь не просто рисунок, герцог, а математически выверенная фигура, где каждый угол и каждая линия будут безупречны. Для ритуала это критически важно.

— Ну вот. Поехали на тракт.

Мы сначала зашли в лавку, и я купил там два здоровенных куска пергамента.

Потом я взял лошадей у брата войта, коротко с ним пообщался и мы с Фомиром поехали прочь из города, чтобы попасть на тракт, который находился в девяти милях от города, а оттуда вела кривая грунтовая дорожка.

Сам Бинндаль на тракте не находился, что плохо сказывалось на его экономике. Собственно, создатели тракта просто хотели держаться подальше от вонючих и опасных болот, да и тракт был не ахти какой важный.

Тем не менее, на тракте был трактир (собственно, это слово и означало первоначально — находящийся на тракте) под названием «Пьяная цапля», место, где обретались путешественники и торговцы.

Прибыв в трактир, я заплатил пять пенни трактирщику Огостону и тот подсказал, что хотя странствующих магов в таверне нет, инженеров нет, зато есть звездочёт.

Звездочёт этот подвернул ногу, когда впотьмах любовался своими звёздами и в результате застрял в трактире на пару дней. Звали его Астерион.

Трактирщик, который сам по себе выглядел, как старый жулик и человек странный, охарактеризовал звездочёта как чудика.

— Вечно Астерион бродит по округе, бормочет что-то про гармонию сфер и выпрашивает у других постояльцев выпивку в обмен на предсказание судьбы по звёздам. Другие считают его безобидным психом. Но за постой заплатил на неделю вперёд.

— На безрыбье и звездочёт будет чертёжником, — усмехнулся я, пока Фомир радовался отсутствию магов в округе, одновременно не понимая, какого лешего мы тут делаем.

Звездочёт никаких выводов из подвернутой ноги не сделал и сейчас снова бродил по окрестностям.

Мы нашли его за пределами территории трактира на краю зарослей кустарника. Он сидел на поваленном дереве, положив рядом посох и смотрел на хмурое дневное небо так, словно видел на нём россыпи звёзд. Он был худ, как скелет, а его борода, спутанная и седая, доставала почти до пояса. Но глаза… его глаза были ясными и на удивление осмысленными.

— Добрый день, мастер Астерион, — обратился я к нему.

— Звёзды сегодня молчат, — проскрипел он. — Скрылись за серой пеленой. Они не любят, когда земля больна.

— Именно поэтому я к Вам, — сказал я. — Мне нужна Ваша помощь, чтобы её вылечить. Мне нужна идеальная семилучевая звезда. Вернее, её рисунок.

— Ты с ума сошёл, герцог? — потянул меня за рукав Фомир, который окончательно осмелел, когда понял, что это звездочёт и философ, но не маг, который может сдать его властям. — Как мы этого старого пердуна потащим в болота?

— Никак, — огрызнулся я и освободил руку, возвращаясь к разговору с Астерионом.

— Геометрия небес… — прошептал он. — Чистая форма. Порядок среди Хаоса. Зачем она тебе, дитя Войны?

— Чтобы вернуть Порядок, — ответил я. — Я заплачу.

— Некоторое количество монет мне не помешает. К тому же я ясно вижу, что твои намерения чисты, хоть и окутаны тенью. Давай я предскажу тебе судьбу, странник?

— Не надо. Мне нужна звезда, а лучше сразу две. Вы умеете чертить?

— Умею, я рисую карты звёзд, а нарисовать геометрическую фигуру не особенно сложно… Но у меня нет пергамента.

— У меня есть. Пойдёмте в трактир?

— Да, мне для работы понадобится бутылка «Солнечного нектара» из южных провинций… Чтобы линии были ровнее.

— Что ж вы все бухаете–то, а? В трактире такой продают?

— О да!

…

Вообще, на расчищенном и чисто вытертом столе звездочёт показал нам мастер-класс.

Его руки, казавшиеся слабыми и дрожащими, двигались с невероятной точностью и уверенностью. Он использовал массивную деревянную линейку, но циркуля у него не было и тем не менее, он поделил окружность на точки и стал чертить без единой ошибки, попросив нас с Фомиром только лишь молчать.

Мой маг закатил глаза, но промолчал. По его морде было видно, что он считал звездочётов бессмысленными и ни на что не годными людьми, как и их сферу деятельности.

Линии ложились на кожу с математической безупречностью. Это был не просто рисунок. Это был танец. Танец геометрии и вдохновения.

Когда он закончил, я не мог отвести глаз. На пергаменте была изображена идеальная семилучевая звезда, каждый её луч, каждый угол был совершенен. Она казалась живой, вибрирующей.

— Мне бы ещё один. Запасной, — я протянул ему второй кусок пергамента.

— Давайте, — вздохнул Астерион, снова принимаясь за работу.

Рано утром я, а также злой от отсутствия отдыха и алкоголя в крови (я не дал ему бухать вечером и поднял ещё до рассвета) маг Фомир, уже были у крепости каких-то там Смелых.

Как говорится, попытка номер два.

Мы дошли до знакомого камня, за которым прятались от скелетов. Прятались очень условно, твари не имели глаз в обычном смысле этого слова, они нас чувствовали, просто камень был за пределами сферы их интересов.

Место было всё таким же мрачным и гнетущим.

Фомир, несмотря на своё вечное ворчание, вёл себя куда увереннее и не пытался драпануть.

— Итак, я не до конца понимаю твой план, герцог, но… Ты хочешь уменьшить уровень магии вокруг настолько, что скелеты потеряют структурную целостность?

— Типа того. Откачать магию в загутай-камень.

— Но камень от этого станет очень злым. Концентратом зла. Если его съесть, можно превратиться в гуля.

— Тогда, может не стоит его жрать, а? — заворчал я, недовольный критикой.

Мы расстелили пергамент со звездой на травке, с некоторым трудом добившись, чтобы получилось максимально ровно.

— Кладём минерал в центр, — командовал маг, хотя всю концепцию придумал я. — Камень — точно в пересечение центральных линий. Важна симметрия. Ритуал основан на гармонии, он должен тянуть в себя хаотичную магию Смерти, что пропитала эту землю. Загутай-камень, как губка, впитает её, а звезда создаст силовой контур, который притягивает и концентрирует эту дрянь в себе, удерживая её внутри.

Я аккуратно положил кожу со звездой на землю, а в её центр водрузил самый большой из купленных камней.

— Теперь засекаем время? — сказал я.

Фомир с тоской выпил здоровенный глоток воды из фляги и поморщился от её вкуса.

— Помолимся всем богам, чтобы эта штука сработала. И чтобы нас не сожрали в процессе. Теперь герцог, коснись камня и пожелай, чтобы он начал работать. Активируй. Твоя связь с… высшими силами должна послужить катализатором.

Сначала ничего не произошло. А потом…

Загутай-камень постепенно отчётливо завибрировал. Сначала едва заметно, потом всё сильнее и сильнее. Он начал тускло светиться изнутри багровым, нездоровым светом. Линии звезды на коже вспыхнули и погасли, словно создавая невидимый контур. При этом сам воздух вокруг нас стал чище. Гнетущее чувство, давившее на плечи, начало ослабевать.

По ощущениям это было быстро.

— Работает! — выдохнул Фомир с неподдельным изумлением в голосе. — Клянусь своей печенью, оно работает!

— Это только первая часть идеи.

Я направился в сторону крепости и скелеты моментально встали, чтобы выйти мне навстречу. Приветственная группа.

Раздался скрежет, словно кто-то провёл костью по камню.

Я покрутил головой. Фомир тоже замер, прислушиваясь.

Скрежет повторился. Уже ближе. А потом ещё. И ещё, со всех сторон. Из серого, неподвижного тумана, окутывавшего болота, на полянку у камня выступила первая фигура. Высокий, иссохший скелет в остатках ржавой кольчуги. Пустые глазницы его черепа были устремлены мимо нас. Он смотрел на светящийся камень. Он не был агрессивен. Он просто шёл. Медленно, неотвратимо, как маятник.

Следом за ним из тумана показался второй. Потом третий. Десятки. А затем и сотни. Ах ты ж, мать твою! Существа реагировали на звезду и камушек.

Я прикинул, куда бежать и как вытаскивать за собой оцепеневшего колдуна.

Глава 10 Землевладелец

Они появлялись из трясины, поднимались из-под мха, выходили из-за чахлых деревьев. Целая армия мертвецов, безмолвная и целеустремлённая. Их всех, как мотыльков на пламя, притягивал свет нашего ритуала.

Процесс очищения, вытягивающий из земли магию Смерти, стал для них маяком.

— Рос… — шептал Фомир, его лицо стало белым, как мел. — Кажется, я того, скоро уволюсь… посмертно. С приятелями встречусь…

Глаза его блеснули слезами.

Твари не бежали. Они просто шли. Окружая нас плотным, сжимающимся кольцом. Десятки, сотни костяных воинов, и все они двигались к двум беззащитным фигурам в центре светящегося круга, который мы не смели покинуть.

План работал, но пока что не идеально. В науке это называется неудачный эксперимент.

Причём, на нас двоих не работало что-нибудь абстрактно-утешительное для кого-то типа Эдисона, что отрицательный результат — тоже результат. Ну, Эдисона-то его лампочки не собирались сожрать с потрохами.

Древние, пожелтевшие от времени, в истлевших ошмётках доспехов скелеты. Они окружили нас здоровенным кольцом и я, достав своё гномий меч, уже прикинул что сейчас мы побежим, Фомир за мной. Тут главное, чтобы не отстал, но страх заставит его держаться близко.

Скелеты просто шли. И в этом их безмолвном, методичном движении было больше ужаса, чем в рёве любой армии живых. Их всех, как мотыльков на пламя, притягивал свет нашего ритуала. Процесс очищения, который должен был стать нашим спасением, превратился в смертельный маяк.

— Они злятся на нас. Я же говорил, что это плохая идея! — верещал Фомир.

— Ой, не паникуй, полевая магия. Они не злятся. У них нет мозгов, чтобы злиться. И идут они не совсем за нами.

Я кивнул ему на загутай-камень в центре звезды. Он вибрировал, впитывая в себя тёмную энергию, и светился нездоровым, багровым светом, словно больное, гниющее сердце.

— Они идут за ним, за энергией, они её чувствуют сильнее, чем нас. Как мотыльки.

— Какие к лешему мотыльки! — севшим голосом взвыл маг. — Рос! Мы сейчас сдохнем! Они разорвут нас на куски!

— Не разорвут, если мы будем делать всё правильно, — я опустился на колено рядом с камнем, игнорируя приближающийся стук костей. — Ты видишь? Скажи, камень заполнился?

Маг неуверенно кивнул. Багровое свечение внутри камня действительно стало плотнее, насыщеннее, потеряв свою первоначальную прозрачность.

Я нацепил гномью боевую перчатку, чтобы не касаться камня голыми руками.

— Я сейчас убираю этот камень. В тот же миг, как я его подниму, ты ставишь на его место новый. Быстро, чётко, без истерик. Понял меня?

Фомир судорожно сглотнул.

— Ты псих, Рос. Контур может разорвать от нагрузки.

— Не бзди, пехота. Готов?

Он кивнул, его движения были резкими и дёргаными, как у марионетки. Он дрожащими руками вытащил из мешка следующий камень.

— Давай! — скомандовал я.

Я схватил светящийся, горячий, как печка, загутай-камень и рывком убрал его с пергамента. В ту же секунду Фомир, проявив несвойственные ему прыть и точность, водрузил на его место новый, холодный и тёмный.

Мир на мгновение замер.

Кольцо скелетов остановилось, словно их невидимый поводырь натянул поводья. Лунного свечения огоньки в их глазницах на миг потускнели. Я почувствовал, как гнетущее давление, на секунду ослабевшее, снова начало нарастать. Но новый камень уже начал работать. Он завибрировал, и внутри него зажглась первая багровая искорка. Поток энергии был восстановлен.

Скелеты снова двинулись вперёд.

— Сработало! — выдохнул Фомир, оседая на землю. — Клянусь печенью моего деда, сработало!

Скелеты остановились и закачались в каком-то групповом трансе.

Они замерли, когда до нас оставалось не больше десяти шагов. Вся армия, как по команде, застыла на месте. Огоньки в их глазницах начали меркнуть. Сначала медленно, потом всё быстрее, словно кто-то выкручивал невидимый регулятор яркости.

А потом первый из них рассыпался.

Это произошло почти что беззвучно, кости падали на мягкую мокрую траву и грязь. Просто воин в ржавом шлеме, стоявший в первом ряду, на мгновение замер, а потом его кости потеряли свою целостность и с сухим шелестом обратились в горстку жёлтой пыли. Следом за ним посыпался второй. Третий. По всей армии мертвецов прошла цепная реакция. Они осыпались, как песчаные замки под прибоем, превращаясь в прах. Причём разрушались не только они, но и их доспехи, оружие, куски одежды.

Через десять секунд всё было кончено.

Вокруг нас, на почтительном расстоянии, остались лишь кучки обломков костей и кусков ржавого металла там, где только что стояла внушительная армия. Воздух стал другим. Чистым. Лёгким. Гнетущее, давящее чувство, которое преследовало нас с самого входа в болота, исчезло.

Словно с души сняли тяжёлый камень.

При этом второй камушек продолжал работать, хотя и не так шустро, как первый, видимо, было уже особенно нечего собирать.

Фомир сидел на земле, обхватив голову руками, и смеялся. Тихим, истеричным смехом человека, который заглянул в лицо смерти и обнаружил, что она просто отвернулась и ушла.

— Вот так просто? Ты даже практически не маг, герцог. Твоя идея была тупой…

Он сидел на корточках и раскачивался как безумный.

— Тупо, но эффективно, — возразил я, характеризуя большую часть тактических решений воюющих армий.

— Ты знал, что в Кмабирийские болота заходили закованные в броню отряды, обвешанные защитными амулетами, и они, обломав зубы о злую магию и не знающих страха монстров, уходили или же вовсе лежат тут? — выдохнул он. — Ни у кого не получалось победить монстров, их тут слишком много!

— Мне бы координаты этих рейдов, а то доспехов нужна тьма. Ты лучше прийди в себя и скажи, как быстро тёмная магия возвращается?

— Пока что не возвращается, — он показал на пергамент, где второй камень пульсировал, но был бесконечно далёк от заполнения. — Её же снова отбирает загутай-камень. Но — процесс небыстрый. Думаю, если убрать камень и свернуть звезду… Ну два дня, максимум четыре.

— То есть сейчас ты можешь запросто поискать артефакты?

Этот вопрос сделал его серьёзным.

— Главное, что мы сделали это… — пробормотал он, обхватив голову руками. — Мы победили их! Не сделали ни одного выстрела файерболами, не взмахнули мечом… Мы просто… починили это место!

Я подошёл к нему и протянул руку. Он с благодарностью ухватился за неё, и я помог ему подняться на ноги.

— Мы не победили скелетов, Фомир. У них не было воли, чтобы проиграть, не было зла на нас, они же как ветер, дождик, — сказал я, глядя на кучки праха. — Мы просто выключили рубильник.

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Снова твои кайеннские словечки!

— Пойми, для меня, Фомир, магия — это не добро и не зло. Это просто энергия и её воплощение. Как молния в грозу или жар от солнца. Для меня она просто существует. Ты их боялся и ненавидел. А для меня даже живые противники не являются злом. Не скрою, пока мы тут ходили, меня посетила надежда стать полководцем армии скелетов.

— Ты был готов возглавить армию Тьмы? — ужаснулся он.

— Да брось! Мне пофигу их цвет, они просто юниты. К сожалению, по мере получения твоих ответов я понял, что утащить такую банду отсюда никуда нельзя, потому что они питаются здешней энергией и вне болот не могут существовать. Ну, то есть, может быть есть методика их закрепить, но в целом это технически сложно или невозможно.

— И хвала богине Индо и её женственности, иначе марширующие скелеты заполонили бы весь мир.

— Зато вот это, — я потряс заряженным так, что он аж пульсировал, загутай-камнем, — Тоже энергия, которой можно найти применение. Само собой, не посыпать ею огороды соседей.

Взгляд Фомира, обычно затуманенный алкоголем и цинизмом, был на удивление ясным. Он смотрел на руины, на очищенную землю, на меня.

— Инженерный подход к магии… — пробормотал он, словно пробуя фразу на вкус. — У тебя интересный взгляд на мир, герцог. Я не силён в предсказаниях, но у тебя большое будущее.

— И у тебя, если не подохнешь по дороге или не сбежишь от страха. Ладно, предлагаю осмотреть руины, может ты чего-то ценного для себя найдёшь.

Фомир, которого немного потряхивало от всего пережитого и предвкушения находки, устремился к форту.

Обшарив строение, мы (в основном, взъерошенный маг) пришли к выводу, что в подвале, запертом на всё ещё целый замок, были магические предметы, некий клад.

Замок был магический и удерживал напитанную магией перегораживающую металлическую полосу.

— Справишься, Фомир? А то я умею ворота только выбивать или защищать, но не вскрывать.

Маг решил попробовать. Он возился с замком минут двадцать, бормоча под нос древние формулы и ругательства на разных языках, в том числе на древних.

Наконец, с тихим щелчком, замок открылся и руны на полосе погасли, позволяя себя скинуть.

Запах, ударивший нам в нос, был запахом старого металла, оружейного масла и подвальной плесени. Это была сокровищница, но не с золотом и драгоценностями.

Для колдуна, а значит и для меня, там было что-то более ценное.

Во-первых, тут когда-то была оружейка, что заставило меня подпрыгнуть от радости. Во-вторых, оружие было не только холодным, но и магическим.

Огромный зал был доверху забит стойками с оружием и доспехами. Десятки, если не сотни, полных комплектов лат, тускло поблёскивающих в свете нашего единственного факела. Это были не массивные доспехи королевской армии. Они были легче, изящнее, выкованные из какого-то тёмного, матового металла.

На каждом нагруднике был выгравирован герб — голова грифона.

— Гвардия Великого Мага Грифона… — благоговейно прошептал Фомир, касаясь пальцами холодного металла. — Я про него читал когда-то. Они удерживали северные холмы, а тут, получается, у них были «тылы». Отряд в полном составе пропал без вести после сражения. Насколько я понимаю, их доспехи были выкованы с применением алхимии, они легче, лёгкие как дерево, но довольно прочные, к тому же дают носителю иммунитет к ядам.

— Значит у меня есть полевая форма для РХБЗ.

Я взял в руки один из шлемов. Он был почти невесом. Идеальная работа. Никогда такое не видел.

Рядом стояли пирамиды из щитов, арбалетов и мечей. В дальнем углу мы обнаружили несколько больших, окованных железом сундуков. В них оказались артефакты. Кольца, амулеты, браслеты, покрытые рунами.

— Что это? — спросил я, поднимая на свет тяжёлый серебряный перстень с тёмным камнем.

— Накопители, — Фомир взял его у меня с осторожностью ювелира. — Простейшие магические артефакты. Каждый может впитать в себя одно-два заклинания низкого уровня.

— А кто использовать может? Обычный воин может?

— Нет, — потупил глаза Фомир, — нужна инициация. Но после — почти нулевой уровень магии, новички.

— Что там у тебя за инициация, не пойму.

Я смотрел на это великолепие, и в моей голове уже выстраивался план. У меня не было особенно много денег, чтобы вооружить несколько тысяч человек.

Но мне они и не были нужны.

Тут было оружия на четыре-пять сотен воинов, причём чтобы снарядить их до уровня «гвардеец», что конечно же, не означает наличия навыков. Это уже моя проблема.

И это один из схронов. А что, если при помощи пьющего мага и моей примитивной, но действенной технологии вскрыть все тайники и запасы по болотам?

Король, сослав меня сюда, и не подозревал, какой подарок он мне сделал. Меня послали в гадюшник, а я стырил у змей яд, который стоит кучу золота.

— Так, Фомир, нам резко нужна база. А ещё ты только что здорово разбогател.

— Это я рад слышать, это нам только наливай, — заулыбался Фомир. — Кстати об этом, то, что мы выжили, нужно обмыть.

— Нам надо это всё стащить отсюда, Фомир. Тогда и выпьем.

Он облизнул губы.

— Забрать? — Фомир посмотрел на меня, как на идиота. — Как? На себе потащим? Здесь несколько на десятки телег снаряжения! Нам нужен караван, но лошади в болота не пойдут.

Я улыбнулся.

— У нас нет каравана и времени. Зато есть смекалка и один маг, который прямо сейчас придумает, как зачаровать пару брёвен, чтобы они левитировали и следовали за нами, как верные собачки.

Фомир хотел было снова начать причитать, но я остановил его, положив руку ему на плечо.

— Послушай. Ты помог мне открыть эту дверь. Ты опознал доспехи и артефакты. И скелетов победил. Ты снова стал магом, Фомир. Не бойцом, а учёным, экспертом. Причём у нас есть хороший шанс утереть нос тем уродам из твоей бывшей гильдии, что выкинули тебя, словно старый башмак. Просто соберись, уверен, что ты всё умеешь. К тому же это место полно магии.

Он посмотрел на меня, потом на ряды доспехов, и в его глазах я впервые увидел не страх и не цинизм, а азарт. Азарт исследователя, наткнувшегося на затерянный город.

— Ладно, — проворчал он. — Бревён тут нет, но надо покопаться, кажется, тут найдётся что-то полезное.

Фомир, к моему удивлению, действительно смог сотворить какое-то подобие транспортной магии.

Громадная сеть, сплетённая из древних металлических нитей, куда вручную мы погрузили барахло. Сеть парила в метре над землей, но было видно, что Фомиру приходится тратить силы на её удержание. Тем не менее мы вышли из болот к закату и оккупировав ферму, спрятали барахло в громадном покосившемся сарае.

Мы не вернулись в Бинндаль, вместо этого заняли брошенную ферму на краю пригородов города и болот. Место было неприятным, тут даже контрабандисты не оставили следов, а последний хозяин места умер лет десять назад, так что это место было ничейным.

Я развесил по забору несколько загутай-камней на верёвочках, чтобы поглощали магию проклятий. Но маг сказал, что мне потребуется месяцы, чтобы их заполнить. Плевать, мне же главное, чтобы место очистить.

Маг сказал, что он устал просто смертельно и сейчас же ляжет спать в спальне хозяина на втором этаже (здание он проверил магией и спальню тоже). Но готов проснуться, если я притащу из города вина или чего покрепче.

Я оставил его спать и действительно отправился в город.

Там, отыскав Войта, я пожелал официально купить брошенную ферму.

Войт сначала удивился моей просьбе и даже предложил забрать ферму бесплатно.

— Мне просто нужна база для проверки моих болот, — пояснил я.

— Вам, господин, надо расчистить дорогу к Штатгалю и тогда можно спокойно разместиться там, — посоветовал он.

— Да, только найму людей. Но для начала я должен быть уверен, что и дорога, и сам остров безопасны. Так что насчёт фермы?

Войт почесал голову.

— Ферма и земля к ней — ничейные. Там Хегган жил, странный был человек, да помер. Пастухи на тех землях пасут овец, но только весной, но не более того. Я продам Вам её за одну серебряную марку.

— Недорого.

— Да, порядок с брошенным имуществом такой, если желающий только один. Но если случись такое, что вдруг Вы, герцог, займётесь сельским хозяйством, то поставите меня в затруднительное положение. Как фермер, Вы обязаны платить подати, а как герцог, освобождены от них. Но герцог не сажает брюкву вне своих земель, в общем…

— Юрбан, если я начну сажать горох и ячмень, то налоги мы урегулируем, я тебе обещаю. Делай купчую, вот тебе марка. А я закуплюсь, пока что по мелочи.

Пока войт составлял документы на покупку, прямо так, вечером, я купил телегу, в которую запряг одну из королевских лошадей и купил в лавке бочонок вина, крупы и провизии на некоторое время, чтобы можно было жить на ферме.

Так, до конца суток я стал обладателем заброшенной и никому не нужной фермы на границе болот.

Когда я вернулся на ферму, было уже темно и дорогу я искал наощупь.

Во тьме и под богатырский храп мага со второго этажа, я вступил в свои владения. Каменный дом, хоть и запущенный, мог выдержать небольшую осаду. Огромный покосившийся амбар идеально подходил под склад и казарму.

А с холма открывался прекрасный вид на окрестности и подходы к городу.

Глава 11 С прибытием

Утром в фермерском доме я разжёг очаг, что заставило меня вспомнить про свой осиротевший без хозяина домен Пинаэрри.

Ладно, погрущу потом, думал я, разжигая не первый и боюсь, что не последний, давно погасший очаг в своей жизни.

Есть причина, по которой я тут, на краю болот и это вовсе не желание выслужится перед этим надменным монархом — королём Назиром.

В этой истории была одна ключевая деталь, нужная лично мне и совершенно не учтённая моими нанимателями.

Они были уверены, что обводят меня вокруг пальца, заставляя божественного героя выполнять для них тяжёлую работу. Но! Во-первых, в тексте договора не было упоминания о том, что я вот так запросто стану выполнять их прямые приказы (а они наверняка захотят использовать меня в сражениях, как таран и самоубийцу). Не было сказано и что произойдёт с армией после войны.

По мордам королевских генералов было видно, что они не верили в живучесть моей, пока ещё не существующей, армии. Однако старые вельможи не могли знать, что все подразделения и соединения, к созданию которых я приложил руку, действуют до сих пор и вполне себе процветают.

Так что это мы ещё посмотрим, кто кого переживёт.

— Эй! Фомир! Фомир! Проснись, лежебока! — крикнул я в направлении лестницы, ведущей на второй этаж.

Вообще дом плохо подходил для выживания, многие предметы обихода были отсюда украдены, спасибо, хоть не нагадили, ставни не закрывались, доски пола отходили и скрипели, в доме было сыро и неуютно.

Однако задействовать под базу придётся именно его.

— Фомир! Ты там живой⁈ — крикнул я повторно.

…

В мире Гинн есть пшеница, ячмень и прочий горох. Тут было очень много овощей из моего старого мира и это наводило на некоторые размышления. А ещё больше наводило на размышление кофе и табак, который тут назывался «курительным зельем».

Хрен знает, насколько они идентичны нашим табаку и пшенице, я не агроном, судить не берусь.

Но кофейные зёрна, которые тут звались плод дерева бунн, они были точь-в-точь, как в моем мире. Значит какой-то товарообмен был и плоды сюда проникли? Кто бы мне ещё пояснил.

В любом случае тут мололи и заваривали кофе, который пили с мёдом (сахар был жуткой редкостью и стоил как чугунный мост).

Пока колдун спускался из спальни на втором этаже, я заварил себе и ему кофе, а также плеснул ему вина.

Маг, увидев всё это богатство, повеселел.

— Ну что, выпьем бунн и снова побежим умирать, герцог Рос?

— Нет, никуда мы не двинемся. Есть время бегать и есть время наводить порядок. Скажи мне, ты проверял барахло, среди утащенного из Форта Смелых, есть магия? Есть книги?

— Книги есть, но язык незнакомый.

— Разберёмся. Артефакты?

— Половина уже превратились в хлам, но ещё хранят в себе силу. Не знаю, что с ними делать.

— Я спрошу кое-кого по магии.

— Кого? — усмехнулся он. — Ты же, прости меня, герцог, элементарных вещей не знаешь, кто бы тебе мог помочь по части магии?

— И тем не менее у меня есть связи.

…

Неспешно, как старики после попойки, мы прошли в амбар.

— А у нас не будут проблемы по части самозахвата этой рухляди, по чьему-то недоразумению именуемому фермой? — поинтересовался Фомир.

— Не будет, пока ты дрых после массового разграбления древних построек, я купил эту ферму и земли с ней, — отмахнулся я.

— Серьёзно?

— Ну да.

— Ооооо. С тобой приятно иметь дело, герцог, ты умеешь решать проблемы. Правда, я как вспомню страшный огонь в черепах тех тварей, то понимаю, что ты умеешь не только решать проблемы, но и находить.

Мы стали проверять ящики с доспехами. В пыльном полумраке амбара древнее оружие Легиона Грифона тускло поблёскивало, обещая будущие битвы.

— Клад из проклятого форта, отнятый у мертвецов. Поэзия.

— Это не поэзия, Фомир, — сказал я. — А ресурсы для ведения игры по собственным правилам. Знаешь, почему ты оказался в том трактире, в «Зелёном драконе»?

— Потому что был в розыске по королевству?

— Потому что ты всю жизнь играл не только по чужим правилам, но и в принципе не вёл свою игру. Ты всегда отвечал на внешние шаги, воздействия, действовал ситуативно, инициативу не проявлял.

— Я даже преступления совершал.

— Преступления — это не своя игра и не инициатива. Думаешь, пошёл против системы тем, что стырил сотню-другую монет? Ничего подобного, ты действовал внутри чужой парадигмы. Ты плыл то по течению, то против течения, но ты в жизни не выходил из реки.

— Серьёзно так считаешь?

— А то нет. Я и сам, мой дорогой маг, начал свою игру только лишь потому, что меня сначала с проторенного пути выкинули. И тогда я много думал. Но сейчас не об этом. У к тебе меня серьёзный вопрос. Ты пошёл с приятелями в Кмабирийские болота, пытаясь найти клад в том форте?

— Они мне не приятели, так, знакомые, их звали Баркас и Шутник. Ситуативное союзничество.

— Как скажешь. Так вот, теперь ты добился своего, добрался до условного «клада». И сейчас я готов выдать тебе половину клада и отпустить. И всё, и ты свободен.

— Серьёзно?

— Да. И ты может бежать в свои порты Зелёного океана, пропивать навар и ресурсы печени. Но есть и второй вариант. Ты можешь остаться со мной и посмотреть, что будет. Точнее будет сказать, поучаствовать. В таком случае спокойной жизни и безопасности я тебе не обещаю.

— Мне надо подумать. Ты щедр, герцог, это странно и непривычно для меня. В сущности, я ожидал, что ты просто похлопаешь меня по плечу и всё. Ты и так платишь мне жалование, земли на болотах — твои владения, да и вообще, ты герцог, а я лишённый статуса маг в розыске!

— То-то и оно, я поймал тебя в том трактире в зависимом и уязвимом положении, ты стал сотрудничать со мной, потому что ты уязвим. В действительности очень часто люди поступают так или иначе, потому что никакого выбора у них и нет. Игра туннельного типа. И наше сотрудничество не было честной сделкой. Это как сделка моя с королём, король обманывает меня, но я постараюсь обмануть его.

— А я? Со мной ты хочешь заключить новую сделку? Партнёры, новые щедрые условия, если я останусь?

— Я тебе выгоды не предлагаю. Никаких щедрых условий. Только уже оговоренные помилование и зарплата…

— А ты классно торгуешься. В одном варианте у меня артефактов на сотни тысяч серебряных марок, а в другом шиш на блюде.

— Хе-хе, нет. В другом — это путь со мной и дружба со мной. И ты окажешься там, где окажусь я. И это потребует от тебя невероятно много усилий, больше, чем у тебя есть сейчас. Такое не подходит для наёмного забулдыги, ты должен быть готов жилы рвать. Однако при этом ты станешь более могущественным, чем твой этот орден красного цвета.

— Откуда ты знаешь, что я в итоге стану сильнее. Ты предсказатель?

— Нет, но я понимаю закономерности. Мы либо возвышаемся, либо дохнем. И работы предстоит больше, чем может сделать простой наёмный маг. То, что я задумал, под силу только компаньону и притом невероятно замотивированному.

— А что ты задумал?

Я отрицательно покачал головой, показывая, что он не узнает моего плана, пока не даст согласия.

— Все равно мне надо подумать. В любом случае, сейчас я говорю тебе спасибо за то, что предлагаешь мне такой выбор и даёшь почувствовать свою значимость для твоих странных дел, герцог.

Прошло несколько дней, за которые мы с Фомиром совершили ещё несколько рейдов в болота, уничтожили всё тем же методом магического истощения три сотни скелетов и ничего особенно ценного не нашли, зато немного обжили ферму, и я договорился с мастерами города на расчистку дороги на остров Штатгаль.

Вообще-то перед тем, как её расчищать её следовало проверить, безопасна ли она.

С этими мыслями и построением плана мы завершали очередной день.

Итак, надо расчистить дорогу к острову, он действительно подходит под обучение армии. Потом надо разведать сам этот остров, нанять местных, чтобы они построили там несколько бараков. Сколько? Да шут его знает, сколько у меня будет новобранцев. Кроме бараков нужны кухня, склад, оружейка, мастерская-кузня, туалеты и баня.

Я мысленно прикидывал бюджет. Собственно, построить это всё или оборудовать то, что там на острове — не проблема, а что занимает львиную долю в «бюджете», так это оружие, доспех и снаряжение.

Кориан посчитал мне бюджет для армии в десять тысяч клинков в скромные шестьдесят тысяч марок, которые, впрочем, не дал.

В эту сумму входило и строительство, питание на полгода, мечи, щиты, шлемы, доспехи… Словом, на мой взгляд цифра взята с потолка и была сильно ниже реальной.

Попробую вывезти на имеющихся ресурсах. Кроме того, у меня есть собственные средства на счёте в гномьем банке. Только не понимаю, куда мне девать чёртовы королевские векселя.

…

Фомир сидел на улице на кресле и пил вино, заслуженное, ибо сегодня он был молодцом и почти не боялся скелетов.

А я готовил кашу на уличном очаге. Ну да, я мог бы нанять прислугу и освободить свои герцогские руки под что-то другое, но не хотел. Во-первых, в глубине души я был далёк от дворянских замашек. А во-вторых, на ферме Хеггана обитало только двое, что позволяло соблюдать секретность.

Вечерело.

Из тумана, медленно и неотвратимо, как призрак в старинном триллере, выплыла простая крестьянская телега, запряжённая двумя лошадьми. На облучке сидел кто-то огромный, закутанный в грубый дорожный плащ с капюшоном.

— Кого к нам нелёгкая принесла? — проворчал я себе под нос. — Какие-то заблудившиеся бедолаги. Только их мне сейчас и не хватало!

Телега, поскрипывая, подкатилась к границам двора, ограниченной низеньким каменных заборчиком и со скрипом остановилась.

Фигура на облучке не шевелилась. Зато с самой телеги, с грацией, совершенно не вязавшейся с этим убогим транспортом, соскользнул ещё один силуэт — высокий, стройный, в тёмной кожаной одежде. Он откинул капюшон, и я увидел острые уши и насмешливую ухмылку. Фаэн.

Моё сердце пропустило удар.

А затем фигура на облучке сбросила свой капюшон.

И я увидел знакомое, носатое и обветренное лицо, обрамлённое густой бородой, и спокойные, надёжные, как скалы, глаза. Мурранг. Он спрыгнул на землю с такой лёгкостью, что телега даже не качнулась, и из-под брезента, которым было накрыто её содержимое, показалась вторая, идентичная фигура. Хрегонн.

Они были здесь. Ну мать твою, наконец-то!

Я бросил поварёшку, подбежал к ним и, забыв про всякое герцогское достоинство, про свой обычный сарказм и отстранённость, просто сгрёб Мурранга в охапку. Он был твёрд, как гранит, и пах дорогой и дымом.

— Эгей, вы приехали! — прокричал я, отпуская его и хлопая по плечу Хрегонна, который в ответ лишь коротко, но тепло улыбнулся.

— Ты написал, — пророкотал Мурранг своим обычным басом, в котором, однако, слышались нотки радости. — Сказал, что нужны наши руки. Вот мы и приехали.

— На телеге? — я не мог сдержать смеха, — Великие братья-квизы, гроза панцирников и кошмар вражеских армий, приехали на крестьянской арбе?

— Это было сравнительно быстро, потому что мы запрягли туда Грома и Варрангу, — коротко бросил Хрегонн, похлопывая лошадь по шелковистому боку. — И главное, всё дорогу мы были грязными и некрасивыми, то есть самым натуральным образом мы не привлекали внимания. Кому, пёс сожри, нужны нищие крестьяне?

— А я просто наслаждался пейзажами, — вставил Фаэн, подходя к нам. Он окинул взглядом убогие окрестности. — А у вас тут красиво, если, конечно, уныние пустых холмов считается красотой. Тут весьма… аутентично. Чувствуется дыхание земли. В основном, конечно, пахнет болотами, дымом и перегноем, но всё же.

Я снова усмехнулся.

— Фаэн, выходит, навязался с вами?

— Сударь, — с достоинством, которое никак не вязалось с одеждой крестьянина, пояснил эльф, — Я всё ещё не расплатился по своему долгу за свою свободу. Как я мог этих славных бородатых парней не убедить взять меня с собой⁈

— Он был просто как репей, как стальная заноза в заднице, — пробасил Мурранг. — Уговорил нас сыграть в карты и… выиграл право ехать с нами, шельмец. Клянусь Скафсом, мы с братом трижды хотели его выбросить по пути или ещё лучше привязать к дереву, чтобы не догнал, он нас достал до почечных колик.

— А вот что мы привезли с собой, босс, — улыбнулся Хрегонн и откинул край брезента телеги.

Телега была доверху набита мешочками и свёртками. В свёртках угадывались очертания оружия, дорогих доспехов, снятых с убитых врагов. Похоже, там покоилось целое состояние.

— Моя доля?

— Доля полководца и командира, — подтвердил Хрегонн. — Ты вёл защитников города и победил. Это твоё по праву. Гаскер и остальные передавали привет и знак уважения. Сказали, что ополчение Каптье не перестаёт держать оборону, даже когда враг скрылся за горизонтом. Фактически, воинская структура, которую ты внедрил среди города, жителей и общины, будет действовать и дальше. Да, ещё они вовсю копают ров шириной в двадцать локтей, а гномы Торима создают подъёмные ворота. Со стороны реки насыпается оборонительный вал. Город засучил рукава и превращается в цитадель.

— Всё верно, други мои, граница с Бруосаксом не собирается становиться спокойной. Рад, что моя политика продолжается. А герцог, руководство регионом, что-то с этим делом определилось?

— Вроде того, — ответил Мурранг. — Гаскер и Тибо созвали из командиров рот, глав гильдий, старейшин общин — народное Собрание. Народ принял решение, что призовёт в качестве наследника Каптьелота сына соседского герцога по имени Маэсса. То герцогство тоже входит в состав Маэна, то есть государственная измена не произойдёт. Этот Маэсса вроде как был дружен с их покойным герцогом Буруе, а теперь его призовут, чтобы тот с семьей воцарился в герцогстве Каптьелот. Расчёт достаточно простой, Маэсса женат, у него двое сыновей, но сам он не наследный сын отца-герцога, то есть при всём благородстве, самой судьбой был лишен власти и возможностей, хотя человек адекватный.

— Это вот крайне важный момент, — прокомментировал я.

— Опять-таки, — продолжил Мурранг. — Его отец и старший брат, который наследник, придадут ему немного солдат и помогут в вопросах организации дальнейшей обороны Каптье. А пока что народное собрание приняло законы, закрепляющие равные права орков и гномов, как героев-защитников. Так же были закреплены права сектантов на религиозную свободу и строительства храма в черте города при условии, что те сделают свои религиозные дела менее жуткими.

— Мудро.

Я склонил голову, переваривая сказанное. Хорошо. Это хорошо. Всё, что мы делали, было не зря. Дружба защитников Каптье, выкованное в огне, оказалось прочнее лживых королевских указов.

Из вечерних сумерек выплыла фигуру Фомира.

— Это мой, а если точнее, то наш маг и волшебник, зовут Фомир. А это Мурранг, Хрегонн и сиятельный Фаэн.

Три пары глаз уставились на колдуна.

Я почувствовал от Фомира и к нему малые волны неприятия, давшие слабую трещину, словно бы расколовшую мою маленькую, только что собранную компанию. Я вздохнул, и этот вздох был таким же усталым и глубоким, как впадины в болотах вокруг.

Я поднял руки, не для успокоения, а скорее как свидетельство — «Вот он я»

— Знаете, соратники, — начал я, и голос чуть сорвался, так что пришлось откашляться, — В сущности у меня никогда не было друзей. Приятели, коллеги, соученики, сослуживцы…

Я обвёл взглядом квизов, потом Фаэна, задержался на помятом лице Фомира.«Никогда» .

— У меня впервые появились друзья, способные проехать сотни лиг по дерьмовым дорогам, рискуя жизнью, чтобы привезти мне золото и трофеи. И так же никто не бегал со мной по болотам то от скелетов, то за ними, рискуя помереть в любой момент. Никто обо мне особенно не заботился, всем что-то было нужно от меня. И вот сейчас я вляпался, по воле короля Назира, в очередную неподъёмную авантюру.

Я сделал паузу, снова глядя на их лица — озадаченные, настороженные, но внимательные.

— А сейчас есть мы. Я и вы. Вы моя банда, разбойное сообщество, группировка, синдикат. Семья, если хотите. Потому что семья — это не только кровь, это те, кто рядом, когда всё плохо и перспектива мутная и безрадостная, как эти болота. Что мы имеем сейчас?

— А что мы имеем? — пробасил Мурранг, потирая шею.

— Местный король в ультимативном порядке озадачил меня создать и обучить армию, возглавить её.

— Ну, не впервой, — поднял брови Мурранг.

— Такое впервые. И первое, что мне нужно — я прошу вас…. Найти общий язык.

Тишина повисла густая, как болотный туман. Только где-то далеко проквакала жаба. Фомир почесал небритый подбородок.

— А эту армию ты, барон Рос, будешь создавать для этого короля? Как его, Назира Великолепного? — протянул эльф Фаэн.

— Уже герцог, не барон, — поправил его я. — Пусть то, что я скажу будет первым камнем в фундаменте нашей дружбы. Я готов сказать открыто… Правда в том, что я презираю этого выряженного клоуна Назира и весь его напыщенный двор. Знаю, что за такие слова меня могут отправить на плаху. И верность ему хранить я не намерен. Поэтому армию я создам не для того, чтобы она прикрывала королевскую задницу, а лично для себя, для нас.

Первым заговорил Мурранг. Он шагнул вперёд, его коренастая фигура казалась ещё плотнее в сумерках. Голос был низким, как скрип валуна, но твёрдым. Он заговорил тоном, которым говорят на собраниях обществ алкоголиков в американских фильмах.

— Начинать надо сначала. Я — Мурранг. Квиз и гном. Я с тобой, Рос. Потому что ты первый… первый человек, который взглянул на меня и увидел не урода, не полукровку, не помойную крысу, а… — он запнулся, ища слова, и закончил просто. — Равного.

В его маленьких, глубоко посаженных глазах горел неяркий, но упорный огонёк.

Хрегонн кивнул, хрипло пробурчав:

— А я Хрегонн и я тоже того… С тобой, Рос.

Его рука легла на рукоять топора за поясом, не угрожающе, а скорее, как на привычную опору.

Фаэн медленно распрямился. Его эльфийское лицо было непроницаемо, но и он заговорил:

— Я с тобой, Рос… Потому что путь с тобой не обещает быть скучным. Смерть как не люблю скуку.

Внезапно, варварски прерывая его слова, громыхнул гром, а если точнее, то взрыв, который ударил по земле, прижимая траву.

— На землю! — прокричал Фомир, увлекая всех за собой.

Мы повалились, и повернув голову, я увидел, что взорвался, не так чтобы весь, но пострадал сильно, амбар. Летели куски черепицы, досок и старый засохший мусор.

— Что это у вас такое? — пробурчал Хрегонн.

Взрыв повторился, но намного слабее, однако мы всё равно вздрогнули.

— Боюсь, что это загутай-камень, — протянул Фомис, — Он потерял стабильность и выплеснул энергию таким вот способом.

— Забавная особенность, — хмыкнул я, совершенно не испуганный взрывом. Как человек с Земли, я представлял, что это за процесс и как его можно использовать в своих интересах. — Будем знать.

— Рос, я вот что подумал, — сказал Фомир, оглядывая всех. — Насчет твоей сделки, предложения… Короче, я тоже с тобой, потому что эльф прав, с тобой весело.

Глава 12 Остров Штатгаль

Утро было шумным.

Мурранг молча и методично точил один из своих топоров и звон стали о брусок разносился в утренней тишине через широко раскрытое окно по пустым полям и холмам фермы.

Хрегонн, его брат-близнец, как гигантский недовольный бобр бродил по дому и о чём-то ворчал, время от времени дёргая своими лапищами то старые просевшие двери, то ставни, то дверные блоки.

Я хотел было сказать ему, чтобы не особенно фокусироваться на дверях и убранстве дома, это просто временный форпост, но не стал. Пусть гномы занимаются чем хотят, может, это поможет прийти им в себя после длительного путешествия.

Фаэн, как всегда безупречный даже посреди этого хаоса и грязи, сидел у окна, с непроницаемым видом наблюдая за утренним туманом, словно это была не сырая пелена, а произведение искусства.

И только Фомир, обхватив голову руками, страдал. Громко, театрально и абсолютно искренне. Похмелье, наложившееся на шок от ночного взрыва, превратило его в живое воплощение вселенской скорби.

— Мне срочно нужно принять ванну, — простонал он, и его голос был похож на скрип несмазанной телеги. — Всё болит, а мозг сейчас взорвётся, как вчерашний сарай.

— Искупайся в ручье, — буркнул я, разводя очаг.

Каждый из гномов умел обращаться с огнём лучше меня, но мне хотелось выпить кофе с утра, так что приходилось проявлять инициативу.

— Вода в ручье ледяная! — взмолился маг, словно температура была в моей герцогской власти.

— Ты же колдун, примени магию и всего делов.

— Это так не работает! — возмутился маг. — Есть определённые стандартные манипуляции, подвластные той или иной школе. Я изучал и практиковал магию иллюзии.

— Создай иллюзию тёплой воды! — хохотнул Мурранг.

Очаг разгорался, я взял котелок и массивный медный чайник, в котором грел воду, но прежде, чем пойти к ручью, посмотрел на них: на хмурых, деловитых гномов, на созерцательного эльфа, на страдающего мага.

Дом разом превратился в общагу, как та, в которой я жил тысячу лет назад, общежитие МТУСиИ, откуда я выехал в Бразилию по указанию универа и не вернулся обратно. Мой комп, наверное, уже присвоили или же попросту выкинули.

Наверняка местная бразильская полиция расследовала наше исчезновение, но, поскольку нас похитили неизвестные мучачос, то нас записали в погибших или пропавших без вести по криминальным причинам, а из общаги выселили, а кто-то из приятелей давно умыкнул мой комп.

Это «общежитие» на краю болот было менее комфортным, но ближе мне и родней, а эта дисфункциональная ОПГ была мне почти как семья. Ведь Мурранг и Хрегонн не свинтили из Каптье, а стали на оборону города, чужого себе города, просто потому что в нём остался я, эльф последовал за ними и даже нытик-колдун не сбежал с долей от болотных находок.

…

Я поставил воду под кашу и воду под кофе, а пока они грелись протёр стол, расстелил на нём кусок тонкой плотной ткани неопределённого цвета и достал бумагу.

Так уж получилось, что из бумаги у меня была только специальная гербовая бумага королевской канцелярии, такая, на которой можно было писать указы. Кстати, если что, можно парочку указов забабахать.

Так, что мы имеем?

Постепенно вокруг стола сгрудились мои компаньоны. Скрежет точильного камня более не звучал, шаги Хрегонна стихли, а споры, как и стоны помирающего от неосторожно выпитого вина мага прекратились.

Они подошли и молча встали за моей спиной, глядя на чистый лист с королевскими водяными знаками.

— Итак, оружие, что не очень-то удивительно, не пострадало. Оно прочное. Да, сундуки разметало, но, в сущности, больше всего пострадал сам сарай, а не ценности в нём, — констатировал я.

Вообще-то мы вместе вчера проверяли последствия взрыва, но я сейчас собирал воедино факты.

Мурранг опёрся о топор и молча кивнул.

— Что нам нужно для создания армии? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь и не рассчитывая на ответ. — Земля, то есть место, казармы и вообще «часть» с территорией, снабжение, в том числе питание, нужны инструкторы, нужны новобранцы. Это, кстати, главный ресурс.

— Оружие тоже нужно, — подсказал Хрегонн, — Не знаю какая будет численность, босс, но того, что в сарае, хватит максимум на три-четыре сотни, правда, вооружены они будут неплохо, чего уж там.

— Четыре сотни — это только начало. А на первое время они могут тренироваться и в рубахах. Если подумать, то в Бинндале нет пошивочной мастерской, то, что продаётся на рынке, стоит недорого, но там, если скупить всю одежду, хватит максимум человек на пятьдесят. Рубахи, исподнее, штаны, примитивные ботинки или лапти. Значит, для закупок понадобится городок покрупнее.

— Скажи, босс, а ты не собираешься общаться с губернатором Мизатерри по поводу создания армии? — деловито спросил Мурранг. — Ты же посланник местного короля.

— Я думал над этим, хотя и не был уверен, что поступлю так, но когда в компании пришибленных слуг попал в пределы региона, то в первом же трактире купцы рассказали мне, как здешний губернатор в спешке убыл в столицу, а вместо себя оставил одного из замов, глухого старикана Сцурока.

— Выходит, он знал о твоём приезде и специально сбежал, чтобы ты не потребовал от него денег и ресурсов? — рассуждал Мурранг.

— Ну да, простой и действенный план, уехал в столицу, якобы решать политические и административные вопросы, а на самом деле будет отсиживаться, пока я сам решу проблемы по армии. И если ему что-то кто-то потом скажет, в том числе и я, то нельзя будет его наказать за то, что не помог, ничего не дал. Скажет, что был не осведомлён, ведать не ведал и так далее. Не виноват.

— А заместитель? — спросил эльф Фаэн.

— Специально оставил кого-то дремучего и старого, кто ничего не решает и который будет кормить меня обещаниями и рассуждениями о том, что губернатор вернётся и всё решит. Чиновники! Ладно, обойдёмся без сопливых. Для начала надо собрать какое-то количество новобранцев. Очевидно, что мы не сможет обучить сразу несколько тысяч, нужна стартовая группа, будущее ядро армии.

Я стал писать списки тюрем, про которые знал и которые были в географической доступности. «Тюрьма Чёрного Камня», «Ямы Гол-Дуура», «Принстаунская каторжная королевская тюрьма», «Крепость Радости». Охрененные названия, чего уж там.

Тут бы здорово помог интернет и яндекс-карта, но приходилось собирать по крохам сведения, полученные, в первую очередь, от гоблинов-гопников, те питали нездоровый интерес к лагерной тематике.

— Надо привести в порядок территорию будущего лагеря армии, прежде чем по тюрьмам ошиваться, — высказался Мурранг.

— Согласен, но мы пока что просто выстраиваем планы.

— Тогда напиши в планы, что мы с братом починим сарай, — ответил Мурранг. — Ну, как починим… Соберём по окрестностям разбросанные взрывом доски и приладим их обратно. С крышей так не получится, мы просто переместим оружие в другой угол. Но это временное решение, нужен толковый склад. Я надеюсь, наши эльфийские и магические друзья нам помогут?

— О нет! — воскликнул Фомир, — колдуя, причём не только в переносном, но и в прямом смысле этого слова, над кофе.

Кстати, я приучал их называть кофе именно этим словом. Если бы я курил, то и слову табак бы обучил. Есть у меня такое вредное свойство, обучать понятным мне словам окружающих и это, кстати успешно получалось.

— Мы с Фаэном, — продолжил маг, — поедем на телеге в город и закупим одежды и исподнего для наших будущих подопечных.

— Ах вы, заботушки, — пророкотал Хрегонн. — А не потому ли вы берётесь за эту задачу, что это легче?

— Нет, как маг иллюзии я неплохо торгуюсь. Тебе чего-то купить, Мурранг?

— Я Хрегонн! Научись нас отличать. Мы же вообще почти не похожи.

— Как скажешь. И всё же?

— Да, конечно купи, я напишу тебе список.

— А я всем выдам денег, но финансы подотчётные, — вклинился в разговор я. — Однако, прежде чем заняться текущими делами, попьём кофе и сходим на прогулку.

— Разведка? — догадался Мурранг.

— Да, надо посмотреть дорогу до Штатгаля. Вообще-то, это мои ленные владения как герцога, а та дорога заявлена как «вроде бы» безопасная и что по ней можно спокойно ездить на остров и обратно. Теоретически, вроде бы, наверное. Меня эта поправочка не радует.

Испив кофе, мы для начала отправились в город, где я поблагодарил брата войта, но забрал у него королевских лошадей.

Хитрый советник Кориан не просто так придал их мне вместе с убогой прислугой.

К гадалке не ходи, он провёл это как финансирование Первой Добровольческой армии Маэна и списал под это дело кучу денег, потому что выписаны они были как «королевские скакуны» из королевский же конюшни. Скорее всего они и были таковыми, только на условиях, как пела Тортилла: «Ах, была как Буратино, я когда-то молода — триста лет тому назад». Лошади были безбожно старые, но хотя бы смирные и даже крупных квизов покорно повезли.

Мы двинулись в путь. Древний и в плохом состоянии тракт, который не использовался очень давно, когда-то, видимо, бывший оживлённой дорогой, но теперь едва угадывался под слоем мха и грязи.

Участок дороги от города Бинндаль пользовался фермерами и пастухами, и, хотя те разбили её копытами животных, был прохожим и расчищенным.

Однако через полчаса мы уже покидали обжитые места пригорода Бинндаля. И чем глубже мы погружались в болота, тем сильнее менялась природа вокруг нас.

Здоровые, крепкие деревья уступили место скрюченным, уродливым карликам, чьи ветви, похожие на костлявые руки, тянулись к вечно серому небу. Воздух стал густым, тяжёлым, и к запаху гнили примешался едва уловимый, тошнотворно-сладкий аромат цветения местных болотных растений, чей запах был неприятен.

В этом месте тракт местами порос кустами и хилыми деревцами, так что телега бы не прошла. Но простая работа топором и пилой исправит ситуацию.

Через какое-то время прекратилось пение птиц и кваканье лягушек.

Тракт стал чище, хотя камни тракта от времени вывернуло в стороны, и они требовали ремонта.

Я делал пометки в блокноте. Пару раз на тракте попадались брошенные и пугающего вида строения, вероятно, старинные фермы, от которых уже ничего не осталось, кроме потемневших до черноты каменных или кирпичных стен.

Тишина давила на уши. Теперь не пели птицы, не стрекотали насекомые. Единственными звуками были наше сопение, глухое цоканье копыт, а также непрекращающееся бормотание Фомира.

— Фон… фон меняется, — шептал он, то и дело останавливаясь и прислушиваясь к чему-то, что слышал только он. — Он становится плотнее. Тут мы находимся в месте, где кто-то долго и мучительно умирал, причем это не древние сражения, а что-то сравнительно свежее.

— Может — жертвоприношение? Можно сделать такой жуткий ритуал, чтобы отогнать скелетов?

— Ну, разово… Ведьмы и жрецы практикуют, при жертвоприношениях можно добиться разового эффекта, — неохотно согласился он. — Но мы же знаем, это временное, а большая часть экспедиций бывала неудачными. Земля тут не очистилась, она всё помнит, герцог. Каждую каплю крови, каждый крик…

— Сосредоточься на том, что под ногами, а не на призраках прошлого, — бросил я, указывая на подозрительно выглядящую лужу, на тракте, подёрнутую радужной плёнкой.

Фаэн даже верхом двигался с лёгкостью и грацией, а старый конь под ним словно танцевал. Он, казалось, не замечал ни грязи, ни вони.

— Любопытная экосистема, — произнёс он, показав на багровый, мясистый цветок, росший прямо из гнилого пня. — Жизнь, приспособившаяся к смерти. Она впитывает её, питается ею. В этом есть своя извращённая гармония.

— Потрогай его и твоя рука станет частью этой гармонии, — проворчал Фомир. — Это трупоцвет. Он парализует жертву, оплетает и медленно переваривает. Очень гармонично, не правда ли?

Эльф не поменялся в лице, на его лице не было и тени страха, лишь исследовательский интерес.

Через полчаса мы вышли к тому, что на карте было обозначено как «Гиблый мост». Это было грандиозное и одновременно удручающее зрелище. Когда-то это был величественный каменный мост, перекинутый через широкую протоку с чёрной, стоячей водой. Теперь от него остались лишь несколько быков и крупные каменные обломки, которые не поглотили болота. Эти каменюки теперь торчали из воды, как гнилые зубы. Также уцелела и пара пролётов с одной и с другой стороны. Центральная часть обрушилась, и на её месте зияла дыра метров в тридцать шириной. Не знаю, были ли это река или озеро, но определённо водная преграда.

— Ну, приехали, — констатировал Фомир с плохо скрываемым злорадством. — Дальше только вплавь. Надеюсь, местные пиявки сегодня не голодны.

— Мост есть, — коротко бросил Мурранг, указывая чуть в сторону.

Я проследил за его взглядом. В стороне, параллельно разрушенному каменному гиганту, почти касаясь воды, тянулся узкий, собранный из убогих брёвен, стянутых верёвками, по низеньким чёрным камням, мостик из верёвок и досок. Он выглядел так, будто его построили бомжи и из того, что нашли под ногами, причём после этого по нему никто не ходил.

— Я туда не пойду, — твёрдо заявил Фомир. — У меня аллергия на утопление и преждевременную кончину.

— Придётся оставить лошадей, их даже под узды не проведёшь. Фомир, далеко до Штатгаля? — спросил я, имея в виду его карту.

— Нет, осталась пара лиг, если карта не врёт.

Мы заставили Фомира проверить всё магией, что тут нет ни монстров, ни скелетов, ни аномалий и с тяжёлым сердцем привязали лошадей к сравнительно крепкому развесистому дереву, росшему из каменной насыпи, по которой был возведён тракт. Лошади прижимали уши и теснились, чтобы стать поближе друг к другу.

— Я пойду первым, — сказал Хрегонн, и в его голосе не было и тени сомнения. Он, один из бегунов по крышам Лемеза, причём тогда у него был ещё и сундук с награбленным добром, не показал ни тени страха, перебираясь по доскам и брёвнышкам.

Вторым отправился Фаэн. Ну, в этом я даже не сомневался, он бы и по кочкам прошёл, причём с королевской грацией.

Третьим отправился Мурранг, который позволил себе только один раз чуть оступиться, сойдя в грязь, однако вода в том месте была мелкой и он сразу же, чуть ругнувшись, вернулся обратно на помост.

— Твоя очередь, маг, — сказал я, подталкивая Фомира к мосту.

— Ни за что! Я лучше вернусь!

— Можешь посторожить коней, но кроме них никто тебе компанию не составит.

Фомир зарычал, но пошёл.

С горем пополам, цепляясь за торчащие в некоторых местах покрытые плесенью палки и бормоча проклятия в адрес всех богов и строителей мостов, Фомир всё же перебрался на ту сторону. Я пошёл последним.

Я не боялся. Страх мешает действовать сосредоточенно. Я знал, что если прошёл кто-то другой (ну, если другой не уровня канатоходца или эльфа), то пройду и я.

Уже там, на противоположной стороне, поднявшись на пригорок, поросший жёсткой травкой, мы впервые увидели его, Штатгаль.

До него ещё пришлось пройтись по тракту, но он выступал из тумана, как плато из облаков.

Внешне он напоминал спину гигантского, спящего чудовища, наподобие кривой черепахи.

Тёмное, молчаливое, увенчанное зубцами редких строений, брошенное поселение.

Штатгаль был чуть выше уровня болот, примерно на десять-двадцать метров, это делало его и выше тумана, что меня искренне удивило. Он действительно выглядел как остров среди туманов и болот, во всяком случае визуально. При этом на самом Штатгале тумана были только отдельные «волокна», полоски и пятна, а в целом он был освещён скупым солнышком, так что радовал взгляд.

— Дом, милый дом, — прошептал я, и даже для меня самого это прозвучало как злая ирония.

Мы прошли оставшееся расстояние по тракту и без всяких прелюдий, частокола, ворот или хотя бы камня-указателя вошли в мёртвое поселение.

Улицы были грунтовыми, а если не придираться к деталям, то это отдалённо напоминало обычную русскую деревню в глуши, только, конечно, брошенную, покинутую жителями.

Десятки крепких, но заброшенных домов-мазанок или убогих изб из коротких брёвен смотрели на нас пустыми глазницами окон.

— Фомир, что тут с магическим фоном?

— Безопасно, примерно, как на границе болот. Жить можно, — неопределённо ответил он.

Несмотря на то, что это место было безопасным, тут не пели птицы и не стрекотали насекомые. Странно, а говорили, что тут водятся кабаны?

Тишина была абсолютной, неестественной. Казалось, сам звук умер в этом месте.

Мы вышли на центральную площадь — просто вытоптанный так плотно кусок земли, что тут до сих пор не выросла трава. Из этой неровной площадки расходились короткие линии улиц.

Всего я насчитал порядка тридцати пяти-сорока домов.

На краю площади росло одинокое, молодое дерево, чей ствол атаковала ядовитого цвета плесень.

— Ну что… Остров здоров, годен без ограничений, — резюмировал я, оглядываясь.

Фомир посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Герцог, вы окончательно лишились рассудка? Это же кладбище посреди болот. Мёртвое поселение!

— Слушай, с неохотой признаю, что логика Кориана, который меня и вас следом сослал в это место была простой, как топор. Остров сам по себе условно безопасен, а пространства болот вокруг со скелетами, топями и боги знают какими ещё монстрами порождёнными проклятиями — это большая преграда от побегов. Вообще-то, мне не сильно нужна армия, которую я буду удерживать одной только силой и угрозами. Так много не навоюешь, но надо же с чего-то начинать? У нас есть второй вариант, мы можем построить лагерь где-то около болот, в окрестностях Бинндаля.

— Отличный вариант и кабаки рядом! — одобряюще взмахнул руками Фомир.

— Не отличный. Землю придётся купить, причём её надо много, много больше, чем наша ферма Хеггана.

— Ну прикупим пару соседних, деньги есть.

— Кориан, а мне не хочется это признавать — прав, нам нужна изоляция, хотя бы на первых порах. Тут не нужны стены, дома можно перестроить в казармы. Короче, план такой…

Я ещё раз огляделся и пнул ногой ядовитую плесень на молодом стволе.

— Тут явно нельзя долго находится, — решил для себя я. — Юрбан не смог рассказать мне за деревню в Штатгале, её забросили ещё до него, но… В целом это было мирное гоблинско-людское поселение. Пастухи, мелкие фермеры, растили брюкву, собирали травки на болотах, потому пришлые маги или ведьмы устроили катаклизм и на местных попёрли скелеты. Так сказать, в один прекрасный день. Потом это прекратилось, но все жители свинтили и зареклись тут жить. Одно дело, когда у тебя время от времени случается наводнение или там, засуха, а другое дело — когда скелеты. Короче, проклятие как радиация, оно фонит и теперь. Поэтому… У нас же есть санация.

— Чего? — не понял Мурранг.

— Мы закупим загутай-камень и поставим вдоль всего тракта столбики с камнями, пусть вытягивают магию проклятия.

— Они у тебя взорвутся, — скептически проворчал Фомир.

— Через сколько? Месяц-два.

— Ну да, там низкий фон.

— Взорвутся и хрен с ним, заменим. Поставим такие же столбы по краю Штатгаля, штук двадцать, пусть тянут, зато почистят воздух на острове. Тракт безопасен, но требует расчистки. Его можно преодолеть за пару часов, в середине построим защищённые участки на случай, если путников к Штатгалю по дорогу настигнет ненастье или ночь. Мне кажется, что если на тракте жутко днём, то ночью ещё хуже. И озадачим их починить мост, причём ничего фундаментального нам не надо, пусть сделают грубый настил из брёвен прямо по нижним камням, камней навалят. Мост за пару лет придёт в негодность, но я рассчитываю, что нас тут уже не будет.

— А где мы будем? — буднично спросил Мурранг.

— Мы примем участие в войне, и я рассчитываю в ней выстоять, а по результатам отыграть локацию лучшего, чем эта дыра, качества. Так что мы тут временные жители.

— У тебя есть план, босс? Если что, то я поддерживаю, потому что твои планы имеют тенденцию становиться реальностью.

Глава 13 Большой заказ

Мы потратили ещё четыре листа, чтобы нарисовать то, что гномы тут же обозвали «генеральным планом».

Для начала нанесли на бумагу все строения в деревеньке Штатгаль (настоящее название поселения было Ускрынн, но это место никто так не называл, оно ушло в прошлое).

Потом нарисовали план «модернизации».

Рисованием, а точнее черчением, занимался Мурранг, у него была крепкая рука, схема получалась грубая, но очень понятная, с цифрами и пояснениями. Всё дома получили порядковые номера, даже те пару сарайчиков, которые мы решили снести.

Дома превращаются в казармы, тесные и неравномерные, зато — минимальные усилия и вложения труда.

Один из домов покрупнее в центре — штаб и мой личный дом. В нём мы и занимались «начертательным делом».

Периметра не существовало, но гномы взялись расчистить большую кольцевую дорогу, по которой будут бегать тренируемые отряды, просто расчистить полосу среди кустарников и чахлых деревьев, а остальное натопчут бойцы.

Один из домов превратится в баню, нужно расчистить все четыре колодца, потому что воду оттуда можно использовать безбоязненно, а вот из болота неподалёку — не желательно.

Некоторые здания придётся построить: склад, оружейку, ещё три примитивные казармы. В основном, обжит центр поселения, которое временно становится военной частью. Закончив с «рисованием», мы закинули все листы схемы в сумку и двинулись обратно, чтобы поспешить в Бинндаль и прочь из достаточно мрачного Штатгаля.

Городок жил обычной жизнью и после опустевшего, брошенное поселения в нём было приятно находиться.

Мы сидели за столом в доме войта, который любезно согласился покормить всю нашу честную компанию, оголодавшую после долгого брожения по Кмабирийским болотам.

Юрбан, крепкий мужчина средних лет с усталыми, но честными глазами, склонился над планом города при свете сальных свечей.

— Интересный план у Вас, герцог, целое поселение.

— Упрощённый.

— А кто будет строить? Даже не так… Спрошу напрямик, может мой народ поучаствовать в стройке? У нас в городе много рабочих рук, сейчас межсезонье, работы нет, народ мается.

Мне нравилось, что войту не плевать на своё поселение, к тому же он действительно пользовался авторитетом и знал свою вотчину.

— А сколько у вас работников?

— А сколько надо? — хитро прищурился войт.

— Давай так, друг мой Юрбан, мне нужно расчистить дорогу к Штатгалю. Для начала разговор такой.

— Она проезжая… Ну, охотники так говорят, сам я не видел.

— Я видел, Юрбан, она действительно проезжая, но требует расчистки. Пешком или на коне проехать можно, но с телегой трудно. А надо, чтобы легко и быстро, чтобы не застревать посреди болот. Короче, сформируешь под это бригаду? Нужны топоры, пилы, лопаты, ломы, заступы, кирки. Поправить полотно, камень на место поставить, вырубить растительность, как на тракте, так и обочину очистить, кусты, деревья и так далее. Просто, грубо, действенно.

— И как быстро надо такую работу сделать?

— Быстро, дорога нужна в первую очередь. Считай за пару дней. Записал?

Войт записывал на бумажке, делая понятные только ему пометки.

— А на какую оплату мы можем рассчитывать? — осторожно спросил войт.

— На щедрую, на двадцать марок за очищенную лигу.

— Ого!

— Да, но работу надо провести быстро и чисто.

— Целое состояние. Если Вы не против, поручу брату, придам ему рабочих сто, гоблинов и людей, весь мусор будем сжигать, отработают грубовато, они фермеры, а не краснодеревщики, но зато быстро. Работать будут только днём, набегами, никто заночевать в болотах не захочет. Я же так понимаю, это не все вопросы?

— Ни разу не все. Вторая задача — мост.

— А что мост? За мост охотники не ходили. Туда только искатели смерти и кладов шастают.

— Мне нужен проезд в Штатгаль, а там не то речка, не то озерцо узкое. Моста нет, Юрбан, а он нужен.

— Ремонт?

— К лешему ремонт, это всё равно, что мёртвого лечить. Древний мост рухнул. Забыли про него. Мне нужна насыпь, грубая, из камней, хлама, брёвен и так далее. Просто перерубаем эту заводь к чертям.

— Пойдут дожди весной, размоет.

— Решение временное, но нас устраивает. Формируй вторую бригаду, скорее фермерскую, по земляным работам. Тачки, лопаты, носилки. Найдёшь бригадиров?

— Отец и сыновья Майкэрроны, гоблины-фермеры, местные.

— Отлично. Пусть идут, оценивают фронт работ, собирают все рабочие руки и отсыпают.

— Оплата?

— Тридцать марок за насыпь. Длина около пятидесяти локтей, называю с запасом. Высота насыпи… Больше человеческого роста, ширина как у тракта.

— Это целое состояние, Ваша светлость.

— Зови меня Рос, не люблю я всех этих сиятельств. Знаю, что переплачиваю, но мне надо быстро, грубо, надёжно. За то и плачу.

— Понял, сэр Рос, не смею спорить. Что дальше?

— А дальше основной заказ, о чём собственно «генеральный план». Плотники в городе есть? Столяры? Запасы деловой древесины, камня?

— Найдётся, мы тут сами себе дома строим. Рабочих рук полно, пару тысяч человек сгоню.

— Начальник над строительством ты, Юрбан. Тебе я заплачу отдельно и щедро.

— Не положено, — потупился войт, — войтам по законам Мизатерри нельзя выполнять частные подряды, только скромная зарплата от поселения и фермерство с охотой.

— Не морочь мне голову, Юрбан, это локальные законы, на Кмабиррийское герцогство они не распространяются. А работать ты будешь именно там. Пять марок тебе за каждый день занятости, фиксированная премия за каждый объект. На круг выйдет много, но я прошу тебя сделать максимально быстро.

— Будут недостатки, если спешить.

— Будут, обязательно будут. Будете исправлять, вы же не собираетесь, получив оплату свинтить всем городом? Пока что у меня такая ситуация, что я приведу каторжан тренироваться в солдаты, а им придётся спать голой жопой в болоте. Так дело не пойдёт. Поэтому я мотивирую лично тебя. Ты, войт, в короткое время станешь самым богатым человеком в Бинндале, обеспечишь богатствами свой род на пару поколений.

Глаза Юрбана блеснули, я сумел его заинтересовать.

— Оплата без документального оформления, если тебе так спокойнее, — продолжил я.

— А как же бухгалтерия Добровольческой Армии? Там же будут подписи, всё потом выяснится, когда Вы станете отчитываться перед советником о расходовании средств королевской казны?

— Никак. Не буду я отчитываться, потому что они не дадут мне всего финансирования. Вот рядом с тобой Мурранг, его память и вредный характер, вот и вся моя бухгалтерия. Кстати, финансы тоже у него, он тебе всё выдаст полным авансирование, только работай.

Войт посмотрел на гнома, тот кивнул.

— Договорились? Вот и ладненько. Мне некогда будет контролировать все бригады. В поселении надо с десяток малых бригад, тебе надо везде успевать. Дома в казармы, новые строения и так далее. Одна бригада на расчистку колодцев, одна, самая бесталанная — вырубить все кусты и мелкую растительность на Штатгале, побрить его, мусор тоже жечь.

— Оплата, расценки?

— А видишь возле строения цифры? Это всё расценки. Гномы ругались, говорят, я цены впятеро завышаю, даже с учётом материалов и работ.

— Мы Вам всё построим, причём довольно быстро, — Юрбан впервые за всё время нашего разговора распрямил плечи, и в его глазах появился азартный блеск.

Он увидел не просто работу. Он увидел шанс для своего захудалого городка. Шанс, который принёс с собой странный, не похожий на других герцог, который грузит работать не по приказу или опираясь на власть и угрозы, а платит звонкой монетой.

— И ещё одно, Юрбан, — сказал я, уже направляясь к выходу. — Когда вы отстроите лагерь, прикинь, кто в городе имеет опыт боевых действий и готов наняться в качестве инструктора, то есть «сам умею, других научу». Это другая работа, она тоже оплачивается.

Юрбан кивнул и сделал пометку на исписанном клочке бумаги.

…

Вечером, распрощавшись с Юрбаном и обсудив ещё множество деталей грандиозного подряда, на который он собирается согнать буквально весь город, мы отправились в дом Хеггана, шли пешком, уставших лошадей вели под узды.

— Хороший чиновник, — пробасил Мурранг, шагая рядом. — Надёжный и для городка это шанс здорово подзаработать.

— Да, без их помощи нам не обойтись, — согласился я.

Я не строил иллюзий. Я не покупал их верность, а только время и их труд. Но в этом мире, где аристократы привыкли только брать, человек, который честно платит за работу, уже привлекал к себе сторонников. Гномы ворчали от моей привычки за всё платить, но деньги, которых я уже заработал в этом мире немало, были для меня лишь инструментом. И хотя мой размах определённо выходил за пределы скромного королевского финансирования, я собирался без раздумий вкладывать свои деньги.

Вечером я заперся в своей комнате, лег на кровать и замерев, мысленно обратился к Анае.

Она долго не отвечала. Абонент не абонент. Пёс его знает, чем может быть занята богиня.

А потом внезапно она откликнулась. Не появилась ко мне, хотя я соскучился по её вредному характеру, но в голове я услышал её далёкий звонкий голос.

—Привет, мальчик Рос. Так и не добрался до своего домена у берега моря? Зря, там сейчас очень красивые волны и вода тёплая. Если бы ты позвал меня на море, а не на край вонючих болот, может быть, и оторвалась бы от дел, на пару часиков.

— Гм. Было бы любопытно искупаться, но нет. У меня тут новая задачка нарисовалась.

— Да? А я думала, ты просто мечтаешь обо мне на ночь глядя, ты же юноша.

— Я юноша, ты девушка, но я говорю не про это. У меня новый квест, подряд на выполнение работ.

— И кто же тебя ангажировал? Ты вообще-то мой божественный герой, Рос! Другие боги не имеют право задействовать тебя без моего согласия! — её голос стал строже.

— Я тебе не собственность, Аная, а деловой партнёр. Не боги, если на то пошло. Так, мелочь пузатая, хотя и мнит себя космической величиной. Король тот маэнский, помнишь, ты меня прикрывала на приёме у него?

— Помню, помню. Так ты получается взялся ему помочь, быть мальчиком на побегушках?

— Я веду свою игру, Аная, никому не служу.

— Ладно, рада за тебя, — в её голосе был сарказм.— А от меня ты что хочешь?

— Совет. Мне особенно не у кого спросить совета.

— Лестно слышать, что я та, к кому ты обращаешься с вопросом, признавая моё величие и божественность.

— Бла-бла-бла. У меня конкретный вопрос… Собственно, ситуация такова, что я не смогу обучить тяжёлую пехоту и ударную конницу, это требует годы и годы. Но могу лёгкую пехоту и лучников. Это всё я хочу усилить магией, собрать артефакты по болотам… Кстати, не подскажешь, там на болотах есть что-то поистине ценное?

— Не особенно раскатывай губу, Рос. Ничего такого, что бы заинтересовало бы богов. Вернее сказать, там «уже» ничего нет. Осталась только мелочь всякая.

— Жаль, конечно, но ладно. Так вот, мой колдун Фомир всё время твердит про какое-то посвящение в маги. Это вообще сложно?

— Да, для него сложно. Но, предвосхищая твой вопрос, я не стану тебе помогать просто так… Могу инициировать из расчёта — ты месяц работаешь на меня, я тебе инициирую в маги одного разумного.

— Дохрена дорого.

— Две недели, дешевле не стану.

— Блин, Аная, мне надо этим проектом заниматься.

— А ты думал, я помогу тебе просто по старой дружбе? Я не благотворитель. По дружбе могу подсказать одну лазейку.

— Валяй.

— Грубый ты, Рос. Так вот, есть магический расходник, называется «плащ новичка».

— Что за плащ?

— Это не буквально плащ, это магический комплект. Берёшь человека или там орка какого, в котором ты хочешь пробудить магию, чертишь защитный периметр, что-то вроде пентаграммы, помещаешь туда его и «плащ новичка», активируешь, это и ты со своим навыком магии можешь, плащ разряжается в него. Дым, треск, грохот. И с высокой вероятностью, где-то больше, чем девяносто процентов, он становится магом начального уровня.

— А как понять каким магом он станет, какие у него будут задатки? Я так понял это рандомный фактор? Фомир у меня, например, маг иллюзии и что-то другое ему даётся с трудом. Я так понимаю, что магическое зерно сразу имеет направленность и менять свою природу трудно. То есть, мне надо сразу брать разумного с задатками боевого мага и инициировать, чтобы поставить в строй.

— Заранее ты не сможешь это определить. А хотя не совсем так. Человек так или иначе соприкасается со стихиями или направлениями деятельности. Ты думаешь, ты случайно стал тактиком, Рос?

— Я был тактиком и до встречи с богами, — проворчал я.

— Ты в ваши эти земные игрушки играл.

— Фига себе игрушки, знаешь сколько денег и народа в онлайн-играх? Короче, это моя природа? Я подумаю над этим.

— Суть в том, что если человек был пожарным или кузнецом, он так часто имел дело со стихией огня, и если зародить в нём магию, то он станет магом огня. Если фермером, то магия жизни, если чиновник или писарь, то что-то связанное с цифрами и порядком. Но обучение обычно требует годы и годы.

— А раса? Накладывает отпечаток?

— Ну да, эльфы и гоблины, особенно те, кто на природе живут, скорее всего станут магами жизни. Орки-шахтёры и гномы-рудокопы магами земли. Ну и так далее, но имеет значение реальный жизненный опыт, а не номинальный статус.

— Прикольно. А не подскажешь, где можно такие «плащи новичка» прикупить?

— Нигде, Рос. Они штука дефицитная. Их создают коллегии магов, по сути, закрытые кланы, для собственных целей, никто не торгует ими, хотя бы, потому что все магические кланы против того, чтобы магов становилось много, это создаёт им риски появления великих магов, которыми они не смогут управлять и возникновения новых кланов. А оно им не надо, так что никто ничего никому не продаёт.

— Вот ты умеешь по-женски дразнить, Аная. Показала голые плечи и шасть к себе домой, мол остальное только после свадьбы. Получается, «плащи новичка» есть, но заиметь их я не смогу.

— Ты пронырливый, Рос. Если тебе надо, то придумаешь. Но сразу тебе скажу, они настолько не распространены, что большинство людей, даже и магов, про их существование даже не знают.

— Ладно, спасибо за подсказку.

— Ты можешь поступить проще. Создай на Кмабирийских болотах храм меня, принеси жертвенных быков, я инициирую с десяток жрецов.

— Которых ты же и будешь контролировать. К тому же, десяток — это мало. Мне надо придумать, как неординарно усилить свою армию, а не влезть в божественные разборки.

…

Разговор с богиней отнял у меня все силы, и я забылся прямо там, где спал, на старой сырой кровати.

План был запущен. И его уже никто не мог остановить.

Дорога до Принстауна оказалась под стать всему Мизатерри, серой, унылой и бесконечной.

Мы ехали караваном, три телеги, старая гномская, на которой они приехали и две мы докупили у войта Юрбана по цене за четверть марки.

Туда мы запрягли королевских коней, которые от сытой и спокойной жизни стали чувствовать себя лучше, чем в первый раз, когда я увидел их в столице Маэна.

Телегами правили Мурранг, Хрегонн и Фомир. Я и эльф Фаэн были верхом. В телегах было только немного продовольствия, и они были скорее обозом, предназначены чтобы сопровождать наших «добровольцев».

Телеги были простые, крестьянские, скрипели каждой своей доской, словно жаловалась на жизнь, и то и дело норовили развалиться.

Мы были облачены в боевое походное снаряжение, а в нагрудном кармане моего доспеха лежал королевский указ, сложенный вчетеверо.

Посмотрим, как сработает королевская воля не в его пафосном дворце, а в реальной жизни.

Указ давал мне власть и полномочия, это был мой ключ, моя легитимность, моё право. По крайней мере, я на это надеялся.

— Не нравится мне всё это, — проворчал Фомир, в сотый раз за утро поправляя свой потрёпанный плащ. — Тюрьма — это не таверна. Там люди злые. И трезвые. А злые трезвые люди — это самое худшее, что есть в этом мире.

Принстаунская каторжная тюрьма показалась на горизонте после очередного холма.

Эдакий образчик уродства на лике континента Северный Гинн.

Группа больших каменных, приземистых сооружений из почерневшего от времени камня, обнесена каменной же невысокой стеной с редкими, похожими на гнилые зубы, башенками. Стена не имела боевого хода, но преградой и фортификацией была основательной.

Над единственными воротами, окованными железом, виднелась полустёртая надпись: «Пощади побеждённых».

Учитывая, что из-за тяжёлого труда народ тут дох как мухи, до конца срока, а исчислялся он тут десятилетиями, очень мало кто отсюда выходил, пощада тут была своеобразной.

Чем ближе мы подъезжали, тем сильнее ощущалась атмосфера этого места. Она была густой, давящей, пропитанной запахом нечистот, страха и застарелого, въевшегося в камни отчаяния. Даже братья-квизы, обычно невозмутимые, как скалы, напряглись, их руки легли на рукояти молотов.

— Крепость, — коротко пророкотал Мурранг, оценивающе глядя на стены. — Только для защиты от выхода. Если что, штурмовать будет трудно.

— Вообще-то мы приехали её не брать, а договариваться, пользуясь королевской властью, — напомнил я, хотя уверенности в моих словах было всё меньше.

Мы остановились в двадцати шагах от ворот. На стене, лениво облокотившись на парапет, стояли двое стражников. Их доспехи были ржавыми, а лица — опухшими и безразличными. Они проводили нас скучающими взглядами, в которых не было ни любопытства, ни угрозы. Просто усталость.

— Эй, там! — крикнул я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и властно. — Откройте ворота! Именем короля!

Один из стражников лениво сплюнул вниз. Второй зевнул, прикрыв рот латной перчаткой. Реакции не последовало.

— Может, они глухие? — предположил Фомир с надеждой. — Давайте просто уедем, а? Скажем, что никого не было дома.

— Я — герцог Ростислав Голицын! — повысил я голос, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — У меня приказ от Его Величества Назира Четвёртого о передаче заключённых под моё командование! Позовите начальника стражи!

Эта тирада, наконец, возымела эффект. Один из стражников нехотя отлепился от стены и скрылся за зубцами. Второй проводил его взглядом, а потом снова уставился на нас. Прошло не меньше десяти минут, прежде чем на воротах появился ещё один человек.

Он был полной противоположностью своим подчинённым.

Глава 14 Попытки общения

Низкорослый, тучный, с багровым, лоснящимся от пота лицом и маленькими, глубоко посаженными глазками-буравчиками. На нём был дорогой, хоть и заляпанный чем-то жирным камзол, а на толстых пальцах, унизанных перстнями, поблёскивали драгоценные камни. Он совершенно не походил на стража или хотя бы солдата. Он был похож на торговца. Торговца, который давненько приторговывает человеческими жизнями.

— Я — начальник тюрьмы Грол Строгий, — величественно проскрипел он, оглядывая нас с головы до ног с откровенной брезгливостью. Его взгляд ненадолго задержался на наших лошадях, на оружии, на мешках в телегах. Он не смотрел, он явно оценивал. — Слышал, вы тут шумите. Именем короля, говорите?

— Именно, — я спрыгнул с лошади и, подойдя ближе, протянул ему королевский указ. — Вот официальный документ, скреплённый печатью премьер-министра. Я прибыл, чтобы забрать столько, сколько пожелаю, заключённых из числа Ваших подопечных для формирования Первой Добровольческой армии Маэн.

Грол продолжал высматривать меня со стены и молчать, теребя толстыми пальцами каменную кладку.

— Не знаю никаких указов. Меня никто не уведомлял. Мне кажется, вы какие-то мошенники и проходимцы, которые просто подрывают мой авторитет и хотят устроить побег заключённым, не более того. У меня тут режимный объект и никто не имеет право в него заходить, никто посторонний, если не новый жилец. Вы — посторонние…

Сказав это, он на долгое время замолчал.

— Указ короля! — со значением повторил я.

— Бумага, — небрежно констатировал он. — К тому же наш король далеко, а я — здесь. И здесь, в моей тюрьме, действуют мои законы, а не его бумажки.

Я замер, чувствуя, как кровь ударила в виски. Мурранг за моей спиной издал низкий, угрожающий рык.

— Ты что себе позволяешь? — процедил я, сжимая кулаки. — Это воля правителя Назира Четвёрого! Его невыполнение — государственная измена!

— Измена? — Грол нагло расхохотался. Это был неприятный, булькающий смех. — Мальчик, ты хоть понимаешь, где находишься? Это Принстаун. До столицы отсюда месяц пути. Король даже не вспомнит о твоём существовании, пока весть до него дойдёт. Так что следи за своим языком, иначе я прикажу и вас схватят, подвергнут пыткам и казнят.

Я не был впечатлён его угрозами, потому что он находился на стене с запертыми крепостными воротами. Открой он ворота, разговор мог бы пойти и иначе, по эту сторону каждый первый был уже вполне себе боевой единицей.

— Послушай меня, «герцог», — прошипел он, понизив голос. — Я знаю, зачем ты здесь. И я знаю, кого тебе обещали. Отбросов. Смертников. Так вот, эти отбросы — мои! Они работают на моих каменоломнях. Они приносят мне доход. Каждый из них — моя собственность. И я не собираюсь отдавать свою собственность какому-то выскочке с красивой бумажкой.

— Значит, всё-таки знаешь про меня? — усмехнулся я, стараясь сохранять спокойствие.

— Нет, я впервые слышу про герцога Роса. Это если официально. А неофициально, ситуация такова… Корона получает свои налоги, — глумливо осклабился Грол. — А всё, что сверх того — моё. Таков порядок вещей. Но, — он сделал паузу, и его глазки-буравчики хитро блеснули, — я человек не жадный. Я готов пойти тебе навстречу.

— И чего же ты хочешь? — поинтересовался я из любопытства.

— Тысяча заключённых. По одной серебряной марке за голову. Итого — тысяча марок и заключённых я выбираю тебе сам, но обещаю не давать слишком старых и доходных. Платишь — и забирай всех. Не платишь — убирайся отсюда, пока мои ребята не помогли тебе ускориться.

Вообще-то деньги были, но работая в таком режиме, я далеко не уеду, у меня просто кончится бюджет. Одно дело платить честным работягам из Бинндаля за их честный тяжёлый труд, а другое — давать взятку этому жирному борову.

Так дела не делаются. Так дела не делаю я.

— У меня нет для тебя денег, — просто ответил я.

— Тогда у тебя нет и заключённых, — Грол пожал плечами. Он чувствовал себя хозяином положения. — Очень жаль. Свой указ забирай с собой, бумажный герцог. Пока что вы несмешные странствующие шуты. Идите, давайте своё представление в другом месте. В Принстауне для вас нет зрителей.

Сказав так, он сделал царственный жест, будто прогонял муху.

У Фомира скулы заходили ходуном, но я знал, что он не такой маг, что может парой магических ударов снести ворота, поэтому я легонько потрогал его за плечо.

Мы уехали, не сказав больше ни слова. В какой-то момент один из стражников стал насмешливо улюлюкать нам вслед, однако эльф Фаэн развернулся в седле с ловкостью, которой обладают только кошки и эльфы, после чего направил в его строну стрелу, вложенную в натянутый лук. Когда это он успел лук достать?

Стражник заткнулся, потому что с эльфа станется, он убьёт и фамилии не спросит, и это один из моментов, который мне в нём нравится.

Мы отъехали на пару миль и остановились в небольшой роще у дороги. Некоторое время все молчали, переваривая случившееся.

— Я же говорил, — первым нарушил тишину Фомир, и в его голосе было мрачное удовлетворение. — Пустая трата времени. Бумажки здесь не работают. Здесь работает только сталь и золото. А у нас нет ни того, ни другого в достаточном количестве.

— Я хочу ему сделать больно, — глухо прорычал Хрегонн, сжимая рукоять молота так, что побелели костяшки. — Медленно и сурово.

— Весьма предсказуемый исход, — заметил Фаэн, счищая с сапога невидимую пылинку. — Власть, дарованная издалека, подобна солнечному свету, проходящему через грязное стекло. Доходит лишь малая её часть, искажённая и слабая. Настоящая власть здесь — это толщина стен и количество мечей за ними.

Они были правы. Все они.

С другой стороны, я должен пробовать, пытаться, искать методы и добиваться результата.

Мой очевидный официальный ход, сделанный по формальным правилам этого мира, оказался провальным.

Я попытался сыграть в дипломатию, в законность, в королевскую волю. А меня и мой статус публично унизили, показав, что мой герцогский титул и королевский указ не стоят и ломаного гроша.

— Вы правы, все вы. Но первый шаг, вежливая просьба и официальное обращение были нужны… — сказал я, и мои спутники удивлённо посмотрели на меня. — Да, я и сам считаю, что этот указ — бесполезная бумажка. И он не откроет нам ворота. Но если потом будут разборы полётов, я всегда сошлюсь на то, что пришёл, постучал и был послан в пешее эротическое путешествие.

Я достал указ, показал всем и убрал обратно

— Наш напыщенный приятель ошибается, считая, что указ — это ключ к воротам. Скорее он — оправдание. Оправдание для всего, что мы сделаем дальше.

Мурранг усмехнулся.

— Мы не отступаем? Мне это нравится, — пророкотал гном.

— Мы в принципе никогда не проигрываем, мы лишь совершаем тактическое отступление, чтобы напасть снова, исправив ошибки и использовав другую тактику.

— Другую тактику, — рассмеялся Фаэн, причём смеялся он не надо мной, а от понимания наших действий. Потому что тут на пятерых было примерно ни одного дипломата и торговца, который стал бы выторговывать новобранцев у жадного начальника тюрьмы.

— База — это когда каждое следующее предложение хуже предыдущего, открытость действий, явность угроз, которые приводятся к исполнению. Проигрывая в деталях, мы формируем про себя мнение, что с нами лучше не связываться, а открыв эти ворота, мы откроем для себя все следующие.

— Как? — спросил Мурранг.

— Другую тактику, которую нам в ближайшее время предстоит разработать. Грол думает, что он здесь король. Он не понимает одного. Я не собираюсь идти и жаловаться чиновникам, месяцами добиваясь аудиенции, пока они будут прятаться от меня как зайцы. Мы применим силу. А чуть что — указ покажет, что это доказательство того, что мы не мятежники, а исполнители королевской воли, столкнувшиеся с коррупцией и предательством на местах.

У моих парней, даже у пессимистичного Фомира, в глазах горел огонёк игроков, которые заходят на второй круг при прохождении сложного данжа.

— Для начала подготовка, сбор информации, планирование. Планирование — мать всему.

Я активировал навыкПтичий пастух и силами мелкого беспокойного сокола совершил несколько облётов территории тюрьмы, чтобы понять её обустройство.

Вообще-то Принстаун — это крошечное мрачное поселение, а не тюрьма, тюрьму назвали в честь городка, а не наоборот. И этот городок мы и посетили.

Таверна, носившая гордое название «Королевский Олень», что бы это ни значило, на деле оказалась грязной дырой. Здесь от оленей были только рога на стене, да и те, судя по всему, не первой свежести и скорее всего собраны в лесу, а не добыты охотой.

Воздух внутри был густым и тяжёлым, сплетённым из запахов курительного зелья, подкисшего эля и немытых тел. Нам вполне подходило.

— Боги, это место пахнет хуже, чем подмышка тролля после трёхдневного марафона, — проворчал Фомир, брезгливо отодвигая от себя деревянную кружку с мутной жидкостью. — И они называют это элем? Я пил дождевую воду из лужи, в которой было больше вкуса и благородства.

— Сойдёт и так, — бросил я, осматривая зал. — Считаем это частью разведки и погружением в местный колорит.

— Я бы предпочёл не погружаться в этот колорит, а продезинфицировать его огнём, — не унимался маг.

Фаэн, стоявший чуть поодаль в тени, даже не поморщился. Он окинул зал своим отстранённым взглядом, словно энтомолог, изучающий особо отвратительную колонию насекомых.

— Весьма аутентично… — произнёс он своим мелодичным голосом, в котором, однако, звенел холодный металл. — Удивительная концентрация жизненных разочарований на одну квадратную сажень. Вон тот, у стены, кажется, достиг идеальной гармонии с отчаянием и дешёвым вином.

Братья-квизы, Мурранг и Хрегонн, одетые в походную броню, молча сидели за столом, хотя и не притронулись к каше, а находились рядом как две гранитные скалы. Их присутствие отбивало у местной шпаны всякое желание проявить к нам нездоровый интерес.

План «А» (явиться с королевским указом и по-честному забрать «своих» людей) с треском провалился. Жирный боров Грол, начальник тюрьмы, не просто отказал, он публично унизил меня, швырнув указ короля в грязь. Он думал, что я очередной аристократ-идеалист, которого можно безнаказанно пнуть.

Он ошибся. Я иной, геймер. А когда не работает парадный вход, настоящий геймер ищет чёрный ход, баг или эксплойт. И сейчас я собирался найти свой эксплойт.

Я подошёл к стойке, за которой здоровенный, похожий на медведя трактирщик протирал кружку тряпкой, делавшей её только грязнее.

— Здорово, приятель. Мне бы человечка отыскать… — сказал я, бросив на липкое дерево стойки монету в пять пенни. Она тускло блеснула, приковав к себе глубоко посаженные глаза трактирщика. — Такого, кто раньше работал в Принстаунской тюрьме. И желательно такого, кого оттуда вышибли с треском, и кто от всей души ненавидит начальника Грола.

Трактирщик сгрёб монету своей лапищей. Его глаза лениво обвели зал и остановились на сгорбленной фигуре в самом тёмном углу.

— Деций, — прохрипел он. — Подходит под Ваше описание, милсдарь. Бывший писарь. Грол вышвырнул его за то, что тот подделал какую-то там ведомость и украл, только не у тюрьмы, а у Грола. Ну, так болтают.

— Спасибо, приятель.

Я направился к указанному столу. Человек, сидевший за ним, был жалок. Тщедушный, лысеющий, с бегающими глазками и лицом, на котором застыло выражение вселенской обиды. От него за милю несло тоской и разочарованием в жизни.

— Деций? — я сел напротив, не спрашивая разрешения.

Он вздрогнул и поднял на меня мутный взгляд.

— Да, это я. Если Вы от ростовщика, то я уже всё отдал. У меня нет долгов.

— Нет, я не от ростовщика. У меня тут дело к начальнику тюрьмы Гролу. И это недоброе дело, такое, которое не доставит ему радости. Вот думаю, кто мне подскажет про тюрьму и про слабые места алчного ублюдка. Не бесплатно, само собой, но и от всего сердца.

В водянистых глазах моего собеседника на мгновение вспыхнул огонёк интереса, но тут же погас, утонув в привычном болоте апатии.

— Помощь… — он истерически хихикнул, и смех его был похож на кашель. — Чем я могу Вам помочь? Рассказать, как правильно заполнять накладные на протухшие овощи? Грол — это стена. Непробиваемая. Его тут все боятся. Вы зря с ним связываетесь, господин. Он держит под колпаком и начальника стражи, и мэра. Местные фермеры идут к нему на поклон и дают мзду, чтобы поставлять в тюрьму свои овощи и зерно. А кого он не купил, то запугал. У него в каждом кармане по судье, а его головорезы слушаются только его и никого больше.

— Ну, это многое объясняет, но совершенно меня не пугает. У любой стены есть трещины, — я выложил на стол серебряную марку. В провинции Мизатерри, в зависимости от престижности поселения на три-пять марок можно купить дом с огородиком. То есть в условиях Земли перед ним сейчас лежала бы тысяча долларов США в реалиях девяностых. Учитывая, что конкретно этот бедолага был безработный и нищий, он мог с этими деньгами покинуть пределы провинции и начать новую жизнь, найти работу. Ну или долго и нудно эту сумму пропивать, тут уж как он сам решит и насколько здоровье позволит.

Монета манила писаря как опытная куртизанка озабоченного подростка-гоблина, она просила его сделать всё, чтобы заполучить её.

— Не спрашивай, как меня зовут и никому про наш разговор не рассказывай. А ещё лучше, вообще уезжай из Принстауна. Мне нужны данные по численностям охранения, по их вооружению, маршруты патрулей, наличие магии и боевых магов, где оружейка, примерная численность дежурной группы, данные по уровню подготовки тех, кто на башнях на стене.

— Всё? — моргнул он.

— Не всё. Имена тех, кто берёт взятки. И самое главное, я хочу знать всё о грязных делишках начальника Грола. Обо всём, что он пытается скрыть.

Глаза Деция прикипели к монете. Он облизнулся.

— Вы задумали опасное, господин, — прошептал он, но рука его уже предательски тянулась к серебру.

— Жить в этой дыре и быть должным каждому встречному — куда опаснее, — отрезал я. — Рассказывай.

Бог Дикаис, когда просил меня помочь разобраться с орками туманных гор Оша, прокачал мою память. Я сейчас мог бы вспомнить содержание некоторых лекций в институте. Запоминал я и важные сведения о задуманном мной деле.

Писарь Деций заговорил. Сначала с опаской, озираясь по сторонам, потом всё более увлечённо, подпитываемый ненавистью и жаждой мести, которые годами копились в его тщедушном теле. Слова лились из него грязным, зловонным потоком. Он выложил мне всё.

Про то, как Грол продаёт «налево» провизию, предназначенную для заключённых, заставляя их работать впроголодь.

Про то, как он использует каторжников на лесоповале, торгуя лесом налево, как они работают на полях у местных фермеров, как добывают в нечеловеческих условиях железо из заброшенной шахты. В которой даже упорные гномы посчитали добычу руды нецелесообразной из-за низкого процента металла.

Рассказал, как Грол пытает заключённых, лично присутствия на экзекуциях, за отказ работать, за невыполнение плана, как сажает их в клетки и выставляет на морозе на глазах у других каторжников, а убитых в ходе пыток списывает на «смерть от болезней».

— … а самое главное, — бормотал Деций, его глаза лихорадочно блестели, — он трус. Патологический трус. Он боится громких звуков, боится темноты, а больше всего на свете боится потерять своё тёплое местечко. Его кабинет — на втором этаже главного корпуса, с отдельным выходом во внутренний двор. Он почти никогда оттуда не выходит. Вся его храбрость держится на толстых стенах, хитром плетении интриг и жестокости садиста… А Вы сами, господин, чем занимаетесь по жизни?

— Ээээээ. Что?

— Ну, Вам, допустим, писарь не нужен?

— Кхе. Давай так, если тебе и правда нужна работа и некуда податься, отправляйся в городок Бинндаль, спроси герцога, я там один такой. Если у тебя хватит силы воли туда добраться, поговорим.

…

Трактирщик подсказал мне ещё одного человека, куда как менее приятного и безопасного, чем Деций. Его имя было Влуспенн, но люди именовали его Гробовщиком, и он был торговым представителем банды Лося, шайки грабителей, которую я нанял как наёмников для выполнения своего задания.

Услышав, о чём речь и получив небольшую мзду, он свёл меня с Лосём, и мы с местным лидером ОПГ поговорили. Вернее, я изложил ему, чего от него хочу и что плачу за это ни много ни мало — десять марок. Деньги, для убедительности намерений, я показал. Я ничем особенно не рисковал, показывая бандиту деньги, у меня за спиной маячили братья-квизы.

Надо сказать, что Лось, человек неожиданно умный, несмотря на пугающую внешность, был откровенно удивлён заказом. Сопровождать боевую операцию с оружием в руках, при необходимости применяя его, но стараясь никого не убивать. Это было для него нетипично, потому что никаким наёмником он не был. Но что делать, если других наёмников в округе не было? Так сказать, за неимением гербовой…

— Там, куда я иду, наверняка есть парочка твоих приятелей, которых ты сможешь заодно освободить, а я — помиловать.

— Это куда это? Вы мне не скажете, на что собрались напасть?

— Нет. Встретимся в лесу у брошенной фермы Одноглазого Койуна в полночь, оттуда выдвинемся на место. Никакой предоплаты, не придёшь, ждать не стану. Будьте в масках, это в ваших интересах, но и это не обязательно, просто рекомендация, просто это в ваших интересах. Но из соображений безопасности не могу сказать большего. Прости, но я тебе не доверяю, как и ты мне. Просто разовый заказ и я выполню его с тобой или без тебя.

— Я приду, сэр Рос. Деньги нужны, да и любопытно.

Глава 15 Антикоррупционные методы

Ночь — время воров и влюблённых. Наша банда не была влюблена, мы собирались нарушать закон. Правда, когда в кармане есть полномочия амнистировать кого угодно, включая самого себя, это убирает уголовную составляющую, оставляя только силовую.

От стен тюрьмы несло аммиаком и дешёвым курительным зельем.

Мы стояли в тени чахлого леска, максимально близкого к стене и массивным воротам тюрьмы. Тем самым, которые всего несколько часов назад не стали открываться мне. Тогда я был просителем. Теперь я скорее рассерженный ОМОН.

Я и банда Лося, а их было двадцать четыре человека, которые топтались в некотором отдалении от нас, вот и все силы вторжения.

Тактическое управление группой Лося было на нём. Но вообще-то после того, как он сказал, что они нанимаются,Рой включил их в управляемую группу и я мог командовать ими напрямую. Это, конечно, не гарантировало, что они станут меня слушать, поэтому прямое управление — это план «Б». Кроме того,Рой послушно предоставил мне подробные сведения о его банде, в том числе об их не блестящем физическом состоянии. Половина банды были хронически больна, в том числе — алкоголизмом.

— Фомир, ты как? — повернулся я к магу.

Тот напряжённо стоял над мешком, в котором лежал загутай-камень, и вид у него был, как у хирурга перед сложной операцией. Впервые за всё время нашего знакомства он был абсолютно серьёзен, совершенно трезв, и от этого его лицо казалось ещё более несчастным.

— Готов ли я? — неверяще пробормотал он, раскладывая на земле какие-то рунические мелки и пузырьки с порошками. — Готов ли я взять нестабильный минерал, доверху накачанный концентрированной магией Смерти, и ткнуть в него палкой, чтобы посмотреть, что будет? Конечно, я не готов! Я в своём уме! Это всё равно, что пытаться разжечь камин, плеснув в него ведро масла!

— Но ты же можешь это сделать? — уточнил я.

— Могу ли я? — Фомир вскинул на меня взгляд, и в его глазах блеснул огонёк профессиональной гордости. — Я могу заставить этот камень спеть арию из оперы! Я могу сфокусировать выброс так, что он не просто снесёт ворота, а аккуратно выпарит их из реальности, оставив на их месте идеальный прямоугольный проём с оплавленными краями. Но это требует тончайшей настройки и подготовки! Малейшая ошибка в рунической обвязке, и нас всех размажет по этому лесу тонким слоем вибрирующей протоплазмы!

— Ой, не бухти. Ты же знаешь, нам не нужна тонкая работа. Хороший бабах и дырка в воротах, — отрезал я. — Меньше искусства, больше эффекта.

— Дикари… Мы с тобой дикари, Рос. — уничижительно проворчал Фомир, но продолжил чертить вокруг мешка сложный узор. — Помни, что ты обещал написать на моём надгробье в случае моей гибели. Мне кажется, что мои бесславные похороны сегодня ближе, чем тогда, когда мы столкнулись со скелетами.

Он сделал сложные пассы руками и узор поднялся вверх и наложился на мешок как рисунок, только светящийся и пульсирующий.

— Весьма занимательное зрелище, — раздался из темноты мелодичный голос Фаэна. Эльф стоял, прислонившись к дереву, и с лёгкой усмешкой наблюдал за приготовлениями мага. — Взрывать парадный вход — в этом есть определённая поэзия. Грубая, варварская, но поэзия. Это как наглый и внезапный крик посреди чопорного бала. Не элегантно, но внимание привлекает гарантировано.

Братья-квизы, Мурранг и Хрегонн, молча проверили своё оружие. Мурранг подбросил на ладони свой массивный боевой молот. Хрегонн провёл пальцем по лезвию огромного топора. Они не нуждались в словах и объяснениях. Они были готовы.

— Всё, — выдохнул Фомир, отступая от мешка, который теперь покрывало слабо мерцающее синим светом кружево рун. — Я создал резонансный контур. Теперь достаточно одного импульса, чтобы запустить цепную реакцию. Я швырну в него простейшее заклинание «света», и…

— Фаэн, друг… — обратился я к скучающему эльфу.

Эльфы вообще быстрые и ловкие. В этот раз Фаэн сработал как ближневосточный шахид, он сцапал мешочек и ловкой неприметной кошечкой добежал до ворот. Для того, чтобы там отложить свой сюрприз туда, как в домашний лоток, после чего всё той же лёгкой неслышной поступью оттуда сбежал.

Мы осторожно присели.

Если стража тюрьмы и заметила эти странные ночные метания, то среагировать не успела.

Маг вытянул руку, его пальцы сложились в сложную фигуру.

— Люкус уно тенебрису! — прошептал он, и с его пальцев сорвался крошечный, с небольшую сливу, огонёк.

Огненная магия — это не его, но даже такого фокуса было достаточно.

Фаербол летел неспешно, почти лениво, и на мгновение мне показалось, что ничего не произойдёт. Но как только огненная слива коснулась мешка, тот взорвался.

Ну, мы вообще народ бывалый, такое уже видели, на примере сарая.

Не было огня. Был гул. Низкий, вибрирующий, проникающий не в уши, а прямо в кости. Воздух перед воротами на мгновение стал мутным, исказился, как от жара, а затем сжался в одну точку. А в следующую секунду эта точка развернулась, выплеснув наружу волну чистой, концентрированной силы, окрашенной в кислотно-фиолетовые всполохи.

Массивные, окованные железом ворота не разлетелись на щепки. Их просто вдавило внутрь, вырвав с мясом из каменной кладки, извратило, исказило, смяло, словно они были сделаны из картона. Ударная волна сбила с ног стражника на стенах и подняла в воздух тучу пыли и каменной крошки.

— Кажется, у нас есть технология для штурма замков, — удовлетворённо пробормотал я.

— Вперёд! — заорал Мурранг, увлекая за собой брата и эльфа. Кроме того, взрыв был сигналом и для банды Лося.

Мурранг и Хрегонн огромными бронированными шарами ворвались в пролом.

Первый же отряд стражи, который ошалело выбежал им на встречу с дубинками наперевес, был просто сметён как кегли, разве что без характерного звука.

Стражники, привыкшие дубинками усмирять голодных и безоружных каторжников, оказались совершенно не готовы к столкновению с двумя разъярёнными гномами-полукровками.

Пока братья устраивали на первом дворе избиение, в пролом ворвались и бандиты Лося.

Задача была простой, и я координировал её выполнение при помощиРоя , не покушаясь, впрочем, на авторитет Лося.

Все стражники, которые пытались оказать сопротивление, получали незначительные ушибы, удары по голове наиболее активных, у них неделикатно отнимали оружие, чаще всего просто валили на землю.

За счет сведений от Деция я имел представление о том, где казарма стражи и сейчас её блокировали братья-гномы.

Оружейку захватил эльф, ранив стрелой единственного стражника, который дремал у её входа.

Бандиты выбивали тех стражников, которые метались по двору, а Фомир магией погасил огни большого масляного светильника в центре двора. Мне с моимРоем свет был почти не нужен, я даже птицу в небе не запускал.

В какой-то момент во дворе появился Фаэн. Он не шёл, он плыл, лёгкий, плавный и стремительный. И он был не один. Одной рукой он без видимых усилий тащил за собой упирающегося, визжащего и абсолютно перепуганного начальника тюрьмы Грола. Его дорогой мундир был порван, руки связаны за спиной, а на жирном лице застыла маска чистого, животного ужаса, из носа текла струйка крови.

Эльф выволок его на середину двора, прямо в центр хаоса, который устроили квизы, и швырнул на землю к моим ногам, как фашистские флаги оземь у стен Кремля.

В какой-то момент драка, а точнее избиение, прекратилось. Стража не могла оказывать сопротивление, они изначально были не смелы и не сильны, удерживали заключённых через страх, но никак не могли сопротивляться воинам.

Бандиты стащили стражников в центре, предварительно проверив, чтобы никто не был вооружён. Им принудили сесть на пятую точку, некоторые члены банды вязали им руки за спинами.

Банда Лося была в масках, потому что в отличие от нас, им предстояло и дальше как-то жить в этом регионе. Но, будучи преступниками и потенциальными «клиентами» этой тюрьмы, особой жалости к стражникам они не питали и это чувствовалось в их действиях.

Мне же было достаточно того, что я и мои союзники не убиваем без нужды.

Тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и испуганным хныканьем Грола, опустилась на тюремный двор.

Я медленно подошёл и присел на корточки перед бывшим хозяином этого места. Он лежал в грязи, дрожа всем своим массивным телом, и смотрел на меня снизу вверх. В его глазах больше не было высокомерия. Только липкий, всепоглощающий страх.

Фомир вернул в большой светильник в центре двора свет, после чего, устало сглотнув, расслаблено присел.

Ситуация с подрывом ворот, работа с магической взрывчаткой, да и само по себе участие в штурме тюрьмы, а тут он смог убедиться, что основной метод решения мной проблем — это военный путь, утомили мага.

…

— Привет, приятель, — я присел рядом с Гролом и изобразил самую дружелюбную улыбку, на какую был способен. — Кажется, у нас с тобой утром не задался разговор.

Грол лежал в грязи, дрожа всем своим массивным телом, и смотрел на меня снизу вверх. В его глазах больше не было высокомерия. Только липкий, всепоглощающий страх.

— Ну, что, если у тебя нет каких-то более важных дел, давай поговорим. Спокойно. Обстоятельно. О нашем взаимодействии при исполнении королевской воли.

Грол захрипел и закашлялся. Из его рта вместе со словами вылетали брызги слюны.

— Ты… ты не посмеешь! Я… я начальник тюрьмы! Я служу короне! Это мятеж!

— Мятеж? — я удивлённо усмехнулся, поднимаясь. — Глупости ты сказал. У меня есть право на помилование кого угодно, включая самого себя, даже если я тебя и всю стражу порежу ломтями. А то, что я к тебе пришёл таким способом, называется «аудит». Я ведь представился утром: герцог Ростислав Голицын, уполномоченный королём Назиром сформировать армию. А ты, — я небрежно ткнул в его нос пальцем, — ты всего лишь препятствие. Коррумпированное, наглое, жирное, проворовавшееся препятствие. Ты ведь сам сказал: король далеко, а ты — здесь. Так вот, а теперь я здесь. И твоя власть валяется рядом с тобой в грязи.

Я позволил ему оглядеть тюремный двор.

Хаос, устроенный братьями и бандитами Лося, медленно утихал. Уцелевшие стражники, лишившись оружия, осторожно жались к земле, боясь поднять на нас глаза.

Потеряв власть, они боялись лишиться жизни и их опасения были вполне оправданы.

Пока мы тут шумели, проснулись заключённые.

Из-за решёток на верхних ярусах за нами наблюдали десятки, если не сотни, других глаз. Каторжане, пленники. Мои будущие «кадры». Они молчали, с любопытством изучая происходящее.

Я понюхал воздух, так, как учили меня гномы, определяя время внутри туннелей по запаху. Скоро начнёт светать. В принципе, небо уже стало серым, а не чёрным.

Мой взгляд зацепился за предмет в центре двора. Грубо сколоченная, почерневшая от времени и непогоды плаха. Рядом с ней валялся огромный топор с зазубренным лезвием. Инструмент для поддержания дисциплины. Символ власти Грола.

И в этот момент мой мозг геймера, привыкший искать нестандартные решения, выдал идеальный ход. Не убить. Унизить. Сломать. Перехватить символ власти и сделать его своим.

— Какая ирония… — произнёс я вслух, поворачиваясь к Гролу. — Ты так любишь порядок, не так ли, начальник? Любишь, когда всё по правилам. По твоим правилам. Думаю, пора и мне установить свои.

Я кивнул братьям-квизам.

— Мурранг, Хрегонн. Отнесите господина начальника на его рабочее место.

Я дал дополнительное пояснение посредствомРоя , но не стал говорить это вслух.

Гномы переглянулись. В глазах Мурранга мелькнуло понимание, смешанное с жестоким удовлетворением. Они не задали ни одного вопроса.

Хрегонн подошёл и схватил Грола за шиворот, вздёрнув его на ноги так, словно тот был мешком с требухой. Жирный тюремщик взвизгнул, его ноги беспомощно засучили по земле.

— Нет! Пустите! Вы не можете! — вопил он, но его крики тонули в железной хватке гнома.

Мурранг тем временем подошёл к плахе, поднял топор и с оглушительным стуком вонзил его в дерево рядом с выемкой для шеи. Просто, буднично, словно дровосек, пришедший на работу.

Этот звук подействовал на стражников отрезвляюще. Они смотрели, как их начальника, их грозного, всесильного хозяина, волокут к месту казни, и на их лицах отражалась вся гамма чувств: от шока и неверия до зарождающегося ужаса.

— Весьма… наглядно, — раздался за моей спиной тихий, мелодичный голос Фаэна. — Зачем убеждать словами, если можно использовать столь выразительные предметы интерьера? В этом есть своя первобытная эстетика.

— По-моему, это перебор, — пробормотал Фомир, с опаской глядя на происходящее. — Нас же потом повесят за убийство королевского чиновника! Хотя, с другой стороны, я же слышал, что он творил с заключёнными, он садист и жестокий мучитель.

Хрегонн подтащил Грола к плахе и с силой швырнул его на колени. Тюремщик упал в грязь, рыдая и что-то бессвязно бормоча. Мурранг подошёл сзади, схватил его за сальные волосы и с силой приложил лицом к щербатому дереву.

— Нет! Пощадите! Я всё отдам! Деньги! Забирайте всё! — его голос срывался на визг.

Я медленно подошёл и встал рядом, глядя сверху вниз на трясущуюся тушу. Я видел, как из окон казарм и тюремных блоков за нами наблюдают сотни глаз. Это был своего рода театр.

— Деньги? — переспросил я, и мой голос разнёсся по мёртвой тишине двора. — Ничтожный торгаш, ты всё ещё думаешь, что дело в деньгах? Ты смешал власть короля с грязью. Ты назвал его подданных своим товаром. Ты оскорбил меня и мою честь. Ты думаешь, это можно купить?

Я помолчал, давая словам впитаться в сознание каждого, кто меня слышал.

— Ты был здесь законом. Ты был здесь властью. Эта плаха была твоим главным аргументом, — я положил руку на холодную рукоять топора. — Теперь это мой аргумент.

Я обвёл взглядом замерших стражников.

— Ваш начальник считал, что его власть абсолютна. Он ошибся. Абсолютна только власть его величества короля Назира Четвёртого. Есть кто-то, кто сомневается в этом? С этой минуты Принстаунская тюрьма переходит под моё прямое командование. Все, кто служили здесь, отныне служат мне.

Я снова посмотрел на Грола и кивнул Хрегонну.

Тот сцапал безвольного начальника тюрьмы и поставил на деревянный барашек под виселицей, а Мурранг накинул на него петлю, ловко подтянув её так, что можно было бы вздёрнуть этого немолодого садиста в любую секунду.

— Ты хотел денег, тысячу серебром за тысячу жизней…

При этих словах среди заключённых прошёл гул и это дало мне понимание, что они слышат буквально каждое слово.

— Я заплачу больше, — продолжил я, — Но, само собой, не тебе. Я дарую этим людям свободу, тем из них, кто согласится проливать свою кровь за Маэн. А вот твоя жизнь, начальник…

Грол заскулил, его тело билось в конвульсиях от ужаса.

— Я не собираюсь тебя убивать… — сказал я, и в наступившей тишине это прозвучало ещё страшнее, чем угроза. — Хотя, как герцог, я вправе. Казнь — это слишком быстро. Слишком почётно. Ты останешься здесь. Как напоминание. Напоминание всем о том, что бывает с теми, кто ставит свой карман выше долга, а свою гордыню — выше королевской воли.

Я отпустил рукоять топора и повернулся к стражникам.

— Капитан стражи! Выйти из строя!

Один из них, немолодой мужчина с суровым лицом и нашивками капитана, после полусекундного колебания сделал шаг вперёд. Он был бледен, а под глазом сиял свежий бланш, но держался с достоинством.

— Я! — твёрдо сказал он.

— Признаешь ли ты мою власть, как герцога?

— Признаю, но…

Он красноречиво посмотрел на банду Лося:

— Они нарушили закон и напали на королевское заведение.

— Ничего подобного, они выполняли волю герцога и на них нет преступления. В любом случае и во избежание недоразумений, наделённой королем властью я амнистирую их и дарую юридический иммунитет по факту этого жёсткого визита на территорию тюрьмы. Есть вопросы?

Капитан стражи сделал неопределённый жест, ноРой стал отображать его и стражников как моих союзников. Забавно.

— Собери своих людей. Окажите помощь раненым. Своим и нашим. По возможности почините и заприте ворота. Выставьте двойные посты на стенах. С этого момента вы охраняете не заключённых от побега. Вы охраняете мою армию от внешнего мира. Всё ясно?

— Так точно, Ваша Светлость! — отчеканил капитан. В его глазах я видел не страх, а уважение. Уважение к силе, которая не просто разрушает, но и немедленно начинает строить новый порядок.

— Выполнять.

Капитан развернулся и начал отдавать приказы. Стражникам позволили развязаться, но они действовали без оружия.

От писаря Деция мне было известно, что капитан человек простой, что у него в голове, то и на языке. Простой, если не сказать — недалёкий, но мне-то главное, чтобы он исполнял мои временные приказы и не попытался контратаковать

В короткий момент в тюрьме воцарился хрупкий мир, частью которого был эльф Фаэн, который занял позицию в районе оружейки и по его виду было понятно, что они никого туда не подпустит.

Заключённые по-прежнему молча наблюдали за тем, как разгром сменился организованной деятельностью.

Я остался стоять у плахи. Грол перестал визжать и теперь просто тихо всхлипывал, с трудом балансируя и сохраняя опасное вертикальное положение.

Мне было важно показать его низвергнутым. Проще всего было бы казнить, но я по возможности избегал этого.

Пока что он живой символ изменчивости мира, не абстрактной, а вполне реальной.

Небо стало светлее.

Я поднял глаза к баракам. Несколько сот глаз, среди которых были те, кто интересен мне. И я уже произвёл на них впечатление.

Рекрутинговая кампания в аду началась. И, кажется, я только что провёл самую успешную презентацию в своей жизни.

Тюремный двор застыл в оглушительной тишине.

Я активировалРой и призвал к себе капитана, который явился один и быстро, с готовностью и небольшим страхом.

— Капитан, — мой голос прозвучал ровно и спокойно, разрезая тишину. — Прикажите своим людям открыть камеры с первой по четвёртую барака номер один. И построить заключённых оттуда. Я понимаю, что до подъёма ещё далеко, но мне кажется, там всё равно уже никто не спит.

И началось. По всей тюрьме разнёсся скрежет металла — это стражники, подчиняясь приказам своего капитана и под бдительными взглядами двух гномов-гигантов, отпирали тяжёлые замки. Вскоре на плац начали стекаться люди.

Привели первую группу. Мутная, зловонная река человеческого отчаяния. Они выходили из своих тёмных нор, худые, бледные, заросшие. В рваных лохмотьях, с потухшими или, наоборот, горящими безумным огнём глазами. Убийцы и воры, должники, разбойники, мятежники, мошенники и неудачливые контрабандисты, крестьяне, не поделившие межу с соседом. Люди, орки, гоблины, некоторое количество угрюмых гномов. Сотни сломленных судеб, обид и причин ненавидеть этот мир и друг друга.

Они строились на плацу, сбиваясь в группы, с недоверием и ненавистью глядя на стражников, на меня, на моих людей. Воздух наполнился их запахом: смесью пота, грязи, страха и застарелой злобы.

Когда последний заключённый занял своё место в строю, я поднялся на деревянный помост для казни, который теперь служил мне трибуной.

Рядом со мной встали братья-квизы, всем своим видом демонстрируя, что любое неверное движение будет последним.

Некоторое время я молчал. Да, задал мне король Назир и долбаный Эрик задачку.

Мда…

Наконец, я заговорил. Мой голос в наступившей тишине был весомым, как приговор судьи.

— Меня зовут Ростислав Голицын. Для некоторых из вас в недалёком будущем — «сэр Рос» или просто «командир», — я сделал паузу, обводя их взглядом. — Вы все знаете, почему вы здесь. Вы — уголовники и отбросы. Мусор, который корона смела в эту яму, чтобы вы сгнили и не портили воздух в приличных городах. Каждый из вас в чём-то виноват или просто не повезло. Результат один — вы здесь, чтобы умереть тут и лишь немногие из вас могут дожить до конца своего срока.

Глава 16 Призыв

— У меня на некоторых из вас планы, — я вытащил из-за пазухи королевский указ. Конечно, с такого расстояния они не могли его прочесть, а многие просто не могли, не умели читать, но наличие некоего документа (с таким же успехом я мог бы размахивать ресторанным меню) подкрепляло мои слова.

— Грядёт война и королевству Маэн нужна армия. Армия, которая отправится туда, куда не пошлют благородных рыцарей и сыновей богатых купцов, зажиточных горожан и королевскую гвардию.

Я видел, как они переглядываются. Пока что им не было ничего понятно, но уже интересно, да и вообще — развлечение.

— Король, а если точнее, то я, опираясь на власть монарха, предлагаю вам сделку. Простой такой шанс, аналогичного которому у вас больше никогда не будет.

Я развернул указ и протянул его капитану стражи, который стоял рядом.

— Капитан. Зачитайте. Громко и чётко.

Капитан взял документ, прокашлялся и начал читать своим строевым, хорошо поставленным голосом:

— Именем Его Величества, короля Назира Четвертого, правителя Маэн, защитника веры и так далее… Повелеваю: для защиты рубежей королевства и исполнения особых поручений государственной важности, сформировать Первую Добровольческую армию. Основу армии составить из заключённых королевских тюрем и иных учреждений наказания Маэн, изъявивших добровольное желание служить короне…

Он сделал паузу, и по толпе пронёсся вздох изумления.

— … Каждому, вступившему в ряды Первой Добровольческой армии, — продолжал капитан, повысив голос, — по окончании срока службы, который будет определён командиром армии, даруется полное и безоговорочное прощение всех прошлых преступлений. Их имена будут вычеркнуты из всех судебных книг. Они будут считаться свободными людьми, полноправными подданными королевства Маэн, с правом жить, где пожелают, и владеть собственностью. Указ скреплён личной печатью премьер-министра Кориана и подписью герцога Ростислава Голицына, назначенного командиром означенной армии.

Когда капитан закончил, по площади прошёл гул.

Народ даже забыл про штурм их тюрьмы и арест начальника Грола, новая вводная заполнила их создание. Глаза горели, они живо обсуждали между собой блеснувший перед ними шанс.

— Выбор, — я дал им возможность чуть успокоится, — не так уж и прост. Либо вы продолжаете отбывать наказание в привычных условиях, либо пробуете следовать за мной.

— А какие условия? Будет жалование? — раздался выкрик из толпы.

Капитан стражи зыркнул на любопытного и показал ему кулак, но меня уточняющие вопросы устраивали. Это нормально, что у заключённых есть вопросы. Было бы хуже, если бы они молча согласились.

— А будут кормить?

— А грабить дадут?

Я поднял руку, чтобы воцарилась тишина.

— Жалование — два пенни в месяц до начала войны, пять в условиях войны, десять при условии активного участия в сражениях, кормить будут и хорошо, грабить не дадут. Ещё вопросы?

— А с кем воюем? — сплюнул на пыль площади молодой гоблин.

Я отрицательно покачал головой, такие вещи раскрывать я не собирался.

— Это не подарок, — сказал я холодно, и мой голос мгновенно остудил их пыл. — Это сделка. И у неё есть условия: вы будете служить мне, лично мне и командирам армии, слушаться беспрекословно. Вы будете тренироваться, учиться, стараться с полной самоотдачей. Вы пойдёте туда, куда я вас пошлю, и будете сражаться с тем, с кем я прикажу. Дисциплина будет железной. За малейшее неповиновение — порка. За бунт или попытку дезертировать — смерть.

Я снова обвёл их взглядом, вглядываясь в лица.

— Примерно знаю, о чём вы сейчас думаете. «Мы запишемся, а как только выйдем за ворота — разбежимся, кто куда. Ищи нас потом». Хорошая мысль. Логичная, но она не сработает.

Я прикоснулся пальцами к виску.

— У меня есть колдовская способность найти любого и каждого, герцогская магия. От меня не скрыться.

На площади стояла мёртвая тишина. Первоначальная эйфория прошла. На смену ей приходило трезвое, мрачное понимание. Я предложил им смену одной тяжёлой, но хотя бы понятной жизни, на другую, тяжёлую и рискованную, в абстрактном конце которой маячила свобода и награда.

— Те, кто готов… — произнёс я в тишине, — сделайте шаг вперёд.

Секунда. Две. А потом несколько человек, орков, гномов шагнули вперёд, в том числе, расталкивая остальных.

Я молча наблюдал, как они стоят, не зная, что делать дальше. Они были похожи на стадо, у которого только что сменился пастух. Старый был жесток, но предсказуем. А чего ждать от нового, который появился из дыма и хаоса, говорил о свободе и угрожал карой с помощью неведомой магии?

— Начинаем работу. Мне надо, чтобы добровольцы выстроились в другом конце двора. Те, кто уверен, что не дадут согласие, уходят обратно в свои камеры. Те, кому надо подумать, стойте здесь. Капитан, приведите мне новую группу.

Рой отобразил добровольцев как «потенциальный рекрут» сразу, но не посчитал их за «подчинённых» или «союзников».

…

Далее мне нужно было что-то вроде предварительного медосмотра.

В этом мне помогал Фомир, не то, чтобы он владел лекарской магией, но всё-таки понемногу практически во всём разбирался.

Доброволец становился вперёд и скидывал своё рубище, обнажаясь по пояс, а я оценивал качество «материала».

ЧерезРой я мог оценить и общее состояние здоровья бойца. Я браковал примерно треть добровольцев, может быть, даже процентов сорок.

Просто отказывал и всё.

— Но я очень хочу! Господин, дайте мне шанс! — один из заключённых бухнулся передо мной на колени.

— Встать! — громко рыкнул я и он поспешил подняться на ноги. — Слушайте все!

Меня слушали, в том числе и вновь прибывшая группа, и заключённые, которые с любопытством теснились у окон внутри бараков, ловящие каждое слово.

— Я этого не люблю. В моей армии никакого лизоблюдства, никаких пресмыканий, вот этих вот целований ступней и битья поклонов. Ничего такого не будет! Либо ты воин и имеешь гордость, и ты даже подыхаешь с этой гордостью, либо ты идёшь ко всем херам обратно в свои лагерные бараки. Только тот, у кого есть хотя бы крупица железа в душе, получит железо в руки, чтобы сражаться. Быть воином — значит быть свободным, даже если через секунду ты сдохнешь, даже если ты выполняешь безумный приказ, даже если теряешь сознание от нагрузки, а кровь и сама жизнь твоя покидает тело.

Заключённый ловил каждое моё слово, а к моему уху наклонился Фомир.

— У этого есть магический дар. Слабенький, но есть, задаток магии земли, на нулевом уровне, но он может быть ценен для меня… — шёпотом сказал маг.

— Да? А ну-ка проверь всех, и кто тебе глянется, тащи в отдельную группу.

Я повернулся к заключённому, который перетаптывался передо мной.

— Как зовут?

— Пьаск Голубь, милорд.

— Статья? За что сидишь?

— Вор-карманник.

— Готов изменяться?

— Да.

— В процессе ты можешь умереть, ты принимаешь риски?

— Да, милорд.

Я указал ему на мага, мол, забирай этого голубчика.

Прогнав через мой примитивный медосмотр большую толпу, я велел им стать обособленно.

…

Процедура началась.

Мне вынесли стол и вместе с ним стражники пригнали заспанного писаря Яшунка, того, что заменил собой уволенного Деция и такого же испуганного. Он проспал драку, но был этому только рад.

Я указал ему место за столом, и он принялся писать списки рекрутов, чтобы потом передать мне.

Это было похоже на конвейер. Первый заключённый, здоровенный детина со сломанным носом и пустыми глазами убийцы, подошёл к столу.

— Имя? — пискнул Яшунк.

— Праввистан, крестьянин из Клоскинлота.

— Статья? За что сидишь?

— Душегуб я, Ваша светлость, — безразлично бросил Праввистан, глядя не на писаря, а на меня.

— Хорошо, Праввистан, — сказал я, встречая его взгляд. — Итак ты вызвался добровольцем и подходишь по здоровью. Теперь подойди ко мне.

Он сделал шаг. Я посмотрел ему в глаза.

— Повторяй за мной: «Я, Праввистан, добровольно вступаю в Первую Добровольческую армию Маэн и принимаю над собой командование герцога Роса».

Он на мгновение замялся, в его пустых глазах мелькнула тень сомнения. Но затем он посмотрел на писаря, сидевшего рядом и на всё ещё хнычущего на плахе Грола, после чего уверенно произнёс слова. Громко, хрипло.

В тот же миг я почувствовал, чтоРой ожил. В моём сознании вспыхнул новый огонёк, и перед внутренним взором развернулось досье.

Имя: Праввистан

Статус: Солдат (рекрут)

Навыки: Обращение с дубиной (мастер), запугивание (эксперт), рукопашный бой (адепт), выживание в тюрьме (мастер).

Лояльность: 2%

Надежда: 10%

Готовность действовать по обстоятельствам: 10%

Страх: 78%

Скрытые черты: садист, подчиняется только грубой силе.

Два процента лояльности. Неплохо для начала. Это была не преданность, а скорее признание того, что я теперь самый опасный хищник в этой клетке. Меня это устраивало.

— Иди туда и стой до следующего приказа. Следующий, — бросил я, потирая виски.

…

Рой наполнялся, а когда я кого-то отбраковывал, то он исключал его из временного статуса «потенциальный рекрут».

Я действительно поддался на уговоры некоторых доходяг, хотя как мне кажется, раньше плаца у военного лагеря Штатгаль возникнет своё кладбище, настолько многие были в плохом состоянии здоровья.

Фаэн, который временно покинул свой пост у оружейки, шагнул ко мне. Он двигался мимо сквозь толпу заключенных не как человек, а как дым, как идея. Люди расступались перед ним инстинктивно, не потому что боялись, а потому что его фигура была настолько чужеродной в этом царстве грязи и отчаяния, что казалась нереальной.

— Среди этих разумных есть мои сородичи, — проговорил Фаэн, обводя взглядом толпу. — Немного. Но они здесь. Позвольте мне, сэр Рос, поговорить с ними. Я стану их пастухом для Вас.

Это было умное предложение и вполне устраивающее меня.

— Действуй, — коротко бросил я, давая понять, что оценил его ход.

Фаэн едва заметно улыбнулся и, повернувшись к толпе, произнёс несколько коротких, мелодичных фраз на эльфийском. Его голос, в отличие от моего, не гремел. Он струился, проникая в самые дальние уголки плаца.

И я увидел, как из общей серой массы начали выходить некоторые грязные заключённые. Эльфы. Их было всего четверо. Даже в рваных лохмотьях, худые и измождённые, они сохраняли остатки былой грации. Они собрались вокруг Фаэна, глядя на него с надеждой и почтением и тот стал разговаривать с ними.

Он был для них не просто сородичем. Он был светом надежды и лидером.

Фаэн заговорил с ними на своём языке, но вообще-то я его понимал. Эльфийский, гоблинский, человеческий всеобщий, язык гномов (самый сложный) и орочий — входили в «языковой пакет попаданца» и были вкручены в мой мозг в тот момент, когда я попал в мир Гинн.

Само собой, делиться фактом своей осведомлённости я не спешил.

— Слушайте меня, дети лесов, — начал он, и его голос был полон не власти, а скорее печальной мудрости. — Посмотрите на этого человека. Он не из нас. Он варвар, чьи методы грубы, а слова резки. Он пахнет сталью и озоном после грозы. Но он — сила и он — надежда. Он — буря, и глупо стоять у неё на пути. Куда разумнее стать частью этой бури и направить её в нужную сторону. Но если вы захотите остаться тут, я пойму.

Он обвёл своих сородичей взглядом.

Надо ли говорить, что все эльфы высказали желание присоединится к моей армии?

Я не успел до конца осмыслить этот тактический выигрыш, как земля рядом со мной дрогнула. Это был Мурранг. Он подошёл, и его лицо, казалось, было высечено из гранита. Он с пренебрежением зыркнул на группу эльфов, а затем перевёл взгляд на меня.

— Командир, — пророкотал он, и в его голосе слышался скрежет камней. — Остроухий говорил со своими. Это правильно. Но я прошу такого же права, права поговорить с подгорным народом, пусть я и квиз! Иначе это будет несправедливо и эльфы получат больше прав и привилегий, чем гномы!

— Я не против, поговори.

Я кивнул. Это была та же игра, что и у Фаэна, но разыгранная с прямотой и упорством, свойственными только гномам.

Мурранг развернулся и вышел на середину плаца. Он не стал звать своих. Он просто встал и ударил рукоятью своего огромного молота о каменные плиты. Звук получился глухим, мощным, проникающим в самые кости. И на этот звук из толпы, как железные опилки к магниту, начали стягиваться гномы.

Ирония. Он был квизом, то есть для гномов не совсем «равным», но тюрьма и статус его, как моего спутника, здорово меняли представление о родстве.

Мир полон иронии.

Гномов вышло ровно десять, и они по одному стали задавать вопросы Муррангу, изредка бросая на меня многозначительные взгляды. Для начала они были поражены наличием у меня знака «друг-лучше-гномов». Даже в тюрьме это имело для них впечатляющее значение. Однако гном не был бы гномом, если бы согласился на сделку так просто.

Я понимал и их. Эти гномы в массе своей были «изгоями», понятие, знакомое мне. Само собой, квиз не собирался отказываться от них и относиться к ним как к гномам второго сорта, в том числе, потому что был изгоем с момента рождения.

Гномов интересовало всё, и они живо обсуждали с Муррангом условия сделки и торговались, как неистовые бабки на базаре.

— Они спрашивают о возможности заработка внутри армии, если они будут ковать, изготавливать, могут ли рассчитывать на премии? — с некоторой неохотой спросил меня Мурранг.

— Любая поддержка будет вознаграждена, любая подлость и малодушие повлекут наказание, — округло ответил я.

…

Я потёр виски и продолжил. Постепенно мы просеяли всю толпу, и я смог отобрать четыре сотни добровольцев из примерно двух с половиной тысяч заключённых.

Однако до сих пор были и неопределившиеся.

Этнический состав был разнообразен, основная масса орки и люди, довольно много гоблинов. Эльфы и гномы дали согласие на вступление в армию — все, до единого, их убедили слова соплеменников, этих я взял, не обращая внимание на их физическое состояние.

Хрегонн, пока мы занимались добровольцами, по моему приказу перегнал начальника тюрьмы Грола в отдельный каземат, чтобы он тут не маячил. Кроме того, он реквизировал (то есть украл, стырил, забрал силой) все телеги и подводы тюрьмы. Также проверил качество оружия в оружейке, побрезговал им (но взял часть доспехов), а ко всему прочему, беззастенчиво вынес из кабинета Грола его казну, личную, а не официальную тюремную.

Кроме того, безликие Лось и его банда, следуя договорённости, выдернули из толпы шестерых заключённых, в которых опознали приятелей.

Я тут же амнистировал бедолаг, причем сделал это письменно.

День разгорался вовсю. Хрегонн предложил обнести продуктовый склад тюрьмы, но я решил его не трогать.

Заключённых, которые решили остаться в тюрьме, потому что это более безопасный и привычный им путь или тех, кого я «зарубил» на стадии медкомиссии, аРой безошибочно подсказывал что в тюрьме просто невероятное количество доходяг, развели по камерам. Моё будущее воинство было выставлено мной в четыре будущие роты, четыре группы, набранные случайным образом.

…

— У вас есть две минуты, — я встал перед большой группой неопределившихся заключённых.

— Ваша светлость, — вышел вперёд худой ушлый живчик, — предложите нам что-то ещё, чтобы наша уверенность в служении Вам окрепла.

— Нет, — коротко выдохнул я. — Я тебе не менеджер по продажам с игрой «продайте мне эту ручку». Я никого из вас не стану убеждать. Скорее всего, вы уже не подходите, раз внутри вас не уверенности и желания что-то поменять в своей дерьмовой жизни. Страх — плохой мотиватор для свободного человека. Две минуты или валите. Вот и весь разговор.

…

Ещё через минуту толпа, как гигантское одноклеточное, стала разделяться на две части. Одна часть, порядка ста человек, вышла ко мне добровольцами и…

Я забраковал половину.

Времени прошло много, все устали, устал и я. А нам ещё уходить отсюда, оставляя за спиной тюрьму с побитыми стражниками и выбитыми воротами.

— Последние слова и распоряжения, — подошёл к капитану и дрожащему от холода или пережитых страхов писарю. — Всех, кого я забрал и амнистировал, списать. Имущество, телеги — списать. Пусть Грол остаётся под охраной, капитан. Я доложу в столице и за ним пришлют проверяющих с функцией судей. Так сказать, за все его прегрешения. А Вы подумайте о своей судьбе, потому что начальник Грол потянет за собой многих из вас.

От этих слов капитан понимающе нахмурился.

…

Я задействовалРой и дал приказ двинуться.

Порядка четырёхсот пятидесяти новобранцев основного войска, тринадцать потенциальных учеников Фомира (некоторые были старше его), тридцать один гном, четыре эльфа.

Вот такой у нас улов, не считая телег и личной казны Грола.

Для начала я вывел толпу за пределы тюрьмы и так мы шли около получаса, пока не стали у громадного пастбища-поля, которое пересекал ручеёк.

— Привал, болезные. Тут мы остановимся, чтобы навести порядок. Я не хотел это делать в мрачных стенах тюрьмы.

Народ останавливался и пытался выстроиться в некие шеренги, их так учили в тюрьме, они были поделены на отряды и имели заключённых-командиров.

Я потёр виски.

— Мурранг, могут твои ребята заняться завтраком для нашей честной компании?

Накормить толпу в пятьсот человек — задача нетривиальная, но идти на голодный желудок было бы большой глупостью.

Хрегонн ходил по рядам, выдергивал заключённых, отводил в сторону и выдавал им обувь (которую стащил с тюремного склада) взамен их негодной обувки.

Мурранг и гномы взяли котлы, которые, как и продовольствие, мы заготовили заранее, набрали в них воду из ручья и стали готовить кашу на всех.

Я расставлял войско при помощиРоя , потому что их шеренги были кривые, как турецкая сабля.

Эльфы держались вместе за своим безупречным лидером.

Гномы сбились в коренастую, бородатую фалангу вокруг своего молотобойца.

Фомир водил за собой свою странную компашку.

Остальные, человеческое и орочье большинство, пока ещё представляли собой аморфную массу, но мне прямо сейчас нужны были центры кристаллизации.

— Ты, — я ткнул в здоровенного орка.

— Я⁈

— Ну да, выходи.

Орк покорно вышел. Он был большим, широкоплечим и имел ужасные шрамы на предплечье. Впрочем, его руки были целы и он был годным бойцом. А ещёРой указывал на наличие у него харизмы.

— Стой тут, понятно? Праввистан Убийца, где ты там?

Здоровенный амбал вышел вперёд и глубоко поклонился.

— Ещё раз, никаких нахрен поклонов! Учитесь этому. Вас обучат воинскому приветствию, оно не предполагает поклонов и унижений.

— Но Ваша светлость, позвольте возразить! — просипел какой-то худосочный парень с заячьей губой. — В королевской гвардии кланяются.

— Выйти из строя! — рявкнул я.

Тот поспешил выйти и стать рядом с орком и человеком-убийцей.

— Имя, за что сидел?

— Марк, вонючий бунтовщик я, Ваша светлость.

— Откуда знаешь про гвардию? — я спрашивал с искренним любопытством, потому чтоРой не показывал у него ничего особенного, кроме навыка «может управлять телегой» и «бег по пересечённой местности при семейных конфликтах». То есть боевого опыта у него не было.

— Я мечтал поступить в гвардию и узнавал порядки, учился, но… рожей не вышел.

По рядам прошёлся смешок.

— Тихо! — рыкнул я. — Понял тебя. У меня тут нет такого фейсконтроля строгого, но и кланяться мы не будем. Оставайся там, где стоишь.

При помощиРоя я стал тащить из толпы всех, у кого был хоть какой-то боевой опыт, включая странное «участие в вооружённом мятеже против своего графа» и «пиратство».

Кроме того, по показателю харизма я тащил тоже.

Получилось, включая Марка, тридцать два бойца.

Тех, кого дёрнул, назначил «старшими», пока без уточнения статуса.

Потом я снова поделил толпу на четыре роты, примерно одинаковой численности, распределив среди них «старших». По приходу в Штатгаль я произведу старших в капралы… Может быть, посмотрим, как они себя сейчас проявят.

Народ покорно ждал приказов и в целом вёл себя робко, однако многие посматривали на лесочек, который был за полем.

Сколько волка не корми… Кстати, что там каша?

Роты сводили группами в туалет на краю поля, делали это новые «старшаки», хотя я присматривал черезРой . ОбъективноРой не давал мне возможности контролировать солдат, а только отдавать им приказ и знать где он, что с ним. Сейчас любая рота могла в полном составе драпануть, и я не смог бы их остановить.

Однако они не сбежали. Не думаю, что они были так одухотворены рассказами про армию и войну, скорее всего, у них не было плана и решительности.

Глава 17 Концепция

— Ну что? — спросил я Фомира.

— Что это ещё за вопрос? — насмешливо фыркнул маг. — Я на такой вопрос могу ответить только — «наливай» или «двести».

— Что — «двести»?

— Что за вопрос такой «ну что?».

— Короче, Фомир, стены тюрьмы место, не подходящее под разговоры, обстановка была не та. А сейчас вот Мурранг будет кормить народ, у нас передышка, а меня интересует, что там твои магические ученики?

Фомир при моих словах недовольно скривился.

— Одарённые. Искры, — продолжил я. — Те, в ком есть хоть капля магического таланта. Мне плевать, насколько он слаб. Если человек может зажечь свечу силой мысли или сдвинуть песчинку, он нужен нашему воинству.

— Я тебя понял, конечно, сам же поддался порыву и собрал по углам дюжину придурков, — он угрюмо покосился на свою группу и глубоко прерывисто вздохнул.

— Ну и? Есть там великие маги?

— С ума сошёл, герцог? — в шоке Фомир посмотрел на меня так, будто я предположил наличие золота в выгребной яме. — Магический дар — это тончайшая материя! Чтобы его развить нужна тишина, концентрация, чистая аура и десятилетия работы! А здесь… здесь аура такая, что у меня глаза слезятся! Это симфония из запахов пота, отчаяния и немытых тел! Среди них таланты на уровне карточного гадания на рынке за жменю семечек.

— Это абстрактное рассуждение. Практический вопрос: они смогут управлять теми древними боевыми артефактами гвардии Грифона?

— Нуу…. Маловероятно, даже для такого они слишком слабы и глупы. Магом становятся через годы тренировок и инициацию.

— Хватит талдычить про свои годы и инициацию. Годов у нас нет, а инициация… Тебе предстоит её провести с каждым из них.

Он вздрогнул.

— Это риск, и нужноместо силы .

— Чем тебе Кмабиррийские болота не место силы?

— Ну, теоретически, если найти один из очагов… только там же скелеты.

— Очистим, — уверенно предложил я.

— Тогда оно перестанет быть местом силы, ты его истощишь, хотя и временно.

— А что делает место силы таковым?

— Ну, магическая аномалия, когда мана окутывает всё вокруг и лучше всего, если это пересечение разных стихий. Потом там рисуют или строят магический контур, проводят ритуал, предполагающий расходование маны и фокусировку на ученике. А он должен поток обращённой в него магии подхватить. Если получится, магическое зерно становится осознаннее, оно учится соотноситься с разумом, становится частью личности, как рука или крылья у птицы.

— Классный эпитет. А что скажешь насчёт Плаща ученика?

— Причём тут одежда? Хоть в робе, хоть в доспехе, это всё едино. Обычно применяют что-то свободное.

— Я не про одежду, — упрямился я. — А про расходуемый артефакт.

— Сэр Рос, — вдохнул он, — Плащ ученика — это всего лишь байка, красивая история, которую рассказывают друг другу учащиеся, которые до смерти боятся инициации.

Я присел на траву и посмотрел, как гномы строят всё войско в колонны по одному разумному и начинают раздавать кашу.

— Постой, Фомир, не гони лошадей, давай отступим на шаг назад.

— Валяй, я не против.

— Концепция. У армии должна быть концепция.

— А вот теперь не понял, — нахмурился маг.

— А я поясню. Классической войско, которое мы знаем у людей -это тяжёлая конница, рыцари, это лёгкая вспомогательная конница, это пехота с лучниками, как средством поддержки, идущая за спинами конницы. Так ведут войны люди и чего-то такого от нас тоже ожидают, но совершенно напрасно.

— Ты же рыцарь, и ты против концепции рыцарства?

— Я, Фомир, в первую очередь, махровый материалист. Чтобы обучить конника, нужны кони и не абы какие. Боевой конь вроде моего Грома стоит как пятьдесят других лошадей, и они так просто не продаются. А обучение конному бою предполагает годы и годы тренировок.

— Вооот! — Фомир ткнул в меня пальцем. — Как и обучении магии!

— Мы не будем делать полноценных магов. Но, ты понял, что рыцарей и конницу мы не тянем? Скорее всего и тяжёлую пехоту, латников тоже не организует, как и матёрых обученных мечников, точных в стрельбе лучников и так далее.

— И ты решил, что компенсируем магами? — скептически хмыкнул Фомир. — То есть, ты буквально сейчас так смело рассуждаешь о сфере, в которой ничего не смыслишь. Прости, если эти слова тебя обидели, да и вообще, если я веду чересчур нахально и позволяю себе сказать лишнего.

— Брось, Фомир, ты мне не тупой слуга, ты мой «топ», один из будущих героев армии.

— Что ещё за «топ»? — не понял Фомир. — Опять кайеннские словечки?

— Типа того. Короче, спорь со мной, это нормально, потому что опираться можно только на то, что оказывает сопротивление. Вернёмся к концепции… Я не могу построить классическое войско, но могу сделать что-то крайне нестандартное. Вот когда мы с тобой второй раз бродили по болоту, я заметил, что у древних магов в том сражении во Второй магической войне были боевые подразделения магов, так? Силовики-маги на артефактах?

— Ну… были, — неохотно признал Фомир.

— Значит, я не изобретаю велосипед? Не надо спрашивать, что такое велосипед. Мне, по сути, нужно чтобы маги достигли определённого уровня в магии и могли пользоваться артефактом или даже парочкой.

— Тогда они не будут полноценными образованными магами, — вздохнул Фомир. — А тупыми болванчиками, которые больше ничего не могут.

— А им больше ничего и не надо. Они смогут огненными стрелами фигачить со всей пролетарской ненавистью?

— Для огненных стрел и файерболов нужен самое меньшее первый уровень магии огня. Но там не только огненные артефакты, там есть артефакты земли, воды, блокирования, это воздух.

— Круто, а сможешь составить список, провести инвентаризацию, когда мы прибудем в Штатгаль? Чтобы с пониманием по школам рекрутов.

— Смогу, будет, чем учеников занять. А к чему ты спрашивал про Плащ ученика, нашу байку?

— К тому, что это вовсе не байка. Плащи существуют, но их существование держат в секрете даже от магов.

— Да ладно, я бы знал, — он отклонился назад, чтобы рассмотреть меня, словно в первый раз видит.

— Как он работает, этот плащ? — невозмутимо уточнил я.

— Если они и правда существуют, то способны сделать магом даже простого крестьянина или любого бродягу. Но, пробудить-то он пробудит, а обучение…

— Знаю-знаю, требует годы и годы. А если у субъекта уже есть зерно? Типа твоих доходяг? — я махнул в сторону его «отряда».

— Тогда ему не нужна инициация и его подстегнёт сразу на первый уровень развития, выше нулевого.

— А если плащ использовать на тебе, на опытном маге?

Фомир глубоко задумался, с него даже слетела его обычная ирония.

— Слушай, герцог, тут три варианта. Первый и наиболее вероятный, что ничего не произойдёт. Второй вариант — у меня случится качественно-количественный рост каналов и возможностей оперирования маной.

— Ты поднимешь уровень?

— Всё не так просто, но в целом, ты ухватил суть, я стану сильнее.

— А третий вариант?

— Я умру, меня спалит как восковую фигурку на костре, — равнодушно пожал плечами Фомир. — Однако это теоретические рассуждения, Плащей не существует. А если они и есть — их нет у нас.

— А этих ребят, что ты набрал, их можно инициировать?

Фомир закряхтел.

— Можно и придётся, хотя это риск для их жизней.

— Ну, если сделать всё аккуратно, — возразил я, говоря про чистоту процесса. — Очистить место силы без поглощения магии, сотворить твой этот контур и вообще сделать красиво.

— Ну, давай конкретно, Рос. Мне нужно задействовать достаточно сильное заклинание, а для этого нужен круг магов или круг ведьм для подпитки. Где его брать? Ведь мне нужно потратить больше маны, чем у меня есть, а где её взять, ума не приложу.

— А помнишь ты говорил, что среди найденных артефактов есть те, которые больше не будут работать, пришли в негодность.

— Да, время безжалостно, таких полно, — подтвердил Фомир.

— А если такой артефакт сломать, разрушить, выплеснется энергия?

— Конечно, больше, чем при жертвоприношении, которая противна морали магов. Постой, ты предлагаешь жертвовать артефакт для инициации магов?

— Врать не буду, я не испытываю никакого пиетета к твоим этим штукам. У нас их дофига, если он не работает, то идёт «под нож». Вместо пустых сосудов истории, заляпанных болотной жижей — низкоуровневые и слегка шизанутые боевые маги, способные оперировать боевыми артефактами. Мы с одной тюрьмы набрали дюжину соискателей? Представь, сколько наберём со всех тюрем королевства.

— Из половины нет толка и скорее всего, не будет, они не обучаемы. А оставшихся трудно инициировать.

— Для обучения нужна мотивация, — стоял на своём я.

— Вот! — Фомир указал пальцем в ближайшего «ученика» с видом первооткрывателя нового вида насекомых. — У него есть Искра! Слабая, как предсмертный вздох, мерцающая, как свеча на ветру, но она есть! Правда, судя по его виду, он скорее умрёт от чахотки, чем сможет сотворить хоть одно заклинание.

Я посмотрел на того парня иРой услужливо выдал информацию.

Имя: Тиль

Статус: Солдат (рекрут)

Навыки: Выживание (адепт), скрытность (ученик).

Лояльность: 4%

Страх: 90%

Надежда: 6%

Скрытые черты: неконтролируемый пирокинез (уровень 1), хроническое заболевание лёгких.

— Отлично, — кивнул я. — Он нам подходит. Становится первым бойцом магической роты.

Фомир замер с открытым ртом.

— К-какой ещё нахрен магической роты?

— У которой ты являешься командиром в звании капитан. Меня не устраивает мутный мистический подход, я хочу интегрировать твою магию в свои боевые структуры.

— Герцог, это не боец, это ходячая похоронная процессия! Чтобы сделать из него боевого мага, тебе нужен не капитан роты, а хороший некромант!

— Это мои проблемы, — отрезал я. — Что у нас ещё?

Фомир закряхтел.

— Вот тот опухший и с синяками под глазами увалень был обвинён в том, что морит колдовством коров, сел на шесть лет, попал в тюрьму недавно.

Я посмотрел егоРоем .

Эмпатия, способность чувствовать и слегка успокаивать чужие эмоции.

— А вот тот почти что слепой старик, которого мы взяли несмотря на состояние здоровья, бывший шахтер.

Я и его проверилРоем .

Дефектолог. Способен интуитивно чувствовал слабые места в конструкциях.

— И что я имею, герцог? Три калеки. Чахоточный пиромант, забитый эмпат и почти что слепой шахтёр-человек. Этих в магическую роту?

— Ты видишь трёх калек, Фомир, — сказал я, глядя на свою новую армию, которая наконец-то принялась за еду. — А я вижу диверсанта, который может поджечь вражеский склад силой мысли. Я вижу медика, который сможет предотвратить панику в строю. И я вижу инженера, который скажет нам, в какой стене в чужой крепости пробить дыру. Ты видишь мусор, а я вижу ресурсы.

Фомир удивлённо крякнул.

— Про навыки остальных пока сказать не могу, мне нужно больше времени.

Я посмотрел на остальныхРоем и мог бы кое-что подсказать магу, но не стал форсировать события, пусть разбирается сам, пусть не знает, что я умею подсматривать в «карты» участников.

— Время есть, хотя его немного. Подумай, что нам нужно для инициации и как уменьшить риск. А я подумаю, где достать Плащи новичков.

— Если они вообще существуют, — стоял на своём Фомир.

— Опять-таки, это не твоя проблема. С тебя технология инвентаризации. Проведём подготовку, инициируем всех, кого сможем, и ты станешь их обучать.

— Для обучения нужна магическая школа, обучением занимаются гильдии, а их ни одна гильдия в свои ряды не примет.

— Одна всё-таки примет, это магическая гильдия Штатгаль.

— Нет такой гильдии, — открыл рот Фомир и тут же заткнулся. Покрутив глазами, он ткнул в меня пальцем, — Ты с ума сошёл, сэр Рос⁉ Я не стану создавать никакую гильдию.

— Уже стал, — я показал на его подопечных, которые мирно, как стадо барашков, уплетали пряную гномью кашу. — В ту секунду, когда выдернул того паренька, как его, Пьаска. Роту и гильдию в одном флаконе.

— Но, чтобы учреждать гильдию, надо быть, как минимум третьего магистерского уровня магических навыков, а у меня третий обычный. Это все равно как… Есть сержант, а есть майор, вот такой разрыв в уровне. Это я говорю в понятных тебе величинах.

Я прикинул, что Эрик начал обучение именно в магистерских уровнях и хотя сейчас хитрый англичанин был только на первом, это обо многом говорило.

— А что за правило про третий магистерский?

— Обычай магов и законы королевства Маэн.

— Пофигу индейцам танки, у них стрелы ядовиты! Законы королевства уступают региональным, при наличии. Есть законы герцогства Кмабирия. По моим законам, для учреждения гильдии как раз достаточно третьего магического, если тебя зовут на букву «Ф».

Фомир фыркнул.

— Ну допустим, формально я могу учредить гильдию в герцогстве, назвать, как там её… Штатгаль, но мы будем просто кучкой слабаков.

— Не всё сразу, а постепенно, шаг за шагом. Давай её запилим, а там будем развивать, наберём численности, инициируем. Да не напрягайся ты так, мы всем миром навалимся. Скажи, а что с теми, кого ты забракуешь и инициацию не пройдут, но останутся живы-здоровы?

— Попытка всего одна, — неохотно сказал Фомир. — Не получилось, значит в брак. Гнать в шею. Пусть идут в ведьмы или двор метут.

— На этом месте остановись. В каком смысле — в ведьмы?

— В прямом. Есть шаманы, маги, ведьмы и жрецы, — начал объяснять Фомир.

— Я в курсе про ваши эти «классы», об этом мне красноречиво пояснил один мужик, Ярдиг. То есть, если у человека есть задатки, но инициацию он не прошёл, его можно перековать в ведьму?

— А откуда, по-твоему, берутся эти жулики мира магии? — буркнул Фомир. — Но это меня не касается, я с ведьмами дел не имею.

— Я пока что твои слова просто запомню. Мы с тобой определились по задачам? Инвентаризация, создание гильдии, минимальное обучение, подготовка инициации. Пока просто подготовка, проводить будем вместе, ладно? А там и болота прочешем, чтобы поискать всё ценное. Ты же не думаешь, что если мне в руки попалось такое токсичное, смертельно опасное и нашпигованное монстрами место, я его не использую в свих целях?

— Вижу я, — проворчал маг, — ты всё подчиняешь своим целям. Эксплуататор!

Колонна, растянувшаяся на полмили по грязной дороге, напоминала скорее исход беженцев, чем армию.

Полтысячи человек, первая партия моей «Добровольческой армии», покинули гостеприимные стены Принстаунской тюрьмы. Они шли, щурясь от непривычного солнечного света, жадно вдыхая свежий воздух, смешанный с запахом прелой листвы и свободы. Впервые за долгие годы они не видели над головой решеток и каменных сводов.

Настроение после приёма пищи и небольшого привала было почти праздничным.

Рекруты, ещё ночью бывшие бесплатными гостями королевского заведения, теперь шли, переговариваясь, смеясь, толкая друг друга. Они были пьяны, пьяны не вином, а надеждой на новую жизнь.

Я видел это в их глазах, слышал в их голосах. Они ещё не верили до конца в своё счастье, но уже предвкушали его.

Вообще я к излишнему оптимизму относился настороженно. Слишком радуемся, потом скатываемся в депрессию и бунт.

Я ехал в голове колонны на Громе, колонна была составлена из телег, но массу народа мы перегоняли пешком, в обоз посадили только больных (включая магическую роту) и барахло.

Рядом, на таком всём из себя королевским скакуне, трясся Фомир, кутаясь в плащ, словно боялся, что свежий воздух его отравит.

— Посмотрите на них, — проворчал он, кивая на оживлённую толпу. — Радуются, как дети на ярмарке. Они забыли, что их ведут не на пир, а на войну. Идиоты.

— Дай им порадоваться, Фомир, — ответил я, не отрывая взгляда от дороги. — У многих из них это первый счастливый день за последние десять лет. И, возможно, последний.

— Весьма прагматичный взгляд на вещи, — раздался сбоку мелодичный голос Фаэна. Эльф двигался рядом с нами пешком, но его шаг был настолько лёгким и бесшумным, что он, казалось, плыл над землей, не пачкая своих изящных сапог. — Вы дали им надежду, у которой есть и побочный эффект, головокружение от свободы и иллюзия вседозволенности.

Моя банда рассредоточена по колонне, но я чувствовал всех, включая старшаков, будущих ефрейторов, и рядовых бойцов.

Я чувствовал их всех черезРой . Сотни огоньков в моём сознании, сотни невесомых тонких нитей, связывающих их со мной. Это было странное, всеобъемлющее чувство. Я ощущал их общий эмоциональный фон — гудящий, вибрирующий коктейль из восторга, недоверия и застарелого страха.

Пока все нити были на месте.

Проблема пришла, как и ожидалось, оттуда, где её меньше всего ждали. От одного из рекрутов-эльфов.

Я почувствовал это, как внезапный укол холода. Одна из нитей, принадлежавшая сородичу Фаэна, натянулась и истончилась. А затем — вторая, человеческая. Они не оборвались. Они отделились от общего клубка и скользнули в сторону, в густой лес, окаймлявший дорогу. Они решили, что в этой суматохе, в этом радостном хаосе, их исчезновения никто не заметит. Как они прошмыгнули мимо старшаков? Как провернули такое на глазах у всех?

Они решили, что мои угрозы были блефом. Что я, как и все предыдущие начальники, буду орать, грозить, но в итоге просто спишу их как «пропавших без вести».

Они ошиблись.

Я резко поднял руку, останавливая колонну. Гомон и смех стихли не сразу. Люди с недоумением смотрели на меня, не понимая, почему мы остановились.

— Что случилось? — спросил Фомир. — Камень в копыте? Или Вы просто решили насладиться пейзажем? Лично я не вижу здесь ничего, кроме деревьев и грязи.

— У нас двое беглецов, — сказал я ровно, глядя прямо перед собой. — Дезертиров.

Глава 18 Первые уроки

Первая кровь всегда самая сложная. Не та, что проливаешь в бою, а та, что проливаешь сам, по своей воле, чтобы установить свои правила или подтвердить их действенность.

Фаэн, до этого с отстраненным интересом разглядывавший какой-то цветок на обочине, замер. Его лицо превратилось в холодную, безупречную маску, но я увидел, как в глубине его глаз сверкнула сталь.

— Что? Кто? — спросил он тихо.

— Один человек и один из твоих, Фаэн. Эльф Лаэрон. Человека зовут Риггс. Они решили…

— Он меня не понял, — недобро сказал Фаэн. — Мне очень жаль… Это не извинения, мне жаль перед самим собой по поводу того, что произойдёт дальше.

По рядам пронесся шёпот. Лица новобранцев мгновенно изменились. Радостное опьянение испарилось, сменившись напряжённым ожиданием. Это был первый тест их и меня. Рекруты, затаив дыхание, ждали, как я поступлю.

Я прикрыл глаза и отдал приказ:

— Старшак Хайцгруг, ко мне!

— Я! — здоровяк орк, первый из назначенных мной «старшаков» появился из толпы немедленно. Согласно даннымРоя , он демонстрировал решительность и был матёрым уголовником с боевым опытом.

— Старшак Марк, ко мне!

Марку, тоже старшаку из первых, понадобилось некоторое время, чтобы протиснутся через толпу.

— Что Вам угодно, милорд?

— К оружию! Буквально, берите у Мурранга клинки и шлемы и за мной.

Я был мрачен, хотя головой понимал, что такое могло и даже должно было произойти. Побег — это проверка меня на прочность, но я не ожидал, что это случится так скоро.

Фаэн, хотя я не отдавал ему такого приказа, тоже последовал за мной.

…

— Капитан Мурранг, Капитан Хрегонн, Капитан Фомир, вы остаетесь здесь, за старших! — громко провозгласил я.

Вообще-то я никого не назначал командирами, не давал воинских званий и сейчас, назначая их с нуля на такие звания, нарушал немыслимое количество традиций, но меня это не особенно волновало. Они были моей командой и что вполне логично, они автоматически становились моими офицерами.

Мурранг от моих слов едва вздёрнул брови вверх, но ничего не сказал.

— Мы их найдём, босс, — уверенно выдал Фаэн. — Весь лес перероем…

— Это не понадобится, — ответил я, касаясь виска. — Яуже знаю, где они.

Орку Хайцгругу и человеку Марку выдали мечи, щиты и шлемы, которые они тут же нахлобучили. Моё оружие всегда было при мне, как и у Фаэна, тот таскал с собой лёгкий лук и запас стрел.

Мы вошли в лес.

Я не искал следы, а просто шёл, ведомый двумя тонкими нитями в своём сознании, дарованныхРоем .

Для лучшей навигации я активировал иПтичьего пастуха , задействовав какую-то сойку, просто чтобы было удобнее и легче срезать дистанцию более удобным путём.

Линии уводили всё глубже в чащу. Моя спутники следовали за мной. Беглецы не были дураками. Они не бежали сломя голову, а двигались умело, стараясь запутать след, используя ручьи и каменистые участки. Обычная погоня могла бы занять пару часов. Но я, как это часто бывает, не играл честно, у меня был чит-код.

Через двадцать минут мы вышли на небольшую поляну. Беглецы устало сидели там, под большим дубом, тяжело дыша и приходя в себя.

Эльф Лаэрон был молодым и самонадеянным. Человек Риггс — жилистым, прожжённым ветераном тюремных разборок, старым зэком.

Увидев нас, они тут же вскочили на ноги. На их лицах отразилось весьма искреннее изумление. Они не могли поверить.

— Как?.. — растеряно пролепетал Риггс, его рука метнулась к поясу и он извлёк из тряпья острую, но не особенно пугающего человека в доспехе, заточку.

— Я же предупреждал, — сказал я, останавливаясь в десяти шагах от них. — От меня не скрыться.

Лаэрон, в отличие от своего напарника, быстро оправился от шока. На его красивом лице появилось высокомерное выражение.

— Мы просто решили прогуляться, герцог, — произнес он с наглой усмешкой. — Подышать свежим воздухом. Разве это запрещено?

— Да, запрещено, — я указал здоровяку-орку Хайцгругу на человека с заточкой, одновременно выдав приказ черезРой «обезвредить».

Хайцгруг, вероятно и до тюрьмы был решителен, а лагерная жизнь сделала его натянутым как струна. Он шагнул к Риггсу.

— Красавчик, не стоит, — напряжённо возразил Риггс, но орк не стал его слушать. Он не стал использовал меч, зато резко вдарил человеку между ног, варварски, но чертовски эффективно, а потом двинул щитом по руке с заточкой, которая тут же улетела в кусты. Марк спустя пару секунд поисков подобрал тюремный самодел.

Судя по вскрику Риггса, руку он травмировал, вывихнул или сломал, но выражение «до свадьбы заживёт» тут было не применимо. У Риггса уже ничего не заживёт.

Более того, орк сцапал его и встряхнул, как нашкодившего кота. Орк был крупным, не факт, что умным (очень не факт), но определённо послушным, решительным и сильным. Я отметил про себя, что он исполнил мой приказ быстро и без колебаний. С таким можно иметь дело.

Эльф Лаэрон поднял руки в примирительном жесте, показывая, что он не сопротивляется и его не нужно бить.

— Запрещено покидать строй без разрешения, — холодно ответил продолжил я. — Это называется дезертирством.

— Дезертирство? — наглый эльф позволил себе снисходительную примирительную улыбку. — Ну, мы ещё даже не армия! Просто толпа заключённых, которых Вы куда-то ведёте! Вы не можете нас судить!

— Могу, — мой голос стал тише, но от этого только страшнее. — Я герцог, а с того момента, как вы принесли ритуальную присягу, вы стали моими солдатами. Я же на всеобщем сказал: сбежали — умерли. Буквально, что за бунт или попытку дезертировать — смерть.

Высокомерная усмешка медленно сползла с лица Лаэрона. Риггс ещё больше побледнел.

— Постойте, командир, — забормотал эльф. — Мы… мы не хотели ничего плохого! Просто… свобода вскружила голову! Мы вернёмся! Мы будем служить верой и правдой!

— Нет, не будете, — не согласился я и отдал приказ, после чего их потащили обратно, через лес, к временному лагерю нашей армии.

Не знаю почему, но обратный путь показался мне короче.

Риггса потащил орк Хайцгруг, причём время от времени задержанный брыкался, а орк профилактически лупил его своими большими кулаками, а эльф благоразумно шёл сам. Позади всех шёл Фаэн, который гневно блистал глазами.

Когда мы пересекли поле, я без особой радости отметил, что поблизости нет одиноких деревьев. Ну, может оно и к лучшему, не хотел никого вешать.

Когда мы подошли, я отдал приказ черезРой , рекрутам выстроиться по своим четырём ротам.

Старшаки выкрикивали команды, неумело пытаясь организовать построение и выполнить мой приказ.

Шеренги были кривые, но это не было особенно важно.

Когда они стали выстраиваться, а гномы, эльфы и маги искать себе место, потому что им я его не нарезал (голова была занята другим), то между двумя эльфами разыгралась настоящая драма.

Фаэн сделал шаг вперёд, и его взгляд был прикован к Лаэрону.

—Ты опозорил нас, щенок, — прошипел он на эльфийском, и его голос был подобен шелесту клинка, извлекаемого из ножен. —Ты думал, твоя эльфийская кровь даёт тебе право быть выше остальных? Ты думал, твоя природная ловкость скроет твою трусость? Ты ошибся. Ты не эльф. Ты — грязь под ногтями этого человека.

—Ты не имеешь права так говорить! — взвился Лаэрон. —Ты просто прислужник этого дикаря!

—Я служу только своему долгу, а некоторое время назад даже давал шанс на выживание представителям нашего народа, — отрезал Фаэн. —А ты служишь только своей шкуре. И сейчас ты за это заплатишь.

Лаэрон понял, что пощады не будет.

Всё это время у него был меч.

Понятия не имею, откуда он у него, но это был короткий клинок как у некоторых стражников. Вероятно, он подобрал его во дворе тюрьмы и всё это время незаметно таскал с собой. Или украл, только как, когда?

Талантливый. Жаль, что его талант теперь уже не найдёт полезного применения. С диким криком он метнулся в сторону Фаэна, превратившись в живую молнию, но…

Фаэн тоже был эльфом. Он просто шагнул в сторону, и в его руках возник лук. Короткий выстрел на сверхкороткой дистанции.

Стрела пробила Лаэрону основание черепа навылет, и он упал, не издав ни звука, если не считать тихого шелеста падающего на траву тела.

Риггс, видя это, с воплем ужаса бросился на колени, протягивая ко мне руки.

— Пощадите! Умоляю! Я всё сделаю!

Я покачал головой и выступил вперёд, обращаясь к своему войску:

— В моей армии не падают на колени, разве что как исполнение боевого приёма.

Тишина была мне ответом. На меня смотрели сотни донельзя серьёзных глаз.

— Вы все это видели, — сказал я громко, и мой голос разносился над замершей толпой. — Эти двое решили, что мои слова о недопустимости дезертирства — пустой звук. Они думали, что их скорость и ловкость помогут сбежать. Это не так.

Я указал на труп Лаэрона.

— Он получил быструю смерть, потому что попытался напасть на капитана Фаэна.

Затем я кивнул на Риггса, который забыв гордость, стоял в грязи на коленях.

— А этот — трус. Он пытался сбежать, а когда его поймали, молил о пощаде. Они нарушили закон верности, они предали… Они предали Штатгаль, совершив акт дезертирства, — я осознанно не хотел использовать официальное название армии, данное королём, Первая Добровольческая армия Маэна. Признаюсь, было в этом нежелании нечто мятежное, символическое, поэтому использовал географическое название.

— Я честно предупреждал о недопустимости дезертирства, как и о наказании, — продолжил я. — Поэтому… Властью герцога и командора армии, приговариваю рядового Риггса к смертной казни за дезертирство. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, вступает в силу немедленно.

Риггс с непониманием смотрел на меня. Ему неоднократно в его долгой и непростой судьбе удавалось ловчить, обманывать, хитрить и выходить сухим из воды. Он был без сомнений талантливым человеком и мог бы неплохо показать себя под моим началом. Но… От меня нельзя было бежать, а эта ситуация была показательной, публичной, демонстрирующей мой настрой.

— Хайцгруг, приказываю привести приговор в исполнение!

Орк Хайцгруг был убийцей, как и многие тут присутствующие. Да и он уж точно не знал жалости, в особенности под давлением обстоятельств, когда на него смотрят сотни глаз.

Он перехватил меч и с огромной силой рубанул шею всё ещё стоящего на коленях Риггса, компенсируя отсутствие техники силой удара.

И это было хорошо… Ну, то, что рубанул сильно, убив его с одного удара, было хорошо. Где-то в глубине души мне было жаль уголовника Риггса, но, он решил смухлевать не в то время и не в том месте.

Я не хотел на это смотреть. Но я заставил себя. Я смотрел, как как его тело дергаётся в последних конвульсиях. И смотрел, пока оно не затихло в луже крови.

Я снова обвёл взглядом свою армию. На их лицах больше не было ни радости, ни беспричинного веселья. Теперь там был груз понимания и Его величество Страх. Глубокий, первобытный, всепоглощающий страх. Они поняли, что мои слова не блеф и не фигура речи, их новый командир не шутит и кнут у меня крайне болезненный. Этот факт потянет за собой необходимость переосмыслить и другие мои слова.

— Надеюсь, это первая и последняя казнь за дезертирство, — сказал я в мёртвой тишине. — Потому что убежать от меня в силу моей магии — нельзя. Первое правило — дисциплина.

В ответ — молчание. Но я видел в их глазах ответ, они всё поняли.

— А теперь, правило второе — мы своих не бросаем. Даже если они были своими всего-то час. Поэтому трупы будут погружены в телегу и отвезены, чтобы быть похоронены на территории Штатгаль, — похоже, что мои опасения про кладбище становятся реальными. — А теперь… Собираемся и уходим, армия, бодрым шагом в счастливое светлое будущее.

…

Когда колонна снова тронулась в путь, Фаэн поравнялся со мной. Его лицо было спокойным, но внутри него бушевал шторм, лишь изредка из глубины зрачков виднелись всполохи внутренних молний.

— Ты сделал то, что должен был, — тихо произнёс он. — И я сделал то, что должен был. Требования должны быть едины для всех, иначе это не армия, а сброд. Я не держу на тебя зла, Рос, а ты не держи на меня.

— Фаэн, ты не в ответе за свой народ, наоборот, ты лучший эльф, которого я знаю.

— Единственный, — насмешливо фыркнул Фаэн, хотя мои слова ему польстили.

Колонна, покормленная и слегка охреневшая от развития событий, двигалась по дорогам провинции, в том числе мимо торгового города Дренейдар. Крупного торгового поселения, где, среди прочего было представительство Синей гильдии магов, имевшая, как мне подсказали торговцы и гоблины, свой магазин.

Я оставил колонну двигаться вперёд под присмотром моих капитанов, в мрачном переваривании сцены казни, по окраине поселения.

Местные, увидев такую пёструю толпу, благоразумно прятались, запирали ставни, убирали с улиц детей и животных.

Я отделился от колонны и, прихватив с собой одного бойца как носильщика, проследовал внутрь поселения, которое даже не имело крепостной стены, настолько город не считал, что столкнётся с войной.

На одной из улиц была магическая лавка Синей гильдии. Собственно, это была единственная настоящая магическая лавка в округе.

— Здравствуйте, маги, — я зашёл в лавку в крайне недовольном настроении после казни.

Да, мне удалось провести результативную операцию против Принстаунской каторжной тюрьмы. Однако невелика честь надавать по зубам ленивым тюремным громилам, привыкшим терроризировать голодных заключённых. К тому же подтянув наёмников и применив фактор неожиданности, и подрывную магию.

А с другой стороны, сегодня я был вынужден казнить двоих. И одно дело терять воинов в бою, а другое… Казнь…

— Здравствуйте, сэр рыцарь, желаете посмотреть лечебные зелья и иные самые лучшие продукты алхимии? — с показной вежливостью спросил маг за стойкой.

Их было двое, оба смотрели на меня без особого интереса. Просто очередной вояка пришёл купить любовного зелья или мазь от старых ран.

— Нет, меня интересует артефакторика. Мне нужны накопительные артефакты на ману, открытый и закрытый, самой большой ёмкости и, пожалуй, несколько штук.

Слово «артефакторика» заставило их удивится.

Что за товар надо купить, меня научил Фомир, но его самого я не взял с собой, потому что в Синей гильдии он был вне закона. Наверняка даже мой иммунитет не спас бы от попытки его прибить, поэтому мы решили не рисковать.

— Боюсь, — невозмутимо ответил маг, — что артефакты продаются только магам… Соображения безопасности, само собой.

— Ну, мсье… Не знаю, как Вас зовут, у меня есть магический талант, то есть формально я считаюсь магом.

Маги переглянулись.

— Проведите проверку и откройте мне стеллаж с артефактами на продажу, — предложил я.

Второй маг, тот что справа, натянуто улыбнулся и произнёс:

— Меня зовут Дэрек. А Вас?

— Сэр герцог Кмабирийский Рос. Так что там с проверкой моей герцогской персоны?

— Вы знаете, что-то не выходит.

— Не выходит, словно я не маг, а человек без дара? — спокойно спросил я.

— Благородные люди не всегда обладают магическим даром и почти никогда не развивают его вне боевых навыков, — не говоря ничего конкретного, расплывчато сказал Дэрек.

— Это не ответ. У меня есть магический показатель или нет?

— Я не знаю. У меня не получается. На Вас стоит защита, — неохотно признался он. — Все ощущения размыты, словно я стал учеником, который всего неделю на учёбе.

— А какой у Вас у самого уровень, мсье Дэрек?

— Магия чисел и смыслов, третий уровень, так что я руковожу лавкой, — с горделивым достоинством ответил он.

— Так значит, если у меня есть защита, я имею как минимум третий уровень? — вздёрнул бровь я.

Такому порядку меня тоже научил Фомир, маг равного уровня способен закрыться от коллеги.

— Не обязательно, у Вас может быть артефакт, — не согласился первый маг.

— Вы его чувствуете? — меня начинала злить эта кастовая закрытость, когда меня не пускали к товарам, нужным мне для армии.

— Нет, но…

— У меня нет артефактов, — перебил его я, — Но у меня есть меч.

Я достал и положил на прилавок гномий меч.

Маги нервно сглотнули.

— И захоти я вас прикончить, господа маги, вы бы не смогли меня остановить на том простом основании, что у меня стоит неподвластная вам защита. Понятно? Открывайте стеллажи, я буду покупать артефакты… Зачем? Затем, что у меня есть Указ короля и я намерен его исполнить.

Магам не понравились мои слова, но они и правда продали мне шесть артефактов: накопители маны разной природы, защитный артефакт, артефакт пассивного восстановления здоровья и три ящика загутай-камня, малоценного минерала, который был мне нужен особо.

— Мы вынуждены сообщить, что подадим своему начальству жалобу, причём немедленно, у нас есть для этого магические связи, региональному руководителю Двайгранну Витающему!

— Да хоть сразу самому Вашему главному, Верховному Магистру Тарольду.

— Не стоит упоминать такое уважаемое имя без должного почтения, — недовольно нахмурился Дэрек.

— Да я его как тебя видел, Дэрек. Кстати, передавай ему привет от Роса.

— Вы зря шутите, у нас свои методы, я и правда сообщу Верховному про Ваши угрозы в наш адрес и в Вашем отношении последуют санкции.

— Знаешь, я думаю, что мы ещё увидимся, Дэрек. Мне понадобятся новые артефакты для своих целей. Не думаю, что твой магистр примет санкции против королевского посланника.

В качестве носильщика я задействовал Марка, который был вне лавки, пока мы с магами общались. Но теперь я задействовалРой (стены лавки пытались блокировать мой навык, но не преуспели) и позвал его, чтобы он помог тащить ящики. Не герцогское это дело.

Если появление моего помощника без видимых приказов, но произошедшее крайне вовремя и произвело на магов впечатление, то они промолчали.

Глава 19 Волосы

По дороге мы купили большое количество дров. Один я да гномы понимали, зачем.

Я ехал в голове колонны, чувствуя на себе взгляды своей армии, мы прошли по деревенским дорогам, а местные благоразумно избегали встреч с колонной. Так что ближе к концу дня мои четыре роты с сопровождением оказались на окраине болот.

Болота и при свете яркого дня место мрачное, а тут…

Тем не менее, я уверенно шагнул вперёд, увлекая за собой колонну по тракту, одновременно отмечая, что работа по его расчистке идёт вовсю.

Что интересно, сами бригады, работающие на болотном тракте, мы не встретили, а только тех, кто занимался отсыпкой новой насыпи-моста.

Я поприветствовал бригадира, хотя и не помнил его имени и полюбовался результатом работ. Всего пара дней и четверть будущего моста готова.

Работали они так, как я просил, грубо, некрасиво, но эффективно, стаскивая сюда камни, грунт, брёвна с брошенных строений на краю болот.

— А что, материал для отсыпки кончается?

— Да, сэр Рос, с этим туговато, мы разобрали по кирпичам всякие хибары, но этого мало, — согласился бригадир, длинный, худой, неровно бритый мужик, который беспрестанно курил длинную трубку.

— А грунт с болот брать боязно, — констатировал я.

Бригадир кивнул.

— Безопасен только тракт, сходить с него опасно.

— А можешь договориться на поставку брёвен с Йеркского леса? — я имел в виду небольшой лес в нескольких лигах от Бинндаля, где работали целых три бригады лесорубов, торговавшие лесом. — У них наверняка есть некондиция, брак.

— Да, но это расходы, у нас такого в смете не заложено.

— Приятель, давай положим руку на сердце и скажем, что у тебя и сметы никакой нет. Короче, ты просто договорись, скажи им там, что я заплачу по два пенни за телегу-биндюгу деревянного хлама, но с доставкой.

— Щедро, учитывая, что столько стоят и строевые брёвна.

— Знаю. Поговори с ними прямо сейчас, снимай бригаду, но договаривайся на условиях доставки, чтобы они привезли брёвна и выгрузили тебе. А оплата «хлама» за мой счёт.

Я порылся в сумке и выдал ему аванс, пятьдесят медных пенни.

— Только скажи им, что предложение действует на очень короткий срок, проще говоря, если они будут тормозить и думать, ты наковыряешь брёвен и камней по округе, отсыплешь насыпь и всё, никаких закупок. А так они могут срубить деньжат, если поторопятся.

— Сэр Рос щедрый, — бригадир принял деньги.

— Сэр Рос заинтересован в результате, — я оглянулся на своё воинство.

Фаэн махнул мне рукой и начал переводить по насыпи и бревнышкам солдат, они шли по одному, поэтому переправа затянулась по времени.

Первыми прошли эльфы, за ними люди и орки, потом все подряд. Последними гномы и для неловких тяжёлых гномов это было настоящим испытанием.

Из основной группы солдат несколько раз падали люди и орки, их потом вылавливал лично Фаэн. Причём он сам ухитрялся оставаться чистым, зато вот гномы, хотя переправа заняла у них уйму времени, ни разу не упали.

На закате мы вступали в Штатгаль.

Народ устал, но параметр «Дисциплина», если бы он был в моём ментальном интерфейсе, продолжал оставаться высоким. Конечно, это дисциплина, основанная на страхе и это не совсем та мотивация, которую я бы хотел от своих солдат.

С другой стороны, у меня не было другого выхода, такой уж некондиционный мне выдал материал его величество Назир.

Насколько я читал скандинавскую мифологию, там было сказано примерно следующее: когда боги создавали добро, то создали его из зла, потому что больше его делать было не из чего.

Другая мысль, коротая понравилась мне от викингов: когда бог создавал время, он создал его достаточно.

Перед нами открылся вид на плато Штатгаль и народ вздохнул как-то очень уж многозначительно.

Ручаюсь, сейчас многие пожалели, что приняли моё предложение о вступлении в армию.

Да, Принстаунская каторжная тюрьма была местом мрачным, но Штатгаль легко с ней конкурировал.

Даже я, видевший это место днём, ощутил, как по спине пробежал холодок. В сгущающихся сумерках постройки мёртвого поселения выглядели ещё более зловеще. Чёрные силуэты домов, проклятый туман, а над этим всем — мрачное серое небо.

Всё это сильно напоминало кладбище.

— Дом, милый дом, — пропел Фомир с нескрываемым сарказмом. — Вы привели их из одной могилы в другую, только эта больше и продувается всеми ветрами. Гениально!

Я фыркнул, но не стал с ним спорить.

Вступив в поселение, мы увидели признаки жизни.

Сотни людей, нанятых Юрбаном в Бинндале, трудились, не покладая рук.

Горели костры, отгоняя мошкару и освещая рабочие площадки. Слышался нетерпеливый стук молотков, упрямый визг пил и монотонный скрип тачек. Дома в центре сейчас были расчищены от грязи и мусора, а на месте старой сгоревшей мельницы (жаль, мельница в военном городке смотрелась бы эпичной, а само здание можно было бы переоборудовать под магическую башню) уже были размечены контуры казарм.

Нас заметили. Рабочие невольно остановились, с опаской глядя на нашу мрачную колонну. Навстречу нам уже спешил войт Юрбан. Его усталое лицо было покрыто потом и грязью, но глаза горели энтузиазмом.

— Ваша светлость! — воскликнул он, подходя ко мне. — Мы уже и не ждали Вас сегодня! Как видите, работа кипит! Навалились всем городом. Мы уже заложили фундамент под три казармы, расчистили колодцы и почти закончили кухню!

Он осёкся, когда его взгляд упал на моих людей. На их тюремные лохмотья, на клейма на лицах, на потухшие, полные затаённой злобы глаза. Энтузиазм на его лице сменился тревогой.

— Это… это они? Ваша армия?

— Слушай, ну какие уж есть, — кивнул я, спешиваясь. — Мы станем на краю Штатгаля, чтобы не смешиваться с твоими людьми и не мешать. А тебе не пора заканчивать работу?

— Пожалуй, на сегодня мы сворачиваемся, на завтра прибудем с первыми лучами зари.

Я пожал ему руку.

Можно было бы сказать, что они получают деньги, причём очень щедро, но сами по себе деньги не имели значения. Деньги — это такой же ресурс, как рекруты, как железо, продовольствие или кони, которых у меня было, к сожалению, мало.

Искусство строить лагерь — базовый навык в военных походах.

Мы выставили вкруговую телеги и выгрузили дрова.

Дров нужно много, потому что палаток нет, хижин нет и вообще нет ничего похожего на милый домашний уют тюремных казематов.

На моё счастье, этой ночью не было ветров.

Гномы натаскали воды и развели костры, они снова готовили кашу и остальное воинство выкрикивало им скупые слова благодарности.

Костров было четыре, и они были разведены не в центре, а расставлены скорее к краям, так чтобы если народ будет спать вповалку в центре, они получили бы обогрев по краям.

Спать на земле не особенно комфортно, но выбирать не приходилось, казармы для моих подчинённых ещё не готовы.

Я остался ночевать вместе с толпой вонючих бродяг, своей армией и вместе с ней кушал кашу, что, кстати, вызвало среди рекрутов неподдельное удивление.

Перед сном я посчитал нужным сказать какую-то речь, подвести итоги дня.

— Слушать сюда! — крикнул я, и мой голос разнёсся в ночной тишине. — Вы прошли свой первый путь. Вы выполнили мой первый приказ. Вы заслужили свою первую награду.

Я обвёл их взглядом, давая словам впитаться.

— Ближайшие пару дней для всех санитарно-хозяйственные, армия не будет работать в других направлениях, не будет тренироваться. Всем держаться своих командиров. Кстати, об этом… Старшаки, выйти к кострам!

Старшие, назначенные сегодня утром, в том числе Хайцгруг, Марк, убийца Праввистан вышли на свет и даже построились.

— Фаэн, кто из твоих будет старшим?

Эльфов было всего трое, не считая старины Фаэна, но я понимал, что эльфийская рота наберётся, как и гномья.

После некоторых раздумий капитан Фаэн выбрал и отправил ко мне одного из своих. В строй стал тёмноволосый невысокий эльф.

— Мурранг, Хрегонн, от вас два старшака.

Гномы не колебались, они умели выстраивать иерархию.

— У нас их четверо, командор! — пророкотал Мурранг.

Вообще четверо на тридцать бойцов, это многовато, сейчас один «старшак» приходился примерно на 30–35 бойцов, если говорить про основную массу, но… Гномы представляли для меня особую ценность, поэтому я махнул, чтобы выставляли своих лидеров. От мага старшего я пока не попросил. Пока… Он заранее обратился ко мне черезРой , с сомнением сказав, что не определился в выборе, так что вслух я ничего не стал говорить.

В итоге, у меня на примерно 450 бойцов приходилось полторы дюжины старших.

— Своей властью, как командор армии и герцог Кмабирийский, перед вашими глазами я произвожу этих людей, гномов, эльфа и орков… — я невольно запнулся. В расовом разнообразии мне не хватало гоблинов, в войске они были, но среди назначаемых их не было. Ладно, не всё сразу. — В звания капралов. Да будет вам известно, что я тоже начинал со звания рядового и вскоре был произведён в звание капрала.

По толпе прошёлся недоверчивый шёпот.

— А вы думали, я с неба герцогом упал, бойцы? Думали, я родился с серебряной ложкой… во рту? Ха! Думаете, капитан Фаэн не знает, что такое стены каземата? Здесь нет неженок и маменькиных детей, тут каждый первый знает, что такое боль, страх и голод. На этом знании, на этой крепости мы и построим наш мир. А теперь, укладывайтесь, завтра новый день и он будет чуть легче, чем сегодняшний.

Я не обманул, не в моих привычках.

Утром Мурранг по моему приказу стал греть котлы для мытья.

Утром войт пришёл со своими бригадами, и привёз одежду, заказанную Фомиром, громадное количество, на первых порах мы скупили всё тряпьё на рынках и на складах у мастеров Бинндаля.

Крестьяне осоловело посмотрели на массовое помытие, но недолго, потом принялись за свою работу.

Войско, всё так же взводами, загоняли мыться. Тут бы баню, да где её возьмёшь? Руководил процедурой Мурранг, который гонял своих гномов.

Помытым полагалась чистая одежда, полный комплект. К сожалению, всем не хватило, но эта проблема должна быть разрешена в ближайшее время.

Гномы снова готовили на всех, роты таскали воду, дрова, грели, мылись, переодевались.

Как-то само собой кто-то из бывших каторжников кинул в один из костров свой комплект вшивого тряпья и тут же поёжился, увидев меня рядом и боясь наказания.

Я не стал его ругать, а только похлопал по плечу.

— Ты имеешь право сжечь свою старую одежду, а вместе с тем и старую жизнь, приятель.

Процесс сжигания одежды сразу стал чем-то сакральным, заключённые сжигали своё прошлое массово и с большим энтузиазмом.

Конечно, воняло от их тряпья, но если им это важно и психологически помогает, то почему бы и нет?

Следующим этапом была борьба со вшами.

Да, я, конечно, закупил невероятное количество алхимического средства от вшей, но главным рассадником были грязные, а что ещё хуже, длинные волосы заключённых.

Как на старой доброй Земле я решил их побрить, но…

Я сам же родил конфликт на грани вооружённого восстания.

Вши, эти мелкие, отвратительные твари, были повсюду. Они пришли вместе с моими рекрутами из тюремных нор, и теперь, в условиях скученности, они устроили себе настоящий пир. Бойцы отчаянно чесались. Постоянно, остервенело, до крови расцарапывая кожу. Солдат, который чешется — это солдат, который не следит за врагом, не чистит оружие и не слушает приказов. Это была не просто проблема дискомфорта, вши переносили болезни, угрожали дисциплине, да и вообще, как цивилизованный человек, я ненавидел вшей.

Решение было очевидным, простым и абсолютно логичным с точки зрения моего представления о военном деле.

— Всех остричь, — объявил я свеженазначенным капралам. — Налысо. Без исключений. И ускорьте сжигание одежды. Оставить её могут только те, кому не выдали новый комплект, но и ту обязательно придётся постирать в гномьем вареве. Кроме того, капитан Фомир обработает её магией. Всё понятно?

Ну, оно оказалось не то, чтобы понятно…

Мои новоиспечённых командиры смотрели на меня с разной степенью понимания. Гроцк, бывший сержант, коротко кивнул, для него приказ был ясен и логичен. Хакон Одноглазый, пират, лишь криво усмехнулся, на корабле с гигиеной было ещё хуже, и он знал цену таким мерам. Остальные просто приняли к сведению. Все, кроме одного.

Гарм Каменная постель, капрал из гномов, несомненный авторитет среди сородичей, нахмурился так, что его густые брови сошлись на переносице.

— Всех, командир? — пророкотал он, и в его голосе послышались странные нотки.

— Всех, капрал, — подтвердил я, не придав этому значения. — Вши не выбирают, чью кровь пить — человеческую или гномью. Это вопрос общей безопасности.

Гарм ничего не ответил, лишь сжал кулаки и, развернувшись, направился к своим. Я же, отдав распоряжения, с головой ушёл в другие дела, организацию снабжения и вопросы строительства. Я считал вопрос закрытым.

И я чертовски ошибся.

Первые тревожные сигналы поступили через час. Ко мне беззвучно подошёл Фаэн, он вообще любил подкрадываться со спины, была у него такая пугающая привычка.

— Ваша светлость, — у него в арсенале были десятки вариантов улыбок, и эта была из разряда «не обещаю ничего хорошего», — у нас тут лёгкие проблемы. Люди… не то, чтобы отказываются, но ропщут. А гномы… гномы стали отдельно и никого не подпускают.

Я нахмурился. Ропот — это уже не здорово, а странное поведение гномов. Они же не пчёлы, чтобы роиться?

— Что именно им не нравится?

— Стрижка, командир. Точнее… — Фаэн запнулся, — требование сбрить бороды.

И тут до меня дошло. А, ну да, бороды. Бороды, мать их. Вообще-то, вши если водятся, то везде, но я как-то упустил из виду сакральное отношение гномов к своим бородам.

— Так, я схожу к ним.

Я быстрым шагом направился к той части лагеря, где ввиду отсутствия казарм обитали гномы, которые и тут ухитрились создавать свой суровый уют, какие-то лавки соорудили, словом, молодцы.

Ну, кроме того, что они сейчас свои лавки выстроили в круговую оборону. Чем ближе я подходил, тем отчётливее слышал гул, доносившийся из толпы гномов. А я, надо сказать, понимаю на языке подгорного народа. Это был низкий, угрожающий рёв множества глоток, похожий на гул камнепада в горах.

Одновременно со мной тут же оказались сердитый Мурранг и Хрегонн. Лица моих верных квизов были темнее грозовой тучи. Ещё бы, их подопечные устроили какую-то забастовку.

— Командир! — прорычал Мурранг, едва я подошёл. — Они отказываются выполнять приказ. Это бунт. Мы сейчас со всем разберёмся.

— Погодите. Эй, Гарм! Что там у тебя?

— Простите, командор, но Вы не получите наши бороды.

— Гарм, это глупость! — крикнул я в ответ. — Это всего лишь волосы! Они отрастут! Речь идёт о гигиене, о здоровье всего лагеря!

— Для гнома волосы — это вопрос его чести. Не бывает гнома без бороды! Наши бороды связывают нас с предками. Знаете ли Вы, милорд, что в первую бороду подростка вплетают волосы с бород рода его дедов, чтобы сформировать эту связь? Иные хранят эти волосы годами даже в тюрьме и лишениях. А Вы говорите…

В голосе его застыла горькая обида.

Я мельком глянул на квизов. Те, кажется, собирались довести исполнение приказа путём насилия, всех избить и насильно обрить, невзирая на расовые культурные особенности.

Я сделал останавливающий жест, пока гномы и гномы-квизы не наговорили друг другу лишнего.

Я смотрел на гномов, которые, хотя и не сказали этого вслух, но были готовы драться насмерть из-за того, что я считал не более чем санитарной процедурой. Также я понимал, что столкнулся не с бунтом, а с вмешательством в культурное табу, основы их цивилизации.

С традициями, которые были древнее, чем само королевство Маэн. Мой утилитарный, геймерский подход дал сбой. Я не учёл важнейший параметр — культуру.

— Это неповиновение, — сурово проскрежетал Мурранг, делая шаг вперёд. Его огромный боевой молот легко скользнул в руку. — Приказ командира — закон. Вы нарушили закон.

— Погодите все, пока вы тут лишнего не наговорили, — рыкнул я.

Я подошёл к сомкнувшимся в круг гномам вплотную.

Я был один, без оружия в руках, между двумя молотами и наковальней.

— Ты прав, Гарм, — сказал я громко и отчётливо, глядя прямо в горящие яростью глаза капрала. — Я ошибся. Я отдал приказ, не подумав о том, что для вас значат ваши бороды. Я судил по себе, по-человечески. Это была ошибка командира. И я её признаю.

По толпе пронёсся изумлённый вздох. Мурранг посмотрел на меня так, словно я сошёл с ума. Признать ошибку перед подчинёнными? Это было неслыханно.

— Но, — продолжил я, и мой голос стал твёрдым, как сталь, — проблема осталась. Вши — это зараза. Это болезнь. Это враг, который сидит в наших казармах и ослабляет нас изнутри. Мы не можем его игнорировать. Мы должны его уничтожить.

Я посмотрел на Гарма, а потом на его гномов.

— Я не заставлю вас сбривать бороды. Но вы, как гномы, как самые искусные мастера и самые чистоплотные воины, должны показать пример остальным. Вы должны доказать, что гномья борода — это не рассадник заразы, а символ чести, который содержится в идеальной чистоте.

Я сделал паузу, давая им обдумать мои слова.

Гигиена. В мире бесконечных стратегий и тактических симуляторов, из которого меня вырвали, это был один из базовых параметров, влияющих на боеспособность юнитов. Болезни, усталость, низкий моральный дух — всё это были дебаффы, снижающие эффективность армии куда сильнее, чем вражеские стрелы. И в моём новом, до отвращения реальном мире, этот параметр ушёл в глубокий, кроваво-красный минус. Сейчас я начинал поднимать его обратно, причём делал это с бритой башкой.

— Поэтому приказ меняется, но не отменяется. Во-первых, вы обреете головы.

— Это допустимо, — с готовностью кивнул Гарм.

— Бороды оставляем, но вы должны будете протравить их ядами, которыми вас наделил капитан Фомир. Всё слышали?

Нас, без сомнения, слышал весь лагерь.

Я повернулся к остальным.

— Правило на будущее. Гномы могут оставить бороды, но привести их в порядок. Эльфы должны обрить виски и лица, а волосы протравить. Люди и орки могут оставить усы. А чтобы показать, как это работает…

Я посмотрел на Хрегонна и отдал ему приказ черезРой .

В лагере было всего несколько стульев и те, кажется, были украдены из Принстаунской тюрьмы Хрегонном.

Тот поставил такой стул рядом с костром и велел пару орков подбросить туда дров.

Хрегонн достал опасную бритву, а я сел на стул. Гном намочил мои волосы, а они и так держались в коротком состоянии и стал меня брить налысо. Усы я не оставил, у меня их не было, я был брит начисто уже через пару минут и всё войско смотрело на это с некоторым изумлением.

— Плох тот приказ, которому не следуешь сам, — провозгласил я, вставая и ощупывая свою лысую голову.

Будучи студентом я, как и остальные учащиеся, боялся попасть в армию. Сегодня я создаю армию и добровольно забрился в её рядах. Ирония, мать её!

Конечно, у меня были колдовские зелья, которые заставят волосы быстро отрасти, за пару недель, но сейчас-то я был лыс и произвёл на своих людей огромное впечатление.

Следом за мной на стул бахнулся Мурранг. Квизы упрямы, как черти и мне это нравится.

ЧерезРой я отдал приказ Фомиру, что он может волосы свои не трогать, временно классифицировав себя, как эльф.

Тот проворчал, что отправит своих бездарей из магической роты бриться, мол это позабавит его.

Ситуация я вырулил. Не силой, а хитростью. Я не сломал их. Я направил их упрямство в нужное мне русло. И в этот день я понял самую важную вещь о лидерстве. Настоящая сила командира не в том, чтобы отдавать приказы, а в том, чтобы заставить людей захотеть их выполнить.

Глава 20 Новые слова

Неделя. Всего одна неделя, а остров Штатгаль преобразился до неузнаваемости. Там, где ещё недавно ветер гонял туман между пугающими остовами домов, теперь стояли ряды крепких, пахнущих свежей смолой срубов новых казарм.

Старые дома вычищены и покрашены.

Стоят новые казармы, обособленная конюшня, склады, вырублен подлесок, проложены дорожки, строятся стенды для стрельбы, чучела для отработки ударов и воинских приёмов.

Дым из труб кухни и бани тянулся к вечно серому небу, и этот дым был запахом жизни, а не тления. Скрип тачек и стук молотков, не умолкавшие ни на час, стали музыкой этого места. Мой личный саундтрек к стратегии в реальном времени, где вместо пикселей были живые, потные, матерящиеся «юниты», а вместо очков ресурсов — запасы серебряных марок, которые стремительно таяли.

Войт закончил основной объём работ и сдал мне результаты по объектам, по частям.

Осталось многое доделать, но казармы вместили в себя обритое воинство и больше никто не спал под открытым небом. Судьба пощадила нас, да и погода была хорошей. А теперь у всех была вода, туалеты, регулярная кормёжка, и главное — где спать. Войт привёз заказанные Муррангом сотни новеньких соломенных тюфяков и сотни одеял.

Я не стал требовать себе отдельный особняк. Я занял такой же стандартный дом, как и все, отличавшийся от соседних лишь тем, что у входа была охрана из парочки орков, чей показатель лояльности отображался как высокий.

Армейцы, вернее те, кто постепенно превращались в таковых, тут же окрестили его «домом командора» или «дом с двумя дубами».

Дубов поблизости не было, а вот моя личная охрана из орков это название категорически недолюбливала.

Я жил просто и по-солдатски. Я постоянно обретался среди своего воинства, питался похлебкой из общего котла, дышал тем же воздухом. Это был не популизм, а скорее прагматизм.

В походе и на войне мне никто не станет готовить разносолы, поэтому, зачем разнеживаться и сибаритствовать? Надо сразу готовить себя под боевой стандарт.

К тому же есть эффект и психологический, я привыкал к своему воинству, они привыкали ко мне.

Да, тут принято иначе, а рыцари вообще априори считали солдат существами второго сорта.

Командир, который прячется от своих солдат за стенами и телохранителями — мёртвый командир, потому что в нужный момент окажется один и одинок. Он просто ещё не знает об этом.

Для меня поведение местной аристократии было далеко не показателем и совсем не примером для подражания. Величайшим по эффективности полководцем я считал Суворова, он тот спал и ел с солдатами, да и вообще заносчивостью не отличался, хотя и окончил жизнь графом и сардинским князем.

Местные аристократы Гинн жили иначе. И если в сражении рыцарь попадал в плен, его выкупали, причём задорого, а на пехоту всем было плевать, их судьба была незавидна.

Благородных выкупали и стремились сохранить им жизнь как дорогостоящим заложникам, а цены за выкуп были значительными.

Эта мысль, особенно применительно к Альшерио, меня тяготила. Лорд и сын герцога был моим пленником, моим трофеем, а король Назир его незаконно и без компенсаций захапал.

Чувство несправедливости жгло меня при мыслях об этом хлеще, снижая и без того низкую лояльность к не моему соверену до максимально отрицательных значений.

…

Моя армия, сотни рекрутов, обживалась.

Они отмылись в наскоро построенной бане, сожгли свои тюремные робы и облачились в чистую, хоть и грубую, одежду. Они ели досыта три раза в день. После многих лет голода, грязи и унижений это было сродни попаданию в рай. Но бездействие разрушает не хуже ржавчины.

Ещё до того, как моё воинство отдохнуло, пришёл пешком, как дервиш, Деций, о котором я уже успел даже подзабыть.

Условия у меня были скромные. Я похлопал его по плечу и принял на службу в должности армейского писаря и был рад тому, что могу на кого-то спихнуть бюрократию. Он поселился в крошечной комнатке в моём же доме, переоборудовав её под кабинет.

— Как у тебя с языками, Деций? — мой писарь кушал прямо в кабинете и сейчас напоминал скорбную мышь. Среди прочих, его тоже побрили, у нас небритыми были только эльфы, да маги. Он не возражал, но выглядел после процедуры ещё более грустным.

— Я немного знаю эльфийский и несколько фраз на орочьем, — ответил писарь.

— А классические, древние? — Рой показывал у него навык «способен к лингвистике».

— Ну, чуть-чуть, меня в училище заставляли древний язык изучать, но не сказать, чтобы я был примерным учеником.

Я положил перед ним одну из найденных в на болотах книг.

Деций покрутил её в руках.

— Это личный дневник некоего командира «Рри Пламенного». Больше пока сказать не могу.

— Вот тебе бумага, сиди переводи. Мне нужен перевод.

— Это скорее всего личное.

— И что? Деций, он уже умер, а в его записях может быть что-то ценное.

Он засопел.

— Ваша Светлость, мне нужен словарь, такой продаётся в городе, я не все слова знаю и помню.

— Будет тебе словарь, закажу и его привезут. И сильно не тяни, у меня полно книг на древнем, в том числе магических для Фомира. Чтобы тебя мотивировать, за каждую переведённую книгу премирую тебя серебряной маркой.

— Вы сейчас серьёзно, Ваша светлость?

— Да.

— Знаете, если подумать, то некоторые слова стали всплывать в памяти.

— Всё равно, будет тебе словарь, работай.

Деций смущённо заулыбался, я оставил его одного.

…

А я занялся тем, что просеивал, искал.

Первые действия были совершены наспех и первых «старшаков» я тоже набрал из тех, кого попался под руку. А мне нужно некоторое количество «профессионалов», которые станут основой армии. Часть конечно же придётся воспитать самому, а кого-то и нанять.

Я сходил в Бинндаль, пообщался с эльфами-контрабандистами и озадачил их поисками Плащей ученика, однако они сразу сказали, что о таком артефакте даже не слышали.

Жаль, но попытка не пытка.

Но в целом в Бинндале, где я был почти как национальный герой, я теперь показывался редко.

На вычищенном Болотном тракте установили стойки с «загутай-камнем», чтобы выбирать из воздуха проклятия, такие же поставили на краю острова Штатгаль.

Я искал. Я попросил Юргена поспрашивать о наёмниках и просто отставных военных, кто готов работать военными инструкторами, хотя бы временно, для моей армии.

Но больше всего я искал в собственных рядах при помощи Роя. Без этой странной местной магии я бы нипочём такую работу бы не провел.

Я искал опыт. Я просеивал их прошлое, их навыки, их биографии и навыки без формального статуса.

Имя: Айденник из Шпейгена.

Статус: Солдат (рекрут).

Возраст: 25 лет.

Навыки: Стрельба из лука (мастер), следопыт (адепт), маскировка (адепт).

Опыт: Работал помощником егеря (9 лет). Осужден за браконьерство.

Лояльность: 15%.

Ну неплохо. Этот может учить навыкам владения луком и партизанской борьбы.

Вычислять приходилось по косвенному, прямо Рой не считал их толковыми военными, но мне приходилось перебирать, чтобы вычислить тех, кто был способен подтянуть знания остальных хотя бы по какому-то одному показателю.

Конечно, наибольшую ценность представляли собой те, для которых слова «фланг», «авангард» и «арьергард» не были просто набором звуком. Это был мой экспертный корпус. Эксперты у нас, конечно, такие себе, но выбирать не приходилось.

Со второго же дня армия была поделена на десятки, а капралам внушены простые понятия: десятка — это отделение, тридцать это взвод, сотня это рота.

Они зубрили и ходили. Ну, не капралы ходили, а все.

Так как никаких строевых занятий не было, поскольку я сознательно не стал нагонять обороты, войско просто ходило.

Эти люди, орки, гномы, гоблины и парочка эльфов, вырванные из многолетней гнили и отчаяния, были похожи на глубоководных рыб, которых слишком резко подняли на поверхность. Им нужно было время, чтобы их тела и души не взорвались от перепада давления.

Поэтому вместо изнурительной муштры и тактических занятий мы… ходили. Много ходили. Каждое утро, после сытного завтрака, орда обритых налысо рекрутов, разбитых на десятки/отделения и взводы, наматывала круги по нашему плато. Капралы присматривали и держали рядом свои взводы, пока что на каждое отделение не назначались свои капралы, но капралы взводов имели право (и делали это) назначать солдата, старшего по отделению.

Новое для них слово «рядовой». Почти всё моё войско было рядовыми.

И эти рядовые, а я составлял им компанию, ходили.

Это не была маршировка до кровавых мозолей. Никаких Грейденов, хотя бы, потому что у меня не было ни Грейдена, ни инфраструктуры для тренировок.

Это была медитативная, почти ритуальная ходьба. Они привыкали и учились двигаться вместе, дышать в одном ритме, чувствовать плечо соседа не как угрозу, а как опору. Они привыкали к чистому воздуху, к открытому небу над головой, к собственным телам, которые, благодаря регулярной еде и мытью, переставали быть источником постоянной боли и зуда.

— Бессмысленная трата времени и сил, — ворчал Фомир, наблюдая за очередной процессией с крыльца нашего штаба. — Они ходят, как беременные коровы на прогулке. Враг умрёт от смеха, увидев такую армию.

Его «рота» тоже участвовала в хождениях и, хотя ничем особенным на мой взгляд его подопечные не занимались, его это брожение явно раздражало.

— Ничего ты не понимаешь, маг. Чем бы солдат ни был занят, лишь бы уставал к вечеру. А солдат вне войны должен быть занят всегда, чтобы у него не было мыслей про дезертирство, про бунт, про то, чтобы зарезать своего товарища. Солдат в сущности должен фокусироваться только на сне, еде, приказе и его выполнении, личной гигиене и тренировке боевых навыков.

— Из которых у нас только ходьба, — скептически заворчал Фомир.

— Совместная ходьба — это основа, мы же пехота. Нам придётся быстро и много ходить. Оно же как: или хорошо ходишь, или хорошо лежишь.

— Где лежишь?

— В сырой землице, Фомир. Что там с инвентаризацией?

— Делаю, занимаюсь, — расплывчато ответил маг. — Вот мои освободятся, продолжим.

У мага был собственный склад, он же место, где его банда постоянно обреталась до самого вечера. Фомир им что-то рассказывал, какие-то основы магии, про энергию и стихии, символы, артефакты и так далее, но на мой взгляд, получалось сумбурно.

— Завтра с утра поедем за новой партией рекрутов. Там надо собрать рекрутов с ближайших тюрем, и ты в этом процессе тоже участвуешь. Догадываешься зачем?

— Звёзды и духи говорят, что всё дело в том, что тебе нужны люди с Искрой магии, — эффектный Фомир театрально закатил глаза.

— Правильно они говорят. Будем искать.

Все роты были построены на площади, причём собирали и строили их (правда, пока что получалось криво) капралы. Они покрикивали на свои взводы, но постепенно выставили их в четыре неровные «коробки», кроме того, отдельно поблескивали лысинами гномы, магическая рота (дюжина самых нелепых бойцов) и три эльфа, которые выведены в стрелковую роту, но пока были далеки от её численности.

Все были одеты в простую и удобную крестьянскую одежду, новенькую, все были сытые, бритые, морды многих лоснились от удовольствия.

Я вышел и стал перед ротами.

— Вы все переоделись, так что пришла пора сжечь остатки старой одежды и старой жизни. Капрал Марк, вперёд!

Старая одежда, самые последние её остатки были сложены в кострище, гора их мрачного и грязного прошлого. Десятки тюремных роб, остатков гражданской одежды, пришедших в негодность, непонятного назначения рубища, рубах, мужских платьев, штанов. Грязных, пропитанных потом, кровью и отчаянием. Вонючие лохмотья, всё ещё с остатками вшей, были единственным, что связывало этих людей с их прежней жизнью. И сегодня мы собирались разорвать эту связь.

Пламя — лучший очиститель. Оно не просто уничтожает, оно преображает.

— Дерево становится пеплом, — прокричал я, — железо — сталью, а память — дымом и прошлым, которое унесёт ветер.

Капрал вышел вперёд, Мурранг подал ему зажжённый факел. Пока я говорил, гном щедро облил гору одежды маслом, особенно по краям кучи, использовав целый бочонок масла для светильников.

Мои новобранцы, сотни обритых налысо бойцов, молча стояли вокруг этой кучи. Сейчас они были сыты и одеты в новую, грубую, но чистую одежду. Они пребывали в некоем подобии дисциплины, но уже скорее на зарождающихся привычках, а не на голом страхе (хотя страх и такой фактор, как проклятые болота, никуда не делся).

Была дисциплина и ожидание. Они смотрели то на гору тряпья, то на меня, понимая, какой приказ я отдам.

— Выглядит как погребальный костёр для целого города, — пробормотал Фомир, стоявший рядом со мной. Он брезгливо зажимал нос. — Надеюсь, ветер унесёт вонь.

— Велика ли печаль от неприятного запаха? Главное, это и есть погребальный костёр, — тихо ответил Фаэн. Эльф, как всегда, был безупречен. Он смотрел на грязную кучу не с отвращением, а с интересом художника, изучающего уродливую, но выразительную натуру. — Пора похоронить прошлое, чтобы дать возможность родиться этим смертным заново. Ритуал?

— Ритуал, — подтвердил я.

Тучи расступились, остров Штатгаль осветило солнцем и в то же время по болотам гулял ветер. Ну чем не благоволение Богов?

— Капрал! — громко и не глядя на Марка прокричал я. — Приказываю сжечь тряпьё этих заключённых! А вместе с них сжечь их прошлое!

Марк потоптался ещё секунду и ткнул факел в гору тряпья, а потом стал ещё и обходить гору по кругу, чтобы распределить пламя.

Ветхая, промасленная ткань вспыхивала легко и быстро, с противным треском и белым, быстро чернеющим дымом.

Огонь жадно вцепился в лохмотья, и уже через полминуты вверх взметнулся столб густого, едкого дыма. Запах ударил в ноздри: смесь горелой шерсти, застарелого пота, вонючей грязи, старой ткани.

— С этой минуты и до самой вашей смерти, как бы быстро она вас ни настигла, — я говорил и повторял каждое слово через Рой общей трансляцией, чтобы усилить эффект, — вы — солдаты!

Сначала мои «солдаты» молчали.

Они просто смотрели, как пламя пожирает остатки их прошлого. Я чувствовал их эмоции через Рой. Сотни огоньков в моём сознании, до этого горевшие ровным пламенем страха, начали вибрировать. В них зарождались какие-то новые эмоции. Тут не было подходящих слов. Что-то про злость на прошлое, на себя, на весь мир, облегчение, тень надежды.

Огонь разгорался, превращаясь в рвущийся в небо огненный столб. Мурранг не пожалел масла. Жар чувствовался даже на расстоянии. И в этом рёве пламени кто-то не выдержал. Один из солдат, тщедушный паренёк, осуждённый за долги, вдруг сорвал с шеи грязную верёвку, которая висела у него под новой одеждой и с гневным криком швырнул её в огонь.

Другой солдат вытащил из-за пазухи заточенную ложку (своё единственное тюремное оружие) и тоже с презрением бросил её в костёр. Третий, четвёртый… Они начали вытаскивать из карманов и бросать в огонь всё, что напоминало им о тюрьме: самодельные игральные кости, обрывки писем, талисманы на удачу, которые не принесли им ничего, кроме горя.

Капралы поглядывали на меня, а я жестом указал, чтобы не вмешивались.

Солдаты облегчённо смеялись. Это был истерический смех. Мои бойцы смеялись, хлопали друг друга по плечам, некоторые плакали, не скрывая слёз. Они что-то нестройно кричали, выплёвывая проклятия в адрес своих бывших тюремщиков, своей прошлой судьбы, всего мира, который их сломал.

— Гори оно всё синим пламенем! — взревел кто-то.

— Туда ему и дорога!

— Мы больше не каторжане! Слышите⁈

И в этот момент, когда эмоциональный накал достиг пика, над толпой разнёсся зычный, как удар молота, голос. Это был Хайцгруг, молчаливый, большой, страшный и мрачный орк. А сейчас он кричал, этот крик рвался из него, как удар лавы из вулкана.

— Слава армии «Штатгаль»!

На мгновение воцарилась тишина. Слово повисло в воздухе. «Штатгаль». Название этого буквальным образом проклятого и негостеприимного места, только что обозначенного как армия, как сообщество и их новый, пусть и временный — дом.

Крик подхватили бессвязным воем и повторением слова сотни глоток.

— ШТАТГАЛЬ! ШТАТГАЛЬ!

Они скандировали его, и в их голосах была гордость. Новое ощущение, которое я чувствовал через Рой было — гордостью.

Я улыбнулся краешком рта. Не «Первая Добровольческая армия Маэн» — безликое, казённое название для пушечного мяса, выданное нам королём. А армия «Штатгаль», нечто иное, которое они дали себе сами. И меня это название вполне устраивало.

Вот тут мы сворачиваем с дорожки, которую нам наметили генералы короля Назира и его надменное величество.

В принципе не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать стратегию короля.

Он хочет создать армию «пушечное мясо», отправить нас впереди всех, он захочет, чтобы наша армия прошла как можно глубже на территорию Бруосакс, а потом бы нас разбили ударами рыцарской конницы и тысячи бывших заключённых наводнили внутренние провинции противника, разбежались по лесам и болотам, вооружённые, сплочённые, злобные, наспех обученные. Чтобы эти «осколки» бессистемно и жестоко нападения на караваны, терроризируя население этих провинций и отвлекая на себя десятки и сотни малых групп по их поимке.

Враг будет сильно отвлечён тем, чтобы переловить остатки моей армии. Если, конечно всё пойдет по плану Назира Великолепного.

Вши. Король считает, что мы банка с вшами, которую он запустит во вражеский дом, чтобы ослабить его и обитателей.

Не думаю, что кто-то из генералов рассматривает их и меня, как реальную силу, которая победит в войне.

А когда «Первая добровольческая» будет разбита… И это не вопрос «если». Это вопрос «когда».

Представлю, что нашу армию отправляют вперёд не в составе армии, а нас никто не собирался интегрировать в королевские структуры, значит, мы будем действовать автономно…

Так вот, отправили меня и моих зэков вперёд, в направлении столицы Бруосакс. А там нас встретит объединённая группировка вражеской армии и даёт феерических люлей. Даже со своей тактикой я не вывезу. Значит, буду разбит. А вчерашние заключённые (люди с высокоразвитым инстинктом самосохранения) разбегутся, как тараканы, по углам провинции и около неё.

А после поражения меня и моей армии на поле боя что будет? Никто не заплатит мне обещанных денег. Напротив, все поражения и преступления этой «орды» повесят на меня. А Эрик? А он, наверное, думает, что сможет меня благородно «спасти» своей быстро растущей политической властью, но поставить в зависимое положение, чтобы я служил ему из благодарности.

Чувство вины — это про манипуляцию.

У них есть свой план, у меня свой, причём я их план чувствую, предугадываю, а они мой — нет. Не могу сказать, что они совсем дураки, ничего подобного. Но их план не учитывает мой характер.

С этой минуты у меня есть «Штатгаль». Это название можно было приблизительно перевести с гоблинского как «Вороний остров». И это меня тоже устраивало.

Пора делать следующие, пока что очевидные, не раскрывающие моих планов, шаги.

Глава 21 Ценность слухов

Слухи в этом мире распространялись быстрее чумы, но, в отличие от неё, несли не только смерть, но и весьма полезный для моих дел страх.

Мы подступали к тюрьме «Поющий Рог» и приём в этом мрачном заведении был полной противоположностью того отношения, которое мы получили в Принстауне.

«Поющий Рог» стоял посреди унылой равнины, и его единственной достопримечательностью была высокая сторожевая башня, на которой, по слухам, когда-то повесился её первый начальник. Якобы с тех пор в ветреную погоду она издавала звуки, похожие на тоскливое пение.

Называлась тюрьма так гордо ещё в честь далёких времён, когда тут был лес и герцогские угодья. Герцог оборудовал древний брошенный замок под маленькое поселение, куда, по слухам, периодически катался бухать и предаваться разврату.

С тех пор герцоги вывелись, в лесу сначала обосновались бандиты, потом было маленькое восстание против власти короля, карательная война, упразднение герцогов до губернаторов (которые назначались королевским первым советником). Где-то в процессе этой истории лес вырубили под корень, а поселение превратилось в тюрьму.

Всё, что осталось, это название, которое больше подошло бы кабаку.

Нас заметили задолго до того, как мы приблизились к воротам. Заметили и, судя по всему, опознали.

Вместо вальяжных и ленивых, плюющих вниз со стены стражников, нас встречала целая чрезмерно доброжелательная приветственная делегация.

Ворота были гостеприимно распахнуты настежь, а за ними во дворе в три шеренги выстроился весь гарнизон — человек сорок, одетых в разномастную, но броню и гражданскую одежду.

Они стояли по стойке «смирно» так усердно, что, казалось, вот-вот пустят корни в раскисшую грязь.

Впереди этой делегации, переминаясь с ноги на ногу, стоял невысокий, совершенно лысый человечек в добротном, хоть и слегка помятом, суконном камзоле. Его лицо, круглое и подвижное, выражало целую гамму эмоций, главной из которых было плохо скрываемое беспокойство, словно он был проворовавшийся чиновник, а я проверяющий из ГенПрокуратуры.

Он то и дело вытирал потный лоб рукавом, бросая нервные взгляды на нашу приближающуюся колонну.

Я в этот раз направился в тюрьму без братьев-квизов, они присматривали за нашими подопечными, которые как дети малые — то сожрут что-то не то, то подерутся, то сломают что-то… Словом, оставлять этих детишек одних никак нельзя.

Со мной был Фомир и несколько капралов, которые управляли телегами. В техническом плане мы использовали тот же оправдавший себя подход, телеги для слабых рекрутов, там же продовольствие, котлы и прочее дорожное барахло.

В числе капралов были орк Хайцгруг и человек Марк. Этих двоих я не то, чтобы обласкал своим вниманием, а скорее гонял по всяким поручениям больше других, приучая к многообразию ситуаций.

— Это начальник тюрьмы Клапиус, — прошептал Фомир, который успел навести справки в деревне по дороге. — Старый карьерист, который попал в опалу за какие-то махинации и был сослан в эту дыру, но его не посадили и не повесили. Он чей-то там зять, а «Поющий Рог» считается тихой заводью.

Мы въехали во двор.

Я спешился, передав поводья коня Грома подошедшему Марку. Мои капралы, Хайцгруг и Марк, чрезвычайно довольные тем, что им доверили оружие, встали по бокам. Всем своим бдительным и бравым видом демонстрируя, что они тут не для красоты.

Мы втроём неспешно направились к начальнику тюрьмы.

— Герцог Рос! — выпалил Клапиус, едва мы приблизились, и попытался изобразить нечто среднее между поклоном и реверансом, отчего стал похож на колобка, пытающегося завязать шнурки. — Какая честь! Какая высокая честь для нашего скромного заведения! Мы… мы наслышаны о Ваших великих деяниях… во славу короны!

«Деяния» — это, надо полагать, разнесённые в щепки ворота Принстауна и начальник Грол, почти что болтающийся в петле. Информация, как я и предполагал, дошла сюда раньше нас.

По крайней мере, его поведение свидетельствовало о том, что слухи до сюда добрались. Отлично, это экономит время, сохраняет нервы и здоровье всех участников.

— Здравствуйте, господин Клапиус, — сказал я ровным тоном, останавливаясь перед ним. — Я здесь по тому же делу, что и в Принстауне. У меня есть королевский Указ о формировании армии и мне нужны Ваши заключённые.

— Конечно, конечно, Ваша Светлость! — закивал он так рьяно, что его лысина заблестела. — Всё, что пожелаете! Любые… э-э-э… человеческие ресурсы к Вашим услугам! Списки уже подготовлены, бараки готовы к осмотру. Желаете посмотреть на свежем воздухе, то есть, на площади или внутри бараков?

Хотя и немного корябнула фраза про «человеческие» (а что, других не будет?) ресурсы, но мне понравился его подход, говорящий о том, что с ним у меня не будет проблем и конфликтов.

— Пожалуй, удобнее будет на улице, под открытым небом.

— Как скажете, мои люди окажут Вам полное содействие!

Он обернулся и рявкнул на своих стражников:

— Чего стоите, истуканы⁈ Оказывать содействие его светлости! Живо!

Стражники, переглянувшись, бросились выполнять приказ с таким рвением, будто от этого зависела их жизнь. Что, в общем-то, было недалеко от истины, однако я всем своим видом демонстративно показывал отсутствие агрессии.

Всё же Грол меня спровоцировал на нападение, в отличие от этого вежливого дядьки, который мне ровным счётом ничего плохого не сделал.

— Хайцгруг, Марк, — повернулся я к своим капралам. — Берите свои десятки и начинайте. Процедуру знаете. Отбор, осмотр, запись. Фомир, твоя задача — магический сканнинг. Вот не надо нудить про кайеннские словечки, смысл же понятен? Ищи Искры, как договаривались.

Руководитель должен уметь делегировать, часть работы я нагрузил на подчинённых.

— Пройдёмте в Ваш кабинет, начальник, — предложил я. — Уверен, у Вас найдётся чашка чего-нибудь горячего и ответы на пару моих вопросов.

Кабинет Клапиуса был очень скромным. Маленький, аскетичный, с голыми стенами и единственным окном, выходящим на тюремный двор. Единственным украшением служила огромная, подробная карта провинции Мизатерри на стене.

Я осмотрел двор. Насколько мне пояснил Фомир, который со скуки заделался краеведом, в древности это была какая-то большая ключевая крепость. Однако время её не пожалело и сейчас большая часть построек — это то, что под землёй. Там, в сырых камерах и сидели заключённые, да и условия там были суровыми и не способствовали долгой и счастливой жизни.

Надсмотрщики занимали строения на поверхности, а древние стены в основном не сохранились.

— Вы… Вы не подумайте, Ваша Светлость, — лебезил начальник, наливая мне в кружку какой-то травяной отвар, — я всегда был предан короне! Грол… он же просто чудовище! Коррупционер, садист! Я давно писал на него жалобы, но Вы же знаете, как у нас всё… медленно и предвзято.

Я молча пил отвар, давая ему выговориться. Он, конечно, врал как сивый мерин, но мне было глубоко наплевать на отношения между чиновниками королевской системы наказания.

— Давайте начистоту, господин Клапиус.

— Д-давайте, герцог Рос.

— Ваша лояльность мне продиктована слухами, которые дошли до Вас о событиях в Принстаунской каторжной тюрьме?

— Нуу…. А эти слухи правда?

— Я не знаю, что говорят, Клапиус, но Ваш коллега послал меня ко всем херам вместе с королевским Указом…

— Ой-ой-ой, — испуганно покачал головой Клапиус.

— А я взял «его» тюрьму штурмом, набил рожу ему и прислужникам, после чего сам забрал всё, что мне полагается по воле короля. Так сказать, проявил королевскую волю силой оружия.

— А правда, что Грол в какой-то момент стоял на эшафоте прямо в петле? — осторожно поинтересовался Клапиус. Судя по выражению лица, эта деталь истории волновала его больше прочих.

— Чистая правда и этот «момент» был чрезвычайно долгим, особенно для Грола. Больше Вам скажу, мы вскрыли его кабинет и реквизировали его личную сокровищницу как добытую незаконно, коррупционным путём.

Клапиус нервно сглотнул. Он не был похож на такого лютого коррупционера, как Грол, но какие-то грешки у него явно были.

— Однако, как я полагаю, нам с Вами, господин Клапиус, такое не грозит.

— Ваша светлость, уверен, что мы сможем договориться…

Клапиус открыл стол и стал было оттуда что-то доставать. Это «что-то» звенело медью и, даже, быть может, серебром. В цивилизованных мирах это называется «взяткой».

— Не надо, — твёрдо сказал я и он замер, остановился.

Я поставил чашку на стол.

— Господин Клапиус, не стоит. Мне не нужны Ваши деньги, лучше потом устройте тихое застолье внутри коллектива, чтобы отпраздновать тот факт, что «Поющий Рог» оказался на голову умнее и удачливее, чем «Принстаун». Уверен, что в финале вы тут все просто проводите нас, помашете ручкой и всё. Но если Вы всё же хотите оказать мне услугу, просто по доброте душевной…

Клапиус с готовностью кивнул. Скорее всего, его очень даже устраивал вариант подмаслить меня услугой, а не финансами из их тюремной чёрной кассы.

— Просто поделитесь со своими коллегами такой штукой, как гротеск.

— Гротеск? Это что-то из театра?

— Да, оттуда. Это когда два события резко отличаются одно от другого. Чёрное от белого. Лёд от пламени. Как отличается действия герцога Роса и его людей в «Принстауне» и поведение в «Поющем Роге». Мы ведь народ смирный, если нас не трогать. При этом в целом мы люди не гордые, не просим расстилать перед нами ковровую дорожку и заказывать оркестр.

— У нас нет оркестра, мы думали, но никак бы не успели…

— К адским гончим оркестр, Клапиус! Я, как и Вы, человек подневольный, мне надо просто нормально выполнить свою задачу, и я горячо приветствую если не помощь, то когда мне хотя бы не мешают. Я уже такому рад. А деньги, что у Вас там…

Он кивнул, всё ещё не отпуская кошель в столе, но и не доставая его.

— Я умею зарабатывать деньги иначе. Предлагаю проследовать во двор и просто отработать нашу задачу. И все счастливы.

…

«Поющий Рог» был тюрьмой небольшой, но специализированной. Тут отбывали наказание приговорённые к пожизненному заключению, тут был суровый режим, не было принудительных работ, кроме как при выполнении хозяйственных задач для своих же нужд, а большинство заключённых были убийцами или бунтовщиками.

При этом в ведомстве Клапиуса был порядок и процесс рекрутинга в «Поющем Роге» прошёл на удивление гладко.

Заключённых выводили на плац небольшими партиями. Они уже знали, что происходит, и смотрели на меня со смесью надежды и ужаса. Я не стал повторять свою пламенную речь. Добровольцы шли на проверку, те же, кто не желал отправиться на войну, а спокойно сидеть в своих стенах, отбывали назад в казармы.

В основном я просто стоял и смотрел, как мои капралы делали свою работу, водили, строили, организовывали.

Я же занимался своим.Рой был моим главным инструментом. Я стоял рядом и передо мной, в моём сознании, разворачивалась живая карта душ. Я видел их всех.

Имя: Йаргнус.

Статус: Заключённый.

Навыки: Кузнечное дело (мастер), пьянство (эксперт).

Лояльность (потенциальная): 25%.

Страх: 60%.

Надежда: 15%.

Скрытые черты: Надёжен, если трезв. Склонен к депрессии.

Я махнул рукой в ту толпу, которая имела статус «берём». Марк отвёл заключённого к группе других таких же и велел стоять.

Мне показали следующего.

Имя: Кхутрису Шнырь.

Статус: Заключённый.

Навыки: Воровство (мастер), участие в городской банде, предательство (эксперт).

Лояльность (потенциальная): 1%.

Страх: 95%.

Надежда: 4%.

Скрытые черты: Патологический лжец.

Я помахал отрицательно — не берём.

Как ни странно, главными критериями кроме здоровья была способность к «верности». Брать совсем уж безумцев и придурков, подлецов (а такие составляли в тюрьмах подавляющее большинство), предателей я не был намерен. Если уж выбирать из отбросов, то пусть они будут мотивированы на верность мне и надежду на новую жизнь, а уж я их туда приведу. Ну, кто доживёт.

Я отсеивал их быстро, работал как конвейер.

Мне не подходили и те, кто был сломлен окончательно. В ком не было ничего, кроме злобы и предательства. Ну и слишком больные, по общему правилу.

Всё же солдат должен быть если не здоров, как космонавт, то по крайней мере быть способен дойти до врага и нанести ему пару ударов.

За какой-то час мы отобрали шестьдесят три человека. Не так много, как в Принстауне, но там была большая каторга, а тут скорее последний дом отдыха, всего-то на четыре сотни заключённых, всё больше доходяг.

Когда, как мне показалось, я закончил, ко мне спешным шагом подошёл Фомир. Его лицо, обычно безрадостное в тюрьмах, в отличие от кабаков и трактиров, сейчас выражало такое возбуждение, что я на мгновение подумал, будто он каким-то образом отыскал тут запасы эльфийского вина.

— Герцог! Рос! Бросай всё! — задыхаясь, выпалил он. — Я тут кое-что интересное нашёл.

— Что? — я оторвался от созерцания тех, кого отобрал из числа добровольцев.

— Драгоценный камень в куче навоза! Ну, не буквально… Официально заявляю, что не копаюсь в навозе, а тот случай, когда я потерял пенни… Не важно! Идём!

Он схватил меня за рукав и потащил за собой к одному из второстепенных бараков. В стороне от остальных заключённых, съёжившись, стоял молодой полуэльф. Он был худ, как тростинка, с огромными, испуганными глазами цвета весенней листвы и длинными светлыми волосами, спутанными и грязными. Он дрожал, то ли от холода, то ли от страха. Я забраковал его, потому что состояние его здоровья оставляло желать лучшего, он был слаб, к тому же болел чахоткой.

— Вот! — Фомир ткнул в него пальцем с видом коллекционера, демонстрирующего редчайшую бабочку. — Его зовут Ластрион. Бывший учащийся Коллегиум Генун Теллурис Элемент Магистрий, старая гильдия, давно потерявшая своё величие. Его учитель измывался над ним и однажды Ластрион нашёл в себе силы и сотворил заклятие, которое превратило наставника в крысу, после чего раздавил мерзость каблуком.

— Забавная история. Но… — я не знал, как сказать магу, чтоРой не считал его учеником-магом, не было у него такого статуса. С другой стороны, наверное, его отчислили, пока осудили на пожизненное заключение, аРой многие вещи понимал буквально.

— Это не забавная история, Рос! Это инициированный маг.

— Ученик?

— Сам же просишь смотреть в корень и в потенциал. Знаешь, в чем его природный талант? Очень странная штука, между прочим… он… конвертер! — выдохнул Фомир, и его глаза горели фанатичным огнём. — Понимаешь? Он может преобразовывать энергию! Одну в другую!

До меня не сразу дошёл смысл его слов.

— Поясни, — потребовал я.

— Пойдём, покажу!

Мы отошли за угол казармы, подальше от любопытных глаз. Я достал из сумки один из артефактов, которые мы купили по дороге из Принстауна, — маленький, тусклый амулет, который, по словам Фомира, когда-то был способен создавать небольшое силовое поле, но давно исчерпал свой заряд. Затем я вытащил другой артефакт, с красными, пульсирующими как кровь, камнями.

— Камни напитаны проклятием Кмабирийских болот, — показал он мне амулет.

Я равнодушно пожал плечами. Поскольку я не мог пользоваться никакой из этих энергий, моя магия была совершенно иной, для меня что одно, что другое не представляло ценности.

— Давай, мальчик, — прошипел Фомир, подталкивая Ластриона. — Покажи герцогу свой фокус. Не бойся.

Ластрион с ужасом посмотрел на пульсирующий красным амулет, но затем взял его в свои дрожащие руки. Он закрыл глаза. Я не почувствовал никаких магических потоков, никаких заклинаний. Он просто стоял, и камень в его руках начал меняться. Багровое свечение стало бледнеть, таять, словно утренний туман. Аура смерти, исходившая от него, слабела. Вместо неё появлялось что-то другое… чистое, нейтральное. Свет стал белым и чуть зеленоватым.

Затем Ластрион взял в другую руку разряженный амулет. Он снова закрыл глаза. И я увидел, как тусклый металл амулета начал слабо светиться мягким, голубоватым светом. Свечение становилось всё ярче, пока не превратилось в ровное, уверенное сияние.

Фомир выхватил у него амулет и активировал его. Вокруг его руки вспыхнул и замерцал полупрозрачный силовой щит.

— Работает! — взревел он, забыв о всякой конспирации. — Клянусь всеми демонами преисподней, он работает! Он перезарядил его! Рос, ты понимаешь, что это значит⁈ Это же инженерный подход к магии, которого ты хотел.

Я смотрел на испуганного полуэльфа, который только что разрядил опасный артефакт и в этом на мой взгляд не было ничего невероятного. В конце концов, можно было просто шарахнуть этим артефактом по дереву, и оно превратилось бы в зловонный трухлявый пень.

То есть, просто израсходовать энергию — нетрудно.

Но он еёпоменял.

Для магов это всё было важно. Для них вид магии и маны был определяющим. То есть Фомир объяснял уже мне, что виды магии и уже заряженная под тот или иной тип энергия не похожа на другую как дёготь, сырая нефть или льняное масло, хотя все они содержали органические соединения, практическое применение у них совершенно разное.

А этот испуганный парень взял и превратил… Ну не то, чтобы воду в вино, иначе бы я тут уже испугался, но он превратил одну магическую энергию в другую. Забавный малый.

— Ты хочешь сказать, что мы теперь можем заряжать энергию амулетов каких хотим, Фомир?

— Ну, он ученик, он испуган и болен, к тому же работает только на малых объёмах. Говоря инженерным языком, у него низкая производительность.

— Так мы никуда и не торопимся.

Я подошёл к Ластриону и положил руку ему на плечо. Он вздрогнул, ожидая удара.

— Ты больше не заключённый, — сказал я тихо. — И ты не будешь солдатом. Ты — ценный специалист, ты теперь один из нас, из армии «Штатгаль». С этого дня ты находишься под моей и капитана Фомира личной защитой. Ну и вылечить тебя придётся, конечно.

Глава 22 Успеть в тот же день

Глава 22. Успеть в тот же день

«Поющий Рог» проводил нас те же составом что и встречал, только, конечно, лица у них были куда счастливее от нашего ухода, чем от прихода.

Выражение: «видеть вас одно удовольствие, не видеть — другое удовольствие» заиграло новыми красками.

Начальник тюрьмы радовался, как жених на свадьбе и улыбался во всю ширину рта.

Из-за того, что мы переварили задачу призыва в этой тюрьме так быстро, я решил нагрянуть к их соседям, ещё одному скорбному заведению со странным названием «Шахта Эрбега». Фомир пояснил, что того Эрбега называли жадным. Поэтому полное наименование — Королевская тюрьма «Шахта жадного Эрбега»

— Он живой? — уточнил я.

— Кто? — не понял Фомир.

— Ну, этот Эрбег?

— Нет, конечно, он помер пару сотен лет назад, но добывал тут железо и был очень жадным.

Я так и не понял, какое значение имеет жадность давно почившего скряги, но не стал развивать мысль. Просто жадный и хрен с ним. Не буду забивать голову этими фактами, если его призрак не станет мне мешать в работе.

«Шахта жадного Эрбега» была именно тем, чем и звучала — дырой. Грязной, выдолбленной в склоне громадного каменного холма раной, из которой тащили камень и руду, по дороге генерируя отчаяние и усталость.

Воздух был густым от пыли и дыма. Даже солнце здесь, казалось, светило тусклее, пробиваясь через вечную серую дымку. В отличие от каменной крепости Принстауна или относительно аккуратного «Рога», это место было промышленным адом, где заключённые не сидели, а работали до седьмого пота.

Нас встречали… О, ещё как встречали! Начальник тюрьмы, толстяк по имени Оппнер, лично выбежал за ворота, едва завидев наше знамя. Его лицо, лоснящееся от пота, изображало такую бурную радость, что можно было подумать, будто к нему приехал не командир армии рекрутов-уголовников, а любимый дядюшка с мешком пряников.

— Герцог Рос! Ваша Светлость! Какая радость, какая честь! — задыхался он, семеня рядом с моим конём. — Мы так ждали Вас! Так надеялись, что Вы почтите нас своим визитом!

Я молча спешился, бросив поводья Марку.

— Скажите, господин Оппнер, у нас с Вами будут проблемы? — негромко спросил я и тот отрицательно покрутил головой.

— Ни в коем случае! Лучшие экземпляры! На всякий случай, худшие тоже! — он заискивающе улыбнулся, обнажив гнилые зубы. — Мы как раз… э-э-э… проводим воспитательное мероприятие. Для укрепления дисциплины. Прошу!

Он широким жестом пригласил нас на главный двор, который, по сути, был просто широкой, утоптанной площадкой между бараками и входом в шахту.

Я оставил завербованных в «Поющий Рог» в полулиге от этой тюрьмы под присмотром большей части капралов, и они занялись готовкой обеда.

Теперь с Фомиром и остальными капралами мы вступили в эту тюрьму. Тут не было приветственной делегации, потому что у них тут вовсю шло «воспитательное мероприятие».

В центре двора стояла грубая и потемневшая от времени виселица. На ней, с петлёй на шее, стоял эльф. Он был красив, даже по эльфийским меркам, но чрезвычайно худ и измождён. Настолько, что еле держался на ногах. Скорее всего дело не только в тяжком труде, сколько в том, что его избили тюремщики. Его длинные, когда-то светлые волосы были спутаны и грязны, а в глазах застыла тихая, обречённая ненависть, которая была способна буквально выжигать дыры.

Рядом с ним суетились два ухмыляющихся стражника-палача, проверяя верёвку. Вокруг, подгоняемые другими охранниками, стояли строем заключённые, сотни грязных, уставших осуждённых, согнанных смотреть на казнь.

— Что здесь происходит? — спросил я, хотя ответ был очевиден.

— Пустяки, Ваша Светлость! — небрежно отмахнулся Оппнер. — Этот остроухий мусор напал на стражника. Вот, наводим порядок. Для примера остальным. Чтобы все знали своё место.

Я промолчал, но мойРой уже был активен. Я чувствовал, что моим капралам эта ситуация не нравится, потому что они себя ассоциировали с заключёнными, а с не палачами.

Но один мой огонёк вдруг вспыхнул не просто злобой. Такая вспышка ярко-красным, почти чёрным пламенем, чистой, незамутнённой ярости и гнева.

Хайцгруг. Огромный орк, ветеран криминального мира, бывший гопник и разбойник, чьё лицо было носителем множества шрамов, внешне стоял, как изваяние. Но я видел, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих рукоять меча. Он не смотрел на эльфа. Он смотрел на виселицу. На верёвку и на саму ситуацию.

Его дыхание стало прерывистым, а из горла тихо вырвался низкий, утробный рык, который услышал только я.

Тем временем палач лениво махнул рукой, давая знак. Второй стражник пошёл к рычагу, открывающему люк под ногами эльфа.

Но он не успел.

Вообще Хайцгруг нравился мне тем, что он был орком дисциплинированным. Но это не сейчас.

Он издал рёв, полный такой боли и ярости, что, казалось, сам воздух задрожал и при этом побежал. Рванул, размазался в воздухе. Одним движением, сметающим всё на своём пути, он ринулся вперёд. Расстояние в двадцать шагов орк преодолел за три гигантских прыжка.

Стражники даже не успели понять, что произошло. Первый, тот, что был у рычага, получил удар кулаком размером с голову шахматиста. Раздался хлёсткий звук выбиваемого зуба, а тело охранника отлетело в сторону, как тряпичная кукла. Второй палач обернулся и тут же получил удар плечом в грудь. Орк сбил его как локомотив.

Народ, то есть, невольные зрители из заключённых и надсмотрщиков, замерли. Это шоу явно нравилось им куда больше, чем унылое очередное повешенье одного из них.

Хайцгруг, не останавливаясь, одним рывком сорвал с эльфа петлю, будто это была не прочная пеньковая верёвка, а гнилая нитка. Он отшвырнул ошеломлённого эльфа в сторону и повернулся к виселице. С рёвом, от которого у меня заложило уши, он обхватил несущую балку и напряг мышцы. Дерево затрещало, и вся конструкция с грохотом рухнула на землю.

Наступила мёртвая тишина.

Весь двор, заключённые, стража, начальник тюрьмы, застыли, глядя на огромного орка, который стоял посреди обломков виселицы, тяжело дыша, как загнанный зверь.

Охранники, оправившись от шока, неуверенно двинулись вперёд, поднимая копья. Хайцгруг оскалился, готовясь продать свою жизнь подороже и потянулся к мечу на поясе.

В этот момент я сделал шаг вперёд.

— Стоять! — сказал я. Не громко, но мой голос прорезал тишину, как нож.

Вся стража замерла, настороженно переводя взгляд с меня на своего начальника Оппнера. Они оказались между молотом и наковальней, формальной защитой порядка и моим герцогским статусом.

Я медленно подошёл к Оппнеру. Он был ниже меня на голову, и сейчас, когда я смотрел на него сверху вниз, он казался ещё меньше.

— Ты отдал приказ моим людям? — спросил он тихо с лёгким недовольством.

— Да.

— Но твой орк… он… он напал! Он поднял бунт! — слегка заикался негодующий Оппнер.

— Он не поднимал бунт, — решительно отрезал я. — Он исполнял мой приказ.

Ложь вроде бы была наглой, очевидной, но в этом и была её сила. Я смотрел в глаза Оппнера, и он видел, что я не шучу.

— Вот, смотри… — приказ черезРой и Марк, глядя на меня, в подтверждение моих слов поднял сжатую в кулак руку. — Вы поторопились с казнью, она препятствовала рекрутированию, — спокойно сказал я Оппнеру.

— Но… Ваша светлость, тот эльф совершил наказуемое смертью преступление, считайте, что его уже нет, он мёртв. Вы же не принимаете к себе покойников.

— Принимаю. Я казнил двоих, причём одного из них моей волей казнил Хайцгруг. Выходит, я принял покойников и сам решил их судьбу. А насчёт преступления… У меня есть право миловать кого угодно. Властью своей я амнистирую того эльфа и своего капрала за совершённое нападение.

— Удобно, — завистливо сглотнул начальник тюрьмы и натянуто улыбнулся.

Но он не стал спорить и проверять на прочность мой характер.

…

— Капрал, что там с нашим рекрутом-эльфом? — я повернулся к Хайцгругу. Тот освободил эльфа от верёвок и повёл ко мне.

Орк подошёл, всё ещё тяжело дыша, но ярость в его глазах сменилась растерянностью. Он посмотрел на меня, ожидая приговора.

— Ты поступил как идиот, — тихо сказал я, чтобы слышал только он. — Ты подставил себя и меня.

Он опустил голову.

— Но ты поступил правильно, — добавил я. — Мои воины не подчиняются судьбе и никогда не дают умереть своим товарищам.

Орк пару секунд смотрел на меня, после чего незаметно кивнул с благодарностью.

Для орка я поступил как вожак стаи, который защищает своих в любой ситуации.

Я оставил его и направился к эльфу. Тот медленно покачивался, но всё ещё стоял на ногах, глядя на меня с недоверием.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Лиандир, — прошептал он.

— Ты напал на стражника, Лиандир?

Он кивнул.

— Он пытался… он пытался забрать у меня это, — эльф разжал кулак. На его ладони лежал маленький, искусно вырезанный из дерева сокол. — Это всё, что у меня осталось от моего родного леса. Я лесной эльф.

— Знаешь, кто я?

Он отрицательно покачал головой.

— Я вербовщик в армию для будущей войны.

— В армию короля Маэна? — спросил эльф без особого интереса.

— Я так не говорил. Просто в армию и командую ей тоже я. Не могу обещать тебе райскую жизнь, но у меня в армии по крайней мере не отнимают дорогих душе деревянных птиц. Предлагаю тебе очевидный выбор — вступай в «Штатгаль». Ну или можешь остаться тут с этими славными тюремщиками.

Эльф не стал выёживаться, сразу же пошёл к телегам и моим капралам, без слов показывая, что принимает мою сторону.

…

— Слушайте меня, заключённые, — обратился я к собравшимся зрителям казни. — Мы проводим набор в армию, где придётся стать воинами, выполнять приказы, пользоваться оружием, воевать и побеждать. Или проиграть и умереть, тут уж как повезёт. Но это альтернатива той тяжёлой работе, которая у вас за спиной.

И я ткнул пальцем в сторону входа в шахту.

Мои слова были поддержаны тем фактом, что я на глазах у сотен заключённых и десятков своих солдат показал, что мои законы выше местных лагерных, мой авторитет непререкаем и сила — за мной.

…

Инцидент с виселицей произвёл нужный эффект. Уважение к нам, к орку, к тому, как я разговаривал с начальником тюрьмы, которые не решился оспаривать мою волю, создал идеальные условия для вербовки.

Заключённые шли на осмотр уже не как на очередное унижение, а как на возможность вырваться из этого серого ада. Они видели во мне шанс, надежду, вожака, где сильный не пожирает слабого.

Процесс шёл своим чередом. Мои капралы работали слаженно, отсеивая безнадёжных, пока Фомир тёрся всюду в поисках носителей магической Искры.

Я же, как обычно, стоял в стороне, погружённый вРой , просеивая души сквозь невидимое сито. И в какой-то момент, когда мимо меня проводили очередную партию шахтёров, один из тех, кого я решил взять, низкорослый, но крепкий, уверенным шагом направился ко мне.

— Ваша светлость!

Начальник Оппнер стоял рядом и ловил каждое слово.

Шахтёр бросил на него опасливый взгляд и прошептал:

— Они Вам не всех показали…

Он замер, замолчал, не зная, слышал ли его Оппнер и как вообще будет развиваться ситуация дальше.

Я тут же активировалРой и обратился к нему.

Имя: Хейринн.

Статус: Заключённый.

Навыки: Проходчик (эксперт), выживание под землёй (адепт).

Лояльность (потенциальная): 40%.

Страх: 50%.

Надежда: 10%.

Скрытые черты: Склонность жить своим умом и полагаться только на собственные выводы .

Я сосредоточился, задействуя телепатическую связь. Общаться с теми, с кем уже это делал, легко. А новый участник — это как новое устройство для компьютера.

Я послал ему мысленный, беззвучный вопрос, сформулированный как прямой приказ:«Рассказывай, о чём ты пытался сообщить» .

В моём сознании тут же вспыхнули образы, рождённые его памятью и страхом. Дальний барак, почти на отшибе, у самого края карьера. Обитые железом двери, три засова.

Там внутри жила точка, наделённая какой-то особенной силой.

Там был кто-то, кого сюда не вывели, мне об этом ком-то не рассказали.

Я повернулся к Оппнеру, тот тут же залебезил:

— Ваша Светлость! Всё идёт по плану! Лучшие кадры…

— Мне кажется, Вы хотите меня обмануть, Оппнер. Не знаю, как к этому относиться, — задумчиво прервал я его.

Он побледнел.

— Н-никоим образом! Я…

— Вы не показали мне одного из заключённых.

— Просто не все ещё вышли, дайте нам время и…

Он заткнулся, глядя на серьёзность на моём лице. Мы оба понимали, что я говорил о чём-то определённом, а не о том, что кто-то сюда не дошёл.

Лицо Оппнера из бледного стало пепельным. Он понял, что я знаю. Не догадываюсь, а именно знаю.

— Это… это не заключённый! — пролепетал он. — Это монстр! Ошибка природы! Его привезли сюда много лет назад, ещё до меня! Он опасен!

— Он разумное существо и я хочу его видеть сейчас же, — мой голос был тихим и ледяным. — Или ты считаешь, что я неверно толкую королевский приказ о сборах в армию? Или ты пытаешься скрыть от меня потенциального воина короля? Или же он просто не дошёл, и мы сейчас всё исправим?

Это был удар наугад, но он попал в цель. Оппнер сжался.

— Веди меня к нему, — приказал я. — Сейчас же.

При помощиРоя я позвал с собой Фомира. Было интересно, отчего Оппнер так сокращается.

Дорога к бараку была короткой. Он и вправду стоял на отшибе, в стороне от остальных построек. Сложенный из толстых, просмолённых брёвен, очень высокий, он больше походил на маленький форт, чем на тюремную казарму. Оппнер, трясясь от страха, долго возился с тремя массивными засовами. Наконец, скрипнув, высокая обитая железом дверь поддалась.

Изнутри пахнуло сыростью, застарелой тоской и подкисшей кашей.

Внутри было темно, свет проникал лишь через узкие щели под потолком. Когда мои глаза привыкли к полумраку, я увидел того, о ком шла речь.

Он сидел на полу в дальнем углу, прикованный к стене толстой цепью. Он был огромен. Даже сидя, он был выше меня ростом. Но при этом худ, почти истощён. Длинные, непропорциональные руки безвольно лежали на коленях. Он был покрыт волосами как Йети, но больше всего их было на голове. Кожа была серой, как мокрый гранит, и покрыта шрамами и какими-то узорами, похожими на лишайник. Длинные, бесцветно-белые волосы, спутанные в колтуны, скрывали лицо. Он не пошевелился, когда мы вошли. Хотя мне показалось, что он нас видит.

— Вот, — прошептал Оппнер. — Тролль. Горный тролль. По крайней мере, так сказано было в сопроводительных документах.

Фомир, который до этого молчал, подошёл ближе, с любопытством учёного разглядывая существо.

— Не совсем, — пробормотал он. — Вообще-то, тролли — это существа, родные первым хозяевам мира Гинн, титанам, которые были до богов. И по миру всё ещё бродит древняя кровь, как у него.

Я сделал шаг вперёд. Существо медленно подняло голову. Огромная голова, большие глаза, шрам на брови. И разум в глазах.

Я не в первый раз вижу троллей, и они, как правило, не были особенно умными. Но не этот.

Он посмотрел на меня, но промолчал.

— Приветствую, я герцог Рос.

Тролль никак не отреагировал.

Я откашлялся и попробовал разговаривать на орочьем и… Снова никакой реакции.

На всякий случай я попробовал то же самое на гоблинском.

— Ещё одни. Пришли поглазеть на проклятого. Оставьте меня в покое.

Интересно. Этот гигант, закованный в цепи, не просил свободы, а лишь только, чтобы его не трогали.

— Тебе здесь не нравится?

— Не надо говорить со мной как с глупцом, человек. Ты ничего не знаешь о печали. Я проклят, мне не стоит жить, но и убить себя я не могу…

— Ты слышал разговоры на площади? — спросил я. — Про набор в армию?

— Слышал и мне всё равно. Просто оставьте меня в покое.

Он слышал? На лице у него отражалась глубочайшая депрессия. Что же такого у него произошло?

Оппнер всё это время молчал. Было видно, что находиться рядом с троллем ему неприятно. Так же было очевидно, что тролль задействован на тяжёлых горных работах. Вот и ответ, почему он не хочет отдавать его мне, это же живой трактор.

Ну кому трактор, а кому танк.

— Фомир, у него нет Искры?

— Нет, но у троллей это работает не так. Они связаны с природой напрямую. Фактически все тролли имеют талант в магии и ни один из них не может быть вступить в коллегии, это не принято. Кроме того, нет методик работы с их магическими навыками, они слишком другие.

Другие? Ладно, мне стал интересен этот громадный парень.

— Вот как? Посмотри на меня, — продолжал я, указывая на себя. — Я — герцог без герцогства, командир без армии. Посмотри на него, — я кивнул на Фомира, — он — маг-пьяница, лишённый статуса. Люди, которые ждут меня снаружи, — это убийцы, воры и должники, которых их собственное королевство сгноило в ямах. Мы все — проклятые. Мы все — изгои. Мы — армия тех, кого вышвырнули за ненадобностью.

Я сделал ещё один шаг. Теперь нас разделяло всего несколько футов.

— Не знаю, что там у тебя произошло, но очевидно, что ты оказался никому не нужен. Однако у нас таких целая толпа. Сообщество.

Глава 23 Имя для тролля

— Оппнер.

— Да, Ваша светлость?

— У тебя ключи? Сними с него цепи.

— Но, Ваша светлость, он же…

— Это больше не твоя проблема, — с нажимом сказал я.

Перепуганный толстяк бросился выполнять приказ. Когда последняя цепь с лязгом упала на каменный пол, тролль неторопливо встал во весь свой исполинский рост.

Его голова почти упиралась в потолок. Он постоял мгновение, расправляя затёкшие плечи, а затем сделал шаг и вышел из этой лагерной хибары.

И, стоя на улице, он не ушёл, не сбежал, он всё так же мрачно и с недовольным видом стоял, ждал меня, хотя сил, чтобы остановить его, в моём распоряжении не было.

В отличие от остальных заключённых, которых можно было удержать страхом или высокими заборами, если этот решит уйти, я ничего не смогу такому желанию противопоставить. Но он не сбежал, а пошёл со мной, безмерно молчаливый и мрачный.

Мы возвращались в Штатгаль.

Наша колонна растянулась по пыльной дороге, пополнившись ещё почти сотней душ из «Шахты жадного Эрбега». Каторжане молча двигались среди телег, неспешно привыкая к своему новому статусу, к чистому небу над головой и к отсутствию кандалов.

Тролль невозмутимо шёл в середине колонны, и вокруг него образовалась почтительная пустота. Люди и орки инстинктивно жались к обочинам, оставляя ему пространство.

Хотя, к его чести, он не делал ничего угрожающего. Просто шёл, огромный и безмолвный, глядя куда-то перед собой невидящим взглядом своих небесно-голубых глаз. Вообще у троллей как правило кожа темнее, а глаза карие, но кто их там разберёт?

Этот был как ходячий кусок горы, древний и чуждый всему вокруг.

Небо было ясным, солнце пекло нещадно. Воздух был неподвижным и тяжёлым, как бывает перед грозой, но на горизонте не было ни единого облачка.

— К вечеру доберёмся до лагеря, — сказал я Фомиру, который ехал рядом на своей кобыле. — Первым делом — баня. От этого нового пополнения несёт так, будто они спали в угольном мешке на краю выгребной ямы.

Фомир поморщился, но ничего не ответил. Его больше всего беспокоил новый призывник. У меня хватало забот, хотя я на него тоже поглядывал.

Тролль не сказал ничего определённого, похожего на согласие вступить в Штатгаль, вследствие чегоРой упорно его не идентифицировал как «рекрута».

Из-за этого я понятия не имел, как его зовут.

На мой взгляд, решить эту дилемму было просто — взять и спросить.

С этой целью я дал возможности колонне продвинуться и поравнялся с ним.

Когда он шёл, то был приблизительно такого же роста, как я на коне, то есть чрезвычайно высок и силён.

—Привет ещё раз. Я не расслышал, как тебя зовут? – спросил я на гоблинском.

—Никак, человек , — его голос был похож на скрип сдвигающихся тектонических плит, низкий, рокочущий, идущий, казалось, из самых недр земли.

—Так не бывает, чтобы «никак». Поясни.

—Имя даёт семья, род. У меня моё имя забрали, теперь у тебя нет возможности называть меня по имени.

—Имя нельзя забрать , — тряхнул головой я. Говорить на гоблинском было трудно, и я не был уверен, что до конца понимаю его.

— У меня нет имени, — внезапно он ответил на всеобщем.

— Ты говоришь на всеобщем? — удивился я. — А почему не общался на нём в тюрьме?

— Не хотел. Я не люблю говорить. Моё любимое слово — тишина. И у меня нет имени. Если тебе удобно, можешь дать имя какое захочешь. В человеческой тюрьме меня называли «Большерук», либо «Зверь» и заставляли таскать крупные камни, которые нельзя было передвинуть другим способом. Странное имя, учитывая, что я не животное и у меня нормальные руки, как и всё остальное, это ваши расы — маленькие.

Выдав эту тираду, он замолчал с явным облегчением от того, что можно перестать говорить.

— То есть, имени у тебя нет… — протянул я, размышляя.

Он явно не горел желанием рассказать про своё трудное прошлое и это здорово затрудняло взаимопонимание, как и мутная история про имя. Как вообще общаться с тем, у кого нет имени?

Неподалёку от нас ехал Фомир, не то, чтобы совсем далеко, но так, чтобы слышать разговор.

В какой-то момент тролль остановился. Он это сделал как вообще делает всё, с детской непосредственностью, то есть его мало волновало, что остальная колонна идёт, что он кому-то помешает. Он остановился и понюхал воздух так же, как гномы в своих туннелях, когда определяют породу и состояние камня вокруг, время суток и наличие опасных газов в туннеле.

Тут не было газов и особенных запахов, ну, кроме тех, которые распространяла сама колонна заключённых, которые отправлялись на путь становления солдатами. И тем не менее, он вёл себя странно.

Тролль задумчиво произнёс всего два слова на гоблинском наречии.

— Что он сказал? — недовольно спросил Фомир, не понимавший гоблинского.

Я попытался ему перевести, нахмурив лоб:

— Он сказал: «Скоро вода». Странно. Какая вода? До ближайшей реки полдня пути.

Я посмотрел на небо. Ни намёка на дождь.

— Может, он пить хочет? — предположил маг.

— Не думаю. Также это означает воду с неба, дождь.

И в тот же миг, словно в ответ на этот жест, небо переменилось. Это было почти неестественно. С запада стала стремительно надвигаться тёмная, почти чёрная туча.

Колонна продолжала движение, но туча двигалась наперерез и намного-намного быстрее.

Прошло каких-то двадцать минут и поднялся резкий, порывистый ветер, бросая в лицо пыль.

Рекруты щурились, кони прижимали уши, кто-то предусмотрительно полез под телегу.

Буквально через десять минут первые, тяжёлые капли дождя упали на землю, оставляя тёмные пятна. Очень скоро на нас лился серьёзный, не по-летнему холодный дождь.

Колонна смешалась, люди пытались прикрыться плащами, но в основном это было бесполезно.

Тролль среди всей этой лёгкой паники стоял неподвижно, подставив лицо потокам воды. Казалось, он наслаждался ненастьем, словно это был душ, а дождь смывал с него многолетнюю грязь и отчаяние тюремной ямы.

…

— Скажи мне, — стирая с лица воду рукой, спросил я мага, — а может эта вся беда с дождём быть вызвана нашим троллем?

— Гм. Вообще, ты должен понимать, что тролли стоят от остальных рас совершенно отдельно. Первыми жителями Гинн и безраздельными хозяевами были титаны.

— Титаны и тролли — это одно и то же? — спросил я мага. Мне были интересны пояснения, жаль только, что они были очень смутными.

— Нет, тролли — это выродившиеся потомки или вторичная раса, точно не известно, но крупица силы титанов в них точно есть. Остальные расы, в том числе и люди, были приведены за собой богами. Грубо говоря, есть титаны и их тролли, и есть боги, за которыми все остальные.

— Была война, титанов победили, а тролли остались? — уточнил я.

— Получается, что так. Но их отношения с природой остались. Тролли в основном тупые и злобные, так что значения это не имеет. Но у них связь с природой, со стихиями, на совершенно другом уровне. Наш тролль — её осколок, часть и каким-то непостижимым для магов образом вступает с ней в резонанс. Тролли живут долго, этому может быть несколько сотен лет, а его род, о котором он явно не хочет говорить, скорее всего древнее, чем горы. По моим ощущениям и меня злит, что я не могу распознать точнее, у него отголосок силы титанов, кто ходил по этому миру, когда Гинн был ещё молод.

— Но обучать ты его не можешь? — это был главный вопрос. В отличие от мага, склонного к абстрактным рассуждениям, меня интересовал вопрос, как использовать этого «танка» и есть ли у него сюрпризы, полезные в народном хозяйстве.

Фомир помрачнел.

— Нет, — тряхнул головой он. — У меня нет ни малейшего понятия, как работать с такой силой. Все наши методики, все заклинания рассчитаны на человеческую, орочью, эльфийскую, гоблинскую структуру магического дара.

— А в чём отличие?

— Ну это как… Допустим гном свои клинки куёт, так?

— Да.

— А тролль поёт и из его песни рождается меч. Как может кузнец понять певца? Они работают с тонким миром разными способами. И они взаимно не понимают друг друга. Тролль просто вступает в резонанс с миром, как его часть и сам не понимает, что делает. Я могу только наблюдать.

Я с любопытством смотрел на тролля. Он не пытался сбежать и вообще вёл себя мирно. Сейчас, когда колонна приходила в себя после внезапного дождя, он просто с безмерным терпением стоял.

Возможно, тролль чувствовал то, чего не могли видеть мы. Но, с моей точки зрения, у такого существа должно было быть имя и это явно не бессмысленное «Большерук».

Я размышлял, глядя на его исполинскую спину. Он был огромен, молчалив, но я чувствовал в нём скрытую, дремлющую мощь. Силу, способную снести всё на своём пути, если её разбудить. Силу не злую и не добрую. Стихийную. Как ураган, рождённый в океане и обрушивающийся на побережье.

— Тайфун, — произнёс я вслух.

Тролль скосил свои здоровенные голубые глаза и с любопытством уставился на меня.

— Что?

— Тебя теперь зовут Тайфун, — повторил я. — Это огромный, на сотни лиг вокруг сокрушительный шторм. И звучит красиво.

Тролль несколько секунд стоял неподвижно, а потом кивнул.

Колонна продолжила движение, я снова стал в начале, Фомир присоединился ко мне.

У меня из головы не выходил тот факт, что у после дождя у тролля на покрывающей большую часть его тела щетине не было капель, словно он приказал воде уйти и она послушалась.

— Танк, — буркнул я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Что за танк? Заклинание? — не понял Фомир.

— Это не заклинание. Это роль, — я усмехнулся. — Представь себе вражескую конницу. Рыцари в сияющих доспехах несутся на нас в атаку. И тут им навстречу выходит он — Тайфун. А ещё лучше несколько таких. Живая гора, которую мы облачим в тотальную броню, чтобы его нельзя было пробить копьём или стрелой. Он просто идёт вперёд, и их строй ломается, как сухие ветки. Вот что такое танк. И это тоже часть концепции. Ты пойми, просто собрать толпу каторжников и научить их махать копьями можно, но мы так много не навоюем. Нам нужны некоторые особенности, которые сделают нашу армию непобедимой. Я собираю эти особенности по крупицам, а сегодня мне попалась не то, что крупица, а целый булыжник.

— Не хочу тебя расстраивать, Рос, но тролли неуправляемы и злы. Человеческие армии никогда не используют троллей.

— А орочьи используют, — возразил я.

— А у нас что, орочья армия? — хмыкнул маг.

— Интернациональная. Мне плевать, как мы классифицируемся, мне нужен результат. Люди и гномы ненавидят троллей и стараются сжить со свету. По Тайфуну в тюрьме даже сведений о совершённом им преступлении не было, его просто убрали в тюрьму, как кусок мусора в урну и всё, планировалось, что его продержат там до смерти. Надо найти с ним контакт, и он станет весьма полезной частью Штатгаля. А для начала вывести вшей. В отличие от магов, вши знают, как с ним «работать».

Возвращение в Штатгаль после дождя было похоже на возвращение в совершенно другое место. Дождь, вызванный то ли Тайфуном, то ли просто совпадением, смыл с нашего плато всю грязь и пыль.

Воздух был свежим и чистым, а здания, отмытые дождём, благоухали.

Был вечер и всё новички вместе с Тайфуном отправились спать.

А на утро наша армия поглощала новичков, причём проводили знакомый ритуал, стрижка, бритьё, противоблошиное зелье, сжигание старой одежды, выдача новой.

Формирование новой культуры, привычек, ритуалов, новых для них слов — это было хорошо, это выдавливало из них лагерное прошлое.

Новобранцев из «Поющего Рога» и «Шахты жадного Эрбега» ждала та же процедура, что и всех остальных. Стрижка, бритьё, баня и, наконец, костёр, в котором их тюремные робы и всё, что связывало их с прошлым, превращалось в столб чёрного дыма.

Ритуал, который в первый раз был спонтанным выплеском эмоций, теперь стал отлаженным механизмом, традицией.

Ветераны первой волны, уже считавшие себя старожилами, хотя они и попали сюда всего на несколько дней раньше, с важным видом объясняли новичкам правила, слова «отделение», «взвод», «рота», гоняли их в баню и следили за порядком. Это работало лучше любых приказов. Они сами создавали и укрепляли свою новую культуру армии «Штатгаль».

Задача по «обработке» Тайфуна была нетривиальной, в первую очередь потому, что уверенные в себе гномы при одном присутствии тролля робели и старались улизнуть под любым предлогом. У гномов на каком-то глубинном уровне страх перед троллями, это я уже знал по Туманным горам Оша.

Да и как постричь такое здоровенное существо, чьи волосы больше похожи на жёсткую проволоку?

Я решил, что это дело требует особого подхода и личного участия. Это же был не просто вопрос гигиены, а ритуальный акт. Тайфун — часть армии, то он должен пройти все её ритуалы.

— Мурранг, — подозвал я своего верного телохранителя. — Мне нужна твоя помощь. И лучшие твои инструменты.

Гном-квиз, чьи руки могли дробить камень, но при этом обладали точностью ювелира, молча кивнул. Он принёс не парикмахерские ножницы, а самые здоровенные, которые обычно использовали для стрижки горных баранов с их свалявшейся шерстью.

Мы подошли к Тайфуну.

Он сидел на земле, наблюдая за суетой с невозмутимостью горы. Он видел, как стригут и бреют остальных, и, казалось, понимал, что его ждёт.

— Тайфун, — сказал я, подходя ближе. — Твоя очередь. Надеюсь, ты не против?

Я скинул шлем, чтобы показать, что прошёл такую же процедуру.

Он посмотрел на меня, потом на Мурранга с его пугающего вида ножницами, и медленно кивнул.

— Я не против, если так принято, то стригите.

Мурранг, который сейчас был смелее, чем любой гном (и после этого остальные гномы наверняка придумают ему забавное прозвище), приступил к работе. Это было похоже не на стрижку, а на работу скульптора. Гном с деловитым ворчанием обходил тролля, состригая колтуны, в которых запутались ветки, грязь и годы отчаяния. Я стоял рядом, помогая, убирая срезанные пряди. Тайфун сел, чтобы нам было удобнее работать, молча принимая нашу процедуру.

…

И вот в этот момент, стоя рядом с гигантом, под мерный лязг ножниц Мурранга, мой мозг, привыкший искать эксплойты и нестандартные решения, начал соединять точки. Разрозненные фрагменты информации, плавающие в моём сознании, вдруг начали выстраиваться в единую, дерзкую и до безумия рискованную схему.

Первая точка: Тайфун. Вот он, сидит передо мной. Живой источник магии титанического происхождения. Сила, которую Фомир не может обучить. Актив, который я не знаю, как использовать в полной мере. Он — мой козырь, который я держу в рукаве, не зная правил игры.

Вторая точка: «Плащ новичка». У меня такого артефакта не было, но в его существовании я не сомневался. Штука, позволяющая инициировать в разумном магический дар, если у него есть хоть малейшая предрасположенность. Технология создания магов. Технология, которой у меня не было.

Третья точка: Нехватка магов. У меня был Фомир, который чему-то обучал новичков, но до дрожи боялся провести процедуру инициации, бухтя, что для этого новичков надо пару лет поднатаскать. Мне его академический метод не подходил. Время не ждёт. Ещё был Ластрион, уникальный конвертер, которого нужно было беречь, как зеницу ока. Но также он может помочь Фомиру, он тоже обученный маг. Вдвоём пусть пробуют ритуал с «плащом» или без.

Четвёртая точка: Лорд Альшерио. Я про него забыл, но где-то на подкорке он сохранялся, как старый файл, который можно найти в давно не посещаемой папке.

Альшерио мой личный пленник, захваченный в Каптье. Аристократ из важного герцогского рода, актив, который у меня похитили. Вообще-то его забрал король и с этим напыщенным аристократом я ничего не мог сделать. Но пока мы стригли Тайфуна, мне в голову пришла простая мысль. Формализм. Формально маги Синего Ордена забрали у меня Альшерио и передали гвардии, капитану. Муррану, если не ошибаюсь. Так и сказали — капитан, забирай пленника. То есть, гвардия забрала его вовсе не у меня.

Ножницы Мурранга щёлкнули в последний раз, отрезая последнюю прядь. После этого пена, целое ведро, бритва, а потом целое ведро средства от вшей. Мурранг обрабатывал его тряпкой, бегая с ведром, как здоровенная бородатая уборщица.

Тайфун был острижен, обрит налысо и обработан. Он выглядел иначе. Более сурово, более… по-солдатски.

— Готово, — пророкотал Мурранг, отступая на шаг и с удовлетворением оглядывая свою работу.

Тайфун провёл огромной ладонью по своей обритой голове. Затем он посмотрел на меня. И в его взгляде я снова увидел этот кивок. Он не знал моего плана. Но он чувствовал мою решимость.

— Отлично, — сказал я. — Теперь он похож на солдата армии «Штатгаль». А ещё теперь никто не смеет возразить против ритуала, раз уж его провели герцогу и самому большому солдату в Штатгале.

Я подал троллю руку для рукопожатия. Тайфун некоторое время её рассматривал, после чего аккуратно пожал. Конечно, размер руки у нас несопоставим, но важен жест.

Я повернулся и пошёл в сторону своего штаба. Мне нужно было планировать действия по добыванию Плащей новичка.

Глава 24 Материальная сатисфакция

Для такого визита не нужна была армия.

Нужна небольшая поддержка. Я взял с собой только Фаэна и то, как компаньона, он постережёт коней.

Остальные капитаны остались в лагере присматривать за армией.

Резиденция Синего Ордена в этой провинции располагалась не в столице, а в торговом городе Дренейдар. В нём у них была лавка, несколько домов, выставленных в квадрат, и собственная башня.

Фомир сказал, что башня для мага — это очень круто и престижно, заодно намекнув, что ему и его роте нужна башня. Я к его намёку остался пока что глух. Будут у него маги для обучения, тогда и поговорим.

Башня Синих магов оказалась высокой, изящной и была сложена из ослепительно-белого камня, в силу чего она казалась крайне чужеродным телом в сереньком средневековом городе. К тому же у неё была идеальной голубизны крыша, явно магически созданная.

Башня была символом статуса магов, они были неподсудны губернаторской власти и вообще выше остальных. Как и башня — чистая, неприступная, смотрящая на мир свысока.

— Мне нужен Дэрек, — без прелюдий спросил я ближайшего встреченного мной мага, который для начала смерил меня высокомерным взглядом. Потом милостиво отправил к этой самой башне, проводив долгим надменным взглядом, будто он князь, а я от сапог грязь.

Я повстречал Дэрека во дворе, у основания этой самой башни. Маг хмуро осмотрел меня с головы до ног, плотно сжав губы.

— Герцог Голицын, — высокомерно процедил Дэрек, не потрудившись даже изобразить вежливость. — Уведомляю Вас, что подал жалобу на Ваше неблагородное поведение в прошлый визит.

— Клёво, очень рад. Но вообще я тут не для того, чтобы обсуждать, как Вы в прошлый раз пытались меня обмануть и не допустить до торговли. И даже не для светской беседы, Дэрек, — мой голос был ровным и холодным, — у меня срочное и неотложное дело к Вашему главному магистру.

— Простите? Вы сейчас серьёзно?

— Ещё и как. Дело, касающееся безопасности королевства и нарушения законов Синим Орденом. Поэтому прошу обеспечить меня каналом связи с Тарольдом.

— Великим Магистром Тарольдом!

— Во-во, с ним, — я согласно покивал головой.

— Садитесь на коня и скачите в резиденцию, записывайтесь на приём, я бессилен Вам помочь!

— Дэрек, я уверен, что у Ордена есть артефакты связи, да Вы и сами мне про «свои методы» говорили в прошлую встречу. Я даже в рыцарском ордене воевал, у нас были, не может быть, чтобы маги себе такое же, только покруче, не забабахали.

— Дело не в этом, герцог! — Дэрек обиженно фыркнул. — Конечно же, наши возможности почти безграничны. Но! Магистр не отвечает на каждый чих провинциальных аристократов. Изложите свою просьбу в письменном виде и можете передать мне, как региональному представителю. Её рассмотрят в течение месяца.

Я медленно улыбнулся. Этой улыбкой я обычно предварял ход, после которого на игровой доске оставались только мои фигуры.

— Месяц? Ну нет, ситуация немного другая, Дэрек, и она касается не бюрократии, а находится в плоскости рисков и угроз.

— Каких угроз? У нашего Ордена всё хорошо, а Вы свои проблемы решайте сами. Я всё сказал!

— Нет, не всё. И угрозы у Ордена всё-таки есть. Выражаюсь максимально конкретно, если через пять минут я не буду говорить с Тарольдом, я отдам приказ своей армии, переброшу её к Дренейдару, окружу вашу резиденцию и возьму её штурмом. И никакая магия меня не остановит, она не справится с полутысячей головорезов, которые по ходу пьесы могут что-нибудь сломать. Например, вашу башню, парочку шей и все строения.

Лицо Дэрека вытянулось.

— Это королевское преступление высшего уровня. Даже при Вашем статусе, Вы подлежите двадцатилетнему заключению на острове Нейдегг, а Ваших прихвостней казнят! — выпалил он.

— Вообще ни разу, Дэрек. Властью короля я амнистирую их и себя. Такой вот забавный юридический казус. Но ты этого уже не увидишь.

Дэрек сглотнул. Тонкая линия его безопасности строилась на авторитете Ордена и королевских гарантиях. Но Король с его гарантиями был далеко, а я и моя хитрая физиономия — рядом.

— Вы вынуждаете меня… — начал он.

— Дэрек, ты маг огня? Ну, судя по нашивке на плаще?

Он сбился с мысли и просто кивнул.

— Я тебе не враг, мы просто не с того начали. Например, ты начал с того, что попытался вытереть об меня ноги, а я не дал. Я могу быть крайне неприятным человеком, если меня обижать. Теперь я хочу остудить присущую всем магам магическую надменность, и мы сможет нормально поговорить. Ты можете зажечь статический файербол?

— Даже новичок умеет, — брюзгливо ответил маг и сформировал у себя над ладонью красивый шаровидный сгусток огня.

Я дал огню пару секунд спокойно полыхать, после чего хлопнул по нему своей рукой. Дойдя до ладони Дэрека, она издала вполне закономерный хлопок, как когда человек хлопает в ладоши в театре.

После этого я продемонстрировал магу свою руку — чистую, сухую и без следа ожога. То есть моя рука прошла через высокотемпературный огонь и не пострадала.

— Нууу… — протянул Дэрек, смущённо, — очевидно, у Вас иммунитет к магии огня.

— Неверно, Дэрек, у меня иммунитет к любой магии на самом высоком уровне и твой босс это, кстати, знает, хотя и не спешит сообщать подчинённым. Лишение его и тебя заодно основного аргумента в споре, вашей способности мне навредить — здорово дезориентирует и сбивает спесь. Для меня ты простой человек и нихрена не можешь со мной сделать. Никакого преимущества. А вот теперь постарайтесь это в ускоренном темпе понять, принять и вернуться к тому факту, что я командующий армией, да и просто вооруженный воин. Пока ещё вежливый, который требует доступа к твоему столичному начальству и что начальство защищено от моего гнева расстоянием, из-за чего рискуешь тут только ты. Стоит оно того? Я ведь не хрен собачий, а герцог и генерал, требую законного права пообщаться с равным… Великий магистр же приблизительно равен герцогу в статусе?

Дэрек задумчиво кивнул.

— Ну так зачем тогда выёживаться передо мной, Дэрек, драконить меня, посылать на хрен конным порядком? К тебе официально обратился герцог и генерал с пожеланием связаться с вашим начальством и какими-то неясными претензиями. Ну вопрос же явно выше твоего уровня, верно? Значит — скинь ситуацию с больной головы на здоровую, то есть на своего босса. И всего делов.

Маг несколько раз моргнул.

— Я… я сейчас же попробую связаться, — пробормотал он и бросился внутрь башни. Я последовал за ним.

Через несколько минут мы оказались в небольшом зале, где на постаменте стояло массивное, овальное зеркало.

Дэреку пришлось какое-то время колдовать над зеркалом, бормоча какие-то заклятия, но всё получилось и довольно быстро. Сначала «с той стороны» ответил какой-то молодой голос, Дэрек представился и сказал, что просит срочного внимания Великого Магистра.

Зеркало вибрировало в такт словам, но оставалось мутным.

Через какое-то время поверхность его подёрнулась рябью, а затем в нём появилось изображение.

Передо мной появился Магистр Тарольд, глава Синего Ордена. Седовласый, с надменным, властным лицом и холодными, как лёд, глазами. Он сидел в аскетичном, но явно дорогом кресле, и на его лице было написано раздражение.

— Да, Дэрек, что такое⁈

— Господин Великий Магистр, чья сила может соперничать только с его мудростью…

— Давай ближе к делу, — невежливо буркнул старик.

— Наше Вам «здравствуйте», — я отодвинул Дэрека. — Собственно, это я тут требую немедленных переговоров.

— Голицын, — после некоторой паузы, сказал Магистр. Его голос, усиленный магией, был полон металла. — Я надеюсь, причина, по которой Вы отвлекли меня от магических дел непостижимого для Вас уровня, действительно важна. Иначе я буду вынужден наказать Вас и Дэрека.

Дэрек, едва лишь поняв, что мы начали общаться, поспешил улизнуть, чтобы не вмешиваться в опасные политические интриги.

— Не думаю, что Вы вправе и способны меня наказать, — усмехнулся я. — И да, причина для моего обращения весьма существенна. Скорее уж наказывать и жаловаться буду я.

Магистр в недоумении вздёрнул кустистую бровь.

— Да-да. Я высказываю Вам претензию на кражу и похищение, — продолжил я.

В глазах Тарольда отчётливо мелькнуло удивление.

— О чём Вы говорите?

— Я говорю о моём личном военнопленном, лорде Альшерио из Бруосакского королевства, захваченном мной в битве за Каптье. Согласно всем законам войны, он — мой пленник, мой трофей, моя собственность. Однако Ваши люди, маги Синего Ордена, действуя против моей воли и нарушая моё право собственности, силой изъяли его у меня, когда насильно переместили меня в Пьённистар. Это, магистр, по законам королевства Маэн и рыцарским обычаям, называется похищением. И я требую немедленно вернуть мне мою законную добычу.

Я сделал ход.

И теперь по ту сторону магического зеркала повисла тишина. Тарольд был стар и мудр, но даже он сейчас на мгновение потерял свою невозмутимость.

Он не ожидал, что ему напомнят о таком факте, тем более что в той операции принимал участие и лично он.

— Лорд Альшерио был передан королю Назиру, — наконец произнёс он, возвращая себе самообладание. — Это было сделано в интересах государства.

— Меня не интересуют интересы государства, в которые Вы меня не посвящали и чьим подданным я не являюсь, — отрезал я. — Меня интересует буква закона. А закон гласит: моя собственность. Верните её мне.

— Не будем кипятиться, — попытался успокоить меня магистр. — Вы же понимаете, что его у меня и моего Ордена нет. Он у короля.

Вооооот. Вот это уже похоже на начало разговора.

— Нет пленника, — протянул я. — Вы, именно Вы и Ваш орден забрали у меня моего пленника, моего заложника. И Вы знаете, что рыцарей в мирное, а бывает, что и в военное время, спокойно обменивают на выкуп и стоимость герцогского сына может достигать ста тысяч золотых марок. Даже не серебряных.

— Ну, — протянул Великий магистр. — Вы же знаете, он у короля…

— Но у меня-то его забрал не король, вот в чём фокус. Не король, не его гвардия. А именно вы, Синий Орден. И Вы несёте за это полную ответственность. Да, Вы его отдали. И Вы считаете, что главным словом тут будет «отдал», а для меня местоимение «Вы». Вы, Синие маги, отдали мою собственность, но вы же забрали её у меня, так что отвечаете передо мной тоже вы.

Тарольд понял, что попал в ловушку. Мы оба понимали, что он не мог вынуть из широких штанин Альшерио и отдать мне, выставив счёт за его кормёжку и охрану. Но и свалить вину на короля он тоже не мог — потому что я, как человек не находящийся в подданстве короля, выскажу претензии против него, а это значит, что Синие маги «подставят» монарха.

— Больше Вам скажу, мы можем устроить по этому поводу судебное разбирательство, — усилил нажим я. — А учитывая Ваш и мой высокий статус в нём, в этом разбирательстве будет принимать участие Ваш дорогой друг, Великий магистр Тайсао.

Тарольд закряхтел. Все, в том числе и я, прекрасно знали, что личный маг короля Назира и глава Гильдии Синих магов были в мощных многолетних контрах. В силу чего Тайсао непременно использует эту ситуацию, чтобы нагадить Тарольду.

— Это недоразумение, герцог, — сменил он тактику. — Орден готов возместить Вам стоимость Вашего этого Альшерио… Но учтите, близится война и щедрыми мы быть не сможем.

— У меня, знаете ли, тоже близится война, так что выбор у Вас не богатый. Что насчёт ста тысяч золотых марок?

— Давайте будем реалистами, — с металлом в голосе ответил магистр.

Вежливость — вежливостью, но он был главой крупной организации, и названая мной сумма была годовым ВВП нескольких богатых торговых республик, вместе взятых. То есть это, как если бы я назначил ему выкуп в миллиард долларов, а он представлял интересы не корпорации Apple, а скорее администрации Таганрогского порта, не склонной к широким жестам.

И тем не менее, такие прецеденты и расценки были, и мы оба об этом знали.

Я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза через магическое стекло.

— Назовите Ваши условия, Тарольд. Мы же с Вами почти что друзья, найдём общий язык.

Он поиграл желваками, затем ответил.

— Тридцать тысяч с отсрочкой в десять лет. Первые три тысячи в течение полугода. Составим график…

Я усмехнулся. Неплохо. Старый чёрт полагает, что моя карьера генерала будет недолгой, и он сможет мне не платить. Мёртвым же деньги не нужны, а уж он-то поможет мне стать таковым, когда моя армия будет разбита в пух и прах.

— Никакой отсрочки, деньги нужны мне для подготовки к войне.

— У Вас есть бюджетное финансирование, — осторожно возразил Магистр.

— Ерунда, Кориан почти не дал денег, я добавляю свои. Тридцать тысяч — это хорошее начало разговора. Но денег нет, верно? Что насчёт артефактов?

— А как бы Вы смогли воспользоваться артефактами? — скептически усмехнулся старый маг. — Лично у Вас специфическая магия, а колдунов на службе у Вас нет. Или я чего-то не знаю?

— Есть артефакты, для которых стартовый уровень не обязателен, — я продолжил развивать наступление на изначально избранную цель в переговорах, действия в общении с ним как на поле боя, где ситуация меняется каждую минуту.

— Например? — осторожно спросил Тарольд.

— Плащи новичка, но тысяче золотых за штуку. Итого три тысячи золотом сразу, плюс двадцать семь плащей… Тоже сразу.

— Плащи — это байка из мира магии, герцог, Вас ввели в заблуждение, — пренебрежительно заворчал он, словно пытался разъяснить какой-то очевидный для специалиста факт.

— Нет, Тарольд, давайте не будем. Вы просто вспомните один из моих статусов — божественный герой и мы избавимся от этого ненужного спора.

Я замолчал. Все мои карты были на столе.

Тарольд смотрел на меня, и в его глазах появилась задумчивость, подсвеченная пламенной злостью.

Он был магистром, одним из самых могущественных людей в королевстве, а я — безродным выскочкой. И сейчас я выворачивал ему руки, используя знания, которых у меня не должно было быть и официальные законы королевства, на которые он, как правило, плевал с высоты своей колдовской башни.

Он был в патовой ситуации, начать со мной официальное разбирательство — получить огласку и опорочить Орден. А уж маги за свой авторитет держались крепко, к тому же он его наверняка проиграет. Денег, чтобы отсыпать мне золотом, у него нет или они нужны ему для других целей. Но и запрошенные мной артефакты не так просты.

— Давайте, герцог Рос, предположим, что Плащи существуют. На кой они Вам? Мне нужно знать, я один из шести Высших Хранителей магического баланса Маэна.

— Само собой, ими я инициирую простых смертных в магов. Мне нужны солдаты для войны, а маг это… С моей точки зрения — просто усиленный солдат.

— Вы очень вульгаризируете природу мага, к тому же просто инициация ничего Вам не даст, Вы получите просто двадцать семь дурачков с проснувшимся навыком, а это прямая угроза магическим порядкам Маэна. Понимаете, куда я клоню?

— Мои маги будут под моим колпаком, Тарольд. Это не Ваша проблема. Вы же загнали меня на проклятые болота? Вот тут я и сижу. И их навыки, и знания — тоже не Ваша проблема.

— Это не так просто, моя проблема, Ваша проблема… Юноша, маги несут ответственность за знания и дар. Впрочем, знаний у Вас нет. И тем не менее! Да Вы с такой численностью даже слабых магов можете учредить собственную магическую гильдию, а мне конкуренция в моей сфере совершенно не нужна, как и другим гильдиям королевства.

— Давайте обговорим особенности использования Плащей. То есть, Вы передаёте мне их не в собственность, без права продать на Чёрном рынке и так далее. Какие условия, магистр?

Я шёл ему навстречу, потому что видел, что его позиция закачалась, стала ближе к нужной мне.

— Хорошо, — выплюнул он, и в этом слове было больше яда, чем в укусе скорпиона. — Допустим, Вы их получите. Тридцать штук. Никакого золота, крутитесь дальше сами, просто Плащи. Но взамен Вы обязуетесь истратить их на своих подручных, до единого, в течение трёх месяцев, не продавать на сторону и даже сам факт их существования держать в тайне. А полученные в итоге маги, которых Вы нарожаете с помощью этих артефактов, покинут пределы королевства Маэн с началом войны и никогда не вернутся назад. Иначе каждый из них будет вне закона и подлежать уничтожению силами любой из шести магических гильдий королевства.

Это была его попытка удержать ситуацию под контролем, и она меня полностью устраивала.

— Согласен, — без колебаний сказал я. — Сделка! Моя миссия и так лежит за пределами этого королевства.

— Я составлю магический контракт. И прямо сегодня вечером я лично доставлю их на Ваши болота, — прошипел Тарольд. — И я надеюсь, Голицын, что мы с Вами больше никогда не увидимся.

Изображение в зеркале погасло.

Я победил. Я получил то, что хотел и довольно много. Да, каждый из нас обманывал другого. Магистр знал, что шанс без особой подготовки инициировать кого-то в мага примерно 50 на 50. То есть, у меня будут не тридцать магов, а пятнадцать и самых нестабильных, без теоретической подготовки. Я утаил от него существование Фомира и древних трактатов. Он тоже наверняка многое от меня утаил.

Это не честная сделка, но я начал получить отдачу от утерянного пленника Альшерио.

Другое дело, что я только что обидел старину Тарольда, начав выкатывать претензии, а не нижайше просить или покупать. Так что я не только заключил сделку, но ещё и развязал тихую, подковёрную войну. И магистр Тарольд будет точить на меня зуб. Большой и полный яда зуб.

Глава 25 Сопровождение

Вечер опустился на наш лагерь быстро, словно кто-то накрыл болота тёмным одеялом. Воздух стал холодным и влажным, а туман, поднимавшийся от воды, делал руины похожими на скелеты доисторических чудовищ. Мои солдаты сидели у костров и их тихие разговоры и негромкий смех были единственным, что нарушало зловещую тишину.

Маги появились из тумана беззвучно, как призраки. Три фигуры в тёмно-синих мантиях. Впереди, с лицом, застывшим в маске надменной злости, шёл сам магистр Тарольд.

По бокам от него, чуть позади, следовали два боевых мага. Их лица были скрыты глубокими капюшонами, но я чувствовал их силу — острую, напряжённую, как у бочки с гексогеном.

Мурранг и Хрегонн мгновенно оказались рядом со мной с топорами наперевес, а из тени штабного барака на секунду бесшумно проявился Фаэн, сжимающий в руках свой лук.

Мы тут чужаков не любим.

«Спокойно , — сдержанно сказал я своей команде. —Этогости» .

Тарольд остановился в десяти шагах от меня. Его глаза тщательно обшаривали лагерь, и в них читалось неприкрытое презрение к нашему примитивному убранству, к моим людям, ко мне.

— Герцог Рос, — холодно бросил он, и его голос был лишён всяких эмоций. — Вот контракт. Если всё наши соглашения действительны и будут подтверждены, то я отдам требуемое.

Он протянул мне контракт. Точнее сказать, контракт повис в воздухе перед моим лицом, а его буквы светились на защищённом магией пергаменте. Маги любят фокусы и показуху.

Я прочёл… Ну, в целом всё верно, я принимаю оплату в качестве компенсации за «более недоступного в результате магических мероприятий» пленника Альшерио, которого считаю своим законным трофеем. Ни слова, ни намёка, что маги признают свою вину. И перечислены ограничения использования «магического артефакта №62» в количестве тридцать штук.

В воздухе передо мной появилось магическое перо и как только я подписал пером контракт, тот раздвоился, один из экземпляров сам себя засунул мне в карман в свёрнутом виде и мне это не понравилось. Хотя бы просто потому, что штука, которая умеет влетать в карман, умеет так же и вылетать оттуда без моей воли.

Один из боевых магов шагнул вперёд, неся в руках обитый бархатом ларец и приоткрыл его.

Внутри, на мягкой подкладке, лежали тридцать предметов, похожих на большие, гладкие яйца из камня красно-пунцового цвета. Они слабо светились изнутри, и от них исходила едва уловимая аура силы. «Плащи новичка» физически не выглядел как плащ, вероятно их название не более чем метафора.

Вот он — мой путь к созданию моей собственной магической роты. Пусть формально это и взвод, но по мощи не должен роте уступать.

— Я выполнил свою часть сделки, — продолжил Тарольд. — Теперь Ваша очередь. Принесите клятву.

Я шагнул вперёд, глядя ему прямо в глаза.

— Я, сэр Ростислав Голицын, герцог Кмабирийский, клянусь своим даром и своей честью, что все маги, созданные с помощью этих артефактов, покинут королевство Маэн с началом войны, впоследствии не будут вести в Маэне магическую или иную деятельность, иначе они будут объявлены вне закона и подлежат уничтожению боевыми подразделениями Орденов.

Когда я произносил слова, я чувствовал, как магическая аура вокруг меня вибрировала, скрепляя клятву. Это была не пустая формальность, нарушить такое обещание было невозможно.

Тарольд удовлетворённо кивнул.

— Клятва принята, контракт подписан, артефакты Ваши.

Маг с ларцом поставил его на землю между нами и отступил. Сделка была исполнена.

Однако, пока Тарольд говорил, я не отрывал взгляда от второго боевого мага. Того, что стоял справа от магистра, молчаливый и неподвижный.

— Как зовут Ваших спутников, магистр? — с любопытством спросил я. — Желаете ли преломить хлеб в моём лагере? Для Вас у меня найдётся холодное пиво.

— Я не вижу смысла в Вашем знакомстве. Во всяком случае не так и не здесь, — презрительно фыркнул Тарольд. — А что касается хлеба… Оставьте его себе, на этом наши совместные дела закончены.

Все трое развернулись и так же беззвучно растворились в тумане, причём в этот раз они не ушли, а именно — растворились.

Я долго смотрел им вслед. Ларец с артефактами стоял на земле, символизируя мою маленькую дипломатическую победу. Однако в воздухе повисло тяжёлое предчувствие, да и нарочитый отказ «преломить хлеб»…

— А где Фомир? Прятался от коллег? — без всякой иронии спросил Фаэн.

Маг действительно появился спустя пару минут и вид имел сконфуженный.

— Прости, босс, но, когда они появились… Я не стал…

Я подхватил ларец, тот оказался неожиданно тяжёл. Сколько же силы в боевом маге, что он держит его легко, как коробку с киндерсюрпризами?

— Никаких претензий, Фомир, — прокомментировал его появление я. — Понимаю, у тебя с ними серьёзные тёрки и риски недетские, несмотря на юридическое амнистирование.

Я увлёк своих капитанов в дом, мне хотелось обсудить ситуацию.

— Если это важно, босс, — Фомир протёр лицо. Несмотря на вечерний холод, оно было влажным от пота. — Личных псов Тарольда зовут Барриан Слевий из Киптона и Криц Золотое сердце. И если Барри спец по интригам и психологии, то Криц — многоцелевой боевик, страшный и безжалостный маг.

— Просто охрана? — мы сели вокруг стола, я поставил на него ларец. В глубине души у меня было опасение что Тарольд сделает фокус, и они исчезнут или взорвутся. Мало ли чего ожидать от обиженных магов?

— Не так всё просто, — Фомир задумчиво почесал бороду. — Вообще-то Криц запустил целый букет исследовательских заклинаний, он изучал тебя, лагерь, постройки и всё вокруг сразу несколькими способами. Прости, но всё, что я мог, это лишь попытаться спрятаться от его внимания, сотворив магический кокон.

— И? — пробасил Мурранг, которого ларь заинтересовал больше, чем маги. Во всяком случае он попробовал подцепить ногтем покрытие ларца. — Удалось укрыться от его злыдненского взора?

— Я пытался что есть сил, но не уверен, — смущённо ответил маг. — И всё же, мне кажется, я его мало заинтересовал.

— Что-то другое отвлекло мнение? — спросил я.

— Ага. Наши запасы древних артефактов, добытых с болот. Это целые сокровище что для одиночки, что для магического клана типа Синих магов.

— Завистники хреновы, — резюмировал я. — Но! Давайте подведём итог.

— Давай, босс, — согласился Мурранг.

— Итак… И пойду я долиной Смертной тени и не убоюсь зла, потому что Ты со мной… И потому что у меня огромная дубина и я самый здоровый жлоб в долине.

— Гм… Не понял, босс? — вздёрнул брови Хрегонн.

— Я имею в виду что… Зачем мы ввязываемся в драку? Чтобы победить. Даже когда остальным кажется, что никаких шансов у нас нет, мы работаем над тем, чтобы повысить эти шансы, в том числе на неочевидных моментах. Например, маги являются в ординарной армии второстепенной силой поддержки, борьбой против проклятий, болезней, они участвуют в разрушении крепостей и внезапном укреплении морали, массовом баффе.

— Потому что маги редки и дороги, — с величавым достоинством прокомментировал Фомир.

— Для других, да. А у нас ситуация иная. У Штатгаля есть Плащи новичка, и они теперь нам жгут руки. При помощи Плащей можно инициировать до тридцати магов, организовав впечатляющую ударную силу.

— Необученную и без теоретической подготовки, — со скепсисом возразил Фомир, который придвинул к себе ларь и теперь с интересом рассматривал артефакты.

— Да-да-да, — отмахнулся я. — У нас есть пять сотен невооружённых каторжан, болота и артефакты. Мы просеяли три ближайшие тюрьмы на предмет полезных рекрутов, в том числе в области магии. Скажи, Фомир, имеет смысл инициировать твоих с Искрой или стоит взяться за простых воинов?

Фомир потрогал небритую щетину.

— Выбрать надо. Прямо поштучно. Некоторые из моих могут сразу получить второй уровень развития. Без опыта владения навыком они будут, как дурак с топором, но всё же… Но явно не всех. Ну и некоторых из обычных, всенепременно психически стабильных воинов… Ну, если ты хотел магов с огненной специализацией, то надо загонять туда печников и кузнецов.

— Понял, у нас есть на такой случай сразу под рукой юный пироман и тролль Тайфун.

Фомир вздрогнул.

— Любишь ты, босс, рискованные действия. Про Тайфуна я уже говорил и повторю снова — никаких гарантий что на троллях это работает. Никто же не пробовал. Я тебе гарантий не дам.

— Ничего мне твои гарантии не дают. Ты же не магазин? Пробовать надо. Давайте теперь поговорим про следующий очевидный шаг.

— Копья и доспех, я так понимаю, туда не входят? — разочаровано засопел Хрегонн, а Фаэн улыбнулся, ему явно нравилось, что ситуация будет становится всё более поэтичной и опасной.

— Как ни странно, входят. Туда теперь всё входит. Строем и с песней.

Римляне говорили: «Amat victoria curam», что можно приблизительно перевести как «Победа любит подготовку».

Мы готовились. Если до этого я дал каторжанам отдохнуть, то теперь…

Некоторые взвыли: когда вы нас будете учить, тренировать, просто гонять по плацу? Два раза «ха»! У нас жизнь лучший учитель.

Две недели стремительного превращения каторжников в солдат дали определённый результат. Причём никто ни от кого ничего не скрывал: армия идёт творить опасные дела в болота и держать топор надо не для красоты, тебя буквально попытаются убить скелеты.

Это как-то мотивировало. Я вообще считал, что мотивация — первое дело.

Теперь у меня была простая локальная цель — провести магический ритуал и этой цели можно было подчинить действия, подготовку, вооружение, тренировки.

Взводы держали строй. Дисциплина далека от идеала, но теперь они не разбредались по округе, как стадо баранов.

Оружие самого паскудного качества: мечи, копия, алебарды, боевые топоры (таких было больше всего), было сборным скарбом, купленным и выменянным по всем окрестным поселениям. Это, конечно, не то оружие, которое я был намерен им придать к началу войны с Бруосаксом, а так, суррогат, примитивный аналог на первое время.

Однако даже и такое оружие было подготовлено: каждый клинок заточен, каждое древко выровнено, деревянные щиты розданы, шлемы на головах, морды серьёзные как у пацанов, которых допустили до взрослой работы.

Крутые доспехи гвардии Ворона мы, посовещавшись, решили никому не давать. Не доросли ещё, сломают и потеряют.

В настоящий момент невеликая по численности армия Штатгаля маршировала по гниющим болотам, доспехи (у кого были) лязгали в такт шагам, брови хмурились, портянки пачкались.

Я наблюдал за марширующими колоннами, оценивая каждый аспект подготовки.

Бойцы всё так же поделены на четыре роты, отдельно группа магов, гномы и эльфы. В центре шагает меланхоличный Тайфун, на него не нашлось доспеха, зато гномы изготовили для него здоровенный топор.

Все перемещались пешком, ни телег, ни коней. Место назначения нам определил Фомир и было оно всего в нескольких километрах от границ Штатгаля, но прямо в глубину болот, в самые дебри. Топей тут не было, то есть не утонешь, хотя бродить не особенно приятно.

— Рота, стой! Разомкнись! Осмотреть оружие, проверить крепления доспехов! — рычал Мурранг, его гномий голос резал лёгкий туман как нож.

Его брат Хрегонн двигал другой строй, вторя команду о проверке.

Как таковая иерархия званий в моей армии была пока что простой. Рядовой — капрал — сержант — старшина — лейтенант — капитан — майор — полковник — генерал. Правда, в наличии только четыре капитана, генерал одна штука, три десятка капралов и куча рядовых.

Пока что гномы были моими костяком, превращая хаос в порядок силой воли и кулака. Фаэн скользил бесшумно по флангу, эльфийский отряд, который после пополнения из «Поющего Рога» и «Шахт Эрбега» составлял девять эльфов, все как один стереотипно вооружены луками.

В голове колонн, после авангарда я и Фомир, за которым следовал его условный «ученик» Ластрион. Остальная магическая рота двигалась в середине построения и Фомир использовал их как мулов, они тащили всё, что нужно для ритуала. Ну, кроме ларца с Плащами, его тащил капрал Марк.

Армия была в болотах почти в полном составе, в Штатгале оставались только с десяток больных и писарь Деций, который азартно заканчивал перевод первой книги. У него была своя заветная цель — серебряная марка, а ещё он вечерами прибухивал с Фомиром. Это тоже превратило одинокого дёрганного писаря с тоской в глазах в весёлого и разбитного тылового ГС (гражданского специалиста).

Как я и говорил, колдунское место назначения нам определил Фомир. Место силы, средоточие магии земли, воды (правда, болотной) и воздуха. Неравномерный холм торчал из болот как пенёк, и он представлял собой место, отмеченное на старой карте Фомира как «Чёрный форт». Вообще Фомир говорил, что это цитадель магов огня, построенная до сражения и тут до сих пор сильная остаточная магия стихии «огня». Ирония в том, что временная цитадель подверглась такому воздействию, что превратилась в скопление остекленевших глыб и стен. То есть по ним ударили тоже огнём.

От огня всё почернело, отсюда название, данное искателями артефактов.

Подход к форту прошел без сучка без задоринки.

Дозорные по углам (в основном бывшие браконьеры) выследили и тихо устранили несколько бродячих скелетов.

Несколько простых эффективных ударов и скелеты развоплощены и разбиты.

Передовой отряд, эльфы, вошли в форт и нашли там ещё с дюжину скелетов, с которыми тут же расправилась первая рота.

Конечно же, десяток дезориентированных скелетов не могли ничего противопоставить сотне откормленных уголовников с топорами.

Вторая рота заняла оборону по периметру. Третья и четвёртая заняла оборону стены.

Понятно, что оборонять было особенно не от кого, но по словам Фомира, когда начнётся ритуал, нечисть в болотах очень даже возбудится.

Каменные стены, опалённые древним залпом боевой магии, всё ещё хранили пепельный дух катастрофы. Все постройки давно рухнули, как и ворота. Зато в пределах круговой стены — просторный, полуразрушенный двор. Идеально для нашего дела.

«Лучники — оборона воротного пролома. Гномы, построить у воротного пролома баррикаду» .

Баррикаду там особо было не из чего строить, но гномы не унывали, ковыряли и выворачивали древние камни, перекатывали и выставляли грубую фортификацию.

Приказы исполнялись без промедления. Дисциплина — вот что отличало солдата от бандита. Квизы рассредоточили бойцов. Фаэн занял позицию на самой высокой точке уцелевшей стене, лук наготове, морда поэтическая, волосы развеваются, хоть картину рисуй.

Я бы относился к Фаэну скептически, однако он не боялся в бою и это вызывало во мне громадное уважение.

…

Тем временем, все роты — это просто массовка. Как ни странно, основную работу будут делать не они.

В центре двора Фомир и Ластрион разворачивали ритуальный контур. Не торопясь, используя заранее подготовленные эскизы, они выстраивали геометрически совершенные узоры на выровненной площадке.

Рисунок делался специальной магической краской, которая влетела мне в копеечку. Зато работала лучше.

По углам камни, примитивные артефакты, по сути аккумуляторы, предварительно «заряженные» Ластрионом под руководством Фомира, аккумулируя рассеянную магическую энергию болот.

Я потребовал, чтобы они провели «учения» и довели действия по развёртыванию своего долбанного контура до некоторого автоматизма.

Я считал, что магия ближе к инженерии. Магия как физика. А физика любит точность и порядок.

— Контур стабилен, каналы стали получать нужную энергию, — доложил Фомир, его голос напряжён, но сосредоточен.

Рядом в контуре попроще был возведён костёр, это помогало энергии болот приобрести нужную заряженность на стихию огня.

Ластрион привёл в центр контура Тиля. Лицо юного пироманта было белым как мел, но он держался прямо.

— Тиль, — в десятый раз инструктировал Фомир. — Фокус на внутреннем огне. Не сопротивляйся потоку, а стань частью его. Ты — разумный проводник, ты не всадник, не хозяин, не барьер. Эта сила сильнее тебя, просто стань её частью.

Тиль согласно кивнул, сглотнув. Страх у него был, но была и решимость.

— Все готовы?

Армия Штатгаль была готова, от неё требовалось только стоять и не бздеть. Магическая рота, малочисленная и слабая, была вокруг контура, чтобы быть на подхвате у двух единственных инициированных магов.

Фомир говорил, что его силы едва ли хватит на обряд, но я постарался компенсировать это отличным снабжением, особенным местом, геометрией контура, и, чёрт возьми — Плащами учеников.

— Начинаем, — сказал Фомир. Он поднял руки, и статичные камни вспыхнули мягким, холодным светом.

Энергия, накопленная в них, потекла по линиям контура, сгущаясь в центре, где стоял Тиль. Магические потоки были видны даже невооружённым глазом. Ластрион быстро отступил к краю круга, держа наготове амулет-стабилизатор.

Я наблюдал, сейчас от меня ничего не требовалось. Как режиссёр на премьере, я никак не мог повлиять на события.

Ритуал был рискованным упрощением местной школы магии. Вместо медленной многомесячной закалки в академии — форсированная инициация через управляемый энергетический шок в мире, где обычно никто никуда не торопится и следует старым проверенным академическим методам.

Теория Фомира была простой и понятной, надежной как швейцарский топор. Контур направит и стабилизирует поток, амулеты Ластриона страхуют от обратного удара, природный пирокинез Тиля должен стать катализатором и якорем для первичного формирования каналов. Энергия потечёт, проложив путь в каналах Тиля, сделав его магом, переродив его энергетическую структуру, а большая часть предосторожностей и манипуляций посвящена только тому, чтобы его не убить в процессе.

Энергия пёрла, обряд уже шёл вовсю.

Тиль вскрикнул сквозь стиснутые зубы, когда первый вихрь энергии ворвался в него. Его руки вспыхнули неровным багровым пламенем. Фомир бормотал заклинания-формулы, регулируя поток, его лицо покрылось испариной. Ластрион напряжённо следил за колебаниями энергии, пальцы сжимая амулет.

— Снижение потока при стабилизации, — бормотал Фомир сквозь зубы.

Совершенно неожиданно и это никак не являлось частью ритуала, пронзительно засвистел Фаэн. Резкий, тревожный звук нарушил тишину.

Моя рука мгновенно легла на эфес меча. Я бросил взгляд на стену. Эльф не просто так свистел.Рой.

— Фаэн, что там у тебя случилось?

— Со стороны северного провала активность.

Я рванулся к ближайшей лестнице на стену.

Очень скоро я увидел, о чём сигналит глазастый эльф.

Это не были десятки бродячих по болотам скелетов, как я ожидал.

Это чертова волна. Густая, лязгающая масса нежити, сотни, возможно тысячи скелетов, выплескивалась из огромного пролома в полумиле от форта, словно десантная команда из недр военного транспорта

Они двигались не шатаясь, целеустремленно, с жуткой синхронностью и разумностью, которая за нежитью не водилась.

Их пустые светящиеся изнутри глазницы были обращены прямо к форту.

Мы явно привлекли их внимание.

Глава 26 Болотный апокалипсис

Фомир в центре двора занят своим делом, он был погружён в контроль над бушующей внутри Тиля энергией. Ластрион побледнел ещё больше, бегая по краям контура.

— Всем взводам! — крикнул я не при помощи Роя, а голосом. Мой голос, усиленный многочисленными тренировками, прокатился над крепостью. — Перемещаемся к району воротного пролома! Лучники, приготовиться дать залп по передовым рядам! Щитовики, в первый ряд!

Очень скоро стрелы с шипением полетели в передние шеренги скелетов, сбивая несколько, но не замедляя общий напор.

К тому же я с неудовольствием заметил, что скелеты эти были окутаны тёмной дымкой, кости были прочнее, толще, а движения резче и решительнее. Несмотря на отдельных выбитых из строя скелетов они шли по своим павшим, не обращая внимания.

Что-то с этими скелетами не так.

«Фомир! — обратился я к магу при помощиРоя. —Как у тебя ритуал?».

«Я задействовал Плащ, как планировали», — маг действительно поместил рядом с Тилем яйцо и активировал, так что у него происходило сразу несколько процессов. «Ситуация пока непонятная, мы не прошли критическую фазу… Прости, но не отвлекай!».

Он был прав, Штатгаль собрался ради инициации и её надо проводить хоть тушкой, хоть чучелом. Тем более, что просто свернуть процесс, извиниться перед скелетами и уйти, мы не могли. Вступая на территорию болот, ты вообще лишаешься возможности испугаться и бежать.

Тем временем первая волна скелетов достигла стен и закономерно не смогла их преодолеть. Даже осевшие и захламлённые, они не позволяли скелетам добраться до моего воинства.

И для скелетов — тупых, сильных и опасных, это было нормально. Они тянулись к живым, чтобы убить, но разума у них не было.

А вот то, что произошло после этого, не было нормально.

Скелеты стали перестраиваться, перенаправляя свои силы к воротному пролому и первые уже стали достигать стены щитов.

Подойдя к рядам щитовиков, скелеты на пару мгновений замирали, после чего рывком кидались вперёд.

Щитовики принимали удар скелета на щит, били их копьями, мечами, топорами.

Я с неудовольствием отметил, что скелеты были прочными, выдерживали с десяток ударов, прежде чем падали и развоплощались.

Мои бойцы справились с первоначальной робостью от появления врагов, тем более такого многочисленного, после чего стали живее реагировать на удары и даже самую малость поверили в себя.

Вообще-то мы с Фомиром поведение скелетов уже немного изучили, в том числе и боевую тактику. Но обход препятствий там раньше не водился.

Больше того, если первые скелеты кидались на щиты по одиночке, позволяя моим парням достаточно легко их крушить. Однако уже через минуту они стали накапливаться и внезапно кинулись волной.

Грохот битвы у пролома нарастал. Звон стали о кость, площадный мат, дикий скрежет костей нежити.

Хотя пока гномы по флангам держали строй, отбивая атаки, однако количество скелетов увеличивалось и напирали с нечеловеческой силой и безжалостностью.

Линия щитов стала гнуться, пошли первые раненые, получившие рубящие удары от скелетов, многие из которых были вооружены, укусу и удары. Дважды скелетам удавалось вырвать щиты у бойцов. К счастью, их всё ещё прикрывали стоящие рядом товарищи, запинали слишком шустрых скелетов.

Я отводил раненых и выравнивал линию обороны, подпирая середину дополнительными отрядами. Также мне помогали и капралы, который криком и личным примером поддерживали бойцов. Неплохо среди всех смотрелся Хайцгруг, которого прикрывали сразу четыре щитовика, два человека и два орка. По его команде они раздвигали щиты, он выскакивал, наносил с десяток крушащих кости ударов, разбивая несколько скелетов и отступал назад под прикрытие щитов. Эти пятеро действовали как команда и это меня порадовало.

А вот что не радовало, так это то, что количество скелетов, по моим ощущениям под тысячу, продолжали прибывать.

Мои дрались всё ещё перед баррикадой и я мог дать им команду отступить за неё, но, одновременно с этим, я увеличу протяжённость линии обороны, что не здорово.

Линия обороны гнулась, в воротном проломе было всё больше и больше скелетов. На долю секунды я пожалел, что не наделал на такой случай коктейлей Молотова, потом сам себя одёрнул. Скелеты не особенно уязвимы к огню, только усложнил бы драку для щитовиков.

Я окинул взглядом поле боя: клокочущий энергией контур с Фомиром и корчащимся от боли Тилем внутри, отчаянно обороняющихся солдат; надвигающийся неумолимый вал костяной смерти, Мурранг на передней линии, выбивающий по одному скелету за удар (бил он как кувалдой по болванке), Фаэна, выцеливающего каких-то конкретных скелетов, Ластриона, замершего в ужасе с бесполезным теперь стабилизатором.

Эдак моим придётся туго.

Тактическая ситуация предельно ясна. Ресурсы ограничены, время работает не на меня.

«Фаэн, мне надо, чтобы ты развернул поглотители с камнями», — я дёрнул эльфа черезРой . Обычно такой задачей занимался Фомир, но сейчас он погружён в ритуал.

«Принял, делаю».

Эльфы прекратили огонь и развернули по бокам воротного пролома, за баррикадой большие простыни с вышитыми на ней одиннадцатиконечными звёздами, поместив внутрь загутай-камни, чтобы начать откачивать магию проклятия из пространства.

Конечно, это могло ослабить ритуал инициации, но сейчас я предпочитал сохранить жизни своих бойцов.

И почти сразу же я понял, что что-то не так.

«Фаэн?».

«Да, командир. Что-то не так мы делаем, камни не становятся активны. Вот ведь демонское отродье, не работает!».

Я закусил губу. Так не может быть. Загутай-камень работал даже и сам, контуры звёзды нужны, чтобы резко ускорить его работу. Тут бы Фомира спросить…

'Фомир, прости что отвлекаю…

«Что⁇!!»

«У нас тут загутай-камни не работают»

«Зачем? Решил снизить уровень магии?… Ну ладно. Постой, как это не работают? Они всегда работают, даже когда не надо!».

Я поспешил подойти к одной из простыней, вокруг которой стояли в задумчивости мокрые от пота эльфы-стрелки.

«Не работают, не поглощают магию проклятия, хотя стоят верно. Как это может быть?».

«Не может, босс. Ну разве что кто-то опустил на местность пару краткосрочных заклятий, которые препятствуют такому процессу, но этого не может быть, скелеты такого не умеют, даже я так не умею! Это первый магистерский уровень, как минимум!».

Даже…

Внезапная догадка заставила меня вздрогнуть. Если не умеет Фомир и нет других магов… А что, если другие маги есть, причём не из абстрактного тёмного прошлого, а из нашего сурового настоящего?

От Штатгаля отделилась одна точка, искорка. Дезертир. Боец, решивший, что он сможет спастись, если убежит. Вчерашний карманник по имени Кайденнис перемахнул через крепостную стену и побежал.

Это видели его товарищи. Так же они видели и то, что он пробегал мимо парочки обманчиво неторопливых скелетов, которые двигались к форту. И когда он был близок, они совершили свой рывок, буквально за долю секунды продвинувшись в пространстве, причём Кайденнис даже смог уклонится от одного из них. Но второй достал его, сцапал и повалил на землю.

Секунду и дезертир превратился в мёртвого дезертира. А мои бойцы получили наглядный урок, что бегать с поля боя нельзя, это вредно для здоровья.

Паника — это ржавчина, которая разъедает любую армию изнутри. И сейчас она грозила поглотить нас. Видя, что стрелы почти что не берут скелетов, а мечи лишь с трудом дробят их укреплённые магией кости, мои бойцы начали колебаться.

Даже самые суровые и матёрые дрожали перед лицом этой магической угрозы.

— Держать строй! — взревел я и мой голос, дополнительно усиленныйРоем , добавил всем мотивации, пока я искал решение проблемы.

Пока магия не работала, мне пришлось активно использоватьРой , чтобы держать волну за волной чёртовых скелетов.

Я взял командование на себя, превратившись в живой тактический узел. Я видел всё: где прогибается наша оборона, где нужен резерв, куда направить Тайфуна, который с рёвом крушил мертвецов своим огромным топором.

Братья-квизы, Мурранг и Хрегонн, орали и матерились до хрипа, удерживая по флангам вдоль стены своих гномов, а их молоты превратились в мельницу смерти, перемалывающую кости.

Линия выровнялась, строй держался.

Однако я понимал, что это лишь отсрочка. Скелетов чертовски много. У меня двадцать семь раненых, скелетов выбили всего пару сотен, а их вокруг крепости и на подходе пара тысяч. Первые минуты боя, но у нас уже всё хреново. Реальность такова, что Штатгаль в его нынешнем состоянии, подготовке и вооружении не может держать атаку час за часом. Нас быстро задавят числом.

Слова Фомира натолкнули на мысль о том, что у этих страшных кукол может быть кукловод, тот, кто ими управляет.

Нужно было устранить причину. Убить того, кто управлял этой армией. И попросить Фомира найти кукловода я не мог, во-первых, маг занят инициацией, а во-вторых, наш противник намного сильнее Фомира и сможет его обмануть.

Почти без особой надежды я активировалПтичий пастух .

Эта магия в Кмабирийских болотах была бессмысленной по той банальной причине, что в болотах не было или почти не было живности, в том числе и птиц.

И всё же в почти безнадёжной попытке я зацепился за какую-то пузатую болотную птицу, которая оказалась в паре километров от сражения.

Моё сознание взметнулось вверх, сливаясь с сознанием взметнувшейся вверх птицы.

Несколько минут полёта, а птице явно не нравилось ни само это место, ни активность живых и неживых вокруг, и я смог увидеть с высоты птичьего полёта наш форт, окружённый кишащей массой нежити. И я начал искать. Искать аномалию, что-то необычное.

Летая по всё расширяющейся траектории и постоянно осматривая местность внизу, я наконец, нашёл его.

Примерно в полумиле от форта, на небольшом островке, скрытом в зарослях камыша, сидела фигура в тёмно-синей мантии.

Долбаный, мать его, синий цвет!

Фигура не двигалась, и всё же даже в ощущениях беспокойной птицы я чувствовал, как от фигуры исходили волны тёмной энергии, причём не просто расходились, они имели направленность, осмысленность.

Это был он, злобный кукловод и я даже смог узнать его. Криц. Тот самый боевой маг, помощник Магистра Тарольда, что проводил разведку в нашем лагере. Вчера разведка, завтра удар.

А ведь не так глупо. Маги не могли устранить меня напрямую, я ставленник короля. А вот во время ритуала…

Допустим, я и Штатгаль погибнут в болоте под натиском стихии. За нами пошлют комиссию по расследованию инцидента, куда, кстати, наверняка войдут и представители Синей Гильдии.

И что они обнаружат? Они найдут тело Фомира, следы ритуала и зверской гибели в глубинах болот от рук скелетов.

Само собой, всё, кроме истраченного впустую Плаща Новичка, будет украдено, как и наши запасы древнего оружия и добытых на болотах артефактов. Бесследно и нахально.

И что они решат? Что герцог Рос нанял опального мага, проводил с ним ритуал, вызвал гнев скелетов и не справился с их атакой. Дурак, самонадеянный дурак. А кто виноват? Скелеты и сам герцог Рос. Вот и вся история.

Но мне такая история и такая судьба не нравилась. План созрел мгновенно. Самоубийственный, но единственно возможный.

Я отцепился от птицы и вернулся в своё тело.

—Братья ! — мой мысленный приказ через «Рой» достиг каждого солдата. —Слушать меня! Я нашёл врага! Скелетами управляет сильный вражеский некромант. Я иду за ним! Ваша задача — продержаться, пока я не вернусь! Стойте насмерть!

Никто не задавал вопросов. Штатгаль был в лёгком ужасе, но не смел бежать. Они просто приняли приказ.

— Всем осторожно отступить за баррикады!

Отходящие держали строй, огибая наваленные гномами камни. Баррикада не особенно годилась для защиты от скелетов, те были способны даже забраться на неё, но всё же она сдержала волну атаки, сделав действия скелетов менее организованными.

Однако это растянуло линию защиты, а значит, у скелетов куда больше шансов достать моих ребят.

Но в короткий момент враг потерял своё построение, возник хаос.

— Тайфун! Пробей мне дорогу и отходи назад! — крикнул я троллю.

Гигант издал рёв и, как живой таран, врезался в самую гущу скелетов, создавая короткий, узкий коридор. И я побежал, проскочив воротный проём, а гигант вернутся назад, к остальным за баррикады.

Я прорывался через ряды мертвецов, уклоняясь от костлявых рук и скупо орудовал клевцом.

Я не пытался их убить, мне просто нужно не дать себя достать, как того дезертира.

За пару секунд я уже находился вне гущи врагов.

У скелетов не было эшелонирования, построенных для атаки шеренг, они все, как пчёлы, лезли к цели, а возле неё было сравнительно безопасно.

Да, ближайшие скелеты пытались остановить меня, но я был слишком быстр для них.

Я вырвался из окружения и, не сбавляя скорости, понёсся по вязкой, чавкающей почве болота.

И я нашёл его именно там, где и видел. Криц сидел на камне, скрестив ноги, и был полностью поглощён управлением своей армией, из-за чего подпустил меня так близко.

Он заметил меня слишком поздно, когда я уже вылетел из камышей, как разъярённый кабан.

Он вскочил, и с его рук сорвалось огненное копьё. Я увернулся, и оно с шипением ушло в болотную жижу.

— Голицын! — прошипел он. В его глазах не было страха. Только холодная ярость и удивление. — Как ты меня нашёл⁈

— У меня свои методы, — ответил я, тяжело дыша. — Тебе кабздец, Криц.

Он рассмеялся.

— С чего бы это? Ты один. А моя армия сейчас разрывает твоих людей на куски. Я боевой маг, а ты, заносчивый мальчишка, уже проиграл.

Он моментально сплёл и кинул в меня заклинание, переплетение тонких призрачных нитей, похожих на разъярённых змей.

И, к его удивлению, заклинание прошло сквозь меня, даже не зацепив.

Я ринулся вперёд. Он был магом, по-своему сильным, но всё же уязвимым. Он отскочил, выставляя перед собой лёгкий щит, усиленный магией. Мой клевец ударил в преграду, высекая сноп искр.

Началась смертельная дуэль.

У меня был клевец, у него длинный изящный меч, который не мешал ему творить заклинания.

Он швырял в меня проклятия и сгустки энергии, я уворачивался, не пытаясь проверять, в какой момент мой иммунитет к магии даст сбой и пытался подобраться ближе. Я был быстрее, но он держал меня на расстоянии. Я понимал, что долго так продолжаться не может. Мне нужен был один шанс.

А там, за моей спиной погибал Штатгаль и эта мысль запомнила меня жгучим тяжёлым гневом, из которого я отковал себе оружие.

Метафорически, конечно.

Я не был благороден и понятия не имел о классических дуэлях. Я на поле боя и дерусь с подлым врагом, который убивал моих ребят при помощи некромантии.

И я использовал тактику, которой меня не научили бы ни в одной фехтовальной школе королевства Маэн.

Но так запросто делали в Кайенне. Я сделал ложный выпад, а затем, вместо того, чтобы ударить, я чуть наклонился, зачерпнул полную пригоршню болотной грязи и с силой швырнул её ему в лицо.

Это был самый грязный, самый неблагородный приём, который только можно было придумать. И он сработал.

Криц инстинктивно дёрнулся, на мгновение ослепнув от попавшей в глаза грязи. Его концентрация сбилась, он перестал меня видеть. Совсем ненадолго, потому что тут же применил какую-то особую магию к глазам, чтобы очистить их. Но на это ушла доля секунды.

Этой доли секунды мне хватило.

Я сделал выпад, вкладывая в него всю свою силу и ярость. Мой клевец, мой верный инструмент для решения многих проблем, в том числе тех, которые создавал мой характер, пробил его нагрудную броню, сделав дырку в области сердца.

Маг ты или нет, но сердце тебе нужно, даже если твоё существование вдоль и поперёк защищено магией.

Глаза Крица расширились от боли и неверия. Он посмотрел на дыру, откуда уже хлестала вполне себе обычная кровь, а затем на меня.

— Невозможно… — прохрипел он. — Такой, как ты?

…

Умирая, Криц решил забрать меня с собой. Он воздел руку и из его запястья родился рой символов ранее заблокированной энергии и прошептал слово для своего последнего заклинания.

— Гори…

Воздух в метре от земли вспыхнул белым. Всюду вокруг воцарилось слепящее, неестественно белое магическое пламя. Оно окутало меня с головой, и я ожидал почувствовать адскую боль. Но боли не было.

На моей груди, под доспехом, вспыхнул другой свет — мягкий, серебристый. Божественная защита, дар Анаи работала как часы.

В который раз.

Пламя, которое должно было испепелить меня, бессильно лизнуло невидимый барьер и погасло, не причинив мне ни малейшего вреда. Я почувствовал лишь лёгкое тепло.

Криц уже лежал. Он смотрел на это с ужасом и непониманием. Это было последнее, что он увидел в своей жизни. Его тело обмякло, и он рухнул в болотную воду. Кукловод был мёртв.

Мне некогда было наслаждаться короткой победой, я активировалРой .

И в тот же миг я почувствовал, как изменилось поле боя. Словно кто-то выключил рубильник. Скелеты, которые только что дрались с яростью и тактикой, вдруг замерли. Зелёный огонь в их глазницах потух, сменившись тусклым, безжизненным свечением. Они буквально за несколько секунд стали слабее, потеряли координацию, силу, волю.

Они снова стали просто нежитью — медлительной, глупой, движимой лишь проклятием.

В это же самое время в середине форта произошло другое чудо. Фомир, которому больше никто не мешал, завершил ритуал.

— Получилось! — взревел маг, подпрыгивая и пританцовывая, как подросток которые выиграл у казино.

Парень по имени Тиль, лежавший на земле, сел. Его глаза слезились, но он был жив.

Он поднял руку в сторону ближайшей толпы скелетов, и из его ладони по баллистической траектории обрушился настоящий огненный шторм. Поток магического пламени такой силы, что он за пару секунд сжёг с полсотни мертвецов дотла.

Вот она, моя артиллерия, вот она, моя концепция.

Мои солдаты, измотанные, раненые, но не сломленные, сразу же увидели, что скелеты стали слабее. Они увидели, как их товарищ, ещё минуту назад бывший простым доходягой, обрушил на врага магическую ярость. И это стало для них сигналом к атаке.

Без всякой команды моя армия изгоев перешла в контратаку. Бойцы, отбросив щиты, рубили ослабевших скелетов своими топорами и мечами. Орки с яростными криками врезались в их ряды.

Более не управляемые и не усиленные магией остатки армии нежити были сметены за несколько минут. Когда последний скелет был раздроблен на куски, над руинами форта повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием моих солдат.

Они стояли, вокруг темнились кости, но они стояли.

Вернув длинный меч ножнам и взвалив тело мёртвого мага на плечо, я побрёл к Чёрному форту. Лут — это святое! Когда я, шатаясь от усталости, вернулся в форт, меня встретили не криками радости, а звенящим молчанием и сотнями глаз.

Они, сброд, отбросы, каторжане, изгои — прошли боевое крещение. Они только что одержали свою первую, настоящую победу.

Тиль, мой первый самодельный маг, смотрел на свои руки с изумлением и страхом. Вокруг них было пламя, но небольшое и управляемое.

Фомир хлопал его по плечу, что-то радостно бормоча. Тайфун молча собирал раненых, поднимая их своими огромными руками так бережно, словно они были сделаны из стекла.

Мы победили.

А я получил технологию создания магов.

Толпа разумных пришла на болота, но выйдут оттуда маленькой потрёпанной армией.

А ещё, убив Крица, я перешёл черту.

Теперь Синий Орден и я знаем о взаимной вражде и попытках друг друга достать.

Война, война во многих смыслах этого слова, на разных уровнях и разном воплощении была близко.

И всё что остаётся — быть к ней готовым.