Глава 1

Я прищурился. Эйна стояла слишком близко. Я чувствовал её дыхание и слабый запах каких-то незнакомых мне трав. Не отшатнуться, не отвернуться резко, а прищуриться — значит сделать так, чтобы свечение было заметно меньше. Если оно вообще еще есть. Но самое противное, что она улыбалась так спокойно, как человек, который уже всё для себя решил, и теперь просто наблюдает, как ты будешь выкручиваться.

Признать? Невозможно. Отрицать в лоб? Глупо — она же только что видела. Между этими крайностями оставалась узкая тропинка: сделать вид, что ничего особенного не произошло. Что свечение — это не свечение, а просто игра света на воде. Зрение ее обмануло.

— Глаза как глаза, — сказал я ровно, не отводя взгляда от ее отражения. — Игра света…да и вода мутноватая.

Я мельком ещё раз глянул в воду убедиться, что зелень ушла полностью, — оставалась слабая тень, не больше, — и взглянул на Эйну. Ее это, конечно, не провело. По взгляду было видно — она видела вспыхнувшие глаза, и уверена в этом. Но эту тему она почему-то решила не развивать, не сказала «ну-ну», и не прокомментировала мою реплику, а наоборот — она взглянула на корыто, на мои глаза, и сказала:

— Покажешь остальные растения?

— Конечно, — кивнул я отходя от воды.

Мы пошли в заднюю часть сада, за домом. Там как раз пустовали грядки, откуда Тран забрал маслянку.

— О, — наклонился Эйна, — Маслянка росла?

Я вздохнул.

Да уж, не доследил, пару увядших листьев валялись на земле. С другой стороны, маслянка была самым невинным растением из тех, что я выращивал.

— Да, было дело, — ответил я.

Она кивнула и пошла дальше, к черному бревну мертвого дерева.

— О, у тебя смолопряд! Какая прелесть! Где достал? Его непросто поймать.

— Да повезло, — пожал я плечами, — Встретил… в лесу.

— Везучий ты, — прищурила глаза она.

Я выдохнул сквозь зубы. Смолопряды и растения сейчас волновали меня меньше всего. Если бы я на ее месте увидел у одаренного травника вспышку зеленого цвета, чтобы я подумал?

Я замер. Да уж, точно не про симбиота. Нет, я бы подумал про…

Точно! Первая мысль была бы, что кто-то с сильным Даром травника пытается его скрыть. Гасит. Прижимает. По каким-то своим причинам прячет от чужих глаз. Может не хочет, чтобы гильдия заинтересовалась, или по каким-то другим причинам. А вот вторая мысль уже неприятнее, что человек попросту не контролирует свой Дар или что он у него треснувший и расколотый. Логично, что когда корень только начинает давать трещину, то и сила выплескивается рывками. По идее именно так это и должно выглядеть. Вспышки. Нестабильность. То гаснет, то полыхает.

И любой из этих вариантов для меня лучше варианта с симбионтом. Повезло еще, что вспышки зеленого цвета: будь он зелено-фиолетовый, как показал камень определения, вот тогда всё, пиши пропало.

Потом она присела у смородины и даже удивилась, что я пересадил такое простое растение к себе. Потом заинтересовалась лунным мхом.

— А зачем? Вроде бы он на любой реке растет, зачем выращивать?

— Чтоб не ходить каждый раз за ним, — невозмутимо ответил я.

К счастью или к сожалению, мой мох так и не эволюционировал, поэтому внешне не отличался от речного.

И сейчас Эйна как-то тянула время, спрашивала даже про сорняки. Про каждое растение, спустилась в грибницы, исследовала каждое мелкое растение у ограды, мы прошли по всему периметру. Седой пару раз планировал мне на плечо и зло шипел на травницу. Да уж, не нравится она ему. Эйна на это только мило улыбалась.

Я не думаю, что показывал больше знаний, чем любой начинающий травник, когда отвечал ей. И у меня сложилось впечатление, что она оценивала не мои знания, не растения, а меня самого.

— А как ты это делаешь? — спросил я, — Вот когда касаешься растений, я видел как у тебя жива из них перетекает в растения.

— О… — довольно улыбнулась Эйна, — Заметил.

— Сложно не заметить, когда ты так с каждым растением делаешь. — ответил я.

— Это особый навык, его могут использовать только…

Она замялась, а потом закончила.

— Такие, как я.

— Такие, как ты? С таким сильным Даром? — уточнил я.

От Грэма о таких навыках я даже не слышал.

— Именно. Чтобы использовать такое нужно очень хорошо чувствовать растения — лучше, чем рядовые травники. А это либо дано, либо не дано.

Я кивнул. Однако несмотря на вроде бы непринужденный разговор, внутри у меня все было в напряжении. Во-первых, я следил за тем, чтобы не было повторной вспышки, а во-вторых я подспудно ожидал новых вопросов о том, что она увидела.

Мы сделали круг и остановились у дома.

— Знаешь, — сказала Эйна, прищурившись. — Растения в этом саду все как будто простые… обыкновенные травы. Ничего редкого. Но я чувствую, что они на порядок лучше обычных. Прямо сильно лучше. Каждое.

— Кромка рядом, — ответил я, — Земля хорошая, да и я пытаюсь ухаживать за растениями.

Звучало, конечно, смешно, глядя на обрезанные листья.

Эйна не отреагировала на мою реплику, будто не услышала. Сложила руки за спиной и сказала уже совсем другим голосом — ровным, спокойным, без заискивания, без кокетства, без того «полевого цветочка», которым она прикидывалась последние полчаса.

— Значит Дар у тебя не такой слабый, как думает Марта. И Дар твой не в варке. Ну, оно и понятно, глядя на некоторые растения.

Я молчал.

Что тут отвечать?

Она словно просто проговорила свои мысли, и хотела, чтобы я их слышал.

Эйна выдержала паузу. Потом мягко улыбнулась, но теперь ее улыбка была какой-то совсем другой — не открытой и солнечной, а понимающей. Как у человека, у которого тоже есть что-то, о чем он не любит говорить.

— Ну, — сказала она тихо. — У всех есть то, что они не выносят на свет. Это нормально.

Она помолчала.

— Я надеюсь, у нас с тобой будет повод когда-нибудь поговорить об этом. Отдельно. В другой обстановке.

И взглянула мне прямо в глаза.

— Хорошо… — протянул я, нахмурившись, — Когда люди понимают друг друга. — А Дар…я только учусь им владеть. Слишком уж недавно он пробудился.

Эйна кивнула. Спокойно, без удивления, будто я подтвердил то, что она и так знала.

— Что такой хмурый сразу стал? — улыбнулась она. — Пока еще ничего не случилось.

«Пока».

— Янтарный — хорошее место, — вдруг сказала она, повернувшись к Кромке.

Стражник скучал, и уже сменил позу. Теперь он сидел и смотрел на волка.

— Надолго ты к нам? — спросил я.

— Возможно надолго…возможно нет…как сложатся обстоятельства. Я тут никого не знаю, сложновато будет.

— Уже знаешь, — прищурился я. — Вон Марту знаешь, Эрона…ну и меня с дедом.

Она рассмеялась.

— Это правда, кое-кого я все-таки знаю. Слушай, а сколько тебе лет, Элиас?

Вопрос был…неожиданным.

— Почти шестнадцать, — ответил я.

Грэм четыре дня назад как раз напомнил мне о дне рождения. И ведь действительно…осталось двое суток. Но вопрос в другом — зачем она вообще спрашивает про мой возраст?

И тут же ответ пришёл сам собой — Марта обронила: «Удивительно, что в тебе так поздно вообще проснулся Дар». Эйна не знает сколько мне лет и, наверное, прикидывает: если Дар проснулся, к примеру, пару месяцев назад, а уже дает такие вспышки и такой сад… что же это за Дар такой? И почему «поздно»? Поздние Дары почти всегда либо слабые, либо нестабильные. А слабым тут и не пахнет, значит нестабильный. Значит — то самое, что она и заподозрила.

В этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльцо вышел Грэм. За ним Эрон, последней — Марта. Мы с Эйной умолкли.

Старик выглядел…довольно. Эрон был невозмутим, а вот алхимичка… она была раздражена.

— Надеюсь, на этом всё, Марта? — громко сказал Грэм, спускаясь по ступеням. — Твои глупые хотелки закончились?

— Это не «хотелки», — сухо ответила Марта, спустившись, — Это обычная проверка. Кое-кто продаёт алхимию не тем людям. Причём, судя по тому, что я тут увидела… алхимия должна быть неплохой.

Она многозначительно глянула в сторону окна. Почему-то сразу подумалось, что она имеет в виду перегонные аппараты.

— Догадки, Марта, — улыбнулся Грэм. — Догадки.

Алхимичка повернулась к Эйне:

— Ну? Нашла что-нибудь?

— Растения истощены до предела, — сказала девушка. — Если они выживут, это будет чудом. Правда, я вижу земля тут, у Кромки, очень благодатная, а сад близко. Это даст шанс. Но не очень большой. А сами растения…обычные. Ничего подозрительного. Некоторые очень хорошие, слишком хорошие, — она перевела взгляд на живосборники. — Но место действительно удачное, может всё дело в этом.

Марта поджала губы. Видно было, что она ожидала другого.

В принципе Эйна действительно ничего не нашла, но заранее подстелила мне соломку, когда сказала про благодатную почву, повторяя мои слова.

— Считай, тебе повезло, Грэм, — процедила алхимичка, повернувшись, наконец, к старику.

— Лучше занимайся ржавой живой и метками, Марта, — отрезал Грэм. — Пользы будет больше. Помни свою основную задачу — помогать посёлку. А не сводить личные счёты.

— Нелегальная торговля с гнилодарцами — это не личные счеты. — ответила она.

— Марта, не стоит так резко говорить. — осторожно начал Эрон, — Все-таки ни ты, ни я не знаем, была ли какая-то торговля.

Я удивленно уставился на Эрона. Вот уже от кого не ожидал защиты. Взгляд Эйны наоборот был довольным.

— Я знаю. — ответила Марта.

— Все-таки твое знание не является доказательством, — мягко улыбнулся Эрон, — Несмотря на твой высокий статус и то уважение, которым ты пользуешься в поселке. Осмелюсь заметить, что если торговля и имела место быть, то всё, на что способен начинающий травник — это слабенькие отвары. Так стоит ли такое вообще внимания? Вот если бы речь шла об…эликсирах.

Марта прищурилась.

— От перегонных аппаратов до эликсиров один шаг, Эрон.

— Ага, — Эрон совершенно невозмутимо кивнул. — Без учителя, без знания рецептов, без выверенных пропорций…это нужно быть гением. Звучит как сказка.

А потом посмотрел на меня.

— Без обид, Элиас, но ты не похож на гения. Новички, даже используя перегонные аппараты, никогда не смогут выверить точных пропорций. А значит качество их продукции всегда будет низким. Если вообще не выйдет мусор.

— Я и не обижаюсь, — пожал я плечами, — Я с восстанавливающим отваром намучился, а вы говорите эликсиры.

Марта смотрела на него уже другим взглядом — с подозрением и злостью. Она поняла, что он пусть сначала осторожно, но занял позицию, противоположную ее.

— Мы с тобой потом поговорим, — процедила она алхимику.

— Обязательно поговорим, — спокойно отозвался Эрон. — В Гильдии. О всяком разном. О действительно важных вещах, которыми должна заниматься та, кто управляет отделением.

Алхимичка резко развернулась и зашагала к калитке. Стражник встал и видно было облегчение на его лице. Эрон неспешно последовал за Мартой, на ходу кивнув Грэму.

Эйна задержалась. Чуть-чуть, на несколько секунд.

— Удачи, Элиас, Если будут вопросы по травам, заходи в Гильдию. Я там буду ближайшие дни. — сказала она с тёплой улыбкой. И, поправив поясок, добавила: — До свидания, Грэм.

— Угу, — буркнул Грэм.

А потом она вдруг приостановилась и прищурившись спросила:

— А когда именно у тебя день рождения?

Я замер, а потом честно ответил:

— Через два дня будет.

— Ну и отлично, — улыбнулась она снова,

— Тогда…загляну. Может и в саду чуть-чуть помогу.

После этого развернулась и пошла вслед за остальными. Легкая, как тростинка, с распущенными волосами, которые ловили утреннее солнце.

Грэм смотрел ей вслед с открытым ртом.

— Что с ней? — буркнул он, когда калитка за компанией закрылась. — Она же мне грубила.

Я тяжело выдохнул и сел прямо на ступеньку.

— Кое-что случилось, дед.

Грэм сразу посерьезнел.

— Что? Что уже случилось?

Я помолчал, подбирая слова.

— Эйна мельком увидела, как мои глаза были… ярко-зелеными.

— Они вспыхнули? — Грэм уточнил понизив голос. — Сильно?

— Нет. не вспыхнули, — покачал я головой, — Эйна видела уже момент, когда они проходили, уже потускнели. Но были все еще…ярко-зелеными. Не такие как обычно.

— Как ты это допустил? — жестко спросил старик. — Ты же говорил, что всё под контролем.

— Всё и было под контролем, но случилась…неприятность. — вздохнул я, — Возле тайника с лианой пробегала тварь с меткой — с черной живой. И она остановилась возле тайника. Похоже, она каким-то образом почувствовала лиану, ну а та — ее. И это заставило Виа среагировать: она хотела атаковать тварь, но я знал, что если бы это произошло, то она бы не справилась с черной живой. Именно то, что я ее удержал, и заставило мои глаза засветиться. Да, я успел отвернуться и сделал вид, что в глаз что-то попало и пошел промывать их к корыту. Чтобы потянуть время. За это время я успел притушить глаза, но не до конца. Когда я заканчивал, то понял, что эта Эйна стоит буквально рядом со мной и смотрит в отражение. Я даже не услышал, как она подошла.

— Дерьмо! — ругнулся Грэм.

— Подожди дед, я вот что думаю. — поднял руку я, успокаивая Грэма, — Что самое худшее, что может подумать Эйна? У нее ведь у самой сияющие глаза. Будь я на ее месте, я бы подумал две вещи. Первое — что у парня сильный Дар, и он его специально гасит, прячет. Или второе — что Дар у парня нестабильный, расколотый и разрушающийся.

Грэм потер подбородок.

— Возможно ты и прав, — медленно сказал он. — Может она именно так и подумала. Но это не отменяет другой проблемы, Элиас.

— Какой?

— Она работает с Мартой, — ответил Грэм, — и если Марта об этом узнает, то сразу скажет, что ты опасен для окружающих. Скажет, чтобы ты не варил вообще, потому что неизвестно насколько вредны отвары будут с твоим расколотым даром. И либо ты просто прекратишь варить, и она отстанет от тебя, либо если ты продолжишь варить и скажешь, что у тебя всё в порядке с Даром, то она потребует проверки на камне определения. А проверку ты проходить не можешь, лучше меня знаешь почему.

Я задумался. Слова Грэма были справедливы и логичны: узнай Марта о том, что у меня что-то не в порядке с Даром, именно так бы она и поступила.

— Знаешь, дед, — сказал я после после недолгой паузы, — у меня ощущение, что она будет молчать, эта Эйна.

— Почему? — резко спросил Грэм. — С чего бы ей это делать?

— Она сама мне сказала. Не прямо, конечно, но достаточно ясно. Что Марте не стоит знать о… нюансах моего Дара. Она так и сказала: «У всех есть то, что они не выносят на свет. Это нормально».

Грэм открыл рот от удивления.

— Это она тебе сказала?

— Слово в слово.

Грэм помолчал.

— Дед, я думаю она прибыла сюда не по просьбе Марты. Сам подумай — с таким Даром травника как у нее, девушка должна сидеть в центральной Гильдии, а не у нас, в Янтарном. А она тут, у Марты на побегушках. И «помогает» нашей провинциальной алхимичке проверять подростка-травника. Звучит как бред. Так не бывает. К нам она зашла так, просто по пути. Она тут для другого.

Грэм прищурился.

— А знаешь, может ты и прав…

А потом он хлопнул себя по ноге.

— Вот оно что! Вот почему Эрон так резко изменил поведение! Это вообще не связано с тобой или мной — просто когда он понял, что у нас нет ничего запрещенного, и Марта ведет себя как дура, он использовал это и публично ее щелкнул. И не перед тобой или мной, а перед Эйной. И его слова про то, что должна делать Марта… Это я могу ее так тыкать, потому что мы не связаны, но он бы так просто не посмел этого сказать, потому что он у нее в прямом подчинении. Хах…я подумал, что Эрон просто встал на нашу сторону.

— Приди Марта на пару дней раньше, или на пару дней позже — сказал я, — проблемы с глазами вообще бы не было. Сегодня я прошел по самой грани. И если бы не Эйна, ее странная, неясная мне роль, ее собственные цели, которые она от Марты явно скрывает, всё могло бы пойти иначе.

— Что случилось, то случилось. — ответил Грэм. — Мы живы, Марта ушла ни с чем, а ты развиваешься. Уже хорошо.

— Марту что-то в доме заинтересовало? — уточнил я.

— Да, перегонные аппараты. Расспрашивала, кто делал. Ну я сказал, что один гончар.

— Сказал про Берга?

— Нет, какое ей до этого дело? Гончар и гончар. Спрашивала зачем мне эссенция мяты.

— А ты?

Грэм хохотнул.

— Сказал, что чай, говорю, делаю улучшенный, для здоровья, я ж старик больной. Ну показал ей обе эссенции, ну она и говорит: «Ясно теперь куда все листья подевались». Ну в остальном…посмотрела твои каракули на досточках, грузки, весы. Весы ее позабавили, говорит, точность у них никакая, с такими только отвары и варить.

Я вздохнул. Ну, в ее словах была своя правда. Весы давно пора улучшить и сделать точнее. Но как-то до сих пор справлялся. Что ж, вот и случилась проверка Марты. Но честно говоря, с Говорящим, с Целителем, гнилодарцами и метками как-то теперь не до Марты.

Я посмотрел на Кромку, над которой уже вовсю вставало утреннее солнце и понял, что день, несмотря ни на что, прекрасен. Он наступил, и я жив.

Я потянулся связью к Скитальцу и позвал его обратно в сад. Пора восстанавливать всё то, что сам наделал.

Я поднялся и пошёл к первой грядке.

Восстановление сада я начал с серебряной мяты. Положил ладонь на оголенный стебель, открыл канал теперь уже в обратную сторону и начал делиться и восстанавливать.

Жива потекла из моего корня в растение мягкой, тонкой струйкой. Без всплесков. Я научился ее дозировать намного точнее, чем раньше и стебель напитывался медленно, наполняясь изнутри. Желтоватый оттенок отступал, мелкие листья на самой верхушке, — единственные, что я оставил, — начинали оживать.

Я двигался по саду медленно, основательно. Каждое растение подпитывал отдельно. Каждое — со своей дозой. Восстанавливающую траву пришлось подкормить чуть мощнее — она тяжелее переносила истощение. Мята оживала охотнее.

Шлепа ожил: всё это время он вел себя тихо, а теперь ходил за мной по пятам, гагакая что-то очень осуждающее.

Седой поймал какого-то жука и игрался с ним.

Рассветница выползла прямо под прямые лучи солнца и сияла как лампочка. Кристалл внутри нее стал чуть меньше. Не знаю как ее развивать, но нужно спросить у Трана. Возможно, кроме кристалла есть еще способы вырастить из этой небольшой ящерки существо помощнее и пополезнее. Думаю приручители обладают такими знаниями.

Когда я закончил с серебряной мятой, у меня появилась мысль:

я зашел в дом, вытащил из-под лавки кувшинчик с водной фракцией восстанавливающей травы — той, что вчера сцеживал в отдельный сосуд. Раньше у меня просто не хватало времени и сил на нормальный Анализ — всё уходило на варку, дистилляцию, сад, Виа, гнилодарцев, Морну, эссенции, эликсиры, Грэма… — и просто потратить лишний Анализ на то, что у меня под рукой я просто не мог. Сейчас же уже второй день, когда я не тратил Анализ. Подходящий момент.

А ведь это не просто побочный продукт, а отдельное вещество со своими свойствами. Растворимая часть тоже работает, просто иначе.

Я прикоснулся пальцем к гидролату и активировал Анализ.

В голове чуть кольнуло, но слабо. Анализ за последние дни стал легче — то ли я привык, то ли Дар вырос. Может на следующей ступени он вообще не будет ощущаться? Было бы хорошо.

[Объект: Водная фракция (гидролат) восстанавливающей травы.

Основные свойства: Ускоренное восстановление повреждённых тканей растений (высокая эффективность). Стимуляция роста молодых побегов (отсутствует в эссенции). Заживление легких ран на живой ткани (включая мутантов-симбионтов). Слабый общеукрепляющий эффект для растений при наружном применении.

Сочетаемость: пригоден к смешиванию с другими водными фракциями. Возможны синергические эффекты.

Срок хранения: ограниченный (без катализатора — до 20 дней).]

Полезно — вот единственное слово, которое можно было сказать. Причем полезно везде, особенно для растений. Я проводил всего две-три дистилляции за всё время, поэтому гидролата ушло в никуда не так много.

Вот строка про восстановление растений была важной. Тот же душильник — он каждый раз после закалки соком железного дуба восстанавливается больше суток. С моей живой! Гидролат должен ускорить его заживление. А вот если будет закалка более агрессивными методами, его заживление будет идти еще дольше, с этим понятно.

Но заживляющие свойства гидролата — это значит, что можно спокойно поэкспериментировать с мазью, и посмотреть как изменятся или улучшатся ее свойства. Еще один полезный ингредиент. Так, а гидролат мяты, какие у него свойства?

Я взял сосуд с мятой и использовал Анализ.

[Объект: Водная фракция (гидролат) серебряной мяты.

Основные свойства: Ощутимый тонизирующий эффект (можно разбавлять в воде). Освежающее воздействие на кожу, также эффект ускоренной регенерации. Антисептик (слабый). Совместимость с другими гидролатами: высокая. Усиливает свойства катализаторов на основе живы.

Срок хранения: ограниченный (без катализатора — до 20 дней).]

То есть если я добавлю немного гидролата мяты в смолу смолопряда с янтарной росой, то катализатор станет ещё сильнее?

Это надо пробовать, это хорошо… Если водные фракции совместимы между собой, то можно их комбинировать. Гидролат восстанавливающей травы плюс гидролат мяты плюс ещё что-нибудь. Хотя бы посмотреть, что из этого выйдет. Может ничего, а может что-то любопытное. Благо, гидролат — не эссенция, и он получается в гораздо большем количестве.

Я налил в маленькую миску гидролат восстанавливающей травы, взял отдельно один из самых пострадавших стеблей — тот, что я слишком сильно «опустошил» утром, — и аккуратно полил землю вокруг корня. И параллельно протер стебель смоченным в гидролате лоскутом. Ну и дал своей живы, конечно, без этого никуда.

Эффект пошел сразу.

Намного быстрее, чем просто от моей живы. Стебель впитал гидролат моментально и словно потребовал еще. Я тут же натер его еще одной порцией. Она тоже быстро впиталась. И стебель уже наливался силой, выравнивался, а цвет его из тусклого начинал набирать яркость.

Грэм подошёл, посмотрел на мою возню.

— Чем поишь растения?

— Тем, что осталось от перегонки — решил попробовать и…оно работает!

Я продолжал обрабатывать одно растение за другим. Скиталец уже напитывал сад живой. Нужно быстро забрать из тайника сердечник, чтобы он тоже начал давать живу истощенным растениям. Не хочу позволить ни одному растению погибнуть.

Грэм же смотрел в Кромку с какой-то ностальгией что-ли. Что-то вспоминал. А потом вдруг сказал:

— А ведь через два дня у тебя день рождения, Элиас.

Я выпрямился и поморщился.

— Дед, это может раньше меня бы и порадовало, но сейчас вообще не до праздника.

— И тем не менее, — Грэм посмотрел на меня очень серьёзно. — Это важно. Я вообще думал, что не дотяну до твоего шестнадцатилетия, а оно вон как вышло. Я ещё жив. И ты жив. И дом у нас не отобрали. И Дар у тебя пробудился какой-никакой…жизнь идет не так уж и плохо. Болячка отступила. Нет, праздника-то может и нет, но отметить мы должны…

— Это выходом в лес что-ли? — пошутил я.

Грэм неожиданно рассмеялся.

— Так бы сказал охотник. Ладно, ты тут продолжай, а я схожу за водой, развеюсь… Посмотрю что там да как.

Я кивнул.

Грэм взял ведра и пошел от дома в сторону реки. И походка у него была легкая. Он даже покачивал головой словно что-то мысленно напевая.

Я смотрел ему вслед и думал. Да уж, шестнадцать лет… Праздник.

Как там сказала Эйна: «Если будут вопросы по травам — заходи в Гильдию. Я там буду ближайшие дни»? Правда, после этого она спросила про дату дня рождения и пообещала заглянуть. Что ж, это было и приятно и неприятно одновременно. Но…зачем все это? Она что-то хочет обсудить? Надавить? Шантажировать? Попросить что-то взамен за молчание? Или какие у нее цели?

Я не знал. Но учитывая день рождения, для нее это идеальный повод заглянуть «случайно» и может даже не для дела, а просто меня…прощупать. Может с маленьким подарком. С нейтральным разговором. Теперь уже когда нет рядом Марты и Эрона, которые могли бы что-то услышать она может быть…откровеннее.

Да уж, к тому времени контроль глаз должен быть абсолютным, чтобы не случилось как сегодня.

Виа рвалась на охоту и я ее выпустил. Глаза чуть вспыхнули, но сейчас это не страшно.

Ладно, нечего думать — надо сад восстанавливать.

Я наклонился к следующему растению и дал живу. Глядя на свое прикосновение и на передачу живу подумалось — интересно, а что у Эйны за навык такой?

Спасибо тем, кто продолжает читать эту историю. Только благодаря вам и вашей поддержке она и продолжает регулярно выходить (стараюсь, но без выходных увы, не получается пока).

Не забывайте добавлять новый том в библииотеку и подписываться на цикл и автора. Ну и лайк ставить, если история все еще нравится.

Глава 2

Восстановление сада оказалось работой не на полчаса, и даже не на час. Прежде чем я закончил, прошло более двух часов. Всё из-за того, что пришлось делать несколько кругов восстановления всем растениям — одного было мало.

Первый круг я прошел бодро — мята, восстанавливающая трава… Жива текла из меня ровной струйкой, но к сожалению уровень контроля живы не рос, потому что такие «дозировки» и точечная работа давно стали привычными и давались без малейших усилий. Растения на каждую такую подпитку благодарно отзывались, расправляя оставшиеся листочки и наливаясь цветом. Ну а гидролат восстанавливающей травы творил чудеса: стебли впитывали его жадно, как пересохшая земля впитывает первый дождь, и вкупе с моей живой это создавало идеальный тандем. Я видел как в местах срезов начинают зарождаться новые почки. Невероятно красивое зрелище!

Недооценил я одного — того, насколько много нужно живы и гидролата всем этим растениям для восстановления. Тут росли не обычная серебряная мята и восстанавливающая трава, а растения, прошедшие уже две эволюции благодаря мне же. А значит и количества живы, солнца, воды и питательных веществ им нужно было почти втрое больше, чем обычным растениям. А тут еще и такие повреждения… Всё шло на рост, на восстановление, и растения буквально требовали еще.

И я, конечно же, давал.

Я обошел сад во второй раз, потом в третий. К концу третьего круга в духовном корне у меня осталось так мало живы, что в ушах стоял звон, а перед глазами иногда проскальзывали серые пятна. Да, два часа безостановочной работы давали о себе знать, но это было необходимо. Пусть у меня есть по две бутылочки эссенции мяты и травы, но мне нужно еще. А для этого надо, чтобы растения вновь быстро восстановились и я смог продолжить перегонку для последующих опытов и варок.

Грэм в это время успел натаскать воды с запасом и заменить старую. И был доволен этим. Потом он начал уборку, выметая и отмывая всё, что нужно. Странно было слышать все эти звуки уборки, ведь обычно по дому хозяйничал я, а Грэм либо готовил, либо точил деревяшку или нож. Вернее, так было раньше. Последнюю неделю он всё больше и больше включался в работу. Все-таки хворь отступила и теперь силы у него были. И он искал куда их применить. Да и думаю, что теперь, когда вопрос с Мартой был хотя бы на время закрыт, он успокоился.

Шлёпа гагакал рядом, и ходил за мной, переваливаясь с лапы на лапу. Седой забрался обратно на крышу и теперь следил за моими манипуляциями сверху с довольным видом — его грело солнышко.

Скиталец медленно перемещался по периметру сада, передавая фоновую живу растениям, и они ее тоже жадно вытягивали. Корнечервь — тот, что покрупнее — ворочался под верхним слоем грядки. Не думаю, что это сильно играло роль в восстановлении сада (земля и так была им обработана), но пусть, хуже не будет.

Сердечник… а вот сердечник я ещё не достал из тайника. Без Скитальца рядом ему сейчас плохо, а оба они нужны были тут, в саду, чтобы я не выжигал собственные внутренние запасы. Сердечник умел намного лучше распределять живу, которую получал от Скитальца, чем тот: он работал тоньше и незаметнее, но…эффективнее.

Я остановился, выпрямился и потер поясницу. И тут до меня дошло кое-что важное, о чем я совсем не подумал.

Эйна!

Если она зайдет через два дня — а я почти не сомневался, что зайдёт ровно в мой день рождения, потому что повод идеальный, — то увидит мой сад уже совсем не таким, каким он был сегодня утром. К завтрашнему вечеру растения снова распустят крепкие глянцевые листья, а серебряная мята будет такой, что ее не спутает с обычной даже слепой травник. У Эйны со зрением, как я уже выяснил, всё в полном порядке.

Но возвращать сад в утреннее «погорелое» состояние во второй раз тоже глупость. Это и сил отнимет, и уже может действительно серьезно ударить по растениям, а ничего не делать и пустить Эйну в сад означает дать ей разглядеть всё то, что я бы хотел скрыть.

Значит, встречаться с ней нужно не здесь, не во дворе и не у дома. Лучше всего у Кромки. Там деревья, тропинка, спокойная обстановка… Никакой эволюционировавшей мяты и восстанавливающей травы, никакого ловца и Виа в двух шагах — ей будет не за что зацепиться.

Зато там есть куча других растений, о которых можно поговорить. Но, думаю, разговор пойдет не о них, и будет он не совсем приятным.

После я отправился за сердечником. Его я спрятал неподалеку в Кромке и путь туда-обратно за ним занял не больше десяти минут. Вернулся и сразу пересадил его в центре сада, напитал живой (у него уже начиналось истощение) и послал к нему Скитальца. Пусть начинают работать вместе.

[Дар: 93%]

За время пока обходил сад несколько раз, Дар не сдвинулся ни на долю процента. Логично, в общем-то: он просил настоящих испытаний или цельного, концентрированного действия — вроде того, что было у меня с железным дубом или со Слиянием. А восстановление сада — это для него теперь перегонка живы из себя в зеленые стебли. И всё. Да, до поры до времени это работает, но чем проще становится это делать, тем меньший эффект оно оказывает на Дар.

Я подошёл к Грэму, который как раз вытряхивал из ведра остатки воды на тряпки и расстилал их сушиться на солнце.

— Дед, — сказал я, — мне в Кромку надо. За тайником. Всё, что я туда натащил.

Грэм взглянул на солнце, прикинул что-то про себя и кивнул.

— Сходи. Времени с ее ухода прошло достаточно, никто за ними назад не вернется. Только осторожно. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — И накинь броню. На всякий.

Я кивнул. И едва я начал натягивать на себя плотную куртку из кожи ржавозуба, как прямо мне на плечо спикировал с крыши Седой.

— Пи!

— Конечно-конечно, — фыркнул я, — Куда без тебя.

Я взял корзину, большой кинжал на пояс, связку метательных кинжалов и двинулся в Кромку забирать свои сокровища обратно.

Кромка встретила меня привычным уже теперь гулом растений. После Слияния я всё еще слышал их «голоса», хоть уже и более приглушенно, чем в первый день. Пока пользы от такого умения не было, но возможно потом, когда я научусь его контролировать, или применять для дела всё изменится. Седой важно сидел в корзине, обернув хвост вокруг себя, и изредка пищал — то ли требовал, чтобы я шел быстрее, то ли просто комментировал происходящее. Давненько он таким разговорчивым не был. Чувствует, что-ли, что сегодня мы пойдем к его сородичам?

Сначала я зашел к ближнему тайнику — туда, где сидели мутанты. Изумрудный вьюнок и кровавая колючка прижились в земле, выпустили по парочке свежих усиков и явно были не против остаться тут пожить. Я аккуратно подкопал их обоих вместе с землей и пересадил в корзину. Затем наведался к зарослям, где оставил душильника. Тот спал, обмотавшись вокруг трухлявого пня. И все растения вокруг были высосаны досуха.

Ни мгновения не сомневался, что их ждет такая участь — такое уж растение душильник. Я отделил его от пня и опустил в корзину. Седой тут же подался назад и зашипел, недовольно прижав уши.

— Тише, — буркнул я. — Это свой, потерпи.

— Пи…

Дальше — тайники с семенами и кристаллами. Я разрыл два пня, забрал все мешочки, перетряхнул их и аккуратно сложил под куртку. Подумал и решил, что пропуск Хельма из третьего тайника доставать не буду. Дома он мне не нужен, а в Кромке лежит безопасно — под пнем и слоем мха его никто не найдёт. Пусть лежит. Меньше неудобных предметов в доме — меньше неудобных вопросов. Да и ни к чему он мне, этот пропуск. В деревню гнилодарцев, скорее всего, меня пустят и так. Если, конечно, у них там за это время что-то радикально не изменилось.

И, наконец, последний тайник — Виа.

Я чувствовал ее еще за тридцать шагов: нетерпение, легкое раздражение, голод и, — самое неприятное, — засевшее воспоминание о крысе с меткой. Виа помнила и всё еще хотела с ней разобраться. Теперь, когда я был рядом, она не видела причин этого не сделать.

Но я мысленно ей сказал:

МЫ ТУТ НЕ ДЛЯ ОХОТЫ.

Да и та крыса, скорее всего, уже далеко.

Виа стремительно выскочила из тайника и часть своего тела обмотала вокруг моей руки. Вся она уже не помещалась на ней — слишком толстая и длинная. Но это был привычный жест доверия.

Я смотрел на нее и понимал, что она, по сути, не виновата в том, что произошло утром. Ее всплеск эмоций абсолютно нормальное для нее состояние. Подобное раньше я чувствовал через связь десятки раз, просто связь была другая, не такая глубокая. Что можно требовать от существа, у которого девять процентов самосознания?

Ничего. Только выполнения основных команд.

Домой я не торопился. Дар всё так же был 93%. Корень был практически пуст, а значит нужно заняться и поглощением, и хотя бы попытаться одновременно с этим немного заставить расти Дар. И как это делать я знал: нужны большие растения, большие деревья.

Я подошел к толстому дубу — обычному, не железному, просто крупному и старому, с глубокими бороздами в коре, — положил на ствол ладонь. Закрыл глаза.

«Отдай».

Сначала я почувствовал привычное сопротивление, но не злобное или враждебное, как у едкого дуба или у мутантов, а просто плотное и медленное. Дерево не понимало, чего от него хотят, для него это было как разговор на чужом языке. Вернее, требование.

Я надавил. Момент единения с дубом мне многое показал в том, что такое старые деревья. Не скажу, что я полностью их понимал, но мне кажется ключ к тому, чтобы заставить их реагировать я нашел. Знал как этот поток живы заставить свернуть к себе.

Ну и, конечно же, по мощи даже здоровое дерево не шло ни в какое сравнение с тем старым железным дубом, рядом с которым я чувствовал себя песчинкой.

«Отдай. Немного».

Сначала было непонимание, потом очень медленная реакция и лишь затем поток пошел. Тонкая струйка живы потекла в меня снизу вверх, через ладонь. Я держал ее, не отпуская. Дерево было огромным, и отдать мне горстку для него ничего не значило.

[Поглощение живы: +0,1% (36,1%)]

Но как только дерево почувствовало, что я беру слишком много, то сразу последовала ожидаемая реакция — оно начало сопротивляться, и тут пришлось в десятки раз сложнее. По голове словно начали колотить кувалдой. Я выдержал какое-то время, думаю, не больше минуты, и то просто для того, чтобы закалить свою ментальную устойчивость к подобным ударам. Потому что чем дальше я буду развиваться, тем чаще мне придется иметь дело с мощными растениями.

Взяв столько, сколько дали, я отошел от дерева.

[Дар: Симбионт (93,1%).]

Одна десятая. Смешно! Но рост…

Я подождал, пока пройдет головная боль, и продолжил.

Дальше пошло следующее дерево, и еще одно. Я переходил от ствола к стволу, выжимая каждое ровно настолько, чтобы не повредить его росту.

[Дар: Симбионт (93,2%).]

Я медленно выдохнул. Так, такими темпами до прорыва ещё много дней. И если я всерьез хочу выйти на следующую ступень ко дню рождения, то это нужно делать форсированно. Один большой рывок, как с железным дубом, иначе никак.

Только что со мной будет в этом случае? Какие последствия?

Что если после прорыва свечение в глазах останется на несколько дней? И не вспышками, — как случилось когда Эйна увидела мои глаза, — а вообще постоянно? Что я тогда буду делать? Дома сидеть и из окна не высовываться? А если оно останется вообще навсегда?

Вот это был бы худший исход.

И не только в Эйне дело. Скорее всего к нам с Грэмом ещё кто-нибудь заглянет. Тот же Тран, может даже с женой и дочерью, кто их знает. С Грэмом они как будто уже наладили отношения, да и кроме того, он должен занести деньги за продажу маслянки.

Может не форсировать Дар? Подождать два дня и только потом форсировать переход на следующую ступень?

Сейчас постепенно доведу его до предела и всё, приторможу на время. Тем более, что кроме свечения я не знаю какие еще последствия или влияние на тело окажет новая ступень. А они, как я понимаю, у каждого типа Одаренных свои.

Не переставая Поглощать живу, я отпустил Виа на охоту. Пусть, ей явно не терпится и я чувствую, как ей непросто сдерживать себя. Тем более незачем ее сдерживать в таких порывах, ведь она на это…обижается. Немного.

Пока я восстанавливал живу, Виа успела поймать несколько мелких животных и высосать из них жизненные силы.

Я же, накопив необходимое количество живы, подозвал ее обратно.

Скоро лиана, уже больше похожая на крупную здоровую змею с россыпью черных точек (зримое проявление устойчивости к черной живе) подползла ко мне.

Я опустился на корточки, прижал ладонь к её толстому стеблю и начал перекачивать энергию.

Жива пошла из меня в нее ровным, концентрированным потоком. Виа приятно и удовлетворенно задрожала. Я чувствовал, как она впитывает энергию, которая идет именно туда, куда и надо — на эволюцию. Мне нужно использовать каждый день, чтобы повышать эволюцию на три процента, потому что мне, честно говоря, очень интересно, что будет, когда она достигнет ста процентов.

[

Эволюция Виа: +1% (21%)]

[+1% (22%)]

[+1% (23%)]

Ровно три процента. К сожалению, больше не позволял организм Виа.

Я остановился.

Теперь Виа хотела есть, очень много есть. Для эволюции ей нужны питательные вещества, которые она может получить только из живых существ.

ОХОТЬСЯ.

В тот же миг она сорвалась в заросли кустарника и двинулась туда, где чувствовала жизнь.

Я вздохнул. Сейчас у меня глаза светились, и нужно было даже теперешний момент использовать для тренировки. Я начал гасить канал прямо на ходу.

[Контроль проявления Глубокой Связи: +1% (24%)]

Работает!

Надо продолжать.

Я продолжал и поглощать живу, и в перерывах между этим гасить связь. И поднял еще два процента контроля.

Увы, с Поглощением и Даром рост был намного меньше — каждый раз лишь на долю процента.

Когда я в очередной раз отнял ладонь от дерева, то тяжело опустился возле него передохнуть. Было непросто. Я специально выбрал старую сосну и с ней пришлось повозиться.

И именно в момент этого короткого отдыха я и ощутил через Виа укол знакомой энергии — черная жива.

Ощущение у Виа было точно такое же, как у той крысы утром, которая пробегала мимо нее. Вот только тогда я сам заставил лиану не ввязываться в сражение, а сейчас я не собирался отпускать эту тварь.

Черные метки — это общая проблема.

ВПЕРЁД! БЕРИ!

Лиана метнулась вперед за тепловым следом существа.

И сам направился в сторону, где исчезла Виа.

Теперь, когда Виа ничего не ограничивало, и она была накачана живой под завязку, у существа с меткой не было ни единого шанса.

Виа сделала своё дело молниеносно: два рывка — и она обхватила и скрутила существо. Сейчас Виа становится слишком мощным и быстрым хищником, чтобы мелкое существо могло от нее убежать.

Однако пришлось ее остановить, чтобы она не начала жрать. А голод у нее сейчас был сумасшедший: эволюция требовала поглощать и переваривать.

СТОЙ!

Я быстро метнулся по направлению к Виа, где она, я чувствовал через связь.

Через три минуты я уже стоял на Виа, которая схватила очередную крысу. От прошлой она отличалась только размерами, а метка располагалась у нее там же — на спине.

ХОРОШО. ТЕПЕРЬ НАЧИНАЙ.

Я присел рядом, положил ладонь на Виа и открыл канал связи на максимум. Представляю, как сейчас засияли мои глаза.

ПРИКОСНИСЬ К МЕТКЕ. ТЯНИ.

Виа подвела один из своих шиповатых усиков прямо к лопатке крысы. Шип едва-едва прокусил шкуру, и в этот момент черная жива внутри метки дернулась и, прилепившись, перетекла в отросток Виа.

В отличие от прошлого раза, когда я лишь учил Виа поглощать черную живу, теперь у нас была Глубокая Связь и общее понимание того, как с ней бороться. Виа знала, что от нее нужно, так как прошлый опыт отпечатался в ней и сам процесс был уже знаком. Ну а я знал, как ей помогать.

ПЕРВЫЙ ЗАХОД.

Тонкий черный ручеек пополз по шипу внутрь Виа. Она вздрогнула.

Этого было мало. Я заставил ее ждать, пока еще больше черной живы перетечет в нее, и лишь тогда сказал:

АТАКУЙ!

В такие моменты она слушалась беспрекословно — понимала, насколько важно то, что мы делаем. Жива Виа и моя Воля как помощник начали атаковать черную живу. Кусочек за кусочком. Мы уничтожали ее, а из метки перебирались всё новые частицы, которые мы тоже уничтожали.

Всё это было знакомо, ничего нового. Метка вела себя так же.

[Устойчивость к черной живе повышена +4%]

Постепенно стало легче. Вскоре поток черной живы уменьшился и я позволил Виа действовать самой.

САМА.

Я почти отпустил контроль — только подстраховывал, не лез внутрь. Виа медленно, спокойно, по-хозяйски втянула остаток черной живы. И в этот момент я почувствовал не процент развития, а простую, тихую гордость за нее — «сама». Еще неделя-полторы — и она сможет справляться самостоятельно, а пока…я должен помогать.

[Устойчивость к черной живе повышена +5%]

Мы делали три захода, прежде чем побороли основную часть метки. В какой-то момент метка просто перестала перетекать в Виа. Она поняла (что-то в нее было видимо заложено), что ее уничтожают. Тогда Виа использовала то, что умела — начала высасывать кровь и жизнь крысы, и вместе с ней черную живу.

Как и в случае с Измененным у дома Морны, вместе с кровью в тело Виа попадали все эти запрограммированные частицы метки. И с ними Виа справлялась уже достаточно уверенно.

Когда она закончила, от крысы осталась высушенная шкурка и скелет. Всё. Остальное она сожрала.

К сожалению, все три процента эволюции закончились где-то на половине процесса, поэтому остальную черную живу Виа поглощала просто так. Устойчивость больше не повышалась. Но я решил, что надо уничтожить метку полностью, незачем отдавать ее Джарлу или алхимикам — у них и так есть один экземпляр для изучения. Наша же с Виа задача — сократить количество меченых тварей.

Побочным эффектом от того, что я перестал контролировать процесс поглощения, стал рост самосознания Виа.

[Самосознание Виа: +2% (8% → 10%).]

[Самосознание Виа: +1% (10% → 11%).]

А кроме этого отпустив контроль я пытался максимально погасить свои глаза. Это снова дало свои плоды в виде роста контроля проявления глубокой связи и в итоге он вырос аж на семь процентов.

[Контроль проявления Глубокой Связи: +7% (30%).]

— Молодец, — тихо сказал я Виа, когда мы закончили.

Оставался вопрос что делать с высосанным трупом крысы? Брать домой не имело смысла — теперь это просто труп и он ничем не отличался от любой другой дохлой крысы. Метки на нем нет.

Именно поэтому я и оставил ее лежать там, где мы ее поймали. Пусть.

Дальше мы двигались уже спокойнее. Виа была сытая и довольная, эволюция ее была приподнята, а самосознание выросло. Идеальное начало дня.

Я же продолжал Поглощать живу из деревьев и повышать контроль связи.

И из-за того, что всё складывалось слишком хорошо, мое внимание притупилось. Непростительная вещь в лесу. Я выбрал дерево покрупнее, с узловатыми выпирающими из земли корнями и уже хотел прикоснуться к нему рукой, как вдруг Седой пискнул и зашипел.

— Пи!

И я тут же понял, что это сигнал опасности.

Я едва успел повернуться вполоборота, как из-под разветвленных корней дерева прямо ко мне метнулось что-то быстрое и гибкое. Длинное, серо-бурое, в кольчатых сегментах.

Корнегрыз!

— Чёрт!

Я успел отпрыгнуть назад, но этого было недостаточно — тварь всё равно дотянулась до меня. Ее гибкое сегментированное тело зацепилось когтистыми челюстями за рукав моей куртки.

Дерьмо! Хорошо, что Грэм напомнил ее надеть на себя.

Руку будто плоскогубцами стиснули. Кожу пробить тварь не могла, но сдавила очень сильно.

Кинжал очутился в руке, но одновременно с этим я дал команду душильнику.

Он в мгновение выскочил из корзины и тут же обвился вокруг сегментированного тела многоножки и сжал его. У него хватка была не такая мощная, как у Виа, но было одно неоспоримое преимущество — количество щупалец. Десятки тонких отростков мгновенно облепили твари челюсти, голову и передние сегменты, парализуя их. Корнегрыз дернулся, пытаясь прокусить ближайший отросток. Что-то хрустнуло — один отросток он откусил. Боль прокатилась по моему телу импульсом, но я привык делить ее с душильником.

Как назло, Виа сейчас была шагах в сорока от меня. Охотилась.

ВИА! ОБРАТНО!

Я ударил кинжалом тварь, но она обвилась вокруг моей руки и не хотела отпускать несмотря на душильника. Одно хорошо — когда она своими челюстями пыталась перекусить щупальца моего симбионта, то сразу стало явно, что закаленные отростки — те, что я вчера обрабатывал соком железного дуба, — челюсти прокусывали с трудом. Закалка работала!

Я отбивался и тянул время. Седой отпрыгнул и шипел в сторонке. И правильно — не его это бой, перекусят и не заметят.

Сердце бешено колотилось.

Я отставил руку в сторону, чтобы тварь не смогла перекинуться на шею и рванул к Виа навстречу.

В этот раз всё произошло по-другому: я ничего ей не приказывал, а в момент опасности и страха почувствовал ее как продолжение собственной руки.

Я ухватился ею и попытался сдернуть корнегрыза с моей руки. Было ощущение, что я работаю третьей, очень сильной и длинной рукой. Виа обвилась своими щупальцами вокруг него и начала отдирать от моей руки. Тварь упиралась, но теперь, когда его сдерживали одновременно и Виа, и душильник, шансов удержаться у него не было.

Через десяток секунд этот живой клубок из растения и многоножки лежал на земле и боролся. Теперь корнегрыз пытался сбежать, понимая, что враг оказался ему не по плечу, а я…я пытался не отпустить эту опасную тварь.

Но Виа была уже намного сильнее. Ее хватка стала настолько мощной, что бронированные сегменты тела корнегрыза в какой-то момент не выдержали.

Я услышал, как у него внутри что-то хрустнуло. Один из сегментов треснул прямо под кольцом Виа и наружу пошла мутная жидкость.

Однако подыхать он не собирался.

Надо было помочь.

Я схватил кинжал и, прицелившись, ударил им по почти полностью обездвиженному корнегрызу. Прямо в его голову.

С усилением.

Бам!

Кинжал оставил царапину, но соскользнул по хитину.

Еще раз!

Я добавил еще больше живы в руку, и теперь замахнулся точнее.

Бам!

Пошла трещина.

Еще раз!

Бил теперь уже в трещину, и поэтому кинжал вонзился глубоко и пронзил голову твари насквозь.

Она взвизгнула и через пару секунд подохла.

Я вытер пот со лба и посмотрел на руку. Тварь так крепко ее сжимала, что, думаю, дюжина синяков мне обеспечена.

— А теперь…герои…домой.

Приключений, пожалуй, на сегодня хватит.

Я посмотрел на тушку корнегрыза. А вот ее захватить стоило. Грэм, кажется, говорил, что она стоит серебряный-другой. А это нам не помешает.

Я взял перчатку, схватил тварь и положил в корзину.

— Пи! — запищал Седой, запрыгнув на нее.

— Не нравится сосед? — усмехнулся я. — Терпи. Серебряный того стоит.

Седой в корзину больше не лез.

— Чего так долго? — спросил Грэм, когда я переступил порог двора.

— Кое-кого встретил, — ответил я и поставил корзину к его ногам. Седой, тем временем, с моего плеча соскочил на землю и так и распластался, раскинув крылья-лапы в стороны.

Устал, трудяга.

Грэм же заглянул внутрь корзины, помолчал секунд десять и поднял на меня довольный взгляд.

— Корнегрыз. И не маленький. — констатировал он.

— Угу. — ответил я и скинул с себя тяжелую куртку, которая сегодня спасла мою руку.

— Твои поработали?

— Да, — кивнул я. — Я только добил.

Грэм покачал головой — не осуждая, а скорее с долгим, спокойным признанием.

— Сильнее становишься, Элиас.

— Не я, — Я мотнул головой. — Мои питомцы.

— А вот и нет. Ты. Потому что ты и твои питомцы едины, как у приручителей. Или как у гнилодарцев. Пора принимать их силу как свою, потому что ты тот, кто их ведет — тот, кому они подчиняются.

Я вдохнул. Да, Грэм был, конечно, прав, но кто будет отрицать, что хотелось бы быть как он или Джарл, у которых сила своя собственная, не заемная?

— Только из-за этой твари так долго? — с подозрением уточнил Грэм.

— Не только, — сказал я. — Мы поймали еще одну крысу с меткой.

Грэм мгновенно посерьезнел.

— Где она?

— Уничтожили. Лиана высосала из нее всю черную живу и там не осталось ни следа от метки.

Грэм почесал бороду.

— А крыса, от нее ничего не осталось?

— Только шкура да кости.

— Лучше бы ты ее сюда принес, — сказал он. — Я бы ее сжег и убедился сам, что ни следа метки не осталось. Ну или отдал Джарлу, он просил все к нему нести

— Я думал об этом, но решил, что не стоит. Метки в ней нет, как и жизни, так зачем? А нести Джарлу…лишние вопросы. И в отличие от них, у меня есть надежный метод уничтожения этих меток…ну а еще…это было полезно для лианы. Она становится устойчивее к черной живе.

Грэм хмыкнула и сказал:

— Вот с последнего и надо было начинать, — а потом добавил, — Ладно, отдохни, поешь, и пойдем в Хрустальный Лог, а затем в Проплешину, как и собирались и…по пути покажешь крысу. Я хочу убедиться.

— Как скажешь, — вздохнул я и присел на ступеньку. Небольшой отдых мне точно был нужен.

Пусть в схватке я принял участие только в конце, но рука…рука болела.

Я снял рубашку и взглянул на нее.

Опухла.

Ладно, нужно чем-то обработать — и в путь. Мне нужна кровь саламандр, потому что без нее я не могу сварить улучшенный отвар или эликсир. Да и мутантов в Хрустальном Логе нужно проведать. Даже интересно, те душильники, насколько сильно они выросли? Может они уже настоящие гиганты и выжрали всю местную живность.

Глава 3

Да, с рукой нужно что-то сделать. Я уже чувствовал, что без какой-либо обработки те места, где меня сжимал корнегрыз превратятся в крупные синяки. От такого мощного сдавливания ни куртка, ни закалка не спасли. Возможно закалка должна быть выше рангом, чтобы помогать от сжатий. Не думаю, что у Грэма остались бы даже следы от хватки этого существа. Так что это еще один повод продолжить закалку, тем более, что мое заживление и так идет быстрее, чем у других. Правда, последние дни было не до нее, но сегодня как раз будем набирать сок для торговли с мурлыками, вот и себе наберем.

Я зашел в дом, достал баночку с мазью, которую сам же делал пару недель назад, и, зачерпнув остатки, нанес на руку. Мази осталось откровенно мало — на сегодня хватит и всё. Давно пора сделать новую большую порцию, а это значит нужно и живицы набрать из мертвых деревьев, потому что дерево у меня в саду, на котором жил смолопряд, окончательно перестало давать живицу. Думаю, смолопряд скоро задумается о том, что проживать у нас ему уже не так комфортно и пора искать новое место. Значит, еще одна задача — взять новый кусок мертвого дерева из той зоны. Вне ее дерево довольно быстро теряло свои свойства.

Мазь жгла, впитываясь в кожу, и я чувствовал, как тепло пробирается под мышцы, к самим костям. Боль от припухлости постепенно притуплялась. Мазь начинала работать. А теперь надо заняться душильником. В схватке он потерял три щупальца, и нужно их восстановить. В пути было не до того, и я просто дал ему живы, но теперь хотелось попробовать кое-что новое.

Я вышел во двор, прихватив с собой емкости с гидролатом восстанавливающей травы и мяты, и маленькую бутылочку с янтарной росой. Душильник лежал в корзине рядом с корытом, свернувшись в плотный комок. Из него едва выглядывали обрубки трех щупалец: ровные срезы, оставленные челюстями корнегрыза, уже покрылись тонкой пленкой, но я хотел не такого заживления, а другого. Те щупальца, которые прошли закалку железным дубом не были откушены до конца, их я по пути «приживил» обратно. Вот что значит закалка. При нескольких последовательных и каждый раз более жестких закалках душильник мог превратиться в непробиваемую защиту и, одновременно, атаку.

Я взял миску и налил в нее немного гидролата восстанавливающей травы. Затем добавил гидролата мяты и в конце капнул одну каплю янтарной росы.

Едва янтарная капля попала в гидролат, по ней поверхности смеси прошла легкая, едва заметная зеленовато-золотая рябь источником которой стала капля росы, которая на моих глазах меняла и объединяла гидролаты в что-то другое. Причем она же и была центром изменений. Запах почти сразу изменился. К свежести мяты и запаху восстанавливающей травы добавилось что-то сладкое, медовое.

Я наклонился ближе и применил Анализ.

[Объект: Смешанный гидролат с катализатором (восстанавливающая трава + серебряная мята + янтарная роса).

Основные свойства: Биологический стимулятор роста и заживления (слабый).

Активизирует регенерацию поврежденных тканей растений. Ускоряет образование новых побегов. Усиливает приживаемость пересаженных и поврежденных частей.

Примечание: неоптимальные пропорции, эффект может быть значительно выше.]

Я выдохнул. Ну, примерно этого я и ожидал, просто потому, что эти типы ингредиентов уже были хорошо сочетаемы в отваре восстановления. Они хорошо синергировали, и то же самое вышло и с гидролатами. Правда, свойства тут были несколько иными, но идеально подходящими для лечения симбионта.

С пропорциями сейчас времени возиться нет, поэтому использую то, что получилось, а вот когда вернусь, то можно будет поэкспериментировать, чтобы вывести усиленный состав из смеси гидролатов и всегда под рукой иметь бутылочку с такой смесью для лечения симбионтов.

Пусть стимулятор по меркам системы слабый, но это именно что по ее меркам, в реальности это всё равно сильная штука.

Для начала проверил на серебряной мяте: подошел к кусту, отщипнул ножом с одного стебля кончик и сделал небольшой надрез. Капнул на срез чистый гидролат, а затем подошел к соседнему стеблю и сделал такой же надрез, но смазал его моей смесью. На первом срезе всё было привычно: край начал темнеть, а потом подсыхать, постепенно затягиваясь. Знакомый процесс. А вот во втором случае он пытался…отрасти, вырастить отрезанную часть. Я видел как потянулся тоненький стебель из места среза.

Да, разница очевидна!

— Ладно, душильник, — сел я возле раненого симбионта, — Теперь займемся тобой.

К сожалению, отростки, которые откусил корнегрыз, очень быстро потемнели и отмерли — то ли у него челюсти обладали каким-то «разлагающим» эффектом, то ли дело в чем-то другом. Я попробовал приживить их сразу, но у душильника возникло такое отторжение к этим откушенным частям собственного тела, что я понял — смысла брать усохшие и потемневшие отростки не было. Обратно их уже не приживить.

Я вздохнул.

Душильник, тем временем, развернул свои отростки, вытягивая ко мне обрубки. Я осторожно срезал с них корочку, обнажив раны, и капнул на каждую смесь.

Реакция последовала мгновенно: обрубок дернулся и начал чуть подрагивать. Я прижал ладонь к телу мутанта и направил в него тонкую струю живы. Через связь я почувствовал как пошел рост. Теперь душильник пытался вырастить на месте отрубленных щупалец новые. И я почувствовал кое-что еще: ему не хватало пищи.

Я поднялся и быстро пошел за забор, где выдернул с десяток крупных сорняков и вернулся к душильнику.

ЕШЬ.

Его щупальца тут же потянулись к добыче и начали ее высасывать. Вот теперь ему хватало всего: и стимулятор работал, и живы моей хватало, и строительного материала. Через секунд десять листья сорняков начали желтеть на глазах, а следом усыхали и толстые стебли. Симбионт высасывал из них всё, что мог.

Так же, как Виа нуждалась в живой крови и плоти, чтобы расти, душильнику нужна была растительная масса. Я раньше как-то об этом не задумывался и подбрасывал ему добычу разве что после охоты Виа. Но логика очевидная, и раз так, то на восстановлении эта подпитка должна сработать особенно сильно. Вскоре из мест срезов потянулись тоненькие, но полноценные отростки взамен откушенных. Они были бледные, почти прозрачные и шевелились, ощупывая воздух вокруг себя.

Невероятная скорость! Пришлось тащить еще порцию сорняков и добавлять еще больше стимулятора.

[Уровень взаимодействия с душильником повышена+2%]

Я смотрел на это и понимал: у меня в руках появилось то, чего сильно не хватало. Мутанты — мой главный ресурс. Любая закалка, любой бой, приводила к ранам, и кто знает насколько серьёзными они будут потом, когда враги в лесу станут мощнее и сильнее. Может раны станут такими, что обычные способы восстановления не будут работать эффективно. Теперь же, с подобными смесями восстановление будет идти в разы быстрее, а значит и закалять их можно агрессивнее и в бой кидать смелее понимая, что любое повреждение можно восстановить.

Интересно, а какой эффект будет если в этом составе использовать мою кровь? Но этот момент я оставил на потом, не хотел тратить весь Анализ — в лесу, возможно, он еще мне пригодится. А это подождет.

Я обошёл сад еще раз, теперь уже спокойно, проверяя итог восстановления. Постоял возле грядки с восстанавливающей травой и довольно хмыкнул. К завтрашнему вечеру всё будет в полном порядке, и возможно появятся и раскроются небольшие листочки. Может быть, даже к утру.

Корнечерви тоже работали: старший медленно пропахивал почву под изгородью, и его длинное сегментированное тело то выныривало, то снова скрывалось в земле. Младший крутился неподалеку, и через связь я чувствовал как они оба довольны. Просто рады работе. Этим они и жили — рыть, разрыхлять, перерабатывать. Это была их природа и предназначение.

Я вызывал крупного — того, кого подкормил своей кровью к себе и заметил кое-что странное — то, что уже однажды видел. У крупного корнечервя появился новый отросток. Та подкормка кровью вот так подействовала на него.

Я взглянул на размер отростка и, прикинув, понял, что до отпочкования и появления нового корнечервя остался день-другой.

Третий корнечервь — это хорошо, но я лелеял определенные надежды, что они смогут эволюционировать во что-то более мощное и универсальное. Пока же я вижу то, что использование лишней энергии и ресурсов уходит у них только на отпочкование и размножение.

Что ж, это тоже хорошо. Таких мелких работяг мне нужно много.

— Элиас! — окликнул меня Грэм с крыльца. — Идём? Ты закончил?

Я выпрямился и оглядел сад. Всё работало. Растения восстанавливались, питомцы делали своё дело. Можно было идти.

— Да, с основным закончил, — ответил я. — Остальное потом.

Эксперименты с гидролатом подождут, главное — комбинация для восстановления мутантов у меня уже есть, и этого достаточно. Выкопал сердечник и поместил его в небольшую корзинку, наполненную землей. Уходим мы далеко не на один час, а он чем больше становится, тем большее количество живы требует. Оставлять его не хотелось. Если бы я не брал с собой скитальца, то можно было бы и оставить, а так…оба пойдут вместе со мной.

Быстро натянул обратно куртку и штаны, — сегодняшняя встреча еще раз показала, что защита лишней не бывает, — взял перчатки из кожи саламандры и, забрав своих мутантов в корзину, пошел к выходу. Грэм уже взял три бурдюка с водой (очевидно для Проплешины), и два пустых — набрать воду с Хрустального Лога. Я видел как он закинул и сваренные несколько дней назад отвары и пару плотных тряпок.

В общем, мы были готовы.

Седой, поняв, что мы выходим, спланировал мне на плечо.

Шлепа гагакнул, проводил нас до калитки, и остался во дворе охранять.

— Сначала к тайнику, — сказал Грэм, когда мы вышли за калитку. — Хочу убедиться, что камень определения на месте.

— Хорошо.

Первая остановка была у самой Кромки, минутах в десяти от поселка. Грэм остановился возле большого булыжника с белой жилой. Я не раз проходил мимо него и даже не догадывался, что это место — тайник Грэма.

Грэм огляделся, осмотрел землю вокруг, ткнул носком сапога в мох.

— Не сдвигали, — удовлетворенно сказал он. — Никто и не приближался. Это хорошо…

Он наклонился, уперся обеими ладонями в булыжник и натужился. Камень был тяжеленный. Сухожилия на шее у Грэма натянулись, а на лбу выступил пот.

Я хотел было шагнуть и помочь, но…

— Не лезь, — коротко выдохнул он. — Тут ты не нужен.

Он уперся еще сильнее, его широкая спина напряглась и булыжник медленно, нехотя пополз. Под ним обнажилась небольшая ямка, а в ней — небольшой кожаный мешочек. Грэм поднял его, заглянул внутрь, удовлетворенно хмыкнул и сунул за пазуху.

— Раньше я этот камень одной рукой сдвигал, — проворчал он, утирая пот тыльной стороной ладони. — С усилением, конечно, но одной рукой. А сейчас вот как. Уже силы возвращаются, но не те, что раньше. Старость — она не уходит так просто, даже когда хворь отступает. Даже с усилением мне будет тяжело.

Он вернул камень на место, уложив его с тем же напряжением, не торопясь. Правда, думаю, если бы тут кто-то оказался, кто-то внимательный, он бы понял, что камень сдвигали. Впрочем, Грэму эта нычка нужна была буквально на пару часов. В остальное время он ее, похоже, почти не использовал.

Он еще раз взглянул на камень, на виднеющийся вдали поселок, вздохнул и мы вошли в Кромку.

Первым делом мы пошли к роще едких дубов. Для торговли с мурлыками, да и для моей закалки нужно было набрать достаточное количество сока. Виа я отпустил вперед, пытаясь поддерживать постоянно глубокую связь. То есть и идти, и смотреть через ее взгляд на мир, и при этом пытаться снижать заметность сияния глаз. Мир иногда наслаивался друг на друга: то, как видела тепловыми пятнами реальность Виа, и то, как видел ее я сильно отличалось. Одно накладывалось одно на другое, как два разных слоя. Мне даже понравился подобный эффект. Правда, такое было возможно только когда Виа была рядом.

— Глаза-то у тебя светятся, — заметил Грэм. — Заметно. И мигают постоянно.

— Сильно?

— Сильно. Намного сильнее чем у Эйны, но слабее чем тогда, когда тебя накрывало полностью.

Я кивнул.

— Работаю над этим.

Мне хотелось снизить эти вспышки и переключения до пусть сильного, но ровного сияния. Как аккуратное сияние Дара травника. Пока не получалось. В любых других местах, где меня не знают, именно ровное сияние глаз травника не вызовет никаких подозрений.

В роще едких дубов мы не задержались: я набрал едкий сок в кувшин, — дал обезумевшему от этого запаха Седому его полизать, — и словил в свою куртку десятки, если не сотни игл от ящерок. Они тут обжились и уходить никуда не собирались.

Железными жилками сегодня заниматься не собирался: на это нужно потратить не меньше часа и обследовать новые деревья. Хорошо хоть я сделал запас таких жилок.

После мы двинулись дальше. Я должен был показать Грэму место, где Виа уничтожила меченую крысу. Найти это место оказалось не так то и просто: примерные ориентиры я знал, но где именно и под каким деревом это произошло — оказалось не так-то и просто найти. Пришлось побродить минут десять, пока я не нашел ту тропинку и то дерево. Высохшая шкурка и обглоданный скелетик так и лежали под корнями.

Грэм присел на корточки. Достал из-за пояса перчатку и осторожно поднял останки. Повертел в пальцах, ища метку. И, конечно же, не нашел.

— Действительно, ничего не осталось, — сказал он наконец, — Ни следа метки.

— Я же говорил.

— Говорил. — Он отложил тушку обратно. — А теперь я сам убедился.

Грэм поднялся, отряхнув колени.

— Ладно, пошли дальше.

Вскоре Грэму предоставилась возможность наблюдать как именно Виа и я расправляемся с крысой — вернее, с меткой на ней.

Виа вновь засекла крысу с меткой: я ощутил через ее восприятия знакомое ощущение черной живы — маленькое черное пятнышко в тепловом пятне.

— Неподалеку меченая крыса. — сказал я Грэму. — Сейчас поймаю.

— Давай. — прищурился Грэм.

ВПЕРЕД. ХВАТАЙ. НЕ ЖРИ.

Виа кинулась в атаку, быстро догнала и схватила существо, а затем потащила его к нам. На удивление, она не пыталась сожрать и потянуть немного жизни из пойманной добычи. Видимо, учится себя контролировать. Это радовало.

Через минуту Виа выскользнула из кустарника и в ее средней части, обмотанная двумя витками, висела крупная серая крыса с тёмным пятном на лопатке.

Грэм подошел, посмотрел.

— Сделаешь то же самое? Уничтожишь метку?

— Конечно. Не тащить же ее в поселок.

Я опустился на одно колено, положил ладонь на Виа, открыл канал шире и начал процесс.

Всё было знакомо: сначала черный ручеек, перетекающий по шипу в Виа, а затем схватка внутри — кто кого пожрет.

Грэм стоял в трех шагах, скрестив руки на груди, и молча наблюдал: как я работаю с обычной черной меткой он уже видел, но то была метка на дереве, а тут на живом существе.

Сначала я немного направлял Виа, но как только почувствовал, что она начинает справляться, отпустил всякий контроль.

САМА.

Да, это заняло около получаса, — что на одну крысу, конечно, довольно долго, — но я позволял Виа вырабатывать навыки борьбы с черной живой. Пусть на сегодня она достигла предела эволюции, всё равно такие сражения ей полезны. И система это подтвердила.

[Самосознание Виа: +1% (12%).]

[+1% (13%).]

От такого длительного внутреннего сражения самосознание повысилось на два процента. И в лапах Виа скоро оказалась высосанная крыса, от которой осталась шкурка да кости.

— Медленно, конечно. Если сравнивать с алхимическим огнем.

— Это да, но моя лиана через неделю-полторы будет уничтожать их сама, без меня, алхимиков и без огня. Ее можно оставить в любой части Кромки и меченные крысы там не пройдут, они их уничтожит Это стоит потраченного сейчас времени. Через каждое сражение с этой дрянью она учится и развивается.

— Да, ты прав. Стоит потраченного времени, — согласился Грэм.

Я видел, что ему хочется взять крысу с собой, но он лишь отбросил ее ногой в сторону.

Мы двинулись дальше и теперь я делал то, что собирался сегодня — использовал Поглощение на пределе. Я выбирал крупные деревья, но не магические, а обычные старые и матёрые, — толстые дубы, развесистые сосны, узловатые вязы, — подходил, клал ладонь на ствол и давил своей волей.

ОТДАЙ.

Я не просил, я брал. Пусть дуб и показал мне другой путь, но тот путь требовал моей крови и совершенно другого единения, на которое сейчас времени не было.

Так что я заставлял эти старые деревья делиться.

Я уже понимал суть этого сражения: дерево живое, оно тебя слышит, и если ты упрямее, сильнее, то оно сдается. Не злится, не нападает, а просто отдает, потому что твоя воля сильнее и настойчивее. Так бывает у любых живых существ, у которых нет своей воли в человеческом смысле. С другой стороны, огромные деревья — это, конечно, воля, просто какая-то другая, не совсем понятная мне.

Но такая борьба, такой способ Поглощения требовал сил и некоторого времени. Зато давал свои плоды.

[Дар: Симбионт (93,8%).]

После первого такого сломленного дерева и пополненного духовного корня мне потребовался отдых минут пять-шесть. Лишь тогда я смог перейти к еще одному дереву.

[Дар: Симбионт (94,3%).]

И затем третьему.

[Дар: Симбионт (94,9%).]

Да, приходилось каждый раз выбирать дерево крупнее и сложнее предыдущего — в этом была главная проблема такого «прямолинейного» метода развития. Он сильно выматывал.

На четвертом дереве, — старом огромном вязе, — мне пришлось остановиться. Я держал на нём ладонь, давил, давил — а оно сопротивлялось. Я давил сильнее. В висках застучало, перед глазами поплыло и где-то на грани сознания я почувствовал теплую влажную каплю на верхней губе.

[Дар: Симбионт (95,5%).]

Я отнял ладонь и меня покачнуло. Перед глазами поплыли черные пятна, я отступил на шаг и едва не упал — Грэм успел подхватить меня под локоть.

— Сядь, дурак. — резко сказал он. — Свои силы нужно рассчитывать.

Он почти насильно опустил меня на корень. Из носа потекла кровь и я прижал к нему ладонь.

— Опять перенапрягся, — проворчал Грэм. — Сколько раз я тебе говорил, что до предела доходить не надо?..

— Силу можно получить только так, — ответил я, оторвав руку от носа. — Через напряжение, через боль и перенапряжение. Ты же сам это знаешь, дед. И так во всем, не только в закалке. Ты сам слышал Рыхлого и Гнуса о том, как развивается Дар — только через боль и преодоление. Просто не будет, за силу нужно платить. И пока что эта цена пустяковая, просто кровь из носа.

Я договорил и умолк.

Грэм посмотрел на меня сверху вниз и в его взгляде проскользнуло что-то новое, похожее на уважение.

— Правильные слова, Элиас, — сказал он. — Не ожидал их от тебя услышать.

— Пора…взрослеть. — ответил я.

А потом мой взгляд упал на капли крови. Несколько алых капель упали с моих рук на сухую листву под корнем. Ещё одна — на крошечную сухую веточку. Ещё одна — размазалась о камень.

Моя кровь.

Я медленно опустился на колени и начал собирать. Лист с пятном — в корзину. Веточку — в корзину. Камень тоже, потом помою.

Грэм наблюдал молча, не торопя, а когда я закончил, он спросил:

— А раньше ты так не делал.

— Потому что раньше я не задумывался о том, что моя кровь…ценна, и что она может меня выдать тоже, если она попадет не туда. — ответил я. — Эйна, Марта, Гнус… Любой из них если получит каплю моей крови, узнает обо мне больше, чем им надо знать. Я еще не знаю всех возможностей крови симбионта, но у меня стойкое подозрение, что она не так уж и проста.

Грэм думал секунд десять, а потом кивнул.

— Да, предосторожность лишней никогда не бывает.

Я поднялся. Голова еще кружилась, но уже терпимо.

Похоже, с крупными деревьями в ближайшие пару часов нужно повременить. Этот вяз был слишком силен.

К Хрустальному Логу мы вышли где-то через час, не меньше.

Давно тут не был. Я уже и забыл какой тут воздух — совсем другой, будто и не лес вовсе.

Мы приостановились наверху и взглянули на норы, где были мурлыки.

Пусто. Тишина. Ни один мурлык почему-то не вылез, даже глаза из темной норы не показывал.

Это было…по меньшей мере странно.

— Пи!

— Да, Седой, мне это тоже не нравится, — сказал я.

— Неспроста это, — тихо согласился Грэм. — Ладно, я слежу. Давай, делай что нужно. Набирай воду, проверяй свои растения и обратно. Наверх.

Грэм достал кувшин с едким соком и поставил неподалеку от нор. Может хоть так эти пушистые летуны появятся? Седой сидел на моем плече и нервничал. Я физически чувствовал его беспокойство.

Я же начал спуск. По стенам Лога светился, чуть сверкая от покрывающей его влаги, кристаллический лишайник. Красиво. И воздух…свежий, влажный. Дышать им было на удивление приятно.

Я положил ладонь на влажный камень возле источника и закрыл глаза. Не знаю почему, но захотелось убрать ту заслонку, которой я отгородился от голосов растений в лесу и в своем саду. Тут это казалось…излишним. Я решил тут не глушить эти голоса, а дать им прозвучать. Я чувствовал, что так правильно. И едва заслонка исчезла, как Лог зазвучал.

Очень тихо. Так тихо, что я задержал дыхание, прислушиваясь к этим звукам. Кристаллический лишайник издавал ровный, мелодичный звук, как от струны, по которой провели смычком и она тянет одну ноту. Это было чем-то новым для меня. Лунный мох звучал чуть выше тоном, серебристый, как флейта. А где-то в глубине, у самого родника почти незаметная звучала ледяная нить. Даже странно, что я ее услышал. Ее голос был совсем тонкий, прозрачный, как стеклянный колокольчик. И всё это звучало не мешая друг другу, не накладывалось, не перебивало, а дополняло.

Я слушал почти минуту и постепенно начал понимать. Растения в Логе не были случайными. Это место, где растения росли сами, никем не посаженные, никем не контролируемые — и именно поэтому каждое выросло на своем, единственно верном для него месте. Они не воевали друг с другом за свет, воду или живу — они дополняли друг друга, и поэтому их голоса были такими…

Я открыл глаза. В груди билось какое-то непривычное спокойствие, какого я давно не чувствовал. Словно передо мной ненадолго приоткрылась еще одна грань мира, которая, казалось бы, уже должна быть знакомой.

А ведь мой сад… мой сад так не звучал.

Я мысленно сравнил, и впервые честно признался себе: мой сад — это не гармония. Это гомон, базар. Растения у меня там скандалят между собой за каждый кусочек земли, за каждую каплю живы. Я их посадил как считал нужным, как удобно мне. А они хотели иначе. Они хотели другого соседства, других мест. Я об этом не задумывался и просто закармливал их живой, водой, подкормками и скитальцем. Конечно, они росли и эволюционировали, ведь я симбионт, и мой Дар позволяет игнорировать такие вещи как совместимость, о которой я как-то и не задумывался толком.

А ведь сад нужно перестроить. Мне нужно прислушаться и понять, кто с кем «дружит», кто кого подавляет, кто рядом с кем зацветает. И тогда, возможно, эволюция пойдет быстрее. Я был уверен, что даже с текущими растениями можно найти баланс и гармонию. Просто для нее возможно придется добавить еще с дюжину других видов растений, которые будут их дополнять.

Собственно, возможно именно поэтому те экземпляры мяты и восстанавливающей травы, которые я посадил тут в прошлый раз, погибли — они были лишние в Хрустальном Логе.

А вот лунный мох…

Я подошел к месту, куда его пересадил. Лунный мох тут вписался идеально. Более того, даже одного взгляда на него хватило, чтобы понять — он изменился. Эволюционировал. Стал еще прозрачнее, словно крошечные сверкающие капли. Через его волокна можно было видеть камень, на котором он рос и одновременно сквозь сами волокна пробегали тонкие, едва уловимые мерцания. Серебристые искорки.

Анализ.

[Объект: лунный мох (эволюционная в кристаллическую форму).

Свойства: усиленный концентратор холодной живы. Способен накапливать живу длительное время.]

Я задумался. Кристаллы, вернее кристаллический лишайник, плюс родниковая вода, плюс сам камень на который я высадил мох — всё тут ему идеально подошло и он раскрылся.

Удивительно.

— Элиас? — позвал меня негромко Грэм.

— Да-да, я сейчас, задумался.

Я взял мох и, вымочив тряпку в источнике, положил его туда. В другую тряпку, тоже влажную, положил несколько пучков ледяной нити. Она тоже показала, что ее можно использовать как усилитель отваров и эликсиров.

Ну и, конечно же, наполнил два пустых бурдюка водой из источника. Для варки. Закончив, я поднялся наверх, где меня ждал Грэм, внимательно осматриваясь вокруг.

Но самое удивительное было то, что ни один мурлык не вышел на запах едкого сока.

— Их что-то пугает, — тихо сказал Грэм, — Сильно пугает. Иначе бы вылезли. Хотя бы один, хотя бы напищать на Седого, который зашел на чужую территорию.

Я посмотрел на Седого. Тот сидел у меня на плече, прижав уши и распушив хвост.

— Похоже… — взглянул я на норы, — Сегодня не базарный день. Ладно, пошли проверим моих мутантов.

— Пошли. — кивнул Грэм и спрятал кувшин с соком.

— Может они вообще покинули это место? — уточнил я.

— Нет, — покачал головой, — Мурлыки тут, я разглядел в норах их глаза. Они просто сильно напуганы.

Я кивнул.

Мы двинулись к месту, где я высадил мутантов — душильников, которые должны были стать со временем своего рода охраной этого места.

И на месте первого мутанта… не оказалось никого. Ни мутанта, ни следов, что его кто-то забирал — просто пустая земля, вокруг места где я высадил душильник и мертвые растения в радиусе нескольких метров. Он точно тут поработал.

— Хм, — сказал я.

Прошли дальше. Второе место. Тоже пусто.

— Дед, ты видишь тут человеческие следы? Кто-то тут был? Я не понимаю…я точно тут оставил их, да и мертвые растения тому подтверждения…

— Уползли? — предположил Грэм.

— Похоже на то. — согласился я. — Вот только куда?

Мы продолжили обход и не нашли ни одного душильника в местах посадки.

И вот тут Грэм вдруг положил мне ладонь на плечо, останавливая.

— Стой, — тихо сказал он.

Я замер.

Грэм поднял руку и указал пальцем чуть в сторону, на крупное, старое, стоявшее чуть в стороне от Хрустального лога дерево.

— Присмотрись к дереву, Элиас.

Я прищурился.

— Мертвое?

— А было живое в прошлый раз. — мрачно заметил Грэм. — Но я про другое.

По стволу мертвого дерева, обвиваясь вокруг него спиралью, тянулись длинные, толстые побеги. Темно-зеленые, лоснящиеся, с россыпью мелких присосок. Душильник…только какой-то огромный душильник. Каждое щупальце по толщине как Виа. Но самым поразительным было другое: этот душильник состоял из пяти. Теперь, зная куда смотреть, я видел пять средоточий, которые обычно служат у душильника своеобразным сердцем растения.

Один душильник пожрал другие и стал огромным.

— Значит…он всех поглотил. — тихо сказал я.

— Да. — кивнул Грэм. — Теперь я понимаю, почему мурлыки попрятались. Они уже встречались с этим. Видимо, не раз.

Я задумался. Возможно мурлыки чувствуют от него огромную опасность, и по идее он может такими щупальцами проникать в их норы. Правда был нюанс: душильник ест другие растения, а не животных. С другой стороны, душильники очень агрессивны, и уничтожают всё, до чего дотягиваются, даже если не едят это.

— Похоже, — вздохнул я, — Придется с ним разобраться.

Грэм перевел взгляд на меня.

— Ты что, собираешься его подчинить?

— Конечно, — ответил я. — А что еще мне с ним делать? Я его создал, дед, и либо я его подчиню, либо его придется уничтожить. Такая тварь способна легко убить неподготовленного человека. В конце-концов это я его сюда посадил и не предусмотрел такие последствия.

— А справишься? — прищурился Грэм.

— Вот и увидим. — вздохнул я, снимая корзину и ставя ее на землю.

Дорогие читатели, не забывайте ставить лайки, комментировать и подписываться на цикл и автора.

Глава 4

Поставил я корзину на таком расстоянии от древа, чтобы ее точно не смогли достать щупальца этой твари. Уж очень они длинные — намного длиннее Виа. Да и вообще — мало ли, как себя поведет эта тварь в ярости, когда мы, — или, вернее я, — начну ее подчинять.

Скиталец, почуяв напряжение через связь, замер в земле в двадцати метрах от меня. Я направил его чуть поближе к дереву, на котором сидел мутант-переросток. Никакой особенной реакции на это существо у него не было. Ладно, а чего я ожидал? Что кто-то приложил руку к тому, чтобы это существо стало таким? Возможно дело просто в случайном стечении обстоятельств?..

Виа уже скользила рядом. Мне не нужно было давать никаких команд, сейчас я раскрыл канал на полную. Глаза вспыхнули. Лиана ощущала от душильника явную угрозу, но не боялась. Однако она чувствовала, что тварь сильна. Видимо критерием ее оценки было ощущение плотности зеленой энергии, которая и составляла душильник. У него было пять плотных пятен-сердец, слипшихся в один большой комок, и переплетенных так плотно, что границы между ними почти стирались. Но «почти» — это не «полностью». Я через ее восприятие ясно ощущал эти пять центров, пять «сердец». И одно из них горело ярче всех, словно тлеющий уголь среди потухшей золы — главное сердце. Наверное он не сумел «переварить» остальных, и просто подчинил их.

Я вздохнул и взял в руку кинжал. Одну перчатку пришлось снять — мне нужен прямой контакт.

— Седой, — я снял мурлыка с плеча и посадил на небольшой камень в стороне. — Сиди здесь, близко не подходи. Этой твари ты на один укус.

— Пи… — еле слышно отозвался он и прижался к камню. Шерсть на загривке стояла дыбом, а глаза смотрели не на меня, а в одну точку — на ствол мертвого дерева, обвитый толстыми зелеными побегами. Да, Седой определенно был напуган, как и его сородичи.

Душильника я достал из корзины и заставил обмотаться вокруг руки. Будет меня защищать. Через нашу связь, которая уже неплохо подросла, он ощущал мое напряжение. Конечно, в сравнении с этим монстром на дереве он был крошечным, но и он будет полезен в бою.

Дерево, на котором сидел этот мутант, было мёртвым: остался лишь высохший, потемневший ствол, с которого осыпалась кора. Я не чувствовал голоса дерева, и слышал только вой душильника.

Уже очевидно, что он обрел достаточную силу, чтобы справиться с достаточно крупным деревом. А для сорняка-мутанта это…очень сильно.

Вот откуда сила и энергия на рост: чем больше он будет жрать других, тем сильнее разрастется, а где его предел — мне неизвестно.

— Ну? — негромко спросил Грэм, не отрывая взгляда от мутанта. — Что собираешься делать-то? Что именно тебе нужно?

— Мне нужно одно, — ответил я, — Добраться до его тела, и чтобы оно меня при этом не задушило.

Старик хмыкнул.

— Это мы сделаем. Да и если тебе достаточно схватиться за любую его часть тела, то и щупальца хватит?

Я задумался. По прошлому опыту с обычными душильниками я помнил, что без разницы, любое щупальце годилось. Обычно связь устанавливалась через прикосновение, живу и волю, но это была не обычная тварь.

— Может хватит, а может и нет. — сказал я с легким сомнением, — С такими монстрами я еще не сталкивался. Но если что-то пойдёт не так… думаю, мне придется коснуться сердцевины. Одной из. Лучше если главной.

— Это будет сложно, — спокойно констатировал Грэм. — Но я прикрою. Тварь неудобная, конечно, этих щупалец у нее десятки, но топор мой их прорубит, в этом не сомневайся.

И вдруг в голове мелькнула мысль, от которой я даже моргнул. А что было бы, если такая тварь была бы вся из закаленных щупалец? Закалить их соком железного дуба, как я уже сделал с моим маленьким душильником, а потом ещё чем-то покрепче. К примеру сока огненной крапивы добавить, а потом едкий сок… В несколько этапов, последовательно, ступень за ступенью.

Это же неубиваемая тварь была бы! Для обычных людей — точно. Да и для большинства охотников. Топор Грэма прорубал такие щупальца, потому что они были обычные. А закаленные? Иметь рядом с собой такого душильника — это… сильно.

Правда, для подобной закалки что едким, что железным дубам придется очень щедро поделиться со мной своим соком.

Я перевел взгляд на тушу мутанта на дереве. А ведь интересно, смог бы я создать такого душильника? Не из пяти средоточий, как этот, а из дюжины, или даже больше. Сам, целенаправленно. Или это всё же возможно только естественным путем, когда один мутант жрет других в борьбе за территорию?

Хотя… вот, собственно, и ответ — я могу не создавать их сам, а просто высадить рядом нескольких душильников, дать им территорию и пищу — и сильнейший пожрет остальных. А я заберу уже готового, сросшегося гиганта.

Просто я не подозревал, что это возможно. Я думал, что одно растение высасывает досуха другое и остается один. Или же это вообще какая-то природная случайность, и так вообще не должно быть. Ладно, не о том думаю, это всё потом. Сейчас надо разобраться с тем, что есть.

Я приглушил человеческое зрение и переключился на восприятие Виа и отправил ее вперед, чтобы рассмотреть существо поближе. Она заскользила по земле и скоро я увидел все его детали.

Теперь я разглядел, что каждое «сердце» имело свой ритм. Три пульсировали примерно в унисон — медленно и мощно, почти одинаково по силе. Еще одно было самым ярким, центральым, а пятое… пятое билось еле-еле. Похоже, не всё там у них в порядке.

— Ну, что застыл? — тихо спросил Грэм. — Давай для начала подойдем и посмотрим как далеко эти щупальца вытягиваются, с какой скоростью, и как хорошо они рубятся моим топором. Идем осторожно, понемногу. Я впереди. Понял?

— Понял, — кивнул я.

Мы достигли места, где Виа приостановилась — дальше она чувствовала уже очевидную опасность для себя.

Грэм шагнул первым.

Один шаг…второй…третий…

Я следовал за ним, держа кинжал наготове.

Старик сделал несколько пробных взмахов топоров и на лице его расплылась улыбка. Он был доволен, что выдалась возможность сразиться хоть с чем-то. Эх, некоторые вещи не меняются…

Я же немного нервничал, ведь подчинять такого огромного мутанта мне еще не доводилось, и я помню, с какими трудностями я подчинял моего самого первого душильника. А тут…целых пять в одном!

Когда мы сделали уже десять шагов к дереву, и нас разделяло метра четыре, то мутант среагировал. Не мгновенно, а как-то лениво, и даже нехотя, словно решал — стоит ли тратить силы. Три щупальца отделились от ствола — те, что были ближе к нашей стороне, — и беззвучно соскользнули вниз, а затем резко выстрелили.

— Шаг назад! — рявкнул Грэм.

Я отшагнул. Первое щупальце пронеслось мимо моего плеча, и я едва успел уклониться вбок. Его тут же срубил топор Грэма и оно упало рядом с нами еще шевелясь. Второе перехватила Виа — она просто метнулась с с земли навстречу врагу, и обвилась вокруг толстого зелёного отростка двумя витками, а ее шипы вспороли кору сразу в нескольких местах. Я почувствовал через связь ее удовлетворение. Она чувствовала, что чужое щупальце податливо и она его рвет абсолютно легко. В одном мгновение она оторвала кусок щупальца, и душильник быстро вернул его обратно.

Это меня порадовало. По сдавливающей силе Виа была явно мощнее этого гиганта, несмотря на то, что у того щупальца были даже толще.

Третье щупальце я пропустил. Только заметил, как оно мелькнуло у самого лица, и инстинктивно вскинул руку с кинжалом. Я не успел добавить Усиление и клинок, встретив щупальце, просто застрял.

Виа метнулась со второго, уже разорванного щупальца, к этому третьему, обвила своими кольцами, вонзилась шипами и прокрутилась. Щупальце мгновенно оторвалось, не выдержав давления.

Едва это произошло, душильник втянул все щупальца обратно. Результат этой атаки ему не понравился.

— Ну вот, — хмыкнул Грэм рядом. — Я же говорил, что просто не будет. Щупальца у него крепкие — мой топор чуть не увяз. Но твоя лиана, смотрю, покрепче.

— Зато теперь видно, что не так уж он и страшен, — выдохнул я, перехватывая кинжал поудобнее. — Виа его рвет.

— Лиана — да, а ты — нет. Помни об этом.

Мы застыли там же, где приняли атаку.

Гигант на дереве замер, а потом все остальные щупальца, — а их я насчитал больше двух десятков, — приподнялись и зашевелились, как змеи. Он словно… думал. Оценивал. Только что три его щупальца были атакой и три из них он потерял. Не полностью, конечно, только часть.

— Он защищает территорию, — негромко сказал Грэм, — Если не приближаться — не тронет. Будет сидеть на дереве и всё. Уверен, что хочешь сейчас его подчинить?

Конечно я понимал, что это не обычный мутант, и подчинить его будет тяжело. С другой, если я уйду, а он останется здесь, то он будет расти и жрать всё вокруг. Сначала растения, а потом доберется и до мурлык. А может и до Хрустального Лога, где уничтожит другие деревья. Нет уж. И самое главное — я создал эту тварь. Пусть случайно, пусть не зная, что так выйдет, но создал я.

— Справимся.

— Тогда так, — Грэм перехватил топор обеими руками. — Я иду чуть впереди, хватаю щупальце, — думаю удержу его, — а ты тут же прикасаешься к нему и пробуешь… ну, делать то, что ты там делаешь — связь наладить. Понял?

— Понял.

Я еще раз взглянул на свою ладонь, полоснул по ней кинжалом и сжал руку.

— Пошли.

Грэм покосился на мою ладонь, но ничего не сказал. Только кивнул и двинулся вперед.

Душильник отреагировал сразу. Одно щупальце выстрелило прямо в Грэма, целя ему в грудь. Старик ушел вбок коротким, экономным полушагом, и тут же топор рассек зеленый отросток наискосок. Тот упал с глухим шлепком на сухую листву и задергался, истекая зеленым соком.

Я двигался следом, в шаге от деда, с поднятым кинжалом и Виа, готовой метнуться в любую сторону. Душильник на моей руке тоже напрягся — все его отростки встопорщились, готовые к схватке. Он, конечно, против такого противника бесполезен, но через связь я чувствовал, что он понимает — его хозяин в опасности.

Следующее щупальце Грэм встретил уже иначе. Он поймал его прямо в воздухе — видимо уже привык к скорости душильника. Зеленая плеть обхватила его предплечье, дернулась, пытаясь утянуть, но старик уперся ногами, и сам потянул на себя.

— Давай! — рыкнул он.

Я рванул вперед. Всего лишь один шаг — и я схватил его своей окровавленной ладонью.

Я в мгновение потянулся Даром и кровью к нему. Я едва успел зацепиться симбионта, почувствовать его волю, как вдруг почувствовал, как связь резко обрывается.

Я выпал обратно в реальность так резко, что меня шатнуло.

Щупальце, к которому я прижимал ладонь, рухнуло на землю. Гигант его сам себе отсёк.

— Твою ж!.. — выдохнул я.

Грэм с удивлением смотрел на культю щупальца у себя в перчатке.

— Что случилось?

— Он сам себя отрезал! Понял, что я лезу в него, и отрезал щупальце, чтобы не пустить меня.

— Что-то он слишком умный, — пробормотал старик.

— Слишком, — мрачно согласился я.

Мы попробовали еще раз ту же тактику: Грэм ловил щупальце, я прикасался, и каждый раз гигант с короткой задержкой жертвовал собственным отростком, отсекая его прямо у основания. Этот шаг стоил ему части плоти, но защищал главное — его «сердца», до которых я просто не успевал добраться. И так произошло четыре раза подряд.

Пожалуй, я впервые понял, что нужно находиться очень близко к средоточию существа, чтобы его подчинить или влиять на него. Иначе мой Дар действовал далеко не сразу и враг успевал среагировать. Я ведь, в сущности, до этого имел дело только с небольшими симбионтами. А тут…

Еще я ощутил что-то похожее на страх, когда тянулся к нему — вот почему он так сразу обрезал связь. Он боялся, помнил меня — они все помнили. И это хорошо.

— Значит, нам ничего не остается, — констатировал Грэм, — Как…

— Подобраться к телу — к средоточиям, что на дереве.

Грэм посмотрел на дерево, на массу щупалец. Прищурился.

— Подберёмся. Я пойду впереди, проложу путь, а ты иди следом, держись за мной. Лиана прикроет от пары щупалец. Я так понимаю, как только ты дотянешься — он замрет?

— Вроде того. Атаковать точно перестанет, — ответил я.

Уж в этом я был уверен: когда я начну его подчинять, ему станет резко не до сражений.

— Только без геройства, понял? — Грэм серьезно на меня посмотрел, — Если поймешь, что не справляешься — прекращай. Просто уйдем, а потом я решу, как уничтожить эту тварь.

— Понял-понял.

И мы пошли.

Грэм рванул первым — он не использовал Рывок, я бы это почувствовал по выбросу живы, но двигался очень быстро. Он собирался сделать целью себя. И это сработало. Душильник атаковал его сразу тремя щупальцами. Топор в руках Грэма стал размытым полукругом, и он точными ударами отсекал щупальца, которые тянулись к нему. Одно за другим.

Я бежал следом. Виа двигалась впереди меня чуть справа, перехватывая то, что прорывалось мимо Грэма ко мне. Она просто рвала эти щупальца на куски и тут же бросала, перехватывая следующие.

Оставалось четыре шага до дерева.

Три…

Два…

Душильник-гигант рывком собрал в кучу с десяток щупалец и обрушил их сверху единой массой, словно зеленый купол, который должен был накрыть нас обоих. И я понял: он не собирается биться насмерть — он собирается бежать. Та часть с сердечниками, что была наверху, на стволе, уже шевелилась и начала ползти вверх. Мутант собирался задержать нас внизу, а потом уползти наверх и дальше по верхушкам деревьев спастись. План простой и рабочий.

— Дед, он уходит!

— Вижу!

Грэм прыгнул прямо под щупальца. Отсек несколько, но это была лишь малая часть, а дальше он сначала просто-напросто швырнул топор в сердцевины мутанта, а затем молниеносно выхватил метательные кинжалы и пригвоздил остальные сердечники к стволу, не давая сбежать. Или очень затрудняя бегство.

Тварь взъярилась и щупальца захлестали беспорядочно во все стороны. Ей было больно.

— ЭЛИАС! Теперь ты!

Я уже бежал. Нужно было сделать только прыжок на уровень сердечников. Все его щупальца резко дернулись в мою сторону. Десятки. Они летели на меня одновременно — у Виа не было шансов отбить всё. Помог Грэм.

Он схватил два крупных щупальца и дернул на себя. Я перебросил ему кинжал — он был мне больше не нужен. Грэм перехватил его и принялся кромсать лезущую ко мне тварь. Его она упорно игнорировала. Моя рука кровоточила, и оставалась самая малость — прикоснуться к твари.

Мой собственный душильник выбросил отростки навстречу очередному щупальцу.

Миг, прыжок — и я прорвался к стволу. С силой я впечатал ладонь в самый центр пульсирующей плоти и в тот же миг гигант застыл.

Абсолютно все щупальца, сколько их было замерли в воздухе, словно их резко выключили.

Грэма и Виа это, впрочем, не остановило. Они продолжили перерубать щупальца. И правильно — мало ли, вдруг я не справлюсь? Проще на всякий случай максимально ослабить тварь.

Я чувствовал как кровь против воли душильника уже впитывается в него. Эт именно благодаря ней мой Дар сработал, прорвав сопротивление симбионта. Кровь не дала мгновенной связи, как я ожидал, и не дала особого преимущества, потому что тварь была слишком сильна, но она позволила мне начать подчинение.

Я провалился внутрь.

И всё было по-другому. Непривычно. С Виа было понятное и просто слияние, с душильником тоже. С дубом — погружение в медленное древнее сознание, в котором я едва не растворился. А тут…тут был ком.

Я оказался внутри сознания, если это можно было так назвать, где пять воль были скручены в один пульсирующий, бьющийся, голодный узел. Они не были полностью объединены — скорее просто слиплись, случайно и беспорядочно. Возможно их было даже больше, но некоторые уже растворились. Сейчас каждая воля была со своими краями, со своими желаниями, но это давало одно — гигантскую, единую массу голода.

Время сразу изменило свой ход, растянулось. Я знал это ощущение, помнил с дуба. Тут, внутри, могли проходить мгновения, а снаружи минуты или часы. Или наоборот — тут могли проходить минуты, а снаружи — несколько секунд. Мне даже показалось, что в отношении душильника такой вариант вероятнее.

Я попытался надавить — так, как давил на обычных мутантов.

ПОДЧИНИСЬ.

Жестко, мощным ударом воли, пытаясь сломать сопротивление.

Не вышло. Моя воля растворилась в этом коме хаоса. Пять голодных воль, переплетенных в одну, сами обхватили меня и попытались атаковать со всех сторон.

ПРОЧЬ.

Это их отпугнуло. Они чувствовали во мне силу, и помнили, что это я их создал.

Правда, ненадолго. Они еще чувствовали мою кровь — кровь Симбионта.

Просто душильники не сразу поняли что это и, словно обезумев, начали нападать на меня со всех сторон. Кусать своей волей. Вот только кусали они не только меня, но и друг друга.

Тут я и понял, что это мой шанс.

Не надо давить — надо разделять.

Я на какое-то время ушел в глухую защиту, отгородился, и пока у них не получалось пробить мою ментальную стену.

Я слушал каждую пульсацию: три мощные, одна подавляющая, и одна слабая, едва живая. Он даже не атаковал меня, — в этом хаосе я даже не заметил этого, — но он тоже был частью их силы, хотел он этого или нет.

Значит, мне нужно выдернуть самого слабого.

Я не стал давить, это бы его отпугнуло. Я позвал.

Ты один. Ты станешь главным. Ты будешь сильным. Ты их поглотишь, как они поглотили тебя.

Он не понимал слова, зато понимал образ огромного душильника, которым он станет.

Иди ко мне. Я дам тебе силу.

Слабая воля «пятого» отозвалась согласием. Глубоким, абсолютным согласием существа, которое слишком долго было на дне и которому впервые предложили подняться.

Я подхватил его, потянул к себе через тонкую нить, которую сам же протянул. И когда «пятый» оказался у меня на ладони — образно, конечно, потому что всё это было внутри, — я ощутил его как отдельную, маленькую мою волю.

Одну волю подчинить легко.

Минус один душильник. Теперь следующий.

Я мысленно повернулся к остальным четырем. Они даже не заметили потери — слишком увлеклись попыткой пробить мою защитную стену.

Я выбрал следующего, и тут было сложнее, потому что он не был слабым — он был наравне. Но я повторил трюк.

Ты не победишь. Иди ко мне и я отделю тебя. Ты будешь сам. Ты сожрешь самого большого, а потом всех их.

И представил, как он поглощает одну волю за другой.

И получишь Кровь.

И Кровь его соблазнила.

Минус два.

Вот теперь стало намного легче выдерживать их атаки. Что ж, скоро можно и самому перейти в наступление.

Каждая последующая воля сдавалась всё быстрее, потому что я уже мог давить и держать крепко своей волей.

И остался последний. Главный.

Этого было не соблазнить, его можно было подчинить только прямым ударом воли.

Я надавил всеми силами, — и моими, и теми четырьмя волями, которые уже были моими. Обманул ли я их?

Да, потому что я не собирался давать им уничтожать и сжирать друг друга. Мне нужно было только подчинение и я его получил. Они слишком ценны, чтобы дать им уничтожить друг друга. С ними можно провести много экспериментов, но для этого они должны оставаться собой.

В одном я конечно не соврал — они все станут сильнее.

Один на один у последнего душильника шансов не было. Не после того, как я побывал, пусть и на мгновения частью древнего дуба. И моя воля стала сильнее.

Я обрушил на него град ментальных ударов.

ПОДЧИНИСЬ.

ПОДЧИНИСЬ.

ПОДЧИНИСЬ.

И…он сломался. Сдался.

Я мысленно выдохнул, когда система высветила сообщение:

[Установлена симбиотическая связь: Душильник-Старший (5 ядер, мутант). Уровень: 18%.

Открыт навык: Разделение связей (возможность разделять составные воли симбионтов и других растительных сущностей). Уровень: 1%.

Дар: Симбионт — 97,8%.

Внимание: лимит симбиотических связей превышен. Возможна критическая ментальная нагрузка. ]

И сразу следом меня будто с размаху ударили кувалдой по голове.

Меня вышвырнуло из сознания душильника.

Сначала я не слышал и не видел ничего. А потом что свет резанул по глазам, что уши чуть не оглохли от того, что вернулся обычный лесной шум.

Я почувствовал, что лежу на земле, а сверху, надо мной склонилось лицо Грэма — всё в зелёной слизи, — крови душильника, — с прилипшим ко лбу куском зеленой плоти.

— Хвала великому Древу ты очнулся, — выдохнул старик. — Я верил, что ты справишься.

Я попытался что-то сказать, но получилось не сразу.

— Я долго… там был? — спросил я заплетающимся языком.

— Несколько минут, не больше, — ответил Грэм.

Я медленно повернул голову. Душильник-гигант обмяк и его щупальца теперь безвольно висели вдоль ствола, словно мокрые веревки. Часть из них была отсечена и валялась вокруг. Часть просто перестала держаться и сползла на землю. Но тело, — пять сросшихся средоточий, — было полностью живо. Я чувствовал это.

Но я понял, что надрываюсь: эти пять связей разрывали, каждая пульсировала своим ритмом. Я дотронулся до носа.

От перенапряжения потекла кровь.

— Сейчас, — пробормотал я. — Сейчас привыкну.

— Сиди, — коротко приказал Грэм. — Не дергайся.

Он отошёл к корзине, которую я оставил у камня и принес. Достал две бутылочки восстанавливающего отвара. А потом, подумав, еще одну. И бурдюк с водой.

Проблема была в том, что несмотря на то, что формально душильник был один — это было не так. Он занимал огромное место в голове. Точно такая же история была со Скитальцем: вроде бы одна связь, зато какая!

Так что нужно было что-то предпринять.

И я сделал единственное, что мог, чтобы облегчить боль — разорвал связь с обычным душильником.

Это было больно. Связь лопнула как до предела натянутая струна и ударила отдачей в голову с такой силой, что перед глазами всё на пару мгновений потемнело. Душильник….я заставил Виа его сжать. На всякий случай, чтобы он не убежал и не напал на меня. Вот только мои усилия были излишни. На удивление, душильник не проявлял ни малейшей агрессии ни по отношению ко мне, ни по отношению к Виа. Он просто переполз в корзину. Но я всё равно заставил Виа следить за ним. Мало ли…

Однако разрыв связи того стоил: едва она разорвалась, мне стало сразу легче, и я сразу же свободнее задышал. Но это был предел: ни одну другую связь я отпустить не мог. Значит ближайшие дни нужно просто терпеть и привыкать, как и учил Рыхлый. Преодолевать лимиты через боль.

Я взял протянутую Грэмом бутылку дрожащей рукой и выпил залпом. Тепло прокатилось по горлу и сразу стало легче.

Минуту-другую я подождал и выпил еще один отвар. Эх, а был бы эликсир, эффект был бы в разы мощнее. А так нет, всё отдал другим.

Ну а после я наглотался воды, после чего просто сидел, дышал, и слушал, как пять отдельных ритмов новых связей сходятся в моей голове и привыкают…потому что отпускать этого душильника я не собирался. Но я знал, что делать, я так делал с Виа, с ее связью.

Я приглушил связи. Пусть и не полностью, но я смог отодвинуть восприятия «новеньких» на задний план, оставив их как слабый фон. Так стало значительно легче.

Головная боль чуть уменьшилась.

Грэм опустился рядом со мной на корень, тяжело выдохнув.

— Ну, Элиас… — Грэм покосился на тушу мутанта, — И что ты с этим теперь будешь делать?

Я посмотрел на гиганта. Он был мой, это я чувствовал, все пять связей послушно вибрировали, ожидая команд. И именно это сейчас и было главным — это существо больше никому не навредит.

— Сначала избавлюсь от боли и подниму связь… Сейчас она слишком тяжелая, и если я оставлю его надолго, то она порвется. Нужно ее укрепить.

Грэм кивнул, а потом спросил:

— Я надеюсь ты не будешь тащить эту тварь в дом?

Седой осторожно подошел и забрался ко мне на колени. Прижался. И тихонько, едва слышно заурчал.

— Нет, эти душильники будут делать то, ради чего я их тут и посадил — охранять это место.

Я гладил мурлыка и думал: ну ничего себе денек выдался. А ведь это только его начало.

Глава 5

Я сидел, привалившись спиной к корню мертвого дерева, и слушал. Слушал не лес, не шум воды в Хрустальном Логе, который нет-нет, да доносился до нас, и не Грэма, который что-то ворчал, очищая топор от зелёной слизи. Я слушал собственную голову.

Пять ритмов, даже голосами я бы их не назвал — это было пять отдельных пульсаций, каждая со своим тактом, характером, и со своей упрямой нотой (собственно, не будь этой упрямой жажды жизни, они бы давно растворились друг в друге). Главное ядро издавало тяжелые глухие удары, а три «средних» стучали почти ровно и высоко, и мне даже казалось, что они изредка рычат друг на друга как собаки, и не могут разойтись, потому что все на одной цепи. И «пятый» — тихий, ровный, почти робкий пульс, который еле слышно стучал где-то на самом краю восприятия. Самый слабый.

В общем, пришлось эти ритмы приглушить. Теперь, после работы с Виа, это далось довольно просто.

Грэм, закончив очищать одежду, сунул мне еще один отвар в руки.

— Пей.

— Да у меня сейчас отвар из ушей польется. — вздохнул я.

— Пей, я и по пять бутылок выпивал, когда надо было — тело всё переварит.

Я взял бутылочку и выпил половину, больше не лезло. Однако в чем-то Грэм был прав: тело переваривало, и ему становилось лучше. Впрочем, лучше один эликсир, чем десять таких бутылочек. Я это сейчас на практике почувствовал.

— Нам нужно ненадолго задержаться тут, — сказал я Грэму, — Связь между мной и этими…этим растением пока еще слаба — слишком тонкая. Как только мы отдалимся, оно порвет «цепи» и продолжит делать то, что делало.

— Пугать мурлык, — хмыкнул Грэм.

— Если бы, — вздохнул я, — Становиться сильнее, больше и быстрее.

— Сколько времени тебе нужно?

— Думаю, за полчаса-час точно управлюсь.

Грэм подумал, а потом кивнул.

— Ничего, еще только утро, так что давай. Я пока похожу тут, посторожу…

Я прикрыл глаза и попытался разобраться, что у меня там внутри.

[Симбиотическая связь: Душильник-Старший (5 ядер). Уровень взаимодействия: 18%.]

Восемнадцать процентов. Слишком мало для такого существа как пять спаянных воль. Это даже не поводок, а так… нитка. Стоит мне отойти на полдня, потерять концентрацию или просто лечь спать и связь лопнет как слишком сильно натянутая струна. Надо тянуть как минимум до тридцати, а лучше до тридцати пяти.

Надо было поднять связь быстро и тут работали только приказы, подкормка живой и…кровь.

Да, сейчас это должно было помочь снизить нагрузку на голову.

Я посмотрел на ладонь. Порез, который я сделал перед тем, как лезть к мутанту, уже схватился, на нём подсыхала темная корочка. И мысль, которую я раньше упустил, в этот раз пришла ясно и сразу.

В первый раз кровь сработала как таран: она пробила защиту твари, не дав ей выкинуть мое сознание сразу же. То есть она была инструментом проникновения. Теперь же следовало использовать ее для поднятия уровня взаимодействия.

Ладно, что тут думать — надо снова использовать кровь. Я взял кинжал, кольнул палец и выступившей на пальце каплей крови прикоснулся к сердцу мутанта. К главному ядру.

ВНУТРЬ.

И я снова провалился.

Главное ядро жадно потянулось к крови, как пересохшая земля к дождю, и в этот момент я провернул простую штуку: вместо того, чтобы давить волей сверху, я сам, через кровь, вошел в него на секунду-две. Короткое слияние, как с Виа когда-то, только проще и грубее. Виа я боялся навредить, а тут нет. Я почувствовал его изнутри: его голод, тревогу и желание быть главным. И показал ему, что главным всегда буду я, но если он будет подчиняться, то станет сильным. Кровь и Слияние сделали свое дело.

Связь скачкообразно выросла.

[Симбиотическая связь: Душильник-Старший.

Уровень взаимодействия: 28%.]

Десять процентов одним рывком! Очень дорого — голова дернулась, в ушах загудело, а перед глазами на миг полыхнули цветные пятна, но взамен из тумана выплыло что-то новое.

[Открыто: подключение к ядрам составной связи.]

[Ядро 1 (Центральное): 28% / агрессивное / доминантное]

[Ядро 2: 14% / агрессивное]

[Ядро 3: 13% / агрессивное]

[Ядро 4: 12% / агрессивное]

[Ядро 5: 22% / пассивное / гибкое]

А вот это уже было интереснее. Раньше я считал связь со всеми пятью ядрами одной общей цифрой. А теперь, когда подчинил главное ядро, Система дала мне разложить эту тушу на пять «полок». И сразу стало видно, что «пятый» — самый ручной. Двадцать два процента — это чуть ли не вдвое больше, чем у трех «средних». Хотя я к нему даже почти не прикасался. Он просто был готов подчиняться. И именно такое ядро мне и нужно как основное. Вот только как такое провернуть?

Ладно, если кровь воздействует на каждое ядро, то выйдет у меня капнуть каплей на каждое ядро и повысить у каждого уровень взаимодействия?

Я сразу же попробовал это сделать. Вынырнул из сознания ядра, кольнул палец еще раз и прикоснулся к агрессивному ядру.

Провернул то же самое, что и с главным — под действием крови еще больше подавил его.

Рост процентов не был одинаковым: кровь повысила «лимит» на восемь процентов, но это и резко снизило нагрузку на мою голову и уменьшило боль.

Я проделал то же самое с остальными ядрами и получил приросты по семь и девять процентов. Последнее ядро я не подавлял, просто дал своей крови. И ощутил, что от этого оно еще больше привязалось ко мне.

Так, хорошо. А теперь примусь за стандартные тренировки.

Я поднялся на чуть пошатывающихся ногах, и мысленно отдал жесткий приказ.

ПОДНИМИСЬ.

Главное ядро отозвалось мгновенно. Это было даже непривычно. Щупальца, висевшие плетьми вдоль ствола, дрогнули. Те, что были целы, медленно, как просыпающиеся змеи, потянулись вверх, обвиваясь вокруг сухой коры.

ОПУСТИСЬ.

[Симбиотическая связь: Душильник-Старший. Уровень взаимодействия: 31%.]

Тело душильника плавно поползло вниз по стволу. Медленно и спокойно. Главное ядро управлялось послушно, и остальные подтягивались вслед за ним. Они всё еще чувствовали в нем лидера, несмотря на свое желание его поглотить. Пока что это меня устраивало, но потом…потом это нужно исправить. Пока главное ядро было ретранслятором моей воли, и ему никто не перечил. И поэтому, каждая выполненная им команда повышала и взаимодействие остальных. Они учились беспрекословному подчинению. Я понимал, что с душильниками по-другому нельзя, слишком агрессивные мутанты.

ВВЕРХ.

Туша поползла обратно. Кора крошилась под её тяжестью.

ВНИЗ.

Опять вниз.

С каждой командой связь подрастала на доли процента.

[Симбиотическая связь: Душильник-Старший.

Уровень взаимодействия: 33%.]

Конечно я знал, что так будет лишь до поры до времени, потом проценты встанут и нужны будут более сложные команды, да и просто больше времени. Но сейчас это работало.

— Странно смотреть, — негромко сказал Грэм. — Только что эта тварь чуть тебе голову не оторвала, а теперь ползает по дереву по твоей же команде. Туда-сюда…туда-сюда…

— Ничего, она больше ни на кого не нападет.

Я помолчал, а потом добавил:

— Только на наших врагов.

Грэм хмыкнул, но всё же поглядывал на этого душильника с некоторой долей уважения. После этого короткого боя я понял, что он мог бы разделать эту тварь даже сейчас, в ослабленном состоянии, что уж говорить о лучших временах. Но сейчас душильник и близко не тот, который можно сделать. После нескольких закалок, подпитки живой и, возможно, слияния ядер он станет совсем другим.

Я продолжил тренировку и остановился тогда, когда и сам вымотался, и душильник начал показывать признаки усталости. Он не привык так быстро и часто двигаться. Его суть — сидеть притаившись и поглощать всё вокруг, а не перемещаться с одного дерева на другое, что я и заставлял его делать. На всё про всё ушло сорок минут.

Впрочем, причиной остановки было то, что от простых приказов и подпитки живой (это я тоже использовал) процент почти перестал расти. Однако я добился главного — снизил головную боль и уже не боялся, что скиталец вырвется из-под контроля.

Я присел и задумался. А ведь совсем недавно подчинить такое существо, пусть даже и при помощи крови, мне было просто невозможно. Никак. Зато сейчас, особенно после слияния с дубом, это было…ну в принципе достаточно легко. Не сказать, что я был на пределе, и это радовало. Воля, которая отвечала за подчинение и подавление растений, росла, пусть этот рост системой и не отображался.

Душильник-младший, — теперь можно его так называть, — по-прежнему не проявлял никаких признаков агрессии. И это тоже радовало. Значит, если я достиг высокого уровня взаимодействия с каким-то симбионтом, какое-то время (пока неизвестно какое) он сохраняет определенную лояльность.

Что ж, теперь нужно заняться душильником старшим, подлатать его. Грэм и Виа достаточно сильно покромсали его, и наверное с треть щупалец была оторвана. Мне нужно было срочно вернуть его прежнюю боеспособность.

Я подозвал душильника к себе, собрал все щупальца и начал.

Навык приживление у меня был, только особой нужды им пользоваться не было. До теперешнего момента.

Виа, — я это чувствовал через связь, — пока еще очень настороженно относилась к душильнику-старшему и в каждый момент была готова перехватить его щупальца. Помнила, как он меня атаковал.

Свой, — мысленно ответил я ей. — Следи, но не трогай.

Я опустился на колени возле этой зеленой туши и начал поднимать из кучи отрубленные куски. Надо было пристыковать их.

Начал с самых длинных, так как они были наиболее важные. Пристыковал первый, прикоснулся Даром и использовал живу. Через связь с душильником направил все силы туда. Он меня понял, и очень скоро из отрубленного куска протянулись нити, оплетающие обрубок.

[Сращивание+1%

Уровень взаимодействия+1%]

Вот чего не хватало — более сложной задачи!

Процесс пошел.

Я прикладывал куски на места срезов, давал нужное количество живы и приживлял.

[Уровень взаимодействия +1%]

Уже после третьего отростка рост взаимодействия замедлился, но оно и немудрено. Так во всем.

[Душильник-Старший: общая связь 37%.]

Голова стала почти ясной. Боль ушла куда-то на задний план, как и должна была.

Но приживлял я не все отростки: взял четыре полуметровых и положил в корзину. Дома, в спокойной обстановке попробую приживить их к своему мелкому душильнику. Хочу посмотреть что из этого выйдет.

Я выпрямился и вытер пот со лба. С симбионтом было закончено.

Грэм откровенно скучал, прохаживаясь по кругу.

Мурлык всё это время сидел на камне, в стороне, и смотрел на меня круглыми, испуганными глазами. Хвост у него был распущен. Он побаивался душильника, и правильно делал.

Я наклонился к душильнику, положил ладонь на главное ядро и через связь начал передавать образы. Совсем как с Виа когда-то, когда учил ее не трогать гуся и остальных. Я делал в голове душильника пометку «свои». И он запоминал.

— Седой, — позвал я.

Он покосился.

— Иди сюда.

Шерсть на загривке у него встала дыбом еще сильнее. Он сделал шаг. Замер. Сделал второй. Замер. Третий.

— Иди-иди, — мягко сказал я. — Я тебя защищу.

Грэм хмыкнул.

— Защитник нашелся, тебя бы самого кто защитил.

Я ничего не ответил, продолжив работу.

Я приподнял одно из щупалец Душильника-Старшего и направил его к Седому. Медленно. Кончик щупальца поплыл к мурлыку, как любопытная веточка. Большая и толстая такая веточка.

Седой ощерился, вспушил хвост еще сильнее, но…удержался. Не удрал в сторону. Он смотрел на меня, потом на щупальце. Кончик щупальца коснулся его плеча, прошёлся по седой шерсти, словно ощупывая.

Седой замер. Подождал. Не дождавшись подвоха, нагло боднул щупальце носом. Потом, осмелев, прошелся по нему лапой и для верности куснул кончик — не сильно, для порядка.

— Быстро же ты его приручил, — заметил Грэм, опершись на топор.

— Ну так я его когда-то и создал, — ответил я.

— Ага, вижу… «насоздавал». Ладно, что теперь, ты тут закончил?

— Да, закончил.

И чуть не забыл. Кровь! Надо собрать всю мою кровь, которая была тут. Заняло это немного времени. И помогал мне в этом деле…душильник-старший. Я понял, что он чувствует мою кровь даже лучше, чем Виа. Она для него была лакомством, а потому найти где пролились такие капли ему не составило труда. Вот и еще одна полезная способность.

— Ну что, дед, — я поднялся, отряхивая ладони. — Идем.

— Куда?

— Как куда? — я кивнул на нору мурлык. — Торговать.

Грэм посмотрел на меня, как на ненормального.

— Элиас, они сегодня даже на едкий сок не вышли. Сидят в норах, как мыши.

— Вот и посмотрим, — я подобрал кувшин с едким соком, который мы оставляли у нор. — У меня есть идейка, как им объяснить, что снаружи стало безопасно.

— Ну-ну…

Я двинулся к норам, и Душильник-Старший по моему мысленному приказу медленно пополз следом. Шесть метров зеленой массы, шевелящейся за спиной. Да уж, быстро передвигаться — это не его. Его функция — страж какого-то конкретного места.

— Ты так их только дополнительно напугаешь, — заметил Грэм, скептически поглядывая назад,

— Это часть плана.

Вскоре я остановился в нескольких метрах от ближайшей норы. Видны были только глаза самых смелых, — поблескивающие точки в темноте. Но ни один мурлык не показывал носа наружу.

— Седой, — позвал я.

Мурлык, который уже сидел у меня на плече, оживился.

— Видишь? — я указал на щупальце Душильника-Старшего, торчащее рядом с моей ногой. — И вон — норы. Покажи.

Я сложил пальцы как когтистую лапу, и сделал жест, будто ловлю или давлю кого-то. Потом ткнул в щупальце. Потом — на нору.

Седой смотрел на меня круглыми глазами секунду, две, три. А потом, я увидел, как в его маленькой голове что-то щелкнуло — он понял.

Я хотел на примере Седого показать другим мурлыкам, что вот ваш старый Вожак, и эта тварь его не трогает. Совсем.

Тонкое щупальце поднялось и поползло к мурлыку. Седой выпустил коготки, припал, зашипел и когда щупальце ткнулось в него, то он спокойно и без удара кусанул его. Аккуратно. Потом еще раз. А потом, сообразив окончательно, прыгнул на это щупальце сверху и уселся на него с самым важным, победоносным видом, какой я у него только видел. Сидел, как охотник на убитой добыче.

Прямо перед норами, с видом полного превосходства над своей бывшей стаей.

А потом он спрыгнул и начал расхаживать перед норами и пищать. То громко, то тихо. Словно что-то вещал им.

— Не знаю, что он им говорит, но ощущение, будто обругал на три поколения вперед, — заметил Грэм.

Я хмыкнул и пошел к корзине. Вытащил кувшин с едким соком. Нашел два десятка веточек и, обмазав соком, положил у каждой норы. В шаге от нее. Положить внутрь, было бы слишком просто. Надо было, чтобы они вышли наружу — в этом весь смысл.

— Угощение, — пробормотал я. — Бесплатное.

— Ну добряк прямо, — хохотнул Грэм, — Если вылезут, сдерешь с них все их сокровища.

— За сладости надо платить, — невозмутимо ответил я.

Седой продолжал секунд десять что-то вещать, а потом отошел в сторону. Я протянул ему веточку и он с громким мурлыканьем облизал ее. И пискнул.

Кувшин я, впрочем, тоже поставил неподалеку. Пусть раздражает их запахом.

Грэм с интересом наблюдал за этим, не переставая, впрочем, следить за обстановкой вокруг.

Из самой крайней норы высунулся нос. Маленький. Потом наполовину высунулся мурлык, совсем молоденький, тощий — думаю, еще подросток в их мурлычьем понимании. Он поглядел на Седого, затем перевел взгляд на щупальце. На кувшин. А затем на веточку.

— Да, малец, придется проявить немного смелости, — заметил я.

Он рванул вперед и схватив веточку и так же быстро вернулся обратно.

— Пи!

Это было «пи» этого мальца. Думаю, победное.

Седой продолжал важно сидеть на щупальце душильника.

Всё, больше никто не вышел. Самый мелкий был самый смелый.

Седой, увидев это, недовольно пискнул. Он спрыгнул с щупальца, прошелся по полянке от норы к норе, и у каждой останавливался и пищал в темноту, словно отчитывая. Я слушал и до меня вдруг дошло — он ведет себя как старый вожак! Впервые. В прошлые посещения такого не было.

И, к моему удивлению, призывы Седого сработали: из нескольких нор вылезли мурлыки. Не молодняк, а уже с проседью в шерсти, и побитые жизнью, со шрамами. Они выползали осторожно, поглядывая то на щупальце, то на меня, то — особенно настороженно — на Седого. Подошли к веткам, обнюхали, попробовали.

Седой расхаживал между ними с видом полководца. И в какой-то момент даже стукнул себя лапой в грудь. Я чуть не поперхнулся от удивления.

И вот тогда из дальней, самой большой норы высунулась рыжая морда. Нынешний вожак. Происходящее ему сильно не понравилось.

Он резко и зло пискнул на Седого. В ответ он получил не менее яростный писк Седого.

— Вот она — борьба за власть, за лесной трон, — хмыкнул Грэм. — Выясняют, у кого хвост длиннее и когти острее.

— Ну…он же помнит, кем он был — вожаком.

— Старым вожаком, — добавил Грэм с легкой грустью в голосе.

Я вздохнул.

— В любом случае, раз мурлыки вышли наружу, значит моя идея сработала. — заметил я. — Остальное — дело времени.

— Сработала, но не похоже, что торговля сегодня будет.

Так оно и вышло. Полноценной торговли не получилось. Те четыре мурлыка, что вышли, принесли не сокровища, а так, мелочи: засохшие ягоды, один осколок и кусок красной коры, которая очень любопытно пахла.

Я смотрел на это и понимал: у них просто не было возможности искать что-то ценное всё это время. Они сидели в норах, боясь душильника, и, возможно, выбирались только за едой. Впрочем, это было больше про доверие, а не про торговлю — нужно снова приучить их не бояться. Принимал «оплату» как всегда Седой. По моему знаку, конечно.

А он ведь так сможет снова завоевать их доверие, — мелькнуло в голове. — Но если он захочет вернуть себе власть в стае — этого мало. Он для них уже чужой и тут одного «доверия» не хватит. Тут сработает только сила. По-другому вожаками не становятся.

Я посмотрел на Седого. На его седую морду, на уже сросшиеся крылья. В целом, он был в хорошем состоянии как на…старого мурлыка. Нет, в таком состоянии, даже если он этого захочет, Рыжего ему не победить. Он должен стать сильнее. Но как?

Похоже, нужно спросить у Трана как сделать обычное животное сильнее. Он точно должен знать. Используют же Приручители особые зелья или, может, кристаллы для улучшения своих питомцев.

Когда все попрятались, я сделал еще одну «порцию» лакомств и дал Седому. Тот и сам знал, что делать: разложил четыре покрытых соком веточки у нор тех старых мурлык, которые вышли — у потенциально лояльных.

Я мысленно улыбнулся всей этой ситуации. Мне смешно, а для него это вся его жизнь. Он может сотни схваток в молодости прошел, чтобы занять это место, и сохранял его до старости, а потом…потом Рыжий воспользовался возможностью и занял его место.

— Уходим, — сказал я. — Пожалуй, тут больше делать нечего.

Я забрал то, что мне принесли, и приказал душильнику.

ОТПОЛЗИ ПОДАЛЬШЕ.

Зеленая туша медленно поползла назад, в сторону деревьев.

Седой важно пискнул напоследок и вскарабкался мне на плечо.

— Ну, — заметил Грэм, когда мы отошли от Лога шагов на тридцать. — У твоего ворюги, кажется, снова зубки прорезались.

— Так он же и был вожаком, — отозвался я.

— Ты не боишься, что он вернется в стаю?

— В таком состоянии он Рыжему не соперник, — ответил я.

Грэм оглядел Седого, и покачал головой.

А я задумался, вернее, представил: что если…у меня будет ручной вожак, у которого будет в подчинении стая мурлык, которые будет шерстить лес в поисках именно того, что мне нужно?

Мысль была…заманчивой, но сложно реализуемой. И она зависела от одного — есть ли способ усилить обычных животных, или нет? Если да, то, пожалуй, Седого будет ждать вторая молодость.

Ладно, как принесет Тран деньги за маслянку — спрошу.

Я заставил Душильника-Старшего отползти еще дальше, чтобы он не мозолил глаза мурлыкам каждый день, а потом стал передавать ему образы, команды.

Показал границу, за которую нельзя выходить. Образ людей, и что на них нельзя нападать первым. Образ леса вокруг, где можно охотиться, ловить, есть растения и мелочь, но людей не трогать. Слова он не понимал, но образы и границы зон через связь усваивал хорошо. Лучше, чем я ожидал. Особенно хорошо понимал образы пятый, самый слабый. Если я когда-нибудь буду перестраивать Душильника-Старшего, — а я буду, — основой станет «пятый». Он подомнет остальных под себя, вот только его тоже нужно для этого «вырастить» и закалить его волю. Интересно, если проводить тренировочные «сражения» с симбионтами, их воля будет становиться сильнее?

Как-нибудь надо попробовать. В целом, мысль слить пять ядер, пять воль в одно мне нравилась. Существо подобного уровня после такого слияния прыгнет в силе сразу на несколько ступеней.

Но это всё потом, не сегодня. Сегодня нас ждет Проплешина и кровь саламандр. Без нее мне не сварить улучшенных эликсиров.

Благо, мое самочувствие с каждой минутой становилось все лучше и лучше.

Мы двинулись в обход Хрустального Лога. Я шел, контролируя глаза — вернее, пытаясь контролировать. Пять новых связей создавали постоянный фоновый шум, и от такого глаза снова норовили загореться. Держать и новые связи, и Виа было непросто. Я гасил их голоса по очереди и поэтому глаза постоянно мигали, то сильнее, то слабее.

[Контроль проявления Глубокой Связи: +1% (31%).

+1% (32%).]

Ну, польза от этой вынужденной тренировки контроля глаз, конечно, была.

Грэм, поглядывал на меня, особенно на глаза, но ничего не говорил. Только хмыкал.

Мы продолжили путь.

И тут я почувствовал как Скиталец, — который всё это время гулял на свободном поводке, выискивая ценности, –вернее источники живы, — дернулся. Он остановился, развернулся и потянул в сторону. Не к Проплешине, а чуть в сторону.

— Стой, — сказал я Грэму.

Старик мгновенно остановился. И положил руку на топор.

— Что?

— Скиталец, он что-то нашёл.

— А, твой клубень? — Грэм поморщился. — Ещё одно семя? Или кристалл?

— Не знаю, — покачал я головой, — Но нужно посмотреть. На ерунду бы он не среагировал.

— Пошли. — кивнул Грэм. — Поглядим, что там твой клубень нарыл.

Мы свернули. Скиталец вел нас уверенно, я ощущал его направление как стрелку компаса.

В конце-концов мы вышли на небольшую плешину, метров пять в диаметре. Голая, мертвая земля: ни травинки, ни мха — только серая, спекшаяся корка.

— Ты был уже тут? — спросил я Грэма.

— Где я только не бывал, — ответил старик, — А это…ну, таких истощенных кусков земли в Кромке не один десяток.

Вот как…

Я быстро достал лопату и в месте, где скиталец почувствовал что-то «родное» начал копать. Земля поддавалась неохотно, но через несколько минут лопата уткнулась во что-то твердое.

Это оказался кусочек… кости.

Я даже как-то разочарованно вздохнул, когда увидел это. Я не ощущал от этой кости ни энергии, ни силы, ни даже…опасности. Ничего. Обычная кость.

Сантиметра три длинной, не больше. Единственной странностью была тонкая черная прожилка.

— Что там? — спросил Грэм.

— Да… — я повертел осколок в пальцах. — Кусок какой-то кости. Похоже, сегодня без ценностей.

Грэм мельком взглянул на кость и пожал плечами.

— И ради этого свернули с пути?

Я вздохнул.

— Мог быть и кристалл. — вздохнул я.

— Мог бы, — согласился Грэм.

Но что-то в этой кости было такое… знакомое. Только я не мог понять что именно.

Я приложил палец к кости и активировал анализ.

[Крохотный костный фрагмент Реликтового Стража.

Состояние: спящее.

Связь с основным телом: разорвана.]

Я молча уставился на эту строчку. Вот почему мне это показалось знакомым. Реликтовый страж — это же та кость на костяной тропе. Только они, — кости, — там целые. А я, выходит, держу в руке маленький кусочек этого существа? Или может…другого Стража? Кто сказал, что он был один?

Однако вопрос в другом: почему фрагмент спящий, а не мертвый? И почему скиталец в этот раз так отреагировал на эту кость? Не помню, чтобы на костяной тропе у него была такая реакция.

— Элиас? — окликнул меня Грэм.

— Да-да, — вынырнул я из размышления и поднялся. — Пошли.

Подумать было о чем.

Глава 6

Я еще раз покрутил осколок кости между пальцами, поднес его ближе к глазам, потом отдалил. Никакого ощущения — ни тепла, ни холода, ни того едва уловимого «гудения», которое я научился чувствовать рядом с предметами, насыщенными живой. Просто белый кусок кости, с тонкой черной прожилкой, уходящей внутрь. И всё. Вот это-то и было странно. Не будь у меня анализа системы, ни за что бы не подумал, что эта кость чем-то примечательна. И при этом скиталец четко на нее среагировал, словно она пахла для него чем-то особенным. Да, у него свое восприятие на то, что я не вижу и не чувствую. В отличие от Виа, мои ощущения от связи с ним не настолько тонкие.

Я медленно шагал вслед за Грэмом и думал о находке. В земле двигался скиталец и он был недоволен, что мы движемся в другую сторону. Возможно он хотел еще поискать такие фрагменты кости, но нам было не до того — мы все-таки вышли в лес по делу, а не ходить и искать старые кости. Нам нужно было в Проплешину, чтобы я смог осуществить большую варку эликсиров.

Интересовало меня и кое-что другое — мертвый круг вокруг кости. Очевидно же, что не кость оказалась там, где земля высосана, а именно и была причиной такого высасывания. Растения здесь отступили, отползли корнями подальше, насколько смогли. Это было медленное и неумолимое высасывание всего вокруг: не агрессивное, — как у моего недо-мутанта из мяты, — а такое… экономное. Как будто кость высасывала живу много-много лет, чтобы остаться «спящей», но не «мертвой».

— Дед, — спросил я Грэма, — А эти…вернее, подобные места — их никто не изучал?

Грэм оглянулся через плечо и хмыкнул.

— А что тут изучать?

— Ну как «что»? — Я махнул рукой назад, на Проплешину. — Земля мертвая, форма круглая, в центре кость. Если такие места по всей Кромке разбросаны, как ты говорил…

— Разбросаны, — спокойно подтвердил Грэм. — И в Кромке, и за ней. Особенно в Хмари их хватает. Только их обходят десятой дорогой, Элиас. Все обходят.

— Почему?

— Потому что мёртвое — опасно, всё мертвое — плохо, это знает каждый. — сказал он так, будто это всё объясняло. — В лесу всё, что без живы вызывает подозрение…и обоснованное. Тебе бы и самому пора об этом никогда не забывать.

— Но костяная тропа…

— Костяная тропа живая, — возразил он. — Да, выглядит жутковато в первый раз, когда по ней проходишь, не спорю, но она живая — там растут свои травы и живут свои твари. А это — другое.

Я подумал и кивнул.

— Алхимики, может, и копали где-то в подобных местах, но раз эти до сих пор остались нетронутыми, — продолжил он, — Значит либо они не нашли таких вот…кхм…костей, либо смысла в найденном не увидели.

В целом было логично. Я знал где именно копать благодаря Скитальцу, а им нужно было бы перекопать тут всё и, главное, — ради чего? Ради куска кости, который не содержит живу? Как-то само собой сложилось у всех, кто тут живет, что всё ценное просто обязано содержать большое количество живы, и в целом в этом была доля истины, однако бывали и исключения. Как эта кость, или кость на Костяной тропе.

— Ясно, — сказал я вслух.

У меня в голове уже возникла одна мысль. Если таких костей в Кромке много, и каждая создает вокруг себя маленький мертвый кружок, то что будет, если собрать их в одном месте? Они притянутся друг к другу? Сольются? Активируются? На костяной тропе кости целые и большие — может быть это то, во что превращаются мелкие осколки, если их срастить вместе?

Для поиска таких мест у меня есть Скиталец, так что как минимум еще один фрагмент мне точно нужно найти, хотя бы чтобы взглянуть как он и тот, что у меня уже есть, будут себя вести. Но это потом, сейчас у меня другие задачи.

Мы шли в Проплешине.

Я прикасался то к одному растению, то к другому и использовал Поглощение. Нужно было заполнить духовный корень до предела.

Голова всё еще гудела — пять новых связей с Душильником-Старшим тянули силы, но я приглушил их, и теперь они стали как ритм далекого, еле слышного сердца. Или нет, скорее сейчас я ощущал их как пять маленьких гирек, которые давили и на Дар, и на духовный корень. Но пройдя в таком состоянии минут пятнадцать я понял, что это даже хорошо. Ведь как там Рыхлый говорил — Дар и способности могут расти только через боль и преодоление предела? Вот сейчас я пусть и не специально, но создал себе более тяжелые условия. Не надо себя жалеть, иначе так и застрянешь на одном уровне развития.

Я мысленно потянулся к одному из «средних» ядер Душильника-Старшего, который остался у дерева у Хрустального Лога. Просто прикоснулся и напомнил: я здесь, я тебя вижу и чувствую.

В голове что-то сдвинулось. Ядро вздрогнуло, как пес под рукой хозяина. Покорно.

[Душильник-Старший: связь +0,1% (37,1%).]

Да, заставлять их чувствовать мою Волю и для них, и для меня полезно. Они не забывают, что у них есть хозяин, а я напрягаюсь, когда пытаюсь к ним дотянуться. Тренировка.

Так я и шел: Поглощение и тренировка одновременно. По доле процента, но связь укреплялась. Вдобавок из-за всех этих манипуляций я забывал контролировать глаза, и они вспыхивали. О чем мне тут же напоминал Грэм. Так что тренировал я всё вместе.

Да уж, тяжеленькое начало дня.

[Контроль проявления Глубокой Связи: +1% (33%).]

Прошли мы где-то треть пути, когда лес вокруг начал меняться.

Сначала я обратил внимание на цвет: зелень кустов и подлеска как-то постепенно поблекла. Не как осенью, не желтизной, а будто кто-то припорошил листья мелкой серой пылью — тонкий, серый налет. Я наклонился, провел пальцем по листу папоротника и пыльца осыпалась с него легко, как мука.

— Стой, — коротко бросил Грэм. — Не дыши тут глубоко.

Я застыл. Старик остановился и лицо его помрачнело.

— Что? — спросил я. — Из-за этой пыли?

Он кивнул.

— Из-за нее — это «Сухой выдох», — он сплюнул в сторону. — Дрянь редкая. Здесь её быть не должно. Впрочем, как и многого другого.

Я огляделся. Серый налёт лежал везде: на листьях, на коре, на траве…

— Насколько это опасно? — уточнил я.

— Не столько опасно, сколько вредно. И чем слабее Одаренный, тем вреднее. Когда ты дышишь такой дрянью, она оседает в горле, в легких и затем каким-то образом воздействует на каналы живы. Если очень много надышался, каналы с неделю будто песком забиты. И это если повезет. Если не повезет — кашлять кровью будешь, а потом канал высохнет совсем. Но обычно сильные Одаренные справляются.

Я уже совсем другим взглядом посмотрел на пыль и убрал палец.

Грэм полез в корзину, выудил две плотные тряпки, одну швырнул мне, вторую обмотал себе вокруг лица, закрыв нос и рот. Я последовал его примеру. Да, нам с ним еще только надышаться таким не хватало.

— Откуда она? — глухо спросил я через ткань.

— А вот это, — Грэм указал пальцем в сторону, — и есть причина.

Я посмотрел туда, куда он показывал. Среди серой травы шевелилось что-то серое, округлое, плотное, размером с крупного жука. Потом еще одно. И ещё. И когда глаз привык, я понял, что их там не два и не три — их десятки. Они ползали по корням большого вяза, и брюшки у них были раздуты, как маленькие пыльные мешочки.

— Пыльники, — сквозь тряпку сказал Грэм. — Гадость. Не агрессивные, пока не лезешь к их матке, но лучше не лезть.

— А матка где?

— В корнях. Видишь узел? — он кивнул на черный гнилой клубок, наполовину вылезший из земли у основания вяза. — Там она — сидит и плодит этих. И вокруг нее рой штук тридцать-сорок. Сами они не лезут, но если близко подойти — облепят и шарахнут мало не покажется.

— То есть вся эта серая пыль — это их…выделения?

— В том числе. Видишь, у них брюхо раздутое как мешочек, так вот там у них действительно есть мешочек, набитый серой дрянью. Если взять его, то он как пыхнет в морду, мало не покажется. И как ты понимаешь, это основная опасность именно для Одаренного.

— Понял, — кивнул я.

Да, что обычному человеку, покашляет и. забудет. А одаренный словит проблемы на пустом месте.

А после мысли пошли совсем в другом направлении.

Эти твари выделяют пыльцу, которая забивает каналы живы. Это не яд, а оружие, бьющее именно по Одарённым. Если ее собрать… если научиться ее хранить, дозировать и, возможно, улучшить или совместить с чем-то, создав более мощный вариант — это будет в том числе еще одним моим козырем. Такая пыльца ведь не только против Одаренных, а и против магических тварей работает, суть ведь одна и та же. Вот и еще один инструмент защиты для слабенького травника. То есть для меня.

— Дед, — тихо сказал я. — Мне нужны эти жуки. Несколько штук, а может и больше.

Грэм медленно повернул ко мне голову.

— Зачем?

— На опыты. Ты говоришь, внутри у них мешочек с пылью — я хочу понять как он работает и попытаться использовать. Это же можно использовать на твари или на… Одаренном. Ну…в бою.

— Да, — хмыкнул Грэм, — где-то через…пару дней такому одаренному или твари конечно станет хуже, но ты к тому времени уже будешь кормить червей.

— Ну… — почесал я голову, — Так-то оно может и так, но я всё равно хочу добыть их.

— Тогда вперед. — ухмыльнулся старик. — Я к ним лезть не буду.

— Я тоже, — улыбнулся я в ответ. — У меня для этого есть лиана и душильник.

Я опустил корзину, поставил ее подальше, в сторонке, где налета почти не было. И рискнул, использовал кровь и на короткое время восстановил связь с душильником. Голову словно железным обручом стиснуло, но метод…сработал. Я снова мог приказывать ему.

Я отправил Виа вперед по широкой дуге, чтобы она заходила к улью не с нашей стороны, а сбоку. Душильник пошел напрямик, привлекая к себе внимание. Жуки сразу его заприметили, однако ничего предпринимать пока не стали — он был еще слишком далеко.

Душильник, конечно, передвигался не так ловко и проворно как Виа, но прогресс был налицо. Думаю, чем дальше, тем подвижнее он будет становиться.

В общем, мы стояли с Грэмом в сторонке, пока симбионты делали грязную работу.

ЗАХОДИ СВЕРХУ.

ВПЕРЁД. ОТРОСТКИ. ХВАТАЙ.

Я дал команды одновременно. Первую Виа, вторую душильнику. Команда душильнику прошла туго, но оно и не удивительно, после разрыва и восстановления связи то.

Виа должна была атаковать матку, а душильник — ее защитников.

Лиана змеей метнулась в гнездо. В тот же момент рой взвился и с десяток жуков сорвались с коры, еще штук двадцать выпорхнули из-под корней. Душильник тут же пошел в атаку.

ХВАТАЙ БЛИЖНИХ. НЕ ДАВИ СИЛЬНО. НЕ ДАВИ СИЛЬНО, ПОНЯЛ?

Душильник-младший вскинул отростки, как живые веревки. Один отросток ловко обхватил жука прямо в воздухе, второй — еще одного, мягко, не сжимая. Третий поймал двоих сразу. Я через связь с ним чувствовал каждый отросток отдельно как свои пальцы, и старался держать «силу хвата» на минимуме. Если раздавлю брюшко — пыльца уйдет, а мне она нужна именно в брюшке, нетронутая.

Виа, тем временем, разошлась: она схватывала жуков шипами и тут же высасывала их досуха. Для нее это была легкая закуска. Несколько брюшек лопнули — и серое облачко пшикнуло в стороны, а я порадовался тряпке на лице. Разлетелась пыльца аж на несколько метров.

— Я же говорил.

Сначала Виа прикладывала слишком много усилий. Поэтому я специально перехватил контроль и показал как осторожно следует брать жуков и лишь немного высасывать из них жизнь. В этот момент мои глаза засияли как два фонарика, зато после демонстрации она стала делать всё безошибочно, и жуки перестали взрываться. Ее движения стали аккуратными: лиана хватала жука в три витка своих небольших отростков, потом делала легкий укол шипом не в брюшко, а в грудь, и тонкая струйка жизненных соков шла к ней. Жук обмякал, но оставался целым.

Душильник был грубее, но и он схватил дюжину жуков и потащил их прочь. Виа умудрилась схватить своими отростками сразу шесть штук и они при этом не лопнули. Это сыграло ей в плюс — самосознание чуть подросло.

[Самосознание Виа: +1% (14%).]

Я позвал ее обратно. Для первоначальных опытов и этих жуков мне хватит.

После этой вылазки Виа и душильник, все в пыли, приползли обратно.

— А вот об этом я как-то не подумал, — почесал я голову.

— На. — протянул мне одну из фляг с водой Грэм.

— Пи! — вдруг подал голос Седой, который всё это время спал в корзине.

Видимо он почувствовал, что ему хотят подложить каких-то мерзких жуков.

— С добрым утром, — хмыкнул я.

Я забрал целых жуков и перчатками положил их в небольшую тряпку (спасибо Грэму, он захватил) и после этого полил водой Виа и душильника. Большую часть пыльцы я смыл, а остальное стряхнется по пути. Мы двинулись дальше. Виа я отпустил вперед, душильника посадил в корзину и почти сразу разорвал связь. И вздохнул с облегчением. Это было рискованно, но мой мозг привыкал к такой поышенной нагрузке. Скиталец полз под землей слева. Естественно Седому соседство с мертвыми жуками не понравилось, и теперь он снова сидел у меня на плече. Недовольный.

Участок пыли — или как назвал его Грэм «сухого выдоха» — оказался обширнее, чем казалось на первый взгляд. И, естественно, гнезд пыльников было много. Грэм насчитал несколько десятков. И на каждый он недовольно качал головой. В целом, с помощью Виа подобное место можно уничтожить довольно быстро, но почему-то Грэм даже не заикался о подобном. Ну а лично мне нужны эти существа живыми, чтобы пополнять запас, если я научусь делать из этой пыли что-то более-менее рабочее.

Я продолжил тренировку. Переключался с одного зрения на другое, — человеческого на тепловое и обратно, — а также пытался их совмещать. И получалось. Но суть упражнения была именно в том, чтобы отработать механизм переключения и при этом следить за собственными глазами.

Одновременно я постоянно обращался по связи к душильнику старшему. Проверял как он.

[Душильник-Старший: связь +0,1% (37,3%).]

[Контроль проявления Глубокой Связи: +1% (34%).]

Рост был плавным, но он был, и это главное.

Голова, правда, ныла всё сильнее, я же не щадил себя. Да и пять новых связей — это как мешок с камнями на шее. Никуда не денешься.

Скиталец рыскал всё это время по сторонам, но ничего интересного больше не находил. А жаль. Впрочем, какого результата от него можно было ожидать? Мы шли той же дорогой, что и в прошлые разы, а значит тут уже всё более-менее обследовано. Чтобы найти что-нибудь новое, нужно ходить другими дорогами. Пожалуй, стоит об этом потом сказать Грэму.

Вскоре мы наткнулись на очередной участок леса, который заставил Грэма недовольно покачать головой.

Это была ржавая жива.

Виа, шедшая впереди, замерла. Я почувствовал через связь, как она резко отпрянула, ощутив если не страх, то что-то очень близкое. Что-то на грани инстинктивного отвращения и тревоги. Она понимала: эта дрянь ее сожрет и тут не поможет устойчивость к черной живе — тут совсем другая зараза.

— Ржавая жива, — сплюнул Грэм.

В его голосе чувствовалась досада, и я понимал почему. Ржавая жива покрывала не одно и не два дерева — она покрывала целую полосу из кустов, трав и деревьев. Целая просека была покрыта ею.

— Недоглядели. — сказал Грэм. — Быстро же тут образовался целый зараженный участок.

Я кивнул. Да, в прошлый наш поход к Проплешине ничего такого не было.

— Скажу Эрону как вернёмся. Тут целый кусок леса выжигать нужно. Плохо, но выхода нет — надо делать. Иначе будет хуже.

Я смотрел на ржавую живу и думал, есть ли от нее какая-то защита для растений? Для моей Виа, для других Симбионтов? И, конечно, самое главное — можно ли обрести от нее устойчивость?

Экспериментировать я, конечно, могу, но делать это нужно на мелких мутантах, чтобы если практика будет удачная, только потом переносить это на моих основных симбионтов.

— Пошли, Элиас — кивнул Грэм, — Нечего тут стоять, тем более тебе с твоими…растениями.

Мы обошли ржавую рощу широким кругом. Виа шла впритык ко мне, прижавшись к земле, и я чувствовал ее напряжение.

Когда «ржавчина» осталась позади, Грэм ещё раз сплюнул.

— Скверно всё это. Но они всегда были такими.

— «Они»? — уточнил я.

— Алхимики. Всегда медленно действовали. Слишком запоздало. Привыкли сидеть и варить, а это не требует спешки — это требует терпения. А лес…лес меняется быстро. И за этим нужно поспевать.

Странно, — подумалось мне, — Что это понимает старый Охотник, но не понимают молодые алхимики.

Огненная Проплешина встретила нас раньше, чем я ее увидел. Сначала ветер принес горячий воздух прямо мне в лицо, а потом пришел уже знакомый горелый запах.

Мы с Грэмом сразу взобрались на обрыв, чтобы осмотреть всё внизу. Да, та встреча с ржавозубом показала, что даже безопасные места уже не такие.

Грэм, прищурившись, оглядывал всё внизу, но…была одна проблема.

Воздух над Проплешиной дрожал так, что дальние камни казались плывущими — никаких деталей и подробностей не рассмотреть. Вдобавок краснота, которая в прошлый раз пробивалась только в самых глубоких трещинах, теперь сочилась почти из каждой щели. Огненная жива: плотная и тяжелая. Я чувствовал ее даже отсюда, и не как тепло, а как давление, близость чего-то живого, горячего и…непривычного.

— Жарче, чем в прошлый раз, — сказал я, останавливаясь у края обрыва.

— Ощутимо. И знаешь, что странно? Здешний источник давно угасал, так что тут ни разу не становилось жарче, и жива так явно не пробивалась наружу. А теперь вот это…

Он обвел всё пространство Проплешины рукой.

— Вероятно, расширение Хмари запустило какие-то невидимые процессы под землей, — предположил я, — Ведь это случилось почти одновременно.

— Верно говоришь, — кивнул Грэм, — Одновременно…а еще посмотри на трещины, заметил?

Я посмотрел на трещины: те, что были в прошлый раз узкие, сантиметра по два-три, теперь стали шириной в ладонь, не меньше. А в некоторых местах землю и вовсе буквально разорвало пополам, и из таких разломов шел постоянный пар.

— Заметил.

— Ладно, быстро обойдем поверху и тогда спустимся. Лучше подстраховаться.

Обход не занял много времени, зато Грэм убедился, что хотя бы в этой части проплешины никаких следов крупных хищников нет. Это его немного успокоило.

Скитальца я оставил наверху. Хотя, надо сказать, что-то он чувствовал в этом месте любопытное для себя. И это было не то любопытство, которое он испытал когда нашел кость, а иное. Однако тут, в Проплешине, перемещаться он не мог — земля внизу была жесткая как камень. Душильник я тоже оставил наверху — все-таки в отличие от Виа, устойчивости к огню у него еще не было. В будущем, надеюсь, она появится.

А вот Виа после поглощения щупалец жаровней перестала ощущать от этого места дискомфорт. Наоборот, она ползала по краю Проплешины спокойно. Однозначно устойчивость к огню нужно продолжать растить. Виа должна стать таким себе универсальным солдатом: и черная жива ей будет нипочем, и огненная.

А еще теперь, когда я смотрел через тепловой взгляд Виа, то понял, что в этом месте лиана почти слепая. Всё из-за того, что Проплешина была для нее одним большим горячим пятном, в котором отдельные объекты различались плохо: камень светился теплом, земля светилась теплом, воздух — тоже. Если тут появится тварь, у которой жар тела совпадает с фоном — Виа её не увидит.

— Седой. — Я посмотрел на мурлыка, сидящего на моём плече. — С нами?

Тот распушил хвост, выгнул спину и злобно пискнул.

Грэм усмехнулся.

— Помнит, как тут змей грыз. Думает, опять гадам ползучим покажет, что он самый сильный.

— Пи! — подтвердил Седой.

— На, — протянул мне новую тряпку Грэм.

Себе не стал брать.

Я быстро смочил ткань водой и повязал ее себе на лицо, потом «полил» Виа и шерстку Седого. Я знал — сейчас будет жарко.

— Спускаемся, — скомандовал Грэм.

Внизу было совсем по-другому: воздух дрожал не образно, а в самом прямом смысле рябил перед глазами. В прошлый раз настолько плохо с видимостью не было. Причем сверху, с холма, всё не казалось настолько плохо.

Виа осторожно ползла по треснувшей земле. Не скажу, что ей нравилось это место, но она чувствовала себя вполне сносно.

— Спокойно тут, — пробормотал я.

— Слишком спокойно, — сказал Грэм. — В прошлый раз и то живности больше было.

— Может, разбежалась после того, как мы устроили тут драку?

— Может и так. — не стал спорить старик. — Но поглядим. Скоро всё станет яснее.

Я же искал заросли огненной крапивы. и найти их оказалось несложно. Из-за повышения температуры они во-первых выросли там, где их не было в прошлый раз, а во-вторых они вымахали по шею, а стебли их налились силой и стали толще. У меня мелькнула мысль, что если сейчас срезать достаточно большое количество крапивы, то и из нее можно попытаться выжать эссенции и посмотреть на что она сгодится.

Идея мне понравилась: у меня как раз был новый перегонный аппарат, покрытый глазурью, который выдержит перегонку и с более агрессивным веществом, вроде сока крапивы.

Так что достав кинжал, я принялся за работу: резать и складывать.

Седой возле меня настороженно крутил головой. Шерсть его уже распушилась полностью.

Я успел срезать стеблей десять-одиннадцать, когда Грэм рядом коротко поднял руку в предупреждающем жесте.

Я замер.

— Туда смотри, на камень. — тихо сказал он.

Камней тут было довольно много, и у части из них как раз росли густые заросли огненной крапивы, так что я не сразу понял, на какой из камней указал Грэм.

Однако через пару секунд стало понятно: заросли раздвинулись и оттуда вышло существо размером с крупную собаку. Длинное, низкое, на четырех парах коротких сильных лап. Кожа…скорее не кожа, а корка, была у него черно-серая, потрескавшаяся как остывшая лава, и между трещин этой корки тускло светилось жёлто-оранжевое, текучее нутро. Тварь шла медленно, тяжело, и каждый её шаг вызывал волну жара, которая сопровождалась своеобразным «шипящим» выдохом.

— Это еще что за чудо? — тихо спросил я, откладывая в сторону крапиву и осторожно поднимаясь и подзывая Виа к себе. Она по-прежнему не видела это существо в тепловом спектре — оно просто сливалось с окружением.

— Это? — переспросил Грэм, — Это нам повезло.

— Я не об этом.

Старик вздохнул и перекинул из руки в руку топор.

— Это, Элиас, пеплошкур — хорошая добыча. У него внутри жар-сердце. Очень ценное. Может и на пол золотого потянет. Это уже зависит от размера и насыщенности. Нам не помешает.

Это уж точно, — мысленно хмыкнул я, — Лишними пятнадцать серебряных не бывают. Пеплошкур? Скорее уж восьмилап. Ладно, не важно как эту тварь называют, важно другое — что она может?

— Что мне нужно знать о нем? — спросил я.

— Первое: они изрыгают струю горячей золы из пасти. Дальность — шагов пять-шесть. Жжёт сильно. Твою броню не прогрызет, броня хорошая, но кожу на лице сожжёт. так что лучше не подставляться. — Грэм говорил быстро, тихо, не отрывая взгляда от неспеша топающего к нам пеплошкура.

— Понял.

— Второе: брюхо у них достаточно мягкое, но целиться нужно в трещины и сразу использовать Усиление — твоих собственных сил пробить не хватит, но кинжал туда заходит легко.

— Туда попробуй доберись. — тихо сказал я, приглядываясь к брюху твари.

— А кто сказал, что будет легко? — иронично спросил Грэм, а потом добавил, — И третье: пеплошкуры не дураки. Они не нападают по одному, только если есть свои рядом. И если этот идет сюда…значит, где-то рядом…

И в этот момент со стороны других разбросанных валунов раздался такой же тяжелый, шипящий «выдох» с которым двигался еще один пеплошкур.

Один за другим, оттуда показывались сородичи этой твари.

— С одним, — тихо сказал Грэм, чуть повернув ко мне голову, — справишься?

Я выдохнул. Прикинул. Душильник наверху, но Виа… Виа может справиться. С моей помощью, конечно.

— Справлюсь, — сказал я.

Грэм улыбнулся.

— Вот и хорошо. Тогда остальных, — он поудобнее перехватил топор, — я возьму на себя.

Я перехватил кинжал покрепче.

— Седой, в корзину! — скомандовал я.

Он не хотел туда возвращаться, поэтому я быстро усадил его силой и, одновременно, прихватил парочку пылевиков. А почему бы и нет?

Глава 7

Я медленно оглядел пятерых пеплошкуров, которые расползались полукругом, отрезая нам путь. Бежать можно только назад, но это равносильно тому, чтобы сразу подставить им спину под удар. Твари быстрые. Впрочем, ни я, ни Грэм бежать не собирались.

Конечно, будь я один, то шансов не было бы никаких. Только если бы со мной был душильник Старший — Виа просто не потянет пятерых таких врагов. Каждая тварь была размером с крупного пса: тяжелая, низкая, припадающая к земле, и каждая шипела так, что воздух перед ее мордой дрожал и плыл. Да уж, если мне удастся вырастить из душильника закаленного симбионта, то он, скорее всего, за счет размеров и количества щупалец таких тварей будет уничтожать легко. Если, конечно, у него будет устойчивость к огню. В противном случае его щупальцам придется непросто.

Я выдохнул и быстро прикинул местность.Трещины с огненной живой светились ровным красным светом — это были зоны, в которые лучше не заходить вовсе: оттуда жар бил вверх, как из открытой печи. Зато для пеплошкура это, наверное, как родное гнездо. Может он даже от таких мест подпитывается.

Нет, нужно чуть увести тварь за собой.

Вот только сейчас, — в отличие от первых посещений, — вся Проплешина действительно представляла собой раскаленную сковородку. И сегодня мне даже несмотря на влажную тряпку дышалось тяжелее.

— Не геройствуй, — негромко сказал Грэм, не оборачиваясь. Он стоял в пяти-шести шагах впереди меня, прикрывая собой. — Один твой, одного я пропущу, но остальные все мои. Твоя цель — не сдохнуть и не дать себя убить. Сможешь убить — молодец. Нет — будем дальше тренироваться. Но ты сражаться должен. Не только твоя лиана, ты тоже.

Я нервно сглотнул и кивнул.

Раньше я против такой твари стоял бы за спиной у Грэма: швырял бы камни, отвлекал, страховал Виа… Сейчас же мне предстояло выйти с ней один на один. Ну, точнее с Виа в паре. Думаю, даже сейчас основную работу будет делать она.

Легкая дрожь прокатилась по рукам. Я заставил себя глубоко вдохнуть через тряпку, выдохнуть, и эту дрожь унять. У меня из оружия были только дохлые жуки, кинжал и Виа. Ну и дюжина метательных кинжалов, которые Грэм всегда заставлял меня брать с собой.

Я раскрыл канал на Виа полностью. Глаза вспыхнули, мне не нужно было это даже проверять — я это почувствовал. Использовать тепловое зрение лианы было бесполезно, я уже это понял. Виа в такой изменившейся Проплешине теперь почти слепая, для нее всё одно большое тепловое пятно. Значит, придется ей доверять мне. Полностью. Я буду глазами, а она — рукой. Третьей рукой.

ЖДИ. СБОКУ.

Виа прижалась к камню в трех шагах слева от меня, замерев, и ждала команды.

Грэм перебросил топор из руки в руку, и с довольной улыбкой шагнул чуть вперед, навстречу пеплошкурам. Те, думаю, здорово удивились такой самоуверенности. И, кстати, ему каким-то образом действительно удалось спровоцировать на себя четырех тварей. Пятая увидев меня, похоже, решила, что я — слабая цель, и если меня убрать, то можно атаковать старика со спины. Пятый пеплошкур дернул головой в мою сторону и пошел быстрее. Тяжелые лапы скрипели по треснутой земле. Похоже, он намного тяжелее, чем выглядит.

Я начал осторожно отступать вбок, не сводя глаз с твари и уводя ее чуть в сторону от трещины, которая тянулась по земле. Чем дальше она от живы и чем дальше я от такого пышущего жаром источника, тем легче мне дышать, и тем меньше ее подпитка.

Тварь шла. Я уводил.

Чувствовала она себя уверенно. Шла почти вальяжно. Краем глаза я заметил, что Грэм уже начал сражение. Раздался противный хруст, а затем скулеж — вернее, что-то очень похожее на это. Грэм, похоже, удачно ударил по твари. Одного пеплошкура он вообще отшвырнул буквально ударом ноги. Эти твари были, конечно, крупными, но до размера тех же волков Трана они и близко не дотягивали. Впрочем, для меня, который в два раза меньше Грэма по объему мышц, да и ниже ростом такая тварь — уже смертельная опасность. А вот Грэм…для него они удобные соперники.

Пеплошкур резко ускорился, и быстро вышел на расстояние прыжка. Едва я это заметил, как тут же, размахнувшись, швырнул в несущуюся на меня тварь пыльника. В руке держал троих таких. Подумал, что хватит на бой.

Во время броска использовал Усиление: мне нужно было метнуть жука с такой силой, чтобы он врезался в тварь и взорвался.

БРОСОК!

Первый жук врезался прямо в морду пеплошкура, а следом уже летел второй. Уже менее удачно. В шею.

И оба, как я и ожидал, лопнули, взорвав тучи пыли. Серое облако пыхнуло прямо в раскаленную пасть. Тварь дернулась, мотнула головой, и шипящий выдох оборвался, перейдя в… кашель — самый настоящий рваный, недоуменный кашель. Из ее ноздрей пыхнуло серой пылью вперемешку с дымом.

Неплохо-неплохо. Но это только отсрочка — сомневаюсь, что ее это остановит. Скорее, просто удивило.

Поэтому я направил Виа на тварь.

ВИА. НОГА. ДЕРГАЙ.

Лиана метнулась из-за камня в ту секунду, когда тварь чихнула в третий раз и опустила голову. Зеленая плеть обвилась вокруг сразу двух лап и дернула. Пеплошкур чуть не клюнул носом в землю. Он зарычал, заскреб когтями, восстановил равновесие, но уже неустойчиво.

Я пошёл вперед. Осторожно. Кинжал в правой руке, еще один жук — в левой.

И в этот миг тварь нашла меня горящими, как два уголька, глазами и плюнула.

Струя горячей золы понеслась прямо в лицо.

Я чудом успел уйти влево. Жар прокатился над ухом, а в ноздри ударил запах горелой пыли. Если бы не тряпка — точно бы вдохнул и, думаю, приятного было бы мало.

Виа продолжила спутывать ноги пеплобрюха, пока тот чихал. Но мне нужно было каким-то образом перевернуть эту тварь, чтобы добраться до брюха. Для начала попытаюсь через Виа.

ВИА. БРЮХО. ОБХВАТ.

Лиана скользнула под живот пеплошкура, обвила его двумя витками, шипы ткнулись в корку и с легким, противным звуком соскользнули.

Я почувствовал ее досаду через связь: шипы не входили, а кора-броня была слишком плотной, слишком жесткой и слишком горячей. Виа цеплялась только за трещины, и то неуверенно. Зато там, где удавалось зацепиться, она тут же запускала тонкую жилу-присоску, и я ощущал как малыми порциями из твари начинает уходить жизнь. Виа высасывала ее, но это было больно даже несмотря на ее устойчивость к огню. Определенно, стоит продолжать ее повышать.

Пеплошкур поняв, что у него на брюхе сидит что-то слишком цепкое, взвыл и попытался скинуть лиану. Закрутился, заскреб когтями, ткнулся боком о камень. Виа извивалась как кошка, увернулась от удара и поползла выше — на спину, потом на бок. Шипы по-прежнему почти не входили, но она цеплялась витками. Витков было много, и каждый раз, попадая в трещину, она присасывалась. Увидев раскрытую пасть, я метнул туда еще одного пыльника и, несмотря на то, что внутрь ее я не попал, в нос твари жук довольно точно ударился и взорвался.

Тварь снова взревела, теперь злее.

Я метнулся, подхватил еще двоих жуков и, не теряя времени, бросил их туда, в подбрюшье, где мигали огнем трещины. Жуки врезались в плотную шкуру и лопнули, а серая пыль осела в трещинах. Я с интересом увидел, как свечение в этих местах чуть погасло. Видимо, все-таки эта дрянь неплохо забивает каналы этого пеплошкура.

Я слышал краем уха удары Грэма — два глухих, мощных, и один свист топора. Потом предсмертный визг и падение тела. Похоже, Грэм одну уже точно прикончил. Может, уже и вторую. Это для него они не противники, а для меня — то еще испытание. Не знаю, как Грэм ожидает, что я буду убивать тварь с одним кинжалом, но, похоже, после этого похода мне нужно еще какое-то оружие, подлиннее — я даже подобраться к твари не могу.

Едва я попытался это сделать, как в меня снова полетела струя золы и пепла. Пришлось отскочить в сторону.

Однако секунд через десять пеплошкур, не обращая внимания на лиану, сумел подняться. Пусть она сковывала часть его ног, но это была только часть. А еще он понял, что Виа хоть и высасывает из него жизнь, но делает это недостаточно быстро.

Он чихнул, рыкнул и, недолго думая, прыгнул в мою сторону.

Я уже держал наготове метательный кинжал. Мелькнула шальная мысль, что попаду в подбрюшье прямо в момент прыжка.

Ага, как бы не так!

Кинжал отскочил от шкуры, не причинив твари вреда. И это при том, что я успел использовать Усиление.

Я отпрыгнул назад и метнул еще один кинжал.

Тщетно.

Он, как и предыдущий, отскочил от брони.

Тварь была уже в трех шагах. Я отступил, и в этот миг она снова плюнула.

Я ушел вправо, но не полностью. Рукав куртки на левой руке зашипел, и в кожу мне ударило обжигающим жаром. Не прожгло — спасибо шкуре ржавозуба, — но было больно. Будто утюг приложили к коже.

Но я тянул время не просто так: всё это время Виа пыталась переползти, дотянуться до шеи твари. Из-за этой пышащей жаром шкуры, ее иголки, которыми она обычно легко цеплялась за подобных тварей сгорали и она просто не могла как следует обхватить пеплошкура, чтобы начать душить.

ВИА. ШЕЯ.

Сейчас наконец-то она умудрилась закинуть «петлю» на шею твари, которую, перекинув через шею двумя плотными витками, сжала. При этом ее отростки продолжали высасывать из трещин жизнь и силы существа. Длины Виа хватало для того.

Пеплошкур захрипел. Виа сжимала его всё крепче и через связь я почувствовал ее боль: кожа лианы возле шеи твари начинала чернеть от жара, и от нее шел едва уловимый дымок. Почему-то именно шея была горячее остальных частей тела. Виа было плохо, очень плохо. Но без этого невозможно победить.

Я делил с ней боль и только поэтому она продолжала терпеть и давить его шею. Благо, ее устойчивости к огню хватало, чтобы не сгореть полностью — обгорали только верхние слои ее тела.

Пеплошкур резко потерял ко мне интерес и всячески пытался сбросить Виа с себя. Он катался по земле, дышал сам на себя своим горячим дыханием, которое задевало и Виа, но я продолжал терпеть эту боль. Голова от этого уже звенела, но моей задачей было перенаправлять всё в себя — Виа должна была просто сжимать шею. Тварь от этой хватки повалилась на землю, однако этого было недостаточно. Мне нужно было нанести настоящие раны этой твари. Она на земле — это мой шанс!

Я обошел пеплошкура сбоку. Он заметил мое движение и тут же рванул в сторону. Я за ним. Он снова вбок.

Ничего, теперь это он в плохом положении.

Я сделал рывок — и все-таки добрался до его брюха, которое он такими рывками пытался от меня закрыть.

Удар.

Кинжал с усилением вошёл в брюхо и соскользнул в сторону.

Черт! Надо бить точнее!

Еще удар!

Я ударил снова, с еще с большим усилением, и в этот раз кинжал вошел точно в трещину между сегментами брюха. По самую рукоять.

Пеплошкур взвизгнул так, что у меня заложило уши. Из его пасти хлестнула струя золы прямо вверх.

ДУШИ СИЛЬНЕЕ!

Виа сжалась на шее, однако за этим последовала вспышка боли, от которой меня чуть не согнуло пополам.

Надо еще бить! Одного удара мало.

Я выдернул кинжал и ударил еще раз. И ещё.

Из раны хлынула не кровь, а что-то более густое, оранжево-красное, светящееся и обжигающее. Несколько капель попали на мои перчатки, которые зло зашипели, и не будь они из кожи саламандры — точно прожгли бы кожу до кости.

Я ударил еще раз, увернувшись от лап монстра, но длины кинжала не хватало чтобы через трещину дотянуться до жизненно важных органов.

Тварь неожиданно резко дернулась, попыталась сбросить меня и Виа разом, и одной из освободившихся лап едва не достала меня когтями. Я отскочил.

Виа снова сжалась на шее, добирая силу. Она высасывала жизнь, но была проблема: ей больше было некуда девать всю эту энергию, — в нее просто больше не влезало.

Но Виа продолжала давить и давить. Пеплошкур задыхался, бил лапами по земле. Из трещин его корки сочился чёрный дым — внутри что-то менялось, что-то остывало.

Значит, я таки достал.

Я подскочил еще раз и дал усиление в правую руку.

УДАР.

Снова попал! С скрежетом кинжал туго вошел в щель, и тварь чуть не отбросила меня.

Но я не останавливался: три удара в одну и ту же точку — и кинжал ушел глубоко до основания. Что-то под ним лопнуло, треснуло, и из раны хлынул жар. Я еле успел отдернуть руку. Кровь шипя окатила перчатку.

Я отскочил, но кинжал пришлось оставить в теле.

Через связь я почувствовал, как лиана ломает горло твари.

В какой-то момент просто раздался треск, а затем резко наступила тишина.

Пеплошкур дернулся всем телом и затих. Лапы свело судорогой, потом отпустило. Из приоткрытой пасти ещё долго тянулась тонкая струйка дыма.

Я на шатающихся ногах отошел на пару шагов назад — мало ли, может он сейчас рванет?..

Виа же сползла с тела пеплошкура и медленно-медленно поползла к камню в стороне. Ее бока местами почернели и покрылись твердой, обугленной корочкой. Шипы на большей части тела обуглились до черноты и боль…сейчас она испытывала постоянную, непрекращающуюся боль.

И я тоже.

Так, а что Грэм?

Я повернул голову в сторону, где должен был сражаться старик и…увидел его.

Грэм сидел шагах в десяти от меня на низком плоском камне. Топор лежал у его ног. Вокруг него валялись четыре мертвых пеплошкура, а на нем самом не было ни одной раны или ожога. Это при том, что он был без перчаток. Только лицо было немного припорошено пеплом.

Грэм смотрел на меня. Спокойно, без улыбки, но я видел в его глазах что-то новое — что-то, похожее на оценивающее одобрение.

— Смог-таки, — сказал он негромко. — Но возился долго. Все-таки…не самая сильная тварь.

— Зато неудобная, — возразил я.

— Не без этого, — кивнул Грэм.

Я подошёл к Виа и опустился рядом с ней на корточки. Она была измотана. Я положил ладонь на ее свернутое тело и начал передавать живу для исцеления. Это немного облегчило боль, а слабые ожоги начали заживать. Для остального потребуется время. Кажется, смесь гидролатов очень пригодится. Придем домой — сразу сделаю.

К сожалению, проценты эволюции Виа уже потратила. Поэтому из этого сражения она не смогла извлечь пользу и повысить устойчивость к огню.

Я поднялся и, пошатываясь, пошел к Грэму. Откат почти от десятков применений усиления давал о себе знать: голова уже начинала звенеть, а рука, которой я бил — подрагивать. Мышцы показывали, что еще не готовы к такому.

— Сам как? — спросил я Грэма, кивая на четыре туши. — Пришлось использовать усиление? Или рывок? Или вообще что-то?

— Так справился, без использования, — ответил Грэм.

Я посмотрел на него, и понял — не врет. Действительно не использовал. Видимо, для уничтожения таких тварей хватало просто его мастерства и силы мышц.

— Ладно, — сказал Грэм, поднимаясь. — Значит так: я метнусь за саламандрами, после чего мы быстро вырежем сердца этих тварей и сразу домой, понял? Сердца достаточно быстро остывают, и нужно успеть пока у них есть ценность. Чем горячее, тем больше цена. Так что…

— А туши? — уточнил я.

— А туши нам не нужны — будут только задерживать. Сердца — самое ценное. Шкура — да, у молодых может пригодиться, но у этих корка слишком толстая, ничего из нее путного не выйдет. Пока не трогай, кровь их еще некоторое время будет согревать сердца, но потом она начнет резко застывать, поэтому я недолго.

Я кивнул.

— Понял.

Грэм закинул топор за плечо, и как ни в чем не бывало ушел в сторону кипящих озер, будто не он только что размотал четверку тварей. Я остался один, в окружении мертвых пеплошкуров и потрескивающего жара. Виа отдыхала и восстанавливалась. Тело ее было сейчас сплошным ожогом, поэтому и я каждую секунду морщился. Вот они минусы такой связи — боль почти в полном объеме.

Седой осторожно высунул нос из корзины, оглядел поле боя круглыми глазами и пискнул что-то вопросительное.

— Всё, — сказал я ему. — Можно. Только не лезь к ним — обожжешься.

Седой осторожно выбрался из корзины, обнюхал ближайший труп пеплошкура, поморщился и поспешил уйти в сторону зарослей крапивы. Жар, в котором эти твари жили, ему явно не нравился.

Я же быстро принялся за работу: мне нужно было срезать крапивы. Много крапивы. Сегодня я хотел успеть попробовать сделать из нее дистиллят. Перегонный аппарат у меня покрыт глазурью, выдержит и более едкие реагенты. А что выйдет на выходе — посмотрим. Сок крапивы, если уж он способен закалять кожу, должен дать что-то интересное при перегонке. Впрочем, то же самое нужно попробовать и на соке едких и железных дубов. Как минимум посмешивать их. До сих пор как-то я упускал это из виду.

Я резал стебли один за другим. Как и где их правильно срезать я уже знал. Кинжал входил в плотные стебли легко, мне даже не приходилось напрягаться. Корзина быстро наполнялась. Я нарезал столько, сколько могло влезть, утрамбовал и потом нарезал еще одну охапку — лишним не будет.

За это время Седой успел разведать несколько соседних зарослей крапивы и…вернуться.

С добычей.

Он приволок одного углехода — мелкую змейку — и положил ее передо мной. И пока я продолжал срезать огненную крапиву, успел сделать еще одну ходку.

В итоге передо мной аккуратно в рядок, лежали три угольно-черные змейки с тлеющими брюшками. Седой сидел рядом, грудь колесом, и смотрел на меня с таким видом, будто ожидал — нет, требовал — похвалы.

— Ну ты молодец, — сказал я ему серьёзно. — Настоящий вожак.

— Пи! — ответил он гордо.

Грэм вернулся минут через двадцать с корзиной, полной саламандр. Я заметил, что в этот раз он принес заметно больше, чем в прошлый — заполнил ее прямо до краев.

— Места погорячели, приползли еще саламандры, — заметил он, ставя корзину рядом со мной. — Везет нам. А ты закончил с крапивой?

Я кивнул.

Грэм же принялся за разделку туш. Делал он это уверенно, привычно — видно было, что вырезать жар-сердца ему приходилось десятки раз. Он надавил коленом на бок твари, ножом провел длинную линию между двумя сегментами брюшной корки — туда, где она была тоньше всего, — и резким движением вспорол. Из туши пахнуло жаром.

— Перчатку дай, — попросил он.

Я протянул ему перчатку из кожи саламандры.

Хорошо, что она была немного свободная, иначе бы ручища Грэма не влезла в нее. Впрочем, полностью она и не влезла, но ему хватило и этого. Через секунд десять копошения внутри старик достал на свет нечто, похожее на сжавшийся кулак, покрытый блестящей кристаллической корочкой.

Внутри корочки тлело что-то темно-оранжевое — не кристалл, а что-то живое.

— Жар-сердце, — буднично сказал Грэм. — Видишь корочку? По сути это кристаллическая корка, которая содержит довольно много огненной живы, но большая часть самого ценного, конечно, там, внутри сердца. Вот за это и платят.

Я подошел поближе, осторожно протянул руку и коснулся корочки рукой.

Анализ.

[Название: Жар-сердце пеплошкура.

Содержит источник концентрированной огненной живы.

Свойства: Мощный стабилизатор для огненных эликсиров. Пыль сердца способна усиливать свойства крови и плоти огненных существ в несколько раз (зависит от силы и уровня существа). Сердце может использоваться для создания огненных атакующих зелий.]

Я медленно опустил руку. Ага…вот оно что. Усиливает свойства крови огненных существ. Это мне надо. Саламандры — они и есть самые настоящие огненные существа. И их кровь составляет основу моего Отвара Восстановления Саламандры. А теперь выходит, его можно усилить в разы.

Это могло вывести эликсир саламандры если не на следующую ступень, то хотя бы к ее порогу. Такую возможность упускать было нельзя.

— Дед, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мне нужно как минимум одно сердце для опытов.

Грэм хмыкнул, не отрываясь от работы.

— Вот одно и будет. Одно ты добыл — оно твое. Остальные четыре — моя добыча.

И он ухмыльнулся, мельком взглянув на меня.

Я не стал спорить — он был полностью прав. Я понимал, для чего ему нужны эти сердца. Он хотел поскорее выкупить свой топор, потому что с ним, возможно, он будет способен с еще большей легкостью убивать подобных тварей.

— Кстати, — добавил Грэм, уже разделывая вторую тушу, — такие сердца ещё огневики покупают. Не для алхимиков и не для торговли, а для тренировки Дара. Глотают пыль с сердца, или просто держат в руке и тянут из него живу — помогает «разогнать» свой огонь. Так что цена хорошая будет.

Я запомнил.

Он достал второе сердце, затем третье, четвертое и пятое. Все пять легли передо мной на плоский камень в ряд. Они тихо потрескивали, а кристаллическая корочка тускло мерцала.

— Так, — сказал Грэм, поднимаясь и вытирая нож о пучок крапивы. — Давай, доставай свою огненную крапиву. Обмотаем как следует. Как раз пригодится — поддержит жар подольше.

Я подал ему охапку срезанной крапивы и мы вместе укутали каждое сердце — туго, плотно, в несколько слоев. Получилось пять огненных коконов и эти коконы Грэм аккуратно уложил в свою корзину между туш саламандр.

— Так, хотел я побродить тут подольше, поглядеть какие еще твари появились, но нам пора. Иначе просрем такую добычу. О!

Только сейчас он заметил трех убитых углеходов.

— Я вижу старый вожак решил показать, что силенки у него еще есть. Видимо, встреча с тем Рыжим воодушевила.

— Похоже на то, — отозвался я.

Мы быстро собрались, и уже хотели уходить, как вдруг Седой заявил:

— ПИ!

Я не понял.

— Чего?

— Пи!

Грэм покачал головой.

— Элиас, ты что? А углеходов забрать? Если ты добычу не возьмешь — обидится. Он же специально притащил их, а не просто втихаря загрыз. Давай-давай.

Я хмыкнул и быстро закинул добычу в корзину. Только после этого Седой успокоился.

Виа я тоже поместил в корзину. Сейчас ей ползать просто больно, поэтому ее ждет восстановление и временное отсутствие движения.

Мы медленно двинулись наверх. Скиталец был наверху, скучал. Я не позволил ему отдаляться от Проплешины. Мало ли. Душильник был в другой корзине, отдыхал. Будь у него устойчивость к огню, он был бы сегодня довольно полезен, а так…боюсь ему бы пеплошкуры просто пережгли все отростки, а вреда он бы им не нанес.

Очутившись наверху, я подхватил вторую корзину и мы ненадолго встали на холме поглядеть на наше поле боя. К сожалению, из-за того, что воздух в Проплешине плыл, разглядеть даже место, где лежали убитые пеплошкуры было невозможно.

И тут вдруг Грэм застыл.

— Слышишь?

— Что? — удивился я.

— Голоса. — Он чуть прищурился. — Похоже…кто-то идет сюда.

Я тоже прислушался.

И правда — со стороны тропы, что огибала Проплешину сверху, доносились голоса. Молодые, уверенные — чуть громче, чем стоило бы говорить в лесу. Я различил мужской смех и, следом, характерный, узнаваемый женский голос.

Я мысленно поморщился. Я знал этот голос.

Шаги приблизились, и из-за поворота тропы вышли четверо.

Три молодых охотника — каждый в своей лёгкой кожаной броне, с короткими копьями и метательными ножами –и с ними, тоже в легкой броне, с своими огненно-рыжими волосами, заплетенными в тугую косу, шла…

— Эйра, — пробормотал я.

— Ну надо же, — сказал Грэм, — Какая встреча.

А у меня внутри рождалось легкое недовольство. Что им надо тут, в Проплешине? Мне казалось, что это место только мое и Грэма и другие сюда не ходят, но я понимал, что, конечно же, это не так. Теперь, когда оно менялось, скорее всего к нему будут проявлять интерес и другие.

— Глаза контролируешь? — уже тише спросил Грэм.

— Да.

Глава 8

Я смотрел на Эйру и Охотников, которые приближались к нам. Внутри что-то неприятно щелкнуло — примерно та же досада, что и в первую встречу с ней и Гартом, когда я нес воду от реки. Только теперь к досаде примешивалось и другое: тревога за глаза. Если они сейчас полыхнут зеленым — объяснений потом не оберешься. Пока только Эйна знает о глазах и нестабильности, и возможно не будет использовать это против меня…возможно. А вот эта девица точно будет.

Так что хоть я и сказал Грэму, что контролирую глаза, но сам до конца в этом уверен не был. Всё из-за ноющей боли, которую сейчас постоянно испытывала Виа. Все-таки ее нужно долечить после такой схватки и таких сильных ожогов, а сделать это можно только дома. Пока же нужно вместе с ней терпеть и делить боль, чтобы ей было легче.

ТЕРПИ.

Я пытался максимально ее успокоить в те десяток секунд, что у меня были. И сразу понял, что одной командой этого не сделать. Я выдохнул и пошёл другим путём.

Закрыл глаза на полсекунды, представил себя, свое ровное дыхание и через связь стал передавать ей именно это. Ощущение спокойствия.

Глубокий вдох.

Боль есть, и она никуда не делась, но на нее можно просто не реагировать. Представил и передал. Через глубокий канал связи Виа должна была ощущать почти тоже самое, что и я.

Вдох.

Выдох.

Через пару секунд я почувствовал, как лиана начала принимать мое спокойствие как свое, проникаясь им. Боль конечно на самом деле никуда не делась, но Виа перестала реагировать. Отстранилась от собственных ожогов, восприняла их как фон.

[Самосознание Виа: +1%]

МОЛОДЕЦ, — мысленно похвалил я ее и тут же ощутил в ответ отклик. Она была довольна тем, что ее похвалили.

А ведь раньше я не пытался передавать свои ощущения ей напрямую, как сделал сейчас. Это…любопытно.

ПОТЕРПИ, — сказал я, продолжая ровно дышать. — СКОРО Я ТЕБЯ ВЫЛЕЧУ. БОЛЬ УЙДЕТ.

Я приоткрыл глаза и почувствовал, что и моя собственная голова перестала так сильно гудеть. Дележ боли пополам штука обоюдоострая: пока Виа мучается, мучаюсь и я. Стоило ей успокоиться и не так остро реагировать на боль, стало легче и мне.

За это время вся четверка подошла к нам уже вплотную. Я присмотрелся к парням: молодые, лет по восемнадцать-двадцать. Одного из них я узнал сразу — Малк. Тот самый, что одно время крутился сначала около Гарта, а затем у нашего дома, наблюдая за мной. Сейчас он как-то старался не смотреть на меня, а смотрел куда-то в сторону. Двух других я не знал. Один был высокий, белобрысый, с насмешливой такой кривой улыбкой, так по телосложению и не скажешь, что сильный охотник. Второй — черноволосый, коренастый, и держался чуть позади. Вот он выглядел как-то само собой опаснее.

А впереди всех стояла Эйра. Вообще-то самонадеянно, потому что впереди как раз таки должны идти те, кто сможет ее защитить.

— Элиас?.. — удивленно сказала она. — А ты-то что тут делаешь?

Мысленно продолжал контролировать все проявления Виа. На всякий случай.

[Контроль проявления Глубокой Связи: +1%]

— Да так, — спокойно ответил я. — За травками пришёл.

Эйра прищурилась.

— Не далековато ли для травок? — уточнила она. — Может стоило остаться на лугах и там собирать мяту?

— Может и стоило, да там ходят разные…не дают спокойно собирать. — хмыкнул я в ответ, напоминая ту нелепую встречу.

— Как там Гарт? — спросил я спокойно, понимая, что сейчас нам лучше как можно скорее разойтись. — Ему уже лучше?

— Тебе-то что? — отрезала Эйра.

— Волновался за друга, — спокойно сказал я. — Встретил его на днях. Говорит, что рад, что ты передала мои искренние пожелания в его выздоровлении.

Сказал Гарт, конечно, совсем другое. Но я так напомнил Эйре, что не стоило так глупо лгать там, где можно было без этого обойтись.

Грэм что-то хмыкнул и что-то пробормотал под нос в адрес слишком беспечных молодых охотников, которые сил своих не знают.

— Гарт если полностью восстановится — чудом будет, — внезапно подал голос белобрысый. — Ему канал заде…

Малк в ту же секунду толкнул его локтем в бок, и парень осекся, но было поздно.

Канал, значит, задело — вот почему он так долго восстанавливается даже с отварами. Значит, та тварь, что распотрошила Гарта на патруле, добралась не до мяса, а до чего-то поглубже — до канала живы. А лечится ли такое вообще, зная местных алхимиков и их возможности?

— Вот как? — переспросил я, — Канал, значит. Неприятно. Я не знал.

— Ладно, — вдруг встрял Грэм, — Не лучшее место для разговоров.

— По-моему довольно спокойное. — заметила насмешливо Эйра.

— Спокойное, потому что кто-то поработал топором, чтобы оно стало таким. — серьезно ответил Грэм. — Тут можно неплохо поохотиться, а не только посидеть да погреть кости. Держите в уме, молодежь.

— На кого тут охотиться, на саламандр что ли? — фыркнул белобрысый.

Видимо, он разглядел торчащих из корзины старика саламандр.

— Всякая живность полезна, — отозвался я, — если знать, как ее использовать.

— Саламандры или нет, — буднично добавил Грэм, — но стайку пеплошкуров пришлось зарубить.

Тишина повисла на секунду. Потом охотники переглянулись.

— Сколько их было? — уточнил серьезно Малк. Видимо, среди этой компании он был главным.

— Пятеро, — пожал плечами Грэм, — И не то, чтобы это серьезные противники, но…их дыхание очень даже может опалить личико вашей госпожи. А может дело обойдется и не только личиком. Так что, мальцы, я бы на вашем месте был поосторожнее. Слишком вольготно идете. Можете потерять девицу — и ее отец с вас три шкуры спустит. Кромка нынче не та.

— Мы это заметили, — сухо ответила Эйра, чуть вскинув подбородок.

— Старик, — Эйра обратилась Грэму. — Ты сказал, что убил пеплошкуров. Так, может, и сердца у вас есть?

— Отчего ж нет, — Грэм пожал плечами и сделал шаг вперед, собираясь уходить, — Есть.

— Я возьму их, — надменно начала Эйра. — Сколько вы хотите за них? Я тут как раз пришла развивать дар. И…

И в этом «я пришла» прозвучало так, будто Проплешина была ее личным садом. Забавно, конечно, видеть насколько она еще не понимает, как тут стало опасно. Да и не только тут.

Мы с Грэмом переглянулись — теперь точно понятно зачем Эйра тут, хотя подобные мысли у меня возникли сразу. Что еще тут делать Эйре или другому огневику, как не развивать Дар, учитывая, что Проплешина внезапно зафонтанировала огненной живой? Ну а она либо сама сообразила (что сомнительно), либо отец-кузнец заставил. Может, потому и такая недовольная.

Грэм вообще ничего не ответил, просто кивнул мне. Может он опасался, что из-за эмоций, или из-за самой Эйры глаза у меня вдруг вспыхнут? Зря, ничего подобного я не ощущал.

— Пошли, Элиас.

— Старик. — Голос Эйры стал суше. — Ты не ответил. Сердца продашь или нет? Они мне будут полезны. А у вас пропадут, прежде чем вы дойдете до Янтарного.

Грэм остановился.

— Эйра, девочка, — сказал он негромко. — Была бы поуважительнее в своих словах — продал бы. А так… ты ведёшь себя так, будто ты тут сильная огневичка, а ты пока никто. Иди, развивай Дар, может лет через пять отцу станешь помогать. А пока в Кромке для любой мелкой твари ты — на один зуб. Так что и веди себя соответственно, ведь без этих мальчишек ты бы и шагу тут не сделала.

Эйра вспыхнула в самом прямом смысле. Я успел заметить, как у нее на кончиках пальцев пыхнуло коротенькое алое пламя, тут же погасшее. Неконтролируемое. Оттого, что она не сдержала свои эмоции. Но девушка, стиснув зубы, ничего не ответила Грэму. Видимо, опыт жизни рядом с отцом-кузнецом всё же научил ее не лезть в драку с теми, кого выгоднее не злить. А Грэма она знала достаточно, чтобы понимать — старик, даже больной, кое-что из себя представляет. Не зря его не трогают.

— А вы, — Грэм перевёл взгляд на охотников, — поосторожнее. Пеплошкуры — не самое опасное, что может там быть. Именно в Проплешине я в прошлый раз убил ржавозуба. Хорошенько подумайте, справитесь ли вы втроем с такой тварью или нет. Когда я говорю «справитесь», я имею в виду без потерь.

Малк сделал короткий шаг вперед.

— Спасибо, мастер Грэм, — проговорил он, и голос его прозвучал неожиданно ровно и почтительно. — Мы услышали ваши предостережения. Думаю, втроём мы справимся. Мы — слаженная команда.

Грэм окинул его взглядом — пристальным, оценивающим. Кивнул.

— Вот и хорошо. — И, поворачиваясь ко мне, сказал: — Пошли, Элиас. Хоть один приличный охотник тут есть. Может, и не подохнут вместе со своей обузой.

«Обуза» хлестнула Эйру лучше пощечины.

Я коротко кивнул троим охотникам. Скользнул взглядом по Малку и…пошел за Грэмом.

Скитальца отправил вперед.

Шагов сто мы шли молча. И только когда Проплешина и охотники остались позади и нас уже точно никто не мог услышать, Грэм выдохнул.

— Пронесло.

— Что?

— Я всё это время думал, что у тебя сейчас глаза вспыхнут, и пойдут лишние вопросы. Поэтому и пытался побыстрее отвязаться от этой идиотки.

— Я же говорил, — отозвался я. — Уже неплохо их контролирую.

— Говорить — это одно, — буркнул Грэм. — До прихода Марты ты тоже мне такое говорил.

Я промолчал. По сути, он был прав: я тогда говорил, что всё контролирую, а оказалось…оказалось — нет. Но то в прошлом, сейчас мой контроль намного выше.

Шли мы быстро. В одном Эйра была права: сердца нужно было донести в поселок как можно скорее, и нам в этом помогали обмотки из огненной крапивы.

— Неприятно, что сюда повадились ходить, — снова заговорил Грэм через какое-то время. — Раз пришла Эйра, значит, и других огневиков потянут. Не дадут теперь нормально и спокойно поохотиться. Всех тварей распугают.

Он вздохнул.

— Раньше тут было так же? — спросил я. — Огневиков водили?

— Водили. Даже из соседних поселков приезжали — уж очень удобное место: источник близко, и до Кромки рукой подать. Безопасно, опять-таки. А потом Источник тут начал угасать, и все потеряли интерес. А сейчас… сейчас если Эйру отправили, то видимо в поселке уже прознали, что Проплешина вновь как раньше, и понимают, что нужно ловить момент. Кто знает, как долго продлится эта новая активность. Раньше думали — всё, она на стадии угасания, а оно вон как.

Я кивнул. Да, слова Грэма были неприятны, но, скорее всего, так и будет.

— Почему ты не продал Эйре жар-сердце? — спросил я.

Чувствовалось что-то, как она с ним разговаривала, вообще не имело значения.

— Ну, во-первых, просто потому, что это бы нас задержало, а твои глаза были…кхм…под вопросом. А во-вторых…ты сам-то хотел, чтобы я этой нахалке его продал?

— Честно говоря, мне уже всё равно, — пожал я плечами.

— Меня волнует одно — кто даст больше денег.

Грэм хохотнул, а потом серьезнее сказал:

— «Всё равно». Ага, так я и поверил. Думаешь, я не помню, как она вела себя с тобой?

— Это в прошлом.

— Ну для тебя может и в прошлом, а у меня память хорошая, и забывать я ничего и никому не собираюсь. Кроме того, запомни Элиас — чтобы так разговаривать с тем, что тебя может убить одним ударом, нужно иметь настоящую силу. СВОЮ силу. Да, у нее отец тоже не подарок, но он сильный кузнец. Он действительно чего-то стоит. А она… пока нет.

— Ну, я тоже недавно немногого стоил, — заметил я.

— И очень быстро доказал, что полезен. И будешь полезнее — ты постоянно развиваешься. Не сравнивай. Эта девочка никогда бы не сидела над отварами сутки напролет — терпения не хватило бы… И ты раньше тоже не сидел бы.

Грэм умолк и нахмурился.

— Элиас, ты изменился, и меня это устраивает. Но не все меняются. Для этого нужны обстоятельства…и обычно непростые.

Я вздохнул.

— Я это к тому, что я про нее забыл.

— Ну-ну… Может просто на кого-то другого переключился? — насмешливо спросил Грэм.

А я чуть не покраснел. В голове всплыла как Морна так и… Эйна. Даже не знаю почему.

После этого мы шли молча.

Всё это время я отправлял Скитальца в разные стороны, чтобы он искал что-то ценное. Виа справлялась с болью хорошо, и это закаляло ее характер. Душильник мелкий тихо сидел в корзине, и не проявлял никакой агрессии. Да уж, нужно поскорее привести голову в порядок, привыкнуть к Душильнику-старшему и возобновить связи с теми симбионтами, которые я создал.

Пока мы шли, я пытался дотянуться до моего нового симбионта и, не теряя времени, развивать связь. Все-таки уже проверено на Скитальце: каждый новый процент взаимодействия уменьшает головную боль и тяжесть от связей.

Каждый раз я был вынужден тянуться к нему через приличное расстояние, что уже само по себе развивало связь. Вдобавок, я каждый раз давал ему короткую команду: «лежи», «обвейся плотнее», «переползли в другое место». Каждая команда на таком расстоянии ощущалась как болезненный укол в висок. Но оно того стоило: связь росла.

[Душильник-Старший: связь +0,1% (37,4%).]

[Душильник-Старший: связь +0,1% (37,5%).]

…

[Душильник-Старший: связь +0,1% (38,2%).]

К тому моменту, как впереди показалась мертвая просека леса, вся покрытая ржавой живой, у меня уже от бесконечных команд и использования душильника-старшего звенели уши. Но цифры росли: к концу этой прогулки я надеялся вытянуть его до тридцати девяти. Может до сорока, если очень повезет.

— Стой, — Грэм поднял руку.

Я остановился.

И в этот раз тут было что-то новое. Какие-то существа. Я сначала увидел их не глазами, а почувствовал через мироощущение Виа. Она встрепенулась в корзине, и через тепловую связь мне в голову хлынуло множество — десятки, нет, сотни — мелких ровных точек жара, разбросанных по ржавым ветвям. Они слегка, но согласованно двигались.

— Там что-то есть, — тихо сказал я. — Много. Какие-то насекомые.

— Так, вижу-вижу, — фыркнул Грэм. — Не один ты такой глазастый.

Заметив нас, словно по сигналу все эти насекомые с тихим, шуршащим шорохом снялись с веток и поднялись в воздух. Мелкие тельца с прозрачно-чёрными крыльями, они чем-то напоминали стрекоз, только странных, жукоподобных, с тельцами, защищенными панцирями.

— А это что еще за твари? — уточнил я.

— Сторожки. — коротко ответил Грэм.

— Опасные?

— Как сказать…пока не трогаешь — нет. Они оттуда, из Хмари. Странно…им-то зачем покидать те места, ведь они для них идеальны? — задумавшись, сказал Грэм.

Облако этих насекомых сделало над просекой широкий круг и стало опускаться обратно. Несколько особей сели на ближайшие к нам стволы. Я через тепловое зрение Виа увидел как одна тварь устроилась на коре сосны, посидела секунд десять, и в коре осталась едва заметная чёрная точка, размером с булавочную головку.

— Они метят территорию, — пояснил Грэм. — Садятся на деревья и оставляют едкий чёрный след, к которому лучше не прикасаться. Постепенно вся их зона покрывается этой «пыльцой». Воздух становится тяжелым, вонючим, и в зону уже не сунешься. А вот насекомые, которые по глупости прикасаются к таким меткам, заражаются и постепенно подыхают. А уж если они попали в такую зону, где всё покрыто такой «пыльцой» — живыми не выберутся.

Я медленно кивнул. И мне очень не понравилось то, что я только что услышал. Как-то это подозрительно походило на то, что делал Целитель со своими метками. Как будто тот же принцип или идея.

Я осторожно подошёл чуть ближе.

— Не у этих ли тварей Целитель, случаем, подсмотрел метод? — спросил я вслух. — Похожий принцип: едва видимая черная точка, накопление, превращение зоны в «свою».

— Может и так…а может и нет — это не имеет значения. Имеет значение только то, что эти метки нужно уничтожать, как и Целителя.

Грэм вздохнул.

— Ладно, пошли Элиас. Сердца стынут.

Я кивнул.

— Да.

Подумалось, будь у меня сейчас Виа в порядке, а не израненная, то я бы попробовал поймать пару штук просто чтобы исследовать. Понять, что они выделяют, как именно ставят метку, и проанализировать саму метку. Но сейчас соваться к ржавую зону с риском подхватить ржавую живу…оно того не стоит.

Мы двинулись дальше. А я подумал, что жаль, конечно, что я не могу пополнить запас мертвых пылевиков — уж очень полезными именно для меня оказались эти насекомые. И удобными. А если такие давать душильнику и с десяток бросать во врага, то эффект будет еще сильнее и неприятнее. Но тратить время сейчас на охоту на этих жуков мы не можем. Тем более, что без Виа их будет сложновато поймать.

Мы аккуратно, по широкой дуге обошли просеку и зашагали дальше.

Я снова потянулся к старшему душильнику и продолжил давать команды. «Обвейся». «Опустись». «Подними щупальце». И снова такая команда била иглокой в висок, и каждый раз я ощущал медленный отклик громоздкой пятиядерной туши, послушно делающей то, что велено.

[Душильник-Старший: связь +0,1% (38,7%).]

[Душильник-Старший: связь +0,1% (38,9%).]

К тому моменту, как мы вышли из Кромки, цифра встала на 39% и дальше уже не росла. Но я и этому был доволен.

Дом встретил нас тишиной. Шлепа лениво поднял голову с травы под забором, увидел что это «свои» и, подскочив, загоготал. Волк Трана только вздохнул и проводил нас взглядом.

Седой быстро перепрыгнул на забор, огляделся вокруг, словно ища врага, а потом спланировал прямо на крыльцо, тут же шлепнувшись на теплые доски и вывалив пузо. После такого денька он, видимо, считал, что заслужил отдых. Я не спорил: три убитых углехода для такого зверька — достойная добыча.

Грэм поставил свою корзину прямо на крыльцо, выудил из неё четыре жар-сердца, всё еще аккуратно укутанных в крапиву, переложил их в корзину поменьше и сказал:

— Всё, я пошел, нечего ждать. Ты пока тут разбирай всё, ну и если приготовишь чего-нибудь было бы неплохо. Как вернусь — займусь саламандрами.

Я кивнул старику, и он быстро, даже не переодеваясь, зашагал в сторону поселка.

Я остался один. Точнее — с Виа, душильником, Скитальцем (который ничего так и не нашел), Шлепой и мурлыком. Волка Трана я не считал. Как и улитку, которая, похоже, уже проголодалась и заползла на лунный мох, росший на камне в корыте.

Ладно, пусть ест.

Первое, что я сделал — положил жар-сердце, которое мне оставил Грэм в очаг и подкинул туда дров. Положил сердце прямо возле углей в обертке из крапивы (решил не снимать). И на это сердце тут же среагировала рассветница: метнулась к нему, прижалась брюхом, приобняла и блаженно замерла, обернувшись полукольцом. Из ее ноздрей пошел легкий дымок, а глазки сузились в довольные щелочки.

Я невольно улыбнулся и тут же задумался: жар-сердце пеплошкура — концентрированная огненная жива. Рассветница — огненная ящерица. А что если использовать жар-сердце для ее развития? Она питается жаром и огненной живой, и если она спит на углях, то почему бы ей не «вырасти» на таком вот концентрате? Я ведь видел в анализе: пыль сердца усиливает свойства плоти и крови огненных существ. А она именно что огненное существо.

Только вот как именно это сделать я не знал. Не пускать же ее жрать сердце сразу? Может, пыль соскрести и дать поесть? Непонятно. Но кроме ее развития, мне это сердце нужно и для собственных опытов. Не знаю, есть ли еще пеплошкуры в Проплешине, но, похоже, еще одна встреча с ними нам бы не помешала. Думаю, о таком тоже нужно спрашивать Трана — уж он должен знать, как развивают рассветниц или подобных им существ. Как раз собирался спросить у него про Седого, заодно и про Уголька спрошу.

Ладно, сейчас дела.

Я аккуратно выложил у очага саламандр, рядом — собранную огненную крапиву. После вышел во двор, стал над корытом и быстро ополоснулся, смывая лесную грязь и въевшийся запах Проплешины.

Потом вернулся в дом и положил Виа на стол. Нужно было обработать ее раны. Благо, гидролата у меня хватало. Оставалось быстро сделать ту смесь, которую я тестировал на душильнике и можно начинать. Заняло это совсем немного времени, так что скоро у меня лежала целая мисочка улучшенного гидролата.

После этого я взял чистую тряпочку, обмакнул ее в получившуюся смесь и начал осторожно протирать обугленные участки Виа — то есть…почти всё тело. Виа коротко вздрагивала, но не от боли, а скорее от облегчения.

Я улыбнулся.

И стал работать спокойно, методично. Сначала вдоль главного «ствола» лианы, — от основания, — потом на отдельные щупальца, а затем на самые пострадавшие участки, где у неё спекся целый кусок. Гидролат впитывался почти моментально, и на глазах обугленные пятна светлели. Боль уходила, я чувствовал это сразу: моя собственная голова перестала болеть.

Я закончил, вытер руки и продолжил работу. Теперь душильник. Его я переложил на стол. Туда же, рядом, выложил из отдельной тряпицы четыре полуметровых отростка старшего душильника. Их нужно было приживлять прямо сейчас, не откладывая. Если оставить на завтра, то велик шанс, что приживутся плохо или вообще не приживутся. Идея простая: приживить к младшему четыре чужих отростка. Посмотреть, как они срастутся и вообще срастаются ли конечности других симбионтов того же вида. Если душильник «примет» их, то получит сразу прибавку в массе и в количестве «пальцев». Если нет — ну, по крайней мере я увижу как происходит процесс, на какой стадии происходит отторжение и почему.

Как раз, когда я взял в руку один из отростков, волк Трана радостно залаял.

Так, похоже кто-то пришел.

Я отложил отросток. Посмотрел на Виа и душильник, прикрыл комнату и вышел из дома.

Пришел Тран.

— Деньги принес, — сказал он, как только увидел меня и показал небольшой в руке, — А дед где?

— Пошёл продавать добычу с… охоты, — ответил я, спускаясь со ступенек и направляясь к приручителю.

— Тут как договаривались. За маслянку. — протянул он мне кошелек.

Я его взял и застыл. Я ведь хотел спросить его про рассветницу и про Седого. Почему бы этого не сделать сейчас?

— Тран.

— А?

— А не мог бы ты мне рассказать про… развитие зверей? — спросил я.

— В смысле? — прищурился он.

— В прямом. — честно ответил я, — Никогда не интересовался этим. А сейчас мне стало любопытно….есть ведь способы, из обычного животного сделать… что-то посерьезнее. Покрепче. Поумнее. И…живущее подольше.

Я попытался говорить общо, не выдавая, что у меня уже есть конкретный «кандидат».

— Возможно для этого используются зелья…кристаллы…или что-то такое?

— Я тогда войду, раз ты хочешь серьезно поговорить, — сказал Тран и пошел внутрь.

И в этот самый момент с крыльца донесся раскатистый, утробный храп. Седой, лежавший пузом кверху, всхрапнул так, что у него даже усы вздрогнули.

Мы оба синхронно повернули головы и посмотрели на него.

Тран вдруг засмеялся. От души.

— Уж не из этого ли ворюги ты хочешь сделать «что-то посерьезнее»? — спросил он, отсмеявшись.

— Именно из него. — невозмутимо ответил я.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Тран замолчал. Посмотрел на Седого. Потом на меня. Потом снова на Седого.

И вздохнул с какой-то внутренней обреченностью.

Глава 9

Он постоял еще пару секунд, глядя на дрыхнущего Седого, потом покачал головой и не спеша опустился на ступеньку рядом с мурлыком. Хотя на лице было сомнение в моей адекватности.

Седой почуял неладное (вернее, чужака) сквозь сон. Сначала у него дернулся один ус, потом второй, потом приоткрылся один глаз — недовольный, мутный со сна. Он скосил его на Трана, потом на меня, обиженно муркнул и попытался перевернуться обратно на бок, как бы говоря: «Меня нет, я сплю, идите мимо». Мимо, конечно, никто не прошел.

— Ну, давай поглядим на твое «сокровище», — буркнул Тран и протянул руку к мурлыку.

— Пи-и-и… — недовольно пискнул Седой, однако его мнения никто не спрашивал.

Тран очень аккуратно положил руку на грудь Седому. Тот возмущенно пискнул, дернулся, но приручитель чуть прижал его, чтобы он не дергался.

— Тише-тише, ворюга. Сейчас поглядим, что там у тебя внутри.

Седой понял, что вырываться бесполезно: вздохнул, совсем по-человечески, и обмяк на досках крыльца, всем своим видом показывая, как же его утомили эти люди.

Я встал в шаге, наблюдая.

Тран начал ощупывать его уверенно, привычно. Пальцы скользили по седой шерсти, останавливались, надавливали, проходили дальше. Он прощупал плечи, перепончатые крылья, прошелся по спинке, по ребрам, а потом он аккуратно подержал в ладони лапу, согнул ее, разогнул. Седой при сгибе задней лапы дернулся и зашипел. Однако всё это не было главным.

Настоящая диагностика пошла тогда, когда он закрыл глаза его ладонь пропустила импульс живы, который на мгновение засветился желтым.

Это мне напоминало как прислушивалась к растениям Эйна и как использовал Анализ я. Сейчас Тран делал то же самое, только по отношению к животным. Похоже, тут у каждого Дара был некий аналог Анализа, ну.кроме охотников. Они в этом смысле были хоть и сильные, но вся их особенность по-сути заключалась в огромной собственной силе.

Тран молчал с минуту, — видимо анализ у него не был моментальным, — он напрягал лоб, добавлял живы, а Седой был встревожен и не понимал что происходит, но видя, что я не вмешиваюсь не пытался вырваться.

Наконец Тран открыл глаза.

— Старый, — коротко сказал он.

— Это я и знаю, — заметил я.

— Нет, ты не понимаешь. Его тело изношенное: много недолеченных ран и много старых проблем с костями. Я мог бы перечислить все, но это тебе ни о чем не скажет. Просто поверь — я даже не говорю о мышцах, крыльях и связках.

— Мы его лечили и отварами поили — кости срослись.

— Срослись, — согласился Тран. — Но не так, как должны были. Срослись «как получилось». Элиас, зверь же не лежит смирно, как Одаренный под надзором алхимика. Он крутится, охотится, прыгает и кости срастаются как…как получилось. И ты говоришь о последних переломах, но его кости ломались и до этого. В молодости и на протяжении всей его жизни. Это никакими отварами не исправить.

Я молча кивнул, признавая его правоту — с этой точки зрения я не смотрел на Седого, я думал только о последних переломах.

Седой сидел тихо, не дергался, и слушал нас так внимательно, словно понимал каждое слово. Может, и понимал — я давно подозревал, что мозгов у него больше, чем у обычного зверька.

— И что, — спросил я. — Это сейчас важно? Я ведь спрашиваю как раз о том, как сделать его сильнее и крепче.

Тран опустился на ступеньку и расслабленно оперся локтями о колени. Видимо, разговор обещал быть долгим.

— Это значит, что усиливать его теми методами, о которых ты меня спрашиваешь нельзя.

— Совсем?

— Совсем. Не в текущем состоянии. Ты можешь сколько угодно его кормить, поить, накачивать живой из кристаллов и растений, но всё пойдет…не туда.

— В смысле «не туда»? — уточнил я, — Чем это грозит?

Тран вздохнул.

— Ладно, нужно начать рассказ с основ. Дед тебе рассказывал про то, как развивают зверей?

Я покачал головой.

— Не думаю, что Грэм не рассказывал, наверное ты просто не слушал. В любом случае, я буду говорить только о базовых вещах, многое рассказать я не могу, сам должен понимать — у всех Одаренных свои секреты… Как и у каждой гильдии.

Я кивнул.

— Ладно, ты спрашивал про развитие зверей, тогда слушай внимательно. Есть цепочка как развивают зверей. Она простая, каждый приручитель её знает. Первое — это чистка.

— Чистка?

— Да, чистка, — это фундамент. Зверя нельзя усиливать пока на нем старые увечья, кривые сростки, болезни и прочее. Поврежденное тело «течет» — то есть оно сбивает потоки живы, как кривой канал у Одаренного. У зверя то же самое, только хуже. Ты начнешь его кормить особыми травами, кристаллами, дашь редкий ингредиент, а тело не примет. Жива пойдет по кривым каналам, накопится там, где не надо, и вместо усиления ты получишь мутацию. Кривая лапа отрастет еще кривее, сломанное ребро врежется внутрь, а старая трещина в кости лопнет под напором живы. А если уж совсем «повезет» — зверь просто сойдет с ума от боли и распухнет в нечто, что тебе же придется убивать.

Я похолодел. Звучало…не очень.

— Поэтому сначала, — продолжил Тран, — полное исцеление. Именно поэтому никто не возится со старыми животными — нужно брать совсем молодое и полностью здоровое животное и уже его усиливать.

Я кивнул. Звучало логично, но вариант был не мой. У меня вон, старый Седой, и тут вариант только полное исцеление.

— Хорошо, допустим, сначала исцеление, а потом? Что дальше?

Тран усмехнулся.

— Не торопись. Прежде чем «потом», запомни еще одну вещь: чем старее зверь, тем сложнее. У молодого тело податливое, кости гибкие, податливые, готовые меняться, как и мышцы. Понимаешь, что это значит?

— Что Седому будет тяжело.

— Что Седому будет очень тяжело, — поправил Тран. — Если он вообще выдержит. Это не считая того, что я не представляю, где тебе взять эликсиры такого уровня. Они обычно Охотниками покупаются для застарелых ран, и стоят они…

Тран покачал головой.

— У тебя таких денег нет.

— Допустим. — отмахнулся я, — Чистка. А следующий этап?

По поводу подобных эликсиров у меня было свое мнение. Более того, я понял, что очень хочу добыть рецепт подобного зелья. Тут просто складывать самому ингредиенты не выйдет, нужно иметь перед глазами пример. Только где его взять? Может…пора наведаться к Хабену и невзначай поузнавать про подобное, как бы про цены, и заодно «пощупать» его эликсиры на продажу. И что-то давно его не видно-не слышно, как будто он резко потерял ко мне интерес. Или всё дело в проверке Марты? Или может в Эйне, которая приехала и еще и непонятно с какими целями. Может он выжидает, можно ли продолжать свои дела так же спокойно, как и раньше?

Тран, тем временем, продолжил рассказывать.

— Следующий этап — сродство. У каждого зверя свой природный тип живы, который его тело поглощает почти без проблем и следующим шагом мы усиливаем сродство с его «родной» живой. И я не про обычную живу, а именно про ее направленность. Это почти как у Одаренного: если тебе дать огненную живу, то скорее всего ты обожжешь каналы, — когда их откроешь конечно, — тут то же самое. Только у животных есть более редкие типы живы, которые можно взять только из определенных растений.

— Понял. — кивнул я.

— А еще у зверя есть свои каналы живы, как у Одаренного. Они проще, грубее, их меньше, но они есть. И точно так же, как у Одаренного, в самом начале они закрыты. Так уж природой положено, чтобы они были закрыты, а всё, что мы делаем — это идем против ее воли и самостоятельно раздвигаем границы как собственного тела, так и тела животного.

Я не стал говорить, что если бы природа не хотела, чтобы у нас были открыты каналы, у нас их бы просто не было вообще ни в каком виде.

— То есть, — подытожил я, — если я сейчас начну его кормить чем-нибудь усиливающим, оно пойдёт не туда и только навредит ему?

— Именно. Навредит. Неизбежно пойдут мутации во всех слабых местах, как я и сказал.

— Понятно, — вздохнул я.

— Да.

— Не получится просто дать, рассветнице огненной живы и она начнет развиваться. Не начнет. Кроме того, тут нужно чувствовать сколько и чего можно дать, и как животное реагирует на каждое изменение, а без приручителя и его дара этого не сделать.

Я смотрел на Трана и понимал — тут он мне не помощник. Зато помощник мой Анализ, благодаря которому я смогу рассчитывать необходимые дозы. Да, сейчас мой Анализ ограничен уровнем Дара, но система обещала, что на новой ступени Дара откроются новые возможности. Возможно, я смогу увидеть те повреждения Седого, о которых сказал Тран.

— Допустим, — сказал я, — А что по растениям? Не выйдет просто дать огненных растений, к примеру той же рассветнице и она начнет развиваться?

— Не выйдет, — честно сказал Тран, — Для рывка нужна алхимия, комбинирование ингредиентов как в хороших эликсирах, а не просто растения. Все это стоит дорого, а сам ты…ну, без обид, Элиас, не сможешь подобное создать. Это другой уровень, не уровень отваров.

— Да я не обижаюсь — я ведь совсем недавно начал варить и понимаю, что всё намного сложнее, чем кажется поначалу. — ответил я честно. — Но это не значит, что я не буду пробовать.

— Эх…в общем, я конечно немного…преувеличил. Кое-что можно сделать все-таки. Если животное здоровое, конечно. Во-первых на первых этапах можно просто кормить, — продолжил Тран, — Травы, цветы, плоды, родственные природе зверя. Они «резонируют» с его телом, и тело копит живу больше, чем дано от рождения. И делать это надо малыми порциями, постоянно, годами. У каждого типа зверей свои растения и к каждому нужен свой подход. Но прорыва тут не будет, только небольшое усиление. Для значительных изменений подойдет только алхимия. Но начать с подобного в принципе ты можешь, но резких изменений не жди.

— Значит, сначала нужно кормить существо подходящими растениями, подготавливая его, чтобы оно привыкало, и затем нужно уже использовать алхимию.

— Верно, — ответил Тран, — Но мало просто алхимии — нужно знать, что давать и каким животным, а у тебя с этим проблема.

Он скептически посмотрел на мурлыка и продолжил:

— Для волка, к примеру, нужно мясо тварей определенного типа и травы с «бегущей» живой. Для змей — различные холодные растения, и так далее. И потом, те же волки, большие кошки, ящеры, кабаны и другие животные — про этих всё давно известно. Приручители веками подбирали, что им давать и передавали друг другу способы их развития. А вот про этих ушастых ничего толком неизвестно. Их никто всерьез не разводил и не растил.

— Почему?

— Не помню, говорил я тебе или нет, но в привычном смысле подчинить мурлыка очень сложно. А зачем растить и усиливать то, что не можешь контролировать?

Вопрос был риторическим.

Я кивнул.

— Кроме того, — добавил Тран, — какая от него польза, чтобы тратить столько ресурсов, которые могут пойти на действительно ценного зверя?

Я пожал плечами. На Седого я смотрел иначе.

— То-то и оно. И если уж говорим про сродство… ты сначала должен понять, к какой именно живе твой зверь тянется. К чему тянется Седой? Так же ты его зовешь?

— Так…ну… — я почесал голову, — Он тянется к едкому — к едким дубам и их соку.

— Вот, — сказал Тран, — Это уже подсказка что ему давать — растения с едкой и кислотной живой: травы, ягоды, кора, смолы. Только где ты их в нужном количестве будешь брать? Едкий дуб? Этого недостаточно. Искать особые кислые и едкие ягоды тоже непросто, они редкость, а стоят на рынке дорого. А зверю, чтобы хоть что-то накопить, надо давать их месяцами. А лес сейчас сам знаешь какой стал. По Кромке уже не везде пройдешь спокойно.

Я кивнул. Это всё было правдой, но выхода у меня было. Я не приручитель, я — травник. Я не обязан искать их в лесу — я могу выращивать сам, нужно только добыть пару веточек, семян или просто даже полуживой экземпляр подобных растений и создавать из этого не простые растения, а эволюционирующие в что-то более мощное и полезное.

— И последнее, — продолжал Тран, не обращая внимания на то, что я задумался. — Когда зверь накопил достаточно живы, начинается третий этап — скачок. Или эволюция, прорыв — называй как хочешь. Зверю дается очень редкий ингредиент: например кристалл нужного типа живы высшего ранга, или часть какого-нибудь сильного существа того же сродства, или особое растение, которое впитало в себя «чистый» тип живы. Что-то такое, от чего старое тело зверя ломается, и собирается новое. Это и есть скачок.

— Вроде Громового цветка?

Тран хмыкнул.

— Точно такого же ранга, да. Может, для кого-то и сам Громовый цветок сгодился бы, но правильно обработанный алхимиком — зависит от зверя. Понимаешь теперь, почему большинство ручных тварей у приручителей не сильно развиты?

— Дорого.

— Не то слово как дорого! Здоровых особей подобрать не такая уж большая проблема, а вот сродство… — это годы кормежки и куча трав. А скачок — это одно «вложение» размером в годовой доход хорошего охотника. И не каждый зверь стоит того, чтобы в него столько вкладывать. Поэтому большинство наших зверей — это «доведенные до прорыва, но не прорвавшиеся», просто хорошо подкормленные. Их хватает на работу, охрану, охоту… и всё.

Он вздохнул.

— Ты видел среди моих зверей каких-нибудь особенных?

— Особенных?

— Настоящих магических зверей, — уточнил Тран, — Из глубин.

Я задумался.

— Ну…волки большие.

— Именно, — кивнул Тран, — Большие — и всё. Они просто большие — не уникальные, не редкие. Это улучшенные волки.

— Так тяжело поймать магических зверей? — уточнил я.

— Поймать можно, — вздохнул Тран, — Я сам по молодости поймал четырёх редких: два раза в Хмари, и два раза у Сумрачья. Все четверо могли бы стать чем-то особенным, если б их кто умелый довел. А я их продал — деньги были нужны. А магические звери. с ними еще тяжелее, чем с обычными — нет шанса на ошибку. Вот я и решил: возьму деньги, разовью обычных… Эх, молодой был, дурной, думал, поймаю еще, думал, жизнь длинная, лес большой. А оказалось, что возможностей жизнь дает не так много, как нам кажется.

Он коротко усмехнулся и покачал головой.

— Пятнадцать лет с тех пор прошло. И ни одного. Ни единого не поймал. Так бывает почти у всех, поэтому редкие звери и стоят так дорого. Их выкупают и везут в столицу — туда, где деньги. А там уже работают настоящие приручители: со средствами, алхимией и связями. Иногда получаются звери, от одного вида которых обычный мурлык бы… ну, в обморок упал. Таких называют Звери Силы.

Я кивнул. В том, что говорил Тран, слышалась застарелая боль приручителя, который хотел обладать мощным магическим существом, но довольствовался тем, что получилось.

— Вторую молодость ты ему не дашь, Элиас, — мягко сказал Тран, глядя на Седого. — Не с твоими ресурсами. Чистка… может быть понемногу, и то не все раны ты сможешь залечить. Сродство — это, конечно, тяжело, но при твоем упорстве может и натаскаешь его на едкие растения. Но скачок — нет, его не будет. Понимаешь, всё должно быть целесообразно. Это обычный мурлык. Старый. С кучей травм. Даже если выправишь — это будет крепкий старый мурлык. Не воин. Не зверь силы. Просто крепкий старый мурлык.

— А рассветница? — спросил я. — Таких существ кто-то развивал? Ты сказал, что с мурлыками нет, а вот ящерица…

Тран засмеялся. Коротко, по-доброму.

— Ну, Элиас. У тебя одно существо слабее другого. Что ни питомец — то особый случай. Хочешь и эту улучшить?

— Просто интересно.

— На самом деле, с рассветницей всё понятнее, — посерьезнел приручитель, — Тут хотя бы тип живы очевиден — огненная. Огненные растения для нее самое то. А Проплешина сейчас как раз буйствует. Да ты и сам знаешь…в общем, усилить ее возможно, тем более, как я понимаю, это молодая и здоровая особь.

Я кивнул.

— В общем с ящерицей у тебя реально может что-то выйти. Но если хочешь узнать про развитие именно ящериц, то спрашивай не у меня, я ими никогда не занимался, а их метод развития сильно отличается от обычных животных.

— А у кого спрашивать? — прищурился я.

— Помнишь старика, который у вас яйца ржавозуба купил? Кироса.

Я кивнул.

— Вот его спрашивай, он разговорчивый старик, и любит рассказывать… многое. Он приручает ящеров и подобных им существ всю жизнь. Вдобавок я слышал, что у него все ваши яйца ржавозуба проклюнулись и он сттрашно доволен, ходит по поселку прямо помолодевший. Если кто и знает про рассветниц всё, что вообще можно знать — это он. Он, кстати, еще в Янтарном. Не уехал.

Я запомнил.

— Спасибо, Тран.

— Да чего там. — Он легко поднялся, отряхнул ладони. — Ладно, деньги я отдал, мне пора. Дед вернется — передавай привет.

— Передам, — улыбнулся я.

Я остался стоять на крыльце с кошельком в руке, глядя вслед Трану и думал. Сказанное им расширило мои скудные знания об этом мире. Конечно, Тран сказал лишь общие вещи, и не вдавался в подробности, это очевидно. Детали мне придется выяснять самому, но ничего. Разберусь.

Кости…стоп! А ведь я знаю того, кто управляет костями — тот, кто может срастить кости как надо. Клык!

Рыхлый говорил об этом, что его Дар позволяет проводить подобные манипуляции. Вот только…всё ли с ним в порядке?

Я замер. Давно не было вестей от Рыхлого. Всё ли у них в порядке, и долечили ли они Клыка?

Нехорошо это всё.

Я вздохнул. Идти туда и мне, и Грэму опасно. Целитель не пойман, а гнилодарцы…я помог им, а остальное, в том числе вычисление марионетки и разоблачение Старейшины Хельма, должны делать они сами. Надеюсь, у них все вышло. У Морны отваров укрощения зверя пока достаточно. Да, ей будет тяжело, но я верю, что она справится. Меня больше волновал сын Рыхлого: мой эликсир должен был на время облегчить боль, и если не случилось обострение, то возможно ему даже стало лучше. Да, наверное у них всё в порядке, иначе бы уже Рыхлый примчался сюда, в Янтарный — слишком он любит сына.

Я взглянул на Седого и прогнал невеселые мысли из головы.

— Ну что, Седой, — потрепал я его по пузу, — Будем делать тебя сильнее. Ничего нам не остается. Иначе никаким вожаком обратно ты не станешь. А твоя стая мне не помешает: будете рыскать по всему лесу в поисках всяких полезностей.

Я улыбнулся своим мыслям. А только ли из-за этого я хочу это сделать? Или мне просто интересно, можно ли сделать из Седого настоящего магического зверя?

Едкие травы. Думаю, это не проблема. Буду искать и выращивать. Раньше у меня такой цели не было, а теперь — появилась. Вдобавок огненные растения можно подпитывать и выращивать в Проплешине. И, несмотря на то, что туда теперь ходит Эйра и, возможно, другие огневики, думаю небольшие укромные места найти для выращивания конкретных растений можно. Осталось выяснить какие именно подойдут. Вдобавок, я никогда не искал в своей памяти растения с едкими свойствами, так что теперь нужно этим заняться. Ну и Грэма спросить.

Ладно, об этом думать буду позже. Сейчас дела.

Я зашёл в дом. В прохладе и полумраке всё, что я оставил, лежало как и оставлял. Виа отдыхала на столе, и ее обугленные участки заметно посветлели — смесь гидролата сделала свое дело. А теперь…душильник.

Я подошёл к столу, посмотрел на четыре полуметровых отростка Душильника-Старшего. Потом прикоснулся к душильнику-мелкому, с которым пришлось в лесу порвать связь.

Опять нужно создавать, вернее, восстанавливать новую связь на время эксперимента, но что поделать? Я взял нож, капнул крови (чтобы не так сильно давило на голову, когда добавлю связь сверх предела) и прикоснулся к душильнику, создавая связь.

Миг — и перед глазами всё поплыло, а по голове будто бахнули молотком.

Я ухватился за стол.

— Так…спокойно-спокойно.

Через секунд двадцать меня отпустило и боль уменьшилась.

Время терять было нельзя. Даже с уменьшенной болью я ходить не могу, а значит нужно быстро провести эксперимент и снова разорвать связь.

Я быстро сделал надрез на щупальце душильника у самого основания. Его короткое новое щупальце упало отрезанное на стол, а я уже прикладывал к этому месту большое, от его старшего собрата.

Плотно соединив срезы, направил туда живу и через Дар увидел, как ткани двух мутантов поползли навстречу друг другу. Прозрачные жилки потянулись, переплелись. Жилка коснулась жилки.

[Сращивание +1%]

Прижилось удивительно легко.

Я ожидал сопротивления, но ничего подобного не произошло.

Вот только через несколько секунд я почувствовал что-то ещё.

Дискомфорт.

Отросток был слишком велик для него: слишком толстый, слишком длинный, слишком «сложный». Младший душильник всё это время рос медленно: я его сознательно тормозил — кормил по минимуму, не давал жрать всё подряд, как это делал старший. Из-за этого его центральное ядро было еще маленьким, размером с орех. А отросток, который я к нему сейчас прирастил, был от ядра в пятьдесят раз больше. И он не мог с ним как следует совладать.

Я попробовал отдать команду:

ПОДНИМИ ОТРОСТОК.

Он едва его приподнял, потому что этот росток расходовал намного больше сил, чем остальные.

Не то.

Совсем не то. Я совершил глупость!

Вот тебе и эксперимент: приживить чужой отросток к симбионту можно. Технически. Но только если основное ядро уже достаточно развито, чтобы тонко им управлять.

Да, не стоило мелкого душильника, — задача которого быть живой защитой, — даже пытаться перестраивать под что-то иное. Ладно, будем считать эксперимент успешным: попробовал — не понравилось.

Я аккуратно отделил прижившийся отросток и тут же приживил «родной», после чего…разорвал связь.

И сразу такое облегчение наступило. Боль в момент прошла!

Да уж…пока я не готов вернуть связь с мелким.

— Эй, Элиас, — донесся снаружи голос Грэма — Что-то у тебя из окна жареным мясом не пахнет. Еда где?

Старик вошел в дом, посмотрел на меня, на симбионта на столе, и покачал головой. Хотя я видел, что он вернулся довольным — видимо, выручил за жар-сердца хорошую сумму.

— Извини. Не успел… Тран заходил и мы разговорились. А потом я вот этим занимался. — Я показал на стол с душильником.

Грэм скептически глянул на симбионта, потом на меня.

— Угу, «этим». Так, а чего Тран хотел?

— Так деньги принес за маслянку, — я кивнул на кошелек на столе.

Грэм хмыкнул.

— Ладно, а разговаривали-то о чем?

— Да я…кхм…как бы сказать…расспрашивал его как можно усилить Седого.

Грэм замер, а потом рассмеялся.

— Седого? Улучшить? Иди готовь еду, «улучшатель». Делать больше нечего, тратить на эту мелочь силы и ресурсы. — фыркнул старик.

Я вздохнул и поднялся.

— А я пока займусь саламандрами. — добавил он.

— А сердца-то хорошо продал? — спросил я, направляясь к очагу.

— На топор не хватит, — ответил он, — Но сумма неплохая. Авось через недельку-другую наскребу на выкуп…если нам будет так же везти.

Я взглянул на жар-сердце в очаге, на рассветницу и подумал, что неплохо бы поговорить с тем стариком, Киросом. Возможно стоит и показать ему рассветницу, может что дельного посоветует.

Похоже, количество новых рецептов скоро увеличится, потому что придется экспериментировать с огненными компонентами для этой мелкой ящерки. А вот Седому придется подождать до того момента, как ему Клык не вылечит кости.

Глава 10

Грэм, как и в прошлый раз, принялся за саламандр прямо во дворе. Пару минут я наблюдал за его точными, уверенными движениями. И когда он разделал первых двух, я взял куски мяса и начал готовить. Решил, что просто обжарить мясо — это тоже неплохо. Оно зашипело на сковороде, выпустив облачко пара с резким, пряным запахом. Я не спеша готовил, переворачивая мясо со стороны на сторону и добавляя травы и специи.

Всё это время Грэм разделывал саламандр, сцеживая в кувшины их свежую, немного дымящуюся кровь.

На запах шипящего мяса поднял голову Седой. Он вскочил с места своего отдыха и прибежал в дом и уселся у моих ног. Хвост у него дергался, а ноздри жадно раздувались. Учуял свежее и вкусное мясо.

— Пи! — нетерпеливо потребовал он, глядя на меня снизу вверх.

— Подожди, ворюга. Не готово еще. — отмахнулся я, продолжая готовить.

— Пи-и-и!

Через пару минут я отрезал небольшой кусочек подрумянившегося края и кинул в его ему. Седой набросился на еду так, будто его не кормили неделю. Рассветница на жар-сердце даже не пошевелилась. Она лежала, обернувшись вокруг кристаллической корочки, как самая счастливая ящерица в мире, а может…в данный момент таковой она и была. Ее брюшко с кристаллом внутри слабо пульсировало оранжевым в такт дыханию, и от нее во все стороны расходилось ровное, мягкое тепло — та самая зона, в которой все огненные растения получали пассивную подпитку.

Когда всё приготовилось, а Грэм зашел и уселся за стол, я спросил:

— Дед, а сколько такое сердце может пролежать, прежде чем потеряет свойства? — я указал на жар-сердце.

— В обычной ситуации, — ответил Грэм, жуя мясо саламандры, — В обычном огне его можно держать не меньше недели. Но с каждым днем оно будет всё больше и больше терять свои свойства и жар, поэтому продавать надо сразу. Но у тебя тут рассветница, которая сама по себе горячая. Возможно с такой подпиткой и все две-три недели.

Я кивнул. Примерно так я и прикидывал.

— Но тут главное, — добавил Грэм, — Чтобы она сама не начала подкармливаться от жар-сердца.

Я пригляделся к рассветнице. Не сказать, что такая мысль меня не посещала, но пока, похоже, ей просто было комфортно лежа на сердце и они словно друг друга поддерживают. В любом случае, у меня есть неделя-другая на эксперименты и это хорошо. Очень хорошо.

— Кстати, — заметил Грэм, — а сердца я неплохо продал.

— И кому? — спросил я жуя мясо.

— Двум огневикам из Каменного Пояса. Они только-только приехали со своим караваном и встали на стоянку. Борг подсказал найти их — они скупают все ценное почти не торгуясь. Главное им, успеть перехватить у наших. Так что вышло очень даже неплохо. Наши бы затягивали торг, а потом сказали: «Ой, а сердечко-то уже не такое и горячее» давай сбавь цену.

Уж в этом я не сомневался.

— И сколько вышло? — уточнил я.

— Полтора золотых. — ответил старик.

Я удивленно приподнял брови. Честно говоря, такой суммы я не ожидал.

— За четыре сердца столько?

— За четыре. — Грэм откусил мяса, прожевал, и продолжил спокойно говорить, — Говорю же, из Каменного Пояса вообще никогда не торгуются. Это наши за медяк удавятся. А те — нет. Повезло, можно сказать.

Полтора золотых за четыре сердца!

— Чему ты удивляешься? — Грэм хмыкнул, заметив мое выражение. — Жар-сердце, Элиас — это не просто кусок мяса. Оно ценно именно свежим, теплым, прямо из туши. Огневики предпочитают такие, чтобы кристаллическая корочка еще дышала, а внутри — текло. В идеале вообще ловить пеплошкура живым и волочь в поселок, и уже там продавать. Цена возрастает еще больше. Но это нам с тобой пока не по зубам.

Я представил себе эту картину, как мы тащим пеплошкуров, и улыбнулся.

— И знаешь почему ещё нам повезло?

Я покачал головой.

— Ржавозуб. Пока эта самка там жила, пеплошкуры в Проплешину носа не показывали — она бы их съела на завтрак. А как только хозяйка исчезла, они почуяли, что место свободно и сразу перебрались. Это всегда так. Пеплошкуры — стайные, и перемещаются небольшими группами. Как эти.

— То есть еще на одну стаю можно не рассчитывать? — немного разочарованно вздохнул я.

— Можно, но не нужно. Шансов мало, что в ближайшее время туда подтянется ещё одна. Хотя… — Грэм вздохнул и махнул в сторону Проплешины, — Сейчас все быстро меняется… кто его знает? Может и подтянется какая стая из глубин. Жива там, все-таки, сейчас бьет фонтаном и такое место для подобных существ — рай. Но видишь, не обязательно они попадутся нам — может те молодые Охотники встретят пеплошкуров первыми.

— Понятно… — вздохнул я, а после уже настала моя очередь рассказывать Грэму о нашем разговоре с Траном: про чистку, про сродство, скачок и про то, что Седого, по мнению приручителя, всерьез развивать бесполезно.

Грэм слушал молча, жевал, и только когда я закончил, отодвинул пустую тарелку и долго смотрел на меня поверх стола.

— И ты что, серьёзно собрался тратить силы и время на Седого и эту ящерку? — наконец спросил он. — Притом, что у тебя десяток других дел. Не менее важных, кстати.

Я на мгновение задумался. Да, Грэм, по-сути, был прав: и время, и силы у меня в последнее время уходили на совсем другие дела, и добавить сюда еще развитие ящерки и Седого было бы…нелогично. Тем не менее, я считал иначе. В обоих животных я видел потенциал, который можно развить.

— А почему нет? — пожал я плечами отвечая Грэму. — Тран думает по-своему, потому что меряет деньгами. А я — нет. Я не собираюсь скупать дорогие эликсиры. Я могу выращивать те растения, которые им нужны: едкие — для Седого, огненные — для рассветницы. Какие-то у меня уже растут, какие-то посажу. А каждое такое выращенное растение — это еще и опыт для меня самого. Как сочетать ингредиенты разной направленности. Как растить под конкретное сродство. Это и для алхимии пригодится.

— Время.

— Я постараюсь распределить, не всё сразу. Просто начать работать в этом направлении. Пересаживать такие растения, подбирать их, улучшать. Тем более…я верю, что Седого можно сделать настолько сильнее, что он снова подомнет под себя свою бывшую стаю.

Грэм покачал головой.

— Ну допустим. Отговаривать тебя, как я понимаю, бесполезно — ты уже всё для себя решил.

Я кивнул, а потом спросил:

— Дед. А ты не знаешь, какие у нас в Кромке есть едкие растения? Ну…кроме едкого дуба.

— Едкие… — он задумался, постукивая пальцами по столу. — Кислица пограничная. Растет на каменистых склонах у реки. Сейчас она как раз в силе, ягоды у нее к этому времени уже наливаются. Можешь там пару кустиков присмотреть, выкопать с корнем. Ещё жгучие одуванчики — эти покажу где растут. Не редкость, просто надо знать места…

— Маловато… — вздохнул я.

— Так это то, что с ходу в голову пришло, — отмахнулся Грэм, — Я еще вспомню. Никогда такими типами растений не интересовался. Ладно…

Он поднялся, подхватил пустые миски и сказал:

— Как вспомню побольше таких растений, расскажу. Надо хорошенько память поднапрячь.

Я кивнул и тут же занялся делами.

Первое — это кровь саламандры. Нужно научиться вытаскивать из крови саламандры ее активную часть — чистую и концентрированную «огненную фракцию», как сказала бы Система, — ту, которая и делает кровь саламандры тем, чем она является. Уникальным ингредиентом. Вот только…не разрушится ли такая кровь от любых манипуляций? Сейчас и буду проверять.

Я зажег спиртовку. Мне не нужно было много огня. Поставил над ней небольшую глиняную чашечку и капнул туда небольшое количество крови. Хотел посмотреть, в какой момент и будет ли она вообще свертываться от сильного и долгого огня и жара.

Грел я осторожно почти четыре минуты, прежде чем кровь начала меняться. Сначала она побурлила, а затем успокоилась и я увидел, как кровь начинает светлеть. Темно-алый становился все ярче, ярче, а потом она просто… свернулась — резко, в один миг. Стенки колбы покрылись бурой коркой, а в центре остался черный комочек. В принципе…логично.

А теперь посмотрим что в этой крови осталось.

Анализ.

[Свернувшаяся кровь саламандры.

Свойства: утрачены.

Содержание огненной живы: слабое.

Алхимическая ценность: отсутствует.]

Прямой нагрев убивает ее. Жаль, конечно — она же сама огненная, я думал, что она устойчивее. Но похоже, что эта кровь любит только ту температуру, которая соответствует той, где живет сама саламандра. Всё, что выше, рано или поздно превращает ее в бесполезную пыль. А значит можно попробовать кое-что другое.

Я задумался. Что ж, пора использовать водяную баню и посмотреть как она на нее повлияет.

Я взял самый крохотный котелок, налил в него воды до половины и поставил на очаг. Подождал, пока пойдёт пар. Внутрь, в воду, аккуратно опустил маленький горшочек, на дно которого налил две ложки крови.

И стал смотреть.

Прошло пять минут. Десять. Кровь не сворачивалась, но и ничего интересного не происходило. Цвет менялся медленно — становился чуть светлее и светлее, а на стенках сосуда собирались темные капельки. Определенно, что-то с кровью происходило, вот только что?

Я прикоснулся к таким капелькам, но это оказалась лишь бесполезная часть крови саламандры, в которой не было полезных свойств.

Я продолжил наблюдать.

И в какой-то момент (по внутренним часам минут через семнадцать-восемнадцать после начала процесса) поверхность крови подернулась тонкой оранжевой плёнкой — будто на нее что-то выходило изнутри. И в этот момент я чувствовал легкий, едва уловимый запах — не металлический, как у самой крови, а сухой, и немного неприятный, как от раскаленного камня. Воздух над сосудом будто колебался сильнее. Совсем как в Проплешине.

Буквально на мгновение из всей этой оранжевой пленки быстро образовалась оранжевая капля, которая тут же сожгла всю кровь — это была Огненная Фракция, которая выделилась из крови и тут же уничтожила и себя, и ее.

Неприятно. Значит, нужно ловить момент, пока она выделяется в пленку и не давать ей собраться в каплю? Или может тут дело в другом?

Ладно, попробую еще раз. Сниму сразу как только начнет образовываться пленка.

Вторая попытка.

Еще столько же времени ожидания — и снова не успел.

Третья попытка.

И снова.

Всё дело было в том, что фракция начинала образовываться то чуть раньше, то чуть позже.

Я начал вглядываться в кровь и уже по косвенным признакам, по цвету и бурлению крови на пятый раз снял ее вовремя.

Окно было очень небольшим — три-четыре секунды.

И тут пришла неожиданная мысль…масло. Получится ли поймать в масло такую смесь? Или ее оно тоже сожжет?

В этот раз сверху я налил небольшой слой масла.

Процесс пошел.

В очередной раз я увидел как над поверхностью масла появилось то самое легкое колебание воздуха и специфический запах — предвестники появления оранжевой пленки. С маслом это заняло вдвое больше времени, но это было неважно. Я готов был ждать.

И в момент, когда плёнка дрогнула произошло кое-что новое: оранжевая пленка в прямом смысле перетекла в масло и оно приобрело новый, насыщенно оранжевый оттенок.

Анализ.

[Очищенное масло крови саламандры *Концентрированная огненная жива в стабильной форме* (масляная часть недостаточно высокого качества из-за чего сроки хранения понижены).

Термостойкость: высокая

Срок хранения: 30 дней.

Применение: алхимическая основа для эликсиров с длительной варкой. Усиливающий компонент огненных эликсиров и отваров с длительным циклом варки.

Совместимость: с огненными ингредиентами высокая, с прочими — средняя.]

Я выдохнул и посмотрел на получившееся «масло». Получилось!

Это меняло всё. До сих пор главной моей бедой при варке было именно то, что кровь начинала «терять силу» при длительном кипении. Это сильно ограничивало варианты ее применения. Но теперь эта проблема частично решена.

Но я не остановился. Я взял каплю получившегося масла и решил ее смешать с янтарной росой.

Первая попытка была неудачной: огненная капля просто уничтожила каплю росы. Тогда я стал изменять пропорции, увеличивать количество янтарных капель, благо, их у меня было предостаточно.

Собственно, когда попытка стала успешной, стало в прямом смысле видно как капля сияла алым-золотым и сладковатый запах распространился вокруг нее на несколько шагов.

[Алхимия+1%]

Анализ.

[Стабилизированная огненная основа.

Совместимость с огненными ингредиентами: высокая.

Применение: универсальная база для огненных и согревающих эликсиров (не только огненных).

Концентрация: слабая (часть полезных свойств утеряна).

Срок хранения: 40 дней.]

Улучшения по сравнению с предыдущим вариантом были незначительны. Также был нюанс, который заключался в слабой концентрации. Но это логично, янтарной росы потребовалось использовать в пропорции один к семи. Но самое главное было то, что такая основа обладала более широким спектром применения. Особенно интересно смотрелось очищенное масло саламандры для будущих огненных эликсиров, которыми я, видимо, буду кормить рассветницу. Вдобавок я ведь использовал слабое масло, а возможно есть масла из огненных растений, которые вероятно еще лучше передадут свойства этой самой крови саламандры. И это тоже нужно попробовать.

Это основа для будущих рецептов. Возможно, она не даст прямого прироста к «Отвару Восстановления Саламандры» — там процесс уже выстроен, — но для других, более сложных составов, где надо сочетать несколько огненных компонентов, она будет золотой.

Я пока не увлекался, и сделал лишь небольшое количество масла саламандры, — как я его стал называть сокращенно, — и приступил к дальнейшим экспериментам.

На очереди была огненная крапива, которой я нарвал очень много.

Сначала выдавил из каждого стебля и листочка ту едкую смесь, которая использовалась для закалки, а после достал перегонный аппарат (из новых, покрытых глазурью) и вышел во двор.

Да, я понимал, что в этот раз в доме дистиллировать крапиву нельзя. Это очень едкое растение, которое пропитает своим вонючим запахом весь дом. Одно дело мята, или восстанавливающая трава, а совсем другое…это.

Там выбрал место подальше от грядок, выкопал ямку, обложил камнями и там устроил новое рабочее место. Далее я установил перегонный аппарат, приготовил рядом два ведра воды и начал.

— Неужели наконец-то додумался, — раздался довольный голос Грэма. — А то и так весь дом мятой пропах, еще и крапивы не хватало.

— Ну так вот и вышел, сам понимаю, что вонять будет страшно — пожал я плечами.

Огонь под аппаратом я развел сильный, гораздо сильнее, чем когда работал с мятой или травой. Огненная крапива привычна к жару. Чтобы выгнать из ее сока что-то полезное, нужно дать ей температуру выше той, к которой она привыкла. Этим я и занимался следующие полчаса.

Пришлось постоянно подкидывать дров и следить за процессом. В этом мне помогал Седой. Уже через десяток минут он подполз к аппарату и начал принюхиваться. А уж запашок шел действительно противный. Даже Грэм, стоящий в сторонке, кривился и говорил, что я тут собрался всех нас потравить.

— Чего тебе? — спросил я мурлыка.

— Пи…– отозвался он, и вздохнул. Глубоко.

А потом еще раз… И еще… Затем подсел поближе к перегонному аппарату и, прикрыв глаза, начал буквально блаженствовать.

Для Седого это был рай.

Я смотрел на него и думал: вот и подтверждение слов Трана. Седой действительно тянется к едкому. Если я научусь концентрировать едкие соки — у меня будут идеальные подкормки для него.

— Ну да, — вздохнул я. — Ты же любишь всякую вонючую дрянь.

А мне приходилось непросто. Крапива щипала глаза, лезла в нос, горло и едва она туда попадала, как в горле начинало страшно першить и гореть.

Как ни старался сидеть то так, то эдак, всё равно на меня эти испарения попадали и я ими дышал.

В итоге, сделал себе то же самое, что Грэм делал в Проплешине — обмотал у рта и носа влажную тряпку. Это помогло, хоть и не снизило действие этих испарений полностью. И горло, и глаза всё равно жгло, но уже слабее, и я понял, что в следующий раз нужно делать что-то посерьезнее, а не просто влажные тряпки.

Мелькнула мысль, что возможно дыша такими испарениями я должен начать внутреннюю закалку, или даже закалку глаз и дыхательных путей, но…система этого пока не отмечала, возможно концентрация активных веществ на отрытом воздухе была просто недостаточна. Однако, я оставил на будущее мысль, что возможно, если не давать едкому воздуху рассеиваться, а создать какой-нибудь ящик, в котором он бы скапливался и засунув голову дышать им закалка может и начнется. Возможно, если не сегодня, то завтра попробую такой вариант. Правда…представляю какая там будет боль, если мне уже сейчас тяжело. В целом потенциальная и более мягкая закалка глаз и частично внутренности таким способом была бы для меня, не имеющего доступ к дорогим эликсирам идеальным вариантом.

Перегонка крапивы же тянулась долго.

Час, может, чуть больше. Огонь приходилось всё время поддерживать и подкидывать дров и хворосту. Медитативное занятие, пусть и немного неприятное из-за испарения крапивы.

Зато то, что капало в сосуд для приема, было…определенно эссенцией. Там скапливалась полупрозрачная, чуть желтоватая жидкость, над которой воздух шел рябью, и отдельно под ней был гидролат — более бледный и жидкий.

Когда последняя капля скатилась вниз, в сосуд, и перегонка была завершена, я разделил полученное: в одну бутылочку налил густую огненную эссенцию, в другую, побольше, — прозрачный, чуть желтоватый гидролат.

Анализ.

[Эссенция огненной крапивы.

Концентрация активных свойств: в три-четыре раза выше, чем у свежего сока крапивы.

Едкость: высокая. Прямое нанесение на кожу опасно.

Применение: Закалка кожи (значительно эффективнее сока). Подкормка огненных растений. Подкормка огненных существ. Катализатор в огненных эликсирах.]

Хорошо, с эссенцией понятно, а гидролат? Есть в нем что-то полезное?

Анализ.

[Гидролат огненной крапивы.

Свойства: мягкий катализатор для огненных составов и ингредиентов. Усиливает связи между огненными компонентами. Сам по себе применим для подкормки огненных растений в малых дозах.]

Это было важное открытие. По своим свойствам гидролат огненной крапивы был как янтарная роса, только для огня — универсальный катализатор для огненной алхимии. Только янтарная роса работала с обычными живыми ингредиентами, а здесь — с огненными.

И, конечно же, я сразу попробовал совместить эти два катализатора.

Капнул каплю эссенции в плошку и сверху каплю янтарной росы. Вышло как и с маслом саламандры: янтарная капля зашипела и…испарилась. Эссенция просто выжгла янтарную росу.

Нужны другие пропорции.

Я продолжил увеличивать количество янтарной росы.

Две капли…три…четыре…

Один к шести.

И капля сверкнула.

[Алхимия+1%]

Анализ.

[Мягкий огненный катализатор.

Применение: универсальный, совместим как с огненными, так и с обычными ингредиентами (свойства слабее каждого катализатора по отдельности).]

Да. Слабее каждого, но возможно в некоторых случаях именно такой, более слабый и будет нужен.

Я отлил несколько капель этого мягкого катализатора в отдельную бутылочку, а потом вернулся в дом и подошёл к очагу. Рассветница лежала там же, в полудреме.

— Ну-ка, — сказал я тихо. — Попробуй.

Я капнул две капли эссенции огненной крапивы — чистой, неразбавленной, — прямо перед ее мордочкой.

Рассветница недоуменно открыла глаза. Принюхалась. Высунула розовый язык и…слизнула обе капли одним движением.

А через секунду я увидел как ее внутреннее свечение, обычно ровное и спокойное, на пару мгновений вспыхнуло ярче. Бока ее посветлели, по чешуйкам пробежал тонкий красноватый отблеск.

После этого она снова улеглась, закрыв глаза. Довольная.

Значит, я нащупал первый шаг к её усилению. Не алхимия в прямом смысле (алхимией простую перегонку язык не поворачивался называть), и не дорогие эликсиры — просто правильная подкормка.

Я улыбнулся. Это уже было что-то. А если так же сделать с соком едкого дуба? Перегнать его. Получить эссенцию и гидролат. Едкая эссенция подойдёт Седому в качестве корма. А едкий гидролат может стать катализатором для составов другой направленности. Если для огненных подходит крапива, то для едких — едкий дуб.

Подкормка едкой эссенцией для будущего…кого? Зверя силы? Я мысленно рассмеялся, вспоминая рассказ Трана. Эх, Седому бы просто стать таким же сильным как в молодости и уже было бы хорошо.

После всего этого я вышел наружу и лег прямо в саду, на траву у грядки. Дышать было тяжело. После перегонки огненной крапивы легкие ощущались так, будто я побывал на пыльной стройке.

Если у меня от часа перегонки на свежем воздухе такое, то что же будет, если попытаться долго перегонять большое количество? Сожгу себе легкие. И это только огненная крапива, едкий сок вообще наверное уничтожает всё живое вокруг. Однако, если подобное будет приводить к закалке…это совсем другая история. Тогда мне нужно будет создать аналог моей заживляющей мази, которая неплохо справлялась с последствиями закалки и облечением боли, — только в жидком виде.

Однако…несмотря на этом, мысль о маске показалась важной. Во-первых, я буду работать с ядовитыми веществами, и так уж закалкой никакой скорее всего пахнуть не будет, — просто отравлюсь, значит…маска нужна. Может, у той же Марты подобные защитные средства есть. Вот и мне нужно сделать маску, самую настоящую. Что-то более серьезное, с прокладкой и фильтром.

Я смотрел в небо и вдруг подумал. Маска? Если она защитит от подобного, от едких испарения и от яда, то…может ли маска защитить от черного тумана? Не обычная, конечно. Понятно, что черный туман — это жива, пусть и черная, а значит он в любом случае проникнет сквозь защиту. Но ведь и защита может быть не обычной.

Если черный туман завязан на живу значит, защититься можно тоже через живу — через… растительные ткани.

У меня же есть Виа. У Виа есть устойчивость к черной живе. А что если найти подобные растения и из них сделать небольшую маску? Вернее, из их тканей, устойчивых к черной живе — поможет ли это ей дышать? Они ведь задержат ее проникновение?

Мысль мне показалась интересной. И точно стоила того, чтобы подумать о ней как следует.

А потом я вспомнил: проблема черного тумана не только в дыхании — он ведь разъедает любую часть тела, к которой прикасается. Значит, защита должна быть полной. С другой стороны, эволюцию моих симбионтов направляю я сам. Вдобавок есть те же пеплогрибы или спорники — они обладают эффектом против черной хвори, значит могут быть растения, при приеме которых может повышаться устойчивость (пусть и временно) к черному туману. Природа изобретательна, и если есть черный туман, то должны быть и подобные растения, выживающие вблизи него.

Я вздохнул и поднялся. Взял целый ковш воды и как следует напился, пытаясь прогнать прочь ощущение горящего и саднящего горла. Вышло так себе, но всё же полегчало.

В качестве отдыха от перегонки занялся уже готовыми гидролатами.

После сегодняшнего боя с пеплошкуром я понял, что мне нужно носить с собой готовый состав для срочного лечения Виа и душильника.

Я уже знал, что достаточно смешать гидролаты, оставалось найти нужные пропорции.

Этим я и занимался следующие полчаса: взвешивал, отмеривал и смешивал. Благо, тут уже не требовался Анализ, потому что его применения на сегодня подходили к концу. Тут можно было ограничиться Оценкой, что я и делал.

В итоге я сумел создать заживляющий гидролат всего-лишь хорошего качества. Не более. Возможно, в состав двух гидролатов можно еще добавить что-нибудь, но пока мое количество готовых гидролатов было слишком маленьким. Впрочем, и созданной смеси гидролатов я был доволен. Взяв несколько чистых и пустых бутылочек, я заполнил их смесью и закупорил. Буду носить с собой. А бутылочки, кстати, постепенно подходили к концу. Пора заказывать у Берга.

Теперь можно было поближе взглянуть на пыльников, которых мы добыли сегодня. Мне было любопытно, как выглядят внутри их пылевые мешочки и можно ли их аккуратно извлечь.

Я разложил на досточке всех жуков и уже собирался приняться за работу, как Грэм позвал меня со двора:

— Элиас, сюда подойди.

Я мигом вылетел наружу.

И сразу понял, зачем он меня позвал.

Черви Рыхлого прибыли.

Сердце тревожно екнуло.

Я, конечно, хотел, чтобы Рыхлый дал знать о себе, и давно ждал вестей. Но я понимал и другое: если Рыхлый посылает червя — это может быть знаком очередных проблем. И, судя по их активности, так оно и было.

Я вздохнул.

Черви звали меня в Кромку.

Глава 11

Черви в земле вились кольцами, перекручиваясь друг с другом, и словно передавая такими движениями одно слово: «Срочно».

— Кажется Рыхлый объявился, — сказал Грэм.

Я еще раз взглянул на червей и кивнул.

— Похоже на то. Только сегодня думал, что от него давно нет никаких вестей. — признался я.

— А я наоборот был рад, что не было, — ответил Грэм, — Когда от него нет вестей, то нет и проблем.

— Вообще-то без его черных пиявок тебя мы окончательно не вылечим.

Старик застыл, а потом кивнул.

— Есть такое, не спорю. Но если б не это…

— Ладно, я пойду собираться тогда.

— Одного я тебя не отпущу, — сказал Грэм. — Слишком много всего происходит. Идем вместе.

Я не стал спорить, потому что он был полностью прав.

Собрались мы очень быстро. Грэм просто схватил свой топор, взял перевязь с метательными кинжалами и, немного подумав, всё же захватил заплечную корзину. Несмотря на весь свой бодрый вид, я понимал, что старик устал. Не мог не устать. Мы сегодня ходили к Проплешине и обратно и там он, пусть и с виду легко, но зарубил четырех пеплошкуров, а любая схватка, пусть и скоротечная, истощает. Тем более в таком возрасте.

Да и я, честно говоря, чувствовал себя не лучше. Душильник-старший хоть и благодаря возросшему уровню взаимодействия давил на меня меньше, но всё еще давил. Вдобавок к этому, несколько часов перегонки огненной крапивы вымотали меня так, словно я несколько часов таскал камни. Легкие саднило, а в горле не проходило постоянное жжение. Даже вода не помогала. Я немного прополоскал рот и горло гидролатом, и это чуть снизило боль.

Седой, похоже, не собирался выдвигаться с нами.

— Седой остается на хозяйстве, — заметил Грэм, глядя на пузатого мурлыка, который даже ухом не повел, продолжая дрыхнуть на теплых досках.

Я согласно кивнул. Рассветница тоже осталась дома нежиться на жар-сердце у очага. Скитальца я решил тоже не дергать — он сейчас лежал глубоко под землей, питая Древний Сердечник, который, словно невидимый насос, непрерывно раздавал импульсы живы по всему моему саду.

Взял с собой только Виа и душильника. Основные ожоги на ее теле уже затянулись, покрывшись молодой, пока еще нежной зеленоватой коркой, но через нашу связь я чувствовал, как эти места нестерпимо зудят. Душильника же взял — просто потому, что без связи не был уверен, что он не начнет драку с мурлыком или гусем, или не начнет высасывать другие растения. Лучше его контролировать и держать под рукой. К сожалению, сил восстановить связь с ним надолго у меня не было.

— Пошли, — кинул мне Грэм, — Посмотрим, с чем пришел Рыхлый.

— Ты имеешь в виду с хорошими или плохими новостями? — уточнил я, закрывая калитку.

— Именно. Только насколько я помню, с хорошими он ни разу не приходил.

— Время такое. — заметил я в ответ.

Мы вышли за калитку и направились в сторону Кромки. Шли молча. Усталость давила на плечи, но какое-то неприятное предчувствие беды заставляло переставлять ноги быстрее и спешить. Хотя, надо сказать, черви не особо нас «подгоняли» в этот раз. Может я все придумываю, и дело у Рыхлого не такое уж срочное?

Я вздохнул. Скоро всё узнаем.

В этот раз черви повели нас не в знакомые места, где мы уже встречались с Рыхлым, а дальше…намного дальше обычного. Мы миновали первую линию патрулей (теперь она стала довольно явной, Джарл все-таки теперь следил за безопасностью как мог) и углубились в более густой подлесок, где тени от стволов становились длиннее и гуще, а запахи — насыщеннее. В обычное время я бы наслаждался этим, но сейчас легкая тревожность не покидала меня ни на миг.

— Странно, — негромко произнес Грэм, когда мы отошли уже действительно далеко.

Он остановился и прислушался к лесу вокруг.

— Похоже, у них там действительно что-то случилось. Ни разу Рыхлый не затевал встречу так далеко от поселка и патрулей. — задумчиво сказал он.

И я не мог с ним не согласиться. Слишком далеко нас уводили черви. Тут уже не было даже дальних патрулей, и практически не было троп сборщиков. Я даже почти не обращал внимания на окружающие нас и встречающиеся по пути растения, только иногда прикладывал ладонь к тому или иному кусту или дереву, и использовал Поглощение. И всё.

После слов Грэма, мне вспомнились его же слова, когда я хотел отправиться на встречу с Рыхлым один: тогда он напомнил мне, что червей может прислать кто угодно, прознав, что Рыхлый так меня зовет.

— А точно ли это Рыхлый? — неожиданно сказал я. — Может, это вообще не он? Или кто-то взял его в оборот и заставил послать червей, чтобы выманить нас? Целитель или этот их, Старейшина Хельм, вполне могли бы такое провернуть. Что думаешь?

Грэм застыл, а его рука крепче перехватила топорище.

— Знаешь…а я как-то об этом не подумал, — признался он, — Мысль здравая. Мы не знаем, что у них там произошло в деревне. Мало ли что?.. Тогда пусть вперед пойдет твоя лиана, а мы — на расстоянии. Ты же можешь через нее видеть?

— В своем роде, да, — кивнул я. — Проверить, живой ли человек будет перед нами и один ли он, она точно сможет.

— А этого и хватит. Давай, посылай.

Я мысленно попросил Виа отправиться на разведку. Она, несмотря на то, свежая кожица на местах ран доставляла ей дискомфорт, мигом выскользнула из корзины и отправилась вперед.

ВИА, ВПЕРЕД. ИЩИ ТЕПЛО. ИЩИ ЛЮДЕЙ, — мысленно скомандовал я.

Мы шли за червями, но я отправил ее чуть в сторону и вперед. Чтобы она как следует нас опережала.

Старался не смотреть через нее, просто принимать картинку, которая она давала. Но увы — глаза нет-нет, да вспыхивали зеленым. О чем мне тут же сообщал Грэм. Однако сейчас этот процесс был намного более контролируемый, чем вчера.

Мы шли и шли, и наконец-то Виа кое-что почувствовала. Что-то крупное. Человека.

Я тут же прикрыл глаза, сосредотачиваясь на связи. Мир вокруг окрасился в серые тона, сквозь которые начали проступать размытые тепловые пятна: мелкие грызуны, птицы на ветках… и, наконец, впереди, за густым кустарником, обрисовался человеческий силуэт.

Один.

Причем Виа каким-то образом узнала его тепловой отпечаток — вне всяких сомнений это был Рыхлый. Тем не менее, я заставил Виа сделать большой круг вокруг него, чтобы убедиться, что это не засада и рядом нет других людей. Мало ли.

— Ну что? — спросил Грэм, — когда я открыл глаза.

— Вроде бы всё чисто… — ответил я, — Там сидит только Рыхлый — лиана его узнала. Я заставил ее сделать большой круг, но никого кроме него она не заметила.

Грэм кивнул, но топор не опустил.

Мы осторожно двинулись вперед, за червями, и вскоре оказались перед небольшой поляной. Рыхлый сидел к нам спиной, на большом прогнившем пне. Любит он, конечно, места для встреч с пнями выбирать, ничего не скажешь.

— Рыхлый? — окликнул его Грэм настороженно.

Да я и сам был несколько напряжен.

— Рыхлый-рыхлый, — вздохнул он как-то обреченно и повернулся к нам, — Кто ж еще.

Голос у него был какой-то странный, как будто он…охрип?

Я вздрогнул, когда его увидел. С гнилодарцем, мягко говоря, не всё было в порядке: левая половина его лица, — волосы, глаз и губы, — выглядели так, словно их облили концентрированной кислотой. Собственно, кожи по сути и не было. Впрочем, с телом была та же ситуация, просто там как будто раны успели немного зажить и покрыться черной коркой.

Однако Грэм не расслаблялся.

— Ты один? — на всякий случай уточнил.

— Один, — с трудом ответил гнилодарец. Голос его хрипел, словно горло тоже обожгло.

— Чем тебя так…задело? — жестко уточнил Грэм.

— Черным туманом, — криво улыбнувшись более-менее целой половиной губ, ответил Рыхлый.

Грэм замер.

— Так, — медленно произнес старик. — А можно вот с этого момента поподробнее? Зачем ты вообще сунулся в черный туман? Пытался выследить Целителя?

Рыхлый поднял здоровую руку, останавливая Грэма.

— Не спеши, старик. Рассказывать нужно всё по порядку, иначе не поймете.

Грэм недовольно дернул щекой, но спорить не стал. Он принялся медленно, по широкой дуге обходить поляну, проверяя периметр. Виа, повинуясь моему приказу, тоже продолжала патрулировать широким кругом, метров на пятьсот, прочесывая местность на предмет скрытых угроз. Все-таки…мало ли?

Я же сел на соседний трухлявый пень, вокруг которого в земле нервно копошились мелкие черви, и приготовился слушать. Весь вид Рыхлого говорил о том, что случилось что-то из ряда вон — то, чего не должно было.

Единственное, о чем я сейчас думал — это глаза. Глаза не должны вспыхнуть зеленым. Хоть Рыхлый и знает обо мне больше других, глаза перед ним еще не светились. Одного прокола мне хватило, так что я был осторожен.

— Хорошо, — кивнул я, не сводя взгляда с облезшей, воспаленной кожи гнилодарца. — Давай по порядку. Клык жив?

— Жив, — тяжело кивнул Рыхлый.

— Вы его долечили? Избавились от метки Целителя? — уточнил я следом.

Мало ли, живым он может быть даже если его забрал Хельм или Целитель.

— Да, — выдохнул он. — Избавились. Он чист, но… наши проблемы на этом не закончились, а только начались.

Он сглотнул, поморщившись от боли. Говорить ему все же было тяжело.

— Клык, — вздохнул Рыхлый и зачем-то пересел на землю, где положил руку на десяток своих червей, — Как только ему полегчало и мозги прояснились, тут же захотел бежать ко всем и рассказывать правду.

Грэм фыркнул.

— Я уже тогда понял, что идея эта дерьмовая. Многих там было не переубедить словами, они свято верили в свое исцеление и исцеление своих детей. Более того, я понимал, что такая правда настроит против нас остальных. Собственно, так оно в итоге и произошло.

— Вы нашли марионетку? — спросил я.

Рыхлый кивнул.

— Да, мы этим занялись сразу, как только Клыку полегчало.

— И кто это был? — спросил уже Грэм.

— Я рассказывал Элиасу, — вздохнул Рыхлый, — Про трех из наших, кто мог послать шипоземов убить Клыка, и там была одна…женщина.

— Сура. — вспомнил я ее имя.

— Именно. У нее была дочь. И да, именно Сура пыталась убить Клыка.

— Хельм угрожал ее дочери? — предположил я.

— Нет, не совсем. То есть…всё гораздо хуже, Элиас. Ее дочь — марионетка.

Мы с Грэмом молчали. Воздух вокруг этого гнилого пня будто резко потяжелел.

Значит вот как… Вычислить марионетку, ребенка с полностью подчиненным корнем, оказалось не проблемой. Вот только что дальше? Что мне делать с этой информацией? Это Клыка мы могли вылечить, потому что метка работала не на полную, но там? Как помочь той, кого подчинили полностью?

— Что вы сделали с Сурой?

— Ничего, — взглянул на меня Рыхлый и горько улыбнулся, — Что мы ей можем сказать? Мне вот нечего было. Ее дочь под контролем, и что ей скажут, то она и сделает. За что ее винить? Жизнь ее дочери в руках Хельма и Целителя, и знаешь, Элиас, будь мой сын под таким влиянием Целителя, я даже не знаю, как бы вел себя я.

Я переглянулся с Грэмом. Старик остановился, недобро прищурившись на Рыхлого. Словно подозревая его в чем-то.

Ну да…если он сам сказал, что на него можно надавить таким образом, то что мешало Хельму или Целителю так и сделать?

— Нет, можете не волноваться, — тут же добавил гнилодарец, правильно расценив взгляд старика. — С Лориком всё в порядке. Ни его, ни меня никто не контролирует.

Несмотря на эти слова, Грэм продолжил держать руку на топоре, возобновив свой обход. Как говорится, доверяй, но проверяй.

— Ладно, — сказал я, возвращая разговор в прежнее русло. — И что произошло дальше?

— Дальше… — Рыхлый прикрыл глаза. — Я же говорю…что мы могли с ней сделать? Ничего. Даже Клык, когда всё понял, просто посмотрел на нее, плюнул под ноги и ушел. Сказать другим, что она и ее дочь под контролем? А как доказать? Девочка ведет…вела…себя обычно. Очевидно, ее контролируют не все время.

— Вы не пытались помочь ее дочери? — спросил Грэм, не оборачиваясь.

— Сура наотрез отказалась. Закатила истерику, кричала, что мы только хуже сделаем. Сказала, что если мы сунемся к девочке со своими пиявками или зельями, она подымет на уши всю деревню. Мы оказались в тупике. Мы знали, кто марионетка, кто шпион, но ничего не могли сделать. Как и доказать это кому-либо. Потому что в обычное время эта девочка — самый обычный здоровый ребенок, который играется с другими детьми. И никто ничего не заметил. Вдобавок внешне это никак не проявилось. Никаких черных вен, никаких видимых странностей… А потом мы совершили ошибку.

— Какую? — внутренне напрягшись, спросил я.

Чувствовал вот, что дальше пойдет что-то нехорошее, и не ошибся.

— Мы дали Клыку убедить Старейшин собраться. И не только Старейшин — вся центральная часть деревни его слушала.

— И что, они просто дали ему сказать всё, что он хотел? — спросил Грэм, останавливаясь напротив Рыхлого.

— Дали, очень даже дали. Но, видит Лес, лучше бы не давали. Хельм действительно позволил сказать Клыку всё: про Целителя, про ту черную пещеру в Сумрачье, про корни, про паразитов в духовном корне — про всё, что мы из него вытащили. Говорил он…неспокойно…дергался, кричал…оно и понятно — после того, что с ним сделал Целитель. Хотя это слабо убеждало других. Но это было еще полбеды: Хельм ни словом не влезал и другим не давал. Говорил только Клык.

— Это никого не убедило? — мрачно предположил Грэм.

— Хуже. Потом слово взял Хельм, — продолжил Рыхлый, с явной ненавистью в голосе. — И сказал он следующее: во-первых, что Клык — просто трус. Забоялся лечения и струсил в последний момент. А ведь всех предупреждали, что процесс исцеления духовного корня — дело болезненное и тяжелое. И Целитель сразу об этом сказал, как и то, что для полного излечения требуется время. Это не дело одного дня. Сначала только временный эффект, а дальше нужно терпеть…и ждать…

— А он такое говорил? — уточнил я.

— Говорил. — вздохнул Рыхлый.

— Ну понятно, Хельм решил выставить Клыка сумасшедшим трусом.

— Вроде того… А потом Хельм заявил всем присутствующим, — а там под конец собралась почти вся деревня, — что это из-за нас Целитель больше никому не поможет. Что мы не просто оклеветали и оболгали человека, который хотел лишь спасти нас от болезни, в лечении которой, кстати, ни один алхимик из поселка или города не захотел нам помочь, так еще и мы, — я, Клык и Морна, — сговорились с Охотниками.

Грэм удивленно вскинул седые брови.

— Вот как? — протянул он.

— И кто ему поверил? — искренне удивился я. — Вы же…свои.

— Поверили… — сплюнул на землю Рыхлый и попал в своих ж червей, — Еще как поверили. Например ты и Грэм — думаешь, никто не знал, что мы торгуем?

— Так Хельм и другие вообще торгуют с Хабеном и не только с ним, — резонно заметил я.

— Во-первых, Хабен не охотник, а во-вторых, дело в другом. Хельм сказал, что охотники устроили тайную облаву на Целителя. Что мы с Клыком и Морной сговорились с ними, сообщали патрулям, когда Целитель бывает в деревне. И что из-за нашей предательской слежки Целитель больше сюда не вернется.

— Ну, допустим, — мрачно сказал Грэм, скрестив руки на груди. — И что с того? Это просто его слово против вашего. У него не было доказательств.

— Нет, Грэм, вы нас подставили, — выдохнул Рыхлый, прямо посмотрев на старика. В его единственном здоровом глазу читалась усталость и упрек. — Хельм сказал, что охотники мало того, что схватили союзника Целителя — Шипящего, так еще и стянули патрули прямо к границам наших болот.

— Они до сих пор там? — прищурился Грэм.

— То есть облава на Целителя для тебя не новость? — уточнил Рыхлый.

— Не новость.

— Почему ты мне не сказал?

— Именно затем, чтобы об этом никто не узнал раньше времени, — отрезал Грэм, — Я не знал и не знаю, кому из вас можно доверять. Я не знаю, кто услышит то, что я скажу. Может ты кому-то передашь мои слова и их подслушают. У вас там везде уши.

— Поэтому ты с Элиасом делал вид, что ничего не происходит? — укоризненно покачал головой Рыхлый.

— Давай не будем, Рыхлый, — вспыхнул Грэм, — С Целителем вы не смогли и не сможете разобраться сами, иначе бы это сделали, а значит…значит это дело поселка. Наше дело. Вдобавок, он несет угрозу не только вам. Это наш охотник найден убитым, и Джарл жаждет крови того, кто это сделал. И он ее, рано или поздно, получит!

Я впервые видел, как Грэм злится настолько…явно.

— Проблема не в этом, Грэм, — ответил Рыхлый, поднимаясь.

Его чуть пошатывало.

— Всё дело в том, что мы не выходили из-за Клыка и марионетки за пределы деревни несколько дней. Я не знал, что деревня в прямом смысле оцеплена группами Охотников. А Хельм знал.

— Гнус ведь тоже знал? — уточнил я, — Он же не мог не знать.

— Гнус не сказал. — отрезал Рыхлый, — Он часто молчит там, где стоило бы что-то сказать. Так вот, Хельм позволил другим гнилодарцам, — сомневающимся, — убедиться через своих…тварей, что деревня действительно находится в неплотном окружении. А ты понимаешь, как это выглядит в глазах гнилодарцев? Представь, что твой поселок окружили патрули гнилодарцев? Что ты первым делом сделаешь?

Грэм молчал. Аналогия была неприятной.

— Если кто и верил нам, то сразу перестал — слишком сильна ненависть к вашим у многих гнилодарцев. — добавил Рыхлый.

Я же представил ситуацию и покачал головой. Да уж, вышло нехорошо.

Но с другой стороны, пустить в деревню Целителя и других Гиблых нельзя, а значит и оцепление снимать — тоже. Ситуация у Джарла патовая: Целителя он не поймал, а угроза продолжала висеть что над Кромкой, что над деревней. Он делал всё, как и должен делать человек, которого беспокоят «свои» люди.

— Хельм продолжил накалять обстановку, — голос Рыхлого стал тише. — Когда все убедились, что патрули действительно стоят у самых болот, он заявил, что охотники не оставляют нам выбора. Что они взъелись на нас за то, что мы посмели искать исцеления; что они решили наказать нас за связь с Гиблыми; что они не оставят нас в покое и что нам надо уходить. Уходить туда, где нам дадут спокойно жить и никто нас не будет трогать.

— Это ведь неправда, — заметил я, — Джарл искал только Целителя и Шипящего.

— Ах да, — стиснул зубы Рыхлый, — Шипящий…об этом тоже Хельм сказал, — сказал, что Целителя охотники не поймали, но Шипящий попал в их руки. Наш союзник — тот, кто свел его с Целителем. А затем он посмотрел на нас и сказал: «Вот их благодарность! Подставили одного из нас».

— Гиблые — не одни из вас, — напомнил я.

— Шипящий такой же отверженный. Но это уже не важно, Элиас. Мы пытались всё отрицать, особенно Клык, но это было бесполезно. Морна вообще едва не потеряла контроль. У нее и так из-за этих зелий нервы на пределе, а тут ее еще и в предательстве обвинили. Она начала рычать, шерсть полезла… Мне пришлось физически удерживать и ее, и Клыка, чтобы они не бросились на Старейшину. А как ты понимаешь, в такой ситуации, это выглядит…не очень.

Я кивнул. Тут не поспоришь.

— Да уж, — выдохнул я, потирая переносицу. — Ситуация хуже не придумаешь. Такого я не ожидал… Я надеялся, что у вас всё в порядке.

— Вас выгнали? — внезапно спросил Грэм, перестав кружить по поляне.

— Не успели, — ответил гнилодарец.

— В смысле «не успели»? — не понял я.

— В прямом, Элиас, деревню внезапно окутал Черный Туман.

Мы с Грэмом переглянулись. Откуда берется Черный Туман мы знали — из меток.

— Тот самый? Из Сумрачья? — уточнил Грэм, и я увидел, как он напрягся всем телом.

Он помнил, как я ему говорил о том, что Целитель может захотеть сделать целую зону, огороженную и отрезанную от внешнего мира туманом. И сейчас это произошло.

— А ты, старик, знаешь какой-то другой черный туман, который сжигает плоть до костей? — огрызнулся Рыхлый. — Да, тот самый черный туман.

— Значит, ты выбрался из деревни сквозь него, и поэтому на тебе следы ожогов? — спросил все же я.

— Я в ранах не поэтому. Я ранен потому, что выбрался там, где не было выхода. Для других у Хельма и Целителя был коридор из деревни. Проход из стен черного тумана ведущий из деревни в Глубины. Он сказал, что если пойдут так, то никаких Охотники до них не дотянутся. И как ты понимаешь ни я, ни Морна через коридор пойти не могли, потому что нас там сразу схватили бы Гиблые. Мы остались и выбирались…как могли.

— Коридор из черного тумана? — переспросил Грэм, хмурясь. — Как это возможно? У Целителя не может быть столько энергии, чтобы перенести часть Сумрачья к вам на болота.

— Да…так и есть. Потом, когда я выбрался, то с Гнусом разобрался в чем было дело… Он это просто приготовил заранее, даже не знаю зачем столько тянул… Возможно, пока не было охотников и ваших засад, он не торопился. Но как только понял, что охотники будут всё глубже влезать в его дела начал реагировать. А может, испугался, когда узнал, что Джарл поймал Шипящего, и решил, что гнилодарцев просто не выпустят из деревни и их нужно выводить как можно скорее в Глубины. В любом случае, он захлопнул ловушку. Да и момент подходящий…когда нас прилюдно обвинили в сговоре, и все увидели, что охотники действительно позарились на нашу деревню. В любом случае, Хельм сказал людям, что когда Черный Туман рассеется, то деревня снова будет в опасности. Поэтому…люди знали…что бежать надо сейчас.

Я только хотел спросить у Рыхлого, почему тогда гнилодарцам не оставаться в деревне, если у них теперь такая защита, а оказалось, защита рано или поздно спадет. И на это видимо Хельм и упирал. Удивительно, как легко убедить в своей правоте людей, если у них есть кого ненавидеть. Как это в случае с Охотниками. И ведь Рыхлый прав, гнилодарцам Гиблые ближе чем мы, люди из поселка. Достаточно было их лишь чуть подтолкнуть в верном направлении и все. Они ушли, пусть и под давлением. А ведь мы и я, и Грэм и Джарл хотели как лучше. И что Грэм что Джарл понимали, уйди такое количество гнилодарцев к врагам, к Гиблым, — это может в дальнейшем стать проблемой. И они ушли.

— Но как получилось охватить такую область? — тут же насел Грэм. — Мы знаем, что его черные метки могут при уничтожении выделять черный туман. Но неужели Гнус, которые пусть и слепой но видит все, или другие не почувствовали и не заметили, что вокруг деревни расставляют целую сеть таких меток? Как это возможно?

— Я смотрю, ты неплохо осведомлен о метках, Грэм, — прищурился Рыхлый.

— Дед их уничтожал с алхимиками Гильдии, когда они начали появляться вокруг нашего поселка, — пояснил я. — Таких меток очень много появилось, Рыхлый. Это не только ваша проблема, тут дед прав.

Рыхлый медленно кивнул, принимая ответ.

— Если бы метки ставили на деревьях или оставляли на земле…камнях, конечно мы бы заметили. Но Хельм…или Целитель…не знаю кто из них это придумал, но он оказался хитрее: у двух его ближайших подручных-гнилодарцев Дары связаны с управлением мошкарой. У них были целые тучи мелких насекомых. И каждая эта тварь несла на себе крошечную частицу черной живы — микроскопическую метку. Именно поэтому им удалось так точно выстроить коридор и окружить деревню — насекомые просто слетелись, по команде зависли в воздухе плотной стеной и взорвались черным туманом.

— Вы не могли уничтожить этих насекомых до того, как они сработали? — уточнил Грэм.

— Грэм, ты как себе это представляешь? — нахмурился Рыхлый, — Это всё происходило во время собрания. А когда всё случилось, стало поздно. Никаких насекомых не осталось, только черный туман.

— Куда смотрел Гнус? — спросил я, — Он же видит всё!

— Не всё, — вздохнул Рыхлый, — Чужие насекомые — это чужие насекомые, и насекомых с метками до поры до времени, очевидно, скрывали вне деревни. В любом случае, проблема в другом: деревня ушла через коридор, так как Хельм убедил всех, что это единственный вариант. Мол, он узнал, что скоро на нас нападут и поэтому он попросил Целителя сделать нам «безопасный выход».

— И за ним пошли? — удивился Грэм, — Очевидно же, что это ловушка.

— За одним Хельмом все бы не пошли. Не знаю, когда и как Целитель успел купить остальных Старейшин, и что он им наобещал, но они все шагнули в этот коридор. А перед этим сказали: 'Вы, конечно, можете оставаться. Но что будет, если этот Черный Туман начнет сужаться и сожрет здесь всё живое? Вы готовы рискнуть жизнями своих детей ради слов Клыка? Идемте с нами, мы сделаем новую деревню. Там, где нас никто не сможет достать, а это место теперь не достанется охотникам. Они сюда не сунутся.

Я живо представил себе эту картину: паника, непроницаемая стена смерти вокруг, и единственный чистый путь, в который уверенно шагают лидеры общины.

— Стадный инстинкт, — невольно вырвалось у меня.

— Он самый, — кивнул Рыхлый. — Ушли почти все. Как только большая часть двинулась за Старейшинами, остальные просто сломались и пошли следом.

— И сколько осталось с вами? — спросил Грэм.

— Чуть больше десятка. Те, кто изначально был настроен против Целителя, против Хельма и неплохо знал меня и Клыка.

Рыхлый вздохнул и отвернулся глядя куда-то в сторону.

Выходило, сейчас весь его мир, который был ему дорог, — деревня, — разрушен. Место, где он вырос и жил.

— И где сейчас те, кто сбежал? — спросил я.

— Прорвались сквозь туман и рассеялись по Кромке. Коридор захлопнулся сразу, как ушли Старейшины, так что нам пришлось прорываться через сплошную стену. Все вышли с ранами. Кто-то обгорел сильнее, кто-то слабее.

— А Морна и ее дети? — внутри меня похолодело. Я вспомнил маленькую Лиру с ее жуками и тихого Малика.- А Лорик? Как он?

Да и что греха таить — за Морну почему-то тоже стало страшно.

— То же самое, — мрачно ответил Рыхлый. — Всем досталось. И моему сыну, и детям Морны. Так просто, без последствий, через Черный Туман не пройти.

Я стиснул зубы, представив ее и детей такими же «обожженными». Внутри неприятно кольнуло. Я сразу отогнал эти мысли от себя. Не сейчас, надо дослушать Рыхлого, а потом…потом думать и переживать. Я сделал вдох-выдох успокаиваясь.

— Их тоже так сильно потрепало как тебя? — уточнил довольно хладнокровно Грэм, указывая взглядом на ожоги Рыхлого.

— Кого-то даже сильнее. Малику досталось, — честно сказал гнилодарец, и голос его дрогнул. — Но Морне конечно больше всех, потому что она его прикрывала своим телом. Насколько могла. А Лира и Майя…они полностью закрыли свои тела роем насекомых. Но насекомых, которые были у них, оказалось всё равно недостаточно. Это, правда, смягчило удар: насекомые осыпались мертвым пеплом, сгорая заживо, но приняли на себя основную гниль.

Рыхлый замер, вспоминая прошедшие события.

Я же представил себе эту сцену.

— Вот только они бы не выбрались, — добавил Рыхлый, — не пожертвуй Гнус всем, что у него было. Он бросил свои рои прямо перед нами, разгоняя Черный Туман на те мгновения, что нам были нужны для рывка.

— Гнус остался снаружи? — спросил я, вспомнив, что слепой страж обычно сидел у границ болот.

— Да, он был за пределами кольца тумана. Возможно, Целитель сделал это специально, чтобы отрезать его от нас. Потому что будь Гнус внутри кольца, всё могло бы обернуться по другому. Уже потом, когда мы разговаривали с Гнусом, он сказал, что внутри тумана всех его насекомых просто убило мгновенно. Он почти лишился «глаз». Кто-то сработал очень быстро и чисто. Поэтому он не смог нам помочь.

Я вздохнул. Да уж, я себе представлял Гнуса этаким всесильным гнилодарцем, а оказалось…оказалось нет.

— А вы не пытались уйти под землей? — вдруг осенила меня мысль.

— Туман опускается, Элиас. Я как раз и пытался уйти через…землю. И лишился половины своих червей. Без Гнуса я бы тоже не выбрался. Не всё так просто. Целитель не дурак — если бы можно было так просто выйти — это была бы не ловушка.

— Возможно туман рассеется со временем. — предположил я.

— Без внешней подпитки так и будет, — уверенно сказал Рыхлый, — Но это не важно. Своего Хельм добился — увел людей.

— И где вы теперь? — спросил я. Кромка ведь огромна. — Где Морна? Ты знаешь места, где осели… ваши?

— Мы временно собрались вместе, — ответил Рыхлый. — Правда, не все. Четверо из тех, кто не особо ладил с Морной даже в лучшие времена, разбрелись кто куда, спасая свои шкуры. Но я знаю, где они прячутся. Как и остальные.

Грэм молчал, переваривая информацию.

— А раны заживают? — спросил я, разглядывая жуткие струпья Рыхлого.

— Тяжело, — признался он. — Обычная жива на них действует слабо, словно туман оставил в плоти яд. Даже регенерация Морны не справляется.

Я замер.

— А где вы все…остановились?

— В старом доме Морны. — ответил Рыхлый.

— Она туда вернулась? — удивился я. — Она ведь боялась…

— Ага, Чернобрюхого. — не дал мне договорить Рыхлый. — Но теперь она не одна. С ней Клык, я и остальные. Поэтому, думаю, вместе мы защитимся от любого Измененного, если он сунется. Нам просто нужно место, где можно зализать раны и прийти в себя.

— Ладно, Рыхлый, — сказал старик, делая шаг назад. — Спасибо, что сообщил.

Однако Рыхлый смотрел на меня.

— От тебя можно ожидать помощи? Мази…отвары? Что-то, поможет вылечить детей от таких ран…как у меня.

Я посмотрел на гнилодарца. На его обожженное лицо, на усталую позу. И глядя на его раны представил такие же на остальных детях. На Лорике, Майе, Лире и Малике. А может с ними еще чьи-то дети.

Казалось бы…какое мне до них дело, как бы сказал Грэм. Но дело почему-то было.

— Будет…будет мазь, — сказал я поднимаясь, — Нужно только время. День-другой.

Рыхлый благодарно кивнул.

— А черные пиявки-плакальщицы? — внезапно, спросил Грэм. — Те, что выработали иммунитет к Черной Хвори. Они остались? Или…подохли там?

Рыхлый издал короткий смешок.

— Почему-то именно этого вопроса я от тебя и ожидал.

— Мне вас жаль, Рыхлый. Но виноватых тут нет, как бы ты не пытался обвинить меня, Джарла и поселок. Это не мы пригрели гадюку на своей груди.

— Одна пиявка осталась, — успокоил его Рыхлый, перестав улыбаться. — Не волнуйся, охотник. Я как обещал вытащить из тебя Черную Хворь до последней капли, так и буду это делать. Я разведу новых. Мне просто нужно время, чтобы восстановить силы.

— Ладно, Рыхлый, — сказал старик, делая шаг назад. — Спасибо, что сообщил. Я передам детали случившегося Джарлу. Правда, про туман, я думаю, патрули уже должны знать. Это ведь произошло сегодня?

— Пару часов назад, — ответил Рыхлый.

Грэм задумался.

Гнилодарец еще раз взглянул на нас и вздохнул.

— Ладно…пока, Элиас. Ты знаешь где мы. Да и я, если что, дам знать. Всё самое важное я сообщил.

Мы с Грэмом молча смотрели, как фигура гнилодарца растворяется в тенях деревьев и думали. Мои мысли вернулись к Морне, ее детям и ее дому, в который она вернулась, и где я ее увидел впервые.

— Такого, честно говоря, — вдруг обронил Грэм, — Я не ожидал.

Глава 12

Мы немного постояли возле пня и пошли обратно, прочь от места этой встречи. Мысли при этом наши были невеселые. Еще бы, к имеющимся проблемам добавилось еще несколько.

— Что думаешь про всё это? — спросил я, когда мы отошли на достаточное расстояние от поляны. Не то, чтобы я боялся, что нас кто-то подслушивает, но как-то уже не в первый раз само собой получалось так, что мы с Грэмом начинали говорить только тогда, когда отходили далеко от гнилодарцев. Все-таки…их дары слишком шпионские.

Лес был тихим, словно говоря нам: «Да, теперь тут опасно, и вам нужно быть осторожными». Во всяком случае я это так ощущал. Хорошо хоть тот фоновый шум, который сопровождал меня несколько дней после слияния, почти ушел. Я, кстати, этого даже не заметил — только теперь, в тишине, осознал. Значит, эффект был всё же временным. Это, пожалуй, даже хорошо.

— Что думаю… — ответил задумчиво Грэм, — Ничего не думаю.

— А если честно? — уточнил я.

— А если честно, — мрачно ответил Грэм, — Думаю, ничего хорошего тут нет и пока что мы, — я имею в виду поселок и Джарла, — ситуацию не контролируем. Мы плывем по течению, в то время как наш враг на шаг впереди.

Я кивнул, полностью соглашаясь с ним.

Грэм шел впереди, медленно и не оборачиваясь.

— Джарл возможно уже знает про черный туман, если его патрули не ослепли. — продолжил он, — Но он точно не знает, что именно произошло внутри. Коридор, скорее всего, был выведен из деревни прямо в Черный Туман Глубин, во всяком случае так было бы логично, а это значит, что даже если охотники и видели, что люди уходят — то сделать они всё равно ничего не могли. Да и…не думаю, что Джарл давал указания на случай такой ситуации. Я такого тоже не мог предполагать.

Я перешагнул через поваленное дерево, обдумывая ситуацию.

— Может… — я запнулся, подбирая слова. — Может, на этом Целитель остановится?

— В смысле? — Грэм на миг остановился и бросил такой взгляд, будто я сморозил полнейшую глупость.

Нет, может так оно и было, но…

— Ну, если его изначальной целью была только деревня гнилодарцев, — ответил я, — То и с метками вокруг нашего поселка будет покончено? Может они были расставлены так, для отвлечения внимания охотников? Чтобы Джарл дергался, не зная куда смотреть, и «распылял» своих охотников? Чтобы не сконцентрировал их вокруг деревни, а вынужден был держать постоянные патрули вокруг поселка — может для этого и потребовался мертвый молодой охотник?

— Сам-то веришь в это? — хмыкнул он. — В то, что Целитель просто отвлекал внимание, а других целей у него нет? Только гнилодарцы.

Я вздохнул. Может Грэм и прав. Скорее всего он прав, а я просто высказал надежду, что нас наконец-то оставят в покое.

— Честно говоря, не особо верю. Но такой вариант был бы… лучше. Проще. Если бы только исходом гнилодарцев всё и закончилось.

— Нужно смотреть правде в глаза, Элиас, — отрезал старик и продолжил путь. — Не затевалось бы это всё ради одной деревни. Нас хотят пощипать, и перед этим он собирался усилиться. И он получил свое усиление — новых людей, новых Одаренных. Никто не тратит столько сил и черной живы просто для отвлечения внимания.

— Может для него это и не было существенной тратой сил, — ответил я.

— Может и так, — пожал плечами Грэм, — Только этого мы точно не узнаем, потому что нам неизвестны его силы, и всё это — просто твои предположения.

Я умолк. Честно говоря, думать об этом не хотелось просто потому, что повлиять ни на что я не мог. Я мог только помочь тем, кто получил раны — что и собирался сделать.

— Ладно, дед, сейчас нам нужно за живицей. Если мне придется делать мазь для Рыхлого и остальных, то надо набрать ее побольше. Раз их там целый десяток «обожженных» черным туманом, то придется создать чуть ли не кувшин мази.

— Это да, — согласился старик.

— А еще, — добавил я, — У меня есть ощущение, что мазь и нам с тобой может скоро пригодиться — мало ли где может возникнуть такая черная зона.

— Да уж, — покачал головой Грэм, — Если ты попадешь в нее со своей закалкой, то от тебя живого места не останется.

Что верно, то верно.

Мы продолжили путь в среднем темпе. Шли тихо и осторожно. Впрочем, как обычно. Не помню дня, когда мы выходили в Кромку и вели себя шумно. Я же прикинул планы. На поляне мертвых деревьев кроме живицы нужно будет взять и пару кусков мертвых деревьев. Смолопряд уже сильно погрыз тот кусок дерева, да и само оно постепенно теряло часть своих привлекательных для этого существа свойств и переставало выделять смолу. Ну, хоть к роще едких дубов нам снова не надо. Запасов сока у нас осталось вполне достаточно еще с посещения мурлык. Единственное что, так это нужно было найти хватал — вот уже без чего я не смогу продолжать закалку разбавленным соком едкого дуба. А ее продолжить надо.

— Еще нам надо заскочить на ту поляну с жужжальщиками.

— Зайдем. — коротко ответил Грэм, продолжая высматривать кругом опасность.

Я, впрочем, тоже и сам, и с помощью Виа высматривал всюду либо черные метки, либо живых существ, на которых подобные метки могли быть. Тут, конечно, Грэм прав: еще ничего не закончилось.

— А ведь знаешь… — внезапно нарушил я тишину, когда мысль, крутящаяся в голове с момента рассказа Рыхлого, наконец оформилась в четкую картину. — Теперь, если у Целителя есть в подчинении такие гнилодарцы, с дарами управления летающей мошкарой и насекомыми… И которые могут так управлять микро-метками… Это еще большая проблема, чем просто зараженные крысы. Подготовь таким образом Целитель заранее сотни насекомых — и даже один гнилодарец может устроить кучу проблем если окажется в нужном месте и в нужное время.

— Так и есть, Элиас. Это действительно проблема, о которой мы не думали. Кроме того, раз он смог провернуть такое с их деревней один раз, значит, сможет провернуть и еще один. И где будет это «место» в следующий раз — мы не знаем.

— Ну, если такие твари будут у поселка, Виа почувствует. — заметил я.

— Надеюсь, — ответил старик. — С другой стороны, есть одна хорошая новость: туман не держится долго, если Хельм сказал правду другим. И если туман спадает дня за два-три, то он уже не такая большая проблема. Более того, скорее всего, с каждым днем его едкость и плотность будет становиться всё меньше и меньше.

— Несколько дней — это, скорее всего, без внешней подпитки, — заметил я. — Может с подпиткой Целитель может держать его намного дольше.

Грэм недовольно фыркнул. Теперь уже он не хотел смотреть правде в глаза. А она заключалась в том, что Целитель сильнее, чем кто-либо думал изначально.

Однако постепенно эти мысли, — о Целителе, о Гиблых и черном тумане, — уходили, а я то и дело присматривался к травам. Все-таки мне нужно было очень много ингредиентов для мази, и большей части у меня в саду не было. Поэтому нужно было собирать всё необходимое по пути. Одним из основных ингредиентов мази, которую я придумал, был энергетический лишайник. И его мы срезали везде, где встречали. Причем срезали вместе с кусками коры и дерева — я собирался «разводить» его дома. Раньше такой нужды в мазях не было, теперь же она будет необходима. Кроме того, рано или поздно, если мы сами попадем в подобную ловушку из черного тумана и придется прорываться, то без жутких ран нам не обойтись. А значит, спасительное средство должно быть под рукой всегда. И оно должно быть эффективным. Даже более эффективным, чем моя нынешняя мазь.

Изредка мысли возвращались к словам Рыхлого о том, что Морне сильно досталось, как и Малику. Да уж, духовный корень мальчишки и так хуже, чем у остальных детей, и тут еще только ран не хватало для полного счастья.

Я вздохнул и продолжил сбор ингредиентов.

Постепенно корзина заполнилась довольно большим количеством лишайника, и мы двинулись к тому ручью, где выкапывали живокост и мать-и-мачеху. Оба растения были мне нужны.

Что ж, одного ручья нам не хватило, так что пришлось обойти еще парочку, пока не набралось достаточного (по моему мнению) количества растений.

По дороге я выкопал еще три растения с заживляющими свойствами. Все они были слабенькими, — обычными сорняками Кромки, вроде подорожника или кровавого мха, — но я собирался усилить их в своем саду и продолжить эксперименты уже с их улучшенными, более мощными версиями. Благо, мертвая земля в саду была заменена, и теперь можно было спокойно продолжать высаживать растения в этом месте, где я так неудачно впервые использовал Символ Роста.

Сад…скоро ведь его может увидеть Эйна. Я мысленно сравнил как он выглядел в тот раз, когда его осматривала Марта, и как он выглядел сейчас. И это было небольшой проблемкой: мой сад сейчас восстанавливался и зеленел слишком быстро благодаря использованию гидролата, моему Дару и подпитке от скитальца и Сердечника. Пожалуй, стоит немного притормозить с таким восстановлением. На всякий случай. Вдруг эта любопытная травница снова сунет нос в мой сад и начнет сканировать каждое растение? Оно мне надо?

Надо сказать, что через день после встречи с этой девушкой с сияющими зелеными глазами морок легкого очарования спал. Возможно, это было воздействие личного обаяния, однако сейчас я всё воспринимал гораздо трезвее, и осознавал ее опасность куда острее. Она по-прежнему оставалась неясной фигурой, непонятно зачем и с какими целями прибывшей в Янтарный. Грэм так и не успел расспросить Эрона о ней. Да и скажет ли он?

Пока мы шли, я продолжал тренировать свой Дар и навык контроля проявления: я то смотрел на лес через тепловое зрение Виа, которая бесшумно скользила далеко впереди, то приглушал нашу Глубокую Связь, чтобы не перегружать мозг, то пытался дотянуться через связь до Душильника. И последнее получалось: я давал команды и приказывал ему переползать с места на место, однако к росту уровня взаимодействия с ним это уже не приводило.

Вскоре мы вышли к зоне мертвых обугленных деревьев — тому самому месту, где когда-то вместе с Виа поймали смолячка (и украденную им бутылочку зелья восстановления) и нашли его клад в живице. Я огляделся, вспоминая тот день, и невольно поймал себя на мысли, насколько же тогда жизнь и сама Кромка казались спокойнее и лучше. Сборщики спокойно ходили, не опасаясь за свою жизнь. Или почти не опасаясь. Да и я мог выходить без опаски куда угодно и Грэму не нужно было тащиться сюда, чтобы прикрыть меня в случае чего. А теперь…куча патрулей и вдобавок к тварям из-за границы Кромки появились эти метки и Целитель.

Я вздохнул и начал набирать живицу. Благо, ее тут еще было предостаточно — деревья продолжали пускать ее и, надеюсь, в ближайшее время ничего не изменится, потому что она мне нужна для многого, не только для мазей.

После того, как у нас с Грэмом получилась дюжина свертков из листьев с живицей, пришло время взять древо для смолопряда. Грэм выбрал подходящее и, нанеся дюжину ударов топором, вырубил кусок необходимой длины, после чего легко закинул его на плечо.

Я еще раз напоследок взглянул на схрон смолячка и окинул взглядом всю эту поляну, проверяя, не затесалось ли это вороватое липкое существо где-то, и не найдя его двинулся дальше, следом за Грэмом.

На очереди была поляна жужжальщиков.

Добрались мы до поляны примерно через час. Увы, теперь нас не встречало дружное монотонное жужжание этих жуков, как не встречал и «цветник» из живосборников. Теперь эта поляна была выедена хваталами. Ну а Скитальца, который и давал жизнь этой поляне, я забрал уже давно, так что не удивительно, что тут всё зачахло окончательно. Можно было сказать точно — жужжальщики ушли, как и часть хватал. Им тут больше нечего было делать. От хватал остались только мелкие, слабые особи. Видимо, молодняк.

Впрочем, мне было вообще без разницы кого ловить, подойдет и молодняк. Думаю, их панцири обладают теми же свойствами, что и у взрослых.

Я отпустил Виа и позволил ей вдоволь поохотиться. Она с удовольствием ловила этих мелких существ, которые и близко не могли сравниться с ней в скорости, и тащила их ко мне, бросая под ноги. Грэм от скуки тоже подключился к охоте и прибил с десяток мелких тварей, раз за разом точно попадая кинжалом. Я, вдохновившись его примером, пару раз пытался повторить подобную точность, но куда-там?.. Мои кинжалы уходили мимо. Все-таки попадать в неподвижную или очень крупную цель — не одно и то же, что в мелкого подвижного жука.

Когда на мой взгляд набралось достаточно убитых жуков (остальные просто успели убежать с поляны) мы двинулись домой. Охота была закончена.

По пути я попросил Грэма, чтобы он мне указал на те едкие растения, которые знал сам. Я же, в свою очередь, обращался к собственной памяти. Все-таки почти два десятка едких растений мне были известны еще из теста, и теперь я искал их под ногами и глядя по сторонам.

— Вон, гляди, Элиас, — он указал топорищем на каменистый склон, поросший низким кустарником. — Кислица пограничная. Ягоды как раз налились. Просил едкие? Вот это едкое донельзя. Съешь — вмиг рожу перекосит до утра.

Я подошел и аккуратно выкопал пару кустов с корнем. Растение действительно пахло резко, уксусно, заставляя постоянно морщиться. Уж этот запах мурлыку точно понравится.

Чуть дальше, на небольшой открытой поляне Грэм указал на странные желто-оранжевые цветы.

— А это — Жгучий одуванчик, — сказал старик.

Внешне он действительно напоминал одуванчик, но пух на нем был не белый, а рыжевато-красный, словно подпаленный, а стебель был влажным от крошечных капель. Как сказал Грэм, лучше не прикасаться оголенной рукой, так что я работал в перчатках. Выкопал полтора десятка таких одуванчиков. Выкопал бы и больше, но это были все одуванчики. Что примечательно, росли они возле мертвого пня в центре поляны, и как раз пень этот был от погибшего едкого дуба.

Видимо, это было идеальной средой для них. Я попросил Грэма вырубить несколько кусков этого пня, что он быстро и сделал. Если я хочу, чтобы одуванчики не только прижились, но и эволюционировали, то нужно им создать наиболее подходящие условия.

Третьим растением, которое нам удалось найти, оказалась Едкая Желчь — низкий, стелющийся по земле сорняк с мясистыми, глянцевыми листьями, на которых то и дело выступали мелкие желтоватые капли. Стоило одной капле упасть на кожу, как она оставляла зудящий, покрасневший след. Вот с ней я был уверен и в эволюции, и в том, что она легко приживется.

По итогу мне удалось добыть три совершенно разных вида едких растений, что очень радовало. Под них нужно будет выделить в саду отдельную зону, чтобы они не влияли на остальные растения.

Вот теперь точно можно домой.

Вернувшись домой, я первым делом отправился в сад и начал аккуратно пересаживать едкие кусты и жгучие одуванчики в подготовленную землю. Одновременно немного подпитывал их своей живой. Лишь благодаря этому они могли без последствий приживаться даже в этой земле, которая не очень им подходила. Все-таки, им нужно создавать свою, особую,едкую землю, которая будет стимулировать их рост. В этом плане сгнивший едкий дуб показал пример, что другие растения с тем же,,типом,, живы могут менять вокруг себя землю создавая благоприятные условия для других, более мелких растений такого же типа.

Конечно, быстро всё сделать не вышло: все-таки я накопал в Кромке не только едких, но и очень много других растений для создания мази.

И пока я занимался последними, то краем глаза заметил белое пятно, которое кралось к только-только высаженным растениям с едкими свойствами.

Седой!

Выспавшийся мурлык, тихонько подкрался к едкому одуванчику и уже вытянул шею, норовя попробовать его на вкус. Учуял, ворюга, любимый аромат.

— Нельзя! — рявкнул я, отодвигая его от грядки, на что он обиженно пискнул.

— Еще рано, успеешь!

Он отвернулся и зашагал в сторону Шлепы. Видимо, будет вымещать на нем свою злость. Ну-ну, пусть попробует.

Грэм, тем временем, успел вымыться у корыта и смыть с себя лесную грязь. Я думал, он сейчас начнет готовку, но нет.

— Элиас, — окликнул он меня.

Я оторвался от грядок.

— Что?

— Я схожу к Джарлу.

Я кивнул.

— Расскажу всё, что мы узнали — про деревню, про черный туман и про то, что все вышли. Скоро вернусь.

Я продолжил пересадку.

Когда закончил, то тщательно вымыл всего себя — ведь мало того, что я был грязным после леса, так и после посадки был весь в земле. Приятного мало, хоть это, пожалуй, было мое привычное состояние.

Ладно, сейчас мой Анализ на пределе, а впереди эксперименты, так что, пожалуй, нужно немного восстановить свои ментальные силы. Для этого сварил Отвар Ясного Сознания. Ингредиенты, которые входили в его состав, у меня росли в саду, поэтому никуда выходить за ними не пришлось. Сама варка заняла не больше двадцати минут. После я выпил отвар и мне сразу полегчало. Я почувствовал, как связь с душильником-Старшим, всё меньше оттягивает мое внимание, а все остальные связи ощущаются тонкими нитями. Вдобавок все мысли стали четкими и кристально ясными.

Вот теперь, в таком состоянии можно заняться мазью. Сначала сделаю небольшую порцию — вспомню, так сказать, как ее делать.

Я подготовил все основные ингредиенты (серебряная мята, корень живокоста, энергетический лишайник) и как следует вымыл их. Потом положил рядом живицу, которая источала приятный смолистый запах, и тут же поставил бутылочку с янтарными каплями.

К счастью, мазь была проста в изготовлении. Я не спеша измельчил каждый ингредиент в ступке, наслаждаясь вырывающимся наружу ароматом, а затем начал смешивать их в нужной последовательности и в необходимых пропорциях. Приятно было видеть как живица с янтарной росой впитывают в себя все остальные компоненты и цвет медленно меняется из янтарного в изумрудный с янтарными прожилками, а когда мой палец прикоснулся и жива направилась в живицу — всё это на мгновение засияло и через секунду резко потухло.

Готово!

Я взял на палец мазь и, закрыв глаза, понюхал. Даже без оценки системы я знал, что вышло хорошо. Поэтому даже не тратил ее, а продолжил работать.

Но мне этого было мало, обычная мазь — это пройденный этап. Черный туман оставлял на теле жуткие раны, возможно даже зараженные черной живой, и обычная регенерация там, скорее всего, либо была снижена, либо практически отсутствовала. Конечно, мне надо было прикоснуться к ранам Рыхлого и применить Анализ, тогда я бы знал точнее, в чем именно заключается сложность ран, но как-то во время его рассказа, да и после, делать это было…странно.

Я посмотрел на Виа, которая лениво свернулась кольцами на краю стола.

Да уж, ей не понравится то, что я хочу сделать.

ВИА, МНЕ НУЖЕН ОТ ТЕБЯ ОДИН ОТРОСТОК.

Через нашу Глубокую Связь я почувствовал волну непонимания и легкого, инстинктивного испуга. Отдавать часть себя ей совершенно не хотелось.

ДОВЕРЬСЯ МНЕ, — послал я ей образ большой и здоровой Виа. —Я ВСЁ ВЕРНУ.

Она нехотя вытянула ко мне одно из коротких щупалец, на котором плотной россыпью выделялись черные пятнышки — результат ее адаптации к черной живе.

Я взял острый нож и быстрым, точным движением отсек кончик щупальца, длиной с палец. Виа дернулась, передав мне вспышку боли, от которой я невольно поморщился. Ничего, эта боль не такая уж и сильная, потерпит.

Тем более, что я сразу обработал ее рану: взял бутылочку с заживляющим гидролатом и обильно полил кровоточащий зеленым соком срез. Затем проколол свой палец и капнул кровью прямо на рану лианы. И, вдобавок, дал Виа достаточное количество своей живы. Всего этого ей должно было хватить на то, чтобы создать зачаток нового отростка.

Так и произошло. Прямо на глазах, из среза потянулись новые волокна, обрастающие зеленой плотью и постепенно превращающиеся в подобие отростка. Да, прежней длины и толщины он не вернул, но через день, скорее всего, он ничем не будет отличаться от того, что я срезал.

Лиана мгновенно успокоилась — она поняла, что даже если я забираю часть ее плоти, я способен восстановить ее быстро и без последствий. И система сразу отметила этот небольшой рост в мыслях Виа.

[Зачаточное Самосознание Виа +1%]

Хорошо, а теперь к делу.

Я взял отсеченный кусочек плоти лианы, быстро перетер его в каменной ступке в однородную зелено-черную кашицу. Добавлять ее в уже готовую мазь было бы ошибкой — свойства просто не смешаются как надо, я это уже знал. Поэтому я начал готовить вторую порцию мази с нуля. В очень небольших дозах.

Пришлось сделать четыре попытки, прежде чем я понял, когда именно добавлять плоть лианы. Едва я это понял, как получившаяся мазь на секунду вспыхнула и приобрела более глубокий насыщенный зеленый оттенок, а внутри нее появились черные точки.

[Алхимия +1%]

Да, это был новый рецепт, пусть и на базе старого, и система это отметила.

[Регенерирующая мазь (Особая).

Качество: Хорошее (68%).

Свойства: Мощная регенерация тканей. Обезболивание.

Дополнительное свойство: Незначительная устойчивость к воздействию Черной Живы в нанесенных участках тела]

Я выдохнул с облегчением. Вышло!

Основа мази могла впитывать свойства и других ингредиентов, не связанных напрямую с регенерацией, а именно этого я и побаивался.

Я довольно улыбнулся и посмотрел на Виа. Она — не просто мое оружие, она в каком-то смысле идеальное средство защиты. Чем больше она будет поглощать черной живы, чем больше будет количество этих черных точек, обозначающих ее устойчивость, и тем ценнее будет ее плоть. И если я могу сохранять ее свойства посредством мази и не только, то это открывает передо мной огромные возможности.

Виа, уловив мои мысли о том, что я оцениваю ее как «ценный ресурс», тревожно зашевелилась. Ей эти холодные, прагматичные идеи категорически не понравились.

НЕ ВОЛНУЙСЯ , — мысленно успокоил я ее, —МЫ СДЕЛАЕМ ТЕБЯ ТАКОЙ ОГРОМНОЙ, ТОЛСТОЙ И СИЛЬНОЙ, ЧТО ПОТЕРЮ ПАРОЧКИ ОТРОСТКОВ РАДИ БЛАГОГО ДЕЛА ТЫ ДАЖЕ НЕ ПОЧУВСТВУЕШЬ.

Она недоверчиво фыркнула через эмоции, но затем немного успокоилась, свернувшись плотным клубком на столе.

Меня же заботило другое: поможет ли эта мазь с такими жуткими ранами, как у Рыхлого? Ведь устойчивость — это одно, а лечение — совсем другое. Наверное дам Рыхлому два варианта мази, — обычную и эту, особую, — и попрошу его сообщить, какая из них эффективнее и есть ли вообще разница на практике.

Я оставил мазь на столе и вышел на крыльцо, где с наслаждением потянулся. Солнце всё еще припекало. Рядом, на нагретых досках, блаженно умостилась Рассветница, впитывая тепло. Даже не заметил, когда она успела выскользнуть из очага.

Мне не дали как следует отдохнуть, потому что через минуту смутно знакомая, чуть сгорбленная фигура появилась у нашего забора.

Пришлось встать и подойти к калитке.

— Есть кто дома? — насмешливо, с легкой хрипотцой спросил старик, по телу и одежде которого то и дело перебегали мелкие, шустрые ящерки.

Волк Трана, дремавший прямо у калитки, лениво поднял голову и, издав низкий, предупреждающий рык, глянул на меня с вопросом в глазах. Мол, враг это стоит у забора или друг?

— Спокойно, — кинул я волку. — Это…свой.

Огромный зверь понял мои слова, перестал рычать и снова положил морду на лапы, хотя настороженности не потерял.

Я повернулся к гостю.

— Вы же… Кирос? — уточнил я окончательно узнавая человека. — Вы у нас покупали яйца ржавозубов.

— Было дело, малец, — усмехнулся старик. Его лицо, испещренное глубокими морщинами, собралось в хитрую улыбку. — Встретил тут Трана на рынке. Слово за слово, и он обмолвился, что тебе вдруг очень захотелось узнать, как можно развивать ящерку. Рассветницу.

Затем цепкий взгляд Кироса скользнул мимо меня, и остановился на рассветнице, которая продолжала лежать на крыльце.

— Это она? Ее ты хочешь усилить? — его глаза буквально засияли интересом. — Я взгляну?

Я кивнул, открывая калитку и понимая, что мне даже не пришлось идти искать его по поселку — этот фанатик ящериц сам пришел ко мне.

— Ах да, — вдруг сказал Кирос, останавливаясь в проеме и указывая узловатым пальцем на свое плечо. — Гляди-ка. Узнал?

По его руке и плечам переползали три ящерицы. У них была плотная, буро-рыжая бронированная чешуя, мощные короткие лапы и тяжелые, пусть еще и маленькие, челюсти. И они чем-то смутно, напоминали одну огромную особь, которую убил Грэм.

— Ржавозубы? — уточнил я на всякий случай.

— Были яйцами, а стали вон какими красавцами, — с нескрываемой гордостью заявил старик, поглядывая на ржавозубов.

Кирос неспешно зашел внутрь двора, направляясь к крыльцу. К рассветнице.

Глава 13

Я проследовал за ним. Старик, кряхтя, опустился на колени прямо перед разомлевшей рассветницей. Та приоткрыла один глаз, мазнула по нему равнодушным взглядом и даже не подумала сдвинуться с места. От нее по-прежнему исходили волны тепла, которые за всё время, пока она живет у нас, слабее не стали. И Кирос это, конечно же, сразу ощутил.

Мелкие ржавозубы, сидевшие на Киросе, тут же заинтересовались новой соседкой. Они ловко спустились по руке старика на доски крыльца и, смешно переставляя коренастые лапки, приблизились к огненной ящерице. Начали обнюхивать ее, тыкаться тупыми мордочками в светлую чешую. Рассветница лишь лениво дернула хвостом, позволяя мелюзге ползать вокруг себя.

Впрочем, на самом деле даже сейчас, мелкие, они размером очевидно скоро догонят ее. А им всего-то ничего. Однако зная как выглядит взрослый ржавозуб я не испытывал иллюзий — эти ящерки только сейчас такие миленькие, а потом вырастут в крупных и жестоких хищников которым я…на один зуб.

— Она им нравится, — удовлетворенно хмыкнул Кирос, наблюдая за этой возней. Затем он протянул руку и, в точности как недавно делал Тран с Седым, положил палец на спину рассветнице.

Я подошел ближе, внимательно наблюдая.

Старик прикрыл глаза. Под его пальцами на мгновение вспыхнуло мягкое, пульсирующее оранжевое свечение. Жива приручителя потекла внутрь ящерицы, ощупывая ее каналы, кости, мышцы и саму суть ее огненной природы. Ну, это я так думал, как оно на деле происходит знает только он, а спрашивать о таком…а, собственно, почему нет?

Рассветница слегка выгнула спину, явно наслаждаясь этим профессиональным «массажем», и тихонько заурчала. Похоже, жива приручителя ей была приятна.

— А что вы делаете? — спросил я, глядя на старика.

Он, не открывая глаз, ответил:

— Прощупываю ее, изучаю ее энергетику и по косвенным признакам понимаю, где могут быть проблемы.

Я задумался. Значит вот как выглядит анализ. Так делал и Тран, и Эйна, только с растениями. Вот только мне подобное просто незачем: мало того, что у меня Анализ дает полную информацию о любом объекте или живом существе, так еще и мой Дар позволяет при использовании сразу почувствовать все проблемы любого растения.

— Понятно…а все так могут? — все же уточнил я.

— Приручители? — открыл глаза Кирос, — Конечно. А иначе как следить за здоровьем своих питомцев и предотвратить усугубление каких-либо болезней, или заметить их на ранней стадии? Просто у всех такой навык развит по разному, тому же Трану будет очень сложно использовать его на столь крошечных существах, а мне вот тяжелее будут даваться огромные животные, вроде его волков. Я привык работать с мелочью.

Кирос убрал палец с рассветницы. Видимо, он закончил.

— Малышка полностью здорова, — сказал он, глядя на рассветницу, — Вообще, уникальная особь тебе попалась. Этот кристалл…непонятно, как она вообще умудрилась его проглотить не спалив себе внутренности.

— Вам такое уже встречалось? — спросил я. — Такой огненный кристалл.

— Много чего мне в жизни встречалось, парень, — хмыкнул Кирос, усаживаясь прямо на доски рядом с ящерицами, которые сползли с его тела и устроили гонки на ступенях и крыльце, гоняясь за хвостами друг друга, — А чтобы вот так, обычная молодая рассветница сожрала огненный кристалл почти высшего качества и сделала его частью себя… Такого не встречалось. Это какое-то удивительное совпадение случайностей должно быть.

Он поднял на меня хитрый, оценивающий взгляд.

— Знаешь, некоторые на твоем месте не стали бы заморачиваться с ее развитием. Они бы просто выпотрошили ее и достали кристалл — за него можно выручить хорошие деньги.

— Исключено, — ответил я спокойным голосом, отрезая любые намеки на подобный исход. — Это существо теперь часть нашей семьи.

Кирос пристально посмотрел мне в глаза, и его губы разъехались в широкой, искренней улыбке.

— А вот это правильно, — довольно кивнул он. — Мне это нравится. А то некоторые пустоголовые охотники или алхимики думают, что ящерицы — это тупые создания, которые только и могут, что застыть на прогретом камне и неподвижно сидеть, ни о чем не думая. Но это не так. Эти существа просто другие: у них другой мозг, другая кровь, и мысли, и желания у них тоже другие. Им не нужна твоя ласка, как собаке — им нужно твое понимание их природы. Просто это нужно уметь видеть, или, скорее, почувствовать.

Он аккуратно почесал рассветницу под подбородком, и та доверчиво вытянула шею.

— Впрочем, я тебе так скажу, Элиас… — старик хитро прищурился. — Все настоящие приручители, если их Дар действительно силен, — немного сдвинутые.

— Сдвинутые?

— А по-другому и быть не может, — рассмеялся Кирос. — Когда твой разум постоянно связан с десятками сознаний, которые кардинально отличаются от человеческого, подобное неизбежно. Ты начинаешь думать как они, чувствовать как они, понимать, почему камень должен быть теплым, и почему нужно лежать именно вот там, в каком-то уголке, а не где-то в другом месте. Причем понимать это начинаешь не мозгами, а чем-то другим…

Кирос застыл. Словно сам сейчас пытался понять, какое именно место самое удобное. И неожиданно пересел чуть левее, в тень, где не было солнца.

— Она, кстати, женская особь.

— Женская? Я, честно говоря, не особо разбираюсь в этом, — признался я.

— Конечно женская, смотри, — Кирос очень бережно приподнял рассветницу за передние лапы, открывая ее бледное, пульсирующее теплом подбрюшье. Ящерица на удивление вела себя абсолютно спокойно, словно знала этого человека тысячу лет. — Видишь, как чешуйки расположены? Вот тут, ближе к основанию хвоста они сходятся аккуратным уголочком, елочкой. У самцов они идут ровными, прямыми полосами.

Я наклонился и внимательно изучил узор чешуи, запоминая этот нюанс.

Кирос аккуратно опустил ящерицу на доски, тяжело вздохнул и перевел взгляд на Кромку леса, где вдали, над Зеленым Морем, возвышались исполинские кроны Древ Живы.

— Шикарный вид, конечно, выбрал себе Грэм, — сказал он, подняв голову вверх. — И Янтарный хорошее место, помню его с молодости. Всё тогда было по-другому. Да оно и всегда по молодости так…по-другому…

— Вы долго тут жили? — спросил я, присев на ступеньку.

— Слишком долго, — хмыкнул Кирос, машинально поглаживая спинку забравшейся к нему ящерицы.

— А деда помните молодым?

— Грэма-то? Помню, конечно же! — старик фыркнул, и его глаза весело блеснули. — Этот засранец разок меня отделал как следует по молодости. Кулаки у него всегда были как каменные гири. Ну, куда мне до него — охотник он и есть охотник. В прямой схватке не выстоять, но… у всех в мире свое место. У приручителей свое: они поддерживают и могут спасти там, где охотник не сможет выжить, они могут пожертвовать своими питомцами ради других. Как бы тяжело не давались подобные шаги.

Кирос умолк, словно вспоминая такие случаи.

— Хорошо быть молодым, Элиас, — протянул он мечтательно. — Вся жизнь впереди, вся любовь кажется вечной, а силы — бесконечными. Цени этот момент. А Грэм… Грэм ведь тут надолго не задержался. Едва набрал достаточную силу, так и покинул Янтарный в поисках лучшей жизни — в города поехал, в другие поселки. Не сиделось ему на месте, кровь охотника кипела. Там он и встретил свою… как же ее там звали…

Кирос пощелкал сухими пальцами, пытаясь выудить из памяти имя.

— Она еще Мастером Ядов была. Дерьмо…эти имена…уже несколько лет как вылетают из головы постоянно, даже настойки алхимиков не помогают, хотя они обещают укрепление памяти.

— Мариэль, — напомнил я имя первой жены Грэма, погибшей в том рейде на сошедшего с ума Симбионта.

— Да, точно, Мариэль! Его первая жена, — закивал Кирос.

А потом ненадолго задумался.

— Вообще-то, если по статусу Одаренных, он до нее и близко не дотягивал. Где простой, пусть и талантливый Охотник, а где Мастер Ядов? Но там, в крупных городах, этому иногда не придают такого значения, как в наших глухих поселках.

— А вы ее видели? Мариэль? — спросил я.

— Да, было дело. — он чуть понизил голос, — Опасная была женщина. Глаза — как два отравленных клинка. Рядом с ней даже дышать старались через раз. Жаль, что погибла.

— А вы знаете, как именно? — аккуратно закинул я удочку, проверяя, насколько много он знает о том походе на симбионта.

— Грэм не распространялся, — покачал головой Кирос, отводя взгляд. — Просто вернулся на пару лет сюда, обратно в Янтарный, мрачный как грозовая туча. Пил, молчал. А потом снова уехал искать приключений в другие земли. Знаешь, Элиас, переживать горе лучше там, где тебя никто не знает — там тебя не будут осуждать и косо смотреть.

Я кивнул. В словах Кироса была жизненная правда, но…такой вариант нужен только в том случае, когда у тебя нет близких. И у Грэма в тот период их, видимо, не было.

Возможно Кирос знал, где погибла Мариэль, а возможно нет. По его старому, морщинистому лицу было невозможно ничего прочитать.

— Дед говорил, что Мастера Ядов могут лечить черную хворь, — чуть перевел я тему.

— Они много чего могут — как лечить, так и убить одним прикосновением, — уважительно ответил приручитель. — Но они слишком редки. И мало того, без нужных условий раскрыть свой Дар они никогда не смогут. Им нужен постоянный доступ к редчайшим ядам, к лучшим книгам, и к старшим целителям, чтобы обучаться и развивать свой Дар. А потому если в ком-то на периферии проклюнется такой талант, его тут же «с руками и ногами» заберут в столицу, даже если талант слабенький. Слишком уж редкая и смертоносно полезная разновидность Дара. Стоимость их услуг баснословна. Они работают только на элиту королевства, а не на простых охотников, у которых просто не будет таких денег.

Я задумался. Грэм такое уже рассказывал. Возможно когда он говорил, что сложно найти Мастера Ядов, он имел в виду доступного, и который готов работать за ту сумму, которая была у старика.

— Но я вижу, что Грэм как-то борется с черной хворью: когда я его видел в последний раз, он выглядел… лучше.

Я лишь молча кивнул, не вдаваясь в подробности о грибных выжимках, пиявках Рыхлого и живососах Лиры.

— Он крепкий, — с уважением констатировал Кирос. — Хорошо, что он еще жив — не так много осталось людей из моего поколения. Повезло тебе с дедом, Элиас. Он за тебя любого порвет.

Старик чуть скосил на меня глаза.

— Правда, я слышал, что еще недавно ты, скажем так, был…вел себя…

— Был говнюком? — спокойно подсказал я.

— Вроде того, — тактично вздохнул Кирос. — И пока это сильно расходится с тем, что я вижу сейчас. И с тем, что я слышал от Трана.

— Ну, у меня тогда не было Дара. Вернее, я думал, что его не было. На деле он крепко спал, — ответил я, — И поэтому я творил разные глупости, за которые, если б не дед, пришлось бы хорошенечко ответить.

— Эх, кто из нас в молодости не творил глупостей, — философски отозвался Кирос. — А без Дара… да, тяжело. Это сводит с ума. Поэтому лучше пусть будет поздний, пусть самый слабенький, но Дар, чем обычная жизнь, когда все вокруг сильнее, быстрее и полезнее тебя. Уж это я знаю отлично.

— Это точно, — согласился я, вспоминая как жил Элиас раньше.

— Ну, главное, что за ум взялся и делом занялся, — Кирос обвел взглядом мой двор и нахмурился. — Слушай, а что это сад у тебя такой… кхм… странный? Все листья пообрезал, стебли голые торчат.

Я внутренне напрягся.

— Та… так надо было, — я небрежно отмахнулся, стараясь выглядеть расслабленным. — Для эликсиров срочно понадобилась большая партия зелени. Вот и пришлось…

Как раз в это время Виа начала переползать с места на место, ее заинтересовал и Кирос и сотни живых точек, которые она ощущала на нем и ей захотелось взглянуть на все это поближе.

НЕТ! СИДИ В ДОМЕ!

Она недовольно отреагировала, но подчинилась. А я всё это время чутко контролировал свое состояние и глаза. Однако теперь мой контроль был в разы выше чем тогда, во время проверки Марты. Правда, и Виа сейчас ничего не грозило, как тогда.

— Ничего, всё отрастет, — уверенно продолжил я разговор. — Стебли не повредил, корни целы. Они уже начинают отрастать.

Кирос у лишь скептически покачал головой, глядя на голые кусты, но комментировать чужие методы сбора трав не стал.

— Ладно, — вдруг хлопнул он себя по коленям, стряхивая ностальгию. — Мы отдалились от того, зачем я вообще сюда пришел.

Он посерьезнел.

— Слушай внимательно, Элиас. Я обычно не рассказываю подробности того, как улучшать ящериц. Да и другие приручители такого не делают, но эти яйца ржавозуба… таких послушных, крепких и умных ящериц у меня давно не было. Когда они вырастут, то станут настоящими монстрами. И за это я у тебя в долгу. Они давно не появлялись на рынке — попробуй достань яйца, а я…был у меня в молодости один ржавозуб, но он сгинул в Глубинах. Мощный был и верный…с тех пор мне хотелось такого же, да никак возможности не выдавалось.

Он погладил одного из ржавозубов.

— Обычно у простых ящериц потенциал сильно ограничен природой. Но у ржавозубов и таких вот рассветниц он огромен, пусть на его полную реализацию и нужен не один год. Впрочем, если я верно понимаю, ты и сам недавно видел взрослого ржавозуба в бою.

— Да, сильная тварь, — признал я, вспоминая тот бой, из которого без Грэма не вышел бы живым. Не моя весовая категория.

— Вот, — веско сказал Кирос, а затем положил палец на голову разомлевшей рассветницы. — Ты знаешь про общие принципы развития животных?

— Вы про то, что сначала они должны быть абсолютно здоровы, затем их нужно долго кормить специальными ингредиентами для сродства, а перед прорывом давать что-то особо ценное, переломное, именно с их типом живы? — кратко пересказал я информацию, полученную от Трана.

— Да, — кивнул Кирос. — Всё так. Но это применительно к животным вроде волков, медведей. У ящериц же развитие происходит немного иначе. Ящерица не растет резкими алхимическими рывками, она растет медленно, циклами. От линьки к линьке. Ее рост более постепенный и природный. Запомни: именно в момент линьки, когда старая чешуя сходит ее тело наиболее уязвимо, но и наиболее охотно «принимает» концентрированную живу своей стихии! А линяют такие огненные крохи как твоя рассветница довольно часто.

Я внимательно слушал, глядя на рассветницу.

— Но это вовсе не значит, что нужен алхимический прорыв с помощью какого-нибудь специального зелья, вовсе нет, — продолжал приручитель. — Просто каждый такой момент линьки ты должен четко отслеживать и быть готовым давать ей необходимые ингредиенты извне. Нужно делать для нее небольшие ванны из огненных экстрактов! Сначала слабых, чтобы она привыкла и не сварилась заживо, потом — чуть сильнее, концентрированнее. И именно такие внешние огненные ванны будут мощно подталкивать ее к развитию.

— А кормить? — спросил я, вспомнив, как она слизала мою эссенцию.

— Да, ящерицы любят и могут есть ингредиенты, и они будут у них усваиваться, но они не изменят их кожу и плоть. Их желудок способен переваривать очень многое, и вся эта концентрация огненной живы просто не пойдет ей на пользу, — подтвердил старик. — А вот внешнее погружение, впитывание через молодую кожу — да. Оно будет раз за разом укреплять и менять тело рассветницы. И очень важно когда ты это делаешь. Нужно сразу в момент линьки, не ждать полдня-день. Нужно быть готовым, потом будет поздно. Пока новая чешуя еще мягкая и податливая нужно ловить этот важный момент, и лишь тогда получится раскрыть ее потенциал полностью. Кроме того, на ванночках ничего не заканчивается: в течение недели после линьки нужно вручную натирать обновленную кожу концентрированными соками огненных растений.

— Вроде огненной крапивы? — уточнил я, радуясь, что только сегодня потратил часы на перегонку.

Кирос поморщился.

— Простой сок крапивы для нее будет слишком слаб. Если сумеешь добыть концентрированную эссенцию огненной крапивы — вот это будет уже что-то.

— Это я найду, — заметил я.

— Но это только на самых первых этапах, — предупредил старик. — Дальше ей потребуются более мощные, редкие огненные растения. Я слышал, Проплешина после долгих лет спячки снова стала активной. А значит, там скоро начнут прорастать очень любопытные вещи, которые десятилетиями ждали своего часа. Тебе придется их искать, если конечно ты действительно хочешь, чтобы эта рассветница стала чем-то…более грозным, чем сейчас.

Я кивнул.

— Вдобавок, — Кирос постучал костяшкой пальца по ступеньке, — каждый существенный переход, каждая значимая линька для такой твари требует поглощения огненного кристалла. Не особого эликсира, — как это происходит у обычных животных, — а именно хорошего кристалла. Не такого мощного как тот, что у нее внутри, но всё равно кристалл должен быть достаточно качественным, чтоб у ее организма была чистая энергия на перестройку костей и чешуи.

— Понял, — кивнул я. — Значит, в этом весь секрет: делать ванночки в момент линьки и натирать кожу эссенциями после?

— Думаешь, звучит просто? Как бы не так. Видишь ли, рассветница — очень требовательная и дорогая в содержании ящерица. Огненные ингредиенты в принципе стоят недешево, а тратить их на такую мелкую ящерку многие считают расточительством. Правда, тебя пока спасает то, что она кроха. А значит, для ванночек потребуется не такой уж большой объем эликсиров и не такие большие кристаллы.

Кирос медленно поднялся, ржавозубы послушно перетекли ему за пазуху. Он посмотрел на рассветницу.

— Надеюсь, — произнес он серьезно, — в процессе своих бурных алхимических экспериментов ты не сожжешь заживо это милое создание. И да, забыл сказать главное.

Он указал на ее светящееся брюшко.

— В первые несколько линек… может, в пять или шесть… этот крупный кристалл внутри нее послужит отличным топливом для ее развития. Она будет тянуть энергию прямо из него. Так что внимательно следи: как только он растворится и исчезнет — готовься использовать собственный кошелек на покупку новых кристаллов.

— Понял.

— Кстати, а где Грэм? — спросил Кирос, оглядывая пустой двор.

— Ушел к Джарлу, — ответил я, не вдаваясь в подробности о срочных новостях про гнилодарцев и черный туман.

— А, к Джарлу… — брови старика поползли вверх. — Значит, они таки помирились?

— Ну, вроде того.

— Да уж, Джарла, конечно, по-человечески жалко, — вдруг вздохнул Кирос, качая головой. — Так и не забыл твою мать, бедолага.

— Мою мать? — я замер.

— А ты не знал? — искренне удивился Кирос. — Он же за ней бегал по молодости, как привязанный. Сох по ней страшно. Да что-то не пошло у них там. Ну, оно и понятно — Лилея, мать твоя, была красавица, а Джарл вырос рядом. Не мог не запасть.

— Дед не рассказывал, — ровно ответил я.

— Ну… — пожал плечами Кирос. — Не знаю, с чего тут тайну устраивать. Обычное дело, молодое. Сердечные раны заживают дольше полученных в Глубинах.

Теперь мне стало ясно, откуда у Главного Охотника брались такие тяжелые и полные презрения взгляды в мою сторону. Если он бегал за Лилеей, матерью Элиаса, а она в итоге предпочла другого человека, то всё становится на свои места. Правда, я не мог не отметить, что последние встречи Джарл перестал так на меня смотреть, да и с Грэмом он снова наладил деловые отношения. Как будто бы… Может, успокоился?

— Дед вообще про родителей почти не рассказывает, а я их слабо помню, — осторожно сказал я.

— Ну… может, ты нормально не спрашивал, или момент всегда был неподходящий. Не знаю. Вспоминать тех, кто ушел, всегда тяжело…особенно если это твои дети.

Кирос умолк, а потом вздохнул:

— Хорошо хоть мои живы.

Я же решил задать один вопрос, который меня беспокоил одно время:

— А вы знаете, какой Дар был у моей матери и отца?

— У матери? Конечно, — легко ответил Кирос. — Травница она была. Но скажу честно — Дар у нее был слабенький. Но Грэм и такому радовался.

— Слабому Дару? — не понял я.

— Да нет же — тому, что у нее не боевой Дар. Очень уж он трясся за свою девочку. Не хотел, чтобы она делала вылазки в Зеленое Море и рисковала собой.

— А отец?

Кирос чуть нахмурился, подбирая слова.

— А отец твой… тут ничего толком сказать не могу. Очень уж скрытный был человек. Да и недолго они тут были. Все очень быстро случилось. Никогда не слышал, чтобы кто-то в поселке точно знал, какой у него был Дар. Да он его и не демонстрировал.

— А Дар точно был? Или он был… пустышкой?

— Дар был, — неожиданно твердо ответил Кирос, глядя мне прямо в глаза. — В этом не сомневайся. А вот какой Дар…не знаю. Ладно, заболтался я с тобой, Элиас. Дел по горло, — Кирос поспешно отступил к калитке. — Береги свою рассветницу. Будут вопросы по ящерицам — найдешь меня.

И ушел. Я проводил его взглядом, пока сутулая фигура не скрылась вдали.

Я не мог не заметить, что после слов о Даре отца приручитель почему-то резко ушел. Либо не знал о Даре, либо Дар был какой-то…не очень. Уж не гнилой ли? Или может треснутый? Или может один из тех, за кем охотятся стражи или держат их на контроле? В любом случае странная реакция. Тем более, разговор касался давно прошедших лет.

Похоже, нужно прямо спросить Грэма, уж он-то отнекиваться не будет.

Я задумчиво потер подбородок…конечно, о прошлом Элиаса я знал катастрофически мало. И проблема заключалась в том, что заглянуть в его чужие детские воспоминания так глубоко я не мог. Слишком глубоко. Не помогло бы, даже если бы я использовал Эликсир Ясного Сознания.

С другой стороны, имеет ли это для меня значение? Скорее всего нет. Чужие тайны кажутся важными только до тех пор, пока не озвучены. Как только их узнаешь, то думаешь: «И вот, ради этого был весь сыр-бор?».

Я вздохнул. С другой стороны, Кирос, похоже, знает очень много и обо всех, и в этом плане он ценный источник информации, и глупо подобным не воспользоваться. Он сам идет на встречу.

И, видимо, в отличие от Грэма, он не прочь посплетничать. Да и тот же Тран подобным не отличался, он конечно был не прочь поговорить, но никакой лишней информации о жителях поселка не выдавал.

Я взглянул на свои руки — вот мне действительно есть что скрывать. И благо, что мой Дар слишком уж походит на травнический.

Я обернулся, глядя на свой сад. Рядом с живосборниками тихо и незаметно пульсировал энергией Скиталец, отдавая часть живы, а сердечник импульсами раздавал ее всему саду. Рассветница на досках перевернулась на другой бок, подставляя солнцу свой светящийся живот. А Седой, раскинув крылья, безмятежно дрых возле свежей грядки с едкими одуванчиками. Однако он не ел их, четко помня мое строгое предупреждение. Всё он понимает, когда надо. Ладно, пора вновь приниматься за создание мазей. Морна и ее дети ждут. И остальные гнилодарцы тоже.

Глава 14

Мазь — это, пожалуй, самое простое из того, что мне приходилось делать. Пару недель назад благодаря Анализу я определил нужный порядок и пропорции, но особо не заморачивался с качеством. Но тогда я делал мазь для себя. Мне и нужно было только, что уменьшить боль от закалки. Сейчас же я делал ее для других, и это почему-то заставило внутренне напрячься, а еще возникло желание сделать ее лучше обычной и чтоб уж она-то точно помогла. Удивительно даже — себе можешь сделать хуже, а вот другим… другим нет.

Ладно, пора. Нужно сделать большой запас, может даже имеющихся ингредиентов не хватит, но пополнять их я буду уже завтра. Сегодня работаем с тем, что есть.

Я убрал всё со стола, протер его влажной тряпкой и пока он высыхал, я готовил ингредиенты: промывал, стряхивал воду, а затем выкладывал на чистую тряпку на столе растения. Вода во время приготовления мази точно была лишней и легко могла повлиять ее качество. Я разложил на столе небольшие глиняные мисочки и несколько деревянных, затем взял ступку, бутылочку с янтарной росой, гидролатом и, выйдя на улицу, собрал свежие капли смолопряда.

Когда всё лежало готовым на столе, я вздохнул.

Во-первых, нужно было сделать как можно больше обычной, но максимально качественной регенерирующей мази (а значит придется сейчас улучшать пропорции). Во-вторых — создать еще пару порций той самой, особой мази с частицами плоти Виа, которая давала небольшую устойчивость к черной живе. Но с ней потом — и так недавно взял у Виа отросток, там еще новый как следует не отрос.

Начал я с обычной мази.

Раньше я использовал свежие перетертые листья серебряной мяты, но сейчас, после моей «обрезки» ради маскировки сада и, одновременно, создания эссенции, свежих листьев у меня почти не осталось — всё использовал до прихода Кироса. Зато сейчас у меня были неплохие запасы мятной эссенции и недавно полученный гидролат. Что ж, пришло время проверить их в деле.

Я растер корень живокоста в мелкую труху, потом сделал то же самое с энергетическим лишайником, который мы сегодня в избытке набрали в Кромке. Рядом уже лежала готовая и пахнущая на весь дом смолой живица, но прежде нужно было ее совместить с янтарной росой. То, что это приведет к улучшению ее качеств я знал.

Я взял совсем небольшое количество и смешал это всё в отдельной посудине. Желтая, мягкая капля живицы смешалась с янтарной росой и через несколько секунд эта смесь засветилась золотистым светом, который, впрочем, почти сразу угас. Янтарный катализатор был готов. Теперь вопрос лишь в том, как поведет себя мазь без листьев мяты.

Делал небольшую порцию, поэтому и капнул мятной эссенции совсем немного, чтобы она не «передавила» своими свойствами все остальные. Прикоснулся пальцем без применения Анализа — просто прислушиваясь к тому, как ингредиенты вели себя. Для этого пришлось наклониться совсем вплотную и вспомнить то ощущение после Слияния, когда я слышал «голоса» растений.

В этот раз голосов я не услышал: либо нужно было лучше сосредоточиться и ни о чем не думать, либо, что вероятнее, эти ингредиенты уже не имели голосов, так как были неживые.

Я начал медленно перемешивать получившуюся кашицу, и без мяты это было сложнее: капли эссенции оставались на поверхности, не желая впитываться в мягкую живицу. Ошибку я понял очень скоро, через несколько попыток. Нужно было по чуть-чуть добавлять эссенцию в кашицу лишайника и позволять ему впитывать ее, а затем смешивать всё это с мать-и-мачехой, и уже в нее добавлять эссенцию. И лишь после этого использовать янтарный катализатор и затем все это медленно и не спеша смешивать со свежей живицей. Правда, на все эти «тесты» пришлось потратить более часа. И конечно же каждый раз процесс сопровождался добавлением моей живы. С кровью решил не спешить — ее попробую добавить уже для мази, которую буду готовить себе.

Когда первая успешная, пусть и небольшая порция была готова, мазь приобрела зеленовато-янтарный оттенок, и распространяла вокруг себя мятно-смолистый аромат. Я даже прикрыл глаза, вдыхая его. Всегда любил как пахли подобные травяные мази, было в них что-то…естественное, словно природа сама дала нам инструменты для того, чтобы мы были здоровы и лечили себя и сказала: «Пользуйтесь, тут есть вам лекарств хватит на все случаи жизни.»

[Регенерирующая мазь (базовая)

Качество: Отличное (76%).

Регенеративный эффект: Сильный (72%)

Свойства: Ускоренное заживление глубоких ран, противовоспалительное действие (среднее), антисептический эффект (средний)]

Манипуляции с эссенцией система не отметила как алхимический опыт, но оно и понятно — это был тот же ингредиент, просто в другой форме, а всё остальное в этом составе оставалось прежним. Кроме качества — по сравнению с тем вариантом мази, который я наносил на себя и на Седого — прогресс налицо. И на данный момент это был рекорд.

Ладно, теперь можно увеличивать количество. Чтобы закрепить успех, я решил сделать следующую партию побольше. Взял ингредиентов ровно в три раза больше, повторил всю последовательность, а затем направил свою живу, стараясь охватить весь объем в посудине, чтобы каждый элемент связался друг с другом. Во всяком случае, именно так я себе этот процесс и представлял.

Смесь снова слабо блеснула, едва жива потекла в нее. В этом плане живица, конечно, помогала — она удерживала живу некоторое время. Я прикоснулся к смеси пальцем.

[Регенерирующая мазь.

Качество: Хорошее (65%).]

Я нахмурился. А вот это уже было неприятно. Как так? Пропорции те же, последовательность идеальная… так в чем же дело?

Я мысленно воспроизвел весь процесс заново, проверяя не допустил ли ошибку в пропорциях или чем-то еще?

Нет, всё было точно отмерено.

Почесав подбородок, я провел еще один эксперимент, сделав совсем крошечную порцию. И качество снова подскочило.

— Понятно… — протянул я, — Значит, то же самое, что и с отварами: чем больше объем, тем меньше качество, но почему?

Я снова задумался. Поначалу я грешил именно на объем, но, если задуматься, в нем ли дело — ведь все пропорции были соблюдены?

Что если дело в том, что когда я делаю мелкие порции, то элементы и свойства быстрее и равномернее взаимопроникают друг в друга? Я еще тогда это смутно почувствовал, но не придал этому значения. Получается, моя жива концентрировалась в одном месте, — в центре живицы, — и просто не доходила до краев.

Провел еще один эксперимент — и действительно: сияние было в центре сильнее, а по краям — слабее. При этом в совсем небольших порциях оно было равномерным.

Так, возможно всё дело в моем контроле живы. Поскольку всё происходило за несколько секунд, моя жива не успевала равномерно и плотно пропитать всю структуру мази, и оставались некие «слепые зоны», из-за чего ингредиенты взаимодействовали хуже, и общее качество продукта падало. Видимо, всё дело именно в моем контроле и умении. И это касалось что мази, что отваров.

Любопытно. Хорошо, а что будет если…

Я взял небольшое количество мази более высокого качества и смешал с более низким. Поднимется ли оно?

Я надеялся, что они как-то усреднятся, или лучшая мазь «подтянет» худшую. Наивно, но чем черт не шутит?

[Регенерирующая мазь.

Качество: Хорошее (65%).]

Ясно, не подтянет. Более низкое качество просто «погасило» высокое. Значит, смешивать разные по качеству партии нельзя. К сожалению, для экспериментов с контролем живы сейчас было не самое подходящее время — такой контроль лучше тренировать тогда, когда у тебя куча ингредиентов, а сейчас я был ограничен тем количеством, которое мы с Грэмом собрали в Кромке. Однако контроль именно в аспекте алхимии, похоже, пора тренировать: в отношении простых мазей и отваров в дальнейшем это сильно сэкономит мое время.

В следующий час я превратился в настоящий алхимический конвейер: я методично, крошечными порциями перетирал, смешивал, доводил все ингредиенты до однородной консистенции и вливал живу. Каждый раз получая мазь отличного качества, я аккуратно перекладывал ее в отдельную чистую глиняную баночку. Дом постепенно наполнился густым, невероятно приятным ароматом хвои, мяты и свежести.

Оставалось, правда, самое неприятное — добавить в небольшую порцию мази один, очень важный ингредиент. Я посмотрел на Виа, которая дремала на подоконнике.

ВИА. — мысленно позвал я. —МНЕ НУЖНА ТВОЯ…ПОМОЩЬ.

Наверное, если бы она могла вздохнуть, она бы вздохнула, а так она просто проявила некий зародыш недовольства, который я погасил образами обещания ее роста и силы. Это сработало и она протянула мне два свои небольших щупальца, которые я быстро срезал. После этого я тут же использовал смесь гидролатов и свою живу. Как и в прошлый раз, на местах срезов прямо на глазах начали формироваться молодые, светло-зеленые отростки. Виа успокоилась и свернулась в тугой клубок, переваривая полученную энергию.

ВОТ И МОЛОДЕЦ.

В этот раз мазь создал быстро, потому что ее было немного. Качество из-за плоти Виа чуть упало, но зато мазь приобрела новое свойство.

На этом всё. Я начал мыть и убирать все посудины, которые использовал для мазей, и в это время как раз вернулся Грэм.

Я, честно говоря, даже думать о нем забыл, настолько процесс создания мазей поглотил меня.

Он вошел и тяжело сел на стул.

Видно было, что сегодняшний поход его подутомил.

— Ну как Джарл? — спросил я, — Уже знает про случившееся?

— Знает-знает, — мрачно отозвался Грэм. — И про туман знает, и про то, что деревня пуста. Было бы странно, если б он не знал.

— И как он? В ярости? Или спокойно принял уход гнилодарцев?

— Эх, Элиас…конечно в ярости, его ведь переиграл этот Целитель. Джарл тоже думал о том, что делать с этими гнилодарцами, да так и не решил. На это нужно больше власти и мнение других гильдий. Вдобавок зол он еще и потому, что троица молодых охотников сунулись в туман, услышав движение.

— Ничем хорошим, я так понимаю, это не закончилось?

Старик взял мисочку с мазью и начал нюхать. Да, такой запах действовал успокаивающе.

— Чем-чем… Получили раны конечно, кожа у них слезла…но ничего смертельного, они быстро обратно выскочили. Но полечиться придется. Сейчас у Марты в гильдии отлеживаются, скулят.

— И что он собирается делать дальше? — уточнил я.

— Ну а что тут сделаешь? — Грэм пожал плечами. — Будет следить, наблюдать за туманом и деревней. Ждать, когда эта черная дрянь рассосется. А как только проход откроется, скорее всего, прикажет прочесать деревню гнилодарцев вдоль и поперек. Они ведь там никогда не были, Охотникам путь туда был заказан, а теперь…теперь он свободен.

— Ну как свободен, — заметил я, — Там вообще-то Гнус остался. Вряд ли он так просто их туда пустит.

— Думаю, с Гнусом они договорятся. А если нет…то Джарл сейчас не в том настроении, чтобы церемониться с одним слепым гнилодарцев, пусть и сильно Одаренным.

Я задумался. Гнус пожертвовал своими роями, чтобы спасти Рыхлого, Морну и остальных. Он остался один, у деревни, снаружи черного кольца. Может остался не просто так? Может ждет, что кто-то решит вернуться туда?

— Интересно, Гнус покинет деревню теперь, когда ему некого защищать? — произнес я свои мысли вслух. — Насколько я понял Рыхлого, он остался там, у болот.

— Да уж, это в духе Гнуса, — усмехнулся Грэм. — Остаться там, где он всегда был. И нет, Элиас, не покинет. Гнус уже стар, он всю свою жизнь провел на этих болотах — он сросся с ними. Скорее, он останется там отшельником, чем сдвинется с места. Правда… — старик задумчиво прищурился. — Я не удивлюсь, если за ним еще придут.

— Целитель? — быстро уточнил я.

— Конечно. Он очень ценен как Одаренный. Гнилодарец, способный контролировать тучи насекомых — такого союзника упускать никто не захочет.

Эта мысль заставила меня нахмуриться. Возможно ли переманить Гнуса на нашу сторону? Переместить его к Морне, в ее старый дом на границе Кромки? Но тут же сам себе ответил: нет, там нет подходящих условий для его гнилостных насекомых и гнезд, которые он годами выстраивал в трясине. Он уверенно чувствует себя только на болотах. Но не может же он вечно там оставаться один? Без деревни, без людей, которых он охранял его цель и смысл жизни должны быть потеряны.

— Джарл может попытаться этим воспользоваться. — сказал я.

— И воспользуется. Там в любом случае постоянно будут торчать несколько сильных патрулей Охотников. Может даже стоянку полноценную сделают неподалеку. Все-таки всегда остается шанс, что гнилодарцы решат вернуться…или сбегут, как сбежал Клык увидев, куда их привели.

— Они не вернутся, — покачал я головой. — Ты же сам это понимаешь. Они прекрасно осознают, что уйдя через этот коридор они окончательно порвали все связи с поселком и Охотниками. И, скорее всего, там, в Глубинах, Хельм либо настроит их окончательно против всех нас, либо Целитель их всех до единого просто подчинит своими метками. Любой вариант отсекает возможность возвращения. Да и…если на то пошло, ведь если бы они даже вернулись, Джарл уж точно бы не оставил их в покое, стал бы допрашивать каждого: где был, что видел, разве нет?

Грэм кивнул. Не стал даже спорить, ибо это было очевидно.

— Время всё расставит по своим местам. — заметил старик, — Возможно, они просто ушли с концами, и мы вообще о них больше не услышим, а возможно нет.

— Ну, хотя бы часть гнилодарцев осталась — те, кто не поддался влиянию Хельма и остальных. — заметил я, поднимаясь со стула и выходя наружу.

Грэм последовал за мной.

— А ты думаешь, что все те, кто остался с Морной и Рыхлым — «хорошие люди»? — прищурился он. — Ты не думал о том, что некоторые из них могут быть теми, кого Хельм или этот Целитель специально оставили на этой стороне? Затесаться к Морне, влиться в доверие и наблюдать за нами?

— Были такие мысли, — кивнул я. — Только, во-первых, Морна и Рыхлый не идиоты, они бы не допустили к себе кого-то, кто был близок к Хельму. А во-вторых, я ведь смогу почувствовать, если на ком-то из них стоит черная метка Целителя.

— На них не обязательно должна быть метка, Элиас, — возразил Грэм, глядя на меня серьезно — Они могут быть «чистыми», просто тайно преданными Хельму. Фанатиками, поверившими в его сказки, с которыми он заранее договорился, чтобы они остались тут. Их ничего не выдаст, они будут вести себя тише воды ниже травы и ты даже не поймешь, что с ними что-то не так. Учитывая, что вы обнаружили метку в Клыке и смогли от нее избавиться, Хельм это мог предусмотреть.

Я промолчал. Тут Грэм был абсолютно прав: обычного идейного шпиона, в корне которого нет чужеродной живы, мои способности вычислить не помогут.

— Я думаю, что что-то подозрительное Морна заметит — у нее звериное чутье, — наконец ответил я.

Не то, чтоб я действительно в это верил — сказал, скорее, для успокоения себя и Грэма.

— Ей сейчас будет не до этого, — отрезал Грэм. — Если Рыхлый сказал правду, и ей досталось сильнее всех от тумана, то она сейчас будет просто выживать и лечить своих детей, а не думать о предателях.

С этим было трудно спорить.

Мы умолкли и уставились на заходящее солнце. День прошел как-то быстро…или он уже стал короче? Все-таки скоро тут начинается то, что можно назвать осенью: дни постепенно будут становиться чуть короче, а ночи — длиннее.

Рассветница проснулась и, что-то для себя решив, шмыгнула в дом, к очагу. Надо будет туда подбросить дров.

— Кстати, — вспомнил я, взглянул вслед убежавшей рассветнице. — Пока тебя не было, заходил Кирос.

— А, этот старый ящер, — фыркнул Грэм, чуть расслабляясь. — И что рассказывал?

— Рассказывал о том, как из рассветницы сделать что-то помощнее. Про линьки, огненные ванны и правильную подкормку.

Грэм понимающе кивнул.

— А еще, — я внимательно смотрел на старика, пытаясь отслеживать каждую его реакцию, — вскользь упоминал моих родителей.

Грэм замер и медленно повернул ко мне голову.

— И что же он говорил? — голос старика стал ровным, почти безэмоциональным, но я видел, что он забеспокоился.

— Да так, — вздохнул я, — Рассказывал, какой красавицей была мать. И как за ней бегал Джарл в молодости.

Грэм смачно сплюнул на землю.

— Вот старый сплетник! Делать ему нечего, кроме как ворошить старое.

— Значит, это правда? — уточнил я.

— Ну правда, и что с того? — Грэм раздраженно дернул плечом. — Что было, то прошло. Джарл сделал свой выбор, Лилея — свой. Все разошлись и жили так, как хотели.

— Да я ничего, я не потому уточняю, — пожал я плечами. — Просто теперь становится понятно, почему меня Джарл так сильно недолюбливал с самого начала. И почему у вас с ним были такие… натянутые отношения.

— Тебя он недолюбливал не из-за этого! — жестко отрезал Грэм. — А из-за того, как ты себя вел и что делал! Воровал и бездельничал. Ты в его глазах был бесполезным и, хуже того, вредным. Думаю, ты сейчас и сам заметил, что его отношение у тебе несколько изменилось. А всё потому, что ты стал нормальным.

Грэм выдохнул.

— Допустим, может дело и в этом, не спорю, я действительно наделал дел, — ответил я, — Но Кирос еще кое-что рассказал — про Дары моих родителей. Что у матери был слабый, травнический Дар, а у отца — огненный. Я этого не знал.

Конечно, про огненый дар, я придумал в моменте, просто чтобы посмотреть на реакцию старика, может это…заставит его проговорится?

— Не было у него огненного Дара! — на автомате, с раздражением выпалил Грэм.

И тут же осекся.

— А какой был? — тут же уцепился я за его оговорку.

Грэм остановил на мне тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Ах ты ж паршивец мелкий… Решил меня подловить?

Я невинно почесал затылок.

— Значит, Кирос ничего не сказал про Дар твоего отца, — констатировал Грэм, сузив глаза.

— Не сказал. Ушел от ответа. — сказал я честно, Ну так, может ты скажешь?

Я смотрел на него прямо, не отводя взгляда.

— А какая разница? — вдруг пожал плечами старик. — Какая разница у кого какой был Дар? На что это влияет? Что изменит?

— Ну так если нет разницы, то почему и не сказать? — риторически заметил я. — И я ведь спрашиваю не про кого-то чужого, а про собственного отца.

Грэм долго молчал, глядя куда-то вдаль, на верхушки Древ. Он думал, а потом наконец тяжело вздохнул, и произнес:

— Дар твоего отца… очень противный Дар, Элиас. Дар Разума.

Я застыл.

— Да, — кивнул Грэм, видя мою реакцию. — Дар редкий. И эти люди могут лезть в голову, копаться в твоих мыслях, читать тебя как открытую книгу. Насколько сильно — зависит уже от твоего собственного Дара и силы Воли. Но в любом случае, такие Дары…проблемные.

— Вот как… — тихо произнес я. Честно говоря, я не припомню в воспоминаниях Элиаса информации о подобном Даре и вообще подобных возможностях.

Но Грэм не закончил.

— Он мог выворачивать наружу всё то, что ты прячешь в самом темном углу. И ты можешь сам догадаться, где именно в Королевстве работал Одаренный с такими талантами.

— Надзор? — вдруг осенило меня.

Грэм коротко кивнул.

— А у мамы… у нее точно был слабый травнический Дар? — с легкой тревогой спросил я. Вдруг там тоже была…ложь?

— В этом не сомневайся, — уверенно ответил Грэм. — Я сам ее проверял гильдейским камнем. Так же, как проверял тебя. Всё с ней было в порядке — обычный травник, никаких Симбионтов.

— Подожди, — вдруг уточнил я, — Раз отец работал в Надзоре и приехал в нашу глушь, в Янтарный, значит, он кого-то тут искал? Прощупывал почву?

— Да, — тяжело подтвердил Грэм. — Кого-то искал. А в итоге повстречал мою дочь и… забрал ее с собой.

— Забрал? Или она сама захотела уйти? — уточнил я.

— А есть разница? — риторически спросил Грэм.

Я помолчал. Разница, конечно же, была.

— И Джарл не знал, что отец с таким Даром, и что он из Надзора? И кто вообще еще знал?

— Он не знал, потому что его и других это не касалось. Знал только я и Кирос.

— Почему Кирос? — удивился я. Старик-приручитель казался человеком, далеким от каких-то…интриг.

— Потому что с Киросом он… скажем так… разговаривал. По-своему, — Грэм поморщился, словно от зубной боли. — И поверь, тот разговор ему совсем не понравился. Помню его недовольную морду.

Ага, так вот откуда взялся этот внезапный страх у старика-приручителя! Видимо воспоминания о той встрече с отцом Элиаса, о том, как кто-то копался в его разуме были настолько болезненными и неприятными, что заставили его сбежать со двора раньше, чем мы закончили разговор. А может он знал, что Грэм будет недоволен, если он расскажет детали.

— А Кирос что, был в чем-то замешан? — уточнил я.

— Если б был замешан, его бы забрали, — резонно ответил Грэм. — Нет, дело было в ком-то из его родни. Во всяком случае он так сказал. А уж верить ему или нет — дело десятое.

Я застыл, переваривая услышанное.

— Понятно.

— Видишь, Элиас? — Грэм развел руками. — Изменила что-либо эта информация? Ну вот узнал ты, и что дальше? Легче стало?

— Не изменила, — честно ответил я. — Но разве знать больше о родителях — это плохо? Даже если я их почти не помню?

Грэм замолчал, поджав губы.

— Ладно. Но об этом помалкивай.

— Не дурак, — кивнул я.

— Хорошо, давай есть, — старик сменил тему, поднимаясь. — Уже начинает понемногу темнеть. Я вижу с мазями ты закончил.

— Закончил.

— Сегодня уже не успеем отнести, в темноте по лесу шастать нечего. Пойдем к Морне завтра с утра. Заодно и посмотрим на тех гнилодарцев, которых она приютила. Сам хочу увидеть, кто сбежал из деревни. Может, кого-то из них знаю. Я все-таки немного в людях…разбираюсь.

После мы тихо и молча поужинали. Никаких разговоров про родителей и про Джарла. Я чувствовал, что Грэм не настроен говорить об этом. В принципе, в чем-то он был прав: ну чуть приоткрылась тайна родителей Элиаса (если это можно было назвать тайной), но для меня, — для Симбионта, — это ничего не меняло. Разве что можно было подивиться иронии судьбы, что отцом Элиаса был тот, кто должен ловить таких, как я. То есть…собственного сына.

Однако у меня были еще кое-какие дела на сегодня, которые надо успеть доделать. Поэтому мысли об отце Элиаса и прочих вещах я отбросил в сторону.

Я достал всех хватал и начал отделять от них панцири, после чего перетирать в мелкую пыль. Сок едкого дуба еще не пропал, а значит нужно сделать более слабую его версию и продолжить закалку.

Через полчаса смешивания у меня была баночка с густым, потемневшим от добавления панцирей хватал соком.

— Дед, — позвал я. — Поможешь?

Закалка чуть растопила наступивший лед, после того разговора. А может, старик и сам понял, что не стоит делать тайн из некоторых вещей.

Грэм подошел, взял у меня плошку и велел снять рубаху и штаны. Впрочем, пришлось наносить сок на голову, а для этого мои волосы, которые успели немного отрасти, вновь пришлось обрезать.

— Тебе так даже лучше, на мужчину больше похож. — заметил Грэм, нанося сок на голову, на шею, за уши и на лицо.

— Не соглашусь, с волосами мне как-то…привычнее.

— Ну-ну…

И продолжил наносить сок.

Вскоре все деликатные места, ступни, ладони и подмышки — всё горело огнем. Но это была привычная боль. И теперь эту боль со мной разделяла Виа. И этим фактом она была очень недовольна.

НИЧЕГО, Я ТВОЮ БОЛЬ ТОЖЕ ТЕРПЛЮ, — заметил я мысленно.

Несмотря на эту боль, я сумел разделать одного пыльника перед сном. Хотел посмотреть его устройство и достать тот самый мешочек, в котором эти существа хранят свою противную пыль, которой невозможно дышать Одаренным.

На удивление, внутри был не один, а целых два мешочка, правда, небольших. Я осторожно, стараясь не дай бог не всколыхнуть, достал их в небольшой сосуд и сразу прикрыл тряпкой.

Хорошо, из одного достал, осталось то же самое проделать с остальными. Увы, Анализ применить сегодня я уже не мог — весь свой лимит я потратил за этот насыщенный день. Ничего, завтра проведу. Правда сомневаюсь, что узнаю что-то радикально новое.

Однако возникла неожиданная мысль, когда я глядел на эти мешочки: этой пылью вообще-то можно покрывать метательные кинжалы! В бою с тем же ящером или любым мутантом это сделало бы мое оружие в разы эффективнее и опаснее.

А потом мысль пошла дальше. Почему я вообще раньше не думал о ядах всерьез? Ведь я могу сделать так, чтобы ядовитые составы не портились, могу стабилизировать их, или сделать их вообще еще смертоноснее? И я могу покрывать ими не только свое оружие, но и пропитать ими своих симбионтов! Если шипы Виа будут выделять парализующий яд, она станет смертоноснее в десятки раз!

Эта мысль мне понравилась. Это сразу поднимет мой боевой потенциал и возможность выживать в тяжелых ситуациях и с тяжелыми противниками, которых я не смогу одолеть обычным оружием.

— О чем задумался? — неожиданно спросил Грэм, державший в руке кружку с горячим чаем.

— Да так… — усмехнулся я.

Глава 15

Утро началось с боли.

Я проснулся рано, когда солнце еще только-только начало бросать свои робкие рассветные лучи на Кромку и Древа Живы. Но мне было не до этих красот, которыми можно любоваться хоть целую вечность…увы, этим утром меня ожидала боль от вчерашней вечерней закалки, а не любование восходом.

Правда, этого я и ожидал, когда просил Грэма помочь мне нанести везде ослабленный сок едкого дуба. И несмотря на то, что даже ослабленный он был сильнее огненной крапивы, но и я уже делал не первую по счету закалку деликатных мест. Так что еще два-три нанесения — и я смогу закончить всё обычным, неразбавленным соком едкого дуба. А пока…пока так.

Я сделал вдох-выдох, поднялся и почувствовал жжение на голове, под мышками и на ступнях с ладонями — в общем везде, где я сам и Грэм прошелся по мне соком. Хоть это не шло ни в какое сравнение с той первой закалкой едким соком — вот тогда был настоящий ад. А сейчас моя кожа уже была крепче и менее чувствительна к подобной боли. Так что терпеть можно.

Вдобавок восстановление всё равно шло быстрее обычного, спасибо моему Дару и постоянно циркулирующей в теле живе, вернее, ее огромному запасу. Учитывая, что воспаление уже немного спало за ночь и началось заживление, можно было смело использовать регенерирующую мазь.

Я натянул штаны и вышел на улицу. Воздух был свежим и прохладным. Грэм сидел на крыльце и методично натачивал кинжал за кинжалом. Топор уже сверкал безупречно острым лезвием — я так крепко спал, что даже эти монотонные и раздражающие звуки меня не разбудили.

Рядом с ним стояла дымящаяся кружка чая. Видимо только заварил и еще не успел взбодриться.

— Доброе утро, — хрипловато сказал я.

Говорить было тяжело. Горло пересохло, так что я взял деревянную кружку, зачерпнул ею воды и залпом всё выпил.

Стало сразу полегче.

Старик поднял на меня взгляд, окинул цепким взором мою шею и плечи.

— Да, как будто бы воспаление спало, — сказал я, опережая его вопрос.

— Вот как? — прищурился Грэм, — Подойди, взгляну поближе.

Он отложил кинжал в сторону.

Грэм провел грубыми мозолистыми пальцами по воспаленным участкам на шее, потыкал голову пальцем и кивнул.

— Действительно, воспаление прошло, — удовлетворенно сказал он. — И очень быстро, так что можешь мазать свою чудо-мазь. Уже не навредит закалке.

— Точно можно? — уточнил я.

— Можно-можно. Говорил же, у тебя регенерация очень быстрая… Видимо, влияет большой духовный корень ну и…особенность Дара.

Это я уже и так знал. Только мне казалось, что чем ближе к следующей ступени Дара, тем быстрее регенерация становится.

Я вернулся в дом, достал мазь, сделанную вчера, зачерпнул зелено-янтарную субстанцию и начал наносить ее на закаленные вчера участки тела. Едва мазь коснулась горящей кожи, как я невольно выдохнул. Эффект был ну если не мгновенным, то очень быстрым. Если раньше мазь где использовалась перетертая мята давала лишь легкий холодок, то эта мазь сработала почти как кусок льда, приложенный к раскаленному металлу. Проникающее под самую кожу охлаждение почти моментально сняло зуд и снизило боль.

И это еще не максимум качества, да и саму мазь можно доработать. Да уж…

Вернувшись на крыльцо, я сел на ступеньки и окинул взглядом двор и сад… Мой маленький хищный и целебный лес. Восстановление после моей намеренной «обрезки» пошло куда активнее, чем я рассчитывал. Гидролат, подпитка от скитальца и сердечника древнего делали свое дело. Серебряная мята уже выпустила не просто ростки, а молодые листья, налившиеся соком. Это было хорошо для дела, но плохо для маскировки от Эйны. Завтра у меня день рождения и она придет. Надеюсь, большую часть своих дел, к тому времени я успею закончить. Потому что потом, возможно, будет не до этого. Я до сих пор не знаю, что от меня хочет Эйна, и какие она сделала выводы из нашей встречи, а без этого у меня нет правильной стратегии поведения с ней. Да, она делала вид наивной девушки, но в ключевые моменты прорезалась ее хитрость и цепкость: она всё видела и запоминала… как шпион. Или как разведчик.

Да уж, если эта Эйна с ее странными, сияющими зелеными глазами и неясными мотивами снова решит сунуть сюда свой нос, она точно заметит неестественную скорость роста, вернее, восстановления моих растений. Поэтому вечером придется снова немножко всё пообрывать. Простите, мои несчастные растения, но так надо для дела.

Я встал, подошел к крайним рядам грядок, которые были виднее всего из-за забора, и мысленно потянулся к ним.

Поглощение.

Я не вытягивал живу подчистую, чтобы убить растения, нет, — я действовал тонко, по чуть-чуть. Немного потянул энергию из стеблей, заставил листья слегка поникнуть, пожелтеть по краям. Растения словно «подсушились», приобретая вид тех, что с трудом оправляются от болезни. Да уж…обманет ли это кого-то? Не знаю. Но вряд ли в этот раз Эйна будет «сканировать» растения как тогда — скорее всего сделает короткий визуальный осмотр и всё. Может даже не заходя в дом.

Затем я, остановившись, взглянул на только вчера пересаженные растения. Прошелся по всем тем, которые станут будущей улучшенной основой мази, а затем мой взгляд заметил в месте, где я высадил растения едкого типа, Седого.

Мурлык, прижав уши и распластавшись по земле, словно крадущийся тигр, медленно, миллиметр за миллиметром, подкрадывался к жгучим одуванчикам. Его нос смешно подергивался, втягивая резкий уксусный аромат.

— А ну брысь! — цыкнул я на него, дополнительно хлопнув в ладоши.

Седой театрально подпрыгнул на месте, пискнул и достоинством старого вожака потрусил в сторону спящего Шлепы. Я проводил его взглядом и усмехнулся. Видимо это он так меня дразнил — показывал, что одуванчики теперь всегда под угрозой уничтожения. На самом же деле, если бы он хотел их сожрать, то сделал бы это еще ночью, когда никто не видел.

Ладно, пора за работу. Мазь облегчила жжение, и теперь я вновь чувствовал себя человеком.

Первым делом набрал в ведро воды из корыта и прошелся по саду, поливая растения. Сегодня ни одно растение из улучшенных не подпитывал, поэтому и обход сделал быстро. Задержался у изгороди. Изгородь показывала хорошие темпы роста, как и ловец, и я мог только представить, насколько сильнее эти растения станут, если я из них сделаю мутантов. Пока же…пока пусть растут и набираются сил.

Затем подпитывал ментальные и едкие растения. У последних остановился на подольше. Земля здесь была слишком здоровой, а для этих ядовитых сорняков нужна была своя, особая среда. Видно было, что они, несмотря на мою подпитку, чуть подувяли. Точно такая же история была с огненной крапивой, пока не появилась рассветница. И то даже с ней говорить о стремительной эволюции огненных растений не приходилось. Увы, эволюцию они могли пройти только в естественной среде — в месте, насыщенном не просто огнем, а огненной живой. Сейчас для меня создать такие условия было невозможно.

Я принес пустую деревянную кадку, набрал в нее чистой, жирной земли. Затем достал остатки вчерашнего, разбавленного хитином сока едкого дуба и щедро пролил им землю. Тщательно перемешал палкой, пока почва не превратилась в воняющую кислятиной грязь, и накрыл плотной крышкой. Оставлю пока так и посмотрю, что тут выйдет, и как изменится структура земли через день. А в том, что эти изменения неизбежно должны произойти, я был уверен. Потом применю Анализ и узнаю все подробности. Если она приобретет нужные свойства, то я сразу пересажу одуванчики в нее, и их эволюция пойдет в разы быстрее.

Закончив с садом, я замер, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Мысленно потянулся далеко за пределы двора, в сторону Хрустального Лога, и сразу нащупал состоящее из пяти частей сознание душильника. Мой новый симбионт был на месте, засев на одном из деревьев. Он был сыт, спокоен и бдителен. Удивительно, но за ночь ментальная нагрузка от него стала еще меньше. Мой мозг, подобно мышце, адаптировался к количеству связей, расширяя свои «слоты». Всё как и говорил Рыхлый: напряжение заставляет Дар работать на полную, выходить за пределы.

Я дал ему несколько команд, которые он с запозданием, но начал выполнять. Отследил, насколько он послушен, и потом решил, что хватит. Связь от такого воздействия уже перестала расти, а сам душильник даже не пытался вырваться из-под моего контроля. И это хорошо.

Я перевел внимание на младшего душильника, который сейчас отдыхал в корзине в доме. Надо бы его подкормить. Это я сразу и сделал: подошел, передал живу и проследил за его поведением. А вел он себя на удивление не агрессивно, насколько это возможно для душильника. Так что я вышел за забор, вырвал с корнями несколько десятков сорняков и отдал всех их ему. Пусть поест.

После этого задумался о «крапивном ящике» — нужно сделать небольшую деревянную камеру, куда будет подаваться пар от дистиллированной огненной крапивы. Законопатить там всё и начать закалку глаз, рта и вообще дыхательных путей. Да, будет больно, но если начать с небольшой концентрации и постепенно ее довести до высокой, то вполне может сработать. Думаю, охотники покупали особые эликсиры, которые могли закрыть и такие «дыры», но это они. Я могу рассчитывать только на себя и свои навыки создания эликсиров. Да, завтра этим и займусь. А может и сегодня. Огненного сока у меня достаточно — делай с ним что хочешь и как хочешь. Вот и попробую.

После этого я подошел к корыту и посмотрел на свои глаза. Да, именно тут, стоя у корыта, я так нелепо спалился Эйне. Такого больше никогда не должно повториться.

ВИА. — неожиданно пришла мне в голову любопытная мысль, — ПРЕДСТАВЬ ОХОТУ. ГОЛОД.

И она поняла. На удивление, эти слова отзывались в ней мощными инстинктами, которым она в любой момент была готова дать волю. Как сейчас.

Это-то мне и нужно было.

Через Глубокую Связь в мой разум ударила горячая волна чужих эмоций: первобытная жажда разорвать, сдавить и выпить. Зрачки в отражении мгновенно расширились, а радужка полыхнула ярким, неестественно зеленым светом.

Ровно так всё и произошло в момент, когда Марта осматривала мой сад. Только сейчас я позволил этому произойти и не сопротивлялся.

А теперь…сопротивление.

Я стиснул зубы и волевым усилием, выстраивая ментальную стену, задавил этот отклик. Свет в глазах резко потускнел, вернувшись к почти обычному зеленому оттенку глаз человека.

Ну вот, другое дело!

[Контроль проявления Глубокой Связи — 34%].

Я проделал это упражнение раз сорок, а то и сорок пять. Всплеск голода Виа, моментальное полыхание глаз, а после — вновь взятие под контроль и…затухание.

Это, конечно, сразу заставило мой контроль подавления вырасти, причем неплохо.

[Контроль проявления Глубокой Связи — 38%].

Рост составил четыре процента, и с каждым разом это давалось всё легче.

[Зачаточное самосознание Виа +1%]

Система реагировала на то, что Виа училась сознательно генерировать нужные мне эмоции по команде. Однако сам я на такой «голод по команде» довольно скоро перестал реагировать, и рост подавления прекратился. Я понимал: чтобы поднять контроль выше, мне нужны настоящие внешние угрозы — настоящий стресс, при котором Виа захочет убивать сама, а не по моей просьбе. Нужно чтобы она испытывала голод и через канал обрушила на меня свои эмоции. Пока же всё было дозированно.

Ладно, это тоже уже неплохой прогресс. И, думаю, если б я встретил Эйну с таким контролем подавления, то свечение если бы и было, то едва заметное и возможности «надавить» на меня у нее бы не было.

Но…что сделано, то сделано.

После короткого отдыха я подошел к мешочкам, вынутым из тела пыльника. Вчера применить Анализ я не мог, но сейчас…да.

Анализ.

Голову привычно сдавило обручем боли, но я вытерпел, почти не подав вида.

[Пыльцевой мешок Пыльника (Мутировавшая железа).

Состав: Органическая пыльца, пропитанная живой Хмари.

Свойства: Концентрированная иссушающая пыльца (мутировавшая).

Особенность: Пыльца не просто забивает каналы Одаренного, как песок. При контакте с активной живой внутри чужого тела, она вступает в реакцию и вызывает микроразрывы каналов при попытке использовать Дар. Если не использовать живу, то эффект постепенно уходит, а тело перебарывает негативный эффект пыльцы]

Вот оно как… Это вещество еще опаснее, чем рассказывал Грэм. Осталось научиться его применять и, возможно, создавать плотный шарик такой концентрированной пыли.

Пока я об этом размышлял, Грэм успел сделать себе грибную вытяжку и принять это вонючее месиво. Он скривился, но выпил всё до дна. Ну а минут через двадцать последовала знакомая реакция — он начал кашлять. Из него выходила грибная вытяжка вместе с кровью и частицами черной хвори. Сплевывал он в пламя, которое уничтожало заразу.

После этого мы сели завтракать. Во время еды ни Грэм ни я не проронили ни слова. Только когда мы доели кашу, я отложил ложку в сторону и сказал:

— Дед.

Он поднял на меня тяжелый взгляд.

— Я тебя мало расспрашивал раньше о таком, как вчера, — ровно сказал я. — Да и, честно говоря, раньше всё это мне было неинтересно — я просто хотел пробудить Дар и сбежать куда подальше из этой дыры. Остальное меня не волновало.

Грэм мрачно хмыкнул, соглашаясь.

— А сейчас… — я посмотрел ему прямо в глаза. — Сейчас всё изменилось, так что давай договоримся: всё важное, — или то, что ты считаешь важным для нашего выживания, — ты будешь говорить мне сам. Не ждать, пока я случайно узнаю от старого приручителя, а говорить прямо. Как и я теперь говорю тебе о своих делах. Мы делаем…одно дело — выживаем. А с секретами это как-то не очень выходит.

Старик долго смотрел мне в глаза. В его взгляде что-то неуловимо смягчалось. Он тяжело вздохнул, и напряжение, висевшее на кухне, словно растворилось в воздухе.

— Ладно, — коротко кивнул Грэм. — Договорились. И да, раньше тебе говорить — значило сделать так, чтобы узнали все. Не помню, чтобы ты раньше какие-то тайны умел хранить.

— Времена изменились, — пожал я плечами.

— Да уж…изменились так изменились, — вздохнул старик.

Он допил чай и поднялся.

— Собирайся, пойдем к Морне. Нечего растягивать этот поход, сделаем и вернемся. А я посмотрю на тех, кто там к ней перебрался.

— Хорошо, только мне нужен где-то час времени — хочу сварить эликсиры про запас. Они детям точно понадобятся, а может и самой Морне. Одной мази точно будет мало.

Грэм кивнул и пошел собираться в поход.

Я же засел за варку, все необходимые ингредиенты у меня были. Оставалось просто сварить качественные эликсиры, чем я и занялся.

Для создания эликсиров использовал воду, которую мы набрали в Логе, и вдобавок пришлось потратить запасы осколков кристаллов: перетереть их в труху и бросить в котелок. Все-таки это почти автоматически повышало качество любого отвара или эликсира.

В итоге по окончанию варки передо мной на столе стояло девять бутылочек с эликсирами. Пожалуй, достаточно. На день-другой детям хватит, а там дальше я новые сварю.

Вот теперь можно идти.

Выйдя наружу, я заметил странное: одна из связей с корнечервем словно…сбоила. Будто пыталась разделиться на две части. Корнечервь вынырнул прямо возле моих ног и из разрыхленной земли показалась знакомая сегментированная морда, а следом выскочил еще один, совсем крошечный, почти прозрачный червячок. Их связывал небольшой корешок.

Вот оно что! Он почковался. Через мгновение этот корешок разорвался и связь с крупным корнечервем стабилизировалась.

Я попытался потянуться к новорожденному корнечервю Даром, чтобы установить связь, но тут же почувствовал резкую боль в висках. Нет, «слот» в мозгу был занят. Мой ментальный предел пока исчерпан. Еще одна связь — и я рискую потерять контроль над остальными, так что приходится выбирать: либо к умным, либо к красивым. И тут на двух стульях не усидеть. Ладно, тогда хотя бы покормим это новорожденное создание.

Я осторожно прикоснулся к крохотному корнечервю (он не сопротивлялся) и передал небольшое количество живы. Пусть растет, осваивается. Правда, затем мысленно приказал двум старшим червям (отцу и второму сыну):

ОХРАНЯТЬ. ДЕРЖАТЬ НА ЭТОЙ ТЕРРИТОРИИ. УЧИТЬ.

И они выполнили приказ, тут же окружив мальца. Да он и сам, только «родившийся», тянулся к тому корнечервю, от которого отпочковался.

Что ж, хорошо. Эта маленькая стая будет контролировать его. Эх, в любое другое время я бы понаблюдал за ним подольше, но сейчас мы торопились.

И, признаться честно, внутри меня росло противное, липкое нетерпение, смешанное со страхом.

Я боялся увидеть Морну, боялся увидеть ее обезображенной. Она всегда была воплощением дикой, первобытной силы и красоты, хищницей. Черный туман сжигал плоть, и я слишком ярко представлял, что он мог с ней сделать. А она мне нравилась, пусть я и понимал, что иногда она на меня воздействовала. Это не отменяло того, что она была красивой, пусть и своеобразной женщиной.

Я вздохнул. Да уж, глупо спорить с тем, что она была для меня чем-то большим, чем просто местом сбыта отваров. А ведь мне завтра будет только шестнадцать, и даже по меркам этого мира я молод. И с этим ничего не поделаешь.

Я тряхнул головой, отгоняя эмоции. Переложил мази в корзину, взял эликсиры, слабенькие отвары (для себя) и несколько пустых кувшинов. На обратном пути нужно будет зайти в рощу железных дубов. Для закалки Душильника-Старшего потребуется уйма сока, возможно не меньше трех кувшинов. Да и младшего душильника тоже нужно закалять ежедневно. Даа… Дел была куча, и как только всё успеть?

Я отправил Виа в корзину, туда же пересадил душильника. Скиталец в земле уже был готов отправиться за мной. Я чувствовал его нетерпение. Сидеть на одном месте он мог, конечно, долго, но через связь я чувствовал — он хочет и должен путешествовать. И его нужно выпускать на подобные «прогулки», тем более, что он легко может найти во время такой прогулки что-то особенное.

Эх…мечты-мечты.

— Готов? — спросил Грэм уже весь экипированный всем тем оружием, что у нас было. Вдобавок он надел свои самые плотные штаны и куртку. Даже перчатки взял. Старик был настроен серьезно.

— Готов. — ответил я.

На мне тоже была уже рубаха, а сверху моя кожаная броня из ржавозуба. Грэм захватил также пару фляг воды.

— Ну так пошли.

Я кивнул и позволил Скитальцу рвануть вперед. Сердечника я опять пересадил в небольшую кадочку и поместил в корзину. Как говорится, всё свое ношу с собой.

Седой уже сидел у меня на плече и оглядывал всё с очень важным видом. Может, думал, что сегодня мы пойдем к его сородичам.

Мы вышли со двора.

Дом был заперт, волк Трана скучающе лежал у калитки. Рядом с ним валялись две тушки саламандры. Видимо, Грэм утром дал ему перекусить. Ну а Шлепа недовольным взглядом (как всегда) провожал Грэма. Не любил он, когда оставался один дома.

Я же попытался задать Скитальцу цель.

ИЩИ КОСТИ И КРИСТАЛЛЫ.

Не знаю насколько он понял, с этим у него было посложнее чем у Виа, будто он «говорил» на каком-то другом языке команд, но вперед он всё же двинулся, перейдя в режим поиска.

В любом случае, найдет что-то — хорошо, нет — что ж, не каждый же день находить ценности.

Пока мы шли по знакомым тропам Кромки, я передал Виа массивный заряд живы. Сегодня нужно продолжить ее эволюцию. На ее три процента ушло треть моего запаса, зато она была теперь готова, и если мы повстречаем меченую крысу или просто метку, то это пойдет ей на пользу. Она сможет поглотить черную живу и поднять свою устойчивость. Сейчас, когда черный туман стал главной угрозой, Виа превратилась одновременно и в мое главное оружие, и в единственное лекарство против черной живы.

[Потенциал эволюции: +3%]

Однако мы шли уже полчаса, и вокруг было чисто: ни одной черной точки в тепловом зрении лианы. Вдобавок мы несколько раз видели патрули, состоящие пусть из молодых, но все же охотников. Видели и приручителя с волками. Похоже, тех охотников, что постарше и поопытнее отправили патрулировать места поглубже и опаснее. И в чем-то это, конечно, правильно.

— Что-то нет ни одной метки, — сказал я немного недовольно.

— Потому что их уничтожили, — удовлетворенно хмыкнул Грэм и указал носком ноги на обугленный ствол сосны. — Джарл все-таки заставил этих ублюдков из гильдии алхимиков шевелить задницами. Выжигают заразу. Хоть какая-то от них польза появилась.

— Да, — кивнул я, а сам с досадой подумал: «Хоть бы одну оставили для Виа, старательные засранцы».

Пока мы шли к дому Морны, а я продолжал использовать Поглощение.

Оно выросло совсем незначительно, на доли процентов. Но и то хорошо.

Постепенно места становились знакомыми, и я замечал ориентиры, которые мне показывал Грэм еще в первое посещение дома Морны. Их я запомнил хорошо.

Да уж, давно я не был у Морны дома. С того самого боя с Измененным, после которого мы перестали сюда ходить. Я приглядывался к деревьям: где-то тут, помнится, оставались следы от его когтей.

И скоро я их заметил. Вот они, никуда не делись. Значит, мы совсем близко от дома.

Грэм же замедлил шаг, его рука легла на рукоять топора. И почему — стало скоро понятно.

Мы еще не дошли шагов ста до дома Морны, а нас уже заметили.

Нас окружили тучки мелких, серых насекомых. Они не жалили, просто кружили, создавая раздражающий фон — своеобразная сигнализация. И это были не насекомые Лиры или Майи, они никогда не использовали мошкару. Да и если подумать — для мошкары нужен был более точный контроль. Возможно, нас так «приветствовал» один из гнилодарцев, который нашел приют у Морны и защищал это место.

Впрочем, не мошкарой единой. Черви тоже проявили активность под ногами. И вот они меня немного успокоили. Значит Рыхлый тут и всё видит.

— Ну…хоть кто-то из них отвечает за охрану, а то если бы незамеченными подошли, у меня были бы к ним вопросы, — заметил Грэм, двигаясь вперед.

— И Рыхлый тут. — сказал я.

— Или кто-то с похожим Даром, — уточнил старик.

— Да.

Скитальца я отправил гулять чуть подальше, чтобы его не «засекли», а Виа ползла позади нас, прикрывая спину. В корзине был только душильник, но он сейчас был малоактивен.

Мы сделали еще несколько шагов, и я заметил тончайшие, прочные нити, натянутые между кустами и деревьями на уровне колен и груди. Паутина.

— Шурша Восьмиглазая тоже тут.

— Пи! — тихо подал голос Седой.

— Ничего-ничего, — успокоил я его, — Тут все…кхм…свои. Нам ничего не грозит.

— Пи.

Видимо, он немного сомневался в моих словах.

Мы двигались осторожно, стараясь не задевать паутинки, но это было конечно же невозможно, так что Шурша (если это была она) уже знала, что кто-то потревожил ее сигнальные сети раскиданные везде на расстоянии пятидесяти шагов от дома.

Мы вышли к самому дому. Изгородь, разнесенная Измененным, так и стояла полуразрушенной. Точнее те места, которые я срастил были как будто в порядке, но сама изгородь пожухла. Ей нужна была подпитка и побольше. Думаю, при желании я смогу это быстро исправить.

На камне у крыльца сидел Клык. Исхудавший до состояния скелета, с глубоко запавшими, воспаленными глазами. Заметив нас, он с трудом оперся на свои костяные наросты на руках и встал. Лечение, и последующий выход через черный туман ему дались явно тяжело. Кожа у него тоже облезла, кое-где обнажая белые костяные наросты. Только теперь было со всей очевидностью заметно, насколько в нем больше «костей» и как сильно они выпирают.

Из-под навеса рядом с домом вышел Рыхлый. Навеса, кстати, в прошлые походы тут не было. Видимо, сделали как раз вчера.

Лицо гнилодарца выглядело чуть лучше, чем вчера. Раны от черного тумана успели подсохнуть, стянув кожу уродливой черной коркой. Он казался постаревшим лет на десять и, судя по красным белкам глаз, не спал всю ночь. Возле его ног, укутанный в грязное одеяло, лежал Лорик. Мальчик тяжело дышал и тихо постанывал в бреду. Я видел только ожоги на его лице, но скорее всего они были по всему телу. Правда, лицо задело ему не так сильно как Рыхлому.

Но удивило меня не это: не в самом доме, а вокруг него, прямо на земле или на кусках бревен (которые, видимо, они притащили себе) настороженно сидели незнакомые мне люди.

Гнилодарцы.

Грэм скользнул по ним взглядом. И шевеля губами сосчитал.

— Пятеро…и возможно на заднем дворе есть еще. — тихо сказал он.

— Ага, — кивнул я.

Выглядели они как побитые псы, но псы, готовые в любой момент огрызнуться. Морна, похоже, внутрь дома их не пустила. Возможно у них были изначально не настолько хорошие отношения. Однако в приюте им не отказала.

Один из них — мужчина, чья кожа казалась покрытой слоями ржавой, отслаивающейся окалины, тяжело поднялся.

— А это еще кто? — хрипло бросил он, обращаясь к Рыхлому. — Ты привел сюда охотника и… травника⁈ Зачем? Мы же договаривались, никаких чужаков!

Глаза Ржавого сверлили меня с такой ненавистью, словно это я лично выгнал их из деревни и натравил на них черный туман.

Я криво улыбнулся. Да уж, удобно искать виноватых в своих бедах на стороне. А ведь они и сами виноваты — не помню, чтобы Рыхлый рассказывал, чтобы другие гнилодарцы особо рьяно высказывали свою позицию во время собрания или до него, когда еще что-то можно было изменить. Зато теперь винить в своих бедах будут других, в этом я не сомневаюсь. Такова уж человеческая натура, и не важно, гнилодарец ты, или обычный человек — наша суть остается прежней. Взять ответственность за свои поступки могут не все.

С земли поднялась девушка. Она могла бы быть миловидной, если бы не две вещи: половина ее лица представляла собой один сплошной багровый ожог от тумана, а из ее плеч, предплечий и щек выступали черные, жесткие хитиновые шипы, длиной с полпальца. Я сразу понял, насколько мучительной должна быть жизнь с таким Даром. Хуже, чем у Клыка: ни лечь нормально, ни одеться. И, похоже, такие шипы у нее были вообще по всему телу, если судить по топорщащейся мешковатой одежде.

— Я Элиас, — спокойно сказал я, выступая вперед.

— Нам всё равно, кто ты, — зло выплюнула девушка, и шипы на ее теле угрожающе задрожали. — Тебе тут не рады, проваливай обратно.

— Шипастая, — устало произнес Рыхлый. — Уймись и не говори за всех. Тем более, это не твой дом и не твоя земля. Много себе позволяешь.

Девушка резко дернулась. Нервы у нее были явно ни к черту. Два шипа с сухим щелчком выстрелили из ее предплечья и намертво воткнулись в деревянную опору навеса, всего в ладони от головы стонущего Лорика.

Рыхлый даже не вздрогнул. Его тусклый взгляд медленно перешел с шипов на девушку.

— Попала бы в моего сына — убил бы.

— Силенок не хватит, червяк, — огрызнулась Шипастая, но на шаг отступила.

— Я пришел помочь вам, — я проигнорировал их перепалку, доставая из корзины баночку с мазью.

— Можешь оставить свое «лекарство» на земле и уходить, — прорычал Ржавый, делая шаг наперерез.

Грэм, до этого молча стоявший за моим плечом, небрежно перехватил топор. Лезвие тускло блеснуло.

— Без тебя разберемся, Ржавый, — голос старика был спокойным, но в нем лязгнул металл. — Сядь, пока ноги целы. А то знаешь…без головы оно сложновато будет разговаривать. Можешь не сомневаться, одним ударом снесу, сказать «мама» не успеешь.

— Успокоились! — вдруг раздался густой, рокочущий бас.

Поднялся самый крупный из гнилодарцев, которого я поначалу не замечал. Он сидел, прислонившись к большому булыжнику. Кажется…этого булыжника тоже не было во дворе раньше. Его плечи, руки и половина торса были покрыты массивными каменными наростами, делая его похожим на ходячую скалу. Глядя на него, я вдруг понял: вот во что мог бы со временем превратиться Малик со своим Даром «голоса камней», если бы мутация пошла по физическому пути.

Каменный шагнул между Ржавым и нами, подняв тяжелую руку.

Я не стал тратить время на препирательства. Обогнул Каменного и подошел к навесу. Я, в общем-то, не к ним пришел, а к детям и к Морне.

— Рыхлый, бери сына и неси в дом. Будем там его лечить. Что-то вместо того, чтобы благодарить за помощь, тут готовы глотки порвать. — сказал я так, чтобы все слышали.

— Морна сказала никого не пускать, — снова подала голос Шипастая, но уже без прежней агрессии, скорее из упрямства.

Я даже не повернул головы в ее сторону.

— В доме есть еще чужие дети? — тихо спросил я Рыхлого, наклоняясь к Лорику, которого он осторожно нес в дом.

— Только Морна с детьми, — так же тихо ответил гнилодарец.

Я кивнул.

— Тогда пошли.

Я толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул в полумрак дома. В нос тут же ударил резкий аромат трав, которыми кто-то пытался заглушить вонь.

В углу, на широкой циновке на полу, лежала Морна. Рядом с ней сидели Майа и Лира. На полу были разбросаны какие-то баночки, бутылочки. Но в остальном дом был пуст. Часть своих запасов, — и, видимо, самых ценных, — Морна хранила в деревне. А значит сейчас у нее под рукой не было эффективных лекарств. Может у нее где-то были тайники, разбросанные по Кромке, но вряд ли в таком состоянии она могла до них добраться.

А досталось ей, откровенно говоря, больше всех. Хоть я был заранее готов к подобному, всё равно смотреть на нее было тяжело. На ее руках больше не было черной волчьей шерсти — лишь оплавленная, красная плоть. Лицо, всегда хищное и прекрасное, превратилось в маску из багровых ожогов и струпьев. А на остальные части тела… я старался не смотреть.

Я заставил себя сделать вдох.

— Потрепало ее, — заметил Грэм, обращаясь к Рыхлому.

— Потрепало, — ответил тот. — Ее регенерация пока не справляется. Тело ведь не накапливает живу…а значит и сил на регенерацию неоткуда брать.

Чудо еще, — подумал я, — Что она от боли окончательно не превратилась в зверя.

А больно ей было постоянно, потому что каждое мгновение она тихо постанывала.

Я еще раз присмотрелся к детям. Лира и Майя выглядели…в целом хорошо. Их действительно спасли рои насекомых, принявшие удар на себя. А вот Малик лежал без сознания, его кожа местами посерела и пошла трещинами — какая-то у него другая реакция на черный туман, нежели у других.

Ладно, чего я смотрю, пора обрабатывать раны. Эмоции потом, сначала Лорик, Малик и Морна. Им всем нужна была моя жива в огромных количествах, а затем мази и отвары с эликсирами.

Однако неплохо бы сначала вообще промыть и обеззаразить подобные раны.

Нужно вскипятить воду, вычистить всю грязь и лишь потом использовать мазь.

Морна с трудом приоткрыла глаз среагировав на шум.

— Элиас… — ее голос был очень слаб. — Пришел таки… Хорошо… Может и не сдохну… А то эти придурки…вообще бесполезны.

Глава 16

Я опустился на колени рядом с циновкой, на которой лежала Морна. Вблизи всё выглядело, конечно, еще хуже: багровые ожоги, кое-где покрывшиеся плотной, почти угольной коркой в которой явно были частички черного тумана.

В общем-то я был почти что хладнокровен, потому что сейчас моя задача — не паниковать, а помогать, раз уж никто другой этого сделать не может. Но для начала нужно узнать, как сильно въелась эта черная дрянь в кожу, в тело, и что с ней можно сделать. И в этом мне должен был помочь Анализ, показать более полную картину. Правда, для этого пришлось снова натянуть перчатки. Прикасаться голой рукой к Морне я не собирался, но не из брезгливости, а из-за вероятности, что черная жива может перекинуться на меня, а уж смогу ли я с ней справиться — это другой вопрос. Я не Виа, и устойчивости у меня нет.

Я протянул руку в перчатке и осторожно коснулся края одной из самых глубоких и черных ран на плече Морны. На перчатке осталась крошечная черная капля.

Анализ.

Виски привычно сдавило болью. Я выдержал эту вспышку не пошатнувшись, хотя в этот раз она была сильнее чем обычно. Я заметил, что так происходит каждый раз, когда дело касается черной живы — она требовала больше сил и ресурсов мозга для Анализа.

[Пораженный черной живой участок кожи

Описание: частицы структурированной темной живы въевшиеся в плоть носителя.

Эффект: Блокируют естественную регенерацию и движение живы в пораженной зоне. Постепенно расширяют очаг распространения.

Примечание: Рекомендуется удаление омертвевшей и зараженной ткани, затем полная нейтрализация остаточной темной живы и стимулирование регенерации внешними средствами.]

Я похолодел.

Это значило, что всем им со временем стало бы только хуже. Даже без новой подпитки черным туманом со стороны Целителя, эта дрянь продолжала бы их жрать. Значит, черный туман оставляет после себя эти крошечные частицы, мешающие восстановлению. Совсем как пыльца пылевика. В чем-то их вредное воздействие схоже.

Но вот что странно: Грэм ведь ничего не говорил о том, что туман оставляет такие «подарки» в теле. А может обычный черный туман их и не оставлял? А судьбой того алхимика, который словил порцию черного тумана из метки он не интересовался и не спрашивал как его лечат. Может там такие же последствия как и тут?..

Итак, теперь понятно, что мне делать, а именно то, чего не делал Рыхлый и остальные — убирать всё, что выглядело как «затянувшиеся раны». Увы, по-другому никак.

Я поднял взгляд на Морну. Она была в сознании, но ее глаза смотрели на меня сквозь мутную пелену боли. А в том, что ей больно я не сомневался.

— Морна, — тихо, но твёрдо сказал я, склонившись ближе к ней. — Послушай меня. Эта черная корка на твоих ранах — не просто мертвая кожа. Это дрянь, которая продолжает тебя жрать. Она мешает тебе регенерировать и восстанавливаться, понимаешь? Ее нужно убрать насколько это вообще возможно. И тогда тебе станет легче.

Она смотрела на меня, а мои слова, — это было видно по глазам, — медленно до нее доходили. Но главное — доходили!

— Это будет очень больно, — честно добавил я. — Но это нужно сделать. Иначе никакие мои мази не сработают так, как должны — эта дрянь будет мешать.

— Уверен, Элиас? — неожиданно прозвучал голос Грэма, — Выглядит как раны, которые начали затягиваться.

— Только выглядит, — ответил я ровно, — На деле это совсем другое.

Морна, сцепив зубы, едва заметно кивнула — мол, хорошо, делай.

— Не знаю насколько это поможет, но думаю чуть легче станет, — я снял перчатку и прикоснулся к одной из нетронутых чернотой частей тела и начал понемногу передавать живу.

Действовал аккуратно, отслеживая ее реакцию — может эта черная жива начнет питаться тем, что я ей даю?

Морна тяжело, судорожно вздохнула. Её вертикальные зрачки на миг расширились, а напряженные мышцы шеи чуть расслабились. Я, конечно, не видел, но чувствовал, как моя жива течет по ее телу.

Именно телу. Каналов у нее не было.

— Легче? — спросил я через полминуты.

— Да… — с трудом выдавила она пересохшими губами.

Я убрал руку и задумался. Я понимал почему Морне хуже всех, хуже чем другим Одаренным и даже хуже, чем собственным детям — всё дело в том, что ее духовный корень практически не удерживал живу. Тело же любого Одаренного, в том числе гнилодарца, если в нём есть достаточный запас живы, автоматически бросает ее на исцеление ран, хочет он того или нет. Это заложено в самой нашей природе. Именно поэтому те гнилодарцы снаружи, — Ржавый, Шипастая и Каменный, — хоть и пострадали, но всё же держатся на ногах и, возможно, их тела сумеют перебороть черную заразу или не допускать ее распространения. Их духовные корни, какими бы треснувшими они ни были, продолжают функционировать и тянуть живу из окружающей среды, поддерживая их регенерацию. Точно так же Грэм долгое время мог сам противостоять черной хвори и не погибать.

А вот у Морны ситуация была критической: живу самостоятельно она не накапливала, а естественная регенерация из-за обширных поражений черной живой большей части тела была остановлена. А восполнить живу из эликсиров или отваров она не могла — они, похоже, остались в деревне или вообще закончились. В любом случае, ситуация…тяжелая. Если не помочь, конечно.

Поэтому что для нее, что для детей я должен стать временным источником живы. Правда, даже Лорик способен ее накапливать, так что с ними должно быть попроще. Но прежде придется, — хочется того или нет, — убрать всю черную живу с наружных тканей их тел.

Я вздохнул. Тут мне помощь Рыхлого не помешает.

Я поднялся и обернулся к старику и Рыхлому, которые ждали, что я скажу. Даже удивительно, что в отношении болячек мне стали резко доверять, хотя я, казалось бы, никакой не лекарь и не целитель.

— Дед, нужно нагреть воды. Много воды. И найди чистые тряпки — всё, что можно использовать потом для перевязки, — сказал я спокойным голосом, затем снова посмотрел на знахарку, которая была всё еще в сознании, — Морна, у тебя тут есть крепкий алкоголь? Спиртовые настойки? Что-нибудь такое осталось?

Я понимал, что все места нужно сразу обработать хотя бы так. Да, моя мазь обладает антисептическими свойствами, но они не основные в ней. Тем более, что всё чем мы будем прикасаться к детям и к Морне нужно на всякий случай обработать. А кинжал и вовсе простелерелизовать бы в кипятке.

Морна слабо кивнула в сторону дальнего угла. Грэм тут же подошел к стеллажам и начал быстро перебирать склянки и бутылки, сгребая то немногое, что знахарка не успела перепрятать в деревне. Рыхлый, не говоря ни слова, уже возился у очага, раздувая угли под закопченным котелком с водой.

— Скажи, Элиас, ты уверен в том, что делаешь? — тихо спросил гнилодарец, бросив на меня тревожный взгляд.

— Полностью, — так же тихо, но уверенно ответил я. — Иначе всё, что я ей дам, пойдёт насмарку — сначала мы должны вычистить эту дрянь.

Я снова повернулся к Морне, демонстрируя ей руки в перчатках.

— Я не могу убирать это голыми руками. Только через перчатки. Так что придется потерпеть.

— Думаешь… мне сейчас не больно? — хрипло спросила она.

— Думаю больно.

— Тебе помочь? — спросил Грэм, выставляя на стол несколько бутылочек с крепким запахом спирта.

— Да, — кивнул я. — Нужно и Малику помочь, и ей. Один я слишком долго провожусь, а время сейчас дорого. Только обязательно надень перчатки! Да, это будет дико неудобно, но еще не хватало, чтобы к твоей черной хвори добавились еще и эти остатки черного тумана.

Грэм кивнул. Он опустил на пол корзину, которую держал, затем сходил наружу и занес вторую — мою. В доме из-за растопленного очага и спертого воздуха становилось невыносимо жарко. Старик молча скинул свою плотную куртку. Я тоже стянул с себя доспех из ржавозуба, оставшись в одной рубахе, чтобы было легче двигаться.

Седой все это время вел себя на удивление тихо. Мурлык быстро сообразил, что здесь не до игр, забрался по деревянной опоре под самый потолок и устроился там на балке, внимательно оглядывая помещение своими огромными желтыми глазами. Только изредка он отгонял от себя мелких насекомых, которых, похоже, на него натравливала Лира. Девочка тоже сидела тихо, пока мы всё это время возились у ее матери.

Пока вода грелась, я подошел к столу и осмотрел бутылки, понюхал их и выбрал то, что мне подойдет. После этого я снова присел у знахарки.

— Морна, — позвал я. — Еще вопрос: у тебя есть запас на черный день? Какие-нибудь сильные эликсиры именно на случай вот таких ситуаций? Не может быть, чтобы не было. Или может вы уже использовали всё, что было и оно не помогло?

Рыхлый ответил вместо нее:

— Она не приходила в сознание до самого сегодняшнего утра. Так что ничего мы не использовали, кроме тех слабеньких отваров, что оставались здесь на столе. Да и толку от них…а когда мы бежали из деревни, было не до того, сам понимаешь.

Я кивнул. И все же…я помню, сколько у Морны было всего в доме, в первые наши посещения, и в деревню она точно перетащила не всё.

Морна, собрав силы, сглотнула и прошептала:

— Да… есть.

Рыхлый внимательно посмотрел на нее. Как и Грэм.

— Тайник. Один остался… у поваленной сосны над оврагом… за Поляной Молчунов. Там камень… с белой жилой. Сдвинь его — под ним пещерка. Забирай всё.

— Там есть эликсиры восстановления и мощные мази? — на всякий случай уточнил я. — Нам нужно только то, что тебе поможет, если там этого нет — не смысла всё это забирать.

Морна едва заметно кивнула.

— Там кое-что есть.

— Я схожу, — тут же вызвался Рыхлый, делая шаг к двери.

— Нет, — я остановил его жестом. — Ты останешься. Ты мне нужен.

Рыхлый нахмурился.

— Почему? Я знаю лес хорошо и счервями точно найду тайник.

— Потому что сходить может и дед, — ответил я. — А вот эти гнилодарцы снаружи… Я, конечно, понимаю, что раз они не ушли с Целителем, то, наверно, стоит им доверять, но…я пока не могу — слишком они агрессивно настроены. Я вижу, что они на пределе и могут сорваться. Если я останусь с Грэмом вдвоём, а ты уйдёшь, мало ли что они могут затеять, а ты… ты один из них. Тебя они знают и послушают. Ты здесь нужен, чтобы держать их под контролем.

Рыхлый на секунду задумался, бросил взгляд на дверь, за которой сидели Ржавый и Шипастая, и медленно кивнул.

— Об этом я не подумал. Ты прав, они действительно на нервах.

Грэм, не тратя времени на лишние слова, снова натянул свою плотную куртку и проверил кинжалы на поясе.

— Оставь перчатки, — напомнил я старику, — Раз уж мы с Рыхлым будем работать.

Грэм снял перчатки и замер посреди дома. Кинул взгляд на всех нас, задержал на Рыхлом.

— Ладно, я пошел. Присматривай за Элиасом, Рыхлый. Головой отвечаешь. И я сейчас не шучу. Не дай боги с ним что случится, ни тебе, ни этим не поздоровится.

— Это было лишним, — отрезал Рыхлый, — Тут никто никому вредить не собирался.

— Надеюсь, — с сомнением в голосе сказал старик. — Давай, Элиас, я пошел. Будь осторожен тут…

Я кивнул ему.

— Ты тоже, дед. Тебя там некому будет прикрыть.

— Ну да, Седой останется с тобой. — хмыкнул он.

— Дед, не рискуй понапрасну, — сказал я ему, когда он уже открывал дверь, — Ты нужен живым. Тут.

— За меня не волнуйся, Элиас. В крайнем случае, придется использовать пару старых навыков и потратить резерв. Старые охотники не зря старые.

Я вздохнул, провожая его взглядом. Как только дубовая дверь за Грэмом закрылась, я принял решение.

ВИА.

Она была в шагах двухстах от дома Морны. Ближе я не рисковал ее подпускать. Но теперь…теперь я отправил ее в обход и вслед за Грэмом.

СЛЕДОМ. ПРИКРЫВАЙ И ЗАЩИЩАЙ.

Виа послала волну удовлетворения и очень скоро нашла Грэма в своем тепловом спектре.

Мне, честно говоря, было немного страшно отпускать Грэма одного. Казалось, будто вместе нам всегда было надежнее, мы привыкли работать в паре. Но я понимал, что это иллюзия. Без меня, без необходимости оглядываться и страховать внука, Грэм будет двигаться по лесу в разы быстрее и бесшумнее. Ну а Виа… Виа подстрахует.

Тем временем, вода в котелке вскипела, чистые тряпки были под рукой тут же деревянное корытце для чистой воды и небольшой, но острый кинжал, которым я собирался все это снимать.

— Огонь нужно держать сильным, — сказал я Рыхлому, — А всё это…

Я кивнул на черную корку. — Нужно будет уничтожать.

— А оно не превратится обратно в черный туман? — неожиданно спросил он.

Я задумался. Дерьмо! А ведь об этом я не подумал. Метки Виа перерабатывала, черную живу из Клыка откачивали пиявки Рыхлого, а черная хворь имела другие свойства — она не была черным туманом. А ведь черные метки, когда их уничтожали алхимики именно что превращались в черный туман.

— Да, лучше не будем рисковать, — признал я, — Просто будем всё это в посудину складывать.

Я вздохнул. Работа была неприятная. Я все-таки не врач и к подобному не привык. Но…надо. Тем более, мне больно было видеть страдания Морны. Я мог бы конечно начать с Малика, но…как бы это цинично ни звучало, я хотел сначала проверить как мой метод сработает на Морне. Все-таки она была крепче мальчика, пусть даже и с такими ранами. И только если всё пойдет хорошо, можно приняться за мальчишку. Рыхлый, я видел, не спешил начинать по той же причине. И я не мог его винить за это.

Перед тем как начать, я дал Морне эликсир, и почти сразу она вздохнула с громадным облегчением. Да, качество у него было…наилучшее. Максимум, что я мог создать сейчас. Рыхлый, тем временем, осторожно дал эликсир своему сыну. Лире и Майе я не спешил давать по одной причине — я не знал, сколько порций эликсира понадобится на больную Морну. Мои запасы не были бесконечны, а эти девочки выглядят не так уж и плохо. Пусть им пришлось пожертвовать своими насекомыми, но оно того стоило. Их раны были довольно поверхностны.

— Начинаю. — кивнул я знахарке и приступил к очистке ран Морны.

Каждое прикосновение грубой перчаткой, каждое отслаивание почерневшей, въевшейся корки сопровождалось глухими стонами. Это была ювелирная, но жестокая работа. Я физически чувствовал, как черные частицы цепляются за живую плоть, не желая отпускать свою добычу. Приходилось действовать резко и точно. Едва я отделял необходимый кусок, как сразу поливал обнажившиеся раны спиртовой настойкой. Морна шипела сквозь зубы, до крови прокусив губу, но терпела. Однако уже через минут десять, когда я начал наносить мазь на очищенный кусок, стало очевидно, что Морне становится легче. Рыхлый, в общем-то, повторял за мной всю последовательность действий. И получалось у него хорошо.

Вместе с этим, я передавал Морне небольшие порции живы.

Потом я принялся за Малика. Мальчишка, как был молчалив в жизни, так и во время моего лечения терпел. И это было немного жутковато. Мне было бы проще, если бы он стонал или показывал, когда ему больно.

— Малик, тебе больно? — спросил я через минут пять работы.

— Больно, но я умею отключаться от нее…от боли. — сказал он, глядя мне в глаза каким-то удивительно спокойным взглядом.

Я вздохнул.

— Ладно, но если будет что-то не так, сразу говори.

Он кивнул.

В принципе, он и так сегодня был многословнее обычного.

Я продолжил убирать с тела Малика всю черноту. Он дернулся лишь раз за всё время. Однако вскоре лечение дало свои плоды, он стал чуть активнее и сказал:

— Помогает.

На него я потратил большой запас мази, едва ли не больше чем на Морну. Мазь перебила все неприятные запахи, которые витали в доме. Дышать стало намного легче.

Лира и Майя сидели все это время тихо, как мышки, наблюдая за нашей с Рыхлым работой. Седой… Седой уснул. Иного от него я и не ожидал.

Изредка я проверял, как там Виа и Грэм. В такие моменты я отворачивался чуть в сторону на всякий случай. Пусть я и контролировал связь с Виа хорошо, но осторожность после одного прокола не помешает.

Грэм был по прежнему в пути и лиана не особо от него отставала. Никто на него не нападал.

— Майя, — позвал я девочку. Она вздрогнула и подняла на меня глаза. — Пчелы всё ещё тут, на заднем дворе?

— Да… — ответила она.

Сегодня она была какой-то испуганной, хотя я помнил, какой бойкой она была раньше.

— Нужно добыть меда, — сказал я, — Я так понимаю, твои пчелы слушаются только тебя? Нам нужен свежий мёд. Он будет всем вам полезен.

Майя просияла, обрадовавшись, что может быть полезной. Она быстро вскочила, схватила с полки чистый глиняный кувшин и юркнула в заднюю дверь. Мед Морны действительно обладал хорошими восстанавливающими свойствами.

— Я тоже могла это сделать, — вдруг недовольно проворчала Лира, насупившись. По ее руке нервно пробежал небольшой жук.

— Ты нужна тут, для защиты, — серьёзно ответил я, глядя на неё. — Майя добывает еду, а твои насекомые, если что, смогут нас защитить. Нам нужен надежный страж.

Если я и соврал, то совсем чуть-чуть.

Лира тут же гордо выпятила грудь и довольно заулыбалась, несмотря на мелкие ожоги, которые виднелись на её щеках и руках. Возможно, они были еще где-то под одеждой, но того я уже не видел.

Закончив с Маликом, я вернулся к работе над Морной. Я обработал большую часть тела, для этого пришлось очень осторожно переворачивать знахарку на бок и…на живот. Особенно сильно въелась черная жива в ее спину. Это был, пожалуй, самый проблемный и болезненный участок ее тела. Но и с ним я скоро закончил. Всё же моя задача — убрать самые черные участки, с остальным я надеялся, что справится моя подпитка, эликсиры и мазь. Всё вкупе должно дать возможность для быстрого восстановления. В общем-то Рыхлый был прав: Морне досталось больше всех, и большая часть ее тела представляла сплошной черный ожог.

Я даже представить не мог, что этот процесс будет настолько утомительным: приходилось несколько раз кипятить воду, и под конец «очищения» вся спиртовая настойка закончилась.

Лицо я оставил напоследок. Да, его туман изьел тоже сильно.

— Давай, — кивнула мне Морна и я начал.

Вроде всего лишь лицо, но провозился над ним я едва ли не больше, чем над более крупными участками тела. Именно для лица я использовал мазь с частичками Виа. Надеюсь, это ей поможет.

Тела Малика, Лорика и Морны постепенно очищались, и вместо угольных кусочков пораженной кожи теперь там была более-менее чистая кожа, покрытая моей мазью.

— А почему вы сразу не сделали так? — спросил я, когда мы с Рыхлым закончили.

Рыхлый тяжело вздохнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони.

— Честно говоря… я боялся, — признался он. — Боялся, что сделаю только хуже. Если бы я снял эту корку, обнажились бы раны, а чем их лечить? Обычные мази тут бесполезны, мы бы просто занесли заразу, и они бы истекли кровью. Но теперь у нас есть твоя мазь, эликсиры и…жива.

Я кивнул. Логика в его словах была: без сильного регенеративного средства вскрывать такие обширные поражения — чистое самоубийство.

Несколько минут мы просто молчали. У меня же возникла мысль. Ведь по сути, мы сейчас занимались очищением пораженной плоти, а такое могли в теории сжирать черви Рыхлого. Да, есть проблема с тем, что они сами по себе могут занести заразу, но. в теории это возможно. Если использовать насекомых для очищения подобных ран (пусть сами насекомые после этого умрут) это будет гораздо лучше, чем работать так грубо, как мы. Или Виа…она ведь могла высосать частицы черной живы? Могла. Правда тут, в доме, перед другими гнилодарцами я «светить» ее не мог. Но в дальнейшем стоит об этом помнить. В ситуации поражения энергетических каналов Виа бесполезна, но если дело касалось плоти — всё менялось. Однако есть еще один вариант.

— Скажи, Рыхлый, а твои черные пиявки, — те самые, что высасывали черную живу из Клыка, — они ведь могут есть такую плоть?

Рыхлый застыл, обдумывая вопрос.

— Они, вообще-то, питаются больше самой живой, — медленно произнес он. — Вытягивают испорченную энергию. Но вообще… да, частички плоти, пропитанные этой энергией, они тоже могут сожрать и переварить. Только вот у меня осталась всего одна такая пиявка. Я вчера тебе говорил, что еще не успел развести их. У меня тоже была такая мысль, — использовать пиявку, — но я боялся, что если сейчас что-то пойдет не так, то я потеряю единственную пиявку и вообще останусь без этого вида. И в итоге обещание достать из Грэм черную хворь не смогу выполнить. Потому что сейчас добыть таких пиявок будет проблематично. Учитывая всё случившееся.

Я кивнул. Да, звучало разумно.

— Как скоро может появиться вторая? — спросил я.

— Возможно, к вечеру. Если я создам подходящие условия и она «родит» новую. А там…там процесс пойдет еще быстрее.

— Ясно, — вздохнул я, — Возможно с ними дело пойдет быстрее. Дело в том, что мы с тобой убрали только основное, но остатки…их нужно убирать более…деликатно. Нельзя оставлять черных частиц.

Я подошёл к Малику, осмотрел его, прикоснулся к руке и дал немного живы. Он сразу открыл глаза, а через секунду снова закрыл.

— Ты как? — шепотом спросил я.

— Лучше… — прошептал Малик, неожиданно ясным голосом. — Камни больше не кричат… они… шепчут.

Я посмотрел на его руки, в которых он держал небольшие камешки. Да уж, тут всё по-прежнему.

Потом я подошел к Лорику и также поделился живой. Сын Рыхлого после этих всех «процедур» и порции живы просто уснул.

— Спасибо, Элиас, — вдруг тихо сказал Рыхлый, глядя на спящего сына. — Ты сильно помог. Твоя мазь… эликсир… твоя жива. Это многого стоит. Я и так был твоим должником за то, что ты остановил разрушение его корня, а сейчас и подавно. И я… я пока не знаю, как смогу вернуть тебе такой долг.

Я отмахнулся, чувствуя легкую неловкость. Сложно и непривычно принимать благодарность.

— Я не могу не помочь тем, кого знаю. Особенно детям.

Рыхлый кивнул.

В этот дверь скрипнула, и в дом вернулась Майя. В руках она несла глиняный кувшинчик, доверху наполненный сотами с медом. Выглядела она довольной и что-то тихо напевала.

В общем-то следующий момент показался мне почему-то…интимным. Поднять руки Морна самостоятельно не могла, поэтому я кормил ее медом с ложки. В ее ситуации, когда ничего нормального есть она не могла, подобный источник быстрых углеводов и сахаров был как нельзя кстати. И это не считая других положительных свойства этого лесного меда.

— Спасибо… — выдохнула она, когда я вытер остатки меда с ее губ,. — Мне… действительно легче.

Морна скосила глаза, пытаясь рассмотреть свое перебинтованное тело, затем перевела взгляд на меня. В ее желтых глазах мелькнула чисто женская уязвимость, которую я никогда раньше в ней не видел.

— Ну как… моё лицо? — еле выдавила она, пытаясь усмехнуться. — Страшная стала?

Я замялся лишь на долю секунды.

— Восстановится и будешь еще красивее. С твоей регенерацией это не будет проблемой, — ответил я.

Морна вдруг смутилась моего пристального взгляда и чуть отвернулась в сторону, спрятав лицо, почти полностью покрытое мазью.

Я оглянулся. Рыхлый сидел у стены с закрытыми глазами, полностью погрузившись в себя — не иначе как контролировал червей по всему периметру, обеспечивая нашу безопасность или что-то проверяя.

Я еще раз мельком взглянул на Морну и понял, что прямо сейчас смущаю эту женщину тем, что вижу ее такой — в ранах и слабой. Она привыкла быть сильной и всё держать под контролем, вот только…жизнь распорядилась иначе.

Честно говоря, я и сам чувствовал усталость.

Я поднялся, отряхивая колени.

— Рыхлый, — окликнул я гнилодарца.

— А? — открыл он глаза

— Пошли. — вздохнул я, направляясь к выходу. — Представишь мне всех остальных. Тут ведь не только эти трое…агрессивно настроенных.

— Не только. — кивнул он, направляясь ко мне. — Есть другие.

Глава 17

Я задержался у тяжелой дубовой двери и спросил у Рыхлого, прежде чем мы вышли наружу.

— Сколько их всего? Гнилодарцев, которые пришли с вами. Я видел Клыка на крыльце и эту агрессивную троицу, но их ведь больше? Шурша тоже где-то здесь, раз я чуть не влез в ее сигнальную паутину? Или это не ее, а кого-то другого?

Рыхлый остановился рядом, устало потерев переносицу.

— Да, есть еще, — кивнул он. — А паутина…да, Шурша тут — это ее паутина. Но она сама к дому не подходит, прячется подальше. Я чувствую ее «гнездо» где-то шагах в пятистах отсюда, в зарослях. Она понимает, что чем сложнее ее достать, тем больше она «контролирует» ситуацию в случае чего.

Он умолк и я понял, что она сама никому тут не доверяет, потому и засела подальше.

— Думаю, тут везде ее паучки, Элиас, поэтому я немного спокоен: если что — она прикроет.

— Так остальных-то сколько? — уточнил я.

— Есть еще четверо на заднем дворе, сейчас ты их увидишь, — ответил Рыхлый, понизив голос. — И еще двое ушли сегодня утром — не захотели оставаться именно тут. Подыскивают себе другое место, более уединенное. Не поладили с Шипастой и Ржавым. Да, тут много кто с кем не ладит — слишком уж мы все разные. Но сейчас беда немного сгладила углы.

Я кивнул. Пожалуй, тут ключевое — «немного» сгладила. Значит, помимо Морны и ее детей здесь всего восемь гнилодарцев, включая Клыка. И с каждым из них мне предстоит как-то взаимодействовать. Кроме того, это семь потенциальных…предателей. И вот это совсем нехорошо.

Мы вышли во двор. Троица «пришлых», — Ржавый, Шипастая и Каменный, — всё так же сидели на своих местах, буравя меня тяжелыми, подозрительными взглядами. Словно я не лечить их пришел, а добивать. Да уж, неприятно, когда тебя воспринимают именно так. Но в принципе, их понять можно: добра от других они ждать не привыкли. Особенно от тех, кто из поселка. Так что относиться к ним следует с некоторой долей понимания.

Тем временем, с камня у крыльца с кряхтением поднялся Клык.

— Ну как? — спросил он, кивнув в сторону дома.

Вместо меня ответил Рыхлый:

— Детей подлечили. И Морну. Ей стало намного легче, Элиас…хорошо постарался, и его мазь сильно помогла.

Клык кивнул. Я понимал, что Рыхлый говорил это больше не для Клыка, а для остальных. Правда, вряд ли это сразу заставит их мне доверять.

Я же мысленно прикинул остатки своих запасов. Мази, которую я делал несколько часов, осталось удручающе мало. Ее хватит только на то, чтобы очистить и закрыть самые обширные и опасные ожоги у одного-двух гнилодарцев. Все мелкие царапины, легкие поражения и некритичные участки придется оставить как есть — их организмы должны справиться сами. Помогать, правда, живой я им не могу: только Морна и Рыхлый знали о том, что я могу передавать живу другим. И нужно, чтобы так и продолжалось.

— Клык, давай теперь тебя? — предложил я, делая шаг к костнику.

Тот криво, почти жутко усмехнулся, покачав головой.

— Меня не сильно задело туманом, Элиас, только верхний слой слез, а мои кости эта черная дрянь не берет. Я не такой слабый, каким кажусь. Это всё последствия той дряни… Целителя… А туман…так. Меня Гнус хорошо прикрыл, так что лучше остальными займись, им нужнее.

Я не стал спорить. Остальными так остальными. Посмотрел на Ржавого, Шипастую и Каменного: они напряглись, ожидая моих действий.

— Элиас, пошли на задний двор, — Рыхлый тронул меня за плечо. — Остальных посмотришь. Им тоже досталось.

Я кивнул и двинулся за гнилодарцем. Вокруг меня тут же закружился неплотный, но заметный рой мелких мошек. Я не отмахивался — знал, что это Лира, даже сидя в доме продолжает так меня охранять. От этого на душе стало немного теплее.

Мы обошли дом и на заднем дворе, где была пасека и десятки пней, сидели остальные гнилодарцы. Там были и те крупные камни, на которых когда-то сидел Малик. Все гнилодарцы были уставшими и…расстроенными.

Рыхлый остановился и тихо, — так, чтобы слышал только я, — пояснил:

— Знаешь, вот эти четверо, включая Шуршу в лесу — это те, кто имел хорошие отношения со мной или Морной. Те, кто поверил Клыку и не поверил Хельму и Целителю с самого начала.

— А те трое? — кивнул я на двор.

Рыхлый вздохнул.

— Они чуть другие. Они, мне кажется, вообще никому не доверяют.

Я кивнул.

— Понятно.

Проблема была в другом: максимум Анализов, которые я смогу из себя сегодня выдавить до того, как мой мозг просто отключится от перегрузки, — это пять. Даже шестой, наверное, не сумею из себя выжать. Я уже потратил часть лимита на Морну и проверку черной живы. А незнакомых людей семь. И мне жизненно необходимо выяснить, кто из них чист, а кто может нести в себе скрытую черную метку-контур Целителя. Мне нужно знать, кому можно доверять хотя бы в этом отношении, а кто является потенциальной бомбой замедленного действия.

Да, Рыхлый считает, что эти четверо заслуживают доверия, но так ли это? Может как раз те трое независимых и будут более надежными союзниками, как знать? Ладно, сейчас всё увижу. Проблема еще в том, что я не могу просто подойти к Ржавому, Шипастой и Каменноголовому и пожать им руки — Анализ я могу провести только если буду лечить их.

— Знакомь, — тихо сказал я Рыхлому.

Мы подошли к первому гнилодарцу, который сидел в тени дома Морны, прислонившись к полусгнившему бревну. Вояка из него был, наверное, так себе. Он был щуплый и явно не занимающийся своим телом, которое было покрыто десятками черных ожогов. Некоторые были более глубокими, другие — поверхностными, но все они причиняли ему боль, это было видно по стиснутым зубам и прерывистому дыханию. В чем же его Дар?

— Это Шептун, — представил его Рыхлый. — У него Дар звуков. Он может имитировать любые голоса, сливаться с шумом леса, или оглушать…если нужно. Иногда он издает настолько тихие звуки, что я их даже не слышу, но чувствуют мои черви, а иногда может создавать такие звуковые волны, что посуда трескается.

Я задумался. Любопытный Дар, и несомненно опасный. Главное — знать, как и где его использовать. Но опять же…другим Дарам в боевой мощи он, очевидно, уступал.

Я протянул ему руку в перчатке. Шептун посмотрел на нее с подозрением, но, после одобрительного кивка Рыхлого, нехотя ответил на пожатие и в тот же миг я применил Анализ.

[Объект: ЧеловекТип дара: Звуковой

Духовный корень: Цел.

Состояние: Стабильное.

Заражение: Присутствуют частицы структурированной темной живы в тканях.Низкая степень заражения черной живой .]

Ясно, метки нет, но описание этого искусственного черного тумана чуть схоже с описанием метки.

— Я бы пожал без перчатки, — оправдался я, отнимая руку, — Но эта черная дрянь может перекинуться, и тогда придется тратить силы на лечение самого себя.

Шептун кивнул.

— Я — Элиас, травник. — представился я.

— Слыш.шал. — тяжело ответил Шептун. Похоже, говорить ему сейчас тяжело. Может, во время бегства он вдохнул черного тумана внутрь?

— Элиас пришел помочь, — сказал Рыхлый.

— Я… пока и так справляюсь… — в этот раз говорил Шептун еще тише, настолько тише, что мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. Он звучал как шелест сухих листьев.

— Как знаешь, — пожал я плечами.

В целом, система отметила низкую степень заражения, значит не считала его состояние критическим.

После мы подошли к подростку, который сидел с краю пасеки. И вот его состояние заставило меня напрячься. Этого, похоже, нужно лечить, и чуть ли не в первую очередь. Мальчишка был тощий и угловатый, рубаха лежала рядом с ним, а на его теле проступали небольшие бугорки — зачатки мягких, еще не сформировавшихся шипов. Точно таких же, как у Шипастой на переднем дворе. Но проблема была в другом…вся его грудь и спина были в черной корке, а на лбу его выступила испарина. Похоже, пареньку было реально дурно.

— Иглыш, — коротко бросил Рыхлый, — Это Элиас, травник.

Тот поднял голову.

— Я слышал.

Смотреть парню было тяжело. Я только хотел протянуть ему руку пожать, — естественно, чтобы применить Анализ, — как меня остановили.

— Не трогай его! — прошипела выскочившая из-за дома Шипастая, — Помощи чужаков нам не надо, сами справимся.

И что этой ненормальной тут надо?

— Арна, — выдавил парень, — Не лезь.

Арна? Вот, значит, как зовут Шипастую на самом деле.

— Думаю, Арна, — повернулся я к ней, следя за ее шипами, — Мы тут сами разберемся.

— Это я решу сама. — отрезала девушка, — Мы тут посидим и уйдем.

Рыхлый вдруг помрачнел.

— Арна, не дури! Хочешь чтобы он сдох просто потому, что тебе не нравится Элиас? А?

Шипастая застыла и посмотрела на брата, потом на меня.

— У него очень тяжелые раны, — заметил я, присаживаясь с Иглышом, — Черный туман въелся глубоко, само оно не пройдет.

— Ты там знаешь, — фыркнула она.

— Другим помог, — ответил я, — И ему помогу. Если никто не будет мешать.

И посмотрел ей прямо в глаза. Она пару секунд не отводила взгляд, а потом сделала шаг назад.

Иглыш выдохнул.

И тут, глядя на них, меня вдруг осенило: Дары их схожи, да и черты лиц тоже. Неужели…

— Это твоя сестра? — спросил я Иглыша, прикасаясь к одной из его ран. Рукопожатие нам сорвали, но Анализ надо было провести.

— Она самая. — тихо фыркнул тот.

Анализ.

Голову будто ударили молотком, но я был к этому готов, и никак внешне не показал этого.

[Объект: ЧеловекТип дара: Метаморф (слабый)

Духовный корень: Поврежден.

Состояние: Нестабильное. Множественные микротрещины в духовном корне, низкая способность к удержанию живы.

Заражение: Присутствуют частицы структурированной темной живы в тканях.Средне-высокая степень заражения черной живой. ]

Он тоже без метки, но вот его состояние…совсем нехорошо. Пусть не настолько тяжелое, как у Морны, но тоже всё довольно плохо. Он тоже слабо удерживает живу, а значит его восстановление идет хуже, чем у других гнилодарцев. Как бы меня ни раздражала его агрессивная сестра, парню нужно помочь. Тем более, он совсем подросток и как будто более адекватный.

— Я займусь тобой чуть позже, — сказал я Иглышу. Тот лишь молча кивнул. — Других осмотрю — и начнем.

Мы двинулись дальше. Возле нескольких кувшинов с водой сидел толстый, откровенно толстый мужик лет тридцати. Его кожа блестела от влаги, словно он только что вынырнул из болота, а между пальцами виднелись плотные перепонки.

— Мокрец… — начал было Рыхлый.

— Да не глухой я! — ответил он и внимательно взглянул на меня.

— А какой у тебя… — начал было я.

— Дар? — не дал мне договорить Мокрец. — Чувствую всё, что в воде или сырой земле. А тебе-то зачем знать?

— Просто интересно, — ответил я, — Дары гнилодарцев очень разнообразны.

— Я бы не прочь иметь какой-нибудь Дар пополезнее, — тяжело вздохнул Мокрец, погрузив свои перепончатые руки по локоть в кувшины.

— Тяжело вдали от болот? — спросил я.

— А ты как думаешь, парень… Я вообще люблю дышать под водой и могу часами не вылезать оттуда. Но тут, у дома Морны, ни одного водоема или болотца…хорошо хоть воды Рыхлый добыл.

Я присел и сделал вид, что осматриваю раны мужчины, а сам осторожно прикоснулся к нему. Пожалуй, это был наименее пострадавший гнилодарец, потому я встал и сказал:

— Ты как будто в полном порядке.

— Потому что вовремя смылся — как чувствовал, что случится какая-то дрянь, — пожаловался он, — А потом деревню как отрезало. Кошмар…страшно было.

Рыхлый покачал головой. А я понял, что этот гнилодарец, похоже, из самых-самых трусливых. Наверняка он прибился к Морне просто потому, что вариантов не оставалось. А один он забоялся быть. Но я понимал, зачем Рыхлый при гнилодарцах рассказывает об их способностях мне, как бы чужаку. Тем самым он показывал, что доверяет мне, и что они могут поступать так же.

Последней на заднем дворе оказалась женщина лет двадцати пяти. Выглядела она жутковато: ее шея была неестественно длинной и тонкой, как у журавля. Вместо ногтей на пальцах росли короткие, загнутые черные когти. Глаза были огромными, золотистыми и…пугающими.

На удивление, она сама протянула свою руку мне и выжидающе уставилась — будто проверяла, пожму я ее или нет, забоюсь.

Я пожал — мне нужно было провести Анализ. И этот Анализ дался очень тяжело. Меня аж затошнило от сильнейшей головной боли.

[Объект: Человек (Мутация 3-й стадии)Тип дара: Приручитель. Птицелов. (Искаженный)

Духовный корень: Поврежден (несколько крупных трещин)

Примечание: Перьевой покров обладает высокой плотностью и частичным сопротивлением к агрессивным энергетическим средам.]

— Не боишься, мальчик? — сипло спросила женщина, не отрывая от меня своих немигающих золотистых глаз. — Это хорошо. Не люблю тех, кто боится и тех, кто испытывает отвращение.

Я выдержал ее взгляд, не отводя глаз.

— Дар не выбирают, — ровно ответил я. — Все мы живем с тем, что дала природа. У кого-то это внутри, у кого-то снаружи.

Я имел в виду, конечно же, внешние проявления Дара при разрушенном или треснувшем духовном корне.

— Правильные слова, травник, правильные… — тихо сказала она.

— А ты…приручитель? — уточнил я, глядя на ее руки, и неприкрытые части тела, покрытые почерневшими перьями.

— Мои возможности чуть шире, — улыбнулась она своими тонкими губами.

— Орла может управлять птицами…многими одновременно, — сказал Рыхлый, — Смотреть их глазами…

— И еще разное, — добавила она, усаживаясь обратно. — Я в порядке, так что займись мальчишкой. Мои перья меня защитили.

Я еще раз взглянул на те самые почерневшие перья и подумал, что видимо их слой был более плотным. Но вопрос в другом: если эти перья действительно могли защитить от черного тумана, пусть и ценой того, что они почернели, то их ценность высока, особенно в текущей ситуации. Такие перья мне нужны.

Я кивнул женщине и вернулся к Иглышу. Все-таки именно его состояние было самым тяжелым.

— Иглыш, пошли внутрь, — сказал я. — Нужно помочь тебе и убрать всю эту черную дрянь с твоего тела. Поверь, сразу станет легче.

— Он будет тут! — снова влезла Шипастая, преграждая мне путь. — Тут делай, на моих глазах!

— Я сам решу, где мне делать свою работу, Шипастая, — устало ответил я. — Если волнуешься за брата, то просто не мешай. Неужели непонятно, что я хочу помочь, а не навредить?

Рыхлый молча взял Иглыша под руку, помогая ему подняться. Подросток поморщился, но встал твердо. Он посмотрел на сестру исподлобья.

— Не мешай, Арна.

— Это ты мешаешь! Если бы не ты, я бы ушла с Хельмом, — рыкнула на него девушка, и иглы на ее руках угрожающе выдвинулись.

— А я сразу сказал, что не уйду с этим старым идиотом, — упрямо ответил Иглыш.

Они вперились друг другу в глаза.

— И я тебя не заставлял оставаться ради меня, — добавил он тише, но с вызовом. — Сама решила остаться. Я бы и один…справился.

— Вижу, как справился, чуть в тумане не сдох, — ответила она и стиснула зубы.

Не обращая внимания на нее мы двинулись внутрь дома. Я же задумался о сестре Иглыша. Шипастая могла быть шпионом Хельма, — агрессивная, недовольная, — но то, что она в открытую заявила при всех, что хотела уйти с Хельмом и осталась только из-за брата… это было слишком честно для шпиона. Они так себя не ведут. Это словно бы отводило от нее подозрения. Впрочем, без прямой проверки системой знать наверняка нельзя.

Ладно, это потом, сейчас лечение.

Я с Рыхлым усадил Иглыша поближе к свету, подальше от лежащей Морны, и приступил к работе.

Нужно было снова повторить то, что мы делали со знахаркой. Вот только у нас не осталось спиртовой настойки, так что в этот раз придется действовать так, полагаясь на чистую воду и на чистый, прокипяченный кинжал. Давать живу парнишке я не мог — он это сразу почувствует. А мази на все его обширные черные раны просто не хватит. Придется экономить и использовать ее только в самых «глубоких» местах.

От каждого движения кинжала Иглыш морщился, но…терпел. Не издал ни звука. Я попытался отвлечь его разговором, а заодно немного прояснить ситуацию.

— Скажи, — негромко спросил я, продолжая работу, — Почему ты не ушел со своей сестрой к Целителю? Она ведь хотела.

Иглыш тяжело сглотнул.

— Потому что я знаю, что это всё обман.

— С чего ты взял?

— Я видел Клыка, — просто ответил парень. — Я хорошо его знаю. Он костник и ему каждый день больно. Каждый! Он привык к боли и он не трус. Он бы никогда не сбежал от Целителя просто потому, что испугался боли лечения. Боли он не боится. Если Хельм соврал нам в этом… значит, он соврал и во всем остальном.

Я удивленно посмотрел на подростка. Кажется, у кого-то мозгов больше, чем у других. Уж точно поболее, чем у сестры. Жаль, что ему так сильно досталось.

— А сестра? — я нанес слой мази на его плечо. — Ты ей доверяешь?

Иглыш нахмурился.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты сам понимаешь почему, — прямо ответил я. — Она агрессивно настроена и открыто говорит, что хотела уйти с Хельмом. Как мне, или Морне, или Рыхлому знать, что ей можно доверять?

Парень долго молчал. А я не торопил его с ответом.

— Я верю, что в спину она не ударит, — наконец глухо произнес Иглыш. — Да, она вспыльчивая и иногда….злая. Но она не предатель. Она хотела уйти с Хельмом просто потому, что все, кого она знала и с кем общалась в деревне, ушли туда. Ей было страшно оставаться с чужими. Но всё же ради меня она осталась.

— Осталась, — согласился я. — Это о многом говорит.

А потом спросил вот еще что.

— Может, есть кто-то, кому из тех, кто остался с ней на переднем дворе, нам точно не стоит доверять?

Иглыш снова нахмурился, поджав губы.

— Послушай, парень. Я не желаю вам зла, — искренне сказал я, — Но Хельм и этот так называемый Целитель ведут охоту на таких, как Морна и Рыхлый. Ты ведь знаешь, что Клыка ночью в деревне пытались убить? Подослали шипоземов. Это уже даже не вопрос доверия — это вопрос выживания. Я не хочу, чтобы Морна, ее дети, Рыхлый или маленький Лорик погибли во сне от удара в спину, понимаешь? Они важны для меня точно так же, как тебе важна твоя сестра.

Иглыш несколько секунд смотрел на меня, оценивая мои слова. Затем он словно сдался.

— Мне не нравится Ржавый, — шепнул он. — Он скользкий.

Да…ничего конкретного — просто «скользкий». Ну…этот тип и мне не понравился, но это не повод сразу записывать его в предатели или двойные агенты

— А этот, каменный?

— Нурл? — Иглыш покачал головой. — Нурл прикрыл меня своим телом, когда мы выбирались из деревни, пусть это и не сильно мне помогло.

Вскоре я убрал большую часть черной дряни с тела парня. Мази, как я и предполагал, на всё тело не хватило. Расспрашивать парня еще больше я не хотел, и так спросил все что меня интересовало. Но…в дальнейшем наладить контакт с другими гнилодарцами определенно стоило. Просто потому, что зависеть от Рыхлого и Морны я не хотел, а те гнилодарцы что на заднем дворе могут быть довольно полезными.

— Пока так, — сказал я Иглышу, вытирая руки. — Мазь закончилась, поэтому…

— Спасибо, —выдавил подросток, — И так стало намного легче.

Я замер, а потом недолго подумав, решил всё же дать ему один эликсир. Сначала я сомневался, тратить ли его на «пришлого», но решил, что этот парень с его наблюдательностью и честностью вполне может стать нашим верным союзником в будущем. Возможно…если я не ошибаюсь в нем. Может это было немного наивно, но он мне нравился — было в нем что-то «другое», не такое как у остальных гнилодарцев.

— Пей до дна. Сразу станет легче.

Иглыш послушно выпил. По его лицу пробежала волна облегчения и он вздохнул.

Я утер выступивший на лбу пот и случайно поднял взгляд. Морна, лежащая на своей циновке, смотрела на меня не отрываясь. Я понял, что с ее звериным слухом она слышала каждое слово из нашего тихого диалога.

Майя сидела в углу с закрытыми глазами, погруженная в транс, а вокруг нее успокаивающе гудели пчелы. Лира сидела рядом с бессознательным Маликом, гладя его здоровую руку.

Во время лечения я вообще перестал обращать на них внимания.

Иглыш же, пошатываясь, встал.

— Пойду наружу… тут душно.

Рыхлый помог ему выйти.

Я остался сидеть в комнате возле таза с грязными тряпками. Честно говоря, после лечения Морны, Малика и этого парня я подустал: сидеть и пытаться сделать всё аккуратно, не причиняя лишней боли и не задевая ничего важного было довольно утомительно.

— Что такое? — спросил я, заметив, как странно Морна продолжает сверлить меня взглядом.

— Да так… — тяжело и хрипло ответила знахарка. — Удивлена.

— Чему?

— Тому, что ты решил помочь… всем. Даже чужим.

Я пожал плечами.

— Они тоже люди и им тоже больно. А этот паренек…как будто хороший.

— Судишь о людях, ничего о них не зная. — заметила Морна.

Ей явно стало легче говорить.

— Пока не ошибался. — ответил я, — Ни в тебе, ни в Рыхлом.

Она что-то хотела ответить, но замерла с открытым ртом.

А я…меня в тот же миг накрыло.

Связь с Виа.

Пока я был погружен в лечение, то совсем перестал контролировать лиану. Более того, мозг как-то сам собой приглушил связь, чтобы она не мешала мне работать. А я и не обратил на это внимания.

Дерьмо!

Сейчас же я почувствовал тревогу, которую передавала мне Виа.

Что-то случилось. Но что?

Мне нужно было срочно использовать глубокую связь и взглянуть ее глазами, но для этого…

— Мне нужно время, — бросил я Морне. — Не позволяй меня никому беспокоить. Это…важно.

— Элиас? Что случилось? — в ее тоне прорезалась тревога.

— Пока не знаю…скоро пойму….

Я моментально отсел в самый темный угол комнаты, и отвернулся лицом к бревенчатой стене, плотно зажмурив глаза. Пусть Морна и знала, что я симбионт, но кроме нее сюда мог войти кто угодно и увидеть сияющие глаза. Тот же Рыхлый про меня знал не всё. И я не хотел, чтобы знал.

Я сделал глубокий вдох-выдох, полностью отрезал себя от внешнего мира и нырнул в Глубокую Связь.

Нужно было понять, что же так встревожило Виа.

Глава 18

Я смотрел «глазами» Виа.

Мир вокруг моргнул и преобразился. Исчезли запахи затхлого дома, ушла духота и посторонние звуки. На меня обрушился хаос из нечетких форм и пятен, раскрашенных в различные спектры тепла. Зрение Виа, конечно же, кардинально отличалось от человеческого, но я уже начал к нему привыкать. Главное — не пытаться искать в нем детали сразу, а поначалу просто фокусироваться на интенсивности свечения. Потом конечно можно искать и детали, но сейчас не до этого.

Тепловое пятно Грэма было впереди: я его узнал не сам, — хоть уже и видел его раньше через Виа, — нет, Виа сама глядя на старика вспомнила мои команды защищать и не трогать.

Что случилось?

Я не мог так быстро понять, что именно так встревожило ее. Грэм двигался по лесу осторожно, но уверенно. Его сердце билось ровно и я буквально чувствовал эту мерную пульсацию энергии, которую Виа воспринимала как легкие ритмичные вспышки.

И тут я понял в чем дело: слева и справа от тропы (скорее всего), по которой шел Грэм, затаились еще два пятна. Они были слабее и тусклее, а их тепловой след дрожал и казался рваным. Такое я уже видел раньше — у гнилодарцев с поврежденными духовными корнями. И они явно ждали старика, а может кого-то другого. Засада.

Дерьмо! — выругался я про себя. — Только этого не хватало!

Я понимал, почему Виа была в замешательстве — она видела угрозу, но не знала, что делать. Нападать? Предупредить Грэма? Но как? Она не умела такого. Если она просто прыгнет к нему, или как-то попытается достучаться до него, прикоснуться, уколоть, чтобы привлечь внимание, старик может решить, что атакуют именно его и что я, возможно, просто потерял контроль над лианой. Да, у нас с Грэмом не было системы сигналов, это мой просчет. Я не научил лиану как показывать, что впереди враг или предупреждать о чем-то другом так, чтобы Грэм это понял. Я настолько привык, что всегда с ним и сам могу объяснить в чем там дело, что не задумывался об этом.

Хуже всего было то, что Грэм продолжал идти к засаде. Старик был опытным, но эти двое сидели абсолютно неподвижно.

Я мог сделать только одно: атаковать лианой первым и звук атаки заставит Грэма приготовиться. Вдобавок, я точно сумею отвлечь одного врага.

Это я и приказал лиане: идти в обход и напасть со спины. Однако мы не успели атаковать первыми.

Внезапно одно из крупных тепловых пятен пришло в движение. От фигуры гнилодарца (как я предполагал), который прятался слева, отделилось целое облако крошечных, едва заметных в тепловом спектре искр. Они устремились к Грэму, какая-то мелкая дрянь. Насекомые? Ядовитые споры? Нужно действовать быстрее.

Второе пятно, — справа, — резко сорвалось с места, бросаясь наперерез старику.

Они атаковали. Сомнений больше не было — с добрыми намерениями насекомых не насылаешь на старика, и твой напарник не мчится ему навстречу.

Грэм отреагировал мгновенно: его красное тепловое пятно вдруг вспыхнуло ослепительно-белым, раскаленным светом — он явно активировал какой-то навык Охотника, похоже Рывок. Уж кто-кто, а он всегда стремился к ближнему бою. Возможно и второго гнилодарца он заметил, и понял, что нужно быстро закончить с первым, чтобы заняться вторым.

Я понимал: в ближнем бою со вторым нападающим Грэм справится без проблем. Даже не знаю, откуда такая уверенность, но она была. Но вот этот рой мелких тварей, управляемый первым гнилодарцем… Если они ядовитые или отвлекающие, старик может пропустить удар. Нужно было выключить кукловода.

Виа уже мчалась к нему, но ей нужно было еще немного времени, потому что она делала небольшую петлю, чтобы не атаковать в лоб.

Грэм, тем временем, сшибся со вторым нападающим, и, похоже, тому пришлось несладко. Видимо старик использовал Усиление.

Это плохо, нельзя ему его использовать. Вот только какие у него варианты?

Вдобавок мошкара, — или что бы это ни было, — атаковало его. На миг он вспыхнул импульсом живы и вся мелочь словно осыпалась наземь. А это еще что за прием? Грэм о таком разве рассказывал?

Я не успел подумать над этим, потому что Виа вышла на расстояние броска.

АТАКУЙ!

Лиана метнулась вперед, но гнилодарец оказался не так прост: как только Виа оказалась в воздухе, часть крошечных искр из его роя резко сменила направление и обрушилась на лиану. Причем, этих насекомых своим зрением Виа, да и я тоже, не увидел. Они словно возникли из ниоткуда, словно до поры до времени пребывали в спячке.

Мой разум пронзила острая, жгучая боль. Мелкие твари буквально вгрызались в зеленую плоть Виа, вырывая микроскопические кусочки. Я стиснул зубы там, в реальности, сидя в углу дома Морны. Боль была реальной, но я не позволил Виа отступить. Гнилодарец уже начал перемещаться, а значит нельзя ему позволить уйти.

ДАВИ ЕГО!

Мы делили с Виа боль, поэтому ей было легче, чем если бы она была одна. А укусы этих тварей были действительно болючими, словно раскаленные иглы вонзались в тело.

Превозмогая боль, разрывающую ее ткани, лиана обрушилась на плечи кукловода. Шипы, адаптированные к черной живе, впились в его одежду и кожу, а толстое тело мгновенно обвилось вокруг шеи.

Гнилодарец тяжело задышал, а его руки инстинктивно потянулись к горлу, пытаясь оторвать Виа. Но она сжала кольца с чудовищной силой. Вдобавок его насекомые, буквально все, словно взбесились и начали облеплять Виа.

Очень зря. Пока они кусали и отлетали у них были шансы. А теперь….

Я дал мысленную команду: «ПЕЙ». Не только этого гнилодарца, а и его насекомых — Виа могла пожирать всё.

Виа начала жадно высасывать из него жизненные соки, кровь и силы. В тепловом зрении я видел, как его пятно начало стремительно остывать, теряя яркость. Будь Виа таких размеров, как мы встретились в первый раз, то это заняло бы намного больше времени, да и то не факт, что она бы справилась. Но сейчас…сейчас она становилась убийственно опасной даже для таких гнилодарцев, у которых не было какой-то естественной защиты, как у того же камнеголового.

Потеряв концентрацию, кукловод упустил контроль. Искры насекомых хаотично брызнули в разные стороны и начали гаснуть, разлетаясь по лесу.

Через несколько секунд гнилодарец обмяк. Виа продолжала душить его, готовая сломать шею, но я вовремя послал приказ остановиться. Убить всегда успеем. Главное — он был без сознания и не управлял насекомыми, а значит не мог мешать и вредить Грэму.

Я перевел «взгляд» на Грэма. Старик уже закончил. Его противник валялся на земле. В тепловом зрении было видно, что старик не стал его убивать — просто вырубил.

А нет…были какие-то прорехи в тепловом пятне, через которые этот «засадник» стремительно терял энергию — видимо раны, нанесенные топором. Однако не похоже, чтобы он погибал.Его энергия оставалась все еще плотной.

И то, что он выжил радовало по одной причине: если бы сейчас Грэм убил этого гнилодарца, а потом второго, то узнай об этом другие, — те, что сейчас в доме Морны, — то всё. Наладить отношения с ними уже не выйдет. И никто из них не будет разбираться, кто на кого первым напал. Труп есть труп. Не после всего, что случилось в деревне и не после прихода Целителя.

Я оставил Виа на теле того гнилодарца, что был с насекомыми. Он был намного опаснее и может атаковать исподтишка если очнется, тогда как другой явно воин ближнего боя и с ним всё понятно.

Грэм связал одного и второго гнилодарца (думаю так и было) и перетащил их подальше от места засады. Виа он не трогал, не убирал с тела гнилодарца. Что дальше он будет с ними делать я не знал, и этот вопрос нужно было обсудить с Рыхлым.

Я отдал приказы лиане и вышел из глубокой связи.

В тот же миг на меня обрушилась другая реальность: дом, запах мази и спиртовой настойки, духота и тихие стоны Лорика во сне.

Я чуть приоткрыл глаза и тут же закрыл. Понимал, что сейчас они пылают как два зеленых фонаря. Хорошо, что заранее сел, повернувшись к стене. Так, может, никто ничего и не заметил.

Нужно было время на то, чтобы этот огонь потух. Так что я просто успокаивал себя, дыша глубоко и приводя разум в порядок. Я снова приглушал связь с Виа, по-другому никак быстро не заставить потухнуть глаза.

Вдох-выдох…вдох-выдох…

Секунда за секундой, я ощущал как меня отпускает.

[Контроль подавления глубокой связи: +1.5%]

И на это мое изменившееся дыхание тут же среагировала Морна, которая поняла, что я, видимо, закончил то, что делал.

— Что случилось? — раздался хриплый, напряженный голос Морны.

Я открыл глаза. Мне уже не нужно было смотреть на них, чтобы знать, что они в порядке. Но я всё равно решил проверить — осторожность не помешает.

Я нашел взглядом одну из немногих стеклянных колб на столе, подошел к ней и на всякий случай посмотрел в ее выпуклое отражение. Глаза были в порядке — обычный, тускло-зеленый цвет. Контроль работал.

Только после этого я обернулся к Морне. Она приподнялась на локте, несмотря на боль в раненом теле, и пристально смотрела на меня. В ее желтых глазах была тревога.

— Что случилось? — переспросил я, а потом вздохнул, — Потом расскажу, Морна. Мне нужно срочно поговорить с Рыхлым.

Она ничего не ответила, только прищурила глаза. Видимо моя «скрытность» ей не понравилась.

Я толкнул дверь и вышел во двор. Ржавый, Каменный и Шипастая проводили меня тяжелыми взглядами, но промолчали. Я не обратил на них внимания и сразу направился на задний двор.

Рыхлый стоял у пасеки и тихо о чем-то переговаривался с Иглышем. Подросток выглядел бледным, но уже стоял на ногах ровнее.

Всё же даже если просто убрать черные зараженные куски, то станет легче.

— Рыхлый, нам надо поговорить, — позвал я и мотнул головой в сторону густых кустов за пнями.

Гнилодарец нахмурился, кивнул Иглышу и подошел ко мне. Мы отошли к самому краю участка — туда, где начинались сигнальные нити паутины Шуршы. Я знал, что нас может услышать только Шурша, но ей я доверял больше, чем тем троим на переднем дворе. Я помнил наш разговор в деревне, и тогда почему-то она показалась мне честнее всех остальных.

— Что случилось? — тихо спросил Рыхлый, глядя на мое напряженное лицо.

— Дед встрял в неприятности, — так же тихо ответил я. — На него только что напали двое гнилодарцев.

Рыхлый побледнел, а потом замотал головой.

— Подожди…откуда ты знаешь? Ты же в доме сидел.

Я пару секунд помолчал.

— Рыхлый, — жестким тоном сказал я, — У меня свои секреты, у тебя свои. Как и у всех нас тут. Не спрашивай «как?» — я просто говорю тебе о том, что случилось. Именно это самая большая проблема.

Рыхлый открыл рот, а потом не говоря ни слова кивнул.

— Ладно, это действительно не так важно. Грэм… он ранен?

— Я не знаю, — покачал я головой.

Звуков боя я не слышал, да и самого боя не видел, только его завершение. А тепловое зрение не показывало мелких ран. Но будь там крупные раны, я бы, конечно, знал. Рыхлому, правда, об этом знать не обязательно.

— Но я знаю точно, что те двое… скажем так, проиграли.

Рыхлый помрачнел.

— Он их убил?

— Должен был бы, так было бы правильнее…но нет, — ответил я. — Не убил. Мне нужно, чтобы ты сейчас нашел его, посмотрел, кто именно на него напал, и вы там на месте решили, что с ними делать.

— Он собирается тащить их сюда? — уточнил Рыхлый.

— Без понятия, поэтому и нужна твоя помощь. Я не знаю, что именно он будет делать и, честно говоря, сам не понимаю, как поступить в такой ситуации. Но отпускать таких людей тоже нельзя.

Я видел, как в голове Рыхлого завертелись шестеренки. Он думал. Если Грэм притащит во двор двух избитых гнилодарцев, или если он убьет их, а об этом узнают остальные… Ржавый и Шипастая могут сорваться, и тогда начнется драка, в которой пострадают дети, Морна и все остальные. Нам же нужно было избежать эскалации. Рыхлый мог стать идеальным посредником и сгладить углы до того, как они пересекут порог дома. Придумать что-то.

— Может ты знаешь, кто они такие.

— Я понял, — кивнул Рыхлый, серьезно глядя на меня. — Хорошо. Где он? Где именно, ты знаешь?

— К сожалению, нет. Но раз он шел к тайнику Морны, то, видимо, где-то на пути туда, за Тропой Молчунов. Думаю, ты со своими червями по следам его быстро найдешь. И вообще… Рыхлый, это могут быть те двое, что ушли отсюда утром? Ну, те гнилодарцы, о которых ты говорил?

Рыхлый нахмурился, почесывая обожженную щеку.

— Не знаю. Может они, а может и кто-то из деревни выбрался через туман с другой стороны — не с той, что мы.

Я удивленно вскинул брови.

— Разве Гнус не почувствовал бы их уход?

— Гнус не всё говорит, Элиас, — горько усмехнулся Рыхлый. — Честно говоря, я до этого момента вообще не задумывался о тех, кто мог покинуть деревню кроме нас. Меня как-то больше выживание Лорика и Морны волновало. Но эти нападавшие вполне могли быть из «наших».

Я кивнул. Звучало…логично.

— В любом случае, — подытожил я. — Это могли быть как гнилодарцы, так и люди Целителя и Хельма, и они напали на деда. А это уже выглядит…плохо. Плохо для них.

— Я понял тебя, Элиас. — ответил Рыхлый, — Я всё выясню на месте. И еще, постарайся в это время ни с кем тут не поссориться. Особенно с Арной.

— Боюсь, это не от меня зависит, — вздохнул я.

— Знаю-знаю, — ответил Рыхлый. Он вернулся к Иглышу, сказал ему, что ему нужно кое-что проверить и после этого бодро зашагал вперед, вскоре исчезнув в лесу.

Я с минуту смотрел ему вслед, а после подошел к Иглышу.

Паренек выглядел уставшим, но его дыхание было ровным, а сам он, видимо, вскоре пойдет на поправку.

— Как ты? — спросил я.

— Легче, — он слабо улыбнулся. — Спасибо тебе еще раз, Элиас. Без этой черной дряни стало сразу легче. Правда, снимать ее было больно.

Он скривился при воспоминаниях об этом процессе. Я, впрочем, тоже. Приятного в этом мало, но это была необходимость.

— Ты что-то сказал Рыхлому? Что-то важное? — вдруг спросил он.

— Только то, что сейчас тут не совсем безопасно, и что я переживаю за деда. Он единственный, кто у меня есть, поэтому…если Рыхлый проверит своими червями не случилось ли чего, будет очень хорошо.

Подросток кивнул.

— Ладно, Иглыш, постарайся поспать. Думаю, когда вернется дед нам придется уйти: я буду делать новую мазь, на это нужно время. Но главное, что тебе легче.

— Да, жаль Арна так себя ведет. Все-таки не все нам хотят навредить.

— А она именно так считает? — уточнил я.

— Ну, она чаще меня выходила из деревни и встречалась в другими…кхм…людьми. И, видимо, эти встречи оборачивались не очень хорошо.

— Понятно. — ответил я, поднимаясь. — Все мы разные, и люди из послека, и гнилодарцы — просто помни об этом. Есть те кто хотят вам…навредить, а есть другие.

Подросток кивнул мне, а я направился в дом. К Морне. Все-таки мы с ней так и не поговорили.

Внутри было всё так же жарко. Морна лежала на циновке, тяжело дыша.

Я подошел к ней и присел рядом. Вид у нее был измученный, но выздоравливающий. Мазь действовала, охлаждая ожоги и залечивая их, а эликсир поддерживал силы. Я незаметно положил ладонь на чистый участок ее кожи и пустил тонкий ручеек живы. Морна прерывисто выдохнула, прикрыв глаза от облегчения.

Затем я поднялся, прошелся по комнате. Подошел к спящему Лорику — влил в него немного живы. Прикоснулся к бессознательному Малику, у которого кожа начала приобретать более естественный оттенок — дал живы и ему. Майе и Лире досталось совсем по капле, просто чтобы не чувствовали себя обделенными. Седой спикировал мне на плечо и тихо пискнул. Будто почувствовал, что обстановка стала чуть менее напряженной. Ах если бы! Похоже, самое трудное будет только впереди.

Закончив обход, я вернулся к Морне и сел на пол, скрестив ноги.

— Ну так что? — спросила она повернув ко мне голову.

— У Грэма произошла стычка, — очень тихо произнес я, склонившись к ней.

— Откуда знаешь? — прошипела она, прищурившись. — Ты же всё время сидел тут, со мной.

Ну вот…одни и те же вопросы. Зато вполне ожидаемые.

— Морна… — я укоризненно покачал головой, давая понять, что этот вопрос останется без ответа.

Она пару секунд сверлила меня взглядом, затем расслабилась.

— Поняла, — кивнула знахарка. — Не расскажешь.

— Именно, — подтвердил я. — В общем, проблема в том, что это были гнилодарцы. Я попросил Рыхлого уладить ситуацию на месте.

— Грэм их убил? — в ее голосе прозвучало напряжение. Она понимала возможные последствия подобного. Как впрочем и я.

— Нет, — успокоил я ее. — Но это могут быть как обычные гнилодарцы, так и люди Целителя. Но знаешь, Морна…учитывая, что Грэм шел именно к твоему тайнику возможно, кто-то специально ждал тебя возле него, понимаешь? Я Рыхлому об этом не говорил, но думаю он и сам понимает, что нападение может быть совсем не случайным.

Морна резко помрачнела.

— Но детали мы узнаем, лишь когда Рыхлый и Грэм вернутся, — добавил я. — Может это просто совпадение.

Она молча кивнула. Думаю мы оба не верили в подобное.

Мы сидели в напряженной тишине. Слышалось только мерное гудение пчел в углу вокруг Майи и тихое дыхание спящих детей. Я чувствовал на себе долгий, изучающий взгляд Морны. Я старался не обращать на него внимания, делая вид, что проверяю целостность своих перчаток. Да уж…

— Спасибо, Элиас, — вдруг тихо, с какой-то непривычной мягкостью произнесла она.

Я поднял глаза.

— Знаешь, — продолжила Морна, кривя потрескавшиеся губы в подобии улыбки, — ты меня выручил, много раз выручил. Когда я увидела тебя в первый раз, когда ты пришел ко мне в дом с дедом… я даже не предполагала, что всё обернётся… так. Что ты столько сделаешь для меня и для моих детей. А оно вот как всё произошло.

— Ну, — я неловко почесал затылок, чувствуя себя немного смущенным этой откровенностью, — к сожалению, всё это пока лишь временные меры. Проблемы никуда не делись. Целитель жив, туман на месте, а дети…у детей всё еще есть серьезные проблемы с духовным корнем, которые еще не решены. Только после этого можно спокойно выдохнуть.

— Элиас, прошло всего-ничего времени, — ответила Морна, — Я помню как ты мне приносил среднего качества отвары. А сейчас…сейчас создаешь эликсиры.

Я вздохнул.

Да, прогресс был действительно быстрым. Особенно если смотреть со стороны. Я же знал, что это потребовало кучу времени и помощи системы, без которой я бы не справился. Но я и не собирался на одном уровне сидеть годами — мне нужно было осваивать всё и быстро.

— Морна, — вдруг вспомнил я кое-о чем, — А про главное-то я и не спросил: у тебя остались те отвары, которые должны сдерживать твою…кхм…

— Звериную сущность? — закончила она за меня с улыбкой.

— Да, они самые. — кивнул я.

— Они со мной. — ответила знахарка, — Это то немногое, что я всё время держала при себе.

Я с облегчением выдохнул. Добыть ингредиенты для эликсира укрощения зверя сейчас для нас было тяжеловато. Одной проблемой меньше.

Только сейчас, когда напряжение немного спало, я осознал, насколько дико проголодался. Хорошо в доме до сих пор оставался мед, который принесла Лира. Я взял кувшин, ложку и начал закидывать в себя этот мед, который был не просто вкусным, но еще и незначительно восстанавливал силы и живу.

— Мне тоже дай. — вдруг тихо сказала Морна.

Я посмотрел на нее, а затем зачерпнул одну ложку и осторожно поднес ложку к губам Морны. Она приподнялась, перехватила дрожащей рукой ложку и съела всё же сама. Прогресс.

Пока она ела, я на мгновение прикрыл глаза и снова потянулся к Глубокой Связи. Совсем чуть-чуть — просто взглянуть, что там происходит.

В тепловом зрении Виа я увидел изменения: рядом с Грэмом появилось еще одно крупное тепловое пятно — Рыхлый. Я едва успел убрать Виа подальше.

Когда Рыхлый подошел к Грэму, какое-то время они просто стояли рядом, а потом начали перемещаться вместе с двумя другими гнилодарцами. Тащат они их что ли?

Похоже, что да. Значит решили не убивать.

Однако только сейчас я понял одну важную вещь: когда Виа душила кукловода и высасывала его живу, она «попробовала» его кровь. И она не почувствовала вкуса структурированной черной живы. Тогда я не обратил на это внимания, но это значило, что как минимум один гнилодарец чист. Во втором она тоже ничего не ощущала. Правда, это ничего не значило. Человеческий организм «фонил» и мог заглушать своей жизненной силой крохотную метку. Надо было сразу отправить ее «взять пробу» крови у второго.

А потом я задумался…а уверен ли я, что черная управляющая метка может ощущаться через кровь? Это метка Гиблых так работала, но тут всё могло быть иначе. Ладно, надо возвращаться.

Убедившись, что ситуация под контролем, я разорвал связь. Мед и короткий отдых вернули мне немного сил, а глаза после этого «погружения» не горели, потому что Виа была абсолютно спокойна.

Я поднялся с пола. Было еще одно дело, которое нужно было решить до того, как Грэм притащит пленников во двор.

— Я скоро вернусь, — шепнул я Морне и вышел наружу.

На переднем дворе всё было тихо, если не считать недовольного сопения Ржавого. Я прошел мимо них и углубился в заросли за домом. Цель была простой — гнездо Шурши. Рыхлый говорил, что оно находится примерно в пятистах шагах от дома.

Я подошел к кустам, где заметил тончайшую сигнальную нить. Осторожно, чтобы не порвать, я дернул за нее дважды, подождал секунду и дернул еще раз, просто привлекая внимание Шурши.

Спустя минуту на нити скопилась дюжина крошечных, почти прозрачных паучков. Они замерли, словно глядя на меня — Шурша ждала.

— Поговорить надо, — негромко сказал я им.

Я надеялся, что она меня поймет. Когда мы впервые встретились, она ясно дала понять, что видит и слышит через своих питомцев.

Паучки пришли в движение. Один из них, самый крупный, спустился на землю и быстро побежал в чащу. Остальные остались на нити. Я воспринял это как приглашение и пошел следом за «проводником».

Пробираться сквозь густой подлесок было тяжело. Вскоре деревья стали расти плотнее, а просветы между ними затянуло густой, серой пеленой. Это была не паутина, а настоящий форт, многослойный кокон, защищающий свою хозяйку. Ни один зверь не пробрался бы сюда, не завязнув насмерть. И прохода внутрь не было. Похоже, Шурша неплохо озаботилась своей безопасностью. А о крепости нитей Шуршы мне говорил Рыхлый в первое посещение деревни гнилодарцев.

Я остановился у края этой паутинной крепости.

— Что ты хотел, Элиас? — раздался тихий, шелестящий голос откуда-то сверху, из глубины теней. Саму Шуршу я не видел. Неужели она там, где-то среди деревьев?

— Помощи, — прямо ответил я, глядя наверх. — Скоро Рыхлый вернется, и не только с Грэмом, но и с двумя пленниками-гнилодарцами, которые напали на деда в лесу.

В паутине повисла тишина. Затем она спросила:

— И?

— Мне нужно, чтобы ты проследила за остальными на переднем и заднем дворах, — сказал я. — Ржавый, Шипастая и этот Каменный — они на взводе. Если они увидят связанных собратьев, могут наделать глупостей. А без тебя мне с этим не справиться. Я так понимаю, твои паучки могут не только подавать сигналы, но и парализовать? Или убить?

Это было лишь предположение, но учитывая, что паучки у нее разных видов, то должны быть и парализующие.

— Могут, — тихо ответила Шурша. — Но скажи Элиас…почему я должна тебе помогать?

— Потому что я тоже смогу тебе помочь, — я сделал шаг ближе к паутине.

— Разве я говорила, что мне нужна помощь? — в ее голосе проскользнула насмешка.

— То есть, — я сказал чуть громче, — ты хочешь, чтобы твое тело окончательно изменилось? Хочешь, чтобы оно полностью стало паучьим? Чтобы ты забыла, как выглядела раньше? Если так, то я действительно зря сотрясаю воздух. Если моя помощь не нужна…то…

В гнезде воцарилась тишина. Я ударил в самую больную точку. Любая женщина, какой бы мутанткой она ни была, в глубине души хочет оставаться женщиной, а не монстром с восемью глазами и хелицерами. А Шурша не была старой.

— Ты, наверное, спросишь как я могу обещать подобное? Так вот… я могу. И если бы не случилось всё это с деревней, с Кромкой, и нападением, то я бы уже делал для детей Морны и Рыхлого эликсир, который может остановить разрушение духовного корня. И он способен предотвратить любые дальнейшие мутации. Я делаю его для Лорика и Малика. Но когда он будет готов… я сделаю порцию и для тебя. Ты перестанешь превращаться в…

— Чудовище? — закончила она за меня.

— В паука, — поправил я ее.

Я замолчал, ожидая реакции.

Прошла долгая минута.

— Хорошо, мальчишка, — голос Шурши звучал иначе — в нем пропала та жуткая отстраненность. — Хорошо. Ты прав… ни одна женщина не хочет жить с восемью глазами. Даже я. А у меня пока их шесть…

— Спасибо, — искренне ответил я.

— Кстати, — вдруг сказала Шурша, — Твой дед и Червяк возвращаются.

Я замер. Так быстро?

Не забывайте ставить лайки и комментировать, это мотивирует))

Глава 19

Я возвращался от Шурши и на ходу обдумывал нашу «сделку», назовем это так. Да, женщины остаются женщинами, даже если у них появляется шесть глаз, а тело мутировало. А обещание сохранить ей человеческий облик сработало надежнее любых угроз или уговоров. Тем более, что мне всё равно нужно было рано или поздно варить этот сложный эликсир восстановления духовного корня для детей, так почему бы не использовать его как разменную монету прямо сейчас, учитывая, что помощь Шурши могла оказаться решающей в ближайшие минуты? Пусть она всё время только и «пряла», но не стоит недооценивать ее возможности.

Пока я шел, мой взгляд то и дело цеплялся за едва заметное движение в тенях: крошечные, почти полупрозрачные паучки Шурши беззвучно спускались с верхних веток, скользили по стволам деревьев и тонкими струйками растекались по всему двору. Некоторые из них зависали прямо в воздухе, покачиваясь на невидимых паутинках. Они брали территорию под полный контроль. Похоже, к делу паучиха подошла серьезно.

Когда вернулся к дому, то посмотрел на гнилодарцев, сидящих на переднем дворе. Ржавый хмуро ковырял землю палкой, Шипастая о чем-то напряженно думала, обхватив колени руками, а Каменный просто дремал, привалившись к стене. Ни один из них не обратил внимания на пауков, висящих прямо на ними. А некоторые, совсем крошечные паучки, и вовсе незаметно опустились на их одежду. Гнилодарцы были слишком уставшими, несмотря на свою показную агрессию, и слишком злыми на весь мир, чтобы замечать мелочи вокруг себя. Вдобавок, в отличии от тех же Лиры или Майи, они не управляли насекомыми и банально не могли почувствовать их. Да и от своих, от Шурши или девочек, они точно не ожидали атаки. Я всё же надеялся, что до подобного просто не дойдет: это было бы наилучшим исходом — решить всё мирно. Вот только жизнь показывала, что такое случается крайне редко. Особенно когда люди уже настроены на конфликт.

Но я знал, что надеяться на одну только Шуршу не стоит. Пауки могут парализовать, могут даже убить, вот только я сомневался, что Шурша пойдет на убийство. Тем более вряд ли гнилодарцы так уж…беспомощны, и никто не мешает им ударить первыми. И тогда точно кто-то пострадает. Вообще, вся эта ситуация мне не нравилась, но раз Грэм с Рыхлым решили тащить сюда двух нападавших, значит на то у них есть причины, и Рыхлый уверен, что ситуацию удержит под контролем. Что ж, посмотрим, так ли это.

Я еще раз взглянул на троицу и, толкнув тяжелую дверь дома, вошел. Внутри по-прежнему стояла духота, пропахшая травами и мазью. Находиться тут было тяжеловато, но у Морны окна не открывались, да и называть их таковыми было преувеличением.

Я подошел к стене, тяжело опустился на пол и прикрыл глаза. Мне нужна была минутка для того, чтоб проверить как там мое главное оружие — Виа.

Я потянулся разумом к Глубокой Связи. Несколько мгновений я пытался понять, где она находится, но увидел, что она держит в поле зрения Грэма и Рыхлого. Значит, она недалеко, и следовала за ними на расстоянии, как я и просил.

ВИА. В СТОРОНУ. ДАЛЬШЕ.

Я на всякий случае увел лиану еще больше в сторону от Рыхлого и Грэма и заставил ускориться. Нужно было сделать так, чтобы она была возле дома, но чтобы ее не заметили гнилодарцы. Раз уж тут только Шурша и Лира с Майей управляют насекомыми, а Рыхлый занят другим, думаю подозвать Виа поближе не будет ошибкой. Лучше подстраховаться и иметь запасной план, чем из-за какой-то случайности подохнуть от шипов той девицы.

Что меня удивило, так это боль. Виа испытывала весьма ощутимую боль от укусов. Насекомые кукловода покусали ее на удивление сильно. Ее плоть, обычно такая упругая и прочная, сейчас была испещрена крошечными, но глубокими ранами. Видимо, челюсти у этих насекомых были очень острые.

И это было неприятно, но прежде всего это моя ошибка: в погоне за устойчивостью к черной живе я сознательно игнорировал ее физическую закалку и ее получал только душильник. А ведь в теории Виа уже могла быть гораздо крепче!

Учитывая длину ее тела, скорее всего шести накопленных процентов эволюции с лихвой хватило бы, чтобы сделать ей хотя бы первичную закалку соком железного дуба. По сути устойчивость к черной живе или огню — это процесс куда более сложный и затратный, чем банальная закалка и потрать я эти проценты на броню, насекомые обломали бы об нее жвала. Но это с одной стороны…с другой же, на первый план выходила способность противостоять черному туману и сжирать меченых крыс и просто метки. И вот эта способность гораздо важнее, чем защита от физических ран. Рваную плоть я ей залечу с помощью смеси гидролата, своего Дара и просто живы, а вот вот черная жива…совсем другая история.

Я подождал секунд двадцать, — просто на всякий случай, — и лишь затем открыл глаза. Морна не спала, внимательно наблюдая за мной со своей циновки. Это, честно говоря, немного напрягало, потому что было ощущение, что все вокруг то и дело хотят узнать мои маленькие тайны.

— Поговорил с Шуршой? — спросила она.

— Ты знаешь? — удивился я.

— Лира сказала, — ответила честно знахарка.

Ну да, довольно наивно было полагать, что Лира не следит тут за всем. Может даже для моей же безопасности.

— Да, поговорил, — подтвердил я, — Попросил о помощи. Скоро вернутся Грэм и Рыхлый с пленниками, а значит нужно иметь небольшую защиту. Шурша ее может дать.

Морна напряглась, а потом фыркнула, словно показывая, что думала о защите и силе Шурши.

— Ты думаешь, что будут проблемы? — уточнила Морна.

— Я уверен, что они будут, — ответил я. — Но ты сама-то как считаешь, если дойдет до открытого боя, какие у нас шансы? Если за нас будет Рыхлый, Шурша и Грэм?

— Против Ржавого, Шипастой и Нурла? — уточнила знахарка.

Я снова кивнул.

— Если только они трое, то шансы хорошие. Рыхлый свяжет их червями, а Шурша пауками успыпит или убьет. Но всё зависит от твоего деда: если Грэм в состоянии использовать свои охотничьи умения и выдержать ближний бой… тогда вы победите быстро.

Я помрачнел. В том-то и крылась главная проблема.

— Он уже использовал навыки во время стычки в лесу, — глухо ответил я. — И я не знаю, сможет ли он сделать это снова без тяжелых последствий. Хворь-то никуда не делась.

Морна недовольно поджала губы. Да, звучало конечно не очень, но это правда — рассчитывать на Грэма как полноценного бойца не стоило.

Самым идиотским в этой ситуации было то, что я не мог «засветить» Виа перед остальными гнилодарцами. На данный момент лиана атаковала только одного из них в засаде, и пока ее нельзя было напрямую связать со мной. Для пленника это было просто агрессивное лесное существо, мутант, напавший со спины. Но если я вызову ее прямо здесь, на глазах у всех, то моя тайна будет раскрыта. А без Виа наша боеспособность падала в разы.

Теперь я понимал, почему Морна сразу спросила про Грэма. Он был единственным среди нас полноценным бойцом ближнего боя. Именно старик должен был принять на себя основной удар, отвлечь эту агрессивную троицу, пока остальные будут сдерживать их Дарами и атаковать с дистанции. Ведь сама Морна сейчас была больна и едва могла пошевелиться. Вдобавок я не знаю, как поведут себя те гнилодарцы, что сидят за домом. Допустим толстый мужичок бесполезен, поскольку его Дар связан с водой, а вот женщина с птицами может быть довольно опасна. Иглыш…он и так едва ходит, можно не беспокоиться.

— Лира. Майя, — вдруг тихо позвала Морна.

Девочки, сидевшие в углу, мгновенно вскинули головы и подошли к матери.

— Будьте готовы к драке, — серьезно сказала знахарка.

Девочки переглянулись и послушно кивнули, не задавая лишних вопросов.

— Приготовьте своих самых сильных и ядовитых насекомых, — добавила Морна, глядя на них серьезно. — Но только приготовьте. Использовать не спешите пока я лично не скажу. Поняли меня?

— Поняли, мама, — в один голос ответили они.

Морна перевела взгляд на меня.

— А ты… посиди тут, пока они там разберутся, — сказала она. — Ты слишком…

Она запнулась. Я видел по ее глазам, что она хотела сказать «слаб», но в последний момент исправилась:

— Уязвим.

— Нет, Морна, — я покачал головой, выпрямляясь. — Зная деда и Рыхлого, им нужен будет кто-то, кто сможет поговорить с гнилодарцами, а меня они не воспринимают так плохо, как Грэма. Все-таки я травник и мою ценность даже эта агрессивная троица понимает. Тем более, я надеюсь Арна за этот час не успела забыть, кто помог ее брату. Я должен быть там, пусть даже это опасно.

Морна медленно кивнула, признавая мою правоту.

Я развернулся и вышел наружу.

Троица на переднем дворе тут же встретила меня тяжелыми, колючими взглядами. Ржавый скривился, Шипастая что-то презрительно фыркнула. Однако я не пошел к ним, а направился прямо к остаткам живой изгороди, обрамляющей двор.

Без контроля Морны она словно одичала — листья потемнели, а лозы сплелись в хаотичные узлы. Те участки, которые я сращивал после визита Измененного, держались крепко, но остальной массив рос неравномерно и где-то какие-то куски изгороди перетягивали живу на себя, что шло в ущерб остальным. Эх, провести бы мне тогда пару сеансов восстановления, так может она бы выглядела даже лучше прежнего. Однако…что имеем, то имеем.

Я подошел к самому густому краю сплетения лоз и осторожно прикоснулся к нему голой ладонью. Изгородь под пальцами нервно дернулась, словно собираясь атаковать, но я моментально пустил по руке тонкий поток живы и через Дар наладил контакт. После того первого раза, когда я заставлял ее атаковать, это было уже не так сложно. Сознание изгороди было примитивным, сонным, но невероятно цепким. Я понимал, что в случае непредвиденного конфликта она сможет стать отличным барьером и неплохо придержать гнилодарцев. Совсем как было в случае с Измененным. Сейчас я использовал «прямое» управление изгородью, для этого нужен был телесный контакт, потому что установить связь при всем желании я бы не смог — я и так был на пределе. Я мысленно нашел Скитальца, который медленно изучал землю шагах в трехстах, далеко не уходя. Я ему запретил. К сожалению, это создание совсем не боевое, так что пользы от него в бою не будет.

Я присел у изгороди так, чтобы просматривать и двор возле дома, и частично видеть пасеку с остальными гнилодарцами. Рядом со мной по изгороди ползали десятки паучков Шурши.

Связь с Виа сейчас я приглушил просто для того, чтобы не сверкнуть зелеными глазами.

Вскоре со стороны леса послышался шум: хруст веток, тяжелые шаги и приглушенные голоса. Я уже знал кто это — это Грэм с Рыхлым. И конечно же когда тащишь двух пленников, незаметно это сделать не получится.

На задний двор из зарослей первым вышел Рыхлый. Он окинул взглядом Иглыша, остальных гнилодарцев и направился дальше. Видимо, это было сделано намеренно: «свой» выходит первым и встречает «своих», чтобы не спровоцировать панику когда появится Грэм с пленниками.

Следом за ним, тяжело ступая и ломая сухие ветки, показался Грэм. Он волок за собой связанных по рукам и ногам гнилодарцев. Да, не зря он с собой вечно таскает в корзине эти мотки веревок. Вот и пригодились.

Сидевшая неподалеку женщина-птица резко поднялась, ее перья на шее вздыбились. Женщина-птица нервно расправила свои почерневшие перья и хрипло каркнула:

— Рыхлый! Что происходит⁈ Кого он притащил?

— Спокойно, Орла, — Рыхлый поднял руки раскрытыми ладонями. — Сейчас всё объясню, без паники.

Я скользнул взглядом по пленникам. Одного я узнал сразу из-за следов Виа на его теле — это был гнилодарец, управляющий насекомыми. Худой, бледный и без сознания. Второй — тот самый боец ближнего боя — оказался крепким, коренастым мужиком. Он уже пришел в себя. Его одежда была пропитана кровью, а на плече и бедре зияли серьезные, но, как я и ожидал, не смертельные рубленые раны от топора Грэма. Старик бил так, чтобы остановить, а не убить.

И, конечно же, появление пленников не могло остаться незамеченным для трех гнилодарцев, сидевших перед домом. Именно туда их и тащил Грэм. Вслед за ним шла Орла и чуть в стороне осторожно семенил Мокрец. Он шел на таком расстоянии, чтобы чуть что — дать деру.

Едва эта процессия показалась перед домом, как Шипастая с криком вскочила на ноги. Шипы на ее теле с сухим щелчком выдвинулись вперед на полную длину.

— Кила! Какого хрена вы сделали с Килой⁈ — заорала она, узнав одного из гнилодарцев. — А ну развязали его! Быстро!

Ржавый тоже не остался в стороне. Он вскочил, его слоистая кожа напряглась, осыпаясь мелкой трухой.

— Рыхлый, вы что творите⁈ — рявкнул он, делая шаг вперед. — Это же наши!

— Кому ваши, — мрачно заметил Грэм, и пнув крупного гнилодарца добавил, — А кому и дрянь, из которой нужно всю дурь выбить.

Несмотря на грозный вид старика, я прекрасно видел то, чего не замечали остальные. Использование живы в бою не прошло для него даром: дышал он тяжеловато, а плечи были чуть ссутуленны. Я понимал — Грэма нужно лечить. Да, черных прожилок на его коже пока не было видно, но они и не могли выступить так быстро. Хуже было другое: если прожилки так и не выступят на коже, это будет значить, что хворь скапливается внутри, а в таком случаем нам без Рыхлого и его уникальных пиявок нам не обойтись, а пока у него осталась только одна.

— Эй, Охотник! — подал голос камнеголовый, он шагнул вперед, заслоняя собой Ржавого.

Понятно, прикрывает на случай чего.

— Может, объяснишься? Я вижу тащишь наших ты, и вижу на одном раны. Похоже это раны от твоего топора. Если не хочешь тут подохнуть, советую быстро всё объяснить.

— Подохнуть? — вскинул бровь Грэм, — Силенок не хватит, твердолобый. А объясняться? С тобой? Ты кто вообще? Не припомню, чтобы это был твой дом, чтобы указывать мне что тут делать.

Грэм, перехватил рукоять топора поудобнее.

Рыхлый шагнул между охотником и гнилодарцами. В тот же миг земля под ногами угрожающе задрожала. Десятки массивных подземных червей начали кружить в почве вокруг всех нас, словно очерчивая невидимую границу и ограничивая любое резкое движение.

Я помнил, что у него в подчинении были огромные черви, которых он использовал лишь раз.

— Тихо, — сказал он и взглянул на всех, — Все вы — быстро успокоились! Ты хочешь объяснений, Нурл? Вот они. Эти двое напали на Грэма первые, да еще и с засады.

Арна, однако, не собиралась сдаваться. Она злобно прищурилась, глядя на Рыхлого.

— Откуда ты вообще это знаешь? — процедила она сквозь зубы. — Это он тебе сказал? — она ткнула пальцем в Грэма. — Таким, как он, — из поселка, — веры нет! Он мог сам на них напасть!

— Я не договорил! — повысил голос Рыхлый, — Интересно не это, а то, что они напали, когда Грэм возвращался от тайника Морны, где она спрятала зелья на черный день. И вот у меня возникает вопрос — зачем они ждали неподалеку от тайника?

— Ты уверен? — переспросил Каменноголовый.

— Я лично проверил тайник. — ответил Рыхлый, — Засада была в двухстах шагах от него. Думаешь, совпадение? Я в такое не верю. Поэтому у меня к этим двоим предателям возникли вопросы.

Грэм устало вздохнул. Он обвел двор взглядом, нашел меня у изгороди и коротким, красноречивым кивком показал, чтобы я шел в дом. Укрылся.

Я упрямо покачал головой, не сдвинувшись с места.

— А теперь слушайте сюда, и ты тоже, девочка, которая не умеет держать свои шипы в узде, — прорычал Грэм, — Если б я хотел их убить… я бы их убил, а не тащил сюда на своем горбу. То, что они сейчас дышат, — это только проявление моего хорошего отношения к вам. Тебя я, кстати, даже сейчас могу убить одним ударом. И никакие ядовитые шипы не помогут тебе, когда мой топор снесет тебе голову.

Арна зашипела как разъяренная кошка, но сказать ничего не смогла. Она понимала, что он не врет.

— Спокойно, Грэм, — Рыхлый снова поднял руку, гася конфликт. Он повернулся к остальным. — Да, это правда. Я отправил парочку своих червей вслед за Грэмом на случай, если в лесу случится что-то непредвиденное. И как только это произошло, я сам пошел выяснять.

Тут, конечно, Рыхлый соврал — никаких червей он не посылал, а об опасности узнал от меня, но этот нюанс остальным знать не стоило.

— И да, — продолжил Рыхлый, — это я попросил его не убивать этих двоих. Учитывая, что они напали на него первыми и из засады, Грэм был в полном своем праве их прикончить.

— Эй, Травник! — вдруг рявкнула Арна, резко переводя взгляд на меня. — Что прячешься там, за кустами⁈ Не видишь, Кила истекает кровью! Иди и помоги ему!

Я стоял, не убирая ладони от напрягшейся живой изгороди.

— С чего мне помогать тем, кто хотел убить моего деда, а? — я обвел их холодным взглядом. — Более того, если кто-то из здесь присутствующих хотя бы руку на него поднимет… он никогда больше не получит моей помощи. Никогда! Вы сдохнете от своих трещин в корнях или от черного тумана, но я и пальцем не пошевелю, чтобы помочь вам.

— Ты будешь ставить нам условия? — тихо спросил Ржавый.

— Да, буду, — ответил я. — Просто потому, что я вижу: хорошее отношение для вас ничего не значит. А если так, то отношения теперь будут простыми: услуга за услугу. Вы не получите от меня ничего, прежде чем не предложите что-то взамен. Теперь у вас нет доступа ни к зельям, ни к эликсирам, которые раньше добывал и выторговывал для деревни Хельм. В поселок теперь вам ходу нет, скажите спасибо Целителю и Хельму, которые натворили дел. А кроме меня у вас тут, в лесу, нет никого, кто способен сварить вам даже простенький восстанавливающий отвар. Гнилодарцы замолчали. Злость на их лицах сменилась мрачным осознанием своей зависимости.

Мне не хотелось говорить подобного, но ситуация вынуждала. Не то, чтоб я собирался заниматься благотворительностью, но так оно обычно и бывает, если начинаешь делать что-то просто так — некоторые могут воспринимать это как должное. В этом отношении Грэм был прав, когда предупреждал о подобном. Увы, одно дело Морна, а совсем другое — эти трое, которых я не знаю. А еще, я надеюсь, другая троица тихо наблюдающая за нами сделает нужные выводы и не будет вести себя как…эти.

— Мы ушли от темы, — прервал повисшую тишину Рыхлый, возвращая всех к реальности. — Я попросил Грэма притащить этих двоих живыми не просто так. Нам нужно понять, что с ними делать дальше. Всем вместе.

— Убить, — раздался хриплый голос Морны, — Нечего тут думать. Предателям — смерть.

Все разом обернулись.

У открытой двери, тяжело опираясь на косяк, стояла Морна. Она пошатывалась, ее лицо было скрыто под слоем моей зеленоватой мази, но взгляд желтых глаз был жестким.

И только в этот момент я, как и все остальные, заметил: всё вокруг изменилось. Буквально всё было усыпано крошечными паучками. Они сидели на плечах связанного Килы, покрывали одежду бессознательного Кукловода, ползали по сапогам Ржавого и неподвижно замерли на шипах Арны. Нити, — тончайшие, как лучи света, — опутали двор.

Да когда она успела?

— Шурша! — взвизгнула Арна, в ужасе хлопая себя по рукам. — А ну убрала их! Убери свою дрянь!

— Не уберет, — спокойно ответил я, отпуская лозу изгороди и делая шаг вперед, — Смотрите, что у нас получается. Я пришел помочь вам всем. И твоему брату уже помог, Шипастая. Помог, вытащил из него черную заразу и ничего не попросил взамен. И хотел помочь остальным. Но я так вижу, моя помощь вам не нужна. Что ж, хорошо.Тогда никто вас не держит. Зачем рядом те, кто может ударить в спину?

Из-за спины Ржавого вдруг выступил Клык и направился ко мне. Он остановился в шагах трех от меня и встал так, чтобы чуть прикрыть меня в случае внезапной атаки. Всё это он проделал молча, не сказав ни слова. А я про него и забыл.

— А что касается этих двоих…

Я кивнул Клыку и направился к двум пленным. Он последовал за мной, прикрывая.

— В них вполне может быть черная метка Целителя — такая же, как была в Клыке. И такую метку можно обнаружить. И если хоть у одного из этих двоих есть метка… их мотивы будут предельно понятны. Они пришли за Морной, надеясь добить ее, и ждали ее в засаде у тайника, а не моего деда. Просто так совпало, что за зельями пошел Грэм. Это делает их вину еще больше.

И хоть сейчас мне придется действовать на пределе сил, но мне нужно знать наверняка.

— Я могу определять такое, — сказал я так, чтобы слышали все, — Клык и Рыхлый могут подтвердить.

— Может. — подтвердил Рыхлый.

— Если б не он, я бы уже лежал в земле. А про то, что меня пытались убить вы и сами знаете, — вдруг начал говорить Клык, — Я об этом говорил на совете, и я не солгал ни слова.

Я положил руку на тощего гнилодарца.

Анализ.

Голову словно прошило раскаленной спицей. Перед глазами поплыли цветные круги, но я выдержал.

В этот раз было кое-что другое.

[Тип: Карательный контур (структурированная тёмная жива).

[Локализация: оболочка духовного корня носителя. Глубина проникновения — поверхностная, с прорастающими нитями во внутренние слои.По желанию создателя может начать разрушать духовный корень.

[Состояние: Неактивное.]

Как мне было неприятно это признавать, вот именно эта метка выглядела как бомба замедленного действия. Словно Целитель сказал гнилодарцу: «Не будешь слушаться — убью».

Правда, об этом сейчас говорить не стоит, потому что поверить в то, что я могу определить черную живу они могут, а вот в то, что я знаю детали свойства подобной метки — врядли. Кроме того, если этот гнилодарец не дурак, он сам расскажет как и где получил эту метку. И это, честно говоря, новое знание: не прямо контроль, а по сути «шантаж». Такого мы еще не встречали.

Я почувствовал, как из носа побежала горячая капля. Я тут же утер кровь тыльной стороной ладони, стараясь не подавать вида, как тяжело мне это далось. Я понимал логику Целителя: ему не нужны были простые бойцы вроде этого Килы. Ему нужны были те, кто мог управлять тучами насекомых, создавать масштабные проблемы, сеять панику или… вести разведку. В общем, это более полезный Дар во всех отношениях, хоть и слабый в прямом бою.

Однако мне нужно знать, второй такой же «меченый» или нет, чтобы делать выводы.

Я положил руку на второго и замер. Я не знал, позволит ли система мне провести второй анализ.

Анализ.

Второй ментальный удар едва не свалил меня с ног, но результат был однозначным: Кила был чист, метки не было. Хотя это, конечно, ничего не значило. Он мог быть просто одураченным напарником или действовать из личной преданности Целителю.

Я тяжело поднялся на ноги. Меня немного шатало.

— У этого, тощего, — начал было я.

— Мы все уходим, — неожиданно, громким перебил меня Ржавый. — Не хочу слушать этого мальчишку, который начнет нести чушь. И мы заберем и Кила и Нельма. Только так.

Я запнулся, удивленно глядя на него. Похоже, Ржавый явно паниковал.

— Ты чего раскомандовался, Ржавый! — тут же вскинулась Арна, — Я сама решу когда и с кем мне уходить. Тем более, без брата я не уйду.

— Кто это — «мы»? — тихо и с угрозой вдруг спросила Морна.

— Я и они, — Ржавый дернул подбородком в сторону связанных пленников. — Вы сейчас же отпускаете их, и я ухожу вместе с ними. Без крови. Расходимся мирно.

— А вас никто не отпускал. — прищурившись сказала Морна.

Воцарилась пауза. Мне всё стало предельно понятно: Ржавый знал, что в тощем гнилодарце метка, и решил, что остальным об этом знать не стоит.

И тут краем глаза я уловил движение: Камнеголовый Нурл, всё это время стоявший позади Ржавого, вдруг молча, без единого звука, замахнулся своей огромной, покрытой каменными наростами ручищей и долбанул Ржавого по голове.

Тот даже не пискнул. Просто рухнул лицом в землю.

Нурл медленно, с хрустом размял каменные пальцы, посмотрел на лежащего в отключке гнилодарца и басом сказал:

— Никогда его не любил. Похоже, он не Ржавый — он гнилой.

Затем гигант неспешно подошел к связанным пленникам, тяжело опустился перед ними на корточки и добавил.

— А к вам двоим, — пробасил он, глядя на пришедшего в себя второго гнилодарца, — у меня тоже будет серьезный разговор. И лучше вам не врать.

Продолжение тут:https://author.today/work/606045

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Мастер Трав VIII