Глава 141

Я, а вернее тот, за кем я наблюдал, вновь был на поле боя. Правда, в отличие от прошлого раза, когда сражение находилось в самом разгаре, сейчас всё уже подходило к концу.

Армия-победительница отходила с поля боя в тыл, вынося раненых и погибших, проигравшее войско практически в полном составе осталось на земле, живых уже добили, мёртвым почестей воздавать никто не спешил. Единственным, кого волновали тела побеждённых, был человек, за которым я следил.

Надо сказать, воплощение Обжорства не слишком соответствовал своему имени, по крайней мере, на первый взгляд. Я ожидал увидеть раздутую до безумия тушу, равную по высоте и ширине, однако он был просто худым молодым пареньком лет пятнадцати на вид.

Но от того то, что происходило с трупами павших при его приближении, становилось понятно, что видение не ошиблось с целью наблюдения. Вот тут уже от его титула не было ни малейших отступлений, потому что он пожирал мертвецов. Всё, включая потроха, одежду, доспехи, оружие — всё.

И выглядел этот процесс… довольно противно, по-другому и не скажешь. Еда не притягивалась к нему, как в моём случае с энергией, не пропадала, оказавшись поблизости, не растворялась в дымке таинственной магии. Нет, он в буквальном смысле ел.

Его челюсти будто жили своей отдельной жизнью, словно внутри них находилось отдельное сознание. Стоило в определённом радиусе появиться еде, как они вытягивались и на огромной скорости накрывали лакомство. Если же целей было много, рот увеличивался ещё и вширь, становясь в несколько десятков раз больше своего хозяина и больше похожим на полог какого-нибудь циркового шатра.

Но самым противным было даже не это. Когда челюсть растягивалась, становились видны её внутренние части, уже точно не принадлежавшие человеку. Несколько рядов, словно у акулы, тонких и острых зубов, количество которых каким-то образом увеличивалось пропорционально размеру самой пасти, а также десятки длинных и толстых, будто у огромной жабы, языков, как раз и слизывавших с земли все “деликатесы”.

При этом делали они это на огромной скорости, потому что воплощение Обжорства парил над полем боя, подобно самой жуткой на свете пчеле, собиравшей кровавый нектар. Даже многие наблюдавшие за этим воины-победители не могли сдержать дрожи и рвотных позывов, потому что ел он далеко не беззвучно, с хрустом и причмокиванием поглощая проигравших.

После него не оставалось ничего, даже самой маленькой капельки крови, и если бы не покрывавшие землю многочисленные кратеры от взрывов, выжженные пятна, созданные магией огромные валуны и прочие последствия масштабной магической битвы, то сказать, что тут только что кто-то сражался было уже невозможно.

И так бы воплощение Обжорства и продолжил очищать территорию, делая это видение совершенно бессмысленным, но потом вдруг произошло то, чего ни я, ни, похоже, никто на поле боя не мог ожидать.

В сероватой дымке в паре сотен метров над уже наполовину очищенным побоищем появился человек. И тут же каждый из многотысячной армии людей, нечисти, демонов и прочих монстров, рухнул на колени, склонившись перед невероятной силой, что он испускал.

Единственным, кто остался на ногах, был объект моего наблюдения — едок. Однако и он, тут же прекратив трапезу и нацепив на лицо максимально подобострастное выражение, согнулся в глубоком поклоне Королю.

Да, это был именно ОН. И на этот раз я, наконец-то, смог разглядеть его лицо… моё лицо. Нет, конечно, мы не были идентичны. Немного иные черты, нос с горбинкой, в отличие от моего, прямого, другой цвет глаз и в принципе более смуглый тон кожи.

Но это всё было не важно, потому что я был бы слепым, если бы не заметил очевидного сходства. Может быть, не братья-близнецы, но просто братья — легко. И такое мне очень сильно не понравилось. Нет, менять внешность по такому надуманному поводу я не собирался, хотя и мог сделать это без каких-либо проблем.

Это было МОЁ лицо, и, если бы я его изменил, это бы означало, что я струсил, не важно, перед самим ли Королём или перед тем влиянием, что он на меня оказывал. Но понимание своей неразрывной связи с убитым пятнадцать тысяч лет назад разрушителем мира от такого решения не становилось менее неприятным.

Остаток видения я пропустил, погружённый в свои мысли. Да и слушать-то там особо было нечего, Король выслушивал отчёт воплощения Обжорства о прошедшем сражении. Если бы не то, что я теперь знал, как ОН выглядел, это видение, и правда, было бы довольно бесполезным.

Впрочем, по этому поводу я особо не убивался, мне видений от самого Короля вполне хватало.

Очнувшись, я понял, что остальные моего “отсутствия” так и не заметили, я также сидел, скрестив ноги, окружённый мощной аурой после прорыва на ранг Повелителя. Ну и хорошо, не стоило показывать им свою слабость, не важно в каком виде.

Осмотрев себя с ног до головы в энергетическом видении, я сразу обратил внимание, что чёрное пламя, раньше просто курсировавшее по телу вместе с кровью и пропитывавшее плоть, теперь, сгустившись до состояния, похожего на жидкость, полностью захватило вены и артерии.

Кровь по ним ещё бежала, я ощущал её энергетическим видением, но, если меня порезать — рана точно вспыхнет огнём цвета ночи. С учётом того, что цвет плоти давала именно кровь, выглядел я теперь довольно жутко, в чём убедился, взглянув в зеркальце кареглазой.

Кожа была даже не мертвенно-бледной, а пепельно-серой, а язык, внутренности рта, уголки глаз — и вовсе стали почти чёрными. К континенту нежити я теперь подходил куда лучше. И не то, чтобы это меня реально волновало, но в будущем я собирался ещё вернуться в мир живых, и там такая внешность точно вызвала бы, мягко говоря, недопонимание.

Так что после консультации с Лиоратом и получаса попыток мне удалось втянуть всё “лишнее” чёрное пламя в энергетический центр, вернув крови естественный цвет. Физическая сила при этом заметно упала, всё-таки именно тёмный огонь был источником моей мощи, но вернуть всё обратно было делом пары секунд, так что я не волновался.

Также метаморфозам подверглась и боевая форма. Вытянулась метров до пяти, естественно, став куда сильнее, но главное изменение оказалось даже не в этом. Броня, раньше гладкая и покрывавшая всё тело словно плёнка, теперь во многих местах отсутствовала, создавая что-то вроде переплетённых белоснежных жгутов, открывая прекрасный вид на мышцы.

К счастью, последние от такого не испытывали никакого дискомфорта, но было достаточно очевидно, что в бою такая защита была мало полезна. Однако её прочность совершенно точно выросла в разы, и это ещё был не предел.

Активировав спрятанный внутри своего нового тела механизм, я заставил жгуты резко расшириться, покрыв всё тело такой же, как раньше, сплошной бронёй. Однако теперь, я это отчётливо ощущал, эта броня ещё и проникла внутрь мышц, создав прочнейший каркас в теле, предназначенный дополнительно защищать от ударов.

При этом вместе с размерами этого естественного доспеха рос и его вес, в конце достигнув нескольких тонн. В бою это точно будет очень полезно, к тому же после пары опытов стало понятно, что в “открытом” режиме броня каким-то хитрым образом усиливала энергетическое восприятие, что тоже являлось большим плюсом.

Карадор и Сиора после поднятия ранга стали значительно больше в размерах. И если драголич всё ещё мог уменьшаться по моему приказу, то вот байцзе в холке достигла трёх десятков метров, а с поднятой головой кончики её рогов и вовсе болтались на полусотне.

И уменьшаться бывший крошечный котёнок не умела. В будущем с этим надо будет что-то придумать, потому что внимания она привлекать будет слишком много. К счастью, теперь, в ранге Катаклизма, губительная аура Заброшенных земель оказывала на неё куда меньшее влияние, так что, в крайнем случае, можно было оставить байцзе здесь.

Рагок из демонического графа стал герцогом — адской знатью с куда большими властью и могуществом, что вылилось в увеличившийся почти вдвое рост, куда более сложный и витиеватый узор на коже, выросшую вторую пару рогов, а также контроль над значительно более мощным адским огнём, от которого даже я со своим тёмным пламенем ощущал определённую угрозу.

Всё-таки я не являлся истинным демоном и, хоть и использовал энергию преисподней, не был по-настоящему благословлён силой ада.

Лаэна пережила очередную эволюцию, уже третью, став, если верить Найсу, немейским львом, вернее, львицей, видом нечисти, являвшимся прародителем всех иных львиных родов и линий. Её размеры в истинном облике вновь увеличились, став на голову выше моей боевой формы, на шее появился меховой воротник, похоже, женская версия гривы.

От своего нового вида Лаэна получила практически непробиваемую шкуру, чтобы оставить царапину на которой Найсу пришлось усилить Коготь пространственной магией. Правда, это не означало, что она стала неуязвима, удар чем-то вроде молота Рагока или Гуйара, может, и не разорвал бы её шкуру, но без особого труда превратил бы кости в труху, а внутренности — в кашу. Впрочем, даже так её боевой потенциал значительно вырос.

Однако больше них всех вместе взятых меня удивил Буль. Когда он даже после становления Бедствием остался довольно тупой нежитью, я уже начал думать, что зомби-носильщик безнадёжен, и держать его при себе стоит лишь из сентиментальных соображений.

Но, похоже, в этом мире было возможно всё. Толстый, как бочка, полный беспрестанно плескавшихся в его желудке продуктов гниения, от чего и получил свою кличку, зомби, едва способный складывать слова в адекватные предложения вдруг полностью преобразился.

Если бы не полуистлевшие тряпки, что с него свисали, я бы его точно не узнал. Нет, конечно, он остался зомби. Но бывшей бочкообразной формы не было и в помине. Теперь Буль был стройным, можно даже сказать худощавым. А его, хоть и хрипящий, но вежливый и полный уважения голос меня и вовсе ввёл в ступор на несколько секунд.

Поклонившись мне, словно мы находились на каком-то светском рауте, а не посреди бескрайних пустошей, Буль осведомился, не нужно ли мне чего и чем он может быть полезен. Именно осведомился, по-другому не сказать. Его: “К вашим услугам”, — надолго засело у меня в голове. Теперь он уже был точно не носильщиком, скорее уж зомби-дворецким.

За объяснениями я отправился к самому сведущему мёртвому магу из мне известных. Лиорат, надо сказать, тоже был немало удивлён, но кое-какие идеи у него всё-таки были.

И, как ни странно, могли сыграть свою роль Заброшенные земли. Местная аура, хоть и имела крайне негативный эффект и влияла даже на мертвецов, в критический момент поднятия ранга могла как-то подействовать на Буля, исказив существовавшую в нём “программу”, заложенную Подземельем Некроманта.

Да, “искажение” не звучало как что-то, что могло возыметь такой, со всех сторон положительный эффект, но тут демилич вспомнил о том, откуда Буль получал энергию. В отличие от обычной нежити, рождавшейся из чистой энергии смерти, зомби-носильщика подкармливал я, и моя энергия не была в полной мере “чиста”, а несла какие-то частички моих же сознания и воли.

Так что было вполне возможно, что после такого количества влитой в Буля энергии он, в конце концов, изменился, причём именно в соответствии с теми желаниями, что были у меня.

Так что всё хорошо, что хорошо кончается, и, пока мой новый зомби-дворецкий готовил трапезу, мы взялись за обсуждение дальнейших стратегий. К сожалению, продолжать тем же образом повышать силу было нельзя.

Системы развития людей и монстров отличались во многом, но к актуальному вопросу в первую очередь имело отношение количество рангов. Новичок, Командир, Лидер, Глава, Вождь, Господин, Лорд, Повелитель, Владыка, Властелин — десять, если считать “нулевой” ранг у людей.

Тогда как у монстров было только семь: Казнь, Буйство, Резня, Побоище, Бедствие, Катаклизм и Апокалипсис. С учётом того, что Демиурги и Апокалипсисы стояли на одной, высшей ступени развития и были в среднем равны по силе, становилось довольно очевидно, что “шаги” между рангами монстров была больше, чем у людей.

Низшая стадия Катаклизма, на которой сейчас находились Лаэна, Веск, Рагок, Карадор и Буль, чисто по объёму энергии превосходила начальную стадию Повелителя в полтора раза. Однако при этом между Повелителем и Властелином имелся ещё и ранг Владыки, а вот Апокалипсис шёл сразу после Катаклизма.

Поэтому, во-первых, могла возникнуть некоторая путаница, когда речь заходила о силе Владык человечества и Катаклизмов монстров, не таких, как Лиорат или убитый нами дракон, а древних, той самой девятки, что сохранилась со времён войны Короля.

Этот вопрос для нас разрешил Найс, общавшийся как с Владыками, так и с древними Катаклизмами. И последние, все девять, находились минимум на продвинутой стадии ранга, что на самом деле было в огромном отрыве от низших и начальных стадий, с которыми мы до сих пор сталкивались.

Грубо говоря, ранг Катаклизма можно было разделить на младшие и старшие стадии, чтобы первые три ассоциировать с рангом Повелителя, а вторые три — с рангом Владыки. Это было не слишком точно, но для понимания этого было достаточно. А для себя я вообще решил, что буду называть древние Катаклизмы также Владыками, это было куда удобнее.

Вопрос: почему бы в таком случае, в принципе, не разделить Катаклизм на два отдельных ранга? Видов природных катастроф ещё было предостаточно для наименований. Однако, к большому сожалению любителей симметрии, ранги создавались не исходя из удобства, а отталкиваясь от фундаментальных основ мира.

Человеческие ранги означали преодоление всё новых и новых внутренних пределов, ранги монстров имели похожую основу. У демонов или тварей теней не было тех ограничений, что я с таким трудом преодолевал. Но уже хотя бы основываясь на произошедших со всеми монстрами нашей команды изменениями, можно было сказать, что Катаклизм фундаментально отличался от Бедствия.

А вот внутри самого Катаклизма, несмотря на разницу между низшей и высшей стадией более чем в сотню крат, подобных коренных изменений уже не предвиделось.

Однако при этом, как и у людей, ставших Повелителями, у Катаклизмов появлялась необходимость в развитии аспекта. Что это такое, мне доходчиво объяснили Апокалипсисы. Владыки отличались от Повелителей не только плотностью своей энергии, но и тем, что их душа “воплощала” в себе некую определённую концепцию.

Вечность, как у Короля, пожирание, которое подозревали у меня Владыки, тьма, свет, смерть, ад, кровь, сила, скорость — всё это были аспекты, которые могла иметь душа в зависимости от особенностей своего хозяина. Это касалось и монстров.

Разница была в том, что люди на ранге Владыки должны были слить аспект с душой, совершив качественный скачок, а монстры просто продолжали совершенствовать свои аспект, если так можно сказать, количественно. Но что у меня или Найса, что у Лаэны или Рагока, даже если бы я попытался влить в нас всю энергию Запретных земель, это не помогло бы пересечь границу рангов, если бы у нас не было аспектов.

Владыки, не желая конкуренции, постарались уничтожить любую информацию об аспектах, чтобы больше ни один Повелитель не смог возвыситься. Так что ни Найс, ни Лиорат не имели об этом ни малейшего понятия. К сожалению для Рея и компании, ещё оставались сущности, ни уничтожить которые, ни заставить молчать у них бы не получилось.

А теперь были ещё мы. И мы собирались обрести свои аспекты, несмотря на то, что пока что понятия не имели, как это сделать. Однако подсказки всё-таки имелись. Во-первых, аспект в первую очередь зависел от личности хозяина, во вторую — от его способностей и магии, и лишь в третью — от его собственных желаний.

То есть выбрать аспект самостоятельно вряд ли было возможно. Также, довольно очевидно, что аспекты не были чем-то, что можно было найти вовне. А значит, нужно было нечто более глубокое, чем просто мысли и хотелки. И в любом случае это не происходило быстро, так что с ускоренным ростом придётся повременить.

Вместо этого мы могли заняться более насущными проблемами.

Первая: хотя мы и возвращались на обитаемые территории, чтобы немного перевести дух от ауры Заброшенных земель, нормально не отдыхали мы уже пару месяцев. И раз уж за считанные дни мы так сильно продвинулись вперёд, отдых мы, определённо, заслужили.

И вторая: у меня в душе до сих пор сиднем сидела Лира. И, раз уж я заполучил Пожирание, можно было начать думать о том, что с этим сделать. Если точнее, как создать для эльфийки новое тело.

Старое, взятое с собой из Понара, я использовать не хотел, по крайней мере, не полностью, это почему-то казалось каким-то жёстким извращением, настолько жёстким, что даже мне становилось противно. С помощью Изменения я мог соорудить идеальное тело, “отделив” от себя часть плоти, с помощью Распределения мог поместить в него достаточное количество энергии, а Пожирание помогло бы правильно распределить её, чтобы души смогли укрепиться в новых телах.

Но сказать — куда проще, чем сделать. Из всего перечисленного я был довольно опытен лишь в самом простом — передаче энергии, ну, может быть, Изменение я освоил неплохо.

И если превращение чёрного пламени в чистую силу смерти или ада было довольно простым занятием с технической точки зрения, то вот выстраивание правильной энергетической структуры, на которую потом нужно было бы подсадить дух — история совсем иная.

Однако заняться этим всё-таки лучше было попозже. Для начала — отдых. Сиору пришлось оставить на границе Запретных земель, оставив байцзе целую гору сушёного мяса, всё, что было у Найса в пространственном кармане, а сами мы направились в ближайший город.

Глава 142

Город Беспокойного Погоста, нежить, неожиданно для меня, имела довольно неплохое чувство юмора, назвать мёртвым язык бы точно не повернулся. На улицах кипела не-смерть.

Кричали торговцы, продававшие всё, от доспехов и оружия до хорошо мне знакомых ещё по Подземелью Некроманта уличных закусок в виде обработанных особой магией зомби-мышей. Туда-сюда сновали посыльные и слуги, знать и богачи среди нежити имелись и были в большом почёте, ездили запряжённые мёртвыми лошадьми повозки и кареты, а также довольно часто можно было увидеть пары и тройки мертвецов, просто прогуливавшихся по тротуару.

Но глупцом был бы тот, что заподозрит в таких парочках мужа и жену. У нежити, по понятным причинам, отсутствовали традиционные для живых понятия семьи и брака, а также не существовало естественным образом рождённой нежити-детей.

Вместо этого “ячейкой общества” мира мёртвых являлись так называемые культы. К человеческим культам поклонения разного рода богам и демонам, правда, они имели минимальное отношение. Если проводить параллели, скорее культы мира мёртвых напоминали человеческие общины.

Десяток-другой мертвецов заключали между собой нечто вроде долговременного договора о сотрудничестве, распределяя обязанности и разделяя трудности существования на континенте нежити. Любовь, привязанность и дружба у мертвецов также отсутствовали, по крайней мере, в том смысле, который в эти слова вкладывали люди, так что отношения в культах по большей части были действительно чисто деловыми.

Но такие деловые отношения могли длиться на протяжении многих лет, десятилетий и даже веков. Ведь нежить, хоть их плоть со временем и изнашивалась, что приводило к некоему аналогу старости, всё-таки существовала, в среднем, в разы дольше живых.

Так что за столь долгий срок совместного существования мертвецы проникались друг к другу неким духом товарищества, который иногда мог быть намного крепче, чем любые брачные узы.

К тому же по факту никаких реальных обязательств перед культом мертвецы не давали и могли в любой момент уйти или быть изгнанными. Так что в их же интересах было поддерживать хорошие отношения с членами своего культа.

Несколько культов могли объединяться в культы побольше, ровно также, как и нежить в каждой отдельной “общине”, преследуя общие интересы. Эти более крупные культы, в свою очередь, также кооперировались, уже достигая уровня, к примеру, управления городским районом или, если город небольшой, то и вовсе всем поселением.

Ровно также строилось и правление целыми странами, и хотя в таких обществах существовали и мэры, и короли, и даже императоры, той же властью, что в человеческом мире, они не обладали, являясь лишь представителями своих городов или стран.

Это был один вариант построения общества мёртвых, организованных так государств на континенте нежити было процентов тридцать. Вторым, самым распространённым, была, очевидно, тирания. Сильный мертвец, возжелавший власти, просто подминал под себя определённую территорию, не считаясь ни с кем и ни с чем.

С учётом того, что сострадание, честь и благородство у мертвецов также были атрофированы, подобное положение дел считалось совершенно естественным, и в таких странах система культов, противоречивших политике власти, зачастую заменялась на жёсткую иерархию, основанную исключительно на личной силе.

Чем выше твой ранг — тем больше у тебя привилегий, возможностей и подчинённых, и тем меньше обязанностей и хозяев, тогда как в одном культе могли практически на равных состоять и самые обычные скелеты, и представители Резни, и даже Бедствия.

С моей точки зрения, иерархия силы была более естественной, основываясь на самых базовых концепциях вроде закона джунглей. И если бы я захотел вдруг стать частью мира мёртвых, то выбрал бы для проживания именно такой строй, тем более что с нашей текущей силой практически не существовало врага, перед которым пришлось бы спасовать, а значит, мы были бы местными королями.

Но для меня, как для гостя этого мира, страны, основанные на культах, были куда привлекательнее, просто потому что тут было тихо и мирно. Сражений мне с головой хватало в Заброшенных землях.

Поэтому мы выбрали именно город Беспокойного Погоста в качестве базы для вылазок в пустоши. Поэтому, а ещё потому, что здесь находился крупнейший в радиусе нескольких тысяч километров Живой квартал.

Завернув за угол, отвлечённый разговором с Найсом на тему преимуществ сухой бани над влажной, я столкнулся с высоким, метра под три, минотавром, опустившим на меня недовольный взгляд.

— См-м-мотри куда прёшь, м-м-мелочь!

Минотавр был лишь на уровне Резни, что я отлично чувствовал. Для того, чтобы прихлопнуть его, мне не нужно было даже атаковать, хватило бы просто посильнее дунуть.

Но начинать конфликт мне было откровенно лень. Так что я просто пропустил вперёд Рагока, который даже в своей человеческой форме был не сильно ниже нечисти и, что довольно удивительно, шире минотавра в плечах.

— Какие-то проблемы, корова?

Демонический герцог резким движением схватил собеседника за торчавшее из носа кольцо и притянул его голову к своему лицу. Минотавр взревел от боли, но, даже схватив Рагока за локоть обеими руками, не смог сдвинуть руку бывшего паладина ни на миллиметр. Зачем этот идиот вставил себе в нос такое удобное средство по укрощению его же буйного нрава, останется загадкой в веках.

— Никаких проблем-м-м! Отпусти м-м-меня!

— Надо сказать: “Пожалуйста”, — улыбаясь от уха до уха и демонстрируя тем самым полную зубов-игл пасть, проворковал Веск.

— Пожалуйста, отпустите м-м-меня… — минотавр оказался смышлёным и быстро понял, что с нами спорить не стоило.

— Вали, — Рагок разжал руку, и нечисть, потирая нос, поспешила убраться восвояси.

В отличие от людей, считавших всех поголовно монстров своими врагами, сами чудовища далеко не всегда находились в контрах друг с другом. Да, глобально континенты монстров не были союзниками, и даже до нейтральных отношений им было далеко, но о войне речь точно не шла, а между самими мирами монстров были налажены стабильные порталы.

Причины, побудившие того же минотавра или любого другого жителя Живого квартала пересечь туманный барьер между континентами, могли быть самыми разными. Любопытство, поиск каких-то артефактов или природных сокровищ, поиск работы, изгнание из дома, совершённые преступления, в результате чего приходилось прятаться от властей своего континента — да мало ли что ещё.

Людей здесь было куда меньше, чем монстров, и на девяносто девять и девять процентов это были потомки рабов, похищенных монстрами с человеческого континента, так что по большей части к людям относились, мягко говоря, не очень уважительно, но они тут всё-таки были, что меня в первый раз невероятно удивило.

И Живые кварталы в мёртвых городах создавались как раз для того, чтобы у таких вот путешественников была возможность выжить на континенте нежити. Здесь можно было купить нормальную еду, алкоголь, настойки жизни, подыскать подходящие для представителей других видов монстров одежду и другие вещи, остановиться в гостинице, которую топили и где можно было нормально поспать, сходить в бордель, в конце концов.

В некоторых местных заведениях, кстати, работали не только рабы-люди, но и представители демонического народа и даже нечисть. И надо сказать, что проститутки из нечисти, особенно из хищных видов, были куда лучше, чем из людей. Дикие, неистовые… ух!

Благо мне с моим рангом Повелителя не надо было волноваться, что они в порыве страсти откусят что-то лишнее.

Естественно, все “живые” удовольствия в мире мёртвых стоили ой как не дёшево, поскольку продукты и всё прочее приходилось доставлять из других миров. Если прикинуть примерный курс местной валюты по отношению к деньгам человеческого мира, то выходило, что десятикратное превышение цен — это ещё по-божески.

За кое-какие диковинки, которые было сложно хранить или транспортировать, местные торговцы вполне могли затребовать и стократные, относительно нормы, цены. Так что, хоть услуги немёртвых и пользовались довольно большой популярностью, далеко не все могли себе это позволить.

И в первую очередь, естественно, отсеивались слабые. Если ты не был чьим-то слугой или рабом, с силой ниже ранга Ратника в Живом квартале делать было попросту нечего, а по-хорошему нужно было быть минимум Рыцарем. Только тогда появлялась возможность не просто выживать, но ещё и жить себе в удовольствие.

Впрочем, нашей компашки такие вопросы касались в последнюю очередь. Отряд, состоящий наполовину из Лордов, а наполовину из Бедствий уже был невероятной редкостью, вряд ли на всей территории континента нежити таких компаний набралось бы больше трёх-четырёх.

А теперь, когда Лорды стали Повелителями, а Бедствия — Катаклизмами, мы и вовсе стали неодолимой мощью, справиться с которой было не под силу ни одной местной империи. К сожалению, выставлять напоказ свою силу и напрямую захватывать что бы то ни было мы не могли.

Впрочем, как и все остальные. Ограничения Владык действовали на всех, перешагнувших границу этого ранга. Стоило показать силу, выходящую за обозначенные Реем и его подельниками рамки — и тебя ждала неминуемая кара. Найс с его столетним заточением и лишением сил был отличным тому примером.

А потому, как и в человеческом мире, на континенте нежити младшие Катаклизмы были лишь прячущимися в тени силуэтами, исподтишка управлявшими странами. Ну или же, как мы сами, просто бродягами, путешествовавшими по миру.

Хотя, жаловаться нам было не на что. Пройдясь по главной улице Живого квартала, мы добрались до уже давно облюбованной гостиницы, которая называлась “Приют адской страсти”.

Я приказал Карадору отправляться в конюшню, сами же мы вошли в двери, где к нам, стуча по полу копытами, на максимальной скорости устремился рогатый коротышка с красной, словно помидор, кожей и торчавшими из-за спины маленькими крылышками.

— Мои любимые гости! Я так рад Вас видеть! Вас так долго не было, я уж решил, что Вы не вернётесь!

— Здравствуй, Пактур, наши номера свободны?

— Естественно, господин! Свободны и ждут вас!

Живые кварталы привечали всех, не только тех, кто был буквально “жив”, тут отлично себя чувствовали даже тёмные твари, так что демон в качестве управляющего гостиницей никого не удивлял. Тем более что, несмотря на неказистую внешность, не сведущие легко приняли бы его за обычного бесёнка, этот демон был не так прост.

Дьявольские купидоны, редкий вид демонов, могли одним лишь касанием вызвать у противника состояние сродни безумию берсерка, в котором жертва начинала нападать на всех вокруг — врагов и друзей, пока не падала без чувств от истощения. Целый небольшой клан таких вот купидонов, в котором состоял и сам Пактур, владел “Приютом адской страсти”.

В честь этого, собственно, гостиница и называлась. И с учётом мощи клана, в котором вроде как состояло даже Бедствие, а также личной силы коротышки, бывшего на средних стадиях Побоища, злить этого “бесёнка” лишний раз никому не стоило.

Однако к нам он проявлял невероятную почтительность, вежливо кланяясь и целуя ручки дамам. И дело было даже не в нашей силе, а в Рагоке. Превратившись в демона, бывший паладин стал не просто каким-то рядовым исчадием преисподней, а представителем демонической знати.

Ни один демон не смел высоко поднимать голову в присутствии демонического графа, теперь уже герцога, если, конечно, не был значительно сильнее. Обычно Рагок скрывал свою ауру, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Но после того, как стало понятно, что в городе Беспокойного Погоста мы обоснуемся надолго и часто будем останавливаться в “Приюте адской страсти”, я решил, что заручиться полной поддержкой дьявольского купидона было бы не плохо. Так что, пригласив Пактура для частного разговора, Рагок раскрыл ему свою ауру.

В следующую же секунду коротышка уже стоял на коленях, упираясь лбом в пол. Представители других рас, может, и не признали бы демоническую знать по одной лишь ауре, но самим демонам не надо было ничего “узнавать”. Само их естество приказывало им подчиниться, так что в поведении Пактура не было ничего удивительного.

А после того, как я пообещал купидону оплату всех услуг гостиницы в тройном размере при том условии, что наша компания в “Приюте адской страсти” будет всегда на первом месте, продемонстрировав и кнут, и пряник, коротышке уже не было, что возразить.

“Приют” в Живом квартале был довольно известной гостиницей. Может быть, не лучшей, но точно входящей в пятёрку лучших. И останавливались тут далеко не простые личности, поскольку, понятное дело, цены тут были под стать.

С помощью энергетического видения я оглядел холл и примерно дюжину представителей разных родов монстров, часть из которых просто спустилась из своих номеров отдохнуть, а часть ожидала своей очереди на заселение. Среди них не было ни одного Буйства, а четверо были Побоищами — и это просто случайный набор персонажей.

Я бы не удивился, если бы тут и Бедствие где-нибудь отдыхало в уголочке. Довольно поразительно, с учётом того, что ни “Приют” не был лучшей гостиницей города Беспокойного Погоста, ни сам этот город не был самым крупным в округе, ни страна, к которой он принадлежал, не была однозначно непобедимой империей.

Про свою и своих спутников силу я в данном случае не думал, мы были аномалией и в расчёт не шли. Не трудно было догадаться, что дело было в Заброшенных землях, начинавшихся всего в паре сотен километров.

Штука была в том, что, хоть немёртвые и переносили ауру Заброшенных земель куда хуже нежити, находиться в пустошах им всё равно было безопаснее. Поскольку, хоть энергия смерти и вызывала у живых тревогу, кошмары, галлюцинации и прочие неприятные симптомы вплоть до комы и смерти, этот эффект не был долговременным.

Стоило нечисти или демону вернуться на обитаемые территории — и через несколько дней, максимум пару недель, всё проходило, так как их собственная энергия очищала организм от чужеродной силы. А вот нежить, хоть и подвергалась куда меньшему воздействию, так просто избавиться от буйной энергии смерти не могла. Сильнейшим представителям мёртвого рода вроде Лиората или Карадора ничем серьёзным это не грозило.

Но уже даже Побоища нежити, проведя в Заброшенных землях дольше положенного, могли в итоге, даже благополучно выбравшись из пустошей, сойти с ума, подвергнуться какой-нибудь мутации энергии или даже просто рассыпаться горкой костей.

И избежать такой участи было почти невозможно, избавиться от “плохой” энергии смерти в теле можно было только с помощью очень сильного некроманта, что было далеко не всем по карману.

Так что, хоть немёртвое население континента нежити и насчитывало едва ли один процент от числа разумных мертвецов, в Заброшенных землях, наоборот, куда проще было встретить именно живых. Ну, естественно, если не считать местных монстров, порождённых самой пустошью.

Поэтому Живой Квартал в городе Беспокойного Погоста был крупнейшим на многие тысячи километров вокруг, поэтому в “Приюте адской страсти” можно было без особых сложностей встретить даже Бедствие и поэтому именно в этом месте я намеревался отыскать главный ингредиент для успешного переселения души Лиры обратно в реальный мир, само тело.

Конечно, я мог соорудить вместилище с помощью способности Изменения. Буквально отпочковать от себя совершенно новое, хоть и лишённое жизни тело. Однако была большая проблема: моя плоть прошла крещение в чёрном пламени, отпечатавшем в каждой моей клеточке силу запретных энергий.

Как бы я ни старался, даже с помощью Пожирания и Лиората мне бы вряд ли удалось идеально очистить созданное тело от своей энергии.

Я, во-первых, не знал, как поведёт себя душа, изначально неразрывно связанная со святой магией природы, попав в тело, наполненное запретными энергиями. Я не исключал вероятности того, что даже при успешном переселении Лира умрёт, так и не придя в сознание.

И, во-вторых, мне в принципе не хотелось, чтобы в теле эльфийской святой находилась даже самая крошечная искорка чёрного пламени. Потому что именно в чистой и незапятнанной ауре и состояла для меня немалая доля того влечения, что я испытывал по отношению к Лире.

Эльфийскую святую я хотел получить обратно такой же непорочной и… святой, да, без каламбура тут не обойтись.

Так что вариант с использованием Изменения для создания нового тела я решил отложить на крайний случай, если второй способ окажется невозможным. Заключался же он в использовании уже готового сосуда для души Лиры и был одновременно и проще, и сложнее первого.

Проще — потому что мне не нужно было волноваться о том, что я мог что-то испортить и, к примеру, неправильно выстроить структуру души. А сложнее, потому что для успешного исполнения задумки в том виде, в котором я её видел, мне нужно было найти в мире нежити живую эльфийку.

Эльфы, хоть и не были людьми, не принадлежали к расе монстров, как и гномы, феи и прочие разумные расы. Так что в мирах монстров они сами по себе появиться не могли. Если где-то помимо человеческого континента и появлялись остроухие, то они, как и, собственно, люди, были потомками захваченных в плен рабов.

Однако следовало помнить, что и в древние времена, когда ещё не произошла война Короля и континенты активно воевали друг с другом, эльфы были сравнительно малочисленным народом. Из-за очень долгой жизни и крайне малого шанса на беременность у их женщин остроухая раса предпочитала затворнический образ жизни, не покидая своих анклавов без необходимости.

Даже в лучшие времена на каждого эльфа приходилась как минимум сотня-другая людей, и это по самым оптимистичным подсчётам. Если же быть рационалистом, то даже отношение в один к тысяче не казалось чем-то удивительным.

То есть, грубо говоря, лишь десятая доля процента всех угнанных монстрами из человеческого мира рабов были эльфами.

А потом стоило вспомнить ещё и то, что из-за их почти поголовной красоты эльфы и эльфийки куда чаще отправлялись в бордели и в “частные коллекции”, вновь вспомнить о малой репродуктивной способности и крайне долгой беременности, а также том, что благодаря силе энергии крови нечисть могла заводить потомство и с представителями разумных рас, в результате чего на свет рождались полукровки, меня в данном случае мало интересовавшие.

И в результате выходило, что даже в таком большом и популярном у немёртвых Живом квартале найти хотя бы одну эльфийку было примерно так же сложно, как отыскать слона в пустыне.

Сдаваться, однако, я не собирался, да и торопиться мне теперь, после достижения ранга Повелителя, было некуда. К тому же я уже давно выяснил, где в Живом квартале города Беспокойного Погоста можно было отыскать самых экзотических и редких рабов. К сожалению, до сих пор мне не везло.

Я уже несколько раз отправлялся туда и обыскивал рынок вдоль и поперёк, но нужного мне товара не было. Всё остальное было: люди, суккубы, минотаврихи и львицы-оборотни, такой когда-то была Лаэна, даже морфеи — редчайшие тёмные твари, способные насылать невероятно правдоподобные и красочные сновидения, в которых спящий мог стать императором мира и владельцем миллионного гарема из самых прекрасных наложниц — пожалуйста.

А вот одной-единственной эльфийки, даже самой завалящей, не находилось. Мне было бы даже всё равно, будь она старой, сморщенной как изюм, без рук, груди и зубов — с помощью Пожирания я мог напитать её тело энергией и восстановить любые травмы. Но не было даже такого.

Однако, как говорится, кто ищет, тот всегда найдёт. Может быть, это было простым совпадением, а может быть, поднятие ранга временно заставило удачу повернуться ко мне лицом, но на следующий день после возвращения из Заброшенных земель я в компании Агнес, в очередной раз отправившись на рабский рынок, буквально через пять минут после появления услышал среди гомона толпы столь вожделенное слово: “Эльф”.

Глава 143

— Не проходите мимо! — горлопанил зазывала на всю улицу, — только сегодня, уникальная поставка прямиком из мира крови! Лакомые кусочки, самые сливки рабов “Лавочки старого Мо” у нас и только у нас! Редчайший шанс заполучить полностью покорных и преданных рабынь из числа нечисти, красоте которых позавидуют сами звёзды! А также абсолютно феноменальное предложение: в финале вечера вы сможете своими глазами увидеть и даже купить три истинных жемчужины, первоклассных эльфиек, пойманных в единственном в мире крови анклаве этой расы! “Лавочка старого Мо” гарантирует, что эти эльфийки не только не имеют каких-либо внешних изъянов, но и до сих пор девственницы! Поспешите к нам, и вы не пожалеете о потраченном вечере! Не проходите мимо! Только сегодня, уникальная поставка…

Лавочка старого Мо. Хотя такое название подошло бы скорее какому-нибудь аптекарскому магазинчику, “Лавочка” была очень большим и, насколько я успел узнать, очень старым и известным магазином рабов. Сюда для пополнения своих коллекций приезжали из соседних городов, а иногда даже из других стран, и не просто так.

Может быть, на этом рынке были магазины, где продавались более дорогие, более качественные, более сильные рабы, но совершенно точно никто не мог соперничать с “Лавочкой”, когда речь заходила об экзотике. Семьдесят, если не больше, процентов всех самых необычных и редких видов рабов я видел именно здесь.

И это было не слишком удивительно, если знать, кто был хозяином “Лавочки”. Как и “Приют адской страсти”, это место находилось под управлением обосновавшихся в мире нежити чужаков. С той только разницей, что в данном случае это была нечисть.

Чёрные удильщики, похожие на крайне уродливых русалок монстры, обладали крайне редкой и полезной способностью гипноза, устоять перед которым за редким исключением не могли ни демоны, ни нежить, ни тёмные твари. Для них поимка рабов была если не призванием, то, по крайней мере, крайне подходящим родом деятельности, в котором клан старого Мо за несколько поколений неплохо поднаторел.

Так что не было ничего удивительного в том, что в “Лавочке” можно было найти самый разнообразный товар. И сегодня, наконец-то, у них появилось то, что я так долго искал. Эльфийки! Да не одна, а три, то есть целых три попытки на успешное переселение души! Какой великолепный шанс!

К сожалению, судя по всему, зайти и просто купить этих троих было невозможно. “Лавочка старого Мо”, прекрасно понимая всю ценность своей сегодняшней поставки, решила сменить классический вариант продаж на более долгий и муторный, но куда более выгодный — аукцион.

Начаться он должен был лишь через три часа, и пока что предлагалось лишь купить пропуск по скидочной цене, чем я и озаботился, выкупив ложу на десяток мест. Толкаться в основном зале я считал ниже своего достоинства. Пока же всё не началось, мы продолжили прогуливаться по рынку, с интересом разглядывая некоторых необычных рабов, после чего вернулись в гостиницу.

С нами согласились пойти Веск и Рагок, а также, естественно, Буль в качестве моего личного слуги. Раз уж у меня теперь был такой смышлёный и исполнительный подчинённый, обязанности переговоров с “Лавочкой” по поводу товаров я решил возложить на его плечи, заодно и проверю, как он справится. Лаэна идти не захотела, предпочтя аукциону рабов сон, а Найс, насколько я мог видеть по его немного сморщившемуся лицу и насколько я уже давно знал, к рабству относился негативно, так что тоже участвовать, понятно, отказался.

Пропинав балду ещё часик, мы собрались и отправились обратно на рабский рынок. Хоть меня и интересовали лишь три последних лота, раз уж я заплатил за ложу было бы глупо не поучаствовать в основном мероприятии. “Лавочка”, насколько я знал, такие аукционы устраивала довольно регулярно, так что и соответствующее помещение у них, естественно, тоже имелось.

Закрытый круглый зал с широкой сценой по центру вмещал в себя где-то тысячу мест самого разного размера от небольших высоких стульчиков для разных крошечных созданий до огромных глубоких ниш для крупных демонов и нечисти. Плюс имелось девять малых лож, одну из которых я и купил, и три большие, на тридцать персон максимум каждая.

И сегодня почти все места были заняты, в общем зале пустовало лишь кресел пятьдесят. Объявив об аукционе сильно заранее, “Лавочка” сделала правильный выбор, пусть даже им пришлось делать пятидесятипроцентную скидку для тех, кто купил места более чем за час до начала.

К тому же я почти не сомневался, что об этой “уникальной поставке” удильщики начали распространять слухи ещё несколько дней назад, стараясь привлечь не только клиентов из города Беспокойного Погоста, но и тех, кто в поисках редкого товара не поскупился бы на дальнюю поездку.

С учётом того, что в каждой из главных лож, а также в половине малых я отчётливо ощущал ауры Бедствий, так, скорее всего, и было. Да уж, всё-таки эльфийки были редчайшим товаром, тем более в мире мёртвых, где очень тесно связанным с природой остроухим приходилось хуже, чем даже на континенте демонов.

Наконец, после получаса ожидания, на сцену воспарил сегодняшний ведущий аукциона. Как и все управляющие “Лавочкой”, он был тёмным удильщиком, то есть не имел ног, лишь рыбий хвост, и в вертикальном положении его поддерживало опоясывавшее пояс кольцо-артефакт.

Выглядел удильщик, надо сказать, не слишком привлекательно. Густо-синяя, почти чёрная кожа, покрытая мелкими чешуйками и короткими иглами, которые на голове становились длиннее и толще, создавая видимость причёски, белёсые, почти слепые глаза, ориентировались в пространстве эти монстры на слух и благодаря вибрациям воздуха, полная пасть тонких и острых зубов, примерно таких же, как у Веска, но раза в три длиннее, и торчащий изо лба гибкий усик со слабо светившимся шариком на конце.

Именно свет этого шарика и вводил любого, кто на него посмотрит, в гипнотический транс, позволяя удильщику контролировать все действия жертвы.

— Добрый вечер, дорогие гости! — с первыми словами аукциониста царящий в зале гомон притих, всем не терпелось увидеть, что же особенного “Лавочка старого Мо” приготовила на этот раз. — Я рад вас приветствовать на нашем сегодняшнем аукционе и обещаю, что вы не останетесь разочарованы. Прежде, чем мы начнём, позвольте напомнить вам правила: цены на сегодняшнем аукционе будут исчисляться килограммами золота, ставки нельзя поднимать меньше чем на один килограмм. Называемая аукционом минимальная цена — это то, во сколько сама “Лавочка старого Мо” оценивает товар с учётом его качеств, а также сложности поимки, и снижаться она не будет. Если никто не захочет ставить минимум, лот будет снят с аукциона и позже выставлен в главном зале на обычную продажу.

— Давай начинай! — раздался из толпы недовольный выкрик.

Аукционист перевёл на выскочку взгляд своих белёсых глаз.

— Также я хочу напомнить, — его голос стал чуть громче и сильнее, — что “Лавочка старого Мо” не потерпит на своей территории никаких нарушителей спокойствия и тем более не потерпит обмана. Любой, кто попытается вмешиваться в ход аукциона, будет без лишних обсуждений выставлен вон, вступительный взнос возвращён не будет. Любому, кто попытается обмануть аукцион, предлагая ставку и не имея на руках названной суммы, либо же как-то жульничая с самой платой, будет навечно закрыт доступ во все филиалы “Лавочки старого Мо”, а также он будет должен заплатить штраф, размер которого определит аукцион. В крайнем случае сам обманщик может стать лотом на одном из следующих аукционов, так что я настоятельно призываю вас, дорогие гости, поддерживать порядок и приличия.

Неприкрытая угроза была очевидна всем, так что больше перебивать аукциониста никто не посмел. Переходить дорогу клану удильщиков, способных загипнотизировать и превратить в раба почти любого, рискнул бы либо глупец, либо некто, обладающий достаточной силой, а среди гостей основного зала таковых, увы, не было. Те же, кто занимал ложи, как и я, никуда не спешили и не собирались ущемлять своё достоинство бессмысленными выкриками.

— Итак, если ни у кого нет ко мне вопросов, я начну сегодняшний аукцион, — удильщик немного сдвинулся с центра сцены, и почти сразу же в полу открылся люк, из которого на всеобщее обозрение поднялся довольно щуплый мужчина лет пятидесяти на вид со стекавшей из уголка рта струйкой слюны и направленным куда-то в пустоту взглядом. Если бы не его аура, это точно было бы не лучшее начало аукциона, и многие зрители, не обладавшие моим энергетическим видением, уже начали перешёптываться. Но удильщик быстро развеял все недовольства. — Первый лот сегодняшнего аукциона: человек, мужчина, Магистр средней стадии, использующий довольно сильную магию элемента лавы. Ранее находился в услужении у одного демонического барона, но был продан “Лавочке старого Мо”. Имеет более чем столетний опыт сражений и может оказать немалую помощь из тыла. Начальная цена этого лота — пятьсот килограммов золота. — Отчеканил удильщик.

Для обычного человека и мертвеца пять центнеров драгоценного металла казалось огромной суммой. Да и, на самом деле, мало какой чудак носил бы постоянно при себе столько золота, ведь оно было не только дорогим, но и крайне тяжёлым металлом.

Найс с его практически бездонным пространственным карманом в этом плане был для нашей группы настоящим спасением. Однако на самом деле речь не шла о том, чтобы платить именно золотом.

Драгоценные камни, редкие артефакты, магическое оружие — всё это вполне могло быть использовано в качестве оплаты, аукцион в таком случае как бы менялся с клиентом товарами. В золото же все цены переводились чисто для удобства.

— Пятьсот десять!

— Пятьсот тридцать!

— Даю шестьсот!

— Шестьсот пятьдесят!

Торги закипели, заиметь раба ранга Магистра, а тем более с магией лавы было очень выгодно и позволило бы с куда большей вероятностью успешно возвращаться из Заброшенных земель.

В результате первый лот ушёл какому-то волколаку за одиннадцать с половиной тонн жёлтого металла, что, на мой взгляд, было дороговато. Я сам не дал бы больше восьми, но мне-то такой маг и не был нужен, а, как говорится, спрос рождает предложение.

А дальше понеслось. Люди, нечисть, гномы, демоны, тёмные твари, орки, нежить — в числе примерно сорока рабов можно было найти всё, что угодно, и если бы я не ждал с таким нетерпением последних лотов, наверняка задумался бы о покупке кого-нибудь ещё, просто так, ради интереса.

Рагок, кстати, всё-таки не удержался и купил себе демоническую баронессу за почти сто тонн золота. Даже если он вместе со мной и Найсом периодически посещал местные бордели, бывшему паладину, похоже, всё ещё не хватало женской ласки, и я не мог его в этом винить.

Горделивая демонесса, появившаяся в нашей ложе в своей истинной форме, отказавшись перекидываться в человека без прямого приказа владельца её рабской печати, лишь только почувствовала ауру Рагока сразу стала покорной и шёлковой, словно ручной зверёк.

Всё-таки демонический герцог — это вам не хухры-мухры. Не собираясь больше задерживаться, бывший паладин распрощался со мной, Агнес и Веском, расплатился с аукционным работником и вместе со своим приобретением покинул “Лавочку старого Мо”.

Я был за него рад, однако долго радоваться мне было не суждено. Демоническая баронесса была одним из заключительных лотов, так что уже спустя десять минут я, наконец-то, дождался того, что искал последние пару месяцев. На этот раз, хоть это и были три отдельных лота, эльфиек продемонстрировали публике всех сразу.

А с учётом того, что они, как самый первый человек-маг находились в состоянии глубокого гипноза, не понимали, что происходило вокруг, и потому даже не пытались прикрыться, остроухие барышни предстали перед потенциальными покупателями, можно сказать, во всей красе.

Я с любопытством изучал тела троицы. Да, я мог подправить непонравившиеся мне детали с помощью Изменения, но чем больше я менял, тем больше в их организмах осталось бы тёмного пламени, чего мне не очень-то хотелось. Так что, чем ближе был образ к идеалу, тем лучше.

Первая эльфийка была, судя по всему, старшей из троих. Даже с учётом долгой жизни остроухих и того, что она находилась на поздней стадии ранга Рыцаря, она выглядела лет на сорок. То есть реально её возраст насчитывал несколько тысяч лет. Пожалуй, не мой вариант.

Вторая, напротив, была слишком юна. В начале своей жизни эльфы росли довольно быстро, лишь их старение длилось намного дольше человеческого, так что этой малышке было лет пятнадцать, а то и меньше. Тоже явно не подходящий объект. Если подтянуть кожу Изменением можно было без особых проблем, то вот нарастить кости, мышцы и плоть — уже совсем другая история.

А вот третья подходила как нельзя лучше. Скорее всего, она была чуть постарше Лиры, около сотни лет, да и её сила всего лишь начальной стадии Ратника оставляла желать лучшего. Но силу нарастить мне как раз было не сложно, я мог это сделать и после того, как душа Лиры приживётся в теле и риска отторжения не останется.

Внешне же последняя остроухая была более чем хороша. Если бы я не намеревался воскресить именно Лиру, в привычном ей и вожделенном мной теле, я бы даже не подумал что-то менять, настолько она была красива.

И, похоже, “Лавочка” это тоже прекрасно понимала, потому что именно она должна была стать заключительным лотом всего сегодняшнего аукциона. Я мог живо представить бурю, которая начнётся, когда аукционист назовёт начальную ставку, и то, как высоко взлетит финальная цена.

К счастью для Найса, заведовавшего нашими финансами, участвовать в этом противостоянии богачей я не собирался.

Во-первых, потому что с большой вероятностью проиграл бы. Да, у нас было немало средств, но ребята, что сидели в больших ложах, скорее всего, представляли целые города, а то и страны. По части бюджета с ними нам было не тягаться.

Во-вторых, потому что мне не хотелось привлекать излишнего внимания. Мы всё ещё скрывались от Владык, и хотя вряд ли кого-то из них мог привлечь подобного рода аукцион, нежелательные взгляды и сплетни в наш адрес могли быть чреваты последствиями.

И в-третьих, мне в принципе было лень покупать эльфиек честно. Если бы “Лавочка” просто выставила их на продажу, как обычных рабов — тогда ладно, не имел ничего против. Подошёл, спросил цену, заплатил.

Но аукцион, хоть и был любопытным мероприятием, оставался таковым лишь до тех пор, пока ты не начинал в нём участвовать. Тем более в борьбе за такой редкий и ценный лот. Мне было лень делать и перебивать ставки, продумывать стратегии и тому подобное.

Куда проще было бы отследить тех, кто приобретёт эльфийку, догнать их где-нибудь за городом и попросту ограбить, скрыв следы боя изолированной зоной Найса. Это было бы и проще, и быстрее, и по нашему кошельку не ударило бы, скорее, даже наоборот.

Так что я спокойно наблюдал за тем, как сначала продали старшую эльфийку за более чем миллион кило золота, потом ту, что помладше, за полтора, а потом с наслаждением слушал спор двух больших лож, снова и снова перебивавших ставки друг друга в борьбе за будущее тело Лиры.

Было невероятно забавно осознавать, что все их потуги и вся радость от победы, стоившей в итоге более трёх тысяч тонн драгоценного металла, в итоге оказались бы бессмысленны.

Ложи аукциона “Лавочки” были созданы так, чтобы снаружи никто не смог понять, кто находится внутри. Конфиденциальность тёмные удильщики ценили и не поскупились на особые артефакты, но против моего энергетического видения это было мало полезно.

Да, я не мог понять, как выглядели счастливые обладатели эльфиек, да, что удивительно, все три лота ушли к одному покупателю, вероятно, очень ценившему остроухих барышень, но ощутить их ауры я мог без труда. Нужную мне ложу занимала, как ни странно, нежить.

Странно, потому что нежити вроде как не было дела до сексуальных утех и потому был не слишком понятен мотив, побудивший мёртвых выложить в общем счёте почти шесть миллионов килограммов золота за каких-то трёх остроухих. Впрочем, это можно было выяснить и позже.

Куда важнее было то, что я запомнил их ауры, так что смог бы отследить их за несколько тысяч километров, а также смог оценить их силу: два Бедствия, десяток Побоищ и остальные ранги поменьше. Крайне внушительная мощь, вероятно, предназначенная как раз для сопровождения приобретённого товара, но в моих глазах этого всё равно было мало.

Аукцион мы покинули чуть заранее, чтобы не попасть в толпу и успеть в “Приют адской страсти” до того, как покупатели уйдут слишком далеко. Мне нужен был Найс, чтобы сражение не привлекло внимания Владык. Никого больше я брать не стал, не было особого смысла.

Так что мы вчетвером: Я, Веск, Найс и Буль, всё забываю дать ему нормальное имя, подходящее его новому облику, поспешили в погоню за эльфийками.

Надо сказать, покупатели остроухих продумали всё очень и очень неплохо. Сами девушки сидели в особой повозке, экранировавшей их ауры даже от моего видения, а вокруг всего кортежа разливалась маскирующая магия смерти, как бы размазывавшая ауры самой нежити по окружающей территории.

Более того, я ощутил также некий купол-барьер, уже не скрывающего, а чисто-защитного действия, выдержавший бы даже пару атак пикового Героя, а там и сами покупатели уже сориентировались бы в ситуации и ответили на агрессию. К сожалению, даже этот уровень мы уже переросли.

Изолированная зона Найса, раньше без подготовки покрывавшая около километра во все стороны, а с помощью артефактов — пять, теперь распространилась на десяток тысяч метров по первому же его желанию. До средней стадии Архата, которую он имел до наказания, слепой мечник ещё не добрался, но благодаря мощи воинских техник ему не нужно было слишком переживать об отдаче заклинаний, и сейчас он был даже немного сильнее, чем когда-то.

А Веск, обратившись в свою истинную форму человекоподобного сгустка тьмы, рывком расширил своё тело, закрыв вечно сумеречное небо и создав идеальную иллюзию того, что внутри изолированной зоны нет никого и ничего: ни нас, ни кортежа нежити.

Естественно, подобное не укрылось от взгляда незадачливых покупателей. Кортеж, состоявший из полудюжины карет, влекомых мёртвыми лошадьми, резко затормозил и оперативно занял оборонительную позицию. Повозку с рабынями поставили в центр круга из пяти других карет, а сама нежить, оказавшаяся высшими вампирами, встала ещё одним оцеплением, явно собираясь до последнего защищать свои покупки.

Теперь, кстати, их интерес был куда более понятен, так как из всех видов нежити именно вампиры были единственными, кто всё ещё мог ощущать около-человеческие, пусть и сильно искажённые, наслаждения.

Хотя всё равно, на мой взгляд, их рвение в защите трёх остроухих было каким-то чрезмерным. Может быть, эти трое предназначались для какого-нибудь вампирского императора в качестве наложниц? Что же, это я вскоре выясню.

Буль, в отличие от всех остальных моих спутников и меня самого, был на сто процентов воином, в нём не было и крупицы магии. Однако, даже несмотря на это, он всё ещё оставался Катаклизмом, и парочке Бедствий даже при всей их подготовленности не стоило даже надеяться ему противостоять.

В мгновение ока появившись на крыше одной из карет, он за несколько движений свернул головы всем младшим рангам, оставив лишь Бедствий.

— Доброго дня, господа, прошу Вас, не шевелитесь, иначе рискуете расстаться с жизнью.

Пара Бедствий, которая по идее должна была быть осведомлена об истинах этого мира, Владыках и Повелителях, смотрела на Буля с ужасом.

То, что нежити был неведом страх не означало, что им было наплевать на свою жизнь или что они стремились с ней покончить, так что перед превосходящей силой противника даже высшие вампиры тушевались и могли лишь ждать решения судьбы.

— Мы заберём эльфиек, вы не против? — мне не надо было даже пальцем о палец ударять для разрешения ситуации, но финальное слово всё равно должно было быть за мной. Так что к вампирам я вышел лично.

— Конечно, не против, господин! — один из кровососов тут же замотал головой, полностью подчиняясь силе. Но второй, вместо того, чтобы также начать кланяться, наоборот, посерьёзнел и посмотрел на меня изучающим взглядом. Я с интересом наблюдал за этим, не говоря ни слова.

— Я прошу прощения у господина, — наконец, заговорил второй вампир, — вы можете убить меня, если сочтёте мой вопрос дерзким или бестактным, но я всё же хотел бы узнать: для чего вам эти эльфийки?

Я ощутил, как от первого кровососа ко второму пронеслась волна энергии смерти, это было нечто вроде ментальной связи между вампирами, позволявшей им общаться без слов.

Судя по его выражению лица, более сговорчивый спросил что-нибудь в духе: “Ты что творишь, идиот?!” Но я не собирался убивать кровососа за простой вопрос, тем более что настроение у меня сейчас было преотличное, хоть и отвечать ему правду тоже, естественно, не стал бы.

— Этого я тебе не скажу, но они мне, и правда, очень нужны.

— Нужны ли они вам из-за своей красоты или же из-за происхождения? Потому что если первое, то мы можем обменять этих троих на три десятка самых первоклассных красавиц, способных ублажить вас.

А этот вампир мне, определённо, нравился.

— Как тебя зовут?

— Моё имя Сарф, господин.

— Сарф, к твоему сожалению, мне нужны именно эльфийки. Но теперь уже меня интересует, почему вы за них так отчаянно боретесь?

Вампиры переглянулись, и на этот раз заговорил уже первый, более трусливый.

— Господин спрашивает из чистого любопытства или же по каким-то более глубоким мотивам? Не поймите неправильно, — тут же начал оправдываться он, — я спрашиваю не потому, что хочу вас обидеть, но для нашего клана этот вопрос имеет крайнюю важность, и даже мы двое не можем свободно раскрывать наши секреты.

— Если вы о том, что у меня могут быть какие-то скрытые планы в отношении вас и вашего клана — то это не так. Пятнадцать минут назад я даже не знал, что вы — вампиры. Мне просто нужны эльфийки, которых вы выиграли на аукционе, ничего более. А мой интерес — действительно лишь любопытство. Если это такая большая тайна, что ради её сохранения вы даже готовы мне противостоять — ладно, пусть так. Мне не нужен глобальный конфликт с вашим кланом, я бы даже не стал убивать всех остальных ваших спутников, но им не положено знать о нас.

— Это мы прекрасно понимаем, господин, — кивнули оба вампира. Ещё около минуты я улавливал мечущуюся между ними энергию, оба кровососа явно о чём-то активно спорили. Но, в конце концов, похоже, они пришли к общему решению.

— Господин, скажите, — Сарф явно нервничал, — а важно ли вам, что эти эльфийки… девственницы?

— Мне нет, — я улыбнулся, — а вам, значит, важно?

— Готов ли господин обменять трёх этих эльфиек на, скажем, десять других эльфиек-рабынь лучшего качества, но не девственниц? — мой вопрос он проигнорировал очень зря. Теперь я уже не сомневался, что тут, и правда, был какой-то секрет, а мимо такого пройти было бы настоящей утратой.

— Готов, если вы скажете, зачем клану высших вампиров понадобились невинные остроухие.

— А мы можем не отвечать на этот вопрос?

— Можете, но тогда я точно заберу этих троих, а вас прикончу, — я широко улыбнулся, для меня это всё было чем-то вроде игры, занимательной загадки, неожиданно попавшей в мои руки.

— Эм… — более трусливый кровосос тяжело вздохнул и недовольно взглянул на своего напарника. Ситуация по сравнению с той, что была в самом начале, стала для них значительно неприятнее. — Ну, хорошо, мы расскажем. Известно ли господину что-то об истинных вампирах?

Глава 144

Вампиры существовали очень разные. Обычные и высшие считались основными представителями кровососущей нежити, но были также упыри, эмпусы, асванги, гули и ещё с полдесятка разных видов мертвецов, главной особенностью которых было их умение пить кровь жертв и получать от этого силу.

По своей сути вампиры, не важно какие, были уникальной разновидностью нежити, поскольку, хотя и существовали за счёт энергии смерти, могли становиться сильнее, поглощая кровь живых, полную энергии жизни.

Обычно эти две силы в лучшем случае подавляли друг друга, а в худшем могли даже взаимно уничтожиться. Какое-то время после того, как стал человеком, я даже думал отыскать вампирское логово и переселиться в одного из кровососов, так как тогда это представлялось мне лучшим выходом, нежели человеческое тело.

И хотя в итоге я проникся людским естеством и сопряжёнными с этим удовольствиями, вампиры не перестали быть мне интересны, и я нет-нет, да прочитывал какой-нибудь научный труд про этих существ.

Но ещё ни разу я не встречал упоминания такого существа, как “истинный вампир”. Вампиры не были подобны нечисти, у каждого представителя которой имелся какой-нибудь древний предок вроде истинного дракона или птицы Рух.

Несмотря на своё уникальное естество, вампиры были мертвы и появлялись на свет также, как и вся нежить — из скопления энергии смерти, естественным путём или же по воле некроманта. Легенды про то, что укушенный вампиром сам превращался в вампира либо были байками, либо в них шла речь не о вампирах-нежити, а о кровососущих подвидах нечисти, часть которых, и правда, обладала способностью обращать свои жертвы в себе подобных.

Так что в принципе словосочетание “истинный вампир” было бессмысленным, всё равно что сказать: “истинный стол” или “истинная лошадь”. Однако эта парочка кровососов вряд ли шутила.

— Внимательно слушаю.

— Подавляющее большинство думает, что вампиром можно стать двумя путями. Либо естественным, в сосредоточии энергии смерти, либо искусственным, когда некромант своей магией меняет труп, превращая его в вампира. Однако существует и ещё один путь. Он очень редкий, настолько, что на данный момент во всём мире вряд ли существуют хотя бы два вампира, родившиеся благодаря ему. Однако это точно не вымысел, потому что глава нашего клана — именно тот, вероятно, единственный существующий истинный вампир!

— А ваш глава не может вас обманывать, просто добавляя себе величия? — мне такой вариант казался куда более вероятным.

— Нет, господин, это невозможно. Потому что глава, в отличие от нас всех, жив, по крайней мере, отчасти. Мы не можем не чувствовать его кровь, бегущую по венам, энергию жизни, что горит в нём — это для нас как сильнейший наркотик. Более того, мы, как одни из сильнейших приближённых главы несколько раз удостаивались чести испить его крови, и она вкуснее крови любого живого, что мы когда-либо пробовали, тогда как укусив мертвеца всё, что мы ощущаем — это пепел.

А вот это уже очень интересно! Я, а вернее мой драголич, был очевидным свидетельством того, что смесь живого и мёртвого в одном существе возможна.

Но драголичи — это порождение некромантов, сложнейший энергетический конструкт, подсаженный в живой организм наподобие паразита. Как же тогда появился на свет живой вампир? Этот вопрос я не преминул задать кровососам. Однако ответ был разочаровывающим.

— Мы точно не знаем, господин. Знаем только, что истинным вампиром может стать лишь ещё живое существо, при этом оно должно быть невинно и незапятнанно. А ещё знаем, что больше всего шансов на это именно у эльфов. Наш глава и сам эльф, хотя он мужчина. Женщин-эльфов же он приказал собирать потому, что их девственность можно проверить, в отличие от мужской. К сожалению, эльфы, хоть их в мирах монстров и немало, в большинстве своём именно сексуальные рабы, так что ничего удивительного, что они уже лишились невинности. Так что, когда нам стало известно, что в одном из филиалов “Лавочки” продаются сразу три эльфийки-девственницы прямо из эльфийского анклава в мире крови, мы тут же поспешили в город Беспокойного Погоста.

— А тут я на вашу голову…

— Господин, мы…

Я поднял руку.

— Можете ничего не говорить… давайте сделаем так. Мне, и правда, не важно, девственницы ли эти эльфийки или нет. Я отдам вам этих троих, и, если вы найдёте мне достойную замену, то плевать даже если через них целый полк прошёл. Но при одном условии. Я хочу отправиться с вами и посмотреть на этого вашего главу. Он же меня не прогонит с порога, верно?

Парочка вампиров с кислыми минами посмотрели сначала на меня, потом на Буля. Даже если их глава сам был Катаклизмом, в чём я мало сомневался, нас он не мог не брать в расчёт.

— Как господин пожелает.

— Тогда подождите здесь некоторое время, мне надо вернуться в город и захватить остальных моих спутников. Следи за ними, — это я сказал уже Булю.

— Как хозяину будет угодно, — кивнул дворецкий.

Естественно, историю об истинных вампирах и эльфийских девственницах Найс и остальные приняли со скепсисом. Ни слепой маг, ни даже Лиорат, вроде как самый большой спец по нежити о таком ровным счётом ничего не слышали.

Однако Карадор в качестве образца живого-мёртвого существа был у нас под боком, так что теоретическая возможность подобного вроде как сомнению не подвергалась, к тому же мы в любом случае узнали бы всё по прибытии в вампирский клан.

Так что, собрав по-быстрому вещички и заскочив к границе Запретных земель за Сиорой, чёрт знает, как далеко находился пункт назначения и сколько мы там пробудем, так что питомицу Лаэны оставлять одну уже было нельзя, мы вернулись к почти полностью уничтоженному кортежу кровососов.

И после того, как Найс и Веск присоединились к толпе, сняв изоляционный и иллюзорный барьеры, парочка Бедствий, кажется, впервые в своей не-смерти ощутила экзистенциальный кризис. Потому что они, два существа, обычно свысока взиравшие на весь мир смерти, вдруг оказались в настоящем окружении из истинных монстров.

Теперь, вероятно, решение сопроводить нас в свой клан казалось им худшим из всех, что они когда-либо принимали, но выбора у них особого не было. Даже если бы они попытались совершить суицид в попытке скрыть конечную точку своего маршрута, у них бы ничего не вышло. Так что Сарфу и его напарнику по имени Мирад оставалось только довериться судьбе и положиться на моё честное слово.

На самом деле, я, и правда, не собирался как-либо вредить клану кровососов. Мне было просто очень любопытно посмотреть на живого вампира, а также получить обещанный десяток эльфиек, необходимый для экспериментов.

Если вампиры меня не обманут и не будут делать глупости, в итоге мы расстанемся тихо и мирно. Об убитых Булем Побоищах никто даже не думал заикаться.

В одну из карет запрягли Карадора, во вторую — Сиору, для чего Лаэне пришлось использовать магические цепи из своей жёлтой энергии, а в третью, вёзшую рабынь — всех остальных мёртвых коней разом.

Лишние же повозки и тела упокоенных вампиров я попросту сжёг в чёрном пламени, не только чтобы замести следы, но и для того, чтобы предостеречь Сарфа и Мирада от необдуманных действий. И их широко раскрытые глаза, когда они наблюдали за быстро превращающимися в невесомую пыль телами и каретами, легко дали понять, что намёк они поняли.

Ехали мы несколько суток, даже с учётом того, что кони-нежить оказались довольно быстрыми. Земли клана вампиров располагались ближе к центру континента мёртвых, на территории одной из крупнейших империй нежити. Если верить нашим невольным экскурсоводам, империей Затхлой Крови, названия мертвецы, конечно, давали отменные, правило три силы, каждая со своим Катаклизмом во главе.

Одной из этих сил и был вампирский клан Атолли, являвшийся конечным пунктом нашего путешествия. Двумя другими управленцами империи были похожий по организации клан призраков Гартрот с банши во главе и некая Коалиция Мёртвой Плоти, что-то вроде человеческой гильдии, куда брали всех желающих и единственным условием была принадлежность к одному из многочисленных видов зомби под предводительством высшего драугра.

“Кружки по интересам”, — усмехнулся Веск, услышав об этом, но Сарф с Мирадом явно встретили такое описание своих родных земель в штыки, хоть и не посмели что-то возражать. И причину этого я понимал.

У нежити не было отцов и матерей, и детей тоже не было. Так что вроде бы понятие “клан” должно было быть очень условным. Но важная штука была в том, что определённые территории в мире мёртвых действительно порождали лишь какой-то один вид нежити.

И парочку наших провожатых с кланом Атолли, скорее всего, связывало место их “рождения”, то есть то, где они впервые осознали себя, появившись из сгустка энергии смерти, а это было очень важным даже для мертвеца.

Разумная нежить, хоть и появлялась с определённым набором информации в голове вроде знания языка и понимания каких-то базовых правил, примерно как я когда-то давным-давно, всё ещё нуждалась в обучении. Мне пришлось познавать всё, так сказать, на своей шкуре, но в отлаженном за многие тысячи лет мире мёртвых существовали даже специальные школы для “новичков”.

Не только территория вампирского клана стала землёй рождения Сарфа и его напарника, но и клан, скорее всего, стал той самой школой, где пара Бедствий узнавала об этом мире и его законах. Даже если нежити не была свойственна сентиментальность, подобные вещи нельзя было просто забыть.

К тому же никто не отменял разного рода психологические приёмы, в какой-то мере, наверняка, действовавшие и на мёртвых, тем более в самом начале их существования, когда они ещё почти ничего не знают о себе и окружающем. Суммируя все эти факторы, привязанность парочки к клану просто не могла быть поверхностной.

— Господин, не могли бы вы со своими спутниками подождать здесь, пока мы докладываем обо всём главе? Защита реагирует на всех сильных существ не-вампиров, и, хотя господам не составит труда её преодолеть, мы бы не хотели поднимать панику.

Три кареты остановились у огромных, высотой метров в пятьдесят ворот, вкопанных, на первый взгляд, просто посреди дороги даже без забора вокруг. Однако я ощущал силу магического барьера, поднимавшегося с обеих сторон от створок.

В нескольких километрах выше по дороге виднелась уже другая, настоящая каменная стена, высокая и явно очень древняя, а из-за неё мои уши могли расслышать звуки города.

— Как угодно, но эльфийки останутся у нас в качестве гарантий.

— Разумеется, господин.

Вежливо поклонившись, парочка кровососов вошла в ворота, после чего за спинами у них появились широкие кожистые крылья, и они выстрелили в сторону города. То ли спешили от нас удрать, то ли хотели побыстрее отчитаться о произошедшем.

— Если начнётся заварушка, сможешь накрыть изоляцией весь город? — спросил я Найса.

— Если начну готовиться сейчас — то да, смогу.

— Начинай.

Хотя и не было никаких предпосылок к тому, что что-то пойдёт не по плану, рисковать я не собирался. Слепой маг, кивнув, погрузился в себя.

Сначала нашу компанию окружил небольшой купол изолированной зоны, а потом от Найса начала исходить мощная энергия, к задаче он явно отнёсся серьёзно. Однако закончить ему не дали. Уже через несколько минут пара появившихся на горизонте точек превратилась в Мирада и Сарфа.

— Глава готов с вами встретиться, господа! Пожалуйста, просим за нами.

Вампиры едва ли не светились от удовольствия, а их кожа, и так почти не отличимая от человеческой, стала словно бы совсем настоящей, и на щеках проступил румянец.

Когда же я заметил в уголке рта Мирада небольшой след от крови, стало понятно, что наш визит пришёлся главе клана Атолли по душе и несмотря на то, что рабынь они проворонили, наградили вампиров знатно.

— Подождите пару минут, — улыбнулся я, указывая на Найса. — Он должен закончить.

Сарф посерьёзнел, явно понял, что слепой маг не заснул и не медитирует. Однако говорить ничего не стал, лишь переслал сообщение Мираду, после чего и у того с лица сошла блаженная улыбка.

— Как будет угодно господам… — кивнули они, замерев в нерешительности, не зная, куда деться.

— Возьми повозку с эльфийками, — я поднял голову и глянул на Сиору.

Несмотря на то, что, в отличие от драголича, байцзе не имела со мной ментальной связи, рогатая львица была достаточно умна, чтобы понять приказ. Повернувшись к Лаэне и уловив её кивок, она подошла к зарешеченной повозке и аккуратно подхватила её с земли челюстями.

К сожалению, остроухие всё ещё были под гипнозом и на подобное никак не отреагировали, я был бы не против послушать их испуганные визги, это всегда было довольно забавно.

Наконец, Найс встал и кивнул мне, после чего мы все вошли в ворота, для чего лишь байцзе пришлось немного пригнуться, чтобы не задеть створки рогами. Пройдя сквозь некую невидимую границу я ощутил, как меня изучает некая магия, но ничего особенного не произошло, и “паники”, о которой говорили вампиры, не началось.

То ли соврали, то ли барьер, обязанный сигнализировать о появлении сильных чужаков, временно отключили по приказу главы. Так или иначе, город вдалеке наше появление никак не затронуло, разве что несколько встречных путников явно были шокированы подобной процессией.

И в сам город на этот раз нам попасть было не суждено. Заложив дугу, мы обошли городские стены по кругу и в итоге подошли к противоположной от ворот стороне. Здесь строгая линия городских стен, до этого долго ведшая вдоль широкой реки, нарушалась, примыкая к стенам огромного, во много раз больше собора Нэйтулисомаля и священного древа эльфов, нависшего над водой замка.

Правда, в отличие от детских сказок, у него не было ни тонких высоких башен, ни витражных окон, ни изящных воздушных мостов. С первого взгляда было понятно, что это место создавалось в первую очередь как фортификация и уже во вторую как место жилья.

Узкие окна-бойницы, по которым сразу можно было понять толщину местных стен, тут и там балконы для лучников, защищённые зубчатыми выступами, и тяжеленный подъёмный мост через реку, в закрытом состоянии превращающийся в непробиваемое препятствие для нападавших.

Сейчас мост был опущен, но на нём никого не было, как и в ближайших окрестностях. Похоже, чести войти в замок с “запасного” входа удостаивались не многие.

Хозяин замка и глава клана Атолли, я это сразу понял по ауре Катаклизма, уже ждал нас под широченной аркой за мостом. На вид мужчине было лет двадцать, и по любым человеческим стандартам он был настоящим красавцем, а его волосы цвета густой крови придавали ему какого-то дикого шарма.

Сарф с Мирадом, как высшие вампиры, тоже были красивы, это было, можно сказать, обязательным бонусом их касты, но он был практически идеален, и я точно знал, почему. Из-под развивающихся на ветру алых волос отчётливо виднелись длинные заострённые уши. Глава клана Атолли был эльфом.

Поприветствовав друг друга и представив себя и остальных, истинного вампира звали привычно невыговариваемым эльфийским именем Астэлиарсагх, мы вошли в замок. Сиора и Карадор остались во внутреннем дворе, как и повозка с эльфийками, я приказал драголичу и байцзе охранять драгоценный груз.

Аст (естественно, я сократил этот кошмар до удобоваримого звучания) на это лишь кивнул, признавая, что пока что рабыни — наша добыча. Поднявшись по множеству лестниц и, что любопытно, так и не встретив на пути ни единой души, то ли глава Атолли любил одиночество, то ли на время нашего визита выгнал всех посторонних, мы добрались до большой комнаты с редкими в этом замке широкими окнами, которую я тут же окрестил залом переговоров.

Ничем иным помещение с огромным столом и множеством стульев вокруг него быть не могло. Вероятно, обычно здесь Аст со своими ближайшими кровососами обсуждал разные вампирские дела. А теперь этот стол собирались занять мы, а паре Бедствий оставалось лишь исполнять роль мальчиков на побегушках.

— Надо сказать, что нам оказали куда лучший приём, чем я изначально рассчитывал, — улыбнулся я, когда Сарф молчаливо принёс и поставил передо мной бокал с ещё дымящейся настойкой жизни уровня Лорда. Более крепких настоек найти в мире мёртвых было, скорее всего, невозможно.

— Тот, кто осмелится плохо принять у себя подобную компанию — либо идиот, либо смертник, — усмехнулся в ответ Аст.

— Тоже правда. Но мне всё-таки кажется, что дело совсем не в вежливости или радушии. Давай не будем ходить вокруг да около, — я решил взять быка за рога, — что тебе от нас нужно?

— Вы очень проницательны, — ещё шире улыбнулся истинный вампир, — мне действительно есть о чём попросить вашу группу и есть что предложить взамен.

— Надеюсь речь идёт не об ещё одной партии эльфийских рабынь.

— За кого вы меня принимаете? Несмотря на то, что эти девицы нужны мне позарез, я прекрасно понимаю, что пара-тройка миллионов кило золота — это далеко недостаточная плата за услуги Повелителя, даже одного. Однако дело, о котором я хочу вас попросить, довольно щепетильное, как и причины, побудившие меня просить вас о помощи. Дело в том, что сейчас я, можно сказать, связан по рукам и ногам… — он явно играл, хотя я и не понимал, для чего. Но для таких дел у меня был отличный козырь.

— Ты хочешь захватить власть в империи, — констатировал Веск, довольно легко способный прочесть мысли примерно равного по уровню существа. — Для этого тебе нужны эльфийки, ты хочешь создать из них ещё истинных вампиров под стать себе, ну или как ты там называешься. Однако ритуал раз за разом проваливается, и ты не понимаешь, почему, ведь с тобой всё сработало. Эльфиек-девственниц в мире мёртвых становится всё меньше, найти их всё сложнее, приходится даже отправляться инкогнито на рабские рынки на другой конец континента за драгоценным грузом. А тут вдруг подворачивается удача в нашем лице, способная не просто уничтожить твоих врагов, но навечно посадить тебя на трон империи, сделать не соправителем, а настоящим императором. Но не надо с нами играть и строить козни, настраивать против призраков и зомби, это бесполезно. Либо ты становишься честным, рассказываешь нам всё, что знаешь, и предлагаешь честную плату, либо мы, как минимум, забираем твоих драгоценных эльфиек и уходим, а как максимум разносим весь этот город в щепки в зависимости от решения босса.

Недоумевающее выражение лица истинного вампира было для меня истинным наслаждением. Те, на ком Веск впервые проворачивал свои фокусы, неизменно оставались под большим впечатлением.

— Хех… — Аст потёр руки, — признаюсь, всё так. Что вы хотите услышать?

— Расскажи об этом ритуале и о том, кто такие истинные вампиры, — это сейчас мне было услышать интереснее всего.

— Хорошо, — он махнул рукой, и Сарф с Мираком послушно вышли из зала переговоров и закрыли за собой дверь. — Когда-то, где-то три тысячи лет назад, я был молодым эльфом, рабом, купленным какой-то демонессой якобы в качестве простой игрушки. Однако на самом деле она была лишь прикрытием для артели некромантов, преследуемой в мире мёртвых многими крупными странами за похищение высокопоставленных чиновников и аристократов, принадлежавших к редким родам нежити. Они и провели на мне тот странный ритуал, превративший меня в полуживое-полумёртвое существо. В какой-то момент, когда некромантов настигла погоня, мне удалось сбежать, с тех пор я и стал “истинным вампиром”. Конечно, на самом деле это ложь, я не истинный вампир, называться так было просто выгоднее, скорее уж, я — мутант или что-то вроде того. Я старею, но куда медленнее чем даже эльфы, моя сила может увеличиваться за счёт поглощаемой крови, и не временно, как у обычных вампиров, а навсегда, а моя кровь для других вампиров — всё равно что небесный нектар, вкуснее которого они ничего не пробовали. Однако я не могу обращаться в форму монстра и, в принципе, довольно слаб физически, а также не могу управлять нетопырями, на что способны даже обычные вампиры. Можно сказать, что я выжил только за счёт своего гипноза, очень сильного, работающего даже на других вампиров, иначе они были бы первыми, кто растерзал меня на кусочки ради крови.

— Интересно… а что за ритуал?

Слушая о том, на что способен Аст, у меня в голове начал созревать рискованный, но крайне перспективный план.

— Нечто вроде кровавого жертвоприношения… — он явно затруднялся описать всё правильно. — Я в деталях запомнил всё, что они делали. Всё время находился в сознании и чувствовал адскую боль, так что в памяти отпечаталось даже лучше, чем мне бы хотелось. Но, судя по тому, что мои собственные попытки не оканчиваются успешно, я всё же упускаю что-то очень важное.

— Ты знаешь что-нибудь о подобном ритуале? — нырнув на секунду в глубины души, я обратился к Лиорату.

— Именно о таком нет, очевидно, это было чем-то, созданным конкретно этими некромантами, примерно так же как когда-то был создан энергетический конструкт драголичей. Но сам факт проведения подобных экспериментов меня не удивляет. Создание самостоятельного и разумного существа давно занимает умы многих магов, не только некромантов. Но нужно как минимум структуру души и энергетического ядра этого истинного вампира, чтобы хотя бы примерно предположить ход ритуала.

— А если ты это всё изучишь и получишь его описание ритуала, сможешь воссоздать правильную последовательность действий и повторить создание истинного вампира?

— Опять же, сказать сложно, но вероятность этого есть. Ты что, правда, хочешь помочь ему создать армию для захвата империи Затхлой Крови?

Я поморщился.

— Делать мне больше нечего. Я хочу создать истинного вампира для себя. Чистота и непорочность в обёртке из крови и смерти. Это будет так изысканно, не считаешь?

Глава 145

К тому, что я мог помочь с воспроизведением ритуала, Аст, понятное дело, отнёсся с большим скепсисом. Одно дело — сила нашей компании, превышавшая мощь всей империи Затхлой Крови, но знания в теоретической магии к рангу имели мало отношения.

Однако после того, как я позволил перехватить управление челюстью Лиорату, и демилич без запинки ответил на все, даже самые каверзные вопросы истинного вампира по некромантии, тот всё-таки поверил и позволил мне изучить свою душу, а после и о ритуале рассказал всё, что знал.

Похоже, получить трон империи для него было настоящей идеей фикс, раз он с такой охотой пошёл на сотрудничество. С другой стороны, за эти тысячи лет он, наверняка, множество раз пытался воссоздать ритуал, чтобы получить ещё хотя бы одного сородича, и всё безуспешно. Я, в каком-то смысле, стал его последней надеждой.

Так что я без зазрения совести запросил себе лучшую комнату в замке, нескольких уже лишившихся девственности эльфиек из тех, что Аст собрал за годы поисков, а также пару десятков обычных человеческих девушек-рабов из города и сказал, чтобы меня никто не беспокоил.

Несмотря на то, что в моём распоряжении был демилич с многовековым стажем, правильное воспроизведение ритуала всё равно было крайне сложным и долгим процессом. К тому же перед самим ритуалом мне нужно было натренироваться в переселении души, потому как в уже готовом истинном вампире душа Лиры вряд ли захочет укрепляться.

Тренировки были довольно просты: я убивал остроухую, поглощал её душу, а после пытался запихнуть эту душу обратно в тело. К сожалению, просто было только на словах. После смерти живого существа, структура души, то, что связывало физическую оболочку с эфемерным и нематериальным духом, распадалась.

Так что, даже несмотря на то, что от меня требовалось лишь вернуть дух в её же тело, предварительно с помощью Пожирания мне нужно было воссоздать эту самую структуру, связанную едва ли не с каждой клеточкой организма.

Без Лиората и его знаний подобное было бы на сто процентов нереально, и я в который раз порадовался, что именно демилич стал последним квартирантом. Однако я был прилежным учеником и схватывал на лету, тем более что во время использования способности наши мысли и действия естественным образом синхронизировались. Так что, в конце концов, я, пожалуй, смогу проводить подобные операции самостоятельно.

Более-менее получилось лишь на пятый раз. Девчонка не только вновь начала дышать, но после пары часов дикой лихорадки и метаний по кровати даже очнулась и посмотрела на меня вполне осмысленным взглядом. Предыдущие попытки даже этим похвастаться не могли, либо вовсе не подавая признаков жизни, либо оставаясь в состоянии овощей.

К сожалению, провальным оказался и этот раз, деваха после пробуждения протянула от силы минут двадцать, после чего вновь впала в забытьё, а ещё через час скончалась. И только с восьмой мне удалось добиться желаемого — девушка не только не чувствовала никакого дискомфорта, но даже заявила, что “отлично выспалась”. Ага, мёртвым сном.

Второй этап эксперимента заключался в том, чтобы поменять души двух людей местами. Это было уже сложнее, так как нужно было дополнять энергетические структуры “костылями” для того, чтобы душа прижилась в чужом теле. Получилось лишь уже под конец, когда я начал думать, что придётся просить ещё рабов.

Наблюдать за тем, как девушки в шоке ощупывали свои новые тела и осматривали свои старые, стоявшие напротив, было довольно забавно. Отпустив рабынь, я заснул на целые сутки. Хотя манипуляции со столь слабыми душами и не требовали больших трат энергии, подобные операции требовали запредельной концентрации, и психологически я был по-настоящему вымотан.

Проснулся я с Агнес под боком, успевшей забраться в постель, пока я дрых. Ну, такое начало нового дня я категорически приветствовал и следующие пару часов занимался магессой. А после плотного перекуса и бутылки настойки жизни я и вовсе почувствовал себя заново родившимся.

Можно было продолжать экспериментировать. На этот раз уже с эльфийками. Из-за того, что остроухие отличались от людей в структуре души, я должен был повторить опыты уже с ними. К счастью, разница между двумя разумными расами была не такой большой, и уже с третьей эльфийкой всё вышло отлично, а поменять души местами я смог со второго раза.

Четыре неудачных попытки было, конечно, жалко, в “Лавочке старого Мо” наверняка все попа́дали бы в обморок от того, что я просто так прикончил аж четырёх остроухих рабынь, но выбора особого не было. Я должен был убедиться в своих навыках.

А дальше я занялся ритуалом. И вот это было… адски сложно. Главная проблема была в том, что никак нельзя было проверить правильность наших с Лиоратом выводов.

Материалы для ритуала были куда дороже нескольких эльфийских рабынь, даже один из правящих кланов огромной империи не мог себе позволить разбрасываться такими деньгами, так что приходилось большую часть опытов проводить буквально в голове. К счастью, Аст рассказал всё действительно очень подробно, иначе я бы и за десять лет не закончил.

Но даже так в общем счёте на все эксперименты и изучения я потратил целых два месяца. Два месяца, чтобы воплотить в жизнь свою чуть извращённую фантазию и превратить эльфийскую святую в вампира. Честно сказать, если бы не крайне полезные навыки, которые точно пригодятся мне в будущем, даже я бы счёл такую трату времени нерациональной.

Однако я не только научился переселять души, но и вообще стал куда лучше разбираться в структуре душ и том, как эти сложнейшие конструкты вообще работали, что стало отличным подспорьем в управлении способностями, так что жаловаться было не на что.

Эти два месяца мои спутники, понятное дело, не просто сидели на попе ровно, дожидаясь, пока я выйду из добровольного затворничества. Даже Агнес, в конце концов, не выдержала и отправилась погулять.

Почётные гости главы клана Атолли, они получили все возможные привилегии и право ходить в одноимённом городе куда угодно, а также практически без ограничений передвигаться по империи Затхлой Крови. Вероятно, это было зря. Потому что, выйдя наружу, я почти сразу узнал, что эти идиоты успели почти развязать войну между правящими группировками империи.

Поначалу моё состояние можно было охарактеризовать лишь как крайне взбешённое, потому что “не беспокоить” не означало, что от меня нужно было скрывать подобного масштаба события. Однако довольно быстро выяснилось, ситуация, и правда, не требовала моего внимания и участия.

И даже волноваться о том, что убийство нами кого-то из Катаклизмов призраков или зомби привлечёт внимание Владык, было не нужно. Потому что война началась как раз между этими двумя кланами, вампиры к происходящему вроде как даже не имели отношения.

Подобное было странным даже для меня, и, естественно, я потребовал объяснений. И Веск, которого я в первую очередь и подозревал в качестве зачинщика всего представления, в красках расписал, как было дело.

Центр города Затхлой Крови, столицы империи, был разделён на три района, соответственно вампиров, зомби и призраков.

Естественно, в них допускались и другая нежить, и представители иных видов монстров, но контролировали районы именно правящие группировки мертвецов. И естественно, после того, как они побывали во всех примечательных местах города Атолли, компания в составе Найса, Веска и Лаэны отправилась на экскурсию в столицу.

Рагок со своей зазнобой практически не выходил из комнаты, а Агнес решила побыть в одиночестве, отправившись на прогулку по окружающим пустошам. Так что эти трое оказались предоставлены сами себе в городе Затхлой Крови.

И всё было бы нормально, эти трое могли бы при желании за полчаса всю столицу сравнять с землёй, так что скорее стоило волноваться за тех, кто пересечёт им дорогу. Но в районе призраков они всё-таки наткнулись на кое-какую проблему. Одной из немногих человеческих страстей, разделяемой нежитью, была страсть к азартным играм.

Игорные дома можно было найти во многих городах, включая город Беспокойного Погоста, и, естественно, в столице такого места просто не могло не быть. Более того, именно призраки заведовали крупнейшим казино столицы.

А Веск ещё в свою бытность человеком, оказывается, часто просаживал в подобных местах месячные и даже годовые заработки. Так что не удивительно, что его такое место привлекало словно мотылька — огонь.

Вот только садиться за карты с тварью теней, способной читать чужие мысли и создавать неотличимые от реальности иллюзии — это задумка не просто безнадёжная, а по-настоящему идиотская.

Естественно, Веск выигрывал партию за партией, вытягивая огромные деньги как у самого казино, так и у разных богатых шишек, преимущественно из призраков, так как именно их в казино было больше всего.

И, естественно, ни казино, ни этим самым шишкам такой расклад не нравился. Несколько раз его просили покинуть заведение, но бывший охотник вошёл во вкус и не собирался подчиняться каким-то Побоищам.

В конце концов, ему просто начали отказывать в возможности игры, и диву это совсем не понравилось. Найс и Лаэна его увели, иначе он вполне мог начать в казино форменную резню, но злобу Веск всё-таки затаил.

За следующие несколько дней в районе зомби произошла серия убийств разных высокопоставленных персонажей вроде министров и аристократии, и каждый раз на месте преступления были замечены призраки, иногда поодиночке, иногда группами. В то же время не обделённых властью привидений и прочих бестелесных сущностей тоже кто-то уничтожал, и свидетели в один голос заявляли, что преступниками были зомби.

Одного такого “убийцу” даже смогли догнать и пробить ему голову, но тело, которое собирались изучить, чтобы выяснить происхождение убийцы, таинственным образом пропало. И это Найсу, Лаэне и мне было легко догадаться, что все эти убийства были делом рук не призрака и не зомби, а дива, идеально имитировавшего облики нежити.

В городе Затхлой Крови же такое и в голову никому прийти не могло. В результате отношения между двумя правящими группировками накалились до предела, и уже собиралась начаться война, когда в дело вмешались кровососы.

Выступив как нейтральная сторона, они урегулировали конфликт, параллельно получив для себя несколько приятных бонусов и в хорошем свете выставив себя перед народом.

Аст был не просто доволен произошедшим, он был в полном восторге. Завоевание власти могло происходить не только за счёт грубой силы, но и благодаря куда более тонким чисто политическим трюкам, и сложившаяся ситуация действительно во многом приблизила его к императорскому трону.

Если честно, я бы не удивился, если бы истинный вампир заранее договорился с Веском о чём-нибудь подобном. Бывший охотник был достаточно умён и хитёр, чтобы в казино просто сыграть возмущение.

Впрочем, на самом деле я был бы даже не против, если бы он занялся подобным без какой-либо причины. Пока это не вредило мне и моим планам и не шло в разрез с моими приказами, Веск и все остальные могли делать всё что угодно.

Однако, раз уж я вышел из изоляции, больше чудить им было не суждено. Тем более что я собирался приступить к исполнению задумки, на которую убил аж два месяца работы, и лишняя нервотрёпка, даже незначительная, была непозволительна.

Аст, уже и так предоставивший мне и моей команде полную свободу действий и максимальную поддержку, естественно, незамедлительно поспешил подготовить всё необходимое.

В отличие от переноса души, ритуал превращения в истинного вампира был крайне затратен, с материальной точки зрения. Требовалось создать сложный комплексный артефакт, который должен был собирать энергию смерти, закупить немалое количество кристаллов энергии крови, она в этом деле тоже была замешана, установить защитные барьеры, чтобы шпионы других кланов не смогли ничего пронюхать, ну и так далее.

Также было необходимо для ритуала использовать нескольких “обычных” высших вампиров ранга Побоища, чьи не-смерти расходовались для превращения основной жертвы. И хоть в клане Атолли Побоищ было немало, это всё равно было не просто — положить на алтарь одних из сильнейших бойцов. К счастью, Найс с Веском взяли на себя роль защиты и маскировки, так что хотя бы одна головная боль Аста была решена.

Подготовка должна была занять ещё пару дней, но я не собирался прохлаждаться. Запросив под предлогом подготовки к ритуалу одну из тех самых трёх эльфиек, ту, что подходила на роль вместилища души Лиры больше всего, я взялся за исполнение первой половины плана. Рассказывать главе вампиров о том, что собираюсь сделать с остроухой на самом деле, я, естественно, не стал.

Эльфийка, последние два месяца проведшая в сравнительно неплохих условиях (всем троим были предоставлены комнаты, качественная еда и даже личные служанки, следившие за состоянием ценного материала), войдя в мои комнаты, всё-таки явно была не в своей тарелке.

И в принципе, это было вполне оправдано, всё-таки для рабыни, как она, мало какие изменения были на пользу, а я действительно собирался убить остроухую в ближайшие несколько минут. Однако сопротивляться под действием рабской печати и со своим мизерным рангом девушка не могла.

Уложив её на кровать, я положил руку на грудь остроухой и ввёл в её тело капельку чёрного огня. Можно было и просто свернуть ей шею, но тогда “смерть” будет куда сложнее контролировать, её мозг даже мог повредиться, пока я буду менять её тело, так что куда “безопаснее” был такой способ.

Тёмное пламя быстро растеклось по её организму, но пока что ничего не происходило, я имел идеальный контроль над своей энергией, и без моего ведома вредить эльфийке огонь не мог. Максимум, что она чувствовала — это распространяющийся по телу озноб да покалывание в мышцах, словно после долгого нахождения в одной позе.

Это я узнал от предыдущих испытуемых, естественно подобный способ убийства я уже испытывал раньше.

Однако, когда тонкие ниточки чёрного пламени распространились повсюду, попав почти в каждый сосудик, каждую мышцу и каждую косточку, я перестал его сдерживать. Мгновенно тело эльфийки выгнулось дугой от нестерпимой боли.

Страдало всё: её тело, душа и ещё находившаяся в организме энергия, пытаемые соответственно энергиями ада, тьмы и смерти. К счастью для неё, долго подобные муки не продлились.

Меньше чем через секунду от максимального напряжения её тело перешло к полной расслабленности: вспышка тёмного огня, словно удар молнии, выключила все идущие в организме процессы. При этом никаких повреждений пламя нанести не успело, сразу же вернувшись в пассивное состояние.

Подобный сложный способ нужен был и ещё для одной цели: ускорить моё слияние с телом остроухой. Так как я мог использовать Изменение только на самом себе, мне нужно было сначала сделать её частью себя, чтобы начать корректировать внешность.

И уже введённое в организм чёрное пламя значительно облегчило этот процесс. Меньше чем через полминуты, когда душа остроухой ещё только начала втягиваться в мою душу, я уже почувствовал, что могу контролировать эльфийское тело, словно марионетку, а моя рука намертво приклеилась к её коже.

Медлить было нельзя: чем дольше она была мертва, тем больше потребуется чёрного пламени, чтобы восстановить все повреждения в организме, и тем больше была вероятность, что душа Святой Девы отторгнет это тело.

Буквально на глазах тело эльфийки начало плыть, меняя очертания. Фигура становилась более изящной, тоньше бёдра, меньше грудь, у́же плечи — несмотря на то, что изначальное тело также было очень красиво и в каком-то смысле даже более притягательно, я хотел получить именно Лиру, а не кого-то другого.

Если что, по вопросам пышных форм я всегда мог обратиться к Агнес. Лицо менялось ещё более разительно, превращаясь в то, которое я так хорошо помнил и которое каждый раз видел, ныряя в глубины собственной души.

Там, кстати, настоящая Лира, прекрасно понимавшая, что её ждало, активно буйствовала в тщетных последних попытках сделать хоть что-то: вырваться, расстаться с остатками своей жизни, повредить мою душу — что угодно, лишь бы не возвращаться в мир в виде “гнусного подобия зомби”.

Это были её слова. Вот только даже без учёта моего ранга, разница между нашими душами, где одна была усилена Апокалипсисами и несла в себе отпечаток воли Короля, была слишком большой. И сопротивляться Святая Дева была не в силах.

Через семь с небольшим минут всё было кончено. Я справился очень быстро. Даже если бы эльфийка вовсе не была воином, её теоретически ещё можно было вернуть к жизни, если бы, конечно, её душа до сих пор была в теле. Однако это был только первый, более простой этап.

Второй заключался в создании новой энергетической структуры, на которую смогла бы прижиться другая душа. Необходимые параметры души Лиры я успел изучить вдоль и поперёк, так что, с технической точки зрения, никаких проблем быть не должно было.

Однако даже на самой большой скорости я потратил ещё целых двадцать минут на то, чтобы восстановить и переписать разрушенную после смерти тела структуру. Даже для тела Ратника смерть в течение почти получаса означала критические повреждения плоти и тем более мозга.

Ещё десять минут я потратил на то, чтобы вернуть уже потихоньку начавшему коченеть телу эльфийки возможность поддерживать в себе жизнь. А потом началось главное веселье. Лиорат был сосредоточен и собран, прекрасно понимая, что за ошибку на этом этапе работы я его по головке не поглажу.

Демилич всё ещё надеялся однажды получить новое, возможно, даже лучшее, чем его старое, тело, так что злить меня ему было никак нельзя. Душа Лиры, лишившись последних сил к сопротивлению, вылетела из моей души и погрузилась в новое тело.

Я затаил дыхание, с максимальными осторожностью и тщательностью начав соединять её дух со структурой, “закрывая” многочисленные энергетические замочки. При этом я уже отделил себя от тела эльфийки, так что в любом случае уже не мог вновь использовать Изменение, чтобы залатать новые дефекты, а значит, действовать надо было ещё и крайне быстро.

К счастью, два месяца не прошли бесследно. Хоть это и было трудно, но мы с Лиоратом действовали словно профессиональные хирурги. Всё было предельно чётко, и лишь два или три раза нам потребовалось что-то исправлять. Всего за восемь минут, показавшихся мне восьмью часами, всё было кончено.

Тяжело вздохнув, я уселся на кровать рядом с телом эльфийки. Если всё будет удачно, Лира проснётся где-то через часа два — два с половиной. Если нет, и душа начнёт отторгать тело, я успею убить остроухую и поглотить обратно душу эльфийской святой. Но сейчас оставалось только ждать.

Глава 146

Минуты томительного ожидания казались часами. Провал эксперимента пока что не был фатален, так как у меня имелись ещё две подопытные эльфийки. Но одна из них была слишком стара, а другая, наоборот, слишком молода, и с ними всё было бы ещё сложнее.

Гарантии успеха были бы ещё меньше. К сожалению, я собирался воскресить не какую-то обычную остроухую, такое после всех тренировок было бы раз плюнуть, нет, я хотел вернуть к жизни Святую Деву.

Вообще, святая магия была для меня большой загадкой. В отличие от энергии жизни и четырёх запретных сил, святая энергия не находилась где-то в пространстве. По умолчанию её не было нигде в человеческом мире.

А на вопрос: “Откуда они сами её брали?” — существовал простой и очевидный каждому обывателю ответ: “От Богов”. На них в буквальном смысле нисходила благодать, питая их тела совершенно уникальной, противостоящей всем запретным энергиям силой. Так что сомневаться в существовании Богов вроде как не приходилось. Хотя мне всё-таки казалось, что дело тут не такое простое.

По сравнению с церковниками, святые эльфов были куда понятнее. Их богом была великая природа, в буквальном смысле сила всего живого и растущего, что есть на этом свете.

В такого бога я безоговорочно верил, хоть и не поклонялся ему. Однако даже несмотря на то, что святая эльфийская магия во многом отличалась от человеческой, в одном они были похожи.

И та, и другая силы были чистыми антагонистами запретных энергий. И вероятность того, что душа Лиры начнёт буянить в новом теле, была в разы выше, чем у обычных остроухих.

И где-то через час стало понятно, что мои опасения были далеко не беспочвенными. Сначала тело эльфийской девы покрылось по́том, у неё явно был сильный жар, потом начались судороги, дыхание стало прерывистым и хриплым. Всё сильно отличалось от предыдущих экспериментов, и в данном случае я был бессилен как-то помочь.

Оставалось надеяться, что это тело выдержит подобные нагрузки. Критический момент наступил, когда из глаз, рта, носа, ушей и вообще всех остальных отверстий, включая поры тела, начала течь кровь. Зрелище было то ещё.

Выглядела Лира словно уже прошла ритуал и стала вампиром, а потом распотрошила пару десятков человек, с головы до ног обмазавшись их кровью.

Однако на самом деле я был такому даже рад, потому что отчётливо ощущал в капельках крови, покрывавших её тело, остаточную ауру чёрного пламени. Те самые малые крохи, что не смог вывести из её организма сам. А это означало, что душа Святой Девы не отторгла новый сосуд, а изо всех сил пыталась его очистить, сделать пригодным для обитания.

Всё закончилось минут через десять. Температура спала, судороги прекратились, кровь перестала течь. Дыхание выровнялось, хоть и было довольно слабым, но после такой кровопотери это было не удивительно.

Крикнув служанок, приказал привести Лиру и кровать, пропитанную кровью, в порядок. И когда эльфийку положили на чистые простыни, на её щеках уже можно было заметить слабый румянец — хороший показатель восстановления.

Спустя ещё где-то час я начал замечать первые признаки пробуждения. Дрожали веки, сжимались губы, в какой-то момент Лира вскинула руку к голове, словно отгоняя привидевшийся кошмар. Сомнений уже не было: душа прижилась.

Оставалось только понять, насколько успешно, потому что при неполном слиянии души с энергетической базой могли возникнуть самые разные побочные эффекты от слепоты до слабоумия.

Но, когда Лира всё-таки открыла глаза и в её взгляде, пробежавшемся по комнате и остановившемся на мне, последовательно промелькнули непонимание, неверие, а потом дикая злость, стало понятно, что, по крайней мере, этими недугами она не обзавелась.

— Ах ты… — она явно хотела вскочить и вцепиться мне в лицо, но ещё не до конца обжитое тело позволило ей лишь дёрнуться в мою сторону, после чего бывшую Святую Деву скрутило в приступе сильнейшей боли.

— Лучше не дёргайся ещё часика три, пока душа к телу не привыкнет, — довольно улыбаясь, предостерёг я. Похоже, всё прошло более чем удачно.

— Через три часа я первым делом перегрызу себе вены! — яростно прошипела она, всё ещё морщась.

— О, нет, у тебя не будет такого шанса.

Я прошёл в угол комнаты и вернулся с четырьмя короткими цепями, которыми собирался пристегнуть святую к углам кровати. Да, её тело было телом Ратника, но кровать, выдержавшая даже наши с Агнес развлечения, была ей точно не по зубам.

Спустя пять минут всё было готово, и моему взгляду предстала растянутая словно перед четвертованием нагая эльфийка. Картина, надо сказать, была просто шикарной.

— Убей меня, если в тебе ещё есть хоть что-то человеческое! — Лира дёргалась в безуспешных попытках вырваться, из её глаз текли ручейки слёз.

— С какой стати? Я столько времени и сил потратил на то, чтобы сохранить твою душу, а потом вселить её в новое тело, зачем мне перечёркивать все свои труды? К тому же ты разве не рада быть вновь живой?

— В теле убитой тобой девушки из моего народа?! Да это в сто раз хуже смерти!

— Ой, дорогая, то ли ещё будет… — улыбнулся я, и эльфийка резко затихла.

Я намерено перекрывал ей восприятие каждый раз, когда проводил опыты или обсуждал с Лиоратом детали ритуала. Так что, хоть она и знала, что я помогаю Асту с созданием истинных вампиров, о своём будущем участии в этом действе до сих пор не догадывалась.

Однако я бы сильно погрешил против истины, назвав Лиру глупой, и теперь, после этих моих слов, у неё в голове явно сложились какие-то кусочки пазла.

— Ты хочешь… из меня сделать такую же тварь? — гнева и ярости больше не было, лишь страх и мольба. И это было просто прелестно.

— Была такая идея, да.

— Зачем? Почему ты продолжаешь меня мучить? Что я тебе сделала? — похоже, понимание того, во что она могла превратиться, лишило эльфийскую Святую Деву последних сил к сопротивлению.

Я сел на край кровати и навис над её лицом.

— Ничего, — губы неконтролируемо растянулись в улыбке, — мне не за что мстить, наоборот, я за многое тебе благодарен. Но к тому, что я собираюсь сделать, это не имеет отношения. Просто я ХОЧУ это сделать, ни больше, ни меньше.

— Упиваешься властью, да? — выплюнула Лира, глядя мне в глаза.

Власть…

У меня в голове вдруг что-то щёлкнуло. Власть подчинять своей воле, власть уничтожать и разрушать, власть менять всё вокруг по своему желанию, власть присваивать себе чужое, власть, что распространяется на всех и каждого, власть давать, власть отбирать и контролировать.

Этим ведь и были мои способности — формами моей власти над реальностью. Не просто магией, что создаёт фаерболы и святые стены, но нечто более исконное и первобытное, сила семи древнейших страстей и грехов человеческих, родившихся вместе с разумом в первые секунды существования цивилизации.

И с самого первого дня, что я появился в Подземелье Некроманта, я искал этой власти, даже если не до конца отдавал себе в этом отчёт. Продвигался по этажам полигона, сражался, убивал — всё ради того, чтобы расширить свою Власть.

Чёрный вихрь в моём энергетическом центре вдруг ускорился, и я ощутил, как стекается ко мне отовсюду энергия смерти, несмотря на то, что Лиорат и Пожирание молчали.

Но я не недоумевал, я точно знал, что это значило. Это не было проявлением способности Обжорства, это была реакция моей души на то, что я нашёл тот самый аспект, о котором говорили сначала Рей, а потом и Апокалипсисы. Аспект Власти —подчинение себе всего и вся.

Не знаю, произвели бы слова Лиры тот же эффект, если бы я не знал об аспектах и не пытался на подсознательном уровне отыскать долго ускользавший от меня ответ. Но теперь это произошло, и я мог сказать эльфийке лишь: “Спасибо”. Не вслух, разумеется. Вслух я сказал совсем другое.

— Да, я упиваюсь властью над тобой, дорогая! — очень давно у меня не было настолько хорошего настроения. — Я сделаю с тобой всё, что захочу, и буду с наслаждением смотреть, что из этого выйдет! А ты можешь противиться, можешь вырываться, брыкаться, кричать, материть меня, можешь смириться и утихнуть — это будет не важно, потому что любое развитие событий и любой исход будут мне в радость!

Взяв бывшую Святую Деву за подбородок, я запечатал её губы поцелуем. Она попыталась сопротивляться, а потом и укусить меня за губу, но куда силе Ратника против Повелителя, мне не было даже капельку больно. Довольно рассмеявшись, я покинул комнату, нужно было заняться подготовкой к ритуалу.

Власть. Да, аспект власти — это именно то, что было нужно. И теперь я понимал, о чём говорили Демиурги, предостерегая меня от насильного выбора аспекта. Суть была не в том, что аспект — это что-то, что я захотел.

Аспект был тем, что мне идеально подходило, что отражало меня самого. На самом деле, я бы, вполне возможно, и сам бы выбрал аспект именно власти, но даже тогда это не было бы правильно. Всё равно как просыпаться по будильнику: даже если ты успеешь выспаться, даже если проснёшься за минуту до звонка — это всё равно будет не то же самое, что сон до упора, сколько возможно…

Стоп. Будильник? Я остановился на середине шага и схватился за голову. В моём мире не существовало будильников. Это были слово и вещь из воспоминаний Короля. Такое уже случалось, я и раньше вспоминал вещи, которых не должно было быть и о которых не должен был знать, но сейчас всё было по-другому.

Потому что ещё ни разу подобное воспоминание не было естественным. Воспоминания о лампочках, макраме, парашютах, коммунизме и клеточном строении вещества приходили словно из тёмного чулана, чужие и запылённые, отличить их от своих собственных мыслей было легко.

Но на этот раз я лишь через какое-то время смог осознать, что что-то в этом сравнении с будильником неправильно, и лишь осознать! На то, чтобы понять, где собака зарыта, у меня ушло ещё секунд тридцать. Получается, появление Короля ускоряется? Было ли это из-за аспекта?

Хорошее настроение вылетело в трубу. Понятно, что иных вариантов всё равно не было, мне так и так нужна была сила, чтобы справиться с Владыками, Апокалипсисами и самим Королём.

Но то, что с ростом моей силы он также становился сильнее внутри моей головы, не могло не ужасать. Значило ли это, что в какой-то момент я и вовсе не смогу отделить свои мысли от его? Возможно, в какой-то момент я просто-напросто перестану быть собой, и меня заменит чужой разум?

Сказать, что я был не согласен с таким развитием событий — значит, ничего не сказать. И если раньше я считал, что дело терпит и можно подождать, отложить противостояние с, в каком-то смысле, самим собой, то теперь я понял, что, замешкавшись, я рисковал потерять всё, что имел.

Прикрыв глаза, я погрузился в воспоминания Короля. За прошедшие месяцы их у меня накопилось немало, причём теперь они были не только из его другой жизни, но и из той, что он провёл в этом мире.

Пока что в них не было никаких ключевых сведений, ни о войне Короля, ни о её причинах и том, как она закончилась, но это мне сейчас было далеко не так интересно. Куда больше я хотел узнать кое-что другое. Как говорится, познав своего врага, ты выйдешь победителем из сотни сражений. И я собирался узнать о Короле то, что десять минут назад узнал о себе.

Я помнил об аспекте Короля из рассказа Демиургов. Аспект вечности, бессмертный и неуничтожимый, именно он дал возможность продолжать возвращаться в этот мир на протяжении целых пятнадцати тысяч лет. И именно он, похоже, разрастался во мне, явно намереваясь в итоге заместить меня собой.

Не на того напал, ублюдок. Мой собственный аспект власти ещё не был проявлен до конца, он был, если так можно выразиться, в зачаточном состоянии, лишь небольшой отметкой на моей душе. Но это всё равно был самый настоящий аспект, воплощающий в себе меня самого.

Собрав всё, что имел, в единый мысленный порыв, я отдал один-единственный приказ. И этого было достаточно, чтобы, углубившись в воспоминания своего “предка”, заставить проявиться небольшой фрагмент памяти, что до того был скрыт.

Не было никаких изображений, ни звуков, ни запахов, ни ощущения тела — ничего. Лишь отголоски эмоций и мыслей, что терзали Короля в тот момент, когда проявлялся его собственный аспект.

Я делал это не просто из прихоти. Осознав свой аспект, я понял, что в момент его проявления человек показывает свою истинную суть, то, какой он на самом деле, без самообмана и каких-либо лишних мыслей.

И я хотел понять Короля, хотел узнать, почему он проявил именно такой могучий и величественный аспект, осознать его стремления в надежде найти в них способ противостоять ему.

Вот только главным, что я ощутил в памяти Демиурга, поставившего на колени и едва не уничтожившего пять миров был…

Страх.

Король боялся. Дико боялся смерти, боялся надвигающейся угрозы. Я не мог понять какой, но она бесспорно пугала моего “предка” до мокрых порток. И в этот момент он всей своей душой хотел НЕ умирать.

Более того, он понял, что вся его предыдущая жизнь, всё, чего он достиг и что создал, было именно для этого — избежать забвения. Любой ценой, любыми средствами, любыми способами избавить себя от небытия, остаться в этом мире на целую… вечность.

Открыв глаза и обнаружив себя всё ещё в коридоре замка вампирского клана Атолли, я опёрся спиной о стену, сполз на пол и глупо захихикал. И ЕГО я боялся? О НЁМ переживал?

Да, сила и могущество Короля достигли невероятного уровня, позволившего ему в одиночку противостоять всем остальным Демиургам древности и едва не выиграть свою разрушительную войну.

Да, он создал невероятную магию, позволившую ему воплощаться вновь и вновь в тысячелетиях и заставившую Владык современности полностью вырезать из истории упоминания о той войне и её причинах.

Но за этими силой и магией скрывался трусливый мальчишка, боящийся расстаться со своей маленькой, такой маленькой на фоне вечности жизнью.

Определённо, его репутация сыграла Королю на руку. Но больше я не собирался поддаваться на эти чары. Вечность? Ну что же, посмотрим, что случится: твоя вечность захватит мой разум, или я задавлю тебя и отправлю в самый дальний уголок своего сознания, где ты сможешь прятаться от смерти хоть до скончания времён!

Пока Лира лежала в комнате закованная в кандалы, я приступил к первому пробному ритуалу. В отличие от переноса душ процесс превращения в истинного вампира раньше я мог испытывать только мысленно. Так что, прежде чем подвергать процедуре мою Святую Деву, нужно было всё опробовать.

И первой подопытной стала более взрослая эльфийка, к моему появлению уже лежавшая на алтаре, обездвиженная особым артефактом. При этом она находилась в сознании, так что в её глазах, направленных на меня, я легко читал ужас.

В отличие от Лиры, рабыни понятия не имели, что с ними собирались сделать и, скорее всего, рассчитывали на не самую приятную и довольно постыдную, но, в целом, сытую жизнь сексуальных игрушек.

Они прекрасно знали, сколько за них отдали денег и должны были предполагать, что просто выпивать их вампиры ни за что не станут — всё равно что спустить тысячи тонн золота в унитаз.

Однако реальность оказалась куда печальнее фантазий. Лишь пару месяцев им было позволено наслаждаться жизнью, а после — всё, пора отрабатывать заплаченные миллионы. На моей ладони зажглось чёрное пламя.

Нужно было выжечь на коже жертвы фокусирующие символы, чтобы энергия от ритуала не рассеивалась бесцельно, а направленно поглощалась телом будущей истинной вампирессы.

Можно было, конечно, просто вырезать символы ножом, но это было и дольше, и не так точно, и могло повлечь слишком обильную кровопотерю. Это после ритуала она превратится в псевдо-нежить, а пока что остроухая ещё была живой и должна была таковой оставаться.

Пламя расширилось и укутало тело эльфийки в подобие экзотического одеяния, состоящего из переплетающихся линий, кругов и спиралей. А после я просто разрешил чёрному огню жечь её плоть, и остроухая, несмотря на то, что была обездвижена, выгнулась дугой от дикой боли.

Рефлекторный ответ тела артефакт отменить не мог. Впрочем, как и с той эльфийкой, что стала сосудом для Лиры, долго пытка не продлилась. Уже через несколько секунд пламя вернулось ко мне в руку, оставив на коже остроухой сложный пепельно-серый узор, покрывавший всё тело от пальцев ног до лица и бровей.

Волосы пришлось сжечь, чтобы оставить метки и на голове тоже. В результате эльфийка стала выглядеть словно дикарка из какого-нибудь отсталого восточного племени человеческого мира, где люди вставляли в носы кости животных и не знали ни письменности, ни магии. Хотя, с какой-то стороны, ей это даже шло, придавало некой экзотичности уже начавшей увядать красоте.

Вообще мне было сложно поверить, что в своём мягко говоря преклонном возрасте эта остроухая оставалась невинной. Понятно, эльфы были куда менее плодовиты, чем любая другая раса, и, даже пытаясь всю свою долгую жизнь, женщина могла так и не забеременеть, из-за чего многие бросали попытки.

Но секс — это ведь не обязательно про детей, это понимали даже остроухие. Неужели за все те тысячи лет, что она прожила, ей так ни разу и не захотелось испытать столь приятной вещи? Впрочем, тут уж точно не мне судить. Девственница — и ладно, лишь бы ритуал правильно прошёл.

Убедившись, что все узоры нанесены верно, я отошёл чуть назад и кивнул Асту. Истинный вампир, как наиболее знакомый со всей процедурой, управлял основным комплексом артефактов, что должны были собирать и направлять энергию смерти из окружающего пространства, а также энергию крови из заранее подготовленных кристаллов.

По сути ритуал был устроен довольно просто. В тело жертвы насильно вводились две запретных энергии, которые особым образом меняли саму структуру её существования на нечто среднее между живым и мёртвым. Энергия крови в данном случае выступала в качестве стабилизатора, мостика между силой жизни и силой смерти.

Поэтому же создатели этого бросающего вызов логике ритуала выбрали именно вампиров, как наиболее близкую к нечисти и живому нежить. Попытайся они таким же образом создать, к примеру, зомби — как бы ни была чиста жертва, это неизбежно привело бы к провалу.

Да, это был важный пункт. Невинность подразумевала чистоту тела, физическую и, что важнее, энергетическую. После первого секса энергия девственника или девственницы загрязнялась чужой энергией и чем больше предаваться пороку, тем “нечистот” было больше.

Для самого дефлорированного это не имело никакого значения, “загрязнение” на самом деле было настолько крошечным, что определить его не смог бы ни один сколь угодно могущественный и талантливый маг. Но для ритуала даже такая мизерная доля была фатальной, поскольку энергии жизни и смерти должны были смешаться в идеальном балансе, любое отклонение могло привести к полному краху и провалу ритуала.

По этой же причине с эльфами работало лучше — их тела, на постоянной основе подпитываемые силой природы, в целом, были чище человеческих. Кстати, именно поэтому я мог не волноваться, что на сей раз святость души Лиры станет помехой.

Даже наоборот, как идеальная чистота и святость, она должна была пройти ритуал лучше чем кто бы то ни было. И напоследок я её оставил только потому, что хотел для начала убедиться, что во всём остальном не было никаких проблем.

А между тем проблемы всё-таки начались. Артефактный комплекс работал отлично, и в узорах на теле остроухой не было никаких проблем, но вот главная структура алтаря — то, что должно было контролировать весь процесс поглощения энергий телом жертвы, вдруг начала давать сбой за сбоем.

Пока что это были совсем незначительные, крошечные отклонения от нормы, практически незаметные на фоне мощного потока энергий, но я уже мог видеть, как, накапливаясь, эти мелкие огрехи в итоге приведут к провалу. И я понимал, что сам был причиной этих ошибок.

Именно на эту структуру я потратил большую часть своих времени и усилий. Если артефактный комплекс и фокусирующий узор Аст помнил почти идеально, и их воспроизвести не составляло особого труда, то вот сложную энергетическую структуру он просто не мог помнить со своего ритуала тысячелетней давности.

Тогда он был лишь маленьким эльфом, ничего не знавшим о высокой некромантии и токах энергий. И хотя за последующие века Аст смог изрядно поднатореть в теории подобных структур, он сам не был некромантом и не мог нормально проверить свои выкладки и расчёты.

В результате все его предыдущие ритуалы проваливались даже не дойдя до середины из-за слишком грубых ошибок в главной структуре. Мы с Лиоратом смогли значительно улучшить наработки истинного вампира, даже после поглощения телом эльфийки двух третей энергии смерти структура всё ещё была относительно стабильна, но одной теории всё равно было недостаточно для успешной практики.

Подскочив к алтарю, внутри которого и находилась управляющая структура, я активировал Пожирание и принялся судорожно латать появляющиеся дыры. Поначалу это помогло, но, когда оставалось процентов десять до успешного финала, заплат стало необходимо слишком много, и я банально не успевал уделить внимание каждой ошибке.

В результате буквально за пятнадцать минут до триумфа, эльфийка, чьё тело до того лишь содрогалось в конвульсиях дикой боли, вдруг переборола действие парализующего артефакта и, издав душераздирающий вопль, в прямом смысле взорвалась, забрызгав всё вокруг кровью и ошмётками плоти.

— М-да… — я призвал чёрное пламя и сжёг с себя всё лишнее. — Неприятно.

— Опять провал! — Аст в сердцах пнул один из артефактов-сборщиков, и тот жалобно тренькнул, едва не покрывшись трещинами.

— Не переживай, я исправлю все пробелы в структуре, и в следующий раз всё получится.

— У нас осталось только две попытки, — напомнил мне истинный вампир, взмахом руки собрав всю разбрызгавшуюся кровь в небольшую сферу и после втянув её в себя, словно пил коктейль через трубочку. Куски мяса и костей поспешили убрать слуги.

— Я знаю и обещаю, что минимум одного истинного вампира ты получишь, а скорее всего, и двоих.

— Ладно, я и так уже поставил на тебя всё, что имел, чего уж теперь.

— Мне понадобится ещё где-то неделя, чтобы выявить все недостатки структуры, потом проведём второй ритуал.

Аст кивнул.

— Я всё подготовлю.

Как я и обещал, второй ритуал с мелкой остроухой прошёл удачно. После того, как я пронаблюдал ритуал в реальности, устранить слабые места было уже не так сложно.

В конце второго ритуала опять начались кое-какие сложности, и Аст, похоже, уже подготовился ко второму провалу, но по сравнению с предыдущими проблемы структуры были куда меньше, и я смог довести дело до конца, продолжая латать появляющиеся дыры. Следующий раз с Лирой должен был пройти без сучка и задоринки.

Сказать, что Аст был в восторге — значит, ничего не сказать. Можно было просто упомянуть, что новорождённую истинную вампирессу, а вернее вампирочку, ей вряд ли было больше четырнадцати-пятнадцати лет, он лично отнёс в одно из самых тихих и охраняемых крыльев замка на реабилитацию.

Такой ритуал, понятное дело, не мог пройти бесследно, одна только энергия смерти, полностью пропитавшая кровь и плоть, в другой ситуации была бы неизлечимым ядом. Что уж говорить о полностью изменившейся структуре души и оставшейся в организме энергии крови. Хоть всё и прошло удачно, жертве нужны были дни, а то и недели на то, чтобы восстановиться.

А я между тем стал дожидаться, пока Аст соберёт ещё одну порцию ингредиентов для последнего ритуала Лиры. В голове я уже продумал, что мелкая вампирочка станет служанкой Святой Девы — такое развитие событий было бы идеальным. Естественно, Аст о моих задумках был ни слухом ни духом.

Во-первых, потому, что вряд ли оценил бы, что я раздаю роли его новым истинным вампирам.

А во-вторых, потому, что мне не слишком-то хотелось делиться с главой клана Атолли своими мыслями и планами.

Мы не были друзьями, нас свёл чисто-деловой интерес. Ему нужен был кто-то, кто сможет повторить древний ритуал некромантов, а мне нужен был источник богатств, так как сам я по-тихому собирал бы такое количество ресурсов не один год.

Вероятнее всего, он планировал с моей помощью захватить власть в империи Затхлой Крови, заплатить мне за услуги добром уничтоженных кланов зомби и призраков, а после вежливо попрощаться, фактически послав меня куда подальше.

Обеих же истинных вампиресс Аст, вероятно, собирался сделать своими жёнами и, пользуясь властью императора, достать для них достаточно свежей крови для максимально быстрого подъёма в силе. После чего клан Атолли с тремя Катаклизмами неизбежно стал бы железобетонной основой империи Затхлой Крови, и уже никто и никогда бы не позарился на его суверенитет.

Вот только отдавать ему Лиру я совершенно точно не собирался.

Глава 147

— Просыпайся, спящая красавица! — я мог почувствовать, что Лира уже очнулась и просто притворяется. А с учётом того, что теперь она была наполовину нежитью, спать ей уже, в принципе, никогда было не суждено.

Иронично, в каком-то смысле мы поменялись местами. При первой нашей встрече я был мёртв, а она живее всех живых, а теперь, хоть эти границы у нас обоих значительно размылись, но всё-таки во многом я был живее неё. Застонав, Лира попыталась поднять руку, но тело слушало её ужасно, и всё, что она смогла сделать — это немного дёрнуть кистью.

— Я теперь… нежить? — сиплым голосом, едва выдавливая слова изо рта, спросила она.

— Частично. Твоё тело отныне не использует энергию жизни как основную, но ты всё ещё стареешь, хотя и очень медленно, у тебя остались прежние чувства, ты можешь есть и пить, хотя большая часть пищи будет казаться практически безвкусной, а также, что меня радует более всего остального, ты всё ещё можешь получить удовольствие от секса! — щека Святой Девы дёрнулась. — Я бы ни за что не поместил тебя в тело, которому предназначена смерть всех наслаждений. Кстати об этом, ты ведь теперь вампир. Хочешь попробовать крови?

— Нет! — на лице Лиры отразилось искреннее отвращение.

Однако её мнение прямо сейчас меня мало интересовало. Подозвав одну из служанок, я аккуратно надрезал её запястье и протянул руку девушки над лицом Святой Девы.

Сейчас Лира была слабее цыплёнка, для неё было подвигом даже повернуть голову, так что от меня потребовалась лишь небольшая помощь, чтобы её ротик приоткрылся и в него начала капать алая амброзия. Да, для вампиров не было ничего вкуснее, и Аст успел мне рассказать, какой экстаз ощутил, впервые испив крови после ритуала.

По его словам, в мире не было большего наслаждения. И хотя я мог поспорить с тем, кто до ритуала ни разу не пил и не был с девушкой, факт оставался фактом: для истинных вампиров кровь была едва ли не бо́льшим наркотиком, чем для обычных вампиров-нежити.

И как бы Святая Дева ни сопротивлялась этому, изменённая физиология была сильнее. В какой-то момент я убрал руку с её подбородка, но Лира не только не сомкнула губы, но наоборот, раскрыла рот ещё шире, стараясь не упустить ни единой капли драгоценной жидкости.

В конце концов, эта служанка закончилась, кровь перестала течь, и я отпустил бледную шатающуюся девушку перевязать рану, а бывшая эльфийка пришла в себя. И выражение ужаса от собственных действий на её лице было до невероятного сексуальным.

— А моей крови… хочешь попробовать? — улыбнулся я, доставая из-за пояса Гуйар, принявший форму короткого лезвия, и протягивая свою руку надо ртом Лиры, как только что держал руку служанки. Мне было по-настоящему интересно, была ли кровь, пропитанная чёрным огнём, вкуснее обычной или наоборот.

— Не хочу! — слишком быстро бросила Лира.

— Ну, как хочешь, — я тут же спрятал кинжал. — Лежи, переваривай вкусняшку. Тебе так валяться ещё минимум пару недель, я обещаю почаще навещать тебя, чтобы покормить.

Подмигнув Святой Деве на прощанье, я вышел из комнаты. Оставалось ещё одно дело в клане Атолли, которое я должен был завершить.

— Я хочу девяносто процентов.

— Ну, хватит так шутить! Половина — уже отличное предложение!

Аст, похоже, был готов расшибить голову о стол от того, насколько трудно со мной было вести переговоры. Речь шла, естественно, о доле добычи из городов призрачного клана Гартрот и Коалиции Мёртвой Плоти.

Поначалу он предложил лишь тридцать процентов от добычи, тогда как я потребовал девяносто. В итоге он уступил уже двадцать процентов, а я всё ещё требовал девять десятых всего награбленного. Это отлично показывало, насколько мы ему необходимы и насколько он для нас бесполезен.

— У меня в команде трое Повелителей и шесть Катаклизмов, а ты пока что один. Так что девять к одному — это вполне честно. Вот вырасти своих новых истинных вампиресс — тогда и поговорим об иной сумме.

— Ты посчитал в качестве членов команды своего коня и питомца Лаэны, — недовольно буркнул Аст, уже зная, что я на это отвечу. К сожалению, ему просто гордость не позволяла промолчать в такой ситуации.

— Карадор и Сиона — тоже часть моей группы, к тому же их ранги вполне настоящие. Не вижу здесь никакого противоречия. Либо девять на одного, либо убивай призраков сам.

— Ладно, семьдесят процентов! Оставь мне хоть немного, на какие деньги я буду закупать кровь для Миасы и Лиры? — Миасой звали мелкую вампирочку.

— Ты станешь императором, твою-то мать! Может, я брежу, на как по мне, император вполне способен обеспечить себя всеми видами богатства. А если будешь и дальше спорить, я и за клан Атолли возьмусь, мне не сложно.

Аст вздрогнул и посмотрел на меня недовольным прищуренным взглядом. За эти уже почти три месяца он привык к нам и, похоже, не считал, что мы сможем вдруг его предать, но мои слова полностью разрушили его уверенность.

— Хорошо, девяносто процентов для твоего коня! — наконец, выдавил он.

— Я ему обязательно передам твои наилучшие пожелания, — улыбнулся я, вставая из-за стола.

Да, всё-таки власть над другими — великая и невероятно приятная форма власти.

Битва Повелителей в любом виде считалась нарушением установленных Владыками правил. Не важно, сражались ли мы, в принципе находящиеся “вне закона”, или же другие Повелители, в любом случае такой бой не мог не привести к масштабным разрушениям, что непременно раскрыло бы миру существование существ выше Лордов и Бедствий.

Так что, чтобы нормально скрестить клинки, Повелителям было необходимо отправиться в какую-нибудь пустошь, ну или, по крайней мере, закрыть пространство барьерами, чтобы не просочилось даже капельки энергии. И если Аст собирался устроить государственный переворот в империи Затхлой Крови, ему нужно было придумать способ, как выманить глав двух других кланов.

К счастью, после выходки Веска вампиры, выступившие миротворцами в конфликте призраков и зомби и даже не потребовавшие за своё вмешательство никакого вознаграждения, заслужили определённый кредит доверия.

Естественно, ни клан Гартрот, ни Коалиция Мёртвой Плоти ни на секунду не поверили в то, что Атолли действительно исходили из чисто-альтруистических соображений. В мире мёртвых, в принципе, не существовало такой вещи как альтруизм.

Однако не вернуть услугу они не могли, это была, если так можно выразиться, вынужденная политическая вежливость. Так что, когда вампиры отправили просьбу о помощи, призракам и зомби пришлось на неё откликнуться.

На территории империи, принадлежавшей кровососам, находился крупный горный хребет, называемый Пустым кряжем. Пустым, потому что очень многие местные горы были пронизаны сетями пещер и тоннелей, то ли вымытых водой в незапамятные времена, то ли прорытых какими-то мёртвыми монстрами, то ли сформировавшихся естественным путём вместе с самими горами из-за особенностей рельефа.

Так или иначе, больше половины пиков Пустого кряжа можно было в буквальном смысле пройти насквозь, пусть и проплутав много дней по лабиринтам естественных коридоров. Из-за такой странной геологии в этих горах были очень часты обрушения и лавины, и селиться здесь было крайне опасно, так что кряж населяли лишь неразумные монстры.

Многие из них обитали как раз в этих тоннелях, иногда создавая целые некротические муравейники наподобие того, что я когда-то встретил на втором уровне Подземелья Некроманта.

Но в большинстве случаев нежить Пустого кряжа для жителей империи была безвредна. Она не покидала хребта, а даже если и появлялась в долинах, оставалась довольно слабой, так что справиться с ней могла и местная стража. Однако всегда были исключения.

Уже пару недель поселения поблизости от Пустого кряжа страдали от нападений неизвестного монстра. Тварь размером со слона обладала огромной силой, почти непробиваемой бронёй и, казалось, была безумна, потому что после нападения не успокаивалась, пока не стирала всё в радиусе нескольких километров в порошок.

Только тогда она, удовлетворённая устроенным хаосом, возвращалась на Пустой кряж. Единственным спасением было бегство, и даже Побоища не могли ничего ей сделать. Ещё хуже было то, что атаки монстра не имели никакой схемы, нежить нападала в случайных местах по всей южной оконечности хребта, и предугадать её следующую цель было невозможно.

Так что, в конце концов, вампиры решили отправить несколько Бедствий на сам Пустой кряж, чтобы не ждать появления монстра, а выследить его самостоятельно и прикончить прежде, чем он учинит очередной беспредел. Однако даже для Бедствия горный хребет сотню километров в длину и три десятка в ширину был довольно обширной территорией для изучения.

Тем более с учётом всех пещер и трещин, что наполняли Пустой кряж. А потому было принято решение попросить поддержки у двух других кланов империи. И, как уже было сказано, отказать Атолли ни призраки, ни зомби не могли без уважительной причины, так что довольно быстро сформировался охотничий отряд из семи Бедствий, три от кровососов и по два от Коалиции и Гартрота и более чем двух десятков Побоищ. Кого-то ниже рангом брать не имело большого смысла, они для чудища были бы всё равно что семечки.

Собравшаяся сила была достаточной, чтобы захватить небольшую страну, и в успехе операции никто не сомневался, вопрос был лишь в том, как скоро буйную нежить поймают. Вот только ни призраки, ни зомби не могли и представить, что никакого чудища на самом деле не было.

Похожей на помесь ящерицы с сороконожкой тварью был я, впервые за много лет использовавший способность Жадности для создания совершенно новой формы. Ничего удивительного, что справиться со мной не могло ни одно Побоище. Правда, силы за гранью Бедствия я не показывал и способностей не использовал, атакуя лишь грубой силой, так что никаких проблем быть не должно было.

За две недели я разрушил семь или восемь поселений и, надо сказать, это было довольно весело, а всё для того, чтобы создать идеальную легенду и выманить как можно больше сильных призраков и зомби. Естественно, на подобное я получил полный карт-бланш от Аста.

Суть была проста. Несмотря на то, что мы вдевятером вполне могли устроить тотальный геноцид всех не-вампирских кланов империи, фактически это было невозможно из-за ограничений Владык. Даже если бы нас не искали по всем мирам, демонстрация силы Повелителей, даже опосредованная, была под запретом, как и сражения сильнейших.

А потому единственные, с кем мы могли сразиться — это главы Гартрота и Коалиции, те самые банши и высший драугр. С остальными кровососам нужно было разобраться самим, причём, опять же, без помощи истинного вампира. То есть с Бедствиями должны были справиться Бедствия.

Но так было, только если речь шла о полноценной войне. На заброшенной территории вроде Пустого кряжа всё было по-другому. Там мы могли действовать как угодно, с оговорками на сокрытие мощи Повелителей. И возможность лишить противника четырёх Бедствий была очень заманчивой.

Стоило лишь сказать, что всего в империи Затхлой Крови официально было одиннадцать Бедствий: три у вампиров, три у призраков и четыре у зомби. Неофициально с добавлением скрытых резервов это число увеличивалось раза в полтора, но всё равно четыре из десяти-одиннадцати — отличный результат.

В грядущей войне это очень помогло бы кровососам, значительно снизив разрыв в силе. А также это обязательно привело бы в бешенство глав Гартрота и Коалиции, в результате чего Асту было бы намного легче выманить их на бой.

Лишним было бы даже упоминать, что в Пустом кряже всё прошло как по маслу. Действуя парами: я с Найсом и Лаэна с Веском — один создавал защитный купол, а второй атаковал, мы без проблем покончили с четырьмя Бедствиями.

Однако на одного противника я всё-таки потратил почти час времени. Не потому что убить его было сложно, а потому что я хотел получше понять, как с ним сражаться.

С призраками в Подземелье Некроманта я имел дело нечасто. И тогда это были лишь банальные бестелесные сущности, которые максимум могли проникнуть в тело противника и начать разрушать его изнутри. Однако на уровне Бедствия и тем более Катаклизма это уже были существа совсем иного уровня силы, обладавшие куда бо́льшим набором крайне неприятных умений, которые мне стоило изучить.

Как говорится, знай своего врага. И в каком-то смысле мне повезло — одно из двух Бедствий призраков было, как и глава их клана, банши.

С первого взгляда даже нельзя было сказать, что это существо не имело физической формы. В отличие от прозрачных и аморфных привидений банши выглядела как закутанная во множество слоёв ткани женщина.

Из-под вороха тряпья были видны ладони, голые ступни, не касавшиеся земли, и довольно милое лицо, ничем, кроме бледности, не намекавшее на мёртвое происхождение банши. В руках она держала пару хищно загнутых серпов, которые, в отличие от оружия обычных призраков, не были материальными.

Эти серпы невозможно было блокировать физическим воздействием и, намеренно пропустив атаку таким серпом в плечо, я ощутил, как моя душа, после становления слившаяся с телом, задрожала и словно бы застыла, а плоть начала усыхать.

Если бы я всё ещё был Лордом, эта атака вполне могла и вовсе прорубить часть души, что слилась с энергией в руке, в результате чего вся моя душа понесла бы огромный урон и вряд ли бы когда-нибудь восстановилась. Кто-то рангом ниже банши после единственного пореза такими серпами весь бы превратился в мумию за несколько минут или даже секунд.

Однако даже не это было главной проблемой при столкновении с этим видом призраков. Банши также были известны как глашатаи смерти, потому что их крик в буквальном смысле мог уничтожать жизнь.

Вопль банши оказывал эффект куда меньший, чем успешная атака серпом, но проблема была в том, что от него нельзя было защититься. Затыкание ушей было бесполезно, так как по сути этот вопль был лишь во вторую очередь звуком, а в первую — волной энергии смерти, оказывавшей воздействие на всё в радиусе поражения.

И хотя моё тело также было пропитано этой силой, деструктивную мощь вопля я не мог игнорировать. Приняв эту атаку, я ощутил, как замедляется ток крови в венах, застывает плоть и стопорятся мысли. Без сомнений, в случае в банши-Катаклизмом ни в коем случае нельзя было позволять этой атаке достигнуть меня без какой-либо защиты.

К счастью, универсальным солдатом банши не была. У неё были свои слабости, главной из которых было слабое сопротивление магии. Против зомби, полагавшихся лишь на грубую силу и вампиров, чьей главной магической силой был гипноз, банши могли сражаться крайне эффективно, и это выливалось в то, что клан Гартрот, по сути, был сильнейшим из трёх в империи.

Но чёрное пламя, тем более дополненное Усилением, было их немезидой. Не имея физического тела, банши не могла сопротивляться даже небольшому огоньку, вынужденная покрывать себя с ног до головы барьером из энергии смерти.

Для сравнения тот же Лиорат, даже без своей магии демилича, если бы мне не удалось погрузить искру чёрного огня в его тело совсем рядом от энергетического кристалла, вполне мог бы выстоять несколько секунд под полной мощью тёмного пламени, а уж про призванного им рыцаря смерти я вообще молчу. Вывод: если я буду осторожен и буду помнить про защиту, справиться с банши-Катаклизмом будет не так сложно.

Вернувшись в город Атолли с безоговорочной победой, мы отправились рассказать обо всём Асту. Истинный вампир, естественно, был в полном восторге, и тот факт, что вскоре ему придётся столкнуться с совместным гневом призраков и зомби, его, понятное дело, нисколько не смущал.

Наоборот, он тут же начал готовить новую ловушку, на этот раз уже для глав Гарторта и Коалиции, что мне было только на руку. Чем раньше всё будет закончено, тем раньше я смогу провернуть свой собственный план.

Сам я между тем взял Найса и вернулся на Пустой кряж. Убивать уже никого было не надо, я хотел собрать энергию смерти и добраться до средней стадии Повелителя.

После того, как я смог осознать аспект своей души, прошло уже какое-то время, и я начал понимать, что изменения, связанные с аспектом, на самом деле куда глубже, чем я мог изначально подумать.

Изначально я думал, что аспект был необходим для вознесения в ранг Владыки лишь в качестве некоего ориентира. Условно говоря, выбор аспекта должен был выступить в роли чего-то вроде самогипноза, позволившего бы пересечь невидимую границу между рангами.

Однако реальность оказалась куда сложнее и интереснее. С каждым днём я ощущал всё бо́льшие и бо́льшие изменения. К примеру, моя энергия.

Она стала более непокорной и бурной, мне стало сложнее проводить тонкие манипуляции, а масштабные и размашистые удары, наоборот, посылать стало проще, при этом сами они стали мощнее. Хорошо, что это произошло уже после того, как я закончил с Лирой.

И теперь я ощущал, что вполне могу подняться на одну стадию без какого-либо ущерба прогрессу и дальнейшему вознесению. С учётом того, что глава Коалиции, высший драугр, находился на средней стадии Катаклизма, это было своевременно.

Я бы в любом случае не испугался боя с ним, но сейчас, на обитаемых территориях, мне также было необходимо думать и о Владыках, так что рисковать не стоило.

Я не торопился. На этот раз хотелось постепенно освоить энергию, а не поглощать её ударными темпами, чтобы получше разобраться в работе аспекта. А потому весь процесс занял больше недели. Но вернулся в замок Аста я уже Повелителем средней стадии.

Узнав, что накал страстей между тремя кланами становится всё интенсивнее, и уже сравнительно скоро может начаться крупномасштабная война, я этим удовлетворился и отправился к себе, немного отдохнуть после долгого накопления энергии.

Помогать Асту ещё и в его политических играх у меня не было ни малейшего желания. Мы и так помогали клану Атолли, слабейшему из трёх в империи, вознестись к трону. Если бы истинный вампир провалился даже в интригах, значит, император из него получился бы в любом случае дерьмовый.

Куда больше меня сейчас интересовала Лира. Процесс ассимиляции души эльфийской святой с телом истинного вампира шёл куда медленнее, чем у первой вампирочки, Миасы.

Та уже активно бегала по замку Аста и в огромных количествах пила кровь покупаемых истинным вампиром людей и нечисти. Юная даже по человеческим меркам эльфийка приняла свою новую сущность очень быстро и, похоже, по полной наслаждалась растущей мощью.

А вот Лира до сих пор была прикована к кровати. Она уже могла вставать и ходить, опираясь о стены, но до полного возвращения сил, похоже, нужно было ждать ещё не меньше месяца.

Аста такое развитие событий немного тревожило, но я высказал вполне резонное замечание, что ритуал вполне мог на разных людей действовать по-разному, и в иных сроках адаптации не было ничего странного, чем глава кровососов вполне удовлетворился. В принципе, я и не соврал, лишь умолчал о святой сущности эльфийки.

Её, правда, в Лире с каждым днём становилось всё меньше. По крайней мере, в тем моменты, когда она с жадностью вгрызалась в запястья служанок, святости в ней не ощущалось ни на грамм.

После, когда я отрывал её от пиршества и она осознавала, что наделала, Лира искренне раскаивалась в содеянном и даже просила у своих жертв прощения, но я видел, что с каждым разом её сопротивление становится всё слабее и слабее.

Может быть, Лире и было больше шестидесяти лет, когда я её убил и захватил её душу, но большую часть этого срока она провела в тепличных условиях. Она хотела быть достойной титула Святой Девы, старалась выполнять свои обязанности, помогать своему народу. Но ей всё ещё не хватало опыта и, главное, твёрдости характера.

Ненавидеть меня ей было просто и было за что, признаю. Но вот ненавидеть саму себя в достаточной мере, чтобы раз за разом стойко переносить искушение кровавой амброзией было для неё куда сложнее.

Тем более что она понимала: назад уже ничего не вернуть, и единственным выходом была смерть. Вот только умирать без надежды на возрождение Лира боялась, я это чувствовал. И это было нормально, что уж там, страх небытия был одним из столпов существования, не то что живые, даже мёртвые не могли его избежать. Да что там, даже Король не мог.

В результате Святая Дева медленно, но неотвратимо приближалась к точке невозврата. И сегодня, вернувшись из Пустого кряжа, я собирался подтолкнуть её к краю.

Глава 148

— Как сегодня себя чувствует моя Святая Дева? — довольно улыбаясь, я вошёл в комнату.

Лира полулежала в кровати, глядя на меня полными злобы глазами и, естественно, ничего не отвечая. В этом не было ничего нового, такой взгляд я встречал каждый раз и уже привык. В каком-то смысле так было даже интереснее, наблюдение за тем, как испарится эта злоба, принесёт ещё больше удовольствия.

— Ты сегодня уже ела?

Она снова промолчала, но я и так знал ответ на этот вопрос, потому что сам приказал ничего не давать эльфийке, пока буду на Пустом кряже. Её ломка должна была достигнуть максимума. Взяв одно из широких кресел, что стояли у стены, я поставил его напротив кровати и сел, глядя на Лиру. Несколько минут мы провели в тишине.

— Чего тебе надо?

— Ничего особенного, просто хотел тебя увидеть, — я развёл руками.

— Так я тебе и поверила! — огрызнулась эльфийка, приподнимаясь на подушках.

— Можешь верить, во что хочешь. Если ты не хочешь меня видеть, то я сейчас же уйду. Но, если ты меня прогонишь, я лишу тебя крови на месяц, — брови Лиры дёрнулись, едва заметно, но я смог уловить это.

Подобная угроза вряд ли сработала бы в самом начале, когда она только обратилась, но теперь алая амброзия уже прочно закрепилась в качестве её одержимости, и ещё тридцать дней без крови стали бы для неё настоящей пыткой.

— Сиди, сколько хочешь, — буркнула Святая Дева, после чего убрала из-за спины пару подушек, легла, повернулась на бок и закрыла глаза, делая вид, что не замечает меня. Как ребёнок, ей богу.

Ещё около часа прошло в молчании, Лира заворочалась, перевернулась на другой бок, но глаз не открыла. Я никуда не торопился, хотел, чтобы инициатива исходила от неё. Прошло ещё два часа. И, наконец, святая дева не выдержала. Приподнявшись на локте, она посмотрела на меня, прикусила губу, явно борясь сама с собой, но, в конце концов, всё-таки спросила.

— Когда… когда я смогу ещё… поесть?

— Да хоть сейчас, — я спокойно достал из-за пояса Гуйар, имевший форму кинжала и поднёс его к запястью.

— Нет, я не буду! — в глазах Лиры вновь вспыхнули огоньки злобы.

— Как хочешь. Но другой крови ты тогда не получишь. Я предлагаю сделку. Возьми всего одну каплю, и я навсегда от тебя отстану — сможешь делать что хочешь и идти куда хочешь.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Меня, конечно, не назвать человеком чести, но сейчас я совершенно честен. Развернусь, выйду из комнаты, и ты больше меня никогда не увидишь.

Больше минуты она молчала, не решаясь ни на один из выборов. Но, в конце концов, накапливавшаяся за десять дней жажда и возможность избавиться от моей тирании одержали победу над принципами.

— Идёт.

— Вот и умничка.

Я сделал аккуратный надрез, и на бледной коже выступила тёмно-бордовая капля. Хоть я и мог вернуть большую часть тёмного пламени из крови обратно в энергетический центр, какая-то часть оставалась, так что моя кровь имела более тёмный, чем обычная, цвет.

Аккуратно охватив её Усилением, я отправил капельку в чуть приоткрытый ротик Лиры. Поначалу её лицо скривилось, словно она съела лимон целиком, но я знал, что это была лишь игра, попытка показать мне, что она может с лёгкостью выдержать мои издевательства. Однако уже через несколько секунд всё резко изменилось.

Естественно, я делал всё это не наобум. Я уже ходил к Миасе, юной вампирочке, чтобы подтвердить кое-какие предположения. У меня давно было два вопроса.

Во-первых, почему кровь Аста для обычных вампиров казалась в разы вкуснее крови обычных людей и нечисти?

И во-вторых, почему жажда истинных вампиров была сильнее, чем у их по-настоящему мёртвых собратьев.

Ответа на второй я, к сожалению, пока что не нашёл. Дело могло быть в десятках причин, от банального стечения обстоятельств до наличия в самих истинных вампирах энергии крови, что могло неким образом резонировать с их жаждой. Но вот с первым вопросом я смог более-менее разобраться.

Для начала, стоило помнить, что вампиры были видом нежити наиболее близким к живому во всём мире мёртвых. Высшие вампиры в своей человеческой форме ничем не отличались от обычных людей, они имели пульс, их тело было тёплым, как у живых, и даже в их ауре не было и намёка на энергию смерти.

Конечно, это был своего рода обман, и тот же Лиорат вполне мог добиться ровно того же, используя свои знания, но его маскировка была именно что результатом применения магии, тогда как у вампиров подобные изменения шли из самой их сути, им не надо было учиться превращаться и походить на людей.

Исходя из этого, можно было предположить, что жажда вампиров до крови, в которой содержалась наиболее концентрированная и простая для усвоения энергия жизни, могла быть своего рода тягой к чему-то немёртвому.

И на самом деле к таким выводам пришёл не только я, но и многие исследователи, в том числе и из самого вампирского рода, труды которых я прочёл в библиотеке замка Аста, пока разбирался с подготовкой к ритуалу.

Если принять это за рабочую гипотезу, то следующий мой вывод был прост и логичен. Кровь истинного вампира была вкуснее, потому что в ней содержалась не только энергия жизни, но и энергия крови. Да, Аст, а теперь и Лира строго говоря были нежитью, их сила основывалась на энергии смерти.

Но внутри их тел благодаря таинственному ритуалу, придуманному древними некромантами, оставались две другие силы. И именно комбинация двух этих энергий делала их кровь для других вампиров похожей на райский нектар. Но тогда на что был бы похож вкус моей крови, в которой содержались не две, а целых четыре энергии, отличных от энергии смерти?

Миаса на своём примере отлично продемонстрировала, на что. Обычная кровь для вампирочки, по её же словам, была похожа на самый сладкий фруктовый сок, что она когда-либо пила.

Кровь Лиры, которую я взял для этого эксперимента заранее, привела малышку в настоящий восторг и была, цитата: “Вкуснее всего на свете”. Но, когда на её язычок упала капля крови, пропитанной чёрным пламенем… о, это надо было видеть.

И Лиру, я нисколько не сомневался, сейчас ждало ровно то же самое. Выражение её лица быстро сменялось от неверия к нежеланию, ужасу и, в конце концов, к принятию. Губы Святой Девы растянулись в широкой улыбке, и она, больше не способная себя контролировать, упала на спину, полностью отключившись от реальности.

И это было только начало. Её лицо покраснело, Лира начала тяжело и надрывно дышать, и, в конце концов, с её губ сорвался сладострастный стон, совсем не подобающий Святой Деве. Затем уже всё её тело начало подёргиваться в муках экстаза.

Честно сказать, желание наброситься на неё сдерживать было катастрофически сложно. Но я продолжал сидеть, дожидаясь завершения столько великолепного представления. Наконец, всё закончилось, и Лира замерла, отходя от наслаждения.

Её волосы цвета свежей крови были в беспорядке, пропитанные по́том и разбросанные по подушке, а облепившая тело ночнушка открывала шикарные виды из-под сползшего одеяла. В конце концов, она пришла в себя и взглянула на меня затянутыми туманом экстаза глазами.

— Ну всё, я пойду, — я поднялся и, не дожидаясь ответа, направился к двери. — Прощай, больше мы никогда не увидимся, как я и обещал.

Моя рука взялась за ручку двери, вторая повернула ключ в замке, потом дверь отворилась, и когда я уже был готов шагнуть за порог, сзади донёсся слабый голос:

— Нет, подожди…

Мои губы растянулись в довольной усмешке. Дверь снова закрылась.

Смерть четырёх Бедствий, хоть и не была предана широкой огласке, естественно, стала причиной огромной бури в империи Затхлой Крови. Призраки и зомби вполне резонно подозревали вампиров в убийстве их людей, и в последние дни на Аста сыпались всё более и более агрессивные обвинения.

И если бы не риски, связанные с тотальной войной, одними обвинениями дело бы не закончилось. Истинный вампир, тем не менее, старательно от всего отнекивался, утверждая, что во время зачистки Пустого кряжа все Бедствия разделились, чтобы прочесать как можно большую местность, и вампиры понятия не имели, что происходило с другими. Очевидно, ему никто не верил.

Однако потом Аст предложил способ разрешения конфликта, неосведомлённому человеку показавшийся бы по-настоящему самоубийственным.

Глава клана Атолли заявил, что согласен поместить всех Бедствий вампиров под арест Бедствий двух других кланов, тогда как он сам в одиночку отправится на переговоры с главами Гартрота и Коалиции Мёртвой Плоти дабы разрешить все конфликты и расставить все точки над “ё”.

С учётом того, что Аст был на начальной стадии Катаклизма и в бою уступал как банши из Гартрота с её уникальными умениями, так и высшему драугру из Коалиции на средней стадии, подобный шаг, если он действительно был виновен, казалось, не имел смысла.

Объединившись, два Катаклизма несомненно смогут если не прикончить высшего вампира, то по крайней мере очень тяжело его ранить, и тогда клан Атолли останется без защиты.

Тем более что Бедствия вампиров тоже окажутся под превосходящим давлением противника. Дальнейшую судьбу кровососов в империи в таком случае можно было себе представить.

На самом деле, даже если бы Аст не был виновен в смертях Бедствий призраков и зомби, подобное предложение всё равно было крайне рискованным. Даже в мире живых существовала поговорка: “Нет вечных союзников, есть только вечные интересы”, — в мире мёртвых, где у нежити в принципе отсутствовало представление о дружбе, любви и верности, она была тем более актуальна.

Главы Гартрота и Коалиции вполне могли прикончить высшего вампира просто, чтобы поглотить его часть власти и территорий, не считаясь с тем, кто был прав, а кто виноват.

А потому после официального письма от Аста в кланах призраков и зомби на какое-то время воцарилась тихая паника. Веск, по-тихому пробравшийся сначала в один замок врага, а потом и в другой, с довольной усмешкой рассказывал о том, с какой паранойей главы и советники Гартрота и Коалиции обсуждали потенциальные варианты развития событий и возможные интриги Аста.

На самом деле, версия того, что истинный вампир нанял Катаклизм, а может, даже не один, чтобы подавить противника и перехватить инициативу, появилась очень быстро. Всё-таки во главе подобных крупных кланов не могли сидеть дураки, и до самого очевидного, и вероятного решения они дошли без проблем.

Вот только никто из них и подумать не мог, что глава Атолли нашёл не одного, не двоих и даже не троих существ подобного уровня, а сразу девять.

Разведка вампиров вскоре сообщила о том, что шпионы противника начали активно рыскать в поисках доказательств. Даже наше давнее появление у главных ворот города Атолли не осталось без внимания. Хотя тут я не волновался, понять что-либо вряд ли кто-нибудь смог бы.

Единственным определимым существом в нашей компании была Сиора, огромная рогатая львица. Вот только если бы я был на месте шпионов и лидеров кланов врага, я бы скорее поверил в то, что солнце может сесть за востоке, чем в неожиданное появление байцзе уровня Катаклизма у ворот клана вампиров.

А потому после всего шпионажа и всех долгих обсуждений предложение Аста было принято, и где-то через месяц после смерти Бедствий встреча реальных хозяев империи Затхлой Крови, наконец-то, состоялась, впервые за несколько сотен лет.

Местом встречи был выбран всё тот же Пустой кряж, необитаемая горная цепь, в которой было легко скрыть следы боя Катаклизмов. А в том, что бой будет, никто не сомневался.

Аста не сопровождала никакая почётная охрана, как и глав призраков и зомби, им это, в принципе, было не нужно. Просто в одной из горных долин Пустого кряжа встретились три фигуры.

Мужчина лет двадцати на вид с густыми и длинными ярко-алыми волосами в тонком шёлковом халате, замотанная в тряпьё старуха с длинной, угрожающе загнутой косой на плече, парившая в нескольких сантиметрах над землёй, и высокий, метра два с половиной, ссохшийся труп в даже на вид древних и проржавевших доспехах.

— Приветствую, Ярана, Саргас, — у нежити официально было несколько имён, иногда аж пять или шесть, Аст поприветствовал главу Гартрота и Коалиции максимально неформально, можно даже сказать по-панибратски.

— Итак, Астэлиарсагх, что ты хотел обсудить? — голос банши, даже не наполненный и каплей энергии смерти, заставлял ёжиться и пускал по хребту табуны мурашек.

— Только не говори, что смерти этих маленьких Бедствий, — высший драугр сложил руки на груди, и его высохшие губы изогнулись в усмешке, — можешь сколько угодно играть на публику, но тут-то все свои. Не держи нас за несмышлёных простачков, в чём твоя задумка?

— Очень просто, я бы хотел обсудить передел власти в империи, — не моргнув и глазом, ответил Аст.

Глава вампиров и не думал скрывать своих истинных намерений. Теперь, когда всё уже было завершено, и вражеские лидеры прибыли, притворяться было бессмысленно.

Банши и драугр громко рассмеялись на пару. Вероятнее всего, такой ответ уже был в рамках их предположений.

— И с чего ты вдруг решил, что можешь что-либо решать? — проскрипела Ярана. — Неужели парочка нанятых тобой Катаклизмов придала тебе уверенности?

— Ты тут самый младший и самый слабый, — пророкотал драугр, — уловки тебе не помогут!

— Довольно грубо называть других “уловками”, — я, улыбаясь, шагнул из пространственного искажения, созданного Найсом.

Сейчас, когда слепой маг вернулся на уровень Архата, провернуть такой трюк для него было проще простого. Так как банши и драугр имели крайне мало понимания в магии, а тем более такой заумной, как магия пространства, обнаружить искажение, не наткнувшись на него напрямую, для них было нереально.

— Так это тебя Астэлиарсагх нанял? — банши сощурилась и оглядела меня с ног до головы. Хоть её способности вроде вопля были врождёнными и сильно уступали истинной магии смерти, как у призрака её чувствительность к энергиям была куда выше, чем у Саргаса. Так что, несмотря на то, что именно глава Коалиции здесь имел наивысшую стадию, первой от меня угрозу ощутила именно она. А также она смогла быстрее своего товарища понять, что я не был нежитью. — Ты живой? Человек?!

— Можно и так сказать.

— Ты нанял человека для того, чтобы захватить власть в империи, — в голосе драугра чувствовалась злоба, — ты понимаешь, во что это может вылиться для нас, тебя и даже всего мира мёртвых? Где ты вообще нашёл человека на средней стадии Повелителя?

— Где нашёл, там уже нет, — улыбнулся я, доставая из-за пояса Гуйар. — Ну что, господа, вы правильно сказали, тут все свои. Так что, будем драться или как?

— Я признаю, что ты силён, и сражайся мы двое на двое, у вас был бы шанс выжить. Но, Астэлиарсагх, неужели ты думал, что будет единственным, кто подумает о найме сторонней силы? Ты слишком наивен!

Банши издала высокий протяжный вой, разнёсшийся по Пустому кряжу на многие километры. Это не была атака с использованием энергии смерти, просто голос, так что защищаться я даже не подумал, тем более что такой крик не мог быть ничем иным как условным сигналом. И верно, уже спустя несколько секунд я ощутил быстро приближающиеся издалека мощные ауры.

Спустя четверть минуты напротив нас, кроме банши и высшего драугра, стояли ещё аж три Катаклизма. Похоже, клан Гартрот и Коалиция Мёртвой Плоти решили перестраховаться и озаботиться полным и окончательным уничтожением потенциального противника.

Первый из наших новых знакомых был скелетом-магом. Не демиличем, к счастью, иначе нас бы опять ждала головная боль сражения с армией призванной нежити, просто магом. Такое очень редко, но тоже было возможно, когда внутри обычной нежити зарождался кристалл-сборщик энергии. Судя по исходящей от него ауре, он использовал стихию огня и, кажется, стихию тьмы.

Второй, вернее вторая, как и глава Коалиции, была драугром, тоже могучей и высокой, но если Саргас носил за спиной тяжёлый двуручный топор, то у неё там же был приторочен лук, а на поясе висел колчан со стрелами. Я бы не удивился, если бы она была скрытым ресурсом Коалиции, которого зомби скрывали, чтобы вытащить в качестве козыря в решающий момент.

Последний же Повелитель был… птицей. Если точнее, то огромным, высотой метров пятнадцать, скелетом, судя по хищному клюву и острым когтям, орла или кондора. Это тоже было большой редкостью, чтобы не-гуманоидная нежить получала полноценное сознание, но на уровне Катаклизмов вообще было сложно обойтись без необычностей.

Итого один Катаклизм средней стадии, три начальной и один (драугр-лучница) низшей. С нашей стороны Найс и Веск были обязаны поддерживать купол изолированного пространства, чтобы ни единой капельки энергии не выбралось наружу, то есть оставалось восемь бойцов, по большей части начальные Повелители и низшие Катаклизмы.

И хотя оценивать силу демонического герцога или прошедшей несколько эволюций немейской львицы лишь стадией было, по меньшей мере, глупо, я всё-таки морально подготовился к сложностям.

Впрочем, показывать врагу своё волнение — значит, уступить половину победы. Так что я лишь довольно усмехнулся и поманил пальцем, казалось, нечто невидимое, что находилось у меня за спиной. Из пространственного искажения тут же появилась бо́льшая часть моей разношёрстной цирковой труппы. В глазах противников застыло неверие.

— Всё ещё считаете нас наивными?

Глава 149

— В… восемь?! — драугр-лучница сделала шаг назад, явно шокированная столь резкой сменой позиций.

— Десять, вообще-то, ещё двое блокируют Пустой кряж, чтобы вы не смогли спокойно сбежать.

Я был достаточно уверен в победе, но, если бы пятеро Катаклизмов вдруг развернулись и пустились наутёк каждый в свою сторону, вероятность поймать их всех устремилась бы к нулю. Особенно я волновался по поводу скелета орла.

Не было бы странно, если бы он смог показать скорость в разы превосходящую то, что было доступно даже Лаэне. И хотя Найс с Веском вполне могли задержать беглецов, я не мог рисковать. Было не исключено, что у кого-нибудь из этой пятёрки была связь с Владыками.

И если бы они сбежали, то вполне могли пожаловаться “старшим братьям”. А потому я решил рассказать о барьере заранее, чтобы наши противники сражались как можно более яростно, думая о побеге лишь как о самом последнем средстве.

— А ты самоуверен, — Ярана вполне резонно решила, что именно я, а не Аст — основная фигура в отряде, и теперь даже не смотрела на истинного вампира. — Уже думаешь, что победишь? Настолько, что позволяешь себе отвести часть сил на сдерживание! Может, нас и меньше, но вы куда слабее, мы ещё посмотрим, кто кого.

— Хорошо сказано! Давай же посмотрим! — рявкнула Лаэна, превращаясь в немейскую львицу и нависая над противниками.

Аст, хотя и не мог превращаться в нетопыря, также вспыхнул могучей энергией, его глаза стали полностью красными, включая радужку и белки, восемь вампирских клыков удлинились, едва давая возможность закрыть рот, кожа посерела и покрылась сложными алыми узорами, источающими мощную ауру крови — в общем из красавца и похитителя женских сердец истинный вампир превратился в довольно жуткого парня.

Одновременно Рагок принял облик демонического герцога, а я перекинулся в боевую форму. Впрочем, по сравнению с Сиорой все мы всё равно оставались маловаты. По сравнению с байцзе даже пятнадцатиметровый орлиный скелет казался просто вороной перед кошкой.

На самом деле, возможности для обсуждения и переговоров уже не было никакой, это понимали все. Либо мы, либо нас. Не было слов, способных что-либо изменить, и словесная перепалка имела лишь одну цель — успокоить и сплотить союзников и пошатнуть уверенность врагов.

И когда от нашего совместного импульса пятёрка Катаклизмов вздрогнула и синхронно сделала шаг назад, стало понятно, что в этом первом раунде борьбы мы одержали безоговорочную победу. Но, праздновать, конечно, было пока рано.

— Каждый из вас сдохнет здесь! — даже смутившись на мгновение, Саргас оставался Катаклизмом средней стадии и главой огромного клана с тысячелетней историей. Выхватив из-за спины свой топор, он взревел так, что с окрестных гор сошло несколько лавин, и устремился в бой.

Остальные четверо от него не слишком отстали. Банши, издав уже истинный вопль, переполненный мощной энергией смерти, устремилась в бой, подняв косу для атаки.

При этом, в отличие от банши на ранге Бедствия, с которой я сражался раньше, её вопль даже не думал стихать, продолжая распространяться волнами от закутанной в рваньё фигуры, заставив даже меня использовать тёмный огонь для защиты своего тела. От тела скелета-мага во все стороны устремилось море иссиня-чёрного пламени, поглощавшего весь свет вокруг себя, мгновенно превратив вечные сумерки мира мёртвых в непроглядную ночь.

Орёл, издав угрожающий клёкот, бросился прямо на Сиору, видимо, решив устроить сражение зверей-монстров, а лучница в секунду разорвала дистанцию, удалившись на пару сотен метров и встав в позицию с луком наперевес.

— На мне банши, повеселитесь! — перекрикивая оглушительный вопль главы Гартрота, я взмахнул Гуйаром, уже принявшим свою излюбленную форму могучей булавы, и устремился наперерез Яране.

На самом деле с куда большим удовольствием я бы сразился с Саргасом, битва воинов всегда нравилась мне больше, чем бой магов. Но в данный момент с банши никто из моего отряда не смог бы справиться.

Удары высшего драугра сулили в крайнем случае разного рода переломы, разрывы и кровотечения, что на ранге Катаклизма лечилось максимум двумя-тремя днями постельного режима. Но вот травмы души исцелить мог лишь я с использованием Пожирания, и то потратив огромное количество времени и сил, при этом всё равно не имея полной уверенности в успехе.

В конце концов, манипуляция с душой Повелителя была сложностью совершенно иного уровня по сравнению с тем, что я делал раньше. От ударов косы Яраны могла защититься Лаэна, используя свои энергетические клинки, с трудом смог бы Рагок, окутав оружие адским пламенем.

Но с учётом того, что банши была выше них стадией и имела больше энергии, это всё равно оставалось крайне опасно, и при планировании этого боя именно банши я уделял больше всего внимания, а вовсе не драугру.

— Человек, ты слишком много на себя берёшь! — проскрежетала Ярана, при этом её вопль не прерывался ни на секунду.

— Уверена, старая?

Волна чёрного пламени высотой в полсотни метров рванула к банши, и я отчётливо ощутил сотрясшую её дрожь. Энергетические атаки являлись естественным врагом призраков, не имевших тела, чтобы выдержать его напор.

А мой огонь, пропитанный четырьмя запретными силами, дополнявшими и подпитывавшими друг друга, для бестелесных сущностей и вовсе должен был походить на страшнейшее из проклятий. К моему сожалению, бестелесность давала банши не только уязвимость, но и преимущества.

Вместо того, чтобы пытаться защититься или сбежать от моря пламени, она просто опустилась в землю. Вопль стал глуше и не таким губительным, но так как основная атака шла не от звука, а от энергии смерти, большой потери мощи не произошло. А после того, как посланная мной волна прошла мимо, Ярана вынырнула обратно на поверхность.

Да уж, призраки, определённо, были одними из самых сложных противников среди всех, с кем я когда-либо сражался. И было огромной удачей, что мне удалось нанести критичный урон Лиорату до начала нашего боя, потому что в противном случае, стань он бестелесным, достать его стало бы практически нереально.

Я убивал призраков раньше, так что, в принципе, я вполне мог использовать Похищение, чтобы создать себе такое тело. Вот только, к сожалению, в этом случае силам жизни и крови было бы не за что зацепиться, и моё чёрное пламя потеряло бы стабильность.

Так что я был вынужден использовать физическую форму, и бой с банши обещал стать крайне неприятным. Успокаивало одно: пока мы сражались, она не могла никак помочь своим союзникам, и у моего отряда не было риска получить непоправимую травму души.

У них, кстати, всё было более-менее неплохо. Не без сложностей, но на лёгкую победу я и не рассчитывал. Сиора и вскочивший ей на спину Буль, после долгих мук я решил махнуть на новое имя для зомби-дворецкого рукой и оставить всё как есть, сражались против орлиного скелета.

Байцзе, не открывшая свой третий глаз, пока что не обладала никакими магическими способностями, как и Буль, а также им нужно было отделять часть энергии для противостояния губительной силе вопля банши, но, к счастью, против птичьего Катаклизма энергия и не была нужна.

Как и рогатая львица, и зомби-дворецкий, их противник не обладал никакими магическими способностями и полагался исключительно на физическую мощь, действуя ровно так, как и ожидалось от птицы: взлетал, а потом резко пикировал на врага, стараясь вцепиться когтями и клювом в морду и особенно в глаза байцзе.

Судя по нескольким кровоточащим ранам на носу Сиоры, ему это уже пару раз удалось, и, похоже, именно поэтому Буль решил переключиться с основного противостояния и помочь рогатой львице.

Теперь, стоило орлиному скелету приблизиться к морде байцзе, зомби-дворецкий бесстрашно бросался в атаку, и даже если он находился на низшей стадии Катаклизма, тогда как птица — на начальной, недооценивать силу кулаков Буля было нельзя.

Тем более что у птиц кости, в принципе, были тонкими и полыми внутри, а значит, довольно хрупкими. Я смог заметить, что на левой лапа орла уже отсутствовал один из пальцев, а на киле виднелись отчётливые трещины. Свои обязанности Буль исполнял на отлично, позволяя Сиоре больше сосредоточиться на нападении.

Байцзе была куда больше птичьего Катаклизма и тем более во много раз тяжелее. Когда она вставала на задние лапы, чтобы попытаться достать юркий скелет в воздухе, а потом опускалась обратно на четвереньки, несмотря на природную кошачью грацию, вся земля вздрагивала.

Если удары зомби-дворецкого для орлиного скелета были просто опасны, то любая атака львиной лапы могла стать по-настоящему фатальной. К сожалению, как я и думал, скорость птицы была просто ненормально высока, и пока что Сиора ни разу не попала, тогда как на её боках уже появилось несколько новых ран.

Успевать реагировать на все атаки орлиного скелета, бегая по почти похожей на поле спине байцзе Буль был не в силах, предпочтя сосредоточиться на защите морды.

Однако их бой всё-таки был не главным, как и мой, в кои-то веки. Основное сражение происходило между Саргасом, лучницей-драугром и скелетом-магом с одной стороны и Рагоком, Лаэной, Агнес, Астом и Карадором с другой.

Против банши драголич был мне не слишком полезен, так что я решил оставить его остальным в качестве дополнительной ударной силы. Всё-таки драугр средней стадии, хоть и не обладал уникальными умениями наподобие банши, оставался крайне грозным противником.

Его физическая сила в разы превосходила даже демонического герцога, а кажущаяся ржавой и готовой развалиться в любую секунду броня была достаточно крепка, чтобы выдержать прямые атаки ятаганов Лаэны. При этом у него также была мощная поддержка в виде могучего мага средней стадии и мастера-лучника.

Надо было помнить, что, хотя по мере увеличения силы воинов луки становились всё менее популярны, это было связано в основном с тем, что создать подходящее их силе оружие было в разы труднее, чем меч или булаву.

Материал для плеч лука должен был быть очень упругим и достаточно прочным, чтобы выдержать тысячи и десятки тысяч деформаций, а про тетиву и говорить нечего. Подходили лишь связки мощной нечисти вроде драконидов или кровавых львов, но добыть такие материалы можно было лишь в самом мире крови, либо в Звериных Пещерах.

У нежити к подобным источникам, считай, не было доступа. Тем не менее, если лучник получал подходящее оружие, с физической силой Катаклизма он становился настоящим богом смерти на поле боя.

Стрелы, что преодолевали звуковой барьер и имели пробивную силу в десятки и сотни раз превосходящую стенобитные тараны, ливнем сыплющиеся на врага — это ли не конец света? Если бы Гуйар мог трансформироваться в лук, я бы с удовольствием пользовался таким оружием даже несмотря на то, что куда больше предпочитал ближний бой.

У этой женщины-драугра такой лук был. Более того, был магический колчан, стрелы в котором, похоже, материализовывались сами по себе. И надо было признать, её навыки стрельбы были превосходны.

Едва ли не половина внимания “моей” пятёрки бойцов была отведена на то, чтобы не получить стрелу в глаз, горло, спину или ещё одно из множества уязвимых точек, что находились на теле. А в серой шкуре Рагока, слишком большого для того, чтобы уклоняться от всех попаданий или вовремя отбивать снаряды своим молотом, уже торчало с полдюжины охвостий, постепенно сгоравших в адском пламени.

Даже в твёрдую как камень плоть демонического герцога эти стрелы, по метру каждая, входили практически целиком. К счастью, габариты бывшего паладина были не только проклятьем, но и спасением, так как при росте в полтора десятка метров эти стрелы, попадая в плечи, бёдра и бока не могли нанести серьёзного урона.

Это сто процентов было очень болезненно, и из ран Рагока обильно текла густая чёрно-алая кровь, но остановить демона подобное точно было не способно.

А вот с силой скелета-мага всё было уже сложнее. Он, как и я, использовал чёрное пламя, и из пяти моих типов энергий у него, грубо говоря, было три: силы смерти, тьмы и огня.

На самом деле это было далеко от истины, так как по-настоящему он владел лишь энергией смерти, а тьма и огонь не были “теми самыми” тьмой и огнём. Сравнить их с истинными запретными энергиями, что присутствовали в моём чёрном пламени было всё равно что сравнить мечи, созданные кузнецом-мастером и новичком-подмастерьем.

Но всё-таки клинок есть клинок, даже дерьмовый, и в его магии наряду с силой забвения энергии смерти присутствовала буйная мощь пламени и поглощающая сила тьмы. Тем более что по сравнению с Рагоком он был на стадию выше.

Так что, встречаясь с адским пламенем демонического герцога чёрный огонь скелета-мага не только не проигрывал, но даже немного подавлял силу преисподней, не давая бывшему паладину установить власть над полем боя в его обычной доминирующей манере.

Параллельно чёрное пламя ещё и материализовывалось во множество самых разных форм от копий до огненных монстров, нападавших на окруживших Рагока бойцов. Впрочем, ощущения, что “мои” проигрывали, не было и в помине.

Несмотря на то, что Рагоку приходилось сталкиваться в прямом столкновении с врагом на две стадии выше себя, кровь демонической аристократии нельзя было недооценивать.

Преисподнюю, мир демонов, населяли два основных вида существ. Непосредственно сами демоны и огненные сущности вроде ифритов, элементалей, лавовых червей и прочих тварей, рождённых из пламени и магмы.

При этом, пока они находились в своём мире, демоны во многом напоминали людей и нечисть: они росли, старели и умирали, а также, естественно, у них рождались дети.

Но жизнь демонов была даже дольше чем у эльфов, и, соответственно, рост их силы также был крайне медленным. С учётом того, что пламенные сущности рождались буквально из чистой силы огня и с самого появления уже имели полную мощь, можно было задаться вопросом: “Почему в преисподней, где больше всего иного почиталась сила, огненные монстры до сих пор не захватили всю власть?”

Для последних по идее не должно было быть большой проблемой просто задавить дьявольский народ числом. Однако ответ на этот вопрос для знающего человека был совершенно очевиден: демоны продолжали сохранять свою власть в преисподней, потому что их власть над пламенем ада была выше, чем у огненных тварей.

Вернее, не у всех демонов, а только у элитной прослойки их общества — демонической аристократии. Благодаря мистическим законам преисподней, существа из плоти и крови имели с огнём большее родство, чем порождённые этим самым огнём существа.

Звучало абсурдно, но это была непреложная истина. В крови демонических баронов, графов, герцогов и князей находилось пламя более могучее, чем всё, что могли произвести любые элементали и ифриты.

И может быть, огонь, что Рагок создавал вокруг себя, из-за недостаточной концентрации и подавлялся чёрным огнём скелета-мага, но кипящее у него внутри пламя было в разы разрушительнее, продолжая подпитывать бывшего паладина мощью.

Его молот и топор драугра столкнулись уже около полусотни раз, и каждый раз Рагок уступал, несмотря на свои габариты и вес. Сила, заключённая в иссохшем теле Саргаса, была поистине огромна.

Но при этом казалось, что с каждым ударом мощь и ярость Рагока только росла. Несмотря на то, что тело бывшего паладина продолжало покрываться ранами от стрел и ожогами от чёрного огня, а кости его рук после стольких жёстких столкновений наверняка были покрыты вязью трещин, ощущения, что он слабеет, не было.

И ведь он сражался не один. Лаэна, вооружившись своими саблями, на головокружительной скорости атаковала драугра в те моменты, когда он был наиболее уязвим после столкновения с Рагоком, а также не забывала и про огненного мага.

При этом она не раз и не два пропускала атаки топора и чёрного пламени буквально в сантиметрах от своего тела, но всё-таки умудрялась наносить врагу урон, а потом тут же отступала. Древняя броня Саргаса уже была покрыта множеством довольно глубоких порезов от оружия немейской львицы, а скелет успел лишиться руки.

Лучница, к сожалению, находилась слишком далеко, и Лаэна не могла атаковать её, не рискуя оставить бывшего паладина с драугром наедине. Но, благодаря своей непробиваемой шкуре, львица могла почти не волноваться о стрелах, полностью погрузившись в свою самоубийственно-партизанскую войну.

Агнес, слабейшая в нашей команде, действовала примерно также, хотя и не так рискованно, всё-таки человеческое тело, тем более не укреплённое техниками, было довольно хрупким.

Но, благодаря тому, что Лаэна взяла на себя основную часть нагрузки, магесса получила бо́льшую свободу действий, и лучнице пришлось не раз и не два уворачиваться от её молотов. Если бы не Агнес, в теле Рагока наверняка было бы раза в полтора-два больше торчащих стрел.

Аст верхом на Карадоре выступал в качестве третьей линии поддержки. Так как физически истинный вампир был крайне слаб, драголичу пришлось защищать главу кровососов от атак противника своим пламенем, но при этом польза от Аста также была значительной.

Его гипноз действовал и на лучницу, и на скелета-мага, и даже на высшего драугра, заставляя их мешкать, мазать и срывая заклинания. С низшей женщиной-драугром у него и вовсе получалось настолько хорошо, что огненному магу уже пришлось два или три раза отвлекаться от основного боя Саргоса с Рагоком, чтобы спасти погружённую в иллюзию лучницу от удара молота Агнес.

К сожалению, на противников того же и более высокого уровня магия Аста действовала не слишком эффективно, давая лишь доли секунды замешательства, но в схватке такого уровня это всё равно могло стать критично.

В итоге из моих бойцов серьёзный урон несли только Рагок и Сиора. Но демонического герцога такие повреждения только больше распаляли, а выносливости нечисти уровня Катаклизма позавидовал бы и таракан.

А вот противник постепенно сдавал позиции. От брони Саргоса отвалился первый кусок, орлиный скелет получил очередной удар в рёбра от Буля, а энергия скелета минут через десять-пятнадцать уже должна была показать дно.

Я между тем лишь сдерживал банши, отогнав подальше от остальных, чтобы её вопль оказывал как можно меньшее воздействие и не особо спешил прикончить главу Гартрота.

На самом деле, разразившись всей силой средней стадии Архата в комбинации с Усилением, я вполне мог за несколько секунд создать достаточно большую огненную клетку, чтобы гарантировано поймать Ярану. Всё-таки запас моей энергии был впятеро больше чем у обычного мага той же стадии.

После этого убить банши было бы очень просто — лишь захлопнуть ловушку, сжав “стенки” огненной темницы и превратив бестелесную сущность в дым. А затем, когда я присоединюсь к остальным, сражение быстро подойдёт к концу.

Но я не делал этого по двум причинам.

Во-первых, я хотел, чтобы пятёрка вражеских Катаклизмов как можно больше вымоталась и получила как можно больше повреждений, чтобы, если бы они решились убежать, догнать и прикончить их стало проще. Пока они участвовали в, по всем параметрам, практически равном противостоянии, пока у них была надежда на победу, они бы продолжили биться, рассчитывая выйти победителями.

А во-вторых, я хотел поставить своих спутников в максимально непростую ситуацию, чтобы стимулировать проявление у них аспектов. Я, понятное дело, не мог быть уверен, что это сработает, но здравый смысл подсказывал, что аспекты не давали о себе знать из ничего.

Невозможно было сидеть за столом, поглощать ужин и тут вдруг получить душевное озарение. Нужен был триггер, потрясение сознания. И сражение со столь могучим противником подходило на роль такого потрясения более чем хорошо.

Если бы хоть один из них проявил сегодня свой аспект, я бы уже остался в огромном выигрыше. А то, что из-за этого они получали раны и вполне могли в какой-то момент даже оказаться на грани смерти, меня не слишком заботило.

Глава 150

В горах лавины могут копиться многие годы, нарастая, увеличивая массу снега и льда, становясь всё больше и опаснее, а потом вдруг сойти от случайно прошедших мимо оленей или чьего-нибудь громкого крика.

Одного небольшого толчка иногда бывает достаточно, чтобы полностью изменить ситуацию, перевернуть всё с ног на голову. На этот раз вышло именно так.

Началось всё с Аста. Истинный вампир показал себя крайне полезным членом команды, тем более что у нас в группе после смерти Лиората стало совсем напряжно с бойцами поддержки.

И три тысячи лет жизни не прошли для кровососа даром, опыта боёв у него было, вероятно, больше, чем у любого из нас, всё-таки время ничто не заменит. Уже несколько раз он посылал мощную волну энергии смерти в драугра-лучницу, чтобы спутать её сознание и вывести на время из боя.

Однако раньше, проведя атаку гипнозом, Аст тут же отступал, потому что понимал: кардинально изменить положение вещей ему не удастся. Теперь же, вместо того, чтобы вернуться за спину гиганта Рагока, он, наоборот, пришпорил Карадора, устремившись к временно дезориентированной лучнице. Естественно, от её напарников это не укрылось.

— Куда?!

Скелет-маг, похоже, из всех пяти Катаклизмов менее всех довольный складывающейся ситуацией, очевидно, не мог позволить врагу расправиться с напарником. Тем более что противник так удачно и глупо подставился, выйдя из-под прикрытия адского огня демонического герцога.

Так что в Аста верхом на драголиче тут же направилась мощная волна чёрного огня. Сила в ней не была такой концентрированной, как у моего пламени, но масштаб заклинания удивил даже меня: стена пламени высотой в двести и шириной почти в четыреста метров устремилась от мёртвого мага с огромной скоростью, сжигая до пепла не только землю, но и камни, и воздух.

Разразись такая атака в городской чёрте — и за несколько секунд были бы убиты тысячи, если не десятки тысяч человек.

Такой большой размах магии нужен был, очевидно, чтобы Аст не смог увернуться, но истинный вампир, похоже, об этом даже не помышлял. Более того, он не только не развернулся, чтобы хотя бы попытаться разорвать дистанцию, но и повернул Карадора прямо в середину огненной волны.

За своего скакуна я не слишком боялся, могучая плоть драголича вполне могла выдержать настолько рассеянную атаку. К тому же у Карадора было некротическое пламя, уже окутавшее и его, и его наездника. Но вот тело истинного вампира было очень слабым, вероятно, не дотягивая даже до ранга Воителя.

Чтобы пережить подобное, Асту даже с поддержкой некротического пламени неизбежно пришлось бы создать барьер из энергии смерти. Вот только они с Карадором и стена пламени сближались с угрожающей скоростью, а никаких следов формирования защиты не было и в помине.

Более того, я мог неправильно разглядеть с такого расстояния, но, кажется, кровосос и вовсе закрыл глаза. Не могло быть такого, что истинный вампир вдруг захотел устроить красочное самоубийство, а значит, у главы Атолли было нечто иное, на что он мог положиться.

Вернее, некто иной. Агнес, вынырнувшая словно бы из пустоты, но на самом деле просто на огромной скорости догнавшая Карадора и вставшая перед истинным вампиром на загривке драголича, развела и со всей силы ударила друг о друга свои молоты.

Изначально её магия была производной магии стихии ветра, основывавшейся на ударных волнах и разного рода полях подавления. Именно благодаря этой силе она могла демонстрировать такую невероятную скорость, буквально взрывая воздух за собой.

Но теперь, после достижения ранга Повелителя и плотного общения с Найсом в течение нескольких лет, магия Агнес вышла на качественно новый уровень.

От удара молотов, обгоняя звук взрыва, распространилась невероятная по силе волна. И это был не просто сжатый воздух, в этом заклинании также была использована магия пространства, ещё в несколько раз увеличив и так разрушительную мощь.

К тому же, в отличие от заклинания скелета-мага, волна Агнес была куда у́же, больше похожая на ветряную змею. Так что, несмотря на разницу в энергиях между воительницей и нежитью, её заклинание без проблем пробило в огненной стене дыру диаметром где-то метров пять.

По сравнению с масштабом пламенной волны это была всё равно что мышиная норка, но этого было вполне достаточно, чтобы Аст верхом на Карадоре без проблем въехал прямо в этот тоннель.

В первую секунду мне показалось, что, хотя это заклинание и было эффектным, эффективности в нём было не слишком много. Всё-таки заклинание скелета не было плоским, за основной стеной огня всё тоже полыхало чёрным пламенем, и даже если воительница смогла сдуть его часть, пустое место будет быстро заполнено новыми языками огня.

Однако, как оказалось, я до сих пор недооценивал способности Агнес. Из-за того, что область была покрыта пламенем, я мало что мог разобрать даже с помощью энергетического видения. Но несущегося сквозь огонь Карадора с Астом на спине почувствовать мог без труда.

И, судя по всему, они даже капельки сил на отводили на защиту. Похоже, созданный воительницей проход мог поддерживать сам себя, не давая огню попасть внутрь.

Сама же Агнес, соорудив истинному вампиру проход, тут же исчезла со спины Карадора, без паузы устремившись ко всё ещё бессознательной лучнице. Если бы скелеты могли морщиться, на лице мага сейчас точно было бы крайне неприглядное выражение.

Вместо того, чтобы остановить одного противника он отвлёкся и проморгал второго, и теперь, чтобы спасти лучницу, ему придётся потратить силы ещё на одно заклинание. При этом оно, понятное дело, не могло быть столь грубым как просто стена пламени, потому что в таком случае и сама драугр наверняка пострадает.

Её тело, конечно, было куда сильнее, чем у Аста или Агнес, но всё равно принимать плотью чёрное пламя было не лучшим выбором.

И я уже почувствовал как собирается вокруг скелета-мага энергия смерти, чтобы трансформироваться в новое мощное заклинание, но тут вдруг, опережая его на несколько мгновений, изнутри моря пламени разразилась другая мощная сила.

В её основе также была энергия смерти, вот только никаких разрушений не последовало. Вместо этого скелет-маг вдруг застыл на половине движения, и всё собранная им энергия рассеялась.

Очевидно, Аст в который уже раз за сегодня применил гипноз, причём, судя по ауре, это заклинание было сильнее чем всё, что он создавал до этого. Вероятно, он начал готовить его сразу после атаки на лучницу, решив рискнуть и не прерывать сбор энергии даже перед лицом стены огня.

Основными слабостями гипноза истинного вампира были очень большая сложность применения и зависимость от множества условий. Если пламенная волна могла двигаться вперёд до тех пор, пока в ней не закончится энергия, то на длительность гипноза влияли такие факторы как разница в силе, дистанция, подготовка и даже ментальное состояние мага и цели.

Лучницу, что была на меньшей стадии, Аст мог загипнотизировать и за несколько километров, но, чтобы погрузить скелета-мага в забытьё на достаточно долгий срок, нужно было приблизиться.

Раньше истинный вампир направлял сравнительно небольшие атаки, выводящие из строя лишь на доли секунды, только чтобы выбить из равновесия или сорвать заклинание. Но теперь он пошёл ва-банк, с поддержкой Агнес пробился прямо сквозь огненную стену, накопил как можно больше энергии, и всё только для того, чтобы максимально увеличить период бездействия скелета-мага.

И ему, очевидно, удалось. Теперь два из трёх Катаклизмов врага были временно выведены из строя. И несмотря на то, что Аст при этом явно потратил внушительную часть своих резервов, а гипноз на маге и лучнице продлится максимум пару секунд, этого было вполне достаточно, чтобы сломать весь баланс.

Саргас, глава Коалиции, очевидно, понимал, чем это грозит. Он не мог позволить себе потерять никого из союзников, потому что это будет практически означать проигрыш. Так что, выхватив из-за пояса маленький метательный топорик, который до сих пор он ни разу не доставал, он развернулся и могучим броском отправил топорик в полёт наперерез Агнес.

Это было правильным выбором, лучница перед воительницей была куда более уязвима, чем скелет-маг перед уже истощённым истинным вампиром. Однако в этот момент драугр и сам участвовал в довольно напряжённом сражении.

Рагок, покрытый кровью и пламенем, продолжал обрушивать на Саргаса удар за ударом, словно не замечая своих травм, а Лаэна носилась у демона под ногами, нанося главе Коалиции неожиданные и крайне неприятные удары именно в те моменты, когда он был к этому максимально не готов.

Очевидно, такого удачного шанса, когда противник не только убрал одну из рук со своего боевого топора, но и повернулся к ним, считай, спиной, немейская львица и демонический герцог не могли упустить. Рагок, готовивший очередной невероятно мощный, но, в целом, вполне обычный удар, вдруг взорвался мощью ада.

Мистические татуировки демонической аристократии, покрывавшие его кожу, вспыхнули тёмно-оранжевым цветом, это сгорала собственная кровь бывшего паладина, которую он отдавал в обмен на силу. И в ту же секунду покрывавшее его с ног до головы пламя преисподней вспыхнуло в несколько раз ярче и жарче, настолько, что даже я с расстояния в несколько километров смог ощутить волну жара.

Взревев словно разъярённый дракон, Рагок вскинул свой молот над головой и со всей силы опустил его прямо на голову драугра.

В другой момент от такого удара Саргас бы без проблем увернулся, но после мощного броска томагавка он на мгновение потерял равновесие и просто не успевал выйти из-под огромного молота. Ему не оставалось ничего иного, кроме как поднять свой топор и встретить атаку в жёсткий блок.

Но заблокировать удар демонического герцога, в буквальном смысле сжигавшего свою кровь ради вспышки беспрецедентной мощи… было проще сказать чем сделать. Драугр упал на одно колено, погрузившись в камень, его топор под весом многотонного молота с жутким скрежетом врезался в наплечник древней брони, оставив на прочнейшем металле легко различимую вмятину, а его сухая кожа, уже сожжённая во многих местах адским огнём, за считанные секунды превратилась в чёрную корку.

Теперь Саргас был похож жуткого вида обугленное дерево в форме человека, но проблемы драугра на этом не окончились. Рагок был не единственным, кому он противостоял.

Лаэна, покрыв своё тело искрящей молниями золотой энергией, безрассудно бросилась в самый эпицентр адского пламени. Шкура немейской львицы была практически неразрушима, но её шерсть всё ещё вполне могла гореть, к тому же, в отличие от Саргаса, Лаэна была живой, и ей ещё нужно было волноваться о том, чтобы не вдохнуть дикий огонь и не сжечь себе к чертям все внутренности.

Однако на силу и скорость её атак эти волнения никак не влияли. На драугра обрушился настоящий шквал атак, и всё, что ему оставалось — это закрывать локтями и предплечьями голову, чтобы не получить критического урона.

К счастью для нежити, Рагок не мог вечно давить своим молотом с неизменной силой, тем более что после сжигания крови демон был значительно ослаблен. Так что после нескольких раундов избиений Саргас, издав боевой клич, почти не уступавший тому, что выдал бывший паладин, одним движением откинул от себя молот и выскочил из образованного атакой Рагока кратера, после чего тут же разорвал дистанцию.

Выглядел глава Коалиции далеко не лучшим образом. Урон, что Лаэна нанесла ему за эти несколько секунд в разы превосходил тот, что он принял с самого начала боя. Немейская львица, получив возможность атаковать без риска контрударов, выложилась на полную.

Древние доспехи драугра практически полностью развалились, открыв вид на иссушённую и обожжённую плоть, многие его мышцы были прорезаны, особенно на ногах, которые Саргас никак не мог защитить, а немалая часть рёбер была сломана.

Ни одна из этих атак не была смертельной, но даже нежить не могла сражаться, вечно получая ранения. Каждая травма ослабляла главу Коалиции, и теперь мощь драугра, в бою полагавшегося исключительно на грубую силу и крепость своего тела и своих доспехов, уже нельзя было считать равной Катаклизму даже начальной, не то что средней стадии.

Рагок, сжёгший свою кровь, и Лаэна, неизбежно пострадавшая от нахождения в эпицентре огненного шторма, естественно, тоже уже не могли показать полную мощь. Но не надо было быть гением, чтобы понять, кто выиграл этот размен. Сейчас с Саргасом немейская львица могла бы сражаться на равных в одиночку, не то что с помощью Рагока.

Между тем, хотя Агнес не успела вовремя добраться до лучницы, вынужденная останавливаться и блокировать томагавк главы коалиции, магесса всё-таки смогла атаковать женщину-драугра дальнобойной магией наподобие той, что использовала, чтобы открыть проход Асту сквозь море огня.

Разница была только в том, что на этот раз ударный поток, направленный лучнице в грудь, был ещё тоньше, лишь полметра в поперечнике. Катаклизм успела увернуться, избежав повреждения позвоночника и грудины, но её правое плечо всё-таки пострадало, а для лучника это было равноценно приговору.

Единственным из вражеских Катаклизмов, кто вышел сухим из воды, был скелет-маг. Истинный вампир, выбравшись из моря огня, просто развернул Карадора и поспешил обратно в тыл. Но не сказать, что это было утешительной для них новостью, без бойца первой линии маг был крайне уязвим.

Создалась небольшая пауза, все сражавшиеся были в той или иной степени ранены, и им нужно было несколько секунд, чтобы перевести дух.

— Помоги своей кошечке, — пророкотал бывший паладин, с кровожадной ухмылкой глядя на драугра. — Буль, давай сюда!

Зомби-дворецкий в ту же секунду соскочил со спины Сиоры и появился у ноги демона. Лаэна же, кивнув, поспешила к байцзе.

— Уже считаешь, что победил? — всё таким же раскатистым басом спросил Саргас. Хотя, по сравнению с голосом демона ему не доставало глубины и мощи.

— Если ты задаёшь такие вопросы, то да. А теперь… ВОЙНА!

Неожиданно тело демонического герцога, которое должно было быть в немалой степени ослаблено после сжигания крови, разразилось мощью едва ли не большей, чем в прошлый раз. Причём пламя преисподней было лишь частью этой мощи, значительной, но не всей. Самым же странным было то, что изображённые на молоте Рагока плачущие ангелы вдруг зашевелились.

В первую секунду я даже подумал, что мне показалось, что это лишь иллюзия, созданная жаром пламени. Но затем стало понятно, что никакой это не мираж.

Ангелы, и правда, двигались, более того, их внешность менялась. Нимбы превращались в рога, орлиные крылья — в крылья летучих мышей, зажатые в руках клинки света — в искажённые и жуткие мечи хаоса, а осенённые светом великой благодати лица показывали безобразные и жестокие улыбки.

В них больше нельзя было узнать ангелов, куда больше они теперь походили на самых настоящих демонов. И я точно знал, что это значило.

Сейчас молот Рагока, может, ещё не стал по-настоящему живым оружием, но, определённо, сделал к этому широкий шаг. А это означало, что бывший паладин смог показать некий отголосок мощи истинного Апокалипсиса, без которой невозможно было создать живое из неживого.

Какой? Естественно, аспект. И я был уверен где-то процентов на восемьдесят, что последний рёв Рагока и был сутью избранного им аспекта. В целом, ничего удивительного и неожиданного, ничего иного от демонического герцога я не ожидал.

Но мощь, что он смог выдать сразу же после проявления аспекта меня по-настоящему удивила. С проявления моего аспекта прошло больше месяца, но моя “власть” до сих пор не оказывала на мою боевую силу такого эффекта. Хотелось верить, что это из-за того, что мой аспект был более универсальным, и потому его польза в конкретных областях была меньше.

Между тем Саргас едва держался под натиском проявившего аспект Рагока и помогавшего ему Буля. И даже поддержка скелета-мага и лучницы больше не могла помочь. В то же время Лаэна успешно подавляла орлиный скелет.

Главным преимуществом птичьего Катаклизма был полёт, а немейская львица, в отличие от Буля, могла держаться в воздухе. Так что, несмотря на свою начальную стадию орлиный скелет продолжал получать удар за ударом.

А потом произошли два последних излома в ходе битвы. Буль, воспользовавшись тем, что Саргас больше не пытался атаковать и даже защищаться, а лишь отступал, похоже, дожидаясь, пока энергия смерти немного восстановит его повреждения, в один момент просто покинул этих двоих и под прикрытием Агнес напал на лучницу.

Женщина-драугр также была крайне сильна физически, но сила к навыкам имела весьма опосредованное отношение. Буквально за три-четыре хода зомби-дворецкий сначала мощным ударом сломал лук, который ей пришлось выставить для блока, а потом и правую, слабо работающую руку Катаклизма.

Лучница стала совершенно бесполезна. Почти в тот же момент Лаэна загнала орлиный скелет к земле, и Сиора, подгадав момент, со всей силы обрушила удар лапы на одно из его крыльев. Кости мгновенно превратились в крошево и орлиный скелет с беспомощным клёкотом упал на землю, также лишившись какой бы то ни было ценности как боевая единица.

— В рассыпную! — Саргас больше не собирался затягивать этот явно проигрышный бой.

Вот только кто бы дал этим пятерым сбежать?

Глава 151

Ярана, на самом деле, начала убегать ещё до того, как Саргас выкрикнул приказ о бегстве. Банши успела прочувствовать мою силу, а также то, что я с ней совершенно несерьёзен и большую часть внимания отвожу сражению остальных. Так что куда быстрее остальных поняла, что они сегодня не победят.

Однако, понятное дело, позволять улизнуть ей я не собирался. Клетка из чёрного пламени покрыла нас обоих, и, хотя на её поддержание уходило немало энергии, я был уверен, что без особых проблем выдержу до того, как “мои” победят. Так и вышло. Когда Рагок разразился мощью аспекта, у меня оставалось ещё около половины запасов.

Ярана, осознавшая, что оказалась в западне, начала сражаться по-настоящему отчаянно, почти оглушая меня своими воплями. К её сожалению, со своей начальной стадией она не была мне соперником. Мне стоило опасаться банши из-за её специфичных и реально очень губительных атак, но не более того.

Так что, когда драугр закричал: “В рассыпную!” — мне осталось только прекратить играться и взяться за дело всерьёз. Пространство внутри клетки полностью заполнило чёрное пламя, и внутри этого моря я устремился к банши.

Так как я сам был центром моря, а в землю запустил втрое больший объём чёрного пламени, сбежать ей было, в принципе, невозможно, только покрыть тело энергией смерти для защиты и попытаться дать бой. Безрезультатно, естественно.

Гуйар отлично блокировал атаки фантомной косы, от живого оружия, иного и не стоило ожидать. При этом ни силой, ни скоростью, ни особой техничностью боя Ярана похвастаться не могла.

Главным преимуществом банши была её бестелесность, но против меня она была бесполезна и в каком-то смысле даже стала слабостью. В результате спустя пару минут её энергия оказалась исчерпана, и глава клана призраков была сожжена заживо в тёмном огне. Хех…

К тому времени Сиора уже раздавила лапой голову орлиного скелета, а Лаэна пробила своей саблей череп драугра-лучницы. Оставались только Саргас, попавший в окружение Рагока, Буля и Агнес, а также скелет-маг, преследуемый Астом верхом на Карадоре.

Костяшка не слишком пострадал, все его травмы, разве что кроме потерянной руки, легко могли быть залечены с помощью энергии смерти за несколько часов. Но этой самой энергии у него не могло остаться много. Так что истинного вампира и поджидающих у границ установленного барьера Найса с Веском должно было оказаться достаточно, чтобы не дать ему сбежать.

Так что, вместо того, чтобы присоединяться к преследованию, я решил помочь с Саргасом, а потом расспросить Рагока об его аспекте, пока истинный вампир не вернулся.

Наши совместные атаки драугру, значительно ослабленному предыдущим сражением, было не выдержать. Спустя меньше чем полминуты он был вбит в землю ударом молота бывшего паладина, а потом его голова была размозжена Гуйаром.

Я повернулся к Рагоку.

— Ты проявил свой аспект?

— Да, — демон кивнул, после чего его тело начало быстро уменьшаться, в конце концов, превратившись в человеческое. Его молот, теперь покрытый узорами демонического войска, также сжался.

— Позволь, — я потянулся к молоту и схватился за рукоять.

Неожиданно лица демонов, изображённые на оружии, исказились, и на меня ощерилось множество яростных пастей. Это оружие, определённо, было на пути к проявлению собственного сознания. Однако это было лишь “на пути”. Молот, как и Гуйар, когда я его только-только нашёл, пока что имел лишь инстинкты, о разуме не могло быть и речи.

Так что, когда Рагок его отпустил, и оружие оказалось в моих руках, демоны тут же успокоились. Молот, даже уменьшившись, всё ещё был невероятно тяжёл, куда тяжелее Гуйара, каким я использовал его в человеческой форме. Также я ощущал в нём могучую энергию адского пламени, а стоило немного сосредоточиться и очистить разум от посторонних мыслей, как в голове зазвучал боевой марш, а из самой глубины души поднялось желание броситься в гущу битвы.

Без сомнения это был эффект от проявления аспекта. Даже без полноценного сознания это было великолепное оружие, одно из лучших в мире. Гуйар у меня на поясе задрожал от нетерпения. Ему, похоже, не терпелось сожрать молот Рагока. Прости, малыш, но эту вкусняшку ты не получишь.

— Твой аспект — это “война”? — я вернул молот демону.

— Услышал, как я кричал? — усмехнулся бывший паладин, — да, ты прав. Мы сражались, я ударил со всей имевшейся у меня силой, и тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Словно озарение. Очень странное чувство, как ты и говорил.

Я, естественно, рассказал всем о своём опыте проявления аспекта, а также о том, чтобы они не старались выдавить из себя что-то. Аспект, даже если ты понимал, каким он примерно будет, невозможно было проявить насильно.

При этом, что было вдвойне странно, его также нельзя было проявить, если ничего не знать об аспектах. Сознательное и при этом чисто-интуитивное — ничего удивительного, что нечто с такими странными и строгими правилами получения было ключом к вознесению.

— Когда вернёмся, надо будет озаботиться твоим поднятием до начальной стадии Катаклизма. Вкупе с аспектом это будет огромным преимуществом для нашей боевой мощи.

— Жду — не дождусь.

— Хорошо.

Аст, Найс и Веск появились спустя минут десять. Слепому магу нужно было время, чтобы снять созданный им купол блокировки пространства. Он и Веск выглядели немного расстроенными, очевидно тем, что им не довелось поучаствовать в столь масштабной драке, но тут уж ничего нельзя было поделать, обстоятельства были сильнее нас.

А вот истинный вампир светился от счастья. Несмотря на то, что он понимал, со смертью двух из трёх Катаклизмов империи Затхлой Крови общая мощь страны резко упадёт, он всё равно был в восторге, ведь теперь его власти ничего не препятствовало.

За эти месяцы я более-менее разобрался в характере Аста и был уверен, что истинный вампир, как говорится, предпочёл бы править адом, чем служить в раю. Даже если бы соседние империи отхватили от Затхлой Крови огромные куски, единолично владеть остатками его бы полностью устроило.

К тому же Аст всё ещё рассчитывал на двух созданных нами вампиресс: Миасу и Лиру, думая откормить их кровью. И тогда его власти уже ничто не смогло бы помешать. Эх… три тысячи лет прожил, а ума не нажил.

Возвращение в город Атолли прошло без фанфар и приветственных шествий. Естественно, никто из жителей города и даже всей империи и понятия не имел о произошедшем на Пустом кряже грандиозном сражении. Найса и Буля я послал с Астом на “спасение” Бедствий кровососов, до сих пор находившихся в окружении сил Гартрота и Коалиции, а сам отправился к Лире.

Бывшая Святая Дева пока не восстановилась полностью, но прошедшие несколько дней стали для неё полезнее, чем предыдущие недели. Так как вместе с кровью истинная вампиресса поглощала и часть силы жертвы, в ней содержащуюся, а моя кровь была пропитана чёрным пламенем силы Повелителя, произведённый эффект был в несравнимое количество раз больше, чем от крови простых служанок.

Пока что, правда, сила Лиры не увеличивалась, оставаясь на продвинутой стадии Резни, что примерно соответствовало средней стадии Ратника, что была до последней смерти у предыдущей владелицы тела. Вся энергия, что она поглощала уходила на стабилизацию её души и сущности истинного вампира.

Но момент, когда её внутренние энергии придут в равновесие, уже был не за горами. Лире уже не нужно было большую часть времени проводить в постели, она самостоятельно и без каких-либо сложностей ходила, а также начали проявляться способности истинных вампиров к гипнозу, которые бывшая святая активно применяла на мне.

С учётом разницы в рангах для меня это воздействие было не страшнее щекотки, но сам посыл, что Лира пыталась мне внушить, меня очень радовал. “Больше крови!” — это было единственным, что её в последнее время волновало. Миаса после того, как я скормил ей единственную капельку, стоило меня завидеть, бросалась с мольбами о добавке.

И хотя Лира была куда старше вампирочки, и, определённо, куда более гордой, объёмы выпитой ей крови были совершенно несравнимы с тем, что досталось мелкой. Я позволял бывшей святой пить столько, сколько она хотела, до предела насыщения, который с её небольшой силой наступал довольно быстро.

И с каждым разом зависимость Лиры от моей крови становилась лишь больше. Кровь для вампиров была самым настоящим наркотиком, мало чем не отличающимся от человеческого опиума, разве что без опасности передозировки.

Потому не было ничего удивительного в том, что спустя несколько десятков “кормёжек” даже половины бокала моей крови Лире было недостаточно для удовлетворения, а ломка стала на порядок страшнее, что меня, естественно, не могло не радовать.

Теперь без меня бывшей Святой Деве уже было невозможно, и не далёк уже был тот день, когда в обмен на капельку крови она будет готова сделать всё что угодно.

Впрочем, торопиться я не собирался. Дождался возвращения Найса и Буля с хорошими новостями о полном уничтожении всех Бедствий противника, после чего отправился обратно в горы вместе с Рагоком. На то, чтобы поднять демона до средней стадии ушло полдня.

Больше ничего особенного сделать мы уже не могли. Всё остальное было в руках Аста, который после уничтожения сильнейших бойцов Гартрота и Коалиции спустил своих кровососов с поводка, отправив в штаб-квартиры двух бывших сильнейших кланов империи.

Буля и Веска я отправил с ними в качестве прикрытия, а также присмотра, чтобы вампиры не захапали себе лишнего. По договору с Астом нам должны были достаться девяносто процентов богатств уничтоженных кланов, и неточность в пару процентов я без проблем спустил бы на тормозах. Но ведь кровососы вполне могли втихую присвоить себе и куда больше десяти процентов, а после соврать.

К чести Аста, всё прошло без проблем, и пространственный карман Найса пополнился огромными горами золота, разнообразного оружия, магических артефактов, книг по магии и прочего добра. Львиная доля накоплений двух кланов с Катаклизмами во главе за несколько сотен и даже тысяч лет…

Я, если честно, не собирался даже начинать считать эти богатства, только голова бы заболела.

А спустя ещё несколько дней в империи было уже официально объявлено, что клан Атолли получил полную власть, уничтожив Гартрот и Коалицию Мёртвой Плоти. Естественно, не обошлось без волнений, но нежить была куда прагматичнее и рассудительнее живых.

После констатации уже свершённого факта мало кто даже из власть предержащих империи начал возмущаться, про обычный люд и говорить не стоило. В любом случае у Атолли оставались ещё Бедствия и даже Катаклизм, о котором знали самые верхи власти.

С такой поддержкой, хотя вампиры сами по себе и были куда слабее объединения трёх кланов, у империи не должно было возникнуть серьёзных проблем с внешними врагами.

Однако Аст всё равно очень торопился. Не потому что боялся чего-то или кого-то, а потому что никак не мог дождаться момента, о котором мечтал многие годы. Собственной коронации.

Да, он не мог показывать свою силу обычным людям, но это не значило, что он обязательно должен был жить в застенках и никогда не выходить наружу. Главное, чтобы ни у кого в уме не возникло связи между “лицом” Катаклизма и его силой.

То есть пока никто не подозревал, что тот или иной человек — на самом деле невероятно могущественный маг, способный взмахом руки уничтожать Бедствий, правила Владык оставались ненарушенными. А потому Аст вполне мог стать кем угодно и в том числе императором.

Императорский дворец был полон гостей. Официально Аст был избранным вампиром клана Атолли ранга Побоища с необычно мощной способностью гипноза. В традиции континента мёртвых это было распространённой практикой — ставить на публичные должности не слишком сильную, но по-своему уникальную нежить, чтобы подчеркнуть статус.

В какой-то степени, уверен, такая традиция сложилась именно из-за того, что многие Повелители хотели властвовать сами, но не могли раскрыть своё истинное Я, а потому были вынуждены скрываться за поддельными личностями.

Церемония, должен сказать, была роскошной. Были приглашены не только многие видные деятели страны, но и гости из соседних государств. Однако никого из крупных империй, похоже, Аст всё-таки волновался о резком снижении власти империи Затхлой Крови и не хотел лишний раз привлекать к себе беду.

Сказать, что истинный вампир был доволен — значит, ничего не сказать. Улыбка не сходила с его губ, и он уже настолько вжился в роль императора, что где-то после середины банкета начал говорить о себе во множественном числе. “Мы очень рады, что вы сегодня почтили нас своим визитом”.

М-да… меня от такого, честно сказать, едва не выворачивало. Неужели ему действительно этого было достаточно? Поддельной личности поддельного императора на поддельном троне?

Не понимаю этого и никогда не пойму. Я тоже, как и Аст, стремился к власти. Но к власти истинной, не скрытой за ширмами и вуалями. Власти над всеми и всем. Те почести, что отдавали сейчас истинному вампиру, в моих глазах, не стоили и выеденного яйца. К счастью, долго мне за этим можно было не наблюдать.

На этом банкете мы были представлены как личные друзья императора, которых он повстречал до присоединения к клану Атолли. Места в зале нам были отведены не самые высокие, но вполне достойные, так что жаловаться было не на что. И теперь я, подняв кубок, двинулся к Асту.

Он, вероятно, решив, что я хочу сказать тост в его честь, тоже встал и взял в руки наполненную кровью чашу. Идиот. Подойдя к нему под взглядами многочисленных гостей, я молча положил левую свободную руку ему на плечо. Аст, без сомнений, уже начал подозревать, что что-то тут не так, на его лице промелькнуло недоумение, а после и подозрение.

Но в день своей коронации он бы ни за что не сорвал мероприятие, так что, в конце концов, он широко улыбнулся и протянул свою чашу, рассчитывая ударить мой кубок. Я двинул руку в ответ.

Вот только не чтобы чокнуться с новоиспечённым императором, да и кубка в руке у меня уже не было. Вместо него поблёскивал острый стилет, в который превратился Гуйар.

Ты должен умереть, Аст. Во-первых, потому что я не могу оставлять за собой кого-то, кто о нас знает и может донести Владыкам. А во-вторых, и это даже важнее, в этом мире моя Лира должна быть единственной и неповторимой, а если ты начнёшь штамповать истинных вампиров как на фабрике, то мои старания потеряют всяческий смысл.

И на этот раз всё прошло куда проще и быстрее, чем с Лиоратом. Во-первых, Аст не мог становиться бестелесным как демилич, во-вторых, я крепко держал его за плечо, не давая вырваться, а в-третьих, физически истинный вампир был даже слабее мёртвого мага.

Я успел ощутить вторжение в мой разум мощной гипнотической силы, но благодаря невероятно мощной и сложной душе на меня это действовало куда слабее, чем на других. Кое-какой эффект истинный вампир всё-таки смог на меня оказать, но моя рука не остановилась, и спустя доли секунды стилет пробил его подбородок, выйдя из макушки.

Поднялась паника, но ещё через несколько мгновений весь зал погрузился в море чёрного пламени. Справиться с ним не смог бы никто ниже Катаклизма. За считанные секунды все гости превратились в горстки пепла. При этом ни один человек, что был за пределами великого императорского дворца, ничего не ощутил. Найс свою работу делал на отлично.

— Какая жаркая церемония, браво! — в пустом зале аплодисменты Веска создавали гулкое эхо.

— Опустошим сокровищницу — и уходим, праздник окончен, — я вытер Гуйар от мозгов истинного вампира и спрятал обратно за пояс…

— В одном ты прав, — я ощутил сковавшее всё моё существо смертельное предчувствие. — Праздник окончен.

Глава 152

В прошлый раз, когда я ощущал эту подавляющую мощь, я был лишь на начальной стадии Лорда и из-за разницы в силе просто не мог по-настоящему понять, с чем столкнулся.

Тогда мне казалось, что меня захлестнул океан мощи, безграничный и непознаваемый. Но с того раза в столице эльфийского анклава моя сила поднялась на один ранг и ещё одну стадию.

И теперь, хотя давление оставалось невероятно гнетущим и я ощущал, что мне тяжело даже просто вдыхать, я уже не чувствовал себя совершенно беспомощным. К тому же сейчас я мог более-менее определить границу силы владельца голоса. Продвинутый Катаклизм!

Да, совсем недавно мы победили драугра, который был всего на стадию ниже, и на самом деле я бы справился с Саргасом и в одиночку. Но из-за того, насколько огромный разброс сил на самом деле существовал внутри единого ранга Катаклизм, можно было легко забыть о реальной разнице, заключённой в этой одной стадии.

Если оценивать с точки зрения чистой энергии, заключённой в теле монстра и взять низший Катаклизм за единицу, то у начального будет в среднем около пяти, у среднего найдётся в районе тридцати, у меня самого, если учесть все пять сил как в теле, так и в энергетическом центре — двадцать пять или около того.

У продвинутого Катаклизма таких единиц могло быть под триста. Конечно, боевую мощь чисто энергией оценивать было глупо, и каждый член моего небольшого отряда мог демонстрировать мощь далеко за границей этих условных значений.

Но и у существа, жившего долгие тысячи лет, не могло не быть своих козырей вроде живого оружия и особых умений. В сухом остатке выходило, что мы были в полной жопе… впрочем, когда было иначе?

— Мы рыскали по всем мирам несколько месяцев, пытаясь найти следы ауры Повелителей, и всё тщетно. Кто бы мог подумать, что для того, чтобы найти вас, будет достаточно воспользоваться приглашением на столь банальным приём.

На возвышении тронного зала, где после завершения банкета должен был воссесть новоиспечённый император, стояла невысокая фигура. Сгорбленный старик, облачённый в подметающий пол халат с изображениями каких-то древних рун, опирался на сильно изогнутую трость.

Его лицо было сморщенным, кожа висела складками, кончик длинного крючковатого носа закрывал верхнюю губу. Однако далеко не это привлекало внимание в первую очередь. Выше линии висков на его голове не было ни клочка кожи и плоти, только гладкая белоснежная пластина черепа, как и халат, покрытая вязью мелких закорючек.

Не менее жутко смотрелись чёрные провалы на месте отсутствующих глаз. Более того, когда он, говоря, открывал рот, за зубами не было видно ни языка, ни нёба, ни чего бы то ни было ещё, лишь та же тьма.

— Каким же, позволь поинтересоваться? — мне надо было тянуть время. Столько, сколько возможно. К счастью, уже явно не сомневавшейся в своей победе Владыка был не против немного поболтать.

— Слухами. В какой-то момент я подумал: даже если вы и скрываете свои ауры, с характером, как у тебя, будет в принципе невозможно не ввязаться в какое-нибудь масштабное дело. И так как ваша сила уже стоит на вершине всех миров, в этом неизбежно будут участвовать Катаклизмы. Мне оставалось только разузнать, где в мире мёртвых в последнее время происходили потрясения такого уровня. Государственный переворот в одной из крупнейших империй — тут даже думать не надо.

— Похоже, вы успели меня хорошо изучить, пока следили за моей жизнью. А вот я о тебе ни слухом, ни духом. Может, представишься?

— Не слышу уважения в голосе.

— Не считаю нужным уважать тех, кто собирается меня убить.

По залу разнёсся сухой смешок.

— Да, именно поэтому за тобой было так интересно наблюдать, в отличие от нескольких предыдущих сосудов. Все, как на подбор, хлюпики и терпилы. Жаль, что придётся тебя прикончить, но страшно подумать, что будет, если дать тебе ещё времени. К сожалению, ты не смог удержать своё эго. Останьтесь вы в тени — вероятно, прожили бы подольше и, скорее всего, смогли бы вырасти ещё немного, возможно, даже смогли бы оказать небольшое сопротивление. Но сейчас всё бесполезно. И спешащие сюда твои друзья тебе не помогут, лишь умрут быстрее.

На банкете присутствовали не все. Агнес сопровождала Лиру и Миасу на рабский рынок, где они собирались прикупить “закусок”, чтобы в предстоящем пути мне не приходилось постоянно поить парочку своей кровью,

Карадор стоял в конюшне дворца, а Сиора осталась в городе Атолли. Теперь же все они спешили сюда, получив сообщения с помощью пространственной магии Найса. На то, что горожане увидят байцзе, уже было наплевать, всё равно мы были раскрыты.

— И всё-таки, может быть, назовёшь себя?

— Как угодно. Моё имя Маркам Боук Вассат Иль’Дарихон, Белый Туман.

— Неприятно познакомиться.

Старик снова рассмеялся.

— Ну, раз с любезностями покончено, пора умирать.

— Прошу прощения, но я пока не собираюсь на тот свет.

Я достал из-за пояса Гуйар и принял боевую форму. За моей спиной уже встал, также выросший до истинного облика Рагок, по сторонам — Лаэна, Веск с Найсом, которым больше не было никакого смысла скрывать дворец барьерами и иллюзиями, а также Буль.

Сквозь запертые двери тронного зала, сорвав тяжеленные створки с петель, воровался Карадор, которому бежать было ближе всего, и, тихо заржав, остановился чуть сзади. Месяц назад мы сражались с пятью противниками и были практически уверены в победе, но сейчас, против одного-единственного врага шансы не то что на победу, но просто на выживание были ничтожно малы. Но даже если они были бы нулевыми, я всё равно не собирался сдаваться без боя.

— Ты действительно смел, как и твои помощнички, — Дарихон поднял свою трость, напоминавшую покрытый коростой и струпьями лук и аккуратно дотронулся её навершием до своего голого черепа. — Но в данном случае ты ничего не решаешь!

То, что произошло дальше, вышло за границы моего понимания нежити. Белоснежная кость, покрытая вязью рун, начиная от места касания трости вдруг стала быстро крошиться и распадаться, пылью опадая внутрь черепа. Когда череп мертвеца разрушался, за редким исключением это означало его неминуемую конечную смерть.

Однако этот Дарихон не только не упокоился, но и давящая аура, и так не дававшая нормально двигаться, с распадом его черепа лишь стала мощнее. Когда же вся кость окончательно рассеялась, из наполнявшей внутренности его головы тьмы вдруг вспыхнуло ярко-белое сияние, пробившееся также из его глазниц и рта.

—В атаку! — мешкать больше было нельзя.

Мы все шестеро бросились вперёд, используя свои самые мощные способности.

Я покрыл Гуйар Усилением, сгустившимся до твёрдости алмаза, а также запустил воспламенение энергии; Рагок с рёвом: “ВОЙНА!” — поднял свой молот, демоническое воинство на котором оскалило свои пасти и взревело в небеса, потрясая клинками; Лаэна влила в свои магические сабли столько энергии и силы молний, что они начали мелко вибрировать от переполнявшей их мощи; на лезвии Когтя Найса собралась невероятная пространственная магия, силы которой с лихвой хватило бы, чтобы разделить напополам с десяток горных пиков Пустого кряжа; Веск обратился в свою истинную форму, напоминавшую дымную человеческую фигуру с полной острых клыков пастью, и протянул к Дарихону острые когти, а кулаки Буля начали мерно светиться от напитавшей их энергии смерти.

Объединённой мощи этих атак было бы достаточно, чтобы начисто стереть с лица земли минимум полдюжины столиц империи Затхлой Крови, не оставив даже намёка на следы цивилизации. И теперь подобная мощь была направлена на одно-единственное существо. Вот только вероятность того, что это сработает…

За мгновение до того, как наш совместный удар попал в цель, тело Дарихона окутал клубящийся белый туман. Происхождение его прозвища больше не вызывало никаких вопросов.

На вид этот туман казался воздушным и невесомым, словно дым от курительного табака, но, когда Гуйар врезался в одну из его прядей, мне показалось что я ударил непробиваемую стену. Руки дико задрожали от отдачи, я едва не выпустил рукоять Кровожадного Короля, но останавливать атаку было нельзя.

Несмотря на то, что Владыка был намного сильнее меня, между нами пропала непреодолимая пропасть рангов. Я больше не был похож на муравья перед человеком, скорее на собаку перед закованным в доспехи воином. Шансов почти не было, но Владыка больше не мог просто раздавить меня по первой прихоти.

И если я буду бросаться в атаку достаточно яростно и буду иметь немного удачи, мне, возможно, удастся достаточно больно укусить своего врага. Тем более что вокруг меня таких собак было ещё пятеро, пусть и куда менее крупных и зубастых.

Взрыв разметал весь императорский дворец и несколько кварталов центра столицы, подняв в воздух тысячи тонн камней и дерева, а под нашими ногами образовался кратер глубиной в несколько десятков метров, в который тут же рухнул Рагок.

Я вскочил на спину Карадора и поспешил разорвать дистанцию, зависнув над плечом демонического герцога. После столь мощного удара нужно было хотя бы несколько секунд на то, чтобы привести энергию в равновесие, тем более что в поднявшейся пыли, дыме и энергетических вихрях что-либо различить было крайне сложно.

Найс и остальные последовали моему примеру, с насторожённостью глядя в ту точку пространства, где оставался покрытый белым туманом силуэт Владыки.

— Закончили? — на этот раз голос Дарихона был куда глубже и сильнее. И совсем не казалось, что он хоть немного пострадал.

Пыль немного улеглась, и мы увидели старика, висящего в воздухе. Белый туман, защитивший его от нашей атаки, собрался над ним в десятиметровый человеческий силуэт с чернильно-чёрными глазами. Ниже пояса туман превращался в нечто вроде воронки торнадо, конец которой уходил в череп Дарихона.

— Он — икирё! — в шоке выдохнул Найс.

— А ты у нас начитанный, да? — “рот” туманного силуэта открылся, и, как и у физического тела Владыки, за сотканными из белого дыма губами показалась густая тьма. При этом старик также открывал рот, беззвучно повторяя сказанное. — Верно, я — икирё. Скорее всего, единственный икирё, оставшийся в этом мире.

— Что он такое? — с учётом того, что Дарихон, похоже, всё ещё не спешил нас убивать, я позволил себе немного любопытства. Тем более что полученная от Найса информация могла сыграть решающую роль в этом бою.

— Формально он — призрак, этот белый туман — его истинная форма, а физическое тело — лишь захваченная оболочка. Икирё — духи, использующие силы проклятий и порчи, но главной их особенностью является возможность вселения в живых существ. Обычно это вселение временное, но икирё также может захватить тело навсегда, пожрав душу предыдущего владельца. При этом икирё лишается главной слабости всех призраков — отсутствия физической формы. Он использует человеческое тело в качестве основы для укрепления своей истинной формы и наоборот, этот белый туман может делать тело сильнее и крепче. При этом он, как ты видишь, может по желанию покидать свою оболочку, то есть, по сути, у него почти не остаётся слабых мест.

— Почти? — я внимательно наблюдал за Дарихоном, но тот, похоже, даже не думал прерывать рассказ Найса.

— Для полного захвата тела икирё должен использовать немало своих сил. При этом он становится неразделим с телом как рак-отшельник со своей раковиной. Если нанести урон или тем более разрушить тело, то икирё не только потеряет преимущество физического присутствия, но и его истинная форма получит серьёзный урон. Вот только…

— Вот только мы все вместе не смогли его даже поцарапать, — закончил я за слепого мага.

— Всё правильно, — оба, туманный и телесный Дарихоны широко улыбнулись. — Если у вас получится повредить моё тело, то, возможно, у вас даже появится шанс сбежать. Но это невозможно. При жизни этот старик был Совершенством. Даже если бы я не защищал его тело, максимум, что вы бы смогли — это немного повредить его кожу. А теперь, я чувствую, что все твои подручные, наконец-то, собрались. Значит, можно заканчивать с этим цирком.

Я тоже ощутил ауру Сиоры, добравшуюся-таки из замка кровососов. Ещё через несколько секунд огромное тело байцзе уже появилось за Рагоком.

Агнес с вампирессами уже давно была неподалёку, но так как Лира и Миаса были слишком слабы для этого боя, я решил оставить магессу в роли телохранительницы. Всё равно в этом бою её сила ничего бы не изменила.

Туман, составлявший тело икирё, выстрелил вверх, в небо, а там, на высоте около полукилометра, начал расширяться в стороны, быстро заключив нас всех в белоснежную клетку. Недавно я проделал почти этот же трюк с банши… жестокая ирония, ничего не скажешь.

Но на самом деле предосторожности Дарихона были напрасны. Я в любом случае не собирался бежать и никому из своих бы не позволил. Вместе у нас ещё был хоть какой-то шанс если не справиться с ним, то по крайней мере выжить.

Но, если бы мы начали убегать, тем более если бы бросились врассыпную, как недавно кричал Саргас, единственное, что нас бы ждало — это смерть. И даже если нам как-нибудь удастся скрыться, он обязательно сообщит об этом другим Владыкам. От пятнадцати существ на уровне этого икирё мы не сбежим даже со всей удачей мира.

Нам бы хотя бы от одного отбиться…

— Умри, сосуд Короля!

Туманный Дарихон поднял руки и они начали увеличиваться, становиться длиннее и толще. Спустя несколько мгновений от десятиметрового силуэта уже отходили гигантские стометровые дымные змеи, оканчивающиеся ладонями, каждая размером с Рагока.

А затем они просто рухнули на нас. Это даже ударом назвать нельзя было, икирё будто мух прихлопывал, но, уверен, каждый из нас почувствовал дыхание Смерти на затылке.

— ПАНЦИРЬ!

Несмотря на то, что появление Владыки на банкете в честь Аста было вне моих ожиданий, я никогда не думал, что нам удастся спрятаться от них навечно. И с самого попадания на континент смерти я не прекращал готовиться к появлению Рея и его братии.

В том числе мы смогли придумать и отработать несколько комбинаций и боевых построений, как для атаки, так и для защиты. В плане нанесения моментального урона единичной цели варианта лучше простого группового нападения с максимумом мощи мы не смогли ничего придумать. Но вот защищаться тем же способом уже было куда менее рационально.

Рагок, взревев, упёр свой молот вертикально в землю, при этом способное расти и уменьшаться оружие в доли секунды стало втрое выше демонического герцога, став больше похожим на вековое дерево, а не на молот.

Сиора, умничка, подскочила и вцепилась клыками в рукоять чуть ниже рук бывшего паладина, а мы с Булем обхватили рукоятку у самого основания. Найс с помощь пространственной магии “заморозил” камень под нами, чтобы молот от удара не ушёл в землю, а Лаэна, убрав свои энергетические клинки, создала из золотой энергии купол, похожий на зонтик, закрывший нас сверху, который я дополнительно усилил чёрным пламенем. Веск, что не так преуспел в грубой силе, в данном случае выступил в роли поддержки, также вливая свою энергию в купол.

Мы едва успели. Удар ладоней из белого тумана обрушился на золотой с чёрным барьер, по которому мгновенно пошли трещины. Если бы нам с Лаэной нужно было ещё и тратить энергию на поддержание “панциря” в воздухе, то он сто процентов разбился бы, как стекло.

А так, поддерживаемый молотом Рагока, словно купол палатки — палкой, барьер смог выдержать. Однако моя энергия мгновенно просела процентов на двадцать, а от прошедшей сквозь барьер ударной волны я ощутил, как скрипят кости. Остальным, наверняка, было куда хуже, Найс и вовсе отхаркнул полный рот крови.

Но больше всех досталось Сиоре. Не успевшая полностью спрятаться под купол, она лишилась почти половины хвоста и части пальцев на задней лапе: под колоссальным давлением белого тумана они в буквальном смысле превратились в фарш.

К тому же из-за своего огромного тела от ударной волны она получила во много раз больше урона, и я ощутил, как ослабла хватка её челюстей на рукояти молота. Байцзе после первой же атаки Владыки была на грани обморока.

— Неплохо, вы смогли выжить, — с небес донеслась “похвала” Дарихона, сейчас для нас больше похожая на голос самой Смерти. — Интересно, насколько вас хватит?

— Помните, я говорил, что вы не должны насильно пробуждать свои аспекты? — я поудобнее перехватил Гуйар. — Так вот, забудьте. Пробудите их сейчас, или мы все сегодня сдохнем.

Глава 153

Никаких сомнений: то, что я сказал, и то, чего от них требовал, было жестоко и, вероятно, даже невозможно. Но мы, и правда, сейчас находились на волоске от смерти. Одна-единственная атака Владыки, в которой он, скорее всего, не использовал и половины своей полной силы и которых мог бы отправить ещё десяток без запинок и передышек, отняла у нас столько сил.

Сиора была если не при смерти, то по крайней мере очень сильно ранена, Найс харкал кровью, а у остальных, даже если из-за более прочных или и вовсе мёртвых тел и не было серьёзных повреждений, такими темпами в течение пары минут просто закончится энергия.

Также я не мог поднять свой или их уровень Пожиранием. Несмотря на то, что в целом темпы, которыми мы развивались, бросали вызов любой существующей логике, в бою требующиеся для поднятия стадий часы и дни приравнивались к вечности.

К тому же я ощущал, что созданная Дарихоном клетка также экранировала энергию, и я смог бы поглотить только то, что находилось внутри барьера, а это было смехотворно мало. Так что единственным шансом резко поднять силу и выжить были аспекты.

Рагок, даже ослабленный, после проявления своего аспекта войны смог разразиться мощью большей, чем при сжигании собственной крови. Пусть не у каждого из них аспект будет иметь чисто-боевое применение, но суммарного преимущества могло бы быть достаточно, чтобы переломить ход сражения и выжить. Однако, хотя я и задал им почти невыполнимую задачу, для самого себя у меня была цель не менее амбициозная.

Аспект власти проявился уже несколько десятков дней назад. И за это время оказанный им эффект был не слишком-то значительным. Я мог ощутить мощь моего аспекта и отлично помнил мощь аспекта вечности Короля, явившуюся из того видения.

Та сила позволила ему в буквальном смысле остаться в веках, продолжая раз за разом перерождаться в новых телах и тысячелетиях, нарушая, казалось, все существующие законы мироздания. А “Власть”, я был уверен в этом, не была ни на грамм слабее “Вечности”.

Более того, просто исходя из логики, в бою “Власть” должна была быть даже полезнее. То небольшое увеличение мощи способностей не должно было быть финалом, оно, скорее всего, не было даже началом. И если моей команде нужно было проявить свои аспекты, то я должен был понять, как пробудить истинную силу своего.

Между тем сотканные из тумана руки уже поднялись и вот-вот должны были рухнуть вновь. Сжав зубы, я отдал самый абсурдный приказ из всех.

— Разбегайтесь! Пока не проявите аспекты — каждый сам за себя!

Это было уже не просто жестоко, это, фактически, было приказом умереть. Минуту назад я сказал себе, что лишь вместе мы сможем противостоять Владыке, и теперь сам же себе противоречил. Но иных вариантов я не видел.

Дарихон оказался даже сильнее, чем я думал, а ведь мы ещё не испытали на себе проклятий икирё, о которых говорил Найс. Вместе мы, и правда, могли продержаться дольше, но это было всё равно что сидеть в осаждённом замке, ожидая неминуемой смерти.

Лучше уж было рискнуть всем, вырваться из ворот с боевым кличем и предпринять попытку прорваться, даже если шансы ничтожно малы. Аспекты — по-настоящему мистическая и невероятно таинственная сила, что проявляется в переломные моменты.

Мой переломный момент был совершенно безопасным, переломный момент Рагока произошёл в, скажем так, контролируемых условиях, но теперь не было возможности поддерживать их под попки. Либо они полетят, либо упадут и разобьются, и я вместе с ними.

Золотой с чёрным купол исчез, и все бросились в разные стороны, спасаясь от могучего удара туманных ладоней. Все, кроме Сиоры, всё ещё с трудом способной подняться с земли, и Лаэны, оставшейся рядом со своей питомицей.

— Беги, дура! — рявкнул Веск, уже успевший отлететь на приличное расстояние, но немейская львица словно оглохла.

Остановившись перед мордой Сиоры, она нежно погладила байцзе, а потом сняла с шеи длинную цепочку. На ней, внешне ничем не отличающийся от обычного украшения, висел длинный, сантиметров тридцать, клык какого-то монстра.

Я помнил эту вещь, Лаэна нашла её в арсенале церковников, но до сих пор я никогда не видел, чтобы она его доставала, и понятия не имел, что это был за артефакт. Пару раз я спрашивал саму львицу, но она в ответ лишь пожимала плечами, утверждая, что знает не многим больше моего, лишь то, что этот клык “позвал” её.

И теперь Лаэна вдруг достала его и с силой забросила в пасть Сиоры. В следующую секунду на них сверху рухнула туманная рука. Пару секунд созданный немейской львицей золотой барьер держался, а потом просто лопнул, словно стеклянный.

— Минус один! — рассмеялся Дарихон, — умная нечисть, поняла, что сопротивление…

Договорить он не успел. Из-под белоснежной руки вдруг вырвалась невероятная по мощи и, что даже более шокирующе, чистоте, энергия крови. Она была минимум на порядок более концентрированной и плотной, чем моё чёрное пламя, а её объём превышал мои полные лимиты где-то вдвое.

Туманная ладонь затряслась, словно икирё пытался из последних сил прижать рвущийся из земли вулкан, а потом вдруг сквозь белый дым начало пробиваться алое свечение.

Под аккомпанемент оглушительного рёва, дымная рука, уже почти на треть пропитанная алым светом, взорвалась, будто лопнув изнутри, и мы смогли увидеть Лаэну и Сиору. Немейская львица оказалась в полном порядке, стоя под грудью своей питомицы, а байцзе, только что едва способная самостоятельно стоять, была не только вновь с целыми лапой и хвостом, но и пережила невероятную трансформацию.

До этого в холке рогатая львица была вдвое выше Рагока, а концы витых рогов находились на высоте пятидесяти метров. Теперь эти цифры выросли вдвое. Сиора стала по-настоящему огромной, демонический герцог без труда уместился бы у неё во рту. Однако не это было главным изменением.

Третий глаз во лбу байцзе, до сих пор закрытый, теперь был широко распахнут. Ярко-алый, будто был наполнен кровью, со странным, похожим на спираль узором, медленно вращавшимся вокруг зрачка, он, даже когда был направлен в сторону, словно видел тебя насквозь.

Истинная сила байцзе — око, способное видеть сквозь все препятствия, секреты и миражи, пробудилось!

Вот только сила Сиоры, я это отчётливо ощущал, выросла только до средней стадии Катаклизма, недостаточно для пробуждения. Впрочем, сейчас было точно не время… Неожиданно у меня в голове раздался мягкий и нежный, словно медовый голос.

Он не произносил слов, но я почему-то совершенно ясно и чётко понимал всё, что мне говорят. И, что более удивительно, скорость, с которой этот голос передавал информацию, выходила за любые разумные рамки. В реальности прошло меньше секунды, но в моей голове уже выстроилась полная картина происходящего.

Клык, что Лаэна скормила своей питомице, принадлежал найриту, монстру-предку всех хищников, нечисти, по праву называвшейся богом войны. Сам найрит умер многие тысячи лет назад, и сегодня никто не мог бы даже сказать, настоящий ли это клык или просто искусная подделка.

Немейская львица взяла его тогда из арсенала церкви, так как в ней самой имелась ниточка родословной найрита, как, впрочем, и в Сиоре, ведь они обе были из львиной породы. Когда Лаэна скормила клык своей питомице, это была чистой воды авантюра, она не имела ни малейшего понятия, сработает ли, и что случится, если сработает.

Но после изучения клыка на протяжении многих месяцев одно она знала точно: мощь монстра, считавшегося невероятным даже в эпоху Демиургов, пусть даже крошечная частичка этой мощи, оставшаяся в клыке — это не то, что может выдержать низший Катаклизм.

Сиора, проглотив клык, получила невероятный толчок развития своей родословной байцзе, сумев пробудить третий глаз. Одной из способностей ока, наряду с ясновидением и проникновением за чары и закрытые двери, была телепатия.

Именно рогатой львице принадлежал этот бархатистый медовый голос, и именно благодаря открывшимся силам Сиора смогла понять происхождение клыка и осмыслить его влияние на свои силу и родословную. Но эти преимущества не были бесплатными.

Рост силы байцзе был временным, спустя несколько минут, максимум полчаса она вернётся обратно на низшую стадию Катаклизма, её третий глаз закроется, причём очень возможно что навсегда, а сама Сиора, скорее всего, понесёт колоссальный урон от насильного превышения пределов, самым лёгким из исходов чего будет многодневная кома. С вероятностью около семидесяти процентов рогатая львица может и вовсе умереть.

Определённо, это была невероятная удача. Появление в наших рядах крайне могучей боевой единицы, тем более с такой способностью, как третий глаз байцзе, делало ситуацию куда менее пессимистичной.

Однако потенциальная потеря Сиоры меня совсем не радовала. Вложив столько сил в рогатую львицу, я не собирался смотреть, как она умирает, даже после того, как настолько увеличила наши шансы на победу.

— Слушайте новый приказ! — телепатия байцзе была почти универсальной способностью. Не только она могла общаться со мной и другими, уже успев рассказать им то же, что рассказала мне, но и я мог передавать через Сиору остальным свои мысли, к тому же это также происходило почти мгновенно. Невероятная магия. Моё нежелание потерять столь ценного связиста, а также злоба на Дарихона и жажда победы выросли ещё на уровень. — В течение пяти минут минимум двое из вас должны проявить аспекты, а за десять минут — трое! Сражайтесь, убегайте, уворачивайтесь и защищайтесь так, как не делали этого никогда в жизни, Сиора поможет вам не помереть в процессе. Мне плевать, какие травмы вы получите и насколько близки будете к смерти! Если не выполните поставленной задачи, то я прикончу вас сам, прежде чем вас убьёт эта дымная сволочь!

Третий глаз Байцзе мог видеть через все тайны, секреты и иллюзии. Телепатия была далеко не самой большой его силой. Главной способностью рогатых львов было умение безошибочно находить слабые точки противника.

Энергия в заклинании, как и энергия в теле, не могла распределяться равномерно. Ни у одного мага, даже у Владыки, просто не хватит способностей на такое. Нужно быть богом, чтобы идеально контролировать свою энергию. Правда, обычно эти неравномерности было просто невозможно обнаружить со стороны, однако это не значило, что их не было.

Икирё не были размером в сотни метров, белый туман, что составлял клетку, и эти огромные руки были лишь особого рода заклинанием, врождённым для этого вида нежити, как тот же вопль банши. А в заклинаниях неизбежно были пробелы. И Сиора их отчётливо видела. Более того, благодаря телепатии она могла проецировать своё видение в наши головы.

Огромные руки из белого тумана, только что казавшиеся единой структурой, вдруг вспыхнули калейдоскопом огней. Там, где огни были ярче, энергия была более плотной и концентрированной, там, где тусклее —разреженной и податливой.

А в тех местах, где на дымных руках словно бы вращались чёрные вихри, находились слабые места всей энергетической структуры. Стоило точно ударить в них — и всё заклинание, создающее огромную белоснежную конечность, дестабилизировалось бы и потеряло значительную часть силы.

Конечно, сказать было проще чем сделать. Против нас всё ещё был Владыка с мощью, превосходящей нас во много раз. Но при поддержке Байцзе мы получили невероятное оружие против этой мощи. И теперь проиграть и умереть было бы просто позором.

Вновь вскочив на Карадора, я направил его в небо. Купол белого тумана был радиусом около полукилометра, и сам икирё находился в центре накрывавшей землю полусферы. Находиться у земли было в данном случае потерей огромного пространства для манёвра.

Найс, Веск и на этот раз уже и Лаэна также разлетелись кто куда, Рагок, Сиора и вскочивший ей на спину Буль, не способные летать, остались на земле, им оставалось только надеяться на свою силу и удачу. Последнее в складывающихся обстоятельствах было особенно актуально.

— Чёртовы мухи! — неожиданное развитие байцзе, явно не входившее в план икирё, привело до сих пор спокойного Дарихона в бешенство. — Сдохните все!

Количество рук, исходящих от его тела, выросло с двух до десятка, а сами они удлинились так, чтобы иметь возможность достать всюду под куполом белой тюрьмы.

При этом ладони этих гигантских дымных конечностей стали настолько огромными, что вполне могли бы полностью накрыть Сиору до того, как она проглотила клык найрита. При этом я отчётливо ощутил, что аура, исходящая от белого дыма, стала куда более губительной и опасной…

— Не дайте им к себе прикоснуться! — Найс, похоже, тоже почувствовал изменения. — Он использует проклятья!

Однако это было далеко не так просто. Надвигающейся на тебя со сверхзвуковой скоростью ладони размером со средний замок было не так просто избежать.

Честно говоря, если бы не Сиора, тут бы мы и встретили конец. Долго уворачиваться от этих ручищ даже я не представлял себе реальным. Но с особым видением третьего глаза байцзе…

Дымная ладонь надвигалась и должна была ударить меня в ближайшие несколько мгновений. Я мог бы увернуться, но тогда неизбежно оказался бы на пути одной из двух других рук. На мне, как на основной цели Владыки, было сконцентрировано куда больше внимания.

И единственное, что я мог — это прорываться. Чёрный вихрь, самый большой из всех, радиусом около полуметра, вращался чуть выше середины ладони. Я приказал Гуйару принять форму рыцарской пики и вместо того, чтобы попытаться убежать, рванул прямо на приближающуюся стену белого тумана.

Чёрный огонь, сжигая не только мою энергию, но и частично моё тело, я активировал воспламенение энергии на максимум, охватил наши с Карадором фигуры, и драголич за тысячную долю секунды до столкновения вдруг ускорился, едва не сбросив меня со спины.

Мне показалось, что я врезался в непробиваемую каменную стену, рука мгновенно онемела, а в плече что-то отчаянно хрустнуло — кость вышла из крепления. Карадор издал болезненное ржание. Отчётливо воспринимая его состояние, я мог сказать, что многие кости драголича потрескались, он не был настолько прочен как боевая форма.

Однако, и это было по-настоящему удивительно, мы добились успеха, пролетев прямо сквозь туманную ладонь, практически не ощутив препятствия на пути. Единственное, что я почувствовал — это слабую коррозийную силу, опустившуюся на мою кожу.

Видимо, это была остаточная сила проклятья икирё, но по сравнению даже с некротическим пламенем Карадора эта сила ничего не стоила. Несмотря на то, что икирё разделил внимание на нас семерых, а также увеличил в размере свои туманные конечности, что означало неизбежную потерю плотности энергии, я смог в одиночку пробиться прямо сквозь его атаку.

И при этом стоило помнить, что Дарихон сейчас, определённо, бил куда яростнее, чем в первый раз. Третий глаз байцзе определённо был невероятной способностью. Вот только победить мне это никак не могло помочь. Вправив вывихнутое плечо, я вновь устремился вперёд, навстречу новым туманным рукам. А в голове продолжало крутиться всё то же слово.

Власть… власть… власть, власть, ВЛАСТЬ! Её я искал, наверное, с самого пробуждения на первом уровне Подземелья Некроманта.

Я убивал ради власти, обманывал ради власти, крал ради власти, обещал и предавал ради власти. Сила, доспехи, оружие, золото, помощь — всё это мне нужно было, к этому я стремился, но что из этого, если задуматься, не было властью? И что из этого не вело в итоге к власти?

Но чего я хотел в итоге? Нужно ли мне самое сильное оружие, всё золото мира, самая большая сила и самые сильные напарники? Да, безусловно, но, опять же, это всё лишь должно было привести меня к чему-то неоспоримому и невероятному. Власть делать, что хочешь, когда хочешь, где хочешь? Власть делать всё, что только возможно в этом мире? Нет. Истинная власть… если бы я имел истинную власть…

Если бы я имел истинную власть, в моих силах было бы совершить даже невозможное! Вот такой власти я жаждал, и вот такую власть на краткое мгновение ощутил в своих руках. И уже не собирался с ней расставаться.

Итак… НЕВОЗМОЖНОЕ, СЛУЧИСЬ!

Глава 154

Ещё когда мы были в Подземелье Некроманта, Лиорат начал попытки изменить энергетическую основу драголича так, чтобы он мог использовать все запретные силы, как и я. С учётом того, что Карадор был рождён в том числе и из частички моей души, в теории это должно было быть возможно.

И с тремя из четырёх запретных энергий всё вышло довольно гладко. Но даже после того, как мы несколько месяцев пробыли в мире мёртвых, ему не удалось завершить эту работу. Словно некий фундаментальный закон этой реальности противодействовал объединению в одном теле сил смерти, тьмы, крови и ада.

Чтобы я смог использовать эти энергии одновременно руку приложили четыре Апокалипсиса, возможно, нечто подобное, и правда, шло против мироздания. Но я не собирался следовать за общепринятыми стандартами. То, что считалось невозможным… в моей власти было сделать это реальностью!

Карадор, что только что страдал от множественных повреждений костей и чья аура составляла едва ли две трети от максимума вдруг разразился вспышкой невероятной мощи.

Но, в отличие от Сиоры, эта вспышка не была вызвана выросшим объёмом энергии, наоборот, общее её количество в теле драголича просело более чем вдвое. Источником подавляющей ауры Карадора стало качественное изменение его силы.

Чёрный огонь, что я отдавал драголичу, до сих пор способный лишь временно напитывать его тело, начал поглощаться его плотью с пугающей скоростью. Более того, я ощущал, что он поглощался безвозвратно, то есть я уже не смогу восполнить эту энергию после отдыха, моя сила начала падать, пока не остановилась в пугающей близости от возвращения на начальную стадию Повелителя.

Однако по этому поводу я не испытывал вообще никакого беспокойства и волнения. Энергию можно будет быстро вернуть за счёт Пожирания, что сейчас было куда важнее — это моментальный прирост силы. И моя потеря была ничем по сравнению с тем, что сейчас происходило с Карадором.

Честно сказать, я сам был удивлён, что это сработало. За те пару месяцев, что я провёл в изучении душ и ритуала истинного вампира при поддержке Лиората, моё понимание устройства таких энергетических конструктов как драголичи значительно выросло. И я прекрасно понимал сложности, с которыми столкнулся демилич, пытаясь объединить в Карадоре запретные энергии.

Это было всё равно как налить два литра воды в литровую банку — нечто, для чего требовались по-настоящему фундаментальные изменения. Но сейчас я просто с помощью аспекта смог идеально залить эти метафорические два литра в метафорическую банку, при этом ни вода не пролилась, ни сосуд не лопнул.

Однако, надо сказать, это было непросто. Помимо той энергии, что у меня выкачал Карадор, я потратил на “продавливание” своей воли около четверти всех своих сил. С учётом того, что за последние несколько минут я и так уже не раз оказывался на волосок от смерти, количество оставшейся у меня энергии можно было назвать смешным.

Впрочем, от своих слов я не отказывался. Лучше уж умереть так, в бою, добившись в последнюю секунду чего-то значимого и впившись напоследок врагу в глотку, чем тихо ждать кончины под защитным барьером.

Моя энергия, наконец, перестала поглощаться Карадором, после чего его аура вновь начала расти. Драголичи были невероятными существами, искусственно созданной нежитью, оставившей в себе также и аспекты живого.

С подходящим телом-основой просто путём естественного роста драголич мог стать Бедствием средних-продвинутых стадий, а при правильной подпитке энергией смерти даже шагнуть на высшую стадию. К сожалению, в плане основы Карадор был довольно плох.

Конь, которого я использовал для пробуждения яйца драголича, был очень хорош, но уже тот факт, что я купил его просто на рынке, давал понимание его потенциала. С таким телом, драголич, по-хорошему, не должен был вырасти выше начального Бедствия.

Только мои способности позволили ему настолько превысить заложенный естественным порядком вещей лимит. Однако тело Карадора всё ещё оставалось телом простого коня. Сейчас, даже не столкнувшись напрямую с туманной ладонью икирё, просто пережив отдачу от удара, он уже получил множественные трещины в костях.

Однако так было раньше.

Чернильно-чёрная шкура драголича побелела, после чего начала вдруг разрываться на тонкие полоски, показывая скрытые под ней мышцы. Когда этот процесс закончился, белая, будто кость, шкура быстро затвердела, став прочнее любой артефактной брони, и лишь в на спине, где сидел я, осталась относительно мягкая область, чтобы я мог нормально держаться.

Роскошная грива Карадора втянулась в его тело, превратившись в полосу костяных наростов, а хвост стал походить на костяную змею с тонким и острым шипом на конце. На ногах в районе копыт выросли длинные и загнутые шпоры, один удар которыми обещал мгновенную и жуткую смерть.

Глаза, нос, уши — всё исчезло, морда, как и всё тело, покрылась костяной бронёй, сквозь которую виднелись мышцы. Если раньше подо мной был боевой скакун, то теперь я восседал на настоящей машине войны, к тому же внешне от меня самого практически не отличающейся.

Да, поглотив моё чёрное пламя и имея в основе своей частицу моей души, Карадор смог на свой лад воспроизвести мою боевую форму! Теперь, даже после того, как мы оба потратили немало энергии, я был уверен, прорывы сквозь туманную ладонь Дарихона будут куда легче.

А всё потому что Карадор не только больше не нуждался в моём чёрном пламени для своей защиты, но его физическая мощь фактически превысила мою собственную, хотя он и остался на низшей стадии Катаклизма. Тело, закалённое запретными энергиями, было не просто подходящим для драголича, по качеству оно в десятки раз превосходило по идее идеальное вместилище — тело истинного дракона.

Восседая на боевой форме драголича, я ощутил, вероятно, то же, что ощутил бы дровосек, взявший в руки только что наточенный топор. До этого Карадор был мне, бесспорно, огромной подмогой. Верхом я мог показывать мощь куда бо́льшую, чем обычно. Но только теперь я по-настоящему почувствовал себя конным воином.

Полное единение со своим скакуном, не только ментальное, что происходило от связи наших душ, но и буквально физиологическое, словно мы — одно целое. Раньше мне, несмотря на отлично усвоенные навыки верховой езды, нужно было следить за собой и Карадором, чтобы ненароком не слететь с его спины. Но сейчас…

Боевой дух прямо-таки вскипел во мне, мне казалась вечностью каждая секунда, что я потратил, не сражаясь. До этого я намеренно убегал от туманных рук Дарихона, но теперь я сам бросился навстречу одной из них. Скорость боевой формы драголича была огромна.

То, что он мог выдать раньше, не шло ни в какое сравнение. В секунду мы преодолели звуковой барьер, а потом на едином дыхании ещё два. Теперь уже не мы встречали надвигающуюся стену белого дыма, она словно застыла на месте, пока мы неслись на неё с ураганной скоростью.

Чёрное пламя взметнулось, но исходило оно не от меня, это Карадор защищал нас обоих, и когда острие принявшего форму пики Гуйара врезалось в чёрный вихрь уязвимого места туманной ладони, я почти не ощутил сопротивления. То, что только что казалось каменной стеной, будто действительно состояло из тумана.

Энергия, потребовавшая на прорыв, соответственно, также была значительно меньше. С ощущением некоторой нереальности происходящего я похлопал Карадора по загривку.

Ведь мы до сих сражались с Владыкой! Его сила ни на йоту не уменьшилась, а наша энергия, наоборот, приближалась к полному истощению. И при этом давящее чувство безнадёжного поражения значительно ослабло.

А всему причиной — метаморфоза драголича… хотя, если точнее, то невероятная сила, стоящая за аспектом власти. Сила претворять в жизнь невозможное… я вряд ли смогу использовать её свободно, по крайней мере, пока сам не стану Владыкой, но даже так это было нечто.

К тому же я чувствовал, что мой аспект продвинулся вперёд. Ещё немного, и я смогу поднять силу даже до поздней стадии Повелителя, не рискуя провалить вознесение. А тогда бой с Владыками, может, и будут невероятно трудны, но уже не поставят меня на край жизни и смерти.

Не успел я в полной мере ощутить радость от произошедшего изменения, как откуда-то слева я ощутил ещё один всплеск ауры. Похоже, мой приказ они всё-таки восприняли всерьёз. На этот раз источником была Лаэна. Однако взрыва, что произошёл после проявления аспекта войны Рагока не произошло.

На самом деле всплеск ауры немейской львицы был довольно слабым, может быть, процентов на двадцать больше её максимума. Несмотря на то, что это всё ещё было отличной новостью, в первую секунду я почувствовал некоторое разочарование.

Было похоже на то, что аспект Лаэны, как и мой, не был чисто-боевым, и для его освоения львице потребуется время, которого у нас не было.

В следующее мгновение силуэт Лаэны оказался закрыт тенью огромной туманной ладони. В отличие от нас с Карадором у немейской львицы просто не могло быть достаточно сил, чтобы прорываться сквозь дым икирё, полностью разрывая его магию.

Вместо этого она полагалась на свою непробиваемую шкуру, чтобы избегать атак Дарихона, уворачиваясь от его дымных рук в каких-то считанных метрах. При этом уязвимые точки Лаэна использовала только чтобы дестабилизировать и замедлить туманные ладони.

Я успел увидеть, как мелькнула фигурка немейской львицы, окутанная золотом, а потом она полностью скрылась за белым туманом. Мгновение спустя разразилась очередная вспышка ауры, без сомнений, это был отголосок удара немейской львицы, а ещё спустя долю секунды сияющий силуэт вновь показался, преследуемый уже другой рукой икирё.

И могло показаться, что в этой борьбе за выживание не было ничего особенного. Но только что я ощутил силу последнего всплеска ауры Лаэны. И на этот раз, я был почти уверен, он превышал её предел уже как минимум на треть.

Спустя ещё несколько секунд, когда немейскую львицу настигла очередная ладонь, и ей вновь пришлось уворачиваться, я уже пристально следил за происходящим. Превышение максимума в полтора раза. Следующий — на три четверти, потом вдвое… в какой-то момент сила немейской львицы полностью превысила допустимые границы низшей стадии Катаклизма.

Лаэна была предельно сосредоточена на бое и не могла отвлекаться даже на долю секунды, я также находился под серьёзным давлением. Хотя с помощью Карадора эти туманные руки больше не представляли для меня серьёзной опасности, отправиться к немейской львице узнать подробности происходящего я, очевидно, был не в силах.

Так что потребовал объяснений у Сиоры. Байцзе, хотя и не была способна с точностью определить проявленный аспект своей хозяйки, вполне могла разобраться в его особенностях.

Наверное, я никогда не перестану поражаться этой странной мистической силе, что называлась “аспектом”. Способность едва ли не бесконечно наращивать мощь… в теории Лаэна таким образом могла добраться до уровня самого Дарихона и даже кого-то вроде королей монстров с пятьдесят первого этажа полигонов.

В реальности, естественно, это было невозможно, поскольку, даже если забыть о тратах энергии, тело немейской львицы начало бы получать урон от отдачи собственных атак. Но стоило помнить, что Лаэна пусть и имела мощное тело нечисти и всегда предпочитала ближний бой, всегда в первую очередь полагалась на свою скорость.

И наблюдать, как теперь она выдаёт атаки, мало уступающие по силе Рагоку, больше не уклоняясь, а, как и я, напрямую разрывая дымные руки… я был почти уверен: если ещё хоть один из нас проявит свой аспект, нашей совместной мощи будет достаточно, чтобы оказать икирё сопротивление.

К сожалению, похоже, третье к ряду чудесное преображение окончательно вывело Дарихона из себя.

— Надо было убить вас всех сразу! — взревела туманная фигура, и в следующую секунду всё заволокло белоснежной взвесью, я не успел даже среагировать. Вокруг была разлита сила тумана икирё, скрадывавшая также и звуки, и энергии, и я впервые за уже много лет полностью потерял ориентацию в пространстве. С трудом удавалось даже сохранять вертикальное положение, ощущения верха и низа стали размытыми, словно под водой.

— Не вдыхайте этот туман! — ментальная связь, установленная Сиорой, всё ещё работала, и я услышал мысли Найса у себя в голове. — Вообще постарайтесь полностью защититься от него энергией!

Слепой маг не стал бы говорить просто так, к счастью, в боевой форме я, в принципе, не нуждался в дыхании. Однако простого касания этого тумана нужно было избегать? Почему? Я не чувствовал от разлитой вокруг белизны никакой угрозы и почти никакой ауры.

Я сам бы предположил, что эта завеса — лишь маскировка, чтобы нам было сложнее уворачиваться от атак Дарихона. Впрочем, ответ пришёл тут же, уже от самой байцзе.

Если предостережение Найса, похоже, было чисто-интуитивным, то третий глаз рогатой львицы мог проникнуть в суть всех вещей, включая и этот туман. И когда я услышал объяснение байцзе, невольно ощутил пробежавший по спине холодок.

Белый туман, без сомнений, был в том числе и маскировкой атак икирё. Но в первую очередь он был проявлением аспекта Владыки. Опять же, точно определить его свойства Сиора не могла, но в общих чертах описать — вполне.

И аспект Дарихона, вероятнее всего, имел отношение к “забвению”. Этот туман, не казавшийся даже немного опасным, не просто мешал зрению, слуху и прочим чувствам, он буквально заставлял их исчезнуть. Как и силу, ауру, энергию и, что самое жуткое, даже душу и воспоминания.

Проведи мы в этом тумане хотя бы полчаса — от нас не останется ничего, кроме пустых оболочек, лишённых всяких признаков жизни и энергии.

Был один плюс. С учётом того, насколько большую область икирё пришлось покрыть своим белым туманом, чтобы поймать нас всех в “забвение”, его возможности для атаки, вероятнее всего, упали почти до нуля, а тело осталось без защиты.

Если мы нанесём удар и сможем повредить оболочку призрака, то вполне сможем выбраться из этой передряги. Вот только в этом тумане сам Дарихон был как рыба в воде, вольный перемещаться в любом направлении да к тому же создавать всякого рода иллюзии, тогда как мы не могли ощутить ничего уже в нескольких сантиметрах от тела.

Если бы я не сидел на Карадоре верхом, я, вероятно, потерял бы даже драголича, несмотря на связь наших душ. И даже третий глаз Сиоры не мог пробиться сквозь туман забвения, всё-таки байцзе пробудила его насильно, и результат не был идеален.

Бежать было невозможно. Чувство направления полностью пропало, и было бы уже хорошо, если бы никто из нас не врезался в землю на полной скорости. Даже попытайся я рвануть по прямой на полной скорости Карадора, Дарихон, скорее всего, сможет просто запутать меня и заставить наворачивать круги внутри белой тюрьмы.

С учётом его тысячелетнего опыта, уверен, он должен был разработать достаточно способов противостояния таким вот беглецам. Атаковать вслепую было тем более глупо… только что невероятно динамичный бой, где каждое мгновение могло стать решающим, полностью стих, обернувшись молчаливым стоянием в пустоте.

— У кого-нибудь есть какие-нибудь идеи?

Умереть в бою было ещё более-менее, но погибнуть вот так, в белоснежном тумане, бессильными, не способными даже увидеть врага, потеряв все воспоминания… я совершенно точно не собирался проигрывать вот так.

Однако ответом мне была тишина. Секунда, десять, двадцать, минута… я начал ощущать как исчезает энергия чёрного пламени, которой я окружил своё тело. Влияние белого тумана становилось всё больше. Но, в конце концов, в моей голове раздался тихий голос Найса.

— У меня есть идея.

— Говори.

— Ганлин, ты сможешь одним ударом уничтожить его тело? Или по крайней мере, ранить настолько серьёзно, что он уже не сможет нас преследовать?

Вопрос был более чем непростой. Но на самом деле думать мне даже не надо было. Потому что между попыткой уничтожить тело Владыки и смертью я бы никогда не выбрал смерть.

— Смогу.

— Тогда… тогда хорошо. Подготовься. Когда я скажу, атакуй точку перед собой всей силой, что только можешь собрать.

Голос слепого мага казался странным. Если у него был способ провернуть подобное, значит, он мог чувствовать меня и тело Дарихона. Но тогда почему он до сих пор не атаковал сам и не навёл нас через Сиору?

Однако объяснений я не дождался, и спрашивать сейчас было не время. Если мы сможем выбраться — я всё узнаю, если нет — значит, и узнавать не было смысла. Вместо того, чтобы ломать голову, лучше стоило подготовиться.

Власть… власть совершить невозможное. Я смог сделать это однажды, смогу и во второй раз. Тем более что, с технической точки зрения, по сравнению с объединением драголича с чёрным пламенем высвободить предельную мощь было намного проще. Мне всего лишь нужно было заставить своё тело атаковать с силой, на которую обычно я в принципе не был способен. Всего лишь…

Вокруг меня и Карадора взвился вихрь чёрного огня. Драголич подпитывал меня ранее забранной силой и даже более того. Я поднял Гуйар, уже вновь ставший булавой, над головой. В обычном бою такая атака была невозможна, так как, пока я бы к ней подготовился, меня бы уже сто раз убили.

Но сейчас я мог позволить себе неторопливо вытягивать силу из каждого уголка тела. Моя энергия уже была почти исчерпана, осталась едва ли пятая часть, а мой ранг был насильно понижен почти до ранней стадии Повелителя из-за метаморфозы Карадора.

По идее, даже с подобной подготовкой, мой удар не должен был быть сильнее чем тот, которым я атаковал икирё в самом начале. Но под действием аспекта власти мощь, накапливаемая в этой атаке, продолжала увеличиваться.

Больше, больше, больше… превышая мой собственный предел, превышая то, что я мог бы выдать даже чисто теоретически… в какую-то секунду я отчётливо ощутил, как треснул невидимый барьер. Сила этой атаки преодолела условную границу силы Повелителя.

— ДАВАЙ! — рёв Найса в моей голове был тем, чего я невероятно ждал. Удерживать подобную мощь в руках было всё равно что держать маленькое солнце.

Я ощутил, как исказилось пространство передо мной, а в следующее мгновение Гуйар опустился на срезанный череп тела Дарихона.

Глава 155

Из-за того, что мы с Карадором, как и внезапно появившийся перед нами икирё, находились в воздухе, а нанесённый мной удар оказался слишком силён, тело Дарихона исчезло также быстро, как и появилось.

На огромной скорости оно рухнуло вниз, на то что осталось от нескольких кварталов центра имперской столицы, пробив камень на много метров вглубь и сформировав кратер пятидесятиметрового диаметра. И это при том, что икирё в первые мгновения яростно защищался. Если бы никакого сопротивления не было, его тело, вероятно, и вовсе превратилось бы в неостановимое ядро.

Надо сказать, Дарихон совершенно точно не врал. Крепость плоти его оболочки заставила даже меня с моей боевой формой позеленеть от зависти. Просто отдачей от удара мне переломало к чертям руки по меньшей мере в десятке мест, а на Гуйаре впервые за многие месяцы, если не годы, появилась заметная вмятина.

Я, а вместе со мной и Карадор, были полностью истощены. Сейчас не то что сражаться, я был не в силах даже поддерживать себя в воздухе с помощью энергии, да и драголич, судя по его дрожи, тоже держался из последних сил. Несмотря на пережитую метаморфозу, он потратил слишком много энергии за раз.

И это было только началом. Отдача от использования аспекта уже подступала, я это чувствовал. После того, как меня накроет, я даже палец поднять не смогу, если вообще смогу сохранять сознание. Если этому удару не удалось в достаточной мере ранить Дарихона, то мне точно хана.

Впрочем, я был более чем уверен, что преуспел. Его тело, и правда, было невероятно крепким, но моя атака превзошла границу Владыки, к тому же он совершенно не был к ней готов и никак не защитился.

Я отчётливо почувствовал, как изогнулся дугой и лопнул его позвоночник после того, как голова была с колоссальной силой вдавлена в плечи. Если это не было критическим повреждением, то я даже не знаю, что было. И словно подтверждение моих мыслей, белый туман начал быстро рассеиваться, а откуда-то снизу, явно из-под земли, донёсся полный ярости рёв Дарихона:

— ВЫ СДОХНЕТЕ В МУКАХ!

— Да-да, уже слышали, — я увидел стремительно летящих ко мне Лаэну, Веска и Агнес.

Магесса во время боя пряталась в паре километров. К счастью, икирё не счёл её достойной внимания и просто проигнорировал, раз она не решила вступать в бой. Лира с Миасой, похоже, остались где-то ещё, сейчас я не мог использовать энергетическое видение, чтобы отыскать вампиресс.

А вот Найса я видел. Слепой маг стоял поодаль на коленях, а перед ним… разбитый на сотни осколков, словно был сделан не из стали, а из хрусталя, лежал Коготь, вернее то, что от него осталось.

Уже по этой картине я смог примерно понять, что произошло. Коготь Найса, как и мой Гуйар, был оружием, происходящим от Владыки. Один из Владык человечества несколько сотен лет назад одарил Найсию, жену и единственную любовь Найса, этим клинком в награду за невероятные достижения на пути мечника.

После смерти жены клинок остался у Найса, но из-за заклятья Владык потерял почти всю свою силу. После того, как слепой маг выбрался из столетнего заточения и начал развивать свою силу, считай, с нуля, Коготь стал расти вместе с ним, постепенно набирая мощь и видоизменяясь.

Когда-то огромный двуручный меч, каким пользовалась Найсия, превратился в просто довольно длинный тонкий клинок, с которым самому Найсу было куда удобнее обращаться. Однако, так или иначе, это было оружие его погибшей жены, считай, единственное, что от неё осталось, и Найс ценил меч больше, чем что-либо иное.

Несмотря на то, что Коготь не был по-настоящему живым оружием вроде Гуйара или того, во что постепенно превращался молот Рагока, в нём всё ещё была заключена частичка мощи Владыки. Плюс, вероятно, некоторые остатки ауры Найсии, непревзойдённой мечницы.

Уж не знаю, что за магию Найс использовал, но, похоже, он променял всё это на одно-единственное заклинание искажения пространства, отправившее Дарихона прямо под удар Гуйара. Я преуспел, кризис миновал, но ценой этому был сам клинок.

Фактически слепой маг собственноручно уничтожил последнюю память о своей жене. Явно не лучший его день. Впрочем, скорее всего, без этого мы все были бы мертвы, так что он, определённо, поступил правильно.

Я перевёл взгляд на дыру в земле, в которой исчез икирё. Из провала уже начинал подниматься белый дымок. Хотя сломанный позвоночник физической оболочки обратился огромным уроном для призрака, это всё ещё был призрак, его нельзя было уничтожить таким образом.

В то же время мы с Карадором уже не могли даже стоять, меня поддерживала Агнес, а драголича — Лаэна, Найс после применения столь сложной магии тоже наверняка был измотан, причём не только физически и энергетически, но и морально, срок действия пробуждения родословной Сиоры, похоже, подходил к концу, аура байцзе быстро рассеивалась, а третий глаз уже закрылся, да и остальным явно пришлось не сладко.

Исчерпанная до дна энергия была лишь самым первым из множества негативных последствий сегодняшней битвы. А это означало, что продолжать бой и пытаться убить икирё мы не могли.

Да и, стоило признаться себе честно: даже находись мы в своей лучшей форме, нам пока что не стоило думать об убийстве Владыки. Нанести ему столь серьёзную рану и избежать потерь — это уже было чудо.

— Последний приказ на сегодня, — я чувствовал, как моё сознание проваливается в пустоту, — драпаем отсюда как можно дальше…

Сколько я пробыл без сознания — не знаю, но первое, что я ощутил, когда начал приходить в себя — запах зелени. За несколько месяцев в мире мёртвых я почти полностью отвык от него. Даже если энергия смерти и порождала рост особых видов деревьев, они, как и все прочие жители этого континента, были мертвы.

На континенте нежити главными ароматами, перебивавшими все остальные, были режущий смрад гниющей плоти и щекочущий ноздри запах тлена. Но от того я тем более не мог ни с чем спутать этот лёгкий и чуть колючий запах травы и листьев, его было просто невозможно подделать, да и незачем.

С большим трудом я открыл глаза и окончательно уверился в своём предположении. Надо мной, раскачиваясь на ветру, колыхались кроны деревьев. Настоящих зелёных деревьев, полных жизни и сока! А значит, мы уже не были в мире мёртвых.

В первую секунду я подумал, что это был человеческий континент, но чуть погодя, когда ко мне, кроме обоняния, зрения и слуха начал потихоньку возвращаться и контроль над энергией, я смог почувствовать, что ошибся. Воздух, земля, сами деревья и вообще всё, что меня окружало, было насквозь пропитано могучей и буйной энергией крови.

А это означало, что вокруг распростёрся ещё один из континентов монстров, родина нечисти, также именуемая миром зверей или миром крови.

— Он проснулся! — надо мной нависло лицо Агнес.

Вскоре к ней присоединилось и большинство остальных. Лаэна, Рагок, Веск, Лира — судя расстоянию до их лиц и мерному раскачиванию, я находился на повозке или чём-то подобном, а они все шли рядом. Нормально воспринимать окружающий мир пока что было довольно сложно.

— Ты заставил нас всех поволноваться, — усмехнулся демон.

— Сколько я был в отключке?

— Больше недели! — Веск показал семь пальцев. — Мы уже успели пройти через портал в мир тьмы, а потом оттуда — в мир нечисти, чтобы замести следы, и постарались затеряться в местных джунглях.

— Долго… — пробормотал я, но на самом деле почти не был удивлён. Использование силы аспекта власти без ранга Владыки, к тому же такое безрассудное. Хорошо, что только неделю, а не целый месяц или больше.

— Это точно. К счастью, за эту неделю нас не нашли, иначе мы бы точно продули в сухую.

— Какие итоги боя? Что с Дарихоном, и насколько вы все успели восстановиться?

— Икирё выжил, очевидно, — наполненный ледяным спокойствием голос Найса раздался откуда-то из-за пределов моей зоны видимости. — Когда ты упал без чувств, мы схватили тебя, Карадора, Сиору, вампирш — и бросились бежать.

— Ты разрушил Коготь в обмен на то заклинание, да? — спросил я у древесных крон.

— Да.

— Правильно поступил, без тебя мы все, скорее всего, умерли бы.

— К сожалению, эти слова не смогут восстановить Коготь.

Я нахмурился. Это было, определённо, не то, что я хотел услышать. Понятно, что слепой маг остро переживал потерю последней вещи своей жены, но моя-то вина тут где?

Однако сейчас, не способный пошевелить и пальцем, я не собирался вступать с ним в спор, тем более при остальных. Проигнорировав последнюю реплику Найса, но, пообещав себе вернуться к этому вопросу позднее, я повторил вторую часть своего первоначального вопроса.

— Вы все восстановились?

— Почти все, — Лаэна грустно улыбнулась. — Не считая тебя и Карадора, который до сих пор восстановился лишь где-то на половину, единственной, кто до сих пор не вернулся норму — Сиора. И, вероятно, этого уже никогда не произойдёт.

Через несколько секунд после её слов над нами всеми нависла огромная львиная морда. Питомица Лаэны вернулась к своим предыдущим размерам, но даже так в густом лесу ей наверняка было непросто передвигаться. Однако куда больше этого меня привлекло отсутствие у Сиоры рогов и какого-либо следа третьего глаза, открытого или закрытого.

— Она перестала быть байцзе?

Пару секунд царило молчание, похоже все пытались осознать смысл моего вопроса. Но, в конце концов, Веск рассмеялся.

— Нет, такое, скорее всего, невозможно. Просто байцзе — редкость даже на континенте нечисти, так что я скрыл её рога и третий глаз, чтобы ни у кого не возникало лишних вопросов. Её размеры же вообще не проблема, тут много зверей и побольше, и на просто очень большую кошку никто не станет обращать много внимания.

— Понятно… — я задумался, глядя на Сиору.

Маскировка Найса была хороша, ни у кого постороннего даже не возникнет предположения, что питомица Лаэны — не просто львица. Однако крайнюю вялость и явную потерю веса байцзе магия дива не скрывала.

И это при том, что уже с ранга Побоища еда и питьё становились, фактически, необязательными факторами, и такая вещь, как голодная смерть, переставала существовать. А это означало, что причина такого сильного похудения Сиоры, с учётом размеров, байцзе за неделю потеряла не меньше нескольких тонн веса, крылась вовсе не в недоедании.

Насильное поднятие ранга и пробуждение родословной короля монстров показывали свои жуткие побочные эффекты. Хотя мы и победили икирё, победа далась далеко не лёгкой ценой.

— Что по аспектам? Лаэна?

— Я проявила аспект Развития. Наверное, ещё его можно назвать аспектом поиска силы или что-нибудь похожее, в отличие от тебя и Рагока мне сложно подобрать правильное имя.

— Я примерно понимаю его суть, был свидетелем. Почти неограниченный рост… тебе подходит.

Ещё когда она была не Лаэной, а кареглазой, Тольей, она страстно жаждала силы, была готова последовать за мной и Веском всё глубже и глубже в Подземелье Некроманта, но не умереть и сдаться. А после, став нечистью, она открыла в себе способность к последовательным эволюциям. Для неё такой аспект, и правда, был чем-то само собой разумеющимся.

— На самом деле, она не единственная, — довольно улыбнулся Веск. — Я проявил свой аспект три дня назад.

— Серьёзно? — это было просто великолепной новостью! — и какой же?

— Аспект охоты.

— Охоты? — я был в некотором недоумении, — как это? И с чего вдруг?

— Преследовал алую игуану для ужина, немного увлёкся, и меня стукнуло, как и остальных, — Веск задумчиво потёр подбородок. — Честно сказать, я пока что не до конца разобрался, в чём его истинный смысл и польза. Мои чувства резко стали чётче, а способности к маскировке — значительно выше. Ты, наверное, пока не ощущаешь, но рогов Сиоры не только не видно, они полностью исчезли, словно их в принципе нет. Раньше я даже подумать не мог о таком уровне сокрытия. К тому же я могу сказать, что моя интуиция также стала острее. Однако я чувствую, что настоящая его сила до сих пор скрыта.

Интуиция? Как её вообще можно измерить? Однако в словах Веска я не сомневался, просто потому что ему было незачем врать. Как я и думал, далеко не все проявленные нами аспекты будут предназначены для сражений. Фактически, из четырёх до сих пор появившихся, лишь половина была чисто-боевыми.

Аспект Власти просто был очень универсален, поэтому я мог использовать его в битве, но, по сути, он, как и аспект Веска, относился скорее к неким глобальным понятиям и затрагивал сразу много разных сфер.

Его же аспект охоты… может быть, в бою он и не будет особо полезен, но преимущества, им даруемые, определённо, нельзя было недооценивать. Возможность спрятать рога Сиоры так, что их нельзя было ощутить даже проведя рукой по тому месту, откуда они росли — это что-то минимум уровня пространственной магии Найса.

Но была и огромная разница. Маскировка дива могла не просто скрыть, но и полностью видоизменить объект, придав ему совершенно иной облик. В наших кошках-мышках с Владыками это была незаменимая способность!

На самом деле, как оказалось, мы все уже находились под маскировкой Веска: наши внешности и ауры были совершенно иными относительно обычного, и лишь мы сами могли видеть друг друга в настоящих телах. По-настоящему своевременная сила.

На самом деле я даже был готов поверить, что Веск проявил такой аспект именно из-за преследования Владык. Да, аспект нельзя было выбрать специально, но подсознание, из которого он рождался, очевидно не могло не быть затронуто происходящими с нами событиями.

Так как угроза от Владык висела над нами уже больше года, подсознание Веска вполне могло как-то подстроить аспект под обстоятельства. Что же, так только лучше.

— Ганлин… — неуверенный голос, прервавший мои размышления, был настоящей музыкой для моих ушей. Лира, до того молчавшая и вообще никак не встревавшая в разговор, неожиданно появилась рядом с остальными. — А можно мне… ну… ты понимаешь…

— Тебя, что, не кормили за эту неделю?

— Кормили, но… это не то…

— Да, я тоже хочу твоей крови! Пожалуйста-пожалуйста! — тонкий голосок Миасы раздался откуда-то со стороны. Маленькая вампирочка была слишком низкой, чтобы я мог увидеть её с повозки.

— Мы не знали, в каком ты состоянии, так что не позволяли им пить твою кровь, опасаясь ухудшения, — пояснила Агнес.

— Ладно, немного можно, — я был в хорошем настроении и показал Лире глазами на своё запястье. Святая Дева эльфов с безумным блеском в глазах облизнула алые губки. — Но не увлекайся, а то накажу. Мелкой оставь три капли.

— Ага… — она меня уже едва слышала, с жадностью впившись зубками в кожу.

— А ты их балуешь! — рассмеялся Веск.

— Они терпели неделю, можно и побаловать.

Я отчётливо ощущал, как вытекает сквозь рану на запястье и так небольшой объём энергии. Впрочем, с текущей силой Лиры, чтобы довести меня до истощения ей всё равно потребовалось бы несколько дней непрерывно поглощать мою кровь. К тому времени я уже должен буду полностью восстановиться.

— Кстати, куда мы едем?

— Мы узнали от местных жителей, что в глубине этих лесов есть руины какого-то древнего города нечисти, — Найс снова подал голос. Судя по тому, что он раздавался у меня прямо за головой, слепой маг, иронично, выступал в роли возницы. — Изначальный план был скрыться там и подождать твоего пробуждения, но теперь…

— Не стоит менять планы. Мне ещё нужно время, чтобы прийти в форму, а потом ещё немного времени чтобы поднять наши силы. В следующий раз может появиться не один Владыка, и нам нужно использовать все возможности.

— Пусть так.

Глава 156

Незаметно, прошло десять дней. “Незаметно” потому, что большую часть этого времени я был занят втягиванием энергии крови из окружающего мира. Так как Владыки уже один раз нас нашли, я решил, что будет лучше использовать Пожирание как можно менее заметно.

То есть полное опустошение энергии на целой территории под прикрытием изоляционной области уже не было вариантом. После того, как созданный Найсом барьер исчезнет, в образовавшийся вакуум энергия потечёт неостановимым потоком, и я больше не хотел рисковать.

В мире мёртвых Дарихон нашёл нас не потому, что мы были неаккуратны в своих боях, а просто за счёт логики и дедукции. Глупо было надеяться на то, что Владыки, прожившие тысячи лет, не смогут действовать по-умному. Кто знает, вдруг они смогут как-то отследить и аномальное движение энергии в мире крови.

Так что я действовал аккуратнее: впитывал энергию очень неторопливо, при этом стараясь равномерно поглощать силу со всего окружающего пространства. К тому же учётом того, что всё это время мы продолжали ехать сквозь джунгли к тем самым руинам, область, из которой я вбирал энергию, постоянно смещалась.

В результате общее истощение энергии в пространстве было крайне низким и постоянно заполнялось силой крови извне. Хотя этот метод был в несколько раз медленнее, я был на девяносто девять процентов уверен, что отследить нас таким образом будет нереально.

Первой я поднял свою силу, пять дней спустя добравшись до поздней стадии Повелителя. Теперь помимо самих Владык больше никто в мире не мог быть мне противником. Ещё спустя два дня я поднял стадии Лаэне и Веску, спустя ещё полтора — Карадору.

Драголичу, как искусственному существу, не нужно было проявление аспекта для поднятия силы, вместо этого его рост зависел от меня. Если я не был достаточно силён, частица моей души, что находилась внутри Карадора, не смогла бы поддерживать его собственную мощь.

Раньше я не был уверен в том, что всё будет в порядке, так что оставил драголича на низшей стадии. Но теперь, с учётом моей поздней стадии и метаморфозы моего скакуна в чёрном пламени, никаких проблем быть не должно было и можно было немного поднять ему силу. Так что теперь в команде было четверо на начальной стадии Катаклизма.

И последние полтора дня я пытался понять, как помочь Сиоре. Несмотря на то, что байцзе выжила после битвы с икирё, любой, даже ни капли не разбирающийся в магии или медицине, мог бы сказать, что рогатая львица умирала.

С того раза, когда я увидел её впервые, очнувшись, питомице Лаэны не только не стало лучше, наоборот, она хирела день ото дня. Энергия крови была непревзойдённой, когда речь заходила об улучшении тела.

Нечисть, начиная с самых малых рангов, была избавлена от большинства болезней, недугов и хворей, их раны заживали с огромной скоростью, и даже многие смертельные для обычных существ травмы могли считаться лишь незначительными царапинами. Про голод и жажду даже говорить не стоило.

Но сейчас Сиора выглядела так, словно многие месяцы жила в бесплодной пустыне без капельки воды и крохи еды. Её шерсть, раньше невероятно красивая, лоснящаяся и даже блестящая, посерела, стала ломкой и сухой, а в некоторых местах даже начала выпадать, показывая такую же болезненно-серую кожу.

Плоть усохла, теперь рёбра львицы можно было легко пересчитать даже сквозь шкуру, а лопатки и кости таза натягивали кожу как подпорки палатки. Раньше способная более-менее спокойно передвигаться сама, теперь рогатая львица выдыхалась уже после пары часов ходьбы в день, ложась на землю и тяжело дыша, высунув язык.

Агнес приходилось нести её с помощью магии воздуха. И это при том, что в обычном состоянии существо её уровня в принципе не должно было уставать даже после недель и месяцев непрестанного бега.

Но самым удручающим зрелищем был её третий глаз. Несколько дней назад из-под века начала течь кровь, перемешанная с отвратительным жёлтым гноем, и даже общими усилиями нам не удалось что-либо с этим сделать. Ни вливание энергии крови, ни более традиционная медицина, включающая в себя промывание и разного рода лечебные компрессы — ничего не помогало.

Крови с каждым днём становилось всё больше, и было очевидно, что не за горами день, когда третий глаз, источник невероятной магии байцзе, попросту сгниёт изнутри. Это без всяких сомнений было дико больно, и Сиора едва сдерживалась, чтобы не напасть на свою хозяйку, сидевшую у неё на морде и аккуратно протиравшую её веко куском намоченной ткани.

Лаэна, надо сказать, держалась очень неплохо. С учётом того, что она явно винила себя в случившемся с байцзе, ведь именно она дала Сиоре тот клык, можно сказать, даже превосходно.

Единственное, она стала куда более хмурой и постоянно словно витала где-то в своих мыслях, но это было ожидаемо. Не в силах помочь своей питомице и вынужденная наблюдать, как та медленно умирает — не самое приятное. И как помочь Лаэне в этой ситуации, я не знал.

Ну как… на самом деле знал. С помощью консультации у Лиората я смог найти решение проблемы байцзе. Вот только решение это было… шансы на успех были ненамного выше, чем шансы на то, что Сиора поправится сама. На самом деле, всё было довольно просто.

Рост рогатой львицы за счёт клыка найрита сильно отличался от того, когда я отдавал ей и остальным энергию. Второй способ походил на вливание воды в бурдюк. Кожа постепенно растягивалась, всё было неспешно и, главное, безопасно. А вот первый скорее напоминал взрыв внутри того же бурдюка заряда пороха.

Эффект тот же — кожа растянется, и бурдюк на какое-то мгновение станет больше. Но он не только почти сразу же сдуется обратно, но и получит кучу повреждений, если не разорвётся вовсе. С учётом того, что вред был нанесён всему: телу, энергетическому центру и душе — вернуть всё, как было, не смог бы даже я с помощью Пожирания.

Однако такое сравнение не учитывало одной критичной вещи: силы кровных линий нечисти. Во всех мирах это была одна из самых странных и мистических вещей, что я когда-либо видел.

Возможность рождения у одного вида потомства совершенно иного вида, а также возможность появления потомства у разных видов — это, казалось, было нечто, выходящее за рамки любых правил. Если бы у двух людей родился, к примеру, эльф или гном — это стало бы настоящей сенсацией, как и ребёнок от союза человека и тигра.

Но у нечисти это было более чем нормально. И главными причинами этого феномена были энергия крови и родословная древних монстров. Вернее, одного-единственного древнего монстра.

Истинный дракон, найрит, левиафан, мировой змей, птица Рух, девятикрылая бабочка и прочие невероятные существа считались предками всей нечисти мира. Но на самом деле, и я был в этом уверен, все эти чудища были лишь вторым, а может, даже третьим или четвёртым поколением.

Выше них был таинственный бог монстров, сущность из незапамятной эры, чьих следы полностью исчезли уже во времена Демиургов. Однако любой, в ком энергия крови достигала силы Бедствия, мог с уверенностью сказать, что бог монстров — не вымысел.

Это было нечто полностью интуитивное, идущее от самой основы бытия — осознание того, что энергия в тебе когда-то принадлежала некоему невозможному монстру. Не было бы неправильным сказать, что вся существующая в мире энергия крови произошла от него. Не исключено даже, что сама кровь бога монстров, растворённая в пространстве, в итоге и стала этой энергией.

А потому вся нечисть была, в каком-то смысле, одним видом, и все живущие в мире представители нечисти были связаны друг с другом. Из-за колоссальной мощи, которой обладал бог монстров, их родство сохранилось даже спустя тысячи и миллионы поколений, но речь шла не только о возможности произведения потомства от разных видов.

Нечисть, подобно тем же вампирам, могла использовать тела и кровь другой нечисти для собственной пользы. И не в смысле утоления голода, но в качестве стимула к развитию своей родословной, поскольку силы всей нечисти происходили из одного источника и были совместимы между собой.

Представитель более низкой ветви мог съесть представителя более высокой, получив таким образом шанс на повышение силы и, возможно, даже на эволюцию, как у Лаэны.

К сожалению, в обычных условиях такое было практически невозможно. За редким исключением нечисть с более сильной родословной и сама была сильнее, а поедание пока что слабых и беспомощных детёнышей высшего вида не принесло бы никакой пользы из-за скудности энергии в их телах.

Так что шанс для, к примеру, гоблина полакомиться плотью какого-нибудь огра или тролля был смехотворно маленьким. К тому же в обществе нечисти именно чистота крови ценилась выше всего. Те, у кого была слабая родословная тем более не могли надеяться на такую удачу, как тело более знатной нечисти.

Тем не менее, “сложность” чего-то меня редко когда останавливала. Вот только, хотя Сиора, даже со всеми своими травмами, после пожирания достаточно сильной нечисти с очень большим шансом не только восстановилась бы, но и стала бы куда сильнее, найти для неё подходящее “блюдо” было, считай, нереально.

Мало того, что она была байцзе — одним из редчайших видов нечисти с потенциалом достижения пика ранга Катаклизма, но она сама уже была Катаклизмом. Для того, чтобы всё наверняка сработало, её жертва должна была быть либо намного сильнее неё, либо иметь куда более высокую родословную.

То есть либо это был Катаклизм с родословной, не слишком далёкой от того же найрита, либо это должен был быть Катаклизм минимум продвинутой стадии, то есть… Владыка.

После войны Короля и уничтожения Реем и компанией всех следов той эпохи первое было невозможно. Не существовало в современности родословной такой чистоты, её бы уже сто раз вырезали. Владыки у нечисти были, аж две штуки.

Вот только даже с нашей новой силой шансы на убийство Владыки были близки к нулю. К тому же Дарихон наверняка рассказал остальным о своём проигрыше, и следующий Владыка, что нам встретится, уже не будет таким беспечным, а будет атаковать сразу и со всей силы, да и не факт, что он будет один.

К тому же было совершенно непонятно, где их искать. Суммируя, можно было сделать вывод: попытка спасти рогатую львицу скорее угробила бы нас всех. Так что я решил не озвучивать свои идеи. Тем более что Лаэна, как нечисть, тоже наверняка уже догадалась о таком способе, но не сказала ни слова, прекрасно понимая все нюансы.

И вот на десятый день с моего пробуждения, когда до руин оставалась уже всего лишь пара сотен километров, Сиора, попытавшись встать после многих часов отдыха, не смогла даже твёрдо опереться на ноги и с жалобным рыком упала обратно на землю.

Фактически, байцзе, несмотря на то, что в её теле до сих пор чувствовалась мощь Катаклизма, стала просто огромной грудой костей и мяса. Достав из-за пояса Гуйар, я направился к рогатой львице. Лаэна, ожидаемо, преградила мне путь.

— Что ты хочешь сделать?

— Убить её, разумеется. Она не только замедляет нас, но и исцелить её невозможно. Лучше уж избавить её от страданий, тебе не кажется?

— Я не дам тебе этого сделать! — несмотря на безапелляционность этого заявления, в голосе немейской львицы чувствовалась неуверенность. Она, как и я, понимала всю бессмысленность своей борьбы.

— Ты лучше меня знаешь, что её не спасти. То, что я хочу сделать — это милосердие, а не казнь, ты должна это понимать, — я не хотел без нужды давить на Лаэну, и так винившую себя в случившемся. И она, похоже, поняла: опустила голову и уже хотела отойти в сторону, но тут вдруг вмешалась третья сторона.

— Она нас спасла, ты не можешь убить её! — раздавшийся голос Найса был, надо сказать, довольно неожиданным.

Всё это время он продолжал вести себя крайне холодно и отстранённо, но я был занят поднятием нашей силы, так что не нашёл момент, чтобы поговорить со слепым магом наедине. Однако его игра в молчанку меня за эти дни откровенно выбесила, и сдерживаться я не хотел.

— Смотрите, кто у нас здесь! С чего вдруг решил открыть рот? И с чего ты решил, что имеешь отношение к этому вопросу? Лаэна — хозяйка Сиоры, поэтому я с ней и разговариваю, а ты тут каким боком? Или вдруг моральный компас починился?

— Моя жизнь тоже была спасена благодаря Сиоре, так что я имею такое же право голоса, как и ты, как и все здесь! Убивать твоего спасителя, потому что он перестал быть полезен — это зверство! Неужели ты не испытываешь к ней ни капельки благодарности?

— Благодарность? — я почувствовал, как поднимается к горлу ярость. — Благодарность нас не спасёт, не поможет победить Владык, не поможет выжить! Если я буду возиться с каждым бесполезным балластом, то проще тут же на месте раскрыть свои ауры и позволить Дарихону, Рею и остальным прикончить нас на месте, а то и просто вены вскрыть! Я думаю о жизнях тех, кто может выжить, умершие и умирающие не заслуживают моего внимания!

Слепой маг глубоко вздохнул и тихо спросил:

— Значит за то, что я расстался с последним напоминанием о своей жене ради тебя, ты не скажешь мне даже простого: “Спасибо”?

Я в диком удивлении уставился на Найса. Его игра в молчанку на протяжении последних десяти дней получила своё объяснение.

— Никогда не думал, что ты окажешься таким плаксой. Серьёзно? Ты обиделся, что я не плакал вместе с тобой над осколками Когтя? Позволь раскрыть тебе страшную тайну: то, что вы используете все свои силы и возможности “Ради меня” — это ваш долг! В прошлый раз я уже сказал, что, хотя у нас и сложились дружеские отношения, мы не равны. Вы — мои подчинённые, и вы подтвердили это, решив последовать за мной. Ты сам клялся мне в вечной верности, забыл уже? Даже если бы тебе надо было уничтожить тысячу Когтей, ты должен был бы сделать это без каких-либо вопросов! К тому же не надо мне тут строить великого спасителя и мученика. Если бы я не нанёс тот удар Дарихону, мы все уже были бы мертвы, включая тебя, так что ты спасал и свою шкуру в том числе! Хочешь, чтобы я благодарил тебя? Заслужи это чем-то большим, чем уничтожением своего же меча! А теперь прочь с дороги!

Я схватил слепого мага за плечо и отбросил в сторону. Во мне клокотал гнев. То, что он остановил меня от убийства Сиоры, я ещё мог понять. В конце концов, хотя Найс был одержим идеей мести кардиналам церкви и в целом не испытывал никаких трудностей с убийством других, его нельзя было назвать по-настоящему жестоким человеком.

Это можно было понять также и по имени, что он использовал в прошлом. Тот, кто назывался Весельчаком, очень вряд ли будет безжалостным. Однако его слова про Коготь… он, чёрт побери, был Повелителем, прожившим больше двух тысяч лет!

С такими силой и возрастом, таким багажом знаний и опыта он всё ещё позволял себе подобные наивные идеи? Это было просто недопустимо. Победитель — король, проигравший — вор! Живым — слава, мёртвым — забвение! Сильному — всё, слабому — ничего!

Этот мир жил по закону джунглей и право на такую глупую сентиментальность нужно было заслужить. Был бы Найс сильнее меня, сильнее Владык, сильнее всех — пожалуйста, горюй сколько влезет. Но могущество слепого мага пока что было далеко от наивысшего.

С Гуйаром в руке я подошёл к Сиоре. Рогатая львица подняла веки и взглянула на меня своими большими глазами. Я знал, что, хотя она и не могла говорить по-человечески, байцзе уже была достаточно умна и понимала всё, что происходит.

И даже она не собиралась сопротивляться или молить о пощаде. Понимала, что всё равно умрёт через несколько дней. Однако, когда я уже занёс принявшего форму длинного копья Кровожадного Короля, меня схватили за руку.

— Подожди!

— Ты напрашиваешься! — второй рукой я схватил Найса за горло. С учётом разницы в стадиях и плотности энергии слепой маг едва ли мог мне сопротивляться.

— Нет… я могу… — он с трудом выдавливал из себя слова.

— Дай ему сказать, — неожиданно встал на сторону Найса Веск.

Я глянул на дива, а потом кивнул и расслабил хватку. Найс, тяжело кашляя, потёр следы от моих пальцев.

— Говори, что хотел. Но очень советую больше меня не злить.

— Я могу запечатать Сиору в пространственно-временной стазис, — отдышавшись, произнёс слепой маг. — Её тело застынет, и все процессы в нём остановятся. Так у нас будет время на поиск способа её спасения.

— Почему ты раньше об этом молчал?

— Потому что стазис крайне вреден для живых существ, едва ли не более вреден чем то, что с ней произошло после поглощения клыка найрита. После того, как она будет выведена из стазиса, сложность её излечения вырастет в несколько раз. Но лучше так чем смерть. Нам просто нужно будет найти более эффективный способ лечения.

— Сколько она сможет провести в стазисе?

— В идеале — вечность. Но это довольно сложное заклинание, и я не смогу постоянно поддерживать его в полной форме. С моей текущей силой максимум — полгода, если я буду отвлекаться на сражения или окажусь тяжело ранен или при смерти, срок будет быстро уменьшаться.

— Я правильно понимаю, что и сила твоей магии упадёт?

— Правильно.

Я задумался. С учётом проявления аспектов Рагоком, Веском и Лаэной и поднятия их стадий и потери Когтя, Найс, раньше бывший одной из сильнейших боевых единиц отряда, потерял в ценности. Его пространственная магия всё ещё была отлична в качестве поддержки, но в плане атаки слепой маг сейчас, вероятно, уступал даже Веску.

А значит, пока он не проявит свой аспект и не поднимет стадию, пользы от него в сражении будет мало. Поэтому, вероятно, и правда, будет выгоднее использовать часть его сил на стазис для Сиоры.

Терять байцзе с её невероятной силой третьего глаза и, что даже более важно, телепатией, я очень не хотел. А за полгода мы, возможно, смогли бы ещё вырасти и добраться до уровня убийства Владыки нечисти.

— Хорошо, делай.

Глава 157

— Ну что, вкусно? — я погладил кроваво-алые волосы.

В ответ раздалось несвязное мычание-урчание, словно от огромной кошки. Несмотря на то, что за последнее время одержимость Лиры кровью немного уменьшилась, что означало полную и окончательную стабилизацию её сущности вампирессы, во время “еды” она всё ещё с трудом могла сохранять ясность рассудка.

Не то, чтобы меня это как-то раздражало, скорее наоборот. В такие моменты Святая Дева эльфов нравилась мне больше всего, так как становилась максимально послушной, как настоящий домашний питомец. В обычное же время, хотя мне и удалось добиться от неё подчинения, я всё ещё нет-нет, да видел вспыхивавшие в её глазах искорки непокорности.

Хотя на самом деле это было уже не так важно. Может быть, жажда Лиры и стала меньше, но вот сила ломки, что наступала без регулярных кормёжек, наоборот, увеличилась.

Хотя она больше не пыталась наброситься на меня и впиться в руку, плечо или шею, без меня и моей крови прожить ей уже было невозможно. И рано или поздно даже те последние очаги сопротивления, что в ней оставались, исчезнут, как когда-то исчезли в Агнес.

С нашей победы над Дарихоном прошло около трёх месяцев. И теперь Лира была единственным Бедствием в отряде, даже мелкая Миаса с моей помощью уже поднялась до Катаклизма.

Причина имела ту же природу, что и все другие сложности, связанные с ней: святая сила в душе эльфийки сопротивлялась вливанию энергии с помощью Распределения. Малейшие следы тёмного пламени в энергии, что я ей передавал, вызывали мгновенную реакцию отторжения, сопровождающуюся настоящей агонией.

Однако, как ни странно, кровь, пропитанная чёрным огнём, была для Лиры вкуснейшим деликатесом и лучшим источником сил, на котором она и поднялась до текущего уровня. Я смог только одно объяснение: дело было в процессе “переваривания” крови.

С учётом того, что в телах обычных вампиров энергия жизни из крови их жертв сама собой превращалась в подпитывавшую их энергию смерти, такой вариант не казался таким уж и невероятным.

С другой стороны, это могло быть и к лучшему. Не знаю уж из-за чего точно, из-за того, что она увеличивала силу “своим” способом или же из-за святой души, но гипноз Лиры на средней стадии Бедствия был сильнее чем у Миасы на низшей стадии Катаклизма.

И это при том, что у истинных вампиров гипнотические способности в целом были куда мощнее чем у обычных кровососов. Пока что, с учётом разницы более чем в ранг, на меня она влиять не могла, но Найс со своей начальной стадией Повелителя уже поддавался её чарам без особых проблем.

Так что было вполне вероятно, что, когда она станет Катаклизмом, уже даже я не смогу устоять против гипноза святой вампирессы. А значит, до тех пор мне было бы неплохо окончательно её приручить, чтобы у неё даже мыслей о бунте не возникло.

Впрочем, это всё ещё было делом будущего. Сейчас у нас была куда более важная и более актуальная проблема. И тот факт, что мы её себе на голову создали сами, не слишком-то помогал. Вернее, только собирались создать.

Ещё когда я думал о том, как вылечить Сиору, мне в голову пришёл вопрос: “А где живут Владыки?” Вариантов, на самом деле, было немало. Карманное пространство, какая-нибудь отдалённая пустошь или гора, защищённая барьерами и фильтрами восприятия, простой человеческий город, где можно спрятаться и жить обычной жизнью как смертный, императорский дворец, морское дно…

С учётом прошедших пятнадцати тысяч лет я бы даже не удивился, если бы они как-то умудрились создать своё отдельное измерение.

Но, вне зависимости от того, за каким из вариантом стояла правда, неизменно было одно: Владыки не могли жить в полном одиночестве. Сто пятьдесят веков — колоссальный срок. Даже для вечных существ такие сроки должны быть невероятно долгими. Провести их в полном одиночестве… сомневаюсь, что даже у нежити хватило бы на такое психических сил.

Да, они общались друг с другом, наблюдали за приключениями прошлых сосудов Короля словно зрители в театре. Но, опять же, видеть одни и те же лица столько лет? Сомневаюсь.

У Владык должны были быть, по крайней мере, слуги, у тех, что жив — возможно, гаремы, да в любом случае какие-нибудь связи в “смертном” мире. Захочет, к примеру, Владыке какой-нибудь редкий деликатес. Не будет же он сам его искать. Очевидно пошлёт кого-нибудь за вкусняшкой.

А это означало, что должны были существовать ниточки, ведущие к Владыкам. И на протяжении более чем двух месяцев мы, ну, по большей части Веск, искали эти ниточки по всему миру крови. И сегодня, если всё пойдёт гладко, в моих руках окажется не просто ниточка, а настоящий канат.

Я уже знал довольно много о нашей цели. Владыка нечисти, высший орк, вероятно, тот самый, которого я когда-то увидел в видении Лени. Тогда он вместе с Реем противостоял Азере — одной из ближайших приближённых Короля. До битвы в видении, правда, не дошло, но это и не было так важно.

Я знал его вид, знал его имя — Гругур, знал, что он был одним из последних вознёсшихся во времена войны Короля, знал даже его аспект — примерно схожий с аспектом войны Рагока, аспект бойни. Единственное, чего я пока не знал — это место, где он жил. И выяснить это я собирался в ближайшие минуты.

Руины древнего замка, снаружи, благодаря маскировке Веска, выглядевшие всё такими же заброшенными и порушенными, мы обжили и неплохо обустроили. До дворца какого-нибудь короля или императора, конечно, не дотягивало, но Буль, соответствуя своему амплуа дворецкого, обеспечил нам всем впечатляющие комфорт и удобство.

Он даже умудрился соорудить несколько кроватей и нащипать птичьего пуха для одеял и подушек. Но на самом деле это были мелочи. Наибольшая работа была проделана по восстановлению главных залов замка, и сейчас как раз в один из таких Веск притащил свою находку.

Как я и предполагал, Владыкам не были чужды слабости смертных. Гругур, правда, не был гурманом и не имел тысячного гарема красавиц. Вместо этого он был самым настоящим наркоманом. Чем больше была сила тела, тем сложнее было ощутить эффекты алкоголя и разного рода галлюциногенов.

Для этого были созданы настойки жизни — особый алкоголь, настаиваемый не на винограде и злаках, а на вытяжках из телесных жидкостей монстров. Однако даже настойки уровня Лорда были чрезвычайно редки.

Не учитывая то, что для них нужны были монстры минимум уровня Побоища, для приготовления настойки нужно было соблюсти точную рецептуру, иначе результат мог оказаться отвратительным на вкус, всё-таки потроха монстров имели, мягко говоря, не лучший аромат. Настойки жизни уровня Владыки найти, вероятно, было сложнее, чем самих Владык.

И с разного рода наркотиками всё было ещё сложнее. Их готовили также из монстров, но тут в дело шли уже не потроха, а яд. И, понятное дело, найти нужных ядовитых тварей было куда сложнее.

Небольшим утешением было то, что не обязательно нужен был яд очень сильных монстров, с помощью особых методов можно было сконцентрировать даже сравнительно слабый яд до страшной эффективности. Но для наркотиков, что подействовали бы на Владыку, всё равно нужна была основа минимум ранга Бедствия.

За два месяца поисков Веск сумел отыскать одного из трёх специалистов в мире крови, кто занимался производством подобной отравы. Его звали Сашраш, он был Бедствием и алым ловцом — представителем редкого вида арахнидов, насекомоподобной нечисти.

Его яд не был галлюциногеном, но имел мощнейший эффект паралича, что позволяло ему ловить и удерживать в плену других ядовитых существ. Из них Сашраш и получал яд, необходимый для производства наркотиков.

И Гругур был постоянным клиентом Сашраша уже не первый век, обеспечивая арахнида бо́льшим доходом, чем все остальные покупатели вместе взятые. Впрочем, этих “остальных” тоже нельзя было сбрасывать со счетов, так как в их число входило даже несколько Катаклизмов. Сашраш, несмотря на не самую великую силу, был крайне влиятельным существом в мире крови.

Сейчас, впрочем, от его “влияния” не осталось и следа. Восемь ног, а также руки и рот арахнида были туго стянуты нитями энергии тьмы, что в каком-то смысле было довольно иронично. Спелёнатый, он лежал посередине залы, со злобой глядя на поймавшего его дива.

Было очевидно, что Сашраш не особо боялся, рассчитывая на свою мощную поддержку в лице постоянных клиентов. И действительно, с такой “крышей” вряд ли нашлись бы другие идиоты, кроме нас, что осмелились бы захватить арахнида. К сожалению, сегодня вся его поддержка не стоила и выеденного яйца.

— Давай, — я дал отмашку Лире.

Накормил до отвала я её сегодня не просто так, вампиресса должна была помочь нам вытянуть из Сашраша информацию. Способности дива по чтению мыслей были уникальны, и с ними Святая Дева сравниться не могла, но Веск не мог заглядывать глубоко.

Он видел лишь то, о чём другие думали в данный момент, такой способ был хорош в бою и при переговорах, но в текущих обстоятельствах гипноз вампирессы был куда полезнее.

Арахнид был на средней стадии Бедствия, как и Лира, но её сила могла оказывать воздействие даже на существ рангом выше, для Святой Девы Сашраш был лёгкой мишенью.

Её превращение было более изящным, чем у Аста: кожа, хоть и покрылась алыми узорами, осталась светлой и даже на вид мягкой и нежной, клыки не торчали изо рта, да и, в целом, её облик не стал опаснее и агрессивнее, а скорее приобрёл некий экзотичный шарм.

Из Святой Девы она превратилась в обольстительную демоницу, и я, хоть убей, не мог определиться, какая Лира мне нравилась больше. Её алые глаза вспыхнули кровавым светом, и тело арахнида, продолжавшего извиваться в своих путах, тут же обмякло.

Гипноз вампиров не ограничивался только временным замешательством, просто при небольшой разнице в силе более сложное воздействие было невозможно. Если жертва была слабой, то можно было даже полностью подчинить её разум, навечно сделав рабом кровососа.

Это, впрочем, нам было не так нужно, куда больше меня интересовали скрытые в черепушке арахнида знания. Спустя пару минут Сашраш “пришёл в себя”, приподняв голову и посмотрев на Лиру чуть затуманенным, но вполне осмысленным взглядом.

— Можно спрашивать.

— Хорошо, молодец, — подойдя к арахниду, я присел перед ним. Восемь глаз нечисти сфокусировались на мне. — Как твоё имя?

— Сашраш Шилрим Третий, — так у них целая династия? Забавно.

— Сколько тебе лет?

— Четыреста тридцать четыре года.

— Чем ты занимаешься?

— Произвожу разные наркотики: радость смерти, армансак, кудри бога и золотую пыль.

— Владыка Гругур, — он твой клиент?

— Да, он уже более ста тридцати лет покупает у меня тысячекратную вытяжку золотой пыли, а также иногда берёт кудри бога максимальной концентрации, но не часто.

За эти два месяца я довольно много узнал о разного рода наркотиках. Золотая пыль была сравнительно лёгким галлюциногеном, по сути почти безвредным, получаемым из золотой змеи баше, монстра ранга Бедствия. Она вводила принимающего в особое состояние, многократно повышавшее восприимчивость организма.

Под действием золотой пыли обычная вода казалась амброзией, глоток вина мог вызвать оргазм, а секс отправлял человека на седьмые небеса блаженства. Сама по себе золотая пыль не вызывала привыкания, просто, испытав её эффект единожды, было невозможно отказаться от второго раза из-за того, что без неё мир становился максимально серым и тусклым.

С другой стороны, кудри бога, названные так потому, что готовый продукт был не жидкостью и не порошком, а имел вид тонких переплетённых между собой нитей, были отравой в полном смысле этого слова. И самым жутким было то, что вредили кудри вовсе не телу.

Получаемый из яда мукадэ — гигантских монстров-сколопендр, этот наркотик при каждом применении в обмен на невероятное наслаждение сжигал кусочек души человека. Не удивительно, что Гругур покупал эту дрянь с большими перерывами.

Чтобы душа хотя бы начала восстанавливаться, уже нужно было несколько лет. Это была очень важная информация. Я уже знал, что Владыка покупал у Сашраша золотую пыль, но про кудри бога слышал впервые, потенциально этим можно было воспользоваться…

— Когда он в последний раз купил кудри бога?

— Два месяца назад.

Хм…

— А в позапрошлый?

— Три года назад.

— А какой был средний срок между покупками кудрей?

— Восемь, иногда десять лет.

Ага! Я прекрасно понимал свой уникальный статус в этом мире, но обычно не считал, что вообще всё в этом мире крутится вокруг меня. Это было бы чересчур наивно.

Однако на этот раз вероятность того, что Гругур изменил своей привычке и приобрёл кудри бога раньше срока именно из-за нашей победы над Дарихоном, была очень велика.

Не приходилось сомневаться, поражение икирё стало для Владык хорошей такой встряской. Многие тысячи лет сосуды Короля были для них просто развлечением, а сами они находились на верхушке этого мира, не имея даже приблизительно равных конкурентов.

И тот факт, что мы смогли не только выжить, но и навредить одному из них, не мог не оказать свой эффект. Было бы слишком высокомерно и глупо утверждать, что Владыки были в панике, но нервишки у них наверняка заиграли.

Так что внеочередная покупка Гругуром кудрей бога была вполне объяснима. Наркоман с тысячелетним стажем, хоть он и оградил себя от ломки тела, высший орк всё равно не мог не быть зависимым. И в сложные моменты, вроде теперешнего, эта зависимость напоминала о себе лишь сильнее.

Может быть, Гругур и понимал, что не стоило употреблять кудри бога всего лишь через три года после прошлого приёма, когда его душа ещё не восстановилась полностью, но поделать с собой он, похоже, ничего не мог.

А это означало, что сейчас было идеальное время, чтобы нанести удар. Повторное употребление кудрей с таким небольшим промежутком должно было не просто удвоить урон. Душа Владыки, скорее всего, серьёзно пострадала, а это означало, что он будет значительно ослаблен, ведь именно душа контролировала энергию в теле.

Естественно, эти: “серьёзно пострадала” и “значительно ослаблен”, — были лишь оборотами речи. Гругур не был бы Владыкой, если бы его душу было так просто повредить. Даже на десятипроцентное падение его боевой мощи не стоило надеяться.

Но и эти жалкие проценты могли сыграть решающую роль. Нельзя было больше откладывать. С каждым днём вероятность того, что травмы души высшего орка стабилизируются, становилась выше.

— Ты знаешь, где Гругур живёт? Куда ты доставлял наркотики?

— Я не знаю точно, где он живёт, наркотики передавались моими курьерами людям Гругура, каждый раз в разных местах. Но на контейнерах с наркотиками я ставлю магические печати, чтобы содержимое уничтожалось при открытии посторонними. И в момент рассеивания печати я могу ощутить её примерное положение. Я могу показать на карте.

Я, естественно, понимал, что Сашраш не отвозил товар напрямую в жилище Владыки и уже готовился к необходимости чего-то вроде тайной операции, в которой Веск под видом курьера передаёт товар и потом скрытно следует за посланником Гругура.

И приятная неожиданность в виде возможности определить примерную зону поисков меня очень обрадовала. Вскоре перед арахнидом уже лежала полная карта мира крови, а Веск освободил правую руку наркоторговца.

Ещё через полминуты на карте появился небольшой кружочек — определённое Сашрашом примерное положение жилища Владыки.

Однако, хотя он и был размером всего с фалангу пальца, тогда как вся карта имела размеры два метра на полтора, в реальности это всё ещё были несколько десятков тысяч квадратных километров площади. К тому же дом Гругура, наверняка, будет защищён какими-нибудь магическими барьерами, защищающими от поиска и обнаружения.

Но это было точно лучше чем ничего, по крайней мере, мы теперь знали, откуда начать.

Глава 158

Разведка местности целиком и полностью легла на плечи Веска. В такой близости от жилища Владыки я не хотел допускать даже минимального риска, а бывший охотник был единственным, кто мог перемещаться совершенно незамеченным. Технически ещё Найс мог, скрывая себя с помощью магии пространства.

Но об этой магии все Владыки, скорее всего, были хоть немного, да осведомлены, а вот уникальные способности дива им были неизвестны.

Однако слепой маг всё-таки внёс свой вклад, создав артефакт, отслеживающий искажения пространства. Если где-то рядом оказывалась подобная аномалия, артефакт тут же сигнализировал об этом и так отыскать жилище Гругура должно было быть намного проще.

К сожалению, область действия артефакта составляла всего полдюжины километров, тогда как зона поисков была где-то двести пятьдесят на триста. И изучать её следовало неспешно и аккуратно. Перемещение с высокой скоростью неизбежно привлечёт лишнее внимание.

В результате у Веска ушло больше недели, чтобы наткнуться на первую аномалию, да и та оказалась не тем, чем надо, а скрытым в пространственном кармане захоронением. Кого именно там похоронили, бывший охотник выяснять не стал, но место на всякий случай отметил.

Но вот на второй раз, похоже, обнаружено всё было правильно. Судя по данным артефакта и сообщению Веска, это было именно то, что мы искали. Область размером примерно в три-четыре квадратных километра, скрытая в пространственном искажении.

Со стороны это было обычное лесное озеро, но на деле пространство над ним было как бы “завёрнуто” в трубочку, пряча куда бо́льшую территорию. К озеру при этом от пролегавшей в паре десятков километров крупной дороги шла узкая тропка, на деле также наполненная пространственной магией. Если это не было жилищем Владыки, то я даже не знаю, что было.

К сожалению, как-то изучить пространство внутри искажения снаружи было нереально. Даже Найс, которого Веск аккуратно доставил на место под прикрытием своих способностей, не смог ничего выяснить. А это значило, что внутрь мы пойдём без какой-либо информации.

Оставалось надеяться, что Гругур, разбалованный пятнадцатью тысячами лет спокойствия, не станет набивать своё поместье какими-нибудь ловушками.

Ещё три дня мы следили за озером, но за это время не было никаких, даже минимальных изменений. Никто не появлялся из искажения, и никто не входил внутрь. И так могло продолжаться незнамо сколько времени, которого у нас не было. Так что, как бы это меня не нервировало, следующим шагом было проникновение на территорию Владыки.

Почти не было сомнений: когда мы войдём в искажение, нас тут же обнаружат. Так что скрываться я не видел смысла. Тем более что область внутри была невелика даже по меркам Бедствий. А значит, если Гругур был внутри, сражение начнётся почти сразу же.

И на этот раз Владыка не будет церемониться, опыт икирё должен был научить их, что нас нельзя недооценивать. Потому бой будет настолько жестоким, насколько это вообще возможно.

В общем сила нашего отряда увеличилась по сравнению с тем, что было во время боя с Дарихоном. Я поднялся до поздней стадии Повелителя, Веск и Лаэна — до начальной стадии Катаклизма, Миаса стала низшим Катаклизмом, а ещё была Лира, чей гипноз, вероятно, сможет подействовать даже на Владыку.

На самом деле сейчас по сравнению со мной остальной отряд был мало полезен. На поздней стадии Повелителя и с учётом “пятикратного” ранга как в магии, так и в воинских техниках, я, чисто с точки зрения заключённых в теле объёмов энергии, даже вплотную приблизился к рангу Владыки.

Остальные плелись далеко в хвосте.

Однако, во-первых, я не собирался это так оставлять, им нужно было только проявить аспекты, чтобы я тут же накачал их энергией.

А во-вторых, в убежище Гругура вряд ли нам придётся сражаться только с ним одним, у Владыки сто процентов были слуги и стража. И вот с ними моя разношёрстная компания уже должна была неплохо справиться, давая мне возможность, не отвлекаясь, разобраться с Гругуром…

М-да, звучит так, словно это будет так просто. Если говорить на чистоту, то от провала нас отделяла очень тонкая грань. С другой стороны, сколько раз за мою жизнь так было? И я до сих пор в строю. Так что, почему бы и нет?

Перекинувшись в боевую форму, я оседлал Карадора, также покрывшегося белой бронёй, и устремился в открытый Найсом проход на другую сторону искажения. Пятнадцать Владык? Ну что же, начнём сокращать это число.

Первым цветом, что я увидел, перешагнув невидимую границу, был алый цвет крови. Область внутри искажения в обычный момент была, похоже, обычным куском леса со стоящим посередине величественным дворцом-крепостью, сложенным из гигантских брёвен.

Но сейчас всё это было залито алым. Как я и думал, нас почти сразу засекли и начали атаку ещё до того, как я попал внутрь искажения.

Я ощутил, как белая броня, покрывающая моё тело, шипит, а её поверхность плавится, словно под сильнейшей кислотой. Более того, кровь внутри моего тела, словно откликаясь на призыв невидимой силы, устремилась к коже и лишь дополнительная порция тёмного пламени, влитая в вены, успокоила это движение.

Однако, если Гругур думал, что таким меня можно пронять, то ума у высшего орка явно было маловато. Алый цвет в доли секунды исчез, сменившись иссиня-чёрным, моё пламя забрало более десяти тысяч квадратных метров территории, и Рагок, вошедший вторым, уже не ощутил на себе ни капли воздействия магии крови.

А это была именно она, никаких сомнений. Насколько я знал, Гругур не был магом, а значит, у Владыки был могучий помощник. Впрочем, это я, собственно, и предполагал.

— Защищай проход! — рявкнул я, устремившись туда, откуда шли волны магии крови. За мной вспыхнуло жаркое адское пламя.

Нужно было остановить мага, слабые члены моего отряда не смогут сражаться в столь плотной энергии крови. Агнес и Найс, до сих пор бывшие на начальных стадиях Повелителей, могли умереть и вовсе за несколько секунд, если не стали бы себя защищать магией.

Про вампиресс я не мог точно сказать, возможно, им такая атмосфера была бы даже комфортна. Но рисковать, опять же, не стоило.

К счастью, основная мощь в этом районе — сам Гругур, даже не собиравшийся скрываться, находился не там же, где маг крови.

А ещё высший орк почему-то не двигался с места. Не знаю, что он задумал, но я должен был воспользоваться этой возможностью. По крайней мере, даже если он атакует, у меня хватит сил отразить его атаку.

Мага я нашёл чуть в стороне от дворца, он висел в воздухе в окружении сферы крови — явно мощного защитного барьера. Если бы не энергетическое восприятие, я бы даже не смог его разглядеть.

А так… да, помощники у Владык были под стать своим хозяевам. Если не силой, то, по крайней мере, редкостью эта тварь далеко превосходила высшего орка.

Истинных магов крови было даже меньше чем некромантов, поскольку магия крови была невероятно опасна для своих адептов, куда опаснее магии смерти. Малейшая ошибка могла привести к непоправимой мутации тела мага и мучительной кончине.

К тому же, обычные заклинания, если их не контролировать, просто рассеивались, а магия крови, наоборот, начинала буйствовать, в этом напоминая адское пламя.

Вот только если высвобожденный огонь преисподней просто распространялся без конца подобно обычному пожару, то заклинания крови могли меняться и мутировать без какого-либо воздействия мага. В итоге они, конечно, затухали, но до того могли натворить столько бед, что становилось жутко.

Поэтому среди людей магов крови было невероятно мало, и даже сама нечисть побаивалась этой силы. Однако, как среди нежити были личи — прирождённые маги смерти, так и в рядах нечисти были существа, которым с рождения было предопределена участь магов крови.

Про ихоров я знал лишь потому, что в процессе изучения разного рода наркотиков наткнулся на информацию об одноимённой дряни, что производят только эти существа. Но я даже не мог предположить, что в подчинении у Гругура будет один такой ихор.

Уникальный вид нечисти, не имеющий предыдущих или последующих эволюций. Более того, они не рождались в привычном смысле слова, то есть у них не было родителей. Разве что ихоры появляются из смешения крови двух мощных существ, как минимум Бедствий, которых в каком-то смысле можно считать “родителями”. Грубо говоря, они — элементали крови.

Правда, в отличие от природных элементалей, у них всё-таки есть физическое тело, которое можно поразить, однако оно тоже состоит лишь из крови, просто более густой и тягучей, словно мёд.

Именно это тело, если правильно его “приготовить”, могло стать одним из сильнейших наркотиков. Иронично, что в каком-то смысле Гругур, заядлый наркоман, даже своим приспешником сделал ходячую дурь.

Впрочем, это совсем не значило, что убить ихора было просто. По сравнению со всем ихором, на девяносто девять процентов жидким, его истинное тело было очень маленьким, а атаковать следовало именно его.

К тому же, по понятным причинам, у ихоров был естественный иммунитет к магии крови, которую они могут применять без каких-либо опасений и ограничений. А тот ихор, что был сейчас передо мной, ещё и был на средней стадии Катаклизма.

Ничего удивительного, что его область магии крови была настолько губительной. Быстро разобраться с ним у меня бы не получилось, слишком специфичная тварь, но как минимум нужно было заставить его убрать заклинание, чтобы остальные могли нормально сражаться.

Размахнувшись Гуйаром, в мгновение окутавшимся двадцатиметровым столбом чёрного огня, я обрушил на ихора удар, который даже жидкому существу было так просто не выдержать.

—ГОРИ! — в этот приказ помимо силы Подчинения я вплёл мощь аспекта власти.

Использовать аспект после боя с икирё стало куда проще и как-то привычнее, что ли. К сожалению, далеко не все приказы были действенны, вылечить таким образом Сиору не удалось.

Приказы типа: “Исцелись” или “Вернись в прежнее состояние” — не работали, видимо, что-то я пока не понимал. Однако заставить энергию крови и кровь, составлявшую тело ихора, стать горючими, словно спирт, я был вполне в силах.

Оглушительный булькающий визг, словно орала захлёбывающаяся свинья размером с гору, разнёсся по изолированному пространству. В ту же секунду область крови втянулась обратно в тело ихора, вернув миру обычные цвета.

Может, ранги у нас были примерно симметричные, но по силе уже ни один Катаклизм под продвинутой стадией не мог составить мне даже минимальной конкуренции. К тому же я очень сомневался, что Гругур рассказывал ихору про аспекты.

К сожалению, прикончить ихора мне не дали. Когда я замахнулся во второй раз, чтобы если не убить, то окончательно вывести из строя опасную пешку Владыки, со стороны дворца, наконец, почувствовалась волна невероятной мощи.

Высший орк, непонятно чего ждавший и позволивший атаковать своего подручного, всё-таки соизволил выйти на бой. Отвлекаться на ихора больше не было возможности.

Единственное, что я успел — это развернуться к центру области и выставить Гуйар навстречу удару огромного топора. И Кровожадный Король, даже будучи в состоянии пространственной блокировки, задрожал от этого столкновения, едва не выскочив из моих рук.

— Справился с Белым Туманом и решил, что непобедимый, СУЧЁНЫШ?!

Гругур, высший орк, был огромен. В своей боевой форме я был ростом пять метров, а верхом на Карадоре и вовсе смотрел на мир с высоты почти десяти. Да, мы оба висели в воздухе, но ноги Владыки были не выше, а даже ниже копыт драголича, и при этом он всё равно нависал надо мной.

В нём было не меньше двенадцати метров роста. По сравнению с Рагоком и тем более с Сиорой это, конечно, нельзя было считать особо внушительным, но ведь он был орком. Орком! Они обычно были не выше двух с небольшим метров! Высшие орки внешне мало чем отличались от обычных, может, были более мускулистыми и пропорционально сложёнными.

И в воспоминаниях Азуры, воплощения Лени, Гругур был вполне обычного для орка роста. Да, прошло пятнадцать тысяч лет, но это ведь не ящер какой-нибудь, чтобы всю жизнь расти.

Впрочем, о том, на каких харчах он так вымахал, я буду думать позже. Отдав приказ Карадору, я развернулся и стрелой бросился прочь. Я не сбегал, конечно, скорее использовал преимущество скорости верхового воина. Владыка и его ихор устремились следом.

К счастью, то ли на создание области крови нужно было много времени, то ли ихор решил не использовать один и тот же трюк дважды. Вместо того, чтобы вновь заполнить пространство разъедающей силой, он уселся на плечо бросившегося за мной в погоню Гругура и обратился чем-то вроде плаща, создавая за Владыкой алый шлейф.

Тварь знала, как сражаться эффективнее. Под защитой хозяина ничто не помешало бы ему творить магию поддержки, и добраться до элементаля стало почти нереально.

Однако и мы, готовясь к этому сражению, тоже не просто лапу сосали. Конечно, нельзя быть на сто процентов уверенным в способностях противника, с которым никогда не сражался и которого даже никогда не видел вживую, тем более если этот противник —пятнадцатитысячелетний Владыка.

Но, зная его вид, оружие и аспект можно было по крайней мере предположить, на что Гругур был способен и какие у него были сильные и слабые стороны. И я практически не сомневался, что у обладателя аспекта бойни в приоритете будут сила, выносливость и защита, чтобы иметь возможность разойтись на поле боя на максимум, превратившись в кровавый шторм.

А вот скорость такому бойцу была далеко не обязательна. И сейчас, преследуемый Владыкой, я в этом убедился. Почти сразу он отстал от Карадора, и даже помощь ихора, явно ускорявшего огромную тушу высшего орка, не перекрывала разрыв полностью.

А ведь я был далеко не самым быстрым в нашем отряде, Лаэна была куда быстрее. И что будет, если придать немейской львице ещё бо́льшую скорость?

Немного замедлившись и окутав себя густым слоем чёрного пламени, сделав вид, что готовлюсь к столкновению, я в последний момент приказал Карадору рухнуть вниз. И прямо в грудь Гругура, бывшей, по сути, огромной мишенью, врезался сияющий золотом снаряд.

Я, конечно, сказал, что по сравнению со мной остальные были мало полезны, но о “бесполезности” речь ни в коем случае не шла. Скорость Лаэны могла в разы превышать скорость звука, но этого было мало.

Рефлексы Владыки-воина вполне позволяли на такое отреагировать и, по крайней мере, поставить защиту энергией. Но сейчас немейская львица двигалась быстрее обычного раз в десять, я увидел лишь момент столкновения, совершенно не способный поймать её в движении.

А всё потому что её, предварительно окружённую пространственным искажением, словно снаряд из катапульты, запустил с помощью молота Рагок. Скорее всего, в первую секунду Лаэна превысила скорость звука минимум тридцатикратно.

Если бы при этом она не находилась под защитой пространственного кармана, её внутренности неизбежно превратились бы в кашу, несмотря даже на сверхпрочную шкуру немейской львицы. Те несколько сотен метров, что отделяли её от Гругура, она преодолела за несколько сотых долей секунды.

С учётом завесы из чёрного огня, у высшего орка было ещё раз в пять меньше времени на реакцию. Такое не было под силу даже Владыке.

Четыре сотканных из жёлтой силы ятагана прочертили по боку Гругура глубокие борозды, словно от когтей гигантского монстра, а Лаэна пролетела дальше, не в силах справиться с инерцией. К сожалению, сила столкновения была столь велика, что рукояти оружия вырвало из лап немейской львицы почти мгновенно, и разрубить удалось лишь до рёбер.

Правда, один из ятаганов удачно попал между костями и, прежде чем застрять в изгибе ребра, всё-таки достал лёгкое. Вот только в следующую секунду я почувствовал ринувшуюся к ранам энергию крови. Ещё до того, как его топор и Гуйар вновь столкнулись, плоть Владыки начала стягивать разрезы.

— Немного щекотно! — расхохотался Гругур, отбрасывая меня с Карадором взмахом топора.

Этот бой точно будет очень непростым…

Глава 159

Радовало одно: судя по тому, с каким бешенством он бросался в атаку, вызывать подмогу в лице других Владык Гругур не собирался. Ожидать появления Рея, Дарихона или кого-нибудь ещё из этой братии не стоило, однако сильно легче от этого не становилось.

Аспект бойни высшего орка на продвинутой стадии Катаклизма должен был пройти уже четыре проявления, то есть его мощь была куда больше даже чем у меня, и, в отличие от икирё, он использовал его постоянно. А это значило, что, хоть его эффект и не был таким большим, как от забвения Дарихона или моей власти, он перманентно усиливал и так невероятно могущественного Владыку.

Он был медленным, да, но каждый удар его топора был настолько мощным, что дрожало само пространство. И с учётом куда бо́льшего радиуса атаки, даже просто сближение с ним было чревато моментальными травмами, а то и смертью даже мне, что уж говорить про остальных.

Добавить к этому невероятную регенерацию, даже разрез лёгкого, нанесённый Лаэной, похоже, перестал его беспокоить меньше чем через минуту, а также ихора, скрывающегося у Гругура на спине, использовавшего дальние атаки и магию поддержки — и высший орк превращался в настоящую машину войны.

Однако именно к такому мы и готовились. Понятно, что реальная встреча с подобным монстром отличалась от подготовительных тренировок как дерьмо от цветочков. Но практически все приёмы, а также сильные и слабые стороны Гругура не стали для нас удивлением.

Тем не менее, у меня всё ещё оставалось два вопроса, ответы на которые, как мне подсказывала интуиция, могли стать решающим фактором в этом сражении.

Во-первых, почему Гругур не появился сразу? Если ихор встретил нас областью крови сразу после прохода в изолированное пространство, то Владыка тем более должен был засечь чужаков.

Напади он сразу — смог бы избежать травмы своего слуги, а урон элементалю крови я нанёс неслабый, в этом можно было не сомневаться. К тому же, бросившись в атаку без заминок, он мог помешать нам принять хоть какой-то боевой порядок и ещё больше облегчить себе задачу.

И, во-вторых, почему он был таким огромным? Да, росту высшего орка можно было придумать немало объяснений. Воздействие аспекта, какой-то артефакт, уникальная магия, врождённая способность — ещё раз, ему было больше пятнадцати тысяч лет, за такой срок чего только не могло произойти.

Но вложенные в мою память знания об анатомии и биологии утверждали совершенно иное. Такой гигантизм — не норма, а, скорее, патология, болезнь. Этому были свои свидетельства: непропорциональность мышц, искривление костей, особенно заметное на пальцах, выпирающее брюшко, которое в норме исчезло бы само собой у любой нечисти уже на ранге Резни.

Гругур, конечно, не выглядел больным, скорее, наоборот, и все эти признаки не были ярко выражены, но я замечал их и не мог игнорировать.

Были ли эти два фактора как-то связаны? Или происходили по разным причинам? Мне было просто необходимо это выяснить, чтобы получить критически необходимое преимущество.

А ещё была другая странная вещь, не связанная конкретно с высшим орком, но терзавшая меня уже довольно долго после встречи с Дарихоном. Что икирё, что Гругур, оба были на продвинутой стадии. Почему?

Да, я понимаю, что подавляющее большинство существ в пяти мирах не может, как я, Лаэна, Веск и Рагок, поглощать энергию убитых врагов и им остаётся рассчитывать лишь на постепенное накопление силы.

И также у очень малого числа уникумов отсутствовали естественные барьеры роста, иначе Владыки никогда не смогли бы контролировать такие огромные континенты таким составом. Большинство, даже если дать им вечность, застрянет на каком-то определённом ранге и никогда не сможет подняться на следующий.

Но речь только о разных рангах. Да, многие Бойцы не могли стать Ратниками, как бы ни старались. Но добраться до пика своего ранга сравнительно несложно, нужно только время.

У Владык было пятнадцать тысяч лет. Пятнадцать тысяч! Как бы огромно ни было количество энергии, нужной им для поднятия стадии, за сто пятьдесят веков они могли бы накопить этот объём уже несколько десятков раз.

Почему же Гругур и Дарихон до сих пор этого не сделали? Им было лень? Чушь. Им это было не нужно? Ещё большая чушь. И не было никого, кто бы их ограничивал, как они ограничивали других. Тогда в чём причина такого застоя?

Впрочем, этот вопрос, в отличие от первых двух, был немного не ко времени. Победить здесь и сейчас он бы мне никак не помог. А победить надо было и как можно скорее, потому что не было сомнений, из нас всех именно у высшего орка было больше всего выносливости.

По сравнению с ощущающимся от него объёмом энергии, то количество, что он тратил на поддержание аспекта и на полёт были мизерными, а размахивать со всей дури топором он, похоже, и вовсе мог месяцами напролёт.

Да, на регенерацию, похоже, уходило сравнительно немало, и Лаэна, пользуясь тем, что я с горем пополам удерживал Гругура на расстоянии от остальных, уже трижды применила ту же тактику катапульты, нанеся Владыке несколько резаных ран на бедре, плече и животе.

Веск, кстати, тоже не отставал, невидимыми даже для моего энергетического восприятия способами покрывая тело высшего орка порезами. Куда более мелкими, чем от ятаганов немейской львицы, но в количестве уже нескольких десятков.

Но это, похоже, Гругура лишь бесило. Все нанесённые удары были для него не страшнее комариных укусов, зарастая за считанные секунды.

И если бы мы расходовали его энергию только на регенерацию таких вот укусов, то закончили бы лишь к следующей неделе. Нужно было что-то менять. И я продолжал считать, что для победы мне нужно узнать ответы на те два вопроса. А хотя бы попробовать это сделать можно было лишь в одном месте — дворце Владыки.

Вот только сказать было проще чем сделать.

Если я рвану к дворцу, то, первый вариант, Гругур последует за мной, а чисто один на один, когда у него за спиной ещё и эта тварь прячется… сложно-сложно. И так с отвлекающими манёврами в виде Веска и Лаэны едва держался.

Второй же вариант: он останется и перебьёт всех остальных, чего мне, естественно, тоже бы не хотелось. А значит, надо было, как обычно, идти на риск, смешанный с безумством.

— Веск! — я не видел дива, но точно знал, что он меня слышит. — Я их разделю, задержи ихора и прикончите тварь!

На Владыку мой аспект вряд ли сработает, а вот на элементаля крови подействует, уже проверено. Тело Карадора вспыхнуло огромным объёмом чёрного пламени, смешавшегося с моим и в секунду впитавшегося в Гуйар, принявший форму длинного двуручного клинка.

Гругур явно собирался прокомментировать мой приказ бывшему охотнику, но не успел. Скорость драголича после активации воспламенения энергии, теперь доступного и ему тоже, выросла почти вдвое, и мы практически мгновенно оказались сбоку от Владыки.

Хорошо сейчас было бы опустить Кровожадного короля на голову высшему орку, шанс вот так застать его врасплох уже вряд ли выпадет. Но я точно знал, что такой удар он отразит, в конце концов, аспект бойни просто так не получают.

Мой удар пришёлся не на Гругура, а на прилипшего к его спине ихора. Элементаль завизжал, ощущая надвигающуюся смерть и, чтобы не попасть под зубчатое лезвие Гуйара, отцепился от хозяина.

Я промазал. Разрез, полыхающий чёрным пламенем, пришёлся ровно между Владыкой и его слугой, лишь немного опалив ихора. Хотя нет, не промазал.

Булькающие звуки, похоже, бывшие смехом, раздались из алой жижи, но в следующую секунду они сменились недовольным рёвом. Попытка прилепиться обратно к спине Гругура провалилась.

Применив в этой атаке не только чёрный огонь, но ещё и аспект власти, я в прямом смысле рассёк их связь. Если я всё сделал правильно, сейчас ихор должен был ощущать что-то вроде непреодолимой стены, разделяющей его и хозяина.

Более того, с каждой секундой толщина этой стены должна была становиться лишь больше. А так как он был куда слабее меня, да ещё и без аспекта, вернуться к высшему орку он не сможет ещё несколько минут.

— УБЛЮДОК! — взревел Гругур, убрав одну лапищу с топорища и попытавшись схватить меня поперёк талии. К счастью, у него не вышло, в последнюю секунду прямо перед моим лицом промелькнула золотая вспышка, и Владыка с недовольным рыком отдёрнул порезанную ладонь. Однако при этом на остановившуюся в нескольких сотнях метрах Лаэну он даже не взглянул, продолжая пялиться на меня налитыми кровью глазами.

— Ещё какой!

Я усмехнулся и направил Карадора прямо к дворцу Владыки. Сейчас я почти не сомневался: он последует за мной, наплевав на всех остальных. Так и вышло.

“Дворец” можно было так назвать скорее формально. Сложенный из гигантских, каждое по несколько метров в диаметре, брёвен, с какими-то неровными углами, неодинаковой высотой этажей и совершенно хаотичным нагромождением башен и вышек, он походил скорее на наспех сложенную фортификацию на передовой, разве что увеличенную в десяток раз.

И это касалось в том числе и размеров самих помещений, построенных под габариты Гругура, так что я спокойно въехал в парадные двери даже верхом на Карадоре. В спину мне раздавался разъярённый рёв Владыки, приказывающий остановиться, но я, естественно, не собирался подчиняться.

Внутри всё было немного лучше. Ровные полы, перепады высоты компенсировались ступенями между комнатами, на стенах — охотничьи трофеи в виде шкур и голов разных монстров, мебель грубая и тоже немного кривая, но в целом, похоже, вполне удобная.

Мне на пути попалось несколько слуг, в основном троллей и огров, примерно подходящих по размеру к местному убранству, но внимания они не заслуживали, так что я просто пронёсся мимо.

Меня не интересовали гостиные, спальни, кухни, бассейны и подогревающиеся адским огнём сауны, мне нужно было что-нибудь типа кабинета. К сожалению, в стенах дворца была скрыта мощная магия, не дававшая мне просмотреть сразу всё здание с помощью энергетического видения.

На всякий случай проверил: разрушить стену я смогу, так что в угол Гругур меня точно не загонит. Впрочем он и сам, похоже, не слишком стремился сохранить здание в сохранности.

Увидев, что я вошёл в его дом, Владыка не последовал через те же парадные двери, а попросту пробил насквозь потолок, рухнув прямо у меня за спиной. Судя по тому, что я видел во многих стенах новые брёвна и следы недавнего ремонта, подобные деконструкции высший орк проводил систематически.

Около минуты мы метались по дворцу. Сооружение, и правда, было огромным, даже если учитывать только количество помещений. Я убегал, заворачивая в самые кривые повороты благодаря Карадору, а Гругур догонял, то и дело пробивая насквозь стены и перекрытия.

Несмотря на то, что это его почти не замедляло, поймать меня он всё-таки не мог, слишком медленным был по сравнению с драголичем. Вероятно, он мог бы просто сравнять всё здание с землёй одной атакой, но, похоже, несмотря на наплевательское отношение к собственному жилищу, окончательно разрушать его всё-таки не хотел.

И лишь продолжал осыпать меня проклятьями и угрозами, что в какой-то момент начало уже просто забавлять.

Однако вечно так продолжаться не могло. Просто потому что чем дольше мы играли в догонялки, тем выше была вероятность того, что Гругур всё-таки одумается и начнёт действовать адекватно. К примеру, всё-таки вызовет подмогу или отправится убивать моих спутников, сейчас вроде как сражавшихся с ихором.

Вообще было странно, почему он вёл себя настолько неадекватно, даже у представителя воинственного орочьего племени за сто пятьдесят веков должны были на первый план выйти рассудительность и расчёт. И это была уже третья странность в Гругуре, которую я пока не понимал, но которую, как подсказывало чутьё, должен был разгадать…

Погодите… агрессивность, заминка с атакой, неестественно большие размеры… если подумать, это было очень и очень знакомо… наркотик, что делали из ихоров. Синтезируется из одноимённой нечисти, вернее из её ядра, желеподобного сгустка, являющегося сутью элементаля крови.

Вызывает эффект, схожий с кудрями бога, то есть крайнюю степень эйфории. Однако действует исключительно на нечисть, поскольку стимулирует их линию крови, временно давая ощущение переполняющей тело безграничной силы. Побочные эффекты… очевидно, привыкание и истощение линии крови, но также ещё было три других… думай, Ганлин, вспоминай!..

Во-первых, восстанавливающее воздействие на душу нечисти благодаря эффекту временной связи с прародителем.

Во-вторых, при длительном приёме увеличение мышечной массы из-за стимуляции родословной.

И в-третьих, при употреблении большой дозы — повышенные агрессия и либидо.

Пазл сложился. Два месяца назад Гругур купил у Сашраша внеочередную порцию кудрей бога, что должны были повредить его ещё не восстановившуюся от прошлой дозы душу. И логичным выходом из ситуации было бы принятие пары лишних доз ихора, чтобы восстановить эти повреждения.

Отсюда и его неадекватное поведение, и, вполне возможно, задержка перед атакой, он банально не мог напасть, так как отходил от наркоты. И его габариты также становились понятны.

В собранных мной данных были сведения только об увеличении мышц, но, вероятно, никто не принимал ихор так долго, как высший орк. Он вполне мог начать много тысяч лет назад, и за этот срок эффект накопился, превратив обычного высшего орка, каким я его видел в воспоминаниях Азуры, в это чудовище.

А ещё в тех данных, что я тщательно собирал при поиске Владыки, была информация о синтезе ихора. Немного подстегнув память, я выудил из неё полную цитату. “Критически важно не допускать попадания на синтезируемый, а также уже синтезированный ихор солнечного света, а также не хранить при температуре выше минус десяти градусов”.

Вероятно, такие требования были связаны с тем, что ихор, по сути, был на девяносто девять процентов чистейшей кровью, а она быстро портилась и окислялась в тепле и на свету. А где могло быть холодно и темно?

Подняв Гуйар над головой, я со всех сил ударил пол справа и впереди от бока Карадора, превратив в пыль густой ковёр, несколько слоёв пола, слой камня фундамента и оголив землю под дворцом. В этом месте не было никаких подвалов, но в следующее мгновение стало понятно, что я на правильном пути.

— Ты что делаешь, ТВАРЬ?! — от одного только рыка Гругура в окнах полопались стёкла, и с петель сорвало дверь, сквозь которую мы только что пробежали.

— Ищу твою заначку, наркоша! — крикнул я за спину, атакуя пол в другой комнате.

Повезло мне на шестой раз. Вместо гулкого столкновения с толстым слоем почвы я услышал треск перекрытий, грохот падающих камней, а потом под копытами драголича образовалась дыра, в которую он тут же устремился.

— НЕ СМЕЙ!

Я ощутил мощную вспышку энергии крови и едва успел уклониться от атаки топора Гругура, пролетевшего буквально в полуметре от моей головы. При этом окружающая лезвие аура, острая и в буквальном смысле агрессивная, почти живая, вгрызлась в мою плоть, не помогла даже белоснежная броня, и я впервые за много месяцев пожалел, что перестал быть нежитью.

Боль была прямо-таки адской, ещё немного, и я точно потерял бы сознание, а ориентация в пространстве от меня ускользнула на несколько непозволительно долгих секунд. Благо моими ногами сейчас был Карадор, которого задело не так сильно и который продолжил движение по подземным коридорам.

Немного отойдя от приступа боли, я приложил свободную руку к голове. По хребту пробежала предательская дрожь. Мой череп с левой стороны был расплавлен словно оставленный на солнце кусок масла. Если эффект области крови ихора скорее походил на кислоту, разъедающую и деформирующую плоть, то аура топора Владыки была словно огромная печь.

Чуть-чуть больше — и плавиться начал бы уже мой мозг. Убить меня даже в этом случае у Гругура бы не получилось, пока мой энергетический центр был цел, я мог регенерировать даже отрубленную голову. Но вот мыслить я бы точно не смог и остался бы просто куском мяса на разделочной доске высшего орка.

Я попался на его неадекватность, подсознательно начал считать Владыку пусть очень сильным, но не слишком опасным противником. Примерно таким же, каким был глава Коалиции Мёртвой Плоти, высший драугр Саргас. Мол, догнать всё равно не сможет, так какая разница?

И это чуть меня не убило… ни в коем случае нельзя забывать, что все Владыки — древние монстры, за тысячи лет жизни накопившие множество козырей. В данном конкретном случае козырем было ожерелье из множества клыков самых разных монстров, висящее у Гругура на шее.

В нём как раз успокаивалась энергия крови. Скорее всего, благодаря ему высший орк смог на мгновение ускориться в несколько раз, догнав меня и едва не прикончив. А плавящая аура — это, похоже, просто более сконцентрированная энергия крови. Но всё равно, ублюдок, уж я позабочусь, чтобы завтрашнего солнца ты не увидел…

Карадор тем временем, будучи существом достаточно умным, даже без меня смог отыскать в лабиринте подземных проходов тот, что вёл к месту концентрации наибольшей энергии крови. И, с наскока выбив мощную железную дверь, мы влетели в помещение, которое ничем иным, кроме лаборатории, быть не могло.

Везде какие-то колбы, перегонные кубы, шкафы с какими-то порошками и кусками тел разных монстров… похоже, Гругур самостоятельно синтезировал не только ихор.

Около дюжины представителей самой разной нечисти, от обычных троллей до ламий и даже одного арахнида, такого же как Сашраш, жались в углу, явно уже услышавшие приближающийся шквал разрушений. Это, похоже, были местные варщики.

За долю секунды осмотрев всё вокруг энергетическим видением, я бросился к сравнительно небольшой колбе на одном из столов, в которую из перегонного куба по капельке капала густо-чёрная жижа, будто поглощающая окружающий свет.

Выглядело совсем не похоже на ярко-алого, светящегося силой ихора, но аура врать не могла — эта жижа была того же происхождения, что и элементаль крови, с которым на поверхности сейчас сражались остальные. И судя по тому, что Гругур, влетев в лабораторию и увидев меня с колбой в руках, остановился как вкопанный с искривлённой яростью мордой, я угадал правильно.

— Положи, где взял! — рявкнул он, поднимая топор и указывая им на меня.

— С какой стати? Не проще ли мне его прямо сейчас сжечь? — я зажёг на другой ладони чёрное пламя и отправил его в перегонный куб. Всё, что было внутри, а также жаропрочное стекло тут же обратилось в ничто.

— Положи, Я СКАЗАЛ! — сейчас, похоже, он в принципе не был способен на адекватный диалог.

Рискну.

Глава 160

— Иди и забери!

Развернувшись, я со всей силы запустил колбу в стену, а следом — сгусток тёмного огня.

Заревев как огромный тигр, Гругур рванулся следом, похоже, позабыв и обо мне, и о нашем бое. Ну, естественно, ведь его драгоценная дурь, вероятно, синтезировавшаяся многими неделями, а то и месяцами, должна была вот-вот превратиться в пепел. И я был бы последним идиотом, если бы не воспользовался этим.

Около трети всей нашей с Карадором энергии вспыхнуло и под воздействием аспекта власти в считанные мгновения впиталось в Гуйар. Ещё никогда я не отдавал Кровожадному Королю столько мощи за раз и не просто так.

Во-первых, одномоментная прокачка по телу такого объёма энергии сожгла к чертям больше половины моих сосудов, а кости, мышцы и внешняя броня обуглились и почернели, то же самое произошло и с драголичем.

А во-вторых, напитавшийся чёрным огнём Гуйар сам стал оказывать на всё вокруг те же эффекты, что обычно оказывало тёмное пламя. И из-за невероятной концентрации моя плоть этого попросту не выдерживала, начав в месте соприкосновения ладоней с рукоятью живого оружия осыпаться невесомой трухой.

Эффект был даже более разрушительным, чем от ауры крови Гругура, и это было куда болезненнее из-за адского огня, созданного пытать плоть, и силы тьмы, призванной мучать душу. Если бы подобное происходило с моей головой, я бы точно отключился от боли.

К счастью, долго это не продлилось. Броситься навстречу Владыке и всадить ему прямо в грудь Гуйар — доли секунды. Сначала принявший форму тонкого прямого клинка, а сразу после попадания в рану отрастивший сотни зубьев по всей поверхности Кровожадный Король в то же мгновение начал жадно вытягивать из высшего орка энергию. Недостаточно быстро, к сожалению, но ведь был ещё и эффект чёрного огня.

Рёв Гругура, на этот раз наполненный не яростью, а болью, но от того не менее громкий и разрушительный, заставил содрогнуться стены лаборатории. У варщиков пошла кровь из всех отверстий, а около половины, те, что послабее, и вовсе мгновенно отбросили коньки, и даже я ощутил неприятную дрожь во всём теле.

Нанесённый Владыке удар в каком-то смысле был пирровой победой, поскольку и моему телу был нанесён огромный урон, снизивший мою боеспособность раза в полтора минимум. Но высшему орку, тут не было никаких сомнений, было куда хуже.

Гуйар точно пронзил ему лёгкое и, если с анатомией после приёма ихора у него всё осталось также, то должно было и сердце по касательной задеть. При этом шипы Кровожадного Короля уже совершенно точно вонзились в главную мышцу организма, и, не разорвав сердце, вытащить его было уже невозможно.

Однако бойня была его аспектом не просто так. Помимо силы и разрушительной мощи, это также должно было подразумевать некоторое боевое безумие, которое Гругур мне и продемонстрировал. От болевого шока он страдал недолго.

Уже через пару секунд на его морде вновь красовалась маска гнева, а в глазах, и так налитых кровью, заплясали алые огоньки. Он схватился одной рукой за Гуйар, длинная рукоять которого полностью исчезла в его ладони и, улыбнувшись мне измазанными кровью губами, выдернул Кровожадного Короля из раны.

Алая жидкость, в буквальном смысле начавшая дымиться на воздухе, потоком полилась на пол, но Гругуру, похоже, было плевать. Воткнув острое древко топора в камень, он схватил Гуйар обеими руками, не обращая внимания на торчащие из лезвия шипы, и… согнул живое оружие, так словно это была простая кочерга!

Вот что значит: “Сила есть — ума не надо”! По лаборатории разнёсся ещё один вопль боли, на этот раз от Кровожадного Короля. Гуйар, даже без моего приказа, изменил форму, превратившись в длинный хлыст, тут же спокойно согнувшийся у Владыки в руках.

Однако тот, похоже, серьёзно вознамерился превратить моё оружие в две половинки, в каком-то смысле отомстив мне таким образом за уничтожение колбы с ихором. Так сказать, око за око.

Намотав тонкий конец хлыста на локоть левой руки, Гругур взялся другой ближе к рукояти и потянул, явно собираясь разорвать живое оружие. Дожидаться этого я, естественно, не собирался.

Вот только проблема была в том, что, стоило мне приблизиться к Владыке — и он бы со стопроцентной вероятностью превратил меня в фарш, просто сжав в ладонях. Его физическая сила выходила за все доступные мне рамки. Однако было кое-что, чего высший орк не знал.

Спрыгнув со спины Карадора, я принял человеческую форму, чтобы стать как можно меньше. После чего бросился к Гругуру, но не стал его атаковать, как он, наверняка, надеялся, а зашёл справа у его ног, параллельно приказав Гуйару удлиниться ещё больше и именно со стороны рукояти, так чтобы хлыст свесился из правой руки Владыки.

Отреагировать вовремя орк не успел, лишь пнул меня в бок ногой, от чего я отлетел прочь с несколькими сломанными рёбрами и врезался в стену, оставив в ней отчётливый отпечаток. Но то, что хотел, я сделал. Схватить рукоять хлыста и влить в него ещё изрядный запас энергии.

Но на этот раз потратил её не на покрытие Гуйара чёрным огнём, а на скрытую внутри Кровожадного Короля поглощённую им магию Калии. В ту же секунду хлыст замер, да так, что Гругуру не то что порвать, просто сдвинуть его с места стало проблематично.

При этом его левая рука оказалась как бы зажата в тисках, обмотанная Гуйаром. Он смог бы вытащить руку довольно быстро, просто вывернув кисть, но я не собирался ждать.

Удар Гругура, хоть и был невероятно мощным, и после него я шатался, словно пьяный, нанесён был из неудобной позиции и без замаха, а также в нём почти не было ауры крови, так что серьёзно я не пострадал. К тому же после него Владыка частично потерял равновесие, зависнув на одной ноге.

И я успел, вернувшись в боевую форму и подбежав к топору орка, вырвать его из пола и, размахнувшись посильнее, всадить в икру Гругура, очень удобно находившуюся как раз на уровне груди, а потом быстро отскочил в сторону.

Чёрным пламенем напитать топор я не смог. Оружие Владыки, уровнем не уступающее Гуйару, и так активно сопротивлялось моей попытке навредить его хозяину. Но его лезвие само по себе было невероятно острым, а вес — огромным, так что не потребовалось даже больших усилий, чтобы прорубить плоть до кости, да к тому же и саму кость рассечь почти до половины. Такие раны даже с регенерацией высшего орка были серьёзными.

Гругур припал на колено, выплюнув очередную порцию брани. Но от идеи порвать Гуйар он всё-таки отказался, вывернувшись из захвата хлыста и сделав шаг в сторону, словно это было не оружие, пусть и живое, а настоящая змея.

На несколько секунд бой затих, мы оба оказались с чужим оружием в руках, что было не слишком удобно. Кровожадный Король, хоть и был заблокирован, не мог подпитываться от меня энергией, так как мы были разделены.

В какой-то момент, особенно, если Гругур будет продолжать пытаться его сломать, пространственный замок не выдержит, а второй раз на ту же уловку Владыка не попадётся.

Мне, с другой стороны, было совершенно несподручно орудовать топором высшего орка, который, во-первых, был выше меня более чем вдвое, а во-вторых, постоянно посылал в мои ладони режущие и обжигающие импульсы энергии крови, которые подавлять удавалось только равными порциями чёрного пламени.

— Меняемся? — ехидно усмехнулся я, втыкая топор в пол рядом с собой также, как недавно это сделал сам Гругур.

— Я тебя тонким слоем по своему топору размажу, а потом то, что осталось, через перегонный куб прогоню и вколю себе в вену, — пообещал высший орк, до сих пор истекавший кровью из груди и ноги, из-за чего его ярость явно значительно поубавилась.

— Ой, как страшно, боюсь-боюсь.

Владыке издал недовольный рык, но всё-таки кивнул.

— На счёт три. Раз…

— Два…

— Три!

Мы одновременно сорвались с места, причём Владыка, ожидаемо, попытался меня поймать на пути к Гуйару. Но даже на своих двоих я был быстрее огромного высшего орка, а также снова уменьшился, став по отношению к нему меньше младенца.

Так что мне удалось прошмыгнуть мимо его загребущих рук, и повторять попытку Гругур не стал, резонно посчитав, что, если я верну своё оружие, а он своё — нет, то в его теле появится очередная дырка.

Гуйар вновь принял облик булавы, а я вскочил на Карадора, а в руках Владыки оказался его топор, издавший радостный гул от встречи с хозяином. Однако бросаться в бой мы оба теперь не спешили. Гругур, потому что пришёл в себя, это было заметно по изменившейся стойке и переставшим плясать в глазах огонькам.

И теперь, трезво оценивая ситуацию, он не мог не понять, что в обмене ударами он проигрывал. Да, в абсолютных значениях преимущество всё ещё оставалось на его стороне. Владыка, даже раненный, оставался Владыкой.

Но почти перерубленная нога, пробитая грудь, разодранное лёгкое и травмированное сердце были куда более серьёзными травмами, чем два сломанных и четыре треснувших ребра и ожоги от вспышки чёрного пламени внутри тела.

Относительно изначальной боевой мощи он потерял больше меня. К тому же на регенерацию жизненно важных органов, тем более пострадавших от тёмного огня, точно уйдут минимум несколько минут времени, а также огромные объёмы энергии.

Однако долго размышлять нам не дали.

“Ганлин, скорее сюда!” — знакомый голос зазвучал в моей голове.

Это была не телепатия Сиоры, а гипноз Лиры. Из-за того, что вампиресса уже множество раз пыталась вторгаться в мой разум, и несколько раз я даже позволял ей слабые воздействия, чтобы проверить её силы, между нами установилась стабильная связь.

Теперь ей уже не надо было видеть меня, чтобы использовать гипноз, и такие вот сообщения она могла посылать с огромных расстояний. К сожалению, способностям третьего глаза байцзе такой способ значительно уступал, так как в прямом смысле общения таким образом добиться было невозможно.

Хотя бы потому, что ответить я никак не мог. Да и в отличие от телепатии, сообщения не проходили мгновенно в виде мыслеобразов, а воспринимались как обычная речь, что в бою было слишком медленно.

Я мысленно чертыхнулся. От сражения с Владыкой, тем более пришедшим в себя и начавшим думать с оглядкой на опыт пятнадцати тысяч лет жизни, нельзя было отвлекаться ни на секунду. Но тут, похоже, Гругур тоже получил некое сообщение.

— Они его всё-таки прикончили… — прорычал высший орк, повернув голову в ту сторону, где, если я правильно помнил, находился проход во внешний мир, через который мы и проникли.

— Лишили тебя дури?

— Лишили меня источника лучшего стимулятора во всём мире крови! — рявкнул высший орк, но, похоже, ихор из него, и правда, весь выветрился, потому что даже после таких слов он не бросился на меня с топором наперевес.

— Хочешь продолжить тут или отправимся посмотреть? — я не собирался показывать ему, что на нашей стороне тоже не всё было гладко.

— Я отправляюсь разорвать твоих псов на кусочки. Тобой займусь потом. Можешь попробовать мне помешать.

С этими словами Гругур ударил топором вверх, как копьём, и выскочил из лаборатории сквозь появившееся отверстие в потолке. Матерясь про себя, я бросился следом.

Когда высший орк гнался за мной, он не мог меня догнать. Теперь, когда ситуация стала обратной, со скоростью не было никаких проблем, тем более с его травмированной ногой. Верхом на Карадоре я сократил дистанцию почти сразу. Вот только у меня была другая проблема.

Как его вообще останавливать? Огромная туша, под завязку наполненная мощью и энергией крови… даже тяжело раненный, он всё равно оставался куда сильнее меня. Помешать ему что-то сделать? Это было сродни попытке замедлить движение солнца по небу. А потому вместо этого я обогнал Владыку и на всех парах бросился вперёд, к своей команде.

Раньше, пока сражался с Гругуром, я ограничил энергетическое восприятие несколькими десятками метров, так оно становилось куда точнее, и я мог быстрее реагировать на атаки высшего орка.

Но теперь мне нужно было по прибытии уже понимать обстановку и принимать какие-то решения, так что я убрал броню на теле, активировав восприятие на полную, расширив область на всё изолированное пространство. И то, что я увидел, мне, мягко говоря, не понравилось.

Бой с ихором оказался для них непростым, это было понятно с первого взгляда. Огромное тело Рагока покрывали многочисленные следы коррозийных атак, в нескольких местах даже были видны оплавленные кости.

Шкура немейской львицы также была вся в подпалинах, а судя по кровавой пене, пузырившейся на губах Лаэны, внешними повреждениями дело далеко не ограничивалось. Телу дива в принципе было плевать на какой-либо физический урон, но Веск, похоже, истратил все силы, так как больше не мог поддерживать человеческий облик, вернувшись в истинную форму твари теней.

Меньше всех пострадали Найс и Лира, за которыми была закреплена роль поддержки. Слепой маг должен был обеспечивать мобильность группы, а вампиресса — мешать противнику. По крайней мере, так предполагалось при планировании, когда мы ещё не знали об ихоре.

Загипнотизировать существо, у которого даже мозга не было… честно сказать, не знаю, возможно ли это было вообще. Но, так или иначе, Найс и бывшая Святая Дева не должны были участвовать в прямом столкновении с врагом, а потому сейчас, похоже, у них даже ещё оставались силы и энергия.

Однако об Агнес я того же сказать не мог. Бездыханное тело воительницы, в котором едва-едва чувствовалась жизнь, лежало на земле, её голова покоилась у Лиры на коленях.

За прошедшие месяцы они неплохо сдружились на почве одинакового положения моих женщин, хоть отношение к этому статусу у них и было немного разное. И теперь было понятно, почему в голосе Лиры, прозвучавшем у меня в голове, было так много тревоги и мольбы. Положение Агнес было… удручающим.

Вся нижняя половина тела воительницы от середины груди и ниже была словно оставленная на солнце восковая свечка. Доспехи расплавились, спёкшись с плотью, которой, похоже, осталось едва ли половина от нормального объёма.

Кости были искорёжены и искривлены, вряд ли она ещё когда-либо сможет хотя бы пошевелить ими, не то что ходить. Но самый тяжёлый урон был нанесён вовсе не конечностям, а внутренним органам.

Снаружи этого было не видно, но всё, что находилось ниже диафрагмы, было будто изъедено кислотой. Желудок и кишечник превратились в решето, печень уменьшилась раза в три и походила на губку, почки вовсе исчезли, как и все женские органы…

Я не мог точно понять, что произошло, но, похоже, ихор в одной из финальных атак смог-таки обойти всю их защиту и атаковал Агнес такой сконцентрированной магией крови, на какую только был способен. С учётом разницы в их стадиях было даже удивительно, что от ног и потрохов воительницы хоть что-то осталось.

В принципе я мог бы попытаться исцелить её с помощью Изменения, но для этого нужна была спокойная обстановка, чего в текущих обстоятельствах добиться было невозможно. Можно было бы, вероятно, погрузить её в стазис, как Найс сделал с Сиорой, но не факт, что у слепого мага на это хватит времени…

Но это немного потом. А пока что мне нужно было выплеснуть переполнявшие сознание гнев и злобу. Не совсем отдавая себе отчёт в том, что делаю, я развернул Карадора и бросился навстречу Гругуру.

Оставшаяся рациональной сторона разума подметила, что это было в каком-то смысле иронично, что теперь уже я бездумно бросаюсь в бой, переполненный яростью и жаждой крови. Но это было лишь слабое недовольство, быстро сметённое вулканом эмоций.

Гуйар столкнулся с топором Владыки, раздался оглушительный скрежет. На поверхности Кровожадного Короля появилась глубокая выщерблина. Я не использовал пространственную блокировку, чтобы вложить в удар все свои силы, и был тут же сметён в сторону, не в силах противиться подавляющей мощи.

Однако мне было плевать. Я должен был пустить высшему орку кровь, чтобы хоть немного успокоить сжигающий меня изнутри огонь.

Как посмел он позариться на МОЮ женщину, МОЮ собственность? Повредить МОЁ — значит приговорить себя к смерти! Смерти, боли и страданиям! Убью любого, будь то Владыка, Апокалипсис или сам БОГ! И любой, кто встанет у меня на пути, любой, кто попытается мне помешать, разделит участь приговорённого! И даже сама эта реальность, если посмеет встать на сторону моего врага, если посмеет противиться моей ВЛАСТИ, будет КАЗНЕНА!

Мои руки, уже сломанные в нескольких местах от множества столкновений с Гругуром, стонущие от боли, что пробивалась даже сквозь застлавшую разум пелену ярости, вдруг ощутили приток невероятной силы.

Следом это чувство распространилось и на всё остальное тело, а потом, я это сразу понял, даже на Карадора, который уже тоже находился не в лучшем состоянии, весь покрытый чёрными кровью и пеной. Словно нечто невидимое и неосязаемое обволокло нас подобно доспеху.

И когда Гуйар, уже тоже весь в выщерблинах и заусенцах, в очередной раз врезался в топор Владыки, того, что должно было произойти, не произошло.

Я не отлетел на многие десятки метров, как отлетал до этого. Наоборот, после громоподобного удара мы с Гругуром остались стоять, где стояли до этого, изо всех сил пытаясь сдвинуть другого с места.

Это невозможное происшествие словно отрезвило меня, вернуло рациональность мыслям. И на долю секунды я вздрогнул от осознания того, что было бы со мной, если бы всё осталось по-прежнему.

На морде высшего орка, явно крайне довольного таким моим буйством и потому не спешившего атаковать остальных, ехидная ухмылка сменилась выражением неверия и шока. Я, кто до этого многократно уступал ему в силе, вдруг смог довести ситуацию до ничьей!

Можно было представить, о чём он в этот момент думал. И, скорее всего, думал он правильно. Ничем, кроме влияния аспекта, объяснить подобную резкую вспышку силы было невозможно, и это действительно было чистой правдой. Мой аспект эволюционировал в очередной раз, похоже, теперь уже в последний.

И теперь моя власть уже не просто усиливала меня, не просто позволяла менять правила, творя невозможные вещи, она буквально заставляла мир работать на меня. Конечно, пока я не стану Владыкой, я не смогу использовать эту силу свободно, уже сейчас я ощущал, какую нагрузку на моё тело, мой энергетический центр и мою душу оказывало подчинение реальности.

Но этого было достаточно, чтобы сравняться с Гругуром в силе, а значит, жаловаться мне было не на что.

— Берите её и уходите отсюда! — рявкнул я, обращаясь к остальным. — Я тут сам закончу. Если она умрёт, вам всем конец!

Больше обращать внимания на них у меня не было ни времени, ни желания. То, что они позволили такому произойти… за это я с них ещё спрошу, а пока что — Гругур.

Разорвав дистанцию, мы вновь замерли на расстоянии друг от друга. Владыка хмурился, наблюдая за тем, как те, кого он только недавно обещал прикончить, уходят через проход во внешний мир, но также высший орк понимал: недооценивать меня теперь будет опасно даже для него.

— Ты пробудил аспект?

— Да, — я кивнул, временно отменив власть над миром. Было лучше немного потянуть время, хотя бы на разговор, пока Изменение в экстренном порядке латает десятки недавно появившихся травм. — На этот раз, похоже, окончательно.

— Сосуд Короля, окончательно пробудивший аспект, да к тому же на поздней стадии Повелителя… впервые за более чем десять тысяч лет мы позволили подобному случиться.

— Ничем не могу помочь.

— Ты хоть понимаешь, что случится, когда ты вознесёшься? Воспоминания Короля об этом уже всплыли в твоей башке?

— Пока нет, но это и не важно. Ты в любом случае этого уже не увидишь, — во мне всё ещё клокотал гнев, и я не мог удержаться от парочки угроз и оскорблений.

— Признаю, у тебя теперь немало силы. Но ты реально думаешь, что сможешь убить меня?

— Судя по тому, что ты стоишь и точишь лясы вместо того, чтобы нападать, ты тоже думаешь об этом.

Гругур недовольно рыкнул, но отрицать не стал. Похоже, без влияния ихора высший орк был довольно спокойным и рассудительным, что ещё раз подчёркивало, как нам повезло напасть на него именно в этот момент.

— Знаешь, за что воевал Король?

— За уничтожение этого мира, вроде как.

— И ты хочешь того же?

— То, что я — его перерождение, не значит, что у нас одинаковые цели. Я хочу не уничтожить этот мир, а править им.

— Тогда… поверишь ли ты, если я скажу, что, если ты вознесёшься, мир тут же погибнет сам по себе?

.

.

.

Э?.. Что за чушь?

— Ты реально думаешь, что я поверю в такие бредни? Что позволю прикончить себя на месте только из-за этих абсурдных слов?

— Я знаю, что не поверишь, но это правда… — Гругур тяжело вздохнул. — Теперь, когда ты пробудил аспект, даже если ты меня не убьёшь, сбежать я тебе не смогу помешать. И, судя по тому, как быстро ты перескакиваешь стадии и ранги, вероятность того, что нам не удастся помешать тебе стать Владыкой очень велика. Я не должен никому рассказывать об этом, особенно тебе, и по-хорошему, мне стоило бы для начала получить одобрение остальных, но на это нет времени. Так что, если ты не против, я хочу рассказать тебе правду о войне Короля.

Честно говоря, я ему поверил. У него не было возможности меня остановить, а если бы он попытался отправить сигнал тревоги Рею и другим, я бы это тут же почувствовал и сбежал.

Кое-какие правила не мог нарушить даже Владыка, к примеру, энергия, направленная из изолированного пространства наружу, неизбежно вызывала возмущения при пересечении границы. И если только маг не имел аспект пространства или чего-то подобного, обойти этот закон он не мог, как бы ни был силён.

— Ну… валяй.

Глава 161

Король, тогда, естественно, его так не звали, но его настоящее имя потерялось в истории, был истинным гением, став Лордом в невероятно молодом возрасте.

На самом деле, даже большинство живших тогда Властелинов не могли похвастаться столь быстрым ростом силы, и юному магу прочили невероятное будущее. Возможно, хотя это и случалось раз в несколько сотен, а то и тысяч лет, он смог бы стать ещё одним Властелином, высшей сущностью во всех пяти мирах.

Вот только после достижения ранга Повелителя его прогресс застопорился и наотрез отказывался сдвигаться с мёртвой точки. А всё потому, что Король, как бы ни старался, не мог пробудить свой аспект.

Такое случалось довольно часто, так как аспект не был чем-то, что можно заполучить благодаря стараниям или таланту. Некоторые Повелители и за всю свою многотысячелетнюю жизнь не могли добиться желаемого.

До этого Королю, конечно, было ещё далеко, но с его феноменального взлёта до этого ранга прошло уже много времени, и о восходящей звезде в мире начали забывать. А потом он и вовсе исчез на несколько сотен лет, не давая о себе знать и родным, ни друзьям, что отправило Короля ещё дальше в забытьё.

Однако, когда он, наконец-то, вернулся, он вновь удивил всех, став Демиургом с невероятно могущественным и редким аспектом вечности, и снова его имя в считанные недели облетело все миры. Вот только за время своего отсутствия Король кардинальным образом изменился.

Раньше это был довольно приветливый и спокойный молодой человек, но тот, кто появился спустя полвека, был жесток, кровожаден и озлоблен, казалось, на весь мир. Гругур, как и остальные Владыки, не был в курсе подробностей о том, что именно произошло с Королём, но кое-что они, конечно, знали.

Было известно, что за эти годы Король нашёл себе пассию. Кем она была, какой силой обладала и даже к какой расе принадлежала, никто не знал, но в том, что она существовала, никто не сомневался, как и в том, что её смерть стала для Короля огромным ударом.

Примерно, как и Найс, он вознамерился отомстить убийцам любимой и, похоже, сделал это вскоре после возвращения, убив несколько, казалось бы, никак с ним не связанных Владык.

Вот только если слепой маг, хоть и изменился после смерти жены, в целом, остался почти таким же, каким и был, Короля словно подменили. И этому также имелось объяснение, по факту вторая и последняя достоверная информация, что была у Гругура и остальных относительно отсутствия Короля.

Согласно ей, бывшего юного гения в какой-то момент схватили и долгое время пытали несколько Владык. Неизвестно, были ли они теми же, кто убил его любимую, или эти истории не были связаны, но, вне зависимости от ответа на этот вопрос, ситуация вышла, мягко говоря, неприятная.

Но она была лишь предысторией к кошмару для всех пяти миров. Война Короля за уничтожение этой реальности, пошатнувшая все существовавшие законы и устои. В одиночку Король смог противостоять всем Властелинам пяти континентов, собрать под свои знамёна огромную армию и разрушить около шестидесяти-семидесяти процентов миров монстров.

До человеческого мира он не добрался, к счастью, но этому в те времена никто бы не удивился. И главный вопрос, которым я задавался уже много месяцев и на который все отказывались давать мне ответ: “Зачем ему это было нужно?”

И ответом Гругура было: “Потому что Король считал, что таким образом сможет вывести эту реальность на новый уровень”. В первый момент после того, как высший орк озвучил этот бред, я был готов броситься на него с Гуйаром наперевес. Кто вообще поверит в такую чушь? Но потом Владыка всё-таки немного исправилось.

“Я не утверждаю, что это правда. Но это было то, что Король говорил своим подчинённым и во что они верили”, — вот, что он добавил. За Королём следовали сотни Повелителей, десятки Владык, в том числе семь высших, как раз они, похоже, и являлись мне в видениях, и ещё невероятное число магов послабее, и всё потому, что искренне верили в некий “новый уровень”, до которого можно добраться лишь уничтожив этот мир.

Там, утверждали проповедники учения Короля, Демиург и Апокалипсис — это вовсе не последние ранги развития, там, каждый может стать Повелителем, а приложив чуть больше усилий, получится выйти за границу божественного. Фактически, во многом это было самой настоящей религией или, вернее, разросшейся до огромных масштабов сектой.

При этом за Королём не последовал ни один Властелин, потому что на этом ранге маг начинал всем своим существом резонировать с самой реальностью, и Властелины древности могли быть уверены, что никакого “нового уровня” не существует.

И так как Король сам был Демиургом, он не мог этого не понимать, а значит, его истинная цель так и осталась неизвестной. Вероятно, истину знал лишь сам Король, и, возможно, я смогу узнать её однажды, если выживу и стану достаточно силён.

Могло показаться, что Гругур меня обманул, заманил ложными обещаниями раскрытия великой тайны, но это был ещё не конец его рассказа. Нераскрытым остался ещё один секрет.

Как Король умер? И, что также довольно странно, почему вместе с ним умерли вообще все Властелины, не оставив даже одного-единственного высшего существа в арьергарде, чтобы следил за миром в случае чего?

По словам высшего орка, в какой-то момент войны Король понял, что не сможет завоевать человеческий мир так же быстро, как у него это получалось с мирами монстров.

Во-первых, у человечества, в принципе, было куда больше Властелинов, чем у любого другого континента.

А во-вторых, и это даже важнее, у людей были полигоны. Да, бо́льшую часть времени их использовали как тренировочные площадки для магов человечества, но у столь масштабных конструкций не могло не быть дополнительных функций.

А именно, в случае критической угрозы вся энергия полигонов должна была перенаправиться на создание защитного барьера. Барьер, поддерживаемый полной объединённой мощью четырёх Апокалипсисов, запертых на последнем этаже полигонов. С таким было бы практически невозможно справиться Королю, бывшему единственной высшей сущностью в своей армии.

И, чтобы решить эту “проблему”, Король решил устроить диверсию. Он тайно проник в человеческий мир, на полигоны и добрался до последнего этажа. И там он установил некую магию, которая после активации должна была разрушить все четыре полигона, начиная снизу и до самого верху словно костяшки домино.

К счастью, Демиурги о происходящем узнали вовремя и смогли нагнать Короля и навязать ему бой. В прямом противостоянии с несколькими высшими сущностями даже аспекта вечности оказалось недостаточно, так что Король был убит. К сожалению, магия уже была активирована.

К тому же Апокалипсисы, заключённые в полигонах, не только не остановили Короля, но и оказали полное содействие, так что мощь заклинания выросла экспоненциально. Если бы оно сработало в полную силу, был бы превращён в пепел не только человеческий мир, но и миры монстров, вероятно, оказались бы на краю гибели.

Отменить активацию магии было уже невозможно, но разрушение ещё не началось. Так что оставшиеся в живых Властелины со всех пяти миров общими усилиями попытались задавить взрыв и не дать полигонам разрушиться. Нельзя было пренебрегать ничем и никакой силой, именно поэтому не осталось ни единой высшей сущности, которой удалось бы отсидеться в стороне.

И каким-то образом им удалось, но всё не было так гладко. Магия была напрямую завязана на душе Короля, имевшей аспект вечности, так что полностью рассеять заклинание не получилось. Единственное, что смогли сделать Властелины — это ослабить магию, насколько это возможно, а также “заморозить” её, отсрочив взрыв на неопределённый срок.

К тому же один из Демиургов, обладавший крайне необычным аспектом превращений, смог неким образом перестроить структуру заклинания. В результате чего, после активации эффект должен был оказаться совершенно отличным от простого взрыва. Вот только даже мощи, оставшейся магии, вполне хватило бы на совершенно невероятную по масштабам катастрофу.

Хуже всего было то, что Король, похоже, предусмотрел подобный исход, и все Властелины вскоре после подавления магии ощутили, что их жизненные силы медленно тают.

На протяжении нескольких сотен лет их сила падала, пока, в конце концов, они все не умерли один за другим, не в силах справиться с уникальными свойствами аспекта вечности. В результате мир остался без присмотра высших сущностей на попечение пятнадцати выживших Владык.

Ещё одной проблемой стало то, что после всего произошедшего эти выжившие Владыки по какой-то причине лишились возможности накапливать энергию, навечно оставшись на тех стадиях, на которых были. Ничто не помогало, именно поэтому Гругур использовал наркотики и ихор, чтобы хотя бы таким образом наращивать свою силу.

И, последнее откровение, наблюдение за мной и моими предшественниками, сосудами Короля, Владыкам нужно было в первую очередь затем, чтобы попытаться понять, как вернуть себе эти возможности, и только во второй в качестве реалити-шоу. История Рея была правдой лишь отчасти.

Да, спустя пятнадцать тысяч лет наблюдение за сосудами, и правда, уже стало чем-то вроде спорта. Но три первых сосуда сразу после обнаружения были не убиты сразу, а пойманы и препарированы, Владыки хотели назад свою силу. Однако выяснить ничего не удавалось.

Так что было принято решение давать сосудам становиться сильнее, чтобы их души также росли и крепли, и их можно было изучать более тщательно. Информацию же о прошлом они уничтожали, чтобы сосуды не постигали аспекты, так как опасались, что это косвенным образом могло также затронуть “заморозку” на том заклинании.

Такая история была куда более логичной и складной, хотя, скорее всего, и это не было полностью правдой. К примеру, я, опять же, очень сомневался, что из всех Демиургов не нашлось хотя бы одного, кто смог бы справиться с проклятьем Короля.

Но в целом я был готов поверить Гругуру, по крайней мере, касательно глобальных фактов. Вот только высший орк сотрясал воздух зря. Я не собирался отказываться от своей цели. К тому же, раз та магия была ослаблена, у меня ещё будет, где разгуляться после вознесения.

— И что ты хочешь? Чтобы я покорно поднял лапки кверху и позволил вам себя прикончить?

На морде Гругура на секунду промелькнула ярость, Владыка явно был не в восторге от того, что его слова, фактически, улетели в пустоту.

— Убить тебя теперь будет очень сложно. К тому же твои помощники… те, что выжили, — не удержался он от того, чтобы задеть меня за живое, — в итоге, похоже, тоже станут Владыками или достаточно сильными Катаклизмами, а значит, у нас тем более не будет возможности к тебе подобраться. Так что я прошу у тебя лишь одного: не возносись. Можешь накапливать силы всеми способами, какими захочешь, когда мы всё обсудим с остальными, возможно, даже заключим с тобой договор о ненападении, чтобы всё было… официально, скажем так. Но не становись Владыкой, иначе пострадают все миры, не только человеческий.

Я усмехнулся. От покорной сдачи эти требования мало отличались.

— Ну, во-первых, я никогда не позволю, чтобы мои подчинённые стали Владыками, пока я сам остаюсь Повелителем. Во-вторых, я не откажусь от своей цели стать сильнейшим, потому что кто-то там может пострадать. И, кстати, признай, что тебе, Дарихону, Рею и всем остальным совершенно наплевать на пять миров, вы просто не хотите потерять кормушки.

— Это ложь… — голос Гругура взвился, похоже, я действительно задел его за живое…

Что же, они, и правда, заботились о мире, а я в этой картине вещей по-настоящему был злодеем?..

Впрочем, какая разница?

— Вообще плевать, ложь это или правда, — перебил я высшего орка. — Мой второй довод от этого ни капельки не изменится. А в-третьих, так получилось, но для восстановления жизненных сил одной из моих подчинённых нужно тело нечисти продвинутой стадии Катаклизма. И ты, уж извини, идеально подходишь под описание. Так что мне нужна твоя туша, и без неё я отсюда не уйду.

— Тогда я потрачу все свои силы, чтобы ты остался здесь навечно! — рявкнул Гругур.

Вокруг него вспыхнул дикий объём энергии, быстро втянувшийся в топор. А в следующую секунду в меня уже летел полумесяц из сконцентрированной силы крови.

В ответ я вновь активировал аспект власти и ощутил, как мышцы наливаются силой мира, а потом выставил перед собой Гуйар.

Мой первый настоящий бой с Владыкой, наконец-то, начался официально.

Стоило признать, даже с поддержкой мира я не мог соответствовать Гругуру в плане силы, когда он выкладывался на все сто процентов.

Тем более, когда в дело вступил его собственный аспект, и высший орк превратился в натуральное торнадо из стали и энергии крови. Пусть меня больше не отбрасывало на десятки метров, как раньше, но после каждого столкновения руки словно окунали в чан с кипящей магмой, а по всему телу проходили адские вибрации, едва не крошившие зубы.

Однако финальное пробуждение аспекта власти увеличивало не только мою силу. Скорость моя и Карадора также значительно выросли, и Владыка, который и раньше не мог за мной поспевать, теперь отставал уже совершенно безнадёжно.

Спасали Гругура лишь невероятные регенерация и крепость тела, а также тот факт, что подобраться к нему, не получив удара его топором, было практически невозможно. Мастерства в обращении с этим огромным оружием Владыке было не занимать.

К сожалению, затягивание боя играло на руку именно ему. Выносливость высшего орка была куда выше моей, да к тому же мой аспект ещё не был завершён, и использование силы мира давало огромную нагрузку на всё: тело, энергетический центр и даже душу.

Пока он разглагольствовал, я успел немного подлатать самые жёсткие травмы с помощью Изменения, но всё равно нужно было закончить максимум минут за пять, из которых три уже прошло.

И я мог сколько угодно раскидываться обещаниями, но, если взглянуть на ситуацию рационально, выходило, что я проигрывал. Победу мне могло принести либо некое новое чудо, либо полное безумство.

Первого ждать вскоре после финального пробуждения аспекта было глупо, а вот второе было вполне осуществимо, к тому же вполне в моём духе. И одно такое безумство уже даже родилось у меня в голове. Если всё пойдёт по плану, Гругур будет мёртв. Я, правда, при этом окажусь как минимум на грани смерти, но это уже вопрос десятый.

Весь план основывался на том, что мы оба: и я, и высший орк — в бою предпочитали поддерживать определённую дистанцию, не подпускать противника слишком уж близко к себе.

Гругуру это было нужно, потому что огромным топором на длинной рукояти проблематично было отражать контактные удары. А мне, потому что верхом на Карадоре я в таком случае терял преимущество мобильности.

Да и, чего уж там, мне тоже было сподручнее и привычнее сражаться сравнительно длинным оружием, в своей классической форме Гуйар был длиной мне по пояс. И когда бойцу, предпочитающему такой стиль ведения боя, а также ожидающему того же от оппонента, вдруг приходилось перейти на сверхблизкую дистанцию, он неизбежно мешкался и терял ритм боя.

Да, в случае Гругура эта запинка, вероятно, не продлилась бы и десятой доли секунды, но мне было бы достаточно и этого.

Я очень долго ждал подходящего момента. Готовил для него почву, словно заправский шеф-повар, постепенно подводя бой к моменту, когда я окажусь слева от Владыки.

Естественно, высший орк смог прочитать этот манёвр, я и не рассчитывал, что кто-то с его опытом попадётся на столь простую удочку. Но вот чего Гругур точно не мог ожидать, так это того, что в критический момент, вместо того, чтобы нанести так долго подготавливаемый удар, я слечу со спины Карадора и брошусь прямо в объятья огромного Владыки.

Гругур был правшой и левой рукой держался за топорище ниже. Так что ему в такой ситуации было и сподручнее, и логичнее не пытаться атаковать меня топором, а отпустить левую руку и схватить несущегося с Гуйаром наперевес меня.

Фактически это должно было быть чем-то на уровне рефлекса, непроизвольное движение вроде того, что мы делаем, когда отгоняем витающих вокруг головы мух. И я поставил свою победу на то, что высшему орку этот рефлекс не будет чужд.

Второй подобной атаки я провести уже бы не смог. Не хватило бы времени на подготовку, поддержка мира закончится раньше, да и не повёлся бы Гругур второй раз на ту же уловку.

И, к счастью, всё оказалось именно так, как я и хотел. Владыка протянул руку мне навстречу, чтобы поймать, но способность Калии всё ещё была при Гуйаре.

Он вновь начал растягиваться в длинный хлыст, который в доли секунды обмотался вокруг ладони высшего орка, а потом и вокруг предплечья, куда пустил настолько длинные шипы, насколько это только было возможно. А потом активировалась пространственная блокировка, и Кровожадный Король оказался заперт на месте вместе с левой рукой Гругура.

Однако я и сам остался без оружия. Стоило мне отменить способность, как Владыка тут же схватит меня, наплевав на всю боль и травмы ладони.

Более того, даже не отменяя блокировку, я оставался в крайне рискованном положении, так как топор всё ещё был у Гругура, пусть атаковать меня, вцепившегося в его левое плечо, ему и не было сподручно.

А дальше было второе предположение, которое я сделал и от которого зависела моя жизнь. Высший орк, уже раз потерявший свой топор и получивший им же по ноге, больше ни за что не выпустит его из рук.

Если бы Гругур бросил свой топор, то с большой вероятностью успел бы схватить меня правой рукой. По крайней мере, даже если бы я смог ускользнуть, финал остался бы плачевным именно для меня по всё тем же причинам. Но мне повезло и во второй раз.

Вместо того, чтобы заниматься поимкой вцепившегося в него врага, Владыка перехватил древко чуть выше к топору и махнул им сверху вниз себе за плечо. Не самая удобная позиция, но с колоссальной силой Гругура он мог не сомневаться, что даже такое попадание разделит меня напополам.

И вот тут он оказался совершенно прав. Вопрос остался лишь в том, как именно “напополам”. Уцепившись за плечо высшего орка и переместившись немного за спину, я приготовился к адской боли. Чужеродная энергия крови Владыки, хлынувшая в тело, едва не отправила меня в отключку, но я заставил себя остаться в сознании и наблюдать за тем, как разрубается моя плоть от ключицы до середины левой груди.

Левое лёгкое превратилось в кашу почти мгновенно, сердце едва не разорвалось от ударной волны и энергии крови, рука, понятное дело, почти перестала ощущаться, отсечённая от тела.

Да, я мог бы уклониться. Переместиться по спине Гругура вправо или же наоборот, полностью повиснув на его предплечье, разница в наших габаритах это вполне позволяла. Вот только в этом случае я не смог бы сделать того безумства, к которому готовился.

Поддержка мира, напитывавшая моё тело мощью, исчезла, но вместо этого я приказал реальности помочь мне с регенерацией, а потом на полную врубил Изменение, позволив откачать жизненную силу и вообще все соки из “ненужных” сейчас ног.

И то, на что я рассчитывал, произошло. Затратил больше половины всей оставшейся у меня энергии, изрядно просадил её максимальный запас, а также превратил мои нижние конечности в иссушенные веточки, но усиленная властью мира способность Зависти смогла в мгновение срастить мою плоть обратно, зажав топор Владыки словно в тиски.

При этом из-за неудобного положения быстро выхватить своё оружие обратно Гругур не успел. И ещё через миг я, опёршись на обрубок торса и силой оттолкнувшись от его спины, вырвал топорище из его ладони, после чего тяжело упал на Карадора, вовремя подставившего свою спину.

Размен на этот раз был, мягко говоря, неравный. Я почти терял сознание, был травмирован так, как, пожалуй, ещё никогда в жизни, а Гругур просто лишился своего топора. Вот только вдобавок к этому он оказался крепко-накрепко прикован к месту Гуйаром.

И на этот раз также просто выкрутиться из этих тисков высший орк уже не был способен. Кровожадный Король, повинуясь моим приказам, словно змея или какой-нибудь ядовитый плющ, обвил его руку почти до самого плеча. Вырваться Гругур смог бы либо полностью разрушив пространственный блок, либо оторвав к чертям себе руку.

Вообще, я не сомневался, что он был на такое способен. Вот только давать ему на это возможность я не собирался. Немного откатив исцеление, я вытащил топор из только что заросшей раны, вновь едва не потеряв сознание от боли и кровопотери. И потом, не дожидаясь очередного восстановления, у меня на это банально больше не было энергии, отдал Карадору приказ к атаке.

Он справился со своей задачей на отлично. В нём чёрного пламени ещё оставалось сравнительно много, и драголич даже без моего участия с помощью энергии как можно прочнее закрепил меня на своей спине, а потом и направил эту силу в топор Гругура.

Сейчас на реакцию живого оружия, противящегося атаке на хозяина, нам обоим было плевать. Сначала поднявшись на пару десятков метров, мы рухнули на высшего орка. Он к тому моменту же наполовину вытянул руку из капкана Гуйара, оставив на колючках Кровожадного Короля больше половины мышц и сухожилий. Владыка даже успел обернуться к нам и начать заносить правую руку над головой, чтобы защититься от атаки, но мы успели раньше.

Огромный топор Гругура, весивший как минимум несколько тысяч тонн, а также был достаточно острым, чтобы им можно было нарезать помидоры для салата, с оглушительным треском врезался в череп высшего орка, разделив его на две неравных части, оставшихся болтаться на мышцах шеи.

Такое повреждение залечить не могла ни одна регенерация. Владыка, пятнадцать тысяч лет правивший миром крови, умер в одно мгновение.

А сразу следом и моё сознание, и так находившееся на грани из-за переутомления, болевого шока и оттока крови от мозга, погрузилось во тьму.

Глава 162

— У тебя уже входит в привычку вырубаться после решающих боёв, — услышал я насмешливый голос Веска.

— Попробуй также, потом и поговорим, — прохрипел я.

Этот раз кардинально отличался от прошлого. Той застилающей сознание дымки не было, да и в себя я пришёл почти сразу. Из небытия меня вырвала адская боль, гложущая, казалось, каждую клеточку тела. Наплевав на предосторожности, активировал Пожирание и начал стягивать из окружающего пространства энергию крови.

— Ну тут вообще никаких претензий, махач ты устроил знатный.

— Ты, что, видел?

— Да, я вернулся в маскировке проследить за вами. Я слышал твой приказ, не подумай, но отдал ты его, давай будем честными, в далеко не самом рациональном состоянии. Так что мы решили, что так будет лучше. Если бы ты проиграл, это бы всё равно уже ничего бы не изменило, а если бы выиграл, тебе, возможно, потребовалась бы помощь. Так и вышло.

— Понятно, — я помолчал, пытаясь как-то сложить выпадающие из раскалывающейся головы мысли. — Что произошло с ихором? Почему Агнес так пострадала?

— Она закрыла собой Лиру. Гипноз вампирессы, как оказалось, на ихора работал даже лучше чем на обычных существ. Вероятно, дело в том, что он весь — кровь, так любимая кровососами. Так что в нашем бою Лира была едва ли не самым полезным членом команды, постоянно дестабилизируя его магию. В результате, когда тварь поняла, что вот-вот умрёт, похоже, захотела отомстить вампирессе. Не уверен, что именно это была за магия, но она прошла сквозь пространственный барьер Найса, адское пламя и ветряной заслон Агнес. Если бы она попала в Лиру, от неё вряд ли бы вообще хоть что-то осталось.

— Она жива?

— Когда я отправлялся за тобой, была жива и вроде как стабильна.

— Ну ладно.

Некоторое время прошло в молчании. Я думал о чём-то совершенно отвлечённом, голова просто отказывалась соображать нормально, а также разглядывал тушу Гругура, плывущую за нами по воздуху.

Я сам также парил, лёжа на подушке из магии тьмы, и все мы на немаленькой скорости неслись куда-то к горизонту. Если я правильно определил направление, скорее всего, к базе, что мы организовали в руинах.

— Переверни меня вертикально, — наконец, сказал я, когда надоело пялиться на тело Владыки и в небо.

Веск исполнил приказ… и, надо сказать, сделал он это очень вовремя.

Впереди, судя по высоте, на которой мы летели, в нескольких сотнях километров, из зелёного массива джунглей к облакам поднялось огромное дерево. Его ветви поднялись выше облаков, а толщина ствола, вероятно, превышала всю территорию обжитых нами руин огромного древнего дворца.

Я знал, что это за дерево. Видел его уже трижды. Такой же фантом появлялся в прошлом, когда Святая Дева эльфов умирала и проходила через воскрешение божественными силами природы.

Вот только в отличие от тех деревьев, светившихся мерным и успокаивающим нежно-зелёным светом, этот исполин полыхал алым огнём, и капельки энергии, падающие с кончиков его ветвей, напоминали кровавый водопад.

Не было никаких сомнений, источником этого кровавого древа была Лира. Мистическим образом, наверняка, плотно завязанным на всё те же аспекты, главное благословение эльфийских святых вновь активировалось в ней, несмотря на то, что она уже потеряла своё прошло тело и вроде как больше не могла быть Святой Девой. Да что там, она даже живой больше не была.

Вот только оставался вопрос: она сама это сделала, к примеру, в процессе пробуждения аспекта, или дело было в том, что на руины напали и за считанные минуты убили вампирессу? Так или иначе, нужно было поторопиться. Даже несмотря на то, что сейчас я был практически беззащитен. Разузнать, что происходит, точно надо было.

— Ускоряйся, но наложи маскировку получше, — приказал я Веску.

К счастью, волновался я зря. Наше убежище не нашёл никто посторонний. Кровавое древо же было действительно вызвано Лирой намерено. Ну… почти. Дело в том, что Агнес, и правда, умерла.

Через какое-то время после ухода Веска ей стало хуже, открылось внутреннее кровотечение, и так как ни у кого, кроме меня, не было ничего похожего на целительную магию, спустя ещё минут десять воительница испустила последнее дыхание.

Услышав об этом, я, честно сказать, едва не начал очередное буйство, но на этот раз разум всё-таки взял верх над эмоциями. Смерть МОЕЙ собственности — это, конечно, достаточно веская причина чтобы как минимум оставить их всех на грани смерти, но закончилось всё вполне удачно, так что с наказанием можно было повременить.

К тому же была и причина для радости. Лира пробудила свой аспект, причём, очень редкий случай, ещё даже не будучи Повелителем.

Это стало для вампирессы огромной нагрузкой, так что после исчезновения кровавого древа она потеряла сознание и до сих пор в него не пришла, но с ней, я уверен, всё будет отлично. К тому же пробудить аспект на ранге Бедствия означало, что в итоге он будет сильнее обычного, так что можно было только радоваться.

И ещё одной причиной для радости было то, что Агнес, похоже, в прямом смысле воскресла. По крайней мере, Найс был уверен на сто процентов, что она рассталась с жизнью после атаки ихора. К тому же от её страшных травм не осталось и следа, воительница была полностью здорова и встретила меня, стоя на своих ногах.

Была, правда, одна загвоздка. Она больше не была Повелителем. И вообще больше не была магом. Аспект Лиры, вернув Агнес с того света, взял, скажем так, комиссию: всю энергию, что находилась в её теле и энергетическом центре. К счастью, настоящий возраст ей не вернулся, иначе она бы умерла тут же повторно, превратившись в древнюю старуху.

Получалось, что в бою такое воскрешение было более чем бесполезно, да и вне поля боя оставалось таким себе удовольствием. Да, жизнь возвращалась, это, бесспорно, плюс, но придётся заново накапливать огромные объёмы энергии, на что у обычного человека могли уйти десятки и сотни лет. К счастью, пока существовали я и способность Лени, эти годы можно было сжать до максимум пары недель.

Более того, как выяснилось через несколько минут после моего возвращения, хорошие новости на этом не закончились. Рагок и Лаэна в бою с ихором смогли улучшить свои аспекты. Демонический герцог, правда, не получил никаких особенных способностей.

Как и аспект бойни Гругура, его аспект войны просто увеличивал его мощь, и теперь это увеличение просто стало больше. А вот аспект немейской львицы, раньше только увеличивавший силу ударов, теперь начал воздействовать ещё и на её скорость, рефлексы и даже эффективность магии. В итоге, чем дольше Лаэна сражалась, тем более опасна становилась для любого противника, на чём бы он ни сосредотачивался и в чём бы ни специализировался.

Буль и Миаса, маленькая вампиресса, которых я оставил приглядывать за базой, понятно, никакого прогресса не увидели, но для этого ещё будет время. С Агнес сейчас что-либо спрашивать было глупо, для начала нужно было вернуть ей ранг, Карадора, с которым мы были связаны душами, тоже, похоже, можно было продвинуть по рангу, про Лиру и говорить не стоило. Единственный, кто остался аутсайдером — это Найс.

И, честно говоря, меня это напрягало. Он из нас был самым опытным и старым, и потому было вдвойне странно, что он до сих пор не почувствовал даже намёка на аспект. С другой стороны, как раз его возраст и некая закостенелость мыслей могли стать сдерживающими факторами, что было бы вдвойне плохо.

А ещё после моего возвращения он снова решил поиграть в молчанку, не выказав даже никакого особого энтузиазма по поводу победы и того, что мы все, чёрт побери, остались живы. Надо будет за ним повнимательнее последить. Хоть он и обещал мне верность, это были только слова. От человека можно было всего ожидать.

Впрочем, это не отменяло того факта, что пока Найс был мне полезен, и отказываться от его услуг я не собирался. Убедившись, что все целы и готовы, я отдал приказ покинуть руины древнего дворца. Мы были далеко от жилища Гругура, но, как мне казалось, недостаточно далеко.

Конечным пунктом нашего путешествия я выбрал не какое-то конкретное место мира крови, а, наоборот, несуществующую на карте точку далеко в великом океане, окружающем континент. Водная гладь между пятью мирами была в каком-то смысле бесконечной. По крайней мере, плыть по ней можно было долгими годами, так ни на что и не наткнувшись.

Переход между мирами осуществлялся через особые порталы, либо же сквозь туманные стены, что разделяли миры, лежащие одновременно нигде и везде за границей суши.

Я собирался вознестись в ранг Владыки, и мне не нужен был даже минимальный шанс провала. Если где-то в мире крови нас ещё могли найти, то вот после того, как мы уплыли бы в бесконечный океан где-нибудь на миллион километров, даже Рей и остальные потеряли бы всяческие следы. “Своим ходом” мы это расстояние преодолевали бы неделями. А вот с помощью телепортации Найса хватило всего трёх дней.

Великий океан на таком расстоянии от суши был мёртвым во всех смыслах. В нём не было и намёка на живность, не плавал даже планктон, который у берега я легко мог ощутить энергетическим восприятием. Не ощущалось ни единого порыва ветерка, водная гладь была идеально ровной, словно зеркало.

В нём отражалось хмурое небо, затянутое вечными тёмно-серыми облаками, по словам слепого мага — отголосками тех самых великих стен, что разделяли миры. Ощущалось это, надо сказать, максимально гнетуще. К счастью, нам предстояло провести здесь лишь около месяца, иначе я бы не удивился, если бы кто-нибудь из нас начал сходить с ума.

Так долго, потому что я всё равно собирался перестраховаться и, прежде чем возноситься, максимально усилить свою команду. А это значит, поднять Карадора, Рагока и Лаэну до Катаклизмов средних стадий, вернуть ранг Агнес и, ради чего, собственно, в основном затевалась атака на Гругура, исцелить Сиору.

Дождавшись, пока Найс организует “жилище”, а точнее установит над поверхностью океана узел пространственного искажения, внутри которого находили всё те же руины, “похищенные” со своего законного места, мы взялись за дело. Посреди внутреннего двора руин появилось огромное тело байцзе, пока что полностью неподвижное, стазис ещё предстояло снять.

Рядом с ним, прямо под носом огромной кошки, лёг труп Гругура, по сравнению с огромной тушей Сиоры уже не выглядевший таким здоровым. Байцзе, когда очнётся, сможет проглотить высшего орка за пару укусов.

И, в принципе, именно на это мы и рассчитывали, поскольку после выхода из стазиса организм Сиоры начнёт не только страдать от того урона, что она получила от поедания клыка найрита, но и от последствий самой пространственной заморозки. За несколько минут она, конечно, не умрёт, но будет лучше, если кровь нечисти-Владыки начнёт оказывать своё воздействие как можно быстрее.

Я ещё не успел восстановить свои ноги и потому сидел в импровизированном кресле-каталке, сооружённом Булем. Посмотрел сначала на Лаэну, на лице которой читалась столь редкая для немейской львицы тревога, потом на молчаливого и словно бы даже равнодушного Найса… то ли в процессе наших странствий слепой маг зачерствел душой, то ли… я спрашивал Веска, и тот вроде как не услышал в мыслях Найса ничего подозрительного.

Но, когда буду проходить вознесение, нужно будет всё-таки сказать Лаэне, как самой быстрой из нас, чтобы присмотрела за слепым магом. Паранойя ещё не значит, что за тобой не следят.

Вздохнув про себя, я кивнул Найсу. Спустя примерно минуту по руинам пронеслась мощная волна магии, и тело байцзе дёрнулось вперёд. По опыту слепого мага в первые несколько минут после выхода из стазиса сознание оставалось спутанным, и сложно было даже понять, где верх, а где низ.

Однако то ли дело было в том, что он никогда не отправлял в стазис настолько сильных существ, да к тому же нечисть, славящуюся своими восстановительными способностями, то ли Сиора действовала на чистых инстинктах, но труп Владыки исчез в её пасти с поразительной скоростью, мы не успели даже слова сказать. Затем последовал громкий звук глотания, и байцзе вновь затихла.

В отличие от того раза, когда она проглотила коготь найрита, эффект не был мгновенным. Наоборот, прошло целых полчаса, прежде чем я ощутил в теле Сиоры аномальное движение энергии крови. Но это стало достоверным подтверждением, что всё прошло, как надо, и сила крови Гругура начала поглощаться питомицей Лаэны, а потому можно было спокойно выдохнуть.

На протяжении следующих десяти дней байцзе так и лежала посреди двора, совершенно неподвижно и даже не открывая глаз. О том, что она жива, говорили лишь её мерное дыхание да становящийся всё больше с каждым днём вихрь энергии крови, эпицентром которого была Сиора.

Ну и ещё то, что с каждым днём её истощённое и исхудавшее тело наливалось всё большей и большей силой. Набухали мышцы, отрастала новая шкура, даже более гладкая и лоснящаяся, чем прежняя, даже её рога потихоньку отращивали новые “веточки”.

На десятый же день Сиора начала расти вся. Она и так была огромной, но, похоже, это ещё был не конец. К двадцатому дню её длина превысила сто пятьдесят метров, не считая хвоста, и она перестала вмещаться на территории двора, но всё равно продолжила расти, без особого труда порушив колонны внутренней анфилады.

Остановился рост только на двадцать третий день, когда байцзе уже больше походила не на огромного зверя, а на самый настоящий холм, покрытый золотистой травой. В принципе, если подойти к её боку, так это и выглядело, так как из-за изгиба тела ни ног, ни головы видно не было, только поднимающаяся перед тобой “стена”, несколько раз в минуту поднимающаяся и опускающаяся в такт дыханию.

Сложно было представить, что когда-то Сиора была маленьким котёнком, которого Лаэна носила на руках.

Пока с байцзе происходили все эти метаморфозы, я не сидел без дела. За эти три недели я успел восстановить своё тело до оптимального состояния, а также накачать его энергией так, чтобы до следующего ранга оставалось лишь самая малость. Также я постепенно подпитывал энергией Агнес, так что воительница уже вернулась на ранг Правителя, ну и, естественно, Лаэну, Рагока и Карадора тоже поднял в стадии.

Однако это была, можно сказать, рутина. Просто перекачка энергии и ничего больше. Однако были и более занимательные вещи. К примеру, Лира и её пробудившийся аспект возрождения.

Пока что область применения этого аспекта была не так чтобы очень большой, но, я был уверен, с развитием аспекта от него будет огромная польза. Это было как с моей властью, вначале не дававшей особых преимуществ, а теперь позволившей мне убить Владыку.

На двадцать пятый день Сиора, наконец, открыла глаза. Пока что только два, третий глаз — главная сила байцзе, хоть и перестал кровоточить и исходить гноем, пока не открылся. Но это было и нормально, поскольку огромная львица остановилась на средней стадии Катаклизма.

Встав во весь свой более чем стометровый рост, байцзе довольно зарычала, от чего с древних стен посыпались мелкие камешки, а потом наклонила голову к земле и, высунув язык, похожий на кусок городской проезжей дороги, аккуратно лизнула свою хозяйку, а потом попыталась лизнуть меня.

Таких нежностей мне было не надо, так что я строго погрозил Сиоре пальцем, прекрасно зная, что она меня поймёт. Несмотря на то, что телепатию она пока потеряла, интеллект байцзе ничем не уступал человеческому.

Оставив немейскую львицу радостно обниматься с питомицей, я вернулся к Лире. Вампиресса за эти дни смогла всё-таки подняться до ранга Катаклизма, и её гипноз стал в разы сильнее.

Сейчас мне уже нужно было по-настоящему сосредотачиваться, чтобы противостоять её силам, и раньше меня это бы серьёзно напрягло, но после проявления аспекта бывшая Святая Дева словно полностью отбросила свою старую личность. Нет, той Лирой, что я когда-то встретил в Подземелье Некроманта, она быть не перестала, но от её ненависти и нежелания подчиняться не осталось и следа.

Настолько, что в какой-то момент я попросил Веска просмотреть и мысли вампирессы тоже, но, как и в случае с Найсом, он не услышал ничего, что намекало бы на некий скрытый умысел. Так что особо я не решил не переживать, тем более что теперь разнообразие вещей, которыми я мог заниматься с бывшей Святой Девой, выросло в разы.

Когда же Агнес немного восстановилась и можно было не волноваться как-то навредить ей в процессе, я и вовсе почувствовал себя по-настоящему счастливым человеком.

Тем не менее, от основных целей секс меня отвлечь всё-таки не мог. И, когда Сиора очнулась, уже не осталось ничего, что останавливало бы меня от вознесения. Подготовился я к этому событию с максимальной серьёзностью.

Приказал установить вокруг нашего изолированного пространства разного рода барьеры и оповещающие контуры, а также выгнал с территории руин всех, включая Лиру и Агнес, оставив при себе только Карадора и Буля, в преданности которых у меня не было и не могло быть вообще никаких сомнений.

Моя паранойя проявила себя во всей красе, поскольку цель, к которой я шёл столько времени, наконец-то, должна была осуществиться. После того, как я стану Владыкой, Рей и другие больше ничего не смогут мне противопоставить. Только если среди них будет кто-то на поздней стадии, у меня потенциально возникнут проблемы.

Однако с вознесением была одна проблема. Я почувствовал её, когда моя энергия почти подошла к возможному пределу Повелителя. В отличие от всех остальных пересечений границ рангов, оно несло в себе довольно существенный риск.

До этого всё, что требовалось — это накопить достаточно энергии и перевести её в иное состояние, более плотное и сконцентрированное. На ранге Лорда ещё и слить эту энергию с душой, но это лишь на какое-то время отключало сознание и, если на тебя в этот момент никто не нападёт, естественно, всё оставалось вполне мирно.

Ранг Владыки в этом отношении был иным. Нет, если сделать всё правильно, то вероятность провала была небольшой. При достаточном пробуждении аспекта и вовсе минимальной. Но забывать о ней ни в коем случае нельзя было. Всё дело было в том, что на ранге Повелителя энергия уже подходила к лимиту доступного и с учётом души тоже.

Накопить больше внутри тела не было возможно в принципе, какие бы дополнительные резервы не использовались. Решение было вполне логичным — начать использовать энергию не только внутри, но и вовне тела. Сделать частью своей энергетической структуры и внешний мир тоже.

Для этого и нужны были аспекты — они заставляли душу резонировать с окружающей реальностью, таким образом создавая нечто наподобие пуповины между магом и миром.

И именно создание этой пуповины было опасным моментом. При неправильном построении связи с вселенной маг мог попасть под “рикошет” от реальности, от чего в первую очередь пострадала бы его душа, а травмы души лечить было сложнее всего. Так что ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы меня что-то отвлекало в процессе.

Усевшись посреди всё того же двора, я закрыл глаза и активировал Пожирание, начав впитывать из окружающего пространства энергию.

Сейчас можно было не стесняться, на таком расстоянии от континента даже Владыки никогда не смогли бы ощутить изменения в энергетическом фоне, так что я запустил способность на полную, ещё и аспектом её подкрепив. И довольно скоро почувствовал небольшой дискомфорт — это душа переполнилась энергией, больше в неё было не впихнуть.

Однако, как и в случае с рангом Лорда, когда мир закрывал одну, он тут же показывал другую. Внутри души зажёгся до сих пор невидимый огонёк моего аспекта. Появившись, аспект начал разгораться всё ярче и ярче, поглощая излишки энергии.

В какой-то момент даже Пожирание уже было не нужно, он начал сам всасывать силу, после чего способность я отменил, не стоило вмешиваться в процесс. Несколько часов воплощение аспекта власти просто росло, но потом, наконец-то, начался самый главный шаг. Создание связи с миром.

Словами это описать было очень сложно. Сила аспекта начала расширять душу вовне и в тот же момент словно втягивать весь мир внутрь души. Происходило это будто волнами или скорее походило на биение сердца, с каждым ударом которого моя душа и реальность вокруг меня всё больше и больше перемешивались.

Потом, когда всё закончится и душа вернётся в свои “законные рамки”, за счёт этого перемешивания и создастся та неразрывная связь, с помощью которой я смогу использовать энергию окружающего мира.

И процесс этот был чем-то поистине невероятным. Не было эйфории или боли, разум оставался кристально чистым, но именно эта чистота давала совершенно уникальное впечатление, поскольку сейчас я был и внутри самого себя, и одновременно вовне.

Дело было не в усилении пяти чувств или чём-то подобном, они как раз изрядно ослабли, и я едва понимал, где нахожусь и что происходит вокруг. Сейчас я мог по-настоящему ощущать саму реальность, окружающую меня.

Не то, что находится в ней: воздух, траву, камень и землю, стоящего рядом на страже Буля и даже не пространство вокруг. Даже оно всё равно было лишь “наполнением” реальности. Нет, я ощущал именно мир, в котором находился и передать вот это уже было совершенно невозможно.

Это невероятное чувство захватило меня полностью, я совершенно забыл даже о тех крохах информации, что ещё поступала от моих глаз, ушей и кожи…

Наверное, зря.

Из ощущения всеобъемлющего бытия меня нагло и бесцеремонно вышвырнули. Распахнув веки, я увидел торчащий из груди деревянный клинок, а на плече почувствовал чью-то тяжёлую руку в латной перчатке. В ухо втёк вкрадчивый голос Рея.

— У тебя была одна работа — быть нашим подопытным кроликом, но ты и её завалил. И теперь уже слишком поздно сожалеть.

Сука остроухая. Но у меня было, что ему ответить. Сплюнув кровь из разорванного лёгкого, я повернулся к Владыке и улыбнулся настолько кровожадно, насколько был способен.

— Опоздал тут только ты.

На лице Рея довольная ухмылка сменилась паникой…

Аспект власти, подчинивший себе саму реальность и не давший процессу вознесения прерваться, совершил последнее биение, вернув душу обратно на место и закончив превращение меня во Владыку.

А потом всё вокруг поглотил невероятного масштаба шторм…

Конец Седьмой Книги.

Продолжение истории Ганлина читай тут: https://author.today/reader/161194/2317632