Пролог

Филадельфия, штат Пенсильвания

10 декабря 2006 года

Здравствуй, моя маленькая Айрис. Это твоя мама. Я решила начать вести этот дневник, пока ты еще находишься в моем животике. А когда ты родишься и подрастешь, я обязательно дам его тебе почитать. Сегодня мы были с твоим отцом у врача и на УЗИ нам дали послушать, как бьется твое маленькое сердечко. Это был самый лучший звук, который я когда-либо слышала в своей жизни. Он до сих пор звучит в моих ушах. Я так давно грезила и мечтала о тебе, моя девочка. И вот ты пришла ко мне, и прямо сейчас я пишу эти слова для тебя, а второй рукой глажу свой небольшой животик. Я уже представляю, как буду заплетать тебе косички и помогать подбирать наряды для прогулки. Как буду читать тебе сказки на ночь о принцессах и благородных принцах, спасающих их из лап злодеев. Я обещаю, что буду для тебя самой лучшей мамой. Я с нетерпением жду твоего появления на свет, мое счастье.

17 января 2007 года

Доченька, прости, что не писала несколько дней. Мне нужно было время, чтобы немного прийти в себя после последнего приема у доктора. Я проходила небольшое обследование по рекомендации врачей, и мне был озвучен результат, который ввел меня в ступор. В этот раз я была без твоего отца, и это даже к лучшему. Оказалось, что из-за старой травмы в нижней части позвоночника, которую я когда-то получила, катаясь на горных лыжах в Канаде, у меня образовалась аневризма спинномозговой артерии. Я никогда не слышала о таком, но оказалось, что такое бывает и в моем случае есть большой риск разрыва этой аневризмы и кровоизлияния во время родов. А поскольку мне нельзя никакой анестезии и нет возможности сделать кесарево, доктора посоветовали прервать беременность.

Конечно же, я отказалась, доченька. Я не смогла бы так поступить с тобой. Я готова пойти на риск, ради тебя. Я не стала ничего рассказывать твоему отцу. Что-то внутри мне подсказывает, что у нас все будет хорошо. Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя, моя маленькая Айрис.

Глава 1

Настоящее время…

Айрис

В ушах стоит гул и звуки всплесков воды. Все мышцы в теле напряжены и сосредоточены на выверенных с годами движениях. С легкостью рассекаю воду, активно перебирая ногами и руками, ощущая себя в своей стихии. Словно находясь в невесомости, я чувствую себя по-настоящему свободной, и это ни с чем не сравнимый кайф.

На секунду выныриваю, чтобы сделать глоток воздуха, и снова погружаюсь под воду. Ныряю на глубину и улыбаюсь сама себе. Иногда, кажется, я бы вечно не вылазила из воды. Без нее я задыхаюсь как рыба, выброшенная на берег. И то, что мы живем не вблизи океана всегда очень расстраивало. Мое идеальное место для жизни где-нибудь на побережье.

Перестаю плыть и на какое-то время замираю на глубине по центру бассейна. Я научилась надолго задерживать дыхание и иногда позволяю себе остаться в тишине. Специальные очки дают возможность сидеть с открытыми глазами, и, подняв взгляд на поверхность воды, я замечаю вышедшую на террасу горничную.

Отталкиваюсь ногами от дна и резко выныриваю.

– Боже…вы меня напугали, Айрис, – хватается за сердце.

– Ты что-то хотела, Мэнди? – снимаю очки, смахивая назад прилипшие к лицу волосы.

– Я хотела сказать, что завтрак будет готов через пятнадцать минут, – женщина средних лет с аккуратным пучком на затылке переминается с ноги на ногу, выглядя взволнованной.

– Хорошо, спасибо, – слышу мужские голоса со стороны дома. – Кто-то приехал? – интересуюсь насторожившись.

– Д-да. Мистер Пенхази приехал поговорить с вашим отцом о каких-то делах, – от одного звука фамилии становится не по себе и тело непроизвольно сковывает.

Пенхази – давний близкий друг отца и крупная «шишка» в городе, которого боится половина Филадельфии из-за его связей с мафиози. Как только этот человек появляется хоть где-то, атмосфера резко меняется, и его темная аура действует устрашающе на всех вокруг.

– В субботу утром? – кидаю взгляд в левую часть дома, заметив через панорамные окна в гостиной, прибывшую с мужчиной охрану.

– Я сама удивилась, – пожимает плечами.

– Хм…ладно, – смахиваю с глаз капельки воды, упавшие со лба на ресницы.

– Не буду вам мешать, мисс, – нервно улыбнувшись, горничная скрывается в доме.

Плавать резко перехотелось. Лучше поскорей подняться в свою комнату, чтобы не сталкиваться с «волчьей сворой», которая всегда смотрит таким взглядом, будто хочет разорвать на куски.

Выйдя из бассейна, направляюсь к шезлонгу, на котором оставила вещи. Просовываю ноги в шлепанцы и беру полотенце, промокнув в него мокрое лицо. Слегка прохожусь по светлым волосам, отросшим почти до самых ягодиц, чтобы не оставлять после себя мокрые следы на полу. К счастью, я пришла сюда в махровом халате и мне не придется щеголять в одном бикини. Тщательно укутываюсь в мягкую ткань и плотно завязываю пояс на талии.

Стараясь не шуметь, насколько это возможно, прохожу через холл, ведущий к лестнице на второй этаж. Когда равняюсь со входом в гостиную, как назло, мои намокшие шлепанцы издают противный скрежет, и два огромных охранника, ожидающие своего босса, сразу устремляют взгляды на меня.

На лице одного из них со шрамом на брови, появляется устрашающая ухмылка, и я сглатываю, ощутив, как покрываюсь липким потом. Я знаю, что Пенхази держит рядом с собой настоящих головорезов. И я не удивлюсь, если руки и этих людей запятнаны кровью.

– Доброе утро, мисс Мэрион, – приветствует насмешливым тоном.

– Д-доброе, – прошмыгиваю дальше, чуть не сбив с ног другую горничную, вышедшую из кабинета отца с пустым подносом.

– Простите, Айрис, – виновато шепчет.

– Я сама виновата.

Девушка уходит, и я иду дальше, проходя рядом с дверями кабинета. Обращаю внимание, что дверь не до конца заперта и зачем-то останавливаюсь прислушавшись.

– Я рад, что ты нашел время заехать, мой друг, – слышится голос отца, отдающий напускным благоговением.

Я знаю, что отец стал побаиваться своего друга, особенно после того, как тот стал синдикатной марионеткой. Еще немного и Пенхази станет полноправным «смотрителем» города. А когда в руках таких людей оказывается власть, все в корне меняется.

– Я тоже рад, – звучит ответ низким басом. – Как поживает Барбара? – спрашивает о папиной нынешней жене, на которой он женился три года назад и с которой я не очень лажу.

Барбара старше меня всего на семь лет, и я знаю, что ей нужны от моего отца только деньги. Однажды я случайно услышала ее разговор с подругой. Я надеялась, что ее постигнет та же участь, что и двух предыдущих пассий, на которых он женился после моей мамы. Но, к сожалению, в этот раз все серьезно, поскольку Барбара забеременела двойняшками и находится уже на шестом месяце.

– Замечательно. Я наконец-то обрел ту самую женщину, и скоро мы станем настоящей семьей.

Настоящей семьей.

Слова, от которых что-то внутри меня надламывается, будто до этого у него не было той самой семьи.

– Отлично. Но я приехал поговорить о твоей дочери, – неожиданно произносит и внутренности скручивает в тугой узел.

– О чем именно, Леонард? – слышу звук щелчка зажигалки, а значит, отец закурил сигару.

– Неделю назад ей уже исполнилось восемнадцать, а ты помнишь, о чем мы говорили с тобой пятнадцать лет назад?

– Помню. Но речь ведь шла о твоем младшем сыне.

– Марти больше нет, и тебе прекрасно об этом известно, – и без того грубый голос приобретает металлические ноты.

Марти…

Мне хорошо знакомо это имя. Наверно, я никогда его не забуду. Ведь говорят, первую любовь помнишь всегда. Марти часто бывал у нас со своим отцом, когда я была еще маленькой девочкой. Мы близко общались. На фоне своего отца он рос удивительно добрым и милым мальчиком. Он был старше меня на три года. Мне было десять, когда я поняла, что безнадежно влюблена в него. Когда мне исполнилось двенадцать, он был у нас в гостях, и мы резвились с ним в бассейне. В тот день он впервые поцеловал меня. Это был мой первый поцелуй с парнем и самый волшебный в жизни момент. В тот же вечер он дал обещание жениться на мне, когда мы вырастем, и я была на седьмом небе от счастья. Но спустя какое-то время от папы я узнала, что Марти убили и это было связано с работой его отца. Своего рода предупреждение. Я была убита горем и почти год находилась в тяжелой депрессии. Я до сих пор очень скучаю по нему и часто вспоминаю, как нам было хорошо вместе.

– Конечно, мне известно, Леонард. Но если ты намекаешь на Джулиана, то, насколько мне известно создание семьи никогда не входило в его планы. Его интересует только бизнес, игры в покер с друзьями и элитные эскортницы, сменяющиеся с частой периодичностью.

Все, что я запомнила о старшем брате Марти, который редко бывал у нас, – это то, что он почти точная копия своего отца, как внешне, так и внутренне. Холодный, высокомерный и циничный. Полная противоположность умершего брата. А еще он гораздо старше меня. Ему уже тридцать или даже тридцать один.

– Мне плевать, что входило в его планы. У меня есть хорошие рычаги давления на него. Я уже давно немолод и мне нужны внуки. Те, кто продолжит мое дело в будущем. Если я не повлияю, то мой род так и закончится на единственном сыне. Поэтому не будем терять времени и сыграем свадьбу, – от услышанного сердце пропускает удар и ноги едва не подгибаются.

Закрываю рот рукой, ощущая окутывающий ужас.

– Ты уверен, что он согласится? – отец говорит так, будто разговор сейчас не идет о судьбе его любимой единственной дочери.

Они будто обсуждают обычную деловую сделку. Мое согласие им даже не нужно.

– Уверен. Можешь даже не сомневаться. Только мое условие все еще в силе. Айрис должна быть полностью здорова и не тронута. Будущая мать моих внуков должна быть чиста и не запятнана другими.

– Не волнуйся, я постоянно получаю данные от ее доктора. Она абсолютно здорова и невинна, – меня начинает трясти от всего услышанного и к горлу подступает тошнота.

Сглатываю противный привкус желчи и больше не в силах выносить происходящее, на колотящихся ногах поднимаюсь в свою спальню. Захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной.

Кладу руку на грудную клетку, ощущая, как высоко она поднимается из-за напрочь сбившегося дыхания. Ощущение, будто меня засунули в вакуум, перекрыв кислород, и теперь, я изо всех сил пытаюсь надышаться перед неумолимой гибелью.

Подбегаю к письменному столу и достаю из выдвижного ящика голубую, потертую от времени тетрадь. Сажусь на подоконник и прижимаю тетрадь к груди. Сжимаю в руке висящий на шее золотой кулон в форме ракушки, который достался мне от мамы и который я никогда не снимаю. Зажмуриваю глаза, поглаживая ракушку пальцами. Пытаюсь успокоиться, представляя, что она сейчас здесь рядом со мной и обнимает за плечи, говоря, что все будет хорошо.

Я так и не спускаюсь на завтрак. Аппетит не появляется до самого вечера. Даже когда горничная предлагает принести мне поесть в комнату, я отказываюсь. С ужасом жду, когда отец придет ко мне с разговором и не могу ничего делать. Весь день я просто сижу в четырех стенах, на автомате отвечая на сообщения от лучшей подруги, которая сейчас отдыхает на Гавайях с родителями и своим бойфрендом.

Когда вечером в дверь спальни раздается стук, непроизвольно вздрагиваю. Дверь открывается, и в комнату входит Мэнди.

– Мисс, ужин подадут через пять минут, – женщина окидывает меня взволнованным взглядом.

– Я не хочу есть, – лгу, хоть пустой желудок уже дает о себе знать периодическим урчанием.

Но страх перед разговором с отцом парализует. Даже не знаю, как смогу смотреть ему в глаза после того, что услышала. Он буквально хочет отдать меня в лапы бесчувственного монстра.

Я не видела Джулиана уже много лет и не видела бы еще столько же. Никогда не забуду, как однажды случайно встретилась с ним взглядом во время банкета, устраиваемого в нашем доме. Его полупрозрачные серые глаза опалили ледяным холодом. В них было столько пренебрежения и надменности, говорящие о темной стороне личности его хозяина, что я быстро отвела взгляд и больше никогда не смотрела в его сторону. И что-то мне подсказывает, что других сторон в этом человеке и в помине нет. Только непроглядная тьма и меня хотят выдать за него замуж.

– Но ваш отец сказал, что ждет вас за столом. Боюсь, что если я скажу, что вы не спуститесь, он все равно потребует вас привести, – женщина опускает взгляд в пол.

Мой отец умеет быть категоричным. И я в полной мере ощутила это за свою жизнь. Можно смело сказать, что я воспитывалась в строгости. Помимо отца, до двенадцати лет я была под присмотром няни, которая заботилась обо мне с младенчества. И это была женщина очень консервативных взглядов. Она тщательно следила за тем, как я одеваюсь. Как разговариваю. Никогда не разрешала гулять допоздна. Помню, как однажды Марти позвонил мне поздно ночью после моего одиннадцатилетия и попросил выйти на улицу, где ждал меня. Тайком я сбежала из дома, и мы всю ночь гуляли, любуясь звездным небом. Под утро я вернулась и была застукана няней. После чего меня ждала целая лекция от нее и отца за неподобающее поведение для девочки моего возраста.

– Ладно. Я спущусь, – не хочется, чтобы на Мэнди незаслуженно вылился гнев отца.

– Хорошо, – плечи горничной заметно расслабляются.

Спускаюсь в столовую только к основному блюду, чтобы как можно меньше времени провести в компании жены отца. Когда вхожу, отец сидит на своем месте во главе стола, а по левую руку от него Барбара с вечно недовольным лицом. Отец чуть подается вперед и кладет руку на ее прилично округлившийся живот, что-то говоря ей.

– Добрый вечер, – даю о себе знать, и отец выпрямляется, направив взгляд на меня.

Барбара же, кинув на меня короткий пренебрежительный взгляд, берет стакан с соком и отпивает из него.

– Добрый, дочка. Наконец-то ты соизволила к нам присоединиться.

– Прости. Я неважно себя чувствовала, – стараюсь не смотреть на него, садясь на свое место с правой стороны.

– Надеюсь, тебе уже лучше?

– Да. Спасибо, – натягиваю улыбку, раскладывая салфетку на коленях.

– Я рад. После ужина мне нужно будет с тобой поговорить. Не убегай далеко, – сердце болезненно сжимается в груди и сбивается с ритма.

– Х-хорошо, – обреченно произношу.

Горничные начинают приносить готовые блюда, запах от которых сразу заполняет все помещение, но после слов отца я больше не чувствую голода, желудок сжался в нервный комок.

Как только перед Барбарой ставят специально приготовленную для нее утку, ее янтарные глаза сужаются, и лицо багровеет от злости.

– Это что такое? Разве я просила жареную утку? Я хотела, чтобы ее запекли, – летят возмущения в сторону бедных горничных.

– Но вы же сами сказали поджарить, миссис Мэрион.

– Я такого не говорила! – повышает свой писклявый голос, похожий на звук назойливого комара.

– Дорогая, не нужно так нервничать. Сейчас все заменят, – отец пытается успокоить свою жену, а я же наблюдаю за представлением с лицом человека, съевшего лимон вместе с кожурой.

– Почему они это делают, Уильям? Я разве многого прошу? – еще немного, и она начнет топать ногами, как капризный ребенок.

Я уже привыкла к выходкам Барбары. Как только она забеременела, она стала вести себя так, будто ей все в этом доме должны. Бедным горничным достается больше всего. Она просто забывает или делает вид, что забывает, что и когда говорила. А потом закатывает слезливые истерики. После которых отец везет ее по магазинам и покупает кучу дорогих подарков.

– Нет, милая. Тебе не нужно так нервничать по этому поводу, – отец протягивает руку и касается ее щеки, сделав незаметный знак горничной, чтобы она унесла тарелку.

– Простите, миссис Мэрион. Я все принесу, – горничная быстро ретируется из столовой.

– Все в этом доме ненавидят меня, – начинает всхлипывать и, не выдержав, закатываю глаза.

– Это не так, дорогая. Хочешь завтра с самого утра поедем в Риттенхаус-Роу, и ты выберешь себе все, что захочешь? – отец снова делает это, озвучивая район с самыми дорогими бутиками в городе.

– Хочу, – замечаю, как загораются янтарные глаза и меня едва не передергивает от всей этой наигранности и фальши.

Неужели отец настолько слепо любит ее и не видит этого? Она просто крутит им, как волчком.

Стараясь не обращать внимания, принимаюсь за ужин, механически пережевывая еду, которая кажется безвкусной. Пытаюсь вспоминать моменты, когда мы были с отцом еще вдвоем, и тогда я была центром его внимания. По крайней мере, когда у него появлялось свободное от дел время. А его у него было совсем немного. Я наслаждалась каждой минутой, проведенной с ним, и мне всегда его не хватало.

– Ты какая-то сегодня молчаливая, Риси, – из глубокой задумчивости меня выводит обращение Барбары, намерено сокращающей мое имя так, как мне не нравится.

Отнимаю взгляд от тарелки, в которой почти до пюре расковыряла вилкой кусок мясного стейка, и смотрю на женщину невозмутимым взглядом.

– Тебе показалось, Барб, – натягиваю притворную улыбку.

– Если у тебя что-то случилось, ты всегда можешь со мной поделиться, дорогая, – она всегда ведет себя со мной так только при отце. Когда же мы остаемся наедине, она становится еще той сукой.

– Ты последняя с кем я стану делиться, – вылетает из меня.

– Айрис… – отец направляет на меня предостерегающий взгляд.

– Ты несправедлива ко мне, Риси. Я не желаю тебе ничего плохого.

– Мое имя Айрис. Запомни наконец раз и навсегда, – нервы окончательно сдают.

– Какая муха тебя сегодня укусила, дочь? Барбара твоя мачеха, и ты должна уважать ее.

– Она мне никто, – цежу сквозь зубы.

– Ну вот видишь, Уильям? Я же тебе говорила. Я стараюсь изо всех сил, но твоя дочь все время отталкивает меня, – снова включает обиженную актрису и поднимается со стола.

– Барбара, милая, – отец пытается остановить ее.

– Нет. Я лучше поднимусь в спальню и полежу, – демонстративно выходит из столовой, оставляя меня наедине с разъяренным отцом.

Глава 2

– За что ты ее так ненавидишь, Айрис?! Что она тебе сделала?! – отец никогда не позволял себе повышать на меня голос.

– Неужели ты ничего не замечаешь, папа?

– Что я должен заметить?! Только не нужно говорить мне, что ей нужны от меня только деньги. Барбара любит меня, и я точно это знаю. А вот ты, похоже, никак не можешь смириться с тем, что в моей жизни появилась женщина, с которой я по-настоящему счастлив, впервые после твоей матери, – от напоминания о маме мое сердце обливается кровью.

– Не приплетай сюда мою маму. Она искренне любила тебя.

– И я ее очень любил, Айрис. Но так сложилась жизнь. Теперь у меня есть Барбара, и скоро она родит мне детей и твоих брата и сестру. И ты должна уважать ее, как полноправную хозяйку этого дома.

Поэтому ты хочешь сплавить меня? Чтобы я не мешала вашему с ней счастью?

– Я тебя услышала, отец, – не задаю вопросов, обреченно кивая головой.

– Я очень надеюсь. И насчет разговора давай пройдем в мой кабинет, – я до последнего надеялась, что он передумает.

Но, похоже, я своим поведением только укрепила его решение.

– Л-ладно, – на ватных ногах плетусь за широкой спиной отца словно на заклание.

Как только оказываемся в кабинете, ощущаю едва уловимый запах сигар и тяжелого мужского парфюма. Отец садится в кожаное кресло с высокой спинкой, больше напоминающее трон. А я же остаюсь стоять у двери, скрестив руки на груди и не в силах сдвинуться с места. Все тело сковало в напряжении.

– Подойди и присядь, Айрис. Не стой у порога.

Стараясь не упасть из-за дрожи в коленях, подхожу к креслу, стоящему напротив массивного стола из красной породы дерева, и сажусь в него, сцепив пальцы в замок до побелевших костяшек пальцев. Сердце норовит выпрыгнуть из груди и пуститься в бега.

На мгновенье повисает пауза, и раздражающий звук тикающих часов будто отмеряет последние часы моей свободы, действуя на нервы.

– Ты уже стала взрослой, дочка. Я не успел заметить, как быстро ты превратилась из маленькой девочки в красивую молодую женщину, – начинает отец и мне хочется прокричать, что это совсем не так.

– К чему ты это говоришь, папа? – лучше пусть он скажет прямо, а не будет медленно мучать меня.

– Тебе пора создать свою семью.

– Я никуда не спешу, – последние жалкие попытки вылетают из моего рта, но я знаю, что отец уже все решил.

– Сегодня приезжал Леонард. Ты ведь помнишь дядю Леонарда? Когда-то ты была влюблена в его младшего сына.

– Я помню и очень скучаю по Марти.

– Да. Он был хорошим парнем. Но речь не об этом, Айрис. В следующую пятницу Леонард придет к нам в гости со своим старшим сыном Джулианом для вашей с ним помолвки.

– Папа, не надо, – шепчу, ощущая, как становится дурно.

– Когда-то давно я пообещал Леонарду, что отдам тебя замуж за его сына, и я не могу нарушить обещание.

– Ты сам сказал, что я была влюблена в Марти, и я действительно мечтала выйти за него замуж в будущем. Но второго брата я даже не знаю, папа. Я ничего хорошего о нем не слышала, кроме сомнительной репутации. Как ты можешь так со мной поступать? Мы живем в двадцать первом веке. Я имею право сама выбирать, за кого мне выходить замуж.

– Возможно, вы понравитесь друг другу, – он будто не слышит меня.

– Нет. Это невозможно.

– Не спеши с выводами, Айрис. То, что ты его не знаешь, еще не значит, что он тебе не подходит.

– Ты вообще веришь в то, что сам говоришь?

– Верю, – отец отводит взгляд.

– А как же учеба? Я хотела продолжить учиться. Я уже отправила свои документы с несколько университетов и жду от них ответы.

– Этот вопрос ты уже будешь решать со своим будущим мужем.

– Да он вместе со своим папашей посадит меня под замок и заставит рожать им детей, – повышаю голос, ощущая, как от отчаяния на глаза наворачиваются слезы.

– Я не могу отказать Пенхази, Айрис. Как бы ни хотел. Он очень изменился за последнее время, и если я откажусь, он просто уничтожит все, что я так долго создавал, несмотря на нашу долгую дружбу.

– Значит, взамен ты готов пожертвовать мной?

– Возможно, все не так страшно, как ты думаешь, дорогая.

– Мама бы никогда тебе не позволила этого сделать! – выкрикиваю и подрываюсь с кресла, выбегая из кабинета.

Врываюсь в свою спальню и падаю на кровать, заходясь в безудержных рыданиях. Буквально за один день моя жизнь перевернулась. Чувство безысходности въедается в кожу миллионами болезненных игл. Захлебываюсь в слезах, хватаясь за голову. Плачу так, как никогда не плакала и отключаюсь от полного бессилия, когда одеяло пропитывается солеными слезами.

Просыпаюсь посреди ночи и кидаю взгляд на часы, показывающие почти три часа. Переодеваюсь в ночную сорочку и, достав тетрадь, сажусь на подоконник, посмотрев в окно на светящийся серебристый шар луны. Сегодня он особенно ярко светит, освещая своим светом комнату.

Открываю тетрадь на первой попавшейся странице и читаю строчки, написанные красивым, почти каллиграфическим почерком.

«11 февраля 2007 года

Привет, моя милая доченька. Я решила сразу написать в дневник, как только впервые почувствовала, как ты толкнулась, сделав это несколько раз. Это было настолько необычно, что вызвало у меня смех и что-то очень трепетное в груди. Я хочу, чтобы ты знала, что каждый день, пока ты растешь во мне, я люблю тебя еще больше. Сегодня на улице аномальный снегопад, и я впервые вижу столько много снега со дня моего переезда в Филадельфию.

Не знаю почему, но сегодня мне особенно не хватает теплых, солнечных дней в моем родном городе Клируотере в восточной Флориде. Я так любила проводить время на пляже со своими друзьями и кататься на серфе. Я просто обожаю океан. Он всегда был моим местом силы. И я очень сильно скучаю по нему. Мне пришлось сделать тяжелый выбор, когда я согласилась переехать с твоим отцом. Но я ни о чем не жалею, милая. Твой отец – лучшее, что случилось со мной. Я очень надеюсь, что в твоей жизни тоже появится такой же любящий человек.»

К середине недели мне так и не удается успокоиться и смириться с предстоящей участью. По мере приближения дня помолвки во мне все больше зарождается паника.

В среду весь день провожу в городе, уехав из дома с самого утра. Гуляю в полном одиночестве, дыша теплым летним воздухом. Параллельно фотографирую городские пейзажи и здания с необычной архитектурой на профессиональный фотоаппарат, который когда-то попросила отца купить мне для любимого хобби. И я мечтаю, что однажды оно перерастет в профессию фотожурналиста.

В воздухе слышится приятное чириканье птиц, разбавляемый шумом веток деревьев, колышущихся из-за легкого ветерка. Но я бы многое отдала, чтобы оказаться сейчас на каком-нибудь диком пляже, наслаждаясь шумом прибоя и вглядываясь в синюю морскую даль. Такие места всегда ассоциируются у меня с мамой.

Гуляя по парку, наблюдаю за матерями с детьми, и взгляд падает на молодую светловолосую женщину, держащую за руку маленькую девочку с милыми кудряшками такого же цвета, как и у ее мамы, заплетенными в два хвостика. Девочка смеется, подняв взгляд на свою маму, и та улыбается ей, не отпуская маленькой ручки, пока та перебирает ножками.

Сглатываю ставший в горле ком, стараясь прогнать резко накатившую тоску.

Я никогда не видела свою маму. Она умерла во время родов. С самого рождения я была лишена материнской любви и ласки. И по сей день я ощущаю, как сильно мне ее не хватает. Когда мне исполнилось три года, отец отдал мне ее дневник и сказал, что через него я смогу познакомиться с женщиной, родившей меня на этот свет. Этот день отложился в моей памяти, ведь я так хотела знать, что там написано, но не могла позволить кому-то читать это для меня, уже тогда, считая это нашим с ней личным и сокровенным. Я помню, как попросила няню научить меня читать и уже через год впервые «познакомилась» со своей мамой. Я не расставалась с дневником. Укладываясь спать, я не брала с собой игрушки, я клала под подушку дневник и засыпала, мечтая увидеть ее во сне. И иногда она даже снилась мне в образе ангела. По мере взросления я наблюдала за своими подругами и завидовала, что у них были мамы. Я чувствовала себя неполноценной и иногда срывалась на няню, понимая, что она ни в чем не виновата.

Сев на ближайшую скамейку, с видом на реку, направляю взгляд впереди себя, на плавающих в воде уток.

Рядом ужасно не хватает Хизер, но ей не до меня. А я не хочу портить ей отдых, рассказывая о своих проблемах.

Мобильный начинает издавать звук пришедшего сообщения, и я достаю его, читая текст от подруги. Она будто почувствовала, что я думала о ней.

– Привет, подружка. Я все-таки переспала с Крисом! Вчера родители ушли на пляжную вечеринку в бар, и их не было до самого утра. Я сама ему предложила.

– Привет. И как оно было?

– Если честно, я думала будет гораздо больней. Скорее я даже почти не почувствовала боли. Только в какой-то короткий момент. Крис был очень аккуратен и старался не спешить. Он просто лучший, Айрис. Я без ума от него, – читаю ответ, и меня передергивает от мысли, что мне придется ложиться в постель с малознакомым мужчиной, которого я даже не люблю.

– Я очень рада за тебя, подружка. Надеюсь, вы предохранялись?

– Конечно, мы подошли со всей ответственностью. Он признался, что не хотел давить на меня, но мечтал сделать это со мной еще до выпускного.

– Он давно был помешан на тебе, Хизер. Я же тебе говорила, а ты мне не верила.

– Он очень нравится моим родителям.

– Крис – отличный парень. Я уверена, что у вас все будет хорошо.

– Спасибо, дорогая. А как ты? Небось не вылазишь из бассейна? Я слышала, в Филадельфии сейчас знойная жара.

–Да, жарковато. Но я сейчас не дома. Решила немного прогуляться.

– Только не говори, что «милашка» Барб снова вынесла тебе мозги, пока твой отец на работе?

– Я не видела ее сегодня. Жизнь в большом доме имеет свои плюсы :) – Вот только скоро я покину этот дом, и кто знает, что ждет меня за его пределами.

– А как твое общение с тем красавчиком? Ты согласилась пойти с ним на свидание? – Сразу понимаю, что Хизер спрашивает о парне, с которым я познакомилась на выпускном. Он оказался старшим братом нашей одноклассницы, пришедшим, чтобы поддержать сестру. Он пригласил меня на медленный танец, и между нами завязался приятный разговор.

Майку двадцать два, и он перешел на последний курс колледжа. После выпускного мы начали созваниваться и переписываться. Но я не планировала начинать с кем-то отношения, чтобы сосредоточиться на учебе. Ведь все университеты, куда я подала документы находятся в других городах, и мне придется уехать.

Пришлось бы, если бы не изменившиеся обстоятельства...

–Он предлагал, но я сказала, что у меня не получается в тот день. Не думаю, что вообще стоит продолжать.

– Уверена? А вдруг он тот самый?

– Он все равно не заменит Марти. Никто не заменит…

– Айрис, мне очень жаль, но вы ведь были тогда еще совсем детьми.

– Это неважно. Он всегда будет в моем сердце.

– Вот увидишь когда-нибудь в твоей жизни появится тот, кто затмит его.

– Отдохни там за меня, подруга. Я люблю тебя. – Не хочется больше продолжать разговор, причиняющий слишком много боли.

– И я тебя люблю, дорогая. Не грусти. Я скоро вернусь.

Прячу телефон в сумку, и перевожу взгляд на пару мужчины и женщины, держащихся за руки и целующихся. Они выгуливают собаку, которая бегает по берегу, лая на плавающих уток. Грусть накрывает с головой и на душе становится паршивей некуда.

В памяти всплывают картинки красивых серо-голубых глаз Марти. Того, как он смотрел на меня своими ясными омутами. В них можно было утонуть и потеряться.

Возвращаюсь домой ближе к вечеру и вхожу в дом, ощущая себя полностью разбитой. Прогулка не помогла отвлечься и привести мысли в порядок. Наоборот, из-за всех переживаний голова начала раскалываться, норовя разлететься на мелкие осколки как стеклянный шар.

Направляюсь к лестнице и, услышав звук за спиной, поворачиваюсь, увидев Барбару, входящую в дом с террасы. На ней надет черный слитный купальник и свободная летящая туника с широкими рукавами бирюзового цвета. На голове белая шляпа с широкими полями и огромные темные очки на глазах. Длинные золотисто-рыжеватые волосы заплетены в косу, перекинутую через плечо. Смело можно назвать Барбару красивой женщиной, если не считать того, что губы и грудь у нее ненатуральные. Но я всегда считала и буду считать самой красивой свою маму. К сожалению, сохранилось не очень много фото с ней. Всего пару, там, где она семнадцатилетняя на пляже с доской для серфинга и моим умершим дедушкой, который и научил ее кататься на доске. И одно из последних, сделанных отцом, когда она была беременна мной на пятом месяце. Я храню их оба, как самое дорогое. Они стоят в моей комнате в рамке, сделанной в виде открытой книги.

– Хм…уже вернулась, Риси? – заметив меня, констатирует Барбара, с ехидной ухмылкой.

– А ты так ждала, что не вернусь?

– Знаешь, в доме даже стало дышаться лучше, – противный голос так и брызжет ядом.

– Смотри не задохнись от избытка кислорода.

– Не переживая за меня, детка. Уильям сказал, что в пятницу состоится твоя помолвка. Поздравляю. Это замечательная новость.

– Не нужно пустого притворства, Барб. Ты ведь так давно мечтаешь избавиться от меня.

– Ты уже не маленькая девочка, Риси. И должна понимать, что скоро ты станешь лишняя в этом доме, – кладет руку на живот, демонстративно поглаживая его.

– Единственное, на что я надеюсь, что мои брат и сестра не будут такими лицемерными дрянями, как ты, – разворачиваюсь и ухожу, не желая больше продолжать бессмысленную перепалку со стервой.

– Они уж точно не будут нуждаться в такой сестре, как ты, – выплевывает мне в спину, но я ничего не отвечаю.

Пусть захлебнется в своей желчи.

Глава 3

Когда наступает вечер пятницы, я уже не знаю, куда себя деть.

Весь день я старалась сосредоточиться на обработке в фотошопе сделанных за неделю фотографий, но взгляд все время отвлекался на часы.

В комнату раздается стук, и вся сжимаюсь, но не поворачиваюсь.

– Мисс Айрис, отец просит вас спуститься и встретит гостей с ним, – голос Мэнди отдает волнением всегда, когда в дом приезжает Пенхази.

– Хорошо, – обреченно выдыхаю и захлопываю ноутбук.

Едва передвигая ногами, иду к выходу из комнаты, кинув взгляд на свое отражение в зеркале.

Щеки покрылись темно-красными пятнами, как это всегда бывает, когда я волнуюсь и даже загар не смог этого скрыть. В больших голубых глазах настоящая паника. Дрожащими руками поправляю распущенные волосы, пытаясь скрыть красноту на лице. Непроизвольно оттягиваю юбку персикового платья, длина которого доходит почти до колен, и, сделав судорожный вдох полной грудью, выхожу из комнаты.

Спустившись на первый этаж, замечаю отца вместе с Барбарой, стоящих в гостиной. Услышав меня, отец поворачивается и проходится по мне взглядом, одобрительно улыбнувшись.

Барбара же расплывается в победной ухмылке.

– Мистер Мэрион, они приехали, – в гостиную входит дворецкий.

– Пойдемте, девочки мои, – отец подзывает меня рукой, параллельно подставляя локоть для своей жены.

Подходим к входу, и дворецкий открывает дверь, пропуская в дом гостей. Первым входит Пенхази старший, упираясь правой рукой на деревянную трость, инкрустированную золотом и драгоценными камнями. Он переступает порог, хромая на одну ногу, колено которой было повреждено во время аварии, когда на него впервые покушались. И как только его высокая широкоплечая фигура оказывается в доме, становится меньше света, словно солнце заволокло тучами. Он, как всегда, выглядит с иголочки, в костюме тройке графитового цвета и белоснежной сорочкой под жилетом. Под расстегнутым воротом сорочки завязан шелковый платок с золотисто-серым рисунком. Седые волосы зачесаны наверх, и на пожилом лице с резкими чертами царит улыбка, от которой кровь стынет в жилах.

– Уильям, – жмет руку отцу.

– Добро пожаловать, Леонард.

– Спасибо, – хлопает его по плечу. – Барбара, ты само очарование, – обращается к его жене, погладив ее живот.

– Благодарю, Леонард. Мы рады видеть вас.

– Взаимно-взаимно…

Взгляд темно-серых глаз переключается на меня, и я готова провалиться сквозь землю.

– Айрис, – подходит ко мне и, протянув руку, проводит пальцем по моей пылающей щеке.

Едва сдерживаюсь, чтобы не отстраниться, стиснув зубы.

– Ты стала настоящей красавицей, – окидывает меня оценивающим взглядом.

– Здравствуйте, дядя Леонард, – стараюсь говорить без дрожи в голосе, хоть меня саму трясет.

– Просто Леонард, милая, – мягко улыбается. – Мы так давно с тобой не виделись. Как ты поживаешь?

Хочется прокричать, чтоУЖАСНО, но я проглатываю слова.

– Х-хорошо. Спасибо. Как вы? – лишь из вежливости спрашиваю, не желая ничего о нем знать.

– Просто замечательно.

– Джулиан, рад видеть. Давно ты к нам не заглядывал, – слышу голос отца за широкой спиной Пенхази старшего.

– Добрый вечер, Уильям, – звучит безразличный ответ хриплым низким голосом.

Пенхази старший отходит в сторону, и я перевожу взгляд на его молодую копию. Мужчина оказывается еще выше своего отца и кажется, что даже в плечах он габаритней, хоть и такой же стройный. В отличие от отца он одет в угольно-черный костюм и такого же черного цвета шелковую сорочку с расстегнутыми верхними пуговицами. Грудная клетка расправлена. Твердый подбородок, спрятанный за темной щетиной слегка приподнят. Четкая линия челюсти выглядит напряженной. Настоящий дьявол во плоти.

– Айрис, подойти и поприветствуй Джулиана, – обращается ко мне отец, и взгляд прозрачных ледяных глаз направляется на меня.

Но они будто смотрят не на меня, а сквозь.

– Не нужно, – безэмоционально бросает.

Отводит глаза, будто я не человек, а предмет мебели, недостойный его внимания, и проходит дальше в дом.

– Кхм…ну что ж…пройдемте в гостиную, пока накрывают на стол, – отец быстро заполняет образовавшуюся неловкую паузу.

Мы входим в гостиную, и оба Пенхази садятся на кресла, разделенные низким прямоугольным журнальным столиком из темного стекла. Отец с Барбарой усаживаются на диван сбоку от стола. Я же сажусь на свободный диван напротив них.

– Джулиан, – Леонард направляет взгляд на сына, кивнув тому.

Пенхази младший со скучающим видом, засовывает руку во внутренний карман пиджака и достает черную бархатную коробочку. Ничего не сказав, небрежно кладет ее на столик, подтолкнув ко мне, будто кость бездомной собаке.

Замираю, не в силах шевельнуться. Окутывает ощущение, словно я нахожусь в каком-то дурном сне и никак не могу проснуться. Смотрю на коробочку, и перед глазами все плывет.

Не сразу замечаю, как Барбара поднимается со своего места и, обогнув стол, садится рядом, взяв коробку. Открывает ее и, к сожалению, внутри оказывается не ампула с ядом, которую я с радостью выпила бы, чтобы все это сразу закончилось, а кольцо со сверкающим бриллиантом.

– Какая прелесть, Айрис, – лицемерка извлекает кольцо из коробки и, воспользовавшись моим замешательством, берет мою дрожащую руку, надевая кольцо на безымянный палец. – Тебе так повезло, милая, – наигранно улыбается, сжав мою руку до хруста пальцев.

Стискиваю зубы, едва не застонав от боли.

– Ну вот и отлично. Свадьбу сыграем в следующую субботу в нашем поместье, – заявляется Леонард, расслабленно откинувшись на спинку кресла.

– Но… – порываюсь возразить.

– Айрис… – отец не дает сказать, испепеляя меня взглядом, и я непроизвольно сжимаю руки в кулаки.

Между мужчинами завязывается непринужденный разговор, а мне же с каждой минутой становится все хуже. Оставшаяся сидеть рядом Барбара никак не может перестать улыбаться, и мне так хочется стереть эту улыбку с ее лица. А больше всего хочется испариться в воздухе. Исчезнуть. Оказаться в своей комнате и хорошенько порыдать.

Спустя какое-то время горничная сообщает о том, что ужин готов, и мы переходим в столовую. Иду позади всех, едва перебирая ногами.

– Айрис, сядешь рядом с Джулианом, – заявляет отец, и я обреченно киваю.

Сажусь на стул рядом с мужчиной, от которого так и веет неприязнью, стараясь отодвинуться как можно дальше.

– Как минимум два пункта не в твою пользу, – раздается низкий голос, чуть наклонившегося ко мне новоиспеченного жениха. – Терпеть не могу блондинок, да еще и малолеток, – произносит с пренебрежительным тоном, но так, чтобы никто не услышал.

Сглатываю слюну и поднимаю на него глаза, встречаясь со взглядом, обдающим холодом с ног до головы. Темно-русые брови сведены на переносице, и весь его вид говорит о том, что он раздражен. Но возможно это его нормально состояние.

Не могу ничего ответить, а просто отвожу взгляд, уставившись в пустую тарелку. Я никогда не считала себя трусихой, но этот человек наводит на меня необъяснимый страх, похлеще своего отца.

– Но все же есть один плюс. Он в твоей молчаливости, – продолжает унижать меня, показывая всю свою темную сущность.

И за этого дьявола отец выдает меня замуж.

Когда горничные приносят блюда, все принимаются за ужин, а я только делаю вид, что ем, ковыряя вилкой в салате.

– Айрис, твой отец сказал, что ты окончила школу с отличием. Поздравляю, – спустя какое-то время обращается ко мне Пенхази старший.

– Спасибо, – едва слышно отвечаю.

– Еще он сказал, что ты увлекаешься черно-белой фотографией.

– Да, увлекаюсь.

– И откуда у тебя появилась тяга к фотографии?

– В старшей школе я вела колонку в школьной газете и делала для нее фотографии. А два года назад я окончила курсы фотографов, и мне очень понравилось.

– И что же ты фотографируешь?

– Необычную архитектуру зданий и городские пейзажи, – никто не знает, что когда-то я завела специальный альбом, куда вклеиваю лучшие фото, и под каждым из них пишу, с чем оно ассоциируется у меня.

– Почему именно черно-белые фото?

– На мой взгляд, дело в определенной атмосфере. В черно-белых фото есть какая-то своя вневременная привлекательность. Через такие изображения хорошо рассматриваются детали и текстуры.

– Мне нравится, как ты объяснила. Я бы хотел, чтобы ты когда-нибудь сделала фотографии нашего семейного поместья. На память для моих преемников. Ты ведь не откажешь мне, милая?

– Х-хорошо.

– Ты собираешься и дальше заниматься этим?

– Да. Я бы хотела выучиться на фотожурналиста.

– Для чего?

– Чтобы получить профессию и работать по ней.

– Я не против твоего хобби, но призвание женщины не в том, чтобы работать, а в первую очередь быть матерью и хранительницей домашнего очага.

– Но я бы могла выучиться, а потом совмещать работу и детей. Одно другому не меш…

– Нет, Айрис! – резко отрезает, ударив кулаком по столу, и чуть не подпрыгиваю на месте.

Даже Барбара сжимается на противоположной стороне стола, накрыв рукой свой живот.

– В нашей семье женщины не работают, они занимаются домом и детьми, – парализует жестким взглядом ледяных глаз.

Замечаю боковым зрением ухмылку на лице его сына и понимаю, что попала в ловушку.

Они никогда не дадут мне осуществить давнюю мечту. Я буду просто их чертовым инкубатором для рождения наследников. Никто никогда не будет интересоваться, чего хочу я.

И отец никак не пытается мне помочь. Он просто молчит.

А Джулиану, похоже, вообще наплевать, что происходит. Он сделает все, что скажет его дорогой папаша.

– Я думаю, что Айрис быстро изменит свое мнение, – вклинивается Барбара. – Я тоже не думала о детях, пока не забеременела. Это настоящее счастье – знать, что ты способна дарить жизнь, – обнимает живот двумя руками.

Мне всего восемнадцать, идиотка ты набитая! И я никогда не мечтала выйти замуж за богатого папика и жить за его счет, ни дня не работая!

Направляю на жену отца взгляд, мечущий молнии, мысленноокуная ее лицом в острый соус и наблюдая, как она кашляет и корчится от невыносимого жжения в глазах. Но стерва выдерживает мой взгляд с притворной улыбкой на искусственных губах.

– Ты права, Барбара. В этом огромное преимущество женщин, – Пенхази старший одно сплошное высокомерие.

Я больше не произношу ни слова. Не вижу смысла стучаться головой о стену.

К счастью, разговор переключается с меня на то, как идут дела в компании будущего свекра.

– Джулиан, я слышал, с недавнего времени ты занял должность исполнительного директора? – интересуется отец.

– Так и есть, – откидывается на спинку стула, положив смуглую руку с дорогой маркой часов на запястье на стол, и та оказывается в опасной близости с моим локтем.

– И как тебе эта должность?

– Я давно к этому шел. Меня все устраивает.

– Как тебе работается бок о бок с отцом? – переглядывается с Пенхази старшим.

– Это семейное дело, и я имею к нему прямое отношение. Мне приходится подстраиваться под отца, – звучит неоднозначный ответ.

– Когда-нибудь он станет во главе, но пока ему еще многое нужно для этого сделать, – Леонард направляет взгляд на своего сына, и я замечаю, как заходятся желваки на мощной челюсти Джулиана.

Начинает звонить мобильный навязанного жениха и даже не соизволив извиниться, он достает телефон из кармана, отвечая на звонок.

– Да, я скоро буду, – быстро отключается. – Мне пора, – с невозмутимым видом поднимается со стула.

– Куда это ты? – интересуется его отец, нахмурив седые брови.

– Появились дела, – небрежно бросает салфетку на грязную тарелку.

– Ты не можешь вот так взять и уехать со своей помолвки, сын.

– Я говорил, что приду. Но не обещал задерживаться на этом празднике жизни, – последние слова звучат с отвращением в голосе. – Всего доброго, – кидает перед тем как выйти.

Когда подают десерт, извинившись перед всеми, поднимаюсь в свою комнату. Как только закрываю дверь, сразу же снимаю кольцо с пальца и бросаю его в верхний ящик комода, будто оно пропитано ядом.

Сажусь на подоконник, прижав колени к груди. Перед глазами так и стоит лицо с острыми чертами и ледяной взгляд, пробирающий до костей. То, с какой неприязнью он выплевывал в меня те унизительные слова, говорит о том, что он никогда не будет уважать меня как личность.

Леонард вырастил свою точную копию. Исходящая от них обоих энергетика идентична. Она полна непроглядной темноты, злобы и высокомерия. Все люди для них пешки, которыми они с легкостью управляют так, как им вздумается. А я просто не желаю быть чьей-то игрушкой. Не знаю на что я только надеялась. Мне нужно было раньше что-то предпринять. Я должна попытаться поговорить с отцом и попросить его отменить помолвку. Он должен меня услышать. Если я хоть что-то значу для него.

Глава 4

Узнав от горничных, что Пенхази наконец-то уехал, спускаюсь вниз, пока отец все еще в своем кабинете.

Стучусь и вхожу, увидев его за столом, печатающим что-то на клавиатуре.

– Папа, мы можем поговорить?

– Конечно, дорогая, – отвлекается от экрана компьютера. – Я тебя слушаю, – скрещивает пальцы в замок.

– Папа, пожалуйста, отмени помолвку.

– Айрис, все уже решено.

– Неужели ты не понимаешь, что обрекаешь меня на несчастливую жизнь? – губы начинают дрожать из-за подступающих слез.

– Это не так. Ты ни в чем не будешь нуждаться и жить в роскоши.

– Мне не нужна роскошь. Я не об этом мечтала. Я мечтала выйти замуж за любимого человека. За того, кто будет уважать мой выбор и не будет ничего запрещать.

– Ты еще слишком молода, чтобы понимать, что для тебя лучше.

– Считаешь быть чьей-то игрушкой – это лучшее?

– Через неделю твоя свадьба, и я советую тебе сосредоточиться на этом, Айрис.

– За что ты так со мной, папа? Это из-за мамы? Ты винишь меня в ее смерти? Ведь если бы она согласилась тогда прервать беременность, то сейчас была бы жива. Я права? – смотрю отцу прямо в глаза и вижу, как в них мелькает что-то.

В комнате повисает удушающая тишина, и мне хочется умереть в ту же самую секунду. Сердце разрывается в клочья от окутывающего отчаяния. Фантомные боли распространяются по всему телу.

Я всегда это чувствовала. После маминой смерти отец женился впервые, когда мне было уже семь лет. И пусть до этого момента я еще мало что понимала, но уже тогда я замечала, как иногда отец смотрел на меня, о чем-то задумавшись. Помню, как впервые спросила у него, почему он так на меня смотрит, но он сразу отвлекал меня чем-нибудь. Только с возрастом я начала осознавать, что все это могло значить.

Так и не дождавшись ответа, выбегаю из кабинета, находясь на грани истерики. Словно из меня выдрали душу и распотрошили. Вернувшись в комнату, беру свой мобильный и пишу сообщение Майку, смахивая льющиеся градом слезы. Спрашиваю какие у него планы на эту ночь. Он отвечает почти сразу, сообщив, что собирается с друзьями в клуб, и предлагает пойти с ними. Хватаюсь за возможность и соглашаюсь, собираясь сделать то, из-за чего свадьба точно не состоится. Я просто не вижу другого выхода.

Подбираю самый откровенный наряд, который есть в моем гардеробе, надев неприлично короткую темно-серую джинсовую юбку и черный топ на бретельках в виде тонких цепочек с глубоким вырезом, не став надевать под него бюстгальтер. Природа не стала скупиться и наградила меня немаленькой грудью, и мне есть что показать.

На ноги надеваю черные кожаные босоножки на десяти сантиметровой шпильке. Наношу яркий вечерний макияж на глаза, чтобы выглядеть взрослей и хоть как-то замаскировать красноту после слез. Крашу губы красным матовым блеском и наношу немного румян на скулы. Волосы оставляю распущенными, завив крупными локонами.

Теперь я выгляжу именно так, как нужно.

Только нужно ли мне это…

Дожидаюсь, когда отец поднимается в спальню, и незаметно сбегаю из дома, ловя на улице такси. Приезжаю по адресу, написанному Майком в сообщении, и звоню ему.

– Ты уже приехала, Айрис? – он отвечает на втором гудке.

– Да. Где ты? – осматриваюсь по сторонам, ощущая себя не в своей тарелке, находясь в таком виде ночью на незнакомой улице, полной людей.

В своей жизни я еще ни разу не была в настоящих ночных клубах. Отец просто не пускал меня туда. Да и мне не было еще тогда восемнадцати. Только пару раз я была на домашних вечеринках наших общих с Хизер друзей, когда их родители уезжали куда-нибудь на уик-энд. Но каждый раз отец требовал, чтобы я была дома до одиннадцати. И я всегда была послушной дочерью. Но не в этот раз…

– Я тебя вижу. Иду к тебе, – поворачиваюсь и замечаю Майка, идущего в мою сторону.

Прячу телефон в сумке и ощущаю, как меня начинает потряхивать от волнения. Майк выглядит просто замечательно, как настоящая рок-звезда. В белоснежной футболке, красиво облегающей спортивное тело, и черных рваных джинсах. Каштановые волосы небрежно торчат в разные стороны, придавая его образу еще большую привлекательность. Я замечаю, как карие глаза проходятся по мне и сразу загораются.

– Вау! Айрис, ты выглядишь отпадно, – подходит и целует меня в щеку, а я же краснею с ног до головы.

– Спасибо, – смущенно улыбаюсь, радуясь тому, что на улице темно, и он не увидит моих пылающих щек.

Но краснеть мне стоит из-за того, что я собираюсь сделать сегодня.

Видит бог, я этого не хотела! Меня вынудили!

– Пойдем? – берет меня за руку.

– Ага, – киваю.

Мы подходим к стоящей компании, и он знакомит меня со своим лучшими друзьями, которые тоже пришли с девушками. И становится немного спокойно оттого, что я не буду находиться одна в чисто в мужской компании парней, которые старше меня.

После знакомства все вместе идем к входу в один из самых известных в городе клубов под названием «Грейхаус» и, увидев стоящих двух крупных секьюрити фейсконтроля, одетых во все черное, начинаю нервничать. Я знаю, что в такие заведения пропускают только с двадцати одного года, и остается надеяться, что у меня не станут проверять удостоверение личности.

Проход разделен на две части и в каждой свой охранник. Когда подходит наша с Майком очередь, он не выпускает моей руки из своей уверенным шагом, проходя мимо охранника. Но в последний момент тот преграждает ему путь.

– Что такое, приятель? – Майк не тушуется.

– Девушка выглядит слишком молодо. Пусть покажет паспорт.

– Может, обойдемся без этого? – Майк протягивает мужчине руку, и я успеваю заметить сложенную двадцатибаксовую купюру.

Охранник делает вид, что жмет ему руку и забирает деньги.

– Проходите, – пропускает нас внутрь. – Хорошего вечера.

Оказавшись внутри, мы сразу идем к зарезервированному столику и рассаживаемся на удобные диваны.

В просторном двухуровневом помещении громко играет музыка. Часть посетителей танцует на танцполе, освещенным яркими софитами. Часть сидит за длинной барной стойкой, а остальные, как и мы отдыхают за столиками. Весь второй этаж, с прозрачными стеклянными перилами по периметру рассчитан только на vip-гостей, и там царит своя атмосфера.

– Что будешь пить, красавица? – Майк обращается ко мне, пытаясь перекричать музыку.

– Джин с тоником, – отвечаю, желая поскорей расслабиться и унять нарастающую необъяснимую тревогу.

Тем более алкоголь мне сегодня точно понадобиться.

– Хорошо, – Майк делает заказ официанту и снова поворачивается ко мне.

– Честно говоря, я уже не надеялся, что ты согласишься со мной встретиться. Сколько попыток я не предпринимал, ты все время находила какие-нибудь отговорки.

– Я просто не хотела торопить события.

– Понимаю. А если честно с вашего выпускного я никак не могу выбросить тебя из головы, Айрис, – подносит руку и касается моих волос, пропуская их через пальцы.

– Правда?

– Правда.

– Я не знала, что все настолько…эм…серьезно с твоей стороны.

– Разве с тобой может быть по-другому? Ты интересная и замечательная девушка. В этом я убедился, общаясь с тобой. А еще невероятно красивая. Так что тебя так удивляет, Айрис? – кладет руку на спинку дивана, позади меня, придвинувшись чуть ближе.

– Яяя…просто… – во рту пересыхает от такой близости. – Не знаю, что сказать.

– Ничего и не нужно говорить. Я очень рад, что ты здесь, – на губах расплывается приятная улыбка, и я улыбаюсь в ответ.

К счастью, официант быстро приносит наши заказы, и я хватаюсь за свой коктейль, сразу делая несколько больших глотков. Жар мгновенно бежит по пищеводу, разливаясь по телу приятным ощущением.

Спустя час и два коктейля, становится совсем хорошо и весело.

Ритмичная музыка сменяется на медленную, и на танцполе образуются пары.

– Не хочешь потанцевать со мной, красотка? – звучит предложение от Майка, смотрящего на меня немного хмельным взглядом, потемневших карих глаз.

– Да, – соглашаюсь, и парень встает, подавая мне руку.

Мы выходим на танцпол, и Майк кладет обе руки мне на талию, притягивая к себе. Обнимаю его за шею, и мы начинаем плавно двигаться под завораживающую музыку. От Майка приятно пахнет. Чем-то свежим, напоминающим запах геля для душа.

– Ты мне так чертовски нравишься, Айрис, – раздается хриплый шепот мне на ухо, и кожу обдает теплым дыханием, пускающим мурашки по коже.

– И т-ты мне тоже, – легкая дрожь пробегает по телу, когда он проводит мягкими губами по моей щеке.

– Что же ты со мной делаешь, детка? – спускается ниже и целует меня в уголок губ.

По спине распространяется странный холод и хочется отстраниться от Майка. Тело будто начинает протестовать, и даже алкогольный дурман не помогает. Или еще не наступила нужная кондиция. Я должна быть достаточно смелой, если собираюсь сегодня отдаться ему. Пенхази нужно, чтобы я была девственницей, а значит, лишившись ее, я уже не буду представлять для них интерес.

– Я бы еще выпила, – заглядываю Майку в глаза.

– Конечно, – он берет меня за руку и ведет к барной стойке.

Меня потряхивает. Лицо горит. Лоб покрывается испариной.

Майк заказывает мне еще один джин с тоником, а себе виски с колой.

Почти наполовину выпиваю коктейль, желая ускорить процесс опьянения.

– Как насчет того, чтобы уехать отсюда вдвоем? – рука Майка оказывается на моей ягодице и сжимает ее, а взгляд опускается на губы.

– Л-ладно, – неуверенно соглашаюсь.

– Чччерт! – внезапно восклицает Майк, скривившись будто от боли, и не сразу замечаю, что его рука исчезла с моей ягодицы.

В следующую секунду кто-то хватает меня за предплечье, сжав его с такой силой, что я охаю от боли и тянет куда-то. Едва не спотыкаясь о собственные ноги, поднимаю взгляд, и глаза расширяются, когда я вижу Джулиана, ведущего меня к выходу с танцпола.

– Айрис! – слышу за спиной голос Майка и повернувшись, успеваю заметить, как два амбала держат его за руки.

– Что за? Куда ты меня тащишь?

– Какого хрена ты делаешь в этом клубе, когда сюда разрешено только совершеннолетним? – произносит свирепым тоном, продолжая волочить меня.

– Твое какое дело? – пытаюсь вырвать руку из захвата, но это бесполезно, она зажата словно тисками и, кажется, даже кровь перестала поступать. Завтра на коже точно появятся синяки.

– Такое дело… – резко разворачивается, и я впечатываюсь в твердую грудь, едва не ударившись об нее носом. – Что это мой клуб, малолетняя идиотка. А мне нахрен не нужны проблемы с полицией.

– Чтоо? – открываю рот от шока.

Он нависает надо мной целой скалой и окидывает взглядом, скривив лицо в гримасе отвращения.

– Еще и вырядилась как дешевая шлюха. На выход, – снова тянет меня, и новая волна боли пронзает руку.

– Отпусти! Мне больно! – требую дрожащим голосом, но ему плевать.

Как только оказываемся на улице, он буквально швыряет меня вперед, как обоссанного котенка, отчего я чуть не падаю.

– Стоять здесь! – злобно приказывает и поворачивается к секьюрити, стоящим на входе.

– Босс, что-то случилось?

– С завтрашнего дня уволены оба! – рявкает своим низким басом.

– За что, босс?

– Я предупреждал никаких малолеток в моем клубе!

– Но…

– Мне плевать, что ты скажешь, – не дает договорить тому, что стоял в стороне, когда нас пропускали. – Уволены оба!

Поворачивается ко мне, посмотрев брызжущим злостью взглядом, и рефлекторно вся сжимаюсь. Обхватываю себя руками, дрожа от страха.

– Решила развлечься перед свадьбой? Или у тебя память как у рыбки, и ты забыла, что еще сегодня была помолвлена? Мне, конечно, насрать, с кем ты там зажимаешься, но я не позволю в открытую позорить мою фамилию, – злобно выплевывает каждое слово. – И почему на твоем чертовом пальце нет кольца? – смотрит на мою руку.

– Ты его даже не надевал! – откуда-то во мне просыпается смелость.

– Еще один минус в твою копилку – ты совершенно безмозглая. Может, поэтому твой отец с такой легкостью избавляется от тебя? – он бьет по самому больному, рождая во мне сильнейшую ярость.

– Твоя копилка уже переполнена минусами до краев, потому что ты сволочь, подонок и самодовольный мудак с надутым эго!

– Пункт с молчаливостью отметаем. А значит, одни сплошные минусы, – скалится и, кажется, я даже вижу острые клыки.

– Ну так отмени помолвку, – смотрю на него с вызовом.

– Ты похоже, чего-то не понимаешь, школьница. Если Леонарду Пенхази что-то взбрело в голову, то лучше смириться с этим, если не хочешь жевать сырую землю. Из-за тебя и так нарушились мои планы. Назад дороги нет.

– Планы? – непонимающе хлопаю глазами.

– А это тебя уже не касается.

– Джулиан? – за спиной мужчины раздается женский голос, и он поворачивается, открыв мне обзор на стройную жгучую брюнетку в облегающем коротком красном платье, едва прикрывающим выдающийся бюст и упругую задницу. – Все в порядке? Мне тебя ждать? – девушка бросает взгляд на меня.

– Да. Вернись в клуб. Я сейчас приду, – равнодушно отрезает, и та уходит.

Не желая больше находится рядом с этим человеком, разворачиваюсь и иду к дороге, чтобы поймать такси.

– Куда собралась? – меня настигают, схватив за запястье.

– Домой! Отвали от меня! – дергаю рукой, но он не отпускает, достав из кармана брюк телефон и набирая чей-то номер.

– На улицу! Живо! – командует кому-то.

Через несколько минут появляются два амбала, что держали Майка.

– Отвести домой и передать прямо отцу, – небрежно отбрасывает мою руку и уходит.

– Хорошо, босс.

– Пойдемте, мисс, – один из амбалов подходит ко мне и кладет свою тяжелую мясистую лапу на мое плечо.

– Нет! – не желая быть застуканной отцом за побегом, поворачиваю голову и до хруста кусаю мужчину за руку, отчего тот издает медвежий рык.

– Ты, мать твою, совсем охренела? – одергивает руку.

– Лапы от меня убрал, урод! – кричу, пятясь от него и собираясь сорваться на бег.

– Что здесь происходит? – к моему глубокому несчастью, Джулиан возвращается.

– Босс, эта дикая кошка меня укусила.

– Мне учить вас надо? – в два шага оказывается передо мной, и из меня вырывается визг, когда он закидывает меня на плечо, как тряпичную куклу.

Юбка задирается, явив свету розовые стринги, и его большая ладонь оказывается прямо на моей голой заднице. Дыхание сбивается, и пульс срывается с тормозов. Щеки начинают гореть и становится жарко. От резкой смены положения кружится голова.

– Не трогай меня! Отпусти! – пытаюсь сопротивляться из последних сил.

Бью кулачками по каменным мышцам спины.

– Не дергайся, – шлепает меня по ягодице, и я зажмуриваюсь, стиснув зубы.

Ребра болезненно впиваются в твердое плечо, и начинает подташнивать. Боясь, что меня стошнит на его дорогой костюм, просто повисаю как тряпка.

Он подходит к черному внедорожнику и, открыв заднюю дверь, закидывает меня на сиденье как мешок с мусором. Захлопывает дверь и уходит.

– Мудак! – выкрикиваю, оттягивая юбку назад, но меня уже никто не слышит.

Спустя минуту один из охранников садится за руль, а другой – на пассажирское сиденье рядом с ним. Двери блокируются, и машина начинает движение.

– Подвезите меня к дому, а дальше я сама, – пытаюсь предотвратить возможный скандал.

– Нам было велено передать вас прямо отцу.

– Пожалуйста.

– Нам дорога наша работа, мисс. Советую вам смириться и спокойно продолжить путь.

Хочется ругнуться и сказать что-нибудь резкое, но я проглатываю слова. Странно, что с навязанным женихом я не была так сдержанна.

Мой телефон начинает пиликать, и я достаю его, читая пришедшее от Майка сообщение.

– С тобой все в порядке?

– Да. Я уже еду домой. Прости.

– Ты уверена, что у тебя все хорошо? Я переживаю.

– Да, я в порядке. Честно.

– Откуда ты знаешь владельца клуба, Айрис?

– Его отец дружит с моим. Но я не знала, что это его клуб. А он запрещает находиться в нем тем, кому еще нет восемнадцати из-за возможных проблем с полицией.

– Не думал, что твой отец связан с такой личностью, как Пенхази. Он опасный человек.

– Я знаю. Но они очень давно знакомы, еще, когда он не был так опасен.

– Напиши мне, как доберешься домой. Я буду волноваться.

– Хорошо.

Спрятав телефон в сумку, поворачиваю голову к окну и кладу затылок на подголовник. Внутри все еще клокочут: злость, страх, перемешанные со стыдом. Мне так и не удалось добиться того, чтобы свадьба не состоялась, а значит, нужно придумать другой план. Я не выйду замуж за этого дьявола. Даже думать не хочу о том, чтобы жить с ним под одной крышей и ложиться в одну постель.

Глава 5

Джулиан

Давно у меня не возникало такого острого, до зуда в ладонях, желания кого-нибудь придушить. Но сесть в тюрьму за непреднамеренное убийство не входило в мои ближайшие планы.

Закинув малолетку в машину, направляюсь к входу в клуб. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки из-за клокочущей внутри злости. Сердце бухает, норовя разодрать грудную клетку и оставить в ней кратер размером в целый гребаный континент. Если бы я случайно не заметил, стоя у перил второго этажа, это белобрысое создание, одетое в наряд шлюхи, то так и не узнал бы, что строго установленные мной правила нарушаются. И в клуб пропускаются несовершеннолетние, свободно распивающие спиртные напитки.

Как только подхожу к двери, навстречу мне выходит один из уволенных охранников.

– Босс, я не пропускал эту девушку. Клянусь, что проверяю все удостоверения.

– Мне насрать. Я же сказал уволены оба, – прохожу мимо не останавливаясь.

– Босс, дайте мне еще один шанс. Прошу. У меня жена скоро рожает. Я не могу остаться без работы, – идет за мной по пятам.

– И меня должно это волновать?

– Я работаю на вас не первый год, и вы ни разу не жаловались. Я честно выполняю свою работу. Да я виноват, что недоглядел. Лишите меня премии, но не увольняйте.

В этом он прав. Я всегда был доволен его работой. Но мне некогда сейчас выяснять, кто виноват и неизвестно сколько еще сейчас малолеток в моем клубе. Если приедет полиция с проверкой, у меня будут проблемы. А мне они на хрен не нужны.

Кто-то сказал бы, что все проблемы я могу решить через своего отца, имеющего большие связи. Но он последний человек, к которому я обратился бы за помощью.

– Завтра придешь за расчетом. Разговор окончен, – отрезаю и иду дальше.

Поднимаюсь на второй этаж и не возвращаюсь к компании друзей.

Сразу поворачиваю в служебный коридор и скрываюсь за дверью кабинета.

Внутри меня уже послушно ждет та, что снимет скопившееся нервное напряжение. Зеленые глаза, полные вожделения, сразу направляются на меня.

– Кто это был, Джулиан? Твоя девушка? – облизывает пухлые губы, накрутив черную прядь волос на палец.

– Разве твоя работа – задавать вопросы? – снимаю пиджак, кинув его на стоящий диван, и закатываю рукава сорочки.

– Нет. Я просто спросила, – пожимает плечами.

– Лучше просто подойти к столу и повернись, – не собираюсь сейчас говорить о большой проблеме в роли малолетней девки, которую мне навязали, тем более с посторонним человеком.

Брюнетка послушно выполняет приказ, став ко мне спиной и уперевшись ладонями о крышку дорого отполированного стола. Прогибается в пояснице и отставляет сочную задницу.

Животные инстинкты мгновенно срабатывают и к паху приливает кровь.

Подхожу сзади и задираю платье до талии, оголив упругие ягодицы, частично скрытые под красными кружевными стрингами. С силой шлепаю по одной половине, и сучка стонет, выгибаясь сильнее. На гладкой фарфоровой коже сразу появляется красный след от ладони.

Хватаюсь за резинку ее трусов и одним резким движением разрываю.

– Что за… – хочет что-то сказать, но я не даю ей договорить, засовывая скомканную ткань в рот.

– Помолчи, – шлепаю по второй ягодице с еще большей силой, отчего она чуть не заваливается вперед. – И стой смирно, – начищенной до блеска туфлей раздвигаю ее ноги шире.

Сегодня я очень зол. А в моем случае злость вперемежку с похотью – жгучий коктейль.

Я слышу тяжелое женское дыхание. Вижу, как ее пальцы с красным лаком на длинных, острых ногтях белеют от того, как сильно она впивается в крышку стола от предвкушения.

Расстегиваю ремень брюк, звеня пряжкой, после чего следует ширинка. Натягиваю презерватив на всю длину ствола и пристроившись сзади, обхватываю член за основание. Направляю к входу и врываюсь одним резким толчком до самого упора.

Девушка мычит от удовольствия и запрокидывает голову. Она уже готова меня принять без всяких прелюдий, на которые я никогда не трачу время. Я чувствую, как внутри нее влажно. Сразу видно, что опытная сучка.

Без промедления начинаю вдалбливаться в нее грубыми рваными толчками с громкими звуками шлепков о плоть. Сминаю задницу пальцами до синяков. Механика всегда одна и та же. Но сегодня я делаю все с особым остервенением.

Я чувствую, как ноги шлюхи начинают дрожать. Мычания становятся прерывистыми. Ее тело сотрясается от каждого моего толчка. Она заводит руку, пытаясь притормозить меня, но я хватаю ее за запястье, заводя за спину, и только ускоряю толчки. Терпеть не могу, когда до меня дотрагиваются, тем более без разрешения. Ощущаю, как член начинают сжимать упругие стенки и женское тело содрогаться от оргазма.

Нажимаю на затылок и прижимаю ее щекой к крышке стола, заставляя лечь грудью. Завожу ее вторую руку за спину и намотав черные волосы на кулак свободной руки, срываюсь в настоящий грубый трах. Все стоящее на столе трясется как от землетрясения, но мне плевать. Мне нужно выпустить пар. Сегодняшний рабочий день. Чертова помолвка, вместе с ненавистной невестой изрядно вымотали мне нервы.

Девушка больше не сопротивляется, поняв, что я все равно не остановлюсь, пока не достигну разрядки. Но ей все же удается кончить еще раз. Годы практики дают о себе знать. Не каждая эскортница выдерживает мой эгоизм. Но я такой, какой есть.

Импульсы приближающегося оргазма ощущаются во всем теле и по позвоночнику пробегают разряды, словно от ударов током. Делаю еще несколько поступательных движений внутри текущего лона и кончаю с хриплым рыком. Последняя волна дрожи пробегает по телу, и я достаю член. Снимаю заполненный презерватив и швыряю в урну.

– Свободна, – произношу охрипшим голосом, застегивая брюки. – Завтра на твой счет переведут деньги, – безразлично бросаю, даже не посмотрев в ее сторону.

Подхожу к стеклянному шкафу, расположенному у стены, и открываю коробку с коллекцией сигар, доставая одну. Слышу за спиной заплетающиеся шаги, уходящей из кабинета эскортницы и звук захлопнувшейся двери.

Наступает приятная тишина, и я подхожу к столу, на котором поимел немало шлюх, поправив все, что оказалось не на своем месте.

Быстрый перепих, без эмоций два-три раза в неделю стал давно выработанной привычкой. А лучшим вариантом для этого служат эскортницы, с которыми не нужны пустые разговоры, ухаживания и походы на свидания. Мне всегда было это чуждо. Лишь изредка я нанимаю кого-то для сопровождения меня на каких-либо переговорах или банкетах, после чего грубо трахаю и сразу прощаюсь.

Мой самый первый сексуальный опыт как раз и произошел с женщиной древней профессии. Меня к ней привел отец, когда мне было пятнадцать. В тот день он мне сказал, что женщины созданы только для того, чтобы их трахали, и чтобы рожать и воспитывать детей. Я был слишком запуган и боялся возразить ему, подумав тогда о матери и том, что ей приходится переживать, живя с таким мужем. Еще ребенком я видел много вещей, творящихся дома, о которых предпочел бы забыть. Уже тогда в моей голове укоренилась мысль, что я никогда не заведу своей семьи и не буду вступать в отношения.

Расслабленно разваливаюсь в кресле и закуриваю сигару, выпуская густой дым в воздух. Физически стало лучше. Напряжение ушло. Тело окутало приятной негой.

Но ураган из эмоций так и не утих. В голове все еще крутятся мысли о предстоящей чертовой свадьбе.

Я не думал, что отцу придет эта мысль в голову, когда я оказался так близко к цели. И если я откажусь, он снимет меня с должности. Он так прямо и заявил. И тогда я точно потеряю все, к чему стремился не один год. Я только смог приблизиться и не собираюсь рисковать из-за какой-то школьницы. Мне еще нужно время, а если это поможет успокоить отца, я готов пойти на такие жертвы. Даже приделать ребенка, чтобы усыпить бдительность.

В дверь раздается стук, и я разрешаю войти. В кабинет входит мой заместитель по клубной работе и по совместительству лучший друг Чейз Брэдли, с которым мы вместе учились еще в школе.

– Только что столкнулся с девушкой, вышедшей от тебя. Она убегала как ошпаренная. Что ты с ней сделал?

– Ничего. Она выполняла свою работу. Только и всего, – равнодушно отвечаю, сделав очередную затяжку.

– Джул, может, хватит вымещать свою злость на бедных девушках?

– Я бы не назвал их бедными из-за тех сумм, что я перечисляю за то, что имею их.

– Но это не значит, что нужно быть настолько жестоким.

– Ты пришел учить меня, как вести себя со шлюхами?

– Нет. Не поэтому. Я видел, как ты спустился вниз и потащил из клуба девицу, зажимающуюся с каким-то парнем. Не помню, чтобы ты делал работу за охрану.

– Этой девице только исполнилось восемнадцать, и она здесь находиться не должна была, – цежу сквозь зубы, вспомнив, как школьница смело пререкалась со мной. Но я думаю здесь не обошлось без алкоголя в ее крови.

– Ты знаешь ее?

– К сожалению, – сжимаю челюсть до хруста.

– Кто она?

– Моя гребаная невеста.

– Что? – смеется. – У тебя даже девушки нет и никогда не было.

– Это все мой «любимый» папаша. Ему вдруг резко понадобились внуки. А если бы я отказался, ты знаешь к чему это могло привести.

– И кто она? Ты хоть знал ее раньше?

– Лично нет. Только видел, когда она еще была подростком. Хотя для меня она и сейчас еще подросток. Она дочь друга семьи. Когда-то она встречалась с моим братом, – опускаю взгляд на свою руку, сжимая и разжимая пальцы в такт своему сердцу.

Каждый раз, когда думаю о Марти и о том, что его жизнь оборвалась так рано, меня разрывает на куски. А когда вспоминаю, кто явился тому виной, хочется разнести все вокруг.

– Черт… – потирает подбородок. – И что, они типа любили друг друга?

– Марти был помешан на ней. Все уши мне прожужжал про то, что женится на ней, когда вырастет.

– Так значит, тебе досталась невеста брата?

– Мне плевать, чья она была невеста, Чейз. Мне в принципе на нее глубоко плевать. Меня только бесит, что теперь мне придется лицезреть ее на моей территории. Но, надеюсь, это ненадолго. Как только придет время, я с радостью избавлюсь от нее.

– Тебе видней, Джул. Ты вернешься за столик?

– Немного позже. Кстати, нам нужна дополнительная охрана на вход. Сегодня я уволил двух секьюрити. Займись этим.

– Хорошо. Еще какие-нибудь рабочие распоряжения будут? Я уже собирался выпить.

– У Гудмана вроде жена скоро рожает? – не знаю, зачем это делаю, спрашивая про второго охранника.

– Да, я в курсе.

– Завтра он придет за расчетом. Выплати ему хорошую компенсацию.

– Как скажете, босс, – ухмыляется.

– Иди уже.

Снова остаюсь один и, сделав затяжку, откидываюсь затылком на кресло, закрыв глаза. Хотелось бы отпустить все мысли, но это просто невозможно. Грядут большие перемены. Жизнь решила поиграть со мной, но я с полной готовностью принимаю ее вызов.

Как ярый игрок в покер, я привык рисковать и идти ва-банк.

Глава 6

Айрис

С трудом открываю тяжелые веки, жмурясь от яркого солнца, залившего светом всю комнату. Похоже, уже далеко не утро, и это неудивительно, ведь я смогла уснуть только с рассветом. После моего фееричного возвращения, когда буквально весь дом был поднят на уши охраной ненавистного жениха, меня ждал неприятный разговор с отцом. Мне пришлось выслушать настолько я неуважительна, что позволила себе такое, будучи помолвленной.

Было сказано много нелицеприятного в адрес моего наряда и того, что я выпивала. И ни одной попытки отрицать того, что я озвучила при нашем последнем разговоре. Я полностью укоренилась во мнении, что отец винит меня в маминой смерти.

И, наверно, так оно и есть. Всем было бы лучше, если бы я вообще не рождалась. Мама сейчас была бы жива и счастлива вместе с отцом. А я, возможно, родилась бы в другой семье и была дочерью, окруженной родительской любовью.

Прости меня, мама. Мне очень жаль...

Шевелю головой и кривлюсь от боли, пронзившей всю черепную коробку. Со стоном сажусь и прикладываю руку ко лбу. Во рту отвратительное ощущение, будто в него нагадило целое стадо носорогов. Еще никогда у меня не было такого жуткого похмелья.

В дверь раздается стук, и в комнату входит Мэнди.

– Как хорошо, что вы уже проснулись, мисс, – она кажется какой-то дерганной.

– Ммгу…проснулась, – произношу голосом звучащим, как у хронического алкоголика.

Пытаюсь пригладить образовавшееся “гнездо” из волос на голове.

– Вам нужно собираться. За вами скоро приедут.

– За мной? Приедут? Кто? Зачем? – непонимающе хлопаю глазами.

– Охрана мистера Пенхази. Ваш отец позвонил мне и сказал разбудить вас, видимо, ваш телефон отключен. Но он ничего не сказал. Только то, что вы должны спуститься и поехать с ними.

– А где папа? – сон как рукой снимает.

Неужели отец или сам Джулиан рассказал о вчерашнем Леонарду и теперь меня ждет поучительная беседа еще и с ним.

– Уехал с миссис Мэрион на прогулку.

– С-сколько у меня времени? – паника нарастает, и голова начинает болеть еще сильнее.

– Мистер Мэрион сказал, что они приедут через пятнадцать минут.

– Л-ладно, – шаркая ногами, плетусь в ванную.

Принимаю душ, но это не особо помогает почувствовать себя лучше. Сейчас я бы с радостью прыгнула в бассейн и провела там не один час. В водной стихии я быстро бы восстановилась, и от похмелья не осталось бы и следа.

Высушиваю волосы феном и заплетаю косу. Хорошенько чищу зубы, два раза прополоскав их мятным ополаскивателем. Надеваю летящее платье-сарафан нежно-голубого цвета на пуговицах спереди, и коричневые босоножки на низком ходу с тонкими ремешками в греческом стиле. Совсем не крашусь, я в принципе редко это делаю. В последний момент вспоминаю про кольцо и достаю его из комода, надев на палец.

Выхожу на улицу и, к своему удивлению, вижу внедорожник, на котором вчера меня привезли. Пассажирская дверь открывается и выходит здоровяк, которого я вчера укусила. И его я точно не ожидала увидеть. Насколько я поняла, это человек Джулиана, а не Леонарда.

– Добрый день, мисс, – открывает заднюю дверь, приглашая сесть в салон, скрытый за темными тонированными стеклами.

– Куда вы хотите меня отвести?

– Вы все узнаете. Садитесь. У нас мало времени.

Обреченно выдыхаю и, став на высокую ступеньку, забираюсь в салон. Сердце пропускает удар, и внутренности скручиваются в тугой узел, когда внутри оказывается Джулиан, разговаривающий с кем-то по телефону. Дверь захлопывается, и я остаюсь в клетке вместе с опасным диким зверем. И как назло, сразу поднимается черная перегородка, отделяющая нас от водителя. Кидаю на него короткий взгляд, успев заметить, что сегодня он не изменил себе и снова надел все черное. Черные свободные льняные брюки и рубашка с закатанными рукавами. Цвет одежды полностью соответствует его душе.

Мужчина не обращает на меня совершенно никакого внимания, обсуждая какие-то деловые моменты, в которые я никак не вникаю.

Стараясь сидеть как можно дальше, отворачиваюсь к окну, пытаясь сосредоточиться на проплывающих пейзажах за окном. Но от окутывающего волнения не могу собрать мысли в кучу. Голова все еще раскалывается. Зря я не выпила таблетку перед выходом.

Когда телефонный разговор заканчивается, повисает тишина. Но неизвестность заставляет набраться смелости и спросить.

– Куда меня везут? – поворачиваюсь к нему.

– В клинику. Тебя осмотрит наш семейный врач, – даже не смотрит на меня, переписываясь с кем-то.

– Врач? Зачем? Меня ничего не беспокоит.

Не считая жуткого похмелья…

– Хм…ты не поняла, школьница, – на губах появляется устрашающая ухмылка и серые глаза устремляются на меня, обдав своим холодом. – Мы едем к гинекологу, – сердце уходит в пятки.

– А это еще зачем? – ощущаю, как заливаюсь краской от макушки до пяток.

– Проверить, не обманул ли твой отец.

– Не обманул.

– Это мы и узнаем, – перевожу взгляд на острые скулы, об которые можно порезаться, и плавно спускаюсь к квадратной линии челюсти.

Его лицо, что скульптор лепил?

– Это из-за вчерашнего? У меня ничего не было с тем парнем.

– Ну тогда тебе нечего бояться, школьница. Ведь так?

– Я уже не школьница. И меня зовут Айрис, – цежу сквозь зубы.

– А краснеешь как школьница, – издевательски улыбается.

– Пошел ты на хрен, Джулиан.

– Только вот ругаешься как сапожница.

– А ты ведешь себя как последняя сволочь.

– Почему как? Даже обидно. Видимо, нужно стараться лучше.

Сжимаю челюсти до хруста, чтобы не сказать еще что-нибудь. Отворачиваюсь от него и весь остальной путь молчу.

Когда подъезжаем к зданию клиники, Джулиан выходит первым, а охранник открывает мне дверь, подавая руку. Но я не беру ее, а спрыгиваю сама.

Следую за женихом, идущим уверенной походкой хищника. Не сразу замечаю, что его охрана следует рядом с нами.

– А они здесь обязательны? – спрашиваю у Джулиана.

– Обязательны, – отрезает.

Мы не останавливаемся на ресепшене, а сразу идем по коридору, подходя к кабинету с табличкой «Профессор отделения акушерства и гинекологии Итан Лэнгли ». А это значит, меня впервые будет смотреть мужчина. Мой гинеколог, который наблюдает меня с момента начала месячных добрая и милая женщина.

Стыд, смешанный с паникой, заставляет пульс ускориться в разы.

– Ждите здесь, – Джулиан кидает своей охране.

Даже не постучавшись, он открывает дверь и входит в кабинет. Едва передвигая ногами, вхожу за ним, и нам навстречу сразу выходит мужчина в очках, лет шестидесяти.

– Добрый день, Джулиан. Я ждал вас.

– Здравствуй, Итан, – мужчины жмут друг другу руки.

– Как ты? – тепло улыбается ему и немного непривычно, что кто-то не боится этого человека.

– Прекрасно, – сухо бросает.

– Как поживает Амелия?

– Без изменений, – звук голоса меняется и плечи заметно напрягаются.

Становится интересно о ком они.

– Понятно, – на лице доктора мелькает грусть. – А это наша пациентка? – переводит взгляд на меня, и я чувствую, как снова краснею, нервно теребя ткань платья.

– Да, – Джулиан кидает на меня взгляд, полный презрения.

– Твоя родственница?

– Хм…если бы. Моя невеста.

– Ты женишься? Я не знал. Поздравляю.

– Ага. Осмотри ее, – разваливается на стуле.

– Конечно. Как тебя зовут, милая? – переводит взгляд на меня.

– Айрис, – едва слышно произношу, посмотрев на Джулиана, который, похоже, собрался быть свидетелем всему, тем самым унизив меня еще больше.

– Джулиан, тебе лучше подождать за дверью, – к счастью, профессор замечает мое замешательство.

Фыркнув себе под нос, жених встает и покидает кабинет.

– Тебе не нужно волноваться, Айрис.

– Х-хорошо.

– Расскажи, тебя что-нибудь беспокоит?

– Нет, – мотаю головой, ощущая ужасную неловкость.

– Месячные регулярные?

– Да.

– Обильные? Болезненные?

– Нет, – на автомате отвечаю.

– Когда были последние месячные?

– Десятого июля.

– Хорошо. Давай я сначала осмотрю твою грудь и все ли в порядке с лимфоузлами.

– Л-ладно, – расстегиваю платье и спускаю до талии, снимая лифчик.

Доктор начинает прощупывать грудь, и я стараюсь не думать, что он мужчина. Он ведь такой же доктор, как и все.

– Во время месячных грудь болит, набухает?

– Немного.

– Хорошо.

– Откуда вы знаете Джулиана? – интересуюсь, чтобы отвлечься.

– Я много лет наблюдаю его мать. Еще, когда она была беременна Марти.

Я никогда не видела мать братьев Пенхази. Если они приходили к нам в гости, то всегда были без нее. А Марти никогда не говорил мне о ней, будто это была запретная в их семье тема. И, честно говоря, я думала, что она уже умерла.

– Марти… – непроизвольно вырывается из меня.

– Ты знала его?

– Да. Мы близко общались с ним.

– Жаль. Он был хорошим парнем, и его появление на свет было маленьким чудом.

– Почему?

– До этого у нее было пять выкидышей, и я рекомендовал ей остановить попытки из-за большого риска невынашиваемости. Но Леонард настоял на том, что ему нужны еще наследники, а Амелия никогда не смела перечить мужу. В итоге беременность проходила очень тяжело. А во время родов случилось осложнение, из-за которого ребенок чуть не погиб, как и сама мать. Я принимал роды, и сразу после них нам пришлось удалить матку, лишив ее возможности в дальнейшем стать матерью.

– Какой ужас. А где она сейчас?

– Ляг, пожалуйста, на кушетку, я пощупаю твой живот.

– Хорошо, – ложусь, подняв взгляд к потолку.

– А ты разве не знаешь? – подушечками пальцев начинает нажимать на низ живота.

– Знаю, что?

– Так не больно?

– Нет.

– Хорошо.

– Так что не знаю, доктор? – кидаю на него выжидающий взгляд.

– Неважно. Давай я осмотрю тебя на кресле. Разденься ниже пояса и заходи за ширму.

– Ладно.

– Ты живешь половой жизнью?

– Н-нет, – отвожу глаза, заливаясь румянцем.

– Ясно, – смотрит на меня с каким-то сочувствием. – Только не волнуйся. Я буду аккуратен.

Когда выхожу из кабинета, все, что мне хочется это провалиться сквозь землю. Я даже не смотрю на Джулиана, а он молча скрывается за дверью сразу после меня. Спустя минут десять, жених выходит, и наши взгляды встречаются. Я вижу ухмылку на его лице, которая наводит ужас и пускает дрожь по позвоночнику.

– Уходим, – без всяких эмоций кидает, и мы направляемся к выходу.

Ощущаю себя чертовой игрушкой, которой управляют как хотят. Ноги становятся ватными. В голове шум. Виски пульсируют от напряжения.

– Надеюсь, теперь ты доволен? – выпаливаю, когда оказываемся в салоне.

– Ты преувеличиваешь мой интерес к твоей жалкой персоне, школьница. Информация о том, что ты действительнодевственница , – он будто специально делает акцент на этом слове, заставляя меня снова залиться краской. – Нужна была твоему будущему свекру, а не мне. Честно говоря, я надеялся, что с тебя хоть что-то можно взять. Никогда не испытывал желания трахать неопытных. И это еще один минус в твою копилку. Список стремительно растет.

– Мне плевать. Я все равно не собиралась с тобой спать.

– Отец требует внуков. А я надеюсь тебе не стоит объяснять, откуда берутся дети? – опускает серебристый взгляд на кулон на моей шее и плавно ведет к груди.

– Да пошел ты, – выплевываю в него и отворачиваюсь к окну, услышав, как он ухмыльнулся.

Больше не произношу ни слова, сжавшись от переполняющей злости. Даже находится рядом с этим человеком невыносимо. Не могу нормально дышать. Его энергетика давит на меня.

Как только машина подъезжает к воротам моего дома, незаметно выдыхаю. Хватаюсь за ручку и пытаюсь открыть, но дверь оказывается заблокирована.

Только когда выходит здоровяк, водитель снимает блокировку замков.

Мужчина открывает мне дверь, и я ставлю ногу на ступеньку.

– Эй, школьница, – летит мне в спину, и я нехотя поворачиваюсь. – И чтобы больше никаких ночных клубов и дружков. Ты невеста Пенхази и должна вести себя соответственно.

– Тебя забыла спросить, куда мне ходить и с кем, – отворачиваюсь, собираясь наконец-то оказаться как можно дальше от него. – Ай! – вскрикиваю от боли, когда меня тянут назад за косу.

Схватив за шею сзади, дьявол поворачивает меня к себе лицом и между нашими носами остается буквально пара миллиметров.

Втягиваю ртом воздух и обоняние улавливает глубокий запах мужского парфюма с нотками морского бриза. Это кажется неправильным. Он просто не имеет права так приятно пахнуть.

– Придется выработать привычку. И не советую злить меня. Поняла? – низкий голос полон гнева.

– Отпусти меня… – шепчу, смотря в прозрачную дымку глаз и видя в ней серебристые всполохи.

– Не слышу ответа? – встряхивает меня, сжимая шею сильнее.

– П-поняла, – выдавливаю, зажмурившись от боли.

– А теперь выметайся! – отталкивает меня, и я чуть не вываливаюсь из салона.

На колотящихся ногах иду к дому, глотая слезы.

– Ублюдок…ненавижу… – шепчу, шмыгая носом.

Поднимаюсь в свою спальню и достаю мамин дневник. Сев на любимое место на подоконнике, открываю на случайной странице и читаю сквозь пелену слез.

«14 апреля 2007 года

Привет, моя милая доченька. Сегодня у меня выдался очень насыщенный день. Я встретилась со своей подругой из детства, которая приехала навестить меня из моего родного Клируотера. Мы гуляли и много часов проговорили с ней, вспоминая веселые дни из прошлого. Несколько раз она погладила мой живот, назвав твое имя, и ты даже отвечала ей, пинаясь ножкой. А еще мы говорили с ней о ее матери, которая вылечилась от рака яичников, когда доктора не давали ей никаких шансов. Я до сих пор помню, как приходила к ней домой и видела ее мучения, но она никогда не была грустной. Она всегда улыбалась. Для меня она стала примером настоящего борца. Человека, который не сдается не перед чем и верит только в лучшее. Я помню, как часто она повторяла фразу: «Ты не проиграл, пока не сдался». Я очень хочу, чтобы ты у меня тоже выросла сильной и никогда не опускала руки ни перед какими трудностями. А я буду всегда рядом с тобой и во всем тебя поддержку, моя девочка.»

Закрываю дневник и звучно выдыхаю. Мама права. Никогда нельзя сдаваться. И я тоже не буду. Я не выйду замуж за этого монстра. Я просто сбегу ночью, когда все уснут. Будь что будет. Как-нибудь выживу. У меня есть кое-какие накопления, а на первое время устроюсь куда-нибудь официанткой. Поеду в мамин родной город. Я ведь всегда мечтала жить у океана. Научусь кататься на серфе. Жаль только, что дедушки с бабушкой уже нет. Их не стало через три года после маминой смерти с разницей в пару месяцев. Они бы точно помогли мне и приютили к себе.

Глава 7

Когда наступает глубокая ночь, дом погружается в тишину. Сегодня я даже не спускалась на ужин. Не было никакого желания видеть ни отца, ни тем более Барбару. Переодеваюсь в черную безразмерную толстовку, натянув капюшон на голову, а на ноги такого же цвета легинсы. Нахожу в гардеробной спортивную сумку и закидываю в нее самое необходимое из одежды и обуви. Забираю мамин дневник и рамку с ее фотографиями. Вместе с ними фотоаппарат с альбомом и ноутбук для того, чтобы иметь возможность продолжить любимое дело.

Перед выходом из комнаты в последний момент оборачиваюсь, чтобы попрощаться с местом, где я выросла. Здесь происходило много приятных вещей. Я помню, как еще совсем маленькой каждый день с нетерпением ждала папиного возвращения с работы, чтобы он пришел и прочитал мне сказку на ночь. Я так любила эти редкие моменты с ним. Именно тогда я не чувствовала себя одинокой. Чего не скажешь про настоящий момент. В моей груди образовалась огромная кровоточащая рана, и наверно она никогда не заживет. Я всю жизнь буду нести это в себе, живя вдали от самого близкого человека, которому я стала не нужна.

Когда родятся двойняшки, он вообще забудет о моем существовании. В этом я даже не сомневаюсь.

С комом в горле, открываю дверь и, стараясь шагать как можно тише, спускаюсь вниз. Почти не дышу, слыша шум зашкаливающего пульса в ушах.

Выхожу из дома и иду по дорожке, ведущей к воротам. На улице темно и совсем тихо. Даже ни намека на ветер. Черное небо усыпано звездами, словно мелкими бриллиантами, разбросанными на бархате. Невероятно спокойная и завораживающе красивая ночь.

Подхожу к металлической двери, совмещенной с воротами, и дрожащей рукой берусь за ручку, нажимая на нее. Раздается характерный щелчок, и я переступаю через порог, оказавшись за пределами участка. С тихим звуком закрываю дверь и на секунду замираю.

Ну вот и все. Я свободна.

Поворачиваюсь, и сердце делает сальто, уходя в пятки, когда я вижу стоящий напротив ворот черный внедорожник. В следующую секунду пассажирская дверь открывается и из салона выходит высокий незнакомый мужчина.

Его взгляд опускается на сумку в моих руках и непроизвольно крепче сжимаю ручку.

– Мисс, вам лучше вернуться домой, – его голос звучит угрожающе спокойно.

Похоже, чертов Пенхази установил за мной наблюдение и отчаяние накрывает сносящей волной.

– Нет… – бросаю сумку и срываюсь с места, со всех ног несясь вниз по улице.

Сквозь гул в ушах от ветра слышу, что за мной гонятся. Выброс адреналина в кровь дает возможность ускориться и начать перебирать ногами как профессиональному бегуну. Даже сама не знала, что могу так быстро бегать. Заворачиваю за угол, в надежде оторваться и укрыться в каком-нибудь укромном месте. Вот только в поле зрения только закрытые ворота, ведущие на чужие участки.

К сожалению, я все равно оказываюсь не так быстра, как преследователь. Меня быстро настигают и хватают за толстовку, потянув назад.

– Нет! Пустите! – пытаюсь сопротивляться, попадая локтем по чему-то твердому.

– Ммм…черт…это было глупо с вашей стороны, – заводит мои руки за спину.

– Пожалуйста, отпустите меня. Прошу. Я не могу вернуться, – хватаю ртом воздух.

– Мне жаль, но я лишь выполняю приказ мистера Пенхази, – сжимает мои предплечья, ведя назад.

– Умоляю вас, – начинаю плакать.

– Мы возвращаемся домой, мисс Мэрион.

Всю дорогу назад я просто плачу, ощущая крах всего. Снова, как маленького провинившегося ребенка, меня заводят домой и передают отцу.

Джулиан

В пентхаусе царит полумрак. Включена только подсветка по периметру потолка гостиной и немного добавляет света, зажженный газовый камин, встроенный в стену. Воздух вокруг пропитан сосредоточенностью и напряжением.

От захватывающей покерной партии меня отвлекает звонок мобильного, нарушающий необходимую тишину, и это неимоверно злит.

– Я удваиваю, – придвигаю фишки к центру стола, взяв телефон в руки.

– Да? Что у вас? – рявкаю.

– Босс, девчонка пыталась сбежать из дома, – звучит на той стороне. – Пришлось гнаться за ней.

– Хм…интересно, – избалованная малолетка решила показать свой строптивый характер.

– Оказала сопротивление и поставила мне фингал. Не знаю, откуда в этом миниатюрном теле столько силы.

– Где она сейчас?

– Уже дома, выслушивает нотации отца.

– Продолжайте наблюдение круглые сутки. Не сводить с нее глаз. Отвечаете за нее головой. Все ее передвижения по городу только под вашим присмотром.

Отец ясно дал понять, что свадьба должна состояться или у меня будут проблемы. Теперь придется возиться с этой идиоткой.

– Конечно, босс.

Отключаюсь и возвращаю телефон на стол.

Хорошо, что послушал интуицию и отправил людей к их дому. После приема у доктора ее открытая дерзость не на шутку разозлила. Еще ни одной девке не удавалось так сильно лишать меня равновесия за такой короткий срок. В машине сорвался, схватив ее за волосы.

Когда развернул к себе, на меня смотрели огромные глаза насыщенного голубого цвета со смесью страха и скрытой ярости во взгляде. И это были совсем не глаза подростка, в них было слишком много всего.

Ошибочно предположил, что с ней будет просто, когда она все время молчала в день помолвки. Но, похоже, придется заняться перевоспитанием. В ее интересах быть молчаливой и покладистой.

– Что-то случилось, Джул? Чего тебя так перекосило? – обращается ко мне Чейз, выводя из задумчивости.

Только сейчас понял, что так и завис, держа карты в руках.

– Чертова невеста, – хрипло произношу, взяв стакан с виски и отпив из него.

– Невеста? – переспрашивает еще один друг в нашей холостяцкой банде.

Килл Флойд – бывший агент ФБР, ушедший в отставку. Он вложил часть сбережений в наш с Чейзом бизнес и теперь получает с него хорошие дивиденды. Килл старше нас Чейзом на восемь лет. Мы познакомились с ним через несколько лет после окончания колледжа, когда решили попробовать совместное дело. Тогда отец еще не позволял мне работать в семейной компании. Всегда говорил, что сначала я должен добиться чего-то сам. А когда он увидит, что я достоин, тогда и даст мне возможность проявить себя.

Поэтому мы обратились с Чейзом к Киллу, поскольку у него был друг, который успешно продвинулся в сфере развлечений. От него мы и получили пару советов по тому с чего лучше начать. Он и стал нашим первым инвестором.

– Да. Наш главный холостяк женится, – ухмыляется Чейз. – Я в игре. Иду ва-банк, – придвигает свои фишки к куче в центре стола.

– Я пас, – Килл отбрасывает свои карты, откинувшись на спинку дивана и закуривая сигарету. – Уверен, что тебе это нужно? – выпускает дым в воздух, посмотрев на меня, прищурившись.

– Это нужно не мне, а моему отцу. И мне были озвучены жесткие условия, которые не в моих интересах нарушать. Пришлось согласиться.

– Сочувствую, – криво улыбается. – И кто же эта «везучая» женщина? – вопрос звучит с издевкой.

Килл уже имел неудачный опыт в браке. Его бывшая жена ушла от него и теперь не дает видеться с сыном. Он зарекся больше никогда не повторять ошибок. По сути, мы были три закоренелых холостяка, но теперь я выпадаю из общей картины, сам того не желая.

– Дочь друга отца. Ну что, открываемся? – смотрю на Чейза.

– Лучше скажи прямо, что ты женишься на той, что предназначалась твоему брату, – Чейз открывает свои карты и там оказывается комбинация из трех валетов и двух пятерок.

– Заткнись, Чейз, – непроизвольно сжимаю челюсти, желая пройтись кулаком по его физиономии.

– Что серьезно? – смеется Килл.

Открываю свои карты с комбинацией трех королей и двух дам, посмотрев на Чейза.

– Как тебе такое?

– Хм…фулл хаус, – озвучивает Килл.

– Этот засранец снова обыграл меня, – Чейз отпивает из своего стакана.

– Я всегда выигрываю, Чейз, – закидываю руку на спинку дивана, расслабленно развалившись.

– Так ты пригласишь нас на свадьбу? – интересуется Килл, делая очередную затяжку.

– А ты так хочешь прийти?

– Я бы не отказался. Ты как, Чейз? – пихает его локтем, пока тот отвечает кому-то на сообщение.

– Я думал, что как его лучшие друзья мы автоматически приглашены. Я не прочь погулять не на своей свадьбе.

– Если вам так хочется посмотреть на это гребаное представление, которое отец хочет устроить для тех, кому лижет зад, то я не буду вас останавливать.

– Кстати, об этом, – Килл приподнимается, положив локти на колени. – Через несколько дней я встречаюсь с одним человеком, который может поведать мне полезную информацию. Возможно, она тебе пригодится, когда ты соберешься осуществить свой план.

– Держи меня в курсе.

– Конечно, приятель.

Айрис

В день свадьбы я мало понимаю, что происходит. Нахожусь словно в прострации, отключив эмоции. Даже в течение всей подготовки, когда мне приходилось ездить в свадебный салон вместе с нанятым профессиональным стилистом для выбора платья, я была безучастна. Я просто молча тыкала пальцем в предложенные варианты фасона платья, прически и макияжа. К счастью, за эти дни я больше не виделась с женихом. У меня не было ни малейшего желания встречаться с ним снова. Хватит того, что мне и так предстоит видеть его достаточно часто.

С самого утра я провожу время в салоне красоты, где мне делают всевозможные процедуры. От маникюра до депиляции.

После чего меня везут в поместье Пенхази, куда приедет визажист с парикмахером и стилист, чтобы собрать меня перед церемонией.

Раньше я никогда не была в этом месте, но невозможно не восхищаться огромной территорией с собственным полем для гольфа, теннисным кортом, целым автопарком машин, огромной цветочной оранжереей и задним двором с оборудованной зоной для отдыха.

Главным акцентом всего этого пространства служит шикарный трехэтажный особняк цвета слоновой кости с треугольной крышей графитового цвета. Фасад украшают круглые колонны в римском стиле и решетчатые окна с темными рамами. На втором этаже имеется просторная терраса с изящными коваными перилами.

Внедорожник останавливается напротив парадного входа с мраморными ступеньками, и охранник открывает мне дверь.

Выхожу и осматриваюсь вокруг, понимая, что в этом месте моя жизнь изменится навсегда.

Помимо нашей машины здесь еще несколько грузовых, из которых выгружают цветочные композиции и какие-то продукты.

Навстречу мне сразу выходит женщина-организатор и улыбается самой приветливой улыбкой.

– Добрый день, Айрис. Как вы?

– Лучше не спрашивайте, – обнимаю себя за плечи.

– Я вас понимаю. Предсвадебный мандраж – это нормальное явление, – подбадривающе сжимает мое предплечье.

Она не имеет понятия о причине моего «мандража». А я же хочу просто уснуть и больше никогда не просыпаться.

– Пойдемте. Для вас приготовили комнату, где вы сможете собраться.

Мы входим в дом, и внутри царит полнейшая суета. Целый персонал горничных и официантов ходят со взволнованными лицами.

Кинув взгляд через главный холл, обрамленный с двух сторон лестницей, устланной бордовым ковром с золотым рисунком, я замечаю установленный на заднем дворе большой белый шатер. Видимо, в нем будет проходить сегодняшнее торжество по случаю моегоконца.

Поднявшись на второй этаж, женщина проводит меня в просторную комнату с элегантным интерьером в бежевых и коричневых тонах. Сразу замечаю, стоящую у окна передвижную вешалку с моим платьем.

Я почти не помню тот день, когда выбирала его. Я просто указала на него. Но только сейчас я отчетливо могу рассмотреть его.

– Я вас оставлю. Скоро к вам придут визажист и парикмахер.

– Спасибо, – не поворачиваюсь к женщине и слышу, как дверь за ней закрывается.

Подхожу к платью и рассматриваю корсет, наполовину задрапированный органзой в виде морских волн, плавно перетекающих в подобие ракушки, с хаотичной россыпью мелких жемчужин. Длинная юбка с вкраплением нежно-голубой органзы плавно ниспадает вниз, и с одной стороны имеется разрез до бедра. Если бы все было иначе, то именно в таком платье я хотела бы выйти замуж. Но правда в том, что каким бы красивым оно ни было, оно пропитано ложью.

Направляю взгляд в окно с видом на задний двор и меня начинает подташнивать. Боюсь, как бы меня сегодня не стошнило прямо при всех. Спустя пять минут в комнату входят две девушки и начинают собирать меня. После чего появляется стилист, помогающий надеть платье.

Когда сборы заканчиваются, я снова остаюсь одна. Сердце колотится в груди, норовя раздробить ребра. Волнение разрастается с каждой секундой, и ноги едва держат меня. Лицо горит огнем, и руки дрожат, как у наркомана.

Кидаю на себя взгляд в зеркало и вижу совершенно незнакомую девушку. На меня смотрят большие голубые глаза загнанного в ловушку зверя. К счастью, макияж смог скрыть темные круги из-за бессонных ночей, но он не способен скрыть бесконечное отчаяние, отражающееся на лице.

Мне не стали собирать волосы наверх, а оставили распущенными, завив легкими волнами. С одной стороны, над ухом закололи живой тропический цветок с изящными бело-желтыми лепестками. А сзади прикрепили фату.

Дверь в комнату открывается, и я поворачиваю голову, увидев вошедшего отца.

Он смотрит на меня каким-то странным взглядом, а мне же невыносимо больно видеть его.

– Ты такая красивая, Айрис. Совсем как твоя мама, – слышу дрожь в его голосе.

– Уже пора выходить? – мой собственный голос звучит безжизненно.

Кажется, я вот-вот упаду в обморок.

– Еще есть немного времени, – проходит в комнату.

– Значит, я еще могу насладиться последними минутами свободы, – горько улыбаюсь.

– Мне жаль, что все так сложилось, доченька, – опускает взгляд себе под ноги.

– Разве тебе жаль, пап?

– Да. Мне очень жаль, Айрис.

– Я не верю тебе. Ты просто избавился от меня.

– Я совершил ошибку пятнадцать лет назад, когда дал обещание Леонарду выдать тебя замуж за его сына. Я думал о Марти в тот момент. Я и представить не мог, что с ним такое может случится. Вы так хорошо подходили друг другу.

– Да, но ты даже не попытался предотвратить последствия своей ошибки.

– Я бы не смог повлиять. Леонард никогда не меняет своих решений.

– Это всего лишь пустые отговорки! – выкрикиваю, сжимая руки в кулаки.

Ощущаю, как глаза наливаются слезами и плевать, если сейчас весь макияж потечет.

– Я надеюсь, что когда-нибудь ты поймешь и сможешь простить меня, Айрис.

– Не думаю, что это возможно, отец, – хрипло шепчу, впервые назвав его так.

Замечаю, как мрачнеет его лицо.

– Я никогда не винил тебя в ее смерти, – внезапно произносит, и сердце сжимается. – Ни разу, доченька. Даже в мыслях не было, – берет мое лицо в ладони, посмотрев глазами, полными слез. – Просто по мере взросления ты все больше становилась похожа на нее. Я видел ее в твоих глазах, и вспоминал сколько счастья я испытал рядом с ней. Жалел, что ты так и не узнала, какой отважной, доброй и искренней была твоя мама.

– Это все уже не имеет никакого значения, – всхлипываю, находясь на грани.

Мой будущий свекор – настоящий монстр. Жених – воплощение дьявола. А родной отец оказался слабаком, не способным защитить единственную дочь.

В дверь раздается стук, и я отхожу от отца.

– В-войдите, – отвечаю, шмыгая носом, и аккуратно стираю слезы.

В комнату заглядывает организатор.

– Уже пора, – сообщает нам.

– Да. Мы уже идем, – отец промачивает глаза платком.

– Это ваше, – женщина протягивает мне свадебный букет, состоящий из белых пионов и таких же цветков, как тот, что плетен в мои волосы.

В сопровождении организатора спускаемся вниз и останавливаемся у выхода на задний двор. Пол устлан специальной дорожкой с расставленными цветочными украшениями по бокам. Женщина делает знак диджею и тот включает свадебную мелодию.

Меня начинает мутить и трясти, как лист на ветру. Не сразу замечаю, что отец подставляет мне локоть.

Берусь за его руку, как за спасительную опору. Ноги ощущаются ватными, когда мы начинаем двигаться по дорожке, ведущей к установленной арке, в центре которой стоит священник, а сбоку от него – высокая фигура Джулиана. Даже не удивляюсь тому, что он снова весь в черном, будто он не на своей свадьбе, а на чьих-то похоронах.

Моих похоронах.

Дьявол стоит с совершенно скучающим видом и даже не смотрит в мою сторону. Мы идем по проходу, по обеим сторонам которого на стульях сидят гости. Их не меньше пятидесяти, и я не знаю никого, кроме Леонарда и Барбары, сидящих в первом ряду. Все взгляды устремлены на меня и это еще то испытание.

Чем ближе мы приближаемся к жениху, ноги будто вязнут в болотной тине, рефлекторно замедляясь.

Когда мы оказываемся на расстоянии полутора метров, отец отпускает мою руку и поцеловав в щеку, уходит, садясь рядом со своей женой.

– Айрис, вы можете подойти ближе, – обращается ко мне священник, и я становлюсь рядом с Джулианом, даже не посмотрев на него.

Сглатываю неприятный привкус желчи во рту и смотрю впереди себя невидящим взглядом.

– Похоже, кто-то в детстве перечитал сказок про русалок, – летит слышное только мне язвительное замечание от ненавистного жениха в адрес моего наряда, и я решаю промолчать.

У меня совершенно нет сил сегодня пререкаться с ним.

– Дорогие друзья, сегодня все мы здесь собрались, чтобы заключить брачный союз двух любящих сердец перед богом и людьми, – чуть не давлюсь слюной от звучащих слов.

Больше не слушаю, что говорит священник, которому, видимо, хорошо заплатили. И я считаю это верхом богохульства. Только когда очередь доходит до обмена кольцами, мне становится совсем дурно.

– Джулиан, согласны ли вы взять в жены Айрис. Любить и оберегать ее. Всегда оставаться верным и преданным. Быть для нее опорой и поддержкой в болезни и здравии, в богатстве и бедности. Пока смерть не разлучит вас?

– Согласен, – словно в вакууме слышу хриплый ответ.

– Айрис, согласны ли вы взять в мужья Джулиана. Любить и оберегать его. Всегда оставаться верной и преданной. Быть для него опорой и поддержкой в болезни и здравии, в богатстве и бедности. Пока смерть не разлучит вас?

Собираюсь ответить, но в горле настолько пересохло, что как только я открываю рот, захожусь кашлем. Прикрываю рот рукой и не могу остановить этот ужас. Едва не начинаю задыхаться, ощущая, как с уголка глаз скатываются несколько слезинок.

В какой-то момент рядом со мной возникает организатор и протягивает мне стакан с водой. Беру его в дрожащую руку и подношу к губам, успев пролить немного. Осушаю сразу полстакана и, к счастью, кашель прекращается.

– Кхм…с-согласна, – произношу осипшим от кашля голосом.

– Прошу вас обменяться кольцами, – священник протягивает нам подушечку, на которой лежат два одинаковых по дизайну кольца из платины. – Джулиан, сначала вы.

Затуманенным взглядом смотрю за движением загорелых ухоженных рук с длинными пальцами и подношу свою руку.

Дрожь в конечности настолько сильная, что ему приходится придержать ее второй рукой, надевая кольцо на мой палец.

Дальше идет моя очередь, и кольцо чуть не выпадает, но мне удается удержать его и быстро надеть.

– Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать невесту!

Замираю не в силах пошевелиться и вижу, как Джулиан подходит ко мне вплотную. В нос сразу бьет его морской парфюм, вызывая легкое головокружение. Беру себя в руки и поднимаю взгляд на него, встречаясь с бездонными серыми омутами. Он обхватывает мой затылок и властно сжимает его.

Закрываю глаза и перестаю дышать, когда он наклоняется и припадает своими губами к моим. На удивление его губы оказываются мягкими и теплыми, вызывая странный отклик где-то глубоко внутри. Он целует сначала неторопливо, слегка царапая колючей щетиной. Но в какой-то момент нагло проталкивает язык между зубов, проникая в мой рот. Он буквально начинает хозяйничать им, сплетаясь с моим. А я же настолько шокирована, что не могу пошевелиться.

К счастью, поцелуй длится недолго, и мои саднящие губы наконец-то освобождаются. Но вместо того, чтобы сразу отстраниться, новоиспеченный муж, наклоняется к моему уху. Кожа покрывается мурашками, ощутив его теплое дыхание.

– Ты даже целоваться толком не умеешь, Русалка. Уверен, что в постели ты будешь полнейшим бревном, – произносит это с отвращением в голосе, словно обливая меня ведром помоев.

Все еще приходя в себя от случившегося, не могу выдавить ни слова. К нам начинают подходить для поздравлений, и это кажется настолько бредовым спектаклем.

Первым перед нами оказывается Леонард, опираясь на свою трость. Он жмет руку сыну и хлопает его по плечу.

– Я очень рад, сын. Ты женился на достойной партии.

Джулиан ничего не отвечает, а лишь смотрит на отца с непроницаемой маской на лице.

Как только серые глаза свекра переключаются на меня, по позвоночнику пробегает холодок.

– Айрис, моя дорогая невестка, – подходит ко мне и целует в лоб. – Лучшей жены для своего единственного сына я и не представлял.

– С-спасибо, – натягиваю улыбку.

Дальше подходит мой отец с Барбарой, которая держится немного позади. Он сразу подходит к Джулиану и устремляет на него прямой взгляд.

– Я доверил тебе свое сокровище, Джулиан. Надеюсь, ты будешь достойно с ней обращаться.

– Непременно, – произносит это слово без каких-либо эмоций.

Отец подходит ко мне и подносит руку, нежно погладив по щеке. В его взгляде скрыто столько эмоций, которые режут меня ножом по и без того кровоточащим ранам.

– Ты должна знать, что тебе всегда будут рады втвоем доме, солнышко, – голос дрожит.

Киваю, проглатывая подступивший к горлу ком.

Ко мне подходит Барбара, светящаяся счастьем, но сегодня у меня нет сил даже злиться на нее.

– Поздравляю, дорогая. Будь счастлива, Айрис, – целует меня в обе щеки с удовлетворенной улыбкой на губах и уходит, взяв отца под локоть.

В нашу сторону направляются два незнакомых мне мужчины. Один из которых возрастом примерно, как Джулиан, а другому ближе к сорока.

– Не такое уж и скучное представление. Поздравляю, приятель. Ты держался молодцом. Даже я не смог бы так отыграть, – тот, что моложе подходит к Джулиану первым, пожав ему руку.

– Автограф не дам. Даже не проси, – от мужа так и брызжет сарказмом.

Мужчина переводит взгляд зеленых глаз на меня и проходится оценивающим взглядом.

– Приятно познакомиться, Айрис. Я друг твоего мужа. Меня зовут Чейз.

– Здравствуйте, Чейз. И мне приятно, – на удивление он не кажется мне таким же отталкивающим и надменным.

После Чейза к нам подходит еще один друг со странным именем Килл и с загадочной улыбкой, жмет Джулиану руку.

Уже едва стою на ногах, выслушивая поздравления от совершенно незнакомых людей.

Последним к нам направляется мужчина с устрашающе медленной походкой и таким же устрашающим взглядом черных как смоль глаз.

– Здравствуй, Джулиан. Ты помнишь меня? Ты только окончил школу, когда я в последний раз видел тебя.

– Здравствуйте, мистер Бурас. Да, я вас помню, – тон голоса звучит иначе.

– Ты очень изменился. Знаю, что многого добился. Это замечательно. Ты будешь хорошим приемником своему отцу.

– Очень надеюсь.

– А я надеюсь, мы сможем с тобой подружиться для плодотворного сотрудничества в будущем, – подмигивает.

– Возможно.

– Что ж. Поздравляю тебя. Красивая жена… – кидает на меня взгляд, от которого все внутри покрывается инеем. – Это счастье для мужчины, пока она не становится его проклятием, – разворачивается и уходит, оставив после себя шлейф отвратительно резких духов.

– Кто этот человек? – задаю вопрос, ощутив перемену в настроении Джулиана.

– Илиас Бурас – глава греческой мафии в Филадельфии. Абсолютно мерзопакостный человек, считающий себя вершителем чужих судеб.

– И твой отец имеет с ним какие-то дела, – не спрашиваю, просто констатируя факт.

– Какая ты догадливая, – язвит.

– Разве ты не в одной команде с Леонардом Пенхази?

– Ты задаешь слишком много вопросов, Русалка, – отрезает и уходит, оставляя меня одну под цветочной аркой.

– Дорогие гости! Приглашаем всех в наш красивый шатер, чтобы отпраздновать заключенный союз! – в колонках раздается голос организатора, и гости, все это время общающиеся между собой, начинают расходиться.

Глава 8

Подзываю официанта, нервно стуча каблуком туфли под столом, и прошу его наполнить третий по счету бокал шампанского. В шатре царит расслабленная атмосфера. Все гости пробуют приготовленные шеф-поварами Пенхази деликатесы и общаются за своими местами. На небольшой установленной в дальней части шатра сцене, какую-то песню поет приглашенная певица, но я не вслушиваюсь в ее исполнение. Это мало напоминает свадьбу, скорее обычный праздничный банкет.

Официант уходит, и я беру бокал, поднося к губам. Но не успеваю сделать и глотка, как бокал бесцеремонно выхватывают из моих рук, возвращая на стол.

– На сегодня с тебя достаточно. А то я могу подумать, что женился на алкоголичке, – звучит недовольный голос, сидящего рядом Джулиана.

– С таким мужем, как ты, можно легко ей стать, – выпитое шампанское, быстро пропитавшее мой организм, в котором за последние сутки не было ни крошки, притупляет страх.

– Мы еще даже не начинали, Русалка.

– Меня зовут Айрис. Хватит называть меня так, как тебе вздумается. Я человек, а не коробка с хлопьями, – шиплю, сжимая руки в кулаки.

– Я буду называть тебя так, как считаю нужным, – он сидит расслабленно развалившись на стуле, и мне так хочется запустить в него чем-нибудь тяжелым.

– Тогда я буду называть тебя Дьявол.

– Хм…Дьявол и Русалка. Как поэтично звучит.

– Звучит отвратительно.

– Разве?

– Дьявол – воплощение всего плохого и ужасного. Между ними нет ничего общего.

– А разве не русалки заманивали своей красотой и пением моряков, а потом убивали их?

– Вообще-то, это были сирены. Не удивлюсь, если ты в своей жизни ни одной художественной книги не прочитал, – из меня вылетают слова, которых я бы никогда никому не сказала.

– Ну почему же. Одну прочитал и не один раз.

– И какую, позволь спросить? – поворачиваюсь к нему.

– Камасутру, – произносит с наглой ухмылкой, и я запинаюсь, ощутив, как лицо начинает гореть.

– Это не художественная литература, – отворачиваюсь, уткнувшись взглядом в рисунок на скатерти.

– Там все очень художественно изображено, – ему будто нравится наблюдать за моим смущением.

– Надеюсь, чтение было увлекательным.

– Еще как. Хочешь тебе расскажу?

– Иди к черту, – выпаливаю, еще гуще краснея.

– Я же Дьявол, черти сами приходят ко мне, – смеется, и я впервые слышу его бархатистый смех, вибрации от которого пускают мурашки.

Замолкаю, не желая больше разговаривать с ним. Лучше подумать над тем, как избежать того, что может произойти, когда мы останемся наедине. Я не желаю даже думать, чтобы ложиться с ним в одну постель. Этот человек вызывает во мне самые неприятные эмоции, какие только могут быть.

Празднование идет в самом разгаре, но мне стало настолько душно в шатре, что я выхожу немного пройтись и подышать воздухом.

Отец с Барбарой уже уехали домой, поскольку девушка быстро устает. Ее живот растет с каждой неделей все больше, и ей уже тяжело свободно передвигаться.

Джулиана уже, как час нигде не видно. В последний раз он общался со своими друзьями в шатре, а потом просто исчез.

На улице давно стемнело, и задний двор осветили круглые гирлянды с теплым светом, украшающие все пространство и периметр шатра. Кидаю взгляд в сторону дома и замечаю проходящую через холл женщину, несущую поднос с пустой грязной посудой. Минут двадцать назад я видела, как она несла тарелки, наполненные едой куда-то в правое крыло особняка. Она не одета как горничная, и это немного странно.

Несколько минут спустя с того же крыла появляется Джулиан и выходит из дома, направляясь в шатер. Он выглядит разозленным и не замечает меня. Темно-русые брови сведены на переносице. Губы поджаты в тонкую линию. Он поправляет ворот рубашки с черной бабочкой, будто она давит ему.

Выждав какое-то время, возвращаюсь назад. Увидев рядом с входом Джулиана, разговаривающего с Леонардом, зачем-то делаю шаг назад и останавливаюсь так, чтобы они не заметили меня.

– Я жду внуков в самое ближайшее время, сын.

– Я как-нибудь сам разберусь, отец. Скажи спасибо, что я вообще согласился на этот гребаный брак.

– Если не хочешь лишиться своего места, и чтобы я не вставлял вам палки в колеса при открытии ресторана, советую не медлить.

– Интересно, на Марти ты бы тоже так давил?

– Как бы я ни любил Марти, но он был мягкотелым маменькиным сынком. Я не смог бы ничего с него взять. А ты моей породы, сын. Ты мой первенец, и поэтому я требую от тебя многого.

– Поэтому ты не особо страдал, в отличие от нас с мамой, когда брата убили по твоей вине?

– Ты забываешься, Джулиан.

– Хорошего вечера, отец, – отрезает и направляется к выходу.

Резко отступаю, делая вид, что только подхожу к шатру и сталкиваюсь с Джулианом, взгляд которого мечет молнии.

Внезапно он хватает меня за запястье и тянет по дорожке, ведущей к дому.

– Мы уезжаем, – произносит металлическим голосом.

Не успеваю за ним, заплетаясь в длинной юбке, и едва не падаю, спотыкаясь на каблуках.

– Отпусти меня, ненормальный! – выкрикиваю, со всей силы вырывая руку.

Он останавливается и поворачивается ко мне, смерив свирепым взглядом.

– Хватит обращаться со мной как с вещью, – тяжело дышу.

– Не помню, чтобы обещал носить тебя на руках, хренова принцесса, – скалится.

– Какой же ты все-таки ублюдок! На твоем месте должен был быть Марти! Он никогда бы себе такого не позволил! Он любил меня, а я любила его! Ты даже рядом с ним не стоял! – выпаливаю, уже не контролируя себя.

Квадратная челюсть напрягается, и я замечаю, как в его взгляде мелькает что-то наводящее ужас.

– Ты права, не стоял. А значит, тебе очень не повезло, Русалка. Потому что, как ты и сказала, я сущий Дьявол, – рывком хватает меня за предплечье, сжимая с такой силой, что из меня вырывается писк.

Как только мы выходим через парадный вход, откуда-то появляется его охрана и сопровождает нас к внедорожнику.

Он буквально заталкивает меня в салон, и я чуть не ударяюсь головой о дверь.

– Куда едем, босс?

– В пентхаус, – Дьявол садится рядом, и я отсиживаюсь как можно дальше, насколько позволяет размер салона.

Дорога проходит в гробовой тишине. Я ощущаю, как накалена атмосфера. Уже жалею, что сказала те слова. Я только еще больше разозлила его.

Картинки ночного города, усыпанного огнями, мелькают в окне, но я не обращаю на них внимания. Меня потряхивает от мыслей, что меня ждет дальше.

Спустя полчаса водитель въезжает на подземную парковку современного небоскреба, расположенного в одном из самых элитных районов города. Машина занимает свое место на парковке, рядом с несколькими спорткарами и еще одним внедорожником. И это машина охранников, которые следили за мной весь период подготовки к свадьбе.

Первым из машины выходит здоровяк и открывает дверь Джулиану, предварительно оглядевшись по сторонам.

Раньше я никогда не задавалась вопросом, но, возможно, наличие целого штата охраны связано с гибелью Марти. Его брат опасается за свою жизнь.

Водитель открывает мне дверь, и чтобы не зацепиться, собираю длинную юбку. Придерживая ее одной рукой, берусь за руку мужчины, выбираясь из салона.

Даже не подождав меня, Джулиан направляется в сторону лифтов, и я смотрю на широкую спину мужа, не понимая, что вообще здесь делаю. Я вышла замуж за ненавистного мне человека. Между нами нет абсолютно ничего общего, что могло бы быть хоть каким-то толчком для перемен в будущем. Я знаю точно, что никогда не буду испытывать к нему ничего, кроме неприязни и ненависти.

Вместе с охранниками поднимаемся в кабине лифта, и я стою как можно дальше, забившись в углу. Смотрю за быстро сменяющимися цифрами на панели, словно отсчитывающих последние секунды моей жизни. Кто знает, может, оказавшись в его логове, моя короткая жизнь действительно прервется.

Лифт останавливается на последнем этаже, и все покидают кабину.

– На сегодня свободны, – Джулиан сразу командует своим телохранителям.

– Доброй ночи, босс, – скрываются за поворотом.

Остаюсь стоять как парализованная, боясь сделать шаг.

Джулиан поворачивается, и наши взгляды встречаются. Он смотрит на меня как хищник. Самый настоящий волк. А я же кролик, загнанный в угол.

– Тебе нужно особое приглашение? – произносит насмешливым тоном. – Простите, что не постелили красную дорожку для вашего высочества, – язвит как типичный подонок.

Стиснув зубы до скрежета, выхожу из кабины, оказавшись в просторной прихожей.

В ту же секунду появляется невысокая женщина мексиканской внешности с коротким черным каре, одетая в черное траурное платье с белым кружевным воротничком.

– Добрый вечер, мистер Пенхази, – обращается к нему с сильным испанским акцентом. – Все уже готово. Как вы просили, – она старается не смотреть на него, опустив глаза в пол.

– Покажи ей ее комнату, – холодно отрезает, указав на меня.

– Конечно.

– Мою комнату? – переспрашиваю, подумав, что ослышалась.

– Да. Я не люблю посторонних людей в своей спальне и всегда сплю один, – как бы обидно не звучали его слова, внутри себя я радуюсь такому раскладу.

– Здравствуйте, Мисисс Пенхази, – женщина обращается ко мне и звучание моего нового статуса ужасно режет слух. – Меня зовут София. Я помогу вам разместиться.

– Спасибо, София.

Джулиан уходит, и плечи женщины заметно расслабляются. Похоже, все в этом доме ходят по струнке.

– Пойдемте.

Следую за женщиной, осматриваясь вокруг. Пентхаус оказывается просто огромных размеров с панорамным видом на центр Филадельфии. Современный интерьер кричит о статусности владельца. Во всем прослеживается мужской характер. Даже не удивительно, что в оформлении стен, полов и мебели преобладает черный цвет, лишь немного разбавленный серо-бежевым и темно-коричневым. Строгость и минимализм полностью отражают Джулиана.

Мы проходим через широкий холл, плавно перетекающий в гостиную, совмещенную с кухней-столовой, и направляемся к полукруглой лестнице с подсветкой ступеней, ведущей на второй этаж.

– На первом уровне находится гостиная и кухня. Через гостиную есть выход на террасу с бассейном и зоной для отдыха, – женщина знакомит меня с новым жильем.

– Здесь есть бассейн?

– Да. Глубокий и большой, – пожалуй, еще одна новость, которая по-настоящему радует.

Мне не придется забыть о плавании, без которого я не представляю своей жизни.

– В левом крыле первого этажа находится кабинет хозяина, библиотека с бильярдным столом и тренажерный зал, – немного удивляет наличие библиотеки в этом холостяцком пространстве. – В правом комнаты для охраны и прислуги. На втором уровне – хозяйская спальня и несколько гостевых.

– Вы давно работаете здесь?

– С самого первого дня, когда здесь еще был отремонтирован только первый этаж.

– А когда это было?

– Около четырех лет назад.

– И вам нравится работать на Джулиана?

– Простите, мэм. Мне запрещено говорить с кем-либо о хозяине. Но могу вам сказать одно, когда-то он очень помог мне.

Чтобы Джулиан и кому-то помог. Мне сложно в это поверить.

Поднявшись на второй этаж, мы проходим по широкому коридору, с горящей уютной теплой подсветкой у основания стен, кидающей красивые блики на декоративные панели, создающие эффект каменной плиты.

Подходим к первой двери, расположенной с левой стороны, и женщина открывает ее, пропуская меня внутрь.

Оказавшись в спальне, сразу ощущаю контраст в цветовой гамме, ведь она кардинально отличается от той, что я видела во всем пентхаусе. Стены выкрашены в теплый бежевый цвет. В мягкой мебели преобладают нежно-голубой и приглушенный желтый цвет.

Вся правая «стена» представляет собой окна от пола до потолка, через которые видна западная часть города.

– Вечером здесь очень красивые закаты. Вам определенно понравится, – София проходит в комнату, убирая декоративное покрывало с кровати королевских размеров.

Под ним оказывается свежее белоснежное белье, и женщина начинает взбивать подушки, готовя кровать ко сну.

Но я и сама могла это сделать. Никогда не просила наших горничных делать такие вещи за меня. Даже кровать я всегда застилала сама и могла без труда убраться в своей комнате.

Я совсем не считаю себя избалованной, как думает Джулиан.

– Спасибо вам, София. Дальше я сама. Вы можете идти отдыхать.

– Хорошо. Свежие полотенца в ванне. Если вам что-то понадобиться, вы можете набрать цифру один на внутреннем телефоне, – указывает мне на стоящую трубку на прикроватной тумбочке.

– Хорошо. Доброй ночи.

– И вам доброй ночи, миссис Пенхази, – идет к двери.

– София, – окликаю ее.

– Да? – останавливается обернувшись.

– Пожалуйста, называйте меня Айрис.

– Не думаю, что это понравится хозяину.

– Не волнуйтесь. Я скажу, что сама вам позволила.

– Хорошо, Айрис, – тепло улыбается и выходит из комнаты.

Только сейчас замечаю стоящие перед огромным встроенным в стену шкафом с зеркальными дверцами чемоданы с моими вещами, которые я собрала накануне свадьбы. А главное, что вызывает облегчение — это мой рюкзак, в который я положила мамин дневник и рамку с фотографиями.

Сбросив туфли с ноющих ног, подхожу к кровати и сажусь, посмотрев вокруг себя. Я испытываю странные эмоции. Когда я думала о месте, где теперь буду жить, мне представлялось что-то темное и мрачное. Мне даже несколько раз снился один и тот же кошмар, в котором я жила в холодной клетке и на мне абсолютно не было одежды. Джулиан приходил ко мне, только, чтобы делать со мной ужасные вещи. Помню, как впервые проснулась в холодном поту, с колотящимся сердцем. Я дрожала всем телом и хватала ртом воздух. После этого сна я больше не засыпала, ворочаясь в кровати до самого утра.

Опускаю взгляд на свою руку и рассматриваю переливающееся на пальце кольцо. Оно ощущается как оковы. Символ, который должен олицетворять любовь двух людей, запятнан. Осознание того, что вся моя жизнь пройдет рядом с нелюбимым человеком, вызывает неприятные чувства. Все мои мечты рухнули еще со смертью Марти, но маленькая доля надежды, что я еще когда-нибудь смогу полюбить, теплилось внутри. И теперь даже этой крохотной надежды больше нет.

Спустя какое-то время ощущаю накатившую усталость и встаю, чтобы подготовиться ко сну.

Услышав звук открывающейся двери, замираю на месте и с ужасом наблюдаю за входящим в комнату Джулианом. На нем больше нет пиджака, и он снял бабочку, расстегнув верхние пуговицы черной сорочки.

Он закрывает дверь за собой и направляет на меня серые льдины, от которых пульс заходится в бешеном ритме. Медленной и уверенной походкой проходит дальше, держа руки в карманах брюк.

Окидывает меня каким-то странным взглядом и, достав руку из кармана, бросает что-то на кровать.

Поворачиваю голову и вижу, что это какой-то тюбик.

– Ч-что это? – голос начинает дрожать.

– Лубрикант, – произносит и внутренности обжигает огнем, будто в меня закинули раскаленные угли. – Знаешь, что это такое? – на губах появляется кровожадная ухмылка.

– Зачем ты принес его? – тяжело дышу, ощущая, как сжались легкие.

– А ты надеялась на долгие прелюдии? Так смею тебя огорчить, я не трачу на них время. Только грязный секс.

– Я не хочу.

– Совсем забыл, что у тебя память, как у рыбки и еще раз напоминаю, что твой свекор ждет внуков.

– Я еще не хочу детей. Мне еще рано, – предпринимаю последнюю жалкую попытку предотвратить неизбежное.

– А мне плевать. Я хочу, чтобы от меня как можно скорее отстали с этим вопросом. Поэтому не трать мое время и раздевайся, – начинает расстегивать свою рубашку.

Не в силах пошевелиться от шока, сглатываю вязкую слюну, наблюдая, как он достает ткань из пояса брюк. Распахивает полы сорочки, явив моему взору загорелое рельефное тело. От каждого его движения мощные мышцы груди перекатываются. Кубики пресса кажутся каменными даже на вид. Складывается впечатление, что даже его тело лепил скульптор, создав воплощение Аполлона. Но это тело принадлежит не человеку и даже не Аполлону, а Дьяволу.

– Хочешь, чтобы я сам раздел тебя, Русалка? – расстегивает запонки на манжетах и снимает сорочку с плеч, кинув ее на стоящее у окна кресло.

Не успеваю сообразить, как в два шага он оказывается передо мной.

– Ты сама напросилась, – резко разворачивает меня к себе спиной, и я пошатываюсь.

Срывает фату с волос, небрежно отшвыривая ее в сторону. Дальше идут шнурки корсета, которые он развязывает, дергая с такой силой, что ткань трещит, и я чуть не заваливаюсь спиной на него. К несчастью, он быстро справляется, и в следующий момент, с особой жестокостью начинает спускать с меня корсет, косточки которого больно впиваются в кожу. Спускает его по бедрам, и платье летит на пол с тихим шорохом.

Оставшись в одних белых кружевных трусиках, инстинктивно сгибаю руки в локтях, прикрывая грудь.

Дьявол разворачивает меня к себе, и я опускаю взгляд в пол, сгорая от стыда под его пристальным взглядом. По сравнению с ним я настолько маленькая, что, кажется, он может сжать меня в руках и раздавить, как букашку.

От нарастающего страха меня основательно трясет, отчего я едва стою на ногах. Дышу через раз. Голова кружится, но, к сожалению, не от выпитого шампанского.

Мой подбородок поднимают, и приходится посмотреть в глаза своего «палача». Сейчас цвет его глаз стал напоминать пасмурное небо. Не отвожу взгляд. Смотрю прямо, не желая больше быть трусихой. Неожиданно он подносит руку и нежно касается подушечками пальцев моей скулы. Ведет к губам и надавливает на них большим пальцем.

Подавляю желание облизать губы, еще больше задрожав. Вижу, как он ухмыляется, видя мое состояние.

Обхватывает мои скрещенные запястья и опускает руки вниз, открывая для себя обнаженную грудь. Переводит заметно потемневший взгляд вниз, и по коже бегут мурашки, каждой клеточкой ощущая взгляд хищника на свою добычу.

Вздрагиваю, когда он проводит тыльной стороной ладони между грудей и ведет к пупку, но не опускается ниже резинки трусиков.

– Ляг на кровать, – звучит беспрекословный приказ и на подгибающихся ногах подхожу, прячась под одеяло.

– Ты это серьезно? – смотрит на меня. – Может мне еще свет погасить? – подходит и нагло срывает одеяло, отбрасывая в сторону.

Лежа на спине, сгибаю ноги в коленях и снова прикрываю грудь.

Он упирается коленями на матрас и начинает расстегивать ремень брюк.

Зажмуриваю глаза и молча лежу, слыша в ушах барабанящий пульс. Может быть бояться нечего и мне совсем не будет больно. Хизер ведь говорила, что представляла все иначе.

Я чувствую, как Дьявол берется за резинку трусиков и снимает их с меня.

– Раздвинь ноги, – раздается очередной приказ, и я выполняю, снова заливаясь краской. – Шире, – сжимаюсь всем телом, но делаю.

Я буквально чувствую его взгляд на себе и хочется умереть от смущения.

– Ох… – вздрагиваю, ощутив что-то холодное на своей промежности.

– Не дергайся, – тщательно размазывает смазку по нежной плоти, и я пытаюсь прислушаться к ощущениям, не понимая, нравится мне или нет.

Страх перебивает все. Тело напряжено, как оголенный провод.

На мгновенье открываю глаза и замечаю, что он уже спустил брюки и высвободил свой внушительный возбужденный орган.

Я смотрела порно и не раз. Видела голых мужчин, занимающихся сексом с женщинами, испытывая в те моменты возбуждение. Но сейчас этим даже не пахнет.

В следующую секунду подхватив меня под колени, он тянет меня на себя, перекидывая ноги через свои бедра. Втягиваю ртом воздух, ощущая упирающуюся к входу головку. После чего следует сильнейшее давление, и я вскрикиваю от жгучей боли, когда он частично проникает в меня.

– Ай, больно! – инстинктивно хочу свести ноги, но не могу, и он погружается еще глубже, делая боль невыносимой. – Очень больно! – выкрикиваю, пытаясь оттолкнуть его от себя.

– Лучше расслабься, идиотка, – рычит, наклонившись надо мной.

– Аааа! Не надо, прошу! Больно! – ощущение, что меня режут по живому и льют на это все солевой раствор. – Пожалуйста! – со всей силы упираюсь ладошками в каменную грудь, пытаясь отползти от него.

– Потерпишь, – обхватывает мои запястья и прижимает руки по обеим сторонам от моей головы.

– Нет! – резко дергаю головой, желая ударить его лбом по носу, но он успевает увернуться, и я попадаю ему по скуле.

– Ты совсем охренела? – хватает меня за подбородок, сминая его пальцами и посмотрев на меня разъяренным взглядом, погружается полностью, одним резким толчком, разрывая преграду внутри саднящего лона.

– Мг…ааа! – режущая боль между ног, распространяется по всему телу, и в глазах мелькают яркие точки.

Он начинает двигаться, с каждым толчком убивая меня. Я больше не сопротивляюсь, зная, что это бесполезно. Я отдана на растерзание волку и прямо сейчас он упивается своей победой, забрав силой, то, что я никогда не отдала бы ему добровольно.

Сильнейшие потоки слез скатываются по уголкам глаз, и из меня вырываются тихие болезненные всхлипы.

Продолжая удерживать мой подбородок, Дьявол подается ко мне и накрывает мои губы, начиная жадно целовать. Отвечаю на поцелуй, чтобы хоть как-то отвлечься от боли, вкладывая в него всю ненависть. Рычу между всхлипами, как дикая кошка и впиваюсь ногтями в его плечи, желая сделать ему больно в ответ. Но, похоже, это дает обратный эффект и, хрипло застонав, он начинает двигаться еще быстрее. Внутри все ноет и жжет. Боль уже не такая интенсивная, но она все равно приносит страдания.

Освободив мои губы, он начинает покрывать поцелуями шею, проводя по чувствительной коже влажным и горячим языком. Но я ничего не чувствую. Тело полностью онемело.

Зарываюсь в чуть жестковатые волосы на затылке и тяну их в надежде вырвать ему клок. Издав горловое рычание, он прикусывает мою шею, начиная буквально трахать меня со звуками шлепков тел.

Все становится слишком, и я едва не теряю сознание, смяв ткань простыни в кулачках. В какой-то момент по его телу пробегает сильная дрожь и на лице отражается полный экстаз. Сквозь боль ощущаю, как его орган начинает пульсировать во мне.

Толчки прекращаются, и я зажмуриваю глаза, стиснув зубы.

В комнате повисает тишина, разбавляемая только нашим тяжелым дыханием. Он все еще внутри меня, и это причиняет боль.

Неожиданно он начинает покрывать поцелуями мое лицо, стирая губами мокрые дорожки от слез.

– Ненавижу… – шепчу дрожащими губами и чувствую, как он замирает. – Ненавижу тебя, – всхлипываю. – Никогда тебя не прощу! – выкрикиваю, заходясь в безудержных рыданиях, и закрываю лицо ладонями.

Наконец-то он выходит из меня, оставив после себя ощущение ужасного жжения. Молча поднимается с кровати. Перед тем как я слышу удаляющиеся шаги, мое израненное тело накрывают одеялом.

Комната погружается в тишину, и я переворачиваюсь набок, скрутившись в комок.

– Аааааа! – кричу в пространство, захлебываясь в слезах,

от окутывающей обиды и злости.

Глава 9

Джулиан

Делаю затяжку и выпускаю дым в воздух, сразу запивая ледяным виски, стакан с которым все это время прижимал к ушибленной скуле.

Сидя на диване в гостиной, смотрю на черное небо с полной луной и ощущаю, как сердце пульсирует в висках. Плечи саднят от оставленных царапин, затылок ноет из-за яростных попыток вырвать мне волосы.

Я оказался гребаным насильником. И пусть у меня напрочь атрофирована совесть, что-то глубоко внутри шевельнулось, когда увидел боль, исказившую красивое лицо и панику в аквамариновых глазах. Я прекрасно знал, что делаю ей больно, но почему-то не смог остановиться.

Потому что ты чертов эгоист!

Я был почти уверен, что у меня даже не встанет на нее. Я всегда видел в ней не сформировавшуюся малолетку, но когда она осталась без платья, передо мной оказалась молодая женщина с лицом ангела и фигурой порнозвезды. Одни ее полные сиськи, идеальной грушевидной формы с нежно-розовыми сосками чего только стоят. Тонкая талия и округлые бедра с оттопыренной упругой задницей дополнили весь образ ходячей соблазнительницы. Я был зол и разозлился еще сильнее, когда понял, что возбудился мгновенно. Все вместе смешалось в опасную смесь и вылилось на жену, как град во время грозы. Вернувшись в свою комнату, сразу встал под холодный душ, наблюдая, как по бедрам стекает кровь, которой, как мне показалось, было слишком много. Но мне не с чем сравнивать. За весь свой сексуальный опыт я ни разу не трахал девственниц.

А самое гадкое из всего этого, что я ощутил, пожалуй, самый яркий оргазм в своей жизни. Какая гребаная ирония. Девственница завела меня похлеще профессиональной шлюхи.

В тишине гостиной раздается звонок мобильного, отвлекая от размышлений. На экране мигает имя Килла, и я спешу ответить.

– Д…кхм…да, Килл? – прочищаю горло.

– Извини, что отвлекаю от брачной ночи с молодой красивой женой. Надеюсь, не застал в процессе?

– Не волнуйся, я не с ней.

– Неужели ты еще не распаковал свой подарочек?

– Это не подарочек, это проблема размером в гребаный воздушный шар.

– Даже так? Я-то думал ты воспользуешься моментом, чтобы вкусить нетронутое девичье тело. Быть первым всегда приятно.

– Не для меня. Мне это никогда не было интересно. Нет ничего лучше шлюхи, которая знает, что нужно делать, и способная выдержать мои грязные запросы.

Признай уже, что тебе понравилось трахать строптивицу, гребаный ты кусок дерьма!

– Что девочка совсем безнадежна?

– Я не собираюсь обсуждать с тобой интимную жизнь с моей женой.Особенно то, как феерично я в ней облажался.

И это знак держаться от нее подальше. Надеюсь, сегодня она залетит и тогда мне больше не придется лицезреть ее шикарное тело. А когда я смогу со всем разобраться, просто избавлюсь от нее, вернув родному отцу.

– О, как мы заговорили.

– Ближе к делу, Килл. А то ты мне вдруг начал напоминать Чейза. Может это уже эпидемия? – смеется в трубку.

Хоть кому-то из нас весело.

– Ты прав. Мы отвлеклись. Я скинул файлы в закрытый чат.

– Повиси. Я сейчас перейду в кабинет, – держа сигару между пальцами, забираю стакан с собой.

Сев за рабочий стол, выкрашенный в мой любимый – черный цвет, открываю крышку, как ни странно, черного ноутбука. В появившемся окне, набираю пароль и, дождавшись загрузки, сразу кликаю на нужный ярлык приложения.

На экране появляется чат, в котором находятся несколько новых файлов.

– Ты здесь? – произношу в трубку.

– Да. Зашел?

– Да.

– Сначала открой тот, что под названием «хвост».

Кликаю на файл и открывается копия контракта на поставку через два месяца в нашу фармацевтическую компанию крупной партии нескольких видов лекарств от какой-то незнакомой мне Венесуэльской медицинской компании. На копии стоит наша печать и подпись моего отца. И самое интересное, что этот контракт я вижу впервые. А датой его заключения стоит период, когда я уже принял должность исполнительного директора. Спустившись ниже, я прохожусь по спецификации, и меня смущает название лекарств и соотношение цены.

– Какого черта? – цежу сквозь зубы.

– Уже ознакомился? – раздается в трубке.

– Да. И это хрень мне совсем не нравится.

– Тогда тебе совсем не понравится то, что ты увидишь во втором файле с названием «груз».

Ощущая нарастающую злость, открываю второй файл, и передо мной появляется другая спецификация, в которой указан перечень запрещенных сильнодействующих психотропных препаратов.

– А это, мать твою, что такое? – сердце начинает выбивать чечетку.

– А это, мой друг, реальная спецификация. Вот что твой отец делает за твоей спиной.

– Гребаный ублюдок, решил запятнать имя семейной компании и через нас совершить поставку наркоты. Мой дед перевернулся в гробу не один раз, – начинает не на шутку потряхивать, и я залпом осушаю стакан, швырнув в него недокуренную сигару.

– Похоже, чтобы завоевать доверие и получить полную власть в городе, твой папаша готов пойти на все.

Зарываюсь рукой в волосы и так сильно зажмуриваю глаза, что в них мелькают черные пятна.

– Я должен остановить его любой ценой, Килл. На улицы не должно попасть это дерьмо, – провожу ладонями по лицу.

– Я тебя полностью поддерживаю. Но нужно собрать больше данных.

– Разве этого недостаточно?

– Нет. С этим он сможет выкрутиться. По-хорошему нужно, чтобы груз уже был в порту, где его можно перехватить агентам и тогда ему уже точно не отвертеться.

– Ты поможешь?

– Ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня, Джул.

– Спасибо.

– Твоя задача всеми силами не подавать вида, что ты знаешь. Он ничего не должен заподозрить. Постарайся пока сосредоточиться на чем-нибудь другом.

– Например?

– На открытии ресторана, ну или на своей молодой жене.

– Про последний пункт ты серьезно?

– Нет, конечно, – смеется в трубку. – Как только ты дашь слабину, она выпотрошить твое сердце. Я точно знаю, о чем говорю.

– Не получится. Я себя прекрасно знаю.

– Я тоже думал, что знаю себя, когда впервые познакомился с бывшей стервой-женой.

– Все, что мне нужно от нее, – это усыпить бдительность отца, родив ему внука.

– Не забывай, что это будет, и твой ребенок тоже, – его голос становится серьезным. – Я бы многое сейчас отдал, чтобы увидеться с сыном.

– Терпеть не могу детей, – кривлюсь.

– Чужих я тоже не перевариваю. А свой – это совсем другое, Джул. Не повторяй моих ошибок.

– Ты меня уже утомил. Это чертовски скучный разговор.

– Не буду тебя больше грузить, – смеется. – Возвращайся к женушке, муженек.

– Пошел в задницу, – проговариваю прежде, чем отключиться.

Закрываю крышку ноутбука, постучав по ней пальцами. От нервного напряжения голова начинает раскалываться. Я знал, что рано или поздно отец проявит всю свою сущность. Я давно жду момента, когда он сможет ответить за все свои поступки. За все, что сделал с мамой. За мое испорченное детство и последствия, с которыми мне пришлось столкнуться. За малыша Марти, который должен был жить и радоваться жизни с той, которую я посмел осквернить.

Прекрасно отдаю себе отчет, к чему все это может привести. Возможно, после всего мне останется жить недолго. Но справедливость должна восторжествовать.

Настенные часы показывают уже глубокую ночь, и пора бы лечь и хоть немного отдохнуть. Предстоит очередная тяжелая неделя, и я должен быть в форме.

Поднявшись на второй этаж, равняюсь с дверью ведущую в комнату жены и зачем-то останавливаюсь. Ноги сами несут меня и, взявшись за ручку, медленно нажимаю на нее, с тихим звуком открывая дверь.

Оказавшись рядом с кроватью, смотрю на девушку, лежащую на боку, свернувшись в позу эмбриона. Светлые блестящие волосы разметались по подушке, выглядя завораживающе.

Точно Русалка.

Красивое лицо даже во сне выглядит напряженным. Пухлые губы все еще немного припухшие, и на щеках видны красные пятна. Длинные ресницы слиплись от невысохших слез, и я снова ощущаю неприятный укол в груди.

Какого черта ты вообще сюда пришел, идиот!

Внезапно она начинает хмуриться и переворачивается на спину. Прядь волос прилипла к ее щеке, и я протягиваю руку, аккуратно убирая ее. Едва коснувшись нежнейшей кожи, ощущаю, как член дергается в штанах.

Так и хочется наклониться, и провести языком по шее, снова вдохнув аромат соленой карамели, который я почувствовал еще, когда впервые поцеловал ее на церемонии.

Но я не делаю этого и просто выхожу из спальни.

Глава 10

Айрис

Просыпаюсь от стука в дверь и распахиваю тяжелые веки, когда кто-то уже входит в комнату.

– Доброе утро, Айрис, – раздается извиняющийся голос Софии. – Простите, что разбудила вас, но я хотела предупредить, что скоро подадут завтрак.

– До…кхм…доброе утро, София, – мой голос звучит хрипло после ночных рыданий. – А сколько времени? – сажусь, придерживая одеяло на обнаженной груди, и охаю от резкой боли между ног.

Зажмуриваю глаза и стискиваю зубы. Только сейчас обращаю внимание, что болит буквально все. Каждая мышца в теле.

– Все в порядке, Айрис?

– Д-да. Все нормально, – натягиваю улыбку, стараясь не погружаться в воспоминания о вчерашнем ужасе.

– Эм…сейчас начало девятого. В этом доме рано завтракают, – смущенно улыбается.

– Я не пойду на завтрак. У меня совсем нет аппетита, – от мысли снова увидеть Дьявола начинает подташнивать.

– Вы уверены?

– Да.

– Л-ладно. Я передам, мистеру Пенхази, – женщина не спешит выходить, раздвигая шторы и впуская больше света в комнату.

– София, подайте мне, пожалуйста, халат из белого чемодана. Он лежит самым первым, – не хочется щеголять при ней голышом.

После вчерашней сильнейшей истерики я даже не заметила, как отключилась, и ни разу не проснулась за ночь, чтобы надеть ночную сорочку.

– Конечно. Сейчас, – женщина открывает чемодан и достает голубой шелковый халат. – Такая приятная ткань, – с восхищением рассматривает, подавая вещь мне.

– Спасибо, – свесив ноги, надеваю халат и завязываю пояс на талии.

Каждое движение отдается неприятной ноющей болью в промежности, как при болезненных месячных.

Теперь я даже думать не хочу о том, чтобы еще когда-нибудь заняться сексом. Вчерашняя ночь привила у меня к нему полное отвращение.

– Хотите, я помогу вам разобрать чемоданы? – поднимает оставленное на полу платье вместе с фатой и несет к шкафу, повесив на вешалку.

Им самое место на мусорке.

– Нет, спасибо. Я сама, – отвечаю слишком резко. – Яяя… просто люблю сама знать, куда и что положила, – стараюсь смягчить свой ответ, чтобы она не подумала, что я настолько высокомерна и не позволяю прислуге трогать мои вещи, как это делает Барбара.

– Конечно-конечно. Я все понимаю, – женщина тепло улыбается.

Кидаю взгляд на прикроватную тумбочку, заметив стоящий стакан с водой и таблетку обезболивающего. Беру ее в руки и запиваю водой, осушая стакан до дна.

– Спасибо за таблетку, – благодарю Софию и встаю с кровати, желая поскорей скрыться в ванне и смыть с себяего запах.

– Какую таблетку? – летит вопрос мне в спину.

– Эм…которую я только, что выпила, – поворачиваюсь к ней и понимаю, что она не могла знать.

– Я ничего не приносила, – подходит к кровати, протягивая руку к одеялу.

– София, не… – не успеваю ее остановить, когда она поднимает одеяло, открывая свету мое вчерашнее унижение, оставшееся в виде пятен крови на простыне.

– Ох…ой… – закрывает рот рукой, посмотрев на меня округлившимися глазами. – Простите меня, Айрис, – краснеет как помидор.

– Ничего страшного, – сама заливаюсь краской, желая провалиться сквозь землю. – Пожалуйста, уберите это и сожгите, – скрываюсь в ванне.

Включаю воду в душе и становлюсь под горячие струи, подставив к ним лицо. Снова меня накрывает противное ощущение, будто мне безжалостно искромсали душу, сделав лишь наполовину человеком. Закрываю лицо ладонями и снова срываюсь в рыдания, оплакивая ту прошлую Айрис, которой я уже никогда не буду.

После душа, обмотавшись полотенцем, стою перед зеркалом, рассматривая свое опухшее и покрасневшее от слез лицо в отражении. Сжимаю губы, увидев безобразные кровоподтеки на шее и след от укуса. Тело до сих пор все помнит и ноет.

Высушиваю волосы феном и, переодевшись в халат, выхожу из ванны, чтобы найти в чемодане любимую расческу с длинными зубьями, которой мои густые, длинные волосы удобней всего расчесывать. В комнате уже никого нет, и с постели снято все белье. Но остался матрас, на который кровь тоже сумела просочиться. И здесь придется поработать химчистке.

Делаю шаг в тот момент, как дверь в комнату распахивается и как ни в чем небывало входит Джулиан, моментально заполнив своей дьявольской энергетикой все пространство. Замираю на месте, сжав руки в кулаки. Тело рефлекторно натягивается как струна.

На меня устремляется взгляд прозрачных холодных глаз, встречаясь с моими. Смотрю на него, испытывая такую бешеную ненависть. Никогда не думала, что могу так сильно кого-то ненавидеть.

Он выглядит иначе, чем мне доводилось видеть. Сейчас на нем нет строгого костюма. Он одет по-домашнему. На длинных ногах черные спортивные штаны, а на мускулистом торсе футболка с коротким рукавом темно-синего цвета.

Оказывается, не вся его одежда похоронного цвета.

Темно-русые волосы кажутся влажными, будто он только недавно вышел из душа, и лежат небрежными прядями. Сплошное воплощение опасной мужественной привлекательности. Но за ней скрывается жестокая и темная личность.

– Тебя, видимо, стучаться не учили? – цежу сквозь зубы, жалея, что не умею убивать взглядом.

– Это моя квартира, а ты моя жена, – низкий голос звучит с металлом.

– Я не твоя чертова собственность, – стискиваю челюсти до хруста.

Я вижу, как он переводит взгляд с меня на испачканный матрас и в его глазах что-то мелькает.

Не желая больше даже смотреть в его сторону, подхожу к рюкзаку и достаю расческу, начиная расчесывать волосы.

– Я скажу, чтобы тебе заменили матрас, – неожиданно произносит.

– Можешь не утруждаться. Мне все равно, – провожу расческой по прядям с остервенением, причиняя себе боль.

Но она все равно не сравнится с той, что я испытала накануне.

– Ты сейчас же спустишься на завтрак, – беспрекословно заявляет.

– С какой стати? – перевожу на него взгляд.

– С такой.

– Я никуда не пойду, – отрезаю.

– Я сказал, пойдешь.

– А я сказала, нет! – не выдержав наглого тона, швыряю расческу в его сторону, но, к сожалению, она пролетает мимо, звонко ударяясь о стену. – Я не желаю даже сидеть с тобой за одним столом! Не говоря уже о том, чтобы есть! Меня просто стошнит! – выкрикиваю с яростью, тяжело задышав.

Он продолжает стоять с непроницаемой маской на лице, будто только что я не покушалась на его жизнь, пусть даже пластмассовой, расческой.

В следующий раз нужно выбрать что-нибудь потяжелей и прицелиться получше.

– Если не спустишься, пеняй на себя, Русалка.

– И что ты сделаешь? – гордо вздергиваю подбородок. – Изобьешь меня до полусмерти? Лишишь еды? Запрешь на замок? Или, может, снова изнасилуешь? – выпаливаю, испепеляя его взглядом.

Вижу, как начинают заходиться желваки на квадратной челюсти. Только сейчас осознаю, что рискую разбудить зверя. Но мне уже нечего терять. Меня и так лишили всего. Свободы, мечты, невинности.

К моему удивлению, он молча разворачивается и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью.

Опускаюсь на колени и кладу руку на грудь, в надежде успокоить зашкаливающее сердцебиение. Удары отдаются в ладонь сильнейшей вибрацией. Делаю глубокие вдохи и выдохи, на мгновенье закрыв глаза.

Он ушел, но его проклятый запах с нотками морского бриза остался витать в воздухе. Кожа покрывается колючими мурашками от этого запаха, и меня злит такая непроизвольная реакция.

Поднявшись на дрожащие ноги, достаю из рюкзака мамины фотографии и дневник. Подхожу к мягкому креслу, стоящему у окна, и сажусь, подогнув ноги под себя. Кривлюсь, выпуская воздух через рот из-за очередного приступа боли.

Надеюсь, завтра это уже пройдет.

Вряд ли Хизер чувствовала что-то подобное на следующий день. И я не испытываю ни малейшего желания делиться с ней. Пусть мы всегда рассказывали друг другу все. Я ведь так и не призналась ей, что меня насильно выдают замуж за сына человека, связанного с преступным миром. И самое гадкое в этом, что сам сын может оказаться таким же, хоть с его стороны ощущается какая-то неприязнь к отцу.

Скоро подруга уже должна вернуться из отпуска, и я не знаю, как преподнесу ей все, что случилось со мной за это время.

Кладу рамку на колени и провожу рукой по фото, где мама стоит, положив руку на свой животик, в котором нахожусь я.

– Мне так сильно тебя не хватает, мамочка, – шепчу, проглатывая ставший в горле ком. – Ты мне так сейчас нужна.

Подношу рамку к губам и целую обе фотографии. Закрываю и откладываю ее в сторону, взяв дневник.

Пролистываю почти до конца и открываю на случайной странице.

«15 мая 2007 года

Привет, моя любимая доченька. Сегодня у нас совсем дождливо. И мне особенно грустно на душе, ведь твой папа сегодня уехал в недельную командировку. А я уже так сильно скучаю по нему. Знаешь, доченька, я только сегодня по-настоящему осознала, как сильно привязана к твоему папе. Я так сильно изменилась рядом с ним. Стала мягче и спокойней. До нашего с ним знакомства я была ужасно дерзкой и умела за себя постоять. Но только с ним я по-настоящему почувствовала себя слабой девочкой. И мне понравилось это чувство, когда ты можешь во всем положиться на своего мужчину и знать, что он защитит тебя от всего плохого. Но он тоже изменился. Со мной он стал чаще улыбаться. Мне удалось стереть с его лица печаль по потере сразу обоих родителей в подростковом возрасте. Наверно так и должно быть, когда два человека находят друг друга, они так или иначе меняются рядом со своей половинкой.»

Закрываю дневник и устремляю взгляд на залитый утренним солнцем город. Где-то далеко внизу прохожие гуляют или спешат по своим делам. По дорогам ездят потоки машин. Жизнь вокруг кипит, а моя словно зависла в этих четырех стенах.

Раздается стук в дверь и инстинктивно напрягаюсь, ожидая увидеть ненавистного мужа.

– Войдите, – сбивчиво произношу.

Дверь открывается и, к счастью, в комнату входит София, держа в руках поднос с какой-то едой и дымящейся кружкой кофе, запах от которого быстро достигает моих рецепторов.

– Куда вам поставить завтрак, Айрис?

– Я же не просила, – растерянно хлопаю глазами.

– Мистер Пенхази распорядился, – как-то загадочно улыбается.

– Ээмм…поставьте туда. Спасибо, – указываю на комод, стоящий рядом с дверью, ведущей в ванную.

– Приятного аппетита. Кстати, через час привезут новый матрас. А потом я постелю новое белье. Так что можете не переживать.

– Это совсем необязательно, София, – ощущаю, как начинаю краснеть.

– Это тоже распоряжение хозяина. Не буду вам мешать.

– А где ваш хозяин? – даже его имя произносить не хочу.

– Он уже уехал. Думаю, его не будет до поздней ночи. В последнее время у него много дел, и даже в выходные он редко появляется дома, – ее слова как бальзам на душу.

– Хорошо. Спасибо вам за все, София.

– Ну что вы, Айрис. Мне приятно. Я рада, что вы здесь. Если что-то нужно я всегда в вашем распоряжении, – странно, что на такого темного человека работает такая милая женщина.

– Хорошо, – улыбаюсь ей.

Следующие два дня проходят относительно спокойно. Но это потому, что я почти не выхожу из комнаты, занимаясь обработкой накопившихся за год фотографий и выкладкой их на стоки. По моей просьбе еду мне приносят прямо в комнату. К счастью, муж больше не заявляется ко мне ночью, в очередной попытке зачать ребенка. Но это все равно не произойдет, поскольку за неделю до свадьбы я связалась со своим гинекологом и попросила ее посоветовать мне противозачаточные, которые благополучно начала пить. Я не позволю кому-то распоряжаться моей жизнью. Пусть Пенхази катится к чертям вместе со своим сыночком.

На третий вечер моего пребывания впервые решаюсь поплавать в бассейне. Я слишком давно этого не делала, и тело просто жаждет оказаться в любимой стихии.

Знаю, что мне никто не помешает, и я не столкнусь с чужими взглядами. Дьявол со своей сворой появляется дома очень поздно. Вся прислуга уже отдыхает в своих комнатах. А оставшаяся охрана проводит время в специально оборудованной комнате для отдыха с телевизором и мини-кухней, с холодильником, заполненным пивом под завязку(эту информацию мне поведала София) .

Надеваю купальник и сверху халат, прихватив на выходе полотенце.

Спускаюсь на первый этаж и сразу направляюсь к стеклянным раздвижным дверям, ведущим на террасу, выложенную красивой черной мраморной плиткой с бело-серыми прожилками. На террасе все подсвечивается. Вода в бассейне отбрасывает красивые блики на возвышающийся фасад второго уровня пентхауса. Оставляю полотенце на плетеном изогнутом шезлонге и снимаю халат.

Подхожу к бортику и сначала опускаю пальцы в воду, проверив, комфортная ли температура. Оставшись удовлетворенной, не спускаюсь по специальной лестнице, а поворачиваюсь спиной к краю.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Задерживаю дыхание и, расправив руки, медленно падаю в воду. Погружаюсь на дно и стараюсь удержать тело на глубине, чтобы побыть в коротком моменте невесомости. Вокруг царит успокаивающая тишина, разбавляемая только глухими всплесками воды вокруг. Наслаждаюсь моментом, медленно двигая руками и ногами.

Для меня такие мгновения — это своего рода медитация, которая очень помогает снять нервное напряжение.

Но мой кайф резко прерывается, когда я слышу сверху звук погружения чего-то тяжелого в воду. В следующую секунду мою талию обхватывают сильные руки и выталкивают на поверхность. Слишком быстро втянув в легкие воздух, захожусь кашлем и распахиваю глаза, с ужасом увидев перед собой Дьявола, прыгнувшего в воду прямо в одежде.

Глава 11

Джулиан

– Сегодня мы еще будем вам нужны, босс? – интересуется телохранитель по прозвищу Медведь – самый здоровый из моей личной охраны, когда двери лифта открываются на нашем этаже.

– Нет, – выхожу из кабины, по пути снимая галстук с шеи.

Не знаю, как я вытерпел эту удавку весь день. Но пришлось надеть его из-за важных переговоров с европейскими партнерами. После чего поехать на встречу с подрядчиком по вопросу ремонта в нашем будущем ресторане. Я изрядно измотался за последнее время, поэтому сегодня решил не ехать в клуб. Лучше дать себе возможность хоть иногда отдыхать, иначе меня так надолго не хватит.

Наматываю галстук на руку, направляясь к лестнице, и боковым зрением замечаю какое-то движение со стороны террасы. Кидаю взгляд и замечаю Русалку в белом купальнике, зачем-то ставшую к краю бортика спиной.

Останавливаюсь и с любопытством наблюдаю, как она закрывает глаза и, расправив руки в стороны, летит спиной вниз, пропадая под толщей воды. Жду, что она вот-вот вынырнет, но ничего не происходит. Пульс ускоряется, когда по моим меркам проходит уже больше минуты, и девушка так и не появляется на поверхности.

Срываюсь с места и на бегу скидываю пиджак. Выбегаю на террасу и не раздумывая, ныряю в воду. Обхватываю тонкую талию и, оттолкнувшись от дна ногами, выныриваю вместе с ней.

Она заходится кашлем и, увидев меня, начинает махать руками.

– Ты что совсем больная на голову? – продолжаю удерживать ее на поверхности, не обращая внимания на брыкания.

Сердце колотится от осознания, что именно я довел ее до этого.

– Отвали! Убери от меня свои грязные лапы! – кричит, разбрызгивая воду вокруг.

– Нашла из-за чего, идиотка набитая, – обхватываю ее лицо ладонями, заставляя посмотреть на себя.

– Ч-что? – резко замирает, захлопав огромными глазами цвета океана с длинными ресницами. – Ты думал…я…ахаха, – вдруг начинает истерически смеяться, и я уже подумываю не свихнулась ли она. – Последнее, что я сделаю когда-либо это прерву свою жизнь из-за такого эгоистичного ублюдка, как ты, – красивое лицо резко меняется, искажаясь гримасой ярости, и я испытываю невероятное облегчение.

– Этот эгоистичный ублюдок не трогал тебя два дня, – зачем-то опускаю взгляд на ее губы и замечаю, как они дрожат.

– Ты больше никогда ко мне не притронешься, – ярость сменяется паникой, и она пытается отстраниться от меня, упираясь ладошками в грудь.

– С чего бы это? Ты моя жена, и у тебя есть супружеские обязанности, – притягиваю ее назад, и наши лица оказываются в сантиметре друг от друга.

В нос снова бьет знакомый запах соленой карамели, и член дергается.

– Я тебе ничего не должна, – шепчет дрогнувшим голосом.

– Ошибаешься, Русалка, – ухмыляюсь, желая впиться в эти дерзкие пухлые губы.

– Отпусти меня, – шипит, как дикая кошка, и в голубых глазах отражается целый девятибалльный шторм.

Нехотя отпускаю ее, и она сразу отплывает к выходу из бассейна.

Поднимается на бортик, и я скольжу взглядом по длинным, стройным ногам и соблазнительной заднице, чувствуя, как сильно натянулись брюки в районе паха. Дикая жажда снова оказаться в узком горячем лоне, разрастается с геометрической прогрессией, вызывая болезненный дискомфорт.

– Я всего лишь дал тебе время, Русалка, – приближаюсь к выходу, в то время как она уже набрасывает на себя халат и хватает полотенце с шезлонга.

– Вали к своим шлюхам, Дьявол! Пусть они ублажают тебя! – выкрикивает и выбегает с террасы.

С трудом выбираюсь из бассейна и сразу сняв с себя мокрую одежду, оставляю ее лежать на полу. Кроме боксеров, конечно. Чтобы не светить каменным стояком.

Стремительным шагом поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь напротив комнаты жены. Меня трясет как чертового наркомана. Картинки ее обнаженного тела, распластанного подо мной, так и мелькают перед глазами. Тело жаждет разрядки.

Еще никогда я не испытывал такого дикого желания обладать кем-то, как этой маленькой мегерой. Огромный плюс в том, что с ней мне не нужно предохраняться. Трахаться без презерватива куда приятнее.

Берусь за ручку и нажимаю, входя в комнату. В помещении никого нет, но я слышу звуки льющейся воды со стороны ванной. Ноги сами несут меня, и я протягиваю руку, чтобы открыть дверь. Но в последний момент останавливаюсь, услышав тихие всхлипы на той стороне.

Грудь сдавливает от неприятного чувства, и мой энтузиазм быстро улетучивается. Я мог бы наплевать на все и взять свое, не обращая внимания на ее истерики. Как поступал всегда. Я ведь чертов эгоист. Но в последний раз послевкусие было не самым приятным. В ту ночь мне даже приснился брат. Он ничего не говорил, но я до сих пор помню, каким взглядом он смотрел на меня. В тот момент я ненавидел самого себя. Я хотел, чтобы он сделал хоть что-то. Ударил. Накричал. Сказал какая я тварь. Но только не смотрел на меня, выворачивая душу наизнанку.

Разворачиваюсь и выхожу из комнаты, сразу направляясь в свою. По внутреннему телефону набираю нужную цифру, и спустя два гудка в трубке отвечают.

– Да, босс?

– Через десять минут выезжаем в клуб, – коротко отрезаю и отключаюсь.

Сжимая челюсти до хруста, иду в ванную, сбрасывая с себя мокрые боксеры. Член все еще стоит колом, жаждя разрядки. Становлюсь под тропический душ и включаю ледяную воду, в надежде, что хоть она сможет остудить мой пыл. Облокотившись ладонями о стену, закрываю глаза, подставляя лицо к холодным струям. Как назло, в памяти возникают картинки, торчащих через ткань купальника острых сосков и тонкой талии, которую я держал в своих руках. Фантазия так и рисует голую жену, стоящую на четвереньках, и того, как я сзади погружаюсь в тугие тиски резкими и грубыми толчками, упиваясь звуками ее стонов.

Рука сама тянется к стволу и взяв его в кулак, начинаю водить по всей длине, хватая ртом воздух.

Веду себя как гребаный подросток, передергивая в душе, когда у самого есть жена.

По дороге в клуб делаю заявку в специальном анонимном чате для vip-клиентов, нервными движениями набирая необходимые параметры. Моя нервозность достигла высшей точки. Если сегодня я кого-нибудь не трахну, я точно кого-нибудь убью.

Желательно чертову жену, которая довела меня до этого.

Водитель паркуется, и Медведь выходит первым, проверяя, все ли безопасно. После чего открывает мне дверь.

– Добрый вечер, босс, – слышу приветствие, проходя через секьюрити, стоящих на входе.

Поднимаюсь на второй этаж и даю распоряжение телохранителям ждать меня здесь. А сам сразу иду в кабинет.

Открываю дверь и успеваю заметить, как Чейз отстраняется от нашей официантки, которой секунду назад вытирал слезы со щек, стоя вплотную.

– Что здесь происходит? – прохожу в кабинет, смиряя обоих внимательным взглядом.

– Ты же говорил, что не приедешь сегодня, – Чейз засовывает руки в карманы брюк, отходя от девушки.

– Планы изменились. Так что случилось?

– Один из пьяных посетителей распускал свои лапы. Пришлось вывести из клуба под конвоем.

– А здесь, я так понимаю, оказывалась психологическая помощь?

– Простите, босс… – девушка виновато опускает взгляд в пол.

– Приведи себя в порядок и возвращайся к работе, – холодно отрезаю.

– Конечно, – быстро ретируется.

– Так кто его впустил? – переключаюсь на Чейза.

– Охрана. Кто ж еще?

– Значит, новая охрана не справляется. Это не первый случай после начала их работы.

– Ну, так ты же сам уволил нормального охранника.

– Ну, так верни его! – рявкаю.

– Я тебя в последнее время не понимаю, Джул!

– Не хер меня понимать, – подхожу к шкафу и достаю из коробки сигару. – И впредь обжимайся с персоналом в своем кабинете.

– Я ни с кем не обжимался. Стейси хороший сотрудник, и я всего лишь хотел помочь. Тот ублюдок напугал ее.

– Ага, рассказывай мне сказки. Я видел, как ты на нее смотрел.

– Не понимаю, что тебе так не нравится, даже если бы и обжимался. Я же тебе не предъявляю, когда ты трахаешь здесь своих шлюх.

– Они не мои… – цежу сквозь зубы, закуривая сигару.

– Что с тобой происходит, Джул?

– Я в полном порядке, – выпускаю густой дым в воздух.

– Что, семейная жизнь не задалась?

– Тебя это не касается.

– Я твой друг.

– И что?

– Ты можешь мне все рассказать.

– Не буду я тебе ничего рассказывать, Чейз, – не хватало мне еще опозориться, сказав, что я хочу трахать свою жену, но не делаю этого по какой-то неведомой мне причине.

Я всегда получал то, что хочу, наплевав на мнение других. Никогда не страдал гребаными муками совести за свои поступки и прекрасно себя чувствовал.

– Как хочешь. Но я всегда готов выслушать.

– Ты можешь быть свободен, – меня только еще больше нервирует, когда пытаются залезть ко мне в душу.

Чейз уходит, и я откидываюсь на спинку кресла. Кидаю взгляд на свою левую руку, на пальце которой блестит обручальное кольцо, и вообще не понимаю, почему до сих пор не снял его.

Спустя полчаса в дверь раздается стук и после моего одобрения в кабинет входит невысокая, стройная блондинка с длинными распущенными волосами. На ней надета золотистая блузка с расстегнутыми на груди пуговицами, и ее полные сиськи едва не выпрыгивают из глубокого декольте. На округлых бедрах узкая черная юбка, едва прикрывающая зад. А ноги обуты в золотые шпильки с острым носом.

Какого хрена я вообще заказал блондинку, которые меня никогда не привлекали.

– Добрый вечер, мистер Пенхази, – раздается раздражающе тонкий голос.

– Закрой дверь на замок, – отдаю приказ, и она сразу выполняет.

– Что я могу для вас сделать, сэр? – томно произносит, останавливаясь напротив моего стола.

– Стань на колени, – слежу, как она опускается на колени и положив тлеющую сигару в пепельницу, поднимаюсь со своего места.

Скинув пиджак, расстегиваю запонки, закатав рукава до локтей. Останавливаюсь в полуметре от сучки и поднимаю ее лицо за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

На меня устремляются голубые глаза, и их цвет совсем не такой, какой я ожидал увидеть. В этих есть какая-то примесь серого. Девушка молодая. Ей не больше двадцати. Плавно прохожусь по чертам лица и несмотря на то, что ее внешность достаточно привлекательная, я не могу ни за что зацепиться. Нажимаю на пухлые губы и провожу по ним большим пальцем, наблюдая, как сучка зазывно облизывает его.

– Я могу сделать вам очень приятно, – кладет руки на мою ширинку, в которой царит полный штиль, начиная массировать.

– Разве я разрешал себя трогать? – небрежно отбрасываю ее руки от себя.

– Нет. Простите, – надувает губы, хлопая глазами.

– Свободна, – произношу, резко передумав.

Отхожу от нее и возвращаюсь на кресло.

– Я что-то сделала не так, мистер Пенхази?

– Я сказал, пошла вон! – рявкаю, и она подрывается с колен, как ошпаренная выбегая из кабинета.

Зажмуриваю глаза и надавливаю пальцами на веки, причиняя себе боль. Тело окутано нервным напряжением. Давно я не чувствовал себя настолько морально и физически неудовлетворенным. Плюсом ко всему этому хрень, что творит отец. Когда я взялся за это я не думал, что будет так психологически тяжело.

Иногда мне хочется бросить все к чертям собачьим и просто свалить куда подальше, забрав с собой самого важного человека, но я не имею права дать заднюю. Я поклялся ей над гробом брата, что все понесут наказание. Только тогда я смогу успокоиться и нормально спать по ночам. Или успокоиться уже на том свете.

Глава 12

Айрис

До конца недели я больше не вижусь с Джулианом, тщательно стараясь избегать его. По ночам я все еще с ужасом жду, что он заявится ко мне, но к моему облегчению, он не приходит. В пятницу, дав себе отдых от фотографий, после утреннего плавания и завтрака, решаю сходить в библиотеку, чтобы найти что-нибудь почитать. Я еще ни разу не была здесь, но София поделилась, что у ее хозяина очень большая коллекция.

Вхожу в просторное помещение с таким же темным и мрачным интерьером, как и во всем доме, начиная осматриваться вокруг. Окнами эта комната частично выходит на террасу. По центру стоит большой бильярдный стол. Стена напротив меня, и справа вся заставлена стеллажами до самого потолка, на которых стоят многочисленные книги. Есть даже специальная лестница, по которой можно подниматься на самые верхние полки. Я вижу здесь книги по бизнесу, экономике и юриспруденции. На них отведен целый стеллаж у окна. Дальше идут книги разных известных авторов детективного жанра. После чего полки с научно-фантастической литературой. А также литературная классика Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби», Джерома Сэлинджера «Над пропастью во ржи», произведение Марка Твена, «Приключения Тома Сойера» и даже книги Шекспира и Гомера. Похоже, я ошиблась, когда незаслуженно обвинила его в том, что он не читал ни одной художественной книги.

Подхожу и беру «Великого Гэтсби». Однажды я уже читала эту книгу и очень прониклась трагичностью этой проникновенной истории, затрагивающей важные темы морали, одержимой любви и социального неравенства.

Возвращаюсь в комнату и открыв дверь, резко замираю, увидев мужа, стоящего у моей кровати с маминым дневником в руках. Я совершила глупость, забыв положить его назад под подушку, когда утром застилала постель. Но в такое время он вообще не должен быть дома.

Услышав меня, он отрывается от «увлекательного» чтения и устремляет полупрозрачный взгляд на меня.

– Какого черта ты трогаешь мои вещи? – испепеляю его взглядом, с силой сжимая книгу в руках.

Он посмел читать самое сокровенное, что адресовалось только мне.

– Хм…как это мило, – ухмыляется, небрежно закрывая дневник. – Это она на фотографиях? – указывает на рамку, стоящую на прикроватной тумбочке, но я не отвечаю. – Ты очень на нее похожа, – заключает, так и не дождавшись ответа.

– Ты не имеешь права — вот так входить в мою комнату и брать мои вещи, – ощущаю, как участился пульс.

Так, всегда происходит, когда этот человек оказывается поблизости.

– Ну так подойти и забери, – протягивает дневник.

Подхожу и собираюсь взять дневник, но он резко отдергивает руку назад.

– Верни мне его, – приближаюсь, и он поднимает руку над головой.

– Ну же, Русалка, – откровенно издевается надо мной.

Он слишком высокий, и мне никак не дотянуться.

– Это не смешно, – пытаюсь подпрыгнуть, но внезапно он толкает меня, и я лечу спиной на кровать.

Не успеваю опомнится, как он оказывается сверху и упирается локтями по обеим сторонам от плеч, нависая надо мной. Его колено прижимается к промежности, и я звучно втягиваю ртом воздух. Меня сразу обволакивает его дурманящий запах, пуская миллионы мурашек по коже.

– Ч-что ты делаешь? – судорожно шепчу.

– Значит, тебе можно трогать мои вещи, а мне нельзя? – намекает на книгу, которая выпала из моих рук, когда я падала.

– Я не забирала ее из твоей комнаты, – голос начинает дрожать, когда я чувствую твердые мышцы через тонкую ткань платья.

Еще, как назло, юбка задралась и его пах уперся в мое обнажившееся бедро.

– Ты забрала ее из моей библиотеки, – в очередной раз он указывает на то, что здесь я на птичьих правах и на место волнения приходит злость.

– Так разведись со мной, и я сейчас же уеду, чтобы больше ничего здесь не трогать, – с вызовом смотрю в серую дымку глаз.

– Поздно спохватилась, Русалка, – подносит руку к моей щеке и проводит по ней кончиками пальцев, спускаясь к шее. – Нужно было тщательней разрабатывать план, когда пыталась сбежать еще до свадьбы, – опускает взгляд на мои губы и непроизвольно сглатываю, ощутив, как сбилось дыхание.

Пытаюсь подняться, но он не дает мне этого сделать, надавив на плечо.

– Дай мне встать. Мне нечем дышать, – шепчу, упираясь ладошками ему в грудь, и ощущаю удары мощного сердца.

– Как только так сразу, – неожиданно наклоняется и впивается в мои губы.

– Н-нет, – пытаюсь увернуться, сжимая губы.

Но схватив за подбородок, ему все-таки удается завладеть моим ртом, нагло протолкнув язык между зубов. Он сразу начинает хозяйничать им, показывая свою животную сущность. Как только он находит мой язык, из меня вырывается писк и по телу словно пробегает разряд тока. Что-то странное происходит. Теряю чувство реальности. Больше не в силах сопротивляться отвечаю на поцелуй, который в этот раз не сопровождается болью. Наоборот, как назло, я могу в полной мере ощутить его сладость. Наши языки сплетаются в бешеном ритме и не контролируя себя, зарываюсь в его волосы на затылке. Сжимаю их в кулаке в каком-то странном порыве.

Зарычав, как дикий зверь, он углубляет поцелуй, и от его напора голова идет кругом. Он прикусывает мою нижнюю губу и оттягивает ее, облизав языком. Делаю то же самое с его губой, и его рука спускается к моей шее, властно обхватив ее. Он снова рычит, и поцелуй становится по-настоящему диким. Жар разливается по венам, сосредотачиваясь внизу живота. Дрожь пробегает по телу, ощущая, как о мое бедро трется каменная эрекция. Отпустив шею, он ведет рукой вниз и накрывает мою грудь большой горячей ладонью, начиная массировать ее. Непроизвольно из груди вырывается тихий стон, и я прогибаюсь в пояснице.

В следующий момент в дверь комнаты раздается стук, и он резко отрывается от моих губ. Сердце замирает оттого, каким взглядом он смотрит на меня. Его глаза стали почти черными от расширенных зрачков, и я вижу, как тяжело он дышит. Сама хватаю ртом воздух, не понимая, что сейчас произошло. И какого черта я позволила этому Дьяволу себя поцеловать и так откровенно лапать.

Он поднимается с меня и направляется на выход из комнаты.

– Сегодня на ужин приедет твой свекор. Соизволь спуститься в столовую, – в один миг он становится холодным и отстраненным.

Когда он открывает дверь, на пороге оказывается София. Он молча проходит мимо опешившей женщины и скрывается за поворотом.

Резко сажусь и поправляю платье и волосы.

– Я наверно не вовремя? – виновато смотрит на меня.

– Не…кхм…нет, – прочищаю горло. – Что вы хотели, София?

– Хотела спросить, что повару приготовить вам на обед?

– Ничего. Я не хочу есть, – даже думать о еде не могу.

Особенно после новости, что вечером придется лицезреть чертова свекра.

– Но как же? До обеда еще можете не раз проголодаться.

– Пусть приготовит что-нибудь по своему вкусу, – хочется поскорей остаться одной.

– Хорошо. Я передам ему, – женщина выходит из комнаты.

Падаю назад на матрас и прикладываю руку ко лбу, посмотрев в потолок. Облизываю саднящие губы, все еще ощущая его вкус на них. На мне его чертов запах, который теперь весь день будет преследовать.

Не понимаю, что со мной сегодня произошло. Моя ненависть к нему никуда не ушла. Я искренне и всем сердцем ненавижу этого человека за то, что он сделал со мной. Я всегда буду помнить ту проклятую ночь и невыносимую боль, которую он причинил мне.

Весь оставшийся день пытаюсь сосредоточиться на чтении книги, но мне с трудом это удается. Кручу в голове случившееся днем и предстоящую встречу со вторым ненавистным мне человеком.

Когда приближается время ужина, переодеваюсь в легкое платье на широких бретелях, нежно лилового цвета в мелкий цветочный рисунок. Его легкий силуэт с завышенной талией и немного расклешенной юбкой, длиной чуть выше колен, делают образ очень женственным. А мелкие круглые пуговицы спереди в виде жемчужин смотрятся как дополнительная отделка.

Заплетаю на голове высокий пучок, открывая шею, и оставляю несколько завитых прядей по бокам. К счастью, все безобразные следы после той кошмарной ночи исчезли с моего тела.

Выхожу из ванны и снова без стука, словно ураган, в комнату врывается Дьявол.

Смотрю на него прямо, стараясь отбросить ненужные воспоминания, из-за которых могу залиться краской.

Он проходится по мне быстрым взглядом, но его лицо не выражает ровным счетом ничего. Он тоже переоделся. На нем черные джинсы и темно-графитовая шелковая сорочка с закатанными до локтей рукавами. И, кажется, что бы он ни надел, все на нем будет смотреться стильно и элегантно.

– Отец уже поднимается, – сухо заявляет.

– Я готова.

Больше ничего не говоря, он разворачивается и выходит из комнаты. Выхожу за ним и следую за широкой спиной. В очередной раз подмечаю, что даже походка у него властная и твердая, как и он весь.

Мы спускаемся на первый уровень и со стороны холла, ведущего к лифту, выходит Пенхази старший со своей свитой. Увидев нас, на состаренном лице появляется довольная улыбка, и от нее по позвоночнику бежит холодок.

– Отец, рад видеть, – произносит Джулиан в привычной сухой манере.

– И я рад, сын.

Леонард переводит взгляд на меня и под его сканирующим взглядом ощущаю, как начинают гореть щеки.

– Айрис, моя дорогая, – подходит и целует меня в лоб. – Ты просто красавица.

– Здравствуйте, Леонард. Спасибо, – натягиваю улыбку, видя боковым зрением, как внимательно Джулиан наблюдает за нами.

– Как тебе на новом месте? Уже обосновалась?

– Еще пока привыкаю, – едва не скалюсь.

– Ну ничего-ничего. Скоро привыкнешь, – гладит меня по макушке, словно щенка.

Так и хочется возразить, что этого никогда не случится, даже если это будет последним местом на земле, где можно выжить после апокалипсиса.

Леонард отправляет свое сопровождение в комнату отдыха охраны Джулиана. А мы идем в столовую, где уже все накрыто для ужина. Мне и крошка в рот не полезет. От присутствия сразу двоих мужчин меня наоборот начало мутить. Во рту ощущается неприятный привкус желчи.

Видимо, у них так заведено, потому что Джулиан уступает место во главе стола Леонарду. Сам же садится рядом со мной. Мужчинам разливают виски со льдом, после чего обращаются ко мне.

– Вы будете что-нибудь пить, миссис Пенхази? – обращается ко мне напарница Софии, которую я редко вижу. Она занимается уборкой комнат на первом этаже.

– Белого вина, пожалуйста, – хочется хоть немного расслабиться в этом мрачном обществе.

Вижу, как девушка бросает взгляд на Джулиана и тот одобрительно кивает.

Принимаемся за ужин, и я чувствую себя ужасно неуютно. Я словно сижу между двух огней. От Джулиана так и разит злобой в сторону свекра, и сегодня почему-то она ощущается особенно остро.

– Айрис, вчера я разговаривал с твоим отцом, и он очень расстроен, – внезапно произносит Леонард, и я чуть не давлюсь вином. – Он сказал, что ты не берешь трубки и не отвечаешь на его сообщения, – сердце болезненно сжимается в груди.

Я так и не смогла простить отца за то, что он отдал меня в лапы зверя. Возможно, со временем я смогу отойти, но сейчас я даже слышать его голос не смогу без слез. А я и так слишком много плачу в последнее время.

– Я перезвоню ему, – лгу, не желая продолжать этот разговор.

– Не нужно расстраивать своего отца, дорогая. Он желает тебе только самого хорошего, – ничего не отвечаю, сжимая челюсти.

– Айрис, помнишь мы с тобой говорили о том, чтобы ты пофотографировала наше поместье, – свекор никак не отстанет от меня.

– Помню.

– Я хочу, чтобы ты выбрала какой-нибудь день и приехала к нам.

– Хорошо. Я приеду, – не имею ни малейшего желания туда ехать.

– Замечательно. Ну а ты, что такой молчаливый сегодня, сын?

– Не всем же быть такими разговорчивыми, как ты, – муж не может без сарказма.

– Может, у тебя какие-то проблемы? Кстати, как проходит ремонт в ресторане? А то мне никак не удается поймать тебя в офисе, чтобы нормально поговорить.

– Со своими проблемами я как-нибудь справлюсь сам. А что касается ресторана, то мы продвигаемся, как можем.

– Ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться, сын, – замечаю, как рука мужа крепко сжимает нож, отчего белеют костяшки пальцев. – И я надеюсь, ты услышал меня, и вы не заставите меня долго ждать внуков? – кидает взгляд на меня и вся сжимаюсь.

В следующий момент Джулиан швыряет нож на тарелку, и та разбивается с громким треском, отчего я подпрыгиваю на месте.

– Раз тебя это так волнует, может, сам сделаешь ей ребенка, ты же не брезгуешь молоденькими! – изо рта мужа вылетают унизительные слова.

– Какой же ты подонок, – не выдерживаю, сжимая руки в кулаки.

– Заткнись! – кидает на меня яростный взгляд. – Прикрой свой ротик, а то я сам его тебе прикрою!

Инстинктивно чуть подаюсь назад, боясь, что он сейчас ударит меня. Начинает трясти, и сердце беснуется в груди от обиды и страха.

– Ты перегибаешь палку, сын, – вступает Леонард.

– Ну почему же? Сколько твоей новой шлюхе двадцать пять, двадцать шесть? – снова переключается на отца.

– Айрис, поднимись в комнату. Мне нужно поговорить с сыном наедине.

На колотящихся ногах поднимаюсь и выхожу из столовой. Встаю на первую ступеньку лестницы и останавливаюсь, зная, что меня не видно.

– Ну так что же? – все еще слышу их повышенный тон.

– Эрике двадцать восемь, и она не шлюха.

– Не шлюха, живущая за твой счет, – голос мужа так и брызжет злостью. – Ты даже посмел привести ее в наш дом и оставить ночевать с тобой.

– Откуда тебе известно?

– Горничные поведали.

– У кого-то слишком длинный язык. Похоже, нужно подчистить ряды.

– А если она увидит? Ты об этом подумал?

– Она уже все равно ничего не понимает.

– А тебе это только на руку.

– На что ты намекаешь, Джулиан?

– Тебе лучше знать, отец. Если ты забыл, она все еще твоя законная жена.

– Я не забыл. Как и то, что ты мой единственный сын. Я не хочу, чтобы мы стали врагами.

– Тогда не лезь в мою личную жизнь. Понятно? Я со своей женой как-нибудь сам разберусь.

– Я тебя услышал, Джулиан. Я больше не буду спрашивать. Но в ближайший год Айрис должна забеременеть. Род Пенхази не может остановиться на тебе.

Глава 13

Джулиан

Набираю ответ Киллу в закрытом чате и отправляю. Опускаю крышку ноутбука и допиваю виски. После ухода отца мне удалось немного успокоиться, переключившись на дела. Но внутри все еще сидит отвратительное чувство. Пора признать, что я больше не могу себя сдерживать рядом с ним. Ненависть к отцу переполнила мою чашу в тот момент, когда я приехал навеститьее , а горничная случайно проговорилась, что накануне в доме ночевала какая-то молодая женщина. И утром они с отцом даже вместе завтракали.

Из-за него я сорвался на Русалку и теперь мой план трахнуть ее сегодня стал под большим вопросом. Еще днем я был очень близок к этому и сделал бы это, если бы не София. Я почувствовал, как она откликалась на мои действия и отвечала на поцелуй. Если бы я продолжил, то уверен, что она позволила бы мне. Пусть она ненавидит меня, но ее тело реагирует совсем по-другому. Когда вечером зашел за ней, хотел на хрен сорвать с нее это гребаное платье и хорошенько отыметь, забыв про ужин. И меня разозлил тот факт, что рядом с ней я становлюсь озабоченным маньяком.

Выхожу из кабинета и направляюсь прямиком в спальню жены. Открываю дверь и вижу ее стоящую перед зеркальными дверями шкафа, расчесывающей свои длинные светлые волосы, которые доходят почти до задницы. Она уже переоделась и напялила на себя шелковый халат, который кажется лишним элементом.

Наши взгляды встречаются, и на меня смотрят ярко-голубые глаза, в которых горит ярость.

– Нам нужно поговорить, – сам не знаю, что собираюсь ей сказать.

Честно говоря, я думал, она уже остыла, но зря надеялся.

– Я хочу развода, – произносит, начав резче проводить расческой по волосам.

– Я тебе уже дал ответ на этот вопрос еще днем.

– Мне плевать! Я хочу развестись с тобой! – маленькая фурия продолжает испытывать мое терпение.

– Может, ты успокоишься?

– Никогда! – внезапно швыряет расческу в мою сторону, и на этот раз она ударяется о мое плечо, но я ничего не чувствую. – Ты собирался подложить меня под своего отца, чертов мерзавец! – красивое лицо искажается от ненависти.

– Я ничего такого не собирался делать, идиотка, – ее истерики изрядно выматывают.

– А как понимать твои слова «может сам сделаешь ей ребенка»? Ты вообще хоть иногда слышишь, что говоришь?

– Я был разозлен, – начинаю закипать, не понимая, почему вообще продолжаю этот разговор.

– Когда в следующий раз ты будешь разозлен, подложишь меня под своих друзей?

– Ты совсем больная?

– Это ты больной! Ненавижу тебя, сволочь! Я все равно с тобой разведусь!

– Хрена с два тебе, а не развод! – наступаю на нее, схватив за подбородок и уже не контролируя себя. – Какого хрена ты себе возомнила, принцесса? Думаешь я буду это все выслушивать?

– Отпусти меня, – гнев в голубых глазах сменяется на страх.

– Ага сейчас, разбежался. Хватит с меня. Будешь ноги раздвигать, пока не забеременеешь или пока мне не надоест, – толкаю ее на кровать.

– Н-нет! – слышу дрожь в голосе, но мне уже плевать.

Сегодня я возьму свое. Она сама виновата.

– Давай не ломайся. Все равно уже не девочка, – она отползает от меня, но я хватаю ее за лодыжки, притягивая к себе.

Задираю халат и раздвигаю ноги.

– Не надо! Нет! – пытается сопротивляться и свести колени, но я не даю ей этого сделать одним рывком разрывая трусы. – Нет, Джулиан. Пожалуйста, не надо, – огромные глаза наливаются слезами, и я стараюсь игнорировать знакомое колющее чувство внутри.

Она упирается ладошками мне в плечи, но я запрокидываю их над ее головой, удерживая за запястья.

– Не дергайся, – хрипло шепчу, проведя пальцами по пухлым дерзким губам.

– Умоляяяю! Не нааадо! – внезапно заходится в рыданиях и меня парализует этот душераздирающий звук из прошлого.

Отпускаю ее руки, и она закрывает рот ладонью, плача навзрыд.

Встаю и сглатываю вязкую слюну, проводя рукой по волосам.

Что, черт возьми, ты творишь, ублюдок! Ты ничем не лучше, чем он!

– Айрис, – впервые из моего рта вырывается ее имя. Наклоняюсь, подхватив ее на руки, и сажусь, притягивая содрогающееся хрупкое тело к себе. – Прости, Русалка… – хрипло шепчу ей в макушку, укачивая как ребенка.

Меня разрывает изнутри. Я будто вернулся в самые ужасные дни из своего детства, когда хотел помочь, но просто боялся.

– Ты была права. Марти никогда бы так не поступил. Он бы боготворил тебя, – провожу по шелковистым волосам, ощущая насколько они гладкие и мягкие. – А я всего лишь грязное чудовище. Я видел слишком много грязи. Я рос среди нее, и она пропитала меня. Она въелась мне под кожу, – из меня выходят слова, словно исповедь, и я чувствую переполняющую нутро горечь.

Не сразу замечаю, что Русалка больше не плачет. Она притихла, но не вырывается, продолжая сидеть у меня на руках. Не спешу отпускать ее. Совсем не хочу этого делать. Она ощущается такой миниатюрной и легкой как пушинка. А ее карамельный запах, это особый вид афродизиака для моего обоняния, который я готов вдыхать целую вечность.

Ты ее не заслужил, Дьявол! Лучше отпусти девушку!

Когда ее дыхание уже походит больше на тихое сопение, я понимаю, что она уснула. Аккуратно встаю и кладу ее на кровать, накрыв одеялом. Убираю с бледной щеки упавшую прядь волос и не могу оторвать глаз от ангельского лица с маленькой родинкой на левой скуле. Не знаю сколько я так смотрю, но это уже кажется ненормальным. Что-то движет мной и прежде чем уйти, целую ее в макушку, напоследок еще раз вдохнув ее запах.

Айрис

Просыпаюсь утром с ужасной головной болью. Ощущение, будто вчера я слишком много выпила. Но к сожалению, я была полностью трезва и помню каждую минуту. Меня бросает в дрожь от воспоминаний. Всю ночь мне снились холодные серые глаза, пронизывающие ужасом до самой кости. Я до сих пор не понимаю, что вчера произошло. Джулиан повел себя как животное. Хотел взять меня силой, но, к счастью, в последний момент остановился, когда я разрыдалась. Я была напугана до смерти, но слышала все, что он говорил потом. Он будто озвучивал свои мысли вслух. В его голосе и словах было скрыто очень много боли. Но я ничего не могла сказать. Да и что говорить. Даже если когда-то он пережил что-то плохое, это не оправдание его поступкам. Жестокость ничем нельзя оправдать.

Я просто молчала, а потом не заметила, как отключилась.

Сажусь на кровати и моргаю несколько раз, не ожидав увидеть на прикроватной тумбочке вазу, в которой стоит букет красивых белоснежных нимфей, которые иногда называют водяными лилиями. Их приятный сладковато-медовый аромат заполнил все пространство комнаты. Папа рассказывал, что это были любимые цветы мамы и когда я впервые услышала об этом, сразу полюбила их.

Но если это попытка Джулиана задобрить меня, то уже слишком поздно. Я больше не хочу здесь оставаться. Не хочу дожидаться, когда он снова причинит мне боль. Не собираюсь жить в вечном страхе, рядом с чудовищем.

Беру телефон с тумбочки и пишу сообщение Майку о том, что мне нужна его помощь. Периодически он писал мне после того случая в клубе, интересуясь все ли у меня хорошо. Спрашивал, когда мы сможем встретиться снова. Но я отвечала, что у меня появились сложности, не вдаваясь в подробности. Он не раз говорил, что если нужно, я могу обратиться к нему за помощью. И, кажется, настал тот самый момент.

Объясняю Майку, что мне нужно сбежать и какое-то время побыть в тени, пока я не решу, что делать дальше. Прошу его одолжить мне немного денег, обещая вернуть, и, к счастью, он соглашается. На этот раз, чтобы не вызвать подозрений, придется оставить дорогие моему сердцу вещи. Кроме дневника. Эта вещь представляет для меня самую большую ценность.

Договариваюсь встретиться с Майком у здания торгового центра «Рузвельт Молл» только с другой его стороны. Он будет ждать меня на своем пикапе в назначенное время.

В дверь раздается стук, и я быстро блокирую телефон, положив его на тумбочку.

В комнату входит София и, увидев цветы, сразу начинает улыбаться.

– Доброе утро! Как от них пахнет.

– Доброе. Да, очень ароматные. Это вы принесли?

– Нет. Это хозяин заказал доставку рано утром. Кажется, он вообще не спал этой ночью.

– Ясно, – стараюсь не выдать того, как сильно волнуюсь.

– Как вам спалось?

– Эм…хорошо, – встаю и направляюсь в ванную.

– Вам завтрак снова в комнату?

– Да, пожалуйста. А Джулиан уже позавтракал? – делаю вид, что мне это интересно.

– Сегодня он не стал завтракать и уже уехал по своим делам.

– Ладно, – радуюсь тому, что мне не придется с ним сталкиваться сегодня, и очень надеюсь, что больше никогда. – София сообщите, пожалуйста, охране, что после завтрака я хочу съездить за покупками в «Рузвельт Молл».

– Решили устроить себе субботний шопинг?

– Да, – натягиваю улыбку.

– Хорошо. Я передам.

– Отлично, – скрываюсь за дверью и ощущаю, как быстро бьется сердце.

После завтрака спускаюсь вниз, где меня уже ждут два охранника, и все вместе входим в лифт. Нервно кусаю губы, наблюдая за быстро сменяющимися цифрами этажей. Тереблю ногтем ручку сумки, в которой только телефон, паспорт, кошелек и мамин дневник. Я взяла с собой только одну кредитку, чтобы для вида купить на нее что-нибудь в магазине. Потом я не собираюсь ей пользоваться, чтобы меня не вычислили, когда я буду уже далеко отсюда.

Мы выезжаем с парковки и с каждой минутой приближения к торговому центру меня все больше начинает потряхивать. Стараюсь успокоиться и подойти ко всему с холодным умом или я просто легко выдам себя.

Спустя полчаса водитель паркуется, и второй охранник открывает мне дверь.

– Вам не обязательно всем ходить со мной. Может кто-то один.

– У нас распоряжение босса, миссис Пенхази.

– Вы в примерочные тоже будете заходить со мной? – дерзко спрашиваю и вижу, как они переглядываются.

– Таких распоряжений нам не давали, – чешет затылок, тот, которому когда-то я поставила фингал.

– Какая радость, – язвлю, но это все только от нервов.

В сопровождении вхожу в торговый центр и начинаю ходить по бутикам, делая вид, что примеряю одежду. Охранники молча ходят за мной между рядами, вызывая любопытные взгляды других посетителей. Каждый раз, как прячусь в примерочной, проверяю часы на телефоне. А выждав какое-то время, выхожу и покупаю какую-то одну вещь.

Когда время подходит, я сообщаю охранникам, что хочу в туалет. Отдаю им пакеты, и они остаются ждать меня у двери.

Я хорошо знаю этот торговый центр. Мы часто гуляли в нем с Хизер. И я в курсе, что в здешних туалетах есть небольшие окошки, через которые можно вылезти на улицу. К счастью, одна из кабинок, в которой имеется такое окно, свободна, и я быстро юркаю в нее.

Для начала снимаю кольцо с пальца и засовываю в карман джинсов. Отключаю телефон и достаю сим-карту, кинув ее в мусорное ведро. Став на унитаз, открываю затвор и потягиваюсь на руках, забираясь наверх. Выглядываю на улицу и замечаю серебристый пикап Майка. Оглядевшись, проверяю, чтобы не было лишних глаз. Только вдалеке замечаю бездомного, тащащего тележку, набитую картоном.

Сначала кидаю сумку. После чего перелажу через узкий карниз и цепляюсь за что-то, порвав любимые джинсы на коленке. Повисаю на прямых руках и спрыгиваю вниз. Схватив сумку, срываюсь с места и со всех ног несусь к пикапу. Заметив меня, Майк сразу заводит двигатель и, как только я оказываюсь в салоне, газует, выезжая на дорогу.

– Фух…черт… – сгибаюсь пополам, положив лоб на колени.

– Ты как, Айрис?

– Я в порядке. Спасибо, Майк. Только, пожалуйста, нигде не останавливайся, – задыхаюсь от пробежки и бушующего адреналина в крови.

– Конечно. Так ты мне расскажешь во, что вляпалась?

– Потом. Все потом. Хорошо?

– Ладно. Как скажешь.

– Куда ты меня отвезешь?

– У моего близкого знакомого есть небольшая однушка на окраине города. Перешла ему в наследство от покойной бабушки. Но он пока там не живет и не против, что ты поживешь немного. Там, конечно, очень скромно и нужен ремонт, но есть все необходимое.

– Супер. Ты не представляешь, как выручил меня.

Через час приезжаем в старый район города, и Майк паркуется у бордюра, перед трехэтажным пошарпанным таунхаусом. Никогда не была в подобных районах и становится немного не по себе.

Выходим из машины, и Майк ведет меня к входу со ржавой металлической дверью и домофоном, кнопки которого уже стерлись от времени. Входим в подъезд, и в нос сразу бьет запах сырости. Поднимаемся по лестнице, и я стараюсь не дотрагиваться до стен и перил, с которых уже стерлась краска, обхватив себя руками.

– Не обращай внимание. Здесь давно не было ремонта.

– Все нормально, – успокаиваю сама себя.

Поднявшись на последний этаж, Майк открывает дверь и пропускает меня в квартиру. Сразу можно сказать, что здесь давно никто не живет. Мебель покрыта слоем пыли. В воздухе пахнет странно и непривычно. Но здесь просто нужна хорошая уборка. Все не так страшно, как можно было подумать, увидев подъезд. Устаревшие обои, мебель и ковры, но видно, что тот, кто здесь жил, создавал все это пространство с любовью.

– Ну как тебе? – звучит вопрос, от стоящего за мной Майка.

– Здесь уютно. Просто нужно немного прибраться.

– Ну вот и отлично. Располагайся. А я съезжу в магазин и закуплюсь продуктами, – собирается выйти.

– Майк, – окликаю его.

– Да? – поворачивается ко мне.

– Еще раз спасибо, – улыбаюсь.

– Всегда пожалуйста, милая, – протягивает руку и проводит по моей щеке костяшками пальцев с нежной улыбкой.

Майк уходит, и я еще какое-то время стою в прихожей, ощущая полную растерянность. Я наконец-то обрела долгожданную свободу, но пока не ощущаю этого. Охрана, должно быть, уже обнаружила мое исчезновение и сообщила об этом Джулиану. И когда я думаю о нем, меня передергивает.

Прохожу в гостиную, совмещенную с небольшой кухней, и сажусь на диван, повидавший виды с цветочным принтом. У стены напротив стоит деревянный комод, на котором пылится телевизор, которому явно в два раза больше лет, чем мне.

Спустя пару часов появляется Майк с кучей пакетов с продуктами и разной бытовой мелочью. Он даже купил мне в магазине одежды пару футболок и джинсов, немного промахнувшись с размеров. Но я все равно безмерно благодарна ему.

Разложив продукты в старенький шумящий холодильник, мы размещаемся на диване с колой и пиццей быстрого приготовления, разогрев ее в духовке.

– Ну так ты мне расскажешь, что у тебя произошло? – Майк делает глоток колы из банки.

– Эм…кхм…я очень сильно разругалась с отцом, – смахиваю крошки с джинсов.

– А какая причина ссоры?

– Он совершенно перестал слышать меня. Отказался оплачивать учебу в том месте, куда я хочу. Жить дома стало просто невыносимо. Его жена доканывает меня каждый день. Я больше не хочу все это терпеть. Лучше буду сама строить свою жизнь, – нещадно лгу, не желая рассказывать, что меня насильно выдали замуж.

– Понимаю тебя. Но ты должна быть готова, что будет непросто, Айрис.

– Я знаю. Я хочу поехать в мамин родной город во Флориде. Сниму комнату. Устроюсь там на работу в какое-нибудь кафе. А потом посмотрим.

– Не боишься одна?

– Я больше не вижу другого выхода, Майк.

– А если я предложу остаться со мной? Я помогу тебе, Айрис.

– Майк, прости. Но мне сейчас совсем не до отношений. И мне лучше будет оказаться как можно дальше отсюда. А у тебя здесь учеба и семья, – смущенно улыбаюсь.

Не уверена, что я вообще в ближайшие лет десять подпущу к себе хоть кого-то, после того, что со мной сделал Джулиан.

– У меня остался последний курс.

– Это еще целый год.

– Ну и что?

– За год столько всего поменяется и у тебя появится новая симпатия.

– Я очень упертый, Айрис. Если мне кто-то понравился, это что-то да значит. Я помогу тебе с переездом и хочу, чтобы мы поддерживали общение, пока я не закончу учебу. А потом я могу переехать к тебе.

– Спасибо за помощь. Но сейчас я не могу тебе ничего обещать. Все слишком сложно.

– Я понимаю и не буду давить на тебя.

– Спасибо.

– Не за что. Может включим телевизор и посмотрим какое-нибудь кино? – звучит предложение.

– А он вообще работает?

– Свен сказал, что работает.

До позднего вечера проводим время за просмотром телевизора и непринужденным разговором. Но как назло, моментами я все равно возвращаюсь мыслями к Джулиану. Не понимаю, зачем я думаю об этом Дьяволе, ведь ничего кроме ненависти я к нему не испытываю. Каждый раз, когда я вспоминаю этот холодный взгляд и звук низкого голоса внутри нарастает мандраж. Я отчетливо помню, как каждый раз, когда он оказывался рядом, мои ноги превращались в чертово желе, а пульс зашкаливал в смертельном ритме. Я не могла нормально дышать. Излучаемая им энергетика сужала пространство, вбирая в себя весь свободный кислород.

Стрелки старых настенных часов показывают уже почти полночь, и я ощущаю, как веки начинают тяжелеть.

– Тебе уже лучше пойти отдыхать. А мне пора, – Майк поднимается с дивана. – В спальне в шкафу есть чистое белье.

– Майк…я немного боюсь оставаться здесь одна, – поднимаюсь вместе с ним, ощутив, как запылали щеки. – Может, ты останешься хотя бы на сегодня и поспишь на диване? Мне было бы проще привыкнуть.

– Конечно, милая, – мягко улыбается.

– Спасибо.

– Тогда доброй ночи.

– Доброй ночи, Айрис, – протягивает руку и заправляет мне прядь волос за ухо, блуждая взглядом по лицу.

В следующий момент он наклоняется и, успев понять, что он хочет поцеловать меня, пячусь от него.

– Не надо… – шепчу, замотав головой.

– Прости, я не должен был, – его взгляд мрачнеет, но я ничего не отвечаю, быстро скрываясь в спальне.

Принимаю душ, и, постелив постель, прячусь под одеялом. Повернувшись набок, направляю взгляд в окно, за которым светит уличный фонарь, бросая тень на пол. Со стороны улицы слышен какой-то приглушенный шум, но мои мысли витают где-то далеко за пределами этой комнаты. Внутри совсем неспокойно. Скорей всего информация о моем побеге дошла и до отца. И возможно, меня уже ищут по всему городу. Мне придется пробыть здесь не один день, пока все не уляжется. Но я готова к трудностям, только чтобы больше не жить в постоянном страхе рядом с бомбой замедленного действия под названием - Джулиан Пенхази.

Глава 14

Утром просыпаюсь с ощущением полнейшей разбитости из-за бессонной ночи. Кажется, я вообще не сомкнула глаз. Сначала я не могла никак успокоиться, а потом мне постоянно мешал шум за окном.

Приняв душ, переодеваюсь в вещи, которые купил мне Майк, оказавшиеся на несколько размеров больше. Достаю из порванных джинсов кольцо и кручу его в руке, только сейчас увидев гравировку на внутренней стороне. Там указана дата свадьбы и две буквы каллиграфическим почерком «АП» и, видимо, они означаютАйрис Пенхази. Прячу его в карман надетых джинсов, чтобы потом продать его и выручить хорошие деньги, которые мне будут очень нужны. Выхожу из спальни и замечаю Майка, стоящего на кухне. Он разбивает яйца на раскаленную сковороду, и те сразу начинают шкварчать.

– Доброе утро, – даю о себе знать, и парень поворачивается ко мне.

– Доброе утро. Как спалось? – одаривает меня широкой белозубой улыбкой.

И я ловлю себя на мысли, что у него очень красивая улыбка.

– Эм…не знаю, – пожимаю плечами. – Не уверена, что я вообще спала, – провожу рукой по волосам, кое-как расчесанным поломанной расческой с половиной отсутствующих зубьев, которую я нашла в ванной.

Видимо, ближайшее время мне придется привыкать к скромной жизни, без особых удобств.

– А ты выспался?

– Я всегда сплю как убитый.

– Повезло тебе.

– Будешь завтракать?

– Не откажусь. Может тебе помочь чем-нибудь? – прохожу на кухню и понимаю, что здесь трудно развернуться даже одному, не говоря уже о двух.

– Не нужно. Я сам, – Майк быстро понимает, что я буду только мешать.

Мы завтракаем почти в полной тишине, каждый погруженный в свои мысли. Никак не могу успокоиться. Что-то гложет изнутри, как червь.

Пережевываю еду на автомате, совершенно не чувствуя вкуса. Сердце в груди стучит как сумасшедшее, отдаваясь в ребра.

После завтрака я предлагаю помыть посуду и, освободившись, сажусь на диван в гостиной. Замечаю, что Майк отвечает кому-то на сообщение.

– Тебе не обязательно сидеть все время со мной, Майк. Ты можешь ехать по своим делам.

– Ты уверена?

– Конечно. Спасибо тебе за все.

– Хорошо. Я потом заеду к тебе, – поднимается, пряча телефон в задний карман.

– Хорошего дня.

– И тебе, – направляется к двери.

Внезапно со стороны входной двери раздается звук сильного удара, от которого сотрясаются стены, и Майк замирает на месте.

– Что за черт? – поворачивается ко мне.

Снова следует удар, и дверь слетает с петель с оглушающим грохотом, летя на пол. От падения вся пыль взмывает в воздух, подняв целое облако.

Подрываюсь с дивана и пячусь к окну, увидев входящим здоровяка из охраны Джулиана, едва помещающегося в дверном проеме, а за ним второго телохранителя. Внутренности обжигает огнем, когда за ними входит их босс и сразу замечает меня.

Ледяной ужас окутывает с макушки до пяток от его взгляда. Он проходится по мне глазами, и я замечаю, как на мощной челюсти заходятся желваки, а губы сжимаются в тонкую линию.

Исказив лицо в гримасе отвращения, он переключается на Майка. Резко делает шаг к нему и схватив парня за грудки, припечатывает к стене. Их габариты не так уж и отличаются, но Джулиан все равно выше и мускулистей. Весь его вид говорит о рвущейся наружу ярости, и прямо сейчас может случится непоправимое.

– Джулиан, не надо! – подбегаю и хватаюсь за надувшийся под рубашкой бицепс, в попытке остановить разъяренного мужа. – Он ни в чем не виноват!

– Убери ее, Медведь, – цедит сквозь зубы, и здоровяк оттаскивает меня.

– Ты прикасался к ней? – звучит неожиданный вопрос металлическим голосом мужа адресованный Майку.

– Какая тебе разница, Пенхази? – Майк откровенно играет с огнем.

– Ты типа у нас крутой чувак?

– Типа да, – Майк нагло ухмыляется.

В следующий момент Джулиан замахивается и ударяет парня кулаком в челюсть, разбивая губу, из которой сразу сочится кровь.

– Джулиан, остановись! – кричу, пытаясь вырваться из сильного захвата телохранителя.

– Помолчи. С тобой я потом разберусь, – даже не поворачивается в мою сторону. И я боюсь думать, какая расплата ждет меня.

Майк кривится и сплевывает в сторону кровь со рта, продолжая с вызовом смотреть на мужа.

– Спрашиваю еще раз. Ты прикасался к ней?

– Нет, – к счастью, Майк понимает, что лучше не продолжать.

– Тогда тебе повезло, герой, – Джулиан отпускает его.

– Это еще почему? – Майк поправляет футболку, стирая остатки крови тыльной стороной ладони.

– Ты хоть знаешь кого увез и спрятал?

– И кого же?

– Мою жену, – глаза Майка округляются, сразу устремляясь на меня.

Не могу пошевелиться и смотрю на парня, пытаясь всем видом показать, как сильно мне жаль.

– Прости… – шепчу, покачав головой.

– Хм…похоже, маленькая лгунья поездила тебе по ушам и прикинулась бедной овечкой, – Джулиан окидывает меня взглядом, полным презрения.

Сейчас я ненавижу не только его, но и себя за то, что подвергла ни в чем неповинного человека опасности. Я поступила как самая настоящая эгоистка, не подумав о возможных последствиях.

– Если еще хоть раз я увижу тебя рядом с моей женой, я больше не буду таким добрым. Понятно?

– Понятно.

– Уходим! – отрезает и, схватив меня за запястье, тянет к выходу.

В последний момент кидаю взгляд на Майка, но он больше не смотрит на меня с теплотой. В его глазах появилась неприглядная снежная буря.

Спускаемся по лестнице, и я едва передвигаю ногами, следуя за Джулианом. Он крепко сжимает мое запястье, и его металлическая хватка ощущается как наручники. Я словно следую за своим палачом прямиком на казнь.

Выходим на улицу, и я замечаю два черных внедорожника, стоящие рядом с пикапом Майка. Рядом с одним из них стоит друг Джулиана Килл, разговаривая с каким-то мужчиной. Увидев нас, он расплывается в победной ухмылке.

– Айрис, рад видеть, – язвительно улыбается.

Этот мужчина мне изначально не понравился, и сейчас мои ощущения подтвердились.

Джулиан подводит меня к внедорожнику и открывает заднюю дверь.

– Живо в машину, – подталкивает меня, и я забираюсь в салон, сразу отодвинувшись в дальнюю часть.

Джулиан садится не сразу. Через окно я вижу, как он подходит к своему другу, пожимая ему руку и что-то говоря.

Водитель вместе со здоровяком садятся на свои места, и я сплетаю пальцы, сжимая их так сильно, что белеют костяшки.

Спустя несколько минут Джулиан садится рядом, и я отворачиваюсь к окну. Меня трясет. Мне до жути страшно рядом с ним. Я совсем не знаю, чего от него ждать за свой побег. Он не наорал и не избил меня сразу, но это еще ничего не значит.

– Куда едем, босс?

– Домой, – на выдохе хрипло произносит.

– Хорошо, – здоровяк нажимает кнопку и между нами поднимается темная перегородка.

Машина двигается с места, и я дышу через раз, ощущая, как неистово колотится сердце.

– Что за дешевые тряпки на тебе надеты? – раздается голосом, полным отвращения. – Это все, на что способен твой дружок? Дать тебе шмотки, купленные в ближайшем секонд-хенде?

– Не твое дело, – вжимаюсь в пассажирскую дверь.

– Уверена, что не мое?

– Уверена. Не понимаю, зачем было его бить.

– А ты так переживаешь за него?

– Он ни в чем не виноват. Я сама попросила его помочь.

– А он и рад. Только чтобы воспользоваться шансом и потом забраться к тебе в трусы.

– Это не так, – как назло, щеки начинают гореть.

– Ты так наивна и доверчива, девочка. Или тебе так нравится слоняться по притонам? – продолжает разговаривать со мной как с пустым местом.

– Я не слонялась по притонам.

– К твоему сведению. В соседнем подъезде есть притон. И незаконное проникновение в квартиры здесь привычное дело. Или ты хотела, чтобы однажды к тебе ночью ворвались обдолбанные отморозки и отымели всей толпой? Захотелось приключений, Русалка? – от его слов спина покрывается липким потом и бросает в дрожь.

– Я ничего такого не хотела. Всего лишь оказаться как можно дальше от тебя.

– Очередная хреновая попытка. Стратег из тебя не вышел. Еще и человека подставила. Провал по всем пунктам, – я бы могла возразить, но тут он полностью прав, поэтому я просто молчу.

– Он сказал правду? – раздается в тишине салона твердым голосом.

– Что? – поворачиваюсь к нему.

– Он действительно не прикасался к тебе? – уточняет свой вопрос и, посмотрев в серые глаза только сейчас замечаю, что они покрасневшие. Под глазами припухшие мешки. Темно-русые волосы торчат в разные стороны, будто он не раз зарывался в них рукой. Рубашка на широкоплечем торсе помята, что совершенно на него не похоже.

– Не прикасался, – отвечаю сглатывая.

Непроизвольно напрягаюсь, когда он протягивает руку и берет меня за подбородок, блуждая взглядом по лицу.

– Никто не имеет права прикасаться к тебе, кроме меня, Русалка. Запомни это раз и навсегда, – проводит большим пальцем по моим губам и непроизвольно приоткрываю их, не понимая, что это все значит.

В какой-то момент он подается ко мне, и я перестаю дышать, ожидая, что он сейчас поцелует меня. Закрываю глаза, но вместо этого он касается кончиком носа моей скулы и делает звучный вдох.

По коже бегут мириады мурашек. Во рту резко пересыхает. Жар пробегает по телу. Не сразу понимаю, что положила руку на его бедро. Осознаю это, только когда ее накрывает большая теплая ладонь.

Быстро прихожу в себя и отдергиваю руку, словно она коснулась раскаленных углей. Отодвигаюсь как можно дальше, заметив странную ухмылку на лице мужа.

Обхватываю себя руками и больше не смотрю в его сторону, каждой клеточкой ощущая его взгляд.

Минуты кажутся вечностью, и всю дорогу я ерзаю на сиденье. Понимание, что мне снова придется вернуться туда, куда я не желала возвращаться больше никогда, заставляет сердце сжиматься, а внутренности скручиваться в тугой узел.

Водитель въезжает на парковку и останавливается. Здоровяк открывает дверь Джулиану, и я жду, что мне откроет водитель. Но вместо этого муж обходит кузов и открывает дверь сам, подавая мне руку.

Вкладываю руку и выбираюсь из салона. Но он так и не отпускает меня, когда мы направляемся к лифтам.

– Где твое чертово кольцо? – вдруг летит вопрос, и вся напрягаюсь.

Достаю кольцо из кармана, и он резко выхватывает его, надевая на мой палец.

– Еще раз снимешь, приклею к пальцу суперклеем, – кидает на меня угрожающий взгляд.

Когда лифт привозит нас в пентхаус, Джулиан сразу отправляет охрану в свое крыло.

– Это был твой последний выход из дома без меня, Русалка. Теперь все твои выходы будут происходить только в моем сопровождении, – беспрекословно заявляет.

– Что это значит? Я не трехлетний ребенок, – вырываю руку.

– Как показала практика ты даже хуже.

– Хочешь контролировать каждый мой шаг? – злость накатывает.

– Почему бы и нет, – скалится.

– Может еще под замок меня посадишь?

– Устроишь еще что-нибудь подобное, так и сделаю. Тебе нужно уяснить одну вещь, куда бы ты ни сбежала, я найду тебя, Русалка. Если надо, из-под земли достану.

– Ты ведь понимаешь, что это ненормально? – произношу с дрожью в голосе.

– Ненормально - это то, что делаешь ты.

– У меня были на это причины! Ты напугал меня! – выкрикиваю, ощущая засасывающее словно в зыбучие пески отчаяние. – Ты…ты повел себя как животное! Я не собиралась ждать, когда это снова повторится, и ты доведешь свое грязное дело до конца!

– Я попросил прощения, – выражения лица меняется.

– Считаешь, этого достаточно? – ощущаю подступающие слезы.

– Я мог бы этого не делать, – серые глаза леденеют, а тон голоса грубеет. – Для твоего сведения, принцесса. Я никогда ни у кого не просил прощения.

Смотрю на него сквозь пелену слез, сжимая руки в кулаки. Хочется замахнуться и ударить его. Высокомерие этого человека просто не имеет границ.

– Поднимайся в свою комнату. И лучше сегодня больше не попадайся мне на глаза, – разворачивается и уходит в левое крыло.

Срываюсь с места и бегу по лестнице, чуть не сбив с ног Софию.

– Ох…вы вернулись, Айрис, – несусь мимо.

Врываюсь в комнату и со всей силы хлопаю дверью. Став по центру, задыхаюсь от гнева. Взгляд падает на кровать, и в память врываются ужасающие картинки.

Ненавижу эту кровать! Ненавижу это чертово место!

Нервы окончательно сдают, и я начинаю хватать все, что попадается под руку, швыряя куда попало.

– Ненавижу! – кричу, захлебываясь в слезах.

Резким рывком сбрасываю постельное белье с матраса. Хватаю подушку и срываю наволочку. Разрываю чехол, из которого вылетают гусиные перья, взмывая в воздух. – Ненавижу! – отшвыриваю вазу с цветами, и та летит в стену, разбиваясь вдребезги.

Подбегаю к шторам и дергаю их, срывая с крючков.

Дрожа всем телом, замечаю свое отражение в зеркальных дверях шкафов и пугаюсь сама себя. Это совсем не я. Я просто не могу быть такой. Он сломал меня. Уничтожил.

– Аааааа! – кричу, и схватив кресло, стоящее у окна, швыряю его в дверцы.

Раздается оглушающий треск, и осколки разбитых зеркал летят в разные стороны. Ноги подгибаются, и я лечу на пол, ощутив резкую боль ребром правой ладони.

Плачу навзрыд и сквозь пелену слез вижу, что большой осколок зеркала торчит из моей руки, а из раны сочится кровь. Голова резко кружится, и я ложусь набок. Сворачиваюсь в позу эмбриона, желая уснуть и больше никогда не просыпаться.

– М-мамочка… – шепчу всхлипывая.

Где-то на фоне слышу звук открывшейся двери и сразу за ним испуганный писк Софии.

– Господи Иисусе, Айрис! Что же это? О господи! – голос затихает и в комнате снова становится тихо.

Эта тишина так успокаивает. Хочется, чтобы всегда было так тихо.

Глава 15

Джулиан

Молочу боксерский мешок с такой силой, что он раскачивается из стороны в сторону, громко звеня цепями. Костяшкам больно из-за того, что я не надел перчатки, но мне плевать. Боль отвлекает от желания убить кого-нибудь. Рубашка мгновенно становится мокрой от пота, и я распахиваю полы, отрывая пуговицы. Срываю рубашку с плеч и швыряю в дальний угол. Тяжело дыша, провожу рукой по волосам и снова начинаю колотить мешок.

Сквозь удары слышу чей-то голос, но не обращаю внимания. Я все еще не выпустил пар, и если я не сделаю это в самое ближайшее время, я точно на кого-нибудь сорвусь. А мне сегодня еще встречаться с подрядчиками.

– Мистер Пенхази! – голос раздается уже рядом со мной, и я узнаю в нем Софию.

– Не сейчас, София! Иди работай! – рявкаю, продолжая «избивать» ни в чем неповинный мешок.

– Мистер Пенхази, но там Айрис…

– Мне плевать, – не даю ей договорить. От одного звука имени тело рефлекторно напрягается. – Уходи! – сильнее ударяю.

– Но она…у нее…там кровь… – успеваю услышать между чередой незнакомых испанских слов.

– Что ты сказала? – поворачиваюсь к ней и вижу испуганное лицо с дрожащими губами.

– Кровь… – женщина начинает плакать, снова перейдя на испанский.

– Черт бы вас всех побрал! – со всей силы бью мешок ногой, и развернувшись, иду на выход из спортзала.

Сегодня я точно придушу свою жену и стану вдовцом.

Две гребаные ночи я не сомкнул глаз из-за этой блондинистой напасти. Не знаю, чем я только заслужил такое. С ней я совершенно не контролирую себя. Этой мелкой бестии невероятным образом удается выводить меня из себя. И это еще одна причина, почему я никогда не собирался заводить отношений. От женщин одни проблемы. Я не на шутку взбесился и готов был рвать и метать, когда мне сообщили, что она сбежала. Я понадеялся, что извинения и цветы помогут сгладить мой срыв накануне, но я сильно ошибался. С этой ненормальной строптивицей все всегда не так, как предполагаю я.

После нескольких мучительных часов с помощью Килла и его людей мы узнали, что ей помог дружок, с которым она обжималась в клубе в день нашей помолвки. И тогда мне совершенно снесло башню. Во мне проснулся чертов Джек-Потрошитель, желающий хладнокровно убивать. Впервые я ощутил странное чувство, будто кто-то посягнул на то, что принадлежит только мне. Меня переполняла ярость, смешавшаяся с бешенством. Всю дорогу до нужного адреса Килл пытался успокоить меня, боясь стать свидетелем кровавой расправы и двойного убийства. Но когда он озвучил, что тот район кишит наркоманами и притонами, во мне зародилось сильнейшее чувство тревоги, которое перебило весь гнев.

Все эти незнакомые эмоции злили. Я всегда был и буду законченным эгоистом. Мне всегда было на все плевать. Так почему я вообще ощущал это?

Когда увидел Русалку, пусть все еще был разгневан, но испытал невероятное облегчение, что она цела и невредима.

Поднимаюсь по лестнице и слышу мельтешащую за мной Софию, читающую какую-то молитву.

Вхожу в распахнутую дверь и первое, что вижу это разнесенную в хлам комнату, будто здесь прошелся мощнейший торнадо. Опускаю взгляд вниз и внутренности скручивает в болезненный ком, увидев жену, лежащую на полу. А рядом с ней лужу, от сочащейся из руки крови. Ощущение дежавю накрывает с головой, и картинки из прошлого начинают мелькать перед глазами, как кадры фотопленки.

Ванная комната. Все в крови. Она лежит на полу и уже почти не дышит.

– Черт, Русалка… – срываюсь с места и опускаюсь перед ней на колени.

Поднимаю ее руку, увидев торчащий осколок зеркала рядом с ребром ладони. Она кривится и стонет, сжимая опухшие губы. Все лицо залито слезами, и в стеклянных глазах полная отрешенность.

– София, вызывай доктора Миллера! – поднимаю хрупкое тело на руки, вынося из комнаты.

– Сейчас-сейчас. Конечно.

– И принеси аптечку в мою спальню! – кричу, чтобы женщина услышала.

Заношу жену в спальню и кладу на кровать, убрав с мокрого лица прилипшие волосы. Она зажмурила глаза, и я вижу, как подрагивают ее веки. Красивое лицо искажено гримасой боли.

Снова отвратительное чувство в груди разрастается, и я сажусь рядом с ней, приподняв руку, чтобы приостановить кровь.

Через пару минут появляется София и отдает мне аптечку.

– Доктор скоро будет. Бедная девочка. Как же она так?

Это не она. Это моя неспособность разговаривать.

Открываю аптечку и надеваю медицинские перчатки. Обрабатываю руки антисептиком и разворачиваю упаковку с ватными тампонами.

– Айрис, посмотри на меня, – глажу ее по щеке, и она открывает глаза, посмотрев на меня невидящим взглядом. – Мне нужно достать осколок. Я не знаю, как глубоко он вошел. Ты можешь сесть?

Она молча кивает.

Помогаю ей приподняться, и она садится, свесив ноги.

– Как только я достану. Сразу прижму ватный тампон. Тебе нужно будет сжать руку в кулак, чтобы кровь перестала сочится. Поняла?

– Я все равно не перестану ненавидеть тебя после этого, – шепчет, безжизненным голосом, и я стискиваю зубы, встретив осуждающий взгляд Софии.

– Будет больно. Придется потерпеть, – смачиваю тампон в антисептике.

Беру ее руку и, взявшись за конец осколка, аккуратно тяну его.

– Ммм…ссс…больно… – лицо искажается, и она зажмуривается.

Достаю осколок, который впился не очень глубоко, но распорол большой участок кожи и сразу прижимаю тампон к ране.

– Сжимай руку, – помогаю ей согнуть пальцы, и она звучно выдыхает. – Придется зашивать, – поднимаю взгляд на нее и вижу, как она бледнеет, начиная медленно раскачиваться из стороны в сторону.

– Мг… – издает какой-то странный звук.

– Русалка? – пытаюсь поднять ее лицо за подбородок, но в следующую секунду она заваливается на спину, теряя сознание.

– О боже, что с ней, мистер Пенхази? Она умерла? – испуганно тараторит София.

– Потеряла сознание, – смачиваю вату в нашатырном спирте и подношу к носу жены.

– Вдыхай, Айрис, – приподнимаю ее голову, и она кривится, замотав головой. – Тише, – держу ее больную руку, чтобы она не стала ей размахивать, и сажусь к изголовью кровати, притягивая к себе.

Укладываю ее спиной на свою голую грудь и немного согнув ногу в колене, кладу на нее раненую руку.

– София, спустись вниз и встреть доктора.

– Конечно.

Горничная уходит, и я опускаю взгляд на бледное лицо. Ее затылок лежит на моем плече, и даже сквозь медицинский запах до меня доходит ее карамельный аромат. Она лежит неподвижно и прерывисто дышит.

– Ты когда-нибудь успокоишься, Русалка? – провожу рукой по шелковистым волосам.

– Нет, – хрипло шепчет, замотав светлой головой.

– Тебе пора смириться и понять, что назад дороги нет.

– Ты не проиграл, пока не сдался, – задумчиво произносит, посмотрев впереди себя.

– Кто так говорил? Твоя мать?

– Не совсем. Но эту фразу я узнала от нее.

– Из дневника, что я…

– Ты не имел права его читать, – не дает договорить.

– Я знаю. Но я скорее просто пролистал.

– Все равно не имел, – продолжает показывать свое упрямство.

– Она ведь умерла при родах?

– Да. Я никогда ее не видела. Откуда ты знаешь?

– Марти рассказывал.

– Вы говорили с Марти обо мне? – она выглядит удивленной.

– Он постоянно говорил о тебе, но я никогда не слушал.

– Не слушал, но запомнил про маму, – здесь она права, и я не отрицаю. – Вы были с ним близки?

– Достаточно близки для разницы в одиннадцать лет.

– Ты вспоминаешь о нем?

– Каждый день, – хрипло произношу, ощущая, как грудь сдавливает.

– Тебе его не хватает?

– Да. Так что насчет дневника? – не хочется продолжать эту тему. – Она ведь не могла знать, что умрет. Почему она его завела?

– Не могла. Это вышло само. Она начала его вести, еще до того, как узнала о риске.

– А был риск? – про это я ничего не знал или просто не услышал, когда рассказывал Марти.

– Да. Ей посоветовали прервать беременность из-за высокого риска разрыва аневризмы, образовавшейся из-за старой травмы, что может спровоцировать кровотечение во время родов. Но мама наотрез отказалась.

– Хм…кажется, я знаю в кого ты такая упрямая.

– Но если бы не я, она была бы сейчас жива.

– Она сама сделала свой выбор. Тебе не за что винить себя, Русалка. Уверен, она прекрасно знала, на что шла.

Она не отвечает, лишь тяжело вздыхает, продолжая лежать у меня на груди. Она настолько легкая и миниатюрная, что я почти не ощущаю ее веса.

– А твоя мама? – летит от нее вопрос и желудок скручивает в болезненном спазме.

– А что моя мама?

– Где она? Почему я никогда ее не видела?

– Они здесь, доктор! – к счастью, в комнате появляется София, следом за которой входит доктор Миллер.

Очередной человек, который знает тайну нашей семьи.

– Здравствуйте, доктор Миллер, – немного приподнимаюсь, стараясь не задеть раненую руку Русалки.

– Здравствуйте, Джулиан. Что у вас произошло? – переводит взгляд на Русалку, удивленно захлопав глазами.

Видимо, он ожидал увидеть совсем не ее.

– Разбила зеркало, и осколок впился под кожу. Похоже, придется зашивать. Я постарался остановить кровь.

– Давайте я посмотрю, – ставит свой медицинский кейс на банкетку и открывает его, надевая перчатки и маску на лицо.

Подходит к Русалке, и та наблюдает за действиями доктора испуганным взглядом.

– Как вас зовут, юная леди? – обращается к ней, снимая ватный тампон, успевший пропитаться кровью.

– Ууф… – Русалка дергается, и я ощущаю, как все ее тело напрягается.

– Айрис. Моя жена, – отвечаю за нее.

– Не знал, что вы женились. Поздравляю, – прощупывает место пореза.

– Ай…больно… – вздрагивает, впиваясь ногтями здоровой руки в мое бедро и лучше бы она так не делала.

– К счастью, больше осколков нет, и кость не задета. Но зашить все-таки придется. Что ж вы так неаккуратно, Айрис?

– Вышло случайно, – отвечаю за нее, и она согласно кивает, поджимая пухлые губы.

Замечаю, как на ее лбу выступает испарина и хватка на моем бедре усиливается, рождая в паху совсем неуместную реакцию.

– Б-будет больно? – спрашивает дрожащим голосом.

– Я сделаю вам укол местного обезболивающего, и вы ничего не почувствуйте, – доктор отходит к своему кейсу.

– Л-ладно.

– Не буду вам мешать, – собираюсь встать и оставить жену с доктором.

– Не уходи, – внезапно раздается, и на меня устремляются блестящие голубые глаза, полные страха. – Пожалуйста…я б-боюсь уколов… – шепчет, задрожав всем телом.

– Хорошо, – сажусь повыше к изголовью и притягиваю ее за талию, разместив между своих ног.

Доктор подготавливает шприц с лекарством и подходит к нам. Русалка отворачивается, и я беру ее здоровую руку, переплетая наши пальцы.

– Ой… – вздрагивает, сжимая мою ладонь.

– Тшш… – успокаиваю ее, прижимаясь губами к виску.

Смотрю на маленькую руку с длинными, изящными пальцами, лежащую в моей большой ладони, и ловлю себя на мысли, что мне нравится, как они смотрятся.

– Ну вот и все. Теперь больно не будет. У тебя храбрая жена, Джулиан.

– Да уж… – хрипло выдыхаю.

Глава 16

Айрис

Открываю тяжелые веки и моргаю несколько раз, чтобы сфокусировать зрение. Спросонья не сразу понимаю, где нахожусь. Шевелюсь и сдавленно мычу от режущей боли в правой руке. Поднимаю пульсирующую руку и смотрю на перебинтованную ладонь, вспоминая, что произошло. Я все еще нахожусь в комнате Джулиана и лежу на его кровати, которая вся насквозь пропитана опьяняющим запахом соленого моря. Окнами его спальня выходит на восточную сторону, и на улице уже стемнело. Я вижу усыпанное звездами ночное небо, и оно выглядит завораживающе.

С трудом приподнимаюсь и сажусь, ощущая себя в какой-то прострации. Голова налитая и тело будто стало весить в два раза тяжелее.

Начинаю осматриваться вокруг, подмечая сдержанность и минималистичность в оформлении интерьера комнаты мужа. Глубокий синий, графитовый серый и угольно-черный. Вот и все цвета, что здесь имеются. Даже постельное белье, на котором я сижу из мягкого черного сатина. Здесь царит дезинфицирующая чистота. Нигде не лежит ничего лишнего. Все расставлено с математической точностью. Острые линии и прямые углы преобладают. Даже на огромной картине над изголовьем кровати изображены какие-то абстрактные фигуры с четкими гранями. По-другому я не могу описать то, что вижу. Я испытываю странные эмоции, находясь здесь. Будто я пробралась в его внутренний мир. Он отталкивает и притягивает одновременно. Одно сплошное противоречие.

Ощущаю, как ужасно пересохло во рту. Мучает сильнейшая жажда. Часы на прикроватной тумбочке показывают уже половину первого ночи, а значит, я проспала почти целый день. Джулиана здесь нет и скорей всего его нет дома. И это к лучшему. Не уверена, что готова посмотреть ему в глаза. Все стало казаться каким-то сложным. При том что мое отношение к нему ничуть не изменилось. Я по-прежнему ненавижу своего мужа.

Встаю на ноги и меня пошатывает. Голова немного кружится, и я аккуратно делаю шаг, направляясь на выход из комнаты. Выхожу в коридор и иду к лестнице, чтобы спуститься в кухню и попить воды.

Рука ужасно пульсирует и дико болит от каждого движения пальцами.

Медленно спускаюсь по ступенькам, уже желая снова вернуться и принять горизонтальное положение. Пройдя несколько метров, ощущаю слабость и головокружение.

– Зачем ты встала? – раздается откуда-то сбоку низкий голос Джулиана.

От неожиданности нога скользит и инстинктивно хватаюсь за перила больной рукой.

– Ммм…ох… – кривлюсь и отпускаю перила.

Лечу с предпоследней ступеньки носом вниз, но в последний момент меня подхватывают за талию, и я чуть не ударяюсь лицом о сильную грудь.

– Тебе никто не говорил, что ты ходячая катастрофа?

– Никто, – не смотрю на него, ощущая, как меня обволакивает его аурой.

– Зачем ты встала? – повторяет свой вопрос и, к счастью, отходит от меня.

– Я хочу пить.

– Могла набрать Софии из моей комнаты.

– Не хотела беспокоить и будить ее ночью.

– У нее ненормированный график.

– Все равно. Я могу сделать это сама, – двигаюсь в направлении кухни, слыша его шаги за спиной.

Захожу и останавливаюсь, не сразу поняв, где что находится. Я еще никогда не была здесь.

Джулиан проходит мимо, и за ним сразу идет шлейф знакомого волнующего запаха. Он открывает шкафчик, доставая оттуда стакан. Подходит к раковине и наливает из специального крана питьевую воду.

Смотрю на мужественный профиль с точеными чертами и поражаюсь тому, насколько его внешность полностью отражает властную и несокрушимую личность. Мужчина – опасность. Неприглядная неизвестность. Целый убойный коктейль. Он пугает и восхищает одновременно.

Набрав воды, он направляется ко мне, и я быстро отвожу взгляд, не желая, чтобы он заметил, что я бесстыдно пялюсь на него.

Он протягивает мне стакан, и я беру его здоровой рукой, нечаянно коснувшись его пальцев. Небольшой разряд статического электричества между нами заставляет руку задрожать и немного воды проливается на пол.

Стараясь делать вид, что ничего не произошло, подношу стакан к губам и выпиваю залпом, едва не задохнувшись.

– С-спасибо, – протягиваю ему стакан, и он забирает его, оставляя на мраморной столешнице.

– А теперь марш в постель, – заявляет тоном, не терпящим возражений.

Выходим из кухни, и он все время держится позади. Горящим затылком я ощущаю его взгляд, и это ужасно напрягает.

– Завтра позвони своему отцу, – вдруг произносит.

– Он знает о том, что я…

– Нет, – не дает договорить. – Но он звонил мне потому, что снова не смог дозвониться до тебя.

– Я не хочу с ним разговаривать.

– Как бы я ни относился к твоему трусливому отцу, но, кажется, он действительно очень переживает за тебя.

– Это ненадолго. Ему скоро будет на кого переключиться.

– Ты просто дождешься, что он сам приедет сюда.

– Пусть приезжает. Мне все равно. А твой отец знает?

– Тебе повезло, что нет и что я быстро смог найти тебя. Если бы до него дошла информация о твоем побеге, то ты была бы уже мертва, и твой папаша тоже за открытое оскорбление нашей семьи.

– Что? – останавливаюсь, подняв на него шокированный взгляд.

– Что слышала, – подталкивает меня в спину.

– Тогда почему ты не убил меня?

– Еще не решил, как именно.

– Ч-что? – шепчу, ощутив, как кровь стынет в жилах.

Джулиан опускает на меня взгляд и в следующую секунду заходится низким горловым смехом.

– По-твоему, это смешно? – нахмуриваю брови.

– Очень. Особенно твое лицо в тот момент. Не волнуйся, Русалка. Я не мой отец. К тому же не планировал так рано становится вдовцом.

Больше ничего не спрашиваю, испытывая странные эмоции. Я совершенно запуталась.

Поднявшись на второй этаж, сразу иду к своей спальне.

– Куда собралась? – летит мне в спину.

– В свою спальню.

– Ты забыла, что разнесла там все в щепки? Там еще не убрано до конца. Сегодня останешься в моей спальне.

– Я могу поспать в другой гостевой.

– Не можешь, – берет меня за запястье, и я охаю от боли, пронзившей руку. – Рука сильно болит?

– Д-да, – сбивчиво отвечаю, ощущая нарастающее волнение.

Совсем не планировала спать с ним в одной постели.

– На ночь выпьешь таблетку обезболивающего.

Мы входим в его спальню, и он подходит к комоду, стоящему у стены.

– Сними с себя эти лохмотья и одень это, – достает из верхнего ящика серую футболку и бросает мне.

В последний момент успеваю поймать ее здоровой рукой.

Иду в сторону ванной, не собираясь раздеваться при нем.

– Куда пошла? Я уже там все видел, – раздается мне в спину и ощущаю, как щеки начинают пылать.

– Принять душ, – не смотрю на него.

– Тебе пока нельзя мочить руку.

– Я не могу засыпать, пока не приму душ и не почищу зубы. И мне нужна моя зубная щетка.

– Почистишь моей, – идет в ванную со мной.

– Что ты делаешь? – наблюдаю, как подходит к черной матовой ванне в виде большой чаши, стоящей у окна с похожим панорамным видом на западную часть города, как у меня, и включает воду.

– Ты хотела принять душ. Примешь ванну, чтобы не мочить руку.

Словно парализованная стою и смотрю, как он берет какую-то бутылочку и выдавливает в воду ароматную полупрозрачную жидкость, от которой сразу начинает образовываться пена.

Закончив, он переводит взгляд на меня и, кажется, не собирается уходить.

Сглатываю и пытаюсь расстегнуть пуговицу джинсов, но забываю про больную руку и кривлюсь. Кое-как справляюсь левой рукой и начинаю стягивать джинсы вниз. Оставшись в одной длинной футболке, жду, что хоть сейчас Джулиан выйдет, но он продолжает стоять, засунув руки в карманы спортивных штанов.

– Ты слишком медлительная, Русалка.

– Если ты не заметил, у меня только одна рука действующая, – нахожу глупейшее оправдание своему смущению.

– Понятно, – закатывает глаза и подходит ко мне.

Берется за низ футболки и снимает ее через голову. Дальше идет лифчик, и когда я остаюсь в одних трусиках, на доли секунды его взгляд задерживается на моей обнаженной груди, отчего по коже бегут мурашки. Отвожу глаза, когда он снимает трусики, и я предстаю перед ним, в чем мать родила.

Инстинктивно хочу прикрыться, но он не дает мне этого сделать, отбрасывая руки в стороны. Поднимает меня за подбородок, заставляя посмотреть в свои бездонные глаза.

– Хватит ненужного смущения, Русалка. У тебя шикарное тело. А теперь живо в ванну, – звонко шлепает меня по ягодице.

Не понимаю его сегодня. Он ведет себя слишком странно. Он даже не накричал на меня за все, что я успела устроить за последние сутки. Такого Джулиана я не знаю. Мне было бы привычней, если бы он продолжил быть таким же заносчивым ублюдком, каким был всегда.

На дрожащих ногах подхожу к ванне и опускаю одну ступню в воду, ощущаю приятную теплоту. Добавляю вторую ногу и под внимательным взглядом, сажусь, оказавшись в воде по грудь.

Тело мгновенно расслабляется, и я закрываю глаза, положив затылок на бортик.

Внезапно ощущаю руки на своих плечах и рефлекторно сжимаюсь всем телом, распахнув глаза.

– Ч-то ты делаешь? – сбивчиво шепчу, когда он начинает массировать мои плечи.

– Расслабься, Русалка. Ты слишком напряжена, – шепчет губами мне в макушку. – Сейчас ты в безопасности.

– Только сейчас? – уточняю, заерзав на месте.

– Сейчас и всегда, – в низком голосе появляется ласкающая слух бархатистость.

– Я не верю тебе, – протестую, но тело все равно реагирует на его приятные манипуляции, и я становлюсь как мягкий пластилин.

Мычу от удовольствия и снова закрываю глаза, откинувшись спиной назад.

– Вот так. Умница, – он делает все так умело. Его руки – это что-то волшебное.

– Почему ты ненавидишь своего отца? – зачем-то спрашиваю, ощутив, как на мгновенье его руки замирают.

– С чего ты взяла, что я его ненавижу?

– Я неглупая. Это видно невооруженным глазом.

– Была бы ты умная, от тебя было бы меньше проблем.

– Да пошел ты, – хочу приподняться, но он не дает мне этого сделать.

– Сиди смирно.

– Так ты мне расскажешь?

– Это слишком долгая и утомительная история.

– Я бы послушала ее.

– Не сегодня, Русалка. Ты еще не готова это услышать, – отрезает, и я больше не пытаюсь, зная, что он не расскажет.

Окончательно расслабившись, не сразу замечаю, что большие ладони медленно опускаются на мою грудь и начинают массировать полушария. Чувствительные соски мгновенно твердеют, становясь как две бусины.

– Джулиан… – вырывается из меня на выдохе.

– Тшш…не сопротивляйся…просто чувствуй, Русалка, – он зажимает соски между большими и указательными пальцами, вызывая спектр ярких и ужасно приятных ощущений. Он чуть оттягивает их и снова захватывает грудь всей пятерней.

Дыхание сбивается. Грудная клетка начинает вздыматься быстрее.

– Аахх… – не могу сдержать стона, выгибаясь в пояснице.

Сама толкаюсь грудью к его властным рукам, желая большего.

– У тебя охренительные сиськи, – наклонившись, он касается губами мочки уха и прикусывает ее. Его горячее дыхание опаляет чувствительную кожу, и по телу пробегает волна дрожи. Пульс ускоряется. Сердце сбивается с ритма.

Одна рука опускается ниже и проводит по плоскому животу. Оказывается на лобке и инстинктивно свожу ноги.

– Не нужно. Тебе будет приятно. Обещаю, – захватывает кожу шеи губами, вырывая очередной стон из моей груди, и ноги, сами собой раздвигаются.

– Хорошая девочка, – проводит носом по моей щеке.

Вздрагиваю, ощутив пальцы на чувствительной точке. Пропадаю в ощущениях, когда он начинает массировать меня, параллельно целуя и кусая шею.

Внизу живота вспыхивает настоящий пожар. Еще никогда я не была так возбуждена. И это странно чувствовать от рук человека, которого я ненавижу.

– Ой…оохх… – судорожно выдыхаю от ощущения, погружающегося в меня пальца.

К счастью, не следует никакого дискомфорта или боли. Мне действительно невероятно приятно.

– Хм… да ты уже вся влажная, Русалка, – ухмыляется, будто не ожидал этого.

– Закинь ногу на бортик, – хрипло приказывает, и я выполняю, раскрываясь для него еще больше.

Он начинает двигать пальцем внутри, и я закусываю губу от разливающегося по венам удовольствия. Не осознаю, как сама начинаю двигаться навстречу его руке.

– Тебе нравится? – шепчет мне на ухо.

– Даа…

– Хочешь еще?

– Да. Сильнее, Джулиан – не знаю, что на меня находит.

– Хм…какая ненасытная девочка… – добавляет второй палец, усиливая ощущение наполненности, и погружает их в меня полностью.

Дыхание окончательно сбивается. Пульс зашкаливает. Сердце готово выскочить из груди.

Больше не сдерживаю стонов, позволяя себе раствориться в сладостном экстазе, который дарит мне этот опасный мужчина. Джулиан как вулкан, которым можно любоваться, когда он спит. Но если начнется извержение, он способен уничтожить все вокруг себя.

Он непредсказуем и непонятен.

Движения пальцев ускоряются, и я ощущаю нарастающую тяжесть внизу живота.

Второй рукой Джулиан хватает мои волосы на затылке и тянет, заставляя запрокинуть голову. Находит мои губы и накрывает их своими. Он буквально впивается в них жадным, собственническим поцелуем, продолжая погружать пальцы с невероятной скоростью. Сплетает наши языки и заманивает в свои сети, делая меня еще более податливой.

Вода начинает разбрызгиваться во все стороны и выплескиваться из ванны. Тело натягивается как струна. Напряжение становится невыносимым, и в следующую секунду тело начинает содрогаться в конвульсиях. Вскрикиваю, впиваясь ногтями в его руку, но мой крик заглушается его ртом. Он продолжает целовать мои дрожащие губы, и я все еще чувствую, как его пальцы делают последние движения во мне.

Не успеваю прийти в себя, как Джулиан достает пальцы и резко прерывает поцелуй.

Как ни в чем не бывало поднимается и отходит от меня. Словно в тумане вижу, как он подносит руку ко рту и облизывает пальцы, которые только что были во мне.

– А ты вкусная, Русалка, – нагло ухмыляется.

Подходит к дверце душевой сделанной из затемненного стекла и снимает футболку через голову, швыряя ее на пол. За футболкой идут штаны, вместе с боксерами и мой взгляд опускается на стоящий колом член. Сглатываю вязкую слюну и облизываю саднящие губы.

– Нравится на меня пялиться? – его вопрос выводит меня из прострации, и я отвожу глаза, заливаясь краской. – Я не против. Можешь смотреть, – скрывается в душевой, включая в ней воду.

Какое-то время растерянно хлопаю глазами, не понимая, что это сейчас было. Он довел меня до первого настоящего оргазма, если не считать мои неумелые попытки наедине с собой, но не стал продолжать.

Боясь, что он передумает, быстро выбираюсь из ванны. Даже не почистив зубы, хватаю полотенце и футболку, и на дрожащих ногах возвращаясь в спальню.

Открываю глаза и жмурюсь от яркого луча рассветного солнца, льющегося через окно. Лежа на животе, хочется сладко потянуться, но пронзающая правую руку боль сразу гасит мой порыв.

Собираюсь повернуться, но чувствую что-то тяжелое на своих ногах.

Оторвав голову от удобной подушки, заглядываю назад и понимаю, что Джулиан нагло закинул на меня свою ногу. Я и так лежу у самого края, а он лежит на спине, заняв почти всю кровать. Как можно аккуратней выбираюсь из-под его ноги и поворачиваюсь к нему. К счастью, он все еще крепко спит, даже не шелохнувшись. Он расслабленно положил согнутые руки над головой, и его бицепс находится буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Кажется, он размером с мое бедро. Поражаюсь насколько я маленькая по сравнению с ним. Пользуясь моментом, рассматриваю его лицо, которое во сне выглядит мягче и моложе. Между темных бровей нет привычной морщинки. Чувственные губы расслаблены, и линия квадратного подбородка под жесткой щетиной не кажется такой острой оттого, что он всегда напрягает челюсть.

Скольжу взглядом вниз по загорелой рельефной груди с небольшой порослью волос и вижу, что он почти не накрыт одеялом. Веду к кубикам пресса и темной дорожке волос, спускающихся вниз от пупка. Сглатываю вязкую слюну, ощущая, как начинают пылать щеки, заметив, что он спит совершенно голым и его эрегированное достоинство наполовину выглядывает из-под одеяла.

Он так близко. И такой…большой.

Не удивительно, что мне было настолько больно. Вчера, вернувшись в спальню, я со страхом ждала, что Джулиан придет и все-таки возьмет свое. Но как ни странно, выйдя из ванны, он лег и сразу уснул, даже не притронувшись ко мне.

Не рискуя дожидаться его пробуждения, незаметно встаю и выхожу из спальни, чтобы вернуться к себе.

Когда вхожу в комнату, замираю на месте, увидев, что с пола все убрано. Вот только отсутствует кресло и со шкафов сняты дверцы. Постель перестелена, и нет никаких следов перьев. Вместо старых подушек лежат новые.

Только сейчас вспоминаю, что на той квартире осталась моя сумка, в которой был мамин дневник, и сердце пронзает тупой болью. Я лишилась самой дорогой вещи, связывающей меня с мамой, и теперь ощущаю невосполнимую потерю. Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Хватаю с вешалки первое попавшееся платье и достав из ящика чистое белье, скрываюсь в ванной.

Приведя себя в нормальный вид, но все еще находясь в упадническом настроении, возвращаюсь в спальню. В дверь раздается стук, и я позволяю войти.

В комнату входит София с радостной улыбкой, держа в руках пышный букет нежно-голубых и белых нимфей.

– Доброе утро, Арийс. Как вы себя чувствуете?

– Доброе утро…ээм… – опускаю взгляд на свою перемотанную руку. – Вроде хорошо.

– Я очень рада это слышать. Вы так меня вчера напугали, – проходит в комнату и ставит цветы в новую вазу на комоде, которую я не заметила раньше. – Ну вот. Теперь снова у вас будет приятно пахнуть.

– А это?.. – запинаюсь, посмотрев на красивые бутоны любимых цветов.

– Ааа, это хозяин приказал приносить для вас каждые два дня, чтобы всегда были свежие.

– Ясно… – растерянно хлопаю глазами, совершенно не понимая мотивов мужа.

Я ему не доверяю. И не собираюсь расплываться перед ним лужицей. Для меня он все тот же Дьявол с темной душой.

Дьявол, который довел тебя до умопомрачительного оргазма…

От одних только воспоминаний ощущаю, как лицо начинает гореть и внизу живота разливается жар.

– Вы же спуститесь на завтрак сегодня?

– А Джулиан уже проснулся?

– Да. Я видела, как он шел в спортзал.

– Через сколько подадут завтрак?

– Через полчаса.

– Хорошо. Я спущусь.

– Отлично. Передам Элис, чтобы накрывала на двоих, – подмигивает мне и собирается выйти из спальни, но в последний момент останавливается. – Знаете, он очень переживал, пока вас не было. Никогда не видела его таким, – вдруг произносит.

– Вам показалось. Джулиан эгоист до мозга костей, – нахожу в тумбочке свою расческу, начиная расчесывать волосы.

– Каждый из нас по-своему эгоист. Возможно, в нем этого чуть больше, но я все равно знаю, что в этом мужчине есть добро, пусть он тщательно пытается это отрицать. Он совсем не такой, как его злобный отец. Уж поверьте мне. Я в своей жизни не раз встречала злобных людей.

– Вы говорили, что он когда-то вам помог. Как это произошло?

– Ох…я только устроилась в его клуб уборщицей, и на тот момент моя временная регистрация уже истекла. У меня не было возможности ее продлить, и в один из дней за мной пришла миграционная служба, чтобы депортировать назад в Мексику. Но я не могла уехать, ведь здесь осталась бы моя дочь с годовалой внучкой. Хозяин оказался как раз в то время на работе и остановил сотрудников службы, вызвав своего адвоката, который стал на мою защиту. Так, я и осталась здесь, и он предложил работу в его доме. Теперь я могу помогать своей дочери с внучкой, ведь она, как и я, рано лишилась мужа.

– Спасибо, что рассказали мне.

– Не за что. Только не говорите хозяину, что я говорила с вами о нем.

– Конечно, не скажу. Можете не переживать.

Женщина уходит, и я сажусь на кровать, посмотрев на стоящие в вазе цветы. Они моих любимых цветов. Голубого и белого. Странно, что он вообще смог угадать, какие именно цветы я люблю.

К озвученному времени спускаюсь вниз с бешено колотящимся сердцем. Не знаю почему я так волнуюсь перед встречей с Джулианом. Я ведь должна испытывать совсем другие эмоции, но все стало слишком запутанным. Я еще слишком молода, чтобы уметь быстро и правильно оценивать происходящее вокруг. Мой жизненный опыт не так богат в отличие от опыта мужа.

Вхожу в столовую, и дыхание учащается, когда я вижу Джулиана, сидящим во главе стола. Он не смотрит в мою сторону, разговаривая с кем-то по телефону. Пробегаюсь по нему быстрым взглядом, обратив внимание, что он уже одет в костюм. Как всегда, на нем черная сорочка с расстегнутыми верхними пуговицами и темно-серый костюм-тройка, идеально сидящий на его мускулистой фигуре. На левом запястье поблескивает дорогая марка часов. Все в его образе кричит о статусности и волевом характере.

Подхожу к своему месту и сажусь. Он по-прежнему даже не смотрит в мою сторону, будто меня и вовсе здесь нет.

– Приготовь все заранее и оставь на моем столе, чтобы я успел прочитать и внести исправления, если понадобиться. Я скоро буду в офисе, – отключается и откладывает телефон в сторону.

Берет чашку с дымящимся кофе и подносит к губам, отпивая немного.

Ерзаю на месте и облизываю пересохшие губы, нервно заправив прядь волос за ухо.

Горничная приносит тарелки с фруктовым салатом и ставит передо мной и яичницу с беконом перед Джулианом.

– Приятного аппетита, – желает и снова оставляет нас одних.

Беру ложку в руки и не поднимая головы от тарелки, перемешиваю, смотря на кубики аккуратно нарезанных фруктов.

– Почему сбежала утром? – летит претензия металлическим голосом, и ложка чуть не выпадает из моих рук.

Перевожу взгляд на Джулиана, и сердце замирает в груди от пронизывающего пристального взгляда холодных глаз. Сегодня они кажутся какими-то неестественно прозрачными.

– Рано проснулась и больше не хотела спать, – какое-то время он сканирует меня, будто хочет убедиться, что я не вру.

– Почему глаза красные? – нахмуривает темные брови.

– Я не знаю, – снова опускаю взгляд в тарелку.

Я зря надеялась, что краснота после моих слез из-за дневника мамы пройдет.

Внезапно он протягивает руку и поднимает меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– Рука болит?

– Сегодня уже меньше.

– После завтрака София поможет снять повязку и смазать мазью. Она умеет. Швы саморассасывающиеся так, что все само пройдет. Главное на натруждай руку. Поняла?

– Д-да.

– Ближе к обеду привезут новые дверцы для шкафов. Незеркальные, – сообщив мне все это, принимается за завтрак.

Остальное время завтракаем в полной тишине, и это кажется таким странным, что мы больше не ругаемся и не пререкаемся. Раньше мне было бы противно даже сидеть рядом с ним, но сегодня все по-другому.

Закончив завтракать, Джулиан вытирает рот салфеткой и поднимается со своего места.

– Сегодня я улетаю в Европу до конца этой недели по работе фирмы. Надеюсь, ты не устроишь очередное представление? – тон полон сарказма, и такой Джулиан мне хорошо знаком.

– Не устрою.

– Уверена? – внезапно он оказывает сзади и аккуратно убирает мои волосы за спину.

– Д-да, – сбивчиво произношу, когда он наклоняется и зарывается носом в шею, сделав звучный вдох.

По телу пробегает мелкая дрожь, и кожу обдает волной мурашек.

– Очень надеюсь, – касается губами щеки, и я закрываю глаза от едва уловимого прикосновения.

Меня обволакивает запах морского бриза, смешавшийся с его собственным. В него хочется окунаться снова и снова, как в воду, которую я так люблю.

– Джулиан… – шепчу пересохшими губами.

– М? – проводит рукой по волосам.

– Ты сказал правду, что теперь я могу выходить только в твоем сопровождении?

– А ты куда-то собралась, Русалка? – сжимает волосы на затылке.

– Яяя…хотела встретиться с лучшей подругой, – голос начинает дрожать.

– Можешь, но под строгим присмотром новой охраны.

– Новой? А где та?

– Уволены. Они не справились со своей работой.

– Ох… – вырывается из меня, когда он тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и впивается в губы требовательным поцелуем.

Его язык проникает в мой рот и буквально показывает свою власть, находя мой. Он целует меня так неистово, что я начинаю задыхаться. От его поцелуя голова идет кругом и пульс срывается с тормозов.

– Мистер Пенхази, – раздается голос здоровяка, и муж отпускает мои саднящие губы, давая возможность сделать нормальный вдох.

– Что тебе, Медведь? Я же сказал вам ждать меня в холле, – хватка на волосах ослабевает, и он опускает их, отходя от меня.

– Здесь курьер принес.

– Что это?

– Пришло на имя миссис Пенхази.

Резко поворачиваюсь и вижу в руках здоровяка какую-то коробку.

– На мое? – поднимаюсь с места.

– Да, мэм.

– От кого?

– Не указано.

– Хм…интересно, – Джулиан проводит рукой по подбородку, со странной ухмылкой на лице.

Потупив взгляд на коробку, стою, не двинувшись с места.

– Куда поставить коробку? – интересуется здоровяк.

– Эм…сюда? – указываю на свободную часть стола.

Телохранитель ставит посылку и уходит. Но Джулиан остается стоять, засунув руки в карманы брюк.

– Открывай, Русалка.

Дрожащими руками разрываю упаковку и моргаю несколько раз, увидев свою сумку. Открываю ее, и из меня вырывается вздох облегчения, увидев лежащий в ней дневник мамы.

Слезы наворачиваются на глаза, и я достаю его, прижимая к груди.

Майк не выбросил и вернул его мне, даже несмотря на мою ложь. Он как-то догадался, что эта вещь может быть дорога мне, показав этим свое искреннее отношение. Какой-то девушке очень с ним повезет.

– Я так понимаю это от твоего дружка? – раздается язвительный тон мужа, стоящего сбоку.

– Майк просто вернул мне важную вещь.

– Поэтому у тебя такая довольная физиономия или надеешься на очередную встречу с ним? – в голосе слышна злоба.

– Что? – поворачиваюсь, увидев потемневший взгляд, напоминающий небо перед грозой.

– Что слышала, – криво улыбается.

– Я ни на что не надеялась.

– Я предупредил его и предупреждаю тебя, что если увижу его рядом с тобой, не поздоровится обоим, – гневно отрезает и выходит из столовой.

Вот и вернулся настоящий Джулиан.

Глава 17

На следующий день я наконец-то договариваюсь с Хизер вместе прогуляться. Я так ужасно соскучилась по ней, что больше не собираюсь откладывать нашу встречу, придумывая какие-то отговорки. Я больше не могу держать все в себе. Мне нужно срочно с кем-нибудь поделиться или меня просто разорвет.

Предлагаю ей встретиться в парке, чтобы погулять и подышать свежим воздухом, чего я давно не делала. Я привыкла всю жизнь жить в доме, где свежий воздух в постоянном доступе, а жизнь в бетонных стенах небоскреба – это совсем другое.

Новая строгая охрана, состоящая из двух бывших военных, привозят меня к парку и следуют позади. Стараюсь не обращаться внимание на любопытные взгляды в мою сторону. Мне все равно от них никак не отделаться. В этот раз Джулиан подобрал настоящих профессионалов. Они как два ястреба оглядываются по сторонам, будто мне грозит опасность.

Увидев Хизер, не выдерживаю и кричу ей, помахав рукой.

Она поворачивается и сразу направляется в мою сторону.

Ускоряюсь и почти перехожу на бег, расплываясь в широкой улыбке.

– Хизер! – врезаюсь в нее, крепко обняв. – Подружка, – выдыхаю, ощутив, как с уголка глаза скатывается слезинка. – Я так соскучилась, – всхлипываю, не ожидав, что так растрогаюсь.

– Я тоже, дорогая. Эй, ты чего? – отстраняется, посмотрев на меня. – А плакать то зачем? – смеется, вытирая мои мокрые щеки.

– Прости… – смеюсь вместе с ней. – Не знаю, что со мной.

– Что с рукой? – указывает на пластырь, который я наклеила на место заживающих швов.

– Так. Небольшая царапина.

Я вижу, как подруга заглядывает за мое плечо, и понимаю, что она замечает охрану.

– Не обращай внимания. Они не будут нам мешать.

– Твой папаша совсем уже свихнулся и приставил к тебе надзирателей? – говорит так, чтобы услышала только я.

– Это не совсем так. Давай погуляем, и я расскажу тебе все по дороге. В моей жизни многое изменилось, пока мы не виделись.

– Что-то мне уже не нравится этот разговор, – каштановые брови сходятся на переносице.

– Тебе может многое не понравится из того, что я расскажу, – беру ее под руку.

Рассказываю все с самого начала, стараясь как можно сильнее смягчить. Если бы я стала вдаваться в подробности об изначальном отношении Джулиана ко мне и том, каким жестоким он был, Хизер бы точно впала в бешенство. Но даже так мне не удается уменьшить ее шока.

– Это просто какой-то абсурд, Айрис. Не могу поверить, что в наше время такое еще бывает.

– Я и сама не могла поверить, когда впервые услышала об этом от отца.

– Знаешь. Ты, конечно, прости за то, что я сейчас скажу. Но твой отец – чертов эгоист. Он пытался прикрыться тем, что Пенхази не терпит отказов, притворившись трусом. Но я считаю, что дело в его молодой суке-жене. Он понял, что вы совсем не ладите и зная твой сильный характер, решил просто таким образом избавится от проблем.

– Возможно, ты права, Хизер. И не отрицаю того, что отец просто избрал легкий путь, как убрать меня. Поэтому я оборвала всякое общение с ним, – опускаю взгляд себе под ноги.

– Ты больше не общаешься с ним?

– Да. После свадьбы я ни разу не разговаривала с ним. Он пытался мне звонить и писать, но я даже его голос слышать не хочу.

– Боже…дорогая. Не представляю, какого тебе все это время было. И почему, черт побери, ты не рассказала мне раньше? – окидывает меня обиженным взглядом.

– Прости. Я не хотела портить твой отдых с Крисом.

– Все равно ты должна была рассказать мне. Я твоя лучшая подруга и должна быть рядом в трудные моменты.

– Я знаю. Ты имеешь право на меня обижаться.

– Я вовсе не обижаюсь. У меня болит за тебя душа. Тебя насильно выдали замуж за нелюбимого человека. И неважно, что ваши отцы – давние друзья.

– Я не хочу, чтобы ты расстраивалась из-за меня. Я как-нибудь справлюсь. Ты же меня знаешь, – пытаюсь держаться бодро, хоть и сама не верю в то, что говорю.

– Знаю, подруга. Ты всегда умела за себя постоять.

– Ну вот видишь. Со мной все будет хорошо, – сжимаю ее плечо.

– И каково это – быть замужем за родным братом того, кого ты любила?

– Сложно сказать. Прошло слишком мало времени. Но я точно могу сказать, что они совсем разные. Марти был самым милым и очень добрым. А Джулиан…он…он совсем другой… – я даже не могу подобрать слов. В голове все перемешалось при мыслях о муже. Там настоящая каша.

– Ты все еще любишь Марти, Айрис?

– Нет…это была скорее детская любовь. Я изменилась.

Тот, кого я так ненавижу изменил меня. Или ненавидела?..

– Ты уже переспала с Джулианом? – летит вопрос, и щеки начинают гореть.

– Да. Это случилось в нашу первую брачную ночь.

– Хм…а старший братец не стал терять времени. И как тебе?

– Честно говоря, я не хочу даже вспоминать, – меня передергивает. – К счастью, это больше не повторялось, – на самом деле после того, что случилось накануне, какой-то части меня любопытно, как бы это было, если бы Джулиан захотел продолжить. Возможно, в этот раз мне могло понравиться.

– Ох…милая. Мне так жаль. Но, к сожалению, первый раз мало у кого получается безболезненным. У кого я не спрашивала, все говорили, что это было ужасно.

– Тебе очень повезло с Крисом.

– Я его просто обожаю, Айрис. Он такой заботливый и добрый.

– Я очень рада за тебя, подружка.

– Но мы не будем сейчас обо мне. Кстати, ты проверяла информацию о зачислении? Мне пришло два положительных ответа, и я теперь не знаю, какой вариант выбрать.

– Я не смотрела, Хизер, – плечи опускаются.

– Почему? Уже должны выложить списки.

– Мой свекор против того, чтобы я продолжала учиться.

– Какого черта себе возомнил этот засранец? – выкрикивает Хизер, и на нас оборачиваются люди. – Ой… – закрывает рот рукой, залившись краской.

– В семье Пенхази принято, чтобы жена занималась детьми.

– Но тебе всего восемнадцать. Он что, вообще больной? А твой муж? Может, это он должен решать?

– Джулиан не станет перечить отцу, чтобы не испортить с ним отношения.

Которые и так трещат по швам...

– Ты не должна это так оставлять, Айрис. Ты давно мечтала продолжить учебу и реализоваться в фотографии. У тебя настоящий талант. Ты не должна его хоронить из-за какого-то тирана.

– Я очень хочу учиться, Хизер.

– Так попытайся поговорить с Джулианом.

– Ты права. Я должна попытаться.

До самого вечера мы проводим время с подругой, и я возвращаюсь домой в отличном настроении. Мне стало немного легче, когда я выговорилась. Ее поддержка оказалась очень кстати.

Немного уставшая, но довольная, располагаюсь на своей кровати. Взяв альбом с фотографиями, начинаю перелистывать его с самого начала. В нем сохранено столько всего прекрасного. Когда-то я даже не верила, что могу так четко улавливать кадр. Особенно я люблю кадры старых зданий на фоне современных построек. Есть в этих фотографиях какая-то своя атмосфера. Когда-нибудь эти здания снесут и на их месте построят что-то новое. Но они навсегда останутся на кадрах, сделанных мной. Можно даже представить, будто я остановила время.

Откладываю альбом и, взяв ноутбук, загружаю страницу сайта Калифорнийского университета, куда отправляла свои документы. Кликаю на раздел о поступлении и ввожу свои данные. Не проходит и секунды, как на экране высвечивается, что меня приняли. Не теряя времени захожу на сайт университета Беркли и сделав то же самое, узнаю, что и туда меня тоже приняли.

Смеюсь, но мой смех пропитан горечью. Моя мечта так близка ко мне, что нужно лишь дотянуться рукой, но между мной и ей стоит мой свекор, которому совершенно наплевать на то, что хочу я. И единственный человек, который может что-то изменить это, как ни печально, мой муж.

После отъезда он не звонил мне. А я даже не думала это делать. И со стороны это может показаться странным, но у нас изначально все было неправильным.

Не знаю почему, но я думаю о нем постоянно. И это немного злит. Никак не могу забыть прошлую ночь и его жарких прикосновений.

Перед сном принимаю душ и ложусь в кровать уже за полночь. Ворочаюсь с боку на бок, ожидая сна, который никак не хочет приходить. Беру мобильный с тумбочки, чтобы включить какую-нибудь усыпляющую музыку, и листаю плейлист. В какой-то момент на экране появляется уведомление о пришедшем сообщении, и сердце пропускает удар, увидев, что оно от Джулиана.

– Почему не спишь? У вас уже глубокая ночь.

– Откуда ты узнал, что я не сплю?

– Увидел, что ты в сети.

– Ты специально зашел, чтобы посмотреть в сети ли я?

– Слишком много вопросов. Переписывалась со своим дружком? – неужели до сих пор злиться, что он вернул мне мои вещи.

– Нет. Мы с ним больше не общались.

– А ты хотела бы?

– Нет.

– Маленькая лгунья. Я видел, как ты позволяла ему лапать себя тогда в клубе.

– Это все из-за помолвки. Я была в отчаянии и не понимала, что делаю.

– Так сильно была очарована мной? – очередная порция сарказма, вызывает у меня смешок.

– Ты вел себя отвратительно. Впрочем, как и всегда.

– Прошлой ночью, когда мои пальцы были глубоко в тебе, я тоже вел себя отвратительно? – звучно вдыхаю, ощутив, как начинаю краснеть.

–Ты просто невыносим! – дрожащими пальцами пишу ответ, закусив нижнюю губу.

– Как рука? Болит? – к счастью, он переводит тему.

– Уже почти не болит.

– Как прошла встреча с подругой?

– Разве тебе не доложили?

– Мне доложили только, что ты никуда не вляпалась и уже находишься дома. О другом я не просил рассказать.

– А тебе действительно интересно?

– Интересней, чем сидеть на скучной презентации.

– Мы замечательно провели время. О многом поговорили. Но хотелось бы, больше не чувствовать взгляды на спине.

– Мало ли что тебе хочется.

– Ты мог бы попытаться хоть иногда быть милым?

– Ты разговариваешь с Дьяволом. Забыла??? – не могу сдержать улыбки и сев к изголовью, кидаю взгляд на стоящие в вазе цветы.

– Я никогда не говорила тебе спасибо за цветы.

– Твое высочество снизошло до благодарности? Я польщен, принцесса.

– Не называй меня так. Я совсем не избалованная, какой ты меня считаешь.

– Ты родилась в богатой семье и росла единственной дочерью. Уверен, что тебя баловали и целовали задницу.

– Это совсем не так. Я была на воспитании очень консервативной и строгой няни. Она мне многое не позволяла.

– А где был твой отец?

– Он постоянно работал.

– Не похоже, что ты воспитывалась в строгости.

– Почему?

– Ты совершенно неуправляемая, Русалка.

– Я НОРМАЛЬНАЯ!!!

– У тебя заклинила клавиатура. Выброси свой телефон.

– Какой же ты…

– Какой???

– Откуда ты узнал, что это мои любимые цветы?

– Хочешь сказать, что я угадал?

– Хочу сказать, что ты попал в точку.

– На самом деле, я запомнил, как Марти говорил это. Он тогда очень удивился, что тебе нравятся ни какие-то банальные розы.

– Ты ведь говорил, что не слушал его?

– Слушал, но не всегда. Ты уже в кровати?

– Да.

– Голая?

– Нет, – смеюсь, печатая ответ.– Я не сплю голой, в отличие от тебя.

– Так и знал, что ты пялилась на меня, когда я спал.

– Я не пялилась. Просто ты не был накрыт. Мне показалось тебе снился ужасно возбуждающий кошмар.. .

– Нужно было разбудить, и я бы с радостью тебе рассказал, что именно мне снилось, Русалка. И даже показал… – тело бросает в жар и во рту резко пересыхает.

– Уже поздно. Мне пора спать.

– Трусиха! – успев прочитать ответ, отключаю интернет и откладываю телефон.

Глава 18

Следующие несколько дней я снова отвлекаюсь на обработку фотографий. Оказалось, что я накопила слишком много кадров, которым обязательно нужно дать дорогу в жизнь и выложить на стоки. Даже впервые завожу творческую страничку в соцсетях, выложив туда свои лучшие работы. И почти сразу получаю массу положительных оценок и отзывов на мое творчество. Кто-то даже пишет, что с радостью посетил бы мою выставку.

В пятницу поздним вечером, когда пентхаус уже погружается в тишину, и никто точно не помешает, спускаюсь вниз, чтобы поплавать.

Выхожу на террасу и снимаю халат с плеч, бросая на шезлонг. Подхожу к бортику и оттолкнувшись ногами, сразу ныряю в воду.

Плыву до противоположного бортика, быстро перебирая руками и ногами. Доплыв, отталкиваюсь и возвращаюсь назад. Все мышцы в теле сразу приходят в тонус, и это ощущение приносит истинный кайф. Ухожу в себя и не могу остановиться, плавая пока не чувствую приятную усталость в теле.

В последний раз ныряю на дно и остаюсь под водой, насколько хватает воздуха. Отталкиваюсь ногами и выныриваю на поверхность, сделав глоток воздуха. Улыбаюсь, убрав со лба прилипшие волосы, и плыву на выход из бассейна.

Есть вещи, которые помогают возрождаться и снова ощущать себя живым. Они наполняют тебя энергией и помогают двигаться дальше. Для меня плавание– именно такая вещь.

Подойдя к шезлонгу, беру полотенце, промачивая в него мокрое лицо. Затем вытираю волосы. Ощутив странное покалывание на щеке, кидаю взгляд в сторону, и полотенце выпадает из рук, когда я вижу стоящим на входе террасы Джулиана. Расправив широкие плечи, он стоит неподвижно, пряча одну руку в кармане брюк, а во второй держит стакан с виски. На нем нет пиджака, и пуговицы черной рубашки наполовину расстегнуты, открыв взору загорелую мускулистую грудь. Все в нем просто кричит о первородной сексуальности, искушающую даже такую неопытную девушку, как я.

После той ночной переписки мы стали переписываться с ним каждый день, и мне даже начало нравится наше общение. Он говорил, что приедет только в субботу, и я совсем не была готова увидеть его сейчас.

– Не знала, что ты уже приехал,– стараюсь говорить уверенно, хоть и ощущаю накатывающее волнение.

– А если бы знала, заперлась бы в своей комнате?– окидывает меня хищным взглядом, задерживаясь на груди.

Кожа сразу покрывается мурашками, и соски твердеют.

– Нет,– беру халат и надеваю на себя, завязывая пояс дрожащими пальцами.

– А я не ошибся, – ухмыляется.

– В чем? – непонимающе хмурюсь.

– Ты действительно помешанная на воде Русалка.

– Я просто люблю плавать, – пожимаю плечами.

– Я это заметил. Ты не вылазила из воды больше часа.

– Что? Ты простоял здесь целый час?

– Час и семь минут, если быть точным,– кидает взгляд на свое запястье.

– Почему не сказал, что ты здесь?

– Не хотел спугнуть,– делает глоток из стакана.

– Я уже собиралась подняться к себе. Доброй ночи,– на колотящихся ногах прохожу мимо него и направляюсь к лестнице.

Как только ступаю на первую ступеньку, ускоряюсь, чтобы поскорей скрыться в своем убежище.

Почти дойдя до двери, не успеваю схватиться за ручку, как меня рывком разворачивают и припечатывают спиной к стене.

– Ох… – судорожно выдыхаю, когда сильное мужское тело прижимается к моему. Пояс халата ослабевает, и мягкая ткань съезжает, обнажая одно плечо.

Джулиан ставит ладони по обеим сторонам от моей головы, пронзая потемневшим взглядом. Он нависает надо мной целой несокрушимой глыбой, и дыхание перехватывает от мужественной энергетики, проникающей в каждую клеточку. В нос бьет его опьяняющий запах, и кожа мгновенно покрывается колючими мурашками.

– Думала, сможешь сбежать от меня, Русалка? – хрипло шепчет, и вибрации от его низкого голоса задевают что-то внутри.

– Н-нет… – сбивчиво шепчу, ощущая нарастающую дрожь.

– Тогда куда ты так торопилась?

– В свою комнату, – сглатываю вязкую слюну.

– Лжешь, трусиха, – подносит руку и проводит костяшками пальцев по моей скуле.

Перемещается к губам и опустив взгляд на них, нажимает большим пальцем на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот.

– Почему убегала?

– От тебя, – упираюсь ладошками в каменную грудь и вижу, как сжимается мощная челюсть.

– Почему? Разве я проявил грубость в последний раз?

– Я все еще не доверяю тебе, – непроизвольно облизываю пересохшие губы и задеваю его палец.

– Хм…придется довериться, Русалка, – наклоняется и впивается в мои губы требовательным поцелуем.

Из меня вырывается какой-то писклявый звук, и по телу словно пробегает электрический разряд. Ни медля ни секунды, он проталкивает язык в мой рот и сразу находит мой, сплетаясь с ним. Я чувствую вкус виски и мяты, обостряющие все рецепторы.

Мои запястья обхватывают и поднимают над головой, прижимая к стене. Крупное тело сильнее вжимается в мое, и дыхание сбивается, от ощущения стальных мышц.

Джулиан издает горловой рык, и поцелуй становится по-настоящему сумасшедшим. Голова кружится от его напора, ноги становятся ватными.

Отвечаю с не меньшей отдачей. Даже подумать не могла, что так истоскуюсь по его властным поцелуям. Когда он целует меня, я зажигаюсь как бенгальский огонь.

Низ живота пронзает сильнейшим жаром, и лицо начинает гореть. Кажется, я вся горю изнутри.

Отпустив саднящие губы, он спускается к подбородку. Кусает. Захватывает губами. Ведет языком к шее, оставляя горячие, влажные дорожки на разгоряченной коже, от которых бегут мурашки.

– Аахх… – застонав, запрокидываю голову, давая ему больше доступа, и не понимаю, почему вообще позволяю ему делать это с собой.

Я сказала правду про то, что не доверяю ему. Для меня он все также скрытен и непредсказуем. От него исходит опасность, и она пугает и настораживает.

Распахнув полы халата, он накрывает мою грудь ладонями и начинает массировать через мокрую ткань купальника. От воды соски стали еще чувствительней, и когда он зажимает их между пальцами, я не могу сдержать судорожного стона.

– Ты не выходила из моей чертовой головы, Русалка, – внезапно произносит мне в шею, после чего слегка прикусывает ее зубами.

Зарываюсь в его волосы и пропускаю через пальцы. Мне так нравится, какие они на ощупь, что непроизвольно оттягиваю их, услышав горловой стон.

В следующий момент он подхватывает меня под попку, заставляя обвить себя ногами. Не сразу понимаю, что он несет меня куда-то. Мы оказываемся в его спальне, и он ставит меня на пол. Снимает халат с плеч и позволяет ему упасть к моим ногам.

Пронзает осознание того, что сейчас может произойти. Картинки из прошлого порождают нешуточную панику, и внутренности обжигает огнем.

– Нет! – задерживаю его руки, которыми он пытается снять с меня верх купальника. – Не надо… – шепчу дрожащими губами, подняв на него взгляд. – П-пожалуйста…

– Тшш… – прикладывает указательный палец к моим припухшим губам. – Я не сделаю тебе больно, Русалка, – его голос звучит непривычно мягко.

Сглатываю и, отпустив руки, не мешаю ему снять с меня весь купальник. Он опускает взгляд на мою грудь и, наклонившись, припадает губами к соску, всасывая его. Облизывает языком по кругу. Слегка прикусывает розовую вершину.

– Охх… – хватаюсь за его предплечья, чтобы не упасть на ослабевших ногах.

Я испытываю совершенно новые ощущения. И это невероятно приятно. Так сладостно и возбуждающе.

Продолжая ласкать мою грудь языком и губами, он массирует полушария, властно сжимая их в горячих ладонях.

– Обожаю твои сиськи, – произносит пошлые слова, которые только еще больше заводят.

Подталкивает меня назад, и я падаю спиной на кровать. Тяжело дыша, отползаю дальше и приподнимаюсь на локтях. Наблюдаю, как он расстегивает пуговицы рубашки и снимает ее с широких плеч. Непроизвольно облизываю губы, скользя взглядом по идеальному торсу, и тому, как от каждого движения перекатываются крепкие мышцы. Сердцебиение зашкаливает, когда он начинает расстегивать ремень брюк, после чего идет ширинка.

– Мне нравится, когда ты так бесстыдно пялишься на меня, Русалка, – раздается с ухмылкой, и я поднимаю глаза к его лицу, но не отвожу взгляда.

– Ты сам сказал, что можно, – откуда-то во мне просыпается смелость.

– Можно, – снимает брюки вместе с боксерами, и глаза сами опускаются на вздыбленный член, со вздувшимися венами, почти доходящий до пупка.

Оставшись полностью без одежды, Джулиан упирается коленями на матрас и внезапно хватает меня за лодыжки, потянув к себе.

– Ох…ой… – вырывается из меня, когда промежностью я ощущаю возбужденный ствол.

– Тише…не сейчас… – проводит горячей ладонью по моей шее и ведет между грудей, останавливаясь на плоском животе.

Наклоняется и снова «нападает» на мою грудь. Теперь он целует ее жадно, это уже не назовешь ласками. Он будто поедает ее, всасывая соски к громкими эротичными звуками.

Параллельно разводит мои ноги как можно шире и ведет языком к пупку.

Начинаю чаще дышать, ощутив его язык на гладковыбритом лобке.

– Аахх… – вздрагиваю, когда кончиком языка он проводит по пульсирующей точке.

Глаза закрываются, и я пытаюсь не потерять сознание от урагана сладостных ощущений, что мне дарит его язык. Он начинает вытворять что-то необъяснимое с моим телом, и я сама начинаю двигать бедрами навстречу.

Зарываюсь в его волосы и закусываю нижнюю губу, глухо застонав.

Он ведет языком к складочкам и продолжает сводить меня с ума.

– Ох…Джулиан… – судорожно шепчу, ощутив, как он проникает языком прямиком туда.

– Охренительно вкусная… – хрипло шепчет и слегка прикусывает нежную плоть, отчего я дергаюсь, издав писк. – Так бы и сожрал тебя, Русалка.

Он начинает усиливать движения языком. Темп неумолимо растет. Снова переключившись на пульсирующий клитор он всасывает его и надавливает чуть сильнее, увеличивая все ощущения в разы. Чувствую нарастающий жар внизу живота. Напряжение достигает запредельной точки, и клитор пронзает миллионами разрядов.

– О боже…Джулиан! – выкрикиваю, начиная содрогаться всем телом.

Хватаю ртом воздух, замотав головой по подушке.

Сказать, что я в шоке – это ничего не сказать. Каждый раз с ним, я будто узнаю свое тело заново.

– Ты богохульничаешь, вспоминая бога в присутствии Дьявола, Русалка, – победно ухмыляется, наклонившись ко мне и заглянув в затуманенные глаза.

– В с-следующий раз з-заменю это слово, – хватаю ртом воздух.

– Например – ты лучший?

– Например – хрен тебе, – шиплю дрожащими губами.

– Хм…он и так всегда при мне, девочка, – обхватывает мой подбородок и накрывает губы в неистовом поцелуе, не давая возможности сделать нормальный вдох.

Я чувствую свой вкус на его губах, и это немного странно. Но совсем не отталкивающе.

В какой-то момент ощущаю упирающуюся к входу головку и инстинктивно сжимаюсь всем телом.

– Не зажимайся, – шепчет мне в губы. – Расслабься, – проводит языком по верхней губе.

Неторопливо проникает в меня наполовину, и с губ срывается судорожный всхлип. Но не из-за того, что мне больно. Наоборот, нарастающее чувство наполненности дарит целый спектр восхитительных ощущений.

– Ты чертовски тугая, Русалка, – хрипит, погружаясь до самого упора.

– Аахх… – выгибаюсь, чувствуя всю его мощь.

– Все хорошо? – заглядывает в мои глаза, и от такого простого вопроса внутри разливается трепетное тепло.

– Дааа… – выдыхаю, ощущая каждое его движение внутри.

Он двигается неторопливо, и я ощущаю, как он дрожит, будто пытается сдерживать себя. Постепенно темп нарастает. Теряюсь в ощущениях. Дышу прерывисто, не сдерживая жалобных стонов. Джулиан выходит из меня и снова погружается на всю длину, проделывая это несколько раз с влажными звуками. Каждый раз, когда он оказывается во мне, хочется, чтобы это не заканчивалось. Последний толчок он делает резко и глубоко, задевая какую-то точку, и внезапно, я содрогаюсь всем телом.

– Ох… – не понимая, что произошло, смотрю на Джулиана, на губах которого расплывается улыбка.

Чувствую, как сжимаю его внутри себя и дрожу, впиваясь в его плечи ногтями. После которых остаются красные борозды.

– Умница моя, – не давая опомнится, выходит снова и перекидывает мое бедро через себя, заставляя лечь набок.

Хлестко шлепает по ягодице и снова погружается под другим углом, вырывая рваный всхлип из моей груди.

Подавшись ко мне, обхватывает шею и начинает двигаться интенсивнее. Продолжая удерживать меня, проводит языком по щеке. Захватывает мочку зубами и оттягивает ее.

– Ты просто космос, Русалка, – хрипит мне на ухо. – Тебе хорошо, девочка?

– Д-да. Еще. Сильнее, Джулиан, – двигаюсь ему навстречу.

– Хм… – ухмыльнувшись, быстро переходит на запредельную скорость.

Толчки сопровождаются громкими шлепками тел. Меня сотрясает, и я сжимаю в кулачках ткань одеяла, впиваясь в него ногтями.

Все ощущения становятся слишком яркими. В какой-то момент кажется, что меня сейчас просто разорвет, и я лишусь чувств.

Он накрывает мою руку и сплетает наши пальцы. Другой наматывает волосы на кулак и повернув лицом к себе, впивается в губы поцелуем.

Становится жарко, как в сауне. Мы оба мокрые от пота. Последний кислород покидает легкие. Еще несколько толчков и напряжение внизу живота выливается в бурный оргазм.

– Дж…жулиан! – выкрикиваю ему в губы зажмурившись.

Тело бьется в сильнейших конвульсиях и в глазах мелькают яркие пятна. Распадаюсь на атомы. Становлюсь словно невесомой. Ощущение полного экстаза заполняет каждую клеточку, даря что-то невероятное.

Через секунду, захрипев, Джулиан следует за мной, изливаясь внутрь.

Выходит, и отпустив меня, падает рядом. Его грудь вздымается и блестит от влаги. Со лба стекает капля пота. Чувственные губы приоткрыты, и на них видна удовлетворенная улыбка. Глаза закрыты, и только веки слегка подрагивают.

Мы лежим так какое-то время, пока я не начинаю ощущать, как тяжелеют веки. Даже не замечаю, как проваливаюсь в крепкий безмятежный сон.

Глава 19

Джулиан

Открываю глаза и провожу рукой по лицу. Хочу поднять вторую руку, но ощущаю на ней тяжесть и повернувшись, вижу крепко спящую на моей груди Русалку.

Вчера она просто отключилась и даже не почувствовала, как я переложил ее под одеяло, а сам еще спустился в кабинет, чтобы выкурить сигару. Это стало уже выработанной привычкой. После секса мне всегда нужен табак.

Еще долго потом просидел в кабинете, гоняя чертовы мысли, от которых голова начала раскалываться. Я даже не осознал, как опустился до гребаных прелюдий. Это было будто само собой разумеющееся. С Русалкой все всегда не так. Я сам не контролирую свои действия рядом с ней. И, черт возьми, это было феерично. Пусть даже ужасно мало. Я готов был трахать ее до самого утра. Снова непонятно откуда-то взявшаяся совесть не позволила мне разбудить ее и продолжить. Не уверен, что она вообще выдержала бы, хоть и была очень отзывчивой на все, что я делал с ней.

Смотрю на ангельское лицо спящей на мне юной красотки и не могу отвести глаз. Куда ни посмотри все в ней идеально. Все еще немного припухшие розовые губы, которые я вчера готов был истерзать, расслаблены. Я никогда не был особым любителем поцелуев, но в эти медовые губы хочется впиваться постоянно и буквально пожирать их, пока она не начнет задыхаться.

Скажи прямо, что ты готов всю ее пожирать и вылизывать, доводя до исступления!

Длинные подкрученные ресницы слегка подрагивают во сне. Маленькая ладошка лежит на моей груди, и я ощущаю ее тепло.

До меня доносится запах соленой карамели, исходящий от нее и, и без того, напряженный член болезненно дергается. Светлая прядь волос упала ей на щеку, и я протягиваю руку, убирая ее, специально задев маленькую родинку на скуле. Внезапно она начинает шевелиться и хмуриться.

– Ммм… – хрипло мычит и переворачивается на другой бок.

Одеяло съезжает с ее тела, явив моему взору обнаженную соблазнительную попку и изящную спину с тонкой талией.

Зарычав как дикий зверь, придвигаюсь к ней и кладу руку на задницу, властно сжав ее всей пятерней.

– Пора просыпаться, Русалка, – зарываюсь носом в шею, вдыхая ее крышесносный запах.

Тело жаждет продолжения вчерашней ночи. Эрекция настолько сильная, что приносит дискомфорт и хочется снять это чертово напряжение.

– Ох…ч-что? – просыпается, непонимающе хлопая сонными глазами.

– Время утреннего секса, – целую тонкое плечо, продолжая мацать сочную задницу.

– Джулиан… – чувствую, как по хрупкому телу пробегает дрожь и щеки заливаются милым румянцем. – Не сейчас… – пытается отодвинуться от меня.

Не понимаю, как можно быть такой застенчивой в жизни и совсем не стеснительной, когда ее трахают.

– Это еще почему? – переворачиваю ее на спину, заставляя посмотреть на себя.

– Мне сначала надо почистить зубы и принять душ, – отводит глаза, еще гуще краснея.

– Отложим это на потом, – обхватываю ее подбородок.

– Нет! – отталкивает меня и быстро выпрыгивает из кровати.

Успеваю только заметить мелькнувшую светлую голову за дверью моей ванной.

Закатываю глаза и падаю назад на подушку. Выжидаю какое-то время, чтобы не смущать ее и когда слышу шум включенной в душе воды, поднимаюсь и иду в ванную.

Захожу в душевую, где Русалка стоит, подставив лицо к струям тропической лейки, и обнимаю ее за талию, прижимаясь сзади.

– Ой…ты напугал меня, – вздрагивает, но не отстраняется, положив руки поверх моих.

– Я не кусаюсь. Только если слегка, – прикусываю мочку уха, слыша, как она звучно выдыхает.

– Я не помню, как вчера уснула, – мелодичный голос дрожит.

– Не удивительно, после трех бурных оргазмов, – захватываю губами кожу шеи под ухом.

– Ч-что? Т-трех?

– Мгу… – веду языком к плечу, обхватывая оба полушария шикарных сисек, соски которых уже затвердели как две бусины.

– Аахх… – Русалка стонет и выгибается в пояснице, толкаясь к моим ладоням.

Такая податливая девочка...

Каменным стволом трусь между ягодиц и хочется поскорей погрузиться в горячее тугое лоно.

В какой-то момент она заводит руку за спину и обхватывает ствол, начиная водить по нему тонкими пальчиками.

– Издеваешься, Русалка? – шиплю сбившимся дыханием ей в шею.

– Нет…я просто… – поворачивается ко мне. – Хотела… – запинается, опустив взгляд на мое возбуждение.

Облизывает сладкие губы и непроизвольно член дергается.

– Что ты хотела? – голос совершенно охрип.

В следующую секунду она опускается на колени и обхватывает ствол в кольце пальцев.

Поднимает ангельское лицо на меня, и я уже едва контролирую себя.

– Можно? – спрашивает, посмотрев невинным взглядом бездонных голубых глаз.

– Не спрашивай, Русалка. Тебе можно все.

Она подается вперед и осторожно касается кончиком языка налитой головки, слизывая каплю возбуждения. Шиплю, стиснув челюсть, и хватаюсь за стену сбоку, чтобы не упасть.

– А кому все нельзя, твоим шлюхам? – вдруг летит от нее вопрос.

– Не отвлекайся. Продолжай, Русалка, – кладу руку ей на затылок, подталкивая губы к члену. – Оближи его.

Она делает, как я прошу, проходясь проворным язычком по всей длине, пока ствол не становится полностью влажным от ее слюны.

– Ты делала это раньше? – не узнаю свой голос.

– Нет. Никогда, – почему-то ее ответ только еще больше заводит.

Она захватывает головку пухлыми губами и проталкивает член в теплый рот, начиная посасывать его. Не забывает про язык, и из меня вырывается глухой стон, а пальцы зарываются в шелковистые волосы.

– Тебе нравится? – звучит от нее вопрос.

– Черт, да. Не останавливайся.

Она проталкивает член глубже, но я вижу, что ей непривычно, и она едва не давится.

– Расслабь горло и дыши носом, – хриплю, дрожа всем телом.

Она послушно выполняет и ей удается взять его гораздо глубже.

– Вот так…умница, – наматываю светлые волосы на кулак.

Внезапно она освобождает член, подняв на меня серьезный взгляд.

И я готов зарычать от злости.

– Я хочу, чтобы ты не сдерживал себя со мной, – выдает, сбивая с толку.

– Что?

– Ты понимаешь, о чем я, – смотрит с вызовом.

И сейчас она выглядит далеко не как неопытная девочка, а чертова соблазнительница.

– Ты не понимаешь, о чем просишь, Русалка.

– Понимаю.

– Как знаешь. Открой рот, – она открывает рот, и я толкаюсь в него, доставая до задней стенки горла.

На удивление ей удается подавить рвотный рефлекс и мне сносит башню.

Удерживая ее волосы, начинаю входить в рот резкими толчками. Я вижу, как по краям глаз скатываются слезы и по подбородку начинает стекать слюна.

– Останови меня, Русалка, – цежу сквозь зубы, но она не делает этого, не сводя с меня прямого взгляда.

Точно ненормальная!

Понимаю, что еще немного, и я кончу в этот волшебный рот.

– Черт бы тебя побрал, строптивая идиотка, – резко выхожу и тяну ее за волосы, заставляя подняться.

Подхватываю под попку и прижимаю к стене. Запрокидываю ее ноги на изгибы локтей, раскрывая для себя.

Упираюсь пульсирующей головкой к входу и толкаюсь во влажные тиски до самого упора.

– Ох…ой… – вырывается из нее и лицо искажается.

– Больно? – замираю, заглянув в затуманенные глаза.

– Не останавливайся, – мотает головой и для меня это служит зеленым светом для того, чтобы начать по животному трахать ее.

– Дай мне свои губы, – рычу и впиваюсь в пухлые губы жестким поцелуем.

Заглушаю ее жалобные стоны, двигаясь с сумасшедшей скоростью. Она хватается за мои плечи и больно царапает их.

Меня просто разрывает от ярких ощущений. Тело начинает дрожать. Все мышцы напряжены до предела. Делаю еще несколько поступательных движений, и Русалка выкрикивает что-то нечленораздельное, сжимая меня пульсирующими стенками. В тот же момент по позвоночнику пробегает разряд тока, сосредотачиваясь в головке, и я бурно кончаю, изливаясь в тугое лоно. Оргазм настолько сильный, что ноги едва не подкашиваются. Я думал, что сильней уже быть не может, но черт бы ее побрал.

– Ты точно ненормальная, Русалка, – сталкиваю нас мокрыми лбами.

– Я не хочу, чтобы ты ходил после меня к своим шлюхам и возвращался ко мне после них. Я не потерплю, – шепчет дрожащими опухшими губами.

Не знаю, что на это ответить. Звучит как ультиматум. А я терпеть не могу, когда мне ставят ультиматумы. С меня уже хватает отца.

Отвечаю на письмо нашего финансового директора в рабочем чате и нажимаю кнопку «отправить». Откинувшись на спинку кресла, сжимаю пальцами переносицу, чтобы немного расслабить напряжение, скопившееся за последние дни.

Отец уже какой день работает из кабинета в нашем поместье, и почти все важные вопросы в компании легли на меня. Ненавистный родитель решил по полной воспользоваться моим положением и продолжает что-то мутить с Бурасом.

Но ему недолго осталось радоваться.

Килл хорошенько взялся за него вместе со своими людьми, и скоро все закончится. Или начнется самый адовый период, который определит мое дальнейшее будущее. Последствия будут необратимыми, и как только отец узнает, что во всем замешан я, он возненавидит меня.

Единственным отвлечением во всем этом ворохе дерьма служит Русалка. Сам не знаю, как так вышло, что, возвращаясь домой, я перестаю думать о чем-либо, что связано с работой или отцом. Почти неделя прошла со дня моего возвращения из командировки и не было еще ни одной ночи, когда бы я не трахал строптивицу. И каждый раз это проходит на пределе сил и чертовых эмоций, которые начали все чаще пробиваться через давно выстроенную броню. Она соглашается на все, что бы я ни предложил и с интересом, горящим в гипнотических небесных глазах втягивается в игру. В неопытной скромнице скрывалась еще та маленькая развратница.

В дверь кабинета раздается стук, и я позволяю войти. Входит моя помощница, держа в руках очередную кипу документов.

– Мистер Пенхази, я составила проект договора с «ДэйМеджик» и еще нужна ваша подпись в приказе.

– Давай, – отталкиваюсь от спинки кресла, взяв ручку со стола.

На лице брюнетки появляется улыбка и она направляется ко мне, виляя округлыми бедрами, обтянутыми светлыми брюками.

– Тук-тук… – раздается со стороны двери, и я замечаю в дверном проеме Килла.

– Входи, Килл, – беру документ из рук помощницы, ставя на нем размашистую подпись, и возвращаю ей.

– Договор посмотрите сейчас? – протягивает мне.

– Нет. Позже, – откладываю его на край стола.

– Хорошо, – девушка отходит, направляясь на выход из кабинета.

– Добрый день, Милли, – приветствует ее Килл, пожирая женскую фигуру голодным взглядом.

– Добрый день, мистер Флойд, – проходит мимо друга и тот поворачивается, откровенно пялясь на упругую задницу.

Дверь закрывается, и мы остаемся одни.

– Не помню спрашивал у тебя или нет. Ты уже трахал ее? – Килл разваливается в кресле напротив меня.

– Я не смешиваю личную жизнь и работу.

– Хм…странно. А ее взгляды на тебя более чем красноречивые. Видимо, так и мечтает быть отжаренной своим боссом, – ухмыляется.

– Пусть мечтает дальше. Ты пришел об этом поговорить?

– Ага, если бы, – сразу становится серьезным, поправив лацканы пиджака.

– Куда ты летал? Почему я не смог до тебя дозвониться?

– В Южную Африку.

– И что ты там забыл?

– Мне удалось выйти на след одного человека, который в свое время был в одной лодке с Бурасом.

– Выкладывай, – настораживаюсь.

– Я узнал кое-что насчет убийства Марти.

– Я слушаю, – рефлекторно сжимаю ручку, услышав треск пластмассы.

– Тебе это не понравится, приятель.

– Не тяни кота за яйца, Килл, – цежу сквозь зубы.

– Он был убит по заказу Бураса.

– Что ты сказал? – не сразу понимаю, что переломил пополам канцелярский предмет.

– Как оказалось, в их кругах для того, чтобы доказать свою преданность, человек, желающий присоединиться к ним, должен быть готовым пожертвовать чем-то важным. А значит, твой отец знал и добровольно отдал им Марти.

Зажмуриваю глаза с такой силой, что становится больно, и обхватываю голову руками. Внутри все горит нестерпимым огнем, будто в кровь залили раскаленный свинец.

– Ублюдок! – смахиваю со стола документы и подрываюсь со стула, начиная ходить по кабинету, как раненый зверь.

Хочется рвать и метать. Крушить все вокруг.

– Я понимаю, какого тебе слышать такое, но тебе лучше держать себя в руках, Джул.

– Гребаный ублюдок! – ярость так и рвется наружу.

Засовываю руки в карманы брюк, сжимая их в кулаки. Сердце колотится, норовя покинуть свое место, разорвав грудную клетку.

Дышать становится тяжело, будто что-то сдавило легкие.

– И он продолжает вести дела с этой мразью и чувствует себя прекрасно, когда мой брат гниет в гробу. А потом еще приглашает эту тварь на свадьбу другого сына, – стискиваю челюсти, слыша скрежет зубов.

– Мне жаль, Джул.

– Каждый из них поплатиться! Я посажу всех!

– Бурас слишком силен. Тебе лучше не лезть туда.

– Назад дороги нет, Килл. Моего брата жестоко лишили жизни. Я знаю, как он страдал перед смертью и обязан наказать всех.

– Ты можешь сам не выйти оттуда живым.

– Мне все равно, – останавливаюсь напротив окна, устремив взгляд на бетонные джунгли.

– А нам с Чейзом нет.

– Ты не понимаешь, Килл. Я поклялсяей, что отомщу. У тебя есть выбор или ты со мной или дальше я один.

– Пошел ты на хрен со своим выбором. Ты прекрасно знаешь, что я с тобой.

– Ты ругаешься прям как моя жена, – горько ухмыляюсь.

– А я смотрю, ты втянулся. Беглянка больше не пытается ускользнуть?

– Нет. Пара приемов с цветами и чуть меньше агрессии все сгладили.

– А ты хитрец.

– Это все неважно. Когда с отцом будет покончено, я подам на развод и верну ее назад в семью, – от произнесенных слов ощущаю странную горечь во рту, но быстро отгоняю от себя непрошеные эмоции.

– Тебе видней, но я прекрасно видел, как ты отреагировал, когда она сбежала со своим дружком.

– Я разозлился из-за возможных проблем с отцом.

– Вешай лапшу на уши своей наивной жене, а не мне. Мне пора. Ты сегодня будешь в клубе для партии в покер?

– Не планировал.

Лучше потрачу это время на пару-тройку сексуальных заходов с Русалкой.

– Ясно. Созвонимся позже, – Килл выходит из кабинета, оставляя меня наедине с разрывающими нутро мыслями.

Глава 20

Айрис

Водитель останавливает машину напротив парадного входа знакомого для меня места, и я смотрю на возвышающийся особняк цвета слоновой кости, испытывая странные эмоции. Когда я в последний раз была здесь, я помню все как в тумане. Я думала, что в тот день моя жизнь станет похожей на ад, но все обернулось иначе. В этой новой жизни я уж точно не несчастна. Наши отношения с Джулианом пусть и нельзя назвать идеальными, но я ощущаю себя по-настоящему живой рядом с ним. Моментами я буквально растворяюсь в нем, и иногда мне даже становится страшно от той силы чувств, которые я начинаю испытывать к нему. Мое сердце наполняется невероятным трепетом, когда я смотрю в его холодные глаза. Но они больше не источают холод, и я окунаюсь в них с головой. Каким бы сдержанным он ни был, но я чувствую, что его отношение ко мне стало другим.

Вот только бывают периоды, когда внутри возникает странная тревога. Я не могу объяснить ее происхождение. Как будто какая-то часть меня не верит во всю эту идиллию. Чаще всего я скидываю это на свой молодой возраст и стараюсь не погружаться в эти эмоции. Я хочу доверять своему мужу. Возможно, со временем мы сможем по-настоящему сблизиться.

Водитель открывает мне дверь, и я беру сумку с фотоаппаратом, выбираясь из машины. На входе меня встречает дворецкий и сразу ведет в кабинет хозяина.

– Айрис, моя дорогая невестка, – Леонард расплывается в широкой улыбке, как только я вхожу.

Встает из-за массивного стола и подойдя ко мне, целует в щеку.

– Добрый день, Леонард, – приветствую его, натянув улыбку.

– Добрый-добрый. Как ты поживаешь?

– Хорошо. Спасибо. Как вы?

– Ты пришла и стало еще прекрасней. Пойдем я проведу тебя по местам, которые я особенно хотел бы запечатлеть.

– Хорошо, – выходим вместе с ним из кабинета, направляясь на задний участок, где в день нашей с Джулианом свадьбы стоял шатер.

– Я очень люблю этот вид на особняк, – останавливается, повернувшись лицом к фасаду здания.

– И правда, очень красиво.

– Я ведь родился и вырос в этом доме. Здесь же вырос мой Джулиан.

– Я не знала этого.

– Когда-нибудь это все перейдет к нему и вашим детям, – обо мне даже речи не идет, ведь я всего лишь инкубатор. – Как у вас дела с моим сыном? – летит неожиданный вопрос.

– Эм…хорошо, – тереблю ногтем корпус фотоаппарата, висящий у меня на шее.

– Я не просто так выбрал тебя, Айрис. Ты умная девочка, из благородной семьи. Я очень люблю твоего отца. И хочу, чтобы ты была достойной женой для Джулиана.

– Я поняла.

– Я знаю, что был для него не самым лучшим отцом, и сын обижен на меня. И он имеет на это полное право. Но я люблю его всем сердцем и хочу, чтобы однажды он занял мое место. А ты была рядом и заботилась о моих внуках.

Его слова пропитаны ложью. Потому что такой как Леонард Пенхази, способен любить только себя. Он только делает вид, что заботится о сыне, а на самом деле тешит свое самолюбие.

– Ты должна быть для него опорой и поддержкой. Никогда не придавать. Потому что, если ты предашь Джулиана, значит, ты предашь всю нашу семью. А я никому не прощаю предательства, – тон голоса приобретает металлические ноты, и волосы на затылке становятся дыбом.

– Я вас поняла.

– Я очень надеюсь, Айрис. Сделай фотографии с разных ракурсов. И с двором тоже. В принципе ты можешь фотографировать здесь все.

– И внутри дома тоже?

– Да. Кроме правого крыла. Там…кхм…у нас идет небольшой ремонт.

Что же все-таки находится в том крыле?

– Хорошо.

– Ну не буду тебе мешать, – направляется в сторону дома, упираясь на трость.

Только сейчас понимаю, что почти не дышала, пока он стоял рядом.

Немного отойдя после разговора, принимаюсь за дело, на какое-то время выпадая из реальности. Хожу по всему участку, ловя лучшие кадры. Даже спускаюсь к полю для гольфа и нахожу просто отличный кадр, стоя на небольшом холме с аккуратно подстриженной травой, с которого открывается потрясающий вид на весь особняк и прилегающую территорию. Джулиан рос в поистине красивом месте. Но почему-то я не уверена, что он был здесь счастлив. Каким бы красивым и ухоженным это место не было оно пропитано странной мрачной энергетикой. Она давит со всех сторон. Когда-то даже Марти проговорился, что не любит свой дом, и мечтает поскорей вырасти и съехать. Я тогда была еще совсем мала, чтобы понимать, как же можно не любить свой дом. Мой родной дом в два раза меньше и не такой красивый. У нас даже нет такого большого участка и отдельной цветочной оранжереи.

Возвращаюсь в дом, чтобы сделать фотографии внутри, и сразу иду в левое крыло. Там есть огромная библиотека, показавшаяся мне просто волшебной. Я помню, как Марти рассказывал, что это единственное место в доме, которое он любит, потому что эту библиотеку собрал их покойный дедушка. После того, как я увидела библиотеку в пентхаусе Джулиана, я начала задумываться, не от дедушки ли передалась к нему любовь к книгам. Но никогда не спрашивала его.

На самом деле в наших разговорах с Джулианом в основном говорю я, а он просто внимательно слушает. А когда я начинаю спрашивать что-то у него, все заканчивается короткими саркастичными отговорками или умопомрачительным сексом. Я так мало знаю о своем муже. Но что я точно успела понять, что он совсем не как его отец. У них нет ничего общего, кроме схожей внешности.

Закончив с кадрами в библиотеке, оказываюсь в главном холле и замечаю женщину, которую я видела на свадьбе, идущую с подносом еды куда-то в правое крыло. Собираюсь незаметно проследовать за ней, но внезапно до меня доносится низкий голос мужа, звучащий со стороны гостиной. Замираю на месте и, прислушавшись, понимаю, что он разговаривает с Леонардом. В голосе Джулиана слышатся нотки сдерживаемой злости, и я делаю несколько шагов, чтобы подойти ближе, и подслушать разговор.

– Я хочу забрать ее к себе, – произносит мой муж.

– Нет. Она останется дома, где ей самое место. Здесь о ней хорошо позаботятся.

– Я тоже могу прекрасно позаботиться о ней.

– Я не поменяю своего решения, сын.

– Да тебе же давно на нее плевать, отец! Тебе просто важно иметь над ней власть!

– Она останется со своим мужем. Хочешь ты этого или нет.

– Боишься, что со мной она пойдет на поправку?

– Как бы ты ни хотел твоя мать уже никогда не станет прежней, Джулиан.

– Возможно. Но если бы я всегда был рядом, ей было бы гораздо лучше.

– Тебе просто хочется в это верить. Ей будет лучше дома.

– Я тебя услышал, отец. Где Айрис? Я забираю ее!

– Она фотографировала где-то в доме.

Выхожу из-за поворота, сделав вид, что только пришла и на меня сразу устремляется две пары серых глаз. Встречаюсь взглядом с мужем и замечаю, что холод в его глазах отступает и на его место приходит теплота. Дыхание перехватывает, а в животе сразу начинает порхать рой бабочек.

– А вот и она, – Леонард первым нарушает образовавшуюся паузу.

– Джулиан? Не знала, что ты здесь.

Муж сдвигается с места и не останавливаясь берет меня за руку, уводя на выход из дома. Совсем как в день нашей свадьбы.

– Джулиан, что произошло? – едва успеваю за ним.

– Ничего, – сухо отрезает, крепко держа мою руку в своей ладони.

– Я что-то не уверена.

– Отключи анализ в своей маленькой голове, Русалка. И станет легче жить, – от него так и веет злостью, и я понимаю, что лучше промолчать.

Мы выходим на подъездную дорожку, на которой стоят два наших внедорожника с ожидающими рядом охранниками.

– Поедете за нами, – Джулиан бросает своим телохранителям и ведет меня ко второй машине.

Помогает мне забраться в салон и садится рядом. Как только машина выезжает с участка, Джулиан нажимает кнопку и поднимается темная перегородка, отделяющая нас от водителя.

Мы оказываемся одни, и Джулиан резко хватает меня за затылок и, повернув лицом к себе, впивается в губы жестким поцелуем.

Он сразу завладевает моим ртом, сплетая наши языки в бешеном ритме.

Отвечаю на поцелуй, ощутив, как по телу пробегает сладостная дрожь. Так всегда происходит, когда он целует меня, и я не могу устоять от его собственнических замашек.

Зарываюсь в его волосы и тяну в порыве окутавшей страсти. Джулиан глухо рычит и резко разрывает поцелуй. Схватив второй рукой за подбородок, он заглядывает в мои глаза потемневшими серыми омутами, и, кажется, я вижу в них огненные всполохи.

– Немедленно сними трусики, – звучит приказ, и низ живота обдает жаром.

– Здесь? – тяжело дышу.

– Да, мне нужно срочно оказаться в тебе, Русалка.

Делаю, как он просит, снимая кружевную ткань.

– Повернись задом ко мне и опустись на сиденье коленями, – отдает очередной приказ, параллельно расстегивая ширинку брюк.

– Х-хорошо, – хрипло шепчу, ощутив, как бросает в жар.

Прогибаюсь в пояснице и отставляю попку, желая как можно скорей почувствовать его глубокого в себе.

Он задирает мое платье до талии и проводит по ягодице теплой ладонью.

– Самая сочная задница, что я видел, – внезапно ощущаю легкий укус и пискнув, зажимаю рот ладошкой.

– Советую сейчас быть тихой девочкой, – вздрагиваю, когда в меня погружается сразу два пальца.

– Ох… – выдыхаю, запрокинув голову.

– Черт…ты уже вся течешь, Русалка. Я породил настоящую развратницу, – совершает несколько движений внутри, растягивая и заводя еще больше.

Пальцы исчезают из меня и размазывают возбуждение по складочкам.

Сразу за этим следует толчок, и я оказываюсь полностью заполненная его внушительным органом.

Проглатываю рвущийся стон и закрываю глаза от разливающегося по телу удовольствия. Он сжимает мою попку до красных пятен, начиная двигаться. Его движения резкие и рванные. Он будто вкладывает в них все свои переживания, и я готова дать то, что ему сейчас так нужно.

Намотав мои волосы на кулак, Джулиан начинает вколачиваться с такой силой, что я едва не бьюсь головой о тонированное стекло.

Прикусываю губу до крови, чтобы не заорать от сумасшедшего экстаза, что испытываю, когда он так глубоко во мне.

Пальцы второй руки опускаются на чувствительную точку и начинают массировать ее, усиливая все ощущения в разы.

В салоне становится невыносимо жарко. Воздух наэлектризован до предела.

Еще несколько движений, и мы одновременно кончаем, как это часто происходит в последние разы.

Продолжая пульсировать во мне, он наклоняется и поворачивает мое лицо к себе. Находит мои искусанные дрожащие губы и целует их в сладостном неторопливом темпе.

Отпустив меня, возвращается на свое место.

– Оденься, – звучит хриплым голосом.

Стараясь не упасть из-за дрожи, надеваю белье назад и сажусь, начав судорожно приглаживать растрепавшиеся волосы.

Неожиданно Джулиан нажимает кнопку, и перегородка снова поднимается.

– Останови здесь, – бросает водителю и тот паркуется у бордюра.

– Отвезите ее домой, – отдает распоряжение охране.

– А ты разве не едешь? – произношу ему в затылок, когда он уже открывает дверь и выбирается из машины.

– Нет. У меня еще дела в городе, – отрезает и захлопывает дверь.

Машина начинает движение, и я поворачиваюсь к окну, проглатывая подступивший к горлу ком. Внутри становится отвратительно, будто мной воспользовались, как последней шлюхой. Унизительней просто быть не может.

В моей сумке начинает звонить телефон, и я достаю его, чтобы ответить, но когда вижу, что входящий от отца, быстро сбрасываю.

Не желаю с ним разговаривать. Тем более после такого унижения.

Настроение опустилось до нуля.

Джулиан так и не приезжает на ужин. Он в принципе сегодня не спешит домой, хотя в последнее время старался приезжать хотя бы к восьми. Часы показывают уже почти полночь, и я сижу в своей комнате, уткнувшись в экран ноутбука, на котором открыты кадры, сделанные мной сегодня. Последний час я просто тупо смотрю на них.

Спать совсем не хочется. Закрываю крышку компьютера, не зная, куда себя деть. Внутри совсем неспокойно.

Не выдержав, набираю номер мужа, и на той стороне звучит безэмоциональный голос автоответчика.

Спустившись вниз брожу по пентхаусу как неприкаянная. Останавливаюсь у входа на террасу и обхватываю себя руками, всматриваясь в небо, на котором видна луна, периодически скрывающаяся за медленно проплывающими облаками.

– Где моя дочь? Пустите меня к ней! – раздается голос отца со стороны холла, и вся сжимаюсь, ощутив, как сбилось сердцебиение.

– Сэр, она наверно уже спит. Вам нужно было предупредить, – отвечает кто-то из охраны.

– Мне плевать! Я должен увидеть свою дочь!

На подгибающихся ногах выхожу из гостиной и вижу родителя со взлохмаченными волосами и в мятом костюме.

– Папа? – произношу, и стеклянные голубые глаза поворачиваются в мою сторону.

– Айрис, доченька моя, – направляется ко мне шатающейся походкой, и я понимаю, что он пьян.

– Что ты здесь делаешь? – пячусь от него, и он останавливается.

– Зачем ты так со мной, дочка? – лицо искажается в гримасе боли.

– Как? – скрещиваю руки на груди, стараясь унять нарастающую дрожь.

– Почему ты вычеркнула меня из своей жизни?

– Это ты предпочел вычеркнуть меня, папа.

– Я никогда бы так не поступил, солнышко.

– Ты отдал меня замуж против моей воли. Лишил меня мечты. Ты просто избавился от меня, чтобы жить со своей новой семьей.

– Ты тоже моя семья и всегда ей будешь.

– Когда родятся двойняшки, ты забудешь о моем существовании без зазрения совести! – не выдерживаю, срываясь на крик.

– Никогда, Айрис. Ты всегда будешь мой любимой девочкой.

– Неправда! Я тебе не верю! – слезы брызжут из глаз, и я закрываю лицо руками, срываясь в горькие рыдания.

– Доченька, – чувствую, как отец подходит ко мне и забирает в свои объятия, прижимая к груди. – Прости меня, родная.

Когда истерика исходит на нет, я отхожу от отца, но не смотрю на него. Мне так невероятно больно. Моя душа разорвана в клочья.

– Скажи что-нибудь, Айрис.

– Я не знаю, что сказать, – шмыгаю носом.

– Я не хочу терять тебя, дочка. Я очень тоскую. Не отталкивай меня, пожалуйста.

– Мне нужно время.

– Тебе здесь плохо?

– Нет. Не знаю… – мотаю головой.

– Он плохо с тобой обращается?

– Нет.

– Если он тебя обижает, ты только скажи мне, доченька.

– И что ты сделаешь, папа? Заберешь меня назад? – он хочет что-то сказать, но запинается, стыдливо опустив взгляд в пол.

Не желая больше продолжать этот разговор, разворачиваюсь и поднимаюсь в свою комнату.

Еще раз набираю номер мужа, но снова никакого ответа и даже сообщения. Выждав полчаса, спускаюсь вниз. Выяснив, что отец сразу уехал, зачем-то прошу охрану отвести меня в клуб к мужу.

– Мы не можем без распоряжения босса, мэм.

– Ну так позвоните и спросите! – хочется понять, он только на мои звонки не отвечает.

– Срабатывает автоответчик, – спустя какое-то время заявляет один из охранников.

– Отвезите меня, или вас уволят за неподчинение, – веду себя как стерва, но это потому, что мои нервы сегодня и так на пределе.

Мужчины переглядываются между собой, и тот, что кажется старше, соглашается.

– Хорошо, мэм. Но вы должны все время держаться рядом с нами.

Глава 21

Как только мы въезжаем на парковку перед зданием клуба, сразу замечаю машину мужа, а значит, я не зря заставила меня сюда привести.

Сгорая от нетерпения, не дожидаюсь, когда мне откроют дверь. Сама выбираюсь из машины, направляясь к входу. Слышу, что охрана следует за мной и в ночное время их присутствие очень успокаивает.

Подхожу, и стоящие на входе секьюрити преграждают мне путь.

– Куда собралась, крошка? Сначала покажи свой паспорт, – обращается один из них, окинув меня взглядом.

– Пропустите, – раздается за моей спиной грубый голос одного из телохранителей. – Это жена вашего босса.

– Оу…простите, миссис Пенхази. Мы вас не узнали, – мужчины сразу отходят в сторону, открывая мне дверь.

Оказавшись в главном зале с громко играющей музыкой, подхожу к девушке-администратору и спрашиваю, где кабинет Джулиана.

– Поднимайтесь по лестнице и поверните направо. По коридору первая дверь слева.

Благодарю девушку и иду в том направлении, обходя толпу отдыхающих у барной стойки. Сегодня в клубе очень людно и буквально не протолпиться.

– Подождите меня тут, – отдаю распоряжение охране, остановившись у основания лестницы.

– Мэм… – пытается возразить тот, что старше.

– Со мной ничего не случится.

– Если вас не будет через пять минут, мы поднимемся за вами.

– Хорошо.

Поднимаюсь по лестнице, и с каждой ступенькой мое сердце начинает биться быстрей. Какое-то странное липкое чувство оседает на нервных окончаниях, играя ими, как струнами на гитаре.

Подхожу к нужной двери и берусь за ручку, но не успеваю нажать на нее, как слышу за дверью отчетливые женские стоны.

Сердце болезненно сжимается. В груди начинает нестерпимо жечь. Мне будто только что безжалостно распороли грудную клетку и залили туда кипяток.

Отдергиваю руку и пячусь назад, начиная хватать ртом воздух. Ударяюсь спиной о противоположную стену, и из меня вырывается судорожный всхлип. Закрываю рот ладонью и чувствую, как с глаз скатываются сильнейшие потоки слез.

Срываюсь с места и бегу не разбирая дороги из-за пелены на глазах. Чуть не лечу с лестницы кубарем, заплетаясь о свои же ноги. Пролетаю через охранников и бегу через толпу, расталкивая людей.

Сегодня мою душу вывернули наизнанку и окунули в настоящую грязь. Я наивно полагала, что у нас действительно может что-то получится с Джулианом. Но совсем забыла, что имею дело с Дьяволом. Джулиан Пенхази всегда был и будет эгоистичным ублюдком.

Почти пробравшись к выходу с танцпола, чувствую хватку на предплечье. Повернувшись, шокировано хлопаю зареванными глазами, увидев Майка.

– Айрис? – окидывает меня беспокойным взглядом.

– М-майк… – всхлипываю, начиная плакать навзрыд.

Он заводит меня куда-то, и мы оказываемся в каком-то коридоре, где почти нет людей.

– Что случилось? – берет мое лицо в ладони.

– П-пож-жалуйста, у-увези меня отс-сюда, – не могу нормально говорить.

– Конечно, – обнимает меня за талию, сжав руку в своей ладони.

Не успеваем сделать и шага, как из-за поворота вместе с охраной появляется взбешенный Джулиан. Увидев его, моя исковерканная душа, распадается на мелкие осколки и все внутри сжимается.

Нахмурив брови, муж-изменщик кидает взгляд на руку, покоящуюся на моей талии, и наши сплетенные пальцы. В одно мгновенье серые глаза леденеют, покрываясь арктическим слоем льда.

– Все вышли отсюда! – рявкает другим посетителям, и коридор быстро пустеет.

– Кажется, я предупреждал, чтобы ты держался от нее подальше, герой, – низкий голос звучит устрашающе, и он смотрит прямо на Майка.

– Да пошел ты, Пенхази. Похоже, ты хреново справляешься с ролью мужа, раз она бежит от тебя или обливается слезами, – Майк выходит вперед, пряча меня за своей спиной.

– Послушай сюда, сосунок. Не тебе меня учить, как вести себя с собственной женой. Убери от нее свои лапы и отойди в сторону.

– Ага, разбежался.

– Ты сам напросился, – в следующую секунду что-то происходит, и сквозь слезы я вижу, как Майк ударяется спиной о стену и из его сломанного носа сочится кровь.

– О боже…Майк, – шепчу, закрыв рот от ужаса.

– Вывести из клуба и больше никогда не впускать! – звучит беспрекословный приказ Джулиана.

Охрана уводит истекающего кровью парня из коридора.

Внезапно муж оказывается передо мной, и железной хваткой сжимает мои плечи.

– Что ты опять устроила, Русалка?! Какого хрена ты вообще здесь делаешь, идиотка?! – кричит так громко, что перепонки едва не лопаются. Встряхивает меня, и голова шатается как болванчик.

– Отпусти меня, скотина! Ненавижу тебя! Больше никогда не прикасайся ко мне! – бью его кулаками по груди, вкладывая в удары всю рвущуюся ярость.

– Ты совсем больная на голову?

– Возвращайся к своей шлюхе и отвали от меня, сволочь! Видеть тебя больше не хочу! Я подам на развод! Не буду с тобой жить! – захлебываюсь в слезах.

– К какой шлюхе? О чем ты вообще, ненормальная?

– К той, которую ты только что трахал в своем кабинете!

– Я не был в кабинете. Что ты на хрен придумала?

– Ты лжешь! Не верю тебе! Я все слышала!

– Что ты слышала?

– Женщину…она слишком громко стонала, – выплевываю ему в лицо.

– Чертов Чейз, – цедит сквозь зубы, проведя рукой по волосам.

– Ч-что? – шмыгаю носом.

– Неважно. Я не был в кабинете. Я только вышел со склада и заметил тебя с твоим чертовым дружком.

– Правда? Ты не был в кабинете? – растерянно хлопаю округлившимися глазами.

– Правда. Спроси у кого хочешь. Можем посмотреть камеры видеонаблюдения, где я был в тот момент.

– Я подумала…что… – запинаюсь, не желая это даже вслух произносить.

Обхватываю себя руками, дрожа всем телом, и опускаю взгляд себе под ноги.

– Зачем ты приехала, Русалка?

– Я тебе звонила, и ты не отвечал.

– И поэтому нужно было ехать сюда?

– Да.

– А дождаться меня дома нельзя было?

– Нет.

– Ты просто магнит для проблем, Русалка. Из-за тебя твой бесстрашный дружок снова получил по лицу.

– Ты не должен был бить Майка. И он не мой дружок. Хватит уже! – становится по-настоящему стыдно.

– Пошли, – берет меня за руку, выводя из коридора.

– Куда?

– Домой. Я и так уже собирался уезжать. Заехал только, чтобы решить вопрос с новым привозом для бара.

Выходим на улицу, и Джулиан подводит меня к своему внедорожнику, помогая забраться в салон. Водитель выезжает с парковки и вклинивается в поток машин. В салоне царит гробовая тишина. Смотрю за проплывающими картинками ночного города, дрожа всем телом. Кажется, это реакция на выплеснутый адреналин.

– Иди ко мне, – голос Джулиана нарушает тишину, и он тянет меня к себе, усаживая на колени.

Не сопротивляюсь, обняв его за плечи, и утыкаюсь носом в шею. Вдыхаю ставший самым любимым запах морского бриза и закрываю глаза. Наслаждаюсь теплом его крепких объятий.

– За что мне такое чудо досталось… – хрипло шепчет, оставляя поцелуй на лбу.

– Я не чудо.

– Еще какое чудо.

– Если бы ты перезвонил, я бы никуда не поехала.

– Я не видел, что ты звонила, – достает телефон из кармана брюк, проверяя его. – Хм…твой отец тоже звонил.

– Он приезжал, – от воспоминаний нашего недолгого разговора в сердце появляется ноющая боль.

– А я тебе говорил, что ты дождешься этого. Что он сказал? – поглаживает меня по спине, и дрожь понемногу начинает отступать.

– Он был пьян. Никогда не видела его таким. Просил, чтобы я не вычеркивала его из своей жизни.

– И что ты ответила?

– Что мне нужно время.

– Не затягивай с этим, Русалка. Чтобы потом не было поздно. Твой отец уж точно лучше моего.

– Мне показалось, вы сегодня о чем-то повздорили? – пытаюсь вывести его на разговор.

– Это нормально, – тон голоса меняется.

– О чем вы говорили?

– Это неважно, Русалка. У меня есть для тебя кое-что.

– Что? – поднимаю на него взгляд.

– Посмотри в правом внутреннем кармане пиджака.

Засовываю руку и достаю прямоугольную черную бархатную коробочку. Открываю ее и внутри оказывается тонкий, изящный браслет из белого золота с маленькими подвесками в виде морской звезды и рыбьего хвоста.

– Я подумал, он хорошо подойдет к твоему кулону, – указывает на мою шею.

– Очень красивый. Спасибо, Джулиан, – оставляю короткий поцелуй на его губах.

– Не за что. Хочешь надеть его?

– Ага, – киваю, и он помогает застегнуть браслет на запястье.

Улыбаюсь, рассматривая, как подвески колышутся, переливаясь в свете ночных огней.

Возвращаю голову на плечо мужа, и весь остальной путь проходит в умиротворяющей тишине. Ловлю себя на мысли, что вечно бы вот так сидела на его руках и ощущала тепло сильного тела.

Джулиан

– Эй, соня. Просыпайся, – бужу задремавшую жену, когда водитель выезжает на подземную парковку в нашем доме.

– Ммм… – Русалка открывает глаза и начинает часто моргать, осматриваясь вокруг. – Я что уснула?

– Ага, и храпела.

– Я не храплю, – возмущенно бурчит себе под нос.

– Еще как храпишь, – заметил, что мне нравится ее провоцировать, уж очень забавной она становится в такие моменты.

Медведь открывает нам дверь, и я выбираюсь первым, помогая Русалке спуститься с высокой ступеньки.

Она послушно идет рядом и все еще выглядит пристыженной после своего «выступления» в клубе. Это ж надо такое устроить. В очередной раз потрепала мне нервы со своим дружком. А тот оказался еще тем защитником. Решил погеройствовать в присутствии девушки. Да только забыл, что эта девушка принадлежит мне, а я не привык делиться.

Он еще легко отделался, потому что мои нервы и так сегодня на пределе из-за разговора с отцом. Я чуть не сорвался, при попытке уговорить его позволить увестиее . Мне хотелось придушить этого ублюдка за то, что он держитее рядом, словно свою собачонку. Он даже не приходит к ней. Сиделка говорит, что только яее посещаю, и после меня она меняется и становится более живой. Я готов создать для нее самые лучшие условия. И плевать, что Русалка узнает грязную тайну моей семьи. Все равно, что она может подумать. Ближеее для меня нет никого.

Приехав на лифте, сразу поднимаемся на второй этаж. Русалка направляется в сторону своей комнаты, но я не даю ей этого сделать.

– Я хотела переодеться, а потом прийти к тебе, – переводит взгляд на меня.

– Не нужно. Завтра перенесешь свои вещи в мою комнату, – сам не знаю, зачем мне это, но кажется так удобней.

– Что?

– Ты слышала, Русалка, – открываю дверь своей комнаты, пропуская ее первой. – А сейчас ты разденешься полностью и будешь ждать меня на кровати, – произношу твердым тоном, и на меня поднимаются огромные голубые глазищи, в которых моментально вспыхивают огоньки.

– Хорошо, – едва заметно улыбается, облизав пухлые губы.

Вхожу в гардеробную и сразу освобождаюсь от рубашки. Снимаю брюки вместе с боксерами и на голое тело надеваю черные свободные спортивные штаны.

Предвкушая горячее продолжение, открываю ящик с коллекцией галстуков, которые я так не люблю носить и беру сразу два. Черного и бордового цвета. Из другого секретного ящика достаю небольшой продолговатый предмет, который недавно приобрел, чтобы использовать с Русалкой. Специально откладывал его до лучших времен. Прячу предмет в кармане, вместе с одним из галстуков и возвращаюсь в комнату.

Русалка уже разделась и села у изголовья кровати, во всей своей обнаженной красе. Даже сложно представить, что когда-то я считал ее подростком. Сейчас я смотрю на настоящую богиню, тело которой создано, чтобы его трахали во всех мыслимых и немыслимых позах. И пусть я видел много голых женских тел, но знать, что это шикарное тело принадлежит только мне – отдельное удовольствие.

Кровь мгновенно приливает к члену, сигнализируя оттопыренностью в районе паха. Я мог бы уже сейчас не теряя времени погрузиться в нее и долго и жестко трахать. И знаю, что она приняла бы меня. Потому что ей нравится, когда я имею над ней власть. Ей нравится подчиняться мне. Но с недавнего времени я втянулся в долгие прелюдии. Мне больше неинтересен быстрый перепих. Хоть сегодня днем в машине было очень горячо.

Медленно подхожу к кровати, наматывая на кисть черный галстук, и вижу, как бездонные голубые глаза устремляются на него. Русалка сглатывает и переводит взгляд на мой голый торс, проходясь по каждому сантиметру. Видеть, с каким вожделением она всегда это делает ужасно приятно.

Упираюсь коленями на матрас и приближаюсь к ней.

– Подними руки, – отдаю приказ хриплым голосом.

– Что ты задумал? – вижу, как тяжело вздымается ее грудь с затвердевшими розовыми бусинами.

– Тебе понравится, Русалка, – ухмыляюсь.

– Л-ладно, – поднимает руки, и я обматываю один конец галстука на тонких запястьях, фиксируя их между собой. А второй привязываю к изголовью.

Замечаю, как жена облизывается, смотря на мой оттопыренный пах, оказавшийся перед ее лицом.

– Хочешь его? – поднимаю ее за подбородок.

– Дааа… – томно выдыхает, опаляя взглядом полным вожделения и член дергается в штанах.

– Не сегодня, Русалка, – нажимаю на мягкие губы подушечкой большого пальца, и внезапно она захватывает палец зубами, слегка прикусывая его.

– Моя голодная девочка, – рычу, когда она начинает облизывать палец проворным язычком.

– Твоя… – берет палец в рот, начиная посасывать его.

– Ммм…черт…хватит, – вырываю палец, рискуя потерять контроль и просто быстро отыметь ее.

Соблазнительница улыбается, облизав свои губы, и воздуха в легких становится все меньше.

Достаю из кармана бордовый галстук и растягиваю его на всю длину, заметив, как жена следит за каждым моим взглядом.

– Сегодня ты будешь чувствовать только телом, Русалка, – завязываю галстук на глазах, закрыв ей обзор.

Теперь она обездвижена и не увидит того, что я собираюсь сделать с ней.

Подхватив ее под бедра, тяну на себя, чтобы она оказалась на спине. Привязанные руки натягиваются, и это выглядит супер сексуально.

Опускаю взгляд между разведенных девичьих ног и любуюсь зрелищем аккуратных нежно-розовых складочек, блестящих от возбуждения.

Достаю предмет из кармана и нажимаю кнопку, которая приводит вибратор в действие. Раздается негромкий вибрирующий звук, доносящийся до слуха Русалки, и я вижу, как она ворочает головой, пытаясь понять источник звука.

Подношу вибратор к чувствительной точке, и жена вздрагивает, сильнее натянув руками ткань галстука.

– Д-джулиан… – сбивчиво выдыхает.

– Не бойся. Просто чувствуй, Русалка.

Наклоняюсь и припадаю губами к полушариям груди. Всасываю розовый комок. Слегка прикусываю и облизываю языком.

– Аахх… – из груди жены вырывается стон, и она выгибается в пояснице.

Жемчужная кожа покрывается мурашками, и она приоткрывает губы, прерывисто задышав.

Чуть сильнее надавливаю вибратором на пульсирующий клитор, и по хрупкому телу пробегает мелкая дрожь.

– Ты чувствуешь это, Русалка?

– Д-да. Ч-что эт-то?

– Маленькая игрушка для твоей девочки, – начинаю массировать им чувствительную плоть, спускаясь к складочкам.

Ее рот становятся в форме буквы «о», и она снова вздрагивает, закусив нижнюю губу.

Беру ее за подбородок и впиваюсь в эти медовые губы, завладевая сладким ртом. Целую жадно, как изголодавшийся зверь, заглушая тихие стоны. Терзаю их. Кусаю. Параллельно вожу игрушкой по нежной плоти, чувствуя, как он постепенно становится влажным от ее соков.

Эрекция становится настолько каменной, что уже начинает приносить дискомфорт. Ткань больно трется о налившуюся головку. Но мы только начали. Сегодня я собираюсь упиваться ее экстазом и немного наказать за допущенную ошибку.

Освобождаю опухшие губы и веду языком к подбородку. Оставляю влажную дорожку на разгоряченной коже до самого пупка. Ее карамельный запах сводит с ума. А когда он смешивается с запахом ее желания — это отдельный вид обонятельной наркомании.

Сгорая от желания поскорей снова ощутить ее вкус, короткими поцелуями спускаюсь к набухшему клитору и касаюсь его кончиком языка. А вибратор наполовину погружаю в нее.

– Дж-жулиан…оохх… – короткая волна дрожи сотрясает стройное тело.

Даже с расстояния замечаю, как на тонкой шее пульсирует венка от зашкаливающего пульса.

Начинаю старательно вылизывать жену, периодически доставая вибратор и снова погружая в текущее лоно.

Русалка начинает двигать бедрами мне навстречу, и на мгновенье я отстраняюсь, ловя слухом звуки, молящие о продолжении. Возвращаю язык на клитор и начинаю двигать быстрее, погружая вибратор почти полностью. Замечаю, как Русалка начинает покусывать губы, и подгибать пальчики на ногах, что говорит о приближающемся оргазме. Но специально прерываюсь, доставая вибратор.

– П-пожалуйста… – хнычет, сжимая зафиксированные руки в кулаки.

– Хочешь кончить, Русалка? – хрипло спрашиваю.

– Д-да. Прошу…

Делаю еще несколько движений языком и снова отстраняюсь.

– Н-нет…вернись…нназад… – дергает руками, но я крепко зафиксировал их.

– Я бы с радостью дал тебе то, что ты хочешь. Но ты заслужила маленькое наказание за нарушение.

– К-какое, черт возьми, нарушение? – всхлипывает.

– Я говорил, что никто не имеет права прикасаться к тебе, кроме меня, Русалка. Но ты не уяснила, – на доли секунды прижимаю вибратор к клитору и резко отнимаю.

– Если ты не дашь мне кончить, я тебя возненавижу! Клянусь! – выкрикивает, покраснев от гнева.

– Хм… – ухмыляюсь и прекращаю какие-либо действия.

– Д-джулиан, умоляю. Я больше так не буду. Клянусь, больше никто ко мне не прикоснется, – жалобно хнычет.

– Я запомнил, Русалка, – добившись нужного результата, возвращаю язык на пульсирующую плоть и начинаю двигать им в запредельном темпе. Не проходит и минуты, как строптивица вскрикивает и бурно кончает, содрогаясь всем телом. Мотает светлой головой по подушке, хватая ртом воздух.

– Красиво кончаешь, Русалка, – больше не в силах терпеть, отбрасываю вибратор в сторону. Спускаю штаны и одним резким толчком погружаюсь во влажное, горячее лоно.

Оба протяжно стонем, и я срываю с ее глаз галстук, желая смотреть прямо в глаза, когда буду жестко трахать ее. Запрокидываю ее ноги себе на плечи. Хватаю за шею и сжимаю, погружаясь до самого упора резкими точными движениями.

– Ты меня поняла, девочка? – заглядываю в глаза, в которых все еще плещутся отголоски испытанного оргазма. – Никто. Не. Имеет. Право. Трогать. Тебя, – отделяю каждое слово грубым толчком в бархатистые тиски. – Стонать только подо мной. Кончать только подо мной. Поняла? – рычу ей в губы.

– Дааа…Еще…Джулиан…Аахх… – начинает целовать меня, и я еще больше ускоряюсь.

Через считаные минуты Русалку накрывает очередной оргазм, и она выкрикивает какие-то ругательства.

Не давая ей опомнится, выхожу из пульсирующего лона и рывком переворачиваю на живот. Тяну за задницу к себе, заставляя стать в коленно-локтевую позу.

Просто лучшее зрелище – Русалка с оттопыренной вверх попкой.

Шлепаю по одной половине, контролируя силу удара, и она запрокидывает голову, прикусив нижнюю губу. Влажные волосы прилипли к красивому лицу. Щеки раскраснелись. Губы опухли. Шлепаю по второй, и она протяжно стонет, натягивая ткань галстука.

– Нравится, когда я тебя шлепаю, Русалка? – нежно поглаживаю места, на которых появились красные следы.

– Даа…

– Ты ужасно испорченная девочка. Ты знаешь об этом? – шлепаю сразу по двум половинам.

– Т-ты м-меня испортил, – прикусывает свое предплечье, толкаясь попкой ко мне, и задевает влажный от ее соков ствол. – Пожалуйста, Джулиан...

– Что мне сделать, Русалка?

– Прошу…

– Скажи это вслух. Я хочу услышать.

– Трахни меня, – я точно испортил ее, потому что раньше она бы покраснела как бурак при слове “секс”.

– Так как ты любишь? – вставляю в нее два пальца, начиная массировать упругие стенки.

– Как ты…как мы…прошу, мой Дьявол!

– Черт… – шиплю и не выдержав, достаю пальцы, врываясь в нее сразу на всю длину.

Из груди вырывается горловой рык, заглушающий жалобный стон жены, и я начинаю вколачиваться в нее, как ненормальный. Из-за силы моих толчков Русалка чуть не заваливается вперед, но я сжимаю в тисках тонкую талию, фиксируя ее.

Подношу руку к другому отверстию, где пока еще не бывал и медленно погружаю в него влажный палец.

– Джулиан? – Русалка испуганно дергается, напрягаясь всем телом.

– Тшш…расслабься. Я совсем чуть-чуть, – погрузив палец на всю длину, начинаю медленно двигать им в невероятно узком пространстве.

Жена на мгновенье затихает, будто пытается прислушаться к ощущениям. И снова начинает постанывать, двигаясь мне навстречу.

– Сегодня у меня нет планов на твое укромное местечко, Русалка. Но когда-нибудь я в него обязательно проберусь.

Начинаю дрожать ощущая приближение сногсшибательного оргазма, и во мне просыпается что-то животное.

Звуки шлепков тел друг о друга отскакивают от стен глухим звуком. Воздух пропитывается запахом секса, пота и соленой карамели. Еще несколько грубых толчков, и мы одновременно кончаем, начиная содрогаться.

Упираюсь руками по обеим сторонам от дрожащей жены и прижимаюсь мокрым лбом к влажной спине. Пытаюсь восполнить запас кислорода, хватая ртом воздух.

Улыбаюсь как идиот, ощущая, как по телу разливается приятная нега.

Ух! Вот это кайф!

– Джулиан, у меня руки затекли, – спустя время Русалка начинает жалобно хныкать.

Приподнимаюсь и освобождаю ее руки. Убираю прилипшие к лицу волосы и заглядываю в затуманенные глаза.

– Живая? – спрашиваю ухмыляясь.

– Мугу… – мычит дрожащими губами с блаженной улыбкой.

Падаю на спину и притягиваю ее к себе. Наши тела сразу сплетаются, как два пазла, и это кажется таким невероятно правильным.

Просто прими уже, что она изначально предназначалась тебе! Даже когда она была подростком, ты незаметно смотрел на нее!

Несколько минут мы лежим молча, пока наше дыхание окончательно не замедляется.

– Джулиан? – малышка водит пальчиком по моей груди.

– М?

– А каким был твой дедушка? Ты помнишь его?

Ох эти гребаные разговоры после секса! Терпеть их не могу!

– Лучше пошли в душ, – собираюсь встать, но она не дает мне этого сделать.

– Ну, расскажи. Пожааалуйста, – смотрит на меня жалобным взглядом.

– Предлагаю сначала принять душ, – заговариваю ей зубы, что всегда прокатывает.

В какой-то момент ее лицо меняется и взгляд мрачнеет. Русалка поднимается и вместо того, чтобы пойти в сторону ванной, начинает одевать нижнее белье.

– Русалка? – окликаю ее, но она никак не реагирует. – Айрис, какого хрена?

– Я лучше пойду к себе, – слышу дрожь в голосе.

Закатываю глаза и встаю, подходя к ней. Поднимаю ее за подбородок, и на меня устремляются огромные глаза, полные слез.

– Что не так?

– Ты никогда мне ничего не рассказываешь о себе, – нижняя губа начинает подрагивать, и, похоже, она вот-вот расплачется.

Делаю глубокий вдох и выдыхаю, стараясь держать себя в руках.

– Вернись в постель, Русалка.

– При условии, что ты ответишь на вопрос, – упрямица стоит на своем.

Если сейчас я откажусь очередного захода мне не видать. А одного раза мне катастрофически мало.

– Хорошо. Я отвечу.

Вижу, как лицо озаряет улыбка и она идет к кровати.

– Без одежды, Русалка, – указываю на трусики, которые она уже успела надеть. – В моей постели ты должна быть только голая.

– Ладно, – освобождается от кусочка ткани и устраивается в постели.

Ложусь назад и тяну ее к себе, подложив руку ей под голову.

– Я очень хорошо знал своего деда. Мы были достаточно близки с ним. Он был тем человеком, на которого я всегда хотел равняться. В нем было достаточно строгости, но и не меньше благородства и справедливости.

– От него у тебя появилась любовь к книгам?

– Можно сказать и так. Книги очень помогали мне отвлекаться от происходящего дома.

– Когда его не стало?

– Когда мне исполнилось семнадцать, у него случился инсульт, который почти полностью парализовал его. После этого он прожил еще примерно два года и умер накануне моего девятнадцатого дня рождения.

– А твоя бабушка?

– Ба умерла через пару месяцев после рождения Марти. Дед тогда очень тяжело переживал ее смерть. Это был один из самых сложных периодов нашей жизни.

– Почему?

– А это уже совсем другая история, Русалка, – больше не желая ворошить чертово прошлое, резко поворачиваюсь и запрокидываю руки жены над ее головой, пристроившись между стройных ног. Трусь затвердевшей эрекцией о набухшие складочки.

– Джулиан… – сбивчиво выдыхает.

– Я снова хочу тебя, – прикусываю ее нижнюю губу, слегка оттянув, и ловлю слухом жалобный стон.

Глава 22

Айрис

Утром просыпаюсь одна. Половина кровати, на которой спал Джулиан, уже холодная, а значит, он давно встал. Потягиваюсь, ощутив приятную тяжесть во всем теле и небольшую боль в мышцах. Улыбаюсь и закусываю губу, вспоминая наши ночные игры. Щеки начинают пылать, и я прикладываю к ним ладошки.

Я думала, что лучше уже быть не может, но каждый раз ему удается делать что-то настолько бомбическое с моим телом, что просто не описать словами.

Приняв душ, возвращаюсь в свою комнату, и застаю там Софию, принесшую свежий букет нимфей.

– Доброе утро, Айрис. Я так и знала, что вы ночевали в комнате хозяина, – довольно улыбается.

В памяти всплывают вчерашние слова Джулиана, чтобы я перенесла свои вещи в его комнату и внутри все расцветает. Это значит, что мы перешли на новый этап наших отношений и такое не может не радовать.

– Доброе утро. Джулиан уже уехал на работу?

– Нет. Он сказал подать завтрак, когда вы проснетесь. Уже можно давать распоряжение повару?

– Да. Я только сейчас переоденусь и спущусь.

– Отлично. Я предупрежу хозяина, – женщина выходит из комнаты, и я сразу открываю шкаф в поисках какого-нибудь платья.

Не знаю, откуда это желание, но очень хочется выглядеть красивой, когда увижусь с мужем.

Приведя себя в порядок, спускаюсь вниз и сразу направляюсь в столовую. Вот только Джулиана еще нет на своем месте. Сажусь по левую руку от его места и раскладываю салфетку на бедрах.

Голову посещает мысль поговорить сегодня о моем обучении. Больше нет смысла тянуть.

Спустя пару минут, горничная начинает приносить завтрак, но Джулиана все еще нет.

– А вы не знаете, где Джулиан? – задаю женщине вопрос.

– Здесь, – раздается бархатистый голос за моей спиной, и тело сразу обдает жаром.

Муж оказывается рядом и, не обращая внимания на горничную, наклоняется, поцеловав меня в макушку. Его морской запах окутывает с головы до ног, и по коже бегут волны мурашек.

– Привет. Я думала, ты уже не придешь, – наблюдаю, как он садится на свое место, предварительно повесив пиджак на спинку стула.

Как всегда, он выглядит безупречно. Идеально выглаженный черный костюм и темно-синяя шелковая сорочка делают его еще более привлекательным, чем есть. Мой муж – просто ходячий секс.

– Нужно было ответить на важный звонок, – от вчерашнего Джулиана не осталось и следа, теперь он снова собран и отстранен.

Но я уже привыкла. С утра он часто такой.

– Почему не разбудил меня, когда проснулся? – отправляю в рот кусочек тоста, смазанный арахисовой пастой.

– А ты была против подольше поспать? Если ты забыла, мы уснули почти в четыре утра, – переводит на меня взгляд серых глаз, в которых мелькают огоньки, напоминающие о вчерашней нереальной ночи.

С трудом проглатываю пережеванную еду и быстро запиваю чаем, ощутив, как заливаюсь краской.

На лице мужа расплывается ехидная улыбка, и он берет приборы в руки, разрезая хрустящий бекон.

– Джулиан, я хотела поговорить с тобой кое о чем.

– О чем, Русалка? – темные брови нахмуриваются, будто ему уже это не нравится.

– Я узнала, что меня берут в оба университета, куда я отправляла документы. В Калифорнийский в Беркли и в Огайо.

– Я должен тебя с этим поздравить?

– Нет. Просто…

– И сразу нет, – категорично отрезает, даже не дав договорить.

– Ч-что? Почему?

– Потому что, – взгляд леденеет.

– Это из-за свекра?

– Нет, Русалка. Я вполне способен сам принимать решения насчет своей жены. А я против того, чтобы ты училась. Скажи спасибо, что я не предъявил тебе за противозачаточные таблетки.

– Чтооо? – шокировано открываю рот. – Откуда…ты что лазил по моим вещам?

– Нет. Ты всего лишь забыла их спрятать, когда София убиралась в комнате. А я просил ее сообщать мне обо всех подозрительных вещах.

– Но я хочу учиться, Джулиан. Это всегда было моей мечтой, – с Софией я позже разберусь.

– Как-нибудь обойдешься без этого.

– Но почему? В чем причина?

– Я так решил.

– Это нечестно! – срываюсь на крик. – Ты не можешь распоряжаться моей жизнью! Я не твоя собственность!

– Ты моя жена, черт бы тебя побрал! И будешь делать так, как я тебе скажу! – низкий голос полон металла. – И хватит выносить мне мозг. Мое терпение имеет лимит, Русалка. Я и так был слишком добреньким в последнее время.

– Да пошел ты на хрен со своим терпением! – подрываюсь со стула, не желая больше находится рядом с ним.

– Вернись за стол, Айрис! – слышу в спину, но игнорирую, убегая в свою комнату.

Громко хлопаю дверью и останавливаюсь по центру, сжимая руки в кулаки. Как я могла быть настолько наивной, думая, что этот человек может измениться.

– Сволочь! Подонок! – выкрикиваю в пространство комнаты.

Меня просто разрывает от ярости. Больше не подпущу его к себе. Теперь он узнает, какой упрямой я могу быть.

Днем выезжаю в город, устроив небольшой шопинг с Хизер. А потом приглашаю ее к себе, чтобы немного позагорать на террасе и поплавать в бассейне. На улице отличная погода и хочется больше проводить время на свежем воздухе, пока еще тепло.

Стараюсь не думать о том, что случилось утром. Не хочется портить себе настроение. Но я не собираюсь сдаваться в своем желании получить профессию.

– А у твоего мужа отличные хоромы, – заключает Хизер, отпивая из бокала, сделанный для нас поваром, фруктовый коктейль.

– Ты права. Но жить в квартире это не то, что жить в своем доме.

– Скучаешь по дому?

– Только по самому месту.

– Ты так и не помирилась с отцом? – от одного слова становится горько на душе.

– Нет. Он вчера приезжал в не очень адекватном состоянии.

– Правда? И что он говорил?

– Он чуть не расплакался. Просил не вычеркивать его из жизни.

– Ага. А сам как поступил?

– Именно это я ему и сказала, – провожу пальцем по бокалу, стирая каплю конденсата.

– И что он?

– Ничего, Хизер. Сказал, что ему плохо. Он скучает. Я сказала, что мне еще нужно время. Я не готова простить его, – на самом деле внутри меня просто разрывают противоречия.

– Я тебя очень понимаю. А что с Джулианом? Есть какие-то улучшения?

– Много всего произошло с нашей последней встречи, – закусываю губу, ощутив жар, разливающийся по телу.

– Так-так, подруга. Рассказывай, – подруга поворачивается набок, устремив на меня выжидающий взгляд.

– У нас снова был секс, и не раз иии…черт…каждый раз это так невероятно, Хизер.

– Вау! Я рада за тебя. Так у вас все хорошо?

– Не совсем. Сегодня мы сильно поругались, когда я попыталась заговорить об учебе.

– Он тоже против?

– Да. Причем очень категорично.

– Побоялся свекра?

– Не думаю. Дело в чем-то другом, но я не понимаю в чем. Но я все еще не теряю надежды. Ну а ты уже определилась, где будешь учиться?

– Да. У нас в Пенсильванском университете. Не хочу расставаться с Крисом надолго. Не уверена, что смогу поддерживать отношения на расстоянии.

– Понимаю, – на мгновенье задумываюсь, а смогу ли я быть настолько далеко от Джулиана.

В последнее время, пока он на работе, я уже ужасно скучаю по нему.

Но я так давно мечтала об учебе. Так усердно готовилась. Я всем сердцем хочу осуществить свою мечту и стать успешным фотожурналистом. Я хорошо знаю себя. Я не смогу быть просто матерью и послушной женой.

К счастью, он не стал запрещать мне пить противозачаточные. Ведь я еще совсем не готова к материнству. Я думала об этом ближе к тридцати. Сначала я хочу состояться в карьере.

Проводим с Хизер еще несколько замечательных часов, и я поднимаюсь в свою комнату. Решив немного полежать, не замечаю, как проваливаюсь в легкую дрему.

Из сна меня вырывает звук резко распахнувшейся двери, ударившейся о стену. Подрываюсь и вижу, стоящую в дверном проеме мощную фигуру мужа.

– Почему не перенесла вещи в мою комнату? – раздается хриплым металлическим голосом.

Квадратная челюсть напряжена. Грудь вздымается от тяжелого дыхания. Глаза мечут молнии. Волосы взлохмачены.

– Потому что, – возвращаю его же слова.

– Решила поиграть в обиженную?

– Считай как хочешь.

– Я так понимаю, ты сегодня не придешь ко мне?

– Не горю желанием.

– Отлично. Тогда я поеду в клуб и трахну какую-нибудь шлюху, – его слова ножом режут по сердцу.

– Ты не посмеешь… – стискиваю челюсть.

– Еще как посмею, – засовывает руки в карманы брюк.

– Тогда после этого ты больше не притронешься ко мне, – гордо вздергиваю подбородок.

– Я даже спрашивать не буду, Русалка.

– Я тебя возненавижу.

– Да мне плевать, – разворачивается, чтобы уйти.

– Я подам на развод за измену!

– Я никогда не дам тебе развода.

Не выдержав, подрываюсь с кровати.

– Тогда я сбегу! Клянусь, я найду способ, Джулиан! И ты меня никогда не найдешь! – выбегаю из комнаты, и он поворачивается, посмотрев на меня с устрашающей ухмылкой на лице.

Так ничего не ответив, скрывается за дверью своей спальни.

Дрожа от гнева, возвращаюсь к себе и сев на кресло у окна, прижимаю колени к груди. Кусаю губы, прислушиваясь к звукам в коридоре.

Через минут десять слышу звук закрывшейся двери и тяжелые шаги.

Едва сдерживаюсь, чтобы не выйти и попытаться остановить его. Но этим я только покажу, как слабохарактерна. Я не поддамся на его провокации. У меня есть чувство собственного достоинства, и ему придется мириться с ним.

Выждав какое-то время, набираю внутренний номер Софии и спрашиваю, уехал ли муж со своей охраной.

Моей радости нет предела, когда она говорит, что вся охрана в комнате для отдыха, а Джулиан спустился в спортзал.

Лежа ночью в своей кровати, никак не могу уснуть. Я привыкла засыпать с ним. Привыкла прижиматься к его большому горячему телу, ощущая себя в полной безопасности. Удивительно, как за такое короткое время я успела по-настоящему привязаться к человеку, которого когда-то так сильно ненавидела. Так и подмывает откинуть одеяло и пойти к нему, но я сдерживаю себя.

Глава 23

Проходит целых три дня, за которые мы не видимся с Джулианом. Я не спускаюсь ни на завтрак, ни на ужин. И он никак не пытается выйти со мной на контакт, будто ему вовсе плевать.

К моему удивлению, каждый день он возвращается домой не слишком поздно и проводит вечер в спортзале или в своем кабинете. Он не ездит в клуб. Об этом я точно знаю. Поскольку попросила Софию узнавать для меня информацию у охраны. После офиса он всегда едет на место открытия ресторана и проводит время там. Все клубные дела он перебросил на Чейза.

На четвертый день становится совсем паршиво. Я начинаю ощущать мучительную тоску, но не собираюсь делать первый шаг. Знаю, что веду себя по-детски, но он тоже не лучше. Своими последними словами он унизил меня и только ухудшил ситуацию.

Готовясь ко сну, как всегда, принимаю душ и выхожу из ванной с замотанным на груди полотенцем и с заплетенными в небрежный пучок волосами.

Замираю на месте, увидев Джулиана, расслабленно развалившегося в кресле, листающего альбом с моими работами, который я сегодня обновила и забыла положить назад в ящик.

– Что ты здесь делаешь? – инстинктивно хватаюсь за верх полотенца, чтобы проверить плотно ли завязала его.

Он отвлекается от черно-белых картинок и переводит на меня свои глаза, цвета пасмурного неба. Скользит взглядом по моим босым ногам и плавно поднимается к лицу. Кожа покрывается мурашками от того, как он смотрит на меня. Тело бросает в жар и во рту резко пересыхает.

– Да так…мимо проходил, – закрывает альбом и встает во весь свой высокий рост, оставив альбом на кресле.

Обращаю внимание, что он одет по-домашнему. Рельефный торс соблазнительно обтягивает темно-синяя футболка, открыв мускулистые бицепсы. На длинных ногах черные спортивные штаны. Волосы немного влажные, говорящие, что он тоже недавно вышел из душа.

– Можешь идти дальше, – отвожу от него взгляд и подхожу к шкафу, чтобы взять белье и ночную сорочку.

Внезапно он хватает меня за предплечье, и я оказываюсь прижата спиной к панорамному окну, а его тело плотно прижимается к моему.

Звучно выдыхаю, но не поднимаю взгляд на него, боясь сразу утонуть в гипнотических холодных глазах.

– От-тпусти меня… – упираюсь ладошками в сильную грудь, ощущая твердые мышцы.

Он кладет одну руку рядом с моей головой, а второй поднимает меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– Еще что мне сделать, Русалка? – хрипло произносит в нескольких сантиметрах от моих губ, блуждая взглядом по лицу.

– Н-ничего… – сбивчиво шепчу, теряя самообладание от врывающегося в ноздри запаха соленого бриза.

– Сколько еще будешь продолжать издеваться? – нажимает большим пальцем мне на губы.

Я чувствую, как вздымается его грудь. В ладонь отдаются гулкие удары сильного сердца.

Становится жарко, когда низом живота я ощущаю каменную эрекцию.

– Я н-не из-здеваюсь… – сбивчиво шепчу, облизав пересохшие губы.

В следующую секунду муж издает звериный рык и впивается в губы жадным поцелуем.

Из груди вырывается то ли стон, то ли писк, и я сразу теряю реальность происходящего.

Его губы такие требовательные и мягкие, что я ни секунды не сопротивляюсь. Просто не могу. Я слишком сильно истосковалась по его поцелуям. По его запаху. По голосу. По нему самому.

Он целует меня так отчаянно, не давая возможности сделать нормальный вздох. Властный язык орудует в моем рту, и я едва могу подстроиться под его сумасшедший ритм. Это не поцелуй – это уже секс.

Обнимаю его за шею. Льну к нему как можно ближе, заводясь с каждой секундой все больше. Трусь всем телом, ощущая, как твердеют соски под махровой тканью. Желание накрывает с головой. Разрастается как огненный шар. Кажется, даже воздух вокруг нас начинает искрить.

Одна рука оказывается под полотенцем, и подушечки пальцев накрывают чувствительный бугорок между ног, начиная массировать его.

– Ах…Джулиан… – судорожно выдыхаю ему прямо в рот.

Сердце сбивается с ритма. Кровь закипает и начинает бежать по венам быстрей.

Освободив мои истерзанные губы, он спускается к шее. Вдыхает как зверь, обнюхивающий свою самку. Глухо застонав, прикусывает шею. После чего сразу зализывает место укуса.

Знаю, что завтра на том месте появятся следы, но я не в силах его остановить. Он нашел какой-то ключик к моему телу, и теперь оно всецело принадлежит только ему.

Пальцы оказываются на набухших складочках и сразу два проникают в меня, вырывая жалобный всхлип из груди.

– Вижу, кто-то очень скучал, – ухмыляется, заглянув в мои глаза, и начинает двигать пальцами внутри.

– Н-нет, – лгу, начиная инстинктивно насаживаться на пальцы, желая большего.

– Маленькая упрямая врунишка, – второй рукой хватается за верх полотенца и срывает его с меня, оставляя полностью обнаженной.

Желая ощутить тепло его кожи, берусь дрожащими пальцами за низ футболки и срываю через голову. Прижимаюсь к нему и трусь острыми сосками о его грудь.

– Ммм…Русалка… – хрипит и, достав пальцы из меня, резко подхватывает под попку. Обвиваю ноги вокруг его талии, ощущая холодок от влажности между ног.

Не успеваю опомниться, как он врывается в меня до самого упора.

– Ох… – запрокидываю голову от умопомрачительного ощущения наполненности.

– Такая горячая девочка, – Джулиан не медлит, он сразу начинает вдалбливаться в меня с такой силой, что я буквально бьюсь лопатками о стекло. – Ты вытрепала мне все нервы, строптивица, – хрипло шепчет мне на ухо, прикусив мочку.

Впиваюсь ногтями ему в плечи и кусаю губу до крови, рыча между стонами, как дикая кошка.

Нас накрывает какое-то безумие. Оба дрожим. В одно мгновенье наши тела становятся полностью мокрыми. Воздух сгущается и пропитывается запахом секса. Помещение наполняется звуками наших стонов и ударами тел.

Я ощущаю приближение чего-то настолько сильного и боюсь, что просто лишусь чувств. Напряжение внизу живота неумолимо растет. Мышцы в теле напрягаются. Пальцы на ногах подгибаются.

Жар обдает все тело, и я кончаю с громким криком, царапая плечи мужа. Зажмуриваю глаза, и меня словно сносит волной, бушующего океана, выбрасывая на берег.

– Ммм…ч-черт, Русалка! – с хриплым рыком муж следует за мной.

Наши тела содрогаются, и мы оба дышим так, будто только что пробежали целый марафон.

Джулиан заглядывает в мои глаза, и я тону в дымчатых омутах. В них отражается что-то неведомое, сбивающее с ног.

– Пусть будет по-твоему, Русалка. Хочешь учиться? Учись. Но никаких чертовых студенческих кампусов. Ты будешь жить в отдельной квартире и ездить с водителем и охранником. Каждые выходные приезжать домой или я буду приезжать к тебе. Никаких студенческих вечеринок и чего-то подобного. Никаких гребаных дружков и любого представителя мужского пола на расстоянии ближе двух метров. Ты меня поняла?

Несколько секунд просто смотрю на него, не веря в то, что сейчас услышала. Неужели мне удалось приручить самого Дьявола?

– Спасибо, – обнимаю его, положив голову на плечо. – Спасибо, Джулиан. Ты не представляешь, как для меня это важно.

– Я не услышал ответа. Ты поняла мои условия?

– Поняла. Да, я на все согласна, – шепчу, понимая, что безнадежно влюбилась в своего мужа.

Кручусь напротив зеркала, расположенного в нашей гардеробной, в последний раз окидывая себя взглядом. На мне надето купленное накануне вечернее платье светло-лилового цвета из струящегося шелка, красиво переливающегося от каждого движения. Фасон платья с закрытым декольте. Оно крепится на шее специальными завязками. Часть плеч открыты, и цвет загорелой кожи красиво контрастирует с цветом ткани. Платье облегает мою стройную фигуру и ниспадает, слегка расширяясь книзу. Но самым интересным элементом служит открытая до поясницы спина.

Я подняла волосы наверх и закрепила на затылке невидимками, оставив по бокам несколько завитых прядей. На лицо нанесла легкий макияж и накрасила губы нежно-розовым блеском.

Из украшений на мне только браслет, подаренный Джулианом, с которым я никогда не расстаюсь, и миниатюрные бриллиантовые серьги-гвоздики в ушах.

Немного непривычно видеть себя в таком образе. Я выгляжу старше. Но, похоже, пора смириться с тем, что я изменилась. Я стала взрослой Айрис. Теперь я замужем.

Сбоку раздаются шаги, и в гардеробной появляется Джулиан. Наши взгляды встречаются в зеркале, и сердце в груди замирает от того, как он выглядит. На нем надет смокинг, и я впервые вижу его в белой сорочке. Он очень сопротивлялся, чтобы надеть ее, но я смогла уговорить, ведь классический смокинг носится только с белой сорочкой. Единственное, чего еще на нем нет – это галстука-бабочки, которые он просто терпеть не может. Но он держит его в руке.

Они нравятся ему только как элемент для связывания меня во время наших игр…

Муж скользит по мне взглядом, и даже на расстоянии я вижу, как серая радужка темнеет. На лице появляется довольная ухмылка и он подходит ко мне, пройдясь горячей ладонью по обнаженной спине. От его прикосновения кожа мгновенно покрывается мурашками и дыхание сбивается. Мое тело сразу откликается на любые его касания. Оно как мороженое начинает плавится на солнце.

– Пора, Русалка. Мы и так уже опаздываем, – наклоняется и касается носом моей скулы. – Чем раньше приедем, тем раньше вернемся домой.

– Д-да. Я уже готова, – голос подрагивает.

– Отлично, – вкладывает мою руку в свою и вместе выходим из гардеробной.

– Только подарок возьму, – забираю лежащую на кровати черную коробку с серебристым бантом сверху.

Спускаемся с охраной Джулиана вниз и садимся в машину. Как только выезжаем на дорогу, вклиниваясь в вечерний поток машин, странное волнение начинает сплетаться как узел в зоне солнечного сплетения.

Сегодня мы приглашены на шестидесятый юбилей моего свекра, организованный в их семейном поместье, и это последнее место, где бы я хотела оказаться. Знаю, что Джулиан тоже не в восторге, но если бы мы не приехали, это было бы рассчитано как личное оскорбление.

Как только мы сели в машину, в воздухе повисло осязаемое напряжение. Джулиан молчит, отвернувшись в сторону окна, и выглядит задумчивым. На самом деле в последние дни он ведет себя немного странно. Иногда просыпаясь по ночам, я не нахожу его рядом и когда иду на его поиски, он либо сидит в кабинете за работой или в библиотеке за чтением какого-нибудь мрачного детектива. Когда я пытаюсь спросить, что с ним, он всегда отшучивается и переводит тему на меня. Он будто живет в ожидании чего-то, что не дает ему покоя и возможности расслабиться. И это точно никак не связано с открытием ресторана.

Придвигаюсь к нему и кладу голову ему на плечо. Он не поворачивается, а лишь молча сжимает мою руку в своей, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем.

Спустя полчаса мы въезжаем на территорию поместья, паркуясь на свободном месте. Вместе с охраной входим в дом полный гостей, и здоровяк с водителем останавливаются в холле, приветствуя охрану Леонарда. Мы же направляемся в главную гостиную, где развернулось основное место празднования.

Замечаю свекра, стоящего в небольшом кругу гостей. Под локоть его держит какая-то темноволосая молодая женщина.

– Какого хрена он ее сюда пригласил? – цедит сквозь зубы Джулиан.

– Джулиан, не надо, – сжимаю его предплечье, пытаясь успокоить закипающего мужа.

Леонард кидает взгляд в нашу сторону и машет рукой, подзывая к себе. Он что-то говорит гостям, и те расходятся по гостиной, но женщина так и остается стоять с ним. Подходим к виновнику торжества, и тот расплывается в широкой улыбке.

– Мои дорогие дети. Рад вас видеть.

– С днем рождения, отец, – Джулиан выдавливает из себя слова, пожав ненавистному родителю руку.

– Спасибо, сын.

– С юбилеем вас, Леонард, – натягиваю притворную улыбку, протянув подарок.

– Спасибо, дорогая. Что это? – забирает коробку, с любопытством крутя ее в руках.

– Можете открыть и посмотреть, – немного волнуюсь, не зная, как он отреагирует.

Свекор развязывает бант и открывает коробку, в которой лежит альбом, составленный из сделанных мной и распечатанных черно-белых фотографий всего поместья. А в придачу к альбому рамка, в которую я поместила самое, на мой взгляд, красивое фото.

– Айрис, ты прелесть, – свекор выглядит удовлетворенным, погладив меня по щеке.

– Рада, что вам понравилось, – незаметно расслабляюсь, ощутив, как вспотели ладони.

– И правда, очень красиво. Леонард, не познакомишь нас? – внезапно вступает его спутница.

– Мой сын Джулиан и его жена Айрис. А это…

– Этого достаточно, – Джулиан не дает договорить отцу, даже не посмотрев в сторону женщины, и ее лицо сразу мрачнеет. – Не будем вам мешать. Мы лучше сольемся с толпой. Хорошего вечера, отец, – подталкивает меня в спину, и мы отходим от них.

Оказываемся перед столом с напитками, и Джулиан наливает себе в стакан виски, почти сразу осушая его.

– Джулиан, – кладу руку ему на плечо.

– Мне нужно, Русалка. Если не хочешь, чтобы я сегодня впервые ударил своего отца.

– Тогда мне тоже нужно выпить.

– Вина?

– Д-да, пожалуйста.

Забираю протянутый бокал и делаю несколько больших глотков.

– Ты слишком заморочилась с подарком, – выдает мой муж.

– Я не могла отнестись по-другому.

– Он этого не заслужил.

– Я делала это не только для него, а для будущего поколения этого места.

– Ты хотела сказать для наших детей, Русалка?

– Да. Если, конечно, ты не захочешь избавиться от этого дома.

– Если бы и хотел, то не уверен, что смогу. Этот дом построил мой дед. Когда-то здесь происходили хорошие вещи, и жившие в нем люди были счастливы.

– А ты бы смог вернуться сюда?

– Не знаю, – пожимает плечами. – Возможно…когда-нибудь, – задумчиво произносит.

Замечаю, что взгляд Джулиана устремляется куда-то в дальнюю часть гостиной и на мощной челюсти начинают заходиться желваки.

Поворачиваю голову и вижу того мафиози, который был на нашей свадьбе. Кажется, его фамилия Бурас.

– Мне здесь уже не нравится, – делаю очередной глоток из бокала.

– Мы здесь ненадолго.

– Джулиан, наконец-то мы тебя нашли, – рядом с нами появляется невысокий тучный мужчина, держащий под руку милую старушку в старомодном изумрудном платье с крупными бусами из жемчуга на дряблой шее.

– Добрый вечер, дядя Сэм. Бабушка Роза, давно не виделись, – лицо мужа заметно теплеет.

– Давно-давно, мой дорогой Джулиан. А это, должно быть твоя жена? – старушка переводит взгляд на меня, посмотрев с интересом.

– Да. Это Айрис.

– Какая же ты хорошенькая, Айрис, – сжимает мою руку, с нежной улыбкой.

– Спасибо.

– Как жаль, что мы так и не попали на вашу свадьбу из-за моего недомогания. Правда, Сэм?

– Правда, мамуля. Ну теперь можешь познакомиться со своей невесткой.

– Милая, я двоюродная бабушка твоего мужа. Родная сестра его покойного дедушки. А это мой старший сын и его внучатый дядя Сэм.

– Очень рада с вами познакомиться, миссис…?

– Просто бабушка Роза, дорогая.

– Хорошо, бабушка Роза, – смеюсь.

– Надеюсь, мой внучок хорошо с тобой обращается?

– Хорошо, – боковым зрением замечаю, как Джулиан закатывает глаза.

– Если он будет плохо себя вести, сразу сообщи мне, я с ним поговорю.

– Ба, ты кажется, забыла, что я уже давно не подросток.

– Ничего я не забыла, внучок. Слава богу я еще не страдаю старческим маразмом в свои восемьдесят девять, – подмигивает мне.

– Никогда бы не сказала, что вам столько. Вы замечательно выглядите для своего возраста, – делаю абсолютно искренний комплимент.

– Спасибо, милая. Сама порой не верю.

У Джулиана начинает звонить телефон, и он достает его из кармана.

– Мне нужно ответить. Далеко не уходи, – целует меня в висок и, извинившись перед бабушкой и дядей, выходит из гостиной.

– Весь в дедушку, – произносит Роза с горечью в голосе, провожая спину внука.

– Почему вы так считаете?

– Потому что вижу, как он смотрит на тебя. Так как его дедушка смотрел на свою жену, – от ее приятных слов внутри разливается трепетное тепло.

Глава 24

Еще какое-то время общаюсь с этими милыми людьми, а когда они уходят, решаю выйти на террасу, чтобы немного подышать.

Слышу за спиной шаги и кинув взгляд назад, снова замечаю женщину с подносом еды, идущую в правое крыло дома.

Быстро снимаю туфли, чтобы не стучать каблуками, и незаметно следую за женщиной. Периодически останавливаюсь, прячась за выступом в стене.

Женщина подходит к какой-то двери и достает из кармана ключи, отпирая ее. На цыпочках подхожу и пытаюсь прислушаться. Различаю два женских голоса, один из которых звучит совсем тихо и нет возможности разобрать, что она говорит.

Похоже, зашедшая женщина предлагает той еду, но та отказывается.

Внезапно с той стороны раздаются приближающиеся шаги, и я стремительно юркаю за угол. Женщина выходит из комнаты и, захлопнув дверь, быстро уходит по коридору. Как только она скрывается из виду, с бешено колотящимся сердцем, останавливаюсь перед дверью и нажимаю на ручку, входя внутрь.

За дверью оказывается небольшое светлое, как в больнице помещение. У противоположной стены стоит кровать со скомканным бельем. Рядом комод, на котором оставлен поднос с едой. С левой стороны большой платяной шкаф. У окна кресло, в котором я замечаю сидящей миниатюрную худощавую женщину с копной темно-русых волос, лежащих тусклыми локонами на плечах. Бледное лицо повернуто в сторону окна, но на улице уже темно, и она вряд ли может что-то видеть. Она сидит, слегка раскачиваясь, и обнимает себя, ухватившись руками за вязаный джемпер.

– Здравствуйте, – даю о себе знать, проходя в комнату дальше.

– Я не хочу есть, Ванесса, – произносит охрипшим безжизненным голосом, даже не повернувшись.

– Я не Ванесса.

В какой-то момент женщина поворачивается ко мне, и сердце пропускает удар, когда на меня устремляются стеклянные серо-голубые глаза. Я сразу узнаю в ней черты Марти. Значит, вот на кого он был похож. На свою маму. А значит, передо мной моя свекровь.

– Кто вы? – она хмурится.

– Меня зовут Айрис.

– Айрис?

– Да.

– Мне незнакомо это имя, – значит, Джулиан не рассказывал ей обо мне. – Вы новая горничная?

– Нет. Яяя… – из коридора слышаться голоса, и я замираю не в силах сдвинуться с места.

Дверь распахивается, и в нее входит та женщина, говорящая что-то входящему за ней Джулиану.

– Она днем ничего не ела и сейчас отказывается от уж… – заметив меня, женщина запинается. – Ох…кажется, я забыла закрыть дверь на ключ.

– Что ты здесь делаешь, Айрис? – строго спрашивает муж.

– Я немного заблудилась иии…ээм… – ощущаю, как заливаюсь краской.

– Ага, заблудилась она. Ванесса, ты пока свободна.

– Хорошо, мистер Пенхази, – женщина уходит.

Джулиан проходит мимо меня и подходит к своей матери, сев перед ней на корточки.

– Джулиан, мой мальчик, – свекровь сразу оживляется, начав улыбаться.

– Привет, мам. Я слышал, ты отказываешься поесть?

– Не хочу, – мотает головой.

– У тебя что-то болит?

– У меня нет аппетита, дорогой. Когда ты вернулся из школы? – летит от нее неожиданный вопрос.

– Только что, – как ни в чем не бывало отвечает Джулиан, кинув быстрый взгляд на меня.

– Надеюсь, ты больше не дрался с тем мальчиком?

– Не дрался, мам. Давай лучше мы с тобой поедим, – поднимается и забирает поднос с комода, возвращаясь к матери.

Ставит поднос ей на колени и, взяв у стены невысокий стул, садится рядом, начиная кормить ее из ложки.

Женщина не сопротивляется, а начинает медленно поедать крем-суп.

Полностью шокированная наблюдаю за тем, как Джулиан заботливо подносит ей ложку ко рту, заправляя другой рукой волосы ей за ухо. После чего аккуратно салфеткой вытирает излишки еды с ее губ.

– Не хочешь помочь? – обращается ко мне.

– Д-да, конечно. Что нужно сделать?

– Разломай ей хлеб и дай в руку.

– Сейчас, – ставлю туфли на пол и подхожу, опустившись на колени, рядом с мужем.

Взяв кусочек свежего хлеба, разламываю его на несколько небольших кусочков. Вкладываю один в ледяную руку, и свекровь подносит его ко рту, начиная пережевывать, смотря на своего сына отрешенным взглядом.

Мне совершенно не по себе видеть такую красивую женщину в таком состоянии. Джулиан пытается вести себя невозмутимо, но я вижу всю боль и печаль в серых глазах, когда он смотрит на свою мать.

– Ну вот и отлично. Ты молодец, мам, – Джулиан в последний раз вытирает губы матери салфеткой, а я аккуратно убираю упавшие крошки от хлеба ей на джемпер. – Спасибо, – последнее слово адресовано мне.

Джулиан встает на ноги, и я делаю то же самое. Убрав поднос с ног матери, он снова подходит к ней.

– Мам, пойдем, я уложу тебя в постель, – поддерживает ее под руку, помогая встать.

– Да…спать. Я немного устала, сынок.

– Я знаю.

– Ты тоже не сиди допоздна в библиотеке, а то т-твой отец с-снова будет кричать, – в какой-то момент ее передергивает.

– Не буду, мам.

– Пусть Айрис переоденет мне теплые носки, а то ночью я снова замерзну, – немного теряюсь, что она запомнила мое имя.

– Я сам надену тебе, мам. Айрис не горничная, – укладывает свекровь на кровать, отбросив одеяло.

– А кто?

– Она наша гостья, – взбивает ей подушку, прежде чем она опускает на нее голову.

– Так угости гостью чаем, сынок.

– Обязательно, мам.

Выдвинув верхний ящик комода, достает пару носков.

– Я переодену, – протягиваю руку, и Джулиан переводит на меня потухший взгляд, но все-таки отдает носки.

– Она мерзнет даже в жару. Ее доктор сказал, что так может отражаться побочка от лекарств, – объясняет муж, когда я снимаю с бледных худых ног обычные носки, надевая на их место теплые.

– Она спит в одежде? – закончив, отхожу в сторону.

– Да. Ванесса утром купает и переодевает ее, – накрывает мать одеялом и садится рядом с ней.

– Засыпай, мам. Спокойной ночи, – целует ее в лоб.

Она не сразу закрывает глаза, посмотрев на сына изменившимся взглядом. Он будто в одно мгновенье проясняется. Она нахмуривает темные брови и подносит руку к колючей щеке сына.

– Я и не заметила, как ты повзрослел, сынок, – произносит, и я вижу, как челюсть мужа напрягается.

– Спи, мама, – сжимает ее руку, положив ей на живот.

Свекровь закрывает глаза и, кажется, сразу засыпает. Но муж не спешит уходить, он будто не хочет с ней прощаться.

– Джулиан, ты в порядке?

– Она давно не смотрела на меня таким осознанным взглядом. Я должен что-то сделать. Я уверен, что у нее есть шанс.

– Почему она спрашивала у тебя про школу?

– Потому что ее разум считает, что мне все еще десять лет. Что я ее единственный сын и Марти никогда не рождался.

– Почему она так считает?

– Все началось давно. Как только моя мать вышла замуж за Леонарда Пенхази, – стискивает челюсть. – Ей было столько же, сколько тебе, когда они поженились. Она была дочерью дедушкиного друга и, как и вы с Марти с детства были помолвлены. Отличие лишь в том, что моя мать была безума от отца и слишком слабохарактерной, а ему было плевать на нее. С самого начала он был жесток с ней. Избивал, манипулировал, ни во что ее не ставил, применял насилие. Но делал это так, чтобы дедушка не видел, а она из-за своей любви никогда не жаловалась. Впервые я увидел, как отец бьет маму, когда мне было три с половиной года. А в пять лет я стал случайным свидетелем того, как он насиловал ее в своем кабинете. Она плакала и просила ее отпустить. Но он велел ей заткнуться и продолжил свои грязные действия.

– О боже… – шепчу, находясь в ужасе от услышанного.

– Я не мог ничем ей помочь. Я был слишком мал и попросту боялся отца. Когда мне исполнилось одиннадцать, родился Марти. Беременность, как и роды, прошли с осложнениями, и маме удалили матку, обрекая на то, что она больше не станет матерью. Вместо того чтобы поддержать свою жену, отец сказал, что теперь она всего лишь наполовину женщина. Он начал в открытую изменять ей. У мамы началась тяжелейшая послеродовая депрессия. Однажды она даже попыталась покончить с собой, перерезав себе вены, но я в последний момент нашел ее и вызвал скорую. С ней начали работать психиатры и прописали медикаментозную терапию, и вроде ей стало легче. Она ушла с головой в воспитание Марти, и наша жизнь понемногу начала налаживаться.

– А что делал отец?

– Отец, почти не участвовал в жизни Марти. Он был занят семейным бизнесом и своими любовницами. Я помогал маме. Всегда старался быть с ними рядом. В какой-то степени я заменил брату отца, которого ему так не хватало. А когда брата убили, мамин разум окончательно помутился. У нее случился нервный срыв, который привел к необратимым последствиям.

– После этого она стала такой?

– Да.

– Это ужасно. Твой отец МОНСТР, – вырывается из меня слишком громко, но, к счастью, свекровь не просыпается.

– Ты даже не представляешь какой, Русалка, – горько ухмыляется.

Даже страшно представить, сколько всего ему пришлось пережить. Бедный напуганный мальчик не видел ничего хорошего в детстве. Он рос среди жестокости и материнских страданий. Растил младшего брата, когда сам еще был ребенком, а потом потерял и его.

Не представляю, как можно было все это вынести. Теперь я начинаю понимать, почему он раньше так вел себя. Такие вещи не могут не отразиться на человеке. И мое сердце болит за него.

Остаемся со свекровью еще какое-то время, и я больше не задаю вопросов. Не хочу, чтобы Джулиан снова погружался в болезненные воспоминания.

Сообщив по телефону сиделке, что мы уходим, Джулиан поднимается с кровати и целует крепко спящую мать в щеку.

Женщина появляется через считаные минуты, и мы оставляем ее, выходя из комнаты. Держась за руки, молча идем по коридору, и по мере приближения, начинает слышаться музыка и голоса.

– Может, уже поедем домой? – предлагаю мужу.

– С радостью, – сухо отзывается.

Видно, как он переживает за мать. Тогда с Леонардом он говорил о ней, а значит, он хочет забрать ее к себе. И я не стану возражать. Это ведь его родная мама и моя свекровь.

На входе нас встречает охрана, и мы все вместе выходим через парадные двери. Здоровяк со вторым телохранителем идут впереди нас.

Нечаянно оступаюсь на высокой шпильке, чуть не вывихнув ногу, и в следующую секунду, ощущаю резкую боль и сильнейшее жжение на правом виске.

– Ай… – прижимаю пальцы к тому месту и отняв, вижу на подушечках кровь.

– Босс, стрелок! – раздается голос здоровяка.

– Пригнись! – Джулиан резко хватает меня в охапку и наклоняется, едва ни упав со мной на землю. – Черт! – сдавленно рычит.

Начинается какая-то суета. Возня. Я не понимаю, что происходит. Меня тащат куда-то как куклу. От шока тело буквально парализовало.

– Живо в машину и валим отсюда! – звучит чей-то голос.

Меня запихивают в машину и ударив по газам, водитель выруливает с парковки.

Прерывисто дышу от зашкаливающего пульса. Картинки за окном расплываются.

– Русалка, дай посмотрю, – Джулиан поворачивает меня к себе за подбородок, рассматривая мой горящий висок.

– Еще где-то болит? – начинает судорожно ощупывать меня.

– Н-нет, – сипло выдавливаю из себя.

– Медведь, дай аптечку.

– Держите, босс, – телохранитель передает аптечку, и Джулиан достает бинт, смачивая его в спирте.

– Будет больно, – прижимает к моему виску, и я вскрикиваю зажмурившись.

– Больно, Джулиан, – стискиваю зубы.

– Потерпи, – на секунду отнимает бинт. – Просто прочирила. Зашивать не нужно, – Джулиан кривится, пошевелив плечом.

И когда я перевожу взгляд, замечаю, что его смокинг порван в одном месте и оттуда сочится кровь.

– Джулиан, о боже! Ты ранен! Тебе нужно в больницу!

– Обойдемся без больницы.

– Нет! Везите его в больницу! – кричу телохранителям.

– Со мной все нормально, Русалка, – берет мое лицо в ладони. – Пуля прошла навылет. Приедет Миллер и залатает меня.

– Что это было, Джулиан? – глаза наливаются слезами.

– Нам еще придется разобраться. А сейчас тебе лучше успокоиться, пока я позвоню Киллу.

– Только сними пиджак. Нужно зажать рану.

– Ладно, – помогаю ему снять пиджак и, взяв с аптечки еще один рулон бинта, начинаю наматывать на его плече, через подмышку.

– Килл…черт…Русалка, полегче… – шипит, когда я хорошенько натягиваю бинт, быстро пропитывающийся кровью.

– Прости, но это нужно, – чувствую, как меня всю колотит.

От металлического запаха крови к горлу подступает тошнота.

– Да, я здесь, – отвечает в трубку. – Килл, только что на выходе из дома отца нас поджидал стрелок.

– …

– Я в порядке. Он целился не в меня, – Джулиан кидает короткий взгляд на меня, и по спине пробегает ледяной холод.

– …

– Да.

– …

– Я точно уверен.

– …

– К счастью, она цела. Но это всего лишь чертово везение и мое дырявое плечо.

– …

– Я же сказал, что в порядке.

– …

– Хорошо. Я жду тебя в пентхаусе.

Джулиан прячет телефон в кармане и тянет меня к себе здоровой рукой, крепко обняв. Прижимается мягкими губами к моему взмокшему лбу, судорожно выдохнув.

Глава 25

Джулиан

– Я закончил, – произносит доктор Миллер, снимая перчатки и выбрасывая в урну. – Ты легко отделался, Джулиан.

Опускаю взгляд на свое плечо и смотрю на красующийся квадратный пластырь.

– Просто пуля предназначалась не мне, – переглядываюсь со стоящим у окна в моем кабинете Киллом.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Потому что не все раны я могу залатать вне больницы. И я больше не хочу рисковать своей врачебной лицензией.

– Не волнуйтесь. У вас не будет никаких проблем.

– Очень хочется верить. Береги себя, Джулиан. Доброй ночи, – забирает свой кейс и выходит из кабинета.

Подношу стакан с виски к губам и осушаю остатки, даже не поморщившись. Это уже вторая порция, и мои рецепторы успели немного притупиться.

– Я поднял всех своих людей на уши, – нарушает тишину голос Килла. – Территорию поместья прочесывают. Просматривают камеры видеонаблюдения. Но что-то мне подсказывает, что там вряд ли что-то будет.

– Я звонил отцу перед твоим приходом. Он сказал, что ему поступали угрозы от кого-то. Но он не знает кто это может быть.

– Сомневаюсь, что твой отец не знает, кому перешел дорогу. Или он так надеется, что Бурас станет его защитником? У него самого врагов на каждом шагу.

– Я не знаю, Килл. Меня лишь волнует то, что на жизнь моей жены покушались. Я не понимаю, при чем здесь она. Неужели они решили, что смогут запугать Леонарда Пенхази, убив его невестку. Даже не меня.

– Думаю дело в другом, Джул. Айрис та, от кого ваша семья может продолжиться. Она будущая мать наследника. А кто-то очень не заинтересован, чтобы ваш род продолжался. Так что опасность грозит и тебе в том числе. Тебе нужно удвоить охрану. И не выпускать Айрис из дома, пока все не разрешиться. Желательно самому какое-то время работать из дома.

– Это невозможно. Я должен появляться в офисе. Отец и так перекинул почти все дела на меня. К тому же скоро открытие ресторана.

– Ресторан я возьму на себя. Чейз занимается клубом. Так что сократи выезды из дома до минимума.

– Не могу ничего обещать, Килл.

– Придется пообещать, Джул. Я не хочу хоронить лучшего друга.

– Не будешь. Не переживай, – поднимаюсь с дивана, зарываясь рукой в волосы и сразу кривлюсь из-за режущей боли в плече.

– Тебе нужно отдохнуть, приятель. Уже почти рассвет. Ты паршиво выглядишь.

– Сон мне только снился. Вот такой вот каламбур получается.

– Рано или поздно усталость все равно возьмет свое. Мне пора. Еще предстоит разгребать кучу дерьма из-за тебя, – направляется на выход из кабинета.

– Ну прости, что прервал твою жаркую ночь с мулаткой.

– Я тебе это еще припомню, – выходит, закрывая дверь за собой.

Наступает гнетущая тишина, и на душе совсем неспокойно. Проблем и так хватало, а теперь они удвоились. А к ним еще добавился страх за Русалку. Я не из пугливых, но не на шутку перепугался за нее. Я даже не думал о себе в тот момент. Инстинкт уберечь ее сработал мгновенно. Если с первым выстрелом ее спасло какое-то чудо, когда она оступилась, то еще бы секунда и вторая пуля уже бы точно достигла цели. Меня передергивает от мысли, что сегодня я мог потерять ее.

Забираю оставленную на диване дырявую, окровавленную сорочку и выхожу из кабинета. Поднявшись на второй этаж, вхожу в комнату, стараясь не шуметь. Кидаю сорочку на пол, и на доли секунды теряюсь, увидев Русалку сидящей у изголовья кровати, прижав согнутые колени к груди.

Она все еще в платье. Вот только собранные ранее в прическу светлые волосы растрепаны. Наши взгляды встречаются, и сердце болезненно сжимается в груди, когда на меня устремляются большие, покрасневшие от слез голубые глаза, полные страха.

– Почему не спишь, Русалка? – подхожу к кровати и сажусь рядом с ней.

Ее висок был обработан Миллером и заклеен пластырем. На месте ранения осталась глубокая ссадина. И видно, как-то место припухло. Она не отвечает, посмотрев на мое плечо. Я вижу, как начинают подрагивать ее губы.

– Тебе очень больно?

– Мне не больно. Так почему ты не спишь? – подношу руку к красивому лицу и касаюсь пальцами нежной кожи щеки.

Она накрывает мою руку своей, и сама прижимается к ладони.

– Ты спас мне жизнь… – шепчет, тихо всхлипывая.

– Тшшш…иди ко мне, малышка, – тяну ее к себе, и она садится на мои бедра, обхватив стройными ногами.

Русалку сотрясает мелкая дрожь. Она льнет ко мне, обнимая за шею. Цепляется, словно боится сорваться в пропасть. Но я никогда не отпущу ее. Не дам упасть.

Все перевернулось с ног на голову. То, что когда-то казалось таким простым, усложнилось чертовыми разрывающими нутро чувствами.

– Посмотри на меня, Русалка, – беру ее лицо в ладони, заглядывая в заплаканные глаза и сразу утопая в них.

Она смотрит на меня, шмыгая маленьким носиком, и выглядит сейчас такой невероятно беззащитной.

– Ты очень напугала меня сегодня, строптивая, – блуждаю взглядом по лицу.

– Прости… – шепчет опухшими губами.

Самыми сладкими во всем мире.

– Поцелуй меня, Джулиан. Прошу, – буквально умоляет.

Не став медлить, припадаю к мягким соленым губам и целую ее так бешено. Вкладывая в этот поцелуй, все то, что пережил сегодня. А еще благодарю ее за то, как она вела себя с моей матерью. Я не видел в голубых глазах ни капли осуждения или отвращения. Только горечь и печаль.

Жена начинает тихо постанывать и ерзать на мне теплой промежностью. Волна возбуждения накрывает сразу, и кровь приливает к члену. Рычу ей прямо в рот и углубляю поцелуй, сплетая наши языки. От нее просто невозможно оторваться. Она вся как наркотик. Афродизиак. Зависимость. Моя слабость. И мое безумие.

Подношу руку к завязкам на шее и развязываю их, освобождая полную грудь. Она прижимается упругими полушариями к моей груди и начинает тереться возбужденными сосками, заводя еще больше.

– Ммм…хочу тебя безумно… – рычу, прикусывая ее нижнюю губу.

– И я… – малышка приподнимается и начинает судорожно расстегивать ширинку моих брюк.

Достает налившийся ствол из боксеров. Сдвигает свои трусики в сторону и насаживается на меня сразу до самого упора. Член мгновенно захватывает во влажные, горячие тиски, и голова идет кругом от ощущений.

– Ох…дааа… – выдыхает вместе с моим глухим стоном.

Она начинает двигаться на мне без промедления. Берет инициативу в свои руки, и сегодня я готов отдать ей первенство. Жена буквально трахает меня, и я любуюсь подпрыгивающей перед моим лицом грудью.

Не выдержав, сжимаю оба полушария в ладонях и захватываю губами, начиная всасывать каждый розовый комок по очереди. Облизываю по кругу, кайфуя от звуков жалобных стонов скачущей на мне богини.

Эмоции зашкаливают. Сегодня все на пределе, и я очень скоро ощущаю приближение оргазма.

– Черт…я сейчас кончу, Русалка!

– Я т-тоже. Я уже…Аах!

Нас одновременно накрывает интенсивный оргазм, и это похоже на какое-то безумие. Несмотря на пульсирующую боль в плече, я прижимаю ее сотрясающееся тело к себе как можно ближе. Чтобы даже воздуха между нами не осталось. Зажмуриваюсь, хватая ртом воздух, ощущая, как пульсирующий член сильно сжимают упругие стенки.

Разве может быть так хорошо с одной женщиной?

Все еще находясь в ней, глажу жену по спине, кайфуя от нежности кожи. Русалка прижимается мокрым лбом к моему и пытается выровнять дыхание.

– Я люблю тебя, мой Дьявол, – хрипло шепчет.

В груди одновременно взрываются миллионы фейерверков, и я весь покрываюсь мурашками. По телу распространяется что-то необъяснимое и безумно трепетное.

– И я…люблю… – неосознанно вырывается из меня в ответ.

Наверно это и есть любовь, когда ты не можешь нормально дышать, смотря на человека. Когда не можешь не касаться его, если он рядом. Когда теряешь контроль от одного его запаха.

Я так тщательно избегал этого чувства. Не позволял себе даже думать об этом. Я жил в своей эмоциональной клетке, в которую самовольно посадил себя еще подростком и считал, что так правильно. Но судьба жестко ударила меня о землю в роли этой маленькой строптивой бестии, вывернувшей мое сердце наизнанку.

Не знаю, сколько времени проходит, пока мы так сидим. Я совсем не хочу ее отпускать. Но как назло, боль в плече начинает усиливаться.

– Русалка…ты могла бы…ммм…черт… – кривлюсь, сжав челюсть.

Не хочется показаться слабаком, но это и правда чертовски больно. Действие анестезии и так было мизерным. Я чувствовал буквально каждый стежок на своей коже.

– Что? – она резко отстраняется, беспокойно захлопав глазами. – Ой…прости, – поднимается с меня, поправляя белье и окончательно смявшуюся юбку платья. – Давай я помогу тебе раздеться и лечь в кровать.

– Я сам, – встаю и меня пошатывает.

Русалка сразу подлетает ко мне, пытаясь удержать мое огромное по сравнению с ее тело, и это выглядит так нелепо. Я вешу в два раза больше, если не в три.

Аккуратно убираю ее руки от себя, пытаясь снять штаны, чуть не завалившись на пол.

– Джулиан, брось геройствовать. Ты ранен, и я хочу помочь. Тем более это произошло из-за меня.

– Ладно. Валяй, Русалка, – сажусь на кровать, ощущая полнейший упадок сил.

Женя стягивает с меня штаны вместе боксерами и помогает лечь на подушку, накрыв одеялом. Глаза сами собой начинают слипаться, и веки становятся тяжелыми.

– Я принесу тебе таблетку обезболивающего, – слышу удаляющиеся шаги.

– Не нужно… – последнее, что произношу, перед тем как отрубиться.

Айрис

Четыре дня проходят с момента покушения, и все это время я безвылазно сижу дома, поскольку Джулиан поставил все мои выезды под полный запрет. Он так толком и не сказал мне, почему стрелок целился именно в меня, сказав лишь то, что я невестка Пенхази и, возможно, причина в этом. Джулиан тоже больше времени проводит дома, а если и выезжает, то делает это с целой толпой охраны. Каждый раз, когда он уезжает, я со страхом жду его дома, не находя себе места.

Сегодня, к счастью, он никуда не выезжал, но слишком долго засиделся в своем кабинете. Устав сидеть в комнате за обработкой фотографий, спускаюсь вниз и без стука вхожу, увидев мужа за рабочим столом, что-то сосредоточенно печатающего на клавиатуре ноутбука. Темно-русые брови нахмурены, чувственные губы сжаты в тонкую линию, холодный взгляд направлен на дисплей. Он никак не реагирует на мое появление и даже немного обидно. Он будто забыл про мое существование. Только ночью, когда он приходит в комнату, он становится по-настоящему моим Джулианом. Дарящим мне столько страсти и чувственности, от которых можно сгореть дотла. И именно это и происходит в моменты нашей близости. Мы сгораем в объятиях друг друга, как два обезумевших. Иногда кажется, что даже воздух вокруг нас воспламеняется, и я подумать не могла, что может быть так умопомрачительно с человеком. Даже не представляла, что я так сильно смогу кого-то полюбить. С Джулианом очень непросто, и я уже это поняла. Он пережил слишком много всего, и теперь я стала по-другому относится к некоторым его поступкам и действиям. Но я люблю его даже со всеми недостатками. Я готова пойти за ним на край света. Дышать с ним одним воздухом. И я уже совсем не уверена, что смогу учиться вдали от него.

Прохожу дальше в кабинет и подойдя к его столу, нагло закрываю крышку ноутбука.

– Какого хрена, Русалка? – заявляет, переведя на меня уставший взгляд.

– Такого, что тебе пора отдохнуть, и я соскучилась, – забираюсь к нему на колени, обняв за шею.

– Я отдохну, когда сделаю всю работу. Что касается второго варианта, ничем не могу помочь, – он произносит это с непроницаемой маской на лице, но обнимает меня в ответ, поглаживая большой теплой ладонью мое бедро.

– А кто же мне поможет, как не ты?

– Не знаю. Позвони подруге. Пусть она приедет и развлекает тебя.

– Не хочу. Я хочу провести время со своим мужем.

– У меня много дел, Русалка, – закатывает глаза.

– Отложи на потом.

– Нет, – внезапно поднимает меня и ставит на пол, скривившись из-за боли во все еще заживающем плече.

– Какой же ты брюзга! – не выдерживаю и не только из-за его упрямости, но и из-за того, что он будто намеренно причиняет себе боль.

– Новое слово в твоем лексиконе ругательств в мою сторону? – снова открывает ноутбук, чем еще больше злит меня.

– Неужели нельзя быть нормальным человеком? – из меня так и рвутся возмущения, но он сам виноват.

– Не пытайся идеализировать меня, Русалка. Чтобы потом слишком сильно не разочаровываться, – выдает обидные слова, от которых грудь сдавливает и на глаза наворачиваются непрошенные слезы.

Это все проклятый ПМС!

– Да пошел ты! – выкрикиваю, и развернувшись на пятках, направляюсь из кабинета.

Не успеваю открыть дверь, как меня резко разворачивают и припечатывают к двери.

– Какая сраная муха тебя сегодня укусила, Русалка? – испепеляет ледяным взглядом.

– Никакая. Отпусти меня, – шмыгаю носом, посмотрев на него сквозь пелену слез.

Закатывает глаза к потолку и звучно выдохнув, снова возвращает на меня заметно изменившийся взгляд.

– Что ты хотела? – даже голос звучит мягче.

– Провести с тобой время.

– Я не самый лучший собеседник. Ты же знаешь.

– Я и не прошу со мной разговаривать. Давай посмотрим какой-нибудь фильм в гостиной. Закажем пиццу и поджарим попкорн.

– Может, я просто трахну тебя разок, и ты сразу успокоишься? – опускает руку на мою промежность, надавив на чувствительный бугорок.

– Нет! У меня месячные, – пытаюсь убрать его руку, но он не дает мне этого сделать.

– Считаешь, меня может это остановить? Я не брезгливый, Русалка, – нагло ухмыляется, начиная массировать меня, и наклоняется для поцелуя.

– Нет, Джулиан, – уворачиваюсь от его губ, как бы ни хотела. – Мы и так все время занимаемся сексом. Сегодня я хочу просто провести время вместе.

– Лааадно, – убирает руку и отходит от меня.

– Отлично, – не могу сдержать улыбки, и он качает головой.

Быстро делаю заказ пиццы по телефону, который привозят через пятнадцать минут. В запасах кухни нахожу пакет с попкорном и разогреваю его в микроволновке. Джулиан помогает принести в гостиную пепси и тарелки.

Размещаемся на большом диване, и я включаю телевизор, начиная искать, какой фильм посмотреть.

– Может, у тебя есть варианты? – обращаюсь к мужу, расслабленно развалившегося на мягкой спинке дивана.

– Я не смотрю телевизор, – пожимает плечами.

– Может раньше тебе нравился какой-нибудь фильм?

– Я всегда предпочитал книги.

– Уф…ладно. Сейчас найду что-нибудь, – на глаза попадается фильм «Турист» с Анджелиной Джоли и моим любимым актером Джонни Деппом в главных ролях, и я решаю, что это неплохой вариант.

Но уже спустя пятнадцать минут просмотр фильма превращается во что-то непонятное, когда Джулиан начинает отпускать саркастические фразочки, от которых я чуть не давлюсь пепси. А на сороковой минуте фильма мой живот уже готов лопнуть от смеха.

– С тобой невозможно смотреть телевизор, – держусь за живот, вытирая с уголков глаз скопившиеся слезы.

– Хм…я же говорил, что предпочитаю книги, – закидывает в рот горсть попкорна.

Не знаю, что на меня находит, но я придвигаюсь и обнимаю его, уткнувшись носом в шею. Он сразу обнимает в ответ, забирая в плен сильных и теплых объятий.

– Русалка?

– М?

– Мне понравилось проводить время вместе, – внезапно выдает.

– Мне тоже, – улыбаюсь, ощутив маленький момент счастья, который наверняка навсегда отпечатается в моей памяти. – Джулиан?

– М?

– Я не хочу уезжать.

– О чем ты?

– Я про учебу. Не смогу находиться так далеко от тебя.

– Ты уверена, Русалка?

– Уверена.

– Я рад это слышать.

– Правда?

– Да. Ты нужна мне здесь.

– Я люблю тебя, – шепчу, прильнув к нему сильнее.

– И я тебя, – целует меня в лоб.

Фильм идет уже где-то на фоне, и мы больше не обращаем на него никакого внимания.

– Может, мы все-таки поднимемся в душ, и я трахну тебя? – раздается в тишине и из меня вырывается смешок.

– Ты ненасытный, ты знаешь об этом?

– Ничего не могу с собой поделать, когда твои шикарные сиськи прижимаются ко мне.

– Потерпишь пару дней.

– Еще чего, – резко поднимается и подхватывает меня, перекинув через плечо.

– Джулиан, отпусти! – визжу, заливаясь хохотом.

Пытаюсь брыкаться. Бью ладошками по спине.

– Отпущу после пары оргазмов, – шлепает меня по ягодице.

Больше не сопротивляюсь, зная, что с удовольствием дам ему то, что он хочет.

В тот момент я даже не подозревала, что меня ждет дальше…

Глава 26

Неделю спустя…

Из глубокого сна меня выводит настойчивый стук в дверь нашей спальни, и я отрываю голову от груди Джулиана, который все еще крепко спит. Потираю глаза, увидев, что часы на тумбочке показывают почти пять утра.

Откидываю одеяло, и быстро накинув халат, открываю дверь, увидев на пороге здоровяка.

– Что случилось? – хрипло спрашиваю, щурясь от света, горящего в коридоре.

– Прошу прощения, миссис Пенхази. Разбудите босса. Это срочно.

– Это не может подождать? Ему нужен нормальный отдых.

– Не может.

– Что там, Медведь? – за моей спиной звучит низкий сонный голос мужа и от неожиданности подпрыгиваю на месте.

– Босс, приехала полиция. Вам нужно спуститься, – мужчина выглядит взволнованным.

– Сейчас надену футболку и спущусь, – закрывает дверь, направляясь к комоду. – Ложись спать, Русалка.

– Нет. Я пойду с тобой, – окутывает неприятное предчувствие.

– Как хочешь.

Спускаемся вниз, и в холле нас ждут два офицера полиции, разглядывающие роскошь, царящую вокруг.

– Доброе утро, мистер Пенхази. Я детектив Дуглас, а это мой напарник – офицер Родригес.

– Зачем вы здесь, детектив?

– Я вынужден вам сообщить, что несколько часов назад по адресу вашего семейного поместья поступил вызов о крупном возгорании. Прибывшему наряду пожарных удалось потушить пожар, но, к сожалению, особняк сильно пострадал. На месте пожара были обнаружены тела, и мы с точностью можем сказать, что некоторые из них были убиты из-за найденных пуль. Остальные же погибли от удушья, поскольку кто-то запер все двери в доме, сломав замки.

– Моя мать? В доме была моя мать. Что с ней?

– Мне очень жаль, мистер Пенхази. Ваша мать погибла.

– О господи… – шепчу, закрыв рот рукой.

Джулиан застывает на месте, и я вижу только, как дергается его кадык и руки сжимаются в кулаки.

– Джулиан…мне так жаль, – сжимаю руку мужа, стараясь не разрыдаться.

– Поднимись в спальню, – холодно отрезает.

– Я хочу быть с тобой.

– Я сказал, иди в спальню, – цедит сквозь зубы, бросив на меня ледяной взгляд.

Отпускаю его руку и на негнущихся ногах поднимаюсь в комнату. Беру свой телефон и включив интернет, читаю последние новости города, которые пестрят заголовками о пожаре в поместье владельца крупной фармацевтической компании. В статьях также говорится о том, что Леонард тоже считается погибшим, но ведь офицер этого не сказал, а значит, это неподтвержденная информация.

Через десять минут Джулиан врывается в комнату и, не обращая никакого внимания на меня, скрывается в гардеробной. Он выходит через пять минут уже одетый в черный костюм и рубашку.

– Позволь мне поехать с тобой, – обращаюсь к нему, пока он не ушел.

– Ты остаешься дома. И только попробуй мне что-нибудь выкинуть, – кидает на меня устрашающий взгляд, в котором я узнаю его отца.

Муж уходит, и я остаюсь сидеть в удушающей тишине комнаты и полном неведении.

Последующие три дня проходят как в тумане. Джулиан вместе с охраной не появляется дома. Он даже не приходит ночевать и не отвечает на мои звонки и сообщения. София тоже ничего не знает. А в прессе продолжают обсуждать трагедию, потрясшую весь город. Из прессы я узнаю, что Леонард Пенхази вместе со своей охраной был жесткого расстрелян в своем собственном доме, который потом подожгли.

Меня просто разрывает на части. Несколько раз я порываюсь выехать из дома, чтобы отыскать мужа, но охране был дан строгий приказ не выпускать меня, что они и делают.

На пятый день я уже впадаю в истерику и рыдаю часами напролет. Я хочу быть рядом со своим мужем и поддерживать его в трудную минуту, но он словно вычеркнул меня из своей жизни. Мне ужасно больно. От отчаяния я даже звоню отцу, но он тоже ничего не знает.

Он пытается успокоить меня, но становится только хуже. Я нахожусь уже на грани нервного срыва. Даже приезд Хизер и ее поддержка никак не помогают.

В какой-то из дней я слышу голоса, раздающиеся из холла на первом этаже, и быстро выбежав на лестницу, замечаю Джулиана с Киллом и Чейзом, скрывающихся за дверью его кабинета.

Срываюсь с места и с бешено колотящимся сердцем бегу в том направлении. Распахиваю дверь и врываюсь в помещение, дрожа всем телом.

На меня сразу устремляются три пары глаз. Но я смотрю на самые холодные, в которых больше не вижу ничего. Там беспросветная мгла.

– Не помню, чтобы звал тебя, – тон мужа сухой и отстраненный.

Как ни в чем не бывало он наливает себе в стакан виски.

– Какого хрена ты себе позволяешь?! – срываюсь на крик, впиваясь ногтями в ладони.

Во мне бушует ярость. Я готова впиться в его шею и разодрать ее до крови. Не собираюсь терпеть такое даже несмотря на то, что у него произошло.

– Оставьте нас, – обращается к своим друзьям, и те молча выходят из кабинета.

– Ты не ответил ни на один мой звонок и сообщение! Ты не имеешь право так со мной обращаться, я твоя жена, черт возьми!

– Я хотел сказать тебе позже, но раз уж ты сама пришла… – запинается, сделав глоток из стакана. – Вернись в комнату и собери свои вещи. Сегодня ты возвращаешься к отцу. Он уже знает и ждет тебя домой.

– Ч-что? – шокировано произношу.

– Что слышала.

– Нет…ты не можешь этого сделать, – шепчу дрожащими губами, ощутив, как на глаза наворачиваются предательские слезы.

– Если ты не заметила, я уже это делаю. Не трать мое время.

– Я твоя жена, чертов ты идиот! Я никуда не уйду!

– Уже нет. Мы официально разведены и больше друг другу никто.

– Нет. Я не верю. Ты не мог…без моего согласия.

– Можешь сама посмотреть, – протягивает мне какие-то документы, заверенные нотариальной печатью, подтверждающие, что я снова Айрис Мэрион.

– Джулиан, зачем ты так со мной? Я ведь люблю тебя, – начинаю в голос плакать, не понимая, что сделала не так.

– Не ищи причин. Я так решил, – больше не смотрит на меня, подойдя к окну и засунув руку в карман брюк.

– Скажи, что не любишь меня, и только тогда я уеду.

– Не нужно лишней драмы, – кривится.

– Скажи, что не любишь смотря мне прямо в глаза, Джулиан! – кричу, так что стены начинают вибрировать.

Повисает давящая тишина, и тикающие на стене часы будто отсчитывают последние секунды моей жизни.

– Отвечай!

– Не люблю, – поворачивается, окинув меня прозрачным взглядом.

– Нет… – мотаю головой, не веря в то, что услышала.

В одно мгновенье пол подо мной начинает плыть, но каким-то образом мне удается удержать равновесие. В ушах шумит. Сердце разбивается в груди на сотни острых осколков, распарывающих меня изнутри. Внутри все невыносимо жжет и хочется содрать с себя кожу, нырнув с головой в ледяную воду.

– Ты была просто навязанной проблемой, с которой мне пришлось временно смириться. А теперь отца больше нет, и мне незачем больше строить из себя кого-то.

– Значит, все было ложью? Ты просто играл со мной? – всхлипываю, давясь слезами.

– Я лишь воспользовался твоей наивностью. И последние ночи я провел с другой, – ухмыляется, но сразу отводит глаза.

– О боже…т-ты…ты… – пячусь к двери, уже не видя ничего из-за пелены слез. – Ты не Дьявол. Ты такой же МОНСТР, как и твой отец.

– Русалка… – вдруг звучит прозвище, и это слово прижигает раскаленным лезвием рваную рану.

– Нет! Айрис! Мое имя Айрис, подонок! — с остервенением срываю обручальное кольцо с пальца и швыряю в его сторону.

– Со временем ты поймешь, что так будет лучше для тебя.

– Катись ко всем чертям, ублюдок! Я обязательно буду счастлива с кем-нибудь другим! – вылетаю из кабинета.

Как только оказываюсь в спальне, на глаза сразу попадается ваза со свежими нежно-голубыми нимфеями, которые София регулярно обновляет. Подлетаю к прикроватной тумбочке и, схватив вазу, швыряю ее в стену, и та с оглушающим треском разбивается, а изуродованные цветы разлетаются по полу. Бегу в гардеробную и, достав чемодан, начинаю срывать с вешалок свои вещи, швыряя их в одну кучу. Открываю ящик и достаю альбом с фотографиями. Под ним лежит мамин дневник, и я забираю его. Но из-за сильнейшей дрожи в руках тот выпадает и летит на пол, открывшись на странице с последней записью.

Опускаюсь на колени и смахнув слезы с глаз, прохожусь по строчкам, в которых знаю наизусть каждое написанное слово.

«5 июня 2007 года

Моя дорогая доченька, я решила сделать последнюю запись в дневнике, ведь совсем скоро мы и так встретимся с тобой. Сегодня меня уже кладут в больницу. Доктор решил подстраховаться, чтобы на тот момент, как начнутся схватки, я была под наблюдением врачей. Я так волнуюсь, родная. И очень хочу взглянуть на тебя, моя девочка. Мы с папой очень тебя ждем.

Как это мило…ведь прямо сейчас ты толкнулась в моем животике. Я знаю, что тебе тоже не терпится.

До скорой встречи, моя маленькая Айрис!»

На бумаге появляются мокрые круги от нового потока слез.

– Ты тоже меня бросила! Ты не имела права так со мной поступать! – хватаю тетрадь и разрываю ее пополам, швыряя листки в разные стороны. – Ненавижу вас всех! Ненавижу! – срываюсь в рыдания, начиная разбрасывать все, что попадается под руку.

Опускаюсь лбом на колени и вою от раздирающей все нутро боли. Ощущение, что из меня выдрали все жизненно важные органы и оставили истекать кровью. Я предпочла бы прямо сейчас умереть. Потому что не знаю, как буду жить без него. Я отдала ему свое сердце. Всю себя. Но ему это никогда не было нужно.

Когда слез больше не остается, на меня накатывает полнейшая апатия. Поднявшись на ноги, я собираю последние вещи и едва волоча тяжелые чемоданы за собой, выхожу из гардеробной.

Дверь в комнату открывается, и входит София, с заплаканными глазами.

– Ох…Айрис, я только что узнала. Неужели это правда, и вы уезжаете от нас?

– Правда, София, – прохожу мимо женщины.

– Мне так жаль, – всхлипывает, идя за мной.

Ничего не отвечаю, выходя из спальни, и навстречу мне идет один из охранников.

– Я заберу чемоданы, миссис Пенхази.

– Я Мэрион, – жестко исправляю его, но отдаю чемоданы, не желая надрываться.

– Прошу прощения, мисс Мэрион.

– Я не могу поверить, что хозяин мог так поступить с вами, – причитает София за моей спиной, но у меня больше нет ни сил, ни желания говорить об этом человеке. С сегодняшнего дня его больше для меня не существует.

Спускаюсь вниз и направляюсь к лифтам, где меня уже ждут. Боковым зрением замечаю какое-то движение и, повернув голову, вижу Джулиана в гостиной со своими друзьями. Что-то движет мной, и я иду к ним.

Бывший муж обжигает своим безразличным взглядом, но я ничуть не уступаю, смотря прямо ему в глаза. Оказавшись напротив, срываю с запястья подаренный им браслет, не желая, чтобы у меня осталось хоть что-то от него, и швыряю в него. Украшение ударяется о его грудь и падает ему под ноги. Но он даже бровью не ведет, продолжая неподвижно стоять.

– Оставь себе. Подаришь своей очередной шлюхе, – произношу с отвращением в голосе и ухожу.

Спускаюсь с охранниками на лифте, и складывается впечатление, что я спускаюсь в свой личный ад. Когда лифт издает характерный звук, сигнализирующий об остановке, непроизвольно вздрагиваю. Металлические створки разъезжаются и ноги будто прирастают к полу.

– Мисс Мэрион, выходите, – охранники ждут, пока я выйду первая.

Назад дороги нет. Я не могу вернуться. Остается только идти в неизвестность, и я делаю шаг ей навстречу, выходя из кабины.

Когда машина останавливается напротив ворот семейного дома, кидаю взгляд и вижу вышедшего мне навстречу отца. Сглатываю подступающий к горлу ком и, стиснув челюсти, выхожу из машины.

Не жду, когда охранники достанут чемоданы, а просто иду к дому.

– Айрис, доченька. Я очень рад тебя видеть, – отец добивает окончательно, посмотрев на меня с жалостью.

Прохожу мимо него, не желая ни с кем говорить. В конце концов, если бы не он, всего бы этого не было. Я просто жила бы своей привычной жизнью и готовилась к учебе.

Прохожу через холл, ловя на себе любопытные взгляды горничных, и на ватных ногах, поднимаюсь к себе в комнату.

Здесь все осталось абсолютно так же, как и было. Я почему-то думала, что отец сразу же начнет ремонт в этой комнате. А, возможно, сделает из нее новую детскую.

Падаю на кровать и сворачиваюсь в позу эмбриона, направив невидящий взгляд в окно.

В дверь комнаты раздается стук, но я никак не реагирую. Не дождавшись моего ответа, кто-то входит внутрь и это оказывается Мэнди, закатывающая мои чемоданы.

– Добрый день, Айрис.

Ничего не отвечаю, зная, что если открою рот, снова разрыдаюсь.

– Если вам что-нибудь понадобиться, сразу дайте мне знать, – произносит и снова оставляет меня одну.

На следующий день ощущаю себя еще хуже, чем накануне. Теперь ко всему прибавилось сожаление и отвращение к самой себе за то, что я позволила себе довериться, когда знала, что этого делать нельзя. Я совсем забыла, за чьего сына вышла замуж.

Я не встаю с кровати, даже чтобы умыться. Не переодеваюсь, а просто лежу или сплю. Изнутри я уже умерла. Теперь я просто оболочка человека. Бездушный предмет, дышащий на автомате.

В комнату кто-то входит, и я ощущаю, как матрас опускается.

– Доченька, тебе нужно поесть, – звучит голос отца.

Не отвечаю. Даже глаза не открываю. У меня нет ни на что сил.

– Ты убиваешь меня, Айрис. Я не могу смотреть, когда тебе так плохо.

– Не смотри, – сипло выдавливаю из себя.

– Прошу, съешь хоть что-нибудь.

– Оставь меня.

Поняв, что бесполезно пытаться, отец встает и выходит из спальни.

Еще несколько дней проходят словно в прострации. Кое-как я пытаюсь впихнуть в себя хоть какую-нибудь еду. Но как только снова погружаюсь в болезненные воспоминания, желудок сводит и меня рвет всем съеденным. За эти дни теряю почти пять фунтов, становясь похожей на ходячий скелет.

Когда становится слишком невыносимо, выхожу из комнаты, ища спасение в воде. Плаваю в бассейне до полного изнеможения. После чего ложусь на шезлонг и неподвижно лежу.

– Не думала, что ты уже когда-нибудь вернешься, – сбоку раздается голос Барбары, и я распахиваю глаза.

Жена отца стоит у входа на террасу, и ее живот кажется просто огромным. Ей осталось совсем немного до родов.

– Не переживай, скоро я снова уеду, – уже считаю дни до начала учебы.

– А тебя можно поздравить, ты у нас стала молодой миллионершей, – звучат от нее странные слова.

– Не понимаю, о чем ты, – захотелось снова вернуться к себе.

– Разве Уильям не сказал тебе?

– Что папа должен был мне сказать?

– Ну как же, твой бывший муженек открыл на твое имя счет и перевел на него десять миллионов долларов.

– Что ты несешь?

– Хм…всего лишь то, что рассказал Уильям.

Подрываюсь с шезлонга и проношусь мимо опешившей женщины, направляясь в кабинет отца. Знаю, что в последние дни он работает из дома.

Вхожу без стука, и взгляд отца отрывается от экрана компьютера. Лицо сразу расплывается в улыбке.

– Доченька, тебе уже лучше?

– Это правда, что Джу…мой бывший муж открыл счет на мое имя?

– Да, Айрис. Но ты сможешь воспользоваться этими деньгами, только когда тебе исполнится двадцать один год.

– Мне ничего от него не нужно. Я отказываюсь.

– Ты не можешь отказаться, Айрис. Эти деньги навсегда твои. И только глупый стал бы отказываться от таких сумм. Только представь, сколько возможностей перед тобой откроется.

– Пусть этот ублюдок заберет их назад и засунет себе в задницу! – срываюсь на крик, вылетая из кабинета.

Забегаю в комнату и хлопаю дверью со всей силы, так что сыпется штукатурка. Я просто в бешенстве. Не понимаю, зачем он это сделал. Теперь его шлейф всегда будет тянуться за мной в виде его денег. Даже если я решу хоть когда-то ими воспользоваться, я всегда буду вспоминать о нем. А я желаю как можно скорей забыть об этом человеке. Он растоптал мою любовь. Присвоил мое сердце и разбил его вдребезги, оставив после себя зияющую дыру. Я была готова на все ради него. Даже отказаться от мечты, чтобы всегда быть рядом. Я не хочу больше помнить эти чертовы гипнотические глаза. Звук низкого бархатистого голоса. Запах соленого бриза, сводивший с ума.

Срываю с себя мокрый купальник и зарываюсь под одеяло с головой. Лучше просто отключиться и перестать думать.

К счастью, мой марш-бросок в бассейне изрядно измотал меня, и я быстро засыпаю.

Проснувшись под вечер, словно зомби иду в ванную и почти час стою в душе под успокаивающими струями воды. Сейчас кажется, что легче никогда не станет. Теперь эта пустота всегда будет преследовать меня. Но я должна взять себя в руки. Я — ведь Айрис Мерион. Я сильная и всегда была упертой. Я не имею права расклеиваться. Или просто перестану уважать саму себя.

Из душа я выхожу в гораздо лучшем состоянии. Во мне вдруг появилась какая-то жизненная энергия. Впервые за эти дни включаю телефон и вижу несколько пропущенных от Хизер, но решаю перезвонить ей завтра.

Зачем-то захочу на канал местных новостей города и начинаю листать последнюю ленту. Грудь словно пронзает сотнями острых игл, пропитанных ядом, когда я вижу фотографию бывшего мужа, выходящего из ресторана с какой-то брюнеткой. Читаю подпись ниже, начиная задыхаться:

«Став наследником целого состояния и приняв полное руководство семейным бизнесом после громкого убийства отца Джулиан Пенхази за рекордное время успел развестись и уже был замечен в городе в компании новой любовницы.»

Буквы начинают расплываться на экране, и раздается треск корпуса телефона из-за того, как сильно я сжимаю его.

– Ненавижу! – замахиваюсь и швыряю телефон об пол.

Закрываю лицо ладонями и плачу навзрыд.

Глава 27

Два месяца спустя…

После вечерней прогулки возвращаюсь в студенческий кампус, где расположена моя комната. Уже полтора месяца я делю ее с еще одной первокурсницей по имени Синтия. Мы учимся с ней на разных факультетах. Синтия приехала из Техаса, и мы неплохо с ней поладили. Но не настолько, чтобы вместе ходить гулять или тусоваться. А может быть, я просто не готова впускать в свою жизнь новых людей. Я с головой ушла в учебу и практически не замечаю ничего вокруг. Это стало моим единственным спасением от пережитой боли.

Открываю дверь комнаты и застываю на месте, увидев на кровати Синтии нагло развалившегося незнакомого парня. Он отвлекается от экрана телефона и устремляет на меня ясные, голубые глаза.

– Эм…прошу прощения, – подумываю, что ошиблась комнатой, но кинув взгляд в сторону второй кровати, замечаю свои вещи.

– Проходи. Чего стала? Я не кусаюсь, – окидывает меня оценивающим взглядом, начав загадочно улыбаться. – Ты, наверно, соседка Синтии?

– Ну да. И если ты не в курсе это женский корпус, – прохожу, ощущая себя неловко в присутствии незнакомого человека, да еще и парня.

– В курсе. Уже не первый год здесь учусь, – оказывается он еще и студент.

– А где Синтия?

– Спустилась в магазин за колой и чипсами. Мы собирались посмотреть вместе фильм. Не хочешь присоединиться?

– Нет. Я собиралась почитать лекцию по социологии, – беру со стола ноутбук, садясь на кровать.

– Ну да. Синтия говорила, что ты фанатка учебы.

– Я просто приехала сюда учиться, а не фильмы смотреть, – открываю крышку компьютера.

– Мы тоже все приехали сюда для этого, но иногда нужно себе давать отдыхать.

– Я даю себе отдыхать достаточно.

– Получасовой прогулкой в пределах кампуса?

– Откуда тебе знать, сколько я гуляла? – смотрю на него, сузив глаза.

– Когда я пришел, Синтия сказала, что ты только что ушла. С того момента прошло ровно полчаса.

– Ты очень наблюдательный, – язвительно фыркаю.

Дверь в комнату открывается, и как вихрь в нее врывается Синтия, размахивая копной кудрявых каштановых волос.

– Ты уже вернулась? Не думала, что так скоро, – бросает рядом с парнем несколько пачек с чипсами и упаковку пепси.

– Извини, что помешала. Не знала, что ты пригласишь к себе кого-то.

– Я не приглашала этого придурка. Он сам заявился, – садится на кровать рядом с гостем.

– Эй…полегче в выражениях, мелкая, – их манера общения между собой немного сбивает.

– Вы уже познакомились? – кидает на нас взгляды.

– Эм…нет, – отвечаю, не горя желанием ни с кем знакомиться.

– Не успели, – улыбается тот, подмигнув мне, с широкой белозубой улыбкой на губах.

– Все с тобой понятно. Джентльмен с тебя такой себе. Айрис, это мой старший брат Трэвис. Он учится на последнем курсе факультета биоинженерии. Трэвис, это Айрис, она учится на факультете журналистики. Вот теперь вы знакомы.

– Хм…значит, журналистика? – голубые глаза парня внимательно смотрят на меня.

– Что значит твое «хм»? – мне не нравится его тон.

– Да так. Ничего, – ухмыляется. – Я почему-то сразу догадался.

– Каким образом?

– По твоей дерзости.

– Я не дерзкая.

– Еще какая. То, что нужно для будущего журналиста.

– Ладно вам. Ты уже определился с тем, что будем смотреть? – Синтия берет свой ноутбук, включая его.

– Не знаю, – парень пожимает плечами. – Твой вариант?

– Может последний Форсаж? Я еще не смотрела.

– Давай.

Надеваю наушники и больше не обращаю внимание на происходящее напротив, но периодически ловлю на себе взгляд голубых глаз.

Наутро с огромным трудом поднимаюсь с кровати. Уже жалею, что не легла вчера пораньше. В последнее время мой организм требует больше отдыха. После душа становится гораздо лучше, а чашка крепкого кофе отлично помогает взбодриться.

Синтия все еще крепко спит. Сегодня ей ко второй лекции, и я даже немного ей завидую. Мне не удается быть тихой при сборах, но девушка не просыпается. Я со своим чутким сном давно бы уже проснулась.

Закрываю дверь комнаты и вместе с другими студентами выхожу из кампуса. Останавливаюсь, поправив запутавшийся ремешок сумки, и ощущаю странное покалывание на щеке. Кидаю взгляд в сторону, но никого не вижу. Не знаю, что со мной происходит, но иногда я чувствую себя как-то странно, выходя на улицу.

Ежусь от легкого ветра, и засунув руки в карманы джинсовки, спускаюсь по лестнице. Утром немного прохладно, но днем обязательно потеплеет. В этой части Калифорнии очень комфортная погода из-за близкого расположения к заливу Сан-Франциско. Я никак не могу найти время, чтобы добраться до пляжа и насладиться прогулкой по берегу. Всегда думала, что, учась так близко от океана, я буду каждый день пропадать там, но не всегда хватает сил даже на обычную вечернюю прогулку. Учеба изматывает. Но мне нравится учиться. Я наполняюсь новыми интересными знаниями. Открываю для себя многие вещи, которые мне обязательно пригодятся в будущем.

Университет находится в двадцати минутах пешком от кампуса, и я всегда с удовольствием преодолеваю это расстояние, размышляя о предстоящем дне.

Перехожу дорогу и слышу сигнал автомобиля, но не оборачиваюсь, продолжая свой путь.

– Эй, Айрис! – раздается сбоку и, повернув голову, вижу через открытое пассажирское окно улыбающегося Трэвиса за рулем огромного пикапа.

– Привет, – машу ему рукой и иду дальше.

– Садись подвезу.

– Не нужно. Уже недалеко осталось.

– Я не кусаюсь, дерзкая. Садись.

Закатываю глаза, понимая, что мне от него не отделаться.

Тот улыбается еще шире и, затормозив, открывает мне пассажирскую дверь.

– Как спалось? Мы не сильно тебе вчера мешали? – интересуется парень.

– Нет. Все хорошо, – отворачиваюсь к окну, провожая глазами прохожих.

– Ты не особо разговорчивая?

– По утрам да.

– Да и по вечерам тоже. Как я успел заметить.

– Извини, я не очень хорошая собеседница, – вырываются из меня слова, и я ощущаю неприятную горечь на языке.

Когда-то я была совсем другой. Веселой и общительной. Но я прекрасно понимаю, что прежней я уже никогда не буду. Я замкнулась в себе. Прежняя часть меня умерла и похоронена там в Филадельфии.

– Все в порядке. Тебе не нужно за это извиняться, – Трэвис оказывается понимающим, и остальное время больше ничего не спрашивает.

Но мне все равно ужасно неуютно в его присутствии. Я чувствую на себе его взгляды. Трэвис достаточно симпатичный парень. Высокий, широкоплечий со спортивным телосложением. И я уверена, что у него нет проблем с женским вниманием. Но мне это совершенно неинтересно. Я заперлась в своем коконе и не желаю никого подпускать к себе даже для обычного общения.

Как только Трэвис паркуется, я хватаюсь за ручку, чтобы поскорей выйти на свежий воздух.

– Куда ты так торопишься? До начала занятий еще десять минут.

– Мне нравится приходить заранее. Спасибо, что подвез. Хорошего дня, Трэвис, – выхожу из машины и спешу поскорей скрыться в главном здании университета.

Следующие две недели мы сталкиваемся с Трэвисом с завидной регулярностью. Несколько раз он снова навещает свою сестру и проводит с ней время за просмотром какого-нибудь фильма. Я же в такие минуты стараюсь или уходить из комнаты, чтобы посидеть во внутреннем дворике, или надеваю наушники и читаю пройденный материал. Периодически он встречает меня по дороге в университет или, когда я уже возвращаюсь в кампус и уговаривает подвести.

Когда я пытаюсь отказаться, парень не сдается и на самом деле это в какой-то степени приятно. Но, с другой стороны, это все выводит меня из равновесия, которого я так долго добивалась за последние месяцы.

Одним пятничным вечером, я возвращаюсь из университета достаточно поздно, засидевшись в библиотеке для подготовки доклада на тему военной журналистики. На улице уже темно и повсюду зажглись вечерние огни. К счастью, в этом городе достаточно спокойно и ходить одному здесь безопасно. Но мне все равно как-то не по себе, и я все время оборачиваюсь, ощущая, будто кто-то наблюдает за мной.

Прохожу рядом с кафе, где в дневное время студенты любят собираться на обеденном перерыве. Как только равняюсь с дверью, из нее выходит целая компания молодых парней.

Вперед выходит самый долговязый и, увидев меня, расплывается в хмельной улыбке.

– Привет, крошка. Куда направляешься?

– Никуда, – пытаюсь обойти его, но он преграждает мне путь.

– Айрис? – раздается голос Трэвиса. – Эй, шпиль. Отвали от девушки, – отталкивает парня.

– А ты что ее знаешь?

– Знаю, – парень улыбается мне теплой улыбкой.

– Ты идешь, Трэвис? – спрашивает кто-то из компании.

– Идите вперед, я вас догоню, – машет им рукой.

Компания уходит, и мы остаемся на улице вдвоем.

– Привет, – чешет затылок.

– Привет, – переминаюсь с ноги на ногу.

– Откуда так поздно?

– Была в библиотеке.

– В пятницу? – приподнимает каштановую бровь.

– Ну да. А что?

– Ты странная, дерзкая, – улыбка становится шире.

– Почему я странная?

– Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? Тусуешься?

– Отдыхаю.

– Что-то мне мало вериться. Сегодня студенческая вечеринка в доме братства. Не хочешь пойти?

– Синтия предлагала мне, но я не планировала.

– А если я предложу?

– Я все равно откажусь.

– А если я настою? – в голубых глазах мелькают озорные огоньки.

– Тебе будет гораздо веселей с твоими друзьями, Трэвис, – потираю ухо, которое начинает гореть.

– Да брось, дерзкая. Пойдем, будет весело.

– Если только совсем ненадолго.

– Заметано. Как только захочешь вернуться в кампус, скажешь, и я провожу тебя.

– Ладно.

В доме студенческого братства очень людно и слишком громко. Из колонок в главной гостиной орет популярная музыка и танцует человек двадцать. Все остальные разбрелись по всему дому, разделившись на небольшие компании. Трэвис не выпускает моей руки из своей, как только мы входим внутрь. С порога его начинают приветствовать, как будто он местная знаменитость и на меня устремляются любопытные взгляды.

Сразу захотелось провалиться сквозь землю, а лучше уйти.

Трэвис машет кому-то и, кинув взгляд в ту сторону, замечаю Синтию, направляющуюся к нам.

– Тебе удалось ее вытащить? – улыбается, посмотрев на меня.

– Хм…это все мое обаяние, сестренка.

Синтия фыркает, ударив брата по плечу.

Меня всегда забавляет их общение между собой. Оно на грани любви и неприязни.

– Айрис, тебе принести что-нибудь выпить? – Трэвис обращается ко мне.

– Эм…пэпси?

– Может, какой-нибудь коктейль?

– А разве здесь можно пить алкоголь? Здесь половине нет двадцати одного года.

– У нас можно все, – ухмыляется, переглянувшись с сестрой.

– Не сегодня, – решаю, что не стоит пить.

– Тебе, Синтия?

– Мне маргариту.

– Окей, скоро буду. Побудь с ней. А то еще сбежит, – подмигивает мне и скрывается в толпе.

– Хм…кто-то на тебя запал… – Синтия легонько толкает меня в плечо.

– Почему твоего брата все знают? – решаю проигнорировать ее слова.

– А он разве тебе не говорил?

– Говорил, что?

– Он член студенческого братства и еще в мае считался лучшим квотербеком футбольной команды университета. Но потом получил серьезную травму и вынужден был уйти из спорта.

– Я не знала.

– Ну я же говорю – мой брат совершенно точно запал на тебя.

– Почему ты так решила?

– Он не любит, когда девушки смотрят только на его заслуги. Был неудачный опыт, – говорит так, чтобы никто не слышал.

– Опыт?

– Когда он ушел из футбольной команды, его бросила девушка.

– Звучит жестоко.

– Хм…еще как. Это сучка, кстати, тоже сегодня здесь.

– О чем болтаете? – перед нами появляется Трэвис, протягивая наши напитки.

– Да так, ничего особенного, – Синтия отпивает из стакана.

– Как тебе здесь? – Трэвис обращается ко мне, держа в руках красный стакан с каким-то алкоголем, запах от которого доносится до меня, вызывая легкую тошноту.

– Немного шумно, – пожимаю плечами.

– Как я понимаю, ты не тусовщица, – констатирует, став ко мне так близко, что наши плечи соприкасаются.

– Не особо.

– Мне нужно в дамскую комнату. Не скучайте, голубки, – Синтия оставляет нас одних.

– А ты часто бываешь на таких тусовках?

– Раньше бывал. Но на последнем курсе это уже немного надоедает.

– Собираешься вернуться в родной город потом?

– Нет. Хочу переехать в Лос-Анджелес. Там много возможностей по моей профессии. А ты?

– Я не планирую возвращаться домой, – кручу жестяную банку в руках.

– Я могу ошибаться, но на это есть веская причина?

– Это неважно.

– Окей, не хочешь говорить. Не буду настаивать.

В какой-то момент сбоку на меня кто-то налетает и чуть не сшибает с ног, но Трэвис вовремя хватает меня за талию, притянув к себе.

– Твою мать! Чувак, ты мог бы поаккуратней? – голос Трэвиса грубеет, и его рука крепко прижимает меня к мужскому телу.

– Упс…яяя…сори… – парень едва стоит на ногах.

Трэвис подзывает кого-то, и два плечистых парня выводят неадеквата из дома.

– Испугалась? – опускает взгляд на меня.

– Н-нет, – отхожу от него на достаточное расстояние, чтобы он убрал свою руку.

Не проходит и минуты, как музыка резко затихает и по дому разносятся недовольные голоса.

– Какого черта сегодня происходит, – недовольно выпаливает Трэвис, как раз в тот момент, как появляется Синтия.

– Что случилось? – кидает на нас взгляды.

– Я сейчас, – парень уходит и возвращается только через пять минут, когда часть гостей уже начинает расходиться.

– Синтия, я вызову вам такси. Возвращайтесь в кампус.

– Что случилось?

– На нас кто-то вызвал полицию. Хрень какая-то. Впервые такое.

– Ладно. Пойдем, Айрис.

– До встречи, дерзкая, – бросает мне на прощание с мрачной улыбкой.

Глава 28

Проходит несколько дней, но я больше не вижу Трэвиса. Не спрашиваю у Синтии, где ее брат, чтобы она не подумала, будто мне от него что-то нужно.

Во время ланча выхожу на улицу и направляюсь в сторону зеленой лужайки, где студенты размещаются на траве, чтобы пообщаться и перекусить. Прохожу рядом с парковкой и замечаю припарковывающейся машину Трэвиса. Останавливаюсь, чтобы поздороваться, и жду, когда он выйдет из машины. Парень закрывает дверь и поворачивается в мою сторону, резко застыв на месте. Непроизвольно сжимаюсь, увидев у него фингал под левым глазом.

Лицо парня мрачнеет и, проведя рукой по волосам, он сдвигается с места. Но вместо того чтобы подойти ко мне он просто сухо кивает и уходит в сторону главного корпуса.

Какое-то время стою на месте, растерянно хлопая глазами. Не понимаю, что с ним. Но меньше всего я сейчас хочу заморачиваться мыслями о ком-либо мужского пола.

К черту их всех! У меня есть вещи поважней!

– Мисс Мэрион, проходите, – произносит медсестра, вышедшая из кабинета гинеколога.

Почитав положительные отзывы о данной платной клинике, я решила записаться на прием, чтобы перестать переживать по поводу своего здоровья.

– Добрый день, мисс Мэрион. Меня зовут доктор Хилари. Присаживайтесь, пожалуйста.

– Здравствуйте, доктор Хилари. Спасибо, – сажусь на указанный стул, нервно сжимая в руках ремешок сумки.

– Что вас беспокоит?

– Эм…два последних менструальных цикла были очень странными. Слишком скудными. Скорее даже мажущими.

– Такое раньше бывало?

– В том то и дело, что нет. Ничего подобного не происходило.

– Какие-нибудь боли при этом присутствуют и не только вовремя месячных?

– Может быть, совсем небольшое потягивание внизу живота во время месячных.

– Половой жизнью живете?

– Кхм…да… – краснею, опустив глаза.

– Головокружения или тошнота есть?

– Нет. Ничего такого. Иногда только бывает слабость по утрам.

– Делали тест на беременность?

– Нет. Зачем? Я не могу быть беременна, – слишком быстро выпаливаю занервничав.

– Почему вы так решили?

– На тот момент как…кхм…я принимала противозачаточные. Да и у меня ведь нет задержки.

– Мисс Мэрион, ни одно противозачаточное средство не даст вам стопроцентной гарантии. А то, что вы мне рассказали, не походит на нормальные месячные. Давайте мы с вами сдадим анализ на уровень ХГЧ и заодно проверим, нет ли каких-либо воспалений. А потом будем думать, что делать дальше.

– Х-хорошо, – начинает не на шутку потряхивать.

Медсестра берет у меня анализы и относит в лабораторию, попросив подождать в коридоре.

Минуты ожидания тянутся мучительно медленно, и паника нарастает с каждой секундой. Когда слышу свое имя, непроизвольно вздрагиваю и на колотящихся ногах вхожу в кабинет.

– Мисс Мэрион, пришли ваши результаты из лаборатории. К счастью, никак воспалений не обнаружено. Но, как я и предполагала, уровень ХГЧ прилично повышен, и чтобы окончательно убедиться, я предлагаю сделать УЗИ.

Ложусь на специальную кушетку и дав доступ к животу, обреченно жду вердикт доктора. Какое-то время женщина молча водит датчиком по животу, и мое сердце уже готово выскочить из груди.

– Ну что ж… – доктор направляет на меня взгляд. – Вы беременны, мисс Мэрион. Случаи с такого рода выделениями, как у вас бывают, и это не считается патологией, если вас больше ничего не беспокоит. Вопрос в другом вы планируете сохранять беременность?

– Яяя…эм…не з-знаю, – нахожусь в таком шоке, что даже говорить нормально не могу.

– Дело в том, что у вас срок уже почти одиннадцать недель.

– А ребенок? Он…с ним все в порядке?

– Да. Вполне нормальная беременность. Вам нужно хорошо подумать и не затягивать с решением. В вашей анкете указано, что вы учитесь на первом курсе Калифорнийского университета и, как я понимаю, не работаете?

– Н-нет.

– А отец ребенка? Вы с ним близки?

– Мы…мы расстались еще до моего отъезда, – проглатываю ставший в горле ком.

– Мисс Мэрион, я советую вам обсудить этот момент с кем-то из своих близких и не принимать такое важное решение в одиночку.

– Д-да. Хорошо, доктор.

– Берегите себя.

Не помню, как выхожу из клиники. Меня захлестывает целый ураган мыслей и страхов. Ноги на автомате приводят меня в кампус и войдя в комнату, я не обращаю внимание на Синтию, сразу направляясь к своей кровати.

– Айрис? С тобой все в порядке? На тебе лица нет, – раздается встревоженный голос соседки.

Ничего не отвечаю, а просто ложусь на кровать, с головой укрывшись одеялом. Сворачиваюсь в позу эмбриона и до боли прикусив губу, беззвучно плачу.

– Что случилось, Айрис? – Синтия оказывается рядом, положив руку мне на плечо.

– Пожалуйста…не надо… – всхлипываю, понимая, что еще немного, и я разрыдаюсь.

– Ладно…поплачь. Тебе станет легче. Я пойду прогуляюсь, – соседка уходит, оставив меня одну, и плотину слез прорывает.

Сжав одеяло в руках, и я срываюсь в горькие рыдания. Из меня вырывается вся скопившаяся боль, которую я пыталась заглушить. Но правда в том, что, уехав из города, где он я не оставила все там. Я привезла это с собой. А теперь во мне еще и растет его частичка.

Не проходит и дня, чтобы я не думала о бывшем муже. Как назло, он часто снится мне по ночам. Периодически я улавливаю его запах где-то на улице, прекрасно понимая, что это всего лишь игра моего сознания. Временами на меня накатывает такая сильная тоска, что я едва сдерживаюсь, чтобы не набрать его номер, который выучила наизусть, и просто услышать его голос. Но я прекрасно знаю, что он даже не поднимет трубку. Ему плевать на меня. И даже если бы я сообщила ему о ребенке, он точно послал бы меня ко всем чертям.

Ни в этот день, ни на следующий я не признаюсь отцу. Я не в силах сказать об этом хоть кому-нибудь.

С разрывающимся в груди сердцем я записываюсь на аборт, не видя другого выхода. Я слишком молода, чтобы становиться матерью. А тем более матерью-одиночкой.

Прости меня, малыш…мне очень жаль…

Сидя напротив кабинета, жду своего вызова и смотрю на сидящих рядом будущих мамочек с большими животами. Одна из девушек пришла в сопровождении своего мужа, который не отпускает ее руки из своей. Становится невыносимо на это смотреть, и я просто опускаю глаза в пол.

В моей сумке звонит телефон и, достав его, вижу входящий от Хизер.

– Привет, Хизер. Мне не очень удобно сейчас говорить, – негромко произношу.

– Ты уже прочитала?

– Что прочитала?

– Я скинула тебе ссылку еще с утра.

– Какую ссылку?

– Боже, Айрис! Зайди и прочитай. Весь город стоит на ушах. Я до сих пор в полном шоке.

– Ладно. Я потом перезвоню тебе.

Дрожащими пальцами вожу по экрану, ощущая, как ускоряется сердцебиение. Открываю присланную ссылку и читаю статью, с каждой строчкой сжимаясь сильней:

«Сегодня утром весь город потрясло ужасное событие. В одном из промышленных контейнерных складов произошла крупная перестрелка. По предварительным данным, предоставленным полицией округа, в перестрелке участвовала преступная группа, главарем которой оказался бывший военный Лиан Ньюман. В свое время отсидевший в тюрьме за убийство сослуживца и после освобождения ставший рецидивистом. Когда-то этот человек был связан с самым известным мафиози города Илиасом Бурасом. С недавнего времени мафиози находится под арестом ФБР по обвинению в крупной перевозке психотропных веществ, которая осуществлялась под видом поставки лекарств в фармацевтическую компанию недавно убитого Леонарда Пенхази, унаследованную его сыном. Как ни странно, на месте перестрелки оказался Джулиан Пенхази, получивший несколько серьезных ранений, с которыми его увезли в реанимацию. Но, как нам стало известно позже, мужчина скончался спустя полчаса, не приходя в сознание…» – строчки начинают расплываться перед глазами и от резкой нехватки кислорода хватаю ртом воздух.

Захлестывает ощущение, будто меня толкнули с высокой скалы, и я лечу прямо в бездонную пропасть.

Где-то на фоне слышу свое имя, но не могу даже пошевелиться.

– Девушке, похоже, плохо, – произносит кто-то напротив меня.

– Мисс Мэрион? У вас что-то болит?

– Простите… – подрываюсь с места и бегу по коридору, чуть не сбивая кого-то с ног.

Выбегаю из клиники и, хватаюсь за перила из-за резкого головокружения. Оседаю на ступеньки и обхватив живот двумя руками, кладу голову на колени.

– Джулиан… – шепчу, дрожащими губами.

Его больше нет! Он мертв! Мертв!

Зажмуриваюсь так сильно, что в глазах мелькают яркие точки. Грудь сдавливает с такой силой, будто меня придавило бетонной плитой. Все внутри сжимается спазмами.

– Джулиан… – повторяю срывающимся голосом.

Сейчас я бы все отдала, чтобы еще хоть разок взглянуть в бездонные серые омуты и на мгновенье утонуть в них. Даже зная, что никогда ничего для него не значила. Я ведь так сильно любила. И все еще безумно люблю.

– Мисс, с вами все в порядке? – звучит надо мной женский голос.

– Д-да, – шмыгаю носом, вытирая пролившиеся с глаз слезы.

– Уверены? Может, позвать доктора?

– Спасибо, я в порядке, – берусь за перила, поднимаясь на дрожащие ноги.

Не возвращаюсь в клинику, уходя по дороге в направлении автобусной остановки. Ноги сами несут меня куда подальше.

Я совсем не знаю, что теперь будет. Во что превратиться моя жизнь, ведь я не смогу избавиться от нашего с Джулианом ребенка.

Я знаю, что мне придется совсем несладко, но я что-нибудь придумаю. Я справлюсь. Ради нас. Ради жизни. Я буду любить малыша самой безграничной любовью, которой я была лишена от своей мамы. Если так случилось, значит, это испытание мне нужно.

Глава 29

Полтора месяца спустя

Стоя в ванне после душа, вытираюсь полотенцем, думая о предстоящей в конце следующей недели поездке домой на рождественские каникулы. Моя вторая за все время поездка домой. Первая была через две недели после рождения двойняшек, и больше я не приезжала. Когда я впервые увидела своих брата и сестру, я совсем ничего не почувствовала. Сейчас же я не знаю, как буду реагировать на младенцев, ведь скоро сама стану мамой такого же комочка.

Опустив взгляд на свой округлившийся живот, поглаживаю его рукой, испытывая смесь разных эмоций. Он пока еще совсем небольшой, и у меня есть возможность скрывать его под одеждой оверсайз. К счастью, беременность проходит почти незаметно. Не считая легкой слабости по утрам и резковатой реакции на некоторые запахи. Я не беру в расчет бушующие гормоны, из-за которых мне постоянно хочется секса.

Вчера я была в клинике и наконец-то узнала, что у меня будет девочка. И вечером перед сном мне очень захотелось завести для нее дневник, с грустью вспоминая порванный мной дневник мамы. Его клочки так и остались лежать на полу в гардеробной, когда я уходила.

В университете никто, кроме Синтии не знает о моем положении, и соседка пообещала молчать, когда я кратко рассказала ей свою печальную историю. Не вижу смысла пока никому рассказывать из руководства. Я не планирую бросать учебу. Отец обещал помочь мне с няней и снять для нас квартиру, когда я рожу. И это немного успокоило тревогу насчет моего будущего.

Никогда не забуду, как разрыдалась, рассказав ему о беременности. Он сразу поддержал меня и даже ни разу не намекнул на то, чтобы я избавилась от ребенка. Я чувствую, что он все еще испытывает вину, а мне была необходима именно его поддержка.

Переодевшись и высушив волосы, возвращаюсь в комнату, где никого нет. Синтия с самого утра уехала со своим новым бойфрендом и друзьями брата на природу. Я тоже собираюсь выйти на улицу и сделать пару кадров для фотостоков. В выходные дни я стараюсь отвлекаться, уделяя время фотографии, чтобы у меня не было времени на непрошенные мысли. А еще с недавнего времени меня пригласили стать фотографом студенческой газеты, и я с радостью согласилась. Теперь я загружена по полной.

Перед выходом из комнаты вешаю фотоаппарат на шею и, взяв сумку, открываю дверь. Чуть не вскрикиваю от неожиданности, инстинктивно прижав сумку к животу.

Передо мной стоит какой-то мужчина в деловом костюме, рука которого зависла в воздухе, не успев постучать.

– Добрый день. Прошу прощения, но мне нужна мисс Мэрион.

– Это я. Кто вы? – настораживаюсь.

– Меня зовут Грэг Хиггинс. Я был адвокатом Джулиана Пенхази, – от одного звука имени сердце болезненно сжимается, снова начав кровоточить.

– Что вам нужно от меня, мистер Хиггинс? – стараюсь говорить без дрожи в голосе.

Даже не счесть, сколько бессонных ночей я провела после того, как узнала, что он мертв и больше не дышит со мной одним воздухом.

– Ваш бывший муж просил меня передать это вам в случае его смерти, – протягивает мне какой-то черный конверт.

– Что это? – не спешу забрать конверт.

– Не могу знать, мисс Мэрион. Конверт был передан мне запечатанным.

Забираю конверт дрожащей рукой и ощущаю тяжесть.

– А также по его просьбе я должен сообщить вам лично, без процедуры оглашения завещания… – достает из кожаной сумки какие-то документы. – Что он завещал вам свою семейную компанию и пентхаус. Здесь все указано, – протягивает документы.

– Нет. Я не могу это принять, – одергиваю руку. – Я ему никто.

– Вы его бывшая жена, мисс Мэрион. И по документам компания и квартира теперь ваши.

– Зачем он это сделал?

– Это было известно только ему самому. Я лишь выполняю все его пожелания.

– Кто еще был в завещании?

– Его лучшие друзья Чейз Брэдли и Килл Флойд. Им он завещал свою долю ночного клуба и открывшегося недавно ресторана. Оставшиеся сбережения он пожертвовал в фонд помощи женщинам, подвергшихся домашнему насилию.

– В фонд? Я не знала, что Джулиан занимается благотворительностью.

– Он жертвовал туда каждый год уже на протяжении пяти лет.

Не могу поверить в то, что слышу. Трудно представить, что тот человек, который так жестоко выбросил меня из своей жизни, может иметь такое благородство.

– А что стало с его семейным поместьем?

– Вся прилегающая территория вместе с поврежденным зданием была выставлена на аукцион и ушла с молотка. Я выполнил свою задачу, мисс Мэрион. Всего вам доброго, – разворачивается, чтобы уйти.

– Мистер Хиггинс, – окликаю его, и он оборачивается. – Вы знаете, где он похоронен?

– Знаю. В семейном склепе, рядом со своим дедушкой, бабушкой и матерью. На кладбище Маунт-Мориа.

– Спасибо.

Мужчина уходит, и я возвращаюсь в комнату. Сев на кровать, какое-то время просто смотрю на конверт, боясь увидеть то, что может там находиться.

Затаив дыхание отклеиваю верх и замечаю внутри книгу. Достаю ее, и это оказываются стихи известного древневосточного поэта Мавлана Мухаммад Руми. Странно видеть эту книгу перед собой. Никогда не замечала у Джулиана тягу к стихам. Обращаю внимание, что между страницами заложена закладка, и я открываю на том месте.

Закладка находится на странице стихотворения:

«Зачем разделять эту и грядущую жизни,

если мы родимся вновь…

Зачем разделять то, что было и будет,

Зачем забывать нашу прошлую жизнь…

Клянусь и грядущее нас не погубит!

Ты только за душу покрепче держись…

И в этой, и в прошлой, и в будущей жизнях

Мы были и будем с тобою всегда!

И пусть исчезают эпохи и люди,

Моя ты навеки! Моя ты жена…

Пусть ветер нас гонит к разлуке толкая,

Пусть дом наш с тобой затерялся во снах,

Сквозь призму судьбы на ушедшее глядя,

Друг друга мы встретим в грядущих веках!»

Непонимающе моргаю, начав шмыгать носом от накативших слез. Это похоже на какой-то бред. Зачем Джулиану передавать мне такое, когда он развелся со мной и признался, смотря прямо в глаза, что я была всего лишь навязанной проблемой и что он не любит меня.

В конверте ощущается что-то еще мелкое, и я наклоняю его, подставив ладонь, на которую падают наши с ним обручальные кольца.

– О боже… – всхлипываю, посмотрев на сверкающий металл сквозь пелену слез.

– Доченька! Ну наконец-то! – папа встречает меня в аэропорту, крепко обняв.

– Привет, пап, – обнимаю в ответ, вдыхая родной запах.

– Пойдем, дорогая. Стив, возьми чемодан, – просит нашего водителя.

– Конечно, сэр.

– Добрый день, Стив, – приветствую мужчину, работающего на моего отца уже больше пятнадцати лет.

– Добрый день, Айрис.

– Как поживает ваша жена и дочки?

– Спасибо, замечательно. Неделю назад уже выдал замуж младшую. А старшая уже беременна третьим внуком.

– Рада это слышать, – искренне улыбаюсь.

– Как ты долетела, милая? – папа кидает взгляд на мой живот, скрытый за безразмерным шерстяным свитером.

– Все хорошо, пап. Не переживай.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – приятно, что он так переживает за будущую внучку.

Садимся в машину и выезжаем с территории аэропорта. Направляю взгляд в окно, и от знакомых видов всепоглощающая печаль растекается по венам, оставляя после себя пустоту.

– Ты покажешь мне то, что тебе передал адвокат? – голос отца отвлекает меня.

– Да, – открываю рюкзак и передаю отцу документы на завещанное мне Джулианом.

Про конверт я не стала говорить. Это все равно уже не имеет никакого значения. Его больше нет. И каждый раз, когда я думаю об этом, меня разрывает на части.

– Все составлено верно. Он действительно сделал это, Айрис, – папа не может поверить так же, как и я. – Не понимаю Джулиана. Когда он сообщил мне, что развелся с тобой и возвращает тебя в семью, он был достаточно категоричен и холоден.

– Я не знаю, что со всем этим делать, папа. Это слишком для меня.

– Не волнуйся. Я буду рядом и всегда помогу тебе. Но тебе нужно хорошо подумать, готова ли ты продолжать учебу, когда здесь у тебя уже есть все.

– Я ведь так хотела выучиться.

– Да. Но жизнь преподнесла тебе другое. Ты ведь можешь продолжать заниматься своим любимым хобби. Этого у тебя точно никто не отнимет.

– Я не знаю. Я ужасно растеряна.

– У тебя есть время подумать, дорогая.

По приезде домой сразу иду в детскую, застав двойняшек с няней. Женщина держит заметно подросшую сестренку на руках, другой рукой, раскачивая люльку, в которой спит братик.

Папа предупредил меня, что отправил сегодня Барбару в салон красоты, а значит, я могу побыть с малышами.

– Здравствуйте, – тихо произношу.

– Добрый день, – улыбается няня.

– Можно я подержу?

– Конечно. Она уже крепко спит.

Забираю из ее рук маленький комочек и затаив дыхание любуюсь милым личиком с пухлыми щечками. По коже бегут мириады мурашек, и все нутро наполняется невероятным трепетом и любовью.

– Вы можете пока отдохнуть. Я побуду с ними.

– Хорошо, – женщина уходит, и я остаюсь с двойняшками наедине.

– Ты такая прелестная, моя маленькая сестренка, – шепчу, поправив розовый чепчик. – Скоро у вас с братиком появится племянница, – проглатываю ставший в горле ком.

Весь оставшийся день провожу с малышами, заряжаясь от них светлой и чистой энергетикой. Барбара с радостью мне это позволяет, вернувшись отдохнувшей из салона. Кормлю их из бутылочки, сама замешав смесь под чутким руководством няни, ведь Барбара не пожелала кормить их грудью, боясь изменений в фигуре. Даже меняю им подгузники и переодеваю. Совсем скоро мне предстоит тоже самое, и я рада заранее получить опыт.

За день до Рождественского сочельника прошу водителя отвезти меня на кладбище. Я чувствую сильнейшую потребность побывать на месте, где тот, кого я так отчаянно любила, нашел свой покой. Может быть, хотя бы после этого мне станет легче, и я до конца осознаю, что больше никогда его не увижу. Что наша дочь никогда не узнает своего отца.

Выхожу из машины и натягиваю на уши шапку, придерживая на шее шарф из-за пронизывающего ветра. Даже теплая куртка не спасает. Сегодня с самого утра идет снег и все дороги в городе замело, но это не остановило меня.

Ступаю по заснеженной дорожке, ведущей к склепу, слыша хруст снега под ногами. Открываю кованую металлическую дверь, за которой идет еще одна сделанная из дерева, и вхожу в небольшое помещение. Внутри все покрыто дорогим мрамором, и видно, что это место создавалось с особым уважением к тем, кто здесь покоится.

Сердце болезненно сжимается, когда я замечаю табличку с именем Джулиана. Едва передвигая ногами, подхожу и прикасаюсь к холодному камню, вздрагивая всем телом.

– Все должно было быть не так, – всхлипывая, шепчу дрожащими губами.

Достаю из кармана наши кольца и оставляю их на выступе плиты. Не могу больше хранить их у себя. Они приносят слишком много боли.

– Прощай, Джулиан, – разворачиваюсь и ухожу, оставляя здесь свое раскуроченное сердце.

Оказываюсь на улице и тру онемевшие руки друг о друга, пряча их в карманах куртки.

– Добрый день, мисс Мэрион, – сбоку от меня раздается грубый мужской голос и повернувшись, вижу высокого коренастого мужчину, лицо, которого мне кажется знакомым.

– Добрый день. Кто вы?

– Вы должны поехать со мной.

– Куда и зачем?

– Вы обо всем узнаете, – весь его вид не на шутку пугает, и внутренние инстинкты кричат скорей уходить.

– Я не знаю, кто вы и не собираюсь никуда с вами ехать, – делаю шаг, но внезапно кто-то сзади прижимает мне к носу что-то влажное.

Вдохнув резкий отвратительный запах, ощущаю сильнейшее головокружение, и сознание покидает меня, принося за собой темноту.

Глава 30

Прихожу в себя, пытаясь открыть тяжелые веки. Голова налитая, будто я проспала больше суток.

Стараюсь сфокусировать зрение и жмурюсь от яркого света, льющегося из окна, оказавшимся иллюминатором в самолете.

Я вижу за стеклом проплывающие облака и где-то далеко внизу бесконечную водную рябь, в которой отражается голубое небо и солнце.

Начинаю судорожно осматриваться по сторонам, понимая, что сижу в кресле, пристегнутой ремнем безопасности. На мне уже нет куртки и шапки. К счастью, я в свободной толстовке, хорошо скрывающей мой живот, которую надела выходя из дома. Хватаюсь за металлическую пряжку, собираясь отстегнуться.

– Не нужно, мисс Мэрион. Мы уже скоро приземлимся, – звучит тот самый голос, и я перевожу взгляд на противоположную от прохода сторону, увидев сидящего в кресле мужчину с кладбища, а напротив него еще какого-то.

– Ч-что п-происходит? З-зачем вы п-похитили меня? – захлестывает паника, и воздуха в легких начинает не хватать.

– Успокойтесь, мисс Мэрион. Волнение лишнее.

Присмотревшись получше, я начинаю вспоминать, где видела этого мужчину. Рядом с университетом. И на парковке при выходе из магазина, расположенного недалеко от кампуса.

– Кто вы? – смотрю на него, сузив глаза.

– Это неважно.

– Вы хотите убить меня? – в голову врываются воспоминания о покушении и все тело напрягается.

– Нет, мисс Мэрион. Советую вам успокоиться и дождаться приземления. Там вы все узнаете.

Через двадцать минут самолет приземляется, и еще в момент посадки успеваю обратить внимание, что мы где-то очень далеко от дома. Потому что вокруг яркая зелень с пышными кокосовыми пальмами.

Двери самолета открывают и, спускаясь по короткому трапу, сразу ощущаю соленый морской запах. Воздух теплый и влажный. А значит, мы находимся в тропическом климате.

Нас встречает водитель на белом мерседесе представительского класса, и я забираюсь в роскошный салон, обтянутый бежевой кожей. Один из сопровождающих мужчин садится рядом со мной, а второй рядом с водителем.

Мы выезжаем с частной полосы аэропорта, и по знакам пытаюсь понять, в какой стране нахожусь, но на них просто незнакомые мне названия. Вокруг простирается очень красивая природа. С целыми пальмовыми рощами и джунглями. Временами, когда мы проезжаем по холмистой местности, где-то вдалеке я замечаю побережье с белым песком и ярко-бирюзовой водой.

– Что это за место? – задаю вопрос мужчине.

– Барбадос, мисс Мэрион.

– Мы в Атлантическом океане?

– Не совсем. Остров окружен водами карибского моря.

Дорога занимает примерно полчаса, и когда машина сворачивает, начиная ехать по гравийной дороге, присмотревшись, вижу за невысоким забором двухэтажную белоснежную виллу с плоской крышей. На фоне заходящего солнца она смотрится очень завораживающе.

Водитель останавливается напротив ворот, и я обращаю внимание на еще одну машину, припаркованную немного дальше. Сидевший рядом со мной мужчина выходит и открывает мне дверь.

– Дальше вы сами, мисс Мэрион. Вас встретят.

– Кто? Зачем вы меня сюда привезли?

– Вам скоро все расскажут.

С бешено колотящимся сердцем выхожу из машины и прохожу через открытые ворота, ступая по выложенной камнем дорожке.

Нервно тереблю низ толстовки, желая поскорей избавится от нее из-за жары. Но пока не могу этого сделать, ведь сразу засвечу свой живот, под обтягивающей футболкой.

Впереди простирается просторный парадный вход с тремя овальными ступенями, спрятанный под навесом. Широкие распашные двери открыты, и весь дом виден буквально насквозь.

Как только поднимаюсь по ступенькам, слышу сбоку какой-то звук и повернувшись, замечаю вышедших Чейза и Килла.

– Здравствуй, Айрис, – приветствует меня Килл все в той же собранной манере бывшего агента.

– Привет, Айрис. Рад тебя видеть, – Чейз пытается улыбнуться, но улыбка кажется натянутой.

– Зачем я здесь? – голос начинает дрожать, как и я сама.

– Тебя кое-кто ждет там на террасе, – Килл указывает рукой идти прямо.

Сглатываю вязкую слюну, ощутив, как резко стало душно, и на негнущихся ногах иду в указанном направлении. С той стороны дома оказывается терраса, устланная мраморной плиткой с бассейном, кажущимся бескрайним из-за переливающегося бортика. А дальше идет белоснежный пляж, ведущий к бирюзовой воде. Шум накатывающих на берег волн слышен даже отсюда.

Спускаюсь на террасу, и меня обдает легким ветром, приносящим с собой соленый запах. Непроизвольно делаю глубокий вдох. Кожа покрывается мурашками, и от этого ощущения даже голова начинает немного кружиться.

– Здравствуй, Русалка… – раздается до боли знакомый низкий бархатистый голос, и сердце уходит в пятки, а внутренности скручиваются в тугой комок.

Кровь, как раскаленная лава начинает стремительно бежать по венам, оставляя после себя ожоги.

Сжав руки в кулаки, поворачиваю голову на звук голоса и вижу мужчину, из-за которого проплакала бесчисленное число ночей.

Он сидит в большом плетеном кресле, положив руки на широкие подлокотники. Его взгляд направлен перед собой, и я вижу, как в прозрачных глазах отражается огненный закат.

– Нет…ты…ты мертв… – сбивчиво шепчу, пытаясь устоять на резко ослабевших ногах.

– Как видишь…пока еще нет, – горько ухмыляется.

– Я б-была н-на твоей могиле… – из-за дрожи не могу нормально говорить.

– Поэтому ты здесь, Русалка, – впервые он переводит глаза на меня, и его внимательный взгляд разрывает едва зажившие шрамы на душе.

– Нет! – срываюсь с места и бегу отсюда куда подальше.

Передо мной кто-то возникает, и я врезаюсь в мужскую грудь.

– Айрис? – Чейз сжимает мои предплечья, заглянув в глаза. – Ты в порядке?

– Увези меня отсюда, – хриплю задыхаясь.

– Тебе лучше успокоиться.

– Я сказала, увези меня! – кричу срывающимся голосом, и слезы брызжут из глаз.

– Сделай то, что она просит, Чейз. Я не могу заставить ее выслушать правду, – за спиной звучит твердый голос Джулиана.

Зажмурив глаза, делаю судорожный вдох и поворачиваюсь, чуть не вскрикнув от увиденного.

Четыре месяца назад

Джулиан

Смотрю на бледное бездыханное тело матери, и пол подо мной начинает плыть. Приходится опереться рукой о кушетку, на которую ее уложили, рискуя прямо здесь завалиться на пол.

В груди нестерпимо жжет. Сердце уже давно не бьется так, как должно, ведь часть его уже отмерла вместе с уходом женщины, родившей меня на этот гребаный свет.

– Прости, что не уберег тебя, мама, – хрипло шепчу, до боли сжимая переносицу от переполняющего чувства вины.

Ты должен был настоять и забрать ее к себе! Должен был, черт тебя возьми, хренов ты слабак!

Ощутив влагу на лице, отнимаю руку, увидев, что мои пальцы мокрые. Не помню, чтобы я когда-то в своей жизни плакал. Я всегда старался переносить все трудности стойко. Но не сегодня.

Наклонившись над телом, беру холодную худощавую руку в свою и закрыв глаза, прижимаюсь к ней щекой.

– Прости меня за все. Прости, что не защищал тебя от него, когда должен был. Прости, что не уследил за Марти. Прости, мама… – прикасаюсь сухими губами, больше не ощущая родного запаха, а только противный химозный запах, ассоциирующийся со смертью.

Когда-то я также стоял над трупом Марти, и этот момент отпечатался в моей памяти. А теперь к нему прибавился и этот.

Не знаю, сколько проходит времени, когда раздается звук открытия двери, и я слышу приближающиеся шаги.

– Пора уходить, брат, – произносит Килл, положив руку мне на плечо.

Киваю и на ватных ногах следую к выходу вместе с другом. Я даже не подхожу ко второй кушетке, на которой под специальным брезентом лежит обгоревшее тело отца. На этого человека мне глубоко плевать.

Пусть горит в Аду!

– Мне нужно договориться о похоронах, – не узнаю свой голос, ставший сиплым.

– Я уже обо всем договорился, приятель. Не волнуйся. Едем в клуб. Нас уже ждет Чейз.

Не помню дороги до клуба. Нахожусь в полной прострации. Следую куда-то за Киллом, делая все на автомате.

Как только оказываюсь в своем кабинете, достаю из шкафа коробку с сигарами и закуриваю.

Оба друга переглядываются между собой, и меня злит жалость, отражающаяся на их лицах. На самом деле я бы сейчас лучше вернулся домой и забылся в любимых объятиях Русалки.

Она единственное дорогое, что у тебя осталось!

Киллу кто-то звонит, и он отвечает на звонок, начав хмуриться и нервно проводить рукой по волосам. Закончив разговор, он устремляет взгляд на меня.

– Тебе не понравится то, что я скажу, Джул.

– Продолжай.

– Моим людям удалось пробить, кто покушался на Айрис. Этот же человек и устроил перестрелку и пожар в поместье, решив действовать кардинально.

– Кто эта мразь? – стискиваю челюсти.

– Лиан Ньюман – когда-то он был правой рукой и киллером Бураса.

Бывший военный, неуправляемый отморозок с напрочь отбитой башкой. В свое время отсидевший срок за убийство своего сослуживца в пьяном конфликте. Он очень желал занять место смотрителя города, но на горизонте появился твой отец, и Бурас отдал предпочтение ему. Ньюман не смирился с ударом по его эго и ушел от Бураса. Втайне он собрал свою группу, состоящую из таких же бывших военных преступников, и начал промышлять своими делами, желая расквитаться со всеми, кто стал у него на пути.

– Эта тварь убила Марти?

– Боюсь, что да. И этот ублюдок не остановится.

– Я убью его. Клянусь. Он лишил меня родных людей.

– Это слишком опасно, Джул.

– Мне уже плевать. Я слишком долго ждал, за что поплатился жизнью матери.

– Ты не понимаешь во что ввязываешься. К тому же скоро к тебе точно заявится Бурас, поскольку ты автоматически становишься наследником всего, что принадлежало твоему отцу.

– К чему ты клонишь, Килл? Ты прекрасно знаешь, что я никогда не соглашусь на сотрудничество с этой мразью.

– Я знаю. Что делать с ним мы еще обсудим. Но в первую очередь тебе нужно решить вопрос с Айрис.

– В каком смысле?

– Ты сам говорил, что когда с отцом будет покончено, ты вернешь ее домой.

– Это уже невозможно. Все изменилось.

– Я был уверен, что ты так скажешь. Но тебе придется что-то придумать, Джул. Если не хочешь, чтобы ее постигла участь твоего брата и матери, – кривлюсь от резкой боли, пронзившей виски, и звучно выдыхаю.

– Даже если я попытаюсь увести ее куда-то и спрятать, она не согласится. И обязательно что-нибудь устроит. Ты же знаешь мою жену.

– Значит, сделай так, чтобы она уехала. Создай видимость, что ты хочешь порвать с ней. Все должны думать, что для тебя это был всего лишь навязанный брак и тебе плевать на нее.

– Как ты себе это представляешь, Килл?

– Сейчас все внимание местной прессы направлено на тебя. Оформи официальный развод, и пусть об этом узнают. Дай интервью журналистам. Засветись в городе с какой-нибудь шлюхой и все. Никто больше не сможет манипулировать тобой через нее.

– Айрис возненавидит меня.

– Если хочешь сохранить ей жизнь, пока мы будем со всем разбираться, ты сделаешь это, Джул. А для ее безопасности я найму самых лучших сотрудников, чтобы они издалека наблюдали за ней.

Когда Русалка выбегает из кабинета, из моей груди вырывается глухой хрип. Стакан выпадает из руки, с треском разбиваясь об пол. Облокачиваюсь ладонями о крышку стола, дыша, как умирающий в агонии зверь.

Теперь этот сломленный взгляд потухших голубых глаз, наполненный болью, будет сниться мне во снах. Сказав, что не люблю, я умер в тот же самый момент. И теперь я буду умирать каждый день без нее. Без этих глаз. Без ее улыбки. Без манящего запаха соленой карамели.

Но, похоже, мне и так осталось недолго. Вчера ко мне заявился Бурас и заговорил про поставку и наше дальнейшее сотрудничество. Пришлось включить все свое актерское мастерство и сказать, что я готов, только чтобы эта чертова поставка состоялась и тогда ФБР сразу возьмется за Бураса. А когда он узнает, что в этом замешан я, на меня начнут охоту. Но моя главная цель, как ни странно, не он, а Ньюман. Я не успокоюсь, пока не прикончу эту мразь. Килл не хочет, чтобы я рисковал, но я не смогу спать спокойно.

В кабинет входит София и направляет на меня испуганный взгляд.

– Мистер Пенхази, Айрис пробежала вся в слезах…

– Я знаю, София. Сегодня она уезжает.

– Что? Как?

– Не задавай лишних вопросов, а лучше проконтролируй, чтобы она собрала все свои вещи, – едва сдерживаюсь, чтобы не наорать на женщину.

– Вы ведь не можете так с ней поступить. Бедная девочка, – начинает всхлипывать.

– София, выйди вон! – направляю на горничную испепеляющий взгляд, и та выбегает из кабинета.

Замечаю на полу брошенное кольцо и подняв его, прячу в карман, выходя из кабинета.

Килл с Чейзом стоят в гостиной, обсуждая что-то и увидев меня, сразу замолкают.

– Ну что? – интересуется Килл.

– Ты можешь быть доволен.

– Считаешь, моей целью было это?

– А разве нет?

– Моя цель – уберечь тебя от очередной потери.

– Я уже ее потерял, Килл. Она никогда меня не простит.

– Твоя задача не наломать дров и остаться живым. А там уже посмотрим, простит она тебя или нет.

За спиной раздаются шаги и повернувшись, вижу Русалку, спустившуюся вниз.

Она бросает на меня заплаканный взгляд, полный обжигающей ярости, и внутри я превращаюсь в пепел. Внезапно она делает шаг в мою сторону, и я сжимаюсь всем телом, но выдерживаю взгляд. Оказавшись напротив, она срывает с запястья подаренный мной браслет и швыряет в меня. Ничего не весящая вещь, ударяется об мою грудь словно стофунтовый камень, падая на пол.

– Оставь себе. Подаришь своей очередной шлюхе, – красивое лицо искажается в гримасе отвращения и отвернувшись, она уходит.

Непроизвольно делаю шаг к ней, но Килл хватает меня за плечо останавливая. Сжав кулаки, наблюдаю, как уже бывшая жена скрывается в кабине лифта.

Глава 31

Настоящее время

Айрис

Мой взгляд падает на медицинскую канадку, на которую Джулиан упирается левым локтем, чтобы устоять на двух ногах. Пытаюсь понять, что с его ногой, но под свободными льняными брюками ничего не видно. Скольжу взглядом по торсу, скрытому под черной рубашкой с закатанными рукавами из той же ткани, что и брюки, и ловлю себя на мысли, что он заметно похудел. Поднимаюсь к лицу и замечаю на левой брови кривой шрам, тянущийся к виску. Из-за худобы скульптурные черты лица стали казаться слишком острыми, предавая ему возраста. Под глазами темные круги и взгляд холодных глаз потухший. Возможно, мне кажется, но на висках просматриваются седые волосы, которых не было.

– Ну что, Русалка? Теперь я стал точной копией своего отца? – хрипло произносит с горькой ухмылкой на губах, указав на канадку.

Отвожу глаза, не в силах выдержать его бездонный взгляд. Мне физически больно смотреть на него.

– У меня есть шанс уговорить тебя остаться? – в голосе слышна надежда, но скорей всего это игра моего воображения.

– Нет. Но прежде чем уйти, я скажу, что мне ничего от тебя не нужно, Джулиан. Все, что ты завещал я верну тебе.

– Не получится, Русалка.

– Получится. Прощай, – отворачиваюсь и, прикусив щеку изнутри до крови, выхожу из дома, чувствуя на спине обжигающий взгляд.

Останавливаюсь за воротами и жду Чейза, который появляется через минуту.

Мужчина подводит меня к припаркованной машине, которую я заметила, когда мы подъезжали, и открывает мне пассажирскую дверь.

Мы едем по гравийной дороге, и я кидаю взгляд в боковое зеркало, увидев Джулиана, вышедшего на крыльцо. Сердце барабанит, отдаваясь гулом в ушах. Внутри все горит огнем.

Меня трясет, и в тоже время я обливаюсь потом. Вытираю пот со лба, положив затылок на подголовник.

– Не мучайся и сними толстовку, Айрис. На улице почти тридцать.

– Нет… – сухо отзываюсь, закрыв глаза. – Лучше включи кондиционер.

– Как скажешь.

Повисает тишина, и меня разрывает изнутри от желания спросить у Чейза, но гордость не позволяет мне этого сделать.

– Он и правда чуть не умер, Айрис, – раздается в тишине салона, и я распахиваю глаза, повернувшись к лучшему другу бывшего мужа. – Одна из пуль попала ему в легкое. На операционном столе у него случилась клиническая смерть. После чего он целую неделю пролежал в коме. А потом еще месяц восстанавливался. И до сих пор еще восстанавливается.

– Куда его еще ранили? – сцепляю пальцы в замок, чтобы унять дрожь.

– В живот и одна пуля попала в колено, полностью раздробив чашечку. Ему предстоит сложная операция, чтобы он мог нормально ходить.

– В новостях писали, что он умер, не приходя в сознание.

– Нам пришлось пустить в прессу такую информацию. Для Джулиана будет безопасней, если все будут считать его мертвым.

– Почему?

– Дело в Бурасе.

– Он ведь в тюрьме.

– Пока он только под следствием. Суда еще не было. Но Килл узнал по своим каналам, что все идет к тому, что этого ублюдка выпустят за недостаточностью улик. А такие люди никому ничего не прощают. Поэтому лучше было Джулиану исчезнуть.

– А Лиан Ньюман? Почему Джулиан вообще оказался на том складе?

– Это Ньюман покушался на тебя. Бойню в поместье тоже устроил он. Джулиан жил жаждой мести, и даже мы с Киллом не смогли его остановить.

– Значит, из-за этого человека погибла его мама?

– Не только она. Ньюман также был виновен в смерти Марти.

– О боже… – даже не могу представить, что творилось на душе Джулиана, потеряв всех родных и что творится сейчас, когда ему фактически придется скрываться всю жизнь.

– И где сейчас этот Ньюман?

– В той перестрелке он был убит вместе с половиной своих людей. Килл хорошо подготовился, когда поехал с Джулианом.

– Видимо, не так уж и хорошо, раз Джулиан чуть не погиб.

– Проблема в том, что сам Джулиан не сдержался и первым выстрелил в Ньюмана. Он должен был дать команду людям Килла, но все пошло наперекосяк.

– Его можно понять. Этот человек лишил его всего.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Ему многое пришлось пережить, Айрис. Я даже не знаю, как он до сих пор не сломался.

Отворачиваюсь к окну, глотая навернувшиеся на глаза слезы.

– Может, ты все-таки передумаешь? – раздается после паузы.

– Зачем? Он бросил меня и развелся без моего согласия. Он сам признался, что я была навязана ему, – о том, что он изменил мне, я даже не хочу вспоминать.

– Все не совсем так, Айрис. Если бы ты его выслушала, ты бы, возможно, отнеслась по-другому.

– Я не знаю, Чейз… – шепчу, находясь на грани отчаяния.

Меня начинает мутить, и к горлу резко подступает тошнота.

– Мг…остановись…мне плохо… – закрываю рот ладошкой.

Чейз резко бьет по тормозам и, выскочив из машины, начинаю рвать на обочине всем съеденным накануне. Отвратительней просто быть не может.

Когда спазмы рвотные заканчиваются, Чейз оказывается рядом и протягивает мне платок. Меня пошатывает. Накатывает сильнейшая усталость, и все, что сейчас хочется это встать под прохладный душ, после чего принять горизонтальное положение.

– Ты очень бледная, Айрис. Извини, но я отвезу тебя назад. Мне оторвут голову, если я пущу тебя в таком состоянии в самолет.

Не сопротивляюсь, понимая, что должна думать о ребенке.

Мы возвращаемся назад и когда входим в дом, в главном холле никого нет.

– Где я могу принять душ? – спрашиваю у Чейза.

– Эм… – чешет затылок.

– Айрис! Вы вернулись! Как же я рада! – откуда-то появляется София, и я теряюсь, когда женщина подбегает ко мне и крепко обнимает.

– Здравствуйте, София. Я тоже рада вас видеть, – смущенно улыбаюсь.

– София, может, ты покажешь Айрис комнату? – обращается к ней Чейз.

– Конечно, покажу.

– Только отдельную, пожалуйста, – не собираюсь спать с Джулианом в одной постели, после его похождений.

– Эм…не хозяйскую? – удивленно хлопает глазами.

– Она же тебе сказала отдельную, – сбоку раздается голос Джулиана, и я прикладываю титанические усилия, чтобы не повернуться.

– Я все сделаю, сэр.

Следую за женщиной, чувствуя на затылке взгляд. София приводит меня в гостевую комнату с панорамным видом на пляж, на который уже опустились сумерки.

– Как хорошо, что вы приехали прямо к Рождественскому сочельнику, – похоже, она понятия не имеет, как я здесь оказалась.

– София, а вы могли бы принести мне, во что переодеться?

– Конечно. В хозяйской спальне стоят пакеты с одеждой для вас. Я принесу.

– Для меня? – растерянно хлопаю глазами.

– Ну да. Я видела, что в них женские вещи.

– Я пока приму душ. Принесите, пожалуйста.

– Хорошо. Я мигом, – улыбается и быстро выходит из комнаты.

Похоже, Джулиан подготовился к моему приезду и все его действия кажутся странными. Мне действительно не стоило вот так срываться. Теперь я желаю знать, что за этим всем стоит.

Приведя себя в порядок, возвращаюсь в комнату в замотанном полотенце и нахожу пакеты, стоящие на кровати. Внутри оказывается несколько платьев, в которые я вряд ли влезу из-за живота. Но, к счастью, есть одно свободного кроя. Два комплекта белья, но ни в один бюстгальтер точно не влезет моя налившаяся грудь. К сожалению, ни в одном из пакетов не нахожу в чем спать.

В его постели я всегда должна быть голой!

Взяв свободное платье, надеваю его вместе с трусиками и ложусь в кровать. Закрываю глаза в надежде сразу уснуть, но, как назло, сон совсем не идет. И даже приятные звуки шума волн за окном не помогают. Знать, что он где-то рядом просто невыносимо. Все эти недели я оплакивала его смерть, а теперь я знаю, что он жив и здоров.

Почти здоров…

И как бы я ни пыталась заглушить свои чувства к нему, ничего не ушло. Я по-прежнему безумно его люблю. Никогда не переставала его любить несмотря на его предательство.

Но смогу ли я простить его? Смогу ли снова довериться когда-нибудь?

Битый час ворочаюсь сбоку набок и когда уже собираюсь встать, дверь комнаты открывается. Лежу, не шелохнувшись, даже перестав дышать.

Слышу тихие шаги и продолжаю молчать, делая вид, что сплю.

Матрас за мной прогибается под тяжестью тела, и я чувствую, как он придвигается, но все равно держится на достаточном расстоянии. Обоняние улавливает самый любимый запах на земле, и кожа мгновенно покрывается мурашками.

Чувствую, как он берет прядь моих волос и едва слышно вдыхает. Тело бросает в жар. Пульс срывается в бешеном ритме, но я продолжаю лежать неподвижно.

Внезапно ощущаю теплую ладонь, ложащуюся на мою талию.

– Не смей… – шиплю.

– Русалка… – касается губами моего затылка.

– Не смей прикасаться ко мне после своих грязных шлюх! – подрываюсь с кровати.

Светящая луна за окном позволяет мне увидеть странную ухмылку на его лице. Часто дыша наблюдаю, как он встает и, хромая на больную ногу, приближается ко мне.

– Нет…стой, – пячусь от него.

– Я безумно скучал по тебе, Русалка, – продолжает надвигаться, и я ударяюсь спиной о стену, не имея больше пути к отступлению.

Как только он оказывается напротив, стискиваю челюсти, сжимая руки в кулаки.

Он кладет руки по обеим сторонам от моей головы и, наклонившись, проводит носом по моей скуле.

– Очень скучал…малышка моя… – хрипло шепчет, обдавая кожу горячим дыханием, и меня бросает в дрожь.

Тело сразу реагирует на него, разливаясь внизу живота огненным желанием. Ко всему этому прибавляются бушующие гормоны, и я таю как желе.

– Не трогай… – шепчу, но не останавливаю его, закрыв глаза от накатывающей волны возбуждения.

– Ты ведь тоже скучала…я знаю, – подносит руку к пересохшим губам и нажимает на них подушечкой большого пальца.

В память врываются его жестокие слова и забвение как рукой снимает.

Распахиваю глаза и не выдержав, даю ему звонкую пощечину.

– Не прикасайся ко мне! Слышишь? Ты выбросил меня как ненужную вещь! Изменил мне! Я говорила тебе, что не потерплю, но ты все равно предал меня! – кричу, ощущая, как щеки становятся влажными от слез.

Толкаю его в грудь, желая, чтобы он оказался как можно дальше, и он кривится.

– Никого не было, Русалка. Только ты мне нужна, – хватает меня за запястья.

– Я не верю! Ты лжешь! Ты сам сказал! – начинаю в голос плакать, дергая руками.

– Я солгал, чтобы ты уехала.

– Зачем?! Зачем ты это сделал?!

– Так было нужно, чтобы уберечь тебя. Ты бы не послушала, если бы я сказал по-хорошему. Ты готова была отказаться от своей мечты, только чтобы быть рядом со мной. Я не мог рисковать. Ты же неуправляемая.

– Ты не имел права так делать! Не имел! Мне было так больно! – плач переходит в рыдания, которые я не в силах остановить.

– Я знаю, малышка. Знаю, – прижимает меня к себе, поглаживая по спине. – Прости меня, – шепчет, нежно целуя в висок.

Прижимаюсь к нему всем телом. Льну как можно ближе. Чтобы даже воздуха между нами не осталось. Обнимаю его за шею, чувствуя тепло любимого тела.

Взяв мое лицо в ладони, он начинает покрывать поцелуями мое лицо. Щеки. Глаза. Нос. Спускается к губам, и мы сливаемся в отчаянном поцелуе, пропитанным болью с соленым привкусом.

Наши языки сплетаются, и безумие накрывает с головой. Сжимаю его волосы в кулаке, и в порыве окутавшей страсти тяну.

Джулиан глухо рычит и сильней вжимает меня в стену, углубляя поцелуй. Трется каменной эрекцией о низ живота, еще больше распаляя желание.

Жалобный стон вырывается из груди и бросает в жар. Чувствительные соски твердеют под платьем и трутся о ткань. Это трение приносит дискомфорт. Вся кожа будто горит, желая, как можно скорей прижаться к его.

Его жадные губы спускаются к шее. Захватывают кожу.

Впивается зубами, прикусывая до боли. Проводит влажные дорожки горячим языком.

– Твой запах…это безумие, Русалка, – голос стал звучать еще ниже, пуская вибрации, пронзающие насквозь.

Он берется за низ платья и тянет его вверх, чтобы снять с меня.

– Джулиан…подожди… – не успеваю его остановить, чтобы сказать о важном, как остаюсь перед ним в одних трусиках.

– Я слишком долго ждал, Русалка, – потемневший взгляд опускается на мою грудь, и он замирает.

Не заметить перемены сложно. Не только из-за размера, но и слегка потемневших сосков.

Но когда он переводит взгляд на живот, его глаза становятся как два блюдца.

– Русалка?

– Яя…Джулиан…это… – ощущаю, как краска приливает к лицу.

– Черт возьми, ты беременна… – зарывается рукой в волосы, и я не могу понять его реакции.

Инстинктивно обхватываю себя руками прикрываясь.

– А ну, убрала, – небрежно отбрасывает мои руки. – Почему сразу не сказала? – хмурится.

– Н-не знаю…не до этого было… – меня трясет.

– Ага, не до этого ей было. Еще и уехать собиралась, скрыв от меня ребенка, – видно, как злится.

– Ты не можешь мне что-либо предъявлять, когда сам бросил меня, а потом еще и умер!

– Я тебя не бросал. Сколько еще мне повторить?

– Можешь ничего не повторять! Мне уже все равно! – обхожу его, желая скрыться в ванной. Мое эмоциональное равновесие трещит по швам.

Не успеваю дойти, как он подхватывает меня на руки и несет на кровать, кривясь от боли в ноге.

– Джулиан…твоя нога.

– Плевать… – шипит.

Укладывает меня на кровать и, нависнув надо мной, смотрит сканирующим взглядом. Тону в туманной дымке. Окунаюсь с головой и пропадаю в ней.

– Какой срок?

– Почти двадцать недель.

– Уже знаешь, кто будет?

– Девочка.

Снова опускает взгляд на мой живот и поднеся руку, аккуратно накрывает его большой теплой ладонью. Втягиваю ртом воздух, впервые ощутив что-то странное, будто легкое шевеление.

Малышка почувствовала своего папу…

– Значит, я стану отцом, – нежно поглаживает живот.

– Похоже на то… – улыбаюсь, накрыв его руку своей.

– Моя жена – ходячий сюрприз.

– Я больше тебе не жена.

– Ошибаешься, Русалка. Не на бумаге, но перед богом ты моя.

– Разве ты веришь в бога?

– Поверил. И впервые молился в машине скорой помощи, перед тем как отключиться, чтобы еще хоть раз увидеть тебя.

– Поэтому ты составил завещание? Ты думал, что… – запинаюсь.

– Да. Я не думал, что выйду живым, но я должен был пойти до конца. Ради Марти и мамы.

– Я очень соболезную твоей утрате, Джулиан, – подношу руку и касаюсь колючей щетины.

– Ты все, что у меня осталось, Русалка. И я больше никуда тебя не отпущу. Как бы ты ни сопротивлялась.

– Я не буду сопротивляться, – подушечками пальцев аккуратно касаюсь шрама, ощущая неровные бугорки.

– Я люблю тебя, – берет мою руку и начинает целовать каждый пальчик.

– И я тебя люблю, – судорожно выдыхаю, ощутив новую, еще более сильную волну возбуждения.

Схватив за подбородок, Джулиан впивается в распухшие от плача губы, начиная терзать их. Захватывает нижнюю зубами и оттягивает, вырывая жалобный стон из моей груди.

Проводит ладонью по шее и накрывает грудь, начиная массировать налитые полушария. Зажимает чувствительный сосок между пальцами, и я прогибаюсь в пояснице, задрожав всем телом.

Оторвавшись от истерзанных губ, он проводит языком дорожку от подбородка до груди и начинает выводить круги на твердом соске.

– Аахх…Джулиан… – зарываюсь в волосы на затылке, пропуская их между пальцами. – Я так тебя хочу… – толкаюсь грудью к его жадному рту.

Он раздвигает мои ноги и ведет языком к пупку, пытаясь принять удобное положение.

– Мг…черт… – вдруг сдавленно мычит.

– Что такое? – поднимаю голову.

– Чертово колено… – кривится.

– Ложись, – приподнимаюсь, потянув его к себе, чтобы он лег на спину.

– Что ты делаешь, Русалка?

– Я все сделаю сама, – стягиваю с него футболку, начиная покрывать поцелуями грудь.

Целую шрам, оставшийся от покушения на меня. Спускаюсь к свежему на груди и провожу по нему языком.

– Ты издеваешься, Русалка? – шипит, хватая ртом воздух.

– Нет… – запускаю руку под резинку боксеров и обхватываю вздыбленный каменный ствол в кольцо пальцев.

– Ни хрена, Русалка, – разрывает на мне трусики. – Иди сюда и сядь мне на лицо.

– Ч-что? – удивленно хлопаю глазами.

– Дай мне твою сладкую киску. Живо, – тянет на себя, и я оказываюсь с широко раздвинутыми бедрами над его лицом.

– Оохх… – вздрагиваю, вцепившись ногтями в изголовье кровати, когда он начинает вылизывать меня, доводя до исступления.

Дышу через раз, закусив губу от экстаза. Его язык дарит мне столько наслаждения, от которого я пропадаю. Теряю чувство реальности. Сама начинаю двигать бедрами.

Он ведет языком к складочкам и проникает внутрь.

– Такая вкусная, девочка…

– Ох…дааа, Джулиан. Как приятно, – сама начинаю насаживаться на его язык.

Я так сильно истосковалась по нему, что оргазм наступает быстро.

Тело сотрясает дрожью, и я хватаю ртом воздух, выкрикивая что-то нечленораздельное.

– А теперь сядь на член или мои яйца просто взорвутся, – шлепает меня по ягодице, и я быстро спускаюсь вниз, послушно выполняя приказ.

Насаживаюсь на его член и протяжно стону от того, как умопомрачительно он глубоко. Двигаюсь на нем, постепенно набирая темп.

– Черт, да. Ты охренительная, Русалка, – хрипит, сжав мою попку до красных точек. – Но меня надолго не хватит.

– Меня тоже… – ускоряюсь, ощущая нарастающее напряжение.

Я уже вся мокрая. Капля пота бежит между грудей. Волосы прилипли к вискам.

Джулиан опускает большой палец на набухший клитор, начиная массировать его подушечкой. Ощущения усиливаются. Кровь закипает в венах. Жар обдает низ живота.

– Кончай, малышка! Я уже почти! – глухо рычит и нас одновременно накрывает неистовый оргазм.

Сжимаю пульсирующий член внутри себя, содрогаясь словно в конвульсиях.

Распадаюсь на кусочки. Улетаю в космос и становлюсь невесомой песчинкой среди сотен сверкающих звезд.

Падаю ему на грудь, ощущая, как мы оба тяжело дышим. Я слышу биение его мощного сердца. И это один из лучших звуков. Наравне со звуком стука сердечка нашей девочки, который я слышала на последнем УЗИ.

– Ты мой рай, Русалка, – последнее, что слышу, перед тем как провалиться в глубокий безмятежный сон.

Глава 32

Джулиан

– Знаешь, Пенхази когда ты сам позвонил мне и предложил встретиться, я подумал, что это какая-то шутка, – Ньюман стоит напротив меня с кривой ухмылкой на лице, держа в зубах сигарету. Его шавки стоят рядом с машиной позади него, как и моя охрана. Но я знаю, что где-то неподалеку Килл затаился со своими людьми и в любой момент они возьмут эту мразь. Вот только я не уверен, что готов вот так отпустить его.

– Я уж думала ты, как и твой ублюдский папаша будешь все время прятаться за спинами своих телохранителей.

– Рад, что мне удалось тебя удивить.

– Меня удивило только то, что ты добровольно пришел в лапы дикого зверя. Что это, Пенхази? Отчаянная попытка договориться со мной? Или ты настолько бесстрашен, что надеешься выйти отсюда живым?

– Не то и не другое. Думай глубже, Ньюман.

– Не играй со мной, мальчишка. Тебе никогда не победить меня, – цедит сквозь зубы, но меня никак не цепляет то, как он назвал меня.

– Возможно. Но мне всегда было интересно, что движет такой мразью, как ты? Какого это отнимать чужие жизни?

– Ты меня изрядно утомил, Пенхази, – достает из кармана складной нож, высвобождая стальное лезвие, и проводит по нему большим пальцем.

– Я лишь хотел посмотреть в глаза твари, убившей моих родных.

– Так вот оно что. Хочешь узнать, как умирал твой милый братец? Как он визжал как девчонка, когда я резал его как поросенка?

В мозгу будто взрываются миллионы атомных бомб, и разум больше не подчиняется мне. Резко достав из-за пазухи пистолет, стреляю в Ньюмана, попав в шею.

Когда тварь сгибается пополам, начинается полная вакханалия и в следующую секунду ощущаю удар и за ним обжигающую боль в животе. А сразу после режущую боль в колене. Ноги подгибаются, и я падаю на мокрый после прошедшего дождя асфальт.

Люди Килла возникают тут как тут, но прежде чем они успевают прикрыть меня, я получаю очередную пулю в грудную клетку.

Падаю на спину и направляю взгляд на пасмурное небо.

– Джул, держись! – слышу где-то на фоне голос Килла, а за ним оглушающий звук взрыва и летящие во все стороны осколки, один из которых попадает мне по виску.

– Прикройте меня! – снова кричит Килл, и я ощущаю, как мое тело тащат куда-то. – Какого хрена, Джул?! Мать твою, что ты натворил? Вызывайте 911! – впервые слышу срывающийся голос друга. – Черт! Черт! Смотри на меня, Джул! Только не отключайся, брат! Смотри на меня! – чувствую, как меня хлопают по щекам, и уже едва понимаю, где нахожусь.

– Джулиан, проснись, пожалуйста! – внезапно слышу напуганный голос Русалки.

Резко распахиваю глаза и моргаю, увидев нависшую надо мной зареванную Русалку. На красивом лице отражается паника.

– Что случилось, Русалка? – тру глаза, пытаясь сфокусировать зрение.

– О боже…проснулся, – наклоняется и крепко обнимает меня за шею, начав плакать. – Я т-так ис-спугалась. Т-тебе что-то с-снилось. Я п-пыталась тебя р-разбудить, но ты не просыпался.

– Все хорошо, – прижимаю хрупкое содрогающееся тело к себе. – Я проснулся, – хрипло шепчу, гладя по шелковистым волосам, но она никак не может остановиться плакать. – Ну все…все, Русалка. Хватит сырость разводить, – беру ее лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя.

Огромные голубые глаза блестят, и длинные ресницы слиплись от слез. Маленький носик покраснел, и она шмыгает им, блуждая взглядом по моему лицу. Щеки покрылись багровыми пятнами, как всегда происходит, когда она волнуется или злится.

– Успокоилась? – вытираю подушечками пальцев влажные следы под глазами.

– Д-да… – шепчет припухшими соблазнительными губами, и я улыбаюсь как идиот, любуясь прелестным созданием.

– Почему ты улыбаешься?

– А что нельзя?

– У тебя помутился рассудок? Я тут чуть с ума не сошла, а он лыбится, – обиженно отворачивается и отстраняется от меня, поднимаясь с кровати.

Кидаю взгляд на заметно налившуюся грудь и округлившийся живот Русалки, испытывая что-то настолько невероятное и необъяснимое, зная, что внутри нее растет наше общее продолжение.

Еще недавно у меня не было даже мыслей о том, чтобы заводить детей и вообще создавать семью. Вот только сейчас я на все готов ради нее. Сложно поверить, как все изменилось за такое короткое время. Но по ощущениям, кажется уже прошла целая жизнь.

Русалка находит на полу упавшее платье и надевает через голову.

– Черт…я совсем забыла. Нужно сообщить отцу, что со мной все в порядке. Он, должно быть, уже с ума сходит.

– Я сообщил ему еще вчера, – откидываю одеяло, ища глазами свои вещи.

– Он знал про тебя?

– Нет. Я рассказал ему все вчера, – надеваю боксеры и штаны.

– И как он отреагировал?

– Сказал, что если я еще хоть раз обижу тебя, он больше меня к тебе не подпустит.

– Джулиан, за мной ведь следили твои люди в Беркли?

– Я должен был быть спокоен за тебя, – вспоминаю, как был взбешен, узнав, что какой-то сопляк подбивает к ней клинья.

– Это они избили Трэвиса? – моя жена всегда была слишком сообразительной.

– Ты ведь и так знаешь ответ, Русалка, – взяв футболку, встаю на ноги, и чертово колено простреливает невыносимой болью.

Кривлюсь, стараясь устоять прямо. Было плохой идеей вчера не взять с собой опору и прийти так. Ночью еще действовали обезболивающие, но их эффект уже закончился, и сейчас каждый шаг будет подобен пытке.

– Сильно болит? – Русалка тут как тут оказывается передо мной.

– Терпимо, – натягиваю улыбку, нагло солгав.

Не хватало мне еще быть слабаком в ее глазах.

– Прими душ и встретимся на завтраке, – провожу по нежной коже щеки.

– А ты меня не попросишь переехать в твою спальню? – закусывает нижнюю губу.

– А мне нужно тебя просить? Я думал, ты и так знаешь, что должна спать в нашей спальне.

– Тогда я приму душ в ней.

– Как скажешь, – хромаю к выходу, сжимая челюсти.

– Я помогу, – Русалка обнимает меня за талию, пытаясь взять часть веса на себя.

– Еще чего придумала. А ну, брысь.

– Джулиан, позволь мне помочь. Я же вижу, что тебе больно.

– Ты же не отстанешь? – смотрю на нее сверху вниз.

– Нет, – улыбается широкой белозубой улыбкой и это самое лучшее, что может быть с утра.

Выпив таблетку и приняв душ вместе с Русалкой, ощущаю себя уже гораздо лучше. Сидя на кровати, наблюдаю как она расчесывает свои длинные светлые волосы, доходящие до половины округлой попки.

– Джулиан, мне нужно съездить в магазин за одеждой. Почти все, что ты мне купил не подходит по размеру.

– Я скажу водителю отвезти тебя, – как раз за это время успею организовать для нее сюрприз. Идея пришла ко мне только сейчас.

– А ты чем будешь заниматься? – подходит ко мне и становится между ног, обняв за шею.

– Немного поработаю в кабинете, – обнимаю ее за талию, посмотрев на пухлые губы, которые еще полчаса назад обхватывали мой член.

– А этот дом он твой?

– Да, – опускаю руки на попку, сжав ее.

Снова ощущаю приливающую к паху кровь. Мне катастрофически мало ее.

– А чем ты живешь, если все завещал после своей смерти?

– Не волнуйся, Русалка. Я хорошо подготовился и перевел приличную часть денег на офшорные счета. По новым документам я инвестор и владелец яхт-клуба на этом острове.

– И под каким именем ты теперь живешь?

– Эллиот Фрэнсис, – ныряю ей под платье.

– А я могу называть тебя Джулианом?

– Ты можешь называть меня как хочешь, Русалка?

– А если я захочу называть тебя пупсик? – мои руки замирают на ее бедрах.

– Только между нами, – это уже слишком.

Представляю, как Чейз с Киллом потом будут подшучивать.

– Почему?

– Не задавай лишних вопросов, – шлепаю ее по ягодице.

– Какой ты вредный, – целует меня в нос.

– От вредной слышу. Может, еще разок? – нажимаю на чувствительный бугорок под трусиками.

– Нет. Дай мне передохнуть, – отбрасывает мои руки, отходя от меня.

– Лааадно, – беру свою временную «третью» ногу и встаю. – Пойдем, попрошу водителя отвезти тебя.

Каким-то образом мне удается все успеть и сделать так, чтобы Русалка ничего не заметила до вечера.

Переодевшись к ужину, выходим с ней из комнаты, и я сразу веду ее в гостиную.

Как только мы поворачиваем, перед нами предстает целая рождественская композиция, состоящая из украшенной игрушками пышной ели с лежащими под ней подарками, висящих на камине красно-белых носков и гирлянд с теплым светом, развешанных на полупрозрачной тюли.

– Джулиан! – восклицает пораженная Русалка, рассматривая все с широко открытыми глазами.

– Как тебе?

– Этого же не было еще днем.

– Не было.

– Когда ты только успел?

– Пришлось успеть.

– Так красиво.

– Тебе нравится?

– Еще спрашиваешь? – смеется. – А мы будем праздновать одни? – поднимает на меня немного грустный взгляд, и в этот момент из холла раздаются голоса.

Русалка резко поворачивает голову, и ее рот становится в форме буквы «о» когда она видит свою лучшую подругу с бойфрендом.

– Хизер! – отпускает мою руку и бежит к подруге.

– Привет, подружка! – смеется та, расправив руки для объятий.

Еще через пару минут приезжает Чейз со своей новоиспеченной женой, той самой официанткой, с которой я застукал его однажды, и Русалка тоже. Они приехали на свой медовый месяц. А за ними входит Килл с сыном, которому удалось наладить общение с бывшей женой и уговорить ее отпустить сына с ним отметить Рождество. Я предлагал ему пожить у меня, но он сказал, что не хочет мешать нам с Русалкой, и поселился в отеле.

Когда приветствия заканчиваются и все знакомятся друг с другом, я приглашаю перейти в столовую.

Когда все уходят вперед, Русалка подходит ко мне и, став на носочки, припадает сладкими губами к моим.

– Спасибо, – шепчет мне в губы. – Это самое лучшее Рождество в моей жизни.

– Не за что, Русалка. Для меня это тоже особенное Рождество.

– Почему?

– В нашей семье никогда не праздновали его.

– Значит, с этого дня в нашей семье появится новая традиция.

– Я не против.

– Жаль только, что нет папы, – в голубых глазах мелькает печаль.

– Я предлагал ему, но Барбара не захотела лететь с двумя младенцами даже на частном самолете, а он не захотел оставлять их одних.

– Я его понимаю. И все равно спасибо. Я люблю тебя, пупсик.

Не удержавшись, заливаюсь смехом.

– Черт…на что я только согласился, – поднимаю глаза к потолку, и Русалка смеется вместе со мной.

Уже поздней ночью, когда все разъезжаются, мы возвращаемся с Русалкой в комнату. Пока она скрывается в гардеробной, прихрамывая, подхожу к разъезжающимся стеклянным дверям, ведущим на террасу, и открываю их, впуская в комнату освежающий морской воздух. Слушая звук накатывающих на берег волн, всматриваюсь в блики отражающейся в воде луны.

Вечер изрядно измотал мой все еще неокрепший до конца организм, но эта приятная усталость. Все прошло замечательно. И я впервые за многие годы ощутил себя по-настоящему счастливым и спокойным. Я словно сбросил с плеч тяжелый груз, и пусть мои легкие уже не работают как раньше, но я смог задышать полной грудью.

– Как твое колено? – интересуется Русалка, подойдя ко мне сзади и обняв за талию.

– Хорошо, – поворачиваюсь к ней.

За вечер я почти не вспоминал про него, начиная привыкать к этой боли.

– Уверен? – сужает глаза.

– Уверен. У меня есть для тебя кое-что.

– Что? Еще один подарок? Ты уже подарил мне, – напоминает про подарки, оставленные под новогодней елкой.

– Это еще не все, – подхожу к своей прикроватной тумбочке и открыв ее, достаю белую коробку, обвязанную голубым бантом.

– Что там? Новая сексуальная игрушка? – закусывает нижнюю губу.

– Нет, – смеюсь. – Похоже, я окончательно развратил тебя, Русалка.

– Тогда, что? – забирает коробку из моих рук, развязывая бант.

Открывает крышку и на мгновенье застывает.

– Джулиан… – шепчет, и я вижу, как начинают подрагивать ее губы, а глаза наполняться слезами.

Дрожащей рукой она достает склеенный мной дневник ее матери, браслет, который я подарил ей однажды, и наши обручальные кольца.

– Мне показалось эти вещи были важны для тебя.

– С-спасибо, – быстро кивает, начиная всхлипывать. – Очень-очень важны. Ты даже не представляешь как, – окончательно расплакавшись, прижимает дневник к груди и сжимает браслет с кольцами в кулачке.

– Эй, а реветь то зачем? – прижимаю ее к себе, и она обнимает меня, прижавшись щекой к груди.

– П-прости…это все беременность… – шмыгает носом.

– Надеюсь, ты готова стать миссис Фрэнсис?

– Предлагаешь мне снова выйти за тебя?

– Да. И сыграть свадьбу твоей мечты.

– Я согласна. Но можно в этот раз без свадьбы.

– Уверена?

– Да.

– Я люблю тебя, Русалка, – целую ее в макушку, закрыв глаза.

– И я тебя люблю, мой Дьявол.

Эпилог

Айрис

– Мамочка, посмотри, как я умею! – раздается звонкий голос дочки, плескающейся в детском надувном бассейне, который мы специально установили для нее.

Отрываю взгляд от экрана ноутбука, сидя на шезлонге под зонтиком на нашей террасе. Наблюдаю, как моя трехлетняя малышка, схватившись за бортик бассейна, перебирает маленькими ножками, разбрызгивая воду вокруг.

– Ты моя умница, – улыбаюсь, понимая, что моя дочь растет такой же помешанной на воде, как и я.

Что уж говорить, если родила я ее тоже в воде, когда-то услышав про этот метод родов. И к счастью, все прошло намного легче, чем я думала. Возможно, сыграло то, что Джулиан был рядом в тот момент. Держал меня за руку во время схваток. Он видел все сначала и до конца, и сам перерезал пуповину нашей девочке.

Первое время после возвращения домой из больницы я не могла поверить, что все это с нами происходит. А особенно тому, каким чутким и заботливым оказался Джулиан. Он очень изменился с того дня, как нас насильно поженили. Это больше не тот холодный и надменный мужчина, которому плевать на всех. Он самый лучший муж и отец на свете. Иногда мне даже приходиться просить его не баловать так нашу дочь или она вырастет слишком капризной. Но хватает его ненадолго, как только эта маленькая проказница надувает губки и смотрит на своего отца огромными светло-голубыми глазками, он сразу тает и делает все, что бы она ни попросила.

– Мамочка, я хочу научиться плавать как ты.

– Обязательно научишься, милая.

– Как тут у вас дела? – раздается низкий голос мужа за моей спиной.

– Папа! Папочка вернулся! – дочка выбирается из бассейна и несется к своему отцу.

– Милли, не поскользнись, – предостерегаю маленькую непоседу.

Повернувшись, вижу как Джулиан подхватывает дочку на руки и прижимает к себе.

– Привет, рыбка моя, – целует дочку в пухлую щечку.

– Я тебя намочила, папочка, – опускает взгляд на намокшую белоснежную рубашку.

– Не страшно. Чем вы тут с мамой занимались? – подходит и наклонившись, целует меня в макушку.

– Я плавала. А мама работала.

– Ты уже умеешь плавать? – присаживается на мой шезлонг, и я откладываю ноутбук в сторону.

Джулиан усаживает дочку себе на колени, погладив по светлой головке. Милли кажется такой крошечной по сравнению со своим папой. И невероятно похожей на него.

– Я еще учусь, – мотает ножками.

– Хочешь быть как мама? – кидает прозрачный взгляд на меня.

– Да. Я хочу быть как моя мама Русалка.

– Почему-то я даже не сомневался, что будет так, – подмигивает мне.

– А что ты мне привез? – выжидающе смотрит.

– То, что ты просила. Уже стоит в твоей комнате.

– Аквариум с рыбками?

– Да.

– Ура! Спасибо, папочка, – обнимает его за шею. – Я хочу посмотреть.

– Сейчас поговорю с твоей мамой и пойдем вместе. Иди, пока поплескайся еще, – ставит дочку на землю.

– Хорошо, – малышка убегает, и Джулиан поворачивается ко мне.

– Какие новости? – берет мои ноги и перекидывает через свои бедра, поглаживая коленки.

– Отличные. Выставка состоится, – широко улыбаюсь.

Не став продолжать учебу в Калифорнийском университете, я углубилась в фотографию, но на какое-то время после рождения Милли посвятила себя материнству.

Вот только за последний год я все чаще ловила себя на мысли, что хочу, чтобы мое хобби стало чем-то большим и мне удалось договориться о собственной фотовыставке в одной нью-йоркской галерее.

– Поздравляю, Русалка. Уверен это только начало.

– Спасибо. А как у тебя дела?

– Сегодня встречался с архитектором, обсудили основные детали для разработки проекта отеля. Скоро процесс пойдет.

– Я рада.

Джулиан решил заниматься отельным бизнесом, который здесь, на Барбадосе, набирает обороты. Мы оставили наши прошлые жизни в штатах, продав все, что было. Даже его компанию мы решили продать. Теперь мы полностью сосредоточились на тихой островной жизни. И нас обоих она совершенно устраивает.

– Как насчет того, чтобы сегодня провести вечер вдвоем? – ведет рукой по моему бедру, забираясь пальцами под шорты.

– Предлагаешь вызвать няню для Милли и снять номер в отеле? – закусываю нижнюю губу, мгновенно ощутив возбуждение.

– Да. Мы так и не опробовали с тобой новую игрушку, – ухмыляется, опаляя потемневшим серыми омутами, и надавливает на чувствительную точку через трусики.

– Ммм…конечно, я согласна, пупсик, – облизываю пересохшие губы.

Джулиан издает хриплый смешок и, наклонившись, сладко целует меня в губы.

Когда-то я и помыслить не могла, что могу быть так счастлива с человеком, которого настолько сильно ненавидела. А теперь он для меня целый мир, и я рада, что именно он стал моим мужем.

От автора:

Дорогой читатель, большое спасибо за прочтение сложной и местами жестокой истории Джулиана и Айрис. В некоторых моментах написание книги было эмоционально тяжелым для меня, но я надеюсь, что мне удалось передать всю глубину этих персонажей.

Буду очень благодарна за оценку и отзыв. Для меня, как автора важно знать мнение о прочитанной истории. Если Вам понравилась эта книга, мне будет очень приятно, если Вы расскажете о ней своим друзьям. Чтобы не пропустить появления новинок подпишитесь на автора, и вам на почту будет приходить уведомление.

Отдельную благодарность хочу выразить своим постоянным читателям и тем, кто интересуется моим творчеством. Моему любимому мужу и всем близким людям, которые всегда поддерживают меня на этом непростом пути. Я ценю и люблю каждого из Вас.

Буду рада видеть всех в своих социальных сетях:

Страница вконтакте

Канал в телеграмм