Глава 1

Пётр Николаевич с уставшим видом упал в кресло напротив императора. Затем расстегнул верхнюю пуговицу мундира и на секунду прикрыл глаза, прежде чем взглянуть на брата.

— Смотрю на тебя и думаю, может запретить моим подданным общение с Иваном? — Император тоже откинулся в кресле.

— Это ещё почему? — Удивился глава ГБ такому началу разговора.

— Он очень заразен. После короткого общения с ним люди перестают соблюдать субординацию и теряют почтение к монаршей особе. — Изучающе смотря на брата, ответил Павел Николаевич. — И ведь этого не объяснить обычным влиянием личности Ивана. Он же никаких подрывных речей не ведёт. Всё происходит само собой.

— Я пристально изучу этот вопрос, мой государь. — Выпрямившись в кресле и подчёркнуто официально ответил Пётр Николаевич. Он машинально поправил воротник и замер по стойке смирно в сидячем положении. — Я тоже заметил такую тенденцию среди моих подчинённых, но про себя как-то не подумал. С другой стороны, вокруг Ивана много странностей, и эта не самая интересная и важная.

— Ну-ну. — Император махнул рукой, позволяя посетителю расслабиться. — Пока она не кажется важной, но будет поздно, когда нам с тобой «тыкать» начнут. Ещё не дай бог, мода пойдёт. Пагубные новшества быстро расползаются среди молодёжи. Ты с чем пожаловал на этот раз? — Словно противореча сам себе, поинтересовался он.

— Завершили расследование последнего покушения на Ивана. Того, что с радиоактивным пузырьком связано. — Уточнил глава ГБ, так как в покушениях можно было запутаться. — Нет в нём участия «кукловода» или Архива. Сплошная бытовуха, замешанная на желании отомстить.

— Оригинально у нас мстить начали! — Оживился Павел Николаевич. — Рассказывай подробности.

— Это родственники Дадиани. Того грузинского барона, что у Прокопчука на допросе умер от ментальной закладки. Они решили, что в этом виноват Иван, и решили восстановить справедливость самостоятельно. То есть отомстить.

— Как у них в руках оказался пузырёк?

— Дядя Дадиани в своё время служил в спецхранилище. При прежнем начальнике. — Сразу уточнил Пётр Николаевич и сделал паузу, давая брату возможность оценить сказанное. — Был уволен на пенсию за несколько лет до того, как я возглавил ГосБезопасность. Когда уходил, захватил с собой один пузырёк. Был уверен, что его пропажу нескоро обнаружат. Я тебе уже докладывал, какое безобразие в спецхране творилось.

— Только пузырёк? — В голосе императора послышалось недоверие.

— Только его. Остальное побоялся брать, чтобы сразу не начались поиски. Сам понимаешь, к непонятной субстанции, вызывающей страшную смерть, желающих приближаться не было. К сожалению, почему и как он его украл, мы знаем только со слов его сыновей. Сердечко у дяди не выдержало при виде моих людей.

— Не уж то они у тебя страшные такие? — Улыбнулся император. — Почему без лекаря на задержание пошли?

— Потому что не было никакого задержания. — Развёл руками Пётр Николаевич. — Мои люди планомерный опрос вели, всех, кто раньше работал в спецхране. Но хотя бы здесь мои ребята не сплоховали, сразу над телом дяди взяли в оборот его сыновей. Ну те и поплыли.

— Оставишь почитать подробности. — Кивнул император на папку в руках главы ГБ.

— Для того и принёс.

— Как они догадались подкинуть пузырёк алхимикам Ивана? Почему заговорщики были уверены, что его передадут Ивану в руки?

— Здесь ситуация достаточно банальная. Иван — известная личность, вокруг которой циркулирует множество слухов. Причём большинство слухов имеют под собой реальную основу. Двоюродные братья Дадиани раньше обращались к алхимикам Ивана за возбуждающим зельем.

— Это ведь незаконно! — Император удивлённо посмотрел на брата.

— Пока не поставлено на поток, это мелкое правонарушение и мою службу оно не интересует. Или ты хочешь, чтобы я за каждым алхимиком-недоучкой следил? — Пётр Николаевич ответил не менее удивлённым взглядом. — Увеличивай штат раз в десять, людьми соответствующей квалификации, будем следить за каждым чихом доморощенных зельеваров.

— После обсудим. — Отмахнулся Павел Николаевич. — Продолжай.

— В общем, племянники неплохо знали алхимиков раньше. Также знали, что Иван помешан на научных исследованиях. Логика простая: алхимики не разберутся с природой свечения жидкости в пузырьке, и обязательно покажут её Ивану. Они были уверены, что никто не поймёт опасность этого вещества до самого последнего момента, а потом уже будет поздно что-то делать. — Глава ГБ оживился. — Мэнни удивил. Он в кратчайшее время разработал рекомендации и методику по лечению радиоактивного поражения организма. Мы начали серию испытаний. Если подтвердится эффективность методики, то Мэнни стоит наградить.

— Чем? — Хмыкнул император. — Разрешить ношение орденов в два слоя? Дать ему ещё денег? Ладно. — Махнул он рукой. — Наградим. Главное, чтобы методика оказалась рабочей. Дурь человеческая границ не имеет. Нашёлся один умник, начавший извлекать опасное вещество, найдётся и другой. Мы снова ушли от основной темы. — Поморщился император. — Ты уверен, что «кукловод» здесь ни при чём? Очень уж вписывается смерть дядюшки в схему его работы.

— Они не связаны с кукловодом. Это мы выяснили точно. — Глава ГБ говорил уверено. — Нет связи с Нобелем, Архивом или Англией. Это мелкая, злая, но своя история. Желание восстановить справедливость с чисто деревенским подходом.

— Ивану что скажешь?

— Правду. — Пётр Николаевич пожал плечами. — Он человек разумный. Поймёт, что не всё зло в мире исходит от тайных организаций.

— Ты в этом уверен? — В голосе императора прозвучала лёгкая насмешка.

— Уверен, что врать ему бесполезно. А правду он примет.

Император кивнул, думая, что доклад окончен, но Пётр Николаевич не спешил подниматься.

— Есть ещё кое-что, о чём я должен тебя поставить в известность. — Глава ГБ говорил не спеша, словно взвешивая каждое слово. — В наследстве Иванова обнаружился Золотой Доспех.

Император долго молчал, глядя на брата. Потом неожиданно улыбнулся:

— То есть, в большой куче навоза, над которой ты долго потешался, нашёлся легендарный доспех из кости дракона? И почему я не удивляюсь, когда Иван даже в дерьме золото находит? — Шутливый тон пропал, и последовал серьёзный вопрос. — Прошло уже много времени с твоей поездки, а про доспех ты сообщаешь только сейчас. Почему?

— Ты даже не усомнился в находке вещи, о которой мы знали только из сказок. — Вместо ответа констатировал Пётр Николаевич.

— Потому что в этом деле фигурирует Иван. Если мне доложат об Иване в сапогах-скороходах, прилетевшем на ковре-самолёте, я тоже не удивлюсь. Конёк-горбунок в виде медведя-призрака у него уже есть. Я жду ответа на свой вопрос. — Без перехода припечатал император.

— Таня сегодня позвонила, но я был занят, а потом она объяснила мне, что это Иван хотел со мной поговорить и попросить сильного мага-водника, чтобы достать наруч от Золотого Доспеха со дна Чёрного моря. Вот так я сам узнал о доспехе.

— Они скрывали его, пока не понадобилась наша помощь. Твои люди тоже молчали об этой находке.

— Они уже не мои и не обязаны меня информировать о каждом чихе, раздавшемся на горе. — Напомнил глава ГБ. — У всех есть свои секреты. К тому же первоначально Иван подарил доспех Демьяну Стеклову, а потом Святой Лука, перед тем как уйти, приказал отдать доспех Катерине Каменевой, которая чуть не стала Романовой.

— Про Луку мне доложили. — Задумчиво произнёс император. — Ты не знаешь, куда очередной раз пропал наш Патриарх?

— Оделся в мирское и гостит у Ивана. — Хмыкнул Пётр Николаевич.

— И как я сразу не догадался. — Павел Николаевич устало потёр ладонями лицо, что делал чрезвычайно редко. — Чай, кофе? — Неожиданно спросил он и позвонил в колокольчик.

— Газировку. — Буркнул Пётр Николаевич, понимая, что беседа затянется надолго.

Отдав распоряжение секретарю, император расслабился в кресле, сцепив пальцы на животе. Несколько секунд он молчал, разглядывая брата.

— Давно с Таней разговаривал?

— В обед. — Коротко ответил глава ГБ.

Новый вопрос последовал, когда секретарь, принёсший заказ, покинул кабинет.

— Расскажи мне подробнее про золотой доспех. — Павел Николаевич говорил спокойно, однако в его взгляде читался интерес.

Пётр Николаевич поморщился, но спорить не стал. Вкратце он повторил историю, как доспех нашёлся в наследстве Иванова, и что произошло потом.

— Катерина надела шлем и почувствовала недостающий наруч на дне Чёрного моря. — Закончил он рассказ.

— Есть одна неувязка в твоей истории. — Император с любопытством смотрел на брата. — Почему Стеклов не надел шлем раньше? Доспех ведь считался его.

— Стеклов весьма ценный сотрудник. Был. У него превосходно работает чуйка. Если не одел, значит чувствовал, что не по Сеньке шапка. — Заступился за своего сотрудника глава ГБ. — Но, возможно, мы чего-то не знаем. Можно уточнить у Тани.

— Доставай свой переговорник. Хочу послушать сам, что там происходит, и заодно узнать, чем мы можем помочь. — Согласился Павел Николаевич. — Опять ведь Иван вляпается в историю на ровном месте.

Я провёл Катю в свою палатку.

— Включи светильник. — Попросила она. — Я же не вижу в темноте, как ты.

На мой взгляд, в палатке и так было светло. Была середина дня, и окна, пропускающие внутрь свет, в палатке имелись. Но светильник я включил. Девушка начала с любопытством осматриваться.

— Кать, разговор у нас серьёзный. — Я сел на край стола и в упор уставился на неё. — Мне нужно много золота. И если майор не врёт, то нужно срочно. Рассказывай про свои несметные сокровища.

— Вань, ты ведь знаешь, Прокоп только нашёл жилу и даже не начал её разрабатывать. — При этом глаза у неё забегали. — Но у меня есть небольшой запас. Дед копил, на всякий случай.

— Запас? — Мне не удалось скрыть ехидные интонации в голосе, но я честно пытался. — Кать, вы с дедом ещё недавно были практически нищими. Откуда у вас запас золота? Ты, конечно, можешь мне не отвечать. Семейные секреты — дело святое. Но если договоримся, можем помочь друг другу.

— Ваня, ты только никому! Хорошо? — Она подняла на меня глаза, в них читалась решимость. — Помнишь маленький пузырёк, который я принесла из Аберрации?

— Естественно. — Подтвердил я. Ещё бы мне его не помнить, если я сам из этого пузырька сделал артефакт и подарил Кате. Хотя правильней сказать, передал ей втихаря права на владение им. — Ты в тот раз отказалась его продавать, когда Мэнни хотел его у тебя купить.

— Ты бы тоже отказался. — Улыбнулась Катя, видимо, вспомнив противного толстяка, под маской которого прятался Мэнни. — Мой артефакт превращает любое твёрдое вещество в чистое золото. Дед сказал, чтобы я никому не рассказывала. Даже тебе. Это наша страховка на самый крайний случай.

— Твой дед прав, хотя меня можешь не бояться. Про артефакт больше никому ни слова. Косте, надеюсь, не проболталась?

— Ты меня совсем за дурочку не держи. — Чуть не обиделась Катя. — Косте я про него даже после свадьбы ничего бы не сказала. Незачем будущего правителя вводить в искушение способом лёгкого пополнения пустой казны. Думаешь, это моя мечта сидеть где-нибудь в подвале и круглые сутки делать золото для мужа? Уверена, к этому бы всё и пришло со временем.

Я откинулся на спинку стула, переваривая услышанное. Честно говоря, после всего, что я видел в этом мире, удивить меня сложно. Но здесь даже я слегка опешил. Особенно от весьма рационального подхода Кати к замужеству и его последствиям. Не девчонка, а сплошной клубок противоречий.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Мне золото для затыкания финансовых дыр не нужно. Слава богу, нет у меня этих дыр и не предвидится. Расскажи, как артефакт работает. Сколько золота можно получить за раз? И как быстро происходит трансмутация?

Про магическую трансмутацию элементов я слышал только от своих алхимиков, и то в качестве мечтаний. Никому ранее не удавалось получать золото с помощью магии. По крайней мере, ничего об этом точно известно не было. Что не удивительно. Катя ясно показала, что такие тайны держат в очень большом секрете.

— Ваня, не пойми меня неправильно, но я хочу сразу обговорить условия. — В очередной раз белая пушистая мышка продемонстрировала медвежью хватку. — Золото, получившееся в итоге, я согласна продавать по рыночной цене. Минус десять процентов за конфиденциальность и твою помощь. — Сразу огласила она условия. — Я считаю, что это справедливо. Тебе в любом случае пришлось бы его покупать. Причём золото у меня получается наивысшей пробы. — Катя смотрела на меня, ожидая ответ.

— Согласен, но скидка будет двадцать процентов. — Видя, что девушка собирается возразить, я договорил. — Ты как собираешься легализовать получаемые от меня деньги? Через чёрный рынок? Можно у Мэнни спросить, он наверняка знает собираемый процент.

— Я планировала продавать своё золото, под видом добытого на шахте. Прокоп очень удачно нашёл жилу. — Фыркнула Катя. — Так что никакой тебе дополнительной скидки.

Сдаваться я не собирался. Денег мне жалко не было, но если договор идёт загодя, то стоит подстраховаться на случай непредвиденных расходов. Иначе мне действительно будет проще купить золото у государства. Да через того же Фарука его можно приобрести по биржевым ценам.

— Что молчишь? — Вывела меня из задумчивости Катя.

— Думаю, стоит ли связываться. Скидку в десять процентов от рыночной стоимости, я и так смогу получить, например, покупая золото не в банке, а непосредственно на прииске. Для меня неочищенное золото проблемой не является.

Катя после моих слов посмурнела, но сдаваться не собиралась.

— Мне придётся постоянно торчать возле артефакта, чтобы он работал. — Упрямо сказала она. — Десять процентов. Не вижу смысла проводить свою молодость в подвале, зарабатывая копейки на старость.

— Аргумент. — Согласился я кивнув. — Сколько длится преобразование одной порции сырья? И, кстати, что лучше использовать в качестве него?

— Я использую песок. — С небольшой запинкой ответила девушка. — Он дольше преобразовывается, но с ним возни меньше, чем со свинцом.

— А по времени сколько? — Напомнил я.

— Песок секунд тридцать. А свинец намного быстрее. Я точно не засекала. Необходимости спешить у меня не было. — Нехотя ответила Катя. — Зачем спрашиваешь? Я же сказала, что не соглашусь на меньшую цену.

— Кроме нашего с тобой желания, есть ещё Демьян. Его мнение сбрасывать со счёта не следует. — Я поднял ладонь, останавливая очередные возражения. — Я сам не хочу заставлять тебя чахнуть над златом и могу спокойно купить золото в другом месте. Но это займёт много времени, а главное, вызовет кучу ненужных вопросов у разнообразных наблюдателей. Складывая все факты в кучу, я делаю вывод, что чего-то мы не учитываем. — Я хмыкнул от пришедшей в голову мысли. — Тебе же ещё тренироваться надо. Какое сидение над артефактом в таком случае может быть?

— Ты прав, Ваня. — Расплылась Катя в улыбке. — Если избавишь меня от необходимости возиться с трансмутацией лично, то я согласна на двадцать процентов скидки.

— Вот и договорились. Дело за малым. Вези свой артефакт. Будем выяснять, как он работает.

— Ваня, только обещай, что ты его не испортишь! — Потребовала девушка.

— Я себе не враг. — Притворно ужаснулся я. — Ты ведь, всю недополученную прибыль за пятьсот лет вперёд с меня стрясёшь. Буду беречь его как зеницу ока! — Я рассмеялся. — Мы же вместе будем его исследовать. Мне даже прикасаться к нему не обязательно. Завтра съезди после тренировки за артефактом. Не будем тянуть резину.

— Ваня, скажи, а как ты планировал легализовать деньги?

— Элементарно. Твой дед фактически управляет всем моим хозяйством на территории Российской Империи. Что мешает мне выписать своему управляющему премию за хорошую работу?

Глава 2

— Ты уже придумал, как будешь доставать наруч? — Спросила меня Таня перед сном, слегка нахмурившись.

— Даже не напрягался. Других проблем хватает. — Я притянул к себе жену и поцеловал. — Не переживай. Я сам не хочу лезть в воду, тем более на такую глубину. Придумаю что-нибудь.

— Батискаф? — Произнесла она услышанное от меня слово, явно не понимая, что это такое.

— Батискаф — это специальная лодка для погружения на глубину. — Пояснил значение слова. — Я её делать полгода буду, и столько же испытывать, прежде чем отважусь в ней погрузиться. Нужно найти другое решение. Давай спать. Утро вечера мудренее.

— Отец с дядей обещали подумать, как тебе помочь с подъёмом наруча.

— Надеюсь, про «карманную» Аберрацию и мой предстоящий поход, ты не рассказывала? — Уточнил на всякий случай.

— Не считай меня за дурочку. — Фыркнула Таня. — Им и знания о золотом доспехе много.

— Умница. Помощь империи нам не помешает. Хотя бы с кораблями проблем не будет. Но я действительно не знаю, как его достать. Пока не знаю. Спи.

— Ты всю ночь просидел? — Сонный Чик смотрел на товарища, склонившегося над книгой по химии, которую им дал князь.

— Нет. Под утро встал. — Чук взял со стола кружку с обычным чаем и сделал шумный глоток. — Мне покоя не даёт, почему огелевание резко увеличивает объём слабых растворов солей. Это ведь ненормально! А всё, что ненормально, таит в себе скрытые возможности.

— Дались тебе эти скрытые возможности. — Чик потянулся к кружке, но получил по руке. — Князь столько возможностей предоставил, что нам жизни не хватит все их использовать.

— Будем хорошо работать, он нам и жизнь подлиннее сделает. — Задумчиво ответил алхимик. — Нужно провести опыты с разными солями и другими жидкостями. Аномальное объёмное расширение, может таить в себе что-то неизведанное и очень нужное в дальнейшем.

— Хорошо. — Его друг не стал спорить. — Пока я просыпаюсь, можешь и дальше вести свои исследования. Но потом оба берёмся за лак. Дело князя прежде всего!

После утренней тренировки ко мне неожиданно подошёл Ама.

— Иван, есть следующие главы учебника? — Огорошил он меня вопросом.

— Александр уже усвоил те, что я дал? Так быстро? — Неужели учебник действительно так хорош.

— Нет. У Александра туго с пониманием. — Кажется, Ама смутился. — Меня самого заинтересовала твоя двоичная логика. Довольно интересный взгляд на мир. Другая система счисления. Необычный подход для реализации функций управления.

— Про последнее я ещё не написал. — Заметил я.

— Несложно понять, для чего это нужно. — Улыбнулся Ама. — Александр менталист. Менталисты создают сложные управляющие конструкты, помещая мыслеформу в этрусское золото. Чем сложнее мыслеформа, тем выше шанс ошибиться. Твой подход с использованием двоичной системы позволяет упростить мыслеформу и проверить её работоспособность на этапе создания.

— Писец. — Не нашёл я другого слова. — А ты сам не менталист? Ну хоть немножко?

— К сожалению, нет. Но в Аберрацию не пойду. Мне и без магических способностей хорошо живётся — Он ответил серьёзно, давая понять, что уговаривать его бесполезно. — Иван, что насчёт следующих глав?

— Будет тебе продолжение. — Вздохнул я. — Раз ты такой умный, предложи способ достать предмет со дна Чёрного моря.

— Нырнуть? — Ама, похоже, также удивился моему вопросу. Про доспех и наруч он ещё не слышал.

— Глубина больше километра. Может, все два. — Уточнил я.

— А как давно этот предмет там лежит?

— Есть разница?

— Конечно, есть. — Ама задумался над ответом. — При дворе султана служил архимаг воды. Довольно умный мужчина и интересный рассказчик. Он в молодости увлекался подъёмом золота и других ценностей с затонувших кораблей. По его словам, из-за толстого слоя ила для поиска кладов Чёрное море самое бесперспективное. В нём отсутствуют подводные течения, что позволяет илу накапливаться в практически стоячей воде. Верхний слой очень рыхлый, а нижележащие слои со временем уплотняются. Поэтому я и спрашиваю: как давно предмет попал на дно? От этого зависит, насколько сильно он утоплен в ил.

— Будем надеяться, что не тысячелетия назад. — Буркнул я, потому что действительно не знал.

Когда Ама заговорил про ил, я вспомнил, что Чёрное море — это гигантский накопитель сероводорода. Ниже двухсот метров кислорода в воде нет. Его вытесняет сероводород. На большой глубине должны образовываться газогидраты. Своего рода лёд из молекул воды и метана. Получается, наруч лежит в древнем городе, развалины которого покрыты смесью ила и газогидратного снега. Чем дольше я думал над сложившейся ситуацией, тем больше задача по подъёму наруча, казалась мне бесперспективной.

— А твой знакомый архимаг глубоко нырял? — На всякий случай уточнил я.

— Это уже не имеет значения. Его посылали похитить твою жену, но с того задания никто не вернулся.

— Нашли кого похищать. — Припомнил я вроде недавно произошедшую историю, но из-за вороха событий, казалось, что случилась она годы назад. — Значит, и с этой стороны тупик.

— А что за предмет?

— Золотой доспех. Тот самый, легендарный. Точнее, наруч от него. Все вопросы к Кате. — Сразу перебил я Ама, собравшегося засыпать меня вопросами.

— Понял. — Улыбнулся он. — Я могу надеяться на продолжение учебника?

— Надеяться можешь, но пока я занят другими проблемами. Сильно занят.

У меня появилось немного относительно свободного времени, и я решил истратить его на изготовление матриц для серийного изготовления конструктов. Прокоп не сегодня завтра разродится на новых работниц, а для работы у них ничего нет.

Накидав список необходимых конструктов, принялся за дело. Надо сказать, весьма нудное и однообразное. А был бы у меня программно-управляемый фрезер… Я вздохнул. Если когда-то и будет, то очень нескоро. Чёртово влияние магии. И не поймёшь, чего от него больше: пользы или вреда.

От работы меня отвлекло шуршание возле входа в палатку и робкий голос Чука:

— Ваше Величество, вы здесь?

Резьба меня достала, поэтому я с удовольствием её отложил и втянул внутрь алхимика.

— Только не говори, что вы опять лабораторию взорвали. Или сожгли. — Несмотря на слова, говорил я с видимым облегчением, которое парень понял по-своему.

— Вы только скажите, если надо, то мы это мигом организуем. — С нездоровым оптимизмом предложил Чук.

— Не надо! — Сразу осадил я его. — Рассказывай, зачем пришёл?

— Я исследую ваши конструкты для отверждения и огелевания жидкостей. «Гель» звучит более научно, чем «желе». — Сразу пояснил парень и добавил, как бы оправдываясь. — Работа над лаком тоже идёт.

— Замечательно. И что не так с исследованиями? — Я показал Чуку на стул, а сам облокотился о край стола. — Я проверял. Конструкты работают.

— В работоспособности конструктов никто не сомневается. — Подтвердил парень. — Обнаружилось несколько интересных эффектов при поверхностном исследовании. Во-первых, слабые растворы солей в воде при огелевании увеличивают свой объём в некоторых случаях на двадцать процентов. Хотя при отверждении их объём остаётся неизменным. Но с отверждением наблюдается другая аномалия. Отверждённую воду не удаётся расплавить нагреванием. Я нагревал твёрдую каплю воды до красного каления. Только расход магической энергии возрастает по мере подъёма температуры.

Я поднял руку, призывая Чука помолчать, и начал обдумывать услышанное. С нагревом вроде всё понятно, хотя в этом направлении я раньше даже не думал. Другое дело с огелеванием. Нашли же парни термин. Увеличение объёма, да ещё на такие большие величины, — эффект очень полезный. Я могу сразу десяток схем по его применению накидать. Линейные двигатели много где нужны. Но знания об одном только факте расширения — недостаточно. Нужны скоростные характеристики. Вода тоже расширяется при замерзании, но процесс этот далеко не быстрый и энергозатратный.

«Стоп!» — Остановил я сам себя.

Лёд. Расширение.

— Чук, солёная вода расширяется?

— Да. Я же сказал, что расширяются именно солевые растворы. Слабый раствор поваренной соли показывает хорошие результаты. Но с повышением концентрации дилатагеляция протекает с менее выраженным эффектом.

— Дила-что? — Не понял я термина.

— Это от латинского «дилатацио», что означает: расширение. Вместе получается: образование геля одновременно с расширением. Научный термин. — Пояснил Чук.

— Сами придумали?

— Это я придумал. Чик сосредоточился на лаке. Мы не забываем про ваше указание.

— «Эффект Чука» — звучит более солидно, и также непонятно. — Ответ парня вызвал у меня улыбку. — Как я понял, у тебя есть проблема, иначе бы ты не пришёл.

— Да. Это касается отверждения. Не получается сделать сосуд из отверждённой жидкости, так как налитая в него жидкость тоже твердеет. Что весьма логично.

— Мало другой посуды?

— Не в том дело. Некоторые растворы весьма агрессивны. Особенно компоненты эликсиров с магической составляющей. Сосуд из этого же раствора был бы идеален во многих случаях.

— Его придётся постоянно держать в поле конструкта. — Заметил я.

— Это не проблема. Агрессивные составы используются на промежуточных стадиях создания зелий. Никто не станет пить жидкость, растворяющую зубы. Какой бы лечебной она ни была. — Усмехнулся Чук. — Важно, чтобы составы содержали минимальное число вредных примесей. Именно этим объясняется использование алхимиками посуды, изготовленной из разных материалов.

— Я понял тебя. Надеюсь, большой срочности с «временной» посудой нет?

— Нет. — Вздохнул Чук. Видимо, опять что-то недоговаривает, но меня волновал другой вопрос.

— Тогда слушай новое распоряжение. Возьми у майора фляжку и набери в море воды. Уверен, фляга уже подготовлена и ждёт тебя на кухне. — Хмыкнул я. — Оба сосредоточьтесь на исследовании этой воды при дила-гелезации. — По слогам выговорил я, но, судя по реакции Чука, не совсем правильно. — Кстати, что происходит с этим гелем, если его одновременно отвердить? Сразу поясню, для чего мне это нужно. На дне чёрного моря лежит ценный предмет. Мне нужно его достать.

— Вы хотите захватить его с помощью геля и поднять на поверхность, учитывая разницу в плотности? — На лету схватил идею Чук. — А что, должно сработать, главное, чтобы при затвердевании небольшого участка воды вокруг конструкта он не закрепился на дне. Но можно попробовать…

— Стоп! — Прервал я ушедшего в себя алхимика. — Вижу, задачу ты понял. Можешь приступать. У меня других дел полно. И учти. Там глубина, километр или больше. Не забывай про давление воды. — Напутствовал я парня, выводя его из палатки.

Кроме аномального расширения, меня ещё что-то заинтересовало в словах Чука, но я никак не мог понять, что именно. Мысль крутилась где-то рядом, постоянно ускользая. Как это обычно бывает, решил не ловить её специально, а дождаться, когда она вернётся самостоятельно.

Я продолжил вырезать руны, периодически переходя на магическое зрение для контроля качества. Снова задумался о станке с программным управлением. Чисто технически его несложно изготовить. Всё упирается в систему управления.

Мысль вернулась, когда я дошёл до QR кода привязки конструкта к дистанционному питанию. У меня ведь много чего на него навешано. Сейчас я подзаряжаю накопитель раз в неделю. Занятие несложное и много времени не занимает. Но когда новые работницы нашлёпают ещё конструктов, заряжать накопитель придётся намного чаще. Судя по количеству пайков, которые мне привёз майор, я уйду в Аберрацию надолго. Без энергии вся работа встанет, но хуже того, могут пойти неприятные слухи о надёжности инструмента. Я пока не планирую его продавать на сторону, но мало ли как жизнь сложится. Репутацию надо беречь загодя.

Нужен большой накопитель. Алмаз получить искусственно — нереально. Выращивать рубины — не имеет смысла. Возни много, а толку мало. На крайний случай, как временное решение, можно собрать имеющиеся у меня алмазы в одном конструкте. Всё равно лежат без дела. На полгода их суммарной ёмкости точно хватит.

Обдумав мысль, попытался сосредоточился на работе, но что-то мне мешало. Кажется, нашёл решение, а сомнения продолжают грызть. При чём здесь ёмкость из отверждённой жидкости, которую просит у меня Чук? Я уже решил, что связываться с выращиванием корунда смысла нет. Применить для чего-то другого, инертный к расплаву тигель, мне в голову не приходило.

А если зайти с другой стороны. Алмаз обладает большей ёмкостью, чем другие драгоценные камни. Причём разница очень значительная. Остальные камни имеют схожую между собой ёмкость. Если учесть химический состав и прочие параметры, то различие максимум в разы.

Точно! Алмаз — это один химический элемент, а остальные камни — химические соединения. С другой стороны, большая ёмкость алмаза может обуславливаться не составом атомов, а его кристаллической решёткой. Ведь решающее значение для накопителя имеет именно кристаллическое строение вещества.

Вконец запутавшись в своих рассуждениях, я выкинул их из головы. Потом алхимиков напрягу. Пусть разбираются с кристаллами и их ёмкостью.

Дед Степан вышел из машины и огляделся. Район небогатый, но и не захолустье. Вокруг добротные дома, чистая мостовая без ям, даже уличные светильники стоят, как в центре. Мастерская братьев Соколовых размещалась в бывших конюшнях. Фасад здания был обновлён совсем недавно, и ворота тоже поменяли. Слишком новые они были на вид.

Первое впечатление у Степана сложилось положительное. Осталось проверить, насколько оно совпадает с тем, что делается внутри. Он подошёл к калитке в воротах и постучал.

— Слушаю. — Коротко спросил открывший дверь парень с густой чёрной бородой.

— Мне нужны братья Соколовы. Я по рекомендации от барона Аракчеева.

— Что именно вас интересует? В последнее время мы берёмся только за переделку автомобилей, предоставленных заказчиком.

— Выходит, ты один из братьев будешь. — Понял его по-своему дед Степан. По привычке он перешёл на «ты», хотя уже не походил на согнутого долгой жизнью старца, которому многое прощается.

— Извините, господин хороший, но вам бы представиться следовало для начала, а уже потом незнакомым людям тыкать. — Нахмурился чернобородый.

— От ведь. — Ругнулся дед. — Постоянно забываю, что уже не старик, а веду себя как прежде. Извини молодой человек старика. Может, пригласишь в дом поговорить? Что мы на пороге застряли?

— С кем всё-таки имею честь разговаривать?

— Барон Степан Каменев. Управляющий князя Иванова. — С явной гордостью представился дед Степан.

— Того самого Иванова-Крымского? — Удивился чернобородый, шире открывая дверь. Дед Степан только кивнул. — Проходите, поговорим, коли не шутите.

Парень отошёл в сторону, пропуская гостя. Внутри оказалось просторно и чисто. Обширное помещение бывших конюшен давно выветрилось от запаха навоза. Сейчас его заменял запах машинного масла. Вместо лошадей на специальных рамах были закреплены наполовину разобранные автомобили.

Вокруг царил образцовый порядок. Дед Степан на своём веку насмотрелся на разные мастерские и заводы. Подобная чистота встречалась очень редко, особенно в небольших мастерских. Обычно техники не воспринимают как помеху для рабочего процесса старые детали, мелкий мусор и хлам. Со временем мусор накапливается, но это никого не волнует.

Парень провёл гостя в отдельную комнату, служившую бытовкой. Здесь также была чистота и порядок. Подойдя к магической плитке, чернобородый проверил воду в чайнике и поставил его греться.

— Как вас по батюшке, барон?

— Зови меня дед Степан. Привык я без отчества обходиться. — Он сел на свободный стул, наблюдая за действиями хозяина.

— Меня Илья зовут, а брата Николай. Он сейчас в городе по делам. — чернобородый развернулся к Степану. — Что от нас понадобилось князю Иванову? — Прямо спросил он.

— Иван хочет организовать своё производство автомобилей. Для этого ему нужны талантливые люди.

— А что толку от производства, если двигателей нет? У нас с братом работа всегда есть. Мы улучшаем то, что завод делать не захотел. Какой смысл нам менять гарантированный кусок хлеба на авантюру с туманными перспективами? — Скептическое выражение на лице Ильи сменилось. — Или правду говорят, что ведутся переговоры с Нобелями о снятии запрета? Князю должно быть известно, о чём наш государь с ними договаривается.

— Сомневаюсь, что Ивана интересуют эти переговоры. — Дед Степан, не скрывая превосходства, хмыкнул в ответ. — Он хочет свои двигатели выпускать. Они мощнее и экономичнее нобелевских, но под них нужно другое шасси разрабатывать. Рассчитанное на большие нагрузки. Есть мастера станочники. Скоро будут станки. Князь обладает технологиями для работы с металлом, которые больше никому не доступны. Не хватает специалистов, связанных с проектированием ходовой части.

— Насколько двигатели князя мощнее? — Заинтересовался Илья.

— В разы. Более точно сможете узнать у самого князя.

— Почему выбрали нас? Сейчас простаивает много предприятий, которые непременно ухватятся за возможность получить хорошие двигатели.

— Я пробовал. Не хватаются. — Грустно ответил дед Степан. — Князь распорядился налаживать производство с пустого места.

Глава 3

— Ваня! — Снова оторвал меня от работы голос за входом.

Пришлось выглянуть. Катя стояла вместе с Прокопом, который с явным трудом держал на плече небольшой сундучок.

— Проходите. — Я завёл их в палатку. — Золото? Сколько здесь? — Указал на сундук, который Прокоп поставил на пол.

— Два пуда ровно, Ваше Величество. — С облегчением разогнулся он. — Вроде тяжесть небольшая, но больно неудобно его носить. — Попытался объяснить своё состояние Прокоп. — Пойду я. — Он выжидательно посмотрел на меня.

Проводив Прокопа, я с любопытством посмотрел на Катю. Девушка оглядывалась по сторонам, явно что-то разыскивая.

— Что потеряла?

— Я привыкла, что комната, в которой я работаю, вся обложена коврами и обклеена бархатом. Он же разобьётся, если упадёт. — Имея в виду артефакт, объяснила она.

— Ты должна знать, что артефакты не так просто сломать. Они намного крепче, чем исходный материал. Ничего с твоим пузырьком не сделается. Поставим его на стол и будем смотреть, как он работает.

— Освобождай место на столе и сделай бортик, чтобы артефакт не скатился со стола. — Распорядилась она.

Я вздохнул. Проще было выполнить просьбу, чем переубеждать упирающуюся Катю. Стол я очистил. Не весь, конечно, но места хватит для проведения исследований. Вместо бортика использовал металлические уголки небольшого сечения, нарезать их нужной длины и склеить ограждающую рамку не заняло много времени.

— Удовлетворена? — Спросил я, приготовившись возражать, если появятся новые требования.

Катя молча достала из мешочка на груди заветный пузырёк и поставила его в центр огороженного пространства.

— Вот. Исследуй.

— Продемонстрируй, как он работает. — В свою очередь, попросил я.

— Нужно в него что-нибудь насыпать. — Катя снова начала оглядываться.

— Могу налить свинец. Ты говорила, что с ним реакция происходит быстрее всего.

— Артефакт не работает с жидкостями. Только с твёрдыми веществами.

— Поверь, металл или камень при разжижении всё равно остаётся твёрдым веществом, просто его поведение несколько отличается от привычного.

— Это как? Не может жидкое быть твёрдым!

— Может. Не спорь! — Повысил я немного голос, останавливая возражения. — Давай проведём эксперимент. Он покажет, кто прав, а кто не совсем разбирается в вопросе. — Деликатно смягчил формулировку.

— Ты его нальёшь, и он застынет. А потом свинец превратится в золото и разорвёт мой флакончик, как бутылку с водой на морозе! — Всё-таки нашла аргумент Катя.

— Значит, мы так и оставим его жидким. И золото тоже получится жидким. — Решение напрашивалось само собой. — Присядь, я подготовлюсь.

Диск ожижителя металла у меня был в наличии. Поэтому подготовка много времени не заняла. На активированный диск я поставил пузырёк. Сверху поднёс кусок свинца, который начал стекать вниз крупными каплями. Артефакт быстро наполнился.

— Можешь приступать. — Указал я Кате на стол, хотя она и так всё видела.

Девушка не сдвинулась с места, но пузырёк окутался мутной пеленой, полностью скрывшей его. Я хотел переключиться на магическое зрение, но не успел. Пелена рассеялась, явив нам артефакт, наполовину заполненный жидким золотом.

— Быстро, однако! — Я не ожидал такой скорости трансмутации. — Подожди. Надо кое-что проверить.

Содержимое пузырька я перелил в керамическую кружку. Катя с интересом наблюдала за моими действиями. Кружку поместил в аппарат очистки, заменив руну извлекаемого металла на руну золота. Ёмкость для сбора извлечённого металла тоже поменял на чистую. Банку с серебром, именно этот металл извлекался последним на установке, убрал в сторону. Главное — потом не забыть, что именно в ней находится.

Запустив аппарат, дождался окончания его работы. В кружке ничего не осталось. То есть, весь свинец со всеми примесями был благополучно превращён в золото.

— Кать, тебе артефакт нужно постоянно контролировать или ты только запускаешь процесс и ждёшь, пока он завершится?

— Запускаю и жду. — Коротко ответила девушка. — Что ты сейчас делал с золотом?

— Проверял на чистоту другим артефактом.

— Убедился? — Слегка обиженно спросила она. — Дед специально это золото к ювелиру знакомому возил, чтобы проверить. Мне нет смысла тебя обманывать.

— О каком обмане идёт речь? Я провожу исследования. Научные исследования. — Уточнил я. — В науке нет слов «верю» или «не верю». Есть только информация, без всякой эмоциональной окраски. Понятно? — Катя со вздохом кивнула. — Сколько золота может выдать твой артефакт прежде, чем разрядится?

— Получить больше трёх килограммов за раз у меня терпения не хватило. Устаёшь морально долго сидеть и пересыпать песок туда-сюда. Бедность мне пока не грозит, и всегда есть занятия поинтересней.

— Ага. Камешки в воду кидать, например. — Припомнил я старый анекдот про слона и зайца.

— Какие камешки? — Катя меня, естественно, не поняла.

— Это из анекдота. Только он похабный, и я рассказывать его не буду. Так, предварительный осмотр я сделал и кое-какие выводы тоже. К следующему этапу мне надо подготовиться. Можешь пузырёк здесь оставить. — Я кивнул на шкафы. — Или с собой забирай. Я бы советовал оставить. Обещаю, без тебя к нему не прикасаться. К тому же это бессмысленно. Это твой артефакт.

Подумав, она согласилась, и сама убрала пузырёк, сначала в мешочек, что носила на груди, а потом уже в шкаф.

— Что теперь? — Спросила Катя, повернувшись ко мне. — Ты думал про наруч?

— Ответь на несколько вопросов. Почему ты уверена, что он находится в городе?

— Почему? — Девушка задумалась. — Я чувствовала рядом камень, но не обычный, а обработанный руками человека. Такое сразу понимаешь. После твоего вопроса я не уверена, что это именно город. Возможно, это отдельно стоящее здание. Или развалины. Хотя вокруг было чисто. Каменная кладка сбоку и снизу, но никаких обломков.

— Вода вокруг была чистая или всё покрывал ил? — Задал я следующий вопрос.

— Про ил не помню. Я ведь была так удивлена, что не слишком интересовалась деталями. Могу ещё раз шлем надеть и посмотреть внимательней.

— Потом посмотришь. — Остановил я девушку. — Время у нас в запасе есть. Надо больше информации собрать. Ты как насчёт перекусить? Время обеденное.

— Я дома поела, но могу составить тебе компанию и посидеть с чаем.

— Чёрт-те что творится! — Рассерженный молодой человек без стука ввалился в бытовку. — Прошу простить за невольную грубость. — Сразу же извинился он, заметив гостя. — Николай Соколов. — Коротко кивнул, представляясь, и вопросительно посмотрел на брата.

— Барон Каменев, от Его Величества князя Иванова.

— Ого! — Парень был удивлён и обрадован. — Неужели слухи о наших скромных талантах до него дошли?

— О вас он пока ничего не знает. — Усмехнулся дед Степан. — Мы с твоим братом пока думаем, стоит князю о вас говорить, или я пойду дальше искать нужных ему людей.

— Погодите. — Николай выпученными глазами посмотрел на Илью. — Не надо никого искать. Я уверен, мы можем с вами обо всём договориться.

— Коля, князь нам не предлагает выполнить крупный заказ, он предлагает построить завод по выпуску автомобилей. — Припечатал его брат. — Я так понимаю, сделка у тебя сорвалась?

— Да. Судаковым предложили более выгодные условия. — Выдохнул Николай, садясь на стул рядом с братом. — Барон, будьте любезны повторить суть вашего предложения. Я не совсем улавливаю его смысл.

— Суть так суть. — Согласился дед Степан. — Князь хочет организовать производство своих автомобилей. Ему нужны разбирающиеся в этом деле люди.

— Вы представляете, что из себя представляет подобное производство? Это большие сборочные цеха. Своё литейное и кузнечно-штамповочное производство. Куча подрядчиков. И самое главное — двигатели, которых нет, и непонятно появятся ли они в дальнейшем! В этих условиях открывать новый автозавод — полная глупость! Извините за прямоту.

— Двигатели у князя свои будут. Они мощнее и экономичнее нобелевских. — Повторился дед. — Насчёт кузнечных и литейных цехов, не уверен, но полагаю, можно обойтись без них. Возможности князя в создании конструктов весьма велики и неординарны.

— Вы не находите, барон, что для столь многообещающего предложения, ваши пояснения слишком расплывчаты?

— А что ты хотел, паря? Чтобы я сразу выложил все секреты князя? О них вы узнаете только после принесения клятвы.

— На этом разговор можно считать законченным. — Вмиг нахмурившийся Илья встал, демонстрируя окончание разговора. — На рабство мы не согласны. Прошу вас покинуть наш дом.

— Почему сразу рабство? — Удивился дед Степан, даже не делая попытки подняться со стула. — Обычная клятва о неразглашении. Князю не нужны невольники. Он лишь заботится о сохранении своих секретов. И то не всех.

— Илья, сядь. — Попросил Николай. — Барон, сколько князь готов нам платить?

— Понятия не имею. — Дед Степан развёл руками. — Но моим мужикам, которые работают у него на строительстве, он платит щедро. Мне на свои шахты оказалось выгодней других работников нанять.

— Ну мы-то не мужики-строители. — Недовольно пробурчал Илья.

— Барон, а сколько князь платит вам? Вы же на него работаете? — Николай оказался более рациональным и зашёл с другой стороны.

— Мне он не платит. По крайней мере, деньгами. Парни, вы будете смеяться, но для меня князь всё равно, что ангел воплоти. — Дед Степан ответил таким тоном, что подшутить над его высказыванием желания ни у кого не возникло. — Я же вижу, что Илью коробит, когда я вам тыкаю без всяческого почтения. Но простите старика, когда тебе без малого восемьдесят лет, поневоле смотришь на всех, как на малолетних пацанов. — Степан белозубо улыбнулся.

— Омоложение! — Озвучил догадку Николай. — Но ведь это безумно дорого!

— И тем не менее князь на это пошёл, так как нуждался в моей помощи. Согласитесь, глупо в моём положении ещё чего-то требовать.

— Нам омоложение пока ни к чему. — Илья не разделял приподнятого настроения брата. — Нам до старости ещё дожить надо. А без денег это довольно проблематично сделать. Поэтому нам бы хотелось услышать реальные цифры, а не обещания.

— А давайте у князя и спросим. — Дед Степан засунул руку во внутренний карман, достал металлическую пластинку и приложил её к голове возле уха. — Иван, у меня назрел интересный вопрос… — После небольшой паузы заговорил он.

Во время обеда зазвонил переговорник деда Степана. Пришлось отвечать. Он меня по пустякам не беспокоил. Значит, что-то важное случилось.

— Слушаю.

— Иван, у меня назрел интересный вопрос. Сколько ты собираешься платить людям, которые завод будут запускать?

— Ты кого-то нашёл? — Честно говоря, я понятия не имел, сколько получают директора заводов. Или здесь они управляющие?

— Да, двух братьев. Занимаются переделкой серийных автомобилей. Делают более мягкую подвеску и улучшают салон. Отзывы о них самые положительные. Я сейчас у них в гостях. Боятся приносить клятву, якобы ты сделаешь их своими рабами. Но интересуются зарплатой. Что мне им ответить?

— На твой взгляд, они потянут предстоящую работу?

— Трудно сказать. У обоих инженерное образование. Не Невский университет, но тоже солидное заведение закончили. По слухам, один из братьев чует дефекты в металле. С ним даже мастера перестали ссориться, у которых они детали заказывают.

— Они тебя сейчас слышат? — Спросил я.

— Конечно. Оба напротив меня сидят.

В который раз я пожалел, что в этих переговорниках нет громкой связи.

— Кто у них главный? Передай ему разговорник.

— Ваше Величество? — Услышал я немного хриплый голос.

— Он самый. Тебя как зовут?

— Николай.

— Коля, предлагаю такой вариант действий. Вы приезжаете и смотрите своими глазами, как у меня люди работают и вообще жизнь организована. В секреты я вас сильно посвящать не буду, поэтому жить будете со строителями. Комнату вам найдут или построят к вашему приезду. Я посмотрю, как вы работаете, вы посмотрите, что я за работодатель. Если я или вы будем недовольны друг другом, то расходимся и живём дальше, кому как хочется. Оказанные услуги оплачу в любом случае. О размере оплаты договоримся. Как тебе такое решение?

— У нас есть незаконченные заказы. Раньше, чем через месяц мы не сможем приехать. — Возразил Николай.

— Через месяц я сам уезжаю неизвестно на сколько. Поэтому будет лучше, если вы приедете как можно скорее. Можете отложить работу?

— Боюсь, в таком случае мы просто потеряем заказы.

— Могу предположить, что с заказами у вас сейчас негусто.

— Но они есть. — Не согласился со мной Николай. — Всего лишь сезонный спад заказов. Такое случается периодически.

— Не хотелось бы вдаваться в экономику, но исходя из известных мне фактов, на рынке сейчас появилось много ничем не занятых квалифицированных механиков и инженеров. Пусть у вас есть репутация, но они отобьют ваших клиентов одним только снижением цены при сопоставимом качестве.

— Надёжность автомобилей, вышедших из наших ворот непревзойдённая!

— Согласен. С магической дефектовкой бракованных деталей такой надёжности добиться нетрудно. Но зачастую клиент платит там, где дешевле, а не там, где лучше. Закончили тему. — Оборвал я разговор. — Жду вас к себе в течение недели. Чтоб не было скучно, начинайте набрасывать план будущего производства. Дорожные расходы и компенсацию за упущенную выгоду дед Степан вам оплатит. Передай ему разговорник. — Послышалось шуршание.

— Слушаю тебя, Иван. — Раздался голос деда.

— Компенсируешь парням те заказы, за которые они уже взяли предоплату. И немного сверху. Пусть по-быстрому сворачиваются и едут ко мне. Дорожные расходы тоже компенсируешь. У меня тут некоторый аврал намечается. Через месяц мне нужно будет надолго уехать.

— Куда ты на этот раз? Надеюсь, не супостатам головы рубить? — Заволновался Степан.

— Я тоже надеюсь, но зная свою везучесть в этом вопросе, не уверен, что без этого обойдётся. Все, Степан. Я занят. Разбирайся дальше сам.

Переговорник я сунул в карман и продолжил прерванный обед.

— Деда звонил? — Спросила Катя.

— Да. Он сейчас в Питере. Про твой новый заход в Аберрацию я предлагаю ему не рассказывать. По меньшей мере, до того, как мы соберём полный доспех.

— Разрешите, я к вам присоединюсь? — К нам подошёл Патриарх с кружкой чая.

— Присаживайтесь, Ваше Святейшество. — Кивнул я на свободный стул. Таня пообедала немного раньше и сейчас занималась своими делами.

— Иван, извини что подслушал, но это правда, что ты снова собираешься посетить Аберрацию?

— Правда. И я очень надеюсь, Фёдор, что эта информация не дойдёт до ГБ и императора. Это внутренне дело моего княжества и угрозы для России не несёт.

Я внимательно следил за Патриархом. Угрожать ему посчитал глупой затеей. Не того склада человек, чтобы чего-то бояться. Патриарху проще объяснить свои мотивы, чем силой добиться его повиновения.

— Я не занимаюсь доносительством. — Спокойно ответил Патриарх. — Каждый имеет право на совершение своих ошибок. Иногда без этого не получается сделать человека человеком.

— Полностью с вами согласен, Ваше Святейшество. Человек, который ни разу в жизни не ошибался и не падал, обычно вырастает в полное ничтожество. — Согласился я, тем не менее продолжая смотреть на него.

— Я могу чем-нибудь помочь? — Неожиданно спросил Патриарх.

— Если только советом… — Я прервался, и по-новому посмотрел на него. — Ваше Святейшество, мишка не показывал вам, как Чёрное море выглядело в прошлом?

— Интересный вопрос. — Во взгляде Патриарха сквозило удивление. Он не понимал, как связать Чёрное море в прошлом и мой поход в Аберрацию. — Раньше его не было. Точнее, далеко внизу было видно большое озеро. Мишка не любит покидать территорию горы. Поэтому смотрел на далёкое озеро он сверху.

— А никакого города внизу он не видел? Примерно на юго-востоке отсюда. — Про озеро я знал раньше. Выходит, геологи из моего мира не ошибались.

— В той стороне точно города не было. Крутой горный склон, с которого низвергаются водопады, не самое удобное место для проживания людей.

Глава 4

Думал я над полученной информацией недолго. Частично она складывалась в довольно стройную картину, но в ней было несколько противоречий.

— Катя, тебе задание. Постарайся поточнее определить направление на наруч и расстояние до него. — Начал я раздавать указания. — Удели пристальное внимание окружающей обстановке. Любая мелочь может оказаться решающей. Вам, Ваше Святейшество, нужно как можно подробнее расспросить мишку о склонах горы. Вы умеете рисовать?

— Сомневаюсь, что мои потуги в области художества можно назвать рисунками. — Покачал головой Патриарх. — Я не смогу точно изобразить видения, которые мне показывает ваш дух-хранитель.

— Подключите Машу. Она хорошо рисует, и контакт с мишкой у неё налажен. — Посоветовал я. — Катя, позови мне Прокопа после обеда. Задействуем все возможности, которые у нас есть. — Пришла мне в голову ещё одна идея.

— Вы пытаетесь найти наруч от Золотого Доспеха, который Святой Лука велел передать Катерине. — Высказал Патриарх то, что и так, по-моему, все знали. — Вы планируете пронести доспех в Аберрацию? Каким образом? Ты, Иван, должен прекрасно понимать, что Аберрация шуток не любит.

— Ваше Святейшество, я также прекрасно понимаю, что сама она очень даже любит пошутить. — Возразил я. — Прошу вас, выполните мою просьбу, а дальше мы уже сами разберёмся. Майор, Мэнни у нас где?

— В городе должен быть. Вызвать? — Предугадал он мою просьбу, на что я только кивнул.

— Что сказал Его Величество? — Спросил Илья у брата.

— Предлагает всё бросить и ехать к нему. Затраты и упущенную выгоду он нам компенсирует. Первое время у нас будет вроде испытательного срока. Мы сможем присмотреться к нему, он к нам. Никаких клятв, но и тайн мы тоже не узнаем. — Николай отходил от разговора, поэтому отвечал отстранённо, думая о чём-то своём. — Представляешь, я с ним разговаривал, как с тобой сейчас. А ведь он за тысячи километров отсюда! — Вдруг оживился парень. — Я предлагаю рискнуть. Князь прав. Пока нет двигателей, нас задавят новоявленные конкуренты, просто снижая цены. Тот же Сафронов, у которого мы заказываем детали, прекрасно сам займёт наше место, только за счёт снижения цены.

— Мы столько труда вложили в эту мастерскую. — Вздохнул Илья. — И снова начинать с нуля.

— Надеюсь, ты не князя имеешь в виду? — С улыбкой спросил дед Степан, пряча переговорник. — Он не обидчивый, но сравнение его с нулём похоже на прямое оскорбление.

— Я не его имел в виду. Я…

— Ребятки, князь будет оплачивать все ваши запросы, которые будут связаны с производством. Вам нужно только грамотно их обосновать. — Вкрадчиво заговорил дед Степан. — Ваша мастерская никуда не денется. Не сойдётесь с князем, вернётесь и продолжите крутить свои железки. Поймите. Это шанс, который не каждому выпадает! Лучше попробовать даже с неудачным исходом, чем потом всю жизнь жалеть об упущенной возможности.

Для воплощения в реальность моей задумки требовалось изменить конструкт, извлекающий золото. Необходимо повысить скорость извлечения и уменьшить область, из которой удаляется металл. Рунная цепочка получается узкоспециализированная и для удобства запитываться будет от отдельного накопителя.

Катин артефакт я трогать не стал. Изготовил из камня очень похожий по ёмкости и размеру пузырёк. Его прозрачность меня не интересовала. Для эксперимента я засыпал в пузырёк имеющийся у меня золотой порошок и засекал время, за которое он весь переместится в приёмную камеру.

Получалось слишком долго. Раньше я на время, необходимое для извлечения нужного вещества, внимания не обращал. Не было смысла спешить. Занявшись углублённым изучением процесса, выяснил, что с одного объёма много золота в единицу времени не снимешь.

Грубо говоря, есть определённая константа скорости извлечения вещества, привязанная к его объёму. Хочешь получить больше чистого металла, тогда увеличивай объём и загрузку камеры. Попытка наложить несколько конструктов на один пузырёк толку не принесла. Возможно, разные металлы будут извлекаться быстрее, но один точно нет.

Пришлось продумывать систему прокачки ожиженого свинца. Чтобы не возиться с нанесением рун на каждую трубочку и ёмкость, решил сделать большую пластину ожижителя, на которой в дальнейшем планировал собирать всю установку. В её конструкции, по понятным причинам, металлические детали применять было нельзя, что обещало свои трудности в процессе изготовления.

— Ваше Величество! — Послышался голос Прокопа.

Пришлось откладывать работу и выходить на улицу.

— Пошли до моря прогуляемся. — Я обогнул его и направился в сторону тропинки, ведущей к побережью. — Ты же не только естественные камни видишь, но и построенное человеческими руками.

— Так и есть. — Согласился Прокоп.

— А наруч от Катиного доспеха можешь почувствовать?

— Нет. Он же из кости сделан. Кость я не чувствую на большом расстоянии.

— Жаль. Ну хотя бы место посмотришь, где он может лежать.

Сзади зашуршала машина и остановилась. Я оглянулся.

— Мэнни, пошли прогуляемся, поговорим и заодно воздухом свежим подышим. — Крикнул я приехавшему лекарю.

— Вот чего тебе дома, в смысле в палатке у себя не сидится? Ни себе ни людям покоя не даёшь. — Проворчал Мэнни, подходя к нам. — Чего ты опять придумал такого, что я тебе понадобился?

— Мне нужны лечебные артефакты или конструкты.

— Они всем нужны, поэтому стоят очень дорого. Тебе от каких болезней?

— Надеюсь, заболеть мы ничем не успеем, а вот от ранений артефакты нам не помешают. И от яда, вроде того, что есть у тебя.

— Ничего себе ты раскатал губу! — Мэнни покачал головой. — Ну, допустим, от яда я тебе артефакт дам, только ты им воспользоваться не сможешь.

— Катя сможет. Или Степан, если решится с нами пойти.

— Ну допустим. — Повторил лекарь задумавшись. — От ран я тебе ничего рекомендовать не могу. Это надо с собой лекаря брать или простейшие лечилки. Они раны лучше всего залечивают, только их много нужно при серьёзных повреждениях.

— Что за лечилки?

— Лечилка — это небольшой камень кианита с внедрённым в него конструктом общего лечения. Действует на весь организм сразу. Применяют для лечения свежих и лёгких травм. Чтобы вылечить обширное повреждение, применяют несколько лечилок. В зависимости от тяжести травмы. — Пустился Мэнни в объяснения. — Твой Александр должен уметь такие делать. Слабые менталисты подрабатывают, изготовляя их для продажи государству.

— Простой конструкт для лечения любых ран? — Не поверил я.

Тропинка была узкой, лишь местами расширялась, поэтому шли мы друг за другом. Прокоп впереди, я посередине, а Мэнни замыкающим.

— В лекарском деле много удивительного. Думаешь, почему на лекаря долго учат? Он должен знать, как организм работает пра-виль-но! — По слогам произнёс лекарь. — Обычно лечат хронические болячки. Или меняют форму тела. В этих случаях конструктом, даже сложным, не обойтись. Нужно многое знать и понимать, на что воздействуешь. Со свежими ранами дело обстоит проще. Организм помнит как было и нужен лишь небольшой толчок и магическая энергия, чтобы началось стремительное заживление.

— Откуда у слабого менталиста много энергии?

— А вот это уже заслуга столь замечательного камня, как кианит! При активации конструкта, кроме крох энергии, вложенной в него менталистом, выделяется дополнительная энергия, запрятанная в камне. К сожалению, проявляется этот эффект только с лечебным конструктом, а сам камень после использования рассыпается в пыль.

— Получается одноразовый конструкт? И много разновидностей таких конструктов?

— Пока только один — лечилка. Но я в тебя верю. — Ехидно добавил Мэнни.

— Если поместить конструкт в другой камень, тот же алмаз, его можно будет подзаряжать и использовать многократно? — Предположил я.

— Нет. — Мэнни замолк. Не дождавшись продолжения, я оглянулся. Лекарь замер на месте с открытым ртом. — А ведь может получиться! — Совершенно нелогично заявил он отмирая.

Уточнить, что он имеет в виду, я не успел, мы как раз выбрались из кустов на каменистый берег.

— Что нужно искать, Ваше Величество. — Посмотрел на меня Прокоп.

— Здесь расстояние большое. Дотянешься? — Внезапно я вспомнил, что до наруча действительно далеко.

— Я сейчас и до того берега моря могу дотянуться, только исследовать смогу лишь узенькую полоску. Потому и спрашиваю, может, вы знаете, что конкретно нужно искать?

— С такой дальностью мы только зря ноги по камням били. — Вздохнув, заметил Мэнни.

— Физические нагрузки полезны для здоровья. Тебе ли не знать. — Напомнил я лекарю. — Прокоп. Участок дна возле нас довольно резко уходит вниз. Где-то на склоне есть выход подземной реки, из которой мы воду берём. Скорее всего, он не один. — Прокоп кивнул, подтверждая мои слова. — Возле одного из выходов, а, возможно, выше него, должна быть площадка, сложенная из камня. Не знаю, для чего её делали, может, смотровая над водопадом была. В общем, это должна быть рукотворная конструкция с высоким парапетом. Больше мне ничего, подпадающего под описание Кати, в голову не приходит.

Прокоп снова кивнул и начал раздеваться.

— Ты когда мне такую же сделаешь? — Кивнул Мэнни на чистый живот Прокопа. — Не все от моей татуировки в восторге.

— Общайся с теми, кому она нравится. — Пожал я плечами. — Некогда мне сейчас татуировками заниматься.

— Вы мне не поможете? — Раздевшийся Прокоп лёг спиной прямо на камни.

— Что нужно делать? — Спросил я.

— Камнями меня обложите поплотней. Желательно крупными. Так, контакт с землёй улучшается. — Закончив объяснять, он достал накопитель, прижал его к животу в районе пупа и в блаженстве закрыл глаза.

— Мэнни, что может получиться? Ты недоговорил. — Напомнил я, аккуратно водружая на грудь Прокопа большой плоский камень.

— Сделай заготовку из этрусского золота с хорошим алмазом-накопителем, а мы вместе с магом менталистом поместим в неё лечебный конструкт. Я только зелье памяти раздобуду и обновлю кое-какие знания. — Мэнни не отставал от меня, правда брал камни поменьше.

— Зелье памяти есть у моих алхимиков. — Напомнил я.

— Я лучше съезжу и куплю зелье у проверенных людей. У меня не такое железное здоровье, как у тебя. — Мэнни привалил к ногам Прокопа очередной камень и сел на него сверху. — Может, хватит мужика закапывать?

— Прокоп, ты как? — Крикнул я. Он не всегда реагировал на тихий вопрос, занимаясь своими исследованиями камня.

— Всё хорошо, Ваня. — Расслабленно ответил он. — Всё хорошо.

— Интересная реакция у Прокопа на магическое усиление. — Подметил лекарь.

— Ты себя вспомни. Носился с выпученными глазами и искал, кого бы вылечить. — Напомнил я. — Только ты магом был, считай всю жизнь, а у него даже надежды не было на подобное развитие событий. Опять же редчайшая склонность к магии земли. Боюсь, ему даже Аберрация не помогла бы с инициацией.

— Мне вот что интересно, какие ещё среди нас маги ходят? И ходят ли? Может, Прокоп уникальный случай.

— Ты не поверишь, но я сегодня узнал про ещё одного мага. Кстати, способность почти такая же, только работает с металлом. Парнишка один, из Питера. На ощупь определяет скрытые дефекты в деталях автомобиля. Надеюсь, скоро приедет. Посмотрим, как его усиленный дар проявляется.

— Внутрь смотрящие — это скучно. Хочется чего-нибудь этакого. — Мечтательно произнёс Мэнни. — Маг пространства, например. Или маг, который золото из свинца может делать.

— Тебе-то золото зачем? — Удивился я. — Лучше про лечебный конструкт расскажи. Сколько надо этрусского золота, чтобы его создать? Какого размера накопитель вставить? А если его под кожу вшить? Он сможет автоматически включиться, когда телу будет нанесён вред?

— Количество золота зависит от мастерства менталиста. Я про этрусское говорю. — Уточнил Мэнни. — А насчёт вживления в тело, я думаю, это не самая удачная идея. Тем более если сделать автоматическую активацию. Ты же запихивать будешь его через разрез? Дальше продолжать?

— Его вытолкнет из организма. — Прикинул я.

— И это тоже. Я вообще противник вживления в тело всяких хитроумных конструктов и артефактов. Довелось мне в своё время посмотреть на…. Неважно. — Прервался Мэнни. — Сделай обычное кольцо, пряжку, или любую другую деталь одежды, если хочешь его замаскировать от посторонних глаз.

— Нужно знать количество металла и уже от этого плясать в сторону формы. Поговори с Александром. Вы как два специалиста быстрее найдёте общий язык.

— С ним можно не разговаривать. Я его уровень прекрасно знаю. Пока он довольно низкий. Не вытянет Александр настолько сложный конструкт. Нужно обращаться к опытным магам. Например, к тому же Прокопчуку. Но и тогда этрусского золота уйдёт грамм сто — сто пятьдесят. Представляешь рыночную цену такого количества металла? Дешевле лекаря на постоянную работу нанять.

Стало понятно, почему их не делают, но цена меня не волнует. Особенно на этрусское золото. Волнует меня вес. Сто пятьдесят — это довольно увесистая штуковина. Для кольца явно многовато. Опять же, цвет золота будет привлекать излишнее внимание. Вшивать нельзя…

От раздумий меня оторвал заворочавшийся под камнями Прокоп.

— Помогите! — Сдавленно просипел он.

Мы с Мэнни кинулись откапывать страдальца. Видать, магический экстаз закончился, и Прокоп ощутил вес наваленных на него камней. Мэнни быстро подлечил с трудом дышащего мага.

— Вроде нашёл, Ваше Величество. — Облегчённо произнёс он, после манипуляций лекаря. — Место очень похоже на описанное вами. Подземная река перед выходом на поверхность распадается на несколько рукавов поменьше. Рукотворная площадка сооружена прямо над одним из них. Когда воды в море было значительно меньше, вид на водопад, бьющий из скалы, был очень красивый. Только… — Прокоп замялся. — Расстояния другие. Почти в два раза меньше, чем Катерина называла.

— Не в расстояниях дело. В конце концов, Катя могла ошибиться. — Успокоил я мага. — Если в два раза меньше, выходит километр глубина и двадцать пять от берега.

— Примерно так и есть, Ваше Величество. Вы идите, я сам доберусь до дома. — Прокоп поднялся и пошёл к своим вещам одеваться.

— Мэнни, маг воды сможет на такой глубине увидеть эту площадку? — Задал я вопрос, одновременно наблюдая, как Прокоп одевается, иногда угрожающе покачиваясь.

— Ты решил её исследовать всеми возможными способами? — Лекарь тоже видел в каком состоянии находится маг и не спешил уходить.

— Лучше подстраховаться и перепроверить. Лишним не будет. — Согласился я. — Но есть и другая проблема. Нужно с километрового расстояния попасть точно в эту площадку. Как по-другому проконтролировать этот процесс?

— Насколько мне известно, наши маги дальше трёхсот метров в воде не видят. На поверхности их чувствительность намного выше. Водники есть у Сазонова в штате. Они патрулируют подходы к нам со стороны моря. Но это просто маги.

— Предлагаешь создать ещё одного архимага? — Понял я его намёк. — Мне несложно, но клепать архимагов из-за каждого пустяка, по-моему, не лучшая затея. К тому же он мне нужен всего на один раз. Что с ним потом делать?

— Возможно, ты прав. — Согласился лекарь. — Возле тебя и так аномально большое количество магов и особенно архимагов.

Прокоп, наконец, оделся и начал подниматься по тропинке. Мы двинулись следом.

— Слушай, Мэнни, я не понял, а как связано твоё запоминание лечебного конструкта и его перенос в металл? Разве не менталист должен изучать его структуру?

— Нет, конечно. Менталист нужен для переноса. Знание русского языка Александр перенёс в голову Ама. Он не разбирается в лингвистике, но основные способы переноса знает. С переносом в металл дело сложнее обстоит, но основной принцип тот же.

— Получается, хороший менталист может взять из моей головы… — Я осёкся, вспомнив про свою защиту. — Нда. Не получается.

— Даже попробовать залезть к тебе в голову едва ли найдутся желающие. — Подтвердил мои мысли Мэнни. — Слухи о том, как ты поступил с бедным Потёмкиным, в профессиональной среде быстро расходятся.

— Информацию должны были засекретить. — Не понял я.

— Все менталисты под клятвой. — Напомнил Мэнни. — К некоторым деталям дела у них доступ есть. Иначе никакого развития и обучения на чужих ошибках не будет.

Глава 5

Жену я нашёл на стройке. Они с Бруно осматривали практически готовый бассейн.

— Смотрю, для бассейна вы не стали городить каркас из железобетона. — Обратился я к архитектору.

— Это бассейн. Максимум, что с ним может произойти — это обвал стенок. Вряд ли кто-то при этом пострадает. Слой жидкого камня использовался как штукатурка. В основном. Никакую нагрузку он не несёт.

— Понятно.

— Мне не нравится чёрный цвет. — Сказала Таня. — В нём будет страшно купаться.

— Чёрное море. Чёрный бассейн. По-моему, достаточно оригинально. — Пожал плечами Бруно. — Но если хотите, мы выложим стенки мрамором или светлой плиткой.

— Стоп. Бруно, а почему сразу слой жидкого мрамора не нанесли? Для чего эта возня с плиткой? — Не понял я такого интересного подхода.

— Ваш ожижитель далеко не на все материалы действует. Мрамор из их числа. — Степенно ответил архитектор. — Я заказал образцы белого гранита, но всё же не уверен, что и на него ожижитель подействует.

— Не знал, что гранит бывает белым. — Сознался я. — На будущее учтите, Бруно, что ожижитель для мрамора и известняка у меня есть, но лучше использовать белый гранит. Думаю, проблем с его ожижением не будет.

— Мраморная отделка будет смотреться лучше. — Таня упрямо посмотрела на меня.

— Не хочу из-за такого пустяка добавлять Мэнни работы, а людям проблем.

— Ты о чём сейчас?

— Таня, знаешь, что общего у известняка, мрамора и человеческих костей? — Не дожидаясь ответа, я продолжил. — Это одинаковый состав, на который ожижитель тоже будет действовать одинаково. Поэтому лучше остановимся на белом граните.

— Ну хорошо. — Согласилась она и спросила. — Ты же не любоваться на стройку пришёл? Что тебя оторвало от твоих тайных дел?

— Мне нужно с Петром Николаевичем поговорить.

— Что опять случилось? — Подозрительно посмотрела на меня жена?

— Ничего не случилось. Помощь его нужна. — Я протянул руку за разговорником.

— Секретный разговор? — Таня положила коробочку конструкта мне на ладонь.

— Для тебя нет, но нам лучше отойти в сторону.

— Я уже удаляюсь. — Понятливо кивнул Бруно и бодро направился в сторону другого объекта строительства.

Дождавшись, когда архитектор отойдёт подальше, я нажал вызов.

— Слушаю тебя, Танюша. — Раздался голос её дяди.

— Пётр Николаевич, это Иван звонит. Мне помощь ваша нужна, точнее не столько ваша, сколько вашего мага разума.

— Очень интересно. Продолжай.

— Нужно изготовить сложный конструкт. К вам приедет Мэнни и привезёт заготовки. Структуру внедряемого конструкта он тоже предоставит. С вашей стороны нужен только Прокопчук.

Повисла тишина.

— Зачем тебе лечебные конструкты, Иван? — В голосе главы ГБ чувствовалась настороженность. — Нетрудно сложить перечисленные тобой вводные, чтобы вычислить результат. — Объяснил он свою догадку.

— В хозяйстве всё пригодится. — Ушёл я от прямого ответа.

— Не хочешь говорить? Дело твоё. Мы здесь с императором подумали и решили тебе помочь с поиском наруча. — Удивил меня Пётр Николаевич. — Есть у меня в закромах один конструкт. Называется «Морское око». Он позволяет видеть под водой на любой глубине. Думаю, он тебе пригодится.

— Я вам с императором очень благодарен за помощь, но позвольте спросить, почему столь ценный конструкт лежит у вас в закромах? — Я прям чувствовал, что с этим конструктом что-то не так. Наталкивало меня на эту мысль слово «око» в названии.

— Есть у него один недостаток. — Не стал увиливать Пётр Николаевич. — Он слишком много жрёт магической энергии, но для владельца персонального «кровавого камня» это ведь не проблема.

— Действительно. — Хмыкнул я. Предположение оказалось верным. — Надеюсь, деньги со счёта в банке он не изымает? У меня они тоже есть.

— Берёшь или нет? — Прозвучал прямой вопрос. Видимо, лимит на шутки у главы ГБ оказался на сегодня исчерпан.

— Конечно, беру. Мэнни приедет свои конструкты делать и заберёт ваш чудо-конструкт. Надеюсь, он не сильно большой? — Ассоциация с «Оком филина» продолжала подкидывать новые догадки.

— Нет. Два человека спокойно его смогут перенести. Но учти. Конструкт даю на время. Он мне дорог как память.

— Верну. — Пообещал я. — И спасибо, что выручили.

Я отключил переговорник и вернул его Тане.

— Тебе поможет этот конструкт? — Обеспокоенно спросила она. — Может, попросить дядю ещё что-нибудь найти?

— Не волнуйся. Этот конструкт как раз подходит. Мне, главное, увидеть, где именно лежит наруч, а потом я его достану.

— Не сам?

— Я же обещал в воду не лезть? Значит, не полезу. Не переживай. — Я поцеловал жену и пошёл назад в лагерь. Хоть что-то решилось само.

На обратном пути заглянул на кухню. Катя сидела за столом со шлемом на голове. Вид у неё был отрешённый, и на моё появление девушка не реагировала. Степан сидел напротив, с интересом наблюдая за ней.

— Как успехи? — Тихонько поинтересовался я у парня.

— Сидит, молчит. — Односложно ответил Степан.

— Я плясать, что ли, должна? — Раздражённо ответила Катя и открыла глаза. — Ваня, сейчас вижу ещё меньше, чем в прошлый раз, но вода вокруг наруча действительно чистая.

— Уже хорошо. Расстояние и направление получается точнее определить?

— Нет. — Катя отрицательно покачала головой. — Даже направление и то примерно чувствую. Доспех словно засыпает.

— Может, ему энергии не хватает? — Предположил Степан.

— Сними шлем. — Попросил Катю.

Попытка влить в него энергию успехом не увенчалась. Доспех оказался к ней совершенно равнодушен.

— Глухо. Не хочет он энергию извне принимать.

— Но ведь прошлый раз у него энергия была! Её даже на трансформацию шлема хватило. А сейчас вообще никакой реакции. Я пробовала другие элементы доспеха одеть, но они не подстраиваются под меня. — С обидой в голосе произнесла девушка. — Что с ним случилось?

— Он тебе хоть что-то показывает? Не то, что ты просишь, а своё?

— Полёты показывает. Сражения. Тоскует по битвам. Но как в этой броне биться, если она на мне болтается, как седло на корове? — Она раздражённо хлопнула по столу рядом со шлемом.

— Думай. Это теперь твой доспех. Поэтому научись понимать его желания, а не только транслировать ему свои. — Посоветовал я.

— Легко тебе говорить. — Вздохнула Катя. — Как у тебя продвигается работа с… — Она недоговорила.

— С… работа у меня продвигается. — Ответил я, пародируя её вопрос. — Завтра попробуем установку запустить.

Большой ожижитель закончил где-то через час. Настала пора отливать каменное оборудование, которое после размышления я решил ещё упростить. Фактически мне нужен бак с жидким свинцом. На его дно поставлю насос, дающий небольшую струйку. Должен получиться этакий мини-фонтан из свинца. Прямо над ним закреплю вверх ногами Катин артефакт.

Таким образом, его содержимое будет постоянно обновляться. Золото частично осядет на дно, так как его удельная плотность почти в два раза выше, чем у свинца. Другая часть перемешается с ожиженым металлом. Чем меньше будет размер трансмутировавших частиц, тем выше вероятность второго варианта. Хотя для меня это не важно. Плетение очистки извлекает даже отдельные атомы.

Можно обойтись и без насоса. Пузырёк, по моей задумке, располагается вверх ногами, значит, более тяжёлое золото начнёт опускаться на дно, освобождая место для новых порций свинца. Только в ожиженном металле могут оказаться пузырьки воздуха, которые постепенно заполнят пузырёк и процесс прервётся.

Жаль, что дырочку в артефакте просверлить не удастся. Точнее, я проделать-то её могу, но будет он выдавать после этого золото, или другое вещество, большой вопрос.

Ёмкость для извлечённого золота хотел сначала приделать отдельно, но и в этом вопросе решил пойти на упрощение. В конечном варианте она занимала всю площадь ожижителя. Получился каменный бак литров на двадцать. Внутренний объём я разделил на две неравные части, нанеся на перегородку руны извлечения золота. Внутренние стенки и дно бака покрыл магоизолирующим лаком. Сверху ёмкость закрывалась каменной крышкой, которую тоже пришлось магически изолировать.

Получилось достаточно функциональное устройство, занимающее немного места.

— Иван. — Раздался голос Степана снаружи. — Надо поговорить.

Я высунул голову через ткань палатки, чем немало удивил Степана.

— Ну, пошли поговорим. — Ухватив парня за плечо, провёл его внутрь.

Обернувшись, растерянный Степан потрогал плотную ткань, через которую только что прошёл без всякого сопротивления. Повернувшись ко мне, он спросил:

— А как?…

— Главное — верить в себя и не видеть препятствий! — Торжественно процитировал ему слова героя из одной старой комедии, которую он, к сожалению, не видел.

— Если бы всё было так просто. — Недоверчиво хмыкнул Степан.

— О чём ты хотел поговорить?

— Вопроса два. Ты действительно меня отсюда выпустишь после всего, что я здесь видел?

— Дашь обычную клятву о неразглашении и свободен. — К моему ответу он отнёсся совершенно равнодушно, значит, пришёл явно не за ним. — А второй вопрос?

— Неудобно мне без дела сидеть и твоим гостеприимством пользоваться. Я понимаю, что для тебя расходы, связанные со мной — это мелочь, не стоящая упоминания, только я немного по-другому воспитан.

— Про Аберрацию ещё не решил?

— Не вижу смысла снова совать голову в пасть тигра. Прошлый раз я попал туда в качестве наказания. Зачем мне повторять печальный опыт?

— Деньги? Возможность стать магом?

— Деньги у меня уже есть, и, так получилось, что я ими до сих пор не воспользовался. — Усмехнулся Степан. — А какова вероятность, что я стану магом, а не сдохну, как другие?

— Если идёшь со мной и меня слушаешься, то шансы получить магические способности очень большие, а сдохнуть, наоборот, маленькие. Вспомни, как проходили заходы в прошлый раз.

— Я подумаю. — Снова ушёл от ответа Степан. — Ты мне лучше занятие придумай. Надоело без дела сидеть.

— Степан, а каким магом ты хотел бы стать? — Неожиданно даже для самого себя, спросил я.

— Магом? Наверное, лекарем. Не хочу заниматься разрушением или копанием в чужих мозгах. Лечить намного интересней. — Он отвечал без раздумий. Видимо, не один раз уже задумывался над этим вопросом.

— Быстро и разборчиво писать умеешь?

— Умею. Что надо написать?

— Я буду надиктовывать книгу, а ты её записывай. Пиши слово в слово. Что непонятно переспрашивай. Буду диктовать по слогам. Где скажу, оставишь пустое место. Иллюстрации я сам нарисую.

Решил использовать Степана вместо секретаря. Учебник надо дописать. Если Ама схватывает на лету начала построения логических систем, проще будет его научить. К тому же ему понравился этот предмет, что тоже немаловажно.

Степан записывал и одновременно успевал поглядывать в мою сторону. Я занимался насосом. Бак у меня был готов и даже заполнен на четверть жидким свинцом. Больше свободного свинца у меня не было. Много ушло на противорадиационный контейнер.

На листочках бумаги я записывал рунные цепочки и, свернув бумажку в трубочку, опускал её в свинец. Мне нужна была слабая струйка, а не мощная струя, которая получалась каждый раз.

Писать «слабо-слабо» и «мало-мало» оказалось бесперспективно. Слишком много рун ослабления просто не поместятся на небольшом насосе, а создавать большой мне не хотелось. Тем более слабый напор мог пригодиться в других конструкциях. Нужно было найти другой путь для его ослабления. Поэтому я перебирал все смежные слова, которые могли вызвать схожий результат.

— Может подсказать чего? — Видя мои попытки и понимая, что у меня не получается достичь нужного результата, предложил Степан. Тем более что я частенько запинался при диктовке, выискивая новое слово.

— Нужен эквивалент выражения «слабая струя» или «низкий напор». — Не задумываясь, сказал я. Одна голова хорошо, но две иногда лучше. — Все ближайшие синонимы я перепробовал.

— Простатит? — Выдал Степан.

— Для человека такое объяснение подойдёт, особенно болевшего этой болезнью, но вряд ли магия ей страдала. — Покачал я головой. — Боюсь, такой эксперимент закончится лечением у Мэнни.

— Тогда… Попробуй: «мягче».

— Мягче? — Произнёс я, пробуя слово на вкус. Что-то в нём было, хотя относилось оно к другому состоянию материи. — А давай попробуем. — Решил я.

Новая рунная цепочка легла на бумагу. Без многочисленных «тише», «медленнее», «слабо» и так далее, она получилась очень компактной. Свернув листок в трубочку, я опустил её в ёмкость со свинцом. После активации я почувствовал слабый толчок и на этом всё. Приподняв один край над поверхностью, увидел медленно вытекающий поток свинца.

— Заработало как надо! — Поделился я радостной новостью. — Пишем дальше.

Я продолжил диктовку, больше не отвлекаясь на усиленные размышления. Работа осталась чисто механическая.

— Я так и не понял, о чём книга, которую ты надиктовывал. — Честно признался Степан, передав мне исписанные листки.

Пролистав написанное, я убедился, что почерк у Степана достаточно разборчивый, хотя ошибки встречаются.

— Это учебник по довольно специфическому направлению в науке. Нужен особый склад ума, чтобы понять его суть.

— Ясно. Вечно учёные забивают себе голову всякой ерундой. Лучше бы что-нибудь полезное сделали. — Проворчал Степан. — А для чего тебе эта приблуда? — Он кивнул на бак, из которого доносилось тяжёлое и глухое шлёпанье жидкого свинца. Из-за низкого уровня струя из насоса била почти вровень с верхним краем бака.

— Для успокоения. Буду созерцать фонтанчик сидя в позе лотоса, и думать о вечном. — Я подмигнул парню. — На сегодня всё. Вечером работа предстоит жутко секретная. Продолжим завтра с утра. Если ты не против, конечно.

— Не против.

— Тогда пошли на ужин.

— Как-то несолидно выглядит. — Катя с сомнением смотрела на мой бак с бултыхающимся в нём фонтанчиком.

— Тебе не всё ли равно, как он выглядит? Может, приступим к проверке?

— Что надо делать? — Вздохнула девушка.

— Видишь конструкцию над фонтанчиком? Нужно в ней закрепить твой пузырёк. — Я показал пальцем на крепёж для артефакта. Затем отключил фонтанчик.

— Ладно.

Катя достала мешочек из шкафа и вытащила из него артефакт. Я молча протянул ей полоску кожи. На этот раз она поняла меня правильно и, прежде чем закрепить пузырёк, обернула его кожей.

— Переверни вверх ногами. — Остановил я Катю, видя, что артефакт она закрепляет неправильно. — Нужно, чтобы фонтанчик бил внутрь пузырька.

— Он не лопнет?

— Нет. Я полдня бился над тем, чтобы сделать струйку слабой. Ты же сама видела, что никакого напора нет.

— Но это ведь металл! — Возразила она. — Он будет биться о стекло.

— Катюша, ты меня иногда поражаешь! То ведёшь себя как опытная и взрослая женщина, а иной раз тупишь, как натуральная блондинка. То у тебя жидкое не может быть твёрдым, то с точностью наоборот. Ничего с твоим пузырьком не случится.

— А я и есть блондинка. Готово. Что дальше. — Катя отошла от бака.

Я проверил надёжность крепления. А после включил насос. Низкий уровень позволил прекрасно видеть, как металл наполняет пузырёк. Естественно, наполнение получалось не стопроцентным, но не думаю, что это сильно скажется на производительности.

— Активируй артефакт. — Скомандовал я.

Пузырёк сразу окутался дымкой. Прошла минута, но ничего не изменилось.

— Ты чувствуешь его? — Спросил я.

— Да. Он работает и не выключается. — Катя едва сдерживала радость. — Неужели у тебя получилось?

— Что-то получилось. — Согласился я и закрыл бак крышкой. Затем включил конструкт, извлекающий золото. — Свинца мало. Давай подождём немного.

Маяться бездельем, ожидая, пока артефакт остановится, я не стал. Взялся за оформление записей, сделанных Степаном. Нужно было добавить поясняющие рисунки и схемы, на предусмотрительно оставленных в тексте местах.

Глава 6

— О чём задумался? — Майор присел возле скучающего от безделья Степана, чем порядочно его удивил.

С момента спасения Демьян дистанцировался от него и старался всячески избегать общения. Иной раз он просто игнорировал вопросы или отвечал односложно, когда Степан к нему обращался.

— О жизни. О чём ещё?

Майор с задумчивым видом смотрел перед собой. Солнце село, но в лагере горели светильники, так что полной темноты не было.

— Думаешь, стоит ли идти в Аберрацию?

— Не вижу смысла туда идти. Поэтому и думать о ней тоже не хочу. — Равнодушно ответил Степан. — Один раз я уже сходил. Хватит с меня.

— Если Иван пойдёт без тебя, то может не вернуться.

— Может, или не вернётся? — Уточнил Степан. — Говорят, ты видишь будущее?

— Я видел варианты будущего. Слышал про Святого Луку Огнетворца? — Парень кивнул. — Он перед уходом подарок мне сделал. — С сарказмом произнёс майор. — Показал будущее. Почти все явные ветви.

— Ветви? — Заинтересовался Степан.

— Будущее — оно как дерево или куст. Начинается в одной точке — здесь и сейчас. Затем расходится на множество ветвей, которые тоже ветвятся. В каждой точке мы принимаем решения, которые влияют на наше будущее. В ветвях, где ты не идёшь, Иван чаще всего не возвращается.

— А я?

— Тоже по-разному. Вариантов будущего много.

— Что случится в Аберрации?

— Не знаю. Меня же там не будет. — Пожал плечами майор. — Я видел, кто уходит и кто возвращается.

— Ты поэтому меня из рабства спас?

— Нет. Спас я тебя потому, что мог. Тебя и остальных твоих товарищей по несчастью. Я присягу давал с беззаконием бороться в государстве Российском.

— Но ты же служишь Ивану, а он князь в другом государстве. — Заметил Степан. — Ты и ему клятву давал!

— Не путай клятву с присягой. — Майор осуждающе покачал головой. — А насчёт другого государства ты ошибаешься. Хотя юридически так и есть.

— Никогда не любил законников-крючкотворов. Любой закон себе на пользу вывернут. — Хмыкнул недовольно Степан.

Майор промолчал, и повисла тишина.

— Выходит, судьбы нет? — Первым её нарушил Степан.

— С этим вопросом тебе лучше к Патриарху обратиться. Я всего лишь старый вояка, и для меня эти откровения тоже в диковинку.

— Я стану магом, если вернусь?

— Не знаю. Я же не провидец. Мне показали будущее. — Выделил майор слово 'показали". — Дальше вашего возвращения полная неизвестность.

— Как-то неубедительно ты меня уговариваешь. — Криво улыбнулся Степан. — Иван хотя бы денег предлагал.

— А я тебя не уговариваю. Я рассказываю, что сам видел. — Майор поднялся и, посмотрев на Степана, добавил: — Иван не знает, что его возвращение зависит от того, пойдёшь ты или нет. Никто не знает. Надеюсь, так и останется.

Майор развернулся и ушёл, оставив Степана наедине со своими мыслями.

— Ваня, артефакт больше не активен. — Подскочила со стула Катя. — Давай смотреть.

— Что-то он быстро. — Оторвался я от бумаг. Прошло меньше десяти минут, а он уже остановился. — Как у него с энергией?

— Полно. Открывай. Интересно же.

Мне тоже был интересен результат. Я поднял крышку и убрал её в сторону.

— Продай мне свой конструкт. — Предложила Катя, заглянув внутрь.

— Блондинкам нельзя доверять такие вещи. Это слишком сокращает срок их жизни. — Ответил я, оценивая результат и быстро произведя в уме арифметические подсчёты.

Отсек со свинцом был практически пуст. Насос не мог захватить весь жидкий металл, только по этой причине его осталось совсем немного на дне. Во втором отсеке, наоборот, набралось приличное количество золота, в жидком виде.

— Не считай меня за дуру. Я не собираюсь вываливать на продажу всё золото, полученное с помощью твоего конструкта.

— Катя. Хочешь совет? Прекрати думать о золоте.

— Как будто ты о нём сейчас не думаешь.

— Катя. Последний раз говорю. Перестань думать о золоте и мечтать о его несметных горах.

— Или что? — С вызовом спросила блондинка.

Отвечать я не стал. Молча выдернул пузырёк из крепления и сунул ей в руку. Потом быстрым движением разрушил в пыль сначала насос, потом дно бака и в последнюю очередь проткнул конструкт ожижения, от чего тот перестал работать. Следующим движением вытянул энергию из ожиженного золота. Вытащив слиток, для чего пришлось доломать конструкт, вручил его растерянной Кате.

— Ваня!… — Пискнула она.

Но я не стал её слушать, а как нашкодившего котёнка подхватил и вынес на улицу. Зажжённые светильники напомнили мне, что уже вечер и я поменял первоначальный план.

— Сегодня ночуешь, а завтра с утра, чтобы духу твоего не было на горе. — Строгим голосом бросил ей в спину и подтолкнул в сторону палатки, где она жила. — Вернёшься, когда с дедом поговоришь. — Не дожидаясь ответа или возражений, я вернулся в лабораторию.

Катя стояла перед палаткой и не понимала, что произошло. «Неужели у Ивана так разыгралась жадность, что он решил: ни себе ни людям? Но он ведь нежадный. Совершенно!» — Роились в её голове сумбурные мысли.

Из темноты показался майор и протянул девушке небольшое кухонное полотенце.

— Прикрой. Не надо так подставляться. — Произнёс он и пошёл дальше.

Катя машинально прикрыла кусок золота, который прижимала к груди, а потом, спохватившись, пошла за майором. Он зашёл на кухню. Девушка последовала за ним.

— Демьян, почему он так поступил?

Майор не спешил отвечать. Он налил две кружки кофе. Поставил одну перед Катей, из второй отпил сам. Потом сел за стол и указал девушке на стул рядом с чашкой.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Но ты дал мне полотенце, чтобы я прикрыла золото. — Она положила кусок металла на стол и плотнее завернула его.

— Ну и что. Это я видел, а что произошло в палатке — нет. Не надо считать меня всезнающим. — Майор спокойно сделал ещё глоток. — Я могу лишь догадываться, зная Ивана и человеческую натуру. Ответь мне только на один вопрос: ссора произошла из-за золота? Большого количества золота?

— Да. — Выдохнула Катя. — Он…

— Он ли? — Прервал её майор. — Слышала термин «золотая лихорадка»?

— Его, по-моему, все слышали.

— Но не все понимают, как золото действует на людей. При виде большого количества золота многие люди теряют себя. Золото заслоняет всё! Будь ты хоть миллионер, но золото перед глазами вытеснит все мысли об уже имеющемся несметном богатстве. В таком состоянии люди делают ошибки. Часто неисправимые. Убивают товарищей, друзей и даже родственников. Лишь бы стать единоличным владельцем презренного металла.

— Так значит, Ваня…

— Ваня ли? — Ухмыльнулся майор, повторив свой намёк. — Золото ведь у тебя в руках.

— Я просто хотела…

— Неважно. Сделай, как сказал Иван. Или сама попробуй понять свою ошибку и только потом поговори с ним.

— Я поговорю с ним завтра! — Уверенно заявила Катя. — Он как раз успокоится и сможет меня выслушать.

— Иван? Успокоится? — Майор тихонько засмеялся. — Завтра не показывайся ему на глаза. Лучше подумай над моими словами лишний день. Ты сейчас совершенно меня не понимаешь.

Кати утром на тренировке не было. Даже интересоваться не стал, уехала она или здесь прячется. Пусть думает. Вроде не дура, должна понять, что золото — это не игрушки.

— Ама, держи. — Я протянул ему записи, сделанные Степаном. Вчера, за оставшееся до сна время, я успел начертить все схемы и рисунки. — Почерк не мой, но, надеюсь, ты разберёшься.

— Благодарю, князь. — Привычно расплылся в улыбке Ама.

— Я тут посоветовался с умными людьми. Если Александр не понимает или не хочет понимать, что здесь написано, то не трать время, заставляя его читать. Не хочет думать, пусть бегает и камни носит. Или что ты заставляешь его делать?

— Пока нагружаю физически. Смена привычек — очень трудоёмкий процесс. — Ама быстро пробежался глазами по первым листам. — Написано хорошо. Не думаю, что возникнут проблемы.

— Замечательно. Изучай. Вопросы у тебя непременно возникнут, но времени у меня не сильно много. Ты записывай их, потом мне передашь сразу готовые.

— Боюсь, мои каракули вы не сможете прочитать. Я пробовал писать по-русски. Получается очень плохо.

— Обратись к кому-нибудь. Александр тоже умеет писать. Надеюсь. Пару предложений чиркнуть никто не откажется.

После завтрака ко мне подошёл Степан.

— Сегодня моя помощь нужна?

— Если не устал писать, то пошли.

— Лучше писать, чем без дела слоняться. — Немного хмуро ответил парень.

Уже в палатке, зная, что нас никто не услышит, он спросил:

— Что вы вчера не поделили с Катюхой? Сидит у себя, как пришибленная мышь под веником, и отказывается разговаривать.

— Не сошлись во мнениях по одному принципиально важному вопросу. — Вдаваться в подробности я не собирался.

— Это она так вчера набедокурила? — Он кивнул на разломанную установку, над которой я вчера весь день работал.

— Не обращай внимания. — Ответил коротко. Про установку я вчера забыл. Видимо, старался выкинуть неприятный эпизод из памяти и преуспел. — Садись. Начнём.

Степан начал записывать, а я доломал установку и отправил камень на «переплавку». Проще по новой её изготовить, чем старую восстановить. Я, вообще-то, не любитель ломать работающие вещи напоказ, но установку всё равно нужно капитально переделывать. Объём бака необходимо увеличивать на порядок, а то и больше. Слишком быстро происходит трансмутация свинца. Вчерашний эксперимент это наглядно показал.

Прибравшись, я достал недоделанные матрицы и продолжил вырезать руны. Работа была настолько монотонной, что мы оба начали зевать. Первым зевнул Степан. Большую часть написанного он не понимал, а отвлечься на меня не получалось. Ничего интересного, на его взгляд, я не делал. Сидел и вырезал какие-то каракули, не представляющие для парня интереса.

Зевнув очередной раз, я отложил инструменты и поднялся.

— Пошли разомнёмся и чайку попьём. Из-за твоего зевания я работать не могу.

— Я ж не виноват, что эта штука заразная, похлеще чумы. — С облегчением отложил ручку Степан.

В столовой нас ждали налитые кружки с чаем и свежая выпечка. Похоже недавно привезли свежие продукты из города. Майор хорошо готовил, но с мучными изделиями я его не замечал.

— Ты почему не уехала? — Заметил я в углу Катю, которая постаралась сделаться как можно меньше.

— Я не хочу уезжать. Я поняла, что вина моя. — Девушка отвечала, глядя в стол, и особой уверенности в её словах не чувствовалось.

— Ничего ты не поняла. — Подвёл я итог.

— Я… — Попыталась возразить Катя, но я её перебил.

— Молчи. Когда действительно поймёшь — скажешь. А до той поры прикинься ветошью и не отсвечивай. Не хочется выкидывать тебя отсюда силой.

Больше не обращая на неё внимания, я сел к ней спиной. Надеюсь, майор это предусмотрел и в кружке передо мной окажется мой сорт чая. Сделал глоток. Майор не ошибся. За моей спиной, на выход из палатки, пробежала Катя, сдерживая всхлипывания.

Степан осуждающе цыкнул, но ничего говорить не стал.

— Сазонов сообщил, что ему поступила команда встретить в Симферополе груз золота и сопроводить до тебя. — Неожиданно произнёс майор.

— Замечательно. Прям золотой дождь обрушился на меня нынче. Правда, с неприятным привкусом. От кого и зачем? — У меня даже догадок не было, что это за золото и почему его везут.

— Командовать Сазоновым может только Пётр Николаевич или император. Думаю, вывод очевиден. — Весьма разумно предположил майор. — А зачем, тебе лучше узнать у Татьяны Павловны. Она скоро подойдёт. — Он поднялся и пошёл готовить ещё одну кружку.

На кухню влетела Маша и подбежала прямиком ко мне.

— Там. Плохо. — Она протянула лист с новым рисунком.

Множество женщин в одной камере. Большая часть стояла или сидела на корточках. С ракурса, который отобразила девочка, была видна лежанка, устроенная на полу. На ней лежала Тинил. Одной ноги у неё не было. Культя, обмотанная тряпками, начиналась чуть выше колена. Если остальных женщин и обстановку Маша нарисовала грубыми штрихами, то Тинил прописала с почти фотографической точностью.

Со стороны майора раздался звук разбитой кружки. Я глянул в ту сторону. Демьян стоял с оторопевшим видом и во все глаза смотрел на Машу, словно увидел привидение.

— Ты же знаешь, я нескоро смогу туда попасть. — Грустно улыбнулся я Маше.

В ответ она выдала длинное предложение на турецком. Девочка волновалась.

— Она говорит, что… — Начал майор, но его оборвал резкий окрик Татьяны, прозвучавший от входа:

— Ерунду она всякую говорит!

— … сегодня окно откроется на ту сторону, но очень ненадолго. — Закончил майор.

Таня заискрилась от окутывающих её молний. Подошла ко мне, бросив уничижительный взгляд на Демьяна. Резким рывком она забрала у меня из рук Машин рисунок.

— Хм. Опять она. — Гримаса у неё вышла совсем несимпатичная. — У тебя ничего не готово. Катя без золотого доспеха. Само золото ты тоже не купил. Степан без защиты, которую ты хотел ему сделать. Но ведь не сделал? — Ехидство из Тани пёрло, как из торговки на базаре. — Ты никуда не пойдёшь!

— Ты напугала ребёнка. — Я спокойно забрал рисунок. — Что мне делать, решать буду я. И я иду в Аберрацию сегодня. Один. Больше никто не идёт.

— Всё из-за этой бабы! — Таня натурально оскалила зубы. — Тогда выбирай: я или она!

Я плавно поднялся и, нависнув сверху, заглянул ей в глаза.

— Моя жена никогда не поставит такого условия. — Вкрадчиво и тихо ответил я. — Разберись сначала в себе. Кто ты? Таня, с которой я познакомился, или скопище чужих амбиций, засунутых в её голову насильно. Тебе понятен мой ответ?

Обдав меня веером молний, которые не причинили особого вреда, Таня, или кто там сейчас командовал в её теле, фыркнула и развернулась к выходу.

— Стой! — Чуть повысил я голос. — Дай дядин переговорник.

Она молча швырнула его в мою сторону, проигнорировав протянутую руку, и вышла из палатки. Легко поймав коробочку, я развернулся к остальным. Маша робко выглядывала из-за майора. Степан наблюдал за происходящим с безопасного расстояния. Когда он умудрился отскочить, я заметить не успел.

Сев за стол, откинул крышку переговорника и нажал вызов.

— Слушаю. — Раздалось с того конца.

— Это Иван, Пётр Николаевич. Хотел узнать, зачем вы мне золото отправили?

— Таня как-то обмолвилась, что оно тебе для работы нужно. Вот и решили мы с императором отправить немного, чтобы ты местные банки не вводил в искушение крупными покупками.

Так я и поверил в его доброту душевную.

— И что взамен?

— Взамен? — Пётр Николаевич вздохнул. — Демьян Стеклов, когда ещё работал на меня, в отчёте указал, что, предположительно, ты можешь ещё предоставить пурпурное и этрусское золото. Очень надо, Ваня. Очень. Это связано с безопасностью государства.

— Когда и сколько? — Повторил я его тяжёлый вздох.

— Вчера и много.

— Этрусское золото есть в коллекции у Прокопчука. Он как-то обмолвился об этом.

— Уже. — Коротко ответил Пётр Николаевич. — Этого мало. Особенно необходимо пурпурное золото. С ним полная беда, и без него никак.

— Что вы там строите? — Задумчиво произнёс я, прикидывая, сколько у меня есть в запасе готового сплава.

Килограмма четыре пурпурного золота у меня было. Его я часто использую в своей работе, в отличие от алюминиевой бронзы. На первое время им хватит. Этрусское золото мне сегодня понадобится самому. Если останется, отправлю излишки им.

— Тебе лучше не знать, что мы строим. Всё же ты не подданный Российской Империи.

— Это был риторический вопрос. — Отмахнулся я и озвучил своё решение. — Пока подкину вам то, что под рукой есть. Остальное обсудим позже. До свидания, Пётр Николаевич.

Не дожидаясь ответа, я прервал связь.

— Демьян, спроси у Маши, когда откроется окно. — Опережая майора, девочка вытянула три пальца. — В три часа? Через три часа?

Маша сказала несколько слов на турецком.

— Через три. — Уточнил Демьян. — Без подготовки пойдёшь? Этого не было в видениях, показанных мне Лукой. — Добавил он и пояснил. — Начиная с момента, как Маша зашла в столовую, всё пошло наперекосяк. Степан, ты пойдёшь с Иваном? — Обратился майор к парню.

— Не надо никого. Я один пойду. — Повторил я и встал. Время для чая кончилось. — Маша, тебе артефакт нужно включать или он сам заработает?

— Надо включать. — Перевёл майор. — Она предупредит, когда настанет время.

— Хорошо. Степан, пошли. Будешь помогать. Майор, срочно вызови сюда Мэнни. Скажи, пусть захватит своё зелье памяти. Потом найди Александра и веди сюда. Желательно не мертвецки уставшего. — Я на секунду остановился, вспоминая, не забыл ли чего.

— Может, послушаешь жену? Зачем лезть в Аберрацию без подготовки? И сам погибнешь и спасти никого не сможешь. — Предпринял попытку отговорить меня майор.

— Жену, быть может, я послушал бы, но не ту стерву, в которую она превратилась. — Сухо ответил я. — Демьян, не отпускай от себя девочку. Я переживаю из-за Тани. Как бы она глупостей не наделала. — Надеюсь, он правильно понял мой намёк.

Глава 7

— Степан. Настала пора клятвы. — Глядя ему в глаза, заявил я, когда мы оказались в палатке.

— Если она только о неразглашении, то не вижу никаких проблем.

Я взял ручку и быстро записал текст доработанный ГБ и обкатанный уже много раз. У меня было много времени подумать над ним. Искал скрытые ловушки и возможности обхода, но так ничего и не смог найти. Текст протянул Степану. Молча пробежав по тексту глазами, он без предупреждения начал читать его вслух.

— Ох, ё… — Степан аж присел от нахлынувших на него ощущений. — Мощно! — Подвёл он итог.

Я зачитал свою часть клятвы. Ожидаемо ничего необычного, кроме лёгкого касания неведомой сущности, не почувствовал, чем немного разочаровал Степана.

— Приступим. Времени мало, а работы невпроворот.

— Я готов. Что делать?

Пока Степан доставал нужные металлы, я нашёл свёрток с артефактом, привезённым из Турции. Здесь же обнаружились мечи, про которые я тоже благополучно забыл. Свёрток с ними пока отложил в сторону. При Степане прятать мечи в карман я не стал.

Водрузив артефакт на стол, начал разматывать ткань. «Кактус» нисколько не изменился. Створки, прикрывающие светящееся ядро, находились в сомкнутом состоянии. Руны, нанесённые по кругу подставки, тоже никак не проявляли себя. Не видел бы раньше сам, что эта штука — мощный источник магической энергии, ни за что бы не поверил.

— Вот всё, что нашёл.

Степан указал на банки с порошками металлов, выставленные на столе. Я оценил имеющиеся запасы. Хуже всего обстояло дело с медью. Зато алюминия и золота, учитывая принесённое Прокопом, у меня было много. Как всегда, запасы есть, просто припасены они в расчёте на другую ситуацию. Бронзы у меня получится максимум пара килограмм. Надеюсь, Александру хватит умения запихать в него конструкт Мэнни.

Вместе со Степаном мы подготовили печку к плавке. Затем я запустил её прогреваться. Дольше провозились, отмеряя нужные порции металла. Степан работал молча, спокойно и без спешки, выполняя мои указания. Наконец, перемешанные порошки загрузили в плавильную печь.

— Иди на кухню и возьми охлаждающий конструкт. — Выдал я ему новое поручение.

Пока Степан ходил, я убрал в пространственный карман мечи и сундучок с золотом, который принёс Прокоп. Следом отправил несколько готовых конструктов, включая имеющиеся комплекты переговорников. Они лежали у меня на всякий случай, и, похоже, такой случай наступил. Вернулся Степан, когда я доставал мешок с алмазами из шкафа. Пришлось отложить его в сторону и впустить парня.

— Кидай охладитель куда-нибудь и выбери мне самые крупные камни. — Указал я на мешок.

— Иван, может его включить? Я же охладитель для этого притащил? Здесь жарко, и вдобавок печка греет. — Возмутился он.

— Включай, пока. — Коротко разрешил я. — Потом им будем эту печку охлаждать. Так быстрее получится, чем ждать, когда она остынет сама.

Степан огляделся и положил конструкт на шкаф, направив струю прохладного воздуха на себя. Меня жара нисколько не донимала, поэтому на узурпирование прохладного потока я внимания не обратил.

— Это алмазы? — Достал Степан из мешка первый попавшийся камень и посмотрел его на просвет.

— Они самые. Сначала самые крупные выбирай. — Напомнил я. — Затем по нисходящей иди.

— Никогда не думал, что алмазы можно держать в мешках. — Степана удивили не сами драгоценности, а способ их хранения.

— Вообще-то, их нельзя так складывать. — Заметил я. — Они считаются самыми твёрдыми из драгоценных камней, но друг о друга всё равно царапаются.

Пока разговаривали, я достал кристаллы горного хрусталя и начал кромсать их на ломтики. Непонятно, насколько я уйду в Аберрацию, поэтому нужно срочно увеличивать ёмкость накопителя на конструкте, дистанционно раздающем энергию. Про тот, что питает переговорники, тоже желательно не забыть, но у него расход энергии совсем небольшой.

Таня никак не могла успокоиться. Казалось, что гнев затопил её по самую макушку, вымыв из головы все мысли. Он даже оформиться не мог во что-то осмысленное. Не было ни объекта, на который можно его обрушить, ни действия, которое надо совершить.

Послонявшись по своей палатке и испортив молниями кучу вещей, она выскочила на улицу. Про Ивана Таня уже не помнила. Её переполняла энергия. Тело по старой привычке погнало девушку к строящемуся дому.

— Ненавижу чёрный! — Взгляд Тани зацепился за бассейн, и ноги свернули к нему. По счастью, никакие работы в бассейне не велись. Бруно ждал прибытия белого гранита и распределил работников по другим местам.

Гроздья шипящих молний ударили в камень сразу по всей площади. Они не сопровождались громом и прочими спецэффектами грозовых разрядов. Эти молнии больше походили на искрящуюся пену. Она внезапно заполнила весь бассейн и с шипением начала разъедать его стенки.

Рабочие, увидев происходящее, начали разбегаться и прятаться. Только Бруно, наоборот, направился к Тане. Дойти до неё он не успел. Из кустов выскочил белый медведь и в несколько больших скачков оказался возле девушки. Низкий рык, перекрывая остальные звуки, разнёсся по округе.

Таня раздражённо отмахнулась от зверя лентой из молний, на которую тот не обратил никакого внимания. Последовавший далее рык оказался ниже по тону и вместе с ментальным воздействием пробрал девушку до самых глубин подсознания, и она медленно осела на землю.

Молнии в котловане, который был раньше бассейном, стихли. Бруно подбежал к лежащей девушке и проверил пульс. Он был ровный и подозрений не вызывал. Архитектор пошлёпал Татьяну по щекам.

— Что? — Она в недоумении открыла глаза. — Господин Бруно? Что произошло? Ох! — Она села, повернула голову к мишке и, кажется, обменялась с ним мыслями. — Бруно, помогите мне подняться. — Она протянула ему руку.

— Татьяна Павловна. — С заботой в голосе спросил архитектор. — Как вы себя чувствуете? Что с вами случилось? — Он помог девушке подняться на ноги. — Пойдёмте, я вас провожу.

Медведь замер, продолжая следить за девушкой. Когда Таня поднялась, он развернулся и не торопясь удалился в кусты.

— Спасибо, Карло. Я в полном порядке.

— Я настаиваю, Татьяна Павловна. — Упёрся Бруно, продолжая крепко придерживать её за руку. — После вот этого вот. — Он показал на заметно увеличившуюся чашу бассейна. — Я лучше передам вас в руки мужа.

— Если он не побрезгует, после всего, что я сегодня наговорила. — Грустно усмехнулась Таня, но руку вырывать не стала. С упёртостью Бруно она была хорошо знакома.

Архитектор, бережно поддерживая Татьяну, повёл её в сторону лагеря. Девушка шла молча, глядя себе под ноги. Бруно, как человек деликатный, вопросов не задавал. Кроме проблем работодателей, у него хватало, над чем подумать. Например, о ремонте почти готового бассейна. Хотя правильней сказать о его полной переделке. Проще подправить проект, изменив размер бассейна, чем приводить его в соответствие с исходной документацией.

У входа в лагерь их встретил майор. Он посмотрел на Татьяну внимательным взглядом, чуть задержался на её лице и коротко кивнул Бруно:

— Дальше я сам. Спасибо, Карло.

— Демьян, у Татьяны Павловны был нервный срыв. Приглядите за ней, а лучше вызовите Эммануила Витольдовича.

— Он уже едет, Карло. — Успокоил его майор. — Пойдёмте, Татьяна Павловна, я отведу вас в постель. Вам лучше немного отдохнуть и прийти в себя. Иван сейчас занят и в любом случае раньше чем через два с небольшим часа в Аберрацию не отправится.

— Хорошо, Демьян. — Согласилась она.

Мэнни вылез из машины и сразу пошёл на кухню. Вызвал его Демьян, так что подробности следовало узнавать тоже у него. Кроме майора, на кухне сидел немного напряжённый Александр и вечно улыбающийся Ама. Маша примостилась за дальним столиком и увлечённо рисовала, высунув от усердия язык.

— Я так понимаю, Иван опять что-то учудил? — С порога задал он, в общем-то, риторический вопрос.

— Честно говоря, я сам в полном недоумении. — Признался майор. — Всё пошло совсем не так, как показывал мне Лука. Иван уходит сегодня. Примерно через полтора часа.

— Саша, ты потянешь создание большой лечилки? — Обратился лекарь к Александру. — Учти, конструкт получится высшей сложности и перенести его надо в этрусское золото.

Ученик Ама выпучил глаза от удивления и замер с открытым ртом. Но при этом думать не перестал, так как почти сразу ответил:

— Технически я не вижу в большой сложности. Насколько понимаю, донором мыслеформы будете вы, значит, работа ещё упрощается. Вот только сам перенос получится излишне долгим. Кроме боязни неизбежных ошибок, я совсем не уверен, что уложусь в оставшееся время, даже если начну прямо сейчас. — Александр выглядел расстроенным из-за того, что не может помочь. — Мои способности оперировать магической энергией значительно скромнее, чем нужно для выполнения быстрого переноса.

— С оперированием у тебя проблем не будет. Главное, что ты внутренне готов взяться за эту работу. — Мэнни достал из кармана маленький флакончик и протянул парню. — Пей. Это зелье концентрации. Поможет тебе не забыть существенные мелочи при переносе. Я пойду узнаю, как дела у Ивана.

Конструкт великолепно справился с охлаждением не только слитка, но и печки в целом. Остывшую отливку я закинул в установку извлечения, поставив на неё руну кислорода. Насколько я понял из проведённых экспериментов, именно удаление кислорода из отливки сильно влияло на качество конечного сплава. Хотя без очистки он всё же оставался пригодным к использованию.

Видимо, другие примеси, которые местные не могут удалить химическими методами, более пагубно влияют на свойства получаемого сплава. Шамотный кирпич, из которого у меня сделана печка, не очень-то растворяется в расплаве, загрязняя его. Другой причины, почему местные не научились получать эти сплавы сами, у меня не находилось.

В то время, что шла плавка, мы со Степаном занимались сборкой дополнительного накопителя. В целях экономии пурпурного золота, я отлил из него стержни для клеящего пистолета. С его помощью соединял алмазы и куски кварца в одну конструкцию. Хотя ранее планировал их банально утопить в куске пурпурного золота.

Из-за хрупкости последнего приходилось работать очень аккуратно. После присоединения увеличенного накопителя к конструкту раздачи энергии, я залил получившееся безобразие жидким камнем. С чувством удовлетворения, которое возникает, когда завершаешь давно откладываемую работу, я погладил получившийся брусок диабаза.

— Неужели эта хрень будет работать? — Степан не разделял моего энтузиазма.

— Поверь, эта, как ты говоришь, хрень, уже работает. — Я хлопнул ладонью по отвердевшему камню.

Переключаясь на магическое зрение, я периодически контролировал прохождение потоков и одновременно подзаряжал алмазы, поэтому был уверен в своих словах.

— Иван, я приехал! — Послышался голос Мэнни снаружи.

Приезд его автомобиля я слышал прекрасно. Долго же он шёл от машины.

Подхватив конструкт, отнёс его в сторону и лишь потом выглянул из палатки.

— Привёз зелье? Выучил что хотел? — Засыпал я лекаря вопросами.

— Ты сделал основу под конструкты? — Задал Мэнни встречный вопрос, показывая, что причину вызова он понял прекрасно.

— Заканчиваю. Александр готов? — Лекарь кивнул. — Тащи его сюда.

— Держи текст. — Я протянул Александру листок, по которому совсем недавно Степан зачитывал свою клятву. — Повезло тебе. Клятву дашь немного раньше, чем я рассчитывал.

— Ваше Величество, я говорил уже Эммануилу Витольдовичу, что не успею перенести в заготовку его конструкт.

— Успеет. Он всего ещё не знает, поэтому так говорит. — Мэнни кивнул на Степана. — Он под клятвой?

— Вчера дал. Ко мне в мастерскую без клятвы только зайти можно. — Оптимистично улыбнувшись, я кивнул Александру на листок. — Читай. Я тебя, конечно, не принуждаю, только ведь это было и твоим желанием.

— В тексте ничего не говорится про запрет на азартные игры. — Указал менталист на явное несоответствие его первоначальным замыслам.

— Я помню. Будет тебе запрет, но потом. Не тяни. Сам говоришь времени мало.

После принесения клятвы Александр лишь поёжился. Бурного выражения эмоций, как у других, не последовало. Я прочитал свою часть клятвы. Мысленно её завершив, и, стараясь, чтобы пауза получилась не сильно заметной, добавил:

— Если узнаю, что ты поспорил или сделал ставку. Без разницы на что. Хоть на деньги, хоть на щелбаны. Я тебя найду и убью самым жестоким образом. Ясно?

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, давая такую клятву. — Хмыкнул Мэнни. Будучи не вовлечённым в процесс и обладая огромным опытом, он прекрасно уловил, что последняя фраза к клятве не относится.

— Надеюсь, Саша тоже понимает, что я её сдержу в любом случае. — Ответил я. — Давайте приступим. Степан, давай слиток. Остыл уже поди.

Охлаждающий конструкт после повторной плавки мы положили на печку, пока Мэнни ходил за Александром.

— Можно я проверю? — Менталист указал на продолговатый брусок, положенный Степаном на стол. Я кивнул. — Хороший отклик. — После секундной паузы сказал он. — Здесь металла на три конструкта хватит.

— Накопители в него заранее нужно вставить или можно потом? — Поинтересовался я.

— Лучше заранее. Не всегда понятно, как изменится действие конструкта после грубого вмешательства в его структуру.

— Степан, подавай алмазы покрупнее из тех, что остались. — Скомандовал я.

Александр во все глаза смотрел на мои действия. Разжижение металла у него удивления не вызвало. Наверняка видел, как рабочие с камнем обращаются. Больше его поразило моё небрежное обращение с алмазами. Наверняка у себя в голове Александр прикидывал, как делает на них ставку на очередном тотализаторе.

— Проверяй. Я передал ему первую заготовку и занялся второй.

— Великолепно. Даже накопитель заряжен полностью! — Вынес он вердикт. — Я предлагаю заняться сначала первым конструктом. Если останется время, займёмся остальными.

— Разумно. — Поддержал его Мэнни. — Иван, подключайся. Нужно помочь парню.

Лекарь замер и закрыл глаза сосредотачиваясь. Александр положил одну руку ему на лоб, а во второй зажал заготовку.

— Степан, видел, как я делал? Закончи оставшиеся заготовки. — Я обошёл Александра и встал позади него. — Готов?

— Не знаю к чему, но готов. — Ответил он.

— Возможно, будет немного неприятно. — Предупредил я.

Свечение у Александра сосредоточилось в голове, что не удивительно, поэтому и руку засунул в неё же. Начал подавать потихоньку энергию. Не хватало, чтобы единственный наш разумник свалился сейчас в экстазе.

Дыхание Александра участилось и стало глубже.

— Ещё! — Произнёс на выдохе он. Я добавил энергии. — Всё! — Буквально через минуту сказал он и убрал руку с головы Мэнни. Другой рукой положил, надеюсь готовый, конструкт на стол.

Мэнни открыл глаза.

— Точно всё? Я почти ничего не почувствовал. Только в самом начале.

— Можете проверить, Эммануил Витольдович. Конструкт готов. Я бы назвал его гигантской лечилкой с автодиагностикой. Я про такие даже в книгах не читал.

— В книгах про такое не пишут. — Проворчал Мэнни недоверчиво. — Давай сюда руку. На тебе и проверим. Иван, где у тебя ножи? — Он осматривал столы в поисках чего-то острого.

— Нет у меня ножей. Ткни его ручкой в живот. — Посоветовал я.

— Не надо меня в живот тыкать! — Закрутился на месте Александр, так как мы практически обступили его с двух сторон, а сбоку у него находился стол.

— Иван, у нас проблема. Времени осталось совсем немного. Активация Машиного артефакта произойдёт раньше. — Раздался голос майора снаружи.

— Чёрт! — Ругнулся я, потом схватил Александра за палец и сломал его. — Мэнни, проверяй!

Не обращая внимания на рассерженные вопли менталиста, я выглянул из палатки.

— Сколько до открытия портала? — Сразу спросил я.

— Совсем мало. — Отодвинув майора в сторону, из-за его спины вышла Таня и обняла меня за шею. — Прости меня. Я буду бороться со своей тёмной стороной и обязательно одержу верх над ней. Ты только возвращайся. — Горячо зашептала она мне на ухо.

— Обязательно вернусь. Только помогу им и сразу вернусь. — Я полностью вышел и приобнял жену. — Я же тебя люблю. Куда я денусь.

— Иван. Времени действительно мало. — Прервал нас майор. — Считаные минуты.

— Делай что должен. — Поцеловала меня Таня и отошла в сторону.

— Идём внутрь. — Я ухватил майора за плечо. Маша сама протянула мне руку. — Что с конструктом? — Спросил у Мэнни, оказавшись внутри.

— Прекрасно работает. — Подтвердил лекарь. — Уже уходишь?

— Да. А вы все на выход из палатки.

Объяснять, что с ними будет, после того как я уйду через туман, никому не потребовалось. Маша между тем колдовала возле артефакта. Похоже, одной мысленной команды ему было недостаточно.

— Майор, держи. — Я протянул один из переговорников. — Связь со мной будет действовать и после моего перехода в другой мир. Сильно не свети этой возможностью. Я не знаю, как на неё отреагирует Аберрация, поэтому звони только в крайнем случае.

— Понял. — Кивнул майор, принимая переговорник. Он задал девочке вопрос на турецком. — Маша говорит, портал будет активен минут пять. Ты как назад? Через Приполярную?

— Скорее всего. Я позвоню перед возвращением. На крайний случай предупреди Петра Николаевича, что могу там появиться. Не хочу, чтобы за мной местные солдатики бегали. — Усмехнулся я.

За спиной раздался лёгкий хлопок. Я обернулся. Портал возник сбоку от конструкта. Разноцветные сполохи обрамляли молочно-белый туман, который не переходил невидимую грань. Казалось, что он клубится за стеклом. Зрелище было интересное, но меня поджимало время.

— Пойдёмте на выход. До моего возвращения сюда никто ни зайти не сможет, ни выйти отсюда. — Я показал Маше жестом на выход. Девочка согласно кивнула. — Чуть не забыл! — Быстро достав пурпурное золото из шкафа, я всучил его майору. Прихватил также кусок этрусского золота, до которого Степан не добрался. — Отдашь Петру Николаевичу. — Напутствовал я его, выталкивая из палатки.

— Удачи! — Услышал я пожелание снаружи, но отвечать не стал.

Мне было не до обмена любезностями. Лечебный конструкт отправился в карман, как и горсть алмазов, зачерпнутая из мешка.

Нырнув в портал, я оказался среди знакомого тумана, пройти по которому предстояло ровно восемьдесят два метра.

— Он уже ушёл? — Спросила Таня через минуту, после того как Маша и майор вышли из палатки.

Никто не спешил расходиться, ожидая неизвестно чего.

— Нет. — Коротко ответила Маша, понявшая вопрос без перевода.

— Как он назад попадёт?

— Через Приполярную, Татьяна Павловна. — Ответил майор. — Я предупрежу Петра Николаевича, чтобы там не удивлялись его появлению.

— А если… — Договорить Таня не успела.

Внезапно появившийся за их спинами мишка, сбил с ног Степана ударом головы, растолкав при этом в стороны остальных. Не дав ему подняться, мишка схватил парня за одежду и, легко приподняв, исчез со своей ношей в палатке.

Глава 8

Туман ничем не отличался от такового в Приполярной Аберрации. В чём я убедился, выглянув из стены в знакомом здании. Выстрелов слышно не было. Фронт ушёл далеко или до сих пор действует запрет русских. Было желание позвонить майору и сообщить, что я на месте, но решил отложить звонок до более важного случая. Аберрация может позволить себе шутить, но как она отнесётся к чужим шуткам — большой вопрос. Не хочется его выяснять на своей шкуре.

Осмотр показал, что здесь давно никто не появлялся. Особенно хорошо это было видно по девственно-чистому снегу. Вокруг было белым-бело. Подойдя сбоку к окну, я осторожно выглянул на улицу. В этом районе давно не вели боевые действия. Никаких баррикад, перегородивших улицу. Только накатанная дорога. Если судить по рисункам Маши, то накатали её гейропейцы, и фронт откатился далеко отсюда. Как иначе Тинил могла попасть в плен? Море вопросов.

Верёвка нашлась на прежнем месте. Спуститься я могу в любую минуту, но днём далеко не уйду. Слишком моя внешность будет привлекать внимание. Даже не внешность, а одежда. Летняя.

Холод я ощущал, но никаких сопутствующих проблем от пребывания на морозе не чувствовал. Я от жары тоже не страдал. Похоже, у доставшегося мне тела температурная зона обитаемости намного шире, чем у обычного человека.

Отодвинув диван, нашёл местную рубаху, штаны и обувь, которые оставил здесь в позапрошлый раз. Последний раз я видел эту одежду раскиданной по полу. Кто-то не поленился и сложил её за диван. Надеюсь, это не Тинил сюда приходила, из-за чего и попала в плен.

Тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Надумать можно много всего, но ни к чему хорошему это не приведёт. Нужно искать местных наших и точно выяснять, что здесь произошло.

Степан пришёл в себя, только оказавшись в тумане. Слишком неожиданно и быстро всё произошло. Хорошо, что хватило ума сжаться в комок, когда медведь проносил его через кольцо портала. Его границами запросто могло обрезать излишне торчащие из туловища части тела.

Пока Степан катился в тумане по непонятно чему, он начисто потерял ориентацию. Сев на задницу покрутил головой. Молочная пелена была одинаковый, куда ни посмотри. Приблизив лицо к земле, Степан попытался по своим следам определить направление, чтобы вернуться. Идти опять в Аберрацию у него не было никакого желания. Тем более, когда заставляют силой.

Следов не было. Серая поверхность лишь немного отличалась по цвету от тумана. Прикинув, как он катился и примерное положение своего тела в конце, Степан выбрал наиболее вероятное направление и пошёл. Очень скоро он убедился, что направление оказалось ошибочным. Потянуло холодом, что явно указывало на отсутствие за туманом жаркой палатки Ивана.

Высунув голову, он убедился, что прошёл туман насквозь. Почти знакомая по прошлому посещению картина, только было жутко холодно и везде лежал снег.

— Иван! — Позвал шёпотом Степан.

— Ты как здесь оказался? — Иван обернулся на звук и удивлённо уставился на торчащую из стены голову. — Как ты проник в палатку?

— А ты не знаешь? — Попробовал съехидничать Степан, но получилось неубедительно. — Твой медведь меня в портал закинул. Или ты не в курсе?

— Зачем?

— Что зачем? Тебе, наверное, помогать. Я не командую твоим духом-хранителем и не знаю, что у него в голове.

— Я вообще не уверен, что им кто-то может командовать. — Иван замолчал. — Попробуй вернуться. Если не назад в палатку, то через Приполярную Аберрацию должно получиться. Сдавайся властям и ссылайся на меня и Петра Николаевича Романова. Лучше немного посидеть в камере, пока разбирательство идёт, чем замёрзнуть здесь.

— И как я выберусь из твоей палатки? Я через ткань проходить не умею, а нож её не берёт. Мне майор рассказывал.

— В углу, недалеко от большого свинцового бочонка, на полу палатки нарисованы руны. Они придают ткани дополнительную прочность.— Попробовал объяснить Иван. — Поскобли их чем-нибудь острым. Разрушив руны, сможешь выйти из палатки. Только больше в неё никого пускать не надо до моего возвращения. И с бочонком поаккуратнее. В нём смерть.

— Ладно. — Степан окончательно запутался в своих предположениях. Не походил Иван на человека, осуществившего коварный захват, ради собственного спасения. — Удачи тебе.

Я смотрел на стену, где исчезла голова Степана, и соображал сразу о двух вещах. Не померещилось ли мне его появление, и стоит ли считать этот случай экстремальным и начинать звонить майору.

В кармане завибрировал переговорник. Майор сделал выбор за меня.

— Иван, ты как? — Первым делом спросил он.

— Я на месте. Пока разбираюсь в ситуации. Ты про Степана узнать хотел?

— Да. Я уже перестал верить своим возможностям. Они обманывают меня на каждом шагу. Степан до тебя добрался, как я понял?

— Ты сам говорил, что способность у тебя не постоянная, а эпизодическая. — Напомнил я. — Это в последнее время ты сильно в неё уверовал, особенно после посещения Луки. Что касается Степана, я его назад отправил. Толку от его пребывания здесь нет совершенно никакого.

— Маша говорит, что её артефакт закрылся. Степан назад не попадёт.

— Приполярная Аберрация открыта постоянно. — Возразил я. — Предупреди Петра Николаевича. Пусть распоряжение отдаст не обижать Степана и с расспросами не лезть. И ещё, Демьян, старайся звонить пореже.

Промёрзнув основательно, Степан думал, что в тумане хоть немного отогреется, но пока шёл назад, стало ещё холоднее.

«Неужели в районе Приполярной тоже наступила зима?» — Он помнил про фортель со временем, который Аберрация выкинула в прошлый раз. При приближении к выходу из тумана начал нарастать непонятный гул.

Его происхождение Степан понял сразу, как только высунул голову. Сильнейший ветер ударил по лицу острыми иголками снега.

— Да что ж мне так не везёт-то! — В сердцах выкрикнул вконец замёрзший парень. Выходить в это ледяное безумие у него никакого желания не было. К тому же на приполярную Аберрацию, куда по словам Ивана он мог выйти, это нисколько не походила. Вокруг неё растёт лес и нет обширных пространств, на которых может так разогнаться ветер.

Дрожа от холода, Степан вновь пошёл к Ивану, надеясь, что на этот раз его не выкинет, где-нибудь ещё. Каждая его попытка выбраться из тумана приводила к более худшему результату.

Я прикидывал, стоит переодеваться в местную одежду или гулять как есть, когда меня опять отвлекло сиплое: «Иван», прозвучавшее со стороны выхода в туман. На сей раз Степан вышел полностью и сразу сел на корточки, обхватив себя руками.

Сдёрнув с дивана покрывало, я накинул его на парня и постарался укутать. Но этого было мало.

— Соберись! Заставь себя двигаться! — Начал шёпотом требовать я. Выяснять, почему он вернулся, было не время. — Нужно спуститься и найти тёплую одежду.

— Я не смогу. — Стуча зубами, ответил Степан. Его рот изогнулся в кривой ухмылке. — Сейчас бы печку сюда из палатки.

— Печку, говоришь? — Цепочка ассоциаций пронеслась в голове. — Я сейчас.

Вот что значит стереотипы. В прошлый раз, по неопытности, я боялся проходить через стены, и, попав в прежнюю обстановку, повёл себя соответствующе. В голове строился только один маршрут: спуститься по верёвке и пролезть через дыру в завале. Вместо более простого варианта.

Я прошёл через стену в смежную квартиру и осмотрелся. Такая же комната, как и та, за стеной. Узкая и длинная, заканчивающаяся разбитым окном. Диван тоже похож, но этот был разложен и заправлен постельным бельём. Наискосок у противоположной стены стоял большой, под потолок, шкаф. Не походил он на типичную советскую мебель. Наверное, дореволюционной постройки, если здесь была революция, конечно.

Одеяло на диване оказалось толстым. Какое-то время под ним парень продержится. Степан свернулся на полу в позе эмбриона и крупно дрожал. Я подхватил его на руки и перенёс в соседнюю квартиру. Положил на диван и накинул одеяло сверху. Но вряд ли это поможет. Печка Степану действительно нужна.

Дальнейшие поиски в квартире ничего не дали. Зимнюю и тёплую одежду хозяева здесь не хранили или она мне просто не по глазам. На кухне нашёл массивную чугунную сковороду, покрытую толстым чёрным слоем нагара со всех сторон. Нагар мне помешает. Наверное. Чтобы не тратить время на эксперименты, я срезал его ножом со дна сковороды, вместе со слоем чугуна. На чистой поверхности кончиком того же ножа вырезал рунную цепочку нагрева, заменив все «мало» и «слабо» на одно «мягко». Один раз этот приём уже сработал, почему бы не попробовать ещё раз.

Влив энергию в руны, я запустил нагрев. Температура сковороды начала подниматься. Медленно, но верно. Не став тянуть, я вернулся к Степану и засунул сковородку ему под одеяло. Не маленький. Ума хватит не обжечься, если её температура поднимется слишком высоко.

— Если начнёт остывать, сразу зови меня. — Предупредил я парня. На что Степан лишь невнятно промычал.

Я вернулся на кухню. Нужно вскипятить воды. В сухпайках, которые всучил мне майор, наверняка есть чай. Местный можно заварить, но не уверен, что получившуюся бурду можно будет пить. Сложные молекулы, отвечающие за запах и вкус, должны сильно менять своё действие на вкусовые рецепторы из-за другой хиральности. Не говоря уже о тонизирующих веществах.

В первый раз я оценивающе посмотрел на снег. С этой стороны дома его намело в квартиру мало. Между домом и стеной кремля русских образовалось подобие ущелья, в котором сильного ветра не было. Я посмотрел осторожно вниз. Среди улицы, равномерно засыпанной снегом, тянулась натоптанная тропинка. Лишний раз рисковать и спускаться, не понимая, чем грозит новая встреча со сбрендившим охранником, желания не было. Пришлось брать самую большую кастрюлю, очертаниями и весом похожую на казан, и идти назад, через стену.

— Степан, ты как? — Спросил, проходя мимо.

— Греюсь. — Раздалось из-под одеяла. Высовываться на холод он явно не хотел.

— Скоро горяченького попьём, а потом попробую для тебя тёплые вещи найти. — Обнадёжил я парня и, не дожидаясь ответа, вошёл в стену.

Здесь снега было больше. Мне даже не пришлось спускаться, так как под окном намело неплохой сугроб. Я плотно натрамбовал снег в кастрюлю, с горкой, и только потом спохватился, что надо было заранее накарябать на ней руны, а я даже ножик с собой не взял.

Вспомнил про мечи в пространственном кармане. Достал свёрток и размотал его. Золото клинков заблестело в свете дня. Напитывать их энергией я не стал. Воспользовался своими способностями. Выбрав место, где я снег ещё не трогал, перевернул на него кастрюлю и постучал по донышку. Немного переборщил. Глухой звук неожиданно стал громким и звонким, когда уплотнённый снег выпал из кастрюли одним комком. Я замер прислушиваясь. В окружающей тишине моё бряканье казалось похожим на колокольный звон при пожаре.

Вроде никто «Аларм!» орать не начал и постороннего топота или скрипа снега неслышно. Присев на краешек дивана, я приступил к вырезанию рун на эмали, покрывающей кастрюлю.

Цепочку использовал такую же, как на печке. Понадеялся на толщину металла, который должен сгладить быстрый нагрев, одновременно нагревая воду. На крайний случай буду подавать энергию импульсами.

Кастрюлю с кипящей водой я поставил на стул недалеко от дивана. Сходил на кухню и принёс две большие керамические кружки. Степан явно слышал, что я рядом, но высовываться наружу не торопился. Мне же лучше. Из пространственного кармана я достал упаковку с пайками. Вытащил два, а остальное отправил обратно. Разорвав бумагу, первым делом извлёк консервы. По две с каждого пайка. По виду и маркировке они не отличались друг от друга. Поэтому две оставил на полу, а остальные просунул Степану под одеяло.

— Прижми к сковородке. Пусть согреются. — Сказал я.

— Что это?

— Обед. Не знаю как ты, но я проголодался на свежем воздухе.

— Тебе, правда, не холодно? — Степан загремел банками о сковороду.

— Ну почему. Холод я чувствую, только реагирую на него не так остро, как ты. К сожалению, за всё приходится платить. Мне, например, постоянно хочется есть. — Я глянул на консервы, лежащие на полу, и отправил Степану под одеяло ещё одну.

Пока шёл разговор, я перебирал пакетики. Неведомые составители пайков хотя бы их удосужились подписать. Чая в каждом пайке оказалось по два пакетика и по одному пакетику растворимого кофе. Содержимое каждого пакетика рассчитано на одну порцию. Хотя хороший чай можно несколько раз заварить. Правда останется ли он после этого хорошим, большой вопрос.

Отбросив рассуждения, я высыпал заварку в кружки. Пакетики с сахаром тоже нашлись. В свою добавил два. Потом залил кружки кипятком. Вместо хлеба в состав пайков входил универсальный заменитель — галеты.

— Вылезай, мёрзнущий красавец. — Толкнул я Степана. — Чай согрелся. Тебе сейчас горяченького непременно нужно попить. — На этот раз он высунулся и взял протянутую мной кружку. — Рассказывай, что произошло? Почему вернулся?

— Нет на той стороне тумана никакой Приполярной Аберрации. Вокруг неё лес, а я вышел ночью в голое поле, засыпанное снегом. И ветер сильный. Такого в лесу не бывает. — Первый раз слышал, чтобы Степан жаловался. По крайней мере, голос у него звучал обиженно. — Аберрация решила меня заморозить и чуть не отправила на ледяную планету.

— О как! — Услышанное мне не понравилось. — Вряд ли это другая планета. Скорее всего, тебе открылся проход через Прорву Грейама. Там сейчас как раз зима.

— До неё десятки тысяч километров! — Возразил Степан.

— Думаешь, для Аберрации расстояние имеет значение?

— Что же тогда делать?

— Ждать, пока Машин артефакт опять накопит энергию и откроет портал.

— Да мы здесь быстрее с голоду сдохнем. — Возмутился Степан.

— Веди себя потише. Здесь под окнами мужик ходит, который любит всех, кто ему не нравится, плющить в кровавую кашу. Лучше дай консерву. Посмотрим, чем вояк кормят.

— Ты где их взял? — Снизил громкость голоса Степан.

— Это не важно. Важно другое. Есть можно лишь те продукты, которые даю я. Местные продукты и напитки, кроме воды, для нас опасны.

— Опять твои тайны? — Протягивая мне одну банку, саркастически заметил Степан. — Я же под клятвой. Сказать не можешь нормально?

Вместо ответа я провёл пальцем по кромке консервы, разрушая её. Освобождённую верхнюю крышку подцепил ногтем.

— Так и думал — тушёнка! — Я поднялся. — Пойду за ложками схожу.

— Что мы будем делать дальше? — Степан сытно отрыгнул после своего вопроса.

— Пока светло, попробую найти нам тёплую одежду, а ночью пойду на разведку. — Одной консервой я не ограничился и сейчас уплетал вторую. Метаболизм на холоде разогнался и требовал еды. — Нам нужно дойти до своих. Мы не знаем, что здесь произошло после нашего ухода и что происходит сейчас. Каким образом Тинил попала в плен, если её должны были отправить домой?

— Ты хочешь её спасти?

— Естественно. Она мать моего будущего ребёнка.

Вторая консерва кончилась, а я всё ещё не чувствовал себя сытым. Если так пойдёт дальше, то продуктов нам точно не хватит. Боюсь предполагать, в каком физическом состоянии я буду находиться, когда организм решит перейти на магическое питание. Проводя аналогию с дыханием, он переключится, когда кончатся все резервы организма, а выглядеть я буду, как дистрофик на последней стадии истощения. И двигаться стану так же. То есть никак или еле ползая. Перспектива не очень радужная.

— Предлагаю не разделяться. — Прервал Степан мои грустные размышления. — Боец из меня так себе. Но, если тебе придётся прорываться с боем, возвращение за мной породит дополнительный риск. Лучше я рядышком буду. Может, на что-то сгожусь. — Я копался в пайках, выискивая, чтобы ещё сожрать, и одновременно думая над предложением Степана. Но он неожиданно спросил: — Я здесь дофига накопителей чую. Их собирать или тебя они больше не интересуют?

Глава 9

— А артефакты не видишь? — Очередная запоздалая мысль посетила мой мозг.

— Я уже получил свой. Больше Аберрация мне не даст. Это же азы. Забыл?

— Помню. Но в азах ничего не говорилось про способ, которым мы воспользовались, чтобы попасть сюда.

— Туман тот же. Место выхода не изменилось. Вряд ли способ входа что-то кардинально меняет. Сковородка перестала греть. — Пожаловался Степан на реальную проблему.

Молча протянув руку, я добавил в неё энергии, а сам думал над возникшей идеей. Артефактов я вокруг тоже не видел, но это не значит, что у меня не получится их создать. Был соблазн сразу переключиться на магическое зрение и поискать подходящий предмет, но решил не демонстрировать Степану явно свои способности. Пусть догадывается, но не знает.

— Время покажет, даст Аберрация тебе новый амулет или не даст. Нам парочка защитных артефактов очень бы сейчас пригодилась. — Я поднялся. — Сиди пока под одеялом. Найду тебе одежду с большими карманами тогда и соберёшь накопители. Не стоит упускать возможность, тем более, в этот заход вся сумма, полученная с накопителей, достанется тебе одному.

Что ворчит в ответ Степан, я слушать не стал. Лёгкий перекус наглядно показал, что моя приспособляемость к холоду очень дорого мне обходится в плане продуктов, которых негде взять в этом мире. Запас пайков в пространственном кармане будет казаться большим лишь до той поры, пока он не подойдёт к концу.

Дверь, выходящая на лестничную площадку, была заперта на замок. Накладных замков, которые можно спокойно открыть изнутри, здесь не придумали. А может, просто не продавали. Искать ключ не стал, вместо этого разрушил ригель пальцем.

Выйдя на площадку, понял, что запертая дверь скорее исключение, чем правило. Остальные две двери, ведущие в соседние квартиры, оказались выломаны с мясом.

До вечера время было, поэтому я не спешил и внимательно осматривал каждую квартиру. В обычном зрении искал одежду, а переключившись на магическое, делал повторный осмотр в поисках предметов, пригодных для преобразования в артефакты.

Самое занятное, что почти сразу, в соседней квартире, я наткнулся на две фуфайки, висящие на вешалке. К сожалению, обе оказались маловаты для меня. Зато Степану будут в самый раз. Здесь же на полке, закреплённой над вешалкой, лежали шапки-ушанки.

В шифоньере, стоящем в дальней комнате, обнаружил три вязаные кофты, явно ручной работы из какой-то грубой шерсти. Одна на меня прекрасно налезла. Сидела как родная и нисколько не стесняла движения. Остальные кофты я унёс в прихожую и повесил возле фуфаек. Штанов и подходящей обуви не нашлось. Такими же безрезультатными оказались поиски заготовок под артефакты.

Дальнейшие поиски были не такие успешные. Штаны для себя я нашёл в квартире, расположенной этажом ниже. Это оказались просторные кальсоны с начёсом. Вещь явно ношенная, но без дырок и подозрительных пятен. Так как полным отсутствием брезгливости я не страдал, то натянул их поверх своих брюк. Если найдутся штаны поприличнее, то выкину эти без всякого сожаления. Смотрелось со стороны, наверное, не очень культурно, но мне главное — тепло сохранить.

Степану повезло больше. Для него нашлись стёганые штаны с лямками через плечи. На груди у них был нашит вместительный карман, застёгивающийся на несколько пуговиц. Валенки для него тоже нашлись. Они и мне были впору, но я себя в них чувствовал совсем неуклюже. Не хватало гибкости в стопе.

Тёплой верхней одежды для себя не нашёл. Ограничился ветровкой из плотного брезента. Тепло буду терять, но не так интенсивно, как в лёгкой рубашке.

От намерения вернуться к Степану, меня остановила возникшая в голове мысль. Нейросеть извещала, что чувствует источник широкополосного шифрованного сигнала. Источник медленно двигался. Судя по направлению, источником служил охранник русских. Стараясь не шуметь, я отошёл в самый дальний угол комнаты, откуда была видна часть тропинки.

Охранник, несмотря на то что я считал его роботом, был одет в тёплую одежду, напоминающую зимний комбинезон. В моём изначальном мире в таких обычно на лыжах катались. Было бы неплохо и мне достать нечто подобное.

Я медленно сместился, наблюдая за уходящим охранником.

«Надо догонять. — Пришла новая мысль. — Перехвачено недостаточное количество информационных пакетов. При их малом количестве расшифровка затянется на неопределённое время».

«А оно мне надо?» — Направил я встречную мысль нейросети, но ответа, естественно, не дождался. Хрен с ним. Попробую рискнуть.

— Уважаемый! — Крикнул я в спину охраннику. — Не подскажете, как пройти в библиотеку?

Тот остановился и медленно развернулся, шаря глазами по окнам. Нейросеть молчала, хотя ощущение источника сигнала не изменилось. То есть, робот или кто он там на самом деле, дополнительно меня ничем не сканировал, а глазами увидеть в глубине комнаты не мог.

Он покрутил головой, осматривая не только окна, из которых донёсся звук, но и вообще весь дом. Я старался дышать реже и почти не моргать, чтобы он меня не засёк. Не нравилось мне его поведение. Словно подтверждая мои опасения, робот громко сказал:

— Покиньте запрещённую территорию или будете немедленно уничтожены.

Вот как! Даже предупреждений не последует. Опасно с таким типом играть.

Не обнаружив опасности, робот развернулся и пошёл по прежнему маршруту. Кричать, чтобы задержать робота, я не стал. Дождался, пока он пройдёт до места, с которого моё нынешнее положение видно не будет, и метнул в его сторону подвернувшийся под руку стакан. Стекло со звоном разбилось о стену. Результата я не видел, так как сразу упал на пол.

Сделал это очень вовремя. Сервант, стоящий сбоку от меня, странным образом вмялся в стену. С моего места прекрасно видно, как крошится стекло и ДСП, но ни щепки, ни осколки по сторонам не разлетались. Лишь через секунду после удара неведомым оружием, начали падать на пол сначала мелкие, а потом и крупные куски бедного серванта.

Одновременно с этим пришла мысль, что объём перехваченных пакетов достаточен для расшифровки. Отличная новость, но я так и лежал на полу. Охранник никуда не торопился, а я не хотел его спровоцировать на новый удар. Вдруг он окажется точнее предыдущего.

— Степан, вылезай. Я тебе обновки принёс. — Крикнул я, заходя в комнату и кидая вещи на диван рядом с ним.

Любопытная голова высунулась из-под одеяла. Внимательно осмотрев меня, Степан не смог сдержать улыбку.

— Классная одежонка!

— Могу для тебя принести большие женские рейтузы. Видел целую пачку. Будешь выглядеть ещё круче. — Предложил я. Потом серьёзно добавил. — Выбирайся из-под одеяла и одевайся. Возможно, придётся сваливать отсюда по-быстрому.

— Это ты там шумел? — Встревожился он, хватаясь за кофту.

— Сначала вот эту одень. — Указал я ему на другую кофту, размер которой был немного меньше. — Потом штаны, а сверху уже эту. Встретил местного охранника, который любит плющить людей, и пробовал с ним пообщаться.

— Я думал, мне показалось. Под одеялом плохо слышно.

— Нечего там слушать. Ответ у него простой: увижу — убью. Еле дождался, когда он уйдёт.

— А носков нет? — Степан натягивал штаны и шарил глазами по оставшимся вещам.

— Сделай портянки из постельного белья. В валенках не замёрзнешь.

— А ты так и пойдёшь в туфлях? — Он кивнул на мои ноги.

Летние туфли из тонкой перфорированной кожи для зимы не сильно годились.

— Придумаю что-нибудь. — Ответил я. — Переодевайся. Сейчас перекусим на дорогу и пойдём потихоньку.

Вода в кастрюле оставалась. Промёрзнуть она не успела, но корочка льда начала образовываться на поверхности. Я подал энергию на руны и пошёл на кухню за кружками. Настало время попробовать местные сублиматы.

— На вкус полная дрянь. — Несмотря на замечание, Степан доел свою порцию толчёнки, сдобренную приправами, но с полным отсутствием жиров. Возможно, из-за этого её вкус, казался пенопластовым.

— Согласен, но другой еды у нас нет, поэтому будем плеваться и есть. Надеюсь, пайки для ваших вояк составляли не только маркитанты, но и лекари. — Я отставил свою опустевшую кружку в сторону. — Иди на кухню и выбери себе нож. Если не найдёшь подходящего, посмотри в других квартирах на этом этаже. Ниже не спускайся, скоро уходим.

Я подтянул к себе оставшуюся фуфайку и отрезал у неё рукава. Потом оторвал две полоски ткани от простыни. Убедившись, что Степан ушёл, я быстро сполоснул кружки и ложки в оставшейся воде и сложил их в пространственный карман. Туда же отправились пакетики с продуктами, которые мы не съели. Воду из кастрюли вылил на пол, а её спрятал в карман. Сковороду решил не брать, лишь затёр руны у неё на дне.

Пришло время заняться ногами. В рукава вдел ноги прямо в туфлях. Дальше локтя они не пролезли, но мне хватило и этого. Излишки рукавов обрезал. Потом получившуюся «обувку» плотно обмотал тканью. Получилось ужасно, в эстетическом плане, а практичность своего изобретения выясню довольно скоро на практике.

— Как я и говорил, накопителей здесь по-прежнему много. — Степан продемонстрировал мне целую горсть разнообразной мелочёвки, потом небрежно убрал её в карман. — Артефактов не заметил. — Добавил он.

— Для артефактов мы слишком мало воевали. Точнее, мы совсем ещё не воевали. — За время поисков я нашёл всего две заготовки, что косвенно подтверждало моё предложение.

— Мне артефакты не нужны. — Степан пожал плечами. — Что делаем дальше? Ты хотел ждать ночи.

— Я передумал. Русские так и не сняли запрет на огнестрел. По-моему они сделали его ещё жёстче. Значит, можно не опасаться выстрела издалека.

— Стрела из лука или арбалета тоже доставит много проблем.

— Может. — Согласился я. — Но из лука трудно стрелять очередью, и никто не мешает тебе уворачиваться. Идём.

Я взял Степана за плечо и потащил в стену.

— Что со мной будет, если ты меня отпустишь раньше времени? — Спросил он на той стороне.

— Наверное, ты простудишься. — С иронией ответил я, подходя к окну. — Предлагаю прокатиться, а не бить ноги. Свистеть умеешь? Громко.

По дороге медленно ехала колонна грузовиков. Большие машины, крытые тентами. Начало и конец колонны в наше поле зрения не попадали. Что они везли, понять было невозможно. Двигалась техника медленно и практически бесшумно. На каждой машине, за кабиной, поверх тента была установлена сидушка, на которой сидел наблюдатель и крутил головой во все стороны.

— Думаешь стоит? Их много. — С сомнением уточнил Степан и неожиданно свистнул. — Нас всё равно заметили. — Объяснил он.

Я тоже видел, что один из наблюдателей углядел нас в окне и резко задёргался. После свиста Степана остальные повели себя аналогично, увеличивая и без того большое количество вопросов. Колонна встала, но больше ничего не произошло. Никто не бежал с шашкой наголо и не целился в нас из лука. Даже наблюдатели перестали дёргаться, продолжая следить за нами.

— Нихера не понимаю. Что здесь вообще происходит?

— Не знаю. — Ответил Степан. — Я думал, ты во всём разбираешься.

— О дурдоме и его внутреннем распорядке я не имею ни малейшего представления. Судя по всему, мы прямо в нём и находимся.

Мы переговаривались вполголоса сильно не скрываясь, неудивительно, что ближайший наблюдатель смог расслышать наш разговор в наступившей тишине.

— Qui es-tu? (Кто такие? франц.) — Спросил он с видимым облегчением.

— Лягушатник. — Констатировал я, узнав язык по характерным звукам. — Русские мы! Где вы, сволочи, пленных держите? — Под конец я радостно улыбнулся.

Наблюдатель опять судорожно задёргался на своей сидушке. Смотреть дальше я не стал. Отошёл от окна и сбросил вниз верёвку.

— Спускаемся! — Скомандовал я, подавая пример.

Степан соскользнул следом.

— Что бы ни случилось, веди себя спокойно и не пытайся вырваться. — Начал инструктировать Степана, стоя возле стены. — Если я отпускаю твоё плечо, сразу отпрыгивай мне за спину или падай на землю. Идём.

Я примерно рассчитал, чтобы из стены мы вышли на уровне земли. Но получилось немного ниже. Со стороны этого заметно не было, так как землю покрывал слой снега. Следов после себя мы тоже не оставляли, что прекрасно заметил сидящий намного выше нас наблюдатель.

Его сдавленное лопотание остановило бросившихся в нашу сторону солдат с колюще-режущим инструментом наготове. При виде их радостных лиц Степан сначала дёрнулся, но удержался от попытки сбежать.

— Представь, что наступаешь на ступеньку и поднимаешься вверх. — Шепнул я ему и постарался синхронизировать наши движения.

К счастью, у нас получилось. По моим ощущениям, мы теперь двигались в рыхлом снегу, немного выше уровня земли. Осознав этот факт, я прикинул, что с таким же успехом смогу ходить по воде. Надо непременно проверить эту возможность, а то плавание по морю для меня каждый раз, словно игра в рулетку. Меня натурально пугала глубина Чёрного моря.

В это время перед нами разворачивалось действие, и чем дальше, тем интереснее оно становилось. Только что бежавшие к нам солдаты падали в снег на колени и склоняли головы. Кажется, точно так же меня приветствовала Тинил, когда приняла за местного русского. Интересно, им вообще похрен, во что мы одеты?

Нам со Степаном не помешало бы выйти на утоптанную дорогу, прежде чем я верну нас в обычное состояние. Снег рыхлый, но его хватит, чтобы причинить серьёзные травмы нашим ногам. Пришлось остановиться, не доходя до коленопреклонённых почитателей. Не идти же сквозь них.

— Кто по-русски говорит? — Спросил я.

— Pas de russe. — Раздалось в ответ.

— Пас так пас. — Понять эту фразу я смог без перевода. — Что мне с вами делать, любители лягушек? Покрошить в капусту? Или на компост? В виде удобрения от вас хоть какая-то польза будет.

— Нет крошить! — Вздёрнул голову один из солдат. — Я понимать немого славянский говорить.

— Ты смотри, что животворящее обещание смерти делает. — Ухмыльнулся я. — Говори, что и куда везёте?

— Лес муницион. Фурнитура. — Солдат не мог вспомнить перевод слов, но я его примерно понял. — К фронт. — Для достоверности он махнул рукой, показывая направление. Солдат попытался ещё что-то произнести, но не мог подобрать слова.

— Отойдите от машины подальше. — Приказал я и тоже помахал рукой для наглядности.

Писец! Некоторые пытались переползти в указанное место, не поднимаясь с колен. Хорошо, что большинство солдат оказалось более сообразительными и выполнили просьбу, встав на ноги. Выведя Степана на накатанную дорогу, я перевёл нас в нормальное состояние.

— Подойди сюда. — Подозвал горе-переводчика. — Сколько километров до линии фронта?

— Куаранте.

— Ква? Четыре, что ли? — Я показал ему четыре пальца. — Так?

Вместо ответа солдат четыре раза разжал и сжал оба кулака, при этом растопыривая пальцы.

— Сорок? Далеко. — Расстояние меня удивило. Похоже, линия фронта теперь далеко за городом. — Степан, посмотри, что в кузове лежит, только осторожно. — Попросил я.

— А эти не набросятся? — Он кивнул на наблюдающих за ними солдат.

— Пусть пробуют. — Равнодушно ответил я. — Аберрации нужна кровь. Их тоже подойдёт. Она ничем не хуже любой другой. Где у вас держат пленных? — Посмотрел я на переводчика.

— Нет, понимать. — Покачал он головой.

— Хреновый из тебя переводчик, если ты не понимаешь таких вопросов.

— А из тебя хреновый русский, если ты их задаёшь. — Раздался голос из-за грузовика. — Иди не дёргайся. Дольше проживёшь.

Сначала из-за грузовика показался Степан, а потом высокий мужик, держащий нож у горла парня.

Глава 10

Одежда на мужике выдавала его высокое воинское звание, в котором я всё равно не разбирался. Солдаты, до этого со страхом таращившиеся на меня, с не меньшим ужасом смотрели на офицера.

— Вы кто такие, оборванцы?

— Ты же слышал. Мы русские. Самые что ни на есть, натуральные. А ты что за чудо, считающее себя бессмертным? — Я подмигнул Степану. Парень выглядел напряжённым, что не удивительно, учитывая ситуацию.

— Ты на себя посмотри. — Презрительно скривился мужик. — Эти басни ты будешь всякой швали рассказывать. — Он кивнул в сторону солдат. — Они любят сказкам верить. Последний раз спрашиваю, кто вы такие?

Я потянулся к пространственному карману, чтобы достать меч. Но француз оказался нервным и вжал нож сильнее в шею Степана. Показалась кровь.

— Если причинишь вред моему другу, то убивать я тебя буду очень медленно. — Пообещал я.

— Если ещё раз дёрнешься, я перережу твоему другу горло. — Ухмыльнулся мужик, почувствовав мою слабину. — Никакие вы не русские. Обычные оборванцы, только очень наглые. Attrapez-le! (Схватить его. франц) — Бросил он фразу с приказными интонациями.

Я улыбнулся, видя французов, неуверенно поднимающихся с колен. Особенно тех, что видели, как мы шли, не оставляя следов на снегу. Если бы не нож у горла Степана, разговор пошёл бы совершенно иначе. Но мужик попался больно резкий, а справится лечилка с перерезанным горлом или нет, проверять на Степане не хотелось.

Медленно подняв руки, решил дождаться момента, когда опасная железка окажется подальше от горла Степана. Мужик ощерился в победной улыбке, но не торопился убирать нож. Степан, вопреки моим ожиданиям, казалось, вообще отключился от происходящего вокруг. Его взгляд расфокусировался, а тело расслабилось.

Нашлись самые отчаянные или глупые солдаты, которые подошли и завернули мне руки за спину. Французский офицер, видя, как мои руки связывают верёвкой, пренебрежительно бросил:

— Шваль. — И резанул ножом по горлу Степана.

Окружавшие меня французы взорвались фонтанами крови и кусков мяса, но я всё равно не успел.

Степан поднырнул под тент, прикрывавший кузов сзади. Внутри после яркого дня царила темень. Сзади скрипнул снег под чьими-то ногами. Он присел, желая выбраться и посмотреть, кто к нему подкрадывается. Внезапно он ощутил на плече крепкий хват чужой руки и одновременно холодный металл у горла.

Сердце ухнуло в пятки. Степан прекрасно понимал, что нож в умелой руке не оставляет ему ни единого шанса вырваться. То, что рука умелая, легко удалось понять по уверенным движениям и абсолютно спокойному голосу, которым незнакомец завёл разговор с Иваном. Погруженный в свои переживания, Степан совершенно не прислушивался к нему.

Мысли крутились возле одной фразы: ' Я же чувствовал, что не надо соваться в Аберрацию! Я же не хотел!'

Перед мысленным взором, по такому же замкнутому кругу, прокручивалась виденная, при очередной разборке, сцена. Парень пытается вырваться из похожего положения, но падает с располосованным горлом. Очень быстро на месте того парня Степан начал видеть себя.

Всё резко изменилось, когда Иван сделал неосторожное движение, а нож у горла взрезал кожу. Печень Степана резко надулась и лопнула, разметав по организму тёплые струи. Ему не было больно. Возможно, в реальности ничего не лопалось, просто по-другому эти ощущения трудно не описать. «Ошмётки» печени «застревали» под кожей и расползались в разные стороны, вызывая странное ощущение зуда. Он был даже приятным и нисколько не чесался.

В районе горла и надреза зуд был особенно активным. Степану показалось, что он слышит скрип чего-то твёрдого, выталкивающего лезвие ножа из раны.

Развитие событий выдернуло Степана из мира внутренних ощущений. Ивану завели руки за спину и начали связывать.

— Шваль. — Голос над головой зазвучал брезгливо и предвкушающе одновременно.

Нож медленно пошёл в сторону, но вместо мягкой плоти наткнулся твёрдый слой, образовавшийся под кожей. Скрежет стали был хорошо слышен. Воспрявший духом Степан уверенно перехватил руку с ножом и не напрягаясь отвёл её в сторону. Затем взял запястье на излом, заставив выронить нож, и продолжая движение, повалил мужика на землю. Его попытки сопротивляться, Степан игнорировал, имея подавляющее преимущество в силе.

Сзади, со стороны Ивана раздались короткие вскрики и подозрительное хлюпанье. Что-то тяжёлое ударило Степана в спину. Что именно, он понял по фрагменту руки, упавшему возле ног мужика, загнутого буквой «зю».

— Стёпа, не убивай его. — Спокойный голос Ивана заставил замереть занесённую руку. — Ты ведь ещё Стёпа?

— Есть сомнения? — Посмотрел на него Степан и не узнал своего голоса.

Он стал немного выше и дополнился странным клокотанием, возникавшим после звонких звуков. Иван тоже мало походил на нормального человека. С ног до головы он был весь залит кровью.

— Вроде нет. — Иван ухмыльнулся. Учитывая кровавую маску, получилось очень впечатляюще. — Эта скотина русский знает. Надо допросить. Свяжи его, что ли. Я пока с остальными разберусь.

Увидев, как Иван достаёт прямо из воздуха два меча с золотыми клинками, Степан понял сразу две вещи. Куда тянулся Иван, перед тем как сдаться, и откуда у него продукты.

— Буду я ещё возиться. — Степан нажал чуть сильнее на руку мужика. Сквозь сдавленный вскрик явственно послышался хруст кости. — Никуда не уходи, или я тебе ноги оторву. Понял? Шваль! Не слышу! — Он пнул упавшего мужика под рёбра, вряд ли причинив сильную боль. Валенок на ноге и толстая шинель смягчили удар.

— Понял! — Последовал поспешный ответ.

Степан изменился внешне, но разговаривал со мной, как прежде, и обстановку оценивал тоже адекватно. Поэтому я перестал переживать по поводу его метаморфозы, а начал готовиться к отражению возможной атаки.

То, что она последует, я очень сомневался. Вряд ли сбежавшие живыми французы смогут кого-то позвать на подмогу. Скорее они распишут в красках произошедшие здесь ужасы, не забывая упоминать страшных русских. Но один раз я уже понадеялся на этот страх и чуть не потерял Степана.

Чтобы не стоять просто так, я поковырялся мечами в моторе ближайшего грузовика. Запахло бензином, и зажурчала вода под машиной. А может масло у них такое жидкое. Разбираться в хитростях конструкции местного автопрома мне не хотелось.

Я отошёл на обочину и посмотрел вдоль колонны. В обе стороны не было ни души. Мужики, раньше сидевшие на машинах сверху, тоже куда-то свалили. Колонна выглядела совершенно безжизненной.

— Степан, ты как? — Поинтересовался у замершего с опущенной головой парня.

— Вроде нормально. — Ответил он прежним голосом и посмотрел на меня. — Только есть хочется.

Его лицо приняло прежний вид. Черты лица разгладились, а кожа перестала выглядеть словно прозрачный скотч, наклеенный на рыбью чешую.

— Похоже, с едой у нас намечаются проблемы. — Сообщил я.

— Майор купил много пайков. Они же все у тебя. — Степан говорил уверенно, а не предполагал.

— Что в кузове? — Я кивнул на машину, содержимым которой он должен был поинтересоваться.

— Не успел рассмотреть. Меня эта шваль раньше перехватила. — Парень легонько пнул мужика, который решил притвориться мёртвым.

Француз только шумно выдохнул, но больше ничем не показал, что ему больно. Я подошёл к Степану, на ходу пряча один меч и доставая банку тушёнки.

— Держи пока. Попозже нормальный перекус устроим.

Открывать консерву не стал. У него свои ножи есть. Немаленький. Освободив руки от второго меча, я снял пропитавшуюся кровью ветровку и бросил её на землю. Зачерпнул чистого снега и попробовал отмыть лицо. Получилось не очень. Волосы даже трогать не стал. Такое безобразие только в бане отмыть можно.

Снова достав меч, в тенте позади машины вырезал большую дыру и заглянул внутрь. Кузов едва на треть оказался заставлен характерными ящиками. На упаковке оружия и боеприпасов ни одна армия не скупится.

— Лягушатник, что за груз везёте? — Лезть и вскрывать ящики мне было просто лень.

— Я не помню точно, в какой машине, что лежит. Груз везде разный. — Хрипло ответил француз. — Позвольте мне встать.

— Лучше лежи. Пока. Наверняка какую-нибудь дурь придумал. Придётся тебя убивать, а нам сведения нужны. — Возразил я. — Машина частично загружена небольшими ящиками. Что в них?

— Снаряды, наверное. Надо по маркировке смотреть. Если написано…

— На линии фронта воюют огнестрельным оружием? — Прервал я его.

— Пока нет, но мы наступаем. Вы проигрываете по всем фронтам. — Злорадство так и пёрло из мужика.

— Степан, пни его посильнее. Не чувствую я учтивости в голосе.

— Лучше я ему вторую руку сломаю. — Буркнул парень, уплетая тушёнку. Ложку я ему не дал, поэтому ел он с ножа.

— Ты злой Степан, потому что с ножа ешь. — Припомнил я старую примету.

— Я злой, потому что мне нож к горлу приставили. Что дальше будем делать?

— По-хорошему надо всё здесь взорвать, но мы не будем этого делать. Лягушатник, далеко до головы колонны?

— Метров двести. — Француз закашлялся, причём весьма ненатурально.

Я подошёл к нему и рывком перевернул на спину. Мужик злорадно ухмыльнулся и очень по киношному разжал пальцы здоровой руки, отпуская предохранительную скобу ручной гранаты. Несмотря на ускорение, я не успел её перехватить. Раздался характерный щелчок наколотого капсюля и шипение замедлителя.

Решение принял мгновенно. Казалось, я ускорился ещё больше, превратившись в живой гайковёрт, включенный в форсажный режим. За секунду выкрутил детонатор и успел разрушить часть с инициирующим зарядом прежде, чем до неё добралось пламя горящего замедлителя.

Уже неопасные части гранаты откинул в сторону.

— Степан. Ломай ему вторую руку. Больно этот гад прыткий.

— Ломай сам. Я поел и уже не такой злой. — Усмехнулся Степан.

Мужик замер, глядя на меня как кролик на удава, и попытался спрятать под себя здоровую руку.

— Тут дело не в злости. — Я перехватил запястье француза и резко сжал, дробя мелкие кости. Тот аж зубами заскрипел, но кроме сдавленного стона, я ничего не услышал. — Враг может быть коварен и отважен. И даже способен на самопожертвование. Надо лишать его этой возможности.

— А я предлагал. — Напомнил Степан, откидывая пустую банку.

— Помню. — Вздохнул я и поднял француза на ноги. Потом подобрал отброшенный в сторону меч. — Пошли отсюда. А ты, камикадзе, рассказывай, что у вас здесь творится. Только помни, костей у тебя в организме много, и мне совсем необязательно, чтобы ты шёл своими ногами. Я понятно объяснил?

— Кто вы такие? — Француз поражённо уставился на разорванные тела и лужи крови. До него, наконец, дошло, что перед ним необычные люди. Его руки, безжизненно висевшие вдоль тела, начали мелко подрагивать.

— Я князь Иванов. Это Степан, подданный Российской империи. Легче тебе стало от моего ответа? — Я указал ему, направление для движения. — Дальше вопросы задаю я.

— Последний вопрос. Что вы со мной сделаете, когда я вам перестану быть нужен?

— Ты же знаешь ответ. Зачем спрашиваешь? Постарайся быть нужным, как можно дольше, и у тебя, возможно, появится шанс вернуться к своим, живым и здоровым.

— Слабо верится, что вы меня отпустите.

— Вера ещё никому не помешала. Особенно вера в лучшее. — Похлопал я его по плечу, чем вызвал гримасу боли. — Кто-то ведь должен от меня передать ультиматум вашему руководству. Хотя я не против варианта вашего полного уничтожения. Он для меня даже предпочтительнее.

— Один человек не может противостоять целому континенту. — Возразил француз. Впрочем, без особой уверенности.

— Ну вот. У тебя уже проснулся оптимизм. — Усмехнулся я. — Продолжай в том же духе и не забывай про сотрудничество.

Мы проходили мимо автомобиля с ящиками. Трогать груз я банально опасался, поэтому мечом срезал половину заднего колеса, вместе с частью диска и ступицы. Надеялся хотя бы так нагадить французам. Покрышка громко пумкнула, обдав нас струёй воздуха, пахнущего резиной. Звук получился очень громкий. Наш мужественный француз рефлекторно вжал голову в плечи. Я припомнил, что грузовики ехали почти беззвучно. Такая забота о тишине явно неспроста, поэтому решил больше колёса не резать.

— Рассказывай про обстановку на ближайшем участке фронта и тыла. — Посмотрел я на француза, который слишком быстро приходил в себя. — И не думай о глупостях, вроде самоубийства. Я ведь тебя и воскресить могу, а потом медленно убивать. И буду повторять эту процедуру, пока не надоест.

Француз побледнел. Видимо, умудрился понять, что я не блефую, а поступлю именно так, как сказал. Очень непростой нам попался офицер. Хороший самоконтроль. Быстро ориентируется в обстановке и читает эмоции собеседников. Стрессоустойчивость хромает, но его вряд ли готовили к встрече с такими, как мы.

— Что конкретно вас интересует? — С напускным равнодушием уточнил он. — Я всего лишь интендант. Моя задача — обеспечить доставку грузов на передовую. Стратегическими планами со мной никто не делится.

— Бог с ними, с планами, они меня не сильно интересуют. Так же как и то, почему ты соврал насчёт своей должности. Как давно линия фронта отодвинулась на сорок километров?

Француз покосился на меня, удивлённый вопросом, но всё же ответил.

— Две недели назад наши части дошли до второй линии вашей обороны, выбив все ваши войска из города.

Мне это вообще ни о чём не говорило. Я уже пожалел, что не интересовался местной датой, когда был здесь в последний раз. Мне просто не на что было опереться.

— Сколько длится запрет русских на использование огнестрельного оружия?

— Месяц с небольшим. — Француз ухмыльнулся и, ёрничая, добавил: — Сегодня четвёртое августа 1966 года от Рождества Христова. Вы не русские. — Уверенно покачал он головой.

— Да что ты заладил? Русские мы. Самые что ни на есть. Только немного другие. — Вмешался Степан. Он поднялся на подножку и открыл дверь кабины. — Может, на машине поедем? Здесь места на пятерых хватит.

— Проще взять машину в голове колонны. — Отмахнулся я от предложения и спросил у француза: — У вас снег и мороз среди лета — нормальное явление?

— Держи. — Степан догнал нас и протянул мне куртку. — В машине нашёл. Должна тебе подойти.

Я кивнул, принимая её, и сразу надел. Куртка была даже чуть большего размера, но мне пойдёт. Мы шли вдоль колонны. Портить автомобили я перестал. Успею ещё. Нам сейчас важнее попасть на ту сторону фронта.

— Вокруг кремля и не такое бывает — Между тем отвечал француз. — Русские, которые из кремля, — Ехидно уточнил он. — Устали от боевых действий рядом со стенами, и весь город накрыла зима с морозом в минус пятьдесят градусов. Сейчас вы наблюдаете всего лишь остаточные явления от того ужаса, что здесь творился.

— С трудом верится, что мороз мог сильно повлиять на бойцов с нашей стороны. — Не поверил я. — Ты чего-то не договариваешь. Не тяни резину, а вспомни про кости. Не все нужны тебе для ходьбы. Стоит ли того информация о прошлом, которое я всё равно узнаю?

— Когда русские ввели запрет, объединённое командование перебросило на этот участок фронта особую штурмовую бригаду. Она прорвала фронт, и наши войска взяли в окружение большую часть ваших. Потом ударил мороз.

— Судя по тому, с какой неохотой ты об этом рассказываешь, набедокурили именно ваши. — Предположил я.

— Теперь это не важно. Сражение выиграли мы, а не вы.

— Можно победить во всех сражениях, но проиграть войну. — Я увидел, как из-за очередной машины вырулили трое офицеров в шинелях, как у нашего пленника. Они направились в нашу сторону. — Это за тобой? Интендант?

— Может быть. — В голосе француза проскочила едва заметная нотка сожаления, которая мне очень не понравилось. Как и руки всей троицы, заведённые за спину.

— Стёпа, глянь, чтобы со спины не подобрались. — Бросил я, переходя в ускорение.

Доставать второй меч не стал. Здесь и одного хватит. Мне навстречу взметнулись короткие клинки. Сразу шесть штук, но я их проигнорировал. Одним движением смахнул головы и отскочил назад, освобождаясь от клинков, прошедших сквозь тело.

Удобные мечи достались мне от учеников Ама. Не приходилось тратить внимание на лишний контроль. В каком бы состоянии я ни находился, мечи сами мерцали с высокой частотой.

Глава 11

Трое французов собрались за головной машиной и устроили короткое совещание.

— Докладывай, Жан. — Негромко произнёс сухощавый мужчина с цепким взглядом. — Только то, что солдаты видели и слышали сами, без домыслов.

Смуглый парень с вечно прищуренными глазами, кивнул и быстро заговорил:

— Опросил четверых. Большинство показаний совпадают в деталях. Двое неизвестных, высокий и низкий, мелькнули в окне третьего этажа, разрушенного дома со стороны кремлёвской стены. Очень быстро спустились вниз и сразу оказались на улице. Одеты во что попало. У высокого на ногах вообще тряпичные обмотки. Выглядят как натуральные оборванцы. Но это маскировка.

— Почему ты так решил? — Третий француз, с безупречной выправкой и холодными голубыми глазами, смотрел не моргая.

— Потому, Анри, что эти двое шли в снегу, не оставляя следов. — Жан посмотрел на голубоглазого без тени насмешки. — Не парили над снегом, а шли в нём. Наблюдатель, который их первым заметил, клянётся, что они вышли прямо из стены.

— Я же просил без домыслов. — С укором сказал сухощавый.

— Не думаю, что это домыслы. Я опрашивал солдата, немного знающего славянский язык и говорившего с высоким. — Жан коротко пересказал их диалог и события, произошедшие после вмешательства Антуана. — Он стоял на расстоянии вытянутой руки, когда высокий за секунду порвал четверых человек голыми руками. В буквальном смысле порвал. Как низкий смог вывернуться и скрутить Антуана, никто не рассмотрел. Всё внимание было приковано к кровавому месиву.

— Жан, ты веришь, что это настоящие русские? — Спросил голубоглазый.

— Нет. — Смуглый покачал головой. — Русские не стали бы играть в переодевание. Не задавали бы глупых вопросов про линию фронта. Они бы вообще внимания на колонну не обратили, если на то пошло. Могли посчитать за помеху и уничтожить, но тратить время на разговоры не стали бы.

— Значит, диверсанты. — Подвёл итог сухощавый. — Хорошо подготовленные. Возможно, с каким-то опытным образцом маскировочного снаряжения. Следов не оставляют, значит, используют какой-то оптический обман, или заранее упрятанную в снег опору. — На этих словах Жан неодобрительно качнул головой, но сухощавый его проигнорировал. — Неизвестно сколько они готовились к своему выходу. Складные клинки на пружинах в специальных ножнах, легко сойдут за оружие, извлекаемое якобы из воздуха. Фокусы. Всё это фокусы, рассчитанные на невежественных солдат. В цирке вам ещё и не такое покажут.

— А почти мгновенное убийство четырёх человек, ты как объяснишь? — Тихо спросил Жан. — Его видели многие. Это не работа ножом, а какое-то неизвестное оружие.

— Короткие клинки с впрыскивающие в тело сжатый газ. Мы сами экспериментировали с чем-то подобным для показательной ликвидации. Свидетели в шоке, им кажется, что тела взрываются сами. В действительности срабатывает миниатюрный баллон сжатого воздуха под высоким давлением. — Отрезал сухощавый. — Неважно. Все это мелочи не стоящие внимания. Важно, что они никакие не русские и поэтому смертные. Мы справимся. Главное — спасти Антуана, или сделать так, чтобы он не достался врагам живым.

Повисла тишина. Эти трое знали, что у них за спиной, под брезентом обычного грузовика, скрывалась секретная аппаратура, созданная лучшими умами Европы. Наличие кремля в каждом крупном городе славян, сильно влияло на продвижение фронта. Учёные выдвигали многочисленные теории, а военные требовали результат.

Идущая война вообще стала возможна лишь по той причине, что русские резко снизили свою активность в последние годы.

Аппаратура, установленная в грузовике, позволяла понять, что творится за стенами кремля. Они уже получили интересные данные издали, в пассивном режиме. Для полноценного анализа требовалось подобраться ближе и собрать как можно больше информации во время активного сканирования. Именно поэтому колонна снабженцев двигалась мимо кремля так медленно.

— Анри, ты задействовал систему самоуничтожения? — После паузы поинтересовался сухощавый.

— У нас осталось, — Голубоглазый посмотрел на наручные часы. — Двадцать две минуты, чтобы её отключить. Если мы не вернёмся или не успеем остановить отсчёт, всё оборудование взлетит на воздух. Вблизи от кремля любой взрыв — это гарантированное уничтожение.

— Отставить панику! Они обычные люди, к тому же склонные поболтать. — Сухощавый усмехнулся. — Количество реквизита для фокусов у них значительно уменьшилось. Главное — держаться на расстоянии и у нас все получится.

— А если ты ошибаешься? — Спокойно спросил голубоглазый.

— Встретимся на небесах. С чистой совестью.

Больше желающих потыкать меня железками в поле зрения не появилось. Я оглянулся на француза. Он равнодушно отвёл глаза от трупов. Степан, показался из-за машины и отрицательно покачал головой.

Я подошёл к убитым. Упали они не сразу, и хлещущая из артерий кровь успела изрядно испачкать одежду на трупах. Копаться в кровище, в поисках документов не было никакого желания.

— Итак, мюсье интендант, по-моему, настала пора прояснить, кто ты такой? — Я сделал шаг к французу и приставил клинок к его груди. — Почему эти трое пришли тебя убить?

— Это мои люди, и они пришли меня спасать.

— Я, конечно, неспециалист, но так, даже идиоты не освобождают заложников.

— А вам не всё равно, кто я такой? — Грустно хмыкнул француз. На меч у своей груди он никак не отреагировал.

— Мне любопытно. Контрразведка? Слишком топорно действуете. Хотя спецподготовка есть. Диверсанты? Тоже не то. Говори. Возможно, повысишь свои шансы на выживание.

— Я действительно интендант, а это мои люди. — Упрямо ответил француз.

— Иван, ты их обыскивать не будешь? — Влез в разговор Степан.

— На предмет чего? Или ты по-французски читаешь? — Я посмотрел на него с недоумением. Кроме как проверить их документы, мне ничего в голову не приходило. Всё остальное для нас не представляло интереса. Вообще.

— Тогда я один меч возьму.

— Бери. Главное, сам себе чего-нибудь не отрежь. — Я снова перевёл взгляд на француза, который, судя по морщинам на лбу, усиленно размышлял. — Мне нужен ответ!

— Иван. Если они пришли его убить, зачем попёрлись с мечами наголо? Достаточно было кинуть гранату в нашу сторону, как хотел это сделать сам француз.

Новый вопрос Степана сбил мой настрой и заставил думать о другом. Решение выглядело до жути очевидным, поэтому медлить не стал.

— Стёпа, бежим! — Рявкнул я, взваливая на плечо во всю матерящегося интенданта. Ничем иным его лопотание, в данной ситуации, быть не могли. Наверное, ручкам больно. Так пусть не суёт, куда не надо.

Бежал я через снег, не переходя в сумеречный режим. Степан вряд ли также быстро проложит дорогу в целине. Насколько я заметил, его трансформация происходит далеко не мгновенно.

В здание влетел через стену и провалился в подвал. Здесь ничего не взрывалось, и пол первого этажа находился выше уровня земли. По старой советской традиции подвал был разбит на клетушки, закреплённые за квартирами. Я провалился в одну из них.

Мы пролетели сквозь полки с банками. К счастью, пол оставался чист и не был завален всяким хламом, который хозяевам жаль выкидывать. Перейдя в нормальное состояние, я сбросил француза в угол и выскочил обратно на улицу. В несколько шагов поднялся на уровень земли, постоянно осматриваясь. На улице Степана не было. Его след шёл чуть дальше моего, но до стены не доходил.

— Иван. — Раздался знакомый клёкот сверху.

Подняв голову, увидел изменённое лицо Степана в окне второго этажа.

— Сиди там, я сейчас поднимусь. И отойди от окна, чтобы тебя никто не заметил.

На сей раз я подпрыгнул, прежде чем проходить сквозь стену. Получилось удачно. Пол на первом этаже был в снегу, поэтому в нормальное состояние я не перешёл. Так и двигался через мебель и запертые двери. Возможно, я излишне мнительный и по следам нас искать никто не будет, но чёрт его знает, что в голове у охранников местных русских.

Степан сидел в углу возле окна, уже вернувшись в нормальный вид. В руках он крутил трофейный клинок.

— Что происходит? Ты можешь объяснить? — Посмотрел он на меня.

— Сначала уйдём отсюда. — Я с сожалением отметил следы, оставленные Степаном на снегу под окном, и в том месте, где он сидел. — Замри пока. — Я подошёл и положил руку ему на плечо. — Теперь идём, только тихо и быстро.

Спустились так же по лестнице, как я поднялся сюда. Спуск в подвал располагался на улице, возле входа в подъезд. Охранника поблизости я не чувствовал. Мы выскочили из здания и почти по нормальному спустились в подвальное помещение.

— Ничего не вижу. — Прошептал Степан, стоило нам свернуть в узенький коридор между клетушками.

— Здесь нечего рассматривать. — Так же шёпотом ответил я.

Нужная клетушка нашлась быстро. Из неё доносились сдавленные ругательства на французском языке. Внутри француз тщетно пытался встать и при этом натыкался ранеными руками на всё подряд.

— Ты бы потише себя вёл. Что за стремление умереть? Не помню такого у французов. Вы обычно сдаётесь и не паритесь. — Сказал я.

— Помоги мне встать, или я начну орать. — Пригрозил француз.

— Шантаж? Ты так в себе уверен? Тогда ори, а сразу после взрыва я сломаю тебе челюсть в трёх местах.

— Какого взрыва? — Француз сделал вид, что не понял меня.

— Иван, возьми с него клятву. — Неожиданно посоветовал Степан.

— Думаешь, сработает?

— А почему нет? Люди здесь обычные. Магия работает. Хуже точно не будет.

— Слышал, француз? Магическую клятву дашь?

— Запросто. — Ухмыльнулся он. — Тогда и ты мне руки вылечи.

— Не относись к клятве легкомысленно. — Степан прекрасно понял, что подумал пленник. — Ивану клятву и так нелегко давать, а если ты заранее нарушить её решил, может быть совсем худо.

— Диктуйте вашу клятву. Магическую. — Француза разбирал смех или приближалась истерика. Хотя сомневаюсь в последнем.

— Повторяй за мной: действием или бездействием я не причиню вред Ивану и Степану. Согласен оставаться пленником, и не пытаться бежать до тех пор, пока меня не отпустят. Буду всегда честно отвечать на вопросы Ивана и Степана. Клянусь.

— И всё? Может, где-то кровью расписаться надо? Так, ты свет включи. Я же не вижу ничего.

— И чё заюлил, как девочка? — Насмешливо произнёс Степан. — Боишься, так бойся молча. Челюсть целее будет.

— Хорошо, хорошо, только после принесения клятвы, Иван мне руки обещал вылечить. — Напомнил француз и размеренно продекларировал текст.

То ли преднамеренно, то ли случайно, но часть про честные ответы он не повторил. Всё равно откатом его скрутило так, что захотелось заткнуть нос или лишиться обоняния. Я и сам не благоухал, но смрад, повеявший от француза, превышал все пределы.

— Иван, выпускай меня отсюда. Я с этим засранцем в одной камере сидеть не согласен. — Сдавленно взмолился Степан.

— Потерпишь. Если придётся срочно сваливать, лучше, чтоб вы рядом находились, а не по разным углам.

В довершение француза ещё и вытошнило. Сознание он не потерял и сейчас отплёвывался с очумелым видом. Я достал лечебный конструкт и прижал его к запястью, которое сам недавно сломал. Переключившись на магическое зрение, проследил за лечением. Конструкт лечил не одно запястье, он дотянулся и до второй руки. Лечение проходило стремительно.

— Что ты сделал? — Вытирая рот выздоровевшей рукой, спросил француз. Он даже не заметил, что она теперь здорова.

— Принял твою клятву.

— А состояние, как после нокаута. — Опираясь второй рукой на стену, он сел. — Извиняться за запах не буду. Я не специально.

— Тебя же предупреждали! — Возмутился Степан.

— Ну, извини. — Буркнул француз, только сейчас осознав, что может пользоваться обеими руками.

— Толку от твоих извинений!

— Успокоились. — Рыкнул я. — Всем быть наготове.

— Ты обещал рассказать, зачем мы сюда залезли. — Напомнил Степан.

— Спрашивай мюсье. Хотя наполовину ты сам всё понял. Эти трое на случай неудачи наверняка активировали бомбу с часовым механизмом. Я прав?

— Вы совершенно не похожи на русских. Что бы вы при этом ни говорили. — Француз ощупывал руки, словно не верил до конца своим ощущениям. — Я не знаю…

Снаружи раздался взрыв, заставивший содрогнуться весь дом. Потом ещё один и ещё.

— Выходит, я не ошибся. Но, по-моему, взрывчатки многовато. — Произнёс я, когда наступила относительная тишина. — Интендант, вам совершенно не жалко своих людей? Их же прихлопнут русские после взрывов.

— При экстренной ситуации, такой как взрывы или выстрелы, весь личный состав ищет укрытие в близлежащих строениях. Русские обычно не утруждают себя поиском внутри зданий. — Француз отвечал, не задумываясь. Похоже, он полностью пришёл в себя.

— Зачем ваши люди устроили настолько грандиозные взрывы?

— Для гарантии, что никто не уйдёт живым.

Отвечал француз ровно, но почему-то не учёл мою способность видеть в темноте. Мимику он сейчас не контролировал, и я прекрасно видел, что про мощность взрывов он врёт.

— Всем тихо! — Скомандовал я. — Рядом охранник кремля.

Ждать нам пришлось долго. Охранник не торопился уходить, а позже к нему присоединились другие. Количество источников кодированного сигнала возросло до четырёх. Я чувствовал направление и чуть позже стал понимать расстояние.

В нашу сторону прошёлся только один охранник, но даже до дома не дошёл. Развернулся и присоединился к остальным.

— Лягушатник, где вы держите пленных женщин? — Задавая вопрос, я внимательно следил за его мимикой.

— Можешь мне не верить, но я понятия не имею, где их держат. — Вид у француза оставался задумчивый, поэтому решил его не торопить. — Насколько я знаю, пленных у нас очень мало. Из-за вашей пропаганды солдаты предпочитают покончить с собой, но не сдаваться в плен.

— Кто бы говорил. — Прогундосил Степан через зажатый нос.

— Ну да. У нас тоже пропаганда не зря хлеб ест. — Неожиданно обрадовался француз, и я, кажется, понял чему.

— Давай вернёмся к пленным. Версию, что ты пытался себя взорвать под действие пропаганды, лучше забудь. Я в неё не верю. У кого можно спросить про места содержания пленных?

— Спросить? — Хмыкнул француз. — Я не знаю, кто располагает такой информацией. Моя сфера деятельности находится немного в другой плоскости.

Снаружи больше взрывов не доносилось. Лишь время от времени происходили содрогания почвы. Похоже, сторожа усердно плющили бедный транспорт.

— Интендант, у тебя запасные портки есть? Или так и пойдёшь с нами до линии фронта? — Прервал тишину Степан.

— Были, но после русских вряд ли что-то удастся найти. Может, отпустите меня? Зачем я вам такой вонючий нужен.

— Если сам не придумаешь, как поменять штаны, я тебя в ближайшем водоёме искупаю. Даже в покрытом льдом. — Пообещал я. Что-то развеселился наш пленник. Не к добру это. — Обмен пленными происходит?

— Вроде бы происходит. Видел сообщение в газете. Обменяли ваших женщин на наших офицеров. Но в заметку не вчитывался.

Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Охранники русских уходили в сторону кремля.

— В кремле ворота или двери есть?

— Зачем тебе ворота? — Всполошился Степан. — Ты же Тинил хотел найти. На кой тебе эти русские сдались?

— Степан, ты маленько за языком следи. Некоторые темы лучше обсуждать с глазу на глаз. Ты меня понял? — Я говорил негромко, но, надеюсь, моё внушение до него дошло. — Пойдёмте посмотрим, что осталось после русских. Вдруг повезло и хотя бы одну машину не тронули.

— Сомневаюсь. Я считал удары русских. Они превышают количество машин в колонне. — Буркнул француз. — А кто такая Тинил? Твоя женщина?

Глава 12

— Забудь. Лучше отвечай на вопрос.

— Ворот нет. Есть проходы. Они хорошо замаскированы, но их местоположение неизменно. Пользуются ими охранники кремля. Сами русские появляются, точнее, появлялись по-разному. Иногда выходили из дома, расположенного рядом со стеной, или, если их собиралась большая группа, вылетали на своих машинах через верх.

— Снимки происходящего за стеной делали?

— Снимков нет. Точнее есть, но на них видна серая поверхность вровень с верхним краем стены. Раньше, когда пробовали наблюдать с воздушных шаров, были видны постройки и люди, гуляющие между ними.

— Уточни, пожалуйста, слово «раньше»? — Попросил я. Слишком оно резало слух.

— В каком смысле? — Не понял француз.

— Когда появилось разделение на «раньше» и «сейчас», и в чём разница между этими периодами?

— Около пяти лет назад возникло это разделение. — Француз выделил последнее слово. — Чёткой даты нет, но количество русских начало сильно снижаться и появились, как ты их называешь, охранники.

— А раньше их не было?

— Может, и были, но в общей массе русских они не выделялись. — Француз поднял голову и посмотрел, как ему казалось, в мою сторону. — Ты действительно хочешь проникнуть в кремль? С твоей способностью проходить сквозь стену возможно удастся понять, что за ней творится. Я бы с удовольствием составил тебе компанию.

— Штаны сначала поменяй. Собрался он компанию составлять. — Недовольно проворчал Степан. — Пойдёмте уже отсюда. В самых убогих ночлежках так не воняет, как здесь.

— Красиво. Отличный гербарий получился. — Мы рассматривали то, что осталось от колонны.

На улицу я решил не соваться. Для разведки мы поднялись на второй этаж. По дороге я аккуратно взламывал запертые двери, появляющиеся у нас на пути. Через окно открывался прекрасный вид на лепёшки, оставшиеся от машин. Меня больше удивляло, что ни один боеприпас не сдетонировал.

— Надо проверить, вдруг хоть один грузовик уцелел. — Предложил Степан. — Сорок километров даже при нормальной погоде и мирной жизни расстояние очень большое.

Стоило нам выбраться на свежий воздух, как настроение у парня заметно улучшилось. Моё, впрочем, тоже.

— Скоро темнеть начнёт. Ночью сам схожу, проверю машины. Сейчас вы с французом пробегитесь по открытым квартирам и найдите ему другие штаны, а я поесть приготовлю. Степан, посмотри что-нибудь съестное для француза, и посуду прихвати.

Мысль заглянуть за стену появилась у меня не просто так. Нейросеть подобрала ключик к пакетам, которые передавал охранник. И даже проверила способ декодирования на остальных охранниках.

Информация в пакетах была сугубо техническая, и без знания конструкции охранников оказалась мало информативной. Немного напрягало отсутствие ответного сигнала, но здесь, скорее всего, сказывалась неэффективность моей нейросети как приёмника в данном диапазоне частот.

Применяя способность определять направление и расстояние до охранников, у меня есть шанс пошастать в кремле, не подвергаясь излишнему риску. В опасной ситуации я могу всегда спрятаться в стену. Может, они вообще не долбят своей невидимой колотушкой внутри периметра, тогда моя вылазка будет ещё безопасней.

Оставался непонятным вопрос, касающийся системы наблюдения. Снаружи они как-то отслеживают происходящее. При этом, ни камер, ни других устройств слежения обнаружить не удалось. Надеюсь, русские ведут наблюдение со спутника и отслеживают не только прилегающую к кремлю территорию. С этой проблемой буду разбираться уже внутри.

Надеюсь, кто-то из русских остался в живых. В противном случае я смогу читать их записи. Язык у нас практически один и тот же, а значит, и алфавит должен быть похож.

Есть у меня уверенность, что эти русские из ещё одного параллельного мира. С появлением в этом мире магии у них должны были начаться проблемы с электроникой. Хотя вот же, бегают вполне себе нормальные передатчики и не переживают, что не должны функционировать.

Пока размышлял, достал из пространственного кармана кастрюлю и насобирал в неё снега. Запустил нагрев. Кастрюлю оставил на полу в прихожей. Темновато будет мужикам, но зато из окна это место не должно просматриваться. Вдруг у охранников есть возможность засекать тепловое излучение. То, что они ночью с фонарями ходят, ещё не означает отсутствия тепловизоров.

Пайки доставать не стал. Ограничился кружками и ложками. Вещи в кармане сохраняли температуру, при которой я их туда положил. Если достану пайки сейчас, теплее они точно не станут. Проще потом выйти в соседнюю комнату, чтобы не лезть в пространственный карман на глазах у француза.

— Вот всё, что нашёл. — В квартиру зашёл Степан с большой сумкой и поставил её на пол недалеко от кастрюли. — Вся еда замороженная, или её надо варить.

— Тушёнка или другие консервы не попадались?

— Нет. — Степан покосился на тающий в знакомой кастрюле снег и присел рядом на корточки. — Иван, ты серьёзно собрался идти в кремль?

— Где француз?

— Антоха жопу снегом трёт. Он с этим делом надолго застрял. — Почувствовав тепло от кастрюли, Степан осторожно проверил её стенку пальцем, а потом прижал к ней руки. — Рассказывай, что надумал. От твоих поступков и моя жизнь зависит.

— Антоха? — Я уставился на Степана. — Он же француз!

— Антуан звучит как-то по-бабски. Пусть будет Антохой. Всё лучше, чем «лягушатник» или «эй ты».

— Ясно. — Подтянув сумку, я начал перебирать найденные продукты. — У нас несколько возможных направлений для поисков. Можно дойти до своих и напрячь разведку. Наверняка у них есть свои люди среди европейцев. Но на это потребуется чёртова туча времени. — Начал перечислять варианты. — Можно сразу пойти к европейцам и начать крошить их пачками. В этом случае мне придётся идти одному, и неизвестно, сколько такой поиск займёт времени.

— Я как боец теперь тоже чего-то стою! — Возразил Степан. — Обузой всяко не буду. — В качестве демонстрации он вытянул передо мной руку, на которой начала проступать знакомая чешуя, а ногти быстро приняли вид довольно острых когтей.

— Прошёл час, как у тебя активировался дар метаморфа. — Напомнил я, копаясь в продуктах. К сожалению, из готового к употреблению были только пряники и немного печенья в открытой пачке. — Много ты знаешь о своих возможностях, а главное, что тебе известно об уязвимых сторонах своего дара? Не бывает так, что тебе даётся сверхспособность и ты дальше живёшь, пользуясь ей без всяких проблем. Всегда есть оборотная сторона. Вот ты после трансформации есть сильно захотел?

— Я давно хочу. — Отвёл Степан глаза в сторону. Потом вспомнил, с чего начался разговор и снова уставился на меня. — Твой поход в кремль выглядит полным самоубийством. Там же этих охранников до чёрта! Какой вообще в смысл к ним лезть?

— Я чувствую приближение охранников. Поэтому они меня не страшат. А смысл довольно простой. Думаю, я смогу найти общий язык с этими русскими. С их помощью найти Тинил получится намного быстрее. Надеюсь.

— Надеется он. — Буркнул недовольно Степан. — А что будет со мной, если ты не вернёшься? Ты об этом подумал?

— Ну естественно. — Улыбнулся я. Степан, как был прагматиком, так им и остался. Хотя не думаю, что переживает он только за себя. Поход за линию фронта у него возражений не вызывал. — Оставлю тебе еды с запасом. Если через два дня не вернусь, начинай тренироваться и изучать возможности своего дара. Будучи метаморфом, ты сможешь вырваться с Прорвы Грейама. Кстати. Надо поговорить с майором. Должны же быть возле Прорвы представительства союзных государств.

— Ты взял с собой переговорник? Печку и светильник, случайно, не прихватил?

— Я же не рассчитывал на тебя, а мне ни печка, ни светильник не нужны. — Чтобы достать переговорник из кармана в брюках, пришлось встать. — Я вообще не думал, что в зиму попаду. — Прижав переговорник к скуле, я ждал ответа на вызов. — Степан, посмотри на кухне другую кастрюлю под кашу, а в эту добавь снега. — Кивком указал на кастрюлю перед парнем. — Демьян, привет.

— Виделись сегодня. — Скрывая волнение, ответил майор. — Как у тебя дела?

— Нормально. Я чего тебе звоню-то. Выход от нас открывается не в Приполярную Аберрацию, а в Прорву Грейама. Там сейчас очень холодно.

— Что со Степаном?

— Вернулся. Напротив сидит. — Я подмигнул Степану, который не торопился выполнять мою просьбу, а внимательно следил за начавшимся разговором. — Здесь тоже не совсем лето, но одежонку мы нашли. Может случиться так, что он один будет возвращаться. Сам понимаешь, после тумана Степан не сможет сразу переодеться в тёплую одежду.

— А с тобой, что случится? Ты там жить собрался?

— Со мной, что угодно может случиться. Мы в Аберрации, если ты не забыл.

— Мне только сказки не рассказывай. Случится с тобой, как же. — Недовольно проворчал майор.

— Хорошо. Уговорил. Значит, запасной план продумывать не будем. Выйдем мы со Степаном под ледяной ветер и пойдём куда глаза глядят. Земля же круглая, обязательно в Россию попадём.

— Ты не ёрничай. Говори чего надо. — Сдался майор.

— Пусть Пётр Николаевич свяжется по своим каналам с представителями союзников или нейтральных стран, которые имеют свои сектора вокруг Прорвы, и предупредит их о возможном появлении меня и Степана.

— Я не знаком со всеми нюансами, но твоя предыдущая просьба вызвала у Петра Николаевича не совсем адекватную реакцию. Боюсь, ещё одной подобной просьбой ты его в гроб загонишь от нервного срыва.

— В чём проблема-то? — Не понял я.

— До твоего появления, из тумана можно было выйти только в том месте, где зашёл. Других случаев известно не было. Теперь представь, что русский князь выходит из Прорвы Грейама, хотя он в неё точно не входил!

— Конфуз, однако. — До меня тоже дошла необычность ситуации.

— Ещё какой. Подожди, я у Маши узнаю, когда артефакт снова сможет открыть портал.

— Стой. Не надо спрашивать. Ни к чему это. — Остановил я его. — Мы не сможем через него вернуться.

— Почему это? Созвонимся и пройдёте через туман.

— Туман очень неохотно выпускает магов. Будет временная задержка непонятно на сколько. Мы просто не попадём в слишком узкое временное окно Машиного портала.

— Степан? — Догадался майор. — Какое направление магии у него?

— Трудно описать. У вас таких ещё не было. — Степан усмехнулся, поняв, что речь идёт о нём. — Ладно. Пока ничего не предпринимай. Нам в любом случае не скоро назад. Будет время подумать. — Я отключил переговорник. — Короче, с возвращением у нас полный швах.

— Всё будет нормально, если выходить вдвоём. — Не согласился Степан. — У меня одного не получится вырваться из Антарктиды.

— Не говори гоп. Ты ещё не знаешь своих возможностей. Я же не зря тебе предлагаю продуктов оставить и тренироваться начать. Вдруг ты умеешь не только чешуёй покрываться, но и принимать обличие другого человека? Замаскируешься под кого-нибудь и выберешься.

— Ага. И язык сразу выучу, и манеру разговаривать, и двигаться. — Покачал головой Степан. — Нет уж. Придумай другой способ. Наверняка он есть. — Он повернул голову в сторону входной двери и добавил. — Антон, подслушивать нехорошо. Может подслушивалка оторваться. Случайно.

Француз, нисколько не смущаясь, что его поймали за неприглядным занятием, зашёл в квартиру и присел возле Степана на корточки. Место на кастрюле хватило и для его рук.

— Хватит лапать посуду! Вы как маньяки возле красивой девушки. Степан, иди за снегом. Антуан, принеси три кирпича или останешься голодным.

— Я не совсем понимаю взаимосвязь. — Признался француз, но выпрямился вслед за Степаном.

— Неси. Объяснение больше времени займёт. — Ухмыльнулся Степан.

Пока француза не было, я достал два пайка и распотрошил их. Оставил тот же набор продуктов, что мы ранее распробовали со Степаном, а остальное убрал. Как раз вернулся пленник с четырьмя кирпичами.

— Степан, дай ножик, который не жалко. — Попросил я. Кирпичная кладка явно не на глине была сложена. Придётся потрудиться, очищая их от цементного раствора.

— Как ты это делаешь? — Спросил француз, наблюдая, как я столовым ножом без всякого усилия срезаю строительный раствор, иногда цепляя тело кирпича.

— Ты же видишь. Ручками. — Объяснил я. — Не поверишь, но это обычная магия.

Из двух очищенных кирпичей я сложил основание. На него поставил третий с нанесёнными на него рунами нагрева. После подачи энергии кирпич начал разогреваться.

— Вари кашу, только следи, чтобы она не подгорела. — Указал я французу на кирпич.

— Магия? Да? — Только и спросил он, почувствовав тепло, идущее от кирпича.

— Она самая.

Из оставшегося я сделал подогреватель и положил на него банки с тушёнкой.

— Хочешь сказать, что для вас моя еда тоже пахнет отвратительно? — Француз говорил, задумчиво помешивая кашу, варящуюся в маленькой кастрюльке на кирпиче.

— Не только пахнет. — Подтвердил я. — Для нас она может оказаться смертельно опасной. Так же, как и наша для тебя.

— Да, я чувствую специфический аромат, но думал, что он от приправ. — После небольшой паузы француз неожиданно добавил: — А ведь это может быть не просто совпадением. — И замолчал.

— Говори, о чём вспомнил? — Потребовал я. Слишком интересные эмоции промелькнули у него на лице.

— Русские тоже никогда не интересовались местными продуктами и напитками. — Француз не стал делать тайну из своих догадок. У нас считали, что они брезговали местной едой, а объяснение может оказаться совсем другим. Вас с русскими может объединять не только язык.

— Посмотрим. — Уклончиво ответил я. — Чем вообще они занимались, когда выходили из-за стен?

— Ничем. Вели себя как туристы. Ходили, смотрели, покупали мелкие безделушки. Но едой никогда не интересовались.

— За какие деньги покупали?

— Чаще вообще ни за какие, но могли и серебряную монетку кинуть. Возражать дураки находились, но быстро кончались. Русские никогда с местными не церемонились. При малейшей агрессии следовала стремительная расправа.

— Типичное поведение европейца, приехавшего в африканскую деревню к неграм. — Подсказал я французу подходящее сравнение. — Контакт с русскими никто не пробовал налаживать?

— Пробовали. Если воспользоваться твоим сравнением, много внимания уделит европеец чего-то лопочущему негру?

Ответ был понятен. Проблемы индейцев шерифа не волнуют. Довольно простая для понимания поговорка подходила сюда в полной мере.

— Как давно здесь появился кремль? — Зашёл я с другого вопроса.

— Говорят, что очень давно. — Спохватился вдруг француз. — Я историей русских сильно не интересовался.

— Даже я тебе не верю. — Скривился Степан. — Якобы интендант, сначала вываливает кучу фактов, а потом резко идёт на попятную. Ты прокололся. Если начал говорить, то лучше договаривай. Ивану любая информация может жизнь спасти. И учти. Я помню, как ты меня по горлу ножом резанул. Если с Иваном что-нибудь случится, будешь за мной ходить до конца своей короткой жизни.

— Что бы вам ни казалось, а про русских я знаю не так уж много. Тем более такого, что может спасти жизнь. — Француз зачерпнул кашу и попробовал её на вкус. — Готова! Вы точно не будете?

— Я сейчас эту кастрюлю тебе на голову одену. — Пригрозил Степан без особого напора. — И скажу Ивану, чтобы больше тебя не лечил.

— А как вы вылечили мне руки? — Степан многозначительно посмотрел на француза и сделал вид, что откладывает в сторону тушёнку. — Хорошо. Расскажу, что знаю. — Француз на всякий случай убрал кашу подальше. — Появились русские больше четырёхсот лет назад. Сначала исследовали планету, летая на воздушных судах, словно наплевавших на закон гравитации. Потом основали шесть кремлей в центре крупных славянских городов. Как обычно, проигнорировали мнение местных жителей и бесцеремонно снесли все строения на нужной им площади. Остальное я вам практически всё рассказал. Как видите, информации очень немного.

— Другое оружие, кроме невидимой колотушки, у них есть? — Спросил я о более насущном вопросе.

— Может, и есть. Но чтобы с нами разбираться, её вполне им хватает.

— Летающие машины в ваши руки не попадали?

— Никаких трофеев. Ни разу за всё время. — Уверенно ответил пленник.

— Негусто. — Подвёл я итог. — Как у вас обстоят дела с электроникой и флуктуациями электрического поля?

Глава 13

— В каком смысле?

— В прямом. Не растёт ли со временем уровень помех в электронных и электрических устройствах? — Начал я перечислять признаки, связанные с появлением магии в их мире. — Радиосвязь и телефоны нормально работают? Есть изменения на фундаментальном, так сказать, уровне?

— Насколько я знаю. — Француз был озадачен вопросом. — Никаких изменений, тем более фундаментальных, с момента открытия электричества не произошло. К чему эти вопросы?

— Будешь себя хорошо вести, позже отвечу. — Я поднялся. — Пойду тоже одежду поменяю, а потом схожу на разведку к автоколонне.

— Я с тобой. — Степан хотел подняться, но я остановил его жестом.

— Один я быстрее справлюсь. Лучше, пока я хожу, найдите себе квартиру на верхнем этаже. Мне кажется, там безопасней всего убежище организовать. Охранники по этажам не лазят, а сослуживцы Антуана избегают близко лезть к стене.

— Есть такое дело. — Подтвердил француз.

— Ну вот. Начинайте запасать снег. Другого источника воды здесь нет.

Колонна перестала существовать. Меня очень интересовал механизм размазывания чего угодно тонким слоем, независимо от свойств попавшего под воздействие вещества. Интерес был чисто академический, для удовлетворения собственного любопытства и не более. Вряд ли этот механизм будет работать в моём мире.

Наши миры отличались не только хиральностью молекул. Нашлись и более фундаментальные различия. Например, электрические и электронные устройства здесь прекрасно работали. К этому выводу я пришёл, опираясь не только на слова француза. Хотя ему и так нет смысла врать о фундаментальных законах своего мира. Дополнительное подтверждение я нашёл, обследуя места взрывов.

Если наш пленник — интендант, то я испанский лётчик. Взрывы прозвучали намного раньше, чем прибежали охранники русских, и начали все плющить. Обломки машин и груза раскидало на большое расстояние, и не все из них попали под удар «колотушки».

Оборудование французы делали на совесть, и по некоторым фрагментам мне удалось опознать электронную начинку. Мощные радиаторы скрутило, но на некоторых силовых транзисторах в металлических корпусах удалось даже маркировку разглядеть. Попадались переломанные платы, зажатые в искорёженных корпусах. Они не разлетелись в пыль из-за удалённости от эпицентра взрыва и «рыхлой» конструкции самих электронных устройств. Учитывая силу взрыва, который я слышал, установка была не маленькой.

Машин с электронной начинкой в колонне было три штуки. Как раз по количеству взрывов. Места сплющенной техники разительно отличались от мест подрыва. Хотя и их сторожа подровняли. В общем, ни одной машины они не пропустили. Ещё один довод не переться сломя голову до линии фронта.

Не понравилось мне три удара колотушки, попавшие в снег на обочине. Русские не попали даже в дорогу, не говоря уже про бедные автомобили. Получается, что колотушкой можно промазать. Не мышей же под снегом они глушили.

Ходил я долго. На небе проступили звёзды, когда я подошёл к «нашему» дому и заметил Степана разглядывающего окна.

— Ты чего здесь?

— Ничего не видишь подозрительного? — Он указал на верхние окна. Голос у него изменился, но кожа осталась обычной.

— Вроде нет. — Я прилежно осмотрел верхние этажи. Стёкла везде выбиты, кое-где болтаются шторы и занавески, которые ветер выдул наружу.

— Отлично! Пошли внутрь. — Степан коротко разбежался и запрыгнул в окно второго этажа.

Мне пришлось возвращаться в дом другим способом, испробованным ранее. На лестничной клетке второго этажа мы снова встретились. Степан пошёл вперёд, показывая дорогу.

— Иван, ты светильник можешь сделать? — Оглянулся он.

Я задумался. Рун для создания специализированного источника света я не знал, но можно было поэкспериментировать.

— Нужна бумага и карандаш. Попробую что-нибудь сконструировать.

— Я так и подумал, поэтому карандаши с бумагой припас. — Удовлетворённо сказал Степан. — На машину можно не рассчитывать?

— Как истинные русские, сторожа сломали все, до чего смогли дотянуться. — Усмехнулся я.

— Не очень они на русских похожи, если судить по их поведению. Не принято у нас в чужом доме свои порядки наводить.

— Вот такие хреновые попались русские. — Рассказывать Степану о своих предположениях я не хотел. Просто лень было. Рассказ ведь в три слова не уложится. — Что вы намудрили, раз проверку решили устроить?

— Загородили разбитое окно большим шкафом и щели законопатили. Надо было глянуть, как это с улицы смотрится. Если мы оба ничего подозрительного не заметили, то и другие внимания не обратят. — Похвастался Степан. — Нашли квартиру с целыми дверями. Одну комнату немного утеплили. Хоть какое-то время тепло будет в ней держаться. Иван, энергии в кирпиче надолго хватит?

— Вряд ли. Слишком много утечек и отсутствует накопитель. Нужны кристаллы горного хрусталя. Без них конструкт запитать от накопителя не получится.

— Плохо. В квартирах я особого богатства не заметил. Не до самоцветных каменьев местным. Если что-то и было, они с собой забрали.

— Больше ешьте и двигайтесь. Тогда не замёрзнете. — Посоветовал ему. — Я уйду под утро, так что сегодня выспитесь в тепле.

Комната оказалась стандартной. Диван и шкаф, который передвинули к окну. Я уже привык к такому постоянству обстановки. Первое время думал, что это вроде моды у местных, а потом вспомнил времена СССР у себя. Ставили обычно не то, что хотелось из мебели, а то, что было. А было всё одинаковое.

Стол и стулья принесли из кухни. В гранёном стакане горела обычная свеча. Ещё десяток свечей лежал рядом, вместе с тремя коробками спичек. Потрудились ребята неплохо. Дверь в комнату дополнительно завесили одеялом.

— А где Антуан? — Комната была пустая.

— Смотрит, чтобы ещё притащить. Весьма домовитый мужик. — Степан кивнул на стол. — Где-то свечи опять нашёл.

— Не видно же нихрена. Или он тоже в темноте видит?

— Сделал переносной светильник из свечки и двух банок. Стеклянной и консервной. Даёт слабый узкий луч света. Я же говорю — домовитый. — Усмехнулся Степан.

— Раз у нас есть домовитый мужик, то вы и без магического освещения продержитесь. — Решил я. — У вас и так магических устройств переизбыток.

Снега мужики насобирали. Даже банки нашли для хранения воды. Только стекло лопнет, когда вода в них замёрзнет. С другой стороны, лёд тоже грызть не будешь, поэтому потеря небольшая. Я добавил энергии в кирпич, выступающий в качестве обогревателя и в кастрюлю, где растапливали снег.

Открылась дверь, отодвинулось одеяло. В комнату спиной вперёд зашёл француз. Когда он развернулся, я увидел в его руках стопку кирпичей, поверх которой стоял хитрый светильник.

— Больше кирпичей нет. К сожалению. — Со вздохом сообщил он. — Надо идти к разрушенным домам.

— Ты решил заняться строительством. — Поинтересовался я.

— Эх, славяне. — Упрекнул он нас непонятно в чём.

Кирпич, который грел комнату, француз начал обкладывать вокруг своими. Сразу стал понятен смысл его упрёка. Но идея соорудить теплоаккумулятор в центре комнаты имела существенный недостаток. Кирпич весит много, а несущая способность плит перекрытия далеко не безграничная. Не получится много тепла запасти.

В жизни мне приходилось жить в квартирах и домах с печным отоплением. Хорошо прогретая, массивная печь остывает капитально за сутки. Можно добиться большего эффекта, если кирпич, необходимый для её постройки, перекладывать с места на место. Устанешь, конечно, зато гарантированно согреешься.

Я упёрся взглядом в стену между нашей комнатой и соседней квартирой. Она должна быть несущей, а значит, толстой. Можно её использовать вместо теплоаккумулятора. Только греться она будет вся. С той стороны её тоже придётся изолировать, чтобы она не светилась в инфракрасном спектре. Получится как старой сказке про животинку, которая пошла гулять, но переживала, что верхней одёжке будет холодно. В результате одёжек набралось очень много.

— Сейчас греющий кирпич выдаёт слишком много тепла и очень концентрировано. — Вторил моим мыслям Антуан, закончивший играться. — Если его обложить другими кирпичами, удастся получить более равномерный нагрев и запасти тепло на потом.

— Это не выход. Как только кончится энергия в магическом конструкте, кирпичи остынут очень быстро. — Разочаровал я его.

— А можно сделать, чтобы энергия быстро не кончилась?

— Можно, но у меня нет нужных материалов. Ты же не носишь с собой друзу горного хрусталя?

— Стекло подойдёт? — Спросил француз. — По составу оно — почти тот же самый кварц.

— Важен не только состав, но и наличие кристаллической решётки. Примеси тоже играют существенную роль. Чаще всего отрицательную.

— Размер кристалла имеет значение? Песок — это тоже кристаллы кварца.

— Использовать песок я не пробовал. Нормальный кварц у меня раньше был в свободном доступе и без ограничений. Почти. Кристалл размером со спичку точно работает, а будет ли работать более мелкий, я не знаю.

— Такой или толще? — Француз ловко выудил одну спичку из коробка, лежащего на столе.

— Я бы сказал, что значительно тоньше. — Припомнил я свои первые эксперименты с рунами.

— Чего не сделаешь для науки. — Антуан со вздохом запустил руку во внутренний карман. — Степан, будь добр, одолжи нож с острым кончиком.

Сев за стол, он положил перед собой карманные часы. Внешняя отделка была простой, но на нижней крышке шла круговая гравировка латинскими буквами.

— Думаешь, в них есть кварц? — Спросил я.

В памяти у меня не отложился год появления кварцевых часов, но я сильно сомневался, что в конце шестидесятых их уже выпускали.

— Это кварцевые часы. Подарок одного моего знакомого из Японии. — С долей гордости похвастался француз, опровергая мои сомнения. — В них есть кварцевый резонатор. Надеюсь, его хватит для твоего магического конструкта.

— Не буду заострять внимание на таком дорогом подарке обычному интенданту, особенно из Японии, но ты уверен, что размеры кристалла подойдут. — Спросил я.

По моим представлениям, кварцевые резонаторы большие только снаружи. Внутри кристаллик довольно миниатюрный. На него даже чихнуть страшно. Потом не найдёшь.

— У нас некоторые интенданты участвовали в разработке миниатюрных устройств точного времени. — Француз попытался перевести ситуацию в шутку.

— Я заметил, что интендантская служба у вас очень развитая. Прямо одни уникумы собрались. Три грузовика с дорогущей электронной аппаратурой с собой везли и взорвали её при угрозе захвата. — В ответ «пошутил» я. — Вас ведь будут искать. Именно вас, «интендантов». Поэтому ты такой спокойный?

— Что именно искать? Аппаратура уничтожена. Все научные сотрудники погибли, а меня унесли «русские». Свидетелей произошедших событий осталось много. Некого здесь искать. — Равнодушно ответил француз. Данная им клятва, не позволяла сомневаться в правдивости его доводов.

Антуан тем временем снял заднюю крышку с часов. Кончиком ножа перерезал ножки массивного цилиндрика, отделив его от миниатюрной печатной платы.

— Надеюсь, оболочку ты сможешь аккуратно удалить? — Он вытряхнул цилиндрик на стол и начал собирать часы назад.

Когда француз закончил, я занял его место. Орудовать ножом не стал. Держа руки под столом, достал каменный диск с рунами ожижения металла.

— Что это? — Не удержался Антуан от вопроса.

— Просто смотри. — Отмахнулся я.

На каменный диск положил резонатор и активировал конструкт. Почти сразу весь металл собрался в каплю. Он вытолкнул из себя кристалл кварца и маленькие стеклянные изоляторы.

Кристалл оказался массивным, вытянутой формы. Я думал, он будет меньшего размера. Наверное, рабочая частота у него ниже, чем у резонаторов, которые используются у нас. Впрочем, это меня сейчас интересовало меньше всего.

— Степан, дай один накопитель. Только не металлический. — Попросил я.

Порывшись в кармане, он достал симпатичный камешек. Не иначе кто-то для красоты собирал. Я использовал один из новых кирпичей для создания конструкта. Нужно было разместить накопитель так, чтобы он запитывал рунную цепочку.

Сначала я хотел залить накопитель сверху металлом, но потом передумал. Непонятно, как поведёт себя металл при нагреве, а ломать голову и учитывать все деформации при температурном расширении мне было лень. В конце концов, бегать с горячим кирпичом никто не собирается.

Сложность возникла на этапе активации. Накопитель никак не хотел подключаться к рунной цепочке. В магическом зрении я видел энергию в рунах и накопителе, но они не пересекались. Словно вода и абсолютно прозрачное масло. Соприкасаются, но не смешиваются.

Не придумав ничего лучше, я откачал энергию из накопителя и заполнил его снова. Картина резко поменялась. Теперь никакой границы не существовало. Накопитель подключился к рунной цепочке и медленно её подпитывал. Кирпич передо мной хорошо нагрелся, поэтому я поспешил перенести его к остальным.

— Какие-то проблемы? — Спросил Степан, отреагировав на мой озадаченный вид.

— Как обычно, всё через задницу. Но ничего нерешаемого нет. — Медленно ответил я.

Меня беспокоил лечебный конструкт. Сможет он запитываться от накопителей, которые я зарядил? Или сдохнет после лечения пары мелких травм? Куча вопросов, которые лучше отложить на потом. Ясно одно. С этого момента лечилкой буду пользоваться только в крайнем случае.

От дежурства ночью меня освободили. Первым поставили француза. Потом они поменялись со Степаном. Проснувшись под утро, я первым делом проверил греющий кирпич. Тот исправно работал, потребляя крохи энергии, которая больше рассеивалась, чем преобразовывалась в тепло. На нём же мы со Степаном подогрели завтрак и перекусили.

— Держи. Звони только в крайнем случае. — Я протянул Степану переговорник от нового комплекта. — Я тоже по пустякам звонить не буду.

— Давай хотя бы раз в 12 часов. Чтобы я примерно знал, когда ты потерялся.

— Хорошо. — Спорить из-за мелочей у меня желания не было.

Пайки я оставил. Не половину, но Степану хватит подготовиться и натренироваться. С собой захватил две трёхлитровые банки с водой. Привычных полиэтиленовых крышек мы не обнаружили. Пришлось закрывать местным изобретением: стеклянной крышкой с резиновым уплотнителем. Сверху крышка фиксировалась зажимом из упругой стали. Открытые банки прятать в пространственный карман я побоялся. Вероятно, в нём ничего плохого с водой не произойдёт, но достать открытую банку, перевёрнутую дном вверх, можно было запросто.

— Вроде ничего не забыл. Иди закрывайся. — Я поднялся со стула и пошёл на выход.

Через стену я прошёл без труда. Толстая и по структуре похожа на железобетон. Проблемы начались, как только я оказался внутри периметра.

— Нарушитель, не двигайся или будешь уничтожен на месте! — Прозвучала грозная фраза с нескольких сторон одновременно.

Я не выходил из сумеречного состояния и был готов при первой же опасности нырнуть назад в стену. Делать это прямо сейчас я не стал. Рассуждал просто: если сразу не расплющили, значит, куда-то отведут. Возможно, к живому русскому. Разговаривать с металлическими болванами у меня не очень получается.

Нейросеть обнаружила два источника приближающихся с одного направления. Можно сделать вывод, что никакого патрулирования внутри периметра не происходит. Охранная система срабатывает и присылает сторожей. К сожалению, сигнала от базовой станции мне так и не удалось поймать.

Охранники вывернули из-за угла здания, за которым я стоял. Сначала они шли целеустремлённо ко мне. Не доходя метров пять, один из них споткнулся, но быстро выровнялся.

«А вот и сигнал!» — Обрадовался я. Нейросеть зарегистрировала мощный сигнал, идущий из центра кремля.

— Ты как сюда попал, быдло? — Задал вопрос споткнувшийся ранее охранник.

— Сам ты быдло. — Не остался я в долгу. — Думаешь, что сидишь в безопасности, рассматривая меня глазами робота? Могу тебя огорчить. Причём очень сильно.

— Нихрена себе аборигены грамотные пошли! — Теперь чётко было слышно, что со мной разговаривает выпивший человек. Не пьяный в стельку, и не слегка пригубивший, а где-то по серединке. — Ты кто такой?

— Началось! — Вздохнул я. — Пусть твои болванчики ведут меня к тебе. Познакомимся. Поговорим нормально.

— Ты мне только что угрожал! Я, по-твоему, идиот, чтобы непонятно кого к себе подпускать?

Глава 14

— Ты сам с оскорблений начал. — Ответил я. — Короче. Я пришёл сюда поговорить, значит, я поговорю. С тобой или с кем-то другим, кто мне объяснит, что за хрень здесь творится. Решай.

— Тебя совсем не пугают киборги, которые вмиг из тебя лепёшку сделают?

— Скажем так. Я не начал их разбирать только потому, что не хотел изначально портить отношения с обитающими в кремле живыми людьми.

— Ты слишком самоуверен для аборигена. — Раздался звук проглатываемой жидкости. — Но в одном ты прав. Мы здесь обитаем, но никак не живём. — Собеседник захихикал.

Киборг, до этого прилежно воспроизводящий артикуляцию губ и движения челюсти, замер с открытым ртом. Похоже, для такого звука у него в программе не нашлось подходящих движений.

— Слушай, может хватит водку пить? Как ты со мной разговаривать собрался?

— А ты водку пьёшь?

— Нет, и тебе не советую. Трезвей давай и командуй своим истуканам отвести меня к тебе.

— Не уверен, что хочу с тобой разговаривать. — Похоже, русского совсем развезло. — Я вообще не уверен, что ты реальный человек. Ты бред, навеянный спиритусом этиликусом. — Снова хихикнул он. — Я лучше спать лягу, а ты утром приходи. Поболтаем.

Охранник дёрнулся и принял прежний равнодушный вид. Одновременно выключился передатчик в центре кремля. Пьяница отключился в обоих смыслах. Но я хотя бы выяснил, что один живой русский здесь точно есть. В зюзю нажравшийся и неизвестно где обитающий.

— Ведите меня к дежурному. — Приказал я киборгам, не сильно надеясь, что они выполнят мою команду.

На меня моментально обрушилась резкая слабость. По всему телу выступил холодный пот. В довершение я чуть не упал от головокружения. Кончился непонятный приступ внезапным переходом на магическое зрение и, как подозреваю, магическое питание. Зато в голове прояснилось.

Выждав секунду, я переключил зрение назад.

«Что ты там творишь?» — послал я мысль своей нейросети. Но вместо ответа получил приступ голода. Словно я неделю хожу нежрамши, а не позавтракал полчаса назад.

Охранник, выполнявший функцию переговорника, прошёл мимо меня и остановился, развернув голову в мою сторону, словно приглашая следовать за ним. Я решил посмотреть, куда меня хотят отвести, и двинулся следом. Второй охранник пристроился сзади.

Наш путь лежал вдоль стены. После второго поворота у меня появилась уверенность, что мне решили устроить экскурсию. Или снег чистили только вдоль стены. Все улочки, ведущие вглубь кремля, оказались засыпаны нетронутым снегом. Легко было понять, что никто по ним не ходил с момента первого снегопада. На одну из таких засыпанных по колено улиц мы в итоге и свернули. Выходило, что охранники хранятся не в том же месте, куда меня отводят.

Здания внутри кремля были разные. В основном они выглядели как серые бетонные коробки. Иногда с окнами. Ничего сверх футуристического я не заметил. Свет нигде не горел. Улицы, кстати, тоже не освещались. Я только сейчас сообразил, что киборги не пользовались прожекторами и прекрасно видели меня в темноте.

Наш путь закончился около большого здания. Наверное, самого высокого из виденных мной на территории кремля. Возле парадных входных дверей кипела работа. Невысокое крыльцо очищало множество небольших механизмов.

Зайдя внутрь, охранники довели меня до лифта, через большое фойе с качественной отделкой стен, но без всякого налёта сверхвысоких технологий. Понять, что это именно лифт, труда не составило. Стандартные кнопки перед раздвижными дверями не оставляли свободы для полёта мысли. Лифт поехал не вверх, а вниз. Что тоже меня не удивило. У русских какая-то капитальная проблема, пережидать которую логично, спрятавшись подальше и поглубже.

Оставшись один в комнате с зеркалом во всю стену, я скинул с себя лишнюю одежду. Переложил переговорники обратно в карман брюк. Когда соберусь отсюда уходить, то обязательно загляну на склад, где хранится одежда для охранников. Кстати, те двое, что привели меня сюда, уже ушли по своим делам.

Закончив с переодеванием, я заглянул за зеркальную перегородку. Естественно, никого в наблюдательной комнате не обнаружил. И где искать живого русского? Попробовал переадресовать вопрос нейросети. Сразу «вспомнил» расположение комнат в этом здании. Кроме помещения, где пьянствовал русский, в нём находилось множество других, не менее полезных для меня, комнат и складов. Порадовал внезапно всплывший в памяти ангар для десятка флаеров, включая тяжёлые, грузовые.

Выйдя через дверь, которая, естественно, оказалась заперта, я постоял в коридоре. На моё появление охранная система не среагировала. Уже хорошо. Я вернулся к лифту и поднялся на третий этаж.

Диспетчерская представляла собой печальное зрелище. Обширное помещение с десятком кресел перед громадными экранами, больше походило на пристанище бомжа. Прямо посреди комнаты лежал матрас, на котором спал небритый мужик, давно забывший не только о бритве, но и о расчёске. Про душ можно не говорить.

Общей картине добавляла колорита батарея бутылок, валяющаяся на полу. Обёртки от разных батончиков, сухариков и сырков разнообразили картину. Возле лежбища алконавта лежало несколько невскрытых шоколадок. Ради интереса я распечатал одну и понюхал. Нормальный запах. Даже слюна выработалась, как у собаки Павлова. Решил не спешить с дегустацией, хотя жрать хотелось жутко.

Пытаться привести в чувство только что заглотившего очередную дозу алкаша, занятие бессмысленное. Лучше его лишить возможности догнаться. Быстрее в себя придёт. Взяв матрас за угол, я оттащил его подальше от бутылок со спиртным. Надеюсь, он не пьяный ниндзя, передвигающийся совершенно бесшумно, и его поползновения я услышу.

Решив одну проблему, подошёл к креслу, за которым русский сидел. Вычислить его оказалось нетрудно по тем же обёрткам и бутылкам. Рассудил я просто. Он сидел за самым удобным пультом, который предоставлял больше всего возможностей. Этакий мастер-пульт. Мне тоже нужно максимальное количество функций.

Усевшись, начал рассматривать, что же у меня есть. Оказалось, возможностей много. Я мог осмотреть любой закоулок внутри периметра через скрытые камеры. К сожалению, архивные записи найти не удалось. Или у меня не было к ним доступа, что более вероятно. Рассматривать бедную архитектуру внутренних строений кремля мне быстро надоело. Немного выделялась из общей серости только центральная часть. Как выглядит остальное, я видел, пока шёл сюда.

Меня интересовали прежде всего внешние системы наблюдения, но как до них добраться я не представлял. Устные вопросы были проигнорированы. Никаких файлов помощи и подсказки я тоже не нашёл. Решил проверить выдвижные ящики на пульте. Должна же быть инструкция для дебилов. Не верю я во всеобщее знание инструкций в технически развитом мире. Сам из такого. А уж если ты русский, то сначала сломаешь, а потом читаешь. Часто «специалисты» даже не знают, что такая инструкция существует в природе.

Первый же ящик порадовал обилием цветастых упаковок. Чуть не закрыл его. Думал опять какая-то закусь, но на глаза попалась надпись «Система „Ясность“!».

Взял упаковку и начал читать мелкий шрифт. Потом покопался ещё. Выдвинул другой ящик и нашёл, что искал. Более солидно упакованные шприц-тюбики с надписью: Протокол «Воскрешение!!»

Перечитал инструкцию непосредственно на упаковке шприца. Взял второй и пошёл к спящей, небритой красавице. Если сильно хочет, пусть спит, когда с моими делами закончим. Вколол ему оба шприца в одну полужопицу прямо через штаны. На всякий случай вернулся назад и сел в кресло. Оно могло вращаться вокруг вертикальной оси, поэтому я с удобством принялся наблюдать за предстоящим воскрешением.

Минуты три ничего не происходило. Потом воскрешённый испортил воздух отнюдь не дыханием, подскочил как ужаленный и, зажимая штаны сзади, бросился к неприметным дверям в стене.

Надо же, а матерятся у них так же, как и у нас. Точно — параллельная вселенная!

Русский вышел заметно посвежевший, но очень злой.

— Какая падла додумалась мне «воскрешение» вколоть⁈ — Орать он начал, ещё не открыв дверь, а потом уставился на меня. — Ты с Земли? — Столько надежды было в его голосе, что мне стало немного жалко этого мужика.

— Все мы земляне, только Земля у нас разная. — Философски ответил я. — Может, штаны оденешь?

— Ты прям застеснялся, я смотрю. — Огрызнулся мужик. — Откуда ты здесь взялся?

— Пришёл из-за стены. Если коротко.

— Да? — Он внимательно ко мне присмотрелся. — Маруся, максимальный уровень безопасности!

— Маруся, оставить уровень прежним. — С непонятной уверенностью я отменил приказ.

— Слушаюсь, князь. — Раздался глубокий женский голос. И ничего не произошло.

— Какой нахрен князь⁈ — Рявкнул мужик, а потом его взгляд сосредоточился на моей улыбке. — Маруся, назови уровень доступа и должность сидящего передо мной человека.

— Высший уровень. Верховный куратор. — Невозмутимо ответила Маруся.

— Как ты смог взломать Марусю? Нет уровня выше нулевого…

— Позвольте не согласиться с вами, Михаил, после нулевого идёт высший уровень доступа. — Перебила его Маруся и опередила следующий вопрос. — Верховный куратор тоже существует.

— Так. Значит, пока я спал пьяным, ты взломал Мару и подчинил её себе. Другого объяснения нет и быть не может. — Констатировал Михаил. — Кто ты такой, князь?

— Я предлагал нормально пообщаться, но вместо этого ты нажрался и лёг спать.

— Хочешь сказать, глюк, вышедший из стены, это ты и есть?

— Ага. — Не стал я отпираться. — И я хочу понять, что здесь происходит.

— Похоже, без бутылки здесь не разобраться. — Михаил нагнулся к нераспечатанной бутылке на полу.

— Не трогай, или я тебе руки сломаю. Сломанные руки разговаривать не мешают. — Недавно испробованный прием, на сей раз не сработал, и видя, что он проигнорировал угрозу, я напомнил: — Ты один раз уже не прислушался к моему предложению.

— Я жрать хочу! — Разозлился Михаил. — Эти батончики в меня без водки уже не лезут. Да и с ней только через силу. Думаешь, я от хорошей жизни бухать начал?

— А другой еды у тебя нет?

— Туристы сожрали. — Буркнул Михаил, всё же начав открывать бутылку.

— Как насчёт тушёнки? — Пока он отвлёкся на алкоголь, я достал два пайка.

Звук рвущейся бумаги заставил Михаила посмотреть в мою сторону. Он завороженно следил, как на пульте появляются банки тушёнки и многочисленные пакетики. Проведя пальцем по буртику на банке, я вскрыл её. Запах тушёнки поплыл по комнате.

— Это… — Замерший столбом Михаил следил за тем, как я зачерпнул ложкой кусок мяса и отправил его в рот — Чёрт. Как пахнет!

— Ешь. — Я кивнул на вторую банку. — Мне не жалко. А дальше посмотрим на твоё поведение.

— Теперь и помереть не страшно! — Счастливым голосом заявил Михаил и довольно выпустил отрыжку.

— Помереть ты всегда успеешь. Надеюсь, это случится по естественным причинам, а не от моей еды.

Я тоже чувствовал себя сытым, и в отличие от Михаила, после тушёнки с удовольствием попил чай с шоколадными батончиками. Он сидел в соседнем кресле и изображал морскую звезду. Хорошо хоть штаны одел.

— В криосне народу много лежит? — Продолжил я прерванный разговор.

— Больше пятисот человек. В основном это туристы и обслуживающий персонал. Таких как я, технических специалистов, хорошо, если с десяток наберётся.

— Процесс разморозки долго идёт?

— Зачем они тебе? Скучно стало? У тебя высший доступ, иди с местными разговаривай. Маруся тебе препятствий чинить не будет.

— Даже так? — Хоть что-то начало проясняться. — А почему нельзя общаться? Этические соображения или какие-то другие?

— Что ты до меня докопался? Там, — Он ткнул пальцем вверх. — Свои соображения, непонятные нам, простым смертным.

— Ты про богов?

— Какие боги⁈ — Он раздражённо всплеснул руками. — Мне обычного начальства хватает, чтобы ещё на богов смотреть. Христос хотя бы с новыми ограничениями не лезет. Как нацарапал свои скрижали две тысячи лет назад, так больше не показывался.

— Успокойся. Или на тебя тушёнка нехорошо действует?

— Нормально она на меня действует. — Сдулся Михаил. — Просто из-за этих козлов я здесь застрял неизвестно насколько.

— Ну почему же неизвестно? — Ухмыльнулся я. — Навсегда ты здесь застрял.

Михаил руководил службой внутренней безопасности. Должность была чисто номинальная, потому что за всем следил ИР. Поэтому в довесок на него возложили обязанности специалиста по криозаморозке. Ещё более эфемерная и никому не нужная должность.

Как оказалось, руководство очень ошиблось в обоих случаях. С появлением магии в этом мире начали меняться некоторые характеристики пространства. В результате старые настройки перехода на материнскую Землю вели куда угодно, только не на неё.

Одновременно перестали работать квантовые компьютеры. Как следствие, мощность имеющихся вычислительных систем упала катастрофически. Вместо Искусственного Разума в распоряжении персонала остался Искусственный Интеллект. Что далеко не одно и то же. В довершение все термоядерные реакторы заглохли. Базы выживали за счёт аварийных источников.

С исчезновением возможности ходить между мирами, закончилось снабжение. Аварийные реакторы могли проработать десятки лет на имеющемся топливе, постепенно снижая мощность. Только запаса продуктов на эти годы для пятисот человек никто сделать не догадался.

Когда съели все, что было, а пространственный переход так и не восстановили, было принято решение свезти всех русских на одну базу и заморозить. До лучших времён.

Почему Михаил вызвался дежурить или не лёг в криосон, как остальные, меня не интересовало. Любопытство, конечно, теплилось, где-то на краю сознания, но его с успехом вытесняли другие проблемы.

— Миша, твои трудности понятны. — Решил я перевести беседу в нужное мне русло. — Ты знаешь, что происходит за стенами?

— Естественно. Война идёт. Местные славянские племена, и не только, воюют с европейцами.

— Вообще-то, в моём мире на этой территории тоже живут русские, которые, по сути своей, и есть эти племена. Ты не чувствуешь в себе желания помочь людям практически одной с тобой культуры и разговаривающих на одном с тобой языке?

— Вот только не надо мне на жалость давить. — Возмутился он. — Это их война. Главное, чтобы она нас не задела. Мы сейчас не в том состоянии, чтобы показать местным, кто в доме хозяин.

— Ваши колотушки весьма эффективны. — Заметил я. — С авиацией вы тоже неплохо боритесь.

— Не всё так просто и легко, как тебе кажется. — Михаил вздохнул и задумался. Я уже думал, что он этой репликой ограничится, но он решил объяснить подробней. — Наверху висит спутник на геостационарной. Это он долбит по указанным координатам и ведёт наблюдение с орбиты за внешним периметром. Точность ударов резко снизилась из-за произошедших изменений метрики пространства. Идут помехи. Необходимо присутствие наводчика рядом с местом удара или площадь поражения придётся увеличивать. Для увеличения площади требуется увеличение мощности. А её нет. Основной ректор на спутнике тоже не работает.

— Получается, что вы беззащитны перед внешним миром? — Понял я.

— Не совсем беззащитны, но массированную или длительную атаку отразить не сможем. — Было видно, что Михаилу сложно признавать свою слабость. — У киборгов есть встроенное оружие. Оно значительно меньше по мощности, но местным хватит. Я в последнее время думал над перевозкой сюда всех аварийных генераторов с остальных баз и киборгов заодно. Это даст возможность продержаться ещё какое-то время.

— Сомневаюсь. Местные, которые европейцы, уже проводят исследования ваших баз. Как только ты свернёшь первую, они сразу почуют слабину. Дальше объяснять?

— У тебя есть что предложить?

— У меня много чего есть, но сначала нам нужно решить мою проблему.

Глава 15

— Кто бы сомневался. Даже в сказках прекрасные феи условия ставят. А на фею ты точно не тянешь. — Ухмыльнулся Михаил, не меняя позы. — И чего тебе надо?

— Нужно найти двух человек в плену у европейцев.

— Всего-то? Ну, пошли! — Заржал он. — Или ты хочешь быстро? Тогда побежали!

— Шутка смешная, но больно старая. — Я поднял голову, хотя в этом не было необходимости, и спросил: — Маруся, сможешь найти двух человек, среди тех, кто снаружи?

— Князь Иван, необходимы хотя бы изображения этих людей. Местоположение всех граждан Российского Конгломерата мне известны, отсюда следует, что вас интересуют люди, на которых у меня в базе нет информации.

— Ты можешь отследить местоположение пленных, захваченных у местных славян в результате прорыва европейцев. События произошли примерно месяц назад?

— Придётся проанализировать большой объём информации. — Последовал ответ с большой задержкой. — Из-за снижения моей способности к анализу процесс займёт много времени.

— Много — это сколько?

— Около двух лет. Если требуется сократить время, то необходимо ограничить условия поиска.

— Хорошо иметь высший уровень доступа! — С ноткой зависти произнёс Михаил. Я вопросительно глянул на него. — Мой запрос, касающийся аборигенов, Мара в лучшем случае проигнорирует. В худшем прочитает лекцию о невмешательстве. Ты не представляешь, до какой степени она может быть нудной!

— Маруся, давай сначала определимся с местом и временем для начала отслеживания. Или нет! — Посетила меня новая мысль. — Ты же можешь отследить меня? Я в твоей базе есть?

— К сожалению, информация о вас, князь, очень неполная. Мне будет сложно идентифицировать вас по характерным движениям. Люди редко смотрят в небо. — Изображая извинение, добавила Маруся.

— Я вчера днём довольно долго был под открытым небом и активно двигался. Выводи на экран место, где была уничтожена колонна с грузовиками. Я тебе покажу себя.

Совместными усилиями мы с Марусей составили не только мой двигательный фенотип, но и фенотип Тинил. Просматривая хронику, мне удалось найти почти все наши перемещения, видимые сверху.

Сам бой, когда Тинил лишилась ноги, в кадр не попал, но как её грузили в машину, камера на спутнике засняла. Дальнейший путь Тинил я поручил отслеживать Марусе самостоятельно. Моя помощь ей больше не требовалась.

— Миша! — Окликнул я русского, задремавшего в кресле.

— Ну чего тебе опять? Не видишь, я сплю? — Он приоткрыл один глаз и глянул на монитор. — Восемь утра! Нельзя так рано вставать. Вредно для здоровья.

— Хватит ворчать. Просыпайся давай. Лучше кипяточку принеси. Кофе попьём с галетами.

— О! Нормальная еда! — Подскочил Михаил. — Но кофе у меня свой есть. Будешь?

— Неси. Тебе галеты, а мне кофе с шоколадными батончиками. — Согласился я.

Мы сидели и попивали утренний кофе как нормальные люди.

— Миша, можешь мне объяснить, почему так вышло, что основные вычислительные мощности у вас накрылись, а компьютеры продолжают худо-бедно работать?

— Скорее худо, чем работать. — Заметил он с полным ртом. Запил галету и продолжил. — Тебе известно понятие сопроцессор, князь? — Ехидно спросил Михаил.

— Не совсем понимаю твою иронию, но разве в моём вопросе не кроется ответ на твой вопрос?

— Э-э… — Подзавис Михаил. — У меня слово «князь» почему-то крепко ассоциируется со средневековьем, лошадьми и ночными горшками, выливаемыми в окно.

— Бросай пить, Миша. Налицо стремительная деградация. Скоро ты сам окно начнёшь искать или по углам мочиться.

— Ну мы же всё-таки едим! — Возмутился он.

— Тему ночных горшков ты поднял. — Я принял серьёзный вид. — Рассказывай про сопроцессоры.

— Обычные процессоры обрабатывают данные последовательно. — Я кивнул, показывая, что знаю об этом. — Они достаточно быстры для большинства задач. Но для Искусственного Разума нужно решать задачи, основанные на большом потоке взаимосвязанных данных. Для этого применяют квантовые вычислители с химической накачкой. Вот они-то и перестали работать.

— Постой, а почему с химической? Это же не самый быстрый процесс?

— Ну как тебе сказать. — Михаил задумался, подбирая объяснение. — Один блок связанных кубитов выдаёт порядка десяти тысяч решений в секунду. Быстрее химия, как ты правильно заметил, выдать не в состоянии. Но на последовательном и быстром, в кавычках, процессоре, одно такое решение потребует миллиарды лет расчётов. Разницу ощущаешь?

— Доходчиво объяснил. — Согласился я. — Но ты сам говоришь, что вычислители химические. Может, с химикатами неполадки?

— Сразу на всех шести базах?

— А почему нет? Поставщик наверняка один.

— Марта утверждала, что химикаты ни при чём. Ты забыл про межпространственный переход. Он тоже не функционирует. И термоядерный реактор! — Чуть не забыл Михаил.

— Одно другого не исключает. — Философски заметил я. — Если заработают квантовые вычислители, открыть переход назад сможете?

— Как объяснила Татьяна. — Михаил аж глаза зажмурил от приятных воспоминаний. — Наших вычислительных мощностей всё равно не хватит для подобных расчётов. А без основного реактора не хватит мощности на открытие перехода.

— Вы надеетесь, что вас нащупают со стороны Земли? — На мой взгляд, подобное развитие выглядело ещё менее вероятным, чем поиск пушинки в массе солнца. — Есть какие-то межпространственные маячки, по которым вас можно найти?

— Понятия не имею. — Хмуро признался Михаил. — Я специалист в других областях, и то не сильно хорошо в них разбираюсь. Почти дилетант, знания которого никогда не должны были пригодиться.

— Ясно. Разморозка много времени занимает? Проконсультироваться с вашими специалистками можно?

— Нормальная разморозка занимает около недели. Процесс довольно сложный, в отличие от заморозки. Лучше его осуществлять под надзором медиков на Земле.

— То есть, специалиста, который может запустить портал, ведущий домой или в другой подходящий мир, решили заморозить?

Сдаётся мне, что это с самого начала был билет в один конец. Михаил мог спиться или помереть в процессе дежурства, тогда некому будет размораживать людей. Много всяческих «если» могло произойти, но специалисты выбрали заморозку в надежде на чудо.

— Что толку от бодрствующего специалиста, когда он ничего не в состоянии сделать? Только есть будет и так мизерные запасы продуктов. — Весьма здраво возразил Михаил, при этом нисколько не опровергая мои предположения.

— Князь Иван, обнаружен человек, с которым вы дружески общались. — Прервала нас Маруся. — Я посчитала, что он вас заинтересует. — Удивила меня она.

— Что за человек?

— Я не знаю его имени. Вы его не упоминали.

— Маруся, а почему я должен им заинтересоваться? Я много с кем дружески общался.

— Он находится недалеко отсюда. Предположительно у него где-то организовано место для проживания. Изредка этот человек появляется на поверхности. И ещё. Он стал моложе, чем был в момент вашего последнего общения. — Окончательно запутала она меня.

— Маруся, хватит говорить загадками. Ты можешь показать соответствующие записи?

На экране появилась чёткая картинка, как мужик в камуфляже идёт на снегоступах, периодически останавливаясь и заметая за собой следы.

— Миша, а ты можешь объяснить, какого лешего у вас зима на дворе посреди лета? — Неожиданно сообразил я. Видео с мужиком у меня никаких ассоциаций не всколыхнуло. Я его видел первый раз в жизни.

— Сбой системы. Хотели активировать защитный купол, но заработала только оптическая маскировка верхней полусферы и резко упала температура в радиусе десятка километров. — Он неопределённо шевельнул рукой. — Аборигенам хватило, чтобы убраться подальше от стен базы, и на том спасибо.

— Ясно. Маруся, я не могу узнать этого мужчину. Можешь показать нас вместе?

Кадр сменился. Теперь вместо зимы было лето, и здания вокруг кучки людей возвышались другие. Я узнал момент. С Константином на руках, Катей и Степаном я был только в момент возвращения домой. Катя указывала мне дорогу, а Степан придерживал за плечо. В то время я не видел дальше собственного носа.

— Вот этот мужчина. — Маруся обвела красным кружком вышедшего из госпиталя хирурга.

— Кагье⁈ Живой и помолодевший? — Я задумался. — Маруся, можешь определить место, где он живёт сейчас?

— Я давно это сделала. — Она прекрасно сымитировала гордость за проделанную работу. А может, не сымитировала?

Изображение города отдалилось. Кремль стал виден весь. Идеальный квадрат, брошенный в хаос городской застройки. Зелёной точкой в квадрате было обозначено наше местонахождение, а за периметром, через три квартала от стены, светилась красная окружность. Маруся обозначила примерный район.

Если мне не изменяет пространственная ориентация, то до Кагье будет проще добраться самому, чем посылать к нему Степана. О чём я подумал изначально.

— Маруся, покажи, где ближайший выход через стену. — Сразу замигала ещё одна точка, но уже на тонкой линии периметра кремля. — Ты не выяснила местонахождение Тинил?

— Определены вероятные места, где она может находиться. Прямое отслеживание осложнено малой подвижностью раненой женщины. По чертам лица не всегда удаётся её распознать. Выполняется поиск по косвенным признакам и сопровождающим указанную женщину людям. — Подробно и вежливо ответил компьютер. — Пока могу утверждать, что пленённых славян вывезли вглубь территории, занятой европейскими войсками. Обращаются аккуратно, соблюдая нашу конвенцию по обращению с пленными.

— Хоть какая-то польза от вашего появления на планете. — Буркнул я. — Оцени возможность выгнать европейцев за границы славянского государства при использовании ресурсов базы. — Дал я новое поручение.

— Приостановить поиск женщины, на время выполнения этого задания? — Вежливо поинтересовалась Маруся.

— У неё не хватает ресурсов на всё сразу. — Вставил Михаил. — Вычислительные мощности Маруси сильно снижены.

— Я уже догадался. Нет, Маруся. Поиск Тинил — это приоритетная цель.

— Не сможем мы европейцев победить. Я же тебе рассказывал. Недостаточно у нас сил для этого. Стоит европейцам понять, что наши возможности далеко не так велики, как кажется, нас сразу сомнут. Я потому и хотел собрать всех киборгов в одном месте, что легче было обороняться. Рано или поздно они обязательно поймут, что мы не всемогущие.

— Флаеры ещё летают? Или они тоже на приколе? — Какие-то ущербные попались мне пришельцы.

— В ручном режиме летают. — Михаил недобро ощерился. — Но я ими управлять не буду, пока не пойму, какая мне от этого польза.

— Да вы, батенька, — еврей. Никакой широты русской души в вас не видно. — Ехидно ответил я.

— Я нахожусь не в том положении, чтобы страдать альтруизмом. — Он вернул мне ухмылку. — Сразу говорю, на тушёнку я не куплюсь. Её Маруся отрабатывает, и как я понимаю, делает это с большим профитом.

— Ты уже понял, что вытаскивать вас отсюда никто не будет?

— У меня было время подумать и порасспрашивать Марусю. Я больше от безысходности пить начал. — Откинул браваду Михаил.

— Уже хорошо. — Кивнул я. — Ты понимаешь, что дальнейшее нахождение в криосне бессмысленно? Чтобы вас вытащить отсюда, мне нужно поговорить со специалистами по пространственному переходу и по квантовым компьютерам.

— А просто перенести нас к себе через твой переход не получится?

— Мой переход, немного не то, что ты думаешь. Это в некотором роде природное явление с весьма необычными свойствами. Например, у него жёсткая селекция проходящих объектов. Может получиться так, что, войдя в портал, ты из него не выйдешь. Хочешь попробовать?

— Если не останется другого выбора, то рискну обязательно. — Мрачно сказал Михаил. — Главное, чтобы Танюха меня раньше не убила, за преждевременную побудку.

— Не будь пессимистом. Выкрутимся как-нибудь. Я своих не бросаю. Видишь, даже сюда вернулся старых знакомых из плена вытаскивать, а у меня, между прочим, своё княжество и жена принцесса. То есть была принцессой до нашей свадьбы.

— Сказочник. — Заметно веселее хмыкнул Михаил. — Маруся, отправь четырёх киборгов в третий ангар и подготовь флаер к вылету.

— Киборги прибудут через двадцать минут. Флаер готов к вылету. — Отчиталась она.

— Почему «киборги»? Что в них из живого используется?

— Внешняя оболочка. Это клонированные ткани человека. Их дешевле и надёжнее использовать, чем искусственные материалы.

— Странный подход. — Удивился я.

— Какой есть. Их же не только как охранников используют. Есть и женский вариант киборгов. — Намекнул он.

— Ясно. — Развивать тему я не стал. Каждый по-своему с ума сходит, а мне хватает нормальных женщин. — Одёжка есть нормальная?

— А твоя что?

— Я когда переходил сюда, не рассчитывал в зиму попасть. У ваших киборгов одежда получше будет, чем те обноски, что я в развалинах нашёл.

— Тётенька, дайте попить…

— Вот только не надо. Еду мы мою едим. — Ухмыльнулся я в ответ. — Не жмись.

— Да не жалко. — Махнул рукой Михаил. — Маруся пусть киборги одежду тёплую для Ивана захватят.

— Хорошо. — После небольшой паузы ответила она.

— Буди своих специалисток. Раньше начнёшь, быстрее проснутся.

— Успею. Я хочу сначала посмотреть, что у тебя получится с местными. Кстати! — Вскинулся Михаил. — А где ты прячешь еду? У тебя её много?

— На пару недель нам хватит, а потом что-нибудь придумаю. — Уклончиво ответил я.

— Как оптимистично звучит.

— Знаешь, как говорят в таких случаях лица одной своеобразной национальности? А ты походи по рынку. Поищи другие предложения.

— У тебя на все вопросы есть ответ в виде шуточек про еврея? Нормально не можешь сказать?

— Это и был нормальный ответ.

Флаер плавно и совершенно бесшумно выскользнул из ангара. Михаил сидел за управлением. Основные системы прекрасно работали, только функция автоматического пилотирования была отключена.

— Миша, антигравы работают на электричестве? — Спросил я. По поводу управления вопросов у меня не возникало, так как ответ был очевиден.

— А есть другие источники легко управляемой энергии? Конечно, на электричестве. Только не спрашивай меня, как именно. Я даже научно-популярную версию этого бреда понять не смог.

— Уговорил. — Легко согласился я. — Устройства, работающие на электричестве, для меня интереса не представляет.

— Религия запрещает?

— Законы вселенной. — Я указал пальцем направление. — Лети туда и снижайся. Вижу слабый дымок в развалинах.

— Не боишься, что твой друг тебя чем-нибудь тяжёлым отоварит? Спросил Михаил, опуская машину возле дома. — Зря не одел синий костюм. Местные киборгов всё же побаиваются.

— Мне чёрный цвет больше нравится. — Отмахнулся я. — Жди. Я быстро.

Как Кагье ни старался, уничтожить все следы у него не получилось. Соваться сломя голову на чужую территорию я не собирался. Старый чукча мог наставить ловушек. Большинство из них мне не страшны, но я не забывал, что Кагье стал магом, а вот каким я, в своё время узнать не удосужился.

— Есть кто живой? — Крикнул я, подходя к стене с выбитыми окнами. Давно заметённый след вёл к одному из них.

Через минуту ожидания я понял, что немного ошибся с выводами. В проёме окна показалась фигура в лохмотьях. Цвет и состояние кожи совершенно точно указывали, что живым он не был.

— Кто ты? — Через силу просипел мертвяк.

— Кагье, это Иван. — Я был без шапки и капюшона, поэтому надеялся, что меня можно будет узнать.

— Подойди ближе. Не вижу.

— Начинается в колхозе утро. — Проворчал я, подходя ближе. Роговица у мертвяка прозрачностью не отличалась, может, и вправду не видит.

Когда я приблизился на расстоянии вытянутой руки, мертвяк проявил неожиданную прыть и попытался схватить меня за грудки.

Глава 16

Естественно, у него ничего не получилось. Я легко отбил одну руку мертвяка, а вторую поймал за запястье и вывернул. Вряд ли мёртвому было больно, но дотянуться другой рукой до меня он уже не мог.

— Кагье, придержи это чучело и вылезай сам. Хватит прятаться. — На этот раз я голоса не повышал.

— Это действительно ты? — Просипел мертвяк.

— Ещё дурацкие вопросы будут? И убери эту падаль. От него воняет.

— Жди. Я сейчас.

Мертвяк обвис в моих руках, а когда я его отпустил, осел на снег и перестал подавать признаки жизни. На всякий случай я не спускал с него глаз. Мертвяк один раз продемонстрировал свою неожиданную прыть.

Из неприметной дыры под кучей хлама показалась голова молодого парня и расплылась в улыбке:

— Точно ты, Иван! Идём в тепло! — Он хотел нырнуть обратно, но я его остановил.

— Стой, Кагье! Лучше собирай самое ценное и полетели со мной. Только еду не забудь. Там, куда мы летим с едой проблема.

— Иван, это ты прилетел на корабле русских? — Он указал в направлении флаера, которого отсюда видно не было.

— Я. Мы полетим в кремль. Я тебе позже всё объясню.

— Тут такое дело. — Кагье задумался, формулируя мысль. — Эти умертвия. — Он кивнул в сторону осевшего в снег мертвяка. — Они без моего пригляда долго не протянут. А мне бы не хотелось терять такой ценный материал для исследований. Я в них много труда вложил.

— Сколько их у тебя?

— Шесть. И вещей порядочно накопилось.

— У тебя нормальный вход в твоё логово есть? Давай к нему флаер подгоню и начнёшь грузиться. Думаю, места для мертвяков и вещей хватит. На крайний случай киборгов отправим назад пешком.

— У русских нам ничего не грозит? — На всякий случай уточнил Кагье.

— Мне удалось найти с ними общий язык. — Не стал я вдаваться в подробности.

— Облетай вокруг здания и вставай напротив этого же подъезда. — Он примерно показал направление.

— Помощь точно не нужна? — Я смотрел как мертвяки, покачиваясь, таскают коробки и складывают их в багажный отсек.

— Они только выглядят неуклюжими. — Пояснил Кагье. — На самом деле ловкость у них может доходить до уровня кошек. При определённых условиях.

— Вы где киборгов, не снятых с консервации, откопали? — Раздался сзади голос Михаила. Он не утерпел и вышел к нам.

— Миша, ну откуда здесь киборгам взяться? Сам подумай. Ваши ведь все отслеживаются. Это обычные мертвяки. Зомби, если тебе так понятней.

— Хватит сказки рассказывать, что я зомби не видел? У них, когда плоть погибает, она гнить начинает и отваливается. — Возмутился Михаил, посчитавший, что над ним смеются. — Эти всего лишь не сняты с консервации. Может, поэтому и не отслеживаются.

— Миша-а! Вернись в реальность! — Меня позабавила его ошибка. — Это не роботы с человеческой плотью. Это натуральные мёртвые люди, поднятые с помощью магии! Приглядись внимательно.

— Да иди ты со своими сказками. То он князь, женатый на принцессе, то у него мертвецы вещи носят. — Обиделся он. — Не хочешь нормально отвечать, так хотя бы ерунду не мели.

— Иван, ты вправду стал князем и женился на принцессе? — Отвлёкся Кагье от наблюдения за мертвяками.

— Кагье, если я начну рассказывать, сколько всего произошло с момента моего ухода, то мы отсюда не улетим. Давай позже. — Показался мертвяк, который встретил меня первым. Он единственный был в лохмотьях и выглядел намного хуже остальных. — У меня иногда появляется ощущение, что я сюда отдохнуть выбрался. Слишком много проблем навалилось разом.

— Про Тинил знаешь? — Помрачнев, спросил доктор. — Прими мои соболезнования. Я ничего не смог сделать.

— Ты о чём? Живая она. В плену. Я вон русских попросил помочь с её поисками. Найдём мы её и вылечим. Не переживай.

— Кагье? Я правильно имя расслышал? Ты тоже считаешь, этих киборгов обычными мертвецами? — Михаил решил попробовать разубедить хотя бы доктора.

— Ну почему считаю, молодой человек? Я это знаю. Ведь я сам вдохнул в них нежизнь. — Серьёзно ответил он.

Под мертвяков и вещи Михаил выделил Кагье комнату недалеко от диспетчерской. В жилом блоке здания пустых комнат хватало. Я себе тоже застолбил одну. Не то чтобы я очень в ней нуждался, но спать мне иногда нужно. Не на полу же это делать, как Михаил.

— Миша, пора будить твоих красавиц. — Напомнил я, стоило нам закончить с обустройством доктора и его подопытных.

— Ну уж нет. Я тебе не верю. Не вижу смысл подвергать опасности жизни двух женщин. — Прямо заявил Михаил и для наглядности ткнул меня пальцем в грудь.

— Ну-ка напомни мне, когда я тебя обманывал? — Оторопел я от такого наезда.

Мы остановились посреди коридора по дороге в диспетчерскую.

— Да постоянно! Ты прибыл из высокотехнологичного мира. Это факт! Заметь, первое время ты про магию ни слова не произнёс. Это потом тебя посетила идея списывать на неё своё техническое превосходство. Ты прекрасно разбираешься в вещах, о которых я имею поверхностное представление. Легко взломал Марусю. А ведь её защита и способы шифрования рассчитаны противодействовать сверхмощным квантовым вычислителям. Докажи мне, что магия существует, тогда продолжим разговор.

— Маруся, ты можешь включить разморозку Татьяны и Марты, о которых говорил Михаил? — Решил я пойти другим путём.

— Блок криосна полностью автономен и не зависит от меня, включая собственную систему энергоснабжения. — Ответ компьютера сопровождался торжествующим выражением лица Михаила.

— Съел? — Рассмеялся он. — Можешь, конечно, и в криоблоке компьютер взломать, но прежде подумай, для чего сделаны такие предосторожности. Всё ли так просто с разморозкой. Ты же не мясо из морозилки оттаивать собрался.

— Ну и как мне доказать упрямому технарю, что магия существует? — Не обращаясь ни к кому конкретно, спросил я.

— Весьма интересная задача. — Кагье задумчиво уставился в никуда. — Как технически продвинутому человеку доказать наличие магии? Он ведь любое её проявление спишет на некое, хорошо спрятанное устройство или физический эффект, который их наука ещё не открыла.

— Обязательно спишу. — Подтвердил Михаил. — Доказательство должно быть титановым!

— Нет у меня титановых. Есть только железобетонные. — Буркнул я, думая, чтобы ему показать. Посмотрел на Кагье.

— На меня не рассчитывай. Портить мертвяков, ради глупого доказывания, что они не роботы, не дам. Они мне слишком много труда стоили. Давай свежий труп. Попробую поднять на скорую руку. — Кагье посмотрел на Михаила. — Оживший труп убедит?

— Кагье, давай пока без трупов обойдёмся. Маруся, выключи системы видеонаблюдения в коридоре на полчаса. — Отдал я команду.

— Видеонаблюдение в коридоре, где вы находитесь, выключено, князь.

— Молодец. Кагье, дай нож. — Я протянул руку, уверенный, что нож у него с собой точно есть.

Доктор не обманул мои ожидания. Подойдя к стене, я начал вырезать на ней цепочку рун. Для экономии времени и пущего эффекта убрал из неё все руны ослабления.

— Как тебе рисунок? — Спросил Михаила, указав на законченные руны.

— Отдаёт чем-то друидским. Руны! — Вспомнил он слово. — И что это доказывает? Скоро из стены пробьётся росток дерева?

— Я про то, что здесь нет никаких неведомых тебе приборов, и питание ниоткуда не подводится. Простая надпись на непонятном языке. Я нигде не ошибся?

— А запись зачем отключил? Вдруг мне захочется потом в замедленной съёмке всё рассмотреть. — Подозрительно уставился на меня Михаил.

Пока шёл разговор, я просигналил Кагье отойти подальше.

— Нечего будет рассматривать. — С этими словами я активировал руны, влив в них максимум энергии, который они смогли принять.

Михаила сдуло с ног порывом ветра и протащило по коридору. Для активации рунной цепочки я переключился на магическое зрение и частично перешёл в сумеречное состояние. Так что меня задело лишь краем воздушного потока.

Посмотрев, как Михаил безуспешно пытается подняться, я откачал энергию и выключил конструкт. Оглянулся на Кагье. Доктор вжался в стену и прижал обеими руками к животу сумку с продуктами.

— Все живы? Миша, только попробуй сказать, что это не магия.

— Подумаешь, ветер. — Он поднялся на ноги, потирая ушибленную руку. — У нас в киборгах планшифтеры встроены, но это же не магия.

— Что за планшифтеры?

— Ты их колотушками называешь. Устройства, раскатывающие в блин любой объект. — Пояснил Михаил.

Что ему ещё предложить, я не представлял. С таким уровнем логики можно любое проявление магии объяснить. Как правильно предсказал Кагье совсем недавно. Рунную надпись удалил вместе со слоем штукатурки. Я специально отключил видеонаблюдение, чтобы руны не попали на запись. Вокруг много смертей. Кто его знает, до чего дойдёт пытливый человеческий ум в таких условиях.

— Ты как это сделал? — Раздался вопрос Миши за спиной.

— Встроенным в тело дезинтегратором. Как же ещё. — Ехидно ответил я. — Неужели здесь можно заподозрить магию?

— Здесь можно спокойно говорить? — Спросил Кагье, когда мы остались одни.

Михаил всё же уверовал в наличие магии, хотя убедил его не конструкт, а то как я удаляю его следы. Можно сказать, повезло. Он раньше видел, как я срезаю пальцем буртик у консервных банок, но посчитал это непонятной ему технологией упаковки. Но когда я смахнул голой ладонью полсантиметра прочнейшего бетона со стены, до него дошло, что в моих словах правда есть.

— Можно. Маруся, мои разговоры наедине с кем-либо сразу удаляй или поставь на них ограничение доступа. Чтобы без меня их никто не мог прослушать.

— Распоряжение принято к исполнению, князь. — Ответил компьютер.

— Иван, а Маруся — это кто? Я так и не понял. Неужели и вправду компьютер?

— У вас тоже такие появятся. Если бы магия не проявилась в вашем мире, то лет через пятьдесят — шестьдесят вы подошли бы к близкому уровню. Как пойдёт история сейчас, я предсказать не берусь.

Мы сидели в бытовке, вход в которую нашёлся среди дверей, ведущих в туалет и душевую. Михаил, прежде чем убежать запускать разморозку, показал нам, как здесь всё устроено. Кагье удивил меня не только наличием у него в подчинении мертвяков, но и довольно неплохим запасом продуктов. В коробках мертвяки перетаскивали тоже не семейные реликвии. Мне было интересно, где он этим добром разжился, и что с ним произошло после моего ухода.

Кагье тоже интересовался произошедшими со мной событиями, но больше всего его интересовала магия.

— Я теперь прекрасно понимаю, почему вы прошлый раз так усердно собирали всякие мелкие камешки и прочие безделушки. — Кагье заварил себе чай, который по крепости не уступал заварке. — Мне своей энергии не хватает для некоторых манипуляций. Очень пригодились бы ваши накопители. Только я их не чувствую. К сожалению.

— Откуда ты так много знаешь о нас?

— Эттув для меня как сын. Был. — Ответ доктора выглядел странно, учитывая, как он помолодел за прошедшее время, но я помнил его другим. — Мы разговаривали. В аналитических способностях Эттува ты мог сам убедиться в прошлом.

— Умный мужик. — Согласился я. — Нам его помощь лишней не будет. После Тинил займусь и его поисками.

— Ты уверен, что он жив? — С затаённой надеждой спросил Кагье.

— Есть большая доля вероятности найти его живым. — Уточнять, что видел его на рисунках девочки, я не стал. Не самый обнадёживающий факт.

— Ты появился, чтобы спасти знакомых, а потом снова собираешься исчезнуть? — Кагье произнёс вслух вопрос, который я в последнее время постоянно задавал себе, при этом зная ответ в глубине души.

— Чтобы ответить на этот вопрос, мне не хватает информации. Механизм попадания сюда весьма своеобразный. Но самое примечательное в нём то, что он не подчиняется законам природы или законам магии. Он подчиняется разуму магии. Звучит глупо, но так и есть.

— Разум магии. — Медленно произнёс Кагье. — Я давно подозреваю, что с магией не всё просто. Точнее, она имеет слишком выраженную разумную составляющую.

Беседу прервал сигнал переговорника. Я жестом остановил Кагье и достал вибрирующую пластинку. Звонил Степан.

— Слушаю.

— У тебя всё в порядке?

— Вроде бы да. Случилось чего?

— Вроде бы — это насколько плохо?

— Почему сразу плохо? Сидим с Кагье, это хирург, который Костю оперировал, чаи гоняем. У тебя как? Антуан не шалит?

— Кто ж ему позволит? — Усмехнулся Степан. — Пробовал умник. Только клятва его быстро в чувство привела.

— Ясно. Ты с едой будь поэкономнее. Нам придётся ей поделиться.

— Антон оказался прав, и ты решил кормить русских нашей едой? — Степан не скрывал возмущения. — Пусть они жрут то же, что и до этого ели. Нечего на нашу тушёнку рот открывать.

— Антуан рядом?

— Шарится по дому.

— Секунду. — Я отодвинул переговорник и спросил наблюдающего за мной Кагье. — Тебе подопытный француз не нужен?

— Что за француз?

— О! Кстати. — Спохватился я. — Маруся, ты видела, что я захватил в плен француза. Есть информация по нему?

— Подождите немного, князь. Произвожу идентификацию и поиск по базе данных.

Я прижал переговорник к скуле.

— Степан, я тебе чуть позже звякну. Сейчас решу, нужен нам француз или нет.

— Какие-то сложности с врагом? — Нейтрально, но с ясно различимым подтекстом поинтересовался Кагье.

— Не забывай, что враг он для тебя и твоего народа. Я подозреваю, что он важная шишка и его получится обменять на Тинил или Эттува, а то и на обоих сразу.

— Я думал, ты воспринимаешь нас как соотечественников.

— Так и есть. Но вот этих русских я тоже воспринимаю как соотечественников. А для вас они кто? А вы кто для них? Выведи сначала общую истину, подходящую под всех нас, тогда продолжим выяснять, где я неправильно поступаю. Хорошо?

— Я подумаю над твоими словами. — Кагье продолжал говорить нейтрально, но было заметно, что мои слова заставили его задуматься.

— Антуан Приоре. — Заговорила Маруся. — Один из видных специалистов в области радиотехники. Известен научными разработками в области радиолокации. Прилежный семьянин. Четверо детей. Работает в межправительственной группе по изучению наших баз. По убеждениям, является сторонником господства высшей расы, к которой, естественно, относит и себя. Если необходимо, могу предоставить более полную информацию, но на это потребуется больше времени.

— Не трать на него ресурсы. Этого достаточно. — Решил я.

— Вероятность обменять его на разыскиваемую вами Тинил очень велика. — Добавила Маруся.

— Да я понял. Кагье? — Я вопросительно посмотрел на врача.

— Сгодится в любом виде. — По-доброму улыбнулся он. — До этого мне врачебная этика не позволяла с живыми людьми экспериментировать. Но если точно известно, что он нацист, с угрызениями совести я как-нибудь справлюсь.

— Я до сих пор не могу забыть его предвкушение, когда он собрался Степану горло перерезать. Так бы давно опутал клятвами и отпустил. Сам понимаешь, с пленными всегда много возни. — Кагье лишь молча кивнул. — Маруся, ты можешь отправить киборгов, чтобы они проводили сюда моих людей?

— Присутствие Антуана Приоре на территории базы нежелательно. — Возразила она.

— Маруся, он недолго останется Антуаном. Я тебе обещаю. — Уверенно заявил Кагье.

Михаил пребывал в полном недоумении. Неожиданно раннее пробуждение больше походило на белую горячку, о которой он много слышал. Но двойная доза «воскрешения!» гарантированно избавляла его от всех побочных эффектов пьянки. Факт, многократно доказанный научно, хотя и не проверенный им лично.

Иван был сплошной аномалией. Были моменты, когда Михаил действительно начинал верить в магию. Прозрение на него сошло неожиданно. Михаил сложил все детали головоломки в тот момент, когда катился по полу от порыва ветра,

Иван — это действительно куратор с высшим уровнем доступа. Тогда нет никакой необходимости взламывать Марусю. Кагье — его помощник с киборгами, закамуфлированными под мертвецов. В коробках помощника лежит дополнительное оборудование. Наверняка тоже замаскированное. Осталось понять, как и главное, зачем они сюда прибыли таким экстравагантным способом. Хотя нет. Главное — вернуться на Землю.

Глава 17

Процесс выведения из криосна, действительно был сложным и требовал особой точности и стабильности. Именно поэтому все системы, связанные с криокамерами, были полностью автономны. Тела людей не замораживались в обычном понимании этого слова. Правильнее было сказать, что их приводили в состояние глубокого охлаждения. Температура опускалась до минус пятнадцати градусов, одновременно давление поднималось до двухсот атмосфер. В таких условиях вода внутри клеток оставалась жидкой, и ткани не разрывало кристаллами льда.

Метаболизм не останавливался полностью, но его интенсивность снижалась в тысячи раз, что позволяло снабжать клетки кислородом за счёт обычной диффузии.

Если повышать давление и охлаждать можно быстро, то обратный процесс должен происходить медленно. Стоило сбросить давление слишком резко, и переохлаждённая жидкость мгновенно обращалась в лёд в тех участках, где нагрев запаздывал хотя бы на долю градуса. Тогда ледяные кристаллы необратимо повреждали живые клетки. Но эта угроза не была единственной. Под большим давлением в жидкостях организма успевало раствориться большое количество газов. Быстрое снижение давление могло превратить кровь и цитоплазму клеток в пену. Кессонная болезнь в таких условиях убивала ещё вернее, чем образование льда.

Чтобы избежать негативных эффектов, снижение давления и повышение температуры шло очень медленно. Тканям необходимо было время, чтобы равномерно прогреться и вывести растворённые газы без образования пузырьков. Всё это время сложнейшая аппаратура вела непрерывный гемодиализ, вымывая из крови токсичные криопротекторы и продукты затяжного метаболического распада, заменяя их синтетической плазмой.

Первый этап, запущенный Михаилом, должен был занять около пяти суток в автоматическом режиме. Самое сложное начнётся для него потом. Мало разморозить тело, надо ещё правильно его «запустить». Начиная от сердечной деятельности и заканчивая высшей мозговой.

Чтобы он не говорил Ивану, но основную работу при разморозке выполнял компьютер. В функции Михаила входил контроль и принятие решений в экстренных ситуациях. Он никогда не делал разморозку живых людей. Его обучение ограничивалось тренировкой на симуляторе. Было страшно, но раз куратор распорядился, придётся выполнять.

То, что куратор «плавает» во многих вопросах, Михаил объяснял довольно легко. Нельзя быть специалистом сразу по многим вопросам, а куратора к ним отправили не для того, чтобы он знал тонкости, а чтобы организовал возвращение персонала базы и её гостей.

Желание куратора свалить всё на магию, Михаил воспринял как причуду, свойственную большим начальникам.

Смертельно раненного и потерявшего много крови Кагье, европейцы скинули в общую могилу. Оказавшись на пороге смерти, его магический дар заработал на полную мощность. Как потом понял Кагье, ради собственного спасения его магия вытянула остатки жизни из таких же, как он полумёртвых бедолаг, попавших в общую могилу.

Когда он выбрался на поверхность, стояла ночь. Развернувшийся дар позволял ему прекрасно ориентироваться и избегать патрулей. Кагье хорошо чувствовал, где находятся живые. И где лежат мёртвые.

Обходя посты, он углубился на территорию, занятую противником. Кагье знал о некоторых схронах, оставленных при отступлении, для разведчиков и диверсантов. В одном из таких он и устроил себе убежище.

Вернуться к своим он мог легко, но не торопился этого делать. Разбирался с возможностями своего дара. К тому же он резко начал молодеть. Его магия не имела никакого отношения к омоложению. Это сработал подарок, оставленный Иваном перед уходом. Та самая пуговица.

— Вот и вся моя история. — Закончил Кагье рассказ. — А ты как здесь оказался? Про вот это всё я даже спрашивать боюсь. — Он обвёл рукой помещение, подразумевая русских и, внезапно развернувшись к двери, добавил чуть громче: — Михаил, заходите. Что вы, как бедный родственник под дверью торчите.

Вид у Михаила был хмурый и озабоченный.

— Иван, я предлагаю поговорить начистоту.

— Что опять не так? — Удивился я. — Ты опять меня в чём-то подозреваешь?

— Это не важно. Я хочу узнать, ты нас отсюда сможешь вытащить?

— Я постараюсь, но не обещаю, что у меня получится.

— Каковы шансы, что мы сможем вернуться домой?

— Нулевые, насколько я понимаю физику пространства. Если нет межпространственных маяков, то обнаружить вашу планету будет невозможно.

— Тогда как понимать твои слова? — Удивлённо уставился на меня Михаил. — Ты же только что сказал…

— Я сказал, что вытащу вас отсюда. Это будет не ваш мир, но там вы сможете нормально жить и есть нормальную еду.

— Подожди, но ты же куратор! Ты прибыл с Земли!

— Миша, отдели свои домыслы от моих слов. Сразу станет легче жить. — Посоветовал я. — Я мог о чём-то недоговорить, но врать целенаправленно я не любитель. При чём здесь куратор? Мне казалось, ты поверил, что магия существует.

— Я соврал. Решил, если куратор решил играть в эту игру, то проще его поддержать. — Тяжело вздохнул Михаил.

— Ну и кто из нас кого обмануть пытается? — Задал я риторический вопрос. — Ты включил разморозку? Без помощи специалистов мы отсюда не выберемся.

— Включил. Раньше, чем через неделю ждать её окончания не стоит. Ещё не известно, как пройдёт последний этап. Он самый важный, а у меня совершенно нет опыта. Одна теория в голове. — Михаил запустил пальцы в лохматую шевелюру. — Татьяна меня убьёт.

— Если не выест мозг сразу, то я не дам тебе умереть. — Улыбаясь, сказал Кагье. — На это моих сил хватит.

— Кагье, попробуй-ка вот этот накопитель.

Я достал из пространственного кармана не огранённый алмаз размером с ноготь большого пальца. Причём умудрился изобразить, будто вынимаю его из рукава. Пока протягивал алмаз, успел качнуть в него магической энергии. Кагье с интересом взял кристалл и покатал его между пальцами, прислушиваясь к собственным ощущениям. Потом с улыбкой посмотрел на меня.

— Теперь я понимаю, почему вы рискуете, выбираясь за ними в чужие миры. Тут же гигантский объём энергии. Как, по-твоему, мы когда-нибудь найдём свой проход в другие миры?

— Здесь я тебе не подсказчик. Каждый мир по-своему уникален. Магия и, как выясняется, другие физические характеристики в них отличаются. Мне неизвестно присутствует в этом мире Аберрация по типу нашей или она проявляется по-другому. Нужно искать. Тем более вам повезло. Электричество в вашем мире ведёт себя вполне предсказуемо. Это расширяет ваши возможности. Нам бы только европейцев выкинуть и по морде им настучать, чтоб неповадно было лезть, куда не следует.

— Иван. Князь. — Прервал нас Михаил. — Расскажи по порядку свою историю. Я понимаю, что назад на Землю я уже не попаду, но мне также хочется понимать, во что я вляпался.

— Действительно. — Поддержал его Кагье. — Мне бы тоже хотелось услышать твою историю полностью.

Состояние Тинил с каждым днём становилось всё хуже и хуже. Последнюю перевязку ей делали неделю назад. С тех пор культя воспалилась. Ноющая боль отдавала по всему телу. Болели сведённые от спазма мышцы культи. Отсутствующая часть ноги тоже добавляла фантомных болезненных ощущений.

Скудная кормёжка только усугубляла ситуацию. Сокамерницы, как могли, пытались ей помочь. Рвать на бинты было нечего. Одежда на военнопленных чистотой не блистала, а воды, чтобы постирать её, не было. Выдаваемая охраной бурда едва позволяла не загнуться от жажды.

После последней пересылки, пленных девушек и женщин в одной камере набралось аж двенадцать человек. Из них трое были тяжело раненными. Одна уже скончалась от сепсиса. Тинил чувствовала, что скоро и её вынесут вперёд ногой. Она не боялась смерти. Она боялась за ту жизнь, что зарождалась в ней. Срок был маленький, чтобы реально что-то чувствовать, но в своей беременности Тинил была уверена. Не в первый раз она вынашивала ребёнка.

На Тинил навалился тяжёлый сон, больше похожей на забытьё, сопровождаемое кошмарами. В этих снах она вечно куда-то ползла. Кого-то искала и звала. Просыпаясь, Тинил помнила только общее ощущение безнадёжности, которое всеми силами отгоняла от себя просыпаясь. Потеря надежды была самым страшным из того, что может произойти в её положении. Это был шаг в никуда.

На этот раз она не ползла, а падала. Серая муть обычного забытья постепенно становилась светлее. Неожиданно её падение закончилось в мягкой кровати. Вокруг себя она увидела белые стены больничной палаты и белую дверь, ведущую из неё. Тинил попробовала пошевелиться, но странный сон не вернул ей ногу. Наоборот, от неосторожного движения рана начала токать в такт биению сердца. А температура, кажется, поднялась ещё больше.

От грустных мыслей её отвлекла морда большого белого медведя, высунувшаяся из стены. Медведь не выглядел страшным. Наоборот, он казался Тинил ангелом. Странным ангелом со светящейся шерстью.

Свет, идущий со стороны невидимого Тинил окна, оказался перекрыт, а потом на её лоб опустилась детская горячая ладошка. Подняв глаза, Тинил увидела рядом с собой девочку с характерной восточной внешностью. Она хмурила недовольно брови.

— Айыджик, Мэннийи гетир. — В приказном тоне бросила девочка фразу медведю. После чего он исчез в стене так же тихо, как появился до этого.

— Ты кто такая? — Улыбнулась Тинил девочке, пребывая в полном недоумении. Никогда раньше она не видела этого ребёнка, ни во сне, ни наяву.

Девочка убрала ладошку с её лба и прижала к своей груди.

— Маша. — Потом показала пальцем в сторону исчезнувшего медведя. — Мишка. — Следующим движением указала на дверь. — Мэнни.

В этот момент дверь открылась и в палату зашёл оглядывающийся по сторонам мужчина. Очень похоже, что необычная обстановка удивляла его не меньше, чем Тинил.

— Маша? Ты что делаешь в моём сне? — Потом его взгляд упал на женщину, лежащую на кровати. — Тинил? Это правда вы? Что происходит?

— Если бы я знала. — Честно ответила Тинил, пребывающая в полном замешательстве от необычности сна, который при этом, казался слишком реальным. — А кто вы? И откуда знаете меня?

— Я друг Ивана. Раз меня сюда выдернули непонятным мне способом, давайте я вас осмотрю. — Мэнни решительно подошёл и откинул одеяло с её ног. — Не беспокойтесь. Я лекарь, а вам нужна моя помощь. Маша я правильно понял? — Он посмотрел на девочку. Та утвердительно кивнула. — Давайте приступим.

Странный, бесцеремонный мужчина распростёр над Тинил руки и начал ими водить, держа на расстоянии.

— Маша мы можем здесь покормить Тинил? — Мэнни перевёл взгляд на девочку. Та отрицательно покачала головой. — Печально. У вас, Тинил, сильно истощён организм. Подлечить я вас смогу, но отращивать ногу вам будет Иван.

— Иван тоже придёт ко мне во сне? — Грустно усмехнулась Тинил.

— Ну почему же. Он уже оправился в ваш мир и сейчас пытается вас найти. Маша очень хорошо рисует. Поверьте, и я, и Иван видели рисунок с вами в самой что ни на есть реальной реальности.

Мэнни разговаривал, но Тинил чувствовала, как с её ногой что-то происходит. Исчезла пульсирующая боль. Напряжённые мышцы расслабились, что само по себе принесло большое облегчение.

— Вы его друзья? — Спросила она.

— У него, по-моему, все друзья, с кем он общается. Или враги. Тогда общение получается слишком коротким. — Усмехнулся лекарь. — Как ваше самочувствие?

— С каждым мгновением я чувствую себя лучше и лучше. Только боюсь, что этот сон развеется и боль вернётся. — Призналась Тинил.

— Не бойтесь. — Ободряюще улыбнулся Мэнни. — Я первый раз лечу во сне, но почему-то уверен в способностях Маши совмещать сон и реальность.

— А медведь? Я видела белого светящегося медведя!

— И этот оболтус здесь отметился? — Усмехнулся лекарь. — Вот уж действительно дух-хранитель. Даже в другую вселенную умудрился пробраться.

— Мишка хороший! — Заступилась за него Маша.

— Согласен, что хороший, только очень своенравный.

Культя совсем перестала беспокоить Тинил. Ей даже показалось, будто нога вновь целая. Приподняв голову, она убедилась, что это лишь фантомное чувство.

— Кажется, что нога на месте? — Понял её движение Мэнни. Тинил кивнула. — Так и должно быть. Я аккуратно залечил повреждения, но нервные каналы капсулировать не стал, чтобы не создавать дополнительных проблем при отращивании ноги. Придётся вам потерпеть, пока Иван до вас доберётся.

— А он точно нас найдёт?

Мэнни бросил взгляд в окно. За стеклом клубился мягко-светящийся туман.

— Если вы дадите мне какие-нибудь ориентиры, позволяющие точнее определить место, где вас содержат, думаю, это ускорит процесс.

— Подвалы крепости в Великих Луках. Девчонки, с которыми я сижу в камере, опознали место, куда нас привезли. — Сразу ответила Тинил.

— Вот и замечательно. Надеюсь, мы найдём способ, как передать эту информацию Ивану. — Мэнни встряхнул руки и отошёл от кровати. — Я сделал что мог. Дальнейшее зависит от Ивана.

— Спасибо, Мэнни. — Улыбнулась ему Тинил. — Надеюсь, проснувшись я буду чувствовать себя так же, как сейчас.

— Тинил, только не надо сразу разматывать бинты и прыгать от счастья, сообщая всем радостную весть о своём выздоровлении. — Мэнни заговорил совершенно другим тоном. Таким обычно отдают приказы. — Не надо провоцировать врагов и пробуждать лишний интерес к себе. Я понятно объясняю?

— Я и не собиралась. — Тем же тоном ответила она. Потом смягчившись, добавила: — Вы только поторопите Ивана. Здесь очень тяжело находиться.

— Сделаю, что смогу. — Пообещал Мэнни. — Маша, можешь отправить меня обратно?

Открыв глаза, Тинил долго смотрела в потолок, одновременно прислушиваясь к спокойствию и тишине, царящим в организме. Нарушало это ощущение только острое чувство голода, но к нему Тинил за последнее время привыкла.

— Тинил, что с тобой? — Забеспокоилась женщина, которая ухаживала за ней в последнее время. — Опять кошмары?

— Нет. На этот раз просто сон. Как будто скоро примчится принц на белом коне и нас спасёт. — Улыбнувшись, ответила она. — Осталось только его дождаться.

— Эх, жалко, что тебе этот сон вчера ночью не приснился. — Поддержала шутливый тон подруга.

— Почему именно вчера? — Не поняла Тинил.

— С четверга на пятницу обычно вещие сны снятся. А сейчас вообще день.

— Я не суеверная. Поэтому просто подожду принца. — Чуть не рассмеялась Тинил. Говорить про суеверия, когда вокруг реальное волшебство происходит, было глупо. — Когда нас баландой кормить будут? Что-то жрать захотелось. Внезапно. — Всё же не сдержала смешок Тинил.

— Шутница. — Подруга тоже улыбнулась. Есть в камере постоянно хотели все. — Надеюсь, твой принц не забудет пожрать захватить, а то придётся его коня на мясо пустить.

— Ты уверен, что это не ловушка? Ивана могли захватить и силой заставить уговорить нас сдаться. — Француз с сожалением смотрел, как Степан в мелкую крошку разбивает кирпичи нанесёнными на них рунами.

— Ты со своими людьми пробовал Ивана пленить. Получилось? — Степан даже не глянул в его сторону. — Лучше начинай таскать пайки вниз. За раз всё равно не утащим.

— Но ведь это настоящие русские. Не стоит сравнивать их возможности и возможности простых солдат.

— Тебе то, чего бояться? Попадёшь из одного плена в другой. Сильно твой статус не изменится. Пошли.

Степан закончил крошить кирпич и подхватил кастрюлю, в которой были сложены пайки. Оставлять рунные надписи Иван запретил. Уничтожить надпись на кастрюле у Степана не получилось. Поэтому он решил взять её с собой. А за пайками француз лишний раз сбегает.

Глава 18

Проснувшись среди ночи, Мэнни с удивлением понял, что после необычного сна запас энергии у него оказался практически на нуле. Нащупав накопитель, он восполнил запас и начал одеваться. Здраво рассудив, Мэнни направился прямиком на кухню.

— А где майор? — Спросил он сонную Машу.

Девочка, похоже, тоже только что проснулась. Она сидела за столом и размешивала чай. На вопрос Мэнни она лишь пожала плечами и заразительно зевнула.

— Это был не сон? Я действительно лечил Тинил?

— Да. — Кивнула Маша. — Тинил хорошая. Жалко её.

— Ясно. Спасёт Иван твою Тинил. Или свою? — Сбился Мэнни. — Неважно. Ты не уходи. Я сейчас майора позову.

— Демьян, как твои предчувствия себя чувствуют? — Мэнни потряс за плечо майора, который спал как убитый. — Тьфу, блин. Что они тебе говорят?

— Они говорят, что если ты не назовёшь вескую причину ранней побудки, то чай будешь пить без сахара, а твои любимые рёбрышки окажутся пересоленными. — Проворчал майор, садясь на кровати. — Что случилось?

— У тебя есть переговорник Ивана. Нужно с ним связаться. Я только что занимался лечением Тинил и знаю, где её держат в плену.

— Лечил, значит? — Майор с любопытством уставился на лекаря. Сон с него как рукой сняло. — Каким образом?

— Во сне. Подробности узнавай у Маши. Это она всё организовала. И Мишка. — Быстро перевёл стрелки Мэнни. — Твоё предвидение ничего не показывает?

— Молчит. — Кивнул майор и начал одеваться. — Маша где?

— На кухне. Чаи гоняет.

— Иди к ней, я сейчас подойду.

— Ну вот, спас я принцессу на свою голову, а потом на ней ещё и жениться пришлось, чтобы от другой беды спасти. — Рассказывал я свою историю, сильно сокращая некоторые эпизоды.

— Какая с девицей беда могла приключиться, что от неё только свадьба спасением является? — Недоверчиво хмыкнул Михаил. — Мне вот ничего на ум не приходит. Обычно свадьбой парни спасаются, когда дите по глупости заделают.

— Не забывай, что она дочь императора и была обручена со старшим сыном султана чуть не во младенчестве. — Напомнил я. — В общем, под женитьбу мне отрезали от России своё княжество. Маленькое и больше на бумаге. Но, по крайней мере юридически, я князь отдельного государства и обращаться ко мне следует: Ваше Величество!

Выслушать очередную остроту Михаила мне помешал звонок переговорника. Думал это Степан, но оказалось, что я понадобился Демьяну.

— Слушаю. — Прижал я переговорник к скуле.

— У тебя как дела идут? — Демьян просто интересовался. Никакого напряжения или волнения в его голосе не ощущалось.

— Продвигаются дела помаленьку. Сейчас задействовал местные ресурсы на поиски Тинил. Жду результата.

— Она в подвалах крепости, что в Великих Луках стоит. — Удивил меня майор.

— У тебя снова дар заработал на полную катушку?

— Нет. Это Маша нас продолжает удивлять. — Усмехнулся майор. — Используя возможности своего артефакта и помощь мишки, она во сне отправила Мэнни к Тинил, где он её хорошенько подлечил.

— Звучит как… я даже слова подобрать не могу. — Признался я. — Как она там?

— Мэнни ей здоровье поправил, но Тинил и остальные пленницы сильно истощены. Кормят плохо. Медицинского ухода никакого. — Голос майора зазвучал озабоченно. — Ты это. Не рви с места в карьер. Ближайшие дни ей ничего не угрожает. Лучше подготовься хорошенько. А то я тебя знаю, снова побежишь всех направо и налево крошить, как капусту.

— Демьян, Маша любому человеку может в сон попасть и с собой кого-нибудь прихватить?

— Даже не мечтай. Ребёнок и так выложился по полной. К тому же это не только её желание. Это возможности артефакта и желание мишки. Артефакт, по словам Маши, совсем разрядился. Назад с его помощью ты точно попадёшь нескоро. А чего хочет мишка, даже Маша затрудняется сказать. Натуральный чёртик из табакерки. Постоянно что-нибудь отчебучивает.

— Ладно. Не буду раскатывать губу. Таня рядом?

— Ночь на дворе. Спит она, как нормальный человек.

— Точно. У нас же смещение во времени. — Вспомнил я. — Передавай ей привет и скажи, что у меня всё хорошо.

— Передам. Будь поаккуратней и за Степаном приглядывай.

— Приглядываю. Куда я денусь.

Выключив переговорник, убрал его в карман. Кагье и Михаил с интересом смотрели на меня. Вряд ли они поняли весь смысл разговора по моим репликам, но сам факт, что я с кем-то разговариваю, вызывал удивление у обоих. Особенно у Михаила.

— Ты сейчас с кем разговаривал? — Подозрительно глядя на меня, поинтересовался Михаил.

— Это мой начальник службы безопасности звонил. Появились новые сведения по местонахождению Тинил. — Пояснил я. — Ты же слышал.

— Меня другое интересует, где находится твой начальник СБ? Можно я пообщаюсь с коллегой?

— О чём? Он сейчас в другом мире и понятия не имеет, о творящихся здесь безобразиях. Там, кстати, сейчас ночь. Дай людям поспать.

— Вот эта пластинка вмещает комплекс аппаратуры для межмировой связи? — Не поверил Михаил. — И где у неё источник энергии?

— Нет в ней никакой аппаратуры. На эту пластинку нанесены руны для обеспечения связи. То, что она работает между мирами, лишь небольшой бонус. А затраты магической энергии на разговор небольшие. Это же не перенос материального тела.

— Маруся, ты регистрировала трансгрессивное излучение во время разговора Ивана? — Михаил решил зайти с другой стороны.

— Князь, я могу ответить на вопрос? Он касается лично вас. — Уточнил компьютер.

— Отвечай. — Мне самому было интересно, что она скажет.

— Мной были отмечены слабые всплески трансгрессивного излучения. Мощность чуть выше уровня фонового шума, но есть прямая корреляция возникновения излучения с речью князя.

Я вопросительно глянул на Михаила, ожидая пояснений. Он с таким же видом уставился на меня. Потом задумался. Потом довольно заулыбался.

— Маруся, ты сможешь определить координаты мира, с которым устанавливалась связь?

— Это невозможно. Всплески излучения имеют очень низкий уровень. Он недостаточен для вычисления необходимых параметров.

— Жаль. — Вздохнул Михаил. — С наскока не получилось решить проблему.

— Зато почти решена другая. Маруся, сосредоточь внимание на крепости в Великих Луках. По моей информации, Тинил находится в её подземелье вместе с другими пленными. — Приказал я компьютеру.

— Поняла. Сужаю круг поиска.

— Есть предложения, как нам спасти всех пленных? Тинил я могу вытащить в одиночку. Михаил докинет меня поближе к крепости. Придётся, конечно, поплутать по подземельям, пока её найду. Но ничего невозможного я здесь не вижу.

— С поисками я могу тебе помочь. — Заметил Кагье. — С накопителем я чую живых ещё дальше. Например, двое точно идут сюда. В сопровождении мёртвых. На самом деле это киборги. — Пояснил он, заметив мой удивлённый взгляд. Кто такие живые я догадался. — Почему-то именно так я их ощущаю.

— Наверное, потому что у них нет души. — Предположил я. — Вдвоём пойти тоже вариант, но если вытаскивать, то всех. Вырезать европейцев? Маруся, сколько их в крепости?

— От пяти до семи тысяч человек.

— Почему так много? — Цифра показалась мне слишком большой.

— Я учитываю солдат, расположенных не только в самой крепости, таких всего пятьсот, но и в лагерях рядом с ней. Через Великие Луки проходит маршрут ротации войск с передовой.

— Ясно. Кагье, используя накопитель, сколько ты сможешь поднять мертвецов? — Посмотрел я на хирурга. — Наверняка вокруг хватает свежих могил.

Он задумался, снова начав перекатывать между пальцами алмаз.

— Двух, может быть трёх, за час. На большее у меня способностей не хватит. — Он показал алмаз, зажатый между большим и указательным пальцем. — Дело не в энергии, а в способности ей оперировать.

— Ты говорил, что мертвяки довольно шустрые.

— Так и есть, особенно, при плюсовой температуре и большом количестве умирающих вокруг. Они мясом не питаются, но энергию из смертей понемногу черпают. — Кагье отвечал неторопливо, словно обдумывал каждое слово. — К сожалению, мертвяки совершенно безмозглые. Они будут убивать любого, кроме себе подобных, если спустить их с поводка. О самозащите они не думают. Нет боли, нет страха смерти. Убийцы, но очень уязвимые для массированного огня. Достаточно перебить колени очередью из автомата, и мертвец уже не опасен.

— Ясно. Значит, мертвяки отпадают. Миша, если не использовать колотушки, твои киборги, как бойцы, чего-то стоят? — Задал я вопрос в лоб.

— Раньше они были великолепными бойцами. Могли раскатать небольшую армию, вообще не используя оружия. Но после того, как сдохли квантовые сопроцессоры, многого от них не добиться. — Он разочарованно махнул рукой. — Не заваливаются при ходьбе и то ладно. Огнестрельного оружия у европейцев хватает, а вводить запрет на его использование в Великих Луках нет смысла. Так же как нет смысла нам, то есть русским, вмешиваться в чужие разборки. Я категорически против использования киборгов и прочей нашей техники. Не забывай, Иван, что сейчас нас охраняет память о прежнем страхе, который мы наводили на аборигенов. Стоит ему пропасть и нам конец. Энергетика спутника. — Михаил ткнул пальцем в потолок. — Не позволит дать адекватный отпор при полномасштабном наступлении. А если сразу на все базы нападут, то сражение закончится ещё быстрее. И далеко не в нашу пользу.

— Понятно. — Задумчиво произнёс я. — Но пленных надо спасать. Расстояние до Великих Лук большое. Однозначно лететь придётся. Миша, у вас в том районе есть близко расположенная база?

— Нет. Маруся, выведи на экран карту. — Распорядился он. — Видишь, две базы на захваченной европейцами территории. Одна наша, а вторая в Великом Новгороде. Остальные в глубине страны и пока в относительной безопасности. От нас до Великих Лук ближе всего.

— Угораздило вас основную базу разместить ближе всего к границе. — Глядя на карту, заметил я.

— А кто мог предполагать, что внезапно изменятся законы физики? Это как бы невозможно даже теоретически. По крайней мере, так считалось раньше. До этого базы могли укрыться силовым щитом даже от ядерного взрыва.

— Вот вы где! — Раздался возглас Степана от двери. — Ну и беспорядок у вас.

Степан стоял со знакомой кастрюлей в руках и осматривал помещение. Особенно его заинтересовали большие экраны, но про беспорядок, так и не убранный Михаилом, он промолчать не смог.

— Мы думу думаем, нам некогда прибираться. — Ответил я. — Как добрался?

— Немного жутковато идти в сопровождении охранников. — Признался он. — Молчат и равнодушно смотрят, как на пустое место. Эй, ты чего?

Вопрос предназначался Антуану, вошедшему следом. Тот внезапно выронил связки с сухими пайками, схватил себя за горло и начал душить.

— Он тебе точно не нужен? — Обратился ко мне Кагье.

— Мне нет, но, возможно, он заинтересует ваши спецслужбы. — У меня возникла идея.

— До спецслужб ещё добраться надо.

— Вот и я про это же говорю. А не слетать ли нам к славянам?

Француз ослабил хватку на своём горле и упал на колени, глубоко дыша.

— Зачем вы это делаете, Иван? — Просипел он.

— Помолчи. Или я повторю и доведу дело до конца. — Пригрозил недовольный Кагье.

Михаил, глядя на происходящее, почувствовал себя неуютно. Он сглотнул слюну и потёр горло, представляя себя на месте француза.

— Маруся, тебе известен Бецалель Давыдович, особист который? — Наблюдать за происходящим было интересно, но нужно было и делом заниматься.

— Прошу немного подождать. — Ответил компьютер.

— Это что за голос? — Степан покрутил головой, ища источник звука.

— Это думающая машина. — Подобрал я сравнение, а потом указал на двери в стене. — Вторая дверь слева. — Заносите вещи туда. Потом с ними разберёмся.

— Бецалель Давидович Альбо сейчас находится в тылу славян в городе Сафоново. Около восьмидесяти километров отсюда. — Прервала нас Маруся.

— Можно с ним как-то связаться?

— Организовать канал прямой связи не получится. Техника аборигенов не достигла необходимого уровня. Предлагаю связаться через шифрованную радиограмму. Такой способ обеспечит требуемую конфиденциальность и относительную быстроту.

— Кагье, у тебя есть точки пересечения с особистом? — Спросил я.

— А как же. — Ухмыльнулся врач. — Он меня называет «олений доктор», а я его «обрезанным ухом».

— Обрезанный — это понятно, еврей всё-таки. — Влез Михаил. — А почему «ухом»?

— У особистов есть прозвище: «мохнатое ухо». Называть Бецалеля «обрезанным мохнатым ухом» слишком длинно. Вот я и сократил.

— Короче, не любите вы друг друга. — Сделал я вывод. — Маруся, есть небольшие летающие дроны, способные перенести груз в сотню грамм на сотню километров?

— Есть дистанционно управляемые летательные аппараты с грузоподъёмностью до двадцати килограмм. Дальность полёта до двух тысяч километров.

— Они камерами оснащены?

— Естественно. В автоматическом режиме они могут летать только по прямой. Для более сложных функций требуется прямое участие оператора.

— Замечательно. Подготовь один дрон к вечернему вылету. — Распорядился я. — А сейчас запиши текст шифровки: «Лично в руки. Получатель: Бецалель Давидович Альбо. Привет, обрезанное ухо, я с нашим недавним знакомым, знающем о несметных богатствах в земле, спрятался за картонной стенкой. Ты выйди пару раз на солнышко. Полюбуйся облаками, а ночью в два часа, жди подарок, перевязанный ленточкой, в том же месте. Олений доктор.» Шифруй и отправляй. Установи наблюдение за районом, в котором находится Бецалель. Мне нужно точно выяснить, куда он выйдет, чтобы ночью скинуть посылку ему в руки.

Начальник особого отдела тщательно вчитывался в текст допроса, одновременно выискивая малейшие нестыковки и противоречия. В дверь постучали.

— Разрешите? — В дверях стоял офицер узла спецсвязи.

— Ты какими судьбами? — Удивился Бецалель.

— Моё дело передать. Осмотрите пакет и распишитесь в реестре.

Офицер протянул пакет из плотной бумаги, запечатанный сургучом. Проверив целостность пакета, Бецалель расписался в его получении. Дождавшись ухода офицера, он вскрыл конверт и внимательно прочитал радиограмму.

Текст простой. Все секреты лежат на поверхности. Но количество вопросов, по мере размышления, нарастало лавинообразно. Ещё раз прочитав текст, Бецалель сжёг радиограмму в большой стеклянной пепельнице. Затем аккуратно сложил листы с допросом в папку, а её запер в сейф. Убедившись, что ничего не забыл на столе, он вышел и закрыл кабинет на ключ.

На улице было жарко. Постояв на крыльце, Бецалель снял фуражку, спустился с крыльца в центр небольшого дворика и подставил лицо солнцу.

— Это он? И он у них? — Сбоку подошёл невысокий начальник спецсвязи.

— Тебе вредно задавать такие вопросы. — По-прежнему, глядя в небо, произнёс Бецалель.

— Наплевать мне на вредность. Ты понимаешь, что вся наша спецсвязь перед ними, как открытая книга?

— Ну и что. Если он у них и решил связаться с нами, значит, они теперь на нашей стороне.

— А если нет?

— Посмотрим на ленточку, а там решим. — Пожал плечами Бецалель.

Начальник спецсвязи огляделся вокруг и подойдя совсем вплотную, едва слышно прошептал:

— А кто второй? Кто подписался под радиограммой?

— Ты не понял? — От удивления особист опустил голову и посмотрел на старого приятеля. — Кагье это.

— Выжил, значит. — Неожиданно улыбнулся связист. — Ну хоть одна хорошая новость. Но шифры всё равно придётся менять. — Вздохнул он и отправился по своим делам.

С полвторого ночи Бецалель торчал во дворе, периодически посматривая на небо. К вечеру его затянули облака и видимость стала практически нулевая, что в небесах, что на земле. Город был погружен во тьму из-за действующей светомаскировки.

Неожиданно что-то упало перед ним на землю. Включив фонарик, особист посветил перед собой тусклым лучом. Бумажный пакет был перевязан ярко-красной ленточкой, завязанной в кривоватый бантик.

Подхватив посылку, Бецалель вошёл в здание и направился в свой кабинет.

Глава 19

К вечеру Тинил убедилась в том, что исчезновение температуры и боли в культе, это не временное явление. Ей действительно стало легче. Не слушая возражений, она уступила свою лежанку трём молодым девчонкам. Те почти сразу уснули, прижавшись друг дружке, стоило им улечься на её место. В камере даже как-то посвободнее стало.

Тинил сидела у стены и старалась ни о чём не думать. За день она выспалась, и кроме голода и нахождения в заточении, её ничего не беспокоило. На ночь свет выключили, но свет проникал через крупные щели в двери. Все же их посадили не в специально оборудованную камеру для заключённых, а в одну из пустовавших ранее комнат.

— Не спишь? — Шёпотом спросила соседка, положившая голову на плечо Тинил.

— Днём выспалась.

— О чём думаешь?

— Ни о чём. Так проще ждать.

— Надеешься на своего принца?

— Я не надеюсь, а знаю, что он скоро придёт. — Уверенно ответила Тинил. — Осталось подождать совсем немного.

— А я надеюсь, что нас обменяют. — Поделилась соседка своими мыслями. — Главное, чтобы у наших пленных для обмена хватило. Слишком много нас здесь по камерам сидит.

— Тоже неплохой вариант. Но принц лучше. — Улыбнулась Тинил.

— Кто бы спорил. У него конь! Это же сколько мяса сразу. — Соседка шумно сглотнула набежавшую слюну.

При нормальном освещении ленточка уже не выглядела такой нарядной. По следам ниток особист определил, что эту полоску ткани просто оторвали от чего то. На ощупь материал он определить не смог.

Развязав бантик, Бецалель разгладил и внимательно рассмотрел бумажный пакет. Плотная вощёная бумага не самого высокого качества раньше служила упаковкой, судя по запаху, для какой-то химии. Или, для еды Ивана! Особист улыбнулся своей догадке.

Крупными буквами по пакету шла надпись:' Приложи пластинку к скуле возле уха и жди ответа'. В пакете действительно чувствовался тяжёленький предмет. Вытряхнув его на стол, Бецалель убедился, что это та самая пластинка. С виду стальная, толщиной миллиметра три-четыре. Для пробы он постучал ей об стол. Обычный звук. Да и по весу чувствовалось, что пластинка без пустот. Бецалель повертел её в пальцах, поднёс к лампе, пытаясь разглядеть хоть какой-то стык, но поверхность была ровной со всех сторон.

Особист осторожно прижал пластинку к скуле, как было написано на пакете.

— Товарищчь особист из особого отдела? — Почти сразу он услышал знакомый голос. Казалось, что звук рождается прямо в голове.

«Никакой я тебе не „товарищчь.“ — Подумал Бецалель. — А ты сам, кто такой, хотелось бы мне знать? Иван или русский, прикидывающийся им?»

— Переговорник в твоей руке не умеет читать мысли. В него говорить надо. Как в телефон. — Иван отбросил шутливый тон. Особист не спешил отвечать вслух, а Иван, выждав десять секунд, недовольно проворчал. — К жопе он его, что ли, приложил? Пусть хоть пукнет, для установления связи. Ау! Есть кто живой?

— Не нужно так нервничать, молодой человек. Я здесь и прекрасно слышу вас. Чего вы хотите от меня на этот раз?

Особист оказался далеко не дурак. Выдержал паузу, а потом огорошил прямым вопросом. Сразу ломая мои заготовки на случай кружения вокруг да около нужного мне вопроса. Ну что ж, не буду его разочаровывать.

— На этот раз я хочу вытащить из плена Тинил. Ты же вкурсе про моё отношение к ней?

Я сидел в диспетчерской один. Остальные давно разошлись отдыхать. Основные темы мы обсудили. Смысла сидеть толпой и пялиться на экраны не было никакого. Пилотирование дрона я освоил ещё днём, используя подсказки Михаила и Маруси. Ничего сложного в управлении не было. Что бы они не говорили, но элементарная защита от дурака, не позволяющая угробить дрон, всё же присутствовала.

— Тинил точно жива? — Заинтересовался особист. — По моим сведениям, у неё была отсечена нога. В плену, это гарантированная смерть. По нашим сведениям, европейцы почти не занимаются лечением раненых пленных.

— Она жива. Предположительно её содержат в подвалах великолукской крепости. Сейчас происходит уточнение её местоположения. Если у вашей разведки есть дополнительная информация по Тинил и Эттуву, буду рад её услышать.

— Рад он будет. — Хмыкнул Бецалель. — Допустим, Великие Луки находятся в ведении нашего фронта, и информацию у разведки я запросить могу. А чем меня ты можешь порадовать? Может, твои новые друзья нам как-нибудь помогут?

Оказывается, я его радовать должен. Предыдущие мои заслуги уже не считаются. Ещё и от русских ему помощь подавай. Впрочем, ничего другого от особиста я не ожидал. Здесь даже национальность ни при чём. Их специально обучают брать больше, чем давать.

— Чего замолчал? Связь работает? — Забеспокоился Бецалель.

— Не нужно нервничать, молодой человек. — Вернул ему шпильку. — Связь работает, а я думаю. Надеюсь, ты никуда не торопишься?

— Нет. Просто становлюсь раздражительным, когда не высплюсь. — Едко ответил особист. — Сейчас середина ночи. Если ты забыл.

— Чаю попей с можжевеловыми веточками. Хорошо бодрит. — Порекомендовал я, думая, как поступить. — Даже ёжикам нравится.

Можно отдать ему француза, но есть одна особенность. Что-то важное касательно фронта и войсковых операций он вряд ли знает. Все же его основная работа — это исследование русских и их баз. Вот этими сведениями я со славянами точно делиться не хочу. Мне даже магическая клятва не кажется стопроцентной гарантией. Пытливый ум особиста может подобрать ключик к обходу клятвы, или по косвенным вопросам раскопает кучу информации.

Француз — не вариант, а вот мысль про расположение войск довольно перспективная.

— Кажется, я придумал, что предложить тебе взамен. Да так, что ты потом сам мне должен останешься. Отключусь ненадолго. — Я отодвинул переговорник, чтобы особист не слышал мой дальнейший разговор. — Маруся, есть у тебя принтер или вы все в электронном виде передаёте?

— Да, принтер имеется.

— Какой формат максимально можно распечатать? — Спросил я. — В цвете печатает?

— Принтер рассчитан на печать формата А1 с поддержкой всей цветовой палитры, доступной человеческому глазу. Для лучшей цветопередачи рекомендую использовать полимерную плёнку.

— Замечательно. У тебя есть информация о расположении войск европейцев, местонахождении их складов и местах концентрации техники? Короче обо всём, что касается европейцев.

— Информация есть, но часть её могла устареть. Для актуализации понадобится время и ресурсы, которые сейчас брошены на уточнение местонахождения Тинил.

— Не надо заниматься актуализацией. Используй ту информацию, что уже есть у тебя. Распечатай карту и укажи на ней всё, что тебе известно про обе воюющие стороны. Возле отметок проставляй дату, когда информация о них была получена.

— Придётся увеличивать масштаб карты, чтобы все пометки и обозначения поместились на ней. Предлагаю печатать на плёнке.

— Делай, как посчитаешь нужным. Надеюсь, это не займёт много времени?

— Расчётное время на обработку информации — два часа. На печать десять минут.

— Отвлеки ресурсы от поиска Тинил, нужно сделать карту как можно быстрее, потом вернёшься к прежней задаче.

— Выполняю. — Коротко ответила Маруся.

Я приложил переговорник к скуле и дождался ответа Бецалеля.

— Отдыхай пока. Часика два у тебя есть. Потом выходи за новой посылкой.

— Можешь намекнуть, что ты собрался мне прислать на этот раз? — Изображая усталость, вздохнул Бецалель.

— Зачем? Получишь и узнаешь. Можешь пока запросить информацию, которая мне нужна. После получения посылки начинайте в штабе думать, как освободить пленных. Моя посылка вам в этом поможет.

Закончив разговор, я убрал переговорник в карман. Не помешает и самому часок подремать.

Бецалель с кружкой чая вышел на улицу. Рассветать ещё не начало, поэтому увидеть аппарат, который сбросит посылку, особист не рассчитывал. Обещание Ивана, что Бецалель будет ему должен, на взгляд особиста выглядело как натуральное ребячество. С другой стороны, от Ивана всего можно ожидать.

На этот раз посылка оказалась довольно увесистой. Не смотря на то, что упала она далеко от особиста, он её услышал и порадовался, что посылкой не попало ему по голове.

Фонарик не понадобился. Бецалель подхватил увесистый свёрток и поспешил к себе в кабинет. Никаких ленточек с бантиками не было. В какие-то штаны был завёрнут рулон из тончайшей плёнки. Такого материала Бецалель раньше не встречал. Плёнка была чересчур белой. Казалось, что она светится. Особист даже проверил этот факт, выключив лампу. Предположение не подтвердилось.

Рабочий стол у Бецалеля был всегда чист, когда он выходил из кабинета. Поэтому на нём было место, чтобы развернуть часть рулона.

С внутренней стороны на плёнке были нанесены рисунки и надписи. То, что это карта, особист понял сразу. Тщательно её изучая, он соотнёс значки с реальной местностью. Чуть позже догадался о значении цифровых комбинаций над некоторыми значками.

Сматывая один край и разворачивая другой, он продвинулся по карте за линию фронта. Значков меньше не стало, а даты над ними были свежее.

Прижав переговорник к скуле, Бецалель еле дождался ответа Ивана.

— Насколько можно верить данным на карте? — Сразу спросил особист.

— Смотри по дате возле значков. По ним можно понять актуальность информации.

— Я про другое спрашиваю. Насколько эти данные достоверны?

— Сверьтесь со своими картами. Я специально попросил отметить не только европейские войска, но и ваши. Карту делала машина. Ей без разницы чьи войска, где стоят. Всё, что удалось обнаружить, она отметила.

— Машина значит? — Недоверчиво уточнил Бецалель.

— А кто, по-твоему, мог нарисовать за час такую карту? Тысяча гномов? У меня их нет под рукой.

— Будем считать, что ты меня убедил. — Сдался особист. — Утром свяжусь с тобой. К тому времени, надеюсь, данные о местонахождении Тинил и Эттува будут у меня.

Завершив разговор, Бецалель спрятал переговорник в нагрудный карман кителя и тщательно застегнул пуговицу. Затем аккуратно перемотал карту обратно в один рулон. В сторону штанов он даже не глянул. Вместо этого поднял трубку телефона и набрал короткий номер.

— Полковник Альбо говорит. — Произнёс он. — Срочно ко мне подполковника Тарасова.

Положив трубку на место, Бецалель отпёр сейф и достал спец мешок, предназначенный для перевозки особо секретных и негабаритных грузов. Кроме прочной кожаной оболочки, такие мешки оснащались множеством зарядов, инициируемых хитрым взрывателем.

— Что случилось, Бецалель? — В кабинет быстрым шагом вошёл начальник связи. Потом заметил мешок на столе. — Всё настолько серьёзно?

— Ты даже не представляешь насколько. — Подтвердил особист. — Держи бланк и составляй опись.

Продемонстрировав Тарасову белоснежный рулон и пустой мешок, Бецалель положил рулон внутрь. Хитрым способом затянул горловину, одновременно взводя заряды взрывчатки.

Подполковник при этом слегка побледнел и попытался отшагнуть назад.

— Стой и смотри. — Прорычал особист, выдавая, что тоже волнуется, хотя внешне это никак не проявлялось.

Торчащие концы стягивающего тросика, он продел через пломбу и обжал её пломбиратором с новыми плашками. После обжатия Бецалель отдал плашки Тарасову.

— Не тормози. Заноси в опись. — Поторопил его особист.

— Код? — Коротко спросил подполковник, имея в виду использование пароля для особых случаев.

— Да. Дело очень срочное. Информация уровня «Осень».

— Сразу к верховному? — Продолжая заполнять опись, спросил Тарасов.

— Нет. В штаб фронта. Они ближе, и информация, в основном, для них предназначена. Организуй мне сопровождение.

— У меня максимум БТРы, а тебе, с таким уровнем, танки в сопровождение нужны. — Подполковник с серьёзным видом посмотрел на особиста. Шутить он и не думал.

— Сейчас важна скорость. Танки слишком медленные. Поеду на БТРе в десантном отсеке. — Бецалель успел продумать свои дальнейшие шаги. — Иди отправляй радиограмму. Пока не скажешь пароль и, что техника готова, я из комнаты не выйду.

Особист сдвинул мешок на край стола. Потом достал из кобуры пистолет, взвёл его и уселся рядом с секретным грузом на столешницу.

— Я быстро. — Кивнул подполковник, вручая Бецалелю опись и ручку. Покинул он кабинет, лишь убедившись, что особист тоже подписал документ.

Утром меня разбудил запах кофе. Заснул я прямо в кресле. У него откидывалась спинка и получалась довольно комфортная лежанка.

Степан сел в соседнее кресло, тоже держа в руках кружку.

— Я знаешь, о чём подумал. — Начал он, глядя на меня. — Если крепость в Великих Луках не сильно перестраивалась, то в подвалах у неё каменные своды.

Я ничерта не понял, поэтому потянулся и сел. Сделал глоток кофе. Но смысла в словах Степана так и не увидел.

— Поясни, что ты имеешь ввиду. — Попросил я.

— Потолки в подвалах арочные. Камень и раствор. Никакой арматуры. Если ожижить весь металл в округе, то они не обрушатся.

— Стоп. — Я сообразил, о чём он говорит. — Ты предлагаешь, используя конструкт ожижения, лишить противника оружия?

— Ну да. А ты разве не думал над этим? — Степан был удивлён моим ответом.

— Конструкт работает на коротком расстоянии. Максимум, что я могу сделать — это растянуть его действие ещё метров на десять. Ну, может, двадцать. Согласись, этого мало для нейтрализации всего оружия.

— Можно ведь что-нибудь придумать. — Не сдавался Степан. — Принцип-то интересный. Как я понял, огнестрельное оружие требует для своей работы высокой точности. Достаточно ненадолго ослабить металл, и оружие заклинит.

— Это понятно, но ожижение не происходит мгновенно. Даже остудневание, куда менее энергозатратный процесс, требует времени для того, чтобы металл начал поддаваться воздействию. — Мы пили кофе. Я потихоньку просыпался и начинал соображать быстрее. — В нашем мире огнестрельное оружие не используется из-за воспламеняющих конструктов. Ни порох, ни взрывчатку нельзя хранить у себя. Они в любой момент могут воспламениться или сдетонировать. Но я не знаю, как работает воспламеняющий конструкт. И с собой захватить его не догадался.

— А руны?

— А что руны? — Усмехнулся я. — Как описать воздействие, избирательно инициирующее самовозгорание именно порохов, а не всего горючего, что есть в округе? С детонацией немного проще. В быту не так много веществ, которые могут взорваться. — Я посмотрел в упор на Степана. — Ты вообще представляешь разрушительную силу, например, одного килограмма тротила?

Он отрицательно покачал головой.

— Я видел места, куда попадали снаряды от пушки, но сколько в них было взрывчатки, я не знаю.

— В снаряде всего несколько килограмм взрывчатки. — Пояснил я. — Теперь представь, что рядом с крепостью или непосредственно в ней расположен склад со снарядами или авиабомбами, содержащих этой взрывчатки несколько тонн. А то и сотен тонн. Если их подорвать одновременно, то спасать в крепости будет некого. Все умрут и будут похоронены под обломками.

— Значит, я прав. — Неожиданно заявил Степан. — Думать надо в сторону усиления конструкта ожижения. Тогда ничего не взорвётся. — Он улыбнулся. — Мало того, европейцы даже холодное оружие использовать не смогут. Им только в рукопашную с дубинами пойти останется. С деревянными.

— Маруся, у тебя есть в хозяйстве 3D принтеры?

— Есть несколько разновидностей для печати разными материалами. Какие именно вас интересуют, князь?

— Меня интересуют не металлические материалы, из которых можно изготовить холодное оружие, аналогичное по качеству стальному. Хотя печатающие пластиком принтеры мне тоже нужны.

Кажется, день начинается весьма удачно. 3D принтер — это та вещь, о которой я постоянно мечтал, вырезая рунные цепочки вручную.

Глава 20

Ночной марш-бросок до штаба фронта прошёл без эксцессов. Растрясло по дороге Бецалеля прилично, но сейчас важнее была скорость. Скорость — это ещё и безопасность. Чем быстрей карта попадёт в нужные руки, тем лучше.

БТР дальше КПП не пропустили. Бецалеля же, наоборот, после произнесения пароля взяли, в плотное кольцо охраны и проводили в местный особый отдел. Дежурный на КПП даже не стал проверять целостность мешка и пломбу на нём.

Внутри отдела Бецалеля ждал его непосредственный начальник, генерал-майор Березин. Они молча продемонстрировали друг другу удостоверения. Потом пожали руки.

— Не забыл, как снимать с боевого взвода, или помочь? — Кивнул Березин на мешок в руках Бецалеля.

— Справлюсь. — Особист аккуратно опустил спецмешок на стол и вытер выступивший на лбу пот. — Я же не курсант, приехавший с похмела на ученья.

— Логично. Но твой вид говорит об обратном. — Березин намекнул на помятый вид полковника.

— Это я от радости, что трясся всю дорогу рядом с бомбой. — Не остался в долгу Бецалель.

Генерал-майор, немолодой уже мужчина, подошёл к сейфу, по-хозяйски крутанул ручку и извлёк небольшой ящичек, похожий на шкатулку.

— У тебя опись с собой? А то знаю я твою любовь к импровизациям. Мог и на память свою понадеяться.

Бецалель молча вытащил из нагрудного кармана сложенный вчетверо лист и протянул его генерал-майору. Березин пробежался глазами по строчкам, хмыкнул и только после этого открыл шкатулку. Внутри в специальных гнёздах, лежали несколько ключей необычной формы и пара инструментов, отдалённо напоминающих хирургические зажимы.

— Начинаем. Только давай аккуратно. Не хочу, чтоб рвануло у меня в кабинете.

Придётся обои менять, а я этого страсть, как не люблю.

Бецалель криво усмехнулся, но комментировать шутку не стал. Он особым образом надавил на горловину мешка, заставляя её провернуться в оплётке. Затем вставил ключ в едва заметное отверстие на взрывателе и провернул. Раздался тихий, почти неслышный щелчок.

— Первый контур снят. — Едва дыша доложил Бецалель. После ещё одной манипуляции раздался второй щелчок. — Готово!

Кусачками, которые ему протянул Березин, он перекусил тросик. На секунду замер, а потом шумно выдохнул и ослабил шнур, стягивающий горловину мешка. Из его недр Бецалель извлёк белоснежный рулон. Особенно белизна плёнки выделялась на фоне окружающей обстановки. Генерал-майор удивлённо присвистнул.

— Это что за материал? Никогда такого не видел.

— Много будешь знать, быстро состаришься. — Уклончиво произнёс Бецалель, но, заметив обиженный взгляд старого товарища, смягчился. — Сам не знаю. Возможно, когда-нибудь наши учёные скажут нам, из чего он сделан. Идём к командующему? Он уже на ногах?

— С тех пор как ты активировал «Осень», он не то что на ногах, он, по-моему, вообще не ложился. Ждёт тебя в кабинете. Зайцев сегодня не в духе, так что ты с ним поаккуратнее.

— Мы здесь не институт благородных девиц. — Жёстко ответил Бецалель. — Я могу и…

— Тихо, тихо. — Березин поднял руки в успокаивающем жесте. — Сам сказал, что не институт, а разнервничался как девица. Держи себя в руках. Сейчас все на нервах.

— Дай что-нибудь завернуть рулон. Сильно он в глаза бросается. — Внезапно успокоившись, попросил Бецалель.

Командующий фронтом генерал-лейтенант Зайцев, сухощавый мужчина с цепким взглядом, прохаживался по кабинету, заложив руки за спину. На девственно-чистом рабочем столе стояли две кружки с чаем и блюдце с печеньем. Окна кабинета были зашторены. Ярко светили лампы.

Кроме командующего, здесь находился только начальник разведотдела, полковник Гелашвили. Он следил воспалёнными от недосыпа глазами за часами на стене или спал с открытыми глазами.

Когда особисты вошли, Зайцев резко развернулся на каблуках.

— Докладывайте, полковник. И без предисловий. Что заставило вас среди ночи поднять по тревоге половину штаба фронта?

Бецалель скинул с рулона тряпку и прошёл к большому столу для карт. Прижав один конец грузиками, он развернул белый рулон на всю длину стола. Под ярким светом электрической лампы перед глазами командующего предстала часть карты.

Обозначения на ней отличались от принятых в армии славян, но на европейские походили ещё меньше. Командующий склонился над картой. Потом достал из нагрудного кармана лупу. Его палец скользил по плёнке, губы беззвучно шевелились, проговаривая надписи. Он видел даты. Видел названия самых засекреченных частей, причём и своих, и противника. Видел их численность, калибры артиллерии и даже фамилии командиров. Информация, на сбор которой обычной разведке потребовались бы месяцы и сотни жизней, лежала перед ним на столе, отпечатанная на непонятном материале нереально чётким, машинным шрифтом.

— Серго, глянь, это и по твоей части. — Не отрываясь от карты, произнёс Зайцев.

Гелашвили лупа не понадобилась. Он сразу прикипел взглядом к карте, дошёл до нижнего края и поднял взгляд на Бецалеля.

— Продолжение есть?

— Карта идёт полосами. Её надо нарезать и состыковать. Я подозреваю, что на ней информация обо всех войсках, расположенных у линии фронта на участке от Балтики до Чёрного моря.

— То есть, вы точно этого не знаете? — Подозрительно посмотрел на него командующий. — Откуда это? — Он недовольно указал на карту.

— Владимир Петрович, не задавай человеку глупых вопросов. — Вмешался в разговор начальник разведотдела, нарушая всякую субординацию. — Никто, кроме русских, эту карту изготовить не мог. И мне без разницы, как он эту карту у них выпросил. Я бы за неё душу продал. Серьёзно тебе говорю.

— У меня не было времени разглядывать и изучать всю карту. — Бецалель сдержал недовольство. — Как только я понял, что мне передали, сразу объявил «Осень».

— И вы не скажете мне, откуда она у вас?

— Не могу. — Твёрдо ответил Бецалель. — Могу лишь заверить, что источник находится вне подозрений, а его лояльность не вызывает у меня никаких сомнений. Он заинтересован в нашем успехе и просит нашей помощи. Ну как просит. Ему нужна информация о местонахождении двух наших бойцов, находящихся в плену у европейцев.

— Очень интересно. — Недовольно произнёс Зайцев.

Было не совсем понятно, к чему относится его восклицание. Генерал-майор в этот момент пощупал плёнку с картой, потом оценил толщину намотки в рулоне.

— Русский не может забрать нужных ему людей? — Уточнил полковник Гелашвили. В его тоне не было иронии.

— Я уверен, что может, но он хочет знать точное местоположение этих людей.

— Рассказывайте, полковник. — Хмуро распорядился командующий фронтом. — Я должен понимать, насколько можно доверять вашему источнику. Потому что эти данные. — Он ткнул рукой в сторону карты. — Заставят кардинально менять наши планы. При этом, мотивы вашего источника мне совершенно непонятны.

— Не могу. — Серьёзно ответил Бецалель. — Но я полностью доверяю этому человеку.

— Не получится изготовить эффективное холодное оружие, не используя металлы. — Ответил компьютер. — Полимеры не позволяют получить материал необходимой твёрдости, что, в свою очередь, не обеспечивает режущих свойств клинка.

— Маруся, где находятся эти принтеры? — Я решил зайти с другой стороны.

— Их много разных по всей базе. Ближайшие три находятся в ангаре с флаерами.

— Выведи на экран характеристики этих принтеров. Мне нужно знать скорость печати, разрешающую способность и используемый материал.

На экране возникли три таблицы, которые я принялся внимательно изучать.

— Как ты во всём этом разбираешься? — Спросил Степан. — Я часть слов вроде узнаю, но смысла всё равно не улавливаю.

— Я хорошо и много учился. Больше, конечно, много, чем хорошо. — Усмехнулся я, вспомнив годы обучения.

Принтеры отличались используемой технологией и, соответственно, материалом для печати. Порадовал меня полиметаллический принтер, который печатал смесью порошков металлов. Состав подбирался под конкретное изделие. Закрепление происходило спеканием лазерным лучом.

Второй принтер позволял изготавливать высокоточные модели из фотополимера. Третий был не столько принтером, сколько многофункциональной установкой, позволяющей направленно синтезировать композитные структуры повышенной сложности из газовой фазы. Работал он очень медленно и меня не заинтересовал.

— Маруся, какая усадка у фотополимера?

— Усадка практически отсутствует. Реальные значения составляют меньше одной сотой процента, что намного меньше разрешающей способности принтера. Её можно не учитывать, князь.

— Ясно. Есть программа для создания 3D-моделей?

— Есть, но я могу создать модель, опираясь на ваше словесное описание. — Предложила Маруся.

— Боюсь, что моего описания ты не поймёшь. — Отказался я. — Хотя твоя помощь лишней не будет. Ты на меня не слишком много ресурсов истратишь?

— Всё, что возможно на данный момент я сделала. Вероятность того, что Тинил и Эттув находятся в великолукской крепости, превышает 95%. — Отчитался компьютер. — Для более точного определения их местонахождения мне не хватает данных. Жду поступления информации из радиоперехватов.

— Ясно. Будем надеяться, что у славян есть более точная информация. — Информация из двух источников совпадала. Можно действовать, но неплохо бы ответ от особиста получить сначала. Что-то долго его нет. — Маруся, давай приступим.

— Ты завтракать будешь или одним кофе обойдёшься? — Задал Степан вопрос.

— Неси сюда. — Посмотрев на стол перед собой, решил я. — Время дорого.

— Бецалель Давидович. — Выдернуло особиста из дрёмы обращение командующего. — Вы не составите мне компанию?

— В шахматы сыграть? — Бецалель с трудом разлепил глаза. Сказалась не только бессонная ночь, но и длительное нервное напряжение.

— Нет. И даже не в карты. В карты, по вашей милости, сейчас весь штаб играет. Прошу за мной. — Командным голосом добавил Зайцев.

Пришлось подчиниться. Бецалель бросил взгляд на штабистов, суетящихся вокруг стола. Они раскраивали карты на отдельные районы. Состыковывали листы между собой. Рядом на специальном столе сразу производилась фотосъёмка готовых участков.

Командующий завёл его в отдельную комнату. Стоило Бецалелю закрыть за собой дверь, как шум, идущий из кабинета, стих.

— Присаживайся. — Зайцев указал ему на стул возле стола, уставленного едой. — Перекусим и поговорим.

— Что именно вас интересует, генерал-лейтенант. — За стол Бецалель всё же сел. Неожиданно он понял, что последний раз ел очень давно.

— Карта — это хорошо, но смогут ли нам русские оказать другую помощь?

— Мой источник не относит себя к русским из кремля. — Заметил особист. — Однако тоже приписывает себе эту национальность. По поводу помощи. Не думаю, что он настолько хорошо с ними ладит, иначе не вышел бы на контакт с нами.

— Так, так, так… — Заинтересованно посмотрел на него Зайцев. — Кажется, я понял, о ком ты говоришь. Иванов! Неизвестно откуда взявшийся отличный боец, который также неизвестно куда исчез перед прорывом европейцев. Странное совпадение, не правда ли?

— Разрешите позвать генерал-майора Березина? — Бецалель встал, готовый идти к двери.

— Ты кушай, кушай. Успеешь ещё за спину начальства спрятаться. — Вилкой командующий указал на нарезанный сыр и колбасу.

— Я не привык прятаться за чужие спины, но у генерал-майора может оказаться свежая информация по интересующему вас вопросу. Хоть и косвенная.

— Садись. — Жёстко приказал командующий.

Когда Бецалель сел, он сам поднялся и вышел за дверь. Вернулся он через минуту с Березиным.

— Присоединяйся к нам, Вячеслав Михайлович.

— Вам самим мало будет. — Короткого взгляда на стол ему хватило, чтобы понять, что еды на нём не так и много. — Я у себя поем. Потом. Что ты, Бецалель Давидович, хотел узнать?

— Я передавал вам карту с отметками. Что-то удалось проверить?

— Вон ты про что. Так это опять он? — Бецалель только кивнул. — Как я сразу не догадался. Из его отметок подтвердились залежи нефти в Иране. А это зона Персидского залива, которую он указал. В то, что там есть нефть, наши геологи верили меньше всего. По остальным месторождениям работа тоже движется, но это дело небыстрое.

— Может мне объясните, о чём идёт речь? — Не выдержал командующий.

— Не нервничай, Владимир Петрович. С разгону такое не расскажешь. — Успокаивающе произнёс Березин. — Вы пока ешьте, а я за бумажкой схожу. Как подпишешь, так и расскажу, что сам знаю, а товарищ полковник дополнит.

— За пультом то зачем свинячить? — Раздался возмущённый возглас Михаила от двери. — Вам больше места пожрать не нашлось?

— Кто бы говорил! Сам тут свинарник развёл. — Возразил Степан, кивнув на пол, где ещё вчера было натуральное лежбище бомжа.

— На полу это не за пультом! Понимать надо разницу!

— Миша, не кричи. — Попросил я. — Некогда мне по столовым бегать. Работы много.

— Что делаешь? — Успокаиваясь, он подошёл ближе и стал с интересом рассматривать на экране модель, которую я выстраивал.

— Очень опасный конструкт, с помощью которого надеюсь выкинуть отсюда европейцев. — Я зачерпнул ложкой лапшу по-флотски, приготовленную Степаном из имеющихся у нас продуктов, и отправил в рот. — Маруся, углуби надписи на треть средней ширины знаков. — Отдал команду.

На модели контуры рун продавились вглубь. К сожалению, оценить качество рунного рисунка, по его изображению на экране, я не мог.

— Иван, я чего спросить хотел, ты зачем решил девушек разморозить? — Задал вопрос Михаил.

Я на него посмотрел, как на умственно отсталого?

— Они у тебя кто? Специалисты по межмировым переходам и компьютерам. Я не ошибся?

— Да, но… — Он растерянно посмотрел на меня, а потом перевёл взгляд на экран. — Если изменилась физика пространства, то какой от них толк?

— Будут картошку чистить. Например. — Предположил я. — Свежая, жареная картошка намного вкуснее сублимированных продуктов. Миша, хорош тупить. Я из другого мира. Если что-то не работает здесь, возможно это работает у нас. У вас сейчас задача — выжить, а мне о подданных думать надо. Через ваш переход я смогу намного больше полезного перетащить из этого мира, чем через свой.

— Ясно. — Михаил облегчённо выдохнул. Наверное, действительно понял мои мотивы и успокоился. — Объясни про этот кубик. Как он должен работать?

— Теоретически, он должен делать весь металл в радиусе десяти метров жидким.

— Хм. Надеюсь, ты не будешь его здесь испытывать? — Сомнений, что он заработает, у Михаила не возникло.

— Я же не идиот. Проверять будем в развалинах. Дрон отнесёт его подальше, а потом я его включу. Точнее, дистанционно подам на него питание. — Я как раз доел остатки лапши. — Миша, я сейчас отправлю на печать несколько кубиков. Будь добр, принеси мне образцы из принтера.

— Хорошо. Но в следующий раз лучше задействуй киборгов. А то они только жрут биомассу и нихрена не делают полезного.

— Биомассу? Хочешь сказать, у них пища, которую может употреблять человек из вашего мира?

— Желаешь попробовать? — Скривился Михаил. — Это жуткая гадость, на вид и на вкус. Это ты ещё не знаешь обо всех синтетических добавках. Лучше шоколад с коньяком. Поверь мне.

— Верю. Надеюсь, нам не придётся проверять правдивость твоих слов. — Я повернулся к экрану. — Маруся, отправь модель на печать. Каждый последующий образец пропорционально уменьшай на десять процентов. Остановишь, когда начертания надписей начнут смазываться.

— Это произойдёт на восемнадцатой итерации масштаба. — Уверенно заявил компьютер. — Возможности принтера позволяют изготовить все образцы одновременно.

— А двадцать за раз сможет?

— Да.

— Тогда делай двадцать. — Отдавая команды, я прибирался на пульте, отодвинув пустую посуду в сторону Степана. — А мы с тобой займёмся другой частью конструкции.

Кроме конструктов, нужно было изготовить отдельный передатчик, снабжающий их энергией.

Глава 21

Честно говоря, стратегию использования конструктов, я представлял себе довольно смутно. Можно раскидать их на территории крепости и вокруг неё. При активации конструктов ожижения европейцы лишаются огнестрела и колюще-режущего оружия. Но бойцов, владеющих холодным оружием, у них хватает. А это не обязательно сабля или кинжал.

Монахи в моём мире с палками и шестами прекрасно управлялись. Даже против мечников выходили. В этом мире, где русские периодически запрещают воевать огнестрелом, подобных специалистов должно быть изрядное количество. Для прорыва, устроенного месяц назад, они набрали кучу народа, неиспользующего огнестрел.

Дистанционное запитывание позволяет мне управлять включением и отключением конструктов. Можно раскидать конструкты. Активировать. Потом выключить, и на обработанное место врываются наши войска. Но, во-первых, нет в том районе войск у славян.

А во-вторых, чтобы обработать большую площадь, нужно изготовить тысячи или десятки тысяч конструктов. Возможно, принтер справится, и запасы фотополимера у него бесконечные, но я-то один. Каждый конструкт мне придётся предварительно активировать вручную. По-другому рунная магия не работает. Сколько времени у меня уйдёт?

Интересно, а ведь Кагье с покойниками возится. Его магия связана со смертью. Надо его проверить, вдруг он тоже руны в состоянии активировать. Размышляя, я создавал модель конструкта для дистанционного запитывания энергией.

От работы и мыслей меня отвлёк очередной звонок. Вот так не заметишь и внезапно оказываешься в плену у средств связи. С одной стороны, удобно, но с другой, отвлекает, когда не надо.

Звонил особист.

— Слушаю. — Прижал я конструкт к скуле.

— Иван, с тобой хочет поговорить командующий фронтом. — Обрадовал меня Бецалель.

— Быстро ты до высокого начальства добрался.

— В смысле быстро? — Произошла заминка, потом совершенно другой голос продолжил. — Добрый день, Иван. Говорит командующий западным фронтом генерал-лейтенант Зайцев Владимир Петрович.

— Слушает князь Иван Александрович Иванов. — В тон ему ответил я.

— Прям-таки князь?

— Прям. Командующий, ты решил обсудить мой статус или у тебя более приземлённые проблемы есть? Если нет, то верни переговорник особисту.

— Приземлённых проблем у меня хватает, князь. — Перенял мою манеру разговора Зайцев. — Меня интересует достоверность данных, указанных на карте.

— А я здесь при чём? По моей просьбе на карте были указаны не только расположение войск, но и даты проверки этой информации. Не факт, что на карте действительно всё указано. Что-то могли пропустить, но вряд ли это касается передвижения крупных соединений. Остальное в ваших руках. Для проверки у вас есть разведка.

— Хорошо. Тебе от нас взамен, что нужно?

— По минимуму, мне нужна информация о точном местонахождении интересующих меня людей. По максимуму нужно, чтобы ваши войска отбили назад города, в которых находятся кремли русских.

— Ты не представляешь, как нам самим это нужно. — Скептически усмехнулся Зайцев. — Но нас давят числом. Как ни крути, но европейцев просто больше. Без помощи мы не вытянем. Это я тебе, как командующий говорю. Причём совершенно секретную информацию.

— Дело ясное, что дело тёмное. — Я задумался.

— Информация по твоим пленным уточняется. Её тебе передадут в любом случае. — Продолжал генерал-майор. — А про отбить город, я сразу говорю: нет! У европейцев подавляющее преимущество в людях и технике. Русские смогут нам помочь?

— Не смогут. У них вооружённый нейтралитет. — Ответил я, слушая командующего вполуха. Наконец, мысль у меня оформилась окончательно. — Значит так, Владимир Петрович. Сначала давай разберёмся с пленными. Для начала собери взрывников с большим опытом работы и задай им всего один вопрос: возможен ли самоподрыв боеприпасов, если все металлические части в них станут жидкими?

— Иван, я тебе и без взрывников отвечу, при температуре, которая нужна для расплавления…

— Ты не понял, Владимир Петрович. Никакого нагрева не будет. Любой металл, попавший под определённое магическое воздействие, станет жидким и будет вести себя как ртуть. Без увеличения температуры. — Я сделал паузу, ожидая уточнений или сарказма, но их не последовало. Жаль, что не видно его лица, и поэтому непонятно. Он замолчал от счастья или жалеет, что связался с сумасшедшим. — Кстати, ты со мной разговариваешь по магическому переговорнику. Это не изделие русских. Переговорник как раз изготовлен с использованием технологии ожижения металла, поэтому он выглядит как стальная пластинка.

— Ну допустим. — В голосе Зайцева ощущалось явное сомнение. — Что дальше?

— Если не будет опасности, что взлетит на воздух какой-нибудь рядом расположенный склад боеприпасов, то я смогу нейтрализовать всё оружие в крепости и её окрестностях. Все металлические детали превратятся в жидкость.

— И танки?

— Если у вас их не научились делать из картона, то танки тоже.

— Мы можем поговорить не через твой переговорник, а лично встретиться и обсудить все вопросы? — Неожиданно предложил Зайцев.

— Теоретически можем. Но чуть позже. Я сейчас немного занят. У тебя наверняка тоже забот прибавилось. И вот ещё что, Владимир Петрович, как хотите выкручивайтесь, но информация о том, что вам якобы помогают русские, никуда не должна уйти. Грозить карами не буду, но пожалеете очень сильно. Всей страной.

— Иван, ты не много на себя берёшь?

— Нет. Эта ноша мне по силам. Проверено. — Усмехнулся я. — Я позвоню, когда буду готов встретиться, или просто появлюсь у вас в штабе. Решу по настроению.

Я убрал переговорник и посмотрел на Степана, который прислушивался к моему разговору.

— Стёпа, а скажи-ка мне такую вещь: ты давно находил накопители? — Внезапно возникшая мысль требовала проверки.

— Странно, что ты об этом спросил. — Он потёр подбородок. — Когда ты ушёл в кремль, сначала было не до них, а позже они перестали попадаться. Это что-то значит?

— Это значит, что Аберрация от нас ничего не получает. Соответственно, ничего не даёт взамен. Расслабились мы здесь с тобой. Как бы она возможность вернуться нам не закрыла. Сложности с переходом через туман сделаны не просто так. Они служат конкретной цели.

— Думаешь, это возможно? Мы же попали сюда не через Приполярную, а через Машкин артефакт.

— Любой артефакт — это продолжение или часть магии, так же как и Аберрация. По сути, это одно и то же.

— Я бы так не сказал. — Всё же не согласился со мной Степан.

— Считай как хочешь, но факты говорят, что я прав. Мы слишком спокойно и безопасно живём в последнее время.

— Предлагаешь проредить европейцев?

— Да. Устроить массовое уничтожение я могу с помощью магии, но не уверен, что это зачтётся. Ты же знаешь, маги из Аберрации не возвращаются. Вполне вероятно, что устроив бойню, с помощью своей магии, они счастливые заходят в туман и больше никуда не выходят, или туман выпускает их в ещё более жутком месте. На совершенно другой Земле. Согласись, перспектива не очень радостная.

— Я теперь тоже маг. — Напомнил Степан.

— Знаю. Только твоя магия направлена внутрь, а не вовне, как у остальных магов. Возможно, в этой особенности заключён твой шанс, который поможет выжить здесь и вернуться назад. Но нам в любом случае никуда не деться от риска и смертей, если хотим вернуться домой.

— Если магия только всё усложнит, то зачем нужна твоя подготовка? Для чего конструкты?

— Пригодятся позже. — Ответил я. — С помощью русских я хочу запустить портал до нашего мира в обход тумана. Созданный техническими средствами, он не должен содержать в себе присущих туману ограничений. Тогда мы сможем спокойно шастать через него туда-сюда и носить всяческие полезные вещи. В окружении европейцев русские постоянно рискуют оказаться захваченными. Вместе с ними мы лишимся возможности использовать портал.

— Думаешь, местные не захотят сделать того же самого? — Скептически произнёс Степан.

— А мы на что? — Развеселился я. — Надо так уделать европейцев, чтобы славяне не строили иллюзий по поводу захвата кремля. Будь добр, позови Кагье. Обсудим планы на сегодняшний вечер.

Я вернулся к проектированию передатчика, а Степан, подхватив грязную посуду, исчез за дверью.

— Если честно, то я не понимаю, как нацарапанные руны могут производить столь большую работу. Ведь проявление любой магии — это и есть работа, в физическом понимании. — Михаил передал мне целую горсть разнокалиберных кубиков.

— Представь, что в мире появился ещё один полуразумный вид энергии. Причём потенциал у неё необычайно высок. Тебе остаётся лишь каким-то способом докричаться до этого полуразума и уговорить его использовать часть своих возможностей для твоей пользы.

Переключившись на магическое зрение, я проверял кубики. Как правильно заметила Маруся, на восемнадцатой итерации руны начали смазываться. На половине граней они уже перестали восприниматься как магические надписи.

В принципе меня устраивали и более крупные образцы. Та же пятнадцатая итерация имела грань всего один сантиметр, но руны на ней выглядели превосходно. Еле удержался от их активации.

— Звучит подозрительно просто. — Продолжил разговор Михаил. — Значит, как всегда, есть большое «но».

— Куда же без него. — Я отодвинул нужный кубик в сторону, а остальные превратил в порошок, разрушив их в руке. — Все люди могут петь и рисовать, но не все становятся певцами и художниками. С магией точно такая же незадача. Никакой халявы.

— Ну что за привычка, свинячить за пультом. — Недовольно заметил Михаил. — Сам прибирайся теперь.

— Мне статус не позволяет. Я всё же князь. — Ехидно улыбнулся я. — Маруся, запускай в печать пятнадцатую итерацию. Штук двести изготовь. — Распорядился я, а затем спросил: — Миш, как ты смотришь на то, чтобы слетать вечерком до крепости в Великих Луках?

— Флаеры светить нельзя. Ты же не погулять там собираешься. Нельзя, чтобы нашу технику могли привязать к твоим действиям.

— Я прекрасно понимаю, что нельзя, и даже заинтересован в этом. Тебе нужно всего лишь незаметно подвезти нас поближе к крепости. Дальше мы сами справимся. Маруся, выведи фотоснимок крепости и окружающего пространства. Теперь отметь все скопления людей в округе. — Компьютер быстро выполнил мою просьбу. — Видишь сколько вокруг укромных мест?

— В принципе можно над деревьями зависнуть и на тросе вас спустить.

— Пойдёт. — Согласился я. — Теперь другой вопрос, есть в вашем хозяйстве какие-нибудь бронежилеты и очки ночного видения?

— Есть лёгкие бронежилеты для киборгов. Их можно под одеждой носить. От местного стрелкового оружия они точно защитят. Очков нет. Есть тактические шлемы, но они слишком узнаваемые. Если вас в них кто-нибудь увидит, то сразу поймёт, откуда ноги растут.

— Всё узнаваемое, можно сделать неузнаваемым. Например, перекрасить или обклеить тканью. Ещё лучше оклеить тёмными ленточками, чтоб силуэт вообще не просматривался. Неси три комплекта.

— Почему три? — Забеспокоился Михаил.

— Пойдём: я, Степан и Кагье. Ты в качестве пилота нам полезнее будешь. — Успокоил я русского.

— Это действительно магический переговорник? — Командующий взвесил на руке металлическую пластинку.

— Не могу сказать с уверенностью, но ничего подобного у русских ранее замечено не было. — Ответил Бецалель. Он уже понял, что его хотят оставить без переговорника. Командующий не делал попыток его вернуть. — Товарищ генерал-лейтенант, я бы не рекомендовал вам оставлять переговорник у себя. Нам не известно, может Иван прослушивать через него или нет. К тому же я хочу показать его специалистам. Может, они что-нибудь толкового скажут.

— Держи свою игрушку, Бецалель Давидович. — После короткого раздумья командующий вернул переговорник. — Как будет для меня что-то важное, сразу сообщай. Используй код «Берёза». — Он поднялся. — Предлагаю всем вернуться к своим делам. Думаю, с сапёрами вы сами в состоянии переговорить и доложить о результатах Ивану.

— Товарищ генерал-лейтенант, о чём нам разговаривать с сапёрами? — Перебил его Березин. — Из всего разговора с Иваном мы слышали только ваши реплики.

— Да? А мне казалось, что его все слышат. — Зайцев немного смутился, а потом быстро пересказал содержание разговора. — Жду от вас докладную записку со всеми фактами по этому Ивану. — Закончил он.

— Ты извини, но француз на меня напал. — Это были первые слова Кагье, сказанные им, когда он вошёл в диспетчерскую.

— Убил?

— Почти. Как источник информации он теперь бесполезен. Но пока ходит и дышит. Для разговора у него соображения уже не хватает.

— Да и хрен с ним. Я ещё сомневался, как с ним поступить, но если сам напал, то вопрос закрыт. Ты мне другое скажи. На какое расстояние ты видишь живых?

— Давай так. Во многих нюансах я пока не разобрался, но живых, как впрочем и недавно умерших, я ощущаю примерно с полукилометра. Метров с пятидесяти, могу идентифицировать человека, если раньше он попадал в поле моего дара. Это при наличии накопителя. Без него можешь смело расстояние резать раза в два. Ты решил идти за Тинил?

— Да. У твоего начальства вечные проблемы, а мне надо её вытащить. Об остальных я потом буду думать.

— Немного эгоистично с твоей стороны. — Заметил Кагье, впрочем, без всякого осуждения.

— Иван на себя сутану святого не напяливал. — Хмыкнул Степан. — Я его стремление понимаю. Сначала нужно спасать своих, а потом остальных.

— Там будут и те, кто дорог мне. Ты дашь мне шанс им помочь? — На замечание Степана Кагье никак не отреагировал.

— Я же не изверг. Естественно дам, только я не смогу тихо вывести много людей. Но мы можем помочь им с продуктами и медикаментами. Составь список самого необходимого. Напрягём Бецалеля. Пусть соберёт посылку.

— Вы, значит, через стены пойдёте, а мне что делать? — Спросил Степан.

— Будешь долги отрабатывать перед Аберрацией. — Хмыкнул я. — Устроишь резню в лагере европейцев снаружи крепости. Заодно проверим часть конструктов ожижения металла. Советую наесться до отвала и с собой тушёнки взять. Энергетика в изменённом состоянии у тебя разгоняется, а подпитываться магией ты пока не умеешь. Сейчас Михаил броню принесёт и шлемы ночного видения. Вам нужно подогнать её под себя и замаскировать шлемы.

— Уходили они прямо через стену. Мои люди наблюдали за этим своими глазами. Многочисленные следы на полу также не оставляют сомнения в реальности прохода сквозь стену. — Надиктовывал Бецалель текст докладной записки.

— Ты не писал об этом раньше в отчёте. — Оторвался от текста Березин.

— У меня людей и так не хватает, а после такого доклада их по медкомиссиям затаскают.

Продолжить особисту не дал завибрировавший переговорник.

— Слушаю тебя, Иван.

— Ручка с бумажкой есть под рукой? Записывай.

Бецалель выхватил ручку из рук генерал-майора и начал быстро писать в столбик.

— Теперь объясняй, что это за набор?

— Я сегодня иду ночью в крепость. Он для раненых и голодных пленных. Хоть чем-то им помогу, пока вы телитесь. Заодно проверю свои конструкты в деле.

— Подожди. Нельзя же так с бухты-барахты. Нужно продумать операцию. — Возразил особист.

— Обязательно нужно. — Не стал спорить Иван. — Можешь начинать. Только сначала мне посылку собери и вывези её в укромное место вечерком, чтобы я без лишних глаз её забрать смог.

— Ты представляешь вес и размер своей посылки? Как ты её в крепость пронесёшь? — Бецалель скосил глаза на листок с перечнем.

— Я очень старательный и упорный. Как-нибудь дотащу. Только учти, если посылки к вечеру не будет, то я пойду без неё. Без тех же антибиотиков многие раненые не доживут до освобождения.

— Будет тебе посылка. — Вздохнул особист.

Глава 22

Уход Ивана за туман, не означал прекращения утренних тренировок. Никто даже попытки не сделал увильнуть. Кроме отсутствия Ивана, на этот раз появилось ещё одно новшество: Катя пришла в золотом доспехе.

Надела она его не полностью. Нагрудник был ей слишком велик, чтобы в нём можно было заниматься. Наруч с поножами тоже болтались, но Кате удалось их примотать тряпками. Нормально только шлем держался на голове.

Вопросов, не относящихся к тренировке, никто задавать не стал. Так, тоже было заведено. Тренировка — это отдельная часть бытия, и на неё ничего влиять не должно. Маша, взявшая на себя роль учителя, лишь следила за правильностью выполнения тренировочного комплекса. Её талант позволял помнить все движения и видеть неправильность их исполнения.

Мешавшиеся в начале тренировки элементы доспеха, под конец почти не стесняли движения. Катя скинула в сторону ослабшие тряпочные завязки на наруче. Он стал меньше и лучше держался на руке, хотя до идеального облегания было далеко. Поножи не так сильно изменили свои размеры.

— Я смотрю тебе что-то удалось понять? — Подошёл к ней майор после тренировки. — Наруч точно меньше стал.

— Да. Я, наконец, поняла чего хочет доспех. Он требует движения, потому что от него доспех заряжается энергией. Битва — это ведь тоже движение. — Уставшая, но довольная Катя радостно делилась своим открытием. — Я ведь пока его мыла, столько с ним двигалась, что шлему хватило энергии на изменение размера. — Она нахмурилась. — Одного не пойму. Чаще всего доспех показывает, что хочет летать. Это сколько мне придётся в нём двигаться ради одного короткого полёта?

— Возможно, в процессе полёта, он получает больше энергии, чем тратит. — Предположил майор. — Только ты не вздумай со скалы вниз сигануть. Это всего лишь предположение. Тем более, доспех у тебя неполный. Вряд ли он вообще в состоянии летать при частичном облачении. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей?

— Демьян, мне же не десять лет. — Вздохнула Катя. — Иван скоро вернётся? Может, он чего-нибудь придумает?

— Пусть сначала вернётся. — Нахмурился майор. — Придумывать для него не проблема.

Бронежилеты оказались лёгкими и очень удобными. Липучками они подгонялись под любой размер.

— Тяжёлый. — Пожаловался Степан, напяливая шлем. — И размер не мой.

— Сейчас настрою. — Михаил подошёл и показал, как подстроить внутреннюю подкладку под свою голову. — Шлемы стандартные для службы безопасности. Рассчитаны для использования не только людьми, но и киборгами, а у тех головы примерно одного размера.

— У киборгов, может, и одного. — Недовольно буркнул Степан. — А у меня другого.

Кагье молча взял третий шлем и примерил. Ему он подошёл без всякой регулировки. Доктор вообще выглядел в бронежилете и шлеме почти как профессиональный солдат.

— Мне нормально. — Коротко сообщил он. — Что дальше делаем?

— Дальше будем маскировать амуницию. — Сообщил я. — Миша, ты ткань нашёл?

— А ты, почему шлем не примеряешь? — Спросил он у меня.

— Я в темноте и так хорошо вижу. Могу без него обойтись.

— В шлемах хорошая связь. Будете между собой общаться, и я буду в курсе того, что у вас происходит. — Михаил протянул мне последний шлем. — Примеривай. Мне ещё надо вам объяснить, как управляться со всей встроенной в шлем электроникой.

— А почему киборги в них не ходят? Те, что вдоль стены прогуливаются? — Спросил я. — Насколько я понял, инфракрасного зрения у них нет?

— Есть. — Вздохнул Михаил. — Без квантового сопроцессора они не воспринимают картинку в тепловом диапазоне. Я не специалист. — Остановил он меня, видя, что я хочу задать уточняющий вопрос. — У Марты спросишь, когда она очнётся.

После небольшой лекции Михаила я оставил Кагье со Степаном маскировать шлемы, наклеивая на них ленточки тёмной ткани разных оттенков. Хорошо бы и костюмы также обклеить, но на это не было времени. Слишком много дел нужно сделать до вечера.

Принтер быстро распечатал заказанное количество конструктов. Теперь предстояло их проверить. В работоспособности конструктов я не сомневался, но мне нужно выяснить их реальный радиус действия. Новый материал изготовления и новая вселенная, не позволяли опираться на старые данные, которые тоже были получены опытным путём.

Была ещё одна проблема. Раскидывать кубики, на которых чётко видны рунные надписи, я не горел желанием. Этот мир только столкнулся с пришествием магии. Трудно сказать, какие направления здесь будут преобладать. Не хочется становиться родоначальником магии, основанной на жертвоприношениях.

Конструкты следовало, для начала, замаскировать, а позже собрать и уничтожить, чтобы они не попали не в те руки. Над сбором буду думать после победы. Сейчас хотя бы с маскировкой разобраться надо. Сначала я решил залить их гранитом. В городе наверняка много памятников, или есть набережная, отделанная этим прочным камнем.

Потом представил, как кидаю сверху камень, внутри которого залит кубик, капитально ослабляющий его структуру. Скорее всего, и монолит расколется, а с кубиком внутри, каменная оболочка рассыпется вообще без вариантов. Конструкт другой формы тоже не сделаешь. Нужно, чтобы воздействие шло равномерно во все стороны. Как этого добиться по-другому, я сообразить не смог.

— Маруся, какие есть растения с крупными плодами в районе Великих Лук? Желательно дикорастущие и, чтобы не бросались в глаза.

— Дикая яблоня. — Последовал ответ.

— Не пойдёт. Яблоки, раскиданные где попало, привлекут внимание. Ещё и сожрать попытаются. Нужно что-нибудь другое, подо что можно замаскировать кубики.

— Репейник. — Предложил Кагье довольно неожиданный вариант. — Сейчас по кустам его много наросло. Никого не удивит, если одна колючка на глаза попадётся, и в рот её точно не потянут.

— А не слишком крупные колючки получатся?

— Нормальные. Некоторые экземпляры побольше твоих кубиков будут.

— Маруся, можешь распечатать оболочку на кубики из мягкого пластика под вид колючек репейника? — Спросил я.

— Да. Возможности принтера позволяют изготовить нужный предмет. Только, используя мягкий пластик, не получится сформировать эффективные крючки на концах листочков оболочки.

— И не надо. Пусть лежат, где упали. Печатай на всю партию. Предусмотри надёжное закрывание, чтобы кубики из оболочки не вывалились.

— Будет сделано, князь. — По-военному отрапортовала Маруся.

На проверку конструкта мы пошли вчетвером. Всем было любопытно, как он сработает. Заодно мне хотелось, чтобы Кагье глянул на активированный конструкт. Делать этого в диспетчерской, и вообще на территории базы русских, я опасался по вполне понятным причинам.

Для эксперимента я выбрал здание, отстоящее от стен кремля на добрых полкилометра. Мало ли как сработает конструкт. Киборгов с собой тоже не брали, но Кагье следил за наличием живых в округе.

Для избегания недоразумений пришлось предварительно проверить, чтобы ни у кого не было металлических деталей в одежде. Но с этим проблем не возникло. В мире Михаила тоже поняли, что пластик дешевле и проще в производстве. Особенно в массовом.

— Ждите здесь. — Скомандовал я, выбрав для ожидания пятачок подальше от деревьев в небольшой аллее между домами. — Нечего толпой туда-сюда бегать. Дом отсюда прекрасно видно, и это место дальше предполагаемой зоны воздействия.

— Чего нам бояться, если на нас нет металлических деталей? — Не понял Степан моей предосторожности.

— Зато их много в современных постройках. — Опередил меня Кагье. — Ты не представляешь, сколько у нас под ногами может железобетона находиться? Если вся арматура в нём станет жидкой, можем провалиться достаточно глубоко. Иван, ты давай по-быстрому.

Дойдя до дома, я достал один кубик и активировал его. Следом активировал конструкт передачи энергии. Источником энергии для него служил я сам. Повторять мороку с поиском кварца и приделыванием алмаза, мне было лень. Всё равно я не планировал долго использовать эти конструкты.

В магическом зрении проверил состояние обоих. Вроде бы всё привычно и нормально. Зашёл в центральный подъезд. Долго соображал, куда положить кубик. Просто так его не оставишь. Когда дом начнёт рушиться, нужно, чтобы обломками не расплющило кубик. Процесс ожижения не происходит мгновенно. Конструкт должен отработать хотя бы минут пять.

Ничего подходящего не нашёл. Плюнув на поиски, проделал в несущей стене отверстие рукой и в него положил конструкт. Если строители на цементе не экономили, то должна стеночка продержаться.

— Приготовились! — Предупредил я и подал на конструкт энергию.

Первое, что мы услышали, был грохот от падения многочисленных предметов, раздавшийся из дома. Из-за выбитых стёкол его было слышно даже на таком расстоянии. Рамы из окон тоже посыпались с небольшой задержкой.

— Что это? — Спросил Михаил.

— Гвозди в стенах. Обособленные небольшие кусочки металла начали первыми размягчаться. — Пояснил я. — Картины, люстры, подвесные шкафы. Всё, что держалось на гвоздях, начало падать.

Представление только начиналось, а грохот усиливался. Даже почва затряслась под ногами.

— Плиты перекрытия посыпались. — Прокомментировал я пыльный выброс из окна.

— Там арматура с палец толщиной. — Возразил Кагье. — Вперёд должны были оконные перемычки лопнуть.

— Металл всё равно ослаб, а на плиты нагрузка выше. А вот и перемычки.

Над оконными проёмами нижних этажей пошли трещины, и кладка стала разрушаться. Кое-где и впрямь мелькнули начавшие крошиться перемычки. Но меня интересовало не это. Конструкт передачи энергии тянул её из меня со страшной силой. Слишком много энергии тратилось на ожижение. При этом радиус поля ожижения явно превышал расчётные двадцать метров. Я видел, как оплывают остатки уличных фонарей, стоящих метрах в сорока от местонахождения конструкта. Обрушение соседнего подъезда ещё можно объяснить эффектом домино, но оплывший столб, стоящий отдельно, трактовать по-другому не получится.

— Эффектно. — Констатировал Кагье. — Выглядит страшнее, чем воздействие оружия русских. Это же можно всю вражескую технику и оружие уничтожить без единого выстрела.

— На всю у меня здоровья не хватит. — Признался я. — Придётся дорабатывать конструкты, но и потом я больше полусотни за раз не потяну. — Я перестал передавать энергию, но разрушение дома это не остановило. — Кагье, глянь. Видишь что-нибудь, или чувствуешь?

Ещё один кубик я активировал, пока доставал его из кармана. Доктор покрутил кубик в руках, не понимая, чего я от него хочу.

— Кубик как кубик. Материал незнакомый. И надписи. Всё. — Он поднял на меня глаза. — А должен что-то чувствовать?

— Проверить стоило. Так как ты местный маг. — Я посмотрел на Степана с Мишей. — Вы тоже ничего не видите?

— Нет. — Ответил Михаил. — Ты же не сделал его невидимым? Значит, ничего не изменилось.

— Ясно. Пошли назад. Нужно всё делать заново. Я сильно просчитался в энергозатратах.

Как мне не хотелось, но предстоит срочно переделывать конструкты. Вместо ожижения они будут металл остудневать. Я не учёл количество металла, который предстоит ожижать. Те крохи, с которыми я работал раньше, смотрелись несущественно рядом с сотнями тонн металла, на которые предстоит воздействовать сейчас.

К вечеру небо затянуло тучами, из-за чего стемнело раньше обычного. Бецалель сидел в кузове грузовика и периодически посматривал вверх. Всё перечисленное Иваном удалось быстро собрать. Сложнее всего пришлось с медикаментами, но здесь помог прямой приказ Зайцева. Иначе начмед ни под каким видом не хотел делиться лекарствами.

— Скучаешь? — Раздался голос Ивана сбоку.

Бецалель повернулся на звук, включив фонарик. Иван медленно подплывал к борту грузовика, вися в воздухе.

— Выключи фонарик. — Попросил он. — Я и так хорошо вижу.

— Смотрю, ты научился летать?

— Вися на тросе и ты сможешь. — Не поддержал шутку Иван. — Всё удалось собрать?

— Да. С одобрения высокого начальства выдали все, что ты запросил. — Ответил особист. — Решил идти? А ты не задумывался, где пленные будут хранить эти вещи в камере? К тому же не забывай про подсадных провокаторов среди них.

— Слушай, я всё понимаю, но лучше я хотя бы так помогу вашим людям, чем пройду мимо. — Отрезал Иван. — Что говорят сапёры? — Переключился он на другую тему.

— То же самое. Не должно быть никаких взрывов. При разжижении, или как ты говоришь, остудневании металла, пружины теряют свои упругие свойства, и ударник не сможет сработать. Есть запалы, которые теоретически могут быть инициированы, при описанных тобой условиях, но они давно не применяются из-за ненадёжности и нестабильности.

— Ну и замечательно. — Иван прицепил крюк лебёдки к предусмотрительно сделанной петле на грузе и помахал рукой. — До встречи Бецалель. Если, что позвоню.

Лебёдка втянула меня вместе с грузом в грузовой отсек флаера. Меня никто не встречал. Все находились в кабине.

— Миша, летим к Великим Лукам. — Распорядился я. — И выключи видеонаблюдение в отсеке.

— Выключил. — Прозвучал ответ из динамиков.

Я вскрыл упаковку основного мешка. И начал перекидывать мешочки меньшего размера в пространственный карман, одновременно ведя подсчёт. В мешочках побольше лежали продукты, а в тех, что поменьше, — медикаменты и перевязочный материал.

Разведке удалось выяснить, сколько всего пленных находилось в великолукской крепости. Также было известно количество и номера камер, где их содержали. До списков пленных добраться агенты не смогли. Ну хоть что-то известно и то ладно. План подземелий был у Маруси, и ориентироваться внутри крепости мы сможем.

— Подлетаем. — Предупредил Михаил по внутренней связи.

— Присылай киборга, и мужики пусть готовятся.

— Идут.

Киборг под управлением Маруси двигался более плавно и, я бы сказал, даже изящно.

— Держи. — Я протянул киборгу коробку с искусственным репейником. — Постарайся сильно не промазать мимо расчётных мест.

— Всё будет нормально, князь.

Вызывало некоторый диссонанс, слышать мужской голос и понимать, что это говорит Маруся. Её я воспринимал, как особу женского пола из-за имени, но она при этом оставалась компьютером.

Флаер сбросил скорость. Открылась боковая дверь. Периодически киборг выкидывал в дверь очередную колючку репейника. Флаер маневрировал, облетая лагерь, выбранный нами для атаки. Я настоял, чтобы это была обычная пехота, а рядом не располагалось стоянок с тяжёлой техникой или склад боеприпасов.

Магические проявления конструктов выглядят эффектно, но я не видел смысла тратить свои силы на уничтожение нескольких танков или снарядов. В масштабах фронта это крохи, а у меня и без диверсий есть на что тратить магическую энергию.

— Конструкты раскиданы по территории, князь. Отклонение от расчётных точек не превышает двух метров. — Доложил киборг.

— Молодец, Маруся. Миша, летим в зону высадки.

У Степана с собой был небольшой рюкзак, набитый пластиковыми пакетами с тушёнкой. Жестяные банки неудобны, когда надо быстро подкрепиться, к тому же в пакетах тушёнка не гремела при переноске. Тушёнку выбрали по той причине, что это была самая калорийная еда в нашем рационе.

— Кагье? — Я вопросительно посмотрел на доктора.

В оклеенных ленточками шлемах мы выглядели как черти. За нормальных людей нас точно не примут. Надеюсь, это добавит паники и сумятицы в последующих отчётах.

— В лагере большинство уже спит. Несколько человек бодрствует. Они…

— Стоп! — Тихонько прервал я его. — Пусть Стёпа сам учится. Нечего ему жизнь облегчать. Степан, ждёшь сигнала и только потом начинаешь разведку и атаку. Раньше не надо. В случае опасности уходи на север в леса. Мы тебя потом найдём.

— Я помню, Иван. — Серьёзно ответил он, нисколько не обижаясь, что я ему об этом напоминаю уже не в первый раз.

— Кагье, пошли. Времени до рассвета осталось не так уж много.

Глава 23

У доктора в развалинах, где он остался, было мало живого подопытного материала. Поэтому он плохо управлял живыми людьми. Кагье мог перехватить управление телом и даже остановить сердце, но на память и органы чувств повлиять мог только один раз. Фатально и необратимо. Даже усыпить не мог. Скорее здесь сказывалось отсутствие тренировки и незнание своих возможностей, чем ограничения дара.

Проникнуть в крепость через стену я мог, но у меня не получится провести через неё Тинил и остальных пленных. В отличие от той же каменной стены султанского дворца, стены великолукской крепости состояли преимущественно из высоких и широких земляных валов. У Кагье и пленных просто не хватит дыхания на пересечение этой насыпи.

Решение оказалось классическим для приключенческих романов. Строители крепости не были дураками и оборудовали несколько подземных ходов, ведущих далеко за её пределы. Один даже уходил на другую сторону реки.

Висевший на орбите спутник запечатлел строительство этих ходов, а Маруся, пользуясь этими данными, составила план. Не все этапы строительства было видно сверху, но многое, из того, что делалось под землёй, она вычислила.

К сегодняшнему дню ни один из этих ходов не использовался. Они большей частью были обрушены и засыпаны. Некоторые оставались в относительно рабочем состоянии, только входы в них заложили ещё в прошлом веке. Для меня метровая каменная кладка была предпочтительнее тридцатиметровой земляной насыпи.

Вход в ближайший подземный ход находился в развалинах то ли церкви, то ли костёла. Место заброшенное, но оно располагалось недалеко от стен крепости, и главное, не в низине. Значит, есть большая вероятность, что подземный ход не затоплен. Маруся точно указала место, через которое можно в него проникнуть. Соблюдая осторожность, мы направились к развалинам.

— Подожди здесь. Сначала сам проверю. — Сказал я Кагье, спускаясь по ступеням, заваленным обломками по самый верх спуска в подвал.

Пройдя через нагромождения битого кирпича и досок, я оказался в подвале церкви. Это было обширное помещение с крепкими сводами. Хлама в нём хватало. Искать потайную дверь, или люк в полу, у меня времени не было. Я вошёл в стену, обращённую к крепости, и стал двигаться вдоль неё. В подземный ход я буквально провалился. Под ногами пропала опора, и я выпал в узкий тоннель.

Здесь было пыльно и сухо. В одну сторону вели ступени, в другую уходил ход, ведущий к крепости. По ступеням я поднялся и снова оказался в подвале. Подтвердилось предположение, что надо было искать люк в полу. Только найти его не получилось бы. Поверх каменного пола с механизмом открытия, давным-давно положили толстые доски, а в них никакого механизма поднятия не предусмотрели.

Сходил за Кагье, и мы немного расчистили место выхода. Тоннель вёл под стены крепости вглубь территории, огороженной валами. Под стеной мы наткнулись на пересечение с другим ходом. Он был намного шире и выше нашего. Судя по схеме Маруси, этот ход соединял все помещения, упрятанные под насыпь стены. Нам он был не нужен. Пленников содержали в отдельном здании на территории крепости, причём это здание перестраивали несколько раз за прошедшие века.

После перекрёстка наш ход полого опускался и заканчивался в таком же захламлённом помещение, только без всякой скрытой двери. И хлам в нём выглядел очень старым, как будто пару веков сюда никто не заходил.

— Люди прямо над нами. — Уверенно сказал Кагье. — Их много.

— Раз нам так повезло, что мы нашли целый подземный этаж, давно всеми забытый, то стоит поискать, где сидит Тинил с Эттувом и просто выдернуть их через пол сюда.

— Здесь не застоявшийся воздух. — Поделился наблюдением доктор. — Вентиляция до сих пор работает. Люди здесь не задохнутся.

— Предлагаешь всех пленных спустить сюда? — Догадался я о его плане. — А что потом?

— Аккуратно разобрать завал и вывести людей. — Кагье сам не верил своим словам. Это очень хорошо чувствовалось.

— До фронта сотня километров. Мы их не доведём, и ты это знаешь.

— Если обнаружат побег заключённых, то начнутся репрессии. Вплоть до расстрела каждого десятого. — Привёл Кагье веский довод. — Диверсию Степана обязательно свяжут с пропажей, а учитывая потери в живой силе, сдерживаться европейцы не будут.

Кагье был прав. Я сам думал над этой проблемой, но для меня жизнь Тинил была важнее жизни остальных пленных. К сожалению, я рассчитывал и дальше поддерживать отношения с местными. Поэтому становиться причиной расправы над заключёнными мне не хотелось.

— Кагье. Эти шаги просчитываются на раз-два. Почему ты не возразил мне раньше?

— Я не видел этот подвал и не верил до конца, что ты можешь проходить сквозь стены. — Он на секунду замолчал, словно решаясь. — Я планировал остаться здесь и устроить европейцам террор, чтобы хоть как-то их сдержать или направить их мысли в другую сторону. Ты же сможешь поделиться со мной накопителями?

— Миша, портал можно создать от вашей базы досюда? — Спросил я, проигнорировав последний вопрос.

— Какой ты хитрый. — Михаил находился на связи и прекрасно нас слышал. — Ни сюда нельзя, ни на другую планету. Только между разными вселенными. Ограничения фундаментального характера. За подробностями не ко мне. И это, Кагье, если надумаешь остаться, верни, пожалуйста, шлем. Я тоже не хочу подставлять доверенных мне людей.

— Сколько вы здесь продержитесь? Здесь темно и куча хлама, о который люди поубиваются быстрее, чем это сделают европейцы.

— Бецалель положил спирт и борную кислоту в медикаменты? — Спросил доктор. — Из этой смеси получатся довольно яркие светильники. Темнота не проблема. Если оставишь мне накопители, то европейцам станет не до поисков пленных.

— Ну хорошо. Ты нашёл Тинил и Эттува?

— Она над нами, а Эттув выше на два этажа. Очень похоже на ночной допрос.

— Много европейцев в здании?

— Если считать отдельных людей или небольшие группы за европейцев, то не больше сорока человек. Но для точности мне лучше их видеть. Не хочется из своих мертвяков делать.

— Тогда план такой. Сначала Тинил. Затем начинает действовать Степан, а мы под шумок перетаскиваем сюда остальных. — Решил я. Смысла ломать голову и уговаривать Кагье поступить по-другому, я не видел. Время идёт, а ночи летом не бесконечные. — Показывай, где она находится.

Несмотря на то, что мы находились в подвале, потолки в нём были под четыре метра в самой высокой точке. Арки опирались на массивные колонны. Подвал не имел внутренних перегородок, а представлял собой единое помещение.

Кагье отвёл меня в сторону и указал в потолок возле одной из опор.

— Тинил здесь. Рядом с ней много других женщин.

— Действуем, как договорились. — Я достал из пространственного кармана часть мешков с медикаментами и продуктами. — Организуй пока освещение и прибери здесь немного. — Указал Кагье на разбросанный вокруг хлам.

Свой шлем я снял и поставил его на какую-то тумбочку или шкафчик без дверок. Затем вошёл в ближайшую опору и начал подниматься. Получилось вроде ходьбы на месте, только ноги каждый раз находили опору в том месте, где мне это было нужно. Опора свода оказалась не под тем помещением, где находилась Тинил, а немного в стороне. Поэтому я не удивился, когда моя голова показалась из пола в тускло освещённом коридоре.

Поблизости никого не оказалось, и я спокойно выбрался весь. Дверь в камеру Тинил мало походила на обычную тюремную. Обычная, крепкая деревянная дверь без намёка на смотровое окошко. Выключатель для света оказался на косяке двери, что вряд ли допустимо в нормальной тюрьме.

Я просунул голову сквозь дверь. Осмотрел измученных девушек и женщин. В чём-то Кагье был прав. Под его присмотром им, наверное, будет лучше. Продукты и необходимые вещи я ему позже ещё привезу.

Тинил сидела у дальней стенки с закрытыми глазами и, похоже, спала. Большинство пленниц бодрствовало. Девушки и женщины переговаривались шёпотом. Одна, лежачая, стонала во сне.

— Бабаньки! Я сейчас включу свет, но чтоб ни одного лишнего звука. — Громко прошептал я.

— Кто здесь? — Чуть не вскликнула одна из женщин, но ей тут же зажали рот соседки, оказавшиеся более сообразительными.

— Дед Пихто, блин. Тихо я сказал или уйду других спасать. Более понятливых. — Пригрозил я. — Включаю свет.

К этому времени я полностью зашёл в камеру, чтобы не шокировать пленниц наполовину торчащим из двери туловищем.

— Ваня! — Выдохнула Тинил, сразу узнав меня. — Ты пришёл!

— Ну куда же я денусь. Сейчас начну вас спасать потихоньку.

Я пробрался мимо удивлённых пленниц к Тинил и подхватил её на руки.

— Ирине сможешь помочь? У неё воспаление началось. — Она указала на стонущую девушку.

— Со мной Кагье. Так что всем поможем. И тебе ногу вырастим. — Пообещал я. — Значит так! — Насколько мог строго, шёпотом произнёс я, обращаясь к остальным пленницам. — Что бы ни увидели, сидим молча. Поднимете крик, будете сами разбираться с охраной. Всем понятно? — Со всех сторон послышались тихие ответы. — Молодцы. Самые впечатлительные лучше сразу зажмите себе рот. Скоро вернусь. Ждите.

Я сделал маленький шажок вперёд и вместе с Тинил провалился в подвал. Кагье уже зажёг одну спиртовую горелку, которая светила ярким, насыщенным зелёным светом.

— Очень атмосферненько получилось. — Заметил я. — Тинил, ты Кагье узнаешь?

— Здравствуй Кагье. — Улыбнулась Тинил. — Ты так молодо выглядишь в этом свете. Я тоже выгляжу моложе? — Посмотрела она на меня.

— Нет. Это не из-за освещения. Я и правда помолодел. — Ответил доктор и сразу переключился на другую тему. — Как твоё самочувствие?

— Я в норме. Мэнни, друг Ивана, приходил ко мне во сне вместе с маленькой девочкой и подлечил меня.

— Даже так? — Он удивлённо посмотрел на меня.

— Сам в шоке. — Другой ответ мне в голову не пришёл, а рассказывать подробности было некогда. Я опустил Тинил на целую с виду скамью, которую Кагье успел откопать среди мусора и принести сюда. — Проследи, чтобы к камере никто не сунулся, я пока Степаном займусь. — Попросил я доктора.

Натянув шлем на голову, я спросил:

— Стёпа, ты как?

— Жду. Что мне ещё делать. — Лениво ответил он.

— Соберись. Я включаю конструкты. Скоро твой выход.

— Давно пора. — Буркнул он.

Достав конструкт передачи энергии, я активировал его.

Клаус проснулся от падения из-за внезапно сломавшейся раскладушки. Причём подломились все ножки разом. Рядом слышались возмущённые вопли сослуживцев, столкнувшиеся с такой же проблемой. Стояла полная темнота. Клаус откинул в сторону одеяло и сел. Вокруг творился бардак. Вопли сменялись невнятными восклицаниями. Потянувшись к стулу, на котором висела форма, он попытался нащупать в кармане фонарик, но вместо него обнаружил непонятную субстанцию, легко смявшуюся под пальцами. Неприятная ассоциация заставила отдёрнуть руку и обтереть её об постель. Правда, характерного запаха не чувствовалось, только что-то химическое.

Нашарив штаны, Клаус попытался одеться, но штаны, непонятным образом лишились всех пуговиц. Ремень тоже оказался без пряжки. Придерживая рукой падающие брюки, он нагнулся за обувью, и в этот момент сверху упало полотнище палатки. Крики и недовольные возгласы вокруг усилились, но теперь Клаус хотя бы понимал, о чём все кричат.

Плюнув на одежду, он начал выбираться на улицу. Выход удалось найти довольно быстро. Сложнее было в него выскочить, учитывая поднявшуюся панику. Никто не понимал, что происходит. Все металлические предметы рассыпались в руках. Ни у кого не нашлось целого ножа, чтобы прорезать ткань палатки.

Снаружи творилось то же самое. Темнота стояла кромешная, хоть глаз выколи. Освещение не было вообще, хотя от соседнего лагеря лучики света через лесополосу пробивались. Солдаты метались между палатками, натыкаясь друг на друга и ругаясь на нескольких языках. Клаус, придерживая сползающие штаны, решил постоять в стороне, пока хоть что-нибудь не прояснится.

Внезапно крики за спиной изменили тональность. Теперь в них слышался предсмертный ужас. Потом добавились звучные удары и хруст костей. Хаотичная беготня превратилась в паническое бегство. Кто-то, пробегая мимо Клауса, задел его плечом, отчего он упал, запутавшись в брюках. За бегущим проскользнула едва различимая в темноте фигура. Двигалась она не по-человечески быстро.

Клаус инстинктивно вжался в землю, стараясь стать как можно меньше. Его волосы зашевелились от нахлынувшего ужаса.

— Ты живой? — Раздался рядом голос с сильным баварским акцентом. Кто-то схватил Клауса за плечо и рывком поставил на ноги. — Бежим к соседям. Там…

Договорить он не успел. Раздался звонкий шлепок с хрустом, и Клауса окатил поток горячей крови. Последним, что он успел увидеть, было странное лицо в непонятной, лохматой шапке. В окружающей темноте лицо казалось подсвеченным красным свечением.

А в следующую секунду Клаус умер.

Степан ждал сигнала. Ночь стояла безлунная, тучи плотно затянули небо, и только шлем позволял различать контуры палаток и фигуры часовых. Он слышал в наушнике переговоры Ивана с Кагье. Наконец, у Ивана и для него нашлось время:

— Соберись. Я включаю конструкты. Скоро твой выход.

— Давно пора. — Буркнул Степан, разминая плечи.

Ждать результата пришлось недолго. Сначала из лагеря европейцев донёсся нарастающий гул голосов. Потом повалились первые палатки. Брезентовые полотнища оседали, лишённые натяжения из-за сломавшихся колышков. Крик нарастал, переходя в панику.

— Начинай. — Вновь послышался голос Ивана. — Конструкты отключены.

Степан молча двинулся вперёд. Двигался быстрым шагом, экономя силы. Он видел в тепловом спектре мечущиеся фигуры и стремился к ним, пока паника не улеглась.

Первого солдата Степан встретил на краю лагеря. Тот сослепу налетел прямо на него. Степан коротко ударил кулаком в грудь, вложив в движение вес тела. Хрустнули рёбра. Европеец упал, как мешок с картошкой, не издав ни звука.

Дальше дело пошло быстрее. Степан стремительно двигался через лагерь, прекрасно ориентируясь благодаря шлему. Противники были дезориентированы, многие бегали в кальсонах. Редкие снобы придерживали брюки, которые сползали при ходьбе. Кто-то пытался командовать, крича на немецком и французском. Таких Степан старался убивать в первую очередь.

Он бил на ходу, не останавливаясь и стараясь попадать по уязвимым точкам. Каждый удар должен быть смертельным.

Европейцы метались неорганизованной толпой, а он кружил по краю, стараясь перехватить пытавшихся убежать. В стороне от лагеря начал разгораться огонь. Запахло горелой тухлятиной и, как ни странно, кашей.

Быстрые движения вызывали повышенный расход энергии и жар внутри. Степан чувствовал, как температура тела начала подниматься. Вместе с ней нарастал голод, подстёгнутый аппетитным запахом. Отступив к кустам, он сдёрнул со спины рюкзак и выдавил три пакета тушёнки в рот. Еда так быстро проскочила в желудок, что Степан не сразу понял её вкус. Силой воли он погасил желание продолжить есть.

За короткий перерыв у европейцев появился новый предводитель, который собрал вокруг себя мечущихся солдат. Степан с усмешкой смотрел, как они вооружались деревянными палками и искривлёнными автоматами, которые теперь годились в качестве оружия исключительно как дубины.

Ради озорства Степан попробовал изобразить волчий вой, но у него получилось рычание, совершенно непохожее на звериное. Какой-то потусторонний рокочущий звук ударил по толпе, вызвав у большинства европейцев не только панику, но и непроизвольный приступ медвежьей болезни.

— Степан, что у тебя происходит? — Сразу прозвучал в наушнике голос Кагье.

— Развлекаюсь я, доктор. — Он постарался ответить шёпотом, и у него получилось почти нормально произнести слова. — Не отвлекайте меня.

С места набрав приличную скорость, Степан подпрыгнул и приземлился в центр ощетинившейся палками толпы. Аберрация ждала кровавую плату.

Глава 24

Даже в режиме остудневания расход энергии получился очень большим. Возможно, структура этого мира такова, что руны требуют больше энергии для своей работы. Пока я был занят, Кагье размотал культю Тинил и осмотрел её. Тонкая, как у младенца, кожица прикрывала место обреза.

— У вас вода есть? — Спросила Тинил. — Пить хочется.

— Иван, ты воду взял? — Повернулся ко мне Кагье.

Я чуть отвернулся и достал из пространственного кармана пластиковую баклажку на пять литров. Выведал у Маруси, что есть такие на складе, и втихаря набрал, чтобы не слышать стоны Михаила. Кагье принял ёмкость и с любопытством помял её мягкий бок.

— Крути крышку. Сначала идёт туго и щёлкает, но это нормально. Главное, проследи, чтобы ни одна бутылка не пропала, и тем более не попала в руки европейцев. — Предупредил я его.

— Ты что туда принёс? — Забеспокоился Михаил. Совсем забыл, что он нас слышит. — Я же предупреждал, чтобы никаких намёков на наше участие не было!

— Я лично прослежу, чтобы так и оставалось! Не нервничай, Миша. Это плохо для пищеварения. Шоколадные батончики усваиваться перестанут.

— С кем ты разговариваешь? — Спросила ничего не понимающая Тинил.

— С друзьями по рации. — Улыбнулся ей.

Потребление энергии конструктами пошло на убыль, и я решил, что пора завязывать.

— Начинай. — Скомандовал Степану. — Конструкты отключены.

Тот промолчал, только издал какой-то довольный рокот. Человек так точно не сможет. Я снял шлем и вернул его на тумбочку.

— Кагье, ногу сейчас отращивать не стоит? Как думаешь?

— Я не знаю, как будет действовать магия. Если она использует ресурсы организма, то, конечно, не стоит делать этого сейчас. Ресурсов у Тинил практически нет.

— Ясно. Тогда добавляй освещения и распакуй еду. Я пошёл за остальными, пока они шум не подняли.

Перед уходом я словно бульдозер сдвинул часть хлама в сторону, дополнительно расчистив участок, на который буду падать сверху.

— Иван. Ирину сначала принеси. Ей совсем плохо. — Попросила Тинил.

Я кивнул и уже собирался войти в колонну, но остановился и спросил:

— Кто в камере главный? Кого все слушаются?

— Валентина Степановна. — Не задумываясь ответила Тинил. — Её трудно не слушаться.

— Валя Кризойда? — Подхватил Кагье. — У неё точно не забалуешь.

— Знает тебя? Что ей сказать, чтобы она поняла, что я точно с тобой?

— Хм. — Доктор смутился. — Скажи ей, что мухи тоже летают, но не разбиваются, даже садясь на дерьмо.

— Ты уверен? Звучит как-то… — Я неопределённо шевельнул поднятой рукой. — Может что-то другое сказать?

— Можешь вообще ничего не говорить. Она же здесь скоро окажется. — Кагье отвернулся, что-то рассматривая среди хлама.

— Ясно. — Я шагнул в опору, поддерживающую свод.

Непонятный парень провалился прямо через пол с одноногой пленницей на руках. В камере сразу поднялся гул удивлённых голосов.

— Ну-ка замолкли все! — Рассерженной кошкой прошипела одна из женщин. — Сказано было: молчать! Вот и сопите в тряпочку. Устроили здесь базар.

Короткие рубленые фразы и командный тон, выдавали в женщине человека, привыкшего командовать.

— Но ведь так не бывает! — Также шёпотом возразила одна из молодых девушек.

— Много чего в жизни бывает. Если не хочешь подохнуть здесь, то держи рот на замке. Кто бы ни был этот парень, но он знает Кагье и Кагье где-то рядом. Знаю я этого старого пня. — Неожиданно по-доброму улыбнулась женщина. — Поэтому верю, что нас спасут. А сейчас все замолкли! — Прошипела она.

В камере воцарилась тишина. Постепенно она становилась вязкой и давящей. Непонятный спаситель не появлялся. На лицах пленниц надежда начала сменяться апатией и разочарованием.

Снизу раздался приглушённый скрип. Как будто кто-то двигал мебель, не обращая внимания на царапины, которые она оставляет на полу. Вновь вспыхнула надежда. Это был первый звук снизу, услышанный ими за всё время сидения в камере. Значит, там, куда провалился парень с Тинил на руках, действительно кто-то есть.

Ещё через пять минут парень зашёл в камеру прямо сквозь дверь.

— Кто из вас Валентина Степановна? — Спросил он, не повышая голоса.

— Ну я. — Ответила женщина в возрасте, продолжающая сохранять привлекательность, несмотря на условия, в которых оказалась.

— Вы будете командовать, чтобы я не тратил время на споры. Сначала я забираю Ирину, Кагье её сразу подлечит. — Парень кивнул на стонущую пленницу, лежащую на замызганном матрасе. — И ещё одну девушку. Чуть позже вернусь и быстро выведу отсюда остальных. Ваша задача — установить очерёдность и поддерживать тишину.

— А Кагье точно здесь?

— Он просил передать вам фразу, но я не буду приводить её полностью. — Парень подошёл к стонущей девушке и аккуратно взял её на руки. — Скажу лишь, что в ней говорится про мух и удачную посадку.

— Я поняла, о чём вы говорите. — Улыбнулась женщина. — Как вас зовут, молодой человек?

— Иван. — Представился парень.

— Значит, не принц, а царевич. — Заметила женщина, которая сидела раньше рядом с Тинил.

— Вообще-то, князь. — Совершенно серьёзно поправил её парень. — Валентина Степановна, кто следующий? Время!

— Вот Маришу и бери.

— Встаёшь сзади и крепко за меня держишься. Прижимайся, как к родному, только не забудь ноги в коленях согнуть. Падать высоко. — Предупредил Иван.

Все с интересом наблюдали, как женщина подошла и, ничуть не стесняясь, прижалась к парню. А потом они провалились, через пол.

— Надеюсь, он не Тёмный князь, какой-нибудь. А то спасение окажется хуже неволи. — Пискнула из угла молодая девушка.

— Хватит чепуху молоть. — Хмуро одёрнула её Валентина Степановна. — Последней пойдёшь. Вместе со мной.

Я положил девушку на пол в стороне от места, куда приземлился. Как-то не догадался с собой матрас захватить. Кагье сразу подошёл и начал её осматривать.

— Плохо дело. Здесь одними антибиотиками не обойдёшься. — Он поднялся с колен и направился к мешку с лекарствами.

— Стой. На, попробуй. — Я протянул ему лечебный конструкт. — Эта штука должна помочь.

— Золото? — Он взял конструкт в руку и оценил вес. — Нет, не оно.

— Не заморачивайся. Пробуй. Просто положи его на грудь больной.

Я вначале удивился, как он смог угадать цвет металла при довольно специфическом освещении, но плюнул на это дело и переключился на магическое зрение. Мне было интересно посмотреть, как конструкт будет лечить.

— А сам, чего не положишь? — Спросил меня Кагье. — Или есть подводные камни?

— Камней нет. Но доктор у нас ты. Если я всех ещё и лечить начну… — Договаривать я не стал, надеясь, что он и так меня поймёт.

Конструкт меж тем запустил сканирование. Его прекрасно было видно в магическом зрении, а потом начал точечно воздействовать на живот в области ранения. Из раны потекла сукровица вперемежку с гноем.

— Нужна капельница. Будет сильное обезвоживание. — Засуетился Кагье.

— Вот поэтому тебе и отдал. — Подвёл я итог. — Мариша, как перекусишь, начинай расчищать завалы. Я не только вашу камеру планирую сюда перетащить. — Обратился я к женщине, накинувшейся на еду. Надеюсь, у неё ума хватит не обжираться сразу.

Когти, отросшие на руках Степана, легко рвали человеческую плоть. Несколько раз его чувствительно ударили по голове, но шлем погасил большую часть ударов. Попадания по телу Степан, благодаря бронежилету, практически не воспринимал.

Очень быстро выяснилось, что близкие противники закончились, а дальние убегают со всех ног. Догнав пару человек, Степан понял, что остальные слишком далеко разбежались, чтобы за ними бегать по отдельности. К тому же температура тела снова поднялась.

Он собрался вернуться в кусты. Передохнуть и перекусить. Только планы пришлось менять. Под рёв двигателя к бывшему лагерю выехал броневик, ярко осветив фарами окружающий разгром. Степан благоразумно ушёл в сторону, выйдя из пятна света, но на броневике включили поисковый фонарь, который безошибочно его нашёл.

Застрекотал пулемёт. Очередь перечеркнула не успевшего отскочить в сторону Степана и сбила его с ног. Пули ударили в грудь и в плечо. Задели правую руку. Степан зарычал, не контролируя звук. Рычание снова вышло низким и вибрирующим. Падая, он закатился в небольшую ямку.

Пулемётчик в броневике, видимо, решил, что дело сделано. Пули перестала хлестать вокруг Степана. Двигатель работал на холостых. Водитель не решался подъехать ближе, так как земля перед ним была усыпана телами.

Боли Степан почти не чувствовал. Ощущение походило на глухой зуд в местах попадания. Ещё чувствовался жар, продолжающий нарастать во всём теле. Степан вообще перестал ощущать своё тело, как нечто привычное. Оно стремительно менялось и как будто плавилось изнутри.

Затем внутренний жар, копившийся последние минуты, пропал. Тело словно пробило невидимый барьер. Чувство голода, мучившее его, внезапно исчезло. Вместо него пришла странная энергия, наполнившая каждую клетку тела. Она била ключом из нового источника, появившегося внутри него. Степан не только понял, но и ощутил то, о чём раньше говорил Иван. Его организм, не справляясь с запредельной скоростью изменений, нашёл нестандартный выход. Он просто переключился на магическое питание.

Кости заскрипели. Сухожилия натянулись струнами и тут же ослабли, изменив длину. Мышцы вздулись буграми, растягивая кожу. Пальцы, заканчивающиеся короткими, но неестественно твёрдыми когтями, впились в землю. Руки удлинились.

Степан услышал, как захрустели суставы, перестраиваясь под новую нагрузку. Почувствовал, как рвётся одежда. В бронежилете стало тесно. Липучки на нём с треском отскочили, зато стало легче дышать.

Шлем сдавил голову. Степан рванул застёжку и отбросил его в сторону. Без него он даже видеть стал лучше. Исчезла необычная окраска привычных предметов, выдаваемая тепловизором. Сейчас он видел будто в сумерках.

Следом за шлемом полетел броник. Штаны лопнули, когда бёдра увеличились раза в два. Затрещали и порвались ботинки, высвобождая острые когти и удлинившуюся стопу.

Движения стали лёгкими, несмотря на резко увеличившуюся массу тела. Степан перевернулся набок и посмотрел в сторону броневика. Внезапно в голове зазвенело от бешенства. Захотелось крушить, рвать и убивать. Он мотнул головой, отгоняя нахлынувшие эмоции. Степан прекрасно помнил и осознавал себя. Желания превратиться в безумного монстра у него не было.

— Твою мать… — Прохрипел он. Голос стал грудным и больше походил на рычание с металлическим отзвуком.

Водитель заметил шевеление, и броневик дал задний ход. Пулемёт снова застрочил, но на этот раз Степан был готов. Он оттолкнулся от земли, и она ухнула вниз. Прыжок получился нечеловеческим. Метров пять вверх и в сторону из лежачего положения.

Пули прошли под ним. Приземление вышло неожиданно жёстким. Земля ощутимо вздрогнула, от обрушившейся на неё массы. Несмотря на сильную трансформацию тела, Степан прекрасно им управлял. Не было никаких нарушений координации движения. Словно он жил в таком виде с самого рождения. Из горла очередной раз вырвался утробный рокот. На сей раз, выражавший полное удовлетворение происходящим.

Стрелок дал ещё одну длинную очередь. Степан гигантским прыжком ушёл влево, и тут же рванул вперёд. Он летел над землёй, иногда по-звериному отталкиваясь от земли сразу всеми конечностями. Злость на пулемётчика, смешалась с почти эйфорической радостью от ощущения собственной мощи.

Очередь опять прошла в стороне. Пулемётчик не успевал за целью.

Степан забежал сбоку и врезался в пятящийся броневик плечом, вложив в удар всю массу и инерцию разогнанного тела. Тонны бронированной стали жалобно взвизгнули. Машина весом в десяток тонн ощутимо покачнулась, и резко набрала скорость под вой двигателя. Напуганный водитель вдавил педаль газа до упора.

Пулемётчик попытался развернуть пулемёт, но Степан ухватился за ствол и рванул его на себя. Турель не выдержала и оружие полетело в сторону. Пулемётчик оказался сообразительным и быстро исчез внутри броневика.

Выковыривать солдат из железной коробки Степан не стал. Со стороны соседнего лагеря слышались гортанные команды и рокот новых моторов. Пора было сваливать и надеяться, что хоть немного, но Аберрации он угодил.

Степан окинул взглядом бывший лагерь. То, что десять минут назад было палаточным городком с несколькими сотнями солдат, теперь представляло собой вытоптанное поле, усеянное телами и обломками. Где-то тлел огонь, так как Степан продолжал чувствовать запах горелой каши.

Среди этого побоища он нашёл свой шлем и бронежилет. Рюкзак с тушёнкой и порванными лямками тоже валялся недалеко. Когда Степан успел его потерять, он не помнил. Сейчас следовало уйти подальше. Шумно выдохнув, он развернулся и побежал в ту сторону, где они расстались с Иваном и Кагье. Бежать старался мягко, чтобы не оставлять лишних следов.

Дураков организовать ночную погоню пока не нашлось. Просто так в темноту тоже никто стрелять не стал. Но такая ситуация долго не продлится.

— Степан! — Раздался едва слышный голос Кагье из шлема. — Ответь, мать твою! Ты жив?

— Жив, конечно. — Вовремя спохватившись, Степан отвечал шёпотом, поднеся шлем к лицу. — У вас всё нормально?

— Пока да. Но видимо, объявили тревогу. Я чувствую, как забегали европейцы. Пленных это пока не касается. — Успокоенный ответом, произнёс Кагье. — Что у тебя за стрельба была? Конструкты не сработали?

— С ними всё нормально. Это с соседнего лагеря герои подтянулись. Но я уже закончил и возвращаюсь. У меня, правда, одежды почти не осталось. Если в прежний облик вернусь, придётся другую искать.

— Что значит: в прежний облик? — Не понял Кагье. — Ты оборотнем стал?

— В какой-то степени. Только не уверен в возможности обратной трансформации. Я иду на место высадки. Где вас потом искать?

— Как бы тебе объяснить…

— Я подскажу. — Раздался голос Михаила. — Вот, как идёшь, так и иди, никуда не сворачивая. Почти на месте окажешься.

— Ты меня видишь? — Спросил Степан.

— Ну естественно. Я же над вами вишу. — Усмехнулся Михаил. — Прекрасно видел бойню, которую ты устроил. Сейчас в замедленной съёмке пересматриваю. Надеюсь, ты меня не сожрёшь, когда на базу вернёмся?

— От твоего поведения зависит. — Рыкнул Степан. — Мог заранее сказать, что ты сверху наблюдать будешь. Я из-за тебя очередь поймал!

— Я думал, он стрелять не сможет, после ваших конструктов, а потом ты шлем скинул. — Начал оправдываться Михаил. — И потом, ты двигаешься с такой скоростью, что все мои советы безнадёжно запоздали бы.

— Успокойтесь! — Миролюбиво остановил спор Кагье. — Все живы и здоровы. Это главное. А Михаил, я думаю, учтёт на будущее, что некоторые вещи нужно говорить заранее.

— Степан появился. — Обрадовал меня Кагье. — Живой и здоровый, только оборотнем стал.

— Рассудок сохраняет?

— Нормально разговаривал и соображал.

— Ну и хорошо. — Успокоился я. — Девочки, бегом кушать.

Опустив девушек на землю, я подошёл к тумбочке и взял свой шлем.

— Стёпа, слышишь меня?

— Слышу. — У него даже шёпот не сильно походил на человеческий.

— Ты там как?

— Сижу в развалинах. Слушаю, как на меня облаву устроили. Даже собак нашли. Идиоты. Я же их порву, не напрягаясь. — Уверенно ответил Степан, рыкнув под конец.

— Ты для собак пахнешь, как алхимическая лаборатория после взрыва. Они тебя только случайно найдут. — Заверил я парня. — Но, если хочешь, я тебя к нам приведу. У тебя еда-то осталась?

— Я, похоже, как и ты, смог на магическое питание перейти. Отсюда и сильно возросшая масса тела и отсутствие голода. — Несмотря на шёпот, в голосе Степана прорезалась гордость. — А собаки меня найдут. Я же весь в чужой крови.

— Э-э-э, паря, давай-ка я тебя сюда проведу. Бог с ними, с собаками, но ты же первый раз переключился. Неизвестно, насколько твоего источника хватит. — Теперь уже я начал волноваться.

— А всплеска у меня не будет? Как тогда с Константином?

— Не должно. — Прикинул я. — Твоя магия работает внутри тебя. Для окружающих ты должен быть безопасен. Жди. Я сейчас подойду.

— Иван, захвати штаны или тряпку какую. На мне целой одежды не осталось. Одни лохмотья.

— Захвачу. — Пообещал я, выискивая глазами какую-нибудь тряпку.

Глава 25

Тряпки я не нашёл. Не было у нас ничего лишнего. На крайний случай отдам Степану свою рубашку. Пройдя по подземному ходу, я поднялся на поверхность. Степан услышал моё появление, или почуял, первым. Из-за полуразрушенной стены показалась здоровенная башка и уставилась на меня.

Широко расставленные глаза сверху прикрывали массивные надбровные дуги. Нос стал маленький и формой походил на нос гориллы. Челюсти чуть вытянулись вперёд. Рот стал шире, но клыки из него не торчали. Притом что изменения произошли капитальные, узнать Степана было можно.

— Пошли. Проведу тебя внутрь. Хоть с девушками пообщаешься.

— Ты уверен, что они захотят со мной общаться? — Прошептал Степан и поднялся во весь рост.

— Вот что магия, животворящая, делает! — Я был действительно удивлён.

Из худосочного паренька получился стероидный качок больше двух метров ростом. Его мощной мускулатуре мог позавидовать любой «мистер Олимпия». На фоне Степана он выглядел бы сущим заморышем.

— Ты себя недооцениваешь. — Ухмыльнулся я. — Некоторым женщинам нравятся сильные мужики.

— Я не видел, что у меня с лицом, но руки, а точнее лапы, разглядел хорошо.

В подтверждение он продемонстрировал мне непропорционально большую ладонь. Пальцы заканчиваются ногтями, но слишком толстыми и заострёнными, чтобы их можно было принять за человеческие.

— Не переживай. Не думаю, что это навсегда. Слишком большая разница в весе у твоих обличий. — Я протянул к нему руку. — бери свои вещи и пойдём внутрь. Днём тебя здесь точно найдут.

— Может, не надо к девушкам? — Пророкотал Степан, когда мы оказались в подвале церкви. — Неизвестно, как будет идти обратная трансформация. Меня же все потом будут как чёрт ладана бояться.

— Или жалеть. — Заметил я. — С женщинами никогда нельзя быть уверенным.

— Жалость мне тем более не нужна. Давай я здесь вас буду ждать, а связь через шлемы можно поддерживать.

— Не пойдёт. Случись, что с тобой и кроме меня, к тебе никто пробиться не сможет. Здесь разветвлённая сеть подземных ходов. Найдём тебе укромное место. Пошли дальше. — Я снова взял его за руку. — Пригнись и держись строго за мной. Дальше ход узкий. Для тебя уж точно. Ты в темноте хорошо видишь? — Спросил я, наблюдая за его уверенными движениями.

— Наверное, так же, как и ты. И вижу, и слышу лучше. Обоняние как у собаки. Зверь как он есть.

Ответить я не успел, так как погрузился в пол с головой. Спустившись, проследил, чтобы Степан нигде не задевал стены подземного хода. Только потом перевёл его в обычное состояние.

— Зверь от человека отличается не столько обликом, сколько повышенной агрессивностью. Потому и появилось это слово в дополнение к остальным, обозначающим животных. У тебя с агрессией как?

— Бывают вспышки, но слабые. Я легко их подавляю. — Гулко пророкотал Степан, больше не сдерживаясь. Звук его голоса хорошо бил по нервам. Из Степана получился живой излучатель инфразвука.

— Это правильно. Человек тем от животных и отличается, что всегда может эмоции контролировать.

— Я бы так не сказал. — Судя по голосу, Степан усмехнулся.

— Идеала трудно достичь, да и не всегда это на пользу идёт. Но, чем меньше ты контролируешь свои эмоции, тем больше в тебе животного и меньше человеческого.

— Ты иногда говоришь как старый дед. — Заметил Степан. — Сколько тебе на самом деле лет.

— Я в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил. — Ответил я и подумал, что неплохо было бы Степану мультики показать. — Дай шлем.

Степан, державший вещи подмышкой, вытащил оттуда шлем и протянул мне.

— Миша, у вас мультики есть? — Натянув шлем на голову, спросил я.

— Странный вопрос. Хотя чего я удивляюсь, если ты цитатами из Карлсона шпаришь. Есть, конечно. У Маруси потом спросишь.

— Понял. — Я сдёрнул шлем и вернул его Степану. — Напомнишь мне про мультики, когда на базу вернёмся.

— Что за мультики?

— Увидишь. Нам сюда. — Я показал на боковое ответвление, которое выбрал наугад. Мы как раз подошли к перекрёстку. — Здесь тебе выпрямиться можно нормально. Заодно посмотрим, куда этот ход ведёт.

— Вы нарушаете конвенцию по обращению с военнопленными. — Эттув с трудом шевелил разбитыми губами.

Он сидел на стуле посреди комнаты, в которой кроме него находилось ещё два человека.

— Марк, ты его больше по лицу не бей, пожалуйста. Он же нам так ничего рассказать не сможет. — Заботливым тоном произнёс, сидящий за столом немецкий офицер. На славянском он говорил чисто, без всякого акцента. — Начинайте говорить, товарищ разведчик, иначе Марк перейдёт к более болезненным методам допроса. А я ведь очень этого не хочу. — Он обнадёживающе улыбнулся. — А про русских можете забыть. Они не следят дальше небольшого периметра вокруг кремля. Отморозки вроде Марка этим пользуются и утоляют свою тягу к насилию безнаказанно.

— Мне нечего вам сказать. — Мотнул головой Эттув. — Я не занимаюсь разведкой. Я простой солдат. Неужели по форме не видно?

Говорил он с трудом. Информация про поведение русских у него тоже была, но попытаться стоило. Марк поставил на стол большой чемодан и открыл его так, чтобы Эттув мог хорошо разглядеть содержимое.

— Отрезать пока рано. — Устрашающего вида пилу Марк отложил в сторону. — Суставчики дробить тоже не буду. — Рядом легли зажимы из нержавейки. — Прижигание слишком воняет. — Небольшая горелка отправилась туда же. — Резьбу по коже отложу на десерт. — Он с видимым сожалением развернул и свернул мягкий чехол для хирургических инструментов. — Предлагаю иголочки! — Он торжественно поднял прозрачный бутылёк, где в розоватой жидкости поблёскивали иголки разного размера. — Ты не переживай. У нас всё стерильно! — Марк истерически заржал над собственной шуткой.

Тоннель, в который я свернул, кончился довольно быстро. Его перегородил завал. Свод обрушился очень давно, но чинить его никто не собирался. Искать другое место Степан не захотел.

— Нормально, Иван. — Одобрил он место и уселся на крупный обломок. Вещи положил рядом. — Иди занимайся своими делами. Я здесь посижу. Может поспать получится.

— Уверен?

— Я шлем буду под рукой держать, если возникнут проблемы, обязательно сообщу.

— Смотри сам. — Я достал ему бутылку воды. — Держи. Вдруг сушняк нападёт.

— Как он? — Спросил Кагье.

— Ты же слышал наш разговор. Вроде нормально. Только меня обратная трансформация Степана беспокоит. Прислушивайся к происходящему. Если что, на развилке поворот направо и метров через пятьдесят он сидит. Там завал.

— Понял. — Кивнул лекарь. — Иван, тебе лучше поспешить за Эттувом. Что-то нехорошее происходит в допросной. Мне кажется, европейцы осмелели и начали использовать пытки. Я могу их остановить, но долго под контролем не удержу. Мёртвые палачи могут Эттуву принести проблем больше, чем живые.

— Придётся убивать всех встречных. Не уверен, что смогу пробраться наверх незамеченным. — Предупредил я. — А пленных ещё не всех вывели.

— Ты, главное, выше камер незаметно поднимись, чтобы поначалу нападение не связали с ними. Тех, кто попытается спуститься в подвал по лестнице, я постараюсь перехватить. Но мои способности ограничены.

— Знаю. Буду на связи. Отслеживай ситуацию вокруг меня. Только не забывай, что в сумеречном состоянии я рацию не слышу.

— А если использовать твои переговорники? — Предложил Кагье. — Можно лейкопластырем их приклеить, тогда руки останутся свободными.

— Неси лейкопластырь. — Идея мне понравилась. К тому же шлём мне только мешать будет.

Дежурные надзиратели благополучно дремали. Пленные вели себя тихо, а шум, поднявшийся наверху, их не касался. Я проскользнул мимо них и, пройдя сквозь мощную дверь, вышел на лестницу, ведущую наверх.

Здание, где держали пленных, имело два этажа на поверхности земли, и два подземных. Причём самый нижний этаж был замурован и давно не использовался, а на минус первом держали пленных. До рассвета оставалось совсем немного, и я очень сомневался, что успею к тому времени вывести всех. Проверку и шмон в камерах никто не устраивал, но утром раздавали еду. Если в камере никого не окажется, то шум поднимется обязательно.

Я достал конструкт ожижения камня и попробовал его на стене. Никакого эффекта не достиг. Стена была из известняка или, как и подвалы, сложена из красного кирпича, на который конструкт не действовал. Надежда залить лестницу жидким камнем оказалось несбыточной. Придётся искать другой выход. Но сначала Эттув.

В голову пришла интересная мысль. Я вернулся и проделал вилкой, опрометчиво оставленной на столе, дополнительные отверстия в черепах охранников. Они умерли, ничего не почувствовав. Повезло европейцам.

Подхватив первые два тела, я вынес их на лестницу. Потом отнёс туда же остальных. Надеюсь, европейцев в здании хватит, чтобы завалить ими дверь в подвал.

Думаю, такой завал они будут разбирать очень медленно.

— Ты там чем занимаешься? — Поинтересовался Кагье.

— Создаю преграду для особо любопытных. — Ответил я. — Не отвлекай.

— Давай с преградами потом разберёшься. Эттуву тяжко приходится. Я двух европейцев, что его мучают, под контроль взял, но долго удержать не смогу. Поторопись.

— Бегу. Подсказывай направление.

Я на бегу вытащил из пространственного кармана один меч и активировал его. Лестница вывела меня в большой холл, где оказалось очень много народу. Глядя на них, я понял, что тел для завала мне хватит.

Эттув рычал, стиснув зубы, которые начали крошиться, но терпел. Кисти рук были со знанием дела притянуты к подлокотникам, и не позволяли согнуть пальцы.

Марк со счастливым лицом загонял очередную иголку по ногти и, как на гитаре по струнам, стучал по торчащим кончикам уже воткнутых иголок.

— Начинайте говорить, и тогда ваши мучения сразу закончатся. Я вам даже водки немного дадим, чтобы боль унять. — Ласковым голосом уговаривал его офицер. Налицо была классическая схема: злой и добрый следователь. — Не будьте таким упорным. Ведь, в конце концов, всё окажется зря.

Неожиданно оба немца замерли. Марк с иголкой, которую собирался загнать под очередной ноготь, и офицер, потянувшийся к графину. Потом они синхронно встали и отошли к стене, словно увидели на ней что-то интересное.

Выдохнув сквозь зубы, Эттув внимательно следил за необычным поведением европейцев. Неожиданно офицер повернул к нему голову.

— Потерпи немного. Скоро Иван появится. Он тебя освободит и спустит в безопасное место. А этих я больше удерживать не могу.

Завершив своё странное послание, офицер мешком повалился на землю. Следом упал Марк. Насколько видел Эттув со своего места, признаков жизни они не подавали.

— Вечно он со своими нежданчиками появляется. — Облегчённо выдохнул Эттув и расслабился в пыточном кресле.

Ивана он услышал задолго до того, как тот вошёл в допросную. В коридоре поднялся шум крики, часто предсмертные, и частые выстрелы. Последние, правда, быстро смолкли.

— Живой? — Раздался за спиной знакомый голос. — Это ты их так?

— Я думал, это твоя работа. — Ответил Эттув.

— Ага, понятно. — Иван обошёл кресло и попал в его поле зрения. — Хорошо тебя отделали. А эти. — Он кивнул в сторону мёртвых следователей. — Работа Кагье. Я с ним сейчас разговаривал.

Внешний вид у Ивана был жуткий. Он был весь залит кровью, словно купался в ней. Эттув еле удержался, чтобы, не спросить, из какой преисподней вылез Иван. Вопросов к нему было слишком много, но все они могли подождать. Иван бросил на стол меч с золотистым лезвием.

— Подожди. Сейчас достанем из тебя лишние железки и пойдём лечиться.

С этими словами Иван взял графин, выдернул из него пробку и откинул её в сторону. Попеременно поливая себе на руки, он кое-как отмыл их от крови.

— Не шевелись. — Зачем-то предупредил он Эттува, который и так не мог двигать руками.

Иголки Иван вынимал совершенно безболезненно. Вот только что она ныла под ногтем, но стоило Ивану к ней прикоснуться, и Эттув переставал её чувствовать.

— Ну вот. Вроде ни одной не пропустил. — Внезапно взгляд Ивана изменился. Он глянул на иголки, которые кидал на пол и поднял одну из них. — Следи, чтобы она не потерялась.

Он отогнул воротник гимнастёрки Эттува и подколол иголку с обратной стороны. Потом лёгким движением порвал стягивающие верёвки. Боясь опереться на руки, Эттув поднялся с кресла.

— Извини, но сегодня из меня плохой боец.

— Твоё оружие — это голова. Кому мечом махать всегда найдётся. — Иван поднялся и подхватил свой меч со стола. — Подожди здесь. Я проверю, а то, может, ещё какая гнида вылезла. — Он направился к двери.

Степан сидел, привалившись спиной к холодной кирпичной кладке. Навалилась сонливость и какая-то апатия. Не надо было никуда бежать и чего-то опасаться. Он чувствовал себя как зверь, вернувшийся в безопасную нору.

Только организм не дал в полной мере насладиться спокойствием. Первой начала опадать мускулатура. Степан чувствовал, как мышцы медленно сдуваются в прямом смысле этого слова. Только «воздух» выходил не наружу, а стекался к источнику. Всю энергию, которую он дал раньше, источник забирал назад. Повезло, что обратная трансформация происходила так же безболезненно, как и первичная.

Одновременно проснулся голод. Рот наполнился слюной. Руки затряслись. Степан подтянул к себе рюкзак и, достав из него пакет с тушёнкой, выдавил его в рот. В желудке потеплело. Степан почувствовал «ветер», идущий от желудка в разные стороны. В какой-то момент он даже передавил ветер от «сдувающихся» мышц. Но длился этот момент недолго.

К усыханию мышц добавилось изменение костной структуры. Первыми начали укорачиваться кости рук и ног. Сопровождался этот процесс вспышками голода. Степан, не останавливаясь, выдавливал в себя один пакет за другим, и с ужасом понял, что рюкзак скоро покажет дно.

Подтянув заметно укоротившейся рукой шлем, Степан крикнул:

— Кагье срочно нужен Иван! У меня еда кончается, а обратная трансформация только началась. — Голос почти стал прежним, но более глубоким. Изменилось лицо или нет, Степан сказать не мог. Ему было не до таких мелочей.

— Иван. — Тон голоса Кагье, которым он успокаивал очередную раненую, резко изменился. — У Степана проблемы. Началась обратная трансформация, а еда закончилась. Поторопись назад. Эттув как себя чувствует?

— Жить будет. Жди, я быстро.

Пришлось развернуться и вернуться в допросную. Одновременно я спрятал меч в пространственный карман.

— Всё нормально? — Эттув был удивлён моим стремительным возвращением.

— Никогда такого не было и вот опять случилось. — Я подхватил его на руки. — Береги пальцы, а на остальное не обращай внимания.

Мы провалились через пол и оказались в мужской камере. Первым делом я спасал женщин, и до мужиков очередь ещё не дошла. Свет, естественно, не горел и в камере было темно.

Приземлился я в чьё-то тело. Места свободного на полу вообще не было.

— Старшему по камере приготовиться на выход. — Рявкнул я, направляясь к двери. — Реально старшему, а не назначенца европейцев. — Уточнил я на всякий случай. У женщин в обеих камерах это были два разных человека.

Пройдя через дверь в коридор, я поставил ничего не понимающего разведчика на пол. Потом подошёл к камере и, скинув запор, открыл дверь по нормальному.

— Старший на выход! Некогда мне с вами валандаться. — Ответом было молчание и непонятное шевеление внутри камеры. — Значит так. Открыть остальные камеры и собраться всем возле той, что изначально будет открыта. Установить очередь на эвакуацию. Сначала раненые, потом остальные. Того, кто попрётся наверх, убью своими руками и скажу, что так и было. Дверь, ведущую наверх, лучше вообще забаррикадировать.

Не дожидаясь ответа, я подхватил Эттува и побежал к камере, откуда спускался в подвал. Ногой откинул засов, но дверь открывать не стал. Прошёл через неё и сразу провалился вниз.

Глава 26

— Иди к доктору. — Я поставил Эттува на пол и подтолкнул в сторону Кагье.

Ошалевший от происходящего разведчик, автоматически пошёл по указанному направлению. Становилось понятно, почему активные действия не его конёк. Он медленно думает и не успевает адекватно реагировать на быстро меняющуюся обстановку. Стезя Эттува — размышление в кабинете. Зато в тиши и спокойствии он увязывает такие факты, которые ни один оперативник в расчёт не примет. В общем, всё как обычно. Если что-то даётся, то что-то, и забирается.

Обдумывал я эти мысли в процессе бега по коридорам подземелья. Выглядел Степан, мягко говоря, неважно. Руки и ноги истончились. Лицо тоже приняло почти прежний вид, но голова так и осталось большой. Под стать туловищу. Объём мускулатуры уменьшился, но кости груди и таза не спешили возвращаться в исходное состояние. Оно и понятно. Стёпа дышал как загнанная лошадь, прогоняя через лёгкие большие объёмы воздуха. Увеличившиеся органы пищеварения тоже требовали места. И так во всём.

— Иван! Жрать хочу! — Практически волком завыл Степан, увидев меня. — У меня тушёнка кончилась!

— Сейчас.

Я достал из пространственного кармана несколько недельных пакетов с пайками и начал их дербанить. Пару банок с тушёнкой сразу открыл и протянул Степану. Тот, не жуя, заглотил содержимое консервы. Потянулся к пакетикам с сублиматами. Выбрав один, он вскрыл его и высыпал содержимое в рот. Потом запил из баклажки.

— Вода ещё есть? — Спросил он.

Я молча достал ему три бутылки. Довольно кивнув, Стёпа облил себя водой из первой.

— Температура поднялась. — Пояснил он. — Что со мной происходит? — В перерывах между глотаниями содержимого очередного пакета спросил он. — Почему голод навалился при обратном превращении? И почему я не обратился до конца?

Вместо ответа я переключился на магическое зрение и подошёл ближе. Магический источник у Степана обосновался в районе желудка. Сейчас он находился в активном состоянии, постоянно пульсируя. Было видно, как энергия то стекается в него, то наоборот, расходится по организму.

— Замри. — Приказал я и погрузил руку в тело Степана.

Чуть-чуть подал энергии. Вместо того чтобы успокоиться, источник начал пульсировать с большей амплитудой. Степан с рычанием закинул несколько пакетов рот вместе с упаковкой и принялся усиленно их жевать. Даже запивать не стал.

— Больше так не делай, а то я и тебя сожру. — Предупредил он.

— Сжиралка не выросла. — Усмехнулся я. — Ну что я могу сказать. Придётся тебе отъедаться до полного насыщения. Моя попытка наполнить твой источник энергией и тем его успокоить, дала прямо противоположный результат.

— А если откачать энергию? — Вполне логично предложил Степан.

— В твоём случае это бесполезно. Как бы ещё хуже не стало.

Я достал ещё несколько упаковок с пайками. Потом подумал и достал все, какие были. Получилась приличная гора.

— Ты уверен, что я всё это съем?

— Не знаю. — Честно ответил я. — Сначала думал, что за счёт еды у тебя идёт восполнение энергии в магическом источнике, но картинка не складывается. Остаётся только изменение твоего изначального тела. У тебя слишком большая разница в весе в разных ипостасях. Магический источник решил её минимизировать.

— Я не хочу выглядеть монстром в обычной жизни! — Возмутился Степан.

— Тогда не просто жри, а научись управлять своим источником. Или ты в обеих ипостасях будешь выглядеть одинаково.

— Ну почему ему нельзя было остановиться на первоначальном варианте с небольшой трансформацией? — С сожалением рыкнул Степан. — Нормально же было.

— Не ищи лёгких путей, иначе мы здесь не выживем. Не забывай, что мы всё ещё в Аберрации. — Напомнил я. Потом достал десяток баклаг с водой. — Ешь и пей. В туалет ходи через перекрёсток. И постарайся обуздать свой организм до того, как всё доешь. Больше еды у меня нет.

— Совсем? — Удивился Степан.

— Только то, что осталось на базе русских. А потом будем жрать шоколадные батончики вместе с Михаилом.

— Я постараюсь сожрать поменьше. — Вздохнул он, отправляя в рот содержимое очередного пакета.

— Ваше Святейшество, можно вопрос задать? — Майор подсел к Патриарху во время ужина.

— Конечно. — Улыбнулся он. — Я всегда готов помочь чем могу.

— Почему Святой Лука показал мне много вариантов будущего, но ни в одном не было такого развития событий, как сейчас. — Подбирая слова, спросил майор.

— Твой вопрос интересен и очень глубок по своей сути. Если ты ждёшь от меня простого ответа, то его не существует. — Патриарх отпил маленький глоток чая и с интересом посмотрел на майора, ожидая, что-то скажет.

— Лучше сложный ответ, чем вообще никакого, Ваше Святейшество.

— Ты, наверное, знаешь, что наша церковь весьма негативно относится ко всяким пророкам и предсказателям. — Майор хотел возразить, но Патриарх остановил его жестом. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Но ответь: Святой Лука изрекал тебе пророчество?

— Нет. Он показал мне несколько вариантов будущего.

— Может, не он показал, а магия с его помощью показала те варианты, которые выгодны ей? — Вопрос звучал провокационно. — Ты же знаешь, что магия в какой-то мере разумна. А у разумного существа есть свои цели, которые оно преследует.

— Вы думаете, что Лука не знал, какое будущее я увижу? Или, что он не святой, а тоже проявление магии? — Не понял майор.

— Нет. В святости Луки Огнетворца я нисколько не сомневаюсь. И магия не противопоставляет себя богу, ибо она его творение.

— Что-то я совсем запутался. — Признался майор.

— Я сразу предупредил, что тема сложная. — Улыбнулся Патриарх. — Попробую объяснить проще. Следование предсказаниям лишает человека свободы выбора, что в православии считается духовной гибелью. Ты же не просто так отказался усиливать свой дар? Понимал или чувствовал, чем это грозит.

— Откуда вы…? Неужели мишка проболтался? — Внезапно догадался Демьян. — Вот ведь гад. А ещё хранитель. Ладно. С ним я потом поговорю. Если предсказание — это плохо, то зачем Лука вообще мне что-то показывал? — Вернулся он к прежней теме.

— А вот теперь ответ прозвучит просто. Лука не показывал тебе будущее, он таким образом наставлял тебя на путь истинный. Признай, это совершенно разные понятия.

— Благодаря его наставлениям я спас Степана из рабства. И остальных невольников удалось освободить без потерь. Кое-какие запасы успел Ивану в дорогу собрать. А потом всё пошло наперекосяк, и Степан против воли оказался в Аберрации.

— Ты уверен, что он был против?

— Я Степана честно предупредил, что шансов вернуться у него мало. Почти всегда в будущем, которое мне показал Лука, Иван с Катей возвращались без него.

— Вон даже как!… — Глубокомысленно заметил Патриарх.

— Именно. Я ведь считал, что мне нужно спасти Степана, чтобы он, погибая сам, не дал погибнуть в Аберрации Ивану.

— Но ты сразу решил не идти на поводу у видений! Точнее, использовал часть из них на благое дело.

— Примерно так и произошло. — Подтвердил майор. — Дальше всё завертелось совершенно по-другому. Я даже облегчение испытал.

— Человек предполагает, а бог располагает. — Улыбнулся Патриарх. — Как они там?

— Пока живы. Степан получил какие-то необычные магические способности, по словам Ивана. Надеюсь, скоро найдут Тинил и начнут думать над возвращением.

— Магам опасно находиться в Аберрации. — Напомнил Патриарх.

— Знаю. Одна надежда на Ивана. — Вздохнул майор.

— Позвони ему. — Предложил Патриарх. — Вижу же, что переживаешь.

— Иван просил не звонить без крайней необходимости.

— Под мою ответственность. — Мягко улыбнулся священник.

Я развернулся, чтобы пойти спасать народ дальше, как у меня завибрировал переговорник. Достал его и приложил к другой скуле. Переговорник Кагье иногда транслировал негромкие фразы доктора. Кагье понимал, что я его постоянно слышу, и старался не отвлекать меня своими репликами.

— Слушаю. — Спросил я.

— Это Демьян. Извини, что звоню, но неизвестность хуже плохих новостей.

— К счастью, у нас плохих новостей тоже нет. Тинил нашли. Занимаемся сопутствующими делами. Скоро домой собираться будем. Дней через десять.

— Тут патриарх переживает, что Степану грозит опасность из-за обретения магических способностей.

— Из-за своих способностей он сам для кого хочешь опасностью станет. Вот только вернулся с набега на местных. Сидит, пайки твои ест. — Я спохватился. — Скажи майор, а нахрена мне нужно было с собой золото тащить?

— Не знаю. Но без золота твоё благополучное возвращение было маловероятно. Но это относится к тем веткам будущего, которое я видел. Сейчас на них можно не обращать внимания.

— Приму к сведению. — Я решил не игнорировать эту информацию. — У тебя всё? А то у меня дел по горло.

— Степану привет передай.

— Он тебе тоже передаёт. Татьяне скажи, что у нас всё нормально. Пусть не переживает. До связи.

Я убрал переговорник в карман и только сейчас обратил внимание, что не сильно отличаюсь своим видом от Степана. То-то я на себе удивлённые взгляды ловил от женщин, когда мимо пробегал.

— Стёпа, привет тебе от майора с Патриархом. Оторвись от еды и полей-ка на меня воды. Мне ещё пленных вызволять, но в таком виде они от меня шарахаться будут.

— Не поможет. Нужно в душ или на реку. Здесь недалеко течёт. Я по запаху чуял. — Степан и не думал прерывать трапезу. — Где ты так?

— Попались европейцы под руку. — Не стал я вдаваться в подробности, а потом и вовсе махнул рукой на помывку. — Мне же ещё тела стаскивать. Всё равно уделаюсь. Пошёл я.

— Угу. — Только и смог промычать Степан с полным ртом.

— Давай сюда руки. — Потребовал странно знакомый парень у Эттува.

— Кагье? Ты? Это же не эффект освещения. Ты действительно помолодел?

— Ещё один. — Вздохнул доктор.

Над изуродованными руками Эттува он провёл большим куском какого-то металла. Заживление произошло практически моментально.

— Это магия. — Терпеливо пояснил он, предупреждая вопрос, который хотел задать командир разведчиков. — Помолодел я тоже с помощью магии. Поверни голову. — Кагье обработал разбитое лицо. Потом поводил куском металла вдоль тела, убирая остальные последствия избиения.

— Ты разобрался со своими возможностями? Лечишь людей?

— Ну я же доктор, но мои магические способности лежат немного в другой сфере. Я бы даже сказал в противоположной моей специальности. Это лечебный конструкт Ивана.

— Загадками говоришь.

— Потому что отгадок не знаю. — Парировал Кагье. — Сейчас других забот много. Что там наверху произошло? Почему Иван весь в крови?

— Судя по звукам, он бойню устроил среди европейцев, а потом выпустил пленных из камер. — Усмехнулся Эттув, проверяя пальцы. — Хорошая штука — магия.

— Хорошая. Только я ничего о ней не знаю. Познаю её методом научного тыка. Надеюсь, Иван успеет поделиться своими знаниями, прежде чем опять исчезнет.

— Как он здесь оказался? Он же ушёл в свой мир. — Эттув оторвался от разглядывания целых ногтей. О пытках напоминала лишь засохшая на руках кровь.

— Лучше сам его пораспрашивай. Когда время будет. Я сейчас занят. — Убедившись, что с разведчиком всё в порядке, Кагье поспешил к другим больным.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые тона. Прошла неделя с тех пор, как Фарук поселился у часовни Святого Луки. Скамейка стала его домом, а размеренное подбрасывание золотой монеты заменяло медитацию. При всём неудобстве быта Фарук следил за своим внешним видом.

Служка за эти дни окончательно привык к странному гостю. Тот не буянил, не попрошайничал и даже не пытался проповедовать. Просто сидел и смотрел на людей. Иногда он подходил к кому-нибудь и касался плеча или руки.

Поначалу служка хотел выгнать его за приставание к прихожанам, но заметил странную закономерность. Те люди, к кому прикасался седой мужчина, после некоторого ступора светлели лицами и уходили, удивлённо смотря по сторонам. Словно они взглянули на мир новыми глазами. Сам мужчина после каждого такого касания выглядел так, будто хлебнул уксуса. Он морщился и испытывал явные неудобства в теле. Наверное, по этой причине, мужчина редко кого касался.

Этим вечером служка, заперев часовню, не ушёл сразу. Он подошёл к скамейке Фарука, держа в руках две глиняных кружки и кувшин с холодным квасом.

— Не побрезгуешь? — Спросил он без прежней строгости. — Жарко сегодня.

Фарук поднял на него взгляд, всё ещё рассеянный, после очередного прикосновения. Внутри него медленно угасала чужая безысходность, оставляя свинцовую тяжесть в груди, которая тоже скоро пройдёт.

— Благодарю. — Фарук принял стакан. — Неделю назад ты грозил мне полицией.

— Неделю назад ты был здесь чужим. — Служка присел рядом на скамью, но старался не касаться странного мужчины. — Я вижу, что ты делаешь, но не понимаю, зачем ты забираешь чужую боль?

— Я тоже не понимаю. — Фарук сделал глоток. — Вернее, начинаю понимать, но не уверен, что поступаю правильно.

— Поделишься? Может, я смогу помочь?

Фарук посмотрел на золотую монету в своей руке. Она привычно мелькала между пальцев, иногда подлетая вверх и падая на открытую ладонь исключительно решкой вверх.

— У меня дар. Временами мне очень везёт. Настолько часто, что это невозможно объяснить случайностью. Раньше я думал, что мой дар только отнимает. Считал это законом равновесия. Ведь когда удача на моей стороне, я выигрываю, а кто-то неизбежно теряет. Знал я и то, что везти постоянно не может, но не предполагал, что близким людям достаётся часть моего невезения. Раньше просто не обращал на это внимания.

Служка внимательно слушал, не перебивая, хотя вопросов уже накопилось много. Фарук помолчал, глядя на воду купели и собираясь с мыслями. Он сжал монету в кулаке.

— Я приехал сюда переждать очередную полосу невезения. Мне один знакомый посоветовал находиться в этот период в святом месте. — Фарук грустно улыбнулся. — Я думал, что моё невезение будет перекидываться от меня на других людей как заразная болезнь. Но здесь, возле часовни, я почувствовал, что мой дар может действовать иначе. Не распространяя неудачу, а забирая её у других.

— Забирая? — Служка удивился неожиданному повороту в рассказе, который противоречил логике. На первый взгляд.

Фарук, прежде чем ответить, сделал глоток кваса.

— Именно забирая. — Подтвердил он. — Я прикасаюсь к человеку и чувствую, как его неудачи перетекают в меня. Физически чувствую.

— Зачем ты это делаешь? Я не понимаю. — Признался служка. — Тебе мало своих проблем?

— Я сначала тоже удивился своему порыву, но потом понял, что чужое невезение сгорает во мне без остатка. Мало того, в своём пламени оно сжигает и часть моего невезения.

Фарук поставил кружку на лавку, подкинул монетку и поймал её двумя ладонями.

— Решка. — Он убрал верхнюю руку и продемонстрировал орёл, отчеканенный на монете. — Видишь? Ненадолго удача вернулась ко мне.

— Ты используешь монету как индикатор? — Догадался служка.

— Да. Очень точный индикатор. — Подтвердил Фарук.

— Чудны дела твои, господи. — Пробормотал служка и перекрестился. Потом посмотрел на Фарука и спросил. — В чём же ты сомневаешься? Что тебя тревожит?

— Закон равновесия. Он ведь существует. — Уверенно заявил Фарук. — Вдруг меня обманывают мои ощущения и ничего не сгорает? Вдруг я делаю себе только хуже?

— Ты в святом месте. Не знаю кто, но совет тебе дали не просто так. Верь, и всё будет хорошо! — Уверенно произнёс служка. — Я заметил, что ты не крестишься.

— Я мусульманин, но не слишком верующий. — Признался Фарук.

— Но ты пришёл к храму православного святого. Может это знак?

— Бог един. И неважно, как мы его называем. — Парировал Фарук довольно грубый намёк. — Я останусь мусульманином, хотя бы в память о своих родителях. Увидев очередное чудо, я не стал слишком набожным.

— Я тебя не заставляю. — Вздохнул служка. — У каждого своя дорога. Главное, чтобы она вела к богу, а не к дьяволу. — Он поднялся. — Я оставлю кувшин и дам тебе совет.

— Какой?

— Не торопись сжечь в себе всю людскую неудачу. Спешка она до добра не доведёт. Ты же никуда не торопишься?

— Лето скоро кончится. Я южный человек. Мне будет холодно зимой на лавочке. — Внутренне Фарук вздохнул с облегчением. С местным священнослужителем удалось найти общий язык.

— Мы что-нибудь придумаем. — Пообещал служка. — До завтра.

Конец шестой книги.

Новый цикл книг моей хорошей знакомой, которая часто мне помогает в писательском деле.

Скотский дар, говорите? Клеймо неудачницы! Только коровам хвосты крутить? А я построю вкусное дело и покажу как нужно развивать друидаhttps://author.today/reader/572128/5433504

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Спокойный Ваня – 6