Путь Строителя 11
Алексей Ковтунов

Рей выжил после осады, но его деревня стоит на краю пропасти. Сердце гранитного голема — единственный источник энергии для рун консервации — тает с каждым днём, и сроку осталось пять дней. Чтобы спасти запасы мяса и подготовиться к зиме, он должен выстроить из волосянок, големового кирпича и липкого воска целую систему: от протяжного аппарата до трансформаторных будок, гасящих рывки потока. Но временные решения оборачиваются постоянными, а каждая новая задача тянет за собой десяток других — от пчелиных ульев до водяных мельниц. Пока королевские войска полируют нетронутые мечи в безопасном лагере, Рей в одиночку пытается удержать на плаву то, что ещё можно спасти.

====================

Глава 1

Глава 1
Катушка в руке почти ничего не весила, голая деревяшка с обрывком нити на торце, и обрывок этот короче моего мизинца. Вкопанные за ночь столбы убегали рядком до самой площади, хоть сейчас вешай разводку, вот только вешать больше нечего. Последние метры легли на пролет за моей спиной, а впереди еще полдеревни, и каждый двор попросит свой кусок.
Удивляться, в общем-то, нечему. Волосянок за все время добыли две, первая совсем мелкая, и почти весь запас ушел на веревки. А они нужны везде, без них ни баллисту обвязать, ни тетиву сплести. Нить до этой ночи расходилась бережно, по чуть-чуть, и тут пришел я со своей ЛОП и сожрал остатки за одну ночь, а теперь стою и думаю как разобраться с этой проблемой.
В прошлой жизни эта напасть была мне хорошо знакома. Собираешься красить забор, по дороге спотыкаешься о камень, решаешь его убрать, идешь за тележкой, а у тележки спустило колесо, и очнулся ты уже затемно над разобранным карбюратором своей тарахтелки, причем как дошел до такой жизни, вспомнить не выходит.
Здесь правило работает то же, за одну проблему цепляется другая, за ту следующая, и счет быстро уходит на десятки. Вот и я шел посмотреть что там осталось от голема, а в итоге стою посреди улицы с пустой деревяшкой как дурак.
Поморгал, бросил катушку под ближайший столб и пошел разбираться с проблемами по мере их поступления. Небо над крышами понемногу светлело, а народ по домам так и не разошелся, наоборот, на улицах его только прибавилось, у завалов копошились бригады, мимо волокли очередную тушу, и спать, похоже, сегодня не собирался никто.
Я, собственно, тоже не собирался, переход на новую ступень по ощущениям заменяет неделю отдыха, тело гудит от свежих сил и просит нагрузки, и грех таким состоянием не пользоваться.
Нить при этом в списке проблем даже не первая. Где-то там, за стеной, медленно угасает сердце, я подключил его к привратной башне веревкой, и башня тянет Основу исправно, но дальше нее поток пока не идет, разводку по деревне я растянуть не успел. Мало того, это сейчас башня что-то потребляет, руны восстановления латают трещины, а что потом, когда восстанавливать будет нечего? То-то же, даже такого потребления у нас не будет и это проблема.
И без того выходит, что вытягиваем мы намного меньше, чем срез с трещинами выбрасывают наружу. Вдобавок вылез неприятный момент, веревка под нагрузкой греется, и греется иногда так, что у точек подвеса начали обугливаться столбы.
Древесина пока только темнеет по краям, до огня далеко, но потери уходят в тепло, прямо по книжкам из прошлой жизни, и логика непрозрачно намекает, что с ростом потока станет только хуже. Плохо, конечно, но пока некритично, и до лучших времен потерпит.
С рывками справиться тоже не удалось, толчки от среза доходят до башни без всякого сглаживания, и я уже понимаю, что для их компенсации нужна целостная энергоемкая конструкция. На ум приходит трансформаторная будка, куб из големовых кирпичей где-нибудь посреди деревни, внутри куча накопителей и один поглотитель на входе.
Поглотитель глотает поток любой силы и складывает его в накопители, а потребители уже забирают оттуда ровно столько, сколько им нужно, и никаких толчков на выходе. Есть, правда, надежда, что рывки сгладятся сами, когда подключатся руны консервации и потребление вырастет, но надеяться можно сколько угодно, а проверять придется руками.
А чтобы проверить, нужны нити, а чтобы добыть нити, надо основательно подготовиться и оборудовать пиявочную парикмахерскую, потому что лазить в пруд с ножом, по примеру прошлого раза, желания нет никакого. Собственно, с этой мыслью я и зашагал к южным воротам.
Участок встретил меня звоном еще на подходе. Дагна стояла у наковальни и вовсю махала молотом, горн дышал жаром, и зверье его, судя по всему, не тронуло, этой ночью ему было не до чужого железа.
Я ведь, помнится, примерно так и предполагал, горн нападающим без надобности, и приятно, что хоть один прогноз сбылся в точности. Женщина вскинула голову на мои шаги, удостоверилась, что пришел не зверь, и вернулась к заготовке, разговаривать ей сейчас некогда и не о чем.
У берега тем временем шла своя работа, мужики таскали туши от ворот и складывали рядами на траве, в воду пока не бросали, такого распоряжения не было, а желающих проявить самодеятельность рядом с этим прудом в деревне не находится. Волосянка добро на берегу явно чуяла, тонкие нити держались у самой поверхности, и чем выше росла куча, тем оживленнее они шевелились.
В остальном по участку прошлись основательно. Обжиговые ямы помяты и разорены, края обвалились внутрь, навес зверье все-таки снесло, и лежит он теперь ворохом жердей поверх собственного хлама. По заготовкам кирпича потоптались от души, сырец раздавлен в лепешки с отпечатками лап, и формовать партию придется заново. На этом потери заканчиваются, сносить здесь больше нечего, и в кои-то веки скромность хозяйства сыграла в плюс.
Подошел к берегу и присмотрелся к будущей клиентке. За осаду тварь отъелась, волос у поверхности заметно прибавилось, и пошли они толще прежнего, стричь тут есть что, причем стричь регулярно. Осталось придумать, как делать это так, чтобы парикмахер после каждой стрижки не отмывался от болотной жижи и не пересчитывал конечности. А это уже инженерная задача, и такие я как раз люблю.
Для начала неторопливо обошел пруд по кругу, прикидывая масштаб бедствия, и с каждым шагом он почему-то только рос. Само хозяйство я ведь продумывал заранее, еще до переселения твари из болота, и яму копали именно здесь не где попало, а с расчетом, чтобы кормить было удобно прямо с берега, а стричь по возможности без акробатики. Вот только в тех планах все выглядело степенно, тварь пару месяцев отъедается и восстанавливается, волоски понемногу отрастают, я снимаю с нее пару штук, плету тонкую веревочку и хвалю себя за дальновидность.
А что я вижу спустя какую-то неделю? Вся вода в волосках, от берега до берега, и страшно представить, что за монстр сидит там на дне.
Куда ни кинь взгляд, всюду эти волосы, и на глаз их в десятки раз больше, чем в тот день, когда мы вытаскивали ее из болота. Хотя чему тут удивляться, в болоте она одну жабу в неделю хрумкала, а здесь за осаду в воду ушло с десяток тонн свежего мяса, и на берегу дожидается еще столько же, если не больше. Если всё это загрузить разом, эта волосянка нашу деревню сожрет, не иначе.
Подобрал палку подлиннее и потыкал в воду у берега, и палку, разумеется, утащили, причем мгновенно и без малейшей борьбы. Это у нас уже не проверка даже, а какой-то ритуал, по-другому не назовешь, я тычу, она забирает, и оба, в общем-то, довольны.
— Вот и у меня палку утащила, — вздохнул кто-то за спиной, и к пруду подошел Нирт. — Только у меня к палке еще и удочка прилагалась.
— Удочка? — обернулся я. — Здесь-то ты что ловить собрался?
— Так это еще до нападения было, — Нирт смотрел на воду без всякого выражения. — Пришел, думал, вдруг тут и рыба завелась, вдруг ее волосянка не жрет. А нет, жрет.
— То есть когда я брал у тебя рыбу на наживку для волосянки, у тебя в голове ничего не щелкнуло? — усмехнулся я.
— Да мало ли зачем ты ее брал, ты ж мне не докладывал, — пожал он плечами и уселся рядом на траву.
Тут не поспоришь, не докладывал, это правда. Посидели немного, помолчали, Нирт, судя по всему, пришел в надежде что снасть выплюнуло на берег, а ни на что не надеюсь, просто думаю. Сделал еще пару кругов вокруг пруда, и стало окончательно понятно, что ждать больше нельзя, работать надо.
Счет идет на часы, и оплачивают этот счет сразу двое, камень за стеной да мясо возле стен. Народ разделывает туши без передышки, что влезает, складывают по погребам, остальное уходит в соль и дым, но старыми методами удастся спасти процентов десять, и то в лучшем случае. А случаи, если верить опыту, обычно выпадают средние или худшие.
Решение я погонял в голове со всех сторон, и в целом оно осталось тем же, каким родилось еще при планировании, хрен знает сколько недель назад. Ставим машину с храповым механизмом и вытягиваем волоски постепенно и без героизма, тут и думать не о чем. Разница только в исполнении, на болоте у нас всю работу тянула вбитая в дрисню кустарная катушка, а здесь встанет серьезный тяговый аппарат, и крутить его можно будет сразу вдвоем или даже вчетвером.
Со своим списком первым делом отправился к Ольду, и тут не повезло, мастера на месте не оказалось. Вернее, телом он присутствовал, но толку от этого никакого, подмастерья доложили, что после осады Ольд выключился прямо там, где стоял, рубанок из рук так и не выпустил, с ним и осел, и его вдвоем оттащили до кровати.
Будить такого человека совесть не позволяет, а вот против стопки новых шестерней и собачек, которую я заприметил у мастера еще давно, та же совесть ничего не имеет. Взял по одному экземпляру, и тут от верстака донеслось протяжное покашливание.
— Но… — протянул один из подмастерьев, наблюдая за моими манипуляциями.
— Что не так?
— Но это же мастерская Ольда, — нахмурился он. — Ты зачем без спросу берешь?
— А эта шестерня выкована на моем участке, — развел я руками. — С помощью моего горна, между прочим, и на моей наковальне. Тоже попрошу не забывать. Как Ольд проснется, передайте, что заходил Рей, мы с ним договоримся.
На этом спор и закончился, возразить подмастерью оказалось нечего. Дальше пробежался по деревне, выдернул Уля из бригады, которая растаскивала завал у площади, и заодно собрал свою рабочую силу, тех мужиков, которых выделил староста.
Он ведь четко обозначил, что мои поручения они выполняют, пока я не отпущу, а я и не отпускал, не до отдыха сейчас. Мужики восприняли новость без восторга, но спорить не стали, разобрали бревна с инструментом, и наша процессия двинулась обратно к участку.
Притормозить пришлось сразу как вышли из деревни, ведь посреди моего участка на коленях сидел Рект. Неподвижно, взгляд потупил, и по его лицу было понятно, что парень вот-вот расплачется.
— Ты чего? — окликнул его, опуская свой конец бревна на землю.
— Он… Всё… — выдохнул Рект и кивнул куда-то перед собой.
Проследил за его взглядом и только теперь разглядел то, что утром принял за часть общего разгрома. Пара выломанных стоек да россыпь щепок, вот и всё, что осталось от токарного станка. Зверье, похоже, прошлось прямо по нему и даже не заметило. А я ведь утром обошел участок и постановил, что потери на этом закончились. Рано постановил, выходит.
— Что мне теперь делать, Рей? — голос у него задрожал. — Как я без него? Как же колеса? Я вон, уже заготовок настрогал…
— Да так-то колеса пока больше и не нужны… — задумался я вслух и тут же услышал всхлипывание. Молодец, Рей, мастер утешения, кому бы еще из односельчан настроение поднять? — Но станок сделаем, не переживай. Колеса не колеса, а другие детали нужны позарез, без токаря нам никак.
— Правда? — Рект поднял на меня полные слез глаза.
— И сделаем уже как полагается, на водной тяге, я ведь обещал, — похлопал его по плечу. — Вот и повод появился. А пока поднимайся, пойдем добывать волосянку, заодно и проветришься.
— На водной… — Рект шмыгнул носом и поднялся. — Я же говорил, я на нем женюсь.
— Женишься, женишься, — подтолкнул его к пруду. — Сначала помоги невесту построить. Жерди вон бери и догоняй.
Место под аппарат выбрал на ровном участке берега, в паре шагов от воды, где трава вытоптана еще с прошлых кормлений. Сама конструкция нехитрая, две пары невысоких вертикальных столбов, в верхнем торце каждого круглая вырубка, и в эти вырубки ложится горизонтальное бревно-катушка.
На краях катушки сквозные отверстия под длинные жерди, вставил жердь, навалился, и вот тебе рычаг, а на одном торце сидит храповик, который щелкает себе на каждом обороте и обратно ничего не отпускает. Тварь тянет, мы крутим, и побеждает в этом перетягивании тот, у кого механика лучше.
Ну а дальше сразу забурлил рабочий процесс. Разметил четыре ямы, и бригада взялась за лопаты, копать тут на метр, не меньше, потому что дергать эта зверюга умеет так, что мелко вкопанный столб выскочит из земли вместе с уловом. Уль тем временем с парой мужиков подбирал бревна потолще и вырубал в торцах круглые ложа под катушку, работа топорная в самом прямом смысле, но глаз у парня верный, и подгонять потом почти не пришлось.
Столбы опустили в ямы, выровняли, и наступило время заливки. Замешали раствор с негашеной известью, всё забурлило и зашипело. Горячая смесь пошла в ямы порциями, я следом пролил каждую порцию Основой, чтобы схватывалось не сутки, а часы, и к середине дня столбы стояли так, что хоть ворота на них вешай.
Пока заливка набирала крепость, занялись распорами. Волосянка будет тянуть катушку к воде, на столбы пойдет постоянная нагрузка в сторону пруда, и одной заливкой тут не обойдешься. Поэтому в паре метров позади вбили по короткой свае на каждый столб и уперли в них диагональные жерди, верхним концом под самую вырубку, нижним в сваю. Теперь, чтобы завалить эту раму, твари придется выдернуть из земли половину берега, а на такое она, надеюсь, пока не способна.
Катушку делали из ровного бревна толщиной примерно сантиметров двадцать. По краям проковыряли отверстия под рычаги, торцы подровняли, а по центру правого я выбрал гнездо, вбил туда ось шестерни и расклинил намертво. Собачку посадил на железный штырь в ближнем столбе, с таким расчетом, чтобы она собственным весом ложилась на зубья, и храповик получился что надо, щелкает мягко, бревно крутится свободно и достаточно плавно, особенно для такого быстрого и кустарного монтажа.
Барабан, к слову, у нас не один, и в этом главная хитрость. Когда бревно обрастет уловом так, что крутить станет тяжело, мы просто вынем его из вырубок вместе со всем намотанным добром и уложим на освободившееся место свежее, благо открытые ложа это позволяют. Шестерня, правда, пока одна, перебивать ее с барабана на барабан придется вручную, но это вопрос времени, закажу Дагне еще пару, когда у нее дойдут руки.
Оставался последний штрих. Сходил за медведоедовым салом, выдернул пробку и щедро промазал вырубки вместе с опорными участками катушки. Черная жижа заполнила каждую неровность, и дерево перестало цепляться за дерево. Прокрутили бревно жердями пару раз туда и обратно, ход мягкий, собачка ложится в каждый зуб без пропусков, и от этих щелчков на душе становится тепло, почти как от печки.
Ну что, аппарат готов, причем даже раньше, чем я рассчитывал, солнце только-только подбирается к верхушкам леса. Осталось пригласить клиентку в кресло, и, судя по возне у берега, она уже давно заждалась.

----------

Глава 2

Глава 2
Барабан успел сделать оборотов десять, когда от деревни долетел топот, и на берег вылетел Вельт.
— Ушлёпки! — заорал он еще на бегу. — Как так можно? Что вы за люди такие? Где ваша совесть?
— Вельт, успокойся, только начали тянуть… — попытался успокоить его Нирт и тем самым лишь подлил масла в огонь.
— Только начали⁈ То есть звать меня вообще никто не собирался⁈ — окончательно расстроился охотник.
Совесть, признаюсь, кольнула, звать его на такие дела он действительно просил, и не раз, но после этой ночи в голове удержалось далеко не все. Покричал Вельт, впрочем, всего пару минут, в основном про людскую неблагодарность, потом махнул рукой и взялся за свободную жердь, а дальше стало не до обид, потому что жердь сразу уперлась и потребовала всего его веса.
Храповик трещал как полагается, где-то в раме слышались тихие скрипы, но вкопанная и забетонированная конструкция держала нагрузку. Прошлые волосянки были заметно слабее, тут даже спорить не о чем, причем слабее в разы. Эта дурнина тянет как стадо быков, и пусть я утрирую, но усилие нешуточное, и за первые минуты наматывания на барабане набрался хороший ворох нитей, а от пруда тянулись все новые и новые, благо аппарат стоит на безопасном расстоянии и до ног не достает.
Кстати о расстоянии… Рама закреплена в твердом грунте, в полутора метрах от кромки воды. В прошлый раз нам приходилось лезть в саму воду и ставить катушку уже там, потому что волоски по своей воле на сушу не вылезают, у них вся жизнь в водоеме.
В этот раз справились хитрее. К бревну-катушке еще при сборке привязали толстую волосяночную веревку длиной в пару метров и окунули ее в кабаньи потроха, а этого добра после осады хоть отбавляй. Конец веревки опустили в воду, волоски намертво вцепились в добычу, и нам оставалось только подмотать.
Сама намотка шла волнами. Двое наваливаются на жердь и доводят ее до низа, потом переставляют в следующее отверстие, и пока они перехватываются, натяжение держит собачка. Распорки при каждом рывке негромко потрескивали, и я мысленно отметил, что обе рамы стоит связать поверху поперечным бревном, запас прочности в таком деле лишним не бывает.
И мы бы так крутили хоть до следующего утра, вот только в какой-то момент натяжение прослабло. Барабан провернулся легче обычного, нить на пару мгновений провисла, и тут же все вернулось. Объяснение тут одно, мы выдернули волосянку из дна. На болоте такому событию полагалось бы радоваться, выдернули, значит улов наш, наматывай до конца и забирай всю тушку. Здесь расклад другой, эту красавицу мы планируем доить, и вредить ей лишний раз незачем. Сидит корешками в грунте, вот пусть и сидит.
— Ждем! — остановил я Вельта и работяг.
— Так только пошло же хорошо! — возмутился охотник, или теперь уже скорее рыболов. — Давай крутить, еще больше вытащим!
— Вытащим, конечно, но в следующий раз, — помотал я головой. — Пусть хоть укоренится нормально. И надо бы с другой стороны такую же удочку поставить.
По уму стоило бы обрезать всё, что имеется, и начать заново, но столько нити мне сейчас не надо, а отпускать волосянку обратно не охота. Любопытно другое, сама тварь с места не сдвинулась, а наматывали мы при этом всё больше, и возможно, эти волоски как-то вытягиваются. Вдруг у нее всё устроено как у паука и тянуть можно хоть километрами? Кто знает, на уроки биологии Рей не ходил, и в сути этих волосков пока больше вопросов, чем ответов. Главное, что они отрастают, и осталось выяснить, с какой скоростью.
В целом все согласились и крутить перестали. Храповик уперся зубцом, нить замерла, и волосянка время от времени дергала копну своих волос, проверяла на прочность, но барабан не отдал ни витка.
— Эту удочку вы собирали своими руками, так что ставьте такую же напротив, зеркально. — подозвал Уля с Ректом и указал на противоположный берег пруда, — Ямы той же глубины, заливка та же, и веревку с потрохами не забудьте.
— А крутить когда будем? — деловито уточнил Уль.
— Как только Дагна выкует второй храповик, — глянул я на солнце, которое уже постепенно уходило за лес. — А рама и без зубцов постоит, дождется.
Парни переглянулись и пошли за лопатами, а Вельт проводил их таким взглядом, что стало понятно, у второй удочки уже появился первый рыбак.
Пока парни размечали на том берегу место под вторую раму, я вернулся к барабану. Копна на нем разрослась настолько, что пора было переводить добычу в рабочий вид, и я аккуратно срезал часть с краю, чтобы не путаться в живых волосках. Обрезанные концы тут же утянуло под воду, волосянка свое без боя не отдает, зато наша доля осталась на барабане, и спорить за нее больше никто не собирался. Остальная копна по-прежнему тянулась к пруду, храповик держал ее без моего участия.
Дальше началась самая нудная часть. Я раздал мужикам по катушке на руки, показал на первой, что к чему, и дело пошло. Снимаешь волосок с бревна и наматываешь виток к витку, следя, чтобы он не перехлестнулся с соседями. Первый час я ходил вдоль бревна и поправлял, потом каждый наловчился, и подсказки кончились. Волосков в срезанной доле сотни, катушек помещается в разы меньше, так что на каждую ложился толстый слой, а руки после такого дня у всех слушались через раз.
Я как раз прикидывал, на сколько пролетов хватит первой партии, когда за спиной глухо стукнуло. Один из работяг сложился между бревном и своей катушкой, и та покатилась к воде, разматывая на ходу новые витки. Вокруг всё замерло, потом кто-то сообразил подскочить и перевернуть его на бок, на всякий случай. Случай оказался мирным, мужик ровно засопел во сне. Работал он молча с самого утра и передышек не просил, а теперь организм наотрез отказался продолжать и решение свое ни с кем не согласовал.
— Да уж… — почесал я затылок и оглядел остальных. — Мужики, если кто-то чувствует, что уже на пределе, я не держу. Дело важное, еду надо срочно консервировать, но выше головы всё равно не прыгнешь.
— Да нормально, — отмахнулся ближайший. — Я, конечно, всю ночь на стене отстоял, и досталось немало. Один раз о рельсы твои эти споткнулся и вниз улетел, теперь вот спину не разогнуть. Но я же понимаю, что надо, — кивнул он.
— У меня тут жена, дети, — добавил второй. — Пришли невесть откуда, а нас приняли. Так что за мной как минимум должок.
— А я вот всё хотел поинтересоваться, — поднял руку третий, и остальные разом притихли. — При чем тут вообще эти волоса и хранение мяса?
— Я бы мог объяснить, что волосы прекрасно проводят Основу и питают руны консервации в погребах, но вы же всё равно не поймете, верно? — усмехнулся я.
— Чего сразу обзываться-то? Все поняли. Просто и ты пойми, у вас, практиков, сил побольше, вы дольше держитесь.
— Это я понимаю, но не сказал бы, что прямо намного, — скривился я.
Про себя давно отметил, насколько вырос запас сил и насколько меньше теперь нужно спать, чтобы выспаться. Но ведь и простые люди здесь насыщаются Основой, пусть и в меньших количествах. По единичке-две у каждого наверняка найдется, в этом я уверен.
— Ага, да, точно, — недовольно закивали мужики и покосились в сторону пруда.
А там Вельт успел развернуть собственную рыбалку. Закинул кабанью кишку в воду и выяснял с волосянкой, кто кого, упираясь пятками в берег.
— Не намного, как же, — буркнул кто-то. — Вон, до утра не угомонится.
— Ой, ну это Вельт, — махнул я в его сторону рукой. — А если серьезно, потери сознания мне тут не нужны. Устали — идите отдыхать. Мы справились, жил больше нет, можно спокойно жить дальше! А с едой разберемся, в крайнем случае Эдвин нам яблок вырастит. Ну а если не захочет, разозлим Больда, тогда уж точно придется.
Мужики посмеялись, но расходиться никто не стал, хотя по лицам видно было, что держатся некоторые на одном упрямстве.
— Ну и хорошо, раз все полны сил, продолжаем работу. А этого отнесите к Эдвину на осмотр, пусть поможет проснуться и подлечит, если что.
— Да в смысле⁈ — раздалось сразу с двух сторон. — Пусть человек просто поспит, зачем так жестоко?
— И остальные, кто будет вот так отключаться, тоже пойдут к Эдвину, — пообещал я и улыбнулся самой доброй из своих улыбок.
— Что-то устал я, наверное, — проговорил один из мужиков и зашагал в сторону деревни.
— Я тоже вздремну полчасика, пожалуй, — зевнул Нирт и отложил катушку.
В деревню потянулись человек пять, прихватив с собой спящего товарища, и у пруда стало заметно просторнее. Ну а я вернулся к работе, продолжил наматывать и считать в уме, хватит ли проводки на всю систему питания. Так-то должно, если больше ничего не расплавилось.
Когда катушки наполнились, окончательно стемнело, и я ушел в деревню тянуть линию. До привратной башни нить добралась еще рано утром, так что начинал я не с пустого места. Саму башню пришлось отцепить, свое она отработала, на ней мы проверяли задумку. Тем более, что трещины в кладке руны восстановления уже залатали, кормить ее дальше смысла нет. Конец питающего пучка я распустил на пряди и срастил волосок к волоску с продолжением. Вся Основа с этой минуты течет туда, где от нее настоящая польза, в погреба.
Сращивание само по себе дело нехитрое. Прижимаешь два конца друг к другу, пускаешь каплю Основы, и волоски спаиваются в единую нить без следа стыка. Хитрость в другом, пучком они спаиваться не желают, липнут друг к другу и потому каждую жилку приходится сводить отдельно, так что узел на столбе съедает добрый десяток минут. Готовый пучок завязываешь узелком, обматываешь вокруг столба, и можно тянуть к следующему.
Заодно выяснилась приятная мелочь. Под потоком нить горит вполсилы, свежий пролет проступает в темноте, и выходит, что подсветку я притащил с собой, сам того не планируя. Тускловато, правда, но хотя бы работать на ощупь не приходится.
В прошлый раз я довел линию до середины улицы и на этом работа оборвалась вместе с запасами, остаток пути меня ждали голые столбы. Одиночную нить я по дороге усилил, нарастив ее волосками с катушек, тяжелый поток ей не пережить, это мы уже проходили.
До площади дотянул без приключений, столбы стояли ровно, нити срастались послушно. А вот на площади пучок начал расходиться. Пара нитей ушла в ближние дворы, еще парочка на другую сторону улицы. Одна нить досталась бабке с каменным погребом, ей и одной руны достаточно, погреб у нее и без всякой Основы образцовый, хоть экскурсии води. К ее соседке зато ушло целых три нити, и если бабка однажды их пересчитает, разговоров будет на неделю.
За площадью столбов пока нет, так что нити я заводил повыше, за коньки крыш и жерди над заборами, чтобы народ их не задевал и не рвал проводку. Потом, конечно, расставим нормальные линии со столбами по всем улицам. Еще бы руну света к ним найти, по фонарю на каждый столб, и тяни нити хоть до утра. Но такую руну сначала поди отыщи.
Ну а в погребах всё довольно просто. Мазнул узор пиявочным клеем и прижал к нему волосок, подержал, пока схватится, и руна ожила, забилась в такт рывкам от среза. Подключил первый погреб, за ним второй. В каждый успели натаскать по тонне с лишним сырого разделанного мяса, где-то под потолком висела копченая кабанья нога, а где-то лежала простая нарезка без всякой обработки. Такая даже в прохладном погребе до завтра не долежит, про улицу и говорить нечего.
В целом система работала. Руны мерцали, волоски под пальцами ощутимо грелись. Всё это тепло уходило впустую, сплошные потери, но решение и не задумывалось вечным. Ему бы продержаться, пока еда не дождется нормального склада, а уж там всё будет продумано заранее и без спешки. Подключу остальные погреба, и рывки, возможно, станут мягче, утренняя надежда пока никуда не делась.
Почему вообще погреба, а не отдельный домик сухой кладки под камышом где-нибудь на задворках? Да потому что руна не всесильна. В прохладе подвала еда хранится сама по себе, узор лишь оттягивает порчу. А вот поставь ту же руну в теплом сарае, и гниение она разве что слегка притормозит. В общем, не устану повторять, что условия первичны, а магия идет довеском. Настоящий холодильник с такой руной и вовсе стал бы подарком, но это разговор не на сегодня.
Между погребами я то и дело встречал женщин с корзинами и разделанными тушами на горбу. Ходок за вечер у каждой накопилось без счета, усталость на лицах никто не прятал, но мясо всё прибывало, у стен дожидались своей очереди еще десятки туш. Так что выяснять, кому из нас сегодня тяжелее, я бы не рискнул.
Последнюю нить я приклеивал в полной темноте. Отступил, посмотрел на узор и невольно покачал головой. Всё равно моргает… Понятно, что работает неправильно, вопрос только, насколько именно. Так-то и пусть мерцает, лишь бы свое дело делала, мне большего и не нужно. Но сразу бросается в глаза, что одинокие руны консервации мерцают более резко, вспыхивают ярче и тут же гаснут, тогда как при работе в связке с накопителем всё куда более плавно.
Невольно поймал себя на простой мысли, ведь весь вечер смотрю на руны, а на сам груз даже не взглянул. Я вытащил из ближайшей корзины плотный увесистый кусок, судя по форме, лопаточная вырезка, и сосредоточился на нем.
[Анализ предмета…]
[Анализ завершен]
[Объект: мясо кабана. Вырезка лопаточной части]
[Состояние: свежее. Частичное воздействие руны консервации]
[Насыщенность Основой: низкая]
[Питательная ценность: повышенная]
[Срок до потери свойств: 2–3 дня]
[Рекомендация: переместить объект ближе к руне консервации. Применить копчение, соление, вяление или заливку жиром. Стабилизировать воздействие руны]
Вот тебе и ответ, кабан при жизни был силен, и сила эта ушла не в пустоту, а в мышцы, хотя Основы в мясе почти не осталось. Но как бы низкая насыщенность это очень даже хорошо, это не «крайне низкая» и уж тем более не ее отсутствие.
Хорошая новость в том, что такое мясо сытнее обычного. Зато срок не порадовал, а то старосте я обещал неделю свежести в любом погребе с руной, да и сам на это искренне надеялся, а на деле мерцание ворует больше половины. Все-таки рваный поток больше греет волоски и толком не консервирует.
Ровный ручеек полезнее рваной струи, это правило никто не отменял, так что куб с накопителями переезжает в начало списка. А пока его нет, соль и дым поработают по старинке, без них мы в любом случае никуда. Утром скажу женщинам складывать сырое поближе к рунам, мелочь, а срока добавит. Свой кусок я вернул в корзину, только переставил ее вплотную к руне, начинать можно и с малого.
Выбрался из погреба и двинулся в сторону площади, не за делом, а просто посмотреть, как там народ. А народ там был, и в основном тот, что в юбках. Костры горели по всем углам площади, между ними стояли длинные столы, и за каждым шла своя работа.
Женщины сбились в целые артели, у одного стола разделывали туши, у другого резали мясо на полосы для вяления, и корзины оттуда расходились по дворам ровным потоком. Ночь никого не смущала, света от костров хватало, и заканчивать там явно никто не торопился. У дальнего костра было жарче всего, там в котлах вытапливали сало, и девчонка лет двенадцати таскала от огня горшки, держа их через тряпку и от усердия высунув язык. Горшки уносили в погреба вместе с мясом, и я прикинул, что заливка жиром у нас пойдет в промышленных масштабах, можно было так не торопиться с рунами.
Распоряжался всем этим хозяйством Торб, и это даже несмотря на то, что он в первых рядах рубился с тварями всю прошлую ночь напролет. Ну да, это его стихия и без него с мясом разобраться будет гораздо сложнее. Что забавно, сейчас народ вокруг него закручивался почти так же, как днем вокруг старосты, а это о чем-то да говорит.
Впрочем, справлялся он не один, так как сам Торб кричать не любит, по его части молчаливая работа тесаком. Рядом, уперев руки в бока, стояла уже знакомая мне тётушка, именно ее староста попросил определить для меня подходящие подвалы.
— Не бегом! — как-то даже на удивление мягко рявкнула она на девчонку с горшком. — Обожжешься, лечить тебя потом кто будет?
Девчонка сбавила шаг, но хватило ее ровно до угла, за которым тётушка ее уже не видела.
При мне к тетке подошел мужичок из беженцев. Помялся и негромко поинтересовался, как тут с долей для пришлых, у него, мол, трое, и все есть просят.
— Доля будет, — она вытерла руки о передник и сунула ему нож рукоятью вперед. — Староста объявил, добыча общая, едят все. Вон стол, вон туша, начинай с передних ног.
— Так я это… — мужичок повертел нож в руках. — Я думал, может, выдадите чего…
— Думать у нас староста думает, — отрезала тетка. — Отрезать сам себе сколько надо не сможешь что ли? Мне-то откуда знать, сколько твои проглотят!
Мужичок вздохнул и побрел к туше, но за нее взялся так, что сразу стало понятно, с мясом он работать вполне умеет. Старосту я, кстати, в этом вопросе полностью понимаю, всё правильно сказал. Голодным никто не останется, но и даром ложку никто не получит, у кого есть руки, тот этими руками работает. Всё просто, и желающих спорить, насколько я знаю, не нашлось.
У соседнего стола тем временем делили очередную корзину и никак не могли договориться, кому она достанется.
— У меня погреб глубже!
— Зато у меня руна у самого входа, Рей сам клеил!
Спорили недолго, корзину поделили пополам, и я ускорил шаг, пока меня не позвали разбираться.
А вот мужиков на площади я за всю прогулку насчитал хорошо если десяток, и половина из них уже никуда не торопилась. Один спал прямо у забора, привалившись к жердям и прижав к груди топор, и спал так, что хоть из баллисты над ухом стреляй. Мимо прошли две женщины с корзинами, и одна притормозила.
— Дышит?
— Дышит, — вторая наклонилась и прислушалась. — Вон, даже свистит.
— Мой тоже хорош. До лавки не дополз, лег поперек сеней, перешагиваю теперь. — усмехнулась первая.
— Так разбудила бы хоть… — удивилась ее подруга.
— Будила. — отмахнулась та, — Повернулся на другой бок, вот и весь разговор.
Собственно, на этом пошли дальше, к погребам. Оно, в общем-то, и понятно, ночь штурма, следом целый день на завалах, и когда с темнотой работа пошла по второму кругу, народ начал валиться там, где стоял.
Вот только женщины ту ночь тоже провели не в теплых постелях. Пока мы стояли на стенах, они вытапливали сало для котлов и таскали наверх всё, что оттуда просили, и вряд ли у них там оставалось время на байки и посиделки. Копьями, может, и не размахивали, но и не отдыхали.
И выходит, что женщины у нас порода более живучая. Вторые сутки держатся наравне с практиками и даже не жалуются. Работают не жалея сил, а между делом успевают и за детьми приглядеть. А всё потому, что у каждой за спиной семья, и мысль о пустом столе зимой подгоняет не хуже Гундара.
Но смотреть, как работают другие, можно вечно, проверено лично, а вот моя собственная работа от этого не продвигается ни на йоту. Так что оставил площадь за спиной и двинулся к воротам, где меня ждало препятствие в виде двух караульных.
— Не велено ночью открывать, — старший даже не пошевелился. — Гундар распорядился.
— И где сейчас Гундар?
— Спит. — отрезал тот. Пригляделся, вроде бы солдаты не из наших, хотя меня знать должны, по идее, — Свалился еще на закате.
— То есть отменить распоряжение некому, — уточнил я. — А мне к сердцу надо, вон оно, светится. Между прочим, единственная вещь, которая сейчас кормит ваши погреба.
— Вот утром и сходишь. — солдат оказался на удивление тупым, — До рассвета всего ничего.
Торговались мы минут пять, и конец спору положил второй караульный.
— Поднимать решетку не велено, — сообразил он. — А про щель Гундар ничего не говорил.
На том и сошлись, решетку приподняли на полметра, а я пообещал на обратном пути постучать условным стуком.
— Сожрут тебя там, поднимать не будем, — предупредил караульный, налегая на веревку.
— Договорились, — пролез я в щель под зубьями. Ага, кто еще кого сожрет, конечно. Так-то третья ступень это уже не шутки, и я это буквально ощущаю, силы возросли серьезно.
Поле за воротами я не узнал, еще утром тут громоздились завалы из туш, а теперь до самого сердца тянулась вытоптанная голая земля, чисто стало чуть ли не до самого леса. Деревенские, пока я возился с катушками у пруда, успели расчистить и лунки. Зверей, которые просидели в ловушках больше суток, вытащили всех до единого. Ну а кого-то добили на месте, без вариантов.
Тех, кто покрепче, подлечили и надежно связали, и теперь они лежали у стены, дожидаясь дальнейших указаний. Ближайший из связанных при виде меня приоткрыл глаз, но тут же закрыл его снова, сил на знакомство у него уже не осталось. Бараны устроились отдельным рядком, увязанные сетями, что наружу торчали одни морды, и один из них посмотрел на меня так, что пару узлов я проверил без всяких напоминаний.
Систему с перевязкой баранов я видел своими глазами, и стоит отметить, что хорошо это кто-то придумал. Даже не знаю, кто именно, но так стреножить зверя, чтобы он и ходить мог, и был при этом совершенно беспомощным — за такое стоит премии выдавать, не иначе. Собственно, даже приручать не надо, главное слишком не пережать ноги веревками и все, а там уже делай с этими баранами что хочешь.
У сердца настроение чуть подпортилось, вот вроде и сделал дело, линия висит, руны в погребах работают, а на деле выполнено даже не наполовину, и это раздражает. Спать организм тоже просит, причем всё настойчивее, и это раздражает втройне.
А из работников на всю деревню остался один я, и это, понятное дело, тоже не может не вызывать раздражения. Ух, бесит-то как! Сжал кулаки и заставил себя подышать ровнее. Понемногу успокоился, потому что злость делу не помощник, а вот свежий анализ пригодится. Сердце всё так же сверкало неровными волнами, от среза в сторону деревни тянулся тугой пучок волосяночных нитей, и я сосредоточился на треснутом камне.
[Анализ предмета…]
[Анализ завершен]
[Объект: сердце великого гранитного голема]
[Целостность структуры: 27%]
[Состояние: стабилизация не достигнута. Неконтролируемый выброс Основы через повреждения продолжается]
[Внимание: при текущей скорости потери целостности необратимые изменения наступят через 5 дней]
[Рекомендация: повысить потребление Основы. Сгладить импульсные выбросы: рывки потока являются основной причиной разрушения структуры]
Ага, вот так, значит. Уже не расплывчатое «существует риск», а конкретный срок, пять дней, и каждый рывок этот срок укорачивает. Потребление мы подняли, спору нет, но сердцу этого мало, а рывки как были, так и остались, и именно они, оказывается, и крошат камень изнутри. Постоял еще немного, прикинул варианты. Потом вернулся к воротам и простучал, как договаривались.
Решетка нехотя поползла вверх, я пролез в деревню и остановился прямо в проеме ворот. Трансформаторные будки я придумал почти сразу, еще когда планировал линию, и план до сих пор считаю правильным. Лучше даже не одну, а две, у среза и в самой деревне, чтобы гасить рывки с обоих концов. Вот только это долго. Нужен големовый кирпич, и лепить его придется лично, никому такое не доверишь. Дальше обжиг и кладка, а для надежности добавлю внутрь пару восстановителей. Неделя работы в лучшем случае, а у сердца лишней недели нет.
Значит, опять временное решение, а я их не люблю, и это у нас взаимно. Всё потому что временные решения такие сволочи, что цепляются за жизнь всеми конечностями и в итоге становятся постоянными. В прошлой жизни такого добра хватало на каждой стройке, да и в этой не обошлось. Ходишь потом мимо и злишься, ведь хотел же сделать нормально, по уму, но оно пока работает, и руки до него так и не доходят.
Но сейчас вариантов нет, надо делать. Посмотрел на пучок, который тянулся над перемычкой мимо башни, и принял окончательное решение, исправляю хотя бы часть проблем, хотя бы на неделю или даже на пару дней, а там разберемся.
Залез на перемычку и примерился. Разрезал пучок и тяжело вздохнул, все-таки с этого момента обратной дороги больше нет, погреба остались без питания, и теперь уже мясо ждет меня, а не наоборот. Впрочем, пара часов простоя никого не убьет, в прохладе подвалов мясо потерпит.
А будка-то у нас, если присмотреться, уже стоит, и не будка даже, а сразу целая башня. Да, кирпич из речной глины, а не из големовой, зато в кладке сидят тысячи накопителей, и лепили мы их в свое время без спешки и без халтуры, я лично в том процессе участвовал. Чем не буфер?
Конец пучка, который приходил от сердца, я спустил к основанию кладки и закрепил пиявочным клеем на руне поглощения, на той же, что кормила башню во время осады. Руна ожила сразу, по контуру лег огонек, от него разбежались светлые полоски соединителей, и кирпичи с накопителями замерцали один за другим, сначала ближние, а через пару минут светилась уже вся кладка до самого парапета.
Дальше пошла нудная часть, вторая за сутки… Конец пучка, который уходил по столбам вглубь деревни, я распустил на отдельные нити и каждую начал лепить к сверкающим накопителям, по нити на кирпич, благо заряженные узоры в темноте видно превосходно.
Свободные участки скручивал между собой, чтобы не болтались и не липли к кладке, и узел за узлом собирал из этого хозяйства единый жгут. Где-то на середине обнаружил, что разговариваю с узлами вслух, и решил считать это признаком слаженной работы. Пальцы под конец склеились намертво, зато когда небо над лесом начало светлеть, у меня получилось что-то вроде выпрямителя Основы, хотя как эту штуку правильно называть, я даже не представляю.
Принцип тот же, что я готовил для будущей будки, только в роли куба теперь вся башня разом. Тысячи кирпичей одновременно дернуться не могут, и на выходе вместо рывков получается слабо пульсирующий поток. До идеала далеко, но разница видна даже без анализа.
Побочный эффект, правда, тоже нашелся, башня низко загудела, гул отдавался в кладке и уходил куда-то в землю, и стражникам наверху это не понравилось.
— Рей, — свесился один из них с парапета. — Она гудит.
— Слышу.
— А раньше не гудела.
— Раньше она и не работала, — затянул я последний узел. — Привыкайте, это на недельку.
— А она не развалится?
— Она штурм пережила, гул тем более переживет. — махнул я рукой, хотя и было желание добавить «но это не точно». — На крайний случай в ней восстановители есть, сама себя и подлатает. — опять же, наверное…
Наверху помолчали, потом завязался негромкий спор о том, можно ли спать в гудящей башне, и стало ясно, что моя консультация больше не требуется.
Спрыгнул вниз и не поленился добежать до ближайшего к воротам погреба. Из дома на шум вышел заспанный мужик и начал бурчать, что по чужим дворам в такую пору не шастают, но разглядел меня и осекся, а потом даже вынес лампу.
В погребе я встал напротив руны и оторваться уже не смог. Работает, собака! Узор светился ровно, без рваных вспышек, только едва заметно подрагивал в такт пульсации, и в его свете даже мясо в корзинах выглядело внушительнее. Вытащил кусок поближе и сосредоточился.
[Анализ предмета…]
[Анализ завершен]
[Объект: мясо кабана]
[Состояние: свежее. Слабое воздействие руны консервации]
[Срок до потери свойств: 14–15 дней]
Две недели! И это сырое, в обычном погребе, а уж то, что закоптили или сварили в жире, легко пролежит до самых холодов. Мужик с лампой топтался рядом и в подробности не лез, но взгляд у него делался всё более хозяйским, и в этот погреб, чувствую, скоро начнут водить гостей.
Пока добрел от ворот до площади, небо над крышами заметно посветлело. По ощущениям сейчас часов пять утра, а может, уже и ближе к шести. Утро выдалось прохладным, и это особенно хорошо чувствуется, когда из одежды на тебе одни драные штаны, а сам ты чумазый с ног до головы. Зато Основы полно, она горит под кожей и требует выхода, и руки аж чешутся пойти и лепить кирпич. Вот только дел накопилось столько, что глаза разбегаются, и каждое должно быть сделано как можно скорее, желательно сегодня.
Хочется бежать и делать прямо сейчас, тем более что нормальные столбы под линию никто за меня не поставит. А можно, кстати, подпитать лазарет, тоже будет полезно, он и так забит битком, причем только теми, кто физически не способен оттуда сбежать. Сердца в нем трудятся два, одно кормит само бревно, второе руны восстановления, и если подать больше мощности, то и пыльцы будет больше? Правда, тогда и восстановителям придется добавить, иначе волокна износятся быстрее, чем руны успеют их залатать…
Даже интересно посмотреть, как эта система вообще работает. Так что не сдержался, дошел до лазарета и приоткрыл дверь, и в лицо тут же ударил ворох белесой пыльцы. Поскорее забрался внутрь, прикрыл за собой створку и обратил внимание, что ногам сразу стало тепло. То ли на улице действительно холодно, то ли тут решили натопить и хорошенько пропотеться, не знаю. Но стоило телу согреться, как глаза сразу начали слипаться, вот только лечь тут всё равно негде. На койках люди, на полу тоже, и даже на лавке сидя спят бедолаги в окровавленных повязках.
— Хорг тут уже всё починил, — долетел голос из угла, и следом кто-то хрипло закашлялся.
Повернулся на звук и в полумраке подсвеченного пыльцой помещения разглядел перемазанное лицо Барна. Подмастерье Бьерна, крепкий парень чуть постарше меня, и попал он сюда явно не с царапиной.
— Да, руку отгрызли, — криво усмехнулся он. — Теперь я тебе точно не конкурент.
Несколько секунд я не мог найти, что ему на это ответить. Так-то он и с двумя руками конкурентом не был, но сам он, видимо, считал иначе.
— В смысле теперь не конкурент? — усмехнулся в ответ. — Протез тебе сделаем, руку-шпатель. Будешь главным штукатуром в деревне.
Похлопал его по здоровому плечу, на что Барн рассмеялся и закашлялся.
На самом деле шутки шутками, а на живую руку руну не нанесешь, тогда как протез дело другое, так что в моей шутке есть доля правды. Понятно, что инструмент с рунами лучше держать в здоровой руке, и хорошо, когда этих рук целых две, но… Поднял голову и посмотрел на лежащих вокруг по-новому.
Во время обороны все были в боевом раже и ни о чем таком не думали, всем хотелось одного, поскорее прогнать врага и вернуться к спокойной жизни. А вместо этого десятки людей потеряли конечности, и я только сейчас сообразил, что даже не знаю, сколько народу погибло. Как-то слишком занят был, а в работе не до подсчетов.
И лица-то кругом знакомые… Вот у этого мужика я когда-то купил бревно для формовки черепицы, и оно до сих пор валяется у меня где-то во дворе. А вон тот дядька без ноги, помню, Рея еще до моего появления яблоками угощал. Стражник у дальней стены лежит совсем бледный, его, похоже, зацепило ядом, а у его соседа перемотаны правая рука и нога, и дышит он с тяжелым хрипом. Кости справа переломало знатно, будто бык потоптался.
А ведь стоит учитывать, что без лазарета каждого из них ждала бы только смерть, а так они хотя бы частично восстановятся. И могли бы, возможно, восстановиться полностью, будь этот лазарет сделан чуть лучше. Пустить в дело всю тушу древнего живого дерева, а не одно бревно, дать ей вдоволь питания и рун посерьезнее, и в этих стенах начнут происходить настоящие чудеса.
Постоял еще немного, развернулся и вышел наружу. Холодный воздух после натопленного лазарета пробрал до костей, но неприятные мыслишки он никуда не прогнал. Планы роились в голове, перебивали друг друга, и непонятно, за что хвататься прямо сейчас. Может, раз уж светает, пойти спокойно полепить кирпичи? Надо же будет когда-то начинать, без них всё равно никак.
Пока шастал по площади и прикидывал, услышал, как неподалеку скрипнула дверь. Огляделся по сторонам, а это староста вышел из своего дома. Он задержался на крыльце, глянул на меня и уже собрался куда-то идти, но у меня-то задач на поколения вперед, так что раз сам попался, пусть отдувается.
— Староста! Тут такое дело… — подбежал я к нему. — В общем, подвалы запитал, руны консервации нанес, и сейчас они худо-бедно работают. Но этого надолго не хватит, надо склады организовать. Как раз вон там место освободилось, протянем туда линию из нитей, проложим дорогу. Выроем яму метра в два, зальем бетон с гидрофобизацией. Щебень из голема возьмем, в него и рун много влезет. А еще надо бы выделить участок побольше под промзону, я собираюсь поставить там несколько водяных колес, одно под молот, другое под токарный станок, и есть еще задумки, например…
— Рей, — отсек мой словесный понос староста. — Иди спать.
— Но… — замялся я. — Как спать-то? У нас сердце разрушается, продукты портятся, надо еще столько всего сделать. Установить выпрямители потоков Основы, и это срочно…
— Рей, — снова перебил староста. — Сколько дней до разрушения по твоим прикидкам?
— Ну, около четырех-пяти… — протянул я.
— Мясо долго пролежит под твоими рунами? — продолжил он допрос.
— Недели две в лучшем случае… Но это если сердце раньше не развалится.
— Так вот, иди и спи. Пока спишь, ничего не пропадет, — кивнул он. — А как проснешься, приходи, соберем совет и всё обсудим.
— Но…
— Хорг официально отказался от тебя как от подмастерья, — добил меня староста.
— В смысле⁈ — возмутился я. — Чего ему не понравилось-то?
— Он меня отдыхать не пускал, пока я не подписал официальную грамоту и не назначил тебя мастером, а для этого пришлось отказаться от подмастерья, — развел он руками. — Так что, мастер Рей, жду тебя сегодня вечером, обсудим новый план застройки с учетом… — староста на секунду задумался. — С учетом вынужденной перепланировки. Придешь днем — не приму.

----------

Глава 3

Глава 3
Лагерь открылся за поворотом дороги, и Кральд невольно замедлил шаг. Рвы вырыты по учебнику, колья торчат из бруствера ровным частоколом, подходы перекрыты со всех направлений. Белые одинаковые шатры натянуты по шнурку, и между ними неспешно перемещаются люди в чистых накидках с королевскими гербами. У ближайшего костра сидела четверка пехотинцев и протирала мечи, которыми сегодня ни разу не ударили. Да и вообще, вполне вероятно, этими мечами и не пользовались никогда по назначению.
Кральд шел во главе своей колонны, и засохшая кровь на его лице стягивала кожу при каждом движении скул. Чья кровь, уже не разобрать, своя мешалась с чужой где-то на третьей твари, а дальше считать перестал. Кулаки сжимались сами, и разжать их стоило усилий, за несколько часов боя мышцы одеревенели и отказывались слушаться.
Позади тянулась вереница его людей. Гвардейцы шли молча, кое-кто прихрамывал, у Далмера снова пострадал нагрудник, на этот раз вмятина пришлась на правый бок, и пластина при каждом шаге издавала тихий противный скрежет. Далмер, впрочем, и в этот раз на мелочи не жаловался, просто шагал ровно и смотрел перед собой.
За гвардейцами плелась пехота, и вот тут картина была хуже. Двоих несли на связанных из жердей носилках, еще нескольких вели под руки, а замыкали колонну те, кто шел сам, но выглядел так, будто это ненадолго.
Королевские солдаты у костра подняли головы, проводили колонну взглядами и вернулись к своим мечам. Ни один не встал, никто не подошел, и Кральд даже не удивился, ведь удивляться тут действительно особо нечему.
Дисциплина и субординация, приказа помогать не поступало, а без приказа эти ребята не пошевелятся. Обучены стоять в строю, выполнять команды и ни в коем случае не проявлять инициативу, все-таки инициатива в королевской армии наказуема, а ее отсутствие зачастую очень даже поощряемо.
Впрочем, даже если бы приказ поступил, чем они помогут? Кральд окинул взглядом ближайший десяток и мысленно в очередной раз оценил то, что увидел. Пехота набрана из деревень и отдаленных городков, молодые крепкие парни, но держат мечи так, будто вчера взяли их в руки впервые.
Может и не вчера, конечно, может, за пару месяцев до отправки их погоняли на плацу, научили тыкать в соломенное чучело и строиться в шеренгу. Этого хватит, чтобы красиво смотреться на параде, и недостаточно, чтобы продержаться хоть минуту против стаи под контролем жил.
Стрелки сидели отдельно, под навесом из вощеной ткани. Луки стояли рядком у опорного столба, полные колчаны рядом. Кральд посмотрел на них и отвернулся, потому что на стрельбище эти молодцы, наверное, даже попадают в мишень, а вот в зверя, который несется на тебя со скоростью лошади, попасть куда сложнее. Не говоря уже о том, что стрелять придется когда руки трясутся от страха.
С рыцарями и того забавнее, но в плохом смысле этого слова. Молодые отпрыски столичных домов разбили собственный лагерь чуть поодаль, и оттуда доносился запах жареного мяса и отголоски громких голосов. Кральд и туда глянул мельком, хотя смотреть особо не на что.
Те сидят в отдельном лагере, пируют, может и вино нашли где-то, с них станется. Доступ туда закрыт, мол, благородные воины отдыхают, и попробуй возрази, когда у каждого из этих юнцов фамилия длиннее, чем послужной список.
Так-то понятно, зачем их прислали, можно даже не объяснять. Папаша отправил кого-то из младших сыновей понюхать пыли, привезти домой пару трофеев в виде шкур или зубов, и потом при дворе за ужином рассказывать, как молодой барон лично сразил страшного лесного зверя и защитил целый регион, пока деревенские убегали в страхе. Для этого зверь должен быть заранее убит кем-то другим и аккуратно подложен под благородный клинок, но такие подробности в застольных рассказах обычно опускают.
Молодец, король, прислал подкрепление. И ведь не докопаешься, формально всё по уставу. Отрядов пехоты ровно столько, сколько обещали, рыцари есть, стрелки имеются, претензий по численности нет. Только вот у короля под рукой есть и другие войска, настоящие, закаленные в пограничных стычках, которые не прекращались ни одного года за всё время правления.
Границы никогда не были спокойными, соседи лезут регулярно, и только постоянные бои рождают настоящих солдат. Эти солдаты есть, и король о них знает, но прислал не их, а вот этих. И причины Кральду прекрасно понятны, пусть от этого понимания и не легче.
Донесение о ситуации на севере уходило наверх по цепочке, и каждое звено этой цепочки сидит на своем теплом месте, ест досыта, спит в мягкой кровати и делает всё, чтобы на этом месте остаться. Разведданные о том, что из леса надвигается организованная армия жил, к королю дошли наверняка в формулировке «деревенские жалуются, что им докучают звери».
Может, и не настолько криво, но суть та же, кто-то смягчил формулировки, кто-то убрал пугающие подробности, чтобы не показаться паникером и не вызвать неприятных вопросов сверху. А дальше король принял решение, и решение по-своему правильное, послать помощь. Он ведь хороший правитель, заботится о подданных, власть его безусловна, и земли свои бросать не намерен. Вот только приказ на отправку, спускаясь обратно по цепочке, тоже претерпел изменения, и каждый следующий командир отдавал что победнее, оставляя лучшее при себе.
Другого объяснения происходящему Кральд попросту не видит. Верить в то, что кругом одни дураки было бы наивно. Скорее всего всё гораздо хуже, вокруг достаточно умные и расчетливые люди, каждый из которых преследует свои интересы и не собирается рисковать карьерой ради каких-то северных деревень.
Кральд обернулся и уже в который раз пересчитал своих. Гвардейцы все на месте, сорок бойцов, никто не пострадал серьезно, но вымотались до предела. Он гонял их без передышки с первого дня, и каждое столкновение ложилось в первую очередь на них, больше не на кого. А вот пехота, которую выделил лорд, понесла потери. Только в этой стычке четверо остались лежать, и еще девять раненых, из которых трое встанут на ноги через неделю в лучшем случае, а шестеро, скорее всего, никогда не вернутся в строй.
Людей жаль, и Кральд это чувствовал каждый раз, когда считал тех, кто не дошел. Будь рядом стрелки, которые могли прикрыть фланг, потерять удалось бы меньше. Будь рядом конница, которая ударила бы в нужный момент, потерь могло не быть вовсе. Но конница пирует, стрелки полируют луки, а его люди в который раз берут на себя всю работу и платят за нее кровью.
Колонна дотянулась до своей части лагеря, и Кральд коротко распорядился. Раненых в лазаретный шатер, бойцам отдыхать, оружие и доспехи чистить на месте, никуда не расходиться. Гвардейцы разошлись без лишних слов, им не нужно объяснять дважды, а пехотинцев увели их десятники, и лагерь проглотил колонну, будто ее и не было.
Кральд постоял с минуту, глядя вслед своим людям, потом развернулся и зашагал к командирскому шатру. У входа стояли двое молодых подтянутых караульных в начищенных кирасах. Один из них покосился на кровь на лице Кральда, но промолчал и откинул полог.
Командующий стоял над столом, склонившись над расстеленной картой местности, и передвигал по ней деревянные фигурки, что-то помечая углем на полях. Жилистый мужчина за сорок, с коротко стриженными волосами, тронутыми сединой на висках. Обветренное лицо в мелких шрамах, а по рукам видно, что меч в свое время держать умел, хотя сейчас чаще держит угольный карандаш. Не придворный щеголь, послужной список у этого командира настоящий, и Кральд это признавал, хотя от признания, опять же, легче не делалось.
Командующий глянул на Кральда коротко, оценил обстановку по его виду и вернулся к карте.
— Долго вы, — проговорил он, не отрываясь от фигурок.
— Встретили стаю, — Кральд развел руками. — Голов двадцать, среди них пара крупных. Справились, но времени ушло больше, чем рассчитывали. И нас могли бы отправить не одних, конница на фланге не помешала бы.
— По уставу на зачистку конница не выделяется, — отрезал командующий и переставил фигурку пехотинца на карте вперед по дороге.
Кральд в ответ промолчал. Не стал интересоваться, почему конные рыцари все это время сидят в своем лагере и занимаются чем угодно, только не войной. Спрашивать бесполезно, ответ известен заранее, а лишний конфликт с командующим ему сейчас не нужен. Лорд Рагдар приставил его к этой операции как подчиненного, и ослушаться приказа Кральд не мог, хотя зубы от постоянного стискивания уже начинали ныть.
— Потери? — командующий наконец поднял взгляд.
— Четверо убитых, девять раненых, шестеро из них надолго, — ровно перечислил Кральд.
Командующий качнул головой и сделал пометку на краю карты. По его лицу не прочитать ничего, но Кральд достаточно давно служит, чтобы понимать, о чем думает этот человек. Потери среди приданной пехоты лорда для командующего неприятны, но терпимы, это не его люди, и бумаг за них писать не придется.
А вот потери среди королевских солдат он допустить не может, все-таки за каждого убитого придется отчитываться перед столицей. И разумеется, оттуда немедленно начнут интересоваться, каким образом укомплектованная армия короля вообще теряет людей на операции, которая в донесениях значится как зачистка территории от диких зверей. Это ведь не война, это успокоительная прогулка для деревенских, и потери в ней выглядят как провал.
Вот потому королевские солдаты и сидят в лагере, а его люди ходят в авангарде. Логично и рационально, а бесит все равно до скрежета в зубах.
— Район зачищен? — уточнил командующий.
— Полностью, от реки до восточных холмов, — кивнул Кральд. — Можно продвигаться на север.
Командующий провел пальцем по карте и остановился на синей полоске.
— Вот здесь упремся в реку. Ты ведь докладывал, что мост через нее разрушен?
— Да, переправу через Кальву снесли еще в первые дни, — Кральд невольно вздохнул, ведь когда-то именно этот мост он пытался спасти, но не успел. — Дальше на север есть еще речушка, но ее можно перейти вброд, а через Кальву придется организовывать переправу.
— А есть смысл спешить? — командующий выпрямился и заложил руки за спину. — Переправа дело серьезное, потеряем время, потеряем людей, если зверье ударит на середине. Не лучше ли зачистить восточное направление, а уж потом двигаться на север?
Кральд задумался, и не столько над вопросом, сколько над тем, кто его задает. Командующий советуется с ним, и это плюс, потому что мог бы просто отдать приказ, не спрашивая мнения подчиненного. Значит, уважает опыт, понимает, что Кральд знает эти земли лучше, и готов прислушаться. Это хорошо. Плохо другое, командующий слишком осторожен и предпочитает двигаться туда, где безопаснее.
И все-таки торопиться на север, может, и не стоит. Кральд хотел бы туда рвануть прямо сейчас, ведь на севере осталось то, что не дает покоя уже давно, но рваться в одиночку через реку без поддержки глупо.
Орел, которого отправили на разведку, так и не вернулся. Лорд Рагдар принял это известие молча, но его варг, привязанный к разведчику общим узлом Основы, после потери связи уже неделю лежит без сознания, и лекари разводят руками. А это значит одно, на севере произошло что-то настолько серьезное, что даже обученный разведчик не смог уйти. И если орлу, который летит высоко и видит далеко, не удалось выбраться, то людям на земле приходится куда тяжелее.
На севере осталась деревня, куда Кральд когда-то привел беженцев из Валунков. Там остались трое его гвардейцев, которых он оставил приглядывать и командовать обороной. И там остался пацан, худой чумазый строитель с созидательным путем и головой, в которой помещалось больше замыслов, чем во всей коллегии строителей города, вместе взятой.
Много надежд он подавал, и Кральд, хоть и не из тех, кто разбрасывается комплиментами, признавал это перед самим собой. Парнишка строил так, что мастера с двадцатилетним стажем выглядели рядом с ним учениками, и рунологию освоил без учителей, на одной интуиции, причем руны у него работали лучше, чем у половины выпускников столичной академии. Может, и стоило тогда забрать его сразу, увезти в город, даже против воли. Лорд бы одобрил, а пацан бы поартачился, конечно, но в итоге смирился бы. Так нет, оставил на месте, решил, что стены крепкие и староста не дурак.
Может, и выдержали, но орел не вернулся, варг в беспамятстве, и в глубине души Кральд уже допускал то, о чем не хотел думать вслух. Скорее всего деревни больше нет и надо отталкиваться именно от этой суровой правды.
— Да, двигаться на восток будет целесообразнее, — наконец кивнул Кральд и указал на карту. — Дальше по тракту будет еще один мост через Кальву, и если он уцелел, переправимся по нему и вернемся до самых границ леса. Так зачистим больше территории и к реке выйдем в удобном месте.
— Вот и славно, — командующий кивнул и начал переставлять фигурки на карте, выстраивая маршрут. — Тогда ты со своими людьми завтра утром выдвинешься в авангарде. Уверен, твоим это под силу и вы справитесь лучше, чем кто-либо.
Кральд стиснул зубы и на этот раз не стал их разжимать. Командующий полностью прав, логично отправлять лучших бойцов на острие, это по уставу, по здравому смыслу, и придраться не к чему. Вот только несправедливость от этой логики не уменьшается.
Его люди устали, истрепаны постоянными стычками, и каждая следующая вылазка ложится на тех же самых, кто вчера ходил в предыдущую. Потери и усталость копятся, а свежие королевские отряды продолжают сидеть в лагере и полировать мечи, на которых нет ни одной зарубки.
Спорить бесполезно, и мужчина это прекрасно понимает. Не с командующим, а с системой, в которой каждый делает свое дело и никто не виноват, а людей все равно не хватает, и заменить павших некем.
— Будет сделано, — проговорил Кральд и двинулся к выходу.
— Кральд, — командующий окликнул его, когда полог шатра уже был отодвинут. — Люди лорда Рагдара заслуживают похвалы. Передай им это от меня.
Кральд коротко кивнул и вышел. Похвала от командующего, конечно, приятна, и мужик произнес ее без фальши, надо отдать ему должное. Но похвалой не накормишь раненых и не вернешь четверых, которых несли на плащах обратно в лагерь. И похвалой не соберешь урожай, который гниет на полях, пока крестьяне прячутся по городам, и не предотвратишь голод, который наступит к зиме, если земли не удастся зачистить вовремя.
А если голод наступит, помощь от столицы будет примерно такой же, как нынешняя военная. Своевременная на бумаге и бесполезная на деле.
Кральд остановился посреди лагеря и медленно вытер лицо рукавом. Кровь на щеке подсохла и отходила плохо, пришлось тереть, и на ткани остались бурые разводы. Закатное солнце висело низко над лесом, тени шатров вытянулись по земле, и откуда-то из рыцарского лагеря долетел чей-то хохот.
Завтра утром он поведет своих людей на восток, снова в авангарде и снова без конницы на флангах. Земли надо зачищать, чтобы люди могли вернуться в свои дома, чтобы успеть убрать хоть что-то с полей, чтобы зимой было чем кормить детей. Это его работа, и Кральд ее сделает, как-никак больше некому.
* * *
Проснулся от того, что кто-то долбил кувалдой по кирпичам, и звук этот пробивался сквозь стены настолько отчетливо, что даже во сне не получалось его игнорировать. Подскочил на соломе, хлопнул глазами и уставился в потолок, а точнее в угол, где свисала паутина с дохлой мухой. Зато печка дышала теплом, глина на стенах подсохла и местами побелела, и вся эта картина навевает какое-то умиротворение что ли.
Тихо, пусто, ни Уля, ни Ректа, а они обычно устраиваются по другую сторону от печки и храпят на два голоса, причем оба голоса принадлежат Ректу. Полосы солнечного света лежали на полу косо, и по углу наклона выходило, что сейчас далеко не вечер, а скорее начало дня, может час-два после рассвета.
Староста четко дал понять, что до вечера меня видеть не желает. Мол, приходи выспавшимся, соберем совет, обсудим перестройку, а днем даже не суйся. Я бы и послушался, честное слово, и даже попытался, но вот дело в том, что я уже выспался, и виноват в этом не только мужик с молотом, но еще и сны.
Снилась такая каша, что голова до сих пор гудит. Водяное колесо крутилось посреди площади, и Хорг сидел на нем верхом, ругаясь и требуя остановить. Потом колесо превратилось в мельницу, мельница в лесопилку, лесопилка начала пилить стену деревни, и я во сне орал на нее, чтобы перестала, а она не слушалась.
Дальше совсем бред пошел, какие-то трубы, паровые котлы, кирпичные заводы, и все это рождалось одно из другого и росло, громоздилось, пока я не проснулся с колотящимся сердцем и немедленным желанием встать и начать строить всё это. Ну ведь и правда, как лежать на колючей соломе и дрыхнуть, когда мы в каком-то средневековье живем? Не говорю, что пора компьютеры вводить и офисы строить, но некоторые блага цивилизации нам уже почти доступны, только руку протяни и сделай.
Ага, сидя в жалком подобии трусов посреди глиняной перемазанной лачуги и почесывая живот. Звучит, конечно, грандиозно. Благо хоть печка радует, кладка сделана на совесть, но она у нас тоже временная, и это раздражает не меньше, чем всё остальное в этом доме.
Но сидеть на соломе и философствовать удовольствие сомнительное, когда голова полна идей и руки просят дела. Встал, огляделся и натянул запасной комплект одежды, который уже давно просился на тряпки.
Рубаха протерлась на локтях до состояния марли, штаны держались на вере и одной веревочке, но выбора нет, рабочее на мне за последние сутки превратилось в нечто, что побрезгует надеть даже огородное пугало. Лапти, к моему приятному удивлению, не пострадали и не сгнили, хотя таскаю их без перерыва с тех пор, как сплел.
Лиственничная кора после пропитки клеем и Основой оказалась настолько живучей, что хожу в них чуть ли не на зависть деревенским, у которых кожаная обувь разваливается за пару-тройку сезонов. А ведь стоит учитывать, что на них не сработал даже гнилоход, и это уже серьезная проверка на прочность. А когда от обуви так радостно, почему бы и не порадоваться, тем более поводов в целом не так уж много.
Вышел на улицу, потянулся и прищурился. Воздух прохладный, ощутимо холоднее, чем было недели две назад, и осень явно подкрадывается со всей серьезностью. Листва на ближних деревьях уже начала желтеть по краям, и утренняя свежесть настойчиво забиралась под ворот, не обещая ничего теплого в ближайшем будущем. Ну ладно, торопиться некуда, староста до вечера не примет, а значит время есть. Пошел не спеша к реке, благо дорогу знаю до каждого камня.
На берегу разделся, залез в воду, и провел там минут двадцать, оттирая с себя глину, копоть, пиявочный клей и еще непонятно что, въевшееся в кожу за последние двое суток. Мылся основательно, и с каждым разом вода уносила очередной слой грязи. Странно, конечно, что не мерзну. Раньше от речной воды зубы стучали уже через минуту, а сейчас вполне терпимо, и даже приятно, бодрит и освежает.
Может, дело в третьей ступени, конечно, а может всё проще и я банально закалился за эти месяцы. Организм ведь штука адаптивная, если каждый день окунаешься в холодную воду, тело перестает воспринимать ее с прежним ужасом.
Сосуды привыкают сужаться и разжиматься быстро, кровь начинает циркулировать по-другому, и то, от чего раньше судорогой сводило все конечности, становится рядовой процедурой. Ладоням вот никогда не бывает холодно в ледяной воде, они к перепадам температуры привыкли с детства, постоянно контактируют то с горячим, то с ледяным.
А вот другие части тела, взять ту же жопу, всю жизнь провели в тепле и уюте, при первом контакте с холодной водой закатывают такую истерику, что хочется выпрыгнуть обратно и больше никогда к этому водоему не подходить. Но если заставлять себя каждый день, рано или поздно и они смиряются. Собственно, мое тело за это время смирилось целиком, включая те места, которые протестовали громче всех.
Выбрался на берег, оделся и пошел сушиться к горну. Дагна стояла на своем месте, с молотом в руках и без малейшего интереса к моему появлению. Я пристроился у теплой кладки и подставил спину, наслаждаясь жаром, и какое-то время мы молчали, каждый занятый своим делом, точнее, она занята делом, а я просто сохну. Пару раз Дагна покосилась в мою сторону и чуть заметно улыбнулась, но улыбка тут же исчезла, сменившись привычной строгостью, и женщина-кузнец тут же рявкнула на подмастерье, который крутил воздуходувку с недостаточным рвением.
— Жара мало! Сильнее крути, чего задремал? — голос у нее звенел не хуже молота, и паренек налег на ручку с удвоенным усердием.
Горн работает исправно, наковальня на месте, и зверье, как я и надеялся, кузнечный угол не тронуло. Дагна за свое рабочее пространство может не волноваться, а вот мне за свое беспокоиться приходится постоянно.
Ей тоже надо что-то платить за работу, или, если посмотреть с другой стороны, она могла бы отдавать мне процент за пользование кузней. Но тогда и условия должны быть такими, чтобы у нее и мысли не возникло уходить куда-то еще. Впрочем, мое оборудование и сейчас эффективнее борновского, за счет рун и формы, не говоря уже о воздуходувке с крыльчаткой, так что условия для торга неплохие.
А вот когда водяной молот появится, расклад поменяется кардинально. Не удивлюсь, если в одно прекрасное утро Борн сам придет сюда и попросит пустить поработать, потому что ковать под молотом, который бьет от речного течения — это вам не руками махать от рассвета до заката.
Другой вопрос, как правильно выстроить отношения с мастерами. Драть проценты глупо, обижать кузнецов еще глупее, а вот предоставить рабочую площадку и взамен получать нужные детали по первому требованию и без очереди, в этом уже есть смысл. Бесплатно или по большой скидке, если ради моего заказа мастеру придется отложить чужой, такие условия устроят обе стороны.
Обсох, отлепился от кладки и двинулся по участку. Картина тут, прямо скажем, не вдохновляющая. Раньше тут жизнь кипела, люди таскали глину, крутили мельницы, обжигали кирпичи, и всё это гудело с утра до вечера. А сейчас тишина… Для работы той же мельницы, причем каждой из них, нужно по два человека, а люди справились с осадой, угрозы из леса скорее всего нет, и все расслабились.
Их можно понять, заставлять себя впахивать после такого никому не хочется, когда непосредственная опасность отступила. Предвидел я это заранее, и ничего с этим не поделаешь, участок ждет запустение, если не начнется товарооборот с городом или хотя бы с соседними деревням.
У обжиговых ям возился Сурик с парой мужиков. Бродили между разваленных ям и ковырялись в обломках, лениво и без огонька, выясняя, что тут можно спасти, а что списать окончательно. Сурик заметил меня и выпрямился, даже улыбнуться попытался.
— Как дела вообще, Сурик?
— Да хорошо дела, — вздохнул он и окинул взглядом разгромленные ямы. — Жаль только, на стену не пустили. Все воевали, а я дома как слабак и трус сидел.
— Сурик, ты для обороны и так сделал предостаточно, — похлопал его по плечу. — Вон, сколько тварей о наши башни разбилось, а кирпичи-то в них чьи? Можно сказать, каждый этот кирпич по зверю уложил. Ну и бетон не без керамики сделан, между прочим.
Он хмыкнул и чуть расправил плечи, и видно, что слова попали куда надо. Ну а я снова посмотрел на мельницы, которые до штурма не останавливались ни на секунду, а теперь стоят с неподвижными жерновами и молчат, и от этого молчания на участке делалось только тоскливее.
Прошелся дальше, встал на том месте, где когда-нибудь вырастет мой дом, сложил руки на груди и посмотрел на участок целиком. Река внизу шумит, вода бежит бодро, и с этой точки открывается картина, от которой голова сама начинает считать.
Вон там, чуть правее, удобно встанет водяное колесо, пусть толкает молот и от него же сделаем отдельный привод на воздуходувку. Ниже по склону место под мельницу, но стоит отлить жернова покрупнее и с минимальной фракцией помола, нам ведь не для зерна, бетона надо столько, что он фигурирует в каждой второй задумке.
Так, а еще ниже будет лесопилка… Нормальная, с пилой на водяной тяге вверх-вниз от речного привода, без людских страданий и проклятий. Дагна выкует полотно, закрепим в раме, подведем вал от колеса, и пусть работает.
Насколько я успел разобраться, погода тут довольно мягкая. Зимой температура может падать ощутимо, но на считанные дни, а река с таким быстрым течением надолго не замерзает. У берега лед образуется, тут не без этого, но в середине русла вода движется круглый год, и если что, сами поможем льду отколоться. Ручьи тоже обычно не встают, что облегчает задачу. А снега, говорят, бывает навалом, но у деревенских помимо телег есть сани, так что зимой без работы мы не останемся.
— Ладно, Сурик, если хочешь продолжать работу, буду только рад, — кивнул ему. — Кирпича нам ой как не хватает.
— Да ну? — он с удивлением посмотрел на штабеля готового кирпича, которые зверье даже при желании не смогло бы разломать. — Точно уверен? — усмехнулся Сурик.
— Это только кажется, что его хватает, — отмахнулся я. — Плюс, надо что-то с рунами решать, чтобы это стало нашей визитной карточкой. Кирпич с руной ценнее обычного в сотни раз, уж поверь. Когда дорога к городу восстановится, продавать будем.
— Слышал, через Кальву моста нет теперь… — Сурик нахмурился.
— И?
— Ну так это ближайшая дорога была. До того моста отсюда пешком денек идти, а если обходить, хоть неделю топай на восток, и хорошо если разбойники не найдут. Хотя какие разбойники, там одно зверье теперь осталось…
Тут я, конечно, сразу вцепился в тему и начал расспрашивать. И за пару минут вытянул из Сурика столько полезного, сколько за месяцы не вытягивал ни из кого. Так-то мог бы и раньше, но толку от этой информации не было, главной задачей было спастись от жил. Теперь же, когда всё это позади, надо бы подбивать базу и думать о том, куда направлять торговые усилия.
Работники мне нужны, без них я смогу воплотить в жизнь не так много, как хотелось бы. А работникам платить надо, обеспечивать их всем необходимым, будь то инструмент или жилье.
В общем, оказалось, что наша речка впадает в Кальву западнее, и Кальва — это уже не какой-то ручей с порогами и камнями, а широкое глубокое русло со спокойным течением, по которому ходят лодки и даже плоты с товарами. Судоходная, одним словом, и за это мысль зацепилась мгновенно.
Кальва, в свою очередь, впадает в еще более широкий водный путь, и его название я спросить не догадался, а он уже проходит недалеко от города и чуть ли не до самой столицы тянется. Вот это уже совсем другие вводные, и информация получается стратегическая, ведь издревле основными торговыми артериями были именно реки.
Дорога может размокнуть и зарасти, мост можно сжечь, а вода никуда не денется, течет себе и течет, бери да пользуйся. Тем более удобно получается, груженые корабли пойдут вниз по течению, а обратно повезут уже золото в основном, там полегче пойдет.
Расположение деревни с этим знанием тоже укладывается в логику. Кто-то ведь когда-то выбрал именно это место, и выбрал не случайно. Лес вокруг, вода рядом, ресурсы в изобилии, и дары особого леса тут в первую очередь, ими все и живут. Через мост по суше торговали с городом, а по воде, видимо, тоже что-то возили, просто я об этом раньше не задумывался.
Ну а теперь задумался, и в голове начали проступать контуры, от которых захватывает дух. День пути до нормальной судоходной речки, кирпич на повозки, доставляем по кратчайшему пути до Кальвы, дальше вниз по воде до торгового русла, и здравствуй, рынок!
Можно, конечно, помечтать и о собственном флоте, и о рельсах от участка до причала, но озвучивать такое пока рановато, Сурик и без того смотрит на меня с выражением, по которому читается, что хозяин участка перегрелся у горна.
— Ладно, работай, — махнул я рукой в сторону ям. — Кирпичи сами себя не обожгут.
Сурик почесал затылок, пожал плечами и побрел обратно к ямам, а я еще немного постоял, глядя на реку и на лес за ней. Тут пусто и тихо, но в голове уже всё застраивается такими темпами, что реальность за мечтой не поспевает.
Собственно, она никогда не поспевает, но это ведь не причина перестать мечтать. Причина только одна, староста ждет к вечеру, и явиться надо не с фантазиями, а с планом, от которого будет польза всем.
Развернулся и пошел обратно в деревню, на ходу перебирая задачи и расставляя приоритеты. День только начался, до вечера времени достаточно, и потратить его надо с умом.
Правда вот непонятно пока, с чего начать, ведь чем больше дел в планах, тем сложнее взяться за что-то одно. Обжиговые ямы помяты, навес лежит ворохом жердей, и если не заняться этим прямо сейчас, формовать кирпич в ближайшее время будет негде. А формовать придется, раз уж все равно староста раньше вечера меня не ждет. Наше кирпичное производство без меня никто не поднимет, и разумнее пристроить Сурика к делу, чем гонять его по обломкам без плана.
— Сурик! — крикнул в сторону ям. Тот поднял голову и уставился на меня. — Слушай, бросай пока разбор, займись восстановлением ям и навеса, это сейчас важнее. Кирпич нужен позарез, сам знаешь. Скоро вернусь, и будем лепить новую партию, особую.
— Какую такую особую? — прищурился он.
— Да в нашем случае почти что обычную, просто с парой дополнений, — махнул я рукой. — А пока скажи, формочки-то целы? Из големовой глины которые?
Лицо у Сурика ожило, и парень даже заулыбался.
— Целы! Как первая атака началась, я их сразу собрал и к себе утащил. На чердаке лежат, в тряпку замотал, — он чуть замялся. — Правильно ведь? Ничего, что к себе унес, а не на участке оставил?
— Ты даже больше молодец, чем сам думаешь, — усмехнулся я.
Сурик просиял и потрусил к поваленному навесу, прикидывая, с какого конца подступиться к этой куче жердей. Ну а я направился к центру деревни.
Мысли о том, куда девать лишнюю Основу, не отпускали ни на минуту всё это время, а руки добрались до дела только сейчас. Энергии от сердца голема бежит по линии столько, что погреба забирают лишь малую часть, избыток продолжает трепать сеть рывками, и если не найти еще потребителей, линию рано или поздно начнет разматывать. Как минимум попробовать стоит, а там посмотрим, лишь бы ничего не сгорело от перегрузки.
Лазарет стоит на центральной улице, и рядом как раз торчит один из столбов с пучком нитей, который уходит дальше по деревне. Достал дежурный моток волосянки и взобрался наверх по найденной неподалеку чьей-то убогой лестнице. Деревня пока еще не венулась в прежнее мирное русло, так что инструмент лежит в основном общественный и можно пользоваться пока хозяин не заметил. Да и стараюсь как бы на благо всех сразу, потому сильно ругаться на такое вряд ли кто-то будет…
На столбе покопошился в пучке, перебирая нити по одной. Часть из них светились заметно ярче остальных, и по логике это значит, что на тех участках потребление ниже и в нитях остается больше неизрасходованной энергии. Или потребление везде одинаковое, а именно эти нити по каким-то причинам получают от источника больше прочих, не знаю. Мои технологии сейчас это пальцем в небо, идем методом ошибок и изредка даже проб.
Выбрал две самые яркие жилы из пучка, присоединил к ним концы с катушек и спустил мотки вниз. Дальше протянул обе нити от столба к стене лазарета, забрался по приставной лестнице под конек крыши и нашел подходящую щель между стропилом и черепицей. Пропустил нити внутрь, а сам влез через торцевое чердачное окошко.
На чердаке пусто и тихо, утепление здесь так и не сделали, хотя в воздухе лениво парят белые пылинки и место попросту простаивает. Сверху голая черепица со щелями, сквозь которые просвечивает небо, но всё равно теплее, чем на улице. Может от солнца, а может снизу тянет, от печи, тут не разберешь.
Одну нить подтянул к торцу потолочного живого бревна, вторую повел к торцу напротив. Само бревно отсюда не разглядеть, оно спрятано под дощатым настилом, а торцы и вовсе замурованы в кладку, так что напрямую точно не подсоединиться. Но можно и к соединителям, все равно какая-то часть Основы найдет дорогу, доберется до рун.
Подковырнул одну доску топориком, приподнял и увидел наконец бревно. Капнул пиявочного клея на ближайший соединитель, прижал нить и…
— Ты чего там, дуркобес больной, вытворяешь⁈ — в щель между досками настила показалась перекошенная от возмущения физиономия Эдвина. — Думаешь, на чердаке спрятался, так я до тебя не докину? А я докину! Просто нечем пока! А ну живо слезай, ишь какой! Чего там удумал опять⁈
К слову, в лазарете Эдвин навозом не кидается. Для этих целей он держит толченые дурнопахнущие травы, которые по утрам валяет в комки и рассовывает по карманам балахона. Оно и логично, навозом в раненого швыряться нельзя, грязь в открытые раны попадет и пациенту станет только хуже, а вот едким травяным комком по физиономии прилететь может запросто, и целебный эффект заодно.
— Старый, успокойся, — поднял я руки. — От сердца голема питание тяну. Подвалы уже запитал, а энергии осталось на всю деревню и девать ее некуда. Сейчас подключу руны на бревне, работать будет вдвое лучше.
— А ну слазь, позорник! — вместо благодарности заорал Эдвин. — Видел я эти твои поделки, не надо мне тут! Сломаешь всё, спалишь к чертям! Тут и так сердца стоят, нельзя их с чужим мешать, оградить надо!
— Чего сразу орать, — пробурчал я, но нити от бревна на всякий случай убрал подальше. — Ладно, сейчас спущусь. Покажешь, как оградить.
— А чего тупому показывать, когда и так ясно⁈ Оградить надо, и всё, любой додумается!
— Значит не любой, — нахмурился я и все же слез вниз. Отряхнулся, встал перед Эдвином. — Ну всё, давай, объясняй.
— А чего тебе объяснять-то⁈ — Эдвин выпучил глаза и ткнул мне пальцем в лоб. — Берешь воск, мажешь свои эти волоски, и Основа через них куда попало не лезет! Пчелы-то ведь не идиоты, в отличие от тебя! Вот пока воском не замажешь, к моему лазарету и не суйся!
Изоляция, значит… Эдвин продолжал что-то втолковывать, и говорил он много, и не всё из этого было приятно, но я уже не слышал ни слова. В голове щелкнуло и за этим щелчком хлынул целый ворох мыслей, от которых руки сами зачесались.
Я ведь сколько раз пытался найти нормальный изолятор, который хоть как-то будет сдерживать потери и не выпускать Основу из проводника, а решение оказалось на удивление простым. Если воск не пропускает Основу, значит обмазанная воском нить становится проводником в изолирующей оболочке, настоящим кабелем, который можно тянуть по земле, по стенам, хоть замуровывать в кладку, и утечек не будет!
А если несколько изолированных нитей скрутить в один жгут, каждая понесет свою нагрузку отдельно от соседних и получится многожильный провод. Дальше, аппарат для равномерного нанесения, протяжка через ванну с расплавленным воском, контроль толщины покрытия…
— … только воска-то все равно нет, — донеслось откуда-то из реальности голосом Эдвина, — и где ты его тут достанешь, понятия не имею. У диких пчел разве что, но удачи тебе, помогать не полезу. Всё, чертяка, иди отседова, и чтоб без воска к моему лазарету не лез! — на этом он развернулся и хлопнул дверью, а я остался думать, с какого хрена это вообще его лазарет.

----------

Глава 4

Глава 4
Простоял у лазарета минут двадцать, не меньше, и за всё это время не сдвинулся с места ни на шаг. В голове раз за разом прокручивалась одна мысль, и с каждым оборотом обрастала подробностями, от которых руки начинали зудеть сами собой.
Если воск не пускает Основу, значит им можно покрыть волосяную нить и запечатать энергию внутри. Волосок перестанет светить во все стороны и кормить каждый камень по дороге, а понесет нагрузку строго по назначению.
С одной стороны хорошо, мы сможем запитывать еще больше рун, причем где угодно, куда хватит длины волоска. Хоть в деревне, хоть на моем участке, хоть вообще где-то в лесу! Но с другой — а не упадет ли потребление? Нам, чтобы сердце выжило, надо его разгрузить, забрать побольше Основы, и тогда оно успокоится. Так может если создать изоляцию, жрать будет меньше и сердце быстрее пойдет в разнос? Ой, ладно, это проблемы будущих нас, сейчас же руки чешутся хотя бы попробовать.
Главное понять, что это точно работает, а с технологией производства уж как-нибудь разберемся. Протяжный аппарат тоже не проблема, деревянный желоб с подогревом, ванна с расплавом, волосок проходит насквозь, на выходе остывает и ложится ровным слоем. Катушка, намотка, и готовый продукт можно резать по мерке и прокладывать хоть до самой Кальвы.
Но для этого нужно больше волосянок, и тут начинается самое интересное. У меня одна штука в пруду, и она, конечно, молодец, жрет туши за обе щеки и отращивает волоски с впечатляющей скоростью, но одной волосянки на целую деревню может не хватить. А что, если подсадить к ней соседку? В болоте они как-то уживаются, правда на приличном расстоянии друг от друга, но там и площадь другая, каждая сидит на своем участке и в чужие дела не лезет.
А в пруду тесно, две хищницы на одной территории могут и не поладить. С другой стороны, если поладят, и если вдруг между ними возникнут какие-нибудь чувства, и на свет появятся маленькие волосятки, то куда их девать? Расселять по ведрам? По бочкам?
Через полгода они расползутся по всей деревне и будут сидеть в каждой канаве, а потом и в унитазе, и тогда пользоваться им станет не просто некомфортно, а по-настоящему опасно. Хотя волосянки питаются тухлятиной и мертвечиной, а не непотребствами, так что в качестве переработки канализации завести их всё равно не выйдет.
Мысли опять летят ворохом, но после нескольких часов сна хотя бы не путаются так, как вчера. В этом плане староста оказался прав, поспать действительно стоило, а то носился бы еще целый месяц и выжигал мозги с запредельной скоростью.
Ладно, солнце еще высоко, до условного вечера остается часа три-четыре, и тратить их на созерцание двери лазарета, из которой Эдвин может в любой момент вылететь с травяным снарядом, желания нет. Воск мне нужен, и Эдвин сам обмолвился, что в лесу есть дикие пчелы.
Я и без его подсказки догадывался, раз лес тут особенный и каждая тварь в нем с характером, пчелы наверняка тоже не подарок. Могут оказаться размером с хорошего кота и с нравом чешуйчатого барана, и тогда воск придется не просить, а воевать за него. Пасечником в прошлой жизни я не был и теперь даже жалею об этом, хотя какие-то обрывки знаний откуда-то имеются, и откуда именно, понятия не имею.
Моя задача найти диких пчел, а без карты тут не обойтись. Подошел к дому старосты, поднялся на крыльцо и встал перед знакомой дощатой стеной, на которой Герда за последние недели развернула целую картографическую экспедицию.
Карта с последнего раза обросла еще десятком обозначений, и некоторые из них ставили в тупик настолько, что хотелось попросить автора хотя бы легенду приколотить рядом. Вот тут деревня, и схему пора бы обновить с учетом разрушенных кварталов. Больдова просека тоже заслуживает расширения, раз уж он протоптал в лесу такую полянку, а промзону у реки стоит раздвинуть поширше, раз в пятнадцать хотя бы, на перспективу.
Кальва, кстати, осталась за пределами доски, и это несправедливо, можно снизу пару досок добавить и указать, где она проходит южнее. Глядишь, придумаем, как туда рельсы протянуть. Или ишака впряжем… Или на педалях поедем. Да хоть на парусах поведем состав, была бы задача, а решение найдется.
Впрочем, Кальву потом попрошу дорисовать, не к спеху, а вот что нанесено в лесу на северо-восток, уже интересно. Тут свежая пометка, и здесь тоже, только непонятно, что именно Герда этим значком хотела обозначить. Надо бы посоветовать ей сноску на отдельной дощечке завести и там все эти рисунки подписать, чтобы не гадать каждый раз.
— Чаво зыркаешь-то, а? Рей, что ль? — баба Аля сидела на своей лавке, руки на коленях, и смотрела в мою сторону слепыми глазами с такой точностью, что каждый раз закрадывалось подозрение о симуляции. Узнает безошибочно, по звуку шагов или по дыханию, непонятно, но промахивается реже, чем зрячие.
— Да вот, пчел ищу, — вздохнул я и продолжил водить пальцем по карте. Вот тут какой-то новый символ, и вот тут еще один, и оба не поддаются расшифровке без подсказки автора.
— Иди лучше жену себе поищи, оголтелый! — расхохоталась баба Аля. — Какие пчелы? Сдурел совсем? Они ж покусают, придешь пухлый, в дверь не пролезешь! Пчел он захотел, меда у них забрать, ну ты погляди на него!
А ведь мёд же еще… Так-то тоже неплохая затея, сладкое всегда любил, но не всегда мог себе позволить, а тут Основа есть, жри чего хочешь и ничего за это не будет. Разве что аллергия.
— Ну, допустим, мёду захотелось, да, бабуль. — решил не спорить с ней.
— Так иди и купи, когда торгаши из города опять полезут, а дурью не майся!
— Ты лучше скажи, где эти пчелы, а дальше я сам разберусь, — огрызнулся я. Значков на карте многовато, и разобрать некоторые с ходу не выходит даже при хорошем освещении.
— Ну раз сдурел, так и скажи! — хлопнула она себя по коленкам, — Пчелы севернее гляди, а потом направо на пару ладоней. Вон, прямо сверху совсем, видишь?
Гм… Какой-то овал с полосками, и снизу стрелочка торчит вниз, видимо, жало обозначает.
— Так тут не пчела нарисована! — возмутился я.
— Так сам бы и рисовал тогда, раз такой умный! — возмутилась она в ответ.
— Как-то местность тут странно изображена, — задумчиво проговорил я, разглядывая нужный участок. Какие-то непривычные концентрические линии, будто Герда пыталась передать рельеф.
— Так это гора, — фыркнула Аля. — Невысокая, но гора. В расщелинах пчелы живут, повыше чуть. Пока карабкаться будешь, издохнешь, ну и пусть, зато пчелы не покусают.
— Ладно, маршрут сам проложу, — махнул я рукой. — Спасибо за наводку, бабуль.
— Тю, шальной какой. Девку лучше нашел бы, а то по пчелам шастает, ну разве ж так можно.
— За что же ты так жестоко со мной, — усмехнулся я, и Аля закатилась смехом, а я тем временем покосился на дверь дома.
Староста на голоса не вышел, а значит общаться пока не хочет. Впрочем, может он и правда совет надумал собирать, вопросов-то накопилось с избытком. И по обороне со строительством, и по беженцам, которые формально могут вернуться к себе домой, раз угроза миновала.
Только возвращаться особо некуда, их дома разрушены, а тут есть хоть какие-то шансы пережить зиму, так что хорошо бы им действительно остаться и пожить у нас. Это, конечно, не только из сострадания, тут и корысть присутствует, но одно другому не мешает. Рабочие руки мне нужны, и если все эти люди останутся, деревня от этого только выиграет.
Пошел к воротам, перекинув лопату через плечо. Прихватил ее дома не для красоты, а для дела, все-таки в планах докопаться до пчёл, а с лопатой это сделать получится буквально. Да и мало ли чем пчелиные соты ковырять придется, плоское железо для таких задач подходит не хуже ножа.
Плана в голове не было ровным счетом никакого, но разве это когда-нибудь мешало? За три часа, скорее всего, не обернусь, но если хорошенько пробежаться по опустевшему лесу, к вечеру должен вернуться. Топать раза в два дальше, чем до шиполиста, расстояние приличное, но и Основа у меня не на нуле, а организм после отдыха требует хорошей разминки, так зачем ему отказывать.
Мне же сейчас в основном разведка нужна, посмотреть своими глазами на улей, расположение, понять, что это за пчелы такие и как с ними договариваться. В общем, прямо сейчас вряд ли я добуду воск, но как минимум пойму, что мне с этой задачей делать.
Подошел к решетке и тюкнул лопатой по перекладине из железного дерева, чтобы позвать караульного. Звук получился довольно звонкий и разнесся по всему проему, а с перемычки над воротами на меня выглянул Гундар.
— Куда собрался? — кивнул он.
— Да вот, до пчел хотел прогуляться, — приподнял инструмент, подтверждая серьезность намерений. — Воск нужен, срочно.
— Рей, — Гундар облокотился на перекладину, и по одному его взгляду стало ясно, что прогулка отменяется. — Жилы позавчера тут стояли стадами, зверье ломилось со всех направлений, шел штурм стен. А ты вот так сразу решил, что лес стал безопасным? Даже до их нападения выходить туда было риском.
— Да ушли они, я чувствую, — отмахнулся я. — Если что, убегу. — Третья ступень всё-таки не шутка, ноги у меня теперь действительно быстрые.
— В лес дорога закрыта, — отрезал Гундар. — Пока не вернется разведка и не доложит, что окрестности чистые, за ворота не выходит никто.
— Но мне нужен воск…
— Это не обсуждается, Рей. — Лицо Гундара исчезло за парапетом перемычки, и по тому, как он это сделал, стало ясно, что торг здесь не сработает.
Нет, ну можно, конечно, пролезть под решеткой, как в прошлый раз, но тогда караульный мне помог, а сейчас начальник стражи стоит наверху лично и вряд ли оценит подобную самодеятельность.
— Иди у Герды попроси, — буркнул Гундар откуда-то сверху. — Если у кого и есть, то у нее.
Нет, ну настроение, конечно, подпортилось, и это мягко говоря, но факт остается фактом, пчелы вряд ли улетят, если я опоздаю к ним на день. Вероятность такая есть, но она достаточно мала, а лес вокруг в ближайшее время безопаснее не станет, и Гундар в своем праве.
Собственно, даже если пчелы вдруг не дождутся меня, обидятся и полетят искать себе новое жилище, мне от этого только лучше. Соты-то они с собой не унесут, верно? Воск останется в расщелинах, и бери его голыми руками, без всякого риска получить по физиономии жалом.
Хотя кто знает этих пчел, может они в этом мире переезжают вместе не то что с ульем, но и с куском горы впридачу. Эдвин не просто так обмолвился, что они особенные, а если уж для Эдвина это заслуживает упоминания, то возможно, мы имеем дело с ездовыми насекомыми, на которых впору летать мне, а может и Хоргу. С таких вертолетов станется, удивить они явно смогут.
Вот и хотелось просто посмотреть, что это за зверь такой местная пчела.
Впрочем, ничего, узнаю. Гундар к Герде отправил, видимо староста действительно до сих пор занят, а значит, почему бы и не прислушаться. Развернулся и зашагал к дому старосты, постучал, подождал, и дверь мне открыл Тобас.
Выглядел он уставшим, но лыбился так, что сразу захотелось или испортить ему настроение, или хотя бы узнать причину. А еще после боя он стал выглядеть чуть крепче… Или это мне мерещится, или парень действительно раздался в плечах, и даже осанка поменялась, спина стала прямее, а подбородок чуть выше.
— Ступень взял? — сразу догадался я.
Тобас не ответил, но заулыбался шире и расправил плечи. Ну и правильно, осада хоть кому-то пошла на пользу не только в виде синяков и кошмаров.
— Ты чего, к отцу? — он чуть посторонился в дверном проеме. — Занят пока, готовит отчет об обороне для лорда…
Парень тут же осекся и нахмурился, сообразив, что информация не для чужих ушей. Хотя, казалось бы, ну кому тут докладывать, деревня маленькая и все свои, но когда твой отец староста, язык за зубами держать учишься с детства.
— Мне в целом не столь важно, к кому, — пожал я плечами. — Воск нужен, хотя бы кусочек. Просто проверить кое-что.
— Воск? — удивился Тобас. — Так-то есть немного, но он же на печати нужен, отцу от канцелярии подотчетно выделяют. Точнее выделяли раньше…
Последние два слова он произнес тише, и понятно почему, канцелярия далеко, дороги в город нет, и когда следующая поставка доберется до деревни, не знает никто.
— О, так поделись, чего ты, — оживился я. — Письма все равно некому сейчас слать. Мне правда совсем крохотный кусок нужен, на один опыт. В крайнем случае верну, если уж всё так подотчетно.
— Посмотрю уже использованный, может не всё со старых писем отодрали, — кивнул Тобас. — Но отцу скажу, сам понимаешь.
— Да можешь хоть сказать ему, что я тебя силой заставил, — хохотнул я. — Всё, жду, неси давай.
Тобас скрылся за дверью, а я остался на крыльце. Постоять пришлось, наверное, с полчаса, и всё это время наблюдал за тем, как работают люди, и с каждой минутой проникался к местным все большим уважением.
Туш почти не осталось, справились, пока я носился со своими нитками и воротами. Сколько именно удалось заготовить, точно не знаю, но коптили и варили всем миром, и провизии у нас набралось прилично, это видно даже на глаз. В погреба с рунами сложили то, что ну никак не пролежит больше дня, и теперь за этим добром неустанно следят ответственные лица. Оно и понятно, если что-то начнет портиться, гниение расползется по всему погребу, а бактериям все равно, на чем расти, им только дай повод.
Остальное, а его значительно больше, распределили по обычным погребам. Обработанное мясо и без рун пролежит куда дольше сырого, а там уже дождется нормального склада. Выходит, в моих подвалах сейчас треть запасов в лучшем случае, если не меньше, и это радует. Удивительно, какую работу проделали наши и как быстро они смогли всё организовать, хотя, казалось бы, половина народу валится с ног от усталости, а вторая половина только что встала.
Руки наконец дошли и до разбора завалов. Какую-то часть уже растащили, целые бревна сложили горками, обломки отнесли в сторону, и всё это пойдет на дрова зимой. Хотя у нас еще засеки не расчищены, да и лес повален чуть ли не на километр, дров там хватит на несколько зим, главное укрыть вовремя, а то сгниет.
На стенах тоже кипит работа, хотя криков Хорга и не слышно. Пробоину от носорога латают, а если посмотреть на восток, там работает еще одна бригада. Стену в том месте не пробили, зато уничтожили всё деревянное. Гнилоход постарался на славу, но на обороноспособности это не сказалось, каменная набивка выдержала, а вот частокол и релься придется монтировать заново. Оттуда доносились голоса, мужики о чем-то оживленно спорили, но издалека не разобрать, о чем именно.
Дверь позади распахнулась, и на крыльцо вышел Тобас, довольный настолько, что на лице не хватало места для улыбки.
— Отличный воск, отец целый шмат выделил! — он протянул мне кусочек грамм на пятьдесят, и я заставил себя улыбнуться.
— Благодарю, это действительно поможет. — Нет, на покрытие целой линии такого количества не хватит, но мне сейчас важен опыт, а не промышленные масштабы. Раз уж появилось свободное время, грех не воспользоваться.
— А чего хоть делать-то будешь? — он с любопытством уставился на воск в моих руках.
— Да проводку, — коротко бросил я. — Хочу по всей деревне протянуть линии передачи Основы, а потом в каждом доме будут полезные руны. От освещения до хранения продуктов, руны пригодятся везде. Сердце того жирного голема многое сможет запитать, главное не разбрасываться Основой попусту.
Покивал он старательно, хотя по лицу сразу видно, что не уловил вообще ничего, но переспрашивать не стал, и на этом спасибо.
— Дело хорошее, — выдал он. — Жаль только, что твой унитаз не сработал, хотелось попробовать.
— Ой, да попробуешь еще и не раз, дело молодое, — хмыкнул я.
— Не хотелось бы, конечно, но если придется, воспользуюсь так, что задрожит земля! — расхохотался он, и меня слегка передернуло. Если всё так серьезно, надо больше рун восстановления наносить на чашу, а то ведь разнесет и придется лепить заново.
— Всё, пойду экспериментировать, — похлопал его по плечу. — Но ты давай там, поаккуратнее что ли…
Он помахал мне рукой и скрылся в доме, а я сунул воск за пазуху и пошел через деревню к южным воротам. Участок ждет, и торчать на чужом крыльце уже не получается, дел по горло. Да и вообще, пора бы уже жилье туда переносить, а то каждый день топаю из деревни за стену и обратно, и на эту дорогу уходит времени больше, чем на завтрак.
На участке за день ничего принципиально не поменялось, разве что ямы стали чуть приличнее, Сурик с мужиками заново обкопали края и даже успели поставить пару жердей навеса. Ближнюю яму я и облюбовал, сел на край, полез в угол за обрезками дров, нашел несколько щепок и пару полешек, побросал на дно и высек огонь.
Пламя занялось не сразу, дрова были сыроватые, но через пару минут потянулся дымок и огонь разгорелся по-настоящему. Достал воск из-за пазухи и прикинул, во что его плавить. Глиняный черепок для таких целей нашелся тут же, у мельниц, где битой посуды еще со времен большой стройки осталось с запасом. Выбрал осколок покрупнее, с подходящим донцем, и пристроил его над углями на двух кирпичах.
Пока воск подтаивал, до ушей долетели щелчки храповиков от пруда. Глянул в ту сторону и залюбовался, обе рамы работали, мужики перебегали от одного аппарата к другому, подкручивали барабаны буквально по одному щелчку и вся эта суета выглядела на удивление слаженной. Уль носился между рамами и давал краткие указания, а Рект озвучивал все эти команды всем своим видом показывая, что без него тут немедленно все развалится.
— Рей! Тянется, представляешь? — он наконец заметил меня и лицо у него горело таким восторгом, что хотелось отодвинуться на всякий случай. — Натянули, покормили, и вот оно опять на пару оборотов! Кормишь — и растет!
Поднял ладонь, мол, принял информацию, а улыбку удержать не получилось, расползлась сама. Когда планируешь и оно срабатывает именно так, как в голове было нарисовано — это одно из лучших ощущений. Выходит, волосянка действительно тянет волоски настолько, насколько условия позволяют, а чтобы отращивать новые, просто сытнее кушает.
Рект помялся, ожидая похвалу или хотя бы комментарий, но я молча отправил его обратно жестом. Парень хмыкнул и потрусил к рамам, а я вернулся мыслями к воску.
Кабеля понадобится много. Сейчас линия тянется едва ли до середины деревни, а в промзону надо протянуть основной, и на этом участке будет съедаться не меньше половины всей Основы от сердца. С изоляцией потери могут упасть в разы, и тогда хватит и на мельницы с обжигом, и вообще на все, что я успею построить до зимы.
Размотал с катушки метровый волосок, разложил по земле и какое-то время просто сидел, обдумывая порядок действий. Потом размотал еще несколько коротких обрезков, сантиметров по двадцать-тридцать. Тащить такие к сердцу прямо сейчас ни к чему, за счет собственной Основы третьей ступени проверить хватит.
Воск в черепке к этому моменту перешел в жидкое состояние, и можно было браться за дело. Взял первый отрезок, быстро протянул через расплав и сразу вытащил. Нить покрылась тонкой прозрачной пленкой в доли миллиметра. Подвесил этот кусок на ближнюю жердь остывать и взялся за следующий.
На второй отрезок для верности даже подул, когда протягивал его через жидкий воск, причем тянул его куда медленнее первого. Слой получился заметнее, примерно на миллиметр, и волосок из тонкой паутинки превратился в тугую нитку с восковой оболочкой.
Следом попробовал собрать пучок из пяти волосков, слегка скрутил их вместе на коротком куске в двадцать сантиметров и макнул разом. Воск обхватил пучок неровно, где-то толще, где-то тоньше, но в целом пятижильный образец выглядел солиднее остальных.
Ну и последний эксперимент, многократная протяжка. Окунул одиночный волосок в расплавленный воск, подул, дал остыть. Окунул еще раз, снова подул. В идеале, конечно, окунать в воду после каждого прохода, но тащиться за ведром к пруду лень, а результат и так вполне наглядный. Так за четверть часа налепил воск в несколько слоев, и кабель получился основательным, хоть и одножильным.
Четыре образца повисли на жерди рядком, от еле заметной пленки до толстого многослойного, и пора было проверять.
Взял первый отрезок, зажал между пальцами и пустил с одного конца чуть-чуть Основы. Проводок тускло сверкнул прямо перед глазами, но яркое пятно легло на противоположный конец, а не расплылось в толще.
[Путь Созидания III: 16% → 20%]
Держит, что ли? Ха! Я чуть не подскочил на месте, выдохнул и пропустил еще один импульс, направив половину единички в обломок кирпича, который валялся тут же у ямы. Кирпичу это понравилось, он мигнул теплым огоньком скромного узелка где-то на ребре, и кабель прекрасно выдержал. Вот только под нагрузкой часть Основы все-таки просочилась в землю, не так уж много, процентов сорок плюс-минус, но это небо и земля с тем, что было раньше. Протянутые по воздуху голые провода теряют больше половины, не считая мест контакта со столбами, там всё куда хуже.
Миллиметровый образец оказался куда интереснее. Потери вышли процентов десять, не больше, и разница с первым экземпляром настолько ощутима, что я дважды перепроверил, прогнав по одной единичке в обе стороны. Результат стабильный, десять процентов.
Толстый многослойный не дал ничего нового. Те же десять процентов, ровно столько, сколько и с миллиметровым. Хоть обмазывай его воском в палец толщиной, суть не поменяется. Значит толщину оставляем средней, миллиметра хватит, и это даже к лучшему, воска уйдет в разы меньше.
Осталось решить, что делать с такими проводами на морозе. Зима подбирается, а обычный воск на холоде растрескается и осыплется, к бабке не ходи. Можно добавить железного дегтя в качестве пластификатора, но тогда повысится проводимость Основы и весь смысл изоляции пропадет.
Выглядит как тупик, но у тупиков есть одна особенность, они существуют ровно до тех пор, пока не посмотришь на них под правильным углом. Как минимум можно пропитать тканевую полоску воском и обмотать поверх, такая конструкция от перепада температур не развалится точно.
Ну и всё, эксперимент можно считать почти завершенным. Остался последний тест, и тогда уже можно думать, где добывать воск в серьезных количествах. Собрал заготовки, прихватил топорик с лопатой и направился к северным воротам.
И вот они к моему удивлению оказались открыты настежь… Покосился на караульных, но тем до меня не было никакого дела, один ковырял ногтем древко копья, второй рассеянно глядел куда-то в сторону леса, и по обоим было видно, что угрозу они сейчас представляют разве что мухам. Прошел мимо и всю дорогу до сердца ждал, что окликнут, но нет, молча отпустили.
Сердце встретило мерцанием и свежими трещинами, которых прибавилось с прошлого раза. Камень сверкал рваными импульсами, и каждый рывок заставлял тонкие прожилки вспыхивать на доли секунды, а потом гаснуть. Да, нельзя забывать, что времени у нас все меньше…
Взял миллиметровый образец, нашел в куче неподалеку камень с трещинками, один из обломков голема, и, потратив три единички собственной Основы, с горем пополам вывел на нем руну восстановителя. Линии легли неровно, мелкая работа на чужом материале дается хуже, чем на кирпиче, но руна занялась и контур загорелся тусклым огоньком.
Мазнул пиявочным клеем один конец проводка и прижал к сердцу, второй конец приклеил к камню с руной. Основа побежала по кабелю, и восстановитель ярко засверкал даже при дневном свете. Ни тебе потерь на столбах, ни утечек в грунт, чистая подача прямо из источника в руну!
А теперь проверим, как это работает на практике. Отложил камень с руной на землю, взял второй, покрупнее, размахнулся и ударил обухом топора.
На камне ни царапины. Ну да, чего я хотел? Так-то это прочнейший материал, от големовых обломков ничего другого и не стоило ожидать. А раз этот материал слишком прочный для топора, то какой смысл портить инструмент. Решил поступить логично и просто взял второй такой же камень из той же кучи.
Размахнулся снова и принялся лупить без остановки, высекались искры, стоял стук, и вот спустя какое-то время, весь мокрый от пота, я всё же организовал какое-то подобие скола. Руна полыхнула ответным светом и повреждения заросли на глазах, и кабель работает, и руна работает, всё как задумано.
Вот только… вздохнул и присел рядом. Проводок свое честно отработал, но воск под нагрузкой расплавился и начал стекать на землю, и спустя минуту мой замечательный кабель превратился в обычный голый волосок. Нет, может какая-то пленка осталась, но она уже слишком тонкая и Основу почти не держит.
Попробовал экземпляр с тонкой пленкой, но тот сдался еще быстрее, на нем и следов не осталось после первого же хорошего жирного импульса. Толстый многослойный продержался чуть подольше тонкого, секунд на десять наверное, но итог оказался ровно тем же, стоило руне заработать на полную, воск размягчился и пополз.
Чтож, теперь точно самый последний тест, пучок. Подключил его, и руна вспыхнула ярче прежнего, пять жил подавали мощнее одиночной. Ударил по камню, руна залатала, ударил снова, и повреждения опять заросли, разве что кроме тех, которые изначально были на камне. Какие-то странные трещины паутинкой, видимо последствия воздействия вибророга.
Так вот, пучок на самом деле держался лучше остальных, видимо, воска между жилами набилось достаточно и теплоотвод работал. Тогда как на четвертом ударе на поверхности проступили мутные капли, после шестого пошла уже знакомая неприятная картина, восковая оболочка оплавилась и начала сползать. Медленнее, чем на одножильных, это факт, но финал всё равно тот же.
Сел на землю и уставился на свои образцы. Воск работает, это мы поняли на практике и система подтвердила ростом Созидания, а она просто так ничего дарить не будет.
Но обычный воск не подходит, в общем, теперь это окончательно ясно. Для пассивной проводки по деревне хватит, температуры там щадящие, но как только на линии появится серьезный потребитель, изоляция потечет.
Нужен воск, который не плавится, или хотя бы делает это при куда более высокой температуре. А где взять такой воск, Эдвин уже намекнул, горные дикие пчелы из расщелин. Хотя возможно ему просто прополис нужен или мёд особый, вот и натравил злого меня на бедных добрых тружениц. Но если их воск действительно способен держать жару горного камня, раскаленного на солнце, он наверняка справится и с нагрузкой руны.
— Рей! — донеслось со стены. — Давай обратно!
— Зверей видишь, что ли? — я подскочил и даже перехватил лопату поудобнее на случай неожиданной атаки.
— Не-е, — протянул караульный. — Староста зовет. Собрание, говорит. Все мастера приглашены.
Собрался за пару минут, инструмент побросал домой и через деревню шел уже не спеша, прикидывая, что именно староста затеял и зачем ему все мастера сразу. Если совет, то по какому поводу, а если совещание, то о чем конкретно, и чего от меня ожидают, одних идей или готовых решений? Предугадать, что у старосты в голове, я давно перестал пытаться, а вот подготовиться на всякий случай стоит, и лучше заранее, чем по ходу.
В доме старосты народу набилось столько, что у входа пришлось протискиваться боком. Ольд занял лавку у дальней стены и сидел неподвижно, уперев взгляд в столешницу и с раздражением разглядывая на ней царапины от ножа. Рядом пристроился Хорг, раскинувшись так широко, что двое рядом уже не помещались, и судя по взгляду ему вообще фиолетово что тут происходит, мысленно он уже жарит мясо у себя дома.
Борн с Дагной устроились напротив, и Борн зачем-то притащил с собой щипцы, которые теперь лежали на коленях и тихо позвякивали при каждом его движении. Гундар встал у окна, скрестив руки на груди, и не отрывал взгляда от двора, готовый к нападению прямо через ставни.
Кейн сидел на корточках у печи и ковырял ножом ноготь, а рядом с ним подпирал стену Вельт и еще двое охотников, которых я знал в лицо, но по именам не помнил. У двери на скамейке примостились двое мужиков из беженцев, и им казалось, что оказались они тут явно по ошибке и теперь мечтали оказаться где-нибудь еще. Герда держалась в углу, у шкафа с посудой, и молча наблюдала за всей этой компанией с легкой улыбкой на лице.
Староста стоял во главе стола и смотрел на собравшихся, не двигаясь и не произнося ни слова, и почему-то от этого сразу становится понятно, что торопить его бесполезно. Он ждал, и терпения у него хватало на всех присутствующих и еще на полдеревни впридачу.
Так что я нашел свободный кусок лавки, сел, осмотрелся, подождал немного, потом еще чуть-чуть, и терпение мое иссякло значительно раньше, чем у старосты.
— Ну так и чего в итоге-то? — не выдержал я. — Нет, здорово, конечно, что все мы здесь сегодня собрались, но вроде как это не поминки, верно?
— Сначала все соберемся, потом начнем, — ответил староста так спокойно, будто речь шла не о срочном совете, а о посиделках за кружкой отвара.
— А кого еще ждем?
Староста не ответил, ну и ничего, будем сидеть. Хорг тоже молчал и рассматривал потолок, Борн нервно позвякивал щипцами, а Ольд, кажется, задремал, опершись лбом на ладонь. Минут через пятнадцать, когда я уже всерьез задумался, не заняться ли подсчетом сучков в потолочных балках, дверь распахнулась и в комнату ввалился Эдвин.
По его лицу можно было читать недовольство даже из соседней комнаты, настолько крупными буквами оно там было написано. Балахон перекосился, из кармана торчала какая-то сухая ветка, и весь его вид говорил о том, что человека оторвали от крайне важного дела ради какой-то ерунды.
— Так, и какого хрена мне тут делать? — рявкнул он с порога. — Меня там больные что, ждать должны? А если сбегут, пока я тут ошиваюсь?
— Ты тоже важен для этой деревни, и твое слово имеет вес, — проговорил староста с тем же невозмутимым спокойствием, от которого у любого другого человека давно бы лопнуло терпение. — Сядь, Эдвин, посиди, послушай. Может предложишь что-то, до чего мы сами не догадаемся.
— Ой, всё, — махнул он рукой, и стоило ему опуститься на лавку, как рот открылся сам собой. — Кстати, раз уж я тут. Лазарет бы расширить, а то этот никуда не годится. Одна комнатушка, туда набиваешься и пыльцы на всех не хватает. Дерево живое покрупнее найдите и стройте нормально, сразу на несколько комнат, чтоб разные болячки в одной клоаке не мешать. А то у меня раненые рядом с дристунами лежат! Так у них и рана не заживет, и на дрись прорвет! Вот и приходится мне их как-то городить, а оно мне надо по-вашему? Не надо мне, вот и делайте нормально сразу. Ишь, построили будку и хвалятся.
— Вот видишь, уже не зря пришел, — одобрительно качнул головой староста и повернулся к Хоргу. — Это задача для строителей, и нам надо выработать план, как устроить строительство наиболее эффективно.
Хорг тут же поднял обе ладони и кивнул в мою сторону.
— А я-то чего? Это вон, по его части. Я тут не при делах, — открестился он и даже отодвинулся подальше, чтоб случайно не назначили ответственным.
— Нет, ну если Эдвин захочет прогуляться и добыть древнее живое дерево целиком… — задумчиво протянул я.
— Так и думал, что откажетесь! — взвился Эдвин, хотя я ведь не отказывался, а предложил вариант, от которого выиграют вообще все. Мысли насчет нового лазарета были давно, но без здоровенного и качественного бревна все равно ничего не получится, а то, что есть, на расширение не годится.
— Ладно, этот вопрос обсудим позже, когда выработаем оптимальный план действий, — перебил нас староста, хотя Эдвин явно хотел добавить еще что-то, да и у меня появилось желание ответить. — Кейн вернулся с разведки и ему есть, что рассказать.
— Да я так-то всё рассказал уже, — пожал плечами Кейн и убрал нож в ножны. — Пробежался хорошенько, аж ноги гудят, и ничего такого не заметил. Жилы куда-то ушли, мы не всех перебили, следы видел отчетливо, но их самих нет. Зверей они в основном бросили, обычных по крайней мере, а монстров за собой утащили. Вот, собственно, и вся петрушка. Теперь в лесу стало безопаснее чем когда-либо, причем на многие килохорги…
— Кхмбл… — матерно кашлянул Хорг. — Да вы задрали уже!
— Да чего задрали? Не могу я запомнить, как по-другому вы эти хорги называете, а так удобнее! — Кейн даже не пытался скрыть удовольствие. — В общем всё, в лес выходить можно, по крайней мере охотникам и собирателям. Звери есть, опасные в том числе, но особых мало и в глубинах леса тоже на удивление тихо, никто даже сожрать меня не пытался.
— А в сторону города не бегал, кстати? — уточнил я.
— Ага, я ж по воздуху бегаю, конечно, — помотал он головой. — Сбегаю еще, но завтра, не раньше. А может послезавтра, и так вымотался.
— Ну и правильно, тут тоже дел хватает всё равно, да и продавать пока нечего… — вслух подумал я, и от этих слов Борн аж подскочил на лавке.
— Чего это ты там продавать собрался? — Борн грохнул щипцами по столу так, что кружки подпрыгнули. — Уголь чтоб не продавал, понял? Сначала мне, потом уже куда хочешь!
— Спокойно, Борн, до продажи нам еще как до… Эмм… Как до Кальвы пешком, — поднял я руки, и Борн нехотя угомонился.
— Жилы изначально шли в сторону города, а значит те земли могут быть небезопасны, — заключил староста, и в комнате стало заметно тише. — Я не стану рисковать и лучше дождусь, когда прибудет армия короля. Поздновато они, конечно, но так хоть какая-то польза будет. Еда у нас пока есть, — взглянул он в мою сторону, — запасов предостаточно и надо только их сохранить. А еще надо понимать насчет беженцев.
— А чего с ними понимать? — Кейн подбросил нож и ловко поймал за рукоять. — Кто захочет, останется, кто нет, пусть уходят с армией вместе. Какие проблемы-то?
— Проблемы в том, что многие уже попросили возможность остаться, — развел руками староста. — Уверен, уйдут единицы, а остальных разместить фактически негде. И это тоже к вам, строители.
— Не только для строителей, пусть сами беженцы тоже помогают, — вклинился я. — У меня денег нет, мне никто не платит, и когда я строил башни, даже не заикнулся об этом. Но у меня две руки, может ребята еще помогут, но и на этом все. Мы один дом год будем строить в таком темпе.
— Все ресурсы будут предоставлены, конечно, — согласился староста. — Но проблемы это не снимает.
Он развернул на столе свежую карту и указал на пустые участки. Карта оказалась подробнее той, что висит на стене, и видно, что над ней работали не один час, участки размечены аккуратно, линии углем проведены уверенной рукой, и рука эта явно не мужская.
— Место освободилось, но даже если мы всё застроим плотно, на всех не хватит, — продолжил он, обводя пальцем контур деревни. — А раз так, жду ваших предложений. Будем сразу отмечать на карте и следовать плану новой застройки с учетом удобства для всех мастеров и жителей.
Я уставился на карту, и в голове начало складываться нечто, о чем стоило бы подумать подольше, но рот открылся раньше, чем мозг успел одобрить формулировку.
— Ну так это зависит от того, чем деревня дальше собирается заниматься, — протянул я. — Грибы как раньше собирать, или делать что-нибудь серьезное…
Народ замолчал, и все головы повернулись ко мне. Нет, ну а что? Нормальный же вопрос.

----------

Глава 5

Глава 5
Некоторое время в комнате висела тишина, а я сидел, поглядывал на всех по очереди и пока еще не понял, чего они вдруг заткнулись. Причем остальные смотрели именно на меня, и от этих двадцати с лишним пар глаз стало немного не по себе.
Хорг перестал разглядывать потолок и наконец обратил внимание на происходящее. Борн прижал щипцы к коленям, чтобы не звякали. Даже Ольд приоткрыл один глаз и лениво уставился в мою сторону, хотя, казалось бы, только что дремал так крепко, что и пушкой не разбудишь.
Ну а чего, нормальный же вопрос, правда ведь… Я и сам бы хотел на него ответить, только ответ зависит не от меня одного, и прежде чем ляпнуть что-нибудь радикальное, стоит хотя бы обозначить варианты. Пожал плечами, собрался с мыслями и продолжил.
— Вот смотрите, — начал я и ткнул пальцем в карту. — Одно дело, если деревня хочет жить как раньше. Тогда и думать особо не о чем, отстраиваем жилища заново, примерно так же как стояли, только с нормальным разграничением улиц и мест под общие нужды. Для беженцев ставим дома за частоколом, на западе и востоке. Лес мы расчистили далеко, селиться безопасно, а в случае угрозы все успеют забежать внутрь. Ну а так, будем гулять по лесу, грибочки собирать, продавать их торгашам из города за медяки и радоваться покупке новой пары сапог раз в полгода.
Я выдержал паузу, ожидая хоть какой-то реакции, но народ продолжал молча слушать. Даже Хорг не хмыкнул, а это о чем-то да говорит.
— Рей, ближе к сути, — терпеливо поговорил староста. — Ты же не о нашей старой жизни хотел рассказать, верно? Предлагай, мы ждем.
— К этому и веду, — поднял я руки, — Деревня может стать чем-то большим, и для этого у нас есть всё необходимое. Нити волосянки можно продавать в том виде, в каком они есть, и это по сути будет то же собирательство, результаты охоты. А можем продавать готовые веревки, ткань в дальнейшем, и это уже другая цена. Причем за медяки не уступать, продавать дорого, может быть местами даже слишком, чтобы не пресытить рынок. Со временем о технологиях узнают, будут пытаться повторить, и у кого-то может даже получится, но произойдет это ой как не скоро. А мы к тому времени придумаем что-то новое и станем зарабатывать уже на другом.
Борн нахмурился, силясь понять, при чем тут его уголь и когда разговор наконец зайдет о металле. Кейн перестал шерудить кочергой огонь и слушал с интересом, чуть наклонив голову.
— Причем помимо волосянки у нас есть еще много чего интересного, — продолжил я. — Взять те же баллисты, подобных нашим вряд ли наберется в окрестностях, да и вглуби королевства тоже. Плюс кирпич с рунами, и список я могу продолжать до утра, придумано многое, просто почти ничего пока не реализовано. Но мысли есть, и они рабочие.
Староста какое-то время молчал, постукивая пальцем по краю карты, а Герда в своем углу чуть заметно улыбнулась.
— Допустим, какой путь развития стоит выбрать деревне, мы решим, — задумчиво проговорил староста. — Но в таком случае вопрос к тебе лично. Какой путь хочешь выбрать ты сам? Есть ли у тебя желание перебраться в город? Или в столицу?
Я немного опешил и не сразу нашелся, чего на такое ответить. Вопрос в лоб, и задан он не просто так, староста никогда ничего не спрашивает для красного словца. Раз открыл рот, значит ответ ему нужен, и ответ честный, а не тот, который от меня хотят услышать.
Нет, если уж по логике, то именно в этой деревне меня особо ничего и не держит. Дома толком нет, родных как бы тоже, тем более, что изначально я вообще Сергей, а не Рей. Но нравится здесь, и никакими рациональными доводами это не объяснить.
Есть какие-то краски в жизни, Основа кругом течет, ресурсы уникальные лежат буквально под ногами, только наклонись да подбери. С другой стороны, я в городе ни разу не был и не могу сказать наверняка, может там действительно лучше, люди отзывчивее, солнце светит ярче и трава зеленее.
Наверняка я знать не могу, но почему-то уходить все равно не хочется, тем более что место под дом я уже присмотрел и землю мне выделили. Красиво тут и хорошо, и сердцу не прикажешь. Да и люди на меня надеются, не хочется их подводить.
— Допустим, я бы хотел остаться здесь, в нашей деревушке, — осторожно ответил я. — Но к чему этот вопрос?
— К тому, что рано или поздно сюда потянутся люди не только из ближайшего города, но и из других мест, — староста чуть подался вперед, и по лицу видно, что разговор этот он обдумывал заранее. — Торговцы-то понятно, без них никак, но будут и проверяющие, и чиновники, и возможно даже представители знатных родов… Взять королевскую армию, насколько мне известно, там есть отряд рыцарей, а рыцари у нас в королевстве преимущественно состоят из влиятельных людей или их отпрысков. Так вот, ты уверен, что они придут и не увидят потенциала в твоих технологиях? Поверь, даже если бы ты относился к этому косвенно, тебя всё равно попытались бы переманить. И не факт, что по доброй воле.
— Ой, за уши меня куда-то тащить будут что ли? — отмахнулся я.
И тут же мысленно себя поправил, ведь всегда лучше считать окружающих слишком умными и везде искать подвох, а соглашаться с тем, что вокруг дураки, только в самом крайнем случае. Пусть лучше это будет приятным сюрпризом, зато если попадется умный соперник, я буду к этому готов. Но и дебилов тоже исключать нельзя, разумеется.
— В общем, Рей, я должен был тебя предупредить, — продолжил староста. — Ты может и молод, но многое понимаешь не по годам.
— Да рожи им набьем, делов-то! — хохотнул Хорг и хлопнул ладонью по колену. — Если пацан хочет в деревне прозябать, кто мы такие, чтобы ему помешать? Пусть тут тухнет!
— Нет, ну для практика это правильное решение, особенно для такого как он, — качнул головой староста и мельком глянул в сторону Эдвина. — Эдвин не даст соврать, мест с такой концентрацией Основы, как у нашей деревни, в этом мире довольно мало. Здесь развитие идет в разы быстрее, чем если бы он жил в городе, и можно пройти ступень, ни разу не поучаствовав в настоящей схватке, обычными усердными тренировками, — он развел руками. — Так что и я бы на его месте не торопился уходить раньше времени.
Эдвин на это никак не отреагировал, только покосился на старосту и отвернулся к окну. Согласен он, не согласен, Эдвин из тех людей, которые выражают мнение исключительно когда считают нужным, а не когда их об этом просят.
— Да куда тут уйдешь, столько работы еще… — буркнул я.
— Хорошо, — голос старосты стал деловитее. — В таком случае отталкиваемся от того, что слишком бурное развитие и торговля могут нам навредить. Торговать придется, но аккуратно, и желательно не привлекая лишнего внимания.
— Что, всё из-за меня? — удивился я.
— Ты полезен, твой путь сложно переоценить, но нет, не только из-за тебя, — староста слегка качнул головой. — Не стану говорить, у кого еще есть интерес в том, чтобы эта деревня осталась обычной деревушкой на самой окраине королевства, но такие люди здесь тоже есть…
Он даже не перевел взгляд, чтобы хоть как-то намекнуть, и оно понятно, в комнате сидят посторонние, как минимум беженцы. Хотя и без намеков ясно, что среди прочих староста имеет в виду и себя. У него наверняка свои причины сидеть на краю леса с семьей и наблюдать за бесконечным лесоповалом вместо того, чтобы управлять чем-нибудь поприличнее. Может и не только себя, но лезть с расспросами я не стану, не то место и не то время.
— В общем, я за то, чтобы мы начали производство, — подвел итог староста. — Средства нам не помешают, ведь как показывает практика, лучше справляться своими силами, а опасности на жилах могут и не закончиться. Кто со мной согласен?
Огляделся по сторонам, и большинство подняли руку. Хорг поднял сразу обе, видимо для убедительности. Ольд приподнял ладонь, не открывая глаз, что у него судя по всему считается за голосование. Беженцы у двери переглянулись и тоже нерешительно подняли ладони, хотя по лицам было заметно, что они так и не поняли, за что именно голосуют, но раз все поднимают, значит наверное правильно.
Эдвин руку не поднял, но и против не высказался, просто сидел, сложив руки на груди, и выражение на его лице говорило, что он считает всё это представление пустой тратой его времени.
— Отлично, с этим разобрались, — кивнул староста и снова указал на карту. — Теперь всё же вернемся к изначальной теме обсуждения. По моим примерным подсчетам, после того как уйдет армия и беженцы, которые предпочтут перебраться в город, нас останется порядка шестисот человек, тогда как деревня до штурма была рассчитана на двести-триста в лучшем случае. А сейчас даже такая цифра это уже слишком, много домов разрушено и восстановлению не подлежит. Еще до осады озвучивались варианты временного жилья, и я хочу услышать ваше мнение на этот счет. Пусть каждый мастер выскажется по своему направлению.
Ольд первым подал голос, хотя по нему казалось, что он до сих пор борется со сном.
— Бараки рубить можно, лес расчищен, бревен полно, но доброго материала среди этого хлама почти нет, — он потер переносицу и поморщился. — Деревья повалены, покорежены, половина расколота. Выбрать годные стволы, перетаскивать, распускать на доски — это работа не на один день, а запасов напиленных досок у нас нет. Покупать негде, дорога в город закрыта, да и непонятно, восстановят ли ее в ближайшее время. Инструмент изношен, пилы с топорами побитые, на каждый чих нужна заточка. Если строить бараки, то из того что есть, а из того что есть приличных стен не выйдет.
— Инструмент перекуем, — встрепенулся Борн и стукнул щипцами по колену. — Железо есть, уголь тоже, это не проблема. Но вот надолго этих запасов не хватит. Если ковать на всю деревню, железный уголь вылетит быстрее, чем думаете. Стоит уже сейчас подумать о добыче, на одних запасах далеко не уедешь.
— А ничего, что ковать можно не только на железном угле? — усмехнулся Хорг.
— Да в сраку такую ковку! — рыкнул кузнец, — Всё, не буду больше ни на чем ковать, так и знайте! Железный уголь нужен, и точка, я теперь на другом не умею. И железо из клубней, другое не куётся.
— В рощице железного дерева кое-что осталось, — подал голос один из беженцев на лавке у двери.
На него тут же уставились все разом, и мужик явно пожалел, что открыл рот. Побледнел на полтона, но не заткнулся, и за это ему можно только отдать должное.
— Я раньше учет вел, — продолжил он чуть увереннее. — Запасы считал, расход записывал. Ваши ребята копали клубни и заготавливали уголь оттуда, я знаю, цифры проходили через меня. Запас еще есть, не весь выбрали. Но Эдвин запретил рубить сами деревья, хотя они и отрастают. А значит поставок свежего угля оттуда в ближайшее время ждать нечего.
Все посмотрели на Эдвина, а тот фыркнул, скрестил руки покрепче и ответил так, будто его спросили, зачем в реке вода.
— Верно запретил, и не лезьте, — отрезал он. — Дерево живое, рубить его — всё равно что ногу себе отпиливать, толку ноль, а последствий на всю жизнь. Хотите уголь — ищите другие рощи, а эту не трогайте. Мне ее лечить потом, а не вам.
— На карте есть еще две рощицы, — отозвался Кейн. — Подальше, чем привыкли бегать, но вполне достижимо. Охотники туда ходили и раньше, зверь в тех местах водился неплохой, а сейчас дорога свободна.
— Это считай день пути в оба конца, если тащить бревна на горбу, — нахмурился Гундар от окна, не меняя позы и не разводя скрещенных рук. — Людей на это выделять придется, а рук и так не хватает.
— Рук не хватает, — согласился Ольд. — Но без инструмента руки бесполезны, а без угля инструмента не будет. Замкнулось так-то.
Дагна, которая до этого не вмешивалась, негромко добавила, что на мелкий ремонт угля хватит и из запасов, а перековку тяжелого инструмента можно отложить до первой экспедиции к дальней роще. Борн тут же начал возражать, что откладывать нельзя, одним только мелким ремонтом деревню не поднимешь.
Ольд вполголоса прикидывал, какие бревна из завалов еще годятся на доски и сколько людей нужно на распиловку, а один из охотников тихо бубнил про зимние тропы и о том, что к дальним рощам лучше идти вдоль речки, а не напрямик через бурелом. Хорг сидел и наблюдал за спором, хмыкая в подходящих местах, но в разговор не лез, и зрелище явно доставляло ему удовольствие.
Староста же слушал всех, и по нему невозможно было понять, доволен он ходом обсуждения или мечтает разогнать народ и посидеть в тишине.
А я сидел и прокручивал в голове одну и ту же мысль: бараки, печки попроще, «перезимуем как-нибудь, а весной всё разберем». Знакомая логика, и она мне не нравится. Временные решения имеют обыкновение становиться постоянными, а потраченное на них время и труд потом всё равно придется списать в расход.
Причем сил на этот «временный» этап уйдет столько же, сколько на половину нормальной стройки, и зимой в бараке из кривых бревен без нормальной печи люди будут мерзнуть и болеть, а Эдвин и так жалуется, что лазарет переполнен.
Поднял руку, и староста дал мне слово. Остальные замолкли не сразу, пришлось подождать секунд пять, пока Борн договорит фразу про то каким говеным раньше был уголь и Ольд перестанет бубнить себе под нос.
— А сколько у нас времени до настоящих холодов? — уточнил я. — Дней пятьдесят хотя бы есть?
— Может и больше, но уже сейчас прохладно, как ты мог заметить, — пожал плечами Вельт. — А там уж как природа распорядится.
Пятьдесят дней, может шестьдесят, если повезет. Для полноценной стройки мало, для бараков хватит с запасом, но вопрос в том, стоит ли этот запас потраченных усилий.
— Бараки нужны, могут пригодиться, — я поймал на себе несколько нетерпеливых взглядов. — Но надоели уже эти временные решения. Я бы конечно максимально упростил конструкцию, но главное, не стал бы занимать временными постройками лишнее место внутри деревни.
— Ну? И чего? — не выдержал Хорг. — Рей, бесишь уже, как мастером стал, так сразу важничать начал. Дайте я ему втащу!
— Так он и раньше важничал вроде, — подметил Кейн, — и ничего.
— А, ну тогда ладно, — Хорг откинулся обратно на лавку. — Ну говори давай, не зли!
— Бараки построим, и для этого одна стена уже есть, — я обвел пальцем контур частокола на карте. — Мало того, я предлагал такое еще до осады, а кто-то из беженцев даже воплотил в жизнь, правда не так как надо.
Вспомнил ту самодельную пристройку к частоколу, навесы из веток и травы, которые заметил еще тогда. Крыша камышом накрыта и вспыхнет от любой искры, а отопления никакого, и зимой в таком шалаше можно только простуду подцепить.
— Но главное вот что. — улыбнулся я, — Не надо городить временную застройку на пустыре. Лучше сразу размечать деревню так, как она будет выглядеть после полной перестройки. Определить, где что стоит, где улицы, где общественные постройки, и строить с расчетом на будущее, а не на ближайший месяц. Старые дома, которые не подлежат ремонту, тоже сносить и участки под ними вписывать в новый план.
— В таком случае жителям этих домов надо будет предложить варианты переселения и предоставить новое жилье, — подметил староста, и по его тону слышно, что он не возражает, а прощупывает, насколько глубоко я продумал.
— Разумеется. Но внутри города…
— Деревни, — поправил меня староста.
— Да хоть пастбищем назовите, суть не поменяется, — я махнул рукой. — Внутри поселения, под защитой стен, стоит поставить двух-трехэтажные дома, и на каждом этаже по несколько небольших квартир. А некоторые здания можно разделить на отдельные комнаты для временного проживания. Там разместим тех, у кого нет своего жилища, или гостей из других мест за определенную плату. И в таких домах куда проще устроить нормальные удобства, общее отопление, подачу воды, отвод отходов.
Ольд поднял бровь и внимательно посмотрел на меня, в уме прикидывая объем работ, и судя по лицу, цифры его не обрадовали. Борн сжал щипцы покрепче, но не перебивал, видимо решил дослушать до конца, прежде чем бить ими по столу.
— Ты про временные бараки не договорил, — напомнил мне староста.
— Вот, это и будут не временные бараки, — я ткнул пальцем в линию частокола на карте. — Точнее, бараками они будут временно, а потом эти помещения используем для других нужд. Прочная пристройка к нашему частоколу, в которой можно перезимовать, а когда люди переселятся в нормальные жилища, там останутся склады. Как раз на случай новой атаки, болты и снаряды сложим внутри и рассредоточим по периметру, а к стене доступ будет из хранилища напрямую. Крышу сделаем прочную и негорючую, чтобы по ней на стену можно было забраться откуда угодно, без лестниц и толкотни. Ну а по верху рельсы уже проложены, вагонетки катаются, получится доехать от жилья до работы на другом конце деревни, не спускаясь на землю.
Я перевел дух, и по комнате было видно, что людям нужно пару мгновений переварить услышанное.
— Получится длинный дом вдоль всего частокола, — добавил я, обводя пальцем периметр стены на карте. — С печками и нормальными выходами на обе стороны. Крышу можно из бетона залить, а можно на деревянную обрешетку глинобитную смесь налепить, она тепло держит получше, правда ходить по глине будет не так удобно. Но всё это вполне решаемо.
На пару секунд в комнате повисла тишина, но длилась она ровно столько, сколько нужно, чтобы набрать воздуха в грудь, а следом собравшиеся загалдели все разом. Один из охотников предложил углубить пристройку, чтобы под полом разместить дополнительные хранилища. Мужик-беженец у двери потребовал первым делом снести все незаконные навесы у стены, чтоб не загорелось посреди зимы.
Ольд тут же принялся бубнить про стропила и каркас, прикидывая, хватит ли бревен из завалов на такую длину. Борн размышлял вслух, какие петли и скобы понадобятся для дверных проемов, и стучал щипцами по ладони, отбивая ритм собственных мыслей.
Хорг оживился и заявил, что если крышу лить бетоном, то он готов руководить лично, если дадут людей и не будут лезть под руку. И в целом со всеми ними я был полностью согласен, каждое замечание дополняло общую картину, а не ломало ее.
Идея всем понравилась, и вопрос реализации это уже другой разговор, решать его можно долго и со вкусом. Главное, что насчет многоэтажных домов никто не высказался против, а это для будущего деревни важнее всего остального.
Обсуждение бараков потихоньку начало ходить по кругу, и я дождался, пока Борн и Ольд одновременно замолчат, набирая воздуха для очередного раунда.
— По складам надо решать прямо сейчас, — я постучал пальцем по карте, ближе к центру. — Это нельзя откладывать и ставить в очередь после всего остального.
— С чего вдруг такая спешка? — Хорг прищурился. — Мясо в погребах лежит, не пропадает, ты ж сам хвалился.
— Во-первых мясо пролежит сравнительно недолго, а во-вторых сердце голема разрушается, — развел я руками, и народ заметно притих. — Каждый рывок Основы крошит камень изнутри, и это происходит прямо сейчас, пока мы тут разговариваем. Чем дольше рывки продолжаются, тем быстрее идет разрушение. Я не зря тороплюсь, дело серьезное, и заниматься им стоило вчера. Надо подключать больше рун, надо выравнивать поток, а для этого в том числе нужен склад. Не россыпь маленьких погребов, а один крупный потребитель, который заберет у сердца лишнюю Основу и перестанет его убивать.
Кейн, до этого подпиравший стену со скучающим видом, чуть выпрямился.
— Ну и помимо рун есть простая арифметика, — продолжил я. — В нормальном складе мы разместим целую гору мяса и другой провизии. Не по щелям, где на каждый погреб приходится одна руна и куча потерь, а в одном месте, с нормальной системой хранения, как я уже предлагал раньше.
— Да, склад важен, помню, — согласился староста. — И эффективность рун консервации уже подтвердилась в погребах. Мясо действительно не портится, прошло достаточно времени, чтобы в этом убедиться.
— А вот в серьезной конструкции оно не будет портиться вообще, если всё сделать по уму, — подхватил я. — Надо выкопать яму поглубже, залить бетоном стены и добавить в раствор мелкую крошку, которая осталась от голема. Ее хватит с избытком, можно не экономить на объекте такого значения.
Смысл крошки простой и думаю всем предельно понятный, за счет крошки увеличится вместимость Основы, как следствие появится множество узлов и рун туда получится нанести в десять раз больше. Уже видел этот материал и стоит отметить, ничего более вместимого в этом мире пока не встречал. Так что думаю, потребление от такого количества рун вырастет настолько, что рывки сгладятся сами, а там и сердцу станет полегче. Вопрос только, как бы мне успеть с кабелем пока строится склад, но это уже совсем другая история.
— Ты еще говорил в прошлый раз, что хочешь над этим подвалом дом построить, верно? — задумчиво проговорил староста. Ага, значит помнит наш разговор, это хорошо.
— Всё так, сделаем за один раз сразу два дела, — кивнул я. — Склад для провизии и фундамент для дома. А заодно и убежище для жителей на случай нападения, укрепленный подвал подходит для этого как нельзя лучше. Вход, правда, надо будет сделать в торце, чтобы по ночам и рано утром не тревожить людей, но в остальном минусов нет.
Минусы конечно есть, куда без них, но они решаемы, а перечислять их посреди собрания незачем. Староста окинул карту взглядом и обратился к Хоргу.
— Хорг, ты хотел с бетоном возиться. Займись, это сейчас важнее даже жилищ, голод нам не нужен. Ну и в связке с Реем, руны без него никто не нанесет.
Хорг расправил плечи и напустил на себя серьезность, разве что ногу с ноги снять забыл.
— Так-то бараками Бьерн может заняться. — задумался он, — Почему его, кстати, не позвали? Он же мастер!
— Бьёрн ранение во время штурма получил, — пояснил кто-то от двери. — Восстанавливается.
— Да брешет он! — фыркнул Эдвин, не меняя позы и даже не оборачиваясь от окна. — Заштопали мы ему дырку лишнюю, нормально с ним все. Дома сидит, синячит наверное, и к подмастерью своему шляется навещать иногда. Они ж вместе пострадали, и Барн его прикрыл, руку свою потерял, вот совесть и мучает.
Ненадолго стало тихо. Про Барна все знали, и веселой эта тема не была.
— Сейчас не до совести, — отозвался староста. — И Хорг прав, Бьерн с бараками справится отлично. Там сплошная крыша, его профиль, как-никак.
— Я его растолкаю, не переживай, — махнул рукой Хорг.
— Ладно, надеюсь получится, — староста снова повернулся ко мне. — Значит, склады заливаем, потолок делаем, параллельно бараки. С этим спорить никто не будет, и всё тут предельно понятно. Но что-то дополнительно для этого нужно?
— Руки рабочие, в основном, — я развел руками. — Раствор мешать и тяжести таскать.
— А кирпича-то хватит? — уточнил староста. — Ты же дом потом собираешься строить, а там, как я понимаю, много надо.
— Ты еще подумай, не поплывет ли твой домишко, — вставил Хорг. — Грунт у нас прочный, но все же, может стоит поглубже заливать?
— Дом тяжелым не будет, и кирпич для него не нужен, — усмехнулся я. — Есть другие способы. Но для этого понадобится инструмент и всякий деревянный мусор из мастерской Ольда. Чтоб опилки свои не жег, а мне отдавал.
— Опилки-то тебе зачем? — удивился плотник, да и остальные явно не поняли, что за чушь я несу.
Хотя на самом деле идея-то простая, хоть и звучит для местных чудно. Берешь опилки и мелкую щепу, заливаешь бетонным раствором, прессуешь в формах и даешь застыть. На выходе получаются блоки, которые весят раза в три-четыре меньше кирпичных, кладутся быстро и тепло держат значительно лучше.
Для крепостных стен не годятся, но жилой дом из них выйдет теплый и сухой, а строить из такого материала можно в разы быстрее, стена растет на глазах. Изложил всё как мог, простым языком и на пальцах, благо смысл тут нехитрый, бетон и деревяшки, чего непонятного-то.
— Чаво? — скривился Хорг. — Какой еще опилкобетон?
— Увидишь и поймешь, — отмахнулся я. — там главная проблема спрессовать эти блоки, но у меня рог зубра еще один остался, так что эту проблему решить получится.
— И еще штук пятнадцать таких рогов на складе лежит, — добавил староста. — У нас все ценные части особых зверей сохранены, ничего не пропало. И кстати, можешь заглянуть туда, прикинешь, что понадобится. Передашь список Гундару, он все выдаст.
Точно же, сам слышал как кому-то приказывали тащить всё ценное со зверей на склад. Впрочем, раньше охотники только этим и зарабатывали, а мясо добывали так, чтоб просто покушать и остатки раздать людям. Но основная прибыль как раз от таких интересных частей животных и в этот раз они сами пришли к нам с доставкой на дом.
Рога ценные, я бы их даже продавать не стал. Одного хватает, чтобы вибрацией спрессовать любую смесь до каменной плотности, а пятнадцать это уже не запас, а целая линия по производству блоков.
Дальше обсуждение покатилось шустрее, народ наконец разговорился и голоса стали увереннее. Староста умудрялся слушать каждого и направлять разговор короткими замечаниями, не давая ему уплыть в сторону.
Когда добрались до разметки будущих построек, я обвел участок под школу. Готовился к долгому спору и заранее припас доводы, но продавливать ничего не пришлось.
Староста посмотрел на отметку и одобрил без возражений. Он всегда был за то, чтобы дети росли грамотными, а после прибытия беженцев их в деревне прибавилось изрядно. Школа это конечно громко сказано, там будут учить всему подряд, от грамоты до охотничьего ремесла, а учителей набрать не проблема, просто назначат. Подробности обсудим позже, сейчас хватило отметки на схеме и понимания, что место за ней закреплено.
После школы разметили улицы. Линии вышли кривоватые, Герда пару раз подправляла, и карта начала напоминать что-то осмысленное. Пунктиром нанесли отметки под ворота на востоке и западе, пока без сроков, просто чтобы место не застроили чем-нибудь ненужным.
Ну и пунктиром же обозначили границы будущей наружной стены, с запасом на дальнейшее расширение. За нынешним частоколом должны в будущем встать многоэтажные дома, и хотя до этого далеко, спланировать расположение полезнее, чем потом ломать голову.
На этом месте в разговор вмешался староста с предложением, от которого даже я слегка опешил.
— Многоэтажки расставь на удалении от стены, — предложил он, проводя пальцем по схеме. — Первый этаж замуруем, сделаем без окон и укрепим, а выше поставим окошки помельче, через которые не пролезет ни зверь, ни человек. Это снаружи, а внутри нормальные помещения для жизни. Не придется тратиться дважды, и в такой стене люди будут жить вполне удобно.
Я окинул взглядом чертеж и мысленно прикинул кладку, толщину стен и размеры проемов. Выходит красиво и практично, при таком подходе каждый построенный дом одновременно становится частью обороны, и это уже не жилье, а укрепленный район.
Мой участок тоже вниманием не обошли, и по размерам теперь это настоящая промзона. Домик мне правда нарисовали маленький, Герда явно не стала баловать, но место есть, а размер уточним когда до строительства дойдет. Зато сразу обсудили водяные колеса, и Ольд, к моему удивлению, навострил уши еще на слове «лесопилка» и дальше слушал внимательнее, чем за все собрание.
— Три колеса для начала, — начал я, показывая расположение на речном склоне. — Одно под молот для кузни и одно под лесопилку. Разумеется, с полотном от водяного привода, которая будет распускать бревна на доски от рассвета до заката сама по себе, только бревна подноси. А третье пойдет под мельницу для отвердителя, ручные жернова с такими объемами не справятся.
Старосте показал, где именно на реке ставить колеса и как подводить воду к жерновам. Он рассматривал схему, подсчитывая людей на монтажные работы, и было заметно, что идея нравится, а вот объемы настораживают.
А Ольд, от которого я ожидал ворчания про то, что у него отбирают работу, не издал ни звука протеста. Выяснилось, что доски ему нужны исключительно в готовом виде, а каторжная распиловка бревен вручную его совершенно не увлекает. Если водяная пила будет выдавать ровный материал без его участия, он только обрадуется и займется тем, что у него выходит лучше, собственно столярным делом.
— Ольд, колеса сделаешь? — уточнил я. — Деревянные части без тебя никто толком не соберет.
— Место готовьте, — буркнул он в ответ. — Колеса будут.
На этом, в общем-то, и остановились. Карта выглядела уже не пустырем с кучкой домов, а чем-то серьезным, от чего начинала кружиться голова. Всё, что мы обсудили за последний час, уместилось на одном листе, и когда-нибудь, возможно, это станет настоящим поселением, а не развалинами за бревнами.
Наивные, они подумали, что на этом планы заканчиваются? Вон, староста даже уголек отложил и это он зря, ведь я только вошел во вкус.
— А вот у меня еще буквально пара предложений есть, хотите послушать?
* * *
Аж вспотел, пока все это излагал. Плюхнулся на лавку, выдохнул и вытер лоб рукавом. Ух… Ну вот, как-то так, наверное, надеюсь ничего не забыл.
— Рей… — протянул староста спустя несколько секунд тишины. — Ты бы это… Сначала объяснял, а уже потом карту портил.
Посмотрел на карту, а на ней набралось порядочно новых отметок. Прямые линии через всю деревню, к реке, куда-то в сторону леса, кружки за частоколом и какие-то обозначения, которые наносил на ходу, а подписать забыл.
— Ой… Оно как-то само получилось, не знаю даже почему, — признался я. В раж вошел, видимо, и руки сами начали изображать масштабные проекты.
И что примечательно, почти все эти проекты так или иначе связаны с раскопками. Ну не могу я без копки, тут уж ничего не поделать. Давно пора сконструировать экскаватор на рунной тяге, а то как-то руки все не доходят и приходится по старинке, через мозоли и пот.
— Не, погоди все-таки, — первым в себя пришел Хорг. — То есть ты предлагаешь нам прямо сейчас раскопать полдеревни, чтобы потом когда-нибудь тут что-то появилось? Как ты там назвал?
— Канализация и водоснабжение, да, — подтвердил я. — И подготовку надо провести сейчас, хотя бы разметить, а лучше сразу копать. Потом это будет намного сложнее, придется разрушать готовые постройки и исхитряться с подкопами. И так выходы канализации под стенами придется как-то мудрить, хотя заложи мы их заранее — мороки там было бы на пару часов.
— А вот это что? — Хорг указал на рисунок за периметром, недалеко от реки.
— Да это отстойники, там вода с нечистотами будет фильтроваться, ну и есть задумки на будущее, — бросил я. — Будем туда навоз складывать по-умному и сверху мочой поливать.
— Дурной что ли⁈ Других развлечений не придумал? — захлопали глазами собравшиеся, и по выражению лиц стало ясно, что половина зала всерьез засомневалась в моей вменяемости.
— Это чуть позже, надо базу подготовить, подождать пару лет, а там сами все увидите, — я выставил ладони вперед, опережая следующую волну возмущения. — Желтую породу бы найти сначала, а там уже намешаю. И что-то мне подсказывает, что после увиденного вы сами будете с удовольствием в эти ямы бегать писать. Не знаю как объяснить, но уверен, что результат окупится.
— Желтая порода? — откликнулся Кейн. — Так чего ее искать-то. Выше по ручью идешь день или два, там горы начинаются и вода в ручье теплая становится. Вот там я видел желтую дрянь, еще в руках крошится в пыль.
Опаньки… Если это действительно сера, то у меня теперь есть два ингредиента из трех, и не хватает только селитры, которую как раз и добудем из навозных ям. Разве что ждать ее созревания придется месяцами или даже годами, зато сера вот она, под боком. Ну, условно. Топать-то всё равно прилично придется.
— Так а чего ты раньше-то молчал? — возмутился я.
— Так ты и не спрашивал, — Кейн даже выражение лица не поменял, будто констатировал, что небо голубое.
И ведь правда не интересовался, тут крыть нечем. Но в свою защиту могу заявить, что поначалу все в этой деревне были какими-то скрытными, только сейчас удалось их разговорить.
— Ну хорошо, — я взял уголек и начертил еще несколько кружков южнее. — Селитряных ям много ставить будем, селитра там годами образуется, но других вариантов ее добыть в наших условиях не вижу.
Постоял, подумал, прикидывая местность по памяти, и добавил еще пять. Юго-восточная часть за частоколом пустая и самая низкая, вонь оттуда не долетит даже до моего участка, не говоря про жилые дома.
— Ты давай завязывай уже карту портить! — рявкнул Гундар. — Тебе ж ясно велели, сперва посоветоваться!
— Да-да, всё, последние, — я неохотно отложил уголек, хотя руки так и чесались добавить еще пару деталей.
— Вот ты говоришь, всё добро с деревни туда полетит, в твои кружки, — встрял Хорг. — А зачем? Выведи трубу ниже по течению, и пусть по реке к городским плывет. Течение быстрое, там особо и не заметят.
— А потому что не надо нашу единственную реку загаживать, — я помотал головой. Понятно, что в средневековье могли спокойно гадить в реки и не задумываться о таких мелочах, но мы же тут нормальное общество строим, — и кстати, нам оттуда еще рыбу ловить.
Я отступил от карты на шаг и повернулся к остальным.
— Ну что, как вам идеи-то? По-моему, хорошо получается, много пользы будет. И от водоснабжения, и от стока с фильтрацией. Или что-то не нравится?
— Да всё нравится, хотя половину пока представить в голове не смог, — откинулся староста, разглядывая испорченную карту и явно пытаясь разобрать, где тут фильтрация нечистот, а где навозная яма.
— Мне вот тоже почти всё нравится, — согласился Хорг.
— А что не так? — зацепился за слово «почти».
— Ну вот я пока не понял, чем именно займешься лично ты, — Хорг загнул палец. — Подвалы мне копать, волосяночные пруды Улю поручишь, бараками Бьёрн займется, колеса Ольд сделает, инструмент и детали на кузнецах, — он загибал по одному, и вскоре свободных пальцев на руке не осталось. — Даже яму под эти твои провода, как ты их называешь, и то нашел кому перекинуть. А сам-то чего будешь делать? В ямку писать?
— Ну, к слову, под провода ям толком и нет, почти везде в той же яме канализация будет, — поднял я руки, — Ну а сам я буду заниматься всем и сразу, как обычно. Это же всего лишь планы, и для реализации каждого из них понадобится ой как много составляющих. Вот эти дырки и буду затыкать.
А ведь до нападения казалось, что вот жил отобьем и наступит передышка. Но теперь становится ясно, что оборона была лишь разминкой и настоящая работа только начинается.
* * *
Последним ушел Хорг, и перед уходом дважды оглянулся на карту, будто хотел запомнить, как именно выглядит будущее, пока его не перерисовали. Дверь за ним закрылась, по комнате прошел короткий сквозняк и пламя лучины качнулось, отбросив на стену длинную рваную тень от кувшина.
Герда подождала, пока шаги стихнут, и подвинула карту ближе к свету.
Мальчишка превратил ее в месиво. Прямые линии пересекались с кривыми, кружки налезали друг на друга, а в одном месте уголек сломался и оставил жирную кляксу, которую Рей пытался замазать ладонью, но сделал этим только хуже. Подписей к половине обозначений не было, и угадать, что имелось в виду, можно разве что по контексту, да и то не всегда.
Она достала из сундука чистый лист бересты, расправила его на столе и придавила углы кружками. Взяла тонкий угольный стержень и начала переносить, отделяя понятное от непонятного, и первым делом нанесла контур частокола ровными уверенными линиями. Стены она рисовала не впервые, контур помнила наизусть и могла бы начертить их хоть с закрытыми глазами.
Работа несложная и руки заняты, а когда руки заняты, голова свободна, но сейчас это не преимущество.
В комнате еще стоял чужой воздух. Не запах, хотя и его хватало после двадцати с лишним мужиков в закрытом помещении, а другое. Горячее возбуждение Рея, которое он выплескивал на каждом слове и которое до сих пор не осело, тяжелая настороженность мужа, сегодня гуще обычного. Ворчливое недовольство Гундара, раздражение Борна, который так и не дождался обещанного разговора про металл. Ленивое спокойствие Кейна и сонное безразличие Ольда, а под ними глубоко спрятанный, но различимый интерес.
Всё это висело в комнате и никуда не собиралось деваться, и Герда давно привыкла к тому, что после людных собраний ей нужно время, чтобы чужое отпустило.
Она аккуратно перенесла линию северной стены и добавила отметки башен. Рядом нарисовала будущие бараки вдоль частокола, ровнее и аккуратнее, чем это удалось Рею, и подписала мелким почерком назначение каждого участка. Рей обозначил склады для провизии, и здесь она поняла его задумку верно, квадратики совпадали с тем, что он объяснял. А вот дальше начиналось непонятное, и пришлось вспоминать, в какой момент он тыкал пальцем в карту и что при этом нес, а нес он столько, что хватило бы на три собрания.
Она рисовала, и под ее рукой деревня обретала форму, которой раньше не имела. Не скопление домов вокруг площади, а нечто с границами и назначением, с промышленным участком у реки, укрепленным периметром и дорогами, которые ведут не абы куда, а к конкретным местам по продуманным маршрутам.
На карте старая деревня уже не помещалась, здесь явно проступал маленький город. Герда остановилась, подержала стержень над берестой и медленно положила его на стол.
Маленькие города привлекают больших людей. Это она знала не из книг и не по чужим рассказам. И память услужливо начала подкидывать старые и местами уже забытые образы.
Ей было семь или восемь, когда мать соврала отцу. Ничего страшного, обычное бытовое вранье, что-то про рыночные цены или про то, куда делась монетка из кошеля, Герда уже не помнила. Но она помнила другое, а именно как тепло в груди стало колючим и неприятным, кольнуло изнутри, и рот открылся раньше, чем голова успела подумать.
Мать побледнела, а отец промолчал, но посмотрел на дочь так, будто увидел впервые, и взгляд этот она запомнила навсегда.
Потом были другие случаи, много, и каждый раз она чувствовала ложь раньше, чем собеседник договаривал фразу. Ей казалось, все люди так умеют и просто молчат из вежливости.
Оказалось, не все, и еще оказалось, что такие способности стоят дорого в определенных кругах.
Стержень снова в руке, берестяной лист наполняется отметками. Герда перенесла кружки отстойников южнее периметра и добавила стрелки направления стока. Рей объяснял путано, размахивая руками и перебивая сам себя, но суть она уловила, а подробности не так важны, на то и существуют мастера, чтобы разбираться в подробностях.
Провела линию от границы карты к домам, обозначая будущий водопровод, и рука замерла на полпути.
Другая линия, другая стена, только не бревенчатая, а высокая каменная, с узкими окнами и ухоженным двором за чугунной решеткой. Красивый дом и красивая одежда, а за всем этим бескрайняя пустота, в которой ни одно решение не принадлежит тебе.
Вспомнилось, когда ее привели в дом и объяснили, что девочка с таким даром не должна прозябать в рыбацкой деревне. Отцу заплатили, матери тоже, и денег хватило на новую лодку и сарай для скотины, а дочь уехала с незнакомыми людьми и больше родителей не видела.
Впрочем, родители и не настаивали, ведь деньги, которые за нее заплатили, позволили им жить в достатке, какого рыбацкая семья в жизни бы не увидела, и Герда их за это не винила. Они просто не понимали, что отдают ее навсегда, и хотели сделать так, как будет лучше их дочери.
Ей дали комнату, учителей и расписание на каждый день. Утром уроки, после обеда тренировки. Сначала с травником, который проверял границы ее восприятия и заставлял описывать ощущения словами. Потом со старухой, которая учила лучше разбираться в людях и их эмоциях. И это было полезно, даже необходимо, и годы спустя Герда признавала, что без этих навыков давно бы сошла с ума.
Но учеба прошла незаметно и следом начались приемы…
Стой рядом и молчи, слушай не слова, а то, что за словами. После ужина поднимись к хозяйке и расскажи: кто из гостей лгал, кто боялся, у кого за учтивой улыбкой прячется ненависть, а у кого за грубостью настоящая преданность. Кого можно купить, а кого нужно запугать.
Герда подробно рассказывала, хозяйка слушала и кивала, а на следующий прием звала снова, и каждый раз после таких вечеров руки хотелось мыть до тех пор, пока не слезет кожа.
Ей было четырнадцать, когда впервые попросилась уйти и где-то к восемнадцати просить уже перестала.
За дверью послышались торопливые шаги, и Герда, не оборачиваясь, проговорила:
— На лавке у печи, Борн. Под тряпкой.
Дверь приоткрылась, в проем просунулась голова кузнеца, и по его лицу было видно, что вопрос застрял на полпути к языку. Он покрутил головой, увидел лавку, сунул руку под тряпку и вытащил свои щипцы, которые забыл при уходе.
— А ты откуда… — начал он и тут же осекся, видимо решив, что ответ ему не особо нужен.
— Они звякали без остановки на протяжении всего собрания, — Герда позволила себе улыбку, не отрываясь от бересты. — А сейчас ты шел молча, значит без них.
Борн хмыкнул, прижал щипцы к груди и ушел, закрыв за собой дверь, а Герда вернулась к работе. Объяснение звучало убедительно и даже было правдой, просто не всей. Она почувствовала его мелкое колючее раздражение еще на подходе к дому, направленное не на кого-то, а на себя самого, за забывчивость.
Впрочем, подобные мелочи Герда давно перестала замечать сознательно. Они проходили через нее фоном, и отсеивать важное от неважного она научилась еще в том доме. Единственное, чему там научили по-настоящему полезному.
Герда отложила стержень, распрямила спину и посмотрела на готовую карту целиком, отступив на шаг.
Многоэтажные дома за периметром, первый этаж глухой, без окон. Бараки-склады вдоль частокола с рельсами по верху. Промышленная зона у реки с водяными колесами, кузница и лесопилка. Школа, канализационные траншеи и отстойники. Кабели какие-то, назначение которых она так до конца и не поняла, но Рей объяснял про них с таким жаром, что перебивать не хотелось.
Даже на бересте, в угольных линиях и небрежных кружках, это уже не деревня, а укрепленное поселение с производством, и некоторых вещей, отмеченных на этом листе, нет даже в городах покрупнее.
Герда провела пальцем по контуру внешней стены и невольно одернула руку.
В двадцать один ей сообщили, что нашли подходящего мужа. Не ей нашли, разумеется, а ее дару. Мужчина из рода с сильной линией, и потомство, по расчетам хозяйки, унаследует способности матери и усилит их кровью отца.
Герда выслушала спокойно, кивнула, поблагодарила за заботу и вернулась в свою комнату. Села на кровать и просидела до утра, не шевельнувшись и не заплакав, и думала не о побеге, а о том, что если не уйдет сейчас, через год будет поздно.
Был один человек в том доме, который относился к ней иначе. Не смотрел сквозь нее и не оценивал, не просил прочитать чужие мысли и не проверял, насколько далеко простирается ее дар.
Молодой наемник на службе рода, от него фонило усталостью и упрямством, но среди всего этого чисто и ровно звучало то, что она за годы научилась определять безошибочно: честность. Он видел в ней не инструмент, а живого человека, и для нее, годами окруженной теми, кто улыбается в лицо и считает тебя мебелью, это ощущалось острее, чем что-либо другое.
Ушли ночью и шли долго, а подробности Герда хранила глубоко и доставать их не собиралась, они принадлежали только ей и ему, и прошлое оставалось прошлым до тех пор, пока его не трогаешь. Край света оказался поляной на опушке дремучего леса, и деревня в пять дворов приняла двоих беглецов без лишних вопросов.
Казалось бы, будто было вчера, а ведь сорок лет уже прошло…
Герда свернула старую испорченную карту и положила ее в сундук, а чистую оставила на столе. Пусть высохнет, утром муж посмотрит и добавит свои пометки, если захочет.
Она давно перестала пытаться понять, откуда мальчишка берет свои знания. Половину того, что он наговорил на собрании, она слышала впервые, а другую половину не смогла бы объяснить, даже если бы захотела. Ответ, который напрашивается, не укладывается ни в одну известную ей рамку, и она решила, что некоторые вопросы лучше не задавать вслух. Хватит того, что он здесь, делает то, что делает, и деревня стоит.
За все годы, что они прожили в Пороге, самым громким событием было упавшее дерево на чей-то забор, и все две недели это обсуждали, а потом забыли и вернулись к привычной скуке. А за последние месяцы Порог изменился так, что и за сорок лет не изменился бы. Каменные башни, бетон, руны на кирпичах, баллисты на стенах, лазарет с живым деревом, и вот теперь канализация с водоснабжением, которые и в столице-то доступны не всякому знатному дому.
Мальчишка не виноват, он делает правильные вещи, и без него деревня не пережила бы ни нападение жил, ни предстоящую зиму. Но каждая правильная вещь посылает сигнал наружу. Стены видят все, кто проходит мимо, рыцари из королевской армии вряд ли не заметят эти башни, торговцы из города узнают про бетон и необычные постройки, лазарет тот же. Сколько осталось до того, как первый посланник какого-нибудь рода постучит в ворота с деловым предложением, от которого не получится отказаться?
И самое тревожное, Герда это чувствовала не умом, а чутьем, которое ни разу ее не обмануло. Раньше это место фонило ровно и тихо, лишь усталость и скука маленькой деревни на краю обитаемого мира. А сейчас всё вокруг гудит, надежда и азарт перемешались со страхом и воодушевлением, и этот гул нарастает с каждой неделей. Деревня проснулась, и обратно ее не уложишь, и это одновременно прекрасно и опасно.
Герда погасила лучину и постояла в темноте, дожидаясь, пока чужие эмоции наконец осядут и растворятся. Комната стала пустой и спокойной, и осталось только свое. Не острая, а глубокая давняя тревога, которая живет в ней с того дня, как они пришли сюда, и которая никуда не денется, сколько ни жди.
Муж не запретил мальчишке его планы. Он только попросил осторожности, и по одному этому Герда поняла, что решение принято. Староста умеет взвешивать, и если он разрешил, значит посчитал, что польза перевесит риск. Значит, и она примет, иначе и быть не может, они всегда принимали такие решения вместе, пусть и не обсуждая их вслух.
Но на карту, которая лежала на столе и ждала утра, она посмотрела и увидела не каналы с трубами, а контур мишени.
Закрыла ставни, проверила засов на двери и пошла наверх, но на середине лестницы остановилась. Муж стоял на верхней площадке, прислонившись плечом к дверному косяку, и смотрел на нее сверху вниз. Лицо в полумраке не разглядеть, но ей и не нужно. Тревога, и под ней спокойная тяжелая решимость, которая держала его на ногах все эти сорок лет и отпускать не собиралась.
Герда поднялась, взяла его за руку и молча повела в комнату. Слова тут не нужны, между ними слов никогда не требовалось больше, чем необходимо.

----------

Глава 6

Глава 6
Стоял посреди деревни, лыбился и, положа руку на сердце, понятия не имел, в какую сторону бежать в первую очередь. Мужики носились из стороны в сторону с лопатами и мотыгами, кто-то тащил носилки с грунтом непонятно куда, кто-то стоял над разметкой и пытался сообразить, что от него вообще требуется. Хорг рычал где-то за домами, и голос его доносился то слева, то справа, хотя, зная Хорга, удивляться тут нечему, скорее уж странно, что он до сих пор не раздвоился.
Староста отдал приказ приступать, деревня послушно приступила, а чем именно заниматься и за какие грехи с людьми так жестоко, никто пока толком не осознал. На собрании все кивали и соглашались, обсуждали планы, тыкали пальцами в карту, а наутро выяснилось, что одно дело слушать про канализацию с водоснабжением и другое дело стоять с лопатой над землей, осознавая масштаб предстоящей копки.
Выручило старое разграничение на бригады, которое каждый помнил еще со строительства стен. Память тела работает надежнее памяти головы, и стоило Хоргу рявкнуть, как ноги сами понесли народ в нужном направлении. Его бригада собралась за считанные минуты, и мужики уже стояли с инструментом над размеченным котлованом на том месте, где до осады ютились три жилых дома.
Копали молча и сосредоточенно, всё согласно чертежу. А чертежи эти, кстати, уже потихоньку появлялись на дощатых табличках у каждого строящегося объекта. Идея не моя, не помню уже, кто предложил, но стоит признать, что придумано отлично.
Получился своего рода паспорт объекта, с примерным чертежом и изображением того, что должно выйти в итоге. Правда, с изображениями на некоторых табличках вышло интересно. На одной будущий склад больше напоминал надгробный памятник, а на другой бараки выглядели загоном для свиней, причем рисовавший явно не видел разницы. Но суть передана верно, размеры на месте, толщина стен указана, а за красотой дело не станет.
Вот склады, допустим, по замыслу ничего сложного, и чертить там особо нечего. Бетонная коробка с заданной толщиной стен и несколькими вентиляционными отверстиями в потолке. Две трубы пойдут от пола вверх, а еще две от потолка, и таким образом воздух внутри будет обновляться сам собой.
Не повторится та сырость, которую я наблюдал в здешних погребах, где весной со стен течет так, что впору грибное хозяйство разводить. Здесь же сразу заложена разметка под канализацию, и этот момент мы с Хоргом уже обсудили, именно его бригады возьмут на себя подземную часть.
С канализацией тоже всё понятно, устроена будет по римскому образцу, проще и надежнее не придумали за тысячи лет. Грубо говоря это будет глубокая бетонная канава, а сверху плиты, вот и вся конструкция.
Были мысли побаловаться с трубами, но возни с ними не оберешься. Закопаешь такие в грунт, земля где-нибудь просядет, керамика разлетится, и вот тебе затор. А для устранения придется все раскапывать заново, ворочать уже уложенную дорогу и переделывать работу, которую считал законченной.
Тогда как если потратиться сейчас и выкопать канаву поглубже, вывести на дне ровную каемку с уклоном, всякие ненужности спокойно потекут к коллекторам за пределами деревни, и ничего не засорится, и ничего не лопнет. Дождевая вода пойдет отдельно, по канавкам сверху, чтобы не смешивать потоки. Чистая вода оттуда полетит прямиком в реку, а грязная отправится в отстойники южнее. Именно ради этого и нужна разметка прямо сейчас, до того как поверх канав начнут класть дороги и ставить дома, а потом раскапывать будет в десять раз дороже и в сто раз обиднее.
*Тук-тук-тук…*
Повернулся на звук и снова заулыбался. Вбили новый паспорт объекта, на этот раз в самом центре деревни, рядом с рыночной площадью. Здесь Больд в конце осады разнес целый квартал, и на месте одного из бывших сараев когда-нибудь, не слишком скоро, встанет общественный туалет.
Понимаю, звучит не величественно, но для деревни, которая до недавних пор обходилась кустами погуще и дыркой за забором — это немалый прогресс. Табличку, к слову, нарисовали на удивление аккуратно, видимо рисовальщик проникся значимостью объекта. Или побоялся, что Больд обидится.
Общественная баня тоже запланирована, но она на окраине, в конце новой западной улицы, почти у самой стены. Заведение нужное, и поначалу вход туда должен быть бесплатным или хотя бы по талонам, иначе половина деревни продолжит мыться в корыте и экономить на здоровье, что плохо сразу для всех жителей.
По чертежу как раз мимо бани проходит линия водоснабжения, и вот с ней пока не определился окончательно. Воду из реки поднять наверх, к домам, задача решаемая, но способов десяток, от водонапора до насосного механизма, и каждый со своими условиями. А вот ручьи в лесу и так высоко бегут, значит можно направить их сюда самотеком. Вот только объем работ пугает, очень уж длинная трасса для этой воды понадобится.
В общем, планов громадье, но они уже начали складываться во что-то осязаемое, и это не может не радовать. Табличек по деревне прибавлялось с каждым часом, мужики копали, лопаты скрежетали по грунту, и где-то в стороне постукивали топоры, бригада Бьерна разбирала остатки рухнувших стен и пускала бревна в дело.
Вот только пока радовался я один, люди мой энтузиазм разделять не торопились. Работяг на площадках заметно меньше, чем когда строились стены. Тогда все было понятно: стены нужны, чтобы выжить, и выбора нет, копай или зверье сожрет. А сейчас прямой угрозы нет, жилы ушли, зверье разбежалось, и мотивация тает на глазах. Учитывая, что останутся далеко не все, часть беженцев решит уйти с армией и потянется в город, и какой им смысл горбатиться сейчас бесплатно, если будущее жилье все равно не перепадет?
Хотя, если подумать трезво, не такие уж и бесплатные эти труды. Еду собирали централизованно, всей деревней, и каждый получил свою миску, и не одну. Жизни спасали тоже не на словах, лазарет отработал на полную, стены выстояли, зверье от ворот отогнали. Если прикинуть стоимость каждой такой услуги по меркам города, где за чихнуть в сторону раненого лекарь наверняка берет как минимум серебряк, то жители деревни задолжали друг другу столько, что проще считать долг общим и закрытым. Во всяком случае, для моей совести этих расчетов предостаточно, и сияет она сейчас как свежеобожженный кирпич.
А раз совесть чиста, грех не поработать. Выспался наконец-то по-человечески, с утра навернул мясца, и даже сделал небольшую зарядку, самую щадящую, на полчасика. Основа откликнулась теплом, разбежалась по каналам, растеклась от груди к кончикам пальцев и обратно, и я с удовольствием отметил, что двадцать девять единиц из тридцати на месте, руки не дрожат, голова ясная, и тело просит действия.
Кстати, Разрушение молчит, и это приятная перемена. До нападения оно иногда напоминало о себе, жгло под кожей и рвалось наружу по любому поводу. А сейчас затихло, сидит глубоко внутри, и от него веет сытым спокойствием. Накушалось во время штурма, и теперь переваривает. Оно и к лучшему, хотя бы на какое-то время можно не опасаться, что Разрушение выплеснется в самый неподходящий момент и испортит мне заготовку или, хуже того, формочку.
Склады уже копали вовсю, и земля летела из ям с удвоенной силой. Известняк таскали от реки на носилках и телегах, и над ямами у южной стены поднимался дымок, начали жечь первую партию. Канализационные канавы тоже углублялись, и по тому, как ровно шла разметка, чувствовалась рука Хорга, который не терпит криво вбитых кольев и кривых линий.
Вышел на свой участок и некоторое время просто стоял и смотрел. Работа кипела со всех сторон, лопаты мелькали над котлованами, бревна перетаскивали на плечах, на обрешетке навеса вязали жерди, и всё это напоминало те дни перед штурмом, когда деревня впервые превратилась в одну гигантскую стройку. Только на этот раз каждая постройка возводится не ради жил и их монстров, а для самих людей, для тепла, для жизни. Вот это мне нравится куда больше.
Сурик как раз заканчивал с разбором навеса. Старая крыша по большей части лежала в стороне безобразной кучей камыша и жердей, но несколько опорных столбов уже стояли на местах, обрешетку тоже навязали, и сейчас двое мужиков накрывали свежий каркас тем, что удалось выудить из обломков. Получалось не красиво, зато быстро, и под таким навесом уже вполне можно сушиться не опасаясь дождя.
И вот, глядя на обрешетку, мне в голову пришла мысль, от которой захотелось хлопнуть себя по лбу. Зачем нам опилки, когда есть камыш? Опилки еще поди настрогай в нужном количестве, Ольд и без того ныл, что отходы ему самому нужнее, все уходит в дело. А камыш растет вдоль берега в любом количестве, и режется обычным серпом. Если здешнего не хватит, рядом болото, а уж там этого добра на целый город.
Камышбетон ничем не хуже опилкобетона, а по теплоизоляции даже лучше, стебли полые, воздух внутри держит тепло лучше любого утеплителя. Режешь камыш на куски, сушишь, заливаешь бетонным раствором, формуешь блоки, и вот у тебя готовый материал для стен. Производство ускоряется в разы, и сырье бесплатное, в отличие от тех же опилок, за которые Ольд скоро начнет торговаться.
Единственный нюанс, свежесрезанный камыш в бетон совать нельзя, загниет прямо внутри блока и через пару месяцев стена начнет вонять и разваливаться. Надо подсушить, а на это уйдет пара недель, не меньше. Но если начать сейчас, к тому моменту, когда фундаменты будут готовы, камыш как раз подоспеет.
— Сурик! — окликнул паренька. Тот обернулся, и подскочил на ноги, готовый к любым действиям. — Напомни мне потом, что нам камыш нужен. И не просто нужен, а много, весь, какой только получится найти и достать. Нарезать и разложить сушиться, чтоб к делу был готов.
— Принял! — кивнул он, но тут же нахмурился. — А кирпичи что, не делать?
— Кирпичи обязательно, просто без камыша тоже никак.
Сурик покрутил головой, мол, хорошо, тебе виднее, и вернулся к обрешетке. А я мысленно прикинул, сколько камыша нужно на один дом, и прикидки получились внушительные, но оно того стоит.
На самом деле любой легкий бетон, что с опилками, что с камышом, материал теплый, но гигроскопичный. Тянет влагу как губка, и если я не хочу обвешивать каждый блок рунами водоотталкивания, надо укрывать стену чем-то надежным. Кирпич для этого подходит идеально, он и прочный, и воду принимает на себя без последствий. Так что кирпич нужен как минимум для облицовки, и Сурик правильно волнуется.
— А вот это давай, мне нужнее будет, — указал на тройную формочку из големовой глины, которая стояла у края восстановленного навеса. Забрал, сел в стороне и сразу уперся в проблему. Големовой глины на участке осталось всего ничего, основной запас лежит дома под навесом.
— И еще одно дело, — повернулся к Сурику. — У тебя есть кого отправить за глиной?
— Да сам сбегаю, — он стряхнул с колена налипшую солому. — У нас есть куча, только замешать, организую быстро.
— Не, мне нужна другая. Та, что у дома под навесом, подсохла уже, наверное, но нужна вся.
Сурик молча принял к сведению, он давно привык, что у меня глина бывает обычная и необычная, и вопросов лишних задавать не стал. Прихватил какого-то мужика, кинул лопату в тележку и убежал в сторону моего дома, а я пока размял старый кусок големовой глины, который лежал здесь же, в углу. Как раз из этой кучки, кстати, когда-то лепил вот эту хитрую массовую формочку, и в голове промелькнуло ощущение, что с тех пор прошла целая вечность, хотя по календарю и месяца не набралось.
В общем, големову глину можно не экономить, тем более что тратится на важнейшее дело. Если понадобится что-то, просто возьмем и найдем себе новый источник особой глины, это не проблема.
Охота на големов входит в привычку, и надо признать, в этом занятии есть своя прелесть. У каждого голема свои уязвимости, и разбираться в них почти так же увлекательно, что и в свойствах материалов.
Глиняного режешь нитями, и он расползается на куски, каменного крошишь направленными ударами по трещинам. Интересно, какие еще типы водятся в округе. Песчаный, допустим, существует? И что с ним делать, сушить и раздувать? Впрочем, это размышления на потом, а сейчас глина в руках и работа не ждет.
Глина поддавалась легко, разминалась без комков и слушалась каждого движения, даже подсохшая она сохраняла ту послушность, которой речная глина не обладала никогда. Забил формочку плотно, утрамбовал, обстучал колотушкой, вытряхнул первую тройку заготовок и пропустил через каждую пучок Основы. Три ярких четких узла на каждом кирпиче проявились сразу. На первый поставил накопитель, на второй восстановитель, на третий снова накопитель, линии легли чисто, без единого отклонения.
Аккуратно сложил тройку под уже готовым участком кровли и взялся за следующую. Три кирпича, на каждый по два восстановителя и одному накопителю, соединители между узлами провел концентрированной Основой, и материал снова послушно всё принял.
А вот в следующей партии один из трех кирпичей удивил, вместо обычных трех узлов проявились четыре. Причем четвертый оказался маленьким и тусклым, едва различимым, но определенно рабочим. Формочка из големовой глины продолжает преподносить подарки, и с каждой партией вероятность лишнего узла подтверждается. Небольшой, конечно, но лишним накопитель не бывает, особенно когда впереди столько работы. Нанес руну, пометил кирпич ногтем и отложил отдельно.
Следующая тройка ушла под поглотители, затем снова два восстановителя и один накопитель. Глину уже подвезли, Сурик управился быстро, и я даже не заметил, в какой момент рядом выросла куча свежего материала. Просто лепил и лепил, вкладывая в каждый кирпич столько Основы, сколько вмещали узлы. Руки работали сами, голова перебирала завтрашние планы, и ритм этой работы захватил настолько, что несколько часов пролетели как несколько минут.
И это не преувеличение, лепка кирпичей из големовой глины вызывает ощущение, похожее на то медитативное состояние, когда Основа замыкается в цикл и начинает течь через тело и материал по кругу, нагреваясь на каждом обороте. Пальцы знают, что делать, глина знает, куда лечь, и единственное, что требуется от меня — это не мешать процессу.
Остановился только когда место под крышей кончилось. Ряды кирпичей заняли всю тень навеса, и класть новые стало попросту некуда. Первые заготовки уже подсохли сверху, скоро можно переворачивать на ребро, а к ночи смело грузить в печь. Как минимум на первый опыт должно хватить с запасом.
— Сурик, — подозвал паренька и подождал, пока он подбежит. — Вот эти кирпичи на обжиг в первую очередь, и следи внимательно, чтоб не перекалили и не недожгли. Дело важное, от него зависит то, что я завтра собираюсь строить.
— А что завтра? — удивился он.
— Завтра начну лепить конструкцию, которая поможет сердцу голема продержаться достаточно долго. — вздохнул я, — По крайней мере, идея звучит логично, а как выйдет на практике, увидим.
Сурик посерьезнел и кивнул, и по глазам видно, что инструкцию он запомнил крепче, чем собственное имя. Я же прошелся вдоль рядов, проверил, как встали руны на каждой заготовке. Накопители светились ровно, восстановители чуть тусклее, поглотители вообще едва заметны, но это нормально, они проявят себя в деле. Всё на месте, ничего не перекосило, можно идти.
По дороге к сердцу снова невольно заозирался по сторонам, всё-таки посмотреть тут есть на что. Нет, стройка все так же продолжалась сразу по всей деревне, но теперь самые серьезные дела творились на севере. Здесь Бьёрн со своей бригадой строил бараки, и делал это с таким остервенением, от которого бревна, казалось, сами укладывались куда надо.
Кровельщик рубанул очередное бревно раз, другой, отсек лишнее и в одиночку швырнул его к частоколу, где оно легло по диагонали, подпирая стену. Таких бревен уже набралось штук сорок, между ними зазор в полметра с небольшим, и ближе к воротам на эти наклонные опоры уже навязали поперечные жерди потоньше, укладывая их плотно, без щелей.
Мусорного дерева после осады хватает с избытком, неликвидных бревен полно, да и новые тащили, разбирая засеки вокруг деревни. Подвиг Больда еще долго будет обеспечивать нас строительным материалом, и памятник ему надо не отливать, а вырубать.
— О, Рей! — Бьёрн махнул рукой и жестом подозвал ближе, так что пришлось чуть сменить маршрут.
Подошел, присмотрелся к тому, что получалось. Высота бараков будет где-то три метра, бревна идут под углом градусов в сорок пять, спуск крутой и дождевая вода задерживаться не станет. Правда, внутри места остается совсем немного, но если поставить двух-трехъярусные лежаки, разместится достаточно народу.
— Вот, как делаем, видишь? — Бьёрн указал на конструкцию, и в голосе звучала законная гордость мастера.
— Ну, неплохо. Но дыряво, — отметил я, разглядывая щели между жердями.
— Ну так конечно дыряво, — усмехнулся Бьерн. — Глины с соломой намешаем сверху, замажем все щели жирным слоем, и тепло будет вполне.
— Разумно… — задумался я. — Но по задумке по этому перекрытию ходить надо, чтобы на стены быстро забираться.
— Ну так ходи, кто ж мешает, — пожал плечами кровельщик. — Бревна крепкие, не провалятся, гулять можно смело.
— Ага, дождик покапает, и посмотрю, как ты под таким углом полезешь, — я покачал головой. — Первый шаг, нос в глину, а потом пока вниз катиться будешь, ноздрями всё покрытие и соберешь.
— А, этот момент не продумал… — Бьерн почесал затылок. — Это что же выходит, надо другое что-то? Солома не пойдет, горит сильно. Камень свой нальешь, может?
— Камень холодноват, — отмахнулся я.
— О! Так тоже с соломой намешай, как глину, получится что-то среднее! — воодушевился Бьерн.
Идея хорошая, и буквально час назад я думал примерно о том же. Но нет, влагу впитывает, и за пару сезонов развалится.
— Давай лучше так, — предложил я. — Ты налепишь глину с соломой как и хотел, а потом сверху тонкий слой бетона, но без соломы. Будет прочно, сверху хоть пляши, и при этом достаточно тепло. А снизу канавку выкопать, дождевую воду отводить. И выходы каждые метров пятьдесят делай, чтобы людям удобно было забираться.
Да, еще бы с отхожими местами как-то придумать, чтобы потом бетон под вентиляцию не крошить, но в данном случае можно обойтись и выносными решениями. Ну, поставить туалет и душевую снаружи, например, по пятьдесят-сто метров между каждым. Ну а отсутствие окон уже как-то придется терпеть, тут других вариантов не вижу. По идее, в бараках только спать будут, а днем уже на свежем воздухе развлекаться, так что и это не особо проблема.
— Понял, принял! — обрадовался Бьерн. — Делаем пока как делалось, а потом Хорга дернуть? Или тебя? Я с камнем этим вашим пока не разобрался просто.
— Да Хорга проще, — задумался я. — У меня сейчас задач столько, что не знаю как разорваться. В крайнем случае Уля отыщи, он может как раз закончит с прудиком.
— Отлично! — Бьерн помолчал, потом шагнул ближе и понизил голос. — И это… Мне Барн говорил, ты ему рунную культю обещал?
— Не культю, а протез, — поправил я. — Но да, сделаю обязательно, как на ноги встанет. Только материал бы какой-нибудь подобрать поинтереснее, чтобы рука действительно работала, а не просто болталась для красоты… — Но и с этим тоже разберемся, будет у нас свой человек-бензопила.
На этом, собственно, и распрощались. Бьёрн набросился на очередное бревно, остальные и так не сбавляли темпа, а я пошел дальше, к сердцу.
За частоколом воздух будто бы изменился. Вместо шума стройки и острых, но информативных выражений, здесь царит тишина и доносится легкий гул из леса. Сердце лежало на небольшой горке големова камня, и тихонько сверкало неровными рваными волнами, как и прежде. Только блики стали чуть спокойнее, интервалы между вспышками длиннее, и это первое, что бросилось в глаза.
[Анализ предмета…]
[Анализ завершен]
[Объект: сердце великого гранитного голема]
[Целостность структуры: 25%]
[Состояние: деструкция замедлена. Импульсные выбросы частично компенсируются подключенными потребителями]
[Внимание: для полной стабилизации текущего потребления недостаточно. Необходимо увеличение числа потребителей и дальнейшее выравнивание потока]
Не лучшие цифры, конечно, но динамика хотя бы обнадеживает. Было двадцать семь, стало двадцать пять, однако скорость падения заметно снизилась, и это заслуга потребителей, которых я подцепил к линии.
— Ну ничего, разберемся с рывками твоими, — проговорил тихо и погладил гладкую почти черную поверхность. Камень под ладонью чуть завибрировал, будто благодарил за внимание, хотя это, конечно, просто очередные разрушающие импульсы.
Встал, отряхнулся и принялся за работу. Разгреб завалы вокруг сердца, откидывая камни и обломки подальше, чтобы расчистить площадку. Затем взял лопату, воткнул в грунт и начал выравнивать и углублять выемку вокруг камня, готовя площадку под заливку фундамента.
Фундамент, на котором встанет столб силы, задумка простая и при этом масштабная. Круглая башенка из рунного кирпича, внутри которой будет лежать сердце, а от нее, а не от самого камня, разбегутся линии ко всем потребителям в деревне. Сейчас пучок нитей тянется прямо от сердца, и каждый рывок бьет по нему напрямую, без амортизации. А промежуточный буфер из кирпичей с накопителями сгладит импульс и передаст дальше уже ровный поток. Наверное…
Форма будет округлая, это я решил твердо. Основа по кругу течет охотнее, чем по углам, давно заметил эту закономерность на кирпичах и бетоне. В прямых углах энергия завихряется, теряет скорость, и часть уходит в стенку без пользы. А в окружности нет углов, нет завихрений, и поток идет равномерно по всему контуру.
Кирпича на такую задумку может и не хватить, это я тоже понимаю. Но ведь главное начать, заложить первые ряды, проверить, как поведет себя система, и уже по ходу дела корректировать. Если первая сотня кирпичей покажет результат, остальные найдутся, хоть из-под земли достану. А если не покажет, что ж, тогда буду думать дальше…

----------

Глава 7

Глава 7
— Раз, два, три, четыре, пять, бетон тяжелый, вашу ж мать. — Налег плечом на бочку, протолкнул ее еще на полметра, и внутри снова зашуршала щебенка, хлюпнул и плеснул в стенку раствор.
Прокатить надо еще раз, а лучше два, чтоб замешалось окончательно, и ведь ничего сложного вроде бы, катай себе и катай в свое удовольствие. Только вот бочка с бетоном весит столько, что даже на третьей ступени хочется прилечь и пересмотреть жизненные приоритеты.
Раньше, глядя со стороны, я искренне не понимал, зачем мужики берутся за нее вчетвером. Ну бочка, ну на колесах, ну что там такого, подтолкнул и покатилась. А вот теперь, красный и мокрый, с подрагивающими от натуги ногами, я наконец уяснил, зачем. Один идиот с бочкой бетона на неровной площадке выглядит не героем стройки, как мне это рисовалось в воображении раньше, а скорее цирковым номером, и даже не особо-то смешным.
— Шесть, семь, восемь, девять, десять, надо бочку взад… — тут считалочка оборвалась, так как рифмы подходящей по смыслу не нашлось. Повесить? Нет, не подходит…
Уперся покрепче, выдохнул и толкнул обратно. Колеса подпрыгнули на комке земли, бочку повело в сторону, пришлось навалиться корпусом и выровнять, отчего правое плечо отозвалось недовольством, что хоть профсоюз учреждай. Поверхность здесь не сравнится с каменной дорожкой у северных ворот, тут кочки и следы от копыт размером с мою голову, так что каждый метр дается с приключениями.
На улице давно стемнело, и единственный более-менее постоянный источник света находился за спиной. Сердце тихо мерцало рваными волнами, трещины на его поверхности то вспыхивали, то угасали, и от этого неровного свечения вокруг плясали длинные неспокойные тени. Работать при таком освещении не то чтобы удобно, зато романтично, этого не отнять.
Стражники стояли на воротах в сотне метров от меня, и я периодически ловил на себе их взгляды. Помогать, впрочем, никто не торопился, и правильно делали, их работа стоять и смотреть, а если что, произвести предупредительный выстрел из баллисты.
На правой башне орудие накрыто тряпками, тетива снята, и это не халатность, а необходимость, плечам время от времени надо отдыхать, иначе дерево устает и теряет упругость. А вот на левой баллиста заряжена и нацелена, и расчет при ней дежурит, пусть и неполный.
Ладно, еще пару метров и можно выливать…
Поднажал в последний раз, внутри снова заплескалось и загремело, и я наконец подкатил бочку к вырытой яме. Развел жидковато, надо признать, но для фундамента и так сойдет, лишь бы все щели между камнями заполнил и схватился как полагается.
С армированием хуже, железного дерева осталось на пару тонких веточек, которые я добросовестно сунул в яму для профилактики и для успокоения совести. Пора отправлять экспедиции к новым рощам, без этого ресурса каши не сварить. И с доставкой грузов надо что-то решать, на своем горбу много не натаскаешь, а зима ближе, чем хотелось бы.
Открыл задвижку лючка, перевернул бочку, и густая серая масса нехотя потекла вниз, заполняя промежутки между големовыми булыжниками. Яму я копал как полагается, форма округлая, ширина на два с половиной кирпича, глубина ниже точки промерзания, конструкция важная и стоять она должна на совесть. Щебенки в бетон насыпал от души, а на дно ямы заранее накидал крупных камней от голема, здесь не до экономии. Башенка будет всё время работать под нагрузкой, принимать любые объемы Основы и либо отдавать их дальше, либо держать в себе, так что фундамент обязан выдержать всё, что на него свалится.
Первой бочки, разумеется, не хватило, раствор едва покрыл нижний слой камней, и я вздохнул и побежал за водой. Благо, мужик на телеге еще засветло согласился доставить всё необходимое для раствора и выгрузил прямо здесь, так что известковое тесто и отвердитель под рукой, а вот воду ведрами с колодца носить никто за меня не будет, и с каждым разом энтузиазма в ногах становится заметно меньше.
Вернулся с ведрами, замешал новую порцию, загрузил в бочку, и тут обнаружил, что стало уже не просто темно, а совсем глухо. Стена в отдалении еще как-то освещалась факелами, сердце подсвечивало за спиной, но всё, что между ними, превратилось в сплошную черноту, а это уже нехорошо, Кейн ведь предупреждал, что зверье хоть и ушло после штурма, но ушло не всё, и какая-нибудь недобитая тварь вполне могла затаиться в темноте и наблюдать за одиноким дурачком с бочкой.
Раздумывал недолго и в итоге решил развести костер. Кучи хвороста со времен осады до сих пор лежали кругом, их навалили с запасом на случай если костров во время штурма вдруг будет не хватать, и если этот штурм затянется больше чем на сутки. Собственно, война пробежала как-то неожиданно быстро, и с тех пор к ним никто не прикасался. Подошел к ближайшей нетронутой куче, нагнулся за хворостом, и глаз зацепился за знакомые листья с характерной зубчатой кромкой.
Ну да, шиполист, кто бы сомневался. Вот ведь старался, таскал его через весь лес, мужики тоже мучились, а применение в итоге самое что ни на есть банальное, растопка у стены. Листья к этому времени высохли и пожухли, ветки тоже почти просохли, так что для строительного материала уже не годятся, Основа из них наверняка ушла, а шипами они не стреляли и в лучшие для себя времена. Хотя на всякий случай огонь разжигал чуть поодаль, а то колючки в самих листьях хрупкие и ломаются с удовольствием, вычищай их потом из ладоней.
Трут занялся, береста поддержала пламя, и огонь перекочевал в гору хвороста, вот только результат получился неожиданный, вместо яркого костра куча разродилась густым белесым столпом дыма, который поднялся над стеной и повалил в сторону леса. Огня при этом почти не видно, тлеет и чадит, и на этом всё.
Сделал себе пометку на будущее: шиполистом в зимнюю ночь не погреешься, зато дымовую завесу устроить — это пожалуйста, с этой задачей он справится на отлично.
Тушить было уже поздно, тлело по всей куче, и по-пионерски такое не погасить, а воду в ведрах жалко, не для того таскался с ними. Пришлось смириться и дышать в сторону, дым выходил густой и едкий, хотя древесные нотки все-таки чувствовались, не смола и не жженая кость, уже терпимо.
Разжег соседнюю кучу, и от нее наконец получил нормальный свет. Обычный хворост загорелся ярко, обозначил площадку рыжими пляшущими отблесками, и работать стало не в пример удобнее. Продолжил катать бочку взад-вперед, вылил очередную порцию, замешал еще одну, снова покатил, и так раз за разом, пока яма не заполнилась доверху.
Ближе к утру фундамент был официально готов. Не по всем правилам, конечно, и прораб из прошлой жизни устроил бы мне публичную порку за такую заливку, но руна гидрофобизации подправит то, что руки не довели. А руки сейчас трясутся и просят пощады, но останавливаться рано, бетон еще податливый и ждать не станет.
Присел на корточки, приложил ладонь к свежему бетону и прощупал Основой. Узлов оказалось целых восемь, все крупные и все рабочие. Такая плотность в обычном растворе мне бы не приснилась, но тут и щебень из голема, и камни на дне тоже не простые, Основа в этом фундаменте чувствует себя хозяйкой.
Так что пока окончательно не срубило спать, взялся наносить руны на еще мягкий бетон. Две гидрофобизации поставил первыми, с запасом, чтобы влага точно не пробралась в монолит. Два восстановителя вывел следом, линии легли чисто и ровно, благо рука к этому делу давно привыкла.
Оставшиеся четыре узла засыпал накопителями, и последние два чертил уже по твердеющей поверхности, пресыщенный Основой раствор начал схватываться и подавался с трудом, но узор все-таки вышел как надо.
Встал, вытер лоб, посмотрел на результат и невольно улыбнулся. Фундамент тускло светился в рассветных сумерках, руны мерцали в глубине бетона, и вся конструкция тихонько гудела, принимая первые порции Основы от лежащего рядом сердца.
Собрал инструмент, кинул лопату на плечо и с чистой совестью зашагал к воротам. Открыли без лишних вопросов, видимо, стражники набрались достаточно впечатлений за ночь, наблюдая, как одинокая фигура за стеной катает бочку в клубах шиполистового дыма.
Внутри деревни стояла тишина. Кругом кучи земли, следы рытья, разложенные горы материала и инструмента, и всё это замерло в ожидании нового дня. Хорошо в деревне летом, а сдается мне, зимой будет еще лучше.
Побрел по пустой улице к дому, и шаги гулко отдавались в предрассветной тишине. Да уж, вымотался за день так, что график получился явно не в одну смену, и по-хорошему надо просто дойти, рухнуть и отключиться до обеда.
Вот только голова отказывалась подчиняться телу. Мысли лезли одна за другой, и каждая требовала внимания. Фундамент залит, руны на месте, завтра можно начинать кладку первых рядов, но кирпичей хватит на четыре, может пять, а на полную башенку нужно минимум втрое больше.
Известковый раствор подобрать надо другой, обычный не годится для круглой кладки с такими радиусами, швы разойдутся на второй неделе. И еще воск, до которого добираться надо через горы, через непонятно каких особых пчел.
Подошел к дому и сразу услышал храп, Рект выводил рулады с таким энтузиазмом, что стены подрагивали. На секунду даже восхитился этой способностью, уснуть где угодно и когда угодно, да еще с громкостью, достаточной для отпугивания мелкого зверья.
Сел на порог, стянул лапти и понял, что засыпать не собираюсь. Глаза открыты, голова варит, и ложиться в таком состоянии бесполезно, буду просто лежать и пялиться в потолок, мысленно пересчитывая кирпичи и ругаясь на себя за то, что раствор замешал жидковато.
Хлесткий щелчок донесся откуда-то из темноты, затем глухой удар, и следом тихая ругань в чей-то адрес.
Я замер на пороге и прислушался. Тишина, если не считать Ректа, и вроде бы больше звуки не повторялись. Минуты текли, ничего не происходило, и я уже почти убедил себя, что послышалось, когда звук повторился, за ним натужный скрип дерева и опять ругань, на этот раз чуть разборчивее.
Тренировочная площадка же, только она в той стороне может звучить примерно так.
Обулся обратно, вышел на улицу и свернул в сторону площадки. Раз уж сон отменяется, можно хотя бы полюбопытствовать, кого в такую рань тянет лупить по чучелу.
Кейна я обнаружил сидящим на земле рядом с тренировочным снарядом, и охотник с мрачным видом потирал затылок. Мешок-противовес покачивался на перекладине, а мелком нарисованная мишень на щите выглядела невредимой и даже немного довольной.
— Ты чего так поздно? — поинтересовался я, присаживаясь напротив.
— Нет, это ты чего так рано? — недовольно буркнул он, не прекращая растирать ушибленное место. — Я раньше всех встаю и тренироваться прихожу первым. И вообще, ты же нарочно по щиту бить запретил, да? Знал ведь, что я со всей дури именно по нему и полезу!
— Конечно знал. — развел я руками. Не знал конечно, и даже в глубине души немного удивлен, что здоровый взрослый мужик с рефлексами, которым позавидовал бы любой хищник, раз за разом наступает на одни и те же грабли.
Впрочем, взрослый человек имеет право развлекаться по своему усмотрению, если законов при этом не нарушает. А бить по щиту и получать мешком в затылок, насколько мне известно, статьей не предусмотрено.
— Ты чего, тренироваться пришел? — Кейн поднялся, отряхнул штаны и покосился на чучело с видимым подозрением. — Чучело не уступлю, сам не набаловался. Иди вон по мишеням стреляй, пока Вельт не видит.
— Да я обычно утром тренируюсь, — отмахнулся я, хотя по логике утро уже наступило, и Кейн, судя по выражению лица, именно это мне и хотел сообщить. — Вообще удачно тебя встретил, на самом деле. Мне нужна информация о пчелах, и это не шутка, а вопрос стратегической важности. Воск хочу добыть, и понятия не имею, что они из себя представляют и чего от них ждать. Эдвин объяснял, но ты и сам знаешь его манеру выдавать подробности.
— Хах! Хорошо хоть говном не влепил, уже удивительно, — хохотнул Кейн и наконец убрал руку от головы. — Пчелы на карте верно указаны, найти легко, заранее услышишь и увидишь, мимо не пройдешь. — Он кивнул каким-то своим мыслям. — А по нраву… Жалить будут, конечно, но может и не так часто, как хотелось бы. Хотя тебе и разочка хватит, — охотник оценивающе окинул взглядом мою физиономию, и надо отдать ему должное, задержался дольше обычного. — Хотя вообще подрос ты за последний месяц, не такой дохлый, как раньше.
Не, ну приятно, конечно, когда тебя хвалят за прибавку в весе. Особенно если хвалит человек, который при первой встрече мог бы использовать тебя вместо копья.
— А что, больно жалят? — уточнил я, старательно раскладывая по полочкам каждую каплю информации.
— Ну как бы тебе сказать… — Кейн задумался, покрутив копье в пальцах. — Вот ты обычных пчел видел? Хотя откуда, такие тут не водятся, это на юг надо идти аж за город. — Он пожевал губу, подбирая сравнение попроще. — Жука-чесуна знаешь? В навозе живет, черный такой.
— Ну да, видал, — я припомнил мелкого невзрачного жука, единственная отличительная черта которого заключалась в том, что он постоянно скреб задними лапками собственный зад. Сантиметра полтора от силы, ничем не примечателен, если не считать этой вот трогательной привычки.
— Вот, обычная пчела размером как раз с чесуна, — обрадовался Кейн, явно гордясь найденной аналогией. — Но ужалить может так, что потом целый день выть будешь. Неприятные они в этом деле.
— А лесные пчелы, как я понял, или добрее, или злее, верно?
— Ну… — Кейн замялся, и пауза затянулась дольше, чем следовало. — Знаешь кошку Мурку? Бабка Аля кормит ее.
— Ты это к чему? — задумчиво протянул я, вспоминая наглейшее существо, которое занимало собой полскамейки и смотрело на проходящих так, будто это они пришли на его территорию.
— Ну вот, по размеру плюс-минус оно и будет, — Кейн раздвинул ладони, показывая габариты. — Только агрессивнее и с ядовитым жалом в заднице. В общем, удачи тебе с воском или медом, чего ты там от них хочешь, не помню. Как добывать даже не подскажу, сам стараюсь к той горе не лезть без нужды.
Я уже решил, что на этом разговор иссякнет, но Кейн на удивление оказался разговорчив. Сказываются удары мешком по голове, определенно идут на пользу.
— А их там много?
Охотник уже примерился, чтобы снова ударить по щиту чучела, и я молча пожелал ему удачи, но отвлекать расспросами показалось важнее.
— Дохрена, Рей. — устало вздохнул он, — Говорю же, вряд ли что-то получится. Яд у них не смертельный, но по Основе бьет крепко, станешь обычным человеком на пару дней, если засадят хорошенько. Догонять не будут, далеко от улья не улетают, но приятного тоже мало.
— А если дымом их шугануть? Ну, шиполистовые листья в ведра покрошить и устроить там завесу, — предложил я, вспоминая недавний столб белесого чада у стены.
— Думаешь, не заметят тебя в дыму? — Кейн усмехнулся, но через секунду посерьезнел. — Хотя… Я тоже видел, на юге пасечники с дымарями ходят, может на пчел это срабатывает. Но насколько помню, их все равно кусали, просто поменьше и не всей гурьбой. Даже так, я бы на твоем месте не совался.
— Слишком важно, выбора нет, — развел я руками и изобразил на лице искреннее сожаление. — Замолвлю старосте за тебя словечко, передам, что ты у нас главный специалист по пчелам.
— Зачем это? — опешил Кейн.
— Ну, кто-то же должен меня туда проводить, — вздохнул я, и пока он не успел набрать воздуха для возражений, развернулся и поспешил убраться с площадки. Правда ведь, если староста ему прикажет, ослушаться он не сможет, и это…
Я не договорил даже мысленно, завернул за угол и уткнулся носом в грудь Кейна. Охотник стоял передо мной, скрестив руки, и смотрел сверху вниз так, что продолжение разговора становилось неизбежным. Ага, скрыться хотел, как же. От самого быстрого человека в деревне, на минуточку, а скорее всего и во всех окрестностях. Такой себе план, прямо скажем.
— Пойдем туда, ты постоишь подальше, а я спокойно залезу в улей и наковыряю себе всё что надо, — я попытался зайти с позиции здравого смысла. — Чем ты недоволен-то? Воск нужен, от него зависит будущее деревни, и это без преувеличений.
— Да зачем тебе этот воск? Дождись, когда из города привезут, попросишь у старосты, он все равно тебе по уши должен. Купит воска сколько захочешь, вот и всё. Или смолой пользуйся, не знаю, для чего тебе вообще надо.
— Для изоляции Основы, — пожал я плечами. — Эдвин говорит, что лучше материала нет.
— Эдвину мёда хочется, вот он и говорит, — махнул рукой Кейн. — А от Основы не хуже защищает… эмм… — Он осекся и начал перебирать варианты. — Ну… Например…
— Говори уже, интересно ведь! Пек? Вряд ли. Смола какого-то дерева? Есть тут резиновое дерево?
— Есть, но далеко, — Кейн встряхнул головой. — Погоди ты… А нет, Эдвин прав, воск и заменить-то нечем, остальное не настолько защищает. — Он потер переносицу и скривился. — Но к пчелам идти не вариант, ничего ты им не сделаешь, и я помочь не смогу.
— А если я защищен буду? У них же не бронебойные жопы, в конце-то концов.
— Ага, берестой обмотаешься? — хмыкнул он. — Это они проткнут. Там разве что Чугунка позови, да и тому в глаз ткнут при желании.
— Ты меня проводи, а уж защиту я как-нибудь сам придумаю, — я похлопал его по плечу.
— Ага, проводи. — буркнул он, — Старосту попробуй убедить сначала, а там уже поговорим, — Кейн обошел меня и спокойно двинулся обратно к площадке. — И сделай сначала эту свою защиту, а то я пока не представляю, как от них спастись.
Ну а я вот уже не просто представляю, а выстроил в голове целую производственную цепочку, но говорить об этом не стал.
Прошелся по деревне, которая постепенно просыпалась, где-то хлопнула дверь, из трубы ближайшего дома потянулся первый дымок, и петух за чьим-то забором начал прочищать глотку, раскочегариваясь на полную мощность. Но направился опять не к дому… Спать пора, это да, и ноги против любых маршрутов кроме кровати, но хотелось поздороваться с теми, с кем завтра предстоит целый ряд процедур.
— Бе-е-е! — возмущенно поздоровались мои новые друзья, переминаясь на стреноженных ногах и провожая меня подозрительными взглядами.
— И вам не линять, — отозвался я. Хотя линять все же придется, просто пока не решил, каким образом.

----------

Глава 8

Глава 8
Сидел на перевернутом ведре у обжиговых ям и смотрел, как Сурик с мужиками загружают очередную партию. Кирпича получилось прилично, даже больше, чем рассчитывал, и налепил я его на удивление быстро, формочка из големовой глины в этом смысле здорово выручает, с ней каждая тройка заготовок выходит за считанные минуты.
Ребята укладывали кирпичи в яму, и я подобрал из ближней стопки несколько еще не обожженных, повертел в руках, разглядывая руны на свет. Нанесены добротно, линии ровные, контуры четкие, и если вспомнить, что выходило из-под моих пальцев месяц назад, разница сразу бросается в глаза.
Руки постепенно набиваются на такой работе, и с каждой партией получается все менее убого. Раньше руны расползались по поверхности кривыми дорожками, а теперь каждый штрих ложится уверенно и остается на месте. Даже появляется какой-то почерк, и сдается мне, третья ступень к этому мастерству не имеет ни малейшего отношения. Всё свое, исключительно своими силами, и от этого вдвойне приятнее.
Положил кирпич обратно и задумался, провожая взглядом следующую тройку, уложенную в стопку в яме. Кирпича много, но не хватит, конечно. Сердце наверняка вырабатывает куда больше Основы, чем сможет пропустить через себя такое количество, и ограничение тут не в качестве, а в объеме буфера.
Зато удобно то, что башенку силы можно строить настолько высокой, насколько потребуется. Не хватит метровой кладки — просто сделаю двухметровую, или трех, или четырехметровую, и так до тех пор, пока буфера не станет достаточно. Внутрь стоит бетона налить с големовой крошкой, чтобы сердцевина тоже работала на накопление, и тогда, может быть, даже не понадобятся трансформаторные будки внутри самой деревни.
Всё же стоит понимать, что я пока не в курсе, как выглядит разрушение сердца на финальной стадии. А если бабахнет? Я ведь ни разу ни с чем подобным не сталкивался, сердца не уничтожал. Так что вполне вероятно, что у нас в ста метрах от деревни лежит ядерная бомба, а я собирался оттащить ее на самую площадь. Ага, гениально. Хорошо хоть разрушаться начало сразу, а не на полпути, когда мы могли этого не заметить.
Посидел еще немного, присматривая за процессом. Огонь в первой яме набирал силу, жар ощущался за три шага, дым тянулся ровно вверх в безветренное утреннее небо. Сурик командовал уверенно, расставлял кирпичи с зазорами для циркуляции и подкладывал дров в нужные места, и в советах явно не нуждался.
Убедился, что всё идет как положено, встал с ведра, отряхнулся и пошел разбираться с баранами.
Утро уже перевалило за середину, и деревня работала на полную. Отовсюду слышались удары мотыг и лопат, от кузни доносился звон по наковальне, а кто-то с натужным рычанием волок бревно по свежевырытой канаве. Ковали сейчас не наконечники для баллист, а лопаты и топоры, и есть в этом что-то по-настоящему правильное. Когда молот стучит ради мирного железа, а не ради войны, звук у него другой, и на душе от этого теплее, пусть разумом и понимаешь, что наковальне плевать, по чему ее бьют.
Загончики с баранами и прочим пойманным зверьем в основном располагались за периметром деревни. Целые стреноженные стада бродили за хлипкими изгородями из жердей и веток, многих привязали прямо к бревнам частокола, и за животными присматривали в основном женщины.
Таскали охапки скошенной травы и поили из деревянных корыт, а между делом усиленно думали, как спасти всё это хозяйство зимой. Раньше в деревне скотину особо не держали, но теперь поняли, что придется. Зверья в лесу после штурма стало заметно меньше, а поставки из города, как показала практика, могут прекратиться в любой момент и без предупреждения. Ну да, в такой ситуации хоть метро строй, и то полных гарантий нет, что провизия будет приходить регулярно.
Вопрос в другом, успеем ли мы заготовить достаточно корма, чтобы на зиму хватило. Хотя эти барашки ведь как-то питались в лесу в холодное время года, они не совсем домашние животные и к местному климату наверняка приспособлены. Какие-то методы у них точно есть, раз до сих пор живы и в теле.
В любом случае скошенную траву они уминали за обе щеки и не возражали ни в каком виде, выглядели вполне довольными. По крайней мере выглядели, пока я не подошел с тележкой и полным набором инструмента для ощипывания.
— Ну что, парикмахер прибыл, — вздохнул я, на что получил сотню недовольных взглядов и одно протяжное «бе-е-е».
Перелез через изгородь и едва успел сделать два шага, как ближайший баран развернулся и с неожиданной для стреноженного зверя прытью боднул меня в бедро. Удар не сильный, скорее для порядка, да и стреножка на задних ногах не позволила набрать хоть какой-то разбег, но намерение считывалось безошибочно. Приветствие состоялось, и в целом оно получилось примерно таким, как я ожидал.
— Очень рад, — потер я ушибленное место. — Взаимно.
Баран задрал голову, посмотрел на меня снизу вверх и демонстративно отвернулся. Остальные тоже зашевелились, и по загону прокатилась волна бестолкового движения. Одни попятились к дальней изгороди, путаясь в веревках и спотыкаясь через каждый шаг, другие замерли и уставились на меня по-бараньи. Впрочем, по-другому бараны и не смотрят, так что тут тоже всё вполне ожидаемо.
Пока пробирался к тележке с инструментом, получил еще один тычок в зад, и обернувшись не успел разглядеть виновника. Все одинаково невозмутимо стояли, жевали траву и старательно делали вид, что они тут ни при чем. Прием не новый, но действенный, и я не вчера родился, чтобы не знать: у баранов есть одна подлая привычка, бить именно тогда, когда отвернешься.
Ладно, в любом случае обижаться на это глупо, если учесть, что они друг друга лупят ничуть не реже. Пока шел через загон, двое сцепились лбами и принялись толкаться, упершись копытами в землю. Рога клацнули по чешуе, и на обоих это не произвело ни малейшего впечатления.
Один все-таки подвинул другого в бок, тот завалился на спину, подрыгал ногами, кое-как перевернулся обратно и потрусил дальше, даже не оглянувшись. Ороговевшая чешуя прекрасно держит любые удары, и для баранов такие бодания это, видимо, просто способ общения. Даже когда один прикладывает другого по-настоящему, ничего не меняется: завалился, покатался и пошел дальше. Тому, кого боднули, не больно, а тому, кто бодал, не обидно. Удобная система, у людей бы так.
Ладно, приступим. Оглядел стадо и выбрал экземпляр помельче, который стоял поближе и выглядел спокойнее остальных. Подошел, ухватил за рожки… Баран дернулся, конечно, но я уже зажал его ногами покрепче, и вырваться у него не получилось, а стреножка довершила дело. Недовольное сопение, пара вялых попыток, и зверь затих, решив, что терпеть дешевле, чем дергаться.
Вот теперь можно рассмотреть чешую по-человечески, а не на бегу и не со стены. Первое, что бросилось в глаза — это многослойность. Чешуйки лежат одна на другой с перекрытием, и нет ни единого незакрытого зазора, каждый следующий ряд перехлестывает предыдущий.
По форме каждая пластинка напоминает что-то вроде акульего зуба, плавно расширяется к основанию и заостряется к кончику. По центру проходит плотная колючая полоска, а вот верхняя поверхность чешуйки гладкая, и только по самым краям пальцы ощущают микроскопические зазубринки, которые, судя по всему, цепляют соседние пластинки, обеспечивая сцепление рядов между собой. Продуманная конструкция, и если бы мне в прошлой жизни пришлось проектировать защитное покрытие, я бы, пожалуй, пришел к чему-то похожему, только из стали и за другие деньги.
Достал из тележки нож и попробовал поддеть одну довольно крупную чешуйку на спине. Вот только пластинки прилегают настолько плотно, что даже кончик ножа не пролезает между ними. А по прочности чешуя не уступает хорошему железу, по крайней мере за счет толщины, и нож по ней просто скользит со скрежетом, оставляя разве что белесые царапины.
Поковырял минут пять, исцарапал одну чешуйку вдоль и поперек, а толку ноль. Не поддается и даже не шевелится. Баран терпел стоически и лишь изредка бекал, давая понять, что процедура ему не по душе, но вырываться перестал.
Отнес нож обратно в тележку и взял топор.
— Не хотите по-хорошему, — обвел я взглядом стадо, — будет по-плохому.
Но на самом деле пока еще хочу верить, что есть гуманный способ вас почистить, а если не получится, тогда уж извините. Погрозил пальцем ближайшей группе, и на секунду мне показалось, что хоть кто-то проникся. Не показалось, конечно.
— Бе-е-е, — донеслось со всех сторон, и несколько десятков бессмысленных глаз посмотрели на меня с одинаковым выражением полнейшего безразличия.
Ладно, пугать баранов занятие неблагодарное, а мне нужен новый подопытный, желательно покрупнее. Пока ловил, побегать пришлось изрядно. Нет, бегать в полном смысле слова стреноженные бараны не могут, но увертываются они неплохо, и ловить зверя, который ковыляет зигзагами по грязному загону, удовольствие ниже среднего. Попутно получил еще два тычка в спину от посторонних, которые решили поучаствовать без приглашения.
В итоге присмотрел экземпляр покрупнее, из тех, что стоял в стороне от основной кучи. Стоило подойти, как баран попятился, пригнулся и попытался провернуть свой коронный фокус. Чешуя начала смыкаться, ноги поджались, баран рванул вперед и свернулся в шар, но инерции не хватило. Разбега нет, катиться некуда, и плотный желтоватый клубок просто лег на месте, качнулся вбок и медленно скатился в ближайшую неглубокую ямку, где и замер.
— Бе-е-е! — возмущенно раздалось откуда-то из середины бронированного клубка.
— Сам виноват, — присел я у ямки и начал обвязывать шар покрепче. — Хотел боднуть, а теперь лежи и не бекай, я экспериментировать собрался.
Обмотал веревкой на совесть, так что даже если развернется, далеко не уползет. Взял топор, примерился… Легкий удар пришелся по плоскости чешуйки, и лезвие соскользнуло так, будто я бил по мокрому камню. Не, опять слишком плотно… Попробовал ударить чуть сбоку, но результат тот же, топор скользит и уходит в сторону, а чешуя и не вздрогнула.
Что ж, двигаемся дальше. Отложил топор, настрогал ножом несколько деревянных колышков потоньше и попытался подбить их ближе к основанию чешуйки, где пластинка теоретически крепится к коже. Все-таки топор слишком большой для такой работы, лезвие у ножа тоже широковато и даже острием не подлезешь к стыку, а вот клин может и подойти. Приставил колышек, стукнул обухом, и деревяшка сплющилась о чешую, не сдвинув ее ни на волосок. Второй колышек ждала та же участь, да и третий, собственно, тоже.
Пока возился, заметил, что за мной наблюдает один из свободных баранов. Стоял метрах в трех, тянул шею и разглядывал, что я делаю. Поднял голову от работы, и баран одновременно поднял свою, уставившись на меня с бараньим непроницаемым выражением.
Опустил голову обратно к колышку, покосился краем глаза, и баран тоже опустил, продолжая жевать травинку. Ну, так-то занятие увлекательное, его можно понять. Может тоже давно думает, как бы расковырять броню у собратьев и пнуть туда побольнее.
Вот только пока я отвлекался на этого любопытного товарища, баран в ямке воспользовался паузой, как-то смог распутаться и теперь весь обвязанный веревками поскакал прочь. Что-ж, замечательно… Полчаса экспериментов, а в итоге стало понятно, что мои подходы совершенно неэффективны и надо бы что-то менять. И судя по всему решение будет явно не «в лоб», а какими-то окольными путями.
Сел на край тележки, утер лоб и задумался, а стадо тем временем продолжало жить размеренной жизнью, в которой для человека с топором места не предусмотрено. Может, через пузо подлезть? Там вроде как не так серьезно всё защищено, да и лапы в мягкой шерсти, а значит оттуда можно получить доступ к крайней пластинке.
Правда в таком случае я столкнусь с проблемой ощипывания, ведь пластинки выглядят живыми, а значит если их просто выдергивать, барану будет очень даже больно. Но так или иначе надо попробовать, а если уж совсем запаникует баран, тогда уже отпущу и буду думать дальше.
Пока я размышлял над следующим способом стрижки, один баран подошел к корыту с водой и начал неторопливо пить, опустив морду по самые уши. Тогда как другой, чуть поменьше, подкрался сзади и с оттяжкой боднул товарища прямо в зад.
Пьющий не ожидал подвоха и плюхнулся в корыто передней половиной. Вода хлынула через край, баран забекал на весь загон, замахал ногами, пытаясь выбраться, но корыто перевернулось, и на землю выплеснулось всё содержимое вместе с пострадавшим.
Мокрый до последней чешуйки баран поднялся, потряс головой, огляделся и, видимо, нашел виноватого. Развернулся и с ходу боднул ближайшего барана, который мирно жевал травку в стороне и вообще не имел к произошедшему никакого отношения. Невиновный получил в бок, опрокинулся, побарахтался на земле, поднялся и даже не перестал жевать.
Ну а мокрый мститель, решив, что справедливость восторжествовала, потопал на солнечную сторону загона, где пятно теплого света падало на пропитанную навозом землю. Кстати да, гадят эти товарищи будь здоров, рядом с загоном всего за пару дней выросла приличная куча.
Встал там и замер, вода стекала с чешуи тонкими ручейками, земля под ним потемнела, а баран блаженно прикрыл глаза и перестал шевелиться. Солнце пригревало, и через пару минут зверь расслабился настолько, что голова опустилась, задние ноги чуть подогнулись, и до полноценного лежания ему оставался один шаг.
И всё бы ничего, но как раз в этот момент я заметил, что чешуйки слегка приподнялись. Не сильно, может на миллиметр, но между пластинками появился зазор, которого раньше не было. Чешуя разошлась, приоткрыв тонкие щели, и в этом есть своя логика: зверю нужно просохнуть, а для этого надо выпустить влагу из-под панциря.
Тихо поднялся с тележки и двинулся к барану, стараясь не шуметь. Остановился на расстоянии вытянутой руки, баран все еще балдел с закрытыми глазами, и зазоры никуда не делись. Потянул руку к ближайшей чешуйке, осторожно, по миллиметру, и кончики пальцев уже почти коснулись края пластинки, когда баран дернул ухом.
Чешуйки с лязгом сомкнулись, и зазоры исчезли мгновенно, будто их и не было. Зверь открыл глаза, увидел мою руку у себя под носом, возмущенно бекнул и пригнул голову для удара.
Отскочил я вовремя, рога прошли мимо, и дальше баран, к счастью, не погнался, стреножка не позволила, но взгляд в мою сторону был вполне красноречивый.
Так, значит тут два варианта… Или чешуя раскрывается от воды, или когда зверю тепло и он расслаблен. А может и всё сразу, одно без другого не работает. В любом случае это уже серьезная зацепка, процесс как минимум сдвинулся с мертвой точки.
Присел обратно и снова погрузился в мысли, параллельно разглядывая мокрого барана, который вернулся к своему занятию и снова грелся на солнце. Надо проверить оба варианта, а для этого мне нужно место, где можно и намочить зверя как следует, и прогреть его до такого состояния, чтобы расслабился и не дергался.
И есть у меня на примете один человек, у которого такое место имеется.
* * *
Кейн молчал уже с минуту, и по лицу было видно, что молчание дается ему с трудом. Стоял, скрестив руки на груди, смотрел на меня и явно пытался уложить в голове что-то, что укладываться категорически не желало. Ну а я торчал напротив и хлопал глазами, ожидая хоть какой-нибудь реакции, и реакция не заставила себя ждать.
— Погоди, — не выдержал охотник и помотал головой. — Стоп. Просто еще раз, а то мне кажется, я не все детали уловил. Дело стратегической важности, говоришь, я все правильно услышал?
— Еще какой стратегической! — воскликнул я и расставил руки, пытаясь хоть примерно показать невероятный масштаб важности этого дела. Руки разъехались на ширину плеч, потом шире, и я чуть не задел барана, который стоял рядом и никуда уходить не собирался. — Правда, очень важно, и это изменит всё!
— Просто в последнее время ты довольно часто говоришь о стратегической важности, — Кейн снова помотал головой. — Но я честно не могу выстроить такую длинную логическую цепочку. И не стоит винить меня, я вроде бы не дурак…
— Но долбишь по щиту чучела каждое утро, — подметил я. — Так что и в гении записываться рано.
— Все мы не идеальны, у всех свои слабости, — Кейн дернул плечом. — Так вот, дело стратегической важности… Но как? Почему? Что в этом такого стратегического? Честно, хоть убей, не понимаю.
— Да там всё предельно очевидно. У нас вот-вот разорвется сердце голема, а это штука незаменимая, с ее помощью мы полностью изменим качество жизни в деревне. А то и оборону усилим, кто ж знает.
— То, что сердце разорвется, ты уже раз сто повторил, сам уже начал за него волноваться, — Кейн нахмурился. — Но связи все еще не вижу.
— Так я и рассказываю, чтобы всё было совсем ясно. От сердца, чтобы оно не перетрудилось, надо развести Основу по деревне, нагрузить его полезной работой, так сказать, — продолжил я, мысленно прикидывая, с какого места его потерял.
— А просто в землю отдать излишнюю энергию? И всё?
— Не работает так, проверял уже, правда не на нем, а на лазарете. Сердцу нужна цельная собранная конструкция, а не россыпь рун. Иначе я бы давно его разгрузил, — развел я руками. На самом деле точно в этом не уверен, но воспоминания о том как колбасило живое бревно еще свежи в моей голове. Кто знает, вдруг это сердце тоже в разнос пойдет? А оно, на минуточку, еще и повреждено хорошенько. — Ну и плюс, чтобы направить Основу в деревню, нужны проводники.
— Ладно, допустим, проводники нужны, ты это тоже рассказывал. Мол, волосяночные нитки, все такое, — Кейн чуть наклонил голову. — Но они же работают, вон у меня погреб как преобразился. Кстати, молодец, что не разбудил тогда, мне поваляться надо было. И, к слову, я там долго провалялся под руной, а кровь на мне даже не обсохла. Работает, значится, руна-то. Так вот, если работает, то нахрена трогать?
— Потери огромные, впустую улетает, плюс волосянка от этого разрушается, — выдохнул я, хотя насчет разрушения точно не знаю, это пока лишь предположение. — Надо сделать красиво, заизолировать, и тогда больше Основы попадет в погреба, а мясо пролежит куда дольше.
— Нет, ну красиво рассказываешь, тут прямо не поспоришь, молодец, — Кейн поднял руки, но тут же перевел взгляд мне за спину, где на привязи топтался виновник сегодняшнего визита. — Но причем тут моя баня, и какого хрена я должен пускать тебя с этим бараном париться⁈ — воскликнул он. — Ну не могу я понять, как связан баран в моей парилке и консервация запасов!
— Так напрямую связано! — возмутился я. — Полчаса уже рассказываю, почему так!
— Ой, знаешь что? Всё, хватит. Иди в баню со своим бараном, это уже какой-то совсем бред, — махнул он рукой и зашагал к дому.
Я постоял некоторое время, пытаясь разобраться, что может означать это «иди в баню». Он мне отказал или же, наоборот, согласился? В любом случае разъяснений не последовало, Кейн просто скрылся за дверью, а я остался стоять на улице со связанным бараном и смотреть на закрытую створку. Внутри послышались звуки посуды, из трубы потянулся дымок.
— Вареники лепит, наверное, — пожал я плечами.
— Бе-е-е… — отозвался баран.
Но в целом-то мне хозяин бани четко и ясно велел идти с бараном в баню, верно? Конечно верно, слово в слово, так и сформулировал, тут не поспоришь. А я как честный человек всё заранее уточнил и получил разрешение, значит можно идти топить печку и готовить зверю добрую парилку.
Баню Кейн держал в идеальном порядке, и аккуратно уложенных просушенных дров под навесом лежало с запасом на целую зиму. Печка открылась без скрипа, заслонка ходила мягко, и вообще всё здесь выглядело так, что руки хозяина чувствовались в каждой мелочи. Натаскал дров, наколол лучины, разжег, и пока разгорался огонь, вернулся за бараном.
Зверь терпеливо ждал на привязи и заинтересованно наблюдал за моими перемещениями, провожая каждый рейс поворотом рогатой башки. Ни блеять, ни дергаться не пытался, и выражение морды при желании можно было принять за любопытство, хотя с тем же успехом это мог быть обычный бараний пофигизм.
К этой затее я пришел не прямо чтобы сразу, пришлось поэкспериментировать. Еще там, у загонов, после истории с корытом, идея работать паром засела в голове и не отпускала. Закипятил воду в котелке на костре у стены, притащил к привязанному барану и поставил рядом, чтобы пар шел по чешуе.
Результат проявился сразу, и не только у него, вокруг чана собрались еще три барана, подтянулись на тепло и встали полукругом, и чешуйки у них раскрылись куда шире, чем когда первый баран сох после купания в корыте. Горячий влажный пар действует лучше, чем просто солнце и мокрая чешуя, это теперь можно считать доказанным.
Собственно, идея с баней после этого напросилась сама собой. Замкнутое пространство, жар, пар, и зверю деваться некуда. Вопрос другой, как эти чешуйки отколупывать, если они крепко сидят на коже. Мне ведь и не нужен весь панцирь, только верхний слой, под которым я уже успел рассмотреть еще один, с более мелкими пластинками. По сути мы баранов даже беззащитными не оставим, просто будут чуть помягче и всё.
Как раз пока я прикидывал варианты, печка разошлась по-настоящему, и жар потянулся из открытой дверцы парилки. Камни на каменке раскалились до нужной температуры, плеснул на них водой, и та зашипела, разлетевшись облаком пара по потолку.
А чтобы зря не терять такой жар, разделся и попарился сам. Ну а что, глупо же упускать возможность, когда баня уже протоплена, а впереди неизвестно сколько возни с бараном. На самом деле в прошлой жизни по баням особо не ходил, крайне редко получалось и если честно не особо понимал что там и как. Но все равно как минимум ради галочки похлестал себя веником, прогрелся до костей, и только после этого вышел за подопытным.
Затащил барана внутрь, закрыл дверь, плеснул на каменку, и парилка наполнилась густым горячим паром.
Описать то, что произошло дальше, одним словом не получится, но «балдеж» подходит лучше всего. Этот, казалось бы, дикий и неприятный зверь превратился в домашнего буквально за секунды, стоило поддать парку. Стоять он не смог, глаза закрылись сами, и баран развалился по лавке, вытянув ноги и уложив голову набок. О том, что он еще жив, говорило ровное сопение и тихое довольное побекивание.
Чешуя раскрылась сама и практически сразу, пластинки расслабились, растопырились, и между ними образовались широченные зазоры, в которые без труда пролезет палец. Я присел рядом и начал разглядывать устройство вблизи, и вот тут обнаружилась проблема. Каждая чешуйка крепится к коже на мышечном сосочке, причем намертво, и стоило мне чуть сильнее дернуть за одну пластинку, как удовольствие барана тут же испарилось.
— Бе-е! — возмущенно отозвался он, правда прижать чешую обратно не смог, тело расслабилось окончательно, что аж мышцы напрочь отказались слушаться.
Значит в этих сосочках, на которых висит броня, есть собственная мускулатура, и оторвать пластинку вместе с ней это чистой воды садизм. Но они ведь как-то должны отделяться, у живого зверя чешуя наверняка обновляется, иначе бараны давно бы обросли панцирем в десять слоев и не смогли бы шевелиться.
Оставил барана балдеть в парилке, а сам пулей метнулся домой за рогом. Идея простая, если чешуйки держатся за кожу мышечной сцепкой, вибрация эту сцепку обязательно ослабит. Или не ослабит, но это опять же самый гуманный из способов, которые я могу придумать.
Ворвался обратно в баню, перешагнул через порог и обнаружил барана в том же положении, разве что сопение стало громче и перешло в похрапывание. Похоже, зверь заснул, и будить его мне даже совестно, но дело есть дело.
Взял рог и приложил широким концом к спине барана, прямо между лопатками, где сидят самые крупные пластинки. Подал Основу, и рог загудел, передавая вибрацию в тело зверя.
— Бэбэбэбэ-э-э… — блаженно забекал баран, и это «бэ» дрожало и подпрыгивало в такт вибрации, отчего весь эффект получился настолько комичным, что я чуть рог не выронил.
*Тук!*
Одна чешуйка просто взяла и отвалилась. Упала на лавку, отскочила и завалилась куда-то под нее.
— Бэ-э-э-э… — выдохнул рогатый, и по интонации было очевидно, что он настоятельно рекомендует продолжить процедуру.
А мне даже немного обидно стало. Нет, я конечно хотел, чтобы зверям было не слишком неприятно от процесса стрижки, но только сейчас поймал себя на мысли, что эта сволочь еще и удовольствие получает. И вообще, я тут с ним вожусь как с дражайшим клиентом санатория, таскаю в баню, парю, вибрирую, а он лежит и наслаждается, и ему за это ничего не будет!
— Гм… — обернулся я и увидел в дверном проеме Вельта.
Не знаю, сколько он тут уже стоит, но судя по выражению физиономии, достаточно для того, чтобы преисполниться негодованием. Некоторое время он с немым укором смотрел на меня, затем перевел взгляд на вибрирующего барана, которому до нас вообще никакого дела не было.
— А мне, значит, Кейн утром передал, что баню сегодня топить не будет, — задумчиво проговорил Вельт, развернулся и не менее задумчиво пошел прочь.
Нет, ну я бы объяснил ему, что тут происходит не совсем то, о чем он подумал. Можно объяснить, правда времени на это уйдет немало, и далеко не факт, что он поймет. А раз так, то какой смысл напрягаться?
— Ну что, давай продолжим, раз уж ты так доволен, — подлил я Основы в рог, и баран отозвался очередной порцией выпадающих чешуек и довольным блеяньем.

----------

Глава 9

Глава 9
— Пум-пурум-пум-пум… — Шел по деревне и тихо напевал себе под нос какую-то веселую чепуху без слов, а за мной, цокая копытами по утоптанной тропке, шлепало небольшое стадо голых баранов. Пять штук, в ряд, и ни один не отстает и не пытается свернуть, идут след в след и никуда не торопятся.
Тележка поскрипывала, колесико начало жаловаться на жизнь еще на полпути от бани, и немудрено, нагрузил я ее от души. Поверх инструмента навалена целая гора чешуек, часть даже пришлось оставить у Кейна на участке, в тележку просто не влезло. А вот барашки наоборот полегчали, старая ороговевшая броня ссыпана в кучу, и без нее звери выглядят, прямо скажем, непрезентабельно.
Под толстым верхним слоем обнаружился второй, но чешуйки там мельче раза в три и заметно тоньше, такие от серьезного удара не спасут. По идее, если кормить как следует, мелкая чешуя со временем дорастет до размеров старой, а под ней проклюнется новый слой. Насколько быстро это происходит, понятия не имею, но баранов у нас целые стада бродят за стенами, так что без материала не останемся.
Остановился, чтобы перехватить рукоятку поудобнее, и пять баранов замерли одновременно, уставившись на меня круглыми немигающими глазами. Стоят и жуют, будто только этого и ждали. Вот так вот и одомашнились, причем даже слишком. Прошел уже полдеревни и ради интереса не стал их привязывать, а они ходят по пятам и спокойно щиплют траву, какая попадется, и им без разницы, растет эта трава на обочине или на чьем-то огороде.
— Да убери ты своих баранов! — рявкнула мне в спину какая-то тетка, и я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из моих попутчиков с философским спокойствием дожевывает ботву прямо у нее из-под забора.
— Так это не мои! — честно возмутился я. — Как я их остановлю-то? Они сами ходят!
— За тобой идут, значит твои! Паси их вон, за забором! Ишь какой, не мои, говорит!
Спорить с деревенской теткой занятие настолько бесперспективное, что даже бараны не стали, просто переступили с ноги на ногу и потопали дальше за мной, потеряв к ее грядкам всякий интерес. Ну, или просто дожевали всё, что хотели.
Что примечательно, эти товарищи и правда стали безопасными. Раньше их главным оружием была чешуя и скорость, а теперь ни разогнаться не могут, ни чешуей похвастаться. Она вон, в тележку ссыпана, и набралось с серьезным запасом. И ведь не пытаются бодаться, ни разу за всю дорогу ни один из них не опустил рога в мою сторону.
Катил тележку дальше, колесико скрипело всё настойчивее, а в голове неторопливо прокручивался разговор с Кейном. Если вкратце, его «иди в баню» по итогу означало не совсем идти в баню, а направление, которое он задавал изначально, было совсем другим. Но кто ж виноват? Изъясняться надо так, чтобы не было двойственной трактовки, а если получилась, все последующие возмущения уже бессмысленны.
Вот только договориться насчет следующего сеанса для баранов не удалось. Там трактовка была уже такая, что ни с чем не перепутаешь, всё предельно четко и ясно. Самым мягким выражением за весь разговор было «эти мрази сожрали мои веники», а дальше пошло только ядренее.
Я ведь не против возместить, честно, и навоз весь убрал, и парилку отдраил до блеска. Собственно, пока драил, веники и сожрали, я-то думал, они спят после процедур, а они, оказывается, жрут. Но я готов новых наделать, мне нетрудно и это было бы справедливо. Вот только раз уж сам отказался от компенсации, то извините, мы с барашками и правда ничего плохого не хотели.
— Да ведь? — кивнул я баранам.
— Бе-е-е! — отозвались те.
— Вот и я говорю, а он не верит, — вздохнул и покатил дальше.
Тележку припарковал около дома, а бараны немедленно рассредоточились по участку и занялись газоном. Трава тут успела вымахать за последнее время, я за ней особо не слежу, и пятеро голых баранов принялись исправлять это упущение с завидным рвением.
И тут же встал вопрос, а ведь обратно в загон я их отвести не могу. Там собратья в полной броне, бодаются как раньше, и даже если повредить почищенным не смогут, то как минимум уронят их авторитет в стаде. Плюс эти после банных процедур выглядят до странного мирными, подобрели и расслабились.
— Бе! Бе! Бе! — донеслось довольное беканье, я оглянулся и просто помотал головой.
Один из баранов лежал под лиственницей, раскинув ноги в стороны и блаженно прикрыв глаза. Деревце хлестало его ветками по свежей мелкой чешуе, а зверь и не думал сопротивляться. Пробить даже такую защиту лиственница не может, ветки больно тонкие, а барану по ходу нравится. Видимо, свежие чешуйки зудят, и древесные плети работают вместо чесалки. Снизу корешки пытаются обхватить добычу, сверху ветки хлещут, и всё это выглядит как бесплатный массажный кабинет.
Главное, чтобы по итогу процедур не сожрали эту бедную лиственницу, а то она и так в панике.
В общем, пришлось потратить какое-то время на строительство. Вбил вертикальные жерди почаще, сплел из веток стенки, смастерил что-то вроде калитки и завел всю пятерку внутрь. Получилось кривовато и на загон это похоже примерно так же, как шалаш похож на дом, но для временного содержания сойдет. Пусть тут посидят, а потом придумаю что с ними делать, всё равно сбежать не пытаются, а даже если вдруг захотят, далеко убраться не смогут. Как минимум стража вряд ли выпустит их через ворота.
Собственно, дальше по плану нужна башенка силы и воск, это первостепенные задачи, но башенка куда важнее. Есть догадки, что даже одна она сможет замедлить разрушение сердца, а может и вовсе запустить восстановление. Там столько соответствующих рун уместится, что я не представляю, как оно может не сработать. Но для башенки нужен обожженный рунный кирпич из големовой глины, и сейчас он мирно томится в обжиговых ямах. Не в нормальном горне, конечно, до него у меня руки так и не дошли, к стыду моему, но вот-вот дойдут, прямо чувствую.
С воском тоже тянуть нельзя, а чтобы его добыть, нужна пасечная защита. Один ингредиент для брони лежит в тележке горкой, но это всё надо как-то повесить на себя, для чего понадобится как минимум немалый шмат кожи. Задумка костюма простая, но с креплением чешуек пока есть вопросы.
Подошел к тележке и достал из кучи несколько штук. Теперь, когда пластинки не торчат из живого зверя, а лежат в руке, можно рассмотреть их как следует, без спешки и без риска получить рогами в бок.
Форма у чешуйки почти треугольная, широкое основание плавно сужается к кончику. По центру толще, по краям тоньше, но даже в самом толстом месте не больше сантиметра, достаточно плоская штука. Сверху чешуйка гладкая, по центру проходит плотное ребро, а по краям пальцы нащупывают мелкие зазубринки, которые цепляют соседние пластинки, это я заметил еще на живом баране. А вот нижняя поверхность оказалась интереснее.
Перевернул чешуйку и провел пальцем по внутренней стороне. Вся поверхность испещрена мелкими твердыми зубцами, пальцем чувствуются, а глазом едва различимы. Приложил к ладони, и пластинка прилипла так, будто клеем намазана, пришлось усилие приложить, чтобы отодрать. Вот почему они так плотно сидели друг на друге, эти зубцы цеплялись за соседей намертво и не давали подковырнуть ни ножом, ни колышком.
А в центре каждой чешуйки, с внутренней стороны, обнаружилась полость. Небольшое углубление вроде лунки, не сквозное, чем-то напоминает пульповую камеру зуба. Раньше в этой полости сидел мышечный сосочек и держался в распор, а теперь вот пусто. Ковырнул ногтем, стенки твердые и ровные, и если подумать, через эту лунку чешуйка получала питание и удерживалась на месте.
Получается, каждая пластинка крепилась двойным способом. Сосочек удерживал снизу, а микрозубцы на поверхности фиксировали пластинки между собой. Разумная конструкция, и если бы кто-нибудь попросил меня спроектировать крепление для черепицы без гвоздей, я бы, пожалуй, придумал что-нибудь похожее. Только вот сейчас мне надо решить обратную задачу, собрать всё это обратно, но уже на кожаной основе, а не на живом баране.
Повертел пластинку в пальцах и задумался. Пусть задача пока полежит в голове, обычно такие вещи решаются не сразу, а когда руки заняты чем-нибудь другим. А руки как раз есть чем занять.
Встал и двинулся к обжиговым ямам, проверить, что там с кирпичом. Дорога заняла всего ничего, но по пути мысли сбились на привычную колею: дел накопилось столько, что хоть список составляй и вешай на стену, а иначе половину забуду к вечеру.
Ямы встретили жаром, и с десяти шагов ощущалось, что до стадии остывания еще далеко. Двое мужиков из бригады Сурика сидели чуть поодаль и мерно лепили кирпич, а свежие заготовки сохли под восстановленным навесом. Сам навес, к слову, собрали заново без моего участия, и правильно, там ничего сложного, пару-тройку часов работы и готово.
Постоял, посмотрел на раскаленные ямы и решил не мешать процессу, лезть туда незачем, кирпич дойдет сам, когда дойдет. Развернулся и вспомнил, что староста советовал заглянуть на склад. Мол, там хранятся рога и прочие ценные части от зверья, которые охотники собрали за осаду, и мне стоит прикинуть, что из этого может пригодиться.
Пожалуй, пришло время, раньше руки не доходили, а сейчас самое то, пока кирпич обжигается, можно провести ревизию с толком. Зашагал к складу, прикидывая на ходу, что именно хочу там найти и не найдется ли чего-нибудь для крепления чешуек, о чем я пока не додумался.
Уже почти дошел, когда за спиной раздался знакомый голос, и по интонации сразу стало понятно, что разговор предстоит не из приятных.
— Эй! Рей! Какого хрена тебя искать надо⁈ — рыкнул Хорг.
Обернулся, и картина сразу стала понятной. Мастер шел широким шагом, на плечах засохшие брызги раствора, рукава закатаны по локоть, и по нему было видно, что он полдня кого-то искал и наконец нашел.
— Мы бетон льем, где ты там со своими рогами? С овцами в бане паришься, видите ли, а на мастера времени не нашел?
Вот что значит репутация, построил каменную трехэтажную башню с рунами и бетоном, которая за осаду столько тварей перемолола, что и считать устанешь. Никому и в голову не пришло назвать меня Реем-защитником. Собрал лазарет из живого дерева, где люди с оторванными конечностями встают на ноги и уходят домой. Реем-целителем тоже не обозвали. Зато стоило один раз попарить в бане барана, и всё, пожалуйста, теперь по деревне бегает новость, что мастер Рей вместо работы водит овец по баням.
— Ну мы идем вибрировать или будем стоять моргать? — Хорг уже зашагал вперед, не дожидаясь ответа.
— Идем-идем…
Поплелся за ним и думал по дороге вот о чем… Мужики с утра до темноты на стройке, лопатами машут, камни таскают, бревна ворочают, ну откуда у них время и силы обсуждать, что я делал в бане Кейна? Но нет, каким-то загадочным образом баранья банная история облетела деревню за считанные часы. И ведь переврали наверняка раз пять по дороге, и каждый следующий пересказ чуть красочнее предыдущего.
Хорг шагал впереди и бурчал о том, что раствор не ждет, а мастер шатается по деревне. Я слушал вполуха и поглядывал по сторонам, замечая, что тут изменилось за последние пару дней, пока возился с кирпичом и баранами. И стоит отметить, что изменилось немало.
Перед нами раскинулся здоровенный прямоугольный котлован с ровными срезанными краями и аккуратно оставленными выходами для подъема в торцах. По габаритам тут метров шестьдесят в длину и около пятнадцати в ширину, и попробуй объяснить масштаб этого дела на пальцах, не поверят.
Но вот он, прямо передо мной, и вырыт руками людей с лопатами, а не экскаватором, хотя выглядит так, будто тут прошлась машина, причем приличных размеров. Глубина метра три, а сам подвал, конечно, будет чуть мельче, пол еще заливать и выравнивать, но яма сделана с запасом, и это правильно.
На самом деле кто-то мог бы подумать, что Хорг просто привлек к работам Больда, потму так быстро и получилось откопать. Вот только разместили тут склад неспроста, просто здесь и так была яма, потому копать пришлось вдвое, а то и втрое меньше.
Стены уже обложили грубоватой, но крепкой кладкой на растворе, в качестве гидроизоляции и наружной стенки опалубки. Арматуру для пола откуда-то набрали, и по свежему стальному оттенку прутков стало понятно, что Эдвина в очередной раз не послушали и нащипали молодых ростков в ближайшей рощице. Он же запрещал трогать деревья, причем настоятельно. Ладно, ростки дело другое, они отрастают быстро, и если брали только тонкие, урон для рощи минимальный. Но разговор на эту тему всё равно будет, и приятным он не станет.
Внизу катали пять бочек и заливали бетон, и вся процедура повторяла технологию башен до мелочей. Бочку разгоняют вчетвером, раскатывают по площадке, потом переворачивают, и густая серая масса ползет вниз, заполняя пространство между камнями. Бетона тут уходит в разы больше, но и людей задействовано столько, что в какой-то момент я сбился со счета. Мужики сновали между бочками и кучами щебня, перетаскивая раствор и пустые ведра, и работа шла слаженно, каждый знает свой маршрут и никому не мешает.
Инструмент сразу бросился в глаза, Борн и Дагна с подмастерьями работают день и ночь, и результат виден невооруженным глазом. Лопат и топоров наковали достаточно много, колеса обили железными ободами. Пил наделали целую партию, петли для дверей и ставней тоже идут потоком, работать стало куда удобнее. Скоб и гвоздей в избытке, бери и пользуйся, всё за счет общего бюджета, никто медяка не спросит. За пару дней по инструменту произошел скачок, и хоть далеко не каждого работягу удалось обеспечить, кто-то же должен и землю эту таскать руками.
Лопаты заслуживают отдельного слова, двух одинаковых тут не найдешь, конечно, производство ручное и каждая получается со своим характером. Штыковые попадаются чаще всего, рядом лежат узкие для канав и широкие совковые, которые выковали специально под особо могучих копателей. Тяжелых мотыг и кирок тоже хватает, камень колоть и грунт разбивать на глубине. Ну а те, кому инструмента не досталось, орудуют голыми руками, носят землю в мешках и плетеных коробах, и ведь никто не жалуется.
— Арматуры не хватает, — Хорг заметил, с какой кислой миной я разглядываю заливку. — Редко пускать пришлось, зато уложили как положено. Вариантов нет, иначе стоять и ждать, а ждать сам понимаешь некогда. Мужиков уже отправил с отрядом стражи и парой охотников, пошли выше по течению рощу искать. Но раньше завтрашнего не вернутся, и я им четко велел в первую очередь тащить самые тонкие ростки.
— Ну так толстые они пока и не дотащат, далековато, — вздохнул я. Уголь в таком темпе закончится куда раньше, чем хотелось бы.
Железное дерево горит долго и жарко, но запасы его конечны, а рощам требуется время на восстановление. Надо думать шире и искать каменный уголь.
Штука по сути простая, хотя звучит мудрено для тех, кто с ней не сталкивался. Обычный древесный уголь все знают, пережигаешь бревна без воздуха и получаешь черные куски, которые горят жарче дров.
А вот каменный уголь получился таким сам, без чьей-либо помощи. Деревья и прочие растения попадали под землю, засыпались породой, и за годы под давлением и жаром превращались в тяжелый черный камень. Горит он заметно жарче древесного, а главное дольше, и деревья ради него рубить не нужно, копай себе да жги на здоровье.
Искать его стоит там, где река или ручей прорезает скалу и обнажает породу слоями. Темные полосы в камне на обрывах, на склонах холмов, у подножия гор. Если кто-то из охотников видел черный или бурый слой в скальном выходе, есть шанс, что это он и есть. Кейн упоминал, что выше по ручью начинаются горы, а где горы, там и выходы пород. Может статься, что уголь лежит ближе, чем кажется. Но это опять же разведка и время, а времени и так не хватает ни на что.
— Ладно, главное деготь железный добавлять не забывайте, — я тряхнул головой, отгоняя перспективные, но несвоевременные мысли. — И големову крошку тоже не жалейте.
— Мешаем пополам с обычным камнем, — кивнул Хорг. — Сам видишь, объемы какие, а голема на всех не хватит, поэкономнее надо.
Экономия тут оправдана, новый голем к нам в гости не заглянет, а крошка на вес золота. Узлов выйдет поменьше, чем из чистого голема, но на такой площади их всё равно наберется предостаточно.
Спустился в котлован по одному из земляных пандусов, которые оставили для подъема тачек и потом будут переделывать во входы и выходы. Там тоже стоит организовать всё по уму, чтобы могла въехать полноценная телега и при этом спокойно выехать. Причем опять же, чтобы при этом дождем не заливало подвал надо как-то отводить воду, да и в самом складе сделать углубление в полу под размер ведра.
Как воду ни отводи, все равно на колесах, ногах и копытах что-то приплывет и эти капли тоже стоит собирать отдельно от провизии. В общем, пока это просто плавный спуск, а потом будет полноценный вход, причем достаточно прочный, чтобы можно было закрыться тут наглухо и переждать атаку в безопасности.
Внизу пока сыро и грязно, кирпичные наружные стены уходят вверх, а на выходах арматуры видно, что обвязку делали с пониманием. Прутки возвышаются над будущим уровнем пола в нужных местах и загнуты под прямым углом, чтобы при заливке стен войти в тело конструкции и связать подвал в единый каркас. Опалубку для стен уже готовят, щиты из досок подгоняют по месту и стягивают распорками, но сначала надо залить всё внизу.
Подошел и тронул за плечо ближайшего работягу.
— Стены лейте чуть потолще, вот здесь и вот здесь, — провел пальцем по разметке. — И местами заглубите на полметра ниже, это ведь не просто подвал, это еще и фундамент для будущего дома.
Всё-таки нагрузка сверху пойдет серьезная, лучше перестраховаться сейчас, чем потом подпирать. Тем более удобно, что заливка пола идет по секциям, и потому еще не поздно копнуть в остальных частях склада.
Мужик выслушал, покрутил в руках мерную палку и молча взялся за дело. Рядом двое подхватили щит опалубки и начали выставлять его по новой разметке, и работа пошла дальше без лишних обсуждений. Толковые ребята, таким дважды повторять не надо.
Ну а я прошел к участку, где бетон уже залили и машинально сунул в жижу рог, принявшись выгонять пузыри. Следом опустился рядом на колено, положил ладонь на свежий бетон и пропустил короткий мягкий импульс Основы. Стоит всего ничего, единичка от силы, зато сразу понятно, что внутри, да и бетону от этого куда приятнее становится твердеть. Плюс не стоит забывать про прутки, все-таки их подлое свойство ржаветь от любого чиха никуда не делось и без Основы за таким материалом надо глаз да глаз.
Импульс прокатился по всему участку и перед глазами замерцали огоньки. Да уж, узлов тут набралось много, я бы даже уточнил, что почти дохрена, а может и не почти.
Големова крошка даже в смеси с простым щебнем дает такую плотность, что на каждый квадратный метр приходится несколько рабочих точек, и это только в полу, а когда дольют стены, рабочая поверхность вырастет в разы. Рун сюда влезет столько, что у сердца голема появится серьезный потребитель, и рывки наверняка пропадут окончательно. Не хочу загадывать, с моим везением любой прогноз рискует обернуться длинной историей с непредсказуемым финалом.
Поднялся и нашел Хорга глазами.
— Вернусь к вечеру, повибрирую остальное. Пока не трогайте залитые участки, дайте схватиться, а свежие секции лейте дальше по плану.
— Ага, понял, — Хорг даже не обернулся, так как командовал кем-то у бочек.
Выбрался из котлована и наконец двинулся к складу, а то уже не терпится пощупать эти богатства своими руками. Рога и шкуры, а может и еще что-нибудь полезное, всё это надо разворошить и перебрать по-хозяйски. И свою долю я заслужил, думаю, никто с этим спорить не станет. Всё-таки без моих башен и рун от деревни остались бы одни угольки, и вот тут пусть попробуют возразить.
— О, Рей!
Только повернулся в сторону склада, как Бьерн окликнул от штабеля бревен. Вздохнул и обернулся, а кровельщик уже стоял рядом и лыбился так широко, что хотелось спросить, чему он так рад.
— Мы там кое-что придумали, иди зацени, — Бьерн махнул рукой в сторону строящихся бараков. — Ну и с бетоном помочь бы, ты ж сам говорил звать на каждом этапе.
Сам говорил, тут не поспоришь, развел руками и поковылял вслед за Бьерном, пока тот рассказывал о каких-то невероятных инженерных решениях, которые он применил при строительстве бараков, и чувствовалось, что зрителя он ждал уже не первый час.

----------

Глава 10

Глава 10
— Во! — Бьерн ткнул пальцем в сторону частокола и расплылся в ухмылке.
Я проследил за его рукой и увидел десятиметровый барак, у торца которого прямо сейчас катали бочку и озадаченно чесали репы мужики. Яростнее всех репу обрабатывал Уль, и это понятно, ведь для того я и просил звать меня на каждом этапе, откуда им знать тонкости заливки.
— Что именно «во»? — уточнил я с искренним любопытством. — А то пока не разобрался.
Бараки выглядят примерно так, как я и предполагал, с разницей лишь в том, что ребята пошли не сплошным зданием параллельно стене, а кусочками по десять метров. Первый такой кусочек закончен, диагональные бревна тянутся от земли к частоколу под углом в сорок пять градусов и заканчиваются прямо под рельсами.
На них набиты жерди, сверху береста, а поверх нее глина с камышом слоем сантиметров в десять или чуть меньше. Всё это обсуждалось заранее и сейчас каждый слой на виду. Точнее, первая секция уже доделана, осталось только бетон залить, а вторая как раз на этапе укладки бересты и замазывания глиной.
— Так по плану же было сплошняком гнать, а я решил сделать по кускам! — возмутился Бьерн.
И тут даже объяснять не надо, решение грамотное. Правда, Бьерн всё равно решил обосновать.
— Ну смотри, если сделать сплошняком, это ж продувки никакой не будет, ходить неудобно, попадать внутрь тоже! — воскликнул он, — Все будут толкаться, наступать на спящих, и я уже молчу про возможный пожар, как тогда людям спасаться? Часто выходы делать? Так это тоже неудобно в наклонной стене городить. А так в торцах по дверке сделал, и у каждого считай своя комнатушка с отдельным выходом, и никто никого не толкнет. Вот и всё!
— Нет, ну правильно, тут не поспорю, — пожал я плечами. — Но…
Всё, не выдержало мое сердце, мужики начали заливать стяжку поверх подсохшей глины. Делают вроде бы правильно, и для них основной проблемой было закатить бочку с раствором наверх, чтобы лить вниз по наклонной. Собственно, с этой проблемой они пока не справились с теперь горячо обсуждали между собой возможные решения.
— Так может на юге замешаем, там краном поднимем и на вагонетке довезем? — предложил кто-то Улю, и тому идея явно понравилась, но я замахал руками и остановил самодеятельность.
— Погодите, так залить не получится!
— Но ведь потечет сверху вниз, удобно же… — протянул кто-то.
— Вот именно, что потечет, — развел я руками. — Уклон значительный, всё стечет к основанию и сверху останется голая глина. Надо замешать в других пропорциях, чтобы раствор получился плотнее. Берешь, сжимаешь в руке, и чтобы форму держало. Поняли?
— Не-а, — честно признались мужики, так что пришлось включиться в работу.
Плеснул известкового теста с отвердителем, добавил песка и дал команду мужикам катать бочку. Покатали, открыл лючок, сунул руку внутрь и пощупал, что получается. Не, пока еще жидковато…
Добавил еще отвердителя, снова покатали. Опять полез рукой, вытащил, сдавил в кулаке. Ближе к делу, но не то. В несколько подходов всё же удалось добиться достаточно сухой смеси, вот только высыпать ее сразу на рабочую поверхность нельзя, да и незачем. Из лючка доставали смесь лопатами, складывали тут же на земле, а дальше уже работа снизу вверх, накидываешь шлепками, разглаживаешь и продвигаешься метр за метром вверх по скату.
Показал, как наносить, мужики подхватили, одобрительно загалдели, и я снова смог вернуться к Бьерну.
— Во дела… — задумался он. — Еще и пожиже, погуще, башку сломаешь. То рог свой суешь, то не суешь. И откуда знаешь всё? У нас так отродясь не делали, да и брехать не надо, что Хорг по пьяни подсказал, он сам тупица тупицей в этом, тебя слушает аж со ртом раскрытым.
— Ну да, Хорг тут не помощник. Но я ж практик, мне материал сам подсказывает, — отмахнулся я.
В целом-то задавать вопросы перестали, и новая отговорка работает. Впрочем, это даже почти правда, материалы и вправду вижу насквозь, а знания из прошлого мира, ну, небольшая такая помощь в новых начинаниях.
Ладно, на самом деле без образования было бы тяжко, хотя стоит отметить, что учился я давно и некоторые дисциплины неплохо так подзабылись. Осталось только то, что заинтересовало по-настоящему и где преподаватели действительно любили свой предмет.
Это ведь тоже важно, не просто читать унылым голосом лекции по тухлому учебнику, а подбивать всё реальными примерами и объяснять своими словами. Из таких лекций в голове остается куда больше, и как раз сейчас этот остаток пригождается каждый день.
— Так вот, деление на секции это отлично, так и делай, — добавил я. — А боковые стены уже по месту можно собрать, хоть глинобитные, хоть из шкур, там не принципиально. Но не забывай оставлять в потолке отверстие под трубу, зима скоро.
— Так это конечно, я ж кровельщик, — Бьерн указал на заложенную затычкой квадратную дырочку где-то сбоку первой секции. — Отверстие оставил, но оно пока замуровано. Хотел ближе к частоколу, но там же рельсы эти, дым будет прямо под дорогой выходить. И выше трубу не пустишь, а тяга нужна хорошая.
— Всё правильно, — кивнул ему. — Ну что, дальше я не нужен? Справитесь?
— Да, в целом и так справлялись, просто сам же говорил на каждом этапе звать, — Бьерн почесал затылок.
— И мы вроде справляемся, — Уль вернулся от бочки, руки по локоть в растворе.
— Ну и ладненько, — потер я ладони. — Я тогда на склад.
И уже не отвлекаясь ни на что отправился туда, куда надо было зайти еще позавчера.
* * *
Длинная приземистая постройка из бревен и жердей просела в грунт на добрую треть высоты, дальний угол крыши скособочился, а из щелей между бревнами местами торчал рассохшийся мох. Видно, что здание строилось под другие нужды, то ли амбар когда-то, то ли сарай для скотины, но сейчас на дверь навесили тяжелый засов и решили, что для хранения сойдет.
На страже пятеро крепких мужиков, и по ним сразу видно, что служба тут явно не из веселых, зато ответственная и не особо трудная, стой себе да стой спокойно, главное пореже моргать. Оно и понятно, за этими кривыми стенами сейчас лежит целое состояние. Рога и шкуры особых зверей, за такое в городе не спрашивают цену, а просто кладут серебро на стол, сколько попросишь. Даже золотом не побрезгуют, если товар достаточно редкий, а он тут весь такой, по определению, больше нигде не добудешь.
Продать, правда, сейчас некому, дороги закрыты и транспортного сообщения нет. Но это ненадолго, вероятнее всего совсем скоро пути откроются, и тогда среди беженцев наверняка найдутся желающие разбогатеть за деревенский счет. У меня однажды рог зубра украсть пытались, на вид бестолковейшая штука, а кто-то всё равно разнюхал, что вещица ценная. Так что стража оправдана, можно и побольше поставить, лишним не будет.
Подошел ко входу, первый стражник шагнул наперерез, но пригляделся и кивнул на дверь.
— Иди. Гундар велел пускать тебя без вопросов.
— Но я всё равно задам, — встрял второй, и по ухмылке было видно, что вопрос у него давно готов. — Рей, а на кой хрен ты баранов в бане парил?
— Это дело стратегической важности, — я поднял палец. — Вы просто не понимаете.
— Так я и спрашиваю, раз не понимаю! Просто задобрить хотел, или что? И как, задобрились?
— Ой, Ганк, у всех свои слабости, — лениво протянул третий, даже не повернув головы. — Ну попарил овечек, ну и ладно.
— Да ну вас, — махнул я на них рукой и нырнул внутрь, а за спиной заржали и принялись подначивать уже вдогонку.
Хихикайте сколько хотите, а мне не хочется, чтобы пчелы жалили, вот и всё.
Сразу захотелось найти того, кто отвечает за этот склад, и дать ему по шее. Ценнейшие вещи, возможности для строительства и артефакторики, да и вообще не знаю для чего еще, а что в итоге? Раскидали как попало, и на том спасибо.
Ладно, шкуры хоть разложили и чем-то присыпали, чтобы не стухли, тут надо отдать должное. А вот лосиные рога отчекрыжили топорами и свалили горкой у стены. Калибр самый разный, от мелких палочек до здоровенных ветвистых лопат, и некоторые отрублены вместе с куском черепа, что говорит о спешке и полном безразличии к сохранности материала.
Может и не безразличие, конечно, просто раньше городские покупали и так а цена от способа отрубания никак не менялась, но мне хочется, чтобы с такими ценными вещами обращались как-то аккуратнее что ли.
Остальные туши, видимо, разделали и рассортировали по горшочкам на тушенку, а часть в сыром виде сложили по погребам. Ну а что, с одного лося мяса хватит на полдеревни, и тратить такую тушу на одни только рога было бы расточительством.
Зубровые рога сами по себе, уже хорошо. Оленьи рядом валяются, хотя я не припомню, чтобы олени во время осады чем-то отличились. Лоси хоть молниями стреляли, а эти бежали и бодались, если правильно помню. Может в их рогах и прячется что-то полезное, но проверять некогда, руки не доходят и не скоро дойдут.
В дальнем углу, отдельно от всего, лежала какая-то труха. Подошел ближе, наклонился, поковырялся в кучке. Ну да, черная гнилая древесина, пахнет так себе. Не сразу вспомнил, что это такое, а когда дошло, едва не рассмеялся.
Гнилоход ведь! Точнее, то, что от него осталось после знакомства с негашеной известью. Тогда, на стене, я буркнул что-то вроде «на компост пустим, вдруг пригодится», и кто-то, видать, принял это к сведению. Собрал сколько смог и аккуратненько сложил в угол склада, на небольшом расстоянии от всего прочего добра, чтобы тоже не стухло.
Нет, ну тут хвалю, на самом деле. Обмолвился всего одним словечком, а народ не поленился, услышал и притащил. Что конкретно делать с перегнившей древесиной кроме удобрения для огородов, пока не знаю, но сам факт, что в деревне кто-то ловит каждое мое слово и берет на заметку даже самые бредовые идеи, дорогого стоит.
Присел на корточки рядом с кучей и запустил пальцы в труху. На ощупь гниль оказалась рыхлой и неприятно влажной, куски проминались при малейшем нажатии и рассыпались прямо в ладони. Цвет от серого до черного, запах соответствующий, а местами на поверхности виднелись подсохшие неровные пленки.
Вот это уже интереснее… Ошметки от самого паразита, склизкого червяка, который сидел внутри ствола и рулил всей конструкцией. Подцепил ногтем одну такую пленку, снял, поднес к глазам. Сероватая корочка, ничего примечательного, под ней все та же труха. Где хозяин щупалец, наводивший ужас на стене? Перегнил и размазался по древесине, только следы присутствия и остались.
Работать, правда, приходилось аккуратно. На некоторых кусках слизь еще не высохла окончательно, бурые потеки блестели в полутьме склада, и соваться в это голыми руками не тянуло. Кто знает, что за дрянь выделял гнилоход при жизни, вдруг контактный яд. Хотя вряд ли, иначе мужик, который это собирал, уже бы пожаловался, а раз жив и здоров, значит можно работать.
Цель у меня была конкретная и совершенно понятная, если гнилоход уничтожал органику одним прикосновением, значит где-то в этой трухе мог остаться след механизма! Ну, руна гниения какая-нибудь, или хотя бы узелок, объясняющий природу разложения.
Так что честно пропускал Основу через каждый подходящий кусок, не жалея тратить довольно серьезные объемы, и результат неизменно один… Энергия просто прокатывалась по мертвым волокнам и рассеивалась без следа. Ни одного узелка, ни намека на вместимость, просто тухлая труха лежит и ржет надо мной, вот и всё.
Со стороны картина наверняка прекрасная, взрослый парень сидит по уши в черной гнили и ковыряется в трухе пальцами с совершенно сосредоточенным видом. Потратил полчаса и проверил все мало-мальски целые куски, после чего решил закрыть вопрос окончательно, выбрал фрагмент покрупнее и пустил анализ.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: фрагмент разрушенной древесины (носитель паразита). Состояние: полная деградация]
[Прочность: отсутствует. Структура волокон разрушена]
[Вместимость Основы: отсутствует]
[Особые свойства: не обнаружены. Следы паразитарного воздействия без остаточной активности]
[Применение: непригоден в качестве материала. Возможно использование как органическое удобрение]
Ну вот и подтверждение. Труха есть труха, вся магия гниения сдохла вместе с паразитом, когда его залили известью.
Сел на сырой пол, отряхнул руки, чтобы труха на одежду не попала и не сгноила ее, посмотрел на гору гнили и все равно ухмыльнулся. Собственно, это ведь тоже результат, и если протянуть логическую цепочку чуть дальше, ответ напрашивается сам.
Нам нужен сам гнилоход, причем живой и желательно здоровый.
Поймать эту сволочь, можно даже не вытаскивать из бревна, притащить целиком в деревню и посадить в выгребную яму. На словах звучит проще, чем на деле, но идея-то рабочая, если так посмотреть.
Гнилоход не самая опасная тварь в лесу, он портит все вокруг, однако живое сожрать скорее всего не способен, разлагает только мертвую органику. Тем более на нас напала крупная особь, а мы будем искать кого помельче. Мужик на стене рассказывал, что видел в глубоком лесу мелкого, раз в десять поменьше нашего, так что и я смогу отыскать.
И ведь так даже удобнее, чем руны расставлять. Будет жить домашняя зверушка в яме, кормить ее исключительно отходами, она еще радоваться должна такой кормушке. А дальше дело техники, переселяем из колодца в колодец, компост получаем в разы быстрее, и селитру не за годы ожидания, а за месяц, а то и за неделю. В общем, нужен гнилоход, и нужен срочно.
— А я говорил, что он к гнилушкам полезет, — раздался голос за спиной.
Обернулся и увидел, что все пятеро стражников торчат из-за двери и наблюдают за моими действиями. Судя по расположению голов, один над другим, они там выстроились лесенкой и подглядывали уже давно.
— Ладно, с меня медяк, — вздохнул второй и полез за пояс. — Рей, ну зачем тебе эти гнилушки? Почему не к лосиным рогам сначала пошел?
— Они всем нужны, зря вы так, — махнул на них рукой, пожалуй уже в десятый раз за сегодня. — Идите охраняйте лучше, а то мне уже страшно представить, сколько все это добро может стоить.
И правда, я не рассмотрел и процента от того, что тут сложено. Пошел исправлять упущение, пара часов до остывания кирпича у меня еще есть.
Всё, здравствуйте рога. И стражник в чем-то прав, я о них не перестаю думать с тех пор, как первый лось приопустил башку и жахнул по башне зеленой молнией. Подошел к горке, выбрал средний по размеру экземпляр и осмотрел повнимательнее.
Сантиметров пятьдесят в длину, с одной куцей недоразвитой лопатой и тремя короткими отростками, молодой лось, года три, не больше. Костяная поверхность гладкая и на удивление тяжелая, плотнее зубрового рога. Цвет основной массы серовато-бурый, но по всей длине тянутся тонкие ломаные зеленоватые прожилки. Они расходятся от основания к кончикам, ветвятся и на свету чуть заметно мерцают, будто внутри теплится остаточный заряд.
А по бокам виднелись расслоения необычной формы. Трещинки шли не прямо, а резкими зигзагами, меняя направление на каждом сантиметре. Рисунок до странности напоминает ветвящуюся молнию, и совпадение это вряд ли случайное.
Повертел, прикинул на вес, пропустил каплю Основы, но никакой реакции не последовало. Она прокатилась по волокнам, добралась до зеленых прожилок и через расслоения просто испарилась без видимого эффекта. Каналы сброса, наверное, или что-то вроде того. Рог не копит Основу, а пропускает через себя и выбрасывает наружу. Логично, если вспомнить, что лоси на поле боя вытворяли, но всё равно природа пока понятна не до конца и это всего лишь предположения.
Ладно, основу я так-то не зря копил, понимал, что в любом случае придется запускать анализ.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: рог особого лося (средний экземпляр, молодая особь). Материал: уплотненная костная ткань с кристаллическими включениями]
[Целостность: 70%]
[Износ: 62%]
[Вместимость Основы: крайне низкая. Материал не предназначен для накопления]
[Особые свойства: проводит Основу через внутреннюю сеть кристаллических прожилок и расщепляет на выходе. При достаточном импульсе способен создать мощный дистанционный выброс концентрированной Основы, по проявлению близкий к стихии молний]
[Внимание: каждое использование разрушает внутренние кристаллические структуры.]
Ага, понятненько… Почесал затылок, покрутил рог в руках. Ну да, хотел пушку Теслы, а получил одноразовый рог. Хотя может и не одноразовый, мало ли, вдруг ультимативный разряд, которым можно прошить голема насквозь, стоит всего полпроцента износа? В таком случае вещица дельная.
Пропустил одну единичку Основы, и она снова ушла через расслоения, ничего нового. Решил поддать порезче, вбил сразу три единички, резким коротким толчком.
Разряд прокатился по зеленым нитям внутри рога, и трещинки заискрили. Пробежали зеленые всполохи, воздух вокруг рога дернулся, а под пальцами я почувствовал, как поверхность начала расслаиваться. Пластинки костяной ткани отходили от основания и загибались наружу, обнажая высохшие полости.
[Износ: 81%]
Рука потянулась почесать затылок, но я вовремя остановился. Склад большой, загадок тут на много дней вперед, и в таком темпе дырку в голове прочешу раньше, чем до чего-нибудь полезного додумаюсь.
Рог расстроил, конечно, на голове лося он работал заметно лучше, этого не отнять. А что с ним делать теперь, сходу придумать сложно, хотя задумки уже есть.
С живым бревном в лазарете была похожая история, оно тоже разваливалось от каждой капли Основы и работать не хотело, пока не приспособил руны восстановления. Рог оказался еще хрупче, я от него ничего полезного не добился, а он вон, чуть не осыпался хлопьями на сырой пол. Так или иначе пристроим, куда денемся.
Можно пока отложить до лучших времен. Пушку строить дороговато, эффективность сомнительная, и для начала хорошо бы разобраться с природой этой молнии. Если это электричество, двинемся в сторону генератора на Основе и рунах восстановления. Если не электричество, а видоизмененная Основа, о чем собственно и намекает анализ, значит и свойства другие, и плясать придется от этого.
Первая мысль обычно бывает самой правильной, и у меня в голове пока сварочный аппарат. Всё, теперь с этой мыслью жить и мечтать, чтобы руки наконец освободились и добрались до экспериментов.
Положил рог, вздохнул и переключился к следующей кучке. Шкуры, пока не знаю чьи. Может хоть тут повезет и найдется что-нибудь полезное не в далекой перспективе, а прямо сейчас?
* * *
Земля едва заметно подрагивала, и вождь припал к ближайшему корню, чтобы разобраться в источнике. Раньше дрожь была постоянной, но виной этому был голем, а вот теперь такое явление встречается редко, и в этот раз виновниками оказались люди.
Колонна двигалась по широкой тропе, в нескольких сотнях шагов от опушки, причем вождь даже не смог толком определить количество. Каждый источник закован в металл, который глушит восприятие и превращает отдельные огоньки в сплошное мутное пятно.
Люди в железной одежде, плотный строй и мерная поступь, а впереди несколько верховых, чья Основа чуть ярче остальных. Шумные, неповоротливые создания, которые даже не подозревают, что за ними наблюдают из подлеска в нескольких бросках копья.
Так вождь считал еще недавно. Мало того, так считали предки, и предки предков, и все поколения до них, с тех пор как первый Жил прислонил ладонь к стволу и ощутил мир через корни. Люди не стоили внимания, и это не мнение, а вросшее в корневую сеть наследие тысяч зим.
Но оказалось, наследие может ошибаться… Вождь убрал руку с корня и выпрямился. Вран переступил когтистыми лапами и чуть качнул крыльями, чувствуя настроение хозяина.
Треть племени осталась лежать под стенами деревянного поселения. Треть, не считая зверей, и если прибавить их, потери вырастут до цифры от которой не отмахнуться. Десятки воинов, чьи угасшие огоньки вождь пересчитывал каждый вечер без надежды на иной результат.
Звери полегли сотнями, и голем, древняя тварь, теперь лежит кучей крошки у стен, и никакая Основа уже не соберет его обратно. Даже тени, казалось бы, практически неуловимые мастера своего дела по большей части не смогли проникнуть внутрь. Но кто бы мог подумать, что в луже обитает неподконтрольная подводная тварь?
Но одно вождь принял не сразу, и принятие это далось ему тяжелее, чем потеря голема.
Люди не добили всех. Раненых зверей, тех, что хрипели и дергались в ямах, они прикончили быстро и без жалости, тут вопросов нет. Кровожадных, бросавшихся на стены даже после того как остальные отступили, тоже положили, и правильно, с ними иначе не выйдет. Но тех, кто лежал без движения или ковылял прочь, не трогая людей и не пытаясь атаковать, они отпустили. Вождь чувствовал через сеть этих израненных разбредшихся по окрестностям зверей, и ни один из них не нес на себе следа добивающего удара.
Странное поведение для существ, которых предки называли безмозглыми. Безмозглый убивает всё, что шевелится, и не тратит время на оценку угрозы. А эти оценили, разделили на опасных и неопасных, и поступили с каждой группой по-разному. Не стали уничтожать всех, хотя вполне могли себе это позволить и даже в какой-то степени были бы по-своему правы.
«Вождь, зверям нужна пища.»
Импульс пришел коротким толчком, молодой охотник с горячей плотной Основой стоял в трех десятках шагов правее и ждал ответа. Остальные тоже ждали, вождь улавливал их невнятные неоформленные запросы фоном, по одному лишь тону.
Можно не напоминать, вождь и так это прекрасно понимал. Зверье голодает уже не первый день, и с каждым переходом их становится меньше, а оставшиеся слабеют. Но нападать на эту закованную в сталь колонну нельзя. Казалось бы, идут открыто, без прикрытия, без разведки по флангам, и любая стая из полусотни голов разорвет их строй за считанные удары сердца.
Еще луну назад вождь не задумываясь бросил бы стаю на такой отряд. Теперь он знает цену подобной уверенности, и цена оказалась слишком высокой, чтобы платить ее повторно.
Главная задача вождя не расчистить земли для Пустоты. Главная задача спасти своих, и именно этим он занимается. Каждый потерянный воин уменьшает племя и делает переселение опаснее, а воинов и так осталось меньше, чем нужно для безопасного перехода через чужие земли. Бросать их на людей ради мяса для зверей не просто расточительно, а губительно.
Сомнения крепли с каждым днем перехода, и скрыть их от сородичей не получалось, да и не могло получиться. Жилы устроены иначе, чем все прочие существа, каждый в племени открыт для остальных, и вождь не исключение. Его тревога расходилась по корневой сети тонким фоном, и подданные чувствовали ее так же отчетливо, как приближение грозы. Никто пока не задавал прямых вопросов, но вождь ощущал в откликах сородичей нечто, чего раньше не было. Настороженность, а может и кое-что хуже.
И сомнения эти касались самого сокровенного, того, на чем стоит весь уклад племени.
Заветы предков описывали Пустоту подробно и безжалостно. Каменные послания в пещерах, выбитые предками задолго до нынешнего вождя, рассказывали, как она приходит и как пожирает всё живое, пока на ее пути не останется ни единого тела. Подробности, которые невозможно придумать, а можно только увидеть.
Вот только увидеть Пустоту Жилы не в состоянии. И эта мысль, раз появившись, уже не отпускала. Пустота есть отсутствие Основы, не искаженная или чужая, а именно отсутствие, дыра, в которой нет ничего.
Жилы же воспринимают мир через Основу, она их зрение и осязание. Там, где Основы нет, для жила нет ничего, слепое пятно, которое невозможно ни нащупать, ни оценить. Вождь сам столкнулся с этим, когда дальние участки корневой сети начали замолкать один за другим, и в восприятии вместо живого леса зияла глухая пустая ниша без каких-либо свойств.
Так откуда предки знали столько подробностей?
Вывод напрашивается единственный, и он неприятен — кто-то рассказал. Кто-то, способный видеть то, чего не видят Жилы, кто-то вроде людей или других разумных существ, которых предки при этом называли ничтожными и недостойными внимания. И если предки сочли этих существ мусором, но при этом приняли от них знания о самой страшной угрозе в своей истории, то в этом кроется противоречие, которое вождь пока не способен разрешить.
Либо предки знали, что другие существа не так уж ничтожны, и намеренно скрыли это от потомков. Либо не скрыли, а просто воспользовались чужими знаниями и забыли упомянуть источник. Оба варианта подрывают основу основ, и от второго вождю делается ненамного легче, чем от первого.
Тяжелая неостановимая дрожь от шагов продолжала сочиться через корни. Вождь слушал ее и ловил себя на мысли, что не испытывает к этим существам прежнего презрения. Для уважения, конечно, тоже слишком рано и слишком мало оснований, но кое-что, чему в языке импульсов и образов пока не подобрать названия.
«Не нападаем. Пропустить.»
Импульс ушел по сети направленным толчком, от чего вран качнулся и сделал два коротких шага назад, вминаясь глубже в прибрежные заросли. Ветви сомкнулись над головой, и от дороги их теперь отделяла плотная стена молодых деревьев, через которую ни один человеческий глаз не проникнет.
Племя приняло приказ без возражений, и вождь ощутил это по спокойному отклику. Ни одной ноты несогласия, ни единого сомнения в правильности решения. Подданные понимали, ведь приказ не нес в себе страха, только расчет. Трусость выдает себя дрожью фона, рваными обрывками паники, и любой сородич уловил бы это мгновенно. Вождь же передавал уверенно, и охотники со всадниками приняли его волю без оговорок.
Звери потерпят, а если кто-то начнет падать от голода, его тело станет кормом для тех, кто еще на ногах. Закон жестокий, но рабочий, и племя пользовалось им не раз за время долгих переходов.
Вождь отпустил корень и выпрямился. Колонна людей уходила прочь, и топот затихал с каждым ударом сердца, растворяясь в шорохах пока еще живого леса.
Племя повернет на восход, туда, где через корневую сеть еще доносятся отклики других племен и кланов, нашедших более удобные земли и закрепившихся на новых тропах. Путь неблизкий, и на чужой территории свои правила, но выбора нет. Здесь кормить зверей нечем, а тратить воинов на людские поселения вождь больше не намерен.
Пустота теперь проблема тех, кто остался. Людей с их укреплениями и перестроенной Основой, с их ямами и заточенным железом. Предки завещали уничтожить всё живое на пути миграции, чтобы Пустота не нашла пищи и захлебнулась.
Но предки, как выяснилось, знали не всё. И в голову вождю закрадывалась неудобная мысль, что эти вонючие неуклюжие существа, прячущиеся за своими стенами и умеющие прятать Основу, могут справиться. Или хотя бы попытаться, а попытка уже стоит больше, чем вождь готов был признать еще несколько дней назад.
Если люди остановят Пустоту или хотя бы задержат ее, племя вернется. И в этот раз вождь придет не со зверьми и не с големом, а с вопросами, которых у него накопилось куда больше, чем ответов.

----------

Глава 11

Глава 11
Шкура оказалась настолько мягкой, что первые несколько секунд я не верил собственным пальцам и мял ее снова и снова, пытаясь найти подвох. Вот она, грозная защита, от которой отскакивали стрелы и соскальзывали клинки, а на ощупь ничем не отличается от выделанной овечьей кожи, разве что потоньше.
Сжал, отпустил, снова сжал, и на лице расползлась ухмылка. Медведоедушка, мягонький-то какой… Шерсть приглаженная и плотная, а под ней знаменитая черная смазка, которая до сих пор слегка маслит ладони, но уже не пачкает одежду, подсохла видимо. Сама шкура выглядит как здоровенный растянутый мешок с кучей складок, при жизни зверя именно на них ломались все попытки его зарезать. А теперь я сижу и жмякаю это чудо инженерной мысли природы, и лыблюсь при этом как дурачок.
Подумать только, сколько людей пострадало от этой зверюги и сколько нервов испортил, а шкурка при этом лучше любого одеяла. Себе заберу, и обсуждать тут нечего.
Помял еще немного, прикидывая, куда такое добро приспособить, и вдруг за дверью склада послышался шум.
— А ну стоять! — рявкнул кто-то из стражников.
— Но мне надо! Срочно!
— Стой, кому говорят!
За стеной затопали, загремело, и кто-то врезался в дверь с такой силой, что та жалобно крякнула и едва не слетела с петель.
— Сурик, дуркобес, а ну успокойся!
— Да мне Рею сказать надо, что кирпичи остыли и можно класть уже! Он просил сразу оповестить!
— Я услышал, Сурик! — крикнул ему, не выпуская шкуры из рук. — Отнеси пока всю партию к сердцу голема, и всё для раствора не забудь! Пусть кто-нибудь на телеге довезет, и воды натаскать тоже надо!
— Понял, Рей! — отозвался паренек. А потом, судя по звуку, повернулся к стражникам. — А вы отстаньте уже, не рвусь я туда! Всё, поговорил, пошел делать…
За дверью проворчали что-то неразборчивое, затопали удаляющиеся шаги, и стало тихо.
Да уж, быстро эти два часа пролетели. А может партия остыла чуть быстрее, чем я рассчитывал, не знаю. В любом случае успел осмотреть лишь часть здешних запасов, пусть и немалую.
Оленьи рога до конца не изучил, но Основу пропускают исправно, бежит по волокнам без задержек и сопротивления. Искр, правда, не дают, и по анализу ничем выдающимся не отличились, зато обнаружилось применение в лечебном деле. При правильной обработке из них выходит мощный ингредиент для целебных зелий. Всю партию Эдвину можно отдавать, пусть травник хоть раз в жизни порадуется подарку, может даже улыбнется украдкой, кто ж знает.
С копытами вышла похожая история, только в другую сторону. Анализ показал, что при правильном приготовлении копыта восстанавливают Основу владельца едва ли не мгновенно. Рецептуру, правда, выяснять пока некому и некогда, но информация ценная, и забывать ее не стоит.
Кости проводят Основу отменно, и это я проверил лично на каждом куске, до которого дотянулся. Когти ядовиты сами по себе, с ними лучше работать осторожно. Клыки прочные и Основу впитывают неплохо, а рисунок на поверхности занятный, на украшения сгодятся, если кому-то захочется щеголять зубами волка или медведоеда на шее. А несколько совсем крупных экземпляров оказались способны вытягивать Основу и передавать ее владельцу. По сути работают как моя руна поглощения, только в виде зуба, и мне от этого без надобности. Зато продать такое можно дорого, если покупатель попадется толковый.
В целом полезного набралось на целое состояние, только вот для строительства из всего этого подходит немногое, и выгоднее продать. Деревне деньги нужнее, старосте еще средства искать на восстановление и на оплату труда такого выдающегося инженера, как я.
Деньги все равно вернутся, а мне много не надо. Лосиные рога заберу, они для экспериментов пригодятся, шкуру медведоеда тем более, уж больно хороша, да и я его лично срубил. Зубы пусть остаются, от гнилохода пользы ноль, это подтвердилось окончательно, кости тоже ни к чему, в качестве проводника волосянка удобнее и куда длиннее. Ну а остальное посмотрю позже, не испортится, если на нормальный склад перенесут.
Оставил указания стражникам, что из перечисленного мне нужно, а что можно раскладывать по общим кучам, свернул шкуру, сунул под мышку и вышел наружу. Стражники проводили меня уже знакомыми ухмылками, и один из них открыл рот для очередного остроумного замечания, но я успел раньше.
— Ганк, вы с ребятами баранов-то потрогали? Мягенькие после бани, рекомендую.
Ганк закрыл рот, остальные заржали, и я зашагал прочь, пока остроумие стражи не успело набрать второе дыхание.
Шкуру по дороге занес домой и бросил на лежанку. Тащить такое добро на стройку смысла нет, потеряется в суете или перемажется в растворе.
У фундамента столба силы уже разгружалась первая телега. Мужики складывали кирпич рядом с площадкой, недалеко стояли ведра с водой, и куча отвердителя росла с каждой лопатой. Сурик управился быстрее, чем я ожидал, и по аккуратно уложенным стопкам видно, что кирпич грузили бережно, без обычного для здешних мужиков швыряния. Молодец паренек, ничего не скажешь.
Мне-то хватит и малого, так что угнал у бригады Хорга бочку поменьше, начал засыпать ингредиенты для раствора, покатал туда и обратно, вывалил в ведро первую порцию. Что ж, поехали.
Проблема с круглой кладкой на первый взгляд кажется несложной, но стоит только сесть и подумать, как в голове начинает твориться безобразие. Кирпич прямоугольный, стена круглая, и эти двое друг с другом не ладят. В прямой стене кирпичи ложатся плотно, швы одинаковые, и ничего подгонять не приходится. А в круглой каждый шов получается клиновидным, изнутри узкий, снаружи широкий, и чем меньше радиус окружности, тем жирнее этот клин.
При диаметре в метр с небольшим, как у моей башенки, разница между внутренним и наружным краем шва набегает приличная. Внутри шов сжимается до толщины ногтя, а снаружи разъезжается на три, а то и четыре сантиметра. И это при одном кирпиче. Во втором кольце наружный слой раскрывается еще шире, и в такую щель уже можно палец засунуть.
Обычно каменщики решают эту задачу подтесыванием, придают каждому кирпичу форму трапеции, и всё встает ровно. Вот только мои кирпичи тесать нельзя… Внутри каждого сидят рунные структуры, накопители и узлы, и стоит отколоть кусок, целостность нарушится, а вместе с ней и способность проводить Основу.
Значит, придется как-то выкручиваться, всё в моей жизни почему-то каждый раз упирается именно в это.
Положил первый кирпич тычком, коротким торцом внутрь круга. При таком расположении кирпич стоит перпендикулярно к стенке, и промежутки между соседними расширяются от центра к краю. Между кирпичами клиновидные зазоры, которые надо заполнить раствором.
Вот тут и пригодилась големова крошка, ведь обычный раствор в толстом шве просядет и потрескается, он для таких промежутков не годится. А если замешать ее в смесь, получится другой материал. Она плотная, вместимость Основы высокая, и не дает смеси расползтись даже в шве на несколько сантиметров, а остальное уже доделает добавление дефицитного железного дегтя. Благо его всего пару капель надо, чтобы работал как пластификатор.
Собственно, при этом широкий шов становится частью рунной сети, ведь крошка проводит Основу, и чем шире зазор, тем больше в нем материала и выше емкость. По итогу слабое место кладки превращается в дополнительный накопитель, и как по мне, лучше уже не придумаешь даже при желании.
Замешал раствор погуще обычного, добавил отвердителя с запасом и щедро сыпанул крошки. Покатал бочку, выложил на доску, сжал в кулаке. Держит форму, не течет, и при этом достаточно пластичный, чтобы забить в щель и разгладить.
Первый ряд положил за полчаса, и это с учетом того, что каждый кирпич я проверял, прежде чем посадить на раствор. Основу пропускал, слушал отклик, убеждался, что руны на месте и узлы целы.
Изнутри кирпичи стоят почти вплотную, промежуток минимальный, и раствора туда уходит совсем чуть-чуть. Снаружи другая картина, по три-четыре сантиметра на шов, и я забивал их смесью с крошкой, утрамбовывая деревянной лопаткой. Она при контакте с Основой из кирпичей начинала едва заметно подсвечиваться. Сеть не обрывается на стыках, а продолжается через швы, и это главное.
Первое кольцо замкнулось ровно, последний кирпич встал в оставшийся просвет и сел плотно. Проверил уровень, постучал по кладке, прислушался. Так, ну как минимум звук устраивает, но при кладке големова кирпича всегда так, он будто бы сам ложится как надо. В общем, для начала достойно, хотя снаружи кладка выглядит пестрой и корявой из-за неровных швов. Красота тут и не задумывалась, тут функция важнее.
Второе кольцо пошло поверх первого, разумеется со смещением. Каждый кирпич сдвинут на полкорпуса, чтобы вертикальные швы не совпадали с нижними, и вот тут я повозился, и повозился серьезно. При смещении в круге геометрия плывет, ни один шов не повторяет соседний, каждый клин чуть шире или уже предыдущего, и подгонять приходится на месте, по ощущениям и опыту. Где-то подложил раствора побольше, где-то утрамбовал поплотнее, и на каждую мелочь уходило время, которого и без того не хватает.
Третий и четвертый ряды пошли увереннее, руки запомнили ритм. Я уже не прикладывал к каждому шву лопатку, а забивал раствор пальцами, вдавливая смесь в зазоры и разглаживая одним движением. Основа от прямого контакта течет охотнее, пальцы чувствуют каждый узелок в каждом кирпиче, и кладка постепенно начинает напоминать не стопку разрозненных блоков, а единую конструкцию.
К концу шестого ряда я остановился, выпрямил спину и посмотрел на результат. Башенка поднялась на сорок сантиметров. Снаружи ребристый цилиндр с рябыми швами, изнутри аккуратное гнездо для сердца, которое пока лежит внутри на горке камней и тихо мерцает в такт очередному рывку. Разве что стоит учитывать нити волосянки, которые пока еще тянутся к столбам разрозненной копной. Еще несколько рядов, и придется их как-то переносить, но до этого еще класть и класть, может кирпич раньше закончится.
Отряхнул руки, допил воду из кувшина и снова взялся за кирпич. До темноты еще далеко, а в планах как минимум метр высоты, иначе спать спокойно не получится.
Работа шла ходко, и где-то между десятым и одиннадцатым кольцом я заметил, что приклеенные к сердцу нити волосянки натянулись заметнее, хотя запас пока еще остается. Потянулся за очередным кирпичом и нащупал голую утоптанную землю.
Вроде бы только что их лежало полно, бери и клади, не думая ни о чем, и вот пожалуйста, ни одного. Обошел постройку по кругу и прикинул высоту. Сантиметров шестьдесят пять, может семьдесят с натяжкой, для столба силы этого мало. Следующую партию ждать минимум сутки, а скорее двое, процесс обжига торопить нет смысла, иначе выйдет брак. Так его еще и налепить надо… Хоть бери да обычный кирпич клади, но в нашем случае это непозволительно.
Зато раствор застывает с такой скоростью, что ни один замес из прежней жизни или здешней рядом не стоял, и за это спасибо отвердителю с добавкой голема, вместе они дают сцепление, которого обычным составом не добьешься.
Швы схватились и не ведут, но набор прочности штука не мгновенная, и нагружать сейчас рано. А нагрузить придется, как минимум стоит залить сердце бетоном, чтобы внутренний объем тоже работал на накопление, и стенки с заполненной сердцевиной превратятся в сплошной рабочий буфер. Всё равно подключаться к сердцу лучше не напрямую, а через кирпичи, поток на выходе из рунной сети и без того выровненный, незачем снимать сигнал прямо с источника, если буфер справляется.
Другое дело, что заливать совсем доверху я бы тоже не стал… Сердце в монолите не достанешь, а ситуация, когда к нему понадобится подобраться, рано или поздно может возникнуть, это я по опыту знаю. Всегда когда что-нибудь замуруешь, оно сразу пригождается, тут к бабке не ходи.
Вот только в таком случае ломать бетон с големовым замесом и при этом не повредить камень с целостностью в четверть от нормы, задача из разряда «лучше даже не начинай». Инструмента для такой ювелирной работы нет, колоть на глазок означает приговорить сердце окончательно, и я понятия не имею, как бы стал решать эту проблему, доведись до нее.
Так что вариантов особо-то и нет, заливаем до середины. Нижняя половина уходит в бетон, верхняя остается открытой, площади контакта хватает для передачи Основы в стенки, а сверху в любой момент можно подлезть, прицепить кабель или проверить состояние. Вот и всё, решение принято.
Заливать, правда, всё равно рано, смесь стоит замешать пожиже обычного, чтобы просочилась между камней, на которых сейчас покоится этот… а, вот, до меня наконец дошло, на что он похож, черный гладкий шар для боулинга на каменной подушке, и сколько ни смотрел раньше, а ассоциация всплыла только сейчас. Теперь не отвяжется, можно даже не пытаться ее забыть.
Уселся на землю у основания и просидел так какое-то время, дожидаясь, когда циркуляция Основы под кожей притормозит до терпимого покалывания в ладонях. За время работы разогнался основательно, вошел в строительный раж, не иначе.
Вот, кстати, странное дело. Сколько всего на складе рассмотрел, сколько материалов в руках повертел, а ведь ни в одном не нашлось ни единой незнакомой руны! Да и знакомых тоже не сказать, чтобы много набралось.
Узлы попадались, Основу некоторые образцы хранят неплохо, но рисунков, которые проступают от контакта и просятся наружу, ни одного. В лиственнице даже маленький кусок выдавал незнакомый узор, стоило его как следует прощупать, и горел он ярко, не стесняясь.
В големовой глине то же самое, едва слепишь что-нибудь, руны восстановления обозначаются в узлах сами, только успевай наносить. А тут десятки материалов, и полная тишина. Может, дело в мертвой органике, снятая шкура или спиленный рог при всей полезности теряют что-то вместе с жизнью прежнего хозяина, способность хранить и проводить Основу никуда не девается, а вот глубинная структура, в которой живут руны, угасает.
Но это всё лишь догадки, проверять надо на практике, но с моим нынешним восприятием на третьей ступени стоит пересмотреть хотя бы старые наработки. Восстановитель я рисую давно, но по тому же рисунку, что и в самом начале, когда и видел хуже, и чувствовал грубее. Линии прокладывал с запасом на кривизну собственных рук, а ведь руки с тех пор здорово набились.
Накопитель я уже перерисовал, узор стал заметно сложнее, и от этого вместимость подскочила, система качество нанесения не зря отдельной строчкой показывает. Восстановитель наверняка тоже просит подобного подхода, и если увеличить глубину прорисовки, эффективность вырастет.
Камни от голема я толком не изучал, до них руки не дошли, зато готовый замес проверял уже дважды, и ничего нового там нет. Оно и понятно, крошка слишком мелкая, крупный узел в ней не спрячется, а при замешивании с раствором всё яркое и особенное размывается в общей массе.
Пусть такой бетон хорошо обращается с Основой, впитывает ее в достаточно серьезных объемах, но это уже не чистый материал с характером, а усредненная каша, где каждый кусочек поделился свойствами с соседями. В общем, надо из гранита высечь себе унитаз и царствовать на нем, ни в чем себе не отказывая. А там уже и руны читать, как в прошлой жизни внимательнейшим образом перечитывал раз за разом состав освежителя воздуха.
Анализировать башенку пока нет смысла, конструкция не достроена, кирпич закончился, а тратить Основу на промежуточные замеры я не готов. Критическую ошибку в кладке заметил бы и без системных подсказок, по отклику в швах и по тому, как течет поток через стенку, а подробности подождут до полной высоты и застывания.
Собрал инструмент и почистил от раствора, промыл бочку и оставил ее здесь же, у основания башенки, рядом с ведрами и горкой остатков крошки. Утащить никто не додумается, каждый в деревне по горло занят своими делами, а стража сидит на баллистах круглосуточно. Забрал только лопату и деревянный шпатель, мелочь, которую проще унести сейчас, чем искать по всей площадке утром.
Солнце висело невысоко, и по удлинившимся теням заметно, что день давно перевалил за свою лучшую половину. За сегодня успел порядочно, но завтра хотелось бы закончить с башенкой и понять наконец, как эта штука поведет себя с сердцем. А дальше с головой уйти в добычу воска, ну и помогать остальным, разумеется, другие фронты работ сами себя не потянут.
— РЕ-Е-ЕЙ!
Земля содрогнулась под ногами, лес стих и, кажется, отступил на пару шагов от деревни, хотя и без того стоит далековато за периметром, а вода в бурном течении реки перестала журчать на всякий случай. Хорг проорал мое имя с таким напором, что пришлось прибавить шагу, и не из вежливости, а чтобы ему не пришлось рвать глотку повторно.
Понадобилось провибрировать очередной свежезалитый участок, мужики за день дотянули заливку почти до середины пола, и по их темпу завтра к вечеру закончат оставшиеся две секции. Достал рог, прошелся по бетону и выгнал что требовалось, дело с каждым разом отнимает всё меньше времени.
Потом перебрался на первую секцию, которая к этому часу заметно подсохла. Пол разбили на четыре части, лить так удобнее и сохнет равномернее, а по разделительным границам из бетона торчали вверх прутки арматуры. На них поставят кирпичные стены и разделят склад на комнаты, каждую под свой тип запасов, грамотная задумка.
Поверхность едва заметно будто бы проминалась под ногой, но следов не оставляла, ходить уже можно. Бочку я бы на такое не покатил, слишком тяжелая и наверняка продавит, а вот для моих целей в самый раз, ведь пока бетон не встал окончательно, руны выводить куда проще, линии прорезаются глубже и узлы фиксируются с первого прохода.
Узлов тут хватает, это я выяснил еще в прошлый раз, но забивать все до единого не стал. Нанести руну по затвердевшему бетону сложнее, зато вполне возможно, а вот стирать уже готовую это задача другого порядка.
Я стирать и не пробовал, но видел, что бывает с рунными кирпичами на башнях после удара молнии. Узел просто исчезает, а если повезет, смещается на сантиметры в сторону, вот только везение это не про меня, и полагаться на него я не собираюсь. Мало ли какие возможности откроются дальше или какую руну выцеплю из нового материала, переделывать занятый узел это возня, а пустой заполнить всегда успеется. Так что по одной консервации на квадратный метр на первое время хватит.
В среднем на метр выходило пять-шесть узлов, и я разметил площадь ниткой на условные квадраты, промерил расстояния и приступил. Одна консервация на метр, один накопитель, и на этом всё. Восстановителей поставил два на секцию, оба ближе к углам, и больше в полу не нужно, потом на стенах добавлю, и этого хватит, чтобы бетон не пошел микротрещинами. По центру каждой секции вывел гидрофобизацию, но работать она начнет не раньше, чем бетон просохнет, зато влага перестанет впитываться. Монстр снизу через пол не полезет, рыть слишком далеко, а вода его разрушать не будет.
Когда вылез из котлована, на улице было уже темно, и только тут сообразил, что мне рабочую площадь всё это время подсвечивали факелами. Кто-то из мужиков расставил их по краю котлована, а я настолько ушел в работу, что даже не заметил.
Хорг ждал наверху и кивнул, когда я поравнялся с ним.
— Сделал?
— Да, тут можно будет хоть тухлятину складывать, и через день она свежей станет, если всё так дальше пойдет! — хохотнул я.
— Сойдет, — скривился Хорг, кивнул и повернулся к работягам. — Всё, мужики, сворачиваемся на сегодня! Всем жрать и спать, завтра льем камень!

----------

Глава 12

Глава 12
Честно сказать, уже голова пухнет от всего того, что надо сделать и что еще не сделано, но как бы уже должно бы. Даже в голове перечислять больно, не говоря уже о составлении какого-то списка, для которого не хватит даже стены дома. Разве что старостин дом разрисовать, но сдается мне он может не оценить такую инициативу. И так у карты постоянно кто-то толчется, а теперь еще и я буду ходить да вычеркивать пункты из списка. Хотя стоит признаться, вычеркивать придется не так часто, как хотелось бы…
Так вот, к чему это я. С лепкой кирпича закончил только к полуночи, а может и позже, и то только потому, что тупо закончилась големова глина и с этим тоже что-то придется делать. Нет, не совсем закончилась, все-таки резерв всегда нужен и для него есть некоторые серьезные задумки. Как минимум в планах создать формочку для кирпича с дополнительными и крайне важными функциями. В общем, автоматизировать процесс лепки нормального кирпича охота, и все тут.
Теперь остается только ждать, пока кирпич нормально подсохнет, Сурик сунет его в яму и обожжет, так что всё равно часа два-три до первой загрузки как минимум. Можно даже поспать, если тело позволит.
Тело, кстати, позволило но с трудом. Ложился уже когда за окном начало светать, и небо из черного превращалось в серое, а пока добрел до дома и рухнул на медведоедову шкуру, по горизонту растеклась мутная полоса рассвета. Рект за печкой выдавал относительно тихие рулады, правда ключевое слово здесь «относительно», ведь стены все равно вздрагивали в такт, а Уль рядом с ним лежал тихо, только посапывал иногда.
Растолкал его, и парень вынырнул из сна перекошенным от недоумения лицом.
— Уль, разбуди меня когда встанешь. — посмотрел и убедился, что он действительно не спит. Ну, вроде как глаза моргают, взгляд частично осмысленный, а значит информацию должен принимать.
— Угу, — промычал он и уронил голову обратно. Теперь остается лишь надеяться что он не подумает, будто это ему приснилось.
Так-то удобно, Уль обычно поднимается с рассветом, это я заметил давно. Двух-трех часов сна не то чтобы хватит, но когда их хватало? Там Основа поддержит, если что, ее у меня в избытке в последнее время.
Провалился мгновенно, и снилось что-то про бетономешалку, которая ездила по деревне на деревянных колесах и требовала кормить ее гравием. Это, наверное, мое подсознание пытается намекнуть, что автоматизация нужна не только в лепке кирпича.
Разбудил Уль ровно так, как я и рассчитывал. Толкнул в плечо, произнес что-то неразборчивое и ушел, а за окном уже горело утро, солнце било в щель между дверными шторками и рисовало на полу яркую неровную полосу. Тело отозвалось ноющей тяжестью в каждой мышце, и секунд пять я честно торговался с самим собой, стоит ли вообще вставать, или Сурик там всё равно без меня справится. Так-то справится, и мало того, в обжиге я не планирую участвовать… Но торг всё равно проиграл, список дел в голове не дает расслабиться даже в горизонтальном положении.
Умылся, размялся, побежал к площадке с чучелом. Утренняя зарядка превратилась в обязательный ритуал, и пропускать его лишний раз не хочется, особенно после того как третья ступень заметно сдвинула возможности. Я и раньше не был совсем уж мешком с картошкой, но сейчас разница ощущается в каждом движении. Руки быстрее, ноги устойчивее, и реакция теперь позволяет замечать удар чуть раньше, чем он прилетает.
Чучело встретило со всем радушием, щит глядел на меня нарисованной мелом мишенью, рожица на пне всё так же улыбалась, а мешок-противовес покачивался на лиственничной жерди ожидая повода дать кому-нибудь по башке.
Размахнулся, ударил легонько, увернулся от ответного маха и довольно ухмыльнулся. Ударил снова, но чуть посильнее, снова увернулся, и ухмылка стала шире. На третьей ступени я впервые уклонился от этого мешка дважды подряд, и это без скидок на везение, тело само читало траекторию и убирало голову в нужный момент.
Вот только на третий раз мешок прилетел оттуда, откуда не ждал, и впечатал меня затылком в землю, напомнив, что хвастаться рано. Просто я в этот удар немного Основы вложил, вот и результат… Ну и плюс жердь из лиственницы упругая и хитрая, каждый раз задает мешку новый маршрут, и предсказать его на третьем-четвертом качке пока не получается. Впрочем, два уклонения вместо нуля это прогресс, с которым можно жить и тренироваться дальше.
Потер затылок, отряхнулся и пошел к делам. Ждать пока обожжется последняя партия кирпича означает сидеть без пользы, а мое шило в нужном месте на такое не подпишется ни при каких условиях. Побежал по деревне, проверил площадки, перекинулся парой фраз с мужиками у котлована будущей канализации и свернул к складу, где Хорг уже вовсю командовал заливкой.
Вторая секция пола уже давно готова к рунам, просто впотьмах не хотел ковыряться, да и надо было дать бетону чуть подстыть. Собственно, сегодня он подсох как надо, не продавливается ногой, но еще достаточно мягкий, чтобы линии шли ровно и глубоко. Разметил площадь ниткой, нащупал узлы и принялся за работу. Консервация, накопитель, два восстановителя по углам, гидрофобизация в центре, стандартный набор, который я уже наношу не задумываясь. Руки делают свое, а голова перебирает остальные фронты и прикидывает, куда бежать дальше.
Закончил за час с небольшим, вылез из котлована, обтер колени и подошел к Хоргу.
— Третью секцию когда дольете? — кивнул на копошащихся внизу мужиков с бочками.
— К полудню, может. — пожал плечами Хорг. — Раствора много надо, а бочки не надуваются.
— Позови когда закончите, приду.
— О, кстати, гляди, — Хорг махнул рукой куда-то в сторону навеса и тут же повернулся к работягам, которые перетаскивали очередную бочку с замесом. Я для него в такие моменты перестаю существовать, и обижаться тут нечего, мужик работает, ему не до разговоров.
А вот направление его жеста указывало на кое-что любопытное. Проследил взглядом и обнаружил под дальним навесом аккуратно уложенную гору тонких прутьев. Отсюда не разобрать, но что-то в их виде показалось знакомым, так что подошел ближе и остановился.
Железное дерево, и сомнений никаких. Тонкие прутки, в палец толщиной или чуть меньше, нарубленные ровно и уложенные с явным старанием, а на некоторых даже листва сохранилась. Кто-то потратил на эту укладку немало времени, прутья лежали параллельно, комлями в одну сторону, и вся куча накрыта берестой от дождя. Значит, роща существует, и к ней добрались, и главное, что добыча идет. Вопрос в том, кого послали, и удастся ли повторить.
Невольно усмехнулся, прислонившись к столбу навеса. Хорошо помню, как любое предложение потратить Основу на общее благо встречалось охотниками и практиками одинаково: дежурной отмашкой и ссылкой на возможное нападение. Мол, а вдруг война, а я уставший, и кто тогда деревню защитит?
Логика понятная и в целом не лишенная смысла, но когда староста перед штурмом заставил их работать на подготовку обороны, никто ведь не помер от усталости. Теперь война позади, погреба забиты, стены стоят, а охотников всё равно отправили рубить железное дерево к дальней роще. Или они сами вызвались, в чем я сомневаюсь, но допускаю.
В любом случае, тенденция любопытная и вполне осязаемая. Раньше практики считали физическую работу ниже своего достоинства, а теперь вон, прутки ровненько режут и без проблем ходят к дальней роще. Глядишь, через пару месяцев и бетон замешивать согласятся.
Взял одну заготовку, повертел в руках и сразу заметил разницу. Наши железные деревья из ближней рощицы отливают характерным блеском с рыжими пятнами ржавчины на срезах и сколах, это их фирменный вид, ни с чем не спутаешь. А этот стволик почти белый и чистый, лишь с небольшими вкраплениями и едва заметными прожилками.
Никакой рыжины, хотя лежит тут скорее всего всю ночь, а ведь от утренней росы берестой совсем не защитить. Остальные в куче выглядят точно так же, гладкие, серебристые, без единого следа коррозии. Странно, мягко говоря, нетипичное поведение, особенно для таких тонких и молодых прутков.
Ну, тут сама вселенная велит потратить единичку Основы, я при таком раскладе не властен над собственным любопытством.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: пруток железного дерева (молодой побег, зачищенный)]
[Материал: металлизированная древесина. Железо с примесью никеля в органической волокнистой основе]
[Прочность: высокая]
[Гибкость: умеренная. Деформация допустима вдоль направления волокон]
[Устойчивость к коррозии: ниже средней. Присутствие никеля замедляет окисление, однако органическая составляющая разрушается при длительном контакте с влагой]
[Вместимость Основы: низкая]
[Особые свойства: присутствие никеля повышает вязкость и сопротивление ударным нагрузкам металлической фазы]
Открыл глаза, перечитал строчки по одной, и даже не заметил как завис на несколько минут в не самой естественной позе. Клубни из ближней рощи, которые мы анализировали раньше, были чистейшим металлом без каких-либо примесей, система это подтвердила однозначно.
Саму древесину к своему стыду не анализировал, как-то руки не доходили да и я был полностью уверен, что и сам всё о нем знаю. Впрочем, это утверждение не так уж и далеко от истины, с обычным железным деревом действительно всё ясно. А здесь другая роща, другая почва, и корни тянули из земли кое-что поинтереснее, в достаточном количестве, чтобы система выделила отдельной строкой.
А ведь в прошлой жизни, ну, точнее в истории средневековья моего прошлого мира, именно так выглядел небесный металл, метеоритное железо, из которого древние кузнецы ковали клинки задолго до того, как научились плавить руду. Ну и вполне вероятно, что эта рощица просто выросла на месте падения метеорита, кто ж его знает.
От четырех до тридцати процентов никеля в зависимости от состава. Эта примесь создает на поверхности защитную пленку и замедляет окисление, вот почему привезенные стволики выглядят свежими даже после росы и долгой доставки до деревни. А помимо стойкости еще и упругость, такой сплав пружинит и возвращается в форму, где чистый металл деформируется и остается мятым.
Нет, конечно тот же хром защитил бы от ржавчины еще лучше, но и так я считаю, что это прекрасные новости. Вся головная боль с ржавеющей арматурой, с дегтем и рунами восстановления, которые мы вынуждены лепить на каждый вбитый в бетон пруток, разом исчезает. Арматура из этого материала будет держаться сама, без танцев с бубном. Да и использовать можно теперь совершенно по-новому, тот же инструмент вырезать, гвозди и скобы делать в промышленных масштабах без использования кузнецов.
А если ветки содержат никель, то и корневые клубни этой рощи тоже будут с ним! Борн и Дагна смогут ковать из такого сырья то, что здешним кузнецам и не снилось. Нержавеющая сталь, конечно, не получится, а вот упругий сплав с приличной стойкостью к воде и воздуху вполне в пределах досягаемости. Клубни важнее стволиков, из них можно выплавить чистый металл и пустить в ковку, а из тонкой ветки много не выжмешь.
Впрочем, я пока дегтя из железно-никелевого дерева не видел, может там еще больше всякого интересного будет…
Снова покрутил пруток в руках, полюбовался серебристым отливом и аккуратно положил обратно, хотя почему-то захотелось взять всю копну и утащить домой. В этом плане я всё больше на хомяка похож с разницей лишь в том, что у хомяка хотя бы нормальный дом есть.
В общем, стоит поговорить с охотниками и добытчиками, и заодно с Кейном, если он за баню не дуется до сих пор. Вроде как именно он упоминал две рощи, и одна из них, судя по всему, и есть источник этого добра. Стоит узнать кто ходил, каким маршрутом, сколько занял путь в оба конца, и главное, можно ли утащить оттуда не охапку веток, а телегу клубней.
У Эдвина тоже надо бы выяснить, другой ли это вид, или дело исключительно в почве. Если корни просто сами модифицируют то что вытянули из земли, значит любое пересаженное дерево со временем начнет давать такие же клубни… А это уже не экспедиция, а плантация. Впрочем, мечтать о плантациях рановато, когда крыша над головой у половины деревни держится на честном слове.
А сейчас пора бежать дальше, ведь впереди столб силы без кирпича, воск без экспедиции, но настроение определенно поднялось, пусть список дел от этого короче не стал. Даже наоборот, чуть увеличился… Да уж, теперь рельсы длиной в десятки километров это уже не просто мечты, а необходимость.
Забежал к Бьёрну, пусть бараки строятся пока только на севере и к ним было вообще не по пути. И правильно сделал, кстати, тут уже есть на что посмотреть.
Работа здесь шла на удивление четко и слаженно, вдоль частокола стучали топоры, летела щепа, и мужики перекидывались короткими не всегда цензурными фразами прямо на ходу, не отвлекаясь лишний раз от дела.
Уль стоял весь обмазанный раствором у четвертой секции и раскидывал бетон лопатой по кровле так, будто сам с этим бетоном о чем-то поспорил и обещал размазать его в лепешку. Рядом двое катали бочку, третий подносил гравий, и вся эта машина крутилась слаженно и без перебоев. Даже правило(ударение на «и») себе соорудили и выводят бетон по меткам, хотя я их этому и не учил.
А ведь я еще помню, как недавно на тех же лицах читалось совсем другое… Страх, и не какой-то мелкий бытовой, а настоящий, когда человек смотрит на стену и понимает, что она не выдержит, что завтра от деревни останутся головешки а их самих сожрут монстры.
Десятки других деревень уже не выдержали, и нет причин думать, что у нас получится иначе. У кого-то безысходность проглядывала, у кого-то просто усталая покорность, мол, раз уж суждено, так хоть лопатой помашу напоследок.
А потом мы встали на эти стены, огляделись, и стало ясно, что не зря. Волна схлынула, частокол устоял, башни выстрелили, и люди убедились, что оно работает. Теперь другой запрос, уже не выжить, а нормально перезимовать, и глаза у людей горят по-другому. Раньше лопату брали со вздохом, сейчас хватают и бегут. Защиту от холода и неудобств мы себе обеспечим до первых заморозков, и сомнений в этом ни у кого не осталось.
Первые три десятиметровые секции полностью готовы, крыша и стены на месте, залитое схватилось. На четвертой Уль домазывал последние участки, а на пятой и шестой уже обозначился каркас, диагональные бревна подперли частокол и ждали обшивки. На одном из дальних участков мазали глиной, на другом заматывали в бересту, и по тому, как бригады переходили от участка к участку не толкаясь и не путаясь, видно, что Бьёрн организовал процесс грамотно. Каждый знает свое место и свою задачу, и никто не стоит без дела.
Прошелся по готовым секциям, заглянул внутрь, осмотрел швы и стыки. Бетон здесь льют без големовой крошки, она не бесконечная и тратить ее на бараки было бы глупостью, когда впереди башенка силы и склады. Обычный раствор на известке с отвердителем, ничего лишнего, и для временного жилья этого с избытком, выйдет и прочно и надежно, а с глиняно-берестяной обшивкой еще и достаточно тепло.
Нанес пару восстановителей на узлах поближе к стыкам, где шов при высыхании рискует дать трещину, забрался повыше на крышу первой секции и вывел гидрофобизацию. Одну руну, больше не требуется, дождевая вода будет скатываться и без руны, угол уклона тут серьезный, но лучше уж перестраховаться лишний раз. Можно было еще адгезии добавить, чтобы было удобнее на стену забегать, но и так раствор полусухой, шершавый и поскользнуться не выйдет пока снегом не завалит. Собственно, на этом мое участие и заканчивается, дальше ребята справятся сами, а я могу повнимательнее посмотреть со стороны на процесс.
В первой секции уже затеяли внутреннюю отделку, и решение оказалось неожиданно разумным. Были предложения залить тонкий слой бетона и по полу, но замес у нас не резиновый, на все объекты сразу не натянешь. Так что пол делают известково-глиняный с добавлением сушеного камыша, нарубленного на мелкие кусочки.
Сурик передал мою просьбу напрямую старосте, и тот выделил целую бригаду на заготовку и нарезку, молодец, не стал тянуть. Камыша на болотах и по берегу реки навалом, режь и суши, а в смеси с глиной и известью он дает приличную теплоизоляцию, стебли-то полые, воздух внутри держит тепло. Мужики трамбовали смесь ногами и плоскими досками, и если появятся свободные руки, поверх постелят половинки бревен. Пока же жильцам придется ходить по утрамбованной глине, но как подсохнет и схватится, будет терпимо и уютно.
Следующим этапом пойдут печки, и вот с этим придется повозиться. Можно обучить кого-нибудь рукастого из местных, а можно подключить Стурма, каменщика из Валунков. Он сейчас молча вкалывает на складах, кирпичную кладку ведет, и быстрее него вряд ли кто справится с таким объемом.
Но склады рано или поздно закончатся, и тогда Стурм переберется сюда. Печи для бараков конструкция несложная, дымоход вывести, тягу обеспечить, и каменщик с его опытом управится за день-два на секцию. А может и вовсе параллельно будет выкладывать сразу несколько печей, так процесс полетит куда быстрее.
— Да, уже через пару дней первые секции заселять можно, — Бьёрн встал рядом и уперся руками в бока, оглядывая стройку с законной гордостью. — Жалко, Барн отлеживается. Хотя Эдвин говорит, скоро выгонит его из лазарета.
— Ну как выгонит, так пусть сразу берется за дело, — я пожал плечами. — Когда это отсутствие руки было причиной для отгула?
— И так рук не хватает, а он еще и отлеживается, ага, — Бьерн попытался поддержать шутку, хотя далось ему это с заметным трудом.
— Нет, ну чисто технически ему тоже рук не хватает, так что на ситуацию это повлияет слабо, — я уже не мог остановиться. Но если серьезно, Барну не жалость нужна. Жалость для него отрава, он и без того наверняка лежит и думает, что стал обузой. А нужно ровно обратное, чтобы люди вокруг верили, что он не бесполезен, и давали ему дело. Работать от этого хуже не станет, главное всё-таки желание, а руки дело наживное. Ну, рука…
Посмотрел еще немного, как идет работа, и посоветовал все-таки оставлять небольшие окошки в верхней части стены для вентиляции. В закрытом помещении без притока воздуха люди быстро начнут задыхаться, особенно зимой, когда все щели замажут и двери закроют наглухо. Ставни под окошки смастерить проще простого, открыл-закрыл по необходимости, и никакой сквозняк не страшен. Бьерн кивнул, мол, учтем, и тут же рявкнул на кого-то из своих, чтобы не забыли.
Заодно чуть подкорректировал бригаду копателей, которые занимались канализацией. До самих бараков раскопки пока не добрались, но разметка шла полным ходом, и местами бригадирам приходилось спорить с жителями о необходимости сноса того или иного сарая, оказавшегося на пути коммуникаций.
Все хотят жить лучше, многие понимают удобство канализации и даже ждут ее с нетерпением, но вот конкретно мой сарай сносить нельзя, и каждый считает свой случай особенным. Логика на уровне «канализация отличная идея, только трубу тяните мимо моего забора» работает безотказно в любом мире и в любую эпоху.
А я тут, собственно, не при делах. Мне надо защиту от пчел готовить, и для этого почти всё уже имеется. Чешуйки с баранов лежат горкой, шиполист для дымаря найдется, бересту на шлем набрать не проблема, но вот шкуры нет, и это единственное, без чего не обойтись. Не медведоедову же тратить на такое, это верх расточительства, а обычная плотная кожа сгодится, главное чтобы покрупнее.
Добыть шкуру проще всего у охотника, только к Кейну я пока не пойду, он опять про баранов заведет, и разговор уйдет туда, откуда его потом за уши не вытащишь. А вот к Вельту заглянуть, пожалуй, вариант получше.
Собственно, не стал затягивать и сразу зашагал прямиком в гости к охотнику. Заодно можно будет посмотреть как там стоит наша с Хоргом печка, не потрескалась ли со временем. А то клали довольно быстро, не совсем по технологии, а об Основе я тогда даже не слышал и не представлял, как она работает. Сейчас тоже представляю смутно, но зато хоть что-то умею и строй я эту печку сейчас, она бы не только грела дом, но еще и питала какие-нибудь руны по всему дому.
Теперь везде хочется сунуть что-нибудь эдакое, интересное и полезное. Забавно, что технически вполне можно реализовать тот же простейший холодильник в любом доме, просто в печь сунуть руну поглощения, которая будет высасывать крохи Основы из пламени, провести соединение с руной консервации где-нибудь в другом углу, и там устроить небольшой склад с крупами и чем-нибудь тоже сухим. Вполне реализуемо, но недостаточно масштабно, чтобы я смог выкроить на это время.
В общем, пришел к дому, постучался из вежливости, не стал сразу вламываться… Но никакой реакции, дома тихо, никто не шаркает по полу чтобы встретить дорогого и долгожданного гостя.
Постоял, подождал, постучал еще раз и огляделся. Ушел на охоту, наверное, куда же еще. Хотя какая охота, если мясо складывать уже некуда? После штурма погреба битком, в амбарах места нет и все горшки заняты тушенкой.
Можно было бы вялить, но и сушилки тоже забиты под завязку. Куда бы Вельт потащил свежую тушу, даже если б подстрелил кого? Разве что из спортивного интереса, но это на него не похоже, он охотник практичный, без романтики.
Уже развернулся уходить, когда за домом послышался шорох и приглушенное деревянное постукивание, кто-то определенно ворочал палкой в бочке. Звук ритмичный и неторопливый, явно не ветер и не зверь, так что я обошел дом и выглянул за угол.
Вельт обнаружился за здоровенной бочкой, рукава закатаны до локтей, в руках ошкуренная жердь толщиной в руку, которой он гонял по кругу содержимое. Несло чем-то едким, в замутненной жидкости плавала шкура, а размеренный ритм работы и выражение лица самого Вельта выдавали занятие явно не самым приятным, но необходимым.
— Вельт! — я вышел из-за угла и помотал головой. — Это как же я удачно к тебе заглянул.
Охотник поднял на меня взгляд и промолчал, продолжив спокойно мешать дальше. Выражение лица не сулило ни радости, ни гостеприимства, впрочем, у Вельта это нормальное рабочее состояние когда он не на рыбалке или охоте.
— Мне шкура нужна, позарез, — продолжил я, решив не тянуть и бить прямо в цель. — Дело стратегической важности, надо воск добыть, а без кожаной защиты к пчелам соваться нельзя. Столб силы простаивает, потоки Основы к рунам пускать не через что, и вся система буксует на одном материале, которого у меня нет. Так что ты прямо сейчас решаешь судьбу деревенской энергетики, если уж так задуматься.
— Да хрен тебе, — буркнул Вельт, даже не сбившись с ритма. — Я на нее полдня убил. Скоро с городом торговля начнется, продам, куплю себе нормальные сапоги. Нехитрый план, зато рабочий. А если раздавать начну, то ничего не куплю, еще и должен останусь. Нет уж, ты не первый с этим вопросом заходишь и не первый с пустыми руками уйдешь.
— Но дело стратегической важности! — возмутился я, вооружившись самым проверенным аргументом, который срабатывал уже не раз, причем в самых разных ситуациях. Даже на Хорге, вроде бы, прокатило, ну и Кейн повелся. Хотя там спорно, все-таки он меня в баню хоть и послал, но не совсем в том смысле в котором надо.
— Так иди и сам выделай. — Вельт ткнул палкой в бочку чуть энергичнее обычного. — Я видел, там и без тебя прекрасно справляются, и время у тебя есть.
— Вельт, я серьезно, дело правда важное. Я кожу в жизни не обрабатывал, понятия не имею, с чего начинать. Она же стухнет, если ее просто бросить и ничем не присыпать, в этом я почти уверен. У меня, кстати, медведоедова шкура лежит, и она почему-то до сих пор даже не воняет.
— Она на складе ценностей и лежала, раз не тухнет, — жердь в руках Вельта замерла, и он посмотрел на меня с легким недоумением. — Видел, как она мешком на медведоеде висела? Вот, ее обрабатывать и не надо, она сразу готовая. Смазка под шерстью консервирует лучше любого рассола, и жир там сдирать не надо. И раз ты ее уже утащил со склада, бери и используй.
— Жалко, если честно, на такое ее тратить, — я непроизвольно вздохнул. — Она прочная, шерсть мягкая, только пачкается немного. Для одного похода к пчелам резать такой материал рука не поднимается.
— А говоришь, стратегическая важность, — усмехнулся Вельт, и палка снова заходила по кругу. — Ладно, на самом деле есть быстрый способ, если тебе не на века, а на разок-другой. Развесить над костром и прокоптить, но перед этим мездру надо содрать. Худо-бедно за день подготовлю тебе кожу, пользоваться можно будет, хотя это так, на время, потом рассыплется.
— Мне на время и надо! — обрадовался я, и Вельт наверняка заметил, что лицо у меня сделалось бесстыдно довольным. — Пару-тройку походов переживет, и ладно, а там уже придумаю какой-то новый способ добычи воска!
— Но… — Вельт замолчал и пожевал губу. — Нет, помогу, конечно, если староста попросит. А если вдруг стрелы перепадут нормальные, так и старосту ждать не обязательно…
— Ничего, к старосте сбегаю, не вопрос! — я уже рванул в сторону центра деревни. — Или пойдем вместе, чтоб он сразу на месте решил, надо помочь или не надо!
— Да стой ты, собака! — рявкнул Вельт, и палка с мокрым шлепком ударила по краю бочки. — Ты вообще намеки понимаешь, или мне на бересте нарисовать⁈ Сделай мне стрелы! Я на штурме все свои потратил, а те, что навалом у Ольда в сарае, они, как ты сам выразился, говно. Стрел хочу! Нормальных, с путными наконечниками, рунами и ровным древком! Сделай стрелы, и я тебе хоть трех кабанов освежую и пять костюмов сошью!
Глаза у него при этом сверкнули так, что стало понятно, шутки кончились, и вопрос стрел для Вельта это не каприз, а наболевшее. Лучший лучник деревни стреляет самоделками и тихо звереет от каждого кривого выстрела, и терпение его на исходе. А я стою и изображаю непонимание, а мог бы и догадаться с первого раза, если б не был так увлечен собственными проблемами.
— Договорились, — выдавил я, прежде чем он додумается проверить, насколько далеко самодельная стрела способна залететь при правильной мотивации. С его взглядом в тот момент лучше соглашаться сразу и переспрашивать потом, причем на безопасном расстоянии и желательно будучи под защитой бетонных стен.
Стрелы так стрелы, с задачей определился, а вот с порядком действий пока не до конца. По логике, первый адрес — мастерская Ольда, там и инструмент с прошлого раза остался, и материал в достатке. Рубанок с полукруглым лезвием, доска с продольным пазом под заготовку, всё лежит ровно там, где я побросал перед штурмом. Ольд наверняка аккуратно сложил на место, он из тех, кто не переносит бардака на чужом верстаке, хотя свой заваливает стружкой до самой груди.
С материалом для древков тоже проблем нет, лиственницы у мастера хватит на год работы и еще останется. Хотя тут нужна оговорка, лиственница эта по большому счету моя. Ну, или общественное достояние, если подходить к вопросу совсем честно, а совесть требует именно такого подхода.
Справился-то я не в одиночку, без Больда и охотников до сих пор бы тараном долбил по стволу и наблюдал, как дерево ехидно покачивается мне в ответ. Честно будет считать, что мне принадлежит примерно половина. И половина ствола это все равно запас огромный, учитывая толщину дерева.
Правда, пускать лиственницу на древки для стрел получается расточительно. С точки зрения вместимости Основы замены ей почти нет, в прошлый раз пять стрел из лиственницы если и не решили исход боя, то как минимум очень помогли. Вельт с ними вытворял на стене такое, что стражники забывали стрелять и стояли с раскрытыми ртами, сам видел.
Но из одного куска лиственницы можно вырезать деталь для водяного колеса, которая прослужит годы, а можно настрогать стрел, которые улетят в первом же бою и исчезнут в туше кабана посреди леса. Обмен неравноценный, и это мягко выражаясь.
Ладно, Вельт ждать не будет, а стрелы ему нужны не для развлечения, он стреляет по тому, что летит на деревню сверху, и от его попаданий зависят жизни. Так что лиственница потерпит, придется выделить часть на древки.
Но если кажется логичным сразу пойти к Ольду, то на деле меня устроил немного другой порядок. Перед тем как строгать, стоит разобраться с остальными компонентами. Перед штурмом стрелы пришлось лепить из того, что под руку попалось, гусиные перья и горшок кривых наконечников, результат вышел рабочий, но не идеальный. Теперь есть склад с трофеями, и не проверить тамошние запасы на предмет оперения означает упустить самое очевидное. Наконечники тоже можно выбрать на месте, раз уж зашел.
— О, опять ты? — стражник у входа приподнял бровь и отступил в сторону, не дожидаясь объяснений. — Ты тут чаще стражи бываешь, тебе полку можно выделить.
— Шутки шутками, а я бы так не мелочился… — я юркнул мимо него внутрь, прежде чем кто-нибудь решил продолжить тему. Зря шутят, все-таки у меня на этот склад планы куда серьезнее, чем может показаться на первый взгляд. Чувствую, что когда приедут тоговцы и староста пойдет показывать им товар, выставлять на продажу можно будет только вон ту горку трухи.
При первом визите осмотреть удалось далеко не все, ноги до дальнего конца так и не дошли, но глаз-то все равно зацепился за кое-что интересное. В полутемном углу есть кое-что, мимо чего при всем желании пройти невозможно.
У дальней стены грудой лежали четыре здоровенных черных крыла вранов. Обрубили их от туш грубо, топорами, кое-где из обрубков торчали обрывки сухожилий и темные лохмотья мышечных волокон. Самих зверей, понятное дело, разделали давно, шкуры содрали, мясо растащили по горшкам, а вот крылья никому не пригодились и тихо полеживали тут, дожидаясь непонятно чего.
И кстати еще в прошлый раз удивило, что вони нет. Ни малейшего намека на гниль, хотя с момента штурма прошло достаточно, и органика таких размеров давно должна была заявить о себе на всю деревню.
На складе прохладно, бревенчатые стены дышат, но для сырого мяса и сухожилий этого маловато. Либо обработали чем-то при сборе, либо у вранов собственная органическая консервация, и второе кажется правдоподобнее. Медведоедова шкура ведет себя точно так же, лежит на складе и не думает портиться, а значит для местных зверей это, вероятно, в порядке вещей.
В любом случае сами крылья меня не интересуют, тащить такую громадину куда-то бессмысленно, и применение для них я с ходу не придумаю. А вот оперение — это совсем другой разговор.
Черные перья густо отливали сизым на свету, и большинство из них оказались длиной от моего локтя до кончиков пальцев, с таким оперением стрела превратится в метлу. Зато ближе к краю крыла перья мельчали, и среди них нашлись подходящие по размеру, длиной в ладонь, с жестким упругим стержнем. Нащипал десятка два, стараясь не повредить структуру бородок, и поднес одно перо к глазам.
Стержень полый внутри, стенки плотные, бородки сцеплены между собой крепко. Даже после смерти зверя и долгого лежания на складе перо выглядит рабочим, ни расслоения, ни ломкости. Ну и понятное дело, что без анализа отсюда я не уйду, просто не бывает так, чтобы перо летающего монстра оказалось обычным пером.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: перо врана (маховое)]
[Материал: кератиновый стержень, полый, стенки уплотнены. Бородки содержат микроканалы с остаточной Основой]
[Прочность: высокая]
[Гибкость: умеренная. Бородки сохраняют упругость при многократном изгибе]
[Вместимость Основы: средняя. Основа сосредоточена в бородках]
[Особые свойства: при движении в воздушной среде бородки высвобождают Основу в пограничный слой, снижая сопротивление среды вдоль оси перемещения. Эффект возрастает пропорционально скорости и насыщению Основой]
Если перевести с языка системы на нормальный, стрела с таким оперением летит дальше и быстрее, причем выигрыш растет с силой выстрела. Для обычного стрелка прибавка будет скромной, а вот для Вельта, который вкладывает Основу в каждый выстрел и разгоняет стрелу до скоростей, при которых гусиные перья могут даже подгорать от трения с воздухом, разница окажется чудовищной.
Вельт за такие стрелы с себя шкуру сдерет и предоставит мне на костюм поскорее, лишь бы получить их на вооружение. И староста одобрит без лишних слов, он прекрасно понимает, во что вкладывается.
Аккуратно сложил перья в карман и обвел взглядом остальные запасы, прикидывая, что еще годится для стрел. С оперением вопрос закрыт, с древками тоже почти решено, пусть и жалко лиственницу, а вот наконечники пора искать прямо сейчас.
Кстати, любопытная закономерность вырисовывается. Все материалы животного происхождения, которые я тут перебирал, тяготеют к атакующим свойствам. Рога бьют молнией, когти ядовиты, крупные клыки вытягивают Основу из цели и передают владельцу. Ни одного защитного свойства, ни одного строительного, зато в плане нанесения урона каждый предмет на складе представляет собой заготовку для оружия.
Ну а раз зубы сами просятся, пора присмотреться к ним повнимательнее. Тогда я клыки отложил в категорию «пусть лежат, позже разберусь», а зря. Прочные, Основу впитывают неплохо, и рисунок на их поверхности я толком не рассматривал, не до того было. Сейчас задача конкретная, и наконечники нужны не когда-нибудь, а в ближайшие дни. И сдается мне, Вельту придется не только выделать кожу, теперь буду покупать его услуги и выдавать по одной стреле весь следующий год…

----------

Глава 13

Глава 13
Сидел на полу склада в полутьме, перед горкой зубов и когтей, и понимал, что уходить не хочу. В глазах россыпь звериных трофеев, а в голове крутится единственная мысль, которую я бы предпочел не произносить вслух. Собственно то, что я тут чахну над этой кучей как Кощей над своим златом, и чувствую себя при этом вполне комфортно.
Оно и понятно, ведь при первом осмотре все это добро казалось бестолковым хламом, пригодным разве что на продажу оптом за пару горстей серебра. А на деле оказалось сокровищем, причем таким, от которого у любого практика глаза загорятся, если он понимает, что держит в руках. Самая шутка в том, что многие и не поймут никогда, без анализа тут быстро не разберешься, а таким похвастаться могут немногие. Интересно кстати, а есть ли в этом мире люди с похожей на мою судьбой? Ну, те, кто появились здесь при тех же условиях и с сохранением старой памяти.
А в моем старом мире были такие? Я бы так и не узнал об этом, ведь никто в здравом уме не станет рассказывать, что вот я на самом деле не тот человек, а вообще другой и из другого мира. Такие в моем мире по дуркам сидели и думали о своем поведении разве что.
Так вот, волчьих зубов я насобирал в кучку штук пятьдесят, и это только те, что получилось рассортировать за последний час. Где-то на дальнем конце склада, в общей массе несортированного добра, лежит еще сотни три, не меньше.
Одинаковых среди отобранных предостаточно, чуть изогнутые, сужающиеся к кончику, как раз на наконечник для стрелы, и точить почти не придется, природа сделала за меня основную работу. Какие волки, такие и зубы, и судя по всему деревенские мужики изымали эти образцы из пастей волков, на которых жилы катались верхом. Надо было и у самих жил зубы надергать, кстати, но я даже не поинтересовался, куда дели их останки, закрутился с делами и упустил момент.
Помимо волчьих попалась пара кошачьих клыков, эти куда реже встречаются, зато свойства у них оказались на порядок интереснее, анализ показал отменную проводимость и парализующие свойства. Отложил их отдельно, с ними надо будет поработать вдумчиво.
И еще один прямой ровный коготь привлек внимание, будто его специально выточили на токарном станке, без единого намека на кривизну. Понятия не имею, какому зверю принадлежал и чем он таким когтистым занимался при жизни, что получилась подобная форма. Возможно, это вообще фрагмент чего-то крупного, обломок рога или шипа, а я по неопытности обознался. Можно было проанализировать, но к тому моменту Основа уже достигла критических отметок, потому решил пока сэкономить и остаться в неведении.
Понятно, что собирали все эти ценности в спешке и далеко не компетентные люди. Когда охотник в лесу подстрелит особого зверя, он его разделает не торопясь, аккуратно достанет все, что можно сбыть хоть за какую-нибудь монету, а то, что продать нельзя, все равно притащит домой и подумает, как довести до товарного вида. А тут другая история, горы туш и приказ выковыривать все что получится. Деревенские рубили рога топорами, выдергивали зубы щипцами, и было не до ювелирной точности, главное побольше и побыстрее, пока сил хватает.
С сортировкой тоже не сложилось, просто скидали все в одну кучу и на этом успокоились. Хотя может самое ценное уже давно разобрали и бережно упаковали куда следует, а мне достались посредственные образцы, от которых даже охотники нос воротят. И это ведь не единственный склад, есть как минимум место, куда сложили уцелевшие шкуры, также наверняка Эдвин урвал себе что-нибудь полезное для зельеварения. Я ведь строитель, мне особо ничего не докладывают, пригласили сюда, я пришел и пользуюсь.
Хотя, если задуматься, может все это и есть добыча с тех зверей, к которым я лично приложил руку. Медведоеда прикончил сам, лосей из баллист постреляли, олени тоже пострадали от моих стараний. Зубы волков-скакунов и вовсе на моей совести, шиполистовая дорожка устроила им радушный прием, после которого только зубы у бедолаг и уцелели.
Ладно, надо будет потом передать старосте, что на продажу городским торговцам можно отправлять разве что останки гнилохода, от которых толку ноль, а я это уже проверил лично и убедился окончательно. Всё остальное должно остаться здесь, тут особо без вариантов.
Ну и на самом деле, даже если продавать, то как я уже прикидывал, не сырьем, а готовыми изделиями. Потрачу время, но вместо того чтобы отдать зуб за серебряк и перо врана за ту же сумму, лучше предложить торговцу готовую к использованию рунную стрелу, и пусть выкладывает золотой. В ценах я пока разбираюсь слабо, но оружие дешево стоить не может, а уж особое и подавно.
В любом случае покупатель на такое найдется, какой-нибудь толстосум с удовольствием будет щеголять колчаном набитым невероятными стрелами, а я не гордый, мне и мешочка золота хватит, чтоб расплатиться с работягами за очередной объект.
Итого, наконечники считай готовы, и они по свойствам даже лучше металлических, оперение с врановых перьев тоже есть, только бери да сажай на клей. Которого, к слову, почти не осталось, но сварить дело часа от силы, котелок у Ольда возьму, он обещал поделиться. Собственно, можно к нему и направиться, отщипнуть лиственницы, сесть строгать, и к вечеру первые древки будут на руках.
Вот только лиственница не дает мне покоя уже который час. Не для древков она, и то что она лежит в мастерской еще не значит, что можно так бездумно пускать ее на все подряд. Упругая, насыщенная Основой, с вместимостью, которой ни один стрелочник и близко не покажет, и именно эти свойства делают ее незаменимой для механизмов и оружия.
Та же ось водяного привода из лиственницы будет работать годами без замены, а стрелы из нее расходуются за один бой и теряются безвозвратно. Нет, лучше наделать из нее детали посерьезнее, а на древки найти что-нибудь другое.
Обычный стрелочник Вельта не устроит, нам нужны стрелы, от которых даже такой искушенный лучник потеряет дар речи. Одного оперения и наконечника для его бесконечного экстаза может не хватить, нужно чтобы и древко было насыщено Основой.
Собрал все добро в ведро, поднялся, отряхнул штаны и вышел из склада, минуя ухмылки стражников у входа.
— Уже уходишь? — один из них приподнял бровь. — А я думал, ты там жить остался, даже соломы хотели принести.
Нет, все-таки подколок избежать не удалось. Им тут что, делать нечего что ли, будто только и ждут над кем несмешно пошутить. Хотя о чем это я… У них ведь действительно единственная задача это стоять и смотреть. Ладно, сочувствую им, а вот мне просто стоять не выйдет, так что пошел сразу… Нет, не к Ольду опять, до него ноги никак не донесут, хоть ты тресни. Развернулся и бодрой походкой направился к дому старосты, карту посмотреть и ознакомиться что там нового.
Ну а что, Вельт во всю занимается выделкой шкуры для пчелиного костюма, материал будет готов только завтра, и торопить его бесполезно, кожа есть кожа, быстрее не прокоптится. Сурик загрузил големовый кирпич в обжиговые ямы, и теперь остается ждать, пока он там прокалится как следует, лезть и проверять каждые полчаса тоже не дело, только холодный воздух впускать.
Спешить мне, получается, некуда, и к тому моменту, когда Вельт закончит со шкурой, я уже предоставлю ему пару-тройку готовых стрел. Сделаю-то больше, конечно, но ему об этом знать незачем. Мне нужна твердая валюта для подкупа одного из самых эффективных охотников деревни, и в этом деле создавать искусственный дефицит не просто полезно, а необходимо.
Выход из деревни открыт, можно спокойно гулять по окрестностям, главное топор с собой прихватить и держать его под рукой. Ну а раз все складывается удачно, можно и на карту заглянуть, тем более что она постепенно пополняется, а каждый новый значок на ней потенциально стоит десятка бессонных ночей, если я вовремя пойму, что он обозначает.
Подошел к дому старосты, встал перед дощатой стеной… Карта с последнего раза прибавила в деталях, и среди прочего бросился в глаза аккуратный кружок в лесной части, от которого пунктиром прочерчен маршрут.
Железная роща, в которой нашли никелевое железо, теперь отмечена отдельно. Туда, если верить линии, лучше идти не напрямую через лес, а вдоль реки против течения. По нашей стороне берег высокий и твердый, удобный для ходьбы, а с другой стороны начинаются болота, там быстро не пройдешь.
Большая часть пути получается не по лесу, а по открытой местности, и только последняя треть уходит в чащу, а река в том месте сворачивает к холмам и горам. Надо будет самому как-нибудь пройтись, интересно же посмотреть, что там и как. Впрочем, и без меня добыча клубней начнется, кузнецы со старосты не слезут, пока тот это дело не организует. Особенно если я намекну им, насколько хорош этот сплав.
Так, нужно что-то ровное, насыщенное Основой, и при этом не настолько ценное, чтобы жалко было пускать на расходный материал. Стрелочник подходит идеально по всем пунктам кроме одного, это мы уже давно поняли и от того вдвойне обиднее. А вот что-то незнакомое на карте мне прежде не попадалось, вернее глаз и раньше за этот значок цеплялся, но я не обращал внимания, а сейчас, когда в голове сидит конкретная задача, каждая мелочь начинает играть по-другому.
Чуть повыше и левее маршрута к роще, нарисованы какие-то палочки. Тонкие, прямые, без листьев и веток. Поискал сноску в углу карты, но у Герды пока руки не дошли все подписать, и обозначение осталось без пояснения.
— Палочки-то? — отозвалась баба Аля с лавочки, и голос у нее был такой, будто она ждала этого вопроса с самого утра. — Так это ж Бухляк, дурень ты! — хохотнула она и хлопнула себя по коленям.
— Бухляк, — повторил я, прикидывая, с чем это может быть связано. — Что-то вроде сахарного тростника? Не подходит, мне нужно твердое и прямое, а не полое и мягкое.
— Сам ты тростник! — возмутилась бабка. — Бухляк это, говорю же. Палочник, иными словами.
Она помолчала, покачала головой и добавила с явным удовольствием:
— Нет, ну сюда много кто приходит, а таких тупиц мало, так что молодец, почаще приходи, хоть поржу лишний раз!
— Вот ты вместо названий можешь сразу пояснять, а? — вздохнул я. — Ну бухляк, понял. Из него бухло варят, верно? Логично же из названия вытекает.
— Из тебя мозги по ходу вытекли, ишь какой! — бабка аж подскочила на лавке от возмущения. — Бухляк, говорю же! Палки такие растут на камнях, вон, видишь, там на склоне холма? Без листков, без ничего, корешков почти нет, им там и расти-то некуда. А когда дождь пройдет, так палки эти разбухают, за то и бухляк.
Покосился на карту, и на схематическом изображении палки нарисованы без единого изгиба, а мне как раз такое и нужно, и если у растения есть хоть какие-нибудь особые свойства, тем более.
— Баб Аль, а чем он хорош-то хоть? Прочный? Быстро растет? Прямой?
— Да бесполезная дрянь это, — махнула она рукой. — Кому оно надо? Так-то тонкий и ровный прутик, когда сухой, а как дождь пройдет, всё, вот тебе толстенное бревно, только рыхлое. Всасывает воду и прочую мерзость, пока корешки есть и Основу из земли сосет, но пока сухое, крепкое, кстати, и очень легкое, невесомое почти. В общем, не майся дурью, иди вон водички попей и порадуйся. Мяска покушай тоже, а то тощий как бухляк в засуху.
— Я-то покушаю, — задумчиво проговорил я, а в голове уже гремело нечто грандиозное.
А ведь это уже интересно, по всем озвученным параметрам очень даже подходит… Раз корешки тянут Основу из земли, значит структура волокон пропускает энергию, и если правильно подготовить материал, древко из бухляка будет держать заряд.
Может и не так жадно, как лиственница, тут только эксперименты ответят, но в любом случае проверить стоит, в этом точно уверен. Правда, стоило бы поинтересоваться и другими новыми обозначениями на карте, всякие листики и звездочки подальше в лесу, но они именно что подальше, а палочки вон, в шаговой доступности.
По маршруту получается в ту же сторону, что и до нашей обычной железной рощи, только надо правее свернуть, перебраться через ручей и забраться на холм. Там на каменистой проплешине этот бухляк и растет между камней, если бабка все правильно описала. Потрачу несколько часов, и тогда уже смогу спокойно начать производство больше не отвлекаясь на всякие мелочи. Тем более, дождей не было уже достаточно давно, должен быть сухим и тонким.
Бабка что-то еще бурчала мне вслед, но я уже шагал к дому, прижимая к себе ведро с драгоценностями и прикидывая, куда его пристроить, чтобы ни один любопытный нос не добрался. Дома припрятал добычу в углу, в стороне от входа и поближе к стене, где не видно, если заглядывать в дверной проем. Топор в руки, нож за пояс, а лопата на этот раз, пожалуй, и не пригодится, тащить лишний вес на холм ради палочек смысла нет.
Ну что, пошли.
За ворота вышел без проблем, караульные даже не дернулись, днем тут хоть на голове ходи, лишь бы до темноты обратно успел. Поле за стенами уже не пугает, земля утоптана сотнями ног, и если не знать, что еще недавно здесь громоздились горы звериных туш, ни за что не догадаешься. Деревенские вычистили территорию настолько основательно, что впору завидовать. Причем лунки тоже пока прикопали, проще потом натыкать их заново, чем постоянно ходить и бояться что провалишься и напорешься на шипы.
Взгляд сразу зацепился за столб силы, пусть он и невысокий пока, а всё равно притягивает взгляд. Подошел ближе, присел на корточки и положил ладонь на верхний ряд кладки. Раствор схватился, швы держат, и если вчера при касании ощущался неприятный дребезг от каждого рывка сердца, то сейчас под пальцами гудело ровнее и мягче, без резких перепадов.
Руны на кирпичах мерцают неровно, и горят они, конечно, не в унисон, но это уже не судороги, а скорее чуть прерывистое дыхание спящего, куда более глубокое и спокойное. Сердце связалось с кладкой, пульсация затрагивает каждый накопитель, и пусть ритм далек от идеала, он хотя бы предсказуемый.
Трещин новых не появилось, и это первое, что проверил, заглянув внутрь колодца. Старые тоже не расширились, и это обнадеживает, ведь раствор даже с големовой крошкой и пластификатором набирает прочность не сразу, ему еще бы денек выстояться, прежде чем нагружать по полной. Но и то, что есть, уже держит, а дальше будет только крепче.
Перед лесной прогулкой разбрасываться Основой не хочется, мало ли что встретится по дороге, и с пустым резервом объясняться с каким-нибудь голодным зверем удовольствие ниже среднего. Но удержаться не получилось, любопытство пересилило здравый смысл, и я потратил единичку на анализ, уговорив себя тем, что знать текущее состояние конструкции важнее, чем лишняя капля в запасе. Тем более капель этих еще девять единиц, а раньше я с таким запасом мог хоть на край света отправиться.
[Анализ объекта…]
[Анализ завершен]
[Объект: Строение специального назначения. Конструкция не завершена]
[Материал кладки: обожженный кирпич (плоть голема) на растворе с добавлением пластификатора и големовой крошки. Раствор: набор прочности. Текущая прочность шва: 61%]
[Высота кладки: одиннадцать колец]
[Несущий контур: не замкнут]
[Источник Основы: сердце великого гранитного голема]
[Руна накопительного типа: 297 шт. Среднее качество нанесения: 46%. Режим: активный]
[Руна восстановительного типа: 201 шт. Среднее качество нанесения: 28%. Режим: пассивный, питание от накопителей]
[Руна поглощающего типа: 162 шт. Среднее качество нанесения: 21%. Режим: активный, извлечение Основы из ядра]
[Соединители: частично сформированы через швы. Качество соединения: 22%]
[Целостность ядра: 19%. Состояние: деструкция замедлена. Скорость потери целостности снижена существенно]
[Эффективность конструкции: 8%]
[Внимание: при текущей скорости потери целостности необратимые изменения наступят приблизительно через 14 дней]
[Рекомендация: завершить конструкцию. Замкнуть несущий контур. Увеличить объем буфера для полной стабилизации]
Восемь процентов эффективности, конечно, звучит немного обидно, но как бы вполне ожидаемо. Конструкция-то незаконченная, контур разомкнут, а без замыкания кладка никогда у меня толком не работала. С лазаретом было то же самое, пока не накрыли крышу и не закончили строение хотя бы в черновом варианте. Причем здание точно так же болтало рывками, и цифры выглядели ненамного веселее, но там в основном бревно разрушалось, тут же немного другая ситуация. Впрочем, если там после замыкания всё встало на место, то тут почему не должно работать? Будет всё как полагается, да и эффективность подскочит в разы.
В любом случае, четырнадцать дней — это уже не пять, как было после осады, и не неделя, как я прикидывал, подключая башню в качестве временного буфера. Динамика хорошая, торопиться незачем, а вот довести работу до ума стоит как можно скорее, но без лишней суеты. Кирпич обожжется, кладка встанет, а потом уже можно будет думать о том, как выжать из сердца максимум и пустить Основу на реальные нужды. Самое страшное уже позади, можно немного выдохнуть и заниматься делами более обстоятельно, не перепрыгивая с одной задачи на другую.
Всё ведь, больше нападений не планируется, живи, Рей, свою новую жизнь в новом мире, развивайся, учись! Так ведь, да? Не будет же нападений?
Ну ладно, может и правда не будет, хотя верится в это с трудом. Собственно, получив порцию свежей и довольно обнадеживающей информации поднялся, стряхнул пыль с коленей и зашагал к лесу.
А ведь казалось бы, совсем недавно я первый раз вышел за ворота, и каждый шаг в сторону леса казался шагом в неизвестность, от которой все внутренности сжимались в ком. Темные кроны нависали стеной, в кустах мерещились тени, а при каждом хрусте ветки хотелось убежать обратно и спокойно строить печку дальше. А сейчас иду, топор за поясом болтается, и вместо паники думаю о стрелах и древках, привык, выходит, или лес привык ко мне, что тоже вариант.
До железной рощи дорога уже почти родная, тропа давно исхожена и колеями изрезана, а кое-где подлесок так вымяли ногами, что земля просвечивает голым суглинком. Деревья по обе стороны стоят спокойно, утренний ветер шевелит верхушки, и только птицы шумят где-то наверху, не обращая на меня никакого внимания.
На месте настроение подпортилось, и причина обнаружилась сразу. Молодая поросль, которая так бодро проклевывалась между пеньков, была нещадно обкусана, вернее, не обкусана, а обрублена под корень. Тонкие ростки железного дерева с едва наклюнувшимися листиками, и ни одного целого побега на три пня. Всё-таки мне не показалось и ребята, которые тянули арматуру для складов, решили не заморачиваться с дальними запасами и надергали ближайшего, а ближайшим оказалось самое ценное.
Да уж, хорошо бы новые проклюнулись раньше, чем Эдвин сюда забредет. Впрочем, он из лазарета не вылезает последние дни, да и вряд ли именно сейчас его потянет на лесную прогулку. Может и пронесет, а если не пронесет, разговор будет скучным, длинным, и закончится тем, что виноват окажусь я, хотя лично ни одного ростка не трогал.
Раскопки тут продолжаются, но не с прежним размахом. Перед штурмом клубни добывали чуть ли не всей деревней, а сейчас людей свободных раз-два и обчелся, проектов в деревне скопилось столько, что выделить удалось от силы нескольких человек. Они и ковыряются, бедолаги, между колючих корней, выбирая клубни железного дерева один за другим.
— Вы там как, далеко уже ушли? — Подошел к краю раскопа, где под здоровенным пнем чернела нора, уходящая куда-то вниз и в сторону, ну и крикнул внутрь, там уж голос сам дойдет, надеюсь.
— Да на два роста уже, а клубни и там попадаются! — отозвался кто-то из глубины, голос гулко прокатился по земляным стенкам. — А что?
— Просто интересно, — пожал я плечами, хотя собеседник меня видеть никак не мог.
И правда интересно… Понять бы, насколько глубоко залегает жила, и есть ли она тут вообще в классическом понимании. Может, обычную шахту когда-нибудь откроем здесь, если запасы окажутся серьезными, вот только клубни добывать всё же не в пример удобнее. Руду плавить надо, печь городить, а тут готовые железные заготовки, срывай да к кузнецу неси, и никаких доменных дел.
— А, ну мы пока вширь копаем, так удобнее, чем горбатить наверх, — добавил голос из темноты.
— Ты там хоть как передвигаешься-то? Наощупь?
— Не, глаза привыкли просто…
Вот и поговорили, ни имени, ни лица этого человека я так и не узнал, и остальные снаружи, похоже, тоже с ним не особо знакомы, просто принимают полные корзины клубней и возвращают пустые.
Забавно будет, если там вообще жил сидит, спрятался во время отступления и теперь добросовестно изображает шахтера, которому некогда выходить на поверхность. Ему ведь и свет не нужен, подземный работник из него идеальный, и корзины отдает исправно, не поспоришь.
Ладно, добыча это хорошо, а мне чуть правее и дальше, через ручей и на холм. Оставил рощу за спиной и двинулся по склону, забирая в сторону от натоптанной тропы. Земля под ногами стала мягче, пошел мох, и лес тут заметно гуще, кроны смыкаются, а стволы стоят тесно, не протиснешься без усилий. Топор цепляется за ветки, приходится придерживать рукой, и под ногами то корень, то камень, то еще какая-нибудь пакость прячется в траве.
Места эти я помню, ходил здесь за големовой глиной, и не раз. Ручей тот же, тропка та же, вон и знакомый валун на берегу, мимо которого в свое время нес полную тележку глины и чуть не перевернулся на повороте.
Только тогда каждый шаг давался с оглядкой, лопата наизготовку, а в кармане горшочек с известью на крайний случай. Сейчас иду спокойно и вспоминаю, как тыкал наплывы глины на берегу, пытаясь отличить голема от обычного куска, и как один такой кусок встал на ноги и уставился на меня мерцающими глазами. Хорошие были времена, если не считать тех моментов, когда я от этих глаз улепетывал так, что ноги не поспевали за инстинктами.
Перебрался через ручей по камням, не замочив ног, хотя один камень предательски качнулся и пришлось схватиться за ветку, которая тоже оказалась не в восторге от моего прикосновения и обдала мелкими листьями прямо за шиворот.
А вот големов не видно, и это нормально, местных я уже вон на кирпичики порубил, а остальные прячутся где-то ближе к верховьям, там где наплывы погуще и берег пожирнее. Ну, это если верить карте, разумеется.
Пока шагал по лесу, мысли сами собой перескочили на големов, и зацепилась одна идея, которая давно крутится в голове, но оформиться никак не может. Если големы действительно живые существа со своим сердцем и своей рунной структурой, то как они появляются? Вряд ли размножаются привычным способом, у них и полов-то нет, сплошная глина и камень. Почкование тоже выглядит натянуто, от большого голема не отваливается кусок, чтобы стать самостоятельным, по крайней мере такого я не наблюдал и даже с моим воображением представить сложно.
Скорее всего дело в самозарождении. Глина лежит на берегу год за годом, впитывает Основу из воды и из воздуха, концентрация растет постепенно, и в какой-то момент достигает критического порога. Появляется зародыш сердца, крохотный камушек с искрой энергии, и вокруг него начинает формироваться тело. Сначала с кулак размером, потом всё больше, и с каждым поглощенным куском чужой жизненной силы голем набирает массу и разум.
Или не разум, а что-то вроде рефлексов, потому как наличие у голема полноценного интеллекта вызывает серьезные сомнения, судя по манере поведения. Хотя с другой стороны, великий-то голем оборону деревни чуть не проломил, и его действия выглядели вполне осмысленными, так что где кончаются рефлексы и начинается мышление, вопрос непростой.
А может, голему и не нужны чужие жизненные силы на ранних этапах. Может, он просто напитывается Основой из окружающей среды, как растение водой, и растет медленно, по капле, десятилетиями. Мелкий голем, на которого я впервые наткнулся у ручья, мог зарождаться не один год, прежде чем обрел способность двигаться и кидаться в прохожих комьями грязи.
Занятная мысль, и если она верна, то разводить големов теоретически можно. Набрал глины, насыпал в яму, обеспечил приток Основы, и через пару лет имеешь собственного маленького друга с каменными кулаками. Строить из них одно удовольствие, стены ведь сами себя латают, а кирпич получается такой, что обычной глине и не снилось. Вот только пара лет ожидания это, мягко говоря, не мой темп, да и гарантий никаких, может и через десять лет ничего не проклюнется. И приручить его потом тоже задачка не из легких, предыдущие знакомцы дружелюбием не отличались.
Собственно, погрузившись в размышления о глиняной репродуктивной биологии, я и не заметил, как лес начал меняться. Деревья поредели, склон пошел круче, под ногами всё чаще попадались камни, а земля между ними проглядывала сухая и рыжая, без мха и почти без травы.
Пару раз спугнул белку, которая метнулась по стволу вверх и оттуда уставилась на меня совершенно недобрым взглядом, будто я ей на хвост наступил и не извинился. Заяц мелькнул в кустах серым пятном и тут же пропал, а чуть дальше что-то зашуршало в подлеске, но показываться не стало, и я решил, что взаимное невмешательство устраивает обе стороны.
Подъем стал ощутимым, ноги начали работать всерьез, и камни теперь лежали не вперемешку с землей, а целыми грядами, выступая из склона плоскими плитами. Лес тут совсем другой, стволы тоньше, кроны пожиже, и солнце пробивается до самой земли, чего внизу, в гуще, не бывает. Ручей остался далеко позади, журчание давно затихло, и только ветер шуршит в редкой листве да дышится тут заметно легче, воздух суше и чище.
Поднялся на очередной выступ, подтянулся за корень, выбрался на ровную площадку и замер.
На вершине холма лес расступился окончательно, уступив место сплошному камню с редкой жухлой травой в трещинах. Бабка не соврала, тонкие зеленые палочки тут и там торчали из расщелин, каждая длиной метра полтора от силы. Ровные, без единого ответвления, будто кто-то воткнул их между камней и забыл вытащить. Стоят себе, покачиваются на ветру, и пейзаж выглядит настолько уныло, что специально за этим хворостом сюда не потащится даже самый отчаянный трудоголик.
Только вот в этом мире самые невзрачные находки частенько оказываются самыми полезными, и за последние месяцы я убеждался в этом не раз. Подошел к ближайшей палке и присмотрелся. На ощупь гладкая, сухая, и хватка у грунта на нее основательная, просто так не выдернешь. Описание бабы Али пока совпадает, осталось проверить главное, держит ли волокно Основу, и если держит, то насколько жадно.
Подвох ожидал отовсюду, и на всякий случай начал не с топора, а с длинной сухой палки, валявшейся тут же на камнях. Подобрался поближе, осторожно потыкал стебли, пошатал влево, вправо, даже постучал легонько, и ни одной ответной реакции. Ни шипов, ни какого-нибудь агрессивного гудения Основы, даже укусить не попыталось и не завоняло для проформы. Выждал минуту, потыкал еще раз, и раз уж ничем смертельно опасным в ответ не прилетело, решил переходить к следующему этапу.
Взял топорик, отвел руку как можно дальше, пустил в лезвие буквально крупинку Основы и рубанул одним коротким движением. Стебель сухо хрустнул и лег в ладонь, а я отпрыгнул на шаг назад и выждал еще пару мгновений, на случай если остальные палочки захотят отомстить за товарку. Ну а что, в этом мире и не такое случалось, у меня однажды кусок глины на ноги встал, имею право на паранойю.
Но ничего не произошло, ни тогда, ни позже, за все время вырубки ни один бухляк не попытался огрызнуться, и это, пожалуй, первый материал в округе, который просто дал себя срезать, не потребовав за это ничего взамен.
Пощупал срез и покрутил пруток в пальцах. Баба Аля права, и в кои-то веки я рад, что бабка знает лес лучше меня. Стебель ярко-зеленый, причем насквозь, срез такого же салатового цвета, и это не кора, а сама древесина. Листьев нет вообще, вместо них поверхность стебля и выполняет фотосинтез, если можно применять к этому миру такое понятие.
Структура плотная, волокна ровные и параллельные, а по ощущениям я держу что-то среднее между карбоновым стержнем и полой бамбуковой трубкой, только заметно легче обоих. Твердый, жесткий, и при этом весит почти ничего, под стрелу лучше материала и не представишь. Диаметр не идеальный, но до нужного размера хватит чуть пройтись рубанком, и древко будет ровнее заводского.
А когда пустил через пруток тонкий ручеек Основы, окончательно убедился, что пришел не зря. Энергия идет и накапливается, каналы внутри чуть извилистее, чем наружные волокна, от этого скорость проводки немного ниже, чем могла бы быть при прямых каналах, но для стрел запас более чем достаточный. Лиственнице бухляк уступает, стрелочника обходит без усилий, а мне большего и не надо.
Единичку Основы на анализ пожалел только на секунду, ради такого материала не грех и потратиться.
[Анализ материала…]
[Анализ завершен]
[Объект: стебель бухляка (срезанный побег). Состояние: сухое]
[Прочность: относительно высокая при малом весе. Волокна уплотнены]
[Содержание влаги: минимальное]
[Вместимость Основы: низкая]
[Особые свойства: при контакте с влагой и достаточным количеством Основы структура разбухает, принимает рыхлую пористую форму, интенсивно накапливает жидкость. Способен увеличиваться в объеме в десятки раз, преимущественно в толщину]
Перечитал строки еще раз и на какое-то время завис с открытым ртом и зеленой палкой в руке. Со стороны наверняка выглядело так, будто человек увидел привидение, но на деле я просто укладывал в голове цепочку, от которой по спине поползли мурашки. Не от страха, а от понимания, что именно я сейчас собираюсь собрать.
Да, древка будут скорее всего одноразовыми, ну и плевать. Каждое древко с наконечником из волчьего клыка превращается в хитрое и эффективное оружие и сразу после попадания наносит дополнительный урон!
Клык тянет Основу из цели, передает в древко, а вокруг наконечника рана и кровь, которая состоит в основном из воды. Бухляк получает и энергию, и влагу одновременно, начинает разбухать прямо внутри, всасывает жидкость, раздвигает ткани, и кровопотеря растет с каждой секундой. Выдернуть такую стрелу обратно уже не получится, разбухший стержень не пролезет в прежнее отверстие, и даже обломив древко снаружи, от зеленой губки внутри зверь не избавится.
Эксперименты нужны, без них это красивые фантазии и ничего больше. Первым делом надо бросить кусок бухляка в воду и подать Основу, посмотреть, за сколько раздуется и раздуется ли. Если процесс идет за минуты, стрелы будут работать в бою, если за часы, придется думать, как ускорить, хотя в живой ткани с теплой кровью все может пойти быстрее. А может и вообще не пойти, так что экспериментов понадобится как минимум несколько.
Но даже если со стрелами не сложится, применение у бухляка уже есть, и не менее интересное. В голову сразу приходит дробление камня. В прежней жизни на карьерах рассверливали породу и вгоняли клинья, а тут даже клинья не нужны. Набил в дырки пучок бухляковых прутков, капнул воды, подал Основу, и жди ровного скола, даже не прикоснувшись молотком. На таком уровне технологий это вполне реалистично, и камень развалится аккуратнее, чем от любого зубила.
Думать дальше не о чем, бухляка здесь столько, что хватит вооружить не один десяток лучников, а мне на первое время и пары сотен прутков за глаза. Перехватил топор поудобнее и принялся рубить, стебель за стеблем, складывая в тугие вязанки и перевязывая обрезками ивовых прутков.
Работа шла быстро, бухляк рубился неожиданно легко, одного касания топора с каплей Основы хватало на чистый срез, и ни один стебель даже не попытался меня чем-нибудь удивить. Тишина, ветер, хруст при каждом взмахе, и больше ничего.
Когда солнце заметно сдвинулось над головой, у моих ног лежало шесть вязанок по тридцать с лишним прутков в каждой. Руки чуть загудели от монотонной рубки, а спина мечтала о горизонтальном положении, но настроение поднялось настолько, что никакой усталостью его уже не перебьешь.
Закинул две связки на плечи, еще парочку за спину и две в руки. Да, тяжеловато, но зато не придется шляться сюда лишний раз. По дороге обдумывал порядок действий, и план складывался сам собой, без каких-либо усилий. Сначала эксперимент с водой, это обязательно, миска и полчаса терпения. Потом уже сделаю всё как полагается и получу итоговый продукт, а следующим шагом будет только определение конечной цены…
Интересно, за сколько стрел он согласится пойти к Кейну и начать его убеждать, что парить баранов в бане вообще-то хорошая примета и надо заниматься этим минимум два раза в неделю…
Чем дальше от холма, тем гуще стоял лес, и вязанки начали цеплять всё подряд. Ветки хватали за прутки, корни норовили подсечь ноги, а всякие корявые ветки так и лезли в промежутки между связками, словно лес проводил личный досмотр каждого выносимого стебля. Через двадцать шагов уже останавливался, выдергивал застрявший конец, поправлял съехавшую связку, и снова вперед, утешая себя тем, что второй раз сюда топать не придется.
Настроение при этом не портилось ни на каплю. Нагруженный со всех сторон зелеными палками, я напоминал сам себе здоровенного ежа, только причесанного, пруток к прутку, ни одна иголка в сторону не торчит. Любой встречный наверняка решил бы, что по лесу шевелится зеленый куст и целенаправленно куда-то топает, и даже белки на обратном пути провожали меня без прежней злости. Одна свесилась с ветки, покрутила головой и молча пропустила, решив, видимо, что существо, обвешанное палками до ушей, или родственник, или хотя бы не опасно.
Пыхтел и продирался через очередную еловую засаду, когда слева зажурчал ручей. Звук был тихий, но отчетливый, и я машинально повернул голову, а следом за головой повернулась мысль. А зачем мне, собственно, экспериментировать дома, когда вода прямо здесь?
Мысль понравилась настолько, что я тут же пристроил вязанки на ближайшее дерево с удобной развилкой, стряхнул мусор с плеч и достал из нижней связки один пруток. Самый неприглядный выбрал, чуть кривой и с потемневшим срезом, для стрелы не особо пригодный, зато для опытного образца в самый раз.
Присел у ручья, примерился и сунул один конец в воду. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже подумал, что бабка слегка приукрасила таланты бухляка, но потом кончик начал меняться на глазах.
Плотная зеленая древесина набухла, кончик увеличился в диаметре раза в два, а ровные волокна расползлись, образуя мягкую губку с мелкими пузырьками воды. Достал, осмотрел повнимательнее. Расширяется, и довольно быстро, секунд за десять-пятнадцать кончик изменился до неузнаваемости.
Только всё это за счет Основы, которая и без меня сидела в стебле. А что если подкинуть немножко?
Подумал и тут же решил проверить, ведь научный эксперимент не терпит рассуждений на берегу. Сунул пруток снова в ручей, хлопнул в него единичку Основы, яркая вспышка прокатилась по всей длине, и рука сама разжалась. В считанные мгновения тонкая палочка превратилась даже не в дубину, а в полноценное бревно!
Сколько литров воды всосалось за этот миг, сказать сложно, но судя по весу литров десять, а то и двадцать. Стебель вытянулся в длину сантиметров на пятьдесят, в толщину раздулся до десяти, и от прежней невесомости не осталось и следа. Перехватил покрепче, выволок на берег, потыкал пальцем. Все еще зеленое, даже ярче стало, но теперь палец проминал поверхность легко и выходил с мокрым чавканьем. При этом форма никуда не делась, не провисло и не скрутилось, а по центру прощупывался твердый стержень, удерживавший всю раздувшуюся конструкцию от расползания.
Оно и логично, иначе живые бухляки после каждого дождя падали бы на бок, а они стоят себе ровненько. Значит, сердцевина выдерживает нагрузку в любом состоянии, и это при общей рыхлости наружного слоя.
Выкидывать жалко, хочется забрать и проследить, во что превратится при высыхании. Сожмется обратно в прежний размер или затвердеет в этом виде? Прутков у меня навалом, и на следующем поэкспериментирую заново, а этот, пожалуй, стоит оставить тут, может прорастет.
Вот только перед уходом решил проверить, как разбухший бухляк держится на изгиб, и тут уже вышла промашка. Ухватил двумя руками, надавил, и бревнышко переломилось пополам без малейшего сопротивления. Голыми руками, без усиления Основой, просто чавкнуло и развалилось от легкого усилия. В руках остались два куска зеленой губки, с которых сочилась вода, и ничего похожего на прочность я не почувствовал.
Раненый зверь обломок древка тоже сломает, спору нет. А вот губку из раны уже не достанешь, она расширилась и в раневой канал не поместится, будет сидеть внутри, впитывая всё, до чего дотянутся волокна. Перспектива, мягко говоря, для зверя неприятная, а для стрелка полезная.
Отбросил мокрые куски, снял вязанки с дерева, закинул на плечи и зашагал к деревне, теперь уже с четким пониманием, что именно я несу и зачем.
До дома добирался без приключений, если не считать финальную еловую лапу, которая в последний момент вцепилась в верхнюю связку и продержала меня с полминуты, прежде чем я ее уговорил отпустить. Также задержался у северного участка частокола, чтобы взглянуть на бараки, и простоял тут аж минут пять.
Все-таки первые две секции уже можно заселять, если особо не придираться к деталям. Стены обшиты, крыши залиты, пол утрамбован, и выглядит всё вполне пригодным для нормальной жизни, а не для выживания, каким оно казалось еще пару недель назад.
Тесновато, конечно, метров тридцать на секцию, и треть из них уходит под лежаки, ведь крыша идет под скосом, и в дальнем углу даже сесть получится с трудом, только лечь. Печка отнимет еще метра два, зато вся остальная площадь удобная, можно и стол поставить, и развернуться, не стукаясь локтями о стены. Рядом начали копать канализацию, но пока это яма в земле и ничего больше, ей еще стенки бетоном заливать, плиты сверху укладывать, мороки в целом хватит, но это уже не моя забота, у бригады и без меня руки из нужного места растут.
Добрался до участка, сгрузил вязанки под навес рядком с подсыхающим кирпичом, и с минуту стоял, разминая плечи и позволяя спине вспомнить, каково это быть прямой. А потом взял одну связку, развязал, выбрал несколько прутков поровнее, прихватил ведро с наконечниками и оперением. Глаза Вельта я увижу часа через три, может четыре, и это будет десерт, ради которого стоит потрудиться.

----------

Глава 14

Глава 14
Связки бухляковых древков торчали из-за спины, за пояс заткнуты дополнительные прутки, в левой руке ведро с зубами и перьями, а правая прижимает к боку еще одну вязанку, которая норовит рассыпаться при каждом шаге. Со стороны наверняка выглядит так, будто зеленый куст обзавелся ногами, украл чье-то ведро и пытается незаметно куда-то скрыться. Но у куста мое лицо, потому никто этот куст трогать не стал, все и так слишком заняты своей работой.
Я бы так спокойно и доковылял до мастерской плотника, ведь именно это было главной целью на сегодняшний день, если бы не крики Хорга. Слишком любопытно, чтобы не посмотреть чего он там орет, потому пришлось сделать небольшой крюк и заглянуть как обстоят дела на стройке склада.
Голос строителя разносился над котлованом с такой мощью, что пара мужиков наверху перестала месить раствор и сгрудилась у края, наблюдая за представлением внизу. Я же подходить близко не стал, пристроился за углом уцелевшего домика и осторожно выглянул.
На дне котлована Хорг стоял над каким-то охотником и размахивал рогом зубра так, что у бедолаги при каждом взмахе дергалась голова, хотя массивная костяная дуга проносилась в добрых полуметре от его лица. Рядом несколько работяг ковырялись в свежезалитом бетоне палками, старательно выгоняя воздушные пузыри, понимая, что раз с рогом работать некому, придется справляться по-старому.
Совесть кольнула, чего скрывать, и не просто кольнула, а даже начала зудеть. Я ведь обещал вернуться к заливке и провибрировать всё рогом, и обещание это не вчера прозвучало, а сегодня утром, перед тем как отправиться за бухляком, оперением и всем остальным. По-хорошему, надо бросить свой зеленый арсенал и спуститься вниз заниматься делом. Но это по-хорошему…
Проблема в том, что происходящее внизу, оказалось интереснее совести.
— Да как? Ну не понимаю я, чего ты от меня хочешь! — охотник развел руками и попятился на шаг. — Я же с копьем работать умею, как я вот этим буду?
— Делай давай! — взревел Хорг и для наглядности сам сунул рог в еще влажный раствор, потряс рукой и вытащил обратно. — Видишь? Берешь, суешь, делаешь, и всё! Я точно видел, как оно работает, и показывал уже!
Охотника этого я знал плохо, точнее лицо встречал в деревне десятки раз, а вот имя в памяти не задержалось. Ничем не выделяющийся мужик, ходит с остальными охотниками, добывает иногда зверей средней паршивости, практик на первой ступени.
Одним словом, самый рядовой боец, каких в деревне не так уж и мало, и от обычных людей он отличается разве что умением пускать Основу по наконечнику копья. Где его Хорг выловил и зачем припер на стройку, вопрос отдельный, но строитель явно собирался выжать из несчастного результат и отпускать не планировал.
— Основу свою заряди! Дурной, что ли? — Хорг ткнул рогом в сторону раствора. — Вот прямо туда!
— Но я с копьем работаю, как ты не понимаешь! — взвыл бедолага, и в голосе его зазвенело неподдельное отчаяние.
— Копье, не копье, какая разница! — Хорг на секунду завис, и лицо его на секунду приобрело задумчивое выражение. И ладно бы просто задумчивое… Дело в том, что когда Хорг начинает думать с таким лицом, последствия обычно бывают масштабные.
Через мгновение мастер схватил валявшуюся рядом палку, обмотал веревкой рог к её концу, подергал для проверки и с торжеством вручил охотнику.
— На! Вот тебе копье! Тыкай давай!
Нет, я серьезно восхищаюсь Хоргом в такие моменты. Инженерная мысль бьет ключом, и всё бы ничего, если бы ключ не был гаечным и не целился в чью-нибудь голову. Конструкция выглядела жалко, рог болтался на веревке и норовил соскочить, но Хорг смотрел на свое творение с гордостью великого изобретателя.
— Да оно не так работает, Хорг! — охотник глянул на подарок и отодвинулся. — Ну отпусти, мне на охоту пора. Шкуры лежат, обрабатывать надо.
— А ну делай!
Тот оглядел Хорга и его самодельное творение, покосился на мужиков, которые к этому моменту забросили свои палки-тыкалки и наблюдали за происходящим, и обреченно выдохнул.
— Так, всё. — встряхнул он головой, — Я сейчас ткну в твой сраный камень этим дерьмом, и ты от меня отстанешь. Договорились?
— Ткни, Основой своей сделай, и считай, что тебя для меня на сегодня не существует, — сдался Хорг и скрестил руки на груди.
И вот наступил момент истины, ради которого я, собственно, и торчал за углом вместо того чтобы спуститься и помочь. Мужик для виду зажмурился, сосредоточился всем своим существом, поднял кривобокое копье с рогом на конце и ударил вниз. Наконечник сверкнул Основой, вошел в раствор, и на месте удара бетон раскидало в стороны мутными ошметками.
Рог ткнулся в землю, и на этом, казалось бы, всё, если не считать арматурного прутка, который проходил под местом удара и переломился пополам. Охотник явно постарался, не поскупился на Основу, и результат получился наглядный до безобразия: вместо ровно залитого участка образовалась воронка с кусками щебня по краям и торчащим из грязи обрубком арматуры.
— Доволен? — охотник сунул древко в руки Хоргу, развернулся и зашагал к выходу из котлована. — Говорил же, это не так работает! Вон, лучше Рея бы попросил.
— Так где я этого Рея возьму? — Хорг с нескрываемой досадой махнул рукой. — Шляется где-то по своим реевским делам, как обычно.
— Так вот же он стоит, — охотник безошибочно ткнул пальцем в мою сторону, и я даже не успел спрятаться обратно за стенку.
Хорг медленно перевел на меня взгляд, и рука его сжалась на древке самодельного копья так, что дерево начало расслаиваться на волокна и потрескивать от давления. По одному этому взгляду становилось понятно, что по уму сейчас стоит бросить всё и бежать.
Но ноги не двигались, а голова уже переключилась на другое, на задачку поинтереснее хоргового гнева. Весь этот спектакль с охотником и рогом, при всей своей комичности, показал кое-что ценное.
Дело в том, что охотник не созидатель и пускает Основу не внутрь материала, а по его поверхности, ровно так, как делает это с наконечником копья. Энергия бежит снаружи, концентрируется на острие и бьет, а в структуру рога не проникает и по внутренним каналам не проходит. Пропустить Основу сквозь материал могу только я, ну или руны, если грамотно нанести.
А ведь теперь у меня запасные рога есть, и можно побаловаться экспериментами. Пустить по рогу соединители, вывести руну накопителя, может даже комбинацию собрать, и тогда любой практик справится с вибрацией бетона. Энергия пройдет по каналам сама, без участия созидателя, рог загудит и будет трясти раствор не хуже меня.
Раньше смысла в этом не было, практиков к стройке не затащишь, а теперь ситуация другая. Мужики работают на котловане, заливают бетон каждый день, и привязывать каждую заливку лично к себе уже не получается, вон, только сегодня опоздал, и без меня тут справляются кое-как.
Хотя, когда появятся проводники из волосянки с изоляцией, можно будет вообще без практиков обходиться. Подключил рог к источнику Основы через проводник, и пусть себе жужжит, пока раствор не встанет.
— Рей! — Хорг наконец набрал в легкие достаточно воздуха, чтобы сдуть меня одним криком. — Какого хрена⁈ Мы тут мучаемся, а ты просто стоишь⁈
— Да я только подошел! — почти честно возмутился я. Ну правда же, в масштабах вселенной даже год можно расценивать как одно мгновение, а я тут всего минут десять стою, от силы.
— Брешет, — буркнул охотник, выбираясь из котлована. — Стоял и смотрел, как мы тут мучаемся.
На этом он вылез, отряхнулся и ушел по своим охотничьим делам, оставив меня разбираться с Хоргом один на один.
— Ну правда интересно было, что из этого получится, — тут уже я не стал кривить душой и признался открыто. — Просто я везде не успеваю, вот и надеялся, что у него хоть что-то выйдет. И! — перебил Хорга, а то тот уже рот открыл, чтобы проорать что-то нелестное. — И, между прочим, кое-что придумал, основываясь на тех выводах, что сделал, пока вы тут с этим копьем баловались.
— Вот ведь гнида мелкая, и не поругаешь толком, — окончательно расстроился здоровяк. — Так чего встал, мастер хренов? Бетон стынет! Вибрируй!
Хорг дернулся метнуть рог мне в голову, но вовремя вспомнил, что это вообще-то ценная вещь, и вместо броска сунул его мне в руки.
Интересно, а ему тоже доступ на склад открыли? Или он просто прошел мимо стражников, и тех теперь пора в лазарет тащить, если они попытались его не впустить. В любом случае рог Хорг добыл и, стоит отметить, выбрал лучший. Крупный и цельный, куда мощнее того, что до сих пор был у меня в арсенале.
— Ты тут будешь истории рассказывать или провибрируешь уже? — Хорг выдернул меня из мыслей. — Делай быстрее, жижа стынет! А вы двое чего встали? Залить дыру, бегом! — гаркнул он на мужиков с бочкой. — Резче давайте, ну!
Он продолжил раздавать команды, мужики подлили бетона практически сразу, другие принялись разравнивать, а я принял перепачканный рог и пропустил по нему Основу.
Вот теперь совесть точно чиста. Пол будет гладкий, но не скользкий, и достаточно плотный. Как со стрелами закончу, можно будет руны наносить, а дальше останется долить стены, потолок потолще, и склад готов. Всего каких-то несколько дней, а мы провернули такую работу!
Ну ладно, Хорг со своей бригадой провернул, если быть честным с самим собой. Мои заслуги тоже имеются, но мужики правда хорошо поработали. Надо бы поинтересоваться у старосты, сколько им пообещали за эту работу, или у Хорга узнать, все-таки под его началом они пашут.
Раньше староста выделял нам средства и платил по местным меркам неплохо. В ценах я все еще плаваю, и стоит, конечно, устранять этот пробел. Съездить в город, когда все устаканится, посмотреть, как обстоят дела там. Я ведь дальше окрестностей даже не выглядывал, а этот мир огромен и интересен, нельзя так ограничивать себя. В будущем стоит обязательно посмотреть, как здесь все устроено, хотя почему-то кажется, что все равно вернусь домой. А домом для меня стало именно это место.
Посмотрел еще пару минут, как копошатся мужики и как течет бетон, потом поднял с земли все брошенные богатства и свернул наконец в сторону мастерской, еще издалека услышав, как там внутри что-то пилят и долбят, умудряясь при этом почти не ругаться.
У входа в мастерскую не толпился никто, и от это выглядело даже как-то непривычно. Еще недавно здесь ошивалась добрая дюжина мужиков, половина из которых не имела к плотницкому делу ни малейшего отношения, а вторая имела, но настолько поверхностное, что лучше бы и не имела вовсе. Все-таки сам по опыту знаю, что иногда лучше научить с нуля, чем переучивать.
Нужда в срочном производстве баллист согнала к Ольду всех, у кого руки росли хотя бы из плеч, и мастеру пришлось не только учить их на ходу, но и доверить личный инструмент чужим пальцам. Для Ольда отдать кому-то инструмент означает отдать собственные руки, а потом стоять и наблюдать, что ими пытаются забить гвоздь. Больное место у каждого свое, и у плотника оно целиком совпадает с набором на стеллаже.
Теперь угроза отступила, свободные руки разбрелись по другим делам, и мастерская вернулась к нормальному состоянию. Внутри снова работали только трое, сам Ольд и двое подмастерьев, и этого вполне хватало для размеренной рабочей атмосферы, в которой Ольд привык думать и строгать.
— Мастер, — подмастерья синхронно кивнули, едва я протиснулся в дверной проем со всеми своими вязанками. Голоса без подначки, и в глазах нет прежней неприязни, которую в свое время эти оба даже не пытались скрывать.
Вот и ладно, совсем другое дело. Мастером меня величают нечасто, в основном по старинке Реем, ну и «мастер хренов», если обращается Хорг, вот так уже заметно почаще.
Людей стало меньше, а работы от этого не убавилось ни на каплю. Где-то на заднем дворе надрывались двое мужиков с пилой, судя по скрежету, одолевали бревно средней упрямости. Подмастерьев таким каторжным трудом Ольд наказывает разве что по большим праздникам, а в обычное время нанимает кого попроще, если доски не горят прямо сейчас. Запасы у него раньше имелись основательные, но штурм их сожрал до дна.
— Опа, приперся! — обрадовался Ольд, вытер руки какой-то тряпкой и поднялся от верстака. Я же первым делом уставился не на него, а на то, над чем он сидел. Работа мелкая, кропотливая, и видно, что душу вкладывает, а не просто строгает.
— Чего смотришь? Это не тебе, это Вельту, — он кивнул на заготовку лука из плотоядной лиственницы. Изогнутый брусок уже начал приобретать форму, и по следам на древесине было заметно, что ни один срез Ольд не делал наугад. — Еще неделю буду возиться, там работы целая уйма. Хочется сделать по уму и чтоб глаз радовало, а потом как раз думал тебя позвать, может каракули какие набросаешь. Больно уж хорошо у тебя получаются.
— Что-то в последнее время много внимания Вельту, — усмехнулся я. Впрочем, дело правильное, лук ему и правда нужен получше нынешнего, с теми-то стрелами, которые скоро появятся. — Я, собственно, за инструментом. Рубанок свой оставил тут, когда бой грохотал, бросил и забыл.
— А, рубанок твой хитроумный? — Ольд сразу сообразил, о чем речь. — Убрал я его, вон, в нише, второй снизу. Да нет же, слева стеллаж… Не тот!
Он пытался объяснить, а я перебирал какие-то деревянные заготовки, ящики со стружкой, баночки с неопознанными жижами, но инструмента не находил. Стеллажи у Ольда организованы по системе, понятной только самому Ольду, а для остальных это лабиринт из опилок и запахов смолы.
— Ой, ладно, — он махнул на меня рукой, подошел к стеллажу и не глядя выудил из какой-то корзины мой рубанок с полукруглым лезвием. Повертел, убедился, что все на месте, и сунул мне в руки.
Заодно глаз прошелся по остальному содержимому мастерской, и кое-что изменилось с прошлого визита. Топоры, ножи, рубанки, всё это подточено и лежит на своих местах, но появились новые пилы и напильники самого разного калибра, от грубых до таких, которыми можно хоть зуб заточить.
У одного подмастерья поблескивало новенькое тесло, второй щеголял долотом, на котором еще не успели остыть следы кузнечного молота. Работают наши кузни, и это прекрасно. Прекраснее было бы, работай они чуть более автоматизированно, но об этом потом.
— А ты чего, стрелы надумал делать? — Ольд оценивающе покосился на мою вязанку зеленых веток. Подошел ближе, взял пруток, пощупал, покатал между пальцами. — Погоди… Это что, бухляк что ли? Хах!
— Ну да, подумал, что лиственницу на стрелы переводить расточительно. Они и так на вес золота, а ходить по лесу и выискивать новые деревья для очередной партии…
— Да в лесу их хватает, ладно тебе, — отмахнулся Ольд. — Там и крупнее встречаются, я слышал, только надо поглубже зайти. Вопрос только как рубить их, но это уже совсем другая история…
Он все-таки надкусил пруток и распробовал материал на зуб. Тот еще бобёр, конечно, ему для оценки древесины надо ее попробовать, и по привкусу он расскажет больше, чем мой анализ за десять единиц Основы.
— Заделись хоть парочкой, а? — сейчас глазами он был больше похож на кота, чем на бобра.
— А тебе зачем? Тоже стрелы делать? — удивился я.
— Не, не знаю что из него делать вообще. Просто хочется, — он пожал плечами. — Мало ли, вдруг пригодится. А у тебя много, вижу, на стрелы-то хватит.
— Бери, не жалко, — я выдернул из вязанки пяток прутков и протянул ему.
— Во ты добрый!
— Конечно. Должен же будешь, — усмехнулся ему в ответ. — Ничего, если я у тебя тут поработаю? Удобно просто, верстак ровный, и плотник рядом, если что.
— Да работай, жалко что ли, — Ольд уже повернулся обратно к своему луку. — Тоже должен будешь…
С бухляком работать оказалось куда проще, чем с лиственницей, и это выяснилось в первые же минуты. Прутки уже ровные от природы, строгать их до круглого сечения не нужно, достаточно пройтись рубанком по тем местам, где диаметр чуть гуляет, и подровнять до единого калибра. Параллельные волокна поддавались лезвию мягко, стружка сходила тонкой зеленоватой лентой и тут же скручивалась на верстаке.
Главная забота оказалась не в самой работе, а в том, чтобы пот с лица не капал на заготовки. В мастерской довольно жарко, хоть и сухо, и каждая капля влаги на бухляке грозит локальным разбуханием, после чего прощай ровная поверхность. Можно это разбухание срезать, но что будет с этим местом когда высохнет? Вот и я не знаю, но кажется, что как минимум ямка там должна остаться.
Так что приходилось то и дело утирать лоб рукавом и проверять заготовки на ощупь, сухие ли. Ольд, заметив мои мучения, молча кинул мне свою тряпку, и я повязал ее на лоб, превратившись в пирата, решившего починить корабль прямо на ходу.
Пруток за прутком, проход за проходом, и вскоре на верстаке выстроился ряд гладких зеленых древков, чуть длиннее прошлых, но вдвое или даже втрое легче! Зажимал очередной пруток в паз на доске, проводил рубанком, переворачивал, снова проводил, и думал о том, что для такой тупой работы вообще-то станки надо придумывать, а не заниматься мартышкиным трудом. Правда станок не вложит в изделие душу, и вряд ли сможет так насытить материал Основой, как это делаю я во время работы.
Когда набралось полтора десятка готовых древков, перешел к наконечникам. Волчьи зубы из ведра я отобрал еще на складе, выбирая самые ровные и одинаковые по размеру, и теперь оставалось посадить их на место.
Чуть разбавил мелкой древесной пылью пиявочный клей в плошке, обмакнул кончик древка, насадил зуб прямо отверстием под нерв и подержал, пропустив через стык тонкий ручеек Основы. Клей схватился мгновенно, и зуб сел на бухляк намертво, точно сросся с древком. Думаю, держать будет как надо минимум потому, что древесную пыль я тоже использовал непростую а ту, что осталась от обработки лиственницы. Вот почему Ольд свои опилки не выбрасывает, особая древесина может пригодиться в любом виде.
С первыми тремя вышло кривовато, кончик зуба уходил чуть в сторону от оси, и стрела при вращении между ладонями заметно вихляла. На четвертом приноровился, стал точнее дозировать клей и прижимать зуб ровнее, и дальше пошло вполне терпимо. Не идеально, конечно, но для охотничьей стрелы сойдет, а ювелирной точности от ручной сборки ждать и не приходится.
Последним этапом пошло оперение… Черные врановые перья я подбирал по размеру еще дома, и дело свелось к тому же порядку: клей, перо, прижать, подождать, следующее. Стержень у вранового пера довольно упругий, бородки цепкие, и если гусиные перья при неловком нажиме расползаются в труху, то эти держат форму и прощают грубые пальцы.
Подрезал перья ножом до нужной длины, выровнял углы, проверил на глаз. Три пера стоят ровно, кончики смотрят в одну сторону, и стрела в руке уже ощущается иначе, как-то собраннее что ли и даже можно сказать весомее, хоть и весит при этом почти ничего.
И вот стою я, кручу первый образец в руках, а Ольд даже бросил свою работу и заглянул мне через плечо.
— Выглядит как поделка криворукого юродивого медведя без одной лапы, — прокомментировал он, повертев стрелу перед глазами. — Но что-то в этом есть.
— Определенно… — проговорил я, забирая стрелу обратно и вглядываясь в ее внутренние структуры.
Пиявочный клей не просто склеил разные материалы, он их сплавил, такова его главная функция. Каналы Основы из бухлякового древка протянулись через клеевой слой и проникли в зуб, вросли в его структуру. Собственные извилистые каналы зуба подхватили их и увели вглубь, туда, где спрятано главное свойство волчьего клыка. В обратную сторону, к оперению, каналы тоже срослись, и бородки вранового пера получили прямой доступ к энергии древка.
Стрела превратилась в единый организм, где каждый элемент знает свою роль. Ну а дальше руна отдачи нанесенная на узел посередине накопит энергию деформации и отдаст ее в момент выстрела оперению. Зуб при попадании потянет Основу из цели, накопит и передаст в древко, а древко уже сделает свое дело, набухнет от крови и Основы, и выдернуть наконечник обратно уже не получится.
И тут даже тратиться на полноценный анализ незачем. Основу я и так вложил немало в процесс сборки, а устраивать стрельбу по деревьям ради проверки означает расходовать снаряды, каждый из которых уникален. Достаточно того, что вижу своими глазами, структуры соединились, энергия течет по всем каналам, и если Вельт вложит в выстрел хотя бы половину того, на что способен, эта стрела улетит в соседнее королевство.
Вернулся к верстаку и взялся за следующую. Руки уже запомнили порядок, и дело пошло быстрее. Древко, клей, Основа, три пера, подрезка, ну и всё, готово. Ольд снова склонился над заготовкой и больше не отвлекался, только изредка поглядывал в мою сторону и качал головой, то ли одобрительно, то ли сочувственно, с ним никогда не разберешь.
К исходу часа передо мной лежало тринадцать стрел, и на этом заготовки закончились. Можно было бы настрогать новых древков из оставшихся прутков, но времени на это уже нет, и так полдня ушло. Тринадцать штук хватит, чтобы расплачиваться с Вельтом ближайший месяц, а то и дольше, учитывая, что одна такая стрела стоит сотни обычных.
Поднял одну и покрутил в пальцах. Легкое зеленое древко с черным оперением и желтоватым зубом на конце, а на ладони почти не ощущается. Любой лучник за такой колчан отдаст все, что имеет, а Вельт и подавно, особенно когда у него в руках окажется новый лук из лиственницы.
Так что да, Ольд прав, выглядят стрелы как поделка пьяного медведя. Но летать и убивать они будут куда убедительнее, чем выглядят.
Часть запасов бухляка оставил у Ольда, и тот клятвенно пообещал всё не тратить, хотя глаза у него при этом блестели нехорошо. Идея с такими стрелами ему явно понравилась, и он даже заявил, что если выдастся свободное время, тоже поточит моим рубанком и заодно покажет, как правильно надо стрелы делать. Приятно, когда профессионал не воротит нос от чужой работы, а хочет поучаствовать и научить, хотя в его исполнении «научить» обычно означает «сделать всё самому, пока ученик стоит и чувствует себя бесполезным».
Забрал ведро с готовыми стрелами, горкой зубов и ворохом перьев, накрыл тряпкой и вышел на свет. Запас расходников лишним не бывает, и не только на стрелы, хотя из металла наконечники поделать тоже было бы интересно. Научиться бы еще на металл руны наносить, но с этим разберусь, когда кузня станет нормальным строением, а не открытой площадкой на берегу реки.
Стрел Ольд, конечно, не наделает, в этом можно не сомневаться. Помимо лука для Вельта он выполняет еще несколько заказов, и все они от меня или старосты. Водяные колеса, например, с ними работа немножко встала, нужны плоские доски, и их производством как раз сейчас занимаются два бедолаги на заднем дворе мастерской, а Ольд просто ждет. Собственно, чтобы не сидеть без дела, он и взялся за лук, ну а я займусь своими многочисленными задачами, список которых упорно отказывается сокращаться.
По уму надо бы стрелы к Вельту отнести, но он ведь тогда работать перестанет, сядет и начнет разглядывать свои новые сокровища, а ему шкуру коптить надо. Да и подавать их разумнее поштучно, так ценность каждой стрелы ощущается острее, и мой рычаг давления на охотника сохраняется подольше. Дошел до дома, поставил ведро в угол, прикрыл какими-то лохмотьями и пошел проверять, как у Вельта дела.
Солнце уже низковато, и это слегка раздражает, опять впотьмах работать придется. Дни хоть пока еще длинные, но и дел столько, что никакого светового дня не хватает.
Вышел к главной улице, направился к дому Вельта, он ближе к центру живет, и отсюда ворота видно как на ладони. И вот как раз в это время через северные ворота спокойно катилась телега с бурым рунным кирпичом, а позади нее растянулась целая вереница мужиков с тачками помельче, и среди них деловито вышагивал Сурик. Не хватает белой прорабской каски и планшета, если честно.
— Отвердителя больше надо, в прошлый раз много ушло, — он подходил то к одному мужику, то к другому, и те особо не спорили, выполняли нехитрые указания. — И щебень не туда везешь, это к Бьёрну его надо. К столбу только големовый подходит, а его там и так хватает.
— Сурик, а ты чего? — я притормозил и уставился на паренька.
— Как это чего? — он развел руками. — Тебя не найти, но ты же кирпич для столба лепил? Вот я и попросил мужиков помочь доставить. А что, неправильно? Они предупредили, что если придется обратно тащить, то это я уже сам буду делать…
— Не-не, всё правильно, — покачал головой и задумался, ведь он прав, одновременно во всей деревне находиться не могу физически, а люди просто тратят время на поиски незаменимого меня. Раз уж средств для замены пока не создали, надо как-то выработать механизм призыва. Хотя по средствам замены ведется работа, и первым пунктом в ней стоит достаточно хороший проводник Основы. — Надо бы какое-то средство связи придумать уже…
— Там еще Уль ныл, что с волосянками какие-то проблемы, — хлопнул себя по лбу Сурик. — Да, и Рект тоже ноет, что без какого-то там станка ему жизнь не мила и он уже устал крутить волосы на катушки.
— Так он же постоянно ноет, — подметил я.
— Да, но тем не менее. Об этом он ноет наиболее настойчиво, — Сурик почесал затылок. — Ну так что, кирпич везем тогда? Он нужен именно там?
— Всё верно, — похлопал Сурика по плечу, и на этом мы с ним разминулись. Вереница груженых тележек и не останавливалась, тащилась дальше, утопая колесами в грязи, ну а я бегом на свой участок. Каюсь, в прошлый раз, когда заходил, к пруду даже не подошел, сразу под навес и давай лепить кирпичи. Вот налепил, обожглись, теперь можно и оглядеться.
В основном тут всё по-старому, конечно. Ямы горят, правда на обычном угле, известь обжигается, новый кирпич тоже, штабеля не тают, но и не растут, какая-то часть уходит на постройку складов.
Кузня тоже работает, Дагна машет молотом, рядом Больд сидит и что-то ей рассказывает между ударами, а она хихикает. Идиллия, других слов не подберешь, и даже улыбнулся, пока смотрел. А вот если перевести взгляд чуть правее, то вот там самое интересное действо.
Катушек понаставили мама не горюй, аж шесть штук по всему скудному бережку пруда, и на каждой приличные мотки нитей. Волосянка сидит на дне спокойно, держится корешками и постепенно отращивает ниточки, периодически рывками проверяя на прочность места фиксации.
Уля тут нет, он сейчас на смене по заливке крыш бараков, а вот Рект бегает и орет, хотя работа и без его криков движется как надо. Подкрутили, подождали, потом еще на один щелчок храповика и просто ждут дальше, пока хватка чуть ослабнет.
Подошел к ним, посмотрел на процесс, и Рект как раз за эту минуту сделал полный оборот вокруг пруда.
— Это вы уже столько накрутили? — указал ему на увесистые катушки, туго обмотанные белесыми нитями.
— Уже пару катушек поменяли, — гордо заявил он. — Оказывается, если держать напряжение, она сначала отращивает волоски, а потом их сама же и отбрасывает, представляешь?
— Да ну? — а вот это неожиданность, причем очень даже приятная.
— Ага! А потом новые отращивает, если кормить хорошо. Правда, еда уже закончилась, и теперь вот думаем, что с этим делать… И так жители сюда все потроха, объедки и кости сбрасывают, а мы сортируем и кормим, но не хватает.
— Может потом с городом договориться, а то в лесу тоже не сказать чтобы много еды осталось… — задумался вслух. — Ну хорошо. Но если от одной волосянки столько волос, то вторую пока можно не заселять. Эту бы прокормить.
— Да вот выходит, что так, — Рект вздохнул и покосился на катушки.
Посмотрел немного на работу, оценил второй прудик, чуть вытянутой формы. Со слов Ректа, по задумке Уля в таком пруду волоски будут изначально длиннее, и в целом вижу в этом разумное зерно. Волосянка тянет их куда дотянется, и чем длиннее пруд, тем больше места для роста.
— Ладно, мотайте, а с едой тоже что-то надо думать. Катушки готовые куда дели, кстати?
— Так пряхам отнесли, — Рект мотнул головой в сторону деревни. — Они веревки вьют и просят еще.
— Вот отнесли, и парочку им еще отнесете, а остальное мне. — пригрозил ему пальцем, — Пусть просят сколько хотят, и даже если староста попросит, пусть разговаривает со мной, понял?
— Да понял, как тут не понять-то, — сразу затараторил Рект. — И вот я еще хотел спросить, что там насчет станка…
— Ладно, меня там уже ждут, пойду столб силы собирать. А то стемнеет скоро, не успею с кладкой. Насчет станка как домой приду, поговорим, — помахал ему на прощание и бодрой походкой направился к северным воротам.
Осталось всего рядков шесть или около того, бетона залить полкуба, а там уже заживем как полагается. Только воска бы добыть, но это дело наживное.
* * *
В трактире было пусто, если не считать пятерых мужиков за дальним столом и трактирщика за стойкой, ну и еще пары завсегдатаев, которые просто не хотят идти домой и цедят квас часами напролет.
Посетителей в последние дни и так немного, вечерами основная часть деревни валится с ног после работы и предпочитает ужинать дома, а трактир они обходят стороной, и не из экономии, а просто потому что нет ни сил ни денег. Так что эти пятеро сидели спокойно, без лишнего шума, и трактирщик всеми силами делал вид, будто он тут вообще один и никакой компании не наблюдает. И уж тем более не слышит о чем они там между собой говорят.
Стол перед ними ломился от еды, и грех жаловаться. Горячее мясо лежало горкой на широком блюде, нарезанное щедрыми ломтями, рядом стояла глиняная миска с густым рагу, от которого поднимался легкий пар, а за ней еще одна, с чем-то тушеным и темным, на вид тоже неплохим.
Горбушка хлеба, который сейчас вообще в дефиците, горшочек с топленым салом, лук кольцами и квас в двух кувшинах. Единственная кружка пива стояла посередине, и из нее отпивали по очереди, по глотку, растягивая удовольствие. С пивом в деревне давно беда, зерно идет на хлеб и на кашу, варить из него что-то хмельное никому и в голову не приходит, разве что трактирщику, который обычно берет за кружку столько, что проще уж напиться водой из реки. Зато мяса после штурма навалом, из погребов несут и несут, и на столе оно появляется щедро, в любом виде и количестве.
Пятеро ели молча, после целого дня на стройке аппетит у каждого зверский, иначе и быть не может. Перепачканные руки хватали куски, челюсти оживленно работали, и на лицах читалось истинное блаженство, когда тело уже забыло про усталость и начало приятно расслабляться. Изредка кто-нибудь ронял фразу, остальные кивали или мычали в ответ не отрываясь от еды.
— Да надоело уже, — негромко выдохнул Слюк и отодвинул кружку с квасом.
Голос звучал негромко, но с таким надрывом, что четверо остальных подняли головы от мисок. Один перестал жевать и уставился на него, другой покосился на стойку и чуть заметно качнул головой. Слюк и сам понимал, что голос надо бы придержать, и наклонился ниже, зажав кулаки на столешнице.
— Сколько можно, Кодл? Ты же говорил, чуть потерпеть и всё.
Жилистый мужик напротив него медленно оторвался от куска мяса и вытер пальцы о штаны соседа. Кодл выглядел так, будто его обваляли в бетоне и забыли отмыть. Серая пыль въелась в кожу, забилась под ногти, в складки на шее и на лбу, а дырявая рубаха приобрела цвет строительного раствора и стояла колом.
Носатое лицо с впалыми щеками казалось вылепленным из того же материала, который он весь день катал в бочке. Почти лысый, с редким ежиком на висках, и как раз на висках при ближайшем рассмотрении проглядывали линии татуировок, уходившие вниз по шее и терявшиеся под грязной тканью. Под воротником угадывались еще узоры, и по их количеству можно было предположить, что татуировки покрывают все тело, от ключиц до щиколоток. Работенка у мастера, который их наносил, явно была нешуточная.
— Заткнись, Слюк, — голос Кодла прозвучал ровно, без намека на обсуждение. — Я велел работать, значит будешь работать. И это всех касается, чтоб не отлынивали и выполняли всё, что прикажут. Чтоб первыми вызывались.
Слюк скривился и явно собрался спорить, но нарвался на взгляд, от которого аргументы испарились быстрее пива из общей кружки.
— Да я у Хорга пашу и не понимаю, как до сих пор не подох! — зашипел он, наклонившись ниже. — Он же ненормальный, этот ваш строитель! Бревна такие таскает, что я половину поднять не могу, а если замешкаешься на секунду, орет так, что куры на другом конце деревни несутся от страха. Какой в этом смысл? Никто ведь не заставляет! Тем более видел, они спокойно из деревни выходят, по лесу этому гуляют, и ничего, никого пока не сожрали.
— Точно, Кодл, давай уже уйдем, а? — пробубнил мужик покрупнее, сидевший с краю лавки. Широкое простоватое лицо выражало тоску по безделью с такой ясностью, что слова тут были лишними. — Надоело работать, не хочу. Давай как собирались, только чуть пораньше? Завтра, например…
— Рано, — Кодл процедил сквозь зубы и оглядел остальных. Потом ткнул кружкой в сторону пятого, самого тихого, который до этого ковырял корку хлеба и старался не привлекать к себе внимания. — Если бы не этот полудурок, мы могли бы сейчас работать не так усердно. Да ведь, дебил?
Тот опустил глаза и замер с куском хлеба в руке.
— Ну кто ж знал, что меня заметят, — прогундел он не поднимая головы. — Плюс рог выглядел дорогим…
— Он и есть дорогой, с этим же никто не спорит, — Кодл отставил кружку. — Но зачем он тебе тогда понадобился? Подождать немного, войска придут, дороги откроются, и обчищай этих недалеких сколько хочешь! Они же даже не понимают, за сколько всё это можно продать в городе!
— Кажется, понимают, — подметил Слюк и дернул подбородком в сторону окна.
— Но им это не поможет, — Кодл отмахнулся. — Так что ждите, работайте, и чтоб вам начали доверять.
Слюк откинулся на лавку, скрестил руки и посмотрел на главаря с прищуром.
— А мне кажется, ты увлекся, — он вздохнул и покачал головой. — Ну правда, ты сегодня раньше всех на работу пришел, начал с этим Улем какие-то дружеские беседы вести, за руку с Бьёрном здороваешься, прям закадычный дружок. Кажется, ты уже забываешь наши цели.
Кодл какое-то время молча жевал. Скулы двигались медленно, и торопиться он явно не собирался. Проглотил, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на Слюка с нескрываемым раздражением.
— Нет. Это вы забыли, как дела ведутся, — он обвел взглядом стол. — Я зато знаю, где Бьёрн деньги хранит, где у него инструмент лежит и какой самый ценный. А еще знаю, где у Рея этого самое интересное спрятано. Уль мне об этом не рассказывал, но случайно в разговоре обмолвился, сам того не заметив. И вы так же должны слушать, запоминать, молчать. Мы с вами нашли золотую жилу, и я не позволю ей уйти из-за вашей тупости! Так что работайте и не отсвечивайте, дегенераты.
— Да понятно, что работать… — забубнели остальные и снова потянулись к мискам.
Какое-то время жевали молча. Слюк ковырял рагу ложкой и переваривал он сейчас не столько ужин, сколько перспективу еще нескольких дней каторги. Да и остальные тоже уработались, все-таки они не зря в свое время решили забыть про законы и заняться совсем другой деятельностью. Работать по их убеждениям должны только слабаки и трусы, так что тяготы труда — это удел других. А вот гордые вольные люди должны забирать то что им положено, вот и вся логика.
Тишина стояла минут десять-пятнадцать, стол в это время стремительно пустел. На самом деле вот так встречаться получается не часто, далеко не каждый день, и обсудить еще есть что. Но голод не тетка, после столь непривычного труда надо как-то восстанавливать силы.
В какой-то момент здоровяк отставил тарелку, надкусил горбушку, задумался, и вдруг оживился.
— А, кстати, я ж на складе их бывал, — он понизил голос и наклонился к столу. — После штурма надо было рога оленьи отнести, зашел внутрь на секунду, сгрузил куда сказали, и сразу всё срисовал. Там серьезно на самом деле, рога, шкуры всякие, зубы какие-то, явно не из дешевых и еще вот прямо особняком, отдельно от остального куча какой-то особой древесины! Вот это явно самое ценное, прямо чувствую. Не знаю, что за дерево, конечно, но раз охраняют, значит точно стоит много. А, точно! — он на секунду повысил голос но сразу припал обратно к столу и перешел на шепот, — Еще палки какие-то тоже черные валяются, тоже видел.
— Знаю про склад, — Подметил Слюк. — Но стражников там многовато.
— Вот и я про то, — здоровяк развел руками. — Пятеро у входа торчат. Днем и ночью сменяются, видел пару раз.
— Пятеро всего, не проблема, — Кодл прищурился и отхлебнул из кружки.
— Ну это как сказать, — хмыкнул Слюк.
— Не проблема, — повторил Кодл чуть жестче. — Или ты забыл, что после штурма не все сдали оружие? Есть пара луков, копье. Лежит в схроне, ждет своего часа. Стражники привыкли наружу смотреть, нападения изнутри деревни они не ждут.
— Луков-то два, — разбойник приподнял бровь, — а стрелять из них кто будет? Ты да я? Ты последний раз в кого-то попадал когда вообще?
— Попаду, — Кодл сверкнул глазами, и Слюк предпочел сменить тему.
— Ладно, а у Хорга чего ценного? — поинтересовался молчавший до этого худой мужик с перебитым носом. — Инструмент вроде хороший?
— У Хорга инструмент старый, но он с ним скорее помрет, чем расстанется, — Кодл мотнул головой. — Хорг не твоя забота.
Он бросил взгляд в сторону стойки, но трактирщик стоял к ним спиной и невозмутимо создавал видимость работы, перебирал на полках какие-то бутылки и горшочки.
— Тем более уходить будем ярко, — Кодл заговорил тише. — Договоренности есть. С огоньком, так сказать.
За столом притихли. Худой с перебитым носом переглянулся со здоровяком, и оба покосились на трактирщика, но тот даже бровью не повел, спокойно продолжая натирать дерево. Слюк тоже посмотрел в ту сторону, потом обратно на Кодла, и на лице его мелькнуло что-то вроде понимания.
— Ладно… — протянул он. — А вот эти палки черные на складе, что ты про них думаешь? Дрова какие-то или как?
— Крылья это, от летучей твари, — Кодл ткнул пальцем в потолок. — Кому они нужны, не спрашивай, но если лежат на складе рядом со шкурами и охраняются, значит, стоят денег. Берем всё, а разбираться будем потом, когда до города доберемся.
— Вообще, у кузнеца еще наковальня, — задумчиво добавил здоровяк. — Наковальня и молоты, это ценное, если увезти.
— Наковальню не утащишь, — резонно заметил Слюк.
— А тебя зачем кормлю? — Кодл хмыкнул и посмотрел на здоровяка.
Тот перевел взгляд на свои ладони, прикинул их грузоподъемность, и результат подсчетов его явно не воодушевил.
— Не, ну серьезно, — худой снова влез. — Рога ладно, понятно, продадим. Шкуры тоже. А дальше что? Инструмент этого Рея?
— У Рея инструмент странный, — Кодл поскреб подбородок. — Уль про какие-то особые рубанки рассказывал, и что у него под навесом какие-то материалы лежат, которые стоят больше, чем выглядят. Подробностей не знаю, но деревенские вокруг Реевой лачуги ходят на цыпочках, значит, есть что прибрать к рукам.
— Кирпичи тащить? — здоровяк нахмурился.
— Кирпичи нет, тяжелые, — Кодл помотал головой. — В первую очередь рога и шкуры, остальное по мешкам, сколько влезет. Лишнее бросим по дороге, лучше набрать с запасом, чем потом жалеть. Всё равно эти деревенские и половины ценности своего добра не понимают, до штурма копейки считали, а теперь на целый обоз сокровищ сидят и даже цену не знают.
— Если доберемся, — мрачно буркнул Слюк.
— Доберемся, — Кодл упер в него взгляд. — Там уже наша земля.
На пару мгновений за столом снова повисла тишина, если не считать хруста горбушки и бульканья кваса в кувшине.
— Всё, расходимся, — Кодл отодвинул миску и поднялся. — Завтра чтоб на работу вовремя вышли, все пятеро. Чтоб я ни одной жалобы не услышал.
Остальные зашевелились, допивая квас и подбирая корки со стола. Кодл направился к выходу, но по пути притормозил у стойки. Платить не стал, просто встал и посмотрел на трактирщика, а тот, не поднимая глаз, отложил кружку и тряпку.
— Всё в силе? — трактирщик наконец посмотрел на него. — Через неделю?
— Примерно. Я еще дам тебе знать, — Кодл оперся ладонью о стойку, задержался на секунду, потом убрал руку и вышел на улицу, не оглянувшись.
Следом потянулись остальные, но не вместе и не в одну сторону. Слюк задержался, допил и двинул к двери, а на улице свернул налево, в сторону бараков. Здоровяк сунул за пазуху недоеденный кусок мяса, завернув в тряпку, и пошел через задний двор, туда, где начинались чужие огороды. Носатый худой юркнул следом, но за углом свернул направо. Последним ушел тот, кто когда-то пытался стащить рог, и ушел тише всех, вдоль забора, будто его тут и не было.
Через минуту трактир опустел. Трактирщик остался один, осмотрел стол, собрал миски в стопку и швырнул грязную тряпку в бочку. Потом задул одну из лучин, прошел к двери, закрыл засов и принялся закрывать ставни. Торопиться ему было некуда, и каждую створку он запирал аккуратно, без спешки, обычным вечерним порядком.

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Путь Строителя 11

----------