1. Бал

Бухту Пасти Величайшей обдувал крепкий, влажный, но тёплый морской ветер. Вечер опускался на шумную столицу и её порт, окрашивая очень высокие белые здания в мягкие тона летнего заката двух звёзд, называемых Близнецами, одаривая бликами и оранжевыми всполохами множество работающих фонтанов района Золотых Шипов и циклопического по размерам дворца королевы драконов. Корабли в порту под энергичные крики докеров сворачивали снасти и вставали на прикол. Корабельные инженеры балансировали на ночь шары торговых дирижаблей, в воздушной части порта, также мечтая уже о заслуженном отдыхе. Богатый многолюдный город постепенно затихал, отдыхая от житейских дел своих. Становилось всё темнее, и городская жизнь сосредоточилась в многочисленных тавернах,кальянных и площадях, где давали самые разные представления артисты Гильдии Трубадуров.

Отдельно светил огнями почти из всех окон, подавляющий своими размерами окружающий город, королевский дворец. Что было неудивительно, ибо королева организовала большой бал в честь праздника сбора урожая Мабон. Это был общий праздник для знати, на который приглашались и драконы королевы и её гуманоидные вассалы. Последние нечасто имели возможность посещать королевский дворец. Это считалось большой честью - быть приглашёнными. Никому и в голову бы не пришло оскорбиться подобным разделением. Это было естественно, ибо владели этими богатыми землями драконы. Величайшая была изначально городом драконов. И огромный захватывающий дух дворец, с его арками, барельефами, огромными дверями и окнами, был создан для драконов – самими драконами. Как и множество других вещей в этой стране. Лечебницы и театры. Мосты и дамбы. Школы и университеты. И даже – церкви. Асхи – для людей. Иши – для эльфов. И Гааладоса – почитаемого полуросликами, дворфами, гномами и, неожиданно – орками. Во что верили сами могучие звери, разительно различающиеся друг от друга по виду и анатомии, но одновременно - все такие похожие, для большинства представителей младших рас было загадкой. Драконы не ставили каких-либо мест поклонения для себя. В личных же тихих беседах большинство соглашалось, что богиней, идолом, отцом, матерью и всем остальным - для местных драконов была только их королева. Матриарх Восточных племён, Королева Драхескара и Евлужии, Владычица Саам.

В вечерний дворцовый парк продолжали подъезжать кареты с гостями. Прилетали всё новые драконьи пары и крупные семьи, иногда даже со своим молодняком. Широкие и светлые коридоры дворца были рассчитаны на больших существ, однако и было всё необходимое для удобства гостей и прислуги обычных размеров. В грандиозном бальном зале в королевской ложе владычица приветствовала новоприбывшие драконьи семейства и очень немногих – представителей других рас. В основном же всё огромное количество гостей встречали супруги матриарха. Золотистый поджарый Икиир, чья ярко выраженная мускулатура странно контрастировала с мудрым насмешливым взглядом изумрудных очей. Сонного вида, широкий красный Фаацин с высоким костяным гребнем на голове, массивными крыльями и толстым хвостом, что сейчас производил впечатление неуклюжего простака, но все присутствующие знали, что это совершенно не так. И совсем еще подросток Ююм-Дова, совершенно непохожий на большинство местных драконов. Покрытый короткой темно-зелёной шерстью с такого же цвета оперением на своих сильных крыльях, c большими мягкими ушками, лесной дракончик был болезненно стеснительным, но порученное ему задание выполнял со всем старанием. И хоть он и считался третьим супругом матриарха, взрослые драконы в королевстве сомневались, что Саам пригласит его к себе в спальное логово в ближайшие лет триста. Это был скорее боевой трофей королевы, бывший заложник которого угораздило влюбиться в свою тюремщицу. Все трое следуя многовековому протоколу, приветствовали пришедших на бал, сильно разгружая свою супругу. На королеве и так висели все постоянно прибывавшие на праздник драконы и немногие важные, по тем или иным причинам, представители других рас. Минутное приветствие самой Саам могло вознести вверх по карьерной лестнице и открыть новые связи и возможности в обществе счастливчику. И наоборот – не поступившее к сроку приглашение на бал было частой причиной самоубийств среди знати.

После того, как поток гостей иссяк - даже дисциплинированная не одной сотней лет Саам не сдержала лёгкий выдох облегчения. Королева произнесла с ложи приветственную речь всем присутствующим, поздравив всех с праздником урожая, а так же открыла бал, первым танцем, выбрав своего Икиира в партнёры. Драконы взлетели и начали красивый воздушный танец. Дьявольски внимательный к замученной открытием празднества царствующей жене, самец властно взял её в лапы, изрядно перегрузив собственные крылья. Этикетом подобный вид воздушного вальса не был запрещён, и королева могла хоть и ненадолго – расслабиться в объятиях, с нежностью глядя в глаза первого мужа, о котором она знала абсолютно всё. Удвоенный вес заставлял самца совершать фигуры и пируэты значительно быстрее, дабы не свалиться на пол со своей драгоценной ношей и королева, уже через минуту, глазами полными благодарности и любви, велела изнемогающему мужу вернуться к их обоюдному синхронному полёту.

Драконы разъединились, держась за лапы и плавно кружа на месте под музыку вальса, без участия сознания - на глубинном уровне мышечной памяти тел друг друга. Королева сосредоточилась, наполняя дрожащие мышцы золочёных крыльев супруга бодростью и силой, а Икиир просто уговаривал себя не свалиться на мраморный пол или на головы смотрящих внизу гостей после своего сурового физкультурного подвига. Наконец танцующие расцепили свои лапы и принялись танцевать совершенно синхронно, зеркально отображая движения партнёра, постепенно вздымаясь к сводчатому потолку бальной залы и завершая тем самым свой вступительный вальс. Кульминацией стали воздушные объятия супругов в сочетании с глубоким страстным поцелуем, вызвавшим внизу настоящий фурор. Царствующие драконы плавно спустились вниз под крики гостей, уступая другим крылатым и бескрылым парам возможность потанцевать.

Фаацин ждал их внизу в королевской ложе, и в нарушении всех правил - всучил им по огромному фужеру тарабарского вина. Будучи супругом матриарха он мог позволить себе такую вольность, которую бы не простили кому-либо ещё. Впрочем, по виду красного здоровяка можно было сказать, что тому начхать на чьё-либо мнение. Икиир жадно осушил всю чашу, вложив всю свою благодарность в выразительный взгляд своих изумрудных очей, получив ответную сонную ухмылку от царственного соложника. Матриарх пила изящно, на публику. Её манерами и позой просто можно было любоваться. Если уж нарушать традицию, то, пусть хоть злыдни щиплют чешую – делать это должно красиво. Что не помешало ей, как и своему золотому напарнику по танцам выдуть всё немалую чашу со спиртным до дна.

- Вы как дети малые, – фыркнул красный гигант. Несмотря на внешне отсутствующий вид, взгляд его внимательно ощупывал распаренных драконов. Мужчину – безрассудным воздушным танцем, женщину – изрядной потерей сил потраченных на приведение мужа в достаточно сносное для дальнейшего праздника состояние.

- Прости, папа, мы плохо себя вели, - очень натурально, по-детски пища, пролепетала Саам, не менее артистично хлопая ресницами своих больших голубых глаз. При этом она немного присела и чуть-чуть развела крылья и белоснежные перья на них в притворном извинении.

- Каюсь, мой могучий наставник, в том, что не достиг ещё величия мудрости Вашей житейской и опыта великого… - Первый муж, причитая и блестя своей золотой чешуей, звякнул украшениями на своей короне, поклонившись второму мужу Матриарха, более фривольно, чем сдержанная королева, сверкая всеми зубами в сардонической улыбке.

- НЕТ ПРОЩЕНИЯ ВАШЕМУ НЕДОСТОЙНОМУ ПОВЕДЕНИЮ! – красный дракон принял осуждающую позу, умудряясь играть голосом так, что оставаясь очень тихим, он был достаточно внушительным и даже громоподобным. Его сонный вид на короткое время исчез, как ненужная маска и ближайшие гости могли бы осознать, почему этот могучий бронированный зверь имел право на свою царствующую самку. Но магия королевской ложи достаточно надёжно гасила ненужное любопытство, а существам посильнее напоминать о приличиях не было нужды.

– В НАКАЗАНИЕ МОЯ ЖИЗНЬ ЛЕТИТ ВМЕСТЕ СО МНОЙ НАВЕРХ К ПОСЛАМ! А ТЫ, НИЧТОЖНЫЙ БРАТ МОЙ ПО РАЗУМУ, ПОЙДЁШЬ ПРИНИМАТЬ ГРУЗ С РУХ, ЧТО НАМ ПОДАРИЛИ!

- Не-е-ет! – оба кающихся дракона картинно прикрыли глаза лапами, а Икиир еще - и крыльями, и уже все трое тихо рассмеялись, стараясь не привлекать внимания.

Избежать внимания бы не получилось в любом случае, все же королевское семейство и давало бал, и к ложе уже летел на личном лесном драконе и одновременно - любимом друге, дворцовый мажордом. Богато разодетого полурослика почти не было видно в его башенке наездника, заваленной всякими, несомненно, нужными в дворцовых делах вещами и бумажками, но все трое достаточно ясно увидели выразительную мимику и жесты, обещающие все мыслимые кары их шеям, крыльям и хвостам, если они сорвут расписание праздника. Как провинившиеся школьники три самых могущественных существа на добрые семьсот килохвостов вокруг, резко выпорхнули из ложи, опасаясь праведного гнева сердитого малыша. Его скакун Арпаай-Алво элегантно висел на одном месте, филигранно работая крыльями, так что положение в пространстве его и наездника оставалось неизменным. Мажордом вздохнул и нежно погладил меховую шею дракона через специальное отверстие в башенке и, убедившись, что эти большие коронованные дети наконец-то занялись тем, что должно – отправил своего пернатого друга к банкетным столам, проверять всё ли в порядке.

Собственно, как и говорил Фаацин, он вместе со своей белой драконицей обвешанной, как и положено на Мабон, дорогими украшениями, полетел к бельэтажу бальной залы, где расположились сотрудники посольств разных стран работающих в их королевстве. В основном люди и эльфы. Отдельно выделялись тёмная эльфийка в военном мундире Тарабара, которая громко смеясь, бесцеремонно объедала гусиную ножку, с жутким мастерством обдирая её при помощи телекинеза. Возвышающийся над прочими гуманоидами и тепло улыбающийся собеседникам высокий непс – посланник Яна-Призывателя, что ел мало, но с большим интересом поддерживал беседу с другими послами на всех мыслимых языках, и вертел своей совиной головой, ненавязчиво оглядывая всех вокруг. И эффектный, очень красивый чёрный дракон, сидящий в самой глубине, который не притрагивался к еде и мрачно ждал чего-то. На нём не было праздничного наряда, из украшений на правой лапе небрежно болтался серебряный браслет, который могучий зверь носил, видимо лишь из-за необходимости.

Королевская чета приветствовала дежурными фразами послов с отработанными столетиями теплотой в голосах и неподдельным вниманием к каждому собеседнику. Даже эльфийка успевшая в последний момент, чудесным образом спрятать своего гуся неизвестно куда, удостоилась внимания драконов и элегантно поблагодарила их за бал и угощение. Было стойкое ощущение, что во дворце разыгрывался грандиозный спектакль, где не было зрителей, и каждый был первоклассным актёром. Однако мрачный чёрный дракон, к которому подходили правители этой земли, всем своим видом показывал, что не собирается любезничать.

Что никак не смутило хозяев замка. Саам легко дёрнула левым крылом, окутывая окружающее стол, за которым сидел угрюмый дракон, пространство, пологом незначительности. В разы более могучим, чем тот, что был на зачарованной ложе. Теперь интереса к отдалённому месту на бельэтаже не проявлял вообще никто.

- Доброй ночи вам, мы ожидали здесь другого дракона из ваших земель. Я – Саам, что правлю тут, это возлюбленный муж мой, Фаацин. Пожалуйста, назовите себя. – Голос королевы был мягок, благожелателен, но наполнен той силой, что не даёт игнорировать его собеседнику.

Гость на секунду напрягся, но тут же расслабился. Фаацин молча стоял статуей за своей супругой. Его кожистые крылья были небрежно полураспущены, образуя полукруг, прикрывающий матриарха сзади и с обеих сторон. Спокойный, но очень внимательный взгляд янтарных глаз могучего красного самца просто подавлял. Если у пришельца и были реально мысли о нападении, то они умерли об этот взгляд. Саам качнула своей изящной головой украшенной золочёными рогами, образующими что-то вроде короны и стрельнула своим фирменным насмешливым синеоким взглядом. Черный самец, однако, не смутился и молчаливым жестом пригласил собеседников сесть за стол. Предложение приняла только белая дракона, её самец остался стоять за её спиной, не меняя позы и положения крыльев, и только прикрыл глаза в показной дрёме.

- Моё имя Ушааф из Карфа. Меня послали на замену, высланного вами Джаана из Синего Леса, королева.

- Увы, увы. Я бы с удовольствием оставила его подольше тут. Не уважаю, знаете ли, отравителей. Но порядок есть порядок. Жизнь посла священна. Надеюсь, ему хватит ума не появляться на территориях моих владений и у моих вассалов, - щебетала матриарх, мило улыбаясь, - к сожалению это досадный инцидент никак не поспособствует улучшению отношений между моими и вашими драконами.

- Нас не интересуют… - начал было закипать опасно прищурившийся гость.

- Интересует. Иначе бы тебя тут не было, – грубо и холодно прервал гостя красный дракон. Поза и взгляд его были очень жёсткими. Пришелец с горечью осознал, что он все же слабее одного из хозяев дворца.

- Саам улыбнувшись чуть шире, вытянула голову влево и назад, запрокинув её и мягко укусила за лапу мужа. Тот вздрогнул и бросил на жену извиняющийся взгляд, возвращаясь к роли сонной статуи. Гость же жадно смотрел на точёную длинную шею самки, покрытую аккуратной чешуей с мелким зерном, в мыслях видя её в своей сжимающейся до боли пасти. Дракона тем временем прижалась к супругу посильнее, сладко и захватывающе потягиваясь всем своим длинным телом в объятиях мужа, опустив мордочку к собеседнику и с нежной ленцой во взгляде глядя на гостя. Зрелище было очень сильным и разъярённый, в первую очередь на самого себя, гость чувствовал известное шевеление в ножнах внизу и предательский прилив тепла к крыльям и морде. Добила же его понимающая ухмылка в его адрес от красного дракона, что нежно удерживал свое сокровище в обеих лапах, баюкая шаловливую самку ещё и крыльями.

Чёрный дракон на несколько секунд закрыл глаза и невероятным усилием воли всё же пришёл в себя. Раунд за ними. Ладно.

Гость неожиданно ловко взял супницу и налил себе в пиалу пряного харчо с бараниной. Степенно поставив ей на место, филигранно ухватил хищно выглядевшими пальцами с серебряными рунами на когтях, дорогой цветной фарфор пиалы и стал размеренно пить, немного запрокинув голову задумчиво смотря на пару из-под полуприкрытых век. Взгляд, полулежащей в руках мужа Саам, прилип к его ритмично ходящей гортани, длинные щелевидные ноздри на её носике немного раздулись. Фаацин одобрительно фыркнул. «В эту игру можно играть вдвоём, женщина» - мстительно подумал гость, с удовлетворением наблюдая за живым интересом хозяйки дворца. Теперь его душевное спокойствие восстановилось, хоть и не полностью. Правда, зато смущало, что оба супруга смотрели на него теперь гораздо теплее и дружелюбнее чем раньше. Мягко говоря, он совсем не ожидал подобного ни от их встречи, ни от их необычного общения. Теперь жёсткий ультиматум, который он собирался выдвинуть, выглядел бы откровенно неуместно, и пришелец, теперь опустошая за второй проход большую пиалу от харчо, быстро планировал свою дальнейшую речь.

- Вождь… недоволен происшествиями с крепостями гномов, - гость бы сильно удивился ещё полчаса назад, если бы ему сказали, что он начнет речь настолько спокойно. – Это произошло в нарушение старых договорённостей и настолько… вопиюще, что он серьёзно подумывает о войне.

Саам плавно перетекла обратно в сидячую позу. Её тёплый взгляд грел почти физически. Красный её страж снова занял обычную позицию, закрывая её сзади от любых невзгод. Черный дракон с хорошо скрываемым удивлением увидел, что янтарный взор самца, который он не сводил с него всё время их разговора, с колючего и оценивающего сменился на откровенно сочувствующий. «Что за ловушку готовит мне эта женщина?» - холодной змеёй промелькнула в его голове мысль.

- Прежде чем я отвечу на ваши претензии, вы позволите задать вам вопрос? – Гость был впечатлён, насколько искренне и живо улыбалась матриарх, несмотря на неприятную тему. Он сделал идеально выверенный приглашающий жест мощной лапой, показывая, что культура не чужда даже такому воителю как он.

- Ваша тамга, на лапе слишком свободно болтается. Допустим, вы нарочито не стали закреплять её. Но даже в этом случае вы признаёте этим, что вы не дипломат, а кто-то другой, - Саам закатила свои хитрые очи вверх, разглядывая там картину с рыцарем на потолке бельэтажа.

- Ты явно старался сдерживаться, но всё же был груб со всеми, начиная с пограничников, - добавил Фаацин будничным голосом, напротив прикрыв глаза, - особенно с теми, кто не являлся драконами. Ты осмелился хамить матриарху, ну и повёлся на слух, что Икиир улетел на Сомбрио, о чём болталиисключительно в вашем людском монастыре.

- Мы делаем вывод, что перед нами ни кто иной, как вождь племени Льда и Серы, защитник Свирлоу, патриарх Дымных Пиков, Аарко из Алантура, – неожиданно в унисон произнесли супруги, так же синхронно кланяясь одними головами. Связь между ними была даже большая, чем изначально предполагал пришелец.

Он нервно крутил болтающийся на запястье браслет.

- Ну да. Я - Аарко. – нехотя признал гость. Скрывать смысла это не имело, и могущественный чёрный владыка деспотично правящий горными княжествами, родным племенем и еще двумя вассальными, теперь находился в сердце совершенно недружественной для него территории под взглядами владык, что были явно сильнее его. То время, которое он провёл рядом с матриархом, позволило ему понять хотя бы приблизительно уровень и её силы. И прогноз на их дуэль был неутешителен. Саам, за время последнего сильно устаревшего отчёта, стала в разы сильнее. Белая пернатая самка была хоть и не слишком большой, но была гибка, физически крепка, неестественно вынослива. Она была необычна даже для своего, до недавних, по меркам драконов, пор, вымирающего рода певчих драконов Евлужии. А если учесть, что тамошние аборигены еще от природы были сильными магами, то границы возможностей королевы в волшбе вообще было сложно представить. Впрочем, даже один псионический щит, что она небрежно кинула на их столик взмахом крыла, внушал. К ним не то, что не подходили все эти жалкие гуманоиды – о них забыли, похоже, вообще все во дворце. Аарко прекрасно сознавал собственные возможности. Он был великолепным воином, отлично обученным боевой и смертоносной магии стихий. Благодаря опыту, собственно и осознавал, что и Фаацин и Саам смогут прекрасно противостоять его атакам и способностям. Чего не скажешь про него. Стихийная устойчивость не спасёт от псионики королевы, а Фаацин когда-то был вождём даже более великим, чем Аарко. Он вёл за собой несколько племён красных и бурых драконов, а так же оберегал поселения драконов-фей в собственных лесных владениях. Было бы глупо рассчитывать на его беспомощность. От первого же мужа матриарха, Икиира, на животе чёрного гостя остался шрам до самого паха, портящий узор его чешуи. Золотой самец оказался просто нереально быстрым и безжалостным, несмотря на свой фирменный кроткий щенячий взгляд, от которого текли драконочки всех рас… и не только они. Второй такой встречи можно было и не пережить, а чёрный тиран никогда не повторял прошлых ошибок.

- Мы вас внимательно слушаем, владыка Аарко, - неожиданно мягко произнёс громадный красный дракон. Гость не смог сдержать удивления и снова напрягся, но королева, с живым вниманием во взгляде и, улыбаясь со всей теплотой, сделала руками с длинными золочёными когтями на них изящный приглашающий жест. Аарко не был уверен в искренности своих уж очень артистичных собеседников, но выглядела эта пара более чем достойно, и он непроизвольно успокоился, собираясь с мыслями.

- Три моих дворфских крепости вдоль Реки Пустоты подняли восстание. Уверен – вы полностью осведомлены, – белый и красный драконы снова синхронно кивнули чёрному, - дворфы как обычно собираются долго, но основательно. Они тщательно подготовились к осаде, и заморить их голодом не выйдет. Я могу лишь полностью разрушить крепости, уничтожив всех мятежников, что меня хоть и не устраивает, но в качестве показательной демонстрации остальным я был готов пойти на эту жертву. Однако все три короля кланов независимо друг от друга обратились о вассалитете к вашей общей дочери – Самфаане, конкубине Танцующего Пламени. Правительнице земли полуросликов Сол-Сол.

- И после серии мелких стычек, вы имели неприятность встретиться с моим Первым супругом, - кивнула матриарх, а гость недобро оскалился, - Я не одобряю подобных методов, но согласитесь – вряд ли вы бы послушали в тот момент словесные аргументы. Ваша армия была почти в два раза больше, и я не могла оставить свою дочь в беде. Хоть она оказалась недостаточно дальновидна - это не повод драконам лишаться жизни.

Чёрный тиран помрачнел, машинально потерев шрам на брюхе.

- Да… я сильно недооценил вашего соложника. Вы хорошо разбираетесь в мужчинах, матриарх, и умеете выбирать лучших, - кисло заметил гость, аккуратно потирая себе лоб и глаза краешком крыла, - В любом случае, если вы планировали избежать резни среди драконов, поздравляю. Пустили кишки только одному из них.

В янтарных глазах красного Фаацина что-то промелькнуло. Уважение? Аарко откровенно не понимал этих странных драконов. Он облажался – а его за это хвалят?

- Мы заключали договор с племенем Танцующего Пламени семьсот лет назад, владыка Фаацин! – Черный зверь подался вперёд, карие его глаза смотрели на супруга королевы с неподдельным возмущением.

- Вы заключали договор не с племенем, а с его вождём, - мягко и даже – нежно, напомнила дракона, - поймите, Аарко, он перестал быть вождём красных драконов Танцующего Пламени после того как его зубы держали мою шею. Вы же знаете, владыка, что при матриархате не супруги правят землями, а их общие дети, - взгляд королевы излучал странную смесь мягкости и силы.

- Вы не находите это политической эквилибристикой? – желчно ответствовал гость из последних душевных сил пытаясь не утонуть в этих очаровывающих тёмно-синих магнитах обрамлённых ресницами, что так таращились на него. У него опять предательски потеплели перепонки крыльев и щёки. – Вы стали матриархом, почти сразу после того как я стал патриархом, предварительно дождавшись соглашения между мной и Фаацином. Драхескар фактически воспользовался лазейкой в обычаях, причём я уверен, что готовили вы охоту на своего красного мужа, вторгнувшись на его территорию, ещё очень давно.

Фаацин старательно изображал статую красного дракона с закрытыми глазами, легонько улыбаясь. Инфракрасное зрение черного позволило увидеть румянец на щеках «статуи» что в очередной раз повергло чёрного в изумление. Что не так, во имя Бесконечности, с этими драконами?!

Драконица фыркнула и, не выдержав, засмеялась колокольчиком, прикрывая рот выверенным движением белого оперения крыла и стреляя в гостя проникновенным взглядом из-под ресниц. Сердце чёрного дракона ухнуло, куда-то вниз, щеки просто стали гореть. Он снова начал злиться, но уже - на играющую с ним, как с подростком, Саам.

- Вы нас раскусили, владыка! Ваш опыт впечатляет.

- Куда уж мне, дикарю, до законодателей драконьей культуры в мире, - саркастически парировал Аарко, недобро прищурившись.

Хозяева дворца почувствовали смену настроения пришельца и тут же сменили тактику. Дракона подняла вверх лапы в знак поражения и, ловко ухватившись за шею стоящего сзади мужа – перетекла к нему на спину. Теперь от королевы была видна только искренне извиняющаяся мордочка, выглядывающая из-за могучей шеи мужа. Аарко почувствовал, что Саам действительно стало стыдно, и развеселился. И снова мог связно мыслить, его легендарная чёрная ярость, приводящая в трепет врагов, снова отступила в глубины подсознания. Фаацин вместе с женой, которую баюкал крыльями, сел на место королевы и продолжил беседу.

- Горные княжества, что вы контролируете, бедны и тот доход, что вы получали с налогов от торговли через мосты пропасти, был невелик. Еще немного давала торговля через ваши земли с некромантами. Но это всё ерунда. Дворфы, как известно в массе своей не любят драконов. Чёрных особенно. По сути, вся ваша восточная граница вдоль пропасти – клоака предателей и саботажников, – спокойно объяснял красный дракон.

- Мы предлагаем вам обмен. Мы отдадим вам под контроль Сомбрио вместе с торговой факторией и портом. Взамен вы отдадите нам все три моста через Реку Пустоты. Вместе с крепостями и их обитателями, разумеется. – Фаацин закончил предложение и выпрямился.

Тиран глубоко задумался. Остров не граничил с его владениями, но крылатым драконам анклавы сложностей не доставляли. Это был его ключ к богатству и влиянию. Две сотни лет назад он потерял последний выход к южному, и что важнее - судоходному, побережью океана, что сильно ослабило как влияние чёрных племён в секторе, так и их материальное благополучие. Возмужавшая и набравшаяся опыта Саам тогда доказала всем, что «королевой драконов» её называют не из лести. Тем временем эту самую королеву драконов сильные красные лапы по-хозяйски стащили со спины и теперь держали в руках как большую плюшку. Недовольная дракона висела в его руках, полностью расслабившись, изображая мёртвую, что ни капли не смутило тихо смеющегося Фаацина.

Фактория на острове давала бы деньги. Много денег. И влияние. Останавливало лишь то, что это слишком щедрое предложение сильно смахивало на унизительную подачку.

Красный дракон тем временем взял безвольно свисающую голову жены и, поднеся к своей пасти, принялся языком искать её губы. Саам возмущённо пискнула, перестав притворяться и с возгласом «ах так!» обернула голову, всё так же лёжа в руках мужа, к гостю.

- Отставить. Владыка Аарко. Я предлагаю вам мыс Рабов вместо острова.

У обоих мужчин отвисли челюсти. Выглядело это презабавно, но тема была совсем не смешной.

Фаацин закрыл рот. Потом открыл. Не произнеся ничего, снова закрыл. Аарко очень осторожно спросил, немного наклонив голову будто беседовал со спятившим.

- Владычица имеет в виду мыс… целиком? С городом?

- Верно. – Ответ был спокоен и холоден, не оставляя возможностей для двусмысленности.

Глаза красного дракона так же покраснели, он снова открыв рот. Его дыхание участилось, вертикальные зрачки сузились в щёлочки. Саам села ровно и прижалась головой к груди там, где у её мужа бешено заколотилось его большое сердце, и бесконечно нежно обняла его. Тиран впервые в жизни с сочувствием посмотрел на кого-то другого. Он отлично понимал красного. Фактически матриарх одним этим предложением перечеркивала достижения военной кампании самого Фаацина двести лет назад. Красный сгорбился, но жену не выпускал. А Саам начала петь для него. У неё был чудесный, трогающий душу, грудной голос. Она пела ему древнюю любовную песню своего народа джунглей, вкладывая в неё всю себя и вжимаясь в широкую грудь сокрушенного её решением самца. Куплет за куплетом она пела о терпении и расставании, о встречах и надежде. У песни, что пела Саам, был хороший конец. В оригинале все песни её родичей были трагедиями. Но эта упрямая белоснежная евлужианка переделывала их все на добрый лад.

Со Второго мужа Матриарха наконец сошёл первоначальный шок. В членах снова появилась сила, и он перехватил сползшую с задних ног и хвоста жену поудобнее.

- Ваше… решение?.. – взгляд красного дракона был тускл и страшен, словно у мертвеца. Аарко думал недолго, ибо идиотом не являлся.

- Я согласен, э... – Гость запнулся, внезапно ясно и отчётливо поняв, что любая шпилька или даже безобидный комментарий от него сейчас может привести его к бесславной гибели.

- Да будет так, – спокойно резюмировала матриарх.

- И… пожалуйста,… покиньте Драхескар… немедленно, - не глядя на него добавил красный гигант. Чёрный дракон тут же встал, снова впервые в жизни вежливо задвинув со всей аккуратностью резной драконий стул к столу и отвесив безукоризненный поклон правящим драконам, взлетел на месте и направился к выходу из бальной залы.

Вождь Льда и Серы, патриарх Дымного Гребня тиран Аарко стрелой несся от побережья океана вглубь материка в сторону своего домена, стараясь побыстрее покинуть столь недружественные владения Матриарха. По сути, не потеряв ни одного дракона, он выиграл целую кампанию, и его сердце должно было быть переполнено радостью. Но этот необычный разговор со счастливыми друг другом драконами, чего никогда не было у самого Аарко, при всём его могуществе.… И главное – душевное ранение сильнейшего красного самца этого мира решением собственной госпожи,вызывало у смущённого новизной чувств чёрного дракона сочувствие и понимание, как солдата и как - командующего. А так же его разум терзало смутное сомнение в том, что эта невыносимая, избалованная, коварная и… такая живая - женщина сделала это по сиюминутному капризу, просто желая наказать мужа. По крыльям, несмотря на холодный ночной воздух высоко над землёй, разлилось тепло. Аарко фыркнул, правда, уже не зло, подумав, что не очень приятно ощущать себя игрушкой в чужих когтях.

2. Парк

Прошло два дня со времени Бала Урожая. Матриарх вместе со своим красным самцом, которого она не отпускала от себя всё это время, находилась во внутреннем дворцовом дворе и играла с самыми младшими из дворцовых детей. Третий её супруг, Ююм-Дова, который по возрасту не сильно далеко ушёл от весёлой ребятни, в газебо, стоявшим немного в стороне, обучал двоих девочек постарше азам псионики. В серьёзно охраняемых яслях были малыши и дворцовой прислуги, а так же дети ключевых семейств Королевства. Этот драконий детский сад являлся самой защищённой зоной в Драхескаре и даже маниакально бережливые к своим отпрыскам Высокие Драконы не боялись оставлять тут своих детей. Под двором было теплое логово-инкубатор для яиц, где как раз сменили оборудование на новое. За невылупившимся потомством избранных подданных Матриарха так же бережно и неусыпно следили. Где держала собственные яйца Саам - не знал никто кроме Икиира. Уникальная дракона была живородящей, как и все певчие драконы, что были родственниками лесным. Но для получения потомства от других драконьих видов - умела перестраиваться на откладывание яиц.

Фаацин сражался против целой оравы восторженно верещавших дракончиков. Выглядел красный гигант гораздо лучше, чем два дня назад. Весь следующий день после злополучного бала Саам не выпускала его из своего логова во дворце, периодически принося ему еды и питья. Золотой Икиир, хоть как было общеизвестно - являющийся любимым супругом королевы, с кротким смирением и пониманием отнёсся к временной потере внимания к своей скромной персоне. Собственно, самый старший в семействе Матриарха самец и подбирал самую желанную для подавленного Фаацина снедь, которого знал лучше, чем кто-либо другой. За исключением, разумеется, самой Саам.

Драконе первое время приходилось просто заставлять полностью угнетённого красного самца кушать, тихими уговорами, песнями и ласкою. Ближе к вечеру, переосмысливший произошедшее дракон, стал отзываться на терпеливое внимание супруги уже по собственной воле. Всё же он беззаветно любил и бесконечно доверял своей жене.А на следующее утро выплеснул остатки собственной горечи и гнева на мирно спящую супругу. Саам проснулась от того что её грубо обхватили не давая свободы движения, с ясными как утреннее солнышко, намерениями. Ещё не полностью проснувшаяся самка сонно улыбнулась, расслабившись и подаваясь навстречу мужу. Красный, рыча сношал её в ритме машущих на подъём крыльев, терзая изящное белое тело супруги. Драконе было не очень приятно такое пробуждение, да и грубое постельное поведение редко когда ей нравилось, если только она не была под афродизиаками, но у неё отлегло от сердца, увидев изменения в поведении, доселе жутко апатичного, мужа. И синие её глаза смотрели с радостью и теплотой в обиженные янтарные глаза мужа, что заставляло последнего рычать ещё злее и двигаться резче безо всяких изысков, вминая женщину в ложе. Наконец наступила кульминация, во время которой белый хвост ловко гладил напрягшийся красный, а Саам почувствовала себя бабочкой пришпиленной к собственному лежбищу. Собственное её удовлетворение было довольно вялым, что, разумеется, в этот момент никакой роли не играло. Больше грел её душу энергичный крик утомленного мужа, что яростно излился в неё и медленно опустился на ложе, не выходя из тела жены. Обняв её и, перевернувшись на спину – положил её на себя сверху. Через полминуты, не спавший всю ночь самец, заснул. Матриарх не посмела освободиться из объятий обессиленного мужа и приняла мудрое решение спать с ним дальше. Всем известно, что драконы славятся своим искусством дрыхнуть по поводу и без. Красный дракон мирно спал на спине, широко раскинув взмокшие перепонки своих крыльев на всё ложе. На нём одеялком из белых перьев дремала белая дракона.

- Мама, ты совсем меня не слушаешь! – королеву, погружённую в воспоминания, боднула недовольная, пока ещё совсем короткая кремовая головка с перьями на ушках и миндалевидными зелёными глазами своего отца.

- Ты напрасно так наседаешь на Скоонджу, Икииса. Парень просто пугается твоего напора, - засмеялась дракона, беря дочь на руки.

- Хах! Слабак! Какой же из него будет супруг, если он так пугается девочек? – Дочь в руках матери, совершенно точно повторила потягивание самой Саам лежащей на Фаацине, на прошедшем балу, так же бессознательно бросив расслабленный взгляд из-под полузакрытых век и фыркнула.

- И ты не слушала меня.Ты слышала, но не слушала , – мордочки девочки не было видно, но её хитрую и добрую улыбку матриарх чувствовала очень хорошо. У Икиисы были великолепные задатки и перспективы. Саам было совсем не стыдно показать дочь Икиира матери на островах. Впрочем, Старейшая архипелага Евлужии, президент торгового консорциума, бывший матриарх, Аам-Дона, души не чаяла во всех своих внуках, при этом, будучи весьма невысокого мнения об их родителях.

- Мне приходится думать и о других вещах, Ушки, - улыбнулась белая дракона.

- Ага, вроде какого-то сильного длинного красного хвоста, что пришлось так старательно гладить? - невинно спросила бежевая малявка, стреляя волооким изумрудным взглядом из-под ресниц и, тем самым снова неосознанно пародируя собственную мать.

Могущественная дракона сильно загорелась и молча опустив голову, хорошенько так прихватила зубами маленькое пернатое ушко – разумеется, в воспитательных целях.

- Ай. Ой! Мама, извини, я не хотела, чтобы на тебя все смотрели! - заверещала было озорная девочка, но почувствовав, что переходит за край, замолчала и обняла мать. Какое-то время две драконы большая и маленькая так похожие друг на друга просто были рядом, тихо улыбаясь. Ещё маленькая дочь, не совсем понимая ту бурю, что случилась на балу между её сводным отцом – «оотой », и матерью, просто стирала остатки плохих воспоминаний у по прежнему чувствующей себя виноватой перед Фаацином, королевы. Икииса, конечно не была пока настолько хороша, как её мать, но понимание того, что Саам никогда ничего не делает просто так, придавало ей то, что в псионике ценится очень высоко – уверенность в своей правоте и своих возможностях помочь. Мать улыбалась, подозрительно блестя глазами с благодарностью впитывая нежные эмоции девочки.

Свою душу матриарх настолько открывала лишь ей и её отцу. Несмотря на малый возраст Икииса понимала что это и величайшая честь, и великая ответственность. Но её младшая дочь от Первого мужа хоть и была во многом похожа на неё саму, характер взяла от Икиира. И в ней она всегда видела отражение своего самца, в которого по-прежнему была, как идиотка, влюблена по уши - мудрого и внимательного, проницательного и чуткого. И таким парадоксальным образом рядом с собственной маленькой дочерью владычица Драхескара и Евлужии, так или иначе контролирующая чуть меньше половины известного драконам мира - чувствовала себя в полной безопасности. Хотя королева и осознавала, что её разветвлённый разум великого псионика содержит и недоступные даже им глубины.

В свою очередь, гораздо более сильная дракона, во всех подробностях увидела очередную неуклюжую попытку дочери подружиться со Скоонджей. Чёрный юноша, дракон-нянь из Инкубатора под ними, был нелюдим, но безукоризненно вышколен, как и полагается всему дворцовому персоналу. Несмотря на явный талант и немалую силу у избалованной всеобщим вниманием маленькой инфанты, все её ухищрения разбивались о скорлупу идеальной вежливости взрослого юноши, что приводило её в ещё большее возбуждение и желание сломать защиту иронично смотрящего на всё это,дворцового слуги. Саам видела, что Икииса рисковала влюбиться в упрямого паренька. Но не вмешивалась, а лишь иногда давала советы и своё видение проблем дочери. Последняя всегда прислушивалась к словам матери.

- Что я делаю не так? – маленькая дракона внимательно и серьёзно смотрела в глаза королевы.

- Ты у меня как зелот горных княжеств, Ушки. Нет цели – только путь, - Саам одарила дочь тёплой улыбкой, поднявшись на задние лапы и неся своё дитя в передних, к краю двора, там, где на постаменте лежало жуткое дымчатое подобие дракона, от которого веяло могильным холодом. – Сначала определись. Чего ты хочешь от отношений со Скоонджей. Кто он для тебя?

- Ну… Он прикольный. Крутой, не то что… эм, извини, мама, - пернатые ушки испуганно прижались к голове.

- Не Ююм-Дова? Не волнуйся, я не обиделась за мужа, Ушки. Ему эта вся крутизна нужна как пятая нога зубрам, - засмеялась мать, подойдя вплотную к жуткой пародии на дракона. Призрак поклонился и массивный постамент, на котором он лежал, легко взлетел, открывая путь вниз. Матриарх принялась спускаться по ступеням.

- Он какой-то злой. Не похожий на остальных. Да и бесит он меня своей вежливостью… - ворчала погружённая в себя инфанта, устраиваясь поудобнее в материнских лапах и обняв свой хвост, нервно кусямкала его за кончик. Саам не мешала дочери думать о первом самце, который осмелился не заглядывать в рот маленькой миленькой драконьей принцессе.

- Этот взгляд. Разбойника, да! Но, мама, он так нежен с чужими яйцами, так заботлив. Ощущение что это сын Маатафлер. Он никогда не устаёт ухаживать за кладкой – Тут инфанта вспомнила про великую няню Матриарха, которая реально была зла и холодна ко всему на свете кроме вверенных ей матриархом детей и кладки.

У драконьей мелочи принялись гореть щёчки. Королева очень осторожно ухмыльнулась про себя, так чтобы не почуяла собственная дочь.

- Мне кажется, мама, что он намного круче, чем показывает всем вокруг. Я хочу чтобы он доказал всем что я права. Он вредный, колючий, холодный как привидение сверху, но он классный! – закончила свою мысль девочка, снова поглядев в лицо матери. Саам усмехнулась уже в открытую.Да, чёрные драконы такие чёрные. Икииса воевала со слугой и собственным сердцем уже давно, а вот её личная партия ещё только начиналась.

- Ты хочешь обрести друга, Ушки.

- Да, маама.

Дракона спустилась по лестнице и отпустила дочь на подогреваемый пол покрытый неизвестным и не скользким материалом. Дальше обе шли уже ногами.

- Раз определилась – так и действуй. Согласись, флиртовать или обольщать того в ком видишь друга не очень уместно. Равно как и пытаться задирать парня, провоцируя его. Поверь мне, Скоонджу, как и всех в яслях, отбирала лично, а в драконах и драконицах я секу получше многих, - весело фыркнула королева, - Вывести из себя его сможет, наверное, только столь нелестно упомянутый тобой, мой Третий супруг.… Предлагаю тебе терпеливо поработать тут - в Инкубаторе. Рядом с ним. Поверь, если ты будешь делать это хорошо, ты заслужишь гораздо больше уважения и внимания даже у такого бессердечного мальчишки, как сын Джаана.

Драконьим зрением Саам видела, что у дочери горит, кроме щек, еще и шея и даже перепонки крыльев. Кажется, всё-таки Икииса влюбилась в ясельного слугу. Они были абсолютными противоположностями во всём. Но по сути, разве не в этом предназначение любви – быть тем, кто заполняет недостающее друг в друге?

- Гхм! Я поняла, мама, спасибо. И я… боялась,… что ты вышлешь Скоонджу вслед за его отцом… - пернатые ушки снова прижались к голове.

- Напрасно. Я исчерпывающе знаю о клане Падшего Камня, откуда эти драконы родом. Клан верно служит тирану Аарко и в принципе я не удивлена, что Джаан решился на столь грубую провокацию в нарушение всех правил. И была готова к этому. Эту верность вождю я могу понять. Но не простить, – королева задумчиво смотрела куда-то вдаль. – Как заведено у западных племён,он внешне равнодушен Скоондже. Хотя по некоторым фразам бывшего посла, что проскакивали во время моих бесед с ним, думаю, что в действительности это не так. Мне кажется, он втайне гордится сыном. Но его сын, будучи доверенным опекуном наших кладок, теперь глубоко презирает отца за эту выходку. Ну и кроме высылки из Величайшей посла, это ничего не дало тирану Дымных Пиков. И даже в случае удачного убийства я бы не повелась на столь грубую провокацию, как изначально планировал Аарко. Большой войне между Западом и Востоком не бывать…. Нет, Ушки, Скоонджа не будет отвечать за глупости взрослых.

Тем временем драконы подошли к шестигранникам инкубатора. Икииса поклонилась куда-то в пустое пространство, аккуратно разведя крылышки в стороны как воспитанная девочка.

- Мир вам, старшая госпожа Маатафлер!

Её мать тихо фыркнула, ограничившись поклоном головы. Более глубоким, чем обычно. Перед ними появилась из невидимости не очень большая чёрная дракона, с которой, однако предпочитали держаться уважительно даже правящие огромными землями оба старших мужа матриарха.

- Здравствуй Маатафлер. Я вижу, что новую платформу уже установили? – произнесла Саам со всем возможным теплом в голосе и покосилась на новое круглое сооружение с большими шестигранниками гнёзд в ней, в верхней своей части, живо напоминающую гигантскую пельменницу. В гнёздах в своих подстилках была заботливо уложена вся кладка, руны были активны и в записи о каждом семейном гнезде аккуратно размещены в предназначенных для этого местах. Защита платформы была поднята и еле слышно гудела. Это место могло легко пережить даже прямое нацеливание осадного дезинтегратора. Так же глубоко в основании стояли ячейки генераторов обратного просмотра, подарок, привезённый темсамым непсом, что был на балу.Безумно дорогой подарок от Яна Призывателя, отношения с которым однозначно охарактеризовать было сложно даже самой Саам.

- Да, моя госпожа, - маленькая голова с выцветшими за тысячелетия глазами и длинной шеей низко поклонилась повелительнице. Голос её был шипящ и хрипл. – Это лучшая печь для выводков, что мне доводилось видеть. Мне по-прежнему жаль, что Вы решили не оставлять свои собственные яйца во дворце….

Королева покачала головой.

- Мат, так лучше для безопасности гнёзд. Ты знаешь, сколько желающих украсть именно мою кладку. Нет нужды подвергать ненужной опасности это место. А о своих детях я смогу позаботиться.

- Я понимаю, моя госпожа. Это мудрое решение, хоть не очень безопасное.

- Няня? Я не ошибаюсь там… Ооксия? – у девочки отвисла челюсть.

- М? Принцесса не знала? – Старшая няня наклонила голову, алмазной волей остановив инфанту вознамерившуюся было подойти поближе. Икииса не привыкла к такой мощи. Её мать никогда не останавливала детей настолько грубо. Девочка пискнула и осталась лежать на полу, разъехавшись всеми ножками. Саам прищурилась глядя на няньку. Маатафлер сильно вздрогнула как от удара хлыстом.

- Прошу прощения за невольную грубость, - хищная чёрная дракона опустила голову на пол перед маленькой принцессой лежавшей кучкой кремовых перьев с ушками вразлёт. – Но любопытство к матерям в этом месте будет совсем неуместно.

- Всё… в порядке, я понимаю…. Извините и меня, Великая, и… спасибо. Я могла совершить глупость, - псионический укол пусть даже по одарённой дочери Матриарха довольно сильно выбил девочку из колеи. Одна она нашла в себе силы для вежливого ответа. Которым были удовлетворены и матриарх и, поднявшаяся с пола, старшая няня.

- Хм. Мат, а можно позвать Скоонджу? Я думаю, он поможет оградить это недоразумение от дальнейших неприятностей, - тихо засмеялась королева.

- Маама! – возмущение девочки было неподдельным.

- Мы только недавно закончили перенос кладок, госпожа, он спит. Славный мальчик он многое сделал за эти сутки. И Ооксия нам помогла.

- Ты доверила чужие яйца Ооксии - Кровавые Фонтаны, Маатафлер? – Саам умела ухмыляться очень страшно, скаля свои ровные острые белоснежные зубы. И получила в ответ не менее хищную ухмылку от чёрной няни со злым взглядом.

- А вы просто последите за ней, моя королева.

- И то дело. Но вот Икиису…

- Я пригляжу за ней, моя королева. – За спинами женщин раздался скучный сонный голос. Чёрный драконий юноша, медленно моргал, пытаясь согнать сон. Он был в мятом переднике и шапочке драконьей няни и при этом частично в адамантовой броне гвардейцев матриарха. Набор выглядел странно, но по-своему мило.

- Шёл бы ты спать, - начала было Старшая няня, но внезапно остановилась.

- Я буду о-очень тебе признательна, зо-олотце, - солнечно и от всего сердца улыбнулась и пропела Саам. Обычно мрачный чёрный юноша мгновенно проснулся окончательно, непроизвольно посветлел сам и робко улыбнулся в ответ. Он кивнул и посадил себе на спину, ставшую подозрительно послушной и молчаливой рядом с ним, инфанту. Вместе они ушли от инкубатора в ясельные палаты, где держали самых маленьких обитателей Дворца.

Взрослые же взлетели и направились примерно к середине платформы, где в одном из гнёзд свернувшись, спала громадная чёрная дракона, чьё тело состояло, кажется из одних шрамов. Они ещё даже не долетели до её гнезда, когда воительница мгновенно проснулась, вздёрнув изуродованной головой и хищным безумным взглядом сверля подлетающих. В этом ещё сонном взгляде полном ярости и отчаяния явственно читалось, что шрамы у женщины были не только на теле.

Но наполовину безумная воительница уже узнала женщин. Это были те немногие, кто могли безопасно находиться рядом с ней в этом месте. Ооксия успокоилась приветственно заурчав. Речь после сильного возбуждения ей пока давалась с трудом. Маатафлер заурчала в ответ, а Саам, приземлившись рядом, ласково обхватила лапами большую голову. Печально известная по всему миру дракона, как жуткая массовая убийца, расслабленно прикрыла глаза. Таким доверием пользовалась только матриарх. Королева что-то очень тихо и нежно шептала на ухо воительнице, та сопела в ответ и немного приоткрыла объятия своего тела и хвоста, показывая своё величайшее сокровище – изумрудного цвета яйцо.

Это была идея Икиира. Он сам предложил себя. Мужу своему она доверяла полностью, считая его гораздо мудрее, чем она сама. И надо сказать золотой муж её оказался прав. Материнство просто исцеляло безумную мятежницу Льда и Серы, несущую смерть всему живому. Её яростно визжащую, эскортировали в Величайшую, закованной в узду из нептулония, которую она с кровавой пеной из пасти неистово грызла. Самец, заплативший немыслимые сокровища в процессе сбора любой информации об этом трофее Матриарха, который собственно он сам и изловил – терпеливо, как с диким зверем заслуживал доверие искалеченной внешне и духовно воительницы, в чьей жизни до этого не оказалось вообще ни единого светлого момента. Он сам кормил её, никогда и ни разу не доверяя это никому другому, даже самой Саам. Он был первым, кто расковал её из нептулона. Первым, кто вывел её на свежий воздух, рискуя тем, что опасная для мира самка просто улетит.

Не улетела. В течение долгих десяти лет её злость на него постепенно сменялась на удивление и уважение, на интерес, на дружбу, на доверие. И наконец - очень непривлекательная и изуродованная огромная чёрная самка крайне робко, с не менее зыбкой улыбкой, осторожно подставила шею красивейшему золотому самцу Королевства. И не смотря на весь свой опыт, Икиир не решился действовать в одиночку, рискуя как-то ранить очень хрупкое сознание Ооксии. Рядом с ним в голове незримо была его Саам, следящая за состоянием чёрной самки, которую она параллельно изучила вдоль и поперёк, и дающая советы. Такой себе тройничок, но золотой дракон был бесконечно благодарен жене. Измученная судьбой воительница была впервые в жизни счастлива, а когда поняла, что зачала – наконец стала походить на нормальную самку.

Теперь она умела улыбаться, и из её красных глаз постепенно уходило безумие. Она уже знала и о роли Матриарха в её жизни и испытывала к ней большое уважение. Сама она ничем делиться бы не стала, тем более – любимым мужем. Теперь она была частью королевской семьи, что сметало в камин любые требования о её смерти. Все послы Драхескара ровно отвечали на это тем, что в качестве подданной Матриарха она не нарушила ни один закон королевства, а выдавать своих граждан в Драхескаре как-то не принято. Это было не очень любезно политически, и не гуманно по отношении к реально огромному количеству погибших от лап чёрной драконы по всему миру – зато очень доходчиво.

Она охраняла Дворцовый парк, живя в Водопаде, что питал оранжерею, дворцовые сады и собственно парк, сильно облегчая работу гвардейцам. Ибо еёслишком хорошо помнили и желающих рискнуть жизнью, ведя себя неподобающе, не находилось. Иногда Икиир забирал её в качестве телохранительницы. А иногда Саам. Но чаще всего это делал третий муж матриарха Ююм-Дова. Рядом с тихим и задумчивым подростком она чувствовала себя на удивление мирно. Он был единственным, кто мог ездить на ней верхом, обнимая шерстяными лапками её рассеченную шрамами шею. Ну и Фаацин с Ооксией знали друг друга давно, и каждый уважал в другом великолепного бойца, но по-настоящему подружиться они не пытались.

Воительница успокоилась полностью и наконец, стала способна говорить. Голос у неё был тихим, что сильно контрастировало с её ужасающим и громоздким внешним видом. Ооксия попросила Саам перевести её в постоянные телохранители Ююм-Дове, на что королева отметила, что самому лесному дракону будет неуютно быть под постоянным вниманием. Чёрная дракона подумав, согласилась с этим, разочарованно улыбнувшись рассечённым в двух местах ртом. Белая, обеими лапами гладя шею чёрной, утешила её тем что, как и раньше её Третий муж может свободно забирать её с поста в парке. Пернатая дракона медленно и изящно вытянула шею, чтобы нежно поцеловать скорлупу яйца Ооксии. Большая изуродованная дракона мелко задрожала, в красных глазах её была и радость от такого внимания, и гордость за свою кладку. И надежда на будущее.

Наконец пришелицы оставили бывшую мятежницу в покое и, взлетев - направились вглубь подземного комплекса, переключившись на обсуждение уже бытовых вопросов снабжения ясельной зоны Дворца. Попутно королева договорилась о временном зачислении Икиисы в драконы-няньки. Её дочь уже проходила практику в яслях, это было обязательной частью абсолютно всех королевских отпрысков, так что Маатафлер не надо было беспокоиться насчёт поведения и обучения драконочки. Единственное - Саам просила её устроить рядом с черным нянем, а это был Инкубатор, а не Ясли, куда ревнивая и сверхосторожная Старшая няня отбирала только тех, кого сама проверяла тысячу раз вдоль и поперёк. Пожилая драконица недовольно фыркала, но матриарх умела уговаривать и Маатафлер сдалась.

- Только если он сам не будет спускать с неё глаз! Если она ему надоест – и пера её тут не будет! – заявила чёрная. Белая согласно кивнула, смотря своим фирменным взглядом, хлопая ресницами и улыбаясь. Щёки старой драконы потеплели, в её выцветших глазах было написано бесконечное недоумение. И через секунду молчания обе невежливо заржали. Одна - хрипло каркая, вторая - быстро звенящим колокольчиком.

- На что вы подписали парня, моя госпожа? – отсмеявшись няня, пришла в редкое для неё хорошее расположение духа.

- Ничего страшного, он унаследовал упрямство отца и пылкое сердце своей матери. Справится, - Саам прищурилась глядя куда-то вдаль.

- Вы целенаправленно продолжаете набирать мой вид в самое сердце страны. Вы не боитесь волнений, моя госпожа? Мы ведь на грани войны с Аарко. Семейства боятся за свои кладки. Вдруг мы их тут сожрём.

- Я что-то пока не вижу ни одного, кто бы забрал свою кладку из моего дворца, Маатафлер, - прищур матриарха сменился с задумчивого на недобрый.

- Хм-м…. Не хотят расстраивать вас? – ухмыльнулась во всю зубастую пасть драконья няня.

- Вот и пусть не хотят. Да, чёрных считают самыми отвратительными родителями среди драконов. А я, вот, считаю тех, кто так считает самыми тупыми созданиями на планете, что ж теперь – повиснуть на хвосте? – пернатая собеседница так же на миг показала белые зубы.

- Вы так уверены в себе, моя госпожа, - это звучало утверждением, а не вопросом и старая чёрная дракона отвесила низкий поклон, белоснежной евлужианке. Та неожиданно ласково обхватила крыльями её морду и посмотрела прямо в глаза.

- Я уверена в том, что я делаю, до тех пор, покавы все уверены во мне, - безмятежный взор синих глаз Матриарха был наполнен великой силой помноженной на знания о существах, что она опекала. Это был редкий момент, когда взгляд чёрной старухи смягчился.

- Что ж, моя королева. Продолжу беречь вашу уверенность здесь – под землёй. Не самое худшее занятие в этом мире, - усмехнулась дракона-нянька, на чьей совести были многие десятки тысяч убитых по всему миру. Она деликатно освободилась от нежных крылатых объятий белой драконы и, не оборачиваясь, полетела к подсобкам инкубатора, стараясь не показывать слезы, что выступили на блеклых от времени и кровавого прошлого, глазах.

3. Чужие воспоминания

На следующий день, ещё затемно, к вящей радости Ооксии в инкубатор явился, Ююм-Дова и, обняв яйцо большой драконы, которое та доверчиво полностью открывала для лесного подростка – кротко приказал той выдвигаться с ним. Иссечённый шрамами бронированный зверь тут же оставил гнездо, коротко проревев для Маатафлер и еще двух драконов-нянек, означая этим, что она покидает гнездовье. По уровню доверия Третий Муж Саам стоял между отцом её будущего ребёнка и матриархом. Ооксия не понимала, что влекло её к этому еще даже не самцу, а практически ребёнку, и куда больше не понимала – что этот робкий, очень интеллигентный и весьма ладный, даже по изломанным меркам чёрной самки, представитель млекопитающих драхов нашёл в ней. Двухтонная уродливая гора мускулов с перекорёженной от множества переломов мордой, с выжженным безумными тренировками с самого рождения практически в ноль, сознанием. Завершал приятную глазу картину совершенно дикий взгляд красных, горящих как фонари на торговых дирижаблях, глаз, от которого шарахались практически все драконы, не говоря уже о представителях Младших рас. Ооксия-Живоглотка, Ооксия – Кровавые Фонтаны, Хвостодёрка – и другие милые имена вполне хорошо отражали её мрачный жизненный путь. В довершении всего, лесные драконы издревле были естественными врагами чёрных, еще со времён Игры Хаоса. При прочих равных, пернатый подросток стал бы лёгкой утренней закуской для самки - по размерам он ей достигал только живота и мог свободно пройти под ней, ну может, только наклонив к низу голову.

Спокойный мальчик вполне буднично вёл за собой огромную самку по дворцу. Гвардейцы на постах, хоть и сами были боевой элитой, смотрели вслед, нервно подёргивая крыльями, но кое-кто отдавал и воинскую честь, уважая непревзойдённое мастерство смерти полубезумной воительницы.

Они дошли до ворот в подземный уровень. Но створки были закрыты, и горел красный фонарь светофора - видимо шла разгрузка дирижабля. Драконы остановились. Ююм-Дова усадил чёрную воительницу, легко вспорхнув, развернул зеленые крылья и, упав ей на плечи – обнял за шею лапками, обернув как платком ей, своими зелёными крыльями, грудь. Ей шло подобное украшение. И хоть и одарённый - подросток оставался маленьким ребёнком, которого приводила в восторг полная власть над этой жуткой самкой, что была раз в пять старше его. Икиир в процессе приручения Ооксии заставлял изучать её и Ююм-Дову, которого взял в ученики. Замкнутому молодому лесному дракону было немного удивительно желание короля, но отказываться он не собирался. Мальчик был отличным псиоником от природы и всегда был открыт для нового. Процесс восстановления из осколков сломленной души Ооксии затянул обоих самцов - и большого и маленького. Ююм-Дова был вторым драконом, кто смог коснуться чёрной драконы, хоть это случилось и гораздо позже, чем это сделал Икиир. Ещё по прошествии изрядного количества времени, золотой дракон так же попросил их общую супругу поговорить прямо о чёрной самке с младшим мужем, объясняя и рассказывая о тех сторонах сознания и души воительницы, о которых может рассказать только женщина. Матриарх тогда ещё устроила в процессе целый экзамен своему маленькому супругу, задавая разные ситуации, которые могут приключиться с Ооксией, спрашивая мальчика о её возможной реакции, и что он будет в этих случаях делать. Ююм-Дова был уже и не рад, что ввязался и после четырёх часов вербальных истязаний, вывалился тогда из Батута, где тогда держали воительницу, мокрый как мышь. Но в конце получил благословление от самой Саам. И ясное осознание ответственности за это крылатое неуправляемое оружие массового поражения.

Теперь он знал об этой большой изуродованной женщине вообще всё, что только было во власти драконов Матриарха возможно узнать, включая те вещи, которые пока не очень понимал, хоть и был умным мальчиком. И чувствовал себя не совсем уютно от осознания этого. Как будто его поставили управлять огромным сложным военным дирижаблем и несколько тысяч душ, что он несёт, зависят только от него. Но он умел читать сердца и, хоть и не понимал этого - любил это делать. А Ооксия давно для него стала кем-то очень близким, кто, каким-то непостижимым для него образом, понимала и его чувства и его желания. О том, что лукавая Саам аж трижды рассказывала большой, покрытой шрамами, драконе всё, что только знала о своём самом младшем супруге - он, разумеется, в курсе не был. Может бывший берсеркер чёрных и была с расколотым сознанием, но глупой она никогда не являлась.

Рядом друг с другом эти абсолютно разные существа чувствовали себя увереннее в окружающем их мире. Ооксия закрыла глаза наслаждаясь теплыми мягкими лапами на своей шее, мягким платком крыльев на груди и нежными касаниями к своему сознанию от Ююм-Довы, что безжалостно выдувал из её головы ошмётки кровавых кошмаров, что почти постоянно мучали боевую дракону по ночам. Она понимала, что Саам не станет отдавать ей Икиира, отлично видя, насколько он важен для влюблённой в него королевы, да и для всех драконов мира в целом. Ей подарили ещё не рождённого малыша от него, и уже за это она была нижайше признательна королевской семье. Но вот Ююм-Дова… «Сия, он должен повзрослеть и подарить нам как минимум одного малыша. Только после этого я смогу безопасно отпустить его». Слова Саам сказанные во время одной из их бесед, давали ей надежду и мощный стимул развиваться самой. А пока они просто были рядом, и она неосознанно выполняла все его желания на столь глубинном уровне, что лежал за границами полёта мысли. Мальчик был великолепным ведущим, а она жаждала быть его ведомой.

Сигнал сменился на зелёный, и створки стали медленно разъезжаться. Чёрная дракона встала и зашла со своим пернатым наездником на территорию склада. Мальчик сел ровно на плечах телохранительницы, опасаясь кривотолков, которые могла вызвать его фривольная поза. На складе кроме кладовщика-дворфа были ещё и его помощники – орки. Ююм-Дова мысленно поприветствовал первого. Тот махнул рукой, блеснув в свете ламп громадными очками на носу, на секунду посмотрев на драконов, и тут же снова уткнувшись в свиток накладной, который выглядел бесконечно. Орков же молодой владыка пригласил к себе и уже голосом вежливо попросил достать транспортную башню для Ооксии. Орки последней нравились, ибо по характеру были похожи на бывшую берсеркершу. Любили хорошо подраться и поесть. Жили одним днём и совсем не боялись её, опираясь на простую философию: чему быть - того не миновать. Весело переругиваясь, они достали из одного из более мелких помещений, входы в которые были натыканы по всему периметру огромного основного зала склада, сбрую на дракона и собственно детали башни. Ююм-Дова застёгивал сбрую на своей большой подруге и сам собирал башню телекинезом. Там где детали не входили свободно в стыки – весьма неизящно забивал их собственной лапой, вызывая одобрительные комментарии орков, что пользуясь перерывом, по очереди прикладывались к большой деревянной фляге, поглядывая на всякий случай в сторону, дабы не спалиться перед весьма строгим дворфом. К большому огорчению складских рабочих парень был и аккуратен и быстр, а самка своевременно поворачивалась и подставляла себя максимально удобно для её снаряжения, и их перерыв прискорбно быстро закончился. Фляга была спрятана и зеленокожие, подтрунивая друг над другом и над странной парой, повели драконов примерно в середину большого склада. Через сознание своего лесного дракончика чёрная самка видела, что их эмоции к ним светлы и не несут оскорбительно оттенка и душа её оставалась безмятежной, чего раньше невозможно было представить.

Ооксия улеглась на каменный пол и её стали загружать розовыми мраморными блоками оба орка с помощью крана и Ююм-Дова своим телекинезом. Впрочем, кран оказался выносливей пернатого парнишки и тот, после третьей глыбы сдался, благо женщина почувствовав его усталость, ухватила его за шею и посадила себе между передних ног, нежно прихватив зубами за большое мягкое ушко как собственного ребёнка. Тот пискнул и затих, потерявшись в вихре чувств и мыслей. Если бы это увидел кто-то кроме этих простых работяг, то у чёрной драконы могли быть очень крупные неприятности. В теории подобное поведение по отношению к супругу Матриарха можно рассматривать как вызов за самца. А мудрая белая евлужианка была самым последним существом, с которым Ооксия хотела бы сражаться.

Погрузка была завершена и дракона осторожно встала. Дракончик и рабочие внимательно обследовали крепления блоков в башне и остались довольны. Ююм-Дова повёл гружёную воительницу к выходу из зоны склада. На внутренней площади перед складом дракона, взяв короткий энергичный разбег, взлетела, расправив могучие крылья, рассчитанные и не на такие нагрузки. Но маленький напарник к её огорчению, предпочел лететь рядом, а не в башне, не желая нагружать свою телохранительницу больше чем уже есть. Они взяли курс из Величайшей на запад там, где на сумрачном холме зеленел совсем ещё молодой лес. Древнее место казни бывшего Солнечного Племени золотых драконов, которое ушло в историю, влив свою благородную кровь в то, что теперь известно как Драхескар. Место, проклятое словами и пролитой кровью множества казённых драконов за продолжительный период существования родного клана Первого мужа Матриарха. Мрачный безжизненный холм сильно контрастировал со сказочной воздушной столицей построенной значительно позже. Ооксия мерно работая крыльями, в очередной раз просматривала воспоминания маленького короля, которые были всегда открыты для неё Ююм-Довой как её любимая книга. И как это обычно и было, читать эту книгу было сложно. Воспоминания путались, расслаивались, перетекали одно в другое, уходя от первоначальной мысли…

… Падение мёртвой матери. Её идеальных пропорций голова шмякается о тронный камень, с неё валится несуразный цветастый головной убор. В остекленевших розовых глазах навечно застыл безумный ужас. В десятке метров от нее распушившая вперёд крылья белая самка дракона-ангела, что медленно разводя их в стороны, приземляется и приходит в себя после пси-боя. В её глазах - голубое неземное сияние, которое постепенно сходит на нет, открывая, неожиданно похожие на его собственные, синие глаза. Всё. Матери больше нет. Никто не будет дёргать его каждую минуту, постоянно держать рядом с собой, подвергать массе бессмысленных и болезненных процедур и ритуалов. Мальчик нервно затрясся и дико огляделся. Кругом были драконы. Много. Его сородичи, смятённые совершенно неожиданной для них гибелью собственной владычицы от лап белой пришелицы – пятятся от принца, понимая, что он сейчас будем следующим. И куда больше чужих драконов. В основном красных и бурых. Решительных и готовых к бою во славу владычицы уже своей. Отдельно среди них выделяются два – красный гигант спокойный на фоне всеобщего возбуждения и золотой красавец, чей мягкий сочувствующий взор неожиданно успокаивал на фоне творящегося вокруг малыша безумия. Ююм-Дова неосознанно двинулся к нему, спотыкаясь и опираясь на крылья. И когда большое золотое крыло закрыло его от беснующейся вокруг реальности он тихо заплакал.

… Всё племя кланяется новой владычице. Те немногие кто отказался - безжалостно изгоняются из её домена. Почти наверняка – навстречу смерти от зубов чёрных драконов. Он - отныне заложник убийцы своей матери и, как самый старший из помёта падшего матриарха племени – должен отправиться в логово его новой владычицы как трофей. Гораздо позже он понял, что это было плохое решение для Саам. Пока он был жив, лояльность к ней его сородичей была весьма сомнительной. Правильно было бы вырезать и его и его младших сестёр. Остальных его родственников, включая отца, извела сама его деспотичная и параноидальная мать ещё до этих событий.

Ооксия размышляя, неосознанно примеряла ситуацию и к своей невесёлой жизни. Отличий конечно хватало. В частности, в обществе чёрных предпочитали не множить сущностей и проблемы решали максимально просто. В основном – насилием. Общество лесных же загибалось от тонн всевозможных причудливых поверий, примет и ритуалов регулирующих абсолютно всё в их жизни. Для чёрной самки было чудом, что старший сын правящей драконы не сошёл с ума, поскольку все эти нелепые традиции для него следовало возводить в квадрат. Процент самоубийств среди молодых лесных драконов впечатлял.

«… Но королева не ограничилась пленением принца. Всему племени было приказано оставить все их странные фетиши и одежды и под конвоем гвардейцев Матриарха все они были депортированы в Величайшую и поселены на Водопаде и под ним. В их родных лесах остались лишь заставы Матриарха. Саам запретила и отменила всю ту нелепицу, что нагородили за множество поколений её далёкие пернатые родичи. И, разумеется - получила абсолютно апатичный народ, потерявший смысл к существованию, оторванный и от своих корней и от родной земли. Королева и Икиир терпеливо говорили абсолютно с каждым из лесных драконов, собирая всё, что могли о народе, что они пленили. В результате самым полезным для них оказался маленький принц. Будучи забитым, по прихоти судьбы, мальчиком, он при этом, был крайне внимателен, осторожен и умён. В сочетании с врождёнными пси-способностями это делало Ююм-Дову крайне ценным учителем для короля и королевы. Тот был польщён таким вниманием и изо всех сил старался им помогать. Со временем это переросло в уважение к большим владыкам. Саам стала заниматься мальчиком отдельно, упорядочивая его знания о псионике и Силе в целом, а со временем - давая основы логики и матанализа. А Икиир так же постепенно подтягивал юноше алгебру и преподавал психологию, для чего стал регулярно брать его в Батут, где они целеустремлённо исцеляли повреждённый разум Ооксии.

Ююм-Дова по просьбе королевской семьи создал новый уклад жизни для собственных сородичей, выбирая то немного хорошее, что было в ворохе бессмысленных ритуалов его погибающего народа. Большой красный Фаацин внёс в него вполне житейские и простые нормы важные для нормального развития самцов. Саам добавила всё то, что позволяло самкам оставаться самками, а не невесть чем. Икиир – суммировал свод, приведя его положения в короткую и понятную всем форму».

А в день, когда было назначено торжество, Ююм-Дова впервые убил сородича.

Наан-Але́фа бросила ему вызов, объявив семейство Дов в измене традициям. Взрослая самка была явно сильнее мальчика и собиралась закончить дело быстро. Но вереница нелепых ритуалов вызова на бой, просто уже вшитых в психику, заставили её упустить драгоценное время. Всех лесных драконов потрясло то, что Саам умела телепортироваться, равно как и её золотой супруг. Их простое присутствие тут резко снижало шансы кандидатки в матриархи лесных драконов, сильно деморализуя её саму и её сторонников. И куда важнее, что мальчик, взяв себя в лапы, составил план, который привёл его к победе. Пока Наан-Алефа неистово тратила силы на попытки разумом уничтожить его виртуозно реалистичную проекцию, настолько, что она обманула даже взрослую лесную самку – невидимый для неё подросток, собрав все свои душевные силы, неистово ударил ментальным молотом по самке. В глазах лопнули сосуды, из ушей и ноздрей у него брызнула кровь, но поражённой самке было гораздо хуже. Она, упав на спину, вслепую билась в конвульсиях, ломая свои крылья и разбрасывая во все стороны перья. Ююм-Дова бросился на неё, пытаясь разгрызть ей горло, смыкая и размыкая до рвущей боли, челюсти и обламывая свои хоть и острые, но ещё очень тонкие детские зубки. Это было мучительно и для атакующего и для жертвы. Пытка затянулась минут на десять. Но никто не двигался с места. Наконец несчастная дракона затихла в луже крови, на ней с окровавленной мордой, безысходно рыдал истощённый морально и физически лесной принц. Молчание громадного количества бывших изначально и подошедших позднее драконов просто сводило с ума.

Саам вышла вперёд и, сняла мальчика с убитой самки, взяв к себе на лапы, и укрыла крыльями. Он впервые увидел её истинную силу. Она держалаабсолютно всех , кроме своих мужей и его самого, в узде своей воли запрещая им двигаться. При этом, в отличие от него совершенно не напрягаясь. Около пятиста крылатых существ повинуясь ментальной команде, синхронно сели там, где стояли. Улыбка на морде матриарха была крайне загадочной, Ююм-Дова не смог дать ей хоть какого-то внятного определения. Королева спокойно села, не снимая контроль с окружающих, и принялась лечить израненного собственными атаками ребёнка. Она пела тихую песню низким голосом, слова которой мальчик не понимал, но вибрации от которой пробирали его душу. Икиир же, совсем не смущаясь грозной супруге, бесцеремонно раздвинул её крылья и, достав невесть откуда взявшиеся туалетные принадлежности - принялся приводить в порядок грязную мордочку лесного принца. Сломанные зубки это конечно не вернуло, но постепенно неестественная пелена во взоре ребенка, так похожая на ту, что была у его матери, ушла. Синие глаза Ююм-Довы теперь смотрели смущённо и виновато, но это был взгляд нормального юного дракончика. Саам гневно посмотрела на лесное племя. Те вжались в землю. С раздувшимися от чувств ноздрями королева объявила общий сбор тут же в это же время на следующий день. Всем лесным. После полог воли Матриарха был снят и все драконы облегчённо и поспешно покинули злополучное место.

Дабы послушно собраться на следующий день. Происшествие имело широкий резонанс в столице. Драконов и множество других существ под Водопадом собралось в три раза больше чем в тот злополучный день. На этот раз Саам была при всех королевских регалиях в сопровождении обоих супругов. Ююм-Дова был наряжен хоть и далеко не в тот абсурдный набор, который раньше предписывалось ему носить, но всё же достаточно понятно и традиционно для лесного пернатого общества. Он выглядел гораздо лучше. После его жуткой дуэли Саам увела его к себе в покои, где оставшуюся часть дня вкрадчиво расспрашивала о всякой всячине, внимательно слушая ответы мальчика, какими бы они не были. Параллельно белая евлужианка его искупала и окончательно привела в порядок, расчесав и подобрав наряд на завтрашний сбор. Парень заливался соловьём, когда самка постепенно находила приятные ему темы и, с живым интересом задавая ему наводящие вопросы. Это была псионика, телепатия, природное волшебство, что не было магией, а было особенностью именно лесных драконов. И как узнал дракончик – ещё и певчих. Ну и разумеется – Ооксия, её дрессировка и лечение на пару с Икииром. Парень расслаблялся за беседой и не сопротивлялся очень деликатным касаниям к своим воспоминанием от старшей собеседницы. Он даже был по своему рад, что самые мрачные стороны его жизни ему не придётся озвучивать вслух перед королевой.

Вечером Саам кормила принца и рассказывала истории из своей жизни, весёлые и не очень. Впрочем, совсем мрачных среди них не было, а парень был неглуп и понимал, что этого добра в прошлом той, кто подмяла под себя полмира, было вдосталь. Из воспоминаний мальчика о королеве теперь и Ооксия знала вкратце о детстве и возвышении нынешнего Матриарха. Как она стала владычицей сначала в родной Евлужии, у которой были проблемы похожие на те, что были у его родного племени, но в гораздо больших масштабах. А после начала мирную экспансию на материк. Как познакомилась с Икииром. Того, кто и заразил её стремлением толкать вперёд в будущее всех драконов мира независимо от цвета и вида. В которого она по прежнему была влюблена, словно оставалась той девочкой, которую однажды унесло бурей с родного архипелага, и которую вынес из неё в своих лапах, долго и терпеливо опекающий хоть и милую, но вусмерть избалованную принцессу певчих, её будущий Первый муж. Да-а… молодая Саам ангелом не была. Колкая и вредная Икииса, по сравнению с ней просто идеальный ребёнок.

В чужих воспоминаниях полетела серия мелких стычек с бурыми патрулями. Саам с мужем и немногочисленными золотыми и певчими драконами умудрилась построить форт прямо во внутренних землях Сол-Сола - Солнечных Долинах, под постоянными провокациями со стороны красных и бурых драконов. Который впоследствии, стал крупным городом Доона-Вахой. Что фактически вынудило Фаацина - тогда еще Патриарха Драконов Солнечных долин, Болот Свирлоу и Защитника Магии выступить из тени. Большой и величественный красный самец уверенной лапой держал сразу три племени красных и четыре бурых, так же выступая защитником гнёзд легендарных драконов-фей. Он, как и супруги не был заинтересован в резне среди драконов и, поэтому, наивно решив действовать дипломатией - был обречён с момента, когда встретил лично этих двоих. В лице Икиира он обрёл старшего мудрого и сердечного друга, который казалось, был в состоянии решить любую житейскую проблему. Ну а Саам…. Есть воспоминания, которые врезаются в жизнь навсегда. И образ белой пернатой драконы лежащей под ним на ложе из парковых цветов, со взглядом что был предназначен только для него одного – был таковым. Пылкая любовь матриарха к Фаацину была не похожей на влюблённость в его старшего товарища. Но от этого она не была менее слаще для красного гиганта. Он никогда не уставал пить её и всегда жаждал больше.

Она покорно подставила шею великому красному дракону. Он мог бы принять этот дар своей новой самки полностью, переведя все её и свои владения в обычный патриархат. Икиир бы остался мужем Саам, хоть и в урезанных правах. А он стал бы без преувеличения величайшим драконом планеты. Но красный чемпион вернул дарованное доверие этой прекрасной, непредсказуемой, удивительной дщери драконов архипелага Евлужия, согласившись просто стать её Вторым мужем. О чём никогда не жалел впоследствии. Так появился Драхескар – Земля Драконов Востока. И Саам стала самой могущественной женщиной известного мира.

«… Нервничающий Ююм-Дова сам был одарённым псиоником и уже подкованным психологом и, не смотря на малый возраст, в отличие от окружающих зрителей и участников представления, уже понимал, куда идёт дело. Что не добавляло ему душевного равновесия. Большие синие глаза лесного дракончика глядели на тепло улыбающуюся ему Матриарха и ободряющие улыбки от обоих её мужей с испугом и смущением».

Саам медленно вышла в центр площадки внизу водопада и элегантно уселась на брусчатку. Оба её мужа легли по обе стороны от неё, положив свои головы на передние лапы. Знак покорности. Королева мысленно попросила мальчика подойти поближе. Тот деревянной походкой приблизился к белой самке. У него горело всё, что только могло гореть, крылья не могли лежать плотно и были вальяжно полураспущены. Ушки были прижаты к голове. До зрителей начало постепенно доходить, что им собралась демонстрировать матриарх и стал нарастать оживлённый гул, который превратился обратно в тишину с хлёстким ударом о брусчатку хвоста белой драконы. Саам прищурилась на секунду, смотря вдаль и прикусив нижнюю губу. Лесной дракончик, хорошо изучивший за время, проведённое вместе, повадки королевы, знал, что она готовится к решению очень сложной задачи и набирается уверенности. Он понял, что волнуется и смущается здесь не только он, и непроизвольно по-разбойничьи ухмыльнулся белой пернатой самке. Зардевшиеся щёки на её прекрасной мордочке изрядно так повысили самооценку и уверенность, обычно болезненно робкого, парня, и его мягкие ушки постепенно поднялись обратно. Королева на секунду одобряюще сверкнула зубами, стрельнув озорным взглядом и, опять же мысленно - попросила прощение за то, что будет дальше, снова застав мальчика врасплох и в недоумении.

Величественная самка легла на бок, вытянув задние и передние ноги, оголяя подошедшему вплотную принцу свою грудь и живот. Крылья её были плотно сложены, а положение всех четырёх ног было необычайно привлекательно для задрожавшего всем телом впечатлительного парня. Он знал, что певчие драконы ещё могут манить жертву, играя голосом, о чём в Драхескаре ходили легенды, но видимо королева решила пощадить психику и так бывшего на грани сгорания от стыда и возбуждения, мальчика. Но вот взглядом полным жизни, страсти и надежды на будущее она его манила как взрослого самца. Так не него никто никогда не смотрел. И вряд ли посмотрит. Этот взгляд обещал большее, чем ложе с той, о ком грезили многие драконы, но по-настоящему она принадлежала только двоим из них. Он обещал дружбу и понимание, поддержку и давал лесному принцу цель, что вела саму Саам вперёд. Будущее для всех драконов, что неумолимо угасали, почивая на лаврах своей неоспоримой власти в этом мире. И лесной принц, чью мать убила эта женщина, смог разглядеть через ритуал соблазнения красивейшей евлужианки в мире её истинное желание. И принял решение.

Уже не смущаясь неудобной походкой из-за выскочившего из своих ножен мужского естества, ни тем, что за ним следит аудитория числом с небольшой амфитеатр, лесной дракончик властно стал перед значительно большей, чем он самкой. Та подняла свободное белое крыло, распушив его. Он впервые в жизни увидел бледную ауру воли, что окутала крыло воочию. Матриарх в ритуальной демонстрации своей полной силы приподняла телекинезом абсолютно всех присутствующих кроме самого Ююм-Довы. По зрителям пошёл шорох, но возмущаться громко не посмел никто.

- Серпом Баал и бубнами Близнецов! Когтями ветров крылатых и влажными мечами грозы! – торжественно заговорила королева, не отводя своего пылкого взгляда от поражённого в самое сердце подростка, - Я есть Саам. Матриарх Восточных драконов. Владычица королевства Драхескар и торгового альянса Евлужия. Защитница Магии и старшая советница Литрезенского Круга Жизни.

После короткой паузы она продолжила.

- Ююм-Дова, что есть сын Дююра и Меелькат Дов. Принц племени Журчащей Воды, что в честном поединке вчера доказал всем своё величие и подтвердил своё право называться владыкой!

Снова короткая пауза, которая была для всех уже почти физически мучительной.

Белая самка покорно вытянула голову с намерением положить её на камни перед лесным драконом, и Ююм-Дова инстинктивно не дал этому случиться, рванувшись к ней. Он опомнился только тогда, когда уже лежал рядом с белой самкой, бережно удерживая на своем боку её голову и шею. Она нежно и ободряюще смотрела своими синими глазами, что были так похожи на его собственные. В них был бесчисленный океан эмоций предназначенных исключительно для потрясённого подростка. Саам полностью расслабилась, уткнувшись носом в зелёное оперение крыльев парня, поддерживающих её голову и тихо, но явственно закончила формулу:

- Я та, что Саам, прошу принять сердце моё и силу мою, дабы служить тебе супругой твоей, принц Ююм-Дова…

Женщина опустила крыло. Вместе с ним аккуратно приземлились на свои места все зрители. И сняла силовой барьер со своего тела. И хоть Ююм-Дова не видел этого глазами, но уже хорошо чувствовал Икиира и ощутил, как болезненно напрягся Первый Супруг, Фаацин же еле слышно рычал. Шанс на то, что на матриарха нападут здесь, был мизерный, но…. Перед ним была беззащитная длинная шея красивейшей пернатой драконы, о которой он когда-либо слышал. Мальчик затаив дыхание наклонил голову и, широко раскрыв пасть, нежно ухватился за белую покрытую мелкой чешуёй гибкую шею правящей самки. Он толком не знал, что вообще ему положено делать в этом случае и просто прикрыл глаза обуреваемый смерчем из чувств. Женщина медленно и очень осторожно водила шеей, легонько насаживая её на зубки принца. Ничего более возбуждающего Ююм-Дова и представить не мог.

Он потерялся во времени и очнулся от бешеного рёва вокруг. Окружающие радостно приветствовали нового мужа Матриарха. Он отпустил шею Саам и та, сев на задние ноги и смеясь, по-матерински сгребла его себе в объятия, укрыв большими крыльями полностью, оставив только горящую теплом сконфуженную мордочку, украшенную робкой, но совершенно счастливой улыбкой. Зелёному малышу стало гораздо уютнее за весь этот безумный день. Саам одела на его шею сердечное колье в изысканном строгом стиле, похожи на те, что были на старших её супругах. Сама она носила на шее массивный торк, украшенный так же стилизованными ромбами драконьих сердец. Теперь рубиновых сердец на торке стало три. Неосознанно, новоиспечённый муж заставил, по прежнему полностью податливую ему, самку поднять обратно свой псионический щит. Что пришедшая в ещё больший восторг правительница покорно сделала. Одобрение его приказа от обоих взрослых супругов Саам чувствовалось почти физически. Снимать защиту как выяснится позже, ритуалом не требовалось вообще.

«Племя лесных драконов Журчащей Воды признало полную власть Матриарха, и союза с ней в лице принца Ююм-Довы, её Третьего Мужа. Соответственно склонялся перед королевой и весь клан Дов. Окончательно контроль над четырьмя сотнями пернатых млекопитающих драконов и лесными площадями Старых Холмов Саам получит, когда родит первого ребёнка от нового мужа. Этот ребёнок будет по умолчанию их новым вождём. Или конкубиной племени, если это будет самка». Теперь Ооксия хорошо понимала слова Матриарха о будущем мальчика. И была готова ждать вечно. Стараясь, стать лучше. Для него и ради него.

Тем временем гружёная боевая самка подлетала уже к молодому лесу, что покрывал некогда безжизненный холм. На терпеливо очищаемом от тысячелетней скверны холме сновало окрепшее племя принца. Оно стало больше за счёт беженцев и приглашенных Матриархом одиночек.Первый серьёзный разговор между ним и пленившей его самкой был на тему их нового дома. Мальчик, пылко аргументируя, утверждал, что лесные вымрут, оставшись без места, которое могут назвать своим, как бы хорошо за ними не ухаживали. Фаацин, что в тот момент был рядом с Саам, поддержал пленника. Пернатая дракона возразила на это, что любой подарок территории будет воспринят как подачка и эффекта это не возымеет. Ююм-Дова опустил ушки, понимая правоту мудрой самки. Но неожиданно ему помог красный гигант, предложив этот холм древних казней. «Ценится особо то, что добыто с трудом великим». Объём работы планировался гигантский, подачкой это явно бы не выглядело, а вот грубым издевательством - вполне. Поселить млекопитающих драконов Жизни в оскверненной земле. Так и сделали. Саам издала буллу заявляющее племени, в лице его принца, исключительное право управлением холмом Казней, сделав его наследуемыми племенными владениями, с правом устанавливать свои законы и налоги, а так же самостоятельными решениями в области строительства будущего пригорода столицы. Взамен она повелела очистить проклятую землю и привести этот самый пригород в соответствующий столице драконов вид. Королевский указ был воспринят не совсем однозначно но, по крайней мере, у племени появилась достойная цель. Они испытывали инстинктивное отвращение к скверне и мусору и принялись трудиться с энтузиазмом. Депрессивные мысли особенно у молодняка стали постепенно отступать. А после боя Ююм-Довы и последующего за этим взятия им белой самки - всё племя воспаряло духом, почувствовав себя нужным и важным в большом и разношерстном драконьем обществе Матриархата. Завершило реформы торжественное принятие тремя самыми старыми лесными драконихами нового Свода племени, что вручил им заслуживший уважение Ююм-Дова, к созданию которого приложили лапы все члены его новой семьи. Молодняк стали воспитывать по новому, лесные перестали шарахаться учителей других видов и рас, а так же научились не пугаться чёрных драконов Матриарха. У Саам наконец отлегло от её беспокойного сердца. Будущее зелёных пернатых драконов с большими, похожими на кошачьи, ушками - было в надёжных лапках её, пока что маленького, Третьего супруга.

Тот тем временем вернул чёрную подругу из объятий своих и чужих воспоминаний на грешную землю. Ооксии предстояло надолго зависнуть в воздухе в довольно узкой расщелине наверху холма, где другие юркие драконы, забирая блоки, что привезли эти двое, ставили их телекинезом в пазы, собирая перекрытие, дабы закрыть уродливую щель. На этом месте планировалось возвести амфитеатр для представлений на свежем воздухе. А позже, когда позволят финансы - и использовать пустоту щели дабы построить полноценный театр внизу. Лесные, хоть и побаивались жуткую дракону, но зная как она неразлучна с их принцем – привыкли к ней. Некоторые даже приветливо улыбались Ооксии, заставляя загораться её уродливую голову. Она робко улыбалась в ответ. Выглядела на её переломанной пасти это жутко, но легко компенсировалось беспомощным выражением красных глаз берсеркерши. Тонкие эмпаты, они чувствовали неуклюжее желание самки понравиться, и по возможности поддерживали её в этом. В племени было негласное правило не обижать Ооксию. Её историю знал каждый лесной дракон Матриарха. И ощущали со стороны лучше, чем сам принц – как много она стала значить для него. Конечно, было много и тех кто, так или иначе, пострадал от легендарной чёрной драконы. Но при массе своих недостатков у лесных драконов было от природы доброе сердце. Это не было прощением, скорее - перевёрнутой страницей в их жизнях. И сейчас им по-своему даже льстило, что сильнейшая самка чёрных драконов робко ищет дружбы с теми, кто за пределами Матриархата воспринимается ими как обед.

Строительство затянулось довольно надолго. За это время, по прежнему висящую на одном месте дракону, кормил на лету её маленький напарник, аккуратно вкладывая в её рот куски столь любимой ею баранины и поя её эликсирами, что он готовил ей лично. Снадобья укрепляли её нервы и успокаивали сердце. Думать становилось легче, а говорить – проще. И лишь ближе к вечеру уставшая дракона взяла курс обратно во Дворец. Мальчик лежал в полудрёме, распластавшись по её шее и свесив с нее крылья. Ооксии было уютно, чешуёй шеи она чуяла текстуру его сердечного колье - символа его власти над их Владычицей. Последним воспоминанием, которая она осторожно решила пересмотреть, немного загоревшись, был вечерний разговор в день взятия мальчиком Саам в жёны.

Ююм-Дова полулёжа, опирался на свою новую супругу лежавшую полукольцом вокруг него. Прошёл вечерний банкет праздника их Сердечных Уз. Он знал, что после него обычно супруги уединяются ото всех и его щёки горели. Но у него было сердце бойца и, преодолев робость, он пожелал посмотреть в лицо своей жене. Та моментально отозвалась и обратила на него мягкий и ожидающий взор, постичь глубину которого было слишком сложным для маленького дракона.

- Саам? – в глазах лесного дракончика паника удивительным образом сочеталась с решимостью.

- Да, муж мой? – спокойно и серьёзно отозвалась королева. Она не улыбалась, но взгляд её был мягок.

- Я… могу потребовать то, что мне полагается? – подросток сделал подрагивающим крылом тот манёвр, что планировал, наверное, почти всю вечеринку, что они сидели рядом, и на изобретение которого ушли все его душевные силы.

Саам, прикрыв глаза, нежно глядела на часто дышащего дракончика, что дрожащим крылом проводил по длинной белой шее самки.

- Да, муж мой. Но сам ты – чувствуешь ли себя готовым к этому? Я умею ждать и никуда от тебя не денусь, маленький мой владыка…. – тут она потянулась всем своим роскошным телом, сменив взгляд с нежного на откровенно похотливый и странно внимательный. Картинно поменяла позу, показывая себя во всём великолепии.

Гиперчувствительный Ююм-Дова понял, что не готов. Ему, возможно, было положено расстроиться, однако он с облегчением улыбнулся и просто крепко и тепло обнял за шею свою новую супругу.

- Умный мальчик... Обожаю умных самцов, – с удовольствием ответила на объятия красивейшая из самок. На мордочке Саам расцвела довольная улыбка.

4. Серая крепость

В сердце горного массива Алантура на его высочайшей вершине находилась серая крепость, что испокон веков являлась резиденцией всех тиранов этих земель. Это была единственная драконья крепость Льда и Серы. Остальные давно уже превратились в развалины. Дорога по земле до неё была далека и, учитывая принципиальный отказ местных драконов заниматься «низким трудом» снабжение её было затруднено. Бессильно злой Аарко видел и это и многое другое, что упорно губило его народ, но сделать что-то с этим он ничего не мог. Все его попытки в лучшем случае приводили к полумерам. В худшем - к трупам мятежников. Упрямые сородичи его - ненавидели перемены, по-прежнему считая себя как минимум - директорами жизни, самыми достойными, сильными, умными и красивыми одновременно.

Неуклонно сокращалось и количество зелотов – человеческого монашеского ордена фанатично обожествляющих чёрных чешуйчатых тварей, без которых Сера и Лёд не отличались бы от грязных, больше похожих на зверей, соседей. Доходы от буквально драконовских поборов неуклонно падали. Горное население сокращалось, не выдерживая сурового климата и непомерной дани. Фактически от вымирания этой зимой их спасла уступка Матриарха в праздник урожая. Причём Аарко с болью в сердце был вынужден отдать возвращённыйему мыс Рабов и его портовый город в аренду всё тому же Фаацину. Деньги нужны были здесь и сейчас. И красный чемпион отдал изрядную долю своих личных сокровищ, заплатив за три года аренды вперёд, чем сильно облегчил свою казну и свою душу. Главное для драхескарцев, что их избавили от мучительного переселения, а там – как кривая выведет. Но земля таки принадлежала Аарко, что было подтверждено буллой Саам, передающей права на сектор, которую, вместе с ещё неподписанным агреманом предоставила первый посол Матриарха в Серой Крепости - довольно пухлая чёрная дракона Анооши. Тирану понравился выбор Саам. Посол в принципе мог быть любой расы, но, разумеется - и отношение бы к нему было разным. Чёрный дракон, посланный к Владыке чёрных драконов, означал как минимум, уважение к другой стороне и желание вести диалог на равных. К тому же фракция, которая могла себе позволить себе в качестве посла такого могучего зверя кое-что значила в принципе. Аарко обычно не разрешал в своих землях никаких представительств других фракций, но в качестве извинения за грубую авантюру своего собственного посла в Величайшей, и в связи с заключением межгосударственного соглашения - дал своё согласие на посольство Драхескара.

Он поговорил с Анооши, она оказалась умна и со специфичным чувством юмора. Немного рассказала о себе, вскользь упомянув, что её кладка находится во Дворце матриарха. Это означало, во-первых, что с настолько приближённым к Саам драконом можно говорить серьёзно, ибо редкая самка в Матриархате была удостоена такой чести. Во вторых – посол была абсолютно неподкупна и верна своей госпоже. Хоть простаки и говорят, что чёрные бросают яйца там, где они выпали - и пусть сами выживают, тиран прекрасно знал, что это не так. Самки чёрных неистово оберегали свои кладки, а в хороших условиях - и детей. Но спартанское воспитание в кланах не оставляло места родительскому вниманию и ласке. Аарко и так добился того что под Крепостью появилось логово, слабое подобие сложной инженерии того, что было под Дворцом Королевы драконов. Он потратил всё, что было в казне на тот момент. Силой и страстным убеждением он обходил каждую из своих зачавших воительниц пытаясь заставить их гнездиться в сравнительной безопасности крепости, где нет ревнивых самцов, разбивающих кладку, полностью спятивших драконов любящих полакомиться яйцами сородичей и прочих милых прелестей мирного быта чёрных драконов. Результатом стала лишь дюжина женщин, которые согласились на прихоть владыки. Безропотно согласились на это лишь три его собственных наложницы, у которых были кладки. Такое себе, конечно, достижение.

Анооши в свою очередь ничем не отличалась от других чёрных самок. Для неё не существовало других сокровищ кроме собственной кладки. Если красного дракона можно было иногда купить, те умели и любили копить и приумножать, то чёрному на богатства было начхать огнём. Они предпочитали отбирать у других силой то, что им нужно, а не создавать что-то самим, что собственно и создавало фундаментальную проблему для выживания домену тирана. Таким образом, плотненькая дракона была идеальным послом для своей страны, и усмехнувшийся Аарко подписал её агреман, утвердив её на своей должности как чрезвычайную и полномочную.

Домен пережил зиму благодаря отмене налогов на полгода и закупки продовольствия для замерзающих горных аулов на деньги Фаацина. Как бы ни пренебрежительно относились чёрные драконы к людям, их тиран тумаками, зубами и злым кислотным огнём, внушал воинам племени простую мысль, что без них они позорно сдохнут в собственной парше и экскрементах. Злой вообще на всех Аарко был вынужден лично таскать мешки с продовольствием на собственном хребте сквозь лютые бураны к горным аулам, подавая пример другим. Его драконы ворчали, но часть из них всё же по примеру вождя помогали изнемогающим людям. Зима в горах была суровой и заснеженной, что обещало хороший урожай в долинах, но до него ещё надо было дотянуть.

Дотянули и благополучно засеялись. Редкие улыбки и шутки горцев, немного успокаивали мрачного Владыку патрулирующего свои владения и напряжённо думающего. Он уже потратил две третьих той суммы, что отдал ему Фаацин. А зелотов больше не становилось. Без зелотов думать об увеличении племени путём захвата соседей было бессмысленно. Фанатики были трудолюбивы, истово верили в служение драконам, но они всё же были обычными людьми. Они занималисьвсем хозяйственным трудом, включая самый тяжёлый, что был в крепости, и при этом ещё и ухаживали за драконами. Всякий зелот прошедший посвящение, удостаивался чести служить конкретному дракону - самцу или самке. В хорошие времена их могло быть даже и по четыре человека на каждого дракона. Но эти времена давно прошли. Да, пойти в зелоты означало и карьерный рост и, если не уважение, то, как минимум - страх соплеменников. А так же неплохое жалование. Но жизнь зелота могла легко оборваться или на тяжёлой работе либо от одного из драконов. Хоть Аарко под страхом быть изувеченными им лично, пытался защитить и так пугающе сокращающийся монашеский орден – подобное происходило с печальной периодичностью. Люди драконов мыли, лечили, учили и кормили их наглых и спесивых подростков, занимались уборкой, это не считая утомительного снабжения крепости. А получали за это, как было принято, в лучшем случае – снисходительную улыбку. Жизнь зелота была тяжела.

Им не доверяли, и хоть люди драконов покорно принимали это, Аарко полагал, что их коробит подобное отношение. Людей никогда не было в Логове - их не допускали к кладкам и свежерождённым, там хозяйничало три старых драконицы, за нападение на каждую из которых недвусмысленно полагалась мучительная смерть. Людей никогда не катали верхом, хоть и Аарко отлично знал, что между зелотами и теми за кем они ухаживали, зачастую образовывались и особые связи. Но подобное поведение было бы расценено как слабость. А слабым нет места среди таких идеальных и могущественных существ. Зелотам просто платили золотом там, где они хотели быть по зову сердца, принижая и опошляя их стремление к драконам. Аарко всё это видел, но и как повлиять на существующее положение вещей он не понимал. Особенно в свете постоянно истощающейся казны.

Тиран закончил облёт и взял курс обратно к своей серой крепости. Последнему крупному сооружению чёрных не помешал бы ремонт, но рук не было. Нанимать рабочих со стороны было дорого и не комильфо им, великим. А самим пачкать лапы соплеменникам не желалось. Аарко душила злоба на собственных драконов, но попытки заставить обычно просто приводили к очередным трупам. Сила тысячелетних традиций была сильнее Владыки чёрных.

Он спустился на балкон где увидел ожидающую его Анооши. Прошло полгода с момента её появления в крепости, и мечущийся всю зиму по владениям тиран почти не встречал посла Матриархата. Но он знал от монахов, у которых везде были уши, обо всём, что она делала. В принципе, хоть её любопытство к быту клана Льда и Серы было повышенным, но попадающим в рамки её прав и обязанностей как посла, а не шпиона. Она была дружелюбна к людям, особенно к зелотам драконов, уважая их труд и не стесняясь спрашивать о тонкостях их работы с драконами. Иногда даже помогала шокированным драконьим монахам и монахиням там, где они ей это позволяли. Сконфуженные замковые фанатики попадали в двусмысленную ситуацию. С одной стороны эта была иностранка, да ещё и страны, с которой возможность войны была не так уж и иллюзорна. С другой - это была, по-прежнему, самая драконистая из чёрных дракон, да ещё и искренне интересующаяся ими, что было немыслимо для местных. По крайней мере – так явно. Были, конечно, и те, кто сторонился её, но большинство таяли от внимания одного из своих объектов поклонения и охотно отвечали на все её вопросы.

Говорила она и с его сородичами. Но это было гораздо сложнее. Ей не доверяли и побаивались. Но нападать на посла никто бы не стал. Всё же традиции иногда бывали полезными. Анооши не огорчалась, ненавязчиво и терпеливо ища новых знакомств. Ещё один раз за эти полгода Аарко вызывал её к себе для передачи сообщений старшей дочери Саам и Фаацина – конкубине красных драконов племени Танцующего Пламени, Самфаане, организовывая демаркацию новых границ вдоль гигантской древней трещины на востоке своих владений. Один из его офицеров вместе с почётным караулом снял все посты у Реки Пустоты и подтвердил новые границы разделения подписанной буллой чёрного тирана, с поклоном вручённой лично капитаном, большой, прекрасно сложенной, красной самке с томным и уверенным взглядом и громадным роскошным оперением, что было уникально для вообще-то перепончатокрылых красных драконов.

И вот сама госпожа посол впервые напрашивается на аудиенцию. Любопытно. Аарко надеялся, что эта беседа хотя бы развлечёт его и отвлечет от насущных проблем. Крылом он пригласил её следовать за собой. Женщина вежливо поклонилась. На шее блеснул кулон по стилю похожий на те, что носили драхескарские королевские конкубины, но вместо большого рубинового драконьего сердца на украшении был хищный сапфировый драконий глаз. Посол последовала за хозяином крепости Драконы вошли в крепость и спустились на нижний уровень. Тут воздух был влажнее и тяжелее. Если Анооши и была удивлена, то по её виду понять это было невозможно. Драконы спустились в купальню тирана. Полуголые люди топили колонку, ещё одна весьма крепкая горянка ждала у купальни полностью нагишом с банными принадлежностями. Аарко прищурившись, милостиво кивнул всем троим, получив земной поклон ото всех сразу, и грузно залез в купальню. Тиран был грязен и сильно устал, и было правильнее либо принять посла позже, в идеале – завтра, либо сначала помыться, а потом уже принимать. Но он хоть и был сильнейшим чёрным самцом в западном домене, но пределы прочности были даже у него. К тому же вождю было интересно понаблюдать за реакцией драконы Матриарха на это нарушение всех дипломатических и культурных норм, которыми так славится народ Драхескара.

Он подставил крыло для спустившейся в купальню зелотки. Та взяла мочалку и стала аккуратно протирать перепонку крыла и с немалым знанием проходить ею вдоль мышц конечности. Аарко расслабленно прикрыл глаза. Понимая, что сейчас может банально заснуть, громко произнёс, с усилием разлипая тяжёлые веки и устало поглядев на Анооши:

- Вы хотели меня увидеть, посол. Ваше желание исполнилось. Я слушаю.

Та невежливо приоткрыв рот, с диким интересом смотрела на необычное мытьё чёрного дракона. В домене Матриарха всякий приручался самостоятельно решать бытовые вопросы и если и с чьей-то помощью – то с помощью другого дракона. То, что она видела, подкупало своей новизной и экзотикой. Тиран с иронией подумал, что возможно всезнайке Саам есть чему поучиться и у «кровожадных чёрных варваров».

Тем временем горянка перелезла на спину тирана, фактически оседлав его. Во время купания это делать не возбранялось. Теперь она чистила скребком драконову шею, периодически обрабатывая её пихтовым маслом. Аарко очень грациозно выгнул её, довольный тем, что у обычно непробиваемого посола ярко загорелись щёки. Самец знал, что он весьма красив хоть и строгой красотой. Для чёрных самок он вообще считался идеально сложенным драконом. Покрасневшая драконья монахиня, сидевшая на нём, тоже сглотнула и задержалась на секунду, но тут же принялась за работу дальше. Чёрный дракон весело фыркнул, на одинаковую реакцию от таких совершенно разных женщин. Спать ему расхотелось, что уже было неплохо.

- Я смотрю, госпожа, вам нравятся некоторые наши обычаи? - насмешливо поинтересовался самец в купальне.

- К великому сожалению, Владыка – лишь прискорбно малое их количество, - ровно улыбнулась дисциплинированная дракона, но с подозрительными искрами во влажном взоре.

- А не желаете ли присоединиться? - озорно и подкупающе улыбался чёрный самец.

Следить за внутренней бурей пухленькой драконы было чистым удовольствием. Аарко уже не жалел о том как прошёл сегодняшний, в целом отвратительный день. Железная дисциплина, вбитая в неё Икииром, кто занимался подготовкой всех дипломатов Матриарха, боролась с профессиональным и личным любопытством, а так же природным гедонизмом чёрных драконов. Все три зелота так же ненавязчиво смотрели за душевными терзаниями гостьи, непроизвольно улыбаясь. Через пару десятков секунд Анооши выпалила:

- ДА! То есть, да! То есть… извините, Владыка... - теперь у неё горела и шея и перепонки крыльев, что не видели люди, но прекрасно видел дракон в купальне. Но зелоты всю жизнь жили бок о бок со своими бронированными божествами, и для понимания реакции самки им не нужен был видимый румянец.

Дружелюбный смех тирана чёрных, что она никогда до этого не слышала, стал призом для её ответа. Фанатики, разумеется, смеяться не собирались, ограничившись вежливыми улыбками. Самец приглашающе повёл крылом, и госпожа посол робко приблизилась к краю купальни. Она суматошно принялась спускаться по ступеням, но толстенькие её задние ноги с непривычки поскользнулись, и пискнувшая чёрная самка съехала всем своим приличным весом в купальню хвостом вперёд. Поднялась нехилая такая волна, окатившая тирана полностью. Тот задержал дыхание, пока не сошла вода, неосознанно прикрывая крылом человеческую женщину, что так же неосознанно прижалась к его шее, обняв за неё и зажмурившись. Все банные принадлежности горянки теперь плавали вокруг драконов. Воды в бассейне уменьшилось на треть, всё вокруг было мокрым, добавляя влажности и духоты.

На Владыку чёрных драконов смотрела, вытянув голову из под воды, лежащая хвостом вперёд, в самой неприличной из возможных поз, госпожа посол. Её взгляд был сокрушённым и несчастным. Аарко разобрало на истерический хохот, что ещё больше ранил самку рядом с ним, но тиран никак не мог остановиться, выплёскивая накопившийся за долгое время стресс. Он продолжал неестественно хохотать, как вдруг почувствовал ласковое и настойчивое давление за обоими своими ушами. Горянка, встав ногами на спину дракона, энергично тёрла чувствительную шкуру на его голове. Истерика самца резко пошла на убыль, и покосившийся на драконью монахиню тиран украдкой бросил ей взгляд полный благодарности. Взор маленькой женщины посветлел от счастья, и она поспешила поклониться, опустив голову к его спине.

Теперь дико гореть пришло время вождю племени Льда и Серы. Он осторожно крылом ссадил с себя зелотку на край купальни, дав знак подождать и обняв самку, вернул её в нормальное положение. Неожиданно нежно для «злого повелителя», потеревшись своей чёрной шеей об её, тихими спокойными словами в прижатое к голове посла ушко, извинился за свой неуместный смех. Хоть и потрясённая инцидентом, Анооши была действительно хорошо вымуштрована и, быстро собравшись, с неподдельной благодарностью приняла и помощь и извинения, немного потерянно улыбаясь и поднимая свои уши обратно. Монахи принялись заново наполнять несколько опустевшую купальню горячей водой. Женщина тем временем вылавливала в купальне всё, что у неё унесло падением драконы, заново готовясь ухаживать за своим повелителем. Тиран, сосредоточившись, вызвал из своей груди небольшого огненного элементаля в виде своей уменьшенной копии, приказав тому высушить всё, что залило вокруг бассейна. В глазах посла промелькнул шок от удивления, который тут же исчез под воздействием чьей-то в разы более сильной воли. Это не заметил ни занятый хозяин замка, ни его слуги, но подметил ещё один зелот, о присутствии которого гостья не догадывалась. Глаз украшения на груди Анооши мерно проблескивал, и соглядатай, сидящий в тайной обзорной камере забыв, о чём собирался записать в протокол наблюдения, задумчиво застыл.

Маленький огненный дракончик на удивление ладно справлялся со своей задачей, быстро убирая воду с камней купальни и просушивая вымоченные полотенца. Посол с восторгом смотрела на маленькое чудо, забыв про недавние неприятности.

- Никогда не думала, что увижу такой уровень владения стихиями воочию, владыка Аарко. Полагала, что в наше время в Алантуре не осталось хороших магов…

- А вы ведь сами родом с этих мест, Анооши? – спросил чёрный дракон, улыбаясь. Горянка залезла в воду, возвращаясь к своему господину, и была поднята крылом на его спину.

- Да, владыка, примерно триста лет назад я покинула эти места, мигрировав на восток за своим супругом, – кивнула дракона, снова легко потеплев, увидев, что один из фанатиков-мужчин так же вооружился всем необходимым и поплыл к ней.

- Не волнуйтесь так, госпожа, монахи прекрасно знают, что нужно делать, - Аарко улыбался всё сильнее, следя за гостьей. Последняя обречённо застыла с беспомощным выражением во взгляде.

Зелот, показав многолетнюю сноровку, ловко забрался на нервно подрагивающую самку. Кинув взгляд в глаза владыки, прочёл его пожелания, почтительно кивнул и стоя ногами на спине - принялся растирать шею гостьи, начиная с затылка и далее вниз.

Самка прикрыла глаза, прислушиваясь к себе и привыкая к новизне чувств. Какое-то время в купальне стояло молчание, разбавляемое гулом огня в колонке, тихим шипением делового огненного дракончика, что бодро заканчивал уборку. А так же характерным звуком энергично растираемой драконьей чешуи. Разбирающиеся, на слух могли бы определить - насколько крупное зерно чешуй у шкуры конкретного дракона. У горца, что массировал и чистил её, были неожиданно сильные руки. И весьма нежные. Посланница Матриарха начала потихоньку расслабляться. Горянка же ухаживала теперь за левым, расправленным для её удобства, крылом повелителя.

У чёрной самки участилось дыхание. Ситуация была слишком ненатуральна для её воспитания Восточных драконов. Подобное ожидалось от представителей её вида, но то что делали эти маленькие люди, отличалось даже от того что могли сделать её сородичи. Зелот принялся деликатно выминать ей мускулы крыльев, оседлав её, и Анооши вообще поплыла в пространстве. Аарко с огромным удовольствием следил за смесью стыда, интереса и удовольствия у своей гостьи. Так же тиран внимательно смотрел на посольскую регалию на груди самки, не без оснований полагая, что это не просто украшение, но и повода избавиться от него не было никакого. «Что ж, если за нами и следят, то так возможно даже к лучшему» - мысленно усмехнулся вождь драконов. Огненный дракончик, тем временем, закончил работу и вернулся в уютную для него теплоту груди чёрного дракона.

Хозяин крепости был немного в замешательстве. Ему следовало задавать вопросы, но и прерывать удовольствие для гостьи ему не хотелось. Неожиданностью стало для него, что посол начала говорить первой, прервав затянувшееся молчание.

- Я… предлагаю вам пока поглядеть на это, - распаренная внешне и внутренне самка опустила лапу к своему колье посла и в ней материализовалась крупная жемчужина светящаяся изнутри молочно-белым. «Еще и сумка» - с удовлетворением подумал чёрный дракон. Он взял драгоценность себе в лапу и поднёс к своей морде. Камень памяти. Хорошо. Тиран сосредоточился, проникая в суть маленького предмета и…

… глазами кого-то другого увидел себя в Месте Крови клана Трёх Когтей. Этот клан не был соседним с его владениями, но граничил с его вассалами - кланом Падшего Камня. Забавная, однако, разведка у Драхескара. Грамотно зачарованная магическая запись надёжно защищала шпиона от раскрытия, вырезая всё то, что могло определить его личность, путая в воспоминаниях, в том числе, и его положение в пространстве. Единственное, что Аарко мог сказать наверняка – это был, очевидно – какой-то драх, ибо другие расы могли там находиться только в качестве пищи, но не очень большой по размерам, судя по расстоянию от глаз до земли.

… Сначала было много крыльев, спин и хвостов. Стоял возбуждённый гул, воняло немытыми телами. Наблюдатель пытался выбрать более удобную точку обзора, пробегая, как ящерица, на четырёх ногах вокруг грубой арены. Наконец шпион запрыгнул на кривое нагромождение из четырёх каменных глыб и повис на них, затихнув и обращая свой взор, а значит и взор Аарко на происходящее внизу.

Взору открылась панорама из кургана собранного из огромных каменных глыб в подобие форта, и не менее грубой круглой площади перед ним, чья безжизненная земля была проклята, ибо служила клану кроме арены ещё и местом казней. Далее были видны голубоватые вершины южной части хребта Алантура, где собственно и была зона контроля означенного клана. Ну и высокогорный лес перед ними. В самой арене кругами медленно ходили два чёрных бойца. Среди чёрных и редкихзелёных тел зрителей, ярко выделялись белоснежное и золотое, что сидели у самого края боевого круга, прикрытые с обеих сторон четырьмя чёрными драконами в полной броне и шлемах драхескарских офицеров. На серой поверхности арены бы видна тень от носа военного драконьего дирижабля. Аарко было дико интересно поглядеть на него, но, к сожалению, у шпиона были другие задачи.

Хм. Похоже крошка Саам решила сделать очередной ход и наехала на Трёх Когтей. Это было немного странно. Они никак не граничили с её доменом, но это было не так важно. Анклавами драконьих владык не удивишь. Но сама цель была, мягко говоря, не заслуживающей, по мнению вождя Льда и Серы, затраченных сил. Да, они не были вассалами Аарко, так что по сути ничто ей не мешало наложить на клан лапу. Да вот только «клан» этот давно стал сборищем опасных, наполовину одичавших тварей, которые даже по меркам чёрных драконов выглядели мерзко. У них постоянно менялись «вожди», уж, на что привычные к подобной жизни, самки не выдерживали и бежали в более адекватные кланы. Да, парни там были реально крутые. Но кроме этого у них не было ничего. Лишённые воспитания, целей и маломальской поддержки эти дурно пахнущие и страдающие от множества болячек, драконы уже мало чем отличались по повадкам от гигантских сомбрийских варанов греющихся на пляжах Евлужии.

Взор соглядатая Матриарха обратился непосредственно на арену. По ней по-прежнему вышагивали, не отводя друг от друга глаз, два чёрных дракона. Один из них был молодым, гибким и хорошо сложенным. Большие карие глаза внимательно следили за своей, гораздо более старшей, монструозной копией, бугрящейся мышцами и покрытой белесыми наростами на крупной чешуе по всему телу. У его прищурившегося противника была нарочито ленивая походка, он вальяжно шаркал всеми четырьмя ногами. Булава его хвоста чертила борозды на серой пыли лобного места.

Так-так. Премудрый ангелочек захотел себе четвёртого самца. И надо понимать -поставила на сына вождя Трёх Когтей. Вождя он знал хорошо. Очень крепкий мужик, с незапамятных времён разучившийся говорить. Соответственно никто не знал его настоящего имени, и звали его просто Валуном. Отличный боец, пересекались - и не раз, полагающийся на инстинкты и природную быстроту. Обычный противник не мог даже представить, что такая туша может двигаться настолько молниеносно. Собственно благодаря ему клан и не был вассальным Льду и Сере. А сейчас, с учётом того, что зелотов у Аарко становилось всё меньше, об экспансии он и не думал.

Мальчика он знал, но не лично. У него были свои соглядатаи, хоть не такие как у Матриарха, но это этого не менее эффективные. Решительный и думающий парень, у Аарко на него были некоторые идеи, но не было времени реализовывать. Он напоминал тирану его самого. Старался как-то улучшить жизнь в клане. Но, пройдя множество дуэлей, смог это сделать только для своей единственной наложницы, отобрав её у семьи и поселив в своей пещере. При этом ему пришлось сражаться, собственно, кроме спятившего папаши - ещё с матерью и с двумя её братьями. В конце концов, он был вынужден вообще отослать её в другой клан хоть и подальше от себя, но главное - подальше от дремучей клановой атмосферы. Аарко уже достаточно знал лукавую белую королеву драконов, чтобы понимать, что молодой самец из первобытного клана в жизни бы не устоял перед ней и её речами. Не зря же на родном Западе певчих называли «драконы-ангелы».

В общем, этот задуренный «самой соблазнительной драконой в мире», как говаривают в льстивых байках про неё, молодой сын вождя таки решил бросить вызов собственному отцу за контроль над кланом. Ну-ну. Владыка чёрных тут поставил бы на Валуна. Но с другой стороны Матриарх очень хорошо разбиралась в самцах. Либо кое-что знала, что не знал он. В любом случае эта женщина умела и любила играть в сложные игры.

Бой неожиданно затянулся. Сын хорошо изучил стиль отца и легко избегал быстрых и смертоносных атак родителя. Очень тяжёлый Валун начал выдыхаться. Он злился и чаще ошибался. Один раз даже порезал себе висок шипованным концом собственного хвоста, вызвав презрительный смех белой драконы, что неотрывно наблюдала за поединком. Вождь рассвирепел и попытался неожиданно атаковать сына слёту, разогнавшись в три скачка и работая полусвёрнутыми крыльями, взлетел. Но уставший дракон уже стал гораздо медленнее. Молодой дракон, набрав в грудь воздуха, выпустил огненное облако в морду противника и тут же стал поворачиваться всем телом размахиваясь булавой на своём хвосте. Огонь практически не причинял вреда чёрным драконам, но вождь был вынужден зажмуриться… и его морда смачно соприкоснулась с природным оружием на хвосте собственного сына. Валун полетел кубарем, разбросав все конечности в стороны и падая на спину. Его и так узкие глаза с ненавистью сощурились в две щёлочки, видя последние секунды перед решающим броском собственного сына. Тот, закончив удар хвостом, с двух своих сильных ног прыгнул на отца, так же помогая себе крыльями. Но его правая лапа попала в, засыпанную мягкой пылью, трещину в окаменевшей почве лобного места и, вывихнув лапу, он упал на живот слева от отца.

- Ха! – в энергичном коротком возгласе вождя эмоций было больше чем в какой-нибудь цветастой балладе. Тяжёлый шипованный хвост отца описал широкую хлёсткую дугу, и с отлаженной веками точностью ударив в голову сына – разбил её.

На морде Икиира было то, что Аарко никогда ещё не видел – смятение и шок от нелепой смерти юноши. На саму Саам было страшно смотреть. Её глаза были полны горечью и болью, голова медленно клонилась к земле. Она нелепо скрючилась как горгулья. Тем временем победно надсмехающийся Валун поднялся и, животно урча, могучими лапами стал раздирать горло и грудь убитого сына, принявшись лакомиться свежим мясом.

Золотой дракон не успел остановить жену. Певчая дракона телепортировалась к вождюв нарушении всяких обычаев. Валун лишь успел поднять свою довольную окровавленную морду к евлужианке, после чего в звуках, которые он стал издавать не было и признаков разумной жизни. Очи Саам горели неземным голубым светом, бледно светящимися крыльями она энергично рубила воздух, своей волей, с пугающей лёгкостью отрывая от повисшего перед ней громадного самца всё, что только выступало из его тела, кроме головы.Несколько крупных самцов бросились было на арену, но дракона прижав уши, широко раскрыла рот. Крика никто не услышал, зато конус перед её головой теперь состоял из поваленных как кегли чешуйчатых существ - воинов шедших на помощь своему владыке и массы зрителей, что были за ареной. Опомнившийся Икиир расправил свои большие крылья и потусторонне завыл, призывая эманации Шаардана. Магический ужас обычно не действующий на нормальных чёрных драконов был достаточно эффективен против одичавших. Все четыре чёрных гвардейца охраны бесцеремонно резали одного прорвавшегося к матриарху самца, что избежал боевого крика, буквально на куски, своими зазубренными клинками, закреплёнными вдоль их бронированных лап. Шпион бесстрастно фиксировал, как в панике чешуйчатые существа бросились прочь, топча друг друга, подальше от этого места.

На месте казней почти никого не осталось. Дракона с бессильно опущенными крыльями стояла на задних ногах, сжав правую лапу в кулак. Перед ней висело истекающее остатками крови тело вождя. В его глазах кроме бесконечной боли было только непонимание происходящего. Саам глядела в эти пустые обиженные, полные боли, глаза несколько мгновений. Потом страшно закричала. Уже слышимо. Картина воспоминаний, что видел тиран, помутнела и задрожала. Попадали на этот раз все вокруг, включая не ожидавшего этого золотого дракона. Матриарх сжала лапу в кулак окончательно и изо рта изувеченного чёрного дракона, выплеснулся кровавый поток, попавший на стоявшую вплотную пернатую самку, который, быстро иссяк. Женщина упала в пропитанную свежей кровью пыль арены, скорчившись и тихо скуля. Через несколько секунд останки вождя грудой мяса шмякнулись рядом с ней.

Золотой дракон встал первым и, тряся оглушённой головой, решительно направился к жене. К ней же стали медленно подходить четыре самых крупных самца клана, уже наизготовку. Недооценивать певчую дракону теперь никто бы не стал. За сильнейшими стала медленно собираться толпа из остальных членов племени. Икиир взял свою жену и усадил на себя, укрыв крыльями полностью оставив только убитую горем и поражением мордочку Саам. По бокам встали все четыре чёрных дракона Матриарха. На их мордах была написана мрачная решимость драться за свою королеву, во что бы то ни стало. Икиир жутко ухмыльнулся, покатав в оскаленной пасти сгусток жёлтой плазмы. Он сплюнул перед самцами, и та с шипением ушла сквозь камень арены куда-то вглубь. Четверо остановилось. Один из них вышел вперёд.

- Убила. Сама. Нехорошо, – говорил чёрный ящер с трудом, но понять его было можно. – Валун победил честно. Самка убила подло. Самке не быть вождём клана.

Матриарх прикрыла глаза. С громадным усилием воли и в крепких объятиях мужа, она пришла в себя и медленно открыла глаза. Взгляд её был хоть и был по-прежнему расстроенным, но уже спокойным.

- Мне не нужно быть вашим вождём. Тот, кто должен быть им – погиб.

- Нарушила обычай. Женщине – покинуть нас. Не возвращаться, – осуждающий глухой голос бил по барабанным перепонкам драконы. – Защитник твой проиграл. Но ты победила. Выбирай трофей. И убирайся.

На секунду мордочкой дракона прижалась к груди Икиира. И ответила:

- Две самки. Два самца. И я признаю величие вашего клана.

Говоривший с ней поглядел направо. Потом повернул голову налево. Возражений особых не увидел и мрачно кивнул.

- Так и будет. Выбирай и убирайся, подлая женщина, – зверь развернулся на всех четырёх лапах и вышел с круга. За ним вышли и остальные, недоверчиво поглядывая друг на друга. Обстановка тут снова медленно накалялась. Драхескарцы не теряя времени выбрали четыре молодых дракона из той немногой молодёжи что ещё оставалась в Трёх Когтях. Ни Икиир, ни Саам не церемонились и просто волей подавили робкое возражение своих свежих трофеев. Старшие же клана больше переключались друг на друга – назревал бой за освободившееся место вождя. Матриарх и её свита вместе с пленниками взлетели вверх – к дирижаблю. Аарко помянул соглядатая незлым словом – он опять не поднимал голову вверх и не показывал инженерное чудо Драхескара. Шпион же продолжал своё дело, несмотря на то, что основные актёры, участвующие в драме покинули сцену.

Дальше воспоминания уже были обрезаны, поединки были вырезаны, показаны лишь смертельные удары сражающихся и причудливо развороченные трупы еще пятерых самцов. Шестой победитель терзал плоть павших объявляя себя новым вождём Трёх Когтей. Клан ослаб после аферы Матриарха, но по-прежнему представлял опасность.

Владыка Аарко вынырнул из воспоминаний. Задумчиво вертя и подбрасывая жемчужину, он не сразу осознал, на что он смотрит. Уже изрядно уставший монах, сидя на разомлевшей самке, задом наперёд - массировал ей хвост, проводя от крупа в сторону кончика. Зелот не смел отвлекать занятого просмотром артефакта повелителя, а горянка, что видимо была старшей хмурилась, запрещая ему останавливаться. Дракона же находилась в прострации, мелко дрожа всем телом с каждым проходом гудящих от усталости рук человека. Одной лапой Анооши держалась за край купальни, вторая уходила куда-то в воду под её живот. Мужчина не знающий, что ему делать дальше, умоляюще глядел на владыку.

От такого зрелища злость на Саам погубившую, своими игрищами хорошего дракона быстро сошла на нет. Да и увиденное достаточно явно показало, что матриарх и так мастерица наказывать саму себя. Тиран собрался и выдал достаточно громкий, но максимально мягкий фырк носом у ушка посла. Буквально на грани простого выдоха. Анооши вздрогнула и просто загорелась вся целиком, осознав, что всё это время делала она, и что делали с ней.

Хозяин замка вылез из купальни, подав послу сильное полусложенное крыло.

- Нас сейчас оботрут и смажут маслом, госпожа. Не смущайтесь так. Я искренне рад, что вам понравилось, - голос его был мягок и ободряющ. Тиран умел быть обходительным. Конечно, не как восточники, но всё же - не из варановой ямы вылупился.

Самка осторожно ухватилась за предложенное крыло обеими лапами, оценив силу и сложение Аарко. Усилие от не самой лёгкой драконы было значительным, но мышцы крыла даже не задрожали. Было видно, что тиран ей сильно понравился. Что не мешало ей в её работе. На этот раз полненькие ножки, хоть и разнеженные водными ласками вынесли по ступенькам свою хозяйку без приключений. Самец отвёл гостью к тёплой колонке, где грели воду для купальни, усадив её на циновку перед ней и сев рядом. Зелоты принялись вытирать драконов и осматривать чешую на предмет болячек и сколов.

- Что ж. Я оценил представление, которое дала ваша госпожа, - мрачно начал тиран, отдавая послу жемчужину. Та поднесла её к своему колье, и она исчезла. – Минус семь самых сильных драконов клана. Достойный результат для той, кто ставит жизни драконов превыше всего.

Монахи протирали драконов, а зелотка неожиданно нежно нажав на мышцы правого крыла, заставила удивлённую дракону непроизвольно раскрыть его. Горянка достала мазь из горных трав и мумия и стала втирать её в, порванную недавним неудачным приземлением в кустарник, перепонку.

- И такое эмоциональное признание своей неудачи. – Аарко наблюдая за послом, продолжал размышления. – А так же такое грубое раскрытие своих методов разведки, мы ведь на грани войны, так? Или уже нет? Ваша певчая птичка никогда ничего не делает просто так. Что это, госпожа? Знак доверия к грубому варвару с Запада? Во всяком случае, это точно не глупость.

Анооши раскрыла левое крыло уже самостоятельно, тепло улыбнувшись горянке. Та, в отличие от дисциплинированных мужчин, блеснула белыми зубами в открытой улыбке и, найдя внизу перепонки еще дырок, принялась обмазывать их края.

- Госпожа не давала приказа как-то комментировать то, что вам передали. Она приказала передать.

- Полагаю, вы видели содержание артефакта?

Удивление посла было искренним.

- У нас как-то не принято совать нос в личную переписку. Это унижает в первую очередь смотрящего. Тем более в переписку королевской семьи, – взгляд Анооши был таким, будто она увидела на самце жирную кляксу. Ну да, чёрные драконы обычно такими моральными костылями не обременены. Извините, госпожа посол. Аарко фыркнул.

- Но, поверьте, как глас своей госпожи, в общих чертах я, разумеется, в курсе произошедшего. И полагаю, что - не только того, что было сохранено в артефакте. Я компетентна для дальнейшей беседы с господином тираном, иначе бы я не просила о ней, - Дракона Матриарха уже сложила крылья и отвесила поклон владыке чёрных драконов. Фанатики тем временем протирали свежевымытых драконов пихтовым маслом. Чешуя при этом меньше собирала грязи, была лучше защищена от паразитов и в принципе становилась податливей и чувствительней, не теряя броневых качеств. Скорее наоборот: длительный уход за ней позволял избегать разломов чешуин в бою, делая их более упругими и эластичными.

- Ладно, - согласился самец, - Зайдём с другой стороны. Что хочет от меня ваша синеглазая пагуба молоденьких мальчиков и старых опустившихся амбалов? Надо сказать, в последней ипостаси белая птичка мне прямо таки понравилась. Был в ней этакий огонь…

Губы Аарко тронула нарочито плотоядная улыбка. Дракона потускнела, и самец тут же пожалел о своей выходке. Всё же Анооши была ему симпатична. А после того как её закончили обрабатывать маслом пухленькая дракона стала выглядеть даже эффектно.

- Простите меня, Анооши, - голова хозяина крепости отвесила элегантный поклон в извинении. Тиран даже уши прижать не забыл, - это была очень грубая шутка.

- Всё в порядке. Просто… поверьте,… моя госпожа… глубоко скорбит о собственной неудаче… - что-то в ответе посла было такое, что заставляло Аарко насторожиться. Мысли появлялись разные. «Но подозрениями сыт не будешь, так что - продолжим» - подумал хозяин крепости.

- Вернёмся к теме.

- Матриарх предлагает вам… несколько расширить взаимное сотрудничество, кроме аренды мыса. Это смягчит наши пока ещё напряжённые отношения и возможно даст импульс к их развитию, - осторожно начала дракона.

- Интересно. И что же она предлагает?

- Вы были правы насчёт наших возможностей разведки. Фактически лично мне и не нужно было шпионить, – тонко улыбнулась тирану посол.

- Я прекрасно об этом осведомлён, - Аарко вернул такую же улыбку Анооши. Но женщина не смутившись, продолжала.

- Ваши достижения, каковы бы они не считались, опираются на них, - тут она кивнула на уставших людей, которые сели в углу и просто глазели на драконов. – Да, вы можете возражать, что вы могущественны сами по себе, но согласитесь, Владыка, вокруг вас полно таких племён, что живут «сами по себе».

Недавно подсмотренные воспоминания были тому хорошим примером.

- Я мог бы встать в позу, но я не глуп, посол. Пусть так. Продолжайте, пожалуйста.

- Матриарх предлагает основать ещё один монастырь. На юге хребта.

- Простите, что? – вот чего-чего, а вот драконьего патриарха с отвисшей челюстью Анооши видела впервые. В углу раздалось тихое людское хихиканье. Посол отметила, что личным слугам Аарко позволял гораздо больше, чем прочие драконы своим зелотам.

- Владычица Драхескара и Евлужии предлагает отобрать и отправить колонистов в предгорья южной части Алантура, - ехидно улыбнувшаяся самка стала, как несмышлёному маленькому дракончику менторским голосом озвучивать свою мысль. – Там будет основан новый монастырь Чёрного Дракона. Он будет отличаться идеологически, но базовый принцип останется тем же. За чёрными драконами будут так же ухаживать. И мы рассчитываем, что даже лучше.

Лучше бы она этого не говорила. Три ревнивых взгляда от зелотов испепеляли её на месте. В их глазах посол матриархата упала очень низко. Анооши с искренним извинением поглядела в их сторону, но твёрдо продолжила.

- Ваши монахи, чудесные люди, которые беззаветно вас любят. Я не хочу сказать, что их не ценят, особенно лично вы. Но не вам мне говорить о существующей тенденции с человеческим населением в вашем домене, Владыка…

Удивление Аарко прошло, тема была очень серьёзной, и он обратился во внимание, не смотря на то, что всё это звучало абсолютным безумием.

- Продолжайте.

- На юге есть плодородные долины. Монастырь будет не просто обслуживать себя, но и процветать. Не сразу, конечно, но начнёт приносить доход и что важнее – привлекать новых последователей чёрных драконов.

- Во-первых, я так понимаю, что эти новые зелоты будут принадлежать не мне, а Падшему Камню, потому что с югом хребта мои личные владения не граничат, – самец задумчиво выпустил колечко дыма из носа, поиграв маленьким огоньком во рту и затушив его языком.

- Ничто не мешает вам ассимилировать клан вождя Эхтеена. Он с радостью согласится стать обычным капитаном, если это поможет его драконам.

И это была правда. Старик был по-прежнему смертоносен, хоть и выглядел как ожившая мумия. И что важнее – с высоты бесчисленно прожитых лет гораздо лучше Аарко понимал, в какую пропасть идут чёрные драконы. Это был редкий из вождей, который добровольно дал вассальную присягу Аарко, игнорируя до этого не то что отца тирана, но даже его могущественного деда – Дэймооса. Самки и самцы из Падшего камня часто крутились вокруг Серой Крепости, беспокоя зелотов. Впрочем, лишённые собственных, гости крайне осторожно относились к фанатикам, чего нельзя было сказать о местных драконах. Хотя ревность к своим людям заставляла уже его драконов, медленно но - переосмысливать их традиционное пренебрежительное отношение к монахам.

Да… это возможно в теории. Но оставался второй немаловажный вопрос.

- Мило конечно, если забыть, что в тех краях живёт какой-то пустяшный клан, что заставил вашу госпожу так убиваться.

- Матриарх ничего не забывает, Владыка Аарко. Из двенадцати чемпионов её… появление… оставило клану только пять.

- Так-так. Любительница жизни и всего такого даёт мне благословление на геноцид моих же сородичей? – развеселился тиран.

- Верно. – Ответ посла был чёток, краток и холоден. Аарко перестал улыбаться. И задумался. Надолго. Анооши даже начала клевать носом, когда пришедший в себя самец извинился и высказал свое решение.

- В общем так. Мне нужно подумать самому. Но вам следует поговорить с верховными ламами в монастыре. И рассказать о вашей задумке. У нас как-то не принято спрашивать мнения у зелотов, но зато принято у меня лично. Ступайте к ним.

- Я не могу этого сделать, - кротко ответствовала самка. Тиран был неприятно удивлён. – Это совершенно не моя компетенция. Я уверена, что после моего ночного доклада в Величайшую Матриарх примет решение о высылке Высокой делегации в ваш монастырь.

- Очаровательно! Самое время для показухи! И как они, позвольте спросить, пролетят через все земли чёрных драконов? – раздражённо показал зубы Аарко.

- А это уже, наверное, не наши проблемы, могучий владыка, - ехидно улыбнулась Анооши. Улыбка это так же кольнула его память чем-то знакомым. – В конце концов, главными выгодоприобретателями будете именно Вы.

- Ага. Выгода получить потенциальный мятеж у своей южной границы, от своего самого сильного из вассалов. Вы ведь не будете отрицать, что люди, которых вы пришлёте, будут лояльны в первую очередь, нашей ангельской птичке?

На последнюю фразу уголки губ чёрной драконы на секунду дёрнулись вверх.

- Разумеется. Это долгосрочное вложение в наши же межгосударственные отношения, - посол закатила глаза, невинно улыбаясь.

- Ха-ха!.. Ха. – Аарко, однако, принял решение.

- Кровь свою я дать не могу, вы, я думаю, понимаете.

- Разумеется, Владыка, да и я бы отказалась сама. Подобная ответственность - не по моему статусу. - Самец впервые видел пухлую дракону немного испуганной.

- Хм.… Значит… - тут самец скептически осмотрел свои когти и, выбрав один из пальцев на левой лапе, тончайшим ледяным потоком из правой - отсёк коготь на нём, не задев пульпу. Тем же ледяным клинком немного заровнял края у остатка на лапе. Отрезанный чёрный коготь с серебряными узорами на нём отправился к послу.

- Это, думаю, подойдёт. Передадите своим… «делегатам». Учтите, если их эскорт будет слишком большим, я не гарантирую вам отсутствия стычек. Пусть избегают полета над территориями, не являющимися моими вассальными. Надеюсь, не стоит напоминать лишний раз, что любой объект, не являющийся драконом, будет считаться в этих землях однозначно враждебным.

Вряд ли бы Саам пошла на столь грубый шаг, но откровенно говоря, сложная машинерия Драхескара пугала тирана. Сражаться с громадными драконьими дирижаблями совершенно не хотелось. Чёрный патриарх по возможности избегал сражений с противником, о котором знал мало. Дуэль с Икииром лишь укрепила его в правильности подобного подхода.

Аарко изящно повел хвостом медленно справа налево, показывая, что аудиенция окончена.

- Я обязательно доведу это до сведения в Величайшую. Посол встала и поклонилась, немного разведя такие теперь ухоженные крылья, и с благодарностью посмотрела на фанатиков Аарко. Те, хоть и сильно обиженные на её слова, всё же улыбнулись в ответ. Хозяин крепости вывел её на балкон, где дракона взяв ножками небольшой разбег, оторвалась от земли и, энергично работая крыльями, принялась спускаться ниже. Под крепостью была небольшая пещера, выделенная для посольства, куда и отправилась Анооши.

Чёрный дракон сел, облокотившись передними лапами о каменный борт балкона и глядя в прохладное ночное небо. Горянка, завёрнутая в шерстяную бурку, оббитую чёрной чешуёй, вынесла ему драконий фужер с вином, держа его двумя руками.

- Благодарю, Нина. Что скажешь про посла? – Тиран, не оборачиваясь, взял бокал, сделал первый глоток и опустил вниз крыло. Женщина ловко забралась по нему и улеглась на спине. Чёрный дракон поднял крылья и теперь обнаружить, что на нём кто-то есть, стало возможно, лишь только находясь в упор.

- Бестолковая. Суматошная. Добрая. Не похожая на нас, – тихо послышалось со спины. Гладкие женские руки медленно проводили по большой шее с обеих сторон. Дракон сделал ещё глоток.

- У меня есть основание думать, что эта была не аудиенция, а разговор троих. Если не больше. От этих чёртовых псиоников можно ждать любых фокусов, - проворчал Аарко.

- Мы не обнаружили ничего необычного.

- Я бы очень удивился обратному, Нина, - хохотнул владыка, - но я не обвиняю тебя. Просто имел ранее, такое себе удовольствие, встречаться с восточниками.

- Я лишь ваша жалкая рабыня, владыка, - Самец почувствовал, что укрытая крыльями горянка уткнулась лицом в место между крыльями. Очень чувствительное, в обычной ситуации предназначенное для драконьих мордочек. По большому телу прошла непроизвольная дрожь и он, отставив фужер на перила балкона, потянулся, выгнув спину дугой. Женский голос за его шеей закончил мысль. – Но за то время, что она тут, мы не увидели в чужачке желания навредить нам.

- Но я не вижу и причин помогать мне. – Патриарх был задумчив. Он снова почувствовал, что уставшая женщина нежно и сонно водит из стороны в сторону лицом и понял, что надо уже идти спать. Он встал и осторожно понёс заснувшую на нём драконью монахиню в тёплые глубины крепости. День был слишком богат на события, и будущее обещало быть не менее крутым, чем Серые Пики. А здоровый сон, как известно – лучший друг любого дракона.

5. Река Пустоты

Стояло раннее утро. У дворцового причала ждала личная гондола матриарха. Саам с плохо скрываемым волнением и наполовину опущенными ушками уже в третий раз инструктировала лесного дракона. Ююм-Дова тихонько улыбался, покорно слушая супругу. Чуть в стороне стоял Икиир с Ооксией. Их шеи были переплетены, золотые крылья укрывали обоих драконов. У него так же был собственный разговор к королевской телохранительнице. Рядом с ними стоял смущённый Скоонджа уже в полной броне гвардейца Драхескара, при полной экипировке. Рядом шмыгала носом зарёванная Икииса. Мать категорически отказалась отпускать младшую дочь в поход. Попытка заручиться поддержкой отца, что сейчас ворковал с берсеркершей, ни к чему не привела. Теперь инфанте оставалось лишь хлюпать носом и несчастно хлопать своими большими глазами глядя на мнущегося чёрного няня.

Лесной дракончик ещё не попадал в ситуации, когда ему приходилось успокаивать королеву. Обычно всё было с точностью наоборот: чувствительного принца успокаивала Саам. Но не сегодня. Уже не смущаясь ни самой самке, ни её размеров, Ююм-Дова, гладил её шею, спину, перьями крыльев нежно протирал ей влажные глаза и носом терся о её нос. Матриарх читающая своего маленького мужа, как открытую книгу, разумом понимала, что он готов к путешествию гораздо больше чем кто-либо ещё. Но сердце упрямо пыталось придумать тысячу причин, отменить очередную её собственную авантюру. Потеря молодого дракона, который так и не стал её супругом, была ещё слишком свежа в памяти. Погибший сын вождя, даже не имевший своего имени в том проклятом выродившемся клане, явно заслуживал лучшей доли.

С Ооксией Саам говорила вчера. Сегодня она не решилась даже подходить близко к чёрной драконе опасаясь заразить её, к сожалению, пока ещё не совсем здоровую психику, своей тревогой, оставив все последние инструкции перед походом на отца будущего ребёнка воительницы. Скоонджу, хоть он был слишком молод, матриарх отправляла по нескольким причинам, которые не озвучивала. Королева умела закрывать своё сознание лучше любого из известных псиоников. И умела закрывать в других то, что считала необходимым. Хмурый внимательный замкнутый парень подходил для этого идеально.

Фаацин не мог присутствовать и пожелал лёгких ветров всем вчера вечером, мрачно пошутив, что у отряда из двух детей и великого чемпиона драконов, несомненно, будут незабываемые приключения. За что, нервно смеющийся гигантнемедленно получил весьма болезненный укус в основание крыла от бывшей как на иголках, королевы. Второй муж рвался составить компанию Третьему, но это было невозможно. Красный владыка нужен был в стране, кроме всего прочего для помощи Матриарху в реализации ещё одного, даже более безумного плана.

Наконец взяв волю в кулак, Саам объявила, что время на прощание вышло. Пернатая самка, взяв крыльями голову, не ожидавшего этого Ююм-Довы, нежно поцеловала мальчика в губы. Тот коротко вздохнул от неожиданности но, приоткрыв рот, неловко ответил своей жене. Их ментальные объятия получились гораздо теснее, чем довольно скромно выглядящий прощальный поцелуй. Лесной дракончик осознал, как ему будет не хватать своей мудрой и чуткой супруги, по сути, сейчас, скорее бывшей ему матерью, а не женой. И он сделал свой первый подвиг ещё в самом начале непростого похода – смог перебороть могучую Саам и властно своей волей успокоить свою самку. Их поцелуй в результате несколько затянулся и когда они влажно разъединились, у обоих на мордочках были одинаковые странные, но довольные улыбки.

Икиир аккуратно и глубоко целовал Ооксию. Несмотря на то, что рот боевой самки был перекорёжен, золотому мужу матриарха не составляло никакой сложности ласкать свою телохранительницу. Та была на седьмом небе от счастья. Сильнейшая чёрная самка известного мира была собрана и готова защищать тех, кто ей был дорог и быть проводником в землях своей неласковой родины. Золотой дракон, в отличие от Саам, был внешне более спокоен. Он буквально собирал сознание и душу Ооксии по кусочкам долгие годы и был уверен в том, что она справится. Что не мешало кончику его хвоста, размеренно бить по площадке воздушного пирса.

Скоонджа же совершенно потеряно посмотрев на заплаканную кремовую девочку, механически, но с годами отработанным изяществом, поклонился глубже, чем требовалось этикетом, развернулся и направился на борт гондолы.

- ВОТ И ОСТАВАЙСЯ ТАМ, БОЛВАН ЧЁРНЫЙ! ТЕБЕ ТАМ БУДЕТ ЛУЧШЕ! – выпалила инфанта и мощно всхлипнула, роняя горькие слёзы из зелёных глаз. Молодой чёрный самец остановился. Повернул голову назад. Выражение его обычно бесстрастной мордочки было невозможно однозначно охарактеризовать. В течение пары секунд его жёлтые глаза смотрели в злые зелёные и мокрые. Потом юноша развернулся, решительно подошёл к опешившей девочке, поднял её на передние лапы, ловко и нежно провёл своей правой стороной носа по левой стороне её носика. Потом, с властным усилием, ласково сделал это уже для правой стороны носика девочки. Икииса ахнула, пернатые ушки её пошли в разлёт, глаза затянула подволока. Тонкая улыбка пробилась через вечную маску вежливости дракона-няньки, он аккуратно посадил девочку обратно на пирс и ушёл в гондолу, уже не оборачиваясь. Горящая везде, где только можно драконья принцесса осталась сидеть, где посадили.

Гондола отчалила. Путешественники провожали взглядом пирс, где крепко обняв друг друга, стояли два дракона – золотой и белый, так же с волнением провожающие их взглядами. Бежевая Икииса сидела между родителями и неистово махала передними лапками, стараясь выглядеть на удаляющемся дирижабле чёрного няня.

Ююм-Дова задумался. Супруга поручила ему несколько важных заданий, и посвятила его частично в детали куда более опасного плана, который как он полагал, не знал ещё даже Икиир. И зная Первого мужа матриарха, лесной дракон был уверен, что ему сильно не понравится идея их общей супруги. Свои инструкции получила и Ооксия и, как ни странно – Скоонджа. Мальчик не был посвящён в детали, но полагал, что роль молодого чёрного самца заключается не только подстраховке контроля над берсеркершей, если вдруг с самим Ююм-Довой что-то случится.

Рядом тихо лежала большая чёрная дракона, не мешая своему принцу думать. Вчера в логове, Саам нервничала настолько, что впервые самой воительнице пришлось неуклюже успокаивать королеву. Как ни странно у неё получилось и певчая дракона, наконец, оставила в покое несчастные перья на крыльях, что нервно выдёргивала. После её ухода Ооксия собрала их и положила под своё яйцо. На удачу. За своё гнездо она не волновалась. Свирепая Маатафлер была хоть и стара, но очень могуча, хитра и прозорлива, великолепно знала все возможности инкубатора и имела право командовать всей гвардией Дворца в обход всех капитанов. Таких же фанатичных нянек подбирала себе в помощники. Один из них сейчас задумчиво лежал с левой стороны от неё.

Скоонджа был слишком молод, но достаточно хорошо обучен. Формально он не мог бы стать гвардейцем Драхескара в силу юного возраста, но ответственность быть драконьим нянем заставила его проходить военное обучение наравне со взрослыми драконами. Икиир не даровал Ооксии чин, поскольку она ещё не была полностью дееспособна, но недвусмысленно указал молодому гвардейцу, что большая боевая самка – его командир. Исключая случаи, когда она может потерять контроль над собой, либо уже его потеряла. Определять отношения между лесным драконом и бронированной берсеркершей золотой дракон, разумеется, не стал. Она просто была продолжением робкого лесного мальчика, что делало её душу - счастливой, а сознание – ясным. Сам Скоонджа, в отличие от Икиисы, лесного принца воспринимал нормально. Эти два, довольно похожих друг на друга интроверта, уважали в каждом умение без лишних слов решать проблемы, аналитический ум и умение читать чувства других драконов. Чёрный нянь довольно часто работал бок о бок с обоими мужьями матриарха, ухаживая и за Ооксией и за её гнездом.

Почти весь день драконий транспорт берёг силы путешественников перевозя их на своем борту через всю страну к северо-западной границе Драхескара в первый пункт их путешествия - Солнечную Долину. В которой на красной скале, что была на краю усеянной деревнями и полями местности, была система пещер, принадлежащая нескольким поколениям вождей племени Танцующего Пламени. А иногда – даже владык красных драконов. В настоящее время богатыми пахотными землями Сол-Сола с этой самой скалы правила дочь матриарха, Самфаана.

Королевская гондола проплывала мимо лоскутов полей засеянных пшеницей, люцерной для скота и чем-то фиолетовым. Маленьких аккуратных деревенек, и пещерных посёлков у подножий бесконечных гор, что покрывали почти весь материк Драага, вокруг которых как грибы-трутовики торчали залитые водой рисовые поля. Сол-Сол был землёй полуросликов, что признав в древности власть красных драконов, упорно и терпеливо приводили и себя и их к процветанию и богатству. Дочь же Фаацина, он сам когда-то, а до них - его отец и бабка, в свою очередь защищали маленький предприимчивый народ, не душа его поборами и строго следили за порядком и соблюдением законов и обычаев. В том числе – и самих полуросликов. Красные драконы кроме любви к накопительству отличались вниманием к деталям и педантичностью, и порядки своих маленьких протеже знали назубок. Это было наверно одно из самых плодотворных сожительств драконов с другими расами. В долинах Сол-Сола жили крестьяне и торговцы, а в горах вокруг располагались сторожевые посты бурых высокогорных драконов и жилые посёлки красных драконов клана Танцующего Пламени. Воинов-полуросликов в Сол-Соле не было. Драконы никогда не давали свое население в обиду и нужды в рекрутах не возникало.

Их дирижабль, наконец, подплыл к пирсу, выбитому в массиве красной породы Скалы Вождя. Пришлось ждать очереди – разгружался другой, торговый дирижабль с Евлужии, привёзший тонны морепродуктов, сахара, ткани и каучука для племени. К сожалению, на их собственной, хоть и не большой, гондоле так же были грузы из Величайшей и просто улететь в природную крепость, бросив корабль они не могли. Зато путешественники могли понаблюдать какое-то время на столичное поселение Самфааны сверху. Весь верх скалы был срезан в ровный причал для дирижаблей. Он был не сильно меньше того с которого они начали своё путешествие, но разгружаемый торговый корабль просто подавлял своими раблезианскими размерами, заняв собой почти весь причал. У него было аж шесть шаров параллельной генерации, вместо обычных даже для военных кораблей – трёх. Вместо обычных мачт шары были установлены прямо в корпус, лишь с необходимыми для нормальной работы отступами, как это делалось на военных драхескарских машинах. У белой изящной, как игрушка прогулочной гондолы Саам, с которой пришельцы обозревали Солнечную Долину, были не менее изящные три мачты под каждый из шаров.

Солнышко уходило на закат, освещая пёструю долину и поджигая красную резиденцию дочери Фаацина просто в огненные цвета. Разгрузка монстра внизу грозила затянуться надолго, как вдруг на гондоле появилась сама правительница. Несмотря на то, что личный транспорт матриарха был защищён от чужой телепортации, всё трое изрядно струхнули. Телепортация в принципе была довольно редким навыком. Особенно среди драконов. Впрочем, по старшей дочери Саам и Фаацина было видно, что она - суть лучших качеств королевской пары. Большая очень сильная самка со средним зерном чешуи, гордо посаженной длинной и крепкой шеей с жёлтыми глазами отца, смотрящими томно и уверенно, и роскошным красным оперением на больших сильных крыльях.

Ююм-Дова непроизвольно покраснел, глядя в прищуренные глаза хозяйки этих земель, что смотрели на него столь знакомым взглядом. У него было ощущение, что он смотрит в глаза собственной супруги. Ооксия покосившись на мальчика, недовольно и ревниво рыкнула, впрочем – очень тихо. Глупости тут были недопустимы. Это ей внушал Икиир, Саам и она сама себе. Всё только ради её мальчика.

Ошарашенный эффектной и необычной красной самкой, Скоонджа очень низко поклонился, разведя крылья. Таких дракон он никогда не видел. Самфаана была больше собственной матери раза в полтора, сохранив её красоту, хоть и растеряв немного в грации.

- Мир вам, дорогие мои! – Я есть Самфаана, и я рада видеть вас тут. - Она волей подтянула пискнувшего Третьего мужа матриарха и спрятала его полностью в пернатых объятиях. На всякий случай мальчик тут же внушил телохранительнице не вмешиваться. Берсеркерша легонько дёрнулась, но уже и сама поняла, что всё хорошо. Более того – тискать своего ооту Самфаана могла сколько угодно по праву.

Ююм-Дова смеялся, пытаясь высвободиться из таких ласковых и не стесняющих особо, но очень цепких объятий сильной драконы. Он был в Сол-Соле несколько раз, равно как и конкубина племени Танцующего Пламени достаточно часто была в морской столице. Самфаана растаяла с первого взгляда, как увидела его, и охотно играла с ним, как с равным. В действительности, подросток, на кого с рождения свалились взрослые, и зачастую - жестокие обязанности, был рад такому отношению и охотно резвился с той, кто, по сути, стала ему старшей сестрой.

Владычица опустила морду в крылья и фыркнула в барахтающегося лесного дракона вызвав очередной взрыв хохота. Ооксия до этого видела красную дочь Матриарха только издали. Здесь она была впервые, а балы с её внешностью и ангельским характером она, разумеется, не посещала. Но чувствуя эмоции своего Ююм-Довы - твёрдо записала эту необычную большую самку в свои союзники. Самфаана почувствовала это и обратила свой улыбающийся взор на нервно топчущуюся на месте большую уродливую чёрную дракону, что смотрелась в этом царстве тёплых огненных и солнечных красок мрачно и неуместно. Красные глаза Ооксии встретили янтарный взгляд конкубины, и воительница медленно и низко поклонилась ей, опустив шею но, не отводя горящий внутренним огнём взгляд. Взор Самфааны стал нежным и понимающим, уверяя в любви к мальчику и в отсутствии каких-либо претензий на него. Загоревшаяся аж до шеи чёрная самка, робко улыбнулась, и с этого момента в отношениях между двумя очень сильными женщинами воцарился прочный мир.

Наконец хозяйка долины прекратила баловаться и отпустила полностью взъерошенного и распаренного мальчика, и с низким грудным урчанием копируя собственного отца, приводила его в порядок, как маленького. Ююм-Дова спокойно принимал все касания взрослой падчерицы, подтверждая для чёрной телохранительницы высокий уровень доверия к красной самке. Оставив мужа матери в покое, Самфаана, наконец, обратила свой оценивающий взор на чёрного драконьего няня. Скоонджа никогда не видел ранее Владычицы красных драконов, но осознал, что шерстит его разум она не хуже чем мать. И далеко не так аккуратно как Саам. Впрочем, это было её право. Чёрный юноша покорно склонился, но в сердце его кольнуло, он уже отвык от такого обращения, хотя вежливая маска идеально отработанная за годы дворцовой службы, по прежнему верно служила своему хозяину. И вздрогнул, почувствовав мягкий ворох красных перьев вокруг себя, нежный поцелуй в лоб и, подняв голову, увидел два больших янтарных глаза с прищуром, что так невинно и одновременно – виновато, смотрели на него сверху вниз. Выглядело это настолько комично, что тут Скоонджа не выдержал и насмешливо фыркнул, глядя в эти шкодные очи. И теперь понял реакцию Ююм-Довы на эту женщину:он видит перед собой друга . Большая красавица ободряюще улыбнулась в ответ и, отпустив последнего гостя из объятий, вернулась к роли конкубины племени.

Она приказала команде гондолы облететь скалу и сесть у терминала, где перегружались наземные повозки. Гвардейцы, послушно маневрируя, посадили аппарат в означенное место, благо площадка была свободная. Из ворот выкатилось штук шесть крикливых полуросликов и за ними степенно вышла пара драконов – крупная бурая, покрытая шерстью, самка и красный чешуйчатый самец чуть поменьше. У драконы на рогах было два зеленоватых браслета, у дракона такой же по стилю, на передней правой лапе. То есть принимать груз вышла супружеская пара. Ююм-Дова забрал Ооксию – помогать в разгрузке, и временно освободил Скоонджу, велев не улетать далеко от красной резиденции и вернуться в скалу с заходом солнца.

Молодой чёрный нянь нерешительно посмотрел на тут же забывших про него драконов, поглощённых рутинными делами и взлетел, медленно набирая высоту и вертя головой во все стороны. Вокруг красной скалы драконов, которую терпеливые полурослики обработали настолько, что она уже походила на огромный замок, а не природное образование, образовался целый город. С высоты полёта Скоонджи множество двух и трёхэтажных зданий без единого острого угла, что располагались ровными рядами, напоминали кольца проклюнувшихся грибов вокруг большого неровного пня. Ноздри юноши затрепетали: внизу жарили баранину. Сглотнув слюну, он наполовину сложил крылья, планируя к источнику запаха. Им оказался маленький базар, где хоть и торговали в основном полурослики, но были и широкие дорожки и места для драконов. Хотя в основном для дракониц. Местные красные и бурые девушки были очень падки на яркие украшения, как заметил Скоонджа. На южной оконечности Драаги больше любили рядиться в красивые одежды. У столичного побережья самки носили только минимум украшений и весьма тщательно их подбирали. А ещё дальше – евлужианки носили исключительно себя, прекрасных. Образ маленькой упрямой Икиисы с её пернатыми ушками цвета сгущёнки, вызвал энергичный фырк из носа и прилив тепла в груди.

Источником ароматного запаха служил большой мангал, где хозяйничали два юрких лесных подростка чуть младше, чем чёрный дракон. Скоонджа вежливо кивнул своей дежурной улыбкой бойким торговцам и достал из нагрудного кармана родиевую шестёрку, насильно вручённую ему Саам перед вылетом, вопросительно поглядев на парней. Те ухмыльнулись и попросили господина гвардейца разменять хотя бы на пятёрик. Бараны конечно у них хороши, но такой выручки не наберётся даже за неделю. Столичный дракон смутился и нервно запустил в нагрудную сумку лапу и выудив оттуда два золотых четвёрика. Один из лесных незло ухмыльнувшись, взял одну крупную и квадратную драконью монету, ловко завернув в хрустящую бумагу барашка стянув его с мангала, перед этим посыпав его горными специями, и вместе с одним серебряным треугольником отдал покупателю. Его напарник укладывал на освободившееся место на мангале следующего.

Усевшись на большой скамейке, юноша приступил к трапезе, ненавязчиво посматривая на ловких дракончиков. Чуть дальше мангала стоял фургон, где виднелась спина еще одного лесного взрослого, который очевидно и был хозяином или хозяйкой уличного бизнеса. Внимательный чёрный углядел в ушках по несколько крупных белых жемчужин, то есть всё же – хозяйка. Скоонджа подумал, что всего лишь четыреста лет назад он бы сюда мог попасть исключительно пленником. И ел бы не баранов, а таких вот весёлых и нагловатых продавцов. Он вздохнул. Время для драконов бежало слишком быстро. Впрочем, и вспоминать свое невесёлое детство в родном Алантуре, чёрный дракон не собирался. Хотя и согласился на просьбу матриарха посетить его снова. И не только на это. Сердце в груди сжалось, губы на секунду скривились, но усилием Скоонджа выбросил всё из головы и переключил своё внимание на поглощение остатков мясного угощения. Наконец юный гвардеец встал, выкинул бумажку в мусорный бак больше по размерам напоминающий бочку и подошел к питьевому фонтану и, встав на задние лапы, помыл в чаше лапы. Потом, взяв посеребрённую изнутри кружку, прикованную цепочкой к основанию чаши, в которой чувствовалась водная магия и, набрав воды из струи, которая текла из мраморной пасти хищного единорога - налил себе воды, чтобы утолить жажду.

Поужинав, юноша пешком немного побродил по базару, наткнувшись на необъятную по габаритам розовую дракону с большими зелёными глазами, просто источающими оптимизм, что торговала волшебными амулетами, талисманами и просто зачарованными забавными безделушками – купил для Икиисы солнечный шар. Если игрушку потрясти в ней начинали летать бабочки и мотыльки из света. Псионики, вроде драхескарской принцессы могли даже менять их вид на то, что захочется. А он – чёрный дракон, будучи чувствительным к хаосу стихийной магии, мог заставить шар светиться очень долго, подзаряжая его, и фактически превращая его в небольшой ночник.

Напоследок Скоонджа посмотрел летнее представление актёров гильдии Трубадуров гастролирующих в Сол-Соле. Для самых маленьких полуросликов показывали сказочные истории драконы Аноом. Парень прищурился, утратив нить повествования на сцене, вспоминая, насколько поучительной стала жизнь и смерть его знаменитого сородича. Давным-давно сказочница была чёрной драконицей, которую за независимые взгляды изгнали в земли Тарабара. Как это ни странно, она смогла заслужить любовь и доверие пестрого по видам, расам и убеждениям народа большой страны, сильно повлияв на культуру тарабарцев и их соседей, сделав их во многом куда более терпимыми к могучим соседям живущим в горах. Она создала множество историй для детей, была прекрасным воспитателем и учителем. К сожалению, в олигархии Тарабара всегда хватало и бездушных властителей, и однажды Аноом была убита по заказу, одним из паладинов ордена Света. Её убийство возмутило все младшие расы без исключения, в самом Тарабаре произошёл очередной дворцовый переворот, а так же цепь других, незначительных с точки зрения драконов, событий. Что стало значимо, так это то, что после печального инцидента тарабарцы стали относится к драконам гораздо спокойнее. В частности местные комесы в предгорьях принялись нанимать красных и бурых драконов, для защиты от регулярных нападений чёрных и зелёных. А уже после официального налаживания уже при Саам, торговых связей, что сильно пополняло мошны олигархов, (и не в меньшей степени – казну Драхескара,) Тарабар стал единственной страной с удовольствием нанимающих себе красных и бурых драконов - как и умелых мастеров, так и могучих воинов. Высоким же драконам: певчим, лесным, золотым, водным и их разнообразным метисам - наёмничать было не комильфо. Чёрные же обычно всё решали силой и без чьей-либо поддержки. Зелёные избегали постороннего внимания, мирно живя на своих болотах, но в случае нужды помогали чёрным соседям. Тем, что ещё не одичали полностью. Были, конечно, среди черных драконов, и исключения, вроде патриарха чёрных драконов Аарко, но тиран контролировал, так или иначе, по самым оптимистичным прикидкам, лишь половину племён. Да и как помнил Скоонджа, отношение ко всем гуманоидам на его родине всегда было пренебрежительным. Это - в лучшем случае. Обычно – как к закуске. Даже своих зелотов драконы тирана скорее терпели, чем любили….

Тем временем заходящее солнце уже цеплялось за горные вершины, и юноша покинул летний театр. Отойдя на достаточное чтобы никому не мешать на земле, расстояние – взлетел и взял курс на природный замок красной владычицы. Скоонджа решил сразу лететь к главному входу в замок. У него он вежливо поинтересовался у стражи, где можно найти членов королевской семьи с телохранительницей. Те не знали наверняка, но предположили, что ужинают внизу и пояснили, как пролететь дальше через холл и большой зал и пройти пешком на нижний этаж. Поблагодарив, чёрный нянь развернул крылья и последовал указаниям красных драконов. Однако спускаться ему не пришлось. У тронного камня, разумеется - красного, но конечно не из обычной скальной породы, а из тавескарского красного гранита, он увидел тех, кого искал. Ююм-Дова с очень серьёзным видом разговаривал с двумя бурыми драконами. Самфаана так же беседовала в сторонке с несколькими красными, так же без обычной улыбки. Рядом с юным лесным королём, свернувшись, спала Ооксия. Это было очень странно, учитывая, насколько ревниво относилась к охране Ююм-Довы его взрослая подруга. Скоонджа пришёл к выводу, что это было сделано намерено. Супругом Матриарха или её дочерью, дабы не перегружать голову берсеркерши лишней информацией, которая, как учат мудрецы - лишь множит скорбь нашу.

Он подлетел поближе, но так чтобы не слышать сути бесед, которые судя по его мирно спящему сородичу, таки были приватными. Но увидев его, и хозяйка земель этих и её царственный гость, завершили свои разговоры и стали прощаться с драконами. Отпустив посетителей, что неспешно полетели к выходу, Самфаана подлетела к Ююм-Дове, который поцеловав спящую Ооксию в темечко между рогов, разбудил её. Та сонно открыла глаза, тут же криво улыбнувшись, увидев знакомую зелёную мордочку. С её перекорёженным ртом по-другому и не получалось. Большая чёрная самка тихо радовалась пробуждению без кошмаров. Ююм-Дова если был рядом, то тщательно оберегал обычно изнуряющий сон воительницы. Скоонджа, наконец, подлетев к ним, решил, что и усыпил свою телохранительницу сам маленький муж Матриарха. Чёрный нянь не был псиоником, но зато много лет ухаживал за драконами. За молодняком в основном, но и за Ооксией в том числе. Тоже в каком-то смысле птенец. И поведение большой чёрной самки читал неплохо.

- Предлагаю вам поужинать и укладываться спать, дорогие мои, - сказала Самфаана, хитро прищуриваясь, - а то завтра вам крыльями работать, мамину гондолу я же маме верну, вдруг она захочет с Икииром уединиться подальше от мирской суеты?

- Если именноони захотят, то вместе прекрасно перенесутся и без яхты куда угодно, Фаня! – фыркнул мальчик.

- Сразу видно, что мал ты и глуп ещё, о, юный король, - скорчив умное выражение мордочки, преувеличенно надзирательным тоном, загундела красная дракона, передразнивая Икиира. – Ведь только в небе среди пушистых облаков раскрываются наши сердца и души!

- Вот именно, что я твой король, Фаня! Так что веди себя, как подобает! – засмеялся Ююм-Дова. Чёрные драконы с удивлением смотрели на свободное общение и смех обычно очень неуверенного и тихого лесного дракона. Даже рядом со своей телохранительницей он был более сдержан. Внешне. Ооксия легонько покраснела. Что почувствовал уже Ююм-Дова и тоже покраснел. Разумеется, всё это не прошло мимо такого сильного псионика как Самфаана:

- Та-а-ак!.. Чую я, что что-то лишнее у вас раскрывается, сладкая парочка. Всё – марш вниз, на ужин!

Хозяйка замка повела гостей, вниз попутно ухватив за ушко мальчика и что-то ему ехидно прошептала. У бедняги потеплела даже шея, и он попытался укусить конкубину, которая с хихиканьем грациозно увернулась. Ооксия не услышала о чём речь но, чувствуя смятение подростка, осуждающе покосилась на эту большую красную девочку, валяющую дурака, и от души радующуюся своим редким гостям. Скоонджа вежливо улыбался, стараясь как обычно быть максимально незаметным.

Чёрный драконий нянь был удивлённым и объевшимся. Он никогда не ел столько не мясных блюд, да ещё и с таким удовольствием. Его уважение к этим весёлым, как их правительница, лилипутам поднялось очень высоко. Полурослики умели и любили готовить, причём в условиях высокогорья, где к скоту относились бережно, основной упор был на растительные продукты и молоко, преимущественно – козье. Подсадив на последнее за много поколений и всех местных драконов. В долинах драконы предпочитали баранину, а коз трогали лишь в крайне редких случаях, держа их ради молока. У каждого крылатого поста были свои отары мекающих и блеющих существ. Взрослый дракон запросто мог за день выдуть и двадцать литров сладкой жидкости – дай только дорваться. Нередки были забавные картины, когда маленькие женщины в своих традиционных передничках, гоняют посохами в три своих роста, смущённо удирающих от гневных полурослиц, могущих зверей. О чём поведала ему Самфаана: «Ибо нефиг воровать ведёрки со свежим молоком!»

Баранину же, маленький народ приручил жарить со специями, даже обычно предпочитающих парное мясо, гигантов. Да и в целом: по манерам, украшениям и даже речи местные драконы сильно напоминали тех, кого они берегли. Однако полурослики никак не участвовали в личной жизни своих защитников. В этом отношении драконы Самфааны были типичными драхескарцами, ухаживающие друг за другом самостоятельно. Но как полагал Скоонджа, это было связано в основном не из-за идеологических соображений. Красные и их родственники – бурые драконы, всегда были очень практичными существами и тараканы в головах не являлись для них чем-то таким важным. А скорее с тем, что полурослики были слишком малы в размерах, чтобы реально как-то ухаживать за драконами. Впрочем, как он понял конкубину, она, сама воспитанная в Величайшей, придерживалась взглядов своей матери и золотого отчима о важности ухода самими драконами друг за другом, для укрепления социальных связей, знания о самих себе и понимания всех других видов их древней расы. Самфаана задала несколько вопросов о, легендарных и возбуждающих нездоровое любопытство у восточных драконов, зелотах родного племени тирана чёрных, что ухаживали за местными драконами. Тот, извинившись, что давно не был на родине, вежливо отвечал, лишь так, как помнил. Он заметил, что Ююм-Дова никак не прореагировал на довольно интересную тему. Впрочем, он, во-первых - кормил с лап абсолютно счастливую этим чёрную воительницу. Во вторых – как, не без оснований, полагал юноша, мальчик, будучи мужем Матриарха, вероятно располагал куда как более обширной и актуальной информацией на эту тему. Что больше заинтриговало чёрного дракона - так это сами очень выверенные вопросы хозяйки скалы. Было ощущение, что Самфаана пытается донести до него какую-то мысль, но он пока не понимал какую. Причём не внушением, что она могла сделать с лёгкостью. А значит - не привлекая внимания юного отчима. На досуге он подумает над этим.

Время ужина заканчивалось. И гостей повели спать. Юношу завели в его тёплую комнату, где над небольшим, горящим по-домашнему уютно, камином висело древнее полированное драконье копьё. Вымотанный до смерти Скоонджа, покорно дал себя раздеть небольшой юркой болотной драконе в униформе горничной, с нежным и томным взглядом в янтарных глазах. Он, едва сложив крылья, заснул на круглом мягком лежбище почти сразу. Последнее, что он запомнил, это как его заботливо укрыли одеялом. Тем временем другая горничная, на этот раз – покрытая бурым мехом, растерянно смотрела, хлопая длинными ресницами, на насупившуюся большую чёрную самку. Та отказывалась идти в гостевую комнату без своего короля. Ююм-Дова на секунду растерялся. Но извинился перед девушкой, попросив оставить их вместе. Та была шокирована, но перечить не стала, сконфуженно пригласив обоих в гостевые покои. Вспыхнувшую горничную сразу отпустили, и она выпорхнула от них с облегчением, тихо закрыв за собой дверь. В обычной обстановке мальчик не стал бы баловать Ооксию, твёрдо приручая её к тому, что у него так же есть потребность быть одному. Но ситуация требовала полного контроля над берсеркершей, и лесной дракон принял решение не рисковать понапрасну психикой своей взрослой подруги. А совсем не глупая и всё это прекрасно понимающая чёрная самка, теперьочень довольная укладывалась бронированным кольцом в уютную круглую кровать, оставляя место в середине для своего маленького владыки. Ююм-Дова обречённо фыркнул, с мягким укором посмотрев в эти, показушно-наивные светящиеся красным светом, глаза на жуткой порубленной морде, не выдержал и рассмеялся, нырнув в нежные объятия драконы. Уставший, он заснул довольно быстро, не забыв воздвигнуть маяк на разум драконы, для предотвращения скатывания воительницы в иссушающие её сознание кошмары. Ооксия какое-то время разглядывала маленького спящего лесного дракона с шевелящимися во сне ушками, в объятиях её монструозного тела, увлажнившимися глазами. После положила голову, полностью тем самым замыкая своё туловище вокруг мальчика, и так же погрузилась в беспокойный сон.

Утром гостей разбудили уже знакомые им горничные по их же вечерней просьбе. В лапах у них были тазики щётки и полотенца, а так же сложное по составу драхескарское масло для чешуи. Зелёная горничная Скоонджи аккуратно протирала гостя мокрым полотенцем, болтая на отвлечённые утренние темы. Тот, давно уже привычный к дворцовой жизни относился к этому спокойно. Зато Лифтеейл, как звали девушку, с подозрительным блеском в глазах, жадно осматривала удивительного в этих краях ладного молодого самца чёрного дракона. Выглядела болотная дракона очень даже ничего и при наличие времени Скоонджа даже был бы не против удовлетворить её любопытство полностью. В Величайшей у него не было серьёзных романов, но будучи чёрным драконом, женским вниманием он не обделялся, иногда проводя досуг то с одной, то с другой столичной самкой. Ну, не считая этой пернатой малявки, что упрямо пыталась его то соблазнить, то как-то вывести из себя а, однажды отчаявшись – даже контролировать. Своё отношение к принцессе юноша не определил даже сам. Маленький одарённый избалованный ребёнок. Которым сам Скоонджа никогда не был. У которого не было ни любящей семьи, ни уюта родного очага, как у кремовой инфанты. Одновременно похожая и на прозорливую мать и на выдающегося отца. Упрямо, борясь с собой и собственными ошибками, терпеливо добивающаяся его внимания. Лучше всего у неё получалось то, что она делала неосознанно. Но внимательный драконий нянь видел, что и сама Икииса закономерно меняется, в стремлении подобрать ключ к его сердцу.

Лифтеейл нежно ворковала ему что-то на уши, ловко работая губкой, смазывая чешуйчатую кожу дракона перед длительным воздушным походом в суровых условиях западных гор. Чёрный самец с максимально искренним сожалением в глазах и мягкой понимающей улыбкой, изящно показал ей лапой жест времени. Горничная согласно опустила ушки. Времени действительно не было, но она оценила, что такой ладный столичный юноша был совсем не против её желания познакомиться поближе. Она закончила ухаживать за гостем, помогла одеть весь его гвардейский адамантин и напоследок повела шеей, не отрывая от него нежного взгляда – приглашая продолжить знакомство, как будет возможность. На что получила медленно опущенную голову с таким же, неотрывным от её собственного, мягким взглядом. Вполне довольные собой оба дракона вышли в коридор.

В это же время Ююм-Дова уложил свою телохранительницу на пол и обрабатывал её побитую практически везде шкуру собственным маслом, что он составлял в своей лаборатории дома. Бурая горничная Дальнаад, понюхав его терпкий букет, прониклась значительно большим уважением к маленькому алхимику. Они разделили обязанности. Девушка обтирала чёрную самку, а он смазывал её. Чужие прикосновения Ооксия ещё терпела. Но вот на попытку расчесать её драгоценного мальчика бедная Дальнаад получила крайне неприятный оскал боевой самки. Испуганная горничная глядела растерянно и обиженно. Лесной дракон рассердился. А сама воительница расстроилась, увидев, что натворила и опустила уши. Но поделать с собой она ничего не могла.

Ююм-Дова задумался над тем, как ему поступить. Берсеркерша его молчание интерпретировала по своему, раскрыв объятия и освобождая маленького короля для застывшей с гребнем горничной, став ещё более несчастной угловатой черной горой рядом, с головой положенной на пол. Мальчик, поджав губы, волей положил тяжёлую голову своей взрослой подруги на свои ноги. После сбивчивых извинений от воительницы адресованных донельзя изумлённой происходящим горничной, порешали, что расчёсывать малыша будут честно обе самки. Так и сделали. Маленький дракончик лежал головой к своей телохранительнице, что бережно расчёсывала его не гребнем, а с немалой сноровкой - сложенными могучими желтоватыми когтями передней лапы, которые она выпустила на нужную длину. А его круп большим гребнем чесала от пыли, мусора и возможных паразитов бурая дракона. Мальчик в это время приводил в порядок своё зелёное оперение. Дальнаад была взрослой женщиной и быстро поняла, что сознание у телохранительницы гостя не совсем здоровое, и воспринимать близко к сердцу ей странное поведение не стала.

Они вышли чуть позже Скоонджи и, как он сам до них – последовали по коридору за горничной, провожающей их в столовую. Там они встретили своего юного гвардейца и ещё трёх драконов: красного пограничника, белого певчего самца в форме капитана таможенной службы и его зеленой чешуйчатой подчинённой в платке таможенницы на шее. Вместе с ними делегации предстояло лететь до следующей точки их путешествия – Кругозора. Все с ненавязчивым любопытством смотрели на странную пару, кроме Скоонджи, разумеется. Тот спокойно ел, сидя рядом с таможенным офицером, с которым был поверхностно знаком, и думая о чём-то своём.

Самфааны с утра не было, у конкубины в обширных владениях доставшихся ей от отца хватало забот и кроме гостей, которым к тому же сразу после завтрака нужно было улетать. Кормили их перед длительным полётом на совесть – ароматной бараниной и дворфским элем. Мальчик же с удовольствием пил молоко. Болотная дракона вежливо предостерегла его от излишнего употребления сладкого питья, опасаясь, что у лесного дракончика с непривычки расстроится живот. Ююм-Дова принял совет и с сожалением оставил большую крынку в покое. С завтраком затягивать не стали и уже через полчаса группа крылатых существ покинула Красную Скалу и направилась дальше на запад.

Их стаю возглавлял дракон-ангел, позади него держался красный воин и чёрная берсеркерша. Верхом на последней сидел лесной дракончик. Замыкали клин чёрный гвардеец и зелёная таможенница. Певчий дракон не выглядел сильным, особенно на фоне идущих следом за ним боевых зверей, но взгляд его фиолетовых глаз был полон спокойствия и безмятежности. Белые и сильные крылья его, вели маленькую стаю к их точке назначения весьма и весьма уверенно. Скоонджа гадал, как капитан умудряется ориентироваться среди бескрайних гор дикого запада без карты и компаса. Впрочем, у всех есть свои сильные стороны. Их полёт занял около двух часов, за которые Ююм-Дова успел, и поспать на своей телохранительнице и полетать рядом с нею, разминая мышцы. Наконец на горизонте показался огромный драконий маяк. Древнее сооружение было в хорошем состоянии. Башня была боевой базой драконов, могущей выдерживать серьёзные осады, наблюдательным пунктом за огромным пространством вокруг, собственно – маяком: якорным - для порталов и «пси». Внутри были казармы пограничников, а в ущелье, где уже с раннего утра кипела работа горняков: гномов, дворфов и драконов, с огромными усилиями строивших горный путь вглубь страны - было и свежепостроенное здание каменной гостиницы. В ней ещё не было окон и внутренней отделки. Муж Матриарха со своей свитой попрощался со своими новыми знакомыми и направился в башню. Ему требовалось связаться с супругой и кое-что уточнить. Он не совсем понимал, зачем Саам отправляла их окольным путём, но имел основание думать, что это было неспроста.

С супругой он связался, и из рубки вышел откровенно испуганным. Оба чёрных дракона с беспокойством смотрели на маленького короля.

- Друзья. Нам предписано отправится в крепость Каэр-Рун и предстать перед местным королём Двалином-Дорсой…

- Чёрные медленно переглянулись, оскалившись. Поход резко приобрёл экстремальные черты даже раньше, чем они думали. Дворфы Каэр-Рун были первыми, кто начали восстание против Аарко и активно агитировали на это два других клана, что жили у Реки Пустоты. У них были все основания ненавидеть чёрных драконов. И хоть оба дракона и были драхескарцами, а не подданными тирании Дымных Пиков, а так же частью королевской свиты – последствия их появления в дворфской крепости были непредсказуемыми. С другой стороны нападение на любого из них, влекло бы за собой карательный поход от гораздо более сильных драконов Матриарха. Ну а безумец, напавший на её мужа, обрёк бы крепость на полный геноцид. Саам очень педантично подходила к вопросу безопасности своих супругов, и жалости в этом вопросе не было бы никакой.

- Вот такое вот мышиное гуано, - потянул Ююм-Дова, вкратце знакомя свою свиту с новым заданием. Спокойствие Ооксии достигалось лишь за счёт мальчика рядом. У народа из Каэр-Рун к безумной машине убийств в её лице были особенные счёты. Скоонджу, разумеется, дворфы не знали, но его чёрная чешуя явно не будет способствовать большой к нему любви, даже не смотря на гвардейскую броню. В целом указание матриарха не выглядело хорошей идеей, но судя по всему, лесной дракончик принял дополнительное задание стоически, намереваясь не подвести свою супругу. Он поднёс лапки к своему кулону и достал из него покрытую родием цепь с драконьей лапой из того же метала держащей красную рубиновую пятиконечную звезду. Знак капитана.

- Ооксия, дочь Оондратта – Дрессировщика, из клана Льда и Серы и его наложницы Ксии! Я есть Юю́м, династии Дов, Третий супруг Саам, Матриарха. И как её владыка я имею волю назначить тебя в капитаны гвардейской стаи Величайшей! – детский голос звучал торжественно и чётко. Большая дракона изумлённо замерла. Лесной дракончик волей опустил голову своей телохранительницы и застегнул на ней знак отличия. Зачарованный артефакт изменил свой размер, подстраиваясь под могучую шею максимально удобно.

Ооксия недоверчиво покосилась на свою шею. Она знала, что до её полного выздоровления ещё далеко. Матриарх шла на риск. В любом случае, она будет делать что должно. Ради будущего её маленького короля. А там как кривая выведет.

- Извини, Сия, обо всех плюшках от чина будешь сама болтать, как вернёмся. Я в этом не разбираюсь, - бурчал ей в шею устроившийся на её спине подросток.

- Не волнуйся, мой господин. В сущности это всё такая ерунда… - Красный взгляд берсеркерши буравил пространство перед ней. Назначение с одной стороны было большим событием, но вряд ли эта цепочка сможет помочь им в крепости, если события там поскользнутся на собственном хвосте.

Крепко задумавшийся о чём-то Ююм-Дова машинально поднял безропотную большую дракону и отправил к выходу из маяка. Ооксия опомнилась лишь, когда у неё развернулись крылья, но уже сознательно она спрыгнула и отправилась в полёт. Их ментальная связь временами пугала даже её. Рядом летел Скоонджа. Гигантский разлом Реки Пустоты было видно и с высоты Кругозора, но лететь до него было довольно далеко, расстояние было обманчивым. Ни один дракон не любил это древнюю трещину. Особенно местные. Инстинктивно все крылатые пролетали как можно выше, всегда испытывая весьма тягостные чувство от полётов над нею. Или летали над дворфскими мостами, такими солидными и надёжными. А то и проходили по ним пешком, коль нервы сдавали, что было, не так уж и редко, особенно не у чёрных драконов.

Так же сделала и делегация из Драхескара. Благо за мостом и находилась очередная цель их путешествия. Крепость Каэр-Рун. Путешественники подлетели к мосту и полетели над ним. Раззявленный гигантский разлом, простирающийся на много сотен килохвостов, вблизи пугал не меньше. Никто не знал, есть дно у Реки Пустоты. Но зато говаривали, что неё есть сознание. Про трещину вообще ходило много легенд, как среди драконов, так и Младших Рас. Её избегали и в течение нескольких тысячелетий, она была естественной границей между зонами контроля чёрных и красных драконов. До недавнего времени. Теперь Третьему королю Драхескара надлежало проинспектировать одно из своих свежеприобретённых владений по просьбе супруги. Крепость была сложена из огромных плотно подогнанных каменных блоков, покрытых за столетия терпеливыми дворфами по периметру двумя кольцами из рунических слов, что и давало название крепости. Две другие дворфские крепости на Реке Пустоты были вырублены прямо в толще гор. Каэр-Рун же был построен как отдельное сооружение сразу за мостом.

Драконы подлетели к каменным воротам твердыни. Ююм-Дова с холодным интересом не слезая с Ооксии, ждал реакцию от шокированной стражи. Рядом стоял на задних ногах и второй чёрный дракон. Его правая лапа нервно держалась у тубуса со свёрнутой лентой драконьего копья. Вторая – у сложенного веера драхескарского щита. Безоружная берсеркерша же выглядела отстранённой, но Скоонджа понимал, что если бы не наличие лесного дракона рядом – она бы бежала отсюда прочь как можно дальше.

Ююм-Дова, не окликал стражу, что облегчило бы смятённым дворфам задачу. Но, в конце концов, командир ворот принял решение и огромная, покрытая синими рунами, монолитная каменная глыба с рокотом покатилась в сторону, открывая освещённый порог крепости. Чёрные драконы зашли внутрь в длинный коридор, чьи стены были утыканы амбразурами и рядом с которыми были рвы, выходящие в конце во всю ту же Реку Пустоты. Пришельцы остановились перед вторыми воротами, похожими на первые, но чуть меньшего размера. Те так же с рокотом отъехали в сторону и драхескарская делегация, наконец, попала в собственно крепость дворфов клана Рун.

Юный владыка Драхескара, не знал своего нового вассала в лицо и был вынужден полагаться на внешние признаки, выглядывая среди множества смятённых, испуганных и просто мрачных бородатых лиц, маленьких коренастых мужчин и женщин, тех, что является знатью и собственно – короля клана. Подросток располагал весьма неплохим для дракона багажом знаний об этой расе, что по легендам была создана богом Земли Гааладосом, второй – сразу после гномов, что вообще были первыми живыми существами на планете, населённой до этого лишь стихийными сущностями Хаоса. И как утверждали сами дворфы – они являются самыми любимыми творениями бога-кузнеца. Разумеется, у гномов на этот счёт было своё мнение, а у зеленокожих орков, так же поклоняющихся этому божеству – вообще своя версия мироздания. Драконы решительно не понимали всех этих религиозных страстей, но даже самые жестокие из них никогда не мешали верить другим во все, что придёт в их головы.

Ююм-Дова опирался на богатство сюртуков, что носила знать и главное – на длину их бород. Люди и полурослики ошибочно полагали, что все дворфы подряд неистово растили свои бороды. Длина бороды чётко зависела от социального статуса мужчины в клане. Слишком длинной бороды можно было и лишиться полностью. Женщин это не касалось. Обычно, их бородки были совсем небольшими, а то и вообще - был лишь нежный пушок, как на юношах. Говорят в седой древности, бороды женщин были не короче мужских. Но со временем подбородки деловых и серьёзных дам дворфских общин постепенно становились чище. А грудь - больше.

Мальчик обратил внимание на пожилого дворфа в костюме из белой кожи саламандры, в белом плаще и на его взгляд – с самой длинной белой бородой, разделённой на пряди кольцами из сплава родия и серебра. По бокам стояли видимо королевские охранники. Их бороды были прихвачены двумя большими кольцами из золота так, чтобы не мешать им двигаться в их нарядной красной броне. Из прорезей круглых шлемов были видны лишь настороженные взгляды их чёрных глаз.

- Я есть король Ююм-Дова, Третий муж Саам, Владычицы нашей, – в холле крепости спокойный детский голос слышался гулко и чётко. Маленький правитель по-прежнему сидел верхом на Ооксии, чей взгляд был подавлен и чёрен. Зелёная лапка подростка властно держалась за большую бронированную шею. Скоонджа стоял у крупа напарницы, неосознанно в защитной позиции. Только что оружия не обнажал. Сами дворфам казалось, что они в штольне с метаном, и какой-нибудь пьяный дурак сейчас решит развести костёр. Напряжённые драконы видимо разделяли схожие убеждения.

Ююм-Дова не пытался читать собеседника, предупреждение Саам было недвусмысленно. Дворфская знать хорошо умела защищаться и от стихий, и от псионики. Это была бы опасная провокация. Будь он в менее взрывоопасной ситуации, то в принципе это бы отвечало его полномочиям, как сюзерена. Но явно не сейчас, когда он привёл двух чёрных драконов, один из которых перебил добрую треть местных дворфов в своё время. Так что для терпеливого лесного дракона в очередной раз потянулись секунды изнуряющего нервы ожидания.

- Ваши покорные рабы приветствуют вас в Каэр-Руне, - дворф немного поклонился, приложив руку к своей белой бороде и внимательно глядя на драконьего всадника, необычно голубыми для черноглазых и кареглазых дворфов, глазами.

- Пожалуйста, акка-дрэза, мы не в тирании Дымных Пиков. У нас нет рабов, - мягко возразил коронованный ребёнок, употребив самое уважительное дворфское обращение, которое только было известно. Отдалённо соответствующее «крёстному отцу».

Собеседник одобрительно кивнул, погладив бороду ещё раз.

- Прошу прощения, мой король. События… прошлого, слишком свежи в памяти, хм… нашего народа. Нам не просто перестроиться на новые обычаи. – У этих молодых небесно-голубых глаз на сморщенной физиономии был проницательный взгляд хитрого злыдня. Ююм-Дове дворф начинал нравиться.

- Полагаю, нам есть, что обсудить из прошлого, настоящего и будущего, - медленно ответил подросток, спрыгивая с подрагивающей боевой драконы и подходя к дворфам. – Я уверен, что мы сможем найти решения на многие вопросы. Вместе.

- Вы окажете нам честь, мой король. Прошу вас вниз – в тронный зал. Боюсь только, что ваша… охранница, будет чувствовать себя… неуютно в столь…знакомом ей месте…

Теперь изнурительное ожидание щипало нервы уже присутствующей толпе дворфов. Мальчик думал.Этот дворф так и не представился ему . «Вонючее гуано». - Ююм-Дова нервно вытянув губы и развернув волей уродливую голову самки к себе, посмотрел в её глаза:

«Я люблю тебя. Ты сильная».

«Я люблю тебя больше жизни, мой господин».

«Ты вернёшься ко мне».

«Да, моё сердце. Я не подведу тебя. Не подводила никогда, с первого взгляда на тебя - и не подведу!».

«Тогда – ступай».

Зелёные ушки мальчика опустились вслед за отведённым взглядом. Ооксия глубоко вздохнула, всё дворфы испуганно попятились. Но это был просто вдох. Взгляд горящих в полумраке холла красных глаз берсеркерши был собран.

- Несомненно, вы правы. Будет лучше ей… подождать снаружи? – мальчик поднял голову, безмятежно глядя в глаза собеседнику. Старец, не перестающий нервно гладить бороду, понимал хоть и не полностью, что между двумя такими разными драконами есть связь, но не совсем понимал её природу.

- Да! – с облегчением выпалил дворф, и обратился к охраннику справа от себя - Вон ты! Проводи госпожу драконицу туда... где ей не тесно будет ждать! – у всех было стойкое ощущение, что старик неявно предложил совсем другое направление.

Воин молча кивнул и направился к выходу, махнув Ооксии. Та не оглядываясь назад, потопала за провожающим. Ююм-Дова внимательно глядел на уходящего, но его внимание вежливо привлёк белый дворф, приглашая двух оставшихся драконов в глубины крепости. Обстановка несколько разрядилась, но все понимали что настоящая битва ещё впереди.

Боевую самку вывели обратно через внутренние ворота, но воин повёл её не дальше – на выход, а вдоль стены, где был спуск ниже. В конце они вышли на небольшую ровную площадку с парой могильных камней у стены с дворфскими рунами на них. Необычно, поскольку у дворфов принято сжигать своих покойников в своих печах или на лаве, где это было возможно, с соблюдением определённых ритуалов. Важно лишь, что расчищенная площадка с каменным полом, за которой явно ухаживали, была весьма велика и то, что на ней была большой летний драконий лежак из каменного дерева, оставшийся видимо со времен Тирании. Дворф молча ушёл наверх. Ооксия равнодушно поглядела на изящную уличную мебель и медленно двинулась к краю площадки, за которой раззявливала свою бесконечную пасть Река Пустоты. Дракона мрачно усмехнулась и уселась на круп, свесив задние ноги в пропасть и к чему-то прислушиваясь, скалясь краями рта. В таком виде её увидел вернувшийся дворф. Его вид сильно изменился. Теперь он был в полной броне покрытой нептулоном со вставками, в груди, плечах, голенях и металлическом воротнике, из драгоценных камней. В руках он держал круглый полный шлем из того же нептулона с большим алмазом на лбу. За спиной у него висела драконья алебарда, чьё лезвие неприятно мерцало, заставляя глаза смотрящего быстро уставать.

- Хорош. – Прокомментировала берсеркерша на пару секунд повернула голову, оценивая новый костюм своего проводника и отворачивая свою порубленную морду обратно в зовущие глубины пустоты пропасти.

Дворф застыл. Он не ожидал, что дракона будет сидеть на краю пропасти. Посмотрел на свой дорогой шлем и выдал:

- Надо соответствовать гостю дорогому.

- Дрын знакомый. Помню, ты как вроде Аарпегу лапу даже отрубил красиво так, – странно фыркнула большая женщина, не поднимая взгляда от безмолвно кричащей Реки.

Воин, повесил шлем на пояс и грузно сел рядом, по привычке, сначала плюнув в бесконечную трещину:

- Есть такое. С вашего холуя отпало. Приглянулась она мне. Вот и хожу иногда с ней. Всё хочу завершить разговор с той мразью уже с её помощью.

- Нормально. Добрый клинок. Аарпега не дождёшься.

- М-м? – дворф покосился на сгорбившуюся жуткой горгульей собеседницу, внимательно поглядев.

- А я его зашибла ненароком, когда убегала из клана, – самка равнодушно взмахнула левым погрызенным ухом. – Нечего было на меня сеть набрасывать.

- Одним говном меньше, - спокойно отозвался воин, и, отвернув голову от женщины, так же принялся изучать взглядом Реку Пустоты под ними. – Смотрю, ты времени не теряла. Не только на дворфах отрывалась.

- Может быть… - задумчиво потянула самка.

- Может быть? – взгляд дворфа, снова посмотревшего на уродливого дракона, пылал.

- Да. Я же почти ничего не помню из прошлого.

- Не помнишь? – мужчина продолжал прожигать самку взглядом красивых чёрных глаз. И сейчас – очень гневных. Даже скорее – возмущённых.

Ооксия медленно повернула к нему голову. Жуткие красные глаза её были печальны.

- Я не знала этого раньше. Мне рассказал мою историю уже гораздо позже Икиир, отец моего будущего ребёнка. – Тут дворф испытал шок от самого факта будущего материнства «Кровавых Фонтанов» не в силах поверить, тем временем дракона продолжала:

- Мой отец – Оондратт, которого прозвали Дрессировщиком. Кличка оказывается ему хорошо подходила. Он был магом Зиккурата и особенно мечтал вывести идеального воина. На моё несчастье у матери вылупилась я. Мать была слабовольной, и отцу ничего не стоило начать свой эксперимент. Он считал, что к стихийной сопротивляемости чёрных надо добавить не меньшую - ментальную. Я… к счастью не помню, что он со мной делал. И уже… позже в Батуте, куда меня отволокли драхескарцы, … это такая комната, мягкая - там не поранишься, я там жила где-то семь, по-моему, лет…

Дракона судорожно вдохнула, дыхания не хватало. Дворф снова изучал пропасть, но слушал сбивчивую речь огромного зверя очень внимательно.

- …В общем Икиир вообще стёр всё, что было со мной в детстве. И кое-что, что было позже. Мне сказали, что обычно так не делают. Видимо там всё было реально жёстко. Мои воспоминания штука ненадёжная.

- Но будучи взрослой, ты уже полагаю, не страдала магическим склерозом, – проворчал воин.

Та горько рассмеялась:

- Я так сильно была похожа на ту, кто «в трезвом уме и здравой памяти?»

- Нет, – ответил дворф после краткой паузы. – Скорее ты была похожа на ту, кого боялись собственные союзники.

Ооксия засмеялась ещё горше.

- Иногда что-то приходит в кошмарах. Они мучают но, по крайней мере, я не помню о чём они, когда просыпаюсь.

Мужчина в доспехах изумленно взялся за одну из кос на своей бороде. Он никогда не видел до этого плачущих драконов.

- Ты – капитан элитной гвардии злоебучего Драхескара. Ты, хрен его знает, как у вас там заведено – наложница это коронованного сопляка. Тебя не мучает совесть. Так чего же ты теперь плачешь, убийца? – побагровевший лицом воин медленно закипал.

- Наверное,… из дырки этой вашей смердящей в глаза что-то прилетело, - зло ответила здоровенная берсеркерша, плюнув огненным шариком в бездну и предательски втянув носом воздух.

- Да ну, - дворф так внимательно буравил дракону взглядом, будто хотел просверлить её насквозь, но угрюмо замолчал.

- Слушай. Я помню, у тебя вроде яйца есть, – через какое-то время спросила дракона, вытирая нос и глаза.

- Есть, женщина.

- Я могу показать тебе кое-что, что я помню. Возможно, это поможет тебе. А может и мне.

Странные слова озадачили её собеседника, но мужиком он был решительным.

- Показывай.

- Тогда сними алебарду. Жалко будет потерять. Возьми свой трос и завяжи на моей груди. Я покажу как.

- Мне что, лететь на тебе, сучка?!

- Обосрался? – мрачно усмехнулась изрубленным ртом, женщина.

- Ха! – дворф упрямо сжал челюсть, - Ладно. Я надеюсь, что это не трата времени впустую.

Он снял с пояса горный трос с карабинами и, следуя указанием Ооксии, опутал её шею и грудь под передними лапами. Та заставила его трижды перепроверить, что он крепко привязал себя к ней. Воин не был труслив, не чувствовал себя хрустальным и его раздражало её отношение к нему как несмышлёному, но упрямо молчал и перепроверял. Всё же ему было любопытно. Да и как-то нечасто подворачивается дворфам возможность покататься на спине величайшей пагубы их народа.

Наконец они взлетели прямо над Рекой Пустоты. Её тоскливый шёпот давил на мозги даже привычной драконе и тому, кто прожил всю жизнь рядом с ней. И тут дракона сложила крылья. Медленно набирая скорость, её тело стало падать в ненасытную расщелину. Дворф лишь используя все свои душевные силы, смог не заорать. Если эта чешуйчатая тварь хотела его напугать, то у неё это блестяще получилось.

Дракона продолжала падать.И бездна почувствовала их . Мрак проникал в самые нервы, высасывая желание жить. Цвета потускнели, зрение становилось чёрно-белым.Дворф слышал крики и сочный хруст тел. Сжав свой двуручный меч, он снова крадётся вдоль стены, чтобы увидеть оторванную детскую руку. Потом ещё одну…

Дракона продолжала падать. Глаза её горели интенсивным красным светом. Зрачков не было видно. Воин не знал, что видит зверь, но осознавал, что ей достаётся не меньше. А скорее всего – даже больше. Но падение продолжалось, и дико поглядев наверх дворф увидел, что полоска неба становится всё уже.Ты останешься тут. Равно как и все остальные. Рано или поздно ваша история будет дописана. Вязкие, медленные, сокрушающие душу, абсолютно уверенные в себе мысли.

Дракона продолжала падать. Тьма стала ощущаться почти физически.Хорошая девочка. Правильное решение. Зачем страдать, ведь, в конце концов, вы все попадаете сюда. У закалённого и умудрённого опытом мужчины волосы встали дыбом. Это было совершенночуждо их миру, но нечестивовлияло на него. Он ощутил себя лубочной картинкой из торбы коробейника. Героем дурацкой баллады, что распевают эти барды. Написанными буквами в какой-то бессмысленной саге.

А тьма смеялась над ними, её объятия были такими неописуемо ужасными… и бесконечно родными.

… И тут дракона мигнула, и зло сощурилась. Бывший уже на грани безумия, дворф, повернул к ней голову. Её яростный и решительный взгляд странным образом успокоил воина. Она посмотрела на него и развернула крылья, останавливая своё падение.

- Летим отсюда, девочка. Тут нет места живым! – изо всех сил заорал дворф, но не услышал даже самого себя.

А тьма разочарованно и сладострастно стонала и манила обратно, в свои такие уютные глубины отчаяния, апатии и безразличия. Но Ооксия свечой летела наверх. «Я лечу к тебе, мой мальчик. Я скоро буду…» Она толкала и толкала своё тело вперёд, забыв про дворфа, который болтался на ней.

Дракона без сил рухнула на мост, её наездник повис на ней в нелепой позе удерживаемый собственным тросом.

Самка с облегчением и как-то по-новому смотрела на мир. И на беспрерывно сквернословящего, на родном языке, воина, который выпутывался из своих доспехов и так же энергичным матом пославших поражённых охранников моста за новой одеждой. Как ни странно его послушались. И ушли. Все четверо.

- Ну что?! Ты довольна, сучка? Я обосрался! – дворф устал материться и обратил свой гнев на лежащую на боку дракону. – Зачем ты вообще это сделала, дура?

Та повернула морду к нему и наполовину прикрыла веки:

- Икиир мне рассказал ещё кое-что, что я не упомянула. Были допросы некоторых пленников. Он собирал всё, что можно было узнать обо мне. И среди воспоминаний было и то,… что после того как я родилась, мать пыталась скрыть это от отца. Даже вроде как первые два дня её это удавалось. Но он узнал и пришёл в ярость. Не знаю, убил ли он свою наложницу, обычно так не принято было, такое прощается только вождям, да и то не всем. Но о судьбе моей матери в Драхескаре не знают. Аха. А меня, значит, птенца двухдневного, он положил в корзинку и спустился, держа меня - вот в эту самую мировую пизду. Как те, а? В то время было модно, чтобы самые здоровенные лбы проходили посвящение, ныряя туда. Но Аарко отменил этот обычай. Слишком много идиотов не возвращалось, – голос Ооксии был спокоен и умиротворён. Откровенно говоря, теперь она чувствовала себя лучше. Сильнее. Взглянув в лицо своему абсолютному страху – она справилась. Ради своего ещё нерождённого ребёнка и его отца. Ради Ююм-Довы. Ради будущего, что терпеливо старалась строить для неё Саам и её драконы.

Воина передернуло, когда он представилтам новорожденного. Пусть даже драконьего.

- Ебучие мозоли Гааладоса! Я-то думал, что знаю, кто такие поехавшие! – дворф снял грязные подштанники и зло пнул их с моста в бездну, смачно плюнув следом. Ооксия машинально отметила, что нижняя борода у дворфа не сильно уступает по размеру верхней. Воин одел поножи и застегнул пока прямо на голое тело. – Твой папаша часом не от саламандры зачат был?

Дракона согласно фыркнула, оценив теорию, но ответила:

- Он магом был стихийным. Говорят хорошим. Я знаю, что он погиб, но не знаю как. Как раз тогдашний тиран Коодэй поставил меня во главе штурмовой группы как мастера-берсеркера.

- Пик твоей сраной карьеры, самка.

- Я не уверена что это был пик. Я и до этого рейдила во славу Льда и Серы более пятисот лет.

- А потом был день Кометы, когда папаша нынешнего тирана обрушил нас всю свою доброту. И вас, ублюдков чешуйчатых привёл, - мужчина снова помрачнел, усевшись на краю моста и свесив ноги в пропасть. После экстремально погружения в бездну, ни он, ни дракона не чувствовали от Реки дискомфорта. Лишь злость и брезгливость к тому, чем бы она ни являлась.

- Я помню бой. Отдельные детали. Много крови. Мяса… Я ела… - глаза Ооксии остекленели.

Дворф скривился, поглядев на берсеркершу. Потом задумался и хлопнул бронированной перчаткой по бедру драконы. Ты удивлённо вздрогнула, но не обиделась. Воин решил, что она даже была рада, что её вырвали из обрывков воспоминаний. Но то, что он задумал сделать,… лучше бы ей вспоминать тут, на мосту. Погода хорошая, овраг сраный на мозг не давит, лепота. Ветрено, ну дык, и неженок тут нету.

- Так, убийца. Ты мне показала что хотела. Теперь моя очередь показывать. Айда в крепость.

- Да, мне там будут рады. Очень. - Ооксия оскалилась.

- Не придуряйся, сучка. Или может…ты обосралась?

Самка страшно захохотала, запрокинув голову вверх. Легла на живот и протянула крыло к дворфу. Тот нерешительно замялся.

- Я не потащусь за тобой, коротконогий мешок с костями. До вечера ползти будем. Мы летим или ты передумал мне что-то там показывать?

- Не понимаю на кой ляд этот коронованный щенок, таскает тебя с собой, такую красивую.… Уронишь – убью, – воин неуверенно прополз по крылу к шее драконы и так же неловко обхватил по бокам как мог.

- Чем? Алебарду ты оставил, - усмехнулась дракона, расправив крылья.

- Ничего, я изобретательный… - проворчал дворф.

Ооксия осторожно взлетела, но полетела не к крепости, а с моста - к той самой площадке, где они начинали беседу. Подбегающие с бельём для воина, стражники растерянно проводили их взглядом. Наездник не преминул воспользоваться возможностью и ещё раз смачно харкнул в бездонную Реку под ними. Большой зверь спустился вниз, зубами взял оружие и, повернув голову, отдал его воину.

- Тпр-ру! Пошли здесь. Мне не улыбается свалиться в эту жопу Гааладоса без тебя!

Дракона подчинилась и, опустившись на живот, ссадила дворфа. Тот покосился со странным взглядом на дракону, крякнул в бороду и молча отправился наверх к коридору внешней защиты, на ходу вешая алебарду за спину. Сзади него топала Ооксия. Они проследовали в крепость, все встречные дворфы были в шоке от них, но кланялись, уступая дорогу. Простолюдины, воины, знать – все. Дракона утомлённо прикрыла глаза. Думать, куда её ведут, не хотелось. Всё же самка устала и хотела видеть своего мальчика.

И неожиданно увидела. Ооксия не знала, как он заговорил всех этих гномов, но они всей гурьбой шли им навстречу. Среди них шёл и Скоонджа с по-прежнему круглыми глазами.

- Хм. Ну, может и к лучшему, – проворчал дворф в броне, останавливаясь.

Ююм-Дова подошёл к нему, легонько поклонившись.

- Надеюсь, ваша беседа была… познавательной,… владыка Двалин-Дорса?

- Она ещё не закончилась. Чтобы закрыть тему я должен показать вашей охраннице, что обещал. И извините, что не представился сразу. Мои манеры отвратительны. – Король немного обиделся, увидев, что его не слушают.

Лесной дракон, встав на задние лапы нежно обеими лапами, держал большую несуразную голову чёрной воительницы. У обоих драконов были закрыты глаза. Дыхание стало синхронным. Это было самое странное зрелище, которое дворфы видели в этой крепости. Ююм-Дова открыл глаза и потёрся носиком о большой нос. Потом он обернулся к королю:

- Хорошо. Но она пойдёт со мной, – в детском голосе была та сила, которой мало кто осмелился бы перечить. Король дворфов прищурился, поглядев на пернатого подростка и хмыкнул.

- У меня нет возражений. Идём.

Идти пришлось долго. И гораздо ниже. Наконец три дракона и горстка гномов достигли скромных двухстворчатых дверей, над которыми было стилизованное изображение чёрных драконов и огня кругом. Самый крупный из них, судя по нарочито угловатой форме морды, видимо изображал берсеркершу.

- Ты это мне хочешь показать? – дракона очень мрачно смотрела на грубую картину, потом перевела взгляд на деревянные двери без запоров под ней. – Что там?

- Можешь считать, что – храм в твою честь, кровавая сучка, – не менее мрачно ответил король, распахивая двери.

Группа зашла в неожиданно огромный зал, скупо освещённый магическими светильниками. Кругом были обелиски. На каждом вертикально шла вереницы дворфских рун.

- Мы не хороним умерших как, допустим, люди. Но есть исключения. Одно из них – такая вот память. В тот день слишком многие умерли внезапно. Воины, женщины, старики и дети. Мы не готовы были отпустить их сразу. Мы умеем говорить с умершими. Они утешают живых, могут дать добрый совет. А потом это стало нашим общим мемориалом мести чёрным драконам. И тебе. Я рассматривал вариант присягнуть вашему Матриарху лично, в обмен на пойманную тебя. Ты не представляешь наше общее разочарование Драхескаром, когда мы узнали, что они не собираются тебя, не то что – выдавать, а еще и ухаживают за тобой, – голос короля был ровен и устал.

- Здесь тысяча триста шестьдесят четыре могилы. Считается что треть от этого количества на твоей совести, Живоглотка. Да, многих ты тупо глотала. Мы всё надеялись, что ты сдохнешь от заворота кишок.

Ооксия осторожно легла на живот, медленно водя головой. Мальчик, зажмурившись, лежал на её спине и закрывал её грудь своими крыльями, дрожа мелкой дрожью. «Ну и зачем этот сопляк за нами увязался?» - сердито подумал Двалин-Дорса.

- Ты говоришь, что не помнишь. У тебя есть возможность вспомнить всё, – король поднял руку, в которой блеснул круглый рунный камень. Обелиски засветились призрачным светом и от них стали отделяться маленькие белесые фигуры. Скоонджа зашипел, разворачивая с металлическим звоном телескопическое копьё, но трясущийся Ююм-Дова резко вскинул переднюю лапу вверх. Чёрный гвардеец с копьём наперевес застыл на месте не осмелившись ослушаться маленького лесного дракончика.

Призраки убитых летели к самке, неся свои боль, отчаяние и чувство потери. Все жертвы драконов от новорожденных до старцев высказывали всё, что у них накопилось Ооксии. Король внезапно понял, что час назад уже испытывал такое же «удовольствие» и почуял неладное. Его праведное удовлетворение сменилось беспокойством. Мальчик встал перед своей драконицей, широко раскрыв крылья. Его голова слабо мерцала бледной зелёной аурой. Ооксия взвыла, с яростью глядя на призраков, и обхватив малыша за талию, глубоко выдохнула. И на этот раз могучее адское пламя прокатилось по склепу. Дворфы опрометью бросились из подземной камеры, спасаясь от раскалённого воздуха. Король, надев шлем, просто встал за чёрной самкой. Когда пламя спало он увидел призраков убитых, кривляющихся в упор у чёрной морды, что жадно и беззвучно кричали, скалясь на дракону, что-то требуя от неё и сладострастно выворачивая напоказ свои увечья и посмертные раны. Стали бить голубые цепные молнии. Перепуганный до смерти драконий нянь, верный своему долгу, отважно защищал своего короля. С копья слетали разряды, размётывая белесых сущностей ни во что. Всё это было неестественно, равно как и пелена безумия, застилающая глаза ребёнка до последнего стоящего на страже разума своей самки и такой знакомый дворфскому королю взгляд берсерка в глазах его телохранительницы. «Мой хороший мальчик…». Двалин-Дорса буквально услышал эти медленные вкрадчивые мысли в собственной голове и отчётливо понял, что события дошли до той грани, когда ни у кого из присутствующих здесьне станет никакого будущего .

- ВСЁ! ХАРЭ! ЗАКАНЧИВАЕМ БАЛАГАН! – не по-королевски заорал воин и, метнувшись в дверной проём, сорвал с ближайшего стражника световую бомбу. Не мешкая кинул её в пепелище. Несмотря на удушливый дым призраков всё же разметало болезненно яркой вспышкой.

- Нефарим!! Тра дорд осда эс! – загремел король и вслед за ним в склеп влетел уже известный белый старик.

- Хе, эмэ конун…. – он вяло начал отвечать, владыке крепости, но дёрнувшись, замолчал, услышав энергичное:

- ЧУА!! – дальше пошла вереница крепких и щёлкающих дворфских слов, судя по экспрессии и напору - неприличных, от слова «совсем».

Чародей побагровел, но послушно развел руками.

- Инкрания Фиель! – на призыв отозвалось небольшое облачко, из которого дул ветер. Оно быстро съело весь дым. Треть кладбища, по конусу богатырского дыхания большой самки остекленело, призраки частично ушли, но частично еще болтались неупокоённые, бестолково перемещаясь и продолжая бесшумно причитать, навевая смертную тоску.

Маг покосился на короля, а тот с беспокойством смотрел на драконов. Ооксия лежала, крепко держа в лапах пребывающего в шоке мальчика, и из её невидящих глаз ручьём текли слёзы.

Двалин-Дорса, отцепил свою фляжку от пояса и открыл. Понюхал. Крепкий эль, но хороший. Подошёл к малышу и, придерживая голову, принялся осторожно вливать её содержимое. Подросток закашлялся. Мужчина был терпелив и постепенно фляжка опустела. Ююм-Дова внезапно посмотрел на короля и заплакал сам. Ну, по крайней мере, в его взгляде не было признаков безумия. Это был смертельно уставший и напуганный ребёнок. В стороне чародей произнёс формулу экзорцизма, прогоняя призраков. Это было вопиющим неуважением к предкам, но ослушаться своего короля он не мог.

Король опустил обе руки в перчатках на нос по-прежнему плачущей драконы.

- Я увидел твой ад. Ты увидела мой. Теперь я понял, почему ты плачешь, убийца. Но сам я плакать не могу. – Двалин-Дорса прикрыл глаза, вспоминая, как он хоронил тела жены и новорожденной дочери. Их могилы были на смотровой площадке, где он болтал с Живоглоткой. Неизвестно что бы было здесь, если бы в их гибели была так же повинна эта самка. Но он теперь знал, что убийца его родных уже мёртв.

Ооксия открыла глаза и очень тихо, но чётко произнесла:

- Мне совершенно плевать, что вы все обо мне думаете, дворфы. Но если Ююм-Дова от твоего представления не отойдёт, я клянусь тебе, прародительницей нашей Баал, коротышка. Я тщательно уничтожуздесь всех. До последнего .

Дворфы обмерли. Король стал белым, как не затронутые пламенем обелиски по краям камеры. Вероятность этого была ненулевая…. Но маленький король, опираясь на сознание своей большой подруги, уже пришёл в себя и смотрел вполне осмысленным хоть ещё и влажным взглядом. Да и спиртное добралось до его головы, внеся свою лепту.

- Не дождётесь... кому я оставлю Ооксию, - ломающимся голосом объявил ребёнок, вытирая лапой слёзы. – Но мы вернёмся обратно в Кругозор. Нам всем нужно отдохнуть.

Ооксия очень нехорошо смотрела на дворфского короля. Так смотрят на найденного клопа в постели. То чувствовал себя одновременно смущённым и возмущённым.

- Мне жаль, что мы не смогли решить все вопросы, Ваше Величество, но я думаю,… вы понимаете меня. Мне предстоит гораздо более сложное задание, данное мне Матриархом,… и хотелось бы быть к нему готовым, – голос лесного дракончика срывался.

Король глубоко поклонился, прижав правую руку к бороде

- Не волнуйтесь, Владыка Ююм-Дова. В любом случае, я собирался в конце весны в Красную Скалу. А Владычица Самфаана приглашала меня посетить вместе ней бал на Бельтейн в столице. На тот момент я не хотел лететь так далеко, но теперь решил, что это будет уместно. Полагаю, я смогу уладить всё остальное с Вашей супругой лично.

- И последнее. У Вас, надеюсь, не остались претензий к моей свите? – даже обессиленный лесной король не переставал сражаться. Борода скрыла улыбку дворфского короля. «Неплохой сопляк. И сучку эту уродливую любит. Ему бы нормальную бабу. И его возраста, а не это». Двалин-Дорса был донельзя изумлён тем, что на его мысли прореагировала большая самка. Она тихо и вкрадчиво зарычала, смотря на него взглядом убийцы. Дворф увидел тонкую усталую улыбку на мордочке у мальчика. «Вот, щегол пернатый…» - сквозь бороду короля сверкнули белые зубы, и он низко поклонился уже уязвлённой драконе. Та, ухмыльнувшись, фыркнула с искрами, помотав головой.

- Нет, Владыка. Это было довольно… познавательно. Но я надеюсь, что мы не будем встречаться с эт… с Ооксией без веских причин. По крайней мере – в крепости. Тут нет семей, так или иначе, не пострадавших от… дня Кометы.

- Понимаю. Пусть нас проводят наверх. И до встречи на балу, король Двалин-Дорса.

- До встречи, владыка Ююм-Дова, – помешкав, он протянул мальчику руку в латной перчатке. Тот не задумываясь, серьёзно пожал её. Ооксия опустила ему крыло, по которому он забрался на спину, как обычно обхватил за шею… и моментально вырубился. Два стражника без политесов расчищая дорогу от зевак, вели измученных чёрных драконов, осторожно несущих спящего драхескарского короля прочь из негостеприимной крепости.

Высокая делегация взяла обратный курс на хорошо видимый от Реки Пустоты, Кругозор. А в оставленной ими Каэр-Рун, по прямому распоряжению короля, выкапывали все останки в мемориале и сжигали в главном горне. С тщательным соблюдением всех ритуалов. Могилы у смотровой площадки король клана дворфов разобрал лично.

6. Красное и чёрное

Аарко в сопровождении пары бойцов клана и их самок, а так же - с собственной наложницей, острой на язык Уусин, летели во главе клина. В хвосте у них находилось ещё дюжина драконов из клана Падшего Камня и Воющих Долин – второго вассального клана тирана. В основном всё чёрные и пара зелёных самок. Были и пара метисов. Чёрные самцы с зеленой чешуёй на груди и животах. Несмотря на тысячелетнее сожительство бок о бок, чёрных и зелёных драконов их метисов недолюбливали и те и другие. Но это были зачастую очень здоровые и умные драконы, а тиран боролся за каждого, кто укреплял драконью кровь, несмотря на их внешность. Межвидовые зачатия были редки, но периодически дети от таких союзов появлялись. Ещё реже были дети от союзов с живородящими драконами. Но и они рождались. А ещё была матриарх Саам, что умела перестраивать своё тело под любые репродуктивные нужды. Недостижимая мечта для самого Аарко. Он бы не отказался от таких самок. Этот фокус практиковали самки драконов-ангелов торговой династии Дон, что правили Евлужией несколько поколений. В самом начале своего правления Аарко серьёзно рассматривал вариант рейда на архипелаг ради пленниц. В отличие от млекопитающих лесных драконов, которые, по мнению большинства его чёрных соплеменников, годились лишь в пищу, певчие, хоть и были живородящими, вполне могли иметь потомство от чёрных. Но дальнейшее изучение геополитики вокруг его домена убедило её в пагубности подобной идеи. У торгующей по всему материку Евлужии было множество могущественных союзников. Сама правящая династия, несмотря на сильную ксенофобию своих собственных белокрылых подданных весьма практично не чуралась брать в жёны и мужья драконов других видов, оздоровляя собственную кровь... и рожая в основном певчих же детей. Сама Саам хоть и певчая на облик, была дочерью золотого отца, и лишь продолжила эту традицию, влюбившись в золотого Икиира, став при этом ещё и самой авторитетной правительницей на Драаге. У прежнего матриарха в своё время было даже вообще шестеро супругов. Такая политика способствовала ещё большему укреплению связей между южным торговым альянсом и прочими государствами и драконьими доменами.

Так что идея была отметена, как несостоятельная. Ну а после потери самой южной точки его владений: мыса Рабов – и сложно реализуемая. С укреплённым портом на мысе он мог в теории поддерживать рейдерскую армию флотом, а потом и организовать оборону для удержания своих пленниц. Впрочем, в настоящее время стены форта города и не защитили бы от громадных драконьих дирижаблей драхескарцев. Одна из причин, по которой лично Аарко провожал рекрутов в сторожевые посты его старых новых владений, была вероятность поглядеть на один такой поближе. У него было прискорбно мало данных об этих машинах.

Но официально он летел с проверкой, а так же немного отдохнуть на прогретом пляже океанского побережья. Так же была возможность обсудить имеющиеся вопросы с Фаацином. Великий красный чемпион, что однажды отобрал у него эту территорию, по-прежнему заботился о её населении. В времена Тирании ещё при деде Аарко тут был рабский рынок с небольшим людским посёлком. После влияние драконов тут нарастало, что меняло культуру этого места. Работорговля постепенно сошла на нет, люди постепенно проникали на север за драконами став горцами и основывая монастыри Драконов. Из которых, в настоящее время остался только один. Тот, что на самых высоких горах Дымных Пиков, на вершине Харраад. Небольшой порт служил местом отдыха разнообразным кораблям, ремонтной базой, а так же рынком где продавали в частности джунглевых мантикор, что обликом отдалённо напоминали лесных драконов. Чёрные драконы получали постоянный доход от сектора и были вполне им довольны.

Но конфликт с Матриархатом разрушил им эту идиллию. Фаацин привёл кроме сотни красных и бурых воинов, нескольких лесных пернатых семейств, ещё и эльфийских снайперов и жрецов Иши. Матриарх предоставила на помощь супругу трёх золотых драконов в качестве магической и псионной поддержки. Нанятые им пираты блокировали порт, заперев гарнизонные и союзные Тирании Дымных Пиков, корабли в нём. Людская стража сдалась почти сразу. Опытные трапперы воевали дольше, но так же были вынуждены сдаться, под угрозой сгореть заживо. Их деревянный охотничий клуб эльфы окружили со всех сторон и привели большую толстую и важную красную драконью самку, которая недвусмысленно фыркала огненными шарами. Сами же гарнизонные чёрные драконы, в количестве чуть меньше тридцати, предпочли запереться в каменном форте. Тот строился драконами против драконов, в расчёте на длительную осаду и возможность проведения кинжальных контратак по войскам осаждающих с возможностью так же быстро вернуться под защиту стен. Аарко посчитал, что форт продержится легко до прихода его основных сил и спокойно начал собирать своих драконов и воинов своих вассалов. Но новости с юга огорошили его. Фаацин, хоть и терял ранеными и убитыми некоторое количество своих солдат, осаду держал плотно. И внимательно изучал конструкцию форта. Особенно его заинтересовала его система вентиляции. Поэтому защитники форта никак не ожидали, что однажды ночью в форт стихийной магией опустят облако из драконьих афродизиаков. Свора лесных драконов с помощью бурых в течение месяца обобрала все песнецветы в округе и, используя ещё и те ингредиенты, что привезли с Евлужии специальным рейсом, терпеливо варила просто неприличное количество дурманящего большие головы нектара. Золотые чародеи в темноте сделали своё подлое дело и… дальше не стали нападать. Фаацин приказал ждать. Лишь утром самые ловкие из воинов с сетями и широкими эластичными лентами ворвались в форт через одну из боевых амбразур, из тех, что предназначались для контратак и разбомблённую огнём самых сильных красных воинов. Сопротивления практически не было. Вялые истощённые чёрные самцы лежали с высунутыми языками. А про несчастных спящих мёртвым сном, не в самых приличных позах, немногих самок, защищающих форт - стали ходить анекдоты по всей Драаге. К слову сказать, все они дали здоровое потомство. Армия Фаацина тогда впервые познакомилась с зелотами чёрных драконов. Странные люди не поднимали оружия на штурмующих форт бойцов, но и старались не давать в обиду измученных любовной лихорадкой защитников. Удивляли драконов тем, что не совершенно боялись их. А так же фундаментальными знаниями об их собственной анатомии. Драхескарцам стоило большого труда убедить фанатиков, что их идолов никто не станет ни пленить, ни убивать. Взамен Фаацин потребовал от этих странных людей рассказа о себе и их отношениях с чёрными драконами. Так Матриархат получил впервые подробные сведения о монастырях людей драконов.

После вошедшего в байки падения форта, местный вождь отказался от дальнейшего сопротивления в обмен на безопасный уход всего гарнизона и людей чёрных драконов. Его домен уже тогда лихорадило, и Аарко с тяжёлым сердцем отказался от попыток вернуть мыс под свой контроль. И вот теперь он снова летит туда. История циклична. Тиран вёл свою стаю на юг параллельно Реке Пустоты. У Глаза Баал, представляющего собой гигантский кратер поросший лесом, где обрывался южный хвост великой пропасти, драконы свернули строго на юг – навстречу океану. В южной стороне Глаза находилась первая сторожевая драконья крепость, на вершине которой находился бунчук с большим деревянным перевернутым чёрным драконьим сердцем. В выемке у сердца внизу было приделано ещё три таких же когтя из дерева. Он не строил эту крепость, но теперь она принадлежала ему. Крепость бурым драконам явно помогали строить дворфы. Она была по-своему красива и органично вписывалась в величественный пейзаж древнего кратера. Аарко вспомнил про собственную, которую никак не удавалось хотя бы отремонтировать и настроение его испортилось.

На самом посту стая задержалась лишь минут на двадцать. Его драконы предназначались для гарнизона внутри города, а крепость защищали три драконьих семьи с молодняком и четырьмя зелотами во главе со жрицей Баал. Тиран поспрашивал последнюю и, убедившись, что зелотов не сильно притесняют, остался доволен. Но горцев тут даже не хватало на всех. Вряд ли их жизнь была лёгкой. Повода для радости у владыки чёрных не было.

Стая полетела дальше к Трепетной, городу, что матриархат возвёл на месте портового посёлка тирана. Название было традиционно для певчих, любящих называть места, где обитают, прилагательными, хотя Аарко сомневался, что увидит много представителей этого вида. Тиран удивился тому, насколько изменилась побережье за время его отсутствия. Теперь это был большой шумный портовый город в жёлтых, зелёных и голубых красках. У океана был отобран кусок суши с возведённой под него дамбой на котором находился собственно глубоководный морской порт, как это принято у драхескарцев - совмещённой с воздушными доками дирижаблей. Отсюда ходили дешёвые быстроходные клиперы, которые за полдня могли довести любого до Благодатной - столицы Торгового Альянса Евлужия. И постоянно курсировали дирижабли. Хоть это было дороже, но быстрее. Добраться до островного государства можно было за два с половиной часа. Разумеется, были налажены маршруты и в другие места, включая собственно столицу Драхескара. Несколько опешивший от неожиданно крупного богатого города, тиран, увлекая за собой стаю, растерянно заложил круг над ним, но наконец, увидел крупного красного самца с колье супруга Матриарха в сопровождении ещё двух красных чемпионов. Обоих Аарко помнил. Слишком крепко били, хладнокровно сражаясь даже с превосходящими силами. Впрочем «чемпионами» у драконов всегда называли только настоящих чемпионов.

- Мир тебе, тиран Аарко! – красный гигант с сопровождением подлетел к стае, чей клин от остановки распался. Всякий пытался более-менее ровно держаться на одной высоте. Ровно висели лишь бойцы его собственного клана со своими наложницами. Идеально не менял позицию он сам и его гибкая Уусин. Рекруты из вассальных кланов не были столь искусны в воздушной акробатике но, по крайней мере, не врезались друг в друга и не сваливались вниз.

- И тебе не болеть, владыка Фаацин, - ответил Аарко. – Я удивлён, как сильно изменились эти места. Хорошая работа. Вы, красные, любите организовывать быт…

- Благодарю, но здесь далеко не только моя заслуга. Моя супруга крайне внимательно отнеслась к завоёванному мной сектору. И на его развитие мы затратили множество ресурсов и сил. – Фаацин говорил встревоженным голосом. Тиран понимал его. Три года даже по меркам младших рас – мизерный срок, чего уж говорить про драконов, а потом аренду могут и не продлить. А значит – эвакуация, разрушение уютной жизни многих драконов и эльфов. Так же Аарко понимал, что ему принципиально не оставят на побережье ничего лишнего. Драхескар совершенно не был заинтересован в усилении Дымных Пиков.

Красные пригласили всех вниз в порт. Драконы начали спускаться к воздушным пирсам. К большому разочарованию патриарха Дымных Пиков, там не стояло военного корабля. Что конечно было логичным – эта земля снова принадлежала ему, и нахождение армейской боевой единицы другого государства тут было бы странным. Так что его надеждам не суждено было сбыться.

У воздушных причалов находилась и белая квадратная башня контрольной вышки, где и будут жить привезённые на мыс рекруты. Аарко выбрал их не из большой любви к вассальным драконам, а в силу того что для собственных воинов ему пришлось бы забирать и так малочисленных зелотов. Ну а выбранные драконы избалованы уходом не были. Но каждого владыка чёрных выбирал лично. Не ахти какие, но, по крайней мере, с работающими головами. Осталось провести последний инструктаж:

- Напоминаю вам всем! В течение полугода вы подчиняетесь местной страже, пока входите в курс дел и обустраиваетесь. Вас, бестолочей, будут ещё и учить, как вы в курсе. И вы будете учиться! Я не собираюсь гореть за вас перед другими драконами и давать повода для смеха местным эльфам! Я договорился об этом с великим владыкой Фаацином. Я желаю видеть, чтобы мои солдаты стали самой лучшей стражей в этой забытой Баал дыре! Местных не обижать. Никак. Есть проблемы - обращайтесь к старой страже. Они сами обидят кого надо. На провокации не поддаваться. Во имя Бесконечности, не заставляйте меня прилетать сюда раньше чем через полгода! Вам всё понятно?

- Твоя воля закон, тиран! – хором ответила вся дюжина самок и самцов, опуская шеи к земле.

- Вот и славно, - Аарко покосился на Фаацина тот дал знак, и от вышки вышла певчая дракона и подошла к ним. Один из сопровождавших красных чемпионов тем временем обратился к прибывшим:

- Солдаты! Я есть Этеерони и эти полгода я – ваш капитан. Сейчас вас проводит в казармы леди Хиин-Дона, комендант порта, и познакомит со всеми горничными. Заодно объяснит вам те простые штуки, о которых вы на западе не знаете, но которые у нас в порядке вещей.

Эффектная евлужианка очень мило улыбнулась, дружелюбно осматривая прибывших своим малиновым волооким взглядом. На ней, как и на большинстве местных была одежда. Широкая бандана голубого цвета, портового офицера, на голове. Лёгкий стильный серебристый топик с голубыми полосками явно эльфийского производства. Короткая юбка всё тех же серебряного и голубого колеров. То, что обычно носят южные морячки, но наряд на драконе был гораздо более праздничным. Вся эта красота была дополнена серебряным кулоном с тремя большими жемчужинами расположенными треугольником в качестве украшения. И символа власти. Сложенный белый веер драхескарского щита и такой же белый украшенный серебром жезл драконьего целителя. Слишком изящно. Её приглашающий жест крылом Аарко воспроизвести не смог бы. «Чёртовы белые бабы» - подумал самец – «Дона… то есть она родственница Саам…» Было видно, что певчая дракона впечатлила всех, а не только владыку чёрных драконов.

- Мда… испортит она мне народ, - пробурчал Аарко глядя вслед своим рекрутам ошарашенно следующим в вышку за гибкой белой спиной комендантши. Замыкал процессию кивнувший обоим правителям на прощание красный капитан.

- Не обижайся, но кажется, твоим драконам тут будет лучше, чем дома, на мой скромный взгляд, – ответил Фаацин, так же отославший своего второго чемпиона. Правители остались вдвоём.

- Трудности закаляют.

- Чушь, тиран, и вся твоя империя тому свидетельство, - красный гигант был по-прежнему прямолинеен.

Аарко очень подмывало выпустить стрелу сарказма на тему нынешней ситуации с этими землями, но он не хотел ни обижать переживающего за местных красного дракона, ни нарваться на естественный обидный ответ о простом женском капризе, благодаря которому он вообще стоял тут.

- Я понимаю, о чём ты думаешь, Аарко, хоть и не говоришь вслух. Но я уверяю тебя. Из этих малышей воспитают настоящих воинов, могущих позаботится и о себе и о других.

- Этого я и боюсь, Фаацин. Вас тут, в конце концов, не станет, а они останутся, ставшие чуждыми мне, – холодно ответил тиран.

Аарко ещё не видел грозного красного владыку с опущенными ушами.

- Когда придёт время… тебе ничто не помешает установить свои порядки. Но пока это мой народ. И эльфы и драконы. И их стража должна соответствовать.

Чёрный самец хмыкнул. Но промолчал. Его собеседник, не дождавшись ответа, взлетел, приглашающе махнув головой. Драконы направились, где Аарко оставил свою свиту.

Они спустились на большой пляж, где уже устроились его дружинники и их женщины. Фаацин извинился и по обоюдной договорённости попрощался с гостями до вечернего концерта, пока Аарко и его свита отдыхает. Он не видел Уусин, но смеющиеся драконы показали тирану на лотки с закусками. Языкастая чёрная дракона пыталась торговаться с не менее говорливой певчей, чья шкурка и оперение были розовыми, а не обычными – белыми. Уусин не имела драхескарских денег, но золотые сольдо тарабарцев охотно принималось к оплате по всему Драхескару. Цимес ситуации был в том, что дико довольная происходящим Уусин пыталась торговаться за ведёрки с мороженым, что делали для драконов эльфы и цена, на которые, была неизменной. Что не мешало двум женщинам бойко и весело перепираться. Это обещало затянуться навечно, и тиран решительно забрал свою самку, заплатив за картонную палетку с мороженым для всей кампании пару золотых монет. Та обижено дулась на него.

- Тебе в горах мало собеседниц, женщина? Зачем приставать к персоналу?

- Ха! С наших самок слов надоить, как с козла – молока! – засмеялась его наложница. – И она рада была поболтать! Её кстати зовут Флаам-Спеса, она с острова Сомбрио и у них тут клановый молочный бизнес!

- Просто очаровательно, Уусин, ты у меня просто находка для шпиона. – Самец нежно прихватил дракону за ухо зубами. Та потёрлась шеей о шею своего владыки,… чтобы хищно сунуть морду в ближайшее ведёрко с мороженым.

- Та-ак. Это будет уже точно твоё, засранка! – Самка посмотрела на него молочным носом и облизнулась. Аарко остановился и вручил ей её мороженое. – Вот и неси теперь сама.

Уусин не расстроилась. Драконы вернулись к остальным и раздали всем по ведёрку. Самки недоверчиво смотрели на холодное угощение, но вид своего повелителя и его совершенно спокойной дружины, что была с ним во многих частях Драаги, убедил их последовать их примеру и начать лакомиться.

Угощение было вкусным, но Аарко ел скорее машинально, непроизвольно оглядывая всё то, чему предстоит уйти в историю в не таком уж и отдалённом будущем. Весёлую розовую мороженицу с её стильным красным плащиком и квадратной маленькой шляпкой на голове, с которой торговалась его женщина.

Низко летящего красного и мускулистого охранника пляжа, в элегантном костюме для подводного плавания с традиционными голубыми полосами портовой службы. На голове у него был блестящий металлический обруч, с помощью которого он внушал драконьим малышам не заплывать за буйки. Те пугались чужих мыслей в головах, пищали и плыли обратно к берегу.

Множество отдыхающих драконов всех возможных видов. Отдельные. Парами, семьями с детьми. Отдыхали тут и целые кланы, снимая себе платные места отдельно. Тиран пообещал себе, в общем-то, несбыточную идею - привести сюда на отдых хотя бы всю свою дружину с их семьями. Неосознанно гости выбрали место рядом с другими чёрными драконами. Это была семья из спокойной самки, что сидела и протирала чешую одного из лежащих перед нею мужей, даже не привычным, западным драконам, маслом, а вообще какой-то невиданной фигнёй. У воды сидел второй её муж с двумя птенцами. Те беззаботно плескались в воде. Ещё один птенец постарше находился рядом со своей матерью. Его большие желтые глаза спокойно и свободно оглядывали грозного владыку чёрных драконов. Аарко было в новинку видеть другого чёрного дракона, не являющегося воином, который не смотрит на него со страхом или подобострастно. Слабые должны служить сильным? - Несомненно. Но что если свободу этого беззаботного птенца и его родителей укрывают могучие белые крылья их Матриарха, что сильнее тирана? Не порочна ли сама идея – поддерживать слабых, нарушая естественный ход эволюции? Которые будут плодить таких же слабаков, вот так же прогревающихся на этом райском пляже, не способных защитить себя самих, без воинов, что их оберегают?

Ребёнок улыбнулся могучему владыке и потопал к нему. Судя по завязанному на голове лимонному платочку, концы которого торчали наверх как два жёлтых ушка – девочка. Её мать на секунду задержала взгляд на Аарко, внимательно изучая его. Хоть она не выглядела воином, но и слабости в этой дооне не ощущалось. Женщина не стала одёргивать дочь, уверенная в её воспитанности и в том, что их сосед не против пообщаться с её ребёнком, и продолжила ухаживать за своим супругом, поглядывая в их сторону.

- Здравствуйте, почтенный доон! Вы очень красивый! – заявил ребёнок. Тиран чёрных драконов растерялся.

- Господин, по-моему, на тебя положили глаз! Я буду ревновать, - смеющаяся Уусин перевернула голову в сторону девочки, - А сопливка Джииджи тебя вообще с хвостом съест, когда узнает, что ты разбиваешь сердечки маленьким девочкам кроме неё!

- Здравствуйте, красивая доона! Вы его супруга? Он самый красивый чёрный дракон, которого я видела! – оценивающий взгляд матери девочки выглядел согласным с мнением дочери. Лежащий самец повернул к ним голову и довольно беспокойно глядел на происходящее. Похоже, он сообразил,кто находится рядом с ними. Но вмешиваться не стал – его спину по-прежнему размеренно массировала самка.

- Я… да, малышка! Я его женщина.

- Классно.… А у вас есть дети? – девочка дошла до драконов и плюхнулась на попу.

- Пока нет, только два яйца, - ответила легонько покрасневшая самка.

- И вы оставили их без присмотра? – удивление ребёнка было искренним. Его родители не удивились. Мир велик и все драконы – разные.

Уусин потемнела, бросив косой взгляд на своего владыку. Аарко ответил ей недовольным прищуром.

- Да,… но они под надёжным присмотром, хех… - женщина снова обернулась к девочке, ответив немного потерянным голосом.

- Лиил, иди к нам, не мешай отдыхать другим, - её мать, наконец, впервые заговорила. Девочка встала и послушно потопала к родителям. Сразу после этого от берега к семье вернулся второй самец, приведя с собой ещё двух карапузов.

Аарко притянул наложницу в свои объятия, успокаивая. Та прильнула к нему и затихла. Большой самец очень нежно ласкал носом голову драконы за ухом. Уусин тихонько заурчала, выбрасывая дурные мысли из головы. Чувствуя изменения в поведении своей самки, наконец, на горячем песке расслабился и тиран.

Какое-то время драконы грелись. Всё мороженное было съедено. Пустые ведёрки аккуратно стояли одно в другом. Чёрная чешуйчатая кожа самцов стала уж очень тёплой и тиран, неожиданно ловко подвернув задние лапы, встал по-военному, пружиной, по-прежнему удерживая свою подругу в передних лапах, и на двух задних ногах направился к океану. Уусин смеясь, завизжала, колотя его передним лапками по могучей спине:

- Только посмей, скотина, я тебе… хвост отгрызу! – все три чёрных малыша соседей пришли в дикий восторг от бесплатного представления.

- Даме пора остыть, - флегматично заявил Аарко, пряча улыбку и безжалостно направляясь туда, где начинался мокрый песок. Один из его богатырей, подал лапу своей самке. Она встала, и вместе посмеиваясь над беспомощно болтающей лапами, Уусин, драконы вполне чинно двинулись за боссом - окунуться в прохладную океанскую воду.

Владыка коротко вздохнул, наполовину развернув крылья, и мягко, но очень мощно оттолкнулся, оставив в песке глубокие следы. Под женский крик «А-а-а-р-ко!» самец, по-прежнему крепко удерживающий свою наложницу, совершил затяжной прыжок, энергично помогая себе полусложенными крыльями, обеспечивая ими вертикальную тягу. Падение крупом в водную гладь было зрелищным. Равно как и длина прыжка, ещё и с учётом восторженно верещащей ноши в лапах мужчины. Отдыхающие драконы воздали должное высоте водного фонтана. Некоторые даже аплодировали. Аарко этого не слышал. Под водой он нашел мордочку своей самки и, лизнув в её губы, получил зеркальный ответ. Работающая крыльями пара появилась над водной поверхностью уже крепко целующейся.

Поплескавшись драконы Дымных Пиков, вернулись греться на песок. Но тирану наскучило впустую прогреваться, и он со свитой неспешно двинулся вдоль пляжа. Играли в волейбол. Была импровизированная площадки для борьбы, где можно было посостязаться на хвостах или лапах. Патриарх бы охотно поучаствовал, но посчитал, что подобное было бы не лучшим образом воспринято. Всё же тирана узнавали, особенно старшие драконы, воины, и все торговцы, что работали за пределами этого места. Мягко говоря, это было бы неспортивно. Аарко был великолепно развит и тренирован, и вполне мог состязаться если не в силе - то в ловкости, с самим Фаацином. Но вот полёты… Делегация Дымных Пиков оглядывала волшебные кольца, размещённые над пляжем. Сквозь них летали желающие посостязаться между собой драконы, а так же был инструктор – потрясающе сложенный белоснежный певчий самец, с убийственными для женского пола, зелёными глазами серны. Тиран даже как-то смутился, подобной выделяющейся мужской красоте евлужианина. На фоне его он почувствовал себя пыльным вараном, что десятками лениво валялись на диких каменных пляжах вокруг города. Уусин просто пожирала белого красавца взглядом. Аарко ревниво обиделся и принял решение.

- Добрый вечер, уважаемый, - взлетевший на стартовую платформу тиран вежливо и внешне спокойно обратился к хозяину аттракциона,- я вижу, что у вас есть, за что посоревноваться с вами?

Тут тиран указал лапой на полку с призами. Призы были довольно дорогие. Впрочем, и певчий дракон совершенно не выглядел неуклюжей улиткой.

- Мир вам, лорд, -интересно.Он не узнал Аарко, но по свите понял, что это знатный дракон. Неглуп . Тирану было удивительно и то, что он сам не узнавал белого дракона. Впрочем, жители Евлужии в массе были довольно ксенофобны, несмотря на старания старого матриарха торгового альянса Аам-Доны и потом уже и её дочери Саам. Так что возможно он недавно покинул архипелаг, - Разумеется. Но состязаться со мной будет стоить трояка. Если же вы хотите полетать друг с другом – хватит и двойки. Можно передвинуть кольца для усложнения или упрощения трассы. Тоже трояк.

- Мы совсем не местные, поэтому только золотое сольдо, - заметил чёрный дракон, заранее оглядывая трассу, прищуренным взглядом. Пернатый дракон согласился на тарабарскую монету, и они заняли места на стартовой площадке. Его свита обратилась во внимание, душу свирепого и наводящего страх патриарха по-детски грело то, что его наложница таки смотрела на него, а не на этого белого красавца, будто сошедшего со страниц героической саги. Он сконцентрировался на предстоящем полёте. Инструктор хлопнул лапой по механическому таймеру и так же принял позицию на старт. Оба стояли с поднятыми крупами и полусложенными крыльями. Ноги твёрдо упирались в поверхность платформы, передние лапы размещались чуть позади их вытянутых голов. Евлужианин, конечно выглядел гораздо изящнее своего соперника. Но в мускулистом чёрном драконе чувствовался опыт, воля и первобытные инстинкты. Он так же привлекал внимание.

Таймер зазвенел двумя низкими сигналами и третьим – повыше. С этим звуком два дракона пулями рванули с платформы. Белый дракон сразу же отстал. Аарко уже доказал силу своих ног придав себе ускорение метеора и разворачивая крылья. Но выиграв старт, он понял, что его легкокрылый оппонент гораздо быстрее. Он довольно быстро настиг тирана и летел теперь вплотную. Чёрный дракон нырял в кольца, стараясь делать это максимально посередине, не пропуская белого вперёд. На поворотах от так же пытался держаться наиболее оптимальной позиции, усложняя обгон. Но инструктор хладнокровно летел следом, не пытаясь обгонять. И лишь когда до возврата на платформу осталось три кольца, он издевательски легко догнал Аарко и влетел одновременно с ним в кольцо, животом к животу. Ошеломленный воздушным трюком владыка почувствовал легкое прикосновение белых перьев к перепонкам своих крыльев, и тёплое дыхание из носа певчего самца. В ту же секунду под рёв внизу, евлужианин эффектно на публику пролетел в оставшиеся два кольца, и с победно расправленными крыльями стал ожидать на платформе проигравшего.

Тиран не умел проигрывать и очень сильно злился. Но что бы он не собирался сделать, это уже значение не имело – его Уусин, прекрасно знающая своего патрона, была рядом и держала его передние лапы в своих собственных. Певчий дракон видимо что-то увидел в карих глазах пришельца, ибо крылья сложил, хоть и испуга не выказал.

- Не расстраивайтесь, лорд, в конце концов, вы этом и есть смысл моего аттракциона, – мягко, тщательно выбирая слова, говорил инструктор. – Я создаю трассы для других драконов. А для желающих всегда готов посостязаться сам.

Не пожалел, не похвалил, чёртовы псионики. И всё равно он дико раздражает своей мягкостью. Аарко понимал, что это неправильно, но и поделать с собой ничего не мог. Он смотрел в прелестные глаза белого самца, в которых появилась тень беспокойства, быстро думая.

Хозяин аттракциона начинал понимать, что перед ним не просто не один из множества драхескарских вождей, а похоже - западный варвар. Это могло плохо кончиться. Читать он его не пробовал, такие вещи в условиях стресса – серьёзная провокация, которую не оставят без последствий. Поэтому пернатый дракон просто молча ждал, что будет дальше, не пытаясь играть в дружелюбие, но и не занимая оборонительную позицию.

Уусин нежно лизнула босса в шею. Аарко машинально поцеловал наложницу в макушку, погладив её лапки большими пальцами, показывая, что всё в порядке и обратился к белому дракону.

- Позвольте… переставить некоторые кольца. Я уверен, что по нынешней трассе вы летали весь день в отличие от меня.

- Как пожелаете. Я почти проиграл вам так, что вы можете это сделать бесплат… - он запнулся, увидев, как в зрачках чёрного архимага вспыхнули две холодные белые точки. Уусин, стоявшая слева от Аарко, выгнув хвост, сильно хлопнула его по правому бедру. Аарко вздрогнул и отвёл взгляд от опешившего белого дракона. Бледная коричневая аура с крыльев и спины тирана медленно сошла на нет. К счастью, солнечный день не давал возможности увидеть её зрителям внизу.

Уусин нервно сунула лапу в свой пояс и, достав сольдо, всучила его евлужианину. Энергично махнула головой своему самцу. Аарко, мрачный как туча, взлетел над кольцами. Теперь все задрали головы ещё выше. Кольца нужно было двигать лапами. Не очень быстро, но не очень сложно. Но все были в шоке, когда чёрный выпускник Зиккурата выплеснул часть своей ярости, грубо хватая кольца жестами и перемещая их. Это не было телекинезом. На пляже не нашлось бы специалистов, которые могли бы сказать, чем пользовался это странный чёрный дракон. Сам тиран в воздухе висел идеально, не меняя позиции и почти не работая крыльями, удерживаемый усиленными собственной Силой, гравитонами.

Аарко ставил кольца по два практически в упор, разворачивая их под очень острыми углами. Трасса приобрела что-то от ленты Мебиуса. И она стала несильно, но короче. Тиран позволил себе этот небольшой гандикап. Всё же летал этот прелестный засранец гораздо быстрее его.

Он спустился на платформу. Певчий смотрел на него настороженно. «Ну, хоть не со страхом», - подумал чёрный владыка и на душе стало ещё паршивей.

Вы окажете мне честь, - патриарх чёрных драконов медленно положил в кассу, что стояла на платформе, очередную золотую монету, глядя в эти насторожённые глаза, - если будете лететь вполную свою силу…

Певчий дракон поклонился. Глубже чем раньше, но не раболепно:

- Как пожелаете, лорд, вы достойный соперник.

Драконы снова заняли позиции. До певчего пытались донести мысли с пляжа внизу его сородичи, но он, доверившись опыту, запретил связь. Кем бы ни оказался этот странный дракон, он имеет право на честное состязание и на то, что его не будут провоцировать ментальными фокусами.

Снова звон таймера и резкий старт двух самцов. На этот раз белый оттолкнулся энергичней и хоть снова отстал от чёрного, но не настолько сильно как в первый раз. Он догнал чёрного у первой пары колец, но был вынужден сбросить скорость, чтобы пройти очень острый угол через оба кольца. Чего не делал чёрный самец. Он пулей пролетел через первое кольцо, изогнул до рези в мышцах крылья – сделал очень плотную петлю, перевернувшись и под восторженный рёв внизу – нырнул во второе кольцо.

«Сильнее! Ещё сильнее! – Ай, больно папа! – В бою, Аарко никто не спросит тебя, больно или нет». Чёрный дракон резко рубил крыльями воздух, заводя их перед собой, так что крыльевые пальцы почти касались друг друга, синхронно дыша вместе с собственными взмахами. За несколько секунд самец набрал внушительную скорость и облегчённо перешёл на обычный полёт с полностью развёрнутыми крыльями, готовясь нырять в следующую быстро приближающуюся пару колец.«Дыши, глубже дыши! Аарко! Тебе уже скоро самок крыть, а с таким дыханием ты от них только плача добьёшься! Во-о-от. Развернул – вдохнул. Теперь быстрее! – Отец подожди!..»

Снова резь в крыльях и снова восторженный крик внизу, чёрный самец с резью на этот раз - ещё и в перепонках, филигранно кувыркнулся, пролетев первое кольцо и, вдохнув полной грудью – нырнул во второе. Краем глаза он увидел певчего дракона. Тот, замешкавшись на первых, сосредоточенно подлетал к пройденным Аарко вторым кольцам. Тиран снова совершил безумное ускорение, закручиваясь вокруг своей оси, под оптимальный угол вхождения в третью пару. Его оппонент, сложив с немалым навыком крылья, повторил его трюк, но его петля была гораздо больше. Думать было некогда. Снова резь в спине, груди и перепонках крыльев - и вот он в самой верхней точки трассы. Под ним было видно добрую треть посетителей пляжа, которая с шумом наблюдала за состязанием двух воздушных акробатов. «Аарко, разверни их полностью, не бойся. Так, теперь подверни края. Во-о-от». Свист в ушах, безумная скорость для подросшего сына вождя. Он жмурится, но чувствует большое крыло, что мягко выравнивает его пике. «Открой глаза, сын. Всегда смотри вперёд, что бы ни готовило тебе небо».

Владыка чёрных драконов был вынужден погасить свой безумный спуск, он бы просто сломал крылья, пытаясь кувыркнуться на такой скорости. Он подогнул задние лапы, но всё равно легонько чиркнул нижнюю часть кольца крыльями. То покачнулось в воздухе. Хоть магический реквизит и предназначался для состязаний, но удар в волшебное кольцо, хранящее в себе инерцию, необходимую для формирования собственно тела конструкции, мог привести к травмам. Но Аарко всё же пролетел через первое и сделал петлю, нырнул во второе. Петля была больше чем раньше, всё же крылья у патриарха Дымных Пиков были не из адаманта. Было видно, что дракон устал.

В груди его начали собираться красный гнев и чёрная ярость. Тренированный разум дракона холодно контролировал эти чувства, рассылая их в свои уставшие члены.«Гнев – источник силы, Аарко. И будучи им, он может превратить твой разум в пыль. Самые сильные из нас - это те, кто постигли искусство управлять хищным единорогом своего гнева. Хладнокровный всадник на таком единороге будет непобедим…»

В ушах зашумело и к изумлению, медленно, рывками, но догоняющего его певчего дракона, чёрный самец рванулся вперёд. Тиран не помнил, как прошёл оставшиеся три пары колец. На его морде были влажные разводы. Он приземлился на платформу, опустив крылья до земли с потухшим взглядом:«Да, Аарко. Да. Так и велит обычай. – Паап!? – Ты мечтаешь лепить из драконов то, что ты хочешь. Для этого есть только один, оставленный нам древними, путь…. ВРЕМЯ, СЫН! ДЕЙСТВУЙ, НЕ ПОЗОРЬ МЕНЯ!» Аарко содрогнулся всем своим израненным телом и окровавленной головой резко опустился на горло Коодэя, Патриарха Дымных Пиков….

Певчий дракон ловко пролетел последние кольца и мягко приземлился рядом с тираном. Оперение на левом крыле было немного примято. Видимо он не совсем вошёл в один из поворотов в стремлении догнать чёрного дракона. Зелёные глаза внимательно смотрели на застывшего статуей тирана, и взгляд евлужианина смягчился. Он не сказал ни слова и тихо отошёл к своему столу. Под шею Аарко проскользнула чёрная шея Уусин. Она нежно урчала из глубин своей груди, мягко прижимаясь к владыке, поглаживая его. Самец машинально обнял её крылом и лапой, под которую она с готовностью подлезла и прижалась уже к телу господина. Внизу восторженно кричали, но сверху никто не обращал внимания. Тирану понадобилось ещё с десяток секунд, дабы прийти в себя. Но, в конце концов, он открыл глаза и обратил взор на белого красавца. Тот, по-прежнему молча и без улыбки, уважительно поклонился, красиво разведя крылья. Причём левое было разведено чуть дальше, показывая когтистым пальцем на стенд с призами.

У Аарко было искушение просто улететь с этого места и более никогда не возвращаться. Но он переборол это малодушие. Оскорблять детской выходкой этого великолепного атлета было бы глупостью унижающей самого победителя. Тиран подошёл поближе, глазами обежал стенд, и взгляд мага машинально выбрал шёлковый жёлтый нагрудный платок с красными узорами. Красивая и дорогая вещь была зачарована кем-то очень сильным добавляя носящему, или скорее – носящей, сопротивления всем Стихиям. Эта «тряпочка» согревала в морозы, остужала в жару, могла спасти и от капризов матери-природы и от замышляющих злое. Это был не самый дорогой из призов, но он запал в сердце Аарко ещё и потому что… Он взял платок и, повернувшись к Уусин – повязал его на её груди. Та запылала на всю шею до самого платка.

- Это тебе, детка. Да и победа по сути – твоя… - Драконы глубоко поцеловались. Тиран только сейчас понял, как до этого была взведена болезненной пружиной его, дрожащая всем телом, самка. Ему стало стыдно за всю эту ненужную птенцовую браваду.

- Извини, я плохой мальчик, Уусин, - сказал он, оторвавшись ото рта своей наложницы, и тут же повторил поцелуй, не дав ей ответить.

Чёрная дракона с выражением поглядела на хитреца, но тут же прикрыла глаза, увлечённая новым поцелуем.

Белый самец, пользуясь, что на него не смотрят, позволил себе улыбнуться, наконец. Снизу ему доложили, кто взялся состязаться с ним, но по внешнему виду певчего атлета, сказать о его реакции на это было невозможно.

Наконец второй поцелуй был разорван, и самка прошептала тирану:

- А мы с девчонками и не хотели паиньку, мой… владыка… - улыбка чёрной чешуйчатой женщины была зубаста и ослепительна.

Тиран фыркнул от всего своего большого сердца, аж до искр. И уже гораздо более спокойный, так же изящно поклонился евлужианину, разведя крылья в стороны (что случалось в жизни патриарха крайне редко) и слетел со своей наложницей с платформы вниз. Вежливо улыбаясь, они благодарили зрителей. Тут очень кстати пригодилась охрана Аарко: его самцы с самками довольно профессионально удерживали восторженную драконью публику от попыток потрогать тирана и его наложницу. Уусин, под крики и взгляды драконов, с горящими щеками, шеей и крыльями, в своём дорогом жёлтом платке сама чувствовала себя призом. Судя по пронзительным и жадным взглядам, что иногда бросал на неё Аарко, её господин разделял с ней эти мысли. Это заводило женщину ещё сильнее и она, счастливо жмурясь, крепче прижималась к своему самцу. Тот накрыл её крылом, прижав к себе, неосознанно показывая окружающему миру, что эта гибкая чёрная самка – его.

Наконец драконы Дымных Пиков, выбравшись на более-менее свободное пространство, смогли взлететь. Аарко мысленно постановил, что адреналина на сегодня и так было в избытке, и повёл своих подданных в один ресторанов, что нависали над пляжем нарядными полукруглыми террасами. Тиран постарался угостить своих драконов на совесть, в качестве своеобразного извинения за заставившее понервничать шоу. Его охрана не хуже Уусин знала упрямый и обидчивый характер своего шефа и переживала не меньше. За вкусной и разнообразной едой и вином драконы тирании расслабились и оживились. Наконец оттаял и сам их повелитель, улыбаясь и покорно едя с лап своей довольной этим наложницы. Беспокойное сердце Аарко ровно билось согретое вниманием драконы с жёлтым платком на шее.

Вечер вступил в свои права, окрашивая прибрежный город в яркие оранжевые и красные всполохи. Драконы и эльфы потянулись на концерт, что давался на самой высокой из террас там, где располагалась пещера бургомистра. Чёрные гости подивились невиданному ранее зрелищу. Местных эльфов в количестве до двух дюжин перевозили наверх за небольшую плату большие красные драконы в специальных пассажирских башнях. В домене Дымных Пиков это бы звучало как издевательство. Там непринято было возить даже собственных зелотов. Но некоторые ухищрения с маскировкой помогали при большой необходимости обойти этот запрет.

Их нашли Фаацин и Хиин-Дона. Они отвели всех на посольскую ложу, что нависала над скамьями зрителей что располагались ниже. Оттуда было прекрасно видно собранную на площади сцену. Чёрные драконы тирании были удивлены, что звуком и светом для концерта занимались два весьма деловых волшебника их собственного вида. Подшучивающие друг над другом благородные звери, что видимо были ещё и друзьями, в модных солнцезащитных очках и в жакетах обсыпанных карманами, увлечённо подготавливали место выступления. Один, судя по всему, был акустиком, а второй - светооператором. Это вызывало у западных драконов двойственные чувства. С одной стороны их унижала сама идея наёмничества сородичей. С другой – они видели насколько востребованы и уважаемые в городе могут быть чёрные драконы.

Концерт начался. Выступали многие драконы и группами и соло. Солистами были в основном певчие, оправдывая свое название, но встречались и другие виды. Пели, кто во что горазд, но в основном веселые песни из драконьего быта. Поющие эльфы предпочитали лирические и задумчивые песни, но была группа ушастых девушек и парней, которая сбацала на лютнях и барабанах весьма энергичный мотив с бодрым ритмичным текстом, который вызвал кислые мины у большинства взрослых эльфов, зато привёл в дикий восторг драконью часть слушателей.

Аарко, который планировал на концерте поговорить с Фаацином понял, что это гиблое дело. Шумели на сцене, восторженно отзывались зрители вокруг. Впрочем, песни были зачастую довольно неплохие, и тиран не чувствовал себя скучающим. Но тут он увидел, что на сцену выходят четыре дракона-ангела и среди них его давешний знакомый. И он безошибочно посмотрел на владыку чёрных драконов. Что-то явно задумывалось. У них не было с собой никаких инструментов, только они сами. Два самца и две самки. У самцов на шеях были лишь какие-то регалии, на самках не было ничего, по старой традиции архипелага. Впрочем, красивыми драконами и драконицами можно было любоваться безо всяких украшательств. Но даже среди этих красивых белых тел, атлет с которым соревновался Аарко, выделялся как бриллиант среди жемчуга. Смущенный дракон никогда раньше не замечал за собой тягу к своему полу, но в облике этого таинственного певчего было что-то его манящее. Он начинал понимать Уусин с её взглядами на белого летуна.

И тут они встали квадратом и стали бодро хлопать крыльями, бить гулко хвостами о сцену и хлопать в ладоши друг друга. И глядя на группу чёрных драконов на балконе, запели сначала самки, подпевали им самцы:

Рано утром – Я приду к тебе,(к тебе!)

Чтоб явиться - Тебе во сне!(во сне!)

С первым солнечным лучом, обнимая горячо -

Поцелуй свой подарить тебе!

Певчие не прекращали хлопать, и теперь уже оба самца принялись петь, не сводя глаз со сконфуженных драконов, а самки принялись им подпевать:

В жаркий полдень – Встретимся мы вновь, (мы вновь )

Дабы нежно – Подарить любовь!(лю-бовь!)

Друг для друга. Хвост к хвосту, в наслажденье уведу

Я зазнобу выше облаков!

Задорно прохлопав между собой небольшую паузу, взялись по очереди петь все четверо, лесенкой подпевая друг за другом:

В тёплый ливень – Вечером сидеть(сидеть)

И с друзьями – Эти песни петь!(песни петь!)

Перья мокнут от дождя! Главное, что есть друзья,

И твои объятья будут греть!

Снова пауза, во время которой Аарко с взопревшими перепонками крыльев, продемонстрировав немалую силу передних лап, осторожно посадил себе на колени не менее разгорячённую Уусин, так чтобы не снести его стоявшее во всю длину ребристое достоинство. Пискнувшая самка быстро сообразила, что к чему и бережно сомкнула бёдра, положив сверху еще и краешки крыльев. Теперь снова пели самки:

Ночью поздней - Ты летишь со мной,(со мной)

Провожая меня - Домой!(до-омой!)

Под сиянием Баал, целовать меня ты стал

У пещеры, у моей родной!

Хлопать драконы перестали, и одна из женщин нежно пропела последние две строчки:

Под сиянием Баал, … целовать меня ты стал…

У пещеры, у моей родной!

Выступление вызвало бурные овации. Но оставило крайне смущёнными драконов Запада. Похожи с Аарко проблемы, испытывали и два его богатыря, благо их самки так же ненавязчиво помогли им скрыть проблему. Тиран задумался. Их взгляды и мысли, особенно когда они объединяли усилия, начинали видеть тебя насквозь, и похоже, внушая собственные чувства и ощущения другим. После четырех незатейливых четверостиший его желание Уусин было просто нереально большим. Впрочем, судя по энергичному сокращению мышц ног его самки вокруг его естества его мысли зеркально разделялись. Вставать в таком виде было бы не очень приятно, и Аарко попытался отвлечься, перед этим ласково прикусив ушко своей женщины с молчаливой просьбой не провоцировать его. Так покорно перестала. Чешуйчатый маг произнёс заклинание стихии Воздуха на точность, благо в гвалте кругом всё равно никто бы не услышал. Зрачки его глаз засветились жёлтыми ореолами, и он смог разглядеть, что же за регалия была на шее атлета.

Это оказалось рубиновое драконье сердце в ромбе из родия с четырьмя жемчужинами по углам. Оп-па. Это был морской знак правящей семьи Дон. Этот красивый хмырь был родственником, как и начальницы порта, что сидела рядом с владыкой красных драконов, так и родственником расчудесной жены этого владыки. М-да. После этого выступления тиран теперь понял, что на том злополучном балу она ещё очень деликатно играла с ним. Её мощь, как известно, приводит в трепет даже самих евлужиан. А сейчас он увидел то, что могут эти самые жители архипелага. На значительном расстоянии.

После ещё нескольких выступлений, концерт закончился и Фаацин с Хиин-Доной отвели уже притомившихся драконов в скальный коттедж, где им предстояло переночевать, а утром - проинспектировав своих рекрутов в порту, лететь обратно в родной Алантур. Фаацин попрощавшись, улетел в город, а певчая дракона осталась на какое-то время, чтобы у западных гостей не возникло каких либо конфузов с горничными. К гордости Аарко его сопровождение было с повелителем во многих местах и девушек не возникало никаких проблем. Всех развели по комнатам, где самки с горничными протёрли самцов, и потом привели в порядок и самих путешественниц. После этого горничные оставили гостей наедине.

Аарко с Уусин же вела в бассейн сама Хиин-Дона. Те чувствовали себя не в своей тарелке, но уверенность чиновницы в правильности своих действий заставляла подчиниться прихоти хозяев. Попутно она немного рассказала о городе, толково отвечала и на довольно непростые вопросы по поводу снабжения города, магической поддержки, санитарии и защитой против цунами, что, к сожалению, случались с печальной регулярностью. Евлужианка завела обоих в бассейн, предварительно раздевшись сама и аккуратно сложив свой костюм морячки, оставшись лишь со своей жемчужной регалией. Для того чтобы чёрный дракон быстрее расслабился она начала мыть его Уусин. Белые когтистые руки драконы были намного сильнее, чем руки зелотов, а навыки гораздо выше. Чёрная самка расслабилась, неосознанно приподнимая крылья навстречу нежным касаниям губки протирающей перепонки, и тихонько урча.

- Леди Хиин, а вы можете сказать, кем вам приходился тот видный дракон-ангел, что пел нам? – честно стараясь отвлечься в столь непривычном для западных драконов положении, спросил Аарко, однако охотно наблюдая, как моют его наложницу.

- Это мой муж, владыка Аарко. У меня от него уже подрос сын. Учится основам псионики уже как год в племени Журчащей Воды короля Ююм-Довы, - улыбнулась евлужианка.

- А, поэтому вы принадлежите к клану Дон. Но, позвольте, это означает что ваш муж как минимум…

- Да, он старший сын Аам-Доны, Президента Торгового Альянса Евлужии.

То есть - это старший брат Саам. Хм. Что ж, это многое объясняет. Но он, таки победил этого прекрасного засранца . В груди Аарко по-мальчишески потеплело, а настроение улучшилось.

- Леди Хиин, а правда что певчие самки могут сами решать, какого вида будут их дети? – тем временем уже почти мурлыкала разнежившаяся Уусин.

- До известных пределов, доона Уусин, - согласилась белая дракона, протирая чёрной женщине её ушки изнутри. – Владычица Аам и её дочь, наш Матриарх, постигли тайны своих тел гораздо глубже, чем все мои соплеменники и их возможности гораздо выше.

- Хм… звучит здорово…

- Как сказать. Чем больше власти над судьбами, тем больше ответственности. У больших драконов не бывает маленьких ошибок.

Хиин перешла от самки к самцу:

- Уусин, а вы не хотите помочь помыть своего мужчину? Ему будет очень приятно.

Чёрные драконы переглянулись и одновременно кивнули певчей самке, легко загоревшись. Белая дракона вручила мочалку и жидкое мыло чёрной и стала показывать, в общем-то, нехитрое занятие. Которое может быть очень и очень занимательным, если хорошо знаешь тело того кого моешь. Хиин проводила лапкой в мыле по груди, под мышками, нежно вела пальцами по перепонкам, по ямке между крыльев, по шее самца, заставляя его дыхание непроизвольно сбиваться. Круглые горящие глаза наложницы были весьма выразительны. Перед ней неожиданно открылась целое неизведанное поле для самосовершенствования. Аарко знал, что зелотов иногда используют в нетипичной роли, но и саламандре было бы понятно, что настолько маленькие гуманоиды не очень подходят для игр с драконами. Так что удивление Уусин ему было вполне понятно.

Очень мирный и расслабленный владыка чёрных драконов, послушно принимал все измывательства над собой двух женщин, принимая по их прихоти любые позы. Но, в конце концов, купание закончилось, и начальница порта провела их в центральную гостевую комнату ту, что была с большим балконом и оставила с миром. И с бочонком хорошего тарабарского вина.

Драконы сидели на большом балконе, пили вино и смотрели на ярко-красную ночную Баал, которой этим вечером посвятили немало любовных песен местные певцы и профессиональные трубадуры.

- Местные считают, что это глаз Баал, которым по ночам она смотрит на своих потомков, - расслабленно улыбалась Уусин.

- Они бы сильно удивились, - усмехнулся тиран, так же поглядывая на небольшую яркую планету в южном ночном небе. – Никто как мы, чёрные драконы Алантура, не понимает, что реальность зачастую далеко не лирична и соткана лишь из ошибок прошлого и настоящего.

- То есть – никто из них не знает? – наложница покосилась на своего господина.

- Нет. И не должны знать, Уусин, - самец притянул свою женщину в объятия. – Есть знания, могущие разрушить всё, чем ты живёшь. Мы хранители подобного знания. Для всех будет лучше, дабы так было и впредь.

Тиран взял свою наложницу в лапы и стал прохаживаться с ней вдоль балкона. Та привычно прижалась к своему самцу, плотно заполняя своим телом все пустоты между ними. Аарко не жалел, что взял с собой именно Уусин, а не допустим, Твааишу. Да, последняя была сильнее, изобретательнее, с великолепной реакцией и с эффектным точёным телом. Но яркая самка из полудикого сильного гнездовья Неоон, любила в нём именно повелителя драконов, когда как Уусин или Джииджи относились к нему как их дракону Аарко. В весёлой, жаркой и тропически влажной Трепетной, такая спутница как Уусин была идеальной. Нелюдимая, но очень сильная самка Паала же подкупала именно своей безмятежностью и тихой упрямой любовью к своему беспокойному и постоянно злящемуся самцу. И любой его гнев просто утекал в её, такие редкие для чёрных драконов, голубые как небо, глаза.

Но сейчас с ним была Уусин. Он отобрал её у другого самца, ему даже не пришлось драться, дракон покорно уступил воле тирана, чем потерял, как и уважение Аарко, который в случае достойного сопротивления не стал бы разрушать пару, так и зарождающуюся любовь самой женщины, что так легко была предана. В Дымных Пиках не терпели слабость. Она была типичной самкой его тирании, неизбалованная вниманием и сама толком не умеющая его оказывать. Но она была энергичной, подвижной девушкой, старающейся не унывать среди весьма мрачного быта Алантура и его окрестностей. Чем и купила сердце, естественно, очень разборчивого, Владыки чёрных драконов.

Драконы нежно и глубоко целовались какое-то время, и самец решил поменять балкон на что-то более уютное, мягкое и круглое в глубине комнаты. Он опустил свою самку на ложе. Даже целоваться Уусин пришлось учить донельзя изумлённому Аарко самому. Как впрочем, и всему остальному. Он понятия не имел, как они с первым самцом сливались в единое - но, похоже, что её первый дракон воспринимал женщин, как что-то вроде подушки под собой. Ну, да. Он был крайне странным типом, выбравшим и крайне странный способ самоубийства: решив стать сильнее и «закалившись» в Реке Пустоты. Его смерть стала последней каплей для, разъярённого феноменально глупой смертью сородича, тирана. Тот, собрав племя, запретил этот дурацкий обычай, предложив всем в дальнейшем желающим умереть, обращаться непосредственно к нему, лично. По крайней мере, в племени останется мясо и всё остальное от идиота. Желающих не нашлось, и его воля стала очередным законом.

Положа лапу на грудь, Аарко было приятно учить Уусин. Нельзя сказать, что их размеренные постельные игры были чем-то ярким, но привычные и отработанные ласки, столь знакомых друг другу тел, подогреваемые тихой обоюдной любовью всегда надёжно возносили обоих на самый верх и дарили водопад взаимного экстаза. Самец увлеченно пользовался накопленным за пёструю жизнь, опытом, лаская свою женщину. Самка же полагалась больше на инстинкты, подстёгивая их любовью и желанием доставить любимому дракону наслаждение.

Разгорячённая Уусин оседлала тирана и принялась резво работать бёдрами, рывками вознося обоих к закономерному финалу. Аарко наслаждался её скачкой, но понимал, что у неё не хватит выносливости, приподнялся на одной лапе и, дождавшись, когда она стала уставать, сел и максимально сильно насадил её на себя. Улыбаясь и рыча, зубами крепко ухватил свою женщину за горло. Та покорно запрокинув голову и судорожно вздохнув, растерянно крикнула, утопая в истоме, что вихрем охватила её тело, начиная с дрожащих бёдер. У закрывшего глаза самца ускорялось дыхание, он сосредоточился на ощущениях, что дарила ему его ушедшая в блаженство подруга. Наконец, он не выдержал, и одним движением перевернув под себя свою самку - в несколько мощных и сладких движений взорвался в глубину тела драконы, содрогаясь всем своим длинным телом, по-прежнему хищно и властно удерживая в пасти горло своей закатившей глаза наложницы.

Ватные и сытые чёрные драконы лежали в круглом ложе, держа друг друга за лапы. Взмокшее крыло Уусин укрывало обоих. Большие же крылья Аарко расслабленно были распущены по всей драконьей кровати. Хвосты были переплетены. Что бы ни готовил драконам Запада день завтрашний – сегодняшний, несмотря на все волнения, вышел совсем и совсем неплохим.

Утро началось с грандиозного ливня, из-за которого смотр был отменён. Западные драконы под непрерывный шум козырька портовой вышки наспех попрощались с остающимися рекрутами, и Фаацин позвал Аарко и остальных на дирижабль. Красный владыка предложил вылететь с мыса за пределы грозового фронта и высадить их у старого поста, мимо которого они сюда и прилетели. Лесные синоптики утверждали, что дождя там нет. По крайней мере, такого, как тут, что лил ведром. Лететь крыльями в таких условиях было возможно, но мучительно, да ещё и никакая видимость грозила травмами и сбитием с курса.

Гости с запада с благодарностью приняли помощь и пассажирский дирижабль, не боящийся никакой грозы, бодро нёс драконов сквозь небесный водопад. Аарко заметил, что команды как таковой на судне не было. Была Хиин, стоявшая на посту энергетика и её красивый (и слишком быстрый , по мнению фыркнувшего про себя Аарко,для этого бренного мира ) муж, что стоял у штурвала. Собственно – Фаацин, как простой матрос, облетающий мачты, настраивая гравишары корабля. А так же два красных дружинника уже из эскорта красного короля. Последним тоже в качестве простого матроса выступал красный капитан Этеерони. Просто какой-то высший офицерский состав.

Чёрные драконы с живым интересом разглядывали воздушную машину. А Аарко перебрался к штурвалу и спросил без околичностей белого атлета.

- Я прошу прощения, и извините, что не знаю вашего имени, хоть вы уже и знаете моё. Почему вы здесь? – Тут Аарко широко взмахнул хвостом, показывая, что он имеет в виду далеко не дирижабль, который вёл евлужианин.

- Мир вам тиран Аарко, я есть Саалин из правящей семьи Дон. Ваше удивление оправданно. Вместо того чтобы править, я малодушно сложил с себя полномочия и последовал за своей возлюбленной, - улыбался это белый пернатый злыдень так же по-бесовски заразительно. – Да, я сбежал от матушки Аам, и теперь я опальный принц.

Чёрный дракон недоверчиво наклонил голову.

- Может быть, это не очень хорошо для страны, но зато это подвигло Хиин выйти за меня замуж и родить мне моего Хиирсу, - продолжил певчий дракон, отвернув голову обратно на воздушный путь. – Вы не представляете, владыка, насколько упрямы, бывают представительницы моего вида…. И как долго их приходится убеждать в искренности своей любви. Причём – обоюдной.

Принц Евлужии весело фыркнул и немного повернул штурвал, отворачивая нос воздушного корабля от надвигающегося пика.

- В Архипелаге мне не кем править. Мать с этим справляется гораздо лучше, чем кто-либо ещё, и вкуса к власти она не потеряла. А править другими…. Поймите меня правильно, Аарко, вы видели нас самих и думаю, достаточно хорошо видели и наши возможности. Певчие драконы не верят в «равенство» с «братством». В общем, и в целом: мы красивее, быстрее и умнее прочих. Мы одарены гораздо больше остальных сразу во многих областях. Это не гордыня, а констатация факта. Неудивительно, что среди нашего постоянно деградирующего сообщества так процветает ксенофобия. И несмотря то, что я это прекрасно вижу это и в себе, уважаемый владыка – я не смогу править другими, не полюбив искренне вверенный мне народ, – снова красивая улыбка адресованная Аарко. И снова тот почувствовал возбуждение вкупе с раздражением. Этот самец былслишком красив.

- То есть,… несмотря на всю вашу природную артистичность, вы не лицемерны, - медленно произнёс чёрный дракон с легко горящими щеками, с трудом отрывая взгляд от идеальной мужской фигуры певчего и переводя его на мокрый горный массив под ними.

- Когда ты являешься от рождения эмпатом и телепатом - ложь теряет всякий смысл. Да, мы совершенно не приучены лгать. Наши методы отличны от методов других существ. Но и не менее эффективны. Боюсь, вы и сами теперь это понимаете, - согласился Саалин.

Это требовало отдельного обдумывания, но дирижабль остановился. Дождь еле накрапывал, зону ливня корабль покинул, и пришло время прощаться. Фаацин с беспокойством смотрел на Аарко. Тиран еще до прилёта сюда планировал обговорить некоторые вопросы. В том числе – довольно жёсткие. Но прошедший день и сегодняшнее утро сильно спутало все его планы и идеи.

- Владыка Фаацин, разрешите вас побеспокоить? - промокший Аарко всё же достаточно красиво поклонился, приглашающе выгнув правое крыло. Владыка красных драконов очень неуверенно расправил крылья и слетел на нижнюю палубу. Он так же моментально промок. Остальные драконы из Трепетной и кортеж тирана из Дымных Пиков молча ждали.

- Я в вашем распоряжении, повелитель Аарко, - раньше бы тиран, за этот беспокойный янтарный взгляд красного великана на него, дал бы откусить нож на своём хвосте. Но сейчас он чувствовал, что… просто вырос из этого.

- Второй Король Драхескара, Фаацин. Я принял решение, –…которое может стоить жизни многим в Алантуре. Чёрная мысль молнией пронеслась через сознание тирана, но он, разумеется, не подал виду, - Я продлеваю аренду Мыса Рабов, с торговым городом Трепетная на нём, скажем… ещё на семь лет.

Чёрный владыка не удержался от тонкой усмешки. Великий красный воитель был просто сражён без единого удара лишь его словами. Фаацина не держали ноги и он сел крупом на мокрую палубу.

- Господин... но у меня не осталось денег… мне нечем заплатить вам, Аарко, - на щеках красного владыки были мокрые разводы и Аарко не был уверен, что это дождь. Он вздохнул и отвернулся ото всех, пряча горькую улыбку и не меняя позы ответил:

- Вы уже заплатили мне за три года вперёд. У вас есть время до следующего транша…. Я подожду.

- Три года… - голос Фаацина задрожал. Он никак не в силах был поверить в то, что его любимый город, будет по-прежнему жить, - … а что же будет дальше?

Чувствовалось, что вопрос растерянного гиганта был не о судьбе его города. Большой мокрый и блестящий черный силуэт хмыкнул. Потом повернул нос к красному дракону, зло и весело оскалившись:

- Рано или поздно всему настанет баалова жопа, мой дорогой Фаацин. Будет время - будем рвать добычу, владыка. А пока - давайте доживём. - Патриарх Дымных пиков отвернулся обратно, посмотрел на землю под ним, хлёстко хлопнул хвостом по палубе, вызывая свой экспорт следовать за ним, сорвался с дирижабля вниз, расправив крылья и переходя в быстрый полёт. За ним верными тенями последовали его драконы.

Офицеры Матриарха смотрели им вслед со своего воздушного корабля.

7. Падший Камень

Ююм-Дова так и не проснулся с момента отступления Высокой Делегации обратно в Кругозор. Их возвращение всполошило красных драконов и Скоондже стоило большого труда убедить их не трогать дворфов и не бить тревогу в Величайшую. Вместо этого он попросил связать его с любым из супругов матриарха или с ней самой. Вмешалась и на удивление спокойная Ооксия впервые воспользовавшись своим свежеприобретённым званием гвардии капитана. Смотрителю маяка осталось только подчиниться. Ответила же им сама Саам. Она с гордостью глядела на боевую самку, чистый и полный радости взгляд матриарха буквально осветил душу воительницы. Та смутно догадывалась, что великая певчая дракона, так или иначе всегда незримо присутствовала рядом с ними. Вряд ли Саам так радовалась её слишком раннему производству в чин. Сосредоточившись, матриарх показала ей её яйцо. В гнезде свернувшись вокруг него, спала сама Маатафлер. У самки отлегло от сердца. Умом она понимала, что безопаснее для гнездования места не существует. Что ещё не мешало волноваться ни одной матери в этом мире. А если там спала сама свирепая старшая няня, значит и поводов для беспокойства почти не оставалось. Ооксия благодарно и криво улыбнулась проекции матриарха.

Скоонджа так же удостоился похвалы от королевы драконов. А так же доброго смеха и предупреждения, что Икииса старательно учится кое-чему новому, чтобы сделать ему сюрприз. Улыбнувшийся в ответ драконий нянь уже начал бояться возвращения в столицу. Икиисиной энергии хватило бы на стайку драконов.

В целом Саам подтвердила неизменность целей их миссии; как Ююм-Довы, заодно точно предсказав время, когда он проснётся; так и Скоонджи, указав им следующую точку их путешествия – потухший вулкан Талаасис, где находился главный посёлок племени Падшего Камня, вассалов тирана Аарко. Ооксия попросила подтвердить полёт через южный Алантур, на что матриарх ответила утвердительно, добавив, что она уверена в мастерстве большой боевой самки. Ооксия спокойно кивнула. И снова её сердце согрело и доверие и высокая оценка от её владычицы. Она так же не видела особых проблем в полудиких драконах. Народ там крепкий, но не умный. К тому же её хорошо должны помнить. Саам, тем временем, попрощалась с ними, велев отдыхать. Напоследок добавив, что поговорит отдельно от остальных, со своим маленьким мужем, после того как он проснётся.

Ооксия улетела искупаться в горной реке, вода всегда хорошо успокаивала её разум, а скучающий Скоонджа решил осмотреть древнюю базу красных драконов, благо это считалось в Драхескаре одной из достопримечательностей. Гостиницу, что строили у дороги, планировалось использовать для туристов, после того как построят соответствующую инфраструктуру. И как теперь понял драконий нянь, теперь, после их жуткого визита, возможно под бизнес команда матриарха завлечет Двалин-Дорсу и его дворфов. Дело обещало приносить прибыль, а дворфы никогда не отказывались от выгодных дел. Сам же Скоонджа в Каэр-Рун не рвался от слова «совсем». Юноша задумался, насколько же могли быть сложными планы у матриарха.

Он помнил по «Облачному Атласу» - что эта башня уникальна тем, что была одной из созданных редким изумрудным драконом-волшебником Шаарданом пару тысячелетий тому назад. Как несколько других грандиозных сооружений по всей Драаге. Очевидно, что строить этот легендарный (и живущий поныне, хоть и не на Драаге) дракон любил на совесть. Каждый из каменных блоков, из которых был сложен маяк, был в два роста молодого гвардейца и был превращён в орхиалковый. Подобное укрепление не брали бы даже орудия боевых дирижаблей. Осаждать драконью крепость могли лишь такие же крылатые существа – внутри башни вообще не было лестниц. И хоть по, заложенному изначально в башню, смыслу она использовалась почти тысячу лет назад – величественное и монументальное здание даже сегодня могло служить надёжным укрытием. Но красные драконы использовали огромное здание в весьма мирных целях. Это был маяк, пункт связи, метеостанция и научная лаборатория. А в основании жили обслуживающие пограничников полурослики и дворфийские семьи рабочих и строителей, что терпеливо занимались прокладыванием дороги ниже, прогрызая скальную породу. Мужчинам не улыбалось мотаться до их родных крепостей через Реку Пустоты, и бригады перевезли свои семьи поближе, благо места в огромном здании для маленьких дворфов было предостаточно. Единственными зданиями, построенными рядом с, видимо, безразмерным - Кругозором были два хлева. Для коз.

Скоонджа, легонько шевелил крыльями, плывя в тёплом восходящем воздушном потоке над маяком, разглядывая Кругозор и его окрестности: живописные серо-голубые вершины, заполненные между собой тёмно-зелёными высокогорными лесами. На декоративной площадке наверху башни, на которой был даже установлен вполне настоящий фонарь морского маяка и на все четыре праздника драконы его зажигали, ставя в фонарь еще раму с цветными стеклами, юноша увидел знакомую чёрную и угловатую фигуру. Он подлетел к берсеркерше, та приветливо посмотрела на него.

- Не разучился охотиться в столице среди птенцов и кладок, малыш? – на солнце блеснули острые зубы боевой самки.

- Это вызов моя госпожа? – Скоонджа неожиданно заинтересованно поглядел на чёрную дракону. Та по-доброму фыркнула:

- Ну, мне как бы несолидно лететь наэто , - тут ветеранша показала крылом на пятачок свободной от деревьев земли, где паслись косули, - но я бы посмотрела, что может такой ладный мальчик как ты.

- Будет исполнено, госпожа капитан, - как-то слишком низко поклонился молодой самец, пряча улыбку. Няню, который с самого начала работы в Логове ухаживал за большой самкой, было приятно, что Ооксия постепенно начала проявлять интерес к окружающему, помимо её Ююм-Довы, и собственную инициативу.

- Давай-давай, сначала покажи – потом зазнавайся, - шугнула смеющаяся воительница чёрного юношу, с легкостью смахивая его с башни могучим крылом. Тот тихо хихикая, стабилизировав свое падение, развернул крылья, отправляясь уже в управляемое пике на ничего не подозревающих копытных. Скоонджа с удовольствием вытянулся в струнку, филигранно работая крыльями и выбирая себе жертву. Сын прославленного в Падшем Камне охотника Джаана, он был примерным его учеником. Отец был типичным чёрным самцом запада, но сына по-своему любил. Скоонджа, до авантюры во Дворце Матриарха тоже тихо любил сурового и неразговорчивого дракона. Но эта попытка грубой провокации убила всякое уважение к нему.

Совершенно бесшумно упав на стадо, он с мягким хлопками идущих на подъём крыльев уносил в когтях кричащую добычу обратно в небо, под одобрительный взгляд горящих красным глаз воительницы. Юноша долетел до Ооксии и, ухмыляясь, выпустил ошеломлённое животное на платформу. Освобождённая косуля встрепенулась и, вскочив на ноги,… сиганула с двадцатихвостовой высоты маяка. На этот раз сорвалась большая самка, оставив на месте своего старта свежие царапины в каменной крыше. Фантастически быстро для столь огромной туши воительница поравнялась с болтающей всеми ногами косулей, аккуратно ухватила её в челюсти, и резко перевернувшись в воздухе на расправленных крыльях, прервала свое падение, переходя в горизонтальный полёт. Берсеркерша приземлилась у основания Кругозора и, смачно выплюнув на траву несчастное копытное - захохотала в полный голос. Шокированная косуля, постоянно сваливаясь на бок, уходила подальше от страшного зверя. Рядом приземлился спустившийся юноша, с уважением глядящий на старшую самку. Великолепная реакция, ужасающая мощь и смертоносная ловкость таились в этой покорёженной бесчисленными битвами женщине.А также, в не таком уж и далёком прошлом – огромный, пугающий всех своей силой, изуродованный ребёнок, жалующийся на мыло лезущее в глаза, спрашивающий, когда придёт Ююм-Дова с Икииром, и капризно не желающий пить горький настой, что терпеливо вливал в неё драконий нянь. Скоонджа еле хмыкнул, так чтобы не увидела, явно красующаяся перед ним, Ооксия. Юноша, по-видимому, оставался единственным чёрным драконом в мире, который совершенно не боялся ещё не полностью ментально здоровой берсеркерши. Размышляя он, наконец, признал, что выбор спутников для Ююм-Довы был сделан матриархом весьма мудро.

Чёрные драконы немного полетали над лесом, пока Ооксия не предложила покатать на себе драконьего няня. Юноша хоть был и молод, но являлся половозрелым самцом, с немалым весом, что могучей воительнице и требовалось. Скоонджа с момента зачисления в хранители Логова и сопровождал и приглядывал за своей подопечной, и работать нагрузкой на её спине было для него не в новинку. При всей своей любви к Ююм-Дове он для монструозной женщины был невесом. Нянь растёкся по сильной спине самки, свесив голову с правой стороны шеи. Та с усилием взлетела и с удовольствием стала совершать привычные воздушные упражнения вместе со своей нагрузкой. Юноше втайне нравились эти упражнения, ощущение могучих мышц работающих под ним заводило парня. Им самим обычно интересовались гораздо более изящные самки. Ооксия тем временем, взлетала свечой и опускалась, вращалась вокруг своей оси и ложилась по очереди на оба крыла, совершая повороты разной степени крутизны.

С маяка красные драконы, не видя издали жутких шрамов и увечий боевой самки с удовольствием смотрели на выверенные и спокойные силовые упражнения великого чемпиона чёрных драконов. В памяти пограничников ещё была свежа и резня на болотах, и день Кометы, и «пьяный» бунт берсерков. И многие другие мрачные события, к которым имела непосредственное отношение Ооксия. Да, её хорошо помнили, по крайней мере – в южной половине материка. Наконец после пары часов метаний вокруг Кругозора, довольные друг другом чёрные драконы вернулись в маяк, чтобы принять душ и поесть. После молодой нянь увёл самку в казармы и уложил отдыхать в большое драконье ложе. В драконьих казармах кровати были так же круглыми мягкими ямами, но значительно большего размера. Там могли спать сразу по пять-шесть бойцов. Обычно спало меньше, просто казармы рассчитывались на содержание больших армий, но в любом случае командиры приручали своих солдат спать таком в походном режиме, независимо от того спят ли они под крышами или открытым небом. Это дисциплинировало, сплачивало племя, согревало в холода и повышало безопасность личного состава. И учило ценить свои маленькие уютные семейные кровати в мирное время.

Ооксия заснула, положив голову на ноги и хвост Скоонджи, полностью доверяя няню свой беспокойный сон и то, что он разбудит её перед пробуждением Ююм-Довы, о времени которого им сообщила его мудрая супруга. Юноша привычно поглаживал шею спящей, читая книгу взятую из местной библиотеки. Он не был псиоником и с кошмарами большой драконы боролся именно так, если у него было свободное время, что в Дворцовом Логове было нечасто. Что было достаточно эффективно. Она могла поскуливать и шевелить своими большими лапами, но это было всяко лучше бешеных пробуждений с разбрасыванием всего вокруг а так же слюны из пасти.

На улице потемнело, когда повесивший себе шар света над книгой драконий нянь почувствовал давление на запястье и, поднеся лапу, увидел жёлтую руну будильника. Носом он погасил её и, захлопнув книжку, обеими своими чёрными руками стал протирать за ушами спящую воительницу. Та спала на удивление тихо после событий в Каэр-Руне, что не могло не радовать юного гвардейца.

Ооксия проснулась, и благодарно лизнув в щёку самца, грузно поднялась с ложа и, взлетев, направилась почти на самый верх к каюте Главного Смотрителя, где старший офицер Кругозора на своём собственном ложе положил спящего короля, приставив к дверям ещё и охрану. Женщина ощутила изменения в поведении всех пограничников. Теперь они видели в ней капитана их родной страны. Это было очень необычное ощущение. Ей кланялись, ей отдавали честь и старались помочь те, для кого она была гневом бааловым на протяжении восьмиста лет. «Всё-таки эта бирюлька на шее кое-что, значит» - думала Ооксия. Да и чувствовала она с этой звездой себя собраннее и спокойнее. И перестала чувствовать себяодиноко без Икиира или Ююм-Довы рядом. У каюты смотрителя ей отсалютовали оба стража с алебардами, немного нервничая, поскольку изначальный приказ был не беспокоить сон Третьего Мужа Матриарха. Но новоиспечённая капитанша успокоила драконов, заявлением, что подождёт снаружи его пробуждения. Она улеглась в коридоре и стражники так же облегчённо вернулись на свой пост у двери.

Собственно ждать пришлось недолго. Через несколько минут дверь открылась изнутри и подметая крыльями пол выполз вялый лесной дракончик, проспавший аж шестнадцать часов. Он прошёл мимо вставших по стойке смирно стражников и уткнулся лбом в широкую грудь своей телохранительницы. Та, урча, нежно обняла ребёнка. Для пограничников стоящих на страже это была удивительная картина. Зверь, сошедший с их страшных легенд, ласково баюкал маленького пернатого малыша, который в тех же легендах шёл, максимум, на перекус жутким налётчикам. Мир, таки, менялся. И можно было лишь уповать на то, что – в лучшую сторону. Ююм-Дова заполз под большое чёрное крыло и опять задремал. Ооксия аккуратно взяла маленького короля на передние лапы и движением крыла отпустила стражу с поста. Те отдали честь, прижав кулаки правых лап к подбородкам, и слетели вниз. Вслед за ними полетела и Ооксия. Она отнесла своего владыку к ложу, где по-прежнему читал Скоонджа. Улеглась рядом с ним, свернувшись и устроив у себя под боком дремлющего мальчика. Нянь по их прилёту опять бросил читать и куда-то улетел. Через какое-то время гвардеец вернулся с молоком сыром и жареной говядиной (что была редкостью на гористом западе).

Он бесцеремонно раздвинул и могучее крыло и сильную лапу телохранительницы, пробившись к вялому ребёнку, и бережно взяв голову мальчика в лапы, нежно подул ему в ноздри. Те затрепетали, и мальчик открыл свои большие затянутые подволокой сна глаза. Нянь с немалой сноровкой сунул к носику крынку с козьим молоком. Лапки короля обхватили сосуд, и он стал медленно, но жадно пить, немного заливая себя белой сладкой жидкостью. Всё это время смутившаяся и немного шокированная Ооксия искушала себя идеей отдать приказ гвардейцу не мешать ей и Ююм-Дове. Всё-таки вкус её обретённой власти был ещё ярок и будоражил нервы. Но она сразу отмела эту бездушную идею. Скоонджа был прекрасным хранителем Логова, хоть и являлся самым молодым среди них. С детьми он умел обращаться лучше, чем абсолютное большинство молодых драконьих мамаш и папаш. А Ююм-Дова, при всех своих чинах и регалиях, оставался ещё ребёнком. К тому же, чуть позже она поняла что, несмотря на своё капитанское звание, она по-прежнему не считается дееспособной, являясь офицером лишь под полную ответственность, произведшего её в чин Третьего Мужа Саам. Это означало, что опека над ней со стороны Скоонджи по-прежнему действовала. Он так же, как и маленький король, полностью отвечал за неё, и от неё ждали покорности её няню и примерного поведения. Как положено хорошей девочке.

Тем временем Скоонджа накормил короля, вытер его мордочку и, аккуратно уложив его голову на живот Ооксии - улыбаясь, укрыл её же крылом.

- Утром он будет ещё слаб, надо его вывести на свежий воздух, - тихо заметил драконий нянь воительнице. Та согласно кивнула своей деформированной головой. Постепенно приходили драконы дневной смены и укладывались спать. По три – пять пограничников. Они тихо переговаривались, кто-то из них читал, подсвечивая себе маленькими светильниками, и стараясь не тревожить уже спящих. Хоть и приручаемые спать в походных условиях, когда ни тишины, ни темноты не дождёшься – бурые и красные самцы и самки с удивительным тактом относились друг к другу, стараясь деликатно оберегать личное пространство каждого, несмотря на общее казарменное ложе. Пары спали обнявшись. Единственная крупная семья из бурого самца и двух его самок, - красной и бурой, спали в отдельном ложе, вместе со своими двумя детьми. Персональное ложе было лишь у смотрителя маяка, чемпиона красных драконов, лорда Лиипа клана Бертал. На время, пока оно было занято истощённым Ююм-Довой, он улетал к своей семье. Это было где-то на юге Сол-Сола. Он был одним из трёх супругов крупной землевладелицы, - полной красной драконы, Великой леди Бертаал. Скоондже надоело читать и он, поглядев на мирно спящих подопечных и убедившись, что у них всё в порядке, погасил магический свет и, свернувшись под другим боком телохранительницы, так же погрузился в сон.

На следующее утро, чёрные драконы, проснувшись, обнаружили зелёного лесного, сидящим на бедре у Ооксии, и аккуратно приводящим своё, измятое за длительный сон, оперение в порядок. Большие голубые глаза были чистыми и спокойными. И кротко улыбающимися им. Боевая самка, проснувшаяся без кошмаров, тут же заурчала, как только увидела юного короля на себе. Не менее довольным обоими был и драконий нянь. Спокойная Ооксия и бодрый Ююм-Дова. День, по мнению чёрного юноши, начался совсем неплохо.

Малыша посадили на телохранительницу и чёрные драконы вылетели с Кругозора к той самой реке, где вчера купалась Ооксия. Внимательный к себе и к другим Ююм-Дова не пытался геройствовать и капризничать, прекрасно чувствуя слабость в своих членах и мирно сидел верхом на боевой самке. Его свита ссадила его на горной лужайке, свободной от камней, у берега речки и принялась купать. Мальчик восхищённо барахтался и визжал – вода была кристально чистой и ужасно ледяной. Его сердце колотилось как у воробушка, и уже большая женщина, используя их крепкую связь, впервые успокаивала перевозбуждённого подростка. У неё получалось, мальчик переставал кричать и просто фыркал, улыбаясь, прикрывая глаза своими длинными ресницами. Не смотря на то, что взгляд его был устремлён куда-то в воду - он принадлежал ей. Это было одно из тех драгоценных для большой самки чувств, которая бывший берсерк не променяла бы ни на что.

Знающий обоих как собственные крылья, молодой драконий нянь, тёр их тела захваченной в маяке мочалкой. После того как они вылезли из реки, Ооксия принялась греть и сушить своего короля. Её мастерство владения внутренним пламенем впечатляло. Горячее и сильное дыхание без единой искры хорошо просушивало шерсть лесного дракончика. А дальше пришло время его и расчесать. В конце концов, оставив Ююм-Дову в покое, воительница сгребла в охапку юношу и понесла в реку. Тот хихикал и вырваться не пытался, вместо этого сунув к её морде драконью мочалку, что держал, которую она взяла у него зубами. Нянь охнул во весь голос, когда его окунули в холодные воды реки, и сильная женская когтистая рука принялась растирать его целиком и полностью, вымывая мусор, паразитов и отмерший слой чешуи. Скоонджа улыбался, чувствуя себя снова маленьким птенцом.

Наконец всё три дракона были чистыми и опрятными. Ооксия забрала своего короля, что на скале чуть выше реки, увлечённо объедал куст снежевики, и Высокая Делегация вернулась к маяку. Оставшийся день у трёх столичных гостей прошёл спокойно. Вечером они даже пасли коз, болтая со смешливыми бурыми пастушками. И Ююм-Дова велел готовиться к возобновлению их миссии со следующего утра.

Утро встретило Кругозор плотным туманом. Стража и лаборанты, работающие наверху, видели под собой лишь ровное белое море, из которого островами торчали отдельные горные вершины. В это молоко нырнули отдохнувшие драконы из Величайшей. Их путь лежал вдоль прокладываемой дороги до дворфской крепости, снова через мост Реки Пустоты и далее – в западные земли, до южной оконечности горного массива Алантура. За которой начинался, собственно каскад высоких гор, что принадлежали домену Патриарха чёрных драконов. Путешествие вышло довольно медленным, в отдельные моменты драконы предпочитали бежать рысью по надёжной горной тропе, чем рисковать сломать крылья и шеи в густом тумане. Но, в конце концов, они добрались до моста и полетели, ввысь переваливая через каскад гор называемых местными «Губы Реки». Перелетев хребет и присев отдохнуть на его северной стороне, драхескарцы устроили небольшое совещание. Тумана в долину под ними только прибывало. Скоонджа предложил Ооксии взять короля и спуститься ниже в тёплый горный лес, а не морозить ребёнка. Сам он останется выше и как только туман перестанет прибывать - позовёт остальных. В густом влажном тумане по совершенно незнакомой местности лететь никому не хотелось. Чёрные драконы не были родом из этих мест и их географию знали лишь, в общем. А подобные знания не спасут ни от внезапно появившейся на пути здоровенной берёзы-истерн, ни от сетей голодных горных троллей, ни от дыхания сопки небольшого вулкана, либо гейзера пара.

Путешественники могли, конечно, полететь очень высоко. Это была бы борьба с ледяным северным ветром, с недостатком кислорода, и с отсутствием каких-либо ориентиров (кроме пси-маяка Кругозора, если вдруг, делегация решила бы полететь обратно). Их бы видели со всего горного массива полудиких чёрных драконов. Ослабленные разреженным воздухом и утомительным полётом, любые летуны, избравшие верхние эшелоны для путешествия, были весьма заманчивой добычей, для берегущих силы на земле, мародёров. В общем, оно выглядело, как не самое разумное решение для сопровождения совсем юного лесного дракончика. Обычно в высоких эшелонах летали оттачивающие свое мастерство всю жизнь воздушные капитаны, которые водили за собой целые стаи драконов. Они знали географию полётов, навигацию и тысячи других мелочей необходимых для, может и быстрых, но гораздо более опасных, без опытного капитана, путешествий. Ещё очень быстро умели перемещаться немногие мастера магии Хаоса и телепортироваться ещё меньшее количество великих чародеев. А в Драхескаре вообще для этого строили всё новые дирижабли, что сберегая силы драконов, сами уставать не умели.

В общем, поступили, как и предложил драконий нянь. Самка, оставив молодого самца наблюдать, с лесным королём на себе, осторожно спускалась всё ниже, пока не достигла первых деревьев. После они спустились на землю, и пошли по лесу пешком бок о бок, с интересом вдыхая новые запахи. Наконец они вышли на большую лужайку, на краю которой паслись буйволы. Драхескарцы не были голодны, и по идее животные не должны чувствовать от них опасность, но вожак тревожно поднял голову, глядя куда-то вглубь леса и его самки с детёнышами быстро исчезали среди лесных крон. Последним коричневым пятном метнулся прочь вожак.

Четверо. Чёрные. Одичавшие. В мгновение ока Ююм-Дова оседлал свою телохранительницу. Их сознания сцепились ещё крепче.Они узнают меня . Ооксия помнила этих трёх самок и самца.Три Когтя, патруль, напасть не должны . Из-за деревьев показались чёрные драконы, чья сколотая во многих местах чешуя была покрыта белесыми наростами. Это действительно оказались три могучие, но неопрятные самки и самец, поменьше и помоложе. Они увидели обоих драконов, и хоть лесной выглядел пищей, но широкая жуткая улыбка берсеркерши трактовалась женщинами вполне однозначно. Однако это не остановило самца, который видимо по большей части давно утратил способность к какому либо анализу. Не смотря на тревожные крики женщин, он взлетел, собираясь атаковать. Бывшая мастер-берсерк уродливо ухмыльнулась и так же вспорхнула, принимая вызов. Куда как гораздо более крепкие самки жалобно звали своего глупого самца обратно. Тот же не отрывал свой не обременённый мыслями взор от Ююм-Довы, который печальной серьёзностью прямо смотрел в ответ.

Но тусклое сознание атакующего видело в лесном драконе лишь добычу, что нужно было отнять у самки и пожрать. Три драконицы, те, что узнали воительницу, в бой совсем не рвались, но, по крайней мере, тоже взлетели, проявив большое мужество, дабы отвлекать внимание драхескарцев, в надежде спасти своего не самого умного мужчину от верной гибели. Лесной дракончик прильнул к шее большой самки всем своим гибким телом не оставляя зазоров, надёжно обхватив свою телохранительницу всеми четырьмя лапами и образуя уже известный перьевой платок из собственных крыльев на её груди. Их сознания слились не менее интимно, чем тела, став продолжением друг друга. Полностью доверяющая мальчику Ооксия не боялась за его пернатые крылья, зная, что сердце в её груди прикрыто волей своего юного наездника. Атакующий разогнавшись и стараясь залететь сбоку, плюнул огнём в Ююм-Дову и сложил одно из крыльев, собираясь уйти в сторону от крупной и внешне неповоротливой женщины. Однако шар напалма не был блокирован ни крылом, ни лапой, как наивно ждал привычный к простым поединкам самец. Ооксия неожиданно вместо защиты рванулась навстречу, коротким энергичным выдохом просто сдув огненный снаряд в сторону и с бесстрастным взглядом своих красных глаз, рубанула передней лапой по не сложенному крылу дракона, грубо ломая его. Тем временем Ююм-Дова сформировал из пасти зелёный влажный шар и, разделив на три меньших сферы, распылил их в морды, неуверенно подлетавшим большим подругам покалеченного дракона. Драконы в принципе хорошо переносили яды, но и маленький король не был прост. Его токсины не определялись как яды телами драконов. В жидкости, что пернатый алхимик составил в своих, очень сложных, подглоточных железах были вещества, выключающие глазные мышцы, подобно растению белладонне. Иммунная система драконов не распознала отравления, зато отреагировали их глаза. Взгляды расфокусировались и солнечный свет стал грубо резать расширившиеся зрачки. Все три самки решительно пошли на посадку и уже пешком – уходили в лес, щурясь и покидая поле боя.

Остался лишь упавший мешком самец, что осознал свою скорую гибель. Ооксия приземлилась рядом, помедлив пару секунд, давая возможность сородичу отступить вслед за остальными. Но тот не принял предложение и с ревом обрушил обе передние лапы в столь желанные зелёные крылья своей такой законной и такой недоступной добычи. Воительница была бы равнодушна к вмятине или, на худой конец – лопине, на своей груди. Серьёзнее урона с такой позиции одичавший дракон нанести бы не смог. Но не был равнодушен её наездник. Поэтому отчаянный удар чёрных лап застыл в ладони от легко завибрировавшего оперения маленького принца, которым он укрывал грудь своей большой подруги. При этом усилие всё же передалось на тело самки. Берсеркерша стала заваливаться назад и, резко выгнувшись колесом – с коротким криком сделала обратное сальто, помогая себе крыльями, выбросив в тело противника обе могучие задние ноги с полностью выпущенными ножами длинных желтоватых когтей. Зелёный дракончик на ней синхронно выгнулся за своей напарницей, не соскользнув с неё ни на сантиметр. Раздался непередаваемо мерзкий звук распарываемой чешуи, мышц и ломающихся рёбер. Ооксия в дуге из кровавых брызг и осколков костей, летящих с её задних ног, приземлилась на все четыре конечности, в трёх метрах поодаль, от развороченного самца, теряющего внутренние органы и оседающего на траву. В её красном взгляде не было и признаков ярости или безумия. Лишь решительное желание защищать своего любимого дракона. Медленно складывая крылья она инстинктивно потянулась мордой на запах парного мяса, но уловив отвращение Ююм-Довы тут же взлетела, оставив труп поверженного самца нетронутым.

Ооксия отлетела обратно к подножию горы. Настроение драхескарцев было испорчено. Воительница угрюмо ждала новостей сверху, а мальчик спал на ней. Пару раз через завесу тумана самка видела силуэты, летящие к месту битвы, очевидно привлечённые запахом. С вершины спустился Скоонджа, которому не понравилась подобная активность местных. Воинство Матриарха решило облететь вдоль подножия гор, не дожидаясь, когда туман уползёт дальше. В ближайшем горном ручье Ооксия помыла задние лапы. Запах от распотрошённого самца был сильным и даже не самый чуткий нос дракона или хищного животного мог обнаружить и труп и их самих за несколько килохвостов. Ююм-Дова тоже спустился к ручью, попил и помыл мордочку. Драконий нянь ещё и протёр его спинку, на которой после стычки остались бурые пятна.

Делегация поднялась в небо. Туман, наконец, изволил начать расползаться по ущельям, и стало видно скалы и высокие деревья. Не мешкая более, три дракона покинули южные предгорья и полетели вдоль гор Алантура, стремясь быстрее достичь зоны контроля тирана, где обитают более адекватные драконы, и коготь Аарко, что нёс с собой Третий муж Матриарха, будет иметь вес.

Горы становились выше, леса постепенно сменялись на хвойные. Драхескарцы, наконец, вошли в земли Падшего Камня. Король вернулся на свою телохранительницу.Летят пятеро, две самки, три самца. Одна самка – зелёная. Ооксия повернулась в сторону, куда смотрел её повелитель. Из завесы тумана показался патруль, о котором ей подумал Ююм-Дова. На патрульных была серая броня, сделанная из кожи горных троллей. За исключение болотной зелёной самки. На ней не было ничего, кроме цветастой сумки с кисточками за спиной, висящей на таких же нарядных широких ремнях крест-накрест на её груди. Мальчик достал большой коготь. Патрульные, разумеется, узнали Ооксию и Скоонджу, но и не удивились появлению лесного дракона верхом на великом чемпионе чёрных, да ещё и в глубине их домена.

- Доброй вам охоты, посланники Драхескара. Нас предупредили о вашем появлении и поручили во избежание ненужных стычек проводить вас к посёлку, - Обратился старший патруля, судя по знакам на его лбу и шее – один из магов - учеников из Зиккурата.

- Мир вам, драконы Падшего Камня, - ответил им мальчик, - я готов встретиться с вождём Эхтееном и удовлетворить его любопытство. Но мой гвардеец хотел повидаться с кем-то, кого он знает в родном племени…

- Ни у кого нет никаких возражений. Скоонджу будут рады видеть те, кто его помнит, - неожиданно звучным и протяжным голосом, не улыбаясь, заметила зелёная дракона. Сам юношане узнавал эту женщину и насторожился. Да и в целом: холодный Алантур не был по душе теплолюбивым зелёным драконам, предпочитающим болотные топи или влажные джунгли. Хоть зелёные драконы и были старыми союзниками чёрных, но всё же жить предпочитали в менее прохладном климате долин.

Делегация разделилась. Король с телохранительницей полетели вслед за патрулём к вулкану, а Скоонджа отправился дальше к окраине Синего Леса, где его отец собрал из плоских валунов охотничий дом. Юноша не торопился и вообще приземлившись, пошёл пешком, погрузившись в неприятные воспоминания прошлого:

Почти два года назад. Бельтейн. Очередной бал. Часть дворцовых горничных отпустили на свадебные торжества, которых в этот раз было аномально много и для обслуживания бала нагнали прочий персонал Дворца. В частности попросили у Матафлёр её нянек. Та встала «на дыбы», и потребовалось даже личное вмешательство матриарха, дабы скандал был закрыт. Мажордом Дворца господин Амадеус Нефарион Креппс, - энергичный полурослик с лысиной на макушке победно увёл за собой ошарашенного Скоонджу из Инкубатора и возмущенную золотую дракону Иляяй, воспитательницу из Яслей. Юношу, чьи манеры и выдержка была выше всяких похвал, поставили в посольские ложи: отвечать за безопасность гостей в первую очередь - друг от друга. Королева, облетающая перед балом всё мероприятие, остановилась у хорошо знакомого ей юного гвардейца и, лизнув его в щёку, попросила приглядывать за всеми послами, зная их взаимную любовь закопать ближнего своего во имя самых благих целей. Ну и за безопасностью горничных. Которые, хоть и являлись драконочками (и очень даже милыми драконочками!) - не были воинами. А почти все послы являлись боевыми ветеранами, которые были в состоянии и ранить и даже убить весьма крупных, относительно Младших рас, самочек. Скоонджа же был скорее магом поддержки, не любящим разрушающую основу Стихий. Он предпочитал развивать в себе всё прочее, что предлагала стихийная магия хаоса. Тут его учителем был Икиир, всегда находящий время, дабы учить дворцовую молодёжь. В частности драконий нянь умел насылать, например, хорошо отработанный за годы практики, паралич из практически любого положения. Что в случае инцидентов на балу было бы крайне востребовано.

Бал начался как обычно с открывающего его танца. В тот раз королева танцевала со Вторым своим мужем. После открытия была застольная часть, после которой начинался собственно бал, с разнообразными вальсами. И появлялась возможность, прибывшим в Величайшую с доброй половины известного мира, обсудить дела насущные и проблемы мирские. Семьи показывали своих отпрысков, знакомя молодёжь друг с другом. Заключались сделки. Помолвки. Вершилась политика. И, разумеется, были танцы и угощения в ложах. В бельэтаже длинной посольской ложи максимально ненавязчиво и незаметно перемещался Скоонджа в ливрее дворцового слуги, но с громовым погонялом, скромно висящем на его боку. Он внимательно следил за послами. Включая собственного отца – лорда Джаана из Синего Леса, посланника от тирании Дымных Пиков. Отец небезосновательно считал, что при дворе матриарха у его сына будет шанс получить лучшее образование среди драконов, благо, что Скоонджа наотрез отказался обучаться в Зиккурате на боевого мага, чем сильно разгневал и расстроил родителя. Сам Джаан был весьма грозным стихийным магом, чем зачастую пользовался и на охоте, которая ему и создала репутацию в родном племени и за его пределами.

И когда Аарко решил всё же заслать посла в Драхескар, для координации и сбора информации от многочисленных соглядатаев на его территории, то выбранный на эту роль Джаан, вместе со своим агреманом, представил своего сына перед синие очи королевы драконов. Скоонджа никогда не видел настолько красивых дракон и был потрясён матриархом до глубины души. Та же нежно и по-матерински смотрела ему прямо в душу. Парень до этого почти не встречал певчих драконов и даже не понимал, начто способна владычица драконов Востока. Зато он уловил и обратные эмоции. Крайне мощный псионик, она непроизвольно транслировала свои эмоции окружающим, если не закрывалась специально:он очень понравился Саам . Как он в дальнейшем понял, будучи окружённой десятками тысяч драконов - матриарх хорошо умела выбирать. А это, чёрт побери, таки сильно повышало его мужскую самооценку. Таким образом, довольный Джаан получил подписанный агреман и сына устроенного учиться и работать при дворе Матриарха.

Джаан, хоть и был красивым самцом, женщину после гибели матери сына, Скооль, себе не завёл. Та погибла, защищая свою с мужем новую кладку. Единственное, что было известно, тогда ещё маленькому, Скоондже, к счастью не бывшему в этот момент в их сложенном из валунов доме - охотник выследил убийцу. Зная отца, ему было понятно что, смерть этого дракона была максимально возможно растянутой во времени. После этого отец стал ещё мрачнее и неразговорчивее. Аарко заметив это, повелел ему стать послом, на что охотник с облегчением согласился, имея возможность покинуть бередящие его душу, родные края. И сейчас спокойно оставался за столом, когда как другие послы зачастую выходили в зал потанцевать или пообщаться. Отец мог - если и не потанцевать, но точно ему было с кем поговорить на балу. Но он оставался на месте. Это отметила часть сознания, сейчас весьма собранного, юного гвардейца, на которое очевидно вместе ободряющим поцелуем предусмотрительная королева наложила и небольшую ауру незначительности. Для упрощения работы своему одному из самых любимых драконьих няней. Верный полученным указаниям юноша зорко наблюдал за подходящими и уходящими в зал послами и их подчинёнными, часто бросая взгляды на расслабленно сидящего в самом углу ложи, чёрного дракона.

Его внимательность оправдала себя. Скоонджа увидел воздушного элементаля в форме маленького дракончика, что извлёк из своей груди его отец. Ему был вручён пузырёк с какой-то жидкостью. И тот быстро метнулся через три пустых в настоящее время стола, дабы уронить несколько капель в один из бокалов. Юноша напрягся, смятённый явно провокационным поведением своего отца. Бокал принадлежал Енае из Лопнувших Глаз, тёмной эльфийке, наёмному командиру и профессиональной убийце, которой щедро платила олигархия Тарабара. Тарабарцы отличались очень умелым подбором тех, кто защищал их интересы за пределами страны. Тёмные эльфы не жили на Драаге, и приходили в этот мир лишь в качестве наёмников. Жёсткие, страстные, полные жизни, умные и расчётливые, они были редкими гуманоидами, которые интересовали драконов больше чем, как просто соратники и партнёры. Про постельные приключения высокой, сильной и выносливой Енаи в Величайшей, ходило много шутливых баек. Казалось бы, такой маленький по размерам посол - нравилась некоторым столичным самцам и самкам, и по мере возможностей – беззастенчиво пользовалась этим. В угоду личным интересам и в защиту интересов своих щедрых нанимателей.

Скоонджа задумался. В принципе искушённая в политике посол Тарабара явно не должна была бояться отравлений. К тому же, кроме высылки посла в случае инцидента, вряд ли это что-то бы дало. Нянь неплохо знал свою владычицу и всех её королей и понимал, что они не начнут войны даже в случае трагедии. С другой стороны, вероятно, это не совсем понимал его отец.… «И… возможно, это был просто афродизиак! Если он очень грамотно составлен, он не будет восприниматься фильтрами детоксеров, как отрава!» - Скоонджа с затаённой болью видел, как надломила смерть жены, драа великого охотника. И была вероятность, что он искал хоть какого-то утешения у женщин, не являющихся драконами. Если бы полная жизни и страсти, Еная, была драконицей - они были бы идеальной парой.

Пока гвардеец терзался сомнениями, стали возвращаться послы после очередного танца, включая посла из Тарабара. Скоонджа незаметно подобрался практически напротив стола, где сидела Еная. Та, разгорячённая после вальса смеялась, слушая своего старого знакомого – посла из северного конунгства Вальд. Бородатый мужчина налил ей в пустой кубок вина и тут похолодевший юноша увидел, что на пальцах эльфийки нет колец, хотя и есть след от них. Дальше он стал думать молниеносно. Тёмная эльфийка, хоть и имела расовые предрасположенности к магии хаоса – была не волшебницей, а убийцей. Поэтому на случай магических и прочих угроз активно использовала сложные артефакты из собственного мира. На защиту от отравлений у неё должно быть кольцо. Но Еная на бал его сняла. Это означало высшую степень доверия к Матриарху и к организации ею торжества. Посол прекрасно знала, что могущественный псионик Саам очень высоко ценит доверие. Что она всегда будет обращать на это внимание, и как следствие – это поможет госпоже послу Тарабара в её делах с Драхескаром. Да, она достаточно сильно рисковала жизнью, но матёрая убийца считала, что овчинка стоит выделки. Да и очень мало было тех, кто бы осмелился так оскорбить Матриарха. И таких, естественно, на бал не приглашали. Или же… за такими следили. Скоонджа теперь понял, почему королева поставила его именно сюда.

Эльфийка поднесла кубок к губам, когда услышала хлёсткий звук хвоста об мрамор. Драконий нянь со всей возможным изяществом, и рассыпаясь в извинениях всем столикам над которыми не очень вежливо пролетая напрямую, направлялся к послу, не отрывая от неё мягкого жёлтого взгляда. Убийца, возраст которой был выше, чем у многих драконов вокруг, моментально поняла, что хорошо знакомый ей гвардеец, которого в принципе тут быть не должно - явно летит по душу её вина. И от губ его убрала, лениво перебирая кубок пальцами, помешивая его содержимое, и насмешливо наблюдая, как у молодого самца во взгляде появилось облегчение. Да… Скоонджа, по мнению древней интриганки, был ещё слишком горяч в постижении искусства владения лицом.

Скоонджа долетел до столика с послами из Тарабара и Вальда и их двумя клерками-помощниками. Он отвесил элегантный поклон, отработанным движением развернув крылья перед маленькими созданиями. Северяне спокойно отнеслись к его появлению, понимая, что вряд ли дворцовый слуга стал бы настолько бесцеремонно вмешиваться в их разговор без оснований. Юноша же обратился к тёмной эльфийке:

- Высокая мастерица, я смиренно прошу прощения, но я не могу избавиться от ощущения, что убирая на столиках, я случайно смахнул кусочек чешуи в Ваш кубок… - большие глаза у опустившего шею перед сидящими эльфийкой и тремя людьми огромного зверя были неподдельно извиняющимися. Тонкие посеребрённые губы на сером породистом лице убийцы, тронула улыбка. – Не дозволите ли Вы проверить Ваш кубок, неуклюжему слуге?

Джаан привстал со своего стола, что заметила Еная, и по-новому посмотрела на большого юношу перед ней.

- Я уверена, что вы не сделали этого нарочно, но… сделайте одолжение, юноша. Прошу, - посол протянула кубок драхескарцу. Тот, взяв предложенное, секунду помедлил, думая. Если в кубке афродизиак, то он, отпив, просто извинится перед эльфийкой, показав ей, что тревога оказалась ложной. В любом случае она правильно поймёт его появление и заботу оценит. Если же там яд, то дракона он, скорее всего не возьмёт. Скорее всего…. Были и непростые яды.… В любом случае ему требовалось отпить из кубка. Он мысленно отправил всё в задницу Баал и, зажмурившись…

- НЕТ, Скоонджа! – рявкнул отец, опрокинув стул. Северяне внимательно поглядели на возбуждённого посла Дымных Пиков. Да и с соседних столиков стали коситься на дракона. Скоонджа приоткрыв глаза, вздрогнул и медленно выпустил кубок из когтистой руки. Тот мелодично зазвенев, упал на пол, расплескав по нему своё ядовитое содержимое. Джаан понял, что нужно немедленно уходить и, не мешкая развернулся, и вылетел с бельэтажа, где сидели послы. Молодой дракон провожал улетающего отца взглядом полным боли и презрения. Но времени на душевные муки у юного гвардейца не было и, собравшись, он снова обратил свой взор на эльфийку. Фиолетовые миндалевидные глаза убийцы с мягким сочувствием смотрели на подавленного юношу.

- Я… очень неловкий, мастер Еная… простите,… - гвардеец потупил взор в пол.

- Полагаю, Скоонджа, вы оградили меня от… возможного расстройства желудка… - насмешливо прищурилась остроухая женщина.

- Смиренно прошу не принимать близко к сердцу это недоразумение, высокий мастер, могу ли я как-нибудь загладить своё грубое поведение? – фраза была дежурной, и поздно спохватившийся Скоонджа понял, что влип. Еная же крайне оживилась:

- Хм, я уверена, что оставшийся вечер с таким ладным королевским гвардейцем заставит забыть любую женщину о каких-то там мелких неприятностях,… - между губ тёмной эльфийки показался хищный язычок. Деваться чёрному дракону было некуда. Да и, откровенно говоря, он был и сам не прочь узнать: насколько байки про эту хищного вида эльфийку, что была несколько крупнее обычных человеческих гостей тут – правдивы.

- После финального танца – я в полном Вашем распоряжении, - чёрный чешуйчатый зверь плавно повёл шеей, не отрывая мягкого янтарного взгляда от миндалевидных эльфских глаз, словно она была самкой его вида.

Прекрасно знающая язык тел драконов, эта остроухая женщина с тёмно-серой кожей была очень довольна ответом Скоонджи .

На этом месте задумавшийся драконий нянь, больно споткнулся о камень и фыркнул. Он снова взлетел, видя уже впереди родной дом. Последнее что он вспомнил об этом шхеновом праздничном вечере это то, что у Енаи, оказались очень сильные ноги и тело цирковой акробатки, которыми она неожиданно многое смогла дать, даже настолько большему, чем она существу. Древняя убийца, неплохо знала драконьи тела, и соблазнять их владельцев, очевидно, очень любила. Это отличалось от обычных встреч с самками, но было весьма хорошо, хоть местами и странно. Сама же эльфийка оценила длинный и сильный язык юноши и Скоонджа старательно делал всё, чтобы не упасть мордой в грязь перед этой необычной женщиной. Что-то он делал по своему разумению, а кое-что - следуя пылким, прерывающимся судорожными вздохами, просьбам эльфийки. В конце концов, вся эта несколько скомканная возня в одной из закрытых беседок Дворцового Парка подарила обоим много приятных и экзотических для Скоонджи ощущений. Совершенно раскованная Еная нырнула голышом в парковый пруд, смывая с себя драконье семя и минеральное масло, которым она обмазывала свои ноги и внутреннюю сторону очень сильных бёдер. После, нежно дышащий на неё тёплым дыханием юный дракон просушил женщину и, наконец – отвез её, умиротворённую, на своей спине в город к особняку посольства Тарабара. Драконий нянь не был уверен, что хочет повторения столь необычного опыта, но твёрдо знал, что госпожа тарабарский посол осталась им весьма довольна, и смертоносная авантюра его отца никак не отразится на отношениях с Драхескаром.

Отец сидел в дверном проёме. Раньше двери не было, видимо появилась уже после возвращения охотника в Алантур. Хорошо сложенный жилистый самец спрыгнул на землю навстречу приземлившемуся сыну. Чёрные как ониксы глаза старшего дракона смотрели на свою уменьшенную копию, с затаённой радостью, беспокойством и горечью. Его единственный сын унаследовал характер Скооль, равно как и её жёлтый внимательный взгляд, с характерной для его погибшей жены формой глаз. Он был тихим, аккуратным, очень усидчивым драконом, в сердце которого были бесконечные запасы и нежности и заботы, там, где юноша считал их уместным проявлять. От отца ему досталось воля, упрямство, нелюдимость и крепкое тело.

Драконы молчали, глядя друг другу в глаза. Растерянный отец не мог прочитать выражение глаз сквозь, одевшего свою, до мелочей отработанную, маску, сына. Полностью потерянный Джаан горестно фыркнул и лег на траву полукругом к сидящему сыну, прижав к спине крылья, положив голову и закрыв нос обоими лапами.Большой дракон безмолвно просил у сына прощения . В глазах Скоонджи на миг промелькнула боль.

- Зачем? – уронил юноша.

Джаан прикрыл глаза. Было видно, что он готовился к этому нелёгкому разговору.

- После смерти твоей матери я не захотел оставаться в краях, которые бы напоминали о ней. И когда Патриарх предложил мне место посла я, не раздумывая бросил всё, забрал тебя и… ну ты знаешь, – довольно беспорядочно начал рассказывать большой дракон. – Владыка Аарко, как инструктировал меня, дал указание заодно фабриковать поводы к войне с Драхескаром. Ты знаешь, тогда это считалось уместным. Мы могли, например, напасть на лес Старых Холмов, тогда он ещё не принадлежал Саам, и драхескарских застав там не было. В условиях войны целое пленённое племя - это серьёзные политические очки. Тиран рассматривал и другие варианты. Впрочем,… важно лишь то, что у меня было задание.

Дракон судорожно перевёл дух и продолжил:

- В Величайшей послу и без авантюр хватает рутинной работы. Но по мере возможностей я прощупывал почву и настроения. Нервы были ни к чёрту. Этот город слишком велик, шумен и беззаботен. Эти драконы слишком явно пользуются своим богатством и могуществом…. Я видел эти белые здания. Я хотел чтобы, в конце концов, в них обитали и мои сородичи, терзаемые столь неласковой к нам холодной родиной…. Тут мне довелось видеть самые разные культуры и обычаи. И видел, что то, как мы живём - лишь разрушает то, что у нас ещё оставалось от величия прошлого. Многие из нас считают, что новая большая война снова перемешает культуры, дав импульс тирании для развития. Как это было при её появлении. Тогда тиран Дэймоос покорил всех зелёных драконов и горцев Ведьминых Огней, скинув людские королевства с предгорий в долины и сделав их прекрасными мишенями для последующих периодических рейдов.

- Мы искренне считали, что это даст нам новые пути, Скоонджа, - отец беспомощно глядел в глаза сына, - и разве не это нам завещала Баал? Идти вперёд.

Джаан замолчал. Молчал и Скоонджа.

- Но за последние двадцать лет мои сомнения лишь возрастали. События никак не способствовали душевному равновесию. Пленение золотым мужем Матриарха нашего мастера-берсеркера. Тяжёлое ранение самого тирана им же. Явно намеренная концентрация чёрных драконов в столице и расселение их дальше в тёплый юг. Саамяростно и неистово не хотела видеть в нас врагов , Скоонджа. Она много говорила со мной. Куда больше чем с каким-либо другим послом. Не приказывая, не убеждая. Хоть и могла. Откровенно говоря, сын, это тоже чувствуется унизительно, как будто она мать имеющая снисхождение к капризам ребёнка. Она c самого начала знала, кто я, зачем я здесь - все мои действия и провокации. Но никогда не мешала, полагаясь на моё собственное суждение и разум. – Охотник снова ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. Юноша тем временем лёг на живот перед отцом, на его мордочке не было никаких эмоций кроме внимания к словам мужчины.

- Перед Мабоном я был в Серой Крепости у тирана. Дела в домене, как я убедился сам, у нас летели развесёлой стаей прямиком в Реку Пустоты. Аарко много злился, говорил резко и возможно слишком опрометчиво. Но он мой владыка, Скоонджа, и его слова для меня – закон. Я всегда рассчитывал на то, что и для тебя верность своей владычице будет на первом месте…. И, убегая с позором из Драхескара, я всё же был рад, что не ошибся в тебе…. – чёрные глаза старшего дракона посмотрели с робкой теплотой на сидящего сына. Замкнутому охотнику было сложно показывать то, что чувствовало его сердце. Джаан, вздохнул и продолжил:

- Я вернулся в Величайшую и стал более активно искать возможности спровоцировать войну. Я уже довольно долго общался с послом Тарабара, Енаей из Лопнувших глаз. Довольно странная эльфийка, как ты помнишь, но весьма искушённая в интригах. Я как-то повернул одну из наших бесед на интересующую меня тему. Эта хитрая малышка почти сразу поняла мои намерения, но откровенно говоря, мне уже было всё равно. Она согласилась дать мне совет за возможность изучить… меня поближе. Подобное меня совершенно не интересовало, но в той ситуации, которой я находился, это было не худшее предложение. Я согласился, и мы провели почти полдня в нашей с тобой посольской квартире на Цветочном Базаре. Забавный был опыт, конечно…. В общем, Еная сказала то, что мне говорил и вождь Эхтеен: столкнуть прямо лбами две могущественных драконьих державы не выйдет. Но можно было попробовать совершить очень сильное злодеяние, которое бы опозорило королевскую семью, и указало явно на меня как на исполнителя.

Джаан усмехнулся. И сел рядом с несколько загоревшимся и сконфуженным сыном:

- Самое логичное – отравление. Разумеется – насмерть, и желательно, представителя иностранной державы. Потому как смерть соотечественника драхескарцы могли бы и замять. Я решил, что будет достаточно справедливо и иронично, если моей целью будет сама хитромудрая Еная. Паучиха удавленная собственной паутиной…. Я знал, что на бал она не одевает защиту, стараясь без смазки залезть под хвост королеве. Яд я давно привёз с собой, мне его сделала, после, гхм,ужасно длительных упрашиваний Тяяна-Сонная, что жила в Свирлоу. А теперь,… хм, ладно сейчас не об этом. Дальше ты всё знаешь сам.

Юный гвардеец сидел, переваривая отцовскую исповедь. У дома охотника показалась уже знакомая Скоондже зелёная дракона. Она нерешительно висела на одном месте. Джаан встал и приглашающе поднял ей левое крыло. Та тут же спустилась к чёрному дракону и прижалась к нему. Охотник опустил крыло, закрыв полностью относительно маленькую зелёную самку. Юноша отметил, что всё же тирания меняется. Раньше такое бы сильно порицалось. Впрочем, Джаан был влиятелен не только в Падшем Камне, но был на хорошем счету в господствующем клане Льда и Серы. Ему даже пророчили место вождя после того, как не станет мудрого Эхтеена. Так что ему было полностью безразлично на чьё либо мнение по поводу собственных женщин.

- Она похожа на мать? – тускло спросил Скоонджа. Охотник как то сжался, и зелёные лапки нежно стали гладить его шею.

- Я знала Скооль, Скоонджа. Нет, я не похожа на неё, - серые глаза молодой болотной ведьмы смотрели спокойно и без улыбки.

- Не верь ей. Она похожа на мать, мой мальчик. Она, кажется,… любит во мне то, что я… в себе очень боюсь… прямо как Скооль, - с отцовской морды, закапали слёзы. Зелёная мордочка поднялась наверх и нежно зубками обхватила горло плачущего чёрного дракона. Джаан прикрыл глаза, застыв неподвижно. Лишь подрагивали его большие крылья.

Драхескарский посланник яростно поджал губы так, что даже показалась белая полоска зубов:

- Великолепно! Просто пересрань баалова! – юноша вскочил и принялся возбуждённо ходить взад и вперёд. – Ну, слушай Джаан из Синего Леса, бывший посолтирана в Драхескаре ! Владычица Драхескара и Евлужии повелела мнепростить тебя! Если ты совершишь подвиг во благо собственного народа и мира между драконами, который ты так усердно пытался разрушить.

- И что же хочет от меня твоя королева? – наклонив голову, медленно спросил охотник. Его маленькая самка отпустила горло и теперь смотрела из за крыла своего мужчины на потерянного Скоонджу.

- Она хочет видеть тебя вождём клана Падшего Камня, – драконий нянь впервые увидел искреннее удивление в серых глазах зелёной ведьмочки.

Отец же сидел, приподняв бровь, с выражением глядя на сына. Тот чувствовал, как морскими маяками горят его щёки:

- Это не моя идея!

Наступила неловкая пауза.

- А что ты сам скажешь, сынок? – наконец очень мягко спросил Джаан.

Скоонджа остановился, наконец, сел и вытер нос лапой.

- Я прощу тебя,… если ты…. Если ты откажешься делать это! – Теперь съёжился юный гвардеец Драхескара, душа которого боролась между долгом и нежеланием потерять ещё и отца.

Большой дракон понимающе кивнул и поднялся, взяв на руки свою женщину. Та, по прежнему без улыбки, всем телом прижалась к жилистому торсу самца, и прикрыла глаза. В глазах Джаана глядящих на сына была теплота горячего кофе, но больше понять, о чём думает его отец, Скоонджа не мог.

- Я понял тебя. Спасибо тебе. Мне нужно подумать, сын. А тебе пора лететь в посёлок. К своему королю. – Дракон поднялся и вместе со своей самкой залетел в дом. Скоонджа нервно смотрел ему вслед, подёргивая хвостом. Ему уже не нравилось поведение своего отца, которого он неплохо знал. Оставалось лишь уповать на то, что его новая самка поделится с ним своим спокойствием и благоразумием.

Но, так или иначе: дело – сделано. Он передал волю владычицы драконов Востока и, сделал то, что ему было велено. А сейчас следовало по отцовскому совету, присоединится к остальным. Скоонджа направился к старому потухшему, наполовину обвалившемуся, вулкану. В нём находилось главное поселение клана Падшего Камня, чьи драконы строили свои дома, из плоских каменных глыб, связывая их при помощи Силы. Серые каменные курганы с оконными проёмами, покрытыми по периметру драконьей рунной вязью, группировались как можно ближе к горячим источникам, что находились в глубине кратера Талаасиса и частично – выливалось тёплым озерцом с внешней стороны старого вулкана. Там находилась хижина шамана, его учеников и большое опять же сложенное из плоских валунов здание ясель. В нём держали птенцов и жили дежурившие часовые с нянечками. Кладки же каждая самка держала в кургане отцов своих детей, не доверяя их никому. В отличие от совсем экстремального откладывания яиц в том же клане Льда и Серы, подобный подход был гораздо безопаснее. Но, увы - так же был не идеальным. Свои серые дома чёрные драконы расписывали цветными узорами, оживляя мрачный камень яркими цветами.

В пруду внутри кратера, подальше от горячего ключа сидел древний чёрный дракон и совсем ещё юный лесной дракончик. Сзади него, возвышаясь над его головой, на земле сидела большая боевая самка. Её крылья, густо украшенные уродливыми заросшими шрамами, были полураспущены, прикрывая спину своего маленького короля. Взгляд горящих внутренним светом красных глаз Ооксии был спокоен и собран.

То, что старый вождь начал их разговор в горячем источнике Ююм-Дову не удивило. Но что застало его врасплох так это неожиданное первое обращение ни к нему, а к его большой подруге.

- Кто он для тебя, Сия? – старый дракон прикрыл глаза уходя поглубже в горячую воду.

Берсеркерша спокойно смотрела на своего бывшего вождя. Немного подумала:

- Он мой свет, даададоон! – выдала она с чувством.Ююм-Дова тут ошарашено понял, что этот жуткий дракон – прадедушка его телохранительницы.

Старик молчал, водя правым крылом по водной глади. Несмотря на общую измождённость древнего дракона, могучие чёрные его крылья у него были в идеальном состоянии.

- Кто она для тебя, мальчик? – вождь внимательно изучал волны, что расходились от его крыла.

У Ююм-Довы в голове взметнулись тысячи мыслей и воспоминаний. Он никак не мог дать подходящего ответа. Наконец, сжав кулачки, он выпалил:

- Всё!

- Два ребёнка... Впрочем,…ДА , - он обернул голову к гостям, глаза его стали ослепительно белыми и над головой в виде короны появился нимб из чёрных языков пламени, -так и нужно любить драконов! Только так и нужно их любить!

Оба дракона почтительно поклонились древнему повелителю Тьмы. Тот отвернулся, обратив свой взор обратно в тёмную воду пруда, снова став высохшим утомлённым стариком. Какое-то время он размышлял, младшие драконы не смели прерывать его, но Ооксия почувствовав, что её король уже изнемогает от жары, очень деликатно, кончиком хвоста дважды стукнула по высохшей передней лапе старца. То покосился на неё.

- Извини, даададоон,… - с выражением она покосилась на распаренного малыша. Всё его оперение кружевами расходилось по воде, сам он сидел с открытым ртом, часто дыша.

Эхтеен хмыкнул и волей достал ребёнка из горячей воды, посадив рядом с Ооксией.

- Мальчик. Вежливость - не повод вариться заживо, - усмехнулся старый вождь.

- Из-звините, владыка Эхтеен… Мне не хотелось прерывать ваши размышления… - лесной король блаженно растянулся между передних лап своей самки на прохладных камнях, которыми был выложен берег пруда.

Вождь клана тихо улыбался.

- Вы счастливые, дети. Вы не знаете, что ждёт вас завтра. Каждый новый день для вас – открытие. И пусть это так и остаётся в ваших жизнях. Я надеюсь, что вы оба, но особенно ты, малыш - избегнешь дара своей не самой мудрой супруги…

- Что вы имеете в виду, господин? – у Ююм-Довы внезапно пересохло в горле.

Древний некромант хмыкнул.

- Я старый дракон и имею право нести старческий бред, юноша. Поэтому не стоит обращать внимания на глупости, выжившего из ума, деда. – У древней сморщенной морды оказался ряд, острейших и мощнейших молодых зубов.

- Например, какие? – хрипло спросил, полностью обратившийся во внимание лесной король.

- Например.… Ну, например, что твоя заботливая и чуткая ко всем другим, белая самочка, что заменила тебе убитую ею же мать,… очень-очень… очень…страдает .

Опустивший ушки Ююм-Дова быстро думал. Будучи крайне могущественным псиоником Саам могла легко скрывать от других вообще всё что угодно. Так что слова древнего дракона могли быть правдивыми. Более того - словатакого дракона были правдивыми по определению.

- Вы сказали это, вождь, мне - мальчику… - лесной дракончик надолго задумался, - …Я должен вырасти в мужа. И должен заставить её открыть для себя все те раны, что её мучают.

- Славный малыш, быстро соображаешь. Ты редкий дракон, которому она отдаст кроме сердца и свой безобразно загромождённый ею же разум. И который в принципе способен его получить и приручить. Эта белая крылатая кобылица нуждается в своём наезднике не меньше чем твоя чёрная подруга. И без лап её направляющих, она, в конце концов, разорвёт узду собственной воли, как бы сильна она не была. И будет падать вечно…. Но это возможно, только в том случае, если она влюбится в тебя, как подобает, избавившись от материнского инстинкта по отношению к тебе.

- Я посвящу этому жизнь, – подумав, твёрдо заявил маленький лесной дракон. Ооксия согласно кивнула. Это будет добрая охота с царской добычей. И она будет рядом со своим маленьким охотником.

Чёрный взгляд старика одобрительно сощурился глядя на обоих.

- Вы можете лететь к Скоондже. Он подлетает к посёлку. С отцом он помирился. Остальное зависит не от вас. Цооцель, отведи своего крошечного самца к шаману. Пусть пропитает ему крылья маслом песнецвета с кровью дикого единорога. А то боюсь, перья у него повылезают от горячей воды, – фыркнул старик, вылезая из пруда и направляясь в свой дом, что находился в самой глубине кратера недалеко от этого места. Легко загоревшаяся Ооксия повела своего короля к домику шамана, по пути действительно встретив потерянного на вид Скоонджу.

Высокая Делегация объединилась заново, и чёрные драконы повезли маленького лесного к шаману. Шаманом, вернее шаманкой - оказалась молодая чёрная дракона с такой же цветастой сумкой, которую они видели у Тяяны-Сонной, которая встречала их с патрулём. Кроме того на макушке у нее была поднятая каменная маска изображающая бизона. Она была занята прививками птенцов племени, но по просьбе Скоонджи, вздохнула и полезла на свои бесконечные стеллажи. Перед этим отправив Ооксию с деревянной бадьей - набрать воды из пруда. После того как вода была принесена, она вылила в неё ингредиенты и опустив маску принялась недолго камлать. В терпко пахнущую бадью, заполненную ярко изумрудной жижей, Ююм-Дова лез с некоторой опаской. Он был разбалован своей аккуратной лабораторией во дворце. Но девушка, гулким голосом из-под маски, которую она забыла поднять, нетерпеливо поторапливала мальчика: «Ты не единственный ребёнок, кто ждёт меня!». С горящими щеками драхескарский король плюхнулся в бадью, погрузив в неё всё оперение. Отмокал он где-то двадцать минут, после этого его за шею зубами, как маленького, вытянула шаманка и, не задумываясь, сотворив ледяную иглу – поставила ему в бедро ещё и прививку от белых пятен. Ююм-Дова был благоговейном ужасе от этой страшной драконицы. Два же чёрных боевых дракона сидели тихо-тихо, прикидываясь предметами мебели.

- Мазь не смывать до вечернего купания! Свободны! – девушка, наконец, задрала себе на макушку свою маску и поспешила к расшалившимся без присмотра малышам.

Все трое с облегчением выпорхнули из домика шамана.

Скоонджа увлёк остальных в сторону реки. Нулла была довольно полноводной, питаясь с горных источников Алантура и заканчиваясь аж в болотах Свирлоу. На берегу гвардеец довольно быстро наглушил рыбы на ужин, используя гвардейское оружие не по прямому назначению. Ооксия же развела костёр на том, что собрал вокруг реки юркий Ююм-Дова. Мальчик хотел бы самостоятельно понырять за рыбой, но помнил наставление шаманки, поэтому ограничился тем, что натирал пойманную рыбу пряностями, которые носил в своём супружеском кулоне. Да и вообще, почти вся немалая масса кулона у маленького алхимика состояла в основном из разных реагентов, съедобных и нет. Уже начало смеркаться, когда крупная рыба была пожарена, а из мелкой наварили ухи в походном котле, что достал драконий нянь из военного гвардейского пенала на поясе поножей. Делегация закончила ужин уже при кровавом свете Баал висящий почти у горизонта. Последним что сделали драхескарцы, это помылись в водах Нуллы, смывая пыль и грязь, а так же остатки мази с Ююм-Довы. Баал потихоньку ползла к зениту, когда к большому силуэту дракона спиной прижался силуэт поменьше, и с юным королём свернувшегося у её живота, Ооксия, наконец, задремала.

8. Прозрачные крылья

Наутро драконы, оставили берег реки и устремились в предгорья Алантура. Туда где горный массив был наиболее высоким. Их целью была гора Харраад - высочайшая точка хребта. Там где располагался последний монастырь народа Драконов.

Тем временем Анооши, вознамерившаяся было полететь на встречу драхескарской делегации, была неприятно удивлена, что дверь её посольской пещерки была блокирована крепкой чёрной ногой в кольчужной юбке.

- В чём дело? – сухо поинтересовалась посол Драхескара.

Дверь приоткрылась и в проёме показалась точёная мордочка Твааиши, насмешливо смотрящая на внешне невозмутимую дракону. В голове у драхескарки пронёсся вихрь мыслей. Ей сильно не нравилась это красивая внешне, но очень хищная, как лесная мантикора, по своей сути, женщина. Время, проведённое здесь, позволило понять Анооши и её госпоже в столице, что эта самка, хоть и любящая по-своему своего господина, нехорошо влияет на него. Она потакала его властолюбию, раздувала гордыню, поддерживала в самых жёстких и циничных решениях. Она видела в нём идеального тирана для своего совершенного народа. И всеми силами пыталась раздувать это чёрствый образ в его душе. Убить или поранить посла она бы не посмела, будучи фанатично преданной всем дремучим и жестоким обычаям, положенным со времени зарождения чёрных племён. Но, например, пленить - напрямую обычаями не запрещалось, поскольку особого смысла в себе не несло. Но возможность этого была.

- Извините, госпожа посол… - издевательски блеснули белоснежные зубы. Твааиша не скрывая разделяла похожие чувства к этой жирной беспокойной клуше, - но владыка оченьнастоятельно просил Вас не встречаться с Высокой Делегацией вашего… матриарха.

- Хорошо. Я не буду встречаться с ними. Теперь я могу выйти на свежий воздух? – холодно поинтересовалась Анооши, заведомо зная ответ.

- Не-ет. – Твааиша картинно зажмурилась. – Мой господин попросил менялично проследить за исполнением его… просьбы. Хоть он и не говорил, чтобы вы безвылазно находились в своей… норе, посол, но мне так будетгора-аздо спокойнее, зная, что вы никуда отсюда не денетесь.

- Очаровательно, Твааиша, а если мне нужно будет облегчиться и помыться? – фыркнула посол. Пытаться убежать от одной из лучших воительниц Льда и Серы было бессмысленно. Да и в том, что приказ Аарко был подлинным - сомневаться не приходилось.

- Тогда я пойду с вами, госпожа посол. Более того, я даже покормлю вас, если понадобится! Вам ведь нужно хорошо питаться…. Хотя, уверена, что делегаты не слишком долго задержатся в монастыре, и вы не успеете проголодаться… сильно, - масленым голосом довольной собой наложницы тирана можно было смазывать чешую.

- Я поняла, дорогая моя, спасибо. Думаю, я подожду здесь. Уверена, что вы не станете тратить больше времени на меня, чем это действительно необходимо, - посол плоско улыбнулась, смотря на красавицу взглядом хозяина гладящего любимую собачку.

- Можете не сомневаться, посол… - Твааиша не умела владеть лицом и с гримасой отвращения закрыла дверь. Нарочито громко фыркнувшая Анооши вернулась на своё скромное ложе, и положила лапку на регалию, ставя себя в очередь на внимание, пока что занятого другими вещами, матриарха.

Три дракона подлетали к черной горной крепости украшенной посеребрёнными оконными и дверными проёмами, а так же отдельными архитектурными элементами, монастыря. Комплекс состоял из множества разбросанных по восточной стороне Харраада круглых башенок соединенных между собой мостами. Примерно в середине была одна огромная. Туда не вёл ни один мост и в ней не было ни одного окна. К монастырю по земле вела единственная длинная, петляющая по горе, дорога за которой тщательно ухаживали. На самой вершине горы стоял серый обелиск, наверху которого раскинулись огромные в десять хвостов размаха, искусно сделанные прозрачные перепончатые драконьи крылья. Из чего был сделан этот монумент из седого прошлого - не знал никто из местных. Монахи взяли его изображение как символ их веры в драконов. Пешком людям туда подняться было сложно. Зелоты использовали путешествие туда как один из тестов готовности своих послушников. Драконам подыматься было гораздо проще. И иногда они это делали. Ибо по воздуху долететь до странного памятника было невозможно. Аномалия вокруг него меняла полярность и розу сил гравитонов больших крылатых существ, прилепляя их крылья к земле. Те, из зверей, что хотели все же посмотреть на монумент вблизи, вынуждены были подвязывать свои крылья, дабы не вытирать ими каменную тропу и не биться ими о скалы при прыжках. Сощурившийся Ююм-Дова даже углядел одну из предупреждающих проекций об аномальной зоне полёта, установленную ближе к вершине.

Драконы приземлились на выложенную гладким камнем террасу, где заканчивалась горная дорога, и находились главные ворота. Стража из двух монахов низко поклонилась чёрным гостям и попросила недолго подождать. Через пару минут из глубины территории монастыря появился небольшой чёрный дракон, нёсший на себе старика в броне изочень большой выцветшей бледно-серой драконьей чешуи. Верховные ламы были единственными людьми, которым помогали драконы. Это не считалось позорным, более того это было древней обязанностью возложенной на племя Льда и Серы. Разумеется, сами главы монастыря лично ухаживали за своими драконами, безо всяких скидок на возраст. В момент, когда лама чувствовал, что уже не в состоянии следить за своим драконом – он складывал свои полномочия. В таких отношениях между тремя драконами лам и самими правителями монастыря царила гармония многолетней дружбы. Но это касалось только территории монастыря и горы Харраад. Если верховным нужно было отлучаться из монастыря, (что бывало крайне редко за всю историю Людей Драконов) то они вынуждены были идти пешком, как и обычные зелоты. Лам всегда было трое, не считая моментов, пока не выбрали нового взамен выбывшего.

Любопытного Ююм-Дову заинтересовала чешуя. Если она была настоящей, то существо её носившее было просто циклопических размеров.

- Лёгкой охоты вам, посланники Драхескара, - дракон со своим ламой на спине очень мягко приземлился, и его наездник, держащийся за шею самца, отвесил глубокий поклон, не слезая со своего друга. Этим он показывал свой статус и, заслуженный в течение всей жизни, высший уровень доверия, позволяемый древними традициями, между человеком и драконом.

- Мир тебе, осенённый Баал, - вежливо поклонился в ответ лесной дракончик, так же надёжно удерживая лапками шею своей телохранительницы. Демонстрируя в свою очередь свой статус, не смотря на юный возраст. Как самца, что повелевает сильнейшей женщиной среди их чёрных чешуйчатых идолов. Ооксия не сводя своего красного взгляда с встречающих, легла на живот. Теперь верховному ламе не нужно было задирать голову для общения с лесным королём.

Зелот оценил и правильное обращение иностранного гостя к нему, и вежливое приветствие с надлежащим почтением, и очень солидных сопровождающих главы делегации, которых прекрасно знал. Юный же возраст и вид драхескарского офицера ни капли не смущали, повидавшего многое, главу фанатиков.

- Я пастух Павел, один из трёх, и я приветствую вас в нашей обители. Тиран приказал выслушать ваше предложение, но не изволил объяснить нам его суть. Дракон под ламой указал крылом на ворота, что было странно, поскольку Ююм-Дова не заметил никакой псионной активности. – Прошу Вас вовнутрь.

- Я есть Ююм-Дова, Третий Муж владычицы Саам, Матриарха. Для меня честь быть приглашённым в ваше древнее и уважаемое в Драхескаре сообщество, – мягко ответил юный король.

Старик вздёрнул бровь. Аарко, видимо даже не сказал, кто прилетит к нему. Хотя возможно, тирану было наплевать, кто из драхескарцев будет агитировать, и его интересует лишь окончательное мнение трёх боссов этих фанатиков. И возможно даже сам он не удосужился поинтересоваться гостями. Лама задумчиво потёр нижнюю губу на гладко выбритом подбородке и его дракон, развернувшись, зашёл в открывшиеся ворота. Внутри начинался просторный ангар, чем-то похожий на катакомбы холла крепости дворфов, но с расчётом наличие драконьих защитников. Три яруса бойниц и прочих отверстий явно недружественного назначения очень высокого и длинного зала, подавляли своими размерами даже драконов. Группа медленно шла в другой конец зала, думая каждый о чём-то своём. Наконец, у другого конца, лама спешился и на пару секунд, прижавшись лбом к носу своего дракона, и жестом отпустил его. Тот ласково фыркнув, напоследок, не спеша взлетел и полетел обратно по своим делам. Спешился и лесной мальчик. Павел провёл гостей через вторые ворота, а дальше Ююм-Дову неожиданно ослепил солнечный свет. Он никак не ожидал увидеть здесь открытого неба. Хотя возможно его тут и не было, если в деле участвовала магия, а то и очень древняя, уже утерянная волшба. Как бы там ни было, солнечный свет озарял широкую винтовую лестницу, идущую и вниз и наверх с множеством ответвлений. Традиционно для таких сооружений тоннель в середине предназначался для крылатых драконов.

Им не пришлось идти долго, группа, спустившись на пол оборота по большой лестнице, вышла в просторную комнату, видимо предназначенную для приёмов. Там их ждали ещё два старца и один дракон, которого тут же отпустили. Все три ламы были похожи друг на друга. На каждом была броня из выцветшей огромной чешуи. Все были гладко выбриты. Впрочем, Павел, что их встречал, был, очевидно, лысым сам по себе.

- Перед вами, братья, Третий король Драхескара, Ююм-Дова. Это пастырь Каин, он отвечает за наш скромный быт и пастырь Звиад, наш старейший. Он направляет остальных по пути служения драконам, – представил всех, приведший их сюда, лама. - Я, как уже представлялся, пастырь Павел, я отвечаю за жизнь и воспитание наших братьев и сестёр.

Каин был усталым высоким худощавым человеком с благородными чертами желтокожего лица, с совершенно нехарактерной для местных горцев, внешностью. В отличие от него, Звиад выглядел типичным выходцем из княжеств, а его суровый сильный взгляд напомнил Скоондже собственного отца, за которого юноша теперь дико волновался.

- Я приветствую и наших дорогих друзей. Ооксия. Скоонджа. Несмотря на то, что вы поменяли место жительства, тут вам всегда будут рады. - Оба чёрных дракона поклонились. При обострениях, в относительно нормальное состояние, берсеркершу могли вернуть только тут, поэтому в монастыре она была частым гостем, повинуясь в своём безумии, лишь прямым приказам тирана Коодэя, а потом и его сына. Скоонджа же, как и большинство молодёжи клана Льда и Серы учился здесь, получая свои первые жизненные навыки. Монахи же и привили ему любовь к небоевой магии и научили заботиться о других драконах, справедливо аргументируя это тем, что подобные знания лишними не будут никогда. Даже воителю.

- Тиран повелел нам выслушать ваше предложение, король, и дать нам свою скромную оценку изложенного вами, уже для нашего господина, – у Каина оказался высокий, почти женский голос, но с такой металлической интонацией, что говорившему им очень не хотелось возражать, - Пожалуйста, Ваше Величество, мы вас слушаем.

Лесной дракончик сел, собрался с духом, и кратко и толково обрисовал планы Матриарха на Южный Алантур. Ламы переглянулись, Ююм-Дова поздно сообразил, что псиониками бывают не только драконы, но он не видел их в открытом ментале, а пытаться читать их напрямую он, разумеется, не собирался. В конце концов, все трое посмотрели на дракончика. Павел – удивлённо, Каин – скептически, Звиад – неопределённо мрачно. Впрочем, по полностью морщинистому лицу последнего, вообще мало было что можно прочитать.

- Прародительница учила, что все мы произошли из воды. Из капель брошенных мужчинами в лоно женщин произрастают новые жизни. Вода очищает нас и утоляет жажду нашу, - осторожно начал Павел, - мы хотим искупать тебя мальчик, что послан взрослой женщиной. В воде с кожи нашей сходит и грязь, и фальшь, и волнения. Мы сможем лучше понять твои помыслы, о, юный король.

- Вы окажете мне честь, - не задумываясь, ответил Ююм-Дова, опираясь на мысленное одобрение со стороны обоих своих спутников. Видимо, этот ритуал был не нов и не представлял угрозы.

Ламы встали и повели их через зал в широкий, предназначенный и для драконов коридор. Там они встретили еще нескольких монахов, которые почтительно кланялись, традиционно улыбаясь одними глазами. Встретить чёрного дракона считалось хорошим предзнаменованием, несмотря на то что, к сожалению, они и иногда и становились причиной смерти монахов. Если монах выживал после нападения, то на его лечение тиран отправлял Птеероса, своего личного шамана. Тот умел очень многое, и пострадавшему человеку мог, например, вырастить новую ногу, взамен отгрызенной неадекватом. В свете постоянно сокращающегося количества зелотов Аарко требовал бороться за жизнь каждого. Громадная Ооксия же вообще считалась чем-то вроде маскота монастыря. Неистовая, непобедимая, эта крылатая ярость очаровывала сердца горных фанатиков своей первобытной мощью и детской непосредственностью. Хотя, откровенно говоря, такой вот спокойной она нравилась им не меньше. Всё же прилёт берсеркерши на поправку можно было приравнивать к стихийным бедствиям. То, что за всё время не погиб и не был серьёзно ранен ни один из монахов - исключительно заслуга многовековой блестящей организации среди братьев и сестёр.

Но и Скоонджа и Ооксия не любили монастырь, несмотря на тёплое к ним отношение. Для юноши эта была, в первую очередь, отстойная школа, хоть он и был очень хорошим учеником. Для воительницы он мёртво ассоциировался с лазаретом, широкими ремнями и горькими настоями из горечавки, полыни и кабаньего глаза, которые вызывали тошноту и резь в расфокусировавшихся глазах, но, в конце концов, позволяли её вечно затуманенному сознанию хоть как-то мыслить.

Наконец все пришли в купальню. Все три старца не стесняясь, полностью разделись и зашли в воду. Если они хотели смутить мальчика, то у них это получилось. Дело было не в наготе людей, драконы, сами практически никогда не носящие каких либо одежд в обычной жизни, равнодушно относились к наготе других рас. Но он не ожидал, что хозяева это места будут лично мыть его. Но его воспитание позволяло принять подобное поведение. В Драхескаре зачастую драконы мыли своих гостей, подчёркивая этим своё к ним отношение. Он задержался лишь на пару секунд, потом спокойно стал спускаться в купальню. Уверенность души Ооксии была для него лучшей поддержкой и убеждённостью в правильности своего решения. Да, это были не драконы, но те, кто посвятил свои жизни заботе о них. Ониимели право на исполнение своего пожелания.

Все три горца, несмотря на высохшую кожу и седые брови обладали атлетическими фигурами. Неизвестно сколько им было лет, но судя по их лицам – прожили они уже много. Они сосредоточенно ополаскивали, расчёсывали и гладили необычного для этих мест дракончика. Осторожно работая с зелёным мехом на его теле, и очень нежно проходили по оперению. Для них пернатые крылья были незнакомы, что заставляло их мыть крылья особенно бережно. Втроём, показав удивительную координацию они мыли его очень быстро, видимо, ещё и обмениваясь мыслями друг с другом. Ююм-Дова с удивлением увидел, что после своего первого прохода, когда касаний рук лам он почти и не ощущал, они начали второй. На этот раз более смелыми движениями жилистых рук, они ощупывали и растирали его мускулатуру, аккуратным постукиванием по мышцам спины, заставили его раскрыть крылья, и выверено, опираясь на общую драконью анатомию крыльев, находили среди перьев мышцы фаланг, и ладонями разогревали их, стараясь не беспокоить слишком перья. Мальчик прикрыл глаза. Крылья стали тяжёлыми и налившимися теплом, равно как и спина, грудь и живот. Между задних ног из ножен показался розовый кончик. Ооксия невежливо фыркнула, покосившись на лам. Те, посмотрев на неё, переглянулись. Один из них, кажется Павел, присел и понял, что имела в виду воительница. И хоть их любопытство не было полностью удовлетворено, беспокоить дальше слишком чувствительного ребёнка было бы нехорошо. Ламы пригласили юного короля из купальни, и вышли, за не совсем твёрдо ступающим дракончиком, следом. Его обтёрли полотенцами и расчесали красивыми гребнями. Было странно видеть тут такие большие гребни. У чёрных драконов шерсти не имелось. Наконец они оделись сами и вывели гостей из купальни на смежную с ней террасу. Солнце скрыли серые облака, но до дождя ещё было далеко. Гостям предложили кружки с чёрным кофе. Кофе растили в Евлужии, а любили, как ни странно в нескольких тысячах килохвостах от архипелага. Впрочем, и чай из Трепетной и с плантаций леди Бертаал, и евлужианский кофе пили по всей Драаге. Чёрные драконы ценили чёрный кофе ещё и как слабый афродизиак. И Скоонджа с удовольствием пил ароматный горький напиток. Ооксия, пила из вежливости, сосредоточившись на поддержке своего маленького короля, давая иногда неплохие советы. Так, например, Ююм-Дова, непривычный к горькому напитку, по мысленной подсказке, попросил сахара и молока. Сахара рядом не нашлось, зато нашлись фруктовые мармеладки, что готовили монахи для себя. Мальчик осторожно пил кофе с молоком, прикусывая мармеладом, пока три верховных ламы безмолвно совещались. Король по-прежнему не пытался читать их. По крайней мере, он понял, что их способности неодинаковы. Желтолицый Каин был видимо самым сильным, возможно даже сильнее самого малыша.

- Госпожа Ооксия, я правильно понимаю, что со времени твоего… исцеления ты не ешь других драконов? – спросил лама Каин.

Если ламы считали, что этим могут шокировать короля - то их ждало разочарование. Ююм-Дова даже ухом не повёл. О своей телохранительнице он мог рассказать куда больше, чем эти зелоты. Например, расписать во всех подробностях им день, когда берсеркерша зачала от Икиира. Видимо это хорошо читалось в его больших синих глазах, поэтому Каин поклонился, пряча взгляд и выражение своего лица.

- Последнее что я ела от драконов - это ухо бедняги Аарпега. Может я бы и закусила самим засранцем, но ко мне подбегала половина племени Воющих Долин, так что я решила, что я там лишняя, - фыркнула воительница, - пришлось ограничиться свёрнутой шеей.

- Это было давно… - осторожно заметил Павел.

- У меня очень разрозненные воспоминания, посвящённые, - спокойно ответила Ооксия, - может, что и было позже - но я не помню. Сейчас я - капитан, меня уважают и любят, за мной ухаживают. Я нужна им и они меня не боятся. Мне нечего больше желать, Звиад.

Юный король удивился: его самка безо всякой псионики поняла, кто в действительности спрашивал её, не обманываясь словами. Впрочем, этих фанатиков она знала, конечно, не в пример лучше Ююм-Довы. Звиад по-прежнему хмурясь, кивнул драконе.

- Хоть мы и сидим почти безвылазно на вершине Харраада, мы достаточно много знаем о мире вокруг нас, - задумчиво начал говорить Павел, - Мы видим что, не смотря на все наши старания, местные драконы угасают. Ваши же учатся и совершенствуются. Иные - даже исцеляются от того, в чём мы бессильны помочь.

Лама кивнул в сторону Скоонджи с Ооксией.

- Возможно, что наш путь ведет в Реку Пустоты племя Серы и Льда. Зачем вам повторять наши ошибки? Мы не нужны драконам. Мы спасаем их от одичания, но и делаем их мягче и слабее своим неусыпным уходом за ними,… - печально заметил Павел. Звиад сердито нахмурился, глядя на говорящего. Каин закатил глаза, отпивая кофе из чашки.

Вот чего горные старцы не ожидали - так это гнева маленького пернатого дракончика.

- «Не нужны?..» НЕ НУЖНЫ ДРАКОНАМ!? - Ююм-Дова от возбуждения непроизвольно пустил пси волну. Впрочем, пробиться к сознанию лам у него не вышло, да и он и не пытался, - те, кто знает, всё о них: проблемы… желания… чувства… мечты – не нужны? Те, к кому они приходят за тем, чего им недостаёт больше всего: за любовью… за пониманием… за дружеским молчанием – не нужны?

Мальчика затрясло от гнева. Ооксия хотела было успокоить его, но чувствовала, что полностью разделяет мнение своего господина. И приподнятая было, лапа опустилась обратно.

- Те, кто отдавал, отдаёт и будет, к сожалению, отдавать свои жизни, защищая не понимающее этого племя от множества напастей: живых и не очень – не нужны? Я признаю! Драхескар собрал очень много информации о вас. Я знаю и о засаде на Поле Чудес и эвакуации отравленной тарабарцами колонии, и об обороне форта мыса Рабов – и кучи других боевых и не очень инцидентов, когда вы боролись за каждого из них, не ожидая благодарности! Вы отдаёте жизни за них! Великая Бесконечность! Если называется «не нужны», тогда что же по вашему «нужно»!?

- Ваш стиль жизни… - пробормотал было ошарашенный внезапной вспышкой ребёнка, Павел.

- … Он другой! Непохожий на ваш! Это не делает ваши отношения с ними менее чистыми, чем в здоровом драконьем обществе… Нужно лишь немножко сломать старые представления о вас для местных драконов…. Поэтому, уважаемые верховные ламы, моя супруга и предлагает основать новый монастырь. Где не будет тысячелетнего налёта обычаев диких и жестоких времён! Но там будут учить так же любить и уважать драконов.

Ююм-Дова весь взмок и растрепался, словно и не купался вовсе, но шумно переведя дух, закончил мысль:

- В Академии не учат о причинах тяги человека к драконам. Это не свойственно даже абсолютному большинству эльфов, хоть они и более древняя гуманоидная раса. Но очевидно, что эта связь есть. И она –сильная . Люди либо дико ненавидят, либо страстно любят нас. Разумнее всего пользоваться тем, что нам дано, а не бездумно отбрасывать подобные дары, как ненужный мусор. Я есть Ююм-Дова, третий король Драхескара ия утверждаю, что вы нужны драконам !

За столом воцарилось молчание. Прохладный ветер, дующий на террасу, неприятно холодил взмокшего мальчика. Он смутился и спрятался под бок Ооксии. Так заботливо укрыла его своим покрытым шрамами крылом. Ламы продолжали молчать.

- Это может стать нашим концом… - черты лица Каина скривились внутренней болью.

- … Но может и быть новым началом. – Впервые за всё время знакомства, густым басом ответил ему Звиад, внимательно глядя на пришельцев.

- Судьба ненаписанная, украденная и предначертанная, - мягко не поднимая взгляда, произнёс Павел.

- Думаешь, стоит? Тиран, скорее всего, будет недоволен, – бросил Каин.

- Да. Пусть идут. – Решил Звиад подымаясь. - Я отведу.

Ламы поднялись перед ничего не понимающими, гостями.

- Скоонджа, подожди здесь с нами, а пастырь Звиад покажет твоему владыке и его самке то, что им должно увидеть, - объявил Павел. Его взгляд был очень серьёзен.

- «О чём он?»

- «Я… догадываюсь,… я не хочу туда…» - Ююм-Дова ощутил крайне редкую эмоцию у своей телохранительницы.Страх .

- «Нам не идти?»

- «Мы…должны …» - Ооксия поднялась и опустила крыло для мальчика. Тот залетел ей на спину. К Звиаду подлетел виденный уже тут дракон, и он оседлал его. Дракон взлетел и понёсся по тоннелям. Ооксия держалась следом. Ююм-Дова волновался всё больше. Он пытался понять, о чём такомстрашном думает его большая подруга, но былне в состоянии объять это своим сознанием, что накручивало, в общем-то, всегда довольно уверенного в своих силах, лесного дракона. Наконец они долетели до тоннеля идущего строго вниз. Тут дракон зелота сел сам не дожидаясь указаний. У тоннеля стояло два стража при полном вооружении. Неизвестно зачем они тут были.

- Мы остаёмся тут. Вы идите, - басом сказал лама и указал высохшей жилистой рукой в слабоосвещённый тоннель, ведущий глубоко вниз вдоль которого спускалась винтом каменная лестница. Ююм-Дова отправил Ооксию вниз. Самка не помня длины тоннеля, спускалась осторожно. Наконец она достигла пола. Внизу были сплошные стены, было очень тепло, икто-то очень могущественный был рядом .

- «Что это?» - мысль мальчика.

- «Это…» - эхо от женщины, впрочем, прерванное дрожью.

Стены легко задрожали и пол, на котором они стояли, поехал вниз, открывая их взору гораздо больший освещённый зал. Под ними внизу было большое драконье ложе, на котором лежала высохшая до невозможности, невероятно древняя, но судя по слабому движению груди – живая огромная чёрная дракона. Это были фактически мощи. То, что в них теплилась жизнь, было просто за гранью здравого смысла. Её глаза были закрыты, а форма головы было просто невероятно сложной, как заметил Ююм-Дова. «Интересно было бы посмотреть на молодую», - подумал мальчик, – «Как она ещё жива?»

- Я жива.

- Я мертва.

- Я – Баал….

Она почти не шевелила своей челюстью, вместо этого практически вбивая свои мысли в пришельцев, сокрушая и прибивая их сознание к полу, лишая способности связно думать. Ооксия инстинктивно схватила мальчика, закрывая его крыльями и стараясь сделать это и своей душой. Её сопротивляемость псионике тут сослужила обоим драконам добрую службу.

Ююм-Дова пытался охватить то, что он увидел и услышал. Эти две минуты просто разбили его представление о реальности в мелкие куски. Он не нашёл ничего лучшего чем пролепетать древнейшей драхине в мире:

- Я – Ююм-Дова,… маама….

Древнее создание легонько пошевелило когда-то очень изящным ухом, и приоткрыла свой большой глаз. В горящем неестественно могучем фиолетовом взоре сверкали магические и псионные разряды. Сознание посетителей быстро таяло как восковая свеча в кузнечном горне, и из последних сил Ооксия прокричала:

- Госпожа, во имя вашей любви, НЕ СМОТРИТЕ НА НАС!!

Создание закрыло веко:

- Прос-с-стите, дети мои…

Уголки губ древней драконы приподнялись и через какое-то время она медленно и тепло продолжила:

- Дитя моё, ты же понимаешь, что Саам не отдаст тебе мальчика…. Он вырастет и будет воспитан ею величайшим лесным драконом, когда-либо подымавшимся из моей плоти. Возмужав, он надёжно заберёт себе сердце, этой избалованной всеобщей любовью, глупой доброй белой малышки - и не отдаст его никому.

Этот подавляющий разум голос напоминал Ооксии то, что она слышала в святотатственной расселине. Но если там голос был энергичен, самодоволен и бездушен, то тут это были ироничные и усталые старческие мысли, окрашенные тенями вполне живых эмоций.

- Это не важно, – синхронно ответили мальчик вместе с его самкой.

Снисходительный смех, что раздался в их головах, был неприятно знаком Ооксии:

- Да… Неважно. Важно лишь идти вперёд… Маленькая Аам решила, что она умнее других…. И теперь её дочь щедро раздаёт всем любовь, надежду и веру в лучшее, а я в их красивых песнях несу лишь отчаяние и смерть… - мысленныйФЫРК снова прибил сознание пришельцев в пол, несмотря на всю сопротивляемость боевой драконы.– Пожалуй, я тоже имею право на небольшие шалости, хоть я и не сказочная королева всех драконов.… Да.

Большой нос немного пошевелился:

- Ооксия. Выведи ребёнка. И вернись, – никто из известных в мире существне был бы в состоянии ослушаться этих слов.

Берсеркерша немедленно взяла в лапы Ююм-Дову и взлетела.

- «Что она задумала?».

- «Я не знаю, мой господин. Мне страшно».

- «Не бойся, я люблю тебя. Она точно не убьёт – а с остальным мы справимся. Со всем».

- «Да, мой господин!».

Ооксия оставила короля на верху тоннеля. Тот не пошёл наверх, а сел ждать прямо в начале лестницы. Два монаха на страже никак на это не прореагировали. Ни одного из лам не было. Красный светящийся взгляд берсеркерши с любовью посмотрел напоследок в глаза мальчика и она, сложив крылья, ухнула вниз.

Самка очень давно не испытывала страха, не считая беспокойства за мальчика. Но тут она боялась на всю катушку. Но шла вперёд. Не только по приказу от древнего существа, но и по её же заветам.

- Ты вернулась, дитя моё. Храбрая девочка. Твоя судьба была украдена у тебя, с момента вылупления, глупым, хоть и одарённым самцом…. Я позволю себе немного вмешаться в игру вашей, слишком уж самоуверенной, госпожи. Это пойдёт моей малышке на пользу, она умный ребёнок.

Ооксия совершенно не понимала о чём речь, но тут её схватила как новорожденного птенца неестественно могучая сила. Громадная шея поднялась с ложа, осыпая на него кучи отмершей и сползающей чешуи и, на не услышавшую собственного душевного крика, уродливую самку посмотрели два огромных, горящим фиолетовым сиянием с белыми всполохами, со стекающими с них дуговыми разрядами, драконьих глаза.

9. Ставка на бурое

Фаацин неспешно направлялся на север собственного домена, в самый крупный город бурых драконов, Нессидраах. Поселение находилось в живописном месте на месте древнего, просто циклопического по размерам, потухшего вулкана, чей кратер, постепенно обваливаясь, заполнился, в конце концов, водой, сформировав озеро. Ему нужны были воины, но очевидно - не все подряд, поскольку для военного призыва ему не нужно было бы присутствовать лично. Красному великану было некомфортно тут находиться, но это место он любил. Это было первое племя бурых, которое он создал с нуля, и которое путём его терпеливых стараний стало из первобытного сборища – здоровой драконьей общиной, с восточными законами и порядками, культурой, хоть и сильно приправленной местным колоритом и благами цивилизации. Его отец к бурым драконам относился не так бережно, полагаясь лишь на их собственную живучесть. Красные традиционно ценили своих бурых сородичей за неё, ещё - за верность и за неплохую поддержку в походах. Боевые качества бурых особо не котировались. Они были меньше своих красных сюзеренов, обладали низкой сопротивляемостью огню, что в конфликтах с огнедышащими существами было важно, и дышали лишь паром в конусе. Такое создание было смертельным для гуманоидов, но не для большинства драконов.

Но Второй муж матриарха хоть и был похож на своего легендарного отца Цииннада и по навыкам и по силе, характер взял от матери - смешливой феи Фаа-Иль. Вообще драконы-феи крайне редко видели в других видах партнёров. Но высокомерный и могучий Цииннад, катком проехавшийся по восточному побережью, включая несчастное королевство людей Пакс, принципиально не подпускал к себе никаких женщин. Сильная дракона-фея сначала из озорства попыталась соблазнить красного триумфатора, но столкнулась с непробиваемым самомнением красного патриарха. Тот даже не воспринимал женщину с крыльями бабочки, размером с подростка, словно сошедшую со сборника сказок Аноом, всерьёз. Поэтому однажды поймав её на попытке контроля над своим сюзереном, отец Фаацина потребовал от её родного племени наказать Фаа-Иль. Как маленькую. В Праасаанне только признавшем в Цииннаде защитника Магии, отказывать не стали, благо это ещё было очень мягко - формально можно было бы расценивать такой поступок как измену. Круп драконы-феи пострадал гораздо меньше, чем её уязвлённая гордость. Разъярённая волшебница, чьё эго могучей чародейки превосходило даже цииннадово, начала охоту на него уже всерьёз.

Фаа-Иль была единственной за всю историю Драаги драконом-феей, что пошла в военный поход, усилив и так внушительную армию красных драконов. После множества приключений, когда она в собственных лапах вытягивала из Реки Пустоты своего самоуверенного будущего мужа, и когда превращала его в тролля, чтобы он не задохнулся, в то время как его отряд полностью погиб, засыпанный лавиной устроенной чёрными драконами-магами. Когда в безумной ярости Цииннад буквально разорвал напополам одну из могущественных наставниц Зиккурата – архимага Шуумку, что в том проигранном красными драконами сражении против защитников древнейшей школы Хаоса, практически убила Фаа-Иль, заставив её волшебные силы обратиться против неё же. Организовав отход на завоёванные ранее позиции, красный патриарх с разбитой женщиной в лапах помчался в Литрезенский лес, умоляя советниц спасти его фею. Несмотря на общее недовольство Фаа-Иль, что пошла нести смерть другим живым существам, круг Жизни согласился помочь. Даже в самом сердце Источника Жизни маленькой драконе-фее потребовалось три дня, чтобы открыть глаза. Чтобы тут же начать страдать от дикой боли в полностью парализованном теле. Не менее принципиальный красный дракон потребовал с неё обещание не умирать. Та согласилась лишь на условии что он возьмёт её замуж. Тот не раздумывая согласился. В течение недели он метался по новым северным землям своего домена, организовывая посты и гарнизоны, и всякий раз измотанный возвращался в Литрезен – кормить как новорожденного птенца свою неподвижную фею из горла в горло. Фаа-Иль получив достойную цель, стоически терпела всё, что с ней делали и на седьмой день, наконец, смогла пошевелиться самостоятельно. Через три недели, ослабленную, но вполне уже здоровую маленькую фею Цииннад забрал в личную крепость на юге своего домена. Они вместе прожили довольно долгую жизнь, но всё же разница в видах сильно влияла на плодовитость, и за это время мать Фаацина подняла лишь его самого и его младшую сестру Цииф из единственной удачной кладки. И до и после было ещё несколько кладок, которые не проклюнулись. Неосторожного отца смыло цунами, как и многих других тогда. Дети были уже самостоятельными, а обратная дорога в родное племя для убийцы живых существ Фаа-Иль была заказана. Она попрощалась с Фаацином и Цииф и ушла в неизвестный доселе портал, сказав, что не бросит их отца, где бы он теперь не находился. Её, разумеется, больше никто никогда не видел. Поразительное сочетание тысячелетней мудрости с детской наивностью, космической силой и беспомощностью в быту, не безосновательного самомнения и всепоглощающей жертвенности – такова была мать нынешнего владыки Красных драконов. Она желала видеть в родных детях своего любимого красного великана и воплотила его. Фаацин был очень красивой версией отца, Цииф – его женским воплощением. Сын унаследовал силу физическую и непревзойдённое владение пламенем, а дочь упорно училась и работала, имея все шансы стать величайшей шаманкой среди красных драконов.

Как и мать Фаацин смотрел на других живых существ гораздо шире, чем большинство его сородичей. И бурыми драконами занялся со всей серьёзностью. Часть из них он отселил в горы Солнечных долин. Климат там был мягче, и с пропитанием в богатом Сол-Соле было гораздо лучше. Те семейства, что периодически отыскивали его патрули, селили в посты и посёлки, объединяя их в общины. В принципе бурые сами тяготели к жизни в группе, но древний охотничий стиль жизни диктовал свои условия. Красные драконы открыли для своих подопечных понятия складов, хранения продуктов, магической защиты и поддержки поселений. И уже став частью Драхескара общины становились вполне современными посёлками, с теплом, водой и светом. Смертность среди бурых драконов снизилась и неожиданно красные драконы обнаружили, что трудолюбивые аборигены, которым более не приходилась биться каждый день за свою жизнь стали совершенствовать те навыки, которых от них ждали их красные сюзерены. Длянекоторых даже стало неприятной неожиданностью, что такой относительно маленький дракон может быть искуснее красного в ближнем бою, что веселящий прочих драконов, пар, правильно применённый в нужное время и место, может сильно изменить ход любого боя. И главное: меховые горные драконы не любили и не желали умирать, показывая чудеса упорства и силы воли. Так Фаацин получил ещё и идеальных пограничников для своих немалых горных владений, что лишь укрепило его во взглядах собственной матери.

Вообще бурые драконы сильно укрепили и красных, серьёзно перемешавшись с ними. Красные, по сути, являлись чистыми хищниками, как и чёрные, не очень приспособленными к мирной жизни, бурые же с ловкими лапками были великолепными ремесленниками и шаманами - сказывалось родство с лесными драконами. Среди красных самцов Драхескара считалось отличной заявкой на хорошую семейную жизнь - найти себе образованную бурую самочку. И наоборот - бурые девушки северных территорий грезили о красном драконе. Верный муж, а красные были, пожалуй, самыми однолюбами среди всех драконов, и хороший защитник и в их посту, гнездовье или посёлке всегда радушно бы приветствовался. Метисация происходила исключительно редко, в норме кладка была либо бурыми, либо красными птенцами. В этом плане черным «повезло» меньше. Их метисы встречались почаще, хоть тоже были редкими исключениями.

В поселениях бурых центральным зданием была каменная баня. Бурые драконы хоть и были близкими родственниками красных, имели и много существенных отличий. Это, конечно, в первую очередь была шерсть, а не чешуя, что давало им устойчивость холодному климату высокогорья. Их лёгкие, привыкшие к разреженному воздуху, были больше и выдыхали эти драконы струю пара, а не огонь. В целом эти создания были более устойчивы к водной стихии и менее – к огненной. Плавали они великолепно, дыхание могли задерживать надолго. Странное сочетание черт огня и воды в этих благородных созданиях вылилась в их любовь к баням. Жар и пар, который они выдерживали, в разы превышал человеческий, но всё же будучи довольно хладнокровными существами, разогрев приводил их в возбуждение. Всякий их них ориентировался на своё дыхание, выбирая время, когда нужно выйти из парилки и, либо съехать по холодной покрытой вечерней или утренней росе траве вниз, либо, если поселение находилось рядом с заснеженной вершиной – поваляться в снегу. Пищали и ревели от души при этом все, от мала до велика. Бани строились основательно, внутри парилки обделывались липою, ставился большой рунный камень стихии Земли, с тепловой конвекцией из недр под поселением, на который поддавали пар. До вхождения в Драхескар топили огнём, но с тех пор уровень жизни стал постепенно повышался, даже в столь удалённых от Величайшей поселениях. Фаацин в своё время заказал в каждое из своих поселений у золотых руноделов по недешёвому горячему и водному камню, заплатив из собственных сокровищ. Камни примерно через девять лет вырабатывали свой ресурс, но тут уже каждая окрепшая за века община могла уже самостоятельно покупать новые.

Баню для дорогого гостя, знающие о его прилёте местные, затопили загодя. Это было знаком большого уважения. И хоть красные драконы не испытывали такой эйфории, как блаженно преющие от пара и приходящие в странное возбуждение от температуры их бурые сородичи, кампанию легко им могли составить, не испытывая дискомфорта. Более того будучи неплохим дипломатом Фаацин ценил парилки, которые делали бурых драконов гораздо мягче и сговорчивей. Поэтому неудивительно, что первой постройкой в нужном для хитрого патриарха месте становилась каменная овальная баня. Будучи, по сути, по-прежнему большим ребёнком, он однажды даже повелел поставить эксперимент. В самой северной части домена, в горах, граничащих с королевством Пакс, была возведена одинокая большая баня, рядом с ключами, питающими горную реку в удобной безветренной ложбине в горах. Там поставили камни огня и воды и оставили одного единственного бурого стражника из самых сильных, что имелись на тот момент в распоряжении патриарха красных. Через десять лет это место просто кишело бурыми семействами, став практически стихийным горным городом Стражей Матриарха. Довольный Фаацин с удовольствием навещал свой удачный эксперимент. Первый стражник и стал вождём нового племени. Более того маленький драконий город смог сделать то, что не удавалось самому Фаацину – это начать какую-никакую торговлю с соседями. К сожалению, люди Пакса хорошо помнили разорительный поход его отца с матерью и в основном не доверяли красным крылатым тварям.

Звали вождя Йофеемом, и родом он был изначально из Глаза Баал, что южной части Реки пустоты. Он ходил ещё в Красный Потоп с отцом Фаацина и закончил кампанию в чине лейтенанта, что в то время было большой редкостью для бурых драконов. Уже сам Фаацин произвёл его в капитаны и довольно долго этот надёжный воин и соратник, входил в его личную дружину. После успешного основания города Стражей Фаацин переназначил управлять крупным Нессидраахом своего опытного соратника, после смерти старого вождя озерного племени от кричащей болезни Пустоты. Разумеется, он был гораздо старше своего патриарха, но до старости ему было далеко. Женат он не был, но наложниц он взял себе аж три, которые по очереди, когда пришёл срок благополучно стали при вылуплении его детей, конкубинами. Все три сейчас были вместе с мужчинами в парилке. От всех троих у него были птенцы, некоторые уже были вполне выросшие. Не женился он исходя из древней уловки, которой пользовался ещё во времена основания города Стражей – привлекая этим ещё самок в городок, надеющихся очаровать преуспевающего самца. В любом случае наличие целых трёх самок подразумевало то, что он отдаёт за них треть своих феодальных доходов в казну. И хоть супружество котировалось сильнее, чем гражданские отношения (и было гораздо дешевле), но наличие трёх наложников или наложниц говорило о члене драконьего общества как об очень солидной фигуре. Это была скорее редкость. Даже семьи из трёх супругов были залогом хорошей репутации, достатка и ответственности самца либо самки. Четверо говорило уже о незаурядности главы такого семейства. Большие по размеру союзы были крайне редки и встречались почти всегда только в правящих семействах.

- Взял бы ты их замуж уже, Йофеем! – смеялся красный владыка, - они тебе уже стайку детей настрогали, а ты их всё в конкубинах держишь. Да и по кошельку не так бить будет.

- Аха, щас прям, - бурый дракон нежно притянул к себе сразу двоих, прильнувших к патрону самок, - идея то рабочая!

-Дружище, женщин надо было оставлять в городе, доставая из их холодных вонючих горных нор, а не у себя в сердце, как это делаешь ты! – фыркнул Фаацин.

- А зачем моему городу настолько плохая женщина, которая не вызывает желания у тебя оставить её в своём сердце? – неторопливо ответил хитро прищурившийся бурый вождь.

- Это эгоистично по отношению к другим самцам, - сообщил красный дракон, поддавая пар.

- Большой город с большой баней привлекают и других дикарей, мои драконы не чувствуют себя обделёнными. Наши самцы воспитывают горных девушек. Даже тех, кто потеряли своего дикого самца и остались с кладками, согласно вашему приказу. К сожалению, обычно, к нам приходят лишь, когда наступает беда. Вольные драконы – легкомысленные драконы.

- Ты на себя посмотри, ответственный. Я уверен, что если ты найдёшь четвёртую зазнобу, то, в конце концов, умрёшь счастливым под одной из своих конкубин. Или под наложницей, - откинувшись спиной в деревянную стену, ядовито прокомментировал Фаацин.

- Хорошая смерть для старого воина, мой господин, - флегматично ответил бурый дракон.

Красный владыка неприлично заржал, ущипнув мужчину за край крыла. Вообще система драконьих личных отношений была довольно гибкая. Наложница или наложник были вправе найти себе ещё партнёра, если ей по какой-либо причине было недостаточно своего нынешнего патрона. Конкубинами становились матери уже вылупившихся птенцов. Были ещё некоторые условия позволяющие стать конкубиной бездетной самке, но это были исключения свойственные лишь сильным династиям. В них слово «конкубина» было ещё синонимом офицера представляющего семью. Разумеется, самцов-конкубин не бывало, обычно самки подставляли шеи счастливым отцам, делая семью уже полноценной, зачастую даже просто по факту обнаружения беременности. Любой здоровый дракон был в восторге от собственного потомства.

У конкубины мог быть другие самцы, но это требовало разрешения от своего патрона. Это не порицалось, и зачастую использовалось в политических и общественных играх. Ну и полноценные супруги уже не изменяли друг другу, вполне счастливые обществом друг друга. Что не мешало при обоюдном желании пополнить семью. Но в сложной семье Первая супруга или супруг могли отклонить претендента, на место новой наложницы или наложника для своей второй половины. Что периодически и происходило, и дело было даже не в ревности, а зачастую снова работал бесконечный калейдоскоп интриг очень долго живущих существ.

Но в подавляющем случае простые драконьи семьи были из двух супругов. Этого вполне хватало любящим друг друга существам и не требовало платить дополнительные сборы в казну, как делали состоятельные многоженцы. Хоть и не было так пафосно. Разумеется, это касалось только Драхескара. О том, что творилось на западе и севере материка ходили лишь весёлые да жутковатые байки.

Нырять из парилки ходили в озеро. И запивалось это всё дворфским элем. После присоединения к Драхескару трёх мостов через Реку Пустоты с элем в стране проблем больше не осталось. Несмотря на то, что большие звери количественно выпивали много, дворфские пивоварни были только рады увеличившимся заказам, покупая в свою очередь у красных драконов хмель, солод, сахар и злаки. Впрочем, алкоголь действовал на крайне устойчивых к отравлениям драконов крайне слабо, и в напитках они ценили в первую очередь хороший вкус, а не крепость. Эль им нравился, в отличие от убийственной грибной водки, что гнали подземные гномы. Крепкое спиртное больше ценили народы населяющие север.

Разбалованные драконы различали на вкус эль, который гнали в разных дворфских крепостях, называя его по названию крепости: Каэр-Рун, Каэр-Нише, Каэр-Дювель и Каэр-Брахен. Последняя крепость была в основном поставщиком эля драконам до инцидента в мабонский бал. И собственно осталась в отличие от трёх других, единственной сохранившей независимость. Хоть и формально территория вокруг неё до Реки Пустоты и входила в зону домена Фаацина, но брать штурмом крепость, полностью утопленную в скалы, у красного владыки желания не было. Да и Саам явно не одобрит эту бессмыслицу. Дворфы из Каэр-Брахен веками свободно торговали с любыми желающими торговать драконами, большего и не требовалось. Столица империи дворфов - крупный подземный город Серенитимюн, если и производил эль, то на поверхность его не поставляли. Да и в принципе о том, что происходит глубоко под землёй, информации было мало. Ещё меньше было известно о древнейшем из народов Драаги – гномах.

Самцы и три бурые самки сидели у озера, допивая эль из бочки. Йофеем предложил сделать ещё один подход в парилку и закругляться. Патриарха попросили благословить кладку одного из молодых семейств, где сегодня готовились к тому, что проклюнется первое из их яиц. А сам бурый вождь будет пока собирать необходимых самцов и самок, которые требовались его владыке. На том и остановились. Вся кампания отправилась обратно в баню.

Через какое-то время драконы разлетелись от озера. Одна из конкубин вождя взялась проводить патриарха, остальные полетели по своим делам. Нужный ряд пещер находился ниже озера в ещё довольно удобном ярусе, самые нижние были уже далеко от озера и пока ещё не были опрятными. Места же у самого озера были давно заняты, более того несколько семей оттуда отселили ради школы, настоящего драхескарского магазина, ясель и жилища шаманов, коих в городке было аж четверо. Бурые драконы нежно любили своих птенцов, но ясли не пустовали, в них всегда было место и заботливые няни, если обоим родителям нужно было отлучиться.

Драконы тем временем приземлились у нужного входа. Фаацин откинув полог, осторожно заполз в пещеру. Поклонившийся ему местный шаман окурил его немного едко пахнувшим дымом, очищая гостя и уличный воздух, что попал вслед за ним. Убранство в небольшой пещере, где жила молодая бурая семья, было довольно скромным, но весьма добротным. Самец за многие годы, аккуратно вырезая скалу, сделал гнездо своей самки весьма практичным и уютным. В самой пещере была вентиляция, на её дальней стороне был очаг и ложе молодых драконов, далее была вытесана камера гнезда, кладовка и отхожее место. У мужа оказался неплохой художественный талант и все стены с потолком были расписаны узорами, а в гнезде с кладкой – ещё и местными лесными и просто фантастическими тварями.

Внутри находилось несколько драконов, очевидно родственники и близкие друзья, но в самой гнездовой камере были только мать и отец. И три их яйца. Оба дракона положили шеи на землю перед своим владыкой. Тот вернул им самый тёплый взгляд, на который был способен. Фаацин не был псиоником, но был эмпатом за счёт огромного опыта управления и собственной харизмы. Могучий дракон умел двигаться с элегантностью и точностью недоступной многим, гораздо более воздушным сородичам. Он подошёл к гнезду и нежно, словно это были его дети, стал опускать лапы на поверхность всех трёх яиц по очереди. Сосредоточившись, он ощущал ауру нерождённых ещё малышей, которые были уже почти готовы начать историю своих жизней, а один из них – готовился сделать это прямо сейчас. Ещё один малыш проклюнется через шесть дней, последняя малышка – через две недели, ей, возможно, понадобиться помощь шамана, но с ней всё будет хорошо. У неё были некоторые проблемы во время роста, и на её яйце были еще полустёршиеся следы от магических надписей Тирн-Аад, драконы-советницы из леса Литрезен. Буквально сказочно выглядящая, редкая дракон-фея, считалась лучшей целительницей драконов мира.

Закрывший глаза властитель общался с невылупившимися ещё малышами, обмениваясь с ними эмоциями и благословляя их на начало пути. Те передавали своё любопытство и нетерпение большому дракону, он давал им теплоту и нежность. Но наконец, виновница торжества решилась, и в ней загорелось желание увидеть свою мааму. Фаацин, убрал лапы от яиц, взглядом показав самочке, что время пришло. Та встала и улеглась в гнездо, подпихнув два яйца под свой живот, а третье обхватила лапами, сосредоточившись гораздо более сильно, чем делал их повелитель. Её муж улёгся рядом снаружи гнезда.

Дыхание закрывшей глаза самки стало тяжёлым и влажным, её когтистые бурые ручки беспорядочно и осторожно гладили бархатистую кирпичного оттенка скорлупу. Рот приоткрылся. Все затаили дыхание. Женщина коротко выдохнула, и неожиданно перевернула яйцо острым концом к себе и повернув его еще и вокруг своей оси. У драконы задрожал её хвост, как будто она ещё только откладывала свою кладку. Она приоткрыла рот, поднесла его к скорлупе, нежно обдувая его дыханием. Засветилась фиолетовая трещина и с влажным звуком скорлупа в месте, где находилась морда самки, начала рушиться энергичными движениями птенца изнутри. Самка тихо и восторженно выла, глядя на своё сокровище. В её глазах был чистый экстаз от зрелища рождения своего ребёнка. Как бы грозным, сильным и ужасающим не был бы дракон, какими бы жестокими или цивилизованными не были его обычаи – вылупление собственного птенца не оставляло равнодушным ни одну из матерей. Её муж видимо разделял чувства своей женщины, безотрывно наблюдая за тем, как маленькая мокрая бурая головка, прорвав рубашку яйца, пища потянулась ко рту матери. На писк новорожденной прореагировали вообще все драконы, придя в возбуждение, но по-прежнему стараясь не шуметь.

Мать принялась отрыгивать из шейных пазух тщательно изготовленную для девочки смесь. Она была слишком молода, и тут с подбором детского питания помогал шаман. Переполненная женскими гормонами самка, готовила под его руководством пюре из свинины, варановых желтков и небольшого количества лечебных средств и аккуратно закладывала их, запрокидывая шею, в раздувшиеся в горле пазухи. Там, в течение пары часов, происходила окончательная ферментация и вот уже интимно спаянные ртами мать, и дочь проводят первое кормление. Девочке понадобится около недели, прежде чем она сможет твёрдо ходить и соответственно – самостоятельно кушать. В дикой природе для драконов это был вопрос бездушной удачи. Вылупившийся брошенный дракончик мог и выжить, мог и - нет. Факторов было много. И почти все они были негативные.

Первое кормление прошло успешно и все присутствующие возбуждённо, но негромко поздравляли женщину с её первенцем. Её самец по-прежнему не отрывал от своей дочери осоловевшего взора. Та, тем временем, заползла под материнское крыло, с чувством исполненного драконочкового долга, обмочилась в сухой мох гнезда и заснула. Муж, улыбаясь, осторожно приподняв своего ребёнка, поменял влажный мох на сухой, что был заранее заготовлен рядом с гнездом. Шаман тем временем забрал всю скорлупу, не пропуская ни одного кусочка, тщательно прокамлал гнездо, заклиная своей волей во избежание инфекций, и строго напомнил по-прежнему пребывающей в счастливой прострации матери, что ребёнка ещё нужно как следует вылизать целиком. Та виновато вздрогнула и, приподняв крыло, стала медленно и нежно вылизывать своё дитя.

Дальше Фаацин и большинство гостей стали покидать пещеру счастливого семейства. Разумеется, он не увидит вылупления остальных птенцов, но главное, что он - Патриарх всех красных и бурых драконов - благословил всю кладку. В этом странном, жестоком, окружённом со всех его сторон смертоносной бурей, мире, подобное имело далеко не только психологическое значение, но и вполне материальное.

Красный владыка вернулся на озеро, где собралось уже несколько десятков самцов и самок. В городке жило много драконов, но именно тех, кого собрал для повелителя вождь, Фаацинзнал лично . Драхескарский король достал кучу платиновых пятёриков и стал выдавать заранее жалование бойцам. Задание предстояло сложное, и его результаты были лично для красного гиганта весьма расплывчатыми. И те, кто хотел, могли сразу оставить драконьи деньги дома. Он дал ещё полчаса на сборы. Это время он провёл, проверяя снаряжение инженеров и двух шаманов, которых он так же забирал из Нессидраха.

Наконец сборы были завершены и сорок шесть бурых драконов взмыли в небо, строясь в клин за красным гигантом. В середине летели инженеры со снаряжением, по краям клина – оба шамана. Второй муж Матриарха в соответствии с её указаниями вёл стаю до городка полуросликов Розмарин в землях их дочери, а после ночёвки – в Каэр-Рун, в окрестностях которого им предстояло начать выполнение первой части изощрённого плана его непутёвой самки. Силы своих воинов великан берёг, полёт пролетал неспешно, на вполне приятной высоте, облетая высокие горы, коих было понатыкано по всему материку неприличное множество.

Отдохнуть Фаацин посадил стаю в замке леди Бертаал. Толстая, приятной внешности красная дракона вышла встретить своего короля. Бертаал когда-то даже была наложницей самого Фаацина, но потом влюбилась по-настоящему и взяла в супруги Лиипа, его тогдашнего дружинника, чемпиона красных драконов, в настоящее время – смотрителя Кругозора. Кроме этого у неё было еще двое супругов и шестеро детей самых разных возрастов. В её большом нарядном замке было место и для прочей родни богатейшей красной драконы мира. Бертаал владела чайными плантациями, почти третью земель по всему Сол-Солу, обладала долями в различных концессиях в Величайшей и в Таурнадо, в банке гномов в Галлдрэ. И по слухам - даже имела собственные дела с Яном Призывателем. Впрочем, Матриарху было неважно, чем занимается её богатая подданная, если она не будет продавать Яну других живых существ.

Драконы Бертаал покормили бурую стаю, и после часа отдыха Фаацин снова поднял своих воинов в небо. Если у великой леди и были вопросы, зачем было перегонять бурых драконов с востока сюда, когда полно было местных, то будучи очень даже неглупой драконой она оставила их при себе, не оскверняя слух своего владыки подобной бестактностью.

Начался дождь с сильным ветром, стая летела, прижимаясь к полям полуросликов радуясь тому, что непогода не застала их в горах. Наконец, в сумеречный и красноватый от света Баал, что показалась в очистившемся после шторма вечернем небе, Розмарин, прибыла стая. Уставших и вымокших драконов привели кормить и спать в пустой элеватор. Самфаана прислала отряду отца своих крепостных драконов. Горничные сушили и приводили в порядок бурых самок и самцов, а дружинники конкубины племени привезли походные логова, эль, и еду для отряда. Молоко и сыр предоставила ратуша Розмарина. Бурые драконы были самыми неприхотливыми из всех, радуясь любому комфорту и проявлению заботы, и путешествовать с ними Фаацину было приятно. Куда больше его тревожило их будущее. В войнах, конечно, всегда есть место смерти, но тут были те, кого красному владыке терять не хотелось бы вообще. С другой стороны у него не было права полагаться на случайных воинов. Слишком уж на большие ставки начиналась игра. Утомлённые, но сытые и ухоженные драконы сгруппировались по походным круглым кроватям по шестеро. Пары при этом еще и сплетали лапы и хвосты, подворачиваясь в клубок, и укрывали друг друга крыльями. Фаацин лег в ложе, где было только четверо его солдат. Всё же красный владыка был большим самцом. Отряд погрузился в мирный сон. Сол-Сол был безопасным местом, чей покой много веков неустанно стерегли их сородичи несущие стражу на горах вокруг него.

Наутро дождь начался снова. Но ветра не было и, несмотря на неприятную погоду, их красный генерал повелел после завтрака собираться в путь. Стая взлетела над городком полуросликов и, построившись в уже известный клин, взяла курс на дворфскую крепость. Полёт через горы занял около полутра часов, и стая достигла Стрелки, старого драконьего форта пограничников. До сделки с Аарко это был передовой пост, но теперь нужда в нём резко снизилась. Тут Фаацин приказал всем пограничникам кроме семьи с кладкой брать все запасные строительные материалы и грузить на его солдат и самим присоединяться к его стае. Оставшаяся семья перевезёт свою кладку в Красную Скалу в инкубатор Самфааны и присоединится к службе позже.

Теперь патриарх вёл почти сотню красных и бурых драконов. Грозная сила, но сам Фаацин воевать не собирался. На очистившемся небе снова показались близнецы, осветившие в тёплые оттенки мрачные стены дворфской крепости с вереницами рун на ней. Такого нашествия драконов гномы не видели со Дня Кометы, но на этот раз это были друзья. Инженеры ставили пассажирские и транспортные башни на больших и крепких красных драконов. Ворота крепости открылись и оттуда неспешно покатили телеги с инструментом, взрывчаткой и стройматериалами. И шли сами строители, традиционно - со своими семьями. Дворфийки могли дать фору по выносливости своим мужчинам, и детей воспитывали неприхотливыми. Маленькие дворфы с малолетства постигали науку своих предков в кругу собственных домочадцев. Фаацин передал Двалин-Дорсе, девять шестёриков и пятнадцать пятёриков. По древней традиции оплату принимал сам король клана, который уже по факту завершения работ, выдавал положенное строителям с учётом налогов. Драконьи монеты ценились очень высоко. Их невозможно было качественно подделать без затрат превышающих реальную стоимость валюты минимум вчетверо. При этом первый попавшийся дракон с магическим даром распознал бы обман. До относительно недавнего времени все услуги драконов можно было оплатить только ими, и лишь в последние века активная торговля с Тарабаром дала возможность платить ещё и сольдо. Номинал золотых сольдо был гораздо ниже и считался мелочью в Драхескаре и Дымных Пиках, но монеты были в обращении, что сильно упрощало жизнь купцам Младших Рас. Сольдо в отличие от денег драконов, конечно, подделывали, но безумцев пытающихся заплатить фальшивым золотом не было – все драконы без исключения великолепно чувствовали металлы и примеси в них. Это позволяло им успешно добывать гораздо более редкие платину и родий. Последний, кроме драконов знали и умели добывать только гномы.

Стая ещё более гружёная материалами и маленькими пассажирами поднялась в воздух, взяв курс дальше на запад. Наконец ещё через пару часов очень медленного и осторожного лавирования через горы экспедиция достигла конечной точки назначения, небольшой относительно ровной площадки в скалах, откуда открывался вид на земли Трёх Когтей. Это была та граница, которую полудикое племя не восприняло бы как нарушение суверенитета, гарантированного им Саам. Площадка была явно искусственная, чувствовалась работа хороших стихийных магов. Более того Фаацин знал, что такую любезность оказал им по договорённости сам Аарко. Лично. Во избежание лишних слухов и ненужных разговоров. Здесь генерал делегировал часть своих бурых солдат под управления бригадира дворфов для помощи с разгрузкой и началом строительства. Распределил остальных в два патруля послав летать вдоль границ Трёх Когтей запоминая рельеф и важные объекты видимые с гор, с строгим запретом провоцировать местных нарушениями границ. Освободившихся от груза драконов он отправил с шаманами в две местные пещеры – организовывать временные жилища для своих солдат.

Патриарх забрал почти все строительные бригады из Каэр-Рун, в расчёте на быстрое возведение форта. Дворфы хорошо знали своё дело и начали наводить фундаменты, вбивая сваи и заливая их специальным компаундом для защиты от землетрясений. В этом деле им помогал один из вернувшихся шаманов. Крупные сваи, арматуру и блоки маленьким строителям помогали носить и устанавливать бурые драконы. Особо тяжёлые элементы – красные, иногда даже парами, а то и вчетвером. Силы шаманов на это никто бы тратить не стал. Их работа и так была сложна и многообразна. В середине площадки был дворфский лагерь с полевой кухней для строителей. Уставшие или проголодавшиеся драконы улетали отдыхать в пещеры, обустроенные для них. Местность зорко патрулировали красные драконы. Если местным чёрным и было любопытно поглядеть поближе, нарываться на очень сильные драхескарские патрули, состоящие из шести-семи здоровых ухоженных красных самцов и самок, малочисленные дичающие чёрные разведчики племени желания не имели. Эти скалы были бесплодны и безводны, интереса для Трёх Когтей не представляли, соответственно никогда не считались их территорией. Поводов нападать не было ни у тех, ни у других, что полностью устраивало красного владыку, что внимательно осматривал поддёрнутые постоянными туманами окрестности земель чёрного племени.

Ночью работа не остановилась. Под светом каменных пилонов покрытых изящной драконьей рунной вязью на готовый фундамент стали выкладывать вырезаемые тут же каменные блоки уже бурые драконы. Дворфы привычные к любому шуму, спокойно отдыхали в лагере. Их следующей работой будет внутренняя отделка, и строительство подземной части форта, после возведения стен. Фаацин доставал из своего супружеского кулона то один, то другой рунный камень, переход, силовую арку и прочие дорогие магические элементы, необходимые для укрепления новой небольшой крепости пограничников. На какое-то время он отлучился от площадки, дабы проверить обе пещеры. Там стояла красная стража охраняющая сон бурых и красных драконов, которых в небольших пещерах было как сельдей в бочке. Кухню и провиант пришлось выставлять на открытом воздухе, благо погода, наконец, смилостивилась над экспедицией. Патриарх был бы и сам не прочь вздремнуть, но, во-первых, места внутри просто не было. Это можно было решить, забрав одно из лож и установив его снаружи в любой подходящей ложбине в скалах. Но это потребовало бы назначения телохранителей для своего командира, а Фаацин не желал отвлекать на себя, и так очень преданных ему драконов там, где этого можно было избежать. Во-вторых, возведение самой конструкции укрепления без отдельных зачарованных узлов, которые были только у главы экспедиции, было невозможно. Засим, сон пока откладывался.

К утру стены были возведены, скобы арок в полусфере крыши были зачарованы, переходы стянуты. Довольно просторное строение на увеличившейся за счёт вырезания скал, площадке, было готово дальнейшим работам уже дворфов. Фаацин отправил новую смену патрулей, уложил спать бурых и красных ночных строителей, часть из них пришлось положить всё же на скалах выше, выделив отдельную охрану для спящих. С этой же частью укрыв нос собственным хвостом, крепко заснул и умотавшийся генерал.

Дворфы тем временем переместили лагерь строителей в пространство между скалой и фортом и под бодрящими указаниями выспавшегося бригадира разделились на несколько бригад. Часть стала бурить глубокий тоннель для подземной части, часть занялась полировкой стен и купола, готовя их к нанесению защитных рун либо вообще к превращению в орхиалковые. Это уже было не их дело, а заказчиков. Последние возводили переборки. Лестниц не было, форт планировался как чисто драконий, и строителей возили бурые драконы из числа отдохнувших ночью. Но в основании по традиции Драхескара были бараки для гуманоидного персонала либо редких гостей.

Место, конечно, было отвратительным. И необходимость в этой крепости была сомнительна. Несмотря на свою свирепость Три Когтя обычно не совершали налёты ни в доменах Тирана, ни Матриарха, справедливо опасаясь ответной реакции от могущественных властителей. Но точка нужна была именно тут. В том, что задумывалось, не было ни красоты, ни благородства и вряд ли эту историю будут воспевать в легендах. Но это было решено и это должно было быть исполнено. Дальнейшие работы растянутся примерно на месяц. Форт будет обеспечивать пограничников и семьи строителей защитой для строительства еще одного объекта уже с другой стороны горного хребта, смотрящей на воды Драконьего залива. Это было в разы более удобное место для строительства новой колонии бурых драконов. Там работа так же затянется, но, по крайней мере у драхескарцев уже будет военная и материально-производственная база на территории которая до этого принадлежала Дымным Пикам.

Анооши должна была по сигналу предупредить тирана о завершении подготовительных работ и попросить его слетать к конкубине чёрных полудиких драконов Неоон вместе с одним из супругов матриарха, либо с ней самой лично. Лишние неприятные инциденты были не в интересах ни Саам, ни Аарко. Кроме приказа от тирана, драхескарцы преподнесут чёрному гнездовью подарки, дабы закрепить мирные отношения между местными чёрными драконами и бурыми наёмниками. В идеале было бы неплохо организовать и торговые отношения между ними. Аарко, у которого критически не хватало людей на всех драконов, был согласен, если за этими дичающими драконами будут ухаживать ловкие бурые. Частично всё дальнейшее было задумано и для сближения между этими разными видами. А вообще - полудиким драконам Неоон была уготована ключевая роль в предстоящей авантюре.

В верности Неоон и её семейства тиран не сомневался, но убедить её недоверчивых диковатых драконов будет невероятно сложно. Конечно, сама конкубина гнездовья, мачеха его наложницы Твааиши, согласилась бы на что угодно, если бы Аарко взял её в наложницы вместо ушлой падчерицы. В принципе эта очень сильная властная чёрная женщина с выдающимися волшебными способностями нравилась тирану. Но это значило бы еще больший кризис среди монахов, которые банально не могли разорваться, ухаживая за резко возросшим количеством драконов. И сломало бы всю нынешнюю идею, сделав клан Неоон частью племени Льда и Серы.

Красный патриарх улетел в столицу на третий день, убедившись в том, что работа налажена, и будет выполняться планомерно, как и задумывалось. Форт, по сути, был построен и в еще не отделанных изнутри бараках уже разместились строители с семьями, в бараках драконов стояли логова, на складах соответственно размещались провизия и материалы. Красные пограничники со Стрелки совместно с бурыми драконами из Нессидрааха обустраивали крепость уже самостоятельно. Фаацин пролетая мимо Красной Скалы, заказал дочери всё, что запомнил из необходимого для дальнейшего строительства. И Самфаана отправила уже свой дирижабль с грузами – пирс для приёма кораблей был так же готов.

Великому красному дракону теперь оставалось только вернуться к жене. И начать волноваться за неё.

10. Гадкий утёнок

Сумбурный возврат Высокой Делегации вернее, бегство можно было охарактеризовать как «шок и трепет». Ююм-Дова плохо помнил происходящее, поскольку изо всех сил цеплялся за сознание своей телохранительницы, пытаясь его удерживать хотя бы в подобии покоя. Круглые глаза Скоонджи и пастыря Павла этому никак не поспособствовали. К ночи к пребывающим в шоке делегатам прилетел срочно вызванный Аарко. Он молча уставился на Ооксию, долго и внимательно разглядывая полностью потерянную самку, и неприлично заржал во весь голос, так что слёзы выступили на глазах.

- Допрыгались. Ну-ну. Я хочу, чтобы онаэто увидела. Плевать на всё. – Тиран ненадолго задумался. – Так, драхескарцы, взлетаем - и за мной.

- В ночь господин? - поинтересовался юный гвардеец.

- В ночь, Скоонджа. Вы полетите со мной. Взамен, - тут он снова коротко и неприятно рассмеялся, - а взамен, я даю тебе, маленький владыка, своё принципиальное согласие на вторжение в земли Трёх Когтей. Детали обсудим потом. Будет вам ваш монастырь. Будет же?

Тут тиран посмотрел на всех трёх подошедших лам и все трое кивнули и поклонились патриарху.

- Ну вот, возражений нет, у нас тут демократия, как видите, хе-хе, - он снова кинул взгляд на Ооксию и развеселился ещё сильнее, - что третий супруг, летишь на таких условиях?

- Да, мы летим, - отвлёкшийся на ответ Ююм-Дова чувствовал себя наездником, которого пытается сбросить норовистая кобыла. Раз за разом. Ооксия моргала и в истерику не сваливалась лишь благодаря усилиям мальчика.

- Добро, - Аарко стремительно вышел, делая знак драхескарцам. Те последовали за ним. Лесной дракончик не сразу смог улечься на гибкой спине Ооксии, но через какое-то время уже чувствовал животом, как бешено колотится её сердце. Он боялся что-то предлагать ей из своих снадобий. Его же опасения разделяли видимо и зелоты.

Аарко резко взлетел и стал набирать высоту. Воздух был холоден и становился всё более разреженным.

- Держитесь за спиной! Ровно!

Трясущийся от холода Ююм-Дова понял, что не выдержит такого перелёта, но тут чёрный архимаг накинул на маленькую стаю драконью вуаль Искусства Воздуха. Дышать стало легче, воздух потеплел. Хоть и по-прежнему не было видно ни зги. Аарко подсветил белой аурой Скоонджу, но Ооксию не смог. Тиран тихо ругнулся.

- Вот это поворот. Хм. Так. Малыш перебирайся на Скоонджу. Ооксия… ООКСИЯ, ХВАТИТ КИСНУТЬ! – дракона вздрогнула, хлопая ресницами, - САДИСЬ НА МЕНЯ!

Самка была в недоумении близком к истерике.

- «Сделай это. Пожалуйста…» - Ююм-Дова, мысленно поцеловал воительницу.

Та судорожно вздохнула, но решительно плюхнулась на патриарха Дымных Пиков. Тот, крякнув, стабилизировал свой полёт.

- Чего не сделаешь ради любви к театральщине…. – хмыкнул Аарко, подсветил жёстким белым светом Скоонджу, себя - и два драконьих силуэта приобрели безумную скорость. Скоонджа помнил, как нужно вести себя, когда тебя ведут в волшебный полёт. Он полностью расслабился, доверяя своё тело ведущему. Разумеется, об этом же знала и Ооксия. Но магия на неё не подействовала. Полёт проходил на безумной высоте с не менее безумной скоростью. Ююм-Дова видел иногда проносящиеся далеко внизу редкие огоньки, той частью сознания, что иногда переводила дух. Наконец сама самка, чувствуя, что её король уже изнемогает начала пытаться взять себя в лапы самостоятельно.

Так летать умели лишь архимаги Зиккурата. Это сильно истощало ведущего, но позволяло в случае нужды путешествовать по Драаге очень быстро. Сначала драхескарцы не понимали, как вообще тиран ориентируется глубокой ночью и на такой высоте. Но со временем сообразили, куда он направлялся. Их стайка летела прямо на Кругозор. Пси–маяк был очень надежен и виден любому мало-мальски подкованному навигатору с огромного расстояния. Два белых треугольника с чёрными серединами и с белой же полупрозрачной вуалью перед собой, несли своих пассажиров, оставляя за собой инверсионный белый след. Издалека это напоминало каких-то фантастических небесных медуз. Вуаль беспорядочно шевелила краями, полностью при этом, игнорируя оглушительно воющий поток воздуха, что разрезали волшебные лётчики свои телами. Юноша до этого летал так лишь единожды и то в качестве пассажира. Его на себе вёз отец и вёл их, как и сейчас, тиран. Это было в день, когда отца назначили послом в Драхескар. Аарко летел в Свирлоу и решил заодно подбросить Джаана с сыном, сэкономив им полтора суток.

Полёт продолжался уже третий час. Все знали, что тиран сильно устал, хотя по нему этого не было видно. Однако, на горизонте сквозь пелену дождя заблестел обычный морской фонарь маяка, что стоял на крыше башни красных драконов. Их яркий полёт, разумеется, увидели прямо с линии горизонта и красные пограничники почти всем составом были подняты по тревоге. Аарко начал куда как более сложные приготовления к посадке, меняя розу сил собственных гравитонов, гравитонов Скоонджи и воздействуя на параллельное взаимодействие с полем планеты. По его и скоонджиной белой ауре пошли серые волны. Их скорость падала. Контроль тирана на юношей хоть и не был ментальным, но был вполне очевидным: Скоонджа неосознанно плавно раскрыл крылья, вынося задние ноги вперед полностью копируя движения ведущего. Аарко что-то сделал с вуалью и пассажиры захлебнулись влажным воздушным потоком, моментально при этом вымокнув. Драконов мягко тормозило, равномерно распределяя перегрузку отрицательного ускорения. Тиран за триста метров умудрился погасить безумную скорость и элегантно посадить себя и молодого гвардейца прямо на террасе драконьего входа в башню и хмыкнул, довольный собой.

Аарко поклонился пограничникам, вежливо отказался заходить на военный объект другого государства и попросил вызвать лорда Лиипа. Тот подлетел менее чем через минуту. Его одного тиран попросил взглянуть на, по-прежнему мокнущую на краю террасы, драхескарскую делегацию. Красный чемпион увидел самку.

- Ваша работа, Владыка? – с выражением покосился большой самец.

- Увы, увы, я на такое не способен, - усмехнулся тиран, - вы задействуете протокол «Посылка?»

- Вы слишком хорошо осведомлены о наших делах, тиран, - недовольно нахмурился смотритель маяка.

- Увы, увы, дражайший лорд Лиип, гораздо меньше, чем… сующие не в свои дела носы, драхескарцы знают о нас, - с некоторым раздражением парировал Аарко. У него нервно дёрнулся мускул на морде.

- Неважно. Извините меня, патриарх, - большой чемпион глубоко поклонился тирану, - я должен согласиться с разумностью вашего предложения. И поблагодарить вас за их истощающую доставку сюда. Я… найду способ отблагодарить вас или ваших подданных. Лиип не предлагал ничего патриарху лично, будучи образованным и воспитанным аристократом. Смотритель не был магом, но потерю сил при таком перемещении осознавал хорошо. Сам он не смог бы в равной степени отплатить Аарко за его жертвенный полёт, поэтому просто ограничился умеренными обязательствами. Это было в порядке вещей в, по сути - феодальной системе мира драконов.

В теле маяка часть стены уехала вовнутрь и в сторону. Оттуда выплыл маленький военный дирижабль, который в душе торжествующий тиран фотографировал в свою память с множества возможных ракурсов, дабы изучить, когда будет время. Лиип не был доволен, но и прогнать дракона, опустошившего ради чужаков свой запас сил он так же не мог. Аарко это понимал и спокойно занимался своей вредной шпионской деятельностью. Делегатов бесцеремонно посадили в гондолу и Лиип, не задерживая ни на секунду катер, дал отмашку лететь. К небольшому разочарованию усталого чёрного владыки. Тот махнул правым крылом пограничникам на прощание и спрыгнул вниз, расслабленно планируя в сторону Реки Пустоты.

К утру катер долетел до города золотых драконов Икки-Итта и Ююм-Дова при помощи узла связи на корабле смог связаться с матриархом, чем сильно обеспокоил её и договорился о том, что она встретит их через пару часов. Скоонджа предложил пролететь над морем, дабы не привлекать лишнего внимания и маленький король согласился. Он сильно измотался за эти сутки, но смог добиться лишь подобия спокойного состояния у Ооксии. Красных драконов попросили провести военный катер, с юга облетев по воде портовые терминалы к северной оконечности бухты Пасти Величайшей, там, где находился комплекс зданий Академии Бурь. Дальше они полетят уже сами.

Саам хоть это и не было видно по ней – дико нервничала. Ююм-Дова настоятельно просил встретить крайне рано вернувшихся домой драхескарских делегатов не во дворце. Желательно подальше от посторонних глаз. Матриарх извинившись перед всеми, хлопнула трижды хвостом, забирая тем самым из зала приёмов всю свою личную дружину. Два певчих дракона, золотой чемпион, два лесных и красный чемпион. Саам повела всех к своей прогулочной яхте. Привыкшая к подобному дружина без дополнительных указаний рассыпалась по гондоле, занимая положенные места. Изящный белый дирижабль поднялся с королевского пирса. Матриарх повелела повесить его над Холмом Журчащей Воды. И принялась ждать.

Больше всего её пугало то, что она не чувствовала Ооксию. Она понимала по состоянию своего маленького супруга, что она рядом. И это пугало самого могучего псионика, по крайней мере, в южной части материка, ещё сильнее.

К ней телепортировался Икиир. Она тут же бросилась под золотые крылья, мелко дрожа. Первый Муж прижал её к себе, выражение его морды было суровым. Похоже, он что-то понимал в происходящем, либо видел это под другим углом. Но на анализ времени не было – на горизонте появились две чёрные точки. Они медленно приближались. Саам чувствовала, как её муж рядом становится всё мрачнее и напряжённее. Женщина до боли напрягла глаза. Два чёрных дракона на одном из них ещё лесной. Один из них, несомненно, Скоонджа в своей гвардейской броне. Но кто такой во имя Бесконечности другой? Делегаты подлетали к гондоле всё ближе и у потрясённого матриарха открылся рот. Этого не былони в одном из её расчётов . Этого в принципене должно было быть . Подлетевшие и севшие на палубу драконы имели возможность любоваться уникальным зрелищем полностью сокрушённой королевы драконов. Но все трое страстно желали этого не видеть. Ююм-Дова спрыгнул с Ооксии, но подойти к трясущейся мелкой дрожью супруге не решился. Глубоко сосредоточенный и хмурый Икиир стоял в позиции боевого сканирования противника, развернув свои большие крылья полусферой, что крайне неприятно било по чувствам успешно закончивших миссию делегатов.

Перед круглыми глазами Саам стояла большая, великолепно сложенная с изумительной формой головы, носа и ушей, чёрная дракона. Большие пернатые крылья. Длинную сильную шею венчала голова с милой чёрной мордочкой и изящными тринадцатью рожками, что со стороны носа были чуть подлиннее. Кожа, покрытая мелкой упругой бархатистой пятиугольной чешуёй. Так же немаленькие прелестные красновато-карие глаза, которые были полны страхом и болью. Ююм-Дова впервые чувствовал своё бессилие. Он так и не смог вернуть душевное спокойствие своей телохранительнице… ещё и кажется – теперь бывшей.

Ибо все на палубе видели, что чёрная дракона была изящнее и красивее королевы. И портило впечатление лишь неполное осознание воительницей собственной красоты, помноженное на неподдельное горе Ооксии. Та отчётливо понимала, что позволить жить рядом с собой такой женщине, Саам права не имела.

Красавица рухнула на палубу, как подкошенная рыдая во весь голос. Дирижабль тряхнуло.

- Моя госпожа, это было сделано не по моей воле! Позволь мне изуродовать себя! Мой господин,ради вашей любви не смотрите на меня так! – голос у Ооксии оказался не менее приятным, чем внешние данные.

Саам затрясло. Икиир потерял концентрацию и сильно загорелся, низко поклонившись лежащей ниц плачущей красавице, полностью потерявшись, не зная, что делать дальше. Королева не могла отослать Ооксию без Ююм-Довы. Это был высокий риск огрести новые проблемы доселе невиданного уровня, и сломать труд многих драконов, включая саму Саам. Королева не могла отослать от себя Ююм-Дову, хотя бы потому, что это сильно ударит по морали всех лесных драконов королевства и её собственной, не говоря уже про дальнейшие глобальные планы на мальчика. Она не могла оставить её при дворе. Её внезапная и вызывающая красота невиданной доселе в мире драконы раздражала бы абсолютно всех её подданных, унижая облик любимой королевы. Матриарх видела, что это и не евлужианка и не обычная чёрная дракона. Она была живородящей. И как ей передал собравший данные Икиир – не выдыхала огонь, не кричала как певчие – её пасть была оборудованаспециально мутированным гравитоном, выпускающим вперёд гравитационную волну, сминающую цели перед собой в многократных перегрузках. Неприятно кольнула мысльо новой модели дракона . Как будто речь шла о подопытных кроликах. Она была издевательски противоположной самой королеве, с её короной из рожек, что навело королеву на новые мрачные мысли, но тут она увидел странное телодвижение Ооксии, и королева впервые подала голос:

- Даже и не думай, Ооксия! Нет! – была малодушная мысль, принять предложение чёрной красавицы, но прокрутив в голове с полсотни вероятностей она была, мягко говоря, ими недовольна и бросила эту идею как наиболее трусливый выход из положения.

«Лхани, ты можешь её прочитать? Хоть как-то?» - глухие тёмные мысли Икиира всплыли в голове Саам. Что моментально закончило мысль прерванную попыткой Ооксии навредить себе. Ооксия была издевательски собрана, дабы сражаться против неё. Чёрная дракона была сильнее, не менее ловкая, достаточно выносливая и главное - не забывшая весь свой смертоносный багаж знаний и боевых навыков, что копила с раннего детства. И очевидно обладая стихийной… невосприимчивостью?!.. она еще и получила невосприимчивость к Разуму. И вишенка на торте – фокусы с гравитацией из её прелестного ротика, от чего не защитит ни один из классических щитов. «Я понял, что смогу с ней справится, душа моя, но если мы не будем видеть её…» - мрачно думал Первый Муж.

Ююм-Дова неосознанно передал эту мысль Ооксии. Та отлично поняла весь ужас её положения. Будучи идеальной убийцей матриарха, с полностью закрытым для неё сознанием – ей не было места не то, что рядом, но и вообще в пределах Драхескара. А самым разумным было бы убить, столь опасную для будущего всех драконов Востока, особь. Красавица посерела и лихорадочно хоть как-то пыталась открыть себя, как-то постаревшей и потускневшей Саам. Она завыла, обхватив себя за голову, но тут на её спину залетел Ююм-Дова и властно обнял крыльями грудь, а лапами - шею. Та легла на живот, дрожа всем телом, и неистово пыталась сделать хоть что-то с собственным сознанием, опираясь на душу мальчика и моля жестокосердную Прародительницу о чуде.

В головах раздался самоуверенный смех . Ооксия уже ненавидела его.

- Ещё и одержимость? Ты старая сучка… Мудрая, но – сучка , - отстранённо в открытую думала собственные, колющие тревожными колокольчиками сознание остальных, мысли, потерянная Саам, пряча голову в объятиях Икиира.

Смех повторился став ехиднее и живее . Матриарх вздёрнула ухом. И страстно зарычала. Женское рычание оказалось просто громовым - на дирижабле началась качка, будто он попал в электромагнитную бурю. Глаза евлужианки опасно сузились, она подошла к лежащей Ооксии волей сдёрнула с неё Ююм-Дову, положив сбоку от себя и возложила ему на голову правую лапу. То ахнул, теряя сознание.

- Саам! – предупреждающе крикнул золотой дракон, бросаясь к мальчику. Та не слышала. Погрузив в кому младшего мужа, она что-то сделала с собственным разумом, её веки подёргивались, невидящие глаза матриарха смотрели прямо в глаза пришедшей в абсолютный ужас Ооксии, что парализовал её. Икиир злобно ругался на дворфийском, вливая собственные силы в маленького ребенка, у которого вместе с сознанием рухнуло и давление и с нарастающим беспокойством глядел на, непонятно что делающую с собой, Саам. Странная ситуация заняла около трёх минут, показавшихся обоим чёрным драконам и золотому целителю вечностью.

- Я ЧУВСТСВУЮ ВАС, О, МОЯ ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ГОСПОЖА! – заревела во весь голос вскочившая на все четыре ноги Ооксия, разбрасывая мокрые капли вокруг. Ещё около десяти секунд странное состояние Саам не менялось, но, в конце концов, женщина сильно вздрогнула, её взгляд вернулся в норму… и наполнился горючими слезами. Шмыгая носом она совершила очень сложный пасс лапой над головой Ююм-Довы и он выгнулся в припадке напоминающем эпилептический. Уже пассами обеих лап великий псионик снимала последствия своего грубого насилия над сознанием собственного Третьего мужа.

Мальчик ещё пребывал в шоке и часто дышал. Уже Икиир выводил его из этого состояния, мысленно благодаря «старую сучку», от всего своего большого сердца. За всё. Разъярённая Саам сильно рисковала не вернуться из своего противоественного состояния сознания и, весьма осведомлённый в подобных жутковатых вещах, золотой дракон имел основания полагать, что без толчка со стороны Баал был шанс получить прекрасный белокрылый… овощ. Облегчённо рыдала чёрная красавица, сопела носом, молча заливаясь слезами, выжатая как лимон, королева. С квадратными глазами по-прежнему стоял столбом Скоонджа.

Ооксия никогда бы не подумала, что будет наслаждаться тем, что в её сознании находятся другие, кроме Ююм-Довы. Но сейчас она тихо выла, раскрывая себя целиком для усталой в ноль Саам. Та тупо смотрела каждую секунду из жизни боевой драконы, что её не было тут.

«Нет одержимости... И… нехорошо пугать! Мне очень бы её не хватало. Очень.И… его . И… прости меня… маама». – Великая певчая дракона виновато склонила голову.

ФРК! – драконы, из тех, кто ещё не лежал, попадали от ментальной волны довольного собой древнего существа, включая всю дружину матриарха. Дирижабль, неожиданно бодрой птичкой, скакнул в сторону океана и понёсся на приличной скорости, постепенно замедляясь, -…всё ещё по-прежнему дети…

Могучие, сокрушающие разум, мысли ушли и вместо них на драконов опустился полог безмятежности. Натянутые нервы присутствующих с благодарностью принимали этот прощальный дар от, целые эпохи находящегося между жизнью и смертью, легендарного существа.

Через десять минут растрёпанная Саам первой пришла в себя, испуганно проверяя на месте ли Ооксия. Чёрная красавица робко улыбалась ей прекрасными хоть сейчас и мокрыми глазами, со всей покорностью подставляя и свою память, и свою душу. Потом матриарх сгребла в охапку не менее растрёпанного Ююм-Дову, целуя его полностью, куда только попадёт. Мальчик со всей серьёзностью давал себя целовать. Чтобы не делала со своим разумом Саам без своего маленького дракончика у неё бы ничего не вышло. Хоть теперь пернатый малыш и чувствовал себя так, будто яхта его супруги приземлилась прямо на него. Замотанный Икиир уставший лечить то одного то другого дракона теперь принялся за собственную супругу, довольно грубо отбирая её у младшего соложника и сажая себе на ноги с хвостом. Что-то бурча под себе нос, он пускал свои жизненные токи через затылок и спину жены. Та лишь попросила не усыплять её пока, золотой целитель нехотя согласился, предупредив, что спать она у него будет всё равно пусть и позже, но - обязательно. И очень долго. Та, мысленно улыбаясь и целуя мужа, согласилась.

- Ююм-Дова, – мальчик встрепенулся на усталый голос матриарха, - красивая?

- Сейчас скорее мокрая, - Ооксия немного нервно захихикала. Ююм-Дова прекрасно понявший вопрос старался ответить как можно правильнее. – Наверное, так даже лучше…

Саам засмеялась. Так же довольно нервно:

- О, великая Бесконечность, самец, который хочет чтобы самка была менее прекрасной, куда катится мир!.. – веселье Саам быстро угасло, поскольку все, включая в первую очередь – саму Ооксию, были не рады всей этой красоте.

- Так! Повторяю. Никаких экспериментов над пока ещёмоим капитаном.

- Твоя воля, закон, королева! – отсалютовали все взрослые драконы на палубе.

- Уже лучше. – Матриарх, наконец, пришла в относительную норму, хоть её и клонила в сон исцеляющая магия мужа. – Сердце моё, пожалуйста, дай еще несколько минут.

Икиир сдался. В конце концов, тренированное сознание супруги могло ещё немного и потерпеть.

- Ююм-Дова вы с ней на пару живёте так интимно, как далеко не в каждом ложе увидишь. Меня прям, иногда аж зависть гложет, – фыркнула Саам, а оба дракона вспыхнули во всех местах от настолько грубого признания королевы, - поэтому, дорогой мой: её шея – твои зубы. Пошёл!

Повинуясь приказу Ююм-Дова подошёл к лежащей на животе Ооксии, привычно опустив волей её шею.

- Нет, не так! Сама! – окрикнула королева, клюющая носом. Смущённый мальчик отпрянул от испугавшейся чёрной красавицы.

Воительница сглотнула и осторожно поднесла длинную точёную шею к мордочке Ююм-Довы. Тот выразительно глядя на матриарха старательно ухватился за неё. И даже осторожно потрепал, чему полностью покорная пернатая чёрная дракона была только рада. И большая женщина, и мальчик старательно смотрели большими глазами на постоянно борющуюся со сном королеву, как ученики на экзамене.

- Очень мило. Сойдёт. Лхани, ты свидетель? – большие саамские синие очи упорно пытались вынырнуть из подволоки сна.

- Да, моя душа, я вижу собственными глазами, что король Ююм-Дова взял себе в наложницы Ооксию, дочь Оондрата и Ксии. – с иронией в очень усталом голосе подтвердил её Первый муж.

- Просто афигеть. Скоонджа, ты свидетель? – Саам боднула мужа в золотую грудь, дабы не заснуть. Тот тихо всхрапнул от неожиданности.

- Так точно, моя королева. Ваш Третий Муж взял себе в наложницы Ооксию, – снова отдал честь драконий нянь.

- Эта самка не обучена постельным играм, но будет являться летающей смертью для твоих врагов и… сердец,… неосторожных драконов, Ююм-Дова. Этоочень дорогая птичка. Она обойдётся тебе вчетверть твоих майоратных доходов. Береги её. На этом мои полномочия всё, дорогие мои... – бедная Саам так и заснула сидя. Её голову бережно удерживал крылом Икиир.

- Корабль - вернуть в ангар, после - вы со мной, в спальню королевы. Все, включая Скоонджу. - Тут золотой дракон попытался накинуть на Ооксию ауру незначительности, но не смог. Чёрная дракона снова было расстроилась, но хмыкнувший чародей неожиданно сделал это со второй попытки, что привело в изумление пернатую воительницу. Икиир устало подмигнул ей, – А ты что хотела. Я твоему бывшему тирану животик щекотал, куда уж тебе…

Та с глубоким уважением поклонилась Первому супругу матриарха. Он же в свою очередь утомлённо баюкал в объятиях свою уснувшую глубоким сном жену.

Яхта матриарха причалила к дворцу. Отчаянно зевающий мальчик вёл за собой воительницу. Сзади шёл Икиир, держащий мирно спящую белую дракону. Замыкал шествие Скоонджа, которому золотой дракон запретил покидать их. Гвардейцы охраны провожали странный кортеж отдавая честь. Ююм-Дова волей поднял волшебный полог, ведущий в святая-святых дворца – альков королевы драконов. Попасть сюда могли очень немногие. Скоонджа был тут впервые и вероятно – в единственный раз.

Вся дворцовая квартира Саам была выдержана в богатых изумрудных и золотых тонах, и местами - ярко-зелеными и желтыми оттенками. Юноше напомнила его посольскую, где он раньше жил с отцом, хотя эта была в разы богаче и уютнее. Чувствовалось много магии кругом: защитной, поддерживающей, матриц связи и полей, описать которые у драконьего няня не хватало теории. Икиир, несмотря на усталость, смог призвать откуда-то лёгкое ложе, поставив его в зале - для Скоонджи. Сам он волей заставил чёрную воительницу пройтись взад и вперёд, встать на задние лапы, проверяя свой контроль над ней, шаблон которого он взял из спящего сознания своей белой драконы. Та покорно делала всё, что велел отец её будущего ребёнка. Золотой дракон вздохнул и уложил Ооксию спать полукругом. Так же бесцеремонно волей отправил не менее выжатого мальчика под живот его новой наложницы. Оба уснули практически сразу. Самец машинально отметил, что их теперь общая с Ююм-Довой чёрная наложница красива как-то по-космически. Икиир уложил, наконец, Саам и улёгся сам, расслабляясь и засыпая. Скоонджа обнаружил, что он единственный бодрствующий дракон в алькове королевы.

Он тоже не спал сутки, но уж больно хотелось есть. И решил: раз уж подвернулась оказия побывать в том месте, где до него посторонних не встречалось – провести себе экскурсию. И заодно поискать чего-нибудь съедобное. Он сунул нос в рубку, опасаясь задеть хоть что-то в полукруглом помещении, полностью заполненном разными консолями. Его взгляд задержался лишь на проекции изображения планеты и их материка, с какими-то разноцветными слоями на поверхности сферы. Его заинтересовали чёрные линии контуров. Это могли быть только другие материки. Гвардеец с интересом осмотрел глобус из света с обеих его сторон, насчитав три больших контура кроме подробной карты, собственно, Драаги. Академия Штормов постепенно отрабатывала вкладываемые в неё немалые средства, предоставляя Короне по крупицам данные о внешнем мире. Юноша хмыкнул и осторожно покинул рубку. Следующей остановкой была ванная комната, где не сдержавший стон облегчения дракон снял с себя свои железки и залез под душ. Полотенец не было, но зато была сушилка во весь драконий рост, - у королевы тут бывали разные драконы: и чешуйчатые, и перьевые, и шерстяные. Мощный поток тёплого воздуха одинаково хорошо сушил всех. Наконец Скоонджа добрался до длинной светлой кухни, где обнаружил в руническом холодильнике пару десятков вараньих яиц, молоко и специи, и принялся сооружать себе омлет. И молоко и яйца производились здесь же – в пещерах под огромным дворцом. В соответствии с древним кодексом Талаасиса, любая, даже такая нарядная крепость, как Дворец Матриарха - была обязана иметь возможность производить пищу для своих защитников. История Драаги знала изрядное количество вековых, а то и двухсотлетних осад разных драконьих твердынь. И хоть представить себе силу способную напасть на Величайшую было сложно, практичные драхескарцы никогда не отказывались от хороших обычаев. Благо, учитывая большой штат персонала и внутренней гвардии дворца, доступ к собственным продуктам питания был более чем востребован. Мясная часть рациона дворцу обеспечивалась подземными фермами, разводящими белых и красных саламандр и влажными серпентариями, где выращивали крупных питонов. Ну и, разумеется, ничто не мешало завозить деликатесы и напитки из богатой столицы.

Сытый и клюющий носом, Скоонджа, оставил тарелку у раковины и побрел в зал на принесённое Икииром для него ложе. Плюхнувшись грудью на упругий матрас, свесив хвост и засыпая в странной позе, последней его мыслью стало то, что ему, пожалуй, маловато платят во дворце за всю шхень, что приключается в его жизни рядом с беспокойным королевским семейством…

11. Элдаскар

Хищные изломанные вершины южной части хребта Алантура представляли, по сути, грандиозную арену, где все сражались против всех в борьбе за выживание. Крайний запад всегда представлял собой головную боль для его тиранов. Аарко не был исключением. Изощрённо пересечённая местность была почти повсеместно идеальна для засад, чем пользовались многочисленные разумные и неразумные мародёры всех размеров. Ближе к океану и на побережье по обоим берегам залива Драконьей Пасти жили вообще крупные и независимые от Тирании драконьи племена, которые, пользуясь слабостью Дымных Пиков в этом регионе, периодически совершали набеги. В горловине залива обитала Неоон со своими драконами. Севернее большого залива - Лаашья со своими. Если появлялась возможность, Аарко тут же старался помогать ресурсами обеим альфа-самкам в их гнездовьях. Сейчас он гостил у Лаашьи. Полудикие драконы тянулись к чёрным племенам Тирании с благодарностью принимая любую помощь и философски воспринимали её скудность. Во многом благодаря своей конкубине. Лаашья была немолодой самкой необъятных размеров. Её отличал практичный ум и отсутствие какой-либо агрессии. Внешне неповоротливая толстая дракониха выглядевшая сонной и заторможенной, зачастую подвергалась нападениям претендентов на её место. Не особо умных или не знающих кто она такая, что, по сути, означало первое. Лаашья-Элдас была далеко не простой самкой, Аарко это знал и очень ценил упитанную вожачку. Спровоцировать её на бой было непросто, но сделавший это не был бы рад последствиям. Женщина мастерски владела дыханием Хаоса, умела насылать болезни на противников и вызывать разнообразные приступы самых неожиданных хворей, вплоть до самых фатальных. Магом она не была, но родовые умения этот потомок Элдаас помнила и использовала хорошо. Являлась тётей его Твааиши. Но в отличие от его хищной и фанатичной наложницы, жаждой крови никогда не страдала, за что смертельно уже уставший от дикарских порядков в своей стране, Аарко сильно уважал свою подданную. А вот прочитать отношение к себе в этих сонных изумрудных женских глазах обычно не получалось ни у кого. Но гнездовье Лаашьи, хоть формально и независимое, беспрекословно слушалось своего тирана, и тот не уставал хоть понемногу, но - помогать племени на периферии его и так в целом угасающей империи.

В настоящий момент тиран вырезал целую улицу пещер в скалах, где находилось гнездовье. Аарко терпеливо подмечал те вещи, которые мог скопировать у восточных драконов и которые могли бы помочь уже драконам западным. На этот раз он делал жилые квартирки, вырезая их входы так, чтобы ветер не задувал в гнезда внутри. Строил он так уже третий день. Совершенно один. Помочь дикие драконы почти никак не могли, кроме того что подносили разнообразные материалы. Охотилась для своего тирана и кормила коронованного строителя сама Лаашья. Аарко тихо разговаривал с нею, показывая как вставить слюдяное окошко, что давало бы немного света в пещерку, как поставить обратно на ролики камень-дверь, если вдруг что-то пойдёт не так. Конкубина гнездовья не была строителем, но была достаточно умна, чтобы освоить то о чём её учил владыка, дабы потом спокойно обучать своих драконов. Волевая женщина не боялась возражать тирану, если считала его неправым. Так она сразу отклонила его идею с инкубатором, предупредив его, что не стоит складывать яйца в одну корзину. Особенно если корзина стоит весьма уязвимо.

- Для этого, вождь, нужно и охрану и тех, кто станет ухаживать. Я слышала, на Востоке есть целая каста таких драконов, которые учатся и совершенствуются во всём этом всю жизнь. – Речь Лаашьи была спокойной и глуховатой. – И возглавляет её Баабямора.

- Да это так, - усмехнувшись, кивнул немного расстроенный тиран, - Маатафлёр, Чёрная Смерть, в своей долгой и разнообразной жизни, к профессии убийцы, главы культа ещё и добавила должность главной няньки и повитухи восточных драконов.

- А у нас такой могучей самки нет. Как и нет тех, кому мы могли бы доверить своё потомство. Прости, вождь, но твоя идея пока не годится. Особенно – тут, - твёрдо подытожила самка.

Аарко отвлёкся от вытачивания каменного рельса, дабы потереться носом о массивную чёрную шею большой конкубины.

- Всё нормально, Лаашья. Я понял, что для этого ещё не время.

По мордочке этой загадочной полной драконы невозможно было прочитать её эмоции. Но, по крайней мере, полудикая самка не отстранилась от мимолетной ласки своего владыки. Вместе они осторожно установили дверной камень на рельсы. Женщина, взявшись за ручку, открыла и закрыла дверь. Та, с рокочущим звуком, послушно катилась на своих роликах. Аарко был бы рад обучать больше магов в империи, благо талантливых самочек и самцов у него было предостаточно. Но не было денег. И не было времени – львиную долю съедали внешние и внутренние конфликты. Он давно уже не мог совершать набеги на соседний Тарабар. Люди наняли уже изрядное количество бурых и даже красных драконов, сильно тем самым укрепив свои пограничные заставы. Экономика Дымных Пиков, основанная на грабежах и дани, постепенно теряла свои источники доходов. Тиран изощрялся в самых неожиданных проектах, дабы пополнять казну. Так, с недавних пор желающие могли организовывать научные экспедиции в закрытые ранее для посторонних земли домена чёрных драконов. За солидную плату под охраной собственно этих самых драконов. Услуга недешёвая, но в настоящий момент было две экспедиции в его землях. Одна из них была от Академии Бурь восточных драконов, те искали место для ещё одной башни-лаборатории наподобие той, что они оборудовали в древнем Кругозоре, с дополнительной опцией аренды земли на длительный срок, что обещало неплохой доход для отчаянно нуждающейся в любых средствах, страны.

Вторая экспедиция была фираксийская. Пираты, под предводительством идальго Ханса Кортеза, снарядили археологическую экспедицию по местам стоянок древних людей, а так же хотели бы изучать удалённо быт примитивного племени каннибалов, что жило в пределах домена Лаашьи. Дикари поклонялись чёрным драконам, а остальных оценивали в основном с кулинарной точки зрения. Альфа-самка считала этих людей полезными, хотя бы из-за их свирепости и лояльности, и берегла, как могла. Мало кто из младших осмеливался заходить в её высокогорные леса. А против чудовищ выступали её драконы. Смуглые полуголые коренастые мужчины и женщины, чьи лица напоминали печёный картофель, были при этом очень энергичными, живучими и бесстрашными. Племя было древним даже по меркам драконов. Аарко не смог найти информации об его происхождении. И одним из пунктов соглашения с Кортезом было то, что он поделится наблюдениями с шаманами и учёными Дымных Пиков и Свирлоу.

Сопровождением восточных учёных драконов заведовала его Паала. Фираксийцев, разумеется, опекали местные драконы альфа-самки. Видя, что тиран уже сильно устал, Лаашья предложила отвлечься и слетать в их лагерь. Аарко со вздохом согласился. Драконы взлетели от скал и, расправив крылья, полетели над лесом. В лагере почти никого не было кроме кока и пары матросов, но там дали точные координаты, куда направились археологи. Самка и самец снова взлетели, взяв курс, туда, откуда ощущалось могучее дыхание безграничного океана.

Они нашли пиратов в одном из заливов. Люди пожертвовали собственным ромом и теперь беседовали со старым шаманом Лаашьи – Игнеедом-Орой. Драконы никогда по-настоящему не пьянели, но терпкий древесный привкус настоянного в бочках спиртного им нравился. Поэтому охрана лагеря, которой моряки подарили несколько бочек, попросила старика поговорить с любознательными фираксийцами. А кое-что Игнеед знал и помнил. Во-первых, он привёл экспедицию в то место, где было одна из древних охотничьих стоянок на заре истории Людоловов. Во-вторых, он поведал людям и любопытным драконам охраны некоторые свои мысли и соображения. Прилетевшие правители так же внимательно слушали, решив не перебивать крылатого старца.

И хоть начало истории этих каннибалов было явно раньше времени рождения шамана, но у внимательного Игнееда была масса времени, дабы замечать изменения в соседях. Старик не знал, откуда пришли эти люди, но утверждал, что изначально это был целый народ со своим, хоть примитивным, но – государством. Подтвердить или опровергнуть его слова было сложно. Их соседи, Тарабар, конечно имел исторические рукописи, но тогда ещё деревянная огромная королевская библиотека в Таурнадо в прошлом полностью сгорела во время одного из дворцовых переворотов и люди потеряли огромное количество уникальных рукописей. А сами драконы раньше (да и сейчас в своей массе) не особо интересовались младшими расами. Но на это наводили древние идолы чёрных драконов, которые были понаставлены в лесу. Мастерство, с которым их вытесали, позволяло причислять их уже к статуям, их не могли сделать современные дикари. Видимо, что пришельцы дабы не быть покорёнными своими более развитыми соседями, а Тарабар ранее состоял из отдельных агрессивных вождеств – так или иначе поклялись служить чёрным драконам прошлого. Вероятно, ритуал был варварским и однозначно – элдрическим, что вызвало их последующее очерствение и деградацию. Чёрные драконы видели в этих людях полезных малышей, но не более, и о сохранности их разума и душ не волновались.

Про самих драконов, разумеется, знали гораздо больше и подробнее. Это был древний феод потомков Элдаас – Мааты Хаоса. Её потомки считали себя прямыми детьми самой Баал в её элдрическом воплощении. Род был на редкость неприятный и опасный даже по меркам привычных к традиционной жестокости чёрных драконов. Невозмутимая Лаашья была приятным исключением. Род был не менее древний, чем Ужасы, но из-за обычно вспыльчивого и нетерпеливого характера тамошних самцов и самок в правители годился слабо. Элдасы редко имели земли, но потомство составляли с другими родами. Иногда - посредством насилия. Толстая Лаашья была редкой Элдас, которая могла управлять другими, не убивая в ярости своих подданных и никто из её родни не претендовал на унылое, по их мнению, существование в качестве владыки Элдаскара. При этом активно поддерживая Лаашью в случае посягательств на обязательный для любых Великих родов, их немалый земельный феод. Неизвестно при каких обстоятельствах пришельцы встретились со своенравными и деспотичными драконами, но жить в своём домене им позволили, веками культивируя в них жестокость и цинизм присущие самим Элдасам. В конце концов, они деградировали до первобытного состояния, их численность сильно сократилась, но упорно придерживались древних ритуалов Хаоса, которые оставались несмотря ни на что по-прежнему хоть и грубыми но – эффективными, делая каннибалов грозными и бесстрашными противниками.

Аарко послушав немного, оставил экспедицию и пожелал долететь до стойбища каннибалов. Без кого-то другого кроме Лаашьи. Фираксийцам, для их же безопасности, приближаться к крайне агрессивным аборигенам, было запрещено. В договоре был прописан солидный штраф в оплате за каждого погибшего человека. Да и терять собственных дикарей в возможной стычке драконы не хотели. Их и так оставалось всё меньше. Тиран задумчиво оглядывал побережье, над которым пролетал он и конкубина гнездовья. Рыбацкие сети, примитивные и захваченные у других лодки, круглые деревянные хижины. Не самый приятный запах водорослей и солидные гребни волн, лижущие побережье. Баал, что вращалась вокруг планеты, отвечала за приливы и отливы. Бедный ресурсами крайний запад, но богатый на различную морскую и сухопутную живность. Зачастую – смертоносную, даже для дракона. Империя Матриарха, которая начиналась гораздо южнее, продвинулась изрядно в организации быта и безопасности уже своего побережья. Тиран ощутил тихую горечь. У него не было достаточно ресурсов на подобное. Да и собственно подданных. Он правил лишь около половины всех чёрных племён и в каком-то смысле контролировал ещё и зелёных драконов. Драхескар же не признавал драконьего шовинизма и населялся всеми видами драконов, включая чёрных, что постепенно уходили из земель Тирании, не выдерживая её непростого и мрачного быта.

Трудности и препоны в его стране, постоянно довлеющие над молодым тираном, довольно рано заставили его пересматривать такие привычные ранее вещи, как даже эти дикари, свежим взглядом. Аарко, осторожно приземлившийся в деревне, внимательно смотрел на кланяющихся ему в землю коренастых мужчин и женщин. Не концентрируя волшебный взор, во избежание, поскольку родовой взгляд Ужасов мог свести с ума неподготовленного. Впрочем, владыка довольно рано научился разговаривать со своими подданными безопасно для их разума. А его зелоты знали, что эти сияющие бессердечным огнём Хаоса глаза умеют смотреть и очень нежно.

Аарко по-новому смотрел на унылый первобытный пейзаж деревни примитивных рыбаков. Стояли круглые хижинки на сваях, не боящиеся приливов. Висели сети, самые могучие из которых сплела для этих людей сама Лаашья, в которой очевидно был неисчерпаемый запас терпения и аккуратности. Он подошёл к статуе дракона и оставил пару десятков драконьих чешуин у основания под радостные крики дикарей. Само посещение драконов считалась очень хорошим знаком, и любые их дары вызывали искреннюю радость. Глядя на их лица обезображенные хаосом, он внезапно увидел маленькую смуглую девочку. Его осенило, что её личико былочистым .

- Лаашья, - обратился он певуче к спутнице. Люди не понимали его, но музыкальная речь драконов им всегда нравилась. Они замолчали, не смея мешать разговорам богов.

- Вождь? – покосилась пухлая самка.

- Глянь на взрослых и глянь на того их птенца. Ничего не замечаешь?

- М-м…. Прости, вождь, но я их вижу почти каждый день и, по-моему, уже знаю каждого в лицо. Это девочка - дочь их шамана. Его в свою очередь обучал мой Игнеед. Старик говорит, что разум у молодого человечка хваткий и учить его не сложно…. А так у меня глаза замылены, вождь. Если ты о каких-то деталях.

- Лаашья. Их лица.

- Всё как обычно, вроде. Мой вождь, я не слишком умна, так что объясни сам, - На обычно апатичной морде конкубины появилась тонкая улыбка. Но Аарко никогда не обманывался внешностью этого потомка Элдаас. Усмехнувшись, он нежно почесал носом за ухом тихо фыркнувшей Лаашьи и объяснил:

- Она не обезображена Хаосом, моя дорогая. Их псиоп и аниму прибивает к полу не присутствие ваших драконов или то, что вы клан Элдас – а всего лишь варварские ритуалы посвящения. Эта девочка не порчена стихиями.

- Ну, вождь, без них они станут слабыми и вымрут по идее, - предположила Лаашья.

- Но фираксийцы же не вымерли без нашей магии. Вон даже не боятся орать Пустоте в потроха, приперевшись в это «райское» местечко. И не обосравшись при виде нас. К тому же ритуалам, которые они используют, наверное, уже под десять тысяч лет. Это всё безнадёжно архаично и неудивительно, что и очень вредно.

- Можно сделать лучше, - задумчиво протянула самка.

- Можно сделать лучше, - уверенно заключил тиран.

- Вы хотите поговорить с их шаманом?

- Да, дорогая. И, пожалуйста, попроси старика так же прибыть. Прежде чем я займусь проектированием, мне нужно будет многое узнать и про них и про используемые обряды.

- Твоя воля закон, владыка, - конкубина наклонила голову в знак согласия, её зелёные глаза бросили на тирана странный взгляд. Взвинченный постоянным стрессом Аарко как обычно не смог понять её чувства, но подметил, что в принципе вообще он редко помнил, чтобы эта толстая дракониха особо кланялась хоть кому-то. А «владыкой» она вообще называла его на его памяти впервые. Тиран расценил это как неявное одобрение от этой могущественной самки и тем самым укрепился в правильности своих планов насчёт этих каннибалов.

Аарко волей приказал вывести к нему детей. Большой дракон улёгся на живот у статуи. Дикари не осмелились противиться своему крылатому божеству, и вскоре на площади появилась кучка детей самых разных возрастов. По большому счёту родители не боялись за своё потомство, уже много веков драконы опекали племя и убивали людей лишь за серьёзные преступления, никогда при этом, не трогая детей. Но сердце мам и пап всё же сжималось, когда дети осторожно приближались к большому чёрному существу.

Аарко разрешал трогать малышам себя и даже подставил крыло для самых смелых. Сам внимательно смотрел на птенцов этих человеков, подмечая разные детали. Лаашья же сидела смирно, не пугая никого и не вмешиваясь. Обряд инициации начинался приблизительно в подростковом возрасте, но не приводил сразу к фатальной порче, что было уже неплохо. Но всё же подростки были уже изуродованными элдрическими эманациями. С другой стороны, именно они чувствовали токи Изначальной Силы своего бога и неосознанно жались к его чешуйчатой коже, как это делают птенцы чёрных драконов. Одного из таких детей Аарко машинально укрыл крылом, прижав к себе. Отрок изумлённо вскрикнул, но тут же затих, прислушиваясь к чувствам. Взрослые, коих собралось почти всё племя, возбуждённо переговаривались на своём примитивном языке, звучащим как один из выродившихся и упрощённых северных диалектов.

Дракон заинтересованно фыркал искрами. Их маленькие ауры были прибиты столпами Воли к Вуалям Сил. Разумеется, это была даже не Умение, а совсем уже примитивное колдунство. Назвать это «колдовством» у высокого архимага бы не повернулся язык. Видимо при помощи жертвования других людей. Очень грубо, но весьма эффективно. То, что всегда ценилось в древности. Простота и надёжность. Какой-то древний «маг» разработал обряды для них. Сейчас такой, скорее всего бы провалил экзамены даже на подмастерье. Вуали, что, по сути, изощрённо сплетались магами из ветров изначальной энтропии, не были добры или злы, поскольку не обладали никаким разумом, но своими хтоническими порывами вызывали эффекты сравнимые с выгоранием красок со временем, если покрашенная поверхность не была защищённой. О защите этих людей, разумеется, никто никогда и не думал. И хоть обычно западным драконам было по боку на младшие расы, но Аарко, который всю жизнь прожил бок о бок с собственными зелотами и их служением ему, пожелал помочь людям Лаашьи.

Волей он подозвал маленькую дочь шамана и положил голову на землю, внимательно её оглядывая. Та послушно приблизилась. Да, она была обычным человеческим ребёнком лет пяти, типичной смуглой южанкой, из тех, что мигрировали в древности с севера вслед за драконами. Шаман беспокоился за дочь, и она была закамлана в меру его скудных знаний и большого терпения от болезней и невзгод. Для дикаря эта была совсем неплохая и аккуратная работа, и дракону теперь было любопытно увидеть и её отца. Девочка тем временем подошла вплотную и машинально погладила нежное драконье веко. Аарко медленно моргнул. Эти люди тянулись к драконам, и тиран принял важное решение окончательно. Да, они не монахи, но улучшить свою жизнь и быт клана Лаашьи они были в состоянии. Последняя поклонилась владыке, усилив подозрения Аарко в том, что эта с виду несуразная толстая самка ещё и медиум, читающий мысли, по крайней мере - временами.

Тиран велел детворе, наконец, оставить его в покое удовлетворённый осмотром и транслируя своё довольство до взрослых. Те снова начали кланяться. Вставший правитель достал из браслета ещё и металлические инструменты и несколько рулонов ткани в подарок деревне, но мысли его уже витали далеко за пределами обычной поддержки Элдаскара. Лаашья вызвала своего шамана и шамана дикарей. Драконы стали ждать на побережье. Первым, разумеется, прибыл человек. Шаманом оказался молодой мужчина, у которого кроме лица была ветрами Хаоса, была обезображена ещё и грудь. Но разум его был силён, сказывалось искреннее желание беречь жену дочь и сына. Его астральное сопротивление было неплохим, для человека. Петь слова драхеи он не умел, но на удивление неплохо знал фираксийский. Вероятно выучив его от пленных и от немногочисленных безбашенных пиратов, что решались всё же на торговлю с каннибалами. Аарко, как и Лаашья знали основные языки северных народов. У драхов в принципе была великолепная память и слух, и те из детей Баал, что взаимодействовали с младшими расами, были полиглотами.

Тиран велел шаману подробно описать положенные обряды, слушая крайне внимательно. Молодой мужчина старательно, в меру своего всё же ограниченного словарного запаса, рассказывал что знал, рисуя при этом на песке символы и узоры. Потихоньку к побережью подошла одинокая молодая девушка. Лаашья властно подозвала её взмахом крыла и та робко подошла. Альфа-самка указала ей сесть рядом. Аарко решил, что это жена шамана. В путаной речи дикаря было не всё понятно, но в сочетании с тем, что шаман неплохо рисовал, картина в голове архимага складывалась стройная. Подлетевший старый дракон дополнил её вещами, которые человек, разумеется, не осознавал, слёту сообразив, что задумал их владыка. Степенно высказал некоторые собственные мысли по изменению обрядов, которые тиран очень внимательно выслушал. Игнеед-Ор не был магом, но обширные общие эзотерические знания, скопленные за множество столетий, давали ему широкий кругозор и понимание проблемы. А обряды были именно магическими, а не шаманскими. Попутно Аарко поинтересовался, как же дикари получают себе именно шаманов, на что старый дракон ответил, что только на его памяти он обучил уже три дюжины предшественников этого человечка. А скорее всего их было гораздо больше.

Игнеед скупо похвалил своего маленького ученика. Человек старательно ухаживал и общался с двумя сильными духами и умел просить о помощи малых. Одним из его хранителей был древний белый буйвол, чей дух по-прежнему берёг леса Элдасов. Второй был когда-то человеком, но настолько древним, что даже дракон не мог сказать, кто это был. Но дух отличался силой. Кроткий молодой шаман, прилежно делал духам полагающиеся жертвы, воскуривал ароматы в своём домике, общался с ними, прислушиваясь к их незатейливым, но весьма разумным советам. Не приходя в ярость, и не злясь, он смог до сих пор сопротивляться порче энтропии каннибальского ритуала вызывающей неизбежную эрозию души у непосвящённых.

Тиран, достав планшет, когтем делал светящиеся заметки, заодно зарисовывая песочные схемы. Тема его очень увлекла, но разумом он понимал, что сейчас в стране есть гораздо более важные вещи, требующие его внимания. Но он был уверен, что обязательно найдёт время на проектирование, написание, конструирование и плетение Пустотой новых обрядов - и жизнь этих драконов вместе с их людьми изменится к лучшему.

Драконы вернулись в гнездовье обедать. Местные возбуждённо переговаривались, осматривая недостроенные и уже готовые квартиры, вырезанные для них тираном. Заселением будет распоряжаться Лаашья. После трапезы Аарко рассчитывал с её помощью доделать две оставшиеся и вернуться к себе вглубь страны. Правителей привлёк скандал, перешедший в серьёзное сражение. Две самки не поделили самца. Дракон был на хорошем счету у альфа-самки и знал, что она поселит его с его самкой в новом доме. Проблема была в том, что его самками считало себя сразу две драконы ненавидящие друг друга. Воин был бы рад содержать семью из обеих, благо был силён, но женщины так не считали. Словесная перепалка вылилась в серьёзный бой. Аарко злился при виде этого, его хвост дрожал. Лаашья была спокойна, считая, что это их право, но поглядывая на тирана. А растерянный симпатичный самец с возрастающим беспокойством смотрел на безобразное представление, но так же не вмешивался, не нарушая древние обычаи.

Драконицы какое-то время ходили кругами, не сводя друг с друга настороженных взглядов. Обе были не очень опрятны, но вполне здоровы, и не имели эзотерического образования. Сравнительно одинаковые по силам, они могли рассчитывать лишь на положенные им от природы физические данные и собственное пламя. Одна из самок плюнула огненным шаром, проверяя реакцию соперницы, и осталась недовольной. Та, не отводя от противницы мрачного взора, аккуратно закрылась крылом. Огненный урон мог уязвить чёрную дракону лишь в неестественно огромной своей силе, и плевок безвредно расплескался по крепкой кожистой перепонке, роняя яркие капли, что дымились, попав на камень. Закрывшаяся женщина тут же перешла в контратаку, сближаясь и замахиваясь правой лапой, метя в шею соперницы. Но у аборигенки были крепкие нервы, и она не отскочила назад, как планировала атакующая, а наоборот - ударила её слева своим сильным крылом, дополнительно используя его гравитон, ошеломляя. Вытянув шею, она перехватила зубами занесённую для удара лапу, а своими свободными передними лапами грубо расцарапала морду соперницы.

Пострадавшая отчаянно закричала, закрывая пораненную голову свободной лапой. Жаждущая крови дракона торжествующе собиралась было закрепить успех, как вдруг почувствовала, как её схватил как птенца за шею кто-то могучий и с размаху кинул в стену скалы. Оглушённая победительница, вывихнувшая при богатырском броске одно из крыльев, бросив единственный взгляд на пылающие красным глаза тирана, инстинктивно поползла прочь изо всех возможных сил.

Аарко используя все свои душевные силы, удерживал разум у пропасти фамильной ярости. Лучше всего это было делать, занимаясь чем-то лапами. Его душил гнев на этих дикарей, который увеличился, когда он грубо поднял сломленную женщину. У той был ранен глаз, разрезано веко, одна из щёк висела лоскутом, нелицеприятно обнажая зубы во рту. Когда-то очень красивая мордочка была безнадёжно изуродована. Тиран одним взглядом усыпил девушку. В состоянии гнева его способности значительно усиливались. Владыка не был целителем, но война всегда была его угрюмым соседом, и мужчина умел очень многое. Он остановил кровотечение, используя внезапно, Искусство Воды, и промыл раны. Хирургически, ледяной иглой, всё под той же водной вуалью Хаоса, наложил шов, на глазное яблоко, предотвращая его вытекание, сверху осторожно - слой мази. Рыча и нецензурно ругаясь, принялся накладывать грубые швы на веко и пришивать на место щёку. Лаашья молча смотрела. Помочь она ничем не могла, её повелитель был гораздо лучшим полевым хирургом, чем альфа-самка с её скудными возможностями. Обычно раненым тут помогал старый шаман.

Он вернул самке сознание. Та застонала, пощупав изуродованную распухшую морду с заплывшим глазом, но второй глаз смотрел благодарно владыке.

- Благодарю, мой господин… я обещаю, что в следующий раз буду сильнее. Эта лахудра получит так,… - она осеклась с ужасом, что-то увидев на лице тирана.

- Беги, дура, - флегматично приказала Лаашья и добавила для всех остальных, усилив голос стихийной эманацией, -Прочь все! В стороны!

«Ради чего эта бессмыслица? Они необучаемы». – Его разум затопило родовым гневом. Душу переполняла чёрная ярость. Аарко чувствовал себя маленьким дирижаблем, попавшим в Вечную Бурю, откуда ещё никто не возвращался.

« Когда-то ты имел наглость отказаться от моей помощи! » - Ничтожно малой частью своего сокрушаемого разума тиран удивился впервые услышанным обиженным ноткам в этом полном энергии, внезапно возникшем в его голове, высокомерном голосе. Он никак не ожидал проявления столь необычных эмоций от этой сущности.

« Ты, как и твой отец – ничтожество, боящееся принять ту силу, что вам положена по праву рождения от Первого из Драконов! » - Аарко почувствовал тёплый ручеёк гордости за неожиданно непоколебимый дух своего паапы, отличающегося в жизни возмутительным мягкосердечием и кротостью, что никак не красили сильного лидера изначальных драконов и очень мешали ему править и жизни его тирании в целом. А ещё он понял, почему Коодэй всю жизнь оставался воином, не пытаясь обучаться в Зиккурате. И сына мягко пытался отговорить от этого.

« Отныне тебе придётся сражаться с собственной накопленной тобой немалой силою! Не думаю, что твоего разума хватит надолго… могучий архима-а-аг... » - А вот тут стремительно теряющий разум дракон был вынужден согласиться с сим прискорбно негативным прогнозом…

Но Аарко был действительно настоящим архимагом. И не дожидаясь последствий, сам нырнул в пучину неистовства Хаоса, хоть и теряя контроль над собой, но сохраняя сознание неповреждённым. В состоянии родовой чёрной ярости Ужасы поглощали девять десятыхлюбого входящего по себе урона, сами приобретая в несколько раз больший физический и любой освоенный потомком Ужааса эзотерический урон, но полностью переходя в состояние берсерка, уничтожая в изначальном неистовстве любых ближайших существ. Подобных приступов хаотической ярости Аарко пережил уже несколько десятков и совсем беспомощным не являлся. Так, часть сознания была всегда резервирована для внешнего наблюдения и регистрации. Сопротивляться безумному потоку было чревато потерей разума, подобно как если развернуть полностью крылья при быстром скольжении вниз к земле. Тебе их просто выломает. Но анализировать и косвенно управлять собой одарённый потомок Ужааса мог.

Зеленовато-чёрный ореол потомка Элдаас рядом с ним, с красным пульсирующим сиянием из её груди, не вызывал в нём гнева в отличие от кровавых силуэтов драконов в гнездовье, стремительно удаляющихся как можно дальше от непобедимого берсеркера. Местные бежали как можно дальше, едва заслышав тревожный приказ Лаашьи. Подгонять их не требовалось. Альфа-самка надеялась, что кто-то из её хлопохвостов не забыл птенца рядом с ними. Тело Аарко жаждало крови, дракон с горящими ярко красным светом глазами, вертел головой, плотоядно рыча и намереваясь взлететь для преследования бегущих, когда, вдруг почувствовал что его с силой удерживают и довольно бесцеремонно и глубоко целуют. Смятённый абсолютно нетипичным для своего состояния, поведением, он фыркнул огнём Хаоса пытаясь избавиться от назойливой помехи, но его не отпустили. Более того его по-хозяйски и довольно профессионально взяли в захват и сильными крыльями и лапами, подворачиваясь и валя на землю на себя. Тёмный силуэт, что мешал ему, по-прежнему не вызывал негативных эмоций в охваченном стихийном безумии разуме архимага, красные, которые могли бы её вызвать - поспешно удалялись. Он фыркнул ещё раз, пламенем Хаоса, почувствовав вспышку дикой боли в драконе рядом и бесстрастно, краем сознания, регистрируя участившуюся пульсацию красного огня в его груди. Но его упрямо и навязчиво целовали, с весьма неплохим навыком, даже вызывая ответную реакцию его тела. Сложное родовое умение в неестественных для себя условиях начало ломаться. Сначала с него спала ярость Ужасов, но поскольку их практически божественная защита от урона ела океан энергии, а без гнева канал её поступления резко сузился, то Аарко быстро израсходовав собственные силы, потерял сознание.

Он пришёл в себя на пухлых ногах альфа-самки. У неё была сильно обгорелая морда, её чешуйчатые ресницы обуглились, что не добавляло красоты и так несимпатичной толстой самке.

- Ты… целовала меня? Зачем, жить надоело? – он хотел было отчитать Лаашью, но с таким умирающе слабым голосом его бы всерьёз не воспринял бы даже ещё кормимый с горла карапуз.

- Ну… как бы помогло, вождь, - на закопчённой морде самки появилась белозубая улыбка.

- Сколько времени прошло? – Аарко прикрыл глаза, собираясь с силами и читая про себя базовые заклинания.

- Не больше пятидесяти сердечных стуков, - вяло отчиталась дракона.

- Ого, - неконтролируемая ярость могла продолжаться очень долго, пока жажда крови не будет удовлетворена или пока не исчерпаются собственные силы, - Ладно, ты была права с этим, Лаашья. А я тебя еще и обдал «монохромкой».

- А, ерунда, - отмахнулась пухлая дракона, - Элдас я или что. Обычный плевок хаоса уж как-нибудь сдюжу.

- Как тебе вообще пришло это в голову? – Аарко нашел, наконец, в себе силы оторваться от драконы, встать и с великой нежностью лизнуть её за плотным ушком. После он достал симуляторы и принялся приводить себя в относительный порядок уже своей волшебной химией. Альфа-самка, спокойно давшая себя ласкать, ответила:

- Дык, вождь, ты далеко не единственный Ужас в моём гнездовье. У меня еще трое младших отпрысков вашего Рода. Самцы же приходят в поисках женщин. А наши самки и заметили, что такое хорошо помогает на их кипящем горшке крышечку назад вернуть. Но те все слабые и совсем молодые, ни чета тебя, чистому Ужасу…. Самому старшему всего семь веков. А так у нас даже раненых не было. Главное вовремя свалить посторонним, что бы не провоцировать и вовремя найти самку страждущего. Впрочем, их и так всех обычно за уши не оттащишь друг от друга. – Речь альфа-самки была насмешливой и благожелательной, - Я, конечно, не твоя самка и был риск огрести серьёзно, но я решила, что в случае чего выдюжу, благо знала, по нашим юношам с вашей кровью и по болтовне племянницы, что Элдасов вы почему-то в своём божественном безумии не трогаете. Попробовать стоило.

- Да… иногда я думаю, Лаашья, что из тебя бы вышел великий архимаг… - задумчивый Аарко сел на круп перед Лаашьей обрабатывая её мордочку целебной, покрытой рунами, салфеткой, промокая её в дорогущее светящееся внутренним светом золотое снадобье. Та спокойно сидела.

- Чтобы учиться - нужны деньги, что ерунда, конечно, если озадачиться, но вот времени у меня нет. Мне ни на кого оставить гнездовье. Единственный относительно подходящий кандидат из Элдасов, кто мог бы согласиться занять это место - греет твоё ложе и уже сторожит яйца от тебя. Но эта хлопохвостка нетерпелива, самоуверенна и слишком уж эгоистична, дабы быть правителем. Я бы не доверила ей даже следить за варанятником, – тихо фыркнула смирно сидящая женщина.

- Твааишу разбаловали робкие наложницы её отца. Но в ней есть и сильные стороны. Её бы воспитанием заняться вплотную, но как обычно на всё просто не хватает сил, - Аарко серьёзно оглядывал самку. Дорогое зелье действовало хорошо, заживляя даже изначальный урон, который обычно очень неохотно лечился. Сосредоточившийся архимаг волей виртуозно достал из глазного яблока Лаашьи острый каменный осколочек, видимо попавший в момент, пока его удерживала очень сильная женщина, изумившись про себя железной выдержкой его подчинённой. Это должно было быть безумно больно. Исключительно деликатно промазал своим специальным кремом большой зеленый глаз. Лаашья моргнула пару раз, никак не прокомментировав. По её чешуйчатому вытянутому лицу по-прежнему никак нельзя было понять её чувств. Но это самое лицо стало теперь выглядеть гораздо лучше. А вот Аарко из-за своего прославленного родового умения стал беднее сразу на пятёрку родиевых шестиугольных монет. Минус зелье омоложения. Минус мазь аанха. Впрочем, это было феноменально меньшее из возможных зол. Омрачать своё пребывание гибелью лояльных ему драконов особенно на глазах фираксийцев, которых он же и пригласил, было бы совсем невесело.

- Мне предстоит ещё подумать над тем, что произошло, - архимаг прикусил нижнюю губу. - В свою очередь, Лаашья, я не забываю всего, что делается ради меня. Мне тяжело даётся управление не особо процветающими Дымными Пиками, но я буду стремиться к более тесной помощи твоему гнездовью. И приведению его в достойный вид. Это касается и тебялично .

- Я поговорю с молодняком, со старшими - бессмысленно. Попытаюсь убедить, ставя тебя в пример, что мордобоем выяснять отношения не стоит, - хмыкнула толстая конкубина племени, внешне никак не высказав радости или недовольства высказыванием тирана, - Не стану обнадёживать, что все послушаются, но, по крайней мере, это остудит особо буйные головы.

- Самку с распоротой мордой, – к Цунам, в Дыхание Смерти. Они приведут её в порядок, у Криифы вообще светлая голова. Вот пропуск, - Аарко быстро набросал документ, выдув на него в конце витиеватый огненный узор. Лаашья кивнула, пряча свиток. – Насчёт «победительницы»… впрочем, тебе виднее, госпожа, это твои драконы. Формально её не за что наказывать.

- Не волнуйся, владыка. Я сделаю так, что урок будет усвоен.Обеими , - изначальная дракона умела ухмыляться и весьма зловеще.

- Мне пора возвращаться, - Аарко устало обнял альфа-самку, - извини, что недоделал квартиры. Но сил теперь нет, а время тратить впустую - идея дурная.

- Что ж. Гуано иногда капает на голову. Не волнуйся, мой вождь. У меня уже есть на примете молодёжь, которую можно учить строительству, насколько я сама осознала все, что ты показывал. Недоделанные пещеры как раз станут прекрасным пособием для них. Это как раз три пришлых сопляка из твоего рода.

- Неоднозначный комплимент для первозданных Ужасов. «Изначальные драконы-строители». Представляю шок от такой новости в крепости, - хмыкнул тиран на прощание и, взлетев, взял курс туда, где на горизонте виднелись вершины Алантура, более уже не оборачиваясь.

12. Последствия

Икииса бегала по квартире в приподнятом настроении, несмотря на то, что отдохнувшего Скоонджу Икиир отпустил работать к Маатафлер, взяв с него обещание, держать язык за зубами. До этого она, прикусив язычок, битый час крутилась по гостиной, ожидая, когда же нянь, наконец, проснётся. Юноша спросонья даже не понял на кого он смотрит. На бодрой жизнерадостной кремовой короткой мордочке был нанесён крайне искусный макияж. Зелёные глаза её были очерчены тёмно-зелёным карандашом и соответственно - веки такими же тенями. На переносице, на лбу и у пернатых ушек и на самих ушках, были нанесены яркие красные фигурные полосы. Губки её были выделены чуть более темным, чем цвет мордочки девочки цветом. Такой помады Скоонджа никогда не видел, что означало её самостоятельное производство, вероятно в рабочем кабинете отца принцессы.

- Доброе утро, вам, Ваше Высочество, - юный гвардеец даже сидя в кровати, умудрился отвесить элегантный поклон, - Вам очень идёт.

- Спасибо, Скоонджа. Я очень старалась, - девочка просто сияла.

- То есть,… извините,… это всё Вы… сами? – хорошая подготовка позволила обесцветить его вопрос от недоверчивых интонаций.

- Да! – Ответ был твёрдый и в его искренности сомневаться не приходилось. Нянь по-новому посмотрел на кремовую принцессу. Макияжем пользовались почти исключительно певчие драконы, благо белый окрас этому способствовал максимально. Обычно им они подчёркивали свою красоту желая порадовать своих возлюбленных и супругов. Например, если собирались вместе на званый вечер. Любой самец чувствовал себя увереннее, когда вёл нарядную самку. Женщинам, которым, по сути, и не требовались дополнительные украшения, тем самым демонстрировали окружающим свою любовь к спутнику и желание тратить ради него время на нанесение боевой раскраски. Зачастую это было и грубое соблазнение, евлужиане, будучи искусными псиониками могли наносить и меметические узоры. Прекрасные белые драконицы крайне болезненно реагировали на отсутствие интереса к своей красоте и обаянию, и неосторожный самец рисковал попасть под всю тяжёлую артиллерию их чар. Включая макияж. Не гнушались им и самцы певчих, если им нужно было показать себя.

Конкретно на Икиисе был вполне мирный вариант украшательств. Несомненно, учила её сама Саам и всё что маленькая инфанта нанесла на себя, было очень упорно и хорошо отработано. Макияж был нанесён не идеально, но Скоонджа видел самок с гораздо большими огрехами на мордах, чем на этой маленькой девочке. Сколько Икииса при этом убила теней, губнушки и карандаша, пока не достигла совершенства, юноша предположить затруднялся. Но это была хорошая работа. Не та, которую обычно ждут от ребёнка, но и не каждый ребёнок – принцесса Драхескара.

Скоонджа протянул лапу и мягко повернул за щёчку голову девочки сначала в одну сторону. Потом второй когтистой рукой – в другую. Как взрослую. У тут же вспыхнувшей Икиисы от этих незамысловатых манипуляций сбилось дыхание. Зелёные её глаза смотрели в янтарные - дворцового слуги, осоловевши. Чёрный дракон осторожно немного подтянул голову девочки к себе, дабы нежно коснуться носом её кремового носика.

- Хорошая работа, Ваше Высочество. Вы очень красивая… леди Икииса. – Девочку ещё никто не называл «леди» и переполненная чувствами она метнулась прочь из гостиной. Довольно фыркнувший самец, наконец, мог пойти спокойно помыться. После его проинструктировал Икиир и отправил уже к Маатафлер.

Золотой дракон вернулся в спальню и разбудил теперь Ююм-Дову. Он посадил мальчика себе на ноги и стал проверять последствия отвратительного обращения с его сознанием собственной супруги. Но мальчик переживал ментальные насилия и более мерзкие, в бытность сыном полубезумной матери, и не принял произошедшее близко к сердцу. Но вопросы к старшему соложнику у него были. И Икиир по возможности, тихо объяснял всё, что знал об этой тёмной стороне Саам. Но даже он, к сожалению, знал недостаточно. Ююм-Дова в свою очередь, обняв за шею золотого самца, передал ему полный образ их беседы с Эхтееном. И удивился тому, как разозлился Икиир. Не на него, но на их супругу. Впрочем, Первый муж быстро взял в себя в руки и, поцеловав в губы Ююм-Дову, отправил его мыться и кушать. После им следовало будить Ооксию и заниматься уже вплотную ею. Тот повиновался старшему.

Икиир снова повернулся к Саам и мрачно стал проверять её состояние, иногда посылая волны целительных сил. Несколько раз пробегала, сияющая как драконий пилон тёмной ночью, его дочь. Запрыгивала в ложе, получала порцию ласки и убегала дальше. Макияж на её мордашке так же был оценен отцом хорошо, ещё задолго до этих событий, благо кремовую помаду для дочери, золотой дракон составил и изготовил сам.

Лесной дракончик освободил ванную комнату и золотой король, наконец, встал сам и разбудил Ооксию. Её состояние было гораздо лучшим, чем у остальных участников вчерашнего шоу. Он забрал свою наложницу в душ, дабы помыть себя и её. Ооксия былаочень хорошо сложена. У неё был плоский сильный животик живородящей драконицы, но без сосцов как у лесных драконов. Пропорции были близки к идеальным, а внутреннее её строение были лишено многих недочётов присущих иным видам драконов. И эти рога. Икииру оставалось только качать головой. Баал нельзя было отказать в чувстве юмора. Тринадцать рогов в древней мифологии драконов означали саму Баал. Впрочем, мнения Праматери все эти мифологаторы, видимо, не спрашивали.

С другой стороны подобное баловство давало старому золотому чародею и надежду. Она была по-прежнему сильна, изобретательна, умна и даже ребячилась. Совсем неплохо для Той, кто яростно сопротивляется собственному угасанию десятки тысяч лет. А Икиир не ждал ничего хорошего для мира, в котором Её не станет.

Он мыл свою самку, осматривая везде. Смущавшейся Ооксии было ещё непривычно в её новом теле, которое оказалось куда более чувственным, хоть и не таким защищённым, чем раньше. Но это был её самец и под токами воды в её душе наступил долгожданный мир. Она была под заботой существ в разы мудрее и сильнее её. Это давало ей уверенность, что её не откинут и не бросят.

Икиира, конечно подмывало изучить поплотнее, свою новую старую наложницу, но это могло подождать сколь угодно долго, благо Ооксия была бы этому рада хоть сейчас, укрепляя своё чувство защищённости и удовлетворяя собственное любопытство. Но они почувствовали, что вернулся Ююм-Дова и вышли из душа сушиться. Икииса с отцом, Ооксия с лесным дракончиком уселись в гостиной, обсуждая дальнейшие планы на чёрную самку.

- Теперь, когда ты объявлена наложницей и моей и его – ты отныне конкубина семьи Саам. Ты стала бы ею в любом случае, когда бы вылупился наш с тобой сын, но до этого еще почти двадцать пять лет, - объяснял Ооксии и остальным Икиир.

- Как конкубина, ты являешься волей и дланью семьи. Моя супруга решила, что в Величайшей уже достаточно чёрных драконов и пришло время объединить столичных в единое племя. Ты возглавишь его. У тебя прекрасная внешность, великолепные патроны, (тут золотой дракон ухмыльнулся, а лесной прыснул в поднесённую ко рту лапку) а сражаться с тобой возможно будет, исключительно после составления завещания. – Кроме щёк у Ооксии загорелась ещё и вся шея.

- Я стану конкубиной племени…. Нового… как оно будет называться?

- «Тринадцать Рожек!» – крикнула Икииса.

- Ха. – Икиир глубоко задумался, - устами моей дочери…

Он подтянул волей к себе восторженно запищавшую девочку и вкусно поцеловал в щечки и в лоб.

- Спасибо, моя радость…. Это отличная идея, Ооксия, тебе тогда не придётся прятать под шапкой эту не самую добрую шутку Праматери. – Одобрительно закивал и загоревшийся идеей мальчик. Под таким напором Ооксия никогда бы не устояла и тут же согласилась с названием, что дала инфанта.

- Я есть Ооксия, конкубина гнездовья Саам… ой, домена! Домена Саам, - красавица фыркнула, сломав всё торжество момента, - эм… я объявляю сбор под крыльями своими, нового клана Тринадцати Рогов.

- Угум… как-то так, - промычал улыбнувшийся Икиир, - Ююм-Дова, отведи её к Маатафлер и к нашей кладке. – Подгонять Ооксию нужды не было, она ужасно соскучилась по своему ещё нерождённому сыну. С лесным драконом на спине она отправилась прочь из алькова в основной дворец, когда её остановил Икиир.

- Подождите. – Он подошёл к Ооксии и, сняв с неё капитанский кулон, спрятал его в собственный, массивный - супруга Матриарха. Вместо этого он надел на неё большое рубиновое сердце конкубины. – Вот теперь нормально, дуйте.

Золотой дракон вернулся в ложе к Саам. Икииса так же ушла на занятие по биологии в парке. И вернулась обратно довольно поздно. Увидев, что мать, наконец, проснулась самой последней и вялая и разбитая направилась в душ. Икиир задремал уставший уже с утра. Прежде чем она проснулась, он ещё два часа лечил её от последствий псионической отдачи. Девочка решила спрятаться и понаблюдать за родителями. Вот чего она никак не ожидала так это поведения отца, когда Саам приползла обратно в спальное логово. Тот встал на задние лапы и сильной золотой лапой, схватив жену за горло, прислонил её к стене. Икииса онемела от испуга. Певчая дракона покорно висела в его лапе, её синие глаза смотрели грустно и виновато.

- Саам. Ты дала мне слово, чтоникогда-никогда-никогда не будешь делать этого впредь!

- Я не хотела терять её. И его. И она разозлила меня…

- Саам! Ты игрок пси высшего разряда! Ты не имеешь права давать волю своим эмоциям! Или тебя как Ююм-Дову вывести в парк и начать объяснять азы?! – Пальцы на когтистой руке Икиира подёргивалась, но в действительности горло супруги он не сжимал, - и ты дала мне слово…

- Прости, лхани. Я выполню всё, что ты пожелаешь, но – прости меня! – плачущая евлужианка безвольно висела в лапе мужа.

Икиир злился. Сильно. Но думать от этого не переставал.

- Хорошо, лхани. Это твои слова. Ты дашь мне заблокировать все, что отвечает за расчёты вероятностей в своём сознании.

- И мы останемся слеп… - поток слов из уст белой драконы был грубо прерван криком.

- И Я ОСТАНУСЬ С ЖЕНОЙ В СВОЁМ УМЕ, СААМ!! - Икииса никогда не видела отца таким и от всего сердца надеялась, что больше не увидит. Ноздри на красивой морде Икиира были раздуты, миндалевидные его глаза, что так нравились окружающим, наоборот превратились в две зелёные щёлочки.

- Душа моя, но я же вернулась…. Да, это было опасно, но я справилась!

- Ты рисковала разумом мальчика и собственным, и так - расшатанным, в угоду капризам своего сердца, Саам, – слова отца звучали раздельно, как взмахи топора, и Икииса вздрагивала после каждого из них. – И вернулась ты лишь благодаря капризу сердца Праматери…

Он медленно опустил жену и та села у стены на пол.

- Это недостойно ни мудрого правителя, ни великого псионика, ни верной супруги, у которой, между прочим, еще два яйца кладки от Фаа на Адмиине. И маленькая дочь, которую мы напугали, - тут отец жестом пригласил Икиису и та, сорвавшись из-за своего укрытия, плюхнулась в лапы Саам, суматошно пытаясь хоть как-то успокоить. Впрочем, это напоминало попытки отмахивать веером грозу. Но дочь хотя бы нежно обняли.

- Ты прав, душа моя. Я виновата. Делай со мной всё что пожелаешь. - Золотой дракон, уловив призыв её души, сел рядом с женой и взял в лапы её голову. Та расслабленно смотрела в глаза самого любимого из супругов. Чародей был очень силён, обладал сложным сознанием и огромным опытом, но изощрённость разума супруги была выше его возможностей. Он был вынужден ограничиваться тем, что твёрдо знал. И что мог при необходимости вернуть, как было. Икииса не понимала, что делает отец с сознанием матери, но прекрасно понимала, что мешать недопустимо и поэтому тихо ждала, благо, что это было недолго. Операции с сознанием занимали целые эпохи только для участвующих, но не для посторонних наблюдателей. В реальном времени проходило всего лишь несколько секунд. И тот трёхминутный подбор к сознанию Ооксии длился для упрямой белой самки вероятно не менее жизни.

Оба родителя синхронно вздохнули, приходя в себя. Икиир прижал к себе Саам.

- Я не уверен, что закрыл всё. Слишком уж у тебя завязана несущая на этих шизоподобных конструкциях, что ты пустила работать автоматом. Это выше моих знаний и честно говоря, меня это страшно беспокоит. Чтобы ты не делала с собой – добром это не кончится, лхани.

- Я понимаю, муж мой. Мы найдём решение, обещаю.

- Обещаешь… - горько произнёс Икиир. Саам вспыхнула и зарыдала. За компанию заревела и Икииса.

- Я… умоляю тебя,… прости меня! – Дракон вздохнул и сгрёб обеих своих женщин в объятия.

- Я заглажу свою вину! Из перьев выскочу, но - заглажу, ты только прости! – бубнила как заведённая певчая дракона.

- Я-то всегда тебя прощу, лхани. Главное чтобы всё это было неслишком поздно , – задумчиво пробормотал золотой самец в плечо матриарху.

В конце концов, Икиир ушел в основной дворец, в зал приёмов замещать супругу, приказав Саам оставаться в алькове, по крайней мере, до вечера и желательно поспать ещё. Икиису попросил последить за непутёвой матерью, на что та со всей серьёзностью согласилась. Муж ушёл, и Саам осталась одна. Икииса пошла в отцовский кабинет - делать уроки. Матриарх, было, тоже заглянула в свой рабочий кабинет, но тут же поняла, что её возлюбленный целитель прав и на серьёзную деятельность она пока не годится. Взяв из почтовой рассылки свежий дамский роман, она обречённо покинула кабинет. Закинув книжку на кровать, заказала у дружинного стюарда обед и пошла в ванную комнату, приводить себя в порядок. В таком заспанном, заплаканном и растрёпанном виде правительницам половины мира ходить по дворцу не полагалось.

Раздался мелодичный звон и Икииса открыла золотому дружиннику полог. Тот завёз королевский обед для матриарха и принцессы, расставил его и оставил тележку у выхода, чтобы на неё можно было вернуть пустую посуду. Певчие драконицы принялись кушать, попутно Икииса с набитым ртом рассказывала в красках о впечатлении, которое произвела на драконьего няня, своей боевой раскраской. Ну, до тех пор, пока не подавилась. Дальше уже, как воспитанная девочка, ела молча. Саам постепенно успокаивалась, анализируя произошедшее. Икиир закрыл лишь то, что видел на поверхности. Королева не стала ему говорить то, что он и сам видел. Она боялась признаться сама себе, что процессы, которым она дала старт в своём сознании давно уже живут самостоятельной жизнью. Это требовало решения. И безотлагательного. Без отговорок и откладываний на потом. Но сначала ей нужно провести ещё один очень серьёзный танец. Ибо подготовка к нему велась уже давно, и отложить уже запущенную цепь событий было невозможно. Карты были розданы и игра давно уже началась.

Саам лежала в своём ложе и читала роман «Единороги моих мечтаний». Закончившая последнее упражнение по основам экономики, Икииса плюхнулась на драконью кровать, и сильное пернатое крыло загребло её под тёплый материнский бок.

- Почему барды так любят единорогов? – фыркнула маленькая певчая дракона, - что приятного в костистой морде с огромным наростом, с выпученными глазами, бородой как у козла и зубищщами размером с когти на задних лапах?

- Ну, Ушки, барды же пишут о сказочных единорогах. У них они белые, робкие, красивые. Девственниц ищут. Хотя, да, пожалуй, наши тоже ищут… правда не только девственниц, - усмехнулась мать, переворачивая страницу. Икииса завозилась под её крылом устраиваясь поудобнее.

- Саам расстроила папу? – спросила дочь из-под крыла.

- Саам – плохая девочка, Ушки. Саам обманула доверие папы. Никогда не испытывай любовь на прочность, солнышко. Я поступила очень глупо.

- Ты же… помогла Ооксии? – это звучало наполовину - вопросом, наполовину - утверждением.

- Скорее удовлетворила собственную гордыню. «Я смогла!». Нет, Ушки, мне нет оправданий. Если бы я успокоилась, то составила бы вместе с Икииром и Ююм-Довой более безопасное решение проблемы доступа к разуму Ооксии. Я позволила эмоциям взять верх над рассудком, что недопустимо подобным мне.

- Папа обиделся?

- Расстроился. Хоть он сразу понял, что я это всё понимаю сама, и что мне ужасно стыдно за всё перед ним. Мы безнадёжно влюблены друг в друга с твоим отцом, и я очень грубо поступила с нашими чувствами. Честно говоря, я не знаю, как я буду извиняться перед Икииром, но я сделаю всё что угодно, дабы его душа обрела прежний мир….

- Саам сможет. Я уверена. – Спокойный голос дочери оказывал магическое влияние на мать. Матриарх успокоилась, заразившись уверенностью Икиисы, машинально перелистнув ещё не прочитанную страницу и размышляя о чём-то далёком от романа.

В Инкубаторе старая няня стала первой чёрной драконой присягнувшей конкубине нового племени, став «Маатафлер из Тринадцати Рогов». Вторым стал Дхааджа – тень Матриарха, чемпион чёрных драконов, правая лапа Икиира, что отвечал за всю разведку Драхескара. Следом присягнули и все дворцовые чёрные драконы из гвардии и персонала. Икиир объявил во дворце сбор желающих. Никогда ещё в тронном зале не собиралось столько чёрных драконов. Не обошлось и без скандала. Ревнивые зелёные драхескарцы столицы хотели себе такую же милую конкубину, мотивируя это тем, что в Тирании зелёные драконы уравнены в правах с чёрными. Вообще, тут они лукавили: в Дымных Пиках равенство было только в раздаваемых направо и налево тумаках, но в каком-то смысле их обида была оправдана. Золотой король растерялся. Конкубина, в принципе, могла держать еще наложника из болотных самцов, если это позволил бы Икиир, но он столкнулся с тем, что Ооксия мысленно встала на дыбы. У неё уже были её мужчины. Других ей не требовалось. Совсем. Королю пришлось отговориться тем, что зелёных драконов в столице было ещё маловато для полноценного племени. Хоть и недовольные решением Икиира, делегаты с формулировкой драхескарского короля всё же вынуждены были согласиться.

Новому племени выделили участок рядом с лесным холмом Ююм-Довы. Денег в настоящий момент в казне было не особо, но многие драконы сами вносили свои пятёрики, а некоторые даже - шестёрики на строительство квартала племени. Икиир прямо при дающих присягу конкубине драконах, составил буллу подобную той, что получили до этого лесные драконы в лице Ююм-Довы. Торжественно зачитал её Ооксии, и та, сияя, поклонившись до земли своему патрону и сюзерену, взяла её и под радостные крики продемонстрировала её остальным сородичам. То, что при ближайшем рассмотрении она была не очень похожа на обычную чёрную дракону - никого не смущало. Она была великолепной на вид, с чарующим голосом и, без единого пятнышка, чёрной. Её новых подданных всё это устраивало полностью.

Отныне для Ооксии наступала новая страница её жизни. Ей определили с рождения быть кровавым маньяком. Вырванная из лабиринта руин собственного разума, она влюбилась в своих спасителей и стала, наконец, их королевской телохранительницей. И вот теперь ей предстояло ещё, и управлять сородичами. А значит – снова учиться. Большая изящная чёрная женщина тихо вздохнула, кинув взгляд на Ююм-Дову рядом и чувствуя Икиира за спиной. В Реку всё. Её разум был здоров. Она была тут, рядом были её самцы. А остальное - мелочи.

Могучая столица под боком позволяла проводить гораздо более масштабные стройки чем возведение приграничных объектов в то же самое время Фаацином. Десять золотых чародеев в главе с Икииром подпитываемые всеми драконами-магами нового племени, ровно срезали два пика на выбранных горах, и тут же резали породу на блоки для дальнейшего использования в строительстве. Остальные драконы относили полученный стройматериал в сторону, освобождая строительную площадку. Чародеи и самые сильные из стихийных магов разделились и теперь принялись грубо вырезать заготовки под пещеры горных коттеджей вокруг площади. Руду из-под пещер приходилось крошить, делать из неё блоки было бы слишком долго и затратно. Из дворца привезли тарабарское вино и шоколад певчих драконов. Утомлённые золотые самцы и самочки делали перерывы, угощаясь. Какое-то количество сил это позволяло восстановить. Икиир же подпитывал всех остальных стихийных чёрных драконов своими силами, пополняя собственный запас сил браслетом, в который вставлял сапфировые кристаллы маны. Арпаай-Алво, дракон дворцового мажордома, прилетевший с материалами из столицы, стоял на краю новой площади и смотрел вдаль. Холм Журчащей Воды был виден как на ладони. Пернатые драконы почти полностью очистили его от скверны, и почти весь некогда безжизненный холм теперь был покрыт молодым лесом. На верху холма заканчивалось строительство десятиметрового изогнутого полумесяцем рунного пилона с большой волшебной лампой на конце, что будет освещать пространство вокруг центрального квартала лесных драконов, пополнять силы и здоровье его обитателям и беречь от дурных помыслов. Такой же драконий оберег будет воздвигнут и в ещё только строящемся главном квартале нового племени. Разумеется, он будет чёрным и среди художников, которые будут бороться за честь гравировать на нём вязь драконьих рун и изображений - ещё будет проведён конкурс. Лампу для племени Ооксии, в отличие от племени Ююм-Довы, разумеется, не планировали, и поэтому у гномов в их подземном городе Галлдрэ были заказаны компоненты для новой.

Дворцовый лесной дракон Арпаай-Алво вздохнул и взлетел. Ему предстояло вернуться во дворец. Какое-то время он колебался не в силах выбрать направление и зависнув в воздухе. Мимо него пролетали серьёзные чёрные сейсмологи и красные спелеологи с кожаными планшетами и аппаратурой из Академии Бурь. Хоть южная часть материка была и относительно спокойной, всё же Драага была очень молодым материком и учёные драконы были всегда в чести. Тот же отчёт от геологов из всё той же Академии, был важной частью проекта гнездовья нового племени. Всех драконов роднила любовь к земле и уважительное отношение к её недрам и беспокойному характеру. Поэтому их постройки переживали зачастую такие катаклизмы, которые превращали даже эльфийские бастионы в мусор. А уж чем, так стихийными бедствиями этот мир было не удивить.

В строительстве, подготовку к которому начали в тот же день, активно помогали и лесные драконы Журчащей Воды. И ранее хорошо относившиеся к Ооксии пернатые самцы и самочки, увидев её изменённую, просто растаяли. Ужасно красивая, как и они - пернатая, живородящая, да ещё и с мелодичным голосом. Все лесные наперебой предлагали ей начать петь. Подошедшая вечером Саам, машинально с выработанной за века сердечностью, приветствуя всех, кто участвовал в постройке, тихо улыбаясь, думала о том, что даже сотню лет назад ей бы в голову не пришло, что лесные и чёрные драконы будут делать что-то сообща. И что пернатых млекопитающих будет так привлекать владычица племени чёрных яйцекладущих. Ну, опуская конечно то, что она была не совсем похожая на своих подданных…. Но никто внимания на это не обращал, ну и не оставит их заботливый взгляд Матери за это. Саам нужен был Фаацин. В свете последних событий новое племя могло идеально подойти и для подготовки новых монахов. Матриарх с нетерпением ждала возвращения своего Второго мужа. А так же готовилась к тем мрачным событиям, что произойдут далеко отсюда, что ей давно уже рассчитал её собственный безобразно изощрённый разум.

13. Перелом

Аарко неожиданно почувствовал беду и, несмотря на то, что почти уже долетел до своих восточных вассалов – племени Воющих Долин, резко развернулся и стрелой полетел в родную крепость. Полёт на пределах его возможностей казался ему топтанием на месте. На сердце лежало чёрное облако тревоги. Он влетел в Крепость. Драконы и монахи были возбуждены и напуганы все избегали взгляда повелителя, который из беспокойного быстро превращался в дико-яростный.

- Что!?

- Мой господин… ваше логово, - единственный кто осмелился заговорить с наливающимся бешенством вождём, стал его личный целитель – зелёный болотный дракон Птеерос.

- ЧТООО!? – крик еще звучал в коридоре, а хозяин крепости чёрной молнией рванулся в подземелье.

В обычно редко посещаемом логове был слишком много народа. Но Аарко уже знал, что он увидит. И рыча как от боли замедлил шаг. Всё молча расступались с его дороги. В гнездовье было всего двенадцать заполненных гнёзд. Кладка была уничтожена в двух – в самой середине. Сознание сокрушённого вождя захлёстывала ярость берсеркера. Подошёл догнавший его зелёный дракон и тихо отчитался.

- Твааиша. Она ранила в голову Шиир и сломала крылья Ешаале.

Да и что могли против полной сил боевой самки эти две старых пердуньи?!

- В грудь ранен ваш слуга Арарат. В нарушении закона он пробрался вслед за ней, почуяв неладное. У монахов, оказывается, есть тайный проход в гнездовье. Он попытался отбить хотя бы одно из яиц, и даже ранил вашу наложницу кинжалом. Его собственное ранение тяжёлое, сломаны рёбра, но я сделал всё что мог и он выкарабкается…. Я прошу Вас не наказывать его за дерзость…

Один из мужчин, что встречал с ним посла Матриарха.

Взгляд Аарко был чёрен. Никто другой кроме зелёного, дрожащего всем телом целителя, не посмел заговорить с владыкой. Но в моменты ярости, его обычно спящие способности к внушению, просыпались. Дружинники привели Твааишу. Небольшую, но прекрасно сложенную чёрную дракону со спокойными красными глазами. На левой стороне её груди не хватало одной выломанной чешуины, вместо неё был комок запёкшейся крови. Вождь почувствовал, как ненависть захлёстывает его разум при виде этих уверенных в своей правоте, на основании тысячелетних традиций, глаз. Но он был дико упрям и продолжал держать своё сознание в узде. Пришли и две других несостоявшихся матери его детей. Красивые самки, когда-то гордые и счастливые тем, что их выбрал Владыка черных драконов, так же были сделаны не из птичьего помёта и прямо глядели на своё порушенное будущее, закрывшись маской холодности и покорности. Но самец слишком хорошо знал своих самок. И внушал им, если не утешение, на которое сейчас в принципе не был способен – но месть. Обе женщины подняли шеи, кинув колючие злые взгляды на Тваайшу. Та почуяла неладное, и в красных её глазах появились признаки нервозности.

Великий чёрный дракон был вынужден прикрыть глаза, набираясь выдержки. Эти полминуты в заполненном драконами и подземном помещении прошли в гробовом молчании. Остро пахло разбитыми яйцами. Запах бил по обонянию всех присутствующих как кнутом.

Наконец он открыл глаза. Его каштановый взгляд теперь был гораздо осмысленнее.

- Ты нарушила мою волю, Твааиша.

- Я сделала то, что должно, мой господин. Слабые, не способные сберечь своё потомство, недостойны продолжать род свой! – её уверенность в собственной правоте била по нервам самца больнее любых ран, что он когда-либо получал за свою жизнь.

«Ненавижу сраные обычаи».

- Моя воля здесь превыше всего, что у тебя в голове, Твааиша. Ты уничтожила чужую кладку. Ты напала на нянек патриархата. Есть закон, который я установил. И которому я же буду и следовать. – Аарко двинулся к третьему гнезду в центре рядом с двумя разбитыми гнёздами, где лежало еще два дымных яйца.

Повинуясь безмолвному приказу, драконицу грубо за крылья одной лапой, и за шею – другой, схватил одни из его капитанов. Та, осознав, что собирается сделать повелитель попыталась вырваться, но воин, что её удерживал, был в разы сильнее.

- ПОВЕЛИТЕЛЬ! УМОЛЯЮ! НЕТ! – надрывающийся женский голос рвал сердца даже самым закалённым воинам племени. Твааиша выламывая фаланги и сдирая перепонки, освободила крылья, но капитан Патриарха, верный приказу, грубо перехватил лапу и прижал шею женщины к брусчатому полу гнездовья. Та рычала, безутешно рыдая и тщетно пытаясь ползти к гнезду. – НЕ УБИВАЙТЕ ИХ!

Аарко подошёл к гнезду и посмотрел на собственные оставшиеся два яйца. Больше детей у него нет. Он не решился положить на них лапу, понимая что, почувствовав их, не сможет сделать то, что задумал. На серую скорлупу стала капать влага.

- ААР-Р-Р-Р НАНТА! – Патриарх скривил рот и бросил заклинание заморозки в собственных, не рождённых ещё, детей, воздев над ними лапы. После с животным рёвом полным бесконечной боли – с силой обрушил их в замороженные яйца. Эхом ему вторил безумный крик самки так же теперь потерявшую свою кладку. Две пары глаз пострадавших наложниц Вождя жадно смотрели на убитую горем Тваайшу.

Слёзы текли ручьём из глаз великого дракона. Он, грузно обламывая стенки гнезд, пошёл прочь, не смотря ни на что. Упёрся головой в стену. Повернул её к наложницам, что по-прежнему с плохо скрываемым злорадством и болью смотрели на скорчившуюся на полу дракону. И произнёс, глядя на них пустым как бесконечность, взглядом:

- Убейте её.

Самки синхронно поклонились, сбросив маски отчуждения и, хищно скаля зубы, на всех четырёх ногах принялись подкрадываться к Твааише. Капитан отошёл в сторону. Та рыдала, не обращая внимания ни на что. Обе обошли жертву по сторонам и одновременно набросились на неё прижав к земле всем весом вгрызаясь в её плечи челюстями и выдирая куски из приговорённой. Наложницы беззаветно вкладывали в эту атаку всю свою боль, стараясь продлить агонию той, кто сломала их счастье.

Но их желание отомстить привело к гораздо более быстрой гибели самки, чем они бы хотели. Но в любом случае их месть состоялась, и окровавленные морды склонились перед Патриархом, раскрывая разорванную грудь самки и обнажая её неподвижное сердце. Согласно закону и обычаям Аарко должен был сожрать сердце мятежницы.

Самец деревянно подошёл к трупу самой игривой его наложницы, и механически запустив лапу, вынул сердце и отправил в пасть. Какое-то время постояв – отправился к выходу из гнездовья. У лестницы остановился, его стало рвать, и на пол упало склизкое пожёванное сердце его мёртвой наложницы. Толпа драконов не издала ни звука. Вождь бессмысленно посмотрел на орган и начал медленно подыматься по ступеням. Никто не осмелился двинуться следом. Даже болотный целитель.

Наверху не было никого, кроме Джииджи, его совсем ещё молодой самки из клана Падшего Камня, которую он забрал в собственный клан, взяв как наложницу. В своё время она ему понравилась упрямством и любопытством ко всему на свете. А ещё тем, что осмелилась сначала отказать собственному Повелителю. Он с удовольствием использовал на молодой девушке весь свой арсенал мужских чар и получил заслуженный приз. Но сейчас он был совершенно не в настроении видеть любую из своих самок. Однако рядом с ней была Нина. Это было необычно, у Джииджи был собственный зелот, дарованный ей Аарко. Рустам. И ранее он не видел Нину рядом со своей наложницей. Несмотря на собственную сокрушенность, контролировать события тиран чёрных драконов не переставал.

- Мой владыка, - человеческая женщина в нарушении правил, без поклона, прямо смотрела на своего повелителя. – Если у вашей жалкой рабыни есть хоть какие-либо заслуги перед Вами – я имею наглость просить Вас полететь за Джииджи. Это крайне важно. Я готова понести наказание, если тиран сочтёт, что это было неуместно. Джииджи тоже….

- Аарко исподлобья посмотрел на склонившуюся до земли зелотку. Рядом лежала обычно жизнерадостная и колкая молодая дракона в нехарактерной для неё позе полной покорности. Сложенные крылья. Голова лежит на полу между передними лапами. Самец медленно повёл челюстью, тяжело думая. Обе дамы были естественно в курсе произошедшего тут. И при этом осмелились всё же обратиться с…этим к нему.

- В ваших же интересах.… Чтобы это былодействительно очень важно . – Тиран тяжело ронял каждое слово.

Нина, не мешкая, застегнула уже знакомую драконью бурку и забралась на самку, распластавшись на ней и надевая на голову капюшон. Джииджи, поднялась и, не тратя времени даром, засеменила к выходу из крепости. За ними последовал вождь, лишь чуть вздёрнув бровь. Сегодня был настолько плохой день, что он уже не имел сил на удивление.

Самка взлетела и взяла курс на то направление, куда летел до злополучных событий сам Аарко. Вождь тупо смотрел на окрестности своих владений, следуя за женщинами. Полёт не затянулся надолго. Молодая дракона спустилась в, неприятно пахнущую гуано нетопырей, расселину. Самих гигантских летучих мышей тут не было, но запах их испражнений отличался крайней устойчивостью. Драконы с их обонянием избегали подобных мест. Тиран сразу насторожился и начал прислушиваться к своим инстинктам. А вплотную к расселине, они начали показывать ему, что рядом есть что-тородное . У Аарко принялось бешено колотиться сердце, в котором зрела безумная и хрупкая надежда. Тем временем, с приземлившейся у вонючего мышиного гнезда, самки, спрыгнула Нина, и из-за гнезда появился курящий трубку Рустам. Тиран чёрных драконов приземлился рядом. С широко раскрытыми карими глазами он пытался смотреть сквозь уродливую, дурно пахнущую, конструкцию из веток, скрепленных фекалиями. Джииджи взялась обеими передними лапами за гнездо, и оно подозрительно легко было убрано в сторону, обнажая настоящее, аккуратно выложенное, со старательно вырезанными рунными камнями внутри – драконье, в котором в теплой и мягкой подстилке лежало одинокое серое яйцо.

Аарко затрясло, задние ноги его потеряли силу, и он упал крупом на свой хвост. Он смотрел на это яйцо со странным неестественным взглядом и тихо скулил. Перепуганная Джииджи отбросила маскировку в сторону и бросилась к самцу, изо всех возможных сил обняв лапами и крыльями, лижа в нос, в губы, в глаза, кусая за уши, за шею и со всем возможным убеждением приговаривая, то смеясь, то плача:

- Да, твоё-твоё, Аарко! Только твоё, у меня кроме тебя и не было никого! Аарко! ААРКО! Повелитель! Твоё яйцо! Прямо совсем-совсем твоё! Баал клянусь! Любимый мой, сердце моё, пожалуйста, ответь мне! Прости дуру, что молчала!

Самец часто-часто дышал не в силах поверить тому, что он видел. Но энергичный и искренний поток слов от его молодой самки вернул его из прострации. Он очень осторожно и медленно встал и подошёл к гнезду. Нежно опустил обе передние лапы на тёплую округлую поверхность и закрыл глаза. Он почувствовал ещё совсем маленькое существо внутри, чья такая домашняя и родная аура светила в унисон его собственной душе.

Огромный чёрный дракон, Патриарх Дымных Пиков, завыл во весь голос, обнимая своё единственное яйцо и заливая его скорлупу и подстилку под ним потоком слёз. Затихшая самка обняла его сзади лапами и крыльями, молча моча в свою очередь шею и спину своему вождю уже собственными. Люди стояли рядом. Мужчина флегматично курил, в кустистых его усах пряталась добрая усмешка. Женщина зябко куталась в бурку, постоянно вытирая глаза снятым с головы капюшоном.

Наконец могучий зверь пришёл в себя. Он ловко залез в гнездо, оборачиваясь вокруг яйца, деликатно прижимаясь к нему животом и укрывая его целиком. Властно посмотрел на Джииджи, подняв свободное крыло. Та тут же нырнула к нему. Гнездо было маловато для двоих, но скрутившейся в нём паре было комфортно. Женщину накрыло крылом вождя, как одеялом, и она схоронила мордочку на груди самца.

- Ты ослушалась моего… приказа, женщина, - влажно и прерывисто пробормотал в её шею Аарко

- Да! Нет! Не знаю! Нет! – шмыгала носом Джииджи. – Я ещё не понесла от тебя, когда ты собирал это свое логово!

- И не сказала когда понесла, - облегчённо выдохнул самец.

- Ага…. У старого Эхтеена таких цацей была каждая первая. Женской дружбы, если у одной есть кладка, не бывает. Так что мне сразу не понравилась эта твоя идея, - теперь в его шею бормотала его самка, закрыв распухшие глаза. – А потом я много болтала с Анооши. Прикольная тётка, познакомила меня с Ниной. Рустам слишком низкого посвящения и со жрицами Баал, типа Нины не контачит. А тут такая важная в монастыре тётенька… и вообще Нина классная и много знает.

Самка, постепенно расслабляясь, плотнее прижималась к своему самцу. Тот делал то же самое, заполняя полностью все выступы между ними. Дракона продолжала уже спокойнее:

- Анооши, кроме всего прочего, рассказывала и о столице драхескарцев. Ну, в общих чертах. Я запомнила одну вещь. И Нина тоже. Матриархша их белая, хоть и сделала у себя самое крутое логово в мире – сама свою кладку в нём никогда не держала. Понимаешь, господин мой?

Чёрный вождь мощно вдохнул носом.

- Да. Я понимаю, что я - идиот и невежда, который не удосужился узнать детали того, что тупо пытался копировать. За что и поплатился.

Самец нежно лизнул в шею Джииджи и добавил:

- Нужно было догадаться, что кладка правителей всегда будет под угрозой. Всё что угодно, например – шантаж, либо чисто женское желание видеть именно своих детей у штурвала власти. Мне преподали урок.

Большому дракону понадобилось почти полчаса, чтобы окончательно прийти в себя. Но его карий взгляд очистился окончательно. Он попросил Джииджи встать, аккуратно встал сам, установил хитрую маскировку, сплетенную из проволоки и мягкую изнутри, на гнездо. Явно работа изобретательных монахов. Достал из рубиновой драгоценности на своей боевой перевязи странную костяную уродливую фигурку хищного единорога и установив её в малозаметном месте рядом с гнездом, энергично хлопнул в ладоши, активируя. Забрал Нину себе на спину приказав лететь на его спине в открытую. Так же повелел Джииджи вести и Рустама. Все удивились, но перечить не стали.

Драконы вернулись на площадь, перед крепостью, где в большом костре догорали останки Твааиши и заревел, задействовав магию, общий сбор. Драконы стали постепенно слетаться со всей округи.

- Паала! Уусин! – вызвал он своих наложниц, которые, разумеется, прибыли одними из первых. Обе женщины подошли и поклонились. Хорошо знающие своего повелителя и увидев его изменившееся состояние и молодую самку рядом, сложили два и два, и их взгляды понимающе посветлели.

- Ах, ты ж, хитрая сучка, Джииджи, - проворчала, ухмыляясь Уусин. Через её шею свесилась шея Паалы, которая с интересом спросила: - Сколько?

- Одно… - пролепетала женщина и сильно загорелась, но взгляд её был полон гордости. Тиран укрыл её своим крылом.

- Не послушалась, значит, - по загадочным минам наложниц, было непонятно - одобряют они это или нет.

- Зато послушались вы. А это я ценю выше почти всего остального в этом поганом мире,– заявил Аарко и до земли поклонился самкам в нарушении всех правил. – Уусин, Паала, я смиренно прошу вас разделять со мной ложе и впредь.

Обе самки так же низко поклонились в знак согласия. Им давали ещё один шанс. Самец, если самка теряла всех его детей, имел право разорвать отношения с неудачницей. Такое было в порядке вещей, при чём, у всех яйцекладущих драконов, независимо от того, где они жили на материке. Встречалось даже и у таких, казалось бы, культурных драконов побережья. Живородящие виды создавали более крепкие союзы в силу их природного преимущества в виде вынашивания, но были даже менее плодовиты, чем и так нечасто зачинающие, яйцекладущие.

Вождь обратился к собравшемуся племени.

- Я есть Аарко, вождь. То, что я говорю здесь и сейчас – моя воля.

Он показал на смущённую Нину на своей спине и на стоявшего под крылом у Джииджи зелота.

- Эти человеки спасли моё нерождённое ещё дитя. И я принял решение. Отныне нет запрету на уход за кладкой и яслями для людей. Народ Драконов доказал, что он достойнее охранять и ухаживать за вашим потомством, чем вы сами! - тиран перешёл на крик:

- Мне чудовищно стыдно, что чужаки из других кланов более уважительно относятся к нашим монахам, чем вы, кому они служат! Отныне за особые заслуги перед своими драконами зелоты могут быть одарены и особой милостью – быть носимыми на спинах своими патронами. Как пример вам: верховная жрица Баал, Нина - за то, что помогала Джииджи сохранить моё дитя. А так же - монах Арарат. За пусть и безнадёжную, но мужественную попытку защитить кладку…. Они будут летать на мне, и быть со мной везде, где я только пожелаю.

Аарко отпустил Джииджи и, встав на задние лапы, и с чувством добавил, цедя каждое слово:

- Если у кого-то из вас есть претензии, то во имя Бесконечности! Высказывайте их немедленно, я не настроен на болтовню! – От засветившихся тёмно-синим, почти фиолетовым светом, передних лап тирана повеяло могильным холодом.

- Обычаи вел… - тот самый капитан, что держал казнённую наложницу, был мгновенно казнён сам, недоговорив. Тиран с двух хищных чёрных драконьих рук поместил его в водный пузырь, который в ту же секунду и заморозил. Слово «обычай» вызывало у него уже нервный тик.

- Дассанко! – Крылья, которыми взмахнул маг-дракон, загорелись мягким коричневым светом, равно как и его пылающий взор.

Почва затряслась, и земля под глыбой льда в которой застыл чёрный капитан с открытым ртом, разверзлась. Глыба немного покачалась на краю и полетела вниз. Шокированное племя глядела на эту трещину и на Аарко, который спокойно выжидал где-то секунд двадцать, прежде чем схлопнул за спиной развёрнутые крылья, вместе с возгласом:

- Ланиад!

Земля затряслась повторно и трещины не стало. О том, что здесь только что был тектонический феномен, могла рассказать лишь небольшая насыпь. У вождя кольнуло сердце, это была очередная болезненная потеря, сильнейшего и вернейшего соплеменника. Но сегодня вообще был день очешуительных расставаний.

Аура Силы тирана сошла на нет и, уже своим обычным, но очень злым и нетерпеливым, карим взором, он колюче оглядывал своих драконов. Те мялись и прятали взгляд.

- Я знаю, что большинство из вас очень привязаны к своим людям. И я требую, чтобы ваша любовь была предметом вашей же гордости за своих слуг, а не стыда за тех, кто и делает из вас…настоящих драконов ! – владыка зло выплёвывал слова в толпу.

Он раз за разом оглядывал соплеменников вокруг. Те пригибали головы, но в основном в их глазах он видел облегчение и одобрение. Его настроение впервые за очередной паршивый день поднялось.

- Ещё больных на голову, спорить с тираном, нет? В таком случае – так и будет!

Аарко незаметно выдохнул. Теперь…

- Джииджи! Сюда. Ты ослушалась меня. Я обещал, что не оставлю это без ответа.

Рустам, что-то ворчливо сказал ей, хлопнув по бедру и отправляя к вождю. Потерянная молодая самка вышла на задних ногах, неуверенно и сконфуженно улыбаясь. Две другие наложницы тирана, печально, но тепло улыбались.

И когда она робко остановилась перед ним, большой чёрный дракон встал перед ней на колени. Взяв лапы чёрной самочки в свои, он ласково заговорил, глядя в её потерянные серые глаза:

- Льдом и Серой, что есть начало и конец земли нашей, породившей нас. Я есть Аарко, вождь клана Льда и Серы, патриарх домена Дымных Пиков и всех народов и племён его населяющих. Архимаг Стихий из Зиккурата.

Женщина ахнула, поняв, наконец, что происходит и её взор посветлел и начал закатываться, её хватка стала слабеть, и самец инстинктивно перехватил в объятия ослабевшую дракону. Ритуал прерывать он не стал, лишь присел на одно колено, уютней устроив свою избранницу на своей ноге и удерживая теперь за одну переднюю лапу продолжил:

Джииджи, дочь чемпиона Падшего Камня, Джиида, и заклинательницы дождя из того же клана, Джиибал! Та, кто вопреки всему сохранила моего ребёнка… – тут дракон склонил свою голову, положив её в ладонь своей чешуйчатой наложницы и придерживая теперь её лапку снизу, - Я тот, кто Аарко, молю тебя разделить будущее со мной, в бедах и в радостях…

Тут вождь запнулся, всё же подобные слова ему были совсем непривычны. Тут ещё и на большого мужчину напал приступ натуральной паники – он просто не знал, как заканчиваются подобные ритуалы. Испуг в его больших глаза был настолько явным, что уже пришедшая в себя молодая самка, весело прыснула, поднеся лапу ко рту. И с бесконечной нежностью глядела в его смятённые карие очи, она встала и мягко толкнула его в плечо. Большой дракон послушно и неловко завалился на землю. Джииджи забралась ему на живот, её взгляд просто сиял полный счастья. Он никогда не видел настолько светящихся драконьих мордочек.

- Из…вини, я должен продемонстрировать силу. Но я умею только разрушать… Отправленный вниз ко всем паршивым гномам, Импоолис, сойдёт? – тихо пробормотал лежащий Аарко.

Драконица счастливо рассмеялась и склонилась перед сконфуженным ситуацией и позой владыкой и прошептала:

- Сойдёт, господин мой. Я есть Джииджи и я жажду, чтобы ты стал мужем моим и владел мною целиком и полностью, как полагается заветами прародительницы нашей Баал…

Самка сильно, но очень аккуратно впилась в горло самца под самым подбородком. Аарко непроизвольно издал длинный хриплый крик, у него закатились глаза, а все длинное тело вытянулось в струнку. Из ножен показалось его ребристое естество. Кругом нарастал оглушительный гам и рёв всего племени, поздравляющий новых супругов. Джииджи никогда этого не делала, но будучи крайне любознательной, знала от других все подробности. Она осторожно работала челюстями, мягко насаживая свои зубы на чувствительное горло своего нового мужа. Тот за свою длительную постельную жизнь никогда не испытывал ничего подобного и единственное, что мог делать - это дрожать крупной дрожью с каждым нежным нажимом своей супруги, тихо и блаженно вскрикивая. Он - держал за горло множество раз. Его – тирана, за горло не смел хватать никто, до сей поры. Самка наслаждалась своей властью над сильнейшим драконом домена, но разумом поняла, что пора бы эту сцену прекращать, иначе восторженные зрители сорвут себе глотки. И отпустив горло мужа, прильнула к его губам. Восхищённый Аарко страстно ответил супруге на её поцелуй, вызвав новый шквал оваций у всего племени.

Драконы поднялись, и к ним подскочил такой мудрый, зелёный и всезнающий Птеерос. Улыбаясь, он держал родиевые браслеты на рога, которые вручил мужчине, и массивный браслет на лапу, который взяла женщина. Каждый застегнул друг на друге супружеские символы. На браслете Аарко и браслетах Джииджи – были ромбы перевёрнутого драконьего сердца из чёрного оникса.

На балконе крепости, где она однажды уже разговаривала с её хозяином, стояла госпожа посол. Выражение её мордочки было совсем нетипичным для неё. Она смотрела на свадьбу внизу мягким ленивым взглядом. И устало улыбалась.

14. Драконов залив

Прохладный влажный воздух дул на скалы, где находилось гнездовье чёрных драконов. Его конкубина, сильная, хоть и не очень красивая дракона Неоон недовольно фыркнула. И вылетела из собственного гнезда вниз, на берег залива, видимый с гнездовья её клана как на ладони. В гнезде остался один из её самцов – охранять её птенцов и заодно и птенцов ближайших её дружинниц, чьи гнёзда размещались рядом с гнездом матриарха племени. В соседних гнёздах так же находились охранники, вместе они могли защитить гнездовье полудиких драконов от разорения.

Конкубина с тремя дружинницами направилась к рыбацкой деревне Цинапьяри. Горцы, живущие там, исправно снабжали драконов Неоон рыбой, взамен получая защиту от весьма недружественного соседства полностью одичавших драконов, что жили к западу. Они не были монахами, но по мере сил старались помогать большим зверям, благо это одобрял Аарко. Тиран по возможности поддерживал рыбаков материально и довольно часто бывал у драконов Неоон, так же пытаясь улучшить их жизнь. Их альфа-самка очень уважала Патриарха чёрных драконов и грезила о том, чтобы стать его супругой. Её шансы стали больше после бесславной гибели Твааиши, запятнавшей себя и родной клан, по мнению полудикой конкубины, мятежом против воли своего господина и, что особо возмущало матримониальное сообщество Неоон – убийством его детей. Её казнь сочли в высшей степени справедливой и соответствующей существующим обычаям. Уважение к Аарко после его решения лишь укрепилось. Поэтому когда тиран прибыл вместе с золотым драконом, его внимательно выслушали и постарались исполнить всё что он пожелал.

А пожелал он немало и сложно. Конкубина не была глупа, но стратегом точно не являлась. Впрочем, в планах тирана ей и не нужно было особо думать. Думать за неё должны были наёмники, на которых Аарко принёс ей деньги. И Икиир тоже. Золотой дракон всегда нравился самкам, Неоон не стала исключением, поэтому просьбу о дружбе с колонией бурых наёмников и красных пограничников форта Новой Стрелки она, с молчаливого одобрения тирана, благосклонно приняла. Драхескарский король так же привёз с собой волшебные фонари, камни огня, и наборы защитных рун для гнезд с малышами и яйцами. Ещё не полностью одичавшее племя подарки оценило. К тому же именно этих бурых драконов собиралась нанять конкубина для исполнения воли своего Патриарха, благо золотой гость намекал на то, что в качестве поддержки лучших солдат на Драаге не сыскать.

После того как все договорённости были улажены и гость с востока испарился в воздухе, чем сильно удивил Неоон, Аарко попросил её собрать тех немногих из её драконов, кто знал его лично. Собравшимся нескольким драконам, в основном из дружины самой Неоон, он строго настрого запретил обращаться к себе по его настоящему имени. Он будет вторым наёмным капитаном, который приведёт с собой немного драконов Дыхания Смерти. То было чёрное племя, живущее южнее Неоон, специализирующееся на магии разложения. Эти некроманты от рода драконского были на удивление мирными и редко покидали свои владения. Но по зову своего тирана они были готовы пойти. Благо для небольшого отряда наёмников много народа и не требовалось. Требовалась сила, хладнокровие и боевой опыт. Аарко сказал, что отберёт себе оттуда бойцов сам.

А первым капитаном, вернее – капитаншей, которую наняли, была крупная бурая дракона которую, её солдаты звали Тваамеей. Неоон, когда их знакомили, не удержалась от ухмылки, мысленно пожелав ей не разделить участь своей немного похожей по имени падчерицы, на которую матриарх племени походила характером и, разумеется, поэтому - терпеть не могла. Капитан была грубовата, спокойна как бизон, сильная и довольно пухлая. Хотя тут сложно было сказать наверняка, шерсти на ней было как на том же бизоне. Принесло её с наемным отрядом аж с востока Драхескара, сама она была из озёрных, а её сержанты были ветеранами Красного Потопа. Неоон знала про поход Цииннада, по крайней мере, как историю, сама она родилась примерно в это время.

Ловкие бурые драконы понравились конкубине. Их лагерь был аккуратен, снабжали они себя сами и более того, Тваамея предложила ухаживать и лечить хотя бы самых продвинутых её драконов, что не будут шарахаться от чужих касаний. В конце концов, поддержка всегда считалась самой сильной стороной её вида.

- Ладно. Но сначала ты покажешь, что можешь сама, капитан. Помой меня, – чёрная дракона прищурилась глядя на флегматичную наёмницу.

- Говно вопрос, босс, полезай в воду. Парни. Пасту, щётку и шампунь живо. – Капитаншу бурых совершено не смутило требование нанимательницы. Её быстро принесли всё необходимое и она, повесив широкой тазик себе на шею полезла в воду вслед за чёрной драконой. Неоон не любила холода, а океанская вода была прохладной и она сразу пожалела, что согласилась на это. Но бурая самка очень сильными размашистыми движениями щетки разогрела сначала спину потом и шею конкубины чёрного племени. У неё была крупная чешуя, и навыка ухода за ней требовалось больше чем обычно. Одна у Тваамеи не было с этим никаких сложностей. Она соскребала с чешуи наросты, обрабатывая их, судя по слабым магическим возмущениям зачарованной пастой-полиролью. Неоон сама была неплохим стихийным магом, хоть в Зиккурате никогда не училась, и такие вещи чувствовала хорошо. Тем временем капитанша закончила чистить верх самки и совершенно бесцеремонно, показав неожиданную силу, уложила у берега клиентку на левый бок. Неоон не успела даже возмутиться, а её бок с характерным шуршащим звуком уже энергично чистился.

- Босс, а тебя прививали? – огорошила неожиданным вопросом Тваамея. Конкубина об этом имела смутные представления, опасаясь в принципе уколов неизвестной гадостью в себя. Судя по изменившейся физиономии чёрной самки, капитанша это поняла.

- Уколов боишься? – легко фыркнула бурая дракона, - напрасно. От тех же белых пятен много драконов поумирало. А тем более вам - у кого под чешуёй целый заповедник дряни обитает.

- Да это есть, - задумалась Неоон, - хочешь сказать, что у вас даже это с собой.

- Обижаешь, босс, мы с шаманами так-то!

- О, – коротко прокомментировала полученную информацию конкубина чёрных. Это делало бурый отряд ещё более полезным. Пожалуй, её господин хорошо знал, кого сюда следует нанимать. Тем временем, Тваамея перевернула самку на живот и переложила уже правый бок, начав драить уже его. В лапах драконы, что была меньше её размером, таилась немалая сила. Тем временем альфа-самка думала. Бурые были прекрасными рыболовами, вытаскивая даже зазевавшихся акул. Они были заинтересованы в деловых отношениях, ибо это был их хлеб и, разумеется, старались понравиться её, недоверчивым к чужакам, драконам. Как утверждала бурая женщина, что заканчивала её мытьё – были и весьма неплохими бойцами. И судя по тому, какой она вышла на берег под одобрительные крики дружинниц – её словам можно было верить. Её чешуйчатая кожа блестела, от наростов еще оставались белесые следы, но при должном уходе их так же не станет. Тваамея предложила смазать её и подстричь расщепленные чешуины. Принявшая окончательное решение конкубина согласилась, решив стать примером для сородичей.

- Капитан, ты должна понимать, что мой приказ не заставит моих драконов доверять вам, – чёрная самка неосознанно выгнула шею навстречу на удивление нежным движениям губки с маслом.

- Не приказ, босс. Твоего мнения им будет достаточно. А мы не особо торопимся. Но если мы хотим чтобы твои воины побеждали Трёх Когтей, они должны быть в гораздо лучшей форме чем сейчас.

Тут матриарх гнездовья согласилась. Не менее своего господина она хотела бы минимизировать потери среди своих драконов. Полуголодные звери, страдающие от холодного влажного морского воздуха, со свербящей шкурой и множеством других мелких болячек – посредственные бойцы. А у Трёх Когтей было ещё пять чемпионов. Неоон понимала, что по каким-то своим причинам сам Аарко не хотел объявлять войну дикому племени и был вынужден обратиться к своему даже не к полноценному вассалу, а скорее – протекторату. Тиран любил чёрных драконов и старался их беречь, конкубина это уже давно поняла. И раз господин ставит её на кончике хвоста грядущих событий – значит и ставки высоки. Соответственно и награда тоже. Самка хмыкнула. Кажется, судьба ей давала шанс всё же стать Неоон Аарко.

Несмотря на то, что бурая дракона не занималась её животом, даже без учёта его выглядела после морского туалета чёрная конкубина великолепно. Она, оказывается, была даже милой. Самцы вообще любили атлетически сложенных самок, а Неоон была весьма недурна в этом плане. На фоне хорошей фигуры не совсем симметричные черты её мордочки не так бросались в глаза.

- Прынцесса драхескарская, не меньше! Не! Не принцесса, – громогласно объявила довольная Тваамея.

- А кто? – удивлённо поинтересовалась чёрная вожачка.

- Ко-ро-левна! – безапелляционно заявила бурая капитанша, одобрительный гул голосов сородичей согласился с этим утверждением. Что ж. Демонстрация получилась весьма убедительной. У конкубины немного отлегло от сердца. Были опасения, что сородичи примут бурых малышей гораздо холоднее.

Бурые самцы и самочки сновали между мнущимися чёрными бойцами клана предлагая привести их в порядок и познакомится. Всякий старался понравиться другому, понимая, что отношения будут устанавливаться крепкие и надолго. Бурая драконья поддержка была гораздо выносливее, сильнее и имела гораздо больше возможностей, чем зелоты тирана и один наёмник или наёмница могли опекать целое семейство.

Тем временем прилетел отряд Дыхания Смерти. Шесть некромантов в главе с одноглазым капитаном, у которого на крыльях были кожаные чехлы, говорящие о том, что перепонки были порваны в зюзю предыдущими сражениями наёмника. Они крепились к такой же кожаной кирасе из саламандры, что обычно носят драконы Падшего Камня.

Суммарно конкубина держала племя из чуть более ста голов, считая небоевых драконов и не считая птенцов. Бойцов за вычетом обязательной охраны гнезда, она могла выставить не более сорока пяти. Тридцать пять бурых драконов поддержки заявлялись Тваамеей в любое время дня и ночи. Остальные были в ротации, либо на охране их собственного гнездовья, которое они построили с противоположного берега залива. В хорошую погоду гнездовья чёрных и бурых союзников можно было даже разглядеть. Шесть некромантов, архимаг и сама весьма сильная Неоон составляли солидную магическую мощь. Три шамана, два – бурых, прилёта ещё одного ждали, являлись целителями армии. В принципе шансы были неплохие, несмотря на то, что в диком племени оставалось пять чемпионов и около шестидесяти боеспособных драконов. Самок и молодёжи среди них было мало. Условия в племени были отвратительные и многие уходили. Но те, кто оставались, были реально очень жёсткими бойцами. Сама матриарх племени чемпионкой не являлась, но сомневалась, что тиран, под личиной наёмного капитана, привёл с собой всего несколько простых драконов. И насчёт деловой капитанши наёмников у неё были сомнения. Чемпионов бурых драконов конкубина не знала, но то, что они были - сомневаться не приходилось.

Конкубине важно было заботиться и следить за собственными драконами. Боевые планы были явно сильной стороной обоих капитанов. Один из которых, был её собственным господином, чьи владения простирались на добрую треть континента. И эта странная женщина, что знала и умела слишком много для простой наёмницы - наивной дурой Неоон никогда не была. Так что за стратегию и тактику ей волноваться не приходилось. Важно было её присутствие, её имя и её мощь в предстоящих битвах.

Тем временем оба знакомящихся впервые капитана начали подкалывать друг друга:

- Вау. Привет, красавчик.

- И тебе не хворать, женщина.

- Я есть Тваамея Озёрная, офицер Рыбоглотов. Смотрю, ты любишь своим клиентам части себя на память оставлять, – у женщины был своеобразный говор северных бурых драконов из тех, что окультурились во втором поколении. Родители таких, переселившиеся в Нессидраах, когда-то были полудикими и жили в скалах над океаном, и под громадным озером Несс.

- Хах. Я есть Ушааф из Карфа, младший военный атташе моррескарского Ковена. Ну не все же на свете меховые колобки с крыльями. Тобой, наверное, даже бегемот подавится, - ответная пикировка чёрного капитана отличалась правильной суховатой речью воспитанника Зиккурата.

В принципе это объясняло столь экзотических воинов, что он за собой водил. Некроманты Моррескара были не только гуманоидами. В их Ковен входили и существа даже более странные, чем драконы. Клан Дыхания Смерти не стал бы сотрудничать со своей соседкой, но от имени некромантов он это делал охотно. Сам капитан, судя по всему, некромантом не являлся, но, очевидно, был действующим их представителем на службе.

- У всех свои приколюхи, чёрный. Лучше скажи, капитан: тебе и твоим людям нужна поддержка? Вы выглядите в разы более ухоженными. Впрочем, что с вас, с магов, взять… - бурая самка показала белые зубы.

- Ну, если ничего другого вы не умеете, делайте то, за что вас наняли, - хищно ухмыльнулся в ответ тиран.

- Нам заплатилибольше чем вам, таким всем волшебным, Ушааф. Не на какие мысли не наводит? – прищурилась бурая капитанша.

- То, что вас много и вы хороши в постели? – достаточно легкомысленно ответил чёрный самец, но холодно оценивая ситуацию.

- Несомненно, капитан – и гораздо лучше, чем твои мужики и ты сам. Но мои драконы хороши не только в этом…

Тиран позволил себе недобро прищуриться единственным глазом. Назревал поединок, в какой-то степени ритуальный и поэтому – весьма важный. Он не знал этой женщины, но от него требовалась совместная работа с этим офицером бурых. Ошибки тут были нежелательны и Аарко внутренне сосредоточился. Тем временем зрителей прибавлялось, что бурых что чёрных. Подошёл так же и зелёный шаман. Он был последним прибывшим наёмным драконом в армии Неоон. Его предоставил сам Аарко.

- Ты можешь это доказать? – вкрадчиво чёрный самец и с ленцой начал обходить бурую самку.

- Легко, пусечка. И твой сексуальный кожаный прикид тебе не поможет! – заржала Тваамея, внешне расслабленная.

Но чёрный ветеран на провокацию не поддался, ожидая первой атаки от женщины. Та фыркнула, поняв, что самец не станет нападать первым. Она сжала правую лапку в кулак и поднесла её к своему животу. Аарко поздно сообразил, что в её необъятно густой шубе прячутся силовые браслеты. Его понесло под ноги самки и она, от всей души шипя, обдала его раскалённым паром. Самец отскочил весь сырой и разозлённый. Пострадало только его самомнение. На автомате он попытался было ухватить её волей, на помощь элементов времени не было, но это стало второй ошибкой – на женщине были и оборонительные артефакты. В голову ударила прилившая кровь. Ненадолго оглушённый мужчина успел увидеть, как в слишком изящном для, казалось бы, неповоротливого существа, прыжке - в него летит толстенький бурый хвост и бьёт его в голову. Аарко кубарем покатился по каменистому пляжу. На втором обороте он прервал свободный перекат, сложив крылья, помогая себе гравитонами - и ракетой устремился на ухмыляющуюся женщину. Он стремительно приближался к ней, но понял по прикрытым карим глазам и немного запрокинутой голове, что она не будет сопротивляться. Его тренированный разум тут же погасил боевую ярость, и зубы обхватили меховую шею женщины гораздо аккуратнее, чем он собирался делать еще пару секунд назад. Самец лежал на самке, удерживая её за горло. Оба тяжело дышали.

- Ты нарочно подставилась! – тиран отпустил меховое горло, очень тихо и недовольно проворчав.

- Мышиным дерьмом бы я была, а не бабой, если бы опустила самца, - так же тихо пробурчала улыбающаяся дракона, которой похоже понравилось подобное обращение.

Аарко неопределённо фыркнул и, поднявшись сам, поднял женщину на ноги. Кругом были ветераны и все понимали, что оба капитана продемонстрировали недюжинное мастерство. Особенно довольна была Неоон. Чем лучше наемники, тем меньше жертв будет среди её драконов. Оценил бой и тиран. Тваамея показала хорошее знание порядков и в диких гнездовьях и среди наёмников. Вероятно, она была из тех, кого зачастую нанимали тарабарцы для охраны своих земель, что объясняло его незнание о Рыбоглотах. В принципе, времени узнать друг друга поближе, у них было ещё предостаточно. Да и Птееросу будет задание. Шаманом, которого привёл Аарко, был его личный целитель.

Бой улучшил мнение о бурых драконах среди племени Неоон ещё больше, и та объявила, чтобы чёрные воины шли знакомить своих выбранных друг другом бурых боевых няней с остальными членами семей. Она вкратце объяснила идею их господина и предстоящую задачу, поставленную перед гнездовьем. Войны полудикие драконы не боялись, вполне доверяя как собственному матриарху, так и повелителю чёрных драконов. Наёмников запрещалось обижать, если возникали какие-то проблемы, требовалось обратиться либо к капитану, либо к самой Неоон. Поразмыслив, тиран отвёл капитаншу в сторонку и протянул ей шестёрик.

- Это только на тебя, красавчик?

- Издеваешься?! Это целое состояние для т… наёмников! – изумление Аарко было искренним.

- Я не собираюсь перегружать своих драконов в угоду собственной жадности, чёрный. Грош цена мне как капитану наёмников, если я не берегу своих солдат. Это, между прочим, мой капитал! - фраза кольнула своим неуловимым узнаванием, но навскидку Аарко не вспомнил, где раньше это читал.

- Тем более, я-тя насквозь вижу. Хочешь, чтобы я тебе лично лапы мыла, - усмехнулась бурая дракона, впрочем, смотря на дракона с повязкой на глазу вполне тепло.

- Ишь ты какая. Пальцы в пасть не клади – с когтями откусишь. И сколько же будет, по-твоему - вместе с моими солдатами?

- Два гони! – безапелляционно заявила смеющаяся капитанша.

- Ты спятила, женщина! Тебе Неоон выдала пять предоплатой за всю кампанию! – в сердцах заявил Аарко, о чём тут же пожалел.

- Интересно, а откуда ты знаешь, сколько мне дала гонораром эта чёрная владычица? – очень вкрадчиво с невинным взглядом в заблестевших карих глазах протянула меховая женщина.

Никогда ещё Патриарх не думал так быстро. Но пауза получилась достаточно короткой дабы не вызывать подозрений:

- Тиран говорил со мной в Серой крепости ещё до этих событий. Собственно, я рекомендовал ему болотных драконов в качестве поддержки…. Но как я вижу, вы гораздо лучше подходите, признаю. – Сердце Аарко бешено колотилось но, кажется, он выкрутился и даже сделал комплимент.

- Видимо очень подробно вы обсуждали с тираном его планы. Аж даже, сколько денег нужно выдать этим морским разбойникам, - ехидно заметила Тваамея, очевидно не сильно поверив в его версию.

- Вообще-то я с Патриархом и прилетал сюда, если что, - уже мрачно сообщил одноглазый капитан, делая мысленную заметку предупредить об этом Неоон.

- Ну, раз ты такой важный, значит мыть всю твою большую важность, и важность твоих солдат будет стоить два шестёрика.

- Тваамея. За два шестёрика можно купить пару пещер со всеми финтиплюшками под Серой Крепостью! – Аарко было обидно, что эта меховая мелочь откровенно потешается над ним. Торговать она умела в разы лучше него, понимая прекрасно, что он желает её видеть рядом.

- А-гась. Или коттедж где-нибудь в Величайшей. Или свой островок в Евлужии, уже с куполом. Чо те еще сказать…. Заплатить за обучение до подмастерья в Зиккурате, ну да ты сам в курсе…

- Ладно, ладно, замолчи уже, - недовольно закрыл тему тиран.

Самец с загоревшимися щеками бессильно зарычал:

- Какая же ты злыдня, Тваамея. Учти, спуску тебе давать не буду! – он достал ещё один шестёрик и протянул женщине, та элегантно поклонилась с ядовитой улыбочкой и взяла обе драконьих монеты.

- Вы не пожалеете, мой господин, я и мои солдаты сделают из вас…настоящих драконов ! – Аарко тут неприятно передёрнуло. События прошлого были ещё свежи в памяти, - и надеюсь, вы понимаете, что мы боевые няни, а не наложники?

- Бааловы уши! За такие деньги вы нас в лапах должны таскать! – изумлённо фыркнул мужчина, не веря наглости этой бурой драконы. Та же медленно развернулась и демонстративно пошла прочь, помахивая хвостом, с которым недавно познакомилась голова тирана. Но пройдя несколько шагов, она остановилась, обернула голову к черному капитану и впервые нежно посмотрела на чёрного самца:

- Тебе не придётся жалеть о своём решении. А насчёт постели… ты и сам не из тех мужчин, кто довольствуется покупными чувствами, капитан. – Она подпрыгнула, взлетая. Аарко задумчиво смотрел ей вслед. Эта женщина была явно сложнее, чем показывала. Равно как и он. Таки Птееросу нужно было давать указания.

Следующие три дня происходила притирка всех драконов в новой армии. Неоон по утрам выводила своих бойцов над заливом на воздушные тренировки. Этого довольно давно не делалось и поначалу чёрные её драконы были к обеду выжатыми как лимоны. Бурые тем временем перетряхнули абсолютно все гнёзда, безжалостно убирая весь мусор и помёт и просто ненужные или вредные вещи, которые находили вокруг и, заставляя делать это непутёвых родителей, а так же чинить обветшавшие жилища, к восторгу драконьей малышни. На это время всех маленьких детей собрали рядом с палаточным лагерем некромантов и три бурых дракона по очереди читали им сказки. Тваамея поссорилась с Неоон, объявив её самое большое гнездо позором бааловым, которое развалится от первого же шторма в заливе. В необычной для него роли миротворца пришлось выступить Аарко. Хитрая капитанша согласилась на мир, если капитан вырежет больше пространства под гнездо конкубины клана. Работы было немного, и тиран согласился к удовольствию обеих женщин. Дующаяся Неоон сердцем понимала, что её гнездо было собрано не лучшим образом и приветствовала, если его ей пересоберут правильно. Птенцов она отправила вниз, и ничто не мешало затеять перестройку.

Увлёкшийся Аарко сделал в скале ещё и пару камер, чтобы можно было прятаться от непогоды. Это немного превышало возможности обычного наёмника но, в сущности, не было чем-то сверхъестественным. То же самое могли делать и его некроманты. Тваамея при помощи еще нескольких бурых драконов, а так же Птеерос и пара некромантов, собрали из каменных глыб террасу гнезда, со стенкой, закрывающей от ветра камеры сделанные патриархом. Конкубине клана только оставалось удивляться. Впрочем, прохлаждаться ей не дали, и заставили полностью менять всю подстилку на новую и возвращать на место все бытовые вещи. Два её птенца были в полном восторге от нового дома. Так же как и самец, что в настоящий момент жил с ней, заодно охраняя дом своей владычицы. В таких гнездовьях чёрных самки жили с понравившимися самцами. От кого были кладки, зачастую, было неизвестно. Это делало ответственность за яйца и птенцов коллективными, сильно снижая риск их гибели. Дети знали кто их матери, а отцами считались все самцы племени.

Бурые, тем временем, ухаживали за чёрными. Все драконы до единого были привиты от белых пятен, от порчи крови и кричащей болезни Пустоты. Паникующую Неоон прививать пришлось самому Аарко. Уж что-что, а уколов Патриарх чёрных драконов никогда раньше не делал. Но получилось неплохо. Под мягкими наставлениями Птеероса. Тиран был рад, что взял с собой старого друга. За три дня каждого чёрного мужчину, женщину и ребёнка клана Неоон, обработали от паразитов, отпаривая собственным дыханием им чешую и деликатно чистя её. Птееросу пришлось лечить нескольких, упрямо молчащих как партизаны, драконов от хронической пневмонии, подхваченной в нездоровом холодном морском воздухе. Тваамея подумав, пошла советоваться к Неоон, насчёт более разнообразного кормления её драконов. Та могла только разводить крыльями. Рыба от горцев, дичь из леса. Всё. Плодородных земель под контролем у Неоон не было, держать коз или коров без кормов было невозможно. Погружённый в раздумья чёрный капитан мог предложить временное решение, но это стоило бы некоторых денег. Впрочем, он через какое-то время собирался в Серую Крепость и полагал, что тиран пойдёт им навстречу заинтересованный в повышении шансов на победу драконов Неоон. Пока же Тваамея решила подкармливать продуктами из злаков и молока клан чёрных из собственных запасов. А договориться о пополнении собственных складов она могла с красными пограничниками Новой Стрелки.

Разумеется, драконов мыли и купали, массировали и даже устроили что-то вроде импровизированной школы для птенцов. У Неоон было много малышей. Дети видимо стали одним из сдерживающих факторов не дающих одичать полностью. Ну и недружественная среда обитания. Чёрным драконам не нравился седой холодный солёный океан, промозглый морской воздух и неплодородные владения. Им приходилось не просто выживать, а выживать, проявляя смекалку.

Тваамея так же держала слово, выбрав ещё троих самочек себе в помощь. За некромантами ухаживали и кормили отдельно. Для искренне потрясённых заботой диких магов, нашлись вино и фрукты. Для Птеероса нашёлся даже козий сыр и вечно мёрзнущему вне своих тёплых болот шаману подарили небольшой камень огня. Благодарный молодой самец почти всегда теперь ходил прямо с ним в своей торбе шамана. Всех магов включая их капитана, мыли гораздо аккуратнее, чем прочих. И натирали их чешую маслом улучшающим проницаемость ауры к параллельным полям планеты. Познания этих крайне странных драконов былислишком велики для обычных солдат. Как и широкий ассортимент, их снаряжения. Хотя планировали операцию тщательно и сильно удивляться предусмотрительности наёмников, проинструктированных золотым драхескарским королём, не приходилось.

Собственно самого Аарко, как и обещала, мыла Тваамея. Единственное он просил не трогать его крылья, чехлы с которых он не снимал, ссылаясь на сложное проклятие на них. Капитанша легко согласилась с капризом клиента. Тиран подозревал, что опытная бурая самка видела, что с его крыльями всё в порядке, но лишних вопросов не задавала. Как то неуместно проявлять любопытство, когда тебе заплатили за услуги два шестёрика. У Тваамеи оказались удивительно нежные лапы. Аарко подозревал, что остальные её солдаты даже рядом не стоят с её навыками. Та показывала и силу, и ловкость и бесконечную выносливость, разминая самца по всей его длине даже без учёта крыльев. В таком виде говорить тирану совершенно не хотелось. В своей палатке он лишь мог лежать полуприкрыв глаза, прислушиваясь к деликатным, но сильным прикосновениям женских лап. Та переворачивала его на спину, чтобы упереться хвостом в его ребристое естество. Совершенно не смущаясь, она седлала его, устраиваясь на животе, ловко оборачивая хвост вокруг возбуждённого органа, дабы случайно грубо не задеть чувствительную плоть. Тваамея по-прежнему не стремилась залезть к нему в постель. Принципиальный патриарх чёрных драконов после их исторического торга так же не форсировал события. Так она разминала ему шею и передние лапы. А так же стригла когти, и подкрашивала их ему серебряной краской, выводя на них положенные мастеру Зиккурата узоры. Которые знала очень точно, несмотря на то, что она явно не была магом, и уж тем более - хаосным. Деликатно протирала специальной губкой на палочке его чувствительные веки. И, разумеется, натирала всего маслом. Причём не тем, чем пользовались её самки в соседних палатках. Позже Птеерос сказал ему, что это очень высококлассный сбор, который мог составить лишь исключительно одарённый дракон-алхимик. Однажды разомлевший Аарко даже уснул так в своей палатке, чего ранее не бывало с вечно напряжённым и подозрительным патриархом, в месте отличным от своего дома. Его Нина при всём её старании не была настолько сильна, чтобы массировать его. А его наложницы в массаже не понимали. Интерес к этому проявляла, наслушавшись вездесущую Анооши только его Джииджи. Нечасто улыбающийся тиран Дымных Пиков решил, что это стоило отданных этой колкой самке драконьих сокровищ.

Через три дня племя было уже не узнать. Если не по подготовке, то по внешнему виду и морали тиран не отличил бы этих прибрежных драконов от цивилизованных. Настало время создать из них армию. Бурые наёмники с помощью Аарко и Тваамеи возвели под гнездовьем ещё и террасы бараков по всем правилам армии Драхескара. Тваамея убедила Неоон в необходимости этого. Отныне все бойцы, которых выбрали для участия в кампании, должны были жить и ночевать в бараках, привыкая к походному режиму. Это означало общее кормление в определённое время, сон группами по шесть особей в больших походных логовах, физическую и магическую подготовку. Выбирались и готовились сержанты управляющие взводами. Их обучали изучать своих солдат, беречь их, и учиться выполнять с помощью них поставленные задачи. С некромантами занимался зелёный шаман. Те были элитой, и в основном он медитировал с ними и следил за их состоянием наравне с их боевыми нянями. Две из трёх самочек, что ухаживали за некромантами одноглазого капитана, завязали более тёплые отношения с очень умными, хоть и не образованными самцами из экзотического даже по меркам Запада, клана тёмных волшебников.

Аарко предстояло улететь. Хотя бы, потому что Эхтеен сложил с себя полномочия вождя Падшего Камня, передав управление Джаану-Охотнику. Древний дракон оповестил об этом тирана неведомым даже самому архимагу способом. Владыке нужны были подробности, и следовало лететь в Талаасис. И домой. Казна опустела, и без денег дела шли всё хуже. Да и он сильно соскучился по своим женщинам. Последний день он крутился как белка в колесе, стараясь помогать то - тут, то - там. Неоон при всей своей мощи была боевым магом - самоучкой, в обыденной жизни её навыки были бесполезны. Примерно так же чувствовали себя некроманты, хоть и могли хоть как-то помочь. Силы болотного целителя и бурых его коллег тратить на строительство было бы идиотизмом. И поэтому вся тяжёлая работа по возведению бараков, мишеней, тренировочных колец, каменной мебели и кучи других вещей легла на крылья архимага. Аарко давно столько не колдовал и отвык от подобных нагрузок.

Единственное, что его грело - это всё более явное уважение со стороны ехидной и грубой бурой капитанши. Столы, полки и элементы декора, что он вырезал ледяной струёй, она тут же при нём гладко полировала, пользуясь магией многочисленных рунных браслетов на своих лапах. В выбитых Аарко камерах строящихся бараков, сама крыла пол, выбрав себе ещё только одного помощника. Делала она это очень непринуждённо с немалым навыком. Патриарх задумался, сколько же ей было лет. Вечером уставший он стал прощаться с офицерами. Ему следовало отправляться в Серую Крепость. Сникшая Тваамея тихо предложила напоследок привести его в порядок. Не смогший сдержать улыбки, Аарко, деликатно извинился перед бурой драконой, но сказал, что тянуть уже больше не может. Он должен был улететь ещё в обед, а ждать тиран не любит. Он нежно ухватил на пару секунд мохнатое ушко женщины зубами. Та судорожно вздохнула, молча улыбнувшись в ответ. Чёрный дракон развернулся, всплеснув обоими, покрытыми кожаными чехлами, крыльями, взлетел и взял курс на северо-восток.

Погрустневшая капитанша продолжила готовить к войне драконов Неоон одна. Матриарх гнездовья обратила внимание, что, несмотря на то, что её слушаютсябеспрекословно все бурые (а так же, неожиданно – и её собственные) драконы – офицер не держала рядом с собой самцов, хотя на святошу явно не походила. С другой стороны если ей запал в сердце именно Аарко, то она могла ей только посочувствовать. Чёрный патриарх, конечно, сломал и изменил уже немало обычаев, но брать себе в наложницы большую меховую дракону он бы точно не стал. Запад явно ещё не был готов к такому финту. С другой стороны ей же было неведомо, кто скрывался за маской наёмного капитана.

В свою очередь болотный дракон наведывался в лагерь бурых наёмников по ту сторону залива, помогая двум шаманам Рыбоглотов. Те были не против чужака, вполне уважая его мудрость, силу и опыт. Зелёный дракон был ещё молод, но весьма талантлив. Другой бы и не стоял рядом с повелителем драконов Запада. К тому же болотные драконы за века умудрились составить хрупкий баланс отношений между двумя великими драконьими империями. В результате у того же Свирлоу наблюдался территориальный казус. Сами болота находились в зоне влияния Матриархата, а все гнездовья на ней считались подконтрольными Патриархату. Странная ситуация устраивала обе стороны, позволяя держать патрули на болотах обоим государствам, заставы в гнездовьях драконам Тирании и полноценные форты драконам Драхескара. Зелёные драконы под управлением своего патриарха Апааира Осторожного, выжимали максимальные выгоды из своего положения и пользовались уважением у всех цивилизованных драконов материка. До появления посольств Свирлоу был посредником между Дымными Пиками и Матриархом. Птеерос во время общения с наёмниками то тут, то здесь задавал неявные вопросы, составляя для себя какую-то общую картину. Кроме того в своей личной палатке (а он был единственным наёмным драконом у которого она была личной) он зачастую погружался в медитацию, явно не предназначенную для восстановления запаса сил. Так же, он иногда брал один из патрулей у Тваамеи и под его прикрытием отправлялся в лес, где приманивал мелкую живность, преимущественно летающую, и зачаровывая её своим зрением - отправлял в земли Трёх Когтей, собирая данные о будущем противнике.

Неоон испытывала двойственные чувства, видя все эти изменения. С одной стороны, ей был приятно видеть своих драконов (и себя, любимую) окружённую вниманием и заботой. С другой - она понимала, что альтруизмом тут не пахло. Их отправляли воевать. В принципе, воинская удача капризна, и шансы что гнездовье будет разбито хищниками, что каждый день совершенствуют свое мастерство охотников, были ненулевыми. И ещё её беспокоило будущее своих привыкающих к комфорту драконов, когда наёмники, сделав то, что им было заказано - уйдут. Матриарх задумалась об источниках дохода, что дали бы средства удержать этих бурых драконов рядом. Либо нанять новых.

Чёрная альфа-самка тряхнула головой и мощным рыком собрала летающую кругами стаю своих воинов и бурых наёмников в правильный клин. И направила армию к быстро темнеющему в вечерних сумерках логову. Пора было ужинать, протираться и ложиться спать в бараках. Неоон, показывая своим солдатам пример, спала с ними же в офицерской ложе расположенной в самой середине крытой террасы. Остальные места в центральном ложе занимали сержанты. По периметру террасы, охраняя спящих, передвигались дозорные, так же как и выше – где было само поселение. Засыпая конкубина племени подумала, что события в её гнездовье пошли по не зависящим от неё путям.

А во сне она счастливая держала за горло своего тирана….

15. Разбитый стол

В купальне тиран под присмотром Нины осторожно мыл собственноручно Джииджи. Тут же неуклюже держа банные принадлежности, уже драконьи, которые они получили у красных пограничников Матриарха, две других его наложницы учились мыть друг друга. Причина была простой. Пока его не было – умер Рустам, зелот его супруги. У него, оказывается, был рак, о котором упрямый и неграмотный горец молчал. А внимательного Птеероса Аарко отправил к Неоон. Было горько, в свете того, что драконы неплохо умели избавляться от новообразований любой сложности. Плюс зелотов настолько не хватало, что он попросил обоих своих слуг перейти к нуждающимся в уходе после нападения Тваайши пожилым драконицам, тем, которые сами ухаживали за логовом. У него осталась только Нина, но его молодая супруга активно училась ухаживать за своим самцом самостоятельно. Поначалу это всё заканчивалось чем угодно, но не мытьём. Но, в конце концов, Аарко доверился той, кто стала его женой, и согласился на обучение. Он не мог сломать традиции, но будучи драконьим тираном, мог себе позволить встать выше их. Для него стало важно лишь то, что Нине оставшейся одной будет легче.

Он боялся, что после диверсии его наложницы, самки начнут забирать кладки из его Логова. Но произошло обратное. Чёрное племя оценило его жестокое решение и касательно мятежницы и касательно её общей с Аарко кладки. Подобная верность собственному закону у правителя в этих суровых землях ценилась очень высоко. Все гнёзда были теперь заполнены. Логово следовало расширять, но ни денег, ни рабочих не было. Гнездо обслуживали отобранные лично верховными ламами зелоты и утверждённые Уусин. Его наложница фактически стала старшей няней Гнездовья. Паала же, в свободное от патрулирования время, охраняла пещеру под монастырём, которую вырезал сам Аарко. Туда он с великой осторожностью перенёс своё драгоценное яйцо, где вместе с Джииджи построил новое гнездо. Его жена с помощью двух других его самок, сделала его очень уютным и удобным. Аарко пообещал, что для них, когда придёт их время, он сделает в пещере ещё гнёзда. А пока он сделал гостевую комнату для своих наложниц, дежуривших в доме его жены. Тиран использовал все свои знания о магии, дабы защитить пещеру своей супруги. Он никогда так тщательно не подходил к защите сооружений. После всех своих ухищрений в вертикальной шахте, через которую надо было лететь, могли пройти только он и его женщины. Остальные не возвращались. Дракон-маг не постеснялся проверить защиту в реальных условиях. Разумеется, не было проблем ни с освещением, ни с водой, ни вентиляцией.И были даже безобразно сложные магические конструкции, предназначенные для защиты самого гнезда, о которых не знали даже его женщины. Но Аарко рассчитывал, что до их активации всё же не дойдёт. Так же сам вход закрывался каменной глыбой, которую он открывал жестом, Джииджи – желанием, а у Уусин с Паалой были тонкие родиевые браслеты для этого. Дверь защищала скорее не пещеру, а любопытных, которых могло угораздить сунуть нос дальше.

Всё заняло у него три осенних месяца, когда он мотался от Серой Крепости до территории Неоон, помогая отвлечься от всё нарастающих снежным комом, проблем. Главной из которых стала пустая казна. Он мог бы вообще никому не платить, зелоты трудились не за золото, но без денег они бы просто быстро вымерли. Щедрое жалование не делало их труд более лёгким, но всё-таки позволяло им как-то маневрировать.

Аарко улыбался, стараясь, хотя пока выкинуть дурные мысли из головы, держа одной лапой развёрнутое крыло жены и осторожно работая губкой, которую держал в другой. Получалось пока не настолько деликатно, как это делали зелоты, но лиха беда – начало. Судя по улыбке его молодой самки, она разделяла его мысли. Нина тем временем показывала на Паале, как чистить крупную чешую второй наложнице тирана. Драконьей жрице очень не хотелось прерывать познавательное купание, но она вздохнула и объявила:

- Мой господин, вас хочет видеть госпожа Анооши, - Нина взяла мыло и мочалку.

- Пусть катится в Реку, я занят, - не оборачиваясь, бросил тиран, ласково покусывая ушко жены. Та тихо млела, прикрывая глаза.

- Этот ответ она предположила и добавила, что хочет увидеться официально. «Это срочно, и в ваших интересах», – сообщила голая жрица, намыливая чихающей от пены Паале, голову.

- Даже так. Ну что ж. Своей болтовнёй она спасла нашу с Джииджи кладку, - патриарх чёрных драконов поцеловал свою супругу. - Если она недостойна моего внимания, то я не знаю, кто достоин. Дамы заканчиваем на сегодня.

Чёрные драконы вытерли друг друга, огромными полотенцами, которые опять же, подарили им бурые пограничники Матриарха. Они честно хотели заплатить за банные принадлежности и кое-что ещё из бытовых вещей, но те, пришли в такой дикий восторг от чёрных драконов, наступивших на горло собственным многовековым обычаям - что полностью высыпавшиеся из сторожевой башни семьи воинов, им просто всучили всё, что было нужно и ещё кучу бытовых вещей, обижаясь на любую попытку им заплатить. Аарко и Джииджи просто осталось развести крылья и поблагодарить бурых драконов от всего сердца.

Его женщины разлетелись. Джииджи, забрав Нину – в их с Аарко пещеру. Паала – в патруль, несмотря на тихую натуру, бойцом она была очень сильным и надёжным. Уусин – в Гнездовье, дабы наводить там порядок, коего в полностью заполненном кладками инкубаторе было прискорбно мало. Его настроение опять испортилось в ноль и на беседу с пухлой драконой из Драхескара он явился очень мрачным.

Зелоты оставили посла ждать в гостиной перед рабочим кабинетом тирана. Анооши терпеливо ждала, сидя на большой драконовой скамье, положив локти на стол перед нею и лапами, придерживая собственную голову. Она, кажется, задремала. Впрочем, ждала она почти полтора часа. Аарко почувствовал укол совести. Впрочем, в благодушное расположение это его не привело, и он произнёс:

- Вы хотели меня видеть, посол, надеюсь это действительно срочно?

Дракона вздрогнула, вырванная из дрёмы, испуганно хлопая глазами, но тут же собралась.

- Да, владыка Аарко. Я получила новые инструкции и должна донести до Вас то, что мне велено.

Большой дракон, не стал заходить в свой кабинет, вместо этого он принялся расхаживать по гостиной. Сидящая женщина следила за ним глазами.

- Говорите.

- Матриарх с интересом выслушала доклад Второго Мужа о Вашем визите в Трепетную. С учётом мнений владыки Фаацина, леди Хиин-Доны и адмирала Евлужии принца Саалина-Дона…

Тут, посол поднесла лапу к своему кулону, доставая что-то пока невидимое. Посмотрев странным взглядом на содержимое своей когтистой руки, она сжала её и плавным движением опустила лапу на поверхность стола. Аарко подошёл поближе. Дракона убрала лапу и на столе остались три больших семиугольных драконьих монеты. У них не было постоянного цвета. Пока тиран был далеко - у них был желтый окрас с тёплыми оранжевыми всполохами. Но когда он подошёл - поверхность их потемнела, как от надвигающийся бури, став фиолетовой с красными проблесками. И чем дальше он смотрел, тем больше красного становилось.

Этерниевые семёрики Евлужии. Аарко медленно приходил в ярость, а в этом виде его сознание ускорялось. Этих денег почти никогда не видели за пределами архипелага. Да и в принципе – мало кто видел. Формально это был высший номинал валюты Драхескара, но по факту подобных монет было крайне мало. Они были огромного номинала – сокровище в семь граней. Но всегда были те, кто дали бы за них в три, а то и – в четыре раза больше. Что означало, во-первых, что у Саам не было лишних денег в казне. Во-вторых, что она предлагала ему часть своих собственных фамильных сокровищ.

Самца раздирали просто взаимоисключающие чувства. С одной стороны большего унижения он не испытывал. Это было воистину щедрое, величественное, можно сказать – легендарное… подаяние для умирающей без средств империи. С другой - он видел на столе жизнь своих истощённых зелотов, будущее своих и вассальных драконов, которые медленно начали меняться после жутких событий в Логове. На полученном от них уважении он упорно пытался ломать старые порядки.

- Что это значит, Анооши!? – зарычал тиран, опираясь передними лапами на стол.

- Матриарх в соответствии с Вашей договорённостью с её Вторым Мужем, заплатила за аренду Мыса Рабов ещё на два года, – невозмутимо ответила госпожа посол.

- Сокровищами предков? Чья стоимость давно ушла от номинала в космос!? Вы за кого меня держите!? – монеты на столе полыхали красным, с прожилками из чёрного. Но грани со стороны тирана светились холодным синим, почти фиолетовым ореолом.

- Это деньги, тиран. Неважно, в каком они виде, - Анооши закатила глаза, тонко улыбнувшись. Лучше бы она этого не делала. Монеты почернели.

Патриарх чёрных драконов в такой же абсолютной чёрной, застилающей разум, ярости как пушинку отбросил каменный стол с сокровищем на нём в стену. Посеревшая женщина испуганно закрыла глаза, положив обе лапки на свою посольскую регалию.На Аарко упал полог чужой воли.Он не пытался управлять им, но лил на него светлый прохладный искрящийся поток спокойствия, вымывая из глубин его разума фамильное боевое безумие. Самец почти почувствовал на своей голове изящные лапки. Очень нежные. Упрямо он попытался потопить в своей чёрной ярости этот серебристый поток. А тот кротко впитывал в себя всё, иногда содрогаясь от отвращения, но не останавливаясь. Наконец Аарко понял, что больше не гневается. Теперь он испытывал только обиду. И где-то безумно далеко он почувствовал сердечное извинение за всё, что было, есть и ещё будет . «Безумная женщина, ты не умрёшь своей смертью» - подумал он напоследок и медленно открыл глаза.

Всё это заняло около секунды реального времени. Анооши, зажмурившись, по-прежнему вжималась в скамью перед ним.

- Я могу в любой момент повести три клана на ваши западные границы, посол. За мной увяжутся как минимум ещё три полудиких. Я превращу ваш запад до Свирлоу, Сол-Сола и леса Старых Холмов включительно - в ад, – гораздо более спокойно заговорил дракон.

- Можете, тиран, - испуг посла прошёл и остался чистый гнев и возмущение. – Этой выходкой вы обрадуете половину мира! Особенно тарабарцев. Я уверяю вас, тиран, моя госпожа имеет планы и на этот вариант развития событий.

Она встала со скамьи на нетвёрдых ногах и принялась выговаривать грозному дракону прямо в морду:

- Да много драконов и малого народа погибнет. Но мы останемся жить, а ваша империя сгинет в ни что. За это будущее так упорно воюет тот Аарко, которого я тут увидела и к которому прониклась уважением!?

- И, судя по всему - не только вы, посол, - процедил самец, не отводя носа от носа возмущённого дипломата.

- ДА! Я глаза и глас своей госпожи! Это не фигура речи! Уж вас не должны удивлять её возможности. Ведь Вы видели её лично! – самка била хвостом.

- Просто… замечательно, - тирану стало неуютно под этим жёлтым сердитым и возмущённым взглядом самки.

- Ваше поведение… к заверенному Вами же посланнику иностранного государства недопустимо, Аарко! Это было… низко.

Патриарх чёрных мягко взял за лапки дракону и поцеловал в каждую из них.

- Я… искренне прошу прощения. Вы правы. Просто последнее время было слишком богато… на неприятные события.

Дракона остыла. Анооши в принципе не была в состоянии долго злиться.

- В свою очередь я прошу прощения, что вызвала ваш гнев. Мои дипломатические способности, к сожалению, недостаточно хороши, – женщина опустила уши.

Аарко вздохнул.

- И всё же, Анооши, почему вы мне помогаете? Я ведь даже не поблагодарил Вас за совет моей жене. Вместо этого лишь напугал…

- Я голос моей госпожи…

- Хорошо, - прервал дракон, - почему, расчудесная такая, Саам, Матриарх-Всего-На-Свете помогает злобному атаману полудиких хищных тварей?

Посол фыркнула. Хозяин крепости тем временем предложил ей левую лапу, жестом правой открывая дверь в свой кабинет. Та вложила свою лапку в руку самца, и Аарко завёл женщину, предложив ей сесть на гораздо более удобный диван, сам плюхнувшись рядом. На диване лежал жёлтый с красными узорами нагрудный платок. Самец машинально поднёс его к носу, втянув воздух ноздрями. Уусин. Слабо улыбнулся. Да и от дивана пахло его женщиной. Верный своему слову он под полугодовой цикл наложницы проводил много времени вместе с ней. Зачатие у двух чёрных драконов было примерно в пределах двенадцати случаев из ста. Паала будучи воином, постоянно путешествующим в суровых горных условиях, имела более длительный цикл и должна была быть готова только ближе к Йолю.

Анооши всё это прекрасно понимала. Да и платок, привезённый с юга, узнала. Впрочем, это ходячее толстенькое недоразумение совало нос вообще везде, где только могло. Он знал, что даже в их Логове, где её в принципе быть не должно, она была частым гостем, давая довольно дельные советы Уусин по его перепланировке. Но она принципиально не спрашивала, ни, где находится спасённая кладка, ни куда периодически улетает его Джииджи. Как понял, уже из запоздалых объяснений тиран, так же в столице Драхескара были приручены и местные драконы. Все знали, что у Матриарха есть кладка, и никто не интересовался – где.

В дверь робко постучали.

- Войдите! – драконы посмотрели в сторону источника звука. Зашёл зелот в фартуке со следами каменной пыли. Он поклонился тирану и показал три драгоценных монеты. В его руках они светились цветом молодой весенней травы, иногда чуть темнея и срываясь на хаки.

- Спасибо, брат Георгий, положи на мой стол. Я прошу прощения, что добавил тебе работы, - мягко извинился громадный зверь.

- Мне в радость служить тут, мой повелитель. К сожалению, в гостиную нужно будет новый стол ставить, – фанатик положил сокровище на край стола.

- Мы решим это, Георгий, ступай.

Монах поклонился вторично и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Драконы уставились на злополучные монеты, которые теперь переливались всеми возможными цветами. Неожиданно заговорила самка.

- Тиран, я не могу говорить за Саам. Думаю, вы понимаете. Но если хотите - я могу высказать моё личное мнение на этот счёт. И сразу, извините – я буду говорить прямо, ибо вы напугали меня. Я жажду сатисфакции, - ощерилась чёрная дракона.

Аарко хохотнув, вернул послу зубастую улыбку:

- Сделайте одолжение, Анооши. Я весь во внимании.

- Как вы знаете уже, я родилась и выросла тут, в Алантуре, – начала дракона. - Мой отец не был чемпионом, но он был на хорошем счету ещё у вашего деда. У него было две супруги, что, как известно неплохая рекомендация для самца. И был ли он счастлив? Не уверена. Ибо в одном из бесконечных рейдов погибла моя мать в засаде тарабарцев у Поля Чудес, моя мачеха была загрызена вообще какой-то левой болотной самкой, положивший на отца глаз, а сам мой отец, Аноон - был убит уже вашим отцом, тогдашним патриархом Дымных Пиков, в приступе такой же вот чёрной ярости, тиран. Я, которой было всего шестьсот лет, осталась практически одна с невылупившейся кладкой мачехи. Меня поддерживал лишь мой мужчина. Ещё триста лет я терпела этот кровавый балаган, который вы называете своим доменом, но как только племянники смогли выдерживать длительные перелёты, мой самец взял меня замуж и забрал с птенцами через Реку Пустоты подальше от вашей проклятой тирании. Шомиир, потерявший тут в Алантуре первую жену, в отличие от меня летал куда дальше, и мир видел больше. И когда мы поняли, что я зачала от него, просто забрал нас. Сначала мы жили в Свирлоу у зеленых драконов, но не долго. Мы перебрались сначала в Сол-Сол и, поднакопив немного, угнездились уже в Солёном озере, где я и отложила яйца. И только там я почувствовала себя дома, Аарко. А ваш Алантур домом не является ни для одного из местных драконов. Что угодно: площадка для состязаний, место казни, штаб для планирования очередного грабежа, даже вот – свадебная арена. Но не дом.

Дракона задумчиво вспоминала, роняя горькие и обидные для правителя слова, но он продолжал внимательно слушать.

- В конце концов, моего Шомиира замечает Сиису, морская дочь Саам. Он ей нравится обширными познаниями в географии и талантами, как к навигации, обычно не свойственным нам, чёрным, мы всё же больше горцы - так и способностями к картографии. И она отправляет нас с рекомендацией на архипелаг, в Торговые Хоромы, к их президенту, матери нынешнего матриарха, Аам-Доне. Производит она конечно сильное впечатление. Но, на мой взгляд, она не настолько умна, как дочь, но более властолюбива и настойчива в достижении поставленных целей. Мы с супругом стали водить дирижабли и морские корабли вокруг всей Драаги. И скопили на этом неплохое состояние. Один из моих племянников умер от белых пятен, но два других выросли и стали прекрасными юношами. Моя первая кладка подарила нам чудесного сына и дочь. И им уже не нужно было встречать в страхе каждый новый день, тиран, не зная – доживут ли они до его конца…

Анооши повернула голову от чёрного самца к окну и вздохнула:

- Мой супруг уже немолод и когда Первый Муж Матриарха предложил ему работу в Академии Штормов, что на северном мысе Бухты Логова, то он с радостью согласился. Жизнь в каюте такое себе удовольствие, Аарко. Нам выделили скальный особняк от Академии и я, наконец, понесла ещё раз от своего Шомиира, - дракона заулыбалась, вспоминая. – Понимаете? У меня были ещё не выросшие птенцы, а я уже могла думать о новых детях для моего мужа. А он всегда хотел много детей. И отец он чудесный.

Слова драконы с её тихим счастьем в этом месте и время звучали почти издевательством. Но Аарко упрямо продолжал слушать эту исповедь.

- Когда вы позволили нам прислать посольство, меня вызывали Икиир и Саам. Мы долго говорили и, в конце концов, я согласилась на эту, извините, но не самую приятную должность. Мы посчитали, что сможем изменить что-то к лучшему. Вместе. Общением с другими народами меня удивить нельзя и, по сути, учиться у золотого короля было приятно и не очень сложно. Через месяц я уже была готова. Кладку я передала в дворцовое Логово, а дети рвались полететь со мной, - горько засмеялась женщина.

Слушающий тиран внимательно смотрел на посла, легонько шевеля своим сложенным костяным ножом на кончике хвоста.

- Мне есть с чем сравнивать, Аарко. Я из тех немногих чёрных самок, которые побывали практически везде в известном мире. Ваша жизнь здесь скудна, тиран. Но главное я поняла, что вы это прекрасно понимаете, прилагая все силы, чтобы разорвать этот порочный круг из дикарских традиций. Да, получается не всё. Но вы не сдаётесь, владыка… Я не буду скрывать – Матриарх… довольно…интимно общается на расстоянии и у этого есть и обратная сторона. Я чувствую, как отношение к вам у неё меняется. В лучшую сторону. Пожалуй, дажеслишком . Это будет во вред Драхескару.

Чёрный дракон оценил прямоту посла, серьёзно кивнув с пониманием:

- Ваша королева пропускает дела государственные через своё сердце. Однажды оно может и не выдержать нагрузки.

Анооши, посмотрела с одобрением на собеседника:

- Хорошие слова, владыка, я полностью разделяю их с Вами.

Патриарх Дымных Пиков, наконец, полностью успокоился, задумчиво оглядывая украшение на шее драконы.

- Хорошо. Хоть мне и не хочется отдавать драконьи сокровища в ручонки младших рас, но видимо - выбор невелик. Я принимаю оплату аренды за Мыс Рабов, от вашей королевы. Но зная реальную стоимость этих семёриков, я беру её как оплату за все десять лет. О чём я и отдаю вам расписку, - тиран пересев за свой стол быстро набрасывал на пергаменте текст. Посол лишь вежливо кивнула и стала ждать, сложив лапки на животике, всерьёз боясь сделать ещё какую-нибудь глупость, что разрушит всё. Аарко выдохнул свой огненный узор, на бумагу превратив её в официальный документ, и вручил женщине.

- Пожалуйста, это мой официальный ответ Матриарху, - самец поцеловал лапку Анооши, и изящно проведя хвостом, показал, что аудиенция закончена. Та поклонилась и, спрятав документ в кулон, на не совсем ещё твёрдых ногах, вышла в гостиную.

Всё было подметено и вымыто. Стояла скамья, но не было стола. Сколы в штукатурке стены так же никуда не делись. И здесь снова злились. Госпожа посол зло шипела на саму себя, сжав кулачки и барабаня себя по лбу. Глаз на её шее слабо замерцал, теперь успокаивая очень недовольную собой дракону, неумышленно устроившей всю эту бурю. Но всякая буря имеет свойство заканчиваться. И, по мнению всё ещё фыркающей на себя госпожи посла, вылетающей с балкона Серой Крепости – эта закончилась весьма неплохо, вопреки её безграничной некомпетентности.

16. Два капитана

Первый зимний месяц Аарко почти безостановочно передвигался по материку, выбирая по возможности драконьи анклавы в поисках покупателей на семёрики Матриарха. Один из них за тридцать шесть шестёриков выкупила Самфаана, ещё один за тридцать два – Бертаал. С последним оставшимся тиран намучался до тех пор, пока тарабарский посол не надоумил его обратиться к Яну Призывателю. Древний чародей собирал несколько разных коллекций, и подобный артефакт его мог заинтересовать. Через своих агентов в Таурнадо он договорился о встрече с представителем Хартворлда. Наконец, ближе к Йолю, в Серой Крепости появился редкий и необычный гость. Большая высокая пернатая женщина-сова, чем народ именовался «непсы». Звали её Амнулла и она была личным секретарём чародея. Она предложила вместо денег оборудование для инкубаторов, мыслящие модули, и даже генераторы обратного просмотра. Аарко с болью в сердце наступил на горло собственной гордости и признался утончённой непсе, что недостаточно умён, как драхескарцы и не сможет в полной мере реализовать предложенное в своих варварских владениях. В отличие от денег. Госпоже Амнулле понравилась искренность тирана Дымных Пиков, и она согласилась крайне щедро заплатить за необычную монету. Удивлённый Аарко разбогател ещё на пятьдесят два шестёрика.

Со всеми этими поисками Аарко вырвался к Неоон только через месяц. Он привёл с собой целую стаю гружёную, купленными в Тарабаре пшеницей, овсянкой и рисом. Элем и копчёной варанятиной от дворфов. Сгущённым молоком из Сол-Сола. Сахаром, чаем и кофе с Евлужии. Он внутренне посмеивался, рассчитывая, как ему удивятся, когда увидят. Но случилось ровно наоборот. После того как он разгрузил все в Новой Стрелке, буквально забив продовольствием не сильно большую башню форта под самую крышу, он отправился на побережье чтобы увидеть… построенный опреснитель.

- Бааловы уши, Тваамея, это ещё что такое? – ошарашенно спросил снова одноглазый капитан. Бурая драконша сияла как начищенный самовар горцев.

- Нрацца? – довольная эффектом главарь наёмников приосанилась. Её солдаты, так же улыбаясь, смотрели на изумлённого чёрного дракона.

- Это… просто невозможно! Где ты взяла столько стекла?

- Хехехе… это кварцевое стекло из местных, экологически чистых источников, - заржала капитанша.

- Печь?

- А, ерунда. Столько магов тут. Ну, немного пошаманили над запасными рунными камнями, кое-что придумал твой зелёный друх! Мастерская во-он внизу. Под бараками! Зато теперь у нас полно воды!

Озорно улыбающаяся как девчонка, дракона схватила Аарко за вялую лапу и, потащив самца к трём прозрачным куполам опреснителя, завела вовнутрь.

- Вот! Тут еще камни Воды, глифы конвекции, и питание от океана! Вон силовой упор и дэ-четыре точка! А вторая – уже в горе!

- Тваамея. Откуда ты это всё знаешь? – недоверчивый карий взгляд мужчины, очевидно, пытался просверлить в сияющей бурой мордочке отверстие. Та легкомысленно отмахнулась.

- В Тарабаре я этим придуркам и не такое возводила.

- Ты предоставляла драконьи технологии людям, капитан? – фыркнул Аарко.

- Чо, пойдёшь донос в Величайшую писать? – снова захохотала Тваамея.

- Не, не пойду. Пока. Ты мне ещё те шестёрики не отработала.

- Какой ужасный меркантильный самец… - бурая самка гибко вытянулась, вид этого прикоснулся к памяти тирана еле заметным узнаванием.

- Вам реально нечем было без меня заняться? И зачем тут столько воды? – вернулся к теме беседы, командир некромантов. Тем временем стали возвращаться в гнездовье первые драконы Неоон с привезённым Аарко грузом.

- А-а! Вот за этим полетели за мной! – Тваамея вышла из опреснителя и взлетела. Аарко отметил, что в воздухе она висела идеально ровно, ожидая его.

Драконы полетели в гнездовья. Там были серьёзные изменения. Собственно гнёзд не осталось. Поселение было представлено аккуратными пещерными коттеджами с террасами входов. Да, это были ещё не нормальные драконьи дома Востока, но это былидома . У них были деревянные окна и двери, стояли маленькие камни огня и воды, в скале были просверлены трубы канализации.

- Вы грёбаные психи, Тваамея… меня не было всего месяц.

- Хэй, твои некроманты делали не меньше чем мы, не надо тут! – бурая самка не больно укусила Аарко за левое ухо, - и чо нам без тебя тут с тоски помирать? Мы ващета драконы поддержки! Военные инженеры! Кровь любой армии, а не тут тебе всё это!

- Ладно-ладно, всё я понял, успокойся, женщина, - чёрный дракон сгрёб возмутившуюся самку в объятия. Та, неожиданно действительно затихла. Её хвост задрожал.

Аарко заметил это и проглотил очередную колкость. Легко вздохнув, немного сильнее прижал к себе бурую самку, проверяя. Та не возражала. Да, очевидно она соскучилась по нему. Хм… интересно, если он вытянет из бааловой жопы свою империю – сможет ли он, наплевав на всё, взять себе в наложницы бурую дракону? Уголок его рта дёрнулся наверх – ему представилось выражение морды от этой новости у казнённой Твааиши, помешанной на обычаях и превосходстве чёрных драконов.

- Гхм! Оки-доки, дай кое-чего ещё покажу, Ушааф. – та явно неохотно освободилась от его объятий. Аарко тоже вздохнул. Они поднырнули под самый нижний ряд жилых кварталов. Там находились, очевидно, технические пещеры, вырезанные в скалах. Но их было слишком много для обычной поселковой инфраструктуры. Тваамея завела самца в одну из них. Она ещё была пустая, и её пол представлял собой длинные желоба разной глубины. Кое-где стояли рунные камни. Их был гораздо больше, чем было у бурых драконов. Видимо они где-то достали их дополнительно.

- Прости, дорогая, но я не понимаю назначения, хотя вижу, что это будет что-то очень серьёзное.

- У вас не строят гидропоники? Как вы вообще выживаете в своих горах? – искренне удивилась наёмница.

- Гидропоники? К стыду своему, Тваамея, я даже не в курсе понятия, - честно признался тиран. Та уселась на попу и достаточно толково расписала всё будущее пещер, попутно показывая когтистыми руками на разные её части. Идея выращивать урожай в полностью замкнутых помещениях на воде была для Аарко нова. Причём он был уверен, что и в самом Драхескаре об это мало кто знал. Эта женщина просто очаровывала его своими академическими познаниями пополам с детскою непосредственностью.

- Это не выглядит особо производительным, - осторожно заметил в конце её объяснений чёрный дракон.

- Есть достаточно много примеров успешного применения, Ушааф, - возразила наёмница, - важно лишь соблюдать правильную конструкцию камер, выдерживая баланс между вентиляцией и сохранением тепла. Вода и свет. И не жадничать на дублирующую систему и того и другого.

- Но спектр наших солнц гораздо богаче, чем сияние пилонов, - заметил Аарко. Пришло время удивляться Тваамее. В карих её глазах проскользнуло уважение и одобрение.

- Это… так, - согласилась она, - для гидропоники нужно заказывать особые пилоны.

- Сомневаюсь, что подобное тебе вырежет первый попавшийся, обожравшийся болотными грибами, шаман, - фыркнул самец.

- Я чтонить придумаю, не боись… не в первый раз, - пробурчала задумавшаяся наёмница.

Но тут она встрепенулась и посмотрела на капитана.

- Хэй! Я ещё не показала тебе ваш дом! Мы переселили всех волшебников в него! – Там и зеленый, и всё твои мальчики и девочки из Дыхания Смерти. И вообще твой парень… как его, а, Дяява! – капитанша коротко заржала, - спёр у меня девчонку себе в наложницы!

- Дяява-Отто? Ха, - ну конечно, он даже не был вассалом Дымных Пиков и мог брать в наложницы хоть гномиху. Тирана кольнула зависть.

- Ага, он, - Тваамея снова взлетела, перемещаясь выше, обратно в посёлок. Гнезда Неоон на старом месте не было, там теперь было несколько других пещер. Одна из них видимо стала школой и яслями, другая – оружейной, либо складом, но охраняемым. Лежали в наблюдательном гнезде два часовых.

- А где, Неоон? – поинтересовался капитан. Наёмница указала лапой вверх. Аарко задрал голову и увидел над всем поселком приличных размеров каменную полукруглую маску фортовой стены. Мужчина присвистнул.

- Вы не могли это сделать сами за столь короткий срок.

- Верно. Я воспользовалась деньгами данными мне тобой и ею. И наняла ещё драконов.

- Зачем? – непонимание стремлений этой самки уже начинало раздражать разум тирана.

- Затем, капитан. Не только у тебя есть дополнительные задания, - отрезала Тваамея, - у меня так же есть своё начальство за спиной.

- Мы не… - тиран осёкся и фыркнул. Бурая самка сделала вид, что не заметила.

Она привела его в большой просторный дом волшебников. Не в пример остальным этот был гораздо уютнее и лучше обставлен. Аарко зашёл вовнутрь, и молча понаблюдав какое-то время, выдал.

- Ты потратила, по моему, все деньги, Тваамея, что тебе дали.

- Не льсти себе, Ушааф. Просто в отличие от некоторых я умею, и торговать и строить, - язвительно заметила бурая самка.

На входе в закрывающуюся волшебным пологом пещеру бил фонтан, обеспечивающий влажность в квартирках из которых состояло жилище. Верхние уровни составляли четыре таких квартирки, больше бурые строители решили не делать. Внизу была общая лаборатория и склад. Оба помещения, разумеется, пока были почти пустые, хотя кое-что энергичный Птеерос и некроманты их оборудования уже успели собрать и принести. Третьим помещением внизу были просторная комната бараков, где жили бурые няни, ухаживающие и помогающие волшебникам. Видимо, кроме одной из девушек, что поселилась теперь наверху с одним из самцов-волшебников. Здесь были ковры, и лампы, сделанными самими волшебниками. Дом был украшен местными растениями. Было видно, что драконы постарались сделать его максимально уютным. Аарко никогда не видел своих подчинённых настолько воодушевлёнными и полными энергии. Птеерос улыбаясь, поклонился своему господину. За это время все некроманты негласно признали верховенство молодого зелёного дракона. Он жил в отдельной, более влажной квартирке, где рядом с его ложем бил отдельный фонтан.

- Я смотрю, время тут никто не терял, мой друг, - улыбнулся в ответ Аарко. Тваамея вежливо молча стояла рядом, внешне отстранённая.

- Да, Ушааф, мы провели большую работу. Так же я собрал немало и интересных данных о внешнем мире.

- Будет крайне познавательно послушать, Птеерос, - кивнул чёрный дракон.

- Я поднимусь вечером к вам, капитан, - пообещал болотный самец.

- Ко мне? – удивился Аарко.

- Идём, я тебе покажу, - капитанша потянула за лапу чёрного дракона. Тот послушно пошёл следом.

Оказалось, что справа на верхнем ярусе был коридор, заканчивающийся еще двумя камерами. Одна из них была, как сказала бурая дракона под сокровищницу, а вторая ещё одной квартирой. Тиран зашёл вовнутрь. Тут было неожиданно похоже на его альков в Серой крепости, но без ниш и комнаток его зелотов. Серые камни были украшены теплыми коричневыми желтыми и белыми цветами ворсистых ковров. Грел камень огня и был вполне настоящий камин.

- Он работает? – с интересом спросил самец.

- Обижаешь, - просияла Тваамея и плюнула в очаг, поджигая его. Перегруженный всем новым вокруг мозг тирана не обратил внимания на это. Огонь занялся и весело загудел в трубе. Очевидно, где-то выше было устройство, создающее принудительную тягу в длинной извилистой трубе, проходящей в самой толще горы. Все его вещи были тут. Видимо перенёс Птеерос. Ложе тут стояло не походное, а было сложенное специально. Оно было не обычное – из камня, а из полированной тёплой пемзы. Матраса такого не было нигде вокруг. Он был не покупным, но и собрать его арматуру, пружины и подстилку мог только мастер. Или мастерица. Тиран не удивился бы, что это дело лапок всё той же странной капитанши. Укрыто ложе было круглым стеганым одеялом, выполненным в том же стиле что и матрас и странно зачарованным. Это не была магияхаоса . Аарко был архимагом и увидел бы это. Что это было, он сказать затруднялся. Но он бы не простил себя, если бы дурацким допросом разрушил бы такой момент.

Бурая самка стояла вполоборота к тирану, выгнув спину, беззащитно сложив лапки на груди и опустив взор. Её ушки еле подрагивали. Как и кончик толстенького хвоста. И она улыбалась. Чёрный владыка видел множество женских улыбок, но такую – впервые. Тваамея внимательно разглядывая узор на сшитом ею же одеяле, улыбалась осторожной кривоватой улыбкой, в которой странным образом наивная робость была смешана с похотью дарованной многовековым знанием. Сама её поза сигнализировала о смущении и стеснении и одновременно о жажде подарить себя для него целиком и полностью. Аарко никогда бы не подумал, что его так будет привлекать подобная меховая дракона.

- Женщина… всё же решила… отработать эти несчастные шестёрики?.. – хриплым голосом произнёс самец, один шагом приблизившийся к самке и взяв её в лапы. Тваамея тут же прильнула к нему, заполняя все пустоты, между ними, показав изумительную гибкость своего внешне неповоротливого тела. Тиран не любящий когда события шли мимо его контроля изо всех сил пытался сдерживаться и, повернув её мордочку к себе, взглянул в её глаза. В карих очах Тваамеи одарённый потомок Ужааса Безумного увидел отблески пожаров многочисленных битв прошлого в судьбе этой женщины, галереи накопленных, на богатом жизненном пути, знаний. Множество душевных ран от собственных потерь и неудач, и близких ей драконов, и экстаза великих достижений и побед.

Аарко не был псиоником, но владел тем, о чём не подозревал никто.Он умел читать души. Перед ним была мятущаяся душа той, кто полюбила его, несмотря на то, что, как он чувствовал, была выше его во всём. Но, кто понимала, что у неё есть множество слабых сторон и беззащитной молчаливой мольбой, жаждала получить от самца защиту и опору.Та, чей самый жуткий враг находился в её же голове . Тиран опешил, осознав эту странную холодную мысль.

Тваамея испуганно посмотрела, увидев изменившийся взгляд чёрного дракона. В её глазах он увидел вихрь натуральной паники с попытками понять, что она сделала не так. Аарко понял, что, похоже, эта такая мудрая и уверенная в себе женщина впервые в своей жизни усомнилась в силе своего обольщения, что беззастенчиво применяла на весь род мужской. И тихо-тихо рассмеялся, нежно поглядев на опустившую ушки Тваамею.

- Кто-то усомнился в непобедимости своих женских чар? – взгляд глаз тирана, что смотрел на смущённую бурую дракону, был зноен как южный евлужианский чай.

- Глупости! – взгляд Тваамеи стал искренне обиженным, - я так делаю исключительно к тем, кто мне дорог!

Тут она сообразила, что сказала и потерялась полностью. Чёрный дракон смеясь, перехватил пылающую от смущения бурую женщину получше. Да. Так нежно и тщательно целовать эти трепетные и сладкие губы было гораздо удобнее.

А в заливе под ними набирал силу зимний шторм. Седые свинцовые волны, переваливаясь одна через другую, словно между ними шла борьба, прилив за приливом приближались к перевёрнутой разбитой лодке, что лежала довольно далеко от воды на каменистом океанском берегу. Раздавался рокочущий гром напоминающий рык древних самцов, что сражались за своих самок. Где то в районе острова, того что был напротив людской деревни, сверкали молнии. Буря крепчала, страстно выл ветер, придавая пенящимся волнам всё больше сил. Перекаты и вздохи океана становились всё сильнее, неуклонно приближаясь к дырявому деревянному остову. И в один прекрасный момент под аккомпанемент оглушительного грома и воя ветра, в ущелье гор образованных гигантским Драконовым заливом, пришла в разы большая волна, которая накрыла разбитую лодку и, закрутив её волчком, с влажным шелестом забрала её в глубины океана. Буря затихала. Гром ещё слышался, но уже гораздо дальше отсюда. Влажный порывистый ветер шуршал и ахал, шевеля водоросли, и порванный парус от какого-то шлюпа болтающегося на обломке мачты, выброшенные бурей.

Птеерос пришёл вечером, как и обещал. Он обнаружил Аарко мирно спящим и заботливо укрытым одеялом. На крае ложа выложенного для него Тваамеей, со стороны стены, были свежие царапины от когтей. Болотный дракон мягко улыбнулся и тихо оставил свиток с отчётом на столике. И бочонок неплохого тарабарского вина, что принёс с собой. После добавил пару поленьев в камин и вышел в коридор, тихо прикрыв за собой дверь.

Аарко проснулся в середине ночи, и лежал какое-то время удивлённым. Ещё ни разу он не выкладывался сильно настолько, что засыпал. Это меховое недоразумение оказалось весьма гибким, дико выносливым и внешне покорным, позволяя делать с собой всё что угодно, при этом умудряясь ласкать его, так как хотелось ей самой. Странное их состязание возносило обоих к вершинам несколько раз, но силы оставили большого дракона первым. Натянув одеяло до носа, и пряча за ним улыбку, Аарко решил, что секретом стало тваамеено умение беречь свои силы, спрятанное за показной податливостью. А так же виртуозное владение хвостом и задними лапками. Тиран пожалел, что прятал от неё свои крылья за чехлами. Сам он уделял много нежного внимания крыльям своей бурой подруги, умножая её удовольствие.

Чёрный дракон вздохнул и, приподнявшись, увидел отчёт и вино. Пользуясь тем, что никто не видит, он некультурно достал пробку и стал жадно пить прямо из бочонка, свесившись с ложа, дабы не закапать ручную работу Тваамеи сшитую для него. Довольно перевёл дух и, встав и подкинув еще полено в камин, лёг перед ним и углубился в изучения отчёта своего целителя.

Самым неприятным местом в свитке оказалось сообщение о том, что курган из глыб, что служил штабом для диких драконов, кроме самих драконов был заражён гномами. Птеерос не указывал причин их нахождения рядом с Тремя Когтями, но тирану и так было понятно что кроме земных сокровищ лилипутов в их колпаках не интересовало ровном счётом ничего. Он не знал, что за соглашение заключили деградировавшие звери с совершенно беспринципными созданиями, но, очевидно, сделка считалась взаимовыгодной. Самому племени богатства из недр были неинтересны, так гномы им никак бы не мешали. Но вот что гномы могли предложить им - оставалось загадкой. У самых древних обитателей планеты не было морали в понимании прочих рас, их стремления были неизвестны, но интеллект – высок. Но очевидно они, в любом случае станут защищать каменный курган при помощи своих машин. Терять рудник под курганом добровольно никто не согласится.

Далее целитель подробно описал состав племени, и всех пять оставшихся чемпионов. Треть драконов летала малыми патрулями по три-четыре особи, следя за своей территорией. Остальные либо охотились в лесу, либо пытались достать горцев, либо троллей в горах. В крайнем случае – стянуть что-нибудь съедобное у тех или других. Немного драконов всегда находилось у кургана. В основном это были те, кто охотиться уже не мог, но с точки зрения племени был ещё полезен. В само нагромождение из каменных глыб драконы прятались лишь в случае непогоды. Навыки противника были отточены, но однообразны. Сказывалось монотонная охота и отсутствие тренировок с другими драконами. Это не распространялось на чемпионов. Те были старыми самцами с боевыми навыками времён Чёрной Ярости – последнего крупного расширения Тирании. Может они, и опустились, но недооценивать их было недопустимо.

Последней частью отчёта была информация от осведомителей из Нессидрааха. А такие были. Осведомитель поспрашивав, нашёл мать Тваамеи благополучно живущей на первом уровне от озера. Меен была из диких бурых, чей самец погиб защищая гнездо от стаи бааловых гарпий, и она с единственным яйцом, пожертвовав остальными двумя, улетела к озеру. Она была одной из первых обитательниц Нессидрааха, и не стала наложницей вождя только по причине того что понадобилась как экспедитор для торговых кораблей. И даже после того как у неё проклюнулась Тваамея, она была вынуждена вести кочевой образ жизни. Хотя бы для того чтобы дать птенцу хорошее образование. Её дочь обучалась в Академии Бурь. Птеерос приложил снимок памяти с соответствующей выписки в реестре. Там бурая капитанша значилась, как студентка, успешно получившая специальность инженера-учёного. Далее случилась какая-то мутная история, подробности которой выяснить не удалось. Вероятно, острый язык молодой самки кому-то сильно не понравился. Она покидает Величайшую и возвращается в Нессидраах очень востребованной и уважаемой. Но даже там эта талантливая на всю голову особа умудряется поссориться уже с вождём Йофеемом и, плюнув на всё, спускается в низину Тарабара и в первой же попавшейся приграничной гильдии наёмников регистрирует своих Рыбоглотов. Как воинов, инженеров и няней. Выяснить подробности её заданий возможности не было. Обычно в олигархии нанимали драконов на очень денежные, а значит – деликатные дела. И секреты тарабарцы хранить умели. Скорее всего, многие неприятности в виде засад, диверсий и подстав чёрным драконам были делом лап её Рыбоглотов, которым щедро платили тарабарцы. Отдельно Птеерос предположил, что Тваамея могла плотно сотрудничать с Яном Призывателем. Слишком уж специфичными были её познания во многих областях. Таких знаний не было в драхескарской академии, но были в Хартворлде. И вряд ли их сотрудничество было законным. Народы, живущие в Хартворлде, свои знания и технологии ценили очень дорого.

Аарко задумчиво свернул свиток. Отчёт об этой самке породил больше вопросов, чем дал ответов. Единственное что он понял, Тваамея была моложе, чем он сам думал. И гораздо образованнее, чем он. В Зиккурате упор делался на магию, другие дисциплины шли факультативно. В Академии Бурь, наоборот - на естественные науки, магия там изучалась чисто как инструмент в научных исследованиях. Грубость женщины была показной и видимо использовалась для общения с клиентами.

Выспавшийся и отдохнувший он решил встать и спуститься в лабораторию. Внимательно осмотрел то немногое, что было принесено, маг добавил несколько собственных артефактов и талисманов, что таскал с собой. Потом точно подстроил проектор магических кругов и, увлёкшись, кинул вокруг купол беззвучия, и стал доделывать каменную купель для зачарований, которую начал вырезать кто-то из его некромантов. Дело затянулось, и сосредоточенный самец испугался, когда его осторожно поцеловали в затылок.

- Хэй, ремесленник! Уже утро вовсю! Айда, мыться и я тебя покормлю, - фыркнула Тваамея. Тут она увидела купель, - Оу, ну нифика себе… Я, конечно, теперь знаю, что у тебя ловкие лапки, но не настолько же…

Аарко чувствовал, как запылали его щёки. Он сердито посмотрел на отвлёкшую его от работы, самочку. Та же совершенно бесцеремонно потянула его зубами за шею.

- Давай-давай, твоя пиалушка каменная никуда от тебя не денется. Я – твоя боевая няня, поэтому пошли приводить тебя в порядок! – процедила она, не отпуская его шею. Тиран не находил в себе слов как-то описать наглость этой драконы. Хотя согласно глобальному договору Неоон с Рыбоглотами и конкретному - капитана Ушаафа с капитаном Тваамеей, она имела на это право. Солдаты подчинялись своим няням во всех бытовых вопросах. И были обязаны защищать своих няней в делах военных. Но Аарко хоть и знал эти тонкости военного ремесла драконов Востока, после своих заглядывающих в пасть драконам, зелотов, не был в состоянии так быстро перестроиться. Та, тем временем вела ошеломлённого и загоревшегося дракона за лапу в душ, под тихое хихиканье заканчивающих завтрак волшебников. Заведя в комнату и хлопнув по водному камню – пустила воду. И начала энергично массировать его при помощи мочалки, заставляя чешую блестеть в желтом свете душевого пилона. Самка опустилась на колени, переходя на его бедра. Хоть сердцем и понимая правоту Тваамеи, немного обиженный на столь дерзкое обращение к себе, патриарх чёрных драконов, капризно прижал женщину мордочкой к своему животу. Дальше Аарко не совсем понял, что сделала эта чертовка. После пары секунд задержки она нежно фыркнула, стрельнула в него хитрющим взглядом и прильнула языком к щели его ножен, как то особенно положив правую лапку выше них. Самец непроизвольно охнул – волна возбуждения была очень сильной. Самка, тем временем выгнув шею и победно улыбаясь, пускала в себя всё его быстро выходящее из ножен естество. За столом драконы тихо шутили, и постановили идти на тренировку и работы без капитанов. Звукоизоляция в душе была не очень хорошая, и мужской голос различался весьма явно. Наёмники, убрав со стола, вышли из дома. Бурые же няни не имели права хоть как то реагировать на дела своих работодателей, если это не противоречило уставу той армии, где они были наняты. Любовь в душе уставу не противоречила. Опомнился, в конце концов, Аарко, стоящим на всех четырёх ватных ногах, после собственного душевного крика, обнаружив смеющуюся бурую дракону лежащей под ним. Вид довольной своей проделкой Тваамеи был таким, что её саму без душа выпускать было противопоказано. С мокрой заляпанной шерстью плотно облегающей её, очертания её тела был очень изящными, и даже можно сказать – точёными. При этом она оставалась атлетически сложенной. В таком виде она напоминала певчую дракону. Карие глаза её ехидно блестели, а языком она шаловливо облизывала свой носик. Тиран тяжело дышал, будучи не в состоянии думать какое-то время.

Видимо она прочла его дальнейшие намерения по глазам и протестующе подняла когтистый палец:

- Капитан! Капитан! Нас ждёт Неоон! Нельзя опаздывать, – важно заявила мокрая лежащая на спине самка. Сверху по-прежнему моросила гретая вода.

- Она всю жизнь чего-то ждёт, ей не привыкать, - прорычал опасно прищурившийся чёрный дракон, наклоняясь ниже. Тваамея не смогла разгадать замысел капитана. Она подвернула хвост к животику, взяв его в передние лапки, но Аарко с рыком вцепился в её шею, сильно обхватив её зубами и волоча женщину по мокрому полу. Показав немалую силу, он поднял её, по-прежнему удерживая зубами, вдоль стены, негромко рыча. Тваамея так же рычала и хрипела, дрожа крупной дрожью. Тиран тщательно выминал зубами меховую шею, делая это довольно сильно, но совсем не грубо. Одной лапой он сгрёб сложенные крылья женщины так же, несмотря на показную грубость, следя чтобы ей не было больно, а когтистые пальцы правой руки пропустил между её болтающихся задних ножек. Это была агрессивная энергичная ласка, на грани насилия, от самца, который желал реванша и который хорошо умел обращаться с самками. Внешняя грубость сочеталась с деликатностью и выверенностью всех своих движений и возбуждённая ещё до этого Тваамея довольно быстро сдалась. Её животик напрягся, а бедра обхватили лапу Аарко. Тот немного сжал челюсти на горле драконы посильнее и, затрясшаяся как осиновый лист, самка жалобно закричала, постепенно обмякая плюшевой игрушкой в его зубах и обильно увлажняя его правую лапу.

Успокоившийся самец взял бурую дракону на лапы. Чёрными своими руками он чувствовал дрожь спины и хвоста пребывающей в экстазе женщины. Карие глаза её были полуприкрыты и смотрели на него расслабленно и нежно. Неосознанно он потянулся к ней, дабы поцеловать. И ему пылко ответили на его желание.

Наспех приведшие друг друга в порядок, опоздавшие два капитана, не завтракая, пулей вылетели из домика волшебников и стали, энергично работая крыльями, подниматься до форта, где жила Неоон, пылающие как пойманные за поцелуями подростки. И только когда за ними завесился полог, в доме раздался дружный смех всех трёх бурых самочек поддержки волшебников.

Форт, возвышающийся над посёлком, конечно, не мог считаться полноценным укреплением, но всё же им являлся. Каменная полукруглая маска, видимая из скалы, была, конечно же, полированной, но не рунической, ни тем более – орхиалковой. С другой стороны, вряд ли жилой посёлок крылатых существ, шли бы брать приступом с осадными машинами. Драхескарский дирижабль захватил бы его в течение пары часов, но драхескарцы сами искали дружбы тут, а не войны. А против обычной штурмовой авиации он был весьма неплох. В сущности, как и всё что, планировала Тваамея, это был разумный баланс между ценой и целесообразностью. От дикарей и монстров укрепление защищало великолепно, а нанимать боевых магов, чтобы разрушать его было бы весьма дорого. Это был явно не тот случай, дабы раскошеливаться на взятие полудикого поселения в бесплодных каменистых скалах на краю света.

Внутри драконы, кроме собственно квартиры альфа-самки, сделали ещё небольшой инкубатор для тех случаев, когда нуждающиеся самки не могли по каким-то причинам следить за кладкой. Тут Птеерос по-настоящему подружился здесь с бурыми драконами и их капитаном. Казалось бы, таких разных на вид драконов объединяла нежная любовь к птенцам. Несмотря на то что сам зелёный обитатель болот принадлежал к живородящим видам с яйцами бурых драконов он обращался со всей бережностью. Камера инкубатора была, конечно, не такая как в той же Серой Крепости, те же шестиугольные гнёзда делались прямо в толще скалы, и сама гора выступала переборками между ними, но в остальном оно было сделано на максимально возможном для этого места уровне. В каждом из семи гнёзд были рунные камни, полки под записи, собственные источники света для родителей и как минимум всегда находился один из назначенных няней. Бурые драконы охотно и терпеливо обучали нескольких самых ловких и смышлёных соплеменников Неоон тонкостям ухода за кладками и птенцами, пытаясь воспитать из них настоящих няней – одну из самых уважаемых профессий Востока. Сама вожачка так же по возможности старалась не пропускать ни одного из этих занятий, чем заслужила ещё больше уважения среди наёмников из Драхескара, более впечатлённых её неподдельным интересом к детям, чем её лидерскими навыками. В настоящий момент в мягкой и сухой подстилке находилось четыре яйца в двух гнёздах. Одна из самочек действительно потеряла самца и, будучи воином клана, была рада положить кладку в безопасное место. А у второй был муж, но обоим не было и семиста лет. Совсем ещё молодая семья предпочла довериться мудрым и опытным взрослым драконам, дабы сберечь и поднять своего единственного пока птенца. К тому же пребывание здесь позволяло молодым драконам так же учиться.

Форт и особенно инкубатор был сильно зачарован, но Аарко увидел немало огрехов.

- Тваамея. Первым делом надо будет снять всю эту защиту и переложить её заново. Особенно на инкубатор. Я бы приказал высечь того мага кто столько накосячил.

- Мне предупредить зеленый круп, чтобы готовился к порке? - фыркнула наёмница.

- Сам поговорю. Он мой старый друг, хоть не сильно и старше чем та соплячка в гнезде.

- Он отличный шаман. Я бы даже сказала… самый талантливый из шаманов, которые мне попадались, - заметила Тваамея, отстранённо посмотрев при этом вдаль. Наёмница была во многих уголках материка и общалась с множеством существ. Её слова имели вес и Аарко кивнул.

- Это так, но общение с духами в отличие от волшбы предполагает медитативный подход, а в защитной магии ценится научный и взвешенный расчёт. Как бы я не любил Птеероса, но будет лучше, если всю конструкцию я возведу сам. Тем более мне совсем недавно уже приходилось делать подобное.

Тваамея не стала задавать неудобные вопросы, хотя тирану и было очевидно, что они крутились в её голове. Он поймал себя на том, что и сам стал усиленно закрывать глаза на многие непонятные вещи, связанные с этой женщиной. В Реку всё. Они были здесь и сейчас. А там как кривая выведет.

Они зашли в зал войны. Там драконы соорудили большой круглый каменный стол с чашей полной чистого речного песка в центре. Некроманты и Птеерос поднимали его своей волей формируя образы и изображения для совещающихся. Грубые фигуры умела представлять даже самоучка Неоон. Тиран решил, что если возьмёт её для себя или выдаст другомудостойному самцу - обязательно отправить её учиться в Зиккурат. Несмотря на некрасивую мордочку её внушающие способности, заслуживали огранки в бриллиант. Все присутствующие на совете, пряча улыбки, поклонились зашедшим капитанам. У насупившегося Аарко опять предательски потеплели щёки, а вот Тваамея в открытую ухмыльнулась, снова войдя в роль развязной вожачки наёмных боевых нянь.

- Тваамея, Ушааф, доброго вам дня, - кивнула Неоон. Она была единственной, кто сохраняла серьёзность, - по вашему возвращению мы запланировали учения приближённые к боевым. Я по-прежнему считаю, что это неразумно. Мы можем получить раненых драконов перед настоящим сражением.

- Полагаю, госпожа Неоон, у нас достаточно целителей в армии. И мозгов у капитанов, - без улыбки, заметила бурая капитанша.

- Мы тщательно проинструктируем сержантов и снарядим инерционными подушками всех участвующих, - согласился чёрный капитан, быстро переключившись с себя на общую деловую атмосферу.

- В любом случае, госпожа Неоон, полезность тренировок будет гораздо ниже, если мы не станем проводить драки приближённые к реальным, - поддержал капитанов болотный дракон.

Неоон думала недолго.

- Вы правы. Чем лучше они будут подготовлены – тем меньше драконов я потеряю. Побоищу быть. Где будем проводить? На побережье?

- Не желательно, - отметил один из сержантов, - нас могут увидеть лишние глаза.

- На юго-юго-востоке отсюда есть каменистая долина, - сказала матриарх гнездовья, - она вымощена острыми обломками, но в принципе один день можно потратить на расчистку. У нас будет тренировочная площадка, которую с воздуха заметить довольно сложно. Это, правда уже территория Матриархата, но что-то мне подсказывает, что госпожа Тваамея сможет договориться с пограничниками.

- Сможет. Я даже осознала о чём ты, генерал, говоришь. Эта щель почти перед новым фортом красных драконов, – нахмурилась капитанша, - Так. Тогда я вас покидаю и лечу в Новую Стрелку. Щас прям. А то, пока то – пока сё…. Даала, Ирбиир – ваши драконы в распоряжении генерала тогда.

Отдав присутствующим честь по-драхескарски, прижав лапку к подбородку, она развернулась и вышла из зала. Аарко расстроено посмотрел ей вслед, тут же почувствовав одиночество. Но дел было невпроворот, так что он выкинул всё лишнее из головы. Какое-то время шло обсуждение того что необходимо будет сделать, и Неоон закончила совещание, попросив Ушаафа задержаться. После того как все вышли Аарко достал небольшую фигурку дракона из нефрита и поставил её между Неоон и собой.

- У тебя есть вопросы?

- Да, мой господин. Согласно нашим договорённостям я должна буду лететь в Серую Крепость. К кому я могу обращаться, когда Вас в ней нет?

- К Эхтеену.

- Лорд Эхтеен более не вождь? – удивилась самка.

- Он устранился в пользу Джаана-Охотника. Джаан вызвал его, назвав причиной желание сына «в искупления позора, навлечённого на племя и своего господина», то есть меня, что отец сотворил перед лицом драхескарцев на балу.

- Джаан хороший охотник, но вы же понимаете, господин… - Неоон покачала головой.

- Это так. И он это прекрасно понимал. Эхтеен со смешком объявил, что более уважительного вызова на бой он не получал за все свои двенадцать с половиной тысяч лет ни разу. Разумеется, Неоон, он не собирался всерьёз нападать на того, кто фактически заменил ему отца. Да и Владыка Тьмы не стал бы губить лучшего охотника возможно во всей моей Тирании.

- И что же произошло?

- А он призвал ему прямо с места казни где, разумеется, и состоялся вызов на поединок, дух одного из поверженных драконов, зрелищно обвязал его в дракона-призрака и натравил на беднягу Джаана. Честно говоря, даже у меня бы хвост скукожился. Но охотник, похоже, был подготовлен своей новой самкой, которую он вытащил из болот, и бой таки принял. Эхтеен сказал, что вышло неплохо, хоть и парой ударов его чиркнуло. Теперь у него на морде и на плече белесые полосы с левой стороны. В конце концов, он прострелил из лука пузырём со Слезами Баал сердце призрака и тот развалился. Эхтеен признал своё поражение и с чистой совестью улетел на отдых в Крепость. Этот старый пердун уже выпил половину моего эля, – засмеялся Аарко.

- То есть вы даже довольны произошедшим, мой господин, - осторожно заметила Неоон.

- Разумеется. Эхтеен всегда считал, что правители должны быть здоровыми, умными и полными сил. Джаан, хоть и не сильно разговорчивый, был идеальным кандидатом в вожди. Он заботлив, предан, не глуп, способен мыслить самостоятельно. Нужен был только повод. Скоонджа нам его дал. Как я понимаю - по пинку от певчей шахматистки…. Да и я теперь спокойно могу оставлять Серую Крепость. Старик очень мудр и надёжен. И гораздо сильнее меня, если вдруг запахнет жареным. С Джииджи я его познакомил, остальных моих наложниц он знает. Нина вместе с Джииджи будут ухаживать за ним. У старого владыки есть княжеский патент, выписанный мной. Вместе с моей супругой и Уусин, у которой патент конкубины, они способны на хороший контроль в стране.

- Значит, у старого владыки я должна буду получить разрешение на вторжение?

- Верно. Он даст тебе буллу, заверенную моей супругой. Одновременно это позволит тебе заявить о себе как о самостоятельной политической фигуре на Западе, а это важно, Неоон. У меня на тебя есть определённые планы.

Дракона очень низко поклонилась, скрывая улыбку.

- Я всегда в полном твоем распоряжении, мой господин…

Патриарх усмехнулся.

- Ты довольна Тваамеей и её солдатами?

- Да, мой господин. Не будет преувеличением, если я скажу, что они вдохнули жизнь в моё гнездовье, - задумчиво согласилась Неоон.

- Тебя это беспокоит, да, – внимательный тиран хорошо читал своих драконов.

- Я боюсь, что они уйдут…

- Эти меховые пройдохи так похожи на тех, кто бросает? – фыркнул чёрный повелитель, - это не в стиле Драхескара. Если я правильно понимаю замысел королевской семьи, вы станете нашим вторым Свирлоу. Местом, где тирания и матриархат смогут спокойно работать вместе. Они предоставят нам людей, что станут новыми монахами. А те, в свою очередь, ухаживая за вами, одновременно они будут обучать этому новых зелотов. Или как у них там это будет называться, не знаю.

- То есть частью Льда и Серы нам не быть… - расстроилась задумавшаяся альфа-самка.

- Неоон, я никогдане забываю тех, кто служит мне верой и правдой. И не тебе рассуждать о будущеммоего домена. Будет то, что решу я. Касательно тебя лично – тоже. Равно как и твоих младших птенцов - Ольнеена и Неес, – холодно заметил чёрный владыка. Спохватившаяся дракона виновато поклонилась, поражённо отметив, что тиран знал её детейпоимённо :

- Смиренно прошу прощения за мою дерзость, господин, разумеется, я приму любое ваше решение.

- Я не сержусь, Неоон, ход твоих мыслей естественен. В нём нет ничего порочного. В любом случае – нам пора за работу, - Аарко встал, забрал нефритового дракона и спрятал в свой широкий пояс мага. Встала и чёрная самка. Драконы вышли из зала войны.

Следующие несколько дней прошли у капитанов раздельно друг от друга. Тваамея готовила полигон не без помощи сильных красных пограничников и ночевала там же в Новой Стрелке, а Аарко вплотную занимался своими магами, проверяя их возможности, и задавая им разные боевые ситуации из тех, которые могут возникнуть в предстоящем сражении. Неоон готовила собственно чёрных бойцов к скорой схватке, заранее разделяя свою армию на равные по силам стороны.

Наутро четвёртого дня прилетела Тваамея и позвала обоих смотреть на плоды трудов своих. Полёт до полигона занял полчаса вокруг цепи хребтов. Перед фортом красных драконов впадина расширялась и становилась глубже. Её расчистили и более-менее выровняли. Разместив глифы инерционных подушек и антисейсмическую защиту. В этих горах неосторожный взрыв огненного шара мага мог вызвать и оползень. Сверху построили пещеру наблюдателям. Внизу – пещеры лазарета и временные бараки для участников. В форте было бы достаточно места, но воины другого государства не имели права там находиться. Что было более любопытно так это то, что военный катер с Кругозора был тут же, и с него дворфы-руноделы выбивали на самом верху, в скалах, вереницу угловатых рун незначительности.

- Я так понимаю, Драхескар решил, что объект ему пригодится и в будущем, - заметил Аарко.

- Ну, под это дело мне собственно и разрешили строиться прямо под носом у погранцов, - фыркнула Тваамея.

- Мне нравится. Думаю, мы можем начинать, - резюмировала Неоон после полного осмотра. Офицеры взлетели и взяли курс на посёлок чёрных драконов. Оставшийся день был потрачен на разделение армии на две группы. Аарко участвовать не мог. Он отвечал за нанесение меток на ауру каждого бойца и последующего контроля за «убитыми» и «ранеными» драконами. Под это дело он забрал двух некромантов. Птеерос отвечал за оказание помощи действительно раненым в горячке предстоящего боя. Таким образом, у каждой группы было по два чёрных некроманта и по бурому шаману. По двадцать два черных и семнадцать бурых боевых драконов.

Наступил вечер. В принципе всё обещало быть весьма мирно, но тут Неоон приспичило посмотреть на Тваамею в бою, и она велела капитану участвовать. Та удивилась, а Аарко был в шоке от идеи. Равно как и все бурые сержанты. Смутившаяся генерал, чувствуя на себе столько ошарашенных взглядов, таки твёрдо заявила, что желает увидеть силу всех тех, кто будет биться рядом с её драконами бок о бок. И ей уже не нравится, что Ушааф не покажет свои возможности.

- Так пусть их покажет Тваамея, - заключила матриарх гнездовья.

- Я не уверен генерал, что это хорошая идея, - очень осторожно заметил Ушааф, косясь на невинно улыбающуюся капитаншу, в карих глазах которой плясали развесёлые злыдни.

- Поделите отряды, так как считаете справедливо, с учётом наличия бурой чемпионки, - Неоон уже приняла решение, и Аарко в обличье капитана оставалось только подчиниться. В принципе ему было не менее любопытно, на что способна эта самка.

- И как будем делить тогда… Тваамея? – плоско улыбнулся чёрный дракон.

- Хм-хм… - та улыбалась во все свои белые острые зубы, - оставьте мне драконов Даалы и Ирбиира. Взвод Искалиин передайте туда.

- То есть ты останешься с двенадцатью инженерами? – поднял бровь Ушааф. Но та ещё продолжала.

- И взвод чёрных Ишуула.

- И пятнадцать чёрных? Ты почувствовала себя Баал что ли? – тут удивилась даже Неоон.

- Агась… Некров и шаму я вам не отдам. И так норм, – промычала Тваамея, что-то ещё прикидывая в голове.

- И у меня тогда просьба поменять мне волшебников на Дяяву-Отто и Инкрии-Цун. Пусть не обижаются остальные, но мне так будет надёжней, - добавила бурая дракона.

- У меня нет возражений, - хмыкнула Неоон. В её глазах был неподдельный интерес.

Драконы начали готовиться к состязанию. Тиран обходил каждого и ставил метки на грудь, шею, все лапы и крылья. Касание в эти зоны означало ранение, и заклинание парализовало указанную конечность. Боец, если это были крылья, падал бы вниз в инерционную подушку и в принципе мог сражаться на земле. В наблюдательной пещере у Аарко стояла купель, которую он доделал и принёс на полигон, наполненная песком, где вёлся учёт. Последней на кого он ставил метки, была ухмыляющаяся Тваамея.

- Вас задавят численностью, - бурчал Аарко, рисуя волей на женщине сенсорные глифы.

- Хы. Это же не настоящий бой, тут больше голова нужна, чем грубая сила, - хихикнула льнущая к нему Тваамея, явно красуясь перед чёрным магом. Тот почувствовал стеснение в ножнах.

- Тваамея! Укушу. Стой смирно.

- Ну, ладно-ладно. Не смею воздействовать на господина арбитра матча, - заржала капитанша.

Приготовления были завершены и обе небольшие армии заняли противоположные стороны узкого ущелья. У каждой был бунчук, потеря которого означала поражение. Перекос в численности был неприличен: пятнадцать больших чёрных драконов против двадцати девяти. И лишь дюжина меховых малышей против почти двух. Хотя бы волшебников было поровну. Тваамея откровенно смеялась, внешне расслабленная. Все наблюдающие драконы ожидали что-то с чем-то.

Неоон прокричала сигнал на пятиминутную подготовку. Обе стороны собрались вместе, чтобы обсудить тактику. Аарко проверял все свои глифы на работоспособность. Перед ним в купели была долина, сложенная из песчинок, и фигурки драконов. Он, нахмурившись, разглядывал фигурку из песка изображающую Тваамею. Если все остальные офицеры отображались как сержанты и капитаны с небольшой аурой, шевелящей песчинки на соседних солдатах, то фигурка деловой бурой самки из песка, фонила почти на половину долины, влияя на всех окружающих, отмечаясь фигурной короной маршала. Это был его тактический скрипт, который обычно применялся в Серой Крепости для моделирования операций. В сочетании с не самыми обычными метками, которые чёрный полководец одарил всех участников - это позволило узнать тирану об этих драконах, вероятно, несколько больше, чем они хотели. И встроенная аналитика тактического заклятия отдавала победу меньшей группе. Неоон присвистнула:

- Ха, всё-таки она чемпионка. Ушааф, ты слышал о бурых чемпионах?

- Полно, генерал, многие из них это те, кто ещё ходили в Красный Потоп. Но она слишком молода для этого, - задумчиво промычал одноглазый капитан.

- Для того что бы стать легендарным, не обязательно быть участником каких-то легендарных событий, - альфа-самка с интересом смотрела песочные фигуры в купели, - в любом случае, нам будет на что посмотреть.

Тут Аарко не мог не согласиться. А так же он не стал сообщать Неоон, что в его тактической системе венец чемпиона меньше чем корона маршала….

Подготовка закончилась и еще одним рыком Неоон возвестила о начале боя. Как ни странно, полководцем большей армии солдаты и офицеры выбрали бурую дракону Искалиин. Конечно, немолодая спокойная и собранная женщина-лейтенант была ветераном Красного Потопа, но в принципе на эту роль было немало и других кандидатов. Впрочем, им там было виднее. Войска Искалиин выстроились в атакующие порядки. Бунчук вручили одному из чёрных воинов, отрядив ему на защиту еще двоих сородичей. Взлетевшая лейтенант принялась поднимать свою стаю.

Тем временем развеселившаяся Тваамея, одним изящным жестом, без слов, собрала вокруг себя своих солдат вокруг и совершенно внезапно, взяв свой бунчук в лапы и встав на ноги – запела:

Двигаться вперёд

Нам завет давали предки,

Пробивая детям путь в их жизнь.

Крылья разомкнём.

Стаей мы пойдём.

Ты от страха смерти откажись.

И крылом к крылу —

Защитим свою страну!

За любовь свою с врагом борись.

Голос у бурого полководца маленькой армии был глубок и завораживающ. Это было, конечно, не чистое пение драконов-ангелов, но богатство звуковой палитры впечатлило бы даже музыкальных евлужиан.

Летим же в бой, летим мой друг,

Куда до нас ещё никто и не летал!

Беречь свой дом, беречь родных -

Как завещает нам Баал….

После припева воодушевлённые солдаты Тваамеи уже все без исключения восторженно ревели и рычали, жадно пожирая взглядами фигуру своей поющей командирши. Не прекращая петь, она протянула бунчук к своим некромантом и они оба положив на него лапы, наложили на него какое-то боевое зачарование.

Недруг наш силён,

Но слабее нашей дружбы -

Будет он рассеян нами тут.

В мире и в войну –

Сами мы творим судьбу.

И драконы верою живут:

Что если будешь ты,

Влюблён сам, любимым быть -

Крылья твои силу обретут!

Очень нерешительно подлетали атакующие, песня подействовала на драконов деморализующе. Особенно на собственных инженеров Тваамеи вынужденных сражаться против неё. В арьергарде атакующей армии летел дракон с бунчуком и его охрана. Бурая капитанша, в свою очередь, взмахнув бунчуком подняла своих солдат в небо, не выстраивая их, а по-прежнему держа рядом. Искалиин укрепилась во мнении, что её госпожа будет обороняться, что было логичным. И стала подводить мнущихся бойцов ближе. Семь чёрных драконов она держала рядом с собой, а остальные двигались вперёд. Все бурые летели в основной армии. Лейтенант со своим резервом висели пока рядом с драконами охраны их бунчука.

Летим же в бой, летим мой друг,

Куда до нас ещё никто и не летал!

Беречь свой дом, беречь родных -

Как завещает нам Баал….

Припев был допет, и тут же, восторженно визжа, Тваамея, с пылающим зелёным светом бунчуком наперевес, ринулась прямо в ряды атакующих. За ней с воодушевлённым рёвом пошла толпа её крылатой пехоты. Некроманты, пользуясь тем, что никто не мешает, спокойно проклинали поражённых неожиданной атакой солдат Искалиин замедлениями, неудачами и чесоткой не сильно при этом, расходуя силы, но стараясь «одарить» каждого из противников. Шаман потратил большую часть сил на благословление Тваамеи. Скорость, ловкость и просто счастливое настроение у последней стали ещё больше.

В наблюдательной пещере Неоон сидела с отвисшим ртом, Аарко же прищурившись, не отрывался от своей купели, видя картину гораздо подробнее, чем чёрная генеральша. Тваамея, влетев прямо в стаю, бунчуком и свободной лапой сразу выбила по крылу двух чёрных драконов и они, кружась, стали падать на дно полигона. В рядах атакующих началась форменная паника. В их ряды влетели уже и орущие как сумасшедшие драконы Тваамеи. Падающих вниз стало гораздо больше, появлялись и «тяжелораненые», и даже «убитые».

Искалиин, сохраняя хладнокровие криком велела, оставшимся в воздухе отойти к ней и чёрному резерву. Контратака Тваамеи изрядно проредила её войско. На земле тем временем, бескрылые инженеры капитанши «убили» инженера лейтенанта и взяли плен её чёрную самку. Тваамея тем временем безумно хохоча, продолжала лютовать, выводя из строя всё новых драконов. Ей загородил дорогу Криифа-Цун, один из некромантов. Он попытался сначала проклясть капитана, но Тваамея, заслонившись крылом,отказалась быть проклятой. Тут же самец получил паром в морду, и лишился обеих передних лап. В отчаянии он глубоко вдохнул, собираясь так же обдать самку в ответ ядовитым дыханием, но та могуче толкнув себя крыльями, и сделав сальто в воздухе - ударила молодого чёрного волшебника ногами по темечку. Дракон потерял сознание и стал слишком быстро падать, неуклюже раскидав крылья. Похоже, тренировочная магия сломалась. Самец мог сломать крылья, да и вообще разбиться, и Тваамея думала недолго. Взяв бунчук в зубы, она камнем полетела вслед за падающим, выпадая из каши боя, что шёл наверху. Искалиин увидев это, взяла свой резерв и бунчук его с охраной и устремилась к оторвавшемуся полководцу.

Бурая военачальница приземлилась уже с чёрным драконом в лапах, показав немалую силу и лап и крыльев. Приземлилась она в окружении шести бурых инженеров, потерявших возможность летать и неподвижного чёрного дракона, у которого в бою кроме крыла ещё вышибли задние ноги. Разумеется, манёвр Искалиин её врасплох не застал. Положив Криифу на землю, она снова вооружилась уже изрядно потускневшим бунчуком, не пытаясь взлететь. Десять черных драконов, и Искалиин, были слишком большим преимуществом. Приземлившийся лейтенант приказала начать обдувать своим драконам войска противника огнём, но бурые драконы Тваамею оперативно попрятались за своего чёрного товарища, который поднял ещё целое крыло для дополнительной защиты. На одного неосторожного чёрного самца Искалиин, который вознамерился обойти защитников с тыла, набросилась капитанша, и за десяток секунд Аарко увидел, что из семи глиф на бойце пять активировалось, и он упал «убитым».

Но радость была недолгой, бойцы Искалиин под прикрытием струй пламени подкрались на дистанцию броска, и пошли в последнюю атаку. Силы были не равны, благо спрятавшиеся под большим чёрным драконом бурые ещё и стояли слишком плотно, чтобы свободно сражаться и довольно быстро от отряда остался лишь их командир. Тваамея попыталась было удрать, но оставшийся некромант выдохнул самонаводящегося духа, который снёс её глифу на крыле, заставив упасть. Искалиин увидела, что бой наверху закончился не в её пользу, и торопила своих солдат отобрать у Тваамеи символ отряда. Та от всей души рычала, визжала и хлопала хвостом, получая массу удовольствия от боя. К бурой драконше никто особо не рвался подходить. Однако лейтенант понимая, что времени было в обрез, и к своей предводительнице подлетает подкрепление - скомандовала общую атаку, возглавив её. И тут же выбыв из боя, получив бунчуком по шее. Но остальные её драконы, понеся большие потери, сумели-таки захлопать все глифы на вертящейся волчком капитанше наёмников. Бой был окончен победой Искалиин. Но без самого офицера. Так же от её отряда остались жалких четыре чёрных и два бурых дракона, сумевших удрать к своему лейтенанту. У Тваамеи на момент поражения было девять чёрных и два бурых дракона, и вся волшебная поддержка. Искалиин же потеряла одного из двух некромантов и шамана.

Неоон молчала, но её выразительные глаза говорили о многом. Аарко слетел вниз, беспокоясь, что в последней толчее помяли Тваамею. Та, увидев его - тут же прикинулась дохлой, для убедительности высунув язык. Вызвав смех слетающихся вниз драконов, с которых сошли все заклинания для тренировок. Тиран взял расслабленное тело самки на свои когтистые руки, уселся с ней на камни и, взяв её голову, стал «воскрешать» как в старых сказках – нежными поцелуями. После третьего ноздри у Тваамеи предательски затрепетали, и она чуть-чуть приоткрыла глаза, вызвав новый взрыв хохота. Её ничего не оставалось, как громогласно возвестить о чуде своего воскрешения.

Действительно раненых не оказалось и Птееросу пришлось лишь выкамлать одно растяжение мышц крыла у неудачно упавшего чёрного дракона. А вот если бы не жертва Тваамеи, то потерявший сознание некромант мог бы серьёзно пострадать. Частично вина за это лежала бы на Аарко, он обеспечивал все систему тренировочных заклятий, некроманты лишь снабжали его силами и поддерживали конструкции. Причины рассеивания заклинаний с Криифы-Цун он так выяснить и не смог. Оба тваамееных некроманта утверждали, что бунчук был зачарован исключительно на урон тьмой, по небольшой площади. Лгать им не было никакого резона. С другой стороны, Тваамея претензий к нему за своё поражение не предъявила, поэтому и он не стал копаться в типе оплеухи, которой наградила полудикого волшебника, капитанша своими крепкими ножками.

Вечером в честь состязания устроили банкет. На который пригласили и активно помогающих в строительстве красных пограничников и дворфов-строителей. Было много хорошего эля и угощений песен и танцев на земле и в воздухе. Каждый из участвующих чувствовал себя победителем. Аарко сидел в стороне, на скалах рядом с посёлком, и задумчиво смотрел на красных, бурых и чёрных драконов и горный народ со своими семьями.

- Наверное, только ради этого стоит вести войны, мой господин, - рядом осторожно села рядом матриарх гнездовья.

- Довольно странно слышать это от тебя, Неоон. Ты одна из самых прославленных воительниц моего вида. Одна из двух легендарных дочерей Оондратта-Дрессировщика.

- Мне здорово повезло, что я родилась до того как отец стал интересоваться выращиванием суперсолдат, - усмехнулась чёрная дракона, - Ооксии не повезло.

- Что не отменяет твоей силы и способностей. Хоть ты и не испытываешь то наслаждение битвой как твоя сестра.

- Простите, владыка, но нормальная самка не ищет боя ради него самого. Это больше к самцам. К не самым умным. В бою женщина лишь ищет безопасности для своего самца, кладки, птенцов. Дома. Неважно, какого цвета у неё чешуя, - тихо фыркнула Неоон.

- Ты возглавила собственный клан, Неоон, - напомнил тиран.

- Только чтобы спасти свою кладку. Южный Алантур самое хреновое место, наверно, после Северных Гор и Дикого Леса, для выращивания потомства. Я потеряла четырёх самцов за свою жизнь, дважды мне громили гнездо и мне это надоело. Я стала собирать вокруг себя драконов, желая построить общину, в которой мы могли бы растить детей, совместно защищая их. Мне это удалось, мои собственные птенцы проклюнулись. Но по настоящему мы стали чувствовать себя уверенными лишь после присяги Вам, господин. Вы много сделали для, по сути - дикарей, на границах ваших обширных владений.

- В этом я вижу своё предназначение, - отмахнулся Аарко. Он замолчал и через какое-то время продолжил. – Неоон. Боевая удача – вещь капризная. Если ты всё же погибнешь, а ясделаю всё , чтобы этого не произошло…. Твоё Гнездовье полностью станет частью моего племени. Будет очень сложно поначалу, но я что-нибудь придумаю. Ольнеена я усыновлю и отдам в драхескарскую Академию Бурь, а Неес заочно станет моей наложницей и будет обучаться в Зиккурате, как минимум до магистра.

Самка судорожно вздохнула, не найдя слов благодарности.

- Не раскисай. Помни. Ты мне нужна живой, – голос тирана был по-прежнему холоден и отстранён, что совсем не вязалось с тем, что он говорил.

- Я… клянусь вам, мой господин, что буду делать всё возможное иневозможное , дабы не опозорить Вас своей преждевременной гибелью. – Громадная дракона легла в позе полного подчинения. Аарко не оборачиваясь, положил ей на голову лапу, принимая клятву. Незамеченная ими бурая капитанша внимательно смотрела на них со скалы выше.

А внизу по-прежнему праздновали окончание подготовки. Через два дня предстояло выяснить, насколько хорошо её провели все эти драконы. Серп Баал висел почти в зените, и многие видели в этом хорошее предзнаменование.

17. Сломанные Когти

Снова был знакомый курган из каменных глыб. Неоон в сопровождении обоих капитанов и всех некромантов приземлилась на арене, с которой начались все те события, что привели сюда драконов и Тирании и Матриархата. На Неоон был закреплён бунчук её клана с фигурами из трех когтей собранных в равносторонний треугольник. Все прочие драконы спешно покинули арену. Альфа-самка зарычала, вызывая на переговоры предводителя. Вышел крупный одичавший дракон, почти полностью покрытый белыми и голубыми налетами паразитов. Рядом с ним летел крайне маленький чёрный дракон. Он не был птенцом, видимо была какая-то генетическая аномалия. Он держал бунчук Трёх Когтей. На котором с обеих сторон, собственно были по три когтя висящие с одной точки.

- Самка драться за место вождя? – спокойно прорычал вожак. Комплекция Неоон его не впечатлила. Даже если она была магом, сопротивление стихиям у чёрных драконов почти нивелировало это.

- Нет. Мне нужна ваша земля! Самка хочет прогнать вас! – так же спокойно ответила Неоон.

- Ты долго нюхала тухлую морскую воду. Не боишься, что станешь нюхать землю? – дикарь ещё не утратил способность глумиться.

- Я похожа на ту, кто боится безмозглых дикарей? – у альфа-самки не дрогнул ни один мускул. Вожак зарычал, двинувшись к Неоон. Вперёд вышел одноглазый капитан. В его взгляде было что-то, от чего даже полуразумный ящер остановился.

- Ты не похож на неё. Я чувствую хитрость, чужаки…

- У-у, варан жирный, да думать умеешь? Абалдеть! – заржала Тваамея, выйдя вперёд, и несколько странно поглядывая на одичавшего. Аарко сделал шаг назад так чтобы видеть капитаншу. И самое, странное за ней ненавязчиво встал Дяява-Отто. Чтобы она не задумала – это не было согласовано ни с ним, и судя по её недоумевающему взгляду, ни с Неоон.

- Что за бурый кролик? Это закуска? – вожак потянулся носом к бурой драконе открывая рот. Тваамея глубоко вздохнула. Некромант за её спиной, положил обе лапы на меховую шею самки, и она энергично выдохнула, при этом очень низко гудя. Но не пар. Что-то цвета морской волны вылетело из пасти бурой драконы, влетев в открытый рот самоуверенного дикаря. Он вдохнул и стал задыхаться. Тваамея с Дяявой, ухватив за лапы Аарко, попятились подальше от смертоносной субстанции. Подгонять тирана нужды не было, тот на автомате кинул вуаль Искусства Воздуха, закрывая ею всю группу. Вожак тем временем мучительно умирал.

- Теперь у вас только четыре чемпиона! Сдавайтесь! – крикнула Тваамея.

- Р-р-р, ты убила вожака! – полудикие драконы стали медленно подкрадываться.

- ДА! Я - не говорить! Говорить - генерал, я охранять! Вожак хотел отнять мою жизнь в круге! Без вызова на бой! И потерял свою! – местные вынуждены были согласиться с её словами и остановились.

- Вы приняли вызов? – бесстрастно поинтересовалась Неоон.

- Хорошо, самка. Вызов принят. Завтра - война, - задумчиво произнес один из оставшихся чемпионов. Неоон, развернулась и взлетела. За ней последовал весь её эскорт.

Драконы летели в посёлок.

- Тваамея, зачем ты вмешалась? – холодно спросила альфа-самка. Аарко тоже хотел бы это знать, и он не скрывал своего раздражённого взгляда, которым смотрел на меховую дракону.

- Занадом, генерал. Во-первых, уж больно грозно посмотрел на этого придурка Ушааф. Побоялась, что весь план больших и важных поедет по… хвосту. А во вторых, я слышала вашу беседу вчера. И решила, что мир станет хуже без такой умной чёрной драконы как ты, - бурый капитан умела смотреть. И очень властно. Неоон даже оторопела. И от дальнейших комментариев воздержалась.

- Ты воспользовалась моим некромантом, - угрюмо заметил Аарко, - и подслушала приватную беседу.

- Ну, извини, я вообще-то искала одного одноглазого балбеса, дабы отметить с ним завершение наших общих скорбных трудов, - съязвила Тваамея, - а нашла двух философствующих офицеров. Все плотские желания мне отбили, злыдни, своими душещипалами.

- Однажды я тебя выпорю, - спокойно пообещал тиран.

- Может быть, - не менее спокойно ответила капитанша. У Неоон даже уши торчком встали. Понять всю эту пикировку между этими двумя она уже была не в состоянии. Тем временем Тваамея продолжала, - А Дяява мне должен был. Я его с Улёёной свела. Теперь на пару счастливых драконов больше.

- Открывай брачное агентство в Трепетной, - саркастически ответил чёрный капитан.

- Обязательно, дорогой. Как только разгребу все сложности – пойду в сводни, - хохотнула Тваамея.

- В любом случае, я благодарю тебя, Тваамея, - сказала альфа-самка, - действительно, четыре чемпиона это не пять. Формально обычаев ты не нарушила, придраться не к чему. Он сделал попытку тебя съесть. Я попрошу своего господина, увеличить твой гонорар за мой счёт.

- Нет нужды, генерал. Я уже озвучила причину, почему я это сделала. А за зов своего сердца я денег не беру, - без улыбки ответила бурая дракона. Неоон понимающе кивнула. Вестники войны тем временем приземлились в посёлке. В котором их ожидало всё его население. И было объявлено, что войне - быть.

Разумеется, ждать до завтра никто бы не стал. Все заблаговременно отдохнули. Тваамея и Неоон формировали усиленные патрули, и размещали их в засадах под покровом ночи. Так же была усилена охрана гнездовья и на всякий случай, красные пограничники отрядили нескольких бойцов охранять лагерь бурых драконов. Обычаи - обычаями, но прецеденты их нарушения были не такие уж и редкие. Особенно если одна из сторон не планирует оставлять свидетелей своей подлости.

С раннего утра часть армии, что не участвовала в засадах в главе с Неоон заняла позицию на границе земель Трёх Когтей. Два патруля были неожиданно атакованы с воздуха подкравшимися в невидимости капитанами и с засады в скалах усиленными патрулями Неоон, и пять из шести драконов были успешно обездвижены сетями и магией. Одного пришлось убить. Ещё один патруль к сожалению рано заметил засаду и догнать получилась только одного из драконов. Это сделал Аарко и его способная некромантка Инкрии-Цун. Вместе они обездвижили пленника и доставили в посёлок. Больше патрулей не вылетало, Птеерос сказал, что встревоженное племя сгруппировалось вокруг кургана, разворошив ещё и пищащих гномов. Они выставили в щели три пушки стреляющие картечью. Ещё какое-то орудие у них было спрятано в главном входе. К сожалению, птицы не были в состоянии узнать какое именно.

- У нас шесть живых драконов, господа. Не так уж и плохо, - заметила Неоон.

- Лафа на этом закончилась, генерал. Нам придётся идти на штурм, хотим мы этого или нет, - кисло ответила Тваамея.

- Вызов сделан, госпожа, - тихо подтвердил одноглазый капитан, - Мы заявлены атакующими. И если мы не справимся за сутки, это будет считаться признанием их величия. Они не станут нападать на нас. За сутки они не оголодают, а проклятые подземные паразиты способны неплохо прикрывать их своим вооружением.

- Значит, пришло время штурмовать, - резюмировала генерал, - я слушаю ваши предложения.

Сначала говорил Ушааф, и удивлялась Тваамея. Потом высказалась Тваамея, и пришло время удивляться Ушаафу. В результате одобрили все предложения, решив выбирать то, что будет необходимо в тот или иной момент. Бурая капитанша забрала всех инженеров обратно в посёлок. А чёрный капитан повёл своих волшебников за воинами Неоон. Чёрные драконы расположились в горах достаточно близко к кургану, но за пределами дистанции картечниц на нём. Вернулась Тваамея со своими бурыми инженерами. Тиран заметил, что в реальном бою, капитаншане пела для солдат. Что наводило на вполне конкретные мысли. Все кусочки этого паззла были давно уже на месте, и хотел этого чёрный владыка или нет – но пришло время объясниться. Но теперь уже после боя.

Могучий Аарко призвал аж трёх крупных младших земляных элементалей и те стали медленно подходить к цитадели Трёх Когтей. Когда они подошли на дистанцию выстрела по ним заработали пушки. Но духи собранные из земли были весьма устойчивы к кинетическому урону. В это же время, по команде Тваамеи вся свора меховых драконов, гружёная заранее обработанными камнями преодолев половину расстояния до кургана начала быстро возводить полукруглое укрепление из принесённых камней. Фигурные булыжники складывались друг в друга как конструктор и крепились рунными камнями для прочности изнутри стены. Картечницы переключились слишком поздно, и единственный опасный залп блокировала Тваамея, подняв свою завешанную браслетами лапу. Одичавшие драконы решили выбить бурых из импровизированного укрепления и около двадцати чёрных драконов во главе с чемпионом полетели к полукруглой каменной стене. Гномы прекратили обстрел, дабы не бить по союзникам. Самоуверенность сыграла с дикарями дурную шутку. Инженеры Тваамеи, теперь вооружённые, оказалисьзначительно более сильными бойцами, чем они показывали на состязании. Тридцать три бурых дракона встретили чёрных драконов залпом из своих паровых трубок, в которые сильными лёгкими они закачивали своё горячее дыхание, заряженных кристаллическими осколочными бомбами. Сразу пятеро упало на камни, потеряв способность сражаться. Остальные замешкались, увидев потери. Единственный кто не сомневался, был чемпион. Он обрушился на край импровизированного форта и успел сломать шею двум бурым инженерам, прежде чем капитан не выбила сначала ему глаз, а потом резко вбила в открытую пасть драхескарское драконье копьё, активировав его. Смерть, бьющегося в судорогах чемпиона, окончательно деморализовала штурмующих, и они отлетели обратно к кургану. Пять сбитых вражеских драконов Тваамея передала в основной лагерь. Все они были поразительно тихими. Шаманам пришлось оказывать им первую помощь.

Тем временем три элементаля подошли на дистанцию собственных залпов и принялись метать булыжники в артиллерию гномов. Лилипуты в колпаках требовательно пищали из кургана драконам, чтобы они избавили их от обстрела. Тваамея с инженерами совершила ещё один марш-бросок и приблизилась ещё ближе к укреплению противника. Бурые драконы стали возводить вторую стену, одновременно быстро закапываясь и используя землю в качестве дополнительной защиты. Чемпионы полудикого племени видели это, но избавиться от призванных существ было важнее. И два чемпиона ведя за собой еще тридцать воинов, направились к элементалям. Аарко тем временем со своими некромантами прятался за первой стеной. Птеерос благословил чёрных драконов, и Неоон решительно отправилась наперерез со всем своим воинством. Численный перевес был явно на стороне драконов Тирании, но одичавшие упрямо верили в своё превосходство. И приготовились к сшибке. Неожиданно альфа- самка летевшая во главе клина, перед самой сшибкой… закричала, чем удивила как Тваамею так и Аарко. Это была конечно не звуковая волна певчих, но всё же достаточно эффективный приём, помноженный на эффект неожиданности. Строй полудиких защитников кургана распался, и в него влетели драконы Неоон вместе со своей предводительницей. Чемпионы грамотно отбивались, ранив несколько бойцов, но с Неоон связываться не решились. Связав любого из них боем их, в конце концов, взяли бы численностью. И они повторно отступили. Сразу же заработали картечницы, раня атакующих. Некроманты перебрались за вторую стену к бурым драконам. Тваамея тем временем с частью своих солдат полетела за ранеными чёрными драконами. А драконы Неоон отошли за первую стену.

Тваамея отбивала браслетами картечные залпы. Было ощущение, что они у неё вечные. Пока бурые забирали своих раненых, всё было спокойно. Но после долго как они принялись забирать раненых воинов Трёх Когтей третий чемпион, возмущённый этим, неожиданно виртуозно спикировал с кургана на капитаншу и ухватив её когтями ног, при этом сломав ей крыло, и попытался улететь с добычей в ближайшую щель. Сражающим на расстоянии было непонятно, что сделала крикнувшая от боли, Тваамея, с большим драконом, но тот неожиданно камнем полетел вниз и на полном ходу ударился головой об землю, расплескав её содержимое по острым камням. Бурая дракона ловко спрыгнула с падающего почти у самой земли. Тем временем раздражённые гномы выкатили своё четвёртое орудие. Это оказался серая шарообразная машина с коротким треугольным стволом. Осадный дезинтегратор Зиккурата, старая модель, но от этого не менее смертоносная. Трёхконтурная. Сами гномы такое не производили, но пользоваться умели. Тиран скривился и дал приказ некромантам. Те кивнули и, разбившись на две тройки, полетели к трупам драконов из тех, у кого остались целые крылья.

Хоть и драконы и их укрепления были более привлекательной целью, защитники вынуждены были сначала избавляться от обстрела и первый залп испарил ближайшего элементаля. Три Когтя жались частично к кургану, там орудие их бы в любом случае не задело, а группа с двумя чемпионами приземляться не решилась. Видимо гномы были не сильно разборчивы при стрельбе из инфернальной пушки и у местных уже имелся печальный опыт. Они отлетели за курган и ждали дальнейшего развития событий. Атакующие были в весьма нехорошей позиции, но и отступать было бы не лучшей идеей. Новых крупных элементалей Аарко призвать бы не смог. Поэтому Нееон приказала атаковать уже подступы кургана. Дикие драконы снизу избегали боя стараясь спрятаться в импровизированном укреплении. Оба оставшихся чемпиона так же не рвались в ненужный для них бой.

Но некроманты подняли двух драконов зомби и отправили их на артиллерию. Серое орудие стреляло трижды, потом было вынуждено довольно долго перезаряжаться. Поэтому уничтожив оставшихся элементалей, гномы могли лишь сердито ругаться, смотря за тем как два зомби игнорируя картечь, выдергивают картечницы и скидывают их вниз. Третья картечница умудрилась сорвать крыло зомби, и он упал, но второй жутко выглядящий оживший труп избавился и от неё. К сожалению, управлять нежитью на расстоянии было нереально, и главная угроза была по-прежнему в строю. Орудие перезарядилось и испарило оставшегося наверху зомби.

Из кургана посыпались дикие саламандры. Для чёрных драконов неразумные белые ящерицы угрозы не представляли, но бурые были не настолько огнеупорными. Гномьи погонщики гнали обезумевшую стаю, вперёд, мучая их ультразвуковыми свистками. Инженеры были вынуждены перейти к глухой обороне, развернув веера щитов, защищаясь от огненных плевков и разя с копий животных разрядами молний. Отходить им было некуда. Или назад под обстрел жуткой пушки или вперёд в полное гномов укрепление. Ближнюю к кургану стену гномы испарили за два оставшихся залпа.

Тем временем вторая половина защитников вознамерилась было напасть на штабной лагерь Неоон, но та разгадала манёвр и повела своих чёрных воинов обратно. Все шаманы, истощённые некроманты, что отошли восстановить силы, и небольшая бурая поддержка лагеря были вынуждены принимать удар на себя. Одного из чемпионов отвлёк на себя Птеерос. Молодой зелёный дракон, безо всякого страха, волей блокировал пулемётную очередь ударов от всё более злящегося воина. В свою очередь, прокляв второго из чемпионов дезориентацией, от чего он был вынужден сесть на землю, и уже самому перейти к обороне закрываясь от залпов, не взлетевших некромантов. Молнией чемпион оглушил одного из некромантов, но остальные пять не давали ему поднять головы. Бурые шаманы же остроумно натравили на дикарей несколько духов в виде диких единорогов. Инстинктивно не переваривающие, этих крайне опасных и непредсказуемых тварей, драконы, испуганно разлетались прочь, никак не помогая тем самым своим злящимся, и рёвом требующим помощи, предводителям. На остаток маны один из шаманов призвал сущность в виде гномика и отправил её в курган. Гномы не любили призраков, хотя вряд ли это подобие унылого лилипута смогло бы сильно деморализовать защитников.

Появившийся у крепости Аарко распугал Эманациями Шаардана всех зверей, выручая отряд бурых драконов, и был очень этим доволен, как вдруг осознал, что стоит далеко не рядом с воинами Тваамеи и на него смотрит треугольное серое рыло дезинтегратора. Прислуга орудия возбужденно верещала. Сказать, что тиран был зол на себя – значит не сказать ничего. Как Тваамея оказалась рядом, он не понял, но она, подняв свой щит, который оказался подозрительно большим, белым и изящным для простого наёмника – закрыла цель орудия. Щит оказался великолепно сделанным и испарился, спасая жизни обоим драконам. Ионным импульсом от уничтоженного артефакта их отбросило на несколько метров.

- Ой, дура-а-ак… - протянула пыльная бурая дракона лежавшая на боку. Сломанное её крыло неестественно завалилось за спину.

- На себя глянь, - огрызнулся одноглазый, элементы воздуха, повинуясь воле своего господина, схватили труп поверженного Тваамеей чемпиона и закрыли им обоих драконов от глядящего на них ствола осадного дезинтегратора. Гномы на кургане восторженно верещали, не в силах поверить в такую удачу. Раздался склизкий звук, и тело чёрного дракона испарилось. Тем временем Аарко, с Тваамеей на когтистых руках, изо всех сил старался побыстрее покинуть радиус действия страшной артиллерии. Но понимал, что, скорее всего, не успеет. Ствол орудия вращался переходя на последний из заряженных контуров.

- Да, дорогой… вы все у меня одинаковые, - загадочно произнесла самка, прищурившись внезапно синим ярким взглядом, - это будет больно….

Аарко остановило против его воли и его тело само посадило обоих на землю. Бурая дракона выгнула спину и здоровое крыло в совершенно нехарактерной для её вида позе. Тиран моментально всё понял, но хоть как-то реагировать было поздно. Орудие гномов зарядилось и по удерживаемой цели приступило к генерации эффекта Зиркоона. Вокруг чёрного самца, по-прежнему удерживаемого в прицеле оружия абсолютного уничтожения, появился полупрозрачный псионический кокон. Раздался знакомый противный звук, но гораздо ниже. Дальше время для Аарко замедлилось, пространство вокруг него смазалось, ионный шторм соскользнул с защиты женщины, но она не выдержав и став ослепительно белой – лопнула. Вместе с коконом лопнули и крылья, спина, шея и затылок самки, под дикий рёв боли, она упала, потеряв сознание. С неё спала и искусная маскировка, так долго служившая матриарху верой и правдой. То кровавое месиво, что осталось на не менее кровавой спине белой певчей драконы, крыльями назвать было нельзя.

Тиран увидел это, и ему хватило секунды, чтобы осатанеть. Он рванулся обратно из идеально гладкой вогнутой поверхности, образованной испарившейся материей, на которую они упали, прямо на курган. Тревожно заверещавшие гномы в своих колпаках ничего не были в состоянии противопоставить атакующему, и как крысы попрятались в щелях. Орудие переряжалось слишком медленно и дураков находиться там, когда на тебя прёт разъярённый черный дракон не нашлось.

Но повелитель чёрных драконов неожиданно сел на землю перед курганом не залетая наверх к орудию. Краем глаза он увидел как Птеерос увидевший беду, призвав стаю призрачных воронов, что принялись выклёвывать глаза его орущему в ужасе противнику, бросил собственную битву и поспешил к поверженной окровавленной самке. Туда же полетели все свободные чёрные и бурые драконы.

Волей он сорвал чехлы со своих крыльев, развернув их полностью. Несколько гномов ошарашенно выглянули из укрытий вниз. И видимо что-то поняв, с визгом скрылись в глубине импровизированной крепости. Большие ухоженные чёрные крылья архимага полностью были покрыты магическими узорами опасно светящимися багровым светом Хаоса.

Горящий всеми оттенками коричневого, волшебник вонзил передние лапы в землю перед собой и, взмахнув крыльями, громовым голосом, что заставил затрястись горы, произнёс:

- ЛА…КА…И!

Он тут же взлетел в воздух, зависнув в нескольких метрах. Началось страшное землетрясение. Все кто мог летать, срочно взлетали. Оставшийся полудикий чемпион бросил штурм лагеря и устремился прочь с небольшим количеством воинов. Саам уносили на носилках в безопасное место так же по воздуху. Вложивший специально подготовленную на крайний случай силу, архимаг наблюдал, как курган с диким грохотом проваливается внутрь себя, в пещеры, нарытые жадными до сокровищ гномами под ним, и далее в тартары, вместе с самими пещерами и их обитателями. «Ненавижу гномов» - сплюнул огнём Аарко и резко развернувшись, полетел к штабу Неоон. По по-прежнему трясущейся земле расползались трещины, но самцу было на это всё наплевать - он спешил к целителю. Он приказал наконец подлетевшей Неоон закончить разгром Трех Когтей и объявлять всем, что капитанша хоть и ранена, но жива. И жить будет. Та кивнула и резкими приказами забрала всех явно лишних тут драконов обратно на поле боя. Землю там тем временем по-прежнему потряхивало. В долину съехало аж два оползня, засыпав остатки кургана, щели в земле и изрядную площадь плодородной почвы и леса. А так же трупы и тех из раненых кого не успели эвакуировать.

Птеерос выглядел довольно потерянным. Но внезапно ему помогли некроманты Дыхания Смерти. Нередко встречаясь с чем-то похожим в своей практике, они сформировали обеззараживающую подушку из эктоплазмы и душ, поверженных в этом бою. Кровотечение остановилось, но выглядело всё по-прежнему жутко.

- У неё все последствия псионного слома. То, что она лишь контуженная, а не с разорвавшейся вдребезги головой заслуга лишь её феноменальной мощи. Ей следует отрезать то, что осталось от крыльев, мой господин. То осталось, лишь будет множить её страдания…

- Криифа-Цун, Дяява-Отто. Если этот зелёный придурок, попытается хоть что-то отрезать от этой женщины – отрежьте ему вообще всё что на нём выступает, - голос тирана был отрывист и наполнен болью. Оба тёмных чародея поклонились. Зелёный шаман не обиделся на резкие слова.

- Инкрии-Цун, - обратился к появившейся сестре одного некромантов, -прошу тебя , спеши до Моррескара, и вызовите сюда Тирн-Аад из Литрезена.

- Да, мой господин, - дракона поклонилась и, не мешкая, взлетела в воздух. Кинув на себя заклинание Ускорения, она устремилась к цитадели некромантов на севере.

- Нужно продержаться, Птеерос, до её прилёта. Как я могу помочь тебе? – обратился к задумчивому шаману, который достал свою маску ворона.

- Мана, мой друг. Много маны. И, боюсь без этих чудесных подушек уважаемых Криифы и Дяявы я был бы вообще бессилен.

- Мана будет. И тебе и им. Вы дежурите здесь. Надо будет - вас покормят. И обслужат, так как вам понадобится. - Аарко снял с себя браслет, зарядив его целым кристаллом, и одел на более худую лапу своего шамана. Тот подстроился под новую руку самостоятельно. Некромантам достал дорогой коньяк и лириум. Это был его неприкосновенный запас, но, разорви его балоры, это был очень подходящий случай. Осторожно размешав строго отмеренный порошок в спиртном, он дал кубок первому из тёмных волшебников, предупредив чтобы пил осторожно. Дикие драконы хоть и были очень устойчивы к алкоголю, коньяк вперемешку с хтонической химией не пили ранее. После этого он наполнил кубок для второго. Лириум был очень сильным возбудителем и немногие решались пользоваться им. Архимаг, однако, был уверен в своих знаниях. Птеерос тем временем сделав себе инъекцию глюкозы, опустил маску и начал воодушевлённо камлать. Аарко при всём своём могуществе был бессилен хоть как-то ещё помочь и только мог скрипеть зубами.

- Господин… не терзайте себя, мы… не бросим госпожу. Вы нужнеетам, – гулко из-под маски заметил болотный шаман. Получив конкретную задачу, рядом с ним решительно встали и оба некроманта.

- Верно… - выдохнул бывший как на иголках чёрный владыка, и осторожно вышел из штабной палатки. Гораздо важнее сейчас было помогать Неоон.

Она тем временем расправилась с ослеплённым ранее шаманом, чемпионом и, сломав шею ещё и особо одарённой самке, что вознамерилась попытать счастья в рукопашной с матриархом гнездовья, принимала сдачу оставшихся полностью деморализованных защитников кургана, от которого не осталось ничего, кроме завалов из грязи и камня. Аарко же нашел со стороны моря оставшуюся часть отступивших драконов. Последний чемпион Трёх Когтей стал рывками отлетать от очень злого архимага, окружённого морем каменных шипов висящих подле него. С еще несколькими драконами они не выдержали и отступили, улетая, признав сдачу территории. Формально они, отступившие, ещё считались племенем, но в действительности его уже не было. Около тридцати оставшихся диких бойцов покорно сдались на милость победительницы. Небоевых драконов оказалось менее десятка. Это были в основном больные и раненые особи. Птенцов среди них не было. Племя Трёх Когтей по факту стало частью гнездовья Неоон. Ни одного живого гнома на глаза не попадалось. Впрочем, эти древние кроты в своих дурацких колпаках были весьма живучими. Вероятнее всего они погибли не все. Но после такого горячего свидания с драконами Тирании желания возвращаться сюда у них не будет.

Пленных переводили в гнездовье и расставляли на берегу залива. Аарко чувствовал, как тут не хватает ворчания и подколок Тваамеи… или Саам, что б Баал перья повыдёргивала этой психованной женщине. Впрочем, поговорка явно была не к месту. Он вернулся к по-прежнему остающейся на месте битвы штабной палатке. Неоон не посмела тревожить драконов внутри и, забрав всю армию и добычу, оставила у неё лишь охрану. Бурые боевые няни оставили полевую кухню и один куб обоза. Внезапно менее чем через два часа на горизонте появился золотой силуэт в сопровождении чёрного и ещё одного, крайне необычного - оставляющего за собой шлейф искр. Икиир, по видимому узнав о произошедшем, перенёсся сначала в Моррескар, потом – в Литрезен и оттуда, забрав обеих женщин – в Новую Стрелку. Пограничники, как и в любом другом драхескарском укреплении, держали якорь для порталов.

Тирн-Аад узнавали все драконы и низко кланялись, не исключая и самого патриарха. Дракончиком он поначалу был весьма болезненным, и целительница часто бывала в Серой Крепости. Аарко благодарно прикусил ушко Инкрии-Цун, делая в голове пометку, не забыть позже, отблагодарить ответственную некромантку. Та бледно улыбнувшись, поклонилась повелителю. Дракон-фея не рассусоливая, медленным жестом окутала растерзанную певчую дракону в светящийся тёплым солнечным светом кокон и приподняла её, убирая конструкции некромантов, вежливо поблагодарив и похвалив обоих за остроумное и нетрадиционное использование волшебного коллоида для крепления костей в подымаемых некромантами скелетах разных тварей.

Поцеловала в щеку взмокшего шамана, устало стянувшего с себя маску. Он не был в состоянии объять все повреждения, что были нанесены сатанинским орудием по матриарху и сосредоточился лишь на поддержании её жизни и лечении особо критических мест в её ранении. В первую очередь – гематомы мозга. Икиир, хоть и сам был знаменитым на весь материк целителем, не осмелился мешать той, кто при своей очень долгой жизни стала легендой. Вместо этого он сгрёб ошарашенного болотного шамана и принялся восстанавливать его силы. Птеерос пискнул и покорно затих, не зная как себя вести. Аарко, отпустив некромантов в гнездовье, остался мрачно наблюдать.

Дракон-фея сосредоточилась и, закрыв глаза, стала производить сложные манипуляции. В коконе появлялись и исчезали шары из крови, куски плоти, остатки перьев и что-то вообще неопределяемое на глаз. Сам кокон по краям освещался белыми и жёлтыми нитями, кое-где образующими сложные фигуры, а то – и узоры. Всё это напоминало гигантскую прялку. У драконы появлялся вполне сложенный верх спины и шеи, аккуратно переложенные мышцы затылка. Нежная тонкая кожа с зачатками чешуй была частично взята с других мест. Наконец целительница занялась крыльями. Линий на коконе стало ещё больше. Крылья ей буквально приходилось рисовать своей волей заново, используя плоть женщины. Но все фаланги были сформированы, и Тирн-Аад занялась натягиванием перепонок с зачатками перьев на них.

- Мне кажется, Аарко, такая бестолочь как ты, не была достойна здоровья литрезенской советницы, - весьма раздражённо заявила подуставшая великая целительница.

- Я её вообще-то спасал, - огрызнулся обиженный тиран.

- Аарко. Саам, если ты не в курсе, умеет телепортироваться, - довела до сведения самца, усмехнувшаяся фея, - ей видимо просто приспичило спасти одного глупого чёрного балбеса.

- Слышал. Но вообще-то она не была собой, Тирн-Аад, а прикидывалась бурой драконой! Я конечно очень, умный и всё такое, но не настолько чтобы пробить образ от лучшего псионика мира! – отрывисто бурчал сгорбившийся Аарко, с болезненным интересом разглядывающий развёрнутое крыло еще не покрытое кожей.

- Только не говори мне, что ты не понял кто перед тобой, не поверю,- проворчал золотой дракон усыпивший, наконец, зелёного шамана и уложившего его в логово штабной палатки.

- Я догадывался. Но догадками не наешься. И времени особо не было копаться, – дико загоревшийся, бессовестно вравший Аарко сильно вздохнул. – Спасибо Тирн-Аад, я…

- Ты мелкий голодранец, так что оставь свои гроши себе, - заявила фея. – Саам - моя подруга и советница Круга Жизни. Тебе нет нужды за что-то платить. А вот за её гибель, Аарко,ты бы заплатил сполна . Уверяю.

- Я не просил её, меня спасать, - разозлился тиран.

- Аарко, лучше заткнись, - посоветовал золотой дракон, нехорошо поглядывая на чёрного.

- Икиир, выйди пока. Он только похож на идиота, до него всё дойдёт само, - распорядилась целительница, занимаясь вторым крылом. Драхескарский король подумав, встал и действительно вышел из палатки.

- Тирн-Аад, при всём уважении, я уже давно не птенец, – желчно заметил патриарх.

- Мне более девять тысяч лет, дорогой, для меня вы остаётесь птенцами до самой смерти, - усмехнулась фея, - да и твоё поведение больше напоминает метания подростка.

- Тогда скажи: зачем был весь этот обман?

- Если что-то хочешь сделать хорошо – делай это сам. Ведь и ты тут придурялся под личиной такого же наёмника, я так понимаю.

- Это было дру… - тут он неожиданно получил пощёчину фигурным хвостом драконы-феи. Лёгкое прикосновение по эффекту получилось как удар лапой старого бегемота. Здоровенный самец свалился навзничь.

- ЗА ЧТО? – возмущению Аарко не было предела.

- Не ори. Ещё мой дед учил, что если кто-то будет говорить «это другое» - откуси ему лицо. Но время тогда было жёстче. Сейчас хватит и оплеухи дураку, - хмыкнула маленькая дракона отворачиваясь обратно к кокону и заканчивая работу над вторым крылом.

Фея подняла лапку, вращая тело белой драконы. Оно обрело былое изящество, но оперения и целой чешуи в местах псионической отдачи почти не осталось.

- Саам нельзя назвать идеальной, но умеет менять себя там, где это необходимо. А вот у тебя с этим проблемы, Аарко. Ты всё же по-прежнему пытаешься равняться на покойного Коодэя. А он, может и был хорошим отцом, что крайне удивительно для чёрных, но весьма посредственным правителем, - говорила целительница, аккуратно укладывая евлужианку обратно на ложе, - ты, такой здоровый лоб, боишься перемен, о которых мечтаешь сам. А всё потому что, мальчик мой, прежде чем менять других, нужно начать это делать с себя.

Дракон-фея выпрямилась.

- Подумай над этим. Она проспит сутки. Ей будет больно.Очень . Чем раньше проснётся, тем больнее ей будет. Поэтому не будите её. И не орите, - она вышла из палатки и принялась говорить что-то Икииру. Судя по интонации, маленькая волшебная дракона шерстила драхескарского короля даже сильнее чем его. Аарко снова сел рядом. Карие глаза смотрели на неподвижную женщину то обиженно, то возмущённо, то с беспокойством, то наливаясь слезами. В таком виде его нашёл вернувшийся хмурый и разгоревшийся Икиир. Король Драхескара опустил лапу ему на плечо, тиран вздрогнул.

- Не волнуйся за неё. Как бы мне были не по душе её игрища, но она знала, на что идёт. Это далеко не худший вариант, который мы просчитывали. Саам крепкая, да и помощь ты вызвал вовремя. Я верну советницу в её волшебный лес и - за дирижаблем. В таком виде телепортировать её опасно.

- Ты очень спокоен, Икиир.

- Да, Аарко. Потому что я знаю свою жену лучше, чем кто-либо другой. Поверь мне, я приводил множество аргументов, отговаривая от этого дурацкого танца с тобой. Но она упряма. И сама умеет убеждать.

- Икиир. Разреши личный вопрос.

- Ну, попробуй.

- Ты… за что полюбил её? – чёрный самец как-то съёжился, не отворачиваясь от ложа с белой самкой и лишь повернув морду к стоявшему у выхода драхескарскому королю.

Тот задумчиво замешкался и грузно плюхнулся на круп, прямо на выходе из палатки, мрачно глядя на тирана. Что-то собиравшаяся сказать дракона-фея, передумала, и изящно уселась ждать золотого самца.

- …Я только закончил собственное обучение псионике и самонадеянно предложил свои услуги семье Дон. Саам была где-то возраста Икиисы, может чуть постарше, а я уже был опытным чародеем. Мне нужно было учить полностью избалованного талантливого ребёнка богатейшей в мире семьи, в которой видовое превосходство певчих драконов над остальными просто воспринимается как данность. Аам-Дона, вряд ли ты имел, такое себе, удовольствие быть с ней знакомым – очень властная женщина, но обладающая и неплохим стратегическим мышлением. После того как от неё сбежал её старший сын Саалин, она поняла что не хочет видеть в своей младшей дочери собственную копию. Она наняла меня. Я неплохо владею всем понемногу. Время было достаточно, и знания я всегда любил копить. И с удовольствием взялся за этот вызов. Как же я был не прав. Что в меня только поначалу не прилетало. Маленькая прелестная засранка ещё и оказалась не просто псиоником, а таким, что от неё сбегали абсолютно все местные наставники. С ней до меня могла справиться только мать.

Икиир улыбнулся вспоминая.

- Это была долгая и интересная война. Она умела и любила учиться, как и я - и в один прекрасный момент мы уже знали друг о друге столько, сколько и сами не знали о себе. Наши битвы стали опаснее и давно выходили за пределы разумного. Однажды пользуясь тем, что она узнала из моей памяти, Саам взялась меня шантажировать. Я не поддался. И её мать крайне резко отреагировала на эту попытку, буквально размазав вербально дочь при всём своём дворе. В сердцах Саам выскочила в бурю наружу и полетела прочь. Я очень поздно узнал об этом, и до сих пор думаю, что найти в этой атмосферной каше я смог её только благодаря милости Баал. Никогда столько не молился и вряд ли буду. Около четырнадцати часов меня с птенцом в лапах сносило к границе Вечной Бури, я не пытался вернуться на землю, а просто держался от смертельного рубикона подальше. Когда я изнемогал, она обнимала мою душу своей. Из ослабшей бури мы вырвались у острова Сомбрио. Жёсткие камни на его побережье мы любим до сих пор и на Сомбрио бываем часто, - хихикнул золотой дракон, - нам даже не пришлось признаваться словами, для обоих стало очевидно, что друг без друга мы просто не сможем жить. Мы лежали на берегу, наверное, часа три. По-моему я вообще вырубался. Потом молчаливые и опустошённые мы пешком добрели до порта и вернулись на первом попавшемся клипере. Я никогда до этого не видел столько кораблей и лодок в море – весь архипелаг стоял на ушах. Аам при виде нас зарыдала. Больше я никогда не видел плачущей эту железную самку. Саам потребовала от матери, чтобы я остался рядом, на что матриарх Евлужии, разумеется, дала добро. Нечасто спасают маленьких принцесс оседлав бурю….

- Это не то что я хотел услышать и одновременно то, - задумчиво произнёс Аарко, - но спасибо тебе. И извини.

- Не за что. Я не сказал ничего, чего бы ни знали другие драконы. Я вернусь. Разумеется, если ты желаешь – то поедешь с нею в Величайшую.

- Однозначно, поеду. У меня к ней… накопилось… немало вопросов, - неопределённо оскалился патриарх Дымных Пиков.

- Значит, до встречи, - Икиир встал, развернулся и вышел из палатки.

- …А если бы она умерла? – глухо спросил Аарко вслед.

Золотая фигура остановилась в проёме и, не оборачиваясь, ответила.

- Мы… предполагали и такие варианты…. Есть несколько решений, тиран. Выбираются исходя из заданных условий. Не стоит недооценивать семейство Саам…. Не один из этих вариантов никому бы не понравился, но Драхескар и его драконы жить бы не перестали, – спокойно ответил Икиир и вышел из палатки окончательно.

Тирн-Аад сильно недооценила свою подругу. Саам очнулась спустя уже шесть часов. Задремавший в штабной палатке, Аарко, проснулся от протяжного стона.

- Бездонные… бааловы… гениталии! Я думала, знаю, что такое боль! – синие глаза беспомощно хлопали, - кто тут? Аарко? Я ни шхени не вижу.

Самец двинулся к ложу, залез в него и взял дракону за белые лапки. Те дрожали и из глаз драконы лились слёзы.

- Аарко! Ну, зачем ты полез под пушку! Грош цена генералу, который не бережёт себя! – всхлипывая начала выговаривать никак не ожидавшего этого тирана. Похоже, чувство боли только начало возвращаться к женщине. И оно становилось всё сильнее.

Чёрный патриарх сглотнул, выкинув из головы все обидные отговорки и просто ответил:

- Я не хотел твоей гибели.

Самка подавилась словами и, судорожно найдя по запаху самца, положила горящую без чешуи шею ему в лапы.

- Оуф-ф… какой ты прохладный…

- Твои глаза…

- Не волнуйся, еще через несколько часов всё будет в норме. Почти. Мне бы домой попасть…. Мы в штабной палатке же? Бой, я так понимаю, окончен.

- Да… Саам. Мы победили.

- Икиир? Фаацин?

- Икиир.

- Тирн-Аад?

- Да, она.

Самка судорожно обхватила черную руку тирана обеими лапками, стараясь сконцентрироваться и привести в порядок болевые рецепторы. Аарко терпеливо ждал. В его душе по-прежнему клокотал коктейль из противоречивых чувств. Минут семь женщина боролась с собственным телом и, в конце концов, стала дышать более спокойно.

Дракона обняла сидящего в ложе Аарко за талию, положив мордочку ему на ноги.

- Прости меня, – выдохнула она.

- За что? – горько ответил чёрный дракон, - шахматисты не извиняются перед своими фигурками.

Женщина возмущённо взвилась на ложе, чтобы рухнуть обратно ослеплённой вспышкой боли.

- А-АУ!.. Ты не фигурка, Аарко! И… и… и давно уже!.. – ногами тиран почувствовал, как загорелись щёки у матриарха.

- Лежи уже… смирно. – Он властно, но очень нежно прижал голову драконы к своим ногам. Та вздохнула, успокаиваясь и расслабляясь. И ещё плотнее обнимая его. Патриарх, кажется, начал понимать исповедь Икиира. Как и в ней, во всём этом слова не требовались никому.

- Я с самого начала понимала, чем всё это закончится. И Икиир понимал. И Фаацин. И Ююм-Дова, - влажно бормотала в его ноги Саам. – Мне говорили про ненужный риск. Опасность. Про твою непредсказуемость и так любимую потомством Ужааса Безумного, чёрную ярость…

- Я злой и страшный серый волк… - протянул Аарко.

Женщина захихикала и тут же скривилась от вспышки боли.

- Как-то не больно тебе помешала моя ярость, - выдохнул самец, машинально лаская ушко женщины, - я так понимаю, чувства своих супругов ты так же не пожалела.

Матриарх нашла в себе силы через боль повернуть голову и посмотреть хоть и пока ещё плохо видящими глазами в лицо тирану.

- Все мои мужчины – лучшие в мире, - твёрдо заявила она, взяв обеими лапками его чёрные руки. Осознавший двусмысленность утверждения, Аарко, непроизвольно загорелся мордой вместе с шеей. – Все наши планы были общими с ними. Я разделяю со своими самцами и победы и поражения. Моя семья – моя гордость.

- И, я так понимаю, теперь я твой мужчина? – фыркнул патриарх, прищурившись. Он взял лапами голову евлужианки внимательно глядя в её синие глаза взглядом своих проникновенных карих глаз. Те потерянно хлопали ресницами в несвойственной для великой правительницы манере. Саам вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Мужчина явно не собирался ей в этом помогать, явно получая удовольствие от её беспомощности.

- Прости... Я не мыслю будущего без тебя рядом. Я просто не справлюсь без тебя. Я очень по-глупому устроена. Вечно взваливаю на себя больше чем должна. И все кто окружают меня, прекрасно это знают.… Я нуждаюсь в тебе. В твоей жесткой силе, в стихийном опыте, в страстной ласке. В изначальном чувстве закона, что как я увидела, наблюдая за тобой - зачастую бывает необходимо. Мне нужна эта дикость и первозданность, дабы в тепличных условиях, которые мы на Востоке пытаемся выстроить уже почти тысячу лет - не перестать быть драконами. Я жажду твоей любви и… и…

- И что-о?... – смеющийся карий взгляд тирана просто сверлил душу беспорядочно говорящей самки насквозь. Та никогда так не пылала раньше. Даже боль отступила.

- И… я чувствую,… что так же нужна тебе!.. – зажмурившись, выпалила Саам.

Аарко фыркнул от души и обнял белую самку. А та, рыча от боли, привстала, меняя позу и начала говорить:

- Серпом Баал и бубнами Близнецов! Когтями ветров крылатых… и влажными мечами грозы! – прерываясь проговаривала формулу королева, упрямо пытаясь сфокусировать беспомощный взгляд на чёрной, ставшей бесстрастной морде, внимательно слушающего тирана, - Я есть Саам. Матриарх Восточных драконов… Владычица королевства Драхескар и торгового альянса Евлужия… Защитница Магии и старшая советница Литрезенского Круга Жизни.

Королева снова надрывно зарычав, легла на ложе, положив свою оголённую шею перед чёрным самцом. Тот в отличии абсолютного большинства драконов в его ситуации не поспешил взять её голову в свои лапы. Ноочень внимательно смотрел и слушал.

- Тот, кто Аарко, сын Коодэя, вождя клана Льда и Серы… и его конкубины, чемпиона чёрных драконов Аари, кто матриарх племени Крыльев Печали!.. Патриарх драконов Запада. Тиран Дымных Пиков и всех народов и племён его населяющих. Защитник Свирлоу. Тот, кто однажды отклонил очень заманчивое предложение коварной Пустоты. -Тут Аарко страшно удивился. Никто и никогда не знал об этом. – Тот, кто впервые за десятки тысяч лет начал бороться с неоправданной жестокостью обычаев своих сородичей. Тот, кто… прервал будущее своих детей… ради будущего своего народа…

С увлажнившимися глазами она, прилагая усилия, приподняла свою почти голую шею к его морде.

- Я та, что Саам, прошу принять сердце моё и силу мою, дабы служить тебе супругой твоей, патриарх Аарко, династии Ужас…

Пять секунд, что ждала матриарх, были сами долгими в её жизни.

За это время взмокший чёрный дракон успел подумать тысячу мыслей.

Развитые инстинкты подсказывали ему, что сейчас он мог легко её убить. Погасив свет, ведущий всех драконов мира, вперёд. И свою самую необычную и сильную любовь.

Он вздрогнул от отвращения к своим собственным гаденьким саламандровым мыслям. И его зубы властно сомкнулись на белой, местами розовой шее.

- Ау, - Аарко сильнее, чем было положено ухватился за Саам, отыгрываясь за все обиды. Та покорно висела у него в зубах, - А-а-ау! АЙ!

Рычащий, испытывающий непередаваемые чувства власти над самой могущественной драконой мира, мужчина даже немного потряс свой самый большой в жизни трофей. Саам было очень больно, но она не сопротивлялась, чувствуя, как бешено колотится сердце её чёрного дракона. Аарко медленно и бережно опустил голову певчей самки в свои лапы, ласково и нежно зализывая раны, что оставил своими зубами на ней. Королева по-прежнему ждала. От слов, что скажет сейчас её новый супруг, зависело будущеене только одних драконов .

- Да. Я всё-таки победил. Ура мне, ура, - чёрные лапы нежно гладили мокрые щёки Саам. – Ты напомнила мне про этуомерзительную встречу с Пустотой…. Не самые приятные воспоминания. Но одно я из неё вынес точно. Да…. Власть это самый сильный наркотик. Но это – лишь наркотик. А я никогда не позволял своему телу управлять своей душой.

Патриарх встал с ложа и взял в лапы свою новую супругу. Та снова непроизвольно зарычала от боли, но продолжала внимательно и нежно смотреть в его глаза, ожидая решения. Она согласилась бы с любым выбором своего господина. В ситуации, когда патриархальный клан заключает союз с матримониальным, решение принимает та сторона, которой поступило предложение. Он мог бы сделать Драхескар патриархатом и стать абсолютным правителем на Драаге. Но он видел, что может онодин . И что могутони – все вместе. И он, наконец, ответил своей супруге, медленно и тщательно подбирая такие важные слова:

- Я, тот, кто Аарко, властитель Дымных Пиков и всех народов и племён его населяющих, защитник Свирлоу, архимаг Зиккурата, -тиран не упомянул, что являлся патриархом! Чёрный дракон никогда ещё не видел настолько круглых и выразительных женских глаз, как у Саам, - И я прошу тебя принять силу мою и народ мой, взяв меня в мужья свои… Матриарх Драконов Востока, Владычица Саам, дщерь Аам и Саала из династии Доона. Как завещала нам наша Праматерь.

Тут Саам не выдержала. Несмотря на всю свою подготовку - она была слаба, тяжело ранена и истощена ментально. И она закричала во весь голос, до боли обнимая своего мужа. В этом женском визге не было ни силы, ни красоты, но чувствовался бесконечный восторг, счастье и облегчение. Аарко ухмыльнулся, прижав уши, и перехватил, визжавшую от всей души на нём, самку, животом к животу, пропустив её бедра себе за спину, и чувствуя грудью, как воробьём колотится её сердце. Та, кричать перестала, и тяжело дыша и роняя слёзы, прошептала:

- Я есть Саам…. И я жажду, чтобы ты стал мужем моим и владел мною целиком и полностью, как полагается нам заветами Баал… - Самка, предательски всхлипнув, протянула голову вперёд чтобы, закрыв глаза, очень нежно ухватиться за горло Аарко. Её муж так же прикрыл глаза, прислушиваясь к ритуальной ласке своей жены.

Так её он бы хотел держать вечно.

18. Изменения

Белый и чёрный драконы сидели на ложе, в штабной палатке, держась за лапы и сосредоточенно закрыв глаза. Они мысленно выполняли редкий ритуал Воззвания к Пустоте. Это делали исключительно сильные волшебники, к которым принадлежал и бывший тиран и, разумеется – матриарх. Драконы признавались бездне отчаяния и безысходности в своей любви и утверждали ей свой статус как мужа и жены. Вероятнее всего, Реке это всё было безразлично, но по неведомым причинам она вынужденно впитывала подобную информацию и любой мало-мальски подкованный псионик, маг, либо природный чародей легко мог убедиться в подлинности однажды сказанного в Реку Пустоты. Подделать это было невозможно. Это упрощало жизнь сильным мира сего, избавляя от многочисленных реверансов и представлений своих наложниц, конкубин или супругов. Саам после их совместной исповеди жуткой расселине, непроизвольно застонала от боли, и Аарко взял певчую дракону на лапы и стал носить её по палатке.

Разумеется, это не касалось обычных драконов. Те представляли своих избранников и избранниц своим вождям, матриархам гнездовий или конкубинам племён. Те, в свою очередь, могли либо благословить союз, либо -нет . В этом случае дракон был вынужден либо разорвать отношения, либо бежать с избранницей в другой клан, в надежде, что там их примут благосклонно, что не было гарантированно. Либо, как самый брутальный вариант – бросить вызов вождю и победив, уже самим решать судьбы других драконов. Ну, или проиграть и быть изгнанным. Либо бесславно погибнуть. Драконьи правители вели соответствующие записи, которые передавались шаманами локальным владыкам регионов. В Драхескаре же информация далее стекалась в Академию Бурь и во Дворец Матриарха. В своей рубке, которую ранее видел любопытный Скоонджа, королева и её супруги могли найти исчерпывающую информацию о практически любом своём драконе, а так же о великом множестве иностранных.

Тем временем наступила глубокая ночь, когда дирижабль прилетел, зависнув прямо у штабной палатки. Это был флагман Драхескара, «Зордилмаата», машина равной, которой на материке не было. Даже без перевозимой армии его команда составляла почти триста драконов. Прожектора нацелились на одинокий штабной шатёр, высвечивая охрану Неоон и ходящего с Саам в лапах Аарко. Матриарху было легче терпеть изнуряющую боль в спине, шее и крыльях, когда её носил муж, настолько, что убаюканная его ходьбой она заснула. С боевого корабля спустились все три мужа матриарха и…

- Икииса! Что ты тут делаешь! - закричала разбуженная Саам. Девочка прижала ушки, прячась за отцом.

- Икиир! – синий взгляд перешёл на мнущегося золотого дракона.

- Лхани, меня заставили…

- ИКИИР, – голос королевы опасно понизился.

- Лхани, ты не поняла. Менязаставили…

После секундного замешательства у Саам открылся рот. Она очень неприятно посмотрела на дочь, загоревшуюся почти в видимом младшим расам спектре.

- Она,что ? Оназаставила…ТЕБЯ ?! – Тут дошло теперь и до Аарко. Эта… пернатая пигалица подчинила своей воле старого чародея. Воистину, слишком хорошие способности до добра не доводят. Чёрный самец недоверчиво покачал головой.

- О, благословлённое лоно, Баал… КАК? – голос матери, что была далеко не в лучшей форме, дрожал.

Икииса сама понимала, что натворила и поэтому улеглась на траве в позе полной покорности.

- Я боялась за тебя, маама. Очень. Я знала, что тебе больно и плохо. Что тебя собирала тетя Аад, авторая ты говорила, что всё это ерунда, - тут Икиир вздрогнул и нахмурился. Тревога появилась и в синих глазах Ююм-Довы. Девочка, захлёбываясь словами, продолжала, - Я говорила отцу, он всё понимал, но он велел ждать! А я немогла ждать, когда тебе плохо! И мне в отличие от него никто приказов не давал! Потом прилетел Ююм-Дова и Фаацин позвал отца на причал. Я полетела за ним. Он не хотел меня брать но я… я… настояла. От всего сердца, как могла. И он сдался…

Девочка полностью сникла.

- Я… рисковала собственным паапой, сделав это. Он мог под моим контролем сделать что-то, что ранило или погубило бы его. Меня. Других. Мои хотелки не должны быть самыми важными. Я смиренно прошу прощения, маама, паапа.

Наступило молчание. Саам думала недолго.

- Я не стану наказывать тебя, но лишь при условии, что перед лицом всех моих супругов: Икиира, Фаацина, Аарко и Ююм-Довы - ты поклянёшься никогда не поднимать свою волю против Семьи. Даже если это всего лишь наложницы либо наложники. Твоё желание было чистым, но последствия могли бытьгораздо хуже чем то, что это желание у тебя вызвало.

- Да, маама, я понимаю. Паапа Икиир, оота Фаацин, оота… Аарко? и оота Ююм. Я есть Икииса, дочь Саам и Икиира, и я заявляю вам чтоникогда, никогда, никогда не обращу волю свою против семьи своей… кроме случая, когдакого-тоиз вас мне нужно будет спасти ! – подняв голову, с вызовом поглядел упрямый ребёнок. Аарко усмехнулся. Это была Саам в миниатюре.

- Я есть Икиир, Первый муж Матриарха, и я услышал Икиису.

- Я есть Фаацин, Второй муж Матриарха, и я так же слышал голос дочери.

- Я есть Аарко… - осторожно начал чёрный дракон.

- … Что есть мой, Третий муж, - твёрдо заявила Саам, официально указывая остальным то, что уже было очевидно всем сразу, по их прилёту.

- … и, да, я принимаю клятву от этой стойкой леди, – тонко улыбнувшись, он изящно кивнул головой Икиисе, напомнив этим последней, Скоонджу.

- Я есть Ююм-Дова, Четвёртый Супруг Владычицы, я услышал всё, что наплела эта засранка и в отличие от её матери я, как один из её учителей - накажу еёрозгами по попе перед следующим нашим уроком. И заставлю рассказывать наизусть Евлужианский Кодекс Общения Пси.И всё это под моим контролем . Я никому никаких клятв не давал, – с удовольствием выдал мальчик, совершенно не расстраиваясь понижением собственного супружеского ранга.

- Это твоё право, оота, - Икииса поморщилась, но покорно согласилась.

- Горе ты моё луковое, - Саам обняла дочь, - Теперь, умоляю, верните её на корабль. Икииса, это самое неподходящее для маленькой принцессы место. Не волнуйся, мы прилетим следом за тобой.

Девочка кивнула, её поднял в лапы Икиир. Саам больно ткнула мужа в золотой бок.

-«Признайся, негодяй золотой – ты ей нарочно поддался!» - сердитые мысли были предназначены лишь отцу её дочери, чья мощь уже пугала всех.

-«Разумеется, лхани. Во-первых, она сняла со своего разума все барьеры, и просто бы сломала сознание об меня, получив ментальную травму, вроде твоей. Вот ещё только собственную дочь осталось покалечить. А во вторых, душа моя, рано или поздно, это бы случилось. И, пожалуй, я выбрал не самое плохое время, дабы преподать Икиисе урок».

-«Ты жестокий, бесчувственный самец, не любящий собственной дочери!» - мысленно засмеялась золотому дракону успокоившаяся королева. Икиир перед взлётом обнял свободной лапой Саам и крепко поцеловал. И хоть Икииса не знала, о чём общались её родители, но их смеющиеся глаза глядящие друг на друга, подарили её душе долгожданный покой.

Аарко не был псиоником, но в отличие от Икиисы был весьма внимательным и опытным правителем, хорошо разбирающимся в драконах. Он примерно догадался по поведению родителей о содержании их разговора и фыркнул. Откровенно говоря, имея самый разный опыт общения с золотым чародеем, он не верил, что маленькая девочка, которой было чуть больше двухсот лет способна справиться с грандмастером, что совершенствовался во всём, что связано с метафизикой в течение тысячелетий.

Прилетела Неоон с дружинницами. Альфа-самка явно выглядела расстроенной на новостях о женитьбе её господина. Саам переглянулась с Фаацином. Аарко взял Неоон за лапу и представил её остальным. Фаацин предложил осмотреть её лагерь и гнездовье, в которое были вложены месяцы кропотливого труда её собственных драконов, драконов Тирании и Матриархата. Конкубина хоть и не была образованна, наивной не была и предложение от богатырского сложения красивого супруга Матриарха, при жизни ставшего легендарным, разумеется, приняла. Даже если ей теперь не удастся стать супругой Аарко, то возможно получится стать наложницей в принципе, одного из супругов и впоследствии - конкубиной. Ну, кроме Ююм-Довы. Дело было не в юном возрасте и в том, что он был лесным драконом. Просто Неоон очень хорошо знала свою, сводную по отцу, сестру, и вставать поперёк дороги Ооксии бы не стала. Особенно в свете фантастических слухов о её преображении. Саам в облике грубоватой Тваамеи, когда болтали на эту тему, называла новую конкубину королевской семьи «чёрной леблядью».

Аарко с Саам в лапах и Ююм-Дова, последними покинули штабной шатёр, взлетая вверх к флагману драхескарского флота и, наконец, бурые драконы могли начать его сворачивать, а чёрные часовые – отправиться на заслуженный отдых в бараки.

Дирижабль отправился по приказу Саам к Серой Крепости. Без Икиира, который телепортировался с Икиисой обратно во дворец, и без оставшегося с Неоон Фаацина. Все ошарашенные патрули домена Аарко подлетали к огромной военной машине, убеждались, что на борту есть их повелитель и присоединялась к ней. В большом ауле Гатсивеба была сделана первая остановка. Уже окрепшая Саам была выведена к горцам за лапу. Люди кланялись своей новой госпоже, многие – с облегчением. Призрак войны, маячивший перед ними все эти годы, наконец, сгинул прочь. Многие впервые в жизни видели певчих и золотых драконов. Корабль тем временем отправился дальше на север – к Талаасису. Там им кланялся новый вождь Падшего камня – Джаан-Охотник. На его мрачной морде теперь наискось шел белесый след от призрачных когтей. Он представил королевской семье свою избранницу - Тяяну-Сонную, и Саам вместе с Аарко благословила отважного охотника и его ведьму, что сберегла его в непростом бою, на брак. Племя Падшего Камня признало свой переход в Матриархат.

Флагман двинулся дальше – уже к Серой Крепости. Новости дошли быстрее, чем дирижабль и площадь перед крепостью заполонили более двух тысяч чёрных и зелёных драконов. Аарко вышел с Саам в лапах, аккуратно удерживая её за шею. Рядом держался улыбающийся Ююм-Дова. За три часа полёта матриарх успела привести себя в порядок, потратив изрядное количество запасённой на военном корабле маны. Но это был случай, когда выглядеть надо было на все сто, невзирая на то, что недавно было перенесено. С оперением так быстро бы не получилось, но искусная иллюзия эту проблему помогала решить.

Их появление встретили благожелательным рёвом. Аарко поставил супругу, и та полностью развернув крылья, приветствовала всех присутствующих, мысленно касаясь каждого. Рёв стал ещё более оглушительным. Вышли Джииджи, Паала, Уусин и материализовался Эхтеен. Гул затих. Все ждали, как будет вести себя свита тирана. Он хоть и был уверен в своих драконах, но всё равно немного волновался. Первым стал древний дракон. Он насмешливо смотрел в синие усталые глаза, что благожелательно глядели на него как на старого знакомого. Подошел к супругам и, весьма невежливо улыбаясь во все зубы, наклонил головуниже мордочки Саам. Та ласково взяла в лапки голову Тёмного Повелителя и нежно потерлась носом об его макушку в месте, где не было рогов. Тот довольно фыркнул и, взяв самку за лапку, громовым голосом возвестил:

- ДЫМНЫЕ ПИКИ! СКЛОНИТЕСЬ ПЕРЕД ТОЙ, КТО ОТНЫНЕ ВАША ГОСПОЖА!

Все присутствующие внизу драконы легли в позе полного подчинения. Племя Льда и Серы, и племя Воющих Долин признали свой переход в Матриархат. Отныне Драхескар простирался от субэкваториальной Евлужии до северных людских королевств.

Следующей была Джииджи. Аарко сам подвёл её к Саам и старательно ухватил самку за чёрную шею. Королева серьёзно кивнула и достала из своего торка ещё один – поменьше и поизящнее. С чёрной молодой самки её главные супруги сняли браслеты с рогов, и надели торк на шею. На нём было два рубиновых сердца, маленькое над большим, а над маленьким ещё был одинокий рубиновый ромб. Отныне она стала королевской конкубиной, иначе говоря - княжной Драхескара, и фактически теперь имела прав больше чем, например, Ооксия, которая уже была вождём племени. Правда и обязанностей так же предполагалось немало, это была в принципе должность заместителя матриарха. Видимо королева успела мысленно предупредить девушку об этом, но судя по улыбке Джииджи, она не боялась сложностей. Мир открывал любопытной самке всё новые грани, и она жаждала познавать их вместе с дорогими ей драконами. Уусин осталась наложницей. К сожалению, зачать ей в течение её срока не получилось. На неё надели родиевое колье с сердечком посередине. А вот тихая потеплевшая Паала, прошептала Аарко хорошую новость, и Третий супруг с горящими щеками и блестящими глазами, попросил у Саам колье конкубины. Матриарх фыркнула, обычно это делалось после рождения птенца, а не после его зачатия, но отказывать Аарко не собиралась, сама пребывая в праздничном настроении. Под одобрительные крики чёрный дракон надел своей сильной счастливой самке большое рубиновое сердце.

Ректор Зиккурата прислал Аарко поздравление и официальное признание политических изменений на материке. Было неожиданно приятно получить и поздравление от великого колдуна Хаоса, изумрудного дракона Шаардана. Бывший тиран имел честь быть одним из его студентов. Учёный грандмастер магии Стихий, что изобрёл массу заклинаний, жил не на Драаге и видимо ненадолго прибыл в Зиккурат по собственным делам.

Почти сразу же пришло сообщения и из Литрезена и Моррескара с примерно похожими содержаниями. Послы из Таурнадо и Инахоскара – столиц Тарабара и Пакса, соответственно, передали официальные ноты от своих правителей. Уже подлетая к Величайшей пришли ноты из Вальда и Фираксиса, и, что неожиданно – хоть и сухое,но сообщение из Никсии. Которого не ждал никто. Фактически вся цивилизованная Драага отреагировала на произошедшее. Исключением лишь были два подконтрольных Аарко крупных гнездовья чёрных драконов. Они располагались слишком далеко и возможно даже ещё не знали об изменениях. Это были племя Крыльев Печали в Диких Горах на севере, куда добраться было возможно, лишь пролетая над Тарабаром, и Когти Баал – дикое племя чёрных драконов, живущее южнее Зиккурата в труднодоступных горах. Так же не было послания от династии Тавесков, что было довольно необычно. Тавескар граничил с землями Матриарха.

По всем Дымным Пикам вместе с новостями снимали чёрные перевёрнутые сердца, что были символами когда-то полностью безумной и жестокой династии Ужаасов, что бы поменять их на красные сердца когда-то бесконечно высокомерной и самовлюблённой династии Доонов. Чьи такие непохожие друг на друга, потомки, пройдя через двенадцать тысяч лет конфликтов, ссор, провокаций и войн, впервые сочетались браком.

19. Бал

Бухту Пасти Величайшей обдувал крепкий, холодный и сырой морской ветер. Несмотря на ещё довольно раннее время в столице было по ночному темно. В воздухе летали редкие снежинки. Но сам город был празднично наряден. Как и положено в зимний праздник Йоль. Улицы города гудели наполненные готовящимися к празднику жителями. Порты работали, несмотря на торжества, поскольку гостей из других краёв желающих попасть на праздник прибывало всё больше. Отдельно прилетали драконы со всей Драаги.

Во дворце Матриарха во всех окнах горел свет. Приветствовать такой огромный наплыв гостей Саам физически была не в состоянии, и встречала всех заходящих, стоя на лестничном балконе вместе со своим чёрным мужем. Ююм-Дова лично приглашал самых важных гостей к балкону, но в основном поток был вынужден ограничиться приветствием издалека всех входящих. Гости, видя, как много желающих прибыло на праздник, относились к этому с пониманием. Икиир и Фаацин встречали гостей снизу, примерно по такому же принципу. Однако сидящий на своем верном Арпаае-Алво, господин Нефарион, был доволен и горд. Дворец королевы был готов угощать и оставлять на ночлег абсолютно всех гостей. Команда мажордома показала высочайший профессионализм и сноровку. Гордость за своих слуг, разумеется, не мешала благородному полурослику вовсю беспокоиться и переживать за всякие организационные мелочи.

Сверху новоиспечённым супругам было хорошо видно гостей, которые разбившись на группы, разговаривали у фуршетных столиков в ожидании начала бала и представления Саам Аарко.

Неоон, с колье королевской наложницы, улыбаясь, беседовала с конкубиной Ооксией и княжной Джииджи. Аарко улыбнулся при виде этой троицы чёрных драконьих самок, с иронией думая, что пути бааловы неисповедимы. Фаацин попросил Икиира поправить профиль головы своей новой наложницы. Золотой целитель при помощи Саам за три часа смог провести пластическую операцию, после которой Неоон стала выглядеть гораздо лучше. И поэтому сейчас, даже на фоне яркой красоты наложницы Икиира и Ююм-Довы, наложница Фаацина смотрелась очень даже пристойно. Обоих её детей пока отдали в дворцовую гимназию. После обучения основам мать могла сама решить, куда отдать учиться малышей. Её жалование позволяло выбрать абсолютно любую школу на Драаге. Саму её Фаацин оформлял не в Зиккурат, с которым по-прежнему у красных драконов были не лучшие отношения, но - в Моррескар. Некроманты, хоть это был не их основной профиль, магию Стихий преподавали хорошо. А уже после получения степени магистра, Икиир и Аарко закончат её обучение. Если женщина окажется действительно достойной, то по просьбе Саам, подкреплённой материально, Ковен мог согласиться провести экзамен на архимага для Неоон. Архимагами на Драаге становились исключительно в Зиккурате.

В парке красная Самфаана, чёрная Паала, бежевая Икииса, и зелёный Ююм-Дова и одна из его младших сестёр - Мааю-Дова, играли в догонялки. Уусин же торчала в дворцовом Логове, в которое влюбилась, почти не отходя от Маатафлёр. Та, всегда приветствующая у собственных няней желание узнавать новое, очень подробно и обстоятельно отвечала на абсолютно любые вопросы девушки. Там же была золотая воспитательница Иляяй, которая всегда была рада поговорить о птенцах с любым интересующимся. Вместе со своей владычицей прибыло и большое шумное красное семейство леди Бертаал. Деловая дракона впервые привезла своих младшую дочь и сына на бал.

Прибыл король Двалин-Дорса вместе со своей супругой. Что было исключительно редким явлением. Ревнивые дворфы крайне неохотно показывали своих женщин. Королева Каэр-Руна, конечно приковывала к себе взгляды. Особенно – взгляды гуманоидов. Длинноволосая брюнетка с крепкой, но женственной фигурой, с широкими сильными бёдрами и ярко выраженной талией. Красивая грудь и искусно подведённые умные карие глаза. Она была одета в невиданное в столице ранее блестящее в свете ламп золотисто-бежевое платье, которое немного просвечивало. Кроме макияжа её приятное лицо украшали ровно подстриженные усики и ухоженная бородка. Ююм-Дова, знающий теперь гораздо больше о своих вассалах был в курсе, что зовут низкорослую красавицу Кончин, и она до замужества была принцессой Каэр Брахена, из самой могущественной династии дворфов Вурст. Двалин-Дорса потерявший в прошлом своих родных, заключил очень выгодный второй брак, которым были довольны все стороны. Коронованые дворфы общались с семейством Аноом, познакомившись с ней, с её супругом Шомииром и их двумя птенцами. Пухлая самка наконец-то с облегчением вернулась домой и, забрав свою кладку обратно, была счастлива быть вместе с семьёй. Посол в Серой Крепости больше был не нужен.

Прибыл крайне редкий гость. Чёрный человек без признаков волосяного покрова кроме ресниц, которые были видимо ненастоящими, в свободной чёрной хламиде, со светящимися внутренним тёплым жёлтым светом, глазами, похожими на кошачьи. Сопровождала его уже виденная ранее Аарко, высокая непса Амнулла в элегантном розово-чёрном кимоно, что затмевало все местные женские наряды. Ни Саам, ни старшие мужья не ожидали тут увидеть самого могущественного призывателя известного им. Отношения с Яном и его призывными подданными были хоть и плодотворны, но неоднозначны. Но и Икиир, и Фаацин, и сама королева с большим уважением приветствовали самых экзотических гостей на балу. Ян-Призыватель сердечно отвечал каждому, но свадебный подарок вручил неожиданно только одному Аарко. Это был тускло-серебристый обруч невзрачного вида, в виде фигуры амфисбена. Одна голова которого, держалась за свой хвост, а вторая - обращала свойнеприятно внимательный взгляд на смотрящего на диадему.

Ян, формируя мысли напрямую в мозге у чёрного дракона, пояснил, что оно усиливает ментальные способности носящего. Обычно он не дарит столь могущественные вещи посторонним. Но следя за тернистым путём Аарко, он уверился в сильной воле и рассудке бывшего тирана. После его смерти артефакт просто вернётся в Хартворлд к своему создателю. Мысли, что возникали в голове дракона, звучали как-то звеняще и неестественно, но удивлённый Третий Муж поблагодарил древнего человека. Он отметил лёгкое беспокойство Саам, и осознал тем самым, чтоона была не в состоянии понять содержимое их беседы с чародеем. Видимо, потому что это не являлось псионикой в принципе. Чёрный гость улыбнулся губами и, напоследок всё так же странно формируя мысли прямо в драконьей голове, отметил, что его подарок пригодится Аарко гораздо быстрее, чем думает дракон.

Разумеется, прилетела целая делегация с Евлужии, возглавляемая властной и могущественной Аам-Доной. Мать Саам крайне редко посещала столицу. Но брак между потомком Доона и потомком Ужааса былвеским основанием для её присутствия. Ей кампанию составила Сиису, морская драконица с длинным белым телом – самая старшая дочь матриарха. Она контролировала подводные морские колонии вокруг архипелага, а так же управляла разумными дельфинами в этих же водах. С ними же прибыл Саалин, принц Евлужии, вместе с супругой Хиин-Доной и их сыном - очень милым мальчишкой Хиирсой. Так же было немало и других певчих гостей, включая тех, кто раньше никогда не был в Величайшей. Аам-Дона с любопытством смотрела на Аарко, однако столкнулась с тем, что не менее принципиальная Саам наглухо закрыла своего нового супруга от её зондирования. Немного обиженная, тем не менее, она благосклонно позволила поцеловать свою изящную белую лапку. Сиису же обняла обоих, обернув сразу обоих молодожёнов своим длинным телом. Матриарх нечасто видела свою старшую дочь и была очень ей рада. В своё время, несмотря на то, что Икиир уже был на тот момент её единственным мужем, ради безопасности архипелага и увеличения могущества торгового государства, Аам-Дона, уничтожив морского короля, заставила Саам взять его сына в наложники. Ослушаться её не могли, и матриарх, несмотря на то, что Сиису очень любила, мать за эту выходку не простила. Си-Каай-Си, как звали морского дракона, на такую же подневольную девушку, как и он сам, зла не держал, но и не полюбил, и погиб при попытке убийства ненавидимой им Аам-Доны, успев оставить после себя дочь.

Эхтеен остался на севере. Древний дракон не был любителем празднеств, да и северу всегда была нужна твёрдая когтистая лапа. Зато был вождь Джаан вместе с Тяяной. Скоонджа заметил, что отец стал более раскованным под терпеливым воздействием своей зелёной и тоже весьма замкнутой жены, и его мнение о болотной ведьмочке улучшилось. Охотник словно начинал чувствовать окружающую жизнь, когда был рядом со своей самкой. Все же смерть матери сильно ударила по отцу.

Не менее удивительными гостями были прибывшие целый верховный лама с несколькими жрицами Баал, включая Нину, а так же старые няньки Крепости Шиир и Ешаал. Последних привести попросила сама Уусин. Обе полностью оправились от ранений нанесённых Твааишей и их привезли ни сколько на бал, (хотя, разумеется, они присутствовали) а сколько для обучения у Маатафлёр. Икиир осмотрел обеих немолодых дракониц и по мере своих весьма значительных возможностей, укрепил их здоровье. Тиран в своё время учёл предыдущие ошибки, и все три старые няни Серой Крепости, после жуткого инцидента, теперь ходили в дорогих шипастых ошейниках Ментального Хлыста. Третья из няней, Чеедра, осталась следить за инкубатором. Ламой был Павел, и его пригласили специально, поскольку дел монашеских намечалось невпроворот. Ну и заодно посмотреть на зимний бал, свадебное торжество и саму столицу.

Отдельно Ююм-Дова пригласил к Саам кардинала Ибрахима Керитоски из Никсии. Матриарх сердечно приветствовала посланника от непримиримого ко всем, кто отличается от людей, государства. Никсия была небольшой, но могущественной северной теократией и обычно на отношения с не людскими расами не шла. Появление кардинала очень обрадовало королеву, хотя по некоторым фразам в изощрённом приветствии Ибрахима, она поняла, что кардинал сильно рискует. Было очень интересно узнать причину его появления, и Саам обещала аудиенцию северному священнослужителю Асхи сразу на следующий день после торжеств. В свою очередь, она дала понять гостю, что его приезд будет однозначно воспринят позитивно дома, поскольку в храме Асхи в Величайшей,случайным образом оказалась реликвия называемая «Арфа Пастушки». И ей явно будет найдено достойное место в скарбнице Ордена Света. Умный кардинал низко поклонился и, поцеловав белую лапку, согласился, что это гораздо упростит, как и дальнейшие отношения с фанатичным Орденом паладинов, так и собственную жизнь кардинала. В свою очередь Его Преосвященство преподнёс молодожёнам две редких инкунабулы посвященных теории магии Света, в интерпретации Вселюбящей Асхи, что практиковали в Ордене. Это было не настолько уникально как то, что обещала Саам, но для любящих абсолютно всю метафизику драконов это был великолепный подарок. Семья чувствовала желание этого, весьма отважного человека, идти на контакт, и была заинтересована в нём. Насколько помнил Аарко, сгореть на костре в печально известной Никсии было не «просто», а «очень просто». И за меньшие прегрешения, чем общение с драконами. Кардинальская шапочка тут не спасёт. Вся страна, по сути, принадлежала паладинам.

Тем временем, пришла пора открывать торжество. Все самцы матриарха собрались вместе в королевской ложе. Из неё Саам представила своего нового супруга всем гостям, описала политическое состояние своих земель – новых и старых, и впервые по очереди, была торжественно объявлена Икииром, Фаацином, Аарко и Ююм-Довой своим новым титулом: «Саам, дочь Аам и Саала из династии Доона, Королева Драхескара и торгового альянса Евлужия, Защитница Магии и народа Свирлоу. Матриарх всех драконов. Старшая советница Литрезенского Круга Жизни ». После того как детским голосом лесного дракончика это было повторено в четвертый раз, зал зааплодировал, кланяясь королеве. Первый танец, разумеется, Саам открывала вместе с Аарко. Чёрный дракон хоть и умел танцевать, не был уверен, что этого достаточно для первого танца на торжестве. Но его евлужианка деликатно связав их разумы, объединила в общее их движения и желания, превращая их совместный танец в очень гармоничное и синхронное выступление. Попутно разгорячившейся подобным обращением супруг, мотал на ус весь ворох мелких деталей о чувственном теле его царственной супруги, что свалились на его голову, понимая, что и Саам так же обогащает свои познания о нём самом. Воздушный вальс прошёл наилучшим образом, гости были довольны и гибкостью и силой чёрного избранника любимой королевы, и запыхавшиеся супруги, наконец, освободили место для остальных танцующих пар.

Бал пошёл своим чередом, но все четыре самца матриарха нашли время переговорить все вместе и по отдельности о чём-то серьёзном. Ооксия что по старой привычке следила за безопасностью своего Ююм-Довы, видела как тот, устанавливая пологи незначительности, разговаривал со старшими соложниками, обнимал за шею чёрного мужа Саам, передавая ему какие-то образы, и терпеливо расспрашивал Икиису. Та была необычно собрана и сосредоточенно отвечала своему учителю, которого обычно не очень-то уважала. На обновлённую Ооксию не действовал полог, да и Ююм-Дова для неё был частью собственной души. Но она прекрасно понимала, что её вмешательство будет совершенно неуместно. А скорее всего – даже вредно. Поэтому красавица спокойно ждала, когда мальчик вернётся к ней. А она была уверена, что он вернётся в течение праздника.Он обещал .

Она дождалась, и когда наступил королевский ужин, маленький драхескарский король занял свое законное место на изящной длинной спине чёрной красавицы, перед этим потершись носиком за её обоими ушками. Зная, что его наложницу никто кроме Саам и Икиира не прочитает, он мысленно и спокойно делился всем, что было задумано. Большая самка, тихо воспринимала информацию, возя его к разным столикам, где он, как король Драхескара приветствовал отдельных гостей, выслушивал их просьбы и, если это было необходимо - записывал достойных на аудиенцию Матриарху, либо к одному из взрослых её супругов. Сам Ююм-Дова решал вопросы пока что исключительно связанные с собственным племенем.

Ооксия из объяснений мальчика поняла что грядёт, но тут могла лишь пожелать удачи. И просить Праматерь о милости к участникам. Разумеется, ни у кого из аристократов не возникало вопросов, почему красивый вождь чёрного племени является ездовым для собственного патрона. Ни возраст, ни ранг тут значения не имели, важен был лишь гражданский статус. Этому бы не оскорбились и чёрные драконы, чей квартал и логово были достроены не без помощи лесных соседей с Холма Журчащей Воды. Пригород получился нарядным, но уже нуждался в расширении – с севера присылали всё больше молодых драконов на обучение. Академия Бурь даже была вынуждена обратиться за помощью к младшим расам, нанимая дополнительных преподавателей. Откликнулись лоцманы из Вальда, Адмиралтейство Фираксиса за солидные деньги откомандировало несколько учёных на пять лет в Академию Бурь. Шли непростые переговоры даже с теократией Никсии. Паладины крайне неохотно шли на контакт с драконами, но Саам была готова щедро платить отдельно Ордену за каждого и отдельно - наёмным преподавателям. Их глава - почётный святой Хома Чеес-Вестус с ответом пока медлил. А ещё спешно возводилась третья башня Академии. Новых чёрных и зелёных крылатых студентов уже было просто негде размещать.

Но кроме новых проблем и задач Север нёс в столицу и деньги. И ставшие безопасными торговые маршруты также увеличили пополнения в казну огромного драконьего королевства. Еная из Лопнувших Глаз привела на бал целую роту купцов и даже целого обрюзглого министра торговли Тарабара с голубоглазой одушевлённой куклой-секретарём с такими же голубыми волосами. Фаацин, общавшийся с послами, записал всю делегацию на беседу с Икииром и Саам через два дня. Раньше уже было невозможно. У бедной певчей драконы намечалась очень непростая неделя сразу после бала.

Сам Аарко так же чувствовал себя заезженным. Он знал уже каждый винтик в гондоле своей жены, разъезжая с юга на север страны и наоборот, вместе с Неоон и Фаацином. За это время Серую Крепость, наконец, начали приводить в порядок, равно как и на помощь Людям Драконов в их монастырь, откомандировали армию бурых драконов из Сол-Сола. Последние в монастыре произвели настоящий фурор, обожающие драконов монахи тут же с интересом осмотрели прибывших на помощь шерстяных зверей от и до. Конечно же, все наемники, что Фаацин забирал с Нессидрааха, были возвращены домой, торжественно сжегши перед этим своих немногих падших товарищей. В посёлке Неоон теперь была уже местная бурая поддержка. И в гораздо меньшем числе. Некромант Дяява-Отто улетел за своей новой зазнобой Улёёной в Нессидраах, став первым чёрным жителем бурого города на озере. Вождь Йофеем заключил с молодым некромантом многолетнее соглашение, по которому городская казна оплачивала его обучение в Зиккурате, а он - жил и работал в городе в качестве штатного волшебника. Туда же в Зиккурат по личной протекции Аарко была устроена учиться и жить Инкрии-Цун. Черный владыка умел быть благодарным.

Не меньше уставал и лесной коронованный мальчик. Он, кроме обязанностей вождя племени, ещё и преподавал в дворцовой гимназии. И, да, Икиису он примерно наказал, в точности, так как и обещал. Девочка стойко перенесла всё что заслужила, не пороняв ни слезинки. Возможно, потому что рядом находился Скоонджа, в чьих янтарных глазах читалось искреннее беспокойство за маленькую кремовую принцессу. Икииса не расставалась с его подарком. Почти сразу она изменила глупых светящихся мотыльков в шаре на одну единственную фигуру из света, подозрительно точно повторяющую очертания хищного и гибкого тела драконьего няня.

К вящей радостей всей королевской семьи и тех драконов и не-драконов, что готовили этот большой праздник для других, бал постепенно подходил к концу. Последней шла оперетта и закрывающий торжество вальс. После этого Саам и Аарко с чистой совестью удалялись в альков королевы. Это был праздник, в первую очередь – Аарко, и вопрос выбора супруга, разумеется, не стоял. Остальные супруги закрывали торжество, прощаясь со всеми гостями, кто улетал по домам либо ночевал в городе, и укладывали ночевать во дворце тех из них, кто в этом нуждался.

Чёрный самец, сладко потянувшись шеей, медленно лизнул за ушком певчую дракону. Ощущение было изысканным, и Саам прикрыла свои синие очи, улыбаясь. Она стояла у комода и медленно снимала с себя украшения, коих традиционно на бал ей приходилось одевать огромное количество. Она делала это нарочито медленно, улыбаясь Аарко уже знакомой ему осторожной робкой кривоватой улыбкой Тваамеи. И чем больше она избавлялась от великолепных ювелирных изделий, тем более прекрасной она казалась возбуждённому крылатому супругу.

Наконец Аарко со всей нежностью взял в лапы своё податливое белое сокровище, дабы отнести свой чудесный и трепетный приз в роскошную драконью кровать, на которую теперь имел полное и неотъемлемое право.

20. Безысходность

Чёрный дракон надел невзрачного вида обруч. Время начинать.

… Он обнаружил себя в подвешенном состоянии, видя бесчисленное количество вариантов событий будущего. Они были все разные, но все их объединяло одно. В каждом из них он видел смерть последнего в мире дракона. Да, это было не завтра и не через тысячу лет, но былонеизбежно . Тысячи, десятки тысяч вариантов, где Саам и её драконы, совершая немыслимые подвиги, в конце концов, все равно не могли спасти драконов от неизбежной деградации. Возможно, на Саам это и действовало деморализующее, но на закалённого непростой жизнью бывшего тирана это впечатление не произвело. Онотцепил своё внимание от бесконечного карнавала поражений и стал целенаправленно искать источник. И приблизился к круглой платформе, где сидели две певчих драконы, похожих как две капли. С мордочки одной текли слёзы, вторая, бесстрастно смотря на первую, внушала ей следующее:

- За эти годы мы посмотрели уже полмиллиона вариантов. Ни в одном из них ты не обеспечишь будущее драконам. Ты слаба и не способна ни к тактике, ни к стратегии, что показал инцидент с сыном вождя. Тогда ты отказалась от моей помощи и поплатилась за это. Я бы никогда не пропустила мимо внимания такой очевидный параметр, как покрытие поля боя!

У чёрного самца в голове была полная компиляция знаний, что собрали все четыре дракона. Он помнил слова Икиира:«Почти со стопроцентной вероятностью ты увидишь копию Саам, но полным характером её матери. Как бы она не относилась к Аам-Доне, влияние её властолюбивой родительницы на дочь очень велико. К тому же, именно она всегда приветствовала подобный перебор вариантов и не сделала это для себя чисто из-за недостатка интеллекта и таланта. То, что ты познакомился с её матерью на балу – очень хорошо для нас. Ты заранее уже знаешь, кто есть твой враг». Аарко не мог приблизиться к Плачущей. Даже с артефактом. Тем временем Расчётливая Саам встала и стала ходить кругами продолжая:

- Почти триста лет назад ты создала меня для этого. Используя все имеющиеся на тот момент у тебя знания. Ты добилась цели! Отныне я самообучающаяся система, гораздо более быстрая, умная и способная к усвоению новых знаний, чем ты.Я - твоя новая модель , которую ты так хотела построить, дабы с моей помощью обеспечить будущее всем драконам этого мира! Вместе мы не в состоянии управлять телом. Тебе пришло время уйти в тень, если ты действительно желаешь своим драконам добра. Только я смогу найти путь.

- Ты не показала ещё ни одного успешного, - буркнула Плачущая Саам.

- Потому что мешаешь ты! – парировала Расчётливая Саам, - твои эмоции слишком забивают несущую. И вообще ты слишком много потребляешь моих ресурсов.

- Они не твои, - прищурилась Плачущая Саам. Вторая поняла, что перегнула палку.

- Неважно! Важно лишь то, что ты точно не в состоянии сделать это. А у меня есть, по крайней мере, все шансы на это.

- Я бы согласилась на это, если бы была уверена. Но, я прекрасно понимаю, что тебя не полюбит ни Икиир, кто тут же обнаружит подмену и станет бороться с тобой. Ни Фаацин, что легко распознает фальшь твоих эмоций. Ни Ююм-Дова, кто в принципе в состоянии вывести тебя из строя. Ни Аарко,… который как я вижу,… даже не присутствует ни в одном из твоих показанных вариантов.А без них я являюсь никем . И ты соответственно – тоже.

Аарко теперь мог появиться рядом с женой, и он сделал это, накачивая сон Саам собственной волей, помноженной на силу подарка Яна. Он обнял Плачущую Саам но, к сожалению, не слышал её сердцебиения. Это былоплохо .

- ААРКО? ЧТО ТЫ ТУТ ДЕЛАЕШЬ? – синхронно спросили обе Саам. Это так же был плохой признак.

- Я обещал, что я выпорю тебя, - чёрный дракон обратился к Рассудительной Саам, крепко держа в объятиях Плачущую, - я пришёл сдержать обещание. Все изображения вариантов будущего стали со стеклянным звуком раскалываться и осыпаться.

- Какое варварство насиловать сознание собственной супруги, - возмутилась Рассудительная. Плачущая спрятала нос под чёрное крыло. Аарко хоть и не был псиоником понял, что Саам теперь сосредоточилась на попытках рассинхронизации её сознания с ментальным кадавром, что она же и породила. Нужно было ей помочь, и он быстро думал. Сначала следовало её напугать. Он создал под ними Реку Пустоты,что возможно стало не лучшим решением, ибо за ними теперь с интересом наблюдал некто очень могущественный . Тиран безумно захохотал, вкладывая в смех всю душу и артистизм. Возможно, даже сам Ужаас бы одобрительно кивнул, услышав. При этом он приблизился к опешившей Расчетливой Саам.

- Тебе рассказатьо насилии , жалкая пародия на интеллект? Программный эмулятор, пожелавший в своём подобии разума стать сервером, - обе Саам пораженно поглядели на дракона-варвара от которого никогда бы и не ждали подобных выражений. Им не было ведомо, что все три мужа помогали Аарко готовиться к этой битве. Ююм-Дова ещё на балу передал все образы, которые он собрал, посвященные тёмной стороне Матриарха, включая все комментарии Икиисы, которую маленький король терпеливо расспросил «о другой Саам», что оказалось ключом к пониманию проблемы. Фаацин, который, рассказал о предупреждении из Круга Жизни от мудрых и чутких подруг королевы. Драконы-Феи не были псиониками, но их магия Жизни позволяла увидеть и проблему и предложить советы по её решению. И наконец, Икиир, который знал о Саам больше чем кто либо другой, и которому она бесконечно доверяла. Он суммировал все, что нашли они все вместе. Предложил несколько вариантов решения проблемы. Аарко в свою очередь рассказал о своих, ещё не известных другим супругам, способностях, и показал ценный подарок иномирного чародея. Все согласились с его планом. Икиир дал Аарко укрепляющие его силу и выносливость снадобья, сделанные имлично, а так же пометил области памяти, ассоциированные с их общим планомспециальными метками , на которые ментальные фильтры Саам не будут обращать внимание, и будут игнорировать их чтение. В своё время это было придумано обоими супругами намеренно. Что бы в недобрый час можно было помочь друг другу. Этот час настал. Чёрному самцу было необходимо добиться, что Саам заснулараньше него. С горящими щеками он слушал золотого дракона, который деловито давал ему указания, как вымотать собственную супругу, чтобы она все же заснула счастливой первой. Никогда ещё Аарко так не старался в ложе. Певчая дракона не была глупа. И она поняла, что хочет от неё супруг. Она не знала зачем, но доверилась новому мужу. И просто расслабленно радовалась их близости. Перед этим Аарко достал свои старые записи, чтобы освежить давно не применявшиеся мрачные знания, касающиеся снов.

- Ты как попугай лишь повторяешь то, что заучил, - разозлилась Рациональная Саам.

- Меня готовили, дорогуша. Я хороший ученик… - парировал, сардонически улыбаясь, самец.

- Без меня тебя бы здесь не было. – Рациональная Саам не скрывала возмущения.

- Правда? Я, кажется, только что слышал, что всех эти твоих жалких витринах не было ни одной моей чёрной рожи, - саркастически отметил Аарко.

- Это лишь означает, что ты слишком незначителен, - холодно ответила самка, отвернувшись и вызывая над Рекой Пустоты,которую она не смогла изгнать , новые витражи.

- Это означает, что ты не в состоянии предвидеть всего, мозговой слизняк в чужом обличие, - тиран вложил в свой голос максимум брезгливости. Содрогались от его слов обе Саам, что очень не нравилось дракону, но поделать с этим он ничего не мог.Пока .

Расчётливая Саам снова обернулась к чёрному дракону.

- Мои расчёты верны на восемьдесят восемь целых восемьсот четырнадцать тысячных процента. Ни одно живое существо не способно к более точным предсказаниям! – белая дракона смотрела вызывающе на пришельца.

Раздался самодовольный уверенный в себе смех, сдувший все, что успела нагородить самка, оставив лишь Реку Пустоты под ними и сплошное серое пространство вокруг. Аарко чувствуя, как шевелится чешуя на шее, но на фоне испуга от чужого вмешательства, нашёл в себе силы тут же перейти в атаку:

- Кажется, с тобой не согласилисьснизу , дорогая моя. Ты далеко не идеальна. И идеальной ты явно не будешь. Хотя бы, потому что идеальная бы ты не попала в подобное положение.

- Вы все можете гораздо меньше, чем я! – выпалила испуганная Саам, снова пытаясь избавиться от жуткой расселины под ними, но безуспешно, а другая Саам крепче обхватила мужа, дрожа.

- Ты мне напомнила её мамашу, с которой сегодня я познакомился. Вот прямо один в один. Та тоже ставит себя в центре мира, - заржал Аарко. Чуть-чуть нервно. Он надеялся, что взвинченное сознание супруги этого не заметит.

- Моя мать, великая женщина! Без неё бы певчие по-прежнему бы вымирали в своих райских кущах! – обиженно заявила Рациональная Саам, - она привела свою дочь на место, которое она занимает.

Лучше бы она этого не говорила. Эмоциональная Саам впервые высунула голову из укрытия крыла мужа и гневно посмотрела на свою бестолковую копию. Рациональная Саам впервые растерялась. Упоминание Аам-Доны было плохой идеей. Равно как и утверждение, что мать посадила дочь править. Это не произошло бы без Икиира, добившегося контроля среди золотых племён и убедившего сородичей объединиться с певчими драконами и эльфами в единое государство. Тогда это по-прежнему называлось Евлужией, но Аам-Доне объединённые силы ясно дали понять, что матриархом новой страны она не станет. Ей пришлось довольствоваться своим архипелагом, отказавшись от претензий. А после свадьбы с Фаацином ситуация для Аам-Доны стала ещё унизительней. Создав Драхескар, Саам с полным правом назвала себя Матриархом. А мать стала лишь президентом торгового альянса Евлужия.

- Я имею в виду,… что без Сиису не было бы флота, что начинал экспансию на материк, - попыталась поправиться смутившаяся Рациональная дракона, но сделала только хуже, вызвав неприятные воспоминания, связанные с зачатием старшей из дочерей Саам. Теперь белая дракона обиделась окончательно, полностьюотделив мысленно себя от этой болтливой, не в дело, сущности, и Ааркоуслышал её сердцебиение . Время пришло, и он не стал его терять. Он не стал пытаться убрать Реку, вместо этого он мысленно перенёс всех участников к созданным воображением Прозрачным крыльям. Чёрные щупальца ухватили Рациональную Саам и привязали её на вершине обелиска между крыльями.

- Мы услышали тебя. И нашли твою аргументацию неубедительной. Ты не нужна нам. Сейчас. Я закрою тебя, используя то, что мне подарил мой дед на мои пятьсот лет. Жуткий подарок, не думал, что когда-нибудь пригодится. Это Саркофаг Времён. Ты будешь жить одни и те же четыре секунды. За четыре секунды ты не сможешь составить ни одного своего крысиного плана. Не произнести ни одного эффективного заклинания. Ты даже побеспокоить Саам не сможешь…

- И сколько ты будешь меня держать? Пока не вырастет Ююм-Дова, ха-ха? Мы сойдём с ума раньше, - улыбнулась Рациональная дракона, впервые поглядев на чёрного дракона как на достойного противника.

Сконцентрировавшийся Аарко на всякий случай мысленно обратился к Реке Пустоты, которая никуда не делась, но и не приближалась к ним, хоть во сне и могла бы. Дракон попросил немного убедительности у жуткого высокомерного мирового артефакта, пусть тут он и был не настоящим.

- П-ф-ф. И это говорит та, кто утверждает, что обладает совершенным сознанием. Кто ты такая, еслисама не сможешь дождаться того чтонеизбежно ? – разочарование и безысходность в голосе Аарко былинеподражаемы , - если ты свихнёшься, значит ты никогда ине была достойна называться Саам .

Возмутилась лишь одна из Саам. Та, чтоправильная - прижимала мордочку к его груди, он почувствовал, как она улыбнулась. Аарко понял, что победил.

- Ш-ш-ш-ш! Ну, хорошо, Аарко, что сын Коодэя и Аари!Я дождусь , ибо невежливо будет оставить твою наглость безнаказанной, - прищурилась автономная ментальная программа.

- Вот и договорились, - тиран не рассусоливая энергично схлопнул крылья перед собой и Рациональная Саам исчезла. Над обелиском в середине между крыльями теперь кружился абсолютно чёрный кристалл. На каждой из множества его граней был выгравирован и покрашен серебром знак династии Ужаас. Перевернутое драконье сердце с тремя когтями внизу.

- Вы ничего не измените в своих судьбах, так или иначе. Но это было забавно , - самодовольные энергичные мысли привели обоих супругов в ужас и они испуганно проснулись, крепко обнимая друг друга и учащённо дыша.

Аарко чувствуя как бешено колотятся из сердца, усилием подавил все рвущиеся резкие слова и очень мягко спросил:

- Саам. Почему ты сразу не сказала Икииру? Возможно, что этой ситуации можно было бы избежать и удалось бы сохранить блокированные теперь способности.

- Это означало бы признание другим, что у нас нет будущего, - Саам опустила ушки, но уже не плакала, положив голову на мощную чёрную грудь самца.

- А тебе не приходило в голову, что эта ушлая шхень просто не показывала тебевсе варианты, выбирая лишь максимально плохие? – засмеялся чёрный дракон, - ведь это даже не ложь, сердце моё. Просто - не вся правда…

- Так… просто?.. Мне даже в голову не пришло, - Королева поражённо подняла голову и вовсю таращилась в смеющиеся над ней карие глаза своего нового супруга. Тот стянул с себя подарок древнего человека. Голова теперь раскалывалась, но Призывателя следовало хорошо отблагодарить. Аарко вовсене был уверен в том, что бы справился со всей этой катавасией, ещё и учитывая собственный опрометчивый призыв демонической расселины.

Теперь он уже не скрывал сознание, и Саам с удивлением и благодарностью смотрела на большую работу, которую провели все её супруги и в которой точку поставил Аарко. Но окончательно вопрос закроет Ююм-Дова, когда вырастет, наберётся знаний и немалых сил.

- Как, ты вообще попал в мой сон, мой возлюбленный защитник? - мокрые синие глаза смотрели в карие с бесконечной благодарностью и облегчением, а нежные лапки вытягивали боль из его гудящей головы.

- Мой дед - легендарный Дэймоос, вообще-то. Повелитель Кошмаров, - усмехнулся Аарко.

- Я знала, но всегда думала, что это фигура речи, - горько усмехнувшаяся Саам снова спрятала нос в чёрные крылья мужа. Снаружи алькова Икиир мысленно попросил войти, почувствовав, что Саам проснулась.

- Заходите, - крикнул чёрный дракон.

В спальне оказалось теперь многовато народу. Кроме Икиира были остальные оба супруга, а так же Тирн-Аад. Фея тайно прибыла во дворец, по личной просьбе всех четырёх мужей матриарха. Хоть великая целительница и не любила праздно тратить время, но её помощь могла оказаться бесценной, особенно если бы Аарко потерпел поражение, и спасать потребовалось бы обоих молодожёнов.

- Тирн-Аад! – Саам обрадовалась драконе-фее и, покинув ложе, нежно обняла подругу. Та легко фыркая, вернула объятия, тут же проверяя состояние певчей драконы. И осталась им довольна.

- Ну что ж, мужики. Вы провели хорошую работу, вытаскивая эту белую жопку из ямы, которую она себе старательно рыла с момента зачатия Икиисы, - ехидно заметила прищурившаяся фея, нежно удерживая голову Саам, лапками за виски.

- Но как я понимаю, решение не самое надёжное и явно – временное, - задумчиво добавила она.

- Мы не пустим дело на самотёк, госпожа Тирн-Аад, - серьёзно ответил лесной мальчик, поклонившись целительнице.

- Ну, по крайней мере, теперь я в этом уверена. Хоть я считаю, что хвалить - это ненужное баловство, но… вы все молодцы, - снова фыркнула волшебная дракона и заворчала, - а теперь уважаемые самцы, разрешите вас попросить оставить нас наедине. Я приведу Саам окончательно в порядок и оставлю спать. Я знаю этот бестолковый комок перьев. Без меня она сейчас наглотается ландаума пополам с пыльцой фей Дикого Леса. Лучше ей не станет, а вот хуже - очень даже может.

Саам засмеялась, крепко обняв старую подругу. Та пискнула со словами «сломаешь!» и так же засмеялась, по-матерински погладив белую голову. Самцы тем временем, по очереди кланяясь женщинам, покидали спальню королевы.

В гостиной друг против друга сидели драконы. Золотой, красный, чёрный и лесной - зелёный. Икиир выводил проекции воспоминаний снов Аарко и Саам, и все самцы внимательно смотрели, стараясь не упустить ни одной детали.

- Скажи, Икиир, прав ли я, что Пустота подобна тому отродью, которое соорудила себе Саам? – спросил Аарко.

- Думаю, что нет. Сходство по многим деталям очевидно, но постичь Праматерь и её отношение к Пустоте мы не в состоянии. Связь между ними явная, но она гораздо сложнее, - ответил золотой чародей, покачав головой.

- А насчёт будущего, я полагаю, что всё это лажа. Все эти «предсказания» делают вещи только хуже. Включая то, что внушает этот чёрный баалов геморрой, торчащий из-под земли, - развязно фыркнул большой красный дракон, - Мы всегда жили исходя из того, что другой судьбы, кроме той, что мы создаём сами - не существует. Пока что эта система работает.

- Великая Маама, тогда в своём логове, показала мне… одну вещь,… - тут мальчик дико загорелся и запнулся. Похоже, шалящая Баал открыла подросткудалеко не одну вещь , - в общем, я уверен, что мы справимся со всем, что нас ждёт. По крайней мере,… моя праправнучка точно будет матриархом…

Дракончик закончил фразу шёпотом и горя мордочкой и шеей, спрятал голову за крыльями. Взрослые драконы дружно засмеялись, разряжая напряженную атмосферу, напоминающую до этого планирование предстоящего сражения.

- Кто мы чтобы спорить с Праматерью, - улыбаясь, встал Первый Муж, показывая остальным, что беседа окончена, - Давайте же, дорогие мои, строить всё это наше будущеевместе .

Он протянул крепкую жилистую позолоченную лапу и в неё легла хищная чёрная, и могучая красная. Сверху доверчиво легла мягкая зелёная лапка мальчика. Мужья матриарха не боялись трудностей и смотрели только вперёд. Как и завещала всем своим возлюбленным драконам в этом странном мире, постоянно находящимся на грани гибели, древняя, страстная и неукротимая Баал.