Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12
Сергей Евтушенко

Виктор застрял в ловушке из собственного прошлого. Башня Вечности рушится, и Наблюдатель запер его внутри временного капкана — мире детских воспоминаний, где застыли мёртвые родители, погибшие друзья и призраки несбывшегося. Единственный способ вырваться лежит через смерть: Полночь способна воскресить хозяина, но душа должна успеть ответить на зов сквозь тысячелетия раздробленного времени. Пока Виктор балансирует на грани жизни и смерти, его спутники остаются в рухнувшей башне — и ни один из них не знает, хватит ли сил у замка потянуть всех троих.

====================

Глава первая

Глава первая
Все вечные замки в той или иной степени влияли на пространственно-временной континуум, но Полночь пошла дальше прочих. Она сделала замедление времени своим основным мотивом, ключевой темой, даром и проклятием. Может, именно поэтому главная аномалия моего замка — башня Вечности — превратилась в своеобразную машину времени. Когда Адеррайсер нанёс Полуночи страшную рану, излишки энергии из силовой жилы должны были уйти… куда-то. Третья библиотечная башня некогда была создана, как хранилище для самых могучих чар. Она притягивала к себе бесхозную силу, впитывала как губка, пока в один прекрасный день не преобразилась в нечто качественно новое. Часть Полуночи, обладающую собственным сознанием и волей, существующую во всех временах.
А ныне усилиями Наблюдателя превратившуюся в смертельную западню. Темпоральный капкан, обёрнутый в полотно моих детских воспоминаний.
Воздух пах пылью и бензином. Роща, пропитанная яблоневым цветом, осталась далеко за спиной, уступив место безликим магазинам, девятиэтажкам, старому детскому садику и дороге, асфальт на которой не меняли как минимум с моего рождения. Окружение, запахи и звуки вызывали сильнейший приступ ностальгии — как будто и не было последних пятнадцати лет, унёсших жизни моих родителей, и перевернувших мою собственную жизнь с ног на голову.
Сколько мне вообще лет? Двадцать четыре? Двадцать пять?Двести двадцать пять ? Последние полтора года смело могли считаться за несколько десятилетий, даже если не брать в расчёт фокусы Полуночи. А теперь об этом ещё страннее думать — погрузившись на тысячелетия в прошлое и одновременно разгуливая по улицам из собственного прошлого.
Впрочем, обстановку можно было перепутать с реальным миром только если не приглядываться. Звуки автомобилей и шаги прохожих раздавались со всех сторон, но лишь в рамках поверхностной имитации. Фигуры людей застыли посреди тротуара, на пешеходном переходе, внутри неподвижных машин и автобуса, вечно отъезжающего от остановки. Восковые фигуры со смазанными лицами, неспособные принять большее участие в происходящем. Мы огибали их и шли дальше — хозяин Полуночи и её создатель, в каком-то смысле бог-творец, которого заслужила наша несчастная вселенная.
Место, где я когда-то жил, становилось всё ближе.
— Как нам вернуться?
— Полагаю, тем же способом, что вы сюда добрались.
— Не выйдет. Наблюдатель повредил башню Вечности, она на ладан дышит.
— Знаю, — просто и печально ответил Мастер. — Но иного пути и вправду нет. Или же он мне неведом — чего тоже нельзя исключать.
Скромность — хорошая штука, но я здорово сомневался, что смогу отыскать решение, ускользнувшее от величайшего в мире мага. С другой стороны, две головы лучше, чем одна. А если подключить Асфара с Кулиной — так все четыре.
— Увы, твоим спутникам не попасть в это видение, а мне — не выбраться за его пределы.
Я решил, что бессмысленно в очередной раз укорять его за чтение мыслей — похоже, Мастер воспринимал их так же легко, как и слова.
— То есть, по сути, мы всё ещё находимся в лаборатории?
— В застывшем мгновении прошлого. Я же в некоторой степени стою вне времени, лишь проявляясь в том или ином моменте. Это способствует созерцанию, но при этом вытягивает абсолютно все силы, от которых и без того остались жалкие крохи.
Если принять во внимание образ Мастера, что запомнила Полночь и сопоставить с его текущим обликом — можно сделать вполне однозначные выводы о его текущих возможностях. В начале нашего разговора он упоминал, что помощь бесполезна для того, кто не помогает себе сам. Я, вполне ожидаемо, принял эту ремарку на свой счёт, но теперь засомневался. Стоит лишь заменить «для того» на «от того»…
— Всё верно, лорд Виктор. Я бы хотел помочь, в самом деле хотел, тем более что твой путь сюда был долог и труден. Но пока что всё, что я способен предложить — свою компанию и это своеобразное убежище. Пока мы здесь, неумолимое время нас не потревожит.
Я давно не был в своём старом дворе — в общем-то, ни разу с момента переезда, но до сих пор помнил здесь каждый уголок. Строго говоря, двор не слишком подходил для счастливого детства. Неровный прямоугольник, отгороженный от мира тремя с половиной «брежневками». Главная достопримечательность и место для игр — пять заброшенных металлических гаражей, покрытых живописными пятнами ржавчины. Небольшое поле бурьяна и крапивы за гаражами, рядом — пара цветущих акаций. Единственная песочница, крохотная, но на удивление чистая и всегда наполненная свежим песком. Самодельные скамейки — деревянные доски, уложенные на почерневшие от времени пеньки.
Когда-то это место казалось мне огромным миром. Сейчас же оно выглядело скромным и немного грустным.
И всё-таки, жизнь здесь оказалась отнюдь не ужасной — даже когда проклятье Полуночи начало эту жизнь активно портить. Ностальгия накатила с новой силой, болезненно царапая душу — здесь у застывших фигур были лица. Были имена.
— Санёк с мамой, — я кивнул на рыжего пацана, что бесстрашно тащил большую авоську рядом с симпатичной женщиной. — Мы дружили семьями, даже после переезда. А потом они втроём, вместе с отцом, поехали в горы. На серпантине машину занесло — при том, что дядя Юра всегда водил очень осторожно. То, что от них осталось, нашли далеко не сразу.
Ответа не было — я его и не ждал.
Тётя Лена, что склонилась над небольшой клумбой под окнами первого этажа, близкая подруга мамы. Рак, сгорела за считанные месяцы. Антон Сергеевич, пенсионер, задремавший на скамейке возле песочницы. Наш сосед напротив, отравился палёной водкой, хотя пил достаточно умеренно. До какого-то момента я даже не задумывался о том, сколько смертей окружало нашу семью — всё это воспринималось, как нечто должное, своеобразная печать эпохи. К части происшествий имела отношение Анна, «присматривающая» за мной с детства. Вот и она — странная светловолосая девочка, внимательно глядящая на окна моей старой квартиры. Пусть она лично никого не убила, но определённо подбросила угольков в печь уже действующего проклятия.
Я пропустил, как мы с Мастером перенеслись из двора внутрь дома, миновали лестницу и лифт, оказавшись на шестом этаже. Шагнули вперёд, сквозь дверь, немного прошли вперёд, миновав короткую прихожую. И остановились напротив трёх последних фигур, центральной части призрачного мира моих воспоминаний.
Мама — совсем молодая, застывшая со слегка усталой улыбкой на лице. Отец — заваривающий чай и одновременно что-то увлечённо рассказывающий, вероятнее всего о каком-то курьёзе на работе. И я — белобрысый пацан лет восьми, сидящий на табуретке у окна и рассеянно смотрящий на облака. Я не помнил конкретно этого момента, почти всё детство слилось в калейдоскоп ощущений, смутных эмоций и обрывков памяти. Но сейчас прошлое стояло передо мной как наяву, и тянущая тоска в груди обострилась до предела.
— Каждый из основателей рода сам выбирал степень тяжести, с которой проклятье падёт на его потомков. Вальтер… никогда не отличался избыточным милосердием. Если можно было перестраховаться — он пользовался случаем и удваивал усилия.
Я смотрел на лицо мамы, но перед глазами вставала иная картина, её последние дни в больнице. Хрупкий силуэт посреди трубок и проводов, уже не принадлежащий этому миру. А вокруг — каскад других лиц, погибшие друзья, родственники и просто знакомые. В чём она провинилась? В чём провинились они?
— Неудачное стечение обстоятельств. Трагическое. Проклятье усиливается соразмерно периоду, в который вечный замок остаётся без «истинного» хозяина, да и без хозяина в целом. Полночь страдала, а твоя мама, равно как и ты сам слишком хорошо подходили на сию неблагодарную роль. Эффект умножился, выплеснулся наружу. Ударил по тем, у кого не было никакой защиты.
Маленькая кухня компактной квартиры. Обычная семья, ещё не успевшая хлебнуть горя через край. Воспоминания, которые пару лет назад вогнали бы меня в глухое отчаяние, а сейчас лишь болезненно царапающие душу. Полночь, равно как и другие вечные замки, поддержала родовое проклятье, хотя вряд ли задумывалась, на что обрекает грядущие поколения. К добру или худу, теперь она стала центром моего мира, и я не мог держать на неё зла.
Учитывая то, с какой лёгкостью Мастер читал мои мысли и эмоции, он не мог этого не знать. И тогда напрашивался вопрос…
— Зачем мы здесь?
Кажется, я моргнул — и потерял связь с происходящим. Вокруг, вместо некогда родных стен, обклеенных цветными обоями, вновь громоздилась беспокойная тьма. Слова сменились ощущениями — Мастер перешёл на них, чтобы донести часть информации, которую не хотел или попросту не мог рассказать. Образы вперемешку с чужими мыслями обрушились на мою несчастную голову, едва успевающую усвоить подобный объём.
Семь фигур, сперва раздробленных, блуждающих в темноте по раздельности. Сражающиеся с невидимыми врагами, получающие смертельные на первый взгляд раны, падающие и встающие снова. Семь фигур, постепенно сходящихся вместе. Семь фигур, медленно опустившиеся на семь тронов.
«Они не могли добиться этого поодиночке» .
Я уже слышал эту фразу, но тогда контекст был иным. Те семеро, что собрались во мраке, ничуть не напоминали гордых основателей родов. Скорее людей, выживших в ужасной катастрофе, но не сломленных несмотря ни на что. Одна леди была покрыта ужасными ожогами, на ком-то не было видно живого места от шрамов. Худощавый однорукий воин показался мне смутно знакомым, хотя в таком состоянии не удавалось вспомнить деталей. За спинами семерых ещё не стояли аватары замков, и я едва успел задаться вопросом, почему? Ответ пришёл быстро — на тот момент души замков едва осознали себя, не успели обрести личности.
«Они не могли добиться этого, не оставаясь людьми» .
С одной стороны, это было очевидно — никто из собравшихся не тянул на дракона или даже цверга. Но настоящая расшифровка заключалась в другом. Далеко не всех Знающих устраивало владычество Шар’Гота и его неуёмный аппетит — вплоть до того, что раз в несколько тысячелетий находились желающие его устранить. Мрак пытался поглотить тьму, порча отчаянно боролась со скверной — лишь для того, чтобы всё это слилось в единое целое. Пожиратель оставался инвазивным видом среди местных сорняков, неодолимой силой для тех, кто потерял душу в погоне за могуществом.
Но те, кто сохранили душу, а через неё — прочную связь с мирозданием, парадоксальным образом оказались сильнее.
Я не метил в праведники, и не был уверен, что на любом из вариантов высшего суда сумма моих добрых дел перевесит грехи и ошибки. Более того, по меркам не только Земли, но и других миров великой паутины, человеком я мог считатьсявесьма условно. И всё же, видимо, что-то во мне ещё сохранилось от того пацана, что сидел на кухне и смотрел на облака. Если бы не сохранилось — я бы сейчас видел лишь океан пустоты.
«Они не ожидали успеха. Как не ожидал и я» .
Чудовищная масса, не относящаяся ни к материи, ни к энергии, полупереваренные души, сочащиеся непередаваемой болью. Багрянец, окрашенный миллиардами воплей, пульсирующая симфония предельного ужаса. Высшее творение Пожирателя, катящийся ад, от которого нет спасения. Теперь я видел глазами Мастера, ощущал всей сутью, как оно перебирается от узла к узлу, жадно втягивая в себя города, страны и континенты. Кто-то пытался бороться, выстраивая барьеры, но ни один магический щит не выдерживал безумного натиска. Кто-то обрывал нити порталов, ведущие к своему миру, но катящийся ад находил обходной путь.
А потом — не нашёл.
Семь замков, которые ещё никто не назвал вечными, выстроились в непреодолимую цепь. Притянули к себе обречённые души из ближайших миров, лишив ад подпитки. Но это могло лишь замедлить его, не остановив до конца. И тогда вперёд выступили первые хозяева, сотворив ритуал, которого не мог предусмотреть ни Шар’Гот, ни сам Мастер. Цепь обернулась ловчей сетью, семь замков одновременно отбросили длинные тени, лишая катящийся ад возможности нахождения в пространстве и во времени.Отказывая ему в праве на существование.
Я не знаю, сколько прошло времени — с равной вероятностью, несколько секунд и пара столетий. Творение Пожирателя схлопнулось само в себя, как будто его никогда и не было — если не считать бесчисленного количества погубленных им миров. Замки выполнили своё предназначение, но остались стоять, каждый на своём месте, и каждый без конкретного места. Их первые хозяева исчезли сразу после проведения ритуала. Принесли себя в жертву? Не выдержали давления тех сил, что призвали сами? Или же просто тихо оставили свои посты, исполнив свой долг и решив дожить остаток дней как люди, а не боги?
Мастер не знал наверняка, равно как и не знал, какая судьба ожидает его творения. Одно можно было сказать наверняка — на опустевшие троны быстро нашлись новые кандидаты.
Голова кружилась — так сильно, что мне пришлось сесть на землю и привалиться спиной к тому же дереву, на которое опирался и Мастер. Мы вновь оказались в роще, в той же точке, откуда и начали, окружённые запахами пыли и бензина, дождя и яблоневого цвета. Мне не сказали напрямую, но теперь было ясно — всё это путешествие сквозь детские воспоминания настроило меня на пресловутый резонанс с мирозданием. Я чувствовал себя окрылённым и опустошённым одновременно; мудрецом, заглянувшим за покров древних тайн, и дураком, лишённым даже самых простых ответов.
Сердце кольнуло страхом — что, если последнее видение стало в самом деле последним для Мастера? Он мне его показал, а теперь мигнёт и рассыплется на лепестки яблонь или ещё какую-то чушь. Но нет, старик мирно сидел рядом и вроде как даже дышал, хотя воздух в этом месте был столь же иллюзорен, как и всё остальное.
— Я отпустил их, — пробормотал он. — Отпустил и простил… Но она — не смогла.
«Она» — это Затмение, сильнейшая из вечных замков. Я бы даже сказал, играющая ключевую роль, если видению Мастера можно было доверять. Она злилась на своих братьев и сестёр, пыталась их приструнить — до момента, пока те не поддержали родовое проклятие. С тех пор её гнев перерос в отчаяние, затем — в одержимость.
А затем колесо вселенной сделано полный оборот, и седьмой замок погрузилась в пучину того же безумия, что некогда помогла уничтожить.
— Они с Северином пошли разными путями, но неизбежно оказались в одной точке. Ему удалось окончить путь Рассвета, ей не хватило совсем чуть-чуть, дабы расправиться с Полуночью.
И ведь это тоже был вовсе не конец. Преуспей лорд Конрад в своих начинаниях — и Полдень неизбежно оказался бы под влиянием Шар’Гота. После чего из незадействованных остался только погружённый в долгую дрёму Сумрак, да едва вышедшая из комы Заря. Вечные замки было тяжело уничтожить, очень тяжело, но совместные усилия Затмения, Наблюдателя и Знающих подошли к этой цели на опасно близкую дистанцию.
Не знаю, что Затмение планировала делать после того, как расправится со своими бывшими родственниками. Самоубиться? Заснуть на остаток вечности, более не участвуя в «бессмысленной вражде, отравляющей мироздание»? Мы никогда не узнаем, поскольку у мироздания оказались иные планы. Не слишком далекоидущие — благодаря пробуждению Пожирателя, который неминуемо соорудит очередную версию катящегося ада и отправит своё творение в новое мировое турне.
И это были далеко не все плохие новости.
Допустим, все уцелевшие вечные замки получится собрать воедино — и даже как-то залатать дыру на месте Рассвета. Воспроизвести ритуал, подробности которого оказались неизвестны даже Мастеру. Затмение всё ещё оставалась ключевым звеном в неразрывной цепи, главным поставщиком силы в противостоянии с могуществом Шар’Гота. Даже если пресечь новые яростные попытки разрушить других её братьев и сестёр, оставшихся замков попростуне хватит . Катящийся ад не удастся даже остановить, не говоря уже об окончательном уничтожении.
А ещё — в качестве совсем уж мелочи в масштабах судьбы вселенной — мне не помешало бы выбраться отсюда и вытащить своих друзей. Выбраться вопреки всему, в том числе слегка раздражающему сочувствию Мастера. Сложно упрекать бога-творца в отсутствии реальной поддержки, но, честное слово, лучше бы он сохранил хотя бы ещё одну руку, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. Но нет, придётся искать выход самостоятельно и в темпе, сколько бы ни шло разговоров о «застывшем моменте».
То, что это щёлкнет по носу Наблюдателя — не более чем приятный бонус.

----------

Глава вторая

Глава вторая
Говорят, что не стоит встречаться со своими кумирами — можно сильно разочароваться. Не могу сказать, что боготворил Мастера, но личность была знаковая, и пришлось здорово попотеть, чтобы до него добраться. Жаль лишь, что ответы в основном породили новые вопросы, а вопроса о помощи и поддержке вовсе не оказалось на повестке дня.
Мастер, кажется, задремал под своим деревом — или сделал вид, что задремал, но в любом случае не планировал поддерживать беседу в ближайшее время. Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться на исследование зоны воспоминаний, и неизбежно обнаружить, что она представляет из себя клетку. Обширную, весьма детальную, но всё же клетку, зацикленное пространство, раз за разом возвращающее тебя на стартовую позицию. Давно вырубленная в реальности роща, нагретый солнцем растрескавшийся асфальт, цветущие яблони и дуб, под которым удобно расположился пожилой альв. Даже что там — древний,додревний . Во время нашей первой встречи на ночной равнине, его лицо казалось лишённым признаков возраста, но сейчас он выглядел старым и очень уставшим.
Я не держал на него зла за это место — пусть оно и напоминало музей восковых фигур, призванный как можно сильнее расцарапать мне душу. Даже если бы оно не было зациклено, что тогда? Удалось бы прогуляться по родному городу образца пятнадцатилетней давности? Найти и покарать всех обидчиков моей юности, полюбоваться на ещё пару погибших или исчезнувших друзей?
Нет. Никаких экскурсий, нужно возвращаться в настоящее время и решать настоящие проблемы, оставив наконец прошлое в прошлом. Встреча с Мастером оказалась не такой, какой я себе представлял, но всё-таки, дала обильную почву для размышлений. А вот для вариантов по возвращению мне критически не хватало моих спутников — и я планировал достучаться до них, во что бы то ни стало.
— Не лучшая идея, лорд Виктор.
Я с подозрением посмотрел в сторону Мастера. Готов поклясться, что он всё ещё дремал, но его голос отзывался у меня в голове, будто продолжая мысли. Блеск. Ещё одна «божественная» особенность, которую придётся какое-то время потерпеть. Опять же, вряд ли спланированная намеренно, чтобы вызвать раздражение, но факт — штука упрямая.
— Прошу прощения.
Теперь он стоял рядом — хотя только что находился в паре десятков метров. По крайней мере, ему хватило вежливости открывать рот и говорить нормальными человеческими словами.
— Если не следить за собой, можно и вовсе забыть, как пользоваться языком. Длительное одиночество вредно для кого бы то ни было.
— Поэтому и не хотелось бы здесь застрять, — проворчал я. — Что там насчёт не лучшей идеи?
— А! Попытка, как ты выразился, «достучаться» до друзей — плохая идея. Опасная, нестабильная. Во-первых, малейшее нарушение пространства памяти приведёт к тому, что время хлынет в пробоину и вернёт себе права. На сей раз — необратимо.
Следовательно, башня Вечности продолжит разрушение, угрожая стереть меня, Асфара и Кулину из временной линии. Логика Мастера была понятна — пока мы в безопасности, можно поразмыслить, составить более детальный план. Но одновременно с этим я чувствовал, что это место плохо влияет даже на столь могучий разум, как у него. Здесь действительно всё застывало, и только вопросвремени — местного, иллюзорного времени — пока нечто подобное произойдёт и со мной. Действовать надо было сейчас и действовать совместно.
— А во-вторых?
— Во-вторых, лорд Виктор, память твоих спутников… не столь спокойна, как твоя собственная.
— Я рискну.
— А я не в силах тебя остановить. В конце концов, ты смог добраться сюда — что уже считалось невозможным. Всего лишь нужно продолжать в том же духе.
Последние слова Мастер произнёс тихо и сонно, и я не был уверен, что они каким-то образом вновь не стали частью моих собственных мыслей. Он в третий раз оказался под дубом, не выдав мне никаких инструкций, но хотя бы не изображал дрёму, а взялся за флейту. Какое-то время я вежливо подождал и послушал мелодию, но для меня явно не планировали открывать портал или что-то в таком духе. Ладно, разберусь сам — или сделаю лучшую свою попытку разобраться, прежде чем трясти за грудки творца Полуночи и других вечных замков. Не слишком вежливо и совсем не благодарно с моей стороны.
Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я сел на землю, скрестив ноги по-турецки и погрузился в дальний зов.
Надо сказать, что даже в измерении кошмаров дальний зов работал заметно лучше, чем в пространстве воспоминаний, существующем поверх глубокого прошлого, запертого в рамках повреждённой башни Вечности. Неудивительно — слишком много слоёв реальности и видений, каждый рвёт одеяло на себя, пусть в каком-то смысле мы так и не покинули Полуночи. Так или иначе, путём предельной концентрации, холодного пота и вернувшейся головной боли мне удалось сфокусироваться на огоньке души Кулины, светящемся неподалёку. Без конкретики, потому что такого понятия, как карта местности здесь в принципе не существовало, но спасибо хоть на каком-то результате.
Я потянулся к её душе, родной и тёплой, как недавно следовал за её голосом. В отличие от концентрации вечного зова, это оказалось легче лёгкого.
Зато проблемы, упомянутые Мастером, не заставили себя долго ждать.
Мир вокруг был… странным. Гораздо более странным, чем я мог ожидать, несмотря на все предупреждения. Возможно, именно так на мир смотрели насекомые и ракообразные с большими фасеточными глазами, воспринимающие окружение как затейливую мозаику. Я даже перепроверил, не активировал ли случайно «Метаморф» во время перехода, и не превратил ли себя по заветам Кафки в здоровенного жука. Но нет, руки-ноги казались вполне себе человеческими, а отражение в небольшой лужице уверяло, что глаза тоже были в порядке.
Следовательно, проблема заключалась именно в мире. Мирах?
Просто смотря вперёд, я видел сразу несколько десятков вариантов реальности, раздробленных и расслаивающихся на отдельные картины. Все они изображали лес вокруг Полуночи — причём, в основном, один и тот же участок леса, неподалёку от реки Тишины. Но если место совпадало, то время — нет, лес одновременно расцветал, шелестел летней листвой, опадал и был укутан снегом. На некоторых участках лес казался многовековым, на других — совсем юным, где-то от него и вовсе остались вырубленные или обугленные пеньки. Неизменным было только одно — слаймы.
В основном зелёные, хотя некоторые с оттенками голубого или розового, побольше и поменьше, хорошо знакомые «колобки» оказались разбросаны по всем кусочкам мозаики. Они прятались в траве, подстерегали мелкую живность, выглядывали из нор под корнями и даже дупел в деревьях, и в целом чувствовали себя прекрасно — насколько могли в состоянии застывшего времени. Можно подумать, я решил посетить музей слаймов Полуночи под открытым небом — точнее, под покровом леса, но сути это не меняло. С чего вдруг…
И тут до меня резко дошло — то, о чём стоило догадаться сразу. Воспоминания Кулины были «не столь спокойны», поскольку принадлежали не только ей одной. Она делила их с сотнями, тысячами поколений предков, уходящими на глубину на целые эпохи. Их память казалась не доминирующей, иначе Кулина бы страдала от запущенной формы расщепления личности, но явно не была рассчитана на подобное отображение. Всё равно, что я у себя в голове наблюдал бы за бесконечным числом фон Харгенов, как занявших трон Полуночи, так и проигнорировавших его, пока не добрался бы до лорда Вальтера. Шутка смешная, ситуация — так себе.
Господи, хоть бы сама Кулина была в порядке.
Сперва я попробовал позвать её — по имени, голосом, и с помощью нового дальнего зова. Хорошие новости — огонёк души продолжал гореть, выглядел чистым и здоровым и не думал, скажем, расщепляться на десять других огоньков. Плохие новости — отзываться она не торопилась, хотя это можно было списать на специфику обстановки, а поисковый амулет неуверенно вращался от одного колобка к другому.
Ладно, придётся отправляться на поиски лично. Нужно лишь найти её собственные воспоминания — промежуток в тридцать лет, легко теряющийся на фоне груза веков.
К счастью, переход от одного участка мозаики к другому оказался достаточно несложным — требовалось преодолеть сопротивление, сравнимое с силой потока небольшого водопада. Я шагал из осени в зиму, от жизни — к смерти, внимательно смотря под ноги, чтобы случайно не наступить на одного из многочисленных предков Кулины. Мой путь пролегал к Полуночи, и, при всех неудобствах, в нём имелись и определённые плюсы. Например, в один момент я просто подошёл к месту, где река проникала в замок, а в следующий уже находился внутри Полуночи — правда, в каком-то сыром и неприглядном подвале. Салатовый слайм неподалёку застыл, с аппетитом наползая на уже кем-то обглоданный рыбий хвост, а я сделал паузу, чтобы отдышаться.
Мозаика леса Шёпотов осталась позади, но ей на смену пришёл калейдоскоп самой Полуночи — бесчисленное переплетение коридоров и комнат, уходящее во все стороны, сколько хватало глаз. Здесь следовало не только смотреть под ноги, но и следить за стенами, чтобы не оказаться в глухом тупике или изломанном четырёхмерном колодце.
Кроме слаймов здесь попадались и другие обитатели замка. Мимики всех форм и мастей, иссохшие и дуллаханы, мародёры и гвардейцы. Изредка в коридорах я видел ключевых слуг — хотя сперва среди них не было ни одного знакомого лица. Реже всего встречались хозяева, которым слаймы явно пытались не попадаться на глаза. Сложно выполнять важную санитарную функцию, когда тебя воспринимают как мелкого паразита — и не сказать, что совсем уж незаслуженно. В одном из осколков памяти я чуть нос к носу не столкнулся с суровой хозяйкой, отвешивающей пинка особо крупному бирюзовому слайму.
Жестоко. А с другой стороны, ведь могла бы и из Райнигуна пальнуть.
Родовая память Кулины уходила в прошлое на пять тысяч лет, а если умножить это на необъятные размеры самой Полуночи, то я мог скитаться здесь до глубокой старости. Впрочем, дальний зов всё-таки немного помогал со сравнительным расстоянием, и спустя бесконечность осколков я обнаружил Хвою, ухаживающую за кусочком цветущего сада. Это сузило область поисков, и следующим знакомым лицом стала Кас, застывшая у окна в тронном зале. Теплее, ещё теплее, но промежуток в три столетия по-прежнему был огромен, особенно учитывая недолгую жизнь среднего слайма. Кто-то из них, возможно, подключился к душе замка для возрождения после смерти, но и эта система имела свои недостатки.
Я закрыл глаза и дальше зашагал наугад, без какой-либо фокусировки. Просто положившись на удачу и тонкую ниточку незримой связи, протянутую между мной и Кулиной ещё с момента очищения. Чудом не споткнувшись и пару раз почти налетев на стены, я остановился спустя несколько минут, почувствовав некую необъяснимую гармонию. А открыв глаза — увидел Луну, которая держала на ладони совсем небольшого изумрудного колобка и улыбалась во весь рот. Этот участок памяти включал в себя как минимум всю старую оружейную, что уже многократно превышало остальную мозаику. Если же учесть временные рамки…
— Кулина? — негромко позвал я.
— А? Что⁈
Студенистая масса в тёмном углу комнаты всколыхнулась и воспряла уже в виде очаровательной пышной девушки, целиком состоящей из полупрозрачного «желе». Поскольку это было пространство воспоминаний, на ней сразу красовалось зачарованное дорожное платье, а пальцы и запястья были увешаны магической бижутерией. Увидев меня, Кулина радостно пискнула и бросилась мне на шею.
— Нашли! Нашлись!
— Долго ждала? — спросил я, скрывая огромное облегчение.
— По ощущениям — так лет двести! Но слаймы столько не живут, даже слуги. Решила вздремнуть, но идея была так себе — не могла проснуться сама. А тут как раз вы!
— А это, выходит, ты?
Я кивнул на «статую» Луны со слаймом, и Кулина просияла.
— Кто же ещё? Мне тогда недели две-три было, не больше! Заползла по потолку, сдуру чуть не свалилась в кузню, а Луна прямо на лету подхватила! Так что я ей жизнью обязана, когда ещё не соображала.
Вот оно как. Надо будет выразить личную благодарность оружейнице по возвращению в Полночь — если… нет,когда это удастся сделать.
— Слаймы, знаете ли, разумными не рождаются, — продолжала она. — Даже замковые!
— Люди тоже, если что.
— Ага, но нас и обучать почти бесполезно! Кто-то поумнее, конечно, и память огого, но тут как повезёт. Мне вот повезло!
— Когда Луна спасла?
— Ага, и потом тоже. Мы же подъедаем всякое постоянно, а я в юности всегда любила ползать между комнатами и подчищать что оставили. Ну и слопала что-то лишнее, или наоборот — нужное! Мозгов прибавилось, на кухне обосновалась, стала кухарю помогать по мелочам. А когда тот преставился, заняла его место, значит.
Я не удержался от удивлённого взгляда, и Кулина укоризненно взглянула в ответ.
— Не по моей вине преставился, если что! Попался под горячую руку лорду Реджи, тот и испепелил его за какую-то мелочь. Кажись, лорд требовал открыть запасы лучшего вина — ну, того самого, что сам и вылакал до последней капли, а когда получил отказ…
— Это он правил до меня? — вздохнул я.
— Нет, что вы! — жизнерадостно возразила Кулина. — Сразу перед вами правил лорд Филип, и он был гораздо,гораздо хуже!
Мы вместе вернулись к исходной точке — в лесу Шёпотов, раздробленном на тысячи осколков самой ранней памяти предков. Я ожидал, что моей спутнице будет некомфортно, но она оставалась столь же бодрой и говорливой, как всегда, и даже пару раз наклонилась, чтобы погладить своих далёких лесных дедушек и бабушек. Те не возражали.
— Можно спрошу кое-что личное? Если не хочешь, не отвечай.
— А давайте!
— Как тебе вообще живётся в таком состоянии? — я обвёл рукой раздробленный лес, за которым высилась столь же раздробленная Полночь. — Не тяжело?
Она задумалась на пару секунд, а затем беспечно пожала плечами.
— Вопрос привычки. Я-то точно знаю, кто я такая, и какая память — моя. А чего ещё можно желать?
Вместо продолжения разговора я крепко обнял её, как мы условились ранее — и в который раз нырнул в дальний зов. Асфар не был слугой Полуночи, зато был официальным союзником, моим близким другом и братом по крови. Его огонёк души не отображался перед моим внутренним взором, ноприсутствие ощущалось вполне отчётливо. Его-то я и использовал как ориентир, при этом не отпуская Кулину во всех возможных смыслах.
Мы открыли глаза одновременно — и оказались посреди Высокого дома.
Эта часть пока проходила без подвоха. Никакой мозаики, никаких сюрпризов, более того — привычная для меня лично локация. Цитадель Асфара не слишком изменилась со времён его детства, разве что лица стражи, гостей и членов высокого семейства ни о чём мне не говорили. Кулина с удовольствием оглядывалась по сторонам и сыпала вопросами, пока мы методично прочёсывали одно помещение дома за другим в поисках его будущего господина. Позади осталась большая часть коридоров, личные комнаты, зал совета, столовая и даже водоворот душ, представляющий из себя особенно странное зрелище в застывшем виде.
Спустя некоторое время Кулина легонько толкнула меня, схватила за руку и потащила в сторону — к едва заметной приоткрытой двери, мимо которой я бы точно прошёл без задней мысли. Внутри оказался рабочий кабинет, где за столом заполнял бумаги слегка осунувшийся, но статный мужчина лет сорока с весьма знакомыми чертами лица. А перед ним на ковре играли двое — не по годам серьёзный пацан и весёлая девочка, оба не старше лет шести.
Не нужно быть гением, чтобы узнать в троице Асфара, его погибшего отца и никогда не существующую сестру.
— Пойдём, — тяжело вздохнул я. — Поищем его как можно дальше от этого места.
Господин Высокого дома и двенадцати тысяч душ, Асфар Риидский, стоял на краю крыши, облокотившись на перила и рассматривал окрестности с непроницаемым выражением лица. Если наше появление его обрадовало, он умело замаскировал эмоции.
— Пространство здесь на удивление ограничено, — меланхолично сказал он, когда мы подошли поближе. — Хотел наведаться на очищенные отцом территории, но выкинуло назад. Жаль, с детства на них не был, а теперь там десять лет как пустошь.
— Знаю, всё зациклено, проверял сам, — осторожно сказал я, подходя поближе. — Ты как, в порядке? Нас узнаёшь?
— Вик, — сказал он ровно. — Госпожа Кулина. Я ещё не потерял память, и всё, что вокруг — неплохое тому доказательство.
— Прячешься на крыше от болезненных воспоминаний? — рискнул предположить я.
— В каком-то смысле. Но увидеть отца и, тем более, Гарру, было… не так уж и плохо. Я здесь по другой причине. Рано или поздноэто случится снова.
Что-то в его голосе мне совсем не понравилось. Нотка страха? Отчаяния? То, что Асфар всегда маскировал гораздо лучше, чем тепло по отношению к друзьям.
— Поделись.
— Смотри туда, — кивнул он в сторону горизонта. — Ждать осталось недолго.
Я посмотрел — мы все посмотрели одновременно. Сперва казалось, что на небо наползает грозовая туча, что само по себе было странно — постороннее движение в мире застывшей памяти. Но затем «туча» приобрела отчётливый оттенок грязно-жёлтого цвета, на ходу оформляясь в чудовищную фигуру, закрывшую горизонт. Закрывшую всё небо. Нависшую над нами.
Фигуру в рваных лохмотьях, которую я надеялся никогда больше не увидеть.
— Держитесь. — коротко сказал Асфар.

----------

Глава третья

Глава третья
Если бы я видел сны хоть немного почаще, туманный Йхтилл наверняка бы стал первоклассным топливом для ночных кошмаров. Да, мы в итоге одолели Князя в Жёлтом, одолели весьма надолго, а его проклятая обитель по большей части рассыпалась в прах. Но это место было словно создано для того, чтобы внушать глубинный, почти первобытный ужас одним своим существованием. Асфар же буквально заточил владыку Йхтилла в собственной душе, собственном сознании, и тот терпеливо ждал, отделённый от разума моего друга прочной ментальной стеной.
Мир воспоминаний поставил всё с ног на голову, глубоко закопался в память и тем самым потревожил то, что не стоило тревожить ни при каких обстоятельствах. Оставалось только стиснуть зубы, когда длань Князя размером с грозовую тучу опустилась на нас, погружая во тьму.
Это ощущалось на удивление легко, как обычный переход между мозаичными участками памяти Кулины. Только здесь обстановка сменилась кардинально — в один миг мы стояли на крыше Высокого дома, а теперь оказались на вершине холма в Йхтилле, откуда открывался великолепный вид на безумный город. Всё, как раньше: мосты, башни и шпили, невозможная на первый взгляд архитектура, да и на второй, если честно, тоже. Всё абсолютно целое и даже целое вдвойне, учитывая отражение в Демхе. Три огромные жёлтые луны, издевательски освещающие окрестности. Как будто и не было наступления Риида, похода сил Полуночи и жертвы Асфара. Лишь нетронутый домен Князя в Жёлтом, извечно правящего под чёрными звёздами.
— Приплыли, — буркнул я. — Наша песня хороша, начинай сначала.
— Это же просто воспоминание, да? — обеспокоенно спросила Кулина. — Не на самом деле?
— Не на самом, — устало подтвердил Асфар. — Но и не просто воспоминание. Частично малоприятный экскурс в историю, частично — попытка поставить меня на место. Установить контроль до срока.
— А что насчёт твоего желания? Соглашения?
— О, оно всё ещё в силе — в реальности, а не здесь. Князь не пытается пробить стену и не мешает черпать силу… даже поощряет, но так было всегда. Будто происходящее его никак не касается, но я-то чувствую, что связь есть.
— Дай угадаю, просто взять и вернуться в память о Рииде не выйдет.
— Угадал.
— И спокойно посидеть тут тоже?
Асфар не успел ответить — за него это сделал сам Йхтилл. Всё, как во время недавнего похода — потемневшее небо, хлопанье сотен, тысяч крыльев и раздирающий уши визг, предвещающие массированную атаку падальщиков. Кажется, им никто не сказал, что в пространстве памяти все обязаны застыть! Если уж на то пошло, по меркам настоящего Йхтилла трое случайных визитёров не должны были вызвать подобную реакцию. Но времени размышлять и рассуждать о несправедливости не оставалось — визжащая орда приближалась со вполне понятной целью.
Кулина, будучи редкой умницей, моментально оценила обстановку, перекинулась в колобка средних размеров и забралась в подставленную дорожную сумку. Я выждал несколько секунд, пока первые твари не окажутся прямо над нами, и открыл шквальный огонь из Райнигуна, не позволяя ни одной пуле пропасть даром. Настоящие проблемы начнутся, когда первые несколько десятков обратятся в пепел, и целиться будет гораздо тяжелее. Драконов мы на этот раз не захватили, так что придётся делать ставку, что кончится раньше — воображаемые падальщики или воображаемые пули, которые при этом расходовали мои вполне настоящие силы. Со мной Кулина оставалась в сравнительной безопасности, а что до Асфара…
О нём беспокоиться явно не стоило.
Те полминуты, что до нас летели, а затем нападали падальщики, мой друг провёл в своеобразной медитации, закрыв глаза и скрестив руки на груди. Затем он выдохнул и взмыл в воздух, легонько оттолкнувшись от земли одной ногой. Без предупреждения — зато как раз до очередной перезарядки, так что я успел сдержать огонь.
Падальщики тут же бросились на него, но невидимая сила останавливала их на расстоянии метра, ломала, скручивала в бараний рог и отшвыривала в сторону бесполезной массой из костей и гнилой плоти. Спустя несколько секунд атаки прекратились, но твари не успели вновь переключиться на меня. Господин Высокого дома и новый владыка Йхтилла открыл глаза и провёл перед собой правой рукой с открытой ладонью, выставленной вперёд.
Визг крылатой орды, едва терпимый прежде, стал абсолютно непереносимым. Чудовища погибали десятками, сотнями, сминаемые прямо в воздухе. За считанные секунды от первоначальной стаи осталось не больше трети — и та рванула в направлении города. Асфар дождался, пока гады отлетят подальше и закончил представление обычным щелчком пальцев. Падальщики, которые умудрились выжить до этого, попросту лопнули, разлетевшись на мелкие ошмётки на полдороги назад.
— Не буду спрашивать, нельзя ли это было сделать с самого начала, — хмыкнул я, выпуская Кулину из сумки. — Ты как, в порядке?
— Потратил силы, — лаконично ответил он, приземляясь. — Полагаю, как и ты сам. Что до ответа на незаданный вопрос — в первый раз я уничтожил их сходу, но тогда их было четверо. Во второй раз — около двадцати. В третий — больше сотни.
— Мы в четвёртом? — пискнула Кулина.
Асфар коротко кивнул в ответ.
— И, если не добить хотя бы одного — спустя пять минут они вернутся в прежнем количестве. Князь мог бы лишь мечтать о такой скорости восполнения армии.
— Ну, Мастер, ну удружил, — процедил я сквозь зубы. — В безопасности, значит, насколько это возможно. Память, значит, не столь спокойна.
— Если тебя это утешит, это стало сносной тренировкой для моих новых способностей. До определённых пределов. Но, учитывая текущую прогрессию, бесконечно так продолжаться не может.
— Какая цель? — спросил я, уже начиная догадываться.
— Как и в прошлый раз, друг мой. Сесть на трон.
В каком-то смысле всё происходящее отдалённо напоминало мой первый месяц в Полуночи — тогда, когда замок ещё не знал, с кем имеет дело и насколько новый хозяин достоин наводить свои порядки. Каждое новое очищение давалось мне путём огромных усилий, а потом ещё требовалось добраться до трона и сесть на него, утверждая решение. Йхтилл по некоторым параметрам напоминал вечные замки — уж не знаю, подсматривал сюда Мастер на этапе сотворения или просто так совпало. В том числе Йхтилл из мира памяти, ставящий под сомнение уже авторитет Асфара и заставляющий раз за разом повторять один и тот же маршрут.
Хотя испытания на этом маршруте ещё ни разу не повторялись.
Мы быстро преодолели расстояние до берега Демхе — гораздо быстрее, чем должны были, словно один шаг здесь считался за пять-десять. Дальше пришлось взлетать — Асфар использовал свою новую левитацию, а я отрастил уже хорошо проверенные крылья, прихватив с собой Кулину в сумке. Проще всего было бы попросту добраться до центральной башни по воздуху, но Йхтилл никогда не работал по правилам нормального пространства. Когда мы пересекли невидимый барьер, мир тут же встал на дыбы и вывернулся наизнанку, закинув нас в громадный зал без видимого выхода, битком набитый марионетками. Для разнообразия, те как раз застыли, но от этих тварей можно было ожидать любых фокусов.
Пока мы с Асфаром пытались сообразить, нужно ли начать массовую зачистку или получится прорваться так, выход нашла Кулина — совершенно незаметный люк в полу. Армия деревянных истуканов дёрнулась, когда мы свалили, но за нами не последовала — и мы продолжили путь, оставляя за спиной сеть комнат и коридоров. Йхтилл из воспоминаний поддавался ещё меньшей логике, чем реальный, но здесь действовало единственное правило — ты становишься ближе к цели, пока движешься вперёд.
— Первой здесь была незнакомая леди в алом, — сказал Асфар, пока мы балансировали на краю пропасти, только что выбравшись из глубокого подвала. — Вторым — Гримёр, принял облик Гарры и не только её.
— Сочувствую.
— Он недостаточно сильно старался, чтобы меня задеть. В третий раз поджидали двое — в нарядах паяцев, сворачивали реальность сильнее обычного. С ними пришлось повозиться.
— Может, в четвёртый раз пронесёт⁈ — с надеждой спросила Кулина.
Мы все знали, что нифига не пронесёт.
Были и плюсы — Герольд из мира памяти не стал долго разглагольствовать, пытаясь выпендриться или заговорить нам зубы. Он просто ударил всем, что имелось у него в арсенале, сходу раздробив пространство на тысячи осколков, каждый из которых пронзили изломанные бледные линии.
Я выдернул Кулину из-под удара и вылетел сам, пока Асфар, стиснув зубы, отражал бешеный натиск. Из минусов — у моего друга даже не оставалось времени, чтобы щёлкнуть пальцами, а носящий бледную маску словно пребывал во всех сторонах одновременно, заполняя мир своим чудовищным присутствием. Всё вокруг обратилось в бесконечный зеркальный лабиринт, где в каждом из отражений повисла насмешливая маска Герольда. Бесполезно было стрелять, драться — бессмысленно. Как победить врага, ставшего легионом во плоти?
Я хладнокровно дождался, пока одна из бледных «конечностей» вновь рванёт в мою сторону, увернулся и защёлкнул на ней Оковы Судьбы.
— Хорошая идея.
Если Асфар и потерял присутствие духа в какой-то момент, то теперь не подавал виду. Бледная маска осталась позади, раздробленная его ногой.
— Будешь смеяться, но этот трюк пару раз сработал на самом Князе. Вот и решил, почему бы не повторить?
— Уже посмеялся, когда увидел эти воспоминания, — сказал Асфар без тени улыбки. — Кошмар тогда высосал из него столько сил, что чуть было не отправил в спячку. А ведь Князь действительно считал, что предлагал тебе достойную сделку.
— Ты знаешь, я драконами не торгую, а друзьями — тем более.
— Знаю. А вот он до конца не мог себе этого представить.
Мы продолжали путь, на этот раз не встречая серьёзного сопротивления. Три луны на небе исчезли, но и чёрные звёзды пока не торопились всходить — если они вообще участвовали в параде воспоминаний. С одной стороны, неотъемлемая часть антуража Йхтилла, с другой — Гвендид упоминала, что они светят из иной реальности, тяжеловатой для отображения в нашей.
Нет ли связи между ними и Шар’Готом? Об этом мог знать только Мастер, но я не был уверен, что у нас появится новая возможность спросить.
Сегодня трон Йхтилла не пустовал — фигура в рваном балахоне уже восседала на нём, терпеливо поджидая гостей.
Но лишь один, кто ищет суть вещей
Узрит себя средь блеска миражей
Он примет боль и осознает сон
В душе Йхтилла.
— Уже осознал, — меланхолично сказал Асфар. — Уже принял, в который раз. Я это помню, как насчёт тебя?
— Мы тебя не боимся! — отважно пискнула Кулина, не планируя больше забираться в сумку. — Тебя здесь вообще нет!
Увы, от стихов Князя нас не мог спасти даже иллюзорный мир памяти. Надеюсь, он их декларировал в последний раз в моей жизни. Опять же, пред его светлые очи мы явились без драконов, так что драка могла затянуться и стать весьма проблемной…
К немалому моему удивлению, наш враг на троне попросту медленно кивнул, то ли отвечая на слова Асфара, то ли Кулины. Кивнул — и встал, уступая место.
Насколько за этот поход расширилось окно в разуме Асфара, из которого он черпал силы Князя? Печальная правда состояла в том, что оно в любом случае превратится в дверь — когда мы всерьёз возьмёмся за Пожирателя, или, скорее, тот возьмётся за нас. В любом случае, Князь, реальный или воображаемый, знал, что время остаётся на его стороне. Начиная со слегка ненастоящего времени в пространстве воспоминаний, продолжая отмотанным временем башни Вечности и заканчивая самым обычным, рядовым и скучным, но всё ещё неумолимым временем нашего мироздания. Будь оно трижды неладно.
Асфар сел на трон и щёлкнул пальцами, вызвав тем самым острейшее чувство дежавю.
— Сколько у нас времени, пока он не решит повторить?
— Сложно сказать… Сколько-то. Раньше я успевал отдохнуть.
— Здесь лучше не спать! Опасно!
— Вы правы, госпожа Кулина. Но и бодрствование почти невыносимо.
Если в настоящем Рииде у всех были проблемы со сном, насколько же хреново это переносилось в воспоминания о нём? В любом случае, теперь, когда больше не требовалось галопом нестись вперёд, я мог сосредоточиться на новой задаче. Возвращении в собственную, более мирную память, прихватив с собой ещё двух пассажиров.
Только вот вставала ещё одна проблема — предыдущие два раза я фокусировался на своих друзьях, притягиваясь к ним как магнитом. Сейчас цель отсутствовала — я не мог нырнуть в собственную голову или вынырнуть вне её, изображая Мюнхгаузена, вытягивающего себя за волосы из воображаемого болота. В теории, мир памяти Кулины тоже мог считаться сравнительно безопасным, но как вернуться туда, когда она — здесь?
Оставался лишь мозговой штурм за отведённое нам местное время, либо… ещё один вариант. Поскольку в этом пространстве и этом времени мы существовали не втроём, а вчетвером.
Что может быть милее совместных объятий троих друзей? Асфар, избегающий телесных контактов любого рода, нашёл бы, что возразить — но сейчас его никто не спрашивал.
Воздух не пах ничем, а обстановка совершенно не напоминала город времён моего детства или Землю в целом. Скорее уж мы оказались на поверхности Луны — безжизненный камень и холодный полумрак, от горизонта до горизонта. Я попытался что-то сказать, но слова не покинули губ, словно отсутствовала сама среда для их переноса. По лицам моих спутников было понятно, что им тоже не удаётся заговорить. Да что там — даже чтобы слегка пошевелиться, мне приходилось прилагать усилия, соразмерные с переносом чудовищных тяжестей.
Мы стояли так достаточно долго, чтобы в душе начало зарождаться отчаяние. Но ему всё же не суждено было появиться на свет.
СВЕТ!
Мелодия донеслась откуда-то издалека, как будто и не планировала заглядывать к нам, как будто просто проходила мимо. Звук флейты, чистый и сильный, рисующий до боли знакомый мотив. Только теперь его сопровождало истинное могущество, полноценная музыка высших сфер! Под её натиском полумрак дрогнул и отступил, сменяясь утренней зарёй, и пустынный мир зачарованно смотрел на первый в своей жизни рассвет.
ЖИЗНЬ!
Солнце стало в зените, обозначая полдень, а мелодия лишь набирала силу. Она бушевала, рвалась ввысь и рушилась вниз, сметая с поверхности всё серое и безжизненное, заменяя на буйство красок! Вокруг нас вздымались горы, бурлили реки, шумели леса и шелестели равнины, а сквозь них проносились насекомые, звери, птицы, большинство из которых я не узнал бы, даже если бы смог пристально рассмотреть. Но всё вокруг двигалось слишком быстро.
ДВИЖЕНИЕ!
Повинуясь музыке, мир начал набирать обороты, вращаясь не только вокруг новообретённого солнца, но и своей оси. Вокруг мира в свою очередь закрутилась луна — неотличимая от земной. И всё же, что-то в этом вполне понятном космологическом порядке нарушало привычную логику. Я вгляделся в закатное небо на очередном повороте — и увидел в нём отражения других миров, вращающихся в иных местах, но сотворённых в то же время и той же силой. Их было шесть, считая с нашим — семь. Семь миров, связанныхединым небом .
СВЯЗЬ!
Впервые за весь этот сумасшедший акт творения появился и сам творец — во всей своей красе. Сейчас Мастера сложно было перепутать с человеком или даже альвом — скорее уж «библейски аккуратным» ангелом, не предназначенным для грешных глаз. Четыре величественных крыла удерживали его посреди сумрачной вышины, и он сиял, облачённый в одеяния из лунного света. В ответ на его музыку что-то пробуждалось в глубинах нового мира — могущество, существующее здесь задолго до мелодии высших сфер. Одна из точек, где мироздание решило раздать силу просто так, для всех, кто захочет ей воспользоваться. А если, скажем, накрепко связать её с подходящим сосудом? Достаточно крепким и способным на постоянный рост.
КРЕПОСТЬ!
Я и не заметил, как настала полночь… и настала Полночь. В отличие от прочих вещей, сотворённых по мановению руки, Мастер закладывал её фундамент с невероятным тщанием и заботой. Камень за камнем, блок за блоком, всё пропитывалось силой снаружи и силой изнутри. По сравнению со своей версией в настоящем мой замок казался совсем крохотным, едва заметным на фоне громадного мира. И всё-таки, это была Полночь — единственная, не сравнимая ни с чем во всей вселенной, даже со своими братьями и сёстрами.
И оназвала меня — едва лишь вышедшая из-под руки создателя.
Музыка высших сфер, мелодия творения постепенно угасала. Сияющая фигура Мастера растворилась в воздухе. Луна на небе закрыла солнце — и под сенью затмения вновь воцарился полумрак.
— Что это было⁈ — спросила Кулина, наконец вернувшая дар речи. — Воспоминания Мастера?
— Сперва я тоже так подумал, — сдержанно сказал Асфар. — Но затем ощутил, как моя сила опять начала утекать.
— Я тоже это чувствую. — пробормотал я.
Единственное, что могло «подключиться» к нам без спросу — лаборатория башни Вечности, держащаяся лишь за счёт заёмной силы. И то, держащаяся кое-как.
— Время вернулось в свои права, а значит, это не память Мастера. Это картина прошлого — предела, который могла показать башня.
Как только он это произнёс, мир в очередной раз изменился. Мы стояли даже не в лаборатории, а на вершине старой библиотечной башни, окружённые видениями прошлого. Сотворение Полуночи, родовое проклятие, последний бой дуллаханов, гибель Рассвета и многие, многие другие. Каменные плиты под нашими ногами дрожали — пока что едва ощутимо, но не собирались останавливаться.
— Самое время решить, как вернуться назад, — меланхолично сказал Асфар. — Или же прощаться навсегда.
— Какое ещё 'прощаться⁈ — возмущённо пискнула Кулина. — И не из таких передряг выбирались, ну! Шевелите мозгами!
Я, признаться, начал шевелить ещё в собственной памяти, и не останавливался ни на секунду — но ответ всё ещё не приходил. Нам не хватало личного могущества, чтобы удержать башню от разрушения, а на силу Мастера можно было не рассчитывать. Пространство памяти скорее высосало из нас энергию, чем позволило отдышаться. А ещё меня постоянно отвлекало тянущее чувство, лишь нарастающее за последние несколько минут.
Полночь звала меня. Звала с момента сотворения, звала сквозь толщу времён. Она хотела,жаждала , чтобы я вернулся — но не могла зацепиться, а я не мог зацепиться за неё. Сколько нас разделяло, десять тысяч лет? Двадцать, тридцать? Не так уж и долго в масштабах вселенной, на Земле уже существовали вполне себе разумные люди, пусть ещё и не сообразившие, как возводить замки. И всё же — невообразимый срок. Не считая Мастера, застрявшего вне времени, этот срок был непреодолим ни для одного живого существа…
Вот оно что .
— Асфар? — негромко позвал я.
— К твоим услугам.
— Ты должен меня убить.
Кажется, мне впервые удалось удивить моего друга — настолько, что он застыл с приоткрытым ртом.

----------

Глава четвертая

Глава четвертая
Молчание слегка затянулось — как раз тогда, когда нужно было действовать как можно быстрее. Я уже собирался поторопить Асфара, но тот опередил меня, сокрушённо покачав головой.
— Видите, госпожа Кулина, до чего коварны могут быть темпоральные ловушки. Даже могучий разум Вика не выдержал и дал слабину.
— С моим разумом всё нормально.
— Ещё как вижу! — возмущённо подхватила Кулина. — Теперь нам придётся вдвоём думать, как вернуться!
— Я уже придумал, если что.
— Иногда мне кажется, что я всё ещё слышу его голос…
— Вы определитесь, я по вашей легенде обезумел или уже скончался? — проворчал я.
— А есть разница? — Асфар вздохнул и наконец-то повернулся ко мне. — Даже если бымог тебя убить, с чего бы мне это делать? Результат будет тем же, что и при обрушении башни — твоя душа навеки затеряется в нестабильном времени. Хочешь оставить нас до срока?
— В том-то и дело, что нет. Смотри, если мы погибнем вместе с башней, то растворимся во времени. Но при физической смерти моя душа сможет в полной мере ответить на зов Полуночи, и та притянет её для воскрешения. Это мощнейший механизм — он сработал даже когда меня проткнули Блутнахтом.
На сей раз тишина тоже продлилась несколько драгоценных секунд — но во время неё все напряжённо думали, а не просто стояли столбом. Думал и я — моментально обнаружив изъян в собственном гениальном плане.
— Вы нас всё равно оставляете! — надулась Кулина, скрестив руки на груди. — Если это вообще сработает!
— Должно сработать, — медленно сказал Асфар, неожиданно поддержав меня. — Время и пространство не столь разные величины, как может показаться, а связь Вика с его замком очень сильна… Но всё ещё остаётся вопрос стабилизации башни. Ты сможешь укрепить её в настоящем?
— Не знаю, — с неохотой признался я. — Честно говоря, шансы невелики.
Логика оставалась та же, что и раньше — Полночь могла укрепить и починить повреждения в башне Вечности, но при этом на автомате рассеять её аномальную суть. Нет, требовалось одновременно остановить фундамент от разрушения и, что главное, восстановить барьер Покрова вокруг башни. Если бы Лита или любой из магов Полуночи были способны это сделать, то уже бы сделали, но Покров относился к «легендарным забытым» заклятьям. Разве что срочно вытащить Гвендид, а то и Мерлина из Авалона, подключив к колдовским ремонтным работам. И то, где гарантии, что они просто не разведут руками? А заодно напомнят, что вечность может быть на удивление хрупкой штукой.
Я всё ещё чувствовал зов Полуночи, чувствовал кожей и всем, что под ней. Но дальний зов не мог пробиться сквозь толщу тысячелетий, а силы вместе с концентрацией утекали на поддержку башни, как вода сквозь пальцы. Вернуться одному, оставив Кулину и Асфара на верную гибель? Добрая половина моих предков вместе с основателем рода горячо поддержала бы этот план — и тут же оказалась бы послана мной на три весёлых буквы. Их методы за все эти тысячи лет приводили лишь к умножению зла и отчаяния, пока вселенная в очередной раз не оказалась на грани гибели.
Что возвращает нас к вопросу — как вернуться в настоящее, чтобы начать её понемногу спасать? План со смертью казался хорошим, но дьявол скрывался в деталях.
Погодите, что?
Теперь настала моя очередь поражённо уставиться на Асфара. Тот со вздохом вытащил из воздуха, как из невидимых ножен, длинный эсток, и сделал им на пробу пару выпадов. Меня не удивляла возможность моего друга добывать оружие из подпространства — сила Князя позволяла проворачивать и более впечатляющие трюки. А вот для чего оно предназначалось…
— Хорош, — недовольно сказал я. — Признаю, план нормально не продумал, смертоубийство отменяется.
— А, по-моему, так напротив, план отличный, — невозмутимо возразил мой друг. — И чем скорее мы приведём его в действие, тем лучше.
— Я что, тебя чем-то обидел?
— Ни в коем случае.
— Не заметил, как оскорбил семью?
— Ты — лучшая часть моей семьи, Вик.
— Вы решили по очереди свихнуться, что ли⁈ В самый ответственный момент⁈ А ну-ка взяли себя в руки или я не отвечаю за последствия!!
Такой разъярённой я Кулину не видел и не слышал ещё ни разу — разве что, когда она сражалась со мной на кухне, будучи загрязнённой. Впрочем, Асфар всё-таки не торопился «приводить план в действие как можно скорее», и успокаивающе закинул эсток себе на плечо.
— Не волнуйтесь, госпожа Кулина, мы обапока ещё в своём уме. А заодно попробуйте представить — насколько легко сейчас убить Вика обычным физическим путём?
— Конечно легко! Он вон какой худой, тростинкой перешибить можно!
— Справедливо. А если без эмоций?
— Если без эмоций, то… сложно, наверное, — неохотно сказала она. — Вик сильный, очень сильный. Постоянно тренируется, защищает нас, Полночь его любит. Авалон, кажись, тоже помогает. А главное — он же метаморф теперь, и не из последних, а метаморфа поди убей! Ничего не забыла?
— Ничего, милая, — ласково сказал я. — Всё как есть.
— Но и вы-то не лыком шиты! — Кулина возмущённо ткнула в Асфара полупрозрачным пальцем. — С Князем на па́ру, пропади он пропадом!
— Опять же, справедливо, — совершенно серьёзно кивнул Асфар. — Но даже если бы я задействовал всё доступное могущество, а Вик не сопротивлялся, всё было бы не так просто. Но нам и не нужно «просто», нам не нужна быстрая и эффективная смерть. Поскольку, в таком случае…
Поскольку, в таком случае я оставлю их здесь, это мы уже выяснили. А вот если я умруне сразу , предварительно как следует помучившись…
Сколько времени это займёт? Зависит от характера ранения, скорости регенерации и десятка других факторов. Как верно заметил Асфар, даже если я не буду сопротивляться, процесс может растянуться. Но это не плохо, это как раз то, что нужно — весьма вероятно, что Полночь отыщет мою душу задолго до того, как та покинет смертельно раненое тело. Между медленной смертью и быстрой с последующей попыткой починить башню Вечности я бы однозначно поставил на медленную.
Асфар действительно не свихнулся. А вот насчёт того, что не обиделся, в принципе, мог и соврать.
Настала моя очередь тяжело вздыхать, после чего демонстративно стянуть верхнюю одежду и спрятать плащ из чешуи королевского василиска в переносной карман, оставшись с обнажённым торсом. Такой вот сеанс фансервиса перед смертью — я заметил, как глаза Кулины загорелись, но тут же погасли, и она отвернулась в сторону. Ты уж извини, счастье моё, если повезёт — найдётся время и для иного времяпровождения. Даю слово.
А пока что — к менее приятной процедуре.
— Готов? — коротко и сухо спросил Асфар, но я видел, что его руки едва заметно дрожали.
— Ага. Для надёжности, целься в сердце — а я постараюсь не отрастить второе. И… спасибо. Мы выберемся отсюда вместе.
Первый удар эстока бессильно скользнул по нагруднику Вирмборда, который активировался сам собой, без малейшего моего участия. Пришлось переупаковать артефактную броню с особым тщанием, и только после этого пробовать повторно.
Второй удар, к счастью, прошёл как по маслу. Меч Асфара пронзил мне грудь так быстро, что я едва успел это осознать. Кошмарная режущая боль, головокружение и остановка дыхания пришли позже — спустя секунды полторы, а следом раздался глухой рык «Зверя в лунном свете». Я хрипло закашлялся, сплёвывая густую кровавую пену. Моё тело, вся моя суть отказывалась принимать столь бесславную гибель, и мне приходилось активно прилагать усилия, чтобы не вырвать эсток из груди, обрушив его вместо этого на голову Асфара. Секунды тянулись в мучении, потом — в натуральной агонии, на глаза начала наползать темнота.
А затем зов Полуночи грянул с такой силой, что ему стало невозможно сопротивляться. Она дотянулась до меня сквозь толщу тысячелетий, схватила прямо за душу и потащила к себе. И если меч, пронзивший сердце навылет, не смог заставить меня потерять сознание, то зов моего замка справился гораздо лучше.
Я… давно не умирал. Прямо скажем,давненько . Когда это было в последний раз? А, ну да, памятная первая встреча с лордом Конрадом и его грёбаной косой. Не помню точно, Блутнахт пробил мне сердце или всего лишь солнечное сплетение, разницы никакой. Тогда меня убили настолько качественно, что чуть было за компанию не захватили ещё и Полночь. Она едва-едва справилась с воскрешением, да и то, если бы не своевременная помощь Терры, сейчас я бы тут не стоял.
Предыдущий раз до этого? Уже сложнее. Точно в рамках первых месяцев правления, скорее всего — в лесу Шёпотов, тогда ещё безымянном. Хвоя постаралась, в обличие загрязнённого «босса». Примерно на это же время пришлось несколько достойных, пусть и неудачных, попыток: от громадной змеи в саду, обезумевшего механика и, разумеется, Альхирета. Технически, тогда тот не пытался меня убить напрямую, поскольку руководствовался своими извращёнными принципами, но всё равно — подошёл невероятно близко. Ещё раньше, кажется, преуспел Жнец — один раз, остальных его попыток я благополучно избежал. Вообще, чем больше проходило времени, тем лучше мне удавалось оставаться в живых несмотря ни на что.
Сперва это был вопрос принципа — доказать себе и Кас, что я не полагаюсь на дарованное бессмертие. Затем — вопрос выживания самой Полуночи, не способной тратить ресурсы души на постоянные воскрешения нерадивого хозяина. После этого я немало шатался по чужим мирам, а то и вовсе измерению кошмаров, откуда мой замок попросту могла до меня и не дотянуться. А с силой Авалона, разогнавшей мои способности до предела, меня не смог прикончить даже Ланселот, хотя и старался изо всех сил. Необходимость умирать тихонько отошла на третий план.
Ровно до того момента, пока она триумфально не вернулась — в виде эстока одного из моих лучших друзей, пробившего мне грудь насквозь.
— Вик! Вик, не покидайте нас, Вик! Останьтесь со мной!
В который раз за последнее время Кулина помогала мне прийти в себя. Я распахнул глаза и с некоторым удивлением обнаружил, что всё ещё стою на ногах, несмотря на кратковременный обморок. Стою не то, что бы очень прочно — меч из моей груди никуда не делся, а боль была такая, что невыразимо хотелось выть и кромсать. Я напрочь успел забыть, как это, мать его, отвратно — умирать.
Но что важнее всего, Зов Полуночи не ослабевал, продолжая держать мою душу нежнейшей стальной хваткой. Драгестольной. И в этом состоянии, на грани жизни и смерти, я всё ещё мог кое-как действовать.
— За… мной… — глухо проворчал-прорычал я, так и не вернув себе человеческий облик. — Не… отставать!
Я, конечно, здорово раскомандовался, но без поддержки Кулины, буквальной физической поддержки, мои первые шаги по винтовой лестнице вниз быстро окончились бы падением и пересчётом ступенек с помощью лба. Уверен, Асфар бы с радостью поддержал меня с другой стороны, но он был занят не менее важным делом — удерживал от разрушения столько окружающего пространства, сколько вообще возможно. В первую очередь — участок под ногами, во вторую — всё то, что лежало ниже этого участка.
Башня Вечности рассыпалась за нашими спинами, сливаясь с небытием.
Шаг вниз, ещё шаг. Не шататься, не падать, не позволить поддаться слабости. Не отвлекаться на каскад картин прошлого, проносящийся вокруг со скоростью мысли.
Сотворение миров вечных замков и самих вечных замков — существом, исполненным крыльев и рук, ещё не успевшим превратиться в печального старика. Круг из хозяев, за спинами которых застыли беспокойные фигуры, желающие странного. Смерть и не-смерть Северина фон Умбракрона, Наблюдателя, одного из первых Знающих. Нарастающее безумие Затмения на фоне грызни остальных замков. Армии, штурмующие древние стены, бушующий океан огня, земля, напоенная кровью. Бесчисленные души, заточённые внутри других душ, лишь изредка получающие шанс на перерождение. Падение Рассвета.
Зов Полуночи становился громче с каждым шагом, и я еле сдерживался, чтобы не ускориться. Теперь Кулина поддерживала и меня, и Асфара, который тоже начал шататься от усталости. Как далеко мы спустились? Сколько тысячелетий осталось позади, какой сейчас год?
Бесчисленная армия мертвецов, протянувшаяся от горизонта до горизонта. Триумф безумного некроманта, которому не суждено было продлиться — за ним последовала очередная осада, страшнее всех прочих. Её сменил пылающий гнев Эргалис, обратившийся пламенем, что плавило камни. Но куда хуже — удар в самое сердце, Адеррайсер, застрявший в силовой жиле на ближайшую тысячу лет и ещё немного дольше. Боль, страх и отчаяние. И одиночество, тягучее, ужасное, ни с чем не сравнимое одиночество.
Я перестал отличать, где нас окружали видения прошлого, которыми башня Вечности разбрасывалась напоследок, а где — чувства самой Полуночи. В каком-то смысле, они оставались одним целым, даже сквозь пелену аномалии, и гибель башни лишь воссоединяла её с замком. Но обида, какая-то по-детски искренняя, здесь тоже была, и от неё никак не удавалось избавиться. Башня Вечности не хотела умирать, она боялась, она считала всё происходящее огромной несправедливостью.
И я никак не мог её разубедить.
Гончие пустоты появились под самый конец, когда мы миновали воспоминания о лорде Роланде. Расчёт Наблюдателя был понятен и безжалостен — подловить нас в момент предельной слабости. В самом деле, какое сопротивление может оказать человек с эстоком, торчащим из груди?
Кулина перехватила первую тварь в прыжке, перенаправляя её в сторону только что рухнувшего участка стены. Фиолетовое тело изогнулось в полёте, попытавшись ухватиться за Асфара вывернутой наизнанку пастью, но тот отшатнулся и судорожно щёлкнул пальцами. Трое преграждавших нам дорогу гончих попадали на пол, но Асфар, увы, последовал за ними. Кулина немедленно вернулась в форму мега-слайма и подхватила его в последний момент. Об удержании остатков башни от разрушения уже не было и речи — у нас едва оставались силы на последний бросок. Мы бежали и скользили мимо града камней, мимо прошлого, которое исчислялось уже веками, а не тысячелетиями, но всё ещё не добрались до цели. Чёрный проём входа в подвал издевательски замаячил внизу большого библиотечного зала, в котором обрушились все этажи, оставив лишь голые стены. Те, кстати, тоже рассыпались на глазах.
Я рухнул вниз, раскинув руки и едва сумев превратить их в подобие крыльев. Удар о каменный пол выбил из меня остатки воздуха, заставил эсток уйти в мою грудь по самую рукоять. Встать сил не было — и я пополз в направлении подвала, оставляя за собой широкий кровавый след. Зов Полуночи гремел и ликовал, раскатываясь по голове, не давая погрузиться в сладостный сон.
Кажется, Кулина обогнала меня и пыталась подтянуть, одновременно не выпуская Асфара.
Кажется, пол начал состоять из сплошных дыр, а каменные плиты представляли из себя меньшинство.
Кажется, я перевалился за порог подвала и прямо оттуда упал в такой родной и приятный каменный гроб. Там-то мне сейчас было самое место.
И только после этого, когда непереносимая боль обратилась в колыбельную перед сном, а холодный камень вокруг стал мягче перины, я позволил себе закрыть глаза. Ненадолго, понятное дело, всего на пару секунд, чтобы перевести дух. Надо же, даже умирать не пришлось, чтобы нормально спуститься. Сейчас повернусь поудобнее, и…
А что это за подозрительно знакомые бледные огоньки?
Обычно я бы проснулся по будильнику, но утреннее солнце светило в окно так ярко, что прекрасно заменило собой рингтон мобильника. Я слегка застонал, спросонья обзывая себя идиотом за то, что забыл с вечера закрыть шторы. Сегодня же выходной, верно? Никакой работы, можно поваляться подольше и прийти в себя после… что там было вчера?
Я вскочил с кровати как подброшенный, часто дыша и ощупывая абсолютно целую грудь. Страннее всего было даже не отсутствие шрама, а то, что я в самом деле находился на Земле. На съёмной квартире, срок оплаты которой, к слову, скорее всего подходил к концу — если Анна не продлила её втихую. Что, нахрен, я здесь забыл?
Говорили же мне, дураку, что умирать вредно, а я опять за своё.

----------

Глава пятая

Глава пятая
Когда ты слишком много времени проводишь в каком-то месте или в каком-то состоянии, оно постепенно врастает в тебя, становится неотъемлемой частью. Это не обязательно плохо — место может оказаться родным, уютным домом, любящей семьёй. Но может быть и по-другому — монотонная, тяжкая, убивающая душу работа, болезненные отношения, удушающее одиночество. Вещи, которые не выбираешь, жилища, которые не удаётся покинуть. А если и удаётся, их отпечаток остаётся надолго, если не навсегда.
Я считал себя везунчиком — Полночь стала больше, чем просто домом, настоящим местом силы. Проклятье обернулось предназначением, в котором я обрёл друзей и новую семью, любовь, смысл жизни. Замок в другом мире существовал по своим правилам, зачастую совершенно противоположным принятым на Земле. Там отличалось всё, от законов физики и магии до банального расписания — в Полуночи активным временем суток являлась ночь, а не день. Всё это привело к тому, что я провёл пару минут, пытаясь избавиться от чувства ирреальности происходящего, хотя смотрел на самую что ни на есть обычную обстановку. Знакомую, даже слегка привычную, хотя конкретно в этой квартире мне довелось прожить не так уж долго. Именно эта «обычность» выбивала из колеи.
И всё-таки, по какой-то причине я возродился именноздесь .
Первым делом я опустил правую руку на бедро и с некоторым облегчением убедился, что кобура с Райнигуном на месте, а ключ от всех дверей висит на шее. При желании можно было ещё призвать Оковы Судьбы, но без необходимости. Все мои силы остались со мной, связь с Полуночью никуда не делась, так что, по сути, я недосчитался только походной одежды и артефактов.
Если считать только вещи, разумеется, потому что моих спутников я рядом тоже не наблюдал. Даже специально заглянул на кухню, чтобы убедиться, что Кулина прямо сейчас не готовит там завтрак. К сожалению, кухня пустовала.
Дальний зов сработал с некоторой задержкой, но это была ерунда по сравнению с попытками применить его в пространстве воспоминаний. Я мысленно потянулся к Полуночи — и обнаружил её в целости и сохранности, вместе со всеми огоньками душ моих девушек. Кулина тоже была там, уже не к некоторому, аогромному моему облегчению, и даже не находилась в лазарете. Асфара на таком расстоянии я найти не мог, но маловероятно, что он пострадал, если его дотащили до подвала. Все были живы, всё было на месте… кроме меня.
С какого перепуга меня закинуло на Землю⁈
Сфокусировавшись, я осторожно коснулся души Кас, и та на миг замерла. Всё ещё не полноценный сеанс связи, но так она могла понять, что я возродился, я жив и готов возвращаться домой. На Земле со стабильными порталами был некоторый напряг, и для самостоятельного возвращения пришлось бы сломать голову. Но Кас, являясь кастеляном Полуночи, могла переместиться ко мне и забрать назад без больших усилий.
По крайней мере,раньше было именно так. Я ощутил легчайшее ответное прикосновение, исполненное нежности, но огонёк Кас не торопился двигаться к основному порталу Полуночи. Из чего напрашивался только один вывод — возникла некая проблема с перемещением между мирами, как раз тогда, когда это перемещение требовалось больше всего.
Ну… хотя бы, у меня всё ещё выходной?
— И надолго ли вы на этот раз, Виктор?
Некоторые встречи нельзя откладывать до бесконечности. Даже если они ни на что не влияли, даже если в моей жизни давно возникли совершенно иные приоритеты. Мне даже не требовалось всерьёз поддерживать собственный быт на Земле, и уж тем более — контактировать со старыми знакомыми. Анна перемещалась между Авалоном и Полуночью, Илюха обустраивал Зарю, даже Геннадий Белый — и тот поселился в моём замке. В мой родной мир было сравнительно легко попасть, но тяжело выбраться — и кроме ностальгии, меня здесь мало что держало. Сегодняшний визит стал случайностью, исключением… а ещё шансом разобраться со старыми долгами. Не оставлять за спиной ничего.
— Ненадолго.
Богданов мало изменился с нашей первой встречи полуторагодичной давности. Следящий за собой бизнесмен лет шестидесяти-шестидесяти пяти, лысый, с аккуратной седой бородкой. Разве что под глазами заметно прибавилось морщин, но сами глаза остались теми же — бледно-голубыми, и не выражающими ничего, кроме бесконечного равнодушия. Он коротко кивнул в ответ и принялся за свой стейк, методично отрезая небольшие кусочки исключительно острым ножом и отправляя в рот. Любопытно — до этой нашей встречи в ресторане, я ни разу не видел, как Владимир Михайлович ест. Даже создавалось впечатление — превратное, разумеется — что он и вовсе не нуждается в пище.
Кроме нас в небольшом ресторане не было никого, не считая официанта, появляющегося и исчезающего словно тень.
— А ведь вы всё ещё на меня работаете, — наконец сказал мой собеседник, выдержав должную паузу. — Пусть с момента, когда вы в последний раз выходили на связь, прошло немало времени.
— Если мне не изменяет память, официального договора я так и не подписал.
— Устные соглашения тоже имеют силу.
— Как и любые сказанные вслух слова. И всё же, Владимир, я вынужден окончить наше сотрудничество — по ряду абсолютно непреодолимых обстоятельств.
Он посмотрел на меня, тяжело и внимательно.
— Прежде чем вы подтвердите сказанное, Виктор, я хочу, чтобы вы знали — за прошедший год многое изменилось. Очень многое. Сегодня моя организация руководствуется качественно новыми принципами. Сменилось и основное направление деятельности.
— Неужели вы больше не убиваете людей? — не удержался я.
— Убиваем, — безучастно сказал Богданов. — Но в основном тех, кто пытается, скажем так, извлечь выгоду из сложившейся непростой ситуации. А ещё мы спасаем людей, проводим розыскные мероприятия и разрабатываем средства для противодействия угрозам… определённого характера. Вы знаете, о каких угрозах речь.
Знал, конечно. Даже после окончательного падения лорда Конрада и смены руководства в Йхтилле, Земля продолжила притягивать всевозможную потустороннюю дрянь. И наш несчастный город, стоящий над местом силы — в особенности.
— Мы действуем не в одиночку, — продолжал он, — а в сотрудничестве с рядом других добровольных и даже государственных структур. До определённых пределов, но вполне всерьёз. Предположу, что согласно вашим принципам, это должно считаться «благородным» делом.
При желании, я бы мог поспорить. Сейчас он говорил правду, но ещё вчера Владимир Михайлович Богданов был совершенно безжалостным мафиози. Смена деятельности же оказалась продиктована не внезапным покаянием, а необходимостью выживать. Я мог бы поспорить — но не стал, поскольку в самом деле однажды уже согласился на предложенную работу. Останься я на Земле, и это действительно был бы вполне благородный труд.
— Так и есть. — подтвердил я.
— Но решения вы не измените?
— Поймите меня правильно, когда я говорю о непреодолимых обстоятельствах — это не фигура речи. Даже сегодня я оказался на Зем… в городе по чистой случайности. Когда я снова уеду, то, возможно, не вернусь в ближайшие месяцы. Возможно, годы.
А возможно, и вообще никогда — если Пожиратель окажется сильнее. Но тогда моё отсутствие будет последним, о чём придётся волноваться Богданову и всему человечеству в целом.
— Судя по вашей оговорке, связаться с вами тоже не выйдет. — спокойно сказал он.
— Боюсь, что так.
— Очень жаль. Но я ценю, что вы решили сообщить это мне при личной встрече. Признаться, сперва я думал, что вас перекупили конкуренты, но эта информация не подтвердилась.
Настала моя очередь пристально смотреть на этого человека, отдалённо напоминающего актёра Джонатана Бэнкса. Страшного, могущественного, весьма умного человека, который, тем не менее, сейчас находился сразу на несколько уровней статуса ниже меня. Несмотря на то, что сверхъестественный мир напрямую повлиял на Богданова, и даже изменил его к лучшему, его рассуждения и логика всё ещё оставались в рамках мира земного. Сложно было его осуждать, но стоило ли показывать настоящую картину происходящего?
— Вы поверите, — наконец сказал я. — Если я скажу, что грядёт конец света?
— Вам, возможно, и поверю, — медленно ответил он после паузы. — Дата?
— Неизвестна. Может, спустя два-три года, а может и лет через двадцать-тридцать. Если я… преуспею, его и вовсе не случится.
— Предположу, что вам потребуется моя помощь.
— Как ни странно — нет, — невесело усмехнулся я. — Простите, Владимир, но масштаб катастрофы выходит далеко за границы ваших возможностей. И я говорю это со всем возможным уважением. Если можете — продолжайте то, что начали здесь, это как минимум не помешает.
Несмотря на то, что лицо моего собеседника оставалось маской равнодушия, я практически мог видеть, как лихорадочно несутся мысли у него в голове. Недоверие. Страх. И, наконец, решимость действовать. Богданов находился на своём месте в том числе потому, что умел делать правильные выводы. Даже когда они шли вразрез со всем, известным ранее.
— Упомянутая вами катастрофа, — сказал он. — Имеет отношение к идолу, который убил Женю Сидорова?
— Самое прямое. Её собирается устроить тот, по чьему образу и подобию эти идолы создавались.
Кажется, мой собеседник слегка побледнел — и его было сложно упрекнуть в трусости.
— В таком случае, вас может заинтересовать вот это.
Богданов придвинул ко мне небольшой чёрный футляр. Тот выглядел декоративным, но, судя по весу и толщине стенок, выполнял настоящую защитную функцию. Внутри оказалось загнутое навершие посоха-уаса, изображающее голову неизвестного животного с длинными ушами и вытянутой мордой. Позолоченное, древнее на вид.
И хранящее отчётливые следы былой силы.
— Мои люди нашли эту вещь в ходе последней операции. Я в любом случае собирался запросить у вас экспертизу, но теперь понимаю, что лучше передать без условий.
«Взгляд библиотекаря» опознал навершие, как часть артефакта, ныне неактивную и безопасную. Но сила, которой сочилась деревянная голова, была более чем реальна. Память услужливо подбросила издевательскую улыбку Альхирета, когда он впервые решил пойти со мной на прямую конфронтацию и забрать живые драконьи яйца. Тогда его атаковал Жнец, вынудив Альхирета защищаться очень знакомым посохом… целым, разумеется. Если это навершие имело отношение ктому посоху , возникала целая вереница вопросов. Первый из которых можно было задать прямо Богданову.
— При каких обстоятельствах оно было найдено?
— После эвакуации людей из области возможного прорыва и последующей зачистки. Если хотите подробности, задержитесь на сутки — я пришлю полный отчёт.
— Предпочёл бы не задерживаться, но кто его знает, — пробормотал я. — В любом случае, Владимир, спасибо. За этот… подарок и за наше сотрудничество, каким бы коротким оно ни было.
— И вам спасибо, Виктор. Если вы всерьёз собрались остановить конец света, могу лишь пожелать удачи.
Мы пожали друг другу руки, оставшись каждый в своём мире, но всё-таки самую малость шагнув навстречу. Не исключено, да что там, весьма вероятно, что больше мы никогда не увидимся. Даже если Пожиратель будет остановлен, а угроза великой паутине в целом и Земле в частности исчезнет без следа. У меня здесь не осталось друзей, а этот долг можно было считать закрытым.
Богданов подвёз меня до кладбища, но там компанию не составил. Хорошо — эти пару часов мне хотелось бы провести одному. Какое-то время назад, год или около того, по совету Анны я нанял человека, чтобы тот ухаживал за могилами родителей. Он хорошо справлялся, но сегодня мне было необходимо побыть здесь лично. Воспоминания, разбуженные Мастером, всё ещё застыли у меня в голове, выталкивая вперёд болезненные образы. Может, этот визит заставит их слегка успокоиться.
Никогда не говорил с мёртвыми — по крайней мере, с теми, кто не ожил из-за проклятья нежити или по воле вечного замка. Но здесь, сидя на крохотной неудобной скамейке посреди кладбища, я невольно задумался, что бы родители сказали о моём выбранном пути? Отец мог и вовсе не поверить в замки и прочую чушь — он был материалистом до мозга костей. Мама же и сама когда-то являлась кандидатом на престол Полуночи — просто упустила шанс или приняла осознанное решение. Помнила ли она странные сны, приходившие к ней всю жизнь до моего рождения? Одобрила бы ли она выбранный мной путь, если сама, да и отец, погибла от связанного с ним проклятия?
Я сидел и смотрел на надгробные фото, почти не узнавая родных лиц, но всё равно чувствовал, как к горлу подступают слёзы. Не знаю, можно ли этот визит считать за закрытие долга. Но раз души у людей на самом деле существуют, то надеюсь, что родители отправились, куда всегда хотели попасть. Мимо ловушки вечных замков и голодной бездны Пожирателя.
Солнце постепенно клонилось к горизонту, окрашивая небо за кладбищенской оградой в изумительные цвета.
— С возвращением, Кас.
— Привет, Вик. Заждались?
— Развлекался как мог, но всё равно рад тебя видеть. Почему только на ночь глядя?
Я даже успел съездить на квартиру к Илюхе и убедиться, что та потеряла статус ловушки Зари и вернулась в нормальное состояние. Весь вечер провёл в беспокойном чтении, постоянно смотря на часы. Если бы Кас не явилась до полуночи, пришлось бы начать принимать самостоятельные меры. Какие именно — хрен его знает, но сил у меня хватало и без внешней подпитки, а опыт телепортации был набран весьма впечатляющий. Но сейчас это перестало иметь серьёзное значение. Кас продолжала — после длинного поцелуя, рискующего прямо здесь перерасти в нечто большее.
— Не могла пробиться раньше, пусть и пыталась. Барьеры между мирами, особенно теми, что не связаны нитями великой паутины, укрепляются. С большей неохотой пропускают посторонних. Пришлось дожидаться ночи, когда врата набрали силу.
— Но мы же ни разу не посторонние.
— В мироздании всё относительно, и днём меня совершенно не пускали.
— Ладно, понял. Но теперь главный вопрос — почему меня вообще забросило сюда после возрождения? Прямо как в старые добрые времена.
— Не знаю наверняка, Вик, но могу предположить.
— Ну давай.
— Полночь попросту забыла, как это — когда вы умираете. Вы слишком хорошо оставались в живых даже после страшных испытаний, так что ваш исход из башни Вечности стал настоящим сюрпризом. Вот и оказался задействован первый механизм, что попался под руку — воскрешение с телепортацией на Землю.
— Сквозь укрепившиеся барьеры.
— Могущество Полуночи неоспоримо, её мастерство переноса живой материи не ведает равных…
— Сомневаюсь, что она нас подслушивает, не обязательно льстить.
— Я вполне всерьёз, — едва заметно улыбнулась Кас и вздохнула. — Вы заставили меня очень сильно поволноваться.Дважды .
— Я не специально, честно.
— Первый раз, — продолжала она с нажимом. — Когда решили, что сведения из башни Вечности могут с лихвой перекрыть вероятные риски. Вы встретились с Мастером?
— Скорее да, чем нет.
— Оно того стоило?
— Надеюсь, что да.
— Второй раз — когда я проникла в подвал обвалившейся башни, обнаружила Асфара без сознания и не обнаружила там вас. Кулина рассказала всё в лицах, но это не объясняло, почему Полночь затягивает с возрождением.
— Тут все вопросы к ней.
— А задам я их вам. Лита уже укрепляет магическую оборону ночью и продумывает план, как воссоздать формулу Покрова. Вы знаете, кто разрушил башню?
— Наблюдатель, он же лорд Северин фон Умбракрон, бывший хозяин Затмения. Он подстроил нам множество бед, даже странно, что отдельно от своего замка.
— В таком случае, — спокойно сказала Кас. — По старинным законам Полуночи, он приговаривается к смерти. К слову, Вик, кто вас убил?
— Асфар, но по моей же просьбе и очень неохотно. Не приговаривай и его к смерти, Кас, это было необходимо.
Вместо ответа она вновь обхватила меня и прижалась в новом поцелуе, а затем просто поджала ноги и сидела на коленях, не отпуская. У нас оставалось время до полуночи — в принципе, для чего угодно — но я не был против именно такой близости. Что-то подсказывало, что будущее будет не слишком щедро на любые моменты покоя.

----------

Глава шестая

Глава шестая
За последние полгода я, признаться, совсем отвык от руин в Полуночи. С тех пор, как подача энергии от силовой жилы была восстановлена, мой замок хорошел с каждым месяцем, отстраивая всё больше и больше разрушенных сегментов. По крепостной стене, ещё недавно пестревшей дырами и обвалившимися кусками, теперь можно было спокойно пройтись по периметру. Это бы заняло много часов, но возможность-то появилась! Несколько башен, склады, хозяйственные постройки смешанного назначения, большинство из которых в последний раз использовалось ещё до эпохи Бертрама. Провалившиеся крыши, покосившиеся стены, дырявая брусчатка — за считанные месяцы почти все эти признаки разрухи оказались аккуратно отреставрированы. Там, где Полночь не успевала сама, на помощь пришли цверги-строители, для которых такая работа считалась не только способом заработать, но и делом чести.
Понятно, что внешняя часть замка была скорее верхушкой айсберга, и в глубинах оставалось множество коридоров, залов и комнат, нуждающихся в очистке и восстановлении. И всё-таки, результат налицо, результат впечатляющий, повод для гордости.
Тем обиднее было смотреть на неаккуратную груду камней, оставшуюся на месте башни Вечности.
— Видел бы ты, в каком состоянии Йхтилл, — меланхолично заметил стоящий рядом Асфар. — Переживал бы не так сильно.
— Он что, ещё больше развалился?
— «Больше» — понятие спорное. Оно предполагает степень сравнения, которая может и вовсе отсутствовать. В любом случае, если хочешь полюбоваться нанастоящие руины — милости прошу в гости.
Я оценил поддержку, но на сердце всё ещё было неспокойно.
— Дело ведь не только в эстетике. Точнее, дело вообще не в эстетике, третью библиотечную башню несложно отстроить заново. Яобещал , что помогу, если она поможет нам — и не сдержал слово. Более того, обрёк её на гибель.
— Башню?
— Её душу, если можно так выразиться. У неё было своё сознание, отдельное от Полуночи, своя личность. Когда мы спускались, я чувствовал её боль, страх, отчаяние. А потом всё кончилось.
Самонадеянность. Уверенность в том, что в пределах Полуночи мне практически ничего не угрожает. Как же иначе, ведь Конрад был побеждён, Князь в Жёлтом — свержен, Альхирет слишком занят подготовкой грядущей гибели мироздания. Я не принял в расчёт Наблюдателя, и уж тем более не мог знать, что ему хватит сил разрушить барьер вокруг башни Вечности. Что ни в коей мере не снимало с меня вину.
Асфар задумчиво прошёлся вдоль обломков, которые совсем недавно удерживались воедино лишь благодаря его воле.
— Я тоже всё это чувствовал, — наконец сказал он. — Слышал крики так, будто она поселилась у меня в голове. Но вот что интересно — за ними не последовало агонии. Как ты и сказал — просто всё оборвалось.
— Быстрая смерть, конечно, лучше мучительной, но она всё равно погибла.
— У меня нет в этом полной уверенности. Поговори со своим замком — может, что-то и прояснится.
Беседа с Полуночью у меня была запланирована в любом случае, так что я не стал возражать.
— Задержишься?
— Нет. Йхтилл и так держится на мечтах и лживых обещаниях, и моё отсутствие лишь всё усугубляет. Если мы хотим противопоставить Пожирателю хоть что-то, мне нужно взяться за дело всерьёз.
— Хотел бы я сказать, что мы узнали всё необходимое. — мрачно сказал я.
— Узнали не так уж и мало. Даже Князь не мог подумать, что своими глазами узрит сотворение вечных замков.
— Ну да. Теперь дело за малым — повторить это сотворение минимум один раз, для Рассвета. А лучше дважды, поскольку что-то мне подсказывает, что Затмение не пойдёт на контакт.
— Вот видишь, друг мой, — спокойно сказал Асфар. — У тебя уже есть рабочий план действий.
Я не выдержал и расхохотался в голос.
Информацию, полученную во время похода в прошлое, ещё предстояло систематизировать и обсудить совсеми моими союзниками. Если, конечно, получится собрать за одним столом Асфара, Мелинду, Гвендид, Мордреда, Илюху, а также почти всех слуг Полуночи разом. Жаль, Мастер так и остался в своём вневременном пузыре, даже не попрощались толком, хотя объяснения явно были не его коньком… Как бы то ни было, мы действительно урвали солидный кусок знаний, пусть и несколько неконкретных. О создании вечных замков, природе Пожирателя и единственном способе, с помощью которого удалось однажды его остановить. На заре времён для этого потребовались концентрированные усилия всех семи замков, но, возможно, сегодня хватит и меньшего числа?
…двух, в идеале, поскольку с остальными наблюдались проблемы различной степени тяжести. Закат лишился хозяина, или вот-вот лишится, и неизвестно, кто придёт на смену лорду Конраду. Сумрак, насколько мне известно, пустует. Дальше — хуже. Рассвет мёртв, Заря недавно проснулась и едва не потеряла рассудок, Затмение открыто выступает на стороне врага. Даже если представить, что Зарю можно отстроить и успокоить, найти для трёх замков адекватных хозяев, то что делать с двумя зияющими дырами?
Это вопрос для будущего Вика и всех его союзников. Ох и не завидую я им.
— Я столько всего вспомнила!
Локация для разговора с Полуночью оставалась неизменной с того момента, когда я спустился к её сердцу и вернулся назад. Копия тронного зала, но без окон и с другим вариантом трона — более массивным, каменным, чёрным. Обстановка зависела только от настроения моего замка — и сегодня здесь словно устроили праздник. Пространство расширилось, наполнилось цветами и деталями, на стенах возникли искусные гобелены с изображениями деяний минувших эпох. Окон всё ещё не было, но «вечные» факелы горели с такой силой, как никогда не могли в реальности.
Сама Полночь, юная, светловолосая и босая, спрыгнула с подлокотника сразу, как я появился. Ухватила меня за руки и закружила в импровизированном танце. В её чёрных глазах ярко светились далёкие звёзды.
— Я столько вспомнила, Вик! Я словно проснулась второй раз и наконец-то выспалась! Вспомнила хозяев, слуг, гостей, утраченные столетия! Братьев и сестёр, каждый наш разговор!
— Прямо-таки каждый?
— До последнего словечка! Они не всегда были ко мне добры, но они старались! Кроме Затмения, но мы так сильно её обидели…
Да и с хозяином её тоже некрасиво получилось, прямо скажем. Но к текущему моменту уже поздновато приносить извинения — тем более, что седьмой замок и её бывший владелец с лихвой натворили зла за прошедшие тысячелетия. Кому ещё перед кем извиняться — большой вопрос.
Выходит, Асфар оказался прав — гибель башни Вечности оказалась не окончательной, или, по крайней мере, ненапрасной . Она слилась с Полуночью и вернула той память — если не всю, то значительную часть из потерянного. Что до исчезнувшей личности…
— Вик! — танец вдруг остановился, а мне подарили очень строгий взгляд. — Ты не сдержал слово!
Вот и ответ на вопрос, кому извиняться — мне, разумеется. Но это было лучше, чем огромный выбор из других вариантов.
Мы проговорили заметно дольше, чем обычно. Я узнал, что Сумраку не везло с хозяевами так же часто, как и Полуночи, но он лучше их сдерживал. Во главе Заката регулярно становились яркие, харизматичные личности, что приводило к непредсказуемым последствиям. Полдень ценил прагматиков, Заря и Рассвет — творцов, Затмение, когда она ещё меняла хозяев — пророков. Далеко не все потомки того или иного «законного» рода были копиями своих предков, и я стал тому наглядным примером. Почти всё недоверие Полуночи в начале моего правления оказалось следствием предубеждения к фон Харгенам, старательно взращённом многими моими предками, за исключением Роланда и ещё пары менее известных ребят. Вот тебе и истинные хозяева, идеально заточенные на связь с замком. Впрочем, когда связь наконец установилась, доверие вернулось с процентами.
Полночь вспомнила Мастера — в его изначальном облике и с совершенно иным характером, чем сейчас. Например, после исполнения предназначения замков, Мастер лично обучал каждого нового хозяина в течение многих поколений подряд. Это обеспечивало дополнительную связь, близкое знакомство и почти родственные отношения, как и между замками. Снижало соперничество и вражду, пусть и не убирало до нуля. В какой-то момент троны заняли самые сильные маги великой паутины, которые к тому же были обучены величайшим из них. Они правили столетиями, грезили о бессмертии, а родовое проклятье воспринимали скорее как запасной план. Затмение не справилась с ними во время ритуала, но лично убила двух хозяев за следующие тридцать лет. Кроме всего прочего, инцидент с проклятьем и разрывом тяжело ударил по Мастеру, который не мог спокойно взирать на растущую вражду своих протеже.
Полночь не была уверена, сколько рук и крыльев у него осталось к тому моменту, но вмешиваться он точно не стал. Отошёл от дел, постепенно превратившись в сказку, даже не особо реалистичную. Смешно — катящийся ад и вся мощь Пожирателя оказались не способны сломить дух самого могучего из чародеев, а вот грызня между учениками подкосила знатно.
Что важнее всего, Полночь была на сто процентов уверена, что сможет повторить свою часть ритуала предназначения, а при необходимости напомнить братьям и сёстрам их роли. Если акт творения замков сопровождался музыкой высших сфер, то во время уничтожения катящегося ада замкипели — таким образом достигалась гармония между всеми участниками. И пение это подхватывали все души, спасённые в их пределах, объединённые в своей чистейшей ярости против уничтожителя миров.
Я не стал говорить, что сегодня набор душ в каждом из замков разительно отличается от того, изначального, и далеко не все захотят подхватить колдовское пение. Но даже и это было вторично, поскольку вышеописанный вопрос с нужным числом замков всё ещё стоял ребром. Похоже, на грядущее общее обсуждение придётся пригласить и мой замок лично, что делало это в разы более тяжёлой затеей.
— Не хочу тебя отпускать, но придётся, — наконец сказала Полночь, всё ещё пребывающая в лучшем настроении из всех возможных. — Иди, но смотри, не пугай меня так больше! Ещё чего вздумал, умирать за тыщу тыщ лет!
— Договорились. А ты воскрешай меня там, где надо, а не где по привычке.
— Ну прости, прости! Но я же дотянулась до тебя, правда?
Чистейшая правда. И теперь наша связь стала лишь прочнее — несмотря на восстановленную память о целой веренице моих предков, с лордом Вальтером во главе. Хорошо хоть он не додумался превратиться в лича, чтобы вернуться через тысячи лет и вновь занять трон. Старинное развлечение рода фон Харгенов — сперва проклинать самих себя, а затем сражаться самим с собой…
— Иди! Ты сегодня просто нарасхват!
Я не успел спросить, в каком смысле, поскольку как раз потерял концентрацию и вылетел из дальнего зова — для разнообразия, изрядно уставший. Обычно мне хватало незаметной подпитки от лунного света в сочетании с могуществом Авалона, но после воскрешения я так и не поспал, а переход между мирами и затянувшийся визит к Полуночи потратили много сил. И всё-таки, до конца ночи было далеко, а последняя услышанная мной фраза тоже оказалась чистейшей правдой.
У трона терпеливо ожидали двое — Лаахиза и гвардеец по имени Джулиан, из частично исцелённых дуллаханов.
— Лорд Виктор! Позвольте обратиться?
«Частично исцелённый» было самым мягким описанием, какое я мог подобрать для Джулиана и его товарищей. С тех пор, как я вернул гвардейцам и одному кузнецу головы, прошло несколько месяцев, но прогресс с возвращением им человеческого облика застопорился. В отличие от иссохших, давно выглядящих как люди, дуллаханы по сути своей оставались нежитью, просто с головами на плечах. Чтобы заметить, где та отделялась от тела, даже не нужно было слишком сильно присматриваться.
— Позволяю, конечно. Говори смело.
— По просьбе госпожи Лаахизы капитан освободил меня от обязанностей до конца ночи. Уделите нам полчаса?
Я перевёл глаза на всё ещё молчащую Лаахизу, и та несколько раздражённо повела плечами.
— Полчаса, час, сколько надо. Есть, что обсудить, иначе бы я остаться в лаборатории. Идёшь, нет?
Какое-то время Лаахиза просто вводила меня в курс дела по прогрессу исследований. Её тон был исключительно сухим, но вообще результаты впечатляли — команде некромантов-учёных из Ультарима удалось докопаться до основ множества экспериментов Бертрама и повернуть их вспять. Среди исследователей опять нашлись те, кто хотел сохранить результаты трудов моего предка и даже повторить опыты, но Лаахиза не дремала, и таких мечтателей быстро изымали из рабочего процесса с избирательным стиранием памяти. Те знали, на что шли, когда подписывали контракт перед началом исследований.
Несколько десятков душ мёртвых прислужников, заточённых в изувеченных телах более тысячи лет, получили свободу. Другим вернули рассудок и свободу воли — те добровольно присоединились к работе в обновлённой лаборатории. Лаахиза предложила всем желающим перейти в Полночь, но пока что разумные мертвецы предпочли знакомую обстановку незнакомой.
— Что со штаммом «Мортум»?
— Нет решений, — прохрипела Лаахиза. — Пока нет. Но все утечки остановлен. Запасы взят под контроль.
Почти все новости были хорошими — как и остальные за сегодняшний день, огромная редкость! Но всё это время меня так и подмывало спросить, при чём тут Джулиан? Сам дуллахан во время обсуждения сохранял почтительное молчание. Словно Лаахиза оторвала его от службы просто за красивые глаза, в качестве личного телохранителя или гида. Но, насколько я мог изучить характер леди-лича, у неё не водилось любимчиков. Даже с Террой, которая со скрипом считалась за её лучшую подругу, Лаахиза вела себя так же сурово, как и со всеми.
— Терпение, — недовольно сказала она, заметив мою реакцию. — Мы подходить к делу.
— Не торопись.
— И не думала торопиться. Информация поступать планомерно, обсуждаться последовательно. Штамм «Мортум» не иметь решений — пока. Но есть прогресс пооригиналу .
Мои брови поползли вверх без моего ведома.
— Вы что, смогли обратить вспять старое проклятье нежити?
— Не смочь, — резко сказала Лаахиза. — Найти причину. Взять образцы у тех, кто прибыл из Авалон и тех, кто служить здесь. И пока брать… подтвердить догадку. Теперь говори ты.
Она коротко кивнула Джулиану, и тот отвесил поклон в ответ — голова осталась на плечах.
— Благодарю, госпожа Лаахиза. Лорд Виктор, докладываю — в последний месяц мы видим… тревожные сны.
— Сны? — удивлённо переспросил я. — Это же огромный прогресс!
— Нам тоже так казалось. Но это не просто сны, а словно сеанс гипноза. Ко всем дуллаханами в гвардии является человек без лица, и зовёт к себе. Никто из гвардейцев не отозвался на зов, но возникли опасения, что наши братья по всей Полуночи тоже видели эту фигуру.
Ко мне гвардия не пошла по уважительной причине — я был по уши то в одном, то в другом походах. Лита могла оторваться от дел с большим скрипом, зато визит Лаахизы пришёлся в идеальный период.
Ну, как. Идеальный для выявления проблемы и подтверждения одной из старых теорий.
— Где-то есть первый мертвец, — сказала Лаахиза. — Самый первый. Всё ещё жить, скрываться. Стать нулевой пациент, перекинуть проклятье на других. Иметь на нихвлияние .
— На всех дуллаханов Полуночи? — медленно спросил я.
— Да. За её пределами в том числе. Может, и на иной нежить — нет данных.
— Что насчёт авалонцев?
— Они не создаваться как оружие, так что не оказаться под удар. Но образцы с них говорить то же. Есть некто первый, он не-жить и вещать. Нам надо выяснить, кто он есть. И нам позарез требоваться образец этот труп. Тогда — обратить проклятье.
Какое-то время я стоял, переваривая информацию.Действительно важную, никаких возражений, но не имеющую немедленного ответа. Лаахиза ещё не знала, что знал я. И теперь мне нужно было как можно понятнее донести до неё, что бывший хозяин Затмения, чуть не прикончив меня в башне Вечности, тут же решил предпринять новую попытку. И что именно его, Наблюдателя, одного из сильнейших Знающих, требовалось изловить и пустить на опыты, решив таким образом сразу несколько крайне наболевших проблем.
Как я уже говорил сегодня ночью, дело за малым.

----------

Глава седьмая

Глава седьмая
Враги наступали хорошо продуманным строем, полностью перекрыв пространство узкого коридора. Впереди — шестеро в лучших доспехах, выстроивших стену щитов, за ними — алебардщики, а из-за их спин арбалетчики вели прицельный огонь. Всего отряд насчитывал шестнадцать дуллаханов, что уже считалось приличным составом. А за эту ночь было уничтожено девять таких отрядов.
Полгода назад подобное наступление вызвало бы серьёзные проблемы, потребовало в срочном порядке выстраивать оборонительные сооружения. Год назад оно запросто могло запереть меня в тронном зале, надёжно и надолго. Сегодня для обороны и зачистки хватило бы одной гвардии, либо троих рыцарей Авалона на их вечном добровольном дежурстве. Моё присутствие здесь было необязательно, хотя не вызывало никаких сомнений, что атака планировалась именно в момент кризиса власти. Понятная схема: хозяин Полуночи суётся в башню Времени и намертво там застревает, а то и пропадает с концами. В тот же момент загрязнённая нежить по всему замку отправляется на слаженный штурм и, если не добивается успеха, то точно сеет хаос. А там под шумок и новый хозяин может прискакать. Такой, который уже не будет принимать поспешных решений против пробуждения Шар’Гота.
Вирмборд играючи, почти презрительно отразил шесть арбалетных болтов — мне понадобилось только вовремя закрыть рукой прорезь шлема. Я даже не потянулся за Райнигуном, остался спокойно стоять посреди коридора, облокотившись на полэкс и смотря на ощетинившийся сталью строй. Испепеление всегда было последним средством, а теперь, когда я лучше знал механизм его работы и познакомился с историей дуллаханов, к нему хотелось прибегать ещё меньше. По крайней мере — сходу.
Строй медленно приближался — достаточно медленно, чтобы я успел сказать, что хотел.
— Меня зовут лорд Виктор фон Харген, хозяин Полуночи. Кто-то из вас знает меня, кто-то — нет. Я прошу в первый раз — остановитесь.
Первая просьба не возымела успеха — ни сейчас, ни в одну из прошлых попыток. Головы дуллаханов на «вольном выпасе» хранились отдельно от тел, но они прекрасно видели и слышали происходящее. Просто предпочитали не прислушиваться — даже до того, как в их мёртвые мозги влез Наблюдатель.
— Сегодня вы выступили в поход, повинуясь зову извне. Приказам того, кто замыслил зло против нашего замка. Не знаю, что он обещал вам, но единственное, что вы найдёте — окончательную смерть. Я говорю во второй раз — стойте.
Как об стену горох — стену щитов, из-за которой грозили мечи, алебарды и арбалетные болты. Тысячелетия сна однозначно не пошли на пользу старой элитной гвардии. Те, кто вырвался из залов избранных, зачастую теряли рассудок за столетия бессмысленных скитаний. Наконец, даже самые разумные из безголовых разделяли глубочайшее недоверие к хозяевам замка — и их можно было понять. Уговаривал я их давно, и за полтора года из сотен вняли человек двадцать.
Но сейчас был особый случай.
— Когда-то вы были лучшими из лучших. Когда-то вы поклялись защищать Полночь даже после смерти. С вами обошлись несправедливо, бросили и забыли, оставили на съедение червям и ржавчине. Я не могу обещать, что исправлю несправедливость, но тот, кто станет на мою сторону, получит имя — и шанс на новую жизнь. Тот, кто опустит оружие или повернёт назад, будет оставлен в покое. Остальных ждёт испепеление и объятья души Полуночи. Выбор за вами.
Дуллаханы притормозили на секунду, но затем всё-таки ринулись в бой. Оно и понятно, столько потратили времени, чтобы до меня добраться, разворачиваться как-то стыдно. Моя броня за время монолога отразила пару десятков болтов, но любой латник знал, что самого бронированного противника можно повалить на лопатки и убить в сочленение доспеха. Меня, конечно, они повалить не могли — но знаниеоб этом добывалось исключительно в бою.
Полэкс подцепил край щита ближайшего ко мне безголового, и я рванул его на себя, заставив потерять равновесие. Один лежит, пятнадцать на очереди. Алебарды по бокам ударили одновременно, скользнув по артефактному шлему и наплечнику, пока я разбирался с двумя щитоносцами по бокам. Прикончить их полэксом было бы несложно, а при желании я мог разобрать весь отряд голыми руками. Но этот вариант не стоял на повестке ночи — поскольку тогда они попросту возродятся завтра, с той же навязчивой идеей в отсутствующих головах.
На меня навалились скопом — почти все, кто ещё остался стоять, пытаясь оттеснить, сбить с ног, обнаружить уязвимое место. Могущество Авалона заполнило меня до краёв, и я подался вперёд, сделав несколько коротких движений. Удар плечом, локтем, полуразворот, подсечка, бросок! Половина латников отлетела к ближайшим стенам, половина просто посыпалась на пол. На ногах остались двое арбалетчиков, которым просто не хватило место в изначальной куче-мале. Выглядели они не слишком уверенно, хотя без голов было сложно представить выражения лиц.
— Последний шанс, — коротко сказал я. — Не вставайте.
Первый арбалетчик вскинул оружие в третий раз за последние пять минут. Видимо, ему никто не объяснил, что безумие — это повторение одного и того же действия, в надежде на иной результат.
БАБАХ!
Райнигун загрохотал, наполняя коридор пеплом и бледными огоньками душ. Из шестнадцати дуллаханов девять попытались встать и продолжить сражаться — включая первого арбалетчика. Остальные остались на полу, благоразумно не двигаясь. Второй стрелок медленно отпустил арбалет и столь же медленно пошёл вперёд. Остановившись в паре шагов, он опустился на одно колено и вынул из ножен кинжал, протягивая его мне на вытянутых ладонях.
— Встань, воин. Тебя будут звать Джерард.
Похожие столкновения прямо сейчас проходили по многим очищенным местам Полуночи — одурманенные дуллаханы рванулись на штурм одновременно. С каждым отрядом защитников, будь то гвардия или рыцари Авалона, шёл кто-то из ключевых слуг — Кас, Луна, Лита, Терра. Они предлагали атакующим то же, что и я — развернуться и продолжать не-жизнь, поступить на службу или быть уничтоженными. Полноценное испепеление мог обеспечить лишь Райнигун, но я не поленился лично пройтись по местам обороны, чтобы избавиться от самых буйных латников, пока тех удерживали на месте. Не самое приятное дело, как и любая казнь, но почти все они давно потеряли последние капли человечности. Остаётся лишь надеяться, что Полночь принесёт покой их несчастным душам.
— Лорд Виктор. Разрешите доложить обстановку.
Александр дважды ударил левым кулаком по правому плечу. Командир моей гвардии выглядел не лучшим образом — щёку рассекал глубокий порез, белые волосы были испачканы кровью. С другой стороны, это лишь подчёркивало, как далеко прошёл бывший иссохший по пути возвращения человеческого облика, пусть и только в стенах Полуночи. Никто бы не заподозрил в нём живого мертвеца.
Я коротко кивнул в ответ.
— Вражеские атаки отражены по всему периметру очищенной зоны. Я отметил на карте места, где противник может возродиться следующей ночью.
— Благодарю. Но также должен спросить — как мы упустили угрозу такого масштаба?
— Виноват, лорд Виктор. Разрешите объясниться?
— Слушаю.
— Сперва мы не придали значения снам, поскольку даже дуллаханов они скорее удивляли, чем беспокоили. Остальная гвардия спала спокойно.
Я ещё не до конца успел привыкнуть, насколько разрослись силы обороны Полуночи за эти полтора года. Изначально в них состояли лишь восемь иссохших — Александр и горстка избранных бойцов, постепенно вернувших себе человеческий облик. Затем на службу пришли гноллы, Кара и Кром, а после и добрый десяток их сородичей. Альвы-наёмники из Ноарталя, три десятка, Аллуин и Нидрэ, цверги-инженеры, бывшие узники из темницы, боевые автоматоны… И, разумеется, дуллаханы — в количестве пятнадцати латников. Точнее, теперь уже двадцати, поскольку за последние сутки набралось пятеро новых бойцов, решивших-таки попытать счастья у разговорчивого хозяина.
— Тем не менее, — продолжал Александр. — Я подготовил для вас подробный доклад, собираясь вручить по вашему возвращению из последнего похода. Когда сны повторились, мы обратились к госпоже Лите и госпоже Лаахизе. Но даже тогда в них не содержалось никаких призывов к действию — до вчерашнего дня.
Почти сразу после того, как Лаахиза и Джулиан посвятили меня в курс дела, Наблюдатель усилил давление. Похоже, что те, кто откликнулся на зов в прежних снах-видениях, получили приказ атаковать — и исполнили его с рвением, достойным лучшего применения. Поскольку никто из действующих гвардейцев не поддался, о подробностях придётся расспрашивать новых рекрутов — когда к ним вернутся головы. А этим, в свою очередь, придётся заняться в самое ближайшее время.
— Кей? — я поднял голову на рыцаря Авалона, который сопровождал отряд Александра, и теперь стоял неподалёку.
— Да, мой благородный брат? — в глухом голосе из-под закрытого шлема звучала легчайшая ирония.
— Как насчёт тебя и других… наших братьев? Мучили дурные сны?
Лаахиза упоминала, что жители Авалона не получили весточки от Наблюдателя, но те не были воинами, в отличие от рыцарей. А рыцари однажды уже стали жертвами похожих козней и манипуляции сознанием.
— Если бы мы просто могли заснуть, мы бы вкусили величайшую благодать за многие века. Нет, лорд Виктор, враг не решился беспокоить нас ни снами, ни видениями.
Хорошие новости — если бы Мордред с собратьями вдруг обратили оружие против меня, это стало бы проблемой похуже, чем целая сотня дуллаханов. Рыцари давно носили с собой обереги от воздействия на разум, но что Наблюдатель умел, так это подкидывать сюрпризы. Пока что оставалось лишь вовремя на них реагировать, нейтрализуя последствия. Что до контратаки… это могло оказаться куда как сложнее, чем даже наведаться в самое сердце Йхтилла и сместить Князя. Придётся решать проблемы по мере их поступления, а свершения оставить на будущее.
Через дальний зов я передал сигнал сбора и направился в сторону тронного зала.
В трапезной собралось много народа — все, кто услышал сигнал и все, кто просто решил поучаствовать. Какое-то время ушло на введение моих друзей и союзников в курс дела. Многие из них знали часть истории и догадывались об остальном, но полную версию слышали впервые.
Итак, однажды шести хозяевам вечных замков пришло в голову провести совместный ритуал, чтобы обречь потомков на вечное служение. Это сильно не понравилось седьмому замку и её хозяину в придачу, но, когда тот попытался остановить движуху, сам угодил в готовое заклятье. Лорд Северин фон Умбракрон, последний хозяин Затмения, обратился в Наблюдателя, первого из живых мертвецов. Мало того, что проклятого навеки, так ещё и постепенно начавшего распространять проклятье на остальную вселенную.
Понятия не имею, чем он занимался следующие несколько тысячелетий — скорее всего, экспериментировал и окончательно сходил с ума. Известно, что именно Наблюдатель натравил орду нежити на Авалон, а затем организовал схему, при которой Артур уничтожил вечный замок Рассвет и едва не уничтожил Зарю. Для этого Северин позаимствовал силу Шар’Гота, но с задачей справился только наполовину, ну и попутно обрёк некогда могучий Авалон на многовековое гниение. Любопытно, что с момента разделения Наблюдателя и Затмения они продолжали действовать порознь, хотя у них совпадали и цели, и основной источник силы.
Что дальше? Вдохновение Бертрама на создание «Мортума» — почти наверняка дело рук Северина, равно как и последующее воскрешение моего самого нелюбимого из предков. Старым ювелиром Галдаром, похоже, также манипулировал он, чисто из любви к искусству. И, наконец, свежайшие события — хитроумная ловушка в башне Вечности и странные сны дуллаханов, последовавшие сразу за ней.
— Мне вот что интересно, — подала голос Луна, которой пришлось одной из первых отражать атаку возле литейной. — Что мешало этому уроду провернуть такое дело раньше? С безголовыми, то бишь. Натравил бы их год назад — и нам бы пришлось несладко.
— А какая от нас тогда была угроза? — резонно спросила Лита. — Полуразрушенный замок, масса проблем… Опять-таки, он, может, и тогда уже гадил. Только по-тихому, незаметно.
— Достучаться до дуллахан — бездна сил, — резко сказала Лаахиза. — Он не тратит силы напрасно, ждать момента. Один удар, другой, с разный сторон. Затем — снова смотреть из тени. Мудро. Подло, но мудро.
Полгода назад основная ставка Наблюдателя была на лорда Бертрама — не окупилась. Сегодня этот вневременной гад взялся за меня лично, и один раз едва не прикончил. К несчастью, хотя первые атаки дуллаханов оказались легко отражены, угроза вовсе не миновала.
— Кулина, — негромко сказала я. — По твоим подсчётам, сколько дуллаханов спит в залах избранных?
— Честно скажу, я гробов не считала, — задумчиво отозвалась леди-слайм. — Но много, очень много! Сотни точно, скорее даже тысячи! А помните видение в башне? Их там тыщ пять дрыхнет, если не все десять!
Скорее, несколько меньше, поскольку часть безголовых разбрелась по замку, а другие попросту сгнили в своих каменных гробах. И всё же, в залах избранных оставалась целая армия элитных воинов-мертвецов. Пока они там просто лежали — это одно дело, совсем другое — когда к ним в отрубленные головы заберётся один из самых зловредных Знающих. Определённую ментальную защиту могла обеспечить Далия, их старый командир, но рассчитывать на это не стоило. Более того, нельзя было исключать, что она могла и сама поддаться Наблюдателю.
Полночь отгородила склепы дуллаханов, поместив их в совершенно недоступную зону — погребённую под многовековыми завалами. К слову, о руинах, которые не видны снаружи, но внутри их полным-полно. В прошлый раз мы с Кулиной и драконятами попали туда и выбрались обратно через межстенье, что было проще, чем ломать голову над расчисткой нормальной дороги. Проблема в том, что расчистка всё-таки возможна, в том числе изнутри — особенно если работники давно мертвы и проспали пару тысяч лет, так что не нуждаются в дополнительном отдыхе.
Я дождался, конечно, пока сзади не подкрадётся жаренный петух в виде этих долбаных залов. Но если учесть, что даже в единственный «выходной» на Земле мне пришлось закрывать дела, обвинить себя в лени было сложно. Просто невозможно разобраться со всем одновременно — чем и пользовались сволочи вроде Наблюдателя.
Загрязнённые дуллаханы по всей Полуночи поддались тёмному зову. Сегодня ночью нас атаковало около двух сотен безголовых, если поднимутся залы избранных — придётся отбиваться от многих тысяч. Словно новое вторжение армии Бертрама, только на этот раз изнутри, и вместо разваливающихся на куски экспериментов — хорошо подготовленные и экипированные воины.
Пуль Райнигуна на всех не хватит, даже с учётом моих возросших возможностей. Даже если выманить безголовых во внутренний двор и беспрерывно стрелять под светом полной луны. Большую часть придётся устранять обычным способом, дождаться возрождения и лишь потом испепелить.
Допустим. Пять тысяч — этоочень много , но, в принципе, ничего такого, с чем бы не могли справиться силы Полуночи, особенно если задействовать двух подросших драконов. Тем не менее, гостей и всех, кто не способен на возрождение, придётся временно эвакуировать. Если не скупиться на драконье пламя, многие внутренние помещения сильно пострадают. К тому же, дуллаханы отлично находили тайники в стенах для неожиданных засад, так что вычищать их из ближайших коридоров придётся ещё недели, если не месяцы…
Ничего не оставалось, кроме как наведаться в залы избранных на опережение.

----------

Глава восьмая

Глава восьмая
Ещё ни к одному походу в рамках Полуночи я не готовился, собирая столько доступных элитных сил. Исключением было отражение штурма Бертрама, но там всё-таки пришлось встречать внешнее вторжение. Трое рыцарей Авалона, два дракона, четыре боевых автоматона под руководством Адель, шестеро дуллаханов, Луна, Кулина, Кас, Лита и Лаахиза. Перестраховка, строго говоря, поскольку массовое пробуждение многих тысяч дуллаханов заметила бы сама Полночь. Но примеры многих других походов показывали, что иногда лучше перебдеть.
— Неужто мы вновь планируем штурмовать Йхтилл, лорд Виктор? — иронично прогудел один из рыцарей. — Вы бы предупредили, а я бы попросил у мастера-кузнеца залатать мой доспех.
— Ваш доспех в полном порядке, сэр Кей, — фыркнула Луна, закидывая на плечо недавно скованный протазан. — Хотите, проверим прямо здесь?
— Не собирался ставить под сомнения ваше мастерство! Но коли у нас есть полчаса для разминки…
— Дружеские поединки лучше отложить до разрешения ситуации, — негромко сказал я. — Луна, ручаешься за броню?
— Обижаете, Вик.
— Вот и славно. Выдвигаемся.
Мы добрались до того этапа жизни, когда в узкие проходы и невысокие дверные проёмы с трудом пролезали не только великаны-авалонцы, но и драконята. Впрочем, любой проход несложно расширить, а основным вопросом на сегодняшнюю ночь был следующий: как протащить эдакую ораву в межстенье, а затем сквозь него и к залам избранных?
Межстенье для Полуночи можно было очень грубо сравнить со внутренним устройством организма человека. Оно функционировало самостоятельно, контролю почти не поддавалось, и даже сама Полночь очень приблизительно знала, какие там проходят процессы. Забираться туда без повода, строго говоря, тоже не рекомендовалось, особенно не для налаживания тех самых внутренних процессов, а чтобы добраться до всё ещё недоступных мест замка.
Но сегодня повод был, и далеко не самый банальный. Так что мне в третий раз в жизни пришлось нацепить на голову маску Жнеца в виде стилизованного лошадиного черепа. Давно не проклятую, лишь слегка запитанную силой с помощью «Незримого касания», но вызывающую не самые приятные ассоциации. Я нацепил её — и взглянул на хорошо знакомую обстановку новыми глазами.
Эффект «просветки» послушно сделал стены основного коридора и гостевых комнат полупрозрачными, но не более того. Точка входа в межстенье выглядела, как пульсирующая трещина в пространстве, которую невозможно с чем-то перепутать. Так вот, здесь её не было. Взгляд наверх и вниз также не дали результата.
— Не нашли? — спросила Кас.
— Похоже, нет. Может, недостаточно зарядил маску?
— Я полагаю, что разрывы для проникновения в межстенье имеют аномальную природу, — спокойно сказала она. — И мы не найдём их на очищенной территории.
Справедливое предположение. О котором и я сам мог бы прекрасно подумать до того, как натягивать лошадиный череп себе на голову.
— Идём через внутренний двор и сад, — скомандовал я. — Чем меньше мы затем используем межстенье, тем лучше. Смотрите под ноги — если вытопчете что-то редкое, Хвоя нам этого не простит.
Даже несмотря на все принятые меры и проделанные проходы, Полночь всё ещё была так себе приспособлена для свободного перемещения из конца в конец. Спустя двадцать минут мы покинули очищенную зону, но вход в межстенье так и появился. Не было его и на прошлом месте — в одном из многочисленных заброшенных складов, где мы с Кулиной и драконятами месяца три назад нашли ещё одну маску Жнеца. Я начал подозревать, что в один момент времени во всём моём замке существует единственная точка перехода, постоянно меняющая местоположение, и сейчас она заспаунилась где-то у чёрта на рогах. Из плюсов — атаки враждебных дуллаханов полностью прекратились, как отрезало. Кончились на ближней дистанции, отложили вторую попытку на завтра?
Мы постепенно приближались к месту захоронения залов героев — восточная часть замка, массивное многоуровневое здание с напрочь заваленными нижними этажами. Даже чтобы добраться до него, пришлось прорубаться через невесть откуда взявшийся колючий кустарник — похожий окружал сад, но здесь ему было не место. И только стоя перед входом, «просветив» строение вглубь, я заметил знакомый пульсирующий паттерн тремя уровнями ниже.
Мало какие завалы могут остановить хозяина Полуночи и трёх рыцарей Авалона, работающих сообща. Ян всё порывался помочь с расчисткой с помощью пламени, но у меня не было уверенности, что без точных расчётов драконий огонь не спалит какую-нибудь несущую стену, заставив уже всё здание рухнуть нам на головы. Чтобы добраться до самой глубины, потребовалось бы пара суток подобных работ, но в целом — ничего невозможного. Сегодня ночью идём через межстенье, когда угроза будет устранена — можно очистить сегмент лично, заказать нормальную реставрацию у цвергов или и то, и другое вместе.
Я несколько подустал от масштабных проблем в рамках моего родного замка. Понятно, что даже здоровая Полночь хранила неисчислимое число секретов, о многих из которых не ведала и сама, но между секретами и бедами лежала большая разница. Чтобы добраться до меня в башне Вечности, Наблюдатель смог проникнуть в этот мир и провести мощнейшую магическую атаку. Следом — влияние на дуллаханов, подрыв изнутри, пусть и пока что сравнительно неудачный.
Полночь уже давно не напоминала тонущий корабль, в днище которого требовалось заделывать зияющие дыры, но враги не оставляли попыток пробить новые. Не Конрад, так Князь, не Князь так Наблюдатель, Альхирет и Пожиратель как финальный босс, нависший над горизонтом всего мироздания. Сколько бы я ни становился сильнее, сколько бы союзников не собирал, создавалось ощущение, что враги всегда на два шага впереди. И ведь не пожалуешься никому, не запросишь подкрепление, поскольку подкрепление — это и есть мы.
Маска Жнеца указывала на вход в межстенье совсем неподалёку, за послеследующим поворотом на редкость мрачной подземной сети коридоров. Даже по меркам загрязнённых секторов Полуночи, здесь было исключительно неуютно, и я знал, о чём говорил. Пожалуй, я даже слишком сосредоточился на цели, поскольку большая часть моего отряда уже разворачивалась на движение справа, а я всё ещё по инерции шёл вперёд.
Впрочем, чтобы выхватить Райнигун и прицелиться, не требовалось много времени.
— Не стреляй, фон Харген, — раздался из темноты женский голос, слегка насмешливый, низкий и с приятной хрипотцой. — Не стреляй, свои.
Если бы не голос и впечатляющий двухметровый рост, Далию было бы несложно перепутать с любым из её бывших подчинённых. Пожалуй, её седовласая и изрядно иссохшая голова выглядела даже хуже, чем у тех латников, что перешли на мою сторону. Всё-таки, лазарет и музыка Шаэль пошли им на пользу, пусть не с той силой, с какой хотелось бы.
В остальном леди-дуллахан ничуть не изменилась, даже предпочтительное оружие осталось тем же — двуручный боевой молот по типу люцернского, небрежно закинутый за плечо. Позади неё безмолвно маячили с десяток безголовых фигур, и дуллаханы с моей стороны слегка подобрались. Она давно не была их официальным лидером, но старые привычки сложно изжить — особенно после смерти.
— Впечатляет, — пробормотала Лаахиза у меня за спиной. — Весьма. Такой сохранность у низший нежить… Больше лич, чем дуллахан, да?
— Полночь держит крепко, — усмехнулась Далия. — Пожертвовал душу — только и следи, чтобы мозги не усохли.
— Не всем помогает, — хмуро сказал я. — Если ресурсов нет.
Далия регулярно обновляла своё тело за счёт тех безголовых, чьи мозги как раз-таки усохли — и таким образом поддерживала свою стражу уже больше трёх тысяч лет. Из действующих слуг с ней мог поспорить один лишь Надзиратель, но вряд ли он мечтал о встрече.
— Меня ищешь, фон Харген?
— В каком-то смысле. Собирались вот в гости наведаться, но ты опередила. Каким, кстати, образом?
Либо Далия с сопровождением тоже научилась проходить сквозь межстенье, либо из залов избранных уже появился полноценный выход. Раньше, чем мы ожидали.
— С такими гостями, как погляжу, и армия не нужна, — лишённый губ рот расплылся в зубастой улыбке. — А насчёт второго — не мучай себя несущественными вопросами. Был у меня потайной проход на самый чёрный день и темнейшую из ночей, если однажды понадобится выбраться. Там, где был, уже нет, и копать бесполезно. Проще уж отрыть главный вход.
Или через межстенье, как и планировалось заранее. Но несмотря на то, что теперь до входа было рукой подать, я не рвался сокращать дистанцию. Более того, помедлив, снял маску-череп и спрятал её в переносной карман.
— Как там, внизу?
— Беспокойно. Не так, как должно быть.
— Зов Наблюдателя дошёл и до вас?
— Кого? — осклабилась она. — Впрочем, неважно. Да, его видели и слышали все парни, как ходящие на своих двоих, так и спящие под толщей камня. Ну и я заодно.
— Вот как.
— Тебе, должно быть,интересно , фон Харген, что он эдакого обещал парням, раз те встали и пошли тебя убивать?
— В определённой мере.
— Мне тоже было интересно, пока сама не увидела. Там… там не было ничего конкретного. Ни слов, ни клятв, ни предложений. Сырые эмоции: боль, гнев,несправедливость . А сверху сокрушительный образ силы — ряды дуллаханов, сметающие вражеские крепостные стены.
— Что это значит? — спросила Кас. — Они должны разрушить Полночь?
— Или захватить Полночь, а затем отправиться на другие замки, — равнодушно сказала Далия. — Или взобраться на стены и полюбоваться на окрестности. Но как по мне, это не значит абсолютно ничего, кроме пустоты, которую даже поленились завернуть в красивую обёртку. Только вот у большинства парней мозги закончились, считай, пять-шесть веков назад. На них подействовало лучше любых сладких слов.
Я встревоженно переглянулся с Кас, мои спутники также начали переговариваться вполголоса. Вся эта ночь длилась словно до бесконечности, а проблема и не думала разрешаться. Более того, события развивались по одному из худших сценариев, и утешало лишь то, что мы отразили первую волну штурмов, а спящие в залах избранных ещё не проснулись. Есть время на анализ ситуации, при необходимости — массовую зачистку.
Но что-то ещё в происходящем невыразимо меня смущало. Упущенная деталь, царапающая границы сознания и не дающая сосредоточиться на полезных мыслях. Я ненавидел, когда такое происходило, но приходилось либо терпеть, либо ожидать, пока настанет прозрение.
В этот раз, впрочем, оно не заставило себя долго ждать.
— Далия, — медленно спросил я. —Зачем ты выбралась?
— Позволь, сперва я отвечу вопросом на вопрос, — сказала она уже без усмешки. — Раз ты взял с собой всю королевскую рать, кто остался охранять твой трон? Твоих гостей, твои сокровища, твоих слуг рангом поменьше, в конце концов.
— В основном, гвардия. — нахмурился я.
— Компетентная?
— Это уже второй вопрос, но да. С грамотным командиром, который уже отразил сегодняшний штурм.
Мне совсем не понравился взгляд, которым она меня наградила.
— То, что происходило парой часов ранее, не являлось штурмом, фон Харген. Всего лишь прощупыванием обороны от тех парней, кто сохранил хоть какой-то рассудок. Настоящий же штурм…
Её прервал низкий, утробный гул, идущий сразу со всех сторон. Пространство коридора вокруг нас едва заметно задрожало, словно от лёгкого землетрясения. Первыми среагировали авалонцы, взяв двуручники на изготовку, за ними последовали все остальные. Как назло, мы стояли на перекрёстке, и это была худшая позиция для обороны из всех возможных.
Я подумал это на автомате — и тут же одёрнул себя. Какого «настоящего штурма» нам бояться, в отряде, способном заставить нервничать Князя в Жёлтом? Страшнее нас здесь нет никого, и даже если текущая позиция несколько уязвима…
Додумать мне тоже не дали.
Дуллаханы ударили со всех сторон — и вовсе не той осторожной тактикой стены щитов, что применяли ранее. На нас бежали, неслись, спотыкаясь и мешая друг другу, десятки безголовых фигур в проржавевших доспехах, вооружённые обломками оружия. Они не вели себя как люди, не вели себя, как воины — буквально безмозглые зомби, ведомые глубинной яростью. В любых других обстоятельствах такой подход проигрывал грамотному построению, но здесь врагов было не шестнадцать, а скорее сто шестьдесят — и все они бешено рвались в рукопашную.
Райнигун загрохотал, щедро раздавая серебряную смерть, хотя я попросту не успевал развернуться во все стороны одновременно. Рыцари Авалона, большие спецы по истреблению подобного вида нежити, хладнокровно встретили орду с трёх сторон, не пропустив мимо себя ни одного дуллахана. Огромные цвайхендеры рассекали воздух со скоростью вертолётных винтов, кромсая тела безголовых мертвецов вместе с трухлявыми латами. Рядом с ними держали оборону остальные, в том числе Далия со своими бойцами. Драконята еле сдерживались, чтобы не начать поливать огнём хотя бы два направления из четырёх, но пока что успешно отбивались когтями и зубами. Лаахиза вместе с Литой сотворили над нашими головами сияющий шар, щедро разбрасывающий призрачные копья в напирающую орду.
Как и ожидалось, наш отряд был фактически непобедим — уж точно не теми силами, что мог мобилизовать Наблюдатель внутри Полуночи. Но какого хрена не замолкает этот долбаный гул?
— Сзади! — выкрикнула Кас, и следом потусторонний вопль баньши ненадолго перекрыл адский шум.
Я обернулся — и впервые за бой похолодел. По коридору с невообразимой скоростью надвигалось нечто худшее, чем просто обезумевшая толпа. Единая масса, цельная туша, состоявшая из слипшихся воедино десятков тел. Мне доводилось видеть нечто подобное — в шахте возле города Пепел и ещё раз в Авалоне, при попытке покинуть нижние ярусы. Да и мой артефактный доспех, Вирмборд, некогда пребывал в весьма похожем состоянии. Исковерканная, невообразимо чудовищная амальгама из гнилой плоти и ржавчины, тянущая к нам все возможные конечности, а также то, что от них осталось.
Один вопль Кас не мог это остановить, не справился и целый залп призрачных копий совместного заклятья наших магов. Райнигун испепелил первый, скажем так, слой этой мерзости, но все эти меры лишь слегка затормозили натиск. Ава и Ян давно уже получили разрешение самим выбирать, как использовать пламя в бою, но на всякий случай покосились на меня с молчаливым вопросом.
Я коротко кивнул.
Сдвоенный поток всесжигающего огня не оставил ни шанса чудовищу, которое так и не успело воспользоваться эффектом неожиданности. Если оно вообще думало и замышляло, а не просто объявилось в самый неподходящий момент. Ещё раз — здесь собрались лучшие, бояться было решительно нечего. Даже без драконов, мы бы справились, наверняка справились.
«Кто остался охранять твой трон» ?
Драконье пламя стихло, наши враги — наконец-то кончились, подарив напоследок блаженную тишину. Но в этой тишине, в тяжёлом дыхании тех, кому требовалось дышать, в медленно осыпающимся на пол пепле, висел один невысказанный вопрос.
Что сейчас происходит в очищенной зоне, которую мы оставили без должной защиты?
— Далия.
— Всё ещё с вами.
— Ты как-то говорила, что число дуллаханов, покинувших залы, исчисляется сотнями.
— Только тех парней, кто сохранил хотя бы каплю сознания. Таких вот несчастных, — она выразительно пнула одного из разваленных на две половины латников. — Их куда как больше. Не скажу за то, сколько из них слиплось и почему…
— Проклятья тянуться друг к другу, — прохрипела Лаахиза. — Иногда. Сливаться воедино.
— Ржавчина и гниль подразумевают один и тот же процесс, — добавила Лита. — Если бы у нас было время на изучение…
Времени не было. Как выясняется, не было прямо совсем.
— В первую очередь они ищут тебя, — безжалостно сказала Далия, смотря мне в глаза. — Но в отсутствии просто потянутся к тронному залу. Возможностей у них не очень много, так что просто поубивают всех, до кого дотянутся.
— Не только убивать, — вновь вмешалась Лаахиза. — Их запустить Наблюдатель, Знающий. Создатель древнего проклятья. Те, кого он коснуться во сне, теперь могут бытьзаразны . Перекинуть проклятье дальше.
Казалось бы, старался действовать наверняка, а всё равно проигрываю. На два шага позади — в который раз.
Если мы все вернёмся для глухой обороны и зачистки, одно моё присутствие притянет слишком много врагов. Пока будем отбивать штурмы ржавых безголовых — проснутся те, что остались в залах избранных, в том же количестве, если не больше. Чтобы испепелить их всех, понадобится неделя безостановочной стрельбы, и то, если они услужливо встанут в длинную очередь.
Более реалистичный сценарий — мы потеряем всех, кого можем потерять. Живых гвардейцев, цвергов, гостей — всех, кого Полночь не способна возродить. От проклятья нежити нет лекарства, нет спасения, а Наблюдатель не торопится спускаться на грешную землю лично, чтобы дать себя изучить. Меня он устранить не смог, но всё-таки нашёл способ ударить как можно больнее.
Остаётся уточнить лишь одно.
— Далия, ты так и не ответила на мой вопрос. Зачем ты выбралась?
— Я знаю способ, как снова усыпить парней, фон Харген, — просто сказала она. — Но сейчас понимаю, что не доберусь туда одна. Составишь компанию?

----------

Глава девятая

Глава девятая
Если в начале похода сборы проходили в относительно расслабленной обстановке, то после встречи с Далией никто не пытался шутить и тянуть время. Первым делом я взглянул на очищенную территорию через дальний зов — к счастью, проржавевшая орда ещё не хлынула в ближайшие коридоры. Дальше требовалось решить, кто пойдёт дальше, а кому нужно срочно возвращаться назад.
Жнец — первая линия обороны, но его хватит, чтобы перекрыть один, максимум два коридора за раз. Что дальше?
Сейчас из ключевых слуг на защите оставались Терра, Хвоя, Арчибальд, Хагга, Надзиратель и Маат-Ка-Тот. Не так уж мало, но из них далеко не все могли похвастать выдающимися боевыми навыками. Что важнее — все они были рассредоточены по разным частям Полуночи: кто в саду, кто в лазарете, кто в темнице, кто в своей мастерской. Если же послать ментальный сигнал на общий сбор, многих могут перехватить по дороге в тронный зал — особенно там, где не был проложен «короткий путь». Кроме гвардии, в вопросах обороны можно было положиться на джиннов — Альжалид и Фахара, но их возможности тоже ограничены. Ещё есть Зури — опытный маг, главное, чтобы её не застали врасплох.
Я в Полуночи был практически неуязвим, даже в глубине загрязнённых территорий. Меня только могли какое-то время удерживать на месте — например, завалив телами, либо сбросив в глубокую яму и залив сверху цементом. Вряд ли ржавые дуллаханы способны на столь изощрённые тактические приёмы, но тем не менее, не стоило сбрасывать со счетов любые факторы. Как минимум, загрязнённые части замка всё ещё были нашпигованы ловушками, другими монстрами разных калибров и сюрпризами, оставленными прежними хозяевами. Для того я и собирал в этот поход команду на все случаи жизни — которую теперь срочно требовалось расформировывать.
Первыми, несмотря на горячие возражения, назад были отправлены Ава и Ян. Драконы — сильнейшие существа во всём замке, способные перемолоть в гнилой фарш любое количество враждебных мертвецов, а остальных поджарить так, что те больше никогда не восстанут. Если бы в текущем кризисе был задействован штамм «Мортум», я бы забеспокоился, но оригинальное проклятье нежити не должно было пробиться сквозь врождённую антимагическую защиту детей Эргалис. К тому же, текущий пункт назначения пока оставался неизвестен, а драконята подросли настолько, что с трудом пролезали в некоторые проходы.
— У нас будет ещё много приключений вместе, мои хорошие, — ласково сказал я слегка надувшейся парочкепочти взрослых драконов. — Обещаю. Но сейчас ваша задача — следить с воздуха за любым открытым пространством и уничтожать врагов сразу, как только те там появятся. Справитесь?
— Спрравимся, — гордо сказал Ян. — Никто не прройдёт!
— Я предупрежу людей из Авалона, — предложила Ава. — И прикрою, если нужно!
— Хорошая идея.
Более чем разумно. Часть авалонцев отправилась в лабораторию, помогать с исследованиями Лаахизы, но многие остались в Полуночи, в восстановленном цвергами внутреннем поселении неподалёку от библиотеки. Все они относились к нежити и не могли заново подцепить старое проклятие, зато дуллаханам ничего не мешало разрубить беззащитных людей на части.
— Благородное сердце, достойное великого рода, — одобрительно прогудел Мордред, чем заставил Аву невероятно возгордиться. — Нужно ли нам сопровождать тебя в походе, брат мой?
— Вы точно будете нужнее в обороне. Мордред, отправляйся следом за Авой, на тебе авалонцы. Кей, Галахад, найдите Александра — он направит вас на наименее защищённые участки. Возьмите с собой дуллаханов.
Рыцари и дуллаханы-гвардейцы коротко кивнули и отправились вслед за драконами — тем, кто не умел летать, придётся потратить битый час, чтобы вернуться в район тронного зала.
— Адель, ты к мастерской, хватай Хаггу и активируйте ловушки. Пусть поднимет лояльных мимиков, сейчас любые руки… и любые пасти пригодятся. Автоматонов — в коридоры на подмогу гвардии, но только когда доберёшься до Хагги. Успеешь?
— Я успею, — серьёзно сказала Адель. — Береги. Себя.
Раньше я бы волновался за неё меньше — первый механик Полуночи была менее уязвима в виде автоматона, а не человека. Но Адель оставалась Аделью, выполняя задачи с безупречной точностью и эффективностью, никогда не рисковала без повода, а её стальные подручные действовали как единое целое.
— Лита, кроме тебя с Фахаром и Альжалид нормально не поговорит никто. Захвати Зури, попробуйте вчетвером перекрыть как можно больше подходов.
— Поняла! Бегу!
— Кас…
— У меня сердце не на месте опять оставлять вас одного, — спокойно сказала она. — Но я должна предупредить всех, кто не способен держать оружие. Провожу их в безопасное место, при необходимости — отправлю в ближайший из союзных миров.
— А он и не будет один, — отозвалась Луна. — Я арсенал подготовила до похода, если что — Оберон на экипировке. В бою меня найдётся кому подменить, а вот спину Вику кто-то прикрывать должен.
— Я тоже прикрою! — пискнула Кулина. — На кухне еды валом, кладовые ломятся! Здесь от меня проку будет больше.
— Не доверяете? — усмехнулась Далия.
— А с чего бы доверять? — Луна скрестила руки на груди. — Очистить ты себя не дала, помощи раньше не оказывала. Головы только нашла, так их владельцы и сами на службу пошли.
— Твоя правда, вновь пресмыкаться перед Полуночью у меня желания нет. Но чем скорее мы доберёмся до цели, тем быстрее друг от друга отделаемся.
— О, мы за тобой поспеем, не волнуйся. Обгоним даже, если надо.
— Я не обгоню, — честно призналась Кулина. — Но меня легко нести!
— Я тоже остаться, — с неохотной сказала Лаахиза. — Хотя скорость — не про меня. Ритуал для упокой требовать точность.
— Все нужные детали у меня в голове. — сухо сказала Далия.
— Да? — ядовито переспросила Лаахиза. — И когда проводить его в последний раз? Три, четыре тысячи лет? Я идти с вами, коли не прогнать.
Четыре головы синхронно повернулись ко мне — Луна, Кулина, Лаахиза и Далия. С одной стороны, для обороны пригодились бы любые свободные руки, с другой — Луна всё сказала, как есть. Далия не вызывала доверия, и более того, изначально к этому не стремилась. Наше общение в первую встречу началось с битвы и закончилось вынужденным перемирием, с условием, что я оставлю залы избранных в покое. Сегодняшняя встреча и возможный союз — тоже необходимость. Даже если предположить худший вариант развития событий, Далия, при всей своей силе, не могла бы всерьёз мне навредить. Но я бы чувствовал себя уверенней в компании тех, кому по-настоящему доверяю.
— Всё ещё можешь перерождаться? — негромко спросил её я.
— Вне залов? Исключено. Но за себя как-нибудь, да постою.
— Тогда за тебя постоим и мы вчетвером. Веди.
Быстро выяснилось, что у самой Далии не было железобетонной уверенности в выбранном направлении, так что поисковый амулет оказался очень кстати. По сути, когда Полночь решила отправить залы избранных в загашник, она отделила от них ритуальную часовню и схоронила её отдельно. Таким образом, даже если кто-то заявился бы к спящему безголовому легиону с рабочим заклятьем, успеха бы он всё равно не добился. Далия довольно смутно помнила, как должна была выглядеть та самая часовня, и я не стал ей говорить, что помню лучше неё. Именно там она проводила ритуал пробуждения во время отражения штурма Полуночи, который мне показала башня Вечности. Добровольное кровавое жертвоприношение, поднимающее тысячи мертвецов из каменных саркофагов.
Ритуал для усыпления дуллаханов должен был проходить менее драматично, но место требовалось то же — примечательный каменный алтарь, окружённый покрытыми рунами колоннами. Небольшое помещение, открытое на четыре стороны, тесное и насквозь пропитанное древней магией. Выглядело оно как неотрывная часть «хранилища» дуллаханов, но Полночь умудрилась разделить их и рассовать в разные места.
От одного из бывших хозяев Далия узнала примерное расположение часовни — на юге замка, глубоко под землёй. Поисковый амулет, как ни странно, был с ней полностью согласен. У меня возникла идея связаться с Полуночью и расспросить её напрямую, но в итоге решили обойтись без этого. Она обычно не помнила даже комнаты, которые спрятала пару-тройку столетий тому как, чего уж говорить о разделении, произошедшемтри тысячи лет назад? При этом разрушить Полночь часовню не могла — место знаковое, даже слегка чересчур. Да и вообще, в хозяйстве штука полезная.
Даже если не пользоваться ей более-менее никогда.
— Это что, перевёрнутая башня⁈ — с лёгким восторгом спросила Кулина, заглядывая в темноту провала. Дна отсюда видно не было, только часть лестницы, опоясывающей провал по спирали. Золотой клюв ястреба Зун’Кай указывал почти вертикально вниз и слегка в сторону.
— Ты не поверишь, что мне больше всего это напоминает. — пробормотал я.
— Дорога к сердце замка? — спросила Лаахиза. — Первый этап?
— Откуда ты… А, ну да, мы же оба там были.
— Таких мест в Полуночи четыре, — пояснила Далия. — Три по углам, одно в центре. Приготовьтесь, спускдолгий .
Как и в прошлый раз, быстрее всего было бы попросту сигануть вниз, напрочь проигнорировав лестницу и осторожность. Но даже если бы я отправил остальных девушек назад, оставив только Далию, у этого плана имелись существенные недостатки. Допустим, я нормально удержу её в воздухе — тело, поскольку голова может летать самостоятельно — и начну планировать до дна. Любая ловушка в середине, заряженная стрелами или магией, может заставить выронить груз. К тому же, не факт, что нам нужно вниз до упора, а не на две трети, затем свернув в едва заметный проход. Практика показывала, что решения, выглядящие самыми быстрыми и эффективными, часто приводили к обратному результату.
У постепенного спуска, разумеется, тоже имелись проблемы. Скорость в разы ниже, даже если перепрыгивать через две ступеньки почти не смотря под ноги. А если не смотреть под ноги, можно запросто пропустить обвалившиеся сегменты и вместо плана «Б» вернуться к внезапному осуществлению плана «А», неожиданно для себя и своих спутников.
Первое испытание по дороге к сердцу я проходил в гордом одиночестве — точнее, попросту не зная, что Кас и Адель тогда увязались со мной. В явной компании спускаться было немного медленней, пусть и не так скучно, гуськом друг за другом по узкой лестнице.
— Так и не добраться до первый… первого испытания, — с отчётливой досадой сказала Лаахиза. — Спускаться дважды, не дождаться момент.
— Ты не много потеряла. Представь такой же спуск, но вокруг полно чудовищ.
— Нежить?
— Нет, что-то вроде… конструктов, но не автоматонов. Как големы или гаргульи, но другие. Уродливые — жуть, и практически неистребимые. Оррисс считал, что испытание сломано, и я в самом деле перебрался к следующему этапу, даже близко не победив их всех.
— Гаргульи! — пискнула Кулина.
— Да нет, я же говорю, они были похожи, но… а, блин!!
Заговорившись, я спутал комментарий с предупреждением — и тут же был за это наказан. Летающие каменные демоны, почти полностью уничтоженные в основной части Полуночи, оказались не дураки спуститься под землю. По крайней мере, там, где спускаться было удобно — и устроить своеобразный насест.
Первая дрыхла в нише, практически не заметной со стороны, но выставив наружу лапы и часть морды. Неизвестно, кто больше испугался — я или она, а вот грохот столкновения и борьбы прокатился по всей «перевёрнутой башне». Гаргулья сделала достойную попытку стащить меня вниз, но в итоге осталась без крыла, и сама отправилась на дно. Когда-то эти твари могли в соло свернуть меня в бараний рог, теперь ситуация несколько поменялась.
Я не успел насладиться победой — звук сразу нескольких пар тяжёлых каменных крыльев пронёсся снизу доверху, позволяя нам потратить лишь несколько секунд на подготовку.
ХРЯСЬ!
Если бы вторая — летающая — гаргулья догадалась атаковать Кулину или Лаахизу, мы бы тут же переместились в теоретическую область «полная жопа». Но когтистые лапы нацелились мне в грудь — то ли в качестве отместки за истребление её сородичей, то ли просто из-за того, что я стоял впереди всей процессии. Хочешь жить — умей вертеться, хочешь спускаться — умей отбиваться от наседающих тварей на лестнице шириной с пару ладоней. Желательно без Райнигуна, поскольку тогда на шум прилетят не двое, а четверо, затем шестнадцать и так далее. Хуже падальщиков в Йхтилле, опаснее, ещё менее предсказуемые…
Полэкс прилетел строго в середину уродливой башки, стесав верхнюю половину начисто.
Вторая тварь отправилась вслед за первой, третья только начала подниматься из глубин, как тут же дёрнулась и передумала — с крыльями, слепленными воедино каким-то теневым заклятьем. Лаахиза не дремала, и одновременно продолжала спуск!
Четвёртую гаргулью отвлекла летающая голова Далии — отвлекла настолько, что каменная сволочь с размаху впечаталась в стену, а оправиться так и не смогла.
Пятая и шестая решили воспользоваться моим невысказанным советом и попытались в пикирующем полёте атаковать середину нашей процессии, с наиболее незащищёнными членами. Кулина увернулась, Лаахиза судорожно дёрнула рукой в сторону, и каменная тварь вместо неё врезалась в одного из дуллаханов Далии, увлекая безголовое тело вниз. Хлопанье крыльев на этом, увы, не прекратилось.
Грёбаный гаргульепровод!!
Райнигун наконец загремел, поскольку число нападающих прекрасно увеличивалось с прежним количеством шума. Я резко оттолкнулся от края лестницы, перелетая через пространство перевёрнутой башни одним громадным прыжком и продолжая стрелять сверху вниз. Опустошить обойму. Найти новые цели, пока время остановлено. Открыть огонь заново. Некоторые гаргульи попытались затаиться, прижавшись к стенам, но их я тоже обнаружил и перебил, как в тире. Эта ночь всё не думала кончаться, находя новые и новые способы подбросить мне сюрпризы, либо с помощью Наблюдателя, либо так, просто. Если бы этот урод взял под контроль ещё и всех оставшихся гаргулий Полуночи, количество наших неприятностей увеличилось бы кратно.
Хорошо, что после третьего прыжка я не обнаружил новых целей.
— Чисто? — осведомилась Кулина, непривычно-тихонько, особенно после оглушающей стрельбы из револьвера.
— Думаю, да. Заметишь новых — говори, буду начеку.
— Ага. Только нам вроде как сворачивать уже тут…
Гаргульи нам больше не встречались и догнать не пытались. То ли я перебил всех, то ли оставшиеся затаились на дне, решив не высовываться. Им на смену пришли ловушки, один коридор за другим, проверенная классика и интригующие новинки. Вирмборд прекрасно отразил четыре залпа стрел и болтов, я лично перехватил и сорвал с потолка два качающихся маятника-топора и проделал в поле выскакивающих из пола шипов безопасную дорогу для всех остальных. А вот смыкающиеся стены оказалось удерживать тяжеловато — видимо, проблема была в площади соприкосновения.
Новинкой оказалась чёрная колдовская субстанция, сочетающая в себе лучшие качества горячей смолы и зыбучих песков. Не настоящих, почти безопасных, а тех, что показывали в старых фильмах — засасывающих человека с головой. Я раньше ни разу не встречал в Полуночи ловушки подобного типа — и теперь задавался вопросом, почему? Установить штук пять таких на пути ржавых дуллаханов и можно даже не напрягать гвардию — враги попросту не дойдут до конца ни одного коридора.
Лаахиза попыталась помочь магией, но эта западня явно была не по её профилю. Пришлось выбираться, опираясь на советы Кулины, принимая максимально близкую к идеалу форму. В итоге на твёрдый пол я выполз, представляя собой нечто среднее между крокодилом и крабом, сохранив только человеческую голову. Луна смогла заклинить механизм, открывающий смоляное болото, и остальные прошли за мной без больших проблем.
Те начались самую малость позже.
Мы нашли ритуальную часовню спустя несколько часов утомительной дороги — та стояла на небольшом островке посреди подземного озера. Возможно, когда-то здесь был просто здоровенный зал, несущий какую-то важную функцию, но затопило его очень, очень давно. Если не слишком присматриваться к потолку, не отличить от пещеры или грота.
Часовня, кажется, не пострадала ни от времени, ни от воды — даже колонны остались на месте. Дойти до неё — или доплыть — можно было за пару минут, при условии, что под водой не поджидают какие-нибудь новые твари или ловушки. Но существовала маленькая загвоздка, ставящая под сомнение успех всего нашего похода.
Всё сооружение окружал знакомый полупрозрачный барьер, уходящий как под воду, так и вверх, под самый потолок. Покров укрывал ритуальную часовню, словно это была аномалия на уровне разрушенной башни Вечности.

----------

Глава десятая

Глава десятая
— Я не могу его убрать! Правда!
— Но ведь раньше как-то получалось.
— Где получалось? Где? Вокруг башни я только ослабить могла, а убрал этот… этот… даже вспоминать его не хочу!
— А придётся, потому что катастрофа с дуллаханами — на совести Наблюдателя. И устранить её можно только с помощью часовни.
— Говорю тебе, я не контролирую Покров!
— А тот, что возникает днём и уходит ночью?
— Он делает это сам по себе!!
Полночь, очевидно, не врала, хотя у неё, в отличие от других моих собеседников, такая возможность была. Более того, этот разговор у нас происходил не в первый раз, просто я надеялся, что какие-то детали по Покрову всплывут после окончательного выздоровления и восстановления памяти. Надежда умирает последней. Умирает вот примерно сейчас.
— Ты же не управляешь тем, как у тебя кровь разносит кислород, а? Или как желудок переваривает пищу! Или как…
— Я тебя ни в чём не обвиняю, честное слово. Просто мы застряли и не знаем, что делать.
«Застряли» — это мягко сказано. В противном случае не случилось бы и этого разговора, в процессе которого охрана моего тела осталась на спутницах. Часовня была буквально в двух шагах, рукой подать, но одновременно с этим — абсолютно недостижима. И это в тот момент, когда ржавая орда хлынула на штурм очищенной зоны. Пока что защитники держали удар, но с каждой упущенной минутой ситуация могла измениться в худшую сторону.
Полночь, не слезая с подлокотника, протянула руку и сочувственно погладила меня по голове.
— Не переживай, скоро рассветёт. Двери закроются, вся эта мелочь ржавая сама возьмёт и застрянет!
— А к ночи отстрянет, — устало сказал я. — И к ним прибавятся те, что сейчас ворочаются в саркофагах. Уже не такие ржавые, но всё ещё с промытыми мозгами.
Теперь заметно приуныли мы оба. К фактору угрозы гостям, гвардейцам и не привязанным к замку слугам, добавился ещё один — огромная утечка энергии при массовом пробуждении дуллаханов. Сейчас они только нервно дремали в своих каменных гробах, но время было отнюдь не на нашей стороне.
— Я правда не могу убрать барьер, — тихо сказала она. — Даже ослабить не могу, уже пыталась. Может, драконьим огнём его?
Я отрицательно качнул головой.
Мне уже приходил в голову такой вариант — ослабить Покров вокруг часовни и телепортироваться туда, как в башню Вечности. Но даже если притащить Аву или Яна в эту дыру, самому отправиться к главному порталу и совместить процессы, результатом будет лишьмоё присутствие в часовне. Только моё, без кого-либо ещё, а подробности ритуала знала одна Далия. Допустим, получу инструкцию, но ошибусь в деталях — и не усыплю безголовых, а накачаю их халявной энергией. И всё это потребует времени, слишком много времени, что иронично для замка, который время замедляет.
К слову, как бы мне ни было приятно сидеть на воображаемом троне, пока меня гладила по голове манифестация собственного замка, нужно было возвращаться. Я лишь хотел задать напоследок один вопрос.
— Зачем ты вообще накрыла часовню Покровом?
Барьер вокруг Полуночи, равно как и других вечных замков, сотворил, настроил и запустил Мастер. Барьер вокруг башни Вечности был необходим, чтобы изолировать непредсказуемую временную аномалию — как выяснилось, скорее он защищал её от внешнего мира, чем наоборот. Но небольшой кусок залов избранных для проведения ритуалов как будто не нуждался в столь радикальных мерах. Мало того, что Полночь отделила его и запихнула в самую глубокую… дыру, так ещё и Покров?
Дело давнее, конечно. Шансы на то, что она помнит этот конкретный момент, близки к нулю.
— Ты никому не расскажешь?
Я удивлённо повернул голову, посмотрев Полуночи прямо в глаза — всё такие же изумительно-чёрные, с отблесками далёких звёзд. Она смотрела ясно и строго, ожидая ответа.
— Не расскажу. Обещаю.
— В общем… место это нехорошее. Оно не только для ритуалов с дуллаханами, понимаешь?
— Не совсем, — осторожно сказал я. — А для чего ещё?
— Да для чего угодно! Если знаешь, как колдовать, можно столько всего во мне поменять оттуда — жуть! Сильнее только из сердца, но к сердцу пройти надо, а сюда…
Я непонимающе моргнул. С одной стороны, можно понять, почему Полночь не торопилась делиться подобной информацией, с другой — всё ещё неясно, как одно вязалось с другим.
— Ну чего непонятного? — вздохнула она. — Там приносили жертвы, много жертв! И добровольных, и не очень, напитывая место силой. Оно силу проводит, конечно, но по чуть-чуть и себе оставляет. Глазом моргнуть не успеешь, за какие-то три-четыре тысячи лет накопила столько, что так просто уже не избавиться! Перенести могу, стереть — нет!
Картина начала вырисовываться. Ритуальная часовня изначально возникла отдельно от залов избранных, а вовсе не как неотъемлемая часть, просто именно в них потом использовалась чаще всего. Основная масса хозяев и не подозревала о том, какие возможности открывает это умеренно непримечательное место, но кто-то да взялся бы экспериментировать. И выяснил бычрезвычайно интересные вещи.
Сердце позволяло влиять на вечный замок напрямую, в том числе уничтожить его — при очень специфическом сочетании факторов. Тронный зал служил для ритуалов и иных магических сеансов в гармонии с Полуночью, с её одобрения и поддержки. А вот часовня стала местом, позволяющим пропихивать обходные решения, навязать хозяйскую волю в обход сознания замка. Эдакий бэкдор в операционной системе, который можно было перекрыть только очень прямолинейным и грубыми методами — это и произошло.
Интересней всего, что сегодня Полночь в самом деле не могла отменить своё решение, принятое несколько тысячелетий назад. Тогда она принимала его сознательно, а вот поддерживала уже подсознательно — так, что с годами то трансформировалось в автоматический процесс. Может, если бы я дал ей хотя бы пару недель на концентрацию, Покров удалось бы нейтрализовать, но опять же — всё упиралось во время.
— Хорошо хоть Бертрам был не в курсе, — пробормотал я. — Он бы тут дел натворил…
— Он подозревал, но найти не смог. Не говори никому, ладно? И уж точно не записывай!
Я ещё раз пообещал, что не расскажу. Затем закрыл глаза в иллюзорном мире и открыл в мире реальном.
Только для того, чтобы увидеть ржавого дуллахана, занёсшего у меня над головой обломок алебарды.
— Пошёл вон!! — донёсся гневный рык со стороны, и безголового снесла в сторону масса из мускулов и рыже-серой шерсти.
Почти весь сухой участок зала был заполнен врагами — в основном, валяющимися на земле, но около четверти ещё держалось на ногах. Как ждали, сволочи, пока я уйду на сеанс связи, чтобы начать напирать! Мой небольшой отряд стоял намертво, на заранее определённых позициях. Кроме единичного алебардщика, прорваться не смог никто, хотя не сказать, что не пытались. Шестеро бойцов Далии, она сама и Луна бились врукопашную, Кулина в форме мега-слайма прикрывала Лаахизу, а та в свою очередь поднимала павшие тела в ржавых латах и возвращала их в бой на нашей стороне. Судя по отсутствующим конечностям у некоторых экземпляров, что пытались добраться до нас ползком, им тоже пришлось преодолеть коридоры с ловушками. Жаль, конечно, что некоторым это удалось.
Я выпрямился и открыл огонь — по самым бодрым и наглым, пытающимся атаковать с каким-то подобием тактики. Спустя несколько минут всё было кончено — а нам пришлось отмываться от слоя ржавчины в прохладной воде подземного озерца. Часовня равнодушно ожидала нас за Покровом, всё такая же близкая и абсолютно недостижимая.
— Баррикадируемся, — скомандовал я. — Есть шанс, что мы здесь надолго.
— Не узнать нового? — спросила Лаахиза, пока остальные разошлись закрывать двери в зал — тех было штуки четыре.
— Ничего, что помогло бы нам продвинуться, — проворчал я. — Что с твоей стороны?
— Не моя область. И ничья на сей день. Забытая магия оставаться забытой вечность. Лита изучать, но прогресс мал.
Даже если притащить сюда паучишкувместе с драконами, а заодно захватить всех доступных магов Полуночи, результат будет тем же. Из всех моих знакомых формулу Покрова наверняка знал лишь Мастер. Возможно, знал Мерлин, но и то не факт. Первый продолжал чилить во вневременном пространстве, докуда я едва достучался через далёкое прошлое, второй застрял в Авалоне. Без шансов, что кто-либо из них мог помочь, даже если представить, что башня Вечности вдруг каким-то образом уцелела или была отстроена. Слишком много телодвижений, чтобы достучаться. Слишком велика неопределённость в ответах.
Ослабить барьер и попытаться телепортироваться хотя бы мне одному? Риск — дело благородное, даже если иногда с ним костей не соберёшь. Я так и не нашёл времени довести до конца хотя бы полный набор азов колдовского искусства, и винил в этом только себя. Ну да, обязанности, прыжки во времени, битва со вселенским злом. Но магию-то знать надо.
«Вокруг башни я только ослабить могла, а убрал этот… этот…»
Иногда озарения оказывались ложными, так что я очень не хотел сглазить. Придётся зайти немного издалека, чтобы единственный маг в шаговой доступности не начала шипеть, что сперва надо навести справки, а потом уже нести полную чушь. Начнём как раз с подходящей справки.
Трое ржавых дуллаханов под контролем Лаахизы возились с последней дверью, пока я привлёк внимание её самой.
— Напомни кое-что. Какие у нас есть Легендарные Забытые заклятья?
Леди-лич подарила мне взгляд, исполненный подозрений.
— Покров, что ты и сам знать. — прохрипела она, неторопливо загибая пальцы. — Призыв гончие пустоты. Литания безмолвия. Всего три, как и положено хороший число.
— Литания безмолвия?
— Заставлять замолчать, — равнодушно пояснила она. — Чары ломаться, формулы плыть. Рассеивать клятва, договор из тех, что послабей. Любой слова лишаться силы.
Полезная, должно быть, штука — особенно для таких идиотов как я, что предпочитали стрелять из револьвера. Райнигун тоже считался магическим, но это заклятье должно была максимум нивелировать грохот выстрелов, не тронув суть знакового оружия. Но, так или иначе, Литанию безмолвия мне было изучать решительно неоткуда
В отличие от других вариантов.
— Я бы поставил на то, что Покров изобрёл Мастер, — сказал я. — Вполне в его стиле — и не только для того, чтобы по-настоящему защитить вечные замки. Сперва отгородил их, а затем и сам отгородился от мира.
— Быть может. К чему гадать?
— Да так, пытаюсь подобраться к одной мысли. Ты видела, как рухнула башня Вечности?
— Не видеть, быть в лаборатории. Лита рассказать.
— И что думаешь?
— Вторжение такой уровень отследить нельзя, — резко сказала она. — Даже если закрыть узел. Удача, что тиран разрушить лишь один аномальный элемент. Большая удача.
— В том-то и дело, что не разрушил, — поправил её я. — Его заклятье даже не дотянулось до самой башни — оно почти рассеялось от усилий магов и драконов, но успело коснуться Покрова. И тогда — пуф!
— Не сходится. Ни один антимагия на такое не способна.
— Общего характера — может быть. Но что, если магзнает , как создавать Покров и как его снимать? Наблюдатель раньше был одним из учеников Мастера, помнишь? Его звали Северин фон Умбракрон.
— А ты-то откуда всё это знаешь, фон Харген?
Я не заметил, как Далия подошла поближе и внимательно слушала наш разговор. Что же, сейчас мы все находились в этой лодке, и это обсуждение не относилось к секретным. Пока что.
— Видел своими глазами в голове Наблюдателя. Долго рассказывать.
Подумаешь, сожрал пару десятков гончих пустоты, пропитанных колдовством бывшего хозяина Затмения и подключился к его башке через «Печать Пожирателя». С кем, как говорится, не бывает. Остановить гада не смог, к несчастью, так хотя бы мигрень вызвал, да назло остался в живых. И, возможно, кое-что запомнил.
— В голова? — язвительно прохрипела Лаахиза. — Вот это да. Почему бы тогда тебе не вернуться туда прямо сейчас? Отменить всю эту суету с безголовый, а заодно и древний проклятье? А?
— Примерно такая идея и была.
Лаахиза впервые на моей памяти потеряла дар речи, Далия сухо хохотнула. Кулина затараторила, объясняя, что я и вправду влез в голову Наблюдателю, но одно дело — увидеть, другое — повлиять. Хагга объяснила бы ещё лучше, но слаймы были отдалёнными родственниками мимиков, так что годился и такой оратор. Что главное — именно Кулина прекрасно могла понять, что я собирался делать дальше.
Цепкая память имелась у меня с детства, а вовсе не от поцелуя девушки-слайма с воспоминаниями, уходящими в глубь веков. Впрочем, благодарность за неё, видимо, нужно было возносить Вальтеру фон Харгену, а перед ним расшаркиваться совершенно не хотелось. Так или иначе, стоило лишь хорошенько сфокусироваться, и перед моим мысленным взором снова встала та картина — нить антрацитового смерча, неумолимо опускающаяся на Полночь. Я не мог помешать ей тогда, и уж тем более не мог сейчас, но этого и не требовалось. Под совместными атаками магов Полуночи и аж двумя красными драконами, проклятый смерч почти рассеялся, успев сделать своё чёрное дело.
В прошлый раз я оказался в шоке от увиденного. Не мог заострить внимание на магическом аспекте, наблюдая за крушением «машины времени» с перспективой навсегда остаться в прошлом. Сегодня я «перематывал» воспоминания кадр за кадром, одновременно прислушиваясь к отголоскам сознания Наблюдателя вокруг. Моя память уловила их столь же чётко, как и всё остальное.
Вот оно .
Момент, когда кончик смерча едва мазнул Покров над Полуночью. Торжество, невыразимое словами, но кристально ясное по своей сути. Бывший ученик Мастера в самом деле знал, как снять Покров, хотя, кажется, свой бы сотворить не взялся. Максимальная концентрация с изъявлением силы воли, чёткая команда — это мы уже проходили. Здесь существовала тысяча собственных нюансов, но выяснить подробности можно и после первой проверки. Какие-то блины неизбежно выйдут комами, так лучше поскорее от них избавиться.
Под взглядами моих спутниц, я молча выпрямился и направился в сторону Покрова по своеобразному броду, ведущему от ближайшего «берега» прямиком к островку за барьером. Лиха беда начало, верно?
Сфокусироваться — в который раз за эту бесконечную ночь. Настроиться на суть Покрова, на его непробиваемый щит, надёжно укутывающий часовню со всех доступных сторон. Изъявить свою волю — приказать ему вернуться, отступить в место силы!
Последний шаг — и вот я уже вытягиваю руку, чтобы легонько коснуться мерцающей поверхности.
Поверхность мигнула напоследок и пропала.
Я не успел удивиться, тем более — обрадоваться, поскольку в следующий миг сквозь моё тело будто пропустили заряд в пару миллионов вольт. Что хуже — этот заряд как следует зацепил и мою душу, возвращая мне отдачу с процентами. Меня отбросило, отшвырнуло на несколько метров, ударило о поверхность тёмной воды, в которой я немедленно начал тонуть. Просчитался — но где?
Последнее, что я увидел, была Далия, беспрепятственно шагающая за порог ритуальной часовни. Но что ещё хуже — Покров тут же начал возвращаться назад, рассеявшись лишь на несколько секунд.
Твою же ма…
Я не погиб — хотя было бызабавно откинуться дважды за какую-то неделю, до этого не умирая больше года. Вместо этого моё сознание повисло во тьме над Полуночью, как если бы я просто погрузился в дальний зов. С единственным различием — в тело оно возвращаться наотрез отказывалось. На самом, что называется, интересном месте — поскольку теперь подозрения переросли в уверенность. Далия каким-то образом смогла мне солгать, а на самом деле продалась Наблюдателю с потрохами. Только и ждала, чтобы добраться до этой часовни, а я, идиот, предоставил ей такой шанс на блюдечке. Чем раньше мне удастся вернуться…
Бледно-голубой столб пламени в таком масштабе смотрелся не столь впечатляюще, как вблизи, но его было сложно с чем-то перепутать. Испепеление одной из душ загрязнённых слуг — и, судя по локации, эта душа принадлежала как раз Далии. Что, нахрен, произошло? Покров начал барахлить и сжался вокруг часовни? Драконята самостоятельно решили оставить свои задачи и спустились вслед за нами? Луна смогла подобрать Райнигун и открыла огонь на поражение?
Нет, ничего из этого произойти не могло, либо привело бы к иным последствиям. Но пока я находился здесь, у меня имелись некоторые привилегии хозяина — пусть и в форме бесплотного духа. Столб огня души сжался до толщины нити, и эта нить оторвалась от основания, уносясь в иную плоскость Полуночи — туда, где находились осколки памяти запечатанных душ. Обычно доступ к ним открывался лишь на время ритуала выбора слуги, но сейчас мне удалось сесть «на хвост» к ускользающей душе. Ещё немного. Ещё капельку, она должна быть где-то здесь! Ещё…
— Шустрый ты, фон Харген. Подорванный.
Иллюзорное пространство Далии разительно отличалось от того, что для себя вообразила, скажем, Маат-Ка-Тот. Казарменная обстановка, которую командир дуллаханов воссоздала то ли намеренно, то ли просто по привычке. Зато сама она теперь выглядела как при жизни — крепкая и очень высокая женщина в латном доспехе, с коротким ёжиком светлых волос и тяжёлым взглядом.
— Вот уж не думала, что умудришься добраться до меня здесь.
— Вот уж не думал, — проворчал я ей в тон. — Что ты продашься Наблюдателю.
Она моргнула, затем ещё раз. Вроде как хотела рассмеяться, но лишь коротко хмыкнула.
— Понимаю, отчего бы не понять. Он и в самом деле предлагал мне больше, чем парням. Даже обещал Полночь в награду, представляешь? Я — и хозяйка.
Я ничего не ответил. Она пожала плечами.
— Да только всё это пустое, столь же пустое, как и души вечных замков. Я этот поход задумала задолго до того, как этот скот решил парням в голову залезть. Опередил он меня.
— Собиралась дойти до часовни сама?
— Схватываешь на лету.
— Допустим, добралась. Чтобы что, ошибиться в ритуале и красиво самоиспепелиться?
На этот раз она не удержалась от хохота, хотя веселилась не слишком долго — скривилась, словно от сильной зубной боли.
— О, я не ошиблась, фон Харген. Ты же знаешь, куда открыл дорогу — это проклятое место требуетжертв . Вот я и дала ему то, что оно хотело — дала единственное, что могла.
— Зачем? — коротко спросил я. — Раз уж усыпление дуллаханов не стояло на повестке ночи.
— Мои парни и без того проспали слишком долго. Так что я сделала ровно обратное — разбудила тех, кто ещё мог хоть как-то соображать. Вернула им рассудок, волю, чувства. За счёт всех остальных… и себя заодно.
До меня наконец дошло. Тот же самый процесс, который удерживал тело Далии от распада, даровал ей пугающее бессмертие на протяжение последних тысячелетий. Позволил ей сохранить рассудок, когда почти все остальные загрязнённые слуги сходили с ума за какие-то сотни, если не десятки лет. Только теперь она принесла себя в жертву, чтобы распространить это на половину дуллаханов, избавившись от второй половины.
Только теперь я почувствовал, как Полночь едва заметно дрожит от знакомого напряжения — её душа заметно истощалась, пока тысячи спящих мертвецов распахивали глаза в своих саркофагах. Залы избранных всё-таки пробудились… пусть теперь с их обитателями можно было нормально пообщаться. Не с единицами, как раньше, а всеми сразу.
— Их мозги чисты — на какой-то срок, гарантий не дам. Дальше уж тебе решать, говорить с ними или драться, фон Харген. Бери ответственность, раз уж взялся править. И оставь меня, наконец, в покое.
Многие из моих предков — возможно, даже Роланд — посчитали бы лучшей в мире шуткой немедленно вернуть Далию в качестве ключевой слуги. Заставить разгребать всю кашу, что она заварила. Но даже если формально это могло сработать, что-то подсказывало, что жертва на ритуальной часовне не просто освободила её душу от тела, но и заметно покромсала. Оставила тлеющие угли там, где раньше бушевал пожар.
Скорее всего даже этот разговор ощущался для неё как мучение, а новый виток служения окажется бессмысленной пыткой. К тому же, если хотя бы сейчас она говорила правду, план Наблюдателя так или иначе оказался разрушен. Осталось только разобраться с последствиями, и эта ответственность в самом деле лежала на мне.
— Прощай, Далия.

----------

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая
Когда я только принял бразды правления Полуночью — вернее, бродил по её коридорам без понимания, что происходит — она отключала для меня боль. Решение было одновременно милосердным и дальновидным, поскольку умирал я тогда минимум раз в поход, а огребал в десять раз чаще. Со временем необходимость в этом отпала — я нарастил по-настоящему толстую шкуру, обзавёлся надёжной бронёй и в целом превратился в почти неубиваемое чудовище. Боль — неизбежная часть боя, её несложно принять и вытерпеть, особенно если раны зарастают на лету. Но при всех вводных, до сих пор случались моменты, когда я с теплотой вспоминал первые ночи в собственном замке. Отрубили, скажем, ногу алебардой — а тебе вообще пофиг…
— Грраргх!!
Сознание вернулось так резко, словно душа с размаху влетела в тело и слегка его поломала. В голове пульсировал раскалённый шар чистейшей боли, зубы ныли, кости ломило. Ко всему прочему, я промок насквозь, так что первой реакцией было отрастить шерсть, вскочить на ноги встряхнуться по-волчьи. Так и знал, что постоянное оборотничество до добра не доведёт.
— Я же говорила, что он жив!!
— В самом деле. Признавать ошибку.
На первый взгляд в окружающей обстановке мало что изменилось. Зал с подземным озером, часовня с Покровом вокруг, все мои спутницы… ну, почти все. Кроме Далии, которая благополучно провернула свой выстраданный веками план, и теперь, надеюсь, обрела покой. Уцелевшие тела ржавых дуллаханов рассыпались в прах — полагаю, это значило, что ритуал сработал. Шестеро, что сопровождали Далию, стояли в стороне, не проявляя признаков агрессии.
Силы возвращались, мучительная боль постепенно отступала. Я повернулся к оставшимся спутницам. Луна смотрела на меня с лёгкой тревогой, Кулина — с восторгом, Лаахиза — с искренним любопытством.
— Умер бы — разлетелся бы на частицы души Полуночи, — буркнул я. — Лаахиза, ты же некромант, не можешь живое тело от мёртвого отличить?
— Тело хозяин — исключение. Лежать здесь как труп, нет дыхание, сердце не биться. Не отвечать на мой зов, и то правда.
— Ты что, пыталась поднять моё тело как зомби?
— Без успех, — хладнокровно сказала она. — Будь успех — тут же бы отпустить. Редкая возможность для эксперимент.
— Иногда мне кажется, что магия как таковая была ошибкой, — сказала Луна, подарив Лаахизе мрачный взгляд. — Вы целы, Вик?
— Сравнительно. Сколько я лежал в отключке?
— Не больше часа, но многое пропустили. Далия проскользнула к часовне, попыталась что-то провернуть и сгорела на месте!
— На нас как раз новая волна ржавых выкатилась! — поддержала Кулина. — И они тоже сгорели!
— Упустили мы её, — продолжала Луна хмуро. — Сами вызвались, чтобы проследить, и упустили. Растеряли хватку и вас подвели.
— Тогда я всех подвёл в первую очередь, — усмехнулся я, легонько хлопнув её по плечу. — Полез снимать Покров, не задумавшись ни на секунду, и вот результат.
— Она что-то свершить. Не рассмотреть, что, отвлекли. — с неохотой сказала Лаахиза.
— Знаю. Успел с ней пообщаться, когда её душа вернулась к Полуночи. С одной стороны, главная наша проблема решена. С другой…
Мало мне было судебных процессов над узниками из темницы, теперь придётся разбираться с пробудившимися безголовыми. В каком-то смысле проще, их не придётся судить по одному, но масштаб вызывал лёгкую оторопь. Даже если представить, что все, кто пробудился в залах избранных и по остальному замку, единодушно решат пойти ко мне на службу, в казармах не хватит места. Понадобятся срочные меры по расширению, временному размещению, новой очистке территории, новым заказам на строительство у цвергов. И это буквально лучший вариант, поскольку в худшем у меня в замке появятся несколько тысяч угрюмых после бесконечного сна мертвецов-воинов, с которыми обошлись не самым красивым образом. После чего мы возвращаемся на шаг назад, к активным оборонительным мерам.
Хотя бы у нас есть, с кого начать.
— Бойцы, — обратился я к группе дуллаханов, сопровождавших Далию. — Среди вас есть тот, кто будет говорить за всех?
«Говорить» в данном случае было преувеличением, но даже без головы латники умели общаться, хотя бы на уровне ответов «да» или «нет». А у этих шестерых мозги имелись и до ритуала, пусть и всё ещё спрятанные в саркофагах.
После пары секунд промедления, вперёд шагнул рослый дуллахан в доспехах, которые много раз побывали в бою и были тщательно залатаны. Кулак его левой руки дважды ударил по правому плечу — без энтузиазма, но и без промедления.
— Ваш разум чист, вы осознаёте происходящее?
Ещё один удар кулаком по плечу. «Да».
— Тот, кто пытался внушить вам свою волю, всё ещё присылает видения?
Он вскинул перед собой скрещённые руки со сжатыми кулаками — полагаю, это означало «нет».
— Вам было известно о планах бывшего командира?
— «Нет».
— Ваши собратья прямо сейчас пробуждаются в залах избранных, и мне пригодится любая помощь, чтобы наладить диалог. Поможете?
Пауза. «Да».
— И последнее. Если кто-то из вас хочет вступить в нынешнюю гвардию Полуночи, получить имя и шанс на возвращение человечности — это можно устроить.
Они отошли, чтобы посовещаться — без слов и жестов. То ли с помощью неизвестной мне ментальной связи, то ли их головы как-то переговаривались на расстоянии. Группа разделилась поровну — трое, включая старшего, отступили на шаг, трое преклонили колени, протягивая вперёд оружие. Судя по напряжённым позам тех, кто на службу не захотел, они явно ожидали какого-то подвоха. Например, что хозяин Полуночи тут же испепелит отступников или заставит бывших товарищей сражаться друг с другом. Но я уже повернулся к Луне, терпеливо ожидающей неподалёку.
— Я вернусь через зеркало. Доведёшь отряд до очищенной зоны?
— Если те трое не захотят отвалиться по дороге — без проблем.
— Против гаргулий план есть?
— Днём они вялые. Выберемся из ямы с рассветом, там переждём до ночи и двинемся дальше.
Я всегда мог на неё положиться. На Луну, Кулину и даже Лаахизу, которая не была привязана к Полуночи напрямую. Будь такая возможность — я бы проделал с ними весь путь назад, но в тронном зале меня ожидала Кас и все остальные. Чем раньше удастся закончить эту цепочку невыразимо утомительных событий, тем лучше.
Магическое зеркало, созданное Арчибальдом, дожидалось своего часа в переносном кармане. Признаться, здесь, глубоко под землёй, в закрытом и заброшенном секторе рядом с ритуальной часовней, было отнюдь не лучшее место, чтобы оставлять точку перехода. Я не планировал нарушать обещание, данное Полуночи и проводить здесь собственные ритуалы, пытаясь перекроить замок по своему видению. Когда придёт время больших перемен, касающихся освобождения душ, мы с ней будем действовать сообща.
Придётся в одну прекрасную ночь вернуться сюда через зеркало и тащиться наверх уже одному. Кто же мне виноват?
— С возвращением, Вик.
— Привет, Кас.
Орда обезумевших дуллаханов не пробилась ни на одном участке, хотя напирала так, что за ржавыми телами не было видно просвета. Лучше всего — ожидаемо — удалось отбиться там, где стояли рыцари Авалона, на следующих местах оказались маги Полуночи, боевые автоматоны, ловушки Хагги и… Хвоя. Просто Хвоя, намертво перекрывшая любые подходы через сад и обратившая в труху не менее сотни безголовых. Жнец появлялся там, где враг давил сильнее всего, перемещаясь между десятком коридоров почти без пауз. Драконята израсходовали весь свой запас пламени, испепелив целые толпы ржавой нежити и оставив на некоторых внешних участках оплавленные ямы в земле.
К несчастью, не обошлось без потерь — трое альвов и двое гноллов погибли, отражая штурм, ещё около двадцати живых наёмников остались с ранениями различной тяжести. Адель чуть не лишилась глаза, помогая одному из своих автоматонов вытаскивать раненых. В поселении авалонцев некоторые жители получили серьёзные повреждения, которые сложно было исцелить, учитывая их природу нежити. Терра с помощниками оказалась загружена работой на ближайшие сутки, но никто не жаловался. У гноллов смерть в бою считалась одной из самых почётных, альвов связывал сложный комплекс традиций и веры. Меня не оставляло чувство, что я мог сделать для них больше, хотя они сами нанялись защищать мой замок.
Одно было ясно наверняка — если бы не ритуал и жертва Далии, бешеные атаки продолжились бы до самого рассвета, а после этого — следующей ночью. К тому моменту к остаткам ржавых безголовых подключились бы проснувшиеся в залах, и стало бы совсем невесело. Катастрофы удалось избежать, пусть и ценой качественно новых испытаний.
Испытаний, которые нельзя было откладывать в долгий ящик.
— Речь идёт не менее чем о пяти тысячах разумных дуллаханов. Возможно — больше, и это не считая тех, кто выбрался наружу и не был испепелён. У них в саркофагах остались только головы, думаю, не меньше тысячи. Все они проснулись уже сейчас, в эту самую минуту. Ритуал Далии должен был перекрыть влияние Наблюдателя, но я не знаю, сколько продлится эффект.
Срочное собрание проходило в трапезной — и задействованы были все, кто мог отвлечься от немедленных обязанностей. Ключевые слуги, гвардейцы, гости — готовые выслушать и дать дельный совет. За окнами отчётливо светало. Не пройдёт и часа, как Полночь закроет двери.
— Лорд Виктор, позвольте сказать?
Руку поднял крепкий седовласый мужик в кузнечном фартуке с уродливым шрамом через всю шею — как и у всех других дуллаханов, вернувших голову на плечи.
— Слушаю, Оберон.
— Когда мы очнулись… это произошло в два этапа. Без головы вроде всё и понимаешь, а всё равно как во сне ходишь, и в этом есть благо. Если у наших, что ещё спали, резко в головах прояснилось, они могут не сразу вспомнить, кто они и где. Как будто заживо похоронили. Дышать-то им не к надобности, но о том сперва надо вспомнить. Это я к тому, лорд Виктор, что пробиться бы к ним поскорее. Помочь выбраться. А то разум — штука изменчивая.
Это определённо была самая длинная речь, которую помощник Луны произносил за всё время нашего знакомства. И речь по делу, поскольку дуллаханы в залах и так вряд ли пребывали в хорошем настроении. Что они помнили из последнего? Свою клятву, свою смерть? Чувствовали ли груз тысячелетий, постепенно стирающий их из бытия? И вот, наконец, пробуждение — в одном из каменных гробов среди тысяч других. Тьма и холод, как награда за вечную службу.
— Лорд Виктор, одно слово — и мы приступаем к работе! — Эдвард Смелтстоун был настолько взбудоражен, что забыл поднять руку, но я не стал его одёргивать. — Наша бригада расчистит завалы в кратчайшие сроки, если надо — в три смены трудиться будем!
Маат-Ка-Тот подняла руку, слегка отставив указательный палец. Я кивнул ей.
— Мы можем позволить себе нанять сразу несколько бригад в помощь к почтенным Смелтстоунам и их рабочим, — спокойно сказала казначей. — Если отправить посыльных в Грюннвахт, Восточный Концерн отзовётся моментально, желая заработать политические очки. А возможно и не только он.
Однажды визирь — всегда визирь, пусть и лишившаяся этой должности много лет назад. Кас поймала мой взгляд и кивнула, подтверждая слова Маат. Та продолжала:
— Касательно финансов, наше положение более чем устойчивое. Но переход средств в рабочее время не происходит немедленно. Разрешите дать совет, лорд Виктор?
— Да.
— Если это возможно, нанесите личный визит пленникам залов избранных. Установите свой авторитет, организуйте тех, кто готов сотрудничать. Защитите от тех, кто будет… не готов.
Мягкий дипломатичный язык, в переводе с которого мне предлагалось испепелить ещё несколько десятков, если не сотен человек. Но это был действительно полезный совет — то, о чём я и сам думал, поскольку даже при работе в три смены цвергам не удастся докопаться до залов раньше, чем через пару суток.
— Лорд Виктор!
Зури отчаянно тянула пернатую руку — я дал слово ей.
— У Полудня есть опыт организации большого количества солдат! Наш гарнизон превышает… нет, простите, численность сказать не могу! Просто поверьте, опыт есть, и мы готовы поделиться.
— Хорошо, Зури. Считай, что у тебя карт-бланш… — я заметил, как она хмурится от непонятного термина и вздохнул. — В общем, приглашай из Полудня, кого посчитаешь нужным. Сама видишь, рук и голов не хватает, новые лишними не будут. Если в процессе сообразят решение — получишь от меня личную благодарность.
Девушка с головой птицы-секретаря просияла. Строго говоря, у меня имелись серьёзные сомнения в живучести данной затеи — у Полудня сейчас хватало своих забот с Закатом. Кто бы оттуда ни явился, вряд ли он сообразит, куда адекватно упихать несколько тысяч разумных и хорошо вооружённых мертвецов. Инфраструктура в Полуночи пока не подготовлена, и что-то мне подсказывало, что в Полдень дуллаханы не захотят переселяться. Но Зури отлично показала себя в обороне, и в целом заслужила хоть какого-то поощрения.
Почти рассвело, и я распустил собрание. Механизм закрытия дверей Полночь тоже не контролировала — сейчас он скорее мешал, чем приносил пользу. Ключ от всех дверей сейчас мог применяться почти бесконечно, но я не мог лично сопровождать каждого, кому надо было гулять утром и днём. К тому же, меня ждал не сон или другой заслуженный отдых, а самая тяжёлая, самая важная часть последних суток. Часть, которую мне придётся выполнять одному.
— Ещё чего вздумали.
Кас перехватила меня почти у самых больших дверей, но до того, как я успел открыть портал.
— Думали, я снова отпущу вас одного? — строго спросила она. — Вы так просто от меня не избавитесь, Вик.
— А как же дела здесь? — слабо попытался отбиться я.
— С наступлением рассвета их количество стремится к нулю.
— Там будут сотни дуллаханов в отвратительном настроении. А потом и тысячи. Я-то отобьюсь…
— А я всё ещё могу поддерживать форму баньши столько, сколько нужно. Хотите замерить?
— Верю на слово, — я примиряюще поднял руки. — И страшно рад твоей компании. Но если поймёшь, что дело дрянь — уходи первой, хоть сквозь пол, хоть сквозь стены. Полночь не в форме после одновременного возвращения всей этой оравы, и наверняка воскресит только меня.
— Ваше слово — закон, Вик.
Ещё бы добавила «хозяин», как в старые добрые времена. Но я надеялся, что Кас всё-таки знала, что делала, несмотря на всю сложность предстоящей затеи. И первый шаг в ней — внутренний телепорт на расстояние в ползамка, перенос в один конец. В теории, Кас как раз и могла вытащить нас назад, пусть для этого требовалось спокойное место и немало сосредоточения с её стороны.
Настроиться на правильный образ местности. Я был в залах избранных лишь однажды, и картинка перед глазами вставала однообразная, но перепутать с чем-то её тоже было сложно. Цепочка старинных залов, на первый взгляд пустая, но это обманчивое впечатление. Раздвигающийся пол с многочисленными лестницами, многоуровневая глубина. Если служить не захотят все или почти все, придётся следить ещё и за Кас, кроме себя самого. Но раз уж она сказала, что может оставаться в виде баньши, сколько посчитает нужным…
Сфокусироваться. Изъявить свою волю.
Это, пожалуй, был самый очевидный способ для мироздания запихнуть меня в гроб после телепорта. Ненапряжный. Когда и жаловаться не на кого. Кто же мне виноват, что я переношусь в пространство, усеянное гробами чуть ли не под завязку? По такому случаю я ожидал оказаться в едва вмещающем меня саркофаге на самом нижнем из уровней, откуда и выбраться будет той ещё задачей.
Но нет, то ли из-за почти идеального времени, то или из-за соседства Кас, то ли иных факторов, я просто открыл глаза посреди первого из многих залов. Громадных и совершенно пустых, но ничем не примечательных в ином плане… Не считая мелко дрожащего пола, как раз собравшегося разверзнуться, подобно пасти дракона-лича. Впрочем, даже когда саркофаги окажутся в доступе, освободить из них первых людей было лишь началом.
Солдатское кладбище. Гробы с рельефами лиц, превратившиеся в самые неудобные на свете койки. Я уже слышал стук изнутри — задолго до того, как затих скрежет раздвигающегося пола. Рядом со мной из воздуха выплыла Кас — как и обещала, в форме баньши. Она склонила голову набок, словно тоже прислушивалась, и кивнула.
Пора приниматься за дело. Крышка первого саркофага опустилась на каменный пол с ощутимым стуком.
— Воин, держи ответ. Давно ли ты проснулся? Что последнее помнишь?
Формула опроса позаимствована у Далии, со слегка изменёнными вопросами. Я успел вовремя — почти идеально вовремя, чтобы помочь и навести хоть какой-то порядок. Ответы дуллаханов, выбирающихся из саркофагов с головами под мышкой, были весьма похожи. Проснулись в одно и то же время. Последние воспоминания — о смерти, последние эмоции — о вещах, случившихся много тысячелетий назад.
Я не предлагал службу сходу. Просто называл своё имя и титул, объяснял, какой сейчас год и предлагал передохнуть.
Как правило, мои слова воспринимали с лёгкой благодарностью. Из первых десятков никто из них не торопился хвататься за оружие, они лишь недолго приходили в себя, затем водружали головы на плечи и брались за новые каменные крышки. Я представлялся сам, а когда был занят поиском и освобождением новых дуллаханов, меня представляла Кас. Потихоньку создавалось впечатление, что к ней прислушиваются больше, чем ко мне, но я был только за.
Установить авторитет. Организовать выживших — тех, кто готов сотрудничать. Защитить их от тех, кто не готов.
Я не стал стрелять из Райнигуна, когда один из безголовых, не ответивший ни на один мой вопрос, попытался так же молча ударить мне в спину. На него хватило полэкса, а на следующего несостоявшегося убийцу — вопля баньши. Кас не только прикрывала меня физически, она улавливала негромкие разговоры у групп очнувшихся и старалась успокоить недовольных. Правда, чем больше проходило времени, тем сложнее ей это давалось.
Первая драка случилась, когда группа из пары десятков дуллаханов решила начать разбирать завал изнутри, а другая группа, примерно той же численности, заявила, что это вредное решение. Дескать, сперва надо сопоставить все факты и убедиться, что выживших вновь не пошлют на убой. Прежде чем их успели урезонить, в ход пошло оружие — в конце концов, если у тебя есть молоток, вокруг всё выглядит как гвозди.
Сражение удалось прекратить до того, как начались серьёзные жертвы. Но не успели победители выдвинуться на расчистку, вспыхнуло ещё одно — в другом конце залов. Затем ещё, и ещё, и ещё. Дуллаханы были сердиты, некоторые — озлоблены, кто-то чуть не захлёбывался яростью. Своё недовольство они выплёскивали на того, кто поближе, либо быстро находили единомышленников, сбиваясь в эдакие банды. Одна из них успела набрать несколько десятков человек, оккупировав один из залов целиком. Она бы быстро разрослась до сотен, если бы успела дружно вскрыть следующие саркофаги, но оказалась разбита почти без моего участия. Мне оставалось только убедить горстку уцелевших бунтовщиков не продолжать провокацию.
Не знаю, сколько прошло времени на самом деле. Достаточно, чтобы уже и мне начало казаться, что мы родились и жили в этих грёбаных залах. Что в мире нет ничего, кроме стука крышек каменных гробов, запаха смерти и одних и тех же вопросов для давно погибших солдат. Многие уже решили заново присягнуть Полуночи, а те, кто колебались, не представляли угрозы. Но впереди было ещё столько залов и столько гробов, и столько людей…
— Вик, — Кас позвала меня совсем негромко, но я всё равно вздрогнул от неожиданности. — Смотрите туда.
Я послушно посмотрел — и сперва не понял, что происходит. Дуллаханы, перетаскивающие камни от заваленного выхода, вдруг отступили, смыкаясь в защитный строй и обнажая оружие. В проходе что-то сверкнуло, затем разгорелось, засияло! А затем вперёд выступила женщина с пылающими волосами, развеивающая вековечный мрак залов избранных одним своим присутствием. Леди Мелинда фон Аурингер, истинная наследница Зари и хозяйка Полудня.
— Оружие в ножны, бойцы, — устало сказал я, подходя поближе. — Свои.
Мелинда заметила меня и улыбнулась — улыбка вышла едва заметной, но для неё это было на уровне дружеских объятий. Её пылающий образ постепенно начал угасать.
— Давно не виделись, Виктор. Я вовремя?

----------

Глава двенадцатая

Глава двенадцатая
Сложно это представить, но в последний раз мы виделись с Мелиндой целую вечность назад. До поисков Мастера и происков Наблюдателя. До падения Йхтилла и воцарения Асфара в качестве нового Князя. До знаменательного бала солнцестояния, где мы насмерть сцепились с Конрадом и, сами того не зная, попались в ловушку Альхирета. Даже до возвращения и окончательного падения Бертрама. Казалось бы, прошло не так уж много времени — месяца три? Полгода? По личному ощущению, я в одних только залах избранных просидел несколько месяцев кряду, хотя на деле — не больше нескольких суток.
Зури периодически сообщала новости из Полудня — первый из вечных замков продолжал свой крестовый поход, очищая миры от последствий безумия Заката. Кажется, в какой-то момент проходил штурм и самого Заката, но я пропустил, в какой — дело было то ли в разгар похода на Йхтилл, то ли во время путешествия по башне Вечности. Полдень вёл свою войну, Полночь — свою, и главное было то, что мы не воевали друг с другом. Более того, официально считалисьсоюзниками , пусть это в основном выражалось в обмене сведениями и любезностями. Мне было достаточно факта, что Мелинда однажды не заявится ко мне на порог с рапирой наголо и армией за спиной. Мелинда могла не переживать, что Полночь вступит в затяжной конфликт на стороне Заката и Пожирателя.
Когда мы обсуждали этот союз, находясь в плену у Зари, мы ещё не знали, как скоро мирное сосуществование должно перерасти в полноценный военный альянс. Даже перемирие между Полуднем и Полуночью считалось чем-то невероятным, и каждый такой случай непременно попадал в летописи. Но вот мы в настоящем времени — и хозяйка Полудня лично посещает Полночь, чтобы помочь разобраться с непосредственной проблемой.
Хотя, конечно, в перспективе — с целым ворохом проблем.
Мелинда, разумеется, пришла не одна, проплавив дорогу к залам избранных аки драконье пламя на ножках. Пространство около входа тут же заполонили цвергские мастера, расширяющие проход и укрепляющие потолок — спокойно, профессионально, но при этом удивительно быстро. Вслед за ними внутрь прошёл отряд гвардейцев, в основном состоящий из присягнувших дуллаханов, Александр отсалютовал мне и коротко доложил обстановку.
Расстояние от поверхности до залов избранных оказалось значительно глубже, чем мы предполагали, так что даже усиленная бригада Смелтстоунов с активной помощью драконов справилась лишь за четыре дня и три ночи. Ава и Ян, словно услышав, что о них говорят, вылетели следом за гвардией и наперебой бросились рассказывать обо всём. Моя изначальная теория оказалась верна — драконий огонь для расчистки пришлось применять с большой осторожностью, выверяя каждый шаг. Мелинда в самом деле подключилась на последнем этапе, когда цена ошибки была выше всего, и потратила столько энергии, что хватило бы на суточное освещение небольшого города. Без неё работы продолжались бы ещё сутки минимум.
Проснувшиеся дуллаханы разошлись на две группы — те, кого я убедил присоединиться и все остальные. Кто-то не доверял Полуночи и любым её хозяевам, кто-то просто устал от вечной военной службы, кто-то сомневался, что всё ещё способен принести пользу. Но хотя бы среди них не осталось активных бунтовщиков, настроенных на немедленный конфликт. С сомневающимися можно было вести диалог — и на данный момент мёртвое войско разделилось примерно поровну.
— Вы в самом деле вовремя, Мелинда, — сказал я, наблюдая за тем, как Александр вместе с Кас организуют выход наверх. — Дела в последнее время идут сложно, и налицо острая нехватка хороших новостей.
— В таком случае, возможно, я смогу немного вас порадовать, — спокойно сказала она. — Закат более не представляет угрозы. Лорд Конрад фон Неймен погиб и не возродится.
Не ожидал, что облегчение от этих известий будет настолько отчётливым — оно окатило меня с головы до ног, рассеивая часть накопившейся свинцовой усталости. Во-первых, я лично приложил руку к падению Конрада, во-вторых — исчезновение угрозы Заката никак не отменяло пробуждения Шар’Гота. И всё равно — как камень с души свалился. Конрад был разменной фигурой в шахматной партии Альхирета, но фигурой ценной. Он немало попил лично моей крови, а уж сколько из-за него погибло народу в других мирах — и сосчитать страшно.
К тому же, полагаю, немалая часть этих эмоций принадлежала лично Полуночи. Она давно переживала за «братика», которым управлял обезумевший деспот.
— Вы взяли Закат штурмом?
— Можно сказать и так. На подступах кишели твари Пожирателя, но сам замок пропустил нас почти без боя. Не считая рядовых теней, ловушек и пары загрязнённых слуг, никто не препятствовал маршу на тронный зал. А там… скажем так, нас ждал сюрприз. Если хотите, могу показать.
Мелинда протянула руку открытой ладонью вверх. Я кивнул, протянул собственную руку и коснулся её, погружаясь в свежие воспоминания.
Мне был знаком этот тронный зал, утопающий в океане кровавого воска. Знаком, хотя я никогда раньше не посещал Закат. Жуткий образ существовал в видении Оррисса — когда он показывал мне судьбу лорда Конрада. Отрубленные конечности, кишки, кости и зубы, образующие чудовищное месиво с вязким слоем воска. Разбитые окна, разрушенные колонны, треснувшие стены. Алый свет колдовских светильников усиливал и без того гнетущую картину. И, конечно, посреди этого празднества смерти возвышался трон, на котором восседал хозяин Заката.
Точнее, то, что от него осталось.
При жизни Конрад был если не красив, то уж точно обаятелен, чем наверняка обманул не одну свою жертву. От этого обаяния не осталось и следа — лицо оплыло, словно восковая свеча, кожа повисла лоскутами, мясо начало отслаиваться от костей. Я видел немало живых мертвецов, но Конрад смотрелся ужасно даже по сравнению с рыцарями Авалона, несущими проклятье тысячелетиями. Даже некоторые эксперименты Бертрама выигрывали на его фоне.
Несмотря на это, единственный оставшийся глаз Конрада бешено задёргался при виде отряда Мелинды, из горла вырвался сдавленный булькающий звук, и он соскочил с трона, активируя Блутнахт. Ему удалось пройти ровно четыре шага, прежде чем его левая нога зацепилась за что-то и переломилась в районе щиколотки с отвратительным хрустом. Хозяин Заката завалился лицом вперёд, и воск поплыл вокруг, поглощая его без остатка. Вскоре на неровной поверхности осталась лежать лишь осиротевшая рукоять боевой косы.
— На расчистку и восстановление тронного зала ушла неделя, — голос Мелинды звучал ровно, но от меня не скрылась нотка отвращения. — Самое длительное возрождение хозяина в летописях занимало три дня. Закат отверг его, отторгнул как инородное тело. Я читала о таких случаях, но лично не видела никогда.
Технически, с Бертрамом произошла примерно та же история, пусть и бог знает, когда. Вечные замки обладали потрясающей толерантностью к хозяевам различной степени сволочизма, так что нужно было проявить себя невообразимым мудаком, чтобы те даже не попытались тебя возродить. Конраду удалось — так сказать, вошёл в элитный клуб. Главное, чтобы не попытался вернуться самостоятельно, как мой злобный предок.
— Кто занял трон?
— Пока что никто. В ином случае я бы немедленно назначила одного из магов Полудня, но сейчас Закату нужна передышка. К тому же, обстоятельства таковы, что любой новый шаг необходимо продумать трижды. Мы не можем позволить повториться истории с Резчиком.
Моё слегка приподнятое настроение тут же испарилось без следа.
— Понимаю.
— Илья рассказал всю историю, которую затем дополнил доклад Зури, — голос Мелинды звучал непривычно, почти сочувственно. — И я хочу, чтобы вы знали, Виктор, я не ставлю произошедшее вам в вину. Вы отталкивались от верных данных и сделали ровно то, что сделала бы на вашем месте я.
— Спасибо. Но я тоже не планирую снимать с себя ответственность. Альхирет добился всего, чего планировал, за исключением окончательного пробуждения своего господина. Я мог и должен был меньше доверять его советам.
— Тогда бы Закат всё ещё находился во власти безумца, а Полдень, напротив, мог пасть, — спокойно сказала Мелинда. — В этом выборе не было правильных вариантов. Лишь те, что вели к той или иной катастрофе.
— Боюсь, этот вариантособенно плох.
— Не буду спорить. Но я здесь в том числе для того, чтобы помочь вам найти решение. Как союзник — союзнику.
Совсем недавно Мелинда отказывалась помогать мне исключительно на том основании, что я был хозяином Полуночи. Убеждала меня разрушить собственный замок, грозилась войной, а однажды чуть не заколола на пустынных просторах Исанкары. Но нет худа без добра — после той заварушки в Полночь пришла Зури, а сама Мелинда кардинально пересмотрела свои взгляды.
Люди признают ошибки чуть ли не реже, чем вечные замки отвергают хозяев. Особенно люди, облечённые властью, болезненно относящиеся к вопросам их авторитета. Сложно представить, насколько хозяйке Полудня пришлось перешагнуть через собственные принципы, чтобы принести извинения и заключить союз. Это с лихвой искупало её прежние заскоки, но, увы, даже двух голов для такого обсуждения могло не хватить.
— У вас есть план, Мелинда?
— Возможно. Сперва я хотела бы услышать, как именно прошла ваша встреча с создателем вечных замков и что произошло после неё.
— Полная версия, полагаю?
— Безусловно. Но сперва небольшое уточнение. Сколько вы спали за последнее время, Виктор?
Я по-честному попытался вспомнить. Выходило, что с момента, когда Лаахиза и Джулиан сообщили новости о дуллаханах, мне не удалось сомкнуть глаз. Полночь держала мой разум чистым, сила Авалона — поддерживала в работоспособном состоянии, но даже этого едва хватало. Только сейчас я осознал, каксильно устал.
Мелинда прочитала ответ на моём лице до того, как я успел открыть рот.
— Как хозяйка союзного вам замка, лорд Виктор, я официально заявляю — никаких дальнейших переговоров, пока вы не придёте в себя. Попрошу кастеляна Полуночи засвидетельствовать мои слова и проследить за исполнением требований.
Кас возникла за моей спиной бесшумно, словно призрак, хотя и не была в форме баньши.
— Леди Мелинда, ваши требования признаны полностью отвечающими интересам Полуночи, — спокойно сказала она. — Лорд Виктор удаляется на следующие восемь часов, после чего будет готов продолжить переговоры.
Без меня меня женили! Точнее, спать уложили… направили… неважно! И это в самый ответственный момент, когда требовалось помочь выбраться ещё нескольким сотням дуллаханов, понять, что делать с определившимися и сомневающимися, ввести Мелинду в курс дела насчёт последних событий…
— Дуллаханы… — выдавил я, и с немалым удивлением обнаружил, что горло отказывается издавать новые звуки. Полночь немедленно встала на сторону Мелинды и Кас, намеренно меня ослабив!
— Я займусь их организацией, — сказала Мелинда. — Для чего Зури и вызвала меня изначально. В кооперации с вашим командиром стражи и ключевыми слугами, а также в строгом соответствии с духом нашего союза.
Мне оставалось только кивнуть, принимая неизбежное. Либо я доверял Мелинде, либо нет — и даже если она переманит половину бывших безголовых в Полдень, это, мягко говоря, не будет трагедией. Редко, когда в моей жизни находился кто-то, готовый сказать «иди спать, родной, я разберусь». Нужно ловить намёк и ловить момент.
И я пошёл спать — прошёл сквозь новое припасённое зеркало и рухнул на кровать, едва добравшись до спальни. Спустя несколько минут я почувствовал, как чьи-то нежные руки раздевают меня, а затем ко мне прильнула полуобнажённая девичья фигура. Последние трое суток Кас провела на ногах вместе со мной, а её запас стойкости был заметно меньше. Её прикосновения могли и мёртвого поднять, но в данном случае «мёртвыми» считались мы оба. Вот если я не засну за следующие пять мину…
Из каменных гробов залов избранных вышло шесть тысяч двести тридцать два дуллахана. Из них четыре тысячи и триста один решили продолжать служить Полуночи как воины. Пятьсот двадцать семь согласились остаться, но попросили освободить их от военной службы. Наконец, тысяча четыреста четыре латника отказались оставаться в замке. Пара сотен в самом деле попросились в Полдень — безо всякой агитации со стороны его хозяйки. Кто-то решил податься в сопредельные миры в качестве наёмников, многие захотели отправиться в Авалон — видимо, по принципу притяжения разумной нежити. Четырнадцать дуллаханов пришлось заключить под стражу, ещё троих — уничтожить с дальнейшим прицелом на испепеление. Далия сделала всё, чтобы вернуть им разум, но не каждый разум изначально находился в гармонии с самим собой.
Почти пять тысяч новых жильцов. Вернее, старых, но ранее занимавших специально отведённый угол и тихонько в этом углу дрыхнущих. Сейчас дуллаханам не требовался сон, как и любой нежити, но нужно было место, чтобы чувствовать себя людьми. Сколько не расширяй казармы и гостевые покои, такая орава туда поместиться не могла — так что пришлось организовать пространство на ближайших пустующих складах.
Четверть свеженанятых защитников после переговоров с Лаахизой согласились отправиться вместе с ней. В лаборатории всегда требовались помощники и охранники от старых экспериментов Бертрама, которые вылезали в самое неподходящее время. К тому же, Пепел нуждался в окончательной зачистке и тотальной перестройке, и до сего момента никто не осмеливался браться за это неблагодарное дело.
Мелинда не просто справилась, она идеально завершила неподъёмный труд, что взвалили на меня пополам Наблюдатель и Далия. Мне оставалось только загрузить цвергов работой на полгода вперёд, нон-стоп заказывать у Полуночи жилые помещения для новых-старых обитателей, да придумать пять тысяч имён без малого. От этой традиции я пытался отвертеться много раз, но она неизбежно нагоняла. Увы, во всех произведениях Желязны вместе взятых не найдётся нужного количества именованных персонажей…
Однажды все они — дуллаханы, иссохшие, авалонцы — снова станут живы. Лаахиза сможет найти ключ от их проклятия, если мне удастся каким-то образом ранить Наблюдателя. Сперва выманить в реальный мир, затем ранить и взять образец. Бац — и готово.
Что-то подсказывало, что Мелинда вряд ли возьмёт эту почётную обязанность на себя.
— Мы остановились на вопросе, как развивался ваш диалог с Мастером.
— Нормально, не считая того, что с годами он здорово сдал.
— Даже более десяти тысяч лет назад?
— Похоже, для него время течёт одинаково в обе стороны, куда бы он ни направился. А сейчас и вовсе завис вне него.
Мой кабинет куда как лучше подходил для переговоров, чем залы избранных. Я изложил сперва сокращённую, а затем и развёрнутую версию своего пребывания в башне Вечности, сидящая рядом Кулина вставляла свои замечания. Асфару было отправлено приглашение — но не для дополнения рассказа, а участия в совете. Шансов, что мой друг начнёт регулярно курсировать между Полуночью и Йхтиллом по первому запросу, было немного, но визит Мелинды всё-таки слегка выбивался за рамки обычного.
— Выходит, для противостояния Пожирателю нужны все возможные вечные замки?
— Действующие, — хмуро подтвердил я. — Наполненные силой. С живыми и активными хозяевами.
— С этим могут возникнуть некоторые проблемы. — спокойно признала Мелинда.
— И ладно хозяева, у нас из семи замков функционируют только пять! Один в руинах, другая полностью перешла на сторону противника.
— Вы забыли добавить, что местоположение Сумрака неизвестно последние несколько лет, — заметила она. — И он старательно укрывается от посторонних глаз.
— Ну класс. Не буду спрашивать, насколько активно Полдень его искал.
— Активно, хотя и без применения всех доступных средств, — Но теперь… Теперь он не сможет скрыться.
— Это ещё почему? — с лёгким подозрением спросил я.
— Вы же сами это видели, Виктор. Решение хотя бы части наших проблем, путь к решению. Все миры вечных замков связаныодним и тем же небом.

----------

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая
Каждый раз, когда я не посещал бывшую лабораторию Бертрама в течение нескольких месяцев, я успевал забыть о её масштабах. Кажется, Лаахиза выдвигала теорию, что мой предок затаил обиду на Полночь, которая не желала терпеть его эксперименты, и приказал прислужникам выкопать что-то соразмерное. Соревноваться с творением Мастера он не мог, но попытка вышла достойной. В этих мрачных коридорах можно было не просто заблудиться, а потеряться с концами на несколько суток, пока один из хмурых сотрудников не отыщет тебя в дальнем углу восемнадцатого зала реконструкции тел.
За время с моего прошлого визита, подземный комплекс не стал капитально дружелюбнее к посетителям, зато выглядел теперь заметно более опрятно. Разрушенные участки были восстановлены либо заблокированы, между секциями налажена рабочая система перемещения с подъёмниками на магической тяге, на каждом этаже горели неяркие светильники и висели указатели. В этом месте всё ещё не хотелось находиться, но хотя бы оно не обещало сожрать тебя с потрохами, выплюнув назад обезумевшую искалеченную нежить. В общем, если задуматься, проделана поистине титаническая работа.
Хотя по каменному лицу Мелинды я видел, что она не до конца оценила усилия по реконструкции логова страшнейшего некроманта в истории. Сложно её за это укорять.
— Лорд Виктор! Чем обязан столь высокому визиту?
Хадриан Морвелл, магистр третьего луча Плеяды изыскателей запретного искусства Ультарима, поднялся мне навстречу и отвесил почтительный поклон. Несмотря на неестественно-белые глаза, он не был слеп и внимательно изучал меня и мою спутницу. Лаахиза осталась в Полуночи, подготавливая к переправке в лабораторию более тысячи дуллаханов, а мы с Мелиндой воспользовались самым быстрым способом перемещения — телепортом. Логистика между Полуночью и лабораторией в целом была налажена скверно: что надземный, что подземный путь предоставляли собственные трудности. В итоге, наше прибытие для Хадриана оказалось подобно снегу на голову, хотя виду он почти не подал.
— Это не внезапная инспекция, Хадриан, — заверил его я. — Мы с леди Мелиндой ненадолго, и по вполне конкретному вопросу.
Некромант нахмурился и слегка склонил голову набок.
— Леди Мелиндой? Простите, я мог неверно расслышать…
— Мелинда фон Аурингер, хозяйка Полудня, — её голос был столь холодным, что температура в кабинете понизилась на пару градусов. — Вы прекрасно знаете, кто я, мастер Хадриан, равно как и каждый из вашей гильдии. В последние годы Ультарим не слишком досаждал Полудню, но это не значит, что грехи прошлого оказались списаны со счетов.
Вот теперь Хадриан отреагировал по-настоящему: его белые глаза расширились, а смуглая кожа слегка побледнела. На долю секунды мне показалось, что он ищет пути отступления из-за стола в собственном кабинете, но хладнокровие быстро взяло верх над паникой.
— Леди Мелинда, — его голос звучалпочти так же ровно, как и раньше. — Простите, не узнал вас в столь… необычном контексте. Напомню, что Плеяда никогда не вставала на пути Полудня и не чинила неудобств его вассалам.
— Не вставаланапрямую , вы хотели сказать.
Мелинда выдержала небольшую паузу, в которой напряжение достигло пика, затем продолжала чуть мягче:
— Впрочем, сегодня, в качестве исключения, мы выступаем на одной стороне. Лорд Виктор уже поведал о важной роли, которую Плеяда играет в этом трижды проклятом месте. Заветы Полудня приписывают уничтожать зло на корню, но не мне указывать союзнику, как организовать необходимый процесс исцеления обречённых.
Эта пауза длилась заметно дольше, пока Хадриан явно пытался заново найти дар речи.
— Я… поражён вашей мудростью леди Мелинда, — наконец сказал он. — Поражён до глубины души. Равно как и вашими дипломатическими достижениями, лорд Виктор. Так чем я могу вам помочь, если вы пришли сюда не для проверки работы и не для немедленного уничтожения наших трудов?
— Отведи нас к Эргалис.
Космология великой паутины была запутана столь же сильно, как и в случае с физической вселенной, но изучена гораздо слабее и отталкивалась от парадоксальных законов магии и метафизики. Отдельную головную боль представляли из себя вечные замки, сотворённые сумрачным гением Мастера на «силовых точках мироздания». Их миры представляли из себя парадоксы в изначально парадоксальной среде, они действовали не по правилам, меняли координаты и не связывались постоянными нитями с другими узлами. Даже союзные и вассальные миры, надёжно укрытые тенями, могли лишиться данного статуса и потерять контакт на сотни лет. Лучшие теории о происхождении и природе вечных замков больше походили на мифы и легенды — размытые, полузабытые и абсолютно непроверяемые. Хозяева, дорвавшись до власти, быстро начинали этой властью развращаться, их не особо интересовало, что из себя представляют полученные ими сокровища. Только как теми пользоваться.
Даже я, сумевший заглянуть в далёкое прошлое, лично пообщаться с создателем замков и увидеть своими глазами их сотворение, в лучшем случае слегка приоткрыл завесу древней тайны. Предназначение замков теперь не вызывало вопросов — более того, в наши дни было актуальнее, чем когда-либо — а вот природа их миров осталась загадкой. Кроме ключевого момента — единого неба для всех замков.
Если бы меня начали пытать на эту тему сразу после того, как башня Вечности показала картину сотворения семи миров, я бы вряд ли смог найти правильные слова для объяснения. В тот момент, когда мир Полуночи начал вращаться вокруг местного солнца и вокруг себя, а затем на орбите появилась луна, сквозь небо можно было ненадолго увидеть отражения остальных шести миров. Мозг, воспитанный на каноничной модели вселенной, тут же предположил, что мы имеем дело со странной солнечной системой из семи планет, вращающихся на сравнительно близком расстоянии от одной звезды. Нопонимание , пришедшее в этот момент, то ли со стороны Мастера, то ли самой Полуночи, утверждало другое. И солнце, и луна на небе мира Полуночи относились только к ней. И одновременно с этим — они относились к каждому из других вечных замков, рассеянных по силовым точкам великой паутины.
Метафизические аномалии во всей своей красе, способные свести человека с ума быстрее, чем измерение кошмаров.
К счастью для моего несчастного мозга, в Полудне уже какое-то время исследовали этот вопрос, а личное наблюдение попросту поставило жирную точку в вековых спорах. Практическое изучение вопроса осложнял тот факт, что на высоте около ста километров, где у Земли кончается мезосфера и проходит линия Кармана, у всех миров вечных замков располагался непроницаемый магический щит. Его природа явно была схожа с Покровом, но, в отличие от него, атмосферный щит был абсолютно прозрачен и не исчезал в то или иное время суток. Если бы из Полудня кто-то попытался запустить космический корабль, тот бы натурально разбился о небесную твердь.
Адепты магии перемещения давно предполагали, что преодоление данного барьера может помочь сократить расстояние между вечными замками до буквально соседских. Это позволило бы ходить друг к другу в гости, обмениваться знаниями, торговать и укреплять отношения на качественно ином уровне. Или же, напротив, наведываться с целью завоевания и свержения. Совсем недавно Полдень потратилогромное количество ресурсов, чтобы вычислить текущие координаты Заката и отправить туда ударный отряд — и то только потому, что Конрад чудовищно наследил. Давно забытая традиция штурмовать вечные замки огромными армиями из иных миров могла бы возродиться, к добру или худу, если бы удалось понять, как пробиться сквозь небо.
У нас же имелась иная миссия — объединить миры, сотворённые Мастером, как те объединились в незапамятные времена. Желательно — ещё до того, как Пожиратель окончательно проснётся и запустит свой ад на колёсах. Достучаться до Сумрака, возродить Зарю, разобраться с Затмением.
Единственный надёжный способ, который позволял преодолеть Покров, оставался неизменным на протяжении тысячелетий. Драконье пламя.
— Драконам всегда с лёгкостью давалось перемещение между мирами, — негромко рассказывала Мелинда, пока мы спускались вслед за Хадрианом на нижние секции. — Большинство из них не использовали порталы, а словно прожигали ткань реальности, чтобы оказаться в другом месте.
— Ян и Ава пока перемещались только дважды. В Йхтилл и назад, с помощью более традиционной магии.
— Вот как. Зато их мать, по слухам, смогла проникнуть в мир Полуночи из мира другого вечного замка. Кто-то говорит, что это был Закат, кто-то называет Полдень, хотя этот эпизод не упомянут в наших летописях.
Я не горел желанием беспокоить Эргалис в её нынешнем состоянии. Более тысячи лет назад лорд Бертрам смог заразить великого дракона штаммом «Мортум» и проклятье превратило её в чудовищную нежить. Уже в наше время Эргалис вновь пострадала от воскресшего Бертрама, который попытался подчинить её своей воле и почти преуспел. «Почти» не считается — оживший некромант сгорел в драконьем огне и погиб окончательно, но и для самой Эргалис история окончилась не слишком радужно. Её душа не смогла покинуть пределы лаборатории и вернулась в собственный череп, где и пребывала с тех пор в тяжкой дрёме.
По крайней мере, так оно представлялось мне, и никто не сообщал обратного. Лаахиза смутно намекала на некий прогресс в деле Эргалис, но это не было связано ни с проклятьем нежити, ни с окончательным освобождением запертой души. Засомневаться пришлось только сейчас, когда Хадриан Морвелл затормозил возле одной из дверей на незнакомом участке пятой секции. Странно, раньше скелет Эргалис занимал главный ритуальный зал этажом ниже.
— Вы перенесли её кости сюда?
— В какой-то мере. Лорд Виктор, мы подготовили для вас объёмный доклад на эту тему, но проект должен был завершиться лишь в начале следующего месяца.
— Какой ещё проект? — с подозрением спросил я.
— Разработанный почтенной Лаахизой и одобренный подопытной, пусть и без большой охоты. Но драконы — горделивые создания, что предпочли бы окончательную смерть любой форме не-жизни, так что если им приходится выбирать…
Подозрения нарастали, а вместе с ними рождались новые вопросы. Некромант отчего-то темнил, и я теперь жалел, что не дождался возвращения более прямолинейной Лаахизы. Мы могли бы проговорить так ещё битый час, если бы не вмешалась Мелинда.
— Вы пропустите нас, мастер Хадриан? — спокойно спросила она.
— Разумеется, леди Мелинда. Полагаю, моё присутствие будет лишним, но, если понадоблюсь в дальнейшем — прошу, дождитесь окончания ночного обхода.
Новый церемониальный поклон — и Хадриан исчез, будто растворился в воздухе. То ли магистр использовал заклинание, схожее с «Вуалью», то ли попросту перемещался достаточно быстро. Я слегка пожал плечами и взялся за ручку двери, посмотрев на Мелинду. Она коротко кивнула.
Ручка поддалась нажиму.
Когда-то это был анатомический кабинет — или, возможно, морг, который в последние недели кто-то очень осторожно пытался сделать пригодным для жизни. Сравнительно просторно, но неуютно — стены из грубого камня и низкий потолок, под которым были укреплены оранжевые алхимические лампы. Ближе к двери — тяжёлый дубовый стол, половину которого оккупировал беспорядочный завал книг, а другую половину — медицинские принадлежности: бинты, щипцы, шприцы и склянки с тёмной жидкостью. Книги выглядели старыми, бинты — свежими.
Интереснее всего выглядел дальний угол комнаты — его занимало нечто среднее между птичьим гнездом и царским ложем. Хаотичная на первый взгляд, но странным образом изысканная конструкция из мехов, плотной ткани, металлических пластин, оружия, а также небольшого количества серебра, золота и драгоценных камней. Мне потребовалось секунды две, чтобы сообразить, что именно это должно было изображать.
Драконье логово в миниатюре.
Я не успел прокомментировать свою догадку — поскольку нам навстречу медленно поднялась та, что занимала эту комнату и это логово.
Высокая женщина в тёмно-красной тунике, неестественно-статная, словно не знающая, как вообще должны стоять люди. Копна тяжёлых волос цвета золы с едва заметным медным отливом, пепельно-серая кожа на очень красивом, но откровенно неживом лице. Многочисленные швы, прячущиеся у висков, под челюстью, у ключиц, подчёркивающие искусственность тела.
И лишь в глубине янтарных глаз мерцали алые всполохи пламени, что раньше горели в глазницах огромного драконьего черепа. Однажды увидев это пламя, невозможно было перепутать его ни с чем.
— Эргалис. — выдохнул я.
Она повернула голову в нашем направлении — с некоторым усилием, как будто плохо смазанный автоматон.
— Лорд Виктор… Вик. Не ожидала, что ты решишь вернуться, и уж тем более узришь сей прискорбный облик. Надеюсь, ты не привёл с собой моих детей?
Её голос более не напоминал раскаты грома, даже приглушённые, хотя обычным его тоже было не назвать. Низкий, сухой, с некой металлической хрипотцой, а ещё — бесконечно усталый. Будь здесь Асфар, он бы оценил тон столь достойной собеседницы.
— Не привёл, — сказал я после секундной паузы. — Только леди Мелинду, хозяйку Полудня и мою союзницу.
— Полдень, — медленно сказала Эргалис. — Сей замок всегда уважал наш род, пусть мы не водили дружбы. Что же, я приветствую вас обоих в моей новой обители, моей клетке и тюрьме.
У меня сложилось впечатление, что она говорит не только и не столько о комнате, переоборудованной то ли из морга, то ли из анатомического кабинета.
Идея преобразования Эргалис принадлежала Лаахизе — почти сразу после гибели Бертрама и начала перестройки его лаборатории. Душа Матери Пепла, запертая в собственном черепе, более не могла погрузиться в длительный сон, слишком мешала отравленная некромантией обстановка. Её сознание не находило выхода, разум постепенно омрачался, а хуже дракона-нежити мог быть только обезумевший дракон-нежить.
Лаахиза предложила временный, но вполне реальный выход — переместить душу в хоть сколько-то подходящее тело, способное нормально говорить, перемещаться, воспринимать новую информацию. Трупов драконов подходящего размера в лаборатории не водилось, да и специалисты-некроманты могли провести ритуал лишь над знакомым материалом. Так Эргалис родилась на свет в третий раз — пусть и крайне недовольная своим человеческим обликом. Он казался ей костылём, недостойным инструментом, позором для легенды драконьего рода.
Но её угасающий разум вспыхнул с новой силой, пусть и часть этой силы отводилась на крайнее раздражение своим новым существованием.
— Легенды упоминают, что некоторые драконы способны превращаться в людей, — задумчиво сказала Мелинда. — Это не правда?
— Правда, но не вся. Золотой род известен своими метаморфозами, не алый. И никто из нас никогда не принял бы обличье мертвеца.
По правде сказать, если не считать некоторой неестественности движений, тело ей на удивление шло. Но сказать это Эргалис напрямую значило смертельно её оскорбить — по крайней мере, на данном этапе.
— Мы никому не расскажем о том, что с тобой случилось, — сказал я. — Если ты сама не попросишь.
— Дети… могут знать, — ей тяжело дались эти слова. — Должны. Но никто другой, никто из моего рода. Я многим тебе обязана, Виктор фон Харген, но здесь возьму с тебя слово. Не клятву, ибо должнице не гоже требовать, лишь обещание, слова в обмен на слова.
— Тебе не нужно отдавать мне что-то взамен, Эргалис.
— Верно. И всё же, ты пришёл за помощью, не отрицай. Дайте мне слово, хозяева первого и второго вечных замков, а я дам вам то, для чего вы пришли. Я поведаю, где искать старших моего рода.

----------

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая
Стыдно сказать, но за полтора года правления Полуночью, знакомство с Эргалис и вполне успешное воспитание Авы и Яна, я всё ещё знал о драконах преступно мало. То есть, нет, во многих аспектах я вполне себе мог считаться экспертом — например, сколько килограмм сырого мяса может слопать красный дракон-подросток за один присест и как скоро попросит добавки. Если бы мы не восстановили сокровищницу и не наладили торговые отношения с цвергами, бюджет Полуночи начал бы трещать по швам спустя пару месяцев стандартного режима питания для двух растущих особей…
Были известны и более специфические вещи — мощь и длительность извержения пламени, максимальная скорость полёта, общая выносливость, сопротивление и поиск магии, а также множество других показателей, которые мои приёмные дети с радостью испытывали каждый день, отчитываясь мне о результатах. Но всё это касалось двух конкретных драконят, растущих под крылом хозяина вечного замка, и слабо распространялось на остальной драконий род. Например, о том, что кроме красных драконов существуют ещё и золотые, способные превращаться в людей и не только, я узнал от Эргалис десять минут назад. Очень интересно и совсем немного стыдно.
С другой стороны, стыдно только до определённой степени. Достоверных трудов о драконах почти не водилось даже в библиотеке Полудня, архивы которого превышали архивы Полуночи раз эдак в десять-пятнадцать. Альхирет как-то упоминал, дескать, драконы были созданы богами как абсолютное оружие, но живых богов мне пока не довелось встречать, когда сам Альхирет и его коллеги относились скорее к демонам. Против которых драконий огонь был чуть ли не единственным по-настоящему эффективным средством — если не уничтожал на месте, то наносил страшные, долго заживающие раны. Это, к слову, давало ещё один веский повод отыскать больших драконов и заручиться их поддержкой. В битве против Шар’Гота ни Альхирет, ни Наблюдатель не останутся в стороне, и нам понадобятся могущественные огнедышащие союзники.
Осталось только понять, где их найти.
Если бы я пришёл к Эргалис с подобным вопросом в любой момент до противостояния с Бертрамом, она бы лишь расхохоталась мне в лицо. Но сегодня мне удалось заручиться её доверием, а ставки были высоки как никогда. Отдельное спасибо Лаахизе и её новой команде за рабочее решение с новым обликом, пусть сама Эргалис вряд ли сможет к нему привыкнуть.
— Даже после всех растворов, после всех мазей и бальзамов я всё равно чувствую запах смерти. Он пропитывает эту оболочку насквозь, он неотрывно преследует меня, не даёт забыться, погрузиться в воспоминания.
Эргалис резко сжала и разжала пальцы левой руки, словно проверяя, как работает кисть. Было видно, что это импульсивное движение успело войти у неё в привычку.
— И это не единственная проблема с этим телом. Я вынуждена следить за каждым шагом, дабы не рухнуть, взирать на мир, исполненный серостью вместо буйства красок, и чувствовать, как живительный жар навсегда сменился могильным холодом.
Справедливости ради, часть этих проблем относилась не к заморочкам с мёртвым телом, а попросту являлась частью обычной человеческой жизни. Драконье зрение работало в большем диапазоне, чем людское, да и лаборатория в основном состояла из всех оттенков серого и чёрного. Ходить на двух ногах для той, что привыкла к четырём, тоже было в новинку. И только с холодом мало что можно поделать — здесь не поможет ни камин, ни шуба.
Мы втроём покинули покои Эргалис, неторопливо обходя коридоры пятой секции. Совсем недавно пол здесь состоял из сплошных дыр и трещин, из которых поднимались ядовитые пары жидкой вариации «Мортума». Утечки были устранены, пол — заменен, так что сейчас от некротической катастрофы не осталось и следа. Разве что запах всё ещё был тяжеловат — несмотря на курящиеся благовония, установленные на перекрёстках. Так что, может, и в этом случае вина лежала не только на новом теле.
— Лаахиза говорила, что есть способ развеять проклятье, — сказал я. — И мы будем активно над ним работать.
— Развеять… проклятье, — медленно повторила Эргалис. — Я не жажду возвращения к жизни, лишь освобождения души из сего мрачного плена. Впрочем, надежда — удел забывчивых глупцов, не способных отличить реальность от иллюзий. Поведай мне, Вик, как именно ты собираешься развеять древнее зло?
— Прижать Наблюдателя к ногтю. — признался я.
— Проще сказать, чем сделать, да? — улыбка на её мёртвом лице выглядела жутковато. — Но я ценю, что ты всё ещё пытаешься соблюсти свою клятву, даже будучи от неё освобождён.
В основном пятая секция пустовала, но изредка нам навстречу попадались сотрудники лаборатории: некроманты Плеяды и молчаливые зомби со следами прежних увечий на бледных лицах. После того, как им вернули разум, также немного подлатали тела, но это не слишком прибавило им оптимизма. Нашей компании отвешивали вежливые поклоны и спешили по своим делам — здесь было не принято задерживаться для светских бесед.
Большинство помещений на этаже пустовали, из некоторых доносилось химическое шипение, металлический звон и приглушённые распевы. Если бы я не знал, насколько тщательно Лаахиза следит за вверенным ей рабочим процессом, то подумал бы, что со времён Бертрама здесь ничего не изменилось. Мелинде же и вовсе приходилось сдерживать все свои порывы паладина и карателя, положившись на моё слово и принципы нашего союза.
— Здесь. — коротко сказала Эргалис, останавливаясь перед двойными дверями, на которых виднелись остатки рунной вязи.
Когда-то это место было надёжно защищено от посторонних, сегодня — мог войти кто угодно, спустившийся к пятой секции. Пожалуй, оно и к лучшему. Надпись над дверью гласила: «Второй малый ритуальный зал», «АРХИВ ПЯТОЙ СЕКЦИИ».
Внутри, отвечая изначальному названию, оказался именно что зал — вытянутый в длину и высоту, с натасканными со всего этажа книжными полками. Когда-то здесь обрушилась часть потолка, и этот мусор не успели вынести — только оттащили к дальней стенке, прикрыв тёмной тканью. В другом углу книги и свитки валялись вперемешку с треснувшими склянками и покрытыми пылью медицинскими инструментами. По всей видимости, наименее ценные экземпляры, среди которых всё ещё могло попасться что-то достойное — когда руки дойдут разобрать.
Не знаю, занимался ли созданием архива тот же, кто обустраивал комнату для Эргалис, например, она сама — здесь имелся большой простор для улучшения. Но основные шкафы и полки были аккуратно заполнены книгами, разделёнными по тематике и сохранности. В центре осталось небольшое круглое пространство, отсылающее к оригинальной функции зала — участок пола, выложенный более светлым камнем. Старые ритуальные контуры проходили по поверхности камня, часть нарисована краской, часть — жертвенной кровью, которая основательно засохла, но так и не была смыта. И не потому, что не мыли, просто место такое.
Густой запах благовоний — ещё сильнее, чем в коридоре — воска, чернил и пыли. Единственное помещение на этаже, где не тянуло мертвечиной, и я заметил, как Эргалис слегка расслабилась при входе.
— Не все знания — удел Знающих. Спрашивайте, и я постараюсь дать ответ.
Красные, они же алые драконы, к которым относилась Эргалис и её дети, выдыхали самый разрушительный огонь и могли учуять магию с невероятных дистанций. Белые и чёрные мастерски маскировались на любой местности, как с использованием заклятий, так и без них. Чёрные вдобавок отличались размерами и фотографической памятью. Синие и зелёные прославились огромной выносливостью и живучестью даже по драконьим меркам. Более редкие серебряные настраивали мощность и диапазон пламени, чтобы переплавлять различные металлы, кроме драгестола. Золотые меняли облик с той же лёгкостью, как это делала Кулина, хотя природа их метаморфоз шла из совершенно другого источника.
Ходили слухи, что от цвета зависят не только способности, но и характер дракона, но верить этому — всё равно, что потакать расовым предрассудкам среди людей. Может, доля правды и имелась, но скорее из разряда культуры, а не биологии. Все драконы были разумны, все они жили столетиями, некоторые — тысячелетиями, постоянно увеличиваясь в размере и набирая силу.
Со всеми было реально договориться — если знать правильный подход.
— Дракон есть вершина пищевой цепочки, — неторопливо говорила Эргалис, подкрепляя свои слова выдержками из текстов — возможно, написанных ей же. — Создание, стоящее над всеми прочими, и это не повод для гордости, лишь сухой факт. Мы медленно размножаемся, но умираем ещё медленней, мы можем обратить в прах любого врага, но способны прийти к соглашению там, где не справилось бы насилие.
— Есть какой-то узел, который вы бы могли считать своим? — негромко спросила Мелинда.
Эргалис резко качнула головой.
— Нет, ибо для взрослого дракона несложно переместиться между мирами. Нас мало, а яйца — объект для охоты, как Вик сам мог наблюдать. Не только слуг Пожирателя, что опасаются нашего пламени, но и отдельных наглецов из числа смертных.
Для Эргалис эта тема была особенно болезненной — сперва Бертрам, затем Альхирет. И в итоге всё равно детёнышей взрастил какой-то хрен с горы, даже если этот хрен — я сам.
— Могу лишь попросить прощения от лица моего рода.
— Тогда я попрошу от своего — ибо и среди моих сородичей есть те, кто даёт волю порочным желаниям, упивается властью. Они сеют ужас и смерть среди тех, кого окружают, требуют непомерную дань и уважают лишь силу. Но у всего есть обратная сторона — и таких драконов отыскать проще всего. С некоторыми даже можно договориться.
Руки Эргалис снова пришли в движение, она несколько раз сжала и разжала пальцы, морщась от усилий. Затем зачерпнула горсть оранжевого порошка из шкатулки на высоком столике, шагнула в едва отмеченный ритуальный круг и резко стряхнула порошок в тлеющую жаровню. Клубы цветного дыма, взметнувшиеся вверх, вдруг расступились, покорные заклятью, показывая некую… картину.
Громадный чёрный дракон, обернувшийся вокруг груды сокровищ. Словно иллюстрация из книги сказок, причём сказок не самых добрых, учитывая обилие черепов и костей, окружающих уже самого дракона. Эргалис в годы жизни была велика, но этот исполин превышал её минимум вдвое.
— Бродор, Гроза Обречённых. Узел Кальдарим, его логово расположено на окраине бывшей столицы Багрового Царства. Мы сражались с Бродором трижды, и никто не смог взять верх, а единожды выступали против общего врага. Старик упрям, груб и безжалостен, но по-своему честен и не предаст без веского повода. Моё имя и артефакт, которого нет у него в коллекции, купят вам время, чтобы изложить просьбу.
Древний, злобный и скорый на расправу дракон, которому скорее всего будет глубоко начхать на пробуждение Пожирателя и прочие неприятности. Рискнуть можно, опыта ему явно не занимать, но, если не повезёт — будет большая и исключительно тяжёлая драка.
— Полагаю, если просьба не придётся ему по вкусу, нас попытаются сжечь. — холодно предположила Мелинда, подумав ровно о том же.
— Никто не будет плакать о старом Бродоре, — Эргалис дёрнулась, и я не сразу понял, что она попыталась пожать плечами. — Если вам не пригодится он сам, то сгодятся его сокровища.
— Запомним, как запасной вариант, — сдержанно сказал я. — Ещё кандидаты?
Новое облако дыма и новая объёмная картина, по качеству почти не уступающая изображению на современном телевизоре.
Двое красных драконов летят так высоко и так быстро, что их едва можно различить среди облаков. Миг — и к ним присоединяется третий, взмывая ввысь алым всполохом. Если бы это увидели Ян и Ава, они бы ближайшую неделю только и делали, что тренировали полёт, пытаясь добиться такой же скорости. Скорее всего — безуспешно.
— Я не знаю их имён, но знала их мать — Иррато, Победоносную. Она отвечала своему имени и погибла не от поражения в бою, а от яда королевского василиска, коим тайно отравили её логово. Её детей непросто застать на одном месте, но, если сказать им имя матери вместе с моим, они выслушают. В последний раз их видели в Ноартале.
— Не тысячу лет назад? — нахмурился я.
— Нет, речь о годах или десятилетиях, — равнодушно сказала Эргалис. — Я узнавала через ноктийских колдунов, и у тех не было причин лгать. Но отыскать трёх молодых драконов даже в одном-единственном небе — непростая задача. Поверь той, что пыталась.
Не худший вариант, совсем не худший… но и лучшим его тоже не назвать. Дети Иррато скорее всего смогут многому научить детей Эргалис с точки зрения подрастающих драконов, составить весёлую компанию, но для того, чтобы преодолеть барьер вокруг мира вечного замка, опыта у них могло и не иметься. Всем детям Иррато было минимум по нескольку сотен лет, но по драконьим меркам это означало вчерашних подростков. А это значило, что все наши силы, потраченные до определённого момента по времени, становятся бессмысленными. Допустим, эти трое захотят нам помочь, раз уж чудовищный хтонический бог пробуждается и угрожает мирозданию. Но если ответа нет — его попросту нет.
Хоть самому ищи древних драконов с помощью амулета Зун’Кай или чего-то ещё. Информации Эргалис предоставила не так уж мало, плюс для библиотек Полуночи и Полудня можно скопировать её текущие записи. Всё это возымеет эффект, просто не сразу. Не так быстро, как требовалось.
— Это все драконы, которых ты можешь показать?
— Все. Многие мертвы, остальные надёжно спрятались от чужих глаз. Тайзинт, Яростный — пал в бою с приспешниками Знающих. Андрут, Раскалённая — никто не видел её последние четыреста лет. Есть ещё Гилрам…
— Кто?
В третий раз взвился дым над жаровней, но на этот раз показывая не дракона — просто очертания города. Причём мне было знакомо это место, весьма знакомо — Грюннвахт, один из Вольных Городов Торвельда. Никаких драконов там в мой последний визит не водилось, и водиться не могло. Во-первых, взрослого дракона довольно сложно спрятать даже в цвергском мегаполисе, во-вторых — агенты Заката тогда не обнаглели бы до такой степени.
И всё-таки, Эргалис продолжала говорить.
— Гилрам, Длиннохвостый. У нас на двоих была интрига, что не вылилась ни во что в дальнейшем, доверять ему я бы не стала. Не сожжёт, но просьбу вывернет наизнанку, прежде чем браться за дело. К тому же, точное расположение неизвестно.
Я ещё раз внимательно вгляделся в мрачноватый пейзаж Грюннвахта и тут до меня дошло.
— Эргалис, этот твой… Гилрам С Длинным Хвостом был золотым драконом?
— Верно, Вик. Вы знакомы?
— Возможно, — мрачно сказал я. — Есть такое подозрение. Через длинную цепочку цвергов, одни из которых чуть было не сгинули в тени Полуночи, пока я метался по городу… Он работал с драгестолом?
— Все драконы, получившие такую возможность, обычно её не упускают.
Хорошо, что цверги такие устойчивые, а Смелтстоуны даже не думали затаить обиду. Но теперь… Теперь у меня имелась точная цель в Грюннвахте, которая одновременно закрывала старый гештальт и продвигала текущие планы. Не считая того, разумеется, что Эргалис говорила про своего бывшего ухажёра. В любом случае, расспрашивать её дальше бессмысленно, только брать имеющиеся данные и пытаться применить их на практике. Не исключено, что ни один из вариантов не подойдёт, даже если приложить все усилия и принять меры безопасности. Как в таком случае найти дорогу к Сумраку? Как добраться до Затмения?
Как не сгореть от извержения пламени древнего чёрного дракона со скверным характером, которого объективно отыскать проще всех остальных? Возможно, просто пустить вперёд Мелинду, но, если она пострадает, Илюха мне этого не простит.
Я повернулся к ней, чтобы высказать предположение, но она сама меня опередила:
— Поскольку Эргалис выступает как ваш агент, Виктор, я предлагаю разделить сокровищницу Бродора сорок пять на пятьдесят пять в вашу пользу. Если хотите — с предварительным подписанием соответствующих документов.
— Мелинда, не говорите мне, что вы уже делите богатства и шкуру не убитого дракона. С которым, к тому же, нам бы стоило договориться.
— Я скорее иронизирую, поскольку все варианты по-своему плохи.
— Пожалуй. Но сперва, как вам перспектива прогулки по железному городу?

----------

Глава пятнадцатая

Глава пятнадцатая
— Добро пожаловать в Грюннвахт, лорд Виктор. Ваш новый визит столь же ожидаем и желанен, как и первый. Герхард Ледгрип, как всегда, к вашим услугам.
Невысокий цверг в сером кителе звучал ворчливо, но на сей раз не холодно. Ни он сам, ни его кабинет на самом верху Комиссариата почти не изменились с момента нашего прошлого визита. Последствия инцидента с идолом Пожирателя были подчищены в кратчайшее время и, зная дотошность цвергов, наверняка установлена дополнительная магическая защита. В остальном — всё так же: шкафы, сейфы, стенды с уликами. Среди последних я опознал футляр от идола, пробитый в двух местах пулями Райнигуна. Верховный комиссар явно не стеснялся напоминаний о неприятных и опасных инцидентах из прошлого.
— Вы хотите сказать, комиссар, что я второй раз свалился вам как снег на голову?
— У нас обычно говорят «как камень в зубчатую передачу». Но это было бы не вполне честно, поскольку вы доказали, что умеете решать проблемы. Даже если эти проблемы в первую очередь возникли в связи с вечными замками.
Даже не «с Полуночью», а «с вечными замками», что не являлось неправдой. Агент Конрада протащил в этот мир идола Шар’Гота, который рванул вхолостую — но лишь потому, что я и мои спутники тогда оказались рядом. Другой разговор, что целью изначально были братья Смелтстоуны, чтобы побольнее ударить по Полуночи и мне лично. Хозяин Заката просчитался — как тогда, так и впоследствии.
— В таком случае, у меня есть немного хороших новостей. Лорд Конрад фон Неймен погиб, Закат более не представляет угрозы.
Я почти дословно процитировал Мелинду, когда та сообщила известия мне самому. Реакция верховного комиссара оказалась более сдержанной — полагаю, сказывалась профессиональная привычка видеть во всём подвох. Увы, и в данном случае — не без причины.
— Позвольте уточнить, лорд Виктор. Это значит, что опасность, связанная с Пожирателем, более не грозит Союзу Вольных Городов?
— Опасность, связанная с его идолами. — нехотя уточнил я.
— Но не с иными…аспектами ?
Диалог удивительным образом перекликался с другим разговором, который я вёл не так давно — с Богдановым, на Земле. В отличие от того, Герхард Ледгрип был заметно больше осведомлён об устройстве магического мироздания, роли Полуночи и других вечных замков, а также обладал серьёзным авторитетом и возможностями. И всё равно, если представить, что по его приказу объединятся все техноманты Грюннвахта, этого будет недостаточно даже для защиты их собственного узла.
— Не с иными, — коротко подтвердил я. — Но над этим ведётся работа, как бы сказали вы сами.
Повисла недолгая пауза. Лицо верховного комиссара было словно вырублено из куска гранита.
— Считайте, что вы меня обнадёжили. Давайте уточним ещё одну вещь — вы прибыли в Грюннвахт лишь чтобы доставитьхорошие новости ?
— Вы и сами прекрасно понимаете, что не только за этим.
— Одним пониманием тут не обойдёшься. Просветите меня, лорд Виктор.
У меня не было причин не доверять Ледгрипу — в прошлую нашу встречу он показал себя адекватным начальником полиции, который в самом деле заботился о покое и безопасности граждан вверенного ему города. Впрочем, в этом же скрывалась и проблема — результаты нашего специфического квеста, могли не на шутку всколыхнуть местное подполье, привести к беспорядкам. Изготовление драгестола — священная корова для цвергов. Не хуже драконьей кузни, где этот самый драгестол можно было переплавлять повторно, подвергая мощным чарам. Эрик и Элгрид не зря пытались выйти на «добытчиков» ценнейшего из сплавов, привлекли ненужное внимание Восточного Концерна и чуть не погибли. Но даже если исключить из уравнения козни Заката, их поиски не увенчались успехом.
Что дальше, сообщить как есть? Так и так, мол, прибыли в город два хозяина вечных замков со свитой — да, мы уже не воюем, Полдень на Торвельд не претендует, это не вражеская уловка. Тот, кого мы ищем, в своей истинной форме может спалить полгорода, но вы не волнуйтесь, мы его злить не будем. Скорее всего не будем. Постараемся.
Реакция верховного комиссара Грюннвахта может оказаться не из приятных. Мелинда предлагала вообще ничего не говорить, а действовать самостоятельно. Но утаивать информацию от потенциального союзника, доказавшего свою полезность — глупо, по крайней мере о настоящей цели визита. Была не была.
— Вы поверите, комиссар, если я скажу, что ищу золотого дракона?
— Поразительно, Виктор. Вы посетили полицейский участок цвергов и покинули еговсего лишь за два часа.
Мелинда ожидала меня снаружи Комиссариата, вместе с вызвавшейся помочь Зури. Меня со стороны Полуночи сопровождала Лита в привычной форме астральной проекции, но сейчас она отошла.
Ранее мы совместно приняли решение не разглашать личность хозяйки Полудня в мире, аффилированном с Полуночью, пока весть о новом союзе не уляжется в консервативных цвергских головах. Внешность Мелинды здесь была известна слабо, и Зури слегка изменила её с помощью магии. В остальном, никто не удивлялся наличие в свите хозяина Полуночи двух девушек — крылатой и человека. Весьма недовольного человека.
— Час двадцать, — поправил я Мелинду, подходя поближе. — И это что, сарказм?
— Просто наблюдение, основанное на личном опыте. Как правило, чиновники Союза Вольных Городов не отпускают никого раньше, чем за три часа, нагрузив в довесок парой тонн макулатуры для подписи и доставки в другие учреждения.
— Мы с верховным комиссаром на короткой ноге, поэтому обошлись без бюрократии.
— Не загадывайте наперёд. Узнали что-то полезное для нашего дела?
— Нет, — признался я. — И масштабной помощи тоже можно не ждать. Полицейская операция поднимет невероятный шум, всё подполье Грюннвахта заляжет на дно и не поднимется оттуда в ближайший месяц. Больше вреда, чем пользы.
— Выходит, этидва часа всё же были потрачены впустую. Кроме того, что мы с Зури провели их в самом сердце этой железной печи, по недоразумению зовущейся городом.
— Час двадцать. Даже час восемнадцать — я засекал. Вам что, не нравится Грюннвахт?
— Я люблю новые места! — подала голос Зури. — Но здесь… неуютно.
— Неуютно — это верный термин, — поддержала её Мелинда. — На мой вкус, даже более дипломатичный, чем нужно.
— Здесь солнечно. — сказал я.
— Наблюдательности вам не занимать.
— Солнечно, как в Полудне.
— Пожалуй, я поторопилась с выводами насчёт вашей наблюдательности.
— Мелинда, когда я впервые увидел ваш замок со стороны, то чуть было, нахрен, не ослеп! Зури была там, и не даст соврать.
Крылатая девушка едва заметно хихикнула и кивнула в подтверждение моим словам. Мелинда вздохнула.
— Полдень сияет, как ему и положено. Но ослепительный свет лишь снаружи, внутри он — уютный дом. Посмотрите на местные улицы, они раскалены и не предназначены для жизни днём. Солнце здесь гостит нечасто, но, когда появляется — используется в качестве пытки, пока жители прячутся по домам и подземным тоннелям. Цверги в основном работают днём и спят по ночам, но я не удивлена, что из всех вечных замков предпочитают Полночь. И это проявляется… во многом.
— Если вы хотели меня задеть, то промахнулись, — хмыкнул я. — Цверги по большей части — отличные ребята, надёжные и честные. К слову, я не потратил впустую час с небольшим — как минимум, Комиссариат не будет мешать нашему расследованию.
— Будем надеяться. Вы уже знаете, куда мы двинемся дальше?
— На встречу с одним из тех отличных ребят, о которых я говорил.
Трактир стоял не на главной улице — там, где чугунные плиты мостовой превращались в сковороду, а в узком тенистом переулке, неподалёку от ближайшего входа в подземный уровень. На вывеске, вырезанной из тёмного металла, красовался раскрашенный рельеф кузнечного молота, на котором стояла наполненная пивная кружка. Вполне понятный символизм.
Чтобы пройти внутрь, пришлось несколько пригнуться — в отличие от Комиссариата, здесь рассчитывали нормы высоты в первую очередь на местное население.
Внутри основного зала тоже хватало металла, но в разы меньше, чем снаружи. Немного полированной латуни для украшения, крепкая мебель, обитая медью и железом, электрические светильники, дающие на удивление мягкий оранжевый свет. Это было отнюдь не бедное место, знающее цену и себе, и своим посетителям. К запахам жареного мяса, хлеба и хмеля примешивалась нотка машинного масла — не исключено, что цверги находили его приятнее, чем стандартные благовония.
Элгрид Смелтстоун ждал нас за столом у стены, способным вместить куда большую компанию, чем нас троих. При виде меня он просиял, вскочил и отвесил глубокие поклоны каждому из моей группы. Мы поклонились в ответ, Зури исполнила замысловатый реверанс.
— Лорд Виктор! — бас моего старого знакомого уступал его громогласному брату, но ненамного. — Не могу поверить, что вы решили вновь посетить Грюннвахт и не предупредили заранее! Мы бы с братом подготовили грандиозную встречу, устроили пир на весь наш клан! А так Эрик завяз в сделке на другом конце Союза и даже не смог лично вас поприветствовать!
— Не страшно, — негромко заверил его я. — И в данном случае чем меньше грандиозных встреч, тем лучше. Мы с леди Линдой и леди Зури прибыли по срочному делу.
Мелинда и Зури удостоились новых поклонов и заверений, что он, Элгрид Смелтстоун, полностью к их услугам. Впрочем, он уловил тон моего голоса и понизил свой соответственно.
— Так чем могу вам служить, лорд Виктор? Вы уже давно являетесь ключевым партнёром нашего семейства, а с недавних пор мы у вас в неоплатном долгу.
— Я считаю, что между друзьями нет долгов, Элгрид. Но помощь нам в самом деле не помешает — и дело касается вашего с братом расследования по поводу изготовителей драгестола.
Зури сделала пасс пернатыми руками, поймала мой взгляд и кивнула — всё, можно говорить без опаски быть подслушанным. Элгрид рассеянно потёр тщательно выбритый подбородок.
— Оно-то конечно дело понятное. Драгестол-то всем нужен, спору нет, и чем больше, тем лучше. Но если вы помните, мы с братом зашли в тупик, даже до того… случая с бедолагой Кордом. И больше свои носы куда не надо не совали.
— Помню, помню. Но теперь поисками займусь я лично — и у меня есть информация, которая может помочь делу.
— А ну-ка, ну-ка? — с интересом спросил Элгрид, наклоняясь вперёд и забыв о всяком этикете. Было видно, что их оборванное расследование всё-таки не давало ему спокойно спать.
— Мы ищем дракона. Скорее всего именно он помогает создавать сплав.
Живой интерес на лице цверга сменился плохо скрываемым разочарованием. Даже когда он снова заговорил, оно нет-нет, да просачивалось наружу.
— Помилуйте, лорд Виктор, о драконах мало что известно, но ведь не настолько. У вас их целых два, да только они малыши ещё совсем, а матёрые вымахивают выше иных крыш! Грюннвахт велик, но дракона в нём утаить так же просто, как волка в курятнике.
— Это золотой дракон, мастер Элгрид, — спокойно сказала Мелинда. — Они способны менять облик и оставаться в нём многие годы. Столетия, если понадобится.
Элгрид посмотрел на неё с недоверием, затем на меня, затем бегло окинул взглядом зал трактира, словно подозревал, что дракон-метаморф подслушивает нас прямо сейчас. Затем снова уставился на меня.
— Всё верно, — подтвердил я. — И нам даже больше нужен сам дракон, чем драгестол, который он помогает производить.
— Скажу вам как есть, — ответил Элгрид после паузы, покачивая головой. — Если бы мне о том поведал кто другой, разве что кроме Эрика, я бы заклеймил его лжецом. Но не вас, лорд Виктор, и ни одну из ваших уважаемых спутниц. Дракон, говорите? Золотой? Это… многое объясняет.
— А как иначе плавить драгестол? — поинтересовался я. — Разве есть способы, кроме драконьего пламени?
— Некоторые заклинания более-менее успешно его имитируют, — протянула Зури, — но ресурсов требуют — страх!
— И длятся недолго, — утвердительно пробасил Элгрид. — Лишь лучшие из техномантов могут зачаровать оборудование, дабы просто расплавить слиток и придать ему новую форму. Для прочных чар нужна драконья кузня, а состав драгестола известен только его создателям.
— Значит, много магии, либо один дракон, — подвёл итог я. — Который, как мы выяснили, в городе всё-таки есть. Расскажете, как вы с братом пытались его найти?
Элгрид степенно кивнул и вновь потёр подбородок, собираясь с мыслями.
— В Торвельде есть поговорка, лорд Виктор. «Если хочешь найти огонь, следуй за дымом».
Надо же, эту присказку даже не надо адаптировать на русский.
Смелтстоуны следовали за дымом — а точнее, за подозрительными следами, возникавшими то там, то тут по всему городу. Что им точно удалось выяснить, так это то, что Гилрам Длиннохвостый не работал на Восточный Концерн — поскольку в таком случае следов бы не было вообще. Он бы просто трудился в одной из корпоративных мастерских, куда строго закрыт доступ для посторонних, а всем осведомлённым ставят магическое клеймо для неразглашения информации.
Но нет, следы были, и следы вполне заметные. Подпольные плавильни Грюннвахта не располагались в каких-нибудь заброшенных секторах и тайных укрытиях — напротив, днём они работали как части известных и весьма уважаемых мастерских. Зато по ночам таминогда творились загадочные вещи.
— Какого рода вещи? — переспросил я. — Подозрительные звуки?
— Может, конечно и подозрительные, — легко согласился Элгрид. — Да только кто с ними рядом-то стоял и слушал? Побочные признаки, лорд Виктор, странные донельзя.
— Например?
— Ну возьмём, к примеру футеровку, значит, для доменных печей. Сколько, по-вашему, качественная футеровка держится?
Я моргнул и затормозил, столкнувшись с незнакомым словом, но, к счастью, выручила Мелинда.
— Зависит от материала облицовки, мастер Элгрид. От нескольких месяцев до года.
— Вот! Качественная — так и вовсе до пары лет, смотря что плавить будем. А в тех печах идёт замена раз в две недели! Я наводил справки — по документам всё чисто, брак попался.
— А брака не может быть? — спросил я.
— Конечно, может! Но не в четырёх же разных мастерских за полгода! Это где же такие бракоделы сидят, что керамические плиты продолжают с изъяном честным мастерам подсовывать⁈ А те и рады, значит, покупать раз за разом. А шлак, лорд Виктор, куда, по-вашему, идёт шлак от такой плавки?
— Куда?
— А никуда! Не на переработку, не на дренаж, а как будто его и не было! Безотходное, стало быть, производство.
Мы переглянулись с Мелиндой. Подозрения были понятны, отходы производства драгестола скрывали, но не слишком тщательно. Странно, что в таком случае золотого дракона не ухватили за длинный хвост задолго до нас.
— Мы могли бы направиться в одну из таких мастерских, — предложил я. — Поймать, так сказать, на горячем. Вы с Эриком, возможно, не хотели бы ссориться со своими, но мне это не так страшно.
Равно как и не страшна возможная охрана. Хватило бы и меня одного, а уж в паре с Мелиндой в Грюннвахте не нашлось бы столько цвергов, чтобы составить нам конкуренцию.
Элгрид недовольно крякнул и покачал головой.
— Вы всё правильно рассуждаете, лорд Виктор, да только и нас с братом недооцениваете. Мы тоже могли бы подрядить отряд из крепких ребят, с техномантами в поддержке, если бы это помогло… честным переговорам. Да только сами посудите — мастерские всякий раз разные, выплавка нерегулярная. Паузы в месяц и более, обо всём узнаём спустя пару суток, когда след уже подчищают.
— А что их владельцы?
— Мы одного разговорили, старого друга от старого друга. Ну он и поделился, мол, так и так, разово сдал в аренду помещение уважаемым цвергам. По настойчивой, стало быть, просьбе. Платили трёхкратно, работали чисто, беспокойств не чинили — и всё, концы в горнило.
— Может, с ним должны переговорить мы, — сказала Мелинда мягко, но слегка угрожающе. — Переговорить и послушать, чем он может поделиться с хозяином вечного замка.
Даже с двумя хозяевами, понятное дело. В два раза меньше шанс пропустить особо хитроумного лжеца.
— Рабочая схема, леди Линда, — Элгрид вновь качнул головой. — Рабочая, но, не в обиду будет сказано, грубоватая. Подумайте сами, ну выбьете вы из кого-то имя следующего цверга в цепочке, а остальные тут же шумиху поднимут. Все залягут на дно, включая дракона этого, а средства у них есть залечь хоть где в Союзе, хоть на другом конце Торвельда, хоть в иных узлах.
Справедливо было бы предположить, что изготовители самого ценного сплава на просторах великой паутины обладали большими средствами и связями. Тут даже больше бы подошло слово «невообразимыми». Я видел, как воодушевление Элгрида неумолимо растворяется, уступая старой тоске. Когда я вытащил братьев из теневого перехода, он мрачно сказал мне, что зря они взялись копать это самостоятельно. Гиблое дело — и хорошо хоть в итоге сами выжили.
— Сменим ненадолго тему, — сказал я. — Элгрид, Восточный Концерн компенсировал вашей семье все причинённые неприятности?
— В какой-то мере, лорд Виктор, — хмыкнул тот. — Но вы же и сами понимаете, сколько у концерна не воруй, а своего не вернёшь.
— У них есть представительство в Грюннвахте?
— Вестимо есть, второе по размеру после центрального. Не говорите только, что хотите просить помощи у этих гремучих змей.
— Не то чтобы просить помощи, — задумчиво сказал я. — Скорее, сделать предложение, от которого они не смогут отказаться.

----------

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая
С одной стороны, внушительное здание представительства Восточного Концерна в Грюннвахте полностью вписывалось в городской пейзаж — серый гранит, аккуратно отполированный почти до зеркального блеска, облицовка латунью, строгая геометрия форм, уважаемая цвергскими ценителями. С другой — быстро становилось понятно, что это место принадлежит корпорации, государству внутри государства, живущему по своим законам. Выверенный до мельчайших деталей стиль, сплавленный с небрежно демонстрируемым богатством. Огромная эмблема над главным входом: четырёхгранная наковальня на фоне пересекающихся шестерней, я готов поклясться, былацеликом изготовлена из драгестола.
Роскошь на грани расточительства. Могущество. Власть. Ни одно здание в центре Грюннвахта не могло похвастаться подобным, включая ратушу и городской суд. Представительство стояло на стыке административного и промышленного районов, что позволяло одновременно держать связь с городскими властями и контролировать цепочки производства. Считалось, что каждый пятый завод, как надземный, так и подземный, в той или иной мере принадлежал Восточному Концерну.
Тяжёлые двойные двери из тёмного металла с заклёпками, явно зачарованные, поскольку открываются легко и бесшумно. Посты охраны по бокам в нишах, проходя мимо которых практически ощущаешь на себе внимательные взгляды. Просторный вестибюль, по размерам не уступающий тронному залу Полуночи, сохраняющий всё тот же безупречный корпоративный стиль.
— Здесь всё напичкано чарами на слежку! — прошептала Лита с левого плеча. — Комиссариату и не снилось!
— Тебя отследили?
— О, наверняка! Так что, если связующая нить оборвётся — не волнуйтесь. Я всё равно пробьюсь, и не такие барьеры преодолевали!
Я оглянулся на Мелинду — похоже, Зури только что сообщила ей ту же самую информацию. Несложно было предположить, что её скромная маскировка здесь никого не обманет. А спустя несколько секунд подоспело и прямое подтверждение — в виде подчёркнуто-вежливого цверга, возникшего перед нами словно из ниоткуда и склонившегося в глубоком поклоне.
— Достопочтенные посетители! Лорд Виктор фон Харген, леди Мелинда фон Аурингер, Восточный Концерн рад видеть вас в своих стенах. Канцлер по внешним связям ожидает вас и готов принять немедленно.
Ещё один поклон — на этот раз короче и более официозный, в сторону Зури и Элгрида.
— Вашим спутникам будет предложена зона ожидания. Прошу отнестись с пониманием, протокол переговоров на высшем уровне требует строжайшего соблюдения. Лорд Виктор, касательно астральной проекции вашего верховного мага…
Я покосился на левое плечо.
— Лита, вернёшься через полчаса?
— Ещё как вернусь!
Элгрид и Зури отправились к зоне ожидания — отгороженной области вестибюля с лавками и столиками, предназначенными как для цвергов, так и посетителей повыше. Встречающий нас цверг отвесил третий поклон.
— Благодарю вас. Лорд Виктор, леди Мелинда, прошу следовать за мной.
Мы углубились в сеть коридоров здания, изнутри напоминающего хорошо продуманный и вовремя заведённый часовой механизм, где все дела и разговоры шли за закрытыми дверьми, а попадающиеся навстречу сотрудники были как один сосредоточены и молчаливы.
— Какая невероятная честь!
Высокий цверг с ухоженными бакенбардами, в мундире цвета меди, края которого скреплял золотой аграф с цепью, встал из кресла и отвесил нам рекордно низкий поклон.
— Достопочтенный лорд Виктор, когда по Грюннвахту прошли слухи о вашем прибытии, я и помыслить не мог, что вы решите навестить нас лично. И уж тем более, что с вами будет сиятельная леди Мелинда! От всей души и от лица всего Восточного Концерна счастлив приветствовать вас обоих. Бальдур Хаммергролл, к вашим услугам!
Большой кабинет. Больше моего собственного раза в два точно, за счёт чего — несколько неуютный. Два стола — один рабочий, у стены, где расположились папки, бумаги и книги, плотно, но в удивительном порядке. Другой — переговорный, за которым как раз принимали нас, из лакированного красного дерева с металлической окантовкой. Стулья удобные, явно универсального формата, но сконструированные таким образом, чтобы сидящие на них и хозяин кабинета находились на одном уровне. На стенах — карты вместо картин: Грюннвахт, Союз Вольных Городов и непосредственно Торвельд. В углу — шкаф-сейф с руническим замком, рядом — витрина с довольно непримечательным рабочим молотком на бархатной подушке. С равной вероятностью это мог оказаться ценнейший артефакт, либо статусная вещь из далёкого прошлого — скажем, первый молоток основателя Концерна.
— Рад новой встрече, уважаемый Бальдур, — сказал я, дождавшись, пока возникнет небольшая пауза после обильных приветствий. — Надеюсь, мы не оторвали вас от важных дел.
— Полноте, лорд Виктор, никакие дела не могут быть важнее, чем личная встреча с двумя хозяевами сильнейших вечных замков! Я боюсь ошибиться и показаться грубым, но на данный момент —единственными хозяевами из оставшихся?
— Верно. — коротко подтвердила Мелинда.
— Значит ли это, что между Полуночью и Полуднем заключён прочный мир? И раз уж вы осчастливили Концерн своим совместным прибытием, это сулит новые контракты и обоюдную прибыль?
— Вы прямо сняли слова с моего языка, уважаемый, — вежливо сказал я. — Но кое в чём ошиблись. Между нами не мир, а новый союз, направленный против могущественного врага…
Было заметно, что Бальдур Хаммергролл выслушал рассказ об угрозе Пожирателя внимательно, но не принял его близко к сердцу. Казалось бы, совсем недавно в Грюннвахт протащили проклятого идола именно через шпионов в Восточном Концерне, и рана на репутации вряд ли успела зарасти. Тем не менее, ряды подверглись чистке, слухи о падении Конрада явно добрались до Совета Шестерней и лично Бальдура, что и позволило высшему руководству слегка расслабиться. Пожиратель же воспринимался как слишком далёкая фигура, полумифическая, наподобие дьявола в преисподней. Зато интерес канцлера резко возрос, когда я перевёл разговор в понятную сферу сотрудничества.
— Для обороны, а уж тем более войны нам понадобится оружие. Лучшее оружие из всех возможных, разящее отродья Знающих наповал. Буду с вами прям, уважаемый Бальдур, запасов Полуночи и даже Полудня недостаточно для текущих нужд. И здесь на сцену выходит Восточный Концерн.
Я сделал многозначительную паузу. Канцлер по внешним связям пытался сохранять невозмутимость, но волнение прорывалось наружу.
— Прошу вас, лорд Виктор, продолжайте — я весь внимание.
— Драгестол, — просто сказал я. — Нам нужен драгестол в объёмах, значительно превышающих прежние запросы. Для начала — не менее пяти сотен слитков, сроки — неделя от текущего дня. С доплатой за срочность.
Вот теперь Бальдур Хаммергролл натурально потерял дар речи. К его чести, замешательство продлилось не дольше пары секунд.
— Лорд Виктор, леди Мелинда! При всём безграничном уважении, вы должны понимать, что это фантастически сложный заказ! Восточный Концерн располагает обширными ресурсами, но поставить столько ценнейшего материала в установленный срок…
Я посмотрел на Мелинду, она посмотрела на меня, её губы поджаты — безукоризненно разочарованно. Она слегка покачала головой и беззвучно произнесла одно слово: «Рункранц».
Канцлер по внешним связям не занимал бы столь высокую должность, если бы не был способен сходу уловить упоминание прямых конкурентов. Он выпрямился, откинулся на спинку кресла и резко посерьёзнел.
— Предположим, Концерн возьмётся за этот контракт. Более того, первоначальную версию, обладающую необходимой юридической силой, можно будет подписать в течении часа. Но прямота в ответ на прямоту — компенсация потребуется… значительная.
— Безусловно, — спокойно сказал я. — Часть оплаты пройдёт в иных металлах и драгоценных камнях на выбор Концерна, а также артефактах из сокровищницы.
— Приемлемо, но вы сами понимаете, что курс драгестола растёт день ото дня…
— Полдень предоставит и свои ресурсы в распоряжение Восточного Концерна, — негромко сказала Мелинда. — Впервые за последний век.
— Совет Шестерней будет счастлив это услышать, — реакция Бальдура была позитивной, но всё ещё не восторженной. — Пусть Торвельд укрывает тень великой Полуночи, мы с радостью примем представителей Полудня. Ваше предложение было бы более чем приемлемо… если бы не столь высокая срочность.
— Как насчёт такого? — вкрадчиво сказал я. — Если вы уложитесь в установленные сроки, контракт на эксклюзивное пользование драконьей кузней продлевается на следующие десять лет.
Глаза канцлера вспыхнули, но я продолжал, тут же закинув ещё один крючок — с более жирной наживкой.
— Более того, уважаемый Бальдур. Если обязательства с вашей стороны будут исполнены неукоснительно, избранный техномант Восточного Концерна станет эмиссаром Полуночи в Торвельде. После этого я лично открою теневой маршрут на указанном вами промежутке, исключительно для пользования Концерна и его партнёров.
Наш собеседник потерял дар речи — второй раз за последние полчаса. Теперь ему потребовалось не менее пяти секунд, чтобы вновь его обрести. После чего он выдохнул фразу, с которой и начался наш разговор:
— Какая… невероятная честь!
На Грюннвахт опускались сумерки. Фонарщики без лишней суеты зажигали масляные фонари, а электрические загорались сами. День подходил к концу, но наш план был далёк от завершения.
— Напомните, что мешает им опустошить склады и предоставить нужное количество слитков?
— Отсутствие этих самых слитков, лорд Виктор.
Элгрид Смелтстоун нацепил свои любимые очки и вытащил из заплечной сумки бухгалтерскую книгу, с которой, судя по всему, не расставался в любое время дня и ночи.
— У меня нет доступа к учётным записям Концерна, но могу вам предоставить проверенную статистику перемещения драгестола по легальным и полулегальным каналам за последние полгода. Исходя из этих данных, в распоряжении Восточного Концерна на текущий момент находится не более трёх тонн драгестола нужной чистоты, что равняется трёмстам стандартным слиткам. Ещё сотню они могут выкупить у партнёров и конкурентов, но не больше — те моментально взвинтят цены до неприемлемых. Даже если Концерн снимет с фасада да переплавит свою эмблему, будь она неладна…
Они не уложатся во что-то одно — либо объёмы, либо сроки. И тогда у Восточного Концерна останется единственный выход — обратиться к производителям драгестола за срочным заказом. Тонна сплава за неделю, ничтожное количество, если бы речь шла об обычной стали. Но требовался драгестол — ценнейший металл на просторах великой паутины, состав которого знала лишь горстка избранных. А это значит, что пламя в подпольных плавильнях должно бушевать без остановки всю последующую неделю.
Драконье пламя.
При худшем раскладе, Восточный Концерн получит доступ к драконьей кузне на десять лет, своего эмиссара и теневой маршрут. Мне не хотелось вручать в их руки ещё больше власти над Торвельдом, но даже это был приемлемый исход событий. Нам с Мелиндой в самом деле требовался драгестол, поскольку противостояние со Знающими грозило перейти в новую горячую фазу в самое ближайшее время. У Полудня уже имелась армия, которой не помешало бы артефактное оружие, а у Полуночи она как раз недавно появилась. Но при лучшем раскладе цвергской мегакорпорации придётся удовлетвориться обычной оплатой за нарушенные сроки, поскольку дракон покинет Грюннвахт вместе с нами.
Не самая честная сделка. Впрочем, как недавно упоминал Элгрид — сколько у концерна не воруй, а своего не вернёшь.
Крючок с наживкой был закинут, и рыба…рыбина Концерна проглотила его не раздумывая. Оставалась мелочь — за ночь найти в громадном городе подозрительную плавильню, взявшуюся за огромный заказ. Магия поискового амулета всё ещё была прибита подавляющим полем, так что нужно было придумать другой способ.
Либо же дождаться, пока способ не найдёт нас сам.
Одна из теней в углу административного здания, куда не доставал свет фонарей, шевельнулась. Не угрожающе и не ошибочно, а намеренно, чтобы обозначить своё присутствие. В следующую секунду тень отделилась от стены и шагнула к нам, оказавшись цвергской женщиной.
Будь она человеком, я бы дал ей лет тридцать, но цверги жили долго и старели медленно — это число можно было смело умножать в два-три раза. Коротко стриженные тёмные волосы, серый китель и на удивление незапоминающееся по цвергским меркам лицо, не считая следа от защитных очков на переносице. Внешность любого работяги на местном заводе — женщин там трудилось не меньше, чем мужчин — или же профессионального лазутчика. Стальной значок сверкнул на миг — и тут же исчез за отворотом кителя.
— Астрид Штальфосс, к вашим услугам. Старший инспектор с допуском В-3. Верховный комиссар просил оказать вам доступную помощь, лорд Виктор.
Голос под стать внешности — негромкий, почти бесцветный. Но смотрела Астрид пристально и цепко, без признаков выгорания, свойственного как рабочим, так и шпионам.
— Рад встрече, Астрид. Чем вы можете нам помочь?
Старший инспектор Штальфосс оказалась ведущим специалистом Комиссариата по подпольной выплавке. Новой информации она предоставила не слишком много — поскольку за годы наблюдений пришла ровно к тем же выводам, что и Смелтстоуны. В Грюннвахте определённо создавали драгестол, либо с помощью команды лучших в мире техномантов и приглашённых магов из других узлов, либо дракона-перевёртыша.
Но что гораздо важнее — в отличие от Эрика и Элгрида, у Астрид имелась собственная сеть агентов, отслеживающих активность ключевых мастерских под подозрением. Далеко не каждая печь, даже зачарованная, могла выдержать натиск драконьего пламени — оттого и постоянная замена футеровки, огнеупорной облицовки внутренней поверхности. Комиссариат ранее не предпринимал решительных мер против производителей драгестола — те выпускали на рынок умеренное количество драгоценного металла, без дестабилизации. Но когда стало ясно, что в их распоряжении, а то и во главе стоит настоящий взрослый дракон, ситуация изменилась.
Дракон — чудовищная, неостановимая сила, рискующая причинить невосполнимый вред городу. Да, он не причинял ранее, но характер у них с годами не становился более мягким. А уж дракон-метаморф, способный прятаться где угодно и под любой личиной, вызывал ещё большее беспокойство. В данном случае, мы с Мелиндой были чуть ли не единственными, кто мог выступать со взрослым драконом на равных. А уж если получится убедить его покинуть город, всем бы стало немного спокойнее.
Идеальный вариант — Гилрам Длиннохвостый впоследствии официально договаривается с властями Грюннвахта, получая гражданство, «белую» работу и обеспечивая защиту от Знающих. Но если он не захотел брать на себя подобную ответственность за прошедшие столетия, какой шанс, что захочет сейчас?
Старший инспектор с допуском В-3 поднесла левую руку к уху, прислушиваясь к чему-то, как к невидимому наушнику.
— Не знаю, это невероятное везение или же результат ваших действий, лорд Виктор, — она всё ещё звучала «бесцветно», но, кажется, была искренне впечатлена. — Одна из нужных нам плавилен только что начала работу. Обычно они разгораются не раньше часу после полуночи, но сегодня исключение.
— За сколько мы туда доберёмся?
— Четыре часа по легальным маршрутам, я проведу вас под землёй за полтора. Не теряйтесь и не отставайте, особенно на затемнённых участках.
Я обернулся к нашим спутникам. Участие Мелинды вопросов не вызывало, но у остальных и без того был не самый лёгкий день.
— Зури, не страдаешь клаустрофобией?
— Вы будете смеяться, но я выросла в пещерах. Я с вами!
— Элгрид, вас не ждут дома?
— Мой брат в отъезде, племянник и племянница — в Полуночи. Буду счастлив вас сопроводить.
— Меня можете не спрашивать! — подала голос паучишка с левого плеча. — Будете прогонять — всё равно останусь!
Спустя минуту ближайший вход в подземелье поглотил нашу группу без остатка.

----------

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая
Так уж сложилось, что на Земле я был в метро всего пару раз, в детстве, — во время кратковременных поездок в столицу региона. В моём родном городе о его строительстве задумывались несколько раз, но проект либо сворачивали, либо разворовывали. Стабильность, что сказать. Впрочем, образ метро хорошо отложился в моей голове, словно я спускался туда каждый день. Эскалаторы, тоннели и поезда, толпы народу, особенно в час пик. Сложно с чем-то перепутать.
Как оказалось, перепутать всё-таки было возможно. С подземными тоннелями под Грюннвахтом.
Без поездов — хотя уровень технологий Торвельда добрался до базового электричества, локомотивы у них всё ещё оставались на паровой тяге, и использовались сравнительно редко. Зато в тоннелях практиковали перемещение на транспорте, напоминающем шахтные вагонетки, рельсы для которых пролегали по ту или иную сторону от широких пешеходных коридоров. Днём здесь было не протолкнуться, вечером, как ни странно — заметно свободнее, поскольку цверги наконец выбирались на остывшие улицы любимого города.
Чисто, аккуратно, с разметкой под ногами и табличками на стенах, отмечающих секции, расстояния, направления и развилки. Освещение приглушённое, но более чем достаточное, чтобы читать надписи и следить за дорогой. Из звуков — лишь шаги, приглушённый стук колёс вагонеток и далёкий гул заводов, проходящий сквозь камень. Пару раз, не оглядываясь на нашу пёструю компанию, нас миновали идущие со смены рабочие в одинаковых куртках, один раз — гораздо более подозрительные представители Комиссариата. Хотя и тем хватило одного взгляда на Астрид, чтобы проследовать по своим делам.
Старший инспектор шла вперёд, не оглядываясь, задавая вполне приличный темп. В какой-то момент она слегка замедлила шаг и свернула в совершенно неприметный боковой проход, по высоте явно рассчитанный на цвергов. Метров пятьдесят пришлось пройти, согнувшись, пока не последовал новый поворот в более просторный тоннель.
Теперь мы пробирались по местам, не предназначенным для обычного потока цвергов. Вместо полированного гранита под ногами — смесь наподобие бетона. Светильники висели более отдалённо друг от друга, будто их установили временно, а затем забыли заменить на постоянные. На смену аккуратным табличкам пришли отметки мелом и углём: стрелки для направления, цифры, метки бригад. Некоторые были перечёркнуты и подписаны заново. Группы навстречу больше не попадались — лишь редкие одиночки.
Вперёд и вниз, без лишних разговоров и обсуждений.
Спустя десяток развилок тоннели снова изменились — из условно технических на закрытые и недостроенные. Здесь впервые за весь маршрут возникли запертые двери со сложными замками, которые Астрид открывала тонким ключом замысловатой формы, либо просто прикладывала зачарованную пластину допуска. Нарастала духота, сырость, мы проходили мимо массива труб, в некоторых местах с потолка капала вода. Часть развилок уходила в тупики, в участки, заваленные строительным мусором или просто камнями. Грюннвахт держался на дисциплине, но вся дисциплина осталась наверху. Здесь же мы наблюдали то, что не успели довести до ума.
— Не похоже на дорогу к порядочной мастерской, — сдержанно заметил я, когда мы преодолели особо сложный участок, напоминающий полосу препятствий. — Даже сокращённую.
— Сегодня исключение не только по времени начала работы, — отозвалась Астрид, возясь с очередным замком. — Место, куда мы идём, простаивало два года. Наметили под закрытие. Грунт нестабилен, постоянно идёт просадка. Печи старого образца, надёжные, но слишком требовательные. Проблемы с подвозом материалов. Проблемы с охлаждением.
— Растопили там, где могли в кратчайшие сроки, — негромко сказал Элгрид. — Где не нужно было тревожить уважаемых мастеров. Ну и от любопытных глаз подальше, хоть и с рисками.
Астрид наконец справилась с замком, подарила Элгриду пристальный взгляд и коротко кивнула — его анализ был верен. Что же, из всех мастерских и плавилен именно сегодня мы посетим ту, которую можно в полной мере назвать подпольной. Минусы — тернистая дорога, духота и предчувствие максимально недружелюбного приёма. Если уважаемые мастера не будут потревожены, то непрошенных гостей можно спокойно принимать в штыки. Для нас это не составит больших проблем, но сходу ссориться с драконом всё-таки не хотелось бы. Плюсы — шансов поднять большой переполох тоже немного. Если Концерн просечёт, что выплавку драгестола для лорда Виктора затормозил сам же лорд Виктор, сотрудничество будет слегка омрачено, и штрафы придётся платить уже мне.
К тому же, оставался ещё один большой вопрос.
— Как будете переманивать дракона? — с любопытством спросила Лита. — Уже есть план?
— Что-товроде плана. Сперва упомянем Эргалис — у них было знакомство, этого хватит, чтобы привлечь внимание. Затем объясним ситуацию как есть. Драконы остро осознают угрозу, исходящую от Знающих, и пробуждение Пожирателя — не пустой звук.
— Кажется, они не торопятся принимать меры самостоятельно.
— Возможно, для того мы с Мелиндой и нужны — подтолкнуть в нужном направлении. Не знаю, заинтересован ли Гилрам в помощи Полуночи и Полудня, но он получит её в полной мере в ответ на свои услуги.
— А если всё равно откажется?
— Оторвём ему голову и пойдём дальше, — проворчал я. — Шучу. Возьмём координаты других драконов. Пойдёт в отказ — слегка осложним ему жизнь за счёт Комиссариата, пусть подумает на досуге. Взрослый дракон нам нужен позарез, но вряд ли ему захочется терять свои полулегальные привилегии.
Зато он может пожелать сменить их на вполне легальные — и с этим вариантом мы могли ему подсобить. Но сперва Гилрама Длиннохвостого следовало найти. Найти и застать врасплох, но одновременно с этим — не загонять в угол, чтобы тот не решил отбиваться всерьёз.
На исходе обещанных полутора часов сырой и влажный воздух тоннеля вдруг стал заметно суше, обстановка — жарче. Мы ещё не добрались до места назначения, но атмосфера уже приближалась к литейной Полуночи, когда Луна раскочегаривала драконью кузню. Разница, конечно, была в том, что драконья кузня позволяла быстро создавать полноценные мощнейшие артефакты, а здесь «всего лишь» плавили драгестол. Увы, даже если переговоры с золотым драконом пройдут предельно успешно, вряд ли он поведает нам секрет ценнейшего из сплавов. Не факт, что он вообще знает его в точности, иначе бы бросил свою бригаду и отправился на вольные хлеба пару веков назад.
— Пришли, — коротко сказала Астрид, приложив к неровной стене маленький прибор, напоминающий странный компас. Стрелка дёрнулась и застыла на месте. — Смена идёт.
— Мы ещё не пересекли границу вашей доступной помощи? — спросил я.
— Если я лично взялась вас доставить, на мне и ответственность за дальнейшие события. Комиссариат на вашей стороне, лорд Виктор — пока вы действуете в интересах Грюннвахта.
Я действовал в первую очередь в собственных интересах, но они напрямую пересекались с таковыми у моих цвергских союзников. Прикрытие Комиссариата означало, что любые мои действия попадали в легальное поле. Грюннвахт, подпольный или нет, ценил порядок и дисциплину. Даже небольшое повышение шансов могло сыграть неожиданную роль.
Вперёд, вперёд. К пламени и проблемам.
Первая охрана ожидала нас около узкого служебного коридора, уходящего наверх под небольшим наклоном. Двое кряжистых цвергов, вооружённых карабинами и зачарованными дубинками. Сразу видно профессионалов — ничуть не удивились возникшей из ниоткуда группе с разнообразным составом, а немедленно попытались отступить с боем в спасительный коридор. Я успел подумать, что здесь бы здорово пригодился Асфар со своими усыпляющими щелчками, но Мелинда и Зури справились ничуть не хуже. Штернклин сверкнул, рассекая уже вскинутые стволы — так, что те не успели наполнить подземелье грохотом. А от заранее заготовленного заклинания оба охранника влипли в стену и медленно сползли по ней — уже в беспамятстве.
— Жить будут! — уверенно заявила Зури. — А память — штука уходящая и приходящая. Не такой уж сегодня и приятный вечер, чтобы его помнить.
За служебным коридором началась цепочка складов — судя по состоянию товара и количеству пыли, их не использовали куда дольше, чем упомянутые Астрид пару лет. Жар нарастал, раскаляя и без того сухой воздух, выжимая его досуха, до последней капли. К моменту, когда мы вышли к основному залу плавильни, он достиг своего пика — и даже привычным цвергам в нашей компании было заметно некомфортно.
Это помещение нельзя было назвать огромным — умеренно большой зал, заметно уступающий как литейной Полуночи, так и многим цехам Грюннвахта. Добрая его треть по правую руку заметно покосилась, просела — судя по всему, из-за того самого проблемного грунта. Но большая часть функционировала — настолько эффективно, насколько это вообще было возможно.
У дальней стены — массивные доменные печи, главный источник удушающего жара. Рядом — литейные формы, изложницы для создания слитков, рельсы для тележек и цепные подвесы. Камень пола местами оплавился и снова застыл, намекая, что зал уже переживал температуры, на которые не был рассчитан. Поверх старой кладки прямо на наших глазах шёл новый ремонт — укладывались железные плиты, заклёпки и армирующие скобы. Лица рабочих выступали из пылающего полумрака застывшими масками, капли пота падали вниз и испарялись, не успев достигнуть пола. Все двигались быстро и почти молча, без обсуждений и ругани.
Нас заметили — не могли не заметить.
Рабочие отступили ближе к печам — синхронно и, опять же, без лишнего шума. Охранники вскинули карабины, и ближайшие к нам тут же лишились и оружия, и сознания — Мелинда и Зури действовали в идеальной связке. Остальные были остановлены властным взмахом руки.
Вперёд вышел цверг, не отличающийся по одежде от остальных рабочих — кожаный фартук, защитные наручи и рукавицы, затемнённые круглые очки с толстенными стёклами. Но на его фартуке красовался знак отличия — стилизованный всполох пламени, свёрнутый в шар. Эмблема, разумеется, из драгестола.
— Плавка не любит незваных гостей, — прогудел он с поразительным спокойствием в низком голосе. — Металл поёт лишь в гармонии. Поведайте, кто вы и с какой целью явились сюда?
Он звучал несколько странно, вычурно, как священник на проповеди. Когда он говорил, слушала вся плавильня — слова впитывали как губки, десятки губ беззвучно шевелились, повторяя сказанное. Нехороший знак. Но, по крайней мере, с нами начали диалог.
— Меня зовут Виктор фон Харген, — вежливо представился я, также выступая вперёд. — Хозяин Полуночи. Это — мои спутники. Мне жаль, что пришлось нарушить вашу работу, уважаемый.
— Я старший по смене, чьё истинное имя покоится под пологом тайны. Зовите меня Хестрид. Хестрид Хардам, к вашим услугам.
Из всех встреченных мной цвергов, кто слышал о моём титуле, поклон у этого был самым минимальным. И всё-таки, онбыл , после чего рабочие и охрана уже не смотрелись враждебной армией, готовой броситься вперёд по любому мановению руки. Парадоксально, это всё ещё не значило, что переговоры проходили успешно.
— Нам нужен некто, отзывающийся на имя Гилрам, — медленно сказал я. — По прозвищу Длиннохвостый.
— А с чего вы взяли, что он среди нас?
— Либо он, либо половина ваших рабочих — техноманты высшего класса, — хмыкнул я. — Или процесс попросту не пойдёт. За кого вы нас принимаете?
Риторический вопрос. За тех, разумеется, кто достаточно силён и грозен, но не собирается нападать сразу. Впрочем, когда одна небольшая группа дёрнулась, чтобы собрать готовые слитки из форм, то тут же прервала своё собственное намерение. Ни один этап создания драгестола не хотели палить перед незнакомцами.
— Не хотите ли стать из незваных гостей — желанными? — спросил Хестрид после паузы, проигнорировав мой последний вопрос. — Вы, лорд Виктор, и вы, госпожа инспектор. Не отнекивайтесь, металл видит всё, его не обманешь. Десять слитков предложу я вам, свежих слитков, чистейших слитков. Берите и станьте желанными гостями, что сами решают, уйти или остаться.
Щедрое предложение, беспрецедентно щедрое. Сто килограмм драгестола в обмен на молчание — мне ещё не доводилось отказываться от халявы подобных размеров. Что же, всё бывает впервые.
— Гилрам Длиннохвостый, — сказал я, повышая голос. — Золотой дракон, способный менять обличье. Мы поговорим с ним — и уйдём, вне зависимости от исхода разговора.
Мне казалось, предложение с моей стороны также было вполне адекватным. Получить кучу драгестола за красивые глаза — весьма неплохо, но наших проблем отнюдь не решит, разве что малую часть. Тем поразительней были новые слова «старшего по смене».
— Пятнадцать слитков. Уходите и забудьте про это место.
— Вик! — лихорадочно зашептала мне полупрозрачная паучишка на левое ухо. — Смотрите туда, где печи! Чуть левее!
Я послушно воззрился, уже собираясь ответить, что не вижу ничего особенного, когда догадался активировать «Взгляд библиотекаря». Одна из приземистых фигур, неотличимая от других рабочих и скрытая за их широкими спинами, оказалась прямо-таки закована в артефакты! Причём артефакты опасные, даже на таком расстоянии дарованная Литой способность отмечала их, как проклятые. Что там конкретно… Механический шлем, почти целиком закрывающий голову, браслеты и амулет на шее.
Мелинда и Астрид посмотрели на меня. Я кивнул в указанном направлении.
— Запрещённая техномантия, — пробормотала старший инспектор. — Самая запрещённая из всех возможных. Реальные сроки даже за хранение, без непосредственного применения.
— Если мои глаза не лгут, — сказала Мелинда. — Это комплект для порабощения, сковывающий и дающий полную власть над человеком, цвергом… или драконом.
— Вы что же, уважаемый, — мрачно спросил я, переводя взгляд на Хестрида. —Поработили дракона ? И предлагаете нам взятку за молчание?
— Так было нужно, лорд Виктор. Просто скажите, что вы согласны.
Потрясающе. Даже Бертраму едва удалось взять под контроль Эргалис — и то, сильно после смерти. А тут целый золотой дракон пал жертвой какого-то цверга, больше напоминающего лидера культа, чем старшего по смене. С техномантией шутки плохи, особенно худшими её проявлениями.
— Нет. Мне нужен разговор с Гилрамом — но сперва снимите с него всю эту дрянь, пока не сняли мы.
— Почему вы столь неразумны? — с глубоким сожалением спросил Хестрид. — Почему не видите дальше собственного носа? Без дракона не будет и драгестола, ни для нас, ни для вас, ни для кого-либо во всём Торвельде. Вы этого хотите?
— Не имеет значение, чего я хочу. Предупреждаю последний раз…
Мой собеседник сокрушённо покачал головой, и теперь звучал по-настоящему печально.
— Лорд Виктор, вы отступите, если узнаете, что Гилрам сам повинен в своей судьбе? Он шантажировал меня лично, угрожал, что, если не встанет во главе нашей… организации,пострадает город . Пострадает Грюннвахт. Дракон — угроза всем без исключения, и будет лучше, если он останется в оковах.Двадцать слитков.
Хестрид говорил правду — или же был свято уверен в собственных словах. Мелинда вновь бросила на меня взгляд, коротко кивнув — её собственный «детектор лжи» показал то же самое. Но это абсолютно ничего не меняло.
— Да хоть сто, — устало сказал я. — Чисто для интереса, попробуйте смоделировать ситуацию, если… нет,когда этот ваш комплект даст сбой. Магии свойственно рассеиваться, обновляй её или нет. Особенно магии столь унизительной, подчинившей вашей воле существо с мощнейшей врождённой антимагией. Чем или кем он займётся в первую очередь, когда вырвется из-под контроля?
Мелинда шагнула вперёд и встала со мной плечом к плечу.
— Полдень не склонен прощать тех, кто повинен в тягчайшем грехе порабощения, — в голосе хозяйки кипела ледяная ярость. — Но из уважения к этому городу, я оставлю вас в живых. С дороги.
— Комиссариат поддерживает слова лорда Виктора и леди Мелинды. Именем Грюннвахта, вы арестованы.
«Старший по смене» вздохнул, вновь сокрушённо качая головой.
— Значит, не договорились.
Его слова повисли в невыносимо жарком воздухе на секунду ровно — а затем всё пошло не так, сразу и одновременно.
Охрана открыла огонь, мы с Мелиндой одновременно рванулись вперёд, принимая большую часть пуль на себя, разоружая и отшвыривая цвергов в стороны, словно те были большими кеглями в кегельбане. Хозяйка Полудня нацелила острие своей рапиры на Хестрида, и Штернклин недовольно звякнул, врезавшись в магический барьер. Я тут же послал вдогонку несколько пуль из Райнигуна, но и те оказались остановлены полупрозрачным полем. «Старший по смене» отступил почти до самих доменных печей, и толпа рабочих вытолкнула к нему дракона — закованного и порабощённого. Впервые я смог разглядеть внешность Гилрама — цверг с глазами цвета жидкого золота.
Опустошёнными, мёртвыми глазами.
Штернклин сверкнул так ярко, что мог ослепить рабочих в зале, несмотря на их защитные очки. Мелинда исчезла в этой вспышке, возникнув в шаге от носа Хестрида — и нанесла новый удар! По непробиваемому на первый взгляд барьеру зазмеилась сеть сверкающих трещинок. Зури вскинула пернатые руки, не давая заклятью восстановить целостность.
На лице «старшего по смене» впервые за последние пять минут мелькнула настоящая живая эмоция. Страх. Он торопливо отступил на несколько шагов, чуть не уперевшись в печь, и выдохнул скороговорку на неизвестном мне языке.
Сперва ничего не произошло. В следующий миг — тоже.
На третий удар сердца всех в зале накрыла громадная золотая тень.
Я неотрывно смотрел на то, как в глубине драконьей пасти зарождается небольшая вспышка, сворачиваясь в багряную сферу. Я слишком хорошо знал, что произойдёт в ближайшие две секунды.
Я рванулся вперёд и вверх, активируя «Метаморф» и свой лучший вариант прыжка на ногах раптора. Дотянуться. Схватить, сжать, направить в другую сторону!
Гилрам в своей истинной форме заметно уступал Эргалис по размерам, но всё равно был огромен. Увы, проклятые артефакты остались на своих местах, увеличившись вместе с драконом. Моих немалых сил едва хватило на то, чтобы немного сдавить страшные челюсти и отвернуть их от союзников.
Всесжигающий поток ревущего пламени ударил вбок, уничтожая и без того держащуюся на честном слове осевшую часть зала. А затем, несмотря на все возможные усилия, взметнулся под потолок.
Грохот, казалось, сотряс не только подпольную плавильню, но и сам Грюннвахт. Остатки свода зала выдержали всего пару секунд, прежде чем начали падать вниз, на едва отремонтированный пол, на рабочих и охрану.
На нас.
Зури издала короткий удивлённый звук, исчезая во вспышке запасного телепорта — спасибо Лите за подготовку. Элгрид ещё до начала неприятностей отступил ко входу на склады, как мы и договаривались. Мелинда не нуждалась в помощи, а вот Астрид попала в самый эпицентр катастрофы. Я бросился к ней, накидывая «Зверя в лунном свете», ловя и отшвыривая камни, размером с голову дракона. Тот, похоже, вернулся в цвергский облик и исчез вместе со своим поработителем, пока их прикрывал остаток магического щита.
Нужно будет непременно провести полноценный анализ этого провала. Сразу, как только выдастся свободная минутка. Сразу после того, как я отброшу несколько тонн камня, рухнувших мне на плечи как единое целое.
Могущество Авалона пронизывало моё тело, превратив в статую Атланта, удерживающего небесный свод. Я стоял намертво, но каким-то образом пропустил момент, когда сознание начало соскальзывать в темноту.
Когда я открыл глаза, то обнаружил себя на клочке земли, густо поросшем степной травой. С неба светили звёзды — вернее сказать, с крохотного осколка неба, что расположился строго над клочком земли. А передо мной на обломке валуна сидел некто, похожий на пожилого альва, но не являющийся ни альвом, ни человеком.
— Здравствуй, лорд Виктор. Надеюсь, твой день или ночь прошли спокойно, прежде чем ты попал сюда.

----------

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая
Нельзя сказать, что язабыл о существовании Мастера. Скорее, попросту смирился с тем фактом, что никогда больше не увижу создателя вечных замков. Он остался в плену глубокого прошлого, мне удалось вырваться, пусть и без чётких инструкций, что делать дальше. Но вот, не прошло и года, сидит на камушке и в ус не дует, причём посреди места, которое было уничтожено на моих глазах. Драматично так уничтожено, эмоционально. Кто бы мог подумать, что хоть что-то уцелеет?
Хотя, надо признать, уцелело совсем немного.
— Так себе был день, — устало сказал я, присаживаясь напротив на точно такой же камень. — Нервный.
— Желаешь поделиться?
— Ничего особенного. Кучка полубезумных цвергов-сектантов поработили золотого дракона и успешно выплавляли с его помощью драгестол. Мы с Мелиндой вежливо указали им на неправоту. Они невежливо натравили дракона на нас.
Мастер понимающе кивнул — словно с ним такие ситуации возникали чуть ли не каждый день.
— Дракона удалось спасти?
— Да десять раз! Потолок упал нам на головы, а вместе с ним примерно половина Грюннвахта. Какое-то время я его держал, но потом, видимо, не сдюжил.
— Ты не мёртв — это можно сказать наверняка. Межпределье притягивает лишь души спящих, а не погибших — иначе бы оно быстро превратилось в загробный мир.
— Значит, придётся выкапываться, как проснусь, — флегматично сказал я. — Погоди, у этого места есть название?
— У всего на свете есть название, — мягко сказал он. — Даже если оно неизвестно никому.
— Извини, не силён в философии.
— Не страшно. А насчёт Межпределья… ты ведь уже сталкивался с пустотой?
— Той, откуда лезут гончие? Было дело. Штука не из приятных.
— Гончие — лишь одна её сторона, но есть и другие. Пространство между мирами пропускает сквозь себя разные вещи — бесконечные эмоции, эманации путешествующих душ. Это может обернуться неутолимой жаждой, а может — стать чем-то, восторженно взирающим на реальность. Гармонирующим с ней.
— В виде равнины под звёздами? — недоверчиво спросил я.
— Вернее, того, что от неё осталось, — печально улыбнулся Мастер. — Сия гармония, сей образ чист, но хрупок. Когда паутина содрогнулась от пробуждения Шар’Гота, это место не выдержало первым. Я сохранил лишь крохотный его осколок, поскольку успел к нему привязаться.
— Я в какой-то мере тоже. Правда, привёл меня сюда Альхирет…
— Это был хороший ход с его стороны. Межпределье не слишком жалует Знающих, но в ослабленном виде он смог вызвать его жалость, да ещё и позвать нового гостя — тебя. Это место любит встречи — почти совсем как Полночь.
И всё, что сохранилось — клочок земли и неба, с той самой пустотой, заполняющей остальное пространство. Теперь мне стало немного грустнее за сумеречную равнину под звёздным небом, но нужно было задать более важные вопросы.
— Как ты вернулся?
— О, я ведь был здесь и прежде, помнишь? Межпределье — одно из немногих мест, куда я могу выбраться из своего кокона. Пообщаться с кем-то из актуальной эпохи.
— Что-то в прошлую нашу встречу здесь нормально пообщаться не получалось, — проворчал я. — Ветер мешал и всё такое. Раньше так нельзя было?
— Определённо нельзя! Раньше я едва тебя знал, и почти не мог вмешиваться. Но когда ты прорвался сквозь время и впустил меня в свою память, всё изменилось. Теперь мне куда проще на тебя настроиться.
Надо же — наш с Асфаром и Кулиной отчаянный поход принёс не только горстку информации, да потерю башни Вечности. Канал связи с Мастером, пусть и несколько односторонний, был невероятной ценностью, настоящим сокровищем. Пожалуй, если бы не досадный провал в Грюннвахте, я бы отреагировал куда как более позитивно. Сейчас же мой собеседник явно неверно интерпретировал мою угрюмую рожу.
— Если на то будет твоё желание, в следующий раз постараюсь тебя предупредить.
— Не обязательно. Лучше скажи, сколько у нас времени на разговор?
— Больше, чем Межпределье позволяло раньше. Меньше, чем в обители воспоминаний. Но сперва помоги мне понять, в каком моменте истории мы находимся…
С точки зрения Мастера, он задремал под деревом из моей памяти, а проснулся уже в своём обычном месте… вернее,отсутствии места. Метафизика межпространственных и вневременных явлений давалась мне ничуть не лучше философии, но, к счастью, вникать в неё не требовалось. Я вкратце пересказал дальнейшие события: разрушение башни Вечности, разборки с дуллаханами, поиски драконов. Одного дракона, для начала, да и с тем возникли немалые трудности.
Даже если я очнусь вскорости после того, как потерял сознание, потерянного времени никто не вернёт. Имелась небольшая надежда, что Мелинда догонит не в меру шустрого Хестрида, но именно что небольшая. Хозяйка Полудня была весьма компетентна, но на чудеса всё-таки не способна. Изредка и её заставали врасплох — и у нас вышел именно такой случай.
Какие шансы на то, что плавильщик-поработитель не сможет свалить на расстояние ста пятидесяти метров? Ну, то самое, на котором амулет Зун’Кай ещё как-то работал в пределах Грюннвахта — будь трижды неладен этот город и его магические глушилки. Я бы сказал, очень низкие шансы, фактически нулевые. Мы потратили изрядно времени и политического влияния, чтобы запустить процесс создания драгестола, второй раз такой фокус не провернуть. Хестрид с Гилрамом под мышкой, цитируя классику, успеет добежать до канадской границы. А нам с Мелиндой останется разгребать последствия. Объясняться с Комиссариатом. Уклоняться от Концерна.
Или вот ещё,отличный вариант: хоронить друзей и союзников, которые могли погибнуть во время обвала.
— Прости, лорд Виктор, но на похороны может не быть времени, — рассеянно сказал Мастер. — Ты выбрал верный курс действий, и не твоя вина, что его истинный масштаб оказался иным.
— Насколько иным? — спросил я, наполняясь нехорошими предчувствиями.
— Качественно иным. Дабы преодолеть небо над замками понадобится совокупная мощь не менее чем трёх взрослых драконов. Дети Эргалис считаются за одного.
По правде сказать, я бы предпочёл не рисковать ни одним из драконят на столь непредсказуемой миссии. Стало быть, требовалось договориться не только с Гилрамом Длиннохвостым, но ещё двумя его собратьями. По мнению Мастера — в самые кратчайшие сроки, желательно, вчера. Но это он у нас личность, существующая вне эпох, а здесь время идёт в обычном темпе. Спешит.Утекает .
— Тогда я пошёл что-то делать с первым из нужных.
— Можешь не торопиться. Каждая секунда, проведённая здесь, равна четверти секунды в других узлах.
— Неплохо, но и не столь важно. Там один гад уходит прямо сейчас.
— Под покровом ночи в городе, благословлённом Полуночью? Его шансы не слишком велики.
Мастер говорил, как самый уверенный человек в мире, и мне пришлось напомнить себе, что ему тоже было свойственно совершать ошибки. Нужны были конкретные ответы.
— Что ему мешает телепортироваться в другие полисы Союза?
— Могущество его артефактов завязано на то, насколько близко он к центру города. К тому же, обычным способом дракона в оковах не перебросить — ни в другой узел, ни в какое-либо место на Торвельде. Теневые маршруты в твоей власти, и он об этом знает.
— Грюннвахт огромен
— И тем не менее, это лишь один город. Меня наполняет уверенность в том, что выход будет найден… Скажем, с небольшой неофициальной помощью леди Астрид.
Опять же, если та вообще осталась жива — но Мастер проявлял удивительную осведомлённость в том, чьи души отправились в собственное странствие по великой паутине, а кто ещё помучается в бренном мире. Значит, пока без похорон — особенно, если Элгрид успел убраться подальше. Не хотелось бы смотреть в глаза младшим Смелтстоунам и объяснять, при каких обстоятельствах я не уберёг их любимого дядю.
— Спасибо, — сказал я после паузы. — Но вопрос в самом деле срочный, а «истинный масштаб» теперь известен. Захочешь притащить меня сюда в любое другое время — я в полном твоём распоряжении.
— Спасибо, — отозвался он эхом. — Нам будет о чём поговорить, лорд Виктор, в прошлом, настоящем и будущем. Не кручинься, ибо судьба на нашей стороне. И помни…
Последнюю фразу он произнёс еле слышно, но я смог разобрать — и озадачиться куда сильнее, чем по вопросу поисков беглеца-цверга. Но переспросить, разумеется, не удалось — осколок Межпределья отпустил одного из своих гостей, и вместо небольшого кусочка равнины под звёздным небом я теперь наблюдал густой мрак — хоть ножом режь.
Потрясающе. Похоже, я всё ещё стоял в той же позе Атланта, в которой потерял сознание, держа на плечах несколько тонн старого камня. И смотри-ка, хоть бы хны, разве что ноги самую малость затекли. Надоест управлять Полуночью — встану где-нибудь на площади в виде статуи самому себе, можно даже с чем-то очень тяжёлым за плечами. Например, раздумьям.
— Лита, счастье моё. Ты со мной?
— Да, да, Вик! Я с вами! Наконец-то вы очнулись!
Полупрозрачный светящийся паучок засуетился в районе моего левого плеча, шустро перебежав на голову. Астральной проекции требовалось совсем немного физического пространства, но всё-таки требовалось, и законы заклятья следовало уважать.
— Рассчитай, пока у меня голова не варит. Если я отпущу всё то, что на спине и пригнусь — снова обвал?
— Уже рассчитала, — тут же ответила она. — Коэффициент ошибки минимален, погрешность в пределах нормы, структура стабилизировалась! Отпускайте смело, Вик.
Толща крупных каменных обломков едва заметно вздрогнула, но осталась на месте, как и говорила Лита. Простейшие световые чары озарили пещеру, которую технически можно было назвать «рукотворной». Плечетворной? Викотворной?
Астрид Штальфосс, старший инспектор с доступом B-3 — так и не узнал, что именно это значит, свернулась в клубок почти у самых моих ног. Глубокий обморок, с видимыми гематомами по всему телу, но цверги переносили травмы легче людей и быстро восстанавливались. Как назло, я не захватил запас целебных средств от Терры, обязательный для каждого похода вглубь и вовне Полуночи. Посещение Грюннвахта воспринималось больше как дипломатический визит — и совершенно зря.
— Зури лезет под руку, — пожаловалась Лита прежде, чем я успел снова открыть рот. — Советует пару формул лечебных чар. Но чтобы им обучиться, потребуется часа два! И желательно немного свежего воздуха.
Значит, Зури нормально вернулась в Полночь аварийным телепортом. Отлично. А вот что не отлично — так это расчёт Мастера на помощь Астрид. Раньше он таких промахов не допускал.
Внизу что-то отчётливо блеснуло, отражая свет моего заклинания.
Я присел рядом с бессознательным телом инспектора. Левая рука смотрелась так себе — солидный вывих, а в кулаке правой была зажата металлическая пластина пропуска, покрытая вязью гравировки. Сомнительно, что Астрид думала пройти куда-то с её помощью в момент обвала потолка. И если я правильно разглядел, обычно пропуск хранился в персональном переносном кармане, откуда его мог достать лишь владелец.
Выход будет найден, да?
Золотой ястреб Зун’Кай закачался на цепочке, как мне показалось — с заметным неудовольствием. Ещё бы, никакой радости работать в атмосфере, где тебя постоянно подавляют.
— Укажи на ближайшую «глушилку».
Как я и думал — совсем недалеко.
Цверг, назвавший себя Хестридом Хардамом, чувствовал себя в полнейшей безопасности. Выглядел расслабленно, даже слегка безмятежно. Так выглядел тот, кто знал, что хотя половина его смены погибла под обвалом, вторая половина никогда не проболтается. И, что главное, ключевая ценность осталась невредимой. То, что дороже драгестола, ибо без этого производство металла превратится в мучительный и совершенно не прибыльный процесс. То, что дарует особый вид власти, несравнимый ни с чем другим. Могущество созидания и разрушения, древнее пламя, без остатка подчинённое лишь ему.
Его схрон был более чем надёжен — эдакий бункер с толстыми стенами, зачарованными им лично. Место, расположенное в недрах под городом, но на солидном расстоянии от уничтоженной плавильни. Никто не знал сюда дорогу — даже ни один цверг из его бригады, и уж тем более, Комиссариат. В этом убежище можно было не опасаться гостей и внезапных проверок. Хестрид мог покинуть его в любой момент, выбравшись на улицы или в глубину тоннелей, на выбор. Но зачем? Весь смысл залегания на дно в том, чтобы залечь на дно — и не высовывать нос в ближайшие недели.
Единственная забота — о безмозглой, тупой оболочке, скрывающей внутри драгоценное пламя. Неблагодарной ящерице, которую приняли в орден и обучили секретам заветной плавки. И чем ящерица отплатила? Злом за добро, дерзостью и угрозами, покуда не лишилась возможности открывать свой поганый рот не по делу. Тот, кто назвал себя Хестрид Хардам, заслуженно гордился своим комплектом для подчинения, слома воли. Шлем-маска, два браслета и амулет для стабилизации, дабы превратить самое могучее существо на просторах паутины в послушную куклу, извергающую пламя по приказу. Его приказу.
Что-то тихо звякнуло в загоне в нижней части схрона. Иногда мозг куклы подавал неясные импульсы, заставляя тело шататься из стороны в сторону, натыкаясь на стены. Тревожный по внешним признакам, но по сути своей не опасный знак. Кормить куклу требовалось раз в сутки, и это время ещё не наступило. Слегка позвенит и перестанет.
ЗВЯК. ЗВЯК-ЗВЯК. ДЗЫНЬ!
Невозможно было оставаться на верхушке подпольной организации без здоровой — или, скорее, нездоровой — дозы паранойи. В загоне что-то происходило, что-то вне стандартной и хорошо изученной реакции. И всё-таки, комплект из четырёх мощнейших артефактов страховал каждый шаг — даже если кукла умудрилась бы стянуть шлем, наручи и амулет удержали бы тело под контролем. Если же на собственность ордена позарится посторонний, его ждёт неприятный сюрприз — последний сюрприз в его жизни.
Цверг, назвавший себя Хестридом Хардамом, поднялся на ноги, настороженно прислушиваясь к окружению. На его длинном веку ему доводилось иметь дело с хозяевами вечных замков — как правило, те прогорали как спички, проживая куда меньше, чем было отпущено людям. Жадные, самодовольные твари, кичащиеся заёмной силой. Но настоящее могущество, древнее пламя, было подчинено лишь…
— На вашем месте, уважаемый, я бы не вкладывал в охранное проклятье столько личной ненависти. Я не спец, понятное дело, но даже я могу понять, в какой момент минусы перевешивают плюсы — кто-то, попавший под удар и выживший, буквально сможет прочитать вашимысли .
Двухметровая тень отделилась от стены, одним движением перекрыв ближайшую дорогу к отступлению — ту самую, о которой не знала ни единая живая душа.
ЗВЯК.
Один из браслетов наручей подчинения упал на пол, неторопливо закатившись под ближайшее кресло. Надо бы проверить пол уровнем, если схрон наклонился — это непорядок, это надо поправить…
Он бросился ко второму выходу сломя голову, позволив панике полностью овладеть его разумом. Но жуткий оборотень, перегораживающий потайной выход, не торопился бросаться в погоню. И это почему-то пугало ещё сильнее.
— Просто хочу сказать, что не планирую вас убивать. Не планировал ни единой капли того дерьма, что сегодня произошло. Но есть и плохие новости…
Я поморщился от режущей боли в боку — часть урона от проклятия впитал серебряный шарик Мерлина, но часть-таки прошла, кроме всего прочего оказав эффект, схожий с «Печатью Пожирателя». А ведь мне пришлось применять «Незримое касание» четырежды, по количеству предметов в комплекте подчинения, и каждый был как следует проклят в отдельности. Невероятно тщательная работа, заслуживающая сдержанного восхищения. Правда, её признание уже никак не поможет техноманту, который накладывал это проклятие.
— Есть и плохие новости, — продолжил я в спину убегающему цвергу. — Вашу судьбу решит тот, кого вы воспринимали исключительно в качестве куклы. И в принципы прощения и вторых шансов он верит заметно меньше меня.
Топот ног за пределами схрона сменился коротким сдавленным криком, переходящим в вопль агонии. Очень короткий вопль — спасибо хоть на том.
Кажется, эта грёбаная бесконечная ночь всё-таки подошла к концу. Осталось только убедиться, что освобождённый Гилрам не решит на радостях спалить половину Грюннвахта, воссоединиться с Мелиндой и обсудить наконец последние слова Мастера.
«Когда будет обретён Сумрак и очищен Закат, настанет время возродить Рассвет».

----------

Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая
— Скажите мне, что я ослышалась, Виктор. Теперь нам нужнытри взрослых дракона?
— Ну, Гилрама мы уже нашли, так что всего лишь два.
—Всего лишь ? Нам едва удалось заручиться поддержкой одного, да и тот остался под надзором Комиссариата.
— Он дал клятву, что поможет — сразу, как только получил свободу. Хотя, кажется, до последнего подозревал, что в их секте просто произошёл переворот, и я мечу на место лидера.
— Жаль, что пришлось его разочаровать.
— А уж мне-то как жаль. Всю жизнь только и мечтал, чтобы возглавить полубезумную ораву гениальных цвергов-плавильщиков и наживаться за счёт их дармового труда.
Инцидент с «орденом Тайного Пламени», как себя звали подпольщики, окончился не так ужасно, как мог бы. Часть рабочих злосчастной смены погибла под завалами, но многих удалось вытащить и откачать. Астрид Штальфосс я вынес лично, она оклемалась и рвалась на службу уже на следующий день. Элгрид Смелтстоун успел отойти на безопасное расстояние.
По лидеру ордена никто не плакал — он в самом деле был чуть ли не самым богатым цвергом Грюннвахта, а то и всего Торвельда, пока его подручные работали за идею. Создание драгестола приравнивалось к высшему искусству, практически религиозному ритуалу, и впечатлительные цверги соглашались на изматывающий труд со слезами счастья на глазах. Надо заметить, что самому «Хестриду» эта затея не принесла счастья. Могучий техномант оказался заложником своего проклятого во всех смыслах слова изобретения. Он не мог покинуть Грюннвахт, не мог избавиться от дракона, не мог выйти из тени и не мог отказаться от дела всей своей жизни. Он мог лишь упиваться властью, у которой были непреодолимые границы, и владеть тайной, что за десятилетия сломила его собственный разум.
Глава ордена, чьё настоящее имя так и осталось в забвении, даже не справился с тем, чтобы окончательно забрать величайший секрет с собой в могилу. Гилрам знал список почти всех компонентов драгестола, а оставшуюся часть и пропорции можно будет выяснить за несколько лет практики. Похоже, правда, что золотой дракон изрядно охладел к идее лидерства над старой или новой организацией плавильщиков. И его можно было понять.
— В общем, одного дракона мы себе всё-таки заполучили. Характер у него тяжёлый, тут Эргалис предупреждала верно, а после пережитого мог только ухудшиться. Но клятва есть клятва, к тому же, принесённая полностью добровольно. Можно рассчитывать, что, когда мы вернёмся за ним в Грюннвахт, он не станет увиливать от помощи.
Мелинда кивнула, как мне показалось — слегка рассеянно, устремив взгляд на большую луну в окне моего кабинета. Было непривычно видеть, как эта женщина, обычно предельно сосредоточенная, думает о чём-то постороннем.
— Какой он — Мастер? — спросила она после паузы.
Я задумчиво поскрёб щёку.
— Внешне — похож на однорукого альва, иногда с юным лицом, а иногда со старческим. Себе на уме, насколько это вообще возможно. Чувствуется, что он приложил руку к сотворению мира, если можно так выразиться. Но также чувствуется, что это произошло очень,очень давно.
— Мне придётся процитировать вашего делового партнёра, Элгрида, — сказала Мелинда со вздохом. — Если бы о встречах с Мастером мне рассказал кто-то другой, я бы списала это на галлюцинацию. Видение, иллюзию. Воображаемого друга. Вы не представляете, Виктор,насколько мифологическая это фигура.
— Почему же, немного представляю.
Даже Оррисс, владеющий таким объёмом информации, что лишь за счёт неё мог бы считаться Знающим, отзывался о Мастере весьма скупо. Если бы архитектор вечных замков однажды не нашёл меня первым, оставив подсказки для своего местонахождения, мне бы ни за что не удалось нормально с ним поговорить.
Конечно, «нормально» — понятие растяжимое…
— И это место, — продолжала Мелинда. — Вы встречаетесь там не впервые?
— Межпределье? — спросил я так небрежно, словно и не узнал название сумеречной равнины сутки назад. — Нет, там я был и раньше.
— Ещё один миф. Пусть этот имел заметно больше свидетельств, но каждый раз без объяснений. К тому же, разве оно не было недавно уничтожено?
— Было, но не до конца.
— Ясно. Я могу представить, как…мыслит подобное место — мне туда вход заказан. Но если Мастер вновь решит выйти на связь, передайте ему, что хозяйке Полудня есть, чем поделиться.
Мы проговорили ещё какое-то время, обсуждая обстановку в Грюннвахте и грядущие поставки драгестола. Восточный Концерн не мог не узнать об уничтожении ордена плавильщиков, но одновременно с этим не стал выдвигать в открытую обвинения в нечестной игре. Для начала, они всё ещё оставались мне должны за инцидент со шпионом Заката. Далее, сотрудничество с фанатиками, поработившими дракона с помощью запрещённой техномантии, также смотрелось, как пятно на репутации. Даже если в Концерне не знали, с кем именно имеют дело — очередной провал службы безопасности. А уж если знали…
Впрочем, если бы я выжал все возможные соки из своего сотрудничества с цвергским мегакорпом, палки в колёса могли бы начать ставить уже мне. Так что я принёс формальные извинения за «ошибочное вмешательство» в процесс производства драгестола и с пониманием отнёсся к неизбежной задержке по срокам. Если Концерн справится с задачей за месяц вместо обговоренной ранее недели, он всё равно получит приличную награду. Щедрую оплату драгестола и всех трудов по доставке, продление эксклюзивного контракта на драконью кузню на ближайший год, и возможность предоставить избранного кандидата на роль эмиссара Торвельда, вместе с другими концернами и организациями.
Тянуть с этим вопросом не стоило — восстановление влияния Полуночи на союзные миры заметно укрепляло и саму Полночь. И это я ещё даже не брался за узлы, на которые мой замок влиял совсем недавно — пару-тройку столетий назад. Ноктия, Кальдарим, Вейсерр — в последний набивалась в эмиссары крылатая по имени Дакари, и я до сих пор не дал ей ответа. Глобальные вопросы и угрозы отодвинули в сторону часть насущных дел в замке, как это происходило и ранее. Но что-то можно было исправить достаточно быстро.
— Мелинда, вы планировали ненадолго вернуться домой?
— Полагаю, это займёт не более суток. Полдень более чем способен на автономное управление, особенно сейчас, когда Конрад сгинул. После я готова продолжать нашу миссию до конца.
— Рад это слышать. Но сперва — у меня для вас есть небольшое дело.
Таа-Ка-Сети покинула темницу с видом мученицы, освобождённой из пыточных застенков, хотя я совершенно точно знал, что Надзиратель обеспечил ей и другим пробуждённым пленникам вполне комфортные условия. Даже тем, чья вина была доказана и была высока, и уж тем более тем, кто ожидал выхода на волю в том или ином виде. Да, общий срок её заточения растянулся на столетия, но справедливый суд-то обеспечил именно я.
Вслед за леди-кошкой из тюрьмы вышли ещё двое бывших агентов Полудня. Не такие матёрые профессионалы, как Таа, пойманные на век-другой позже: человек, молчаливый мужик богатырского телосложения, и девушка из «инеевой» расы потомков элементалей. Её заключение началось недавно по меркам остальных узников — пару столетий назад. Мелинда поблагодарила за службу каждого из них, моментально вспомнив биографии, хотя мы пришли без какой-либо подготовки. Кажется, ей тоже было несколько стыдно за забытых узников, которых можно было передать Полудню парой месяцев ранее.
Лучше поздно, чем никогда — этот девиз должен красоваться на воротах любого из вечных замков.
Логично было бы предположить, что Полдень вернёт заключённых из Полуночи. Но я уже успел навести справки — в застенках первого замка не сидело ни одного подходящего узника. Там народ вообще не задерживался столетиями, система была гораздо проще и эффективней. Наказание за проступок следовало немедленно, и шпионов ждала либо казнь, либо быстрый обмен, либо «перевоспитание» и переманивание на свою сторону. Последнего агента Полуночи там поймали больше ста лет назад, и сегодня его судьба была неизвестна.
Другой хозяин, поумнее, поступил бы так же и переманил к себе хотя бы одного из этой троицы. Но мастера по шпионам у меня пока не было, а самому мне отчаянно не хватало опыта и хитрости. Если уж отправлять в Полдень кого-то, так официального посла, в симметрию Зури, но желающих пока не находилось.
Мелинда отбыла в составе своих новых — и одновременно с этим очень старых — подданных.
В коридорах моего родного замка в последнее время сталогораздо более людно. В первую очередь, конечно, за счёт дуллаханов, вернувших себе головы и вернувшихся на службу. Каждую ночь, когда я пребывал в Полуночи с момента их пробуждения, я уделял около часа новой обязанности — раздаче имён для своих новых гвардейцев, воинов и тех, кто решил выбрать другую профессию. По минуте на имя, чтобы не строчить их, как из пулемёта, от ста пятидесяти до трёхсот имён за ночь. Работа спорилась, но вместе с судами и иными внутренними заботами, отнимала добрую половину ночи.
И это если не разбирать вопрос жилья, ремонта и обновления экипировки, а также доступа к тем благам быта, которыми могли наслаждаться живые мертвецы. Или хотя бы не наслаждаться, но не испытывать отвращения и позволить им хоть как-то скрасить досуг.
Книги, скажем, были весьма популярны — у тех латников, кто умел читать современный письменный язык Полуночи. Остальные в спешке обучались, затем обращаясь в библиотеку за чем-то, не имеющимся в последнем во вселенной экземпляре. Даже не самые ценные тома Альжалид выдавала с большой неохотой, но спрос на них был огромен. Оставалось лишь массово закупать литературу во время визитов торговцев и пополнять полупустые полки.
Охрана библиотеки под началом Фахара считалась очень выгодным и чуть ли не привилегированным местом службы. Взяток в границах Полуночи не существовало, но, чтобы попасть туда, требовалось впечатлить либо одного из джиннов, либо Литу. И некоторые умудрялись впечатлить самым необычным способом.
— Вик, вы уже знаете⁈
Паучишка нагнала меня, когда я заканчивал обход в середине ночи. В последнее время я настолько привык общаться с ней в виде астральной проекции, что сперва по привычке покосился на левое плечо. Но нет, Лита спешила ко мне во плоти — в форме самого симпатичного в мире паукотавра.
— Может и знаю, — легко согласился я. — А что именно?
— Артефакт, который вы притащили с Земли. Я была уверена, что он инертен к магическому воздействию, но мы смогли добиться реакции!
Я не сразу сообразил, о каком артефакте идёт речь. А как сообразил слегка похолодел, поскольку с Земли я приносил лишь одну знаковую вещь — навершие посоха-уаса, которое передал мне Богданов. Кас, Лита и Арчибальд провели над ним несколько часов, прежде чем рапортовать — угрозы оно не несёт, но и тайнами делиться не торопится. Та самая инертность к магии — проще говоря, заклятья от артефакта в основном отскакивали.
Принадлежало ли навершие однажды Альхирету? Неизвестно. Хранило ли какую-то скрытую силу? Вряд ли. Единственное, что можно было сказать наверняка — оно имело отношение не к Египту, а Багровому Царству узла Кальдарим, культура и символика которого здорово Египет напоминали. Тоже загадка, почему, но тут можно строить теории — например, о том, что цивилизации имели обыкновение распространяться далеко за пределы одного или другого узла. Земля считалась закрытым миром, но огромное количество мифических и сказочных существ на самом деле существовали не так далеко от неё. Выводы напрашивались вполне очевидные.
Так или иначе, позолоченное деревянное навершие, изображающее голову неизвестного длинноухого животного, с тех пор было передано для изучения в руки Альжалид. Марид умела искать информацию среди книг быстрее кого-либо в замке, но нельзя найти того, чего на данный момент попросту не существовало. В библиотеку докупалась не только развлекательная или техническая литература, но и научные труды по истории магии — увы, очень медленно. Эксперименты же наугад были строго не рекомендованы Арчибальдом, авторитет которого не поддавался сомнениям.
— Так какой реакции вы там добились? — с подозрением спросил я.
— Легче показать, чем рассказывать. У вас есть полчаса?
— Для тебя — хоть все сорок минут.
На втором этаже башни Вдохновения собралась компания, которую в обычных обстоятельствах я никогда бы вместе не застал. Альжалид, всё такая же ослепительная в своём одеянии из переплетённых драгоценностей. Арчибальд, сосредоточенно листающий записную книжку. Нидрэ Иртрес — альвийка, обучающаяся у Литы магии, пока её брат нёс службу в гвардии. И, наконец, дуллахан по имени Джулиан, один из первых, кому удалось вернуть голову на плечи.
На столе между ними располагался тот самый артефакт — навершие уаса. Вернее, не на столе, анад столом — позолоченная голова неизвестного животного медленно вращалась в воздухе, словно замысловатая голограмма. Все находящиеся в комнате нет-нет, да возвращали взгляд на навершие, словно там проявилась надпись в духе: «А одно, всесильное, властелину Мордора». Но останавливать спонтанный сеанс левитации никто из присутствующих магов не планировал.
— Что у нас тут?
Арчибальд приветствовал наше с Литой прибытие слегка рассеянным кивком.
— Сложно сказать, лорд Виктор. Если я верно оценил ситуацию, сей юноша принёс с собой некий… активатор, а леди Нидрэ привела его в действие. Результат перед вашими глазами.
Строго говоря, «юноша» Джулиан с лёгкостью мог быть ровесником Арчибальда, или даже старше его на пару столетий. С дуллаханами в этом плане не угадаешь, а сами они не помнят, поскольку восстановленное сознание не означает восстановленных воспоминаний. В Полуночи вообще во главе угла стоял принцип «главное, ребята, сердцем не стареть».
В любом случае, Джулиан не обиделся на фамильярность и отвесил мастеру артефактов вежливый поклон.
— У меня не было намерений вмешиваться в процесс изучения артефакта, уважаемый Арчибальд.
— У меня тоже не было! — горячо поддержала его Нидрэ.
— Я лишь принёс памятную вещь со своей родины — единственную вещь, которую пронёс собой сквозь всё служение.
— А я сотворила базовое опознание Хёнира, от себя добавила одну маленькую настройку…
Я посмотрел на Литу, Лита посмотрела на меня.
— Так в чём проблема-то? — негромко спросил я. — Не рвануло — уже хорошо, а тут и прогресс налицо.
— А вы попробуйте его деактивировать.
Слегка нахмурившись, я сделал шаг по направлению к столу с навершием, которое продолжало своё неторопливое вращение. Из всех «деактиваций» артефактов я знал только одно — «Незримое касание», позволяющее либо подзарядить предмет, либо обратить его в магическую пыль. Заряжать навершие скорее всего не требовалось, разрушать — не хотелось, но Лита была на сто процентов в курсе моих возможностей и звучала весьма уверенно.
При ближайшем рассмотрении стало ясно, что за «активатор» имел в виду Арчибальд. Обломок рукояти, плотно обмотанный старой кожей, больше подходящий для боевого топора или алебарды, чем уаса. Тем не менее, обломок вращался в полнейшей гармонии с навершием, будто соединённый невидимой линией. «Взгляд библиотекаря» всё ещё не показывал опасности от данной конструкции, и я потянулся к ней «Незримым касанием», для начала — с попыткой подзарядить.
Лишь в последнюю секунду я заметил, что мои друзья и союзники предусмотрительно отошли подальше от стола, а кто-то и вовсе спрятался за стулом. Заметить-то я заметил, а вот прокомментировать не успел — некая непреодолимая сила подхватила меня и с размаху швырнула через весь этаж. Спасибо «Метаморфу», мне удалось затормозить за миг до того, как моя спина поближе познакомилась с книжными полками — пустыми, по счастью. Было бы неловко пробить стену и в перспективе обрушить вторую библиотечную башню за месяц.
Длинные когти на ногах раптора оставили на деревянном полу глубокие борозды.
Лита схватилась за голову и бросилась ко мне.
— Вик, простите, простите, простите!! Оно раньше так не реагировало, была только лёгкая отдача!
— Разжалую, — буркнул я. — Из верховных магов… в архимаги.
— Разжалуйте на здоровье, я заслужила!!
— Нет уж, мучайся на высокой должности. И давай рабочую теорию, с чем мы имеем дело.
Паучишка с досадой всплеснула руками.
— Это не просто кальдаримский артефакт, это что-то знаковое! Как Райнигун, как фамильное оружие, только не связанное с вечными замками. Вик, вы не собирались, случаем, в Багровое Царство? Чтобы по дороге прихватить одну ма-а-аленькую штуку…
Если так подумать, собирался. Вот и решился вопрос, к какому из оставшихся драконов наведаться первым.

----------

Глава двадцатая

Глава двадцатая
— Наше финансовое положение стабильно. Заказ драгестола потребует серьёзных вложений, но Полдень согласился взять на себя три четверти расходов в обмен лишь на половину слитков. Долгосрочные контракты с цвергскими гильдиями и концернами компенсируют затраты даже если мы продолжим закупать драгестол по растущей рыночной цене Торвельда.
Маат-Ка-Тот подарила мне пристальный взгляд янтарных глаз с вертикальным кошачьим зрачком.
— При всём сказанном, я бырекомендовала в другой раз воздержаться от спонтанности. Получить отчёт о состоянии казны, прежде чем закупаться крупными партиями столь дорогостоящего материала… Как тот отчёт, который я предоставила вам вчера, где в подробностях расписала всё, что проговариваю сейчас. Судя по вашему слегка скучающему и слегка смущённому виду, вы его уже читали, не так ли?
— Читал, — признался я. — И с выводами согласен.
— Нет большей радости для советника, чем одобрение хозяина замка, — сказала она безупречно-вежливым голосом, и только лёгкий прищур выдавал саркастичную нотку. — Вы вызвали меня только для этого, лорд Виктор?
— Не только. Как продвигается организация сокровищницы? Как справляются твои новые помощники?
Часть дуллаханов, не захотевших больше воевать, взяли на себя роли помощников и подмастерьев. Больше всего ушло в литейную и оружейную, но в сокровищнице их тоже было немало — около тридцати человек. С изначального разрешения Маат, разумеется, но со временем мнение могло и измениться.
— Всё по плану, — сказала она. — Что также отражено в еженедельных отчётах. Новые помощники быстро учатся, и от них очень мало проблем.
— Могу подкинуть новых.
— После расширения и добавления новых комнат — подкидывайте. Желательно только заранее обеспечить поступления книг.
— Работаем над этим. Я же выдавал разрешение на закупку необходимых материалов в периоды моего отсутствия?
— Для всех ключевых слуг и избранных ими персон. Выдавали, и это было более чем своевременно.
Она всё ещё смотрела на меня испытующе, ожидая новых вопросов. Сам не знаю, почему я медлил с расспросами — скорее всего из-за болезненного прошлого, которое частично затронуло и меня. Маат-Ка-Тот служила Полуночи второй раз, получив новое тело и новую должность, но её душа осталась той же, что и прежде. Что ей оставалось, кроме как скрывать боль за маской профессионализма?
— Мне надо спросить у тебя кое-что личное. — наконец сказал я.
— Мы здесь одни, — отозвалась она после небольшой паузы. — Но вы думаете, что будет уместно, если я поделюсь подробностями наших любовных утех с Роландом?
— Что⁈ Не настолько личное, Маат!
— Правда? В любом случае, спрашивайте как есть, лорд Виктор.
— Мне нужна консультация по поводу Багрового Царства Кальдарима. А в идеале — и сопровождение.
Её глаза на миг расширились — кажется, несмотря на всю браваду, я застал её врасплох. Впрочем, удивление длилось совсем недолго.
— Вот уже второй раз, как вы куда-то меня зовёте, — мягко улыбнулась она. — И если в первый раз я согласилась, то сейчас это попросту невозможно.
— Полночь уже делала исключения для некоторых слуг.
— Отпуская их в иные миры? Особенно те, которых никогда не касалась её длинная тень? Кальдарим заключал союз лишь с Закатом, и то — никогда не позволял воздействовать на свои земли. Полночь не водила дружбы с Багровым Царством.
Я задумался — и вынужден был признать её правоту. В другие миры могла отправиться Кас, на правах кастеляна, Анна — как эмиссар Земли и Адель, не связанная с замком магическими узами. Во всех прочих случаях Полночь не отпускала ключевых слуг дальше пределов собственного мира. За исключение можно было посчитать лишь башню Вечности, но та технически всё ещё стояла внутри замка, пока была цела. Это не значило, конечно, что нельзя было сделать новых исключений. Но Маат не служила и полугода на своей текущей должности — как ни странно, для Полуночи это было важно.
— Даже если бы я могла пойти с вами, — продолжала она, — меня там давно никто не ждёт. Никто не ждал и сотни лет назад, когда меня изгнали. Звезда Дешрет закатилась задолго до моего рождения, и даже мой отец не смог заставить её вновь воссиять.
На моей памяти, это был второй стопроцентно «пустынный» пейзаж иного мира после песков Зун’Кай. Не вполне справедливая оценка, стоит признать — на Исанкаре, равно как и на Кальдариме, наверняка хватало и других биомов. Но первое впечатление всегда самое сильное — и здесь работал тот же принцип. Высушенная, растрескавшаяся почва, простирающаяся на километры до горизонта, хищные пики скал — всё было красноватого оттенка. Это место словно выгорело, но продолжало едва заметно тлеть — как сама земля, так и стоящий на ней город.
Дешрет-Хедж лежал на высохшем русле реки, от которой осталась лишь длинная изломанная тень, перечёркивающая кварталы. Город строили широко: прямые проспекты, большие площади, аккуратные квадраты дворов. Даже сейчас, когда половина линий исчезла, он сохранял задуманную некогда форму. Прямоугольные здания с плоскими крышами, украшенные рисунками богов и героев. Храмы и дворцы, почти неотличимые друг от друга, поскольку религия и власть в Багровом Царстве слились воедино много тысячелетий назад. Величественные обелиски и статуи-стражи — Дешрет-Хедж выставлял их напоказ, как осколки былой гордости, но они лишь подчёркивали окружающую разруху.
Хотя, если присмотреться, с разрухой тоже всё было не так просто.
Один квартал выглядел будто построенным вчера, сверкающий белизной стен и крыш, утопающий в густой зелени — необъяснимый оазис посреди багряной пустыни. Он обрывался так резко, словно кто-то рубанул огромным мясницким ножом, переходя в руины столь древние, что по ним едва можно было представить форму зданий.
Другая часть города смотрелась ещё более странно — «законсервированной», если не найти иного слова. Ветер, вольно гуляющий по бывшей столице, не трогал пыль на старых колоннах, не шевелил листву на редких низких пальмах и кустарнике. Тени колонн и обелисков оставались в одном положении, как если бы солнце над ними стояло в зените, а не клонилось к горизонту.
Зона застывшего времени. Одно из последствий великой катастрофы, постигшей Багровое Царство, Дешрет, тысячу лет назад. Даже Маат не знала, что именно произошло, пусть и тщательно собирала информацию по крупицам. Цари-чародеи жаждали покорить ход времени, обрести некий «хронос» и привести Дешрет к величию, которого не достиг даже Авалон. Но магия времени однажды встала на дыбы, обрушившись на тех, кто пытался её обуздать.
Между городом и горизонтом застыл невозможный силуэт, символизирующий их провал как ничто другое.
Великая цитадель Багрового Царства — ступенчатая громада, отрицающая законы гравитации и физики в целом. Выше и массивнее Высокого дома, конкурирующая со стенами вечных замков, но изломанная, исковерканная, отчётливонеправильная структура. Египетская пирамида, завёрнутая внутрь самой себя, повторенная и воспроизведённая несколько десятков раз, лишённая входа и выхода. Именно её пытался починить отец Маат, Сехем-Ка-Ра, предпоследний царь-чародей Дешрет и последний из великих магов. Он не добился успеха.
Мелинда, стоящая рядом, повела плечами, как от холода, хотя жара стояла на грани пекла.
— Мне всегда казалось, что Полночь чрезмерно заигрывает со временем, — неохотно сказала она. — Но я должна признать, что амбиции вашего замка — ничто по сравнению с этим местом. К счастью для всех нас.
— Откуда столько негатива, Мелинда? — не удержался я. — Грюннвахт вас не устраивает, от Дешрет-Хедж мороз по коже…
Хозяйка Полудня посмотрела на меня с насмешливой укоризной.
— Это вас надо спросить, Виктор, куда вы обычно приводите женщин.
Ну как, куда? Полночь с окрестностями, иногда на Землю, Риид и Йхтилл, измерение кошмаров там, Авалон. Бал Знающих — хотя туда, скорее, привели уже меня… Не самые романтичные места, стоит признаться. И в данном случае Мелинда была совершенно права — бывшая столица Багрового Царства также не вызывала позитивных эмоций.
— Мы здесь не задержимся. Короткий визит к дракону, пробежка по уцелевшим библиотекам в городе — и назад. Зури, как твои амулеты?
— Держат! — бодро сказала крылатая девушка, демонстрируя зачарованную бижутерию на пернатой шее. — Господин Арчибальд всё настроил так, как я бы и за месяц не справилась.
Ситуация отдалённо напоминала поход в башню Вечности. Нам с Мелиндой временные аномалии были не так страшны, а вот Зури потребовалась подходящая экипировка. Любопытнее всего то, что в Дешрет-Хедж продолжали жить люди, хотя этот город давно сменил статус столицы на «проклятую богами дыру». Местные привыкли существовать посреди нестабильного времени, как до этого привыкли к пустыне и жаре. Кому-то хватало кустарных средств защиты, а кому-то и вовсе природного иммунитета. То, что снаружи Кальдарима посчитали бы за сверхспособность, тут считалось обыденностью.
Хотя на здоровье людей вся эта временная мешанина отражалась далеко не лучшим образом.
— Сперва к дракону? — спросил я, доставая поисковый амулет.
Учитывая влияние всех этих аномалий, ястреб Зун’Кай всё ещё мог закапризничать, но и наша цель была не иголкой в стоге сена. Лежбище древнего дракона сложно утаить от посторонних глаз. Наведывались туда наверняка нечасто, зато каждый знал, в каком направлении не ходить, чтобы не попасться на обед.
— Вы — да. Мы с Зури — в город.
Я воззрился на неё с неприкрытым удивлением.
— Мелинда, вы бросаете меня в одиночестве, не считая проекции Литы?
— Что значит, не считая⁈ — раздался возмущённый писк с левого плеча, который я благополучно проигнорировал.
— Я пытаюсь распределить силы, Виктор, чтобы наши шансы добиться цели выросли. Полдень навёл справки о местном драконе, Бродоре, и поверьте, он с бо́льшей охотой выслушает хозяина Полуночи без сопровождения.
— Старые счёты с вашим замком?
—Древние счёты. Но драконы невообразимо злопамятны, особенно чёрные. Особенно этот конкретный чёрный дракон. Попытайтесь договориться, пока мы ищем нужный манускрипт.
— Это может быть каменная табличка! — Лита вновь подала голос. — Или даже надпись на стене! Тогда нужно будет переписать.
— Значит, перепишем, — спокойно сказала Мелинда. — А когда понадобится помощь в бою, мы будем рядом.
— Вы хотели сказать,если понадобится?
— Да хранит вас вечный Полдень, Виктор. Удачи.
Я оказался неправ — среди нагромождения скал на окраине Дешрет-Хедж можно было спрятать десяток логов и сотню драконов. Одиночные глыбы смыкались друг с другом, образуя каменный хребет, постепенно растущий по направлению к полноценной гряде. По дороге мне повстречалось множество ящериц, пара горных козлов и один старый василиск, который по размеру на дракона не тянул и не спешил ни договариваться, ни драться. Мы разошлись каждый своей дорогой.
С другой стороны, я оказался неправ и по поводу амулета. Золотой ястреб вёл меня сквозь суровую природу Кальдарима, как в свои лучшие дни, ни разу не сбившись с курса. Я карабкался, падал и парил, пока наконец не достиг чёрного зева пещеры на дне кривого ущелья.
— Странно, — пробормотал я. — Что-то здесь не сходится.
— Что не так? — спросила Лита.
— Вход сравнительно небольшой — из такого с трудом бы выбралась и Эргалис. А Бродор, если верить ей же, гораздо крупнее.
— Чёрный ход? Использовал, пока рос, а потом слишком вымахал.
— И забыл перекрыть, чтобы кто угодно мог подобраться к нему с тыла?
— Может, именно это ему и надо? — предположила паучишка после паузы. — Еда сама приходит ко столу, а иногда и сокровища с собой приносит. Проще, чем искать самому и перетаскивать.
— Вот это уже похоже на правду.
Я в самом деле тащил с собой сокровище — артефакт, который пришлось чуть ли не с боем конфисковать у Маат. Для того казначей и существовал, чтобы хозяин не расслаблялся, всё верно. Песочные часы «мёртвого времени» идеально совпадали как с тематикой Полуночи, так и Багрового Царства. Если их перевернуть, в радиусе нескольких метров время слегка замедлялось, словно мир погружался под воду, пока пересыпался невидимый песок. Не самая удобная вещь в бою, да и для дракона не вполне практичная, но уникальная — не то слово.
Осталось только дотащить подарок до адресата.
Пещеры, похоже, везде одинаковы — что под Полуночью, что в Кальдариме. Как и снаружи, среди скал, здесь тоже недолго было заблудиться, только на этот раз в кромешной темноте. К этому моменту своей жизни я уже владел заклинанием, дающим свет, но сейчас не применял — хватало эффекта обеда от Кулины. В конце концов, лучше иметь возможность подойти к хозяину логова на расстояние переговоров, чем быть превентивно испепелённым на более дальней дистанции.
Вперёд и вниз, стараясь не спотыкаться и не скользить. Спустя полчаса меня ждал неприятный сюрприз — ястреб Зун’Кай всё-таки безвольно повис на цепочке, подразумевая, что цель поисков потеряна. Из плюсов — эта пещера не ветвилась, впереди пролегал один-единственный путь. Зато чувство неправильности вернулось с удвоенной силой.
— Вик, здесь… что-то не так!
— Тоже это чувствуешь?
— Не чувствую. Точнее, не… вижу! Астральная нить на волоске… я едва держу её!
Я покосился на левое плечо. Полупрозрачная паучишка в самом деле превратилась в едва заметную копию самой себя, бледную и мерцающую. Сырой пещерный воздух вдруг показался мне вязким и липким, с трудом проникающим в лёгкие и замедляющим движения. Ловушка? Или у меня на фоне последних событий начинает развиваться паранойя?
— Сейчас вернусь на пару уровней наверх. Восстановим связь и подумаем, куда двигаться дальше.
Развернувшись, я отправился назад и вскоре добрался до места, где должен был начаться подъём. Только вот он не начался — вместо этого имелся резкий поворот налево и развилка за ним. Проекция Литы мигнула и исчезла с плеча, поисковый амулет также не подавал признаков жизни. Оставалось не так уж много вариантов — снова развернуться и искать выход в другой стороне, сесть на месте и ждать помощи от Мелинды или Кас, либо продолжать движение. Оставался небольшой шанс, что всё происходящее оставалось в рамках системы Бродора для встречи незваных гостей.
Спустя ещё десять минут эта надежда пошла прахом.
Видимо, такова была моя судьба — находить скелеты старых драконов глубоко под землёй. Этот и в самом деле был огромен, заставляя старые кости Эргалис выглядеть миниатюрными. Я же и вовсе на их фоне казался букашкой, что забрела не по адресу, исключительно за счёт размера, но здесь бы и Мордред показался червяком. Скелет Бродора обернулся вокруг горы сокровищ, совсем как на картине, что показала Эргалис. И если его тоже не проклял какой-то ушлый некромант, шансы на разговор только что упали до нуля.
Скорее, конечно, не только что, а пару столетий назад.
Как его убили? Охотники всё-таки прокрались через чёрный ход и отравили, пока он спал? Может, основной вход засыпало землетрясением или лавиной, а жрать оказалось нечего? Может, последний царь-чародей Дешрет решил вписать себя в историю, убив дракона по соседству, и с блеском справился с задачей?
Нет, это всё неверные вопросы. Верный — почему Эргалис, творя свою магию на основе личной силы и связи драконов, показала мне живого Бродора? Его что, убила и обглодала до идеального блеска невидимая стая летающих пираний? За неполную неделю? Хрен пойми что. И почему я до сих пор ощущаю это отвратительное зудящее чувство изнутри?
Повинуясь интуиции, я не стал копаться в халявных сокровищах, а вместо этого достал принесённое с собой — замедляющие время песочные часы. Поставил на пол и перевернул, заставляя пойманные секунды перетекать из одного сосуда в другой. С тем же успехом можно было воспользоваться Райнигуном, но для этого пришлось бы расстрелять обойму впустую, а это ощущалось варварством.
Оценить обстановку. Спокойно и методично, не упуская деталей. Скелет выглядел вполне настоящим, равно как и золото. Следовательно, подвох заключался в чём-то другом. Тот, кто убил Бродора, всё ещё находится тут?
В яблочко.
Бушующий поток пламени промчался там, где пару секунд назад стоял и я, и принесённый со мной артефакт. Зря я гнал на песочные часы «мёртвого времени», на удивление полезная штука.
Зато мои изначальные мысли определённым образом подтвердились. Может, не десять и не сто, но в этой пещере когда-то проживало как минимумдва дракона.

----------

Глава двадцать первая

Глава двадцать первая
История идёт по спирали, и её витки порой расположены впритирку друг к другу. Пару лет назад я спускался в пещеры под Полуночью, чтобы достать окаменевшие драконьи яйца, и вынужден был спасаться от гнева ожившего остова их матери. Сегодня я пришёл поговорить с другим драконом и вновь оказался под угрозой испепеления. Помнится, Эргалис грозилась, что даже Полночь не сможет меня воскресить, если моя душа сгорит в её пламени. С того момента изменилось многое, но проверять это утверждение всё ещё не хотелось.
Я накинул «Вуаль» с самого начала боя, но почти сразу стало ясно, что работает она так себе. Либо мой противник видел невидимое, либо распознавал меня по каким-то другим признакам. Я взмывал под потолок и укрывался за камнями, но всякий раз от смерти в огне меня спасали рефлексы и внимательность, а не тактическое мышление. В дальнем углу пещеры обнаружилось три валуна подходящего размера, чтобы перевести за ними дух — и соседний с моим только раскалился добела и стёк на пол, словно изначально был слеплен из пластилина.
Потрясающе. Совсем как в старые добрые времена!
Возмутительней всего, пожалуй, в этой ситуации было то, что враг отлично видел меня, а я его — нет. Исполинский чёрный силуэт удивительно плавно перемещался на грани видимости, отправляя в мою сторону ревущее пламя каждый раз, когда я пытался присмотреться. Оставалось лишь отстреливаться, но, если пули Райнигуна и причиняли ему вред, то он не подавал виду. А чтобы прицелиться в уязвимые места, требовалось… прицелиться.
Мне пришлось покинуть последний уцелевший валун, чтобы не разделить его незавидную судьбу.
Судя по частоте и мощи выдыхаемого пламени, на меня нацелился взрослый или древний дракон, у которого не было ограничений, как у подростков. Далее, он явно знал эту пещеру назубок — её размеры никак не помогали мне скрыться и составить план. Пока что лучшей моей стратегией было кружить вокруг горы сокровищ и опоясывающего её скелета в центре, поскольку мой противник не торопился плавить золото, а старые драконьи кости оказались огнеупорны. С другой стороны, это позволяло и ему пристреляться, изучив мою скорость и способности.
Что-то там Мелинда говорила про помощь в бою, когда придёт время? Ладно, мало кто мог предполагать, что дело запахнет керосином в кратчайшие сроки. Следовательно, надо эти сроки немного растянуть, а заодно наконец понять, с кем я имею дело.
Гора сокровищ из ориентира и укрытия превратилась в место возможностей — в зависимости от того, что любил коллекционировать её хозяин. Моё внимание было награждено, и среди груды золота вскоре показалась знакомая форма — жезл, позволяющий выпускать огненные шары на расстоянии. «Взгляд библиотекаря» подсказал, что последний заряд из него потратили пару веков назад, но «Незримое касание» исправило ситуацию за счёт небольшой порции моих сил. Теперь можно было атаковать огнём в ответ на огонь — всё равно, что пытаться выиграть дуэль с танком, вооружившись пневматическим пистолетом. Но моей задачей не было подпалить врагу хвост, а лишь попробовать этот хвост разглядеть.
Переждав очередной вражеский залп, я взмыл в воздух и отправил два сияющих снаряда в обратную сторону. Первый врезался в сталактит на полдороги, зато второй добрался до цели, заставив блеснуть чешую на боку и на сложенном крыле.
Чешуя оказалась столь же чёрной, как и окружающий нас мрак.
Так-так, что у нас имеется в сухом остатке? Древний чёрный дракон, готовый без предупреждения атаковать любого, кто появится в логове. Занявший пещерудругого древнего чёрного дракона, который прославился своим отвратительным характером и неуживчивостью. Но занявший как-то странно, не убрав кости предшественника вокруг драгоценной добычи. Даже если он решил оставить их в качестве трофея, мог бы оттащить в угол или повесить на стену.
И всё это как-то пересекалось со странностями по дороге сюда, пространственными аномалиями и потерей связи с Литой. Опять же, амулет Зун’Кай вёл меня не просто к логову, а к самому дракону, пока вдруг не отказался работать за пару шагов до цели.
Можно было громоздить теории одна на другую, пока вся стопка не зашатается, обрушившись под собственной тяжестью. Блуждать в темноте, уклоняясь от всё более точных залпов всесжигающего пламени, пока один наконец не достигнет цели. А можно было сложить уже имеющуюся информацию в самое безумное предположение и выдвинуть, как основную версию. В конце концов, если история в самом деле идёт по спирали, то дракон в пещерах под Дешрет-Хедж должен был поддаться воздействию магии времени, равно как Эргалис и её кладка. Только если Полночь влияла мягко, сохраняя и продлевая сроки, в результате чего драконята смогли выжить и вылупиться, то здесь произошла чудовищная катастрофа. По сравнению с которой разрушение башни Вечности могло показаться упавшим карточным домиком.
Скелет посреди пещеры абсолютно точно был настоящим, и мог принадлежать лишь одному дракону.Тому же самому , который сейчас активно пытался обратить меня в пепел.
— БРОДОР!! — взревел я с такой силой, что эхо раскатилось по всей пещере. — Гроза обречённых! Говори со мной — или пожинай плоды своей бессмысленной ярости!
Так себе угроза от того, кто последние десять минут лишь уворачивался от огня, едва постреливая в ответ. Но всегда можно было сказать, что это я только разминался, сохранял силы, а то и щадил более слабого противника.
Сказать разве что самому себе — поскольку после таких заявлений ни один дракон не станет вести со мной переговоры.
— Бродор! — продолжал я уже чуть потише, когда спустя пять секунд не последовало очередного залпа. — Я — лорд Виктор фон Харген, хозяин Полуночи! Я пришёл, дабы заключить союз против древнего зла, что грозит уничтожить все наши миры! Эргалис сказала мне о тебе, и просила помочь — в честь вашей последней битвы!
Совместной битвы — как раз против одного из меньших Знающих. До этого Эргалис и Бродор не ладили, но однажды всё-таки объединились ради хорошего дела, затем разойдясь с миром. На то был её расчёт, равно как и мой — злопамятность драконов являлась естественным следствием крепкой памяти. Союзы они тоже не забывали.
Впрочем, наши расчёты не учли ряда… непредвиденных обстоятельств.
— ПОЛНОЧЬ.
Голос из темноты звучал подобно угасающему грому, низкому и тяжёлому. Удивительно, но он казался более безжизненным, чем голос Эргалис в нашу первую встречу — когда та буквально представляла из себя оживший скелет.
— ПОЛДЕНЬ. ЗАКАТ, СУМРАК И ПРОЧИЕ. ПУСТЫЕ ПРИБЕЖИЩА АЛЧНЫХ БЕЗУМЦЕВ, БЕСЦЕЛЬНО ПРОЖИГАЮЩИХ СВОЙ ВЕК.
Мрак зашевелился, обрёл очертания помимо неясного силуэта. Бродор медленно двигался вперёд, постепенно заполняя окружающее пространство. Я много раз видел, как огромные существа закрывают собой свет, но впервые на моей памяти кто-то закрывал собой темноту.
— МНЕ НЕТ ДЕЛА ДО ВЕЧНЫХ ЗАМКОВ, НЕТ ДЕЛА ДО ДОБРА И ЗЛА, ХОЗЯЕВ И ЗНАЮЩИХ, ВСЕЙ СУЕТЫ ПРОГНИВШЕЙ НАСКВОЗЬ ПАУТИНЫ. Я ПРОЖИЛ ТЫСЯЧИ ЛЕТ, Я ВИДЕЛ ВСЁ ЭТО ТЫСЯЧИ РАЗ. НЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ БЕСКОНЕЧНОСТИ МУЧЕНИЙ.
— Мучения не обязаны длиться вечно, — рискнул я ещё раз. — Ты застрял во временной аномалии, верно? Какой прок сидеть во мраке рядом с собственным скелетом? Заключим союз — и я помогу тебе выбраться.
— ВЫБРАТЬСЯ?..
Хруст костей. Приглушённый звон раскатывающихся монет — и треск горы сокровищ, принимающей вес непомерно тяжёлой туши.
— Я ВЫБЕРУСЬ, КОГДА ОБРЕТУ САМОГО СЕБЯ. ПОЖРУ ПОСЛЕДНЕГО ИЗ СЕБЯ. ПОЛУЧУ СВОЮ СИЛУ СПОЛНА. ТВОЯ СИЛА НЕ СРАВНИТСЯ С МОЕЙ, НО Я ЧУЮ ЕЁ ЗАПАХ — И ОНА ПАХНЕТ, КАК ДЕЛИКАТЕС.
Вот и поговорили.
Бродор, Гроза Обречённых, нависал надо мной всей своей громадой, и теперь я от всей души сожалел, что история повторяется не дословно. Поскольку лучше бы я вновь имел дело с драконом-скелетом, чем с этим невыразимым чудищем.
Это был не тот дракон, которого мне показала Эргалис. Скорее, его искажённое, жуткое отражение в разбитом зеркале, старость столь глубокая, что неотличима от состояния нежити. Поистине древнее существо — в худшем смысле этого слова.
Неудивительно, что на него не действовала «Вуаль» — эта версия Бродора лишилась зрения где-то во времена правления Бертрама. Левый глаз был затянут бельмом, вместо правого бугрилась уродливая опухоль, расползшаяся на половину морды. Один из рогов обломан у самого основания. В ужасающей пасти не хватало половины зубов, из глубоких трещин на коже сочился бурый гной. Длинный раздвоенный язык приобрёл оттенок несвежего трупа.
Теперь я понимал, почему для него не существовало ничего, кроме «бесконечности мучений». Этот Бродор олицетворял собой предельно болезненную форму бессмертия за счёт постоянного аутоканнибализма. Временная катастрофа Багрового Царства не только заперла его здесь, заперла во мраке пещер и временной петле, но и обеспечила обширными запасами мяса. Его же собственного мяса.
Пожирать другие версии себя, чтобы вырваться из ловушки времени. От такого поворота событий, возможно, присвистнул бы и Шар’Гот. Кто бы ему ещё рассказал?
В глубине безобразной пасти родилась вспышка, свернувшаяся в багряную сферу. Бродора не волновало, сожжёт он меня целиком или частично — очевидно, у него имелся план, как получить «деликатесную силу» при любом раскладе. С такого расстояния шансы на промах стремились к нулю.
Но если бы он пораскинул своими заплесневевшими мозгами хотя бы на минуту, то понял бы, что этот принцип действует в обе стороны.
БАХ! БАХ-БАХ-БАХ-БАХ! БАХ!!
Грохот Райнигуна и рёв раненного чудовища слились воедино, заставив своды пещеры содрогнуться, осыпаться каменной крошкой. Одна из исполинских ног Бродора сдвинулась и соскользнула с горы золота, заставила на миг потерять равновесие. Я взлетел на уровень иссечённой и гниющей морды, вложив всю свою силу, честную, накопленную и подаренную, в разящий удар полэксом из чистейшего драгестола.
Если бы чумной дракон не отпрянул — не видать бы ему больше половины челюсти и всего, что на ней оставалось. Рефлексы не подвели его и в старости, но лишь частично: он поперхнулся собственным пламенем и бешено взвыл, извергая на всё вокруг неуправляемые раскалённые струи. Теперь как следует досталось и сокровищам — золото смялось, расплавилось и вскипело за долю секунды! А затем почти столь же быстро оплыло и застыло толстой коркой, покрывающей остальную груду.
Оно бы успело добраться и до моих ног, но Бродор в гневе хлестнул хвостом, кончик которого угодил мне ровно в середину груди. Во времена моей первой встречи с Эргалис этого бы хватило, чтобы рассечь меня на две неравных половины. Сегодня я просто отлетел назад со скоростью камня, запущенного из пращи. За миг до неизбежной встречи со стеной я мрачно подумал, что все мои встречи с драконами на прошедшей неделе идут капитально не по плану.
— Эй!
Кажется, на этот раз обморок продлился гораздо меньше. Полминуты, минуту? В противном случае, я бы обнаружил себя сожжённым и сожранным, и вряд ли бы с чем-то это перепутал.
— Эй! Слышишь?
Да, на этот раз никаких тебе видений и диалогов с Мастером — при том, что сохранённый им осколок Межпределья тоже вертел время, как считал нужным. Многовато временных парадоксов за последнее время на одного меня — самое время временно поставить их на паузу…
— Слышишь или нет⁈
Определённо, этот голос не принадлежал Мастеру. Но, как ни странно, не принадлежал он и Лите, Зури и Мелинде. На ползучий гром Бродора он тоже смахивал мало, хотя здесь словно чудились какие-то знакомые нотки…
— Слышу, — прохрипел я, не открывая глаз. — Не глухой.
— Раз слышишь, говори! Ты правда знаешь Эргалис?
Я разлепил глаза, с изрядным неудовольствием обнаружив вокруг себя всё тот же пещерный мрак, пусть и смягчённый за счёт зрения в темноте. Этот мрак, правда, был немного уютней прежнего — поскольку меня успели затащить то ли в какую-то нишу, то ли боковой тоннель.
Тот, кто настойчиво меня расспрашивал, держался в стороне, но всё-таки не маскировался слишком уж активно. Ещё один дракон — и снова чёрный, и на удивление компактный. По размеру всего раза в полтора-два больше моих драконят, юная особь, вчерашний подросток. Всё ещё гораздо крупнее меня, но уже на сравнимых величинах. Смотрит так нетерпеливо, будто я обещал ему полтонны свежего мяса и никак не начну подавать обед.
— Правда знаю, — наконец сказал я. — В жизни бы не нашёл эту дыру… это логово без её подсказки. Может, лучше бы и вовсе не находил.
— Эта дыра — мой дом! — немедленно надулся юный дракон. — Я отыскал его, я проделал входы и выходы, ловушки для коз и василисков, обустроил место для казны! Я оградил его тройным слоем чар — от воров, от охотников и от пакостей царей Дешрет!
— Мне кажется, тебе бы стоило плотнее поработать над своими защитными чарами, — сдержанно сказал я. — Без обид, итог видишь сам.
— Итог — это огромная гора сокровищ, доставшихся мне даром!
— Уважаю твои приоритеты, хотя насчёт «даром» и даже «доставшихся» готов поспорить. Ты ведь тоже Бродор, так?
К этому моменту я принял как факт «расщепление» одного дракона на множество копий, и перестал чему-либо удивляться.
Мой собеседник тут же горделиво вскинул нос — на совершенно не подпорченной болезнями морде, разве что левый глаз смотрел с лёгким прищуром.
— Я —единственный настоящий Бродор! Всех фальшивых старик уже сожрал, а меня никак не может — зубы коротки!
— Потише. Не боишься, что он нас услышит?
— Здесь у входа стоит знамя тишины, не пропустит ни звука. Рано или поздно, старик приползёт на запах, но мы его опередим. Или один я, если ты собираешься дальше разлёживаться!
Мы перебирались из одного тоннеля в другой, перекрывая за собой некоторые по системе, известной лишь Бродору-младшему. Не знаю, насколько было уместно звать его таким образом, на роль «истинного» Бродора имелся огромный спрос. Допустим, магия Эргалис честно показала картину оригинала, но в таком случае, тот был либо мёртв и съеден, либо и сам прятался, дожидаясь удачного момента.
Маловероятно, будем честны.
— Эргалис — настоящая легенда! — с энтузиазмом рассказывал молодой дракон, на время забыв обо всех проблемах. — Я видел её один раз, когда проходило большое собрание на Алрами. Такая… могучая! Красивая! Хотел заговорить, но не удалось, статусом не вышел. Но теперь-то другое дело!
— Собрание драконов? — удивился я.
— А кого ещё? Поговорили и разлетелись по своим узлам, как всегда, раз в сто лет. С Эргалис могли бы пообщаться в следующий раз, а я застрял здесь!
— Надолго?
— Насовсем! — отрезал он. — Старик верит, что кольцо разомкнётся сразу как он останется один, но это ни на чём не основано. Сам придумал, сам вбил себе в голову, сам воплощает в жизнь.
— Много вас тут было, когда это началось?
— Не помню. Пятеро было точно, один сразу мёртвый. Старший со стариком сразу за труп начали грызню — не разобравшись, кто есть кто. Ну а потом трупов быстро стало больше.
— Сам-то ты чем питался?
— Ты слушаешь вообще? Сказал же, есть ловушки — два десятка дыр на коз и пяток для василисков. Те, что успели упасть доостановки , так и остались лежать, не гниют. Кроме меня их всё равно никто не ест.
Судя по некоторой худобе, и сам Бродор-младший ел не досыта. Но до аутоканнибализма не опустился, за счёт чего сохранил ясный ум.
— Значит, по-твоему, временная западня здесь не связана с вашим… разделением?
— Не в качестве условия, это уж точно. Мы угодили в неё из-за локации — поскольку некоторое колдовство обладает физическими параметрами. Оно опускается туда, куда может опуститься и проникает в щели, где может проникнуть. Логово любого дракона притягивает магию, за счёт чего мы собираем артефакты для казны. Но тут…
Юный дракон замялся. Интересная идея, и умеренно правдоподобная — нечто похожее в своё время произошло с силовой веной Полуночи, излишках сырой силы, пропитанных аурой времени. Я не планировал глубоко изучать катастрофу, настигшую Багровое Царство, наивно полагая, что её последствия окажут малое влияние на поход в Кальдарим. В последнее время жизнь то и делала, что преподавала мне ценные уроки о важности проверки и перепроверки информации. Надо было всё-таки уломать Полночь отпустить со мной Маат — та бы с лёгкостью определила, куда выпали «радиоактивные» временны́е осадки древнего колдовства.
— Когда выберемся, — негромко сказал я. — У меня будет для тебя предложение. Дам хоть какие сокровища, если поможешь, взамен оплавленных да испорченных.
— Встреча с Эргалис! — выпалил он явно быстрее, чем планировал. — Не хочу ждать ещё сто лет до собрания.
Я не стал ему говорить, что нынче никаких собраний драконов больше не проводится — иначе бы сама Эргалис об этом упомянула. Неизвестно даже, примет ли временная линия эту юную версию старого чёрного дракона, когда аномалия развеется. Расстроиться мы всегда успеем, но кое о чём стоило сказать прямо сейчас.
— Эргалис сейчас… не в форме. У неё были большие неприятности, и она не хотела бы видеть никого из своего рода.
— Неприятности вроде этих? — задумчиво спросил Бродор неопределённо мотнув головой.
— В каком-то смысле даже хуже этих.
— Тогда я спрошу кое-что, а ты ей передашь, — решительно сказал он. — Но сперва спросишь ещё раз о встрече, я не из пугливых. Клянёшься?
— Вместе с тобой.
Клятва на пару с версией древнего дракона, выдернутой из времени не менее двух, а то и трёх тысячелетий назад. На шкуре неубитого медведя, то бишь, версии древнего дракона на несколько тысячелетий в будущее. Грёбаные хрономалии и всё, с ними связанное.
А теперь пора выбираться.

----------

Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая
— Нас двое, он один! Если грамотно выстроим тактику, у старика нет шансов.
Чужой энтузиазм заразителен — особенно в ситуации, из которой нет очевидного выхода. Да и неочевидного тоже, как и в любой проблеме, где замешана магия времени.
— Смотри, один из нас отвлекает, а другой отрывает голову. Осталось только выяснить, кто за что возьмётся!
Драконы — невероятно живучие создания, обладающие мощнейшей регенерацией конечностей. Хвост, лапа или даже крыло могли вырасти заново, если дать достаточно времени и обеспечить обильное питание. Так что лишение дракона головы оставалось одним из немногих по-настоящему надёжных способов его прикончить. Как ни странно, это работало даже с драконьей нежитью, как в случае с Эргалис, хотя и там в итоге возникли накладки.
Но сейчас проблема заключалась не в способе убийства — к нему у меня претензий не было.
— Например, если я начну ворошить сокровища, старик точно заметит…
— Мне кажется, это плохая идея.
Бродор-младший сбился и посмотрел на меня с лёгким недоумением.
— Ворошить сокровища?
— Убивать твою древнюю версию.
— Если не можешь оторвать ему голову, так и скажи. Сам тогда отвлекай, а я подкрадусь и прыгну на шею!
— Дело не в том, кто и что может оторвать, — сдержанно сказал я. — У нас нет уверенности, что его смерть выпустит нас из ловушки — ты же сам об этом говорил.
— Говорил, — легко согласился юный дракон. — Только вот старик всё ещё опасен и всё ещё ищет нас с целью подзакусить. Не атакуем мы, так атакует он.
— Значит, будем начеку. И если до того дойдёт — бьём его по твоему плану.
Он явно остался не в восторге от подобной нерешительности, но возражать не стал. Лишь вздохнул — очень по-человечески — и спросил:
— Так что, у тебя есть идеи получше?
К этому моменту стало ясно, что прямой помощи от Мелинды можно не ждать. Равно как и от Литы, Кас и самой Полуночи, за исключением той части её силы, которая уже находилась внутри меня. Дальний зов отказывался выходить даже на масштаб Кальдарима, застряв в пространстве местных пещер — типичное воздействие хрономалии. Односторонняя ловушка, как в памятном случае в квартире Илюхи — войти легко, выйти — никак. С разницей, что в тот раз западню устроила Заря, а сейчас — просто неудачное стечение обстоятельств. Втеории .
Эту теорию следовало проверить, да и в целом навести более конкретные справки. Не слишком удобно делать это на ходу, перемещаясь из одного тоннеля в другой, чтобы сбить со следа голодного древнего дракона, но что поделать? Не хватало только влететь в очередной быстрый план, чтобы увязнуть в проблемах ещё глубже.
— Давай пройдёмся по деталям. Сколько вы тут сидите?
— В ловушке вне времени? — язвительно отозвался Бродор-младший. — Тебе с точностью до минуты?
— Приблизительно.
— По ощущениям — месяца два.
— И сколько твоих версий было изначально, пять?
— Вроде пять.
— Ты среди них самый младший?
— Я —взрослый дракон! — немедленно надулся он, но обижаться не стал. — Ну да, ни детёнышей, ни яиц тут не было. У них запах особый, ни с чем не спутать.
Любопытно. В настоящем Бродор совершенно точно был взрослым драконом, скорее даже старым. Юная его версия мечтала о полноценной встрече с Эргалис, но в реальности эта встреча уже произошла — четыре встречи, если быть точным. Из которых в трёх они пытались друг дружку поубивать, в связи с чем возникал вопрос, в какой момент и почему их отношения пошли наперекосяк. Но к делу это отношения не имеет, важнее другое — почему расщепление Бродора, Грозы Обречённых, началось именно сэтой его версии?
— Какое у тебя самое раннее воспоминание?
— Как я вылупился из яйца?
— Как ты застрял в западне.
— А! Да не особо много — я вернулся с охоты и заснул. Проснулся от чувства, будто кто-то пытается просверлить мне череп насквозь — и обнаружил, что всё началось.
— С охоты? — уточнил я. — А как же твои ловушки на дичь?
— Не с той охоты, дубина. С охоты за сокровищами! Говорю же, я взрослый дракон по всем меркам — и мне нужна собственная драгоценная гора!
То, как юный Бродор упирал на свою зрелость, скорее уверяло в обратном, но возражать смысла не было. Взрослый так взрослый, другого союзника в ближайшее время мне всё равно не отыскать.
— Почему, по-твоему, я поселился в Кальдариме? — продолжал он. — У Багрового Царства несметные богатства! Сколько бы я ни собирал, от них не убудет.
— Несметные разве что в прошлом, сейчас ситуация другая.
— «Сейчас» и у меня уже нормальная гора есть. Подумаешь, что из будущего.
— Настоящего.
— Какая разница?
— В целом, никакой. Так что ты притащил с «охоты», мешок золота?
— Кое-что получше. Обчистил тайник великого визиря! Даже разобрать его толком не успел, но чего там только не было!
— Какого визиря? — на автомате спросил я, размышляя о переменчивой природе горы сокровищ.
— Ну этого, лысого, который с уасом везде таскается, будто он сам цитаделью и правит. Он уже трёх царей-чародеев пережил, доживает четвёртого.
В моей голове что-то щёлкнуло, вставая на место — и все посторонние мысли словно смыло ледяной волной. Я неверяще уставился на юного дракона, пока тот вопросительно смотрел на меня в ответ. Может, у местных визирей была такая мода. Может, они все попадали под такое описание.
Но лучше было спросить напрямую.
— А звали его, случаем, не Альхирет?
— Да, это одно из его имён. У царей их так и вовсе штук сорок, тронные там, золотые и всякие прочие, но и у визирей по десять-пятнадцать найдётся…
Приехали. Что выяснится дальше, что Багровым Царством правил сам Шар’Гот? Нет, тогда бы там возникли не со временем проблемы, а совсем другого рода.
— В каком году ты обчистил тайник?
— «Годы» — это для людей, а не драконов, — надменно фыркнул Бродор. — Мы пишем историю, а не она пишется для нас.
— Господи. Ладно, зайдём с другой стороны. Про вечные замки слышал?
— А кто про них не слышал?
— Что можешь сказать о Заре и Рассвете?
Он задумался на секунду, затем снова фыркнул — драконий аналог пожимания плечами.
— Кончились, с тысячу лет назад. А что?
— Пока что больше ничего.
Теперь у меня имелись временные рамки и какой-никакой контекст. Итак, две тысячи лет назад молодой чёрный дракон по имени Бродор, ещё даже не получивший своего сурового прозвища, стащил какое-то количество ценностей у самого Альхирета. Который в тот давний период ходил в великих визирях Багрового Царства Дешрет. Конкретно так ходил, пережил трёх с половиной фараонов… то есть, царей-чародеев.
Неизвестно, был ли тогда Альхирет человеком или уже принадлежал к Знающим — срок жизни скорее намекает на второе. Неизвестно, оказался ли он причастен к катастрофе, постигшей Багровое Царство спустя тысячу лет — затея вполне в его стиле, но доказательств нет. Зато что совершенно точно известно — в его тайнике могли храниться артефакты огромной мощи, способные доставить целую тонну проблем — вроде подаренного мне золотого шара.
Идём дальше. Катастрофа в великой цитадели, что недалеко от города Дешрет-Хедж, случилась тысячу лет назад — для ориентира, в Полуночи тогда правил Бертрам. У нас нет данных, когда именно искажённая магия времени хлынула в окрестности столицы Багрового Царства, добралась до пещер на окраине, затопила их и поймала взрослого Бродора в ловушку. Вероятнее всего — в рамках той же катастрофы, и вроде как случайно. Но если вспомнить ключевую хрономалию Полуночи — башню Вечности — то та сформировалась на вполне конкретной основе. Библиотечная башня, созданная как хранилище для могучих чар, притянула силу бесконечного источника, пропитанную аурой времени.
И тут мы возвращаемся к Бродору-младшему и его добыче из тайника. Теперь я не просто подозревал, а готов был поклясться, что какой-то украденный предмет послужил магнитом для вышедшей из-под контроля силы. Притянул. Впитал. Превратил пещеру дракона и часть окрестностей в кокон вневременья, куда можно было проникнуть снаружи, а выбраться — нет. Хорошие новости состояли в том, что если мы уничтожим эту дрянь, то почти наверняка уничтожим и сам кокон.
Хитрая вышла западня — поскольку для магических детекторов оригинальный Бродор как будто всё ещё дрыхнет в своём логове. Что по версии поисковой магии Эргалис, что по мнению амулета Зун’Кай.
— Как у тебя по дыханию огнём? — спросил я, ожидая услышать очередной горделивый ответ.
Вместо этого мой собеседник отчего-то слегка замялся.
— Нормально, — сказал он после паузы. — Без ограничений.
— Сможешь расплавить один артефакт?
— Смогу… наверное. Зависит от артефакта.
— Ты же взрослый дракон, так? — с подозрением сощурился я.
— Взрослый, — подтвердил Бродор уже без энтузиазма. — Но молодой и цветом не вышел. Это красные с юных лет могут драгестол плавить, остальным надо тренироваться до пяти веков! Зато закрой глаза и дай мне минуту — в жизни не найдёшь, где я спрятался.
— Нет уж, в прятки поиграем как-нибудь в другой раз.
Чтож, вот и ответ, для чего нам позарез нужен Бродор-старик, пламя которого не уступало красным собратьям. Жаль только, что договориться с ним явно не выйдет — с возрастом теряли разум не только люди, да слуги вечных замков. Соответственно, у нас имелась не просто задача, а задача с двумя звёздочками — отыскать неизвестный артефакт Альхирета из древнего тайника и подставить его под извержение вражеского огня. Проще пареной репы.
Для поисков имелась пара вариантов — начиная с моего фирменного амулета. Жаль только, что в аномальной атмосфере тот работал паршиво, да и в целом, в условиях боя в закрытом пространстве с ним особо не свериться. Тогда второй вариант…
— Я слышал, у чёрных драконов фотографическая память.
— Фо… какая?
— Абсолютная. Ты опознаешь содержимое тайника, которое притащил в своё логово?
— Часть точно… — начал юный дракон, но затем оборвал сам себя. — Да, смогу. Но старик сразу услышит, когда я в золоте копаться буду.
— Старика я беру на себя. Если повезёт, выберемся из этой дыры… то есть, из этого замечательного, но слегка проклятого места, ещё до обеда.
— И отправимся к Эргалис?
— Как и договаривались.
Сегодня Бродор, Гроза Обречённых, открыл для себя много новых слов, фразеологизмов и устойчивых выражений. Не знаю, на каком языке мы общались на самом деле, поскольку я уже давно свыкся со встроенным переводом в моей голове любого устного языка, известного Полуночи. Так что я просто перебирал оскорбления на родном русском и надеялся, что смысл достигнет адресата. «Земляной червяк» из Маугли отлично пошёл для затравки, за ним прилетели матерные частушки с Бродором в главной роли, а добивал я переделанными на скорую руку похабными анекдотами. Что частушки, что анекдоты намекали на старость и немощь, исключая Бродора-младшего из радиуса поражения. На всякий случай.
На середине невообразимо бородатого анекдота про Змея Горыныча, которому досталось от Ильи Муромца, на меня упал потолок — вернее, громадный дракон, невесть как на этом потолке державшийся. Бродор-старик был в ярости, но огнём пользоваться не спешил — полагаю, из-за того, что чуть не захлебнулся им во время нашей последней стычки. Потенциально, это могло обернуться проблемой. Так или иначе, в ответ мне пришлось срочно заткнуться и отскочить в сторону, чтобы не превратиться в лепёшку на каменном полу.
Последовала молниеносная атака когтистыми передними лапами и зубами — пасть, способная заглотить человека в один присест, щёлкнула буквально у моего носа. Бродор больше не опасался ни чар, ни оружия, стремясь закончить битву как можно скорее, а вместе с ней оборвать непрерывный поток оскорблений. Древний, могучий и почти неуязвимый дракон, чей разум на глазах впадал в маразм, попросту не мог выслушивать дальнейшие пародии в моём исполнении. Оно и к лучшему — у меня как раз заканчивалась фантазия.
— Дохлятина, — удовлетворённо констатировал я, отправляя в драконий нос булыжник размером с собственную голову. — Вонючая тупая развалина. Дряхлый слизняк.Тормоз .
Этот удар лапой был в два раза быстрее предыдущих, но и я оставался наготове. Могущество Авалона подключилось заранее, позволяя крохотному по сравнению с драконьей тушей человеческому телу составить достойную ей конкуренцию. Лапа не смогла опуститься до самого пола и почти сразу оказалась отброшена в сторону, заставляя дракона слегка отступить. Второй и третий булыжники познакомились с чешуйчатой башкой куда раньше, чем в ход пошла другая лапа или острейшие зубы. Урона от камней всё ещё ноль, зато они идеально иллюстрируют старческую немощь и необходимость уйти на покой.
Я подумывал, чем бы приложить Бродора ещё раз, как сзади раздался едва различимый «звяк». Всё верно, невозможно бесшумно раскапывать гору золота, покрытую сверху оплавленной массой из того же золота. Учитывая то, что артефакт был притащен юным драконом две тысячи лет назад, он должен валяться где-то в самом низу кучи.
Ну и так, сущая мелочь — мы всё ещё точно не знали, какой предмет нам нужен. Придётся выбрать наиболее подозрительный артефакт, а возможно и испепелить сразу несколько за раз. Сразу, как только наш противник решит пустить в ход своё наиболее разрушительное оружие.
— Далеко собрался? — ласково спросил я, когда Бродор сделал попытку рвануться к центру основной пещеры. — А я тебя не отпускал.
Надеяться удержать такую громадину даже с мощью Авалона в принципе не стоило. Но что мне отлично удалось — это за один прыжок приземлиться к Бродору на шею и стиснуть её так, что его глаза то ли расширились, то ли начали вылезать из орбит. Я вновь превратился в непосредственную угрозу, требующую симметричного ответа — и вновь оставался на полшага впереди старика.
— СОТРУ В ПОРОШОК… — раскатывался по пещерам его низкий рёв. — СЛОМАЮ. СОЖРУ. СОЖГУ ДОТЛА.
— Бабушку свою огнём пугай. Ты же на три метра с подскоком в сарай не попадёшь, клоун.
Не знаю уж, что именно из этой тирады показалось ему наиболее неприятным — но я наконец оказался бесцеремонно стряхнут на холодный пол. Гниющая заживо пасть разверзлась надо мной, вместе с зарождающимся внутри потоком пламени. Не будь Бродор неуязвим к собственному огню, он бы здорово рисковал испепелить свои передние лапы, превратившись из полноценного дракона в обрезанный вариант — виверну. Вот, кстати, ещё одна хорошая линия для оскорблений, но их придётся оставить для другого раза.
— ОГОНЬ!! — взревел уже я, вылетая из-под прицела старика в самый последний момент.
Условный знак мог и не сработать — Бродору-младшему запросто могло понадобиться больше времени на поиски. Потому и слово было выбрано максимально расплывчатое — то ли команда, то ли предупреждение, мало ли для чего? Но повторять не пришлось — на моё место откуда-то из темноты прилетела хрустальная сфера в металлической оправе, размером с крупный грейпфрут. Я успел разглядеть, как внутри шара сплетаются всполохи золота и тумана, танцуют, почти гипнотизируют…
А в следующий миг на артефакт обрушился свирепый поток разрушительного пламени, испепеляя его и проделывая в полу здоровенную оплавленную дыру.
Ничего не произошло.
Ничего не произошло и в новую секунду — но в ней я уже попытался сдвинуться с места, и обнаружил, что не могу. Время застыло, будто я расстрелял полный барабан из Райнигуна, и некому было заряжать новый. Мысли лихорадочно летели вперёд, пока мир застыл в куске янтаря — я и две версии одного дракона, древняя и юная, враг и союзник. Ожидание было невыносимо, но дальше стало ещё хуже.
Потому что янтарь времени начал трескаться.
— Вот он! Леди Мелинда, я его вижу!
Знакомый голос — мелодичный и приятный, разве что чересчур взволнованный. Я не сразу сообразил, кому он принадлежит. В своё оправдание могу сказать, что когда тебя разрывает на части застоявшаяся магия времени — это очень неприятное чувство, заставляющее забыть даже собственное имя, не то, что имя Зури.
О, вспомнил!
— Попался.
Чья-то сильная рука схватила меня и одним движением выдернула… откуда-то, где я застрял на небольшую вечность до этого.
— Складка реальности схлопывается! Назад!
Так, это уже Лита — в моё отсутствие переключившаяся на Мелинду. Предательство, конечно, но я не в обиде.
Меня снова дёрнули в сторону, больно впечатав спиной в вертикальную каменную поверхность — то бишь, стену. Я наконец додумался распахнуть глаза, чтобы увидеть редкую картину — тяжело дышащую хозяйку Полудня, а за ней уполномоченного посла Полудня в Полуночи, перья которой были настолько встрёпаны, что она казалась в два раза больше обычного. Полупрозрачный паучок в самом деле сидел на плече Мелинды, но тут же перепрыгнул на моё.
— Как видите, Виктор… на бой мы не успели. Только на эвакуацию после него.
— Ничего, — выдавил я ей в тон. — Лучше поздно, чем слишком поздно.
— Идти можете?
— Вообще без проблем. Но сперва… такой вопрос. Вы не видели тут молодого чёрного дракона, размером где-то…
Пещера вокруг нас содрогнулась, прерывая мою незамысловатую цепочку мыслей. Из-за ближайшего поворота высунулась голова, а следом за ней показался целый дракон — однозначно чёрный, но однозначноне того размера. Он выглядел один в один так, как в видении Эргалис — здоровым, взрослым и мрачным донельзя.
Зури что-то затравленно забормотала, хотя я здорово сомневался, что её магия окажет какой-то существенный эффект. Мелинда выпрямилась, положив ладонь на рукоять Штернклина. Бродор, Грозы Обречённых, сощурился, рассматривая незваных гостей.
А затем громко фыркнул, переводя взгляд на меня.
— ВЕРНУЛСЯ НАКОНЕЦ. Я ГОТОВ ИСПОЛНИТЬ СВОЮ КЛЯТВУ, ВИК. КАК НАСЧЁТ ТЕБЯ?

----------

Глава двадцать третья

Глава двадцать третья
Драконы, несмотря на свою невообразимо долгую жизнь, мало что забывали. Самыми отходчивыми считались серебряные, самыми злопамятными — чёрные, а Бродор прославился мстительностью даже среди собственного рода. Он помнил о любых обидах и платил за них сполна, разыскивая недругов хоть на другом конце великой паутины. Тем самым неизбежно наживал себе новых врагов, о которых тоже помнил каждую деталь, а вот с друзьями у него как-то не задалось. Впрочем, зачем нужны друзья чёрному дракону возрастом почти в три тысячи лет, имя которого со страхом произносили как в Кальдариме, так и других мирах? Сокровища ценней любых друзей, они не задают вопросов и в целом не говорят под руку. А сокровищ он скопил немало и планировал по возможности собрать вторую гору рядом с первой.
Тем удивительней для Бродора было проснуться в один прекрасный день посреди родного логова ивнезапно
вспомнить , что очень давно, в юности, у него остался если не друг, то союзник среди людей и целая неисполненная клятва в придачу. Чем больше он вспоминал, тем меньше понимал, что происходит. Он когда-то поклялся на крови, что окажет услугу неопределённого характера хозяину Полуночи? Взамен на встречу с Эргалис⁈ С которой Бродор успел пересечься минимум четырежды, и в какой-то момент они только чудом не поубивали друг друга. В последний раз получилось примириться и сразиться плечом к плечу, но с тех пор от неё не было вестей. Эргалис сгинула без вести, причём, по слухам, Полночь была замешана напрямую.
Подробности нашей встречи сперва и вовсе казались Бродору дурным сном, не имеющим никакого отношения к реальности. Лишь спустя немалое время, тщательно изучив своё окружение и слетав на несколько вылазок, он осознал произошедшее. Для юного Бродора и его альтернативных версий время застыло месяца на два-три. Для остального мироздания пронеслось около тысячи лет, если не дольше — точное время катастрофы Багрового Царства не назовут и самые подкованные историки. Жизнь драконов невообразимо долгая, но даже для них тысяча лет — это громадный срок. Всё равно, что человек пролежал бы в коме двадцать лет, очнувшись в мире, давно ушедшем вперёд. И если он хотел продолжать жить, следовало взяться за ряд исключительно неприятных дел.
К примеру, логово придётся перенести, вместе с частью сокровищ — а не меньше двух третей оставить позади, поскольку печать магии времени с них уже не смыть. Злосчастный артефакт не просто выполнил и перевыполнил свою задачу, он оказался заразным. Это значило, что при определённых условиях любая контактировавшая с ним вещь определённой магической силы становилась проводником старой катастрофы и была способна вызвать её отражённую суть. Если бы Бродор вновь пожадничал и не пожелал расставаться с нажитым за долгую жизнь, рано или поздно он мог вновь оказаться в западне.
И всё-таки, ситуация могла сложиться гораздо,гораздо хуже.
— Я У ТЕБЯ В ДОЛГУ.
Теперь гром драконьего голоса звучал гораздо живее, хотя оставался низким и ворчливым. Когда мы выбрались из пещер — к моему непередаваемому облегчению — Бродор взялся подкинуть всю нашу компанию к ближайшему стабильному порталу. Старый дракон был более чем способен телепортироваться между мирами за счёт собственной магии, но не хотел рисковать вблизи загрязнённой аномальной области. Это я заполучил союзника уже сегодня и надолго, а самому союзнику ещё предстояло решить множество вопросов с местом жительства, отношениями с разумными существами и прочими заботами. Чёрный дракон по соседству почему-то не вызывал восторга, а бесконечно копить мелкие обиды Бродор больше не собирался.
Ещё и эта его клятва с долгом в обнимку…
— Да ладно. Ты бы и сам наверняка сообразил, как выбраться.
— НЕТ. НЕ СООБРАЗИЛ БЫ. МОИ ДРУГИЕ ВЕРСИИ ПОГИБЛИ, СТАРИК ОБЕЗУМЕЛ, А МНЕ НЕ ХВАТАЛО ПЕРСПЕКТИВЫ. БЕЗ ТЕБЯ ЗАПАДНЯ ОСТАЛАСЬ БЫ, ПОКА НЕ УМЕРЛИ ВСЕ. ИЛИ ВЫЖИЛ БЫ ТОЛЬКО СТАРИК — И СТАЛ ЕДИНСТВЕННЫМ МОИМ БУДУЩИМ.
— А теперь ты получил фрагмент иного прошлого.
— ОСКОЛОК. ЕДВА ЗАМЕТНЫЙ МИГ, ЧТО МОГ БЫ ПРОНЕСТИСЬ И МИМО ТЕХ, ЧЕЙ ВЕК НЕ СТОЛЬ ДОЛОГ.
— И всё-таки, запомнился?
— ДА. ВСЁ ДЕЛО В ПЕРСПЕКТИВЕ. КОГДА ВОЗНИКАЕТ ПЕРСПЕКТИВА, МНОГИЕ ВЕЩИ МЕНЯЮТСЯ. ВЗГЛЯД СТАНОВИТСЯ ЧИЩЕ, МОТИВЫ — ЯСНЕЕ, В ТОМ ЧИСЛЕ ТВОИ СОБСТВЕННЫЕ.
Мелинда подарила мне задумчивый взгляд, но пока что ничего не сказала. Одно то, что Бродор сам предложил прокатить на своей спине хозяйку Полудня, говорило о многом — раньше он враждовал с первым из вечных замков. Со своей стороны я сильно сомневался, что одна небольшая встреча в прошлом может заставить переосмыслить кого-то всю последующую жизнь — особенно такую долгую, как у дракона. Но всё происходящее не походило на уловку, и, если наше с Мелиндой хозяйское чутьё не вышло из строя, Бродор говорил чистую правду.
— ТЫ ТОЖЕ ДАЛ КЛЯТВУ, ВИК. И ЕСЛИ СОБИРАЕШЬСЯ ЕЁ СДЕРЖАТЬ, ТО ПОВЕДАЙ, КАКАЯ СУДЬБА ПОСТИГЛА ЭРГАЛИС?
— Не могу сказать ничего нового без её разрешения. Но говорить она определённо способна, как и воспринимать информацию.
— Я ПЫТАЛСЯ ЕЁ НАЙТИ. ПОСЛЕ НАШЕЙ ПОСЛЕДНЕЙ ВСТРЕЧИ, СЛАВНОЙ БИТВЫ. ТАК ДОЛГО Я НЕ ИСКАЛ НИКОГО, НО НЕ СПРАВИЛСЯ.
— Как вы вообще поссорились? Мне казалось, ты восхищался ей, когда мы с тобой говорили.
— ВОСХИЩАЛСЯ, — мрачно пророкотал Бродор. — БОГОТВОРИЛ. НЕ МОГ ПЕРЕСТАТЬ О НЕЙ ДУМАТЬ. ИТОГ ТЕБЕ ИЗВЕСТЕН.
— Вы поссорились?
— ОНА МЕНЯ ОТВЕРГЛА, А Я НЕ СМОГ ПРИНЯТЬ ОТКАЗ. Я БЫЛ МОЛОД И ОЧЕНЬ ГЛУП. НЕ ЗНАЛ, КАК ВЕСТИ СЕБЯ НАЕДИНЕ С САМКОЙ.
— Возможно, не стоило называть её «самкой».
— ВОЗМОЖНО. ВОЗМОЖНО, ЕСЛИ БЫ ТЫ ПРЕДСТАВИЛ НАС, ВСЁ ОБЕРНУЛОСЬ БЫ ИНАЧЕ.
— Извини, друг, я тогда ещё не родился.
Это определённо было одно из самых странных знакомств, которые я когда-либо заводил. Старый дракон, что провёл почти тысячу лет во вневременном коконе из-за артефакта, что когда-то стащил у самого Альхирета. Учитывая характер вассала Пожирателя и способности к предвидению, я не удивился бы, если бы всю эту схему тот задумал сам. Подкинуть юному дракону опасную игрушку, которая затем приведёт к безумному эксперименту с непредсказуемым исходом. Знающие с драконами всегда были на ножах, так что устранение одного из сильнейших их представителей играло Альхирету на руку. И я ведь тоже влез в эту западню с головой, пусть и удалось вовремя выбраться. А если бы в реальном мире прошла не пара недель, а годы, столетия?
Не успел выбраться из-под обломков башни Вечности, как с головой нырнул в хрономальную пещеру. Ох, нелёгкая это работа — из ловушки тащить Бродора…
И ведь это всего лишь второй дракон из трёх нужных. Может, отправиться на Ноарталь без перерыва? Нет, в любом случае нужно сперва уточнить параметры поисков тех двух красных драконов и убедиться, что там нас не ждёт очередная ловушка. Маловероятно, но никто не заподозрил подвоха ни в случае с Торвельдом, ни с Кальдаримом. Союзные узлы, укрытые тенью Полуночи, тоже могут преподносить сюрпризы.
К слову, о сюрпризах — мы же пришли сюда не только за драконом.
— Мелинда? — негромко окликнул я.
— Да, Виктор?
— Вам удалось найти записи о сломанном уасе?
— И да, и нет. На окраинах цитадели мы нашли заброшенную библиотеку, и Зури заметила шифр, скрытый под другим шифром. Она молчит исключительно потому, что уже с головой погрузилась с расшифровку.
Зури, сидящая на драконьей спине прямо за мной, в самом деле смотрела сквозь всех нас, сквозь окружающее пространство, где бесплодная пустыня постепенно сменялась зеленью. Куда бы мы ни отправились, Кальдарим остаётся позади, всё ещё живой, но представляющий лишь тень своего былого величия, если не половинку тени. Надеюсь, в будущем не придётся лично распутывать историю падения Багрового Царства с целью поднятия его из руин. Что-то подсказывало, что государство, во главе которого так долго стоял Альхирет, тоже можно считать «заражённым».
Придётся сообщить Маат-Ка-Тот не самые приятные новости.
— С возвращением, Вик. Спасибо, что не осиротили Полночь — и нас всех вместе с ней.
Голос Кас был, как обычно, почти лишён эмоций, но за время нашего общения я научился улавливать мельчайшие нотки настроения. Она говорила слегка иронично, с заметным облегчением — по всей видимости, Мелинда смогла передать новости, пока пыталась вытащить меня назад.
— Ты не представляешь, Кас, какую роскошную пещеру мне пришлось оставить, — в тон ей ответил я. — Там было всё необходимое для жизни — сталактиты, сталагмиты, гора сокровищ, скелет дракона, молодой дракон, гниющий заживо древний дракон…
— Потрясающее разнообразие. Но должна заметить, что в последнее время ваш замок также не испытывает недостатка в разных драконах.
Я воззрился на свою возлюбленную с лёгким недоумением. Бродора я привёл буквально только что, Гилрам ждал в Грюннвахте, Эргалис в своём новом облике в Полуночи не появлялась.
В ответ на мою реакцию она едва заметно улыбнулась — и склонилась в глубоком реверансе.
— Пока вас не было, я осмелилась взять на себя некоторую инициативу — в рамках обязанностей кастеляна. У нас гости, Вик.
В этот же момент, как по нотам, в тронный зал вошла целая делегация — во главе с фигурой, которую я совершенно не ожидал сегодня увидеть.
— Лорд Виктор! Властелин Империи Шести Львов, проводник божественной воли, государь солнца и звёзд, мой благородный брат, император Энвин Великодушный, передаёт вам свой поклон!
Я не видел Эйвин давно, очень давно — со времён коронации Энвина и ритуала, на котором она приняла судьбу эмиссара Полуночи. С тех пор мы несколько раз связывались на ментальном уровне, но это можно было сравнить с обменами сообщениями в духе «всё нормально?» «ага». За состоянием дел в львиной империи и Ноартале в целом следила Кас, докладывая мне по мере необходимости. Правление юного императора пока что не обернулось золотым веком, но Энвин честно прилагал усилия, чтобы вытащить страну из хаоса. Частично ему это даже удавалось.
Эйвин больше не выглядела той одинокой и напуганной девчонкой, что пыталась прикрыть брата от гнева владыки ночи. Она была одета в богатый наряд, достойный посла и эмиссара, сквозь хрупкие альвийские черты сияла внутренняя сила, а на лице застыл искренний восторг, природу которого я понимал как никто другой. Полночь оказывала такое влияние на тех, кто был ей верен. Это ощущалось даже на расстоянии, в иных мирах, но достигало пика по возвращению в родные стены.
По обе стороны от Эйвин застыли четверо элитных копейщиков — безупречная выдержка, экипировка высокого качества и оскаленные львиные головы на каплевидных щитах. Уверен, эмиссар бы прекрасно могла навестить Полночь без охраны, но традиции Империи Шести Львов в этом плане не позволяли разночтений.
— Здравствуй, Эйвин, — сказал я радушно. — Рад видеть тебя в Полуночи. Какими судьбами?
— Не судьбами, а зовом судьбы, лорд Виктор, — просияла она. — Услышав вашу просьбу о помощи, Энви… то есть, мой благородный брат, император Энвин, обратился к нашим лучшим чародеям и жрецам. Они смогли наладить связь и передать сообщение! Вы это, конечно, уже знаете…
Конечно. Вот так вернулся из богом забытой дыры Кальдарима, проторчав в недрах хрономалии, и знаю всё. И про просьбу о помощи, и про сообщение, и про всё на свете. Я коротко кивнул Эйвин, а затем перевёл выразительный взгляд на Кас. Та в свою очередь сделала приглашающий жест в сторону окна.
— Посмотрите сами, Вик. Посмотрите и всё поймёте.
Я подошёл и посмотрел, как и было предложено. В ночном небе над замком кружились драконы — Ава и Ян, как всегда в это время, осваивали фигуры воздушного пилотажа. Я едва удержался от того, чтобы не протереть глаза, поскольку в них, кажется, двоилось. Но нет, никакой ошибки не было — к обычной тренировке моих воспитанников присоединился ещё один красный дракон. Заметно более крупный и летающий гораздо быстрее. Я уже видел его ранее — в видении, что показывала нам Эргалис.
— С ума сойти, — вырвалось у меня. — Кас, ты просто взяла и обеспечила нам третьего дракона?
— Не «просто», Вик, а задействовав ресурсы самой могущественной империи узла, которая всё ещё существует благодаря вашим действиям, — серьёзно сказала Кас. — К тому же, тень Полуночи над Ноарталем выросла и укрыла его почти на треть. Теперь у нас там есть глаза и мысли, дабы видеть и направлять.
— Напомни мне не откладывать с эмиссаром для Торвельда, чтобы в следующий раз тоже «увидеть и направить», а не лезть в недостроенное цвергское метро, чтобы разворошить логово фанатиков… И раз уж пошла такая пьянка — пригласишь Гилрама?
— Он уже ожидает в гостевых покоях, три ночи как. Янтарь звал его на общий полёт, но сегодня господин Гилрам отклонил предложение. По его же словам — не хотел, дабы не терять силы в области, несколько далёкой от сильнейших его сторон. И все драконы ожидали вашего возвращения.
Вот так вот. Стоило пропасть не дольше, чем на две недели, и уже очередь от желающих помочь да подсобить. Ладно, я утрирую, но Эйвин, которая явно поучаствовала в драконьих переговорах лично, едва держалась в хоть каких-то рамках торжественной церемонии. Я легонько махнул рукой, показывая, что на данный момент на традиции мне глубоко поровну, так что телохранители свободны. Далеко не все традиции моего собственного замка были исполнены до буквы и в соответствии с духом, так зачем досконально соблюдать чужие?
Четверо копейщиков дождались подтверждения от всё ещё сияющей Эйвин, отвесили мне очень глубокий синхронный поклон и покинули тронный зал. Мест на них в гостевых покоях оказалось не предусмотрено — рано или поздно, потребуется расширить их как следует. Но сейчас бедолаг к себе временно приняла моя гвардия, и это несмотря на переполненные пространства от наплыва желающих. Если им повезёт, визит эмиссара не продлится дольше пары суток, если не повезёт — застрянут тут на несколько ночей.
Эйвин подошла к окну и с безраздельным восхищением уставилась на полёт драконов.
— Не могу поверить, что в мире всё ещё существуют создания столь прекрасные, — тихо сказала она. — И небо принадлежит только им.
— Это ещё что, — отозвался я. — Скоро им это небо понадобится пробивать насквозь, чтобы добраться до другого неба.
— Что… зачем⁈
— Хороший вопрос. Хотел бы я знать это наверняка. Есть волшебный ответ «надо», но даже его бывает недостаточно.
Три дракона собраны, хотя красный дракон из Ноарталя пока ещё не дал лично мне своё согласие на участие в затее. Но, судя по его полёту вместе с детьми Эргалис, больших проблем с этим пунктом не ожидалось. А вот дальнейший курс действий следовало составить вместе с Мелиндой и, возможно, утвердить у Мастера?
Допустим, мы доберёмся до Сумрака и вдоволь побродим по его пустым коридорам. Допустим, отыщем подходящих хозяев для трёх вакантных замков сразу — или проследим, чтобы те разослали приглашения самостоятельно. Допустим, впоследствии выйдем даже на Затмение — хотя этот момент всё ещё под вопросом. И уж точно сейчас нет ни малейшего понимания, как разобраться с седьмым замком, параллельно вернув жизнь Рассвету. Понадобится новый, ещё никогда не использованный ритуал? Обратный тому, который позволяет выкачивать силу из замков, оставшийся в моей голове благодаря Орриссу. И то, в обязательных требованиях там были права хозяина, а не просто подобраться к сердцу с бухты-барахты…
В любом случае, впервые за долгое время можно было признать — хоть в чём-то я теперь шёл с опережением графика.

----------

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая
Со стороны могло показаться, что я взялся коллекционировать драконов по цвету и размеру. Бродор был самым большим, возвышаясь над остальными, как чёрная скала. Рядом сидел Гилрам — поменьше, но всё равно весьма впечатляющий взрослый золотой дракон, кончик хвоста которого был украшен сразу несколькими магическими браслетами. Не уверен, что его хвост был настолько уж длинным, как уверяло прозвище, но внимание привлекал. Последняя в ряду — молодая красная дракониха средних размеров, с которой я лично познакомился лишь недавно. Её звали Армитемис, Стремительная — одна из двух дочерей Иррато, старой знакомой Эргалис.
Неподалёку, разумеется, также сидели Янтарь и Аврора — дети Эргалис, уступавшие Армитемис примерно вдвое, что наглядно демонстрировало разницу между подростками и молодыми взрослыми драконами. Итого, один чёрный, один золотой, и три красных — при этом все красные разных оттенков. Кас была права, потрясающе разнообразный драконий набор. И нет, я не собирал его специально — просто так получилось.
— Виктор.
Мелинда подошла почти бесшумно. Я кивнул и позволил отвести себя в сторону, пока драконы общались между собой.
— Берегите своего эмиссара на Ноартале, — сказала она, бросив взгляд через плечо, на собранный «сет» драконов. — Ей удалось то, что не удавалось многим полноценным хозяевам.
— Если бы не Ава с Яном, Армитемис бы в Полуночи не задержалась. Или напротив — задержалась бы, чтобы навести шороху, в отместку за гибель «тёти Эргалис». Но Эйвин всё равно умница, спору нет.
Пять драконов, и даже не столь важно, насколько разнообразных. Главное, что готовых помогать с общим делом, и не в качестве разовой акции — я обсудил с каждым из них условия. Бродор всё ещё хотел наладить контакт с Эргалис, живой или мёртвой, и та уже дала согласие на общение. Гилрам, при всём своём непростом характере, твёрдо собирался держать клятву. Армитемис загорелась идеей наставить Яна и Аву в искусстве полёта, а заодно и помочь их приёмному отцу — то есть, мне.
Все они осознавали угрозу, исходящую от Пожирателя чуть ли не на уровне инстинктов. Не исключено даже, что с их помощью удастся выйти на других драконов, рассеянных по просторам великой паутины.
«…БУДТО СНОВА ВЕРНУЛСЯ НА СОБРАНИЕ…» — ворчливый рык Бродора сложно было с чем-то перепутать.
«…собрания кончились семьсот лет назад, старик, после раскола Алрами…» — голос Гилрама звучал резко, но заметно более по-человечески, даже в оригинальном облике.
«…вы ещё застали собрания⁈»
Вот он, конфликт поколений. Даже среди тех, чей возраст превышал таковой у многих старых слуг Полуночи.
— Мастер не выходил на связь?
Мелинда вернула меня в наш разговор, и я с досадой качнул головой.
— Не выходил, так что единственный плюс — я выспался.
— Завидую, — без тени улыбки сказала она. — Увы, этого следовало ожидать. Мы можем только продолжать идти вперёд, пока не упрёмся в стену — и надеяться, что к этому моменту у нас будет таран.
— Три тарана.
— Речь не только о драконах, поскольку небо — лишь первое из препятствий. Возрождение Рассвета — вот настоящее испытание, абсолютно немыслимая затея. Если бы о чём-то подобном мне сказали год назад, я бы назвала этоабсурдом .
— Мопед не мой, я просто разместил объяву, — хмыкнул я. — У нас так когда-то говорили.
— Знаю, — вздохнула Мелинда. — Интернет-культура Земли прошла мимо меня, но Илья упоминал. И я не ставлю под сомнения слова Мастера, но задача от того не становится легче. Прямо сейчас, в этот самый момент лучшие маги и учёные Полудня ломают голову, возможно ли вернуть жизнь вечному замку. Догадываетесь о результатах?
— Догадываюсь. Не впечатляют?
— Если не сказать хуже. Долгое время считалось, что Заря погибла вместе с Рассветом, это не ставили под сомнения даже другие вечные замки. Её возвращения не ожидал никто, а ведь она всего лишь находилась в коме.
Я Зари, к слову, имелись идеи о возвращении её любимого брата. Правда, они были примерно столь же реалистичны, как и планы на Мелинду в качестве новой законной хозяйки. Впрочем, в одном Зарю сложно было упрекнуть — возвращение Пожирателя она почуяла рано и очень точно. Предупредить только нормально не смогла.
— Я тоже думал об этом, — медленно сказал я. — И немного советовался с Полуночью.
— Она сказала что-то дельное?
— В каком-то смысле. Скорее, позволила взглянуть на ситуацию с другого ракурса.
Мелинда не сводила с меня внимательного взгляда. Я потёр лоб, собираясь с мыслями.
— Смотрите, одна из величайших трагедий вечных замков — их вечный же конфликт. Противостояние, в котором никто по-настоящему не заинтересован. Они видят друг друга как родственников, как братьев и сестёр, которых попросту не могут ненавидеть. Исключая Затмение, но её диагноз обсудим позже.
— Непременно.
— В первую очередь я говорю только за Полночь, но её мнение вполне показательно. Она даже конфликт с Полуднем не считает чем-то серьёзным, хочет наладить более тесную связь, продолжить общение «по-старому». А вот история противостояние хозяев — совсем другое дело. В лучшем случае интриги и мелкие стычки, в худшем — океаны крови.
Настало хозяйке Полудня крепко задуматься, но было видно, что ей тоже приходили раньше такие мысли.
— Учтите, Виктор, что личности замков обманчивы. Они подстраиваются под человеческое восприятие, хотя сами — отнюдь не люди.
— Я знаю. Но что нам остаётся, Мелинда? Что у нас есть, кроме нашего восприятия, нашего разума и эмоций? Полночь далека от идеала, она не всегда понимает смысл моих слов, принципов и поступков, но доверяет мне, а я доверяю ей. Доверяете ли вы Полудню?
— Да, — признала она. — Даже несмотря на то, что старый вояка рассматривал вас как возможную замену мне самой. Как правило, мы на одной волне, хоть и редко общаемся напрямую. Он… не столь чувствителен как Полночь. Но вы правы, он никогда не желал смерти своей младшей сестре.
— Вариант с перегрузкой сердца принадлежал вам, не так ли?
Она едва заметно поморщилась и пожала плечами.
— Полагаю, это вполне очевидно.
— И как, вы до сих пор верите, что уничтожение Полуночи пойдёт мирозданию на пользу?
— Год назад все расчёты показывали именно это, — ровно ответила она. — Но Затмение и Наблюдатель несколько подпортили эту идею. Нет, Виктор, я больше не желаю гибели вашему замку. Даже если бы мы не узнали, чтовсе замки — последняя линия обороны вселенной, и в этой линии уже слишком много пробелов.
Достойный ответ. А теперь вернёмся к изначальной мысли…
— Что я хочу сказать — нам пора завершить эту трагедию длиной в десять тысяч лет. Связать те замки, что ещё живы, чтобы они могли свободно общаться, а не вариться каждый в своём котле.
— Это вообще возможно? — усомнилась она.
— История знала как минимум одно такое собрание — я наблюдал его своими глазами. Повод, правда, был так себе, но это второстепенно.
— И какой же повод?
— Наше с вами родовое проклятье.
— Вы правы —так себе .
— Но сейчас мы направим их совместные усилия, память и умения в нужное русло. Если бы Мастер помнил, как возродить Рассвет, то скорее всего хотя бы намекнул. Но это не значит, что не помнит кто-то из замков, или не может догадаться путём мозгового штурма.
— Связать замки — тоже задача не из лёгких. Порталы?
— Как один из вариантов. Можем задействовать Мерлина, его стабильный портал связал Полночь с Авалоном, и вытащил его тем самым из хватки кошмара. К тому же, на нашей стороне драконы, которые готовы открыть нам короткие пути через общее небо.
Она всё ещё сомневалась, но было видно, что больше не собирается спорить. Когда-то для Мелинды потребовалось перешагнуть через себя, чтобы заключить союз с хозяином самого «тёмного» замка из всех существующих, а теперь придётся сделать и следующий шаг. Времена менялись, менялись стремительно, и мы должны были приложить все усилия, чтобы в будущем тоже было, чему меняться.
Сгущались сумерки — обычно в это время Полночь только начинала просыпаться ото сна, но сегодня сделала исключение. Мы должны были попасть к Сумраку в разгар его бодрствования для лучшего осмотра и точной оценки обстановки.
Из всех вечных замков Сумрак до сих пор представлял наибольшую загадку, исключая разве что Затмение. И то, об «обезумевшей сестре» можно было судить по её действиям, равно как и действиям её бывшего хозяина. Сумрак же всё это время попросту оставался в тени, поскольку его трон пустовал уже много лет. Дольше, чем трон Полуночи? Возможно, но не наверняка. Раньше мне и эту информацию приходилось собирать по крохам, но табу на обсуждение других замков, по счастью, осталось в прошлом. Перед новым походом получилось выяснить немного подробностей у Кас и Мелинды.
Нумерация замков — спорная вещь, и я бы не взялся сказать, что Затмение её не придумала по каким-то своим причинам. Так или иначе, по ней Сумрак стоял на четвёртом месте, следом за Закатом и предваряя Зарю на пятом.
Четвёртый замок из семи. Из «тёмных», хотя это разделение считалось ещё более условным, чем нумерация. Специализация — нерушимая память. Как и Полночь, Сумрак тяготел к разумной нежити, что без труда находила пристанище в его стенах, становилась ключевыми слугами. Но этого было мало — каждый хозяин Сумрака получал возможность говорить с мёртвыми, вплоть до того, что некоторых это сводило с ума. Сумрак, отвечая своему «промежуточному» состоянию, стоял на пороге жизни и смерти, памяти и забвения. Если кто-то и хранил тайны, скрытые от других замков, то именно он.
А раз тайные координаты нельзя узнать — пробьёмся напрямую.
Первой ввысь взмыла Армитемис, оправдывая своё прозвище — алый росчерк посреди тёмных небес. Следом за ней отправился Гилрам, последним оторвался от земли Бродор, на спине которого расположились я и Мелинда. В теории, я мог бы долететь и своим ходом, но сто километров по вертикали — мягко говоря, не шутка. Начнём с того, что у обычных людей проблемы с дыханием начинаются с пяти-шести километров, с десяти —серьёзные проблемы. Хозяева вечных замков способны выдержать куда худшие условия, но это не значило, что следовало взваливать на организм дополнительную нагрузку.
По этой же причине мы не взяли с собой никого из спутников — экспериментальное перемещение следовало проверять исключительно на себе. Кас, к примеру, могла бы пережить отсутствие воздуха в облике баньши, но кто знал, как обернётся дальнейший путь? «Единое небо» пока что оставалось неразрешённым парадоксом, и могло представлять куда большую угрозу, чем просто высота. Даже драконы откроют путь и будут ожидать нашего возвращения, тем или иным способом. Сами они очень крепкие, но не неуязвимые, и в случае полного провала их вечные замки не воскресят.
Мы поднимались всё выше, сквозь мрак и холод, словно собирались добраться до яркой луны и безучастных далёких звёзд. Армитемис разгоняла облака, задавала направление, Гилрам поднимался по длинной спирали, высматривая возможные препятствия и врагов. Смех смехом, а стаю здоровенных птиц, напоминающих смесь лебедей и степных орлов, ему удалось отогнать и пустить в обход. Меньше перьев и ошмётков мяса у нас в волосах, а у Бродора — между чеши.
Вверх, вверх и ещё немного выше. Вверх!
Дышать становилось всё труднее, но голова оставалась ясной — спасибо моему уникальному сочетанию сил и тщательно продуманному обеду от Кулины в придачу. Мы поднялись так высоко, что отсюда и Полночь казалась игрушечным замком на большом тёмно-зелёном поле, перечёркнутом ниточкой реки. А сверху уже можно было разглядеть очертания барьера, укрывающего небо надёжнее, чем Покров укрывал саму Полночь. Мы уже неоднократно убеждались, что лёгкое нарушение подобной структуре не страшно — страшно только, если убрать её целиком. Но на такой фокус не был способен даже Наблюдатель, даже все Знающие одновременно. Разве что Шар’Гот, да и то не факт.
Первый поток пламени, могущественный и яркий, показался далеко сверху, а Армитемис вошла в «бочку», освобождая место для следующего. Пламя Гилрама смотрелось не столь насыщенно, но извержение оказалось более обильным, в ту же самую точку пространства. Барьер на этом участке окончательно стал видимым — безразмерный хрустальный шар, ограждающий одно аномальное пространство от другого. Я помнил, как создавались замки, я помнил мелодию, которая играла тогда, ощущение слияния мифа и реальности, настоящей физики и непостижимой магии. Похоже, что драконы являлись не отмычками, не монтировками для ликвидации замка, а самыми что ни на есть ключами от небесной тверди — поскольку также совмещали в себе несовместимое.
Я не успел высказать эту мысль вслух. Бродор, Гроза Обречённых, наконец догнал по высоте своих предшественников и обрушил на барьер всю мощь своего огня. Его спина моментально нагрелась словно печка, в которую подкинули охапку дров. Пламя, способное проделать дыру в крепостной стене, расплавить древний камень и повергнуть в прах страшнейших чудовищ, полыхало нестерпимо ярко! Всего несколько секунд, целая вечность сияющего жара посреди ледяного мрака.
А сразу за этим мы оказались возле нашего прохода — безупречно круглого отверстия в небесном барьере, созданного усилиями трёх драконов. Сквозь него, как и в незапамятные времена, я видел отражения других миров, вращающихся в иных местах, но сотворённых в то же время и той же силой. Шесть миров, из которых небо одного было ближе прочих — на расстояние вытянутой руки. Не сговариваясь, мы с Мелиндой шагнули в это небо и упали, раскинув руки, принимая новое состояние полёта. Здесь нам не требовались драконы, чтобы приземлиться — и по уговору те оставались в небе Полуночи.
Насколько же сильно я удивился, когда услышал сверху звук хлопанья крыльев и ощутил, как плечи осторожно, но крепко стискивают когти!
Наше с Мелиндой падение резко замедлилось — и теперь управлялось двумя юными и весьма своевольными красными драконами, которые вообще не должны были участвовать в сегодняшнем походе. Меня разбирало недовольство, пусть и пополам с родительской гордостью. Ещё недавно Ава и Ян едва могли подпрыгивать, смешно распахивая крылышки, а сейчас догнали трёх взрослых драконов на огромной высоте.
— Прости, что не послушались, пап! — выдохнула Ава, подхватившая меня. — Не могли оставить вас одних!
— Готовы прринять наказание, — мужественно добавил Ян, держащий Мелинду. — Когда веррнёмся домой.
Хозяйка Полудня подарила мне выразительный взгляд, в котором читалось откровенное сомнение в моих воспитательных методах. Нет, ну, когда Мелинда выраститсвоих драконов из яиц до подростков, тогда и поговорим!
А снизу к нам неумолимо приближался Сумрак.
Он в самом деле походил на Полночь — и не только потому, что архитектура вечных замков брала начало из единого источника. Если Полдень сиял, будто отражение в самом чистом зеркале, поставленном на солнце, то Сумрак упивался тенями. Замок стоял в низине, не просто окружённый лесом, а прямо-таки утопая в нём. Чёрные колючие заросли окружали его со всех сторон, поднимаясь до самых высоких стен, перебираясь через них, словно сливаясь с древним камнем. Сумрак походил на замок принцессы, заколдованной злой ведьмой из забытой сказки. Место, где можно проспать несколько лет, а то и столетий, так и не дождавшись счастливого конца.
И всё-таки, в окнах и бойницах мерцал свет — неяркий, едва заметный, но очевидный для хозяев других замков. И у Полудня, и у Полуночи было своё внутреннее освещение, что загоралось лишь при определённых условиях. Его не могли спровоцировать случайные посетители или мародёры, уж точно не так массово.
Так что первый вопрос, когда драконята посадили нас на ближайшую стену, задал я:
— Сумрак нашёл себе хозяина?
— Возможно, — отозвалась Мелинда, поправляя походную одежду и броню. — Хотя не стоит исключать и иных вариантов.
— Каких же?
— Например, что нас ждёт грандиозная ловушка, по сравнению с которой ваш визит в хрономалию пещер близ Дешрет-Хедж покажется детским утренником.
— Ударрим первыми? — взволнованно спросил Ян.
Мелинда посмотрела на него так, что тот стушевался.
— Идея была в том, чтобы свести риск к минимуму, получив максимум информации — сказала она куда мягче, чем могла бы. — Вы — самый ценный актив Полуночи, и это я не беру в расчёт личную привязанность Виктора. Бить следует, когда разведка уже проведена и цели обозначены.
— Слушайте тётю Мелинду, — посоветовал я. — И, если хотите помочь с разведкой — летайте там, где всегда сможете заметить выстрел или заклятье. Помните, чему вас учила Гвендид?
— Помним, пап! — ответили они хором.
Да, с авалонской волшебницей было бы куда спокойнее. Мы справились в Йхтилле во многом только из-за её прикрытия и поддержки, а сейчас меня, как назло, обуревали схожие ощущения. Мелинда сказала про ловушку не просто чтобы припугнуть непослушных драконят, она тоже чувствовала неприятности. А чтобы подтвердить или опровергнуть интуицию, у нас была лишь одна дорога — вглубь таинственного замка.
— Только после вас, лорд Виктор.
— Что вы, леди Мелинда. Дамы вперёд, только после вас.
Мы спустились одновременно, Райнигун и Штернклин наготове, пока над Сумраком тревожно кружили два алых силуэта.
Каждый вечный замок хоть немного, да замедляет время. Это неизбежно для структуры, столь сильно пропитанной магией, способной самостоятельно расти и сохраняться в целости на протяжении тысячелетий. Но даже воздух в коридорах Сумрака ощущался вязким, тяжёлым, с неохотой пропускающим сквозь себя незваных гостей. Свет обеспечивали старинные фонари, несущие ту же функцию, что и «вечные» факелы Полуночи, но заметно менее яркие. Всё здесь было приглушённым, молчаливым, и даже предчувствие беды притупилось под этой дремотной пеленой. Пустые стражи — ожившие доспехи, охраняющие и Полдень, попадались вдоль тех или иных стен, но не делали попыток напасть.
Мелинду это раздражало сильнее меня — возможно, она представляла, как стражи её собственного замка вот так спокойно пропускают мародёров. Хотя в Полудне как раз с этим проблем не было, нападали будь здоров, даже на загрязнённой территории.
Амулет Зун’Кай работал на совесть, но и без его помощи было не так сложно найти дорогу в тронный зал — центральное помещение любого из вечных замков. Каждый из них походил на другой, различаясь лишь в небольших деталях, если хозяин не решал кардинально поменять обстановку. Пока что самые радикальные изменения я видел только в Закате, залитом ритуальным воском, но воск — штука поправимая. Сумрак не позволял себе подобных вольностей… и его хозяйка — тоже.
Она сидела на троне, который казался несколько ниже моего собственного. Совсем молодая девушка, вчерашний подросток, тёмные волосы беспорядочно рассыпаны по плечам, бледные пальцы вцепились в подлокотники, в синих глазах застыл концентрированный ужас. Сперва мне показалось, что её напугало наше появление, но это впечатление быстро рассеялось. Леди на троне смотрела мимо нас, сквозь нас, и видела что-то, чего не стоило видеть ни человеку, ни даже хозяину вечного замка.
— Благородные гости! Перед вами хозяйка Сумрака, носительница Тотенбунда, очищающая и милосердная, властительница бесчисленных земель — леди Пенелопа фон Дэммерхайн! Возрадуйтесь, ибо вам дарована аудиенция!
Этот голос я бы не перепутал ни с чем. Красивый и насмешливый, несущий в себе тень высокомерия столь древнего, что оно могло сравниться с возрастом окружающих нас камней. Я узнал его задолго до того, как его обладатель вышел на свет — и ответил приглушённым рыком, привычно накидывая шкуру «Зверя в лунном свете».
А как ещё нужно было отвечать на издёвку самого Альхирета?

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 12

----------