Пролог

Константин Назимов

Отставникъ. Встать на ноги

Том 2

Это альтернативная история, далеко не все события происходили в реальности. Как и не все действующие лица существовали, а часть их поступков являются авторской фантазией. Однако, в книге используются и реальные факты нашего прошлого.

Аннотация:

Отставной поручик, выходец из другого мира и времени, продолжает пытаться изменить предрешенные события. У него много задач и задумок, но прежде необходимо встать на ноги. Уже подбираются единомышленники и преданные люди. Есть и те, кто пытается противостоять и нанести тот или иной удар. Но разве будучи когда-то полковником ГРУ его таким напугаешь? Манифест об отречении императора пока не подписан. Михаил Голицын пройдет сквозь врагов и не поморщится, а может их и союзниками сделает. Все зависит от ситуации. А его полученный дар оказался редким. Он начнет его осваивать и как-то само-собой сложится, что станет еще сложные болезни и ранения лечить. В общем, начинающему предпринимателю приходиться крутиться, всюду успевать и про дам не забывать…

Пролог

В шумном зале ресторана, сижу и хмуро размышляю, какие предпринять дальнейшие шаги в первую очередь. Но, на самом деле, следует подвести итоги моего пребывания в этом мире, здраво и трезво на все посмотреть, а потом уже действовать. Сколько я тут? Казалось, только недавно очнулся в госпитале, а прошло почти десять месяцев. Сейчас конец весны шестнадцатого года, на фронте тактика и стратегия перешла к войне на истощение. Военные расходы колоссальные, такое ощущение, что печатный станок не останавливается, деньги обесцениваются, а товары и услуги за короткий период времени выросли чуть ли не в десять раз. Нет, на самом деле и зарплаты у всех растут, но жить становится тяжелее. Казалось бы, мне об этом не следует переживать, деньги на счету имеются, поступления постоянные и, можно сказать, что стремительно богатею. Вот только все развивается по известному мне сценарию моего родного мира, а это совершенно не радует. Все горазды критиковать действия императора и его министров. Но никто не представляет, чем обернется то, к чему все идет. За соседним столиком, артиллерийский полковник с пеной у рта доказывает своей даме сердца, что сидящие в верхах совсем от реальности оторвались. Окажись он на их месте, то давно бы застрелился либо ушел в отставку.

— Говорить мы все способны, — буркнул себе под нос и посмотрел на часы.

Настя задерживается, а ведь мы с ней условились здесь встретиться и, обычно, бывшая старшая сестра милосердия была пунктуальна. Или у нее в крови весна? Ухажеры так и крутятся, как пчелы вокруг цветка! Одному, особо ретивому, недавно ребра пересчитал. Франт позволил себе мою подругу облапать и чуть ее не обслюнявил, при этом заливал, что из старинного рода. Надеюсь, госпожа Исаева урок усвоила, а то ведь и дверь в квартиру отперла и вежливо поблагодарила ухажера, что тот ее проводил. Не окажись я в гостях, то не знаю, чем бы для девушки все закончилось. У мерзавца намерения имелись определенные и он с себя личину сбросил.

— Господин Голицын, прости, задержалась, — плюхнулась на стул передо мной девушка, сняла модную шляпку и небрежно ее на стол положила.

— Анастасия Николаевна, рад видеть, — кивнул девушке и покачал головой. — Опять в госпитале торчала? А как же уроки? Неужели господин Ботвинов не видит, что ты на износ работаешь?

— Не ворчите, лучше закажите ужин, — отмахнулась девушка и оглядела зал. — Смотрю, кого тут только нет. Кстати, а госпожа Холодная подойдет или у нее спектакль?

— В Петроград уехала, еще неделю назад, я же тебе говорил. Неужели забыла?

— Из головы вылетело, — пожала плечиками Анастасия.

— Любезный, — поднял я руку, подзывая официанта.

Заказ сделал, вкусы девушки знаю отлично, и та только согласно кивала. В ее глазах любопытство, но она себя сдерживает и гадает, зачем ее пригласил. Догадывается ли о том, какое собираюсь сделать предложение? Намеки делал не раз, но Настя не реагировала, с головой ушла в учебу, а Аристарх Георгиевич, перебравшийся из столицы Российской империи в Москву, ее еще и в свою больницу пристроил. Опередил меня и девушку не желает отпускать. Ну, оно и понятно, госпожа Исаева за порядком следит, ведет хозяйственную деятельность и еще успевает ассистировать на операциях. Когда только ей спать удается? При этом находит время на прогулки с разными франтами. И, нет, это не та ревность, про которую можно подумать, мы с девушкой не любовники и ими вряд ли станем. Отношусь к ней, как к младшей сестре, при этом отдаю себе отчет, что прояви она толику заинтересованности во мне в качестве мужчины, то уже давно бы в одной постели ночевали. А так мне даже в ее съемной квартире на ночь остаться сложно.

— Вкусно, — улыбнулась мне Настя, когда немного насытились.

— Плохо питаешься, — констатировал я. — Съела всего ничего и при этом тебе хорошо известно, что для желудка это плохо.

— Не ворчи, прямо как старый дед, — отмахнулась Исаева, а потом продолжила: — Можно подумать, что сам за приемом пищи следишь.

— Стараюсь, — уклончиво ответил, мысленно соглашаясь с упреком.

Действительно, далеко не всегда удается найти время и правильно питаться. Все дела, беготня и нет ни секунды покоя. То званые ужины, то приемы у различных нужных дам и господ, про переговоры и не говорю, а еще приходится следить за производством и попутно решать различные проблемы. Одни презентации игровых автоматов чего только стоили. И ведь каждый пытался увидеть в мечущемся шарике запрещенную игру на деньги. Кивали, что прибор будет использоваться в подпольных казино. Сумел «Шароболл», как в итоге назвал свое детище, позаимствованное из своего мира, отстоять. Мало того, мне удалось на нем стремительно разбогатеть. Мастерская завалена заказами, Кузьма, которого привез из поместья родителя, ноет, что не успевает заниматься чертежами и любимым делом. Бывший кузнец и на все руки мастер только и успевает отгружать игровые аппараты, а заказов все больше. Прутков, такая у мужика фамилия, зашивается и в бумагах, накладных, счетах — погряз. Уже боюсь к нему заходить, вновь заведет заезженную пластинку, что не справляется и необходим управляющий. А где его взять, которому доверять могу? С несколькими беседовал, так одни прохиндеи и жулики! Так и мечтают поживиться за чужой счет.

— Зачем позвал? — поинтересовалась Настя, внимательно меня разглядывая. — Уверена, что-то желаешь предложить, но при этом подозреваешь отказ. Я права?

— Ты становишься все более проницательной, — вздохнул я и положил вилку.

— Насколько знаю, твой бизнес успешен, а после того, как Вера прорекламировала ручные приставки, как их назвала, то и вовсе в твои лавки очереди по утрам. Говорят, что шароболлы разлетаются, как горячие пирожки. Это правда?

— Все так, — покивал я. — Уже и из других губерний приезжают, партии пытаются заказывать, даже несколько иностранных фирм заинтересовались и предлагают контракты.

— Но ты этому не рад, — прищурилась девушка.

— Тебе ли не знать о других проблемах, — намекнул Исаевой.

— Про одаренных речь? — деловито уточнила студентка женского медицинского института. — Господин Статкевич со мной недавно беседовал, интересовался как у тебя дела и приглашал на чашку кофе. Сетовал, что давно не общался и у него есть, какие-то нужные тебе сведения.

— И что взамен? — насторожился я.

Информация о даре среди людей под семью печатями, нет ни книг, а войти в одно из обществ, в котором строгая иерархия, далеко не так легко. Нет, если оказаться на нижней ступени, на побегушках, то никаких проблем. Как и примкнуть к каким-нибудь мутным личностям, которые ударились в политику или криминал. Тем не менее, кое-что узнал и эти сведения заставили глубоко задуматься о происходящем в стране, да и, пожалуй, в мире. Одаренные далеко не так разобщены, как изначально показалось. Мало того, у них чуть ли не государство в государстве. Есть собственные лидеры и звания, но при этом они еще и конкурируют друг с другом. В том числе и добиваются благосклонности императоров. Удивительно, что мне никаких предложений не поступало, если не считать единственного, когда с Верой участвовал в автопробеге. Однако, не раз чувствовал, как ко мне присматриваются и прощупывают. Пару раз свою позицию как бы вскользь высказывал, что намереваюсь оставаться независимым. Утопия? С одной стороны — да, но если с умом к этому подойти, то вполне возможно. Для этого следует создать собственное сообщество людей с даром и объявить цели и задачи.

— Не думаю, что Павел Григорьевич попросит денег, — пожала плечиками Настя, отвечая на мой вопрос. — Скорее всего, предложит обменяться твоими разработками в подходе к исцелению с помощью дара той или иной болезни. Кстати, метод дробления камней в организме пациентов вовсю используется и довольно успешно. Господа Статкевич и Ботвинов собираются провести уникальную операцию, по удалению осколка из груди полковника, изменив твою методику.

— Не из-за этого ли твой директор института решился мне что-то рассказать? — усмехнулся я.

— К такому же выводу пришла, — покивала Настя и добавила фразу, которую часто произношу: — За все надо платить.

— Это точно, — хмыкнул я и поинтересовался: — А как идет обучение? Твой лекарский дар продолжает находиться в спячке?

— А то ты не в курсе, — тяжело вздохнула бывшая старшая сестра милосердия.

Увы, но способностей у девушки не хватит ни на одну серьезную операцию. Целительский поток у нее очень тусклый и уже не разовьется, чего не скажешь об управленческом. Мало того, у нее четко прослеживается предпринимательский дар, но госпожа Исаева та еще упрямица.

— Насть, без твоей помощи, боюсь, не справлюсь, — потер я висок, пытаясь понять, как девушку убедить примкнуть к моей компании.

Кстати, свое предприятие я обозвал просто и без изысков — «Голицын и Ко». Сейчас так принято, а название впоследствии можно изменить.

— Врешь, все-то у тебя получается, — отмахнулась девушка.

— Но ты же не знаешь всех планов, — хмыкнул я. — Пора уже парой газет обзаводиться, а то и на журналы посягнуть. Создать большое производство и наладить в городах империи, а то и за границей сбыт нашей продукции.

А еще мне необходима сеть осведомителей, в том числе и исполнителей, действующих в разных областях. Все это требует больших вложений и сил, а на сегодня у меня лишь пяток тех, кто снабжает новостями, которые становятся известны всем через пару дней, да и то, так называемые горячие новости, далеко не всегда удается узнать. Говорить про каких-то исполнителей, которые сделают ту или иную грязную работенку и вовсе не приходится. Впрочем, темными делишками не занимаюсь, в политику не суюсь и, можно сказать, только-только разбираюсь во всем происходящем. Ну, выводы уже кое-какие имеются и, если честно, то они далеко не оптимистические. Анастасию же требуется к себе приблизить еще и из-за того, что ощущаю за нее ответственность. Если в империи случится революция, то лучше бы девушке в это время находиться в какой-нибудь спокойно стране. Желательно туда же вывезти и отца с его управляющей, но это сделать и вовсе сложно. Юрий Филимонович поместье покидать не любит, считает дом своей крепостью. Он и в мыслях представить не может, что крестьяне, низко ему кланяющиеся и искренне радуясь такому хорошему барину способны пустить красного петуха, а его самого растерзать. Что же случится со всеми этими людьми? Точнее, что у них в мозгах произошло в моем мире? Неужели, на такую крайность император их подтолкнул? С другой стороны, подписав Манифест об отречении Николай Второй обрушил все устои.

— Ты считаешь, что на игровые автоматы будет постоянный спрос? — задумчиво спросила Анастасия.

— А у тебя другое мнение? — с улыбкой поинтересовался я.

Госпожа Исаева нахмурилась, отстраненно в сторону посмотрела, а потом произнесла:

— Если ничего нового не предложишь, то ажиотаж спадет, следовательно, лавки придется закрывать, производство сокращать. Начнешь нести убытки и в итоге прогоришь. Все это на поверхности, но зная тебя, то уверена в том, что имеешь в рукаве пару тузов. Господин Голицын, ты очень непростой человек и ничего не делаешь просто так. Даже связями и теми обзаводишься неспроста.

— Намек на Веру Васильевну?

— В какой-то степени, — пожала плечиками Настя и пояснила: — Уверена, изначально к актрисе у тебя имелся сугубо прагматичный интерес, но потом он перешел в вертикальную плоскость.

— Как грубо, — покачал я головой.

— Мы же обсуждаем дела, против фактов не попрешь, — парировала девушка, вновь позаимствовав мою фразу. — Михаил Юрьевич, не обижайся, считай, комплемент сказала. Ты и в самом деле молодец, проявил смекалку и заранее на все вопросы ответы знаешь. Иногда мне кажется, что ты провидец и просчитываешь даже мелочи.

— Анастасия Николаевна, ты обо мне слишком высоко мнения, — криво улыбнулся я. — Так как насчет моего предложения? В сфере моих интересов будет и медицина, но немного позже, — закинул ей еще одну наживку, умолчав, что на это потребуется не один год и вряд ли осуществимо в текущей ситуации.

— Откроешь больницу или некие приборы начнешь изготавливать? — после нескольких секунда раздумий, поинтересовалась Исаева.

— Делиться зыбкими планами и давать ничем необеспеченные надежды с обещаниями я не готов, — качнул головой, при этом не стал скрывать своего удивления.

Девушка словно прочла мои мысли, что на самом деле не так и удивительно.

— А какие планы насчет меня? — чуть вздернула подбородок Настя и посмотрела мне в глаза.

— Их уже не раз проговаривал, — безмятежно улыбнулся и обвел взглядом ее фигуру. — Жаль, что ты никак не соглашаешься.

— Поручик, ты опять за старое⁈ — возмутилась девушка. — Говорила не раз, что подруге переходить дорогу не собираюсь, какие бы у нее свободные взгляды не имелись. Да и не факт, что это так, на словах-то одно, а как до дела дойдет, то она мне потом глаза выцарапает и волосы выдерет, — говорит, а у самой на губах улыбка.

Знает, что Вера на такое не пойдет, за подругу порадуется, а еще успокоится, что в ее отсутствие меня никто не уведет. Правда, не совсем понятно, как она потом собирается меня с Настей делить. Но, это все шутки на грани фола, на личные отношения отвожу мало времени и, в какой-то степени, виновен в том, что уделяю мало внимания госпоже Холодной. Уверен, актриса обижается и даже имеет право злиться, при этом все прекрасно понимая. У нее самой график такой, что впору удивляться, как всюду успевает и еще умудряется не только посещать приемы, но и устраивать собственные. Хотя, последние целиком заслуга ее импресарио, господин Жуков крутится, как уж на сковороде. И, надо отдать ему должное, не позволяет Вере работать за копейки. С меня и то хотел содрать баснословную сумму за то, что актриса собралась рекламировать мой товар. Однако, Вера об этом узнала и объяснила, разбив две вазы, что такого от Ивана не ожидала. Нет, бесплатно актриса не работала, заплатил ей, в том числе и настольный шароболл презентовал, а от себя лично подарил кулончик с цепочкой и сережки.

— Поручик, и как мне это расценить? — задала мне тогда вопрос госпожа Холодная, при этом мы с ней перед камином находились, на шкуре медведя.

Ну, весело проводили время, друг другом наслаждались. На тот момент на Вере только одни украшения и оставались, да еще чулки с подвязками.

— Вера, мне понравились эти безделушки и захотел, чтобы ты их время от времени носила. Прости, камни небольшого размера, зато дарю от всего сердца, — честно признался, не покривив душой.

Действительно, выбирая украшения для Веры, в одной известной ювелирной лавке, мой взгляд пал на эти украшения еще и потому, что камни в них являлись накопителями энергии. Правда, очень маленькими, способными лишь прикрепить к ауре девушки простенькое заклинание и подпитывать его не больше суток. Стоимость же изделий, которые способны на большее мне на тот момент была не по карману.

— Спасибо, очень изящный подарок, мне тебя следует тоже чем-нибудь одарить, — ответила актриса.

— Не вздумай, — замах я руками. — Женщин надо баловать, особенно таких ярких, как ты.

— Хитрец, — положила она мне голову на грудь. — И почему ты все время стараешься со мной расплатиться? Кстати, у моей знакомой возникла проблема, перед съемками оступилась и упала, да так неудачно, что напоролась на саблю. Не мог бы ты ей помочь?

— Каким образом? — уточнил я.

— Шрамы свести, — пояснила Вера. — Когда приедем из Петрограда, то не мог бы ты ее осмотреть?

— Она не обращалась к докторам с даром? — озадачено спросил у своей любовницы, чувствуя, что та недоговаривает.

— Те ей отказываются помочь, — вздохнула девушка.

— И чем объясняют?

— Понятия не имею, если интересно, то сам потом у Евгении узнаешь, — шепнула госпожа Холодная.

Именно из-за неизвестной мне подруги Веры у меня и возникла идея создать некие медицинские одноразовые пакеты для заживления ранений. Этакой перевязочный материал, способный остановить кровь и стянуть края раны. На фронте и в быту им цены не будет, но пока еще руки до этого не дошли. Опять-таки, неизвестно как чинуши от военного ведомства такое воспримут. Стоимость индивидуальной аптечки возрастет, а в казне денег мало. Уверен, предложи я убойное оружие, то и его бы не так легко приняли на вооружение. В том числе важно и производство, а как поставить на поток заживляющий бинт пока не решил. В теории, потребуется на сборочную линию установить мощный артефакт, который пропитает составом бинт и его запечатает. Сам прибор сделать не так сложно, достаточно переделать один из бытовых, установив в нем нужное заклинание и обеспечив приток энергии. Кое-какие наброски сделал, с Кузьмой обсуждал, но дальше не продвинулся. Парочку технических вопросов не осилил и по ним собирался с господином Статкевичем побеседовать. Так что, приглашение от одного из директоров института подоспело вовремя, как и просьба госпожи Холодной. Заживляющий бинт уже готов, правда, в единственном экземпляре. Как только Вера подругу приведет и останусь результатом доволен, то попытаюсь эту идею реализовать. Правда, подозреваю, что там не все так просто, о чем-то моя любовница умышленно умолчала.

— Михаил, ты здесь? О чем задумался? — оторвала меня от размышлений Настя.

— Удивляюсь, что тебя еще никто танцевать не пригласил, — хмыкнул я и поинтересовался: — Не желаешь повальсировать?

— Уволь, — усмехнулась та. — Ноги и так гудят, а ты на танец приглашаешь. Сомневаюсь, что своим согласием тебя обрадую, не за этим ты меня сюда позвал.

— Госпожа Исаева, как насчет того, чтобы стала моей правой рукой по финансовым и хозяйственным вопросам? — медленно задал вопрос. — Считай это официальным предложением. Необходим тот, кому готов всецело доверять.

— Господин поручик, а вы умете удивлять, каждый раз в этом убеждаюсь, как только встречаемся, — задумчиво произнесла Анастасия.

Удивительно, но она не стала категорически отказываться. А из этого следует, что об этом уже размышляла и мое предложение не стало сюрпризом, хотя это и пытается скрыть.

— Насчет оплаты договоримся и тебя не обижу, в том числе и на процент с прибыли можешь рассчитывать, — продолжил я.

— Но для этого мне придется бросить институт и забыть дорогу в больницу к своему наставнику, — заметила девушка.

— С чего бы? — пожал плечами. — Насколько знаю, ты уже почти все сдала и скоро каникулы. Практику тебе проходить не нужно, а Аристарха Георгиевича в свободное от работы время навещай. Слова поперек не скажу.

— Что-то вы сегодня даете много обещаний, которые не собираетесь выполнять, — фыркнула моя собеседница. — Господин поручик, вы плетете такую паутину, в которую если попадешь, то уже не выберешься, дергайся — не дергайся. Мало того, так завлекаете, что хочется все попробовать, а потом уже к старому возврата нет.

— Это ты о чем? — не понял я ход мыслей девушки.

— Посмотрите на меня, — попросила та и уточнила: — Что видите?

— Красивую, молодую и обаятельную особу, которая следит за модой и уделяет внимание своей внешности, — не покривил я душой.

Действительно, бывшая сестра милосердия отличается от той девушки, которую встретил в госпитале. Она расцвела, похорошела и выглядит благородной дамой, вслед которой господа пускают слюни и далеко не каждый отважится пригласить на свидание.

— А еще ты и Вера дали мне уверенности, чему вам благодарна, — покивала Настя и напомнила: — В том числе и к электрической плитке приучил! Заставил шире мыслить и ухватывать суть. Если здраво рассудить, то ты меня многому научил, о чем и не подозревала. Так?

— Ты недовольна?

— Не в этом дело, — задумчиво покачала головой девушка и посмотрела мне в глаза: — Господин поручик, никак не пойму, какие вы преследуете цели. Однозначно, что богатство для вас далеко не главное. И, если правильно поняла, то семьей обзаводиться не спешите. А ведь госпожа Холодная, готова развестись, а еще найдутся и некие влиятельные семьи, которые с удовольствием вас примут, отдав за вас своих дочерей.

— Прямо-так и дочерей, — хмыкнул я и уточнил: — Многоженство под запретом. Ты не забыла?

— Михаил, все ты прекрасно понял, — покачала головой Настя. — Уверена, ты уже и контракт для меня подготовил. Дашь почитать, ради любопытства? Однозначно найду пункты, которые выполнить не смогу.

— У тебя деловая хватка, — чуть заметно улыбнулся я. — Ты мои ожидания превосходишь, убежден, сработаемся и ты не пожалеешь.

— Если и медицинское направление мне отдашь, — прищурилась та.

О чем-то она догадалась и просчитала! Вот же хитрая какая. Думаю, сумела проанализировать мои вопросы, которые иногда задавал господину Ботвинову, когда мы все вместе встречались. Ну, надо отдать должное Аристарху Георгиевичу, тот своего тоже не упускал, пытался из меня информацию клещами выцепить. Эх, если бы не положение империи и грозящей ей крах, то я бы развернулся. А теперь приходится учитывать те события, которые могут через год произойти. Идея насчет того, чтобы отвлечь население от реальности вряд ли оказала большое влияние, хотя я и добился нужного эффекта. Боюсь, что он временный и вскоре пойдет на спад. А как иначе, когда реальные доходы граждан стремительно уменьшаются.

— Пойдем к тебе домой, там обо всем в тишине переговорим, — предложил я.

— Согласна, тут много тех, кто к нашему разговору прислушивается, — поддержала мою инициативу Настя и первой встала из-за столика.

Я же расплатился с официантом, который возник словно черт из табакерки. В общем и целом, я поставил столько задач, что готов признать — за год их все не реализовать. Есть и вовсе в далекой перспективе. Однако, отступать не собираюсь, хотя не раз вслед слышал, что отставникъ, кем де-факто являюсь, надорвется и ничего-то не добьется, разорится, а госпожа Холодная его выгонит и даже ручкой не помашет. Ну-ну, мечтайте! Не дождетесь! Я, Михаил Юрьевич Голицын, бывший полковник ГРУ из другого мира и поручик царской армии, от своего не отступлюсь. Постараюсь повлиять на события, которые, скорее всего предрешены, но их последствия необходимо скорректировать. В том числе и ни от чего не зарекаюсь, а если с Настей и окажемся близки, то из разряда названной сестры получит другой статус. Мы с ней не родня и от кровосмешения застрахованы. Я встал и кивнул девушке в сторону выхода, при этом интуиция подсказала, что лучше уйти через выход для слуг. На улице нас дожидаются одаренные и, если не ошибаюсь, то они как-то связаны с амулетом, доставшимся мне в качестве трофея от немецкого генерала.

Глава 1 ПРОСЬБА О ПОМОЩИ

Глава 1. ПРОСЬБА О ПОМОЩИ

Удивительно, но уже почти забыл о том, что за амулетом охотится родня одаренного. Тем удивительнее было увидеть у стоящего у входа в ресторан автомобиля офицеров нашей армии. Капитан и подполковник о чем-то лениво переговаривались и при этом вокруг них формировалось силовое воздушное поле. Такое если приложит, то мало не покажется. Но, возможно, заклинание предназначено, чтобы я не сбежал или не сумел дать отпор.

— Насть, ты иди домой, я позже подойду, — сказал своей спутнице и широко улыбнулся офицерам: — Господа! Сколько лет, сколько зим! Рад вас видеть!

— Знакомых встретил? — поинтересовалась Исаева, рассматривая офицеров.

— Да, меня с ними кое-что связывает, — хмыкнул я и обратился к военным: — Не так ли господа?

— Михаил Юрьевич, как всегда, прозорлив, — усмехнулся штабс-капитан. — Ардеев Вениамин Генрихович, к вашим услугам! — он щелкнул каблуками и склонил голову перед Настей.

— Подполковник, Гущин Яков Вильгельмович, — повторил действия своего молодого товарища второй военный. — Готовы даму подвезти, а с господином Голицыным хотелось бы отметить встречу в более подходящем месте, — он кинул на меня острый взгляд, как бы предупреждая, что не следует опровергать его слова.

— Погода чудная, Анастасия Николаевна хотела пешочком прогуляться, — произнес я, надеясь, что Настя не станет упрямиться. — Мне бы хотелось с господами офицерами как можно быстрее кое-что обсудить.

— Да, пойду, хотела в пару лавок зайти, — медленно произнесла девушка, при этом вопросительно на меня посмотрев.

Ей эта встреча не понравилась, ощущаю беспокойство и даже испуг. Ободряюще ей улыбнулся и напомнил:

— Завтра, в районе обеда, заскочу к господину Ботвинову, посмотрим, чем смогу помочь раненому господину полковнику.

— Михаил Юрьевич, постарайтесь не опаздывать, господину Зарубину необходимо срочно помочь, — произнесла Настя и добавила: — Боюсь, Аристарх Георгиевич, если вы не появитесь, рискнет сам провести операцию. Но вы ему ранее давали уникальные советы, которыми он дорожит.

— Мадам, простите, вы говорите не об Илье Максимовиче? Полковник является авиатором, не так ли? — изумленно выдохнул штабс-капитан.

— Простите, его имя-отчество не запомнила, но он действительно летчик. Слышала, как сестры милосердия об этом говорили, — ответила девушка.

— И вы, — подполковник задумчиво на меня посмотрел, — сумеете ему помочь?

— Господа, поймите правильно, сейчас ничего сказать не могу, — я развел руки в стороны.

Офицеры вновь переглянулись, словно спрашивая друг у друга, как поступить. Кстати, угроза от них уже не исходит, подготовленное заклинание рассеялось, словно его и не было. Похоже, раненый авиатор для них важен, и они не ожидали, что господин Ботвинов ждет моей консультации.

— Господин поручик, — начал подполковник, но я его перебил:

— Простите, но военная карьера в прошлом, вышел в отставку, — развел руки в стороны.

Уверен, господин Гущин намеревался надавить, как старший по званию, поэтому сразу и обозначил, что его приказы исполнять не собираюсь.

— Михаил Юрьевич, простите, запамятовал, что вы в отставке, — без капли раскаяния в голосе, произнес Яков Вильгельмович. — Уверен, ваша карьера, как военного еще не закончена. Впрочем, не об этом сейчас, — он посмотрел на свои наручные часы и предложил: — А не желаете, прямо сейчас проведать полковника? Уверен, доктор еще в больнице, и вы могли бы с ним пообщаться.

— Да-да, — покивал штабс-капитан, — мы готовы вас отвезти.

Удивительно, офицеры полностью сменили не только тон, но поменяли ко мне отношение. Похоже, в курсе, что помогал с лечением некоторым господам. Из этого следует — к встрече готовились, собрали обо мне сведения, но не придали им значения. Не поверили и посчитали слухами, а теперь хотят убедиться в обратном? Такой вариант не исключен.

— Не думаю, что это будет правильно, — я отрицательно качнул головой. — Диагностику лучше проводить будучи бодрым и полным сил. И, кстати, вы же меня искали по другому поводу, не так ли? Предлагаю не менять планы, госпожа Исаева отправится отдыхать, а мы пообщаемся, — кивнул Анастасии, которая задумчиво прислушивается к разговору и помалкивает, при этом она озабочена и даже чем-то напугана.

Похоже, Настя что-то поняла про господ-офицеров. Догадалась, что они одаренные? Скорее всего, но это вряд ли ее насторожило. Похоже, я что-то не заметил. Еще раз прокрутил разговор и наконец-то обратился к своему дару, чтобы тот просканировал окружающую обстановку. Ответ пришел мгновенно, угрозы нет, но недалеко есть трое человек, которые имеют непосредственное отношение к подполковнику и штабс-капитану. Сразу не обратил внимание на прогуливающуюся парочку, дама чему-то все время хихикает, а ее кавалер ей на ушко нашептывает. При этом, у барышни, которой лет двадцать, походка хищницы, готовой к драке, а не расслабленной простушки, которую охмуряют. Есть еще солдат, изучающий витрину скобяной лавки, при этом он завис на одном месте пока мы говорим с офицерами. Кстати, парень настоящий богатырь, под два метра, косая сажень в плечах, на такого военную форму достать очень сложно. Судя же по сапогам, то их и вовсе на заказ сшили. И это рядовому? Не смешно. Подготовка у этой группы захвата, а их изначальные намерения точно таковыми являлись, оставляет желать лучшего. В моей прошлой жизни за такой спектакль наставник бы обматерил всех причастных к плохо подготовленной операции. С другой стороны, начни они сразу действовать, то имели неплохие шансы на успех. И есть еще один вопрос, как я, со своим опытом, не сразу все почувствовал? Куда подевалась хваленая интуиция?

— Господин Голицын, поймите, для нас очень важно, чтобы Илья Максимович сумел как можно быстрее встать на ноги, — произнес подполковник и чуть слышно добавил: — Не хотелось бы вас об этом настойчиво просить.

— Неужто угрожаете? — усмехнулся я. — И как вы себе это представляете? Напомню, медицинского образования не имею.

— Зато обладаете нужными способностями, — хмыкнул штабс-капитан. — Поручик, ну что вы ломаетесь, как красна девица на выданье? Неужели так сложно посмотреть нашего товарища? Вы же воевали, в госпитале валялись, сами знаете, что когда находишься на грани, то каждую минуту считаешь.

Не совсем его понял, хотя и догадываюсь, о чем он говорит. Получал ранения, после которых думал, что останусь инвалидом, а то и не выживу. В горячке и бреду не раз бывал, а вот когда оказывался в сознании, то, о чем только не думал. Стыдно признаться, но иногда хотелось, чтобы вновь наступила тьма.

— Ладно, убедили, — махнул-таки рукой, ощутив, что господа офицеры и в самом деле переживают за своего командира. — Давайте съездим, гляну на вашего товарища.

— Я знала, что вы согласитесь! — обрадовано воскликнула Настя и без раздумий, первой пошла к автомобилю наших новых знакомых.

Хм, а разве госпоже Исаевой сказал, что ту с собой возьму? Не много ли она на себя берет⁈

— Господин Голицын, благодарю вас. Уверен, мы окажемся друг другу полезными, — улыбнулся мне подполковник.

— Не уверен, — буркнул я и последовал за проворной студенткой, которая уже в салоне авто разместилась.

Какая же Настя прыткая стала! Раньше бы стояла и смущалась, это все влияние Веры и общения в институте. Встречал там девушек, от которых директора чуть ли не воют. Некоторые особы господам Статкевичу и Изачику прохода не дают, спят и видят, как бы те их заприметили и взялись лично обучать. Не готов сказать, какие студентки вынашивают планы. Желают ли знания получить либо еще чего-то. Но, надо отдать им должное, учатся старательно, хотя и флиртуют.

Пока ехали в больницу, я у своей спутницы попытался узнать подробности о ранении авиационного полковника. Оказалось, что тот летал на разведку, вступил в воздушный бой с двумя противниками. Двигатель его аэроплана оказался поврежден, но он дотянул до расположения авиационного отряда и даже сумел совершить посадку. Правда, авария случилась, а его преследователи еще и пару гранат сбросили. При этом самолеты противника господин Зарубин сумел каким-то образом уничтожить.

— Направленные воздушные воронки, — прокомментировал штабс-капитан, находящийся за рулем автомобиля, предварительно посмотрев на подполковника, взглядом испросив у того разрешение на уточнение.

— И они способны вывести из строя аэропланы? — поразилась Настя.

— При определенных обстоятельствах, — утвердительно кивнул Ардеев и осторожно обогнал неспешно плетущуюся телегу, груженую бочками. — При управлении самолетом бить заклинаниями бесполезно. Шанс попасть один к тысяче, да и удар окажется слабым. А вот оказавшись на земле, когда вражеские самолеты выполняют маневр атаки наземной цели и до них не так далеко, то воронки очень действенны. Разумеется, при должной подготовке, возможностях дара и профессионализма обороняющегося.

— Штабс-капитан, а вы не раскрываете перед нами военные секреты? — поинтересовался я.

— Мы на одной стороне, — пожал тот плечами, а подполковник добавил:

— Это никакая не тайна, авиаторам всех стран об этом известно.

— Впервые слышу, — задумчиво проворчал я.

— Но так вы и не в Императорском военно-воздушном флоте служили, — хмыкнул Вениамин Генрихович, въезжая в больничные ворота.

Нас и не подумали останавливать, мало того, подполковника и штабс-капитана охрана знала, подпоручик при их появлении отдал честь и приветливо улыбнулся.

— Георгий Матвеевич, все нормально? — уточнил у того Ардеев.

— Спокойно, состояние полковника без изменений. Гостей не было, — ответил подпоручик, сделав ударение на последней фразе.

— Это хорошо, — покивал подполковник, но в его словах чувствовалось напряжение. — Но смотреть в оба.

Он словно ожидал другого и поэтому напряжен. Одна из сестер милосердия, которой уже под пятьдесят, удивилась появлению Анастасии.

— Госпожа Исаева, вы же сегодня уже работали и вам Аристарх Георгиевич при мне велел уходить и отдыхать.

— Мария Викторовна, так получилось, — вздохнула Настя и чуть кивнула в сторону господ-офицеров: — Не могла отказать, они были очень настойчивы и убедительны.

— Понятно, — ворчливо произнесла сестра милосердия и, склонив голову к плечу, оглядев пристально штабс-капитана и подполковника, заявила: — Если обидите Настеньку или у нее опять случится упадок сил, то не посмотрю на то, что из одаренных будете — запрещу посещения в неурочное время.

— Это старшая сестра милосердия, за порядком следит, — шепнула мне Настя. — Очень строгая, но справедливая.

— А вы, господин хороший, почему в гражданской одежде и что тут позабыли? — тем временем сосредоточила свое внимание на мне Мария Викторовна.

— Меня господин Ботвинов просил прийти, — развел я руками, а потом добавил: — Господа офицеры вот сопровождают.

— Аристарх Георгиевич еще не ушел, он на вечернем обходе, подождите у его кабинета, — буркнула старшая сестра милосердия. — Анастасия Николаевна, будь любезна, проводи господ.

Больница больше похожа на госпиталь, много раненых, в палатах стоят дополнительные койки. Однако, вокруг почти стерильная чистота, но сама обстановка далеко не богатая. Внутри здания не помешал бы косметический ремонт, крашеные половые доски затерты до блеска. На стенах, по штукатурке есть трещины, люстры дешевые. До госпиталя в Зимнем дворце очень далеко, но это и понятно, там императорскую резиденцию под нужды раненых отдали. Эта же больница, скорее всего, предназначалась для обычных граждан, далеко не богатых. И, тем не менее, сюда определили авиатора, полковника, да еще и одаренного. Хм, похоже, раненый, как и я в свое время, сильно врагам нервы помотал и планы подпортил. Наверняка за его голову награду объявили, вот и решили тут укрыть. Но, может быть, ошибаюсь и военного сюда привезли из-за доктора, который прославился тем, что многих безнадежных на ноги поставил. В том числе и его заслуга, что сейчас я тут на стуле сижу и доктора жду.

— Господа, а что тут происходит? — недовольным голосом спросил Аристарх Георгиевич, которого привела старшая сестра милосердия. — Анастасия, разве не велел вам отдыхать? — он сурово посмотрел на мою спутницу, которая начала к этому времени клевать носом. — А вас, господин Голицын, я, конечно, рад видеть, но не в этот час!

— Господин Ботвинов, простите, — начал подполковник, но доктор на него зыркнул и выставив перед собой ладонь перебил:

— Это моя вотчина и тут выполняются мои приказы и распоряжения! Порядок тоже устанавливаю, как и лечения назначаю! — он с шумом выдохнул, снял пенсне и стал протирать стекла краем халата, стараясь успокоить.

— Аристарх Георгиевич, не сердитесь, так получилось, — подошел я к Ботвинову. — Господа офицера очень сильно за своего раненого командира переживают. Вот и делают все, что в их силах.

— Сдуру и шею можно сломать, — буркнул доктор. — Ладно, Анастасия Николаевна, Михаил Юрьевич, прошу в мой кабинет, а остальные пусть тут обождут, — он резко развернулся и направился к двери.

Штабс-капитан чуть слышно выдохнул, подполковник крякнул, но от комментариев они отказались. С доктором им ссориться не с руки, как и диктовать не могут. Я же прошел за Ботвиновым, пропустив впереди себя Настю.

Госпожа Исаева сразу же устроилась на диванчике, при этом положив ладони на колени и стараясь казаться незаметной. Подозреваю, она ждет взбучки от доктора, а высказанные в ее адрес претензии в коридоре только цветочки.

— Желаете, чтобы от работы отстранил? — встал напротив Насти хозяин кабинета. — Голубушка, вам же хорошо известны мои взгляды, что любой доктор обязан оценивать свои силы, прежде чем пытаться помочь больному. Вот скажите, случись мне оперировать, разве смогли бы ассистировать? Боюсь, свалились бы в обморок!

— Аристарх Георгиевич, простите, — опустила голову девушка.

— Сомневаюсь, что взялись бы проводить операцию в такой час, — решил я вступиться за Настю. — Конечно, если что-то экстренное, то без вариантов. Господин Ботвинов, лучше объясните, что за проблема у раненого полковника и почему потребовалась моя консультация? Неужели вы с господином Статкевичем в чем-то сомневаетесь?

— Гм, Михаил Юрьевич, там осложнения из-за дара господина Зарубина, — потер висок доктор. — Объяснять долго, лучше вам самому на него взглянуть. Правда, он большую часть времени спит, колем ему снотворное, боимся, что осколки придут в движение и тогда его не спасти. Дело в том, что Павел Григорьевич настаивает на использовании вашего метода дробления, но возник ряд сложностей, — он поджал губы и задумчиво прищурился.

— А разве у полковника камни? — озадачился я.

— Какая разница, железо без проблем раздробим, — пожал плечами Ботвинов.

— И как порошок из организма выведете? — поинтересовался у доктора, прикинув, что если так действовать, то воздействие окажется в разы больше.

Сомнительно, что удастся не повредить внутренние органы. А если еще и сердечные, а по-научному, то корональные артерии рядом, то и вовсе процент успеха минимален. Пациент точно инфаркт получит, а то и вовсе умрет.

— Направить его в кровь, а ее сцедить, — загнул палец Аристарх Георгиевич, — это первый вариант. Есть еще мысль железный порошок сжечь прямо в теле пациента. Для этого насытим область кислородом и произведем направленный магический удар огнем. Разумеется, работа и в первом и во втором случае предстоит ювелирная.

— С сомнительным исходом, — покачал я головой. — Думаю, легче медленно извлечь инородное тело, чем пытаться его уничтожить.

— Михаил Юрьевич, а пойдемте к пострадавшему, сами все поймете, — устало кивнул Ботвинов в сторону выхода.

— Хорошо, давайте посмотрим на авиатора, — согласился я, понимая, что глупо строить предположения и давать советы без осмотра.

Госпожа Исаева собралась с нами отправиться, но Ботвинов ей сказал, когда та подскочила с диванчика:

— Голубушка, вы останетесь здесь, отдыхайте и подумайте, что случись вам еще раз ослушаться моего распоряжения и от работы отлучу!

Аристарх Георгиевич ей еще и пальцем погрозил, как бы говоря, что ничего не забыл и ее осуждает. Анастасия не расстроилась, она уже прошла период, когда слова поперек доктору сказать не могла. Мне показалось, она собиралась даже привести доводы, что обязана присутствовать при осмотре раненого. Я покачал головой, показывая, что не собираюсь вставать на сторону девушки. Она действительно вымотана, ей следует отдохнуть.

— Господин Ботвинов, пойдемте, вы правы, лучше один раз посмотреть собственными глазами, чем довольствоваться десятком пересказов, — сказал я.

Палата, в которой лежит раненый, оказалась выше всяческих похвал. Мало того, что она просторная и одиночная, так еще и куча медикаментов в стеклянном шкафу, различные медицинские инструменты. Помимо койки с раненым, есть письменный стол, большой диван, пара кресел. На стенах обои, шторы на окнах, практически весь пол закрыт ковром. В общем, вип-палата, не больше, ни меньше. Не хватает только гаджетов, но их в этом мире еще нет.

— Смотрю, ремонт тут делали недавно, — оглядываясь, констатировал я и уточнил: — Под этого пациента старались или случайно получилось?

— Он является руководителем большой группы патриотически настроенных одаренных из числа военных. Несмотря на то, что в чине полковника, но ему подчиняются генералы, — чуть слышно произнес Ботвинов.

И вновь я не удивился, так как что-то в таком роде и представлял. Господин Зарубин далеко не прост. Большая часть бинтов скрывает его лицо.

— Ранения головы, левой части груди, живота, спины и ног, — медленно произнес я и нахмурился. — Почему раны, из которых вы извлекли осколки от разорвавшейся гранаты, не затянулись?

— Вы правы, восстановить физическое состояние полковника у меня не получилось. На моей памяти, это уже второй случай, когда раны не поддаются заживлению. При этом, господин полковник не способен использовать свой дар, но его память в полном порядке, — задумчиво глядя на меня, произнес доктор.

Намекает, что проснувшиеся способности у поручика, тело которого я занял, его сильно озадачили? Ну, признаваться ни в чем не собираюсь. Пусть строит любые предположения. Молча запустил диагностический поток, направив его на спящего полковника. Авиатор изрядно пострадал, получил контузию, ожоги, тело посекло осколками.

— Вы оперировали? — поинтересовался я.

— Полевой хирург оказывал первую помощь, не все осколки заметил, мне пришлось проводить повторную операцию. Однако, два кусочка металла я не вытащил. На тот момент, если бы продолжил, то Илья Максимович, скорее всего, скончался на столе, — ответил мой собеседник и пожевал губами. — Господин Голицын, что думаете?

— Честно?

— Разумеется! — покивал доктор.

— Понятия не имею, как поступить, — пожал плечами, а потом добавил: — Уверен в одном, ни один из предложенных методов не сработают. Удаляя осколок из солнечного сплетения, вы потревожите дар, который, в лучшем случае исчезнет, а в худшем попытается защитится и убьет полковника. Касаемо ранения в области сердца, то там и вовсе патовая ситуация. Очень неудобное расположение осколка, если рассматривать его с точки зрения уничтожения или извлечения привычным способом.

— Но хоть какой-то шанс есть или его нет? — посмотрел на меня Аристарх Георгиевич. — Что думаете?

— Пока не готов ответить, — неопределенно пожал плечами. — Мне необходимо подумать.

— Не буду мешать, — кивнул Ботвинов и отошел к окну.

Я же прикрыл глаза, пытаясь сообразить, как обойти защиту полковника, извлечь осколки не навредив раненому. Стал рассуждать вслух:

— Расплавить металл и вытянуть его на поверхность? Как вариант, но он вряд ли осуществим. У меня нет такой прорвы энергии, если только…

— Михаил Юрьевич, что же вы замолчали? Продолжайте! — с энтузиазмом сказал Ботвинов.

Молчу, прикидываю возможные последствия от пришедшей на ум дикой идеи. Риск огромный, что ошибаюсь и в тоже время другого выхода не вижу. Задумка в том, чтобы настроить два осколка в теле полковника разными сторонами мощнейшего магнита. Если получится, то они окажут влияние на дар полковника и друг на друга. Нет, не испарятся и никуда не денутся, но будут друг друга отталкивать. При правильном подходе, получится им задавать необходимое движение и осторожно вывести из тела авиатора. Для этого предварительно потребуется сделать несколько рассечений, но не трогая важные внутренние органы. Без операционного стола не обойтись, следовательно, Ботвинову предстоит поработать скальпелем.

— Пригласите профессора Статкевича, любопытно, что он скажет, — произнес я. — Давайте завтра соберемся и обсудим ситуацию. Понимаю, затягивать нельзя, но и ситуация нестандартная. Есть несколько идей, хочу их просчитать, а потом уже о них вам поведать.

— Значит есть варианты, — широко улыбнулся Ботвинов, похоже, понадеявшись, что преуменьшаю свои слова и уже решение готово.

Как бы не так! Я всего лишь дал диагностическому потоку дополнительное задание на сбор и моделирование движения осколков. Мгновенного результата не получится, требуется собрать данные об организме раненого, поведение его дара, в том числе реакцию на раздражители. На это уйдет порядка трех-четырех часов. Мне предстоит провести это время в палате. Ну, диван тут шикарный, легко на нем подремлю, если мне позволят. Настю же доверю проводить до квартиры господам офицерам, которых следует из больницы удалить, а то их эмоции в ментальном поле сбивают мои запросы к магическим посылам. Ничего, выход найду, в этом уверен, пусть и не на сто процентов. Надеюсь, господин авиатор найдет чем меня отблагодарить. Ну, или на крайний случай, окажется снисходительным. Господин Зарубин очень влиятельный одаренный, с ним и его людьми следует дружить. Разумеется, если наши взгляды совпадут. В любом случае, пусть он и не сам с просьбой о помощи обратился, но пройти мимо не смогу, совесть замучает.

Глава 2 ОПЕРАЦИЯ

Глава 2. ОПЕРАЦИЯ

В палате с раненым авиатором я остался один. Настя отправилась домой, ее офицеры обещали проводить в целости и сохранности. Аристарх Георгиевич отправился к какому-то ребенку, получившему травмы. Делать решительно нечего, если не считать размышлений о том, как извлечь осколки из полковника. Увы, диагностика пока не внушает оптимизма, похоже, предстоит надеяться на удачу и мастерство хирурга. Или все же попытаться придумать какой-то другой метод? Допустим, раскалить металл и придать ему другую форму?

— Не подойдет, — прикинув риски, сказал сам себе.

Такой способ предлагал профессор Статкевич, точнее, очень похожий и его я забраковал. Точнее, посчитал, что при его реализации сердце господина Зарубина не выдержит.

— Как и ожидал, потребуется филигранная точность, — задумчиво произнес, когда наконец-то получил диагностические данные и моделирование извлечения осколков.

Почти одиннадцать вечера, до утра в больнице делать нечего. Поэтому я отправился в свою съемную квартиру, которую снял на Патриарших прудах. Охранникам у палаты полковника и дежурной сестре милосердия сказал, что вернусь утром к десяти часам. Извозчика поймал без проблем, тот за рубль меня отвез и уже к полуночи я оказался дома. Трехкомнатную квартиру снимаю, обходится она не дешево, но того стоит. А иначе как к себе Веру приглашать, когда та оказывается свободна от спектаклей, съемок и приемов, да еще и в Москве. Последнее время артистка предпочитает Петроград, как ни крути, а в столице артистическая жизнь более насыщена. Госпожа Холодная удивилась тому, что сделал ставку на, пусть и значимый город империи, но не столичный. Не стал ей говорить, что смотрю в будущее. В моем мире большевики перенесли столицу с берегов Невы в восемнадцатом году и это было связано с различными факторами. Начиная от логистических путей, угрозы голода и риска потерять город из-за вражеских войск. Да и поддержка у большевиков в Петрограде оказалась не такой значимой, как в индустриальном городе. В том числе и с географической точки зрения Москва расположена лучше, в центре страны. В общем, большевики решили сразу множество проблем. И, если разобраться, то они были правы. Повторится ли этот вариант? Не хотелось бы, но зарекаться нельзя. Особенно, когда уже обжился, осмотрелся и, к своему сожалению, понимаю, что все движется не в том направлении, котором хотелось. Некоторые царские указы вызывают недоумение. Они заведомо расшатывают общество, в том числе среди благородных и военных. Про обычных рабочих и говорить не приходится.

— Подковерные интриги во всем виноваты, — вздохнул, откладывая газету.

Самое печальное, что проблемы никто не хочет замечать. Министры упорно стоят на своем, Николай Второй разъезжает по стране, общается с военными, рабочими и… не заметно никаких решительных действий. Неужели императора все устраивает или у него кризис управления? И ведь рядом-то с ним далеко не глупцы собрались. Разумеется, таким моментом революционеры пользуются, как и благородные дамы и господа. А что еще удивительно, так это не слышно позиции одаренных. При этом они считаются императорской элитой. Вот только он их наделил большими свободами и независимостью.

— Ладно, времени в моем распоряжении очень мало и необходимо готовиться, — потер я глаза и прошел в свой кабинет.

Достал из сейфа наброски и заметки, в том числе план действий и график с датами, когда запланировал выходить на следующий, если так можно сказать, уровень. Приобрести газету, журнал или создать их с нуля? На раскрученное издание у меня не хватит денег, а получить рычаг давления через прессу необходимо. Но проблема больше в журналистах, которые должны согласиться писать правильные на мой взгляд статьи.

— Пожалуй, пора подыскивать людей, которым смогу это поручить.

Но где их взять? В каком институте искать студентов, если на журналистов никто не учит? Высших учебных заведений много, но каждый не обегать. Пожалуй, следует искать выпускников среди Императорского Московского университета. Там готовят разных специалистов, уверен, найдутся те, кто разделяет мои взгляды. Правда, студенчество в России прогрессивное, активное и остро реагирует на ошибки власти. Чем пользуются сторонники революционного движения. Агитация в вузах процветает, а жандармы на это смотрят отстраненно, если только молодежь не пересекает некие красные линии. Как на одном приеме мне говорил коллежский советник, что пока нет преступления, то нет и наказания. Кружки и ячейки не запрещены, умеренные взгляды не под запретом. Если же идет подготовка к теракту, закупается оружие и взрывчатка, печатаются агитационные материалы направленные на свержения власти, то реакция незамедлительна. Мне так и хотелось добавить: «Если найдет или кто-нибудь донесет!»

— После того, как пообщаюсь с Ботвиновым и Статкевичем, отправлюсь в банк, а потом к маклеру. Пора господину Сидорчуку поработать! — широко зевнув, сказал себе и направился спать, прикидывая, какие задания в первую очередь поручить Вениамину Степановичу.

Он, конечно, своеобразная личность, одевается так, что глазам больно. Но, надо отдать должное, понимает меня чуть ли не с полуслова и имеет деловую хватку. Считаю, что удачно с ним познакомился, когда извозчик с вокзала прямо к нему привез. Кстати, эту квартиру, мастерскую для производства игры именно Сидорчук нашел. К моим требования отнесся серьезно и все пункты выполнил. И, кстати, дела у него с продажами особняков пошли, как говорят, в гору. Он мгновенно среагировал, когда я не сразу квартиру для Насти на длительный срок снял, а запросил пробный период проживания и посоветовал так же продавать недвижимость. Удивительно, но такое новшество покупатели оценили, охотно стали арендовать жилье с правом выкупа. А когда маклер увидел мою игру, то сходу захотел стать компаньоном. Предлагал неплохую сумму, но я отказался. Впрочем, господин Сидорчук не отчаивается, готов вложиться в любое мое начинание.

Утром меня разбудила служанка, которая приходит два раза в неделю и следит за порядком в квартире.

— Господин барин, вставайте, — сказал Мария, стоя перед моей кроватью. — Вы мне записку оставили, чтобы в девять часов утра вас подняла. Выполняю вашу волю и завтрак уже готов.

С чего она меня называет барином я так и не понял. Предлагал ей обращаться ко мне по имени, фамилии или даже звать поручиком либо отставником. Ни в какую не согласилась! Зато, когда встречала у меня госпожу Холодную, то ее только по имени отчеству называла и при этом смотрела предано и влюбленно.

— Голубушка, спасибо за заботу, — усмехнулся я, видя, как Машу покоробило.

Почему ее раздражает такое обращение с моей стороны она не объяснила. Я же ее так в пику называю, предложив убрать из ее лексикона слово барин. И ведь девушка далеко не простушка, которой желает казаться. Есть у нее воспитание и манеры, но она их старательно скрывает, а работы не чурается. Пару раз пытался ее разговорить и узнать о том, кто она такая. Отделалась незначительными фразами, мол из простого сословия, мать белошвейка, отец работает на железной дороге мелким служащим.

— Какие будут указания и пожелания? — уточнила девушка.

Зачастую, помимо ее основной работы, давал мелкие поручения. Как-то: закупить продуктов на рынке, купить газет, вызвать мастерового и проконтролировать, как тот починит колонку или ликвидирует засор в ванне.

— У тебя что-то случилось? — ощущая исходящую от служанки тревогу, поинтересовался я.

— Нет, что вы барин, со мной все хорошо, — покачала та головой и вымученно улыбнулась.

Угу, в порядке, как же! Как минимум ее недавно кто-то избил.

— Мария, тебя же кто-то обидел. В околоток обращалась? — одеваясь, поинтересовался я.

Кстати, служанка никак не реагировала, когда видела меня полураздетым, а то и голым. Не смутилась и когда ей в шутку предложил со мной ванну принять. Спокойно отказалась и предложила вызвать кокетку из дома терпимости. В общем, вывести ее из равновесия ни разу не смог.

— Благодарствую барин за заботу, но у меня все хорошо, — ответила служанка. — Позвольте заняться своими обязанностями.

— Ступай, — махнул рукой, понимая, что та не желает идти на контакт.

Честно говоря, не знаю замужем она или нет, есть ли родня и кто вообще такая. Есть в ней странности, я бы решил, что скрывается от кого-то, но получить работу в таком престижном месте далеко непросто. Обслугу тут проверяют тщательно, если в документах или рекомендациях имеются сомнения, то отказывают. Об этом мне маклер вещал, уверяя, что ни единого слуха или сплетни от слуг не выйдет из стен квартиры. Честно говоря, не поверил его словам от слова совсем. Где это видано, чтобы дамам и господам кости не перемывали? Даже про жизнь императорской семьи такие подробности в народе ходят, что кажется утаить ничего невозможно. Но только не ясно, где правда, а где буйная фантазия того, кто об этом первым рассказал и какими небылицами все обросло.

— Мария, благодарю за завтрак, — насытившись сказал служанке. — Кофе, как всегда превосходен. Тебе бы подумать и открыть кафе, готовишь очень хорошо. Кстати, могу перед Верой Васильевной за тебя словечко замолвить. Она как раз открывает несколько закусочных и ищет поваров.

— Меня устраивает работа, спасибо, — невозмутимо ответила девушка, но после секундной заминки, как бы задумавшись над моими словами.

— Я подумывал стать партнером госпожи Холодной в этом начинании. Сама понимаешь, у актрисы гастроли, на месте не сидит и проконтролировать работу своих заведений ей не так-то просто, — попивая небольшими глотками кофе, как бы мимоходом сказал девушке. — Так вот, а у меня есть принцип, что если работник себя проявит, то и повышение быстро заслужит, в том числе прибавку к зарплате. Подумай, такие предложения вряд ли часто получаешь.

И, нет, я не филантроп по натуре, но если имеется возможность, не в ущерб себе, кому-то помочь, да еще извлечь выгоду, то, всегда готов. А у Марии есть определенный потенциал, готовит она и в самом деле очень хорошо. К тому же, есть определенная смелость составлять из различных продуктов неизвестные блюда, которые оказывались очень вкусными. Удивительно, но она еще и честная, предоставляет отчеты о покупках на рынке и указывает реальную сумму, которую выторговала. И ведь знает, что мне такую скидку никогда не выбить. Даже чаевые и те берет неохотно, как бы через себя переступая. Подозреваю, что она из благородного рода, скатившегося в нищету. Ну, либо что-то плохое произошло в ее личной жизни. Интересно, кто же ее побил и почему не признается? Стесняется? Боится, что могут посчитать падшей женщиной и с работы выгнать? Увы, в голову ей не залезть и против воли не помочь. Использовать же свой дар не могу, она вряд ли такое положительно оценит.

— Барин, да что вы такое предлагаете? — отмахнулась Мария. — Не справлюсь, только вас подведу. Нет, я лучше уж так, тихонько буду жить.

— Как знаешь, — пожал я плечами и поднялся: — Будь добра, приготовь ужин, у меня, возможно, будет гости.

— Вера Васильевна приехала? — с воодушевлением, уточнила служанка.

— Нет, чисто мужское общество планируется, — отрицательно покачал я головой.

— Поняла, — разочарованно произнесла Мария, а потом добавила: — Не переживайте, все сделаю в лучшем виде.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я и направился на выход.

Странности в поведении служанки какое-то время не выходили из головы. Меня еще удивило то, что она героически переносила свои травмы, а они должны ей доставлять нешуточную боль. Трещина в ребре, синяки на животе и бедрах, но внутренние органы не пострадали. Надо бы с местной шпаной познакомиться и задания им дать, чтобы о девушке все разузнали. Правда, агентурой собирался обзаводиться чуть позже, но срок можно и сдвинуть. Хватит ли на все денег? Вопрос далеко не праздный, если попытаться объять все и вся, то легко окажешься банкротом. А еще не следует забывать про развитие игрового бизнеса. Через полгода, а то и раньше, следует на суд публики представить еще какую-нибудь новинку. За размышлениями и не заметил, как извозчик меня к больнице привез.

— Господин хороший, прибыли, с вас восемьдесят копеек, — обратился ко мне усталый и хмурый водитель кобылы.

— Прости, задумался, — отсчитывая мелочь, ответил я. — Чего такой грустный с утра пораньше? С заказами беда?

— Разительно меньше стало, — пряча в карман монеты, покивал извозчик. — Народ стал прижимистее, торговаться норовит. И ведь знают, что овес нынче дорожает день ото дня, — он тяжело вздохнул и посмотрел на лошадку. — А как животине объяснить, почему стал ее кормить меньше? А еще, трамваи, будь они неладны, начали клиентов переманивать.

У каждого свои проблемы, а день ото дня их становится больше. Правда, далеко не у всех, есть те, кто богатеет и радуется. Чинуши и вовсе считают, что все в империи замечательно. А чего им беспокоиться? Зарплаты повышаются, а на тех, кто становится беднее им плевать. Нет, есть и те, кто пытается правду говорить, достучаться до власть предержащих.

— Будем надеяться на лучшее, — улыбнулся я и направился в здание больницы.

Вот только попал в нее не сразу, вчерашняя охрана сменилась, а у меня не имелось пропуска. Пришлось попросить одну из сестер милосердия найти господина Ботвинова. Правда, она не успела уйти, подкатил автомобиль, из которого выбрались штабс-капитан, подполковник и профессор. Статкевич при виде меня широко улыбнулся, как старому знакомому. А вот лица господ офицеров сосредоточены и хмуры. Они словно какую-то тяжкую задачу решают и, думаю, она связана со мной. Не следует забывать, что изначально они собирались предъявить претензию насчет моего трофея, но этот вопрос отложили.

— Михаил Юрьевич, как вам моя идея? — поинтересовался профессор, когда поднимались по лестнице.

— Раздробить осколки? — уточнил я.

— Да.

— Павел Григорьевич, проблема в том, как потом вывести получившийся порошок. Через кровь — не вариант, переработать организм металл ни в каком виде не сумеет. Если же создать воздушный мешок и попытаться сжечь порошок, то удар придется прямиком в сердце господина Зарубина. Боюсь, случится закупорка важных артерий и раненый скончается, — медленно произнес я, а потом добавил: — Один к ста, что такие действия с нашей стороны увенчается успехом.

— Но шанс-то есть, — задумчиво произнес профессор. — Очень неудачно осколки расположены, их не извлечь, не нанеся раненому повреждения несовместимые с жизнью. Господин Голицын, не знай я о вашем методе дробления камней, то и вовсе бы не представлял, что делать. И, думаю, вы ошибаетесь, благоприятный исход оцениваю в двадцать процентов.

— Вместе с тем осколком, который блокирует дар у господина полковника? — уточнил я и сразу же добавил: — Боюсь, вы ошибаетесь, а я даже переоцениваю шанс на благополучный исход. Можно сказать, что один процент не что иное, как чудо.

— Но у вас есть другое предложение, — хмыкнул Павел Григорьевич. — Или не прав?

— Осколки необходимо синхронно сдвинуть, прямо во время хирургического вмешательства. Привести их в движение извне не получится, но если использовать свойства магнита, когда они сами друг друга начнут отталкивать и смещаться, то все может получиться.

Господин Статкевич, что называется завис, подняв одну ногу, чтобы сделать шаг и даже чуть рот приоткрыл. Он наморщил лоб, губы шевелятся, а глаза уставились в одну точку. Секунд через двадцать он «отмер», тряхнул головой, сделал шаг, а потом ко мне обернулся и удивленно произнес:

— Михаил Юрьевич, вы меня вновь удивили! О таком элегантном, но очень сложном решении я и подумать не мог! Но вы же отдаете себе отчет, что потребуется ювелирная точность? Воздействие придется накладывать противоположными потоками на металл, при этом контролируя его смещение.

— Уверен, мы с вами справимся, после пары тренировок, а Аристарх Георгиевич хирург, как говорят, от Бога, он точно не подкачает, — ответил я.

Нет, мое предложение не сразу принял господин Ботвинов. Впрочем, профессор Статкевич тоже засомневался, после нескольких наших с ним неудачных экспериментов.

— Господин Голицын, эти два осколка находятся на столе, а не в теле раненого! — указывал Павел Григорьевич на похожие железки, которые в теле господина Зарубина. — Так вот-с, положительный и отрицательный заряд не проблема, но беда в контроле движения. Мы же полковника убьем, если они сдвинутся больше, чем на сантиметр!

— Даже если у вас и получится изменить их местоположение, то нет уверенности, что их извлечь смогу, — поддержал его Аристарх Георгиевич.

— Других вариантов нет, либо их не знаю, — покачал я головой. — Риск большой, составляет процентов пятьдесят, но другого не дано.

На этом импровизированном совещании присутствовала госпожа Исаева, подполковник и штабс-капитан, но они сидели молча, ошеломленные моим таким предложением.

— Соглашусь, риск велик, — пробурчал господин Ботвинов, прикрыл глаза, а сам протирает пальцами стекла пенсне. — Но, пожалуй, согласен пойти на такую операцию, так как промедление не идет на пользу раненому. Другие же варианты и в самом деле не имеют шансов на успех. Господин Статкевич, ваше слово!

— Думаю, все осознают, что господин Зарубин получил смертельные ранения, — медленно произнес один из основателей женского медицинского института, при этом переводя взгляд с подполковника на штабс-капитана. — Если мы заручимся поддержкой близких людей пострадавшего, которые отдают отчет, что операция может оказаться неудачной и не будут нас винить в ее плачевном исходе, то, пожалуй, готов рискнуть.

Господа Гущин и Ардеев переглянулись, попросили дать им пару минут обсудить между собой услышанное и покинули кабинет.

— Господа, — обратилась к нам молчавшая до сей поры Анастасия Николаевна, — уверена, вы принижаете шансы на успех. Не раз ассистировала Аристарху Георгиевичу и знаю, что у него золотые пальцы хирурга! Довелось наблюдать за работой и господина Голицына, тот точно знает, что делает. Ну, а возможности профессора и вовсе сложно вообразить. Вы справитесь, в этом нет сомнений. А насчет рисков, то даже удаление небольшой занозы чревато осложнениями. Не вы ли об этом на лекции говорили⁈ — она посмотрела на Павла Григорьевича.

— Так мы с господином Ботвиновым и не отказываемся, — пожал плечами профессор. — Но если подчиненные полковника Зарубина, — он кивнул на дверь, за которой офицеры обсуждают услышанное в кабинете, — не дадут добро, то я участвовать в операции откажусь.

— Как и ваш покорный слуга, — склонил голову в знак согласия со словами коллеги Аристарх Георгиевич.

Однако, нам дали на операцию добро и даже написали что-то типа расписки, где обозначили шанс на успех в десять процентов и безысходность, если мы не попытаемся спасти их командира. Через сорок минут, мы вошли в операционную, куда привезли на каталке раненого. Авиатор спит, ему продолжили колоть снотворное все это время, так как малейшее движение мышцами или ускорение сердечно ритма грозит ему гибелью.

— Приступим? — поинтересовался господин Ботвинов, держа в руках скальпель.

— Только когда скажу — режь! — напомнил я хирургу.

— Знаю, — кивнул тот.

— Анастасия Николаевна, протрите грудь полковника спиртовым раствором, — сказал профессор своей студентке и бывшей старшей сестре милосердия.

— Уже сделала, — коротко отрапортовала та.

Я глубоко вздохнул и выдохнул, кивнул господину Статкевич и выставил перед собой ладонь. Профессор повторил мой жест и наши магические потоки одновременно ушли в сторону скрытых обычным зрением осколков.

— Добавьте силу воздействия, примерно, на двадцать процентов, — попросил я Павла Григорьевича.

— Делаю, — коротко ответил тот и через пару секунд добавил: — Готово.

Противоположные заклинания действуют на металлические части, как и задумывал. За тем исключением, что движутся они ужасно медленно, но меня такое устраивает. Если переборщим с силой, то…

— Шестьдесят минут воздействия, — через какое-то время, показавшееся вечностью, провозгласила Настя.

— Осколки сдвинулись на два миллиметра, — поддержал ее Статкевич. — Еще требуется столько же.

Молчу, сосредоточен, на лбу капли пота, который осторожно стирает Анастасия. У меня того и гляди задрожат пальцы. Рука вытянута вперед, контролировать магический поток становится труднее. А вот господин Статкевич неудобства не испытывает. У того практики намного больше, чем у меня. Точнее, я и вовсе такие сложные операции не проводил.

— Аристарх Георгиевич — пора! — провозгласил я. — Режь!

Господин Ботвинов извлек осколок из солнечного сплетения полковника. Это заняло двадцать минут. И вот тут-то случилось непредвиденное. Потеряв воздействие магнита на кусочек металла у сердца господина полковника, я чуть было не упустил момент, когда металл сделал попытку вернуться в исходное положение. Рефлекторно создал поток удержания и при этом рявкнул:

— Доктор Ботвинов, какого черта вы осколок кинули в чашу! Немедленно его положите рядом с грудью больного!

— Простите, чисто на рефлексах, — виновато произнес тот.

У нашего пациента обильно идет кровь из разреза, но отвлекаться на нее нельзя. Потом Настя зашьет, а если потребуется, то и зелье восстановления применит. Если вовремя его нанесет, то шрамов не останется.

— У авиатора активизируется дар! Он способен посчитать наши действия угрозой своему хозяину! — воскликнул Статкевич, но для меня его голос прозвучал где-то в отдалении.

— Есть! Зацепил осколок! — сосредоточенно произнес Аристарх Георгиевич.

— У вас одна попытка, будьте осторожны, — напомнил хирургу, что если тот кусок металла упустит, то все наши старания пойдут коту под хвост.

Десять минут показались вечностью, но и второй осколок был извлечен. Я мелкими шажками дошел до ближайшей стены и к ней прислонился, ощущая, как халат на спине промок от пота. Пока неясно, чем завершилась операция, но мы сделали все возможное и даже чуточку больше.

— Господа, приглашаю вас сегодня вечерком к себе домой, на ужин, — объявил я.

Профессор и доктор заверили, что обязательно прибудут. У них точно возникли вопросы, но лучше пусть их открыто зададут, прежде чем слухи вспыхнут, как тот пожар.

Глава 3 ШАГ ПО СВОЕМУ ПЛАНУ

Глава 3. ШАГ ПО СВОЕМУ ПЛАНУ

В кабинете Аристарха Георгиевича где-то с часик подремал на диване. Далеко не полностью восстановился, точнее, дар почти без энергии и даже поверхностный диагностический поток не создать. Чего там уже говорить про какое-то сложное заклинание! Да, как-то незаметно привык к своим сверхспособностям, в том числе и держу в этаком фоновом режиме пару защит и сканирование угроз. Если со щитами все понятно, то обнаружение опасности доставило мне немного хлопот. Поток энергии вокруг своей персоны пришлось не раз перестраивать и подбирать оптимальные параметры. Нет, их в любой момент можно изменить, добавить те или иные условия, увеличить радиус. Вот только, за все в этом мире нужно платить, как и, подозреваю, везде во вселенной. Так вот, насчет настройки сигналки об угрозе мне из вне. Когда немного с даром разобрался, то озаботился собственной безопасностью, так как на одной интуиции далеко не уедешь. Радиус сканирования угроз выставил на двести метров и через десять минут констатировал отсутствие энергии. Разумеется, информационный поток исчез, как и другие возможности. Сократил сканирование вокруг себя в два раза, разумеется, когда восстановился. Моего дара хватило на несколько часов, но я заколебался реагировать на сообщения об угрозах. Их определял по максимуму, и даже пролетавшая мимо пчела вызывала у информационного потока беспокойство. А не представляет ли та угрозу? Вот и пришлось ослаблять подозрительность и вносить правки в поток. В итоге, если меня не взяли на прицел, то считается, что все спокойно. А вот когда кто-то пытается следить или прямо кипит злобой, направленной на меня, то сигнальный поток срабатывает. Отдаю себе отчет, что он далеко не совершенен и будет еще многократно дополнен. Это как некий программный код, когда есть каркас и вроде бы все работает, но требуется вносить дополнения.

— Михаил Юрьевич, проснулся? — улыбнулась мне Настя, стоя рядом с диваном.

— Подозреваю, с твоей помощью, — хмыкнул я, зевнул и уточнил: — Что-то случилось? Как там полковник?

— В палате профессор дежурит, а Аристарх Георгиевич на обход отправился, мне же велено собираться и в институт, на лекции, топать! — недовольно высказалась девушка.

— А ты желаешь увидеть итоги операции, — понятливо покивал я. — Но, прости, с директором института спорить не возьмусь, зачеты и экзамены тебе сдавать.

— Господин Голицын, вы на стороне Павла Григорьевича? — прищурилась моя собеседница.

— В вопросе учебы, пожалуй, буду с ним солидарен, — пожал плечами и встал. — Пока есть возможность — грызи гранит науки, знания никогда лишними не бывают.

— Но я хотела дождаться, когда очнется господин Зарубин, — вздохнула девушка.

— И когда же, по твоему мнению, он придет в себя? — поинтересовался я. — Только не говори, что не просчитывала какое время будет действовать снотворное. Кстати, не факт, что он проснется сразу после того, как лекарство утратит свои свойства. Допускаю, что включится восстановительная функция одаренного. Так, когда же ждать пробуждение авиатора?

— От трех часов и до двух суток, — мрачно произнесла бывшая старшая сестра милосердия, а ныне студентка.

— Поэтому-то и нет смысла нам здесь оставаться, — поправляя одежду, сказал ей. — Пойдем, а про состояние раненого позже узнаем. Операция прошла удачно, свою работу выполнили и теперь пора заняться собственными делами.

Госпожа Исаева не стала спорить, и мы покинули больницу. Автомобиль господ офицеров находится на своем месте, но штабс-капитана и подполковника не увидели. Интересно, будут ли они в ближайшее время мне напоминать об амулете или дождутся распоряжений от своего командира? В любом случае, просто так отдавать трофей не собираюсь. Но, честно говоря, меня еще и жаба душит. Уверен, когда со свойствами амулета разберусь, то он мне самому понадобится. Правда, мне говорили, что у одаренных существует личные артефакты, которые бесполезны тем, кому не принадлежали. А как считается мой случай? Дар я перенял у хозяина амулета, когда валялся в госпитале, то цепочку с камнем сжимал в кулаке, который никто не сумел разжать. Следует попытаться вещицу к себе привязать, уверен, в хозяйстве пригодится. Отдать его всегда успею, разумеется, за вознаграждение. Правда, не понимаю, сколько за него денег просить.

— Михаил, ты о чем задумался? — поинтересовалась идущая рядом госпожа Исаева.

— Размышляю, а не перекусить ли где, — ответил ей, а сам почувствовал лютый голод. — Как насчет трактир посетить?

— А как же мое обучение? — посмотрела на свои часики девушка. — Готова составить вам компанию, если вы за меня перед господином Статкевичем вступитесь.

— И кто не прогуливал лекции? — усмехнулся я. — Профессору же скажешь, что после того, как ассистировала на операции тебе потребовался отдых. Или что-то еще придумай, но сама!

— Врать нехорошо, — поджала губы Настя.

— Зато кофе выпьешь и пирожным закусишь, — парировал я.

Идем, болтаем и чувствую, как заполняется энергия, где сконцентрирован дар. Удивительно, приток сил большой, восстановление происходит чуть ли не стремительно, а обычно оно занимало сутки, а то и несколько. С чем это связано? Нет ответа!

— Заметил, что на дорогах грузовых автомобилей стало больше? — неожиданно поинтересовалась моя спутница.

— Телеги отходят в прошлое, — кивнул я.

— Не скажи, крестьянское подворье себе долго еще технику позволить не сможет, — отмахнулась Анастасия.

Не стал утверждать обратное, все будет зависеть от того, как пойдет развитие страны. Уже вскоре появятся в деревнях трактора, которые повысят производительность труда. Эх, не случись война и развитие бы произошло быстрее. Народ бы не стал роптать и жил лучше. Но сейчас империя воюет, все средства и силы брошены на фронт. Николай Второй забыл про тыл и это очень печально. И ведь нельзя сваливать все на доклады министров и советников. По бумагам в стране все хорошо и прекрасно. Но ведь император ездит и видит все собственными глазами. Или ему показывают только то, где все замечательно? Чинуши дорожат своим креслами и не желают попасть под гнев правителя.

— Слышала, что вечером позвал к себе на ужин господина Ботвинова и господина Статкевича, — как бы мимоходом обронила Настя. — Собираетесь разобрать как прошла операция?

— В том числе, — не стал отнекиваться я и упредил ее следующий вопрос: — Насть, прости, но тебя не приглашаю. Кое-какие моменты тебе знать еще рано.

— Обижусь, — насупилась девушка.

— Не дуйся, потом расскажу, что тебя будет интересовать, — усмехнулся я.

Дело в том, что Аристарх Георгиевич и Павел Григорьевич точно меня в чем-то заподозрили. Предстоит рассеять их сомнения либо подтвердить, но оставлять все на прежнем уровне нельзя. Невольно допустил много ошибок, кое-какие термины, о которых знать обычный поручик никак не мог, сами-собой с языка слетали. Легенда у меня заготовлена и не одна, надеюсь, мне поверят.

Расставшись с Настей, которая все же отправилась в институт, я поехал к маклеру. И вновь почти рубль потратил на извозчика. Если прикинуть, то одна дорога каждый день обходится в три, а то и четыре рубля. В месяц набегает большая сумма! Этак пора задуматься о собственном экипаже. Вложения окупятся почти мгновенно, так как транспорт только дорожает.

— Согласиться и взять у Веры автомобиль? — потер я висок, сидя в пролетке.

Моя подруга неоднократно предлагала пользоваться ее Руссо-Балтом, пока она гастролирует. Мол машина простаивает, и она на ней выезжает пару раз в месяц. Но, есть один большой минус, если на такое соглашусь. Отношение в высшем обществе, в глазах которого стану тем, кто пользуется положением и деньгами любовницы. А мне необходима репутация делового человека. Или же наплевать на всех и вся и продвигать свою линию, как мне удобно?

— Приехали, господин хороший, — пробасил извозчик.

— Любезный, благодарю, — ответил ему, рассчитался и отправился к господину Сидорчуку, гадая, каким нарядом тот меня удивит.

Вениамин Степанович помешан на моде, выписывает из Франции журналы и, подозреваю, большую часть дохода тратит на шмотье. И ведь далеко не всегда тот или иной образ приживается среди благородного общества. Некоторые одежды, демонстрируемые модельерами так и останутся в нескольких экземплярах из-за своей экстравагантности.

— Господин поручик, рад вас видеть! — широко улыбаясь, направился ко мне маклер, стоило зайти в его контору.

На господине Сидорчуке соломенная шляпа, зеленый пиджак, бежевая жилетка, красная шелковая рубаха, на шее повязан синий платок, а штаны в обтяжку и малинового цвета!

— Вениамин Степанович, вы сегодня себя превзошли, — пожимая маклеру руку, не удержался я.

— Осуждаете? — усмехнулся тот и поправил золотую цепочку карманных часов.

— У каждого свои взгляды, — осторожно заметил я.

— Верно, — покивал тот. — Мой образ таков, что дамы предпочитают заключать сделки со мной, даже если им кто-то предлагает лучшие условия. Знают, что всегда найдут во мне господина, понимающего о веяниях моды и сумеют поболтать на тему нарядов.

Хм, такое объяснение мне в голову не приходило. Возможно, в чем-то он прав, так как к такой яркой внешности и в самом деле что-то притягивает.

— Боюсь, покрой штанов пока опережает время, — заметил я.

— Знаю, — покивал Сидорчук. — Но не пропадать же добру! Поношу пока, вдруг взгляды переменятся и прослыву предсказателем модного стиля. Если же не выйдет в этот раз, то есть запасной вариант. Полюбопытствуете? — он подошел к стойке, перегнулся через нее, да так, что ткань брюк могла порваться, достал журнал и протянул мне.

Интересно, а он перед посетительницами уже так делал? Готов поспорить, что некие дамы от такого вида маклера со спины почувствовали себя дурно. Им срочно требовалось прилечь и, желательно, в кроватку господина Сидорчука. Кстати, Анастасию он пару раз пытался очаровать и предлагал ей различную помощь, в том числе и прогуляться в парке, после чего отправиться к нему домой и посмотреть на новинки женского белья. Госпожа Исаева с гневом его предложения отвергала, но с каждым разом злилась меньше. Как бы он девушку в свои сети не поймал. Еще и поэтому Настю с собой не взял. Сейчас бы стояла покрасневшая и шумно дышала. А вот на Веру ужимки маклера не подействовали от слова совсем. Как-то раз мы с госпожой Холодной сюда заехали и Вениамин Степанович, что называется, «распушил перья». Актриса ему посоветовала попытаться сняться в комедии, напророчив громкий успех.

— Журнал, конечно, интересный, бумага очень хорошая, фотографии качественные, — прокомментировал я, пролистав пару страниц. — Наверное стоит дорого.

— А вот и нет! Всего-то полтора рубля, — широко улыбнулся маклер и поспешно добавил: — Это вам по секрету говорю, обычно делаю загадочное лицо и молчу.

— Интересно, а какая себестоимость? — задался я вопросом.

— Да кто же вам об этом честно расскажет! — отмахнулся Вениамин Степанович. — И главное — это не затраты, а прибыль, вам ли не знать. Взять, к примеру, ваш шараболл, разве расскажите всем сколько он обходится в производстве?

— Могу и не скрывать, — пожал плечами и усмехнувшись продолжил: — Только к этой сумме придется приплюсовать затраты на разработку и рекламу.

— И с каждой проданной партией она окажется меньше, — покивал Сидорчук. — Господин Голицын, напомню, что готов участвовать в любом вашем начинании. Желаете на равных? Без проблем! Захотите, чтобы вложился определенной суммой — только скажите.

— И о каких деньгах речь? — все же поинтересовался я.

— Зависит от ваших условий, тысяч пятьдесят или сто готов выделить прямо сейчас.

Хм, а разбег-то у него приличный, похоже, неплохо дела идут. Впрочем, это с виду господин Сидорчук похож на не пойми кого, а на самом деле хватка у него будь здоров. А еще он прямо-таки чувствует, где можно заработать. Схемы различные придумывает и не боится рисковать.

— Если потребуется компаньон, то вашу кандидатуру рассмотрю одной из первых, — заверил я маклера.

— Михаил Юрьевич, с удовольствием бы с вами поработал, — широко улыбнулся мой собеседник. — Но, думаю, вы пришли с какой-то определенной целью. Вас не устраивает квартира или госпожа Исаева желает снять другое жилье?

— Мы с вами как-то обсуждали вопрос покупки издания газеты или журнала, — произнес я.

— Было дело, — подтвердил маклер. — Предлагаю пройти в мой кабинет и обстоятельно все обсудить. У вас же, как понимаю, не праздный интерес?

— Верно, — кивнул я.

Вениамин Степанович указал рукой на дверь, ведущую в коридор, где находится несколько служебных помещений. Есть даже приличных размеров переговорная, где зачастую собиралось много человек, когда совершалось одновременно несколько сделок. Видел и обставленную комнату отдыха, в которой, как понимаю, господин Сидорчук некоторым не особо знатным дамам оказывал знаки внимания и свое расположение.

— Итак, есть ли что-то конкретное, что вас заинтересовало? — спросил маклер, когда мы расположились в кожаных креслах. — Кстати, господин Голицын, простите меня, совсем забегался и не хочу прослыть скрягой или оскорбить вас нерадушным приемом! Кофе, чай или чего-нибудь покрепче?

— Благодарю, но воздержусь, не так давно перекусил, а алкоголем отмечать нечего. И, вам же известно, что не любитель выпивать, да еще в такое время, — ответил я и добавил: — Не переживайте, о вас хорошего мнения.

— Благодарю-с, — приложил руку к груди хозяин кабинета.

— Мне требуется владеть печатным изданием, возможно, даже не одним. Есть ли возможность купить уже готовое или лучше сформировать его с нуля?

— Гм, так сразу и не скажу, зависит от бюджета, — пожал плечами маклер. — Но дело еще в том, что кое-какие моменты узнал. Если покупать газетное издание, когда оно прибыльное, то получится дорого, а типографское оборудование не новое и не современное. Понимаете риски?

— Осознаю, — покивал я. — Тогда поставим вопрос иначе. Как быстро сможем все организовать?

— Потребуется помещение под типографию и само издание, — задумчиво произнес Сидорчук. — Длительная аренда или покупка? Лучше второе, так как собственник здания вправе разорвать договор аренды и попросить освободить помещение, даже выплатив неустойку. А установленные станки не так просто перевезти на другое место. Следовательно, появятся новые затраты. Еще следует учесть, что грамотных работников нанять сложно, цену они себе знают.

Слушаю маклера и киваю, это он еще не коснулся получения всевозможных разрешений, а те влетят в копеечку. Боюсь, все заработанные и поступающие деньги с шароболла исчезнут в бездонной бочке нового дела. Будет ли прибыль и сумею хоть что-то заработать? Сложно сказать, в особенности зная, что в моем распоряжении около года. Хотя, нет, какое-то время пришедшие к власти революционеры очень осмотрительно отнимали бизнес. Даже устроили свободно экономическую торговлю, точнее это звучало как: новая экономическая политика или сокращенно — НЭП. Вот только произошло это после национализации, а частные типографии перешли в собственность государства одними из первых. Опять-таки, первые года правления большевиков оказались экономически провальными, и страна оказалась в глубочайшем кризисе, стала расти социальная напряженность. Конечно, большую лепту внесла гражданская война, за которую Россия заплатила большую цену. Тем не менее, вначале двадцатых годов стала разрешена свободная торговля, частное предпринимательство и аренды, но далеко не на все предприятия. Частные типографии вновь появились, но их приходилось арендовать у государства. И длилось все это порядка семи лет, с одна тысяча девятьсот двадцать первого по двадцать восьмой год. Правда, официально НЭП прекратил свое существование аж в тридцать первом году, когда ввели полный запрет частной торговли. Другими словами, государство отыграло все назад. Но если быть точным, то уже в одна тысяча двадцать шестом году начался рост налогов на частников, стали возникать проблемы с получением аренды и найма работников.

— Михаил Юрьевич, так какое решение примите? — вывел меня из воспоминаний истории моего мира вопрос маклера.

— Ищите станки, а насчет аренды, — я посмотрел на Сидорчука и усмехнулся, — у вас наверняка найдется пара вариантов.

— Значит, организуете все с нуля, правильно? — уточнил тот, а потом пружинисто поднялся, подошел к письменному столу и стал рыться в одном из выдвижных ящиков, что-то себе под нос бурча. — Ага, нашел! — он вытащил пару листов бумаги. — Вот-с, полюбопытствуйте, на досуге прикинул что к чему.

— Смета? — удивился я.

— Господин Голицын, вы очень деловой человек и ни одно слово сказанное вами не остается мной незамеченным. Поэтому, услышав ваш интерес к прессе, стал собирать сведения. Вот только цены могли измениться, сейчас все дорожает.

— Пятьдесят тысяч? — поразился я сумме, которая была выведена внизу страницы.

— Оптимальное вложение средств, если пожелаете издавать журналы в цвете. Типографический комплекс включает в себя далеко не один станок. Ну, если только не печатать листовки или газету на пару страниц. К тому же, чем больше вложите капитала, то быстрее его отобьете. Сторонние заказы у вас будут размещать, в том числе даже оберточную бумагу! Кстати, очень выгодно последнее, но, если только объем большой, — с энтузиазмом сказал мой собеседник, а потом добавил: — Грешным делом, даже подумывал у вас эту идею позаимствовать.

— Почему не сподобились?

— Беготни много, контролировать придется и решать производственные проблемы. Поразмыслив, понял, что это не мое, если только стать кому-то партнером, — намекнул Вениамин Степанович, а потом добавил: — Готов вложить половину, делить расходы, а прибыль возьму процентов сорок.

— Хитрите, господин хороший, — усмехнулся я. — Как понимаю, хотите вложить деньги, поучаствовать в становлении, а потом проблемы свалить на партнера. Так?

— Примерно, — не стал отнекиваться маклер. — Уверен, вы мыслите в таком же направлении. Невозможно заниматься сразу множеством дел.

Ну, в этом он прав, делегировать полномочия придется, хочется этого или нет. Всегда есть управляющие, которые занимаются текущими делами и докладывают владельцу, который уже принимает стратегические решения, а в частности вдается редко. Например, Кузьма у меня совершенствует аппараты шароболлов, принимает заказы и даже вносит улучшения. Если же я успею влезть и в медицинский рынок со своими идеями, то разорваться между предприятиями точно не смогу. Этак нигде не успею. И поэтому мне необходимы помощники! Пора уже госпожу Исаеву к делу пристраивать, хотя та о таких моих коварных планах и не подозревает. Правда, бывшую старшую сестру милосердия, а ныне студентку женского института, я вижу в роли управляющей медицинской отрасли. Уверен, Настя с радостью возьмется за дело и не заметит, как увязнет в проблемах, а лечение больных отойдет на второй план. У меня уже заготовлены и доводы, которые та не сможет опровергнуть, но это дело будущего, если оно настанет. Впрочем, уверен, свои цели и задачи решу. Про глобальные говорить сложно, там много независящих от меня факторов.

— Давайте договоримся так, — потер я переносицу, — ищите типографический комплекс, новый и современный. Уверен, на каком-нибудь складе он имеется в наличии.

— Дешевле заказать у производителя, с наладкой и установкой, — задумчиво произнес господин Сидорчук.

— Несомненно вы правы, — кивнул я, — выигрыш окажется приличный в деньгах. Однако, лучшие станки считаются немецкими, поставка оттуда невозможна, только через посредников и окольным путем. Сколько это займет времени? Полгода? Год? Нет, такие сроки недопустимы.

— Предлагаю рассмотреть вариант американских станков, — осторожно сказал Вениамин Степанович. — По качеству и надежности они уступают немецким, но зато стоят дешевле, их обслуживание проще, а технологии более новые.

— Подберите варианты, а там посмотрим, — неопределенно сказал я. — Не беспокойтесь, гонорар за работу получите, ваши расценки мне известны.

На этом мы с ним и завершили переговоры, но если быть точным, то пока еще все зыбко и нет уверенности, что финансово окажусь состоятелен для такого прожекта. Не стоит забывать, что нанятым работникам необходимо платить.

— А почему бы не припахать госпожу Исаеву? — задумчиво спросил сам себя, выйдя из маклерской конторы. — Пусть она мне бизнес-план составит! Пора девушке заниматься тем, к чему ее дар располагает.

Планы в очередной раз поменял и отправился к Анастасии в гости, благо она уже должна с занятий вернуться. С маклером общался долго, проголодался, а сердобольная студентка меня точно покормит. Но наедаться нельзя, не следует забывать, что на ужин гости придут. После того, как их провожу, то поищу тех, кто о моей служанке соберет информацию. Жалко Машу, хорошая она девушка и готовит вкусно.

— Так, опять на еду переключился! Это все желудок, его происки! — сказал вслух и рассмеялся.

От меня какая-то благородная дама в пышной юбке шарахнулась и перекрестилась.

— Мадам, простите, если напугал, — извинился перед толстушкой и замахал извозчику, призывая того остановиться.

Еще шестьдесят копеек на дорогу потратил, зато у подъезда встретился с Настей, которая удивилась моему появлению.

— Михаил Юрьевич, никак не ожидала вас вновь сегодня увидеть, — сказала девушка, приветливо улыбнувшись.

— У меня к вам дело, дорогая Анастасия Николаевна. Очень требуется ваша помощь, уж помогите мне голубушка, не откажите, — произнес я.

Мои слова на госпожу Исаеву произвели неизгладимое впечатление. Не знаю отчего та покраснела, а потом побледнела, но в квартиру пригласила. Что ж, с ней предстоит непростой разговор, девушка она не глупая и способна догадаться о моих коварных планах. Надеюсь, сумею ее убедить.

Глава 4 ГОСТИ

Глава 4. ГОСТИ

Разговор с Настей не удался, как мне хотелось. И ведь знал, что еще рано ее нагружать и озадачивать сменой деятельности. Она привела разумные доводы против моей просьбы заняться хозяйственной и финансовой деятельностью моих предприятий, которые только в проекте.

— Михаил, с чего мне концентрироваться в учебе на экономике? Вести твою бухгалтерию и забыть про лечение больных? Ты же знаешь, чего от жизни хочу! — еще недослушав меня, заявила бывшая старшая сестра милосердия, при этом сдерживая гнев.

Мы с ней расположились на кухне за столом. Перед нами по чашке чая и вазочка с вишневым вареньем.

— Насть, дослушай, а потом уже спорь, — попросил я, подцепил ложечкой вишню и поднес ее к лицу своей собеседницы: — Скушай сладенького, не гневайся на меня о прекрасная дама.

Да, девушки любят вкусненькое, сладкие речи и внимание, об этом следует помнить каждому мужчине. И, вообще, требуется слабый пол холить и лелеять. Ну, если они этого хотят, а не мечтают стать независимыми и сильными. В госпоже Исаевой смесь из всех чуть вышеперечисленных характеристик. Конечно, она еще молода и красива, но в жизни поведала боль, смерть и страх, что сделало ее жесткой и волевой. При этом она готова признавать свои ошибки и учиться новому, а некоторые свои взгляды согласна пересмотреть. Взять, к примеру ее наряды и косметику. Не так давно не представляла себя в относительно откровенном платье, с модной прической и макияжем подчеркивающим красоту. Своей внешности не стеснялась, не комплексовала, при этом говоря, что не соперница красивым барышням. Вера и я ее убедили в обратном, а когда господа стали оборачиваться в ее сторону провожая взглядами, то Настя признала свою неправоту.

— Не подслащивай пилюлю, — упрямо сжала губы девушка.

— На варенье-то не сердись, — усмехнулся я. — Вишневое одно из наших с тобой любимых! Видишь, даже в этом у нас есть общее. Ладно, у меня рука устала, бери быстрее ягодку, — практически ткнул в ее пухленькие губы край чайной ложки.

Анастасия не выдержала, съела-таки вишенку и на пару секунд ее хмурое лицо просветлело. И как не додумался купить пирожных и торт⁈ Будь на столе такое угощение, то у девушки настроение было бы другим. А еще не следовало сразу после удачной операции заводить эту беседу. Н-да, психологию-то ведь когда-то неплохо изучал, приходилось к разным людям подходы находить и вербовать их в момент душевных сомнений и метаний. Но отступать поздно, если только это правильно тактически осуществить. Беда в том, что повторное предложение девушки быстро не сделать, та будет настороже и приготовит воз доводов против.

— Действительно, вишневое варенье очень вкусное, — облизнув губы, сказала Настя. — Где-то тебя понимаю и не осуждаю, что пытаешься сделать мне щедрое предложение сменить вид деятельности. Но, Михаил, пойми, желаю людям помогать и избавлять их от болезней и страданий. Ты же мне предлагаешь заняться бизнесом. Кстати, а ты подумал, как меня примут в обществе?

— Ты это про что? — уточнил я.

— Все же привыкли, что сделки, большей частью, заключают мужчины. Они и предприятиями управляют. Женщинам в их среде неуютно и очень сложно. Сейчас набирает популярность феминистское движение, но права женщинам никто не спешит давать.

— А ты разве сторонница того, что женщина должна сидеть дома, готовить, слушаться мужа и не возражать, если тот ее кулаками уму-разуму учит? — скрестил я руки на груди. — Ты же вроде хочешь сама решать свою судьбу.

— А ты мне предлагаешь послушаться тебя! — выпалила Настя и в мою сторону ткнула указательным пальцем. — Позволь самой совершать ошибки и набивать шишки! Потребуется тебе помощь — обращайся, не брошу и помогу, чем смогу, но не в ущерб учебе и своей мечте!

— Хорошо-хорошо, — вытянул перед собой ладони, — успокойся, не психуй, а то поссоримся. Твою позицию услышал, понял, отношусь к ней с уважением, но оставлю за собой право доказывать тебе, что ты ошибаешься. Договорились? — встал и подошел к Насте, сидящей с прямой спиной, гордо вздернутой головой и поджатыми губами.

Глаза девушки метают молнии, вокруг фигуры даже появился некий красный контур. Хм, это мне удалось рассмотреть ауру? Похоже на то! Другой вопрос, что госпожа Исаева гневаться изволит и сильно обижена.

— Понимаю, всякие там игры и типографии тебя мало интересуют, — чуть слышно говорю, а сам выбившуюся прядь волос за ушко девушки убрал. — А что насчет бинтов с определенной пропиткой, которые позволят остановить кровь, стянут края раны и тем самым помогут раненым воинам на поле боя?

— Это ты о чем? — не поняла моя собеседница.

— О заводике или фабрике, выпускающей медицинские препараты и, возможно, оборудование. Или думаешь, ограничусь тем, что тебе уже известно?

— Господин Голицын, что ты про бинты-то говорил? — заинтересованно посмотрела на меня Анастасия.

— Пока это только идея, — уклончиво ответил ей и пояснил: — Увы, для всего необходимы большие суммы денег или, другими словами, капитал. Заём мне никто не даст в нужном объеме, найти того, кто вложится в идею не так сложно, но тогда и распоряжаться будет этот господин или господа, а я превращусь в наемного работника без права голоса. Разумеется, этого делать не стану. Вот и стараюсь как можно быстрее заработать, чтобы выйти на новый уровень.

— Заживляющий бинт, — задумчиво произнесла бывшая старшая сестра милосердия.

Пылающий контур вокруг фигуры девушки стал угасать, а потом и вовсе исчез.

— Насть, ты не руби с плеча, обдумай мои слова и потом еще поговорим, а сейчас, — постучал указательным пальцем по циферблату наручных часов, — пора бежать. Сама знаешь, что пригласил на ужин господ Ботвинова и Статкевича. Нехорошо заставлять их ждать.

— В этом ты прав, — покивала Исаева. — Мария их встретит? — уточнила, при этом в ее голосе мне почудилась нотка ревности.

Хм, а служанку-то она с чего это вдруг приревновала? Из-за того, что будет прислуживать и узнает наши разговоры? Скорее всего так оно и есть.

— Маша меня должна дождаться, а дальше посмотрим, — пожал плечами, взял девушку за руку, склонился и поцеловал ее запястье. — Все, не дуйся и подумай над моими словами, а я побежал!

Мы еще обменялись парой фраз и из квартиры я вышел. Поймал извозчика и отправился домой, мысленно прокручивая беседу с той, которую хочу видеть своей помощницей и, если получится, деловым партнером. У госпожи Исаевой дар в области финансов и бизнеса, с поддержкой девушки все станет намного проще. Конечно, не сразу она окажется в бизнесе акулой, потребуется какое-то время, чтобы разобралась. Но бизнес-леди из нее получится замечательная. А еще, если случится революция, то уберечь ее смогу только если она окажется рядом со мной. Не в прямом смысле, а как партнерша, которую смогу отправить в безопасное место. Выучившись же на врача, Насте не останется выбора, как оказаться на одной из сторон конфликта. И ведь полезет в самую гущу, где шансы на выживание минимальны.

— Господин Голицын, все ваши просьбы выполнила. Ужин почти готов, осталось горячее доделать, — встретила меня на пороге моей квартиры Мария.

— Спасибо, — улыбнулся девушке, внимательно ее осмотрев и запустив диагностический поток.

Как и предполагал, ее повреждения никуда не делись, боль она испытывает постоянную, но при этом держится невозмутимо.

— Тогда я посижу на кухне и дождусь прихода ваших гостей, — произнесла служанка, но я ее остановил:

— Пойдем в кабинет, есть разговор.

— Что-то случилось? Вы чем-то недовольны? — всполошилась девушка.

— Не волнуйся, — отмахнулся я.

Марию заставил сесть в кресло, в котором она почти утонула. Сам же устроился напротив и запустил потоки исцеления. По расширившимся зрачкам служанки понял — та догадалась о том, что на нее воздействую с помощью дара. Девушка как-то жалобно улыбнулась, кулачки сжала и прошептала:

— Не ожидала от вас такого, считала благородным человеком.

— Ты это о чем? — удивился я. — Хотел тебе напомнить о предложении стать поваром в приличном заведении. Уверен, госпожа Холодная с радостью тебе даст работу и тогда точно никто не тронет.

— Кроме вас и ваших друзей, да? — закусив губу, да так, что показалась кровь, спросила Мария.

— Ты чего творишь? Или думаешь у меня сил вагон, чтобы и укус исцелить⁈ — рыкнул я.

— Что сделать? — растерянно поинтересовалась Мария.

— А ты о чем подумала? — запоздало уточнил я.

Мы друг на друга несколько секунд молча смотрели. А потом, забыв про то, что считаюсь благородным, выругался, упомянув в откровенных выражениях умственные способности служанки, ну и еще кое-что для красного словца.

— П-п-простите, — красная, как вареный рак, заикаясь, пробормотала служанка.

— Это ты меня извини, тоже эмоций не сдержал, — отмахнулся я. — Мне следовало сразу сказать, что собираюсь тебя подлечить. Кстати, об это никому не рассказывай. Хорошо?

— Не буду, — коротко ответила та и неуверенно улыбнувшись, добавила: — А боль и в самом деле отступила. Вы просто кудесник. Спасибо большое.

Она попыталась встать, но я взмахом руки ее остановил:

— Сиди, еще трещина в ребре не до конца срослась.

Мария ойкнула и не стала спорить. Изначально, когда травмы на ногах и животе мои целительские потоки восстанавливали, то дар ее обездвижил. Вот она и запаниковала, напридумывала себе ужасов, когда некоторые твари, по-другому таких не назвать, опаивали служанок и с гостями, такими же подонками, над бедняжками всячески измывались. Ну, я тоже хорош, знал ее недоверие и принялся дар использовать ничего не объяснив. Побоялся потерять время на пустые разговоры и что девушка от помощи гордо откажется.

— Не расскажешь, что же с тобой случилось? — поинтересовался я.

— Михаил Юрьевич, это мой секрет и моя боль, — печально улыбнулась служанка и отрицательно покачала головой.

— А завтра вновь мне на тебя силы тратить?

— Так у вас работаю через два дня, — напомнила Мария и добавила: — Не переживайте, ко многому привыкла.

— Не собираешься говорить, что у тебя за беда?

— Зачем мне взваливать на вас свои проблемы и питать беспочвенные надежды? — вопросом на вопрос, ответила та.

— Знаешь, я тот, кто на законы смотрит с практичной точки зрения. Если они ущемляют чьи-то права или сработали не так, как планировали господа их принявшие, то готов закрыть глаза на что-то, — подбирая слова, произнес я.

Дело в том, что девушка ощущает себя загнанной в угол преступницей. Наверняка у нее есть на то основания, но моя диагностика врать не будет. У Марии светлая душа, нет черной зависти и желания кому-то навредить. Она не воровка, не гулящая девка, работящая и услужливая. Жизнь ее когда-то сильно побила. Девушка попыталась стать незаметной и существовать на копейки, без надежды на что-то лучшее. Скорее всего, у нее беда с документами. Знает ли о ней господин Сидорчук? Неожиданно для себя вспомнил маклера и мысленно ругнулся. Ведь утром планировал, если Вениамина Степановича встречу, то про служанку у того спрошу. И как забыл? Впрочем, маклер если и знает ее историю, то далеко не всю. Уж про побои он точно не в курсе.

— Боюсь, мне уже никто не поможет, — вздохнула Мария. — Господин Голицын, я же ничего вам не сделала, пожалуйста, никому не говорите о том, что на работу приходила избитая. Владелец доходного дома за любую провинность с работником расстается. А мне некуда податься.

Мог бы на нее надавить и заставить раскрыть часть правды. Не стал, она и так психологически почти сломлена. Да и сорваться с места она способна, ее тут мало что удерживает. Нет, выясню все тихо и скрытно, если потребуется — помогу. Нечасто встречаешь человека с поварским даром.

— Хорошо, кто я такой, чтобы диктовать как тебе жить, — пожал плечами. — Мария, будем считать, что договорились. Но если ты вдруг не захочешь у меня работать, то обижусь. Очень к твоей стряпне привык, ни один дорогой ресторан не сравнится!

— Ой, скажите тоже, — отмахнулась служанка, при этом заметно повеселев.

В этот момент прозвенел дверной звонок.

— Иди, открой, ко мне гости пришли, — велел я.

— Господи, еще же горячее не готово! — подскочила та с кресла и сделала несколько быстрых шагов к выходу из кабинета. Запнулась, замерла, оглянулась и произнесла: — Михаил Юрьевич, благодарю вас, давно такой легкости не чувствовала, забыла эти ощущения. Словно они в другой жизни были.

Над ее словами на некоторое время завис. Она же словно мои мысли прочла, об этом частенько размышлял и радовался тому, что получил шанс пожить в этом мире. И мне очень хочется сделать его немножечко лучше. Возможно, именно поэтому кто-то неизвестный так и распорядился моей судьбой. Есть что-то непознанное во вселенной и в бесконечных мирах. Кто-то высший распоряжается судьбами людей или сама природа мироздания? Увы, это больше философские вопросы, когда мало или нет никаких фактов и доказательств. Жить необходимо реальностью, здесь и сейчас, в том числе решать насущные проблемы, которых выше крыши. Я встал и направился к гостям.

— Михаил Юрьевич, думал увидим вас перед собой уставшего и разбитого, — удивленно произнес Статкевич.

— Господин Голицын способен удивлять, — хмыкнул Ботвинов.

Так, эти двое мне косточки точно перемывали и между собой обсуждали. Интересно, к каким выводам пришли и удастся ли все спихнуть на полученный дар? Ну, есть еще одна заготовка, объясняющая мое поведение. Правда, она шита белыми нитками.

— Рад вас видеть и прошу к столу, о делах потом поговорим, — я широким радушным жестом хозяина, пригласил гостей пройти в гостиную.

— Михаил Юрьевич, горячее будет минут через двадцать, — шепнула Мария.

— Не переживай, у нас есть что обсудить, — успокоил я девушку, направляясь за господами.

Служанка постаралась на славу, стол сервирован на отлично. Даже присутствует различный алкоголь, начиная от коньяка и заканчивая шампанским в ведерке со льдом. Честно говоря, пить не планировал, о предпочтениях Марии не говорил, это чисто ее инициатива.

— Гм, нас будет только трое или ожидается кто-то еще? — не удержался от вопроса Аристарх Георгиевич.

— Трое, а застолье не моя вина! Это так Мария, служанка, расстаралась, — ответил, а потом усмехнулся и добавил: — Господа, хотите пари?

— Какого рода? — осторожно поинтересовался Павел Григорьевич.

— Из еды на столе останутся крохи, вы все съедите и, возможно, добавки попросите! — сказал я.

Ботвинов и Статкевич с недоверием на меня посмотрели, а потом еще раз оглядели стол, на котором одних салатов пять разновидностей.

— Девушка говорила про горячее, его тоже учитываете? — протирая носовым платком стекла пенсне, поинтересовался доктор.

— Уверен, есть еще и десерт, — хмыкнул я.

— Михаил Юрьевич, простите, но в нас физически все не влезет, — покачал головой Статкевич.

— Павел Григорьевич, так вы тогда ничем не рискуете, — развел я руками.

— А на что поспорим? — поинтересовался Ботвинов.

Я неопределенно пожал плечами и предложил:

— Как насчет десяти рублей? На что-то серьезное заключать пари не хочу, заведомо зная результат. И, если честно, то вообще не любитель ставок.

— Договорились, — согласились мои гости.

Мы еще определились, кто и что будет выпивать. Профессор выбрал вино, объяснив свой выбор тем, что к нему его студентки приучили. Устраивают различные вечеринки и иногда его приглашают, а крепкий алкоголь у дам не в чести. Ботвинов свой выбор остановил на водке, а я отдал предпочтение коньяку. Правда, напиваться никто из нас не собирался, да и мы все не сторонники зеленого змия.

— Как себя чувствует господин Зарубин? — поинтересовался я, когда мы расселись за столом и принялись дегустировать легкие закуски и салаты.

— Очнулся, дар не пострадал, злится, что ему предстоит провести в больнице две недели, — усмехнувшись, сказал Ботвинов.

— Аристарх Георгиевич, — укоризненно покачал головой Статкевич, — за что вы так с полковником? Чем он вас обидел? Практически здоровому господину и валяться две недели на койке? Побойтесь Бога!

— Ну, недельку скощу, нечего место занимать, — невозмутимо ответил тот. — А понаблюдать необходимо, мало ли осложнения начнутся. Но, если честно, как только очнулся, он не красиво себя повел. Потребовал своих подопечных и устроил им разнос, за то, — Аристарх Георгиевич виновато на меня посмотрел, — что не разобрались с вами, Михаил Юрьевич, и не отобрали нужную вещицу для какой-то там сделки. Увы, подробностей не знаю, но, думаю, вам лучше знать.

— Амулет немецкого генерала, он у меня, — пояснил я и добавил: — В кулаке оказался, когда очнулся в госпитале. Во время схватки сорвал его с шеи врага.

— Сомневаюсь, — задумчиво покачал головой профессор. — Личные артефакты, а я уверен, что речь про один из таких, практически невозможно отобрать ни в драке, ни во сне. Скорее всего, вы к этому моменту уже убили врага.

— Возможно, — я пожал плечами. — В горячке боя за всем не уследить.

— Господа, простите, что прерываю, — появилась на пороге Мария, которая выглядит с каждой минутой все превосходнее. — Подавать горячее или немного погодя?

— Неси, — утвердительно кивнул я.

Когда же служанка выставила на стол два блюда, одно с кусочками жареной осетрины, а второе оказалось уткой с яблоками, то понял, что пари могу проиграть. Как раньше говорили гости, то в нас физически такие объемы не влезут. Значит, беседу следует затянуть, чтобы времени за столом провели дольше. Ведь никто же не любит проигрывать.

— Мария, спасибо вам, вы шикарно готовите, — сделал комплимент служанке господин Статкевич.

— Благодарствую за высокую оценку, — вежливо склонила та голову, а потом посмотрела на меня: — Михаил Юрьевич, могу быть еще чем-то полезной или разрешите уйти?

— Поступай, как тебе удобнее, — ответил ей, подумал и добавил: — Мария, надеюсь, завтра ко мне придешь, потребуется убраться.

— Хорошо, — кивнула та и сказала: — Господа, приятного вам вечера, до свидания.

— Барышня, надеюсь еще вас увидеть и насладиться шедеврами кулинарии в вашем исполнении, — произнес Статкевич.

Мария ничего не ответила, чуть заметно кивнула и удалилась.

— Чертовски вкусно, — похлопал себя по животу Ботвинов и с шумом выдохнул. — Нет, так объедаться нельзя, это говорю, как доктор.

— Изредка можно, — возразил ему профессор. — Коллега, согласитесь, так изящно и великолепно готовить еду надо иметь к такому делу талант, а то и дар.

Павел Григорьевич осекся, нахмурился и на меня уставился.

— Не смотрите так, — покачал я головой. — Мария кудесница, а на кухне управляется из-за чутья, она, не глядя солит и сластит, при этом попадает в точку. Если намекаете, что она одаренная, то в какой-то степени соглашусь, при этом не важно, есть у нее дар или нет. Знаю точно, что другой силой не обладает.

— Ладно, Бог с ней, — подумав, махнул рукой Статкевич. — Господин Голицын, — он с прищуром на меня посмотрел, — вы же не за тем нас пригласили, чтобы едой уморить. Как насчет того, чтобы объяснить откуда вы додумались как оперировать полковника?

— И про свои непонятные словечки, не забудьте упомянуть, — поддержал его Ботвинов.

— Господа, дайте слово, что услышанное не покинет стен этой комнаты, — попросил я, подумал и добавил: — Желательно подкрепленное своим даром, если такое возможно.

Мои гости переглянулись и синхронно кивнули. Похоже, о чем-то таком они подозревали. Нет, они не стали клясться и божиться, что никому ничего не расскажут. Дали честное благородное слово и силой дара его подкрепили. Что будет, если нарушат обещание? А, ничего не произойдет! Их только совесть замучает.

— После того, как ко мне перешел дар генерала, то видел очень реальные сны из будущего и даже прошлого, — я принялся излагать свою легенду. — Мало того, но в показанной, моей фантазией, реальности не было место одаренным, а некоторые события так в этом мире и не случились, — взял паузу, наливая себе в стакан компот и тем самым давая осмыслить мои словам присутствующим.

— В этом мире? — осторожно поинтересовался Аристарх Георгиевич. — Хотите сказать, что видения касались другой реальности?

— Верно, — подтвердил я. — Мало того, сны продолжают ко мне приходить и из них узнаю что-то новое.

— А с кем вы себя отождествляете в сновидениях? — уточнил Павел Григорьевич.

Удивительно, но гости не выразили сильного удивления. Надеюсь, их такое объяснение удовлетворит.

— Ни с кем конкретно, — ответил я на вопрос профессора. — Так вот, господа, развитие медицины в сновидениях намного выше, чем у нас. Устройство и принцип большинства приборов остается за гранью моего понимания, — принялся воодушевленно врать. — Однако, кое-какие методики удается подсмотреть и адаптировать под нашу реальность.

Господа Ботвинов и Статкевич задали всего пару вопросов, при этом даже не стали уточнять детали. Попросили сразу им сообщать, если узнаю что-то интересное и на этом все! Честно говоря, ожидал другого, чуть ли не допроса с попытками поймать на противоречиях. Но, нет, этого не случилось. Единственное, о чем расспрашивали — как так план операции подготовил. И какие опасные заболевания способен с помощью своего дара излечить. Вот тут не стал врать, признал, что в большей степени основываюсь на интуиции, а заранее ничего спрогнозировать не в состоянии.

— Господин Голицын, а пари-то вы выиграли, — подвел итог нашей встречи профессор. — И, знаете, давно так не наедался. Обязательно еще раз передавайте похвалу Марии.

— Она получит премию, — ответил я и пояснил: — Те деньги, которые стояли на кону по праву ее.

— Это правильно, — покивал Аристарх Григорьевич. — Что ж, пора и честь знать, позвольте откланяться.

— Я тоже пойду, — поднялся со своего места Статкевич.

После ухода гостей, я даже задумался, а не следует ли и госпоже Холодной преподнести смесь вранья и правды, чтобы та не так сильно озадачивалась моим поведением и нестандартной реакцией. Конечно, за собой слежу и контролирую поступки, но, нет-нет, да и проскочит какая-то привычка из моей прошлой жизни. В общем-то и перед Настей следует приоткрыться. А то как-то будет неправильно, что Аристарх Георгиевич в курсе, а та, которая меня выхаживала, об этом ни сном, ни духом. Если же разобраться, то правду они все равно не узнают о моей прошлой жизни. Мои размышления отвлек звонок в дверь.

— Забыли что-то? — удивился я, подумав, что недавние гости вернулись.

Однако, дар сообщил, что визитеров следует опасаться. Подошел к комоду, достал револьвер, убедился, что тот заряжен. И только после этого направился в коридор. Делать вид, что никого нет дома не собираюсь, давно уже ничего и никого не боюсь.

Глава 5 СЛОЖНЫЙ ДЕНЬ

Глава 5. СЛОЖНЫЙ ДЕНЬ

Намерения у подчиненных моего недавнего пациента, коим являлся полковник, совершенно однозначные. Штабс-капитан и подполковник пришли не отблагодарить за спасение командира. Собираются его приказ выполнить и отнять у меня амулет генерала. Вот вам и благородство!

— Что желаете? Чай, водку, потанцуем⁈ — отворив дверь и держа перед собой револьвер, поинтересовался я.

— Михаил Юрьевич, вы же разумный человек, — усмехнулся Вениамин Генрихович. — Зачем доводить до крайностей?

— Да-да, господин Голицын, не забывайте, что вы поручик и обязаны подчиняться старшим по званию, — поддержал своего товарища Яков Вильгельмович.

— С чего бы? — посмотрел я на подполковника. — Забыли, что вышел в отставку и теперь сугубо гражданский? Не доводите до греха, не заставляйте обороняться.

— Жаль, — вздохнул штабс-капитан.

Вот честное слово, не успел понять, а меня силовая волна ударила в грудь и швырнула внутрь квартиры. Даже выстрелить не успел. Еще и о стену приложило так, что перед глазами черные мошки полетели, а изображение двоиться началось. Но сознание не потерял, а именно на это рассчитывали господа офицеры. Впрочем, какие они господа, раз так действуют? Обычные бандиты или одаренные, которым никто не указ.

— Позвольте ваш револьверчик, — усмехнулся Ардеев и стал из моей руки оружие вытаскивать.

— Штабс-капитан, а вы не переусердствовали? — поинтересовался подполковник. — Поручик не сильно травмирован?

Пытаются разыграть плохого и хорошего полицейского? Старо как мир! Правда, на многих действует и по сей день, хотя о таком приеме даже глухой слышал. Делаю вид, что потерял ориентацию, хотя это близко к истине, если честно. Зато внутри злость на самого себя поднимается. Где моя осторожность и куда подевался мгновенный анализ ситуации? Если разобраться, то все закономерно и интуиция об этом подсказывала. Так почему расслабился? Ничего, отыграюсь, визитеры чувствуют себя хозяевами положения им и в голову не придет, что готов дать отпор. А парочку потоков уже почти подготовил и дар их насыщает энергией.

— Вы кто такие? — интересуюсь, а потом продолжаю: — Где это я? Почему не в окопе в Галиции? Что, черт возьми, происходит? — осматриваю свою одежду и восклицаю: — Почему на мне не форма? Господа офицеры, что происходит-то⁈

Ардеев даже рот приоткрыл, похоже, сыграл я неплохо.

— Штабс-капитан, вы чем его приложили? — раздраженно и как-то растерянно прошипел подполковник.

— Да, ничего такого убойного, стандартным… — начал оправдываться Вениамин Генрихович, но договорить не успел, ответочка от меня прилетела.

Заключалась она в том, что вокруг офицеров образовались сферы, в которых нет ни грамма кислорода. Дыхание у одаренных сбилось, они глаза выпучили, но еще и от того, что вход пустил не только кулаки, но и ноги. Да, бил не как благородный, сериями по печени, почкам и завершающий в пах. Зато удержался и ни одного удара по лицу не нанес. Правда, сил после такой атаки не осталось, но это и понятно, задействовал свой дар. А вообще, все произошло секунд за десять. Господа офицеры и понять-то ничего не смогли, рухнули на пол и только воздух судорожно в себя втягивают.

— Ой, простите, перестарался, — производя обыск и забирая себе оружие, произнес я.

— Поручик, за такое и под суд чести угодите, — прохрипел подполковник, приходя в себя.

— Только после вас, — усмехнулся я. — Напомнить, кто первый начал? Или следовало подставить вторую щеку и смиренно ждать, когда соизволите меня жизни лишить?

— Да никто не собирался вас убивать и даже калечить, — пробормотал штабс-капитан, которому от меня перепало значительно больше, чем его старшему товарищу.

— Простите, но в ваших словах сомневаюсь, — хмыкнул я. — Вижу, что почти восстановились, вставайте и проходите в гостиную, поговорим, — качнул револьверами, которые держу в двух руках и предупредил: — Нервы подняли, так что не вздумайте дергаться и делать резких движений. На таком расстоянии ни один щит не спасет.

Насчет последнего утверждения не уверен, боевые навыки, основанные на сверхспособностях плохо освоил. Да, тренировался, особенно, когда в родовом поместье находился. Кое-что получалось и даже придумал новые удары, хотя, их уже и до меня могли открыть и вовсю использовать. Правда, не приходилось о таком слышать, чтобы тот же огненный шар, выпущенный во врага набирал мощь во время полета. Увы, в замкнутом пространстве его не применить. Но над пассивной защитой предстоит поработать. Ведь ждал подлянки и создал поток, который должен был предотвратить атаку штабс-капитана. Банально не успел активировать щит. Почему так произошло еще предстоит разобраться. Скорее всего из-за близкой дистанции и того, что подспудно рассчитывал на благодарность господ офицеров за спасение их командира.

— Честно говоря, не ожидал такого вероломства, после того как помог полковнику, — покачал я головой, когда Ардеев и Гущин заняли по моему указанию два стула.

— Это не связанные события, — буркнул подполковник, чуть поморщившись.

Ага, он испытывает болезненные ощущения в тех местах, куда его кулаками приложил. И, да, в руки и ноги я частичку силы из дара вложил. Им еще повезло, что большая часть энергии ушла на мое восстановление, а только остаток в создание обезвоздушенных контуров вокруг них. А то бы точно потребовалась медицинская помощь!

— Не желаете прояснить пару моментов? — поинтересовался я и не дожидаясь ответа, продолжил: — Как-то раз ко мне англичанин подкатывал, с аналогичным требованием передать ему амулет для семьи немецкого генерала или кого-то там, — покрутил перед собой правой рукой, в которой продолжаю держать револьвер. — Мы с ним немного повздорили, но оказались в этакой патовой ситуации. Разошлись и я все ждал от него подлянки. Но, нет, он никак себя не проявил. Зато вы объявились. Господа, как так-то? Мы же на одной стороне должны быть! Радеть о благе нашей империи, а получается, что она как-то побоку и вы врагу пытаетесь вернуть то, в чем он нуждается. Как это понимать? Объяснитесь!

— Господин Голицын, вы многое не знаете и не понимаете, — произнес Яков Вильгельмович, при этом сделал чуть уловимый жест, чтобы штабс-капитан воздержался от реплик. — У нас есть приказ достать амулет, принадлежавший немецкому генералу. Как думаете, имеем права обсуждать или критиковать распоряжение? Молчите? Вот-вот, значит понимаете, что и как. Хотя, о чем это я? Вы же служили в армии, порядки знаете. По-хорошему вы свой трофей передавать отказались. Значит что? Правильно, изъять и доложить, что задачу выполнили. Верно?

— А если вам прикажут с моста спрыгнуть? Сделаете? — прищурился я. — Подполковник, не дурите мне голову! Если приказ противоречит законам империи, то он считается преступным. Так что же вы взялись за его исполнение со всем рвением и старанием? Ладно, не будем об этом, — махнул рукой. — Надеюсь, после сегодняшнего происшествия больше от вас со штабс-капитаном неприятностей не получу. Уверен, тот, кто приказал забрать мой, подчеркиваю, мой амулет, найдет других исполнителей или сумеет со мной договориться. Ну, а если попытаетесь вновь что-то подобное сегодняшнему совершить, то не обессудьте, щадить не стану.

Господа офицеры хмуро между собой переглянулись, крыть им нечем. Пусть скажут спасибо, что легко отделались. И, все же, что такого в этом амулете, если за ним продолжается охота? Вслух этим вопросом задался и неожиданно получил ответ от Ардеева:

— Символ рода, в нем есть сила, способная наделять наследника даром. Последнее сомнительно, но таковы слухи.

— А еще, он усиливает мощь дара того, кому является личным артефактом, тем самым это означает, что такому человеку подчинятся все те, у кого есть такая же частичка, — произнес подполковник, подумал и добавил: — Амулет бесполезен тем одаренным, у которых другие силы.

— Вот оно как, — задумчиво потер я скулу. — Примерно такое и подозревал, но мне говорили, что личный артефакт мне еще предстоит отыскать. Врали?

— Господин поручик, уж позвольте вас называть по званию, хотя вы и в отставку ушли, — попросил Яков Вильгельмович и обосновал: — Среди одаренных, которые владеют боевыми навыками у всех есть звания. Каждое сообщество или, если угодно, группа получила право от императора иметь те или иные чины. Михаил Юрьевич, вы, уж простите, одиночка, следовательно, и звание заслужили то, которое получили в армии.

Как-то все запутано и слишком много туманных намеков. Ничего, позже над этим поразмыслю.

— Но вы же не имеете права мне приказать, правильно? Хотя и старше по званию, — медленно произнес я и уточнил: — Как понимаю, каждое сообщество одаренных имеет определенную структуру и подчиняется напрямую императору, если и взаимодействуя друг с другом, то на равных началах.

— Или по праву сильнейшего, — буркнул штабс-капитан, а потом добавил: — Как оказалось, мы вдвоем вас одного не стоим. Так что тут речь не о численности. Понимаете?

— Догадался, не дурак, — хмыкнул я и предложил: — Как насчет кофе или мировую выпить?

Совсем уж ссориться с одаренными, которые занимаются защитой империи, не хочу. Прекрасно знаю, в военной среде приказы не обсуждаются. Разумеется, речь про те, которые не граничат с безумием их отдавшего. Ведь случалось, что на командный пост заступал замаскированный враг. Он вроде правильные слова говорил, да бойцов в такое пекло посылал, что те не возвращались. Помню и тех, кто своих же сдавал за тридцать сребреников. С большинством таких удавалось разобраться, но случалось, что гниды к своим хозяевам убегали. Тоже доставали, спрятаться в моем бывшем мире не так-то просто.

— Мировую? — задумчиво переспросил подполковник. — Михаил Юрьевич, мы при исполнении. Задачу командира провалили, и, при всем уважении, не имеем права заключать какую-либо сделку, пусть и замаскированную под благовидным предлогом.

— Яков Вильгельмович, вы в своем праве, могу лишь сожалеть, что не согласились примериться и оставляете за собой право вновь мне противостоять. Правильно ли вас понял? — спокойно произнес я, размышляя, как с господами офицерами поступить.

Убивать их не собирался, калечить тоже, привлекать к разбирательству некого. Точнее, понятия не имею существует ли какая-либо структура, присматривающая за одаренными. По идее, император обязан был создать службу, которая и в этой среде за порядком приглядывает и выносит наказание. Иначе, будет произвол со стороны обладающих сверхспособностями, если те почувствуют вседозволенность. А что, если Николай Второй доверился офицерской чести, слову и присяге? Но что насчет не военных, у тех тоже аналогичные свободы? Что-то сомневаюсь! Жаль, что информацию приходится добывать буквально по крупицам. Но, с другой стороны, пока меня нюансы мало интересуют. Собственных проблем и задач хватает. Так может отдать амулет, чтобы голова не болела? Нет! С чего только такая мысль проскочила? Пока не пойму силу амулета и на что тот способен, то возвращать его нельзя. Что если собственноручно вложу в руки врагов некий козырь, от которого пострадает моя же империя?

— Тогда, быть может, соблаговолите нас отпустить? — поинтересовался подполковник, твердо смотря мне в глаза.

— Не смею задерживать, — я пожал в ответ плечами. — Оружие не верну, считайте, что в бою его потеряли. И, поймите правильно, не желаю, чтобы вы через пару минут вновь мне предъявили весомые аргументы, подкрепленные дулами револьверов.

Господа офицеры медленно поднялись со своих мест, молча кивнули и отправились на выход. Квартиру так и покинули молча, не сказав ни единого слова. Какая-то глупая ситуация, если честно. Свои же пытаются отобрать честно отвоеванный трофей у врага.

— Или что-то недоговаривают, либо сами не знают, — сам себе сказал я и достал из потайного места амулет генерала.

Никаких ассоциаций артефакт не вызывает, но если посмотреть на него с помощью дара, то видна некая нить, связывающая меня с ним. Потоком это не назвать, канал узкий и зыбкий, время от времени прерывающийся.

— А если его рассмотреть на предмет ауры? — буркнул себе под нос и прищурился.

Само украшение в целом имеет ровный серебристый оттенок, а вот руна пульсирует красным, словно что-то не в порядке. Может ли такое быть из-за порванной цепочки? Еще раз внимательно осмотрел звенья у артефакта. Они монолитные, бесшовные, при этом застежка осталась не поврежденной. Ювелир, изготовивший украшение и каким-то образом наделивший его неизвестными мне способностями, был настоящим мастером своего дела. Но, скорее всего, кто-то применил дар при создании этого предмета.

— А что, если исправить поломку с помощью своих сверхпособностей? — чуть слышно произнес, но потом отрицательно покачал головой: — Нет, для этого требуется понять, ничего ли не нарушу в структуре и не произойдут ли нежелательные последствия.

Перестраховываюсь? В какой-то степени, но вещица не просто ценная, а еще и с ее помощью одаренный получал некие возможности. Какие? Об этом мне точно никто не скажет. Требуется с кем-нибудь проконсультироваться. Господа офицеры точно ничего не скажут, Ботвинов вряд ли обладает знаниями, но поинтересоваться у него стоит. В том числе и со Статкевичем переговорить. Ну, либо поискать ювелира с даром, уж он-то точно обязан хоть что-то слышать. Если же никакой информации не раздобуду, то или попытаюсь сам разобраться с амулетом, либо про него забуду. Но возвращать врагу трофей точно не стану, тем более у моего дара с ним связь имеется.

— Так, с этим все понятно, — спрятал артефакт и вспомнил, что собирался сегодня прогуляться по окрестностям.

Время еще не такое позднее, а отыскать местную шпану легко. Достаточно обратиться к одному из лоточников, продающих безделушки или торгующими газетами. День складывается удачно, надо и завершить его на позитивной ноте. Правда, праздно гуляющий господин без спутницы или компании будет выглядеть несколько странно. Но мне на мнение окружающих плевать.

Револьверы штабс-капитана и подполковника положил в сейф. Мне хватит и своего с «Бульдогом». Нож на щиколотку приспособил, из портмоне крупные купюры выложил. Ста рублей ассигнациями и пяти золотых червонцев вполне хватит, чтобы вызвать интерес у потенциального работника. Вечер и в самом деле приятный, не холодно, дневная жара спала. На улице, прогуливаются семейства и парочки, одиночек же почти нет, а если и идут, то спешат добраться домой или в ближайшее питейное заведение.

— На фронте затишье, но в войска поступила новейшая техника! Враг в ужасе и вот-вот побежит! Читайте новости! А в Петрограде, княгиня Спасская застрелила супруга. Узнайте за что и как это произошло! — рекламирует пацан новости.

— Господин, вы же к даме сердца спешите. Приобретите букетик, — обратилась ко мне торговка цветами.

— Увы, моя подруга в отъезде, — покачал я головой и сделал знак рукой газетчику, чтобы подошел.

Пацан, на вид лет четырнадцати, мгновенно подскочил и поинтересовался, чего господин изволит. Вообще-то, мне даже где-то повезло. В основном, мальчишки-газетчики младше, точнее, подростки встречаются редко за таким занятием. В большинстве своем, дети из бедных семей этим заняты, стараясь прокормиться. Начинают чуть ли не с семилетнего возраста зарабатывать. Возможно, чем младше и жалостливее выглядит продавец, тем охотнее у него покупают. Подойдет такой и жалобно попросит: Благородная дама, купите журнальчик, вы новое узнаете, а я с голода не умру. При этом, ребенок не должен быть ни чумаз, ни совсем уж в рваной одежде. В империи есть закон, запрещающий детский труд до 12 лет, но, как обычно, с оговорками. Дело еще в том, что родители зачастую пару годков своему дитя накидывают, чтобы того взяли на фабрику или завод. Но, насколько слышал, сами промышленники не брезгуют закрывать глаза, что дети и подростки трудятся на вредных для здоровья предприятиях. Объясняют это тем, что дают возможность поддержать малообеспеченные семьи в отсутствии мужчин-кормильцев, ушедших на фронт. Сейчас и вовсе вводятся послабления для таких работодателей, позволяя им увеличить продолжительность трудового дня для женщин и детей. И ведь при этом платят меньше, чем взрослому мужику, но обязанности, зачастую, одинаковые. Разумеется, производственные травмы среди подростков на первом месте. Вот и странно, когда почти уже взрослый парень, газетами торгует.

— Поговорим? — подкинул на ладони пятнадцать копеек.

Пацан озадачился, лоб наморщил неуверенно кивнул, а потом буркнул:

— С обеда здесь, ничего странного не замечал.

— Отойдем, — я кивнул в сторону переулка. — Есть некое дело, за которое готов неплохо заплатить.

Газетчик чуть пожал плечами и не секунды не сомневаясь, отправился следом за мной. Мы встали на входе в арку подворотни, чтобы не мешать прохожим. Монета перекочевала в один из карманов пацана.

— Как зовут-то? — спросил я своего, надеюсь, будущего информатора.

— Санька-молния, — ответил тот.

— Отставной поручик, Михаил Юрьевич, — представился я и сходу обозначил задачу: — Александр, есть одна служанка, которая скрывает свои проблемы и не желает о себе рассказывать. Сумеешь о ней разузнать — получишь трешку.

— Три рубля? — деловито уточнил пацан, после чего почесал затылок и спросил: — А вы к ней чувством воспылали?

— Помочь хочу, считай, за то, что вкусно готовит, — хмыкнул я.

— Заливаете, господин хороший. Небось девка строптива и в койку не желает прыгать, — усмехнулся газетчик.

— Считай как хочешь, — пожал я плечами. — Думаешь, на такую работенку другого не найду? Достаточно к частному сыщику обратиться, и он за меньший гонорар все вынюхает.

— И почему же ко мне подошли? — недоверчиво спросил Саша. — В чем подвох?

— А нет его, — развел я руками. — Точнее, если все сделаешь, как надо, то и другие поручения от меня будешь получать. Заранее скажу, что криминалом заниматься не будешь.

— Вы, случаем, не из политических будите? — озадаченно уточнил пацан.

Его сомнения понятны, чтобы на улице вот так запросто подошел кто-то и попросил газетчика заняться сыском — неслыханно. А оказаться осведомителем тоже ничего хорошего.

— Не угадал, занимаюсь бизнесом, но своими людьми еще не обзавелся, у тебя есть шанс стать одним из них.

— И к сыскной отношения не имеете? — продолжил допытываться пацан.

— Никакого, — отрицательно покачал головой. — Не веришь? Твое право, но и задание-то даю простенькое. Сделаешь — получишь за работу и в дальнейшем волен отказаться от других моих предложений, — достал из кармана портмоне и вытащил из него кредитный билет номиналом в один рубль. — Это задаток, если возьмешься за дело.

— Пять рублей, — облизнув губы, произнес пацан. — А за такие деньги, — он кивнул на рубль, — на перекрестке газеты буду продавать, в день получу больше!

— А кто говорит, что за три рубля тебе придется бросить работу? — с интересом рассматривая пацана, задал ему вопрос и сразу же ответил: — Ничего сложного — расспросишь про девушку у своих приятелей, а потом мне перескажешь. Всего и делов-то!

— Где-то есть подвох, — покачал головой Саша. — А кто эта служанка? Как о ней кого-то спросить, если ни имени, ни фамилии не говорите.

— На Патриарших трудится, в доме номер семь, завтра, к семи утра, ко мне придет убираться. Зовут Мария, фамилии не знаю, — ответил я парню, а потом описал внешность девушки и добавил: — Ее недавно кто-то поколотил, но внешность не попортил. Берешься или ищу другого?

— Пять рублей, это последнее слово! — что-то прикинув, выставил условие продавец газет. — День же потеряю, — он кивнул в сторону дороги и добавил: — Кто-нибудь из конкурентов точку займет, гоняй его потом.

Ну, честно говоря, закладывал большую сумму, чтобы добыть о Марии сведения. Однако, следует торговаться, иначе уважать он меня точно не будет.

— Так ты же это задание поручишь кому-то из своих приятелей. Верно? Дай-ка угадаю, — я усмехнулся, — заплатишь копеек двадцать за сведения, а чистую прибыль в свой карман положишь. Так ведь? Кстати, газеты вечернего выпуска? Продай-как мне парочку, где новости погорячее.

Пауза пацану необходима, чтобы над моими словами подумать. Но и новости мне знать требуется. Недавно про нас с Верой пяток неоднозначных статей вышли. В одних актрису обвиняли во всех смертных грехах, в других же хвалили за проницательность и игру на сцене и в кино. Меня же упоминали в качестве ее спонсора, узнав, что на шароболлах неплохо заработал. Кстати, журналюги мой статус повысили, переведя из нищих любовников в удачливого дельца. К сожалению, одно удачное начинание никто не рассматривает, как какой-то устойчивый бизнес. Странно, что Александр меня не опознал, фотографии печатали чуть ли не в полстраницы, особенно после завершения гонки, но это давно было и не факт, что в Москве являлось горячей новостью.

— А вы не против, если кого-то привлеку, чтобы узнали о служанке? — получив от меня мелочь за газеты, поинтересовался Саша.

— Главное — результат и издержки на его получение, — усмехнулся я и протянул пацану рубль. — Если узнаешь, кто и за что поколотил девушку, то накину сверху, в зависимости от полноты сведений и, если посчитаю информацию важной.

— По рукам! — решился пацан. — Поверю на слово. Где вас отыскать, когда сведения добуду?

— Адрес же уже сказал или позабыл?

— Ну, мало ли, вдруг вы не захотите, чтобы к вам домой приходил, — пожал плечами пацан.

— Завтра вечерком сюда загляну, если раньше не объявишься. Кстати, в квартире зачастую не бываю, — предупредил я и сказал напоследок: — Удачи, если сработаемся, то не пожалеешь.

При разговоре с пацаном я его диагностировал, пытаясь понять, что он из себя представляет. Задача оказалась не из простых, раз десять вносил в магический поток дополнения и уточнения. В итоге, результат обнадежил, нет в пацане чернухи, ну, либо ее мой дар не распознал. А вообще, еще один сложный денек выдался, суматошный, но заканчивается неплохо. Пожалуй, хватить дергать удачу за хвост и пора отправиться отдыхать. Завтра предстоит поискать себе работников для еще не созданной газеты и типографии. Так сказать, двух в одном! При этой мысли даже с шага сбился, мгновенно поняв, как развивать издательский бизнес. Нет, конечно, предстоит все взвесить и продумать. Но если так поступлю, то на первых порах у меня появится фора, по сравнению с конкурентами. Главное, сделать все правильно.

Глава 6 МНОЖЕСТВО ДЕЛ

Глава 6. МНОЖЕСТВО ДЕЛ

И вновь утром меня разбудила служанка, но на этот раз у нее что-то разбилось, да еще с таким звуком, будто выстрел прозвучал. Я даже на кровати подскочил, в руке бульдог, вокруг странный щит. При этом нет тревожных сигналов от дара, интуиция молчит.

— Рефлексы сработали? — чуть слышно прошептал. — Подспудно ожидаю нападения, вот и готов дать отпор в любой момент. Этак нервы себе расшатаю! А во всем виновата Вера! Нет возможности адреналин перевести в другое русло, забыть о проблемах, обнимая ее упругое тело, — бурчу и чувствую, что госпожу Холодную необходимо отыскать и наказать ее за долгое отсутствие.

Натянул штаны и пошлепал в тапочках на шорох веника. Щит снял, оружие положил в тумбочку. Картина, открывшаяся моему взгляду, подтвердила, что после холодного душа, отложу все дела и рвану к подруге. Хотя, если та в Петрограде, то предстоит унять возбуждение либо снять его с помощью какой-нибудь девицы. Взять, к примеру Марию, которая стоит ко мне спиной склонившись к хрустальным осколкам оставшихся от вазы. Кстати, если не ошибаюсь, то некоторые черепки принадлежат паре тарелок из столового сервиза. Это так пытаюсь отвлечься от соблазнительной картины. У служанки ножки очень стройные оказались, юбка-то задралась и чуть ли не на спине оказалась.

— Гм, что тут случилось? — поинтересовался, предварительно кашлянув, привлекая внимание девушки.

При этом мысленно помрачнев. На руках Марии очаги боли, кто-то ей запястья выворачивал, да так, что у нее пальцы плохо слушаются. Но и это еще не все, на животе есть гематома, а, простите, на попе следы от ударов ремнем или чем-то его заменяющим. И на этот раз ее кто-то насиловал или пытался, так как пострадали внутренние стороны бедер. При этом, моя поверхностная диагностика не сообщила о внутренних повреждениях.

— Ой, здравствуйте, — распрямилась служанка, оборачиваясь ко мне. — Простите меня криворукую, посуду побила и вазу, — она тяжело вздохнула и продолжила: — Вас вот разбудила, дура такая, — она указала в сторону стоящего на столе подноса, заставленного грязными тарелками, которые остались со вчерашнего вечера: — Захотела почти сразу все перенести, вот и поплатилась. Вы не волнуйтесь, все возмещу и больше такого не повторится. Только не увольняйте и, если можно, домовладельцу и маклеру не сообщайте, — она сложила ладони лодочкой и с мольбой на меня посмотрела.

— В произошедшем больше моей вины, чем твоей, — отмахнулся я. — Поленился вчера грязную посуду в раковину перенести. Так что не волнуйся, ничего тебе не грозит. И, вообще, считай себя под моей защитой. Если есть проблемы — говори, помогу.

— Благодарствую, вы очень добры и щедры, — склонила голову Мария, избегая смотреть в мою сторону. — Одна ваза рублей двадцать стоит, почитай половина моего заработка за месяц.

— Забудь, — отмахнулся я, — она никогда мне не нравилась. Про остальную битую посуду тоже не волнуйся, сервиз следовало давно заменить, мне об этом еще и Вера не раз говорила.

На лице служанки появилась неуверенная улыбка и в тоже время она чего-то испугалась. Кто ее так запугал-то? И ведь не получится на девушку надавить, та в несознанку уйдет, потом сбежит без оглядки. А упускать ее не хочется, готовит она божественно. Ничего, Сашка-молния о ней сведения соберет, а если и нет, то госпожа Холодная разговорит, когда появится. Нет, и где моя актриса запропастилась? Не нашла ли себе кого вместо меня? Почувствовал что-то даже вроде укола ревности. Следует в театр наведаться, узнать у директора, когда спектакли запланированы с участием моей подруги.

— Спасибо вам, — сделала идеальный реверанс Мария.

— Гм, тут такое дело, — потер я висок, пытаясь на ходу импровизировать, — вечером еще гости прибудут, ты ужин подготовь и, пожалуйста, не уходи пока не приберешься. Заплачу по тройному тарифу, а так как уже будет поздняя ночь и на улицах девушкам лучше не появляться, то можешь в комнате для слуг переночевать. Если что, то там есть и засов и на ключ изнутри запереться можешь, если опасаешься чего.

Пытаюсь Марию таким образом защитить от того, кто ее бьет. Судя по усиливающимся повреждениям, то она скоро калекой станет. И чего она не желает рассказать о своей проблеме? Чувствую же, что девушка хорошая, но в беду попала.

— Михаил Юрьевич, ужин приготовлю, но вряд ли до ночи задержусь, а уж статься на ночлег в одном доме с мужчиной, простите, не смогу, — как-то неуверенно произнесла служанка.

— Мария, ты не спеши отказываться, обдумай все, до вечера времени навалом. Если какие-то вещи нужны, то смело приноси и комнату слуг обживай. Подозреваю, что такие предложения буду тебе часто делать. И вообще, подумай о том, чтобы перейти ко мне в услужение на полный день. О зарплате договоримся, не обижу, — сказал я и выставил перед собой ладони, не давая той возразить: — Потом ответ дашь, не спеши, уверен такие предложения тебе не часто поступают.

А девушка-то чуть не плачет, расстроилась от моих слов. Уверен, что-то она о своей прошлой жизни скрывает. И ведь хочется ей мне довериться, но боится до одури.

— Кстати, ты же в курсе, что дар имею? — задаю еще один вопрос и когда та утвердительно кивает, то продолжаю: — Так вот, одаренным, как нас называют, многое дозволено, а своих людей они в обиду никому не дадут.

Приврал, но вряд ли ей известно, что такими послаблениями пользуются, в основном, те, кто служит и подчиняется напрямую императору. Тот же господин Ботвинов или профессор Статкевич много от кого зависят и им приходится подстраиваться под чинуш. Правда, как понимаю, они предпочитают действовать не в каком-то сообществе, а живут обычной жизнью, посвящая себя любимому делу.

Ответа от служанки ждать не стал, развернулся и отправился в ванную комнату. Привел себя в порядок, потом позавтракал, оставил Марии денег на закупки и текущие расходы, а сам отправился по делам.

— Даже не знаю за что и взяться, — задумчиво буркнул, размышляя, куда в первую очередь съездить.

Есть три варианта: посетить Императорский Московский университет, поинтересоваться нашими делами у господина Сидорчука и побывать в театре, узнать про Веру Васильевну.

Если рассудить, то последние два дела лучше решить ближе к вечеру. В театре в десять часов утра вряд ли застану руководство. Хотя, либо Станиславский, либо Немирович-Данченко наверняка заняты репетициями, при условии, что у них вечером представления. Кстати, почему-то Вера про них почти никогда не рассказывала, мельком упоминала и все. Все же надо признать, что театралом так и не стал. Кстати, за это подруга меня не винит и даже прониклась уважением, что я с ней не из-за какой-то ее роли в кино, а как с обычной дамой.

Поймал извозчика и велел-таки отвезти к Московскому Художественному театру. А в моем мире он получил право именоваться еще и академическим, правда, это случилось давно, если не ошибаюсь, аж в одна тысяча девятьсот девятнадцатом году.

— Или совсем скоро, — сам себе сказал и улыбнулся.

План на день уже составил, после театра прогуляюсь пешочком до Императорского университета, если там надолго не задержусь, то заеду к маклеру, а потом проведаю разносчика газет. Пару мелких пацанов возле дома заметил, похоже, Сашка-молния за дело взялся, но лично им заниматься не стал, намек уловил правильно.

— Уважаемый, есть кто из руководителей? — обратился я к сторожу, который что-то втолковывал какому-то господину с букетом ромашек.

— Репетиция у Константина Сергеевича идет, вроде бы последний прогон перед премьерой, не велено никого пущать! — важно заявил дедок и провел пальцами по своим пышным усам.

— Мне господину Станиславскому надо задать один вопрос, — спокойно ответил я. — Уважаемый, возможно, вы мне поможете, тогда режиссера и не побеспокою.

— Слушаю, — выпятил грудь сторож, внимательно меня рассматривая.

— Позвольте представиться, — чуть улыбнулся я, — Голицын, Михаил Юрьевич, близкий друг Веры Васильевны Холодной.

— Точно! Вспомнил! — воскликнул дедок. — Чую же вы наш. Чего сразу-то не сказали? Проходите мил человек, вряд ли чем-то помогу, если у вас разговор с самим Константином Сергеевичем.

— А я⁈ Первый же пришел! — дернулся вперед молодой господин с ромашками.

— Не велено пущать! — нахмурился сторож. — Заслужите уважение в нашей среде, тогда милости просим, — он важно мне кивнул.

— Благодарю, — сказал я и не стал слушать препирательства парня и сторожа.

Нет, смысл уловил, что одна из начинающих актрис является невестой посетителя и он пришел ее подбодрить. Сторож же парировал тем, что таких женишков повидал у каждой первой с десяток. Утрирует, но поклонников и в самом деле у дам, выступающих на сцене и чего-то добившихся, хоть отбавляй. Да не просто какие-то почитатели без гроша в кармане, а есть те, кто за встречу готов осыпать бриллиантами с головы до ног. Хм, сам утрирую, но не далек от действительности. При мне один князь предлагал госпоже Холодной прогулку на личном теплоходе, который готов был подарить за ее благосклонность. Спасибо Вериному импресарио, удержал меня, а то бы князю морду набил, а на последующей за этим дуэли пустил пулю между глаз. Вывел меня из себя этот князь с гор своей прямотой и наглостью. Он рассчитывал, что от такого щедрого предложения, Вера прямо на званом приеме из платья выпрыгнет и в его горячих объятиях окажется. Правда, не только южане такие намеки и предложения давали, подходили с должным уважением и не ждали мгновенного согласия, зачастую настырно ухаживали, чем меня раздражали. Отмахнувшись от своих мыслей, направился в зал. Действительно, последний прогон, сразу видно. На сцене декорации, актеры в сценических костюмах и даже накрашены. Играют старательно, и, к моей радости, уже заканчивают. На мой взгляд, концовка получилась неплохой, но Константин Сергеевич остался недоволен. Стал кого-то распекать, кому-то что-то объяснять. В общем, обычная предпремьерная нервотрепка, правда, нет ни критиков, ни прессы, ни узкого круга зрителей. Что странно. Даже если идеально актеры сыграют, то избалованный зритель может не оценить замысла режиссера. Или показ уже состоялся, но режиссер остался недоволен? Впрочем, у господина Станиславского провалы, насколько помню, случились в период творческого кризиса, намного позже текущего времени. Это в каком-то документальном фильме видел, кто-то делился воспоминаниями. Но, допускаю, что этого и вовсе не происходило, а из-за зависти на величайшего режиссера наговорили.

— Не верю! Ну, не верю я тебе голубушка! В такой позе и говорить о любви, при этом фраза завершает представление! — воскликнул Станиславский, поднялся на сцену и стал что-то актрисе объяснять.

— Поняла! Сейчас повторю! — закивала та, чуть повернула голову, сделала шажок назад всплеснула руками и сказала: — Дорогой, ты моя первая и последняя любовь! Теперь с тобой состарюсь и умру!

— Запомни эти интонации и движения, — погрозил ей пальцем Константин Сергеевич и улыбнулся. — Все молодцы и если вечером отыграете так же, то все должно быть хорошо! Отдыхайте и не вздумайте психовать!

Хм, а сам-то режиссер нервничает и переживает, но труппу подбадривает.

— Константин Сергеевич, здравствуйте, — подошел я к режиссеру, который обсуждал с осветителем применение светофильтров для создания атмосферы на сцене.

— Добрый день, — кивнул мне режиссер. — Простите, напомните, а кто вы?

— Шофер госпожи Веры Холодной, мы с вами уже общались. Если запамятовали… — начал я, но Константин Сергеевич меня перебил:

— Голубчик, Михаил Юрьевич, забегался, не сразу узнал, каюсь, — он приложил руку к груди. — Как там уважаемая Вера Васильевна поживает? Не желает сосредоточиться на сцене? А то, как ее не переманивал, все в своем кинематографе снимается. А ведь у нее талант, могла бы блистать в театре.

Гм, для меня такие слова явились откровением. В постановках же Вера участвовала! Лично присутствовал, цветы дарил, расписание спектаклей видел. Что не так-то? Ну, господин Жуков вещал, что за кино будущее, размениваться на репетиции и спектакли не следует, если только выбирать уже известные роли. Но, тем не менее, если на афише указывалась фамилия моей подруги, то аншлаг был гарантирован.

— Я как раз хотел узнать, когда у Веры будут спектакли, — неуверенно произнес я, сбитый с толку его словами.

— Так у нее же съемки, — озадачился режиссер. — Насколько знаю, график такой, что вздохнуть нет возможности, — он наморщил лоб: — Она же в Петрограде сейчас, а потом поедет в Астрахань, на Волгу. Или уже там была? Простите, запамятовал.

— Это вы меня извините, что отвлек, — ответил я и поспешил разговор закруглить, понимаю, что про Веру информацию тут не получу.

Остается наведаться к господину Ханжонкову, тот про съемки все знает. До улицы Житной, где расположена кинофабрика, добираться на извозчике минут сорок, да и не факт, что Александра Алексеевича там застану. Следует все же поместье актрисы навестить у прислуги поинтересоваться, когда хозяйка изволит приехать. Впрочем, там тоже могут ничего не знать. Вот как Веру отыскать? Нет, точно ее накажу! Свалила и бросила бедного отставного поручика! Честно говоря, я уже не такой и бедный, да и отставке, если честно, рад. А еще времени у меня нет. Но госпоже Холодной об этом знать не обязательно.

Из театра я направился, как и планировал, в Императорский Московский университет. Извозчика ловить не стал, тут рукой подать, минут пятнадцать пешочком, если не спешить. Заодно и обстановку посмотрю, которая быстро меняется и, увы, не в лучшую сторону. Война накладывает свой отпечаток на состояние дел, настроение людей и, признаю, никакая игра надолго не отвлечет от текущих проблем. Но хоть на некоторое время народ расслабится и почувствует азарт, а не зациклится на проблемах, стремительном росте цен и ухудшении уровня жизни. А это, как ни печально, факт и его необходимо признать. Но чиновники империи продолжают хвалебные оды армии, убеждают, что победа вот-вот случится. Правда, господа офицеры беззаботно прогуливаются с дамами, которые им улыбаются и звонко смеются над шутками. Москва живет своей привычной жизнью, а зарплаты рабочим хватает на жилье, пропитание, одежду и даже развлечения. Правда, уже не в том объеме, что раньше.

— Пришел, — глянул на массивное здание Императорского университета.

По сравнению с женским институтом, где учится под тысячу девушек, то в этом заведении студентов около десяти тысяч. Так мне поведал господин Статкевич, когда речь зашла про образование. Почему-то я оказался не удивлен взглядами Павла Григорьевича, который взялся доказать всем и каждому, что женщины имеют право получить высшее образование и влиться в ряды ученых. А предрассудки, что мужчины умнее и лучше все запоминают, а потом на практике применяют, давно канули в прошлое. Надо отдать должное тому, что после революции права студентов разного пола уравняли и позволили получать образование в одном заведении. Почему этого не сделал Николай Второй? Ведь в маленьких деталях, когда народу дается послабление, укрепляется власть. Но и понять императора можно, далеко не все радеют за равноправие полов. Пожалуй, даже большинство аристократов считает, что женский удел сидеть дома. В общем, не все так очевидно и лучше не стоит делать поспешных выводов. Не удивлюсь, если императорский указ уже готов, но дожидается лучшего времени. Тем не менее, не ощущается в стране последовательного правления твердой рукой. И в тоже время далеко не все так плохо. Как это объединить и объяснить самому себе? А черт его знает! Недоработки есть у каждого, кому-то они простительны, но далеко не всем.

— И к кому обратиться? — потер я скулу, задав вопрос вслух.

— Господин, вы что-то хотели? Имею честь работать в этом университете, — послышался рядом чей-то бас.

Оглянулся и увидел стоящего рядом колоритного господина лет пятидесяти. Высокий, мощный, с приличной такой бородой и черной повязкой, закрывающей левый глаз.

— Здравствуйте, я Голицын Михаил Юрьевич, являюсь бизнесменом, начинающим. Хотел бы предложить студентам-выпускникам начать карьеру на открывающейся типографии, которая будет выпускать собственную экспериментальную газету. Вот и решаю, к кому обратиться.

— Экспериментальную газету? — удивился мой собеседник. — Простите великодушно, а что там может оказаться новым?

— Этого пока не готов раскрыть, — хмыкнул я, мысленно добавив, что человеку, похожему на пирата уж точно.

Ну, смеюсь, однако ассоциация, как говорят, на лицо. А еще сразу вспомнились те, кто назывался этой профессией воруя музыку, книги, фильмы и наплевав на чей-то труд и права, выкладывал в свободный доступ. И ведь люди, в большинстве своем, не чурались флибустьеров поддерживать, забывая, что певцам, чтецам, артистам и всем, кто связан с творчеством необходимо как-то кормить свои семьи. Мало того, еще и многих творческих людей буквально затроллили, заставив бросить заниматься любимым делом, а потом вдруг просить новых книг или роликов. Еще и удивлялись, почему автор исчез и новинок у пиратов нет. Понятное дело, что мой собеседник к таковым не относится. Чувствуется, что умен и интеллигентен, а еще обладает мощной харизмой.

— Постойте-ка, — прищурил свой единственный глаз незнакомец, — а не вы ли являетесь создателем игры в «шароболл»?

— Откуда вам об этом известно? — уже в свою очередь удивился я.

— Вот вы-то мне и нужны, господин хороший! — потер тот ладони, не ответив на мой вопрос. — Прошу, пройдемте в здание Императорского университета, поговорим конкретно и детально, есть у меня к вам парочка вопросов из-за вашего изобретения. Ой, забыл представиться, Любавский, Кузьма Ильич, ректор этого скромного заведения.

Блин, да как так-то⁈ Что с моей памятью, если такого господина не вспомнил. В МГУ о нем знает каждый студент, ну, тот кто пытается изучать историю. Действительно, передо мной один из выдающихся деятелей. Возглавил университет после того, как уволили предыдущего ректора, с которым ушли более ста преподавателей. Вроде как все произошло из-за политических взглядов, но Кузьма Ильич выступал против политизации учебного процесса. Он пытался сохранить университетские традиции, в какой-то степени, независимость и высокий уровень преподавания. В итоге у него получилось. А после революции семнадцатого года пошел на сотрудничество с властью во имя спасения историко-культурного достояния страны — ее архивов. Вернул большую часть коллег уволившихся после увольнения прежнего ректора. А вот на новых выборах ректора свою кандидатуру не выставил. В двадцатых годах получил звание академика, а в тридцатом году его арестовали из-за так называемого «Академического дела», когда ученые старой школы не давали новым выходцам от власти получать звание академиков. Его сына расстреляли в тридцать первом за контрреволюционную деятельность, а самого ученого в этом же году сослали на пять лет в Уфу, где он продолжил заниматься историческими архивами и внес большой вклад в их сохранение. Умер, не прожив года после освобождения, все в той же Уфе.

— Рад знакомству, — искренне сказал я, с интересом рассматривая ученого.

Даже диагностику запустил, но дара не обнаружил, а повреждение глаза оказалось слишком старым, чтобы сумел ему помочь восстановить зрение. Ректор мне предложил последовать за ним и вскоре мы оказались в его кабинете.

— Вот скажите мне господин Голицын, как вам удалось совместить азарт, реакцию и точность действий⁈ — указал он мне на переносную игру, которую делает и продает моя компания. — Мало того, объясните, как добились разрешения на свободную продажу этой игры? Это же немыслимо! Вы не представляете, как упала успеваемость студентов. Средние оценки снизились на десять процентов по университету, что немыслимо и недопустимо.

— Ажиотаж спадет и все придет в норму, — буркнул я, не ожидая таких обвинений.

— Это понятно, — отмахнулся ректор. — Идея интересная и реализация хороша, а продвижение заслуживает только похвал. Но, неужели, в эту игру возможно набрать больше двухсот очков? Ходят слухи, что кто-то выбил почти тысячу.

— Продемонстрировать? — хмыкнул я. — При вас готов набрать пару сотен, но до тысячи играть не стану, не располагаю таким свободным временем.

— Прошу! Будьте любезны, — с азартной улыбкой на лице, предложил Илья Кузьмич.

— Только опробую, как ходят лапки, — указал на игру и объяснил: — Стараемся сделать каждый экземпляр идентичным, но качество пружин не всегда одинаковое, зависит от поставок и многого другого.

— Весь внимания, — с нетерпением произнес ректор. — Приступайте, не томите!

А он оказался азартным господином, чего никак не ожидал от ученого. Не сбил ли я его с правильного пути? Этак начнет все время проводить за шараболлом! Ну, на него это не похоже, но ведь признали, что существует игорная зависимость. Некоторые без рулетки прожить не в силах, кто-то подсаживается на игру в карты, другие отдают предпочтение скачкам. А в моем мире и вовсе соблазнов имелось множество.

— Первые сто очков, — прокомментировал я, отбивая шар в очередной раз и посылая его точно в лапы белки, которая прокрутилась вокруг своей оси.

— Вы много тренируетесь? — задумчиво спросил Кузьма Ильич.

— Почти не играю, — отрицательно покачал головой, а потом добавил: — Но принцип и механизм разработал, иногда случается демонстрировать, как правильно играть.

— Все, вопрос снят, вижу, что в ваших действиях холодный расчет и точная реакция, — потерял к игре интерес чем-то расстроенный хозяин кабинета. — Я вот больше шестидесяти очков еще не выбивал, а времени потратил вагон!

— Так вы готовы выслушать мою просьбу? — поинтересовался я, оборачиваясь к ректору и отходя от шараболла.

— Весь внимания, — чуть склонил тот голову.

Я рассказал ученому о своих замыслах, шокировав собеседника. Идея ему понравилась, и он удивился, что такое изящное и интересное решение никому не пришло в голову.

— Так как насчет ваших студентов, разрешите мне поискать среди них работников? — задал я вопрос.

— Пытайтесь, могу даже вас провести на свои лекции у старшего курса, — задумчиво произнес ректор и добавил: — Уверен, желающие найдутся.

Глава 7 МОРЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Глава 7. МОРЕ ВОЗМОЖНОСТЕЙ

Следующие несколько часов я ходил с ректором на пары. Вначале каждой лекции обрисовывал потенциальным работникам, чего от них жду и какие перспективы. В перерывах ко мне подходили за разъяснениями, уточняли нюансы, но пока никто твердо не выразил желание работать непонятно где. Для окончательного ответа или возникновения вопросов и уточнений, направлял всех к господину Сидорчуку. Пусть и у него голова поболит! Даром что ли большие комиссионные получает, вот пусть и займется отбором. А вообще, есть идея предложить Вениамину Степановичу создать контору по поиску сотрудников, чтобы работодатели оставляли у него заявки. Уверен, маклер справится, про частные кадровые агентства не слышал, а они во все времена востребованы. Другой вопрос, как заставить Сидорчука прибылью делиться. Или представить это таким образом, что новая контора и будет нашим общим детищем? Хм, надо подумать, все взвесить и подвести маклера к тому, чтобы тот согласился. Как раз после посещения университета к нему собирался, вот и закину удочку. Уверен, наживку господин Сидорчук мгновенно проглотит.

— Михаил Юрьевич, вы вовремя! Рад видеть! — обрадовался мне маклер, когда оказался в его конторе.

— Вениамин Степанович, здравствуйте, — кивнул этому франту и обменялся с ним рукопожатием.

Одежда на маклере, как говорится, вырви глаз! Вновь буйство расцветок, но уже отношусь к такому спокойно, попривык-с.

— Есть новехонькая американская типография, комплект полон, есть даже на мой взгляд лишние оборудование. Но продается целиком. Находится на одном из складов, не распакована и, как утверждают, после установки и набора текста, сразу же готова к печати. Заказчик отказывается ее выкупать, так как цена значительно выросла из-за сложности не только при доставке, но и из-за общего подорожания. Уверен, это то, что вам нужно! — довольный самим собой, гордо заявил маклер.

Как он всего за сутки нашел нужное? У него точно талант к такого рода вещам. Просто незаменимый господин, способный найти иголку в стоге сена. Или это ему так удача улыбается?

— Ты уверен, что это не афера? — я с сомнением спросил маклера. — Своими глазами оборудование видел?

— Господин Голицын, не сомневайтесь, сделка, если состоится, то подстрахуюсь. Да, на склад не ездил. Но толку-то от этого? Увижу там ящики и что? Нет, подпишем договор поставки и установки, когда оборудование окажется на месте, отдадим деньги и не раньше.

— Утром стулья, вечером деньги, — произнес я знаменитую фразу из своего мира. — Это правильно.

— Тогда договариваюсь? Как насчет того, чтобы завтра побывать на объектах, которые присмотрел под типографию и съездить на склад с оборудованием? — посмотрел на меня Сидорчук. — Все же, хотя бы на ящики глянуть, на них обязана присутствовать маркировка. Такое себе, если честно, успокоение, но хоть что-то.

— Заедешь за мной часов в десять утра, — подумав, ответил я маклеру. — Кстати, скажи-ка мне, а про прислугу в моем доме ничего не слышал?

— Не понимаю, о чем вы или о ком, — пожал плечами Вениамин Степанович.

— Ко мне ходит служанка, за порядком следит, продукты покупает, готовит. Ей лет двадцать пять или около того, возможно она моложе. Зовут Мария. Не ты ли ее пристроил?

— Сложно сказать, — отвел взгляд маклер. — У меня большой поток клиентов с различными проблемами.

— Веня, не ври, знаешь же, что это бесполезно, — хмыкнул я и поудобнее устроился в кресле. — Рассказывай, ты же понял о ком речь.

Господин Сидорчук пожал плечами и стал говорить:

— Около месяца назад она ко мне пришла с просьбой снять небольшую квартиру, разумеется, недорогую. И чтобы помог устроиться к кому-нибудь в услужение. При этом никаких рекомендательных писем у нее не оказалось.

— Документы? — коротко уточнил я.

— Честно говоря, сомнительные предъявила, уверен, в полиции они бы вызвали вопросы.

— И ты ей помог, почему? — прищурился я.

— Две причины, — пожал плечами маклер. — За нее просил один давний знакомый моего дядьки.

— А вторая?

— Сто рублей заплатила, чтобы не задавал лишние вопросы, — усмехнулся Вениамин.

— Приличные деньги, — потер я скулу. — Что-то не сходится. Мы об одной и той же девушке говорим?

— Судя по вашему описанию, то это она, — утвердительно кивнул маклер. — Похоже, она от кого-то скрывается, но мне об знать незачем.

Политика господина Сидорчука мне хорошо известна. С откровенным криминалом он не связывается, но готов в сомнительных схемах участвовать и прикрыть тех, кого разыскивает полиция. Бизнес, ничего личного.

— Что-то еще? Откуда приехала, чем раньше занималась, предположения, догадки? — поинтересовался я.

— Не из крестьянок и не рабочих, — задумчиво ответил Вениамин, подумал и продолжил: — В остальном не уверен. С собой у нее был чемодан и саквояж, драгоценностей не заметил, одета скромно, без изысков.

— Не густо, — хмыкнул я. — Адресок дашь, куда ее заселил?

— Там уже другие постояльцы, она съехала, сказала, что подыскала жилье лучше и дешевле.

— И почему так получилось? — удивился я.

— Долгосрочный договор аренды так и не заключили, остановились на пробном периоде.

Черт! Вот и аукнулась моя же инициатива. Ничего, узнать, где обосновалась Мария не так сложно, как и вычислить того, кто над ней издевается.

— Хорошо, этот вопрос отложим, — махнул я рукой. — Теперь другое. Надеюсь, в твою контору потянутся студенты из Императорского университета, чтобы устроиться ко мне на работу. С каждым беседуешь, предлагаешь заполнить анкету и просишь зайти дня через три.

— Что-то новое! — потер ладони Сидорчук. — Весь внимания, излагайте подробно.

— Есть идея организовать кадровое Агентство. Когда будем предлагать людям подыскивать работу. В том числе и принимать от предприятий заявки.

— Какой в этом смысл? Сейчас много кто кому требуется, — скептически заметил Вениамин.

— А как насчет оптимального места? В том числе и некую гарантию давать, что несем ответственность как за того, кого предложили в работники, так и за работодателя. Разумеется, небольшую оплату потребуем с каждого. Ну же, господин Сидорчук, вы схватываете все на лету, так развивайте идею! И, да, это предприятие предлагаю на паях. Изначально предстоит вложиться, платить зарплату и какое-то время будем нести убытки, пока не заслужим доверие граждан, а предприниматели не поймут, что легче и безопаснее найм вести через нас, — широко улыбаясь, сказал я и даже где-то немного пожалел своего собеседника.

Маклер, в начале моего предложения скептически морщился, порывался что-то возразить, но чем больше ему втолковывал, тем задумчивее он становился. А сейчас сидит, глаза на меня вытаращил и губами шевелит. Готов поспорить, подсчитывает расходы и возможную прибыль.

— Гениально, — выдохнул Вениамин, вскочил с кресла и чуть ли не забегал по кабинету. — Черт возьми, вот как это называется, когда деньги зарабатываются из воздуха и в том числе на человеческом ресурсе. Это же золотое дно! Главное, чтобы никто идею раньше времени не подхватил. А когда разовьемся, то нам ни один конкурент окажется не страшен.

— Поражен тем, что ты так легко принял мое предложение, — задумчиво покачал я головой.

— Господин Голицын, снимаю перед вами несуществующую шляпу! — он остановился напротив и склонил голову. — Надеюсь, в данном деле не останусь за бортом и получу хотя бы статус младшего партнера?

— Готовь договор между нами, управлять и отвечать за все будешь сам. Прибыль и расходы пополам, решающее право голоса мое, это предприятие назовем как «Агентство Кадры», с заглавных букв — коротко и ясно. Над слоганом сам подумай, тебе фантазии хватит.

— Без проблем! — обрадовался Сидорчук и задумчиво забормотал: — Так, потребуется новое помещение, пяток работниц, реклама…

— Не с того начинаешь, — усмехнулся я. — Изначально требуется разработать анкеты, разослать письма предприятиям и чиновникам, обязательно печатать рекламу в газетах, где публикуются вакансии. Предусмотри, чтобы у конторы имелась возможность подключения нескольких телефонных линий. Расположение агентства должно находиться как можно ближе к центру. На мебель и обстановку денег не жалей, в том числе весь документооборот вести только при использовании пишущих машинок.

— Понял, надо только все осмыслить, — покивал без пяти минут один из владельцев и управляющих кадрового агентства.

— Дай мне бумагу и ручку, набросаю шаблон анкеты, чтобы ты ничего лишнего не выдумывал. Дополнишь на свое усмотрение, но запомни главное, требуется чтобы о соискателе информация оказалась понятна каждому и при этом короткая и сжатая. Сами же анкеты заполнять, как минимум в двух экземплярах, чтобы один оставался у нас на какое-то время, — коротко проинструктировал Сидорчука, который уже принес бумагу и ручку.

Гм, забыл, что на коленях писчими принадлежностями в этом мире черта с два чего напишешь, если только карандашом. Пришлось пересесть за письменный стол. Одним шаблоном анкеты не ограничился, набросал еще и проект соглашение с тем, кто через нас пожелает искать работников. Насчет оплаты за услугу мы пока не стали обговаривать, я только уточнил:

— В некоторых случаях можем предоставлять рассрочку или перекладывать наше вознаграждение на того, кто наймет нужного человека. Случаются различные жизненные ситуации и нам нельзя их игнорировать. Как и стоимость за устройство на разно оплачиваемую работу у нас будет отличаться. О процентном соотношении еще подумаем.

— Михаил Юрьевич, вы очень все продумали. Когда только успеваете? — ошарашено, массируя себе виски, произнес Вениамин. — У меня уже голова пухнет от ваших идей!

— Кофе выпей, — хмыкнул я, подумал и добавил: — Или сладкого чая.

— Обязательно, — покивал мой будущий деловой партнер.

Да, подкорректировал свои же принципы. Признал, что одному все задуманное обхватить не получится. Можно довериться управляющим, но тех необходимо контролировать и согласовывать чуть ли не каждый шаг. Но дело еще в том, что осознал, в этом мире у меня большое преимущество. Сталкивался с различными вещами и идеями, до которых тут еще никто не додумался. Так почему их не освоить? Мало того, догадываюсь, что аппетит, если так можно об этом говорить, только начинает пробуждаться и сфера моих интересов расширится. Взять хотя бы авиацию! Никто же еще не представляет, что вот-вот начнутся пассажирские авиаперевозки. Нет, если рассматривать факты, то первый пассажирский самолет уже построен и даже совершил полет с шестнадцатью пассажирами на борту и собакой. Об этом в газетах писали и с гордостью сообщали, что Российская империя стала первой в этом достижении. Господин Сикорский построил четырехмоторный биплан и назвал его «Илья Муромец».

Сделал комфортабельный салон для пассажиров, ну, исходя из реалий времени. Закрытая кабина, плетеные кресла, освещение, даже спальные комнаты, туалет и ванная. Электрическое освещение от ветрогенераторов, а обогрев от двигателя. Мало того, пассажиры, во время полета, могли выходить на прогулочную палубу! Но этот монстр весил под четыре тонны, размах верхнего крыла тридцать один метр, а нижнего двадцать два. В длину этот самолет имел девятнадцать метров, а в высоту четыре. Кстати, а почему это был? Он на текущий момент актуален, но теперь на его базе делают разведывательные машины и бомбардировщики. В общем, все для фронта, все для победы. Но почему бы и в этом направлении не принять участие моей скромной персоне? А есть и другие, не менее интересные идеи, которые начнут стремительно развиваться!

— Господин Голицын, как быстро это все следует сделать? — Вениамин взял в руки исписанные мной листы.

— Лучше бы еще вчера, — усмехнулся я, а потом уже серьезно пояснил: — Господин Сидорчук, каждый день промедления отдаляет нас от прибыли. Больше скажу, мы становимся беднее и нам окажется сложнее реализовать тот или иной проект.

— Не поспоришь, — кивнул мой собеседник. — Тогда немедленно и приступлю.

— Только не забудь про другие дела, в том числе про оборудование для типографии, — напомнил я.

— Как можно-с! — покачал тот головой и руками замахал. — Завтра за вами заеду.

— Вот и договорились, — я поднялся из-за письменного стола и взглянул на часы: — Так, мне уже пора.

Покинул контору маклера, которого оставил немного растерявшимся и задумчивым. Ну, ему подкинул не просто перспективную идею, но и вывел из привычного образа жизни. Посмотрим, как справится и каков у него потолок. Если легко со всем разберется, то и к какому-нибудь другому делу пристрою. Сейчас и в самом деле золотое время, когда легко сколотить капитал, если знаешь, что и как. Беда в том, что на носу смута и революция. Боюсь, не успеваю! Как остановить надвигающуюся на страну беду? Уничтожить лидеров оппозиции? Да кто бы мне позволил! К тому же, сомневаюсь, что на данном этапе такое возможно и исправит ситуацию, всех не перестреляю. И, увы, это будут обычные убийства, которые способны спровоцировать восстание. А тот же Сталин известен фразой: «Незаменимых людей нет» и, в какой-то степени, с ним согласен. На место одного приходит другой человек и не факт, что он для окружения окажется лучше предыдущего.

— Так, господин Голицын, выкинь ты из головы дурные мысли и надейся на лучшее. Это все же другой мир, а не твой старый! — сам себе сказал, призывая взмахом руки извозчика.

Пара узнать у Сашки-молнии, как он с заданием справился. Сегодня с проблемой Марии необходимо разобраться, а то она от ужина со мной откажется. Наверняка гадает, кого пригласил и не думает, что сама для себя старается. И, нет, даже в мыслях нет девушку затащить в койку. У меня есть Вера, которая где-то на съемках запропастилась. Но уже завтра, если получится навещу кинофабрику и узнаю расписание подруги, а может и телефонным номером разживусь. Правда, на связь надежды мало, зачастую линии оказываются заняты военными. Увы, пропускная способность оставляет желать лучшего. Кстати, на этом поприще тоже есть где развернуться. Начиная от банального монтажа проводов, до выпуска оборудования, которого дефицит. Немецкие компании не поставляют технику и приборы, а альтернатива далека от их разработок, надо признать очевидное. Но, нет, пока телефонная связь меня мало интересует. За все хвататься невозможно, не хватит ни нервов, ни денег, но возможностей море. Возвращаясь же к моей наглой подруге, то если актриса в Москву не собирается, то я не гордый, могу и к ней съездить. Есть в Вере притягательность, этого нет смысла скрывать. И в какой-то мере мне повезло, что так ее замужняя жизнь сложилась. А вот окажись она свободной, то не факт бы, что решился на отношения. Большинство женщин надеется на большее, чем простое ухаживание.

— Господин хороший, извольте рассчитаться, прибыли! — раздался голос извозчика, оторвав меня от размышлений.

— Любезный, спасибо, — отдал владельцу пролетки мелочь.

— Благодарствую, — важно ответил тот и заозирался по сторонам, надеясь, что есть желающие куда-нибудь уехать.

Я прошелся по улице, выискивая своего осведомителя. Сашку-молнию обнаружил стоящим перед городовым, рядом с какой-то теткой необъятных размеров. Бабища, брызжа слюной, что-то доказывала полицейскому, при этом держа паренька за шкирку, словно котенка. А ведь разносчик газет не такой и мелкий.

— Уважаемая, он тут торгует почитай лет пять, никогда до воровства не опускался. Может это недоразумение? — сказал городовой, когда дама на пару секунд взяла передышку и прекратила орать: «Вор! Вора споймала! Люди добрые, вы погляди-ка чего деется!»

— Госпожа, мне чужого не надобно, сам зарабатываю, — хмуро сказал пацан.

— Вот еще! Кто кому поверит⁈ А пять рубликов у меня из кошелька тю-тю! Давай-ка проверим твои карманы, если там такая купюра найдется, то доказательства будут налицо! — провозгласила дама.

— И вы сумеете доказать, что они принадлежат вам, а не мне? — поинтересовался я, подойдя к этой троице, вокруг которой уже начали собираться зеваки.

— Конечно! Виданное ли дело, чтобы на газеты такие деньжищи тратить! А у шпаны такой деньги быть не может. Значит украл! — ухмыльнулась бабища, на пальцах которой поблескивают кольца с поддельными камнями.

— Слово против слова, — хмыкнул я и посмотрел на городового: — Велите ей чтобы пацана отпустила.

— А вы кто вообще такой⁈ Уж не подельник ли⁈ Люди, гляньте-ка, они в паре работают! А еще под аристократа косит! Да их тута целая банда промышляет! Подсовывают газеты, завлекают небылицами, а мы, рты раскрыв, лишаемся денег, — закричала бабища на всю улицу, да так, что сидящий на подоконнике второго этажа упитанный кот встал в боевую стойку, выгнул дугой спину и зашипел.

— Предлагаю устроить разбирательство в околотке, — подумав, сказал городовой.

— Зачем это мне в участок тащиться? И так все понятно! Пусть, — тетка чуть тряхнула Сашку-молнию, — отдает пять рублей и, так уж и быть, не стану на него заявлять.

Интересно, она таким образом на жизнь зарабатывает либо это случайность? Чувствуется фальшь в ее интонациях, похоже, что-то пошло не так и теперь она пытается найти выход из сложившейся ситуации. Вызвал из дара поток и направил на бабищу, вложив в него ускоренный обмен веществ. Ну, переться в полицейский участок в мои планы не входит, а дело выеденного яйца не стоит. Но очень меня бесит, когда пытаются у обездоленных последнее отобрать.

— Думаю, свыше на нас смотрят и справедливо рассудят, — я поднял голову к небу, на котором ни облачка. — Если кто-то врет, то поймем, а если такое вновь попытается изобразить — все повториться.

На меня непонимающе посмотрел городовой, пацан хмуро взглянул, а бабища нагло усмехнулась и вдруг стала краснеть. В ее огромном животе забурчало так, что сидящий на подоконнике кот вновь встрепенулся и поспешно в комнату сиганул.

— Ой! — вырвался возглас у тетки. — Что-то мне нехорошо! Беляши видать оказались порченые. Ай, — она схватилась за живот и ее глаза стали из орбит вылезать.

— Вспоминай, что недавно сказал, — я посмотрел ей в лицо, — десять раз подумай, если вновь за старое примешься и работяг начнешь обижать, да еще тех, кто сдачи дать не в силах.

— Гхм, — крякнул городовой и провел ладонью по усам, — господин, о чем это вы?

— Бог шельму метит, — усмехнулся ему и добавил: — Поверьте, знаю, что вины разносчика газет нет. Кстати, что-то тут зевак много.

— А ну-ка разойдись! — громогласно рыкнул городовой. — Или кто-то желает стать свидетелем? Ну так милости прошу со мной в околоток. Но, предупреждаю, пока господина следователя дождемся, объясним ему что и как, потом допросы и протоколы, то на все про все уйдет часа три, а то и четыре. А еще, надо помнить, что за клевету у нас штраф имеется.

Стоящие возле нас вмиг засуетились, вспомнив о своих неотложных делах. Полицейский неплохо знает психологию. Попроси он засвидетельствовать показания, то такие бы граждане нашлись.

— Ошиблась я, простите, побегу, а то как бы не опозориться, — тоненьким голоском выдавила из себя бабища, с ужасом в мою сторону поглядывая.

— А за клевету? — нахмурился городовой. — Штраф вам гражданка надо заплатить и, в конце-то концов, отпустите парня.

Бабища разжала пальцы, удерживающие воротник пацана и тот оказался на свободе. Сашка-молния хотел что-то резкое сказать, но я ему погрозил пальцем и шепнул:

— Молчи если хочешь тут работать.

Минут пять еще пообщались с городовым, при этом он попросил у меня документы. Вместе с гражданским паспортом я предъявил и свидетельство, в котором прописаны мои боевые заслуги, воинское звание, награды и что имею право носить офицерский мундир.

— Ваше благородие, простите, не знал, что вы отставник, да еще получивший орден, — крякнул городовой, с уважением на меня посмотрев. — Сразу бы сказали, что врет и делу конец, — он кивнул в сторону бабищи, которую из пролетки пытается извозчик выгнать.

— Во всем требуется разбираться, — пожал я плечами, спрятал во внутренний карман свои документы и кивнул пацану в сторону кафе: — Пойдем, расскажешь, почему чуть не стал жертвой толстухи.

— Сволочь она, жирдяйка она, наглая и… — начал тот, но я его перебил:

— Без оскорблений, уже все закончилось, а меня больше интересует другое.

— Может в трактир? А то кафе мне не по карману, там цены значительно выше и сплошь одни благородные, — поежился Александр.

— Привыкай, если продолжишь на меня работать, то и в ресторане побываешь, — усмехнулся я.

Официанту сделал небольшой заказ. Для себя попросил чашку кофе, а для пацана чай и два пирожных. Александр от блюдца, на котором подали сладкое не мог взгляда оторвать, но слопать даже не попытался. Про чай он и вовсе забыл.

— Господин хороший, а могу пирожные с собой взять?

— Кого-то подкормить решил? — усмехнулся я. — Колись, кто такая?

— Никто, — покачал головой парень.

— Чай пей, а если пирожные сейчас не хочешь, то попроси подавальщика упаковать на вынос.

— Понял, — покивал Александр, а потом без перехода стал отчитываться: — Мария Белова, служанка ваша, живет недалеко, в комнате, на втором этаже трактира. Не так давно к ней подселился какой-то хмырь, перед которым она сама не своя. Боится его страшно, а тот прилюдно руки распускает. Вроде как ссыльный он и в бегах, но это не точно.

— Что еще? — мрачно поинтересовался я.

— До недавнего времени Мария эта веселая ходила, всем улыбалась и как-то обронила, что вскоре уедет, это когда долги отдавала. А потом тип этот мутный появился и, — мой молодой осведомитель развел руками, — на этом вроде как все.

— Адресок трактира черкни, — попросил я, вытащив блокнот и положив его перед пацаном.

— Господин хороший, пишу плохо, как курица лапой, не разберете. Давайте на словах объясню, где это заведение, — жалобно посмотрел тот на меня.

— Только не говори, что читать и писать не умеешь.

— Умею, но не люблю, — выдохнул тот и добавил: — Интересные статьи всегда прочитываю, а вот от писчей ручки или карандаша меня воротит.

После того, как он сообщил мне адрес и описал внешность типа, который живет с Марией и ту бьет, я отдал Саше честно заработанные деньги. Предупредил, чтобы если он сменит торговую точку, то сообщил мне.

— Не исключаю того, что твоими услугами еще воспользуюсь, — подмигнул пацану. — Ладно, беги работай или зазнобе угощение оттащи. Надеюсь, она к тебе тоже неровно дышит.

— Мала еще, — по-взрослому улыбнулся пацан. — Ей всего одиннадцать сегодня исполняется, но, чертовка-девка, зацепила меня чем-то, ни одного кавалера к ней близко не подпущу.

— Ну, удачи тебе, — сдерживая улыбку, произнес я и поднялся.

Вышел из кафе и задумался, что сделать в первую очередь. Поговорить с Марией или пообщаться с тем, кто доставляет ей неудобства. Решить не успел, и тут услышал резкий скрип шин. Оглянулся и увидел, как возле меня лихо тормозит автомобиль.

Глава 8 ПРИЕЗД ПОДРУГИ

Глава 8. ПРИЕЗД ПОДРУГИ

Честно говоря, пару секунд пребывал в некотором шоке. Из Руссо-Балта вышла никто иная, а госпожа Холодная! Мало того, это именно она находилась за рулем и лихо рядом затормозила. На пассажирском сиденье находится Верин импресарио, вытирающий лоб платком и вымученно улыбаясь. Похоже, господину Жукову не нравится стиль вождения актрисы.

— Верочка! — воскликнул я, сделал несколько быстрых шагов и заключил ту в объятия.

— Поручик, что вы себе позволяете, — прошептала та, при этом чему-то очень довольная.

— Соскучился, — честно признался я, ощутив, как руки подруги легли мне на спину.

— Так поцелуй же меня, — капризно попросила Вера.

— Госпожа, доброго дня, — я сделал шаг назад, разорвав объятия, склонил голову, щелкнул каблуками, завладел рукой актрисы и прижался губами к бархатной коже.

— Фи, о другом поцелуе просила! — возмутилась девушка.

— Слишком много зевак, — хмыкнул я. — Иван Сергеевич и так недоволен твоим поведением. Похоже, он не слишком здоров. Часом не заболел?

— Вчера в Твери на приеме перебрал, — покосившись на выходящего из автомобиля Жукова, пояснила Вера.

— Кто это перебрал? — возмутился импресарио. — Имел неосторожность, даже сказал бы — глупость, согласиться путешествовать с госпожой Холодной на авто. Нет, в поездке ничего такого нет, если только Верочка не спешит, как на пожар!

— Иван Сергеевич, рад видеть, — протянул я Жукову руку, при этом не покривил душой.

— Михаил Юрьевич, взаимно, — с каким-то облегчением в голосе ответил тот, и мы обменялись рукопожатием. — Со спокойной совестью оставляю под ваш присмотр Веру Васильевну и откланиваюсь. Дела-с! Надо заехать в театр, на кинофабрику, встретиться со сценаристами и договориться о финансировании и многом еще чего.

— Мы можем подвезти, — любезно предложила Вера, с легкой иронией в голосе.

— Чур меня! — отмахнулся импресарио, подумал и добавил: — Только если господин Голицын поведет и даст слово офицера, что не устроит гонку!

— У каждого свое понятие скорости, — уклончиво ответил я, радуясь возможности как можно быстрее остаться с подругой наедине.

Господин Жуков приподнял шляпу, развернулся, вернулся к автомобилю, достал саквояж с заднего сиденья, при этом умудрился привлечь внимание извозчика. Миг и он уже в пролетке, громогласно сказав:

— Любезный, трогай!

— Барин, куды править-то? — пробасил извозчик, явно удивляясь тому, что пассажир не спросил, за сколько его отвезут.

— Пока прямо, а там разберемся! — сказал импресарио.

— Н-но, пошла родимая! — повысил голос извозчик и слегка хлестнул поводьями лошадь.

Мы с Верой только улыбнулись такому поспешному бегству господина Жукова. Разумеется, останавливать его и не подумали.

— Где ты пропадала? Уже хотел все бросить и отправиться на твои поиски, — сказал своей подруге, после того как мы с ней решили немного прогуляться и Вера взяла меня под руку.

— Съемки, небольшие выступления перед ранеными. Званые ужины, переговоры по новым фильмам. Сплошная рутина и ничего интересного, — спокойно ответила девушка.

— Что и ни одного ухажера? — уточнил, постаравшись добавить в голос ревнивые нотки.

— А то ты не знаешь, — беспечно отмахнулась та, а потом добавила: — Я дама замужняя, принципы не позволяют иметь больше одного любовника. Кстати, а ты с Настей еще не сблизился?

— О чем это ты? — хмыкнул я, прекрасно поняв намек. — Госпожа Исаева у нас студентка, занята, а еще успевает господину Ботвинову ассистировать на операциях. Никакой управы на нее нет, не слушается.

— Это плохо, — задумавшись о чем-то произнесла Вера.

— Предлагаю ей заняться тем, к чему ее склад ума и характер располагает. Соблазняю различными благами и на жалость давлю, но пока безрезультатно. Не поговоришь с ней, чтобы прислушалась к моим словам?

— Собрался из нее сделать помощницу по финансам? — уточнила моя спутница, искоса на меня поглядывая.

Гм, ведь болтаем, делаем вид, что приличные, а у самих мысли-то и воспоминания, другие. Сейчас бы уединиться, да вдумчиво и нежно, если позволит страсть, предаться любовным утехам. Можно даже где-нибудь на природе или в укромном месте. Например, в небольшом парке есть несколько уединенных беседок. Мы как раз в их сторону направляемся. Вот только народа вокруг полно. И чего всем приспичило тут прогуливаться? Ха, а если использовать дар и нас с Верой пологом накрыть? Главное, не забыть сделать защиту звуконепроницаемой!

— Михаил, господин Голицын, — слега пихнула меня в бок подруга, — что это ты на вопрос не отвечаешь? А твое мечтательно выражение и плотоядный взгляд вызывает беспокойство. Что это ты задумал и почему ускорил шаг в сторону беседки. Только не говори, что собрался бедную и застенчивую девушку подвергнуть соблазну!

— Ой, прости, замечтался, а насчет Насти ты угадала. У меня практически нет тех, кому готов довериться. Вокруг же сплошь жулики и аферисты! Разумеется, тебя с Настей и господина Ботвинова это не касается, — говорю, надеясь заговорить Веру, чтобы та получила подтверждение своих опасений, когда уже будет поздно.

— Хм, пойдем-ка к машине, что-то опасаюсь с тобой по скверу гулять, да и еще ты в укромное место меня целенаправленно ведешь. Нет серый волк, твоя добыча не настолько глупа, наивна и невинна, чтобы не разгадать коварные замыслы! Возможно, и сделала вид, что поглупела, да в дороге пропылилась и желаю принять ванну. Насчет же твоего готового предложения окунуться в пруду сразу отвечу отказом. Купальный костюм в багаже, а недалеко от беседки какие-то люди загорают, — произнесла госпожа Холодная и заставила меня развернуться. — Я угадала?

— Ты неплохо меня знаешь, эх, разгадала коварный замысел. Но это ты виновата, нельзя быть такой соблазнительной и притягательной, — без капли раскаяния, ответил ей и предложил: — Давай поспешим, мы же с тобой не на первом свидании, а не виделись давно!

— Поручик, ты негодяй, треплешь нервы своими действиями, — покрепче ухватившись за мой локоть, произнесла Вера и ускорила шаг. — За руль сам сядешь, ты быстрее водишь.

И она еще делает вид, что готова меня обвинять? Дышит-то с придыханием, глазками стреляет, губки демонстративно облизывает и тесно приживается. А кто кого соблазняет-то? Ну, мы с ней на одной волне, а пикироваться любим.

— Слушай, а как бы машину завела? — поинтересовался я, как мы поехали.

— А господин Жуков на что? А даже если бы он и сбежал, то мир не без добрых людей, помощники повсюду. Уж поверь, куда вставить кривую железную палку и как ее крутить, я бы смогла любому объяснить, — беспечно ответила Вера и уточнила: — К тебе едем?

— Да, как предчувствовал, попросил служанку расстараться и приготовить ужин на вечер.

— Кого-то ждал? — поинтересовалась моя спутница, при этом в ее интонациях послышалась некая напряженность.

— Это долгая история и тебе о ней позже расскажу, — задумчиво ответил, прикидывая, как объяснить Марии, что той следует ночевать у меня и не обращать внимание на Веру. Или это моей любовнице не надо беспокоиться о том, что в квартире будет еще одна девушка?

— Поручик, ты что-то от меня скрываешь? Кстати, как у тебя дела? Игра произвела фурор и отлично продается. Говорят, очередь за ней выстраивается, а с заказами едва справляешься, — произнесла Вера, внимательно глядя на меня и чуть заметно улыбаясь.

— Все хорошо, — хмыкнул я. — Планы большие, в том числе и в разных областях. Уж одним шароболлом не обойдусь и тебе об этом известно. Кстати, нашел замечательного повара. У нее дар к приготовлению всевозможных блюд, от которых пальчики оближешь. Ты же искала себе повара, так вот, она подойдет идеально.

— Кто она? — уточнила Вера. — Насколько понимаю, у нее есть какие-то проблемы или недостатки. Правильно?

— Ты вновь угадала, с Марией, так зовут служанку, далеко не все так просто. Что-то в ее прошлой жизни произошло и теперь она расплачивается. Подробностей пока не знаю, но она точно раньше в услужении не была. Девушку ты уже не раз у меня в квартире видела. Этой работой занялась недавно, ей помог известный тебе господин Сидорчук. В том числе и закрыл глаза на некоторые проблемы с ее документами.

— Вениамин все такой же экстравагантный, не изменяет стилю в одежде?

— Нет, одевается так, что слезы из глаз, но многим дамам такой стиль нравится, — усмехнулся я, припомнив объяснения маклера на этот счет.

Я остановил Руссо-Балт у дома, где арендую квартиру. Проблем с парковой в элитном месте Москвы не предвидится в ближайшие десятилетия и это радует. В том числе и колеса никто не подумает украсть, даже если машину оставить в рабочем квартале. Про угон и вовсе можно не беспокоиться, водить машину умеет один человек из ста, а то и меньше. Да что там говорить, большинство жителей городов еще ни разу на автомобиле не ездили даже в качестве пассажиров.

— Так что там насчет поварихи? — напомнила Вера.

— Снимает номер в захудалом трактире, работает приходящей служанкой. С бумагами, как понимаю — беда. А недавно ее стал кто-то бить, при этом стараясь не портить внешность. Даже пришлось ей залечивать трещину в ребре и убирать гематомы с ног и живота.

— Вот как? — почему-то опечалилась моя подруга.

— Не волнуйся, дар использовал на расстоянии, одежду она не снимала, — со смешком успокоил девушку и продолжил: — Ты меня застала выходящим из кафе, где про Марию мне рассказал один парень, которого я попросил о ней разузнать. А так как понимал, что ей грозит опасность, то велел остаться у меня. Предложил стать постоянной служанкой, если откажется от работы поваром.

— Так уверен, что я бы согласилась ее пристроить в одно из своих заведений? — прищурилась Вера. — Михаил, а ты не врешь? Нет ли у тебя к ней некого другого интереса?

— Нет, — отмахнулся я. — В каком-то другом качестве ее не рассматривал. Знаешь, заставлять служанку делить со мной постель не считаю правильным. Это, кстати, и отцу говорил, но там все сложно, жениться он не желает, а если Матрёна станет официальной любовницей, то по округе слухи поползут и соседи не поймут. Увы, там старые традиции, такие отношения предпочитают не афишировать, хотя почти каждый барин замаран, так или иначе. Зачастую и супруга в курсе, но предпочитает не замечать.

— А займи она должность работницы кухни в одном из ресторанов или кафе ты свои взгляды пересмотришь? — продолжила допытываться Вера.

— Госпожа Холодная, да ты никак ревнуешь! — усмехнулся я.

— Вот еще! — надулась девушка, подумала и сказала: — Знаешь, а ты ведь прав, почему-то неприятно думать, что с этой, неизвестной девицей, отношения завел. Правда, уверяешь, что даже мысленно ее не раздевал. Хорошо, значит она сейчас у тебя в квартире. Пойдем, посмотрим кто такая и что из себя представляет. Но, берегись, если соврал!

Вера вышла из машины с гордо поднятой головой, на лице маска холода, в глазах грозовой шторм. Играет или на самом деле злится?

— Что из багажа взять? — поинтересовался я у актрисы.

— Саквояж, — кивнула на заднее сиденье, подумала и добавила: — Малый чемодан и ридикюль тоже прихвати, а об остальном потом подумаю.

Не понял, она намекает, что у меня поживет? Так это же отлично! Надеюсь, господин Жуков не найдет для Веры горящей роли или спектакля, в котором главная роль для артистки припасена. Но я неплохо знаю Ивана Сергеевича, с того станется и сегодня вечером что-нибудь организовать. Так, кому известно, как меня отыскать? Удивительно, но скрыться от импресарио не так просто. Он же при надобности наведается к госпоже Исаевой, а если та и сообразит не дать мой адрес, то следующим окажется маклер. Впрочем, господин Сидорчук и под пытками не признается, где меня искать. А вот господа Статкевич и Ботвинов проболтаются на раз, против Ивана Сергеевича, с его напором, они не совладают, тот по интригам в высшей лиге, а доктор и профессор в любительской. А еще не следует забывать, что даже господа офицеры, охотящиеся за амулетом, моим местом проживанием где-то разжились. Кстати, как это из вида выпустил? Кто их на меня навел? Скорее всего, тот же Аристарх Георгиевич отличился. Уверен, доктор действовал не со зла, надеялся, что после удачного излечения полковника, тот вздумал меня отблагодарить.

— Ты никак решила еще один дом построить, — проворчал я, таща неподъемные вещи своей подруги.

— Нет, строительства в планах нет. Предпочитаю готовые дома приобретать, — удивленно ответила Вера. — Михаил, с чего так решил-то или это намек?

— Такое ощущение, что в саквояже и чемодане кирпичи с собой привезла, — усмехнулся ей и спросил: — Ты какой намек имела в виду?

— На секунду подумала, что ты про наш общий дом говоришь, — немного поразмыслив призналась госпожа Холодная, но сразу же добавила: — Прости, повторю, семью с тобой организовать не смогу. И это не только из-за того, что замужем. Господин Жуков меня своими собственными руками придушит, если почувствует угрозу моей карьере. А развод скажется на имидже, возникнет много негатива вокруг моего имени. Но есть и еще немаловажный фактор…

— Не оправдывайся, — поспешил ее перебить, — сам не готов никому делать предложения руки и сердца. Не волнуйся, все хорошо и такие отношения устраивают более чем.

Вера покивала, она согласна, но все же вокруг ее фигуры мелькнула дымка печали и сожаления, но почти мгновенно рассеялась и осталось предвкушение и радость. Я же задумался о том, что могу считывать эмоции и состояние окружающих по одному своему желанию. Даже не вызывая диагностический поток и к дару не обращаюсь. Точнее, энергию и силу своих сверхспособностей использую, но происходит это в автоматическом режиме. Очень схожие ощущения с работающим постоянно щитом, сканирующим округу на предмет опасности. Если же вернуться к контуру вокруг актрисы, то это аура и ничто иное.

— Мария, я дома и у меня гостья! — повысил я голос, когда мы с Верой зашли в квартиру и с облегчением поставив на пол вещи гостьи.

— Здравствуйте, — поздоровалась девушка, появившись в униформе служанки. — Какие будут распоряжения? Стол сервировать или приготовить легкую закуску?

Хм, у девушки удивительная выдержка, она узнала госпожу Холодную, но это не показала. У Марии даже не дрогнули уголки губ, только немного зрачки расширились. Вера же пристально, как она все же считает, смотрит на соперницу. Впрочем, две молодые женщины в квартире вправе так думать. Пока тесно не пообщаются и поймут, что одна на меня не претендует, а второй нет дела до кухни и кастрюль, то продолжат относиться настороженно.

— Пожалуй, представлю вас друг другу еще раз, — сказал я, будучи не уверенным, что раньше они знакомились. — Это Мария, отлично готовит и делает по дому все, чего не попрошу, — кивнул на девушку, а потом той указал на Веру, приобняв последнюю за плечи: — Госпожа Холодная, Вера Васильевна, ты ее знаешь и видела здесь не раз.

— Очень приятно, — служанка сделала полупоклон и уточнила: — Простите, вы гостья или имеете право распоряжения отдавать?

— Верочка моя очень близкая подруга и ее просьбы, если сумеешь, то пожалуйста выполняй. Хорошо? — сказал я.

— Не бойся меня, служанками не питаюсь, — усмехнулась актриса и добавила: — Даже такими хорошенькими и умными. Помоги мне пожалуйста вещи в спальню твоего господина отнести и вместе их разберем, а потом я приму ванну, пока ты накроешь на стол, — мягко произнесла Вера, не давая мне возможность ей помочь и оттесняя от чемодана.

Что-то госпожа Холодная задумала и это настораживает. Впрочем, я ей доверяю, и, похоже, Мария как-то не так себя повела. Ее реакция и в самом деле оказалась нестандартной для обычной служанки. Плохо она сыграла, какая-то фальшь скользила в ее действиях. С чего это она полупоклон изобразила, при этом вначале, как говорится, держа лицо, но почти сразу выбрав образ этакой простушки. Испугалась? Но чего? Неужели подумала, что моя подруга увидит в ней соперницу и захотела показать себя этакой глупышкой. Хм, нет, не подходит! Скорее всего Мария где-то с Верой пересекалась, и служанка испугалась, что та ее узнает, когда ближе познакомятся. Раньше-то госпожа Холодная служанку как бы не замечала, а та старалась казаться незаметной. Точно! Готов на что угодно поспорить, аура-то у служанки мечется от различных всполохов, спокойствия там и близко нет. А вот актриса хладнокровна аки удав.

— Михаил Юрьевич, не скучай, дай мне привести себя с дороги в порядок, — ласково сказала мне Вера и незаметно от Марии подмигнула.

— Поработаю в кабинете, — произнес я и первым направился в указанную сторону.

Мария же повела мою дорогую гостью в спальню, при этом служанка вновь нацепила на лицо маску простушки и посетовала, что чемодан слишком легок для путешествия. Ага, как же, легок, еще бы сказала, что и вовсе пуст. Пора уже девушку «колоть», а то ведь во всех отношениях приятная, а пытается что-то скрыть и от этого страдает, как морально, так и физически. У меня мелькала идейка заявиться в комнатку, которую она снимает в трактире. Чтобы визит оказался максимально неожиданном для Марии и ее сожителя, которого она укрывает. Уверен, сразу бы вся правда открылась. Второй вариант тоже имелся, чтобы друга несчастной, или кто он там, разговорить в отсутствие служанки. Тогда бы мог не церемониться и применить кое-какие некрасивые, но очень эффективные методы дознания. Даже крови и той будет мало, а если человек не проходил специальную подготовку, то запоет соловьем. Расскажет даже то, что помнит его подсознание.

— Черт, до банка так и не добрался, — ругнулся, когда попытался прикинуть какую сумму предстоит влить в типографию и сколько потребуется трат в первое время работы.

По всему выходит, что понадобится порядка семидесяти тысяч. А эта сумма очень и очень солидна. А еще кадровое Агентство господин Сидорчук готовит к открытию. Готов поспорить, что уже подыскал место и торгуется насчет аренды. Подготовил пару вариантов развития типографии, решив, что «Агентство Кадры» потерпит.

— Михаил, можно? — поинтересовалась Вера, войдя в приоткрытую дверь.

— Верочка, разумеется, тебя-то и жду, — направился к ней, при этом прикидывая, где бы лучше последнюю разместить, чтобы не смогла сбежать.

Больше всего подходит столешница письменного стола, но там, как на грех, ворох бумаг, различные писчие принадлежности. Большинство побьется, когда их на пол скину. И черт с ними, не такие и дорогие, новые куплю!

— Поручик, ты такой нетерпеливый! — неожиданно воскликнула актриса и, словно испуганная лань, ломанулась на выход.

— Куда же ты? — обхватил девушку за талию, заставляя ту ко мне обернуться.

— Серый волк, не ешь меня, — прошептала Вера, подставляя губы для поцелуя.

Через какое-то время она сделала попытку нас образумить, заявив, что остынет ужин и Мария обидится.

— Подогреет, — хмыкнул я, борясь с застежками нижнего белья на девушке. — Специально такие вещицы надела, чтобы меня позлить? — шепнул ей в ухо.

— Как ты так мог подумать! — возмутилась та, прикусив меня за шею, а сама вновь попыталась вырваться.

Ни тут-то было! Такой вариант предвидел, приподнял подругу и перенес на письменный стол, в последний момент смахнув с него все, что могло бы помешать. Госпожа Холодная не очень-то и противится обуздать у меня страсть, да и меня она к себе больше притягивает, а не отталкивает.

— Крепкая у тебя мебель, хорошая, но жестковата, — объявила Вера, когда прошло с полчаса, как она появилась в кабинете.

— Не заметил, что тебе было некомфортно, — обнимая подругу и ведя кончиком пальца по ее щеке, сказал я.

Мы не только письменный стол на прочность проверили, но и диван. Могу сказать с уверенностью, мебель в империи делать умеют. Впрочем, следует ее еще пару раз проверить.

— А разве об этом говорила? — усмехнулась та. — Пойдем уже ужинать, а то бедняжка-служанка наверняка подумала, что я тебя съела, ну, или ты меня.

— Вера, неужели ты так плохо соскучилась? — провокационно спросил я и положил руки на талию подруги.

— Поручик, угомонись, оставь силы на ночь, — шепнула та, подумала и добавила: — Знаю, ты на многое способен, если сейчас не остановишься, то запрусь в твоей спальне и переночую в одиночестве!

— Угрожаешь?

— Предупреждаю, — пожала плечиком актриса. — А еще хочу насладиться ужином в твоем обществе и узнать историю Марии. Уверена, где-то с ней сталкивалась, но вспомнить не получается. Ладно, отпусти, нам еще предстоит отыскать одежду. Ты опять ее с меня снимал и в разные углы закидывал! Забыл, что обещал этого не делать?

— Кто бы говорил, — хмыкнул я и поцеловал плечико подруги. — Не ты ли на мне рубаху так рванула, что пуговицы во все стороны поотлетали? И как теперь из кабинета выйти и перед Марией показаться?

— Даже не подумай этого делать! — прошипела Вера. — Скажешь, где сорочки, принесу, а служанку смущать своими бицепсами и прессом не смей. Понял?

— Все же ревнуешь, — усмехнулся я, прижимая подругу к груди.

— Пока ее плохо знаю, не то что Настю, — не совсем понятно буркнула актриса. — Давай одеваться, я и правда голодна.

В подтверждении слов Веры, послышалось урчание из ее живота. Желудок подруги требует пищи, кстати, мой тоже подсасывает. Минут пять потребовалось, чтобы отыскать шмотки, благо в кабинете не так много укромных мест, куда их могли закинуть. Удивительно, но одежда Веры не пострадала, даже помяться не успела, чего не скажешь о моей рубахе и штанах. Пуговиц на них не осталось, местами ткань выдрана с мясом!

— Это не я! — пошла в отказ подруга.

— Хочешь сказать, что тебя раздевал осторожно, а на себе вещи рвал? Не сходится! — усмехнулся я. — Но показываться перед Марией в таком виде и в самом деле не следует. Придется тебе тайком пробираться в мою гардеробную.

— Почему это тайком? — нахмурилась Вера, а потом понятливо покивала и пробормотала: — Как объяснить служанке такое поведение? Пожалуй, я ее попрошу кофе сварить, и, пока та будет занята на кухне, штаны и рубаху тебе принесу.

Вера выскользнула из кабинета, словно воровка, которая отправилась провернуть какое-то темное делишко. Ничего, пусть исправляет то, что со всей своей страстью натворила, а потом пыталась стрелки на меня перевести. А вообще, госпожа Холодная как-то не последовательно себя ведет. Готова смириться, если с госпожой Исаевой у меня закрутится любовная интрижка, но только с ней и ни с кем другой. Почему? Так доверяет Насте или это все слова, зная, что бывшая сестра милосердия на это не пойдет? Хм, а не забыла ли Вера, что та уже стала студенткой⁈ Эх, хорошо бы, если актриса подольше отдохнула от съемок. А то, как бы у нее творческий кризис не случился и не перегорела. Обязательно это до ее импресарио донесу и заручусь поддержкой господина Ботвинова, а если потребуется, то и профессора Статкевича. Ведь боюсь, что всего на пару дней моя подруга приехала, а потом помашет ручкой!

— Это дело тоже важное и его необходимо провернуть одним из первых, — задумчиво сам себе сказал, не очень-то представляя, как это сделать.

В большей степени из-за самой Веры, которая слишком упряма и своенравна.

Глава 9 ИСТОРИЯ СЛУЖАНКИ

Глава 9. ИСТОРИЯ СЛУЖАНКИ

Госпожа Холодная почему-то принесла мою форму поручика. Не только китель или френч, как его еще называют, но и гимнастерку. Можно подумать, что смогу надеть их одновременно. Похоже, она сгребла все без разбора. Не забыла и про штаны, портупею, кобуру на ремне, сапоги и зачем-то прихватила шашку. Не хватает только полевой сумки, шинели и папахи. Ну, хоть сообразила, что зимняя форма одежды сейчас и вовсе оказалась бы странной.

— Уф, Мария ничего не заметила! — довольная собой, объявила Вера, сваливая одежду на диван. — Михаил, чего ты ждешь? Переодевайся!

— Уверена, что служанка не озадачится такой переменой в моем внешнем виде, — подошел к актрисе и снял с ее головы свою фуражку, подумал, а потом вновь одел, отступил на шаг, полюбовался и задумчиво сказал: — Хм, а ты бы классно смотрелась в офицерской одежде.

— Думаешь? — подбоченилась моя подруга. — Боюсь, твои вещи не подойдут, слишком велики будут.

— А кто говорит, что китель будет застегнут? — усмехнулся я и провокационно спросил: — Не желаешь примерить?

— Поручик, экий вы затейник, — произнесла актриса, сообразив, что к чему. — Пожалуй, примерю, но попозже. Договорились? А сейчас пойдем, служанка и в самом деле готовит кофе и не дай Бог сюда его принесет, и увидит все это, — она обвела кабинет взмахом руки.

Не совсем ее понял, особого бардака нет, забросанные бумаги собрал и сложил. Мария же знает, что когда в кабинете убирается, то ни одной бумаги трогать нельзя, даже если та на полу валяется.

Переоделся и мы с Верой отправились в гостиную. Стол накрыт на две персоны, блюда различные и их подача великолепна. На секунду даже закралось сомнение, а не из моего ли времени Мария, ведь именно так принято в дорогих ресторанах с изыском готовить и украшать еду. Но, нет, вряд ли служанка видела будущее, несколько раз при ней произносил свои любимые фразы, которые в этом мире не знает и не понимает никто. Не смогла их расшифровать и служанка, при этом внешне никак этого не показала, только попросила уточнить, что хочу сказать. Конечно, есть небольшая вероятность или шанс, что у Марии дар не только к готовке, но и к обману. Не в плохом смысле последнего слова, подразумеваю, что умеет ставить защиту на свои эмоции, подменяя их.

— Маша, неужели это ты все приготовила сама? — поразилась Вера. — Тебе никто не помогал?

Служанка как раз принесла кофе и на ее лице расцвела улыбка от похвалы госпожи Холодной.

— Нет, я готовила одна, — ответила Мария и уточнила: — Кофе готов, подавать или позже сварить другой?

А вот и ирония из уст служанки! Наконец-то настоящие проявления чувств. Мой мундир она тоже не оставила без внимания, как и изменившуюся, мягко говоря, укладку волос у гостьи. Готов поспорить, что догадалась, чем мы с подругой в кабинете занимались. Интересно, как это собиралась Вера скрыть, на что надеялась?

— Прости, пожалуй, пока кофе не нужен, — покивала головой госпожа Холодная. — Тут только не хватает еще одного прибора.

— Будет кто-то еще? — вырвался вопрос у служанки.

— И это будешь ты, — хмыкнула Вера. — Надеюсь, окажешь честь и ответишь на мои вопросы как ты додумалась до такой подачи и этого добилась. В двух моих ресторанах так шеф-повара не могут! Если еще и на вкус окажется так же великолепно, то даже не знаю, что придется сделать, — она как-то расстроенно покачала головой.

А вот Марию эти слова заставили сжаться, как от удара. Служанка запаниковала и в ее руках поднос стал подрагивать. Я подошел к побледневшей девушке и одобрительно улыбнувшись сказал:

— Успокойся и не нервничай, слово офицера, тебе плохого никто в моем доме не сделает и не причинит вреда. Если ты не совершила в прошлом какого-то серьезного преступления, то невзирая на обстоятельства, готов помочь. Но, как ты понимаешь, не просто так, — подмигнул, стараясь снять у девушки напряжение, которое ее вогнало в оцепенение. — Не бойся, требовать и заставлять против воли не собираюсь. Был бы рад, если помогла госпоже Холодной с ее попытками возвыситься в ресторанном бизнесе, — оглянулся на Веру, понизил голос и шепнул Марии: — Честно говоря, готовят у нее отвратно.

— Поручик, помнится, вы нахваливали ресторан, когда он открылся! — возмутилась актриса.

— Следовало его хаять и портить тебе настроение? — обернулся я к Вере. — Тебе все говорили комплименты, хвалили обстановку и еду. Но, знаешь в чем беда? Посетителей-то почти нет, убыточно твое заведение и тебе это известно лучше меня.

— Стоять! Как это убыточно? О чем ты говоришь? Иван Сергеевич клянется, что мои дела идут хорошо! Нет, он признает, что некие начинания и даже фильмы, в которых снималась, не совсем успешны. Однако, в целом все хорошо, — произнесла Вера, при этом на ее лице появилось задумчивое выражение.

— Не знаю, как дела в Петрограде обстоят, но в Москве именно так, как сказал, — пожал я плечами, после чего подошел к столу и выдвинул один из стульев, не предназначенных ни для меня, ни для Веры. — Мария, принеси для себя приборы и присаживайся.

Служанка неуверенно кивнула и ушла на кухню. Госпожа Холодная задумчиво ей вслед посмотрела, а потом у меня уточнила:

— Про ресторан не соврал?

— Нет, — коротко ответил, а потом пояснил: — В том числе и из-за него заинтересовался Марией, как только попробовал ее стряпню.

— Ну, господин Жуков, получишь ты у меня, — чуть слышно произнесла актриса.

Что-то мне подсказывает, лучше бы Ивану Сергеевичу какое-то время не оставаться наедине с Верой Васильевной в одном помещении, где есть чему разбиваться. Ну, вазы там всякие или еще какие-нибудь предметы. Импресарио оказался прав, когда говорил, что на его подопечную оказываю какое-то магическое влияние и при мне она успокаивается. Но на этот раз он точно будет бит, не в прямом, так в переносном смысле.

Минут через пять мы уже наслаждались едой и втроем вели некую светскую беседу. Как обычно начали с погоды и цен на продукты, а потом постепенно круг вопросов стал шире.

— Мария, господин Голицын оказался прав, ты изумительно готовишь, — вытерев салфеткой губы, произнесла Вера.

— Благодарю, — кивнула та и чуть заметно улыбнулась.

— Боюсь только, что могу растолстеть, — печально продолжила госпожа Холодная.

— Говорил уже, что такое тебе не грозит, — отмахнулся я.

— Шеф-поваром в мой ресторан не желаешь пойти? — Вера посмотрела на Марию и добавила: — Будешь получать в разы больше, чем работая служанкой.

— У меня нет рекомендательных писем, а еще, где это видано, чтобы в таком заведении женщина на кухне распоряжалась, — уклончиво ответила Мария.

— Только по этой причине или есть еще что-то? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Остальное — личное, — парировала служанка, не став ни отрицать, ни подтверждать.

— Какая ты осторожная, — усмехнулась Вера. — Ну, оно и понятно, воспитание и манеры не спрячешь, как ни старайся. И не надо на меня так удивленно смотреть, — погрозила пальчиком в сторону Марии. — Узнала я тебя, точнее, вспомнила, как несколько лет назад, ты блистала в Петрограде на одном из званых ужинов. Даже некую негласную конкуренцию мне составила. Красиво вальсировала, но спеть напрочь отказалась. Все верно?

Служанка положила ладони на коленки, побледнела, сидит ни жива, ни мертва.

— Не помню, а может и не знала, из какого ты аристократического рода, — продолжила Вера, — но в моей голове не укладывается, как ты оказалась на этом месте. Не расскажешь?

— Разрешите мне уйти, — не поднимая глаз, прошептала та.

— Чтобы тебя избил тот, кто недавно отыскал и делит с тобой номер в захудалом трактире? — хмыкнул я. — К сожалению, только сегодня об этом узнал и еще мер не принял.

— Не надо! Прошу вас! Оставьте все как есть! — выкрикнула Мария и с такой тоской в глазах на меня посмотрела, что ее боль почувствовал.

— Говори, что произошло, — жестко приказала госпожа Холодная. — Все, без утайки. Господина поручика знаю хорошо и готова за него поручиться, он офицер и слово не нарушит. Я тоже не стану ни сплетен, ни слухов распускать, не пойду и в полицию на тебя заявлять, если только ты никого не убила.

Хм, Вера уверена, что ее репутация позволяет так говорить.

— Думаю, мне уже нечего терять, — как-то грустно улыбнулась Мария. — Да, мы с вами виделись, и с того времени многое изменилось. Меня выдали замуж, рассчитывая поправить финансовое положение семьи. Как потом оказалось, мой муж рассчитывал на это же. Узнав о том, что я не так богата, — она криво усмехнулась, — он рассвирепел и в первую же брачную ночь избил. Приданое спустил за полгода, все проиграл, а потом и мои личные украшения отобрал, продал почти все наряды. Однажды я заикнулась про развод, так неделю не могла встать с кровати. Кое-какие активы у моего отца еще остались, и мой супруг рассчитывает, что когда-нибудь их получит.

— И ты не жаловалась родным? — мрачно поинтересовался я.

— Замужняя дама отрезанный ломоть, мужа обязана слушаться, ублажать и заботиться о семье. А если изредка бьет, то это он так уму-разуму учит, — ответила Мария и добавила: — Это слова моего родителя, который не захотел меня слушать. Удивительно, но его и моя мать поддержала. У меня от бабушки, царствие ей небесное, — девушка перекрестилась, — оставалась брошь, дорогая и о ней никто не знал. Мне удалось ее заложить и с помощью одного хорошего господина получить новые документы, — она тяжело вздохнула. — Муж же, Александр Павлович Буркин, к этому моменту уже увяз в долгах. К нам стали наведываться кредиторы и требовать возврата долгов. Дошло до того, что он стал поговаривать, а не начать ли мне торговать телом. В итоге, удалось сбежать. Денег хватило на билет до Москвы, надеялась тут затеряться. Не вышло, нашел он меня. Вот такая моя история.

— Печально, но ты не первая и не последняя, — задумчиво произнесла Вера.

Я же молчу, в рассказе служанки остались темные пятна, но в главном она не соврала, а детали и не так важны. Удивительно, что нашла в себе силы и от мужа-деспота сбежала.

— Но как он тебя отыскал? — поинтересовался, размышляя, как в такой ситуации поступить.

В полицию обращаться бессмысленно, там в проблемы семьи если и вмешаются, то после того, как будет труп. И если погибнет мужчина, то наказание женщине назначат суровое, даже если и будут узнаны факты о том, что ее в браке муж унижал и избивал. А вот стрясти долги не откажутся и попытаются их всеми силами получить, если супруг умрет или даже застрелится. Что же в такой ситуации делать, какой лучший выход?

— И какая оказалась последняя капля, которая заставила тебя действовать? — поинтересовалась Вера, похоже тоже посчитавшая, что девушка рассказала далеко не все.

— Мне не хотелось бы говорить и об этом вспоминать, — отвела взгляд Мария.

— Понимаю, это больно, но необходимо, — спокойно сказал я.

— Через девять месяцев после свадьбы, поняла, что беременна. Сообщила об этом мужу, но тот радости не испытал, буркнул, что наследник ему даром не нужен, да еще от такой никчемной девки. Правда, бить стал не так сильно, в основном по груди и ногам, живот щадил. На третьем месяце была, домой вернулась, а он с какими-то господами в карты играл. Как обычно, просадил последние деньги, которые мне перечислил адвокат бабушки, после ее смерти. Меня оценил в триста рублей и на кон поставил. Крики не помогли, а потом в меня насильно влили почти бутылку водки. Очнулась чуть жива, в крови и потеряв ребенка. Вот тогда-то во мне словно что-то надломилось. Жаль, убить мужа не могла, сбежала, — дополнила рассказ Мария.

— И вновь стала терпеть, когда он появился. Почему? — задала вопрос актриса.

— Он сразу отобрал все деньги, документы, над которыми долго смеялся и говорил, что очень рад, жить с той, кто подделывает государственные бумаги. Мошенницам светит каторга и теперь мне никуда не деться, — развела руки в стороны девушка. — Правда, подумываю, что следует пойти в полицию и все рассказать. Уж лучше в тюрьме, чем так жить на воле.

— Не спеши, — криво усмехнулся я, потерев висок. — С мужем твоим разберусь, это не проблема. Беда с бумагами, тебе или придется повесить на себя его долги, либо… — чуть задумался, а потом продолжил: — продолжать жить, забыв про родных.

— Они от меня отказались, — чуть слышно произнесла Мария. — Муж сочинил легенду, что ребенка потеря по своей вине. Напилась и устроила оргию, а деньги все спустила неизвестно на что. В мою сторону отец плюнул, мать по щекам отхлестала, хотя я и пыталась им рассказать правду. А муж, будь он неладен, стоял и криво усмехался.

— Но сейчас-то они наверняка узнали правду, — осторожно сказала потрясенная до глубины души Вера. — Долги скрыть невозможно, как и того, кто их брал.

— И что, мне их простить? — с вызовом поинтересовалась служанка. — Вернуться в отчий дом, а они меня примут? Как бы не так! Не нужна им, с долгами и такой-то репутацией.

— Хм, а не думала, что тебе супруг ничего сделать не в силах. Он же по уши в долгах, уверен, необеспеченные векселя выписывал, несуществующее имущество закладывал. Чего его бояться? — спокойно произнес я, подумал и добавил: — Опять-таки, уверен, он вскоре сбежит и оставит тебя в покое.

Ну, или не сбежит, а тихонечко умрет. Возможно, от пули в лоб, а может и от ножа под ребра. Не исключаю и того, что сердце не выдержит, а может его совесть замучает и он застрелится. Следует выбрать один из вариантов, но только такой, когда на Марию подозрение не падет. Как это сделать? Нужно алиби, желательно стопроцентное. Надо все продумать, но на подготовку, подозреваю, времени почти нет. Еще и документы Марии нужно выправить. Есть господин, который их добудет, в этом не сомневаюсь, у Вениамина Степановича широкий круг знакомств и связей.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — покачала головой Мария. — Он меня в покое не оставит.

— И что же ты собираешься делать? Покорно сносить побои, отдавать с трудом заработанное и выполнять все прихоти этого мерзавца? — начиная выходить из себя, спросила Вера.

— Давайте отложим этот разговор, зачем портить такой замечательный вечер и вкусный ужин! — сказал я. — Завтра утром у меня намечено несколько встреч, после которых продолжим обсуждение. Но до этого момента, Мария, очень тебя прошу побудь горничной для госпожи Холодной. И, сама понимаешь, из квартиры ни ногой, даже дверь никому не открывай. Договорились?

Она согласилась, чему Вера обрадовалась и обещала с ней тет-а-тет пообщаться и пошептаться о своем, о девичьем. Не знаю, какие у моей подруги вопросы к новоиспеченной горничной, голова другим забита. Нет, не негодяем-супругом Марии, тот уже не жилец, если девушка не соврала. В том что она говорила правду и не приукрашивала уверен на девяносто девять процентов, один процент оставляю на непредвиденный фактор. Подтверждения ее словам уже имеются, как косвенные, так и вполне реальные гематомы и трещина в ребре. Тем не менее, побеседую с господином Буркиным, главное сдержаться и избить эту тварь перед тем, как тот скоропостижно скончается, а то у полиции могут возникнуть вопросы.

— Михаил, не приютишь меня у себя дней на пять-десять? — поинтересовалась Вера, когда мы с ней уединились в спальне.

— С превеликим удовольствием, — обрадовался я и предупредил: — Мне только придется отлучаться по делам, но, надеюсь, ты не успеешь заскучать. Похоже, тебе есть о чем со своей горничной поболтать.

— Горничной? — хмыкнула госпожа Холодная. — Не смеши, из нее никогда не получится хорошая служанка, натура не позволит. Если не ошибаюсь, она графиня, но это тщательно скрывает.

— Графиня? — озадачился я. — Черт, это многое меняет.

— Почему? Как ее титул влияет на происходящее?

— Вряд ли ее отдали замуж за человека, у которого статус ниже. Следовательно, когда установят его настоящую личность, то будет тщательное расследование. В том числе и поиски вдовы начнутся, — пояснил своей подруге, что произойдет.

Вера Васильевна удовлетворенно кивнула, но предварительно приподнялась и внимательно на меня посмотрела. Она убедилась в своих догадках, как планирую помочь несчастной служанке.

— Следует разузнать про долги муженька Марии, если они не такие большие, то ей лучше вернуть свое имя, — произнесла Вера.

— Посмотрим, — уклончиво ответил, а потом предложил: — Давай про текущие проблемы забудем, у меня сейчас другие планы.

— Это какие? — игриво произнесла актриса. — Желаешь, чтобы примерила фуражку и китель?

— Ах ты проказница! — усмехнулся и прижал ее к себе, а в ушко шепнул: — Обязательно так и сделай, но только заранее не предупреждай, пусть это окажется приятным сюрпризом.

— Договорились, — усмехнулась та, после чего загадочно сказала: — У меня есть разные сценические костюмы, уверена, тебе все понравятся.

Не стал у нее спрашивать каким своим образом она собралась меня поражать и соблазнять. У Веры отлично работает воображение.

— Блин, господин Голицын, совсем забыла! — сказала девушка, где-то по прошествии часа с предыдущего разговора. — У меня же багаж в машине, мне у тебя и одеть нечего. Рассчитывала, позаимствовать твои рубахи или халат, но тогда не знала, что в квартире будем не одни. А щеголять перед Марией в полуобнаженном виде не пристало.

— Понял, пойду перетащу чемоданы, — встал я и принялся одеваться. — Все брать или какие-то определенные?

Вера попросила принести три чемодана, один в салоне Руссо-Балта, а два в багажнике и оба темно-бордового цвета. Только на улицу вышел, как возле меня очутился Сашка-молния.

— Ты чего здесь? — поинтересовался я.

— Господин поручик, — он глянул на меня с уважением, — две новости.

— Говори.

— За вами сегодня следили двое господ, на шпиков не похожи, не из околотка они. Тот, с кем сожительствует служанка, устроил в трактире небольшой дебош. Требовал, чтобы в долг его покормили и орал, что жена, тварь такая, за все заплатит, — доложил пацан.

— Вот как? — потер я щеку. — А с чего ты своих разведчиков не отозвал, когда те про девушку все разузнали? И как догадался, что за мной следили?

— Вы сказали, что информация лишней не бывает и за нее готовы платить, — пожал плечами пацан.

— Верно, но только ее еще надо уметь продавать, — усмехнулся я. — Впрочем, спасибо, ты награду заслужил, — похлопал себя по карманам и понял, что портмоне оставил в квартире. — Завтра к тебе на точку зайду, рассчитаюсь, сейчас, извини, — развел руками, — денег нет.

К этому моменту подошли к автомобилю и у пацана загорелись от любопытства глаза, но своего интереса он постарался не показывать.

— Знаешь, кому принадлежит Руссо-Балт? — поинтересовался я.

— Ага, кто же такую даму не знает, — он тяжело вздохнул, а потом с завистью и даже тоской в голосе произнес: — Эх, вот вам подфартило-то, с такой красоткой тесно общаетесь.

— За словами следи, мысли при себе держи, а если надумаешь сказать, то последствия просчитывай, — жестко сказал ему и погрозил кулаком.

— Извиняюсь, — пацан стащил с головы картуз и неуклюже поклонился, — случайно вырвалось.

— Бери один из чемоданов, поможешь поднять, чтобы мне два раза не ходить, заодно и рассчитаюсь с тобой, — сказал я парню, прикинув, что такой помощник полностью устраивает.

— Это я мигом! Какие брать? Ваше благородие, не беспокойтесь, сам все перетащу, моргнуть не успеете! — оживился Александр.

Я вытащил из автомобиля три чемодана, которые просила Вера принести, хотел выбрать тот, что полегче и Сашке его доверить, но в этот момент меня окликнул штабс-капитан Ардеев:

— Михаил Юрьевич, доброго вечера, не уделите внимания?

— Вениамин Генрихович, а разве мы с вами не обо всем договорились? — уточнил я, при этом мысленно потянулся к своему дару.

По какой-то причине тот не просигнализировал об опасности. Правда, интуиция тоже молчит, а в поведении господина офицера нет ни грамма агрессии.

— Меня отправил к вам с посланием полковник Зарубин, — произнес Ардеев.

Тем временем, Сашка воспользовался моментом, подхватил два чемодана и направился к подъезду.

— Слушаю вас, — сказал штабс-капитану.

— Илья Максимович просит его простить, вышло недоразумение и недопонимание. Хотел бы с вами лично увидеться и засвидетельствовать свое почтение. В любое удобное для вас время и том месте, которое выберете. Правда, пока господин полковник находится в известной вам больнице и доктор Ботвинов его не отпускает, — произнес офицер и облегченно выдохнул.

Не так-то просто ему дался этот визит. Чувствует себя неудобно и наверняка боялся, что слушать его не пожелаю. Но он выполнял приказ, вполне вероятно, что проявил излишнее рвение и за это поплатился.

— Хорошо, как только окажется свободная минутка, то навещу полковника, — кивнул я и уточнил: — Что-то еще?

— Нет, честь имею, — четко ответил тот, при этом косясь на Руссо-Балт.

— Надеюсь, больше недоразумений с вашей стороны не будет, — кивнул я, хотел взять чемодан, но меня опередил Сашка:

— Ваше благородие, подсоблю, мне не сложно.

Надо попросить Марию, чтобы пацана покормила и с собой ему еды дала. Как минимум еще двое ребят из его компании во дворе в кустах сидят. Я направился следом за шустрым Сашкой, полностью оправдывающим свое прозвище. Уже в квартире, Вера мне, смеясь, поведала, что вышел небольшой конфуз. Когда раздался дверной звонок, то она пошла открывать, помня, что Марии это делать запретил. Правда, по еще одной причине, актриса подумала, что забыл ключи. Халат мой надела, утонула в нем и поэтому сильно затянула поясок, но на груди не стала запахивать. Насколько понял, парню даже удалось что-то увидеть, отчего он стал заикаться и покраснел.

— Это длилось-то всего секунды две, но теперь ему будет чем перед приятелями побахвалиться, — смеясь, поведала Вера.

— Если не дурак, то будет держать язык за зубами, — усмехнулся я.

— Что, ты его за это побьешь? — поразилась моя подруга.

— Не делай из меня монстра, просто он больше не получит ни одного задания, если будет болтать.

На этом обсуждать пацана прекратили, у нас есть более приятное занятие. А с проблемами начну разбираться уже завтра, что-то их прилично накопилось.

Глава 10 МНЕ ВЕЗЕТ С ОКРУЖЕНИЕМ

Глава 10. МНЕ ВЕЗЕТ С ОКРУЖЕНИЕМ

Проснулся рано, Веру будить не стал, та так сладко спит, что подругу стало жалко. Да и умаялась она за ночь, уснули почти под утро. Как ни просил, но китель и фуражку она не стала одевать, как и другой костюмчик. Сказала, что так будет не интересно, должна иметься интрига и неожиданность. Впрочем, мы друг с другом давно не виделись, страсть захлестывала. Тем удивительнее, что полон сил и бодр. Разумеется, не отказался бы продолжить ночной марафон, но пошел в ванную. Стоя под контрастным душем, стал прикидывать планы на день, точнее, как бы их сократить или разобраться с делами быстрее и под бочок к госпоже Холодной. Этак оставлю надолго подругу, та заскучает и упорхнет. Это вчера говорила, что устала от съемок, выступлений и званых приемов. Зная ее неуемную натуру, сутки без забот, и она уже взвоет, образно выражаясь.

— Черт, как на грех, всюду необходимо успеть и все проблемы одна другой важнее, — сам себе сказал, а потом усмехнулся и продолжил: — Но почему бы большую часть не переложить на кого-нибудь?

Кандидатов пока двое — господин Сидорчук и госпожа Исаева. Последней надо идти на лекции, но я же собирался задать пару вопросов профессору Статкевичу, вот Настю после нашего общения с одним из директоров института можно и умыкнуть. Точнее, попросить Павла Григорьевича, чтобы он ее от учебы освободил и сделал свободный график посещения. Не вижу я в бывшей старшей сестре милосердия доктора, не ее это, а она не понимает!

— Михаил Юрьевич, доброе утро, — поздоровалась со мной Мария, когда пришел на кухню.

— Здравствуй, отлично выглядишь, — улыбнулся служанке, а потом поинтересовался: — Не оскорбляешься в душе, когда обращаюсь на ты?

— Нет, что вы, — отмахнулась та, а потом уточнила: — Почему вас это стало волновать?

— Мария, ты имеешь статус графини, воспитывалась подобающим образом, — начал я, но девушка засмеялась и перебила:

— Что вы, давно уже на это внимание не обращаю, а о прошлой жизни не вспоминаю. У каждого свое место и теперь в статусе служанки, горничной или уборщицы. Нижняя ступень общества, такое вот падение и наверх уже не поднимусь, — печально улыбнулась, а потом вздохнула и спросила: — Что на завтрак желаете? Простите, не ожидала, что встанете так рано и ничего не приготовила.

— Не суетись, свари мне кофе и поджарь два ломтика хлеба на сковородке, — попросил я.

— Сей момент, — Мария поспешно направилась к электроплите, — не успеете и глазом моргнуть и все будет готово. Кстати, а Вере Васильевне, что приготовить? Она уже проснулась? Ой, — она оглянулась и приложила ладошку к губам, — простите, веду себя с вами на равных, мне нет прощения.

У моей собеседницы в глазах появился неподдельный испуг, она себя корит и переживает, что допустила непозволительную вольность в общении.

— С ума сошла? — покачал я головой. — Или захворала? Неужели такой страшный? Честно говоря, привык общаться на равных и не люблю, когда передо мной выслуживаются, лебезят и говорят не то, что думают. Кстати, врать не советую, фальшь мгновенно распознаю. Ты же уже давно догадалась, что имею дар. Так вот, о нем никому не рассказывай, а если кто-то прямо спросит, то…

— Сделаю круглые глаза, удивлюсь и скажу, что ведать не ведаю, — перебила меня Мария. — Господин Голицын, вы и в самом деле ни на кого не похожи. Впервые встречаю такого господина!

— Только не влюбись, — раздался голос за нашими спинами.

— Госпожа Холодная, доброго утречка, — немного сконфужено произнесла служанка.

— Привет, ты чего вскочила? — поинтересовался у своей подруги, которая кутается в мой махровый халат, при том, что вчера разбирала один из чемоданов и там имелись парочка ее.

— Все-то вам скажи, — не ответила Вера и села рядом. — Сейчас уйду досыпать, — она зевнула, прикрыв рот ладошкой, — только хочу узнать, не составит ли мне Мария компанию сегодня.

— А что надо сделать? — осторожно осведомилась та.

— Посетим мой ресторан, перекусим, а потом проверим, как там все отлажено. Михаил Юрьевич, ты же разрешишь? Не переживай, отправимся на автомобиле!

— И кто его заведет? — уточнил я.

— Ой, это не проблема! — отмахнулась Вера. — Неужели мне откажет в помощи какой-нибудь господин? А если никого из них рядом не увижу, то к дворнику обращусь. А ты бы мог к определенному часу в ресторан подойти и там встретимся. Так как, договорились? Господин поручик мне ведь в такой малости не откажет?

— В каком часу? — задумчиво поинтересовался я.

— Не знаю еще, — беспечно пожала плечиком актриса.

— И как же тогда там встретимся? — озадачено спросил ее.

— Придумай что-нибудь, — немного капризно выдала Вера, а у самой глаза блестят от хитрости.

Мельком взглянул на Марию, которая к нашему разговору прислушивается, а сама готовит завтрак. Судя по мимике госпожи Холодной, то предыдущая сценка предназначена для служанки, чтобы та согласилась составить ей компанию. Похоже, Вера под сильным впечатлением тех закусок и блюд, что вчера попробовала. Приложит все силы, чтобы служанка заведовала у нее на кухне. Н-да, графиня и шеф-повар ресторана, сюр какой-то. Но лучше бы об этом не думать, так как вспомнились события после революции в моем мире, когда аристократки, совсем недавно занимающие высокий статус, падали на дно и уже не поднимались. А ведь недавно блистали на приемах и балах, за ними ухаживали промышленники и бравые офицеры. Кто-то из дам, сцепив зубы, хватался за любую работу, при этом не зная, как ее выполнять, но быстро обучаясь. Горничная, посудомойка, подавальщица или прачка? Не вопрос, только бы соответствовать своим принципам морали и гордости. И вот ухоженные пальчики, недавно музицирующие на рояле под аплодисменты знати, начинают грубеть, обветриваться, а кожа трескается. Но будь то на чужбине или оставшись на родине, эти стойкие женщины себя не предали. Другие выбирали стать содержанками, однако, долго не задерживаясь подле одного господина. Кто-то от безысходности бросался с моста в омут. Далеко не все справились с жесточайшим ударом судьбы. Можно ли их винить? Не дай Бог кому-то оказаться в такой ситуации, врагу не пожелаю. Но находились и те, кто сумел подняться, расправить плечи и добиться определенных успехов.

— Михаил, ты чего так задумался? Просьба-то пустяковая! — обратилась ко мне Вера, выдернув из размышлений.

— Хорошо, постараюсь к вам присоединиться и, возможно, буду не один, — ответил я.

— Отлично! — потерла ладони Вера и обратилась к служанке: — Мари, могу ли тебя так называть?

— Да, как вам будет угодно, — ответила та.

— Отлично! Тогда, будь добра, сделай и мне кофею, про себя тоже не забудь. У нас с тобой еще куча дел, — госпожа Холодная явно что-то затеяла и от своего не отступится.

Характер подруги хорошо знаю, Вера точно приняла решение поучаствовать в судьбе графини, оказавшейся в сложной ситуации. Чем-то та ее задела за живое. Не удивлюсь, если и подругами станут, но не сразу. Мария слишком осторожна и людям не доверяет, что тот котенок, которого приласкали, а потом бросили.

— Вер, что ты задумала? — прямо спросил подругу, когда после завтрака вернулись в спальню.

Честно скажу, я-то рассчитывал на близость, а вот актриса зарылась в свои вещи, перебирая их и что-то недовольно ворча.

— Господин поручик, ты с супругом Мари разберешься? Помнишь об обещании? — спросила та, легонько шлепнув меня по пальцам, которые пытались залезть под мой халат, который на девушке. — У нас нет времени. Шаловливые руки прочь!

— Верочка, неужели оттолкнешь? Ты такая соблазнительная и прекрасная, — завел я пластинку с комплементами. — Нежная и желанная, особенно в этом, не по размеру, халате. Удивительно, но тебе идет все, чтобы ни надела!

— Михаил, оставь свои оды на вечер или ночь. Бедная овечка не так глупа, чтобы поддаться серому страшному волку, примеряющего шкуру лапочки пастушка, — усмехнулась моя подруга. — Ты только представь, сколько двум дамам потребуется времени, чтобы подготовиться к выходу в свет! А посещение ресторана именно такое мероприятие. Или считаешь, что имею право ударить лицом в грязь? К тому же, не ты ли говорил, что у тебя на сегодня куча дел?

— Сдаюсь, — выставил перед собой ладони. — Но хоть поцелуем-то одари, — буркнул, сделав последнюю попытку.

И ведь она почти удалась! Вера хотела чмокнуть меня в щеку, но я в последний момент повернул голову и захватил в плен ее губы. Подруга почти мгновенно перестала возмущаться, ответила со страстью, мы каким-то образом переместились на кровать, а от халата избавить девушку не составила труда. И все бы ничего, но настойчивый звонок в дверь обломал всю малину!

— Кого это черти принесли⁈ — возмущенно рыкнул я.

— Иди, серый наглый волчара, открывай, сам велел Мари этого не делать, — лежа и широко улыбаясь, произнесла Вера.

— Дождись меня! — погрозил ей пальцем.

— Ага, вставать даже не подумаю, — усмехнулась та и точеной ножкой перед моим лицом помахала.

Мстит! Коварно и безжалостно! А еще потянулась-то как? Нет, гостю ни грамма не рад, не мог обождать полчасика-часик⁈ Чего приперся раньше обозначенного времени. Информационный поток сообщил, кто звонит и стучится в дверь. При этом, господин Сидорчук не взволнован и не возбужден.

— Здравствуйте, Михаил Юрьевич, — поздоровался со мной маклер, когда я перед ним встал, загораживая вход в квартиру.

— И тебе не хворать, Вениамин Степанович, — мрачно изрек я и демонстративно посмотрел на часы: — Если не изменяет память, то договаривались о встрече на другое время. Что-то случилось?

— Получил еще одно предложение по оборудованию для типографии. Не мог об этом не сказать заранее, позвольте пройти, требуется обстоятельно поведать об интересном предложении! Порядка десяти тысяч, а то и пятнадцати, есть возможность сэкономить. Разве я не молодец⁈ — маклер прямо-таки лучится довольством.

— Бесплатный сыр только в мышеловке, — хмыкнул я, но посторонился, пропуская в квартиру господина Сидорчука. — Пройдем в кабинет, побеседуем, — сказал гостю, мысленно простившись с идеей доказать Вере, что та против серого волка не в силах устоять.

Ну, потом с ней этот вопрос обсудим, надеюсь, придем к консенсусу.

— Пять тысяч рублей задаток и через неделю в Петроград причалит корабль, на котором станки. Поставка из Америки, полный комплект оборудования, в сопровождении инженера! Представляете? Михаил Юрьевич, это несомненно удача, — разглагольствует господин Сидорчук, расхаживая по кабинету.

Вот только в такие чудеса я давно не верю! Аферой несет за километр! Нет, счастливые случаи в мире бизнеса случаются, но только если они подготовлены и проделана определенная работа. В данном же случае, схема проста как мир, мы потеряем пять тысяч рублей. Впрочем, допускаю, что мошенники попытаются еще энную сумму денег за воздух получить. Если работают с размахом, то корабль действительно причалит и на нем окажутся некие ящики, на которые найдутся желающие заплатить на пару тысяч больше. Нам даже сделают вид, что готовы вернуть задаток, но если пожелаем оборудование получить, то доплата составит еще столько же. И будут уверять, что останемся в выигрыше, так как продадут дешевле рынка на десять тысяч.

— Какие гарантии? — коротко поинтересовался я. — С чего это такая благотворительность?

— Для нужд императорского двора заказ, князь Меньшиков об этом мне лично поведал. Одна из дочерей Николая Второго решила издавать журнал и выпросила у отца такой вот подарок. Но, вы же знаете молоденьких девушек, пока происходил заказ, изготовление и доставка, ее взгляды изменились и интерес угас. Имеется гарантийное письмо, за подписью советника императора, в котором говорится, что типографию переуступают.

— Подожди, ты же говорил, что оборудование везут на свободную продажу?

— Так в итоге и есть! — Вениамин Степанович воскликнул и щелкнул пальцами. — Бумаги переоформит поставщик, разберется с таможней, ведь для государственных нужд груз, а он пошлиной не облагается. Отсюда и ценник такой! А ведь на сегодня приходится отчислять в казну, по два рубля пятьдесят копеек с пуда.

Хм, история очень складная, хорошо проработанная, но вызывает сомнение. Первое и основное — император нашел бы куда пристроить такой груз. В том числе и для собственных нужд использовал. Или ему до такой мелочи нет дела? Черт, на секунду поверил, что это не обман.

— И какая великая княжна от этой идеи отказалась? — поинтересовался я, подозревая каким окажется ответ.

— А сие есть тайна! Не хотят допустить слухов-с, порочащих репутацию одной из дочерей императора, — развел руками маклер.

— Вениамин Степанович, дорогой ты мой человек, тебя банально пытаются надуть, а вместе с тобой и меня, — усмехнулся я. — Готов с тобой заключить пари, что если груз доберется до Петрограда, то в ящиках окажется что угодно, но не станки.

— Господин Голицын, вы ошибаетесь, собственными глазами видел гарантийное письмо!

— И как его на подлинность проверил? — хмыкнул я. — И так ли с князем хорошо знаком, который, вот чудеса, в твоей конторке оказался.

— Случайно получилось, он своей полюбовнице поместье арендовал. Разговорились, то, да сё, — неуверенно ответил Сидорчук, начиная прозревать.

Он далеко не глуп, но и на старуху бывает проруха. Следует ли взяться за этого князя и хорошенько его прижать? Не удивлюсь, что у него титул настоящий, имеются кое-какие активы. Люди мне разные встречались, приходилось видеть, как олигархи на рынках торговались, выбивая мизерную скидку, при этом не глядя платя миллионы, за то, что стоит сотни.

— Забудь, — коротко сказал я. — Скажи лучше сумеешь ли сделать паспорт, чтобы он оказался подлинным?

— Неожиданный вопрос, — осторожно ответил Вениамин Степанович. — Господин Голицын, не могли бы уточнить детали?

— Какие?

— Документы нужны на время или с ними планируется постоянно жить? Если последнее, то это очень сложно. Велика вероятность разоблачения. Если же переклеить фото…

— Подделка без надобности, — перебил я маклера и призадумался.

Да, Марии обещал помочь и сделать так, чтобы она спокойно жила и не боялась каждого шороха. Для этого не только ее следует избавить от преследования мерзавца-супруга, но и обеспечить надежным прикрытием. В первую очередь — документами, рекомендательными письмами и легендой, кто она и откуда. Следует еще учитывать, что происходят случайные встречи, которые из-за мелкой недоработки срывают тщательные операции. Сколько раз приходилось юлить, когда нос к носу агент сталкивался с тем, с кем якобы учился в одном вузе и группе. Либо оказывался родом из одной деревни или соседом по лестничной клетке. Совпадало почти все, за исключением того, что человек у которого была такая легенда был из другого места! Ну, честно говоря, такие случаи редко случались, но они происходили в самый ответственный момент.

— Будет дорого, в зависимости от совершенного преступления, — чуть слышно сказал Вениамин Степанович и уселся в кресло напротив меня.

— Она не преступница, — хмыкнул я, — оказалась в заложницах жизненной ситуации.

— Служанка? Как там ее? Мария?

— Соображаешь, — кивнул я.

— Это не так сложно, вы же ей недавно интересовались, — отмахнулся Сидорчук. — Подробности не расскажите?

— Рано еще, — я отрицательно покачал головой, — но мне надо знать, могу рассчитывать на положительное решение этой проблемы с твоей помощью? Только подчеркну, бумаги нужны подлинные.

— Надо подумать, кое-кого поспрашивать, — не стал ничего обещать маклер. — Вопрос непростой и щепетильный.

— Пары дней хватит?

— Вполне, если это одно из важных дел, — подумав, ответил Сидорчук.

Сейчас передо мной сидит не франт и не балагур, а серьезный делец. Подозреваю, он не раз выступал неким посредником между теми, кому следовало скрыться от преследования. Надеюсь, отпетым преступникам не помогал.

— Договорились, — чуть кивнул я и поднялся с кресла. — Что ж, нам, пожалуй, пора. Перед тем как отправимся на склад успеем заскочить в женский институт.

— Анастасию Николаевну хотите к делу пристроить? Все верно, она очень способная дама, — вновь сделал правильные выводы мой собеседник.

Хм, пожалуй, этак он станет мне помощником и партнером, если пару проверок пройдет. Пока за ним нет ни одного косяка, выражаясь сленгом из моего мира. Ну, недавнее сомнительное предложение не в счет.

— Посиди здесь, пойду соберусь и отправимся, — велел Сидорчуку, а сам пошел в спальню.

Госпожа Холодная уже сменила мой халат на платье, при этом продолжает наводить ревизию среди своих вещей.

— Надеть, как понимаю, совершенно нечего, — хмыкнул я.

— Поручик, не беси, — буркнула Вера. — Но, ты, как обычно, прав! Мало того, боюсь, Мари из всего этого барахла ничего не подойдет, у нас немного разные фигуры, если ты заметил.

— Прости, не сравнивал, но если подумать, то, примерно, одинаковые, — осторожно ответил я.

— Еще бы ты попытался сравнить! Даже не вздумай, у тебя есть я и, на крайний случай, Настя. Кстати, она еще не сдалась под твоим очарованием?

— О чем ты? — отмахнулся я. — Госпожа Исаева мне, как сестра.

— Знаю я таких братцев — серых волков, чуть слабину дашь и в кустах окажешься, ну, или на кровати! — она усмехнулась, а потом серьезно спросила: — Уходишь? За тобой кто-то пришел?

— Господин Сидорчук, у нас сделка наклевывается, на сегодня договорились проверить оборудование на складе продавца, — пояснил ей, подумал, и намекнул: — В ресторан прибуду часов в шесть, но, возможно и позже, а вот ты Марию туда приведи не позже пяти и сделай так, чтобы ее запомнили.

Вера замерла, держа в руках горжетку, потом уткнулась в мех, кивнула и попросила:

— Будь осторожен, загнанные в угол способны сильно покусать.

— Не переживай, не родился еще тот зверь, — усмехнулся я.

Мысленно же поаплодировал Вере за сообразительность, а себе, что нашел такую подругу. Если же разобраться, то вокруг меня замечательные дамы и господа. Даже господин Жуков и тот по-своему честен и адекватен. Да, импресарио преследует собственные интересы и своей актрисы. Я бы даже сказал, что он больше о госпоже Холодной заботится и переживает, чем о себе. Правда, благодаря ей и ее таланту многое имеет. Надеюсь, он не почувствует во мне угрозы. Сам нас друг к другу подталкивал и радовался, что сошлись. Кстати, раз речь об актрисе зашла, то надо бы узнать о ее супруге. Все же на войне подпоручик, там никто ни от чего не застрахован.

— Извозчик нас дожидается, родственника своего попросил нас сегодня возить, — поведал мне господин Сидорчук, когда покинули квартиру.

— Ваше благородие, доброго денечка, рад вас видеть, — склонил голову Прохор, который когда-то привез меня с Настей к господину Сидорчуку.

— Здравствуй, смотрю, ты ни капли не изменился, а пролетка уже не та, новая, — ответил я.

— Та уже износилась, продать пришлось, — сказал извозчик. — Эта удобнее, комфортнее и цена за поездку выше. Вениамин Степанович надоумил, заставил вложиться, а деньги почти вернулись. А лошадь почти белой масти и вовсе внимание издалека привлекает.

— Михаил Юрьевич, в женский институт едем? — поинтересовался у меня Сидорчук, делая знак своему дядьке, чтобы тот замолк.

— Да, минут за десять-двадцать планирую управиться, — кивнул я.

— Эх, с ветерком домчу, — воскликнул Прохор.

Действительно, ехали быстро, а тряски почти не ощущалось. Сиденья пролетки обиты качественной кожей, имеются вставки из драгоценных пород дерева. Честно говоря, не понимаю, кто будет извозчику платить дороже за обычную поездку.

— Свадьбы, похороны, другие мероприятия, — пожав плечами, пояснил Вениамин Степанович, когда его об этом спросил.

— Но если бы Прохор купил автомобиль и занялся на нем извозом, то разбогател бы быстрее, — усмехнулся я.

— Сомнительно, — нахмурился маклер и мне почудилось, как у него заскрипели мозги, обдумывая мои слова.

— Если же пяток, а то и десяток авто купить и давать объявление о найме, то народ быстро привыкнет и уж точно захочет прокатиться, хотя бы из интереса, — сдерживая улыбку, подлил я масла в огонь.

— Простите господа хорошие, — оглянулся на нас Прохор, — на авто ужо пытаются извозом заниматься, даже первые компании появились лет пять назад. Да толку-то! — он махнул рукой. — В убытках, за город везти не желают, не в каждую арку проедут, ломаются часто.

— Это все ерунда, — не согласился я. — Машин в городе раз-два и обчелся. Опять-таки, никто не знает, что тот или иной автомобиль на извозе работает. Необходимо, чтобы он от других отличался и народ видел, когда тот свободен. Допустим, табличку сделать какую-нибудь, что-то типа «готов везти».

— Интересная мысль, но вложений потребуется много, — потер скулу Сидорчук. — Не факт, что на прибыль получится выйти. Но, как уже много раз убеждался, господин Голицын, вы кладезь идей.

— Если есть у тебя желание подмять извоз в Москве под себя, то сейчас самое время, — усмехнулся, обращаясь к маклеру. — А насчет идеи — дарю, будем считать, что это очередной аванс.

— Этак вовек не рассчитаться, — буркнул Сидорчук, продолжая в уме что-то подсчитывать.

На его лице сомнения, но если все разузнает, то в лепешку расшибется, а в этот бизнес влезет, когда поймет, что на сегодня получит быстрый и баснословный доход. Конечно, пролетки еще будут долго пользоваться популярностью. Лет пятнадцать-двадцать точно протянут, а потом останутся как экзотический вид передвижения и, возможно, будут стоить кратно дороже, чем проехаться в автомобиле. Но все время надо держать в уме различные катаклизмы, в том числе и передел всего и вся, если случится революция.

— Подожди меня, постараюсь быстро управиться, — попросил я погруженного в раздумья Вениамина Степановича, когда приехали к институту.

Сторож мне приветливо кивнул, он не раз меня видел и запомнил. Барышни-студентки заинтересованно в мою сторону поглядывали и даже слышал шепотки, что хотели бы видеть своим преподавателем. Одна и вовсе заявила, что сдала бы такому кавалеру любой зачет и экзамен, лишь бы похвалил и внимание обратил. Посмеиваясь, добрался до кабинета профессора, который оказался на месте.

— Господин Голицын, рад видеть! — широко улыбнулся Павел Григорьевич. — Какими судьбами оказались в моем заведении?

— Профессор, вы же не поверите, что мимо случайно проходил? — усмехнулся я. — Имею сразу два вопроса и они оба для меня важны.

— Насколько понимаю, это что-то из того, что у вас дома обсуждали? — спросил Статкевич, указывая мне на кресло для посетителей. — Весь к вашему вниманию, говорите.

Я на секунду задумался, выставляя приоритеты, а потом принялся излагать.

Глава 11 ПРИХОДИТСЯ ХИТРИТЬ

Глава 11. ПРИХОДИТСЯ ХИТРИТЬ

Как ни хотелось начинать с амулета, принадлежащего немецкому одаренному генералу, но начал я с госпожи Исаевой. Задача непростая, убедить господина Статкевича, что его студентка не только способна закончить институт заочно, но и получить не ту специальность, на которую рассчитывает. Мало того, официально таких специалистов, которые мне необходимы в лице Насти, это заведение не выпускает. И, вроде бы, в этом мире не так пока еще важна корочка или диплом, но она все же дает некие привилегии при разговоре с чинушами и бизнесменами. Да и в глазах общества статус поднимается.

— Голубчик, Михаил Юрьевич, то, о чем вы просите мало выполнимо, побойтесь Бога! — возмутился профессор, дождавшись окончания моего монолога.

— А разве к этому есть какие-то преграды? — усмехнулся я. — Осознаю, что получить диплом доктора, не проходя практические занятия невозможно. Но если дама уже будет трудиться на поприще создания лекарственных препаратов и оборудования, то почему бы ей в этом не помочь? Конечно, такую специальность предстоит ввести и отстаивать право на ее существование в министерстве, а возможно и не в одном. Но для вашего учебного заведения это определенный вызов и если его преодолеете, то и новый статус обретете. Смотрите, сейчас практикуются сдачи экстерном, да и то далеко не по всем предметам. Я же предлагаю новый подход! Студентки и студенты, заметьте, обоих полов, каждый семестр посещают институт, скажем, две недели подряд. Получают задания, сдают то, что им уже задавали, в том числе и экзамены. Требования к знаниям такие же, как и у тех, кто учится в институте каждый день.

— Молодым людям не разрешат обучаться совместно с девушками, — задумчиво произнес профессор.

При этом он не скрывал своих взглядов, что женщины достойны создать конкуренцию мужчинам на научном поприще и уже тем паче в работе докторами, как и во многих других областях. Мало того, Павел Григорьевич радел, чтобы девушки могли учиться в любом заведении империи. Увы, но в России почти нет специализированных женских институтов и университетов, большей частью ограничивается курсами.

— А кто говорит, что уставная сессия является совместным обучением? — усмехнулся я. — Подумайте, если правильно подать эту идею, то ее могут утвердить. Мало того, в заявке можно сделать расплывчатые формулировки, а когда выйдет указ, то отыгрывать назад окажется невозможно. Знаете, еще почему?

— И почему же? — недоверчиво посмотрел на меня Статкевич.

— А в этот момент запустим в прессе некую рекламную компанию в поддержку такого решения, — усмехнулся я. — Покажем, что отношение у народа положительное, особенно из-за того, что получить образование становится возможно из отдаленных уголков империи. Достаточно два раза в год приехать в Москву, сдать экзамены, получить задание и отбыть на родину, где учиться и еще раз учиться.

— Не убедили, но обещаю подумать, кое с кем посоветуюсь и к этому вопросу вернемся. Хорошо?

— Без проблем, но, уверен, примите верное решение, а пока, давайте сделаем некий эксперимент с таким обучением, переведя на него госпожу Исаеву, — попросил я, а господин Статкевич не сдержался и рассмеялся.

— Господин Голицын, а вы тот еще хитрец! Чувствую, бедной девушке не позволите заняться тем, чем она желает!

— У нее дар в другой области и ей его необходимо развивать, — спокойно произнес я, предвидя такую реакцию.

Какое-то время мы еще поспорили, но потом Павел Григорьевич, что называется, умыл руки. Свалил всю грязную работу по общению с Настей на меня, пообещав, что согласен поддакивать и многозначительно помалкивать. Ничего, своего добьюсь, если потребуется, то и Веру подключу, а Настю уговорим не сейчас, так чуть позже.

— И второй вопрос, — я достал из внутреннего кармана амулет с разорванной цепочкой и положил на стол.

— Это за ним охотятся и хотят вернуть в род одаренных из Германии? — поинтересовался профессор, разглядывая камень, но не став спешить брать амулет в руки.

— Да, это он, — покивал я. — Не подскажите, каковы у амулета возможности и будет ли он служить мне.

— Защита, высшего уровня, что-то связано с силой и, — профессор потер виски, — нет, большей информации не могу получить, руна всполошилась и дала отпор. У вас с амулетом крепкая и прочная связь, сами пытайтесь по ней подробности разузнать. При этом, как вижу, амулет не работает как должен. Его контур разорван и требует починки. Но, удивительно, как вам удалось усиленную даром и самим амулетом порвать цепь. Ее необходимо восстановить и только тогда налаживать связь. Но парадокс в том, что, обретя изначальную форму, прочесть амулет сможет лишь тот, кому он подчинится и выберет хозяином. Михаил Юрьевич, вы первый претендент и пока живы, артефакт, даже в испорченном состоянии не найдет себе другого владельца. Так что, надежнее его прячьте, ибо окажись эта вещица в сообществе или клане одаренных, то на вашу жизнь не поставил бы и медяка.

— Вот даже как? — задумчиво произнес я, кивая собственным мыслям. — Примерно так и подозревал. Но тогда из этого вытекает что если амулет примет меня, то получится, немецкие одаренные, входившие в сообщество или род генерала окажутся моими подчиненными?

— Сомнительно, — покачал головой профессор. — Думаю, одаренные примкнут к своим соотечественникам, владеющим каким-то другим накопителем, либо станут независимыми.

— Последние, это как мы с вами и тот же господин Ботвинов? Дар у нас имеется, но каждый предпочитает жить и работать сам по себе. Верно?

— В общем и целом, — подумав, ответил директор института. — Всюду условности. В сообществе одаренных строгая иерархия, в том числе и оспорить приказы руководителя, точнее того, кто стоит во главе, невозможно. Система наказаний разнится, она тщательно скрывается, но, поверьте, за некую свободу от чиновников и законов, приходится дорого платить. Правителей стран и империй такая структура устраивает, если только одаренные не выходят из-под контроля. Впрочем, достаточно сказать, что если одаренные объединены, подчинены военному, то тот вправе присваивать звания и даже создавать собственные знаки различия, но общий стиль обязан соответствовать принятым нормам в государстве.

— Следовательно, звание немецкого генерала, который погиб со мной в схватке, тот получил сам? Просто издав некий внутренний приказ среди своих сородичей? — удивился я.

— Не совсем так, не уверен, как в Германии, у нас такие звания утверждает император. Разумеется, служивый человек должен иметь какие-то заслуги, чтобы носить такие погоны.

— Эх, не бывать мне генералом, — пошутил я.

— Почему так категорично? — усмехнулся господин Статкевич. — Создайте ячейку одаренных, в которую входит десяток офицеров и звание того же полковника у вас в кармане. Не забывайте, что воин со сверхспособностями стоит сотни обычных солдат. Но, так как я человек сугубо гражданский, то все тонкости знаю не очень хорошо.

— Вот и мне они вряд ли пригодятся, так как военную карьеру продолжать не собираюсь, — произнес я, потерев скулу, понимая, что зарекаться ни от чего нельзя. — Не знаете, а к кому обратиться, чтобы амулет починить?

— Михаил Юрьевич, голубчик вы мой, — профессор смутился, — гхм, простите, привык общаться со студентками.

— Ничего страшного, — отмахнулся я, — продолжайте.

— Не ожидал от вас такого вопроса, — Статкевич покачал головой. — Ни один ювелир не починит такую вещицу и ей подобные. Только тот, кому она принадлежит и с кем связана. В том числе и замкнуть амулет на себя и тех, кому полностью доверяете. Разумеется, если такие одаренные есть.

— Но каким образом? Я же не имел дел с изготовлением даже примитивных украшений, — немного растерянно произнес, не представляя, как не только восстановить повреждения разорванного звена цепочки, но и подчинить амулет себе.

— А вот тут вам помочь не в силах. Особенности личных предметов с даром разнятся, отличаются свойствами, силой и запасом энергии. Даже очень схожие внешне предметы зачастую по сути своей являются противоположным. Мне попадались кинжалы, сделанные одним мастером, так вот, один нес в себе смерть и хаос, а второй полная противоположность. Да, напомню, вам очень повезло, так как дар приобретенный, а не переданный по рождению. Способны заиметь еще один личный артефакт со свойствами, которые будут схожи с вашим даром.

Некоторое время мы помолчали. Я осмысливал слова профессора и, если честно, то вопросов не стало меньше. Вот только однозначных ответов господин Статкевич не даст.

— Павел Григорьевич, а в освоении моего дара вы не сумеете помочь? — спросил я и сразу же продолжил: — Помню ваши предыдущие слова, что предстоит постичь самому, но ведь у каждого имелся учитель, не так ли?

— Михаил Юрьевич, вы правильно рассуждаете, но забываете очень важную вещь. Приобретенные способности редкое явление, а уж когда человек до этого не имел сверхспособностей, то и вовсе о таком не слышал. Сами рассудите, какие шансы против одаренного у какого-нибудь господина без дара? Они стремятся к нулю, а если и случается казус, то дар сам выберет носителя и не факт, что таковым окажется тот, кто убил прежнего владельца.

И об этом слышал, правда, господин Ботвинов все же не говорил столь утвердительно.

— Павел Григорьевич, спасибо, многое из нашего с вами разговора почерпнул. Вернемся к насущным делам. Так что насчет студентки Исаевой? Не позволите мне ее забрать с лекций?

— Настаиваете на новом способе обучения, — задумчиво произнес профессор и постучал костяшками пальцев по столешнице. — Ладно, черт с вами! Давайте попытаемся провернуть эту аферу. Есть у меня сторонники в министерстве, за совместное обучение девушек и молодых людей, поэтому может получиться. Особенно, если учитывать ваше, не совсем честное, предложение.

— Вы про то, чтобы в прошение формулировки указать расплывчатые? Так это не ваша забота и всем на руку, кто бы и что ни подумал, — спокойно пожал плечами и протянул руку профессору: — Договорились? Анастасию Николаевну с лекций поможете забрать?

— Да, — немного помедлив ответил Статкевич и мы обменялись рукопожатием.

Госпожу Исаеву профессор лично с пары забрал, велев с вещами покинуть аудиторию. Правда, загудевших студенток поспешил успокоить:

— Не волнуйтесь, у Анастасии Николаевны будет очень важная задача и ее никто не собирается ни отчислять, ни наказывать. Надеюсь, что все ей скажем вскоре большое спасибо, — а потом он обратился непосредственно к девушке: — Госпожа Исаева, вы же не откажете женскому институту в помощи?

— Нет, сделаю все, что в моих силах, — громко ответила та.

Я же стоял в коридоре и такому развитию событий радовался. Да, это не очень красиво, когда Анастасия согласилась не зная, что ей уготовил. Говорить, что для нее так будет лучше не совсем правильно. Зачастую, люди выбирают то, к чему стремятся не из-за способностей, а по велению души и счастливы заниматься таким делом. В этом же случае, честно говоря, преследую свои интересы, но стараюсь сделать для девушки жизнь лучше и безопаснее. Оценит или проклянет? Время рассудит, да и отказаться она всегда может.

Госпожа Исаева вышла из аудитории, когда профессор поспешно ретировался. Увидела меня и прошипела:

— Михаил Юрьевич, это ваши происки?

— Настенька, о чем ты? Господин Статкевич все уже объявил, делаешь благое дело, потом об этом поговорим, а сейчас нам пора, пошли быстрее, Вениамин Степанович с Прохором заждались, — ответил ей, специально приплетя извозчика и не назвав маклера по фамилии.

Характер девушки хорошо изучил, та не любит опаздывать и когда ее кто-то ждет. Так и вышло, Настя поспешно за мной пошла. Ну, правда, я быстро по коридору зашагал, якобы торопясь, что в общем-то так и есть.

— Госпожа Исаева, рад вас видеть, — расцвел в улыбке маклер, когда мы с девушкой подошли к пролетке.

— Барышня, доброго вам денечка, смотрю, вы стали краше, — приподнял картуз извозчик.

— Вениамин Степанович, Прохор — доброго дня, — непроизвольно приветливо улыбнулась та и посмотрела на меня: — Господин Голицын, возможно вы хотя бы сейчас соизволите мне все объяснить?

— Настя, голубушка, не серчай, — протянул ей руку, чтобы помочь забраться в пролетку, — по пути обстоятельно поведаю, о чем речь и подо что ты подписалась.

— Согласия не давала! — поспешно заявила девушка.

— Свидетелей целая аудитория, преподаватель и директор твоего института. Уверен, уже готовит бумаги и в ближайшее время их отправит в министерство. Хотя, думаю, лично их отвезет и будет добиваться разрешений и согласований. Садись уже, по пути все объясню.

Настя мою руку демонстративно проигнорировала, самостоятельно забралась в пролетку и с гордо поднятой головой уселась. Глаза мечут молнии, губы поджала, всем видом показывает, что прощения мне не видать. Интересно, сколько будет дуться? Кстати, образ примерила Верин, та иногда так делала, по словам импресарио могла несколько дней дуться, но со мной ее надолго не хватало. Мысленно улыбнулся и поинтересовался у бывшей сестры милосердия, а ныне студентки:

— Скажи, как считаешь, правильно ли когда парни имеют возможность получить хорошее образование, а девушки — нет?

— Разумеется это в корне неверно! — эмоционально воскликнула Настя. — Чем мы хуже молодых людей? Только из-за отличий по половому признаку, это старорежимный взгляд. Доказано, что есть женщины намного умнее среднестатистических мужчин.

— А так как ты повидала многое, ухаживала за ранеными, которые зачастую капризничали словно малые дети, то и способна отстаивать свою точку зрения. Господин Статкевич понимал, что в одночасье ситуацию не исправить, для этого задумал этакий подготовительный этап с новой формой обучения. Там будут вместе девушки и молодые люди знания получать, и ты одна из них.

— Неожиданно, — немного успокаиваясь и даже робко улыбнувшись, сказала Исаева. — Не обманываешь?

— Ни словом, хочешь, перекрещусь! — приложил я руку к груди и сделал как можно невиннее взгляд.

Боюсь, последнее удалось не очень хорошо, в глазах Насти появилась настороженность, и та задумчиво произнесла:

— Чувствую подвох, но не понимаю, где он. Господин Голицын, кстати, а куда это мы направляемся?

— Вениамин Степанович, тебе слово, — кивнул маклеру, перекладывая на него бремя пояснений, чем в ближайшее время займемся.

Надеюсь, Настя втянется в работу, к которой предрасположена и позабудет о некоторых настороживших ее моментах. А тем временем, господин Сидорчук вещает о том, что я, открывая типографию, которая будет печатать собственную иллюстрированную газету, при этом часть картинок обязательно будет цветной. Технологии позволяют, первые попытки газетчиками предпринимались, но остались лишь карикатуры, да реклама.

— Проблема в себестоимости и реализации, все желают получать прибыль, а господин Голицын собирается работать в убыток, — произнес Вениамин Степанович, при этом в его интонациях нет осуждения и непонимания, а заинтересованность. — Не понимаю этого, так и разориться недолго, несмотря на то что шараболл отлично продается и, уверен, прибыль льется рекой.

Я мысленно усмехнулся, но комментировать не стал. Поток денег на банковский счет и впрямь немалый, но хотелось бы больше, тогда быстрее развернусь.

— В зависимости как долго вести такой бизнес в минус. Если нет кредита, то подход интересный. Он же в том, чтобы завоевать рынок, приучить читателя к красивой картинке и заставлять его покупать газету, почти не выбирая среди конкурентов, — вслух стала размышлять Настя, а потом посмотрела на меня: — Правильно говорю?

— Да, за тем исключением, что наполнение должно отвечать обложке, иначе ничего не получится, — подтвердил я.

— Этого сложно добиться, — нахмурилась госпожа Исаева.

— Ошибаешься, издатели прессы застряли на одном уровне, не вкладывают средства ни в новое оборудование, ни в заинтересованность распространителей. Мы же введем прогрессивную отгрузку со склада, чем больше распространитель возьмет, тем дешевле ему обойдется один экземпляр, — продолжил я приоткрывать намеченную стратегию.

— Не ново, — буркнула Настя, подумала и кивнула: — А ведь может получиться, и за полгода…

— Два месяца, не больше, — перебил я ее.

— Это невозможно, — покачала та головой.

— Посмотрим, — хмыкнул я. — Госпожа Исаева, перед тобой такая задача — проверить все бумаги, представленные продавцом. В договоре обращай внимание на каждую мелочь, не бойся уточнять и указывать на неоднозначное толкование.

— Поняла, не волнуйтесь Михаил Юрьевич, понимаю, что не просто так меня к этому привлекли, у вас каждая пара рук на счету, — задумчиво ответила девушка.

Так, отлично, можно выдохнуть, Настя не злится, от обиды и следа не осталось. А судя по контуру вокруг девушки, то та уже в предвкушении начать работу.

Мы приехали на склад, там нас уже дожидался продавец, со своим помощником. Осмотр ящиков занял на удивление много времени. Казалось бы, пройдись мимо, сверь маркировку с таможенными бумагами и договором, дел на десять минут. Но, нет, госпожа Исаева потребовала вскрыть несколько ящиков. Докапывалась до каждого символа, если тот плохо читался. А еще она потребовала заключить дополнительные соглашения. Настояла, что груз будет считаться переданный нам только когда он окажется на территории, которую сообщим. И не важно, будет ли это другой склад или подготовленное помещение для типографии. Доводы приводила разные, некоторые из них мне бы и в голову не пришли. Закончили около четырех после полудни. Вымотались, проголодались, а продавец заявил, что с такими придирчивыми покупателями сталкивается впервые. При этом он уважительно на Настю посмотрел и сказал:

— Милая барышня, Анастасия Николаевна, готов вас взять к себе на работу. Плачу в полтора раза больше, чем господин Голицын!

— Переманиваете моих людей? — прищурился я. — Господин хороший, за такое и у барьера, не ровен час, оказаться.

— Дуэль? О чем это вы, просто шутка вышла неудачной, — поспешно открестился тот от своего предложения.

На завтра договорились встретиться в конторе маклера, подписать документы, а потом завершить сделку. Вроде бы кажется, что все разрешилось замечательно, но есть несколько «но»! У меня нет ни одного работника, кто будет обслуживать станки и работать на них. Мало того, еще не договорился ни с редактором, ни с корректором, ни с самими журналистами. Ничего, в этом направлении господин Сидорчук работает, пробует себя в качестве руководителя кадрового агентства. Кстати, он уже вовсю про это Насте рассказывает и спрашивает у нее совета, как быстро на ее взгляд окупятся вложения и какова будет предполагаемая прибыль. Он еще ни одного человека никуда не пристроил, с работодателями контактов не завел и все туда же! Ладно, пусть себе гадают. Хотя, госпожа Исаева умудряется оперировать цифрами и у нее получается, что такая новая контора, в ближайшей перспективе, принесет доход, кратно превышающий продажи шараболла. Ну, не знаю, но спорить не стану.

— Госпожа Исаева, отвезем тебя ко мне, там Вера приехала и хотела тебя видеть, — сказал я, размышляя о еще одном намеченном на сегодня непростом деле.

— Почему раньше-то не сказал⁈ — возмутилась девушка.

— Тогда бы не работала с таким рвением, — хмыкнул я и попросил: — Ты, это, сильно на меня госпоже Холодной не жалуйся, а то она ворчать начнет.

— Господин поручик, не переживайте, если и расскажу ей о вашем ко мне отношении, то в общих чертах и без подробностей, — с каким-то непонятным намеком сказала Настя.

Не понял, все же затаила обиду, что не предупредил о планах и профессор поставил ее в неловкое положение, когда с лекции снял? Ничего, время лечит, и она еще спасибо скажет, когда начнет заниматься производством медицинского оборудования, всевозможными лекарствами и их правильным применением. В том числе и организует контроль за соблюдением норм и правил на предприятиях по предотвращению травм, но это в далеких планах и там много «но».

— Договорились, — беззаботно улыбнулся девушке, когда мы остановились у дома, где снимаю квартиру. — Вера еще не должна была уйти, — буркнул себе под нос, помогая Насте выйти из пролетки.

Девушка попрощалась с Вениамином Степановичем и Прохором, после чего довел ее до квартиры и сдал на руки госпоже Холодной, которая дверь отворила.

— А ты не пройдешь? — удивилась Вера, когда я не сделал попытки пересечь порог.

— Вам уже скоро уходить, — напомнил я и постучал по циферблату наручных часов. — Пожалуйста, не задерживайтесь, произведите в ресторане фурор одним своим появлением.

— Да поняла я все уже давно, не маленькая, — чуть нервно ответила актриса, чем вызвала удивление у Насти, которой поспешно сказала: — Все хорошо, мы не ссоримся.

Подмигнул подруге и направился на выход, прикидывая, как лучше действовать с мерзавцем-супругом Марии. Есть вариант обойтись без крови, но он вряд ли согласится подписать бумаги на развод. Да и такой себе это выход из положения, если честно говорить. Сгинет где-нибудь и кредиторы к бывшей жене придут. Тогда у бедняжки вновь жизни не будет, если долги неподъемные.

— Ладно, по ходу пьесы разберусь, — буркнул я, садясь в пролетку и оглядывая с ног до головы господина Сидорчука. — У тебя найдется неброская одежда? Чтобы в ней никто тебя потом не опознал?

— У моего старшего имеется, — влез в разговор Прохор. — Какое-то лихое дело замыслили, ваше благородие?

— Справедливое, но не совсем законное, — ответил ему и уточнил: — Ты с нами или извозом займешься.

— Куды же денуся-то, — дернул себя за бороду Прохор и усмехнулся: — Мне с вами сам господь Бог велит рядом держаться. Чуйка у меня такая.

— Вениамин Степанович, каков ваш ответ? — посмотрел я на маклера.

— Михаил Юрьевич, синицу в руках давно уже держу, а с вами за журавлем начинаю охотиться и мне это нравится, — спокойно произнес Сидорчук и уточнил: — Разумеется, я с вами.

Глава 12 БЛАГОРОДНОЕ ДЕЛО

Глава 12. БЛАГОРОДНОЕ ДЕЛО

Мы рванули на окраину Москвы, где живет Прохор с семьей. Когда маклер к пролетке вышел после того, как сменил свои пестрые вещички на привычный всем и каждому мужской костюм, то не сразу его опознал. Точнее, дар-то подсказал, кто передо мной, а вот глаза верить отказывались, Вениамин превратился в совершенно другого человека.

— Куды теперича править? — поинтересовался Прохор, довольный произведенным его племянником впечатлением.

— Возвращаемся, недалеко от квартиры, у моего дома, есть трактир. Нам там надо побывать и переговорить с одним постояльцем, — ответил я.

Маклера взял с собой только из-за того, чтобы его проверить и, в какой-то степени, кровью повязать. Не хотелось бы руки марать, но судя по словам Марии это наиболее вероятный исход. А вот Прохор в этих планах, до недавнего времени, не фигурировал. Но сейчас уже и ему следует в этой заварушке принять участие. На него тоже определенные планы возникли. Поэтому в трактир и пошли втроем, предварительно оставив пролетку с лошадью в одной из частных конюшен. Владельцев, которых Сидорчук знал и те ему что-то задолжали.

Обрисовал внешность Буркина и дал указание двоим родственникам, что и как делать. Необходимо снять с Марии негативное давление, а то той так жить невозможно. Сделал заказ подавальщику и осмотрелся. Заведение выглядит, мягко говоря, не очень. Стены грязные, деревянные полы обшарпанные, мебель старая, даже одежда на работниках и та застиранная, но хотя бы чистая. Посетителей немного, в основном пролетариат, как принято работяг называть. При этом все любители заложить за воротник, ну кроме моих приятелей, которые, как и я, разительно отличаемся от присутствующих. Это еще хорошо, что господин Сидорчук переоделся, а то он бы тут выглядел как попугай среди воробьев.

— Почему Мария выбрала такое место для проживания? — задался вопросом, при этом ответ очевиден.

Девушка не собиралась надолго задерживаться в этом месте и копила деньги, чтобы уехать подальше и затеряться в империи. Но, если мне не изменяет память, то маклер ее пристроил на работу и владелец доходного дома вскоре ей выделил комнатку для слуг. Но она и оттуда предпочла съехать. Похоже, там тоже не все у нее сложилось. Надо бы и об этом уточнить, чтобы неприятных сюрпризов не возникло. Тем временем пытаюсь задействовать дар, сканируя пространство, чтобы отыскать супруга служанки. Получается плохо, не удается правильно сформулировать запрос. Припомнил и воспроизвел в уме что-то похожее на слепок ауры девушки. Уверен, что он, как и отпечатки пальцев, уникален. Вплел его в поисковый запрос и почти мгновенно отыскал следы Марии в трактире. Где-то они слабые, почти невидимые и размытые, но есть пара мест, которые насыщены, если так можно выразиться. Насколько понимаю, служанка ела за дальним столиком в углу. На втором этаже, посещала общую ванную комнату для постояльцев, недалеко от которой и снимала номер. В последнем сейчас находится некий человек, буквально кипящий от негодования и злобы.

— А вот и тот, кто нам нужен, — хмыкнул я, размышляя, стоит ли есть принесенное пюре с чем-то похожим на отбивную.

Тарелка и вилка с ножом не выглядят достаточно чистыми. Ладно, поковыряю для вида, благо деньги уже заплатил. Сделал знак Сидорчуку и тот направился к стойке, делая вид, что внимательно всех оглядывает. Его задача попытаться выманить из номера Буркина. Для этого отыграет отведенную роль шпика или сыщика, кому как угодно.

— Уважаемый, — обратился Вениамин Степанович к стоящему за стойкой средних лет работнику заведения, — мне бы владельцем пошептаться.

— Кто таков будешь? — подозрительно посмотрел массивный, с недельной щетиной мужик на Сидорчука.

— Тот, кто готов отблагодарить за некие сведения, которые интересуют. Кому-то перепадет копеечка, другому рублишко, все прибавка к зарплатишке, — нараспев произнес маклер, слегка переигрывая.

Давал же инструкцию Сидорчуку, как себя поставить и как произвести опасное впечатление. Пока он выглядит этаким раздолбаем и идиотом, ну, по крайней мере в моих глазах.

— Ты бы, мил человек, шел отсюда подобру-поздорову, пока кости целы, — хмыкнул собеседник маклера. — В моем заведении никто никого не сдает.

— Заначитца ты тот, кто мне и нужен, не дело задавать вопросы рядовым служащим, — невозмутимо произнес Вениамин. — Мне поручено связаться с тем, кто моим хозяевам крупно задолжал и пытается скрыться. Полиция в курсе, содействует, но работает из рук вон плохо, не то, что я, — он хохотнул и щелкнул пальцами. — У меня нюх, как у горностая, умею находить беглецов. А угроз не боюсь, видишь моего спутника, — он кивнул в сторону Прохора, угрюмо сидящего за столиком и методично жующим кусок мяса. — Голыми руками подковы гнет, в бараний рог любого скрутит, а если потребуется, то и городового кликнет. Уверен, в твоем заведении полицая часто бывает и всегда найдет к чему придраться. Да и те, на кого работаю, могут осерчать. Разных господ кинул некий Буркин, этакий молодой мужик, у него еще тонкие усики, и смотрит на всех презрительно. Любитель на денежку сыграть, пытаясь мухлевать и передергивать. Представляется дворянином, что на самом деле правда. А еще он втирается в доверие к дамочкам и живет за их счет.

— Не знаю такого, — пробасил трактирщик.

— Слух прошел, что одну служаночку окучивает, готовясь грабануть пару квартир зажиточных господ. Бедолага хватается за любую возможность найти денег. Глупец, даже в ломбард сунулся и пытался договориться, чтобы у него скупили вещички, которых еще нет. Через пять дней обещал принести, а уже три прошло. Сегодня или завтра на дело пойдет, после чего тебе ручкой помашет и будет таков. Надеюсь, немного задолжал за постой?

— В долг никому не даю, а твоего потеряшку в глаза не видел, — с ухмылкой ответил трактирщик, взирая на Сидорчука свысока. — Нет его тут, номера сдаю, не спорю, но все по закону и налоги плачу.

На элементарную ловушку владелец заведения не повелся, но и не на этом строился расчет.

— Ладно, поужинаю, а потом еще поговорим, пока никто не знает, что след должника нащупал. Но ты, уважаемый, подумай, готов за точные сведения выдать пять рублей, ну или десятую долю с той суммы, что отвалит беглец, — сделал еще один намек маклер. — Он же, насколько знаю, задолжал не менее ста тыщ! Мне-то копейки за поиск платят, но иногда готов войти в положение и упустить разыскиваемого, за десятую долю долга.

Этого в нашем плане с Сидорчуком не обговаривали, тот на ходу придумал. И, честно говоря, мне понравилась такая наживка. Трактирщик морщит лоб, пытаясь мысленно решить простенькую задачку, сколько ему перепадет, если постояльца сдаст. Ну, платить ему никто не собирается. У Буркина таких денег нет, и он скорее удавится, чем решится откупиться. Опять-таки, гарантий он не получит, что его отпустят.

— Ступай мил человек, твоя еда стынет, — пробасил трактирщик, но в его голосе прозвучала задумчивость.

— Ты подумай, неплохо же заработать можешь. Главное, споймать должника, а денег он отдаст, никуда не денется, — широко улыбнулся Сидорчук, а потом добавил: — Очень куш хорош, а если полицию привлеку, то он мимо кармана уплывет.

Вениамин Степанович, насвистывая веселый мотивчик, под пристально-задумчивым взглядом трактирщика, отправился к своему столику, но потом резко остановился, повернулся и жестко сказал:

— Узнаю, что шельмовать вздумал, то тебе мало не покажется. Найду управу, не считай себя умнее других.

— Да я-то тут с какого бока, — развел руками трактирщик. — Не видал того, кого ищешь и точка! — он ударил кулаком по стойке, да так, что стакан подпрыгнул.

— Ну-ну, подумай хорошенько, — не испугался Сидорчук.

При этом Прохор поднялся и демонстративно руку засунул за спину под сюртук, словно там у него револьвер имеется. Хотя, как знать, извозчик может иметь оружие и уж трактирщик об этом не знает.

С полчаса прошло, а ничего не происходит. Подавальщики неспешно работают, посетители прибывают, а из комнаты Марии постоялец носа не показывает. Пожалуй, следовало все же попытаться тут остановиться, тогда бы спокойно прошел на второй этаж. Есть вариант снять девицу, которые тут тоже присутствуют, но свои услуги не навязывают, что странно. Правда, у меня поинтересовался подавальщик, когда заказ принимал, мол не желаю ли с девочкой отдохнуть. Я отказался, не захотел сходу план менять.

— Матвей, встань за стойку, в уборную отлучусь, — чуть ли не на весь зал провозгласил трактирщик.

— Яков Петрович, уже бегу, — ответил парень, который обслуживал мой столик.

Кстати, мне пришлось заказать еще еды, сделав вид, что мясо съесть не смог. Жареный лещ оказался на удивление неплох. Костей в нем только много, но зато его есть долго. А вот Сидорчук пиво попивает и в ус не дует. Прохор же мрачно на своего племянничка посматривает и слюни глотает. В общем, тратим драгоценное время, а толку ноль. Пора и честь знать, точнее, перехватить Буркина, который, уверен на сто процентов, вздумает ноги сделать.

Я встал, чуть заметно кивнул Прохору и направился на выход. Проблема пришла с той стороны, откуда не ждал. Вениамину Степановичу приспичило в уборную, пиво запросилось наружу. А еще он неожиданно захмелел, громогласно икнул и заявил:

— Где тут клозет? Сейчас внутри все лопнет.

Проходящий мимо подавальщик презрительно усмехнулся и объявил, что во дворе заведения есть отхожее место. Извозчику пришлось племянничка сопровождать, придерживая того, чтобы не растянулся на полу. И как так маклер опростоволосился? Не мог даже предположить, что он пить не умеет, да еще слабый алкогольный напиток. Правда, сам с шага сбился, когда проходил мимо столика, где сидели мои приятели. Уловил слабый запах спиртового аромата, точнее смесь, когда водку с пивом намешали. Похоже, трактирщик оказался тот еще пройдоха. Не очень-то мне нравился запасной план, но деваться некуда, придется действовать жестко и рассчитывать только на себя.

— Прохор, — окликнул я извозчика, когда оказались на улице, — пьянчуга на тебе, позаботься о нем.

— А как же вы? — немного растерянно, держа маклера, который в ауте, спросил тот.

— Разберусь, не переживай, — коротко ответил и мысленно ухмыльнулся.

Трактирщик как раз добрался до номера, где обосновался Буркин и сейчас они общаются. Насколько понимаю, разговор не клеится, спорят и вот-вот дойдет до драки. Аура владельца заведения вдруг замерцала, а другая мелькнула всполохом ликования. Нет, убийства не произошло, отключился трактирщик, другой же человек явно по номеру заметался.

— Пожитки собирает? — хмыкнул я. — Ну-ну, попробуй сбежать.

Не прошло и двадцати минут, как Буркин спрыгнул из окна первого этажа. Насколько понял, тот воспользовался кабинетом владельца заведения, предварительно завладев его ключом. Вот только удача от него отвернулась, и ведь осматривался, прежде чем покинуть трактир, но ничего не заметил. Не успел приземлиться, как угодил под град моих ударов, в том числе и по нескольким точкам, вызывающим временный паралич мышц.

— Что тут у нас? — похлопал я по одежде Буркина. — Нож и револьвер, ожидаемо.

Оружие перекочевало в мои карманы, взял увесистый саквояж, а самого мерзавца ударил по щекам и предупредил:

— Заорешь, дернешься — получишь пулю. Разговор к тебе имеется, не делай вид, что идти не в состоянии. Осерчаю и твоим же ножичком порежу. Или не знаешь, как с должниками поступают?

Господину лет тридцать-тридцать пять, волосы напомажены, усики тонкие, ручки ухоженные, не скажешь, что молодую супругу изводил. Ну, мерзавцы и негодяи встречаются там, где никогда бы и не подумал. В том числе и в благородных семействах бывают изверги, садисты и маньяки. К последним этот персонаж отношения не имеет. Зато остальные негативные эпитеты точно заслужил по праву.

— Не мычи, иди и покачивайся, делай вид, что пьян в стельку, — хмыкнул я. — Речь к тебе вскоре вернется, не переживай.

Допрашивать пойманного повел в сторону парка, благо до него не так далеко. Всего-то и перешли улицу, прошли через подворотню и миновали какой-то строящийся дом. На всякий случай просканировал плохо огороженный участок и с удивлением обнаружил, что сторож напился и дрыхнет, а другой охраны нет, в том числе и собак. Коробка дома возведена и является идеальным местом для укромной беседы. Другой вопрос, что после допроса, точнее, куда деть труп, если таковой образуется. А предпосылки высоки, что одной тварью в человеческом обличии станет меньше. Ничего, разберусь, а то время поджимает, этак в ресторан к дамам не попаду. Надеюсь, что те проявят благоразумие и ни с кем в мое отсутствие флиртовать не станут. Марии точно не до этого, а вот насчет Веры и Насти такой уверенности нет. Актрису многие знают и почитают, наверняка начнут комплементами осыпать и на танцы приглашать. Черт! Следовало с ней ее импресарио отправлять. Господин Жуков бы присмотрел и ничего такого не допустил. Но, с другой стороны, госпоже Холодной доверяю, если бы желала, то у нее много имелось возможностей наставить мне рога. А вот Анастасия на меня обижена и способна на необдуманные поступки. Или и тут перегибаю?

— Идем сюда, — развернул я своего пленника в сторону строящегося дома.

На территорию попасть труда не составило. Калитка запиралась на крючок из проволоки, при этом в щель при мне протиснулся упитанный кот с крысой в пасти.

— Смотрю ты удачно поохотился, — усмехнулся я, обратившись к рыжему кошаку, подозрительно оглядывая нашу парочку. — У меня тоже улов неплох! — подтолкнул в спину своего пленника.

Кот уважительно мяукнул и отправился по своим делам, при этом добычу не выпустил. Вот и от меня Буркин не сбежит. Мы прошли на территорию стройки, как обычно заваленной различным строительным мусором. Стены первого этажа возведены, скорее всего будет второй и третий. Подходящее место для допроса выбрал в одной из многочисленных комнат.

— Сядь у стены и не двигайся, а то нервы сдадут и пальну тебе между глаз, — сказал я своему пленнику и положил на строительные леса трофейный револьвер, а сам открыл довольно-таки пухлый саквояж.

— Похоже ты торопился, — бросил на землю пару носков и помазок. — Смысл такие вещи при бегстве брать? А деньги где? — сделал удивленное лицо, перебирая бумаги.

Буркин замычал, отрицательно головой замотал, а потом стал рот открывать и закрывать. Паралич голосовых связок пройдет с минуты на минуту, можно и подождать. Роюсь в документах и к своей радости нахожу паспорт на имя графини Буркиной Марии Витальевны. Но вот на фото как бы совершенно другая девушка, беззаботная, глаза веселые, разительно отличается от той Марии, которую знаю.

— Что ж, поговорим, — подошел я к пленнику, не став просматривать каждый документ, находящийся в саквояже.

Нажал на определенную точку на шее Буркина и тот сразу же зачастил:

— Все отдам, деньги найду, только не калечьте! Супруга вот-вот наследство получит и его сразу же продам!

— Сколько и кому должен? — задаю единственный волнующий меня вопрос.

От ответа зависит будущее Марии, будет ли та под чужим именем жить или вздохнет и заживет без страха разоблачения.

— Не так много, каких-то сто пятьдесят или двести тысяч, — выпалил Александр Павлович, так он в бумагах значился.

— Граф, считаешь, что это мелочь?

— Отыграюсь! Если потребуется — супруга отработает, могу ее в заложницы отдать! Она меня любит и боится, слова поперек не скажет, — почувствовав, что есть шанс договориться, брызгая слюной, предлагает один за другим, различные варианты этот мерзавец.

Слушаю его и диву даюсь, как могла родня Марии ее за такого негодяя замуж отдать? Даже в такой ситуации, он все пытается на нее взвалить. Распоряжается, как с вещью. С гордостью рассказывает о том, какая супруга кроткая и покорная. Видит, что молча его слушаю, уже в раж вошел.

— Понимаете, если косо посмотрит, то сразу пару ударов и уже вся дурь из бабьей головы вылетает, — забыв, в какой сам находится ситуации, говорит Буркин. — Давайте договоримся, только больше не бейте.

Интересно, а он не забыл, что ему путь в трактир заказан? Боюсь, после того как он трактирщика избил, ему туда возвращаться нельзя. А он далеко не глуп, незаметно пытается размять ноги и руки, которые еще его плохо слушаются. Готовится к отчаянной схватке, а все сказанное не более, чем попытка отвлечь мое внимание. Следовательно, верить и сумме долга нельзя. Но как о ней узнать? Или он сам уже забыл, у кого сколько занял и какие деньги проиграл и долги не покрыл? И что самое интересное, в схожей ситуации он бывал, но сумел выпутаться. На слово таким не верят, получается, он кого-то убил, не иначе.

— Слушай, мне нужны доказательства того, кому ты задолжал. Как бы не перебил один из кредиторов то, что мне сулишь. А остаться с носом не хочу. Лучше уж получу обещанную награду за твою поимку. Мне говорили, что у тебя на руках приличная сумма, а в саквояже бумажки никому ненужные.

— За подкладкой список тех, кому и сколько должен, — подумав, ответил Буркин. — Пришлось записывать, когда пару раз повторно за ссудой к одним и тем же господам обращался.

— Не дали? — усмехнулся я и наклонился за саквояжем.

— Не только не дали, но еще и пинками погнали, — убаюкивающе прозвучал голос моего пленника.

Интуиция взвыла, в шею вонзилась тонкая игла, а Буркин с ревом раненого быка бросился головой вперед. Удар! Отлетаю к стене, ощущая заторможенность, дар откликается неохотно. А граф уже выхватил нож из моего кармана. Буркин наотмашь попытался полоснуть по моему горлу. Только и смог откатиться и пнуть мерзавца между глаз. Из-за заторможенности промахнулся, каблук попал в плечо нападавшему, выиграв несколько драгоценных секунд. Тем не менее, этого хватило, чтобы сбросить оцепенение. Щит вокруг себя, уклоняюсь от выпада ножа. Короткая двойка по корпусу, удар с разворота в грудь и граф отлетает к стене, ломаная спиной леса. Треск сломанных досок и вопль боли способны перебудить в округе мертвых. У меня даже уши на миг заложило. Но сторож мертвецки пьян, а больше поблизости никого. Мой противник вскакивает, что-то выкрикивает и бросается вперед. Пора заканчивать, ничего нового не узнаю. Заключаю врага в безвоздушную сферу. Удивительно, но тот продолжает бороться, с отчаянием человека, который уже все потерял. Я мог бы его пристрелить, даже револьвер достал, но в последний момент ударил потоком энергии, направленной на сердце графа. У него нет защиты, но, как оказалось, скрытый дар имеется. Насколько понял, способности к отвлечению внимания и расположению к своей персоне. Буркин схватился за левую сторону грудной клетки, нож выронил, рот распахнул и пытается судорожно вдохнуть воздух. Легкие у него горят от нехватки кислорода, а сердечная мышца иссыхает на глазах и не способна прокачать кровь.

— Пощади, — шепчет граф, который не имеет право на этот титул.

Отзываю магические потоки, они уже свое дело сделали и возврата нет. Буркин еще не понимает, что ему осталось жить от силы пару минут. Он их проведет в мучениях.

— Это тебе за страдания Марии Витальевны, супруги твоей, — усмехаюсь я.

В глазах графа настоящий ужас, понял, что игру, где на кону жизнь, он проиграл. Несколько бумаг из саквояжа упали, подбираю их и резко отшатываюсь в сторону. Кто-то крадется к комнате, где нахожусь, и этот человек настроен воинственно.

— Прохор, это ты? — успокаиваясь громко спрашиваю.

— Ваше благородие, целы? — показывается в проеме извозчик, у которого в одной руке дубинка, а во второй тесак.

— Жив, — коротко отвечаю, ощущая, как жжется шея и горит огнем плечо.

— Ранены, как так-то⁈ — басит извозчик, мельком глянув на лежащее тело графа. — Надо перевязать.

— Нет, лучше вытащи иглу, — прошу, показывая куда та вонзилась. — Никак ее подцепить не получается.

— Вот напасть-то, — качает головой Прохор. — Сей момент, обождите.

Извозчик бросил дубину, тесак засунул в ножны на поясе и попытался иглу подхватить своими толстыми пальцами. Сопит, но у него ничего не получается.

— Зараза, соскальзывает, — бурчит пришедший мне на подмогу мужик.

— Оставь, она не беспокоит, отсюда пора уходить, — говорю Прохору и тот согласно кивает. — Как меня отыскал?

— Так ведь охотником был. Племянничка пристроил, где пролетку оставили и к вам рванул. В трактир не заходил, там хозяин на улице бегал и белугой орал, что его чуть в своем же заведении не убили. Пытался отыскать ворога, да куды ему! — он махнул рукой.

— Но ты-то как меня выследил? — проверяя не оставил ли каких-либо улик, уточнил я.

— А из трактира не так много путей, — пожал плечами Прохор. — Отправился туда, куда бы сам пленного потащил. Крики услыхал, треск, ну и заглянул полюбопытствовать, что тута происходит. А оно вона как, — он почесал подбородок под бородой. — Чего теперича-то? Думаю, следует пролетку подогнать, да этого господина отсюда в другое место перевезти. Негоже, ежели его тута найдут и разбирательства устроят.

Гм, извозчик правильно рассуждает, если кто-то использует при расследовании сверхспособности, то чем черт не шутит, вдруг восстановит картину произошедшего. Остаточные потоки силы просмотреть не так сложно, недавно этим в трактире занимался. А наследил я тут изрядно. Другой вопрос, что у графа сердце не выдержало, но перед смертью он с кем-то дрался, это любой обыватель поймет.

— Это возможно? — задал вопрос Прохору.

— Ваше благородие, плевое дело, — отмахнулся тот. — Крови на нем нет, а ежели меня спросят не возил ли господина, то отвечу утвердительно. Мол от вокзала и до трактира он ехал, а больше его не встречал.

— Но только если тебе дадут его подробное описание и произойдет это в ближайшие пару дней. Да и то долго должен вспоминать, мол клиентов много, всех не упомнишь, — подумав, согласился с его предложением.

— Тады беру и к забору несу? — он указал на мертвого графа: — Потом пролетку подгоню и увозим?

— Действуй, — согласился я.

Глава 13 У КАЖДОГО СВОЙ ИНТЕРЕС

Глава 13. У КАЖДОГО СВОЙ ИНТЕРЕС

Конечно, есть риск, что кто-то нас увидит с трупом и будет только хуже. Но дар сканирует местность и в округе один пьяный сторож, которому даже если что-то и привидится, то он молчать будет. Посчитает, что до чертиков допился. Другой вопрос, куда деть тело? Не оставлять же его на растерзание зверью. Когда загрузили мертвеца в отсек для багажа, находившийся в нише под сиденьем в пролетке, то посовещался с Прохором. Сошлись на том, что лучше всего оставить графа в сквере, на одной из лавочек, подальше от места событий. Уверен, без документов его не опознают, дело, скорее всего, квалифицируют как несчастный случай. Больное сердце у господина отказало, а полученные травмы могли произойти из-за обычного падения. Они точно не явились причиной смерти. Бумаг при нем нет, как и денег? Так неизвестно какое время назад он преставился и в парке могли уже мертвого обобрать. Мария же, через годик заявит о пропаже супруга и через суд легко признает его умершим, а себя вдовой. Ну, если захочет жить под своим настоящим именем. А есть еще вариант сделать ее разведенной задним числом. Конечно, такой статус в высшем обществе не очень приветствуется, но зато часть долгов на нее не повесят. Правда, следует еще разобраться, когда и какие суммы ее супруг брал. Надеюсь, он не соврал и записи найдутся. Одна беда, игла в моей шее начинает беспокоить, а вытащить ее не получается.

— Теперича, ваше благородие, вас отвезу куды велите, а потом за племянничком заеду и домой к себе его заберу, — веселым голосом поделился со мной планами Прохор, когда покинули сквер, где на лавочке ничком оставили лежать графа.

Извозчик еще доволен тем, что деньги Буркина ему достались, а это без малого семьдесят рублей. Кстати, сумма небольшая, Мария больше должна была заработать. Вкалывала в поте лица и во всем себе отказывала, копила, чтобы сбежать подальше. Но ее супруг похоже в тратах себе не отказывал. Предстоит еще вещи девушки из трактира забрать, а его владелец меня в лицо видел и может узнать. Кого бы со служанкой, точнее, графиней послать? Варианты есть, но над ними следует поразмыслить. Еще и не понимаю, как к девушке относиться. Как к служанке или все же графине? Та, насколько понимаю, сама себе на жизнь планирует зарабатывать, не чураясь тяжелой работы. Молодец, уважаю таких.

— Правь в ресторан, который на Манежной, — велел я Прохору.

— Так там этих ресторанов пруд пруди, какой конкретно нужен? — уточнил тот.

— На месте разберусь, — я вяло махнул рукой, пытаясь вспомнить название, при этом на меня накатывает слабость и мышцы начинают болеть. — Наверняка там Руссо-Балт где-то рядом.

Откат происходит после драчки или действие вещества, нанесенного на иглу? Уверен, что первое, заторможенность не та, которая произошла, когда Буркин в меня стрельнул из одноразового миниатюрного самострела, замаскированного под мундштук. Прикольная вещица, в саквояже пока лежит, как и оружие графа. Ладно, сделал благородное дело, избавил общество от мерзавца и насильника, никто по нему даже не всплакнет. А вообще, устал сильно, сейчас бы отрубиться на пару часиков, а так пару минут могу только подремать. Прикрыл глаза и провалился в сон. Отдохнуть не удалось, Прохор, такое ощущение, сразу разбудил, бася, что мы приехали.

— Спасибо тебе за помощь, — поблагодарил я извозчика. — Позаботься о господине Сидорчуке.

— Гхм, ваше благородие, у вас на плече пиджак порезан и пятно крови отчетливо просматривается, — пробурчал Прохор.

— Ерунда, поверхностный порез, — отмахнулся я. — Все, бывай.

Мой помощник не стал ничего говорить, уважительно кивнул и тронул лошадь. Он привез меня по адресу, ресторан называется «У артистки», Руссо-Балт Веры припаркован у входа, рядом с ним стоят еще три автомобиля, но попроще. Швейцар меня внимательно оглядел, даже хотел что-то сказать вышибалам-охранникам, но в последний момент отворил дверь и поклонившись сказал:

— Рады вас видеть, ждем, что станете постоянным посетителем.

— Благодарю, — коротко ответил я и мысленно хмыкнул.

Раз меня в таком виде без вопросов впустили, то дела и в самом деле в этом заведении идут не фонтан. При этом убранство нормальное, но чего-либо выдающегося нет. Не хватает изюминки, все стандартно и обыденно. Такие сделал выводы, осмотрев холл и войдя непосредственно в зал. Официанты, в белых халатах подпоясанных кушаками, неспешно по залу передвигаются, распорядитель скучает за барной стойкой.

А вот статный представитель грузинского народа мне с первого взгляда не понравился.

Ему на вид лет сорок-сорок пять. Он, судя по белой черкеске, поясу из наборных серебряных пластин, к которому прикреплен богато украшенный кинжал в ножнах, наверняка из князей. Дело в том, что его внимательно слушают три дамы, две из которых мне близки, а с проблемами последней только что разбирался. И как их, скажите на милость, одних куда-то отпускать. Нет, следовало господину Жукову сообщить, чтобы тот за ними присматривал. Моя недоработка! Правда, Мария скептически на горца посматривает, Вера хоть и улыбается, но вежливо и скучающе, а вот Настю этот господин заинтриговал.

— Дамы, для меня большая честь видеть вашу красоту так близко и иметь возможность ей любоваться. Не узнать госпожу Холодную просто невозможно, вы прелестны, а ваши подруги вызывают бурю эмоций.

— Петр Александрович, насколько помню, меня вам представляли не так давно, на одном важном мероприятии, — улыбнулась Вера. — Князь, неужели не помните?

— Не может такого быть, вы шутить изволите! — отмахнулся горец.

— Как же, в Петрограде организовывали званый прием, в честь собственной женитьбы. Супруга у вас красавица, вы не ее дожидаетесь? — с улыбкой на лице, произнесла Вера, при этом сдерживаясь от колкости. — Ее, если не ошибаюсь, Тамарой Александровной зовут? Мы с ней даже мило побеседовали, и она еще волновалась, что вокруг столько соблазнов, а ваша кровь так горяча.

— Да, супруга права и готова с чем-то смириться, — невозмутимо отреагировал князь.

— Дамы, простите за опоздание и что прерываю, но мне необходимо украсть на пару минут Анастасию Николаевну, — вклинился я в беседу и посмотрел на князя: — Еще раз прошу извинений.

— Ничего страшного, — буркнул тот, не зная, как реагировать на мое появление.

У Марии взгляд приклеился к саквояжу в моей руке, Вера уставилась на недавно пострадавшее плечо и что-то прошипела. А вот Анастасия невозмутимо встала, вопросительно на меня посмотрела и спросила:

— Господин поручик, опять изволили в драку ввязаться? Забыли, что доктор предупреждал — никаких физических нагрузок! Как ваша патронажная сестра милосердия заявляю решительный протест и если еще такое повторится, то ищите себе другую, кто будет ухаживать за вашими ранами.

Что она несет? Переволновалась или на нее так князь подействовал? Она же попыталась еще и продемонстрировать, что наши с ней отношения сугубо медицинские.

— Госпожа Исаева, о чем это вы? — усмехнулся я. — Доктор Ботвинов велел нам друг о друге заботиться и со своей стороны делаю все возможное! Или забыли, как вместе путешествовали в купе первого класса⁈

У Насти от моих слов расширились зрачки, аура закипела от гнева. Ей мой намек на близкие отношения в присутствии князя и Марии совсем не понравился. Вера же поспешно схватила бокал с вином и пытается скрыть веселье.

— Простите, не хотел оказаться причиной вашей ссоры, — выставил перед собой ладонь Петр Александрович.

— И в мыслях такого не возникло, — покачал я головой и мысленно поморщился, чертова игла дает о себе знать. — Простите, мы ненадолго.

Сделал Насте глазами знак, чтобы следовала за мной и направился к распорядителю зала. Тот не сразу уяснил, чего от него прошу, помогла встревоженная Вера, подошедшая к нам:

— Глеб, проводи их в мой кабинет и принеси все, что попросят, — распорядилась владелица ресторана и шепотом у меня поинтересовалась: — Михаил, ты в порядке?

— Все отлично, — спокойно ответил своей подруге.

— А мне так не кажется, — буркнула госпожа Холодная. — Настя, позаботься о поручике, чтобы потом могла с ним серьезно поговорить!

— Вера Васильевна, с ним все не так плохо, как кажется, — задумчиво произнесла та.

Гм, а ведь упорол косяк, о котором только сейчас понял. Прохор мою одежду в порядок приводил и сказал, что выгляжу сносно. Но так это по меркам извозчика! Следовало не мельком на себя в холле ресторана в зеркало посмотреть, а отправиться в уборную и в порядок внешний вид привести. Нет, спешил, знал, что прилично так задержался.

— Господин Голицын, в чем проблема? Плечо или что-то другое? — напряженно спросила бывшая сестра милосердия, когда мы оказались в кабинете, предназначенном для Веры.

Вряд ли госпожа Холодная тут хоть раз работала, очень уж все идеально расставлено и каждая мелочь на своем месте. Зато обстановка шикарная, писчие принадлежности дорогие, как и мебель.

— Шея, — коротко сказал и уселся на диван.

— Что с ней? Потянул мышцы?

— Справа, под ухом, игла, никак ее вытащить не получилось, — пояснил девушке. — Посмотри и чем-нибудь извлеки, только не поранься. Стрелка какой-то гадостью обработана.

— Поняла, не шевелись, — склонилась надо мной Настя, а потом распрямилась: — Плохо видно, пересядь в кресло за письменный стол.

Не стал с ней спорить, а девушка еще настольную лампу включила и направила свет на меня.

— Вижу точку входа, предположительно, посторонний предмет, около сантиметра длиной и он очень тонкий. Думаю, он застрял в остистом отростке.

— Ты не могла бы простыми словами изъясняться? Не забывай, не настолько силен в медицинских терминах. Ты бы еще на латыни стала говорить, — проворчал я.

— Прости, — не очень-то раскаиваясь, ответила Настя. — Остистый отросток, это непарный костный выступ, направленный назад и вниз или костный вырост на задней стенке костного позвонка. Понятно?

— В общем и целом, ты лучше делом займись и достань занозу, а то она меня нервирует и беспокоит.

— И чем мне, по-твоему, это сделать? — хмыкнула Настя. — Медицинских инструментов-то нет! Надо обратиться в больницу, желательно к Аристарху Георгиевичу.

— Зачем доктора по пустякам беспокоить? Поддень ногтями и вытащи иглу, она же глубже уже не уйдет, раз в каком-то отростке застряла.

— А если посторонний предмет при извлечении сломаю, что тогда? Михаил Юрьевич, нельзя с травмами шутить! Ко всему надо относиться ответственно. Я вот ни разу не хирург, а еще кое-кто не желает, чтобы стала доктором. Зато как проблема, так вы сразу тут как тут и просите помочь провести хоть и небольшую, но операцию. Или в чем-то ошибалась? — подпуская в интонации голоса обиженные нотки, произнесла Настя.

— Как же с тобой тяжело, — устало выдохнул я. — Стараюсь, делаю, как лучше, а никакой благодарности!

— Думаю, вы в первую очередь о себе заботитесь и о своем бизнесе, который в текущих реалиях способен прогореть на раз-два. Прикинула тут кое-что и поняла, в такое непростое время начинать выпускать новую газету не дальновидно. Про типографию и вовсе молчу! Первое время, когда будут пусконаладочные работы, себестоимость окажется высока, придется работать себе в убыток.

— Так сделай так, чтобы затрат было меньше. Уверен, у тебя уже есть идеи. Или вновь не прав? Вижу же, что тебе неймется на практике испробовать различные подходы, прямо зуд в ладонях ощущаешь, — произнес я, с улыбкой глядя на упрямую Настю.

Та в ответ вздохнула и взгляд в сторону отвела. Ее действительно распирает жажда деятельности.

— От вас сложно что-то скрыть, — неожиданно признала та мою правоту.

— Хорошо, что призналась, а насчет смены вида деятельности не переживай. У тебя имеется скрытый дар, который рано или поздно возьмет верх и заставит заниматься тем делом, которое ближе и интереснее. Медицина же окажется некой побочной ветвью. Ладно, об этом еще поговорим, а сейчас, прошу, достань ты чертову иглу из моей шеи.

— Будет немного больно, — предупредила девушка.

Удивительно, но она не соврала. Еще и из-за того, что извлечь иглу удалось раза с десятого. Изначально она пыталась подцепить инородное тело ногтями, при этом сдавив мою кожу пальцами левой руки. Не удалось, пришлось искать подручные средства. В ход пошли плоскогубцы, кусачки, маникюрные ножницы, а вытащила она иглу с помощью щипчиков для колки кускового сахара.

— Уф! Как же я устала! — довольно произнесла Настя. — Все же лучше бы в больницу съездили.

— Ты молодец, неплохо справилась, — рассматривая иглу и пытаясь ее диагностировать, произнес я.

Остаточный след некого яда присутствует, скорее всего, нервно-паралитического. Интересно, кто его изготовил и в каких количествах? Мой дар его сумел нейтрализовать, а вот организм обычного человека точно не выдержит.

— Михаил Юрьевич, не успокаивай, плохо у меня получилось, словно и не вытаскивала никогда осколки у раненых. Даже пальцы подрагивали! Вот что значит, когда практики мало, — произнесла Настя, о чем-то сосредоточенно размышляя. — Мало того, в голове постоянно крутится, как лучше организовать работу типографии. Что за напасть-то⁈ Кстати, какие средства на развитие готов выделить?

— Пойдем в зал, о делах позже поговорим, не нравится мне ваш новый знакомый, — отмахнулся я, проверяя с помощью дара свои повреждения.

Удивительно, но лечебный поток даже не вызывал, а он сам ранения залечивает. Этакая автоматическая регенерация, что не может не радовать.

— Князь, Багратион-Грузинский, влиятелен, потомок последнего грузинского царя, статский советник пятого класса, большую часть времени проводит в Тифлисе и там же основал Дворянский земельный банк. Кстати, он уже не молод, хотя и выглядит на сорок, — произнесла Настя, а мой немой вопрос, откуда она все это знает, пояснила: — Вера об этом шепнула, когда Петр Александрович к нашему столику подходил.

— И сколько же ему лет? — озадачился я.

— Понятия не имею, — пожала плечиками Исаева, — госпожа Холодная не успела сказать, а уточнить не было возможности. Поняла только, что около года назад он женился. Так что, не переживай, у него дурных мыслей в отношении Веры нет.

— А как насчет тебя? — хмыкнул я. — У меня сложилось ощущение, что князь любую из вас готов утащить в горы и запереть в одном из своих домов. Понятно, что жениться не станет, многоженство под запретом, но…

— Поручик, не говори чушь, — перебила меня Настя. — Никуда я не собираюсь, у Веры тоже другие планы, а вот насчет Марии такой уверенности нет. Правда, он на нее впечатления не произвел, она весь вечер как на иголках. Не тебя ли ждала?

— Идем уже, нас наверняка заждались, — поторопил я девушку, переваривая полученную информацию.

Больше всего меня удивило, что ошибся с возрастом князя. С одной стороны, это успокаивает, он все же намного старше девушек. Однако, влиятелен, при деньгах, хорош собой и выглядит намного моложе своих лет. А еще, чувствуется, что он умен и опытен. При большом желании способен попытаться мою подругу у меня отбить. Наслышан, как горцы умеют за дамами ухаживать. Перед настойчивостью, дорогими подарками, показной и не очень ревностью далеко не каждая благородная дама способна устоять. А если еще и женился год назад, то избранница наверняка намного моложе.

— Сколько лет его супруге? Уж это-то Вера тебе наверняка успела поведать! — подходя к залу, поинтересовался я.

— На момент венчания ей восемнадцать исполнилось, совсем молодая, — задумчиво ответила Настя и добавила: — Уверена, брак не только по расчету, харизма у князя ого-го-го!

Ох, не нравится мне ее настрой! Еще бы про обаяние господина Грузинского заговорила. И как теперь дам одних в ресторан отпускать? Впрочем, почему-то уверен, что князю ничего не светит, на какие бы ухищрения он не пошел. Да и кроме красивых ухаживаний у него нет других вариантов.

— А этот-то какого черта тут забыл? — сквозь зубы ругнулся я.

— Ты не рад видеть в здравии своего недавнего пациента? — удивилась Настя.

Лучше бы господин полковник продолжил лечение в больнице, под присмотром Ботвинова! Если память не изменяет, то доктор собирался его на больничной койке оставить на неделю-другую. Нет, Аристарх Георгиевич, как и я, понимал, авиатора надолго не удержать, но времени после операции прошло всего-ничего! И вот нате вам, уже в ресторане и с князем рядом сидят, да еще за столиком, который придвинут к тому, за которым дамы расположились. А ведь нам не уйти, придется чуть ли не до утра тут находиться! Зато алиби окажется стопроцентным, и никто не подумает, что к смерти супруга Марии кто-то из нас имеет хоть какое-то отношение.

— Госпожа Исаева, господин Голицын, рад видеть, — встал со своего места полковник и вежливо склонил голову.

— Добрый вечер, Илья Максимович, — улыбнулась авиатору Настя.

— Здравствуйте, господин Зарубин, — немного холодно сказал я. — Удивлен вас тут увидеть. Вы считаете, что уже восстановились и слушаться господина Ботвинова нет необходимости?

— Михаил Юрьевич, готов даже в любой момент к полету, — пожал плечами полковник. — Вашими стараниями, ничего не беспокоит и не напоминает о ранах. Очень вам благодарен, как и Анастасии Николаевне. Не знаю, чем бы все закончилось, не пошли вас в помощь кто-то свыше.

Авиатор спокоен и уверен в себе, ни грамма смущения, что недавно его подчиненные пытались у меня силой отобрать амулет. Интересно, он спишет все на недопонимание или попытку штабс-капитана с подполковником выслужиться? Или вообще сделает вид, что ничего не произошло? Посмотрим, но агрессии от Зарубина нет, как и какого-то расположения. При этом он благодарит от души, осознает, что находился при смерти.

— С позволения Веры Васильевны и Марии Викторовны мы присоединились к вашей компании, — произнес князь, задумчиво меня и полковника оглядев. — Вы не возражаете?

Я даже почувствовал легкое прикосновение силы к своей ауре. Уверен, Петр Александрович попытался произвести диагностику моего дара и возможностей. Не знаю, что ему удалось, автоматически выставил вокруг себя ментальный щит от внешних воздействий. Гарантий нет, что защита справится с любой атакой, но я точно узнаю, если такая произойдет. Если не с помощью дара, то есть кинжал и револьвер, чтобы дать отпор.

— Князь, почту за честь разделить с вами еду и выпить за знакомство, — ответил я, мысленно составляя диагностический посыл, чтобы просканировать сразу двоих мужчин, но, чтобы они этого не заметили.

А ведь на господах неплохая защита, в аурах заметил охранные мерцания. Чем-то они у них схожи, но на самом деле разнятся. У полковника добавлены рукотворные нити, которые постоянно тянут силу из дара, а вот у князя щиты от рождения, и они очень сильны. Однако, у каждого имеются лазейки, через которые легко считать много информации. Достаточно подстроить запрос, точнее, сделать его неотличимым от ауры оппонента. Принцип хамелеона, подстраивающегося под необходимую действительность окружающей среды.

— Тогда наполним бокалы, выпьем за знакомство и встречу, — предложил Петр Александрович, добавив в интонацию едва уловимый акцент, который ни грамма не испортил его имидж, а даже как-то способствует к расположению.

И ведь он не использовал свой дар, только природные способности. Но, что странно, никто из присутствующих дам под его влияние не попал. Вера и вовсе с толикой тревоги на меня поглядывает. Марию тревожит содержимое саквояжа и неизвестность, что с ее мужем. Настя же, хоть и приветливо улыбается князю, но думает о чем-то другом. Грузинский, надо отдать ему должное, прекрасно все понял, но вида не подал. Но, что самое интересное, ему от нас что-то нужно! Не просто так он к девушкам подошел и свое общество буквально навязал. Как-то не сразу до меня дошло, что такие личности не ходят по ресторанам в одиночестве. Где его помощники, охранники и те, кто желает подать прошение или получить милость какую-нибудь? Кстати, господина полковника это тоже касается!

Разговор за столом светский, разбавляется шуточками князя и рассказами авиатора о приключениях в небе и на земле. Илья Максимович старается не отставать от Петра Александровича, они оба бьются за расположение девушек, не делая между них различий. Правда, обходят стороной вопросы, касающиеся Марии. В самом начале разговора, госпожа Холодная немного резковато заявила, что та ее помощница и возможная компаньонка, но об этом говорить рано. Мол бедняжка недавно пережила личную трагедию и еще не восстановилась.

— Михаил Юрьевич, пригласили бы на танец, что ли, — шепнула мне Вера и что-то неразборчиво добавила.

— Ты хочешь танцевать? — удивился я.

— Почему бы и нет? Твоя близость меня заводит и дает бодрость, но не обо мне речь. Мария сейчас в обморок грохнется от переживаний! Или думаешь так легко сидеть, улыбаться зная, что жизнь уже изменилась, но не понимая как? — ядовито произнесла Вера, при этом ее губы почти касались моего уха. — Отлично, еще и Настя от моего поведения бесится. Ты и с ней потом потанцуй, я на мигрень сошлюсь, но учти позже на тебе отыграюсь.

— Такой угрозой ты меня не испугаешь, — хмыкнул я, на ее коленку положил ладонь и чуть вверх провел. — Смотри-ка, краснеть начинаешь!

— Поручик, знала же, что ты хам, но приличия-то на людях изволь соблюдать, — ответила моя подруга, но не сделала попытку остановить продвижение моей руки. Наоборот, она улыбнулась и ехидно уточнила: — Что же твои пальцы замерли? Боишься меня скомпрометировать?

И что ей возразить? Крыть нечем, не повелась на испуг за свою репутацию! Правда, в высшем обществе и не такое видеть приходилось. Иногда любовники целовались чуть ли не на глазах своих жен и мужей, а те предпочитали ослепнуть и оглохнуть.

— Мадам, не желаете ли потанцевать? — обратился я к Марии и для всех присутствующих добавил: — Увы, Вера Васильевна устала и не желает бить ноги.

— Михаил Юрьевич, с удовольствием приму ваше приглашение, — после молчаливого вопроса к госпоже Холодной, произнесла графиня или служанка, статус ее непонятен.

Не отстал от меня и князь, мгновенно сориентировавшийся и пригласил на танец госпожу Исаеву. Полковник же такому раскладу не расстроился, похоже, ему есть о чем поговорить с Верой. Похоже, тут у каждого свои цели и интересы, но все делают вид, что беззаботны. Ну, посмотрим, что и как, до утра еще далеко, вечер в самом разгаре, а гостей в ресторане становится больше, чему безмерно удивлен распорядитель зала.

Глава 14 ВСЕ СЕБЕ НА УМЕ

Глава 14. ВСЕ СЕБЕ НА УМЕ

Медленно кружу с Марией, посматривая в сторону князя с Настей, при этом успокаиваю свою партнершу по танцу:

— Все хорошо и позади, тебя больше господин Буркин не побеспокоит. Документы, в том числе и твой паспорт, в саквояже. К сожалению, денег и драгоценностей нет.

— Мой супруг точно не вернется? — уточнила Мария. — Он далеко уехал?

— Даю слово, что не потревожит, но насчет его кредиторов не уверен. Позже это обсудим и попытаемся понять, как тебе дальше действовать. Варианты имеются, но многое будет зависеть и от тебя самой.

— Что вы от меня потребуете? Господин Голицын, не считайте меня идиоткой, просто так никто ничего в этом мире не делает, — напряженно сказала девушка. — Желаете, чтобы стала вашей содержанкой? Этому бы удивилась, так как у вас замечательная подруга, с которой не сравнюсь. Тогда что? Слышала, что есть господа, которые подкладывают нужным чинушам девиц, а потом их пытаются шантажировать. Увы, для такой роли не подойду, лучше с моста вниз головой сигану.

— Н-да, здорово тебя муженек запугал, — покачал я головой. — Неужели считаешь, что все люди такие и нет нормальных и порядочных. Или думаешь, к примеру, госпожа Холодная ни перед чем не остановится для достижения цели и, если потребуется, устроит подлянку? Или, допустим, князь Грузинский, который чуть ли не прижал к себе Анастасию, опустится до низости? Знаешь, не терплю, когда бьют и обижают слабых, не способных дать отпор. Считай это моей слабостью. Но, признаю, меценат из меня плохой, просто так денег давать не стану, если их не желает человек заработать сам. Ты оказалась в трудной ситуации, помог с проблемой, а благодарность, — пожал плечами, — не удивлюсь, если при случае отплатишь и поможешь, когда я, либо кто-то другой окажется в трудном положении.

Черт! Перестарался и высокопарно ей ответил. Зато в глазах молодой женщины недоверие сменилось на надежду и, то, чего бы не хотел, обожание с преданностью. Что-то быстро ее страхи развеялись.

— Вера Васильевна убеждала, что вы честный и порядочный, но, простите меня, сомневалась. Михаил Юрьевич, вы сделали для меня столько, что даже представить страшно. Никто из близких участия в моей судьбе не пожелал принимать, небольшой суммой и той не помогли, когда обратилась. А уж про то, чтобы реально что-то сделать и вовсе молчу. Спасибо вам огромное! По гроб жизни не забуду, — на глазах Марии навернулись слезы.

— Эй, голубушка, не вздумай разреветься. Что обо мне подумают, когда даму с танца в слезах приведу⁈ Посчитают, что предлагал непотребства, а тебе и деться оказалось некуда!

— Да что вы такое говорите, — покачала та головой.

— Вроде ничего не успело размазаться, — хмыкнул я, мысленно рассеивая подготовленный магический поток, которым хотел снять у партнерши по танцу эмоции.

Кстати, музыканты чуть ли на третий круг пошли, играя медленную мелодию. Пора бы им уже давно закончить. Танцующих пять пар, при этом от начала и до сего момента только я с князем партнерш кружу. Остальные уже не раз сменялись, кто-то уходил, другие занимали их места. Вера выслушивает господина полковника и время от времени согласно кивает. Что он-то ей вещает? Актриса напряжена и задумчива. Готов поспорить, что это связано с моей персоной! Так же и князь о чем-то горячо говорит Анастасии, но там и близко нет романтических слов. Одним местом чую, дам обрабатывают, чтобы те на меня оказали влияние. Ладно еще Зарубин, мне его планы немного известны, но князю-то что потребовалось ума ни приложу!

— Пойдем за столик, думаю, ты устала, — сказал Марии, и та благодарно улыбнулась.

— Благодарю, — выдохнула девушка, с трудом начав переставлять ноги.

Похоже, ее стрессовое состояние отпускает и наступает этакий откат. У нее же почти все мышцы были напряжены и неизвестно сколько времени. Пару дней будет чувствовать себя разбитой и старой. Настя поможет, у нее есть мазь для схожих случаев. Однажды, когда находился в госпитале, она меня ей натирала. В том числе живот и чуть-чуть до паха не добралась, в котором мазь бы спровоцировала обратную и жесткую реакцию. Так что не все медицинские препараты окажут те свойства, которые должны вызывать. Сестрам милосердия нельзя переусердствовать, о чем тогда Насте и сказал. Та не сразу поняла, о чем ей толкую, а когда до нее дошло, то очень мило покраснела. Я же сильно себя отругал за свой длинный язык. И что такого, если бы та продолжила меня обмазывать? Подумаешь, случился бы некий эффект, который потребовал от сестры милосердия снять тем или иным способом. Вот и как бы поступила? Согласилась на близость или искала другой вариант, допустим, своей замены? Уверен, нашел бы сто и даже тысячу причин, чтобы именно Настя завершила начатое. К чему бы это привело? Скорее всего не сблизился с Верой, но гадать не люблю.

— Вера Васильевна, в вашем ресторане какие-то странные музыканты, — обратился я к госпоже Холодной, когда с Марией подошли к столику. — Без остановки проигрывают одно и тоже произведение!

Полковник удивленно на меня посмотрел, непроизвольно перевел взгляд на князя, а Вера же усмехнулась и ответила:

— Петр Александрович определенные знаки подавал, чтобы не вздумали паузу взять. Насколько понимаю, он щедро за танец с госпожой Исаевой расплатится.

Вот же-ж! Простой ответ, но почему-то до него не додумался. Где мой хваленый анализ и интуиция? Усталость сказывается, постоянно в бегах, в делах, а на ровном месте преграду не увидел. С другой стороны, ничего необычного, когда господа пускаются на различные уловки, дабы с понравившейся особой остаться подольше наедине. За тем лишь исключением, что князь от Насти не близости добивается. Ладно, пока угрозы нет, как и каких-то подробностей, то плывем по течению, а там поглядим. Тягаться с Грузинским сложно, тот птица высокого полета, уверен опыта в интригах ему не занимать, но и я не лыком шит. Если потребуется, то на чины не посмотрю, ударю так, что мало не покажется.

— Михаил, а ты невозмутим, не боишься, что Анастасию уведут? — шепнула Вера, когда помог сесть Марии, после чего занял свое место за столиком.

— Он же недавно женился на молоденькой девушке. Кстати, князю ни за что бы не дал столько лет, сколько ему на самом деле, — ответил я, при этом мы с госпожой Холодной не очень-то и скрывали свою беседу.

Полковник услышал, подумал и сказал:

— Прошу прощения, невольно подслушал. Петр Александрович без ума от своей жены и после венчания ему никто не мил. Так что, успокою, Анастасии Николаевне ничего не грозит, так что ей удача в отношении князя не улыбнется. Смотря кто и как смотрит на ситуацию, но ее партнер по танцу славился тем, что по царски одаривал своих подруг, ни одна не осталась недовольной, если только тем, что их отношения быстро заканчивались.

— Илья Максимович, вы же здесь не случайно, — посмотрел я на полковника. — Предлагаю не ходить вокруг да около, а поговорить откровенно.

— Михаил Юрьевич, ну не в присутствии же дам, — осуждая мою прямолинейность и отступление от этикета, покачал головой авиатор. — Давайте пройдем в переговорный кабинет, выпьем там по рюмашке, раскурим по сигаре и решим возникшие недоразумения.

— Без проблем, — кивнул я, мысленно поморщившись.

Выпить мировую не против, но уж дымить точно не собираюсь. От этой пагубной привычки давно избавился, начинать нет желания, хотя это в текущем времени вызовет вопросы. За редким исключением, травятся табаком почти все, а уж те, кто побывал на фронте, то отыскать некурящих сложнее, чем иголку в стоге сена. И я не утрирую! Видел в свое время тех, кто ни разу сигарету во рту не держал, а вернувшись с боевого задания высаживал полпачки чуть ли не за раз. Ну, не обходилось и без крепкого алкоголя, чтобы хоть как-то и ненадолго унять нервы. Когда смотришь смерти в глаза, то после многое переосмысливаешь. Ну, кто-то из парней от, так называемых, плотских утех отказывался, оружие в руки больше не брал, не бухал и начинал жить праведной жизнью. Всякое случалось, поэтому давно ни от чего не зарекаюсь.

Вера успела незаметно взять меня за руку и сжала ладонь, как бы в знак ободрения, и чтобы глупостей не натворил. Вопросительно на нее посмотрел, но та незаметно для всех, пожала плечиками и на миг закатила глаза. Получается, после беседы с полковником она совета дать не хочет, как и не попытается занять его сторону, а поддержит любое мое решение. Не ошибся в ней и это радует. Еще бы и Анастасия себя аналогично повела! Честно говоря, очень в это хочется верить. А вот как бы поступила Мария не очень интересует, ее плохо знаю. Не удивлюсь, когда она поймет, что супруг мертв, то рванет в Петроград и попытается зажить прежней жизнью, вспоминая тот ад, в котором побывала, как страшный сон.

— Господин Голицын, еще раз хочу извиниться за господ офицеров, которые чересчур рьяно пытались выполнить мой приказ, — сказал Зарубин, когда мы оказались в переговорной комнате, которую нам открыл управляющий рестораном.

Мы с полковником расположились друг напротив друга, в больших кожаных креслах. Перед нами низенький столик, на нем французский коньяк в пузатой бутылке, бокалы, закуска, две пепельницы и каждому по сигаре. Когда успели все подготовить — неизвестно, думаю, Илья Максимович заранее предупредил, что будут переговоры и свои пожелания высказал.

— Господин полковник, приму ли ваши извинения зависит от того, чего в итоге от меня захотите, — спокойно ответил я и пояснил: — Нет смысла разводить политес, а потом предъявлять требования. Согласны?

Господин Зарубин крякнул в кулак, повертел шеей, после чего задумчиво на меня посмотрел. На некоторое непродолжительное время в кабинете воцарилась тишина. Друг друга изучаем, при этом не используем сверхспособности. Я чуть перестроил зрение, чтобы наблюдать за мерцающим контуром вокруг своего собеседника. А вот диагностический посыл даже не собираюсь использовать и его не заготовил. Разумеется, несколько щитов готов в любой момент активировать, а безвоздушную сферу на своем собеседнике применить. Последняя уже не раз выручала и против нее никто ничего не смог противопоставить. Могу гордиться, придумал отличное заклинание, которое как бы и не боевое, но не менее опасное. С другой стороны, если кто-то с такой моей атакой справится, то, боюсь, ответить на контрвыпад окажется нечем.

— Не поспоришь, — медленно произнес Илья Максимович. — Ладно! — он хлопнул себя по колену. — За свое спасение готов отблагодарить, назовите сумму, в пределах разумного, и сразу же выпишу чек.

— Не стоит благодарностей, уверен, на моем месте вы поступили бы аналогично, — я отрицательно покачал головой.

Интуиция подсказывает, что от полковника не следует ничего принимать. Нет, он мне не враг, в прямом смысле этого слова, но и в разряд друзей не попадет. Будем ли мы сотрудничать? Сомнительно, не в ближайшее время и не в такой обстановке. Полковник о себе и своих людях высокого мнения, считает, что я ему не ровня. Это отчетливо заметно по его эмоциям и тому, как смотрит свысока.

— Понимаю, вы в вправе обижаться, — кивнул Зарубин. — Михаил Юрьевич, уверен, вы уже слышали, что у каждого сообщества одаренных есть лидер, у которого имеется личный артефакт. Так получилось, что хоть мы и воюем с Германией, но с некоторыми господами, занимающими сторону врага, поддерживаем тесные связи. На фронте, в случае столкновения, каждый защищает свои интересы, но в мирной жизни все не так. Есть определенные правила чести и соглашения, не позволяющие трогать близких и других людей входящих в круг одаренных, которые присягали своему лидеру и связаны с его даром и артефактом. Что такое амулет генерала? Это своего рода личная печать, через которую распространяется влияние на присягнувших лидеру. И вот представьте, что глава одаренных погибает, а его место никто занять не в силах, так как структура дара осталась неизменной, — Илья Максимович говорит медленно, подбирая слова.

Я молча слушаю, прекрасно понимая, к чему он клонит. Но мне удивительно, что он проявляет заботу о врагах империи, против которых сам же воюет. Что-то от меня ускользает, не представляю как такое возможно.

— Простите, господин полковник, вы или ваше сообщество задолжали своим, — я запнулся не понимая, как точно сформулировать мысль, — скажем так, партнерам, оказавшимся по другую сторону баррикад.

— Немецкий генерал и его подопечные оказывали мне услуги, как и я со своими людьми отвечал им тем же. Кстати, на фронте несколько одаренных из моего отряда пали от их рук, как и я лично убил несколько врагов, с которыми в мирной жизни общался, — невозмутимо ответил Зарубин. — Приказы не обсуждаются, какими бы они не были.

— Ясно, — усмехнулся я, при этом показывая своим видом, что с таким подходом не согласен. — Если подытожить, то вы радеете за сохранение того сообщества одаренных, которые подчинялись немецкому генералу, погибшему от моих рук. Для этого им требуется заполучить амулет, находящийся у меня. Простите, но он мне необходим, так как с ним оказался связан, заметьте, не по своей воле. Что произойдет со мной если его лишусь? Окажусь у кого-то в подчинении или у меня исчезнет дар?

— Я вас возьму под свою защиту, разумеется, если принесете клятву верности. Поверьте, такие возможности имеются. Если потребуется, то обговорим условия, когда не буду вас привлекать к своим проблемам. Мало того, вы окажетесь очень обеспеченным господином. За амулет готовы заплатить пару сотен тысяч золотом. Это очень большие деньги.

— На которые не купить ни дар, ни здоровье, — хмыкнул я.

— Не хотел говорить, но теперь не остается выбора, — полковник печально вздохнул. — Поручик, отчаявшиеся готовы на различные подлости, надеюсь, намек понятен. Так вот, на текущий момент их останавливает то, что на нашей территории я со своими людьми являемся гарантом безопасности одаренных.

— А что насчет английского посла, пытавшегося, как и ваши люди, силой отобрать у меня амулет? Что-то не ощутил защиты!

— Джек Вилсон не подозревал, что вы овладели даром, — невозмутимо ответил полковник. — Господин Голицын, вы же не подумали, что мы обеспечиваем безопасность каждому, у кого имеются сверхспособности? Разбирательства происходят позднее, по факту совершенного деяния. Вот тогда-то виновные и несут заслуженное наказание.

Наши переговоры, если их можно так назвать, зашли в тупик. Мировую пить не собираемся, как и выкурить по сигаре. На некоторые вопросы частично получил ответы, но, в общем и целом, структура одаренных понятна. Каждое сообщество варится в собственном котле, фигурально выражаясь. Большие группы правят бал в империях, не мешая и не переходя друг другу дорогу, а в чем-то даже помогая и решая их проблемы. А как же императоры? Неужели устранились и наблюдают издали? Вроде бы нет, у Николая Второго есть специальная служба, следящая за порядком среди одаренных. Но что насчет провинившихся, кто и как их наказывает? Боюсь, далеко не все так однозначно и прозрачно, как пытается представить полковник. Убедился только в том, что амулет ни в коем случае нельзя отдавать.

— Илья Максимович, ответьте, пожалуйста, на один вопрос, — задумчиво попросил я.

— Слушаю.

— Правильно ли понимаю, что свойства и возможности личного амулета или артефакта главы сообщества одаренных не раскрываются? И если он связан с теми, кто принес клятву и ее нарушил, то дар способен виновного наказать? — я внимательно посмотрел на невозмутимого полковника, который продолжает меня изучать, уже с большим уважением, если так можно сказать, чем в начале разговора.

— Это два вопроса, — усмехнулся Зарубин. — На первый ответ короткий — да. А вот на второй уже сложнее. Скажем так, — мой собеседник потер висок, — на носителя дара, которому амулет не принадлежит, но с ним связан клятвой верности, повлиять он не в состоянии. А вот на его сверхспособности легко, вплоть до полной блокировки, временной или на постоянной основе, но только при определенных обстоятельствах и условиях. Раскрывать этого не готов, так как вы не являетесь главой сообщества, у которого не менее двадцати пяти бойцов. Уточню, именно воины имеют значение при определении статуса и мощи рода. Да, все это попрошу оставить при себе, поведал вам из-за благодарности за свое спасение и чувства симпатии как личности. Отдельное спасибо, что не причинили вреда штабс-капитану и подполковнику, хотя были в своем праве.

— Договорились, — коротко ответил я.

— Что ж, вашу позицию понял и передам по своим каналам одаренным, которые присягали немецкому генералу, что амулета им не видать. Пусть ищут себе другое сообщество либо становятся вольными. Военные на такое не пойдут, но гражданским придется определяться самим.

— С чего такая перемена? — удивленно на него посмотрел. — Ожидал большего прессинга с вашей стороны и даже угроз.

— Моя совесть чиста, — усмехнулся полковник и потянулся к бутылке с коньяком. — Поручик, простите, но ведь в какой-то степени вас проверял, хотя уже определенные выводы до нашей беседы сделал.

Гм, я знал, что он далеко не простодушен, но даже не заподозрил об очередной проверке, которую, похоже, прошел. Осталось понять, все ли в словах Ильи Максимовича правда?

— Символически выпьем за разрешение недопонимая и в надежде на сотрудничество, если оно понадобится. Михаил Юрьевич, вы не против? — спросил полковник, держа горлышко бутылки возле края моего бокала.

— С удовольствием, рад, что вопрос закрыт, — кивнул я, переосмысливая состоявшуюся беседу и выискивая в ней те моменты, на которые следует обратить пристальное внимание.

Господин Зарубин налил в бокалы буквально несколько капель, еще и извинился за то, что мало. Мол после недавней болезни, так он выразился, если узнает о возлиянии господин Ботвинов, то он его собственноручно придушит. Понятно, что пошутил, Аристарх Георгиевич ему ничего не сделает, но только отчитает, как мальчишку. Мы смочили губы, пожали друг другу руки, а потом Илья Максимович спросил:

— Господин Голицын, если у кого-то из моих близких или хороших знакомых возникнут сложности со здоровьем, то могу ли обратиться к вам за помощью или консультацией? Так сказать, без очереди.

— Господин Зарубин, напомню, что я не доктор, а если кому-то и сумел помочь, так-то из-за безысходности.

— Мне это известно, как и то, что теперь вашу методику успешно начинают применять на практике, — кивнул полковник. — Дело в том, что вы нестандартно подходите к тем проблемам со здоровьем, перед которым пасуют известные врачи. Не знаю, откуда у вас познания и об этом не спрашиваю, но уверен, что вы способны удивить известных докторов.

Хм, а не из-за этого ли проявил ко мне такую лояльность глава одного из сообщества одаренных?

— Отказывать не стану, но если это не затронет моих интересов и окажется по силам, — подумав, ответил я.

— Договорились, — поспешно покивал довольный нашими переговорами Илья Максимович. — Так что забудьте про тех, кто попытается отобрать амулет или причинить вам и вашим близким проблемы. Обращайтесь, если возникнет надобность напрямую ко мне или известным вам подполковнику со штабс-капитаном. Впрочем, если и их не найдете, то к любому моему человеку, распоряжения оставлю.

Молча кивнул, при этом ощущая, что вроде бы и все хорошо, но мой оппонент получил желаемое, а мне ничего не досталось. Но и ущерба нет, а некое положение в обществе стало выше. Правда, профессор Статкевич уже говорил, что обо мне, как о каком-то чудо враче, слушок пошел. Ему уже начали задавать вопросы и пытаться добиться чтобы я проконсультировал и продиагностировал больных, которым не способны помочь другие доктора. Ну, с одной стороны, мне это на руку. Когда запущу производство лекарственных приспособлений и приборов, то их встретят не с таким опасением, как от кого-то неизвестного.

— Предлагаю вернуться в зал, — предложил я. — Боюсь, дамы и князь нас заждались.

— Согласен, не гоже таких красивых девушек надолго без присмотра оставлять, — покивал Илья Максимович, подумал и уточнил: — Михаил Юрьевич, скажите, а Мария Викторовна свободна? Я как-то не разобрался, кто она и какой у нее статус. В ее ауре такая сумятица и столько всего намешано, что ничего непонятно.

— Господин полковник, у Марии Викторовны непростой период в жизни. Ей требуется спокойствие и время для восстановления, — уклончиво ответил я и попросил: — Прошу, войдите в ее положение и не задавайте лишних вопросов.

— Хорошо, — помедлив, кивнул тот, при этом он почему-то расстроился.

Неужели ему графиня приглянулась? А почему бы и нет? Мария неплохо выглядит, особенно после того, как над ее внешностью и одеждой потрудилась Вера. Но, честно говоря, по мне Анастасия выглядит привлекательней, не говоря уже о моей подруге. Или полковнику известно, что госпожа Исаева мне кем-то вроде сестры, а с актрисой у него и мизерного шанса нет? Черт, почему, когда рядом красивые дамы, то, образно выражаясь, начинает болеть голова? Последний вопрос нашел тому доказательство, когда мы в зал ресторана с полковником вернулись. У меня даже настроение испортилось! Князь Грузинский вальсирует с Верой и что-то той на ушко шепчет. Анастасия же весело смеется, стоя рядом с колонной, о которую небрежно опирается незнакомый штабс-капитан. Только Мария сидит за столиком в одиночестве, а от нее уходит чем-то раздосадованный господин. Меня же больше всего интересует госпожа Исаева, которая кокетничает с господином офицером. Почему-то за госпожу Холодную не беспокоюсь, ну, дар и интуиция подсказывает, что князь ведет сугубо деловую беседу. Я автоматически перестроил зрение и посмотрел на ауры одной, второй, а потом и третьей девушки. Слова полковника подтверждаются, Мария в смешанных чувствах, но присутствуют и всполохи страха, а еще усталости на грани переутомления. А вот Анастасия вовсю кокетничает и это на корню следует пресечь, так как у штабс-капитана намерения читаются невооруженным взглядом. Он ищет легкую добычу на одну ночь. Ладно, с этой парочкой успею разобраться. А вот госпожа Холодная проявляет сочувствие к своему партнеру по танцу. Или тот использует такую тактику, либо у него и в самом деле проблемы. Пора бы нам по домам, точнее, все дамы сегодня будут ночевать в моей квартире, а до остальных господ мне дела нет. Осталось дело за малым, быстрее из ресторана свалить и отправиться отдыхать.

Глава 15 ПОЗДНО ОТЫГРЫВАТЬ НАЗАД

Глава 15. ПОЗДНО ОТЫГРЫВАТЬ НАЗАД

Стою и пытаюсь понять, как лучше действовать. Прерывать танец князя и подруги нельзя, за такое нарушение этикета мне от Веры влетит, и Петр Александрович обидится. Ну, на то, что обо мне князь подумает как-то до одного места. Но не хочется расстраивать госпожу Холодную. Пока я размышлял, мой спутник начал действовать.

— Похоже, мы слишком задержались, — буркнул полковник и поспешил к столику. — Мария Викторовна, — он недобро уставился в спину того, кто недавно о чем-то говорил с девушкой, — вас никто не обидел?

— Нет, все хорошо, просто устала, и голова разболелась, — ответила та и вымученно улыбнулась.

— Если пожелаете, то готов вас проводить до дома, — чуть покосившись на меня, предложил полковник. — Я на автомобиле и лично вас отвезу. Если пожелаете, то с ветерком, а побоитесь, поеду не быстрее черепахи. Вы любите скорость? Скачки?

— Обожаю, — вырвалось у девушки.

— А вам же известно, что являюсь авиатором? Только скажите и организую лично для вас полет на небольшом самолете!

— Гхм, Илья Максимович, — кашлянул я в кулак, — вы же спешили по одному важному делу. Неужели позабыли?

— Это какому? — нахмурился тот.

— Господин Ботвинов вас наверняка заждался, а если узнает, где вы, то, боюсь, недавние ваши слова об удушении он приведет в исполнение, — пригрозил я доктором, при этом попытавшись незаметно ему дать знак, чтобы воздержался от ухаживаний за Марией, хотя бы сегодня.

— Да, действительно, господин Голицын прав, — потер подбородок полковник. — Уважаемая, Мария Викторовна, простите, не сумею вас проводить, но остальные обещания в силе. Обязательно вас отыщу и еще раз об этом спрошу. Хорошо?

— Да, — растерянно улыбнулась девушка и с испугом на меня посмотрела.

Господин Зарубин сделал вид, что этого взгляда не заметил. Зато у девушки, в лице озабоченного полковника, появилась еще одна проблема. А может и некий шанс на благополучный исход дела. Решился их оставить, надеясь на обоюдное благоразумие. Мария точно на сближение не пойдет, а если Илья Максимович попытается, то получит отказ и сам в нем окажется виноват.

— Анастасия Николаевна, голубушка, не представите нас? — подошел я к воркующей парочке.

Настя вздрогнула и оглянулась на меня.

— Это, — он указала на офицера, — штабс-капитан, Васильев Эдуард Игоревич.

— Поручик в отставке, Голицын Михаил Юрьевич, — представился я и добавил: — На сегодня мои интересы затрагивают игровую индустрию, прессу и производство медицинского оборудования, для создания аптечки первой помощи для офицеров и солдат. Госпожа Исаева одна из незаменимых моих помощниц, которой очень сильно дорожу.

— Рад знакомству, — кивнул штабс-капитан и протянул мне руку.

Пришлось обменяться с ним рукопожатием, за намерения, которые он так и не высказал ни на дуэль не вызывают, ни по лицу не бьют.

— Михаил, какое-то время, уже и забыла даже, штабс-капитан лежал в одной с тобой палате, — улыбнулась девушка, а потом добавила: — Удивительно, но он мгновенно меня узнал.

И как это ему удалось? Настя разительно изменилась, а в униформе сестры милосердия, видны-то были в основном кисти рук, да усталое лицо.

— Ваш голос, Анастасия Николаевна никогда не забуду. Благодаря вашей заботе выжил, — приложил руку к груди Эдуард Игоревич.

— Да будет вам, — отмахнулась девушка, — это была моя работа.

— Но раз мы встретились, то хотел бы хоть как-то вас отблагодарить, — продолжил плести паутину штабс-капитан. — Понимаю, даже близко ничего не смогу сделать того, что удалось вам.

Информационный поток, к моему удивлению, показал, что офицер не врет. При этом и от интрижки с Настей он не отказался бы.

— Эдуард Игоревич, ну куда же вы запропастились? — раздался женский капризный голосок. — Я уже заскучала, а вас все нет и нет, — к нам подошла яркая брюнетка в обтягивающем черном платье. Белая горжетка на шее, на голове шляпка с полуопущенной вуалью, в руках длинный мундштук с тонкой не зажженной папироской с широким золотым ободком. — Ой, это ваши друзья? Господин Васильев, почему же не хотите нас познакомить? — задала вопрос брюнетка и сразу же продолжила: — Все приходится делать самой! Меня зовут Нелли Генриховна, — она вопросительно посмотрела на меня, а потом улыбнулась Насте.

Пришлось познакомиться, Нелли сразу обозначила свои права на Эдуарда Игоревича, взяв того под руку и тесно прижавшись. Узнав же, что я вот-вот открывая типографию и готовлю выпуск газеты, она еще и глазками в мою сторону стала стрелять, при этом о чем-то задумавшись. Я же это знакомство решил свернуть и намекнул, что собираемся уходить, тогда бойкая брюнетка спросила:

— Михаил Юрьевич, по поводу вашей типографии и газеты хотела бы переговорить, но в более подходящем месте. Где вас можно отыскать?

— Нелли Генриховна, на текущий момент у меня нет конторы, — задумчиво произнес я, мысленно прикидывая, что вырисовывается еще одна статья расходов.

Необходимо место, где будет осуществляться управление предприятиями, найм работников, ведение переговоров и заключение сделок. А еще следует объединить свои не открытые производства в торговый дом, у которого будут различные виды деятельности. Следует дать задание господину Сидорчуку, чтобы этим занялся. А поможет ему госпожа Исаева! Нельзя давать девушке расслабиться, необходимо, чтобы втянулась и тогда уже ей ничего не останется, как заниматься текущими проблемами.

— Как же так? — разочарованно произнесла брюнетка.

— Все в процессе, — развел я руками. — Не сразу Москва строилась, вот и в моем случае по мановению взмаха руки ничего само не делается. Ничего, этим вопросом есть кому заняться, — улыбнулся Насте, которая мгновенно насупилась.

И как это она догадалась, что на нее намекаю? А вообще, она молодец, сообразительная! Готов поспорить, что попытается отвертеться и уже продумывает различные причины, по которым ей это поручение не выполнить.

— Так где бы нам с вами встретиться? — задумчиво произнесла Нелли. — Не подумайте, сугубо по делу. Готова предложить свои услуги по работе в газете. Надоело предлагать свои статьи различным редакторам и издателям. Сегодня они готовы к сотрудничеству, а завтра «горячий материал» ни в какую не берут! Готовы меня взять в штат? Ой, — она выставила перед собой ладошку, — не подумайте лишнего, это предварительный вопрос и понимаю, что могу вас не устроить по своим профессиональным качествам. Поэтому и прошу о встрече, на которую готова принести последние свои публикации. А еще, у меня есть отличный фотограф и знакомые среди типографских рабочих, которые жалуются, что им стали меньше платить.

Подумав, дал ей адрес конторы господина Сидорчука и договорился о встрече на завтра в районе одиннадцати утра. Вениамина Степановича собирался проведать и узнать о его самочувствии, а если потребуется, то и подлечить. Он сегодня изо всех сил старался помочь, но перетрудился и наверняка будет переживать за то, что подвел. Но его еще следует поторопить с кадровым агентством и дать указание, чтобы начинал присматривать помещение под производство медицинского оборудования. А к этому предприятию у меня много требований и условий. Еще и химиков где-то найти нужно, которые бы не стали сильно удивляться неким запросам с моей стороны. Толком-то ни одной нужной формулы не знаю, но общее направление подскажу.

— Михаил Юрьевич, можно вас на пару слов? — посмотрел на меня штабс-капитан, внимательно следивший за ходом моей беседы с Нелли Генриховной.

— Конечно, — кивнул я, удивившись, что в ауре собеседника возникло стеснение, несвойственное боевым господам офицерам.

Брюнеточка с нами попрощалась, пообещав завтра, а точнее, сегодня обязательно прийти в маклерскую контору. Госпожа Исаева пошла к нашему столику, за которым уже нас дожидаются и явно собираются расходиться.

— Так о чем вы хотели поговорить? — обратился я к штабс-капитану.

— Господин Голицын, мне правда неловко, дело в том, что сейчас решается вопрос о моей дальнейшей службе. Боюсь, — он криво усмехнулся, — тоже пополню ряды отставников. Восстановление оказалось тяжелым и, — он покрутил кистью правой руки, — не совсем удачным. Понимаю, вы меня не знаете, но в какой-то мере нахожусь в отчаянном положение. Не найдется ли какой-нибудь вакансии? — он отвел взгляд.

Действительно, штабс-капитан не способен держать в правой руке ни револьвер, ни саблю. В том числе его мучают головные боли из-за контузии. Он неплохо держится, с медицинской точки зрения ему сейчас никто не поможет. Дара у господина офицера нет.

— Эдуард Игоревич, вы же в пехоте служили, почему бы не попытаться сменить род деятельности и стать кем-то в тылу? — задумчиво произнес я.

— Перебирать бумаги не для меня, легче застрелиться, чем на одном месте просиживать штаны и превращаться в штабную крысу, — поморщился Васильев.

— Рад бы вам помочь, но ума не приложу каким образом, — честно ему ответил, а потом добавил: — Давайте сделаем так. Вы подумаете в чем сильны, перечислите все свои умения либо устремления, даже те, которые вам покажутся никчемными и невозможными. Изложите все на бумаге, чтобы потом не забыть чего-нибудь важного и приходите вместе с Нелли Генриховной. Ну, или отдельно от нее, но в тоже место и время. Заранее обещать ничего не возьмусь, но обстоятельно переговорим.

— Спасибо, что не сразу отказали, — кивнул штабс-капитан, без особой надежды. — Обязательно прибуду и список, о котором вы сказали, подготовлю.

Мы с ним распрощались, и я вернулся к ожидающим меня дамам и набившимся в компанию князю и полковнику. Эдуард Игоревич может пригодится, офицеры с боевым опытом на дороге не валяются. Однако, пока делать выводы рано.

— Михаил Юрьевич, не считаешь, что мы засиделись? — прозрачно намекнула Вера, что пора расходиться.

— Пожелание дамы — закон для ее спутника, — согласно кивнул я, при этом глянул на наручные часы.

Время перевалило за час ночи, мы и в самом деле засиделись, при этом не чувствую усталости. Дар полон сил и сам я не хочу спать.

— Мне тоже уже пора, — заявил князь и поманил официанта: — Счет, пожалуйста.

— Петр Александрович, обижаете, это заведение принадлежит мне и ужин за мой счет, — отреагировала госпожа Холодная, показав рукой работнику заведения, чтобы тот не подходил.

— Уважаемая Вера Васильевна, простите, но так не могу, — князь отрицательно покачал головой, вытащил из кармана портмоне и выложил из него на стол несколько купюр по пятьсот рублей.

— Это очень много, — хмуро произнесла моя подруга.

— Позвольте это мне решать, — мягко улыбнулся князь. — Надеюсь, мы не раз еще встретимся и пообщаемся, — он с каким-то намеком посмотрел на актрису, но та в ответ неопределенно пожала плечами и взглянула на меня, как бы спрашивая моего мнения.

— Компания у нас подобралась странная, но, к моему удивлению, мне оказалось очень комфортно, — неожиданно взял слово господин Зарубин, при этом смотря исключительно на Марию. — Очень хотел бы продолжить знакомство и еще раз извиниться за некие недопонимания между мной и господином Голицыным, — он перевел взгляд на меня.

Так, в ход пошли обычные, на первый взгляд, расшаркивания. Но никто из господ не врет и говорят искренне, ну, либо умело маскируют свои настоящие чувства. Может ли аура врать? Скорее всего, но не усматриваю этого и не вижу смысла. Князь слишком влиятелен, чтобы этим заниматься. Господин полковник готов принимать радикальные решения, но умеет признавать ошибки. А еще, господин Зарубин положил глаз на Марию и с этим что-то придется делать.

— Илья Максимович, мы с вами уже все выяснили, — пожал я плечами. — Зачем ворошить прошлое?

Мы всей честной компанией покинули ресторан. Князя Грузинского поджидала карета, в которой скучал его ординарец. Еще одно подтверждение того, что Петр Александрович не случайно оказался в ресторане, когда туда пришла владелица. Значит ему от нее что-то нужно, точнее, он пытался таким образом выйти на меня и ему это удалось.

— Дамы, господа, честь имею, надеюсь вскоре еще увидимся, — сказал господин Зарубин.

Мы вежливо с ним попрощались, полковник откланялся, но перед этим поцеловал дамам ручки, задержавшись в поклоне возле Марии дольше дозволенных приличий. Запал он на нее! Вот как так-то⁈ Чуть ли не все планы нарушил. А самое поганое, что если пожелает, то из-под земли ее достанет. Боюсь, возможностями такими обладает. Госпожа Холодная это тоже подметила, но в отличии от меня довольна таким раскладом. Настя же никак не отреагировала на такое внимание Зарубина к своей новой знакомой. Похоже, полковник не заинтересовал госпожу Исаеву, как мужчина. Но, думаю, дело в другом. Анастасия размышляет о моих поручениях и понимает, что вскоре последуют другие. Это и по ее взглядам, которые на меня бросает, хорошо читается. Со мной еще хотел пообщаться Петр Александрович, но Вера его остановила и пообещала тому, что лично меня в чем-то убедит. Лучше бы дамы отправились на какой-нибудь званый ужин, где много народа и к ним бы не возникло такого пристального внимания! На будущее учту, но сейчас-то отыгрывать назад поздно.

— Кто за руль? — поинтересовалась у меня Вера, когда подошли к Руссо-Балту. — Михаил Юрьевич, вы же пили и когда-то говорили, что пьяным управлять автомобилем строго запрещается.

— Если считать пьянством, что пару раз смочил губы, то тогда соглашусь, — усмехнулся я и пояснил: — Не волнуйся, трезвый как никогда. В такой компании, которая сложилась опьянение смерти подобно. Необходимо правильно реагировать и осознавать происходящее и те намеки, которые звучали.

— Хорошо, — махнула госпожа Холодная в сторону ресторана, на крыльцо которого поспешно вышел распорядитель зала, нацепив на руки краги, а на голову шлем с очками, — тогда ты поведешь, запасной шофер нам не потребуется. Кстати, услуга начинает набирать популярность, спасибо, что подсказал, — подходя к передней двери автомобиля, сказала владелица заведения.

Действительно, когда-то ей говорил, чтобы подвыпившим гостям, которые приехали на машине, оказывали услугу аналогичную той, которая имеет спрос в моем мире. «Трезвый водитель» — такой есть пункт в меню ресторана, правда, он представлен на первой странице и с уточнением, что это не название блюда.

— Только, пожалуйста, не гони, — попросила актриса.

— Ты же вроде сама лихо водишь? Господина Жукова до нервного срыва пару раз почти довела, — хмыкнул я.

— Знаешь, когда за рулем, то скорость как-то не так ощущается, — пожала плечиками Вера, но потом шепотом добавила: — Не за себя переживаю, Мария и Настя твоего стиля вождения не знают.

Те, о ком шла речь, напряженно прислушиваются к разговору и как-то неуверенно переглядываются. Боятся! Точнее, даже отчаянно трусят, но пытаются этого не показывать.

— А не ты ли их напугала? Со скрипом покрышек небось перед своим заведением остановилась? — догадался я и увидел толику смущения на лице своей подруги, но ни грамма раскаяния. — Так и знал, что это не ко мне относится. Дамы, — оглянулся на жмущихся друг к дружке на заднем сиденье, — госпожа Холодная лихачила, и вы боялись, что та поездка станет последней в вашей жизни?

Мария неуверенно кивнула, бросив виноватый взгляд на владелицу Руссо-Балта. Настя же немного нервно рассмеялась и сказала:

— Пару раз думала, что аварии не избежать, чудом уцелели!

— Меня водить учил господин поручик, — отмахнулась Вера. — Все точно рассчитывала и нам ничего не грозило. В худшем случае, немного бы авто поцарапала, но обошлось. И вообще, с каждым разом езжу все лучше и лучше.

Ой, что-то сомневаюсь! Боюсь, правила дорожного движения моя подруга не изучала. А ведь пунктов-то в них почти нет, только основные понятия. Даже дорожных знаков и тех всего четыре. И какие! «Переезд железной дороги», «извилистая дорога», «неровная дорога» и «перекресток» — их устанавливают в качестве предупреждающих, за двести пятьдесят метров до опасного участка, в круге на синем фоне.

А еще на обочинах дорог стоят верстовые столбы, указывающие расстояние, но они появились еще при Петре Первом. Имеется и информация о том, какой населенный пункт начинается, название наносится белой краской в прямоугольные таблички или щиты синего цвета. Мне прямо-таки смешно от таких требований к водителям, которых просто нет! Ни тебе ограничения скорости, ни запрета на остановку и стоянку, ни светофоров, ни многого другого.

— Не бойтесь, довезу в целости и сохранности, — заверил дам, доставая кривой стартер.

Уже есть электрические стартеры, но пока их не спешат внедрять на отечественные машины. Этому есть простое объяснение, все силы брошены на разработку военной техники и ее производство. Но ведь дико неудобно осуществлять вручную завод автомобиля, а женским рукам это зачастую не под силу. Что если Вера где-нибудь в глуши заглохнет, что будет делать? Искать кого-нибудь, кто провернет коленчатый вал двигателя, то еще удовольствие. И не факт, что это окажется не лихой человек.

Медленно разогнал автомобиль, при этом объясняя Насте и Марии основные принципы управления. Девушки слушают с интересом и даже Вера пару вопросов задала. У меня же в голове созрела идея озадачить Кузьму, которого давно следовало навестить, усовершенствованием Руссо-Балта. Установить замки на двери, ну и внедрить кнопку с электрическим стартером, такую, которые уже присутствуют в иностранных автомобилях. Не думаю, что возникнут какие-то технические сложности, места под капотом достаточно, как и в салоне.

— Мария, пойдем в кабинет, поговорим, — сказал девушке, когда мы вчетвером пришли в квартиру.

Настя хотела что-то уточнить, но ее Вера за руку утянула в гостиную. Молодец моя подруга, понимает, не всегда любопытство уместно, а что-то и вовсе лучше не знать. Но, что удивительно, графиня-служанка, как ее про себя называю, не задает вопросов, и ведь знает, ее судьба решалась.

— Саквояж твой, делай с ним все, что пожелаешь, в том числе и с бумагами, — сказал я, когда мы расселись по креслам. — Там за подкладкой должны иметься некие записи, о том, кому и сколько задолжал господин Буркин.

— Что с ним? Вы его припугнули, и он сбежал или… — она не договорила и тревожно на меня уставилась.

— Уверен, ты сообразила, что Анастасия Николаевна в ресторане помогала мне из-за столкновения с твоим покойным супругом, — произнес я.

На лице моей собеседнице не дрогнул ни один мускул, не появилось ни сожаления, ни радости, только облегчение.

— Что теперь будет? — чуть слышно спросила она меня.

— Тебе решать, есть несколько вариантов, — пожал я плечами. — Но, ты пробовала еду в ресторане и понимаешь, что она приготовлена отвратно. Нет, есть можно, не отравится никто, но и повторно туда вряд ли пойдет. Хотелось, чтобы ты приняла предложение госпожи Холодной и возглавила кухню в ее заведении. Уверен, вскоре из шеф-повара получишь должность повыше. Вера не глупа и твоим знаниям и умениям найдет применение. Задумок у нее много, а реализовать их способны немногие, ты как раз одна из тех, кто на это способен.

— Спасибо конечно, но ведь со мной еще далеко не все ясно, — осторожно ответила Мария.

— Так, не с того я начал, — задумчиво покачал головой, собираясь с мыслями. — Пожалуй, расскажу вкратце, что произошло в трактире. В любом случае, тебе это необходимо знать.

Девушка внимательно выслушала немного урезанный рассказ, в котором не называл личности своих помощников, ну, или подельников. Все же, хоть и благое дело сделали, но оно, мягко говоря, уголовно наказуемо. И пусть убийство произошло при самообороне, но доказать это нереально, а на слово не поверят. А если уж честно и откровенно, то такого финала мог избежать. Сам к этому подтолкнул графа и нисколько не жалею. Все что он говорил касательно денег и отношения к супруге я пересказал слово в слово, даже про интонации и презрительные ухмылки упомянул. Но это не явилось откровением для Марии, она лишь горько улыбнулась и сказала:

— Узнаю своего мужа.

— Так вот, насчет того, как тебе жить дальше и под каким именем, — задумчиво произнес я. — Документы у тебя есть, в любой момент можешь стать графиней и делать вид, что понятия не имеешь, где супруг и что с ним. И это не будет ложью. Зато по истечении года, можешь признать его умершим, если полиция ничего не раскопает, что сомнительно. Этот вариант хорош тем, что не потребуется никаких махинаций с документами, но останутся долги и кредиторы. Кстати, ты подкладку у саквояжа отпори, конечную сумму лучше бы знать. Канцелярский нож на письменном столе возьми.

Девушка молча встала и через пару минут затрещала подкладочная ткань у саквояжа. Там действительно обнаружилось несколько сложенных листов бумаги, а на самом дне небольшой блокнот.

— А второй вариант? — просматривая найденные записи, поинтересовалась Мария и передала мне эти бумаги.

— Неужели он влез в долги под миллион? — удивился я, начав с конечной цифры. — И какой дурак его деньгами ссужал⁈

— Он мог быть очень убедительным, до поры до времени, — вздохнула девушка.

— Можем оформить задним числом развод, и ты в итоге не будешь вдовой, а часть долгов к тебе предъявить не смогут, — потер я висок, внимательно пробегая глазами строки и даты, когда Буркин занимал средства, чтобы почти мгновенно их проиграть.

— Третий вариант — жить по поддельным документам? — догадливо уточнила Мария.

— Да, тут ты права, ничего другого в твоей ситуации предложить не могу, — кивнул и добавил: — Все три способа по-своему хороши, но не без изъянов. В том числе ты вольна скрыться и уехать из Москвы, как и планировала. Удерживать тебя не собираюсь, как и не потребую ответной услуги взамен. Ну, если когда-нибудь сможешь помочь в трудную минуту, то буду рад, разумеется, без ущерба для тебя самой.

— Даже так? Неожиданно, но, в какой-то мере, предсказуемо, вы очень благородный и честный человек, Михаил Юрьевич, — медленно произнесла девушка. — К сожалению, редко с кем таким меня жизнь сводила. А если подумать, то и вовсе никого похожего не встретила. Как же хочется позавидовать Вере Васильевне и Анастасии Николаевне, — она неожиданно всхлипнула.

— Эй, ты это чего? Не хватало тут еще слезы разводить! — погрозил ей пальцем, подумал и добавил: — Тот же господин Зарубин, если вдуматься, неплохой человек. Советовал бы тебе к нему присмотреться, — сказал, а потом поспешно добавил: — Но только не воспринимай это как какое-то пожелание.

— Ой, да вы что! — отмахнулась девушка. — Где я, а где господин полковник, да еще авиатор и обладающий даром.

Некоторое время помолчали, а потом я неожиданно зевнул и решил закруглиться:

— Мария, в любом случае, назад уже ничего не отыграть. Что случилось, то случилось. Сгоряча не решай, все обдумай, а потом уже принимай решение.

— Благодарю, так и поступлю. Надо еще все бумаги тщательно изучить, не удивлюсь, если первые два варианта окажутся неприемлемыми, — с грустью произнесла Мария.

— Безвыходных ситуаций не бывает, надеюсь, в этом ты начинаешь убеждаться, — попытался ее приободрить, а потом велел идти и ложиться спать.

Утром ей вставать спозаранку, обязанности служанки никто не отменял и ей это известно. А мне предстоит еще один, чувствую, непростой разговор и касаться он будет князя, точнее того, что ему от меня потребовалось.

Глава 16 ПРАВИЛЬНЫЙ ПОДХОД

Глава 16. ПРАВИЛЬНЫЙ ПОДХОД

Меня сильно удивила Вера, она не захотела говорить о том, что пообещала князю. Мотивировала тем, что оба устали, а на завтра у меня громадье планов и необходим отдых.

— Михаил, ты себя загонишь и перегоришь, давай спать, — прижимаясь ко мне всем своим стройным и гибким телом, шепнула подруга. — Мы и так отвлеклись, а до встречи с некой брюнеткой, осталось всего-ничего.

— Никак кто-то ревнует? — погладил по волосам Веру.

— Не-а, я тебя раскусила, на интрижки время не желаешь тратить. Удивительно, что со мной сошелся. Правда, если вспомнить, то особо даже не ухаживал. Раз, — он хихикнула и щелкнула пальчиками, — в постель затащил.

— Можно подумать ты этого не хотела, — усмехнулся я. — Так что там князь-то?

— Не повторяйся, сказала, что утром расскажу, — пихнула она меня локтем. — У Марии, как понимаю, появились новые возможности и ей уже нет той угрозы, что раньше. Правильно?

— Утром поговорим, — вернул ей ее же фразу.

Проснулся через пару часов и понял, что сна ни в одном глазу. Зудит что-то, словно комар, при этом интуиция молчит и опасности никакой. Вера безмятежно спит, в квартире тишина, Настя и Мария тоже дрыхнут. Лежу, прислушиваюсь к себе и пытаюсь отыскать, что беспокоит. Не получается проблемы найти, последние остатки сна выветрились. Осторожно встал, стараясь не разбудить подругу, сходил в ванную комнату, обосновался на кухне с чашкой только что сваренного кофе. Беспокойство не проходит, но и не разрастается, а это начинает нервировать, так как неизвестна причина.

— Ты чего вскочил? — раздался голос Веры.

— Не спится, — ответил я обернувшись.

Девушка с взлохмаченными волосами, на ней длинный шелковый халат, подходит, улыбается и… моя чашка с кофе оказывается у нее.

— Вкусно, — подруга делает пару глотков и предотвращая мое возмущение говорит: — Так и быть, прощаю тебя, что не удосужился кофе в постель принести! Себе еще сваришь, не смотри так, это мой законный трофей. Кстати, мог бы поджарить хлеба, чтобы нормально позавтракать. Ладно, пойду приведу себя в порядок, а ты позаботься о еде. И, да, кофе на меня тоже свари! — она все это выпалила, допила бодрящий напиток и ретировалась.

Я только головой покачал, мысленно принимая ее претензии. Пока актриса, как говорится, пудрила носик, в прямом и переносном смыслах, на скорую руку сделал перекус и на двоих стал варить кофе. Стараюсь не шуметь, чтобы еще двух дам на разбудить, одна из которых способна отжать то, что приготовил. Настя давно в таком вопросе этикетом не заморачивается, ни раз друг у друга приготовленную еду таскали. Если честно, то госпожа Исаева мне в этом проигрывает, мне удалось намного больше приготовленного ей для себя завтрака отжать. Правда, это уже дела давно минувших дней, да и счет, честно говоря, не двузначный.

— Как насчет того, чтобы переместиться в кабинет? — поинтересовалась Вера, появившись на пороге кухни. — Боюсь, нам тут помешают, уж Мария точно вот-вот проснется и за свои обязанности примется. Из служанок-то, как понимаю, она не увольнялась.

— Ты права, уходим тихо, чтобы враг не заметил, — усмехнулся я и добавил: — Настя проснулась.

Мы с Верой, никем не замеченные, пробрались в кабинет и одновременно рассмеялись. Понимаем, что шутим, но, главное, настроение отличное.

— Михаил, я пока в отпуске и бездельничаю, бери машину, — произнесла госпожа Холодная, возвращаясь к делам.

— Спасибо, — поблагодарил ее, — воспользуюсь твоей щедростью и добротой. Сегодня предстоит побегать, уже раздумываю над покупкой Руссо-Балта, а то на извозчиках разорюсь.

— Ты бы мог завести собственный выезд, — пожала плечиками актриса и уточнила: — Про конный экипаж говорю, машина-то стоит дорого.

— В моих реалиях пролетку и извозчика содержать получится дороже, много головной боли, — пожал плечами и добавил: — Комфорт и скорость передвижения на авто не сравнится с тряской в экипаже, тебе это хорошо известно. Сама ведь привыкла!

— Согласна, — покивала госпожа Холодная о чем-то призадумавшись. — Господин Голицын, а если попрошу своего импресарио организовать тебе подарок, ты сильно оскорбишься?

— Смотря какой, — нахмурился я. — Учти, от тебя приму только теплоту и ласку и ничего другого. А деньги тебе и самой нужны. Помнится, хотела стать владельцем не только сети ресторанов, но и развивать еду на вынос.

— Столкнулась с проблемой, которой не ожидала, — задумчиво кивнула моя собеседница. — Хорошие повара оказались на вес золота и каждый со своим характером. Поэтому-то, твое предложение присмотреться к Марии пришлось как нельзя вовремя. Ее проблем, как понимаю, осталось меньше. Верно?

— Да, — подтвердил я, а потом пояснил: — Супруг ее не побеспокоит, а через год, если полиция раньше не докопается, она сможет объявить себя вдовой. Беда с кредиторами, ей вовек не расплатиться, если примет на себя обязательства мужа.

— Новые документы? — поинтересовалась Вера.

— Как вариант, но можно еще попытаться оформить ей развод, задним числом.

— И одновременно получить бумагу о новом замужестве, уже официальную, а не липовую, — задумчиво произнесла актриса.

— Фиктивный брак? — мгновенно понял ход ее мыслей.

— Разумеется, — хмыкнула подруга.

Такая идея у меня мелькала, но, честно говоря, не уделил ей особого внимания. На первый взгляд кажется, что никаких проблем найти того, кто захочет графине помочь. Но бесплатно этого делать никто не станет, а Марии платить нечем, если только в счет гонорара у той же Веры. Прокатит такое или нет? Скорее всего — да! Однако, фиктивный муж не должен исчезнуть, а находиться рядом, чтобы кредиторы или полиция ни в чем не засомневались.

— Кандидаты? Есть кто-то на примете? Может из богемы? Что насчет Ивана Сергеевича? — задал я вопросы.

— Смеешься? — покачала головой Вера. — Из моего окружения точно никто не подойдет. Если только никому неизвестный или начинающий актер, но с ним никто не будет считаться. Про господина Жукова и вовсе забудь! Тот под страхом смерти на такую махинацию не решится.

Думаю, в последнем утверждении Вера не права. Ее импресарио тот еще жук и если поймет выгоду, то в любую авантюру пустится. Но его образ жизни не подходит для Марии, все мгновенно почувствуют фальшь и обман выплывет наружу. А еще, проблема в том, что все провернуть необходимо задним числом и не забывать, что на нового супруга волей-неволей перейдут и долги жены. Кто захочет в таком участвовать? Лично мне тоже нельзя репутацию портить, тогда своих целей и замыслов достичь не смогу.

— Жаль, но вариант не рабочий, — подвел я итог, коротко изложив свои мысли Вере.

— Ты забыл об одном кандидате, — хмыкнула та. — Уверена, он с превеликой радостью согласится помочь.

— Только не говори, что намекаешь на полковника, — отмахнулся я.

— А почему бы и нет? — пожала плечиками моя собеседница. — Поверь мне, господин Зарубин запал на Марию. И не просто желает закрутить какую-нибудь интрижку, не такой он, это тебе точно говорю.

— Но как это проверить и пойдет ли Илья Максимович на подлог? — с сомнением спросил я.

— А ты с ним осторожно поговори и намекни на определенные проблемы у девушки, — спокойно сказала Вера, а потом добавила: — Готова поспорить, что сегодня вечером господин полковник найдет предлог и сам к нам заявится.

— Если такое произойдет, то и подумаем, как быть, — сказал я, мысленно прикидывая, а не попросить ли у авиатора помощи с переселением Марии из номера в трактире.

Боюсь, владелец заведения способен потрепать нервы. Не ровен час, еще городового покличет.

— Ты переговори с Марией, вдруг ее такой вариант не устроит, — попросил я подругу.

— Без проблем, но сперва попытаюсь, чтобы она пообещала ответную услугу. Ты не против?

— Нет, но давай пока этот вопрос отложим, — ответил Вере. — Ты обещала рассказать, что хотел князь.

— В Тифлис не желаешь съездить? — поинтересовалась подруга.

— У меня там пока нет интересов, — отрицательно покачал головой.

— Пока? — удивилась Вера. — Господин Голицын, что это ты замыслил, если так говоришь?

Промолчал, боюсь, не успею охватить всю империю, если вспыхнет революция. Поэтому сосредоточился на центральной части страны. Но правильно ли это? Пару отделений будущего торгового дома следует открыть в отдаленных местах, чтобы появилась возможность маневра. Беда в том, что все упирается в сроки и их необходимо трезво оценивать.

— Так и зачем мне в Закавказье? — спросил я.

— Дней пять в одну и столько же в другую сторону, — продолжила актриса. — Уверена, мне найдется чем там заняться, достаточно намекнуть господину Жукову. Гастроли, если их импресарио организует, займут еще около недели, но их можно и сократить. В итоге, дней четырнадцать на все про все. А если поможешь Петру Александровичу, то он останется твоим должником, что само по себе очень ценно. Такими знакомствами не разбрасываются и отказывать потомку царя, который обласкан императором, недальновидно.

— В чем проблема? — уточнил я. — Не ходи вокруг да около.

— В его молодой жене, точнее, ребенке, которого она родила. Там какие-то большие проблемы, доктора разводят руками и дают неутешительные прогнозы. Но хуже всего то, что даже ничего не пытаются сделать. Говорят, что бессильны. Князь Грузинский уже выписывал из-за границы каких-то светил. Даже обращался к ведуньям и шаманам.

— Откуда обо мне узнал и почему прямо ничего не сказал? — потер я висок, размышляя, как быть.

Нет, если знать, что помогу князю, то, скорее всего, следует отправиться в путешествие. Госпожа Холодная права, такими связями не разбрасываются. Но есть большие сомнения, что чем-то помогу.

— Михаил, какая разница откуда и почему он решился к тебе обратиться? — вопросом на вопрос, ответила Вера. — Вчера он присматривался, а в ресторане оказался, чтобы о тебе у меня разузнать. Разумеется, князь обрадовался, что ты появился. Неужели не заметил, что тебя изучал?

— Заметил, — отмахнулся я. — Говоришь, он специально прибыл, чтобы со мной встретиться?

— Насколько поняла, из Петрограда в Москву заехал, его император вызывал, — ответила девушка. — Но он не поспешил вернуться в Тифлис, остановился на пару дней здесь и, по его словам, в первый же вечер свел знакомство со мной и с тобой.

— Обычно, кавказские мужчины предпочитают не втягивать в свои дела дам, даже таких хорошеньких и умных как ты, — задумчиво произнес я.

— Это касается его жены и ребенка, согласись, тема очень скользкая. Насколько поняла, Тамара Александровна, хоть и молода, но супруга от своих женских проблем пытается оградить. Представляешь, смеет ему перечить! — усмехнулась Вера и недоверчиво головой покачала. — Что скажешь?

— Вопросов много, но мне все же непонятно, почему князь через тебя со мной общаться пытается? — задал вслух вопрос.

— Думаю, он захотел заручиться моей поддержкой, — ответила моя подруга. — Согласись, когда мать и дитя в опасности, то сострадание у дам такое положение вещей вызовет сильнее, чем у господ. Разумеется, говорю не про родственников.

— Две недели и неясен результат, — задумчиво произнес я.

— За себя оставь госпожу Исаеву, все равно же задумал ее к своим делам приобщить, а тут такой удобный случай и деваться ей окажется некуда. И лучше бы с нами отправился господин Ботвинов, но это уже моя инициатива, князю об этом не говорила.

Вера уже все решила, но, думаю, поняла к происходящему мое отношение. Скорее всего, придется ехать, отказывать Петру Александровичу не следует.

— Когда князь просил ответ? — задал я Вере вопрос.

— Сегодня вечером он вновь посетит ресторан. Достаточно передать записку, если согласимся, то он организует поездку. Билеты на поезд не достать простому смертному, а для князя, если потребуется, найдется дополнительный вагон. Это с его слов, — улыбнулась госпожа Холодная, а потом попросила: — Михаил, войди ты в положение Петра Александровича. Он же за призрачный шанс хватается. А что, если ты и в самом деле поможешь?

В ответ неопределенно пожал плечами, гадать нет смысла, но вот две недели это много, но меньше точно не получится, знаю как на Кавказе гостей встречают. Правда, заранее можно все обговорить. И, что интересно, госпожа Холодная права в отношении Насти, той, волей-неволей, придется на свои плечи взвалить мои проблемы. Кстати, сегодня ее тоже с собой возьму, пусть вникает.

— Так что ты решил? — поинтересовалась Вера.

— Предварительно — согласен, но детали пусть Петр Александрович расскажет, — ответил я, подумал и добавил: — Нужно будет насчет Марии подумать, что с ней делать.

— Будет в моем ресторане трудиться, а жилье ей найдет господин Жуков, который обрадуется, что мой отпуск подошел к концу. Сейчас ему записку напишу, с которой отправлю какого-нибудь уличного паренька.

На этом мы с госпожой Холодной и договорились. Я сообщил Насте, которая завтракала, что мы с ней вместе отправимся по делам. Восторга на лице бывший сестры милосердия не обнаружил, чего не скажешь о всполохах радости в ее ауре. Госпожа Исаева свои эмоции от меня пытается скрыть и думает, что ей это удается. Ну-ну, пусть и дальше так считает. Возникла другая проблема и она касалась вчерашней просьбы штабс-капитана. В общем и целом, он мне был бы нужен. Пора и силовым блоком обзаводиться.

— В первую очередь едем к Кузьме, следует посмотреть, как дела обстоят с шароболлом и не пора ли представить что-то новое, если интерес и спрос начинает падать, — поведал госпоже Исаевой, когда мы с ней покинули квартиру.

Мария попыталась со мной продолжить вчерашний разговор, но я попросил ее отложить его на вечер. Не знаю, что служанка-графиня надумала, но пусть сперва пообщается с Верой. Та умеет находить нужные слова и доводы, а еще она является заинтересованной стороной.

— Насколько мне известно, игра пользуется популярностью и спрос на нее не падает, — заметила Настя.

— Убедиться в любом случае необходимо, — пожал я плечами.

Да, на машине удобно, ничего не скажешь. Пожалуй, и в самом деле стоит задуматься и купить себе. С другой стороны, если обзаведусь личным экипажем, то обойдется он намного дешевле. Извозчик на примете имеется, да и сама пролетка у него новая. Ну, Прохора в любом случае у господина Сидорчука уведу. Если уеду в Тифлис, то у госпожи Исаевой будет личный транспорт и охранник. Как говорится — два в одном! Увы, но водить авто Настя не умеет, да и вряд ли ей Вера свой автомобиль доверит.

— Михаил Юрьевич, здравствуйте, — устало произнес Кузьма, когда оказались в его мастерской, на которой стоит отдельно остановиться.

С тех пор, как я тут побывал, многое изменилось. Появилось дополнительных штук пять верстаков, большое число заготовок, сложены в стопки комплектующие, которые заказываем отдельно. Но, самое главное, десяток молодых парней работают и с интересом в мою сторону посматривают. А вот сам Кузьма выглядит помятым, на лице и пальцах чернильные пятна, в одной руке пачка документов, в другой счеты. Вокруг фигуры моего мастера блеклая аура, в которой преобладает усталость и раздражение. Похоже, он своей работой недоволен.

— Приветствую, Кузьма Михайлович, — ответил я и без перехода представил: — Со мной госпожа Исаева, Анастасия Николаевна, моя помощница по финансовым и организационным вопросам.

— Слава тебе Господи! — посмотрел вверх Кузьма. — Мои молитвы услышаны! Зашился с бумагами и подсчетами, своими руками уже забыл, когда что-то делал, если не считать проверок за работниками. Господин Голицын, вы уж простите, что без вашего ведома, но пришлось набрать молодых и перспективных. В основном, это студенты-механики, не прочь подзаработать. А то ведь не справляемся с заказами.

— А я думал, что пора еще кое-что выпустить, — задумчиво произнес я. — Неужели спрос не упал и ажиотаж не спал?

— Какое там! — отмахнулся Прутков. — Со всей империи едут и едут, кошелями трясут, даже угрожать пытаются, когда понимают, что взятку не возьму и в очереди не подвину. Плачутся, что жить приходится в гостинице в ожидании отгрузки заказа. А у меня бумаг целый ворох!

— Анастасия Николаевна, поможешь Кузьме Михайловичу, — не то попросил, не то приказал я, но потом добавил: — Если подберешь делопроизводителя, то возражать не стану. Только учти, ты его или ее должна проверять.

— Михаил Юрьевич, — негодующе прошипела моя спутница, но договорить ей не дал:

— Кузьма, самые важные документы отдай госпоже Исаевой, та в два счета с ними разберется, а мы пока с тобой обсудим наши дела. Кофе у тебя найдется?

— Простите, ваше благородие, только чай, — развел руками немного приободренный мастер. — Могу кого-нибудь в ближайшую лавку послать.

— Нет необходимости, выпьем чайку и поболтаем, — сказал я.

Через пару минут мы уже беседовали, и господин Прутков просил о разрешении вложиться в расширение производства и начать найм рабочих. Оперировал постоянно поступающими заказами, в том числе ему приходится отказываться от товарных партий.

— Понимаю, что деньги теряем, но мы не в состоянии такое количество напольных, да и настольных шараболлов производить, — пытается горячо отстоять свою позицию Прутков, при этом с ним я не спорю. — В три, а лучше в четыре раза увеличить мастерскую. Я бы даже замахнулся на небольшой заводик, точнее, цех.

— Если цифры не врут, то это потребности не покроет, — заметила Настя, быстро сортируя документы, что-то записывая и производя подсчеты на счетах.

У нее пальцы так и мелькают, на лице улыбка блуждает, глаза азартом горят. Девушка дорвалась до дела, к которому у нее призвание. Главное, чтобы сама это как можно быстрее признала и тогда ныть перестанет, что с панталыку ее сбил.

— А какое расширение производства, по-твоему мнению, позволит решить проблему? — задал я ей вопрос.

— В текущей ситуации, потребность десятикратная, без учета спроса из-за границы, — она посмотрела на Кузьму: — Господин Прутков, вы же отказываетесь поставлять товар на иностранные рынки, правильно?

— Таково распоряжение Михаила Юрьевича, — свалил тот на меня.

— Удовлетворить спрос не сможем, но единичные экземпляры попадают в другие страны, чем подогревают интерес. Планы по выходу на внешние рынки, разумеется, имеются, — пояснил я госпоже Исаевой, которая слушала и согласно кивала.

— Если все так, то потребуется порядка ста человек рабочих и соответственно оборудованные для них места. Складские помещения и можно начинать заключать договора поставок в разные страны. Вводить что-то новое в обращение не рекомендую, в текущей ситуации это не принесет прибыли, кроме проблем, — сделала заключение девушка и объявила: — С этими бумагами разобралась! Дебет с кредитом сошелся, все хорошо.

— Анастасия Николаевна, может чайку? — предложил я, а та подозрительно на меня посмотрела и промолчала.

Поняла, что начну ее убеждать контролировать то, что она предложила.

— Язык — мой враг, — обреченно произнесла Настя. — Кузьма Михайлович, чего уж там, налейте мне чаю.

Неужели так легко сдалась? Увы и ах, нет, оказалось, она еще и торговаться сильна! Сумела доказать, что ей хватит двух часов работать рядом с господином Прутковым, а остальное время она посвятит учебе. Ну, милочка моя, тут здорово ошибаешься и не поэтому я пошел на уступки! Так мысленно прокомментировал ту победу, которую госпожа Исаева записала на свой счет. Она упустила из вида, что за типографией ей предстоит приглядывать, а еще ей придется в ближайшее время организовывать производство медицинского оборудования, где на первом этапе запустим аптечку первой помощи для офицеров и солдат. Основной компонент — заживляющий бинт, который будет еще выполнять и функции жгута. Потеря крови — основные причины смерти на фронте и с этим необходимо как можно быстрее разобраться.

— С господином Сидорчуком договорюсь и у тебя появится личный извозчик и охранник в лице Прохора, — объявил я Насте, когда мы с ней направились в банк, покинув радостного Кузьму. — Ты же не против?

— Ой, чую я, вы, господин поручик, задумали плохое с бедной мной что-то сотворить, — произнесла Настя, хмыкнула и добавила: — Недаром Вера Васильевна тебя серым волком называет.

— Она тебе все секреты сливает? — поинтересовался я.

— Сомневаюсь, — покачала головой девушка, что-то еще хотела сказать, но сдержалась.

Расспрашивать ее не стал, если получится, то устрою актрисе дознание с пристрастием и тщательным обыском. Что-то у нее от меня секретов много появляется. Смеюсь, знаю, чем все закончится даже не начавшись. Ну, такова жизнь и отношения между женщиной и мужчиной.

— Вы точно не ошиблись? — уточнил я у заведующего банка, к которому нас с Настей проводил клерк, узнав кто перед ним.

— Господин Голицын, деньги любят тишину и точность, — банкир поднял вверх указательный палец, на котором блеснул приличных размеров бриллиант. — Не сомневайтесь, средства принадлежат вам.

— Это хорошая новость, — обрадовался я, прикинув, что без проблем хватит на расширение производства шараболлов, типографии с газетой и еще прилично останется.

Но вот медицинское производство не потянуть, если только какое-нибудь готовое по дешевке не выкупить. Но сейчас такой бизнес продаст совсем глупец, там большие прибыли, лекарства раскупаются лучше, чем горячие пирожки. Кстати, машину купить могу без ущерба для своих задач. Возможно, ее лучше всего приобрести до отъезда в Тифлис, если таковой случится. Кузьму-то озадачил, чтобы авто госпожи Холодной заводился из салона поворотом ключа или нажатием на кнопку. Удивительно, но Пруткову даже не потребовалось уточнений, тот о такой схеме знал и пообещал необходимое оборудование купить, все установить и наладить за пару-тройку часов. Ну, вряд ли так быстро у него получится, но это и неважно, пока нас не будет в Москве, Руссо-Балт постоит у мастерового.

— Михаил, только не говори, что вчерашнюю брюнетку собрался принять на работу, — прошипела Настя, когда подъехали к маклерской конторе, возле которой прохаживалась Нелли.

— А что насчет штабс-капитана, — указал на переходящего улицу Эдуарда Игоревича, — его тоже не брать? Насколько помню, ты с ним общий язык нашла.

— Думаю, с Нелли Генриховной этот бабник тесно знаком, — прищурилась Настя, смотря, как господин Васильев обменивается с той любезностями.

Удивительно, но нас они пока не заметили, поглощены друг другом. А наше внимание переключилось на господина Сидорчука, у которого цвет лица зеленоватый, походка не уверенного в себе франта, и он в невзрачной одежде. Похоже, Вениамин Степанович только прибыть в свою контору изволили, опоздав больше, чем на час. Ну, не готов его осуждать, вчерашний день ему тяжко дался, еще с последствиями не разобрался. А ведь совсем скоро ему еще головной боли подкину. Нет, а кому легко?

Глава 17 ПОЖИВЕМ — УВИДИМ

Глава 17. ПОЖИВЕМ — УВИДИМ

Мы с Настей покинули автомобиль и нас сразу заметили. Господин Сидорчук снял шляпу, приложил ее к груди и приветливо произнес:

— Здравствуйте. Госпожа Исаева, вы все хорошеете, Михаил Юрьевич, рад вас видеть в добром здравии.

— Привет и тебе не хворать, — усмехнулся я, хлопнул маклера по плечу и пожал ему руку.

— Вениамин Степанович, доброе утро, — кивнула Сидорчуку моя спутница. — У вас поменялся стиль и вкус? Неожиданно, даже не могу сказать, как лучше.

— Обстоятельства-с, — вздохнул маклер. — Ничего, все исправлю и от этого тряпья сейчас избавлюсь. Сожгу эти невзрачные одежонки на костре!

— Повремени, вдруг пригодятся, — хмыкнул я. — Ладно, нас ожидают, — кивнул в сторону стоящих дамы и штабс-капитана.

Вениамин Степанович преобразился, на лице появилась улыбка, он повернулся и спросил:

— Позвольте полюбопытствовать, вы хотите арендовать жилье или, быть может, приобрести особняк?

Льстит, видит, что пара небогата, свое знакомство не скрывают, но не желают показывать близость. И что в этом такого? Ночь они явно вместе провели, наверняка и до маклерской конторы вместе добирались, но потом разделились.

— Нам господин Голицын здесь назначил встречу, насчет работы, — чуть запнувшись, произнес господин Васильев.

— Ваше благородие, вы сделали правильный выбор, решив присоединиться к Михаилу Юрьевичу. Точно не прогадаете! — широко улыбнулся Сидорчук, а потом смутился и засуетился: — Так-с, прошу простить, мне крайне необходимо привести себя в порядок. Буду в полном вашем распоряжении, — он посмотрел на меня, — через десять минут.

Кивком дал ему понять, что его услышал и не задерживаю, похоже, маклер увидел свое отражение в витрине соседней лавки и ужаснулся. Именно такие эмоции у него на лице прочел. Ну, он тот еще франт, не каждая дама ему посоперничать сумеет. Маклер шустро скрылся в своей конторе, зачем-то напоследок пробурчав что он этого так не оставил и дядьку прибьет, дабы не мучиться.

— Это он о ком? — задумчиво поинтересовалась Настя.

— Вот и мне интересно, почему Прохора еще нет, — покрутил я головой.

Неужели извозчик соблазнился легкими деньгами и так заложил за воротник, что не в состоянии работать? На него это совершенно не похоже, что-то тут другое. Мы обменялись с Нелли Генриховной и Эдуардом Игоревичем ничему не обязывающими фразами, насчет погоды, природы, после чего я предложил им все же пройти в контору, где конкретно и обстоятельно побеседуем. Кстати, госпожу Исаеву им представил как ту, которая в мое отсутствие имеет право принимать решения. Настя только хмуро покивала, не выразив ни капли радости от такого с моей стороны доверия. Нельзя забывать, что в бизнесе дамы участвуют крайне редко, как правило из-за жизненных обстоятельств, а не по велению души или зову сердца. Однако, есть и те деловые женщины, с которыми считаются, признают их заслуги и мало кто хочет соперничать. Отворив в контору дверь и пропустив вперед дам, я собрался уже и сам войти, но увидел, как у Руссо-Балта остановилась пролетка, следом за которой подъехал крытый экипаж, при этом извозчики друг другу высказывали нелицеприятные вещи:

— Придурок, прости Господи, ты где так управлять своей колымагой научился? Или тебя так растрясло, что последние мозги растерял? Видано ли дело, так подрезать! — привстал со своего места зло произнес Прохор, обвиняюще тыча в своего оппонента.

Ну, закрытый экипаж на колымагу никак не тянет, надо быть объективным. К внешнему виду никаких претензий, в том числе он и не такой высокий, рессоры присутствуют. Так что Прохор перегнул.

— Это ты свою лошадку стеганул, а так бы разъехались без проблем! Идиот, не умеешь оценивать расстояние, так сидел бы дома, — мрачно изрек его коллега.

— А чего за мной прикатили? Городовой рассудил, кто прав и виновен, но три рубля на ремонт — мало, — немного успокоившись, произнес тот, кого собрался сделать личным кучером Насти и ее охранником.

Если Прохора приодеть, немного подучить манерам, а цирюльник потрудится над его бородой, то за телохранителя сойдет. Судя по ругани, то пролетка и экипаж столкнулись на глазах городового и тот на месте определил виновного. Кстати, три рубля не такие и плохие деньги, повреждений-то на пролетке не заметил.

— Хватит уже спорить, — вышел из экипажа господин Зарубин.

— Господин полковник, какими судьбами? — удивился я, а Прохор мгновенно рот закрыл, до этого собиравшийся что-то нелестное сказать.

Не знаю, видел ли дядька Сидорчука кто в экипаже или нет, но к моим словам он прислушался. На Илье Максимовиче обычный костюм, разумеется, из дорогой ткани, которую видно издалека.

— Вы же не поверите, что мимо проезжал? — усмехнулся Зарубин, подходя ко мне. — Михаил Юрьевич, переговорить требуется.

— Мы с вами вчера не все решили? — насторожился я.

Странные всполохи в ауре господина полковника, никак не могу их расшифровать.

— Это другое, — нахмурился тот, а потом меня огорошил: — Прошу вашего разрешения, чтобы ухаживать за Марией Викторовной.

— Чего? — ошарашено спросил я, мысленно вспоминая слова Веры и радуясь, что та не додумалась со мной пари заключить.

Нет, сумел бы увильнуть, подруга говорила, что ждет визита авиатора в квартиру, а тот до вечера не дотерпел! Так, сейчас главное не дать Зарубину с крючка сорваться, похоже, он действительно на графиню-служанку запал. Но как он отреагирует на ее прошлое? Увы, скрывать его нельзя. Но следует ли всю правду говорить? Не готов к этому разговору, необходимо собраться с мыслями.

— Господин Голицын, мне требуется повторить вопрос? — посмотрел на меня Зарубин. — Насколько понял, вы каким-то образом ответственны за судьбу Марии Викторовны, но не являетесь ее родственником и близким другом, — на слове «близким», полковник сделал ударение и прищурился.

— Илья Максимович, не уверен, в праве ли что-то объяснять или нет, — медленно стал отвечать я, подбирая слова. — Вы правы, с той, за которой просите моего позволения ухаживать, не состоим в отношениях, не переживайте. Однако, как-то так получилось, что в судьбе девушки начал принимать участие. Уверен, вы желаете еще что-то узнать, но пока не спрашиваете. Предлагаю, — посмотрел на свои наручные часы, — пообедать вместе и спокойно поговорить. Как насчет двух часов дня?

— Только не в ресторане госпожи Холодной, там отвратно кормят, — ответил Зарубин, заметно повеселев. — Гм, Михаил Юрьевич, только ответьте на один вопрос.

— Слушаю.

— У госпожи Светловой имеется кто-то или она одна? — поинтересовался полковник.

На секунду не понял о ком это он, но потом вспомнил, что в девичестве графиня-служанка имела фамилию, которую назвал Илья Максимович. Откуда он ее узнал — другой вопрос. Возможно, так ему Мария представилась, а может и Вера назвала как звали в девичестве ту, кого она желает заполучить, себе в помощницы. Авиатор, с одной стороны, путает все расклады, но с другой, он способен махом избавить от проблем.

— А разве вас это остановит? — хмыкнул я, но поспешил своего собеседника заверить: — На сегодня у этой дамы никого из ухажеров нет, ответственно вам заявляю.

— Это хорошо, — задумчиво покивал полковник. — Как насчет ресторана «Царский»?

— Устроит.

— Тогда жду вас в два часа после полудня, честь имею, — он кивнул, развернулся и пошел к своему экипажу.

Я же показал кулак Прохору и прошипел:

— Рот захлопни, а то ворона влетит!

— Ваше благородие, как это, господин полковник никак свататься собрался к той, с чьим мужем…

— Язык отрежу, — я шикнул на извозчика. — Что-то ты говорливый сегодня.

— Все, виноват, простите, это от потрясения, — прижал руки к груди Прохор.

— Смотри у меня! — я вновь погрозил кулаком. — Забудь и даже выпив помни, что язык у тебя один, а то он отсохнет и только мычать будешь.

— Не переживайте, уже ничего не помню и знать не знаю, — ответил извозчик, изрядно струхнув.

Мои возможности ему известны, про дар он тоже в курсе. Да и в целом Прохор не дурак, не замечен, чтобы трепался направо и налево. За него и Сидорчук поручался, а сегодня его слова господина Зарубина до глубины души поразили. Но беда в том, что если так отреагировал, то случись допрос и он расколется на раз-два. Впрочем, опытные следователи и не таких умеют запутывать и ломать. А волноваться из-за смерти Буркина нет оснований, нет у него ранений несовместимых с жизнью. Перенервничал, сердечко не выдержало и на этом все.

Вошел в контору, где меня уже заждались. Анастасия вопросительно посмотрела, Нелли сделала вид, что ей ни грамма не интересно, о чем я беседовал с полковником, но при этом она от любопытства сгорает. Похоже, брюнеточке известно, кем является мой недавний собеседник. А вот штабс-капитан равнодушен и напряжен. Похоже, господин Васильев и в самом деле в отчаянном положении. Неужели ему не выплатили жалование и за ранения? Хотя, если он еще во Львове в одной палате со мной лежал, то времени с той поры прошло прилично, мог все спустить. Да и не ахти какие там огромные суммы к выплате положены. Это мне повезло, что орденом наградили, к которому пенсия прилагается. Опять-таки, восстанавливался я долго, а денежки капали.

— Итак, с кем из вас первым побеседуем? — задал я вопрос Нелли Генриховне и Эдуарду Игоревичу.

— Пропущу даму вперед, — мгновенно отреагировал последний.

— Михаил Юрьевич, а как насчет анкет? — появился в своей привычной одежде Вениамин Степанович, вызвав у брюнеточки удивленный возглас.

Откуда у Сидорчука малиновый пиджак с позолоченными пуговицами? Некой ностальгией повеяло и даже закралось подозрение, что в этот мир еще кто-то из моего попал. Хотя, нет, цвет все же красный, а в пуговицах присутствуют стеклянные осколки. Да и для некого привычного образа не хватает массивной цепи и браслета. А сам Вениамин на братка из девяностых моего времени ну никак не тянет. Погорячился я, признаю, но первое впечатление он даже на меня произвел.

— Не обращайте внимание на стиль одежды господина Сидорчука, — произнесла Настя. — Вениамин Степанович у нас следит за экстравагантными веяниями моды, журналы из Франции выписывает и новинки из коллекций модных домов от известных кутюрье.

— Госпожа Исаева, вы не совсем правы, вещи практичные, яркие и некоторые из них точно покорят определенных людей, вопрос времени, — невозмутимо сказал маклер.

И ведь с ним не поспоришь, мода — она такая, через сотню лет способна ту или иною вещь вывести в тренд. Недаром есть поговорка, что все новое — это хорошо забытое старое! Разумеется, это не всегда так, но цикличность моды существует и это на практике известно.

— А что за анкеты? — поинтересовалась Нелли Генриховна.

— Сей момент, — улыбнулся ей Сидорчук.

Маклер подошел к секретеру, достал из ящика несколько листов бумаги, на которых отпечатан текст на пишущей машинке и раздал их, в том числе и мне с Настей. Интересно, когда он успел мое поручение выполнить? Молодец, быстро работает.

— Смотрю, несколько пунктов добавили? — заметил я.

— Их убрать? — уточнил Вениамин Степанович.

— Нет, все правильно, так даже лучше, — успокоил его я, мысленно похвалив за сообразительность.

В анкете предлагается ответить, как соискатель работы относится к власти в империи. Есть ли у него недовольства и чем конкретно. Так же задаются вопросы по своим политическим предпочтениям, какой партии состоит, планирует ли участвовать в митингах и забастовках, посещение кружков направленных на разговоры о состоянии дел в стране. Сомнительно, большинство не ответят честно, но дело в том, что у работодателя появится возможность увольнения за вранье. И ни один суд это не оспорит.

— Можно заполнять? — поинтересовался штабс-капитан.

— Ваше благородие, если желаете через нас найти работу, то это одно из условий, — широко улыбнулся Сидорчук.

Я же промолчал, все эти и даже больше вопросов планировал задать на собеседовании. Но, пусть господин Васильев напишет, а потом его ответы сравню. Удивительно, но Нелли Генриховна справилась быстрее, предварительно уточнив, не станет ли ее анкета известна всем и каждому. Заверил даму, что после ознакомления и нашей с ней личной беседы, эту бумагу порву.

— В вашем случае нет необходимости хранить анкету, мы составим договор о найме, в котором уточним важные моменты, — объяснил ей, а потом добавил: — Нелли Генриховна, если меня пытаются обмануть, то с такими людьми сотрудничество сразу прекращаю.

— Это правильно, — кивнула брюнеточка. — Что ж, все заполнила, читайте!

Она отдала мне бланк и оказалось, что ей есть о чем беспокоиться. Она из благородного сословия, титула не имеет, замужем не была, в политике разбирается, но ни одной партии не симпатизирует. А ее проблема в том, что имеет пятилетнего сына, признанным незаконнорожденным. Это означает, что в метрике, где указан отец ребенка стоит прочерк. Увы, рождение ребенка вне брака считается большим позором и грехом. Получить такой женщине работу очень сложно. Мало того, как правило, все окружение чуть ли не отрекается, а соседи начинают плеваться вслед. Даже близкие родственники от таких отрекаются, дабы не портить репутацию семьи, в которой могут иметься дочери на выданье. Приличную работу таким несчастным получить практически невозможно.

— Могу идти? — с вызовом спросила Нелли Генриховна.

— Далеко? — усмехнулся я.

— Что далеко? — не поняла та.

— Собрались-то куда, мы же еще с вами не побеседовали, — пожал плечами, сложил анкету несколько раз и сунул ее в карман. — Или вы передумали?

— Нет, но… — в глазах моей собеседницы полыхнула надежда, но потом ее сменило сомнение. — Господин Голицын, а вы все прочли? В том числе и в датах разобрались?

— Госпожа Зотова, — хмыкнул я, назвав ее по фамилии, которую она указала в анкете, — вы определитесь, желаете получить работу или отнимаете у меня время. Ваши ответы прочел, и они меня вполне устраивают. Осталось уточнить нюансы. Пройдемте в кабинет господина Сидорчука и побеседуем.

— Хорошо, — кивнула брюнеточка, при этом она уже оправилась от шока.

Похоже, ей много раз отказывали, как только узнавали ее семейный статус. Интересно, почему она не захотела о нем умолчать?

— Анастасия Николаевна и Вениамин Степанович, вам особое приглашение нужно? — посмотрел я на маклера о чем-то переговаривающимся с моей помощницей.

— Мы уже идем, простите, — ответил Сидорчук, не ожидавший, что его приглашу.

Ну, так-то он мне не нужен, но должен знать, о чем и как спрашивать претендента на работу. А еще, по моим правилам, если придет устраиваться мать-одиночка, даже не побывав замужем, то ее права ущемлять нельзя. Послаблений тоже делать не собираюсь.

— Итак, Нелли Генриховна Зотова, двадцати пяти лет, подрабатывает написанием различных статей. Профессиональные навыки оценить не представляется возможным, так как свои работы не представила. Претендует на роль автора в моей открывающейся газете. Что еще? Не замужем, растит пятилетнего сына, — коротко пересказал то, что прочел в анкете.

— Михаил Юрьевич, я же просила, — выдохнула Нелли и прикрыла глаза.

— Не говорить о ребенке? — пожал я плечами. — Так ничего зазорного в этом не усматриваю. Разрешу вам его с собой приводить, если он не будет мешать и за его безопасность лично ответите. Уверен, госпожа Исаева и господин Сидорчук придерживаются моих взглядов. А если пожелаете, то эта информация останется, между нами, но, повторюсь, к жизненным ситуациям и перипетиям отношусь лояльно.

— Вы плохо знаете господина Голицына, он удивительный человек, — усмехнулась Настя и явственно пнула ногой ошарашенного Сидорчука.

— Да-да, все верно, ваша личная жизнь не наше дело, если она ему не вредит, — поспешно заявил Вениамин.

— Поняла, — выдохнула Зотова.

— Итак, в какой сфере способны освещать те или иные события? Имеете ли опыт написания собственных историй, стихов, поэм?

— В общем-то, про все что угодно напишу, — подумав, ответила претендентка на вакансию журналистки, а может и редактора. — У меня есть пара рукописей с романами, но их отказались печатать. Стихов не так много, а на поэму не замахивалась.

— Грамотность, надеюсь, на высоком уровне? — уточнил я.

— Да, пишу без ошибок, помарки редко допускаю.

— Проверим? — поинтересовался у Нелли Генриховны, которая пока ни единым словом не соврала. — Не откажетесь коротенький диктант написать?

— Если нужно, — пожала та плечиками.

Господину Сидорчуку хватило одного моего взгляда, и он положил перед госпожой Зотовой лист бумаги и поставил писчие принадлежности. Нелли Генриховна справилась с заданием на отлично. Почерк у нее каллиграфический, пишет быстро и без ошибок.

— Отлично, вам осталось принести свои рукописи на ознакомление и, желательно, пару статей из разных областей, которые напечатаны. После этого я готов буду предложить то или иное вакантное место, но, как минимум, на должность штатного автора вы подходите, — объявил я.

— А у меня есть возможность претендовать на что-то другое? — правильно уловила та.

— Неужели откажетесь занять должность выше? — усмехнулся я.

— Только не говорите, что могу стать редактором, — отмахнулась госпожа Зотова и рассмеялась.

Внимательно на нее смотрю, ничего не говорю, в кабинете наступает тишина. У Нелли Генриховны округляются глаза и приоткрывается рот. Ну, понимаю, такого она не ожидала, однако, потенциал чувствую. А еще, она захочет всем и каждому доказать, что по праву займет это кресло и будет работать на совесть. К тому же, ей есть для кого трудиться, сынишку точно любит и от него не подумала отказываться, хотя уже не раз ее из-за него в штат не брали.

— Почему бы и нет, на редактора, за подписью которого будет выходить газета в новом формате, вы официально претендуете, — подвел я черту и легонько хлопнул ладонью по столешнице. — После того, как ознакомлюсь с вашими работами, окончательно определим вашу должность. Конкретные задания получите после этого, только попрошу принять участие в обустройстве помещения, где будет располагаться издательство. По этому вопросу договаривайтесь с госпожой Исаевой. Думаю, на этом собеседование закончено, вы с ним неплохо справились.

— Спасибо, — встала брюнетка, от ее былой самоуверенности не осталось и следа. — Я пойду?

Но, готов поспорить, что минут через десять она соберется с силами и станет прежней, в какой-то степени, нахальной дамочкой. Честно говоря, с таким характером мне редактор и необходим. А про растерянность на короткое время она вскоре забудет, попривыкнет и ее уже ничем никто не удивит.

— Ступайте, а рукописи принесите в эту контору. Мне их передадут, — благожелательно улыбнулся я.

Когда за возможной редакторшей закрылась дверь, господин Сидорчук покачал головой и буркнул:

— Михаил Юрьевич, вы идете против принятых правил приличий. Где это видано, чтобы даму, нагулящую и принесшую в подоле неизвестно от кого, принимать на такую должность⁈

— Вениамин Степанович, а вы, дорогой мой, не забываетесь? — процедил я. — Забудьте про условности, думайте о деле и выводы делайте по профессиональным качествам. Госпоже Зотовой могу посочувствовать, что у нее так жизнь сложилась. Кто прав, а кто виноват не нам судить и уже тем паче не обвинять в грехах ребенка. И даже если у нее оказалось бы двое ребятишек разного возраста, то и они бы на мое решение не повлияли.

— Простите, — смутился Сидорчук.

Анастасия Николаевна никак не прокомментировала мои слова, но они ей понравились и заставили о чем-то задуматься.

— Хорошо, но в будущем думайте, о чем говорите, — отмахнулся я и попросил: — Пригласите штабс-капитана, мы с ним наедине побеседуем.

Госпожа Исаева намек поняла, фыркнула и первой кабинет покинула, за ней следом отправился и Вениамин Степанович. Сам наряжается, как не пойми кто, даже глазам больно, на пересуды плюет, но пытается кого-то осуждать. Ладно, ему тоже свои взгляды привью, никуда он не денется. Тем более, что кадровое Агентство у нас на двоих задумано организовать.

— Разрешите? — вошел Эдуард Игоревич.

— Проходите, давайте вашу анкету, — кивнул я штабс-капитану на стул, стоящий по другую сторону стола.

Господин Васильев положил передо мной свои ответы, сел и принялся ждать, что ему скажу. Уверен, он уже перекинулся парой слов с госпожой Зотовой. Прекрасно видел, что та не в своей тарелке с собеседования вышла. Интересно, знает ли он про ребенка и как к этому относится.

— Эдуард Игоревич, не хочу долго размусоливать, вижу вас одним из тех, кто будет выполнять роль охраны, возможны и деликатные поручения. Не готов ответить будут ли они в рамках закона, но на преступления против совести вас толкать не собираюсь, — произнес я.

— Михаил Юрьевич, к такому предложению готов, другое мне вряд ли поступит, отдаю себе отчет, что умею только хорошо воевать, — осторожно ответил штабс-капитан.

— Готовы подобрать, на первое время, пять-десять надежных бойцов, желательно повоевавших и понимающих, что такое приказ?

Господин офицер на некоторое время задумался, а потом неуверенно кивнул и сказал:

— Не уверен, что десяток парней за день-два найду, но за неделю справлюсь.

— У вас не должно иметься от меня никаких секретов, даже касающихся личной жизни. Разумеется, детальные подробности спрашивать не стану, но общую картину, кто и чем дышит из работников, в том числе и вы, при первом же моем вопросе будете обязаны рассказать. Вас это не покоробит, не вызовет подозрений, что предадите честь и совесть? — выставил я требования, без согласия на которые мне телохранитель и охранник даром не нужен.

— Господин Голицын, думаю, вы не станете переходить черту, — осторожно ответил Васильев. — А если буду отвечать за охрану либо в ней служить, то о любом подозрительном моменте сам доложу, без ваших на то вопросов.

— Скажите, а есть ли грехи и негативные сведения, числящиеся за Нелли Генриховной, о которых я должен знать? — задаю вопрос, от ответа на который зависит найму штабс-капитана или нет.

Если начнет юлить или скажет неправду, то сразу укажу на дверь. А штабс-капитан взял паузу, о чем-то размышляет, его аура спокойна, он не раскис от вопроса, как кисейная барышня. Но отвечать не спешит. Что ж, поживем — увидим, что и как.

Глава 18 РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЗАДАЧ

Глава 18. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ЗАДАЧ

Не тороплю господина офицера, жду. Он понимает, что его проверяю, а прямо ответить далеко не всегда правильно. Что если посчитаю его предавшим свою подругу? Как такому доверять! Да, выбор сложный, но ему предстоит его сделать.

— Мы с ней близки, почти месяц, — медленно произнес Эдуард Игоревич. — Госпожа Зотова сильная дама, но у нее есть слабости. Уверен, на работе это никак не скажется.

— И какие у нее уязвимые места? — поинтересовался я.

— Слишком красива, привыкла быть независимой и полагаться только на себя, — ответил штабс-капитан, чему-то кивнул и продолжил: — Имеет ребенка, за которого ее порицают, так как про отца не говорит. Но, думаю, последнее вам и так известно.

Что ж, он не глуп, выводы умеет делать. Анкета в порядке, офицерская книжка тоже.

— Как насчет отставки? Бумаги оформили? — поинтересовался у него, прикидывая, что дам ему некий испытательный срок, присмотрюсь и только потом предложу занять то кресло, которое он заслужит.

— Если получится найти работу, то бумаги оформлю за один или два дня, — коротко ответил тот.

— Хорошо, подбирайте людей, которыми будете командовать. Посмотрю, как себя проявите, а на должность поставлю, через месяц-другой. Восемьдесят рублей в месяц, на первое время, вас устроят? Возможно, будут премии, но гарантировать не готов. Производство расширяем и свободных денег не так много.

— Благодарю, вы меня выручили, в долгу перед вами, еще и за свою подругу, — мой собеседник с облегчением улыбнулся.

— Договор найма подготовит господин Сидорчук, думаю, он справится до вечера, но лучше приходите в эту контору завтра, часов к десяти утра. А сейчас идите, у вас много работы. А, еще момент, — остановил я штабс-капитана, направляющегося к выходу, — в мое отсутствие головой отвечаете за госпожу Исаеву.

— Понял, сделаю, — кивнул господин офицер.

На этом и с ним расстались довольные друг другом. Посмотрел на часы и понял, что вновь не успеваю сделать запланированные на сегодня дела. Скоро уже назначенная встреча с господином Зарубины. Что ему говорить еще не решил, но карты приоткрыть необходимо. А вообще, все идет даже лучше, чем планировал. Другой вопрос, что листовок на улицах Москвы с каждым днем становится все больше. Требуется ускориться и не дать застать себя врасплох.

— Предварительно, нанял госпожу Зотову и штабс-капитан Васильева, — объявил я Анастасии Николаевне и Вениамину Степановичу. — Нелли Генриховна принесет сюда свои публикации и, надеюсь, рукописи. Господин Сидорчук вы мне их передадите, после чего с ними ознакомлюсь и приму окончательное решение, какое место она займет. Но с завтрашнего дня, с десяти утра, она приступает к работе и это уже касается вас, — посмотрел на свою помощницу.

— И что мне с ней делать? — нахмурилась Настя.

— Задача простая — ввести в курс дела по типографии и издательству. Совместно следить за установкой оборудования, готовить помещения для работы и подбирать персонал. Нелли Генриховна в этом должна разбираться. Надо еще заскочить в банк и выписать на тебя доверенность, чтобы могла распоряжаться деньгами, — задумчиво произнес, а потом добавил: — Открою еще один счет, так называемый «газетный», куда положу некую сумму, с тобой согласованную. Как думаешь, сколько на первом этапе потребуется, с учетом зарплат работникам на пару месяцев.

Настя на какой-то момент, что называется, «зависла», лоб нахмурила, пытается просчитать сумму вложений, которая не факт, что окупится.

— Тысяч двадцать пять, — неуверенно произнесла Исаева и добавила: — Невозможно точно просчитать, инфляция приличная, все дорожает. Какие потребуются расходные материалы, в том числе и на обустройство помещения для работы издательства сказать не могу.

— Умножу названную тобой цифру на два, — отмахнулся я. — Ресурсы позволяют. Кстати, сделаю не один, а несколько счетов. В том числе и для медицинского производства, которое в планах. Вениамин Степанович, ничего подходящего не нашли?

— Михаил Юрьевич, побойтесь Бога, — взмолился маклер, — когда бы успел⁈

— А как насчет совместного проекта? — поинтересовался я.

— «Агентство Кадры» откроется через пару недель, — улыбнулся Сидорчук. — Мои помощники этим вопросом заняты. Сейчас делается ремонт, ищут тех, кто готов платить за подбор персонала.

— И кого мы можем предложить? — с усмешкой поинтересовался я. — Кстати, что студенты, есть желающие работать в типографии и издательстве? Что-то никого не наблюдаю!

— После полудня заходят, интересуются, удивляются анкете, но заполняют ее двое из десяти, — ответил Вениамин Степанович.

— Уже неплохо, — кивнул я. — На какой день назначено финальное собеседование?

— Как мы предварительно и говорили, через две недели, — развел руками Сидорчук.

— Отлично, Анастасия, запиши дату и если что, то с Нелли Генриховной это проконтролируете, — дал указание Исаевой.

Да, свалил и эту часть работы на помощниц, как планирую «повесить» на женские хрупкие плечи еще много чего. Сам-то разорваться не могу, на мне общее руководство, контроль и генерация идей.

— Вениамин Степанович, а что насчет Прохора? — вспомнил я про разговор с извозчиком и мои планы на него.

— А что с ним? — настороженно уточнил маклер. — Дядька ни на что не жаловался или на меня обиду затаил?

— Мне он нужен, точнее, госпоже Исаевой, она на своих двоих много не набегает, поэтому и хочу, чтобы Прохор послужил персональным извозчиком и охранником. Вы же не против? — произнес я и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Отлично, значит договорились. Анастасия Николаевна, используйте Прохора и в других делах, а то он на облучке большую часть времени будет дрыхнуть.

— Мне кажется или вы, господин Голицын, собираетесь меня во всех своих прожектах задействовать? — задумчиво спросила Настя.

— Во всех вряд ли, — покачал я головой, а потом широко улыбнулся и добавил: — но буду стараться. Госпожа Исаева, вам же самой такая жизнь нравится и этого хотите. Уж себе самой не врите.

Девушка хотела возразить, но в последний момент промолчала.

— Едем в банк, — подмигнул ей и печально выдохнул: — И почему не додумался раньше счета разные сделать? Ведь у банкира недавно был! Пытаюсь все продумать, но постоянно возникает то одно, то другое. Ничего, теперь у меня есть те, на кого могу положиться. Согласны? — посмотрел на почему-то нерадостных госпожу Исаеву и господина Сидорчука.

По лицу последнего, его ауре и вовсе читалось, что будь его воля и он бы все отыграл назад. А день, когда нас с Настей привез к нему Прохор пора объявить траурным.

— Едем, — поторопил я свою помощницу, — у меня скоро встреча. Прости, но на ней тебе делать нечего.

— Получается, у банка расстанемся, — Настя потерла висок и пожаловалась: — Даже голова разболелась, чувствую, что предстоит крутиться, как белка в колесе.

— Прохор, едешь за нами, с этой минуты ты теперь в полном распоряжении госпожи Исаевой, — обратился я к извозчику, который и в самом деле дремал в пролетке, но не облучке, а на пассажирском сиденье.

— А как же извоз? — пробасил тот.

— Получишь даже больше, — отмахнулся я и уточнил: — Только не наглей, а то без премии останешься, если Анастасия Николаевна на тебя пожалуется. Кстати, с твоим племянником все обговорил, если он тебе попытается указывать, то сразу говори.

— Понял, — провел рукой по бороде Прохор и улыбнулся.

— Насть, если захочешь, то смени имидж своему кучеру и телохранителю, — сказал я.

— Михаил, ты о чем? — не поняла та.

— Зачастую судят по внешнему виду, встречают по одежке, а провожают по уму, — хмыкнул я. — Представь, если Прохор облачится во френч, сделает себе приличную прическу у цирюльника и избавится от бороды, то он один в один окажется опасным охранником.

— Ваше благородие, смилуйтесь! — воскликнул новоиспеченный телохранитель. — Одежду сменить готов, но волосы-то мои и борода, чем не угодили?

— Этот вопрос решит твоя начальница, как она скажет — так и будет, — отмахнулся я и начал процесс завода Руссо-Балта.

Прохор подошел к Анастасии и стал той что-то говорить. Насколько понял, просил оставить ему бороду, мол к ней привык и не желает выглядеть моложе. Вроде бы они договорились, что к цирюльнику съездят и растительность на лице извозчика, точнее, уже телохранителя приведут в порядок, облагородят. Госпожа Исаева заверила своего охранника, чтобы тот не переживал и не волновался. Довод у него был такой, что жена на порог не пустит в новом обличье. Это уже не мое дело, помощнице виднее, но прекрасно понимает, что на деловых переговорах она и ее сопровождающие обязаны выглядеть презентабельно.

В банке задержался дольше запланированного и почти на встречу с полковником опоздал. Руссо-Балт пришлось по улицам Москвы гнать, выжимая из него максимум, позволяющий безопасно ехать для окружающих.

— Господин полковник, ради Бога, извините, — сказал господину Зарубину, когда подошел к столику, за которым он расположился.

— Спасибо, что пришли, а десять минут не в счет, понимаю вашу занятость, — отмахнулся тот. — Михаил Юрьевич, присаживайтесь и давайте сделаем заказ. Время-то обеденное.

Илья Максимович не спешит начинать интересующий его разговор. Честно говоря, я тоже не продумал, как и что рассказать, а о чем умолчать. Конечно, следовало поинтересоваться мнением Марии Викторовны. Речь-то не о простом ухаживании, прекрасно это понимаю. Какие у авиатора планы насчет графини-служанки? Сделать ее своей содержанкой или что-то серьезное? Но госпожа Буркова, точнее, Светлова, вряд ли так быстро после разборок со своим супругом захочет новых отношений.

— Хорош тут рассольник, не так ли? — произнес полковник, когда наши с ним тарелки с первым опустели.

— Согласен, — коротко ответил я.

— Сейчас картошку пюре с котлетой принесут, а потом мы с вами по рюмашке пропустим и к нашему вопросу приступим, — задумчиво сказал Зарубин.

— Алкоголь вам вреден, — буркнул я и напомнил: — Не забывайте о недавно перенесенной операции.

— Да дело-то у нас с вами деликатное, — вздохнул мой собеседник.

— Чай или кофе, у меня еще есть дела, — непреклонно сказал ему и дал официанту распоряжения.

Зарубин не стал оспаривать, согласно кивнул и следующие минут десять мы заканчивали полноценный обед. Когда же передо мной поставили чашку с кофе, а перед полковником стакан чая, я уточнил:

— Илья Максимович, не поясните своих планов насчет Марии Викторовны? Для меня удивительно, что вы после одного знакомства с ней, начали предпринимать такие шаги.

— Михаил Юрьевич, допускал, что вы с ней близки. Если бы попытался влезть в ваши отношения, то получилось бы не очень красиво. Не думаю, что отступился, захотел ясности, — медленно произнес полковник.

— Ситуация у госпожи, — начал я и чуть замялся, мысленно решая, какую фамилию назвать, но в итоге никакую не произнес, — непростая, даже в какой-то степени сложная и нервная. Попрошу вас дать слово, никому о том, что от меня услышите не расскажете.

— Даже так? — нахмурился Зарубин. — Что ж, слово офицера и клянусь своим даром — не сделаю ничего такого, способного нанести вред Марии Викторовне.

— Хорошо, — кивнул я. — Давайте, предварительно расскажу вам одну историю, которую недавно услышал.

— Слушаю, — напряженно сказал полковник.

— Жила-была одна девушка, родители не то, чтобы ее любили, но зла не хотели. Разумеется, когда настал черед искать ей жениха, то вывели в свет. И надо же такому случиться, что некий мот, игрок и повеса, положил на приданое молоденькой особы глаз. К тому времени он уже залез в долги, и ему требовалось финансовое вливание. Обладая неким даром внушения, будучи недурен собой и одеваясь с иголочки, он сумел-таки обаять родителей девушки. А вот сама она восторга от предстоящего брака не испытывала. Но есть статус, воспитание, когда дочь не смеет перечить отцу и матери. Поженили их, а потом для молодой супруги начался ад. Супруг ее избивал, ни во что не ставил, унижал и даже на супружеское ложе водил кокеток. Играть он не бросил, приданое, разумеется, спустил, а однажды и на кон жену поставил. Как она не сопротивлялась, ни просила отца и мать забрать ее из этого ада, но те заявили, что ей надо терпеть и мужа слушаться. В итоге, девушка решилась бежать. Украдкой продала последние драгоценности, приобрела на эти деньги сомнительный паспорт и купила билет в другой город. Забыв о том, кем родилась, о муже-деспоте и негодяе, плюнув на гордость, героиня моего рассказа, стала обычной служанкой. Она копила деньги, чтобы еще дальше уехать в какой-нибудь глухой уголок, где ее не найдут.

— Нашли? Не успела? — хрипло спросил полковник.

— И все вроде бы наладилось, кто-то закрыл глаза на ее бумаги, помог устроиться, не совсем уж по доброте душевной, за мзду малую. Работала не покладая рук, но удача отвернулась. Скрывающийся от кредиторов супруг, столкнулся с ней, пригрозил всеми карами, в том числе и полицией. Как ни крути, а бумаги у нее поддельные, настоящие документы остались у мужа. И вновь начался тот ад, из которого она на некоторое время сбежала. Однако, в один прекрасный момент, за нее вступились, посчитав, что девушка с неким талантом будет полезна. Немаловажную роль сыграло то, что таким негодяям, как супруг несчастной, не стоит топтать землю. И вот теперь, когда уже через год она может объявить себя вдовой, вернув имя, перед ней несколько путей. Кредиторы супруга не оставят в покое, а долг такой, что ей за всю жизнь не рассчитать. Отравят в долговую тюрьму или заставят на износ своим телом платить. И, увы, остальные решения проблем связаны с не очень-то честными действиями. Вновь бегство и жить по подложным документам. Есть вариант уменьшить сумму долга, но для это следует задним числом получить развод, что почти невозможно, — я сделал последний глоток кофе и отставил от себя чашку.

Стакан в руке полковника лопнул, на стол посыпались осколки. Господин Зарубин прекрасно все понял.

— Что мне делать? — коротко спросил он.

— Вас не испугала эта история? — поинтересовался я.

— Сожалею, что не встретил того мерзавца, — выдохнул Илья Максимович и подозвал официанта: — Любезный, убери, — указал на осколки и добавил: — Штоф водки принеси.

— Она не поможет, — покачал я головой. — Для той девушки все уже в прошлом, но душевные раны остались. Как быстро она их залечит — зависит от окружения и понимания. С одной стороны, торопиться нельзя, но ей необходимо жить, желательно себя обезопасив.

— Кофе подай, — буркнул полковник официанту.

— Сей момент, — поклонился тот, заканчивая прибирать на столе.

Молчим, господин Зарубин зол, как черт, но не ушел, продолжает сидеть и о чем-то размышлять.

— Господин Голицын, а какие планы в отношении Марии Викторовны вы вынашивали? Общались с ней на равных, при этом она время от времени сильно такому смущалась, — наконец спросил Зарубин.

— Господин полковник, уверен, вы обнаружили у нее дар. Не знаю, поняли или нет, но он связан с едой, точнее, приготовлении еды. Ее способности таковы, что из невзрачных ингредиентов создает шедевральные блюда, после которых возникает желание просить еще добавки. Известная вам Вера Васильевна даже опасается набрать вес. Так вот, в заведении последней, вы вчера побывали. Дела в ресторанах госпожи Холодной идут не фонтан. Вот она и пытается Марию Викторовну к себе переманить. Надеется, что та станет заведовать кухней в ее заведениях, а если, точнее, когда дела пойдут хорошо, то сделает ее своей компаньонкой. Разумеется, с меньшей долей, — ответил я, а потом добавил: — Если же говорить про мои планы и замыслы, то, поверьте, помогал по доброте душевной. Да, где-то рассчитывал, что поможет Вере и не более того. Хотя, вру! Есть одна идейка, связанная с едой, которую моя подруга пока не решается реализовать, но пока не до этого.

— Мерзавец точно не объявится? — потер щеку Илья Максимович. — Есть ли у меня надежда, что он выжил? Очень бы хотел с ним пообщаться.

— Чашку в покое оставьте, кофе горячий, — предупредил я. — Что касается той истории, которую поведал, то негодяй не воскреснет, это сто процентов, — не удержался и зло усмехнулся.

— Жаль, — скрипнул зубами полковник и сжал кулаки. — Михаил Юрьевич, а не рассматривался ли вариант, когда получен той дамой развод задним числом и сразу же заключен новый брак? Пусть даже фиктивный, со сменой фамилии и защитой нового супруга? — вкрадчиво поинтересовался господин полковник. — Поверьте, в моих силах защитить свою половинку.

— Половинку? — озадачился я.

— Когда дар укажет на одну единственную, то сами поймете, — отмахнулся Илья Максимович. — Правда, разобраться в этом не каждому дано, но вы точно справитесь.

Хм, его слова явились откровением. Получается, еще и во взаимоотношениях с дамами себя дар проявляет. В общем-то, подтверждения словам полковника у меня есть. Определенную связь с Верой мой дар проявляет, но и с Настей он себя почти аналогично ведет. Если правильно расшифровал, то сказал бы, что к этим двум девушкам испытываю повышенную симпатию. А объявить их половинками не готов. Неужели господин полковник встретил ту, которая ему предназначена. Могу посочувствовать, что нашел ее поздно. С другой стороны, он еще в расцвете сил, Мария молода, так почему бы не построить собственное счастье. Насколько уловил, девушка к Илье Максимовичу тоже что-то почувствовала. Боюсь только, что посчитает себя недостойной и начнутся мучения.

— Господин поручик, так что насчет моего варианта? — отвлек меня от размышлений полковник.

— Какого?

— Развод задним числом и фиктивный брак, — напомнил мой собеседник.

И что ему ответить? Боюсь, девушка окажется не в восторге от такого. Все зависит, какую конечную цель преследует Зарубин. Об этом прямо и спросил:

— Илья Максимович, а что вам это даст? Сомневаюсь, что от такого Мария упадет в ваши объятия.

— Поживем вместе, присмотримся друг к другу, поймем свои чувства и тогда будет видно. А с ее долгами, точнее, что там натворил супруг — разберусь. Разумеется, готов дать слово чести, что принуждать ее ни к чему не буду. Захочет работать с Верой Васильевной — без проблем, — подбирая слова, произнес мой собеседник.

— Предлагаю устроить встречу и об этом с ней поговорить, — предложил я.

— Как насчет того, чтобы нанесли мне визит сегодня вечером? Скажем, часов в шесть. Машину за вами пришлю, знаю где живете, — мгновенно среагировал мой собеседник.

— Гм, прямо так сразу? Быка за рога?

— И в стойло! — усмехнулся полковник, кашлянул, и поправился: — Шучу, иногда проскакивают армейские выражения, вам ли этого не знать. Если честно, то ей же надо ко мне приглядеться, шаг-то не такой простой.

— Это точно, — потер я скулу. — Сложно за нее говорить и приглашение принимать. Но она будет со мной и госпожой Холодной, пообещаем защитить, если чего-то испугается. Хорошо, договорились, будем ждать машину.

— Тогда я, с вашего позволения, откланяюсь, — поднялся со своего места полковник и усмехнулся: — Образовалось много дел, — он нахмурился и под нос себе перечислил: — Заехать в ювелирный дом, приобрести цветы, заказать сладости, велеть слугам прибраться, а повару расстараться.

Бурча еще что-то, махнув мне рукой, мол до встречи, господин полковник отправился на выход. Я же выдохнул, за Марию, если честно, рад. Не уловил ни йоты фальши и лжи от своего собеседника. Осталось только убедить девушку, чтобы категорично в отказ не пошла. И тут вновь есть два варианта:

— Устроить ей этакий сюрприз, либо все честно рассказать. Хм, а не переложить ли мне это на подругу? Она не меньше моего заинтересована, чтобы у госпожи Светловой все наладилось! Да, так и сделаю! Ну, как же хорошо иметь тех, на кого можно положиться.

— Господин хороший, еще что-то заказать изволите или счет-с принести? — раздался голос официанта, возвращая меня в реальность.

Полковник, гад этакий, сам заказывал, стакан раздавил, а оплатить позабыл! Ничего, предъявлю ему когда-нибудь с процентами. Калым с него возьму, если Мария ответит благосклонностью на его предложение!

— Любезный, неси счет, уже ухожу, — кивнул я официанту.

Ну, как и предполагал, за цену стакана можно приобрести неплохой сервиз. Торговаться не стал, рассчитался и отправился домой. Женщинам, если в последний момент сообщить, что их куда-то ведут, то они долго будут охать и ахать, потом предъявят, что надеть нечего. В общем, способны нервы помотать, а если их еще и две, и они спелись, то и вовсе труба. Разумеется, имеются исключения, Вера, к примеру, не любит склок и нытья, однако, прихорашивается долго, но, если потребуется, способна и без макияжа с места сорваться.

— Господин Жуков, какими судьбами? — удивился я, чуть не столкнувшись с импресарио, выходящим из подъезда дома, где снимаю квартиру.

— Господин Голицын, рад встрече! — воскликнул тот и схватив потряс мою руку. — Спасибо большое, не позволили Верочке долго бездельничать. Она дала мне указания и уже бегу телеграфировать о наших планах своим партнерам.

— Это вы о чем? — насторожился я. — Что за планы?

— Вы же собираетесь в Тифлис. Точнее, мы все! Там очень тепло встречают, щедро платят, а главное, — он поднял вверх указательный палец, — заряжают своей энергией.

— Вот как? — удивился его словам, но опровергать не стал. — Иван Сергеевич, у меня к вам есть другой вопрос.

— Что такое, какие-то проблемы?

— Вера Васильевна свою машину одолжила, и я осознал, что надо бы себе похожую купить. Слышал, что завод сосредоточился на военной технике и гражданских автомобилей почти не выпускает. При ваших связях, не поищите для меня Руссо-Балт, разумеется, без астрономических накруток.

— Господин Голицын, о чем вы! — отмахнулся импресарио Веры. — Какие еще накрутки, взятки не буру-с! Ну, от вас так точно, иначе мне одна известная особа руки оторвет и голову открутит. Не в прямом смысле, но пострадаю сильно. Что касается вашей маленькой просьбы, то не думаю, что будет проблема. Сейчас же в представительство съезжу и обо всем договорюсь. Делов-то! — он беспечно махнул рукой и добавил: — Уверен, после возвращения вас уже будет авто ждать, останется оплатить.

— Буду признателен, — пожал я руку господину Жукову, а тот поспешил откланяться, сказав, что надо многое успеть до отъезда.

Хм, я вот не в курсе, что намечено путешествие, как понимаю с князем Грузинским. Ладно, разберусь, Вера просто так не стала бы господину Жукову говорить, что дело решенное. Получается, что-то случилось, о чем не подозреваю.

Глава 19 ПО ОСТРИЮ НОЖА

Глава 19. ПО ОСТРИЮ НОЖА

— Дома есть кто? — поинтересовался я, входя в квартиру, хотя и так знаю, что девушки здесь.

— Господин поручик, как хорошо, что ты появился, есть важный разговор, — сказала Вера, выходя из комнаты.

— Не поверишь, мне тоже есть что сказать, — хмыкнул я и добавил: — Зря ты со мной пари не заключила, могла выиграть.

— Что-то сомневаюсь, ты бы выкрутился. В этом плане вы с господином Жуковом чуть ли не братья-близнецы, — улыбнулась моя подруга. — Пойдем поговорим? Как понимаю, Мария тоже должна присутствовать?

Я чуть задумался, а потом предложил:

— Давай ты мне расскажешь, что случилось и почему поездка в Тифлис дело решенное.

Вера хотела пройти в гостиную, но я ее затянул в спальню, объяснив, что там нас служанка-графиня не подслушает.

Госпожа Холодная не сразу сообразила, что попалась в мою расставленную ловушку. Но ведь ей сказал правду! Мария не посмеет приблизиться к спальне, когда мы там вдвоем уединились. Нет, разговоры, разумеется, будем вести, но пока я актрису прижал к захлопнувшейся двери и шепнул ей на ушко:

— Милый мой зайчик, вот ты и в очередной раз оказалось в логове серого волка.

— Господин поручик, как можно, средь бела дня, — не делая попытки вырваться, шепнула та в ответ.

— А что не так? — поцеловал ее в точеную шею, вырвав приглушенный стон и ощутив ее пальчики в своих волосах. — Ты же соскучилась, как и я. Времени до шести вечера у нас навалом, почему бы и не отдохнуть душой и телом?

— Согласна, — хрипло ответила Вера, не сумев справиться с возбуждением.

Где-то через полчаса, а может быть и позже, лежа в кровати, Вера поведала, что пару часов назад нанес визит князь. Он надеялся меня застать, но ему этого не удалось. Тогда он вновь попросил госпожу Холодную со мной переговорить, чтобы я согласился и отправился с ним в Тифлис.

— Ему телеграфировали, что сыну стало хуже, а его супруга ни с того, ни с сего падает в обморок. Местные доктора, даже те, кто имеет дар, ничего не понимаю, но констатируют угасание. Их прогноз таков, что если не наступит ухудшение, то мать и дитя проживут месяц-два. Петр Александрович хватается за любую соломинку. Кстати, сказала ему, чтобы с нами отправился господин Ботвинов и твоя помощница. Князь обещал все организовать, но раньше завтрашнего вечера поехать не получится, — обрисовала ситуацию Вера, вздохнула и призналась: — Прости, от твоего имени сказала, что ты согласен. Михаил, ты же меня не подведешь?

— Настя останется в Москве, у нее много работы. Аристарх Георгиевич нам и в самом деле потребуется, боюсь, без его консультаций не обойтись. Ну, если хоть что-то смогу выявить и понять, — медленно ответил я.

В общем-то, в скорой поездке на Кавказ не сомневался, после утреннего разговора с подругой. Удивительно другое, господин Грузинский действует через Веру. С его возможностями отыскать меня в городе не составит труда, тем более, я на приметной машине сегодня разъезжал. Об этом и сказал, на что подруга рассмеялась и заявила:

— Ты оказался неуловим, люди князя следовали за тобой буквально по пятам, но все время опаздывали. Потеряли след после того, как ты из банка куда-то рванул на большой скорости.

— Опаздывал на встречу с господином Зарубиным, — усмехнулся я. — Рассказал ему некую историю, без имен и подробностей, о жизни бедной девушки из благородного семейства, которую заставили замуж за негодяя выйти.

— Во всех подробностях? — привстала на кровати Вера и с напряжением на меня посмотрев.

— Детали он легко домыслит, — отрицательно покачал головой. — Дело в другом, Илья Максимович очень расстроился, что мерзавца отыскать не сумеет. Очень он хотел бы с ним увидеться. Нет, и где полковник раньше был? Не мог пару дней назад объявиться и с Марией познакомиться? Впрочем, тогда бы я сокрушался, что кто-то другой вопрос закрыл.

— Не отвлекайся, что на вашей встрече-то произошло? — сгорая от любопытства, поинтересовалась актриса.

— Он предложил себя в качестве защитника для Марии. Понимает ее состояние и положение, дал слово, что требовать непристойностей и давить не станет. Надеется, что она оттает и его примет, — продолжил я рассказ.

— Она его, не он ее?

— Если между нами, господин Зарубин считает, что встретил свою половинку, — пояснил я. — Так вот, он готов Марии Викторовне помочь с разводом задним числом и фиктивным браком.

— А на месте супруга видит себя, — понятливо продолжила госпожа Холодная, чуть ли не хлопая в ладоши. — Михаил, это же отлично! За бедняжку можно не переживать. Вот только, — она нахмурилась, — а как же мои на нее виды?

— Зависит от того, что она сама пожелает. Господин полковник не будет против ее работы.

— Подозреваю, ты очень искусно его к этому подвел, — хмыкнула Вера. — Насколько поняла, Илья Максимович еще тот собственник.

— Не без этого, — улыбнулся я. — Но, как понимаешь, многое зависит от Марии. Если сегодня она скажет категорическое нет, то все усложнится и затянется. Господин Зарубин не собирается отступать, но добиваться будет графиню-служанку по всем правилам.

— Ты сказал сегодня? — нахмурилась моя подруга.

— Да, говорил же уже, что к шести вечера за нами заедет кто-то из его людей и мы отправимся к Илье Максимовичу на ужин, — пожал я плечами.

— Куда отправимся? — вкрадчиво поинтересовалась Вера. — Господин поручик, ты в своем уме⁈ Уже пятый час! Ты специально меня в спальню затащил, чтобы мы не смогли нормально собраться⁈ Ах ты, гад! — она схватила подушку и попыталась меня ударить.

К такому повороту событий был готов, обхватил подругу за талию и к себе прижал.

— Верочка, у нас еще куча времени, — куснул ее за мочку уха.

— Убью, чтобы не мучаться! — прошипела та. — Господин Голицын, тебе крупно повезло, нет времени даже с тобой поругаться. Пусти! Сейчас начнутся сборы как на пожар!

Посмеиваясь, не стал шутить с огнем и Веру из объятий выпустил. Та спрыгнула с кровати, грозя мне неземными карами. Схватила халат, на ходу себя в него закутала и побежала сообщать новость Марии. Буквально через пару секунд раздался звон чего-то разбившегося, следом за этим две дамы, топая как рота солдат, вломились в спальню.

— В шкафу чемодан с моими вещами! Вытаскивай все, что в нем, будем примерять и тебя наряжать, — распоряжается Вера, не обратив на меня внимания.

— А может не следует так спешить, — вдруг стала столбом Мария. — Это все неправильно, я недостойна…

— Не скули и хватит болтать! — рыкнула на нее моя подруга. — У нас нет времени на нормальный макияж, об этом беспокойся. А все из-за одного наглого поручика! Кстати, Михаил, а ты почему еще здесь⁈ Освободи спальню, мы будем вещи примерять!

— Так я могу посмотреть, советы давать, — хмыкнул я, поудобнее устраиваясь на подушках. — Дамы, не обращайте на меня внимание, считайте частью интерьера.

— Господин Голицын, подите в свой кабинет или гостиную, не бесите! — Вера указала мне рукой направление, но потом спохватилась и передумала: — Не вставай, ты не одет! Мария, тебе необходимо принять душ и вымыть голову, давай бегом, времени в обрез.

Графиня-служанка ушла, а Вера мне кулаком погрозила, понимая, что я над дамами издеваться изволил. Вообще-то, боюсь, такое поведение мне еще аукнется. Но ведь честно сообщил, когда пришел в квартиру, что нас пригласили на ужин. Госпожа Холодная не изволила уточнить детали и это не моя вина. Ну, чуточку ее отвлек, но она сама была не против! А то, что не дал им много времени на прихорашивание, так ничего страшного. Подумаешь, какая проблема, нанесут на личики чуть меньше слоев штукатурки. Что в этом такого? И вновь утрирую, знаю, дамам необходима уверенность, что они выглядят на сто процентов и к ним не придраться. На всякий случай, чтобы не попасть под горячую руку подруги, я все же отправился в свой кабинет, пока, бубня проклятия, Вера перетряхивает свои скромные, по ее меркам, пожитки.

— И чем заняться? — озадаченно сам себя спросил, усевшись за письменный стол.

С одной стороны, дел и замыслов очень много, часть их запущена и остается дождаться реализации, другие еще начинать рано. Гадать что и как сложится нет смысла, в том числе и пытаться просчитать поездку в Тифлис. На месте разберусь, что и как. Однозначно только то, что отказываться нельзя. Конечно, придумать ту или иную причину не составит труда. Однако, князь Грузинский потомок царей и имеет определенное влияние, мягко говоря, в благородном обществе. А бизнес затевать с ним не получится и даже пытаться не стоит. Время сейчас не то, его не хватит, если случится то, к чему все идет. Самое печальное, ощущаю, что вряд ли сумею переломить ход событий. Шароболл, если и отвлек на какое-то время внимание от происходящего, то ненадолго. По моим прикидкам он все же отсрочил политические потрясения в империи, но месяца на три-четыре. И это уже дает небольшую надежду. Если вовремя запущу издание газеты и она начнет пользоваться спросом среди разных слоев населения, как задумал, то составит конкуренцию листовкам революционно настроенных людей. Кстати, печально то, что перемен в стране желают очень многие, как из высших слоев общества, так и из низших. Видит ли это император с его министрами? Скорее всего не верит, что дойдет до крайности.

— Какую отсрочку даст газета? — сам себя спросил и неопределенно хмыкнул.

Нет ответа, в том числе возможно, что какая-нибудь статейка, на первый взгляд, безобидная, спровоцирует события. Риски и ставки высоки, игра на лезвие ножа. Кстати, господин Зарубин сегодня этим же займется, но уже в своих личных целях.

— Надо бы с авиатором ближе сойтись, — потер я висок. — За авиаперелетами будущее, в том числе и в войнах они будут иметь одно из решающих значений.

Покачал головой, отгоняя эту мысль, которой пока не время и не место. Вытащил из кармана амулет, который достался в качестве трофея и, как подозреваю, сыграл важную роль в моей жизни. В очередной раз принялся сканировать его структуру и руну в камне. Определенно, связь со своим даром улавливаю, но она повреждена и достаточно серьезно. Если представить толстую пеньковую веревку, которая в нескольких местах надорвана и соединена только парой волокон, то тут картина, примерно, такая же.

— Все дело в разорванном звене, потеряна целостность и получается, что амулет не работает, как задумано, — сделал я очевидный вывод, который находился на поверхности.

Вопрос в его починке, помню слова профессора Статкевича, что ни один ювелир не поможет, даже у которого имеется дар. Впрочем, есть у меня подозрение, что тот, кто входит в сообщество, которое связано с амулетом и способен ремонтировать драгоценные украшения, сумеет это изделие починить.

— А может и нет, — нахмурился я, когда понял, что волокна не что иное, как различные потоки, в том числе способные передавать силу. — При попытке восстановить звено возможен не хилый такой взрыв или возмущение энергии, что в общем-то одно и тоже, — задумчиво произнес, ощущая, как дар внутри меня начинает зудеть и подталкивать к тому, чтобы починил артефакт.

Опасно, риск велик и стоит ли оно того? Конечно, у тех одаренных, кто создает род или сообщество, со своими правилами, взглядами и артефактами, имеются различные личные магические вещи. Это уяснил давно, в том числе и нашел подтверждения из общения с разными людьми. По крупицам собирал информацию и далеко не все знаю. Да, так как к этому амулету изначально не имел отношения, а он перешел ко мне во владение после боя, то у меня может иметься еще один. Но где его взять — понятия не имею. На заказ такие вещи никто не делает, в продаже отсутствуют. Самому изготовить? Кто бы мне сказал или хотя бы намекнул с чего начать!

— Теоретически, могу попытаться нагреть поврежденное звено с помощью огня из своего дара, — потер я переносицу и с сомнением продолжил: — Это очень ювелирная работа, боюсь, такой концентрации еще не достиг.

Где-то сам виноват, почти свои сверхспособности не развиваю, обращаюсь к ним нечасто. Довольствуюсь тем, что на поверхности и не требует больших усилий. С другой стороны, навыки все же приобретаю. Уже без проблем вижу ауры собеседников, информационные запросы получаются чуть ли не автоматически. А вот с чем-то серьезным, типа удар воздухом или огнем — приходится напрягаться. Очень редко силовые методы применяю и это большая ошибка. А про медитацию вспоминаю и вовсе раз в пару дней, а делаю ее еще реже. То устал, то занят, то кто-то отвлекает. Оправдания так себе, необходимо взять за правило, что дар неотъемлемая моя часть и его надо холить и лелеять. Уже даже представить страшно, если его лишусь. К хорошему привыкаешь быстро!

— Необходимо тренироваться, — сам себе сказал и попытался отправить такое сообщение своему дару. Мысленно представив, как при нагреве порванного звена у меня огонь выходит из-под контроля и амулет расплавляется. — Неужели достучался? — удивленно самого себя спросил, ощущая сильных холод в районе солнечного сплетения.

Додумать не успел, раздался дверной звонок и громкий крик Веры:

— Поручик, открой, мы заняты!

Встал, амулет убрал в карман и пошел глянуть, кого это принесло. Только когда щелкнул входным замком, сообразил посмотреть на наручные часы. Ровно шесть вечера!

— Добрый вечер, Михаил Юрьевич, — немного смущенно произнес штабс-капитан Ардеев.

— Здравствуйте, Вениамин Генрихович, — кивнул я и уточнил: — Вы прибыли за нами от полковника Зарубина?

— Да, велено вас доставить в целости и сохранности, пылинки сдувать, — как-то растерянно улыбнулся господин офицер.

Ну, понимаю, приказы от его командира радикально отличаются. Тот совсем недавно велел не церемониться, а теперь все перевернулось на сто восемьдесят градусов.

— Проходите, — посторонился я, пропуская штабс-капитана в квартиру, — боюсь, сейчас выехать не получится, дамы еще не готовы.

— Понимаю, — вздохнул Вениамин Генрихович, подумал и предложил: — Могу на улице подождать.

— Нет нужды, недоразумение между нами утрясли, а кто старое помянет тому глаз вон.

— А кто забудет — тому оба вон, — подхватил штабс-капитан и усмехнувшись продолжил: — Это я к тому, что знаю расклад, кто из нас сильнее и помню вашу доброту. Могли нас с подполковником прибить и были в своем праве. Честно говоря, не ожидал, что отделаемся легким испугом.

— У нас с вами найдутся общие более серьезные враги, — хмыкнул я. — Если же друг друга уничтожать станем, то этому недруги будут рады. Зачем им такое удовольствие доставлять? Уверен, в случае большой угрозы империи мы с вами объединимся и встанем по одну сторону.

— Господин поручик, продолжи вы военную карьеру и достигли бы больших званий, — задумчиво произнес Ардеев.

Я только отмахнулся, далеко не всегда все решается на поле боя, где все ясно и понятно. В основном, все происходит в тиши кабинетов, при тайных или явных переговорах. А есть еще договорнячки, когда вдруг все с ног на голову переворачивается.

— Увы, но на военной карьере крест, — пожал я плечами, но потом задумчиво добавил: — Зарекаться все же не возьмусь, жизнь штука непредсказуемая. Пойдемте в мой кабинет, хочу вам кое-что отдать.

Заинтригованный Вениамин Генрихович последовал за мной. Я достал из сейфа два револьвера, один принадлежал штабс-капитану, второй подполковнику.

— Забирайте и передайте Якову Вильгельмовичу, — положил перед Ардеевым оружие.

Штабс-капитан помедлил, внимательно на меня посмотрел, кивнул каким-то своим мыслям и револьверы взял.

— Благодарю, — коротко сказал, не став рассыпаться в любезностях.

На пороге показалась Вера, поздоровалась с господином Ардеевым, после чего сказала:

— Простите за ожидание, нам совсем немного не хватило времени, — она многообещающе на меня посмотрела.

— Ничего страшного, не извольте беспокоиться, подожду сколько требуется, — ответил Вениамин Генрихович.

— Мы уже готовы, — улыбнулась ему госпожа Холодная. — Надеюсь, на ужине вы составите нам компанию.

— Извините, но мне велено только вас доставить, — отрицательно покачал головой Ардеев.

Хм, похоже он впал в немилость и теперь на побегушках. Но могу и ошибаться, господин Зарубин поручил ему Марию Викторовну привезти, к которой дышит неровно и это может оказаться ответственным заданием. Да, скорее всего дело в последнем. В этом убедился спустя пару минут, когда Вениамин Генрихович оказывал знаки внимания графине-служанке. Объявил, что та должна сидеть строго на заднем сиденье автомобиля, дверцу перед ней открыл, ладонь над головой держал, чтобы, когда та залезала в машину не дай Бог головой не ударилась. Еще и спросил, не душно ли ей, как скорость переносит. От такой заботы, бедняжка то краснела, то бледнела. Мы же с Верой только переглядывались. Когда же расселись, то штабс-капитан еще и букет цветов госпоже Светловой вручил.

— А почему господин полковник предпочел отечественному автомобилю вражеский? — поинтересовалась Вера, придирчиво осматривая салон мерседеса.

Да-да, штабс-капитан приехал за нами на немецком авто.

— Илья Максимович любит скорость и комфорт, но главное то, что в этом авто используются авиационные технологии. Техническими терминами не хочу вас обременять, а если честно, то плохо их знаю, — ответил штабс-капитан, подумал и добавил: — Господин полковник, говорит, что технику врага не следует хаять, правильнее ее изучить и лучшее взять на вооружение.

— Правильный подход, — кивнул я и уточнил: — Но как он заполучил этот автомобиль? Насколько понимаю, машина абсолютно новая.

— При желании покупается все, в том числе и наши Руссо-Балты в Германии есть, — пожал плечами штабс-капитан.

Действительно, вопрос задал смешной! Столкнулся же, что любой станок из вражеского лагеря доставят в Россию, успевай только деньги платить. Будет ли это экономически целесообразно — другой вопрос.

— Моя машина ничем не хуже, — сделала вывод Вера, подумала и добавила: — Мне кажется, что даже отделка лучше на порядок, чем здесь.

Если объективно сравнивать, то салон машин примерно одинаков, в каждой использованы материалы высшего качества. А вот управление, разгон явно за мерседесом. Насчет управляемости ничего сказать не могу, нахожусь на пассажирском месте. Плавность подвески за Руссо-Балтом, по моим субъективным ощущениям.

— Почти приехали, — объявил штабс-капитан, заезжая в распахнутые ворота.

Полковник обосновался не в центре города, а почти за его чертой. И если правильно рассмотрел, то тут имеется взлетная полоса, а может и не одна. В том числе есть и несколько ангаров, в которых обычно хранят самолеты. Сам дом тоже впечатляет, в три этажа, с колоннами и лепниной, не менее тысячи квадратов! Фонтан перед крыльцом, какие-то статуи. А на вид и не скажешь, что он настолько богат.

Нас вышел встречать господин полковник собственной персоной. Мундир сменил на светло-бежевый костюм, став на вид еще моложе. Так сколько же ему лет? Как-то этот вопрос уточнить забыл, все же он как бы Марию сватает. Или пытается защитить и уберечь? Возвращаясь к возрасту Ильи Максимовича, то изначально посчитал, что ему под сорок, когда его первый раз в палате увидел. При сканировании организма выяснил, что ошибся лет на пять, а глядя на него сейчас, то больше тридцати не дам. Впрочем, даже если между дамой и господином десять лет разницы, то это не критично.

— Рад видеть и приветствовать, Мария Викторовна, Вера Васильевна, вы мои почетные гости! — заявил Зарубин, меня в этот короткий список не включив.

— Илья Максимович, не ожидала, что в таком месте обосновались, — произнесла госпожа Холодная. — Тут очень величественно и красиво.

— Ой, скажите тоже, — отмахнулся хозяин. — Если желаете, готов устроить экскурсию. Сегодня тут мало слуг и моих приближенных, отправил большинство отдыхать.

Госпожа Светлова, кроме как сумев с полковником чуть слышно поздороваться, будто в рот воды набрала. Она пытается улыбаться, а сама расстроена и растеряна. Вера же наоборот, веселится и радуется, задает вопросы. Каким-то образом догадалась, что тут имеется взлетная площадка.

— Илья Максимович, а вы нас когда-нибудь на аэроплане покатаете? — задала моя подруга вопрос Зарубину.

— Разумеется, обязательно найдем время и с удовольствием полетаем, полюбуемся красотами с высоты птичьего полета, — чуть нервно ответил полковник, недоуменно поглядывая в сторону Марии.

Неужели он хотел ее поразить своим богатством? Если так, то сильно ошибся! Графиня-служанка лишь ощутила между ним и собой огромную пропасть. Осознает, что не ровня и если бы пару часов назад приняла помощь Ильи Максимовича, то сейчас наверняка откажется. Похоже, полковник это осознал, нахмурился и вопросительно на меня посмотрел. А что я-то в такой ситуации могу поделать?

— Знаете, от прогулки откажемся, — произнесла Вера, которая тоже все подмечает. — Пока к вам спешно собирались, устали и проголодались. Думаю, всем бы не мешало перекусить, а пока мы с Марией Викторовной отлучимся припудрить носики.

— Татьяна, проводи дам, — коротко распорядился полковник.

К этому моменту мы вошли в дом и в холле находилось две горничных и один пожилой слуга. Вера с Марией ушли, а Зарубин потер шею и поморщился.

— Не с того начал? — спросил он меня.

— Теперь уже поздно переигрывать, — сказал я, подумал и предложил: — Вам срочно нужно придумать причину, чтобы Мария вошла в положение и согласилась остаться с вами.

— И какую же выдумать?

— Допустим, вас родня достала и требует жениться на даме, которую терпеть не в силах, — предложил я.

— Но потом-то обман вскроется, — поморщился полковник.

— А разве вам не выносят мозг близкие, чтобы остепенились, привели в дом супругу и завели детей? — спросил его, будучи уверен в ответе. — Готов поспорить, постоянно устраивают встречи с той или иной дочерью из благовоспитанных семейств.

— Но как это все провернуть? — задумчиво произнес господин Зарубин.

— Тут не подскажу, но вы же ощущаете ситуацию и понимаете, если сегодня не договоритесь, то вряд ли потом что-то с госпожой Светловой срастется.

— Да, сделаю все возможное, — прищурился Илья Максимович, в голове которого явно возникла какая-то идея.

Что ж, посмотрю, как он выкрутится. Ему предстоит найти точный баланс, чтобы окончательно не испугать и не оттолкнуть графиню-служанку. Получится или нет? Не уверен, Мария тоже не глупа, но есть надежда на Веру. А пока дам нет, вернусь к вопросу, который меня интересует. Надеюсь, с господином полковником найдем общий язык и в будущем начнем сотрудничать.

Эпилог

Эпилог

Устало потер глаза и отложил на столик очередную газету. Новости разные, есть радостные, неутешительные и просто забавные. Но, в общем и целом, в империи не все хорошо, чего не могу сказать про себя. В этом мире обжился, дела потихоньку идут, как говорится, в гору. На текущий момент даже вокруг не заметно врагов или конкурентов. Ну, и те и другие появятся, дайте срок, в этом уверен. Наверняка еще не сказали последнее слово немцы из сообщества или рода генерала. Две попытки вернуть амулет они делали. Стоп! Неправильно посчитал. Первый случай произошел в госпитале, там действовал одиночка, наскоком и у него ничего не вышло. Не получилось и у английского помощника посла. Не смогли заполучить амулет подопечные полковника Зарубина. Итого: три попытки, за относительно небольшой срок по местным меркам. Будет ли предпринята четвертая, пятая и так далее? Не исключено, но меня это не пугает. Если же сумею восстановить порванную цепочку, наладить прочную связь между своим даром и амулетом, то он будет полностью принадлежать мне. Тогда смогу создать свой род, в который войдут люди с даром. Разумеется, если того пожелают. А вот господа из Германии останутся ни с чем и им придется искать себе другое сообщество. Кто еще из врагов появится? Различные революционные ячейки, с ними столкнусь, как только заработает моя газета. Им точно не понравится направленность статей и разъяснение чем грозит развал действующей власти. Понятно, что теми, кто мутит воду, управляют какие-то силы, находящиеся в тени. Уверен, они побоятся себя открыто проявить, и борьба предстоит, к сожалению, с последствиями от их деятельности. Про конкурентов и говорить нет нужды, сейчас никому не угрожаю, а как запущу прессу, производство лекарств и медицинского оборудования, то они появятся и начнут действовать. Какими способами? Сперва попытаются договориться, потом выкупить бизнес. Следом попаду под давление, начнутся срывы поставок сырья. В общем, все стандартно.

— Не заскучал? — спросила Вера, входя в купе, предоставленное в наше распоряжение князем Грузинским.

Сутки не прошли, как мы побывали на ужине у господина Зарубина, а уже едем на Кавказ. Петр Александрович, получил от госпожи Холодной согласие на посещение Тифлиса, в том числе она взяла на себя смелость и от моего имени говорить. Впрочем, князь со мной все же побеседовал. Он незваным гостем заявился к господину Зарубину. Чем очень тому помог. Мария Викторовна, как ее Вера не пыталась убедить, так ни в какую не желала портить жизнь такому замечательному господину. С полковником говорила холодно, на его намеки не реагировала либо кривилась. А Петр Александрович, как только вошел, то первым делом подошел именно к ней и заявил:

— Калбатоно, простите меня, что ворвался незваным. Так сложились обстоятельства, — он одну руку прижал к груди, а вторую протянул озадаченной Марии: — Позвольте засвидетельствовать свое почтение.

— Князь, вы ошиблись, — смущенно покачала головой та, — я не хозяйка.

— Мария Викторовна, это обычное недоразумение, — невозмутимо ответил Петр Александрович. — Вы и господин Зарубин уже связаны, это когда двое предназначены друг другу. Формальности к делу не относятся. Поверьте мне.

Честно говоря, мы все от его слов обалдели. Князь же оказался очень убедителен. Уж не знаю, из-за того, что изначально ошибся или действительно что-то знал, но он настаивал на своем. В итоге ему госпожа Светлова поверила, хотя у нее сомнения остались. Рассеет ли их Илья Максимович зависит только от него! Но со мной и Верой она в квартиру не вернулась, осталась погостить и проследить за подготовкой к приему, назначенному на завтрашний день. Должно состояться закрытое мероприятие, связанное с военной авиацией. Господин Зарубин на эту тему неохотно говорил, но вроде бы создается эскадрилья или полк из новейших самолетов, которые должны сыграть важную роль на фронте. Так вот, позавчера Петр Александрович мне рассказал о своих бедах. Он бы привез супругу с сыном в Москву или в Петроград, но побоялся, что они дорогу не перенесут. Как я мог отказать? И, если разобраться, то пару недель госпожа Исаева и господин Сидорчук справятся без меня. Им следует только приглядывать за тем, как оборудуется типография, проводится ремонт и подбирать персонал. Кстати, «Агентство Кадры» откроется на днях. Помещение готово, проводятся дополнительные телефонные линии, подготавливаются анкеты, Вениамин Степанович носится по крупным производствам, предлагая услуги по подбору персонала. Примерно месяц собираемся работать бесплатно, проводя агрессивную рекламную компанию. Надеюсь, что этот прожект себя окупит и вскоре принесет прибыль. Если все сложится удачно, то развернем сеть таких агентств по всей империи. От моего размаха, когда об этом сказал, маклер в ступор впал. Лично ему стакан воды налил, в его ладонь впихнул и заставил выпить.

— Михаил, ну не обижайся, — села ко мне на колени подруга и положила голову на плечо. — Мне тоже наскучили все эти переговоры. Но ты же знаешь господина Жукова, тот желает, чтобы меня подобающе встретили, гонорара не пожалели. Хотя, условия, которые предложил князь выше ожиданий, но Иван Сергеевич сразу же захотел большего.

— Узнаю хватку твоего импресарио, — усмехнулся я, поглаживая подругу по волосам.

— Зато он задействовал свои знакомства, чтобы один поручик в отставке мог приобрести автомобиль, — усмехнулась Вера. — Почему мне не сказал?

— Сразу не до того было, а потом из головы вылетело, — пожал плечами и добавил: — Не такая эта важная вещь, если разобраться. Стоит дорого, но за мобильность и удобства приходится платить. Другой вопрос найдется ли нужный экземпляр с мотором позволяющим выжать больше ста километров в час.

— Такие есть, точно знаю, но они больше спортивные, — нахмурилась Вера.

— А мне нужен еще и комфортный, — хмыкнул я и шепнул на ушко подруге: — Помнишь, когда у нас с тобой Руссо-Балт сломался и сделали на природе остановку.

— Это когда такое было? — нахмурилась девушка, при этом ее глазки сверкнули пониманием.

— Мы же с тобой еще рессоры на прочность проверяли, неужели забыла? — провел ладонью по ее бедру.

— Михаил, я дверь в купе не заперла, — предупредила Вера.

— Разве это проблема? Сейчас исправим, — ответил ей и встал, не отпуская подругу, которая меня ногами обхватила, за плечи держится и чуть назад отклонилась, чтобы в глаза смотреть.

— Все понимаю, молодость, но мне с господином Голицыным необходимо немедля переговорить, — раздался ехидный голос Аристарха Георгиевича.

— Дайте нам минутку, — попросила Вера, спрятав лицо на моей груди.

Щеки актрисы полыхают, аура смущена и при этом ее разбирает смех. Нервы или ситуация позабавила?

— Чего тебя так развеселило? — поинтересовался у подруги, осторожно ссаживая ту на диван.

Мы в купе первого класса путешествуем, но оно не совсем обычное, а сделано на заказ князя. Впрочем, весь вагон ему принадлежит и, насколько понял, он у князя не один. Имеется даже несколько паровозов и грузовых составов, но он их на нужды фронта передал.

— Почему-то представила, как начнем проверять на прочность вагон, а он станет раскачиваться, — шепнула девушка.

— Как же не вовремя пришел господин Ботвинов, — ответил я и прикусил кожу на шее Веры, за что та хлопнула ладошкой меня по спине и пригрозила:

— Серый волк, если оставишь на мне метку, то я тебе хвост оторву!

— Ты о чем это? С ума сошла? Хвост у хищника самое ценное, его гордость, — сказал, а потом буркнул: — Не скучай тут, постараюсь недолго с доктором общаться.

— Буду ждать, — ответила девушка и попросила: — Ты только не забудь, когда вернешься, дверь в купе запереть, а то ходят тут всякие!

Посмеиваясь, оставил подругу и вышел в коридор вагона. Аристарх Георгиевич прохаживается и трет стекла своего пенсне.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Князь получил с нарочным отчет и заключение профессора Берга о состоянии его близких. Михаил Юрьевич, боюсь, мы ничего не в состоянии поделать, — заявил господин Ботвинов.

— И что же выявил профессор?

— В том и дело, что ничего! Анализ крови в норме, диагностика на аллергию ничего не дала, при этом динамика состояния матери и ребенка стремительно ухудшается. Профессор пришел к выводу, подкрепив их случаями из практики, с которыми имел дело, что эта редкое наследственное заболевание. У малышей бывает синдром внезапной смерти, когда они не просыпаются. Никто ничего понять не в силах, из-за чего это произошло. Причину не находят даже после вскрытия! — эмоционально произнес Ботвинов.

— И каким боком это к нашему случаю? — потер я скулу. — Не знаю, что там ваш Берг себе напридумывал, но выводы он не имел права делать исходя из своих допущений, если не нашел причины. Скорее всего, пытался умыть руки и расписался в бессилии. И даже если представить, что он угадал, то почему бы нам не попытаться опровергнуть его доводы? Мы уже в пути, приедем, посмотрим, поговорим, проведем свою диагностику и после этого будет ясность. Сейчас-то какой смысл паниковать?

— Гм, дело в том, что князя это сообщение надломило, — вздохнул Ботвинов. — Слышите шум? — он указал в направлении купе, предназначенное Петру Александровичу. — Крушит все, у него случился выплеск злобы, дар вскипел и вышел из-под контроля. Если его не успокоить, то это приведет к печальным последствиям. Мало того, что князь перегорит, так еще он свой организм истощит настолько, что в Тифлис мы привезем труп! Как думаете, что с нами всеми там сделают?

— Понял, — покивал я и направился к князю.

Звукоизоляция отменная, глухие удары, треск ломающийся мебели едва слышны, как и яростные выкрики Грузинского. Вполне возможно, что он выплеснет свой гнев и успокоится, а Аристарх Георгиевич перестраховывается. Я запустил диагностический поток и почти мгновенно понял, что Петр Александрович не в себе. Эмоции зашкаливают, сила дара полыхает огнем, а выплескивает он ее через удары кулаками.

— Хаос, вот что это такое, — чуть слышно сам себе сказал и постучал в дверь: — Князь, отворяй, морду тебе бить пришел!

Стоящий позади меня господин Ботвинов охнул. Я же усмехнулся, необходимо князя отвлечь и переключить его гнев на что-то другое. Ну, мне ничего другого в голову не пришло, кроме как самому стать этаким козлом отпущения. Нет, не в прямом смысле этого слова, Петр Александрович должен на пару секунд начать трезво мыслить.

— Кто это⁈ Какого дьявола⁈ — раздался рык Грузинского и в дверь купе что-то с грохотом ударило.

— Никак струсил и лицом к лицу встать не желаешь? — продолжил я выводить князя из себя.

Господин Ботвинов явственно усмехнулся и негромко в ладоши хлопнул, после чего сказал:

— Господин Голицын, браво! Вы князя из такого состояние выведите, но что он с вами сделает?

Не стал доктору отвечать, со мной Петру Александровичу не тягаться в честной схватке. А когда он остынет, то извинится, что сорвался. В этот момент дверь купе распахнулась, на пороге взбешенный Грузинский с длинным кинжалом в руке. Глаза у князя налиты кровью, рот перекошен, волосы растрепанные, из ушей чуть ли пар не идет, образно выражаясь. Ни слова ему не говоря, провел джеб в голову, потом удар по корпусу, а следом направил волну воздушного потока, который князя, словно пушинку, внес в его купе. Захожу внутрь, Грузинский уже очухался, текущую кровь из носа слизнул, криво усмехнулся и швырнул в мою сторону комок стужи, по контуру которого мелькают искры. Энергетический удар, комбинированный, противостоять такому очень сложно. Воздухом не отбить, воду использовать нельзя, как и огонь. Остается только изменить направление удара, чтобы шар рванул за новой целью. Водяная стрела у меня вышла изумительная, сам не ожидал, да еще и не представлял, что на такое способен. Похоже, дар в критической ситуации, выложился на сто процентов. В каких-то миллиметрах мое заклинание прошло от несущегося на меня шара, который мгновенно изменил направление и рванул за моим ударом. Толстенная оконная рама вылетела, словно ничего не весила. По ушам ударил стук колес по стыкам рельс, а через секунд десять прогремел сильнейший взрыв. Машинист поезда отреагировал предсказуемо, а может кто-то другой сорвал стоп-кран. Вагон дернулся, раздался противный скрип металла. Удивительно, но на ногах сумел устоять, а вот князь грохнулся на пол. Этим-то я и воспользовался, подошел, заломил ему руку в болевом приеме и произнес:

— Простите, за мою бестактность, но какого хрена творите? С ума сошли? Так бились бы головой о стену!

— Михаил Юрьевич, отпустите, — прохрипел князь, спустя почти минуту. — Это моя горячая кровь вскипела, негодование, обида и злость захлестнула. Не сумел совладать с эмоциями, хотя их контролю еще в детстве научился.

— И дар в этом случае главенствует, — задумчиво произнес я.

— Верно, он возобладает и руководит моими действиями, — ответил князь.

Горячая южная кровь, эмоции и не подконтрольный дар — страшная сила! А еще происходит очень мощное истощение. Сложить дважды два труда не составило. Похоже, проблема с его сыном из-за наследственности. Другой вопрос, почему страдает супруга. Но и тут могу предположить, что она, как мать, связана со своим ребенком. Прав ли или нет — покажет время, но с господином Ботвиновым это необходимо обсудить и придумать, как противодействовать.

— Без обид? — отпуская руку Грузинского из болевого захвата, поинтересовался я.

— Спасибо, — выдохнул тот, вставая и размазывая по лицу кровь. — Не знаю, чем бы моя вспышка гнева закончилась. Поймите правильно, заключение профессора, его сочувствие, выбило из колеи.

— Понимаю, — покивал ему и предложил: — Подумайте над внутренним щитом, чтобы сам дар его ставил, если почувствует критический момент.

— Благодарю за совет, поразмыслю над вашими словами, — ответил князь и вдруг улыбнулся: — Вы отлично деретесь, не ожил прямого удара, а ребра до сих пор болят.

— Ваш энергетический шар меня тоже поразил, — усмехнулся я.

— Судя по силе взрыва, то там вскоре образуется небольшое озеро, — влез в наш разговор господин Ботвинов. — Петр Александрович, позвольте ваши повреждения убрать, а то как-то нехорошо, когда у князя синяки на всеобщем обозрении.

Для меня оказалось удивительным, но Грузинский не мог использовать свой дар для исцеления. Впрочем, Аристарх Георгиевич не раз говорил, да и не только он, что одаренные имеют определенную направленность, а я одно из редких исключений. И как тут поспорить, если и вовсе являюсь выходцем из другого мира! Но об этом знать никому не следует.

— И что за резкая остановка? — спросила Вера, когда я вернулся к ней. — Представляешь, чуть с кровати не свалилась.

— Ерунда, какие-то технические неполадки, — отмахнулся, а сам оцениваю на подруге полупрозрачные кружевной пеньюар. — К чему об этом говорить, у нас есть дело поинтереснее.

Состав вскоре тронулся и начал набирать скорость, мы с Верой растворились друг в друге. Ближе к ночи сходили в вагон-ресторан и поужинали, где нас, точнее, госпожу Холодную, похитил господин Жуков. Он встретил каких-то мануфактурщиков, почитателей актрисы и те предложили какие-то баснословные условия за выступление девушки. Договор почти готов, осталось, чтобы его завизировала актриса, предварительно ознакомившись. Импресарио, что называется, цветет и пахнет, постоянно улыбается и ладони потирает. Похоже, поездка в Тифлис сулит большие прибыли. Мне бы тоже с кем-нибудь попытаться связи наладить. Но пока не вижу смысла вкладываться так далеко от центра империи. А если уж откровенно, то свободными деньгами не располагаю. Да, я встал на ноги и крепко на них стою, однако, это минимальные цели. Еще даже не в строю, в моем понимании. Влиять на развитие империи не получается и, честно говоря, вряд ли этого достигну, если не создам свой род или сообщество одаренных. Кстати, их не так много, особенно с боевым даром. А именно они способны переломить предначертанный ход истории. Судя же по разговорам с господином Зарубиным, то в революционном движении много тех, кого не устраивает монархия. Лозунгам и обещаниям непросто противостоять, особенно когда положение дел в империи идет не очень-то хорошо. Но ведь и власть рубит сук, на котором сидит! Много ошибок, которые делает, но признавать не желает. Спустя рукава смотрит на набирающие обороты бурление и недовольство среди рабочих, крестьян и солдат. А ведь их поддерживают аристократы и пытаются навязывать свои взгляды.

— Как ни крути, а боевая группа необходима, — сделал я себе признание, понимая, что развлечения, просвещение, новшества в медицине и, если получится, промышленности никого от политических замыслов не отвлеку.

И, честно говоря, первые шаги в этом направлении уже сделал. Не просто так начал приближать к себе Сашку-молнию. Принял на работу штабс-капитана и велел тому набрать преданных людей. Конечно, со всеми ими еще предстоит работать, понять их взгляды, дать определенные расклады и посмотреть, кому смогу доверять, а кому нет. Увы, но на сегодня любое мое задание выполнят, как бы не смешно это казалось, всего двое. Один из них господин Сидорчук, а второй его дядька. Но это сейчас, а что случится и останутся ли они со мной, если власть сменится? Сто процентов никто не даст, но думаю, не подведут, как и госпожа Исаева. А вот моя подруга, вполне возможно, только плечиками пожмет и скажет, что богему и артистов политика не интересует. Ей в любом случае будут аплодировать, дарить корзины цветов и украшения.

— Что-то не о том думаю, — криво усмехнулся я. — Связями, потихоньку, обрастаю и это хорошо.

Прикрыл глаза и мысленно стал анализировать, как император в схожей ситуации мог отречься от престола. Да, это произошло в моем мире, но и в этом все идет к тому. Так вот, империя воюет, кризис стремительно развивается. Неужели непонятно, что дальше хаос? Это же всем должно быть очевидно! Так почему высшие деятели и чины свергли, а иначе и не назвать, императора. Что им мешало честно и на совесть трудиться на своих местах под его правлением? Власть и деньги, каждый возжелал большего, только такой у меня ответ. Хотя, нет были и идейные, свято верили, что сумеют повернуть империю к светлому будущему и процветанию. Не учли, что сами же расколют высшее общество, а народ сплотится и обретет лидеров. Но пока манифест об отречении не подписан, то шанс есть. А вот если такое произойдет, то цейтнот у меня будет еще тот. И необходимо к этому подготовиться. Вот только как это сделать? Ничего, прорвусь, повторюсь, на ноги встал, определенные планы есть, а остальное приложится, если руки не опускать.

— Михаил, заскучал? — раздался веселый голос Веры.

— Смотрю ты вся светишься, — улыбнулся подруге, любуясь ей. — Хорошие условия?

— Отличные, даже не ожидала такой щедрости, — покивала та. — Боюсь, придется на пару недель задержаться. Ты же составишь мне компанию?

— Прости, — покачал головой, — в Москве много дел, без моего присутствия они застопорятся. Обратно поеду сразу, как только княжеской семье помогу.

— Ты так уверен, что справишься? — нахмурилась подруга. — Не слишком ли самоуверен?

— Надеюсь, — пожал плечами, а потом добавил: — Вер, в первую очередь необходимо верить в лучшее, но не исключать и плохого исхода. Желательно, заранее готовиться и просчитывать разные варианты. Например, мне бы хотелось видеть, как ты покоряешь Францию.

— Еще чего! — отмахнулась та. — Рассказывала же, что там бывала. Мне в России хорошо, тут все свое. А с чего это ты о таком заговорил? Неужели желаешь от себя отправить подальше? Признавайся, какую-то дамочку присмотрел? Учти, Насте такое не понравится и, вообще, когда меня долго нет рядом, то вы могли бы сойтись!

— Опять двадцать пять, — отмахнулся я. — Госпожа Исаева мне как сестра, говорил не раз.

— Ой, только не заливай, думаешь не знаю, что за ней ухаживать пытался с определенными намерениями? Настя поделилась и, не удивляйся, но почти уверена, она пожалела, что выстояла. Сейчас же у нее гордыня взыграла, но у тебя еще шансы есть.

Сижу, слушаю Верины рассуждения и мысленно посмеиваюсь. Почти уверен, что начни со своей помощницей флиртовать, а та благосклонно отвечать, то госпожа Холодная устроит сцены ревности. И чего она добивается? Есть в ней загадки, которые разгадать не получается. А вообще, душой я в этом мире отогрелся, вжился, черствость прошла и этому рад. Появились близкие дамы и господа, за которых переживаю и, если получится, то их судьбы изменю. Мне чертовски повезло, что кто-то свыше дал этот шанс и я его использую на все сто! А время, в сутках двадцать четыре часа, это не так и мало, если умножить их на дни, на которые, как надеюсь уже на какое-то время отсрочил те печальные события, произошедшие в другой реальности. Так, по капле, по шажочку и буду стараться изменить ход истории. Подготовлю различные варианты и, уверен, своего в итоге добьюсь…

Содержание:

Пролог

Глава 1. Просьба о помощи

Глава 2. Операция

Глава 3. Шаг по своему плану

Глава 4. Гости

Глава 5. Сложный день

Глава 6. Множество дел

Глава 7. Море возможностей

Глава 8. Приезд подруги

Глава 9. История служанки

Глава 10. Мне везет с окружением

Глава 11. Приходится хитрить

Глава 12. Благородное дело

Глава 13. У каждого свой интерес

Глава 14. Все себе на уме

Глава 15. Поздно отыгрывать назад

Глава 16. Правильный подход

Глава 17. Поживем — увидим

Глава 18. Распределение задач

Глава 19. По острию ножа

Эпилог

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Отставникъ. Встать на ноги